Харм обрушился на Санкт-Петербург, принеся с собой бедствия и гибель. На месте города теперь Северная Зона. Новые виды аномалий вызывают катастрофы и бедствия, полчища мутантов атакуют уцелевших жителей. Голод, хаос, потоки беженцев окончательно погружают город в ад, на улицах которого рыщут твари, словно вырвавшиеся из преисподней, и мало чем отличающиеся от них двуногие хищники. Но что самое худшее – впервые людям приходится столкнуться не просто с аномалиями или хищными тварями. На этот раз им противостоит могучий нечеловеческий разум, Зоной порожденный, а быть может, Зону и породивший.
Власти и армия оказываются беспомощны перед разразившейся катастрофой, и на защиту людей выступают те, кто считался в обычное время изгоями, – сталкеры. Именно им, бывшему учителю Радуге, вожаку вольных бродяг Дракону, экстрасенсу Наталье и их товарищам, предстоит дать бой таинственной повелительнице Зоны. Бой, от результатов которого, возможно, зависит судьба рода человеческого.
V 1.0 by prussol
– Ложись! – Радуга вжался лицом в шероховатый бетон.
Грохот не слабее чем от «гром-барабана» забил уши, а адское сияние сверкнуло, достав даже сквозь плотно зажмуренные веки. За стеной кратко и ужасно взвыли, стукнул одинокий выстрел. Потом еще и еще – парни не жалели светозвуковых бомб.
– Вперед, пош-шел!
Радуга ввалился за гермоворота, пять минут назад искореженные ШКЗ[1], за ним группа прикрытия и Наташа. Следом с топотом и матом в дверной проем запрыгивали морпехи. Последним нырнул Дракон.
В полминуты солдаты прикончили жалобно стонущих ослепленных зомби, сомнамбулически бродивших по бетонному круглому залу или что-то мычащих на полу.
– Пошли-пошли! – скомандовал Тупиков, когда дело было сделано.
Наверху еще стреляли длинными очередями. Кто в кого – догадаться было невозможно. Но, судя по всему, Темные – очереди экономные, расчетливые. Зомби лупят как в копейку и длинными очередями.
Чертовы «Слуги Несмерти» оказались крепким орешком. Снайперы морпехов успели снять передовой дозор, сидевший у КПВТ. Но этот первый успех оказался единственным и последним. Уже через полминуты группа «Рокот», выделенная им в сопровождение, попала под плотный огонь, и трудно было сказать, выжил ли кто. Но, похоже, ждать подкрепления нет смысла, нужно идти вперед.
Однако с ними пока было все в порядке. Морпехи – десятка три с лишним, четверо сопровождающих «груз», трое бойцов сводного отряда МЧС – бывшие метростроевцы, и они, сталкеры из отряда Дракона во главе с ним самим. И еще Наталья. Итого получилось сорок пять бойцов.
– Ну, вперед, парни! – скомандовал Тупиков.
– Вперед, – повторил старшина Кароян.
За считаные минуты бойцы выжгли «Шмелями» второй этаж, подорвали дверь. Под самым входом в метро было чуть спокойнее, разве что по ним бил снайпер из прикрытия. Потом перестал, кто-то выцелил и снял его из «гаусса».
Благодаря этому они успели войти в вестибюль – во фланг бил непонятно откуда взявшийся тут автоматчик. Пули и осколки кафеля со стен визжали непрерывно.
Автоматчика не без труда, но все-таки пристрелили. Не зомби и не Темный на вид – наемник или мародер, должно быть. Но из пролома в стене полезли раттисы – и вот тут и началось…
Проскочили без потерь только благодаря морпехам. На большей части бойцов-морпехов были новые «Скарабеи» – легкие экзоскелеты, не дающие особой защиты, но позволяющие быстро двигаться и особо не уставать. Но без тренировки их надевать было глупо, так что эмчеэсовцы и ребята Дракона остались без них. Наташа, бедолага, надела лишь броник и «Сферу», и то уже тяжело дышала.
Расчет во главе со старлеем тащил «АГС-40» и садил из него во все, что шевелится.
Оказавшуюся на пути баррикаду разметали несколькими гранатами, а потом бойцы вынесли оглушенных зомби и прикрывавших их трех «тенетников» – те растеклись, как и полагалось после смерти, слизистыми лужами.
От раций толку не было. Эфир шипел и трещал, как от сотни «электрисс».
Воздух в тоннеле был прохладный и влажный. В тусклом свете боевых фонарей Радуга едва видел своих спутников.
Идущий вперед боец замер на месте и посветил фонарем.
– Я вижу еще один тоннель.
Голос его прозвучал в тишине оглушительно громко.
– Это, наверное, и есть сбойка.
Его слова прервал какой-то странный шум, раздавшийся в темноте прямо перед ними. Радуга никак не мог понять, что напоминает ему этот звук.
– Что-нибудь видите, парни?
Дракон осветил тоннель фонарем.
– Нет, ничего.
– Тогда пошли быстрее.
И, несмотря на безумную усталость, они ускорили шаг.
Нервы были на пределе, и внезапное ужасное предчувствие овладело Радугой – назад вернуться не суждено. Все сильнее его охватывал страх, леденящий ужас при мысли о том, что обступившая их темнота кишит беспощадными кровожадными
Движение шло трудно, на них прямо физически давило. Излучениями Зоны, страхом, аномалиями и биополем таящейся где-то здесь в глубине
Наташа держалась, но второй экстрасенс, казалось, вот-вот упадет. Сталкер, привезенный в последний момент откуда-то из Полесья, из клана, отколовшегося от «Леших» совсем недавно.
На выходе из тоннеля белорус налетел на кракозябру – три или четыре щупальценосных когтя вошли в шею повыше бронежилета и начали рвать плоть, так что голова в бронешлеме вмиг слетела с плеч.
Чуть погодя они оказались в недостроенном вестибюле какой-то новой станции. Осторожно, стараясь не шуметь, подобрались к платформе, и Кароян высунул тактическое зеркало. Как ни странно, под потолком горело несколько лампочек, впрочем, не сильно разгоняя окружающую темноту.
Помедлив, сержант доложил:
– Тихо вроде. Наблюдаю пятерых, похоже, «двухсотые».
– Сейчас разберемся, – беззвучно прошептал Дракон.
Поднявшись, Радуга уловил еле ощутимый запах бездымного пороха. А потом он увидел на полу труп. Молодой парень лежал навзничь, раскинув руки.
Тут же валялись еще несколько мертвецов. Один лежал на ступеньках ближайшей лестницы на мостик, а другой сидел на мостике, привалившись к перилам.
На противоположном перроне и в главном зале тоже виднелись тела на полу. Под ногами позвякивали россыпи стреляных гильз.
– Это точно группа «Скорпион», – сказал кто-то из морпехов. – Вот того я знаю, вроде из второго батальона… Черт, неужели все полегли?
Дракон, сделав всем знак, постоял немного, тревожно прислушиваясь, но в подземелье не было ни звука. Тогда они двинулись дальше.
– Ух, ты! – вдруг замер он и перевернул один из трупов ногой.
Казалось бы, ко всему должен был привыкнуть, но тут Радуга невольно отшатнулся.
Со спины мертвяк был как мертвяк – в грязном камуфляже и с косматой жесткой гривой волос. А вот спереди…
Большая, корявая башка, словно вылепленная из пластилина пьяным скульптором, бугристое лицо с торчащими желваками, выкрученный большой нос, круглые лупатые глаза, отливающие красным.
– Подо что, интересно, попал бедолага? Прежде такого вроде не было?
– Теперь есть, – прокомментировал Дракон. – Теперь все есть, это же Зона…
– …И вижу двух мужичков. Вроде разглядел и лица, и одежду, но, хоть убей, в подробностях описать не могу. Помню только, что одеты были по-старому, как в кино. Сапоги высокие, жилетки, картузы… Стоят, сверлят меня взглядами. И тут один другому говорит: «Это кладоискатель, знаю я эту породу. Давеча один из таких мне ребро сломал и череп ногою раздавил». А второй ему отвечает: «Не трогай его, он в могилах не роется…» И все. Ну, я и проснулся. Вот задремал, хотя вроде и не спал. Вот так-то, Коляныч!
– Я не верю во всю эту чертовщину, дядя Паша…
Паха, он же Павел Сергеевич Курцов, прищурился, заулыбался.
– Дело, конечно, хозяйское, только этой чертовщине наплевать, веришь ты или нет…
Николай хмыкнул.
Он в самом деле не верил ни в мистику с домовыми, ни в энергетику старых вещей, ни в приметы. И замурованные скелеты его тоже не пугали. Поэтому-то и принял дядино предложение – помочь в поиске кладов.
Старый, дореволюционный дом из красного кирпича был расселен буквально на днях. Заборчик, конечно, выставили, а вот охраной пока не озаботились, так что в этот субботний майский день строение было в их полной власти. Вот так всегда, кто-то витает в облаках, а кто-то сечет момент.
Рамы в окнах был открыты, вокруг лежали кучи мусора, и вообще дом был какой-то всеми брошенный и несчастный.
Они вошли в темный проем подъезда и окунулись в прохладу.
Наскоро оглядевшись, Паха понял, что коллеги тут пока не побывали – подоконники не сняты, наличники дверей не сорваны, полы не вскрыты, плинтуса не отодраны.
Отверстий в стенах на традиционных местах закладки тайников тоже нет.
Расстегнув молнию потрепанной сумки, они вытащили из нее и натянули старые спецовки и каски. И техника безопасности, и маскировка – кому есть дело до каких-то работяг? Респираторы на шее. Из ящика с инструментами Паха вытащил неказистый прибор – «таргетированный металлодетектор на масс-магнитном эффекте», как определил эту занятную конструкцию создатель-старичок, по слухам делавший приборы еще для КГБ. Устройство отличало золото от чугуна, а медь от алюминия.
– Ну что, давай, что ли? – глянул на помощника Павел Сергеевич и быстро перекрестился, помянув святого Фанурия – покровителя всех ищущих, в том числе и кладоискателей.
Кладами Паха заболел еще в школе.
То было начало лихих девяностых. И пока одни ходили на митинги, а другие пытались чем-то торговать на стихийно возникших базарчиках, юный Пашка отправлялся на промысел в старые пустующие дома, предназначенные на слом, в Питере их хватало. Ведь ценности, как выяснилось, можно найти практически в любом старом доме.
Подвалы и чердаки – это настоящие археологические пласты, среди которых попадается и нечто интересное для коллекционеров и скупщиков антикварных магазинов. Каждый предмет может найти своего покупателя: кокарда от старой офицерской фуражки, водочная бутылка с отлитым орлом, кипа ветхих журналов и книг.
На вырученные деньги он, конечно, не шиковал, но скромно, а временами и безбедно жил. Не раз его ловили милиционеры, а потом и полицейские, но больших претензий не имели. Паха умел работать так, что не придерешься. Ну, нашел человек где-то забавную статуэтку или царский полтинник. Разве это клад? А что ему удается этот хлам продать, так кому какое дело?
Опасаться приходилось бандитов. Пару раз еле ушел от каких-то темных личностей, обделывавших в заброшенных домах некие свои темные дела. С бомжами, обживавшими пустые дома, уживался мирно – откупался, если что, поллитрой или пивом. С кем приходилось серьезно сцепляться, так это с коллегами по цеху из-за границ «охотничьих угодий». От этих споров у него остались сломанное предплечье и шрам на затылке, по которому вскользь пришелся удар монтировкой.
Курцов не брезговал ничем – ни бронзовыми ручками, крючками, задвижками, паркетом, старинными люстрами, ни мебелью. Как-то за фальшивой стеной им была обнаружена целая кладовка с медными сковородками и кастрюлями, одеждой и даже бутылками с водкой времен начала двадцатого века. В вентиляционных отверстиях, за прошедшие годы заклеенных не одним слоем обоев, находил старинные серебряные ложки. По древнему питерскому поверью, их туда клали, чтобы задобрить домового. (Один раз даже извлек увесистый серебряный черпак – не иначе тамошний домовой был особенно стервозный.)
Находил и оружие – дореволюционные кортики и парадные шпаги, видать, спрятанные в лихие годы революций, и немецкие штыки и эсэсовские кинжалы – трофеи, потом скрытые в тайник от греха подальше. Однажды на чердаке бывшей общаги вблизи Владимирской площади нашел завернутый в старую скатерть парадный меч офицера люфтваффе и почти два месяца жил, ни в чем себе не отказывая. Бывало и огнестрельное – наганы и браунинги времен Гражданской, привезенные победителями фашистов из Европы «вальтеры» и «парабеллумы», а в последние годы – и китайские ТТ, наследие «лихих девяностых» (их он выкидывал, старательно обтерев отпечатки, мало ли какой труп на стволе висит?).
Конечно, на каждую находку приходились десятки часов, впустую проведенных среди пыли и плесени. Друзья-кладоискатели, захмелев, рассказывали про богатую добычу – груды золотых монет, перстни, кольца, серьги, медальоны, изумрудные и сапфировые ожерелья, золотые, серебряные и даже платиновые украшения, иконы в золотых с самоцветами окладах. Врали, должно быть. Хотя и ему было что порассказать.
Вот хотя бы как они с мимолетным напарником Веней Стеклорезом нашли в старой замурованной печи-голландке в двухэтажном, длинном, как кишка, доме шкатулку. Открыли и увидели полуистлевшие царские пятисотки с Петром I и сверток, в котором оказались несколько перстней, серьги и сотня золотых николаевских червонцев. В тайнике под подоконником полуподвала на Крестовском нашел Паха проржавевшую жестянку уже непонятно из-под чего. В ней лежал редкий орден Святой Анны первой степени, массивное золотое кольцо с витиеватым вензелем и алмазом в девять каратов, а также горсть монет, среди которых были две платиновые времен Николая I и несколько коронационных рублей.
Был случай довольно загадочный. В области он на пару с тем же Веником решил копнуть древнюю усадьбу. На тот момент она представляла собой руины, плотно поросшие березняком и осинником. На том месте, где была, по словам старожилов, часовня, зияла огромная воронка, хотя боев в тех краях не было. Раскапывая ее, они наткнулись на завал из закопченных кирпичей, выложенные диким камнем ступеньки, уходящие вглубь, и остатки арочного свода какого-то подземелья. Видимо, это была усыпальница. Нашли тогда много предметов из бронзы, меди и серебра, но главное – металлическую шкатулку, в которой оказалось десяток золотых крестов на золотых же цепочках.
Место то, кстати, считалось жителями почти вымершей деревеньки в паре километров отсюда «нехорошим». Вроде в старину барин там чертей привечал или еще кого.
Вообще с таинственными и жуткими вещами приходилось сталкиваться неоднократно…
Слышал Паха и странные шаги в коридорах домов, где не было никого. Не раз и не два ощущал неизвестно чьи взгляды, и вряд ли за ним следил прячущийся бомж. Однажды вышел на минуту из комнаты отлить, а вернувшись, обнаружил, что куда-то исчез весь инструмент.
А еще как-то видел… Ладно, лучше не вспоминать, да и некогда.
Так Паха и жил. Работал охранником день через три «за мелкий прайс», а в остальное время занимался любимым делом.
Обитал в родительской комнате в питерской коммуналке, которую расселяли-расселяли, да так и не расселили. Все деньги откладывал на квартиру, думал даже ипотеку взять. Эх… А тут бабахнуло в Москве, и цены взлетели до небес. А очереди отменили как класс вместе с социализмом.
Многие коллеги-кладоискатели северной столицы тогда бросились в погубленный этим самым «хармом» город – шарить по квартирам в поисках ценностей, впопыхах брошенных беглецами или оставшихся от погибших хозяев. Никто, правда, так и не вернулся похвастаться добычей. Может, кто и взял хороший куш и поселился в какой-нибудь Испании, но Паха был склонен думать, что их просто сожрало разное мутантное зверье и постреляли мародеры.
А с некоторых пор стал он ходить на добычу вместе с Колей Сурковым – младшим сыном его двоюродной сестры. Племяш так и не смог найти нормальную работу, и Паха сжалился, привадив к делу. Делить добычу на двоих, что называется, жаба давит, но вроде ведь не чужой человек. Опять же годы не юные, уже и глаза не столь остры, и усталость приходит куда быстрее, чем раньше, и все чаще физические усилия отзываются острой болью в спине, ушибленной при падении со второго этажа идущего под снос купеческого особняка, когда рухнули гнилые перекрытия.
За работой ушло три с лишним часа…
Сперва были отработаны самые вероятные места сокрытия ценностей. Пусто.
Первые находки обнаружились под ногами: пуговицы, монеты и другие мелкие вещи. Все это добро застревало между половицами либо проваливалось через щели в полу. Затем пришел черед окон, точнее, подоконников. Прибор сообщал о «цветнине». Но поиск не дал ничего, кроме пригоршни советской мелочи, царского серебряного двугривенного и коллекции различных пуговиц.
Колька брезгливо покачал головой, но Паха сообщил ему, что древние пуговицы тоже есть кому купить. В моду сейчас вошли разные винтажные костюмы, и шьющие их мастера не пожалеют денег за настоящую старую фурнитуру.
На втором этаже на кухне снова завизжал хитрый аппарат, говоря о «цветном» металле, но из-под досок был извлечен лишь старинный мельхиоровый столовый нож. Чердак не дал ничего, а подвал у дома тоже был пуст.
Наконец осталось последнее, так сказать, для очистки совести. Они спустились в сырой промозглый подвал хозяйственной пристройки, как это ни странно, внушивший ему, человеку бывалому, какое-то глухое отвращение.
Дурной запах, пропитавший сами стены. Белесоватая грибная поросль, что всходила на твердом земляном полу. Неприятное ощущение оторванности от мира, несмотря на то, что сарай примыкал к улице, по которой иногда проезжали машины. Ничего. Даже обычного хлама нет. Сырые стены и земля на полу.
И в этот момент у Пахи по спине пробежали миллионы мурашек. Он обернулся, постоял, перевел дух и, повинуясь внутреннему голосу, пошел обходить подвал. И сразу последовал глубокий сигнал непонятного значения. Загорелись все лампочки, показывая наличие и черного металла, и цветного, и золота с серебром. Он перезагрузил его, однако металлодетектор не переставал издавать непонятные звуки.
– Сдохла твоя машинка! – заявил Коля. – Выключи прибор, дядь Паша…
Пожав плечами, он несколько раз надавил кнопку устройства, но то не захотело вырубаться. Сигналы сливались практически в один бесконечный перезвон.
– Говорю, накрылась фигня!
– Да нет, – вдруг хитро прищурился Курцов. – Не испортился. Кажись, я знаю, что это. Ну, племяш, мы с тобой, похоже, надыбали
Из рассказов коллег Паха знал, что в старых купеческих домах в подвалах иногда хозяева вмуровывали замаскированный сейф. Из уст в уста передавали рассказ о некоем кладоискателе, нашедшем такой. Старинная конструкция была очень надежной, и счастливчику пришлось попотеть. Однако содержимое сейфа оказалось весьма богатым. Там нашлось не только золото и украшения, но и документы на вклады в стокгольмских банках, которые за прошедший век обросли агрома-адными процентами…
Из сумки на свет Божий появилась саперная лопатка – титановая, на углепластиковой рукоятке, подаренная приятелем-коллегой Веником на день рождения. Остро отточенный край – как инструмент и как оружие сгодится, ежели чего, вгрызся в слежавшуюся землю у стены.
Сменяя друг друга, они рылись, как два шустрых крота. Потом Паха выгнал Кольку и продолжил сам.
Его руки чуть тряслись, но он упорно продолжал махать лопаткой и вскоре стоял в уже довольно широкой яме, вырытой собственными руками. Колька помогал, отгребая землю и время от времени повторяя:
– Всегда, блин, мечтал работать могильщиком!!
По мере углубления отверстия ямы странный тяжелый запах нарастал.
Внезапно лопата скользнула по чему-то не столь мягкому, как земля. Паха вздрогнул и сделал было первое движение к тому, чтобы выкарабкаться из ямы, края которой уже доходили до груди. Однако он взял себя в руки и, стиснув зубы, соскреб немного земли. Показалась какая– то поверхность, тусклая и гладкая, что-то вроде старого помутневшего пластика. Он поскреб часть обнаруженной непонятной фигни. Еще пара минут – и обнажилось нечто цилиндрической формы, напоминающее громадную грязно-бело-голубую трубу диаметром с метр…
Испытывая растерянность от ощущения близости к неведомому, таившемуся у них прямо под ногами, они едва сохраняли присутствие духа.
Труба невнятного назначения и из неведомого материала проходила под пристройкой слегка наискось.
Ни разу кладоискателю не приходилось видеть подобное или слышать о таковом. Он еще раз спрыгнул в яму, поднеся к непонятной штуке попискивающий детектор. Тот буквально заорал и вырубился.
– Слышь, дядь Паша, давай, что ли, свалим от греха подальше! Это, не иначе, военное что-то. Ну его!
Все еще ничего не понимая, Паха начал выбираться из ямы. Спина напомнила о себе тупой болью. Он даже хотел было попросить Кольку помочь, но тут же раздумал. Не настолько же одряхлел. Подтянулся, машинально упершись шанцевым инструментом в непонятную трубу.
И со страхом вдруг ощутил, что титан под его весом ушел в, казалось бы, твердую поверхность странной штуки.
Несколько секунд в свете налобного фонарика он недоуменно созерцал торчащую из белого пластика (или чего-то еще) погрузившуюся на половину штыка лопатку. Потом…
По поверхности
Что-то выкрикнув, Курцов пулей рванулся из ямы, чтобы быть как можно дальше от неведомой опасности.
Не успел…
Фонтан желто-зеленой слизи каскадом ударил в потолок полуподвала из разреза, вмиг окатив и пол, и стены, и Паху клокочущей бурлящей мерзостью.
Едкий пар наполнил помещение невыразимым смрадом…
Николай было кинулся к лестнице, однако нога предательски скользнула в дымящейся луже, и он растянулся во весь рост, ткнувшись лицом в вонючий кисель. Попробовал встать, но обнаружил, что приклеился к обжигающей, разъедающей плоть дряни.
Жители соседних домов высунулись на грохот и рев, но увидели лишь облако пыли над грудой руин на месте старого дома.
Прибывшие бойцы МЧС обнаружили, однако, лишь груду камня и странный запах, как на старой свалке. Связались с конторой, занятой реконструкцией дома, но ее отдыхавший на даче директор сообщил, что работы еще не начались и людей там быть не могло.
Поэтому расследование отложили до лучших времен и разбирать руины не стали.
А через несколько дней приключился петербургский «харм»…
– Скажите, Маргарита Андреевна, ваш муж точно не ездил в какую-либо Зону?
– Господи, – всхлипнула невысокая полная женщина со следами былой красоты на заплаканном лице. – Ну, какая Зона?! Какая еще Зона? Саша мой из Питера всего-то четыре раза за жизнь и выезжал. В детстве с мамой в Трускавец, раз в Финку да еще два раза в Турцию с нами, как раз перед кризисом. Ну, за город там, на шашлыки с друзьями…
– Так, может, какие друзья артефактами занимались или он сам что-то в этом роде скупал?
– Да откуда ж? Нам и на жизнь еле хватает. Сварщик он, а не бизнесмен какой, чтоб коллекционированием заниматься! – Она опять расплакалась.
– А родственники? – Капитан ФСБ был настойчив. – Это важно, от этого может зависеть жизнь многих людей! Ваша жизнь и жизнь вашего ребенка…
Испуганно всхлипнув, женщина порывисто прижала к себе худого молчаливого мальчика лет восьми.
– Да нет же, говорю! Нет родственников ни у меня, ни у него! Детдомовские мы, у Саши мама умерла, когда он во втором классе был, а я вообще… отказная…
– Хорошо, – кивнул капитан. – Наши сотрудники проедут к вам домой, вы соберете кое-что… Вас и вашего сына придется обследовать. Сами понимаете, таков закон…
– Скажите, а когда можно будет забрать… Сашу? – сглотнув комок в горле, спросила она.
– После окончания экспертизы тело будет кремировано, и вы получите урну с прахом, – сухо отрапортовал офицер. И добавил, словно извиняясь: – Так полагается.
Зазвенел-заверещал смартфон за отворотом бушлата. Сделав знак Маргарите, он вышел.
– Мама, а папы уже нет? – спросил мальчик.
Она сначала хотела соврать, но передумала.
– Да, Лёшенька. Папа умер…
И вновь залилась слезами.
Стоявший в дверях немолодой седоголовый медик в забрызганной кровью зеленой робе опустил глаза.
Примерно два часа назад их мужа и отца привезла «скорая», еще живым.
По документам – Никонов Александр Николаевич, сорок три года, заместитель бригадира ремонтников ЗАО «Метроколлектор».
Они, дежурные хирургического отделения Петр Иванович Сергеев и его коллега Константин Пургин, а также операционная сестра Фирюза Бахрамовна Водина (Водина по мужу, канувшему в нети питерскому алкоголику), родом из Бухары, уже собирались вздремнуть.
Костя, здоровяк лет тридцати и метров двух ростом, недавно попавший к ним сокращенный с флота военврач, как раз закончил травить очередную морскую байку, а Сергеев лениво обдумывал, где найти еще и подработку.
И тут позвонили из приемного и сообщили, что дежурная больница забита, и теперь «скорая» привезла к ним очередного пациента.
Мысленно кроя матом оптимизаторов здравоохранения, коллег, направивших к ним нового больного, и вообще весь свет, Петр Иванович, однако, напялил свежую робу, сполоснул слипавшиеся глаза водой и двинулся вместе с коллегами в приемное отделение.
Но при виде «клиента» всю сонливость как рукой сняло.
Мужичку на вид было лет эдак за сорок, и он находился в глубокой коме. Рядом скукожилась заплаканная низенькая женщина с белоголовым мальчишкой. Явно жена и сын, кто ж еще? Да, вид больной, прямо скажем, имел устрашающий. Весь в крови и грязи, кожа уже синеватого оттенка. Правая рука почти до локтя оторвана, причем, судя по виду раны, ее кто-то долго и вдумчиво грыз. На культю наскоро наложен эластичный жгут из автоаптечки. Наверное, менты… в смысле – полицейские, уж больно неумело наложено. А вот на голове…
Да, сказали бы ему, что с таким еще можно жить, ни за что не поверил бы. В черепе зияла жуткая скальпированная рана, да какая! Кожа висит лохмотьями, скальп снят и надвинут на лицо. Но мало этого, череп пробит, и в дыру виден пульсирующий мозг. И – вот диво – на костяном своде четко виднелись следы больших острых зубов. «Ну и дела, – подумалось Петру Ивановичу. – Он что, в зоопарк спьяну залез, в клетку ко льву или в бассейн с крокодилами? Или это пес бойцовский какой, типа ротвейлера, его отделал?»
Так-так, кровь уже не течет. Давления нет. Но странное дело – пульсация сонной артерии отчетливая.
Да уж, при таких-то ранах – странно, что вообще жив! Что-то невероятное… Ладно, нет времени!
– Быстро в операционную! – скомандовал Сергеев.
До операции выдалось еще пять минут переговорить с родственниками.
– Что с ним? – бросил он. – Что случилось?
– Медведь его загрыз! – всхлипнула женщина.
– Да откуда медведь-то! – изумился Сергеев. – В Питере?
– За городом…
– У нас тут в лесах и зайцев-то не вдруг отыщешь!
– Так патрульные же говорили, следы, и вроде какая– то тварь большая удирала…
– А как…
– Да не знаю я!!! – еще пуще заревела женщина. – В последнее время невесть что с ним творится! Все животные на него кидаются! Заболел он! Непонятно чем!
Из сбивчивого рассказа дамы стало ясно, что пациента вдруг ни с того ни с сего стали мучить кошмары, головные боли, он стал нервным и раздражительным. Обследовался, но ничего не находили. Даже решил взять отпуск, чтобы отдохнуть, два года не брал. Однако непонятное недомогание не отступало. А потом он стал лунатиком.
– То есть?
– Да просто стал лунатиком, доктор!
Сергеев слушал и качал головой. По словам дамы, ее супругу несколько раз удавалось в полубессознательном состоянии удирать незаметно, и где он там шлялся, одному Богу известно, но под утро возвращался. Причем уходил полностью одетый. И ничего из своих ночных странствий не помнил…
Собаки и кошки во дворе стали его сторониться, а пару раз даже нападали. Соседский ротвейлер Джерри сперва рычал на Никонова А.Н. так, что шерсть на загривке собаки вставала дыбом, а потом вдруг стал в лифте жаться в угол и поскуливать, когда мужчина спускался вместе с ним. Отчаявшаяся женщина даже решила обратиться к психиатрам, но вчерашним вечером муж опять сбежал…
Нашел его патруль ДПС за городом на обочине Нарвского шоссе. Весь в крови, грязный, растерзанный, без руки. Вокруг следы какой-то крупной твари вроде медведя. Видать, спугнули ее полицейские.
– Крови было… – рассказал фельдшер бригады, подписывая бумаги на передачу пациента. – Думали, что помер. Однако смотрят, нет, дышит. Вызвали «скорую», которая и привезла его сюда. С найденной в кармане мобилы связались с женой, и та примчалась на такси с сыном…
– Петр Иванович, хирургия готова! – появилась в дверях Фирюза.
Через пару минут все трое обступили стол. Петр сразу решил перевести больного на искусственную вентиляцию легких. Вместе с Фирюзой запихали трубу в трахею, подключили к аппарату, воткнули катетеры в подключичные вены.
– Раствор пошел…
– Группу крови определили?
– Третья, резус положительный.
– Давай два пакета плазмы!
– Что давление?
– Нету…
– Дадим адреналин на физрастворе!
– Хорошо… Адреналин пошел.
– Что давление?
– Есть! Восемьдесят два на шестьдесят пять!!! Пульс сто сорок!
– Ну, приступим! – взяв скальпель, пробурчал Константин.
С рукой управились быстро. Наложили зажимы на крупные сосуды. Перевязали крупные вены и артерию, срезали лишнее. Спилили торчавший огрызок кости. Сшили мышцы, кожу и перешли к голове…
– Ох…ть! – не сдержавшись, высказался Константин.
Они ошарашенные смотрели на рану. Да, похоже, про медведя не врали! Никто иной, пожалуй, такого сотворить с бедолагой не мог.
Скальп висел почти что на носу, с боков черепа отчетливо видны были следы зубов напавшего на пациента хищника. Похоже, кто-то очень большой и клыкастый пытался вскрыть череп в поисках деликатеса.
– По ходу, это точно Михайло Потапыч, хотел мозги через дырку высосать! – схохмил не к месту Константин. – Видал я на Камчатке, как они так с банками сгущенки расправляются!
– Следи за давлением! – одернул его Сергеев.
– Восемьдесят и шестьдесят пять, пульс сто десять!
– Продолжим! – скомандовал себе Сергеев.
Щипцами он убрали обломки кости, давившие на мозг. Особым хирургическим шпателем Пургин убрал гематому вокруг раны. Константин тем временем убрал размозженные ошметки вещества мозга.
– Иваныч, ты глянь-ка!
– Ну и что там, Костя? Оп-па! – Он ощутил, как под перчатками вспотели ладони.
К их изумлению, мозг отчетливо пульсировал. Да нет – не мозг.
– Ну и чего это за муйня, Иваныч? – напряженно осведомился бывший военврач. – Не пойму что-то! Три холеры, две чумы через брашпиль…
«Морская пехота, отдельный медвзвод сопровождения», – вспомнил не ко времени Петр.
– Поверишь, коллега, сам впервые такое гадство вижу! – с некоторой растерянностью буркнул Сергеев.
Там в глубине расколотого черепа находилось нечто вроде шаровидной опухоли размером примерно три на три сантиметра, иссиня-зеленого цвета. Но самое подозрительное то, что эта гадость шевелилась!
– Ё-моё, как червяк какой-то что ли?! – промямлил бывший военврач.
– Точно, не иначе подхватил гражданин глиста тропического! – согласился Сергеев. – Сейчас чего только не возят туристы! Того и гляди Эболу притащат!
– И чего теперь?
– Похоже, это эхинококк. Неприятно, но не так страшно, – с сомнением сообщил Сергеев. – Хотя…
– Да нет, – возразил Константин, – я такого в натуре не видел, но в видеокурсе они были. Та зараза по-другому выглядит…
Мысленно Сергеев ругнул нынешнюю молодежь. Учились по электронным учебникам да компьютерным симуляторам, скоро живого пациента пугаться начнут!
– Нет! – между тем воскликнул Константин. – Ты глянь, Иваныч! От этой дряни отходят какие-то отростки! Да они в мозги вросли! Блин, что делать-то будем?!
И в самом деле! Паразит-то пустил корешки! Сергеев задумался.
Само собой, паразитические черви в его долгой практике попадались. Но уж больно странный – ни на что не похож! Да и цвет у кисты нестандартный какой-то. Мелькнула и пропала пугающая мысль: а что, если медведь, или кто там, погрыз бедолагу, именно стараясь добраться вот до этого непонятного образования?
Но не время попусту умничать.
– Значит, так, по совести надо бы везти красавчика в Институт тропических болезней… Тьфу ты!
Он вспомнил, что институт этот, как и Москва, в которой он располагался, остался в прошлом. Да и нет времени.
– Делаем так: действовать осторожно, повредить капсулу ни в коем случае нельзя, иначе содержимое может попасть в вещество мозга, и тогда все! Хамбец котенку!
– Зажим!
Константин пережал жгут у основания жуткой пульсирующей мерзости.
– Еще зажим!
– Скальпель! – Сергеев отточенным движением рассек жгут между зажимами.
И тут
– Костик, давай шустрей, иначе выпрыгнет! – воскликнул Сергеев.
«Похоже, эта дрянь как-то подключена к нервной системе больного…» – подумал про себя Сергеев. Абсурд конечно…
– Тахикардия, сердцебиение сто сорок шесть ударов в минуту. Давление двести! – доложила Фирюза, смуглое лицо которой стало заметно бледнее.
– Зажим! Зажим! Скальпель!! – Константину удалось пересечь оставшийся отросток.
Неведомый паразит вовсю пытался вырваться из капсулы – сердце больного трепыхалось, давление зашкаливало…
– Пульс сто сорок ударов в минуту!!!
Засочилась кровь изо всех ран, повязка на руке больного набухла ярко-красным.
– Ганглиоблокатор!
– Библокера третьего два кубика!
– Константин, давай быстрее удаляй эту гадость!
Константин, не заставляя себя ждать, чикнул скальпелем, отсекая последнюю связь паразита с организмом хозяина.
И тут в самый последний момент соскочил хирургический турникет.
