Для землян переправа закончилась без потерь. Когда всё было кончено, они вытянули на конной тяге, последний паром, (вуоксы, обрубили канат переправы) разобрали его, и помогали оставшимся в живых, устроиться. Несмотря на разгар лета, ночь обещала быть холодной. Люди жгли костры, пытаясь обсушиться. Олег приказал поставить обычный для переселенцев круглый лагерь из повозок, на приличном, в пару километров, удалении от реки, на удобной возвышенности, с которой просматривались окрестности.

Беженцев оказалось довольно много. За период, когда переправа работала, большая часть осаждённых сумела пересечь реку и оказаться в безопасности. Вместе с тем, потери они понесли огромные. Сейчас примерно у двух с половиной тысяч спасшихся не было ничего — ни вещей, ни еды, ни крова. Поэтому землянам пришлось выделить часть продуктов из своих запасов.

Берег оказался вполне обитаемым, здесь тоже жили модоны, имелись поля зерновых, и многие из местных жителей пришли на помощь землякам. Как это водится, большинство вождей племени вовремя оказались на безопасном расстоянии от врага и теперь умело брали ситуацию в свои руки. Они направляли в селения своих людей для сбора продуктов и организовали небольшой лагерь, где пострадавшие могли получить помощь и поддержку. Только помощи на всех не хватало, целые семьи бродили окрест, в поисках пропитания и крова. Многие подходили к лагерю землян с просьбами, хотя бы покормить их.

Ярослав сидел у костра в окружении своих людей. Олег с целью пожарной безопасности запрещал разводить костры внутри лагеря, поэтому они устроили для своей группы три костра — одного на всех не хватало — на склоне возвышенности, в десятке метров ниже своих повозок. Кашевары готовили поздний ужин, а остальные отдыхали после бурного дня. Особенно тяжело сегодня досталось тем, кто работал на пароме, а это оказались как раз его люди, две бригады по четыре человека. Теперь они беспробудно спали или, на худой конец, дремали возле огня. Обычные вечерние посиделки, с разговорами, шутками, байками, сегодня не клеились. Все были удручены поражением, и настроение на нуле, не смотря на то, что переселенцам удалось вовремя сбежать.

На аромат готовящейся пищи к кострам подходили те из несчастных, что не имели ничего, даже куска хлеба. Их кормили без исключений, рискуя в будущем остаться без продуктов. Вскоре два десятка аборигенов расположились на склоне, за обе щёки уплетая дармовую кашу и, похоже, не собираясь покидать щедрых хозяев, а к ним подходили ещё и ещё.

Вечерняя прохлада подгоняла людей поближе к кострам. Ярослав до сих пор не снимал белый доспех, и сейчас языки пламени полыхали на полированной стали кирасы. Тёплый поддоспешник хранил его от холода, как в свою очередь днём мучил жарой. Он полулежал на конской попоне, недалеко от костра, подложив под бок большое седло. К нему подходили просители, в основном это были модоны, с теми или иными нуждами, а он вальяжно развалившись, изображал из себя эдакого Дхоу, отказывал или удовлетворял просьбы. Среди землян таковые давно являлись редкостью, потому как все бытовые нюансы давно разрешены. По большей части они касались аборигенов, их питания или одежды. По возможности помогали и в этом.

─ Можешь идти, — говорил он женщине с ребёнком, — вас накормят.

Та, мелко кланяясь, проследовала к костру, где ей выделили порцию пшенично–овсяной каши, накладывая в свёрнутые кульком зелёные лопухи (посуды ни у кого не было, а давать свою опасались). Следующей подошла целая семья модонов — молодая женщина с ребёнком и подросток со стариком.

─ Ба! — воскликнул Ярослав. — Знакомые лица! Тымиш! Какими судьбами? Рад тебя видеть, старый разбойник! — приветствовал он своего бывшего хозяина, используя в разговоре исключительно модонскую речь, в которой вынужден был всё более совершенствоваться.

─ Вам бы все шутить, господин Ярослав, — грустно промолвил тот, и на глазах заблестели слёзы.

─ Что случилось, друг мой? — участливо обеспокоился Ярослав.

─ Обоих моих старших погубили злобные вуоксы, и дочь с зятем пропали бесследно.

─ Мне сильно жаль твоих сыновей, славной смертью погибших в бою с врагом. Они защищали свои семьи и своего отца. Чем я могу вам помочь?

─ Теперь у меня остались только младшие сыновья, но они ещё малы и слабы для труда земледельца, также как снохи и дочери. Наши поля разорены, и все мы умрём с голода в следующую зиму, даже если сумеем пережить эту. Великий господин, не откажи в просьбе, разреши идти вместе с тобой на реку Мару. Там, в городе Агерон, живёт мой старший брат, он не откажет мне в помощи.

Такая просьба оказалась для Ярослава неожиданной. Он задумался, вновь опустившись на попону.

«С одной стороны, — думал он, — если согласиться с желанием старика, многочисленная Хвербекусова семья станет для их группы серьёзной обузой и тяжким бременем ляжет на их запасы. С другой стороны, хитрый селянин что‑то задумал, ссылки на голодную смерть малоубедительны. Он видел его младших сыновей. Это молодые крепкие парни, да и три оставшиеся дочери вполне работоспособны, тем более что одна из них замужем. В результате четверо мужчин, считая самого Тымиша и его зятя, и пятеро молодых женщин, включая двух снох с детьми. Наикрепчайшая семья, крепче просто некуда. Опять же, деньжата у Хвербекусов водятся, те три золотых, что он дал ещё в Нидаме, сейчас не где‑то, а защиты у мужичонки в поясе».

Вывод напрашивается сам: исход задуман давно, просто набег и разорение стали толчком к нему.

И ещё одно: конечно можно отказать старику, пусть добирается сам, но каково о них сложиться мнение у модонов, а ведь они соседи, и жить придётся, рядом».

Выдержав, как у хорошего артиста, продолжительную паузу. Ярослав уклончиво ответил:

─ Я готов согласиться с вашей просьбой сопровождать нас в пути до реки Мары, но сам понимаешь, твоя семья не должна задерживать нас в дороге.

─ Мы не будем вам обузой, — уверил Тымиш.

─ Но у вас нет, ни лошадей, ни быков, ни повозки, или ты думаешь, мы будем кормить твою ораву бесплатно. И у нас нет лишних продуктов, а то, что есть, нам самим едва хватит до Мары.

─ Мы станем охотиться, — неуверенно ответил тот, — в степи много дичи.

─ Друг мой, — прервал его Ярослав, — ты и сам в это не веришь. Не прожить вам охотой и недели. В том, что вы не отстанете от обоза, я уверен, да и идти не далеко, только до вторых порогов.

─ Вы хотите спуститься по Яре на плотах, мимо Древнего леса? — удивился старик.

─ Да, нас уверили, что его пороги проходимы.

Тымиш неуверенно покачал головой:

─ Пороги Древнего леса бывают иногда проходимыми, но тем, кто высадится на его берега, грозит неминуемая смерть, и лишь на воде относительно безопасно.

─ Мы слышали о жителях этого леса Хорхо, и рассчитываем проплыть мимо, не вступая в конфликт.

─ Да помогут нам боги, — всплеснул руками, набожный селянин.

─ Ты готов рискнуть семьёй и плыть с нами?

─ Готов, господин. Нам не пройти в одиночку степи.

─ И ты готов платить за еду? — не отставал от него Ярослав.

Старик опять замялся, потупив взор. Видя растерянность, жадного до денег Тымиша, он попытался зайти с другой стороны:

─ Конечно, мой дорогой друг, твоя семья пострадала, и я могу войти в ваше тяжёлое положение.

Во взоре аборигена проявилось некоторое любопытство и надежда, что он сумеет сохранить сбережения. В этот момент Ярослав постарался выдать на гора самые тяжёлые условия, какие успел придумать, рассчитывая, что они станут не приемлемыми:

─ Мы будем кормить вас в течение пути, но только в том случае если ты мне дашь долговые обязательства, заверенные Дхоу и в соответствии с законом модонов.

─ Сколько хочет получить господин? — перебил его Тымиш, не дав договорить.

─ Золотой!

Глаза старика стали круглыми, как блюдца.

─ Да за то, что у вас есть, золотой много, — он попытался торговаться, — за всё зерно, что вы купили у нас, всех птиц, кабанят и коз, дали всего золотой, мы не съедим и пятой части этого.

─ Не съедите, это правда, но кто вас будет защищать? Сопровождать! И вообще, с кем вы пойдёте? Однако я не требую от вас денег, отработаете мне эту сумму в течение года и замечательно тем более, куда мы идем, говорят прекрасная, пустующая земля. Конечно, если не захотите, то можете заплатить золотом, я знаю, оно у тебя есть.

Тымиш замялся, чувствовалось, как жадность борется с благоразумием. Идти ему настоятельно требовалось, а платить не хотелось, и сумма для здешних мест была большая.

─ Я не знаю, где на юге может находиться пустая земля, разве только в горах?

─ Туда мы и идём.

─ Но плодородная?

─ Чистый чернозём.

─ Врёшь, — не сдержался старик, оставив этикет.

─ Правду говорю и бьюсь об заклад. Ставлю золотой против серебряного. Тымиш задумался.

─ Но это не всё, — подлил масло в огонь Ярослав, — отрабатывать начнёте с завтрашнего дня, будете охотиться, ловить рыбу, питаться из общего котла и выполнять любые мои приказы.

─ Согласен, — ответил селянин, начиная раздражать Ярослава своей сговорчивостью.

─ И ещё, — продолжал Ярослав, — тебе, мой дорогой друг, не следует целиком полагаться на нас.

─ Почему?

─ Всякое может случиться в пути. Тебе следует позаботиться о паре быков с повозкой, что‑то прикупить, к примеру, миски или глиняные горшки, немного продуктов. И главное у вас много женщин, но мало мужчин, тебе следует найти одного–двух крепких парней, что будут готовы идти назад, на Мару. Думаю, сейчас, после гибели крепости, многие согласятся.

Тымиш покачал в знак согласия головой, спросив:

─ Уважаемый господин, прости моё любопытство, но где находится та земля, куда вы идёте?

─ Ну, ты и уморил, — отвечал Ярослав, неестественно хохоча, — так тебе и скажи! Это секрет, иначе там было бы не протолкнуться. Одно тебе могу сказать — она в горах, на побережье моря, и более ничего.

─ Значит, вы будете проходить перевалы к югу от Мары.

─ Да, но не отклоняйся от темы, Тымиш. Если ты согласен с условиями, мы возьмём вас с собой.

─ Согласен, но не знаю, где достать быков, сейчас никто не продаст.

─ Конечно, это не главное, но постарайся, и подходи с долговой пасторой от Дхоу.

На этом разговор завершился. Хвербекусов накормили, как и всех остальных беженцев, просивших о том. Затем семья удалилась в сторону лагеря модонов. Ярослав, устав от тяжёлого дня, уснул прямо у костра на собственном седле, прикрывшись попоной.

Утро наступило очень рано, не дав как следует выспаться. Его трясли за плечо, и это был Георгий:

─ Олег требует к себе, — сообщил он ещё ничего не понимающему Ярославу.

Тот с трудом разлепил веки, удивившись, что он проснулся на своем месте, в фургоне. Когда он сюда перебрался не ясно, наверно заспал. Под кирасой сбилась одежда, мешая двигаться и натирая под мышкой. «Пора снимать доспехи, — пришла в голову мысль, — или хотя бы переодеть».

Солнца стояли высоко. Начиналось утро нового дня. Лагерь жил своей обычной жизнью. Собаки дрались за кости, каша уже варилась. Охрана не смыкала глаз. Палатка начальника находилась на том месте, где и раньше, у сердца появилось тепло: «Наконец‑то быт начинает приходить в норму». Однако не сразу. Возле административного центра экспедиции, толкались аборигены. Не обращая внимания на них, Ярослав прошёл  сквозь толпу и шмыгнул внутрь.

Олег встретил его слегка раздраженным:

─ Видел модонов в лагере?

─ Что им надо?

─ Хотят идти с нами.

─ Куда?

─ На кудыкину гору.

─ На Мару, что ли?

─ На Мару и дальше.

─ Что за чушь, ты им отказал?

─ Нет.

─ Почему? — искренне удивился Ярослав, — зачем нам с ними возиться? Своих проблем недостаёт?

─ Нас мало, нам нужны люди.

─ А кормить кто будет?

─ Пусть сами кормятся, у нас не богадельня, конечно, чем сможем, поможем, но не бескорыстно.

─ Сколько их?

В палатку зашли Шестопёр и Петрович.

─ Человек семьдесят, но, если согласимся, будет больше.

─ Этот вопрос надо решать на общем сходе, — предложил капитан, — вопрос серьёзный, будут недовольные. Продовольствия мало, кормить новые рты нечем.

─ Пусть вожди снабдят их в дорогу, иначе никак, — поддержал Шестопёр.

Начали подтягиваться остальные авторитеты переселенцев. Пришли Ерофей Силыч с братом, Станислав, Жиган, Меченый, даже Юля с Ольгой.

Почти все мало–мальски заметные личности. Олег обратился к собравшимся:

─ Все вы знаете, что нас мало и никогда не будет много. Я считаю, не следует упускать шанс пополнить наши ряды за счёт аборигенов. Мы придём в долину, рабочие руки нам потребуются, как воздух. Однако много из вас крестьян? Кто будет пахать землю, растить хлеб? Или думаете прожить торговлей и морским разбоем? Никуда не денетесь, все захотите есть, а еду негде взять, не вырастив. Судьба нам посылает счастливый случай. Часть племени желает вернуться домой, возможно, некоторые из них захотят жить с нами в долине. Милости просим — растите хлеб, платите налог, ну и прочие повинности на общих основаниях с нами. Прошу высказать своё мнение, господа!

─ Они нас объедят, — заметил Борис.

─ Пусть Дхоу снабдит их в дорогу, тогда я согласен, — повторился Шестопёр.

─ Я думаю, бескорыстие может расположить к нам простых модонов, — возразила Ольга Николаевна, — считаю, мы должны взять на себя помощь тем, кто в ней действительно нуждается.

─ Мужики, это хорошо, — вставил своё слово Меченый, — чем их больше, тем лучше для нас.

─ Сомневаюсь, что среди них будет много мужчин, — поведал Ерофей Силыч, — скорее, вожди захотят сплавить на юг тех, кто их обременяет, а это женщины и дети погибших отцов. Конечно, неплохо, если они поселятся вместе с нами в долине, но, вероятней всего, дойдут до Мары, до своих соплеменников, и там осядут. У всех у них родня на юге. И скажите, пожалуйста, какая нам с этого корысть, всю дорогу кормить эту ораву, экономя на собственном желудке?

─ Мы не можем взять одних и отказать другим, — уточнил Олег, — необходимо показать, что мы достойны уважения, и для этого придётся чем‑то пожертвовать. Несомненно, мы не сможем самостоятельно прокормить их в дороге, потому, если мы не согласимся принять беженцев под своё покровительство, я потребую у Дхоу снабдить их всем необходимым. Возможно, в результате некоторые из них присоединятся к нам, если сочтут это для себя выгодным. Тут нам флаг в руки, постараться к себе расположить, и уговорить идти с нами. Считаю необходимым поделить аборигенов меж взводов и вести агитацию.

Все замолчали, обдумывая сказанное. Олег обратился к Ярославу за поддержкой:

─ Ну, а ты что молчишь? Как всегда, в стороне.

─ Во–первых, ещё не все младшие командиры высказались, а по правилам русской армии старшие по званию обязаны излагать мнение после младших, дабы не влиять на них своим авторитетом. Во–вторых, для меня этот вопрос решён, с нашей группой уже идут полтора десятка аборигенов. Пока до своих родственников на Маре, а там, бог весть, может и дальше. Так что я целиком за.

─ Господа, — продолжал Олег, — наши мнения разделились. В таком случае я, как начальник экспедиции, своею властью принимаю решение — разрешить аборигенам идти вместе с нами. Сейчас мы с Шестопёром поедем в лагерь модонов и поставим условия вождям: если они хотят нашей поддержки в переходе их людей, пусть помогут, а не сваливают всё на нас. На этом закончим, все свободны.

Вся гурьба повалила из палатки. Ярослав шёл к своим в окружении Станислава, Жигана и Юлии. Тимофеич усмехнулся:

─ Ты не сказал Олегу, что Хвербекусы платят за переход.

─ Зачем? Тем более что начальник не станет возражать, а Тымиш пусть раскошеливается, ему это полезно. Только мне сдаётся он скорее удавиться сам, и уморит работой родных, чем заплатит, хоть полушку серебра. Поэтому, если Хвербекусы начнут выспрашивать о чём‑либо, — мы не в курсе. В противном случае мы с него ничего не поимеем.

Друзья быстро добрались до своих фургонов, где каждый занимался своим делом. Станислав готовил взвод в дорогу. Многие из лошадей потеряли подковы, приходилось, пользуясь свободной минутой ковать. Жиган в очередной раз со своими людьми уходили в разведку. Сегодня с ними шёл оправившийся от ранений Геннадий. Юлия, как и прежде, не отставала от мужчин. Один Ярослав оставался не удел. «Странная у нас армия, — размышлял он, — все задачи исполняют подчинённые, а командиру остаётся лишь дожидаться результатов. Нет, это не по мне, завтра уйду в разъезд со всеми, так хоть какая‑то от меня польза».

Из палатки вынырнула Анна:

─ Славик, — мурлыкала она, — тут тебя дожидаются.

─ Кто? — удивился он, шагнув за девушкой в палатку.

В углу на одеялах сидел человек, закутавшийся в камуфляж. При виде Ярослава он вскочил, открывая лицо.

─ Уир! — не удержал эмоций командир, — что ты здесь делаешь, в лагере опасно? Я думал ты в лесу, со своими.

─ Привет тебе, великий Дхоу, — начал вуокс, — твоя женщина провела меня от ручья.

─ Как вы переплыли Яру? — поинтересовался Ярослав, — все живы?

─ Слава Великому Уру. Все на южном берегу.

─ Сколько вас?

─ Десять.

─ Стало больше?

─ К нам присоединились двое из племени Шу. Охотник и воин–карг.

─ Кто третий?

─ Вуокса из Ра.

─ У вас не группа, а союз племён, — попытался пошутить Ярослав, но Уир не понял его:

─ Все мы жертвы богам. Дороги назад нет.

─ Вы не хотите присоединиться к степным хатам — вуоксам? Олег говорит, они принимают чужих.

Орк горько улыбнулся:

─ Враньё. Убьют, если поймают на своей земле. У нас одна дорога за вами, Дхоу.

─ После гибели сотен родных модоны очень злы. За своих я ручаюсь, но, если увидят местные, убьют.

─ Не увидят, мы будем осторожны.

─ Модоны просят Олега вести часть их людей на родину, на реку Мару, и наш Дхоу уже согласился. Я не смогу присоединить вас к себе, пока мы не дойдём до срединных порогов. Ваших врагов будет слишком много, и я не смогу защитить. Уверен, когда начнём плыть по реке на плотах, сумею всех заставить не касаться вас.

─ Мы немедленно выйдем к порогам и ждём там приказа Дхоу, — ответил Уир.

─ Хорошо, теперь Анна проводит тебя. Будь осторожней.

Закрыв морду камуфляжной сеткой, Уир шмыгнул в проём на заднем пологе палатки, Анна последовала за ним.

«Вот незадача, — размышлял он, оставшись в одиночестве, — что теперь делать с вуоксами, ума не приложу? Олег спутал все наши с Уиром планы. Остаётся только ждать благоприятного момента». Ярослав расстегнул пряжки оплечий, и снял их. Ожерелье, снятое ещё вчера, не мешало, что позволило разоблачиться без посторонней помощи (одна из его пряжек находилась на спине, и дотянуться до неё в оплечьях и наручах невозможно). Под оплечьями открылись сыромятные завязки наручей, от которых он быстро избавился, складывая все части доспеха в кожаные саквояжи. Минут через десять, натянув на голое тело камуфляжные армейские брюки, босиком, с полотенцем на обнаженном плече, и мылом в руках, Ярослав спешил к ручью.

Но уйти далеко не удалось, ему не дали. Когда, уже за пределами лагеря, он пробегал мимо костров, на которых женщины готовили завтрак, его остановили, сообщив, что вчерашние аборигены добиваются встречи. Ниже по склону, где с раннего утра сидели беженцы, ожидающие раздачи пищи, располагалось семейство Тымиша, и он сам собственной персоной. У Ярослава не было никакого желания предстать перед почтенным старцем в столь расхристанном виде. Он попросил Галину Ивановну, неформального лидера всего женского коллектива их группы, найти Трубу и послать к нему. Та сообщила:

─ Женя с товарищами рано утром увели лошадей на Яру и должны с минуты на минуту вернуться.

Пришлось Ярославу идти к ручью одному, но по дороге он встретил Анну. Она проводила Уира и, сейчас возвращалась в лагерь причёсанная и умытая. Спросил её:

─ Анюта, что Уир?

─ Провела, никто не заметил, — ответила та.

─ Придёшь в лагерь — приготовь мой хауберк и сама приоденься, будешь сегодня у меня за оруженосца.

─ У тебя оруженосец Труба, — улыбаясь, возразила девушка.

─ Труба занят, — ответил он, — сегодня будешь ты. Хочу иметь более внушительный вид перед модонами. Они уже ждут.

─ Хорошо, — согласилась Анна, удаляясь в сторону лагеря.

Через пол часа Ярослав умытый, побритый, в броне и ярком многоцветном актеоне, вышел к ждущим его людям. На поясе висела дага, а в след ему шли два сопровождающих: Анна, игравшая роль оруженосца и Антон, сын Станислава. Оба в хауберках, цветных актеонах, при оружии. Анна несла в руках, как и положено, меч и шлем сюзерена. Антон, вооружённый копьём и щитом, соответствовал охраннику господина.

Они прошли мимо костров, где Землянки уже раздавали нуждающимся пищу. Толпа гудела, пищали дети, сновал народ. Аборигенов только со стороны фургонов Ярослава скопилось около сотни, а сколько их вокруг лагеря, не сосчитать. Найдя место посвободней, остановились.

К ним немедленно подскочила модонка с ребёнком на руках.

─ Дхоу, твои женщины не хотят кормить моих детей, — затараторила она.

Ярослав ничего не понимал, когда с такой скоростью говорят на мало знакомом языке. Потребовал повторить медленно, но она снова срывалась, не давая ничего понять. Наконец со второго, третьего раза до него дошло.

─ Сколько у тебя детей? — наконец спросил он.

─ Трое, — ответила женщина.

─ Я вижу только одного.

─ Остальные в лагере нашей деревни, не далеко от сюда. Прикажи своим женщинам дать немного еды для них.

─ Мы не разрешаем уносить пищу, — отвечает ей Ярослав, — приводи детей, и их накормят.

Женщина замялась.

─ Они больны, им тяжело ходить.

─ Тем более приводи, наш знахарь осмотрит их, а женщины накормят.

Женщина не знала, что ещё сказать, а её соотечественники толкали в спину, чтоб скорее уходила. Тымиш Хвербекус отирался в первых рядах просителей, окруженный толпой родственников. Ярослав приказал Антону оттеснить модонов, дав пожилому селянину возможность пройти. Тот с помощью древка копья, несколько раздвинул окружавших людей, образуя пустой круг.

Тымиш приветствовал, мелко кланяясь.

─ Сакора мирана наватаро.

─ Сакора мирана — степенно поклонился Ярослав. — Чему могу помочь, уважаемый Тымиш.

─ Господин обещал разрешить моей семье идти с ним…

─ Ты принёс пастору, — перебил старика Ярослав.

─ Да господин, вот она, — замешкался Хвербекус, вытаскивая вперёд себя незнакомого человека, и требуя от него показать местный аналог долговой расписки. Щуплый модон достал из висящей на плече сумы три пластинки из белой обожженной глины. На каждой из них выдавлены два тавра означающие: Берущий и Дающий, и знак достоинства монеты.

─ Уважаемый Дхоу, — произнёс человек, — разреши приложить божественную печать.

Ярослав протянул правую руку. Человек (представитель местного вождя) помазал, красной краской его большой палец и глубоко вдавил в мягкую глину на пасторе. В результате в углублении документа образовался цветной отпечаток пальца. Тоже самое он проделал с остальными тремя пластинами. Запечатлев рисунок на каждой из них. Далее настала очередь Тымиша. «Нотариус» аккуратно перенёс его отпечаток на все три пасторы, но только на противоположный её край, рядом со знаком Должник. Затем он в присутствии обоих покрыл предметы прозрачной эмалью, поклонился заявив:

─ Благодарю. Уважаемый Дхоу. К полудню я принесу готовые пасторы. После чего местный аналог чиновника удалился, оставив Ярослава и Тымиша решать текущие вопросы самостоятельно.

─ Мой уважаемый друг Тымиш, теперь я разрешаю тебе и твоей семье присоединиться к нам.

─ Благодарю господин, — Хвербекус угодливо склонился.

─ Уже сегодня вы должны перейти в наш лагерь, и исполнять все распоряжения, как мои, так и моего помощника, Уважаемого Станислава.

─ Мы немедленно присоединимся к вам, господин.

─ Ты выполнил те условия, которые я поставил?

─ Не все господин. Двое мужчин, готовых идти с нами, найдены, а повозка и продовольствие нет, но мы пытаемся найти. Я послал сыновей в отдалённые сёла.

─ Найдите. Повозка с продовольствием для нас жизненно необходима.

Толпившийся вокруг народ, с нетерпением ожидал, когда закончится затянувшаяся беседа. По этой причине их разговор прервался. Тымиш поспешил по своим делам, а Ярослав продолжил приём.

Однако все вопросы аборигенов сводились к банальному желанию поживиться за счёт переселенцев. Просили в первую очередь еду, и все хотели на вынос и как можно больше. Ещё просили вещи: одеяла, одежду, обувь, даже оружие. Ярослав не был совсем бессердечным, и некоторым самым несчастным, пожертвовал из своих запасов, но всех желающих удовлетворить не мог. В конце, когда однообразные просьбы надоели в доску, громогласно заявил, тщательно выговаривая модонские слова:

─ Кормим только женщин с малыми детьми, мужчины могут не ждать и расходиться. Лишней одежды у нас нет, поэтому если, что даём ─ только детям, все остальные могут расходиться.

После таких заявлений многие, видя бесперспективность ожиданий, действительно покинули окрестности лагеря землян, но некоторые остались.

Среди них оказались те, кто подобно Тымишу Хвербекусу намеревались вместе с переселенцами идти на юг. Ярослав постепенно таких отсеивал, заставляя ожидать. В результате образовалась группа в пятьдесят человек мужчин, женщин и детей. Количество желающих несколько обескуражило. Он не мог взять с собой столько.

Решение нашлось быстро. Ярослав подозвал к себе одного почтеного селянина, который на его взгляд выглядел мудрее других. По причине слабого знания языка ему было легче говорить с одним человеком, чем с группой.

─ Мирана сакора — приветствовал он его.

─ Сакора мирана Дхоу, — отозвался благолепный седой мужчина в годах.

─ Позволь узнать твоё имя, уважаемый?

─ Банула из рода Норостяшно, господин.

─ Ты, подобно Хвербекусам, желаешь идти до реки Мары?

─ Да, господин.

─ Ты знаешь, что они дают большую плату за это.

─ Я видел долговую пастору, господин.

─ Однако одних денег недостаточно, кто будет кормить тебя? У нас еды нет.

─ Мы много не съедим, только позволь нам идти следом.

─ Следом идите, сколько влезет мне не жалко, но поддержку от меня получит только тот, кто готов идти дальше Мары, в Благодатную долину, и намерен поселиться на новых землях вместе с нами. Если ты готов на это, то дашь пастору в один золотой и будешь обязан отработать её в течение года на новом месте. При этом каждый член твоей семьи должен взять с собой столько еды, сколько сможет добыть. Если ты готов выполнить эти требования уважаемый Банула, то мы поможем тебе.

Мужик задумался.

─ Позволь господин поговорить с моей роднёй.

─ Поговори, — поддержал Ярослав, — и сообщи всем остальным, пусть обсудят мои предложения.

Банула отошёл  к последним оставшимся просителям. После чего они живо начали тараторить на своём языке, оставив Ярослава не удел. Видя, что модоны заняты он в сопровождении Анны и Антона вернулся в лагерь.

Приём отнял много времени, день клонился к полудню, и Ярослав отпустив конвоиров, наскоро пообедал. После чего поспешил к Олегу узнать новости.

В обычном полумраке палатки, на раскладных брезентово–бамбуковых креслах (в группе Ярослава, подобной роскоши не имелось в принципе) сидел Олег, Ольга и Володя–Лучник. Ярослав плюхнулся в оставшийся свободным четвертый предмет меблировки. Жалкое сооружение жалобно всхлипнуло под пятью пудами человека и полпуда брони.

Хозяин и ухом не повёл, видя насилие над его имуществом.

─ Успехи? — спросил Ярослав у присутствующих.

─ Совет вождей просит несколько дней. Надеются найти выход, — ответил Олег.

─ Каждый день задержки, это лишние расходы.

─ Модоны обещают покрыть их.

─ Сколько они планируют отправить с нами?

Олег пожал плечами:

─ Человек пятьсот.

─ Ого, — удивился Ярослав, — это в четыре раза больше, чем нас самих, и они что думают, мы их прокормим.

─ Нет, не думают, это вообще не реально.

─ Тогда чего от нас хотят?

─ Помочь по необходимости, сопровождать, защищать.

─ Это стоит денег.

─ Просят в долг.

─ И кто заплатит? Чем?

─ Вожди в Агероне. По нашему желанию, можно натурой, можно золотом.

─ Твоё решение?

─ Согласился, сильно выгодно.

─ Старый торгаш.

─ Какой есть.

Узнав результаты переговоров с модонами и дальнейшую судьбу экспедиции, Ярослав решился изложить свою проблему, с которой столкнулся:

─ Ты знаешь моего вуокса?

─ Уира? — переспросил Олег.

─ Да.

─ Знаю. Кстати где он, давно не видел?

─ Прячется в лесу, но не один, их теперь десяток, все из бывших местных дейко. Если модоны поймают, не посмотрят, что дейко.

─ И ты задумал вуоксов тащить с собой?

─ Они значительно меньшая обуза, чем толпа модонов, идут сами, есть не просят, защищать не надо. Идеальные союзники.

─ Плюнь.

─ Я слово дал.

─ Если их найдут в наших повозках, будет бунт, модоны линчуют.

─ Я сам кого хошь линчую. Пусть только попробуют, по отрубаю руки и ноги.

─ Зачем тебе это? — Олег выразил не понимание.

─ Дело чести!

─ В таком случае, могу предложить твоему взводу, во время сплава осуществлять разведку реки, по пути следования. Почему вам не заняться, этим столь нужным делом, тем более, что в любом случае потребуется выделить авангард. Уйдя несколько вперёд от основной группы плотов, станете держаться от нас на приличном расстоянии, и сможете сохранить тайну пребывания на них вуоксов.

─ Недурной план, — согласился Ярослав, — тем более, что дикари в состоянии добраться до места посадки самостоятельно.

Ольга и Лучник не поддерживали диалог двух командиров, их сморил после обеденный сон. Даже сам Олег отвечал Ярославу несколько устало. Они втроём участвовали в переговорах с вождями, и теперь с минуты на минуту ожидали посланника.

— Ты говорил, что с тобой идет пятнадцать модонов, и это помимо посылаемых вождями. Утром я видел ваши активные переговоры с аборигенами. Каковы их результаты?

— Об успехе говорить рано. Сегодня объявилось пять десятков желающих идти. Однако такое количество нам непосильно. По этому я поставил перед выбором, — идут только те, кто готов поселиться с нами в долине и имеют необходимые запасы.

Разговор прервал вошедший Шестопёр:

— От аборигенов прибыл посланец.

Олег и его приближенные прервали затянувшийся транс, повскакивали со своих кресел и устремились к выходу. Ярославу не участвовавшему в переговорах не оставили нечего другого, как покинуть палатку, и направиться в сторону своих фургонов, где его уже ждали.

На склонах холма перед лагерем собрались модоны, желавшие говорить с «Железным человеком» (так они его окрестили). Эффектные действия в крепости не прошли даром. Он сумел завоевать уважение среди местных жителей, и авторитет сильного, безжалостного вождя. Нет ничего удивительного, что люди тянулись под власть человека имевшего способности их защитить. В глазах простых обывателей Ярослав, как хороший воин, ставился выше всех других его спутников.

Группа из примерно двадцати человек, ожидавшая его, состояла из тех лиц, что уже утром находились здесь. Ярослав явился перед ними в окружении четырёх своих людей: Труба играл роль оруженосца, Молчун, Лопата и Бомба — охраны.

Первым представился человек вождя изготовлявший долговые таблички. Он вручил одну из них со словами:

 — Сакора Мирана, уважаемый Дхоу, примите готовую пастору на один золотой от Тымиша Хвербекуса. Вторая пастора остается на хранение в Доу (в данном случае, не дом вождя, а канцелярия вождя) вождя Бакана Блевайса. Третья мною передана должнику. Должен предупредить уважаемого Дхоу, так как он северянин и возможно не знает наших законов о долгах, что долг считается уплаченным, если разбиты две из трех пасторы. Берегите свою и не кому не передавайте.

У Ярослава сразу возникли некие сомнения и вопросы по поводу подобных взаимозачетов, но он посчитал за благо выяснить позже. Между тем представитель Дхоу Блевайса продолжал:

— Несколько селян из деревни Малые Вылазы выразили желание связать себя долгом с Уважаемым Дхоу. Вы готовы дать им требуемые золотые и поставить божественную печать на пасторы.

Ярослав удивился оперативности модонов, с которыми беседовал утром.

— Кто те, — обратился он к толпе, — что готовы присоединиться к нам?

Вперёд вышел седой Банула Норостяшно, и с ним ещё трое мужчин, с которыми Ярослав ранее не общался.

— Сакора Мирана, уважаемый Банула. Представь мне своих друзей.

— Сакора Мирана уважаемый Дхоу. Это мои односельчане. Все достойные и уважаемые люди. Вот Ярь из рода Ризоколубешно, а это родственники–свояки Ноги Пихошно и Моги Питошно. Мы сговорились между собой идти с вами.

— Вы знакомы с условиями договора?

Мужчины закивала головами. Ответил Банула:

— Да, Дхоу. Уважаемый Сабук Матин подготовил наши долговые пасторы.

— В таком случае уважаемый Сабук, — обратился Ярослав к писарю, — я соизволю поставить свою божественную печать на подготовленные тобой пасторы.

Матин проделал те же операции с отпечатками пальцев, только теперь с двенадцатью долговыми пластинками. Покрыл эмалью и сложил в суму.

— Благодарю, уважаемый Дхоу, — повторил заученную фразу он, — к вечеру я принесу готовые пасторы.

Селяне ожидали распоряжений нового вождя. И они не заставили себя ждать.

— Отныне, уважаемые, вы находитесь под моей защитой, и обязаны выполнять мои приказы и приказы тех, кого я назначу. Старшим среди вас я назначаю Банулу Норостяшно. Он отвечает за вас передо мной, а вы исполняете его приказы. Немедленно все ваши семьи должны прибыть сюда и образовать лагерь совместно с моим. Расположитесь непосредственно на склоне, возле внешней стены фургонов. Всё продовольствие, все тяглые животные должны быть доставлены в лагерь. На этом закончим. Можете разойтись. Банула и Тымиш, останьтесь и следуйте за мной.

Хотя народ не спешил расходиться, ожидая, когда их накормят, Ярослав закончил аудиенцию и проследовал в палатку в сопровождении модонов. Там он решил поговорить с ними более предметно:

— Что с продовольствием, Тымиш? — не преминул поинтересоваться он.

Старик как всегда замялся:

— Ни кто не хочет продавать, везде давка и драка из‑за каждого мешка зерна. Вожди отнимают зерно и скот у селян в пользу беженцев, у кого ничего нет, по этому нам вообще ничего не остаётся.

— Имейте в виду оба. Нет запасов, нет дороги, охота нас не спасет, желающих охотников будет очень много. Потому рассчитывать на пополнение запасов в пути не приходится. Банула, сколько у тебя сейчас людей во всех четырёх семьях?

— Тридцать семь человек, считая женщин и детей.

— Итого, — продолжил Ярослав, — пятьдесят один человек вместе с Тымишем. Значительное число. Сколько животных и повозок?

— Один бычок на всех, а телег нет вообще.

— Это плохо. Наши переполнены до отказа, и потому нам необходимы быки. Банула, Тымиш, я рассчитываю на вас, как на самых ответственных людей. Достаньте подводы из‑под земли. Пошлите своих людей в самые отдалённые села, куда не смогли дотянуться загребущие лапы вождей. Платите любые суммы, по приходу в Старый Нидам разберемся, кому кто, сколько должен, но наша группа должна быть снабжена лучше всех. У нас в распоряжении ещё два дня, за это время необходимо все подготовить. Я ясно выражаюсь?

— Да, Дхоу, — согласился Банула, — но, сколько нужно повозок?

— В идеале, по одной на семью, однако, если сумеете найти две, уже хорошо.

— А если не сможем купить, — Выразил сомнения Тымиш.

— Таких настроений у нас быть не должно, обегайте все окрестности, найдите всех, у кого есть товар, в конце концов, примите самые крутые меры. Если будут сложности, сообщите мне, и я сумею вас защитить, но все же старайтесь действовать более уговорами, нежели насилием. Понятно?

— Понятно, Дхоу, — дружно ответили селяне, командир во многом развязывал им руки.

— Кстати, — продолжал Ярослав, — вы в курсе, что вожди ведут переговоры с нашим Дхоу о сопровождении нескольких сотен ваших соплеменников на Мару? При этом люди пойдут совершенно бесплатно, всё организуют вожди?

— Ходят такие разговоры, — честно ответил Банула, — и я хотел идти с ними, но Бакан Блевайс отказал мне, сказал, что мы нужны здесь. Потому решил перейти от него к вам, и теперь он мне не указ.

— А твои односельчане?

— Тоже самое, им не разрешили уйти, а сможем мы выжить в голодную зиму или нет, никого не интересует. Поэтому пока не поздно надо уходить.

— Понятно..., — закончил Ярослав. Теперь становится ясно, что юрисдикция местных начальников распространяется на личные интересы граждан, ограничивая до определенной степени в пользу интересов всего народа.

— ...Всё продовольствие, какое сможете собрать, вы передадите моему помощнику Станиславу. В дороге будите питаться с общего со всеми стола. Все ваши женщины подчиняются моей помощнице Галине. Ее приказы равноценны моим для женщин и детей. Она распределяет работы между ними в дороге, и наказывает нерадивых. Вы, как мои представители обязаны во всем ее поддерживать и принуждать своих женщин к повиновению.

Все наличные средства в виде денег и серебряных изделий и золотых, берутся на учет. Во время пути вы не имеете права тратить их без моего ведома, ослушавшихся ждет жестокое наказание. Каждый в вашей группе обязан сообщить лично мне о количестве серебра, золота, меди у него имеющемся. Из этого следует, что я имею право потратить их, конечно с разрешения владельца, на необходимые в пути припасы для всей группы. Вам понятно это требование?

— Да, Дхоу, — уверенно ответили Тымиш и Банула.

— И последнее, я не раз видел в ваших сёлах дейко вуоксов. Где они?

Аборигены не совсем поняли вопрос, Ярослав повторил его:

— Где сейчас находятся дейко вуоксы, чьими владельцами были модоны?

— Не знаем, — ответил Банула, — наверно разбежались.

Тымиш благоразумно молчал.

— А что сделают ваши соплеменники, если их найдут?

— Как что? — в сердцах отвечал Банула, — убьют, конечно.

— Но чужого дейко убивать нельзя, они не воины — карги, они дейко.

Оба задумались. Ярослав продолжал:

— Хозяин Дейко имеет право защищать своё имущество, и не важно, что он вуокс–враг, а не человек. Вы согласны со мной?

— Мы согласны, господин, подтвердил Тымиш, но не понимаем, к чему ты клонишь.

— Клоню я к тому, что сейчас мне принадлежат десять вуоксов дейко. Они бежали от каргов, как и вы модоны, и сейчас моя собственность. Я прошу уважать мое право на них, не убивать, не ранить, не избивать когда они будут среди нас.

— Конечно, я могу поручиться за себя, — отвечал Банула, но за других?

— Затем вы и назначены начальниками. Осторожно, заранее объясните своим семьям, что вуоксы — дейко Ярослава, и их нельзя трогать. Запомните! Кто посмеет поднять руку на моих дейко, будет повешен на глазах у всех. А вы, как теперь мои люди, обязаны защищать наше общее имущество от попыток его испортить. Понятно объясняю? Поговорите с людьми. Путь они все знают о том, что среди нас есть вуоксы, им не впервой жить рядом с лесным народом.

Селяне качали головами в знак согласия поговорить, но отвечали уклончиво:

— Возможно, мы сможем уговорить своих родственников, но вместе с нами пойдет много других, кто не станет нас слушать и поступит по–своему, — сомневался Банула.

— Запомните, отныне вы, мои люди. Наравне со всеми остальными, вы обязаны выполнять любые мои приказы. Дейко — наша общая собственность на период, пока мы в дороге. Мой приказ — защищать дейко силой. Если кто не захочет прислушаться к вашим словам, ведите такого ко мне, я сам с ним поговорю. На этом всё, можете быть свободны.

Новые спутники, раскланявшись, покинули палатку.

Два дня до отправления в дорогу для переселенцев оказались заполнены повседневными заботами и суетой. Требовалось как можно лучше подготовить обоз к длительному пути. Соглашение между Олегом и вождями модонов вступило в силу, и к их лагерю начали прибывать те из местных, кто пойдет на юг. Их приходилось размещать, кормить, улаживать неизбежные в таких случаях трения.

Рутина угнетала душу Ярослава, всегда стремившуюся уйти от повседневных забот. Его натура вечно витающая в облаках в поиске чего‑то нового и необычного, стремившаяся найти иные область для приложения своих усилий, склонная к романтизму и педантичному выполнению поставленной задачи, не могла в течение двух дней позволить своему носителю монотонно выполнять обязанность завхоза в псевдо–воинском объединении гордо именуемом себя ротой. Возможно, именно по этой причине его высоко ценили в армии, когда требовалось идеальное знание и владение техникой, вместе с тем, осмысленный самостоятельный подход к делу.

Стремясь избежать тягот повседневности, Ярослав, без зазрения совести, перекладывал их на любого, кто попадался ему под руку.

И сейчас сложив всю ответственность за подготовку похода на командиров взводов, он устремился к новому для него охотничьему промыслу.

Собрав группу подобных себе верхолётов, в постоянный состав которых вошли: Антон, сын Тимофеича, и Борода из «Сибиряков», стал уходить в степи за добычей. В отличие от Ярослава, оба его напарника не были новичками в деле, и их шайка вполне успешно конкурировала с местными охотничьими группами. Между тем живность, распуганная как большим притоком беженцев, так и дурным опытом встреч с человеком в прошлом, вовсе не стремилась попасть на мушку новоиспеченной партии добытчиков. В отличие от северных лесов с их непуганой дичью, здесь на южном берегу реки зверьё вело себя осторожно и осмотрительно. Приходилось находить и применять новую, необычную тактику.

Так стеречь водопои, оказалось совершенно бесполезным делом. Сидя в кустах нельзя было с уверенностью сказать, не пасет ли рядом с тобой, твою добычу тигр или ещё какой более опасный мордоворот, вроде степного орка или ящера. Эти существа покрытые мелкими рыжими перьями, размером с упитанного волкодава, но пастью крокодила попадались с пугающей регулярностью. Отстрел некоторых из них ничего не дал, целые группы птице–ящеров занимали опустевшую охотничью территорию. Единственным утешением может служить мясо этих монстров, мягкое, вкусное, сродни куриному. Затерроризированные стада оленей и антилоп, на которых в основном и велась охота, настолько пугливо шли к воде, что порой их действия можно было принять за повадки человека, а не тупых копытных. Так группа идущего вперёди дозора антилоп являлась неотъемлемой частью их многочисленных стад.

Изобретательность подсказала способ подкрадываться к оленям на открытой местности, где те чувствовали себя более спокойно, чем в береговых зарослях ручьев и рек. Уверенные в том, что зрение их не обманывает, копытные не обращали внимания на мирно пасущихся в степи диких лошадей, не понимая, что лошади вовсе не дикие и за их спинами прячутся охотники. Они знали и опасались густой высокой травы, в которой, скрываясь, ползет леопард, но от мирно жующих травку лошадок ожидать такого сюрприза не могли и подпускали на выстрел.

Охота давала свои, хотя и небольшие плоды. Всё добытое, с колес, точнее с копыт сразу шло в дело. Количество ртов росло, как на дожах. К первоначальным группам аборигенов присоединялись новые и новые, пока на второй день не достигли предполагаемой численность и пятьсот человек. Изначально не многолюдный лагерь землян теперь походил на муравейник. Подводы с запасами, переданные вождями переселенцам, образовали отдельный круг. Выделенная охрана в пятьдесят мужчин модонов подчинялась лично Дхоу Олегу и обязана была сопровождать обоз до Старого Нидама в нижнем течении реки Мары.

Истратив все лимиты времени и остатки человеческого терпения, пестрый табор двинулся в путь. Рано утром третьего дня первыми снялись с места фургоны Ярослава. Им и всему взводу «Арбалетчиков» предстояло стать передовым дозором, двигаясь вперёди на расстоянии пять–десять километров, и вести глубокую разведку местности шириной по фронту никак не менее в два–три километра. Подобная осторожность вызывалась не опасением врагов (маловероятно, что кто‑то из двуногих рискнет напасть на крупную группу людей), а необходимостью держать на расстоянии местных хищников, разнообразие видов которых не ограничивалось ранее упомянутыми. Наличие в основном обозе значительного количества женщин, детей и вообще беззащитных людей настоятельно требовало ввести способ охраны, не позволяющий этим охотникам скрытно стеречь добычу. К сожалению, скопление человеческих особей манило за собой, определяя людей не более чем стадом пищи.

Четвертый взвод «копейщиков» под командой неутомимого капитана составлял арьергард, прикрывая основную часть обоза с тыла. «Лучники» и «Мечники» обеспечивали непосредственное прикрытие с флангов.

Таким порядком переселенцы двинулись в путь. Большая часть модонов шла пешком, имеющийся транспорт вёз запасы. Лишь маленьким детям позволялось сидеть на возах. Поэтому обоз двигался медленно, стараясь не переутомить людей и ломая все планы с прибытием к месту, где начнется сплав по реке.

Ярослав ехал во главе своего отряда. Его сопровождали Труба и Молчун. Два дозора разведчиков под командой Жигана прочесывали степной травостой по пути движения. Аборигены, ставшие под его знамя, где‑то раздобыли три воза с провизией и теперь бодро вышагивали вслед за фургонами. Их дети, посаженные на повозки, не испытывали тех трудностей, которые терпели люди в основном обозе. Сами мужчины (которых, как ни странно, прибыло во всех пяти семьях), положив на плечи копья и закинув за спину луки, не отставали от ещё не утомившихся животных. Женщины–землянки не покидали облучки повозок, модонкам приходилось тяжелее — их лишь изредка подсаживали, когда сильно устанут.

Путь переселенцев пролегал через нескончаемые луга несколько южнее реки, где крутые берега, могли стать непреодолимым препятствием для повозок. Поэтому голова колонны постоянно стремилась огибать гористую гряду, вдоль которой текла Яра. Ее извивы, да ещё овраги, прорытые в отложениях известняка, все более и более уводили людей от реки. Степь, местами плоская, местами сильно пересечённая, прерывалась лесистыми балками, на дне которых струились холодные ручьи и небольшие речки. В густо поросшей пойме хватало строевого леса и бесполезного кустарника. Углубляясь далее в равнины, он редел, превращаясь в небольшие островки. Меж этих изумрудных архипелагов и двигался караван повозок, как эскадра кораблей в море из ярко цветущего разнотравья. Миллионы цветов покрывали просторы, а меж ними как дельфины пробегали стада малорослых антилоп. Иногда на приличном расстоянии можно увидеть необычных то ли птиц, то ли ящеров, покрытых яркими перьями.

Степи, по которым шли переселенцы, обладали своим неповторимым очарованием и притягательностью. Земли их, в основе своей тощие и малоплодородные, давали приют множеству растений и животных. Пройдёт ещё немало тысяч лет, прежде чем ежегодно умирающие травы превратят их в чернозем. А пока красноватая почва возвышенностей рождала густой растительный покров, доходивший коню до груди.

Всё пространство к югу от красных утесов Яры до болотистых берегов Мары представляло собой зеленеющую гладь. По малому плодородию своему его не касался плуг хлебороба, а до кочевого скотоводства в здешних краях, похоже, ещё не додумались, и слава богу, потому как нежное копытце козы вмиг превратит первобытное благоухание рая в выжженную зноем пустыню.

Множество птиц населяло травостой. При приближении всадников птахи шумно взлетали из‑под копыт лошадей, до самой последней секунды стараясь избежать обнаружения. В небе дежурили похожие на ястребов хищники, острым взором стерегущие просторы равнины. Иногда с высоких деревьев поднимались ввысь существа, совершенно удивительные и мало напоминающие кого‑либо землянам. Их тела, покрытые зеленоватым оперением, излучали силу и мощь. Размах перепончатых крыльев достигал трех метров. Гиганты являлись истинными хозяевами неба степей, которым ничего не стоило напасть на оленя или всадника. Когда одно из чудовищ на глазах Ярослава атаковало невидимое в траве животное, не выдержал, привлек внимание Олега:

— Что это?! — спросил удивленно.

— А, это? — как бы между прочим ответил друг, — археоптерикс.

— Не может быть!! — ещё сильнее удивился Ярослав. — Он должен быть размером с воробья.

— Что ты хочешь! Эволюция — подрос!

— С перепонками, как у мыши.

— Мутация.

— Чувствую, заливаешь ты мне, — усомнился Ярослав.

— Почему заливаю? Просто это местная разновидность, средняя между птицей и палеозавром. На Земле такие не могли выжить, а здесь — пожалуйста. Да ты лучше посмотри туда! — и указал на горизонт, привставая на стременах.

Ярослав приложил бинокль к глазам, и последовал примеру, встав в стременах.

На удалении километров в пять по ровной глади плыли бурые копны шерсти.

— Что это? — спросил он, — очень далеко и плохо видно.

— А что ты думаешь?

— Теряюсь в догадках.

— Слоны!!

— Да ну! — он снова приложил окуляры. Теперь действительно различал очертания, похожие на слоновьи: за матерью шествовали слонята, держа хоботами друг друга за хвостики.

Пока Ярослав любовался, Олег предостерег:

— Не придумайте приближаться, слоны в этих краях агрессивные — жуть!

Он задержался на небольшом холме, некоторое время, наблюдая в бинокль нечто сильно интересное. После скомандовал:

— Смотри на полдень, плюс четыре с половиной градуса.

Ярослав немедля определился с местом. Над волнами колышущейся зелени плыла угловатая морда на длинной шее. Мускулистые плечи, оканчивались небольшими крючковатыми лапами, слегка поднимаясь выше травы. По спине пробежали мурашки. За группой слонов следовал зверь доселе никогда не виданный!

— Тираннозавр! — смекнул Ярослав.

— Эк, куда хватил, — усомнился Олег, — ему до тираннозавра расти, расти и не вырасти, но ты недалек от истины. Теплокровный шерстистый ящер, прошу любить и жаловать. Самый жуткий кошмар Трона. Нам повезло его увидеть, исключительно редкое животное, потому как прокормиться такой дуре — нужна огромная территория. И сильно не повезло одновременно, потому, как мы для него — легкая добыча.

Однако стадо слонов, которое преследовал зверь, уходило на юг, и Олег не стал отклоняться от маршрута движения.

Наши путешественники останавливались только на несколько минут для обеда, причём костров не разводили и пищу не готовили. Ели только печеные из постного теста лепешки да жаренное на огне мясо, запивая чистой кипяченой водой, в которую Ярослав приказал добавлять лимонной кислоты или витаминов, недостаток которых из‑за однообразного питания уже начинал сказываться, и шли дальше. Вечером приходил приказ искать место для лагеря. Выбирали подходящий холм с обязательным источником воды невдалеке. Ставили на нем фургоны и ждали подхода основных сил. Через час или два появлялся караван, становясь в единый круг с повозками Ярослава. Образовывался лагерь, в котором люди чувствовали себя более спокойно. Надо отметить, что кастрометание (ежедневная установка укрепленного лагеря) являлась непременной особенностью наших переселенцев. Они не провели ни одной ночи, не поставив повозки в виде стен, не перекрыв промежутки между ними щитами, не пряча лошадей внутри лагеря и не выставив надежной охраны. И только костры, на которых готовили пищу, находились вне этих импровизированных стен. После сытного ужина уставшие от дневных трудов люди и животные засыпали, чтобы утром продолжить путь.

Путешественники ехали и шли без особых приключений. Нигде не попадались злобные вуоксы, и даже степные птице–ящеры нураги обходили стороной бредущее равниной племя людей. Они поднимали из травы свои крокодильи морды и маленькими красными глазками смотрели в след, нюхали воздух и, как ящерицы, пропадали, когда видели, что в их сторону направляются вооружённые всадники.

Только один раз обезумевшее стадо степных бычков, подобных земным буйволам, но значительно менее крупных, пересекло их путь. Вероятно поднятые зверьем копытные, неслись очертя голову в направлении, близком к столкновению с караваном. Олег проявил хладнокровие, прекратил движение, укрыв пеших людей за повозками. Бычары промчались мимо, в непосредственной близости от головных возов. Их вожаки взяли несколько левее колонны, и никто не пострадал. После счастливого избавления от напасти, можно было видеть тех, от кого убегало стадо: явные родственники нурагов — продолговатые тела, покрытые мелким зеленовато–бурым пером, узкие клыкастые морды. Они гнались за бычками подобно страусам широкими упругими шагами, распластавшись в верхушках травы и вытянув длинные шеи. Передние их конечности, небольшие, но пропорциональные для двуногих, вероятно, служили не только для нападения на добычу, но и помогали при ходьбе. Сейчас, во время бега, они были прижаты и скрючены. Хвосты, покрытые яркими перьями, служили одновременно балансиром и противовесом. Ящеры пронеслись мимо переселенцев, целеустремленно загоняя ослабленных телят.

Ярослав наблюдал за происходящим в бинокль с довольно приличного расстояния. Отсюда он ничем не мог помочь своим спутникам, идущим в основной группе, но зато ясно видел всю сцену охоты. Обращаясь к Станиславу, говорил:

— Прямо не степь, а зоопарк какой‑то. За несколько дней видел такое количество хищников разных мастей, что не в каждом зверинце сыщешь. А сколько копытных, птиц, страусов, даже нечто вроде кенгуру! Как? Я спрашиваю, как это всё может прокормиться?

— Чему ты удивляешься? — отвечал тот. — Первобытная природа! Возможно, на Земле в давние времена было не хуже, но не огорчайся, мы с тобой уже здесь, и скоро многое изменится.

— К сожалению, изменится! — согласился Ярослав.

Через пять дней после выхода переселенцы оказались недалеко от места, бывшего предметом поездки. Могучая Яра пробила брешь в скалах и разлилась по равнинам широко, мощно и привольно. Глинистые берега давала ровный спуск к воде, а наличие вдоль реки леса, позволяло строить прямо на месте. Люди взялись за топоры и всем миром начали валить лес, таскать к воде и строить плоты.

В степях повстречали самый удивительный народ среди живущих. Олег называл их троглодитами за дикий образ жизни и нежелание менять устои. Конечно, они не были теми, на кого он намекал, и называли себя иначе, но все же не являлись обычными людьми.

Ярослав приказал разбить свой лагерь на отдалении от основного. Уир вышел на связь в первую ночь по прибытию переселенцев и сообщил необычную новость, что вуоксы в гостях у местного племени Рорг (Ящеры — как на языке вуоксов звучит его название). И между прочим добавил:

— Дроу Рорг (вожак ящеров) приглашает Дхоу Ярослава к себе на костёр уважения. Прийти можно в любое время и взять с собой столько гостей, сколько пожелаешь.

Ярослав не смог сдержать любопытства и утром, когда все люди трудились в поте лица на строительстве, в сопровождении Уира (вуокс в отдалении от врагов вёл себя беспечно) прибыл к месту стоянки. Стойбище находилось на берегу реки, у самой воды. В крутом глинистом яру рорги врыли глубокие пещеры, в которых жили. Гостя встретили исключительно доброжелательно: усадили на почётное место перед кострищем, подбросили свежих сухих поленьев. Пока готовилось жаркое из молодого оленя, старейшина племени удовлетворял своё любопытство беседой. Разговор вели на языке вуоксов, который в тех краях считался международным или, точнее сказать, межплеменным:

— От наших друзей вуоксов мы много хорошего слышали о Дхоу Ярославе. Позволь, уважаемый гость, полюбопытствовать, к какому доброму роду ты принадлежишь?

К сожалению, в этот момент Ярославу пришлось скрыть истинное своё родство и озвучить ту легенду о северном происхождении землян, которая среди переселенцев считалась официальной и излагалась аборигенам. Следует отметить, что басня вполне удовлетворила Дроу, не вызвав сомнений. В конце своего рассказа Ярослав, снедаемый любопытством, задал вопрос, изрядно его мучавший и, собственно, приведший сюда:

— Великий Дроу, чем вызвано доброе отношение вашего племени к вуоксам, нашедших в своих соседях надежных врагов?

При этих словах сидевший рядом Уир расцвел своей саблезубой улыбкой, будто сказали комплимент.

— Боги степи, которым поклоняется народ Магуза (на языке вуоксов зовутся Рагнары), требуют от нас такого отношения к окружающим, которое соблюдают сами. Они никогда не убивают, если не хотят есть. Потому и мы всегда рады гостю, проходящему по нашей земле, всегда готовы накормить и проводить путника или обогреть попавшего в беду. Ваших вуоксов преследуют модоны, такие же люди, как и мы с вами, но, по недоразумению, мелочные и жадные. Они ковыряют землю железными палками, не понимая, что мать–земля может жестоко отплатить за обиды, ей нанесенные: она нашлет голод и болезни. Уже сейчас неразумные люди бегут в необжитые места в желании найти свежий, неоскверненный участок и силой отнять чужое. Магуза считают — нельзя осквернять землю рытьем канав и брать больше, чем она сама соизволить одарить…

Вождь оказался человеком словоохотливым. Ярославу ничего не оставалось, как слушать проповеди старца и время от времени качать головой в знак полного согласия. Между тем отмечал значительные различия между собой и магуза. Строение тела окружавших костёр людей, сейчас внимательно слушающих слова своего «Рави», заметно отличалось от строения тел землян. Ноги казались непропорционально велики по отношению к невысокому росту, крупные суставы и мышцы сильно выделялись на фоне короткого торса. Вся фигура казалась широкой и кряжистой при том, что пропорции штангиста относились как к мужчинам, так и к женщинам. Последние, исключительно широкобедрые, но не имеющие и капли жира, по земным меркам в красавицы не годились. Лица девушек, как, впрочем, и всех магуза, круглые, с большими голубыми глазами, крупными, слегка заостренными носами, обрамлялись копной черных как смоль волос, что, на взгляд землян, совершенно несовместимо. Придя к такому выводу, Ярослав решил прервать монолог вождя вопросом:

— Извини, Великий Дроу, что прерываю твою речь, но развей мои сомнения. В народе ходит легенда о народе магуза, будто живете вы по сто пятьдесят лет, в то время, как модоны шестьдесят, а вуоксы и того меньше — сорок. Это правда? И отчего не берете в жены женщин других народов, несмотря на то, что вас, говорят, совсем мало?

Вождь после короткой паузы усмехнулся:

— Боги одарили наш народ долгой жизнью. Мне сто лет, но редкий магуза умирает своей смертью. Если мы начнем брать в жены женщин других племен, то наши дети перестанут быть магузы, и потеряют дар Богов. По этой причине мы поддерживаем связь со всеми магуза по эту сторону хребта Дракона и берем невест из самых дальних краев.

— А как с вашими соседями из Древнего леса? Говорят, они живут по триста лет?!

— Ф…ф, — вождь по кошачьи фыркнул, своим видом показывая отрицательное отношение к хорхо (бурундукам), — эти зазнайки недостойны упоминания, они погрязли в собственных интригах, и недалек тот час, когда их не станет совсем. Конечно, если они не одумаются и не придут к своим прежним законам и не вернутся в леса из каменных скоплений.

— Однако люди живут в городах, и нечего, процветают.

— То люди, — ответил Дроу, — не хорхо, вуоксы или магуза, у них свои боги и свои законы. Модоны, те вообще, что саранча — готовы вытоптать всю степь затем чтобы поймать куропатку.

За беседой быстро пробежало время. Жаркое было готово, им потчевали гостя. Разрезав мясо нефритовыми ножами, женщины разложили на листьях куски, приправив множеством зелени, съедобных кореньев, и поднесли гостю. Ярослав с удовольствием попробовал молодую оленину. После короткой паузы, во время которой все следили, насколько угощение пришлось по вкусу гостю, присутствующие приступили к трапезе. Не исключением оказались и вуоксы, что гостили здесь, ожидая подхода переселенцев.

Обед оказался на удивление сытным и разнообразным. Кроме мяса, его составляли несколько видов корнеплодов сырых и вареных, множество ягод, орехов и нескончаемое количество зелени. Ярослав, видя разнообразие стола, не преминул выяснить название каждого растения, поданного к столу, где оно растет и какими особенностями обладает. Информации оказалось столь много, что ее пришлось записывать. Он просил собрать и передать ему те растения, которые смогут пережить долгий путь, для разведения у себя на земле, и пояснил, что это станет для него лучшим подарком.

Вождь огорченно заметил:

— Я вижу, твой народ, как многие другие, поддался соблазну злых духов, и в угоду демонам копает землю.

Ярослав поспешил успокоить:

— Мой народ нашел путь к земле, и она ответила ему, каждый год одаряя своими плодами, при этом мы не переходим с места на место и не обижаем богиню.

После обеда его пригласили в пещеру отдохнуть. Ярослав, сославшись на занятость, отказался, согласился лишь осмотреть. Жилище оказалось сухим, просторным и чистым, полы покрывали мягкие, плетеные из трав маты. Зыбкие своды поддерживались деревянными столбами с перекладинами. В центре помещения находилось нечто вроде свода–купола, с отверстием в вершине для выхода дыма. Посередине очаг, обложенный камнями, вокруг которого стояли глиняная и деревянная посуда грубой работы. Стены искусно расписаны сценами охоты и повседневной жизни, во всем убранстве царила простота уклада, но не имелось и капли убожества.

За неспешными беседами прошла большая часть дня, настало время покинуть гостеприимных дикарей. Расставаясь, оба вождя обменялись подарками. Ярослав презентовал заранее подготовленный стальной булатный нож, пару топоров и копье, всё земного производства и высшего качества. К ним добавил изготовленный на досуге из модонских луков деревянный арбалет простейшей конструкции.

Дроу Рорг казался сильно рад таким подаркам, но на людях постарался этого не показывать.

— Наши боги отвергают холодную сталь, они предпочитают нефрит и кремень, но мы не боги, а грешные люди, тем более от столь уважаемого гостя мы с радостью примем столь ценные подарки.

Немного подумав, весело заметил:

— Право слово, не станем мы копьем ковырять землю!

Все окружающие его соплеменники весело засмеялись над шуткой Дроу.

В свою очередь он преподнес Ярославу то ценное, чем богаты степи Трона. Ими оказались великолепная шкура тигра (вторая кошачья в их группе), явно ценное имущество для магуза. Поверх неё положили нефритовые кинжал и наконечник копья. Вторая шкура явилась поистине царским подарком не только для дикарей, но и для любого человека Трона. Шкура ящера рагнара, огромная, покрытая зеленовато–бурым пером с разводами, переливами, яркими пятнами на хвосте и шее. К шкуре прилагался лук магузского изготовления со стрелами и колчаном.

Видя ценность подарков, Ярослав постарался, как можно искренне поблагодарить:

— Я с радостью принимаю эти поистине божественные дары, олицетворяющие справедливые законы народа магуза, — и уже обращаясь к самому вождю, продолжил: — разве законы вашего народа позволяют убивать собственное божество?

Дроу, усмехнувшись, ответил:

— Рагнары — хорошие боги и много нам помогают, но иногда их становится слишком много.

Третий взвод «арбалетчиков» занимал удобную позицию, прикрывая своим лагерем и разъездами основные силы переселенцев. Положение юго–восточнее, в жерле излучины Яры, давало возможность людям Ярослава надежно контролировать подходы как со стороны степи, так и нижнего течения реки. Во всё время, пока переселенцы готовились к дальнейшему пути, встречи с троглодитами–магузами стали ежедневными. За небольшую плату дикари подрядились снабжать оба лагеря дичью. Учитывая, что в это время к Ярославу присоединились Уир и другие, имели место брожения в слабых умах некоторых из аборигенов. Однако удаленность лагеря от основной массы беженцев, как и предполагалось, сыграла на руку Ярославу. Постепенно горячие головы утихли, встретив холодное сопротивление не только землян, но и подчиненных им модонов Банулы Норостяшно. И хотя экстремисты сделали попытку отловить одиночных вуоксов, пара разбитых носов окончательно поставила точку в недолгом конфликте. Тем временем работа двигалась своим чередом. За два дня под руководством Станислава срубили шесть плотов, но, как выяснилось впоследствии, плавсредства получились излишне тяжелы и неповоротливы. На мелководьях, узостях и стремнинах нижних порогов требовались меньших размеров и осадки, но отсутствие опытных надежных людей, как и вообще недостаток мужчин (на веслах зачастую находились женщины) диктовало сокращение количества плотов. В таких обстоятельствах пошли на увеличение размеров и усиление прочности конструкции, что естественно влекло за собой увеличение осадки.

Как бы то ни было, работа была выполнена в срок, а надежность транспорта не вызывала сомнений. На каждом плоту могли разместиться: повозка, шесть лошадей и до десяти человек команды. Вся флотилия делилась на две половины: три плота землян, три для остальных, при этом на каждый с аборигенами выделялось по одному землянину–мужчине для командования и связи. Необходимость иметь среди модонов своих людей сильно ослабила остальные экипажи, где на тяжелый плот доводилось всего по четыре–пять мужчин. Учитывая, что обеспечить гребцами требовалось четыре весла одновременно, на каждое приходилось по одной женщине и одному мужчине. Такой расклад получился потому, что оказалось слишком много грузов и лошадей, они занимали место и имели немалый вес. Кроме того, требовалась площадь плотов под сено, шалаши, места для гребцов, очаг, стойла. В общем, теснота царила несусветная. Гребцы работали на самом краю и не раз упали бы в воду, если не предусмотрительно установленные ограждения.

На четвертый день по выходу к реке Яре флот отвалил от берега. Общее количество построенных за время стоянки плотов, перевалило за шесть десятков, но только сорок восемь (включая шесть Ярослава) двинулись в путь. Более десятка начатых построек были признаны негодными и брошены на месте.

Переселенцы плыли по ровной спокойной глади, испытывая меньше тягот, нежели при движении по суше. Плоскогорье здесь отступило далеко на юг, и река, прорвав пороги, широко разлилась по обширной равнине. Новая встреча с отрогами теперь состоится в глубине Древнего леса, когда горная гряда вновь преградит путь. Северные берега Яры покрывали дремучие леса, а южные, — редколесье, преходящее на возвышенностях в степи.

Река изобиловала рыбой, и голодная смерть никому не угрожала. Вместе с припасами, что взяты с собой, переселенцы без забот смогут добраться до старого Агерона. К рыбной ловле с плотов приступили все: и стар, и млад. Для землян, в течение более месяца питавшихся довольно скудно и однообразно, речная рыба стала желанной добавкой. Её готовили прямо на плотах во время движения. Плоты Ярослава шли по реке без задержек, их капитаны лишь иногда меняли курс, огибая острова и отмели. На поворотах, когда плоты начинало прибивать к берегу, за весла приходилось браться всем, возвращая на середину. Несмотря на разгар лета, вода стояла высоко, поэтому перекаты, старицы, отмели, наносы ила и песка проходили осторожно без посадок на мель. На третий день пути после впадения с севера полноводной реки двигаться стало ещё легче.

Дистанцию до основной группы выдерживали в несколько километров, заранее договорившись — по необходимости сообщать обо всём подозрительном, что встретят, а также о навигационных сложностях, если такие обнаружатся. О первых договорились сообщать ракетницей или верховыми гонцами, а о вторых, с помощью установленных на реке вех.

Ярослав, обладая полной самостоятельностью, на ночевку приказывал приставать к маленьким островкам, лишенным растительности, которыми река изобиловала на всём протяжении. Если не считать редких кустов, острова были совершенно пустынны, потому зверю или человеку укрыться здесь негде. Все ночевали на плотах, жестко привязывая к вбитым в землю кольям.

Путешествие протекало без помех, чему в основном способствовала безлюдность берегов. Единственный инцидент произошёл на пятый день движения, когда переселенцы входили, а если быть точнее, вплывали на территорию Эльфов. Правда, так их называли земляне, и очень вероятно, что подлинные обитатели Древнего леса не имели ничего общего с легендарными эльфами из сказок. Модоны их звали «резайте эрбиль» — лесные охотники, троги — «хорхо» — бурундуки, а вуоксы, как говорил Уир — «хил» — убийцы. Сколько Ярослав ни выспрашивал у всех известных ему представителей разных народов Трона, самоназвание представителей Древнего леса не знал никто. Однако перессориться они сумели со всеми и вызвать у соседей стойкую антипатию, переходящую, если появлялась такая возможность, в немедленные действия по обезвреживанию.

По понятным причинам люди проникали на запретную территорию с большой опаской. Спросив разрешения у начальства и получив его, Ярослав пустил свои плоты вглубь враждебной территории. Хотя все уверяли, что хорхо не трогают людей, плывущих по воде, но чем чёрт не шутит.

Вначале отправились в путь плоты с модонами, затем, через небольшие промежутки времени, — с землянами. Последним шел плот Ярослава, замыкая колонну. Все тихо. По берегам ни живой души, все как вымерли. Спустя полтора часа движения показались опушки густого бора с огромными по земным меркам деревьями, стоявшими, как частокол: ни одно не было ниже тридцати метров.

Неожиданно послышался голос Станислава, он в это время наблюдал в бинокль за проплывающим мило пейзажем.

— На опушке человек! — и передал бинокль Ярославу, указывая куда смотреть.

Расстояние до берега составляло метров триста, плоты шли несколько ближе к южному, а человека обнаружили на северном. Существо, как различил Ярослав, не особо скрывалось, просто стояло под лесным гигантом и, сжимая в руке лук, смотрело на чужаков. Одет блекло, в нечто зеленовато–серое, сливающееся с листвой. Ярослав, не отрываясь, наблюдал за человеком, благо небольшое расстояние позволяло хорошо различать его действия, но восьмикратная оптика не позволяла досконально разглядеть самого обитателя Древнего леса. То, что это он, сомнений не возникало. Решил сменить бинокль, восьмерка не давала подробной картинки:

— Анна, достань из повозки морской бинокль, хочу рассмотреть объект поближе, — и осекся — объект достал стрелу, наложил на тетиву, и поднял лук.

— Укрыться!! — неистово заорал Ярослав, скорой рукой схватил щит, бросив пялиться в бинокль. Куда упадет стрела неизвестно, но предугадать траекторию приблизительно можно — тем более что на излете она летит медленнее — и при некоторой сноровке (а такая уже имелась) даже заметить в полете. С расстояния триста метров куда ты можешь целить? В центр плота, а там — лошади, не прикрытые ни броней, ни щитами, и самое ценное имущество.

Ярослав поднял щит над головой, пытаясь уловить стрелу и защитить лошадок. Это только в кино супермены ловят стрелы рукой, а в жизни ни один человек на это не способен, впрочем, и не человек тоже. Так что щитом их ловят, щитом! Народ немедля попрятался кто куда, и только Станислав с Ярославом, несмотря на жаркий день, одетые в бригандины, подняли щиты. Щелчок сообщил, что смертельный снаряд пойман. И, слава богу, потому что шёл прямиком Казбеку в хребтину.

— Во, падла!! — взревел, испуганный за своего коня, Жиган, — шлепни его, Славка, шлепни! Он так нам всех лошадей искалечит!

Попрятавшиеся было парни повылезали из своих укрытий, срочно натягивая хауберки и вставая перед лошадьми со щитами в поднятых руках.

Из фургона сбросили арбалет. Девчонки, укрытые под прочными сводами повозки, второпях натягивали железо. Ярослав подхватил арбалет, быстро взвел, зарядил, но тормознул — стрелы не летели. «За время возни должно было упасть штук пять. Что‑то здесь не так! Пользуясь случаем, парни сейчас как вдарят залпом». Его люди уже зарядили арбалеты.

— Погодь!! — кричит командир, — похоже, это предупреждение, а не засада. Не–е стрелять!! Укрыться! Приготовиться!

Девчонки с павезами в руках спрыгнули с фургона, заняв излюбленную позицию за щитами. Галина с Людмилой открыли бойницы, готовые стрелять. Уир и Рор, не имевшие брони, в тени повозки натянули луки.

— Не стрелять!! — повторил команду Ярослав. Подобрав брошенный бинокль, взглянул на врага.

Эльф стоял с самодовольным видом, забавляясь суетой, вызванной одиночным выстрелом. Горделивая осанка бросала вызов презренным людишкам, ничего не имеющим противопоставить. Весь его облик излучал безнаказанность.

Ярослав поднял арбалет.

— Может не надо? — спросил Станислав.

— Надо проучить зазнайку, но не убивать.

Гулко ударила дуга арбалета. Болт пролетел по настильной траектории, глубоко вонзившись в ствол дерева в двух метрах от эльфа.

Ярослав поднял бинокль к глазам, наблюдая за реакцией аборигена. Тот внимательно посмотрел на болт рядом с собой и, не теряя грации, подошёл к стволу. С трудом вырвал из дерева, и так, держа его в руках, долго смотрел в след удаляющимся плотам.

— Похоже, это нечто вроде пограничного приветствия, чтобы не расслаблялись, — с задумчивым облегчением высказал Ярослав: — Отбой!!

Народ засуетился. Не бросая ни щитов, ни оружия, пытались вывести на стремнину прибиваемый к берегу плот, что в полном вооружении дело не совсем приятное. Через пару часов все успокоились, жизнь вошла в прежнее русло. Причем на идущих вперёди плотах никто нечего не заметил.

Необычный вид пойманной стрелы привлёк всеобщее внимание. Сделанная из исключительно легкого дерева, она имела вместо сердцевины отверстие, и была довольно короткой.

— Это охотничья стрела! — уточнил Станислав, когда та перешла в его руки. Каждый из спутников счёл необходимым осмотреть необычный предмет. Даже вуоксы, отчаянно фыркая, не избежали любопытства.

— Видите, — продолжал он, — только у охотничьих стрел на мелкого зверя делают круглые наконечники без граней.

— Древко короткое, вот что любопытно! — поддержал Ярослав, — лук у «бурундука» я видел большой, типа английского, а стрела прилетела не по размеру.

— Очень легкая, — обратила внимание Анна, — против наших болтов раз в пять легче.

— Это чтоб далеко летела, — объяснил Станислав, — чем легче стрела, тем дальше летит. Обратила внимание, с какого большого расстояния он нас достал? Вуоксу даже из боевого лука на такую дальность не выстрелить.

— Хил, далеко стрелять, — подтвердил Уир, используя русский.

— И всё‑таки, как можно стрелять короткой стрелой из большого лука? — не унимался Ярослав.

— Это надо у самих хорхо спрашивать, но короткой она сделана для той же цели, для которой максимально облегчена — для увеличения дальности стрельбы, — растолковал Станислав. — Длинные стрелы в момент выстрела сильно прогибаются, потому теряют как точность, так и дальность полета. Сделав короткую стрелу, эльф сразу убил двух зайцев: максимально облегчил, получив увеличение дальности, и исключил колебания стрелы в момент выстрела, увеличив точность.

— Вот вам и волшебные луки эльфов, — размышлял в слух Ярослав, — а тут никакого волшебства, только знания и умения.

— Неудивительно, — продолжал Станислав, — говорят, они живут по триста лет, есть время подумать.

Двигаясь в глубине Древнего леса, отряд Ярослава старался вообще не останавливаться, потому довольно быстро, за три дня, достиг порогов. По правому берегу вновь громоздились утесы, а из воды торчали скалы. Река Яра, медленно нёсшая свои воды в низинах, вновь ускорила бег. Посреди стремнин стали появляться скальные острова, а сама река разделилась на множество протоков. Определить, по какому из них безопаснее плыть, и являлось основной задачей отряда. В некоторых из потоков присутствовали каменные перекаты, мелкие и совершенно непроходимые. Прежде чем продолжить путь, требовалось остановиться и с помощью лодок обследовать рукава. После таких операций на фарватере устанавливали вехи, придерживаясь которых проплывёт основная группа.

Наконец повстречали первый бар. Невысокое гранитное понижение перегораживало реку, при этом берега оказались пологими и кремнистыми. Усеянный камнями пляж простирался на тридцать — пятьдесят метров от уреза воды и переходил в крутые, почти отвесные стены, на вершинах поросшие ельником. Подойти к берегу не составляло труда, но Ярослав решил встать на стоянку ниже по течению у скалистого острова, преодолев первый уступ порогов. Бар представлял собой каменную ступень высотой метра полтора, и полностью скрывался под стремительно падающей водой.

Ярослав вначале сделал остановку, причалив к берегу, а затем приказал спускать плоты с водопада по очереди, давая людям время на подготовку. Первым пошёл лично сам, ссадив на берег всех женщин и детей. Стремнина подхватила плот, понесла, разворачивая боком к опасному уступу и не давая времени на выравнивание. Однако мужчины на веслах в последний момент сумели поставить его носом к бару, и плот нырнул, заливая водой гребцов, колеса повозок и ноги лошадей. Затем могучая сила стихии подхватила вновь, стремясь унести дальше к новым порогам, но люди не дали ей такой возможности. С усилием налегая на весла, привели плот к берегу. Их женщины и дети в этот момент, как горные козлы, прыгая с камня на камень, спешили к новому месту стоянки.

Окрыленные успехом переселенцы быстро спустили остальные плоты, избежав каких бы то ни было неприятностей. Течение реки после первого порога настолько усилилось, что Ярослав не рискнул продолжать путь в одиночку, не посоветовавшись с Олегом. С трудом преодолевая напор, переселенцы перегнали плоты к намеченному острову и встали у его пляжей, ожидая основную группу. Та не заставила себя долго ждать, через час начали спуск люди Олега, а затем плоты аборигенов. Все причаливали к месту, где встала группа Ярослава. Здесь течение создало карман медленно текущей воды, что очень удобно для последней стоянки перед броском через основные пороги.

На этом пятачке переселенцы провели ночь, готовясь на утро пуститься в путь. Дело в том, что на этот раз уходящий плот не имел возможности вернуться назад, даже причалить к берегу затруднительно. Течение стало столь стремительным, что следующая стоянка становилась возможной только после преодоления основной, наиболее опасной части порогов. Все сознавали это, и лихорадочно готовились.

— Самое скверное в этой ситуации, — говорил Олег посетив «арбалетчиков», — что не только идущие вперёди не знают обстановку на реке, но и все за ними вплоть до самого последнего.

— Самое скверное, что мы не имеем радиостанций, — вторил ему Ярослав, копаясь палкой в костре и выгребая оттуда испеченный на углях клубень.

Сидящие в кругу у костра люди и нелюди слушали, ожидая, какое решение примут их командиры.

— Можно, конечно, воспользоваться ракетницей, которая тебе, Ярослав, дана.

— А что толку? Обозначить опасный участок все равно не удастся. Вехи не поставишь — снесет течением. Да и устанавливать их необходимо заранее до опасного места, а не после.

— Может быть выделить разведку на лодках, тихо-мирно провесят маршрут? — предложил Жиган.

Олег ответил с сожалением:

— Не факт, что они смогут выгрести поперек течения, когда попадут на опасный порог. С моей точки зрения, наши лодки неустойчивы и склонны к опрокидыванию, тем более у нас лодки однодерёвки, а не полноценные катамараны. Под собственным весом они глубоко уходят в волну и могут легко разбиться о скалы. Это показал самый первый и легкий порог. Тяжёлые, неуклюжие — ими сложно управлять на бурной волне...

— Может не вехи, а бакены ставить? — предложил Станислав Тимофеевич.

— Как это? — не понял Олег, — где мы возьмем бакены?

— А так это, — поддел его командир взвода, — сами сделаем: обвяжем камень веревками, а на другой конец обрубок сухостойного бревна с вехой.

— А на конец вехи тряпок навязать, чтобы лучше видно было, — поддержал отца Антон.

— Неплохая идея, — согласился Олег, — что скажет Ярослав?

— Идея здравая, только вех потребуется много, потому как рукавов и разветвлений на реке не счесть, и бакены необходимо иметь и сбрасывать в воду не только с вперёди идущего плота, но и, при необходимости, с других следующих за ним. Любой, увидев опасный порог, заранее, прежде чем самому в него угодить и, возможно, разбиться, должен сбросить бакен. Предлагаю взять идею Тимофеевича на вооружение, тем более что других всё равно нет.

— Ну, ты пойдешь вперёди, — продолжал Олег, обращаясь к Ярославу, — постреливай, если что.

— Если что, конечно, стрельну, но если совсем непроходимо будет, вспоминай потом, ставь свечки в нашу память.

— Ты, Ярослав, так не шути, вы нам живые нужны. Пустите вперёд своих аборигенов, пусть нащупывают фарватер, а сами держитесь позади, — советовал Олег.

— Сейчас! За чужие спины прятаться стану! — обиделся Ярослав, — пойду, как и ранее шел — в середине. Чтоб видеть всех и помочь, если что.

— Оно, конечно, ты в своем взводе хозяин, но поставленную задачу обязан выполнить. Так что плыви, где хочешь, только чтоб опасные участки обозначил.

— Будет исполнено, господин начальник, только в данной ситуации не всё от меня зависит, а от расторопности моих людей на плотах. Так что постараемся выполнить задачу максимально хорошо.

Они ещё долго обсуждали вопросы передового дозора: кого поставить на плоты, какую очередность занять, какого берега лучше держаться: западного — более крутого, или восточного — более разрушенного, в каких ситуациях ставить вехи, в каких нет. Спустя пару часов лагерь затих, погрузившись в сон, и только усиленная до двойного состава охрана не смыкала глаз.

Утром тронулись в путь не рано, дав людям как следует отдохнуть. Первой, как повелось, отчалила группа Ярослава. Ей предстояла самая сложная задача — прокладывать путь всему каравану. Какую обстановку путешественники встретят на реке, предугадать совершенно невозможно. В зависимости от уровня воды многие перекаты и стремнины могли стать как непроходимы так и, наоборот, доступны, поэтому на передовой отряд ложилась немалая ответственность за своевременное оповещение об опасности и нахождение удобных проток. Нижние пороги имели множество отдельных рукавов, порой деля реку на различные по проходимости каналы. Часто они тянулись на многие километры, соединяясь и вновь разделяясь со своими соседями. В такой обстановке очень трудно определить, входя в протоку, что ждет тебя в ее конце. Хорошо, если перекат или бар, а если водопад? Вся обстановка на порогах во многом зависела от уровня воды и дождей, прошедших в северных лесах. А, по словам местных жителей, то есть модонов, река в этом году отличалась полноводностью, что дарило некоторую надежду на благополучный исход предприятия. Однако расслабляться рано, и Ярослав вновь перед выходом перетасовал своих людей на плотах, стараясь таким методом увеличить надежность экипажей. Сильных рук не хватало, особенно способных гарантированно успешно вести плоты. Из других групп помощи не ожидали, потому как самим не хватало, и надо признать, экипажи Ярослава оказались укомплектованы даже лучше и многочисленнее остальных. Нестройной колонной переселенцы покинули последнюю спокойную гавань.

Вначале река долго текла широким каньоном, огибая очередной выступ гористого плато. Затем, найдя слабину, прорвала известковую преграду и раздробилась на десятки отдельных рукавов. Этот второй и самый опасный бар люди преодолевали в прямой видимости друг друга, но подходящего места для сбора на стремнине до порога не нашлось. Перед прорывом, реку с обеих сторон зажали две отвесные стены, глубина русла увеличилась, а стремительное течение создавало множество водоворотов. Высокая вода скрыла в своей пучине обычно обнаженные острые скалы и обвалившиеся куски соседних гор, особо опасные для плотов, что позволило людям без помех подойти к порогу. Как и ранее, Ярослав первым направил сой плот на спуск. Бар оказался значительно более высоким, чем предыдущий. Зажатый тесниной, с большим объемом падающей воды, он грозил гибелью нерасторопному человеку.

Ярослав в паре с Антоном, сыном Станислава, активно работал огромным передним веслом, не давая водоворотам развернуть плот боком к течению. Им помогали Юля с Анной и вуокс Рор единоплеменник Уира. Все, вцепившись в весло, непрерывно гребли, удерживая плот на курсе. На заднем весле повис остальной экипаж: Станислав, Георгий, Уир, Людмила, Галина. Дети сидели в фургоне и не высовывали носа. Саму повозку закрепили очень жестко, сняв с колес и принайтовив к бревнам прямо за оси, так что при разрушении плота, фургон должен был остаться на плаву и отделиться от рамы повозки. Лошади привязаны к коновязи.

Последние секунды перед падением с порога — и плот со всем содержимым проваливается в бездну. Облако брызг окатывает всех находящихся на палубе с ног до головы, люди, кони, повозки, по пояс уходят в холодную воду. Кажется, будто ты тонешь, как топор, и настали последние мгновения жизни. В этот критический момент плот сотрясает сногсшибательный удар, слышится хруст ломающихся бревен. Народ на палубе падает, скрываясь в воде, но уже через мгновение плот восстанавливает плавучесть, волны медленно уходят с его бревен. Сбитые с ног люди торопятся занять места у вёсел, усиленно гребут, не давая волне в очередной раз себя развернуть.

На следующих за Ярославом плотах неистово работают веслами, стараясь уйти от гиблого места, где в воде обнаружилась скала. С них сбрасывают первые бакены, указывая опасный участок.

Остальные плоты прошли порог более благополучно, нежели их ведущий, только модонам Банулы не повезло — они также задели не видимую в воде скалу, но отделались легкими испугом. У Ярослава скала сломала передний защитный брус, установленный именно для такого случая. Сам плот не пострадал, но удар сильно расшатал крепления. Теперь первым шёл Жиган, а Ярослав следом. Курс взяли ближе к левому берегу, более разрушенному, а когда река раздвоилась, то выбрали левый, мелкий проток. Справа вдали виднелись скалы, и, не особо раздумывая, выставили бакены, обозначая опасность.

Протока хоть и левая и более мелкая, но скорость течения не снизилась, появились повороты, новые водовороты. Плоты потеряли друг друга из виду. Модоны быстро отстали, а Жиган ушёл вперёд. Третий плот во главе с Молчуном долго держался следом, но при неудачном маневре его развернуло, ударило о берег, и когда‑то тесная группа распалась.

Через полкилометра протока вновь разделилась. Слева виднелся бакен, сброшенный идущим вперёди Жиганом, а вперёди — перекат, и Ярослав уверенно направил своё судно в правый рукав. Затем таких раздвоений стало больше, и их вынесло в основное русло. Ярослав надеялся, что здесь встретит идущего вперёди Жигана, но ни спереди, ни сзади — никого, они остались в одиночестве среди рвущей и стремительно несущейся воды. Долго ли, коротко продолжался этот бег, но, похоже, расчет двигаться предпочтительно левыми протоками оказался верен. Вперёди над руслом поднялась радуга, образованная потоком мелких брызг, признак близкого водопада, а на поверхности воды заиграли барашки, указывая на зубья скал под водой. Не теряя времени и прилагая неимоверные усилия, стали грести к ближайшей левой протоке. Не забыли забросить подальше в правый рукав пару бакенов, определяя опасность. И уже из последних сил сумели направить тяжелый плот в протоку, которая через пару сотню метров вновь разделилась. И снова взяли влево, уходя от опасной жёлто–фиолетовой хмари.

Ничто не спасло!! Порог вырос на срезе туманных радуг, не такой высокий, как предыдущий, но усеянный скалами, как пасть акулы зубами. Плот ахнул в него неожиданно, вновь задев защитным брусом за скалы. Многострадальное бревно не выдержало, вновь хрустнуло и отлетело, как щепка от падающего срубленного ствола.

Закрутило, понесло!! Один порог сменялся другим, люди едва успевали выравнивать плот, пуская его в стремнины. Вновь сбросили бакены, стараясь покинуть опасный поворот, но затянуло, засосало. Хотели уйти вправо между скал, ан не вышло.

Новый удар в сам плот, но тот выдержал! Проскользнул меж скал, одновременно падая с небольшого уступа не более метра высотой. Переднее весло зацепилось за выступ, его вывернуло, как ошалевший мент руку пьянице. Валёк весла прижал Ярослава с Антоном спиной к лееру, норовя раздавить. И неожиданно резко ушел в другую сторону, снося всё со своего пути. Рукоять толкнула стоящих напротив Юлю с Аней, сломала леер, и те упали в воду. Короткие веревки, которыми они привязаны, не дали отстать от плота, но одновременно сослужили дурную службу — волнами девушек било о бревна. Но они живы, и безуспешно хватались за скользкую древесину. Их головы накрыли набегающие волны.

Ярослав не медля ни секунды пришел на помощь. Схватив Анну за шиворот, старался тащить на плот, но в этот момент Юлина рука соскользнула с бревна, и исчезла в воде. Ярослав инстинктивно пытался помочь: левой рукой отпустил леер, пытаясь схватить за уходящую Юлину косу. Его ударило волной, внимание рассеялось, он ослабил захват Анны, и та снова упала в волны. Напором встречной воды девчонок засосало под плот. Если бы не были привязаны, то отстали, и опасность разбиться о бревна не грозила бы так остро. На помощь Ярославу поспешили все, кто мог оставить весла. Станислав, отрезав свою страховку, уже помогал вытянуть девочек. Рор, на что бестолковый вуокс, но вцепился в веревку таща утопающих. На переднем весле остался один Антон, непрерывно работая и стараясь справиться с бушующим потоком.

Отчаянно кричал ничего вокруг не видящим спасателям:

— Порог! Вперёди порог!! Быстрее тащите!

Ярослав внял крикам мальчишки, норовящего перекричать грохот волн. Мельком взглянул вперёд и осознал безвыходность положения: «Вытащить не успеем. Девушек раздавит порогом, если будут и далее болтаться на веревках». В доли мгновения он оценил обстановку и нашел выход. «Если обрезать страховку, то может появиться шанс выжить, а если рядом будет он, то и шанс выжить в Древнем лесу».

Он достал финку и одним движением отрезал верёвки три. Обрезанные концы силой напора мгновенно вырвало из рук. Станислав смотрел недоуменно.

— Держитесь без меня! — кричит ему Ярослав.

И не задумываясь, прыгнул в кипящие волны.

Вначале его с головой накрыла волна, но, интенсивно гребя, он вынырнул на поверхность. Всех несло к очередному порогу, тех, кто в воде уже отстали, но пока недалеко. С плота бросили самую длинную веревку, но та утонула в бурлящей зыби. Ярослав оглянулся, ища девушек. Волны мешали, непрерывно накатывая и затрудняя движения, но он заметил пострадавших и сильными, уверенными гребками сократил расстояние. Однако лимит времени закончился, вперёди идущий плот скатился с бара, а секунду спустя упали и пловцы. Юля с Аней, сцепившись вместе, помогали друг другу держаться на плаву. Анна сильно пострадала от ударов о бревна плота и теперь вяло сопротивлялась стихии. Юля, физически более сильная, мёртвой хваткой вцепилась в спутницу, не давая той уходить под воду. Ярослав, плывущий вперёди, быстро приближался. В результате он схватил Анну за одежду и дальше поплыли втроём.

Меж тем пловцов затормозил порог, после падения принял в себя водоворот, а плот, как крупный и массивный, унесло далеко вперёд, но это ещё не всё. По курсу оказался перекат, и ребята на плоту с усилием гребли, уходя в соседнее русло, на стремнину. К сожалению, у пловцов не было такой возможности, да и перекат предпочтительнее — есть шанс выбраться на берег. В свою очередь, для плота скалистые зубы смертельно опасны — его может разбить в щепки. В результате группа разделилась. Станислав правил к фарватеру и стремнине, а Ярослав со спутницами яростно греб влево к берегу и более тихой воде. Однако левая протока оказалась не так тиха и безопасна, сначала их сбросило с небольшого и совсем узкого, метра два шириной, водопада, а затем — в обширный водоворот. Стены его, состоящие из отвесных скал, не имели ни выступов, ни снижений, выбраться на берег не было никакой возможности. Пловцы вновь гребли, стараясь покинуть заводь.

В этот момент нависающий над водопадом поток выплюнул сюрприз: бревно, когда‑то бывшее защитой их плота и один бог знает каким чудом оказавшееся на их пути. Кусок дерева, утыканный скобами и обрывками проволоки, вращался, как пропеллер, грозя покалечить все живое. Спасаясь от увечий, Ярослав с девчонками нырнули, уходя с траектории его движения. Только водоворот оказался хитрее людей, он затянул в себя и этот новый сюрприз. Долго под водой не просидишь, тем более когда где‑то над тобой бешено крутится смертельный предмет. Ярослав, когда заканчивался воздух (а это секунд через тридцать), всплывал, намереваясь перехватить бревно.

Ему везло! Скоба, когда‑то намёртво скреплявшая плот, больно ударила по плечу, но не острым концом, а тупым. Проволока хлестнула по спине, оставляя кровавый след. Ярослав зажал обломок бревна подмышкой и остановил вращение во всех направлениях. Тем временем девчонки всплыли — закончился воздух. Анна совсем плоха, нахлебавшись воды, надрывно кашляла, отплевывалась, Юля помогала, удерживая на плаву, и не давая тонуть. Ярослав вытолкнул опасное бревно из водоворота, и через минуту все последовали за ним. Последний порог оказался легко преодолимым, их несло на каменный перекат, предварительно окунув с головой в воду. Течение ослабело, русло протоки стало шире, а ноги начали задевать за дно. Через несколько минут их вынесло к устью ручья, впадающего в Яру. Из последних сил Ярослав с Юлей выбрались на берег, таща за собой бесчувственную Анну.

Найдя песчаную отмель, поспешили к ней и упали в изнеможении. Ярослав пытался нащупать пульс утопленницы: сердце давало нечёткие толчки.

— Жива! — сообщил результат нервно ждущей Юлии, — просто в обмороке. Необходимо, пока не поздно, слить воду из легких, если нахлебалась.

— Как? — спрашивает та.

— Перевернуть вверх ногами — вода стечёт сама.

Они вдвоём схватили девушку и, помогая друг другу, перевернули вниз головой.

— Не бежит! — пожала плечами Юля, недоумённо глядя на спутника.

— Может, её там и нет. Ну‑ка, нажми на живот, я подержу.

Юля помассировала желудок Анны, глубоко надавливая. Результат не замедлил сказаться: изо рта потекла вода с пеной. Анна дёрнулась, закашляла, с трудом отплёвывая мокроту. Захрипела:

— Отпустите меня, придурки! Живая я!

— Ура!!! — воскликнул Ярослав. — Очнулась!

— Раз ругается, значит, жить будет, — констатировала Юля.

Ярослав выпустил туловище, ноги шлепнулись в раскисший песок.

— Нормально отпустить не мог? — возмутилась ушибленная девушка.

— Извини, поторопился! Хотел быстрее приступить к следующему этапу оживления утопленницы.

Девушки недоумённо уставились на парня.

— Какому этапу? — выразила непонимание Юля, — вроде жива и говорит.

— Самой главному — искусственному дыханию! — многозначительно намекнул Ярослав.

По кислому личику Анны пробежала тень:

— Не надо мне никакое дыхание, и утопленницей не была, просто нахлебалась! Оставьте в покое!

— Хорошо, хорошо, если утопленник решительно отказывается от реанимации, то так ему и надо, — согласился парень.

— Ничего, Ярослав, не расстраивайся, — поддержала шутку Юля, — немного отдохнув, вы можете продолжить оживление.

Окончательно пришедшая в себя Анна поняла — над ней смеются.

— Не дождетесь!! — отвечала обиженная намёками девушка.

На первый взгляд, положение спасшихся казалось безнадежным. Они остались одни на враждебной территории без средств к существованию. Надеяться на то, что мимо пройдет ещё один плот людей, нереально: протока слишком мелка. К тому же, прежде чем спуститься с порогов, люди Ярослава сбросили бакены, и следом идущие плоты постараются сюда не сворачивать. Добраться до тех проток, где проплывает основная масса плотов, исключительно сложно и долго. Пока они форсируют все русла, люди покинут район. Сплавляться вплавь, как это уже испытано, ещё сложнее — пороги пройдены едва наполовину, и какие вперёди опасности, неизвестно. Остается одно — обойти гористый район по суше, надеясь, что злобные Хорхо не заметят одиночных путников.

Место, где оказался Ярослав с двумя спутницами, представляло собой неширокий каньон, по дну которого текла река, впадающая в Яру. Отвесные известковые скалы долины, поросшие чахлым кустарником, совершенно непреодолимы для человека, не экипированного скалолазным инструментом. Дно каньона, относительно плоское с широкими террасами, подобно ступеням гигантской лестницы взмывающим к высоким склонам. Речка вырезала глубокое русло с множеством изгибов, островов и проток. Всё каменное изобилие покрывала густая кустарниковая растительность, на взгляд совершенно непроходимая.

Минут через пятнадцать после выхода на берег Ярослав засобирался в дорогу:

— Чем раньше выйдем, тем раньше доберёмся до спокойной реки, и тем больше шансов проскочить незамеченными.

— Неплохо бы вначале раздобыть еды, — уточнила Юля.

— Ничего, немного потерпим. До полудня будем идти, а там что‑нибудь придумаем. Ты, Анют, как? Есть хочешь?

— Меня тошнит, — отвечала бывшая утопленница.

— Идти сможешь?

— Наверно, смогу.

— Тогда в путь!

Двинулись по руслу, огибая скальные завалы устья. Дно речки оказалось относительно ровным, иногда попадались белые как соль песчаные отмели. Глубина редко превышала колено, потому идти, повторяя все изгибы, оказалось намного выгоднее, чем пробираться сквозь растительность на берегу. Держаться берега ещё легче, потому спутники шли, где можно, по суше, а где заросли или известковые глыбы преграждали путь, углублялись в воду. Речка изобиловала рыбой, Ярослав заметил в прозрачной воде целые косяки идущие вверх по течению, и поспешил сообщить о своем наблюдении:

— Чувствую, без обеда не останемся.

— Откуда такая чувствительность? — поинтересовалась вечно голодная Юля, — не вижу ничего съедобного.

— В реке полно рыбы, — указал Ярослав.

— Голыми руками не возьмёшь, — огорчённо произнёсла хранившая болезненную апатию Анна.

— Что‑нибудь придумаем.

— Не говорите мне о еде и тем более не показывайте, иначе я умру от голода, — мрачно пообещала Юлия.

— Ничего, — успокоил Ярослав, — голодными не оставлю.

Если говорить честно, то у них были все шансы не умереть от голода. Конечно, того имущества, что осталось после купания, недостаточно для полноценной жизни в лесу хотя бы неделю, но все же три охотничьих ножа чего‑то стоят. Итак, — рассуждал Ярослав, — три ножа, три армейских аптечки и дополнительно висевший у него на ремне в момент прыжка в воду гаджет — многофункциональный складной нож, который он часто носил с собой. Не густо, но они и не собираются оставаться жить в Древнем лесу. Дня через три, максимум, четыре обогнут пороги и по открытой воде догонят своих. Конечно, если не напорются на Хорхо, тогда пиши пропало. По словам местных аборигенов, эльфы убивают людей, попавших на их территорию. Впрочем, по словам модонов и вуоксов, бурундуки убивают и за пределами леса. Так что придётся быть в меру осторожными.

После полудня Ярослав остановил отряд, сообщив:

— Довольно. Пора искать рыбные места, а то я тоже готов кого‑нибудь съесть.

— И как будем ловить? — спросила Юлия, — голыми руками?

— Для начала найдем не глубокую стремнину, где стоит рыба, затем соберём сушняк и разведем костёр.

— Что? Головнями будем ловить? — пошутила Аня.

— Эх вы, городские цыпочки! Острогами её ловить будем, а костёр нужен их делать, дерево сушить. Зажигалки есть?

Приспособление для добычи огня оказалось у обеих девушек, но кремни намокли и не воспламеняли газ.

— Опять вам, девочки, наука. Держите зажигалки в герметичной упаковке, например, в медицинской аптечке. Эх, что бы вы без меня делали?

Он вынул свой нож, отвернул колпачок с рукояти, а затем извлек из контейнера внутри неё зажигалку.

— Любопытный у тебя нож, — заинтересовалась Анна, — с секретом.

— Самодельный. Специально изготовлен перед экспедицией, тут у меня ещё и соль есть.

Достал и показал пакетик с солью.

— Да, здорово придумано, — с радостью подхватила Юля.

— А ты как думала, не лаптем щи хлебаем. Вот, пригодилась задумка.

Собрали сушняку, развели костёр. Ярослав нашел и вырезал две подходящие заготовки для острог, стал сушить над костром. Вначале самый толстый конец древка острогал до толщины пальца, расщепив полученную плоскость на множество тонких пластин. Затем вставил в паз кусочки древа, таким образом, получив подобие веера с острыми зазубренными концами. После чего отрезал от поясного ремня тонкую кожаную ленту и, смочив, натуго скрепил расщеп остроги. Теперь оставалось только хорошенько просушить полученную конструкцию. Примерно за час он изготовил две остроги и просушил, подготовив к работе.

— Готово! — сообщил Ярослав, — Сказано китайцами: если хочешь накормить человека — научи ловить рыбу, так что идем, буду учить ловить необычным для вас способом.

Сильно оголодавшие девушки бодро последовали за Ярославом, искренне веря в компетентность спутника. Вскоре нашлось подходящее место: огромный куст то ли ивы, то ли терновника настолько разросся, что отхватил плоский кусок скалы, частично перегородивший речку. Оставив девчонок на берегу наблюдать за рыбалкой, сам спрятался в нависающих ветвях. Прозрачная вода давала возможность хорошо видеть жертву. Мелкая рыбёшка, постояв, уходила дальше в поисках поживы. Крупные попадались реже, но Ярослав ждал именно их. Минут через пять подходящая рыбина на секунду задерживалась в радиусе действия снасти, и Ярослав ударил острогой.

Первая попытка оказалась неудачной — добыча, вильнув хвостом, ушла. Однако рыбак не огорчился, где‑то с третьей попытки он зацепил не самую крупную рыбину, прижав остриями ко дну. После чего аккуратно спустился в воду и вытащил улов на берег. Девчонки радостно запрыгали и закричали, бурно выражая радость по поводу удачной рыбалки.

— Вот видели весь процесс ловли? — спросил Ярослав.

— Видели! — дружно ответили те.

— Поняли, что нужно терпение, немного расчета и удачи?

— Заметили!

— Теперь вперёд, за работу.

Когда Ярослав вручил им обеим по остроге, девочки несколько смущенно переглянулись. Третьей явно не хватало!

— А ты сам не будешь ловить? — скромно поинтересовалась Анна.

— Взвалил работу на плечи слабых женщин? — вызывающе весело заметила Юлия.

— Ну, во–первых, — оправдывался Ярослав, — вам нужна практика — вдруг меня не станет — к тому же, я себе уже поймал, да и остроги третьей нет, к сожалению.

— Так сделай третью, — посоветовала Анна.

— А зачем, когда у меня удочка есть?

После этих слов последовала немая сцена. Девушки не могли взять в толк, зачем Ярослав заставлял их ловить дедовским способом, когда есть снасти.

— Не морочь нам голову, — уточнила Юлия, — зачем мучиться и ловить рыбу острогой?

— Во–первых, от вас не требуется понимания, требуется только выполнение. Во–вторых, снасть только одна и из нее получится только одна удочка. Я буду ловить ею, а вы учитесь ловить острогами. И третье: надо вас занять чем‑то полезным. Всё, разъяснения закончены, приступить к действию.

Так до конца не осознав скрытых целей, девушки приступили к выполнению приказа и в течение часа усердно пытались ловить. Надо отдать должное, рвение принесло результаты. Каждая сумела поймать по три–четыре увесистых рыбины, обеспечив себе сытный ужин. В отличие от них, дела у Ярослава оказались не столь удачны, как думалось в начале. Рыба неохотно клевала на те муляжи, что он имел в запасе, оказалось, что питание местной фауны несколько отличалось от земной. Потратив времени не менее, чем спутницы, умудрился поймать немного мелочи, вполне пригодной к употреблению. С тем и вернулся к вновь разгорающемуся костру, возле которого Юля уже начинала печь добычу, а Анна осталась у воды, свесившись с некрупной ветви, и ещё старалась что‑то поймать.

Ярослав подсел к огню с намереньем помочь спутнице, при этом постоянно держа в поле зрения обеих девушек.

Юля, ловко владея ножом, чистила улов и со словами:

— Гляжу, Славик, на тебя и удивляюсь, — забрала принесенную рыбу, — ты находишься в компании двух симпатичных девушек и при этом тормозишь, как мальчишка?

— Почему торможу?

— Ну, ты такой не решительный.

— В смысле?

— В смысле, тебя окружают две очаровательные девушки, а ты до сих пор никого не выбрал.

— А что, должен был? — шокированно сознался Ярослав.

— Ну…

— Юля, я сейчас в таком положении, что ко всем приходится относиться одинаково.

— Это заметно, — скривив недовольное лицо, ответила Юля.

Глаза Ярослава округлились:

— То есть? Не понял?

— А то и есть, всем заметно, что ты выделяешь Аню из общего числа, — напористо выпалила девушка.

— Да никого не выделяю! — смущённый парень пытался оправдаться.

— Конечно, не выделяешь, да так не выделяешь! — Юлю прорвало то возмущения, — что Анька скоро всей группе на шею сядет и командовать станет. И вообще, ничем она от нас не отличается: не единственная, кто сюда не по своему желанию попала. И то, что она вся такая правильная там была, не дает ей право на подобные выходки…

— Стоп! По моему, ты не права! Аня ведет себя, как все, и давай больше никогда не будем возвращаться к этой теме, — остановив разошедшуюся девушку, Ярослав увидел, что Аня закончила ловлю рыбы, и идет к костру. На что Юля усмехнулась, и ещё несколько часов косо смотрела на Ярослава.

Вечерело, ещё полчаса-час и долину накроет ночь.

— Пора искать безопасный ночлег, — решил Ярослав, — в здешних краях такое разнообразие хищников, что оставаться у реки рискованно.

— Можно устроить ночлег на деревьях, предложила Анна, — может поищем?

— К сожалению, крупных деревьев здесь нет совсем, — пожала плечами Юля.

— Да, большое дерево для укрытия не найти, но есть другой вариант. Я предлагаю подняться по склону и подыскать подходящую возвышенность, например на севере долины заметны крутые террасы, или отыскать одинокую скалу пригодную для ночлега.

— Большинство скал поросли кустарником, — уточнила Юля, — и он послужит неплохой постелью. Ведь у нас нет ни палатки, ни спальных мешков.

— Еще можно сделать шалаш, — предложила Анна.

— На сегодня мы спустились по Яре значительно к югу, климат постоянно меняется в сторону потепления. Думаю, мы не замерзнем и под открытым небом.

— По ту сторону гор я замерзала даже в фургоне, — пожаловалась Аня.

— А мы попросим Ярослава, пусть он нас согреет, — ласково предложила Юля.

— Можете греться, сколько влезет, — обиделась на спутницу Анна, — только без меня.

— В таком случае решено, — оборвал девушек Ярослав, — идем искать ночлег.

Полчаса пробирались сквозь заросли, стремясь достигнуть первой террасы. Поднявшись, лицезрели закат самых крупных звезд. Жёлто–багровое крыло окутало закат, а на востоке набрала силу тьма ночи. Становилось сумрачно, две малые звезды заходили за горизонт позже своих спутниц, но и освещали на порядок слабее.

— Надо торопиться, — подбодрил девушек Ярослав, — времени до захода осталось мало, а в темноте мы не сможем взобраться на скалы.

Им повезло: уже минут через десять добрались до высокого утеса одиноко стоящего метрах в двадцати от основной стены второй террасы. Один край его оказался ниже остальных.

— То, что надо, — обрадовался Ярослав, — хватайтесь за выступы, лезьте вверх, а я помогу снизу.

Не без труда компания взобралась на террасу. Помогли свисающие далеко вниз ветви и корни кустов, охвативших вершину густым покровом. Хватаясь где за каменные выступы, где за ветви деревьев, а где и за их корни, оплетавшие и разрушавшие известняк, Ярослав с девушками поднялись на макушку укрытия. Скала представляла собой плоскую, как стол выступающую вперёд часть террасы с крутыми отвесными склонами и глубоко разрушившимся перешейком, некогда связывавшим её с основным массивом. В самом узком месте высота стенки составляла метров шесть, что непреодолимо даже для самых крупных хищников.

Когда уже совсем стемнело, компаньоны нарезали ветвей для подстилки, положили их толстым слоем на землю.

— Может, костёр разведем, теплее будет, — предложила Анна.

— Ни в коем случае, — отказалась Юля, — неизвестно, кто может бродить рядом, не стоит привлекать внимание.

— Не думаю, что мы замерзнем без костра, следует только поглубже зарыться в листву, все же ночью может быть прохладно.

— Ещё можно лечь поближе друг к другу, — предложила Юля, — тогда мы сможем лучше сохранить тепло.

— Тебе бы только обняться, — возмутилась Анна.

— Перестань, это действительно хорошая идея, — ободрил Ярослав.

Девушки с явной ненавистью посмотрели друг на друга, но все вместе с Ярославом устроились на одной большой куче листьев.

Утро выдалось туманным и довольно прохладным. Левую руку и грудь придавила Аня, во сне плотно придвинувшись к своему спутнику. С другой стороны Юлия оккупировала спину Ярослава, совершенно беззастенчиво обняв руками и плотно прижавшись всем телом.

В таком безвыходном положении он и проснулся. Лучи света уже проникли сквозь густую листву, подсвечивая кроны и окружающие предметы. Ярослав попытался освободить затекшую руку, как девушка проснулась, и выразительно взглянула на него. В глазах отразились недоумение и тоска. Затем неожиданно вспыхнула, залилась краской и отодвинулась.

— Извини, я во сне.

— Ничего, бывает, — успокоил ее Ярослав, — мы в таком положении, что не приходится стесняться, тем более, не произошло непоправимого.

Из‑за спины послышался заспанный голос:

— Ребята, давайте немного поспим, ещё слишком рано.

Однако Ярослав не согласился:

— Раньше сядешь — раньше выйдешь, — сказал он, поднимаясь с нагретой постели, — путь долгий, надо поторапливаться.

Девушки нехотя последовали примеру. Ярослав пытался ободрить:

— Обещаю: как только доберёмся до своих, завалимся спать в наших горячо любимых фургонах на мягких одеялах. Будем спать до тех пор, пока не посинеем, пока сон поперек горла не встанет, а сейчас быстро подъём и вперёд, в дорогу.

Утром спуск со скалы оказался намного легче, чем вечерний подъём. Да и само убежище из полуразрушенных камней, удерживалось от обвала лишь ковром вьющихся растений.

— В темноте казалось — вздымаемся на гору, подобную Эвересту, — выразила впечатление Анна.

— Да, — согласился, Ярослав, — хлипкое укрытие, во многих местах может подняться даже собака, не то что тигр или леопард. В другой раз будем более осмотрительны.

Группа быстро спустилась к реке и зашагала в прежнем направлении — на восток к выходу из каньона. Завтракали на ходу оставшейся со вчерашнего дня холодной рыбой. Поиск съестного решили отложить до вечера, экономя время для движения. Разочаровавшись в земных снастях, Ярослав, не останавливавшись ни на минуту, прямо на ходу изготовил третью деревянную острогу, намереваясь теперь уж с ее помощью испытать рыбацкую удачу. Не оставили без внимания и безопасность: девушки вооружились дубинками, а Ярослав изготовил настоящее копьё, так как его охотничий нож обладал такой нетривиальной деталью, как втулка, а вместо усов — две округлые выпуклости на рукоятке. Из него получился великолепный наконечник, стоило только насадить на древко. С подобным оружием не страшно выступить против любого врага, будь то животное или человек.

Летняя жара докучала нестерпимым зноем, бездонное, не голубое, а светло–синее, индиговое небо разочаровывало удручающей пустотой. Постепенно местность, по которой проходили люди, начала меняться. Крутые утесы отступили в сторону, а долина раздвинула свои границы. Меньше попадалось на пути обломков скал. Кустарник сменили деревья, типичные для южных лесов. Берега рек становились более пологими, а прибрежные заросли вьющихся растений уступали место густому подлеску.

К полудню девушки устали и взмолились об отдыхе. Видя их усталость и неспособность к дальним переходам, Ярослав разрешил остановиться на короткий срок. Для него самого подобные марш–броски не были диковиной: в бытность службы в армии приходилось преодолевать большие расстояния, а те несколько лет, что прошли после окончания, ещё не успели выветрить навыки. Юля с Анной расположились на нагретой солнцем плоской скале, круто обрывавшейся в воду. В свою очередь Ярослав предпочел активный отдых, намереваясь пополнить запасы продовольствия, и собирался уже спуститься к реке, как услышал шлепки ног по воде. Объект, производивший такие звуки, ещё не был виден из‑за прибрежных зарослей, но услышанное заставило насторожиться. Это мог оказаться кто угодно, начиная с безобидного оленя, кончая Раххаром, самым опасным хищником здешних лесов и степей. Подхватив копье, Ярослав махнул рукой девчонкам, понуждая последних скрыться с глаз. Похоже, перекошенная физиономия возымела на спутниц должное действие, и они не замедлили удалиться в кусты, предварительно захватив свой инвентарь и дубинки. Прижавшись к скале, ожидал незваного гостя, и тот не преминул появиться через считанные секунды.

Им оказался человек!! На первый взгляд совсем молодой, лет шестнадцати. Одет не по местной модонской моде: короткая куртка, узкие облегающие штаны, на ногах кожаные сапожки. Незнакомец тяжело дышал, с трудом передвигая ноги, запинаясь и падая прямо в воду. По всему чувствовалось, что бежит давно и начал сдавать.

Когда беглец поравнялся с укрытием, Ярослав увидел его со спины. Вся она алела кровью, а из ран торчали обломки стрел. Продолжая свой путь, парень вновь запнулся за камень на дне и неожиданно свернул к противоположному берегу. Из последних сил он выбрался на сушу, упав на вымытые потоками плоские плиты известняка. Человек ещё пытался ползти, но окончательно лишился сил.

Первым желанием Ярослава было поспешить на помощь, но он переборол наивную жалость. За беглецом, по идее, должны гнаться Хорхо, а для землян не было никакого резона попадать под их стелы. Страх гнал прочь от реки, спасать собственную душу и жизни доверенных ему судьбой женщин.

В этот момент его охватило самое скверное для человека его положения чувство любопытства. «И что я так трясусь? — размышлял он, — Хорхо видели беглеца, вот пару стрел всадили и не ждут никого более на дороге. Девчонки спрятались, я в укрытии, подожду немого, глядишь, обстановка и проясниться».

Шло время, погоня не появлялась. «Возможно, человек сумел оторваться от бурундуков, — предположил Ярослав, — не зря бежал по воде. А может у беглеца только фора и злобные эльфы появятся в любой момент». Противоречивые чувства боролись в душе нашего Ярослава, и с течением времени желание рискнуть, выйти помочь незнакомцу — победило.

Осторожно, опасаясь неожиданности, он выбрался из надежно скрывавшей его расщелины и на полусогнутых ногах стал красться через ручей, пугаясь каждого шороха.

— Куда?! — послышался над головой возбуждённый шепот. Ярослав так и присел от неожиданности. Оказалось, что его спутницы спрятались прямо над его укрытием в обширной копне зелени, называемой здесь вьюном.

— Я быстро, — изображая шепот успокоил Ярослав, — перетащу раненого и назад, а вам не высовываться! — теперь более уверенными шагами направился к незнакомцу.

— Назад, Славик! Не надо! — слышался из кустов вымученный голос Анны.