– Твою же…..!!!
Отчаянно матерясь полушепотом, Сергеев нашел почти наугад конец тяжа, уходящего в мозговую оболочку, и кое-как сумел наложить зажим. А Костя извлек наконец беснующееся
И в этот момент монитор издал испуганную трель… А потом – ровный писк и ровная линия. Клиническая смерть!
Петр Иванович оглянулся. Фирюза замерла в ступоре, совсем потерявшись от всего происходящего. На нее не похоже…
– Адреналин в вену, и дефибриллятор! – скомандовал ей Сергеев. Быстро!
– Все от стола!! Разряд!!!
Между электродами блеснула искра, тело несчастного выгнуло дугой.
Кардиограмма на мониторе выдала одиночное сокращение, за которым пошла прямая линия.
– Все от стола!! Разряд!
Пациента в очередной раз перекорежило. Без толку.
– Быстро еще два адреналина!
– Все от стола! Разряд!
Оба хирурга с надеждой всматривались в монитор, но на нем все та же ровная линия – смертный приговор еще одной живой душе…
Сергеев начал непрямой массаж сердца…
– Еще два кубика адреналина и полкубика атропина!! – распорядился он, не оборачиваясь.
Минута, другая… Сердце не билось.
– Иваныч, хватит, он умер! – печально произнес Константин.
Сергеев взглянул на неподвижное тело и печально кивнул.
– Что ж, мы сделали все, что могли… Фирюза, убери это!
Полуобморочная Фирюза, держа лоток трясущимися руками, побрела в предбанник, не забыв закрыть дверь.
И тут же они услышали грохот падающего тела, звон опрокинутых инструментов и сдавленный крик – Фирюза грохнулась на пол.
– Долбаная корова! – не сдержавшись, выругался Константин, выглядывая за дверь.
Медсестра сидела на полу и с ужасом глядела в сторону раковины.
– Там! – ткнула она трясущимся пальцем. Это… – Оно… живое… кажется, оно… Шайтонин джонзот! Дашат! (Дьявольская тварь! Чудовище!) – От волнения Фирюза перешла на родной язык.
Подойдя поближе, Сергеев невольно замер. К горлу доктора, видавшего виды, подкатил тошнотворный комок, и одновременно смутный страх кольнул сердце.
Что-то вроде перекрученной улитки, усаженной отростками наподобие кольчатых щупальцев ярко-желтого и пурпурного цветов. И то, что
– Однако, – покачал Петр Иванович головой. – Тут явно что-то нечисто, не похоже это на эхинококк. И вообще ни на что!
– А что это может быть, неужели инопланетянин? – задал встречный вопрос подошедший Константин, на вид весьма спокойный. – Как в том старом кино, ну, где Рипли с сиськами? А, в «Чужих»!
– Кажется, я знаю, откуда такое могло взяться… – озабоченно пробормотал Сергеев.
Забрав у постанывающей Фирюзы старенький «LG», он набрал по памяти номер, сообщенный ему на предпоследнем семинаре по гражданской обороне. (Что-то часто их стали проводить, не к добру!)
Через полчаса на служебной «Оке» приехал заспанный прапорщик с шевроном на рукаве, где на фоне креста перекрещивались три кольца, взглянул на дохлого осьминогочервяка и, переменившись в лице, достал служебный йотафон.
Потом закрутилось…
Подъехали «Осы» – две машины в оранжево-черной раскраске ЦАЯ. Оттуда высыпали солдаты в химкомплектах, разбежавшиеся по больнице…
Жуткая тварь была взята щипцами и упакована в контейнер из нержавейки, после чего и раковина, и лоток, и щипцы, и прочие инструменты были залиты какой-то едкой пахучей жидкостью.
Труп Никонова А.Н. упаковали в черный мешок, потом еще в один и сунули в «Газель»-труповозку.
Офицер допрашивал всхлипывающую Маргариту Петровну, к которой прижимался по-прежнему молчавший Лёшка, так и не понявший, похоже, что только что лишился отца.
Мордастенькая лейтенант ФСБ старательно проверила перчатки и руки Сергеева и Константина – нет ли порезов.
Но вообще ими мало интересовались. В основном допрашивали жену, точнее, уже вдову.
Сергеев вышел на крыльцо и закурил, глядя на переминавшихся с ноги на ногу у машин автоматчиков. До его слуха долетал разговор капитана по мобильнику.
– То же самое, что в Пикалево… Да, угадали, источник инвазии не установлен. Какие еще крысы? Ладно, второй протокол…
– Ну и что это все-таки было? – полюбопытствовала почти пришедшая в себя Фирюза, когда «спецы» уехали.
– Знаешь, Бахрамовна, – заявил Константин (это «Бахрамовна», обращенное тридцатилетним мужиком к двадцатипятилетней женщине, звучало как-то комично), – давай лучше забудем об этом!
– Давай, – как-то печально ответила Фирюза.
Сергеев молча согласился с коллегами.
И что-то подсказывало ему, что это далеко не конец. И даже еще не начало…
Улица была пустынной, несмотря на ранний час. Видимо, жители здешнего спального района уже покинули его, устремившись на работу в центр. Совершая свою обычную утреннюю прогулку, Сергей Васильевич Костин, по профессии учитель, а в прошлом в определенных кругах известный как Радуга, привычно созерцал привычный же городской пейзаж.
Шикарные кирпичные дома улучшенной планировки перемежались стандартными панельными пятиэтажками с облезлыми подъездами и щербатыми тротуарами, а новые стеклянные торговые павильоны – старомодными ларьками. За ними раскинулся обширный одичавший и заросший лесопарк, куда и лежал его путь.
За верхушками деревьев маячило колесо обозрения и еще какие-то решетчатые фермы аттракционов. Поодаль выглядывала раковина летней сцены, а может быть, кинотеатра. Дальше еще был каскад прудов с утками и дурно пахнущей тиной.
Места были неплохо знакомы Сергею. Он с раннего детства жил в этом районе. Его возвели к Олимпиаде, не к сочинской, само собой, а к той, что прошла за пару лет до рождения Костина.
Парк тогда был вполне мирный, советский парк культуры и отдыха с непременными автоматами газировки и тиром. Затем, в лихие и голодные девяностые, детвора шепотом передавала рассказы про маньяков, орудующих в парке, и про «братву», закапывающую в нем жертв.
Потом повзрослевший Сережа ушел отсюда в большую жизнь. Окончив кое-как педагогический университет, куда поступил, чтоб не идти в армию, решил, что школа – это слишком скучно для него, да и в менеджеры идти глупо, много таких. Плюнешь – в менеджера попадешь! А вот есть на Земле места, где настоящего мужчину, не боящегося рискнуть, ждут богатство и удача!
Дальше было девять лет с перерывами сталкерского стажа, не давших ни богатства, ни удачи…
Сгорел от рака отец, уехала в Германию к дальней родне матушка, забрав младшую сестру из «конченой страны», погибла в припятских болотах его команда, пьяные вояки полковника Крылова трижды за день выводили его на расстрел, при переходе Периметра на мине подорвалась Маша, грянул московский «харм», за ним второй, а он все искал фарт…
Дальше…
Дальше, очнувшись в один далеко не прекрасный день в Верее, в знаменитой среди вольных бродяг больничке доктора Хаоса, обложенный разными целительскими артефактами, чуть не воя от давящей боли в раздробленных ногах и отбитых легких (да, впрочем, легче вспомнить, что у него не болело!), он понял: «Все!» Баста! Надо выходить из дела!
Он не спился и не сгорел, как другие бывшие. И даже нашел известный вкус в этой жизни и новой «старой» профессии, и никто из его ребят и подумать не может, что их наставник – бывший сталкер…
Так, размышляя о своей доле, Костин вышел на центральную аллею парка, спугнув пару припозднившихся бегунов. Свежевывешенный щит извещал, что «ремонт и строительство аттракционов Лиственного парка проведены на средства Партии Прогресса и Развития в дар жителям Санкт-Петербурга». Дальше были большие панно, рассказывающие о разных добрых делах на благо россиян этой скороспелой партии. Центр детского творчества в городе таком-то; физкультурно-оздоровительный комплекс в поселке беженцев в Тверской области, свежевыкрашенные школьные фасады, какие-то артисточки, поющие перед толпой на благотворительных концертах, и прочее в том же духе…
На самом большом панно и.о. премьер-министра России (второй и.о. за последний год, между прочим) и глава данной партии Петр Антонович Вольман перерезал ленточку недавно открытого Всероссийского палеонтологического музея. Прежний-то остался в Москве, и сталкеры даже говорили, что неведомая сила вдохнула противоестественную жизнь в древние кости, и жуткие твари, каким и названия нет, теперь бродят среди его краснокирпичных руин. Впрочем, в те места давно уже никто не совался…
А еще Сергей вспомнил разоблачительные публикации, что, мол, вся афера с музеем не стоила и выеденного яйца. Просто купили за бесценок разорившийся загородный торговый центр средней руки, после чего и.о. премьера, пользуясь служебным положением, приказал собрать в провинциальных музеях разные окаменелости. Вот тебе и экспозиция!
В нижнем углу щита была выведенная маркером надпись, выражающая, так сказать, мнение народа о событии в частности и о партии и ее лидере вообще.
Костин повернулся, намереваясь пересечь аллею, и вдруг остановился. Ощущение, нахлынувшее в следующий миг, было жутким и абсолютно ирреальным. Словно бы в спину ударил поток ледяного воздуха.
Сомнений не оставалось, там, сзади, кто-то находился.
Это было знакомое, хотя и подзабытое ощущение чужого враждебного взгляда. Напряженного и угрюмого, буравящего спину между лопаток. Сергей, замерев, обернулся.
Парк, наскоро засаженный густыми, кое-как обстриженными кустами, казался вымершим, необитаемым, как… Сравнение отчего-то неприятно поразило… Как те, знакомые ему по прежней жизни леса Зоны.
Никого.
И все же Костин мог бы поклясться, что там, в этой высокой зеленой траве, кто-то прячется. Кто-то невидимый, злой и опасный. Очень опасный. Сергей все тем же пресловутым шестым или двенадцатым чувством ощущал исходящие от «невидимки» темные намерения.
А затем он увидел в тени кустов два круглых, отливающих странным иссиня-зеленоватым светом пятна. Они сияли совсем низко над землей, словно бы смотрящий лежал на брюхе.
Костина прошиб холодный пот. Он никогда раньше не видел ничего подобного. Ни здесь, ни там, по ту сторону Периметра.
Мимолетно пожалел о том, что при нем нет сейчас никакой стреляющей железки из тех, что стали в прежней жизни его органической частью.
У какого зверя светятся в темноте глаза?
У волков, к примеру.
Волки? Здесь, в Питере, хотя и на окраине?
Кошка? Ну да, такая странная кошка с глазами, как старые пятаки…
Внезапно за кустами, чуть в стороне, слева, он заметил отблеск еще одной пары глаз. Костина передернуло. Он почувствовал, как в нем зарождается самый банальный испуг, по-хозяйски заставивший учащенно биться сердце, сжавший подвздошье в железной ладони, вызывая тошноту.
Несколько секунд учитель пребывал в прострации. Затем он невольно попятился, глядя в эти горящие жутким потусторонним огнем глаза. Секунда – и огни погасли, и мгновенно парк вновь стал казаться таким, как прежде, мирным и безопасным. Впрочем, наверное, так и было. Просто померещилось.
Сергей сглотнул, несколько секунд всматривался в гущу деревьев, затем повернулся и зашагал прочь. Поджимало время. Не позднее восьми часов сорока минут ему нужно было быть на работе, а в девять ноль-ноль предстояло вести урок в шестом классе специализированной гимназии номер сто тринадцать.
Утренний час пик был, что называется, во всей своей красе. Поток становился все гуще, превращаясь в сплошную медленную, шумную реку. Автомобили двигались короткими рывками, замирая через каждые полсотни метров. Кое-где вспыхивали ссоры и скандалы, когда в случайно образовавшиеся просветы устремлялись умники, желающие продвинуться быстрее.
В этом потоке так же неспешно двигалась красная «японка» с молодой еще женщиной за рулем. Машина была недорогая и не новая, однако подобранная с умом. «Мицубиси Паджеро», самый дешевый среди японских внедорожников, но при этом удобный, с приличным салоном и простой в управлении – даже для женщины.
Сидевшая за рулем зло ругнулась. И черт ее угораздил свернуть на Лиговский проспект! Хотя и на Пряжке тоже, поди, пробки. А выехала бы на час раньше, не было бы проблем. Если бы Антонина, няня Вики, не задержалась, так бы и было…
Изучив экран навигатора, женщина решительно припарковалась у обочины. Черт с этим всем! Сейчас пересечь жилой массив, потом проехать две станции на метро, еще пара минут пешком, и там будет ее магический салон, где довольно скоро назначена встреча по записи сразу с двумя весьма состоятельными клиентами. Машину можно оставить тут, в крайнем случае заплатит штраф за неправильную парковку.
Ухитрившись воткнуть внедорожник между новенькой «Тойотой Камбрия» и «Фордом Фокусом», она выбралась из салона и щелкнула брелком автосигнализации.
Прохожие не обращали на нее внимания. Самая обычная женщина лет, может, под тридцать, в брючном костюме в искорку и блузке, в неглубоком вырезе которой виднелся небольшой серебряный крестик, стрижка каре, темные очки и высокие скулы. Не фотомодель и не «секси», но вполне себе ничего.
– Прошу прощения, гражданочка, документы ваши можно проверить?
Перед ней словно из ниоткуда возникли двое полицейских – старший сержант и рядовой. Оба в бронежилетах под мундирами, с автоматами.
Чтобы посмотреть им в лицо, ей пришлось поднять голову. Каждый был под два метра росту, а мышцы, куда там этому старику Шварценеггеру, явно накачаны на новейших тренажерах. При этом лица у обоих какие-то по-детски глуповатые и розовощекие, парням от силы чуть за двадцать.
Пресловутый «желаемый облик полиции» во всей красе!
– А в чем дело? – спросила женщина с самым невинным видом.
– Проверка документов… – монотонно сообщил сержант.
– Документы? – придала лицу выражение среднего добродушия дама. – Разумеется…
Сержант принялся вдумчиво изучать протянутый паспорт.
– Та-ак… Мнэ… Иноземцева Наталья Стефановна… Дата рождения – третье марта одна тысяча девятьсот восемьдесят… Что-то отчество у вас… нестандартное, гражданка Иноземцева! – усмехнулся сержант, набычившись. – Вы не с Украины случайно?
При этом посмотрел так, как будто это почти преступление.
– Из Сибири мы родом, – вздохнула она. – Точнее, отец мой оттуда. Деревня Лиственка Красноярского края. А там имена старинные в ходу. Про святого Стефана Пермского слышали, наверное?
Судя по лицам «ментозавров», сей святой отец был им незнаком, да и, кажется, представление о церковных вопросах они черпали из телеящика, если не вообще из нового мюзикла «Вот она, Голгофа!».
Наташа видела сейчас всю эту сцену со стороны. Причем не каким-то пресловутым мысленным взором, а просто она отражалась в зеркальном стекле витрины рядом.
Она и двое здоровенных стражей порядка, нависавших над ней, как медведи. На их фоне смотрелась почти хрупкой, несмотря на свою фигуру, слишком грубую в этом мире, где идеал женской красоты – костлявое измученное диетами тело, изрезанное пластическим хирургом.
– Паспорт, вижу, новый? – между тем недоверчиво продолжил тянуть волынку сержант. – В связи с чем меняли? О, выдан паспортным столом тридцать третьей полевой комендатуры? – оживился он. – В Новой Зоне жили?
– В Новой Москве я жила! – с горькой ухмылкой уточнила Наталья. – А из этой
– Отметка о прохождении карантина есть? – холодно осведомился рядовой.
– Есть! – с явным недовольством бросил старший сержант. – Голографированная, похожа на настоящую.
– А она и есть настоящая! – с самой очаровательной улыбкой, на какую была способна, отрапортовала Наташа, при этом не покривив душой ни на грош.
Правда, о том, что за «чистый» паспорт она отдала почти все имевшиеся у нее тогда деньги, вырученные от продажи пары украшений и антикварного маузера, лучше было умолчать. Она и умолчала.
– А почему не биометрический? – зачем-то спросил рядовой, заглядывая командиру через плечо.
– Такой выдали! – односложно ответила женщина.
– Миш, ну ты даешь! – старшой покачал головой. – Тут и этих-то бланков даже сейчас не хватает…
Тем не менее он продолжал вертеть в руках паспорт.
– Хм… дочь Виктория… А замужем, вижу, не были?
«Ё-моё, твое-то какое дело?! Ты поп, что ли, меня исповедовать?»
– Была… – тем не менее сочла нужным соврать она. – Но мы не были расписаны… Не успели. Меня он вывез, а сам вернулся. Друзьям хотел помочь, и…
Старший полицейский пробормотал что-то вроде «Соболезную…», однако документ все равно не отдавал.
Наталья даже уже собиралась достать из заднего кармана брюк удостоверение на травматику, куда была вложена для таких вот случаев купюра в пятьсот рублей.
Но тут…
– Нет, Лёха, ты посмотри! – вдруг взвыл младший, ткнув куда-то в сторону дланью. – Ты только глянь!
Наталья посмотрела туда и тоже удивилась.
Откуда-то из-за гаражей показалась стая собак. Солидная, штук двадцать разнокалиберных псов торопливо переправились через дорогу, пользуясь пробкой.
– Ничего себе! – изумленно выдохнул рядовой. – Как у себя дома шавки бродят! Как еще людей не жрут?! Догхантеров на них нет!
– Жрут уже! Слыхал, под Сестрорецком на кемпинге пять человек до костей обглодали! – зло бросил старший в патруле, нервно перебросив «укорот» на грудь.
– Там же вроде не собаки?.. Говорили, будто из цирка леопард убежал или еще какая живность… Вот шавки! – с некоторым недоумением повторил он.
О Наталье и тот, и другой, казалось, забыли, увлеченные собачьим кортежем.
Женщина даже подумала, что если сейчас накинуть на обоих «Сеть Помрачения» и забрать у вогнанных в прострацию хмырей паспорт, то они, придя в себя, и не вспомнят ничего, кроме смутной истории проверки документов, кончившейся ничем. Конечно, вот так без подготовки, да еще на двоих сразу – это непросто и может сорваться…
Но тут заметила или, скорее, почуяла то, что укрылось от глаз стражей порядка.
А ведь перед ней и в самом деле не просто собаки, а поджавшие хвост шавки…
Обычно городские псы ведут себя так, как будто люди и машины – часть окружающего мира. Эти же чего-то испугались…
– Я могу идти? – деликатно напомнила о себе целительница.
– Да, конечно, – бросил сержант, возвращая документ. – Просим прощения, Наталья Стефановна, служба…
Проводив взглядом качков, Наталья направилась к киоску «Питерпресс», протянула сто рублей юной киргизке или таджичке за окошком.
– «Городской курьер» и «Звездный оракул», пожалуйста…
Взяла газеты, машинально сгребла сдачу.
На работе почитает, тем более в «Оракуле» выходит заказанная статья про ее салон.
Газеты она приучила себя читать в первые месяцы пребывания здесь. Она тогда ко многому приучала себя – дикая девчонка в невероятном и таком, как ей тогда казалось, добром и благостном мире…
Наталья вздохнула, покачала головой.
Пятый год она живет здесь и здешней жизнью. Пятый год после того, как пересекла Периметр Зоны, поклявшись, что никогда более не переступит его по доброй воле.
Она выучилась жить здесь, в этом огромном городе, уже давно не пугающем своим масштабом, и даже во сне не видела той своей,
Не раз она сталкивалась с тем, что чуждость ее все же замечают, пусть и не понимая, в чем дело. Вот и эти «менты» тоже зацепили ее взглядом, ощутив смутное беспокойство.
– Ба, ба, – смотри, какая собачка! – раздался позади нее громкий мальчишеский визг, отвлекая от философских мыслей.
Невольно обернувшись, Наталья увидела пожилую женщину в цветастом сарафане, рядом с которой от возбуждения подпрыгивал мальчик лет пяти, тыча куда-то пальцем. Целительница механически проследила взглядом направление его жеста.
Пес был черным, как сажа, и здоровым. Очень большим. Размером чуть поменьше мастифа, хотя по статям был скорее ближе к молосскому догу. Примерно метр с лишком в холке, странно нескладный. Морда, правда, была не совсем собачья, а скорее, волчья или, может, лисья – острые стоячие уши, большие глаза, жгуты мышц, выпирающих на шее и груди… Он стоял в зеленых зарослях скверика и как будто чего-то ждал.
– Бабуль, а у собачки шерстки нет! – сказал мальчишечка. – Наверное, ее постригли наголо…
– Да оставь, горе ты мое! Постригли и постригли! – Меньше всего на свете бабушку волновала какая-то собака.
В самом деле, «шерстка» у живности имелась по всему телу, но неплотная, какими-то странными клочьями. И на стрижку не похоже. Да, какая странная, однако, собачка…
– Не вертись! – резко одернула мальчугана старушка и потащила прочь.
А Наташа все не могла отвести глаз от животного. И оно уловило ее внимание! Женщина увидела вздыбленную черную холку, повернутую голову с оранжевыми яркими глазами.
Собака стояла неподвижно, уставившись на Наталью и щерясь в жутковатом оскале. Под вздернутой верхней губой красовались внушительные клыки, казавшиеся на фоне острой темной морды особенно белыми и большими.
С каким-то отстраненным безразличием Наташа подумала о том, что пес, наверное, должен весить не меньше семидесяти килограммов. Живой снаряд преодолеет расстояние между ними секунд за пять-десять.
В салоне «Мицубиси» у нее между сиденьями была припрятана трехзарядная «Хауда» c незаконными – стальной шар в резинке – патронами. Можно было бы попробовать успеть…
Словно уловив ее мысль, псина еще больше оскалилась, а потом сделала вообще нечто из ряда вон выходящее. Приподнялась на задние лапы – ни дать ни взять как на арене цирка.
Теперь она стала напоминать какого-то жуткого павиана. Время замедлилось.
А потом Наталья ощутила, как ломит затылок, и на нее накатилась волна угрюмой предупреждающей угрозы: «Не трогай, и я не трону!..»
Стало понятно: те бродячие псы бежали от этого сгустка силы и опасности. Но откуда он вообще взялся?
Внезапно очертания пса как бы расплылись, потеряли четкость.
На миг ей показалось, что через его голову проглянули кусты позади и очертания поребрика.
Еще через мгновение пес опустился на четыре лапы и побежал прочь неуклюжим на вид, но быстрым галопом, не обращая внимания ни на шарахающихся в разные стороны прохожих, ни на ползущие мимо машины.
Молодая женщина изумленно смотрела ему вслед, ощущая, как непонятный обреченный испуг леденит сердце…
Фока Фомич Гордеев, член-корреспондент РАН и вице-директор корпорации «Спектрум», не без затаенного торжества наблюдал за собравшейся в бункере публикой.
«Что, не ждали?» – красноречиво говорил его взгляд.
Да и весь внешний вид бывшего руководителя ведущего столичного НИИ выдавал победителя. Ему бы еще треуголку да военный сюртук – и вылитый Наполеон в минуты славы.
Гордеев знал, что внешне поразительно похож на великого французского императора, отчего среди подчиненных (еще там, в Москве, а потом это дошло и сюда, в Питер) получил прозвище Наполеон Четвертый. (Хорошо хоть не Тюлень, как его дразнили в студенческие годы на биофаке МГУ, переводя с латыни экзотическое гордеевское имя.)
Ему было лестно, потому членкор и не пресекал, а порой даже косвенно и поощрял эти веяния. Подчиненные заметили, и поэтому особо ретивые подхалимы, стремясь угодить шефу, делали ему подарки «в тему». То на юбилей (пятьдесят пять) подарят портрет во весь рост в облике генерала Бонапарта, то коньячок одноименный поднесут, то тортик в виде треуголки. Фока Фомич рьяность примечал и отмечал. Некоторые из особо приближенных, вроде старшего инженера Замятина, даже последовали за ним в питерскую «ссылку» (и, надо сказать, не пожалели, сменив одну столицу на другую).
Да, полетел он тогда, что называется, с громом и молнией. Хорошо хоть из академии не исключили. Все-таки не те времена. Вон даже в брежневское застойное лихолетье академики не сочли возможным исключить из своих рядов бунтовщика Сахарова.
Но так то же Сахаров, да и повод там был серьезный. Обвинения же Фоки Фомича в каком-то «шарлатанстве» и пропаганде «лженауки» рядом не лежали со статьями Уголовного Кодекса РФ об антисоветской деятельности. Ну, истратил деньги на сомнительные исследования. Так не бюджетные же, а спонсорские. Гранты получал под это у разных заинтересованных людей и корпораций. А что отвлекал на оное предприятие блестящие умы ученых мужей, находившихся у него в подчинении, так оно же такое дело… Своя рука – владыка, как издавна на Руси повелось. В результате припаяли злоупотребление служебным положением, халатность, еще то да се, да и уволили под вой газетчиков.
Ой, да пусть себе воют. Кто на них внимание обращает? Вот и серьезные люди из бывших заказчиков не обратили, сразу взяли его в «Спектрум», не обидев ни должностью, ни жильем, ни деньгами. Еще и верных людей к кормушке пристроили. Лишь бы были толк да результаты.
А результаты вот они, налицо. Всего-то за каких-то полтора года он так здесь развернулся, что небу стало жарко. Пригласил лучших специалистов, уникальных мастеров своего дела, обеспечив им даже не царские, а божественные условия работы.
Одна здешняя столовка по ассортименту блюд могла сравниться едва ли не с кремлевской. Захотелось кому-нибудь из мастеров устрицами силы подкрепить. Какие вопросы, доставляют прямо из Лозанны. Черная икра из иранского Каспия, семга из Норвегии, вино из Италии и Франции (а порой и из некогда братской Грузии, но это секрет).
И все же не хлебом, как говорится, единым… Гордеев умел и любил работать. И что самое важное, Господь (или кто там наверху) наделил его недюжинным талантом ученого и организатора. В сорок лет стать директором НИИ – это не хухры-мухры. Причем не по блату или за бешеные бабки, а действительно благодаря деловым качествам и научным достижениям. Кандидатская в двадцать шесть, докторская в тридцать пять, несколько патентов на изобретения, Государственная премия, орден (уже не от либерала Ельцина, а из рук нынешнего президента, который так просто наградами не швыряется).
Разработки Гордеева и возглавляемого им НИИ (только по имени находившегося в ведении РАН, а на самом деле бывшего под крылом могущественного Центра Аномальных Явлений) лежали в области так называемой экзобиологии и проходили под грифом «совершенно секретно». Мало кто догадывался, чем на самом деле занимается институт. Пресса, что-то пронюхав, писала о том, что здесь «выращивают в пробирках гомункулусов». А самого Фоку Фомича именовала не иначе как «доморощенным доктором Фаустом».
Членкор, знай себе, посмеивался над изощренной фантазией щелкоперов. Вскоре, однако, стало не до смеха. В РАН сменилось руководство. Одним из замов президента академии стал академик Семеняка, представитель гуманитарных наук, выбившийся наверх в недобрые девяностые на волне всеобщей либерализации. Он-то и стал инициатором проверок деятельности закрытых академических исследовательских учреждений, желая «вывести на чистую воду растратчиков государственных денег». На волне громких разоблачений он стал депутатом Государственной Думы, да и поуспокоился. Но перед этим нанес не измеримый ни в каких цифрах вред отечественной науке, доведя до ручки (читай: закрытия) несколько крупных НИИ по всей стране. Среди них было и учреждение, возглавлявшееся Гордеевым.
Членкор обратился было за помощью к начальнику ЦАЯ генералу Лазненко, но тот не счел нужным лишний раз привлекать внимание разгоряченной разоблачениями общественности к возглавляемой им конторе. Просто позвонил куда надо и кому надо, так что вопрос с трудоустройством опального ученого был решен в кратчайшие сроки.
«Поработайте пока вдали от столичной суеты, – дружески посоветовал Фоке Фомичу генерал. – Мы о вас не забудем».
И точно, не забыли. Вон прислали целого замначальника ЦАЯ по науке для наблюдений за испытаниями новейших разработок «Спектрума» (также являющегося одним из отделений Центра).
Тут, в Питере, Гордеев пересидел знаменитый московский «харм», с грустью переживая известия о гибели многих своих бывших друзей и коллег (благо, семью он сразу забрал с собой, несмотря на стойкое сопротивление супруги и дочери). Даже чуть в запой не пустился – известный русский способ справляться с тоской-печалью. Слава Богу, вовремя образумился (вернее, вразумили те, кто был кровно заинтересован в результатах работы Фоки Фомича). Так что за процессом образования Новомосковского моря-озера Гордеев следил уже не как бывший москвич, а как ученый-исследователь.
– Итак, приступим, – предложил главный спонсор. – У вас ведь есть еще чем нас удивить, дражайший Фока Фомич?
– Естественно! – фыркнул Гордеев. – Мастер, вы готовы?
Вахмурка кивнул и, связавшись с кем-то по рации, дал негромкую команду.
По знаку членкора они все перешли в другое помещение, напоминавшее тир. В одном углу расположился стол со всевозможными напитками и закусками, к которому сразу же и направился Вахмурка, пренебрегая всяческим этикетом. Здесь мастер соорудил себе большой бутерброд с черной икрой и налил в пузатый невысокий стакан традиционную сталкерскую порцию «на два пальца» прозрачного. Затем с невозмутимым видом прошествовал к окну, забранному бронированным стеклом, где гости уже сгрудились над очередным его творением.
Опрокинув в рот содержимое стакана и смачно чавкая бутербродом, Вахмурка с хитрым прищуром наблюдал за манипуляциями гражданских и военных, старавшихся разгадать секрет странного вида не то винтовки, не то автомата.
Больше всего это напоминало мушкет XVII века. С массивным стволом, заканчивающимся раздвинутым широким отверстием, мощным, но довольно удобным прикладом, на котором имелся непонятного предназначения рычажок. Поскольку курков не было видно, то скорее всего заряд поступал из обоймы, спрятанной в прикладе. На месте курков наличествовало некое приспособление, напоминающее оптический прицел. Однако при попытке что-нибудь разглядеть сквозь него Михайлов потерпел неудачу. Значит, не для того служил хитрый приборчик.
– Позвольте-ка, господин полковник, – протянул руку к оружию уже успевший разделаться с выпивкой и закусью Вахмурка.
Михайлов с сомнением поглядел на заметно повеселевшего мастера, но спорить не стал. Тем более что Гордеев смотрел на подчиненного с явным одобрением. Знать, не впервой конструктор обращался с оружием в поддатом состоянии. Ну, это уж каждому свое.
– Прошу! – заместитель начальника ЦАЯ отдал изобретателю его детище.
Мастер покрутил оружие в руках, зачем-то понюхал ствол, достал и вновь засунул на место (таки в прикладе!) обойму, щелкнул рычажком, переведя его в крайнее верхнее положение.
Потом подошел к стеклу и просунул ствол оружия в неширокую щель.
Остальные с любопытством приникли к окну, вооружившись разнообразной оптикой.
За стеклом размещалось длинное и неширокое помещение, типичное для тиров. Яркие лампы, забранные металлическими сетками, позволяли рассмотреть все, что там находилось.
А расположились в тире три клетки, первая из которых, судя по цифре, нарисованной сбоку на стене, отстояла от окна на пятьдесят метров, вторая – на сто, а третья – на сто пятьдесят метров.
С помощью биноклей можно было разглядеть, что в первой находилась парочка волкарей, во второй – три пса-лысоголова, а в третьей гутан – хитрая и злобная тварь, частенько работавшая в непонятном симбиозе с мутированными псами.
– Ну, с Богом! – крякнул Вахмурка, пристраивая приклад к плечу и нажимая какую-то кнопку.
Мушкет зажужжал. «Оптический прицел» окрасился мерцающим светом сначала красного, затем синего и, наконец, зеленого цвета. Из ствола вырвался сапфировый луч, устремившись к первой из трех клеток.
Находившиеся там волкари, огромные дикие киноиды, достигавшие в холке полутора метров в высоту, попав под излучение, просто перестали существовать, то ли распылившись на молекулы, то ли испарившись.
Кого-то из гостей от такого зрелища стошнило прямо на месте. Гордеев, заохав и запричитав, ринулся к сервированному столу и, налив минералки, предложил ее позеленевшему от ужаса главному спонсору. Тот оттолкнул стакан, схватил со стола бутылку водки, отвинтил крышку и жадно присосался к горлышку, оторвавшись от него только тогда, когда сосуд был опустошен. Кинув в рот пару маслин и задумчиво пожевав их, гость прислушался к процессам, происходившим внутри его организма, и ощерился счастливой пьяной улыбкой.
– Продолжим? – с сомнением обратился к нему Фока Фомич.
Гость надменно кивнул, а сам рухнул на стоявший у стола мягкий диванчик.
– Можно мне попробовать? – осведомился у Вахмурки Михайлов.
Мастер почесал в затылке, затем глянул на начальство. Членкор кивнул.
– Ладно, – согласился конструктор и принялся объяснять полковнику, что да как. – Вот, глядите, нажимаем сюда, потом сюда и…
Полковник прицелился по второй клетке, с лысоголовами. Те, видимо, испуганные гибелью сородичей, жались по углам своей темницы.
Жужжание, смена цветов, световой луч, на сей раз фиолетовый…
С одним из этих представителей собачьего племени случилось то же, что и с волкарями. Двое других лысоголовов, которых смертоносное излучение непонятного оружия задело лишь краем, вмиг раздулись и взорвались, словно яйца, сунутые в микроволновку.
– Однако! – с уважением поглядел на агрегат заместитель начальника ЦАЯ.
– Кто-нибудь еще желает? – обратился к гостям Гордеев, показывая рукой на третью клетку, сотрясаемую вцепившимся в прутья узником, похожим на огромного голокожего бабуина.
Спонсоры дружно отказались в пользу полковника. Тот довольно крякнул и снова прицелился.
Вахмурка опять где-то что-то подкрутил и нажал.
На сей раз луч был оранжевым, а жертва просто оказалась охваченной пламенем с ног до головы.
Живой факел заметался по клетке. Некоторым из присутствующих показалось, что в помещении запахло жареной плотью. Это, конечно, была иллюзия. Мощный кондиционер, работавший здесь, не позволил бы неприятному запаху проникнуть в комнату.
Тварь, несомненно, была хитрым и жестоким врагом. Но все же живым существом, наблюдать за муками которого таким же живым и разумным существам было неприятно. Фока Фомич заметил это по побледневшим и вытянувшимся физиономиям гостей. А потому дал приказ Вахмурке побыстрее закончить со всем этим.