Раненый лежал вниз лицом. Всю его спину, весь вышитый растительным орнаментом куцый, но явно дорогой камзол заливала кровь. Два черных обломка дерева торчали из этого отвратительного месива. Ярослав отметил: стрелы иные, нежели прилетевшая к ним на плот при пересечении границы Древнего леса. Та была легкая, дальнобойная, прекрасно изготовленная и относилась к охотничьим. Эти грубые, толстые и по всему виду — боевые, а главное — крытые черным, смолистым лаком. Как будто намеренно заявлялось окружающим: это мои стрелы. И ещё нюанс: некто обломил оперение. «Похоже, незнакомец бежал не один» — определил Ярослав, подходя вплотную к лежащему человеку.

Тот, услышав шорох, сделал попытку бежать. С трудом поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шагов, неуклюже споткнулся, вновь побежал и уперся в каменную стену, преграждающую дорогу. Чувствуя безвыходность положения, обернулся, дико взглянул на преследователя. Лицо подростка выражало отчаянную панику и неописуемый ужас, а вид Ярослава не вызвал немедленных изменений к лучшему. Похоже, абориген опасался незнакомца не менее, чем погони, и неудивительно.

Он не был человеком!! Если точнее, не таким человеком, как земляне или аборигены — модоны. Первое, что бросалось в глаза, это лёгкая женоподобность лица: мягкие нежные черты, округлые линии, тонкие, изящные, от страха бледные губы. Высокий лоб говорил о хорошо развитых передних долях мозга, что свойственно высокоинтеллектуальной расе. Круглая голова и некрупные челюсти недвусмысленно указывали, что среди предков этого индивида не наблюдалось кроманьонцев. И самое главное, замеченное Ярославом, — ослиные уши.

В среде гомо сапиенс иногда появляются такие рудименты прошлого, как эльфийские или, проще говоря, ослиные уши, но в современное время их подрезают ещё в младенчестве, по тому мы не встречаем их на улицах. «А тут нате вам, — размышлял Ярослав, — типичный рудиментаций, народа изолята».

Ярослав положил копье на землю и показал пустые ладони, повторяя приветственный жест модонов. Эльф отодвинулся, не понимая, чего от него хотят. Страх немедленной смерти постепенно исчезал из его взора. Не в силах больше держаться, он опустился на землю, вопросительно глядя на человека. Тот улыбнулся и насмешливо произнёс, используя небогатый запас модонских слов:

— Хорхо, раз ты попался на нашем пути, позволь помочь тебе. Не бойся, я не враг, — и приглашающим жестом указал на кусты.

— Вос мелано, — изрекло существо ничего не значащие слова.

Ярослав нагнулся, чтобы поднять парня и перетащить подальше от открытой со всех сторон площадки. Однако в этот момент вновь увидел ужас на лице хорхо, но теперь тот смотрел мимо в даль. Холодок пробежал по спине, а в зрачках незнакомца отразилась движущаяся тень.

— Демоны ада, — сквозь зубы прошипел Ярослав, — попался!

Он быстро, но плавно обернулся. Метрах в шести стояла зеленокожая горилла и натягивала лук, намереваясь немедля его прикончить. Адреналин резко ударил в голову, замедляя время и ускоряя реакцию. Казалось, огромная обезьяна чего‑то ждала, медленно натягивая тетиву и наслаждаясь страхом жертвы. Перед лицом неминуемой смерти спасти могло только чудо и этим чудом стала ловкость в союзе с изворотливостью. Как только тетива коснулась губ чудовища, Ярослав резким толчком послал своё тело в правую сторону. Таким способом уходят с траектории полета пули при пистолетном выстреле, а в данном случае ситуации схожи. Монстр купился на земной приём и не успел задержать тетиву в руке. Смертоносный снаряд покинул лук и прошёл  мимо, не задев цели. Тем временем человек сделал кувырок через голову, подхватывая копьё с намереньем коротким броском уничтожить врага. Ярослав метнул с короткого расстояния, метя в прикрытую грубой шерстью грудь и не давая противнику времени вновь натянуть лук.

Наконечник достиг врага и со звоном отскочил в сторону. Под шерстью оказалась броня!! Совершенно обезумев от неудачи и ярости, Ярослав бросился на врага, намереваясь придушить голыми руками, но не упустить инициативы. Видя, что использовать лук уже поздно, горилла выхватил висящий на боку кинжал и в свою очередь кинулся на человека. Они сошлись в смертельном поединке, как два диких лесных существа — как могучий медведь и юркая росомаха.

Звероподобный монстр ударил снизу в живот. Кровь взвыла в висках, предчувствуя скорую развязку, но Ярослав просто не успел испугаться. Скрещенными ладонями перехватил оружие, пропуская клинок между руками и грудью. Крепко обхватил кисть врага, держащую оружие и изо всех сил крутанулся на месте, подымая руки высоко над головой, при этом выворачивая лапу противника. Элементарный прием, изучаемый на всех уроках по самообороне, но его ещё необходимо провести.

От боли монстр взревел, упав на колени, а Ярослав отнял из обессиленных пальцев кинжал и немедля вонзил в горло. Кровь хлынула из артерий, заливая одежду и землю. Через несколько секунд противник был мёртв.

Только сейчас Ярослав сумел рассмотреть, кто напал на него. Если судить по морде, типичный вуокс. Похожий разрез глаз, приплюснутый нос, клыки и покатый лоб, огромный рост — существо превосходило невысокого Ярослава, по крайней мере, на полторы головы, — узловатые мышцы, смуглая, на вид несколько зеленоватая кожа говорили: не вуокс. Оставалось загадкой: почему он был один?!

Мешкать некогда — могли появиться другие вуоксо–монстры. На скорую руку обыскал мёртвеца, забрал кинжал и лук. Густая растительность на груди и бедрах на поверку оказалась шерстяной накидкой с длинным ворсом, под которой обнаружилась круглая, как тарелка, бронзовая пластина, закрепленная на теле с помощью ремней, точно такая же прикрывала спину. Эти предметы на деле плохо защищали своего хозяина, но жаба заела, снял броню, потратив на развязывание узлов драгоценные секунды. Хорошо, никто не появился, но привычка тащить за собой всё подряд превыше всего. Наконец, покончив с убиенным, подхватил копье, махнул рукой командуя девушкам покинуть укрытие и следовать за ним. После чего потащил спасенного от верной смерти парня в более безопасное место, подальше от реки.

Юля с Аней быстро нагнали тяжело нагруженного Ярослава.

— Позволь нам тебе помочь, — обратилась к нему Юля, — мы понесем вещи.

Не особо ожидая ответа, девушки забрали оружие, сильно мешавшее тащить раненного.

— Почему ты не послушал, когда мы тебя просили не выходить из укрытия? Орк мог убить! — наехала Анна, — если тебе не жалко себя, то пожалей нас. Одним нам не выбраться из этого места.

— Да, рисковал, признаю свою ошибку, но как оказалось, не зря. Не окажись я во время на месте, монстр убил бы парня. Теперь у нас есть пропуск на выход из леса. Даже если нас поймают хорхо, что весьма вероятно, то возможно сразу не убьют, а если повезет, то и оставят в живых.

— Мне кажется, лучше было его не трогать. Дикарь в состоянии сам передвигаться, а нам он будет только мешать.

— Согласен, что идти придётся медленнее, но мы не можем оставить раненого на произвол судьбы, не оказав никакой помощи.

— Окажи и давай оставим где‑либо, пусть выкручивается самостоятельно. Тем более, дойдя до Яры, всё едино оставим здесь.

— Так и поступим, уверяю тебя, но только в том случае, когда будем уверены в безопасности парня.

— А он ничего, симпатичный мальчик, — включилась в разговор Юлия, — жаль такого бросать.

— Кому о чём! А у тебя, Юля, только одно на уме! — возвысила голос, возмущённая Анна, — тут, понимаешь, решается судьба! Выживем или нет!

— Почему только одно? — миролюбиво оправдалась Юля, — Судьба нашей компании тоже волнует, а особенно, почему требуется лесть через дебри так долго? Пора остановиться, мы уже достаточно далеко ушли от реки, и погоня нас не найдёт.

— Не достаточно! — поправил Ярослав, — и вообще больше к реке не вернемся, слишком опасно. Есть погоня, нет погони, идем на юг, потому, как долина закончилась, а наш путь в любом случае лежит в низовья Яры. То, что опасность заставила свернуть раньше, ничего потерпим, а остановимся сразу, как дотянем до тех скал, что виднеются вперёди.

Через короткое время подошли к скалам. Первый уступ южной террасы долины, надо заметить, оказался вполне проходим, и компания без труда поднялась. Только здесь Ярослав опустил раненого на землю, и осмотрев вынес вердикт:

— Живёхонек.

— Почему не вытащил стрелы раньше? — спросила Юля, — они мешают мальчишке и приносят боль.

— Тогда пришлось бы делать перевязку прямо у реки, а там слишком опасно. Иначе парень умрет от потери крови. Так что нашему раненному пришлось терпеть. Между прочим, ты зря называешь его мальчишкой. Хорхо живут по триста лет, возможно, он старше нас вместе взятых.

— Ты думаешь, этот мальчик, как его? Эльф!

— Не знаю, Эльф он или Бурундук, как их ехидно называют местные, но однозначно не вуокс и не модон. Ты только на лицо взгляни и на уши.

— Уши как уши, длинные лопухи, — подтвердила Анна. — Таких у людей не может быть.

— Ошибаешься, бывают у людей, но редко и не такие ярко выраженные, но не это главное. Вы на костюм его взгляните.

— Костюм, как костюм, — выразила сомнение Анна, — цветочки да листочки вышиты.

— А ты, Анюта, подумай, сколько надо времени расшить такой камзольчик и такие штанишки, и сколько это стоит. Ведь швейно–вышивальных машин здесь нет.

— Богатенький Буратино, — согласилась Юля, — теперь он мне нравиться ещё больше.

— Не только богатенький, но и знатный, влиятельный Бурундук. Тут нам его спасение или обойдется боком, или наоборот, сильно повезет, конечно, если у них есть чувство благодарности, ну, на худой конец, отпустят с миром. Что для нас очень хорошо!

— Ярослав, ты что, совсем не рассчитываешь уйти из «Древнего леса» незамеченным? — спросила обеспокоенная Юля.

— Почему нет? Очень даже рассчитываю, процентов эдак пятьдесят на пятьдесят.

— А с раненым, и того меньше, — усомнилась Анна.

— Возможно меньше, но и отказать в помощи человеку мы не можем, даже рискуя жизнью.

— Он, что, нам сват, или брат? — не унималась девушка.

— Конечно он нам не брат и братьями нас, я уверен, не считает, и считать не будет, но не помочь не можем, иначе это будем не мы, а кто‑то другой, Понимаешь мы — соль земли, кому нужна будет соль, если потеряет свою соленость!

— Всё мы понимаем, Ярослав, — успокоила спутника Юля, — просто хочется побыстрее вернуться к своим.

— В таком случае пора за дело. Я займусь раненным, а вы, найдите удобный подъем на вторую террасу. Думаю, идти по ней безопасней, чем по дну долины, но далеко не отходите и оставьте мне свои аптечки.

Спутницы, оставив лишние вещи, ушли искать подходящий проход на вышележащую террасу, оставив Ярослава наедине с раненым.

Парень потерял много крови и сейчас находился без сознания. Снял куртку, перевернул хорхо на живот, и осмотрел раны. Ничего сверх страшного не обнаружилось. Края припухли, но толстые древки мешали крови покидать тело. Как только будут удалены, хлынет рекой. Прежде чем тянуть, Ярослав приготовил всё необходимое. Промыл руки и раны септиком, разложил бинты, сделал укол обезболивающего. Над лезвием ножа провел обеззараживание в пламени, вдруг понадобиться. Примерно через десять минут лекарство должно подействовать, и Ярослав, ухватившись за торчащее древко, вынул стрелу. От боли парень пришел в себя, громко вскрикнув. Из открывшегося отверстия потекла густая кровь, но не так сильно, как предполагалось ранее, наложив тампон, Ярослав быстро перекрыл ей ход. Наконечник оказался простым ромбовидным без усов и зазубрин. Вышел легко, без усилий, резать ничего не потребовалось.

То же самое проделал со второй стрелой, только на этот раз, закричав изо всех сил, парень резко дёрнулся, пытаясь вскочить, и вновь потерял сознание.

Туго спеленав раны, Ярослав закончил врачевание. Уложил на свою камуфляжную куртку, дал понюхать нашатыря. Незнакомец с трудом пришёл в себя. Слабый блуждающий взгляд ощупывал окружающие предметы, в глазах отразилось непонимание происходящего. Постепенно сознание проступало через пелену небытия, хорхо застонал. Видя, что парень готов, Ярослав обратился с вопросом:

— Хорхо ву? Яна уромарно? Янино золоу? (Ты Хорхо? Дорогу знаешь? Идти сможешь?)

Незнакомец смотрел непонимающе.

— Значит, не понимаешь модонский, — как бы сам себе сказал Ярослав, продолжив:

— Сакора мирана, оуна наватара (Доброй жизни, уважаемый господин.)

После этих слов парень закашлялся, пытаясь что‑то произнёсти, прохрипел чуть слышно:

— Мирана сакора!

— Вот уже лучше. Кое‑что ты знаешь.

— Сакора Яна. (Доброго Пути), — продолжал Ярослав, указывая рукой направление, — Яна! Яна! Сакор Яна! (Путь! Путь! Добрый Путь!)

— Яна? — переспросил Хорхо.

— Сакор Яна! — поправил Ярослав.

— Ледоана Яна Вос меланер, — чуть громче пробормотал парень, указывая рукой на Восток. — Вос меланер! — уже более уверено и просящее.

— Вос мелано, вос мелано, — повторил Ярослав, — понять тебя немудрено, к своим хочется, только твои для нас не свои и меня к ним совсем не тянет. Потому пойдем кружным путем к реке Яре.

Весь монолог Ярослав сопровождал обширной жестикуляцией, пытаясь компенсировать отсутствие знаний языка. Судя по реакции парень не понял ничего, но удовлетворенно кивал головой в знак согласия, показывая не безызвестный жест вуоксов — «раскрытую ладонь», означающий — понимаю, соглашаюсь. Наконец Ярослав сделал последнюю попытку узнать имя раненого. «А то все Хорхо, да Хорхо» — думал он, указывая на себя произнёс:

— Ярослав.

Парень моментально среагировал, чувствовался высокий интеллект:

— Аослаф, — повторил он.

Указал на грудь раненого:

— Расьюмон, — назвал себя незнакомец. Чувствовалось, что парень сильно устал от разговора.

— Вот и познакомились, — согласился Ярослав, — теперь успокойся, отдохни, всё будет в порядке.

Через минуту хорхо уснул.

В скором времени вернулись спутницы, застав Ярослава за необычной работой. Он мастерил носилки из двух срезанных жердей и гибких ветвей местной породы вьюна, более похожего на лианы.

— Что это ты делаешь? — заинтересовано спросила Анна.

— Носилки, — удовлетворенно ответил Ярослав.

— Сама вижу, что не автобус. Зачем? Мы что потащим раненого на себе?

— Не на себе, Анюта, а на носилках. Расьюмон не сможет идти.

— Его так зовут; Расьюмон? — переспросила Юлия.

— Да, мы с ним разговаривали, и я узнал имя.

— Красивое имя — Расьюмон, а больше ты ничего не узнал?

— К сожалению, нет. Хорхо не говорит на модонском.

— Если придётся нести твоего Расьюмана, то когда мы доберёмся до Яры, вообще не известно.

— Может сделать укол «Промидола», у каждого из нас есть в аптечках по ампуле, — предложила Юля, — говорят, человек после него и раненый может бегать, как спринтер.

— Всё это сказки, вот если бы был Спиритин или Перватин, тогда, да! Между прочим, я не врач и мало, что понимаю в обезболивающих, но давать хорхо сильнодействующие лекарства опасно, вдруг загнется. Не человек всё же. Потому потащим его на носилках, не переломимся. Я сделал укол Ледокоина, на пол дня его хватит, а теперь он уснул.

Через двадцать минут носилки оказались готовы, спутники общими усилиями погрузили на них раненого.

— Дорогу наверх нашли? — поинтересовался у девушек Ярослав.

— Нашли, — дружно ответили те.

— Совсем недалеко, — радостно сообщила Анна.

— Тогда хватайтесь за задние ручки и в путь.

Расселина, ведущая наверх, оказалась действительно в десяти минутах ходьбы. Притом, что найти её, девушкам потребовалось значительно больше часа времени. Зато, теперь поднявшись на вторую террасу долины, можно было не опасаться ни погони гориллоподобных вуоксов, ни самих хорхо. Дорога не располагала к душевным разговорам. Людям, отягощенным носилками, приходилось пробираться по диким зарослям горного леса, где их путь преграждали густой подлесок, мёртво вцепившийся в каменный грунт. Приходилось постоянно петлять, огибая деревья и находить узкие проходы среди кустов. Несмотря на все сложности, компания обогнула горный выступ и к концу дня достигла южных склонов хребта.

Теперь вынуждено искали спуск, но поблизости не находили. Скалы круто обрывались вниз. Тут и без носилок спуститься трудно, а с раненым вообще невозможно. Пришлось медленно продвигаться вдоль склона на восток, потому, как в обратном направлении к порогам горы ещё круче. До самого вечера шли вдоль обрыва, пока не наткнулись на тропу пересекавшую террасу и идущую к удобному спуску.

— Не нравиться мне эта дорожка! — мрачно высказался идущий первым и несущий носилки Ярослав, — шибко утоптанная!

— Что делать? Спуска другого нет, — заметила Юля шедшая позади и державшая одну из рукояток.

— В том то и дело, вероятно единственный на южном склоне, не зря исхожен. Даже если продолжим поиск, думаю, по близости второго не найдем, но всё равно тропа мне не по нутру. Как только спустимся, сразу свернем в сторону.

Предчувствие не обмануло! Не успели они пройти половину спуска, как заметили торчащие из под кустов ноги!! Ярослав на ходу заметил, что хорхо был убит ударом тупого предмета в голову, обобран и раздет до гола. Не останавливаясь, он скомандовал:

— Девушки, пора поднажать!! — и перешел на легкий бег. — Юля! Не останавливаемся и не разеваем рот. Анна! Не паникуем.

— Да не паникую я, — отвечала девушка, удобней перехватывая рукоять носилок, — просто гориллы могут быть рядом. Страшно.

— Тогда бегом!

Они потрусили дальше, стараясь бежать не в ногу и не будить спящего. Однако сюрпризы в виде убитых бурундуков стали попадаться с удручающей регулярностью. То убитый стрелами, то исколотый ножами, но в конце спуска их ожидала картина ещё более мерзкая. В самой низине, где тропу пересекала небольшая речка, весь брод оказался завален трупами. В довершение взмолилась Анна:

— Я устала, не могу бежать.

— Терпи, сейчас свернем, — подбодрил Ярослав.

— Я носилки выроню, — не унималась девушка.

— Юля, помоги, поддержи её конец. Сейчас дотянем и передохнем.

Подруга помогла, ухватившись за обе задние рукоятки, и таким порядком они сумели свернуть в кусты к ручью. Покинув открытое пространство, остановились передохнуть.

— Анна, отдыхай рядом с раненым, а мы пока обшарим окрестности, может, оружие найдем или припасы. Ты, Юля шеруди по эту сторону тропы, а я возьму противоположную, на открытом месте не показывайся, действуй из кустов.

— Угу, — согласилась девушка, нырнув в ближайшие.

Убитых эльфов Ярослав насчитал только у брода человек десять, причём большинство погибло от точно таких стрел, что он вынул из спины Расьюмона. «Похоже, наш парень бежал именно отсюда!» — сделал вывод Ярослав. — «Группа бурундуков попала в засаду, устроенную Орками или вуоксо — гориллами, неизвестно как их и называть, но результат для попавших оказался печальным. Большинство погибло на месте и в последствии очищено до нитки. Разбойники знали на кого нападать и где. Засада организована в удачном месте, и её участники ушли не с пустыми руками. У бурундуков явно было, что взять, и орки не постеснялись, раздели донага.

Те, кто, как Расьюмон сумели вырваться, бежали тропами, ведущими через террасу на север, предположительно, к своим, а орки преследовали их с целью перебить до последнего. Почему? — Вполне понятно, если кто‑то выживет, разбойникам не поздоровиться, месть настигнет быстро и неотвратимо. Этим хорошо объясняется, почему за нашим Хорхо гнался один преследователь. Беглецов оказалось много и на раненого выделили минимум, то есть одного. А Расьюмон оказался не дурак, вместо того, чтобы следовать за удирающей толпой, свернул на запад к порогам, потому и остался жив. В отличие от своих товарищей, что лежат сейчас на тропе.

Какой из всего следует вывод? А такой: Орков нет поблизости. Надо быть полным идиотом, торчать полдня на месте преступления. Это даже в их покатых лбах должно отложиться. Убитого в каньоне орка более не ищут, а может и не искали совсем. Вероятность того, что из товарищей Расьюмона кто‑то выжил, — мала, но есть. Эльфы рано или поздно обнаружат побоище и организуют погоню, потому убираться надо немедленно. Орки, как слоны оставили много следов, их видно на тропе и берегу ручья, все они ведут на восток в глубь «Древнего леса». Потому надлежит идти на запад, к Яре, минуя горный массив.»

Ни оружия, ни брошенных вещей Ярослав не обнаружил. Всё подобрали разбойники. Впрочем, времени на поиски не было, пошныряв по кустам минут пять, он вернулся к своим. Девчёнки ждали.

— Вот нашла в кустах, — сообщила Юля, бросив к ногам большую суму.

— Что там? — поинтересовался Ярослав, примериваясь к носилкам.

— А что едят белки и бурундуки?

— Орехи?

— Они самые, целая сума.

— И больше ничего.

— Ничего, — отвечала Юля, хихикая в ладонь, — даже одежды, все голые лежат!

— Хорошо и это, а то есть нечего, закусим, чем бог послал, — согласился Ярослав, подымая свой конец носилок. Девушки, бросив суму в ноги Расьюмону, подхватили рукояти и втроём мелкой рысью засеменили вдоль ручья.

Забег продолжался недолго. Юля с Аней быстро выдохлись, перейдя на шаг.

— У нас много лишних вещей, — требовательно высказалась Анна, — нужно бросить.

— Хорошо, — с тоской в сердце согласился Ярослав, — оставьте только копье и суму с орехами, остальное за борт.

Разгрузка не принесла облегчения уставшим девушкам, движение замедлилось. Окончательно расстроившись, что не могут они быстро уйти от места побоища, Ярослав подхватил раненного на плечи, при этом окончательно разбудив. Показал, как держаться, ухватив по удобнее, и побежал дальше один. Юля с Анной последовали за ним, не бросая носилок. Расьюмон стонал и кряхтел на закорках тяжело перенося тряску.

В конце концов, силы не вечны, начал сдавать и Ярослав. Девушки взмолились:

— Хватит бежать, сил нет, — сетовала Анна.

— Может, шагом пойдем, — согласилась с ней Юлия.

Под напором Ярослав сдался:

— Сегодня мы прошли не мало, пора отдохнуть.

Остановились прямо на берегу ручья.

— Прятаться здесь все едино негде, — уточнила Юля, — деревья, как свечи, не залезешь, да и скал нет.

Действительно вокруг них стоял девственный лес. Могучие дубы перемежались с кустарниками орешника, усыпанными незрелыми плодами. Ландшафт резко поменялся, ни вьюна, ни мелколесья не осталось. Если в горах приходилось продираться сквозь густые заросли, то здесь подлесок отсутствовал почти совсем, и движению ничто не мешало. Путь оказался открыт в любую сторону в любом направлении.

— Знатная дубрава, — согласился Ярослав. — Корабельный лес, из этих стволов хорошие бы вышли корабли.

Расьюмона положили обратно на носилки, прикрыли, чем могли. Парень проснулся, стал говорить на своем языке, но его никто не понимал. Дали колотых лесных орехов из счастливо обнаруженной сумы, он неохотно пожевал и отвернулся.

А у людей трапеза только начиналась, голодные желудки требовали, и каждый старался набить свой, как можно туже. Запас орехов быстро таял, но вдруг Анна, засунув руку в суму, неожиданно заявила:

— На дне сумки что‑то есть? — и извлекла свёрток обернутый пергаментом.

— Дай сюда, — скомандовал Ярослав, без церемоний отбирая.

Сорвал обертку.

Оказалось книга!!! Не совсем обычная, но книга!

— Впервые вижу подобный предмет здесь, — удивился Ярослав.

— В орехах спрятали!? — предположила Юля.

— Похоже на то. Ценность большая для тех, кто понимает, — согласился Ярослав.

— Орки, на растопку пустят, если увидят.

— Сомневаюсь, — ответил Ярослав, — они хоть и узколобые, но не дураки. Увидев, не упустят. Более вероятно: что кто‑то из хорхо намерено в орехи сунул да в куты забросил.

Корки книги обтянуты черной лоснящейся кожей. Названия нет, переплета тоже, листы сшиты по тетрадному. Ярослав открыл страницы. Рукописный текст похожий на клинопись, страницы из тонкой выделанной кожи розового цвета, но не пергамент, а именно кожа. Ни названий, ни оглавлений, ни номеров страниц, голый текст, иногда прерываемый нитями сшивки.

— Похоже, сначала писали, а потом сшивали, — предположил Ярослав.

— Явно старинная книга, — уточнила Анна, — потёртая во многих местах.

— Старая, но не очень, рукописные книги затирают до дыр, прежде чем начинают переписывать, а эта ещё ничего. Впрочем, толку от неё не много, прочитать всё едино не можем, — и Ярослав отложил в сторону.

Девушки отошли к ручью умыться, раненый не подавал виду, а Ярослав смачно зевнул.

— Завтра будем на Яре, — как бы сам себе сообщил он, — а там найдем пару брёвен….

Удар бросил его в сторону!!!

От неожиданности Ярослав ничего не мог понять, ему показалось, что ветка рухнула на голову, а мгновение спустя, увидел небольшой камень упавший рядом. Страшная боль пронзила разум, в глазах помутилось, повалился на бок, теряя сознание.

Очнулся от острой стужи. Нечто мокрое и холодное накрыло грудь и лицо. С трудом открыл глаза. Почувствовал себя связанным и лежащим на земле, в поле зрения виднелись верхушки деревьев. Кто‑то подхватил под руки и поднял, возвращая в вертикальное положение, неожиданно мир перевернулся и встал на место.

Перед ним всплыла перекошенная морда, как две капли воды похожая на лицо спасенного Расьюмона. Только явно старше и злее. Те же узкие скулы и уши лопухи.

— О…! — простонал Ярослав, — Росьюмон?! У нас радость, родственники пожаловали! Так то, мать вашу, деток своих оберегаете, вынуждаете посторонних людей за ними присматривать. Мы вас ищем, ищем, с ног сбились.

Монолог пропал впустую, пара державших за плечи хорхо и стоявший напротив переглянулись, ни чего из сказанного не поняв. За время болтовни Ярослав успел оглядеться в пространстве. Расьюмон лежал на носилках там, где и был оставлен. Только теперь приподнявшись на руках наблюдал за происходящим. Юля с Аней связанные сидели рядом, а он сам, так же связанный стоял пред Эльфами. Сами бурундуки, человек двадцать, толпились вокруг пойманных. Все хорошо одеты в роскошных наподобие камуфляжа куртках, прекрасно экипированы: в руках копья, на дорогих поясах кинжалы и мечи в изящных ножнах, за спиной высокие луки в глухих расписных горитах (футлярах).

— Теперь понятно, почему мордовороты на вас напали, — заявил непонимающим его хорхо Ярослав, — было, что взять. Толпа расступилась пропуская высокого, седовласого воина. Его одежда ничем не отличалась от остальных, но на лице лежал отпечаток тяжкого груза ответственности, а в глазах сквозила грусть прожитых лет.

Неожиданно из‑за спины вождя выскочило существо необычайного вида и небесной красоты. С ангельским возгласом:

— Расьюмон!! — бросилось к носилкам, упав на колени, и обнимая раненого.

— Миэль! — ответил спасенный бурундук, в ответ обнимая девушку.

Именно девушку. Ярослав определил это точно, по легким движениям стана, по неуловимым чертам миловидного лица, свойственным только незамужним женщинам.

— Чудо! — не в силах сдержаться произнёс он, во все глаза, пялясь на Эльфийку.

Действительно, она хороша собой. Даже для избалованного красотой окружающих с детства женщин, российского парня. Всем известно, что славянки самые привлекательные в мире, но эта была просто неземной красоты: округлый овал лица, огромные голубые глаза, прямой благородный нос. И даже ушки не такие крупные, как лопухи окружающих её мужчин. Одета Эльфийка подобно своим собратьям в расшитые куртку и штаны, на ногах светло коричневые, короткие сапожки, но лёгкая округлость бедер выдавала её пол, с головой. Прическа в виде охватывающей голову косы из темно–русых волос, закрепленных золотыми шпильками, приятно гармонировала с обликом лесной охотницы. Горит с луком она выронила из рук, когда в порыве счастья бросилась к Расьюмону.

«Невеста или сестра» — определил Ярослав.

— До вы,(Ты кто) — высокий уверенный голос седовласого вывел его из ступора.

Ярослав быстро опомнясь, смущено отвернулся от разыгравшейся сцены обретенного счастья и понял, что к нему обратились по модонски! Моментально сообразил, что делать, ответил глубоко кланяясь.

— Сакора Мирана Оуна Наватаро — мы переселенцы индлинги. Наш плот разбился на порогах. Спасли раненного, лечили, несли к вам.

— Ло манео валлокуон, — (Здесь и далее вольный перевод с эльфийского на русский.) (Не надо причинять ему вреда.) — внезапно подал голос раненый, отстранившись от эльфийки.

— Мон ми Лияно назипу инуро ка войс, — удивлено ответил вождь. (Почему мой брат защищает человека — нашего врага.)

— Лияно гуолу манео пуолу ми чано нуми войо ганока, — настойчиво убеждал Расьюмон. (Брат, посмотри, он залечил мои раны, когда меня войо ранили.)

— Вос манео шон до (Где он нашел тебя?)

— Касс но (В ущелье.)

— Мио ло дони назипу инуро. Манеу ка войо? (Мы не должны проявлять слабость к человеку. Он был с ними?)

— Манео сгуровато донни пара. Манео ми руолу. Ло сампо манео валлукуон. (Он пришел туда позже. Он лечил меня. Неправильно было бы обижать его.)

— Менорис. (Молчи пока.)

Видя, что разговор между хорхо прервался, Яросла подал голос, пытаясь разговорить вождя.

— Ты говоришь на языке модонов?

— Очень мало, — ответил седовласый, — Инурги платят деньги за имущество энолов и оружие, всегда убивая нас.

— Я знаю.

— Почему ты не ограбил моего брата и не убил?

— Потому что мне это отвратительно. Я не собираюсь убивать ни за оружие, ни за деньги.

— Почему?! Это война?!

— Я так не дерусь.

— Все так дерутся!

— А я нет!

— Может ты не мужчина, а женщина?! — с насмешкой заметил вождь.

— Я знаю, что вы тоже не всегда убиваете пленных, особенно женщин.

Тут Ярослав несколько лукавил. Ничего он не знал.

— Зачем ты на нашей земле?

— Я уже сказал, мы переселенцы, отстали от своих.

Часть стоящих вокруг Хорхо засмеялись, а вождь схватил Ярослава за грудь и со злобным оскалом произнёс:

— Ты не убил. Мы тоже не станем убивать на этот раз, но только на этот раз. Завтра твою судьбу решит Майоринг — восточный лес Энола.

Разговор окончился. Ярослава грубо толкнули в спину, принуждая двигаться. За ним последовали девушки, с которыми обходились не лучшим образом.

— Говорила вам, — шептала за спиной Анна, — не связываться с раненым, не стали слушать, сейчас бы уже плыли по Яре.

— Может и плыли, — грустно отвечал Ярослав пожимая плечами, — наши трупы! Без хорошего знания местных условий трудно пройти мимо постов охраны. А пока Расьюмон сыграл свою роль, мы всё ещё живы.

Неожиданно их шепот прервали. К пленным подошла эльфийка, держа в руках камуфляжную куртку Ярослава. Подавая одежду, обратилась на чистом модонском:

— Благодарю тебя, человек, за спасение моего брата. Прикрой своё тело, ночью в нашем лесу бывает холодно.

В ответ Ярослав показал свои связанные руки.

— Похоже, не все разделяют вашу благодарность, госпожа. Мои руки связаны, а седовласый воин не обещал сохранить жизнь в будущем. Я даже не могу надеть то, что вы любезно мне даете.

— То, что вы живы, уже большая честь, — ответила гордая девушка. — В остальном тебе помогут.

Она подозвала охранника, и тот развязал человеку руки. После того, как куртка оказалась надета, его снова связали.

Затем эльфы вместе с пленниками двинулись в путь. Расьюмона хорхо несли на тех носилках, что ранее изготовил Ярослав со спутницами, только заменили подстилку из куртки на копну мягкой травы. Неожиданно эльфийка снова проявила участие:

— Не оставляй надежду, человек, — уже на ходу сказала она, — мы с братом будем просить Майоринг не убивать вас.

Смеркалось. До наступления ночи группа вышла на тропу, прорезавшую «Древний лес», и двигалась далее уже в полной темноте. Ярослав довольно точно определил направление движения на север. Вскоре они пересекли ручей, место, где разбойники напали на хорхо, и поднялись на каменную террасу гор. К этому времени бурундуки уже нашли и убрали трупы своих собратьев, и в ложбине ничто не напоминало о разыгравшейся здесь трагедии. После спуска с возвышенности, отряд вступил в то, что можно назвать сердцем древнего леса. Ярослав впервые в жизни видел столь исполинские деревья, их высота достигала пятидесяти метров, а охват на уровне земли четырёх–пяти. Меж ними почти отсутствовал подлесок, земля стояла голая, лишь местами покрываемая мхом и чахлой травой. Иногда встречались заросли гигантского папоротника, в которых мог скрыться всадник вместе с конем. А на редких, открытых участках появлялись древовидные хвощи, как будто сошедшие с картины о флоре юрского периода.

К середине ночи отряд достиг места назначения — деревни хорхо. Пленных ввели в жилище. Им оказался ствол гигантского дерева внешне чем‑то напоминающего баобаб, но гораздо более крупный. Такие деревья по рассказам Олега, назывались эльфийскими драгонирами и иногда встречались в различных местах Трона. Хорхо намерено выращивали их, приспосабливая под жильё. При этом использовали метод чем‑то схожий с японским бонсеем, в течение сотен лет, создавая внутри ствола искусственную полость, а дупла служили окнами и входом. Сейчас там царил мрак.

Пленных втолкнули внутрь, захлопнув за ними дверь.

— Не удосужились даже развязать, — обиделась Юля.

— Нелюди неблагодарные, — согласилась Анна.

— Придётся развязываться самим, — предложил Ярослав, — давай, Юля, подставляй руки.

Девушка повернулась спиной, и он довольно быстро распутал мягкие корни, которыми их связали вместо верёвок. Затем последовала очередь Анны, а в конце, спутницы совместными усилиями развязали его.

— Сколько не умны хорхо, — сообщил Ярослав, — но зажигалку не нашли, в маленьком кармане лежала. — достав, осветил помещение.

Внутреннюю полость дерева, диаметром семь — восемь метров, перегораживали горизонтальные балки, распиравшие ствол из нутрии. На покатом полу лежали копны сена.

— Склад или сеновал, — выразила мнение Юля.

— Бонсай японская, то есть, выращенное дерево. А используют для хранения сена. Только вопрос: кого им кормят?

— Единорогов, — предположила Анна.

— Вряд ли, — усомнился Ярослав, — с такими злобными замашками скорее Птице–Ящеров, но вероятнее всего, коров.

— Эльфы и коровы мало вяжутся, — выразила сомнение девушка.

— Ты заблуждаешься, Анюта. Хорхо не эльфы, и даже близко не лежат.

— Тогда кто они? — удивилась Юля, — по всем приметам схожи.

— Люди, как ты и я, только живут в самоизоляции тысячи лет, вот и накопили комплексов.

— Что будем делать? — поставила вопрос Анна, — ждать, когда убьют?

— Будем готовить побег. Сейчас расчистите середину помещения, разведите небольшой костёрок из сена, но только осторожно, пожар не устройте, а я попробую подняться наверх, осмотреть выходные отверстия, таковые просто обязаны быть.

Ярослав поднялся на первую балку и исчез во мраке. Слышались только шорохи, издаваемые им при преодолении очередной перекладины. Неожиданно раздался голос.

— Вы что хотите, чтобы я свалился от сюда, — разводите костёр!

Девушки бросились выполнять распоряжение. Через несколько минут они расчистили помещение и разожгли огонь. Разгораясь, костёр разогнал мрак, осветив уходящие ввысь перекладины и висящего на них Ярослава.

— Теперь лучше, — удовлетворённо подтвердил, вновь начиная карабкаться вверх. Наконец исчез из виду, скрываемый перекрещивающимися бревнами.

— Нашёл? — не утерпела Анна.

— Нашёл, — отвечал невидимый Ярослав, — но тут пробка, без кувалды не выбить. Лезу дальше.

Минут через пятнадцать спустился в низ, сообщив печальный результат:

— Отверстий много, но все маленькие, порой рука еле проходит. Большие внизу на втором уровне, все туго забиты распорками, расшатать не получится.

— Значит, тюрьма надежна? — ища в глазах Ярослава надежду, спросила Юлия.

— Крепкая камера, — согласился тот.

— Может через дверь. Позвать охранника, втроём справимся, — предложила дерзкий план Анна.

— Оно, конечно, можно на крайний случай, но открытое нападение может вызвать негативную реакцию, что, сама понимаешь, не желательно. Нет, нам надо бежать тайно, без шума и убийств. Конечно, если не будет другого выхода, то пойдем и на это, а пока будем ждать удобного случая.

Погасив огонь, они уснули на мягком сене.

Около полуночи Ярослав проснулся от непонятного чувства беспокойства. Открыл глаза. Тусклый мёртвенный свет едва мерцал, слабо освещая дальний конец небольшого помещения. Анна спала рядом, свернувшись калачиком. Юлины руки мешали встать, он осторожно освободился от них, стараясь не разбудить девушек. Поднялся. Подошёл ближе к неяркому источнику света. Похоже, светилась сама внутренняя кора дерева. Голубое марево истекало прямо от нее.

Неожиданно свет колыхнулся, как пламя свечи, из него выплыло знакомое женское лицо. Точеный классический профиль, благородный взгляд, прическа из сплетенных русых кос. Тысячелетний эталон женской красоты.

— Здрасти, здрасти, — усмехнулся Ярослав, — какие люди пожаловали, я то думал, что сон мой двухнедельной давности — плод воображения. А тут, на те вам, пожалуйста, их светлость наяву и собственной персоной. Что нового можете сообщить своему союзнику.

Свечение увеличилось в размерах, и из него проступила фигура. Легкий, пеплос покрывал гибкий стан молодой женщины.

— Что‑то мне везет в последнее время на женский пол, скоро на шею начнут вешаться.

— Ничего подобного не замечал за собой в прошлом? — ангельским голосом спросил демон.

— Отродясь не бывало.

— То ли ещё будет!

— Ты мне тут не прорицай, не нужно мне таких проблем.

— Сам виноват, надо было сидеть дома, теперь же волосы рвать поздно, ввязался в историю, не выпутаешься, А узлы подобные твоим лучше всего рубить.

— Был, помню, такой рубака в прошлом, только где он теперь?

— За то слава его будет жить в веках.

— Нет, уж мы ручками как‑нибудь развяжем.

— Дело твое, союзник, развязывай.

— Чего пожаловал?

— Предупредить хочу.

— О чем?

— Не рассчитывай на справедливость энолов. Ты спас их брата, но благодарность им не ведома.

— Ты думаешь??

— Убьют!!

— Как?!

— Пока не знаю. Вожди только завтра узнают о случившемся, потому их разум чист. Однако предположить не трудно, любимый способ — отравление.

— Какая гнусность, — расстроился Ярослав.

— Они бездушны.

— Ты имеешь в виду, их ждёт преисподняя? И даже Миэле, но она благородная девушка?!

— У них нет хранителей.

— Не повезло ребятам! Однако надо бы бежать.

— Я могу усыпить стражу, — предложил демон, — посёлок слабо охраняется.

— А выбраться из этого мешка можешь помочь. Выбить пробки на окнах, или снять дверь с петель?

— Нет, помощь могу оказать только ментально, физически, слишком велики затраты, у меня просто нет таких сил, даже явление перед тобой уносит много жертвенной крови.

— Кого убили?

— Не задумывайся о пустяках, но знай — врага.

— Значит, что‑то ты узнал?

— Ты знаешь имя Асмаил?

— Припоминаю, данное имя земного происхождения и ему чуть больше двести лет. Звали так, как мне из книг известно, и это не секрет, одного из падших ангелов.

...— В том мире из которого наши противники его вероятно зовут иначе, но суть дела это не меняет. Пришельцы объявили Асмаила новым богом и жаждут воскресить.

— Почему они не могут воплотить сущность демона в своем собственном мире?

— А почему подобные чудеса крайне сложны на Земле?

— Нет магии. — пожал плечами Ярослав.

— Есть, но удаленность от божественных сил объективно не способствует. Так и у наших врагов, мир их не пригоден для воплощения демона. Найдя путь на Трон, слуги падшего ангела ухватились за появившуюся возможность железной хваткой.

— Что ты сам будешь иметь с победы над Асмаилитами?

— Любое божество живо пока осуществляется его культ. С победой Асмаилитов мое развоплощение становится неизбежным, а их поражение может дать шанс на возрождение культов.

Ярослав ухмыльнулся:

— Думаю, всё же полное развоплощение тебе не грозит. На Земле миллионы людей поклоняются твоей ипостаси.

— К сожалению нас разделяет стена, которую создал твой хозяин.

— Что за бред?! И ты веришь во всю эту чушь?! — эмоционально выразился Ярослав.

— Не верил, не стоял бы здесь.

— Да. Трон не Земля, здесь могут совершаться чудеса похлеще ангельских! А что сказал убитый?

— Не много! Послали де его следить за караваном с пришельцами, что не смогли они, мерзавцы, уничтожить раньше.

— Еще?

— Что послан был лишь с этим поручением, но, знает, — подсылают и других. Одних с намереньями убить вождей, вторых же — побудить аборигенов напасть на вас, а третьих — проникнуть в спутники твои, исподтишка вредить.

— Богатый выбор, — удивился Ярослав, — и чем не угодили им?

— Что существуете.

— Не верю!

— Не верь, но жди сюрпризов. На этом удаляюсь — жертва умерла, но помогу.

Свечение утихло, силуэт растаял.

— Как?! — воскликнул Ярослав вслед уходящему бесплотному. — Как поможешь?!

Ответа не было. Силы, поддерживающие демона, иссякли.

«О демоны! — сорвался он, — нельзя с нечистыми трепаться, первейший из законов. Битый час чесал язык, а главное забыл. Старясь не шуметь, подошёл к двери, чиркнул зажигалкой, освещая предмет.

— Добротно сделано, — в слух размышлял он, — из единой плахи, медные запоры, замок снаружи. Ломом не вывернешь.

С такими печальными мыслями вернулся на своё место.

Для пленных, утро наступило, когда с тяжким скрипом открыли входную дверь. Шестеро хорхо древками копий, подняли людей на ноги и выгнали на улицу, под яркие лучи давно взошедших звезд. Ярослав невольно огляделся. Вчера во мраке, не мог видеть всей деревни, сегодня она предстала во всей очаровательной красе.

По периметру обширной поляны, стояли драгониры, служившие энолам жилищами. Часть деревьев ещё росла, и не применялась по назначению. На высоте шести–восьми метров хозяева устроили круглые отверстия, служившие входом. Сами створки крепились на медные шарниры, глубоко вживленные в древесину. Хорошо утоптанные тропки, ведущие к дверям, пролегали прямо по высоко выступающим частям корневой системы.

Людей повели к центру поляны, где располагалось нечто вроде святилища. На усыпанном яркими цветами лугу стояли изящные мраморные колоны, объединенные в легкий портик. В центре сооружения, окруженного со всех сторон колоннадой, возвышалось священное дерево. Надо заметить, вовсе не гигантских размеров, но довольно крупное и не похожее ни на одно из ранее виденных. Более всего Ярослав мог отнести его к разновидности дубов. Перед деревом возвышался алтарь из зеленого малахита. Но то, что увидели пленные перед алтарем, потрясло до глубины души.

Двое вуоксо–горилл, которых энолы звали — Войо, были убиты, и теперь раскачивались на ветвях дерева, повешенные. Им повезло, а для трёх остальных всё сложилось гораздо хуже, поскольку они были смертельно ранены. Эполы сняли кожу у них с лиц и оставили умирать, закопав в землю. К людям подошёл седовласый воин, что вчера взял их в плен.

— Что сделали эти войо? Почему столь жестоко наказание? — напряжённо спросил Ярослав.

Помрачнев, вождь ответил:

— В суме одного, нашли части тел трёх энолов.

Это была война, жестокая с обеих сторон.

К пленным подошёл воин, которого Ярослав ранее не видел.

— Смотри и учись! — обратился он на ломаном моднонском, — научись многому, это земля Майоринга. Вас сюда не звали. Где живут энолы, там человеку не жить.

Сопровождавший страж толкнул в спину, людей снова повели.

Похоже, тропы заменяют энолам дороги. Они не имеют ни лошадей, ни повозок, потому обходятся хорошо утоптанными направлениями. Через два часа пленных привели в город. Бежать по пути, не представилось возможным, шестеро стражей не дали.

Лесной полис представлял собой конгломерат отдельных полян, многие со своими собственными святилищами. Разместили в большом старом дереве, от древности не пригодном для жилья. Многие сучья сгнили и обвалились, но в нутрии обстановка оказалась вполне приличной. Первый этаж тёмный и мрачный, а, поднявшись на второй, пленники нашли широкие окна, забранные сгнившими ставнями. На полу стояли плетеные из тонких корней стулья, лёгкие столы. Всё очень старое, но прочное.

— Такое жилье мне нравится, — обрадованно сообщил Ярослав, настежь открывая ставни, широких окон.

Охрана разместилась на улице, по периметру дерева, не собираясь заходить внутрь, ни заделывать окна. Похоже, их не считали серьезными пленниками, неся службу спустя рукава. Пятеро энолов отдыхали, лежа на траве и только одни охранял, припертые лесиной, двери.

— Нас будут сегодня кормить? — как бы, между прочим, спросила Юля.

Девушка имела отменный аппетит, даже в трудной ситуации её не покидавший. Причем съеденные калории ни коим образом не сказывались на спортивной фигуре. Как бы отвечая на вопрос, к дому подошла стройная женщина, принесшая корзину с едой. Её сопровождал рослый, не молодой энол и Миэле. Поговорив со стражей, женщины вошли в дом, а мужчина остался снаружи.

— Они поднимаются, — напряжённо предупредила Анна, из окна наблюдавшая за происходящим на улице.

Эльфийки взошли на второй этаж, и Миэле немедленно обратилась с речью.

— Человек, моя мать Нур–ун ниса Инаят Лергиэль благодарит тебя за спасение жизни сына. Сама она не знает языка людей и говорит моими устами. Здесь еда, удовлетвори свой голод.

Девушка поставила на пол корзину. Ярослав, несколько замешавшись, ответил:

— Сакора Мирана наватара Миэле. Я благодарю тебя и твою мать за оказанную мне честь своим посещением и едой, которая нам кстати. Однако я уже говорил, не весь народ энола разделяет вашу благодарность! Майоринг убьет нас?

— Вопрос неуместен, человек! — ответила девушка.

— Переведи!

— Ты дерзок человек!

— Переведи!! — настаивал Ярослав.

Миэле шёпотом перевела, отвернувшись от собеседника. Энолка мельком взглянула на вопрошавшего человека, потупив взор, отвернулась и медленно спустилась на первый этаж, не удостоив ответом.

— Такие вопросы не задают Нур–ун ниса, это неприлично.

— Я видел смерть войо, мне и моим женщинам не до приличий.

— Войо убийцы и заслужили самой страшной казни.

— Чем заслужили ее мы?

— Откуда знаешь, вдруг тебя пощадят?

— Давно уж осудили.

— Ты прорицатель, человек?

— Не надо прорицать, что будет дождь, увидя грозовые тучи.

— Где видишь их?

— Во взоре матери твоей.

Насупившись, как обиженная, девчушка, Миэле развернулась и сбежала с лестницы, каблучки звонко простучали по ступеням. Громко разговаривая, энолки покинули дом. На улице к ним присоединился мужчина и стражники, после чего, хорхо ещё некоторое время бурно беседовали. Затем семья Миэле покинула поляну, а стражники остались нести службу.

Только Ярослав с девушками успели перекусить, появляется охрана и гонит всех на улицу. Там выясняется, что ведут их на допрос к местным властям, дорога не длинная, через десять минут предстают перед вождями. Портик, под сводами которого принимали вожди, производил впечатление капитальной постройки. Увитые вьюном высокие колонны, растительный резной орнамент, все говорило о вкусе мастера. Пленников, сопровождаемых стражами, встретили три энола, одна из которых — женщина, мановением руки просила уже знакомого седовласого вождя вести допрос.

— Вы не модоны, кто вы? — задал конкретный вопрос энол.

— Я говорил тебе, мы индлинги переселенцы. Идем на юг, на вашу землю попали случайно. Мы не воюем с Майорингом, и ни кто из наших людей не причинил в своей жизни вреда энолам.

Вождь переводил сказанное.

— Мы не знаем ни каких индлигов на севере.

Ярослав, запинаясь, рассказал старую басню о происхождении индлингов.

— Мы жили на севере, на «Снежных островах». Земля наша скудна, а лето коротко, голод и смерть преследовали наши семьи. Народ индлингов не велик, почти все наши люди сейчас идут на юг. Не мудрено, что вы не слышали о нас, острова далеко на севере.

— Мы знаем, где находятся «Снежные острова», — прервал энол, — но индлингов там нет.

— Омьены — наши братья, — продолжал развивать старую теорию Ярослав.

— Мы слышали об омьенах, — уверенно подтвердил вождь.

— Шестой народ Омьеннов — Индлинги, — не моргнув глазом, уточнил Ярослав.

— Неужели? — Растерянно усомнился седовласый.

— Точно!!

Похоже, Ярослав уел энола, тот не знал племен омьенов, в отличие от хитрого Олега.

— Что это? — перевел разговор вождь, показывая отнятые вещи.

— Это… приспособление для извлечения огня, кремень и кресало, но маленькие.

Ярослав показал, как работает зажигалка.

— А что горит? — не унимался любопытный энол, успевая при этом переводить.

— Я не колдун и не создаю зелий.

— А это что? — спросил энол, показывая на часы.

— Это приспособление отмеряет время.

— А как?

— Я не колдун, не знаю! Здесь стрелка движется, показывая время.

Энол переводил, своим без задержек.

— А это, думаю, зелье для лечения? — показывал седовласый на аптечку.

— Волшебники готовят, — упирал Ярослав на свою непричастность.

— Где те волшебники живут? — не унимался энол.

— На севере, среди народа омьенов, — не моргнув глазом, выдал тайну пленник.

— Раньше мы о таких способных не слышали.

— Все бывает в первый раз, — эрудиция не подвела Ярослава, — а я простой никчемный человек — переселенец.

Неожиданно в разговор вступила женщина:

— Ты хочешь обмануть нас, не так ты прост. Одежда на тебе тонка, как могут делать лишь энолы. С войо сразился — победив! Врага людей не бросил, а излечил. Ты странный человек?! И непонятный.

Затем обратилась к седовласому по стечению обстоятельств, на модонском.

— Клодоальд, уведите пленных.

Вождь подал знак, и стража вывела людей из портика.

Едва их привели тюрьму, и дверь захлопнулась, как Ярослав озвучил свои тревоги и подозрения:

— Девчонки, немедля надо нам бежать, пока не стало поздно!

Спутницы оторопело взглянули на него, от неожиданности потеряв дар речи.

— О чём ты говорил с эльфийской фурией? Мы с Юлей плохо понимаем язык аборигенов, — взволнованно спросила Анна.

— О том, о чём вам лучше не знать, — загадочно ответил парень.

На лицах спутниц отразилось удивление и предчувствие беды:

— В чём проблемы? — беспокойно уточнила Юля.

— Коль сразу не убьют, то предположительно будут пытать, а это сами знаете — хуже всякой смерти. Понимаешь? Не верит старая энола в нашу легенду. Давайте станем думать, как нам не заметно спуститься ночью с дерева.

Подойдя к проёмам и высунувшись, они осмотрели ствол в районе окон.

— Высота до земли метров десять, не спрыгнешь, — огорчился Ярослав.

— Если в щели коры вставить, обломки мебели? — предложила Юля, указывая на крупные изъяны на стволе.

— Связать одежду! — предложила Анна.

— Ни Юлю, ни меня тряпочки сии не выдержат, — слишком тяжелы, а вот тебя, Анюта, вполне возможно.

— И что я буду делать?!

— По пути вобьешь в кору ступени. Расщепы в ней довольно широки. Достаточно найти места, пошире и поудобней.

— Рискованно, — сомневалась Юля, — удержит ли мягкая кора, обломки стульев.

— Выломаем ступени лестницы или перила.

— Перила сами по себе довольно длинные, — заметила Анюта.

— Правильно, привяжем, а там глядишь и до земли недалеко.

Спутники уже спускались на первый этаж, намереваясь осуществить задуманное и выломать перила из лестничного марша. Однако в пылу энтузиазма не слышали шуршания и шороха в камине. Точнее в глинобитном очаге, что размещался в середине комнаты. И из него упало существо, как трубочист всё в саже и лохмотьях.

Троица на месте, изобразила немую сцену, не успев покинуть помещение.

— За мной полезли, — пискнуло оно, хватаясь за упавшую в очаг веревку.

Не долго думая, земляне последовали примеру человека предложившего помощь.

— Анна, вперёд, — командовал начальник, — Юля, следом.

Для Ярослава дымоход оказался, ну очень узок, плечи еле протеснились, но всё же достаточно для продвижения, однако после — всё уже, уже. Дошло до того, что застрял. Выдохнув поглубже, протиснулся ещё, дыша еле, еле, в пол носа, а перед самым выходом никак. Уж было подумывал опускаться вниз, но Анна с Юлей уцепились за вытянутую к верху руку, и со скрипом вытащили из трубы.

Оказалось, что поднялись чуть не на десять метров вверх, под самую крону древа.

— Чем здесь лучше? — как бы сама себя спросила Юля, окидывая взором зеленый убор лесного исполина.

— Надо найти способ спуститься, — заметил Ярослав.

Провожатый махнул рукой, показывая на густую крону. Там дерево ветвями соприкасалось с соседом.

— Об этом не подумал, — всплеснул руками Ярослав.

Дальнейший путь пролёг по раскидистым ветвям деревьев и, только в одном месте пришлось перебираться по веревке. Вековые исполины за сотни лет срослись на столько, что сучья их переплелись, а густые кроны, надежно укрывали беглецов. Преодолев три дерева, перебрались на брошенное, с разрушенным от времени очагом. На второй этаж спустились по веревке, на первый по сгнившим лестницам, а там, на улицу и далее, ползком в густой траве.

Уже к обеду, средь бела дня, среди снующих всюду эльфов, их вывел проводник на край селения.

«Что значит знание обстановки» — думал Ярослав, и глядя на ловкие движения лохматого спасителя, уж догадался, кто он.

Когда опасность миновала, посты охраны остались в стороне, их проводник снял маску, представ во всей красе.

— Эльфийка!! — удивленно выдохнула Анна.

— Миэле наватаро, — чуть с дрожью в голосе заметил Ярослав, — какая честь для нас.

Девушка ответила смущено:

— Я не могла иначе, — и отвернулась, — спаситель брата должен жить, все говорят об этом, а делают наоборот. Уже назначили энолов убить тебя. Не слушают ни маму, ни отца, ни даже брата — Клодоальда.

Как видно, наболело, эльфийка вспыхнула от переизбытка чувств.

— Тот вовсе говорил, что неподсудны Майорингу, что надо вас вести на побережье; в Намгейл, где мы живем, и там решать.

— Как ты решилась пойти против своих?

Миэле удивилась:

— Против своих не шла! Намгейл не Майоринг, но вам пора, охрана скоро опомится, начнет искать. Идите прямо на восход, туда, куда ушли войо. Там горы, за ними наш Намгейл, где вас ни кто не тронет, лишь скажите страже, что спасли вы жизнь Нур–ниса–Расьюмона. Возьми своё оружие, еду в дорогу и уходи!

Взор помрачнел, как будто часть души отрезали:

— Уходи, чтоб в будущем твое лицо здесь невидали никогда!!

— Прощай, — с грустью отрезал Ярослав, — я буду помнить о тебе всегда, но как зовут, а то Миэле да Миэле? Не буду знать, о ком благодарить богов.

— Так знай, зовут меня Нур–ун–ниса Инаят Миреиэль. Намгейл рассветный лес Энолов. Иди, тебе пора!

— Последний мой вопрос: нас слабо охраняли?

— Брат Клодоальд командует охраной, облегчил вашу участь. Обычно пленных содержат в специальной яме, от туда не сбежишь.

— Он не пострадает за побег?

— Нур–Нисы не подсудны Майорингу.

Ярослав уже повернулся уходить.

— Постой, — услышал в след дрожащий девичий голос, — как звать тебя?

— Зачем благородной эноле знать имя дерзкого человека?

— О ком благодарить богов!

— Ужели заслужил?

— За то, что видела тебя! И брата спас!

— Так знай же, зовут меня Ярослав, простой переселенец.

— От куда?

— Из России.

— А лес там есть? На севере всё больше снег.

— Преогромный.

— Больше Майоринга?!

— От побережья до Драконьих гор.

— Пора идти, — перебила разговор Анна, — уж битый час болтаете, наверно стража ищет нас.

— Или идите вместе, — предложила Юля, используя модонский.

Эльфийка, поняла намек, зарделась:

— Прощай, — поспешно выпалила, но не отвернулась.

Ярослав прочь зашагал, спеша за спутницами, но в какой‑то миг вдруг обернулся. Увидел девушку. Она была смешна в своем наряде из лохматых, зеленых листьев. Походила на домового, иль лешего, настолько же грязна и в саже. Лишь глаза блестели голубой лазурью.

Он ей послал воздушный поцелуй. Энола поняла, что означает чужой жест, и неуклюже, в ответ послала свой. На том расстались.

Не прошло и десяти минут, как за спиной послышалось хи…хи, ха…ха, шур…шур. Не утерпел:

— В чём дело?

— Что это было? — спросила Юля.

— Как может быть такое? — поддержала Анна.