Мастер понимающе кивнул, принял от полковника оружие и перевел его в первый, «сапфировый» режим, метким выстрелом распылив гутана на молекулы.
– Потрясающая штука! – восторженно отозвался о «мушкете» Михайлов.
– Это всего лишь творческое развитие одной идеи моего помощника. А эффект основан на том же, который питает «смерть-лампу» – она ведь убивает мутантов, а людям и обычным существам вреда не причиняет.
– Неужто вы добыли еще один экземпляр?
– Нет, но эффект удалось частично воспроизвести. Несколько лет назад мастер сделал прототип и подарил некоему Шамилю. Известная личность была в Верее. Он теперь муниципальный депутат в Минске, – поведал довольный произведенным эффектом Гордеев. – В самых сложных условиях машинка показала себя превосходно. Впрочем, это тема довольно щекотливая…
Михайлов кивнул. Понятно, мол, о чем речь. Вдаваться в подробности не следовало. Операция «Туман» была и до сих пор засекречена.
– Это все? – справился кто-то из спонсоров.
– А вам мало? – ухмыльнулся членкор.
В ответ послышался нестройный гул. Дескать, если есть чем похвастаться, дерзайте. Но, конечно, пора бы и отдохнуть и расслабиться.
– Сейчас мы продемонстрируем вам еще один шедевр, вышедший из мастерской уважаемого мастера Вахмурки. Это оружие предназначено для действий под водой. Принцип действия его объяснять не буду, но вкратце – это своеобразный подводный лазер.
Гости проследовали за хозяином в следующее помещение. Оно отчасти напоминало то, в котором они только что испытывали «мушкет». С той лишь разницей, что вместо небольшого смотрового окошка, забранного бронированным стеклом, здесь застекленной оказалась целая стена.
За нею находился огромный резервуар, наполненный водой. В нем среди водорослей и разноцветных причудливо изогнутых кораллов неспешно и величественно плавали гигантские обитатели недавно образовавшегося в Московской Зоне из подземных вод моря-озера.
Парочка трехметровых ракоскорпионов, поигрывающих членистыми хвостами, заканчивающимися грозной булавой. Огромный трилобит, лениво перебирающий многочисленными лапами. Пятиметровый кальмар-кракен, невесть на что пучащий блюдца-глаза.
При виде животных, водившихся в земных морях в Ордовикский период и считавшихся вымершими несколько сотен миллионов лет назад, гости заметно оживились. Некоторые из них впервые воочию лицезрели обитателей Новомосковского моря и испытывали настоящее потрясение.
Оно и понятно. От этих невозмутимых тварей веяло такой глубокой древностью, которую человеческий разум не в силах был понять и принять. Эти чудища жили на Земле задолго до появления на ней не только предков современных людей, но даже и предков первых динозавров. Каким-то чудом они пережили и гигантских рептилий, погибших после катастрофических изменений климата, вызванных падением гигантского метеорита, и более поздних владык земных просторов, всех этих косматых мамонтов, носорогов, медведей, не выдержавших глобального потепления. Жили себе в глубинах подземных вод, едва ли не в самой преисподней, и не догадывались о том, что происходит в мире под солнцем.
Знал ли кто или хоть догадывался об их существовании? Не были ли отголосками мимолетных и случайных встреч с кем-либо из этих представителей дальних глубин все легенды и мифы о жутких обитателях пучин, только и ждущих того момента, когда по некоему Зову, возвещающему конец света, придет пора подняться на поверхность и восторжествовать над прежней, мелкой и недостойной существования жизнью?
«Вот они, подлинные демоны преисподней, – думал Гордеев, в который раз дивясь причудам Творения. – Они, а не какие-то вымышленные черти будут вершить суд и последнюю трапезу, когда живые позавидуют мертвым».
Словно подслушав его мысли, к стеклу, отделявшему группку людей от многих тонн воды, в которой медленно текла непонятная разуму человеческому жизнь, вплотную подплыл гигантский кальмар и уставился на зрителей большущим глазом, диаметром, наверное, почти метр.
Членкор внезапно почувствовал острый приступ головной боли. А еще ему показалось, что это не моргающее око пронзило его до самых глубин души и прочло все, что там накопилось за всю его жизнь. И, видимо, полученная информация не понравилась мозгу чудища или удивила (не безликостью ли и никчемностью?). Так что разум Фоки Фомича почувствовал холодное презрение, которым окатило его с головы до ног.
Вероятно, нечто подобное почувствовали и гости. Потому как практически все одновременно поежились и попятились прочь от адского взгляда. Зрители и объект наблюдения словно бы поменялись местами.
Надо срочно прекращать эти гляделки. А то и до греха недолго. Но как же раскалывается голова!..
– Кстати, Фока Фомич, – пришел ему на выручку Михайлов. – Что-то я нигде не вижу очередных образцов вашей продукции.
– Сейчас все будет, – пообещал членкор, массируя висок. Взяв у мастера Вахмурки рацию, он нажал кнопку и отдал команду: – Акваланги – на дно!..
Что-то отвлекло внимание морского дьявола, и он наконец-то отлип от стекла, подавшись в глубь аквариума. На душе тотчас отлегло.
«Моллюск-гипнотизер? – усомнился доктор биологии. – Не может быть, ведь у него примитивный мозг с минимальной мыслительной деятельностью».
И все же надо будет провести ряд исследований в этом направлении. Само собой, уже с другим подопытным материалом. Поскольку этому осталось жить считаные минуты.
Спустя несколько мгновений стало понятно, чем озаботился кальмар.
Откуда-то сверху на дно аквариума опустились две клетки, сваренные из прочных металлических прутьев. Почти такие же, как та, из предыдущей комнаты, в которой был зажарен гутан. В этих тоже шевелились фигуры. На сей раз человеческие.
Что, подумалось сначала некоторым из гостей, предстоит показательное кормление подводных гигантов или гладиаторские бои, в которых в роли бойцов выступят люди, отягощенные какими-либо преступлениями?
Однако, присмотревшись, зрители увидели, что люди в клетках не пленники, а скорее, охотники, а прутья – дополнительная защита от жутких клешней и челюстей противника. Бойцы были одеты в легкие подводные скафандры с небольшими баллонами для кислорода на спине.
– Тоже наша специальная разработка, – пояснил хозяин. – Костюмы изготовлены из модифицированного пластика. Применялась обработка с помощью некоторых аномалий типа «хладки». Баллоны тоже облегченные, но с полуторным против обычного объемом кислорода. Это тоже достижения одной из наших лабораторий. Таким образом, акванавт получает бо́льшую степень маневренности.
– Аномалий? Мы не ослышались?
– Да, именно так. Это, если хотите, наше ноу-хау и абсолютный приоритет. Улучшать свойства материалов с помощью артефактов додумались давно, но вот использовать непосредственно аномалии первым придумал ваш покорный слуга.
– А зачем им тогда клетки? – ехидно поинтересовался главный спонсор.
– Дополнительные меры безопасности, – в том же тоне ответил Гордеев. – Это чтоб страховку в случае чего не платить.
Заказчики и покровители понимающе ухмыльнулись. Как же, как же, всем известно, что люди, кадры – наше главное богатство, которое, как сказал один политик прошлого века, решает все.
В руках аквалангисты держали металлические патрубки, отдаленно напоминающие ПТУРСы. Но ведь использовать подобное оружие под водой нельзя!
Ответом на скептическую реакцию гостей, явственно отразившуюся на их лицах, стала покровительственная улыбка Фоки Фомича. Он-то знал, как работают его «Тритоны».
– Давайте, ребята! – молвил членкор в коробочку рации. – Приготовьте нам лобстера по-питерски!
Повинуясь команде, парни в клетках ловко и слаженно вскинули патрубки на плечи и прицелились каждый в облюбованную им мишень.
Зрители приникли лбами к стеклу, но так и не смогли ничего заметить. Ни тебе какого-либо свечения или мигания, ни малейшего намека на выброс из трубок чего-нибудь, напоминавшего снаряд или там гарпун.
Между тем в аквариуме творилось настоящее побоище.
Целью первого акванавта стал один из двух ракоскорпионов. Он вдруг замер на месте, резко забил хвостом и замахал гигантскими клешнями, словно отбивался от невидимого жестокого врага. Потом затих и налился красной краской, будто от гнева или удушья. Еще пару секунд, и, перевернувшись кверху брюхом, рак-переросток стал медленно подниматься вверх, вероятно, к поверхности воды.
– Вот и добрая закусь к пиву, – прокомментировал Гордеев, довольно потирая руки.
Второй целью был трилобит. Этот сначала пошел на таран клетки, успел несколько раз боднуть ее и даже раздвинуть своими мощными многочисленными лапами несколько прутьев. Но затем его закорежило, заколбасило. Он также покраснел, но только на считаные мгновения. А потом вдруг рассыпался на мелкие ошметки, разлетевшиеся в разные стороны.
Оставшийся в живых ракоскорпион, презрев опасность, тут же кинулся к бренным останкам, чтобы полакомиться всласть. Но не тут-то было. Сразу две трубы, направленные на членистоногое, протрубили его смертный час. Он тоже был сварен.
Почуявший неладное кракен заметался по аквариуму, не давая охотникам прицелиться и нанести удар.
Зрителей снова окатило волной чужого сознания. На сей раз на них излились лютая ненависть и отчаяние. От этого хотелось бежать или лезть на стену.
Фока Фомич почувствовал, что его голова сейчас расколется и разлетится мелкими брызгами, как давешний трилобит.
Кракен изо всех сил ударился об аквариумное стекло, отделявшее его темницу от комнаты, где скучились мучители. Стекло было чрезвычайно прочным, уж Гордееву ли не знать. Чуть ли не пятнадцать сантиметров толщины. Но и оно не выдержало натиска то ли туши кальмара, то ли испускаемых им ультразвуковых волн. Пошло вдруг мелкими трещинами.
Если стекло не выдержит, лопнет, многие тонны воды, выплеснувшись, зальют все вокруг и погубят едва ли не весь подземный полигон. Что делать?
– Увеличьте мощность до максимума!! – проорал в микрофон членкор.
Он увидел, как согласно дернулись головы акванавтов, и стал ждать результатов, нервно поглядывая на дверь. Успеет ли выскочить, если вдруг чего?..
Да, видно, что не зря они почти год потели над этими «Тритонами».
Психическая атака вдруг прекратилась. Кракен замер на месте и тоже стал менять окрас, становясь не алым, как ракоскорпионы, а розовым. Зрачки еще минуту назад нервно вращавшихся глаз застыли и подернулись пеленой. Колоссальная туша медленно, но верно поплыла к потолку, туда, где уже плавали два свежесваренных членистоногих.
– И как вам? – обратился членкор к полковнику Михайлову.
Заместитель начальника ЦАЯ по науке молча пожал плечами. Он был явно поражен увиденным.
– Ну, тогда на десерт предложу вам кое-что из собственных разработок. Не все же вас чужими изобретениями потчевать.
В небольшом вольере, надежно привязанные, расположились быкарь и обычная коза. Внутрь вошел человек, державший в руках нечто похожее на старый кинопроектор.
– Давай, Гаврила!
Человек что-то повернул на корпусе… И – ничего.
Вон, беленькая козочка так и пасется себе, мирно пощипывая травку.
А вот быкарю не повезло. Смерть настигла гигантскую тварь мгновенно. Наблюдатели только рты разинули, увидев, как взорвалась, усеяв зеленую траву кровавыми ошметками, уродливая, усеянная шишками голова монстра.
– В основу конструкции нашей «Маргариты» положен тот же принцип, что и в нейтронной бомбе, – прокомментировал Фока Фомич. – Но наше изделие более «гуманное», так сказать. Оно воздействует только на мутированные формы жизни, не вредя остальным живым организмам. В радиусе тридцати метров все мутанты оказываются мертвы… Можно сказать, что в наших руках легендарная «смерть-лампа». Пока что из-за редкости нужных артефактов массовое производство начать мы не можем, но придет день, и патрульные и военные сталкеры смогут ходить по Зонам, не боясь местных аборигенов.
– Да уж… – покачал головой полковник.
– Интересно, а на аномалии вот таким же образом влиять нельзя? – полюбопытствовал главный. – Уничтожать их или хотя бы нейтрализовать?
– Увы, – развел руками членкор. – Понимаете, природа оружия, работающего на артефактах, изучена не до конца. Равно как и природа аномалий. Вот та же «Маргарита», с которой вы только что познакомились. Ее конструкция базируется на использовании известного артефакта «луч-кувалда», электромагнитный импульс которого останавливает сердце и вызывает спазмы сосудов мозга, проще говоря, инсульт. Ну, еще кое-что добавлено. Уточнять не стану, что поделаешь, коммерческая, да и военная тайна…
Присутствующие понимающе закивали.
– А аномалии, как пока известно, не обладают каким-либо разумом. Да и вообще непонятно, живые ли они организмы, или просто некие образования. Были попытки использовать против них обычное оружие, но помните же, чем они заканчивались…
Михайлов тяжело вздохнул. Недавняя гибель его коллеги по ЦАЯ доцента Зубова, попытавшегося в Москве расстрелять из пушек аномалию «звездный цветок», была еще свежа в памяти.
– Что ж, Фока Фомич, – вытирая платком со лба обильный пот, подытожил полковник Михайлов. – Крутите в пиджаке дырку для нового ордена. Результаты испытаний вашей продукции поразительны. Оценка «пять с плюсом». Не так ли, господа? – обратился он к остальным гостям.
Те дружно закивали, также промокая взмокшие от страха и волнения лбы.
– Так и доложим руководству! – констатировал заместитель начальника ЦАЯ. – И вообще, уважаемый господин член-корреспондент, пора приступать к поточному производству. Ваша продукция совершенно необходима Родине в наше нелегкое время…
Гордеев покивал для приличия. Для конвейерного производства продемонстрированных им сегодня образцов нужны такие мощности и такие средства, которые у всех вместе взятых его спонсоров вряд ли найдутся. Но вслух этого говорить не стал. Ибо был умен и не раз учен жизнью.
Вместо ненужных и неуместных слов пригласил дорогих гостей к столу, отметить, как это принято у русского народа, успех обильной едой и не менее обильной выпивкой.
По окончании фуршета Михайлов вполголоса сообщил Гордееву, что хочет с ним поговорить.
Когда осоловевшие акционеры и деловые партнеры свалили, полковник уединился с членкором в его кабинете.
– У меня есть к вам серьезный разговор, Фока Фомич. Ознакомьтесь.
На стол упал конверт, из коего торчали фотоснимки.
Гордеев, разбросав их по столу, присмотрелся, недоуменно поднимая брови. На первом – облицованная кафелем стена с дыркой, на втором – мощная бронированная круглая дверь спецхранилища с кодовым замком с такой же точно дырой по центру. На прочих ряды банковских ячеек, дверцы сплошь открыты. Еще одна дверь – тоже продырявлена.
– И что все это означает? – уставился Гордеев на Михайлова.
– В прошлое воскресенье ночью из головного отделения банка «Евразия-Траст» в Екатеринбурге было похищено содержимое почти пятисот банковских сейфов, – сообщил полицейский. – Также было ограблено главное хранилище. Пробив фундамент, воры пробрались в подвал банка, а затем в комнату, где стоят сейфы. Им удалось взломать почти все ящики. Бронирование двадцать миллиметров, с двойными замками. Этот банк считался самым надежным в регионе. Сотрудники банка даже были вынуждены вызвать к зданию полдюжины машин «Скорой помощи»: некоторые клиенты испытали настолько сильное потрясение, что их схватил сердечный приступ. Так вот, как показала экспертиза, при проникновении и взломе использовались артефактные сборки, идентичные вашим моделям «звездочка», «дятел» и «алмаз». Что на это скажете?
– Господин Михайлов, но, собственно, при чем тут я? – пожал членкор плечами. – Если, конечно, прокуратура пошлет соответствующий запрос, мы представим все документы на реализацию соответствующих изделий… Но, в конце концов, любой, у кого имеются нужные артефакты, может создать соответствующее оборудование.
– Но почему-то предпочитают заказывать его у вас, так?
– Да, – развел руками Гордеев. – И армия, и ФСБ, и МЧС тоже. И ваше ведомство, кстати. А вот в прошлом году под Эль-Кабрером с помощью артефактных машинок боевики сбили двенадцать самолетов международных сил. В этом вы тоже меня обвините?
– А вы тут точно ни при чем? – хмуро и подозрительно уставился на него Михайлов.
– Ну, кто мог знать, что тамошние фанатики догадаются поменять схему сборки таким образом, что из мирного силового бура получится дальнобойная пушка на квант-эффекте? Кто мог им такое подсказать, ума не приложу…
– Шутите, господин член-корреспондент, – нарочито раздельно выговорил его научное звание силовик. – Шутите, значит? – Неприкрытая злость звучала в его голосе. – Как бы вам не дошутиться! Впрочем, не буду тратить мое и ваше время. Но вам все-таки лучше прийти в управление МВД по городу Санкт-Петербургу и дать кое-какие объяснения в техотделе. Ведь именно он выдает лицензии на работу с «аномальными материально– энергетическими объектами», так? Не смею вас больше задерживать.
Оставшись один, Гордеев еще какое-то время разглядывал оставленные гостем фото.
– Да уж… Наш инструмент – это такое дело. Это вам не самодельные «Маруси», – удовлетворенно пробормотал он.
(«Марусями» в кругах сталкеров именовались гранаты артефактных боевых сборок, взрывавшиеся со страшной силой, но при этом опасные для самого владельца – они нередко срабатывали сами по себе, а радиус поражения у них был до тысячи квадратных метров.)
Сталкеры в основном наугад работали, а у него есть теория, есть база данных, наработанная за годы службы на официальную науку. Ну, еще есть Вахмурка, который и разработал эти самые «Маруси», ставшие «бабушками» нынешних сборок. Они хотят с ним поговорить? Пусть говорят. Предъявить-то нечего. Его бизнес легален. Когда-то такие, как этот Михайлов – ограниченные людишки, только в костюмах, а не в мундирах, – смеялись над его идеями. Рано или поздно они поймут, какими были дураками.
А в управление он зайдет, чего ж не зайти… Пусть попробуют отобрать у него лицензию, если они дураки. Дураков надо учить. Он тут же свяжется с разными уважаемыми людьми и сообщит, что их заказы выполнены не будут и вообще его предприятие закрывается… То-то вставят фитиля обнаглевшим «милицаям»!
Радуга шел по лесу, не отрывая взгляда от детектора.
Это, конечно, Внешний Круг, места почти тихие, но всякое может быть. Пусть это не ближнее Подмосковье, где среди искореженных стволов растут разноцветные мхи и лишайники и россыпи бледных, чуть светящихся в сумраке тонконогих грибов, а клочья тумана ползают над изуродованной чуждыми силами землей, как призраки. Но и тут надо держать ухо востро. Возникнет на тропе «хваталочка» или «мышеловка», рванет из засады голодный кошак или волкарь, а то и…
– Стоять, урод! Руки в гору!
Судя по специфической интонации, голос принадлежал не бандиту, а вояке. Это внушало некоторую надежду.
– Бырасай сытвол, сывынья! – донесся из-за спины хриплый гортанный голос.
Радуга обернулся. На тропе стояли пять человек. Все одеты в камуфляжные комбинезоны, оружие у всех одинаковое – новенькие кургузые автоматы с подствольниками и хитроумными прицелами. Правда, марка не самая последняя – обычные «калаши», пусть и каких-то спецназовских модификаций. Однако же самое то для Зоны – простой и надежный агрегат. А что устаревший, так не с «зелеными беретами» перестреливаться… И у всех на рукаве нашивка в виде кургузого бурого зверя.
Через минуту Сергей, лишившись оружия, стоял на коленях со сложенными на затылке руками.
– Зынатный гусь! – одобрительно оглядел Радугу высокий чернявый военный, в котором явно можно было признать выходца с Кавказа.
– Фартит нам, – согласился другой, кряжистый и плотный, подбирая брошенный Сергеем «Абакан». Повертел трофей в руках. – Ого! Ты посмотри только… Обнаглела совсем сталкерня! И зачем он тебе, скажешь, от мутантов отстреливаться?
Передернул затвор, пощелкал языком.
– О, и магазины! – ткнул он в разгрузку Радуги. – Раз, два… Пять штук. Ну, все, засыпался ты, бродяга!
– Я его нашел! – заученно пробормотал Сергей. – Решал, что мне с ним теперь делать, а тут вы…
– Конечно, нашел в лесу? Подобрал и пошел сдавать, так? – заржал офицер (капитан, разглядел сталкер на плечах четыре звездочки). – Ведь так?
– Все правильно, – с готовностью согласился Радуга.
– А где именно ты нашел оружие, чувак? Или забыл? – загоготал кряжистый, но замолчал, уловив злой взгляд офицера.
– Я же говорю, в лесу. Под елкой лежало.
– Под елко-ой?! Бу-га-га!
– А это не тебя вчера в Болотинках видели? – осведомился офицер.
Видимо, подумалось Сергею, это капитан Тупиков, адъютант шефа «Росомах» – личность, уже ставшая знаменитой в Зоне.
– Ну и что? – непонимающе буркнул Радуга.
– А то! – огрызнулся офицер. – Там Гуся завалили… И как раз из «Абакана». Что его братва скажет? Словечко-то про тебя недолго шепнуть.
Парень лихорадочно размышлял, пытаясь найти выход из положения. Попробовать бежать? Не выйдет, верная смерть. Пообещать отдать им какой-то из своих тайников в обмен на свободу? Чего доброго, получив свое, убьют, и все дела.
Вояки рывком с двух сторон подняли Сергея на ноги и толкнули вперед.
– Александр Васильевич, – отрапортовал капитан кому-то невидимому, – вот он…
– Ну, здравствуй, Радуга!
Из кустов вышел одетый в грязный камуфляж полковник Крылов – кошмар всего севера Новой Зоны. В руке он держал недоеденную сосиску, красная морда выражала высокомерную насмешку.
– Давно хотел тебя повидать. Никак ты сегодня с большим уловом?
– Откуда, Александр Васильевич? – развел руками сталкер, пытаясь сбросить мешок.
– Ты рюкзачок-то не трогай, пройдемся до машины и там разберемся.
В «почетном» эскорте, с самыми нехорошими предчувствиями, сталкер двинулся по дороге.
Коровники, дома, скелеты теплиц…
Покрытые шифером крыши давно сгнили и были готовы вот-вот обвалиться. Обшарпанные и ободранные от последнего слоя штукатурки стены покрыты засохшей грязью и выбоинами от пуль. Когда-то здесь был совхоз-миллионер. Теперь же мерзость запустения царила вокруг.
Верно, здешние жители давно, еще до первого «харма», кто спился, кто разъехался… Дома стояли открытые и пустые. Заходи и живи, кто хочет.
Деревенская церквушка еще кое-как стояла, но крест на маковке надломился и обрушился. Двери храма распахнуты настежь, и сквозь них видна позолоченная резьба алтаря с чудом сохранившимися образами. Видно, недосуг было святых выносить.
А по улицам бродили вояки. Добрая треть специального отряда разведки и прикрытия МЧС «Росомаха» были тут.
У неказистой «матылыги» они остановились.
– Ну, что там у тебя, – кисло глянул на него полковник, – показывай.
Сергей снял рюкзак и раскрыл его.
– А вот и хабар, – заглянул Крылов на дно рюкзака. – Тьфу, дрянь всякая…
Брезгливо он пошевелил штык-ножом «черные бусы» и «свиристелки».
– Оставь себе на похороны! – толкнул рюкзак носком начищенного до блеска сапога. – Я что, даром на тебя время потратил? Ох, так ведь и тянет тебя оформить! Одно незаконное хранение оружия – это три года минимум! Соображаешь?
– Дело ваше, но оружие я шел сдавать, – твердо ответил сталкер. – А хаба… э-э-э… артефакты я собирал по контракту с Академией наук. И бумага есть, – достал Сергей из-за пазухи аккуратно сложенный прозрачный файл. – Вот, стандартный открытый лист на промысел…
Не взглянув на документ, Крылов пренебрежительно смял листок, затем выразительным движением поднес ее к обтянутой пятнистыми штанами внушительной «корме» и издал неприличный звук.
– Вот где твоей бумажке место!
Смятый договор полетел в траву.
– Слушай, Радуга, может, хватит дурачка из себя строить? – ласково молвил Крылов. – Терпеть это ненавижу! Заливай кому другому, только не мне. Впрочем… – Полковник вытащил из кармана пачку дорогой «Короны», затянулся. – У тебя есть еще шанс, если ты подскажешь мне кое-что.
– Я всегда рад помочь нашей доблестной армии…
Внушительный кулак Крылова соприкоснулся с его челюстью, и Радуга толком пришел в себя, уже сидя на земле и ошалело вращая глазами.
– Ну, ты, помощничек! – надвинулся на него всей своей полуторацентнерной тушей «полкан». – Некогда мне с тобой тут лясы точить! В Ногинске в баре «Ведьмин студень» ты по пьянке проговорился, что нашел схрон Богомола! Слушай сюда, крысак! На хабар, который этот свихнутый наркоша там прятал, мне плевать! Можешь его с чистой совестью пропить за мое здоровье. Но там еще должны были быть кое-какие документы… Где они? Не подскажешь, братец?
«Вот суки! Все-таки настучали?! Кто, интересно? Ну, братья-сталкеры!»
– Какая же дрянь меня сдала? – изобразив муку на лице (для чего почти не потребовалось притворяться), пробормотал он, делая попытку встать.
– Сыды! – Обутая в «маттерхорн» сорок пятого размера ножища кавказца больно пихнула его в плечо.
– Так где бумаги?! – снова завел свое полковник. – Только не вздумай врать, что скурил или на растопку употребил! А впрочем, если и так, тебе же хуже! Самого на растопку пущу!
На лбу Сергея выступила испарина. Тон полковника ясно давал понять, что он не шутит. А что этот краснорожий убийца способен привести угрозу в исполнение, сомнений, увы, не было.
– Ладно, Александр Васильевич, – обреченно произнес Радуга. – Договоримся… Куда ж мне деваться с подводной лодки?
– Умный крысак! – восхитился Крылов. – Я ж знаю, ты умный, хоть и вредный, потому жив еще…
– Я вам указываю место, где спрятаны документы, а вы меня отпускаете. Так сойдет?
– Договорились, – быстро согласился полковник (слишком быстро, чтоб Радуга ему поверил на слово). – Ну, так говори, где они?
– Я скажу, а вы меня грохнете. Нет уж, поедем все вместе, при свидетелях покажу…
– Да кому надо тебя убивать? – скривился Крылов. – Ну, ладно, так и быть, поехали, покажешь место.
– Добро! – процедил Радуга.
Они ехали в «уазике» с Крыловым и Тупиковым. Сзади ревела «БМП-3», полная солдат. Тыкая в навигатор, Радуга показывал дорогу.
– Вот здесь надо выйти, – скомандовал он. – Остановите машину. Отсюда еще идти с полкилометра.
Солдаты высыпали из машины, взяли стволы на изготовку, и сталкер повел шеренгу в лес по известным одному ему приметам.
На обычной лесной поляне они остановились.
– Ну и где твоя нычка? – набычившись, осведомился полковник.
– Вот здесь. – Сергей ткнул ногой в почти незаметный холмик. – Поднимите дерн, он легко снимается.
Подняв пласт дернины, «росомахи» обнаружили под ним ступеньки и вход.
– Это что за землянка? – поинтересовался Крылов, когда они отошли в сторону. – Это и есть точка Богомола, что ли?
– Нет, это наших… «Генераторов»… – помрачнел сталкер, вспомнив погибший в схватке с мародерами клан.
– Товарищ полковник. Вход откопали, – к ним подлетел ефрейтор. – Все чисто, ни мин, ни ловушек.
– Ты отдохни здесь, Костин, – кивнул полковник Радуге. – Мы уж без тебя там справимся.
Крылов и его архаровцы пошли к черному провалу в земле и, включив фонарики, исчезли там.
Сергей присел на пень. Достал сигареты и закурил. Волосы намокли и налипли на лоб. Дождевые капли разбивались о капюшон с глухим стуком.
Через полчаса о нем наконец вспомнили.
Крылов и два его головореза подошли к сталкеру.
– Радуга, так сколько было сумок с документами? – подозрительно осведомился шеф «Росомах».
– Две, – односложно ответил Сергей.
– Ты вскрывал их?
– Угу…
– Обе?
– Да, а что?
– Ты вытаскивал оттуда что-нибудь? – подозрительно впился в него злыми глазками Крылов.
– Нет, – забормотал Радуга. – Честное слово! Только посмотрел, что там такое.
– Что это за бумаги, не понимаешь?
– Я об этом не задумывался даже… Просто так взял!
Полковник о чем-то думал с минуту, а потом вынес решение:
– Хорошо. Парни, отпускаем бродягу! – И внушительно добавил: – До следующего раза!
А потом добродушно рассмеялся.
– Хабар, как я и обещал, твой. Только «золотую птицу» я забрал. Уж извини, жирно будет…
– Но до Периметра далеко, – жалобно молвил Радуга. – Подвезите хоть немножко.
– Извини, пацан, у нищих слуг нет, – развел руками Тупиков. – И не зли нас ради Зоны, а то придем по известному нам адресу и шмон в хате устроим…
– Ради Бога! Только время зря потратите… – обреченно вздохнул Радуга. – Об одном прошу. Пожалуйста, не врывайтесь в квартиру скопом, а то переполошите соседей.
– Хорошо, будем иметь в виду, – хмыкнул полковник. – Пока, Костин. Вот тебе пропуск.
– До встречи, Александр Васильевич, – сказал Сергей, поправляя капюшон куртки.
– Бывай, крысак! Иди. А лучше пересиди в землянке… А то промокнешь, простынешь, да и загнешься от воспаления легких. Кто нам, честным воинам России, хабар носить будет?..
На севере Новой Зоны, за рухнувшим железнодорожным мостом, рядом с руинами правления дачного товарищества «Пищевик» расположилась старая автобусная станция. Вытянутая коробка из облицованных бетонных плит тоскливо возвышалась среди перелесков, напоминая о прошлой жизни.
Мало кто знал, что под руинами сохранился обширный и сухой подвал, который теперь как базу использовали сталкеры.
Из разгромленного загаженного зала в подвал вела спрятанная за фальшивой стеной пологая лестница. Вдоль стен расположились старые койки, в углу – ящики со всяким полезным барахлом, а посередине громоздился облезлый стол и шесть колченогих стульев. Все освещала «световая муха», подвешенная под потолком.
Тунец, глава команды из пяти сталкеров, закадычный друг Радуги, присел у стола, заваленного старыми бумагами. Его скуластое лицо с кривым шрамом во всю щеку выражало радость пополам с восхищением. Черные глаза внимательно изучали кривые рукописные строчки и аляповатые карты. Тонкие губы изогнулись в усмешке.
– Блин, Богомол точно был чокнутый! Все аномалии, блин, запоминал и записывал, где размещаются, когда и с какой периодичностью появляются, сколько артефактов приносят! Хоть бы в комп информацию загнал, а нет… И выходит, что натянул-таки покойник нос научникам. Те все его идеи дерьмом считали! Теперь будем арты как на огороде собирать! – с восхищением резюмировал приятель Радуги. – И добавил: – Блин! А ты молодец, что архив разделить догадался. И кто тебя надоумил?
– Чутье! – бросил Радуга, наливая себе водки «на два пальца». – А Крылов без главных карт еще год будет искать, что и как!..
Добравшись до салона, Наталья обнаружила там Лиду. Эта второкурсница психологического факультета СПГУ совмещала в одном лице помощницу, ученицу, секретаря, бухгалтера, привратника и уборщицу. Лидочка была вторым штатным работником в магическом салоне «Лунное зеркало». Сидя на ресепшене среди выставки разнообразных талисманов и проспектов, девушка вела первичный прием клиентов, отсекая бедных и несерьезных, и иногда подменяла Наталью, когда никого из «випов» по предварительной записи не предвиделось.
Сегодня таковые как раз намечались.
Третьим, директором, числился некий Судаков Роман Юрьевич. Наташа его и в глаза не видела. Купила его, можно сказать, вместе с ООО, и ничем иным, кроме кипы заранее подписанных бланков, сей господин себя не проявлял.
Обменявшись с Лидой приветствиями, Наташа скользнула в кабинет, быстро переоделась, натянув длинное нелепое платье с огромным декольте, повязав столь же нелепую расшитую рунами и символами бандану и навесив пару ожерелий. Что делать, положение обязывает. Чародейке в пиджаке от «Версаче» не поверят.
Первый клиент появился, как и было назначено, через полчаса. Суханов Анатолий Марленович – бизнесмен, как записано в ее органайзере. Пятьдесят или около того лет, лысоватый, но подтянутый, за собой следит. Лицо умное. Не из бандитов и не из кидал.
– Здрасьте… – молвил он, войдя. – Здрасьте, госпожа Иноземцева. Мне к вам посоветовал обратиться мой друг. Даже не знаю, как начать…
Начал он, впрочем, с того, что принялся рассматривать содержимое ее декольте – Наталья так и не привыкла носить лифчики. Задержал взгляд на татуировках (одних они отпугивали, других, напротив, возбуждали).
– Я никогда не думал, что обращусь. Я все-таки МАИ окончил, даже работал на космос в молодости. Так сказать, верил в науку… – Он запнулся, не зная, как продолжить.
– Ну а я работаю с тем, что не познано наукой и непостижимо для непосвященного. У меня вас ожидает магическая помощь, которая основана на силах белых, согласных по призыву мага оказывать содействие человеку в его жизненных перипетиях без негативной подоплеки…
Произнеся все это, она хранила внутреннюю серьезность. И внезапно увидела сквозь дорогой костюм и кожу… Странно, давно такого не было!
– Седьмое ребро слева. Перелом. Старый. Кривовато сросшийся… – выдала она.
У Анатолия Марленовича в буквальном смысле отвалилась челюсть.
– Откуда вы знаете? Как это можно увидеть? Ну да… – Он натянуто усмехнулся. – Сергей говорил, что вы не обманываете. Ребро это я еще в школе сломал, с лестницы сверзился. Но не о том речь… Тут такое дело. Я вот сделку задумал и хотел бы узнать, смогу ли получить прибыль? Там партнеры мутные. А от этой сделки многое зависит. Можно сказать, решающая, судьбоносная.
– Напишите, какую прибыль вы намерены получить, – предложила Наталья.
Суханов написал сумму, пододвинул листок.
Ведунья прочитала записку, подняла глаза вверх, многозначительно кивнула.
– От этой цифры зависит сумма гонорара, которую я у вас попрошу. Вас устроит один процент?
– Да, такая сумма возможна.
– Тогда я попробую настроить ваш бизнес на удачу. Ну, так что?
– Начинайте, – коротко ответил он.
По его лицу было видно, что бывший инженер из космического КБ всерьез мучается от мыслей, с кем заигрывает Наташа, с какими чистыми или нечистыми силами.
– Закройте глаза…
Анатолий повиновался. Он просто сидел с закрытыми глазами, пока Наташа делала пассы.
– Все, вы настроены на удачу, – произнесла она и прищурилась. – Сделка будет для вас очень удачной.
– Слава Богу! А я-то думал, ехать мне в этот Оренбург, не ехать…
И внезапно Наташа ощутила какой-то неприятный и непонятный болотный холодок.
– Половину гонорара переведете прямо сейчас, половину – после окончания сделки, – тем не менее, улыбнувшись, сообщила она.
– Да не вопрос. И это, если вдруг чего… Оставляю вам мою визитку, – сказал Анатолий Марленович, поднимаясь, и на прощание вновь мазнул взглядом по ее груди.
Наташа молча сгребла картонный прямоугольник с золотым обрезом в ящик стола. Мужчины, что с них взять! Такое бывало не раз, иногда она даже с ними созванивалась. Все-таки постоянно быть одной тяжело.
Потом были еще три домохозяйки бальзаковского возраста, жаловавшиеся на мужей и непослушных детей. Одну обработала Лида, всучив «волшебный кристалл», еще одна так и ушла ни с чем, ибо начала торговаться. А третья заказала «остуду» на любовницу мужа. Не дрогнувшей рукой Наталья взяла тридцать тысяч и пообещала, что муж-богач бросит очередную пассию. Бросит, конечно, такие козлы всегда бросают молоденьких дурочек…
Но вот появилась еще одна жаждущая магической помощи.
– Добрый день, – сказала девка.
Именно как «девку» Наталья ее определила с первых секунд. Розовое мини-платье, лаковые туфли на высоченной платформе, нелепая сумочка, дорогие и беззвучные побрякушки. Да еще натуральная блондинка.
– Мне нужна хозяйка этого салона! – сказала она, присаживаясь в кресло для посетителей и закидывая длинную ногу на ногу.
– Я здесь хозяйка…
– А… э-э-э… мне ведьма нужна, Иноземцева… Наталья Стэ́фановна.
– Стефа́новна! Это я.
Наталья пожала плечами, про себя усмехнувшись. В ее краях ведьмами называли простых травниц и целительниц. А назвать мага или магичку вроде нее ведьмой значило грубо оскорбить.
– Меня Алиса зовут! – сообщила девка. – Мне о вас Светка сказала. Ну, Светлана Барская, вы ей это снимали… Блин, забыла, как называется… Во, лярву любовную. Она говорит, хорошо помогло.
Наташа вспомнила эту Барскую. Месяца полтора назад она за пятнадцать «косых» посоветовала этой бизнес-леди бросить бойфренда, в пьяном виде ее поколачивавшего.
Пришлось соврать про лярву. Как будто, чтобы выгнать распускающего руки мужика, нужен чужой совет.
– Очень приятно, Алиса, так что вас ко мне привело? – с самой милой улыбкой произнесла чародейка. – Нужно гадание на суженого или любовный приворот?
– А что, можно? – глупо хмыкнула гостья.
– Разумеется. Среди того, что я умею, заговор на встречу – это поможет найти мужчину вашей мечты; приворот; снятие венцов безбрачия и одиночества; простая очистка от темных эманаций – это приведет к нормализации личной жизни. Могу провести обряды по усилению женской привлекательности, защите от обратного воздействия влияний недоброжелателей, – как по писаному изложила Наталья.
– Прикольно… – резюмировала заказчица. – А еще чего-нибудь?
– Эгильет – это сексуальная привязка избранника.
– Не, это вряд ли! С сексом у меня все нормуль!
– Вам сколько, извините, лет? – не удержалась Наташа.
– Двадцать девять. А по гороскопу я Овца и Дуб.
«Кто б сомневался!»
– А чего?
– Так, проблемный возраст. И вашему знаку я бы в таких случаях рекомендовала рунический лунный талисман.
– Это как у Светки?
– Нет, госпоже Барской я изготовила солнечный амулет.
– А, точняк, такая прикольненькая янтарная фигня… Помню!
– Или, может быть, вам нужен талисман, привлекающий успехи на работе?
– Вот чего не надо, так не надо, – глупо рассмеялась та. – Я не работаю… Мне бы… мне бы чего-то такого, вот чтоб все, в общем, было хорошо! У меня какая-то полоса в жизни пошла, что-то не то, одним словом.
– Рекомендую обряд привлечения счастья. Это стоит всего пять тысяч.
– Баксов? – наморщила лобик девка.
– Рублей, – мило улыбнулась магичка. – Мы работаем исключительно с национальной валютой.
– Не вопрос! – Из сумочки появился кошелек, а из него, в свою очередь, бежевая купюра с тремя нулями. – А когда делать будем?
– Прямо сейчас.
– Щас? – Глаза Алисы смешно округлились.
– А зачем тянуть время?
Наталья задернула шторы, расставила на столе семь свечей, выставила пару зеркал и пресловутый хрустальный шар.
– Огонь во время ритуала должен присутствовать обязательно. Свечи дают защиту в первую очередь самому магу от негативных влияний тех ситуаций, с которыми он борется, – терпеливо разъяснила Наташа, с некоторым усилием удерживая ухмылку.
Это примитивно и вроде обыденно, но на это ведутся. Даже без внушения, просто на уверенный голос, полумрак, нелепые подвески и татуировки, отточенность движений и атмосферу тайны и серьезности. Впрочем, насчет свечей – это правда. Свечи – это огонь. Огонь, который очищает и охраняет, ибо все живые существа, кроме человека, боятся огня. Даже энергетическим сущностям из самых диких мест за Периметром он неприятен.
Вот, все готово, теперь несколько минут подождать, и бестолковая девица уберется, вполне довольная. И даже если завтра девкину квартиру, к примеру, обчистят, можно будет сказать, что иначе, без ритуала, ее изнасиловали бы или вообще убили.
Краем глаза Наташа поймала в левом зеркале нечто, повернулась и ощутила, как обжигающе-ледяная волна пронзила позвоночник сверху вниз. В зеркале отражалась Алиса, но вот вместо лица в зеленоватом мареве на ведунью смотрел череп… Длилось это всего миг, и в зеркале вновь отразилось обычное девичье лицо. Но медленный звон в голове говорил, что все это магичке не показалось. Хрустальный магический шар выскользнул из ее рук и с грозным треском покатился по столешнице…
– Что, что-то плохое? – искренне озаботилась блондинка.
Кажется, даже она что-то почувствовала.
– Вам следует уехать из города, Алиса, и как можно быстрее. На неделю или две, – запинаясь, пробормотала магичка.
Минут пятнадцать после ухода обескураженной клиентки Наталья просидела за столом. Что с ней произошло? Такого мощного потока никогда прежде не было. Ну да, никогда с момента, как она пересекла Периметр! Нет, случалось, что она достигала подобного эффекта с помощью артефактов – дело нелегкое и небезопасное. Но чтоб вот так, без всяких причин? Или что, поблизости какой-то идиот у себя дома экспериментирует со «сборками»? Пара подпольных лабораторий в прошлом году была накрыта полицией, особо убойную наркоту варить пытались. Или дело в другом, и она просто переходит на новый уровень мастерства? Ч-черт! Как же все странно и непонятно! Правда, как помнила Наташа, Лик Смерти – чужой да и свой – в зеркале может увидеть всякий
Успокоившись, взглянула на мобильник. До конца рабочего дня оставался еще примерно час с лишним, но по записи никого не было.
– Лида, – уже переодеваясь, бросила она. – Я сейчас домой, ты, если хочешь, тоже уходи. Ну или посиди, может, продашь пару амулетов…
– С вами все в порядке, Наталья Стефановна? – озабоченно осведомилась помощница.
«Что, неужто заметно?»
– Да нет, просто устала…
Она вышла из салона. Возле контейнеров для мусора копошился бомж, примеряя выброшенный кем-то старый китайский пуховик.
Наталья вдруг замедлила шаг и пригляделась к этому человеку. Не обращая на нее никакого внимания, он утрамбовал добычу в драный пакет и продолжил копаться в переполненном контейнере.
Что такого привлекло ее взор к обычному питерскому бомжу, воняющему потом и гнилью бродяге?
И тут окружающий мир на миг слегка расплылся, и она
К позвоночнику бродяги в районе затылка было как будто приклеено нечто грязно-черного цвета, похожее на гроздь пульсирующих мелких шариков. И это нечто было живым!
Обернувшись к ней, бомж зарычал. В этом звуке не было ничего человеческого – только угроза зверя, почувствовавшего опасность.
А потом скачками понесся прочь, только подвязанные веревками подметки замелькали…
Растерянная и ничего не понимающая Наталья побрела прочь. Скверное ощущение чего-то плохого и неизбежного не покидало ее.
Налетал порывистый ветер, свинцовое небо, того и гляди, готово было обрушиться дождем. Путаные мысли метались в голове. Нехорошо было, муторно и беспокойно. Захотелось теплого человеческого участия. Депрессия…
А было время, она и этого слова не знала. Да что слова, чувства. Некогда было рефлектировать. Существовала по принципу: живи или умри, точнее, сдохни, но не плачь. Все равно тебя никто не пожалеет.
Такое, впрочем, уже бывало, особенно в первые годы пребывания в этом мире. Тогда она лечилась просто: заходила в любое более или менее приличное кафе и присоединялась к первой подходящей компании. Потом, просыпаясь в одной постели с тем, чье имя не могла толком вспомнить, она чувствовала опустошенность и спокойствие и возвращалась – к чарам, к дочке, к кухне и налоговой инспекции…
Поймав такси, она за полчаса добралась до своей квартиры.
Точнее, не своей, а съемной. Несмотря на приличный доход, свое жилье так и оставалось мечтой для молодой иноземки.
Двери открыла Ангелина, или Ангелина Ивановна, – отобранная ею из полусотни кандидатур няня. Единственная из предложенных агентством кандидатур, по-настоящему любящая детей и от души привязавшаяся к малышке.
– Как Вика?
– Спит… – ответила дама, принимая плату. – Набегалась, наигралась, зайка. Кстати, у нас сегодня смешной случай был, – поведала Ангелина. – Выглянула наша кроха в окно и говорит: там дядька, а у него в голове чернота!
– Как? – напряглась Наташа.
– Ой, да то ж ребенок! Она у нас фантазерка!
Наталья осторожно заглянула в комнату дочки. Вика лежала, мирно посапывая, обеими руками обхватив здоровенного розового зайца – свою любимую игрушку.
– Спит, лапочка…
Подойдя на цыпочках, Наталья осторожно поправила одеяло и поцеловала ребенка в лобик.
Распрощавшись с няней, она задвинула засов на двери – хороший, кованый, в сантиметр толщиной – не китайская дешевка.
Почему-то на миг показалось, что за дверью кто-то стоит, уже примериваясь к замкам.
– Померещится же, – с досадой прошептала она.
В ванной, узкой и длинной, она стащила через голову блузку, сбросила брюки и все остальное и полезла под душ. Сперва под ледяной, потом под горячий. Затем стянула с крючка полотенце, обтерлась и, обернув его вокруг бедер, вышла из ванной. Все, спать. Чувствовала себя как выжатый лимон, даже есть неохота.
И тут услышала шорох за спиной.
– Кто здесь? – настороженно прислушалась. И вздрогнула – в комнате и впрямь кто-то был.
Мгновение Наташа стояла как вкопанная, а затем медленно обернулась.
На диване сидел человек, одетый совсем неподходяще для мегаполиса. Безрукавка мехом внутрь, кожаные штаны, рваная, много раз чиненная рубаха и грубые тяжелые сапоги из чешуйчатой шкуры. Свет ночника падал так, что лицо было в тени, хотя женщина почти сразу узнала гостя…
Магичка должна была испугаться, но, к своему изумлению, поняла, что никакого испуга в ее душе нет. Как будто все так и надо, ничего необычного.
– Страх… – выдохнула Наташа, чувствуя, как подгибаются ноги.
Махровый лоскут полотенца, распустившись, чуть не упал на пол – еле успела поймать – чисто машинально.
Человек потянулся и поднес к губам большую бутылку «Баккарди», явно добытую из ее запасов. (Клиенты ее салона иногда приносили кто торт, кто напитки.) Шумно отхлебнул из горла.
– Садись, красавица… – прозвучал хриплый насмешливый голос. – Поговорим!
– Отку… Что ты здесь делаешь?
– Пью, как видишь, – ответил ее старинный знакомый, насмешливо прищурившись.
– Но… почему ты здесь?
– А где мне еще быть? – Страх усмехнулся. – Могу же я, в конце концов, навестить
Наташа нахмурилась.
– Но… ты же умер!
– А если даже умер, то и что с того? – покачал гость головой. – Дрянная же у вас тут водка!
– Это ром, – зачем-то уточнила она.
– Ро… что? Впрочем, не важно.
– Я хочу одеться, – сказала она, инстинктивно стараясь потянуть время, чтоб собраться с мыслями. – Отвернись.
Страх пожал широкими плечами:
– Будто я тебя голой не видел! Впрочем, так и быть, отвернусь.
Наташа прошла к кровати и быстро накинула халат. За спиной она слышала, как Страх хлебает дорогущий крепкий ром, слово пиво или квас.
Одевшись, она повернулась к незваному гостю:
– Ну? Теперь, может, скажешь, зачем пришел?
Страх улыбнулся:
– Ни «здравствуй», ни поговорить, ни «как поживаешь»… Испортила тебя жизнь в городе. Правду дед говорил – гниют в городах человеки. Оттого и миру конец приходит. Ну а вдруг я просто соскучился?
– Зачем врешь? – холодно обронила Наташа.
– Неужто, по-твоему, я не могу соскучиться по своей любимой? – Он еще раз отхлебнул дорогущее пойло и сытно крякнул. – Ты ведь помнишь, как нам было хорошо вместе? А какие лихие дела творили? Ташка, ну что ты, в самом деле! – рассмеялся он одними губами. – Ты, вижу, боишься? Такая взрослая и умная, всему ученая. И боишься! А тогда ты была девчонкой неполных пятнадцати и не боялась… Ничего! Изо всех баб, кого я знал и учил, ты лучшая! Как же я тебя любил! Аж до сих пор жарко, как вспомню!
Наташа недобро прищурилась.
– Врешь! Ты меня просто использовал!
– Да что ты говоришь? – Страх ухмыльнулся. – Но, помню, тебе нравилось. Совсем юная да горячая, и как всему училась и днем, и ночью. Кто тебя, кстати, потом подобрал – Болотные Сестры? Или Кульгавый со своей шайкой?
– Зачем ты сюда пришел? – повторила свой вопрос магичка. – Только не вздумай врать, уж вранье я чую…
– Это не простой разговор… Не простой и не скорый!
Страх опять приложился к бутылке. Наташа сердито поджала губы и резко бросила:
– Ты мой бред. Тебя нет. Я… я сама воткнула тебе в сердце нож!
– И что тут такого особенного? Я тоже вот много кого прирезал да шлепнул! – совсем не смутился гость.
– Ты. Давно. Умер! – с расстановкой повторила женщина.
– Правда? – Страх усмехнулся и снова отхлебнул – до нее долетел густой спиртовой дух. – А если и так?
Потом облизнул губы и небрежно промолвил:
– Разве ты уже умирала и знаешь, что случается потом? Кстати, ты плохо меня убила, – покачал он головой. – Не надо было тыкать ножом в сердце. Лучше было перерезать горло или ударить в глаз или висок. Поэтому я умер не сразу, и ко мне пришли. И
– Что тебе от меня нужно? – решила проигнорировать Наташа жалобы и непонятный бред.
Кто и что бы к ней ни явилось, нужно помнить правило – не дай врагу себя заболтать!
Страх опять поднес было бутылку к губам, но передумал. Вместо этого он посмотрел на нее как-то по– особому.
Смотрела и Наташа на него. На своего наставника в делах, какие в этом мире называют магией. Своего первого мужчину. Учившего ее стрелять и работать с артефактами, выслеживать Тварей Зоны и прятаться от них. Собирать мутантную траву, варить из нее снадобья и при этом самой не отравиться. Без жалости бившего за малейшую ошибку. Жестоко, до крови –
– Однако я не в обиде, – с усмешкой высказался он. – Потому что теперь я часть Ее. Там, где Она, могу быть и я. Ну, не только там, хотя это сложнее…
– Так зачем пожаловал?
Сейчас женщина вспоминала. Среди всего того, что она знала о Зоне и Зонах, был рассказ о Тенях, тварях, что способны принять облик любого, с кем вступили в контакт. Причем, как водилось, лучше всего у них получалось скопировать того, кого они сожрали.
– Тут у вас происходят странные вещи, – сказал он. – Не говори только, что ты этого не заметила.
– Здесь вообще странный мир и странный город…
– Ты боишься сама себе признаться… Поэтому запрещаешь себе видеть. Это обычное дело для людей и даже для нас… Хотя ты могла бы прислушаться к той крови, что течет в твоих жилах. Ох, не простая кровь…
– Ты не юли, а объясняй!
– Странно, я думал, такие, как ты, видят то, что недоступно обычному человеческому глазу, – сказал гость. – Кстати, говорят, после хорошей ночи, проведенной с хорошим мужиком, у чародеек обостряется чутье. Не хочешь ли вспомнить старое? – лукаво прищурил на нее глаз. – Ну-ну… – рассмеялся он, глядя на зашипевшую рассерженной кошкой Наташу. – Что неласковая такая?
– Сношаться с мертвецами не по мне! – нарочито оскорбительно бросила она.
– Зря ты так… – Было видно, что Страх таки обиделся. – Я ведь имею на тебя прав больше любого другого. Хотя бы потому, что без меня ты бы сто раз подохла, и твоим мясом закусили бы Дети Зоны. Если б вообще было чем закусывать… И твоя дочь должна была быть моей дочерью! – В последних словах вдруг прорвалась черная глухая злоба.
Ужас пополам с яростью захлестнул Наташу. Так вот в чем дело!! Ну, конечно, он пришел за Викой!
«Хауда» осталась в машине за много кварталов отсюда, а кольт, хранивший щербины от предназначенных ей пуль, был надежно спрятан в тайнике в гараже. Но в доме было припрятано еще кое-что.
Мгновение, и она схватила с полки над диваном лаковую сувенирную шкатулку. Еще миг, и в руках ее оказались два перемотанных изолентой предмета. Тут же один был вдвинут в другой, и комнату осветил лиловый свет.
– Только дернись, и тебе конец!!
Ведунья понимала, что рискует. «Сирень» запросто может сжечь ладони до костей, но зато против ее силового клинка не устоит не то что любой мутант, но даже «серый призрак» или, по слухам, сам хранитель-дьявол.
– Однако… – напрягся Страх. – Хорошо придумано, что тут скажешь. Но ты все не так поняла. Я не собираюсь отбирать у тебя ни жизнь, ни девчонку, ни… – ухмылка, – уж точно – честь: тем более я это уже однажды сделал. И ты была совсем не против, хоть сперва кусалась и царапалась! – Он опять осклабился. – Но сейчас не про то разговор. Я пришел… предупредить тебя.
– О чем?
– О том…
И вымолвил четыре слова. Непонятных, но прозвучавших мертвенной жутью.
–
Он снисходительно улыбнулся.
– Что ты несешь, дохлятина гнилая?! – закричала она, тут же испугавшись, что разбудит дочку. – Какая на… хозяйка?!
– Не понимаешь? И не надо. Когда придет время – поймешь. А пока…
Он не договорил и снова приложился к бутылке. Наташа хоть и успокоилась, но по-прежнему чувствовала злость. Поэтому грубо спросила:
– Все сказал? Если да, тогда вали, откуда пришел. – И добавила: – Не знаю, от каких чертей ты удрал, но тебе пора к ним возвращаться…
– Пожалуй, да, – кивнул Страх. – Хотя… Увози отсюда дочь. Хотя бы на время… И что бы ни случилось – желаю удачи… Потом… Рано или поздно ты окажешься там же, где и я. Мы Ее Дети, что бы ты себе ни воображала… Тогда поговорим. И ты опять будешь моей и только моей.
– Зачем ты мне об этом говоришь?
Страх откинулся на спинку кресла.
– Когда придет время, сама все поймешь. А, конечно же! Самое главное я, как всегда, забыл тебе сказать.
Он чуть нагнулся вперед, посмотрел на Наталью пристально.
– Тут такое дело… – Призрак вдруг насторожился и уставился в сторону прихожей. – Треклятые меченые ублюдки! Уже и подождать не могут!
Наташа машинально повернулась к двери и прислушалась.
– Страх, там ничего не… – Она осеклась, уставившись на пустой диван.
И вот теперь ее пробрал настоящий ужас. Хотела закричать, но вместо этого хрипло вдохнула ртом воздух и – очнулась.
И обнаружила, что валяется, скорчившись, на полу ванной комнаты. Во рту был железистый привкус, тупая боль сводила низ живота. Под ней на полу натекла лужица крови. Хрипя и отплевываясь красным, Наташа быстро поднялась на ноги, шепотом матерясь, кое-как зажала полотенце между ног и двинулась в комнату.
За окном уже разгоралось летнее утро.
Заглянула в детскую. Дочка ровно дышала, все так же обняв замурзанного зайца. Мысленно чародейка возблагодарила всех богов, сколько их ни есть… Зачем-то заглянула в мини-бар. В ряду бутылок зияло пустое место – но может оно там было и раньше – чародейка, как ни старалась, не вспомнила этого.
Осторожно и все еще дрожа, Наташа кое-как оделась, затем позвонила Анжеле и отменила дежурство. После связалась с Лидой и сказала, что дает ей давно обещанный отпуск, посоветовав не ждать, а немедленно взять билеты в Турцию или Швецию.
Потом принялась собирать вещи. В Новгороде Великом жила ее старая знакомая Маша, Мария Кралина, чьего единственного сына она вылечила от рака, когда врачи выписали его из больницы, сказав, что он безнадежен.
У нее есть дача в пригороде, и там они с Викой как-то пересидят то, что надвигается на этот город.
А там… там будет видно!
И, кажется, хорошо все-таки, что она не купила здесь квартиру…
Они уже давно рождались, жили и умирали во тьме, эти странные невероятные существа, живущие в вечной ночи подземелий северного мегаполиса.
Иногда они поднимались наверх, туда, где огромные металлические монстры с шумом проносились в грохочущих тоннелях, слепя светом мертвых огней. Чтобы вскоре вернуться в черноту их обиталища, их холодного сырого мира.
Хитрые и осторожные, они старались не сталкиваться с двуногими хозяевами города, до поры руководствуясь инстинктами, а также
Они приспособились к своему подземному миру и выходили за его пределы только тогда, когда привычный мрак подземелья сливался с темнотой наверху. Они питались себе подобными ночными тварями, часто довольствуясь первой попавшейся добычей, будь то крыса или бомж.
Конечно, они предпочитали вкус живой плоти, но и то, что хоронили на питерских кладбищах, тоже годилось в пищу.
Не забывали они также о свалках и складах. Не раз, не два и даже не десять хозяева разных ООО и ЗАО проклинали все на свете, а особенно вездесущих крыс. И никому не пришло в голову обратить внимание на то обстоятельство, что следы челюстей на ящиках и упаковках сожранного добра при внимательном взгляде отличаются от обычного крысиного прикуса.
И они довольствовались этим, проявляя и здесь свою предельную осторожность. Никогда не брали слишком много и старались как можно реже возвращаться на одно и то же место. Они обладали обостренным внутренним чутьем, а кроме того, с ними была
Они жили глубоко под землей, ибо до времени им запрещалось попадаться на глаза врагу, добывали еды ровно столько, чтобы не привлекать к себе внимания, убивали свои жертвы, никогда не оставляя следов, и, наконец, если пищи оказывалось недостаточно, они поедали друг друга, потому что их было много. И еще – они запоминали дороги наверх: в дома, в склады, в тоннели метро и городские коллекторы. А то, что знали они, знала и
И вот однажды их мозг, мозг всех несчитанных легионов уловил громкий, как трубный глас,
Этот жуткий неистовый безмолвный рев пронзил весь подземный мир. Он гласил в переводе на человеческий язык: «Время пришло! Вперед!»
Обитатели подземного мира, оглушенные этой сверхмощной волей-мыслью, замерли, а потом двинулись выполнять
Они бесшумно двигались в темноте: черные, разноцветные, большие, маленькие, на двух, четырех и большем числе ног, зубастые, с жалами, клешнями, хелицерами, всматривались в темноту своими глазами (те, у кого они были), иногда больше чем двумя.
Легионы, которым совсем скоро предстояло стать хозяевами города наверху, шли, принюхиваясь к сырому воздуху подземелий, разделяясь на отряды, выходя на уже разведанные тропки и маршруты. Им уже ничто не мешало – Сила, питавшая их, была теперь повсюду…
Боец ППС Михаил Дерюгин, двадцати двух лет, патрулировал улицу возле Петровского Пассажа.
Из головы почему-то не вылезала давешняя целительница с непонятным отчеством. Да, из паспорта, который он проверял, вывалилась визитка с золотым теснением. Надпись лаконично гласила: «Наталья Иноземцева. Магический салон «Лунное зеркало». Магистр Исконной Сибирской и Древней Русколанской Магии». И адрес с телефоном и сайтом.
Странно, никогда раньше он не видел вживую всех этих чародеек. А те, что мелькали по телевизору, были как на подбор тощими брюнетками с безумными глазами и дикого вида украшениями на шее и пальцах.
А эта совсем не такая – простецкого вида, хоть в дорогом прикиде, крепко сбитая, и руки хоть и ухоженные, но похожие на руки его матери Марьи Михайловны Дерюгиной – доярки из пригородного совхоза.
Этакая, блин, колхозница. Как только клиенты на такую клюют? Людей магией-шмагией обманывать – это хитрость нужна и этот, как его,
Занятно, колхозов третий десяток лет как нет, а колхозниками да колхозницами по-прежнему городские на них ругаются. Да, был бы он офицером, попробовал бы с дамочкой познакомиться. Одинокая, в самом соку, и видно, что жить без мужика тяжело. И не фифа какая гламурная, джип водит. И не «паркетник», самая пара для настоящего мужика…
Да, был бы он офицером, у него бы у самого такой джип был.
Пожав плечами, Михаил принялся высматривать двух подозрительных типов южной внешности, крутившихся возле выставленного на улице прилавка с сувенирами для интуристов. Определенно метят чего-то спереть.
А потом…
Странная тишина вдруг повисла вокруг. Замерли и подозрительные типы, и прохожие, и продавцы, увидев нечто невероятное…
– Блин, Миха… Это чё за муйня?.. – пробормотал напарник.
С недоумением сержант оглянулся в том направлении, куда указывал Петр.
Далеко, за домами, возносясь к низким облакам, вспухал огромный сине-золотистый пузырь. Он становился все больше и больше, пока не лопнул тучей ярких искр. Едва прикуренная сигарета выпала у Михаила изо рта.
Через десять секунд прогремел раскатистый переливистый гром. Как если бы кто-то сбросил на Питер с высоты огромную чугунную сковородку.
Вскрикнула и замолкла сирена гражданской обороны.
Накатила жуткая, сводящая с ума какофония самых разных звуков. Накатила и схлынула непомерная, давящая тяжесть…
Над крышами вздымались какие-то грибообразные колонны из дыма или тумана, по которому проходили перистальтические волны, как по вывернутым наружу кишкам невероятного небесного левиафана или щупальцам гигантского кракена, тянущимся к небу, чтоб разорвать его в клочья (Миша любил почитывать в редкие минуты досуга всякую фэнтезятину).
Первой мыслью Дерюгина стало простое и тривиальное: «Сраные террористы!!!» Он отчаянно пытался вспомнить, что за завод или склад в том направлении? Вроде ничего нет…
– Петруха, давай запрашивай базу…
Оглянулся. Напарника не было…
Михаил растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, что делать, и глядя на бегающих вокруг людей, таких же растерянных и ничего не понимающих.
Из толпы взгляд его выделил замершего в прострации коллегу – прапорщика-вэвэшника со следом недавнего ожога на подбородке. Тот был не просто растерян, он был в ужасе.
– Бл… Бл… Бл… – бормотал прапор. – Да нах… этого быть же не может! Это же «янтарное цунами»!!!
И, развернувшись, побежал прочь.
Михаил тоже испытал острое желание удрать. Ребята, бывавшие в командировках на Периметре, про это «цунами» упоминали. Редкая и опасная аномалия – иногда отдача пересекает границу Зоны.
«Черт! Теперь и у нас, что ли?!»
Алиса Мячкова – профессиональная тусовщица и блондинка (во всех смыслах), поставила кофе на газовую плиту, помешивая его. Настоящий кофе варят не в машине, а в «турке». Это еще матушка ей объясняла, а та толк в кофе понимала.
Хотелось курить. Однако Алиса решила потерпеть, пока не вскипит кофе.
Она щелкнула пультом телевизора. Там появился Самур Кабагаев – новая восходящая поп-звезда из Махачкалы.
затянул он с залихватским подвыванием.
Она нажала кнопку пару раз. На другом канале пела еще одна восходящая звезда – Зета (Катерина Ржавина, бывшая стриптизерша). Костюм на ней мало отличался от того, в котором она выступала в прежние времена:
Поморщившись – Зета ей активно не нравилась, ибо на одном корпоративе пыталась закадрить ее тогдашнего парня (кажется, Костика, старшего менеджера какого-то банка), – Алиса опять пощелкала пультом и налетела на сериал «Мясник».
Бывший спецназовец, волею судьбы ставший мясником на рынке в захолустном райцентре, с помощью своего верного топора побеждал очередных злодеев, покусившихся на магазинчик его возлюбленной, торговки женским бельем Клавдии. Шел уже второй сезон «мыла», и было удивительно, как в том городишке еще кто-то остался в живых.
Плюнув, она вырубила роскошный «Самсунг» – подарок Семена… Или Вити? Ладно, не важно.
Оглядела кухню. Взгляд задержался на забавной мягкой игрушке – то ли тушканчике, то ли цыпленке, покрытом желтым пухом в пятнышках, и со странной мордочкой – вместо пасти роговой клюв с зубами, как у динозавров из мультяшек. Видать, кто-то из вчерашних гостей оставил как сюрприз…
Почему-то ни к селу ни к городу вспомнилась давешняя ведьмочка, советовавшая уехать на время из Питера. Ну да! Нет, чтобы чего хорошего наврать, так пугает. И чего Светка говорила, что эта Иноземцева реально что-то может? Какое может быть колдовство в двадцать первом-то веке? Пять тысяч деревянных вот отдала. Как в туалет сходила. Татуировочки, правда, у магистерши прикольненькие. Надо бы узнать, где такие делают, и самой наколоть.
Кофе вскипел. Ну – теперь покурим… Алиса протянула руку к пачке «More», лежавшей на столе, и тут произошло нечто невероятное.
Тушканчиковидная игрушка издала громкий, истошный визг и в следующий миг клюв очень больно впился ей в ладонь, вырвав кусок кожи с мясом. Завизжав, Алиса отшвырнула непонятную гадость, и та запрыгала по столу, громко вереща.
И только потом Алиса поняла, что тварюшка самая настоящая. Живая!
Блондинка машинально метнулась к одному из кухонных шкафчиков, где хранилась аптечка. Надо чем-нибудь унять хлещущую из ладони кровь – вот уже алая дорожка поползла по дорогому ламинату. Открыла дверцу и опять завизжала, уже на два тона выше.
В шкафчике, деловито грызя сахар, обнаружились еще два таких же уродца. Увидев Алису, оба как по команде раззявили клювы и продемонстрировали острые зубы. А по стенке как ни в чем не бывало карабкалась уже третья тварь, взмахивая коротким хвостиком.
Алиса успела схватить пачку салфеток и прижала к ране. В первый момент мысль ее была совершенно дурацкая: что зря она прогнала Стасика, сейчас мужик был бы в самый раз, тем более тренер по бодибилдингу.
Укусившая ее тварь, подпрыгивая на столе, вновь заверещала.
Алиса, не помня себя от злости и боли в раненой руке, схватила с кухонного стола ковшик и наотмашь ударила по маленькой мерзости. Что-то хрустнуло, и вокруг прибитого страшилища растеклась оранжевая лужица. Тельце еще дергалось.
Ага! Не нравится!
В кухне воцарилась тишина, прерываемая только странными, чуждыми звуками.
«Шрр-шушушу!» – доносилось отовсюду. Из-за шкафчиков, холодильника, из-под стола, из мусорного ведра.
При мысли о том, что вся эта живая, кусачая масса может вот-вот броситься на нее, что, по сути, ее и многочисленных врагов разделяют лишь какие-то жалкие пара метров, девушка опять взвизгнула. Некоторое время постояла с закрытыми глазами, пытаясь силой воли утихомирить тошноту.
«Сейчас я открою глаза, и кошмар пройдет, – вертелось в голове. – Непременно пройдет. Я, наверное, вчера чего-то съела или выпила на вечеринке – свинья Арнольд вполне мог подмешать в коктейль какую-то химию…»
Все будет хорошо.
Она открыла глаза и ощутила тошноту, подступившую к самому горлу. Прямо на нее смотрела некая мелкая слизистая дрянь, напоминающая здоровенную мокрицу.
Алиса, не оглядываясь, кинулась в санузел.
Квартиру опять огласил женский крик – незваные гости были и там. Но уже другие. Не цыплята-тушканчики, потешные, пока не увидишь их зубов. Здоровенные, похожие на раскормленных крыс, поросшие черной грязной щетиной. Одна деловито расхаживала по краю унитаза, задумчиво разглядывая зеркальце воды, словно прикидывала, как ловчей туда нырнуть? Еще трое обследовали громадную пустую чашу джакузи. Последняя противоестественно висела на потолке.
А еще слышался треск и хруст. Он раздавался отовсюду – за хрупким гипсокартоном и шифером активно работали острые зубы, когти и Бог весть еще что. Проклятой нечисти было здесь не в пример больше, чем на кухне.
«Крысюк», который изучал унитаз, при виде Алисы угрожающе разинул пасть, издав тонкий, режущий уши визг. Девушка шарахнулась прочь, теряя равновесие.