— Наш Ярослав влюбился!

И засмеялись обе.

— В бурундука! — смеется Юля.

— В бурундучиху! — Анна.

— Как будто русских рядом нет. Мы с Анной стелемся ковром, чтобы взор на нас свой обратил, а он в энолку втюрился.

— Которую уж больше не увидит.

— Смеётесь надо мной? — пытался оправдаться Ярослав.

— Да, быстро, не успели предупредить, чтоб не дурил, как был готов.

— Как может быть такое, — повторила Анна.

— Чему тут удивляться, — ответил Ярослав, — случайный взгляд, как бы случайно брошенное слово. Сударыня! И искра пробежала! А ты ему в ответ уже лепечешь — мой господин, и дело сделано, назад дороги нет. Да только усматриваю здесь чужую волю.

— О чём ты говоришь?! — смеется Анна.

— О девушки не зря в народе говорят, что волос долог, а ум у вас короток, одни амуры на уме. На Троне мы!

— И что с того?

— О колдунах забыли, о которых модоны все уши прожужжали.

— Ты думаешь…?

— Есть основания полагать работу демона.

— Вот заливает! — вновь засмеялась Юля, — ну насмешил!

— Ах, так, девчонки, проучу я вас, не будете смеяться надомной! Бегом!

— Чего?

— Бего…ом!!!

— Куда?!

— Вперёд и рысью!!

Они пустились бежать, без принуждения подчиняясь командиру.

Бежали долго, пока не выбились из сил. Спустился вечер, не много оставалось до захода малых звезд, и на очередном привале Юлия спросила:

— Похоже, заблудились мы среди этих древних исполинов? — кивком указывая на первобытный лес.

— С чего такие выводы, — удивился Ярослав.

— Энолка говорила, — идите на восход, а мы сейчас идем на юг, где прорва злых хорхо, — как неразумному пыталась втолковать.

С загадочной улыбкой, Ярослав поправил спутницу:

— Всё правильно на юг, — встал с земли, направляясь к протекавшей в низине речке, — Не сомневайся, с дороги не сбились, идем к Яре по старому пути. Искать нас будут на востоке, бежали мы туда, куда ушли войо. Следы же наши ведут к ручью, что мы переходили вчера в ночи, но много западнее. Значит, по всему преследователи наши и дальше вдоль ручья пойдут к горам, что лежат на востоке. Там намного удобней прятаться. А мы не оставляя следа на воде реки, пойдем в противоположном направлении, к Яре. Где энолы нас искать не станут.

— Время потеряем! — не согласилась Анна, последовав за спутниками.

— Идя в горах намного больше, настолько, что вообще своих можем не догнать, — успокоил подругу Ярослав.

На тех словах спустились к речке. Холодная вода приятно утоляла жажду, а благодаря Миэле, орехи — голод.

Быстро освежившись, отправились дальше по ручью, ступая прямо в воду, но Юля задержалась на секунду.

Вдруг… крик её!!

Обернувшись, Ярослав увидел!

Водопои — самое опасное и отвратительное место в лесах, все их бояться, но то, что вышло, не увидишь и в страшном сне.

Житель ночи, из тех, что прячутся от света в норы. Бледное лысеющее тело, седая шерсть клочками. Две мощные звериные ноги. Хвост, метра полтора, такой же лысый и бескровный, на верхних лапах когти, как кинжалы, а морда распухла от болезней. Уверенно и быстро направилось оно к ближайшей жертве — Юле. Ярослав поднял копьё, столь, кстати, подаренное энолой. Его клинок длиной в полметра нацелил в грудь чудовища, но Анна вцепилась в руку и кричит:

— Бежим, её ты не спасёшь, а сам погибнешь.

— Не в первый раз, — стряхнув с руки девчонку, уверенно ответил Ярослав, — бегите!!

А сам врагу дорогу заступил, прикрывая спасающихся женщин. Юля с Анной бросились бежать, прекрасно сознавая, что здесь от них не будет пользы, одна помеха. Чудовище видя, что добыча ускользает, бросилось за ней, но напоролось, на вовремя подставленную сталь. Взревело, норовя освободиться, но Ярослав не дал. Рванул вперёд, вонзая в грудь наконечник до конца и упирая комель в дно ручья. Зверь вздрогнул, махнул когтями, пытаясь зацепить врага. Ударил, бешено хвостом, раскидывая веер брызг, и — сдох!

Исходящее конвульсиями тело осело прямо в воду.

— Не много надо нам ума убить такую тварь, — произнёс Ярослав, вытирая с лица неожиданно выступивший пот, — лишь сила. Извлёк копьё из тела, и поспешил найти бежавших девушек.

Смеркалось, тьма ночи быстро опускалась на «Древний лес», ещё немного и в двух шагах ни чего не будет видно.

— Юля! Анна! — кричал он, привлекая внимание беглянок, — с чудовищем покончено.

Нашёл в ста метрах ниже по ручью. Девчонки постарались; убежали далеко и быстро, насилу разыскал, сидящими в кустах.

— Вот молодцы, — хвалил их Ярослав, — в жизни не видал, чтоб девушки давали такого стрекача!

— Захочешь жить, не так начнешь бежать, — ответила расстроенная Юля.

— Перепугались не на шутку, — вторила ей Анна, насупившись.

— Отчего такие кислые физиономии, или опять война меж вами? На этот раз случилось что?

— Послушай Ярослав, — первой не удержалась Юля — эта т…!

— Молчать!! — прервал на полуслове, начинавшую заводиться девушку.

— Сама ты ш….!

— И ты молчи!! Я всё понял! У нас отряд, мы понимаешь товарищи, и должны быть одной командой до самого конца. Запомните, я не допущу среди подчинённых склоку, тем более девчачьих войн. Понимаете, мы одна семья, не только вы да я, весь отряд, вся наша группа, и помогать должны друг другу, в любых условиях, даже рискуя жизнью! Анюту легко понять, я сам изрядно перетрусил, уж слишком неожиданно напало чудовище. Заметить хочу, что Анна бывает, хладнокровна, когда опасность видит — заранее, но жизнь на Троне приучит находиться всегда на стороже.

Теперь бегом! Лучшее лекарство от вашей болезни — физические нагрузки.

Дальнейший путь землян пролёг вниз по ручью. Бежали всё время по воде, стремясь не оставлять следов. «Конечно, энолы не дураки и живо разгадают, куда мог исчезнуть след людей, но найти место, где беглецы свернули в сторону, будет очень и очень сложно. Берега речки обширны и тянутся на многие километры, тут даже с хорошими служебными собаками не отыщешь, не то что без них. На земле в таких ситуациях для прочёсывания местности задействуют целые батальоны ОМОНа, поддерживаемые взводами кинологов. Такая организация среди аборигенов мало вероятна. Несомненно, энолы отличные следопыты и всю свою жизнь провели, выслеживая дичь, но и обычный человек имеет шансы спастись, если будет осторожен. А то обстоятельство, что погоня будет вынуждена разделиться, повышает шансы на успех. Часть преследователей, возможно, уйдёт на восток, туда, куда вели следы, до пересечения с речкой, поэтому вниз по течению, вероятно, пойдут не все энолы выделенные в погоню. И это радует», — так думал Ярослав, предполагая маршрут побега.

Временами приходилось делать остановки, перевести дух. Подкреплялись прямо на бегу, благодаря Миэле имелся большой запас очищенных орехов, так, что не приходилось даже их лущить. В середине ночи пересекли тропу по которой вели их пленными, и ложбину у террасы, где войо устроили засаду на энолов.

— Здесь где‑то бросили мы лишние наши вещички, и был средь них хороший лук, — заметил Ярослав, пробегая знакомыми местами.

— Разве в темноте найдёшь? — засомневалась Анна.

— Я помню, что там, вроде скала была такая приметная рядом.

— От пересечения с тропой мы бежим вдоль каменной террасы, здесь полно скал.

— Нет, эту скалу я сразу найду, хоть тьма кругом, и место, где нас взяли и лук найду! Да вот же она, на развилке.

Действительно Ярослав уверенно определил нахождение схрона с оружием, две дубинки, две остроги, лук, и бронзовые диски перекочевали на плечи беглецов. Спустя непродолжительное время нашел он место, где на них набросились энолы, при этом Ярослава изрядно по голове огрели камнем. Когда бегло осмотрел участок оказалось, что старое копье лежит в густой траве, там где оставил, энолы не заметили его. Нашел и книгу, и суму, а вот запаса орехов в ней не оказалось. Вероятно, лесные зверушки, успели поживиться. Честно говоря, продукты были в тот момент важней всего, но делать нечего, забрали, что нашли. Затем отправились в дальнейший путь.

К полудню добрались до Яры, здесь в устье, случайно встретили энолов. Дозор стражи шёл осторожно вдоль берега реки к порогам, и Ярослав с подружками каким‑то чудом не напоролись на него: Прибыв на место и сделав передышку, хотели, тащить к воде упавшее бревно и делать плот. Однако, услыхав на берегу, шаги и шелест веток, поспешили спрятаться и тем спасли себя от встречи с врагом.

— В связи с охраной на реке придётся изменять планы, — заявил Ярослав, — конечно, мы не знаем, ищут нас, или нет, но соваться в воду, не зная броду опасно. Пойдем вдоль берега узнаем, что к чему.

Анюта с Юлей согласились.

Пошли среди прибрежных зарослей, на приличном расстоянии от берега. Оказалось, энолов на реке полным полно, не редко попадались посты охраны, но больше лодки рыбаков, или охотники на птицу. Удалившись от устья впадавшей в Яру речки. На расстоянии километров пять, в низ по течению, встретили деревню. С воды определить, что здесь живут энолы, было совершенно невозможно, но с суши проще, а глаз у беглецов уже намётанный, издалека заметил раскидистые корны драгониров. По соседству попадались заросли орешника, в которых дети собирали урожай. Лето перевалило за вторую половину, зреть начинало всё. В округе у деревни, повстречали много яблоневых и грушевых садов, а так же множество отдельно росших плодово–ягодных деревьев. По ним энолы шастали, как по собственному дому, а, потому набрав в суму немного недозрелых яблок, ретировались прочь.

Полдня ушло на то, чтобы обойти деревню. Под вечер вышли вновь к реке в том самом месте, где в протоке, бурундуки хранили свои челны. На первый взгляд прямой охраны не имелось, пространство берега обходили патрули, но если иметь здоровое терпение, их можно просто переждать. Заветной идеей Ярослава стало — украсть челнок. Плот заметен на реке, и плыть на нем опасно по причине присутствия большого числа лодок, как у самих энолов, так и у охраны. Первоначальный план плыть на плоту отпал, но челноки не встретишь без присмотра. Хорхо хранят их в специальных хранилищах, а те надежно охраняют. Отнять у рыбака, или украсть во время рыбной ловли отпало по причине неприемлемости в их положении насилия. Ярослав считал: «Необходимо увести челнок, из под носа, тихо мирно так, чтобы ни кто не заметил», — но провернуть такое оказалось сложно. Бурундуки пасли сове добро. А в заводи возникла новая проблема — посреди протоки на якоре стоял корабль. Ярослав дар речи потерял, когда увидел такое чудо.

— И не какая‑то калоша, — объяснял он девушкам, по природе своей ничего не понимавшим, — а морской корабль. Он резко отличается от речного, наличием палубы и высоким носом. Вот бы угнать!!

— А справимся с такой громадой? — сомневалась Юля.

— Бесспорно! — уверил Ярослав, — не настолько велик. Поднять рей. Поймать ветер и только нас видели.

— А якорь?

— Якорь не поднять, но обрубить канат легко. Однако, сия добыча нам не по зубам, шуму будет много, да и два энола постоянно на борту. Вот эта пара всю кухню портит, ни захватить корабль, ни лодку вывести. Они для нас, как кость в горле. Придётся ждать, когда уснут.

Завороженный притягательным видом, Ярослав следил за действиями энолов, и не заметил, что Юля тихонько толкает в бок.

— Ярослав, — шепнула, — смотри туда на воду!

— Куда?

— Не видишь?

— Вижу у берега две лодки.

— Правильно.

Девушка произнёсла таким возбуждённым голосом, что сразу стал понятен ход её мыслей. «Толковая девчонка, эта Юля, ничего не скажешь, — думал Ярослав. — Пока я любовался кораблем, обдумывала дело куда более важное.

У берега стояли две лодки, меньшая из которых словно специально была создана для их целей. Но как ею завладеть? Наполовину вытащенная из воды, она лежала на самом виду у энолов. Вторая большая лодка находилась привязанной в плотную к кораблю.

— Меньшая подойдёт! — как бы сам себе проговорил Ярослав, — но к ней не подобраться.

День клонился к вечеру, на северо–востоке из‑за густого леса вырастала чёрная грозовая туча. Это был первый дождь естественного происхождения, увиденный Ярославом в этом мире. Энолы на берегу заметили приближение грозы, достали из лодок своё имущество и поспешили в деревню, а охрана укрылась в шалашах.

— Непонятно. Зачем энолы так строго охраняют свои челноки?

— Разве не видишь, — ответила ей Юля, — Охраняют не челноки, а корабль!

— Не совсем так, — поправил Ярослав, — Если судить по тому, что мы видели, в Древнем лесу идёт полномасштабная война между энолами и войо. В этом случае лодки становятся стратегическим транспортным средством и потому охранять их следует тщательно. Что собственно бурундуки и делают.

Наступил вечер. Гроза разыгралась не на шутку: гремел гром, выл ветер, лодки остались без присмотра. Шалаш стоял не далее, чем в двадцати шагах от берега, но землянам благоприятствовал ливень. В быстро сгущающемся мраке невозможно рассмотреть, что происходит возле лодок. Они ждали наступления полной темноты в надежде, что все получиться. В таких условиях, когда сама природа благоприятствует, похитить меньшую лодку не составляло труда.

Холодный дождь хлестал нещадно, они основательно продрогли. В ожидании подходящего момента обдумывали, как лучше поступить.

— Энолы, — обратился Ярослав к девушкам, — не поймут, кто увел лодку. Подумают, унесло течением.

— Давайте сразу спустимся по реке, — предложила Юля.

— Не болтай ерунды, — осадила ее Анна, — за полночи мы далеко не убежим, а при свете энолы сразу нас заметят.

— Что же делать?

— Давайте спрячем подальше, где не станут искать, — предложила Анна.

— Зачем далеко? Я думаю, перевести в низ по течению до ближайшего ручья, и спрятать в прибрежном тростнике.

— Правильно! Это лучше всего! — обрадовалась девушки, — спрячем в зарослях.

— Мне кажется, энолы не станут искать потерянную лодку, у них других в достатке.

— Не будут, Ярослав! В крайнем случае, один спуститься по течению, осмотрит берега, а лодки не найдя вернется.

Ярослав уверен. Вопрос с лодкой для них вопрос жизни и смерти. Если не похитить сейчас, то погоня, которая он уверен ищет, рано, или поздно обнаружит.

— Единственный выход, — сказал Ярослав, — переждать в укрытии завтрашний день, и с наступлением ночи спускаться по течению.

Тем временем погода прояснилась. Летние грозы бывают сильными, но непродолжительными. Так и сегодня гроза быстро закончилась. Небо стало очищаться, меж тучами прорезался лунный свет. На просторной реке ветер поднимал волну, но видимость улучшилась.

Приступили к осуществлению плана. В вылазке вместе с Ярославом приняла участие только Юля. Анну оставили ждать на берегу по причине недостаточного умения плавать. Сбросив с себя одежду, в нескольких сотнях шагов от затона, они вошли в воду. Затем направились вдоль берега, где по дну, где вплавь преодолевая глубину. Ярослав прихватил с собой нож, снятый с древка копья, закрепив в ножнах на поясе.

Небо очищалось от туч, и, хотя луна изредка появлялась в разрывах, хватало света, ориентироваться. Когда вперёди появились силуэты корабля и лодок, они увеличили осторожность.

В начале подобрались к большой лодке, стоящей борт о борт с кораблем. В ней никого не было, только на дне плескалась дождевая вода. В корме темнела груда свернутых парусов и весел. Исключительно осторожно перебравшись на борт, Ярослав торопливо обшарил лодку в поисках чего‑нибудь полезного, но ни чего не нашел.

— Под парусом? — шепнула держащаяся за борт Юля.

Ярослав осмотреть корму.

— Есть, — радостно сообщил он показывая найденный топор.

— Отлично. Забираем с собой! — шептала Юля, беря себе инструмент.

Ничего больше не обнаружив, они осторожно покинули стоянку корабля и повернули к берегу. На мелководье, пришлось по дну ползти по–пластунски, пока не добрались до лежавшей на берегу лодки. Волны бились о ее борт. Она оказалась не особо большая и тяжелая и без труда сошла в воду.

— Посмотри, есть ли весла, — шепнул Ярослав.

— Есть, — ответила Юля, заглянув в темноту лодки и продолжая толкать.

Они оказались так поглощены своим занятием, что совершенно забыли об осторожности. И тут Ярослав вдруг услышал характерный скрип песка. Повернув голову, заметил приближающегося к ним от шалаша энола. Заметив лодку не на своем месте, хорхо застыл, как вкопанный. Ярослав и Юля повалились, где стояли.

— Дашмот, — закричал энол, и бросился в воду, чтобы удержать уплывающую лодку. Людей, вероятно, он до сих пор не увидел и спешил поймать. Неожиданно Юля со злостью изловчилась и огрела его топором по голове. Энол упал без чувств, но поднятый крик разбудил охрану в шалаше, они выскочили и побежали к берегу.

Не оставалось ничего лучшего, как бросить лодку и спасаться в плавь. Они нырнули и незаметно отплыли от берега. Оказавшись на безопасном расстоянии, огляделись. На берегу слышались возбуждённые голоса энолов. Там разожгли костёр, вытащили лодку на берег и приводили в чувство своего. Складывалось впечатление, что их обнаружили. Вдоль берега заспешили патрули, а в деревню послали гонца.

— Прощай, лодочка, — с сожалением сообщила Юля.

— Не думал, что ты у нас такая кровожадная, прямо на пути не становись!

— Сама удивляюсь, — согласилась Юля.

— Быстрей уходим, там, на берегу наши вещи и Анна.

До места, где пряталась Анюта, они не успели. Энолы заметили следы на песке, и точно вычислили место схрона. Все произошло на глазах у пловцов, но сделать ничего нельзя. Девушка пыталась вырваться из рук пятерых охранников, бросалась в воду, кусалась, но ее скрутили, заломили руки и связали. Хорошо, что не убили. Затем трое стражников отправились дальше по берегу, а двое потащили Анну к протоке, где стоял корабль.

Ярослав с Юлей выбрали на землю в дурном расположении духа:

— Что теперь будем делать?

— Одеваться! Спасибо, не заметили энолы наши тряпки под кустом, Анюта отвлекла их. Бежим скорей, надо напасть, пока не увели в деревню. Потащат от силы двое. Девчонка по натуре упряма, изо всех сил станет упираться, потому охрана потратят много времени. Догоним не прячась, не скрываясь, отобьем и вновь назад на реке, а там, глядишь, схоронимся в воде.

Ярослав приладил к древку свой нож, а Юле отдал копьё, подаренное эльфой. Горит, сумки и весь не легкий скарб, девушка закинула себе на спину. Побежали.

Быстро достигли заводи, где хранился флот, но Анну уже доставили в охрану. В рассветных сумерках ясно видно, как её связали вновь, чтоб не брыкалась, и посадили в шалаше. Ярослав и Юля подкрались ближе, укрывшись, стали наблюдать.

Оглушенный Юлей энол тем временем пришел в себя и, как видно, рассказывал своим подробности нападения, поскольку у шалашей поднялся гвалт и возбуждение. Вверх по течению тот час же выслали четверых вооружённых караульных, а на корабль двоих. Опасаясь, видно, нападения на пристань, ни кто не спал.

— Дело худо, — заявил Ярослав, — наступит утро, начнут нас искать.

— Думаешь, догадались, кто мы и сколько нас?

— Скорее всего, уже известно о нашем бегстве и с утра к ним прибудет подмога. Хоть нападай прямо сейчас.

— Не надо! — предостерегла Юля, — их слишком много, из луков перестреляют, как куропаток.

— Придётся ждать, — согласился Ярослав.

— Хочу тебе сказать, — продолжила Юля, — хоть ты мне запретил.

— О чём?

— Об Анне!

— Да?

— Хочу раскрыть глаза на эту девушку.

— В чём дело?

— Ты готов ради неё рисковать, но думаешь, она к тебе питает чувство благодарности, или любви, но это всё не так.

— Думаешь, я столь наивен? Но давай оставим это.

Однако Юлю было уже не остановить:

— Ты нужен ей, чтобы домой, на землю переправил, затем и ластится к тебе и помогает и в рот глядит.

— Думаешь, нет для меня места в её душе? — неожиданно спросил Ярослав, — но действовать иначе не могу.

— Но почему? Оставь её!

— Я обещал домой доставить, и слову своему не могу изменить.

— Попомни мои слова! — предупреждала Юля, — как только ты пересечешь черту между мирами, грозит тебе опасность.

— Какая может мне грозить опасность на Земле?!

— Сдаст тебя немедля куда следует!

— Ты думаешь, настолько все серьезно и не испытывает Анна крупицу благодарности за спасение. Мне кажется, ты крепко заблуждаешься. Из ревности стараешься представить подругу нашу в дурном свете.

— А ты зациклился на ней, как будто нет других, кого насильно сюда на Трон привезли.

— Не на себя ли намекаешь?

— Хотя бы на себя, не я одна такая, другие тоже есть!

— Отчего не просишься домой?

— Зачем проситься? Что ожидает меня там?! — мать–алкоголичка, или мой сутенер, отсутствие жилья, работы, денег. Нет, мне лучше здесь! Пусть снимут скальп с меня вуоксы, чем видеть ад, в котором я жила!

— Почему тогда завидуешь Анне? Пусть отправляется домой.

— А вдруг раздумает, или по дороге с тобой несчастье случится. Где покровителя найду себе другого, иль снова по рукам? Я не хочу! Пусть остается у хорхо, быть может, они её съедят.

— Жестока ты и я больше не хочу об этом слышать. Учту всё сказанное, но выводы твои поспешны. Считаю, Анна хороший человек и постараюсь по мере сил помочь.

— А я?

— К тебе тоже питаю склонность и постараюсь не оставлять вниманием, судьба сама решит, кто прав, кто ошибается. Теперь идем, хорхо уводят Анну. Момент настал. Довольно пацифизма.

Действительно, двое энолов подняли девушку на ноги, и потащили в сторону деревни. Та изо всех сил сопротивлялась, хватаясь за кусты связанными руками. Её били по рукам древком копья, чтобы отпустила, но, оставив ветви, Анна упираясь ногами в землю не шла. Её толкали, заставляя идти, но та не желала. В конце концов, энолы подхватили под мышки и потащили волоком по земле. В тот же момент Анна укусила за руку одного из пленителей, он выпустил её, оглашая окрестности криком боли. Возня конвойных с человеком вызвала дружный хохот оставшихся энолов. Они подшучивали над товарищами, не способными справиться с женщиной. В конце концов, хорхо оказались сильнее скрутили девушку и потащили в деревню.

Заминка у конвойных дала Ярославу драгоценные секунды. Он мчался средь зарослей, перепрыгивая через поваленные деревья и огибая кусты, стараясь обогнать время. Юля не отставала. Лес возле протоки не походил ни на один предыдущий, деревья росли густо. Кривые стволы срослись с подлеском и кустарником. Уже минут через десять Ярослав выбежал на тропинку, ведущую к деревне. Где‑то вперёди энолы тащили Анну, каблуки ботинок прочертили четкий след в мягком грунте. «Девочка явно намеренно дает о себе знать, чувствует, мы рядом» — думал он на бегу, стараясь бежать быстрее, деревня совсем рядом. Кроны драгониров мелькали над лесом.

Энолы появились неожиданно из‑за поворота на расстоянии метров пятнадцати. Ярослав устремился на них, стараясь не шуметь и не спугнуть раньше времени, но не помогло. Крайний, из конвойных услышав шорох за спиной, обернулся. Увидел несущегося на него человека с копьем на перевес и перекошенной рожей, обратился к противнику бросив пленницу. Анна неожиданно для второго забилась у него в руках, изо всех сил пытаясь вырваться. Энол отвлекся, инстинктивно стараясь удержать девушку.

Ярослав налетел на первого, острием копья отбивая выставленное против него лезвие, а древком с размаху ударяя в грудь, в солнечное сплетение. Стражник преломился пополам, с глухим стоном валясь на землю.

Второй конвойный понял, что дело плохо, выпустил Анну на свободу, перехватывая по удобней копье, но не тут то было, девушка немедленно вцепилась в его правую руку, лишая движения. Энол взревел, как раненый бык, левой выхватил из‑за пояса кинжал, но поздно, Ярослав вонзил острие копья в его левое плечё. Противник от боли вскрикнул, выронив оружие. Не останавливаясь, Ярослав ударил древком копья сначала в грудь, затем по голени, а когда тот повалился на колени — по шее. Окончательно обезвреженный противник упал на бок, теряя сознание.

Тем временем первый слегка очухался, но Юля держала под контролем, направив в грудь копье, а ногой отбросив в сторону оружие врага. Ярослав скомандовал:

— Вяжите того, что без сознания, — а сам древком огрел по шее приходившего в себя энола.

Через пол минуты оба лежали связанные.

Тропа между протокой и деревней довольно оживленная. Времени, мешкать, не оставалось, в любую минуты могли показаться прохожие.

— Подхватили, понесли, — скомандовал Ярослав.

Девушки подхватили подмышки ближайшего связанного энола и потащили в лес. В свою очередь Ярослав, взяв за шиворот оставшегося пленного, волоком потащил, вслед за спутницами.

Преодолев метров сто, остановились и привязали аборигенов к нетолстым деревьям, предварительно вставив энолам плотные кляпы из мха и коры. Ярослав не остался равнодушным к трофейному имуществу. Обобрали пленников до гола. Сняли одежду, обувь и, конечно, забрали оружие.

— Пригодится, — говорил Ярослав, — никогда не знаешь, что в данный момент понадобится. Проверив, надежно ли связаны пленные, пустились в путь. Бежали вновь к реке, надеясь вплавь переправиться на другой берег.

Вновь не повезло, уже минут через пять, позади послышался шум. Пленные сумели освободить рты и теперь громкими криками привлекали внимание. Эхо разносило звуки на большое расстояние, и известие о нападении оставалось лишь делом времени. Ярослав с девушками поднажали, изо всех сил стараясь быстрее добраться до спасительной воды, но вперёди прямо по курсу замелькали тени. Как были, повалились на землю, немедленно уползая и прячась. Через считанные секунды мимо них, подобно оленям, пробежала пятерка патрульных энолов, не заметив спрятавшихся в густой траве людей. Со стороны реки, которая находилась прямо перед беглецами, и с правой стороны протоки послышался шум.

— Облава, — со злостью констатировал факт Ярослав.

— Куда бежать? — спросила запыхавшаяся Анна.

— В сторону от реки, другого направления нет, — советовала Юля.

Беглецы, стараясь быть более незаметными и, буквально, стелясь над травой, бросились в противоположную от реки и протоки сторону. Не прошло и пяти минут, шум за спиной стих.

— Подозрительно, — заметил Ярослав.

— Отстали! — предположила Анна.

— Окружают!! — уточнила Юля.

— Пора прятаться, — предложил Ярослав, секунду назад заметив дупло в крупном дереве, — всё едино не уйти.

Дупло находилось на высоте полутора метров от земли, и его размер позволял попасть внутрь, чем они не замедлили воспользоваться. Внутри ствол оказался довольно кривым, а отверстие дупла — уходящим вверх. Первыми поднялись девушки, упираясь ногами в стены. Ярослав последовал за ними до тех пор, пока проход дупла не стал слишком узок. Поднявшись на высоту примерно шести метров, он обнаружил в мягкой древесине уступ, на котором и поместился. Юля расположилась прямо над ним буквально на плечах, уперев своё копье вниз лезвием, расперла его в отверстии дупла, стараясь удержаться на этой опоре. Анна поступила точно так же, но частично оставалась на плечах Юли. Минут через пять Юля устала держать Анну и в свою очередь оперлась на Ярослава. Так и пришлось ему держать на себе обеих девушек.

Время шло, погоня не появлялась. Внизу ярким пятном выделялось отверстие дупла, а на высоте царил полумрак. Приглушенные голоса и мягкий шорох послышались только спустя минут двадцать, Ярослав инстинктивно напрягся, стараясь не дышать. Сердце учащенно колотилось, шансов, что их не обнаружат, почти никаких. Энолы не дураки, пройти мимо огромного дупла и не заглянуть, но голоса удалялись, а схрон оставался необнаруженным. Постепенно от сердца отлегло, появилась надежда на благополучное избавление от напасти. Чем дальше тянулось время, тем радостнее становилось на душе.

Неожиданно свет померк, и в его отраженных лучах появилась гнусная физиономия энола. От неожиданности Ярослав чуть было не свалился со своего насеста и не уронил пирамиду прямо хорхо на голову. Справившись с собой, взглянул в низ прямо в глаза стражнику, тот не отвел взгляда, всматриваясь в темноту дупла и ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Ярослав смотрел на хорхо, и сердце его похоже не билось, от напряжения просто замерло на последнем ударе. Он чувствовал, что это конец.

Голова исчезла, послышался говор, и все стихло!

Люди сидели в оцепенении, не понимая, что произошло. Когда прошло достаточно времени, и постепенно пришло осознание, что их пронесло, все как‑то ожили, зашевелились. «Еще слишком рано шуметь», — осознал Ярослав и больно ткнул Юлю в бок кулаком. Та немедленно перестала елозить и в свою очередь приласкала Анну. Та возмущенно вздохнула, но немедленно замерла.

Сколько так сидели, ни кто не знает. Впрочем, они и сами не представляли, сколько прошло времени, часов у них не было, а из‑за напряжённого ожидания казалось, время течёт исключительно медленно. Несколько раз они меняли положение рук и ног, которые от постоянного напряжения затекали. Во время одной такой перестановки Ярослав почувствовал, что место, на котором он сидит, довольно холодное. «Дерево не может так сильно охлаждать». Ощупав своё сидение под трухой и мхом, почувствовал камень.

«Вот так раз, — думал он. — И каким путем камень попал в дупло, и похоже, крупный, раз сильно охлаждает»?

Времени на размышления оказалось вдоволь, но выяснение оставил на потом.

Только когда в дупле померк свет, спустились на землю. Вечерело. Небо затянули тучи. Двигаться куда‑либо опасно. Не сговариваясь, стали ждать глубокой ночи. Именно в тот момент Ярослав осмотрел и ощупал стены убежища. Оказалось, что внутри полости стоит огромный камень, опутанный корнями и корой. Присмотревшись, Ярослав заметил, (глаза привыкли к темноте), у странного сооружения контуры челна и тонкие древесные слои. Когда содрал кору, то оказалось, что дерево выращивает чёлн на матрице из камня. Корни заменяли шпангоуты и намёртво срослись с годичными слоями древесины. Обрубленный по контуру, от основы отделился готовый челн, только влажный и мягкий, но по всему готовый к использованию. Осталось только просушить, просмолить, покрасить, и чёлн готов. Однако для Ярослава и так сойдет. Проход дупла вполне мог пропустить челнок, тем более ещё гибкий и подвижный. Однако торопиться с извлечением судна рано.

Когда Ярослав выбрался наружу, посмотрел на странный лес иным взглядом. Это был не лес, а верфь. Здесь в течение долгих лет росли не деревья, а шпангоуты и стрингеры для кораблей энолов. Многие стволы закреплены в распорках и загнуты по лекалам. Средь них, внутри деревьев выращивали бурундуки свои лодки. «Теперь понятно, почему Энолы мельком осмотрели гойку и не нашли нас», — понял Ярослав. — «Здесь таких дупел много сотен. Все не облазишь». Нашлись здесь и весла, их вырастить оказалось проще, чем всё остальное. На обычной ветви их висело десятка полтора в специальных колодках. Заготовил про запас четыре штуки.

Тем временем близилась ночь. Пора решаться, но Ярослав ждал долго, когда наступит глухая ночь, и лишь тогда втроём достали гибкий челн из дерева, согнувши в трубочку, но не без труда, протиснули сквозь узкое отверстие. На весу лодка оказалась тяжела. Возни с ней вышло преизрядно, и времени потрачено в достатке. Вероятно, их неуклюжие действия и привлекли бы энолов, но наконец‑то повезло. С великим трудом добравшись до прибрежных зарослей, встали в ожидании.

Через пятнадцать–двадцать минут вдоль берега, вверх по течению прошла стража, держа путь к протоке. Направление движения патруля для беглецов пришлось как нельзя, кстати, путь вниз открыт. Лишь только энолы скрылись из виду, лодку спустили на воду, побросав в нее имущество, и пустились в путь. Уверенными тихими гребками земляне подгоняли челн, несущийся к свободе. Веслами работали неутомимо, стараясь до рассвета уйти как можно дальше.

Когда первые лучи зари лишь тронули верхушки леса, беглецы укрылись в густых, прибрежных камышах. Место представляло собой широкое заросшее пространство, прорезанное напополам протокой. Берега густо проросли высоченной осокой, камышами, и для укрытия челна с беглецами лучшего просто не сыскать. К земле не приближались, оставаясь на воде среди зарослей. Близился рассвет, но Ярослав и девушки не спали двое суток. Кинули на дно челна камыш, легли и, обнявшись, немедленно уснули.

Проснулись среди дня. Челнок качнуло нечто, как будто бы волной. Ярослав немедленно проснулся, схватил копье.

— Что это было, — шепнула спросонья Анна.

Лодка мерно покачивалась на лёгкой волне.

— Водяной, — чуть дыша, ответил Ярослав.

— Чур, меня, — шептала Юля, — здесь всякой нечисти водиться может много, места для них подходящие как раз.

— Замрите, — скомандовал начальник, подняв эльфийское копье и глядя в воду у борта.

В глубине воды мелькнула тень, лодку вновь слегка качнуло. Ярослав копьем ударил, до половины погружая в воду, и вновь занял стойку. Текли минуты, ни кто не объявлялся, от сердца отлегло.

— Что это было? — дружно спроси девушки.

— Зверь метра полтора длиной, похож на крокодила, тоже с хвостом, а более не разобрал. Не бойтесь, спите дальше, я подежурю, но копья держите рядом.

Солнце припекало, стояла середина дня, спать не хотелось. От безделья Ярослав начал плести циновки для навеса, вдруг дождь, а укрыться негде. Срезал ножом длиннющие листы осоки и плел. Двухслойные циновки плетутся быстро, тем более из широких листьев таких, как листья у осоки. Через час полотно оказалось готово, и он соорудил опоры для навеса. Выбрав некрупные, но прочные стебли, по своим свойствам более похожие скорее на бамбук, чем на хилый земной тростник, связал из них раму, несколько более широкую, чем лодка. На ней закрепил дуги из расколотых напополам тростин, а по верх закрепили полотно навеса. На всё про всё ушло чуть больше часа. Заняться нечем.

Примерно в середине дня по берегу прошёл  патруль, но среди тростника не заметил лодки. Уж слишком обширны оказались заросли. Энолы хлюпали водой, под ногами хрустел тростник, но их самих Ярослав не видел. Расчёт остаться на воде оказался верен, будь ближе к берегу, или полезь энолы в воду — нашли бы.

После полудня сгустились тучи, пошёл  мелкий дождь. Он разбудил девушек, спящих открыто на корме. Не успев промокнуть, Юля с Аней перебрались под устроенный на лодке навес, который оказался как нельзя кстати. Ярослав уже сидел под ним и плел из тростника щиты.

— Что ты плетёшь? — поинтересовалась, окончательно проснувшаяся Анна.

— На реке нас могут обстрелять, — сообщил ей Ярослав, — надо быть готовым, советую помочь, пока есть время.

Девушки не отказали в просьбе, активно включаясь в работу. Меж тем ливень расходился, с востока напирали грозовые тучи, в отдалении слышался гром.

— Может, под прикрытием дождя рванем? — предложила Юля, пытаясь плести на раме щит и по ходу дела грызть орехи.

— Не рванём, — успокоил её энтузиазм Ярослав, — летние дожди коротки. Лучше переоденьтесь в одежду энолов, она вам будет впору.

— Переоденемся, если отвернёшься, — согласилась Анна.

— Очень надо на вас смотреть, — он отвернулся.

Девушки быстро сменили свою одежду на трофейные шмотки.

— Ну, как мне наряд? — фривольно поинтересовалась Юля. — Идет? По–моему, как раз.

— Отлично! — сделал заключение Ярослав. — Хоть сейчас на подиум! К твоей фигуре, Юленька, идет всё, даже трофейный гламур.

Действительно, одежда энолов подошла ей как нельзя лучше, чего не скажешь об Анне. Хоть она и взяла себе меньший по размеру комплект, но одежда, охранника оказалась великовата. Девушка неожиданно скисла, почувствовав свою ущемлённость и, было, хотела переодеться обратно в свою, но Ярослав остановил.

— Мы не на показе мод. Юля, сядь в лодку, нечего торчать, как столб, тем более тебя мочит дождем. Плетите лучше щиты и наберите в лодку ещё тростника, а то на дне скоро будет лужа.

Дождь расходился, и к вечеру сложилось впечатление, что не остановится до ночи. Наплевав на осторожность, тронулись в путь за час до захода солнца. Все втроём разместились под навесом, а гребли через оставленные между бортом и навесом пространства.

Вечер и ночь прошли без происшествий. Постепенно ливень прекратился, на небе сверкали звезды. Все три луны уходили на запад за горизонт. Еще затемно стали подыскивать место, где можно прятаться днем, но долго такое не попадалось. В кромешном мраке прошли устье крупной реки, только по отблескам звезд на воде определив его наличие.

Забрезжил рассвет, а берега не давали пристанища. Основной Древний лес закончился, огромные и хорошо видимые из далека мерлионы более не попадались, но граница энолов ещё не пересечена, расслабляться рано. Правый берег Яры в этих местах крутой и обрывистый, вообще не подходил для стоянки, а левый, густо заросший, изобиловал песчаными косами и пляжами. Только когда взошли первые малые солнца или по–местному «Гребень кар», нашлась удобная поросшая тростником и вьюном протока. Она сильно отличалась от той, в которой прятались вчера, но годилась. Причалили прямо к берегу под раскидистыми деревьями. Вьюн оплетал их ветви, делая совершенно непролазными, а тростник надежно прикрыл лодку с воды. По причине близости берега решили спать по очереди: сначала Ярослав, затем девушки.

Спустя пол часа девушки осторожно разбудили. Юля приложила палец к губам, приказывая не шуметь. Ярослав насторожился. За деревом, под которым они остановились, слышались шорохи, затем справа треск сухих веток. Он бесшумно подхватил копье. Все напряглись, ожидая самого худшего. Затем шуршание послышалось с противоположной стороны. И — бульк, характерный звук воды, как будто кто‑то нырнул.

Анна молча потрогала Ярослава за плечо, одновременно указывая на реку. Тот обернулся к протоке и увидел расходящиеся круги по воде и торчащую из нее усатую морду.

— Выдры, — чуть слышно шепнул он, — ложная тревога, но действуете вы верно.

— Кто мог знать, — пожала плечами Юля, — вдруг хорхо крадутся.

— Так держать. Сплю дальше, — заявил Ярослав, вновь укладываясь на дно лодки.

Окончательно его разбудили после полудня. Вторая половина дня — очередь караулить. Девушки перебрались под навес, зевая и готовясь уснуть. Каре палило нещадно, по берегам реки стояла удушающая жара и влажность. Ярослав уселся на носу лодки, оберегая сон подруг. Протока оказалась густо населенной. Не считая снующих выдр, он заметил великое множество лесной живности. Порхали птицы, в воде плескалась рыба. Ярослав заметил и сумел разглядеть существ, которые вчера так напугали. Внешне похожие на крокодила, но с короткими мордами они вяло чавкали прибрежные водоросли, старательно выбирая самые мягкие и сочные, а при первом шорохе ушли на глубину.

В какой‑то момент все звуки стихли, и среди ветвей показался камышовый кот, размером немного уступающий рыси. Обходя свои владения, он неожиданно увидел пришельцев и на мгновение устремил свой взгляд в глаза Ярославу. Затем, видимо решив, что чужаки не достойны его внимания, медленно и грациозно покинул непрошенных гостей.

В этих краях природа щедро одаривала землю проливными дождями. Не много времени осталось до вечера, когда вновь набежала летняя гроза. Крупные капли забарабанили по легкому укрытию. Юля с Аней проснулись, предложив двигаться дальше, но Ярослав казался непреклонен.

— Не далеко ушли. По берегам довольно патрулей, есть у них и лодки и луки. Терпение! Еще немного, и выскользнем.

Как и ожидалось, гроза оказалась короткой, ещё не опустился вечер, как туча пролетела. Выглянули солнца, и снова начало жарить дневное пекло.

В дальнейший путь отправились, когда легла ночная тень, значительно позже, чем в прошлый раз. Ночь стояла ясная, многочисленные звезды всполохами отражались в воде.

Границу владений Энолов прошли ближе к утру. Даже во тьме подсвеченный слабым светом лун оказался заметен переход от «Древнего леса» к обычному. Сразу резко изменились контуры растительности по берегам. Заросли как бы усохли, стали ниже. На воде появились топляки, а на правом высоком берегу павшие деревья.

Когда заря своими золотыми лучами прогнала мрак, Анюта и Юлей стали подыскивать место для убежища. На что Ярослав заметил:

— Не пристало нам больше хорониться, границы леса пройдены, далее поплывем не прячась. Грести станем посменно, один спит, двое гребут.

Счастье и радость избавления владели их сердцами и побуждали спешить руки.

В послеполуденные часы зной усилился небывало. Четыре солнца прошли над головами и теперь пекли спины. На берегу в эту пору люди укладываются обычно в тени, разморенные жарой. Медленно повторяя изгибы реки, движутся плоты. Все пассажиры попрятались в укрытия, только лошади стоят, погрузившись в сон, или лениво жуют сено. Впрочем, и в этом случае рачительные хозяева не поленились прикрыть своих подопечных от палящих лучей. На многих плотах, где имеются животные, выросли навесы из тентов, или за не имением таковых, веток и листьев деревьев. Уже два месяца караван переселенцев движется на юг, преодолевая необозримые пространства незнакомого мира. Сейчас после впадения быстротечной Яры в реку, называемую на местном наречии Марой, разительно поменялся пейзаж. Река раздалась настолько, что увидеть происходящее на её берегах, стало возможным лишь с помощью бинокля. Течение стало медленно тягучим, как это и бывает на равнинных реках. Вода разделилась на две части: левую, чистую, результат впадения Яры, и буро–грязную, правую, текущую с пустынных верховий Мары. Теперь ещё долго они не смешаются.

По берегам вместо скальных порогов и дремучих лесов севера или необъятных степей нижнего течения Яры, новая река дарила холмистую местность, где по вершинам нет–нет да и попадались поселения земледельцев. Много встречалось брошенных деревень, заросших одичавшими садами. Порой частый в этих краях восточный ветер поднимал на безлюдных, голых полях пыльную бурю, затруднявшую дыхание и забивавшую глаза усталым путникам.

— Непорядок в датском королевстве, — как бы сам себе проговорил Олег, прикрывая лицо влажным платком и спасаясь от всепроникающей пыли.

Расслышав невнятное бормотание командира, вторил Шестопёр:

— Пройдёт сто лет, и здесь останется один песок, конечно, если люди не перестанут относиться к земле, как сейчас.

Он неуклюже уложил раненную руку на перекинутую через шею повязку.

— Что, болит? — обеспокоено поинтересовался Олег.

— Есть ещё! За две недели никак не успокоится.

Он оказался ранен в последней стычке, и довольно тяжело. Олегу тоже досталось, но легче, и за те дни, что прошли, он достаточно окреп. Впрочем, не одни они оказались тогда ранены, многим не посчастливилось.

— С кормовых плотов подают знак! — сообщил один из лучников команды.

В последнее время, а особенно после нападения, люди стали осторожны и исключительно подозрительны.

— О чём сигналят? — недовольно переспросил Шестопёр.

— Далеко, не видно, — отвечал заметивший сигнал лучник, — наверное, кто‑нибудь из местных рыбаков опасно приблизился.

Олег достал из кучи вещей, лежавших прямо на плоту, бинокль, прильнул к окулярам.

— Внимание! Смотрите там! — закричали с идущего позади плота.

Далеко позади двигалось, действительно, нечто подозрительное. На широкой глади темнело какое‑то странное пятно, похожее на плывущий куст. Такие кусты и ветвистые деревья, с корнем вырванные из берега, река несла в своих водах, но этот отдельный куст вел себя странно: он не плыл по течению, а, казалось, медленно двигался поперек по направлению к плотам. И действительно, то был не куст, а небольшая лодка, сплошь утыканная ветвями, в чём Олег без труда убедился, взглянув в бинокль.

Приблизившись к концевым плотам, лодка попыталась обогнать, при этом с неё стали активно сбрасывать в воду маскировку, оставаясь на пределе дальности полета стрелы.

Когда половина веток оказалась за бортом, среди людей Олега послышались возгласы.

— Эльфы!!! Эльфы!!! — они заметили характерную одежду дикарей.

— Какого х… им здесь надо, — возмутился командир, вновь хватая бинокль.

— Нет, не эльфы! — поспешил сообщить Шестопёр, держа свой у глаз, — а похоже наши, те, которых мы уже не ждали.

— Действительно, — согласился Олег, глядя в окуляры. — Не может быть! Да, это Ярослав!!! Машет курткой! Они боятся приблизиться и подают нам сигналы, — необычно возбуждённо кричал Олег. — Немедленно все покажите, что мы их узнали! — и сам замахал в ответ.

Его поддержало всё окружение, радостно крича и размахивая чем придётся. Через несколько минут можно было убедиться, что это действительно их товарищи, о которых все стали думать, как о пропавших без вести.

Сблизившись, лодка ударила носом о бревна плота, и обнаженный по пояс Ярослав ловко перепрыгнул на борт.

— Как далеко вы заплыли, — не успев очутиться на плоту, выпалил он, — насилу догнали!

— Не было причин останавливаться, — ответил ему Олег, усмехаясь.

— Ах ты, старый мошенник! — деланно возмутился Ярослав, — так то ты заботишься о своих людях и подождать не находишь времени!

Товарищи обнялись.

— На самом деле я очень рад твоему возвращению, — поспешил оправдаться тот, — до конца верил: сможешь выпутаться. Рассказывай, где пропадал?

— Расскажу, всё расскажу, — обещал тот, помогая своим спутницам выбраться на плот и привязать лодку, — пожрать бы что‑нибудь, а то мы в последний раз ели дня три назад.

Тут Олег увидел, что все трое ранены. Анна с трудом перебралась на плот, левая нога забинтована обрывками одежды. У Юли замотано предплечье, а у Ярослава — левая рука.

— Вижу, вам досталось, — посочувствовал Олег и закричал, — Ольга, скорей сюда, работа появилась.

— А…а, ерунда, — отшутился Ярослав, — нам ещё крепко повезло.

Ольга Николаевна спустилась из повозки, подошла к раненым. Шестопёр, до сих пор сидевший молча, протянул руку:

— Рад за вас! Можно сказать, с того света вернулись!

— Вижу вам тоже досталось? — пожимая протянутую ладонь, сочувствовал Ярослав.

— Было маленько, — грустно согласился Шестопёр. — Вы то как?

— Выкрутились, — отмахнулся Ярослав.

— Эльфы встретили нас после порогов, — начал рассказ Олег, когда мы потеряли десяток плотов. В результате сорок человек убито и больше сотни ранено, а лошадей покалечили без счёта.

— Что с моими? — немедленно обеспокоился Ярослав, садясь к костру, на котором люди Олега уже грели для вновь прибывших уху. Юля последовала за командиром, а Анной занималась врач вместе с помощницами, не обращая внимания на окружение. Вокруг костра собрались все, кто находился на плоту, земляне и аборигены, примкнувшие к группе Олега. Все ждали увлекательного рассказа. Немного помедлив, начальник экспедиции удовлетворил любопытство Ярослава.

— С твоими всё в порядке, сейчас плывут километрах в десяти ниже по течению. Им посчастливилось больше, чем остальным, в момент нападения оказались дальше всех от берега. Убит один из аборигенов и, по–моему, пятеро раненых.

— Пострадали по большей части те, кто причалил вплотную к берегу, — поддержал своего хозяина Шестопёр, — а это, в основном, местные. Их плоты пострадали на порогах больше других, потому пытались как можно быстрее отремонтировать. Тут эльфы и взяли нас тёпленькими. Вот даже Олегу досталось.

— Ты ранен? — выразил беспокойство Ярослав.

— Ерунда! За две недели заросло. Вы то, как смогли выбраться с территории эльфов? Вижу, одежда на вас не наша. Того гляди, подстрелит нетерпеливый модон.

— Своя частично ушла на перевязки, а в чужой на вражеской земле удобнее, — беззаботно отмахнулся Ярослав.

— Наверно с мёртвяков поснимал, — ехидно предположил Шестопёр.

— Как раз наоборот, — не удержалась Юля, — с живых.

— Ну вы даете, — удивился наёмник, и его дружным смехом поддержали окружавшие товарищи, — Как было дело, колитесь? Где вас самих подстрелили?

— О том, что у вас была стычка с энолами, а пресловутых эльфов зовут именно так, мы узнали только сейчас. От порогов спокойно плыли на захваченной лодке до границ «Древнего леса», но уже на нейтральной земле попали в засаду. Как видите, счастливо отделались, но не без ранений.

— Откуда узнали, что эльфов энолами звать? — прицепился к слову Олег.

— Энолы — самоназвание, — с готовностью пояснил Ярослав, — и с мифическим эльфами не имеют никакой связи.

— Да не может быть! — притворно удивился Олег, — так они тебе и сказали. Энолы, мол, мы.

— Наверное, пленных пытали! — предположил кто‑то из окружающих. Все залились хохотом.

— Это ещё что, — Не утерпела Юля, девчонку начинало прорывать. — Вы покатитесь со смеху, когда узнаете, что наш Ярослав среди энолов завел подружку.

После этих слов все разразились дружным смехом.

— Не может быть! — смеялся Олег, — как тебя угораздило?

— Юля преувеличивает, — оправдывался смущенный Ярослав, прожевывая очередной кусок мяса — Миэле вовсе не подружка, и у нас ничего не было.

— Миэле?! — смеялся Шестопёр, — уже Миэле?! Да, далеко зашли! Говори, как было дело?

Хочешь не хочешь, а пришлось рассказать историю путешествия по «Древнему лесу». Повествование оказалось довольно продолжительным. В конце концов Ольга Николаевна частично прервала его, когда народ покатывался со смеху над сидевшими в дупле Ярославом и девушками на его плечах. Она закончила с перевязками Анны и Юли и теперь бралась за Ярослава.

— Я рада, что вы вернулись, — учтиво сказала врач.

— Спасибо, Ольга Николаевна, — от души поблагодарил тот.

— Показывай свою руку.

Ярослав сел поудобнее, подставляя левую руку для перевязки.

— Будет лучше, если Анна останется на нашем плоту под моим присмотром, — деловито предложила Ольга.

— Это ваше право, — решительно согласился Ярослав.

— Нет! — неожиданно категорично отказалась Анна, — я лучше со своими! В последнее время она сильно привязалась к спутникам.

— Хорошо, — согласилась врач, — но перевязки должны проводиться ежедневно.

Закончив рассказ, плотно закусив и отдохнув, Ярослав засобирался в путь догонять свою группу. Олег не стал задерживать:

— Люди будут просто счастливы вашему возвращению. В твое отсутствие Станислав прекрасно справлялся с обязанностями, и я бы на твоем месте дал ему больше самостоятельности.

— Что ты имеешь ввиду? — не совсем понял Ярослав слова Олега.

— Не торопись, но подумай. Станиславу следует выделить собственную группу. Он способен на большее, чем оставаться твоим помощником.

— Я подумаю, — скрепя сердце согласился Ярослав, но желания отпускать от себя близкого товарища не испытывал.

— Теперь рассказывай, о чём перед всеми умолчал?

— В связи с предыдущими событиями, как‑то: нападение вуоксов за «Срединными горами» и ловушка, в которую попали в крепости — вырисовывается неприятная картина.

— В чём неприятность? Путь по реке Яре никогда не был безопасен, можно сказать рядовое явление.

— Настолько, что на нас нападают непрерывно в течение месяца сначала вуоксы, затем неожиданно энолы, которым мы ничего не сделали. Всё это слишком подозрительно, — возмущенно подвел неутешительный итог Ярослав.

— Это твои домыслы или есть факты? — беспокойство прорезалось в тоне Олега.

— Пока в основном анализ событий, но есть и непроверенная информация о том, что нас преследует некая религиозная секта. Причины не ясны.

— Источник надежен? — тревожно уточнил командир.

— Нет.

— Кто он? — Олег настойчиво интересовался откуда сведения.

— Я не могу раскрыть, слишком опасно. Даже упоминание наедине может привести к его гибели, — жестко отрезал Ярослав.

— Понимаю, — смиренно согласился Олег, — но неужели всё так серьезно?

— Судить рано, но лучше перестраховаться и быть начеку: среди аборигенов возможен соглядатай.

— Если его задача только следить за нами, в этом нет ничего предосудительного, — успокоил друга Олег.

— К большому сожалению, точно выяснить замыслы наших врагов не удалось, но случившиеся события подталкивают на неприятные предчувствия.

— Ты считаешь, что нападения инспирированы?

— В крепости считаю да, но это предположение. Стычка с энолами может быть случайной. У них сейчас явно не всё в порядке; похоже в лесах идёт война.

— С теми войо, что рассказал?

— Именно.

— А мы что, под горячую руку попали?

— Возможно.

— Неужели от этих, как ты назвал? — недоверчиво переспросил командир.

— Энолов.

— Да! От энолов ты получил такие сведения? — Олег сделал последнюю попытку расколоть товарища.

— Даже намека на источник информации от меня не получишь, — жестко отрезал Ярослав.

В течение четырёх суток после того, как Ярослав догнал караван, плоты переселенцев двигались на восток по Маре. Гладь реки отличало оживлённое движение. Это радовало. Постоянно попадались рыбаки, а иногда и целые артели из десятков челноков и множеством людей. Порой проходили крупные лодки, гружённые товаром, в основном корзинами с зерном. Торговля по берегам великой реки процветала. В низовья везли по большей части плоды труда местных крестьян, а в противоположном — ремесленные изделия или привезённые из‑за моря ткани и иную разнообразную утварь. Часто торговцы пытались пришвартовываться прямо к плывущим плотам в надежде на выгодный обмен. Ярослав категорически препятствовал подобным попыткам.

В низовьях Мары чаще попадались крупные селенья и деревни, вокруг которых колосились поля и зеленели сады, но многие участки оставались невозделанные, а на вершинах холмов зияли пустыми глазницами полуразрушенные и брошенные поселки.

К исходу пятого дня показались горы. Вначале, как некое марево подёрнуло горизонт, а к вечеру можно было различить на самом пределе зрения снеговые шапки вершин. Находившийся в это время рядом Банула Наростяшно сообщил, что это — «Белые зубы дракона», горы, окаймлявшие долину реки Мары с юга и питавшие её своими ледниками.

— Сколько дней пути до них? — поинтересовался Ярослав у Банулы, человека расторопного и хорошо знающего местные условия.

— От Старого Агерона два дня пути до предгорий, — сообщил он.

Надо ли говорить, с каким чувством всматривался Ярослав в эти вершины, рассчитывая там найти конец своим бедам. Он уповал на то, что, оказавшись в новом мире, вдали от своего прошлого сможет легко обрести ранее недоступное счастье.

Солнце клонилось к западу, когда на плотах аборигенов поднялся радостный переполох. Все знали, что конец пути близок, но неожиданно из‑за поворота реки в синей дымке, далеко вперёди на берегу вырисовались очертания высокой горы и селений у её подножья.

— Старый Агерон, — раздались радостные голоса людей с соседних плотов.

К Ярославу подошли те из модонов, что находились в тот момент на плоту землян. Лица их выражали радость и счастье, отчего у него невольно возникло чувство горечи от предчувствия, что эти простые и открытые люди, вернувшись домой, покинут их.

— Оуна наватаро, — обратился к нему Банула, — мы приближаемся к нашему родному Агерону.

— Прекрасно, мой друг, правим к нему, — заявил Ярослав в ответ на эмоциональное сообщение модонов и сразу продолжал, стараясь побороть свои сомнения, — Банула, — торжественно произнёс он, — модоны наши братья, мы вместе проделали долгий путь по реке, вместе сражались на стенах вашей крепости и защищали свои жизни от подлых хорхо. Потому прошу вас останьтесь с нами. Вы великие воины и добрые хозяева. Для вас всегда найдётся место у нашего очага, а в поле кусок плодородной земли.

— Сердечно благодарю за даруемое нам гостеприимство, — ответил честный модон, поощряемый сородичами, — ты наш господин, и мы любим тебя. Ты, великий воин своего народа, побеждал в схватках с вуоксами, сумел вернуться из «Древнего леса». Тебе мы обязаны благополучной дорогой. Можешь всегда рассчитывать на нас, и мы сделаем всё, что ты просишь. Тем более, что в старом Агероне нам не будут рады.

— Почему? — искренне удивился Ярослав, — это ваша родина!

— В прошлом, — просветил Банкула, — я был одним из тех, кто призывал братьев к переселению на Яру, а теперь возвращаюсь ни с чем.

Акрополь Агерона переселенцы увидели, когда до него было ещё несколько часов медленного движения по реке. После долгих дней скитаний по бескрайним просторам Трона плавание, наконец, приблизилось к своему концу, плоты подошли к подножью горы, на которой стояли город и крепость. К этому времени гребень небесного дракона Кар уже исчез из виду. Сгущались сумерки. Постепенно один за другим плоты причаливали к берегу прямо в пределах городской черты. Из соседних строений выходили охранники, с опаской приближались к неизвестным, но, узнав, что это их братья, успокаивались, на всякий случай послав гонцов к дхоу.

Минут через двадцать на берегу появился отряд вооружённых людей, по их словам, призванный для охраны спокойствия граждан. Стражи не разрешали покидать плоты до утра, мотивируя это сохранением покоя в городе.

Впрочем, люди привыкли к походной жизни. Привольно расположившись группами, вполголоса переговаривались, порой прямо у костров впадая в дрему или сон. Примерно через полчаса — час стал приближаться основной караван, а вскоре весь берег покрылся десятками стоящих на воде плотов и суетящихся вокруг людей.