Не упасть удалось только чудом. Жуткое создание уже не визжало, а буквально орало. Гневный писк вывел Алису из ступора. В две глотки пищали неведомые злыдни, энергично пытавшиеся выбраться из джакузи.
Она несколько раз махнула ковшом, но не попала, сшибив только полочку с шампунями и бальзамами.
Испуганные гаденыши полетели на дно ее безумно дорогого джакузи, громко и жалобно вереща. Но словно откликнувшись на их призыв, громче стал хруст энергично грызущих стены тварей. И что это могли быть за создания, одному черту известно!
Девушка попятилась, закрыв дверь ванной снаружи на задвижку. Бежать! Прочь из ставшей западней квартиры!
Но было поздно! Твари оказались уже и в прихожей, преграждая Алисе дорогу к спасению. Они были самые разные – серые, бурые, черные, рыжие, с красными и желтыми глазами. И те кусачие, похожие на цыплят, и крысовидные, и навроде каких-то здоровенных тараканов.
Возможно, это была лишь иллюзия, но Алиса вдруг поняла, что они расположились в некий странный боевой порядок. Было ясно, что непонятные уродцы могут броситься на нее в любой момент, и она вряд ли сможет что-то с этим поделать.
И вот тут Алиса Геннадьевна Мячкова, двадцати девяти лет, натуральная блондинка внезапно осознала, что ее сейчас будут есть. Смертельный ужас заставил ее выронить ковшик. И это послужило мутантам сигналом к атаке.
Аномалии во множестве возникали то тут, то там, оставляя после себя смерть и руины.
Жар от огненных вихрей «смерчиков» буквально испепелял все на своем пути. Они носились по улицам, как огненные бесенята, мгновенно воспламеняя все горючие материалы, расплавляя твердые тела, превращая людей в обугленные, корчащиеся в агонии комки плоти. Не меньшее разрушение несли «айсберги» и «хладки».
Здания, разрушаемые «цветками силы», разваливались, обломки рушились вниз каменными и стеклянными водопадами. Машины и автобусы, влетевшие в «катапульты», порхали в воздухе, как подхваченные ветром старые газеты, и, падая на землю, разбивались с оглушительным грохотом. Людей отрывало от земли и швыряло на стены рушащихся зданий отдачей «воздушных бичей».
Фонарные столбы, попавшие в «горелки», превратились в причудливо изогнутые инсталляции из бетона и металла. Оборванные электрические провода, в которых тем не менее бился индуктивный ток, наведенный «элекриссами» и «блискавицами», напоминали извивающихся змей, плюющихся искрами.
Взрывающийся то тут, то там водопровод делал город похожим на долину гейзеров. Газовые магистрали, разорванные «молниевиками», выплевывали в небо голубые факелы. Клокотала вода в Неве, Мойке, в каналах Васильевского и Новой Голландии, вскипяченная «печурками» и «огневиками».
А снизу, из городских подвалов и коллекторов, надвигалась новая угроза. И если аномалии занимали пока еще лишь небольшую часть территории мегаполиса, то она не ведала границ и рубежей.
Совершенно офигевший сержант ППС, до боли сжимая автомат, взирал на происходящее и не понимал, что делать?
По улице, давясь и толкая друг друга, бежали люди. Неисчислимая человеческая масса. Бежали менеджеры в дорогих костюмах, клерки в ярких галстуках. Спотыкаясь, ковыляли на шпильках офис-герл с растрепанными модельными прическами. Продирались локтями охранники, своими шкафообразными тушами расшвыривая людей. Коммунальщики в оранжевых жилетах. Работяги в синих спецовках с какого-то еще живого завода.
Вот компания, явно выскочившая из ночного клуба, – студенты и прочая хипстерня. Наверное, еще не пришли в себя, а может быть, просто «обдолбались» так, что не понимали, на каком они свете. Время от времени они громко ржали, и жеребячий смех их звучал нелепо и кощунственно.
Неподалеку на улицу выходил перекресток, ведущий от «Площади Революции», и бежавшие от метро люди сталкивались с основным потоком – сбивали друг друга с ног, ругались, стонали.
Шум был невероятный. Люди, застигнутые бедствием, в смятении и страхе кричали что-то, громко рыдали, матерились, молились, переполненные предчувствием неотвратимого конца.
И все это сливалось в один раздирающий душу нечеловеческий вопль, сопровождаемый воем автомобильных сигнализаций и ревом незаглушенных двигателей брошенных в пробке машин.
Ко всему этому примешивался треск аномалий, парализующе действовавший на мозг и заставлявший замирать сердце…
А между людьми деловито сновали невероятные уродцы. Похожие на крыс, на карликовых кенгуру, на ящериц с шестью ногами и в хитиновом панцире, на заросших длинным мехом пауков. Поодиночке и стайками. Ошалело вертясь, напуганные шумом и воплями, или куда-то деловито бегущие, не обращая внимания на людей – хозяев (или уже не хозяев?) города.
Какой-то парень на скутере, на плечах которого сидела парочка очень зубастых макак, на полной скорости врезался в зеркальную витрину, от этого удара во все стороны полетели осколки. Скутер торчал в витрине, обломки разлетелись по тротуару, из двигателя валил дым, а неудачливый водитель стонал от боли, повиснув на острых стеклянных клыках. По его лицу и шее из-под сплющенного и треснувшего черного шлема текла кровь. А спрыгнувшая с его вздрагивающих в агонии плеч мохнатая мерзость подбежала к кровавой лужице и принялась жадно лакать кровь раздвоенным языком.
Двинувшись дальше, сержант внезапно попал в облако плотного, словно сметана, горячего тумана. Пар выходил из подвала длинного здания. Точнее, не выходил, а просто бил, как из прохудившегося котла высокого давления. На три метра ничего видно не было. Выбравшись из душной полумглы и по пути раздавив кого-то истошно запищавшего и вонючего, Михаил оказался перед бизнес-центром, знаменитым уже «Питер-Гоф-Плаза», откуда и бежала основная толпа.
Увиденное он запомнил, наверное, на всю жизнь. Левая башня – огромное здание высотой метров сто – была наполовину разрушена. Над развалинами высоко в небо поднималось красное свечение невиданных, фантастических оттенков. А вниз по уцелевшей стене стекало расплавленное стекло. Вторая башня была цела… почти… На середине ее перерезало то же красное мерцающее кольцо, а по крыше метались казавшиеся муравьями человечки, перевешивающиеся из окон и через ограждение и пытавшиеся докричаться до земли. Вот один, видимо, в полном отчаянии прыгнул вниз…
В этот момент внимание полицейского отвлек истошный женский визг. Кричала молодая женщина, стоявшая под козырьком модной парикмахерской и отчаянно давившая клавиши смартфона. И вот сверху ей на голову прыгнула крысовидная тварь. Затем другая… Третья… Она замерла с дорогим гаджетом в руке, миловидное лицо исказила судорога внезапного ужаса, а потом, завизжав, как сирена, принялась сбрасывать с себя зубастых агрессоров. Новый бабский вопль.
Михаил обернулся. Он не сразу сообразил, что случилось, хотя никогда не считал себя тугодумом. А когда понял…
Визжала растрепанная тетка, но не она была жертвой. Крупный мужчина в белом дорогом костюме лежал на тротуаре, голова его была запрокинута, а по мостовой быстро растекалась алая лужа. А над ним стоял
Мощный, с плоской широкой спиной, усаженной костяными бляшками, редкой шерстью и мускулистыми когтистыми лапами – по два длинных когтя на каждой. Серо-бурая морда, напоминавшая бульдожью (подрихтованную сумасшедшим пластическим хирургом), была залита свежей кровью. Размером с крупного питбуля, он казался, однако, очень опасным и сильным. Смотрел, не мигая, своими красными мутными буркалами, но…
Мише, простому парню из бедного села, никогда не верившему во всякие экстрасенсовские штучки и мистику, вдруг показалось, что
Руки все сделали сами, а алая точка прицела совместилась со лбом непонятного существа. Плевать сейчас на все инструкции и на толпу вокруг, иначе
Хищник рванулся с места, и Дерюгин бы промахнулся, если бы автоматически не взял упреждение. Дрянь перекувыркнулась через голову и задергалась в агонии на грязном асфальте.
Двигаясь вместе с толпой, пэпээсник увидел, что путь толпы перекрывает отряд бойцов в «Сферах» и «Панцирях». На рукавах нашивка знаменитого спецотряда «Булат».
«О, тяжелые пошли!»
Старший спецуры нервно матерился в рацию. Над толпой разносился усиленный мегафоном голос:
– …нять спокойствие…..родерство и грабеж будут пресекаться вплоть до применения…..эвакуация в безопасные места…..сохранять порядок и спокойствие…..вплоть до открытия огня!!!
Но все было явно без толку.
На противоположной стороне улицы щерился клыками разбитых стекол магазин бытовой техники. Мародеры уже потихоньку начали свою работу.
«Фигня какая-то! – подумал Михаил. – Кому сейчас нужны гребаные долбоящики?»
Впрочем, один телевизор уцелел и даже работал. Огромный, плазменный, сейчас он транслировал взволнованные лица дикторов. Голосов почти не было слышно. Телеведущая была испугана, ее напарник держал себя в руках.
«…Обстановка в северной столице сложная… – донеслось до него. – На данный момент разрушены административные и жилые здания…..нескольких районов, таких, как Мурино, Старая деревня, Крестовский остров целиком…..массовое беспорядочное бегство граждан затрудняет…..башня «Газпрома» в результате пожара невыясненного происхождения…..отряды МЧС Ленинградской области активно противодействуют…..также военнослужащие внутренних войск и части Балтийского флота…»
Телевизор мигнул и погас. Зато откуда-то сверху донесся гулкий, срывающийся голос:
– Внимание! Внимание! Передаем экстренное сообщение. Повторяем! Экстренное сообщение…
Огромный рекламный экран на стене высотки, до того крутивший рекламу под какую-то музыку, мигнул, и теперь на нем появился офицер-эмчеэсовец с погонами подполковника.
– Здравствуйте уважаемые петербуржцы! – нарочито спокойно начал он. – В последние часы участились обращения жителей северной столицы в связи с проникновениями в жилища опасных биологических объектов и происшествий невыясненного происхождения аномального типа. Убедительная просьба: если в вашем доме или квартире появились неизвестные животные, не пытайтесь избавиться от них самостоятельно. Если ваш дом или квартира поражены враждебной фауной, если в доме есть маленькие дети, вам надлежит немедленно покинуть жилище, оставив на пульте дежурной части соответствующий сигнал. Владельцам автотранспорта, как легкового, так и грузового, следует взять соседей, родных, близких, а также сотрудников и выбираться из города самостоятельно. В ближайшее время будет сообщено о точках сбора для временной эвакуации, согласно ранее отработанным схемам действий в чрезвычайных ситуациях. Прочим гражданам пока оставаться по месту жительства или работы. Дальнейшие указания последуют по мере развития ситуации. Повторяю…
Экран вдруг затрещал, плюнул разрядами и угас. С него посыпались мелкие обугленные тушки каких-то жутковатых созданий, решивших попробовать провода на зуб.
Михаил несколько секунд соображал, что ему теперь делать, а потом решительно направился к полицейскому кордону…
Было восемь сорок пять утра, можно сказать, час пик. Пассажиры метро уткнулись в газеты, айфоны и электронные «читалки», слушали музыку через маленькие наушники, стояли или сидели. Бухгалтеры, менеджеры, официантки, программисты, гастарбайтеры. Старушки и девчата в мини-юбках, «кончающихся раньше, чем начинаются ноги».
Самый обычный день, очень похожий на остальные.
Покачнувшийся поезд заставил Степана Карояна чуть потерять равновесие, и он слегка задел стоявшую рядом девушку в модном легком плащике. Та недовольно глянула на него с выражением аристократки, которой случайно коснулся плебей, брезгливо изучила шеврон на погоне.
Старшина вздохнул.
Да уж, нынешние офисные девицы на мужчину в военной форме смотрят как на… Если он, конечно, не генерал.
Неожиданно в вагоне погас свет, а поезд, резко потеряв ход, проехал еще немного по инерции и остановился. В вагонах тускло вспыхнуло аварийное освещение.
– Ох, извините! – пробормотал сбитый с ног Кароян, навалившийся на ту самую девицу.
Он рывком встал. Остальные пассажиры тоже поднимались, бормоча кто извинения, кто ругань.
– Да что ж это делается!
– Не дрова везешь!
– Чего творится-то?
– Твою ж мать!
– Я жаловаться буду!
– Не, ну вы видали?!
– Ну вот, – желчно высказалась толстая тетка слева от Степана. – Опять минут двадцать простоим.
Старшина прислушался к разговору в кабине машиниста. Некое нехорошее предчувствие отчего-то нарастало в душе.
– Отвечайте, центральная, отвечайте, пэ ноль пять – четвертому. Отсутствует напряжение в контактном рельсе.
Потом писк мобильника.
– Сраная тупая сеть! – донеслось из кабины.
– Сеть падает! – вслед машинисту забормотала рядом со Степаном девчонка, по виду студентка, вертя дешевенький планшет. – А говорили – покрытие вай-фай по всему метро.
– Ага, а ты и верь, – процедил парень в дредах. – «Петербург-онлайн» двести лимонов получил от городских властей и дерьмо мексиканское закупил вместо нормальных чинских роутеров.
– Не иначе крысы кабеля погрызли, как на Лиговской, – произнес немолодой упитанный очкарик, судя по всему, бизнесмен средней руки, невесть как попавший в плебейский транспорт…
Инга Острогорская недовольно оглядывала стоявшего рядом коренастого брюнета в камуфляже с якорем на шевроне.
«Блин, вот хам! Извинился с такой рожей, как будто это я ему что-то должна!»
Хотя виноват не он, конечно, а сердечный друг Дмитрий. Сегодня она решила приехать пораньше. Инга трудилась в турфирме старшим менеджером по корпоративным клиентам, и ей хотелось поработать с каталогами (она очень серьезно относилась к своим обязанностям). Обычно ее подвозил работавший в соседнем отделе Витя, но когда она набрала номер своего друга, чтобы попросить его заехать за ней пораньше, телефон его не ответил. И пришлось лезть под землю.
Открылась дверь кабины, и оттуда вышел машинист, парень лет чуть за двадцать.
– Из диспетчерской посоветовали подождать, пока не будет найдена и устранена причина аварии, – сообщил он. – Связь ни к черту, оборвалось на полуслове, и мобильник не работает. Извините, граждане и господа, вагонная трансляция тоже чего-то села.
В это время Степан почувствовал запах плавящейся резины.
– Горит чего-то! – тревожно зашевелились пассажиры.
Машинист мрачно уставился на людей. Следующая станция была не очень далеко. Видимо, придется вывести пассажиров из поезда и проводить их до станции. Вести так много людей по темному тоннелю опасно, но это лучше, чем паника в тесных вагонах.
– Все в порядке. Мы дойдем по тоннелю пешком до следующей станции. Она недалеко. Линия обесточена, – обратился он к публике.
– Но что-то горит, – прохрипел взволнованный бизнесмен.
– Все в порядке. Можете не беспокоиться. Я уверен, опасности нет!
Вздохнув, машинист нырнул в кабину, щелкнул тумблером, и двери с пшиком разошлись.
– Я сейчас пройду по составу. Надо выходить.
– А если напряжение подадут? – осведомился кто-то. – Мы ж прям на рельсах запечемся, как та шаверма…
Машинист не удостоил его ответом. Брякая ключами, он исчез, оставив растерянных пассажиров. В вагоне воцарилось тревожное молчание.
Прошло еще несколько минут.
И вдруг раздался чей-то крик. Дверь, соединяющая вагоны, распахнулась, и в первый вагон хлынули пассажиры из соседнего. Ворвавшиеся в вагон люди толкались, кричали. А вместе с ними явился еще кое-кто.
В первый момент морпеху показалось, что это крысы. Но нет, у этих тварей была слишком грубая щетинистая шерсть, слишком приплюснутые морды, слишком крупные тушки. И нет таких прыгучих крыс, чтобы с полу заскочить на плечо человеку и впиться в скулу, как на его глазах проделала одна тварь с толстым «папиком» в очках.
Кароян ошалело тряс головой, а вокруг метались перепуганные люди. Пассажиры начали выпрыгивать в темный тоннель. Некоторые ломали ноги и руки, вопили от боли и ужаса, бились о стены, теряли сознание, падали. А на них падали следующие.
Один из пассажиров в страхе отшатнулся от окна, когда в открытые двери влезли, шевеля длинными носами-хоботками, еще какие-то непонятные черные твари.
Пара из них сорвались вниз и упали на рельсы, но остальные набросились на людей. И из тоннеля донеслись еще более отчаянные крики. В свете фар стало видно, что у вагонов идет какая-то борьба. Стоявший рядом с Карояном парень с афрокосичками сумел оторвать взбешенную тварь от себя, но она принялась зубами и когтями рвать его руки. Тот закричал – боль и ужас придали ему силы, швырнул животное на пол, и в тот же момент Кароян обрушил ему на голову тяжелый ботинок, так что хрустнул череп.
Парень в ярости поднял обмякшую тушку и выбросил в дверь в черный тоннель. А затем прыгнул следом.
Студент факультета парикмахерского искусства Санкт-Петербургского колледжа дизайна и услуг Петр Димов по прозвищу Петяша обратился в бегство, когда отметил, что эти твари не похожи на крыс и бегают гораздо быстрее.
И как молния промелькнуло в голове: нужно искать спасения на крыше поезда!
Он поскользнулся, но тут же восстановил равновесие, схватившись за поручень. Одна крыса обогнала его, и парень споткнулся снова. Когда он оперся рукой о поручень, острые зубы вцепились в его пальцы. Юноша завопил от боли и страха и стал пинками отбиваться от наседающих уродов.
Несколько остро воняющих тел перелетели через спины товарищей. Петяша опять уперся в стену, теперь ему мешали вцепившиеся в одежду твари. Он упал, ударился переносицей об угол рельса. На лицо и ветровку хлынула кровь.
Парень лягался изо всех сил, кричал, но твари стащили его вниз, тряся, как куклу. Крики эхом разносились в тоннеле среди криков таких же несчастных. Один раз ему почти удалось встать, но прокушенная нога подвернулась. Чьи-то зубы впились ему в шею. Прежде чем свет окончательно померк перед его глазами, Петр еще выдохнул: «Мама!»
Паника распространялась с такой же скоростью, как степной пал.
– О Господи! О Господи! – бормотал бородач в подряснике, мелко и часто крестясь.
Карояна снова толкнули на двух молодых женщин, в прострации сидящих перед ним.
Пассажиры с ужасом смотрели в окна. Им, должно быть, казалось, что их состав прикатил прямиком в Ад.
Как это ни покажется странно, Степан сохранял абсолютное спокойствие. Как-никак, довелось побывать во множестве переделок.
И сейчас, когда вокруг царила паника, когда все кричали и толкались, он хладнокровно оценивал ситуацию.
«Из вагона не выбраться», – мысленно произнес молодой человек, прибивая носком «берца» нацелившуюся на ножку повизгивающей девицы лысую крысу.
В дверях тем временем образовалась куча-мала. Тем, кто лез в вагон, мешали те, кто хотел выпрыгнуть из него. И не случайно – снаружи было то же самое. Как видел Степан, какой-то мужчина словно подкошенный упал прямо у дверей с чем-то черным, распластавшимся у него на лице. Люди бежали вдоль состава, топтали друг друга, лезли под вагоны и там громко орали, от кого-то отбиваясь. Но те, кто пробежал эту дистанцию и удирал в тоннель, тоже, похоже, не были в безопасности. В узком пространстве тоннеля метались люди, отбиваясь от черных тварей. Нападавших были сотни. Они прыгали на людей и рвали их, обезумевшие от жажды крови.
Туда нельзя.
А вот дверь кабины машиниста была по-прежнему приоткрыта.
– Ну-ка, девочки! – бросил он своим соседкам. – Быстро за мной!
И, схватив их за шиворот, втолкнул в кабину, после чего закрыл за собой дверь.
Кароян и обе женщины вошли в кабину.
– Так, – протянул Степан, разговаривая скорее сам с собой. – Ну, кажись, тут до нас не доберутся.
– Я Рената! – зачем-то представилась одна из девчонок, брюнетка.
– А я Степан Суренович. Можно просто Степа. Отдельный Кронштадтский батальон морской пехоты. Вот и познакомились.
– Инга, – произнесла вторая девушка и тихо заплакала.
– У кого-то соображения есть? – спросил сержант, пытаясь отвлечь спутниц. – Я таких крыс что-то раньше не видел.
– Я тоже, – всхлипнула Инга. – Ой, что делать?
– Надо вызвать помощь.
Степан поднял гарнитуру связи, но она молчала, только треск статического электричества в наушниках.
Инга разрыдалась и уткнулась лицом в плечо Ренаты.
Кароян чуть приоткрыл дверь кабины машиниста и выглянул в вагон. Там уже тоже было полно крыс, толпившихся (иначе и не скажешь) вокруг нескольких неподвижных тел.
– Вот что, – хмуро бросил он, захлопнув дверь. – Самое лучшее сейчас для нас, девчата, посидеть какое-то время тихо.
Остановившимися глазами девушки молча смотрели на него. Что-то заскреблось в дверь, пробуя ее на зуб. Инга, дрожа, застонала, товарка изо всех сил пыталась успокоить девушку.
– Все в порядке, подруга, они до нас не доберутся.
– Сидите тихо, – строго сказал Степан и положил руку девушке на плечо. – Не надо, чтобы они нас слышали. Давайте сядем на пол и затаимся.
Помог рыдающей девушке сесть и еще раз выглянул в окно. И тут же пожалел об этом. Окровавленные конечности, изуродованные тела и лица. Почти напротив, прижавшись к стене, застыл мужчина. Его глаза, выпученные от болевого шока, ничего не видели, а три или четыре твари грызли его ноги. Молодая женщина в лохмотьях из последних сил отбивалась от двух хищников, вцепившихся в ее грудь.
Парень лет восемнадцати, упираясь ногами в борта вагона и стену, пытался залезть на крышу поезда. Огромная тварь быстро вскарабкалась на стену и спрыгнула ему на плечи. Парень упал…
Отовсюду неслись крики о помощи. Они будто вгрызались в мозг Карояна, и ему казалось, что все это происходит не в тоннеле, тускло освещенном огнями поезда, а в преддверии ада.
Повсюду черные существа взбирались на стены, взмывали в воздух, бросались на людей. А когда те переставали сопротивляться, начиналась кровавая оргия…
Степан сглотнул ком в горле и перекрестился. Происходило явно что-то непонятное, не укладывающееся в голове.
– Что нам делать? – спросила Рената, пытаясь разглядеть в темноте его лицо.
Кароян постарался прогнать из головы ужасную картину.
– Подождем немного… Посмотрим, что будет дальше. Должны же они кого-то прислать, чтобы узнать, что тут творится. Если, конечно, это не война, и эти крысы или кто они там не вспугнутые ядерными ударами жители коллекторов и подземелий. Да нет, чушь, не обращайте внимания.
– Но что тогда все это значит? – полюбопытствовала Рената.
Крики снаружи постепенно прекратились, сменившись протяжными стонами да обреченными мольбами.
Степан встал и выглянул в окно. Поблизости лежали одно или два тела.
Из-за темноты больше ничего не было видно.
– Кажется, твари ушли. – Он повернулся к девушкам. – Что-то не видно их.
Рената встала на колени и тоже выглянула.
– А что там за свет?
Да, Степан тоже увидел вдали холодное голубоватое сияние.
– Откуда это?
– Это пожар, наверное! – предположил Кароян. – Из-за него и пропало напряжение. Скорее всего твари испугались огня. Нам нужно уходить.
– Нет! – закричала Инга. – Я боюсь выходить! Они… они ждут нас!
– Но мы не можем оставаться здесь, – успокаивающе сказал он девушке. – Послушайте, по-моему, они испугались огня и убежали. Я выйду на разведку, а потом вернусь за вами.
– Не оставляйте нас! – Рената вцепилась ему в руку.
Лицо ее освещал сине-красноватый свет.
Степан улыбнулся ей:
– Хорошо. Пойдем вместе.
– Нет, нет! – Инга отползла в дальний угол. – Я туда не пойду.
– Мы тут или сгорим, или задохнемся, – наставительно сказала Рената.
Запах горелой изоляции как будто стал сильнее.
– Сейчас опасность миновала, сами увидите.
С помощью Ренаты Степан поднял девушку на ноги.
– Я хочу вас попросить: когда мы выберемся из вагона, не смотрите по сторонам. Держитесь за меня и смотрите прямо перед собой.
Он осторожно открыл дверь и посветил мобильником. Впрочем, сейчас в этом не было особой необходимости, потому что отсвет непонятного пожара освещал тоннель. На рельсах, насколько можно было видеть, лежали люди. Некоторые шевелились, пытались ползти, другие были абсолютно неподвижны. Тварей нигде не было видно – разве что два или три трупа тех, кого сумели прикончить пассажиры.
«Целый поезд», – с запоздалым ужасом подумал морской пехотинец и ощутил слабость в ногах. В глазах все расплылось, но, может быть, то была игра дрожащего отсвета впереди в тоннеле.
– Быстро уходим. Помните, что я сказал, и смотрите только прямо перед собой. Что бы ни случилось, мы не должны останавливаться.
Не раз бывавший в переделках Степан знал, что, если они попытаются кому-нибудь помочь, могут погибнуть сами.
– Раненых спасут позже.
«Если, конечно, будет кого».
Какое-то царапанье заставило его повернуться к двери. В ней что-то чернело. Кароян пригляделся – в темноте сверкнули два злобных глаза. Пронзительно закричала Инга.
Парень инстинктивно ударил создание ногой по голове и сбросил в тоннель.
– Это не крысы! – в ужасе завопила Рената.
И в самом деле – размером с некрупную собаку, множество лап под чешуйчатыми тушками, шипастый гребень вдоль хребта – житель кошмарного сна.
Но выбора не было.
Степан спрыгнул вниз, подхватил легонькую Ингу, поддержал Ренату.
Ингу била дрожь, но девушка испуганно улыбнулась и решила доверить свою жизнь этому незнакомому, но казавшемуся таким надежным человеку.
Они отправились вперед. Степан шел первым. За ним, почти упираясь ему в спину, следовала Инга. Замыкала шествие поминутно оглядывающаяся Рената.
– Осторожно с контактным рельсом, – предупредил сержант. – Сейчас он вырублен, но фиг его знает, вдруг кто включит. Пошли.
Подсвечивая дорогу мобильниками, они быстро шли вперед. Со всех сторон раздавались стоны, мольбы о помощи. Степан и девушки старались не слышать их.
Кароян знал, что не имеет права останавливаться. От него зависела жизнь двух человек. Потом он вернется со спасателями. Сейчас его долг в том, чтобы уцелеть и успеть предупредить людей на соседней станции.
Молодой человек услышал писк и замер, неподдельно испугавшись. Посветив, заметил крысу. Обычную городскую крысу. Она в ужасе забилась в нишу. Потом разглядел еще трех или четырех. Неприятные, но привычные. Степан топнул ногой, и пасюки бросились наутек.
– Все в порядке, – быстро успокоил он зажимавшую рот, чтобы не заорать, Ренату. – Это простые крысы.
И добавил:
– Они, похоже, даже сильнее боятся, чем мы.
Инга отвернулась к стене, перегнувшись пополам. Ее неудержимо рвало. Она видела, как твари пожирают трупы людей, которые отправлялись на работу и думали, что сегодня обычный день. Их головы были полны привычными заботами и радостями, никто не думал, что это последний день их жизни и что им суждена столь ужасная смерть.
Надо вернуться в поезд и подождать, пока не придет помощь. В этом страшном темном тоннеле их сожрут проклятые твари!
– Осталось совсем немного.
Маленькая группа двинулась дальше.
Трое упорно шли вперед, иногда спотыкаясь, задыхаясь от дыма. Время от времени кто-то из девушек падал, но упавшую поднимали, и страшный поход продолжался.
Наконец мертвые и покалеченные остались позади. Степан остановился.
Инга и Рената буквально наткнулись на него.
– Что случилось? – встревожилась Рената.
Тусклый луч экрана мобильника высветил четыре черные тени. Четыре уже знакомые твари, топорща гребни, притаились в темноте и поджидали их.
Несколько секунд ни твари, ни люди не двигались. Потом Степан медленно отступил. Позади него оцепенели девушки. Твари не сводили с людей злобных взглядов. Сержант услышал за спиной сдавленный крик Ренаты.
Та крепко схватила его за руку.
– За нами тоже… эти, – выдавила она.
Кароян быстро обернулся. Сзади к ним подбирались еще две твари.
Степан понял, что они попали в ловушку. Четверка впереди тоже начала двигаться крошечными шажками. Твари готовились прыгнуть на людей.
«Будь я один, я бы сумел прорваться, – подумал парень. – Перепрыгнуть и убежать. Но девчатам не уйти».
– К стене… – Он подтолкнул девушек к тюбингу, приказав себе не думать о бегстве. – Держитесь сзади и, если что, отбивайтесь ногами.
Твари выстроились перед ними полукругом. Инга стояла, прижавшись лицом к стене. Рената заплакала и забормотала молитву.
Один из мутантов сделал шаг вперед, не сводя взгляда горящих багровыми угольками глаз с Карояна.
В этот момент впереди сверкнул свет, затрещало и загрохотало – метрах в десяти в стене взбух огненный волдырь, откуда хлынул водопад ярких искр.
Твари как по команде развернулись и побежали прочь. Лишь одна, чуть замешкавшись, обернулась и с неким злым презрением посмотрела на людей, а затем исчезла.
– Быстро отсюда! – скомандовал сержант.
Прижимаясь к противоположной стене, они обошли странный огонь. Чистое белое пламя плавило и жгло бетон, будто термитная бомба.
– Что это? – спросила Рената.
– Какая разница! – бросил он. – Эта фигня спасла нам жизнь.
О происхождении «фигни» у него, впрочем, были некоторые подозрения, но уж слишком они были невероятными.
Пять минут спустя они выбрались из тоннеля – последние полсотни метров старшина тащил девушек практически на себе.
На выходе он вдруг невольно замедлил шаг, услышав отрывистые слова команд и лязг железа.
Вместо яркого света ламп – все то же аварийное освещение и лучи тактических фонарей.
На платформе не было ни пассажиров, ни служащих метро. Зато на ней стояли люди, облаченные в защитные комбинезоны и противогазы, уставившиеся на пришельцев буркалами стеклянных зловеще поблескивающих глаз. Руки в резиновых перчатках сжимали автоматы.
За их спинами довольно много народу. Люди в основном выглядели ужасно – раненые, окровавленные, в свежих бинтах. Другие, на вид целые, непрерывно восклицали и плакали, видать, так и не отойдя от пережитого ужаса. Суетились, сновали медики в синих робах, похоже, не менее ошеломленные.
Словно стремительный электрический разряд пробежал по спине, и Степана пробил холодный пот. Он ожидал увидеть что угодно, но только не это. Мысли страшнее одна другой, проносились в голове.
«Но может быть, все-таки, все-таки… обычная война?!»
Сергей, придав лицу строго-деловое выражение, вошел в физкультурный зал.
Ученики, однако, поняли, что он в хорошем настроении и можно позволить себе немного больше, чем обычно. По крайней мере в это утро.
– Сергей Станиславович, а Диденко стащил мою сумку из раздевалки и нарисовал у меня в тетрадке свинью! – выкрикнула одна из девчонок, Маша Прутикова (в противоположность фамилии выше средней упитанности).
– Так свинью можно с тебя срисовать, – буркнул долговязый вихрастый паренек с перепачканным чернилами носом.
– Лучше б ты барана нарисовал, в зеркало глядя… – не осталась в долгу Маша.
– Ну ладно, ребята, всем – тишина! – повысил голос Сергей. – Прутикова, не ругайся. Диденко, замечание в дневник. Все! Начинаем урок. Для начала – вольные упражнения…
Класс начал вольные упражнения по принципу «кто в лес, кто по дрова».
«Слабовато, – подумал Костин, – но для понедельника не так уж и худо».
Контингент, конечно, в его школе так себе. В основном те, кого привозят на иномарках, детей с городских окраин почти нет. И найти с первыми общий язык ох как непросто. Уже не раз являлись упакованные отцы семейств и лощеные бизнес-леди и с порога начинали понтоваться, в упор не видя какого-то учителишку. Выложи им, их деткам, в смысле, четвертную «пятерку» по физкультуре.
Подошел к Васе Бармину. Мальчик был для своих четырнадцати лет мелковат, но упорен и старателен. Однако сегодня он был какой-то словно вареный.
– Чего неактивный-то такой, Бармин? Всю ночь на дискотеке прыгал?
– Я сегодня утром… понимаете, за мной крысы погнались… – виновато произнес Василий.
Да, рано он его хвалил. Ученик его разочаровал. Так наивно соврать!
Прочие тут же воспользовались случаем пошутить над одноклассником.
– Хи-хи-хи, они тебя хотели съесть, – это Лена Дунаева, девица для своих лет вполне развитая во всех отношениях и бюст которой только что не рвал майку. – Такого маленького мальчика такие большие крысы!
– Сергей Станиславович, не смейтесь только, – тихо вымолвил Вася. – Они в самом деле были здоровые, больше кошки, и страшные, на крыс не похожи. Страшные… – повторил он.
– Меньше надо в компьютерные игры играть и больше на природе время проводить, – подбодрил ученика Костин. – Тогда никакие крысы страшны не будут, они ж не монстры, а всего лишь звери. А человек – царь природы.
– Только крысы этого не знают… – печально резюмировал парень. – Я это прямо чувствовал!
– Где ты их видел? – спросил вдруг Сергей.
Какое-то смутное чувство тронуло его душу.
– Около парка, там, где павильон…
– Ты видел, куда они убежали?
(Звякнуть в санэпидемстанцию – и в самом деле крысы обнаглели в последнее время.)
– Да я сам бежал как не знаю кто!
– Ладно, – махнул рукой учитель, – продолжаем. Сейчас у нас прыжки через «козла»…
Прошло еще минут пятнадцать. Закончив с прыжками, ребята разбились на две команды и приготовились сыграть в волейбол, точнее, в то, что им считалось.
И в этот момент к Костину подбежал бледный Бармин.
– Сергей Станиславович, посмотрите в окно! Там сидит эта… чучундра… Та самая, наверное, по следу за мной пришла!
Широко раскрыв глаза и тяжело дыша, он показал куда-то в сторону окна.
Физрук напрягся, подросток-то явно всерьез напуган.
Весь класс бросился посмотреть, что так напугало парнишку.
– Отставить. Все по местам! – повысил голос Костин и быстро подошел к окну.
От открывшегося зрелища у него перехватило дыхание. Его ученик не ошибся и не врал…
Под окнами спортзала действительно сидела «чучундра». Да не одна! Три, пять, семь… И все новые неспешно выбегали из зарослей сирени…
Они сидели на асфальте и пристально разглядывали школу.
– И правда! Какие огромные… – пробормотала Катя Мельникова, как вспомнил физрук, разрядница по плаванию.
Мальчишки были взволнованы, девочки нервничали.
Поэтому состояние физрука, которого ученики знали как мужчину выдержанного и твердого (от чего образ его, чего скрывать, волновал иные девичьи сердца), они не заметили. Оно и к лучшему, потому что Сергей был откровенно напуган. Ибо того, что он видел светлым днем в городе Санкт-Петербурге, быть просто не могло.
– Это… – отрешенно произнес Костин, нашаривая мобильник. – Это…
«Сеть не определяется» – сообщил дисплей.
– Это кто?! – воскликнула Лена, не только самая сексапильная, но и, пожалуй, самая начитанная в классе. – Серстаниславыч! Это не крысы!
– Х…ня какая-то это! – мрачно изрек Диденко, забывшись.
– Кто это? Что за гадость? – загомонили ребята.
– Не важно! Закрыть все окна, – спокойно приказал Костин, уже пришедший в себя. – Паншин, Рогов, Кузнецов, пойдите по другим классам и предупредите учителей. Катя, иди в учительскую. Нет, лучше я сам. Из спортзала не выходить и не шуметь. Диденко, ты остаешься за старшего.
Тот замер по стойке «смирно». Костин на секунду засомневался, а потом махнул рукой. Отменять уже поздно, да опять же этот дылда, если что, и подзатыльником успокоит.
Костин выскочил на площадку и торопливо направился к кабинету директора.
В школе царила странная тишина. Однако она могла взорваться в любую секунду, стоило кому-то заметить крыс, а девчонкам начать истерику. Но это будет мелочь сравнительно с тем, что будет, если раттисы проникнут сюда.
Пока он шел по коридору, из дверей классов один за другим стали выглядывать учителя.
– Что происходит? – нервно спросила Маргарита Михайловна, преподаватель немецкого и старожил школы. – Там какие-то странные кошки, целая куча…
«Кошки?!»
Ну да, Маргарита Михайловна подслеповата, возраст.
Из соседнего класса с перекошенным лицом пулей вылетел Бармин. Костин схватил его за футболку:
– Спокойнее, Василий. Делай все медленно и спокойно. Не пугай народ. Паника нам ни к чему.
Подойдя к лестнице, ведущей на второй этаж, Сергей бросил взгляд на входные двери. Они, по закону подлости, были распахнуты настежь. Охранника не было, только на его столе рядом с монитором видеонаблюдения сиротливо лежала забытая резиновая дубинка.
Костин, прихватив ее, медленно и осторожно спустился вниз и замер. Снаружи послышался шорох.
Он подкрался к дверям и выглянул на улицу, готовый в любую секунду захлопнуть обе двери. На широкой верхней ступеньке стоял какой-то первоклассник и смотрел на то, что происходило во дворе. А там уже собралось около тридцати раттисов.
«Господи! – с ужасом подумал Костин. – И где, на хрен, охранник?»
Охранник Евгений Зимин осторожно спустился в подвал.
Если бы вдруг его застал кто-то из педагогов или, например, неожиданно нагрянувший проверяющий с фирмы, имевший на него зуб Магомет Ваганович Азизов, он бы объяснил, что проверяет охраняемую территорию.
На самом деле Евгений собирался извлечь из тайника в бойлерной бутылку водки и принять «соточку» для поправки здоровья. Вчерашнее возлияние в компании у Севки не прошло даром. Голова у него слегка кружилась, и руки иногда дрожали.
Вот и бутылка, спрятанная под трубами. Из кармана появился маленький пластиковый стаканчик.
Уф, хорошо пошла!
Он сел в углу на старый стул. Еще глотнуть? Или не рисковать? Ладно, потом зажуем мятной жвачкой…
Поднес к губам бутылку.
И в это время сзади послышался какой-то шорох. Зимин напрягся. Нехорошо будет, если его увидят. Но кто это может быть? Какой-нибудь из этих балбесов-школьников решил подымить косячком, как было пару месяцев назад? Или – он осклабился – парень с девкой нашли укромный уголок полизаться или сделать еще чего-то более взрослое?
В этот момент нечто тяжелое и теплое упало ему на голову.
И в следующую секунду чьи-то зубы впились ему в шею и принялись драть скальп на голове.
От страха и неожиданности Зимина вырвало водкой и съеденным на завтрак гамбургером. Охранник рухнул на колени, вскочил и ощутил, что кто-то грызет его мышцы под коленями. Он споткнулся и упал, больно ударившись лбом. Хотел ощупать лицо, но вдруг почувствовал, что в руки вцепилось нечто…
Сквозь заливающую глаза кровь увидел в тусклом свете, что его атакуют какие-то огромные крысы. Действительно огромные, размером с маленькую собаку, но, казалось, в десять раз злее. А ноги охранника яростно грызли острые, как бритва, зубы, множество зубов.
Он попытался встать, но лишающая сознания боль пронзила пах. Охранник отчаянно закричал и захлебнулся – тварь вцепилась в горло. Острейшие беспощадные зубы впились в затылок и вырвали огромный кусок кожи с волосами.
– Нет! – крикнул Евгений разорванной глоткой. – А-а-а! Кто-нибудь! Кто-нибудь! Кто-ни…
По телу Зимина пробежала судорога, перед глазами поплыли багровые полотнища. Потом сквозь болевой шок прорвалась адская нестерпимая мука – мутанты энергично выцарапывали ему глаза, пытаясь добраться до лакомого мозга…
Напоследок охранник почувствовал разливающийся по всему телу успокоительный блаженный холод и успел порадоваться, что боли уже не ощущает.
Потом он умер…
В те секунды Костин действовал, что называется, на автомате. Он выбежал на школьное крыльцо, подхватил мальчугана под мышки и заскочил обратно в здание. Выпустив мальчишку – тот от неожиданности что-то запищал, – он тут же захлопнул двери.
Мутанты даже не шелохнулись. Сергей бесшумно и быстро запер тяжелые двери. За последние пять минут он впервые вздохнул свободно.
– Тут зверушки, – сообщил семилетний мальчуган с широко раскрытыми глазами, но без тени страха. – Кто это? Чего они у нас делают? Ой, дяденька физрук, а зачем вы меня схватили?
Костин мысленно сплюнул. Сейчас в этой треклятой ОБЖ даже маленьким детишкам объясняют про педофилов, которые за каждым углом. Еще заорет!
– Ну, беги в класс!
А сам помчался наверх, перепрыгивая через ступеньки, и почти столкнулся с выходившим из своего кабинета Борисковым – заместителем директора, ведущим в старших классах химию и биологию.
– Позвоните, пожалуйста, в службу спасения, Вадим Анатольевич, – взволнованно попросил Костин. – Боюсь, у нас неприятности.
В коридор уже выглядывали учителя, встревоженные то ли увиденным в окна, то ли общей паникой.
– Я уже позвонил, господин Костин, – брюзгливо сообщил тот. – Но связь дрянная. Да… эти неприятности, вы имеете в виду этих гигантских крыс? Решительно не понимаю, что – у кого-то зоомагазин разбежался?
– Это не крысы, – сообщил Сергей. – Это раттисы или что-то вроде них.
– Раттисы? – поднял брови Вадим Анатольевич. – Простите…
– Мутанты, распространенные в Московской Зоне. Предположительно происходят от нутрий.
– Вы уверены?
Они вместе выглянули из окна. Количество тварей уже зашкаливало.
– Раттисы? – растерянно переспросил Борисков. – Да, припоминаю… Вроде у Дроздова в передаче было… Но… чего им надо?! – Замдиректора как-то жалобно посмотрел на Костина.
– Того же, чего всегда эти создания хотели. Нашего мяса, – жестко отрубил физрук. – Значит, так, необходимо закрыть все двери и окна. Дети должны подняться на второй этаж и забаррикадироваться в классах.
– Проверьте все входы в здание, Сергей Станиславович, а я поговорю с учителями. Хм, мутанты… Но вы все-таки уверены? – как-то растерянно-недоумевающе повторил Борисков. – Все это просто в голове не укладывается… Но не будем тратить время…
Замдиректора быстро направился к двери.
В коридоре было довольно шумно. Вадим Анатольевич громко хлопнул в ладоши, призывая всех к тишине.
Костин прошел мимо коллег и заглянул в каждую комнату, проверяя, все ли окна закрыты.
Слава Богу, окна первого этажа были забраны железными решетками. Давно, как защита от воров и просто хулиганов.
Выглянул наружу.
Стая как будто не собиралась штурмовать школу. Пока что твари атаковали мусорные контейнеры – служба уборки опять их не вывезла, и теперь из переполненных баков летело содержимое.
Он вспомнил прошлогодние события в одной закавказской республике, где потерявший берега народ кидал депутатов в помойки.
Вот бы этим крыскам был пир, мысленно ухмыльнулся Костин. Хотя политики обычно такое дерьмо, что уважающий себя мутант жрать их, должно быть, не станет.
– Да их невесть сколько, – растерянно проговорила подошедшая молодая учительница младших классов, принятая буквально неделю назад, Сергей толком не помнил, как ее зовут.
– Смотрите! – выкрикнул кто-то из ребят. – Убегают!
Но Сергей и сам увидел, как из пристройки, где размещалась школьная столовая, неслись прочь как ошпаренные работники здешнего общепита во главе с завстоловой. Следом за ними выскочили полсотни крысоидов, но белые куртки и колпаки поваров уже перемахивали через низкую ограду.
Ученики вразнобой загалдели. Кто-то торопливо принялся снимать бегство кухмистеров на мобильники (Костин чисто рефлекторно захотел надавать им подзатыльников, невзирая на пол и возраст). Другие с испуганными лицами пытались куда-то дозвониться, но со связью, судя по всему, дело было швах. (И физрук даже догадывался, из-за чего.)
Несколько великовозрастных балбесов громко ржали, видя, как упитанная повариха переваливается через забор, еле-еле уйдя от пары самых настойчивых раттисов.
– Вот что, – изрек Борисков, держа в руках какой-то толстый скоросшиватель. – Вы меня извините, Сергей Станиславович, но не зря говорят, что, если не знаешь, как действовать, действуй по инструкции. Так вот, – указал он на пухлый том, – это последние наставления по гражданской обороне. На тему нападения огромных крыс там ничего нет, но в случае войны или стихийных бедствий предписано укрыться в подвале. Давайте сходим, проверим, что там и как…
Сергей и Борисков подошли к лестнице, ведущей в подвал, и остановились у двери. И пока замдиректора пытался нашарить ключи в кармане, физрук вдруг приложил к губам палец.
– Мне кажется, там какой-то шум…
– Да хватит вам… – Замдиректора нетерпеливо оттолкнул его и начал вертеть замок. – Черт, а дверь открыта, какого лешего?!
И распахнул дверь.
– А-а-а!!! – совершенно не героически взвизгнул солидный пожилой человек.
Подвал кишмя кишел раттисами. Через вентиляционный продух под самым потолком, находившийся на уровне земли, непрерывным бурым потоком вливались мутанты.
Они терзали что-то лежащее на полу. Сергей заметил только носок ботинка и залитый кровью обрывок одежды, выглядывающий из-под колышущейся коричневой массы.
Один труп у них уже есть. Заодно понятно, почему у дверей не было охранника…
Несколько раттисов оглянулись на звук открывающейся двери и мгновенно бросились ко входу.
– Ах ты ж…
Мат оборвался на полуслове.
Сергей оттолкнул замдиректора в сторону и изо всех сил захлопнул дверь – увы, слишком поздно.
Костин лишь бессильным взглядом проводил пару проскочивших мимо раттисов, помчавшихся наверх по ступенькам. Сбитый с ног замдиректора стоял на четвереньках и растерянно смотрел им вслед.
– Какие же они здоровенные! – только и сумел вымолвить он. Потом поднялся и, тяжело переваливаясь, устремился следом за тварями.
Физрук меж тем оглядывался по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы забаррикадировать дверь. Справа стояло несколько сломанных парт. Отлично. Одну за другой он подтащил их к двери и поставил стоймя. Гадинам придется потратить время на преодоление баррикады.
В этот момент сверху раздались крики. Сергей по– мчался наверх.
На полу коридора замдиректора боролся с двумя гнусными уродцами. Двери классов были закрыты, никто не спешил прийти на помощь Вадиму Анатольевичу.
Борисков отчаянно пытался оторвать от себя злобно хрюкающего раттиса. Зверь был явно недоволен, что ему мешают обедать. Вторая тварь впилась заслуженному педагогу в бедро.
– Помогите! Помогите! – кричал замдиректора. – Кто-нибудь!..
Сергей бросился к нему и изо всех сил ударил дубинкой по спине раттиса. Гадина тонко взвизгнула и отцепилась от жертвы, намереваясь атаковать физрука. Костин перебил ей позвоночник, но раттис все равно пытался ползти к нему. Тогда тот с силой наступил ногой на голову отвратительной твари и раздавил ее.
Тем временем второе щетинистое чудовище продолжало рвать когтями пиджак и рубашку на Вадиме Анатольевиче. Сергей изо всех сил ударил тварь по носу, вгоняя хрупкие косточки в мозг, и та, дернувшись, испустила дух.
Костин опустился на колени перед замдиректора. Борисков трясся, как в лихорадке.
– Какой кошмар! – невпопад бормотал он, пытаясь подняться. – Ужас! Это… Они меня… хотели… Не могу…
«Как бы не обделался наш заместитель!»
Физрук помог замдиректора подняться, и они поднялись по лестнице. Дверь на этаж оказалась заперта.
– Эй, открывайте, про нас забыли! – воскликнул Костин и забарабанил в дверь дубинкой.
Послышались торопливые шаги, за небьющимся стеклом возник женский силуэт.
– Простите, мы точно забыли, что вы остались внизу, – всплеснула руками Маргарита Михайловна, высовывая в дверь растрепавшуюся седую голову. – Господи, что случилось? – воскликнула она, увидев окровавленный костюм Борискова.
– Его искусали! – коротко бросил физрук («Будто сама не видишь!»). Мы решили проверить подвал и вот…
– Эти ваши… они не ядовитые? – испуганно спросила «немка».
– Насколько я знаю, нет, – покачал он головой.
Вдвоем они потащили замдиректора в его кабинет, предусмотрительно закрыв за собой дверь.
– С детьми все нормально? – спросил Костин, устроив тяжело дышащего начальника на диване.
– Слава Богу, ребята держатся отлично, – ответила Маргарита Михайловна. – А вот девочки… некоторые плачут. А еще я не видела нашего завуча! Не случилось ли чего с господином Рапцевичем?
«Да, вот еще беда… Может, это его сожрали в подвале, а не охранника?»
– И что же дальше нам делать? – шмыгнула носом пожилая учительница.
– Здесь мы, кажется, в безопасности, – пояснил Костин. Пока что… – Но необходимо забаррикадировать дверь в подвал. Девчат лучше держать подальше от окон. Кроме того, старшеклассники могут… Ладно – пойдемте в класс – народ наверное волнуется. Там подумаем – что и как.
Стоило однако им войти, как недавно помянутый Рапцевич появился в дверях.
– Господин Костин, как заведующий учебной частью я… – начал он.
– У нас сейчас нет времени заниматься пиписькометрией, Виктор Федорович! – рявкнул физрук.
Молодые учительницы попрятали довольные улыбки: Рапцевича недолюбливали за хитрость и мелочность. Получив отпор, тот сердито отвернулся.
Физрук выглянул в окно – число раттисов заметно поуменьшилось. Некоторые нервно бегали вокруг здания. Другие образовали кучу-малу под окнами, на первый взгляд, бессмысленно штурмуя стену. Но не так уж бессмысленно. Вот по их спинам вбегает здоровенная гадина, подскакивает, как мяч, и бьется в решетку.
«Наверное, попытаются залезть через решетку и разбить стекло», – подумал Костин.
Отвернувшись, он уселся за учительский стол и принялся размышлять. Положим, с окнами у них скорее всего не получится. Да и входные двери прочные – с ними только быкарь или матерый горгонопес может сладить, хотя не исключено, что и эти появятся.
Но вот подвал… Сколько времени уйдет у этих чудовищ, чтобы прогрызть двери? Костин мысленно застонал.
Внезапно за его спиной раздались крики. Сергей оглянулся. Оказалось, что с одной из девочек, подошедшей к окну, случилась истерика. Ее усадили за стол, подруги и учительница стали ее успокаивать.
Но, как выяснилось из сбивчивых возгласов девочки, испугали ее не крысоиды. На поле битвы появились новые действующие лица. Какие-то странные собакоголовые то ли павианы, то ли еще какие-то существа – три особи. Костин ощутил холодок…
Такая тварь легко залезет в не прикрытые решетками окна второго этажа! Но на школу гости не обращали внимания. Зато они атаковали раттисов. Массивный псоголовый клыкач, щелкая здоровенными челюстями, прыгнул в самую гущу черных тварей.
Второй хватал раттисов за загривок и в момент перекусывал им хребет. Третий молотил передними лапами, как барабанщик, круша черепа и ребра врагов.
В несколько секунд нападавших со всех сторон облепили крысоиды, и их бесшерстная шкура покраснела от крови. И хотя псоглавы отважно бились, но силы были неравны, и все трое вскоре обратились в бегство, промчавшись буквально по спинам раттисов.
Костин наблюдал сверху за всем происходящим, ощущая, как обильная испарина выступает на лбу и на спине. Было что-то неживое, потустороннее в суете этих черных щетинистых тел. Они словно не просто бегали туда-сюда в поисках еды, а исполняли некий ритуал на
В голове жужжала фраза древнего заклятия против выходцев из преисподней, вычитанного еще в школе в какой-то книге о Шумере: «Уйди от волос моих, уйди от костей моих, уйди от мяса моего…»
Встряхнулся. Эта нечисть такова, что молитвы и заклятья бесполезны. Уж кому, как не ему, этого не знать?
Костин отвернулся от окна и, пробираясь через толпу детей, вышел в коридор.
– Где заместитель директора? – спросил он Рапцевича.
– Это вас надо спросить, – последовал сухой ответ. – Он был с вами.
– Он должен быть у себя в кабинете. С ним Маргарита Михайловна… – сказал какой-то из старшекласс– ников.
Физрук приоткрыл дверь и выскользнул в коридор.
Кабинет заместителя директора был открыт нараспашку. Костин вбежал туда и облегченно вздохнул. Маргарита Михайловна возилась с Борисковым.
– Он… сейчас с ним, кажется, все в порядке, Сергей Станиславович, – сказала Маргарита Михайловна, обтирая лицо замдиректора влажными салфетками.
– Да, со мной-то, можно сказать, все в порядке… – Облепленный нашлепками лейкопластыря зам хрипло дышал. – А вот с городом… Я тут, пока Маргарита Михайловна любезно меня лечила, звонил разным знакомым. Мобильники, считай, не работают, но проводная телефония еще действует. Звонил в ФСБ, не взяли трубку. А в нашем отделении полиции говорят, что у них и без нас полно дел. В районной администрации никого из начальства нет и никто ничего не знает и знать не хочет. Звонил на «Невское радио», они как-то приезжали делать репортаж про наш школьный музклуб. Они попросили принести им такой же травки, которой я накурился. Я пытался объяснить… а там… они сказали мне, что я лох ушастый! – всхлипнул химик. – Сергей Станиславович, вы, кажется, опытный человек, постарайтесь… Я не могу командовать! А детей нужно спасать.
– Хорошо. Я постараюсь что-то сделать. Оставайтесь здесь, но если со мной… если случится какая-либо неприятность… – Сергей замолчал и не стал пояснять, что он имеет в виду. – Ладно, пока не будем о грустном.
Он не предложил заму и Маргарите Михайловне идти ко всем. Дети пока вели себя замечательно, но вид истерзанного Вадима Анатольевича может вызвать среди них панику.
Костин вышел на лестницу, закрыл за собой дверь и осторожно спустился… Тихонько потянул ручку на себя. В коридоре первого этажа никого не было.
А вот за дверью подвала слышалось яростное царапанье. Да, мутанты пытаются прогрызть ее. Сергей слегка отодвинул стол – посмотреть, в каком состоянии дверь. Черт побери, дерьмовое ДСП, окованное тонкой жестью! Ведь была мысль заменить ее на железную, так разве допросишься… Сейчас он ясно слышал, как мутанты точат дерево. И может, не так скоро, но неизбежно прогрызут дверь. А у раттисов достаточно сильные челюсти! Скоро от двери начнут лететь первые щепки.
Да, мутанты были настроены решительно.
Но что вообще все это означает, черт побери??!
Насколько Сергей помнил, даже те из «аномальных биологических форм», что могут долго жить за Периметром, почти никогда не покидают свой ареал добровольно. Напрягая знания и навыки сталкера, физрук не мог припомнить, сколько живут вне аномального биополя раттисы. Но сейчас это было не важно.
Пусть кто-то мог бы их оперативно привезти сюда, например, для опытов. Или для участия в подпольных боях без правил. Были в Питере такие развлечения, говорят, даже с участием людей. Но не в таком же количестве!
А значит, объяснение может быть только одно. До Петербурга добралась Зона-Матушка. Правда, с другой стороны, все прежние подобные случаи начинались мощнейшей «харм»-атакой, когда от аномалий просто спасу нет, и только потом начинали появляться всевозможные Дети Зоны, блин.
Да черт побери! Он не о том думает. «Харм» там или не «харм», но мутантам просто неоткуда было взяться в таком количестве и сразу!
Но что толку над этим сейчас ломать голову? Нужно попасть во второй корпус. К младшим классам.
Два корпуса, для разных возрастов, соединялись друг с другом дважды: через подвал, можно сказать, черный ход, и через столовую. Но оба пути закрыты, а уж думать о том, чтобы проскочить по двору, и говорить нечего.
Что остается? А остается у нас крыша.
Выход на кровлю был, как и положено, заперт, но все запасные ключи висели на посту сгинувшего охранника, чем Сергей и воспользовался.
Выбравшись наверх, он осторожно огляделся. На крыше, слава Богу, никакая дрянь пока не обосновалась, хотя вполне можно ожидать, что нынешний «харм» породит каких-нибудь саблезубых белок.
За домами что-то горело. О, и вон дым. В той стороне, кажется, ресторан с шашлычной.
С балконов и из окон свисали простыни – знакомый ему сигнал, что в квартире кто-то есть, хотя сейчас они вызвали у Сергея мысли о белых флагах. Ни разу не взятый врагом город сейчас словно извещал о сдаче на милость дьявольской непреодолимой силе.
Та-ак. Из распахнувшегося окна пятого этажа дома напротив выбрался отчаянно отмахивающийся от чего-то человек и с криком сиганул вниз. А в окне возникли некие непонятные силуэты, которые физрук предпочел не рассматривать.
Ну ладно, не будем мешкать.
Два квадратных корпуса стояли углами вплотную друг к другу, образуя при взгляде сверху этакую стилизованную восьмерку. Проект уже нулевых годов, нового поколения архитекторов, эпохи выпендрежа и «попила отката». Ну, да и хрен с ним, теперь это отчасти на руку. По крайней мере даже при худшем раскладе мутанты не захватят всю школу сразу.
Привычно не смотря вниз, Сергей перенес ногу через парапет там, где корпуса почти соединялись углами, и вот он уже у цели.
Дверь, конечно, была заперта изнутри, как и полагалось, но вот то, что рядом с ней хоть и небольшое, но обычное окно, про это строители, к счастью, забыли. Бросив на рубероид сумку, он вытащил из нее наскоро собранные для этого похода предметы.
Так, несколько мотков провода, ну, это пока не надо, легкая гантель (если что, в драке пособит) и свернутая газета с тюбиком клея. Выдавив клей на стекло, он прилепил к нему газету, выждал с минуту и в несколько ударов высадил стекло. Почти бесшумно и нет осколков.
Еще минуту спустя он был внутри и осторожно, стараясь не шуметь, начал спускаться.
На площадке третьего этажа столкнулся с пугливо озиравшейся девчонкой – кто-то из практиканток, присланных буквально на днях. Как ее там, Юля? Или Люба?
Та только собиралась заорать, как физрук деловито зажал ей рот и дал убедиться, что он человек.
– Ой, Сергей Станиславович! Это вы! А я думала… Боже мой!.. – Она вдруг заплакала. – У нас тут почти семь десятков малышей! Господи, что мне делать? Что делать?
– Перестаньте устраивать истерику, коллега, – решительно скомандовал Сергей. – Детей напугаете! – перейдя на хриплый громкий шепот, добавил он.
Девица снова закивала.
– Раттисы на обеих лестницах?
Она вопросительно уставилась на него, но потом сообразила, о чем речь.
– Мне кажется… То есть… Я видела на одной.
– Справа или слева?
Справа. Значит, левая должна быть свободна.
– Хорошо, – кивнул Костин. – Сидите тут и никуда не уходите. Я сейчас. Главное, не впадайте в панику.
Интересно, где второй охранник и почему он не поднял тревогу?
Труп второго охранника, точнее, охранницы Сергей обнаружил на площадке второго этажа.
Здоровенная упитанная тетка, Марта Николаевна Родик, как гласил бедж, лет за сорок, метр девяносто ростом, в пятнистом эффектном комбинезоне с желтой эмблемой в виде соколиной головы с раскрытым клювом и надписью «Сапсан» на мощной груди. Сейчас она сидела в углу, запрокинув голову, а камуфляж был пропитан кровью. Под телом натекла целая лужа. Сергей опустился на корточки.
Даме не повезло, сильно не повезло. Очевидно, мутант в знакомом уже прыжке разорвал бедняге яремную вену.
Издалека донеслась приглушенная возня, громкий хрюк-взвизг. Незваные гости не дремали, хотя и не беспокоились.
Вряд ли это члены крупной стаи, думал Сергей, вспоминая уроки, выученные за Периметром. Крысоиды вообще в основном не объединяются в большие колонии. Самые опасные, как помнится, – это мутанты из псовых, всяких там собак, волков. Ведь собака – стайный хищник. А в стае все стоят на своих местах, по иерархии, и действуют согласно «штатному расписанию». Поэтому их скопление атакует как одно целое. А вот раттисы…
Но вот зачем они вообще нападают? Мутанты, как любой хищник, атакуют, чтобы жрать. По идее, пищи им хватает и так. Охранницу они вот не сожрали. Злоба и раздражение от незнакомого места? Или просто занимают территорию, освобождая ее от посторонних, бывших хозяев, в данном случае от людей? Смена господствующего вида, как это называется в биологии.
Сергей обыскал покойницу. Деньги. Немного, да, похоже, они теперь не особо будут нужны. Резиновая дубинка. Неплохо, хотя уже одна есть. Баллончик с перцовой эссенцией? На людей-то она действует, а вот как с мутантами? Впрочем, никогда не знаешь, когда и что может пригодиться.
Хороший ствол с боекомплектом – вот была бы очень полезная штука! Да хоть какой ствол, самый завалящий! Но, увы, после того, как в Архангельске пьяный охранник лицея ранил двух коллег и ученицу, приказом Минобраза у секьюрити отобрали и травматы, и газовые «пистоли». От травматических пукалок толку было бы немного, но хоть что-то. В его школьные дни еще кое-где имелись тиры, но то давно прошедшее время – плюсквамперфект, как говорят немцы. Еще был шокер, небольшой, скорее всего не штатный, а покупной, для себя.
Повизгивание между тем становились все отчетливей. Сергей зажал в правой руке баллончик, а в левой – дубинку и решительно шагнул на площадку перед дверью на лестницы и посмотрел вниз, перегнувшись через перила. Как он и ожидал, на площадке второго этажа, положив голову на лапы, устроился мутант. Да не раттис, а что-то более крупное, похожее на мускулистую таксу. Увидев человека, он моментально вскочил и понесся на него, и Костин, не раздумывая, пустил в ход баллончик. Из клапана с диким шипением ударило облако едко пахнущей жидкости. Взвыв, тварь скатилась по лестнице вниз, где уже появилась стайка в семь или восемь раттисов, среди которых Сергей увидел и пару подобных «таксоиду» особей.
Физрук бросился назад со всем проворством, на какое был способен, и рванул створку на себя. Одна из больших тварей прыгнула первой и ударилась всем весом в уже закрывающуюся дверь, окровавив косяк разбитым уродливым носом. Он, захлопнув створку, заблокировал дверь дубинкой. Подобрав с пола чей-то валявшийся рюкзак, отпорол ножом лямку, пропустил ее под ручками, затем еще раз и завязал на узел. Хотел забрать дубинку, но раздумал.
Переведя дух, Костин довольно улыбнулся. Все-таки разум дает человеку сто очков форы в схватке с мутантами.
– Теперь они не пролезут! – негромко сказал Сергей сам себе. – Вроде бы тут все. Теперь учительская.
Он вошел в открытую дверь. Окно, выходящее в узкий проход между зданием и столовой, было открыто, и на нем не было решетки – второй этаж как-никак. А на полу под окном сидел очередной крысоид. Видимо, он каким-то невероятным образом взобрался на стену. Может, его послали на разведку товарищи – взбрела в голову дикая мысль?
Раттис крутил башкой, принюхиваясь, его корявая морда хищно шевелилась. Увидев Костина, мутант встал на задние лапы. В высоту он немного не доставал ему до пояса. Раттис не стал тратить время на изучение жертвы и прыгнул на человека, целясь в горло. Но противник оказался не менее проворным. Мышцы твари еще только напряглись для прыжка, а Костин уже знал, куда тот кинется – они всегда почему-то кидались влево.
Удар поймал раттиса в прыжке, и тот отлетел в сторону, приземлился на четыре лапы и тут же опять прыгнул на человека. Будь на его месте обычный штатский, тут ему бы и конец. Но бывший сталкер был не так прост и знал все трюки подобных созданий. Мгновенно подхваченный стул с силой опустился на спину твари. Раздался противный хруст. Еще удар и еще.
Сергей обернулся к окну и увидел второго мутанта, вползающего на подоконник. Он молниеносно взмахнул дубинкой, и раттис полетел вниз. Физрук захлопнул окно и вышел из кабинета, не забыв вытащить ключ и закрыть дверь. Перед тем как ее запереть, еще раз взглянул на раттиса, лежащего на новенькой ковровой дорожке.
Короткий толстый хвост-сосиска, жесткая буро-рыжая шерсть с мелкими пятнышками. В оскаленной широкой пасти – длинные острые зубы, как у собаки. Мощные жгуты мышц на загривке. В полузакрытых глазах еще теплился злой огонек, пасть приоткрыта, словно в злобной ухмылке. Даже мертвая, тварь могла внушить ужас. Казалось, она сейчас вскочит и вновь ринется в бой. Сергей ощутил, как на спине выступила испарина. Вспомнил взор атакующего мутанта. Ненависть. Не человеческая, не звериная злоба, а нечто инфернальное. Нечто глубоко чужое, потустороннее. Черт, и не описать. Невыразимая мерзость, словно выбравшаяся из ада. Воистину, пес преисподней!
Он осторожно спустился по лестнице и высунул голову. Как и ожидалось, дверь главного фойе оказалась распахнутой настежь. Очевидно, ее все время держали открытой. Раттисы просто вошли в фойе и погнали всех, кто там был, наверх. Странно только, что на третьем этаже оказалось заперто так мало народа. Семьдесят человек – это примерно три класса. А в школе их должно быть куда больше. Вопрос в том, куда делись остальные. Либо они заперлись в других классах, либо… О втором «либо» ему думать не хотелось.
Сергей выглянул в окно. Не появится ли из-за кустов новая порция мутантов? Черт знает, сколько их тут. Судя по всему, счет идет на тысячи и тысячи. У Костина даже мурашки побежали по спине, стоило ему представить такую стаю. Он выглянул в пустынное школьное фойе.
Кое-где виднелись натеки крови. Но трупов Сергей не увидел.
Пошел через фойе к двери. Изначально она была стеклянной, но новые, точнее, уже старые времена внесли коррективы, и стекло заменили листы железа.
А вон еще решетки на окнах первого этажа. Это же не школа получается, а коллективная мышеловка.
Аккуратно прикрыв дверь, ведущую на улицу, он туго замотал дверцы принесенным с собой проводом. Хороший прочный коаксиальный кабель с металлической оплеткой-экраном внутри. То же самое проделал и с дверьми правой лестницы.
Теперь можно было не опасаться, что мутанты прорвутся снаружи или выскочат с маршей лестницы.
– Эй! – позвал, поднявшись на этаж, Костин. – Здесь есть кто-нибудь живой? Эй!!! Можете выходить, опасность миновала!
Дверь приоткрылась, и оттуда показалось белое, перекошенное лицо дамы лет за тридцать пять. Он даже не узнал ее сразу. Потом вспомнил – Лидия Ивановна Ямская по прозвищу Кнопка. Ничем не примечательная преподавательница английского, за вычетом того, что он с ней как-то случайно переспал.
– Сережа?! А где… чудовища? – сдавленным шепотом спросила она и боязливо огляделась, словно подозревая Костина в том, что он тоже мутант.
– Заперты на дальней лестнице, – ответил он.
Как раз в эту минуту от двери донесся глухой удар.
– Не беспокойтесь, я заблокировал двери. Им не выбраться.
– А первый этаж?
– Тоже, – кивнул Сергей. – Пойдемте, нам нужно в другой корпус.
– У меня дети! И на третьем этаже.
– Надо их вывести, и поскорее. У нас в запасе не так много времени.
– Но тут была еще одна… такая… на собаку похожая…
– Я ее убил, все нормально!
Из-за плеча дамы выглянули еще несколько человек. Юноша хипстерской внешности в чистом, хотя и находящемся в беспорядке костюмчике. Явно тоже практикант. Худощавая тетка лет сорока с чем-то – новая музыкантша. И незнакомец, крепкий мужик с грубой физиономией выпивохи, в дорогом, но висящем на нем мешком костюме. Наверное, папаша какого-то из учеников. Ну или ухажер учительницы, хотя Сергей не мог припомнить среди молодой части коллектива подходящей ему пары.
– Что, без балды, забил урода? – не без уважения поинтересовался здоровяк. – Я тут тоже одному ногой так влупендрил, что через весь коридор летел, как птичка. Такой, вроде кота драного, но без хвоста и облезлый и с длинными ушами, типа как у кролика.