Немедленно пришел приказ от Олега:

— На берег никого не пускать, плоты не разгружать, выставить охрану.

Исполнив всё необходимое, Ярослав сидел рядом со Станиславом, Анной, Банулой и стариком Хвербекусом. Командиру хотелось знать больше о местах, с которыми придётся столкнуться, он расспрашивал о том своих спутников, и те охотно отвечали.

— У модонов семь городов–поселков и только четыре из них имеют укрепления, подобные Агерону.

— Наверное, это большие селения?

— Есть и большие, есть и поменьше, например, в Агероне живет тридцать тысяч человек, а в котором жил я, — рассказывал Банула, — не будет и десяти.

— И это всё племя модонов? — удивился Ярослав, — Сколько же вас всего? Я думал, больше.

— Ты прав, модонов действительно больше, но их племена раскиданы на большие расстояния вдоль реки Мары, а всего модонов очень много.

— А почему модоны ушли на Яру, покинув родные места? — Ярославу все было любопытно.

— Тому много причин. Последнее время боги разгневались на народ модонов и посылают засухи и суховеи, земля скудеет, престает родить зерно. Число ртов в семьях растет, а пригодной земли для посевов становится меньше. Даже деревья, которых вдоль берегов реки в прошлом было много, погибают, уступая место бесплодной почве. Все чаще семьи посещает такое неизвестное в прошлом горе, как голод. Примерно лет пять назад между племенами произошёл раскол, началась война за земли. Одержавшие победу, семьи Эрескибо и Гилеи жестко притесняли своих проигравших братьев. Потому многие из модонов собрали свои пожитки, погрузили в лодки и в поисках новой земли отправились на север вдоль реки Яры. Искать пришлось долго, и труден был путь. Мешали враждебные вуоксы и племена степей, но в конце концов большинство модонов осело на реке Модоге, где распахали новые поля. Их соседи, лесные жители вуоксы, никогда не питали к людям теплых чувств, но последнее нападение, плоды которого сейчас пожинаем, оказалось чрезмерно жестоким. Впрочем, — ободрился Банула, — борьба на севере ещё не закончена. Мы же выбрали путь на юг, дабы не погибнуть зря и без славы.

— Банула, — спросил Ярослав, — ты говорил, что призывал модонов к походу на север. Ты был вождем?

— Нет, каждый из поселков имеет своего вождя и несколько глав семей или родов, я был одним из предводителей рода.

— А главного вождя у модонов нет?

— Нет. Иногда выбирают главного вождя военного похода, но и его власть ограничена.

— Кто же пользуется у вас максимальной властью?

— Вождь поселка или деревни, но и он подчиняется воле семей и общего совета, в котором участвуют все мужчины.

Вскоре из‑за туч появилась первая луна, осветив берег реки. Белые стены крепости на фоне темного неба приобрели отчетливый контраст. Заросли на склонах причудливо извивались, играя в лучах необычными красками ночи. Переселенцы ждали утра.

Едва рассвело, берег оживился многоголосным гомоном. Аборигены, ни у кого не спрашивая разрешения, выгружали свой скарб на берег. Ревели быки. Суетились многочисленные женщины, стайки детей, своих и городских, вертелись у всех под ногами. Из поселка пришли торговцы предлагать свой товар: печеную рыбу и свежий хлеб. Пришел и тот, кто предлагал за один медяк крепчайшую фруктовую брагу. Многим из переселенцев пришелся по вкусу этот напиток. Затем из крепости спустился отряд охраны. Вместе с теми, что дежурил здесь всю ночь, стражников собралось человек семьдесят. Причем все хорошо вооружены, особенно последняя группа.

— Ты посмотри, Ярослав, — удивился обычно не разговорчивый Молчун, — такого мы ещё не видали.

Действительно, все обратили внимание на прекрасное (по местным меркам) вооружение войнов. Тридцать человек были в горящих на солнце бронзовых шлемах и чешуйчатой броне ниже колен. В руках копья, на спинах лёгкие продолговатые щиты, на поясах мечи или топорики. Даже Станислав удивился чуду:

— Крепкий будет орешек, если схватимся, — качнул головой он, указывая на строй модонских воинов.

— Да! — Согласился Ярослав, сразу реагируя на вызов. — Жиган, Молчун, Лопата, все ко мне! — командовал он. Люди поспешно собирались, — никому не расходиться. От плотов ни на шаг. В разговоры не вступать, на наглость не реагировать. Всем незаметно надеть броню и обязательно поверх глухие актеоны, чтобы железо наружу не торчало. Всем быть при оружии и не расслабляться. Одетых в подобную броню противников мы ещё не встречали, потому предупреждаю сразу и заранее. Если дойдет до дела, рубить бесполезно, хотя топором можно. Наилучшая тактика в бою — колоть мечом снизу вверх, приподнимая острием чешуйки и протыкая матерчатую основу брони. На этом всё. Пока не покинем город, не расслабляться, спиртного не пить. Всем все понятно? Тогда разойдись.

Постепенно берег начал оживать, за стражниками пришли зеваки, заинтересовавшись прибытием переселенцев. Многие из модонов нашли в городе родственников. Вскоре на берегу собралась огромная толпа встречающих, высыпавшая из вольготно раскинувшихся усадеб города. Учитывая переполох, поднятый прибывшими, набережную почтил своим присутствием сам Дхоу Агерона. Его колесница подошла вплотную к плотам Олега. Отдав необходимые распоряжения, Ярослав поспешил к самому интересному месту. Земляне во главе с Олегом одаривали вождя подарками. Толпа вокруг собралась огромная, наверное, тысячи три–четыре. Чтобы оказаться в первых рядах, пришлось Ярославу поработать локтями, расталкивая зевак, но дело того стоило. Он увидел всю церемонию встречи. В ней оказалась задействована вся группа Олега. Лучники в ярких нарядах и мечники, в отличие от его людей, не скрывавшие броню. Сама церемония оказалась проста и, в то же время насыщена модонским славословием.

Дхоу в вежливой форме поинтересовался, кто они и куда плывут. Затем, получив, дорогие подарки, в основном рулоны шелковой материи, атласа и бархата. Оружие отсутствовало. Вождь горячо благодарил новых друзей и высокомерно разрешил следовать в желаемом направлении. В ответ, одарив переселенцев по местному обычаю зерном и скотом, милостиво разрешил торговать на территории Агерона и поставить лагерь вне застроенной земли.

Так как город не имел внешних стен, и было трудно определить, где он заканчивается и где начинаются пригороды, или ближайшие деревни. Олег попросил разрешение поставить лагерь в нескольких километрах к югу от крепости на обширном пустыре. Не особо обременяя себя раздумьями, Дхоу соизволил разрешить и немедленно удалился с захваченными подарками.

Постепенно зеваки схлынули, их место заняли торговцы. Изначально берег являлся одним из мест торга, сюда приходили лодки с грузом, иногда для погрузки зерна причаливали морские корабли. Стало свободнее, и Ярослав подошёл к командиру получить распоряжения.

— Официоз закончился? — спросил, усмехаясь.

— Это неотъемлемая часть обычаев, — ответил Олег, — нечто вроде узаконенного отката за беспокойство, или вроде наших чаевых. Большинство купцов прибывающих в город, одаривают местную знать.

Разгрузка плотов Ярослава оказалась делом муторным, в отличие от повозок Тышима и Банулы, которые быстро сошли на берег, стоило сбить скобы креплений. Оба груженых фургона вначале пришлось поднимать домкратами, крепить торсионы колёс, и лишь затем, с помощью лошадей спускать на берег. В результате подготовились к движению последними, из всего каравана. Но, что поделаешь, за технический прогресс приходилось платить. Зато в опущенном состоянии повозка была значительно более устойчива, что на валких плотах немаловажно.

Закончив мучения, люди Ярослава погрузили в фургоны имущество, ранее использовавшееся во время движения по реке и до этого момента в живописном беспорядке разбросанное по плоту. Тем временем их никто не собирался ждать. Если люди Олега ещё, какое то время задержались на берегу, то аборигены уходили немедленно по разгрузке. Их путь лежал в родные деревни и, с чужаками–землянами более ничто не связывало. Всё же некоторые отважились остаться рядом с бывшими спутниками, это те, кто не мог рассчитывать на гостеприимство. В здешних краях у них отсутствовала родня, или же просто некуда идти. Большинство оказались одиночки, не имевшие семьи не только в Агероне и его окрестностях, но и в составе самого каравана переселенцев. Вожди оплатили их путь до Мары, а далее те могли рассчитывать только на собственные силы. Несчастные были готовы идти за любым, кто их накормит. Самым печальным в этой ситуации оказалось, что среди изгоев оказалось много детей сирот, потерявших родителей. Большую их часть, особенно младенцев, разобрали в свои семьи сердобольные соплеменники, но старшего возраста остались не удел, и идти им было просто некуда. Группа аборигенов человек сто, из которых около тридцати подростков и детей, терпеливо ожидала решения своей судьбы. Бросят их земляне или нет. Когда, наконец, двинулись подводы, вся толпа последовала следом, их никто не принуждал.

В хвосте плелись фургоны Ярослава, его группа оказалась самой дисциплинированной, никто из аборигенов не сбежал (чего не без основания опасались) и не отстал. Медленно караван полз по широким, поросшим мелкой травой улицам Агерона. Как обратил внимание Ярослав, город представлял собой группу поселений, в прошлом существовавших отдельно, а теперь столь разросшихся, что всё пространство вокруг горы акрополя покрывали усадьбы горожан. Они привольно раскинулись на покатых холмах, среди небольших садов и огородов. Строения мало, чем отличались от построек виденных ранее, те же соломенные крыши и белёные глинобитные стены. Но имелись и отличия. В первую очередь капитальность построек, местные жители явно были зажиточными крестьянами. Во вторых своей обширностью, в одной усадьбе часто заключались два три жилых дома, не считая множества хозяйственных построек: сараев, хлевов, амбаров. Всё это богатство окружали цветущие яблоневые и грушевые сады. Порой попадались постройки из камня, крытые как соломой, так и редкой в этих краях черепицей, что указывало на развитое гончарное производство. Ярослав поинтересовался их назначением у шагавшего рядом Тымиша Хвербекуса:

— Для чего применяются каменные дома?

— Те, что ближе к реке, это склады купцов, в них хранят товары: зерно, муку, медь и олово, так же находятся лавки и сидят приказчики. Торговцы строят каменные дома, опасаясь частых в Агероне пожаров и воров, которые с лёгкостью разбирают глинобитные стены. На торгу стоят каменные лавки предназначенные для приезжих, в них продают заморские товары: ткани, украшения из золота и серебра, инструменты, оружие. Рядом кузницы, у нас их запрещено крыть деревом и соломой из‑за частых возгораний, потому и строят то же из камня и кроют черепицей. А ещё за последнее время построили много каменных трактиров, это уже сами хозяева стараются, друг перед другом кто богаче, ну и народ охотнее идёт.

В этот момент они как раз проходили мимо такой постройки.

— Вот, гляди, мой господин, — удивлялся Тымиш, — какой отгрохали, раньше не было.

Среди обычных, крестьянских хат, красовалась новенькая каменная постройка, по местной традиции аккуратно белёная известью и крытая ярко красной черепицей. Возле высокого крыльца дремали посетители, уже хлебнувшие сегодня лишнего. Над высокими дверями вывеска в виде дощатого щита, с изображением петуха, намалёванная яркими, сочными красками и ни каких надписей. Среди поголовно не грамотного населения в них не было необходимости.

Проходя улицами Агерона, Ярослав заметил, что многочисленные торжища в основе своей занимают низины между холмов, по которым и двигались переселенцы, стараясь добраться до места, где будет поставлен лагерь. При этом торговля на рынках уже с утра велась довольно бойко, продавали самый разнообразный товар: от глиняных горшков и деревянных колыбелей, до дорогих тканей, мебели и колесниц. При этом была некоторая специализация, на одном по большей части торговали продуктами, на другом вся площадь оказалась заставлена гончарными изделиями: горшками, кувшинами, крынками, чашами, кратерами, и даже ложками из керамики. На небольшом удалении от гончаров стояли лавки оружейников и кузнецов. Тымиш с гордостью уточнил:

— Здесь продают не только привозное оружие, но и выкованное нашими умельцами.

Кузнецы предлагали не только оружие, но и множество изделий из металла: плуги, бороны. При этом, судя по всему не было жесткой специализации, одновременно мастер делал как гвозди, так и мечи.

— А где продают лошадей? — поинтересовался Ярослав, — уже давно идём среди торжищ, ни одной скотины не видел?

— О! На это есть специальный бычий рынок, — проинформировал Тымиш, — он далеко на окраине, а скот в город не пускают, чтоб не гадил, даже зажиточным модонам приходится содержать свои стада в пригородах.

— Ну а мы идём с лошадьми и быками, это что?

— Мы исключение, — объяснил Хвербекус, — от пристани приезжим можно пройти через город, а вот назад уже не пустят.

— Вижу порядки у вас строгие? — заметил Ярослав.

— Что вы хотите, Агерон самый большой город на Маре, и торжище у нас огромное, то, что видите: это утро, а вот днём не протолкнуться. Съедутся крестьяне с окрестных селений, придут караваны купцов, ладьи с зерном от верховий реки. Тысячи людей, и всем надо быстрее продать, быстрее купить. Тогда настанет черёд настоящего торга. Сейчас середина лета, а вот через месяц, когда соберут все хлеба на полях, придут корабли из‑за моря, тогда начнётся период больших ярмарок. Людей станет ещё больше, все рынки, все окрестные поля будут заняты торгующим людом.

— А на вершинах холмов, что за постройки? — поинтересовался любопытный Ярослав.

— Это храмы богов и усадьбы семей, — с удовольствием продолжал свой рассказ старик Тышим, — мы поклоняемся ларам: нашим предкам, поэтому у каждой семьи свои боги, которым приносят жертвы. Богатые семья строят храмы, бедные делают жертвенники в своих домах, и увозят с собой, если переселяются на новое место.

Старик достал из‑за пазухи тряпицу, развернул и показал фигурки, вырезанные из нефрита.

— Это мои предки: мать, отец, ну и другие, — душевно пояснил он, — богатые семьи строят большие храмы, всего их девять. Именно их господин видит на вершинах холмов, вокруг которых селятся родственники. Все семьи враждуют между собой и стремятся всячески испортить друг другу жизнь, порой доходит до прямых столкновений и поножовщины. Сейчас верховодят семьи Гилеи, их родовой храм стоит по правую руку от крепости на ближайшем холме, он самый большой, и построен совсем недавно.

— Откуда средства на каменные постройки? — интересовался Ярослав, — они не купцы.

— Все торговцы платят Гилеям за защиту и порядок в городе. Дхоу Олег ещё на берегу Мара заплатил Дхоу Нацису, главе всех Гилеев, за пребывание его людей в Агароне. На эти средства и строят богачи свои храмы. Впрочем другие семьи ни чуть не лучше Гилеев. Возле каждого холма рынки, где торговцы платят мзду хозяевам. Только гильдии кузнецов и гончаров настолько сильны, что не уступают по силе знатным семьям, по этому никому ничего не платят, а имеют собственную казну и вносят в неё ежегодный взнос.

— А к какой семье относишься ты, Тымиш?

Старик, как это за ним водилось, замялся, с неохотой отвечал:

— Не все в Агероне процветают! Есть обедневшие семьи. Мой род Сгурос не имеет ни собственного храма, ни обычного семейного холма с рынком, где бы было можно собирать мзду с купцов. Мой старший брат живёт в пригороде и существует за счёт содержания трактира и постояльцев во время ярмарок.

— Ну, а земля?

— Большую часть наших земель отняли семьи Гилеи и Апаки. Холм последних господин видит по левую руку на востоке. То, что осталось в руках Сгурос — жалкие крохи, на которых не сможет прокормиться и половина наших людей. Именно по этому мне пять лет назад пришлось стать переселенцем, а вот теперь ни с чем возвращаться назад.

— Не заливай мне, Тымиш, что ты беден и ничего у тебя нет, не зря тебя зовут Хвербекусом (пройдохой) чай мошна ломится от золотых монет.

— Господин Ярослав как всегда шутит над стариком, откуда у меня золото, только то, что вы мне дали и больше ни чего, уверяю вас со всею честностью.

— Не верю! — не отставал Ярослав.

— Уверяю господин, у меня ничего нет, — Внешне совершенно искренне оправдывался Тымиш, — да и если было золото, в нём здесь мало проку, без земли в Агероне ты не человек, всё исчисляется в югерах плодородной земли, и власть и богатства и уважение. Даже если меня и моих близких приютит брат, жизнь наша не станет легче. Потому господин, я надеюсь, не прогонит своих несчастных слуг и возьмёт с собой?

— У нас с тобой, Тымиш, договор, и я не собираюсь его нарушать, — твердо заверил старика Ярослав.

— Благодарствую, господин!

Тем временем переселенцы миновали несколько рынков у подножия холмов и обогнули крепостную гору, направляясь к окраинам города. Само укрепление представляло собой стену, сложенную из крупных, плохо обработанных камней, опоясывающую собой вершину высокой, горбатой возвышенности. Расположение укрепления, как впрочем, и всего города, на стрелке слияния двух рек, было исключительно выгодным. Город и крепость контролировали торговые пути сразу во множестве направлений: как‑то, по Маре, её притоку Оноре, сухопутных дорог правобережья и что самое главное, переправу через необъятную великую реку. То, что в этом месте возник город, ничуть не удивляло Ярослава. Где ещё он может возникнуть?

Укрепление не представляло для Ярослава интереса, обычная лента стен с воротами и фланкирующей их башней. Подобные фортификационные сооружения использовались на земле в глубокой древности, и никогда не отличалось оригинальностью. Из‑за стен выглядывали черепичные крыши, вероятно склады с припасами.

В отличие от посредственной крепости, его интерес и внимание привлекло нечто совершенно необычное, что он не чаял встретить. На выходе с обширной площади, заставленной лабазами с зерном и навесами для кувшинов с маслом, Ярослав заметил скромную лавку торговца — бумагой! Худющий, как доска, пожилой модон сидел на приземистом табурете и, что то писал на разложенных перед ним листах, при этом он низко склонился над работой, не замечая окружающих. На стеллажах вокруг лежали кипы чистых листов, ожидавшие покупателей.

Ярослава как током ударило. В обществе поголовной неграмотности случайно встретить человека, умеющего писать и читать, большая редкость, а пройти мимо и не перекинуться парой слов просто грех. Он огляделся, никто из его людей не реагировал так бурно. Возможно, что просто никто кроме него не заметил лавку, уж очень она не приметна. Ярослав ткнул в бок Хвербекуса, кивком головы указал на торговца.

— А…а! — протянул Тымиш, — это старый Урогонт, содержит лавку пергаментов.

— Зачем их применяют? — как будто ничего не понимая, удивился Ярослав.

Старик посмотрел на него, как на идиота.

— Прокладки делают для кувшинов с маслом, если хотят плотно закупоривать, ножны мечей оборачивают, да много всего разного, можно рыбу заворачивать, чтобы руки не марать.

От таких объяснений Ярослав выпал в осадок, но виду не подал.

— А что это Урогонт делает сейчас?

— Наверно добро своё считает, грамотей! А может, какой из храмов заказал служебную записать. Вот он и трудится, буквицы малюет.

— А много у вас в Агароне, кто буквицы малевать умеет? — сгорая от любопытства не унимался Ярослав.

— Да наберётся! Почитай каждый приказчик обязан уметь добро хозяйское блюсти, опять же храмы службы правят, тоже умение малевать нужно. Так что человек сто маляров будет. А те из торговцев, что не умеют, Урогонта зовут или какого другого маляра, считать добро. Тем маляры и живут, по Водоносной улице их лавки находятся, а мзду платят Апакам.

Отряд сильно отстал от основной группы переселенцев, требовалось поторопиться и догнать своих. Потому Ярослав не решился немедленно исполнить своё желание перекинуться парой слов с местным, как выразился Тымиш, грамотеям. «Ничего», — сдержал он себя, — «как будет свободное время обязательно схожу, проверю бумажную лавку».

— Банула, Тымиш, — скомандовал он, — подгоняйте своих быков, плетутся как сонные мухи.

Подгоняемая ударами палок скотина, вяло ускорила шаг.

Через не продолжительное время отряд покинул город и вышел на обширный пустырь, расположенный между центральной застройкой и ближайшим пригородом. Дорога, на краю которой он располагался, вела на юг, как раз в том направлении, куда должны были двигаться переселенцы. На лугу их уже поджидали выстроившиеся в полукруг повозки других групп. Люди Ярослава заняли отведённые для них места, встроив фургоны в общий периметр. Занялись обычными в этом случае походными делами. Не успели распрячь лошадей, Олег через посыльного созвал командиров:

— Думаю, все понимают, мы сюда в Агарон добирались два месяца не прохлаждаться, — строго уточнил начальник экспедиции, — конечно, самая трудная часть пути пройдена, но расслабляться рано. Кое кто, наверно, считает, раз до цели осталось три–четыре дня, можно отдохнуть, тем более, что местная «цивилизация» предоставляет такие возможности, но ещё рано праздновать завершение похода. Преодолеть горы не просто, поэтому всем надо подготовиться.

Павел Петрович, вам надлежит заняться заготовкой необходимых продуктов и вещей, для нужд экспедиции в целом. Остальным подразделениям и группам не следует оставаться в стороне, приобретайте всё необходимое сейчас. Запомните, что сельское хозяйство основа любой новой колонии. После пересечения гор, связь с Агероном будет затруднена, потому лучше потратится и купить всё сейчас, чем потом кусать локти, не имея необходимого. Особое внимание прошу обратить на посадочный материал и сельхоз–инструмент. Если второе ещё можно изготовить на месте, то без первого вам грозит голодная смерть, потому постарайтесь быть запасливее. У кого есть наличные средства, а я знаю, что многие располагают, лучше их потратить здесь и сейчас на необходимые вещи и инструмент, потому что там, за перевалом, золото и серебро перестанут иметь цену. Помощь в приобретении всего необходимого я окажу лично, или решайте этот вопрос сами, только знайте, местные торговцы большие пройдохи.

На этом основная часть распоряжений закончилась, а дальнейшие раздавались индивидуально. После получения приказов люди расходились для их выполнения. Уже в конце Олег заметил Ярослава:

— Тебе хочу поручить охрану наших бывших плотов. В здешних безлесных краях четыреста кубометров леса представляют определённую ценность, потому выдели людей для охраны и постарайся найти покупателя. Полученные в результате средства поделим по справедливости между людьми, участвовавшими в их строительстве. И вот ещё что! Большая часть аборигенов нас покинула, конечно, некоторые остались, но их недостаточно. Расстарайся, через своих спутников навербуй ещё людей, может кто клюнет.

— Я постараюсь, — с готовностью согласился Ярослав, направляясь выполнять приказы.

Вначале, он подобно Олегу собрал людей.

— Тымиш, — обратился он к старику Хвербекусу. — на тебя, как человека разумного, опытного, и к тому же местного, я хочу положиться в вопросе покупки необходимых нам товаров.

— Благодарю господин, я не подведу, — обещал модон.

— Во–первых, нам необходимо несколько упряжек с быками и повозками. От твоей расторопности, Тымиш, зависит, чтобы быки оказались здоровыми, а повозки прочными. Станислав! Твоё мнение, сколько потребуется зерна для посевов?

— Местные сорта пшеницы, — низкоурожайны, лично я бы предпочел использовал только наш материал тот, что мы привезли с собой, но его исключительно мало. Пройдёт несколько лет, прежде чем наши высокоурожайные сорта зерновых можно будет использовать в широких масштабах, а пока потребуется купить сто центнеров пшеницы, пятьдесят ячменя и пятьдесят овса. Считаю, этого будет достаточно для первой посевной. Кроме того, требуется купить запас корнеплодов местных сортов, они хорошо растут, не болеют и дают неплохой урожаи.

— В таком случае, Тымиш, нам потребуется дополнительно к имеющимся ещё четыре упряжки быков с повозками. Озаботься этим, и вместе со Станиславом найдите всё необходимое.

— Ярослав, — прервал его речь Станислав, — у нас имеется один плуг, но сейчас этого не достаточно, необходимо больше инвентаря, да и запас железа не помешает.

— Ты считаешь, требуется ещё повозка под дополнительные грузы?

— Да, — уверенно подтвердил тот.

— Хорошо. Тымиш, подгони нам пять упряжек, думаю, у нас хватит на них серебра, и вот ещё что, необходимо, где‑то раздобыть запас прочных канатов и верёвок, мы с вами идём в горы, и они там могут пригодиться. Ответственность за все покупки ложится на тебя, Тымиш. Станислав! На тебе весь металл и запасы. Пусть модоны покажут, где выгоднее купить. Теперь Банула.

— Я здесь, — решительно ответил модон, выйдя вперёд,

— Со своими людьми обеспечь охрану наших плотов на реке и найди покупателей на лес. Молчун и Бомба, командуете охранением и обеспечением связи со мной. Понятно?

— Понятно, — ответили парни.

— Приступить к выполнению. Житан! — позвал он Сергея.

— Я! — ответил замешкавшийся товарищ.

— На тебе и твоих людях охрана фургонов, и транспортировка всех запасов.

Закончив, Ярослав попытался покинуть свою группу, у него было много дел во взводе копейщиков, но Тымиш остановил:

— Оуна наватаро, — обратился он, — мой брат приглашает тебя к себе на обед уважения, и всех твоих друзей.

— Да! — удивился Ярослав, — когда успел сообщить родным?

— Ещё на берегу реки мы повстречали племянника, теперь нас ждут.

— Хорошо Тымиш, как закончу здесь, сразу двинем к твоим, — с готовностью пообещал Ярослав.

Через пару минут он уже беседовал с капитаном Петровичем.

— Павел Петрович, Олег свалил на тебя все заботы о пополнении запасов экспедиции, чем я и мои люди могут тебе помочь?

— На самом деле их не так много, как может показаться на первый взгляд. Четвёртый взвод и является основным потребителем этих самых запасов экспедиции, остальные группы используют их отчасти. Так что заботы об экспедиции, это одновременно и забота о моей группе.

— Однако Олег не упоминал о многих позарез необходимых вещах, в которых у вас наиболее острая нужда.

— Ты имеешь в виду тягловых животных? — несколько смущенно уточнил капитан.

— Да! В вашем взводе не хватает именно их, и дело не в том, что людям приходится идти пешком, до цели нашего путешествия остаётся совсем малый путь, как‑нибудь доберёмся. А вот на месте животные будут очень нужны, придётся корчевать лес, возить брёвна, строить жильё, пахать землю, работы хоть отбавляй.

— Если вы окажите помощь в покупке животных, она будет кстати, — живо заинтересовался обретающий надежду Петрович, — своими аборигенами мы не сумели обзавестись, не до этого было, потому связи с местным рынком отсутствуют.

— Какова потребность?

— Я считаю две повозки как минимум, — сообщил о скромных потребностях капитан.

— Считаю двух упряжек не достаточно, — уверенно поправил Ярослав, — во взводе двадцать пять мужчин, не считая аборигенов, которые в любом случае будут причислены в помощь.

— Тогда три, — согласился скромный капитан.

— Мало, на пятерых мужчин требуется одна упряжка, тогда любые работы станут намного эффективнее. Итак, пять, а точнее четыре пары быков и одну лошадей. Местная порода лошадей не пригодна для тяжелых работ, таких, как вспашка и корчевание, их следует заменить быками. Серебро у вас есть?

— А сколько нужно? — нерешительно поинтересовался Петрович.

— По словам моих дикарей, грамм по десять — пятнадцать за быка и золотой за пару лошадей, между прочим, в здешних краях лошади дешевле, и если покупать, то только здесь.

— Это грамм сто серебра? — присвистнул капитан.

— Примерно так, — согласился Ярослав, чувствуя, что у друга нет денег.

— Не набрать, у женщин есть немного украшений, но не знаю хватит или нет.

— Жаль. Вам что, Олег не говорил? Баксы здесь не в ходу, меняйте на серебро! — огорченно шутил Ярослав.

— Предупреждал, но… если нету этих баксов, то и менять нечего.

— Прости, Петрович, я помогу тебе, и выделю из своих запасов.

— Мы отдадим, — пообещал опечаленный соратник.

— Ничего, можешь не торопиться, — Ярослав достал из‑за пояса три золотых империала царской чеканки и отдал Павлу Петровичу, — думаю, этого хватит на всё.

— Я верну при первой возможности, — заверил его капитан.

— Не думаю, что она появится скоро. Хозяйство в здешних краях, по большей части натуральное, и золото заработать сложно, но ты, Петрович, не заморачивайся если сможешь, отдашь, а если нет, не беда, как‑нибудь сочтемся.

На этом Ярослав покинул четвёртый взвод и направился к Тымишу, который в сопровождении Жигана и Лимона, больших любителей халявы, поджидали у повозок.

— Друзья! — весело воскликнул он, — похоже, нас ждёт трактир Хвербекусов!

— Не плохо отметить прибытие! — с энтузиазмом подхватил Лимон.

— Цель посещения трактира совсем иная, так что, пить в меру! — урезонил друзей Ярослав, подрезая счастливые крылья, — Необходимо наладить связь с местными торговцами и желательно не самыми влиятельными.

Они перешли через пустырь, углубившись на территорию города. Постройки окраин мало, чем отличались от типично деревенских: плетёные ограды, за редким исключением, перемежались с глинобитными или каменными. За которыми буйно цвели сады, распространяя дурманящий аромат фруктовых деревьев. Улицы города, лишенные привычной городской грязи, зеленели придорожной травой.

Повстречали пост городской охраны. Четверо стражников, вооружённых копьями и щитами, праздно загорали на широкой скамье под старой грушей. Их тёмные загорелые лица, казалось, выражали полную апатию ко всему, происходящему вокруг. Тонкая жердь, лежащая поперёк дороги, определяла границу города и служила чем‑то вроде шлагбаума. На входящих в город иноземцев стражники не обращали внимания, чем разожгли любопытство Ярослава. По идее, при въезде в город, должна находиться таможня и взимать налог за пересечение его границы, но, похоже, охрана служила для других целей. Ярослав не замедлил спросить у Тымиша:

— Что охраняют стражники? По нашим представлениям они слишком вольно себя ведут?

— Они поддерживают порядок, не допускают лишние повозки в город, особенно пустые, не позволяют прогон скота по улицам и езду на колесницах. А то, что они на первый взгляд кажутся расслабленными, то это обманчиво. Стоит увидеть нарушителя или вора — преображаются. Пусть господин Ярослав попробует въехать в город на своём сером в яблоках коне, у стражников сразу появится прыть.

— Было бы неплохо посмотреть, как пешие будут гоняться за конным, — усмехаясь заметил Ярослав, — ну да ладно. А почему за вход в город и провоз товара не взимается плата? В наших краях это обычное дело.

Тымиш выразил недоумение:

— Господин Ярослав, как можно брать мзду за ходьбу по городу?!

— Понял!! — согласился Ярослав, — ещё вопрос, судя по лицам — стражники не модоны?

— Да господин, они наёмники народа Зензилс, и это наша беда!

— Почему? — удивленно насторожился командир.

— Дело в том, что семьи предпочитают для своей охраны нанимать чужаков, не имеющих родни в городе. Такие люди сильно зависят от своих хозяев и жестоко обходятся с теми, на кого укажут господа. Все службы, собирающие мзду с торговцев, вся городская стража, состоят из наёмников. Вожди семей боятся народа, потому уже лет десять как содержат постоянные отряды, воины которых набираются из иных народов.

— Похоже, так было не всегда?

— Да господин. Ещё на моей памяти всё было иначе. Семьи справедливо управляли народом. Я ещё помню вождя Бедику, который не притеснял торговцев и не отнимал землю у слабых семей. После его смерти к власти пришли Гилеи и началась война. Брат убивал брата, изгонял с земли и разрушал его дом. Именно наёмники решили исход той борьбы, малочисленные богачи не могли в одиночку победить многолюдные семьи, восставшие против них. Чужаки залили кровью улицы и стены Агерона. С тех пор они чувствуют свою силу и ведут себя как хозяева, семьи постоянно повышают мзду за торговлю на рынках, щедро оплачивая отряды бандитов. В последнее время даже открылась особая мода. Многие мало–мальски богатые землевладельцы заводят себе телохранителей и ходят в их сопровождении, потому что после поражения в войне осталось много не отомщенных, чьи родственники совершают нападения на убийц, или за деньги нанимают тех, кто сможет убить кровного врага. Поэтому ночные улицы Агерона не безопасны.

— Да! — грустно закончил Тымиш, — многое изменилось на моей жизни, много свершилось несправедливости.

За разговорами не заметили, как пришли к трактиру Хвербекусов. Каменное здание размещалось на небольшой рыночной площади, которую занимали крохотные лавки зеленщиков. Пожилые модонки торговали здесь луком, свежими цветами, растениями подобными капусте и ещё многим, что дают грядки их огородов.

— Похоже, твой братец процветает! — высказался пораженный Ярослав, обращаясь к старику, — такие хоромы отгрохал.

— Господин Ярослав изволят шутить, мы бедны, как магуза.

— Не прибедняйся Тымиш, не прибедняйся, говорил трактир ваш в пригороде, а тут почитай в центре, да ещё и каменный.

Над входом красовалась вывеска: гроздья винограда, увивающие амфору.

— Как называется? — спросил Жиган, глядя на это затейливое произведение живописи.

— «Хмельной кувшин», — гордо поведал Тымиш, — чудная малярня, правда?!

— Сейчас проверим, — хитро подмигнул Лимон, решительно шагая внутрь.

Гости оказались в обширном помещении, заполненном лёгкими столами и лавками. Прочные дубовые колонны поддерживали крышу, снабжённую широкими вентиляционными отверстиями. Меж ними натянуты полотнища парусины, смоченные водой, отчего в помещении стоит прохлада. В противоположных концах зала четыре кухни, снабжённые просто огромными дымоходами. Очаги разложены прямо на земле, в каждой по три–четыре и дым поднимается прямо к потолку кухонь, а затем уходит в единый канал. Все стены побелены известью, и везде опрятно и довольно чисто. Над очагами стоят медные треножники, на которых повара готовят снедь в больших котлах. Здесь же, на вертелах печётся мясо, а служки поливают его маслом. Дверей кухни не имеют, потому всё, что делается. и как готовится еда хорошо видно из зала.

В разгар торгового дня публика занимала большую половину столов. Многочисленная прислуга не успевала разносить заказанное. На лавках и скамьях преобладали в основном, как заметил Ярослав, приезжие торговцы, но среди них попадались и землевладельцы из окрестных посёлков, которых легко отличить по небелёным крестьянским рубахам, или зажиточные путешественники, проездом оказавшиеся в Агароне, обедающие в стороне, в окружении своих слуг и попутчиков. Находились здесь и стражники, шумной толпой оккупировавшие несколько столов.

Едва вошли, к ним покачиваясь на коротких ногах, подскочил тучный дедок, с распростёртыми руками. Ярослав сразу узнал в толстячке брата Тымиша, настолько оказались схожи их физиономии, а вот в остальном прямая противоположность. Тут, похоже, свой отпечаток наложили издержки профессии и любовь к дегустации готовящихся блюд. Толстяк весело приветствовал гостей:

— Сакора Мирана Дхоу наватара! — произнёс он, показывая чистые руки, и мелко кланяясь.

— Мирана Сакора! — степенно ответил Ярослав, повторяя жест приветствия.

— Мирана Сакора, брат! — приветствовал Тымиш, обнимая родственника, которого не видел многие годы.

— Уважаемый Дхоу Ярослав, хочу представить тебе моего брата Апия, из семьи Сгурос, о котором я упоминал ранее, — Хвербекус с поклоном представил родственника.

— Прошу, оуна наватаро, к столу! — широким жестом пригласил Апий, — все давно ждут.

Подобное заявление относилось к многочисленным родственникам, занимавшим почти два стола, а это человек двадцать. Здесь присутствовало большинство семьи Тымиша: жена, дочери, сыновья, так и лица, ранее не знакомые Ярославу, но вероятно принадлежащие к многочисленному роду Хвербекусов.

Земляне уселись на лавку в окружении жужжащей толпы, все бурно выражали радость по поводу встречи семьёй, не забывая при этом оказывать уважение знатным господам. Подали огромные медные блюда с телятиной и вино в глиняных кувшинах. Ярослав впервые на Троне попробовал виноградное вино, хорошего вкуса, но кисловатое и исключительно лёгкое. Не зря аборигены предпочитают фруктовую настойку, которая на этом столе, в отличие от вина, похоже, специально поданного для Дхоу Ярослава, занимала почётное первое место. Жиган с Лимоном предпочли местную брагу, и теперь старательно пытались усугубить. Ярослав предупредил:

— Не увлекайтесь!

— Мы ничего, — дружно ответили те будто ни чего не происходит, — норму знаем.

— Во–во, именно знайте, не то вступите, как Георгии, в общество трезвенников, я давно подумываю расширить его ряды.

— Да что ты, Ярослав, — успокоил Лимон, — мы только по стаканчику и ни, ни больше.

По приходу землян праздник вступил в свой разгар, большинство присутствующих уже навеселе, но хлебосольный хозяин продолжал подчевать гостей.

— Пейте, ешьте, уважаемые господа, — призывал он гостей, — сегодня редкий день, я встречаю своего брата, в компании великих вождей, подобная честь до сих пор никогда не оказывалась моей семье.

На первый взгляд Апий казался добросердечным стариком, умелым и опытным трактирщиком, способным поднять настроение посетителей.

— Сейчас, Дхоу наватаро, мои внучки спляшут для тебя? — утвердительно, толи спросил, толи констатировал Апий, — Ласана, Макуша, выходите в круг, порадуйте наших уважаемых гостей.

На середину между столами, как горные козочки, выбежали две девушки, лет тринадцати от роду, в расшитых яркими цветами, белых, льняных платьях. Они на секунду задержались, как профессиональные танцовщицы встали в позицию, затем резко ударили в бубны и закружились в быстром танце, выделывая головокружительные па, техника которых поражала своей виртуозностью. В глаза бросалось то, что девчушки проделывают свои пируэты ногами и руками не в первый раз, вероятно отточенные движения им приходится повторять ежедневно на потеху завсегдатаев трактира. Несмотря на юный возраст и смазливые мордашки, внучки танцевали настолько изящно, что могли составить конкуренцию любой театральной танцовщице Земли. При этом они ещё и пели незамысловатую народную песенку. Их нежные голоса в сочетании с умело поставленным танцем производили замечательное впечатление. Невольно залюбовавшись девушками, Ярослав краем глаза заметил человека за дальним столом, одетого в чёрную хламиду. Он степенно поглощал пищу в окружении слуг. Если все окружающие живо заинтересовались развлечением, бесплатно предоставленном хозяином таверны, то человек в чёрном не обратил на него ни малейшего внимания.

«Где-то я видел подобный наряд» — мелькнуло в голове Ярослава. «Белые иероглифы вышивок на черном» — но память отказывала в информации, — «впрочем, он смотрится нелепо на фоне домотканых рубах модонов» Ярослав, как бы между прочим спросил Апия:

— Что за человек в странном наряде, не похожем на ваши?

Апий из‑за шума склонился к самому уху Ярослава, непрерывно отбивая такт ладонями:

— Приезжий академик. Господин не видел таких ранее? — с готовностью услужить растолковал Апий.

— Нет. А чем он занимается? — любопытствовал Ярослав.

— Колдун! Его наряд говорит о поклонении силам ночи, а среди них много хороших лекарей и знахарей. Зовут его Ольверо из Цитая, едет в услужение к деспоту Бурути. Тот нанял его на самом Ринале, и по рассказам слуг, колдун окончил академию.

— Невероятно! — удивился Ярослав, — а что за люди его окружают?

— Это как раз сопровождение, присланное деспотом, те двое, что с оружием простые воины наёмники, а третий — сам Каири, командир стражи Бурути.

Ярослав оценил людей местного царька как профессионалов, воины были вооружены короткими копьями, которые в данный момент они прислонили к стене рядом со столом, одноручными мечами, с лезвием длиною в ярд и засунутыми за широкие пояса топориками, внешне подобными францискам. Такой топорик удобно метать, два его лезвия позволяют более гибкую тактику броска. Особенно бросалось в глаза наличие брони. Небольшие, чешуйчатые панцири из мелких стальных пластин, нашитых на льняную основу, давали хорошую защиту груди и спине. Вместо шлемов имелись меховые шапки, которые сейчас лежали на лавках. Наёмники увлеченно поедали предложенную снедь, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Их командир, мало отличавшийся от своих подчиненных по вооружению, не считая золочёных чешуек на груди панциря, надо сказать от времени изрядно поблекших и потёртых. Талию опоясывал дорогой боевой пояс, служивший для ношения на нем оружия и одновременно дополнительной защитой. Лицо его загорелое, рассеченное шрамом выдавало старого рубаку, с которым не стоило связываться. Он бурно жестикулируя что‑то доказывал колдуну.

— Колдун Ольверо прибыл в Агерон морем, на корабле, — услужливо пояснил Апий, — и был вынужден ожидать людей Бурути в течение недели, теперь Каири оправдывается за опоздание, прибыл он только что.

— Кто такой Бурути? — продолжил расспрашивать Ярослав, — слово деспот на вашем языке означает захватчик или узурпатор, но большинство модонов живут в народоправстве, как могло такое случиться, что кто‑то власть захватил единолично.

Апий пояснил:

— В долинах гор свои порядки. Деревни там отрезаны от мира, живут по правилам, что установлены самими их хозяевами. В таких местах подчас закон копья и силы превыше установлений предков. У Бурути сильная семья и он диктует свою волю всем обитателям окрестных гор, но власть его не распростерта далее одной долины. В других местах: поселках и ущельях живут по–своему, не принимая в расчет соседей, но много развелось подобных: деспотов.

Ласана с Макушей закончили свой номер, но многочисленные зрители не желали отпускать понравившихся танцовщиц. Они громкими возгласами требовали продолжения увлекательного зрелища. Большинство посетителей трактира сейчас непринужденно глазели на девушек, забыв на время о еде и о том, зачем сюда пришли. Возгласы стали настойчивей, и Апий кивнул головой в знак согласия, ожидавшим его разрешения внучкам. Юные грации вновь закружились в танце, теперь уже другом, не похожем на предыдущий.

— Обратите внимание, уважаемый господин, — заговорщически привлек внимание Апий, — ещё один из наших проходимцев — землевладелец Бурхард.

В таверну ввалилась толпа уже хмельных молодых людей, их сопровождали двое абсолютно трезвых и вооружённых телохранителя. Сопляки направились к ближнему столу, по пути расталкивая попавших под руку крестьян.

— Порядки горцев заразительны, — уточнил Апий, — теперь и наши стараются казаться деспотами, любой, кто владеет большим куском земли мнит себя занявшим возвышение вождя и окружает стражей или, как этот, свитой прихлебателей.

В этот момент в таверну вошли: Труба, Бомба, Юля и Лопата в сопровождении незнакомого модона. Ярославу на миг показалось, что они столкнутся с пьяными молокососами из местной знати. Пацанчик лет шестнадцати не удержался на ногах, его качнуло в сторону, он повалился прямо на оказавшуюся в тот момент на пути Юлию. Пытаясь не упасть, поймался за камуфляжный актеон, завязки лопнули, обнажая под материей броню. Зловеще сверкнули отблески солнца на стали хауберка. Бомба поймал юнца за шиворот, поставил на ноги. Тот не поняв случившегося, последовал за собутыльниками продолжать развлекаться, но телохранители немедленно прореагировали, стараясь не допустить малейшего неудовольствия в отношении их господ. Оба стражника обернулись к вошедшим землянам, положив правые руки на рукоятки мечей, готовые к любому развитию конфликта.

Бомба и Лопата шагнули вперёд, возмущенные оскорблением нанесенным доверенной им женщине, но Труба сдержал их. Поднял руку, предотвращая ссору и обращаясь на модонском:

— Будьте осторожны, наватары.

— Наши хозяева всегда осторожны, — высокомерно ответил старший из телохранителей.

— Не стоит с ними связываться, — примирительно посоветовал Труба своим спутникам, используя русский.

Затем, четверка землян медленно развернулась и прошла к своим столам. Конфликт оказался исчерпан, но произошедшее не ускользнуло от внимания собравшихся. Все присутствующие за столами затаили дыхание, наблюдая за событиями. Ярослав даже успел подготовиться и наметить план действий, в случае неблагоприятного исхода.

— Такое бывает, когда молодежь забывает законы предков, поддавшись веяниям моды и проповедям шарлатанов! — до глубины души возмущённый Апий сверлил глазами нежеланных посетителей.

— Откуда взялась эта толпа упившихся детей? — в след хозяину язвительно усмехнулся Ярослав.

— Наверное, из трактира «Яблочный сироп», что на Винном рынке, — объяснял Апий, обычно там бедокурят эти сопляки.

— Куда смотрят их отцы, — продолжил Ярослав, — снося подобный позор.

— Эк вы хватили, наватаро, не шибко чтит законы предков нынешняя молодежь. У молодого Гуго Бурхарда отец скончался, когда тому стукнуло лишь пятнадцать лет, с тех пор успешно накопленное пропивает и безобразничает в меру сил. Жрецы его семьи пытались в прошлом, на путь спасения направить, но потерпели поражение. Упрямый парень не прислушался к нравоучениям умудренных старцев, и, чтобы легче было бедокурить, переметнулся к последователям Асмаила, что завели свой храм на берегу реки. Эти шарлатаны подогревают своеволие молодых людей, в своих речах зовут к свободе от власти предков и призывают любить себя, а не других и делать то, что хочется сейчас.

— И чем оправдывают такие речи? — спросил удивленный Ярослав, поняв, что речь идет и о его врагах.

— Правом стремления к свободе!

— Эк хватили, — повторил изречение Апия, Ярослав.

— Воистину, мой господин. Наслушавшись речей угодных слуху несмышленых, юнцы пустились с новой силой вытворять такое, что в прошлом было недоступно их сверстникам.

— Чего–ж такого натворили, что не помыслить было в прошлом? — любопытству Ярослава не было предела.

Апий вновь придвинулся к самому уху Ярослава и оглядываясь, сообщил как величайшую тайну:

— За деньги покупают женщин и безобразья творят!

— О…о!!! — притворно удивился Ярослав, — не может быть такого?!

— Истинная правда, мой господин!!

— А что за слуги Асмаила? Кто они такие? — Ярослав надеялся, что словоохотливый Апий сообщит нечто новое.

— Кто их знает. Богов на свете много, — сразу сникнув, не охотно ответил трактирщик, — появились в городе с десяток лет назад, завели храм, купцам деньги ссужают.

Затем Апий вновь приблизился к самому уху Ярослава и заговорщицки произнёс:

— Да только проповеди их не честивы. Поговаривают, что смерть вождя Бедики их рук дело. И будто на их золото Гилеи нанимают воинов, и что давно бы правили Агероном, да боятся бунта. Конечно, это сплетни, но только, народ не будет врать!

Слова трактирщика застали Ярослава врасплох. Информация, данная бесплотным духом, подтверждалась из независимого источника. Само слово: «Асмаил» чисто земного происхождения, слышанного Ярославом ещё в юности и не со слов матери, знахарки, а из общедоступных, даже для школьника, источников резало ухо своей очевидностью. Некто из прошлого окопался на Троне и постепенно подминал под себя власть среди аборигенов.

— Ярослав, — обратился Бомба к ничего не замечавшему вокруг командиру. — Ярослав?!

— Что случилось? — опомнился тот. — Почему не на посту? Я поручил вам охрану плотов.

— На них нашелся покупатель! — неуверенно оправдывался ослушник.

— А…а! — согласился все ещё поглощенный своими размышлениями Ярослав. — Тымиш! — легонько задел сидящего рядом Хвебекуса, разберись с продажей плотов, но не продешеви.

Старик охотно согласился помочь, избавляя от назойливых просителей.

«По утверждениям духа именно эти люди организовали вуоксов для преследования землян, а возможно и энолов подбили напасть, что не имеет подтверждений» — размышлял Ярослав, — «очевидно, они имеют связь с Землей и могут проходить через врата в обоих направлениях. Подобные люди не будут смотреть сквозь пальцы на конкурентов, появившихся на их земле, и постараются сжить со свету любым доступным способом. Утверждения духа о стремлении возродить в теле своё божество говорит о мистических основах противостоящей организации и фанатизме адептов. Борьба с пустившей глубокие корни среди местных аборигенов структурой требует больших затрат времени и сил, которыми переселенцы не обладают. Отсюда следует вывод: предложения демона наиболее рациональны. Необходимо прекратить подпитку секты извне, поставив врата под контроль или, в крайнем случае, уничтожив, а затем планомерно ликвидировать конкурентов одного за другим. Возможно, на это уйдут годы, но иного выбора нет, или мы или они. Надеяться, что враги смилуются и оставят в покое, нет шансов».

Внучки Апия закончили танец, народ пытался вновь требовать продолжения зрелища, но дед на этот раз был непреклонен:

— Они ещё юны для долгих представлений, — решительно отказал публике Апий, — пусть отдохнут, затем продолжат снова.

Тымиш Хвербекус, покончив торговаться с покупателем, деловито обратился к Ярославу:

— Оуна наватаро, — торговец лесом по три медяка дает за ствол, хорошая цена, клянусь богами, надо продавать.

— Раз дал выгодную цену чего же ждать: продавайте, а серебро по счету примет Станислав. Труба проконтролируй, пусть деньги принесут в лагерь.

И только Ярослав хотел погрузиться в свои сомненья, как Тымиш вновь прервал его:

— Оуна наваторо, нам надо поговорить наедине.

— Зачем? — удивился Ярослав, — или у нас от людей секреты?

Тымиш утвердительно опустил глаза, чуть качнув головой.

— Ты меня пугаешь!

— О нашем с вами договоре, — настаивал Тымиш.

— Ну, если так, идём, — согласился Ярослав, вставая со скамьи.

Жиган, заметя действия друзей, беспокойно предупредил:

— Куда?!

— Надо покалякать, о делах наших…

— Может сопроводить?

— Не бойся, не убьют, — успокоил друга Ярослав.

— Ну, как знаешь, — умыл руки тот.

Ярослав вышел из‑за стола, и в сопровождении Хвердекусов, проследовал к задней двери помещения. Трактирщик, услужливо открыл перед ним створку.

— Оуна наватаро, прошу сюда.

За дверью оказалось большое помещение, вероятно, предназначенное для отдыха поваров и слуг. Посередине стоял дубовый стол с придвинутыми лавками, за которыми сидели трое работников, увлеченно беседовавших. Апий грубо взмахнул рукой, приказывая немедленно удалиться. Двое, послушавшись приказа, покинули комнату, но один остался. Тымиш жестом указал на лавку, приглашая Ярослава присесть. Тот сел:

— В чём дело, говорите, к чему такая секретность? — Ярослав начинал проявлять нетерпение.

Оба брата сели напротив, смущенно переглядываясь, не решались начать разговор. Третий присутствующий остался сидеть на своем месте в стороне, так же ожидая начала беседы. Как обычно замявшись и смущаясь, издалека начал Тымиш, давно знавший Ярослава. Остальные смотрели ему в рот:

— Это наш двоюродный племянник Ибирин, он нужен для разговора.

— Хорошо, — решительно согласился Ярослав, — говорите, не стесняйтесь, я не кусаюсь.

Тымиш вновь запнулся, не решаясь начать и заговорщически глядя на родственников.

— Давай, говори! — подбодрил его Апий.

— Начинай, — пробасил племянник. Это был загорелый крупный мужик с кряжистой фигурой и натруженными руками. Его крестьянская рубаха зияла прорехами.

— У нас договор сопровождать Дхоу Ярослава в дороге, до места, где он остановиться и служить ему в течение года. Мы не отказываемся от обязательств, но наватаро должен знать, ни каких безлюдных долин в четырёх днях пути к югу от Агерона — нет! Все мы местные жители и хорошо знаем окрестности нашего города.

Ярослав оказался немало удивлен подобным заявлением. Он ожидал, что Хверберкусы откажутся идти далее, или вернут долг, или вообще, постараются как‑то обмануть и выкрутиться из зависимого положения, в которое попали, но то, что услышал, озадачило.

— Может быть вы что‑нибудь путаете или в горах есть неизвестный перевал?

— Насчет перевала не скажу, — уверенно продолжал Апимй, — но безлюдных долин нет!

— А что есть? — уточнил Ярослав, ища зацепку в словах аборигенов, и стараясь не потерять надежду.

— В трех днях пути к востоку перевал в долину, где властвует деспот Бурути, место богатое землей и обжитое с давних пор. На западе в долине реки Оноры, череда из мелких ущелий, которые скудны землей, а люди прозябают в нищете. И больше ничего, лишь скалы, вершины, да снег на пиках гор. Есть обжитые места, дальше на запад, в неделе и более пути, но пустующих долин нет нигде.

— Быть может Дхоу хочет силой захватить Бурути? — Апий хитро сверкнул ожиревшими глазками, — в предприятии таком он может найти среди модонов немало союзников, но только сейчас к ним приехал колдун Ольверо и нападение может провалиться.

— Мы не помышляем о нападении, — ошарашено открестился Ярослав.

— Тогда пусть Дхоу уточнит, — настойчиво требовал Тымиш, — где та долина?!

— Расположение является секретом, о том всем переселенцам известно, — Ярослав незнал, что и ответить.

— Тогда пусть Дхоу скажет, что возможно? — решительно настаивал Тымиш.

— Долина та обширна, — поведал Ярослав, — густо поросла лесами и лежит в четырёх днях пути от старого Агерона к югу. Есть выход к морю и перевал в горах, к которому идем, а большего и сам не знаю, секрет не мой: Олега, нашего вождя.

Неожиданно вмешался племянник:

— Точно она, — горячо воскликнул Ибирин, — «Проклятая долина»!!

— О чём вы? — вскинул брови Ярослав.

— О том, — успокоил Апий, — что единственно пустующая долина в здешних краях — это «Проклятая долина» и в ней никто не живет, потому что никто оттуда не возвращается.

Ярослав обескуражено задумался. «Олег всегда умалчивал о точном местоположении, по его утверждениям, безопасной для проживания области. Подобная скрытность была свойственна его характеру и с учетом обстоятельств, сопутствующих экспедиции, воспринималась спутниками терпимо. Однако, сознательно, ставить своих людей, и дело всей жизни под удар он не станет. В тоже время, Олег не создает впечатления человека, не отдающего отчет в своих действиях. До сих пор, в руководстве похода проскальзывали промахи, что, в общем, не удивительно, всякое новое дело не может обойтись без ошибок. В то же время земляне в тяжелейшем походе практически не понесли потерь, благодаря расчетливости Олега вырвались из подготовленной вуоксами ловушки, и теперь настойчиво шли вперёд к конечной цели».

«Что‑то здесь не вяжется», — сомневался Ярослав, — «Олег не из тех, кто не знает, что делает. Вероятно, есть нечто, чего боятся аборигены, а наш командир нет».

— Олег утверждал, что посещал долину, и, как видите, остался жив, — несколько более уверенно перечил Ярослав, — и, если из долины не возвращаются ушедшие туда люди, это не значит, что они погибли! Вы видели трупы?

— Не видели! — качнул головой Ибирин, — но я видел призраков, которые гнались за ними.

— На что они были похожи и как все происходило? — поинтересовался Ярослав.

Ибирин начал короткий рассказ:

— Корабли часто стоят в устье реки Катави, делящей долину на две части. Туда их загоняют противные ветра и штормы, но, зная гадкий нрав долины, корабельщики никогда не сходят на берег и не удаляются в заросли.

— Суда стоят в устье, или подымаются вверх по реке? — настойчиво требовал подробностей Ярослав.

— Это неважно, — отмахнулся Ибирин, — на воде безопасно, но страх перед демонами заставляет корабли держаться ближе к морю.

— Что заставило людей пойти в леса? — Ярослав не отставал от моряка.

— Я старый корабельщик и не раз мне и нашему кораблю приходилось ждать попутного ветра в устье Катави, но стоянка затянулась, штормило, а припасы подошли к концу. Капитан решил послать двоих с луками и копьями настрелять в лесах дичи, которой края изобилуют. Люди не хотели рисковать жизнями в «Проклятой долине», но согласились, есть было нечего. Ушли. Их долго ждали, хотя те намеревались вернуться быстро. Спустился вечер, охотники пропали и тогда над пальмами поднялись тени. Огромные, внушающие ужас призраки летели на крыльях ветра. Из леса послышались душераздирающие вопли, демоны спустились средь вершин деревьев и исчезли, затем и крики прекратились. Все мы, объятые ужасом, пустили корабль проч, предпочитая погибнуть в чреве бушующего моря, чем быть растерзанными демонами.

— Твоим рассказом Ибирин впору пугать детей, а не воинов, — резко возразил Ярослав, — призраки более похожи на крупных птиц, что все мы видели в степи не раз. Подобные вполне могут селиться в глухомани и нападать на все живое, но против них у нас есть арбалеты и копья, а потребуется, изведем другим путем.

— Нет наватаро, — решительно не согласился Ибирин, — я видел вот этими глазами, не птицы это, а призраки людские души выпивают.

В разговор вмешался Апий.

— Наватаро! Послушайте! Долина не вечно пустовала, в прошлом там жили люди, но они бежали оттуда в страхе перед силою неведаной. С тех пор потомки беглецов живут в устье Мары на островах и желания возвращаться не проявляют. Их рассказы соответствуют тому, что говорит Ибирин.

— А много их погибло при этом бегстве? — уточнил Ярослав, теряясь в догадках относительно чудес долины.

Модоны переглянулись.

— Мы не знаем, — смутился Апий, — история стародавняя, но можем спросить у них самих, в соседнем доме живет старик Колтук, башмачник, любитель древних сказок.

— В таком случае пригласите, — посоветовал Ярослав, — послушаем, что скажет, а пока не вижу смысла в панике. Цели похода не отменяются, а ваши обязательства остаются в силе.

Ярослав поднялся, собираясь уходить.

— Я поговорю с Олегом, думаю, он развеет сомнения, — и вышел прочь.