«Загрызник», мысленно уточнил Радуга. Дяде очень повезло – этот вид своими длинными зубами в секунду мог вырвать из тела кусок величиной с кулак.
– Во, видел? – Амбал повернулся, демонстрируя исполосованный клыками рукав. – Чуть меня не порвали, суки. Еще хорошо, что живым ушел.
– Пойдемте, – не особенно прислушиваясь к его болтовне, сказал Сергей. – Не забывайте, тут дети. Им нужна помощь.
– А нам тоже идти? – спросила робко Кнопка.
Было видно, что она здорово напугана.
– А вы что, особенные? – зло ответил здоровяк. – Или, думаете, нам за вас помирать охота? Не хотите идти, не надо. Можете сидеть здесь сколько влезет. Дожидайтесь, пока эти уроды до вас доберутся.
– Послушайте, Лида, – сказал Сергей. – Вам лучше пойти с нами. Во-первых, отсюда так или иначе необходимо выбираться. Неизвестно, когда подойдет подмога, да и подойдет ли вообще. Во-вторых, думаю, с детьми вы управитесь лучше меня.
– Да-да, – сказала Лидия Ивановна. – Вы, безусловно, правы.
– Меня дома ждут, – заявила вдруг решительно музработник. – У меня муж! Он меня любит. И кот! Муня!
– Поверьте, для всех будет лучше, если мы станем держаться вместе, – ответил Сергей.
Хотя надо сказать, он был не так уверен в своих словах. Не без основания считал себя человеком бывалым, но никогда еще ему не доводилось командовать группой напуганных неумелых штатских, находившихся на грани истерики и паники. И посему не знал, что полагается говорить в подобных ситуациях и как себя вести.
– Пойдемте, – просто попросил он. – Там дети, им некому помочь, кроме вас… нас.
Про себя он готов был материться. Но понимал, что с этим контингентом подобное не пройдет. Оставалось лишь уговаривать. Не бить же женщин по мордасам?
Они двинулись к лестнице. Здоровяк пробился вперед, зашагал рядом с Сергеем.
– Меня Жека зовут, в смысле, Евгений. Я охранник, бывший, правда, сейчас временно… э-э-э… ищу работу. Я сразу понял, шеф, что ты настоящий пацан, – заговорил он. – Не то что эти. – Здоровяк презрительно кивнул на остальных. – Я вон чуваку предлагал, давай, говорю, на пару свалим отсюда, – ткнул пальцем за спину, подразумевая, очевидно, практиканта. – Рванули бы до стоянки. От этих уродцев, если что, палками бы отмахались. Так отказался, дурак!
– Я же вам говорил, – запальчиво воскликнул «хипстер», – я отказался потому, что вы предлагали бросить женщин и детей! Я не могу так!
– Да ладно звездеть, – засмеялся амбал. – Скажи честно, мол, испугался, тут все свои!
– А если б тут были ваши… – запальчиво начал практикант.
– Моя-то с дитем, слава Богу, у бабки в Твери. За своих я спокоен…
Он наклонился к Сергею и вполголоса осведомился:
– А что, шеф, эти твари только тут всех погрызли? Или во всем Питере так? Вообще кто это такие?
– Псы преисподней… – вспомнил свои размышления Костин и, увидев непонимание на физиономии собеседника, уточнил: – Мутанты.
– Какие еще, блин, муданты? – набычился тот.
– Из Зоны… – читать лекцию сейчас Сергей был менее всего расположен.
– Которая в Москве, что ли? – сообразил здоровяк. – Так где та Зона, а где мы?
– Теперь, похоже, мы там, где она!
– Ой, как же это, Сергей Станиславович, – пискнула Лида.
– А ты что, братан, по Зонам специалист, что ли? – не унимался Жека.
– Да, специалист… – Говорить с ним почему-то не хотелось.
– Типа сталкер?
– Сталкер… Бывший.
– Ну, блин! Какие люди школоту окучивают! – покачал головой тот.
Музрук удивленно уставилась на него, но лишь пожала плечами.
Группа вышла на третий этаж. Даже сюда доносились громкий писк и похрюкивание и глухие звуки ударов. Гады активизировались! Пора валить. Жаль, некуда!
Они подошли к двери нужного кабинета. Сергей постучал:
– Девушка, открывайте!
Дверь приоткрылась. Бледная девица, тоже практикантка, выглянула в коридор, увидела преподавателей, зарыдала и кинулась в объятия «англичанки».
– Лидия Ивановна, – шмыгнула она носом, – а мы тут…
– Все хорошо, Дашенька, – принялась утешать преподавательница, поглаживая девушку по голове. – Вот Сергей Станиславович нас спас…
– Ой… Спасибо! – Девушка повернулась к Сергею. – Спасибо вам, спасибо, Сергей Станиславович!
– Не стоит, – отмахнулся он. – Всякий бы на моем месте…
Он поймал взглядом ухмылку здоровяка и мысленно поправился: «Не всякий!»
– Так, – припомнил он кое-что. – А чего детей так мало?
– Ну, сегодня ж экскурсионный день! Кто в Эрмитаже, кто в Петропавловке…
Да, точно! Оно и к лучшему. Как бы он управлялся с тысячью с лишним детей?
– Ладно, план будет такой… План будет такой… – повторил он.
А какой, собственно, будет план?
Раттисы, кажется, не намерены в школе поселиться, но в данном случае это не важно. Их они в покое не оставят. И что делать? Выйти на крышу и ждать подмоги, спихивая вниз лезущих к ним мутантов? И надолго их сил хватит? А если появятся те самые собакоголовые или еще какая дрянь?
– Мы подождем, пока они отойдут, выйдем из школы и двинемся подальше. Лучше бы, конечно, найти какое-то людное место. Туда помощь поспеет в первую очередь.
– Погоди, брателло, – поинтересовался недоумевающе здоровяк. – Ты что, все-таки собираешься их всех тащить с собой?
– А вы хотели бы оставить нас здесь? – ядовито спросила Лида.
– Мне надо домой, – вновь отрешенно и упрямо заявила «музычка». – Меня ждут дома. Муж и Муня. Муня – это мой кот.
Сергей внимательно взглянул на нее, и ему очень не понравилось то, что он увидел. Похоже, у дамочки поехала крыша. Он видел такое – здравомыслие теряли и опытные бойцы, а тут – слабая женщина.
– Заткнись! – рявкнул он на коллегу. – Поняла? Заткнись и слушай!
– Меня ждут дома, – механически повторила дама. – Меня ждут до…
Сергей резко повернулся и залепил ей увесистую пощечину. Женщина пошатнулась, щека вмиг стала багровой. Но она даже не вскрикнула, лишь посмотрела на него мутными, пустыми глазами. Костин мог бы поклясться: она даже не поняла, что произошло. Дети, от первого до четвертого класса, иные совсем мелкие, сбились в испуганную кучу и наблюдали за происходящим.
– Мало? Еще врезать? – деловито спросил амбал. – Шеф, ты скажи, я помогу! Бабу кулаком поучить не грех!
– Что вы делаете, Сережа?! – возмутилась Лида. – Как вы можете? Прекратите немедленно! Хотя бы детей постесняйтесь!
– Да в жопе я видел этих ваших детей! – рявкнул амбал.
– Прекратите! – тонким, ломающимся тенорком выкрикнул студент.
Среди детей кто-то зашмыгал носом. Один мальчуган так просто зарыдал в голос, вытирая набухшие глаза.
– Я к маме хочу! Мама! Мама!
– Ну-ну-ну, – мгновенно отреагировала Лидия Ивановна. – Мы вот сейчас все соберемся и пойдем туда, куда скажет дядя физрук. – Она указала на молчавше– го Костина. – И твоя мама туда обязательно за тобой придет.
Учительница запнулась, растерянно вертя головой.
– Извините, дети, дело в том…
– Ничего страшного, – откликнулся Костин успокаивающе. – Все в порядке. Мы пойдем… пойдем… В спортзал пойдем.
– Вот и отлично. Всем понятно?
Дети загомонили, но Лидия Ивановна прижала палец к губам, и шум мало-помалу стих.
Заслышав наверху голоса, раттисы взбежали на площадку третьего этажа и принялись биться в дверь, оглашая округу хриплым криком-карканьем. Дети снова сбились в кучу, заметно побледнев.
– Меня ждут дома, – внезапно в полный голос сообщила преподавательница музыки.
– Блин, я ее пришибу сейчас, – возмутился амбал.
– Не хватало нам еще передраться в такой момент, – покачал головой Сергей.
– Нет, ну а чего она? Заладила, как…
Они начали выбираться на крышу. Пропустив почти всех, Костин подал знак амбалу задержаться, сам же отошел от лестницы. Здоровяк приблизился почти вплотную.
– Шеф, я понял, они вроде живой щит, да? – тихо пробормотал он почти на ухо физруку. – Мы отсюда двинем, и если вдруг эти твои мутанты нападут, мы сами ходу, а их бросим, да?
Амбал расценил его молчание по-своему, восхищенно прищелкнул языком.
– Башка у тебя работает, шеф. Я сразу-то и не дотумкал, на хрен ты всю эту шоблу за собой тащишь? Только сейчас понял, шеф! И в этих тварях, я смотрю, здорово волочешь. Это хорошо. Больше шансов живыми уйти и при бабках.
Он оглянулся на дверь, за которой торчал силуэт кого-то из учителей, понизил голос еще сильнее:
– Предлагаю в «Золотой Вавилон» двинуть. Ну, в этот, на площади который. Барахла в нем – завались, точно тебе говорю. Одного золота – три ювелирных магазина и «Алроса». До гроба хватит! Я его охранял! А если кто живой вдруг в зале остался, я с ними сам разберусь. Не беспокойся, шеф, тебе даже делать ничего не придется, знай себе добро собирай. Не мы одни такие умные, но пока еще народ, наверное, не прочухал.
– Да? А с чего ты взял, будто не прочухал? – нарочито подозрительно осведомился Сергей.
Почему-то он не удивился предложению. Вероятно, подсознательно ждал гадостей от этого типа.
– И что, тебе за это потом ничего не будет по законам военного времени? – добавил он, придав голосу озабоченность.
– Ну, шеф, у меня тоже башка на плечах есть. Я, может, тупой, да хронику все ж смотрел московскую…
Здоровяк мерзко и тихо хихикнул. Впрочем, смех оборвался так же быстро и внезапно, как начался.
– Если такое началось, Питеру теперь точно хана. А на новом месте денег потребуется до фигища, если в палатке зимовать да супом пайковым давиться не хочешь. Народ сейчас разбегается, и бабла наверняка в кассах осталось не сказать сколько! На всю жизнь и тебе, и мне хватит. А окажется мало, можно еще в пару местечек заглянуть. Знаю я там один магазинчик – компами и прочей фигней торгует, так у них сейф, где выручка хранится, консервным ножом открыть можно.
У физрука под ложечкой засосало от отвращения – но тип казался опасным и чтобы не выдать себя, Сергей спросил как можно более залихватски:
– А не боишься?
– Чего?
– А вдруг, пока ты будешь чемодан золотишком и баблом набивать, раттисы и прочая фауна сзади подкрадутся и откусят что-то важное?
– Обижаешь, шеф, – улыбнулся здоровяк. – Я ж говорил, работал я там, все знаю. Мы с тобой по-быстрому возьмем самые вкусные магазинчики. А если эти твои мутанты из Зоны все-таки попадут внутрь, уйдем, пока молодняк жрать станут…
Костин смотрел и видел этого типа насквозь. Для него и женщины, и дети – мусор и обуза. Да и Сергей представляет собой хоть какую-то ценность лишь до тех пор, пока они не дойдут до вожделенной цели. А дальше он превратится в ненужного свидетеля, да еще в того, с кем надо делиться. В лучшем случае здоровяк бросит его на произвол судьбы. Поди дознайся потом, да и кто будет доискиваться правды в многомиллионном городе, который обрушился в преисподнюю? Закон больших чисел, блин…
– Ну? Надумал что-нибудь, шеф?
– Предположим, мы дойдем до этого твоего «Золотого Вавилона». В конце концов, не так уж он и далеко. Предположим, все пройдет гладко, и мы возьмем золото и деньги, и нас не пристрелит охрана и не сожрут вот эти… – взмах руки в сторону окон. – Ну а потом? Из города как выбираться? – спросил Сергей, чтобы потянуть время.
– Да ты сперва доведи, а там я скажу как…
– Нет уж,
– Гм… – Здоровяк смотрел на собеседника со всевозрастающим уважением. – Смотрю, ты правильно мыслишь! Голова! В общем, автобус возьмем. Их на стоянке возле торгового дома всегда полно. Спецтранспорт для сотрудников и этих, которые подвозят от метро. Опять же, если повезет, стволами серьезными разживемся. Там вместе с «чоповцами» менты дежурят. У них «укороты», а иногда даже «Каштаны» бывают. С такими стволами нам вообще на этих твоих мутантов насрать будет.
Сергей сделал вид, что раздумывает. Наконец кивнул солидно.
Здоровяк расплылся.
– Блин, ты правильный пацан! Я так и понял, сталкеры – люди серьезные, я ж вашего брата видел!
– Главное, не забудь об этом, когда хабар делить время настанет, – нарочито серьезно предупредил Костин.
– Да ладно, шеф. Ты чего? Договорились же, – вроде бы даже обиделся тот. – Но и ты смотри… – Качок предупреждающе поднял палец. – Если пойдешь со мной, то не соскочить уже…
И, взвыв, рухнул на пол – разряд шокера скрутил его дикой судорогой. Сергей еще дважды ткнул мордоворота прибором в шею, а потом пристегнул наручниками к батарее.
Через час или два-три сюда придут мутанты… Ну или спасатели. В любом случае оставлять за спиной этого бандита физрук не намеревался, он же не самоубийца!
Через минуту Сергей был на крыше. Там осталась только Лида.
– А где… этот? – спросила она.
– Мы поговорили… он решил уходить один. Думаю, нам такой попутчик не нужен.
– Ну, что там?
Сергей выглянул на улицу. Мутанты, движущиеся огромной лавиной, заполнили мостовую за оградой. Казалось, асфальт сплошь покрыт шевелящимся ковром, ползущим куда-то. Не меньше пяти видов…
– «Что там», «что там»?! Хреново там. Этих тварей чертова уйма. Не понимаю, откуда их столько берется. Они что, почкованием размножаются?
Со стороны помойки донеслись возня, рычание и нетерпеливое повизгивание.
– От окон, живо! – коротко скомандовал Костин.
Никто не осмелился возразить. Он осторожно наблюдал из-за занавески.
Стая мутантов неспешной рысью бежала вдоль поребрика. Сергей наблюдал за ними, отступив от окна. Вот раттисы остановились, повернувшись к школе. Наверное, учуяли. Физрук мысленно перекрестился, что не забыл запереть входную дверь.
– Ну, давайте, уроды, – прошептал напряженно Костин. – Идите отсюда, ну? Пошли прочь, кому говорят!
Словно услышав его просьбу, старшая тварь, довольно крупная, с большого питбуля, повернулась и побрела дальше. Прайд скрылся за домами.
Сергей перевел дух.
За прошедший час под его руководством дети и взрослые, кое-как придя в себя, начали готовиться к осаде. Они наполнили все еще текущей водой все свободные емкости, которых оказалось не так уж и много. Дополнительно забаррикадировали подвальную дверь. Из кладовой спортзала достали клюшки и хоккейные доспехи – давний подарок чьего-то папаши, сбагрившего им неликвиды из своего магазина спорттоваров, – и старшеклассники вооружились ими. Кроме того, по совету Рапцевича они вскрыли каптерку школьного завхоза, и арсенал их пополнился несколькими молотками, стамесками и топорами.
Хотя, признаться, Сергей не особо рассчитывал на успех,
Плюс – собрали всю имеющуюся в рюкзаках ребят и шкафчиках «преподов» еду, и при виде этой довольно жалкой кучки крекеров и шоколадных батончиков Сергей, не стесняясь, громко выматерился.
На этом «мобилизация» закончилась. Теперь вот они ждут. Неизвестно чего…
С улицы послышался вой полицейских сирен. Дружный вздох пронесся среди собравшихся. «Где, черт побери, они пропадали?»
Все прильнули к окнам. К школе подъехали несколько полицейских экипажей с мигалками. Ни одного «Форда» или «Приоры», все «УАЗ-Патриот». Что ж, грамотно по крайней мере.
Бамперы головной машины были в крови и какой-то даже на вид гнусной слизи.
– Все в порядке. Приехала полиция. Они спасут нас от этих поганых мерзких животных! – срывающимся от радости голосом сообщила школьникам завуч.
Костин подошел к окну и открыл его, размахивая надетой на швабру чьей-то цветастой футболкой. Из люка на крыше одной из машин высунулась голова в «Сфере» и тут же скрылась.
– У вас все в порядке? – спросил через мегафон хриплый голос. – Все целы?
– Двое погибли! – проорал Костин, сложив ладони рупором. – Взрослые, из охранного бюро.
– Забаррикадируйтесь. Мы пока не имеем возможности помочь всем. Вывесите белое полотнище и подавайте знаки. Ждите, не позднее завтрашнего вечера мы закончим эвакуацию…
Взвыв движками, они уехали.
Народ помрачнел, младшие дети захныкали. Костин весь кипел от злости. Вот так, родное государство поможет! Как же! Сейчас небось вывозят больших начальников и их деток и жен с любовницами. А те полицейские и эмчеэсовцы, кто не занят этим, спасают своих детей и жен, ибо лучше кого другого знают, что об их родных никто не позаботится, кроме них самих.
Так в злых мыслях прошло еще какое-то время.
Сзади подошла Лида.
– Может, отсидимся? Как вы думаете, Сергей Станиславович? Должны же и про нас вспомнить, дети все-таки…
– И сколько вы думаете сидеть и ждать?
– Ну… Ленинград в блокаде девятьсот дней прожил… – зачем-то вспомнила она.
– Там снаружи помощь была, а вот будут ли нам помогать… Сами ведь знаете. И как мы тут будем? Еды почти нет, воду и свет могут отключить в любой момент, оружия нет, и что мы тут высидим? А мутанты ждать не будут. Придется рискнуть и уходить. Возражения есть?
– Я поговорю с… с коллегами, – пообещала Лидия Ивановна.
Словно подтверждая его мысль, с ревущими на полную мощность сиренами проскочили две пожарные машины и, не останавливаясь, скрылись за углом.
Сергей вздохнул и продолжил следить за окрестностями, разглядывая снующих время от времени между зданиями мутантов.
И не зря. Из подъезда пятиэтажки выскочили несколько приземистых существ, совсем не скрываясь. Очень похожи на гиенозубов. Стая небольшая, всего особей пять, но, как он помнил, гиенозубы совершенно лишены чувства страха и абсолютно непредсказуемы. Распахнув квадратные пасти и на ходу истекая слюной, они трусцой направились к школе.
Совсем нехорошо. Помнится, в Воскресенске нарвался он на таких. Грамотно они работали, всей стаей. Троих тогда команда потеряла…
Крысоиды бросились врассыпную, но лишь чтобы окружить врага. Они взбирались на их спины, кусались, рвали плоть гиенозубов. В несколько секунд нападавших облепили со всех сторон и повалили на землю. Несколько раз те пытались подняться, но их снова тянули вниз.
Крысоиды подавили гиен численным превосходством, и вскоре те уже лежали на земле истерзанные или пытались уползти, но их быстро добили. Мертвых грызунов тоже было весьма немало, но победа осталась за ними. Они почему-то пренебрегли и тушами врагов, и мертвыми собратьями, хотя обычно раттисы жрали своих сородичей за милую душу.
Уже, правда, набежала стайка неких противных созданий с цыпленка или крупного воробья размером. Мелкие, мохнатые, двуногие, напоминающие птенцов невероятной птицы. Они обступили трупы мутантов и принялись выдергивать острыми зубастыми клювами кусочки мяса из мертвяков.
А затем… Сергей оглянулся.
– Кто-нибудь слышал? Что это было?
– Похоже на свист, – ответила завуч.
Да, странный переливчатый свист. Потом серия хлопков… Что-то эти звуки ему напоминали. Но вот что?
Ладно, не важно. Они быстро прошли в спортзал. Гул голосов стих, все замерло, даже головы как будто уходили в плечи.
Идя в ставшей такой мучительной тишине, под прицелом сотни настороженных глаз, Сергей почти физически ощущал зарождающуюся в душах людей волну мутного ужаса. Страх висел в воздухе, стелился по дощатому полу спортзала тяжелыми клубами из невидимого адского кадила. Им пропитались взгляды детей и взрослых, их осунувшиеся лица и сам этот мир…
Радуга хлопнул в ладоши.
– Итак, дорогие ребята и уважаемые взрослые. Слушаем меня внимательно. Сейчас мы все идем в переход. – Он вытянул руку и указал в сторону дверей, за которыми тянулся переход между основным зданием и спортзалом. – Открываем дверь и выходим на улицу.
– На улицу? – ахнула Кнопка в ужасе. – Но там же…
– На заднем дворе их нет, – успокоил сталкер. – Не знаю, правда, надолго ли, поэтому действовать придется быстро. Там есть канализационный люк. Пока я прикрываю… Как тебя звать? – спросил он темноволосого крепыша.
– Заур, Заур Атагов, – ответил тот.
– Значит, сейчас первыми идете вы с Диденко, открываете крышку и сразу вниз. Потом спускаетесь вы, – бросил он Маргарите Михайловне. – Вы трое, – это Лиде и практиканткам, – загоняете туда малышню, потом спускаетесь сами. За вами – мы с завучем и господином Борисковым, ну и с нами старшие классы. Я – замыкающий и я же закрою люк. – Сергей обвел взглядом притихшую толпу. – Внизу я перейду в голову колонны. Учтите, делать все надо быстро. Если мы затянем дело и появятся разные зубастые и хвостатые друзья, все, кто останется на поверхности, погибнут.
Он выдержал двухсекундную паузу, давая всем осознать смысл сказанного.
– Вопросы?
– Но… там же темно? – нерешительно сказал кто-то.
– Зато там нет мутантов, – отрубил физрук.
Скорее всего, добавил он про себя.
– У нас есть фонарики, мобильные телефоны. Выбор невелик: уйти или ждать, пока нас спасут, ну или сожрут… аномальные биологические формы. Это намного вероятнее. Решайте, только быстро.
– Мы идем, – громко и твердо заявила Маргарита Михайловна. – Конечно, мы идем.
– Отлично.
– А мы не заблудимся?
– Не должны. Мы ж в глубину не полезем, как диггеры какие-нибудь. Наша задача: добраться до любой точки, где есть люди, – закончил Радуга. – Ну что, готовы?
– Уже сейчас? – совсем потерянно спросила Кнопка.
– А когда же? Завтра? – жестко посмотрел на нее Сергей.
– Да, – закивала Кнопка. – Конечно.
– Прекрасно. Тогда выдвигаемся.
Всей толпой они вышли в переход. Сергей посмотрел в окно. Живности не было. Вряд ли они ушли далеко, но тут уж ничего не поделаешь. Кто не рискует… тот не живет!
– Петр, Заур, – позвал Костин, – люк видите? Открывайте и сразу вниз. Учтите, сейчас мы все зависим от вас.
– Понял, – кивнул Диденко.
– Готовы?
– Готов!
– Готов!
– Ну, с Богом, – прошептал физрук, распахнул дверь и скомандовал: – Пошли!
Петр и Заур побежали к люку, Сергей изо всех сил старался не отставать.
В выборе он не ошибся – оба оказались парнями ловкими и сильными. Подцепив люк стамесками, они подняли тяжелую чугунную крышку. Она хлопнулась на асфальт с гулким звоном, и Костин отрешенно подумал, что от такого даже глухой как пень «подземник» всполошился бы. Парни присели на край провала и через мгновение исчезли внизу.
– Готово! – крикнул Диденко через пару мгновений. – Тут чисто!
– Маша, ты лезешь первой, – стараясь сохранять спокойный тон, скомандовала Маргарита Михайловна. – Машенька, приготовься.
– Я боюсь! – заорала Маша. – Там темно, я боюсь!
– Лезь в люк! – визгливо, как бензопила, завопила Кнопка, и ухватив девчонку за плечо, толкнула к отверстию. – Лезь, тебе говорят, засранка!
– Прекратите панику, – коротко приказал Костин. Кнопка испуганно смолкла. – Прекратите, иначе мне придется вас вышвырнуть на хрен, и сидите тут. Понятно? – угрюмо бросил он учительнице. – Из пельменной отчислю!
После того как спустилась первая пара ребят, стало легче. Дети спускались в колодец быстро и без истерик.
Минут за пять всех учеников спустили в колодец, предпоследней спустилась Кнопка.
Костин шустро сошел по ржавым ступеням, задвинул крышку, мимоходом пожалев, что не взял перчаток, и протиснулся вперед. Забрал у Пети фонарь, осветил уходящий в никуда бетонный коридор.
– А если и здесь мутанты? – в ужасе прошептал кто-то из детей.
Захныкал какой-то мальчишка.
– Господи, ну, мутанты, и что же? – наигранно бодро отозвалась Люда. – Мутанты – значит судьба такая.
Похоже, у людей начинается адреналиновый отходняк.
Ладно, тронулись.
Под ногами иногда плескалась вода. За спиной Костина Маргарита Михайловна рассказывала детям что-то о древних подземельях Петербурга-Ленинграда и о чуди белоглазой, жившей некогда в этих местах и, говорят, строившей такие вот запутанные, темные лабиринты.
– А вы уверены, что этот тоннель куда-то выведет? – шепотом спросил «хипстер».
– Никита, я, конечно, не сантехник, но зато я знаю: любой коллектор должен где-то заканчиваться. Как только мы окажемся в безопасном месте, сможем подняться на поверхность.
Он посветил фонариком назад.
– Все на месте? Никто не потерялся?
– Нет-нет, все в порядке, – бодро отрапортовала Маргарита Михайловна.
– Отлично. – Сергей зашагал вперед. – Если кто-то будет отставать, скажите.
Идти оказалось не очень тяжело, но неудобно. Временами взрослым приходилось сгибаться чуть ли не пополам.
Иногда коллектор резко обрывался тупиком, иногда – лестницей вниз на другой уровень… Потом опять тупик и опять лестница, но уже на подъем. Самых маленьких старшим приходилось подсаживать, передавая в руки стоявших наверху. Часто тоннель разделялся, а в одном месте даже разошелся сразу в трех направлениях. Костин, вспоминая подземелья Московской Зоны, неизменно выбирал самый широкий и свободный проход.
– Как вы ориентируетесь? – спросил его Никита после того, как они миновали пятое по счету ответвление.
– Никак, – ответил сталкер. – Руководствуюсь здравым смыслом. Просто по широкому коллектору удобнее идти – опять же куда-то он да выведет. А где есть канализация, там и люди имеются.
Наконец они оказались в тупике с лестницей, ведущей наверх к такому же люку. Здесь физрук решил остановиться.
– Подождите, я поднимусь, посмотрю, где мы.
Поднявшись по окрашенным в зеленое ступенькам-скобам, он уперся ногами в скобы, а спиной – в холодный влажный бетон колодца и обеими руками приподнял крышку.
И тут же инстинктивно ринулся вниз, так что над головой загрохотал металл – чуть по макушке люком не угодило.
В каком-то метре от него нечто крупное, щетинистое и трехглазое широко раззявило клыкастую пасть, обрамленную короткими шевелящимися отростками.
Повиснув на руках, он кое-как слез, в то время как по чугуну пару раз скребнули когти.
– Что там? – нетерпеливо спросили в один голос Никита и Маргарита Михайловна.
– Мутанты, – коротко ответил сталкер.
– Они что, идут за нами? – растерянно проговорила Лида. – И как они чувствуют наш запах на такой глубине, а, Сергей Станиславович?
– А кто сказал, что они чуют нас по запаху? – ответил Костин. – Насколько помню, у мутантов были и другие чувства. Хотя скорее всего их просто везде полно!
«Похоже, весь город заполонили…» – отрешенно пронеслось в голове.
– Серстаниславыч, – торопливо забормотал Бармин. – У меня в мобиле жэпиэска, мы сейчас это, под улицей Тургенева. Тут поблизости площадь, а на ней – метро и пара торговых центров.
– Тебе что, штанишки поменять надо? – гаркнул Диденко. – А купить на что есть?
– Балда! – обиделся Вася. – Там люди!
– Верно, там, где народу много, наверняка власти поддерживают порядок, – сказала Лида. – Люди – это хорошо…
– Если их не съели, – заметил физрук. – Но вы правы, все равно стоит проверить.
Правда, какую-то секунду поколебался. В торговый центр и в самом деле могли пожаловать не только спасатели, но и привлеченные обилием человечины мутанты. Или крутые парни, вроде брошенного им в школе амбала, решившие, что пришло их время.
И вдруг до их слуха донесся отдаленный гул, словно бы на них катился по тоннелю метропоезд. Гул был низкий, тяжелый, дребезжащий. Возникало впечатление, что от силы и амплитуды рева стены коллектора вот-вот рухнут, раздавив детей и взрослых пластом земли и бетона, отделявшим их от поверхности. Кнопка опустилась на колени, сжав голову ладонями, и пискляво начала подвывать в унисон нарастающему гулу. Костин с обреченным спокойствием слышал этот знакомый звук.
– Что это? – встревоженно крикнул Никита. – Землетрясение?
– Нет, – покачал головой физрук, прислушиваясь. – Это… как бы объяснить…
Через несколько секунд гул приблизился настолько, что уши закладывало. А потом удалился куда-то в сторону канала имени Грибоедова.
– Чертовщина какая-то! – процедил «хипстер».
– Нет, всего лишь тоттентанц, – бросил Сергей.
– Тот… кто?
– Тоттентанц – по-немецки «танец смерти». Аномалия динамическо-гнездового типа третьего класса опасности, – отрапортовал Костин.
Точнее, уже вновь сталкер Радуга. Потому что кем же ему быть в Зоне, как не сталкером?
– Офигеть! – коротко изрекла Маргарита Михайловна.
Амбал, известный в определенных кругах как Жека, а по паспорту – Гусев Евгений Петрович, придя в себя, первым делом пообещал живьем порезать на ремни проклятого сталкера! Да плевать, какой бы ни был он крутой, но против него да дружбанов, когда в руках у них будут настоящие «волыны», ему не потянуть. Вторым делом, подергавшись, определил, что самому ему не освободиться – наручники были заведены за трубу отопления аккурат над головой.
Грамотно, сука, приковывал! Видать, нанесло его на коллегу по лихим делам, а не на простого искателя артефактов. И черт его понес в школу именно сейчас – договариваться о переводе в эту богадельню сынка Вадика, балбеса тупого!
Теплилась еще надежда, что учителя вернутся за ним, когда узнают. Потом пропала – этот матерый волк небось сказал им, что Жека удрал или пошел искать помощь…
Но все эти мысли сгинули, когда по его ногам кто-то пробежал.
Гусев поднял голову и обнаружил, что вокруг него сидят те самые крысы или как там про них говорил чертов сталкерюга. И вот тут Жека испугался всерьез. Он тут беспомощный лежит перед тварями, которые уже наверняка распробовали человеческое мясо.
Гусев замер в ужасе, стараясь не дышать. Мутанты тоже сидели спокойно…
Но вот раздался какой-то шорох, и на лестнице появилось нечто.
Сперва Жека увидел какие-то длинные черные и лаково-блестящие… Лапки? Пальцы? Когти? Клешни? Потом в поле зрения оказалась плоская вытянутая голова с тремя парами маленьких фиолетовых глазок, очень длинная кольчатая шея, членистое тело в плотном панцире, две пары руколап, задние короткие ножки, худые и костлявые, с двумя парами маленьких оранжевых глазок.
Жека окаменел. Тварь принюхалась с тихим сопением, повернула голову в сторону. Там расположилась другая тварь, большая, с собаку, щетинистая и с массой ножек. Монстры словно что-то обсуждали беззвучно, а потом, он бы мог поклясться, кивнули друг другу и синхронно подняли задние части тушек. Оттуда выдвинулись тонкие трубки.
Тут-то Евгений Петрович увидел, что живот обоих уродов заметно раздут. И понял вдруг, зачем он им понадобился. И принялся рваться, выть, дергаться… Что-то укололо его в шею, и Жека почувствовал, как по всему телу разливается холод.
Он еще увидел, как оба мутанта вонзили в его живот свои яйцеклады, и провалился в блаженное забытье.
Генерал-лейтенант Григорий Маратович Дунаев обвел взглядом три десятка людей, собравшихся в кабинете начальника городской полиции. Тут были не только полицейские – от подполковника до генерал-майора, но и прочее городское начальство. Замначальника гарнизона, председатель Торгово-промышленной палаты, руководитель местного отделения Академии наук почтенный старец Николай Михайлович Колокольцев. И еще несколько человек…
Все эти люди неотрывно смотрели на него, видимо, ожидая какого-то решения, поскольку на данный момент он был старший по должности в городе. А Дунаев…
Он даже не знал, что сказать. Какое приказание ни отдай, оно опоздает, поскольку его следовало отдать еще вчера.
– …Таким образом, – вещал узколицый полковник, – с шести утра на общегородской пульт поступило более четырех тысяч звонков относительно нападений… э-э-э… существ.
– А точнее?
– Точнее, три тысячи восемьсот сорок три, товарищ генерал-лейтенант. И сигналы все еще продолжают поступать.
– Почему сразу не доложили?
– Так ведь, товарищ генерал… – вытянулся полковник. – К сожалению, наши коллеги из службы гражданской обороны и МЧС вовремя нас не известили. В результате какое-то время полиция была вынуждена противостоять… феномену вслепую, не понимая, собственно, что происходит. И в результате этой несогласованности в настоящий момент ситуация практически вышла из-под контроля.
И опять Дунаев признал правоту подчиненного. Сегодня с утра он сам выслушивал сбивчивые доклады с мест, казавшиеся бредом безумца. Доносили то о серии терактов с применением неизвестного оружия, то об атаке галлюциногенными газами, то о мутантах, сбежавших из подпольного зверинца. Кто-то даже всерьез заявлял про инопланетное вторжение! И все просили подкреплений!
Однако же как удобно – на эмчеэсовцев теперь можно валить все, что угодно! Все равно уже не ответят!
Все усугубили упоминавшиеся проблемы со связью – мобильная глючила через раз, а обычная проводная телефония сдохла к одиннадцати часам.