Спутники отстали, продолжая обсуждение разговора, а Ярослав остался в одиночестве. Идя проходом меж рядами столов, за которыми в обеденное время собралось немало торговцев, приезжих землевладельцев и крестьян, обратил внимание, что колдун Ольверо, закончив есть, сидит один, а слуги и охрана отсутствуют. Поняв, что лучшего момента подойти не будет, решился вступить в контакт с аборигеном. Жестом дал понять Жигану, что все в порядке и подошёл к столу, где отдыхал волшебник. На тот момент одет был Ярослав по местным меркам, хорошо, как надлежит зажиточному землевладельцу или вождю. Яркий актеон, не прятал броню под складками одежды и по местной моде считался верхом богатства и знатности. Меч в золочёных ножнах любого мог ввести в припадок зависти. Уверенный в себе, степенно, он приветствовал чужестранца по–модонски:

— Сакора мирана оуна наватаро, — Ярослав показал руки и вежливо склонился в полупоклоне.

От неожиданности колдун растерялся и, поднявшись с места, неуклюже приветствовал незнакомого человека:

— Мирана сакора, — без акцента произнёс он, повторяя жест, — мы не знакомы.

— Дхоу Ярослав народа индлингов, мы идем на поселение в горные долины. В моем народе чтят волшебников и уважают, а потому решился я, как честный человек и вождь, приветствовать вас уважаемый Ольверо. Узнав от местных горожан, сколь знатный человек здесь пребывает, не мог не выразить глубокого почтения.

— Благодарю тебя Дхоу за лестные слова в мой адрес, — ответил колдун, жестом приглашая за свой стол. — Я простой волшебник и не достоин подобных восхвалений.

— Уверен, — заметил Ярослав, — что если обыватель ещё не отдает вам должного почтения, то в будущем узнает, о славе вашей милости и станет слагать легенды о мудрости волшебника Ольверо.

Чужеземец загадочно улыбнулся и оба сели. Образовалась пауза. Ярослав немедленно, жестом, пригласил трактирного слугу.

— Может быть, вина? — предложил он.

— О нет, я только пообедал, — попытался отказаться колдун, — но разве, что немного.

— Ты слышал? — строго обратился Ярослав к прислуге, — пусть хозяин подаст амфору лучшего вина.

Слуга немедленно исчез.

— Может быть, не надо? — предупредил Ольверо. — Вино здесь дорого.

— Мне не жаль денег для столь уважаемого и знатного человека. Ведь по словам вы окончили академию в городе Ринале и теперь едете на службу к деспоту Бурути.

— Да, мне посчастливилось учиться волшебству под сводами самой замечательной академии мира.

— Уверен, — продолжал Ярослав, — что у вас были самые лучшие учителя, и ваша школа станет гордиться славой своего ученика.

— Я надеюсь, что будет именно так, как вы мне пророчите, — согласился Ольверо, — но, честно говоря, Бурути не самое завидное место в мире, но что мы все обо мне.

Ярослав как бы не заметил скепсиса в словах колдуна. Подошёл слуга и выставил на стол кувшин с вином, аромат которого немедля задел обоняние обоих, двое слуг принесли амфору, литров на двадцать, поставив на пол рядом со столом.

— Какой букет! — воскликнул Ольверо, — не думал, что увижу в глуши подобную роскошь. Вино с острова Рох.

— Чувствуется благородный аромат, — согласился Ярослав, — сколько за всю амфору?

— Золотой, — с сочувствием вздохнул слуга.

«Оба–на! Налетел!» — огорченно подумал Ярослав, но делать нечего, полез за золотом. Достал империал и бросил его на стол перед слугой. Монета, описав дугу в воздухе, с нежным звоном упала на столешницу, а взгляды обоих аборигенов проделали путь схожий с траекторией ее падения.

Радостный слуга уже было хотел сграбастать добычу, как из‑за спины послышался голос Апия, который вовремя оказался в нужном месте:

— Не надо денег наватары, это вино станет подарком господам. Надеюсь, пребывание в трактире было приятным и в будущем знатные господа не обойдут стороной мое скромное заведение.

Гости поблагодарили хозяина и неспешно отпили из своих чаш заранее налитых слугой. Молчание нарушил волшебник.

— Странная монета, право слово, — обратил внимание Ольверо на золотой, все ещё лежащий на столе, — Никогда не видел ничего похожего.

Ярослав не имел желания объяснять аборигену, откуда взялись подобные деньги и одновременно стараясь выйти на нужную тему разговора, ради которой сел за стол к волшебнику.

— Монета взята в качестве трофея у вуоксов — лесных жителей. В ходе нашего пути по Яре переселенцы подвергались нападениям дикарей и многие погибли со всех сторон. В пылу сражения погиб шаман вуоксов и с тела сняли немало ценностей.

Волшебник оказался немало удивлён:

— Вы смогли убить шамана лесных жителей? Невероятно!

— Однако, не я убил его, хотя, признаюсь, мы обошлись с вуоксами не самым честным образом и, потому не стану лишнего болтать, а ценностей взяли изрядно, в том числе, мешок с монетам, вот этот меч и жезл золотой шамана.

Колдун насторожился:

— Вы говорите, жезл золотой? — переспросил Ольверо, отхлебывая непомерный глоток из чаши и чуть не подавившись.

Неадекватное поведение не ускользнуло от взора Ярослава. Волшебник явно не ожидал услышать подобное, и на его лице выразилось заинтересованность.

— Как он выглядит? — спросил колдун.

— Как все подобные вещицы, — равнодушно сообщил Ярослав, — кусок белой кости, покрытый золотом, камнями: зелёными и красными, а на конце закреплён белый, величиной с орех.

— Он сейчас у вас? Быть может, вы покажете? Я волшебник и разбираюсь в артефактах. И если не смогу купить, то могу посоветовать, к кому обратиться, — Ольверо прямо излучал любопытство и заинтересованность.

— Я с радостью продам вещицу, — удовлетворенно сообщил Ярослав, намереваясь беззастенчиво врать, — и покажу при случае, но не сегодня, а дня через два, когда прибудет караван плотов по Маре, а до той поры хочется узнать о ценности предмета, его возможностях, найти покупателя, и не продешевить при этом.

— К сожалению, я завтра уезжаю, — сознался Ольверо, — и задержаться не смогу, потому, как уже неделю торчу в Агароне, и город мне успел изрядно надоесть.

— Когда придут плоты с переселенцами не знаю, возможно завтра, а может через неделю или две, но знайте, друг Ольверо, при продаже рассчитываю на вас. Быть может, раз такое дело, вы можете мне на словах рассказать о стоимости и возможностях таких вещей.

Волшебник, опростав вторую чашу, слегка захмелел и бодро согласился удовлетворить любопытство Ярослава:

— Подобные предметы изготавливались в прошлом, — начал вещать академическим языком Ольверо, — и изготавливаются сейчас лишь в двух местах, у двух народов. Во–первых, народы древних Эму и в наше время редки и стоят при продаже очень дорого. В то же время их свойства значительно превосходят все остальные аретфакты. В империи Эрин есть колдуны, способные создать предметы, похожие на древние по свойствам, но качеством намного хуже. А что касается возможностей данного предмета, то необходимо не только видеть его воочию, но и проводить испытания, что затруднительно долго. Я посоветовать могу, когда артефакт окажется в руках, прибыть в Бурути, где мы подробно рассмотрим предмет, и возможно сойдемся в цене. Со своей стороны обещаю не обманывать при оценке артефакта.

— Какими возможностями обладает жезл и как им пользуются, — поинтересовался Ярослав.

Ольверо, отхлебнув из чаши, раздраженно продолжил:

— Я уже говорил, не держа в руках, не узнаем, но каков внешний вид?

— Кость длиною в локоть и толщиной в два пальца, виноградная лозы из изумрудов овивают ее, а рубины изображают гроздья, навершие массивное, держатель четырёхчастный, а в нем алмаз с орех, граненый, чистейшей воды.

— Все ясно, — удовлетворенно согласился Ольверо. — Это жезл власти. Вообще белые алмазы устанавливают на скипетры и жезлы королей, а также правящих волшебников и ректоров академий, то есть жезл связан с принуждением и подчинением владетелю. Вероятнее всего, он может помогать повелевать стихией света и нагнетать энергию в сосуды вместилища.

— Дхоу Ярослав, ты чувствовал тепло, когда касался жезла? — подозрительно спросил волшебник.

Ярослав понял подвох вопроса, если он скажет, что чувствует тепло, то Ольверо заподозрит в магических способностях, но смысл скрывать каков? Волшебник из него одно название, и он решился выдать тайну.

— Тепло? — неуверенно переспросил, — да, возможно, какое‑то тепло и было, но я не знаю, какой в нем смысл.

— В виде тепла отображается энергетический канал между артефактом и человеком, — уточнил Ольверо, — именно это свойство позволяет частицам магической материи преобразование из одного вида энергии в другую. К примеру, — разошелся академик, — некто хочет утихомирить бурю, при этом требуются силы, заключенные в стихии, преобразовывать в иное состояние. Вывести их из разыгравшегося смерча, на периферию, где они не смогут концентрироваться в одной спиральной зоне, а растекутся по пространству, не нанося вреда. Для этого волшебник и создает поток магических частиц, источником, которых является он сам.

— Очень интересно, — в монолог влез Ярослав, — каким способом волшебник их создает?

— Если упрощенно, то это похоже на вибрацию, что создают, к примеру, кошки, но только на значительной более высокой скорости урчанья. И скорость та настолько велика, что ни сам волшебник, ни окружающие не в состоянии почувствовать происходящее. При этом тело излучает поток магических частиц, которые ещё иначе называют материей тьмы.

И вот, когда волшебник направляет ее поток в эпицентр бури, создается канал, всасывающий в себя не воздух, несущийся с огромной скоростью, а саму силу, что его толкает. И эта сила, преобразуясь в поток магических частиц, уходит в пространство, не связанное с точкой захвата…

— В таком случае, получиться? — усомнился Ярослав, — что если в одном месте буря утихнет, то в другом неожиданно разыграется?

— Вы схватываете суть прямо на лету. Именно так и поступают неумелые самоучки, но в академии постигают способы отводить потоки не только в сторону не обжитых районов, но и вообще за пределы нашего мира, потому как для магических частиц нет преград и нет расстояний.

— Но Ольверо наваторо, — продолжил расспрашивать Ярослав, — силу нельзя безнаказанно черпать в одном месте и столь же безнаказанно сливать в другое. Это может привести к катастрофе. К примеру, если черпать из одного колодца и сливать в другой, то первый опустеет, а второй переполниться.

— Вижу, ваши слова не лишены логики, но наши успехи в магии не настолько велики, чтобы повлиять на баланс энергии мира, да что мира, даже одной области. Это то же самое, что черпать воду океана наперстком.

— А жезл? — не унимался Ярослав.

— Особенно хорош для новичков, которые ещё не научились править большими объемами потоков. Жезл служит связующим звеном, помогает человеку устойчивей держать канал и четче направлять преобразование материй.

Для опытного мага подобный жезл менее ценен, чем для новичка, или самоучки, но может, пригодится, когда требуется сложное преобразование, особенно при переходе из одной формы материи в другую. Такие ситуации часто возникают при лечении пациентов. Конечно, вам решать избавиться от предмета или нет. Однако должен предупредить, — остерег Ольверо, — артефакты подобного рода опасны для своего носителя, который может в один прекрасный момент стать их заложником. Жезл может вызвать необъяснимую привязанность к себе, до такой степени, что вам не захочется жить без него.

— С этим я уже столкнулся и как видите, посчитал за благо держать подальше от себя.

— Правильное решение. Вам, человеку, не лишенному магических задатков, следует с особой осторожностью относиться к артефакту, но в то же время, он может помочь вам с освоением ремесла. Воздействие подобных предметов может ускорить процесс становления волшебника, но, главное, следует его вести под присмотром толковых учителей. Вы Дхоу Ярослав, ещё молодой человек, и у вас вперёди целая жизнь, возможно, вы решите ее посвятить столь благородному делу?

— Я не задумывался о подобном, — слегка удивился Ярослав, — никогда не представлял себя в роли волшебника, к тому же на меня возложена большая ответственность за людей. Не знаю, едва ли соглашусь на столь кардинальное изменение в жизни.

— Дело ваше, Дхоу Ярослав, но я могу помочь, став учителем.

— Лестное предложение, Ольверо наваторо, но я не готов, — категорично отказался Ярослав.

— В таком случае, раз нет жезла, то покажите хотя бы меч, — предложил ни чуть не огорченный отказом Ольверо.

Ярослав опомнился, извинился и достав клинок, положил на стол перед волшебником.

— Простите, оуна наватаро, мне надо было раньше подумать о мече.

— Нет, нет, не беспокойся уважаемый Ярослав, как раз здесь все ясно с первого взгляда. Меч — современная поделка и предназначена для борьбы с таким явлением, как кровопийцы, я даже замечаю следы крови на металле, причём, совсем недавние, — хитро заметил маг.

Ярослав не стал скрывать:

— Действительно, мечом убили парочку придурков, что неожиданно напали на переселенцев. Их лица мало походили на людские и кровь жидка как сок.

— Они самые, — прервал Ольверо, — кровопийцы. Вам повезло, что меч оказался в руках и в нужном месте, иначе, убить их трудно.

— Кто они такие? В краях, где мы живем, нет ничего подобного, — играя максимальное удивление спросил Ярослав.

— Действительно, на севере мало знают о людях, посвятивших себя божеству ночи и смерти, долгие суровые зимы не позволяют им освоится в таких условиях. Напротив, на юге и островах океана подобное явление распространено.

— В чём их особенность? Столкнувшись с ними, я заметил, что кровь их чернеет при попадании на воздух.

— Не от соприкосновения с воздухом она чернеет и свёртывается, — добродушно поправил волшебник, — а от реакции с серебром. Посмотри всё лезвие твоего меча покрыто серебряной паутиной, именно она вызвала у кровопийцы шок и немедленную гибель.

— Зачем люди делают подобное с собой? — искренне не понимал Ярослав.

— Хотят вечной жизни, — пояснил самодовольный Ольверо, — добавив в кровь алхимический состав, преобразуют организм, который как бы умирая, мумифицируется. Ты знаешь, что это такое?

— Да, Ольверо, — ответил с дуру Ярослав и сразу пожалел.

Волшебник удивился, но постарался не подать виду.

— При этом прекращается кроветворение, но кровь расходуется, а значит, кровопийце ее необходимо время от времени обновлять, в противном случае, монстр впадает в состояние спячки, но умереть не может.

Неожиданно разговор прервался, в трактир зашел Каири в сопровождении телохранителей и Ярослав решил за благо удалиться. Во след ему Ольверо отказался от продолжения разговора, считая неуместным диалог при посторонних. Они вежливо расстались, в конце волшебник заметил:

— Я надеюсь, мы не прощаемся! Рассчитываю на продолженье разговора, в лучшей обстановке и если выпадет судьба, мой дом к вашим услугам Дхоу Ярослав.

— Скорей всего завтра переселенцы покинут город, — учтиво предупредил Ярослав, — и я осмелюсь предложить, стать попутчиками на первые два дня.

— Я рад такой компании, — с готовностью согласился Ольверо.

Ярослав отошёл к своим столам, где располагались его товарищи. За разговором время пробежало незаметно, обед закончился, пора заняться делом. Видя, что ожидают лишь его, махнул рукой.

— Пошли, — и вышел на улицу. Его сопровождали немного хватившие лишку Жиган с Лимоном и целая толпа семейства Хвербекусов. Последние несли немалое количество поклажи, которая предназначалась для родственников–переселенцев.

На очереди стоял бычий рынок. Животных требовалось много, и Ярослав, вернувшись в лагерь, взял с собой часть трофейного золота и много лома серебра, а в сопровождение, кроме Тымиша и его сына; ещё Жигана со всем отрядом разведчиков.

По местным законам торговать скотом разрешалось только за пределами города на обширном поле. В самое бойкое послеполуденное время здесь собралось много народа, продавцов и покупателей, причём, рынок был поделен на ряды, в которых предлагали отдельные виды животных. Проходя среди многочисленных стойл и загонов, Ярослав заметил множество пород, предлагаемых к продаже. В первую очередь, всех заинтересовали лошади, впрочем, возле их ряда толкалось больше всего зевак. К продаже предлагалось около полутора–двух сотен лошадей разных видов и назначений. Торговцы яростно зазывали покупателей, но праздно шатающаяся публика не спешила расстаться со своими деньгами. Действительно, местные породы лошадей не отличались ни ростом, ни силой и годились по большей части для использования в качестве упряжных, при колесницах и легких повозках. Судя по рассказам аборигенов, верхом их использовали крайне редко и по большей части в западных степных районах. Причиной такого пренебрежения являлась, судя по всему, конкуренция со стороны хумму: небольших верховых слонов, и малая выносливость самих лошадей. Так, проходя вдоль рядов торговцев, Ярослав не заметил их ростом в холке выше полутора метров, что для лошадей земли маловато. Конечно, это не были пони, но и полноценными лошадьми для верховой езды и боя тоже. Пройдя весь ряд и узнав цены, Ярослав понял, что относительная дешевизна и большое предложение обманчива. Да, действительно, за тридцать–сорок граммов серебра можно купить здоровую молодую лошадь, но качества их оставались очень скромными. В то же время лучшие стоили дорого, причём кобылы дороже. Максимума цен не было. За самых красивых коней, предназначенных для колесниц вождей, торговцы просили пять–шесть золотых. Для Ярослава такая цена являлась неприемлемой. И он постарался уйти прочь. Однако его задержали.

На рынке появился Павел Петрович и ему требовалось помочь с выбором животных, хотя он сам не был профаном и разбирался в скотине, но напрочь не понимал язык аборигенов.

Ярослав немедленно прикомандировал к нему Трубу, как уже хорошо понимавшего по–модонски и Тымиша с сыном, чтобы те помогли купить. Подходящая пара нашлась сразу, торговец назвавшийся Гольбейном, землевладельцем из деревни Хурита в четырёх днях пути вверх по Маре, предлагал двух парных лошадей для повозки по цене золотой с довеском. Ради довеска и начался спор.

Предоставив торговаться людям опытным, Ярослав отошёл от толпы спутников, которых от двух взводов собралось человек пятнадцать. Видя, что дело идет к продаже, соседние торговцы на перебой пытались отбить клиентов (торговать по понятиям здесь ещё не научились), предлагая свои, по их мнению, более выгодные сделки. Здесь он заметил пару кобыл прекрасной лошадиной стати и довольно рослых. Изначально не собираясь покупать, он вошёл в стойла и осмотрел животных. Торговец лет сорока сопровождал. Назвавшись Вайваши из Канаима, цену предложил в два золотых за каждую. Понимая, что цена не приемлема, Ярослав сознавал, что в их группе преобладают кони, а кобылиц нехватка.

— Давно торгуем? — спросил купца.

— Две недели, — ответил тот.

— Что? Не берут?

— Не парные, — сознался Вайваши, — все предпочитают брать в упряжку коня и кобылицу, а у меня остались только лошади.

— В колеснице идти обучены? — поинтересовался Ярослав.

— Да, наваторо, и кнута и рога слушают и под седлом послушны.

— Быть может, дорого берёшь?

— Немного да, но лошадки того стоят.

— Сомневаюсь, — закончил Ярослав, — не самые красивые: сознайся! В кости широковаты, а ноги коротки. Прекрасные лошадки для телеги. Я дам за них по золотому.

— Милостивые боги, наватаро, — возмутился продавец, — они научены ходить за дышлом, а не в ярме. На ногу скоры, а посмотри, какие мышцы, а как выносливы в беге, и не проси, не уступлю больше, чем ползолотого.

— Ну что–ж, я подожду, — согласился Ярослав, — когда вам надоест здесь ожидать, а серебро своё вы спустите в трактире, но тогда цена станет меньше, чем сегодня.

Ярослав распрощался с торговцем, возвращаясь к своим людям, которые при помощи Тымиша сумели найти приемлемую цену. Двое москвичей под уздцы увели покупки в лагерь, а земляне проследовали в ряд загонов, где продавали упряжных быков. Этих животных продавалось по крайней мере сотен пять на двух десятках огороженных загонов. Здесь дело пошло быстрее, появился Апий, весело и удовлетворенно сообщил:

— Все готово, наватаро. Я обо всем договорился с одним торговцем, который уступит упряжных быков по минимальной стоимости. Моя же мзда составит незначительную сумму лишь на покрытие трудов.

Ярослав не поверил на слово старшему Хвербекуму и лично осмотрел всех животных, не доверяя никому столь серьезное дело. В прошлом его родители содержали на своей усадьбе коров и телят, а ухаживать и заботиться о них приходилось всем, в том числе и ему. Потому считал себя человеком сведущим в крупном рогатом скоте, во всяком случае, не хуже других. Потратив уйму времени, почти всю оставшуюся половину дня, не обнаружил у большинства ни изъянов, ни серьезных заболеваний. Однако, из партии в восемнадцать штук забраковал четверых из‑за недостаточного роста, и веса. Две пары пришлось выбирать отдельно, ещё потратив время.

Возвратясь в лагерь, спутники разошлись кто куда по своим делам, а Ярослав завалился к Олегу в палатку. Посторонних не оказалось, и он устало развалился в кресле. Олег, не интересуясь целью визита (Ярослав не появлялся в святая святых командира без веских причин) спросил:

— Как прошёл  день? — и опустился в соседнее кресло.

— Купили десяток упряжек с возами, потратив уйму серебра и если так пойдет далее, мы останемся без средств.

— Не жалей, — успокоил Олег, — купленное сейчас пригодится.

— Я не жалею, но вернуть назад потраченное будет сложно.

— Придётся приложить усилия.

— Опора на сельское хозяйство не надежна, — предположил Ярослав, — плоды крестьянского труда в Агероне стоят сущие гроши. Все рынки завалены зерном, скотом и овощами с фруктами. Кризис перепроизводства на лицо.

— Причем угроза голода висит над всеми, — поправил Олег, — придёт зима, крестьяне до последней крошки подчистят закрома, а весною семена пойдут по весу золота. В то же время уповать лишь на плоды земли, я думаю, не будем, построим кузницы, начнем производить колесные плуги, слесарный, кузнечный инструмент, множество иных изделий из металла, которые в новинку здесь, и сбыт найдут хороший. Хотя бы, те же скобы, блоки, гвозди. Еще, большим подспорьем станет лен и производство тканей. Ты видел местные станки?

— Примитивны!

— У нас найдутся люди, что смогут ткать на более производительных станках, которые построим.

— А как нераспространение технологий?

— А ничего распространять не нужно, — уточнял Олег, — лишь усовершенствуем существующие, разделим техпроцесс на стадии, и в выигрыш получим прирост производства, хоть и не большой, но сможем продавать дешевле, на равных, конкурируя с соседями.

— Не получится, наши люди обречены на активные контакты с соседями. Переселенцев будет слишком много и все хотят хорошей жизни.

— Согласен, в отдаленном будущем, но на первых порах мы обречены на изоляцию, к тому ведет само географическое положение, в закрытой уединенной долине. Даже контакты с соседями будут затруднительны, Так, что хочешь или нет, но иначе не получиться. Со временем удобные связи могут наладиться только морем, но даже в этом случае они длительное время будут иметь вид одиночных экспедиций. Уединенность долины трудно преодолеть, как бы этого ни хотелось. И это на первых порах хорошо.

В конце концов, большинство знали куда идут и что их ждет, а те кто нет, их труд и на Земле стоил гроши — привыкли, не впервой.

— А если начнут разбегаться?

— Если начнут, сделают большую глупость и окончат свой век в каменоломнях Риналя.

— А войны?

— Кому они нужны? Без семей и родни они никто. Если и станут наёмниками, то на самом низшем уровне, на положении изгоев. Возможно они и смогут дать нечто лучшее, чем есть у местных, но взамен не получат ни чего. Разве гроши и кусок чёрствого хлеба, если не нож в спину или колодки раба, если не сможешь за себя постоять, а это опять без семьи непросто.

— Есть одно обстоятельство, которое сильно ограничивает наши связи, — заметил Ярослав, — это перевалы, думаю, будет сложно через горы переправлять сырье.

— Да есть проблема, но и ее решим. Достаточно организовать на перевале базу по перегрузке товаров или нечто в этом роде.

— А ты уверен в этом?

— Что ты имеешь в виду?

— Сегодня обратились ко мне аборигены, утверждая, что мы идем, сами не знаем куда и, что долины пригодной для жизни в горах не существует. Я не поверил на слово, модоны могут заблуждаться, или не владеть всей информацией, но сомневаюсь, что они не компетентны. С детства здесь проживая, уверен, неплохо знают горы. Завтра я вынужден давать ответ, и считаю, ты обязан развеять возникшие сомнения и неясности в вопросе с местоположением. В противном случае, мы потеряем доверие, местные решат покинуть нас и дальше не пойдут.

— Они настроены решительно? — спросил Олег, весьма недовольный вопросом, — я намеревался скрывать расположение долины до конца, чтобы не оставлять следов. Ушли переселенцы в горы, и о них более никто не слышал: такой была моя идея.

— Они скорей желают почувствовать уверенность, что их не обманули и к черту на рога не заведут. Хвербекусы утверждают и привели свидетеля, что есть у моря место, зовущееся «Проклятой долиной» и спрашивают: не туда ли ведет их Дхоу Ярослав? Я понимаю ты, Олег, по своей природе скрытный, но в данном случае обязан просветить. Не могут люди оставаться в неведении, особенно в свете нападений, которые пережили, вдруг ты вынашиваешь планы всех погубить?

— Да разве стал бы я людей, что мне доверились умышленно ставить под удар? — возмутился Олег.

— Наши доверяют тебе безоговорочно и даже самые непредсказуемые понимают и не выказывают недовольства тайной, покрывающей конец пути, но Хвербекусы не из таких, кто слепо идет за вождем. Даже человечка нашли, что был в долине и сам лично видел, как люди погибают в ней. Какой ответ я должен дать?

— Скажи, что перевалы существуют, и только я знаю проходы в горах. Предупреди, переход будет тяжелым, пусть готовятся к трудностям. Место, куда мы все идем не «Проклятая долина» и безопасно для жизни, находится севернее ее. Обе долины разделяет высокий горный хребет, чем и обеспечивается безопасность. Выход к морю дает узкий фьорд, незаметный со стороны океана, с севера она граничит с Бурути, но горы на данном участке не проходимы. С запада соединяется с ущельями реки Оноры, поднявшись по которым мы выйдем к перевалу, не известному даже местным жителям. Объясни своим друзьям, что Олег не из тех, кто может предать доверившихся ему людей и завести в ловушку. Упомяни, что долина со всех сторон окаймлена горами и с моря не видна.

— Понятно! — согласился Ярослав, — все сказанное, — для аборигенов. А для меня, что должен знать я, но ты скрываешь до сих пор, не верится, что нет подвоха, любые плодородные земли не пустуют просто так, на это есть свои причины. Впрочем, я и раньше подозревал, что дело здесь не чисто, давай, выкладывай все начистоту.

— Извини, Ярослав, я ничего не врал, что говорю, все есть на самом деле, но позволь решить вопросы самому.

— Быть может, потребуется помощь?

— В какой‑то мере, да.

— Не томи, рассказывай, в чём подвох? Никто о тайне не узнает.

— Ну как хочешь, — сдался Олег. — «Проклятая долина» и то место, куда идем одно и тоже, но я не лукавил, говоря ранее. Просто она состоит из двух долин, и внутренняя относительно безопасна. Проблема заключается в древнем некрополе, который расположен в горах. От него исходит излучение, которое влияет на нервную систему человека, вызывая страх и галлюцинации. Его действия похожи на то, что ты испытал, столкнувшись с красным колдуном. Когда я впервые побывал в долине, то заметил, что люди по–разному реагируют, находясь в ее пределах. Все зависит от восприимчивости человека. К примеру, находившиеся в моем экипаже северяне легче переносили соседство с источником воздействия, южане: модоны и ринальцы, просто бесились, испытывая невыносимые муки и страх. Им постоянно мерещились привидения и невероятные чудовища. При этом люди покрывались потом, как это бывает при белой горячке. Подобные симптомы натолкнули на мысль, что существует источник, вызывающий у людей такую реакцию.

— А ты сам? — поинтересовался Ярослав.

— Конечно, я испытал серьезный дискомфорт, но в значительно меньшей степени, чем остальные. И я уверен, что наши спутники, в подавляющем большинстве северяне, справятся со своими эмоциями, тем более что мы со своей стороны должны устранить причину всех проблем.

— Что мы должны сделать? — заинтересованно спросил Ярослав.

— Я уверен причина: разорённые гробницы некрополя. Проживавшие здесь в прошлом люди долгое время не касались их печатей. Жрецы и вожди понимали, что ограбление могильников может вызвать ответную реакцию. На Троне многие саркофаги охраняются могущественными заклятиями и могут вызвать гибель непрошенных гостей. Но время шло. Древние пророчества забылись, а золото гробниц манило алчных проходимцев. Возможно, не подозревая, чем грозят такие действия, люди сорвали видимые печати, взломали двери катакомб и выпустили спрятанного джина. Мы с тобой должны восстановить печати!

— Как их восстановить?

— Знающие люди посоветовали осветить катакомбы солнечным светом — это первый этап работ, и это должно ослабить воздействие некрополя. Затем, мы должны найти закладку, то есть то, что вызывает эффект страха.

— Что это может быть?

— Всё что угодно. Но вероятней всего, предмет и не слишком ценный, например, кувшин или саркофаг, в общем, то, что повреждено и стало работать после вскрытия могил.

— Хорошо, найдём и что с этим делать?

— Зависит от того, что это будет, если сосуд, то можно просто разбить, если нечто иное и не перестанет действовать, то придётся уносить подальше от долины.

— Много времени потребуется?

— Думаю, за один день должны управиться.

— Почему ты не сделал этого раньше, до прихода переселенцев? Можно было организовать специальную группу для подготовки долины к приходу людей.

— Да, можно, но ты не учитываешь некоторых обстоятельств. После уничтожения закладки и падения завесы, мы должны оказаться в долине первыми. В противном случае, здесь уже кто‑нибудь поселиться. Необходимо совместить экспедицию и уничтожение закладки.

— Логично, — удовлетворенно согласился Ярослав, переходя ко второму пункту затеянного разговора.

Немного помедлив, неожиданно спросил на взгляд Олега о постороннем:

— Ты в прошлом встречал последователей новых богов?

— Да, такие существуют, — утвердительно ответил Олег, ещё не понимая куда клонит друг.

— Что ты о них знаешь?

— Культ в основном распространен в городах восточного побережья Срединного моря, — начал рассказ Олег, так и не спросив зачем Ярославу какие то последователи, — в таких городах, как Лифид и Семнан. Его последователи проповедуют единобожие, но на Троне, где сильно распространено почитание семьи и предков, не находят много сторонников. К примеру, проповедь христианства здесь окажется мало успешной по причине общества, остающегося в своей культурной основе первобытным. Причина тому — магия. И чудеса наших святых здесь никого не впечатлят. Множество шаманов, магов, колдунов объективно способствуют распространению среди людей язычества, различных суеверий и совершенно невероятных культов. Однако, ещё при моем нахождении на Ринале, а это лет пять назад, они организовали там первые святилища. За время моего отсутствия у них должны были быть успехи, но почему ты спрашиваешь?

— Ты когда‑нибудь в прошлом встречал имя Асмаил? — продолжал гнуть свою линию Ярослав.

— Да! Это их божество! — уверенно подтвердил Олег.

— Я не имею в виду Трон, спрашиваю, в своем земном прошлом слышал?

— Не… припоминаю. А разве оно земного происхождения? — Олег до сих пор не понимал смысла вопросов.

— Не совсем, скорее общевселенского, многие книги по черной магии и хиромантии используют подобные образы. Даже Пушкин упоминал его! Правда, Кабала преподносит одного из князей тьмы под другим именем, но это ничего не меняет. Во время сеансов спиритизма медиумы обращаются к его духу — порой прямо по имени. Само понятие чисто земного происхождения и должно насторожить любого, кто знает наши имена. Ас — означает — против, в отличие от Аз — я. Ил — значит бог. Получается — против бога, или борющийся против бога. И вот эту сущность последователи новых богов хотят воплотить. Вывод напрашивается сам. Раз в своём мире не удается провести пришествие демона, не пригоден она для этого, почему не попытаться на Троне, раз получили доступ?

— Мы‑то тут при чем? — возмутился Олег. — Какое до нас им дело?

— Не знаю! — сокрушался Ярослав, — но стоит выяснить, тем более, что их капище есть в Агероне. Быть может стоит потрясти?

— Не надо торопиться, лучше объясни, если можешь, кто стоит за новыми богами?

— Раз мы сумели попасть в мир Трона, почему это не могут сделать другие и не только подобные нам с Земли, но и с других совершенно незнакомых нам миров.

— Да, — согласился Олег, качая головой, — без сомненья, наши противники — не официальная организация, их методы слишком грубы. Такие спецслужбы, как ГРУ, или ЦРУ, обычно действуют намного тоньше, не используя в открытую аборигенов и не привлекая внимания. Они бы действовали традиционно, через агентов влияния и подставных лиц. Об их деятельности никто бы, ничего, не подозревал.

— То, что нет информации о спецслужбах, ещё не означает их отсутствие, — уточнил Ярослав.

— На сегодня мы ничего не можем противопоставить уже внедренной на Трон агентуре, реальных разведок. За исключением, профилактики.

— Не стоит заморачиваться, — предложил Ярослав, — спецслужбам мы не противники, даже если предположить, что такие здесь есть. Им нет до нас дела. Проскочили там какие‑то на жительство, ну и обитайте на здоровье, а вот секте, да ещё с тараканами в голове — поперек горла. Чувствуя свою ущербность, слабость, и шаткое положение, постараются устранить конкурентов.

— Зачем им аборигены?! Зачем создавать культ, строить капища? — Олег пытался понять намерения врагов.

— Объяснение напрашивается само собой, — растолковывал Ярослав, — наши противники, вероятней всего, группа мистического толка, им как воздух для своих целей нужны последователи и власть на местах, хотя бы номинальная, как здесь в Агероне.

— Ты считаешь, что нападение в северных лесах и ловушка в крепости модонов их рук дело?

— Вполне возможно среди вуоксов есть их агентура, а ловушка на Модоге захлопнулась уж слишком во время, но четкой уверенности нет.

— Быть может, — задумчиво предположил Олег, — отслеживают зону аномалий. Хотя, врата и возникают хаотично, и временные рамки их различны, но тяготеют к определенной местности. На земле их называют — аномальными зонами, где происходят непонятные явления. Мы проходили как раз через такую точку и вполне возможно, за нами кто‑то наблюдал. А я такого не учел. Теперь придётся изменять порядок действий, и путь для новой партии переселенцев искать иной.

— Не думаешь, что пора брать под контроль врата, а не использовать по старинке? — Ярослав жаждал действий.

— Это абсолютно невозможно, придётся всюду выставлять посты охраны, потребуются тысячи людей, — Олег пытался сдержать пыл друга.

— Разве, нет другой возможности? Быть может подавить магически или нарушить работу? — тот не унимался в своем стремлении кардинально решить дело.

— Тогда и сами пройти не сможем! — приводил доводы Олег.

— Лично для меня обратный путь не нужен, — решительно заявил Ярослав, — А, проведя два–три каравана с переселенцами, и ты на Земле не сможешь появиться без страха быть схваченным или убитым, не думаю, что спецслужбы дремлют. Однако, я не о том. Быть может, отключать врата на время, затем опять снять блокировку и пользоваться по желанию.

— Я занимался этим и таких способов не знаю, но намеки есть. Хотя бы Эму в прошлом могли открывать порталы и это всем известно. Хотя секрет перемещения утерян.

— Но все же есть, — Ярослав бил в одну точку.

— Скорей всего да, но пока нам не до этого, надо решать вопросы сегодняшнего дня, — Олег устал объяснять и теперь просто использовал власть, — и потому, храм новых богов приказываю не трогать. Пока не стоит ворошить осиный рой, пусть думают — мы ничего не знаем. Слежку организуешь силами своих аборигенов, хотя бы на два дня, пока мы здесь.

— Разреши идти? — смирился с приказом друг.

— Ступай, но я тебя знаю! Ярослав, будь сдержан и не устрой резни.

— Постараюсь, — неуверенно ответил тот и вышел из палатки.

Едва придя в расположение своих людей, поймал за шиворот внука Хвербекуса, пробегавшего мимо с толпой таких же оборванцев–сорванцов. Грозно спросил извивающегося в руке мальчишку:

— Где дед? Не вижу его в лагере!

— Не бейте, наватаро!

— Не буду, если скажешь!

— В трактире Апия, все взрослые собрались. Спорят: идти или остаться здесь.

— Хорошо, — и отпустил мальчишку, — Труба! Жиган! Ко мне! — возьмите разведчиков и следуйте за мной.

Через непродолжительное время толпа хорошо вооружённых людей Ярослава ввалилась в трактир «Хмельной кувшин».

В вечернее время публика сократилась количественно и изменилась качественно, больше стало завсегдатаев. Почти все присутствующие навеселе. Приличное заведение днем, к вечеру превратилось в тоже приличный, но уже кабак.

Ярослав, не задерживаясь, проследовал в служебное помещение. Оставив у дверей охрану, один вошёл внутрь. Вся верхушка рода Хвербекусов присутствовала за столом на месте, их взгляды устремились на неожиданно появившегося Ярослава. Стремясь ошеломить, распорядился:

— Апий, лишних за двери, позже все узнают.

Когда толпа покидала зал, остановил племянника:

— Ибирин, останься, — корабельщик охотно вернулся за стол, — Тымиш, вы обещали привести человека, что много знает о долине? Не вижу.

— Колтук–башмачник, здесь, в трактире, — с готовностью ответил Апий, — ждет ваших приказов, господин.

— Отлично. Пригласим немного позже, — решительно распорядился Ярослав, стараясь не упустить инициативы. Сейчас от его слов зависело, как поступит семья Хвербекусов, — как и предполагалось, сомненья ваши наватары: беспочвенны. Несмотря на то, что все вы местные, горы знаете отчасти. Дхоу Олег развеял наши с вами сомненья. Цель переселенцев, однозначно, не «Проклятая долина». В горах между Бурути и выше упомянутой находится другая: безопасная для жизни.

— Наватар говорил о выходе к морю? — неожиданно требовательно прервал его Ибирин, — не вяжется.

Самоуверенно усмехнувшись, Ярослав успокоил:

— Ибирин, выход в море есть, уверяю тебя, но его место не укажу, секрет. Если хочешь знать, вступай в наши ряды и увидишь своими глазами.

— Великие боги! — воскликнул Ибирин, — я знаю побережье, как лоно своей жены, и будь я проклят, если не пойду с вами узнать правду.

— Я рад смелому спутнику. Ибирин, нас ждет тяжелая горная дорога и самый сложный перевал, сильные руки нужны позарез. Если у тебя есть надежные люди, в долине найдётся надел земли для каждого.

— Если действительно есть выход к морю, среди рыбаков наватар найдёт много верных слуг.

— Не сомневайся, Ибирин, он существует и вы десятки раз проходили мимо, не замечая.

— Будь я проклят! — крикнул корабельщик, всплеснув руками, — такая удача проходила мимо.

— Апий, мне требуется помощь твоей семьи. У вас в городе трактир и, в отличие от Тымиша, ты остаёшься в Агероне.

— Чем я могу помочь, господин?

— Необходимо установить наблюдение за всеми жрецами, входящими и выходящими из храма Асмаила. Кто они, с кем общаются, где живут, кто приезжает, что за люди и чего стоят? Лучше всего найти человека среди слуг, который в курсе дел и может много знать. Особенно о чём жрецы говорят между собой. Понимаешь, о чём я говорю?

— Да! Наватаро хочет знать о них все?!

— Правильно, Апий! Постарайся узнать, как можно больше, через два месяца я пришлю человека к тебе. Он будет из вашей семьи, с ним передашь все, что узнаешь.

— Апий и Тымиш, сейчас позовите старика–башмачника и оставьте нас, я хочу поговорить наедине.

Хвербекусы, шумно гремя лавками, встали, и бурно обсуждая беседу, покинули поварскую. Ярослав остался один. Противоречивые чувства боролись в его душе, с одной стороны, он обманывает спутников, идя на поводу у Олега. С другой, правда могла оттолкнуть суеверных людей от экспедиции, тем самым, осложнив выполнение планов землян. Чем изначально больше придёт людей в долину, тем надежней и устойчивей станет развиваться колония, и здесь не имеет значения, сколько местных и пришлых, заправлять все едино станут земляне, в силу более высокого интеллекта и образования.

Тихонько скрипнула дверь и в нее проник маленький сухощавый старичок со всклокоченной бороденкой. Замызганный хитон висел на худых плечах, как штора на вешалке. Башмачник поклонился:

— Сакора Мирана, оуна наватаро, — произнёс моложавый голос с оттенком хрипотцы.

Ярослав учтиво встал, вежливо поклонился:

— Мирана Сакора наваторо Колтук, присаживайтесь к столу.

В это время дверь приоткрылась и в щель просунулась физиономия молодого парня лет семнадцати. Башмачник, услышав скрип двери, обернулся, грозно махнул рукой на подростка, мордашка исчезла.

— Присаживайтесь, наваторо, — повторил Ярослав, — у меня к вам несколько вопросов.

— Благослови вас боги Дхоу, спрашивайте.

Глаза старика смотрели удивленно, вежливый прием произвел впечатление. Принадлежащему к самым низам общества, народу Ласу, трудно рассчитывать на уважение, не имея ни собственной земли, ни родовых храмов. Большинство из них жили в плавнях устья Мары, пробавляясь охотой на птиц, рыбной ловлей и поденной работой на полях.

— О вас говорят, уважаемый, как о человеке хорошо знающем древние легенды? В них упоминается «Проклятая долина». Именно о ней я хочу вас расспросить?

Башмачник снисходительно улыбнулся:

— Эти легенды стары как мир и вымысла в них больше, чем правды, зачем такому человеку, как уважаемый Дхоу, старые сказки всеми призираемого народа ласу?

Ярослав не стал ходить вокруг да около, ответив прямо в лоб, посчитав такой путь наиболее целесообразным:

— Один из наших людей нашел способ снять проклятие с долины, и если вы нам поможете советом, то наша благодарность не будет иметь границ.

Старик замер, челюсть отвисла от неожиданности, но он быстро справился с удивлением, черты лица заострились, возле губ и глаз легли жесткие морщины, мышцы напряглись.

— Мечта народа ласу вернутся домой…

— Действенная помощь будет вознаграждена, — немедленно перебил старика Ярослав, — ваши семьи обретут свой дом рядом с нами, вместе с защитой и покровительством.

Башмачник напряжённо молчал, обдумывая сказанное, его желваки ходили от напряжения, а блуждающий взгляд, казалось, ничего перед собой не видел. Ярослав терпеливо ждал.

Наконец, старик решился:

— Это было двести тринадцать лет назад. Банда пиратов проникла в город мёртвых, похитив сокровища, они напали на охрану, убив десять человек, вероятно, вскрыли гробницы, выпустив запертых в них стражей: духов. Теперь любой, кто проникнет в долину, умрет. Народ ласу в страхе бежал из долины, многих людей потеряв на пути.

— Ближе к теме, уважаемый Колтук. Что вы можете сказать о защите некрополя?

Старик ответил, почти не мешкая:

— Всё, но осуществить задуманное невозможно. Только боги могут выдержать взгляд стражей первого круга. Это самая первая и самая сильная защита. Второй круг внешняя, живая стража, она боится меча. Затем зеркало Нимроди — здесь надо провести обряд и стража первого круга замрет. После ритуала — внутренняя мёртвая стража, и все, можно запечатывать могилы.

— Из перечисленного, в чём вы можете помочь? — настаивал Ярослав.

— Мы первый круг не можем, иначе давно запечатали сами.

— Второй круг — нужно целое войско победить живую стражу!

— Нас сто человек! — уточнил Ярослав. — Этого хватит?

— Да! Думаю, да! Во всяком случае, успеете провести обряд с зеркалом.

— Какой обряд? — уточнил Ярослав. — В чём он заключается?

— С зеркалом справимся, — отмахнулся Колтук, — я пошлю с вами сына, — он многозначительно указал рукой на дверь. «Вероятно», — подумал Ярослав, — «физиономия в дверях принадлежала ему».

— Способный мальчик. Сам‑то я уже стар для таких дел, но вот с мёртвой стражей, — старик развел руками.

— Не знаете или не можете, — уточнил Ярослав.

— Ее просто требуется уничтожить…, затем Богами — мой сын, запечатает склепы.

— Понятно, — согласился Ярослав, заканчивая разговор, — вы, уважаемый Колтук, поедете снами или пошлёте только сына?

— Наватаро обещал за помощь землю в долине, — лицо старика исказили сомнения.

— Если окажете действенную помощь: дам, обещаю. Можете идти, уважаемый Колтук, будьте готовы присоединится к нам. Завтра с утра жду в лагере, и постарайтесь не говорить лишнего, держите в тайне наш разговор.

Старик, поклонившись, вышел. Комната вновь наполнилась терпеливо ожидавшими Хвербекусами.

— Завтра к полудню всем быть готовым в дорогу, Колтук поедет с нами, помогите человеку, чем сможете. Все наши с вами планы и мои обещания остаются в силе, Лаосу подтвердили слова Дхоу Олега. У нас будет новый дом, положитесь на меня!

Утро выдалось мрачным. Моросил мелкий дождь, покрыв проселочные дороги тонким слоем склизкой грязи. Небо заволокли серые тучи. Лето, перевалив через середину, готовилось к периоду осенних дождей. На полях вокруг Агерона заканчивали собирать урожай, развозя не обмолоченное зерно по амбарам и складам. На рынках города, не смотря на мокрую погоду, оживленно — лавочники бойко торгуются с покупателями-землевладельцами, продавцы заморских товаров важно сидят под навесами возле выставленных на показ диковинок.

Ярослав с Тимофеичем, ещё с рани посетив бычий рынок и купив для своих людей целое стадо крупного и мелкого скота, сейчас в сопровождении Трубы, Юли и Молчуна направляются к оружейным и кузнечным рядам. А точнее заниматься нуждами по части металла будет Тимофеич, а Ярослав лишь на минуту заглянет и поспешит по другому, не менее интересному делу. Все основные закупки оказались сделаны ещё вчера и за исключением мелочей. Вторая рота готова выступить уже сегодня. Пользуясь свободным временем, друзья решили посетить мастеров, к ремеслу которых сами имели непосредственное отношение. Так называемые кузнечные ряды представляли собой район с расположенными там мастерскими. Здесь не было привычного рыночного гвалта, лишь из дверей кузниц слышались размеренные удары молотов. Работа не останавливалась ни на минуту. Младшие подмастерья предлагали готовый товар, развешанный прямо на фасадах построек. Из кузнечных труб в небо вздымались редкие клубы черного дыма. Пахло жженым углем и паленым металлом. Дважды пройдя вдоль рядов и осмотрев выставленный к продаже товар, товарищи зашли в мастерскую, по их мнению предлагавшую наиболее разнообразный и совершенный товар.

Посетителей встретил подмастерье в кожаном фартуке и закопченными русыми волосами.

— Сакоро Мирана, чем могу служить наватары?

— Кричной металл, дорогой, — поспешил, не церемонясь, уточнить Станислав.

— Вам сильно повезло, обратившись к нам, — бойко отвечал продавец, по интонациям и замашкам похожий на заправского продавца настолько, что Ярослав смекнул: конкуренция между мастерскими не шуточная, раз самостоятельно додумались до подобных методов.

— Только в нашей кузнице вы сможете прибрести отличные крицы из рудников «Снежного Дракона». Они выкованы из лучшего металла, какой только можно найти в Агероне по самой низкой цене, всего один серебряный за фунт.

— Показывай, — отрезал Станислав, не довольный словоблудием торговца.

Пока парень бегал за образцами, осмотрели притвор кузни. На стенах висело такое разнообразие изделий, что в глазах рябило. Здесь было абсолютно все, что можно изготовить из металла и требуется человеку, начиная с орудий труда крестьян, таких как косы и бороны, кончая оружием и слесарным инструментом. Особенно заинтересовали Станислава пилы по металлу, которые он не постеснялся немедленно испытать. Оказались совсем не плохи, в отличие принесенных подмастерьем криц.

— Сырой металл, — в лицо высказался прямодушный Тимофеич, вызвав у продавца нервный ступор. Как–же, наватаро, самой лучшей ковки.

Вертя в руках кусок металла с кислой миной Станислав, продолжил:

— Бьюсь об заклад, нагревали только дважды, а говоришь лучший в городе металл. Посмотри, — сунул под нос торговцу, — поры не сошли. Ковать и нагревать необходимо не меньше, чем пять раз.

Парень среагировал быстро:

— Сию секунду, наватары, — метнулся вновь в кузницу и буквально через секунду вернулся с другими крицами:

— Вижу, наватары хорошо разбираются в металле, — оцените эти. Совсем не давно прибыли от Моросеев.

Станислав, осмотрев, грустно заметил:

— Ну…у, вроде лучше, но тоже…

— Вам, наватары, не угодиш, возмутился торговец, — самый лучший металл.

— Не бреши! — одёрнул Тимофеич, — чем лучше?

Дальше пошёл спор о достоинтсвах и недостатках, завышенных ценах и прочей лабуде, всегда сопровождающей рыночную покупку. Если Ярослав хотел окунуться в эти дебри, то мог потратить на них весь день без остатка. Заранее зная неуступчивую натуру друга, решил не тратить время зря. Станислав оказался в своей стихии и на него можно положиться. Одобрительно похлопав по плечу друга, Ярослав со словами:

— Давай, разворачивайся, — покинул кузницу.

Ждала другая цель, а покупками есть, кому заняться. В сопровождении осталась только Юля, Труба и Молчун остались в помощь Станиславу. Пользуясь редкой минутой, когда никого не было рядом, девушка взяла Ярослава под руку, загадочно и самодовольно улыбаясь.

Бумажная лавка старика Урогонта находится в самом начале улицы Пекарной при выходе из хлебного рынка, почти у самого подножия горы акрополя. Во всякий день здесь многолюдно: грузчики снашивают корзины с зерном на корабли, что стоят у пристаней. Множество повозок прибывших, как из пригородов, так и дальних сел, разгружают уже проданное зерно в лабазы перекупщиков. Другие из землевладельцев ещё ждут своей очереди, отчаянно торгуясь с купцами за каждую корзину. Вся площадь рынка занята складами с зерном, навесами и множеством селян, предлагающих к продаже плоды своего труда. В таком многолюдстве для старика–писаря всегда находится работа, одним подсчитай, другим опиши, глядишь и заработаешь на кусок хлеба и кувшин вина.

Ярослав подошёл к ларьку, как бы, между прочим, прогуливаясь и прицениваясь, спросил:

— Сакора Мироно, наватаро, какую цену, уважаемый, даете за свой товар?

— Мирана Сакора, господин, — приветствовал маляр, оторвав взгляд от своей работы, — медяк за лист бумаги и серебряный за пару пергаментов.

Ярослав, действительно убедился, что здесь продается настоящая бумага, а не только пергамент или выделанная кожа. Лавка представляла по местным меркам не плохой выбор товаров, на Земле зовущихся канцелярскими, а здесь малярней. На множестве полок стояли горшки с красителями, лаками, минеральными маслами. Лежали листы бумаги и костяные перья, кисти и другие всевозможные приспособления для рисования.

Ярослав заметил и взял в руки листы из приглянувшейся пачки бумаги и, хотя пока не нуждался в дорогостоящем товаре, предлагаемом Урогонтом, все же решил на будущее купить некоторое количество, тем более бумага оказалась совсем неплохого качества, не обрезанная по краям пачка листов тянула на десяток серебряных монет.

— Сотню листов бумаги и три десятка лучшего пергамента, — потребовал он. Заставив торговца встрепенуться от скучающего забытья. Похоже, столь массовые продажи не часто удавались старику, он подскочил, как будто за шиворот льнули холодной воды, и постарался со всем вниманием отнестись к покупателю. Хромая, он проковылял в подсобное помещение, откуда принес свежие пачки, после чего нудно считал каждый листочек, откладывая в сторону не понравившееся и заменяя, на его взгляд, более качественными.

— Может быть, господину требуются принадлежности, могу предложить не дорогие и хорошо выделанные гусиные перья, а также краску и чернила?

Ярослав как‑то заранее об этом не подумал и сейчас усиленно размышлял: «Зачем ему гусиные перья?». Наконец, решив:

— А лучше, чем перья гуся?

— Есть, господин, костяные, бронзовые и даже стальные, — Урогонт обернулся, доставая из кувшина принадлежности.

— Это ближе к теме, — заинтересованно согласился Ярослав, — показывай уважаемый, и наверно, потребуется чернильница, как и все остальное.

— В таком случае, есть прекрасные походные малярни, — старик замер с пучками стилусов в руках и глядя растерянными глазами на необычного покупателя.

— Покажите, уважаемый, самые лучшие.

Оставив товар на прилавке, старик вновь удалился, чтобы через минуту вернуться с плетеным коробом, из которого извлек шкатулки, разложив перед покупателем.

Походных малярен оказалось около полутора десятков всевозможных размеров и форм. Выбрав самую большую, Ярослав осмотрел содержимое. Соответствуя размеру набор отличался разнообразием, не считая комплекта письменных принадлежностей, здесь присутствовали палитра сухих красителей, кисти, скребки и стеклянные сосуды с растворами и лаками, каждый предмет находился в отдельных плотных ячейках и не мог разбиться или случайно испачкать соседа. В сундучке нашлось место для пачки пергаментов, а количество предметов перевалило за сотню.

«Просто высший класс», — подумал Ярослав, — «Качество достойное зависти».

— Беру! — не задумываясь о цене, сообщил, как громом пораженному торговцу.

Сегодня удача не покидала старика, чужеземный покупатель не остановился. Осмотрев все малярни, Ярослав выбрал на его взгляд самую подходящую из малых наборов. Совсем небольшая шкатулка черного дерева с отделкой перламутра содержала в себе кроме стального стилуса два крохотных серебряных сосуда с чернилами и краской, в секрет шкатулки помещались два свернутых в трубочку листа бумаги. Видя чудеса изобретательности, Ярослав решил, что возьмет и этот набор.

Сделав удовлетворенный кивок, дал понять, что берет, и перешел к делу, собственно из‑за которого пришел:

— Уважаемый, вы продаете стилусы, бумагу, краску, лак, но я не вижу малеваний? Книг?

— Не пользуются спросом, господин. Книги, в просторечие малеванья, заказывают по необходимости, мне, или другим писарям, но чаще этим занимаются храмовые служки. Господин хочет заказать книгу?

— Не совсем, — не согласился Ярослав, — но не откажусь, если найдётся хороший текст, к примеру, летопись или магические ритуалы. Мне нужен человек, что сможет прочесть текст резайте эрбиль.

Урогонт задумался.

— В храме семьи Эскерибо есть служка, что интересуется историей эрбиль, но я не могу с уверенностью сказать, сможет прочесть или нет. Текст у вас с собой?

— Да, уважаемый! Вот, посмотрите, — Ярослав обратился к Юле, — достань книгу.

Девушка вынула свёрток из‑под актеона, развернув и положив на прилавок.

Реакция старика удивила обоих землян. Вначале глаза торговца излучали искренне любопытство, а затем окаменели. Несколько секунд он был недвижим, а, осознав увиденное, резко схватил лежавшее неподалеку покрывало и бросил на развернутую книгу, укрывая от взоров.

— Где вы это взяли? — был вопрос старика.

Ярослав с Юлей переглянулись, не понимая происходящее.

— В северных лесах эрбиль, — неуверенно промолвил Ярослав. — А в чём собственно дело?

— Не Эрбиль! — шепнул старик, заговорщически глядя по сторонам.

Ярослав с Юлей вновь переглянулись, дружно ничего не понимая.

— Это не текст резайте эрбиль, уточнил Урогонт, — это руны мёртвых.

— Каких мёртвых? — попытался уточнить Ярослав.

— Известно каких, — в свою очередь удивился торговец, — тех, что были до нас, и в чтение может вам помочь только один человек — старец из храма Эскерибо.

Урогонт продолжал удерживать покрывалом книгу, как будто она может сбежать.

— Уважаемый вы можете устроить нам встречу с этим самым старцем? — вкрадчиво произнёс Ярослав, достав из‑за пазухи мошну с золотом и, взвешивая в руке. Старик опешил:

— Вы хотели…?

— Я оплачу покупки, — опередил Ярослав, выбирая среди золотых слитков уже не немногочисленные серебряные, — а ваш подмастерье пусть позже доставит покупки в лагерь переселенцев у Бычьего рынка, выложил на стол увесистую гору серебра.

— Как пожелаете, господин, — согласился Урогонт, сгребая кучу монет в руку. Многочисленные слитки металла не помещались в его ладонях, падали на землю, старик нагибался, подымая, — Я понимаю, вы торопитесь?

— Торопимся! — согласился Ярослав, — наш караван, возможно, уйдет из Агерона уже сегодня.

— Пате, — позвал старик. Из‑за занавески выглянул кудрявый парень с мокрыми руками, — Пате, не отлучайся, я схожу с благородными господами в храм Эскерибо.

Подмастерье кивнул.

Храм семьи Эскерибо стоял на одном из самых высоких холмов города. Второй по значимости и первый по богатству род создал для поклонения предкам лучшую постройку в Агероне. На подиуме из гранита возвышались резные колонны, поддерживающие богато декорированную крышу. Для Ярослава, искушенного в земной истории, напоминал смесь египетских храмовых колонн, с замысловатыми китайскими кровлями.

Посетители поднялись в храм по широкой мраморной лестнице и сразу свернули в сторону от центрального нефа, петляя между рядами массивных колонн и многочисленных светильников. Минуя несколько тяжелых портьер, делящих храм на части, старик привел Ярослава с Юлей к маленькой двери в дальнем, самом безлюдном конце храма. Тихо скрипнули старые медные петли. Урогонт без стука ввел людей в келью.

На встречу гостям с раскладного стула встал седой старик, сухощавый как большинство модонов с живыми любопытными глазами. Перед ним лежала раскрытая книга и письменный прибор, вероятно, старец только что писал. Луч солнечного света падал на страницы из окна под потолком. В углу легкая кровать, на которой старец обитал.

— Сакора Мирана оуна наватора, — приветствовал хозяина Урогонт.

— Сакора Мирана, — неуверенно поддержали вошедшие Ярослав с Юлей.

— Мирана Сакоро наваторо, — ответил бодрый голос старца, в глазах блеснули искры, — Чем могу служить, уважаемый Урогонт и вы, господа?

— Чужеземцы принесли книгу, — высказал затруднения, с которыми пришли гости, — просили прочесть, но мне сии письмена не известны. Быть может, вас заинтересует текст.

Лицо старика озарила снисходительная улыбка, он закрыл писаную книгу, отложил в сторону:

— Покажите, возможно, смогу помочь.

Юля вновь достала свёрток, разложила на столе в лучах солнца. Глядя на текст, лицо старика мрачнело.

— Откуда у вас сия книга? — вкрадчиво и спокойно спросил старец.

— Взяли в лесах эрбиль, — откашлявшись, прохрипел Ярослав, уже не уверенный в правоте своих действий.

— Советую вернуть туда, где взяли, — огорошил ответом храмовый служитель.

— Что это за книга? — в смятении промолвил Ярослав.

— Одно могу сказать, не знаю сии письмена и помочь с прочтением не смогу, но эта книга из цикла: «Восстание мёртвых», они повествуют о прошлых днях, об истории, когда мир был молод. Часть книг цикла известна, переведена на современный язык и находится в храме богов города Риналь, но другие остаются в безвестности. Вам досталась одна из самых старых запретных книг, скрываемых эрбиль. Такие руны даже я не разбираю. Повторюсь, избавьтесь от нее. Сожгите, верните или продайте. Последователи новых богов дают хорошие деньги за подобные кодексы, но честному, верящему в могущество предков, они не нужны.

— Спасибо, уважаемый, — согласился Ярослав, — мы так и поступим.

— Продадите?! — неожиданно резко воскликнул служка, вскидывая брови.

— Вернем!.. Когда прочтем! — уверенно поправил Ярослав.

Глаза старца вновь заблестели веселым огнем, ответ пришелся по душе.

— Вы упрямы, — наватаро! Похвально для молодого человека, интересующегося судьбой своей земли. Ответ вы можете найти только в городах Риналь, или Лифид, гнездилище новых богов, но с последними не советую связываться.

— Почему? — изобразил удивление Ярослав.

— Слишком скользкие.

Закончив аудиенцию, троица вышла из храма под вновь моросящий мелкий дождь. Прощаясь с писарем, Ярослав предложил:

— В Агероне найдутся книги, которые возможно прочесть или переписать?

— Писания редкость, но есть, — заинтересованно подтвердил старик.

— Я с удовольствием куплю любую стоящую книгу или закажу для переписки, а если нет возможности ни для того, ни для другого, арендую для прочтения.

— С последним легче, и времени уйдет немного.

— Все за достойную оплату, — серьезно дополнил Ярослав, — знайте, в моем лице вы обрели нового надежного покупателя.

— Вы переселенцы? — выразил сомненье писарь, — где вас найти?

— Мои представители: семья трактирщика Апия, что содержат заведение «Хмельной кувшин» на рынке зеленщиков. Если будут предложения, обращайтесь.

— Хорошо, господин, — согласился Урогонт, — будет товар, предложу.

Расставшись с маляром, Ярослав с Юлей направились в лагерь, но как бы невзначай отклонились от маршрута, сделав приличный крюк, для осмотра капища новых богов. Пройдя несколько кривых улиц и пару кварталов, они оказались в прибрежном районе бедноты, где на холме стояло сооружение. Прочный каменный забор опоясывал вершину холма, возле ворот охрана. На первый взгляд, храм походил на маленькую крепость или замок. Стены высотой семь — восемь метров, массивной кладки и завидной прочности, могли выдержать осаду даже без наличия башен. В центре огороженной территории находился собственно храм в виде широкого массивного каменного цилиндра. Ни окон, ни колонн или крыши, с улицы не видно, только над срезом вершины вьется дымок, не смотря на мелкий дождь. В воздухе чувствуется легкий аромат паленой шерсти.

Юля скривила носик:

— Запах какой‑то непонятный.

— Вероятно, на алтаре сжигают жертву, — уточнил Ярослав, — Странное сооружение. Интересно, что внутри.

— Можно зайти, если хочешь.

Действительно, широкие ворота в стене открыты и в них проходят люди.

— Не стоит соваться в это пекло, посмотрим со стороны.

— Что это за люди? — не понимала Юля, — почему ты их боишься?

— Они не дружелюбны к нам.

— Да что ты говоришь? Мы в первый раз их видим!

Потащив Юлю за локоть, Ярослав свернул в сторону.

— Не стоит больше здесь светиться, за нами наблюдают.

— С чего ты взял? — удивилась слабо сопротивляющаяся девушка, — все же порой ведёшь себя странно.

Они прошли через рыбный рынок, где артельщики продавали свежий улов. Ярослав размышлял над увиденным: «Действительно, странное сооружение, сквозь открытые ворота стен и храма виднеются ряды ступеней и подобие арены с провалом в середине. Что это: Колизей, арена цирка, они проводят ритуалы поединков? Тогда зачем в центре яма? И вроде как дымок, алтарь на дне провала? Зачем? Нигде и никогда не видел подобных храмов, как будто врытый в землю конус. Ступени понятно: на них во время службы амфитеатром располагаются адепты и видят действо как в цирке. Но цель подобной формы. Рупор? Раструб? Антенна? Быть может, происходит передача какой‑то силы или волны с определенной частотой, а люди — передатчик. Не попав на службу, не поймешь».

Возвращение заняло минут двадцать и пролегло через рынок зеленщиков и трактир «Хмельной кувшин», где Ярослав с Юлей встретили большую часть своих людей. Дождь прекратился сквозь хмурые облака, выглянули палящие солнца. Потянуло удушливой испариной. Перед заведением встретили Олега с группой лучников и Тимофеича.

— Как покупки, — спросил у Станислава.

Тот отвечал с довольной ухмылкой:

— Потратил много наших денег! Быкам придётся тяжко!

— Ну, ты и развернулся!

— Сам виноват! Не надо было разрешать!

Вошли в трактир, оставив на улице своих людей. Широкие проёмы вентиляции не справлялись с духотой. Зал полон, но для них накрыт широкий стол и Апий с улыбкой до ушей встречает гостя с широким жестом:

— Оуна навтаро, прошу к столу, вас ждут давно.

Олег, Тимофеич и Ярослав садятся к столу, а слуги подают блюда с яствами и кувшины с вином.

— Быть может, тронемся сегодня в путь? — промолвил Ярослав, обращаясь к Олегу. — Мои люди готовы.

— На ночь глядя? — перечит Станислав.

В трактир вбегает лучник из людей Олега, с круглыми глазами как тарелки и обращаясь к командирам, поспешно и взволнованно орет:

— Стража схватила Молчуна!

Все вопросительно уставились на парня, не понимая, что случилось.

— За что?! — ошарашено воскликнул Олег.

— Без понятия, — ответил лучник, делая непонимающую гримасу.

Уронив скамью и чуть не перевернув стол, командиры бросились к выходу.

Действительно, на рынке толпилась группа вооружённых людей десятка на два. Вокруг них как осы кружились переселенцы, в основном, люди Ярослава и Олега из группы лучников. Драки ещё не было, но все возбуждены. Олег первым делом устремился к командиру стражи разбираться в произошедшем. В свою очередь, Ярослав, ещё не поняв ситуации, на ходу раздавал приказания.

— Станислав, построй людей, чего они суетятся. Юля, бегом в лагерь, сообщи о произошедшем, пусть высылают подмогу, — схватил Антона за рукав, — постарайся привести сюда лошадей и доставить недостающие арбалеты. И быстрее! Быстрее!

Растолкав толпу из зевак, пробился к месту событий. Сходу понять, что происходит, не смог. Пара тяжело вооружённых воинов удерживала его человека, а Жиган с Трубой пытались вырвать его из цепких рук стражников. Вокруг этой четверки сгруппировались противники, крича и, толкая друг друга, но до поножовщины ещё не дошло. Лимон и Лопата зло задирали аборигенов, яростно ругаясь матом и, пытаясь напугать. Непонимающие стражники казались, обескуражены напором землян, в нерешительности толпясь и глядя на своего командира. Станислав уже строил людей, не обращая внимания на принадлежность к разным подразделениям. Под его начало попали все разведчики Жигана, часть арбалетчиков и лучники Олега, всего человек двенадцать. В эпицентре столкновения услышал объяснения командира стражи, за что задержан Молчун:

— Ваш человек пойман на месте преступления, когда хотел украсть вещи вот этого наватара, — десятник указал на присутствующего здесь человека в дорогой богатой одежде, расшитой на мотив лесных энолов. Внешне он не походил на модона: чернявый с проседью, прямоносое обветренное лицо, открытый взгляд. Облик не типичный для здешних лиц, наполненных торговцами или селянами. Скорее, он походил на богатого землевладельца из провинции. Это подтверждали две телохранительницы, женщины, стоящие за его спиной.

— Стражник, вы лично видели похищение? — сделал попытку разобраться Олег.

На лице десятника отразилась натужная работа мысли. Поняв, что от него хотят, честно произнёс:

— Не видел, но поспешил на место преступления, ваш человек ещё был жив и мы не допустили убийства, теперь он должен предстать в суде.

— Послушай, десятник, — клонил своё Олег, — быть может, наватар ошибся и наш человек не вор, здесь недоразумение, а не преступление.

Стражник вновь задумался, на что незнакомец резко возразил на ломаном модонском:

— Мы застали его с краденым в руках, какие могут быть сомненья, таких воров убиваем на месте и вы не в праве нам мешать.

В этот момент подал голос Молчун, через свою молодую жену модонку, хорошо освоивший язык.

— Я не крал, меня пожилая женщина попросила донести вещи на рынок, а эти налетели.

— Вот, видите, десятник, — подхватил мысль Олег, — воровка женщина, а наш человек, — потерпевший от хитрости старухи. Быть может, — наватаро возьмет с нас отступного и разойдемся миром.

Вероятно, командиру стражи понравилась мысль, он вопросительно взглянул на чужака. Гордо подбоченись, тот заявил:

— Не можно терпеть обиду. Вор должен быть наказан и наказание — смерть.

— Наш человек не вор, старуха обманула его и вас, — наседал Олег.

Незнакомец вспыхнул:

— Как смеете обвинять, что я обманут.

— Берите отступного, — настаивал Олег, — пару золотых.

Оппонент рассмеялся в лицо:

— В суде потребую уплату мзды: имущество твое и всех людей рабами.

От таких слов Ярослав не выдержал, кровь ударила в голову, он яростно набросился на человека со словами:

— Быть может, хочешь получить раба, с мечём в руке?

На что уверенный в себе чужак ответил, показывая на телохранителей:

— У меня есть, кому к повиновению принудить непокорных.

Олег немедленно остановил начинавшего заводиться Ярослава, схватив за актеон и оттаскивая в сторону.

— Не лезь в бутылку! — сдерживал Олег, — Наватаро, не будьте так жестоки. У этого человека жена и трое детей, не предъявляйте чрезмерных требований. Уважаемый десятник, до суда отпустите нашего человека, он не сбежит, ручаюсь.

Десятник выразил сомнение:

— Отпустить не могу, преступники содержатся в зиндане.

— Наш человек не преступник, его обманули и можно отпустить.

К этому времени, переселенцев значительно прибавилось, подоспели люди Ярослава, часть «Мечников», все при оружии. Антон с повозкой доставил арбалеты, их раздавали людям, звеня металлом. Кто‑то уже взводил тетивы, передавали щиты и копья. Видя готовность людей, Ярослав решился потревожить:

— Олег, довольно церемоний, пора наехать, мы готовы.

Видя бесплодность уговоров, командир согласился, грустно качая головой.

— Приступайте, только осторожней, не устройте побоища.

Ярослав развел руками, мол, как получится. Выступив вперёд, громко обратился к стражникам:

— Отпустите моего человека, и я вам дам пять золотых.

Понимая, что им дают взятку, стражники попятились, отрицательно мотая головами и не желая рисковать собственной карьерой и шеей. Возмущенный наглостью незнакомец возмутился:

— Я буду жаловаться Дхоу, такая дерзость неслыханна.

— В противном случае, — громко и четко, выделяя слова, внушал Ярослав, — мы немедленно вас перережем. Не лазя в долгий ящик, он поднял руку, командуя:

— К бою! — прикрывавшие линию бойцов, лучники отступили в стороны, открыв фронт, полностью готовых воинов. Поднялись щиты, опустились копья, затрещали взводимые арбалеты.

Когда все стихло:

— Десятник?! Ваше слово?!

Видя себя в окружении и не готовыми к смерти, стражники не на шутку опешили. Пытавшийся покинуть неудобное место чернявый землевладелец был остановлен и вынужден присоединиться к стражникам. Дамы — телохранители, вынув из‑за спин парные сабли–хельме, прикрыли его собой. Медленно осознав нависшую реальную угрозу, десятник вынул из ножен меч, бросил под ноги Ярославу:

— Подчиняюсь, наватаро, только суда вам все равно не избежать.

Мы от суда не отказываемся, лишь бы был справедливым, — успокоил его Олег.

Стражники выпустили Молчуна, который с радостью и резвостью оленя перебежал к свом.

— Убрать оружие, — скомандовал Ярослав, люди подняли копья, опустили щиты на землю, арбалетчики закинули свои механизмы на плечи.

— Десять шагов назад! — продолжал Ярослав, а воины, выполняя команду, попятились.

— Кругом!.. Шагом марш! — строй воинов отступил почти к самому трактиру на краю рынка.

— На месте! Стой!.. Кругом! Вольно!

— Отходим к лагерю, — приказал спешащий за отрядом Олег.

Ярослав последовал приказу:

— Взво…од! — воины встрепенулись. — На ле…е-во! Шаго…ом-арш!

На рынке все ещё толпилось множество зевак и посетителей таверны, в надежде на продолжение представления, но кульминация зрелища в виде драки так и не состоялась. Разочарованные зрители с сожалением покидали действо. В свою очередь отряд землян уходил в лагерь, Ярославу требовалось не отставать. На ходу окликнул хозяина трактира, что из любопытства покинул заведение, оставив посетителей на расторопных слуг.

— Апий! Немедля всех кто идет с нами, гони в лагерь, уходим.

Сообразительный трактирщик быстро понял всю щекотливость положения:

— Оповещу семью и всех, кто идет. Не беспокойтесь, наватаро, мы не подведём.

Лагерь очнулся от беспечной дрёмы, засуетились люди, готовя к выходу упряжки, но не прошло и двадцати минут, как перед закрытыми забралами и щитами повозок явилась группа вооружённых стражников с недвусмысленными намерениями не дать переселенцам покинуть пригород. Отряд со щитами, копьями и луками на расстоянии полета стрелы занял единственный проезд, ведущий прочь из Агерона. Количество воинов не могло служить гарантией нахождения землян в городе, но желание осложнять отношения с властями города отсутствовало. Резни не хотела ни та, ни другая сторона. Потому, десятники наёмников вели себя сдержанно, стараясь по мере сил образумить чужаков. Вначале прибыла делегация из пяти воинов, во главе с архистратигом города и передала предложение мирно рассудить сложившуюся ситуацию. На что Олег резонно ответил:

— Наши действия адекватны, вздорности обвинения (неизвестно, поняли аборигены смысл сказанного?), но при условии справедливого отношения к нашим интересам, возможны любые переговоры.

Договорились вынести спор на суд Дхоу Гилеи, верховного арбитра Агерона. Через своих представителей, уверявшего переселенцев в беспристрастности. Ярослав порывался принять участие в судилище, но Олег категорически отказался:

— Твоя резкость и невоздержанность могут сыграть плохую службу, оставайся в лагере и подготовь людей, пусть в любую минуту будут готовы к походу, — а сам в сопровождении четверых лучников убыл на встречу.

Медленно тянулись часы ожидания. Исполнив приказ, здесь собрались все имевшие отношение к экспедиции, не только земляне, но и те из местных, кто решился присоединиться к переселенцам. Все отлучки в город пресечены, а люди вооружены и подготовлены к любому исходу противостояния. Аборигены, что до сих пор вольно располагались, где придётся как вокруг лагеря, так и в городе, размещены внутри импровизированных стен. Лагерь превратился в маленькую крепость, напряжённо ожидая развития событий. По словам Банулы Наростяшно, поддержанного Хвеберкусами, положение, действительно, сложилось щекотливое. Законы о воровстве в Агероне строги, и поддерживаются властями неумолимо, скидки на иноземное происхождение или привилегии никогда не практиковались. На вопрос Ярослава:

— Суд может потребовать смерти Молчуна?

Банула безоговорочно согласился:

— Если дхоу Олег не убедит, стратеги города, в чьей власти казни, могут потребовать выдачи преступника или потребуют казнить самим.

— Мы откажемся! — жестко возразил позицию Ярослав, — уверен, Олег никогда не пойдет на выдачу своего человека. Как поведут себя Гилеи в этой ситуации?

Вопрос заставил задуматься.

— Гилеи не решаться на нападение, — уверенно определился Тымиш, — наёмников в Агероне немного, а ваши люди, дхоу, хорошо вооружены и во мнении народа непобедимы. Гилеи не решаться! Но и просто так не отступят, это уронит их честь.

«Значит, будут давить на нервы, — думал Ярослав, — пока не сочтут себя в выигрыше».

Вернулся Олег, мрачнее тучи:

— Нашла коса на камень. Не хотят Гилеи отпустить нас с миром, и деньги не берет торгаш, надеясь, верно, получить с нас больше, о чести будто бы хитрец печется, а я уверен, сам подстроил тяжбу.

— Молчун из тех людей, что не возмут копейки, — поддержал Ярослав, — не можем выдать, не потеряв уважение своих людей. Коль выдадим, то не отмоемся до самой смерти, любой прохожий пальцем станет тыкать, вон, мол, идет, который продал Молчуна из трусости перед дикарями.

— Я понимаю, но тягаться с Агероном нам не по силам, триста наёмников только в городе, что разве настаивать на божьем суде.

— И что с того, боишься, проиграем поединок?

— Ты выдел телохранителей?!

Ярослав кивнул:

— Считаешь, нам опасны две бабенки, что ходят с мечами за спиной, как клоуны из балагана.

Олег вздохнул, и грустные глаза его сочувственно взглянули на заносчивого друга.

— Меодийки действительно опасны. Парные хельме разят без промаха, а женская натура не помеха силе. На западе, в монастырях и горных селах воспитывают лучших наёмников Трона. Искусство меча достигло там значительных успехов и возведено в ранг культа. Меодийцы поклоняются Хельме, считают своим божеством и приносят жертвы. Среди наших людей нет способных противостоять телохранителям, кроме троих: тебя, меня и Шестопёра.

— Он ранен!

— Да, Шестопёр серьезно ранен и не может участвовать в схватке, остаемся только мы, но если проиграем, что станет с людьми?

— Станислав, Шестопёр, Петрович, Силыч — справятся!

— Ой, сомневаюсь, — не согласился Олег, — из четверых только Станислав во всех отношениях может заменить нас, остальные лишь отчасти. Шестопёр тот, вообще, наёмник, и все, что происходит вокруг, не его дело. Нам обязательно надо победить, во что бы то ни стало.

Ярослав молчал.

«Отступить — проиграть, и вступить в бой с малой надеждой на победу рискованно вдвойне».

Но Олег ждал немедленного ответа:

— Решай быстрее, пора давать ответ Гилеям.

Выбора не оставалось, отказаться — выступить против Олега и рискнуть всеми людьми в схватке с превосходящим противником. Ярослав верил, в бою против наёмников переселенцы победят и уйдут из Агерона. Но какой ценой? В то же время поединок может обезглавить землян, что чревато непредсказуемыми последствиями. Он не боялся смерти, он боялся гибели доверенных людей, в обоих случаях, при поражении судьба переселенцев будет не завидна. Одни погибнут, других продадут в рабство. Относясь совершенно отрицательно к подобной форме решения судебных споров, вынужден согласиться:

— Хорошо, уговорил!

— Вот и ладно! — Олег заторопился вернуться в город и уже с седла бросил, — готовься к бою, поединок состоится немедленно по решению суда. У тебя есть час–полтора.

Копыта лошадей дробно простучали по утрамбованной красной земле пустыря. Олег в сопровождении эскорта ускакал в сторону ближайших улиц города. Оставив Ярослава наедине со своими сомнениями:

«Годен ли для такого боя? Не смерть страшна, а ответственность! Он не был мастером боя на мечах, а уверенность Олега в способностях наёмниц удручала. Все занятия в клубе исторического фехтования сейчас казались детской игрой, а ключ к победе необходимо искать в своем прошлом. Правда, оставались за плечами несколько лет занятий шпагой, но это другой стиль, да и тренировки велись наряду с другими входящими в пятиборье.

Ярослав видел телохранительниц меодийца на рынке зеленщиков: физически сильные, бесспорно сильнее рядового мужчины, богатый опыт, в том числе убийства. Из вооружения две парных хельме (сабли) в ножнах, носимых за спиной. Защита: короткий чешуйчатый панцирь, без оплечий, поножи, наручи, легкий бронзовый шлем, как горшок. Все легкое, не перегруженное. Отсюда вывод: бой подвижный, скорей всего сродни японскому. Что можно противопоставить, не являясь специалистом в подобном стиле? Только одно — статичность, как тяжелый самнит, против вооружённого трезубцем ротария, и тут могут помочь некоторые приемы, вычитанные из книг Вегеция и Амиана Марцелина, ранее успешно применяемые в потешных боях. Во всяком случае, когда Ярослав уходил в глухую защиту, достать его было невозможно. Оставалась ещё одна надежда, что наёмницы не столь опасны, как кажется, слишком многое в их облике и поведении работало на публику.

Видя замешательство друга, Станислав поинтересовался:

— Дурные вести?

— Гилеи предлагают судебный поединок, а я не уверен в своих силах. Наёмницы опасны!

— Не боись, Славка, — бодро поддержал Станислав, хлопая по плечу, — прорвемся! Главное, побольше железа нацепи. Не достанут. И действуй вплотную, так, чтобы саблями махать не где было, используй силу.

Их обступили спутники, жадно внимая новости, всех волновала сложившаяся ситуация. Ободренный словами поддержки и молчаливой уверенностью товарищей, Ярослав взбодрился, в душе появилось чувство уверенности в победе.

— Если поединок для нас закончится поражением: никому не унывать. Станислав остается за командира, немедленно пробивайтесь из города, пустив вперёд повозки с баками. В заградотряде не дураки, постараются пропустить мимо, тем самым нарушат ряды, чем и следует воспользоваться. Бросая все лишнее, уходите в горы. Я сам бы так поступил, но Олег верит в победу на поединке.

Уходя в палатку, кинул:

— Труба, поможешь вооружиться?

Во–первых они сбросили все, что было из защиты, в том числе — поддоспешник, и прямо на исподнее, одели шосы с хауберком. Лишившись подклада, броня висела свободно, болтаясь при движении. Чтобы исключить неудобное хлябанье, обвили ноги и тело подвязками из тут же нарезанного брезента палатки.

Получилось плотно и не стесняло движений. Поверх одели, обычно используемые для этой цели, широкие шаровары, которые скрыли под собой броню. Глухой камуфляжный актеон с рукавами прикрыл хауберк. Когда все подвязки оказались закреплены, определить, что на Ярославе одета броня было трудно. Просто полноватый малый в широкой одежде. Для усиления обмана поножи и наручи закрепили открыто, а портупею одели поверх актеона. Вооружение завершили шлем арме, позаимствованный от полного доспеха (Ярослав справедливо опасался выходить на бой без забрала) и миланская рукавица на правую руку. Один из мечей, изготовленных на земле Станиславом и отчасти подобный римскому гладиусу был избран основным оружием, кинжал и клевец дополнительным.

Тщательно проверив, хорошо ли сидит броня, не жмет, не мешает, не трет под коленями, Ярослав покинул палатку. Толпа переселенцев ожидала действий, все взоры устремились на Ярослава, земляне, модоны, знакомые и нет, вопросительно глядя, требовали чуда. Никаких разговоров — тишина, муха пролетит — услышишь. Подвели Хитреца. Конь, давно оправившись от ран, бил копытом, чувствуя напряжение, повисшее в воздухе, понимал, что происходит вокруг нехорошее, сознавал страх, разлитый в душах людей и спокойную решимость хозяина.

Ярослав медлил, время шло мучительно долго, и атмосфера как бы сгустилась, повисла над лагерем тягучим туманом. Все ждали.

Неожиданно за забралами повозок отчетливо слышен топот копыт и голос посыльного лучника:

— Где Ярослав? Приказ командира — прибыть на место поединка.

С грохотом откидываются створки импровизированных врат, всадники садятся в сёдла, готовые к скачке. К Ярославу подходят товарищи, желают удачи. Станислав, протянув руку:

— Держись! Не расслабляйся!

Юля, в сопровождении тяжело хромающей Анны, принесли большой щит — скутум.

Подхватив щит, Ярослав спокойно поднялся в седло, воскликнул:

— Труба!.. Знамя!.. Аллюр три креста!

С места всадники пустили коней в карьер, по одному проходя узкие врата и уже на воле выстраиваясь в колонну по два. Подгоняя своих животных нагайками, эскорт из десяти арбалетчиков и мечников сопровождали Ярослава на пути к месту боя. Орлофорное, широкое знамя полыхало и трепетало бело–золотым огнем над головами воинов. Зазевавшиеся прохожие торговцы, как тушканчики, отскакивали в стороны от яростно несущейся и не разбирающей пути кавалькады, но Ярослав, не сбавлял темпа, он хотел, чтобы каждый видел с кем решили связаться глупые сутяжники, и с какой решительностью будет подавляться любая агрессия в отношении его людей. Через каждые сотню метров звучал сигнал горна, оповещая своим голосом прибытие воинов. Из домов выбегали люди, привлеченные звуками и необычным зрелищем, даже завсегдатаи трактиров поспешили узнать, что случилось в городе Агероне.

Ни один стражник не посмел преградить путь, отряду землян, летящих сломя голову по улицам, не взирая ни на какие законы и установления. Как бы открыто заявляя, что писаны они не для них. Ярослав с товарищами верхами прибыли на рынок зеленщиков, где местные уже организовали ристалище. Тысячная толпа зевак стекалась к месту представления, народ шевелился как муравейник. Огороженный легкими жердями квадрат двадцати метров длины и ширины, три десятка тяжело вооружённых наёмников, ограждало одну из сторон. Земляне спешились у противоположной. Подошёл Олег:

— Ты готов? — его плечи отягчала черная шелковая бригандина, голову остроконечный шлем–шишак, за пояс заложены катана и вакидзаки, ни хауберка, ни наручей.

Ярослав ответил кивком согласия.

— Пошли!

Вот и ристалище, воины–земляне вперемешку с самыми любопытными из горожан. Труба расталкивает зевак, освобождая дорогу. За барьером: судья–распорядитель приглашает пройти на площадку. Олег о чем‑то беседует с ним на модонском, но за гомоном толпы не слышно. Вдруг кто‑то дергает Ярослава за рукав.

В этот момент среди повсюду снующих зевак вдруг объявился старичок, худенький, маленький, в поношенном, заляпанном грязью хитоне, какие носят Ласу.

— Сынок, — промолвил он, обращаясь к Ярославу, и указывая дряхлым перстом на чужака, затеявшего свару, — ты на грудь его взгляни. Ярослав взглянул, куда указывал старик. Чернявый поспешно покидал рынок вслед за десятником. На его груди красовался герб. Птица, типа ворона на прямоугольном щите.

— Не понял?

— Где ты видел у модонов герб?

— Но…о — протянул Ярослав, усиленно соображая, — он не модон! Взглянув в глаза старику. Там полыхал огонь, не свойственный простому человеку, зрачки расширены, не реагируют на свет, как будто перед ним мёртвец, иль медиум под действием потусторонних сил. Сообразил:

— Атана, ты?! Ответь союзнику!

Но взгляд уже померк, сквозь пелену безумия прорезался рассудок, пламя истончилось ещё мгновение назад горевшие костром. Пред Ярославом стоял обычный человек с непониманием, отраженным на лице. Окончательно придя в себя, старик в бессилии промямлил:

— Что вы хотели, наватаро?

Поняв, что демон покинул разум человека, Ярослав ответил:

— Ничего, уважаемый, ты свободен, можешь идти.

«Веселенькое дельце, — думал Ярослав, — демон решился предупредить, что на враге знак, не свойственный аборигенам. Что это — покушение, подстроенное под судебный поединок?»

Олег зовет, и Ярослав перемахнул через перила. Навстречу вышли женщины–наёмницы. Спокойны и деловиты. Чешуйчатые панцири играют, переливаясь в отблесках солнца, сотнями всполохов. Ни один мускул не дрогнет на лицах, обрамленных копною русых волос, струящихся из‑под бронзовых шлемов. Руки обнажены до плеч, в жарком приморском климате многие предпочитают туники без рукавов, лишь бедра прикрыты короткой юбкой, отороченной пурпурной каймой. Выражения чувств скрыты под надвинутыми на глаза полуличинами, только блеск спокойной ярости прорывается сквозь узкие прорези. Щит только у Ярослава, все предпочли подвижный стиль, даже Олег, занявший рядом пружинящую стойку. Его можно понять, годы тренировки айкидо диктовали рисунок боя. Ярослав ухватился левой рукой за рукоять по–римски, подымая и далеко вперёд вынося нижний край щита. Медленно стал отходить вправо, увеличивая дистанцию между Олегом. Все ждут. Даже лифидец за барьером напряг смуглое остроносое лицо. Волнуется! Судья–распорядитель, зычно кричит:

— Стороны готовы к бою?

Наёмницы подымают руки, затянутые в кожаные перчатки, сообщая о готовности. Олег с Ярославом следуют примеру.

— Боги предков, — затягивает распорядитель, вздымая руки к небу, — укажите на победителя, как на облеченного вашим покровительством. В присутствии вождей и народа явите божий суд.

— Сходитесь! — простирает ладони к противникам, — боги рассудят вас!

Ярослав вынимает меч из ножен, делает несколько шагов вперёд и замирает в низкой стойке, целиком прикрывшись щитом. Лишь жало меча выглядывает из‑за края.

Наёмница быстрыми шагами огибает медленно разворачивающегося тяжело вооружённого, вздымает хельме над головой в высокой стойке и резко бросается в атаку! Следуют хлесткие удары, сабля оставляет глубокий след в верхнем крае щита, перерубив защитную стальную окантовку и звякнув концом по опущенному забралу. Вторая проникла за край щита скрежета лезвием по миланской рукавице.

Ярослав, резко дёрнул рукой, пытаясь перехватить далеко зашедшую за щит саблю, одновременно делая короткий укол в бедро врага, но не преуспел. Хельме скользнула по гарде, а наёмница отпрыгнула назад, уходя от острия и широко взмахивая руками.

На секунду женщина замерла, будто от удивления и со страшной скоростью обрушила град ударов, в надежде покрошить щит на щепу. Не тут‑то было! Созданная из углеродного волокна и фенидоновой смолы защита выдержала напор стали, с трудом разрушаясь. В свою очередь, каленая окантовка наносит жестокие раны хельме врага, и наёмница вынуждена сбавить напор.

Она вновь нарезает круги как ягуар вокруг дикобраза. При всех своих преимуществах, малой площади и невозможности атаки снизу, низкая стойка Ярослава имеет существенный недостаток — легко уязвимую спину. В какой‑то момент воительница вновь решилась атаковать сверху, пытаясь дотянуться до открытой спины. Резкий удар поразил Ярослава, как будто ударили кнутом по голому телу, но выдержка не покинула. Атаковал, одномоментно (одновременно) сделав глубокий выпад, подобный броску шпажиста, благо опыт имелся. Женщина вскрикнула, пораженная в обнаженное бедро. Отскочила, заливая кровью левую ногу.

Теперь их шансы равны, ещё минута и вражина потеряет силы. Быстро поняв, что затягивать бой опасно, наёмница немедленно бросилась вперёд.

Понимая: женщина более не станет тянуть с развязкой, Ярослав выпрямился во весь рост и в свою очередь устремился на врага. Используя щит, напор и свой немалый вес. Маневр не стал неожиданностью, но отступить наёмница уже не могла, потому, сама неслась на встречу. Обе хельме проникли за преграду но, высекая искры из стали, не нанесли ранений, только боль. В свою очередь, более массивный Ярослав сбил легкую женщину с ног, она упала навзничь, отчаянно вскрикнув... Ярослав обрушился всем весом, придавил ее щитом к земле, а остриё меча подцепило чешуйки на доспехе.

Резкий рывок и лезвие поразило сердце.

Не веря своим глазам, Ярослав подымается с колен. Спина горит огнем, сердце бешено колотится в груди, взглядом ищет нового врага. Олег трижды ранен, кровь заливает открытые части рук и ног, он с трудом парирует жестокий град ударов. Еще немного и его убьют.

Без всяких предрассудков, Ярослав устремляется к последней наёмнице, намереваясь попросту прирезать в спину. Превозмогая боль, немеющее плечё и разливающийся жар в теле, быстро достигает места схватки, но предчувствуя угрозу, противница бросает почти добитую жертву, обращаясь к новому врагу.

Теперь друзья совместно атакуют, но время играет не на них, Олег слабеет. Наёмница испугана, но держится отменно, отбивая все выпады мужчин, при этом не получив ранений. Кружит по площадке, имея преимущество в подвижности, но сколь веревочка не вейся конец один: парни зажимают в угол. Ярослав напирает щитом, а Олег с расстояния наносит несколько ран в открытых частях тела. Обессиленная, несчастная жертва своего жестокого хозяина, падает на песок. Прижав щитом к земле, Ярослав добивает. Другого выбора нет, или ты, или тебя.

Судебный бой закончен, толпа, вокруг площадки возбуждённо шумит и давит с таким напором, что стража с трудом сдерживает натиск. Ярослав мучительно сознает победу, одновременно приходит чувство горечи, за безвинно погубленные жизни. Не вставая с колен, ноги налились свинцовой тяжестью, спина мокрая от горячей крови, сбрасывает миланку. Дрожащими пальцами расстегивает пряжку шлема на груди, и пытается сделать тоже на спине, но хауберк мешает дотянуться. Неожиданно ему приходят на помощь. Перед глазами мелькают: Труба, Саня, Юля, совместными усилиями снимают армэ. Как во сне Ярослав склоняется над убитой, отяжелевшими руками снимает бронзовый шлем, обнажая укрытое забралом девичье лицо. Молода, лет двадцать пять. Нежные черты, искажённые гримасой муки и безысходности. Русые, стриженые волосы, клочками торчат из под подшлемника. Сердце защемило от боли: «за что? Почему так случилось, что меня вынудили? И кто виноват?». К горлу подкатил ком. Он рукой закрыл глаза трупу.

Рядом Олег:

— Брось! Не расстраивайся, ты был вынужден их убить, защищал себя и людей! Ты ни в чём не виновен.

Как бы соглашаясь с другом, Ярослав решительно встает с земли:

— Где он? — задает вопрос, конкретно ни к кому не обращаясь.

Сразу несколько голосов друзей недоуменно откликаются:

— Кто?

— Мерзавец, что затеял свару! Найдите мне его!

— Да он утёк, как только дело стало худо, — уточнил случившийся рядом Жиган.

— Сергей, — серьезно командует Ярослав, тыча пальцем в грудь командира разведчиков, — не медля, возьми всех своих людей: найдите, он не должен уйти. Изловите, во что бы то ни стало! Этот человек опасен и не должен уйти безнаказанно. Труба — соберите трофеи и похороните наёмниц с честью, они ее заслужили!

Олег и Ярослав в сопровождении своих спутников покинули место схватки и не смотря на желание немедленно оставить рыночную площадь, вынужденно задержались. Ранения Олега оказались серьезны, он потерял много крови.

Люди из отряда Мечников раздобыли у местных торговцев двуколку, уложили на пустую платформу раненого, предварительно скинув залитую кровью бригандину. Ольга уже хлопотала, пытаясь остановить кровь, но командир быстро слабел, теряя сознание. С Ярославом осталась только Юля, все остальные оказались заняты. Жиган забрал разведчиков и, выполняя приказ, покинул рынок. Труба о чем‑то спорил с распорядителями поединка. Все покинули его, остались только Юля и Ибирин, даже Апий, чей трактир находился прямо здесь, на рынке, исчез бесследно.

— У тебя вся спина в крови! — возбуждённо вскрикнула Юля, как будто Ярослав не знал, почему так сыро под броней, — скорей снимаем кольчугу!

— Погоди, не торопись, аккуратней, — сдержал энтузиазм девушки Ибирин, помогая стянуть через голову хауберк. Кольца и ремни яростно саднили рану на спине, что Ярослав взвыл от боли. Через пять минут его разоблачили и даже успели не хитро перевязать. Хельме оказались остры, а руки наёмниц искусны, они умудрились прорубить каленую кольчугу в пяти местах, в основном на предплечьях, оставив три раны. Из которых на спине оказалась, наиболее глубокая и болезненная. Синяков вообще не счесть, а от актеона остались лишь резаные лоскутки, так яростно полосовали наёмницы броню. Хауберк спас своего владельца!

Когда Ярослав уже собирался сесть в седло, чтобы покинуть город, неожиданно появился Апий в сопровождении колдуна Ольверо.

— Рад видеть Дхоу Ярослава живым, — широко улыбаясь, приветствовал волшебник. — Это просто чудо! Никто не надеялся на вашу победу, — Ольверо с Апием переглянулись, — позволь осмотреть раны, вас плохо перевязали, а я способный врачеватель.

— Мои раны не опасны, Ольверо наваторо, а вот Дхоу Олегу требуется помощь и, если вы окажете, мы будем благодарны.

— С удовольствием, — ответил колдун, но боюсь вмешиваться в работу вашего...

— Не беспокойся, мой друг, Ольга прекрасный врач и не откажется от предложенной помощи, тем более, если она будет действенна.

Ольверо поспешил к повозке, где Ольга Николаевна накладывала швы на раны. Ярослав с Апием остались почти наедине:

— Апий, мне срочно нужна твоя помощь, затеявший свару Лифидец бежал, необходимо узнать, куда он исчез.

— Уже!

— Что уже?

— Уже известно! Он бежал в храм новых богов и сейчас находиться там. Еще до боя я приказал сыновьям следить за ним. Как только Дхоу Ярослав прикончил первую наёмницу, Лифидец бежал! Сейчас мы следим за храмом, но ни проникнуть внутрь, ни напасть без вашего приказа…

— Никаких нападений, — жестко предупредил Ярослав, — у вас мало людей, а охрана храма многочисленна, только следите! Он все едино покинет укрытие рано или поздно.

— Если ожидание затянется?

— Сомневаюсь! Если наблюдать аккуратно, не привлекая внимания, то уйдет из города сегодня ночью или завтра утром. Ты сообщил Дхоу Жигану место, где спрятался Лифидец?

— Да наватаро.

— Действуйте, Апий, и вот ещё что, присматривать за храмом теперь придётся постоянно. Я хочу знать о нем все: кто служит, сколько охраны, кто, когда и с какой целью приезжает из посторонних.

Не беспокойся, в случае конфликта у тебя есть надежное место спасения — участок земли в нашей долине.

Так и не пришедшего в себя Олега на крестьянской повозке отправили в лагерь. Смущенный Ольверо вернулся к Ярославу и его людям. Волшебник недоумевал:

— Ваш врач совершенно не использует магию при лечении! Она необычайно искусна и конечно обладает поразительным опытом, но…

— Вы остался не у дел, мой друг?

— Наоборот, я провел обряд заживления и очищения ран, но способы лечения, используемые вашим врачевателем несколько необычны: внесение лечебного зелья прямо в тело с помощью иглы??

— Я уверен, вам обоим есть, что перенять друг у друга.

— Не сомневаюсь, — с энтузиазмом подхватил мысль Ольверо, — я следую ко двору деспота Бурути, но если вы разрешите присоединиться к вам, на пути до предгорий…?

— Среди переселенцев подобным правом разрешить, обладает лишь Олег, но думаю, он не станет возражать.

Дорога до предгорий заняла три дня. К исходу четвертого, снеговые вершины, ранее видимые на горизонте и подернутые легкой дымкой, приобрели четкие очертания неприступных гигантов. С ледников хребта «Белые зубы дракона» брала своё начало река Онора, долиной которой караван шел на штурм поднебесных перевалов. Там за двумя грядами базальтовых исполинов переселенцев ждала искомая цель, место обретения и надежды многих людей. Пшеничные поля, возделанные упорным трудом земледельцев, сменились густой зеленью растительности, на пределе видимости переходящей в альпийские луга. Снеговые вершины питали неисчислимое множество мелких рек и каменистых ручьев, способных стать непреодолимым препятствием на пути, если бы не устроенная дорога. Кто ее соорудил неизвестно, но добротность работы внушала уважение к создателям. В удобных местах устроены переправы, а в совсем непроходимых, что невероятно (!), настоящие каменные мосты. Сама дорога не отличалась изяществом, но позволяла двигаться без излишних затруднений, свойственных гористой местности.

После Агерона, желающих найти новое место под солнцем прибавилось во всех группах. Город с его многотысячным муравейником давал приют самым бедным и не защищенным слоям народа. И нет ничего удивительного в том, что слухи о месте, куда идут переселенцы разнеслись среди горожан, не смотря на секретность сохраняемую землянами. От желающих примкнуть не было отбоя, приходилось не только отказывать большинству желающих, но и порой гнать самых назойливых. Не смотря на принятые меры ограничения, численность переселенцев–аборигенов, официально принятых в ряды, достигла четырёхсот пятидесяти человек. В основном, это были обедневшие земледельцы, по различным причинам потерявшие наделы земли. Долговое рабство, благодаря заступничеству храмов и поддержке вождей, медленно, но неуклонно изживалось, оставляя разорившихся крестьян в совершенно беспомощном состоянии, без куска хлеба. Известие о приходе переселенцев и надежда получить клочок земли на новом месте, вызвали подъем энтузиазма среди городской бедноты, не смотря на леденящие душу слухи о месте назначения. Большинству было безразлично куда идти, лишь бы изменить нынешнее положение дел. Учитывая местные традиции, во всем полагаться на вождей кланов и старших отцов семейств, которые больше знают и порой обладают магическими способностями, это не удивительно.

Цифра четыреста звучит внушительно, но не следует обольщаться, значительно более половины составляли женщины, и учитывая детей, наличный состав трудоспособных мужчин едва достигал ста пятидесяти человек. Причина? Почти все аборигены приходили не в одиночку, в Агероне не было одиночек. Они приводили  с собой семьи: жен, детей, братьев, сестер.

Переселенцы–земляне находились в пути уже два с лишним месяца, что превышало первоначальные расчеты более чем вдвое, и теперь, когда до цели оставалось подать рукой, задержки вызывали раздражение. Все устали, особенно доставалось местным, идущим пешком. Земляне, не смотря на трудности, держались стойко, но и в их ряды медленно проникали усталость и апатия. Это сказывалось в первую очередь на отношении к вновь примкнувшим аборигенам, почитаемым обузой, что замедляет движение. Не раз можно было слышать речи:

— Когда это кончится? Идем, идем — конца и краю нет! Сколько можно?!

А самый трудный отрезок пути ещё только предстояло преодолеть. Вперёди ждали горы. Все это понимали, и оттого не становилось веселее. Как ни странно, но самыми нетерпеливыми оказались горожане Агерона, пройдя четыре дня, вместо двух, пока не гласно, но выражали неудовольствие, одновременно вызывая главные задержки в пути. Караван теперь шел медленно, останавливаясь три раза в день для отдыха и проходил не более двадцати километров.

— Такими темпами мы и за неделю не доберёмся до долины, — говорил раздосадованный Ярослав в разговоре с Олегом. На что тот резонно и примирительно отвечал:

— Мы могли не брать на себя подобную обузу, но сам понимаешь, аборигены на новом месте нам нужны как воздух, и даже более…, — и разводя руками: — Приходиться терпеть!

Жиган с разведчиками нагнали медленно бредущий караван на второй день пути по выходу из Агерона. Задание, не смотря на усилия провалилось. Лифидец исчез, словно канул в воду. После того, как скрылся в храме новых богов, его никто больше не видел. Возможно зная об охоте, объявленной на него землянами, предпочел вовсе не покидать укрытия, или покинул город по реке Маре, наблюдение за которой для землян и их местных помощников затруднительно. По словам колдуна Ольверо, ставшего попутчиком переселенцев на пути к горам, не исключен и побег при поддержке магии.

— Среди адептов храма, — поучал он, — не исключены лица, обладающие способностями набросить на беглеца покров невидимости, а среди разведчиков нет людей, кто мог эффективно противодействовать.

Ольверо даже выразил сожаление, что Ярослав не обратился к нему с просьбой о помощи в деле поимки преступника. По модонским законам божий суд определил Лифидца таковым.

— Без сомнения, останься я с вашими людьми, шансы поймать и наказать мерзавца возросли.

— Мой друг, — отвечал ему Ярослав, — зная занятость и обязательства, данные вашей милостью деспоту, Бурути не решился обременять.

— Бурути ждал неделю, — искренне отмахнулся Ольверо, — потерпел бы и ещё два дня. Я понимаю, вы не посмели. А зря! В будущем учтите, обращайтесь, не стесняясь.

Действительно, колдун проявил себя к переселенцам дружелюбно. По нескольку раз в день проводил магические ритуалы заживления ран у Олега и Ярослава, не оставляя вниманием и простых людей, причём не брал платы, хотя предлагали. На что подозрительный Олег в разговоре с Ярославом заметил:

— Колдунишка шибко ласков! Часом не шпион?

На что Ярослав выразил законное сомнение:

— Он связан с семьей Бурути договором задолго до нашего явления на Троне, тут скорее наша необычность вызывает в душе образованного человека любопытство, — но сам предполагал другое: Артефакт, упомянутый Ярославом при первой встрече, не дает покоя волшебнику, а Ярослав молчит, будто ничего не знает и не обещал. В конце концов, Ольверо не выдержал, жажда познания возобладала над сдержанностью. В последний день, когда оставались считанные часы, до ответвления дороги в восточные долины, напомнил о жезле:

— Возможно, уважаемый Дхоу, уже получил жезл? — с усмешкой спросил колдун, давая понять, что не верит рассказам Ярослава о где‑то застрявшем в пути артефакте. Изворачиваться не было смысла, пришлось сознаться:

— Жезл доставлен и можно осмотреть, но так, чтобы не вызвать подозрений, — заговорщически согласился Ярослав.

— И лучше испытания провести подальше от лагеря, — столь же волнительно продолжил мысль волшебник, — следует не только исключить лишние уши и глаза, но и подумать о безопасности окружающих. Результаты действия артефакта могут быть непредсказуемы.

В результате, сгорающие от любопытства экспериментаторы покинули лагерь, взяв с собой минимум охраны. Волшебника сопровождал один из телохранителей, в то время как стратег стражи Бурути отсутствовал, что в разумении Ярослава могло означать только одно: недоверие. Сомнительно, чтобы такой человек добровольно пропустил тайную встречу чужого вождя и нового архимага, деспота Бурути. Землян было четверо, только те, кто участвовал в первом походе Ярослава по лесам вуоксов и был как‑то причастен к тайне жезла. В первую очередь, Уир (вуоксы вновь присоединились к переселенцам только по выходу каравана из Агерона) и Жиган, четвертой была Анюта–младшая, верхом на Ласке. Ярослав посчитал необходимым присутствие подающей надежды племянницы и не смотря на протесты женщин группы, взял с собой на якобы конную прогулку, объясняя необходимостью уже сейчас приучать ребенка к седлу. Возмущению наперсниц: Галины, Людмилы и Анны не было предела, но они вынужденно смирились, уступая авторитету командира. На характерах женщин начинали сказываться необычные условия нового мира, делая их более сговорчивыми и покладистыми.

Отъехав от лагеря на расстояние пары километров, выбрали для остановки свободный от кустов и деревьев склон сопки. Оставили телохранителей внизу с лошадьми, а сами поднялись вверх по склону до относительно ровной площади.

— Насколько наши испытания будут безопасны? — спрашивал Ярослав, выбирая, где расположить Жигана с Анной.

— Не беспокойтесь, я буду, осторожен и гарантирую: зрители не пострадают, — уверенно отвечал Ольверо.

— Думаю, вы понимаете, что моя племянница не совсем зритель.

— Уверен, она здесь не ради забавы, скорее всего Дхоу Ярослав предполагает в девочке задатки магии.

— Вы просто читаете мои мысли, — с усмешкой подтвердил Ярослав, передавая свёрток с жезлом.

Развернув, Ольверо долго рассматривал, любуясь предметом. Вертел в руках, как будто ища секрет, и разве что не нюхал, и не лизал. Достав из кармана линзу, рассматривал камень под увеличением.

— Поразительно! — с придыханьем протянул он. — Алмаз чистейшей воды и не замутнел от долгого использования! Он главная составляющая артефакта. Чувствуется работа древних. Приступим?

— Начинайте! — согласился Ярослав, с чувством нереальности происходящего. Увидеть в живую работу настоящего мага, не циркового фокусника или привокзальной цыганки–гипнотизера, было просто невероятно и любопытно.

— Тогда с чего‑нибудь простого, — осторожно предупредил Ольверо, — к примеру, с дифракции материй. Отойдите подальше, а ты, Ярослав, наоборот, поближе. Тебе, наверное, известно о сосредоточении, приглядись, как это происходит.

Волшебник вытянул вперёд жезл и, бормоча под нос заклинания быстро и привычно, вошёл в состояние магического транса. При этом вокруг навершия, появилось видимое глазу бледное свечение, по мере слияния и установления резонанса между жезлом и колдуном, становившееся все ярче, а в конце из камня вырвался легкий едва заметный луч света, устремившийся в облака. Спустя минуты небольшой рассеянный пучок света опустился к земле, перед ногами мага, а несущийся ввысь становился шире, захватывая в сферу своего воздействия облака. Не прошло и пары минут, как волшебный фонарик начал разрушать структуру пространства. Над местом свечения, облака начали истончаться и таять, постепенно исчезая с небосклона. В их рядах образовалась прореха, круглая как дырка бублика, Ольверо медленно подставил руку под нижний луч, а жезл убрал совсем, но эффект не изменился, свечение слилось с обнаженной рукой мага, а жезл потух, отключившись от волшебства. Через непродолжительное время волшебник показал результат: в ладони сверкала горсть воды.

— Это то, что мы называем дифракцией или преобразованием, — загадочно учил Ольверо, — влага облаков преобразовалась в потоки энергии, а затем, пройдя точку дифракции вновь в воду. Простейшее, из того, что может маг и на первый взгляд бесполезное, но, во всяком случае, даже малоопытному волшебнику не грозит смерть от обезвоживания в пустыне.

— В пустыне трудно найти облака, — не решительно возразил Ярослав.

На что Ольверо ответил:

— Живительную влагу можно преобразовать из воздуха, большое ее количество всегда рассеянно в эфире. А теперь что‑нибудь более сложное.

— Болид! — неожиданно эмоционально подхватил Ярослав.

— Ты думаешь, сгусток пламени сложнее? — не согласился Ольверо. — Но если хочешь!

Волшебник взмахнул руками и замер. Над вскинутыми ввысь перстами образовалось легкое свечение, но более никакой видимой глазу реакции, как будто Ольверо ждет, не решаясь продолжить, но Ярослав чувствовал, что это не так. Тысячи невидимых нитей пронизали пространство вокруг волшебника, они собирали энергию, высасывали ее как насос, втягивая в эпицентр будущего колдовства. От этого по телу Ярослава прошли непроизвольные конвульсии, настолько оказалось сильно воздействие. Накачка длилась около пяти минут. Наконец, по мнению волшебника, накопленной энергии оказалось достаточно, и он метнул сгусток, ярко вспыхнувший в момент превращения в болид. Сгусток пламени пролетел в сторону от петляющей внизу дороги более полукилометра, теряя по пути свою мощь. В конце концов, он всхлопнул, разорвавшись белым пламенем.

— Вот вам, мой друг, болид, — со снисходительной улыбкой закончил эксперимент Ольверо, — не самый мощный, но показательный. Может, вы сами попробуете? — предложил маг.

Ярослав в неуверенности опешил. Он стеснялся опытного человека и боялся показаться неумехой, но Ольверо решительно подошел, и вложил прямо в руку жезл.

— Всегда держи артефакт левой рукой, — наставлял уверенный в себе волшебник, — правая должна быть свободна и готова к бою. Представь себе, что ты хочешь получить. Установи связь с жезлом, войди в резонанс с внутренним я.

Предмет привычно вошёл в руку Ярослава, своим теплом, создавая впечатление обыденности, связь наладилась мгновенно, разум с лёгкостью представил сгусток пламени, но вот внутреннее я куда‑то исчезло. Нет, оно не пропало бесследно, оно присутствовало, сердце бешено колотилось, энергия в жезле и вокруг накапливалась стабильно, Ярослав уверенно удерживал, балансируя вытянутыми руками, но чего‑то не хватало.

Ольверо вскрикнул, побуждая к действию:

— Давай! Толчок! Энергии в достатке, отталкивай ее от себя!

— Пытаюсь! — неуверенно промямлил Ярослав, действительно пытаясь поймать то чувство связи с явлением, о котором Ольверо говорил, как о резонансе, но безуспешно, оно проскальзывало мимо, не задерживаясь, как кусок мыла в руках. И чувство было похожим, как будто Ярослав ловит скользкий неприятный обмылок. Наконец, вроде поймал.

— Действуй, не жди! — уже кричит волшебник, пытаясь ментально поддержать и направить Ярослава.

И он воздействовал!

— О боги! — взмолился маг, увидев результат.

Клубы черноты вырвались из места сосредоточения энергий. Преобразование произошло, но совершенно в другом ключе. Чистая, не замутненная энергия превращалась в нечто темное, непроницаемое для света.

— Хватит, Ярослав, — кричал Ольверо, — прерви связь, передай ее мне, ты угробишь нас всех.

Но Ярослав уже не мог остановиться, клубы тьмы понеслись вниз по склону, накрывая собою зелень альпийского луга и оставляя проплешины уничтожаемого живого. Опытный маг сумел предотвратить разрастание прорыва, вырвавшегося в наш мир. Через минуту все было кончено. Клубы тьмы исчезли, оставив глубокий след на склоне горы.

Ольверо ничего не сказал и не возразил на произошедшее, лишь изобразил грустную физиономию и безнадежно вздохнул.

— Теперь проверим ребёнка, — решительно заявил он, давая понять, что Ярослав пока свободен.

Неудача дяди не вызвала у Анюты страха, скорее наоборот, провал забавлял. Она весело направилась к месту испытаний и включилась в работу. На этот раз волшебник не занимался эффектами. Они, встав на колени, склонились к траве, с усердием что‑то рассматривая.

Ярослав отошёл в сторону, стараясь не мешать.

Ольверо долго возился с Анной, и это было более похоже на детскую забаву, чем на волшебство. Они рассматривали цветочки, освещая маленькими лучиками света. По всему лугу гонялись за кузнечиками и ящерками. Никаких внешних проявлений, просто два человека играют. Во всяком случае, со стороны занятие выглядело совершенно невинно. Потратив на Анюту на порядки больше времени, чем на Ярослава, Ольверо закончил игры с ребенком. Пройдя к терпеливо ожидающим мужчинам, высказал своё мнение:

— Я напишу вам  рекомендательное письмо к ректору академии Риналя, вашу племянницу настоятельно требуется учить магии, у нее редкий талант, уже сейчас она находиться на уровне мага первого архона. Резонанс ребенка ровный, стабильный. В связь вступает легко, хотя ее энергии малы, но она ещё малышка, когда вырастет и при должном обучении и подходе из нее получиться, я уверен, прекрасный маг.

— Ясно! — твердо ответил Ярослав, — мои шансы?

Ольверо грустно опустил голову.

— Вы дхоу, прекрасно владеете мечом, это ваша стезя! Конечно, при соответствующем обучении возможен прогресс, но, во–первых, нужен опытный учитель, уровня десятого архона, я не гожусь для этого. У меня нет опыта в работе с выправлением подобных изменений:

— Но почему? — удивился Ярослав.

Ольверо постарался объяснить:

— Чувствуется, что у вас большой потенциал, энергия накапливается неимоверно быстро и в большом количестве, но занятия магией в прошлом были сосредоточены именно на этом, при получении мизерных результатов. Это доморощенное шарлатанство!!! Кто‑то усердно над вами поработал, но, не привил необходимые навыки, слепив совершенные, особенные свойства связи с потусторонним миром. Не удивлюсь, если вы с лёгкостью общаетесь с душами предков.

Ярослав не согласился:

— Нет, такого не водится. Честно говоря, я сам не понимаю, что происходит! — он изо всех сил старался уклониться от нежелательной темы разговора.

— В таком случае, — задумался Ольверо, — кто‑то поработал над вами со стороны, не заметно, но чувствуются приложенные усилия. Во всяком случае, я не рекомендую вам заниматься магией самостоятельно без страхующего опытного мага, и держите жезл подальше.

— Кстати, как с ценой? — увел в сторону разговор Ярослав.

— Он бесценен, — слегка восхищенно отозвался Ольверо. — Подобные артефакты, виденные мною ранее стоили очень дорого, и у меня нет таких денег. Можно просить сколько угодно, ни одна цена не будет слишком большой или малой, но я рекомендую сохранить жезл для вашей племянницы и не продавать.

— И все же? — настаивал Ярослав. И Ольверо уступил:

— Когда наследники Ходоро продавали его имущество академии Риналя, то спросили тридцать фунтов золота за навершие посоха, думаю этот стоит не дешевле!

Закончив занятия, они спустились с частично полысевшего склона и через полчаса были в лагере. Караван намеревался сниматься, и Ярославу пришлось отстать от переселенцев, дожидаясь пока Ольверо напишет письма. Причем волшебник воспользовался приборами письма, купленными Ярославом в Агероне, потому как не имел своих. Подобное отношение образованного человека удивляло и многое объясняло. Аборигены ещё не понимали значение письменности и образования, в той мере как земляне. Получив письма, Ярослав простился с волшебником, путь которого теперь пролегал на восток в долины Бурути, а караван переселенцев шел на юг к горным перевалам.

Горы встретили людей недружелюбно! Перевал «Змеиный» взметнулся на недосягаемую высоту к самому подножию ледников вершины «Коренной Клык». Тяжелогруженые повозки приходилось буквально на руках поднимать на изредка встречающиеся относительно ровные площадки. При этом ледник нависал над самым краем ущелья «Провал змеи». Здесь на дне начинала свой бег река Онора, струились ручьи из‑под упавших обломков льда. Многокилометровый подъем выматывал людей и животных, не смотря на пробитую в скалах дорогу, без которой переселенцам пришлось бы намного тяжелее. На пути иногда попадались куски льда, мешавшие движению и завалы ледяной крошки, рассыпавшейся в результате дробления упавших глыб, но людям удавалось пробиваться сквозь препятствия, расчищая дорогу. Самым страшным было слышать над головой треск свисающего с края льда, готового в любую минуту обрушиться на дно ущелья и многотонной громадой раздавить людей, но такие подвижки ледника случались крайне редко, а за весь подъем в течение дня не произошло ни одного обрушения. Как бы то ни было, слышать характерные звуки было жутко, и не раз по спине пробегал холодок предчувствия близкой смерти. Только тонкие струи леденящей воды скатывались со склонов ущелья, превращаясь на дне в юркие ручьи, извивающиеся меж камней, а иногда и самой дороги.

Спуск оказался не легче, чем подъем, южный склон изобиловал полыньями, заполненными растаявшей водой ледника, завалами крошки и водопадами переполнявшей их воды. Таяние здесь протекало обильней, и людям и животным приходилось идти в холодной, сводящей зубы ледяной воде, но и эти трудности оказались пройдены, караван спустился на берега карстового озера, куда сбегали ручьи соседних гор. Здесь у воды, в относительной безопасности люди провели ночь, готовясь к решительному броску.

Новый день подарил очередное разочарование и трудности перехода по каменистым каньонам. Рукотворная дорога, в прошлом сгладившая путь переселенцам, здесь оказалась сильно разрушена, и люди были вынуждены тащить повозки, помогая вымотавшимся быкам и лошадям. Разломы, которыми теперь они шли на штурм второй горной гряды, представлял собой типичное ущелье с небольшой речкой на дне, но ее берега, сплошь усыпанные скатившимися со склонов камнями, оказывали сильное препятствие для движения. За третий день пути по горным перевалам, переселенцы прошли рекордно короткое расстояние.

Недовольство людей росло, уже никто не рассчитывал на преодоление перевалов в ближайшие дни. Время шло, а конца и края подъемам не было, и хотя все понимали до долины подать рукой, но усталость от трехдневного непрерывного лазанья по склонам одолевала. Даже у землян, наиболее стойких из переселенцев, начинали сдавать и силы и нервы. Когда, в очередной раз на подъеме они как саранча, не разбирая мужчины или женщины, облепив провалившуюся в трещину повозку, надрываясь из последних сил, вырывали ее из каменных тисков, не скрывали своего неудовольствия командирами:

— Вы обещали нам за месяц с лёгкостью добраться до долины, прошло два с половиной и где та долина? Мы в каменном мешке, дороги нет ни назад, ни вперёд.

Так поступали земляне, а что говорить о местных. Они открыто ругали чужаков, соблазнивших и обманувших доверчивых крестьян. Некоторые порывались остановиться или даже идти назад, приходилось убеждением и силой заставлять неразумных продолжать путь.

Олегу приходилось успокаивать людей, обещать золотые горы, если потерпят ещё немного? Но чем дальше в горы взбирались переселенцы, тем сложнее становились условия. Наконец, закончился третий день, но люди сумели добраться лишь до половины горной гряды, отделявшей внутренние ущелья от южных долин. Непосредственно над головами людей взметнулась одна из ледяных вершин второй огромной горы, названия которой не знали даже аборигены.

Ярослав наседал на Олега:

— Где твой перевал? Довольно вранья! Любое расстояние, обещанное тобою, нужно увеличивать вдвое или втрое. Сколько нам ещё карабкаться по этим ущельям?

— Извини Ярослав, — оправдывался Олег. — Ты то должен понимать, я не мог обещать больших трудностей, а сейчас, когда осталось полдня или день, мы не можем уже повернуть назад.

И людям ничего не оставалось, как черепашьим шагом тащиться через завалы оползней.

Развязка наступила внезапно. Не пройдя и половины пути до вершины перевала, колеса повозок и копыта лошадей вновь ступили на ровную горную дорогу, и вышли в каньон с почти отвесной южной стеной. По правую руку текла река, бравшая свои истоки на вершинах второй гряды, а за нею относительно пологие склоны, сверху до низу усыпанные колотым камнем. Неожиданно Олег приказал остановиться и ставить лагерь, хотя до конца дня было ещё далеко.

— Пришли! — многозначительно сообщил он.

— И где перевал и где долина? — совершенно не понимая юмора, дружно спрашивали все от командиров до последнего малолетнего переселенца аборигена. А тот, злорадно ухмыляясь, указывал на небо, говоря:

— Там!

Все были разочарованы, но когда поняли, что от них хочет командир, были готовы его удавить. Но этого не произошло лишь по одной причине: вернуться в Агерон было гораздо труднее, чем подняться на стометровую отвесную стену. И помочь в этом мог только Олег, заранее подготовивший все необходимое для столь необычного предприятия. Да это и был тот самый никому не известный перевал, самою природой укрытый от взоров людей.

— Как ты догадался, что там за стеной долина? — спрашивал Ярослав, пораженный «наблюдательностью» товарища.

— А я не догадывался, — разъяснял тот, — я просто высадился со стороны моря и пешком взошёл наверх этой стены, но только с той стороны, со стороны долины.

— Но почему мы не могли высадиться с моря и были вынуждены подыматься ущельями, терпя лишения и выматывая свои силы?

Как всегда уклончиво Олег отвечал:

— Скоро узнаешь.

Однако тайны командира начинали постепенно приоткрывать свои завесы.

На этот раз Ярослава разбудили затемно. Станислав, тряся за плечи, сообщил, что их вызывает командир. Еще в полудреме они проследовали в палатку Олега.

— Прямо сейчас мы с Ярославом уйдем на разведку долины, — объяснил причины столь раннего сбора Олег, — ты, Станислав, остаёшься за главного, и до нашего возвращения все переселенцы не должны покидать плато.

— Разве у нас нет Жигана или Лучника с их людьми, что оба наших командира в одиночку должны идти на разведку, — удивился тот.

— Мы вынуждены это сделать и не пойдем одни, возьмем несколько человек, но и без осмотра долины не можем спуститься с гор.

— Все равно странно, — перечил Станислав.

Делать нечего, Ярослав готовился к проведению операции, он прекрасно понимал, куда они с Олегом идут, и разведкой здесь не пахнет. В долине ждет некрополь, самое непредсказуемое предприятие с момента появления на Троне. Уже через двадцать минут всадники покинули лагерь. Их сопровождали четверо лучников и среди них альпинист Денис. Две заводные лошади нагружены необходимым снаряжением. Со своей стороны Ярослав взял с собой только Богами, сына Колтука–башмачника. Семнадцатилетний худющий парень, с копной черных курчавых волос, совершенно не мог держаться верхом, так что его пришлось привязывать к седлу. Но дорога не благоприятствовала быстрой езде, если спуск с горного плато, по мощёной древней дороге, давал какие‑то удобства, но когда углубились в зеленку движение замедлилось настолько, что пришлось идти пешком, ведя лошадей в поводу. И хотя под ногами по–прежнему были камни древней мостовой, заросли настолько затянули путь, что трудно представить, как впоследствии здесь пройдут повозки переселенцев!

Маленький отряд окружали настоящие джунгли! Обе стороны дороги утопали в сплошных непроходимых чащах. Буйное неистовство зелени, с невообразимым хаосом неукротимой жажды жизни. Переплетение ветвей лиан и колючек, среди которых трудно сделать шаг. Казалось бы, хаос, ошеломляющий своими первородным естеством, но в этом неистовстве энергии прослеживается четкий след разумной закономерности. И глаз опытного наблюдателя начинает понимать дикую ее красу, ощущать пленительную терпкую прелесть. Здесь воедино переплелись различные формы растительной жизни: с одной стороны обычный лес с высокими деревьями, чьи породы определить для чужаков совершенно невозможно, а под ним лес непроходимых зарослей кустарников, а вверху, на стволах и ветвях, переплетение лиан и совершенно непредсказуемых в своем разнообразии цветущих яркими цветами, вьюнов. Насколько ни были крепки, монолиты мощёной дороги не могли оказать сопротивления этому празднику флоры, порой стволы торчали прямо на пути, разрушая сооружение.

Весь день без остатка был потрачен на спуск в долину, оставалось надеяться, что спутники строго выполняют наказ Олега, категорически запрещавший трогаться с места до возвращения разведчиков. Уже в сумерках вышли к мосту через некрупную речку, впадавшую в озеро. Здесь, в непосредственной близости от воды обнаружилось древнее каменное строение, крытое как ни странно, каменным плитняком, целые горы подобных обломков лежали неподалеку, затянутые вездесущим кустарником. Именно к этому строению Олег вывел свой отряд.

Ярослав живо заинтересованный необычной постройкой, спросил у Богами

— Что это за каменное сооружение среди леса?

Парень прореагировал странно заторможено, как будто думал о чем‑то другом и витал в облаках.

— Не знаю, — вяло ответил он. В течение дня, пока отряд спускался к озеру, Ласу был весел, бодро шагал вслед Ярославу, поддерживая разговор со своим господином, который не упускал возможности расспросить парня о самых, по его мнению, интересных вещах. Так он узнал, что отличием народа ласу является высокий уровень образования и Богами умеет читать и писать. Сейчас что‑то непонятно странное случилось с парнем.

Видя замешательство Ярослава, Олег разъяснил происходящее.

— Не трогай его! — настоятельно посоветовал он, — я уже рассказывал о скверном характере долины, это первые симптомы. Здесь у этого моста начинается зона, где все мы подвержены действию некрополя.

Олег снял бревно, подпирающее ворота каменного сарая, а лучники открыли створки. Посреди помещения стояла на опорах небольшая лодка.

— Мы что, поплывём? — недоумевал Ярослав. — Но ранее ты и словом не обмолвился!

— Ты что, боишься?!

— Нет, но…

— Если бы я обо всём говорил, со всеми советовался, — растолковывал раздосадованный непониманием друга Олег, — мы бы до сих пор сидели в Москве на заднем дворе моей фирмы. Никто бы из страха не тронулся с места, а так, пожалуйста, мы здесь, — развел руками он, широко улыбаясь.

Лошадей ввели под крышу, а на берегу разложили костёр, готовя ужин, за которым Олег делился своими планами:

— То, что вы с Богами называете живой стражей, не что иное как хищные летающие существа, гнездящиеся на отрогах ущелья. Даже не представляю кто они, птицы или животные, но для них я приготовил действенный подарок.

Олег достал из вещмешка и вручил Ярославу для ознакомления устройство похожее на гранату, металлический цилиндр размером с литровую банку пива, деревянная рукоять длиной тридцать сантиметров, в общем, достоверно, немецкая граната времен войны.

— Что это? — не врубившись до конца, переспросил тот.

— Это самодельные гранаты с зарядом подобным фосфору, мы поднимемся на вершины и закидаем ими компактное место гнездования нашего главного врага. Часть из них погибнет, остальные с испугу разлетятся. А, избавившись, спокойно станем искать закладку.

— Кто‑то все уши нам пропел о нераспространении технологий? — злорадно улыбаясь, съязвил Ярослав.

— Ну, подобная политика никогда не была для меня самоцелью, — столь же дружелюбно ответил Олег, — только средством достижения.

Как быть с другими, о которых Богами говорит как о мёртвой страже.

— Здесь придётся действовать по обстановке, потому что ни я, ни, похоже, Богами о ней ничего не знаем, но гранат у нас изрядный запас может и на мёртвую стражу подействует. В противном случае придётся уносить ноги и делать второй заход.

— Нужно установить зеркала, — как бы не от мира сего пояснил Богами, — тогда первый круг очиститься. Парень был не в себе, и вяло участвовал в разговоре.

— Я слышал в прошлом о зеркалах и у нас с собой запас полированных пластин нержавейки, так что для нас главное справиться с гнездами, а там все образуется. В любом случае проблемы придётся решать по мере их обнаружения. Но по легендам ласу, а их я в прошлом наслушался немало, кроме мёртвой стражи в некрополе ловушек нет.

На ночь устроились в каменном доме, возле лошадей, крепко изнутри заперев ворота. Не успели, как следует уснуть, как сквозь дрему слышен шорох, кто‑то пытается открыть ворота, Ярослав в кромешной тьме, ориентируясь на звуки, легко и бесшумно подкрался к дверям и буквально столкнулся с Богами. Тот вскрикнул от неожиданной встречи и ударов лбами.

— Что ты делаешь? — возмущенно шептал Ярослав, потирая ушибленную челюсть и цепко схватив парня за плечо

В ответ он услышал дрожащий голос и почувствовал трепещущее тело подростка.

— Они пришли! Демоны пришли за нами! Они там…

Неожиданно их ослепил яркий луч. Это Олег зажег фонарь, осветив копошащихся возле ворот.

— Похоже у парня истерика. Такое бывает, — спокойно прокомментировал происшествие он.

Ярослав в пучке света, направленном на Богами, увидел лицо парня, сплошь покрытое крупными каплями пота. Волосы слиплись, рассеянный блуждающий взгляд, казалось, не видел окружающего, устремившись в себя. Олег настойчиво предложил:

— Надо дать парню транквилизатор, иначе могут быть проблемы.

Не понимая ничего из сказанного, но, сознавая, что говорят о нем и не дадут сбежать Богами рванулся из рук Ярослава, пытаясь открыть подпертую бревном дверь. Ему почти удалось открыть створки, уронив опору, но сбежать нет. Упустив в первый момент юркого парнишку, Ярослав быстро перехватил его вновь, заломив руку. Но боль не могла утихомирить безумца. Он не чувствовал, или, по крайней мере, не обращал на нее внимания. Лучники помогли держать аборигена, а Олег всыпал в открытый рот несколько таблеток. Вода из фляги несколько облегчила глотание и в конце парня связали, положив на охапку листьев вместо постели. Он ещё долго не мог успокоиться, пока не начало действовать успокоительное, а затем уснул.

— Это и есть стража первого круга, — назидательно объяснил Олег недоумению Ярослава.

— Но что это? — не успокоился тот.

Неожиданная реакция паренька приводила в замешательство.

— Если бы знать! — многозначительно ответил Олег, — но завтра мы все испытаем примерно то же самое. — Единственный способ унять возбуждение — лошадиная доза лекарств. Спи, Ярослав, завтра тяжелый день.

И хотя его одолевала масса вопросов, на которые он не имел ответов, Ярослав решил не торопиться, положившись на предусмотрительность друга.

Утром Богами чувствовал себя намного лучше и категорически отказывался от полагающейся дозы успокоительного, но, видя, что «камешки», так он назвал таблетки, едят все, скрепя сердце, согласился. Олег прописал успокоительное всему отряду, мотивируя тем, что так легче перенести взгляд стражи. Ярослав, в свою очередь, съев выделенное, полагал употребление лекарств малоубедительным и готовился к худшему. В этот момент он с каким‑то чувством надежды ощущал вес кобуры подмышкой, накануне, вняв совету Станислава, взял пистолет с собой. Все в отряде чувствовали себя неважно. Напряжение просто било через край, люди стали раздражительны и несдержанны. Под крики и ругань с трудом извлекли лодку из сарая и, перетащив посуху к берегу, спустили на воду. Затем грузили необходимое оборудование, мешки и баулы с припасами, альпинистское снаряжение. Все тяжелое оставлено вместе с лошадьми в сарае: броня, шлемы, арбалеты, все, что как‑то могло затруднить подъем в горы. Из холодного оружия Олег с Ярославом, не сговариваясь, взяли лёгкие катаны и вакидзаки. «Лунный дракон» во второй раз за путешествие украсил собою пояс Ярослава, он посчитал, для операции его наиболее подходящим. Из метательного оружия только два больших лука имелись у Олега и Дениса. Изначально в некрополь предполагалось идти вдвоём, чтобы не подвергать опасности подчиненных, но жизнь внесла коррективы. Раненый Олег не мог теперь подняться самостоятельно на скалы, а Ярослав заимел ценного аборигена, способного оказать помощь если не действием, то советом или подсказкой. Двое оставшихся лучников должны были стеречь базовый лагерь с лошадьми и имуществом.

Вода в озере под лучами южных солнц обладала великолепной прозрачностью на многие метры в глубину. Лодка, подгоняемая ударами весел, казалось, скользила по ровной глади стекла, а не по морской пучине. Да, это озеро оказалось заливом, что на первый взгляд определить невозможно, но вода в нем была соленая, а значит, связь с океаном существовала. Весь берег, почти идеально круглого залива, покрывала густая сочная зелень зарослей и только на востоке, скалы вплотную подходили к воде, перекрывая выход к морю. Именно там, среди нагромождения отвесных утесов есть пресловутый узкий проход, до сих пор остававшийся в тайне. Горы закрывали собою горизонт по всему периметру долины, возвышаясь над сплошь покрытым лесом низинами и возвышенностями грандиозным амфитеатром, где на самом пределе видимости, в клочьях облаков, сверкали своей белизной снеговые вершины ледников. Множество мелких ручьев начинало свой бег на срезе льда и скал, питая собою мелкие ручьи, впадающие в залив.

Лодка, оставляя за собой след из вялых как будто утомленных жарой и влажностью волн, достигла восточной стены и Олег начал искать место для подъема на скалы прямо с воды. Ярослав поинтересовался столь экзотическим местом расположения некрополя:

— Никогда не слышал, чтобы захоронения располагали на крутых скалах и к тому же в непосредственной близи от моря?

На что Олег ответил не менее удивленно:

— До моря здесь ещё довольно далеко, лишь узкий пролив соединяет его с внутренним озером. Гряда, на которую мы сейчас поднимемся, в средней части имеет ущелье, берущее начало все в том же проливе. Конечно, со стороны пролива подыматься легче, но сейчас не ущелье наша цель, а гнездовая летающих чудовищ, потому надо подняться на вершины и действовать сверху.

Лодку причалили к скалам, а Денис, подготовив снаряжение, начал подъем. Он вбивал в трещины отвесной стены нагели, закрепляя на них страховку и медленно подымаясь вверх. Когда достиг вершины, снизу падали прочный трос, который альпинист надежно закрепил в скалах. Следующим взбирался Ярослав, его страховал не только Денис, но через блоки Олег и Богами, действуя прямо с лодки. Меры предосторожности не казались излишними, отвесная стена давала мало опоры человеку, тем более что Ярослав видел горы первый раз в жизни и сильно опасался высоты. Недавний подъем на перевале не в счет, так как использовали лебедки и сети, а сегодня приходилось подниматься самостоятельно, полагаясь на жалкий крепеж нагелей.

Однако опасность пришла совсем с другой стороны. Когда Ярослав достиг середины стены и ухватился за выступ, образованный трещиной в скалах и уже было намеревался подтянуться на руках, как прямо перед носом услышал знакомое разрывающее человеческую душу шипение. По спине пробежала дрожь, от неожиданности и страха. Почувствовать и увидеть змею в сантиметрах от себя, настолько ошеломительно, что Ярослав потерял самообладание. Темно–бурая змейка с ярко оранжевыми пятнами на шкуре ощетинилась в боевой стойке, в любую секунду готовая броситься. Совершенно, не отдавая отчета, он выпустил из рук выступ, резко провалившись вниз.

Страховка не позволила окончить земное существование на этом месте. С треском, как пуля отлетел ближайший вырванный с корнем нагель, Ярослава со всего размаха ударило о скалы, рвануло поясницу так, как будто хотело разорвать пополам, и он, тряпичной куклой, повис на страховочных концах. Снизу и сверху дружно раздались крики огорошенных неожиданностью товарищей, изо всех сил пытающихся удержать сорвавшегося.

Придя в себя, Ярослав успокоил друзей и, превозмогая боль, вновь полез. Парни изо всех сил тянули наверх, их усилия помогли справиться с ситуацией. Проползая старым маршрутом, заметил, что на выступе змейки уже нет, куда‑то уползла, забилась в скалы. Обескураженный Денис раздраженно спросил, когда горе–альпинист уже поднялся на относительно ровную площадку, где обосновали перевалочный пункт.

— Что!? Руки–крюки?!

Ярослав постеснялся признаться в истинной причине падения:

— Выскользнула!

В ответ Денис только горько и безнадежно покачал головой.

Они вдвоём стали поднимать рюкзаки с вещами и оборудованием. Затем быстро и легко втащили наверх щуплого ласу, а уже в конце, долго и медленно ещё страдавшего от ранений Олега. Ярослав накануне предлагал ему остаться в лагере, а выполнение операции возложить на товарищей, но тот категорически не согласился, мотивируя тем, что без его чуткого и непосредственного руководства все пойдет насмарку.

Втянув тяжеленного мужика наверх, весь отряд стал медленно пробираться через каменистую гряду, сплошь насыщенную расселинами и острыми камнями. Здесь на вершине Ярослав чувствовал себя более уверенно, чем на стене и первым ловко перепрыгивал через трещины. В какой‑то момент он убедился, что змея, виденная ранее не одинока, то тут, то там проскальзывали блестящие на солнце чешуйчатые спины.

«В какой гадюшник мы попали», — брезгливо думал он. Соскочив с очередного камня, увидел под ногами уж совсем отвратительную картину: клубки змей, в испуге рассыпались в стороны, давая место неизвестно откуда свалившемуся человеку. Они скрывались под многочисленными камнями, усыпавшими межскальные промежутки. Понимая, что оставаться в расселине среди гадов опасно, Ярослав, как обезьяна вскарабкался обратно на вершину. Паника, с которой выполнялись эти трюки, не ускользнула от внимания товарищей. Тяжело ковылявший Олег удивленный акробатикой друга и безумным выражением глаз обеспокоено спросил:

— Что случилось? Почему ты скачешь вверх, вниз, как лемур?

— А ты не знаешь? — зло огрызнулся Ярослав, — ты, Сусанин, завел нас в гадюшник, полный ядовитых змей, и спрашиваешь, отчего такие прыжки.

— С чего ты взял? — совершенно вне себя опешил Олег, — на этих скалах отродясь змей не водилось, здесь им просто нечего есть.

Но вспотевшее лицо Ярослава выдавало причины страха: командир постарался унять товарища и разъяснить причины:

— Успокойся, Ярослав! Возьми себя в руки! Это галлюцинации! Здесь нет никаких змей!

— Ты думаешь! — как громом пораженный Ярослав остановился в нерешительности, вспомнив ночные страхи, терзавшие Богами, осознал возможность возникновения подобных и у себя.

— Что же делать?

— В первую очередь не волноваться, — уверенно успокаивал Олег, — ничего страшного нет. Посмотри на Богами, приняв транквилизаторы, он спокойно поднялся на вершину, и с тобой ничего не случиться. Ешь и все пройдет. — Ярослав принял предложенное успокоительное.

Отряд остановился отдохнуть после нелегкого восхождения на краю ущелья, занимаемого пресловутым некрополем. Отсюда, сверху трудно было разглядеть, что твориться внизу, нагромождение утесов перекрывало обзор. Противоположная стена располагалась на расстоянии не белее чем двести метров, а глубина ущелья сто метров. Ярослав с Олегом подобрались к самому краю разлома, разглядывая скалы и силясь определить места гнездовий чудовищ.

— Самое большое количество гнёзд находится в пещерах под нами, — шепотом объяснял Олег, — нужно вести себя тихо и очень осторожно, потому что многие из монстров днем прячутся в скалах, и стоит им нас обнаружить, как поднимут тревогу и разорвут на куски. По моим предположениям, вся колония насчитывает не одну сотню особей и охотится по всей «проклятой долине» на мелкую дичь и птиц. Пищи мало, потому они всегда голодны. Почему они гнездятся только в некрополе, я не выяснял, но, забросав пещеры гранатами, мы в случае успеха, можем перебить большую их часть.

— А как поведут себя остальные? — удивился столь рискованному плану Ярослав, — не набросятся ли они на нас? И как быть с теми, что сейчас на охоте?

— Животные пугливы. В прошлый раз, когда я наблюдал за колонией с противоположной стены, упавший камень вызвал большой переполох, надеюсь, взрывы поднимут на крыло всех, от мала до велика, в суматохе проникнем в катакомбы.

— Разве нельзя без шума спуститься вниз, а уж затем разделаться со стражами некрополя?

— Нам нужен свободный путь к отступлению, в противном случае у нас не будет возможности бежать.

Немного отдохнув, начали спуск к отверстиям пещер. Ярослав с Денисом, обвязавшись гранатами, при поддержке оставшихся наверху Олега и Богами, медленно и осторожно спускались по веревкам вниз. Когда достигли уровня гнездовий, разделились, чтобы охватить как можно больше отверстий. Стояла середина дня, солнца нещадно пекли черные скалы, ни один монстр не решался выбраться из укрытий, поэтому удалось подобраться вплотную к пещерам. Выбрав две ближайшие, Ярослав освободил веревку, на которой висел так, чтобы можно было быстро сменить позицию для броска, затем, зацепившись за край скалы, стал ждать команды сверху от Олега. Дениса, скрытого выступами, он не видел и мог бросить гранаты одновременно только по команде сверху.

Отверстие пещеры немало удивило, почти идеально круглое, диаметром два метра, сплошь заляпанное кляксами птичьих испражнений, перед ним небольшая площадка, под которой спрятался Ярослав, позволяла легко взлетать крупным хищникам. Тишина стояла гробовая, ни ветерка, ни звука осыпающихся камней, только источающее жару нагромождение скал.

Олег медлил.

Денису достался более трудный участок. Если Ярослав ещё мог зацепиться за острые выступы и даже быстро переползать с одной на другую, страхуясь веревкой, закрепленной на вершине, то парню, как опытному альпинисту, поручили более сложное: три отверстия на северной стене, где он должен был, раскачиваясь, быстро забросить в каждое по три гранаты с большим замедлением. Приходилось ждать, непрерывно поглядывая на вершину.

Наконец, Олег сигналит готовность, и Ярослав бросает уже подготовленные гранаты в пещеру. Изнутри раздается лишь гулкий стук тяжелых металлических предметов о камни. Забросив, как и условились заранее, три штуки, Ярослав скользит по стене ко второму входу, позабыв о страхе высоты и стремясь только быстрее выполнить задуманное. Зацепился за край площадки, свободной рукой достал очередную гранату, вырвал зубами чеку и бросок. Очевидно, он двигался не достаточно быстро, на втором броске, рвануло так, что заходили ходуном скалы, а третья уже снятая с предохранителя граната выпала из рук, упав на дно каньона.

Не рискуя более задерживаться, и не решаясь забросить в дыру запасную гранату вместо потерянной, Ярослав изо всех сил постарался удалиться как можно дальше от пещеры. Стены каньона сотрясали взрывы, и не было понятно, откуда и чьи они, казалось, что рушатся сами скалы. Сверху посыпались обломки, сдвинутые с мест сотрясением земли. Наконец, когда Ярослав уже достиг заранее намеченной щели для укрытия, рванули заряды в последней пещере. Он уже не видел, что происходит, едкий дым застелил окрестности гнездовий, а пыль, поднятая взрывами и сотрясением, наполнила воздух. «Какого х… он натолкал в гранаты, что так мощно рвет» — думал совершенно оглушенный и дезориентированный Ярослав, мечтая только об одном: не выпустить из рук острые края скал и удержаться от падения.

Грохот прекратился, но эхо ещё вторило, удаляясь и затихая в расщелинах каньона. С неба продолжали падать камни, грозя ненароком расколоть голову. В воздухе стояла пыль, окутывая гнездовья и медленно оседая на дно. Неожиданно в хаосе рушащихся звуков, выделился один ни на что не похожий. Как плач ребенка, он резал слух живым диссонансом. Это крики умирающих и ещё живых существ, стремящихся голосом выразить несогласие с выпавшей судьбой, обрекшей их на неожиданную гибель. Сотни черных теней взмывали в небо, унося в вышину плач и боль о безысходной участи, постигнувшей сегодня кровожадных тварей. Далеко не все из них погибли в пламени взрывов, многие прятались в тени скал и теперь взмывали в небо, оглашая призывными криками пространство каньона.

Ярослав видел их черные тела и упругие кожистые крылья на расстоянии нескольких метров от себя, но ни одно из чудовищ в панике не обратило внимания на прижавшегося к скалам человека. Сколько их было не сосчитать, во всяком случае, Ярославу казались многие сотни. Дико крича и кружась над каньоном, они медленно стали удаляться в сторону гор. Через десять минут небо опустело, рокот эха утих, и только пыльное облако продолжало висеть в воздухе. Он стал осторожно подниматься. Странно, но ему никто не помогал.

То, что Ярослав увидел наверху, как током поразило его. На небольшой площадке, где располагался их крохотный лагерь, лежали четыре крылатых, черных трупа с явно огнестрельными ранами на телах. Оскаленные зубастые пасти щерились рядами острых зубов, уже никому не причинящих вреда.

Олега и Богами не было. Предчувствуя неладное, Ярослав поспешил к месту, где крепилась страховка Дениса. Расстояние небольшое, но пробраться туда потребовалось время. К моменту прихода, парня уже подняли, но смотреть было не на что. Растерзанное тело лежало между скал, а Олег с поникшей головой склонился над трупом. На него невозможно было смотреть, настолько окаменело и осунулось лицо. Увидев пришедшего, Олег горестно молвил:

— Они напали на стене… Прятаться негде…

Ярослав ничего не сказал, понимая, что сейчас не время для упреков. Сидящий рядом Богами чуть не плакал.

— Надо его спустить вниз… — нерешительно предложил Ярослав, — чудовища вернуться…

Медленно они стали готовить труп к спуску.

Вход в катакомбы располагался на самом дне каньона и представлял собой простое круглое отверстие и несколько ступеней перед ним. Зато сама стена над входом украшалась множеством искусно вырезанных изображений, барельефов и надписей. Причем, порядка явно не наблюдалось. Складывалось впечатление, что изготавливались они в разные периоды и порой за счет ранее выбитых. Читать некогда и спутники поспешили внутрь, так как до захода солнца оставалось мало времени, а конца операции ещё не видно.

Богами уверял, что по рассказам деда знает расположение гробниц и уверенно выведет их на второй ярус катакомб, где должна располагаться крипта. Путь туда шел через нижний этаж малых захоронений, разбитые каменные двери которых зияли черными провалами, в тусклых отблесках лучей проникающих через центральный вход. Имущество, спущенное со скал, внесли внутрь, чтобы не подвергать себя риску встречи с чудовищами. Тело Дениса разместили в ближайшей к выходу гробнице, разбитой и ограбленной, оставив прямо на обломках саркофага.

Проходя длинным коридором и освещая фонарем внутренности катакомб, Ярослав обратил внимание на большое количество костей, черепков и различных предметов, заполнявших как основной коридор, так и боковые камеры, чьи каменные створки были взломаны грабителями и сейчас расколотыми лежали на полу. «Вероятно, — думал он, — здесь хоронили до тех пор, пока не заполняли гробницы полностью, затем замуровывали входы».

Ласу, в их маленькой отряде шел последним, и выражение его лица сквозило благоговением перед останками предков, которые почти непрерывно попадались прямо под ногами.

— Кто эти люди? — тихо спросил его Ярослав, — и почему лежат прямо в проходах без погребений, как будто их бросили, где придётся, в первом попашем месте.

— Слуги и рабы должны сопровождать господина в загробный мир, — осторожно, будто его услышат боги, отвечал молодой ласу, — в те времена их замуровывали вместе с покойником и порой по нескольку десятков. Их снабжали в долгий путь едой и питьем, потому некоторые проживали в гробнице по нескольку недель, пока не настигнет голодная смерть. Господин видит останки в тех местах, где несчастных застиг конец.

— С покойными клали ценности? — уточнил Ярослав.

— В загробном мире ласу потребуется все, чем он пользовался при жизни, плюс выкуп за душу, что потребуют демоны.

Пройдя темными извилистыми коридорами с множеством ответвлений к одному из поворотов, они поднялись по лестнице в почти круглое помещение, вырубленное в толще камня. Честно говоря, без помощи Богами, точно знавшего маршрут, Олег и Ярослав, ещё долго блуждали по катакомбам в поисках крипты.

— Это то самое место, где надлежит установить зеркала, — торопливо сообщил Олег, развязывая мешок с грузом, что они тащили на себе все это время.

— Но чем освещать? Здесь нет отверстия для солнца или чего‑либо иного, — недоуменно сетовал Ярослав, — зеркала здесь бесполезны.

— Этот секрет надлежит разгадать, — С полной уверенностью в голосе сказал Олег, — Бери фонарь и шарь по сторонам.

Ярослав и Богами осматривали стены, освещая мечущимися вспышками фонарей.

— Грабители похитили зеркала, — удрученно сообщил ласу, — они должны стоять на постаментах в центре крипты. Теперь у нас нет основного инструмента в ключе катакомб.

— Ничего, Богами, — успокоил его Олег, — мы, заранее зная об этом, позаботились, о зеркалах.

Он извлек из вещмешка тонко свернутый рулон, полированной нержавейки и положил на постамент.

— Из этого, — с гордостью сообщил Олег, — мы сделаем любое зеркало, какое понадобиться.

— Но где взять свет? — возмущался Ярослав.

— Искать, — настаивал Олег, — отверстие должно быть.

— Чтобы найти его, нужно подняться выше на третий ярус, — с готовностью помочь поведал Богами.

Долго искать не пришлось, круглое отверстие, подобное, но меньшего размера, чем входное в катакомбы, нашлось в дальнем конце овального зала, но открыть его никак не получалось. Толстый камень лежал в пазах стен, и разбить его или сдвинуть было невозможно.

— Нужны ломы, — сетовал Ярослав, усиленно чеша затылок.

С помощью монтировки и скалолазной кирки не получилось отколоть даже малого куска от гранитного монолиты, перекрывавшего проход.

— Тут хотя бы сколоть окантовку, — не унимался Олег, отчаянно ударяя киркой по краю плиты, входящей в пазы стен. — Не удивительно, что грабители не смогли проникнуть далее, тут нужен отбойный молоток.

— Или динамит! — язвительно пошутил Ярослав, — нет, должен же быть способ открыть створку.

— Динамит! — ехидно усмехнулся Олег. — Динамитом развалим крипту, а проклятие не снимем. Нет, надо найти отверстие для зеркал.

Изрядно потрудившись, они передохнули, осмотрели все углы крипты, три саркофага по сторонам от дверей, испещренные непонятными надписями, потолок и стены. Ничего не нашли. Ласу в это время читал иероглифы, пытаясь понять, механизм открывания дверей он тоже ни чего не знал.

В это время Олег, взобравшийся на пьедестал для установки зеркал и осматривавший потолок, где с наибольшей вероятностью должны располагаться отверстия закричал:

— Вот оно! Снизу не видно! Дыра больше полметра в диаметре, но свету в ней нет.

— Может и не она, — печально усомнился Ярослав, — может так, вентиляция.

— Может и вентиляция, — Олег уже пылал энтузиазмом.

— Нужен лом! — уверенно заключил Ярослав, — пойду шарить, здесь много барахла, может, что и найду.

Он решительно поднялся с колен, перестав бесполезно тюкать киркой по гранитной плите.

— А ты, Олег, можешь попробовать слазить в эту дыру! — издевался Ярослав, — если конечно сможешь подняться к потолку без лестницы.

Ярослав в одиночку опустился на первый этаж катакомб и стал планомерно осматривать все помещения, попадавшиеся по пути, на предмет превращения чего‑либо подходящего в инструмент. На первых порах ему не попадалось ничего стоящего. Хотя холодный сухой воздух сохранял предметы в гробницах в первозданном виде, но попадавшиеся на глаза вещи не годились для того, чтобы разрушить гранитную дверь. Это были в основном разбитые и целые керамические сосуды, истлевшая одежда, простые медные и изредка серебряные украшения. Грабители взяли с собой все стоящее. Ему повезло, в углу одной из гробниц, он нашел стальной меч, сантиметров шестьдесят длиной с листовидным лезвием, весь изъеденный ржавчиной, но годный к употреблению. Однако толку от него никакого. Необходимо было вскрывать ещё не тронутые захоронения, не разрушенные двери которых часто попадались на пути. Очевидно, грабители не смогли заглянуть в каждую, настолько было их много.

Выбрав одну такую плиту, далеко отстоящую от соседей и сулившую за собой большое помещение, увлеченно начал разрушать стык стены и плиты. Занятый столь безобразным делом, как грабеж могилы, краем уха услыхал шорох, исходящий из пространства коридоров. Звук был отчетлив и напоминал, как пожилой человек шаркает тапочками по песчаному асфальту.

Ярослав встрепенулся, но, помня о недавних своих галлюцинациях, постарался унять страх и тревогу, гнездящиеся в сердце. Для профилактики осмотрел ближайшие подходы к гробнице, но, не обнаружив ничего подозрительного, кроме собственных следов в толстом слое пыли, продолжил разрушать притвор плиты.

После приложенных усилий дверь легко поддалась монтировке и стальному мечу. С грохотом она рухнула на пол, расколовшись пополам, открыв проход в гробницу. Ярослав принюхался к воздуху вскрытого глухого помещения, где долгая закупоренность могла вызвать ядовито–спертую атмосферу. Однако, не почувствовал ни гнилостных испарений, ни неприятных или необычных запахов, микроклимат в гулких коридорах катакомб был идеален для гробниц. Поеживаясь от холода, он проник в ещё не разорённую.

Предмет как нельзя лучше подходивший на роль лома он нашел неожиданно быстро, прямо с порога. По бокам от саркофага стояли две колесницы, запряженные парой, теперь уже мёртвых коней, каждая. Ярослав, не веря своим глазам, бросился к повозкам и с трепетом в сердце обнаружил, что невольное предчувствие не обмануло. Оси колесниц оказались даже не бронзовые, а стальные!

Нещадно кромсая истлевшее от времени дерево, освободил от него, полутораметровую ось. Счастью Ярослава не было предела. В исступлении блаженства он разбил и вторую колесницу в полной уверенности, что найдёт ещё, но здесь ждало некоторое разочарование. Ось оказалась всего лишь бронзовой. Не сильно огорчившись он поспешил назад к товарищам, вероятно уже потерявшим его. По пути не преминул поживиться, чем бог послал, снимая с вповалку лежащих на полу трупов, все, что напоминало золото. Вскрыть саркофаг, как это сделали его предшественники–грабители, не решился, резонно опасаясь неизвестных последствий, но итак набралось до килограмма золотых украшений, снятых в основном с одной особы, лежавшей непосредственно рядом с саркофагом и в отличие от остальных рабов, явно убитой до захоронения.

* * *

Возвращение не заняло много времени, собственные глубокие следы в пыли четко вывели к лестнице, ведущей в крипту. Когда радостный Ярослав предстал перед Олегом, он заметил, что с потолка спускается веревка, а Богами нет.

— Где ласу? — не сильно удивленно спросил Ярослав, уже понимая, куда командир запустил паренька. Олег одними глазами показал на отверстие и загадочно улыбнулся собственной изобретательности.

— Как удалось?!

— Кирку закинули! — довольный собой сообщил тот.

— Зацепилась? — недоверчиво переспросил Ярослав.

— А ты как думал!

— Я думал, в жизнь не забраться, задумчиво и реально удивленно закончил Ярослав, приступая к взлому двери. Пара сокрушительных ударов показала бессмысленность усилий, гранитная плита не поддавалась даже стальной оси.

— Что делать! — удрученно и расстроено выразил непонимание Ярослав.

— Собьем край внизу, — недовольно советовал Олег, — хватаясь за вторую ось.

Посыпался град парных ударов, гулко разносящихся в обширном каменном мешке крипты. Прилагая неимоверные усилия, откололи небольшие куски от базальтовых косяков двери, вытирая пот. Остановились. Оси были слишком тяжелы, особенно бронзовая.

— Так мы до скончания века будем долбить! — устало сетовал Ярослав.

— У нас что, есть выбор, — одёрнул его Олег, — маши кайлом чаще, — и в свою очередь продолжил долбить дверь. Ярослав, понимая, что ничего более не остается, последовал примеру. Под канонаду ударов спустился из отверстия Богами, сообщил неприятную новость.

— Камень! Тупик!

Расстроенный Олег ничего не ответив, продолжал бить в притвор двери, время от времени откалывая небольшие куски камня. Ярослав не отставал.

В какой‑то момент его тяжелая ось скользнула наискосок, отбив от двери осколок гранита и толкнув ее. Плита поддалась на миллиметр.

— Она шевелится!!! — вне себя от радости закричал Ярослав, заметив подвижку.

— Цепляй!!! — взвыл Олег, пытаясь повторить действие напарника, — монтировкой цепляй!!! — надрывался он, прилагая все силы на бронзовую ось и стараясь сдвинуть камень, — идёт?!

— Нет! — вторил ему Ярослав, просовывая острие монтировки в образующуюся миллиметровую щель между косяком и плитой, — Богами! Толкай её туда, — кричал он, передавая инструмент ласу, а сам вновь хватаясь за стальную ось, вызвавшую движение.

— Навались! — командовал Олег. — Просовывай, Богами.

Налегая на лом, Ярослав изо всех сил старался помочь, цепляя тупым концом оси за камень и стараясь поддеть.

Наконец, прилагая чрезвычайные усилия, им удалось сдвинуть плиту в сторону и просунуть в щель монтировку, при этом дверь всё время стремилась встать на место, а железка не давала. Действуя последовательно, таким же образом, как и ранее, удалось расширить щель, ещё более сдвинув плиту и подперев от обратного движения обломком саркофага. Здесь окончательно выяснилась конструкция двери. Представлявшей из себя поставленный на ребро диск и ходившей по прорубленным в скале пазам. То, что плита все время стремилась назад, объяснялось наклоном канала. Когда конструкция стала ясна, дело пошло быстрее, просовывая обломки в притвор и действуя осями как рычагами, Олег с Ярославом открыли проход достаточный, чтобы пролезть человеку.

Из открывшейся щели пахнуло смрадом застарелого птичника, дымом и паленой плотью.

— Вероятно проход к гнездовьям живой стражи, — уверенно предположил Ярослав.

— Без сомнений, — согласился Олег, пытаясь первым пролезть в отверстие, — остается предполагать, где сейчас стража мёртвая?!

— Может, обойдется? — посмел предположить Ярослав, вопросительно глядя на Богами.

Тот не ответил, лишь обреченно пожал плечами, давая понять, что подобные прогнозы не в его власти. Все трое преодолели приоткрытую дверь и оказались на крутой лестнице, ведущей на третий этаж катакомб. Первого сдохшего монстра они встретили прямо на пороге лестничного марша, при входе в пещеру. Помещение представляло собой каменную полость естественного происхождения, приспособленную древними строителями под гнездовья монстров. Вдоль стен находились площадки, чем‑то похожие на каменные помосты, на которых чудовища размещали кладку. Шесть отверстий давали свободный выход наружу, на взлетные площадки. Именно эту пещеру Ярослав с Денисом закидали гранами несколько часов назад. В результате: полторы сотни обгорелых и задохнувшихся трупов. А так же смрад и вонь.

Прикрывая носы тряпицами, парни поспешили обыскать помещение, периодически выскакивая на взлетные площадки, глотнуть свежего воздуха. Оказалось, что двери летников имеют точно такие же дисковидные створки, сейчас распахнутые настежь. Ярослав посмел предложить:

— Неплохо уходя отсюда закрыть проходы, лишив чудовищ гнездовий.

— Ага! И тем самым принудить гнездиться где‑то в скалах, — не согласился Олег, — нет, уж пусть остается открытым, как и сезон охоты на них.

Вероятно, механизм, управляющий створкой отверстия был тщательно спрятан, потому что осмотрев пещеру и лестницу, не нашли никаких его признаков. Ни рукоятей или подвижных камней. Ничего похожего.

Разочарованные спустились в крипту. Здесь многочисленные надписи на стенах могли дать разгадку секрета. Но письмо народа ласу знал только Богами и земляне не могли ничем помочь, разве что, записав рассказ паренька. Делать было нечего, и Ярослав с карандашом в руках стенографировал. Оказалось, что письменность была даже не иероглифической, а идеографическими криптограммами, повествовавшим о жизни богов. Потратив уйму времени, не выяснили ничего конкретного, впрочем, упоминание ключей порой встречалось в надписях, но в связи с посторонними предметами, не относящимися к некрополю.

Когда чтение всем надоело, Ярослав решил простучать стены крипты. В таком помещении, пронизанном секретами, не могло не быть скрытых от глаза полостей. Удача, на сей раз, сопутствовала Ярославу, пустоты действительно присутствовали и даже не одна. И, как ни странно одна обнаружилась под криптограммой ключа в связи с легендой о небесном царстве, якобы витающем в облаках Трона.

Вне себя от нетерпения, разбили плиту с изображением. Под ней обнаружилась плотно прилегающая к стенам золотая круглая пластина, внешне очень похожа на секрет замка. В центре отверстие. Просунув нагель, убедились, что за замком пустота.

— Я видел в прошлом подобные замки, — уверенно сказал Олег, — у них секрет с внутренней стороны.

При этих словах Богами достал из‑за пазухи предмет, внешне действительно похожий на обратный ключ, только вместо рукоятки второй дополнительный секрет. Обрадовавшись удачному стечению обстоятельств, просунули его в отверстия, поджали и замок, несмотря на годы бездействия, легко повернулся. Отверстие в потолке засветилось бледным светом, створка, перекрывавшая его, сдвинулась. Радуясь как дети удачной находке и тому, что решилась сложная задача, начали приспосабливать зеркала.

Расположение луча света и стойки, где раньше располагалось золотое зеркало, четко указывало на один из саркофагов, в центре крипты, причём не разорённый.

— Это не саркофаг, — пояснил Богами, — а алтарь, и внутри него ничего нет, кроме камней. Именно он и является источником силы, которая движет стражей первого круга. Если осветить его солнечным светом, то она замерзнет.

Пока Олег и Богами возились с рулоном полированной нержавейки, пытаясь направить тусклый свет, пробивающийся сквозь толщу земли на алтар, Ярослав тщательно осмотрел предмет. Монолит, белый мрамор, как кровеносные сосуды пронизали мелкими прожилками кварца и горного хрусталя. Если осветить его мощным лучом, свет проникнет глубоко внутрь камня.

«Это всё не спроста», — думал Ярослав, направляя фокус фонаря на монолит и ясно различал, как глубоко свет проникает в мрамор.

— Бьюсь об заклад, — уверенно заключил он, — внутри алтаря что‑то есть кроме камней. Олег! Надо разбить его, или хотя бы перевернуть, пресловутая закладка внутри.

— Посмотри, как он огромен и тяжёл, — не согласился тот, — даже с помощью ломов мы не сможем сейчас этого сделать, надо провести обряд, обещанный Лонд, а в будущем тщательно обследовать алтарь. Возможно со временем мы уничтожим закладку, но сейчас у нас нет ни времени, ни сил. Не забывай, нас ждут сотни людей.

Ярослав с грустью согласился с доводами товарища, что двухметровый монолит им без домкратов не сдвинуть. Тем временем, Олег и Богами установили ленту из нержавейки по предполагаемому маршруту луча, так, чтобы отражение постоянно падало на алтарь. А ласу провёл ритуал, который он называл обрядом очищения. Парень достал из своего мешка небольшой золотой сосуд с дурно панующей жидкостью под молитвы и заклинания и тщательно промыл зеркала и монолит. После чего, последний заиграл в лучах света переливами всех цветов радуги, и внешне казалось стал прозрачным. Зелье очистило восковой налёт паутины, открыв подлинный состав камня.

После этого оставалось только покинуть катакомбы, но то, чего опасались, больше всего произошло с роковой неумолимостью. Шорох за спиной сообщил, что они слишком долго испытывали судьбу, наконец, вляпались в большие неприятности. То, что Ярослав увидел, обернувшись, походило на странное насекомое переростка и в то же время ломаные движения давали возможность предположить некую механическую силу, стоящую за существом, как — будто оно только проснулось и ещё плохо ориентировалось в пространстве.

Шевельнув жвалами, гигантский богомол быстро направился к копошащимся около алтаря людям, и предположить его намерения не составляло труда. Ярослав, находясь ближе всех к монстру, недолго думая, бросился навстречу со стальной осью в руках, намереваясь, пока не поздно, раскрыть существу его маленькую тупую голову. Может быть, неожиданно агрессивные действия человека повлияли на силу схватки, или противник ещё не до конца проснулся, но удар пришёлся точно между узкой прорезей глаз, развалив маленькую голову на части. Насекомое упало, конвульсивно задрожало длинными ногами, в любую секунду готовый убить неосторожного победителя.

— Вот вам и мёртвая стража, — в сердцах выкрикнул Ярослав, отскакивая в сторону и уклоняясь от брыкающихся конечностей поверженного врага.

— Уходим! — взволнованно скомандовал Олег, подхватывая бухту верёвок и бросая на полу всё принесенное с собой имущество. Парни охотно последовали за командиром. Лестница на первый ярус. Изгибы катакомб.

Существо, как размытую тень, Ярослав увидел внизу, на подходах к узкой лестнице, ведущей на второй этаж. «Мертвая стража» — лезвием бритвы мелькнула в голове мысль, подхваченная в разговоре со стариком Колтуком. «Или галлюцинация» — в мозгу всплыли уверения Олега о гнусном характере долины. Монстр шаркающей походкой приближался к Ярославу, и он был не один. В тусклых всплесках фонарей отчетливо виднелись насекомые переростки, покидающие укрытия в стенах коридоров. Они судорожно дергали конечностями, как будто пытались размять их от векового сна. Медленно приходя в себя, чудовища чётко брали пеленг на людей, сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее сближаясь с потенциальными жертвами агрессии, запрограммированной многие сотни лет назад.

В узком и низком коридоре совершенно не было места для маневра, стальная ось становилась бесполезна и даже катана могла не прорубить прочные, ссохшиеся оболочки конечностей и туловища. Уязвимы только маленькая голова и сгибы суставов, но проворное животное не даст возможности до них дотянуться.

— Назад! — слышится из‑за спины отчаянный крик Олега, и не раздумывая, товарищи, как испуганные мыши, бросаются на утек, вверх по лестнице, ведущей обратно в криту.

Оправившись, монстры быстро нагоняют людей, но в последний момент Ярослав, бегущий по узкому лестничному маршу последним, неожиданно оборачивается с пистолетом в руке и почти в упор разряжает обойму. Расстояние настолько мало, что промахнуться просто невозможно. Подсвечивая фонарем, он стреляет, целя в уязвимые головы чудовищ.

Грохот выстрелов в тесном помещении бьёт по ушам, как будто хочет порвать не только перепонки, но и саму голову. Оглушенный Ярослав видит, как поверженные монстры корчатся в судорогах, загромождая проход, но не надолго, через поверженных уже спешат их собраться в непонятном для людей стремлении наказать вторгшихся на их территорию чужаков. Не раздумывая, Ярослав спешит за товарищами, на ходу перезаряжая пистолет, с горечью сознавая, что у него осталась последняя обойма и её не хватит.

Казалось широкое пространство крипты, на секунду дезориентирует преследователей, но не тут‑то было. Вырвавшаяся на простор подземная стража развернулась широким фронтом и, обгоняя друг друга, сделала последний решающий рывок в надежде догнать ускользающую добычу. Людям недоставало каких‑то двух, трех секунд, чтобы юркнуть в отверстие дверей, ведущих на третий этаж в птичник, и тем самым, если не спастись окончательно, то узкий лаз легче оборонять. К тому же, у оставшегося Ярослава вообще не остается шансов проскочить в отверстия дверей. Пока Олег и Богами занимают собою проход, его сомнут шаркающие за спиной монстры.

Сознавая всю безвыходность положения, он решился на отчаянный шаг, не добегая трех, четырёх шагов, развернулся и начал хладнокровно расстреливать последнюю обойму. Другого выбора просто нет, или остановить на время врага, или погибнуть в отчаянных попытках спастись.

В первую секунду ему сопутствует успех, тремя выстрелами он сшибает с ног ближайшего мёртвого стражника, но соседа, не ограниченное стенами, приближаются вплотную. Второго монстра он расстреливает в упор с расстояния в два метра. И это мог бы быть конец, потому что преследователь оказался лишь ранен, но справа из‑за спины раздается оглушающий грохот парных выстрелов, недобитое порождение бездны, умирая, неуклюже взмахивает конечностями, со всего размаха ударяя в грудь Ярослава. Уже в полете он успевает подумать: «Похоже, стрелял это пацифист Олег, больше некому», и падает без сознания, ударившись головой о гранитный косяк дверей.

Сознание вернулось от нежно — прохладного дуновения ветра. Ярослав открыл глаза, и увидел закат. Красновато оранжевое солнце скрывалось за искрящиеся снеговые вершины. Далеко на горизонте чуть ниже гор простиралось зеленое море лесов, изредка перемещающихся скалистыми холмами, как мхом, покрытыми густой южной растительностью. Он поднял голову, чтобы лучше рассмотреть видение. Острая боль в затылке резанула нещадным тупым лезвием. Невольно схватился рукой за место ушиба. Шишка и ссадина ответила нестерпимой болью. В груди что‑то ёкнуло, Ярослав поперхнулся, закашлялся с надрывным глухим стоном. Казалось, рёбра решили задушить своего владельца, не позволяя сделать глубокий вздох. Делая над собой усилие, Ярослав приподнялся.

Откуда‑то из‑за стены появилось довольное, улыбающееся лицо Олега:

— Слава богу, очнулся! — благодушно воскликнул товарищ, — а я думал ты так и помрешь, не приходя в сознание.

— Где мы? — надрывно и болезненно прошипел Ярослав, не разделяя радости друга в возвращении своего сознания к свету (миру) в этом мире.

— Наверху. На скалах! Немного южнее некрополя! — поспешно и радостно отвечал Олег, делая неуклюже попытки помочь раненому, устроится поудобнее на неровной поверхности площадки, где был разбит небольшой лагерь. Он подсунул под голову Ярослава рюкзак, давая возможность сесть, опираясь о невысокую вертикальную стенку, закрывающую площадку с севера. В южном направлении открывался вид на понижающиеся гор и долину реки, вьющейся серебристой лентой среди лесных просторов. На востоке до самого горизонта серела непрерывная полоса, к которой по многочисленным протокам устья стремилась река.

— Море? — спросил, постепенно приходя в себя Ярослав, неуверенным голосом.

— Океан! — бойко поправил копошащийся около друга Олег. Он рылся в вещь мешке, доставая съестные припасы, в возбуждённом состоянии, перебирая то те, то другие, — Видишь? Это как раз она и есть, — благодатная долина. Отсюда со скал, вся как на ладони. Лес. Река. Океан. Я тебя наверх еле поднял, как мешок с отрубями. Оставаться в пещере было нельзя. Летающие монстры могли начать возвращаться, а ты не подаешь никаких признаков жизни. Я тебя по мордам бил и тряс, и нашатырь прикладывал, ни в какую. Пришлось мне самому, увечному, тебя как мешок наверх тянуть. Ну да видно не напрасно, жить будешь.

— Где Богами? — неожиданно резко потребовал Ярослав.

Олег запнулся не полуслове, сразу осунулся, погрустнел. По всему стало видно, что ответить на это вопрос, было для него очень тяжело.

— Остался внизу, — опустив голову, промолвил он, — разорвали его тараканы — переростки, отвернулся, глядя на панораму долины.

— Отцу сам будешь говорить. У меня язык не повернется! — жестко потребовал Ярослав, и глядя в сторону хмыкнул: — Кутузов!!.. — потом, немного помолчав, с усмешкой сказал, — Ласу они вообще, злопамятные, так что сам выкручивайся.

В ответ Олег горестно покачал головой.

— Что делать будем? — поинтересовался Ярослав, — второй день прошёл , как нас нет, народ в долине волнуется?

— К ночи все монстры успокоятся, кто на охоту улетит, кто на гнезда усядется. Втихаря перегоню лодку поближе, спустимся, и, глядишь к середине ночи будем у своих. Не беспокойся, лежи и постарайся (оклематься???).

Ярослав молча согласился с планом, приняв протянутую плитку шоколада, постарался прожевать и проглотить. Мешала острая боль в груди, казалось, что ребра сломаны.

— Там в крипте ты стрелял? — неожиданно спросил Ярослав, ещё туго соображая и с трудом вспоминая события перед потерей сознания.

— Он самый, — как ни в чём не бывало, отвечал Олег, распахивая куртку и доставая пистолеты, чтобы показать. «Макарова» бросил прямо на колени Ярославу. Тот подобрал своё оружие, заметив, среди демонстрируемого арсенала один незнакомый, черный с коричневой рукоятью, протянул руку посмотреть. В ответ Олег согласно кивнул и с готовностью одолжил оружие, предварительно ловко вынув обойму. После чего, передернув затвором, убедился в отсутствии патрона и вложил в руку Ярослава, со словами:

— Это «Берета»! Осталась в наследство от Дениса, — он случайно взглянул в глаза Ярославу, лицо которого выражало удивление и желание знать о происхождении столь редкой игрушки. На что Олег не преминул ответить.

— Понятия не имею, где он ее взял, а теперь уже никогда не узнаю….. А это моя «Гюрза»! — Олег широко и добродушно улыбаясь, взвесил пистолет в руке, — до сих пор числится за одним отрядом ОМОНа. Я её одолжил! Потом верну! Сам знаешь, время во вратах течёт не равномерно, то, что длилось десять лет, может сместиться во вчера. Надо только подобрать (соблюдать) соответствующий угол схождения.

Ярослав в этой абракадабре на счет врат и времени ничего не понимал. На то есть Олег! А вот «Берета» была старенькой, изрядно потёртой и поношенной.

— Да…а! — протянул задумчиво он, возвращая оружие, — видно не я один такой умный, — требовательно, взглянул в лицо Олега, — и, сколько у нас ещё не учтенных стволов, и где после этого все твои уверения в отказе огнестрела.

— Уверения там же, где и раньше, — раздраженно заметил задетый за живое товарищ, — следует ограничить использование стволов до минимума, но без фанатизма и лишнего отсвечивания. А из учтенного оружия волына только у Шестопёра и дудорога у Силыча, а больше ни у кого, во всяком случае, официально.

Они умолкли на время, наблюдая, как последние всполохи заката, подсвечивали розовым облака, создавая невероятные цвета на развернувшийся перед взором равнине. Отчего картина приобретала необычное фантастическое впечатление, и в итоге с неизвестностью и переживаниями прошедших событий вызывала противоречивые чувства горечи и восхищения. Неожиданно Ярослав прервал молчание:

— Нужно нашей земле дать новое название, а то все: проклятая долина, или благодатная долина, как‑то не по–людски. Олег с готовностью поддержал предложение друга, но усомнился:

— Но как назовем? «Шир»! Картина достойна самого кассового фильма.

— Скажешь тоже, — возразил с усмешкой Ярослав, — мы что похожи на хобитов?! Может лучше: «Изумрудная долина»! Эти чудные леса достойны самого красивого сравнения.

Олег дёрнул плечом, показывая, что это название не лучше:

— Пусть будет так! — с готовностью согласился он.