– Мы физически не в состоянии связаться с большинством райотделов, – пожаловался полковник. – Эфир забит помехами неизвестного происхождения…
Кой черт неизвестного, Дунаев вспомнил бившие из земли молнии на Невском и покачал головой. И главное – все это на его плечах. Потому что городское начальство…
По дьявольскому капризу судьбы первый удар аномалий сокрушил в числе прочего и «Петровский замок» – новейший жилой комплекс, где поселился весь высший бомонд северной столицы во главе с мэром и его заместителями.
Городская МЧС, правда, смогла заступить на службу по тревоге, чтобы через час исчезнуть в «белом вихре», успев отдать приказ в духе «Спасайся кто может!», надо сказать, сильно испортивший дело.
Остальные ведомства пока еще работали – первая растерянность сменилась временем бурной деятельности. Гарнизон подняли по тревоге. Кронштадтская ВМБ была приведена в состояние боевой готовности и даже занялась эвакуацией граждан, благо остров-город оказался вне действия аномалий и пережил лишь нашествие по дамбе каких-то кошкоподобных уродов, оперативно отбитое морской пехотой силами двух БМД. Первый и третий дивизионы морпогранохраны готовились к силовой операции, еще непонятно, к какой. Дежурные корабли дымили на рейде. Но это было лишь начало.
– Разрешите, Григорий Маратович? – негромко сказал светловолосый подтянутый генерал-майор.
– Давай, Петр Сергеевич, – ответил Дунаев заместителю.
Тот выбрался из-за стола, подошел к стене, на которой была укреплена внушительная карта города на Неве и прилегающих к нему территорий.
«Т-твою мать, – тоскливо подумал Дунаев. – Хоть бы Выборгский не зацепило. Там же мои…»
Жена его два года назад скончалась – не помогли стокгольмская клиника и американские доктора-консультанты. Молодая еще женщина сгорела от множественной онкологии. Всего-то несколько сеансов курса артефактной косметологии, будь она неладна! Дело новое, методика неотработанная, как жалко лепетал тот докторишка… Его, конечно, посадили, и надолго, но Зину-то уже не вернешь…
Он жил с детьми. Старшей дочке Лене шел пятнадцатый год. После уроков она забирала из гимназии младшенькую, семилетнюю Людочку, и хозяйничала дома до его прихода со службы. Как с ними? Что? Чертова связь! Оставалось надеяться, что начальник его охраны, прапорщик Торопов, сообразит, что делать. Впрочем, сто тринадцатая гимназия, где учились обе его дочки, считалась одним из самых элитных учебных заведений города. Там есть своя охрана. Вдруг чего, не дадут детей в обиду…
– Итак, вот что установил оперативный штаб, – вещал его помощник. – Это…
Он щелкнул пультом, и на карте вспыхнула россыпь разноцветных значков.
– Это сообщения об аномалиях, то есть происшествиях невыясненного происхождения, – пояснил он. – Составлена по данным с шести до одиннадцати утра, потом положение со связью сделало невозможным…
– Дальше, – бросил Дунаев.
– Как видите, никакой закономерности… А вот это… – щелчок пульта, и карта запестрела концентрическими окружностями и стрелками. – Это сообщения о нападениях хищников или их обнаружении. Обратите внимание, изначально существовало три очага: Калининский, Красногвардейский и Невский. И от них движение распространялось сперва к центру… – На карте возникла асимметричная трехлучевая звезда. – А затем возникли две новые, обособленные локации – Фрунзенский и Петроградский.
– Вы ничего не перепутали? – спросил Дунаев у заместителя.
– Никак нет, товарищ генерал. Я мог бы ошибиться, но эта развертка сделана компьютером по времени поступления сообщений…
– Та-ак… – протянул Дунаев. – Если разные стаи чертовых тварей атаковали согласованно и скоординированно, повинуясь неведомому графику, то выходит, что тварями кто-то управлял?!
У Григория Маратовича подобное не укладывалось в голове. Слишком фантастично звучала данная гипотеза.
– И наконец… – Заместитель опять переключил пульт. Звезда на карте стала выпускать новые лучи. – Мы имеем два направления атаки. Первый – шесть потоков, движущихся с юга на север, и второй – из четырех лучей, идущий с запада на восток. Причем, насколько я понимаю, – две карты наложились друг на друга, – если мутанты действуют согласно непонятной закономерности, то аномалии возникают полностью стохастически, и два процесса никак не коррелируются.
На лицах у некоторых из присутствующих промелькнуло облегчение. Видимо, они мимолетно подумали об одном и том же – о диверсии с помощью неведомого оружия. Но раз процессы не связаны, то, значит, имеет место всего лишь обычная чертовщина!
– А что скажет наука? – обратился Дунаев в сторону Колокольцева.
– Я знаю, о чем вы все, господа, подумали, – откашлялся академик. – Но даже если и предположить, что аномалии – это именно начало возникновения пресловутой Зоны, то сие не объясняет наличия мутантов в таком количестве и столь большом разнообразии.
Он развел руками.
– Определенная, четкая связь с хармоидными процессами, несомненно, есть. Но мы не можем ее однозначно вычислить. Ну и наконец, я честно признаю, что не готов дать ответ на вопрос о мутантах. Разве что работает телепортационный механизм, связанный с одной из Зон. Иначе им просто неоткуда взяться! Но даже если принять за основу эту гипотезу…
Григорий Маратович поднялся из кресла, встал у стола, скрестив руки на груди и сверля собеседника пронзительным взглядом. Выражение его лица не предвещало ученому мужу ничего хорошего.
Глава Санкт-Петербургского отделения РАН чувствовал себя на редкость скверно и неуверенно. Начальники вообще не любят недомолвок и загадок, они предпочитают краткие формулировки и успешно завершенные задания.
Но думал генерал вовсе не о севшем в лужу мудреце. Он думал о детях.
Уже не раз Дунаев подавлял порыв бросить все на зама и рвануть спасать своих девчонок. Но что поделать, он не мог просто так взять и оставить город, за который погибли оба его прадеда…
Он перевел взгляд на второго представителя науки в сем высоком кабинете. А именно на Фоку Фомича Гордеева, к слову, явившегося в полицейский главк не в качестве консультанта, а для утряски дел, связанных с финансированием производства «специальных инструментов». И вот к случаю о нем вспомнили.
Член-корреспондент РАН, доктор биологических наук, вице-директор корпорации «Спектрум», кавалер орденов, лауреат… и все… Когда-то он ушел со скандалом из московского института, где Колокольцев ходил у него в замах, но тот сделал определенную научную карьеру, переведясь в Питер, и сейчас не обращал на бывшего начальника внимания. Если глава местного отделения РАН казался классическим ученым – слегка растрепанным, в старомодных очках и ботинках не под цвет костюма, то Гордеев смотрелся как успешный бизнесмен.
Он был свежевыбрит, в новеньком импортном и явно недешевом костюме, выглаженной рубашке и галстуке, заколотом алмазной булавкой, словно отправлялся на светский раут, а не в полицейский главк. Дорогие часы на руке – не меньше десяти штук в долларах (у генерала такие тоже были, но он их давно не надевал – не принято сейчас показывать, что живешь не по средствам).
По лицу Фоки Фомича и манере держаться было видно, что его нимало не смущало то обстоятельство, что он оказался в компании столпов города и генералов. Видать, не привыкать членкору к подобной публике.
– А вы что думаете обо всем происходящем, Фока Фомич? – осведомился Дунаев, невольно ловя себя на мысли, что ученый до странности похож на Наполеона. Даже вон правую руку, точь-в-точь как император, заложил за борт пиджака.
– Я думаю, что всем нам следует согласиться с очевидным. – Гордеев хмуро обвел взглядом присутствующих. – Да, согласиться с очевидным, – повторил он. – В Санкт-Петербурге начинается «харм».
– Вы отдаете себе отчет в том, что вы несете?! – вскричал Колокольцев.
– Отдаю, дражайший Николай Михайлович… Да вы своими глазами все видите!
– Во-первых, я вам не «дражайший»! – рявкнул на членкора его бывший зам. – А во-вторых, я вижу, что классических аномалий, типичных для начала «харма», нет… почти нет…
– Ну, значит, это не классический «харм», – пожал плечами Фока Фомич, – только и всего…
– Да, наверное, вы правы, – произнес Колокольцев вдруг севшим голосом. – Я тоже… но я надеялся…
По морщинистой щеке ученого мужа скатилась слеза.
– Простите, я был в эвакуационной комиссии Академии в Москве… – Он всхлипнул почти по-детски. – Как же это… что же теперь будет?
Дунаев повел глазами в сторону Колокольцева, и обмякшего старца вывели за двери.
В воздухе повисло тяжкое молчание… Все понимали: слово за Дунаевым. От того, что скажет генерал-лейтенант, зависит их дальнейшая судьба. Их. Их близких. Миллионов горожан.
И генерал тоже это ощущал. Сейчас он будет вынужден принять какое-то решение. Разумеется, всем бы хотелось, чтобы Дунаев принял то решение, которое нужно. Или все равно какое. Лишь бы было. Только бы не сидеть, как барану в ожидании мясника. Хотя бараны вроде не сидят? А если выяснится, что оно было неверным, что ж… Приказ есть приказ.
– В общем, так. – Дунаев вернулся к столу, грузно опустился в кресло. – Сергей, – посмотрел он на главу пресс-центра полковника Стокова, – пусть твои орлы связываются со всеми телекомпаниями. С радиостанциями, со студиями кабельного телевидения… Скажи, чтобы пустили экстренное сообщение. Пиши быстро и передавай. Пусть звонят, пока связь полностью не сдохла!
Стоков кивнул и пулей выскочил из кабинета.
– Теперь ты. – Палец ткнул в начальника полиции общественной безопасности. – Срочно передай на места, чтоб предупредили больницы, школы, детские сады, институты, колледжи, академии, всю эту… – Он обреченно махнул рукой, проглотив ругательство. – Предупредить, чтобы сидели на месте и ждали, пока их вывезут. Начинайте формировать эвакопункты, используя крупные супермаркеты, моллы, кинотеатры и прочее в том же духе. Оттуда эвакуация будет производиться в первоочередном порядке.
– Нужно использовать для этого теплоходы, – произнес человек в штатском – заместитель руководителя городской ФСБ генерал-майор Ломов.
– Да, водный транспорт… – закивал Дунаев.
– Но связи с портом нет… – возразил кто-то.
– Пошлите курьеров! – рявкнул генерал-лейтенант. – Отправьте катера речной полиции! Запросите Усть-Лугу, Выборг, свяжитесь с кораблями на Ладоге и с Кронштадтом… Пусть твои ребята, – кивнул Дунаев в сторону начальника «гайцов», – ловят автобусы на улицах и берут под контроль автобусные парки и автовокзалы. Будем вывозить людей автобусами прямо от подъездов жилых домов. В течение часа сформировать группу руководства эвакуацией. Разбейте Питер на эвакуационные зоны-сектора, согласно транспортной доступности. Для каждого создайте группу из начальствующего состава. Сопровождающие транспорт сотрудники полиции чтобы имели специальные карты с маршрутами движения, местом сбора в колонны, адресами расселения. Отберите добровольцев из числа личного состава – пусть обойдут жилые массивы… Нужно советовать гражданам также взять с собой документы, ценности, необходимые в дороге вещи. Одновременно выявить больных и престарелых…
– Поднять курсантов Академии МВД, – подсказал заместитель.
Генерал-лейтенант кивнул. Это само собой, как же без молодняка. Он всегда был надежным резервом.
– Немедленно свяжитесь с командованием военным округом, а еще лучше с Министерством обороны, чтоб объявили боевую тревогу и подняли весь ЛенВО. Нет, с Министерством обороны лучше свяжусь я лично. Все. Все свободны. О принятых мерах докладывать каждые полчаса.
С обреченной тоской Григорий Маратович подумал, что в эту субботу планировал поехать на Финский, на дачу к старому сослуживцу еще по Абхазии, начальнику Северо-Западного округа ФСИН, – ухи поесть, шашлыков. Дочки бы в заливе побарахтались…
За окном раздался тугой тяжелый гром, так что пол под ногами качнулся.
– А что предложите вы? – обратился он к выходившему последним Гордееву.
– Что? А что можно противопоставить этому? – печально вздохнул ученый. – Я рекомендую мобилизовать всех сталкеров в городе. Всех, какие вам известны. Я ведь правильно думаю, что они известны силам правопорядка? Ведется же какой-то учет, реестр? Ну и особо следует вызвать вот этого человека…
Он чиркнул несколько слов на листке бумаги.
– Это его нынешние координаты.
Дунаев пробежал глазами.
– Вы уверены? Но это же… Это тот самый, кто был замешан в деле с жемчугом? И потом в операции «Туман»?
Он глянул на Фоку Фомича, понимает ли тот, о чем идет речь. Обе операции были строго засекречены. Похоже, членкор относился к числу посвященных. Потому как важно кивнул и тут же твердым тоном продолжил:
– Это человек, знающий Зону и все, что с ней связано, настолько хорошо, насколько это может знать человек.
– И даже больше вас? – невольно вырвалось у Дунаева.
– Возможно, больше любого человека на Земле… – По тону Гордеева было ясно, что он не шутил.
– Хорошо, идите.
Членкор попрощался и вышел из кабинета, а Дунаев протянул руку к телефону с золотым двуглавым орлом на диске.
Формально людей и вообще разумной жизни в Зоне, любой Зоне, нет и быть не может. Ибо, согласно законам всех стран, имеющих сомнительное счастье владеть «территориями аномальной геофизической активности», «создание постоянных поселений на данных территориях не допускается», о чем есть даже соответствующая конвенция ООН.
На самом деле, конечно, это не так. Людей в любой Зоне хватает – от аборигенов-самоселов до отсиживающихся внутри Периметра бандитов и просто искателей острых ощущений. И, само собой, сталкеров.
Власти давно уже махнули на это рукой. И причина подобной терпимости проста: слишком многие делали большие деньги на хабаре, и слишком многие сильные мира сего – от многозвездных генералов в штабах до воротил большого бизнеса – были заинтересованы в тайнах Зоны.
Но были за Периметром и другие люди. Они тоже называли себя сталкерами, однако считались даже более опасными, чем аномалии или мутанты. Темные сталкеры – или просто Темные, как некоторые всерьез полагали, – это то, чем закончит любой вольный бродяга, вовремя не бросивший свое ремесло.
Слухов вокруг них ходило превеликое множество. Мол, существуют они за счет энергии Зоны и поэтому не могут прожить и нескольких дней вдали от аномальных полей и сил. Говорили, что они способны чувствовать аномалии с большого расстояния и общаться с Детьми Зоны. Иные называли их за глаза (чтобы в лицо сказать, нужно быть отчаянным храбрецом или самоубийцей) мутантами. Другие считали их сумасшедшими сектантами, поклонявшимися Зоне или ее мифическим Хозяевам.
Так или нет, толком известно не было. Темные ревниво берегли свои секреты. Может, что-то и знали обсевшие Зоны спецслужбы, но там работали не те люди, чтобы у них расспрашивать.
Зато было известно другое – Темные очень не любят чужих и отличаются мерзким характером, а также крайне злобны и заносчивы. Не один журналист или просто любопытный бесследно исчез, интересуясь делишками Темных.
Все это привело к тому, что люди Зоны приучились не соваться в места, где обитают эти странные и неприятные типы.
Таков был и этот лагерь Темных, расположившийся в заброшенной деревушке в березовом лесочке. Все давно обходили здешние края десятой дорогой, и странно нынче было видеть тут целую толпу гостей человек в полсотни, а то и больше.
Они собрались на площади перед жилищем главы общины Темных и одновременно капища. Опытный глаз опознал бы в них представителей двух самых нелюбимых в Зоне каст – наемников и бандитов. При этом состояние снаряжения и одежда разной степени потрепанности (иногда натуральное рванье) говорили, что они, что называется, на мели. Многие были явными наркоманами, а у двух или трех даже не было при себе оружия – последняя ступень падения для человека Зоны. И это тоже было понятно – кто в здравом уме и имея другие варианты заработка пойдет работать на Темных? И приезжие, глядя на немногочисленных сравнительно с ними Темных, бродивших среди покосившихся домиков, нервничали и внутренне подозревали, что,
Заставив себя ждать не менее полутора часов, он таки появился. В обычном «зоновском» прикиде, и не скажешь, что сектант. Раньше вроде Сумраком звали. Впрочем, хрен поймешь…
Первый Служитель распахнул дверь, отделявшую жилую и рабочую части его резиденции – бывшего сельмага – от главного святилища. Сюда имел право входить лишь он один. Старший из слуг высшего разума. Старший, но всего лишь слуга.
Свет сюда почти не попадал, под потолком едва тлела подвешенная на медной проволоке «блескучка». Тут не было ничего, лишь в углу стоял невысокий, по пояс, самодельный резной алтарь. На алтаре разместился металлический кувшин с узким горлом. Главный знак и главная святыня Темных и лично его, Сумрака.
Первый Служитель благоговейно опустился на колени перед алтарем. Затем открыл коробочку, которую принес с собой. Внутри пищали мыши, обычные белые мыши.
Высший выловил самый маленький из дюжины хвостатых комочков и сунул в кувшин. Живое существо втянуло внутрь. За ним последовало второе. Третье. Пятое.
Послышались чавкающие звуки.
Склоненная голова коснулась металла кувшина. Тот всегда был холодным, хотя внутри обитало нечто живое. Человек замер в ожидании приказа, не поднимая головы и не отрывая лоб от кувшина. И приказ пришел. Подробный и категоричный, других
Воля была выражена недвусмысленно: нужно было идти на север, в новую Зону, где явился наконец их Повелитель в полной силе.
Ему требовалась служба Темных и лично Сумрака. Оставалось последнее – привести сюда по очереди наемников, чтобы
Первый Служитель снова улыбнулся.
Никто из выстроившихся на площади поселка неофитов даже не подозревает, какое перерождение их ожидает. Их и не только.
Никто не знает еще, кроме горстки посвященных, что в этот мир пришло истинное и непобедимое божество…
Но сперва он им скажет речь.
– Здравствуйте, братья! – рявкнул он во всю глотку. – Для начала я рад приветствовать стольких храбрых людей, что не испугались дурной славы, идущей о нас. Вам предстоит убедиться, что это все ложь. Самое первое вот что. Глупцы и враги говорят, что мы слуги Смерти. Так вот, мы
Человек, на камуфляжных погонах которого имелось четыре звездочки, подмигнул коллеге, у которого было три маленьких, и пробубнил в рацию:
– Скала – Берегу. Продвинулись до Нарвской заставы. Вроде чисто. Можете выдвигаться. Как поняли, прием?
– Берег – Скале. Вас понял. Проверьте маршрут до конца. Отбой.
– Есть. Парни, быть наготове. Мало ли что… Ладно, двигаемся.
В эту секунду за спиной капитана послышался многоголосый злобный рев. Он мгновенно развернулся, вскидывая «Абакан». Все же «аномально измененная фауна» тут присутствовала. Капитан с обреченным ужасом наблюдал, как из переулков и подворотен вытекает темная живая река.
Тварей было очень много. Сотни. Тысячи. Все виды «детей Зоны» – от динго до гутанов. Они шли не драться а убивать, и их бег был бегом хищников, преследующих дичь. Напряженно-быстрый, собранный, целеустремленный. Поблескивали красные и мертвенно-синие бусины глаз и белые ножи клыков.
На мгновение офицеру показалось, что он видит некий кошмарный сон. Он и его бойцы на какой-то момент пришли в растерянность, и этих секунд было достаточно, чтобы люди проиграли схватку. За эти мгновения мутанты успели покрыть расстояние, отделявшее их от разведгруппы ЦАЯ, практически полностью.
Тишину разорвали автоматные очереди. Вой, катящиеся по асфальту туши мутантов, оставляющие за собой оранжевые и зеленые полосы крови. Но это не остановило атаку. Несшийся впереди стаи невероятно огромный горгонопес легко взмыл в воздух и прыгнул на ближайшего спецназовца, сшибая того на асфальт. Могучие челюсти сомкнулись на горле человека.
Капитан понял, что через секунду-другую они все погибнут. Им не справиться с таким количеством мутантов. Он потянул спусковой крючок. Мощный гутан отлетел к стене, прошитый пулями, однако же почему-то не упал, а вновь бросился на людей.
Очереди скрестились на нем, но своей жизнью он купил секунды выигрыша для других тварей. Потом капитан увидел, как к нему мчится странный многоногий урод, и уже сознавая, что это бесполезно, поднял автомат. Зверь не испугался, видно, в последнее время уже не раз встречался с двуногими и легко побеждал, потому что чувствовал их страх.
Мутант прыгнул, резко оттолкнувшись обеими парами задних лап, и взмыл в воздух. Правильно прыгнул, коротко, без подготовки, точно рассчитав рывок. Его клыки мгновенно полоснули капитана по предплечью, и оружие, звякнув, выпало на асфальт.
«Его учили убивать людей», – запоздало пронеслось в голове у офицера. Он опрокинулся на спину, а мутант тут же прыгнул снова. Челюсти щелкнули еще раз, и человек захрипел разорванным горлом.
Чудовище отпрыгнуло в сторону и уставилось на старлея. Тот с ужасом смотрел в поблескивающие зеленым светом глаза. Жалко и беспомощно всхлипнула еще одна автоматная очередь.
На то, чтобы уничтожить взвод, потребовалось лишь несколько десятков секунд.
– Выпьете чего-нибудь? – на всякий случай спросил Фока Фомич, хотя, зная пристрастия собеседника, уже взял в руки прямоугольную бутыль американского бурбона «Джек Дэниелс».
Скользнув туманным взором по черно-белой этикетке, гость пробормотал:
– Да, пожалуйста, на два пальца.
И снова сосредоточенно углубился взором в ворох бумаг, лежавших перед ним на столе.
Они работали уже второй час. Явившийся неведомо откуда командир недавно сформированного спасательно-поискового отряда (и как только вездесущий Лазненко умудрился его отыскать?!) и назначенный научным руководителем этого подразделения член-корреспондент РАН Гордеев.
Фока Фомич лично знал гостя. Приходилось пару раз общаться и до начала его работы в «Спектруме», и уже здесь, в Питере, до всего
Гордеев всегда удивлялся, как такого гордого и независимого человека смогли вообще привлечь к сотрудничеству. Деньги его, похоже, интересовали мало. По крайней мере внешне никак не проявлялось то, что у этого мужчины они водятся. Одет скромно, даже несколько небрежно. На шее – обычный сталкерский жетон на веревочке, а не на массивной, в палец толщиной, золотой цепи, как это в моде у многих его коллег по профессии. На пальцах нет перстней, на руках – браслетов. Да и коммуникатор у него старой модели, без наворотов.
Но хваткий, однако. Вон уже сколько личных дел прочел, делая какие-то пометки и выписки в своем лептопе. Несколько досье сразу же отложил, категорически отказавшись работать с этими людьми. Ничем не объяснил, не мотивировал свое решение. Просто сбросил небрежно со стола папки с досье, словно это был какой-то мусор, и сухо процедил: «С этими я на дело не пойду».
Нет так нет. Чего, в самом деле, копья-то ломать? Ему же непосредственно ходить
У Фоки Фомича язык не поворачивался назвать Зоной великий город, который он успел полюбить за короткое время своего в нем пребывания. Вздор это все – рассказы о каком-то противостоянии двух российских столиц. Они как Инь и Ян, две половинки, которые никак не могут существовать друг без друга.
– Итак, – наслаждаясь янтарным напитком, наконец оторвался гость от изучения досье, – что мы имеем в сухом остатке? Наш отряд состоит из трех взводов.
Гордеев кивнул, удовлетворенно отметив это «наш». Значит, гость уже дал свое согласие.
– Взвод морской пехоты во главе со Степаном Карояном, дельный, кстати, парень. Так, потом взвод полицейских. Об этих ничего не могу сказать, пока не проверил в деле…
– За них генерал Дунаев отвечает, – пожал плечами членкор. – Они с подполковником Зуровым, его помощником, отбирали людей понадежнее. Без полиции, сами понимаете, никак.
– Контроль, – недобро усмехнулся гость, сверкнув белыми волчьими зубами.
От этого оскала Гордеев зябко поежился. Не хотел бы он стать врагом этого человека. Загрызет ведь, как пить дать порвет в клочья.
– Ну, насчет полиции ясно. В конце концов, хорошо обученные и крепкие парни никогда не помешают. А эти-то на кой хрен сдались?
Гость ткнул пальцем в небольшую кучку пластиковых папок.
– Да, – кивнул Фока Фомич, – правда ваша. Пятое колесо телеги. Отряд «Росомаха», майор Тупиков и его люди. Личное распоряжение генерала Лазненко.
– Ну и как мне с этим быть? – словно бы сам у себя спросил сталкер и тяжело вздохнул. – Насколько я знаю, некоторые парни из взвода сталкеров пересекались с «Росомахой». И общение это, естественно, было не из тех, которые оставляют приятные воспоминания.
Гордеев покусал губы. Да, собеседник кругом прав. Уже первые совместные действия сталкеров и их военных коллег показали, что в отряде сложились две противоборствующие группировки. Как это отразится на дальнейшей работе, один Бог ведает…
– Вы специально назначили заместителями командира Тупикова и Сергея Костина, вернее, Радугу? – пристально посмотрел в глаза ученому гость. – Разве не знаете об их взаимной и давней «симпатии», еще со времен, когда Тупиков был капитаном? И что мне теперь с этим прикажете делать? Тяни-толкай какой-то получается… Стукач в замах – это, я вам скажу…
Он сплюнул и потянулся за второй порцией бурбона. Членкор поспешил наполнить его стакан. Как всегда, на два пальца, по старой сталкерской традиции, идущей еще с той, первой Зоны.
Зазвонил телефон. Не мобильник – обычный проводной, внутренняя сеть.
Гордеев схватил трубку:
– Да! У аппарата. Да, господин генерал…
Из трубки доносилось нечто неразборчивое, но, судя по выражению лица членкора, неприятное, а по тону – грозное.
– Простите, господин Лазненко, но мы же представили отчет по энергетическим полям… Непосредственно в правительственную комиссию. Да, и по пространственным, и по гравитационным аномалиям территории тоже. Что значит по кому считали, по Бальцеровичу и Салахову! По Корзуну? Но, простите, методикой Корзуна владеет, по существу, только он сам… Да где ж мы его найдем? В городе? Отыскать и за неделю пересчитать заново… Простите, в сложившейся обстановке… Так точно, приложим все силы…
– Так о чем я? – продолжил он, положив трубку. – Ах да, насчет кадров Крылова. Ну, там же не все такие, как Тупиков. Есть и вполне приличные люди. Например, капитан Алан Саноев, специалист по аномальным формам жизни. Нормальный молодой человек. Не из породы, как вы выразились, стукачей. Но в целом мы надеемся на ваш богатый опыт. В принципе вы командир отряда, вам и решать кадровые вопросы.
– Мне это будет позволено? – вздел кустистые брови сталкер.
Ученый утвердительно кивнул.
– Ну, ладно, раз так. Поглядим – увидим. И где сейчас парни?
– На задании, – ответил Фока Фомич. – Не желаете увидеть их, так сказать, в деле?..
– Пожалуй, – сразу же согласился командир отряда. – Только, с вашего позволения, сначала мастера Вахмурку навещу.
Он хитро ухмыльнулся. Гордеев радушно развел руками.
– Да какие вопросы, конечно, конечно. Милости просим. Вся продукция нашей корпорации к вашим услугам.
– Вот и ладушки.
Вновь зазвонил телефон.
– Гордеев! – сказал как плюнул в трубку хозяин кабинета. – Господин комендант, я не заведую транспортом, вам следует обратиться к Потапову…
До гостя долетел истеричный крик-визг с той стороны провода.
– Что… Что?! Вы что, буролист начали употреблять или «змеиное молоко»? Алло? Алло… Вот ети мать кровососа! – выругался он.
Схватил мобильник и набрал какой-то забитый в памяти номер.
– Это Академик! Что у вас там происходит?
– Ну вот… – обреченно сообщил, кладя трубку. – Вот и задание для вас нарисовалось.
– Задание так задание…
Гость одним глотком допил бурбон и с грохотом припечатал стаканом кучу файлов с досье, словно поставив большую и жирную точку в их разговоре.
– Старшой, а ты не куришь?
Вопрос пускавшего дым Фрезы отвлек Радугу от невеселых мыслей.
– Что? А, нет…
– Бросил?
– И не начинал никогда. Я ж спортсмен, в институте в волейбольной команде играл, кандидат в мастера. Только поэтому и окончить дали, – пояснил новоиспеченный заместитель командира отряда.
– Это правильно! – хлопнул Фреза по колену. – Я вот с двенадцати лет на это дело подсел, и все. Такое уж это зелье. Вот помню, в девяностом, когда сигареты пропали, я, считай, совсем сопляком был, так девки с нашего ПТУ, нормальные между прочим девчата, не биксы подвальные, за пачку «Мальборо» за щеку брали только так. Потом в Чечне, будь она неладна, только на «Беломоре» и жили. Потом… – сталкер вздохнул, – когда уже загремел я по молодости да лихим делам к «куму» в гости, видел, как ребята без курева дурели. За папиросы признания подписывали да явку с повинной. Ну и в Зоне тоже. Бывало, в рейде на трех глотках воды да сухаре кое-как еще держишься, но без табака – все, считай, пропал.
Проведя ладонью по седой отросшей щетине, он поморщился и добавил:
– Везет бойцам нашим. Нынче небось хабаром затариваются, а мы тут хрен знает зачем торчим…
Радуга понял, о чем речь. Сейчас почти весь их третий взвод особого разведотряда при Северном филиале ЦАЯ работал на возникшем вчера «поле аномалий» на Лиговке, выводя оттуда еще уцелевших горожан. Попутно наверняка и о себе не забывая. А вот их вместе со взводом майора Тупикова зачем-то кинули сюда, хотя военных и ментов тут и так достаточно. Мол, для укрепления слаженности подразделений отряда и все такое. Хотя, видимо, Академику просто накрутили хвост в штабе, дескать, эвакуация – это самое важное сейчас.
– Не завидуй, брат! – фыркнул он вслух. – Таким все больше «смерчевики» с «горелками» попадаются. От них толковых артефактов не получается – «горячие кролики» да «стеклянные спирали». Дешевка!
– Тоже верно! Зона хапуг не любит… Нет, все же город не по мне, – сменил он тему. – В поле работать лучше. Вот идешь ты по Зоне, травку подминаешь, автомат старательно на спине тащишь, думаешь, как бы бабла еще заработать. Знай себе на детектор смотри и не зевай, и все пучком.
– А тут хрясь, из-под кустов как вылезает гадина какая с во-от такими зубищами, – подхватил Радуга, – и ты со страху палишь по чему только придется, как в белый свет, да драпаешь, себя не помня…
Сталкеры рассмеялись тем нервным смехом, каким разряжается изматывающее напряжение.
Фреза, докурив, скрылся внутри МТЛБ. Радуга продолжил «изучать обстановку», то есть глазеть по сторонам.
Картина его не радовала. Да что там, скверная была картина. Площадь перед вокзалом до отказа заполнена людьми с изможденными посеревшими лицами. Кто тут только не обретался. Женщины, окруженные хнычущими детишками, длинноногие девчонки в топиках и шортах или мини-юбках, словно отправились погулять, менеджеры в элегантных пиджаках, дворовые мужички в тельниках и с пивными животами. И чистенькие питерские старички и старушки – это те, кого привели родные, одинокие скорее всего так и умрут в своих квартирах, спасательные команды просто не успевают.
Радуга вдруг подумал, что только самые глубокие из этих старцев в своей жизни видели подобное раньше, восемь десятков лет назад. Тогда тоже это было – толпы эвакуированных и беглецов, точно так же плакали дети, точно такое же отчаяние отпечаталось на осунувшихся лицах, точно так же валялся брошенный скарб.
Полицейские патрули, мелькавшие тут и там, выглядели жалко и нелепо сравнительно с огромной толпой.
Вопреки всем правилам на площади горели костры, возле которых грелись дети и старики. Несмотря на теплое время года, по ночам температура ощутимо падала.
Взор выхватывал из толпы самых нелепых персонажей – солидных мужчин в дорогих костюмах, хорошо одетых молодых людей, блестевших «Роллексами», жадно лопавших «быстрорастворимую» китайскую лапшу. Власти развернули несколько полевых кухонь, и смуглые люди в грязных фартуках – мобилизованные торгаши – непрерывно разливали чай в пластиковые стаканчики и раздавали «бомж-пакеты».
Был тут и офисный планктон – девочки с пирсингом и яркой косметикой от «Мери Клэй» и прочих «фабрик красоты», завсегдатаи ночных клубов. Офис-герл, жительницы «ВКонтакте» и «Одноклассников», знатоки шейпинга, шопинга и перепихонов в служебных туалетах. Но вот «непреодолимая сила стихии» остановила коловращение современной цивилизации, и они, жалкие, дрожащие, топчут непрактичными двадцатисантиметровыми каблучками грязную мостовую.
Одна из них, лет двадцати, с сумочкой от «Гуччи», зачем-то обратилась к старой тетке в сарафане. Та что-то коротко презрительно бросила в ответ, девушка попробовала было возразить.
– А, стерва! – закричала тетка, отпихивая оторопевшую красотку. – Небось не думала, что в такое дерьмо влипнешь?! Ну а вот теперь ты никто! Ничё, не пропадешь, будешь мужиков по казармам обслуживать, на хлеб хватит!..
Эвакуируемые толпились тут уже не первый день в ожидании своей очереди на погрузку и с надеждой, что это все-таки не понадобится. Люди были полны отчаяния. Но они еще верили, что скоро, вот-вот власти что-нибудь придумают, и они смогут вернуться обратно, домой.
И как символ тщетности этой надежды подходы к вокзалу перегораживала цепочка недвусмысленно наставивших на толпу автоматы «космонавтов» в глухих шлемах. А чтобы окончательно отбить у кого угодно охоту спорить, позади цепи стояли два десятка бронемашин и даже танк.
Над площадью висел гул, неизбежный, когда собирается вместе такое множество людей. Местами над толпой поднимались наспех изготовленные лозунги, намалеванные скорее всего на полосах от разодранных простыней. Лозунги – в основном полная бессмыслица – порождение страха и бессилия.
А над всем этим возвышалась фигура простершего руку Ленина.
Глядя на этот символ прошлого, Радуга мысленно покачал головой. Памятник этот взрывали, требовали снести, в защиту его собирали подписи, под ним собирались митинги и пикеты. Теперь бронзовая скульптура провожала горожан, покидавших город навсегда.
У оцепления появились личности в штатском, и шеренга раздвинулась, принимая очередную порцию эвакуируемых, дождавшихся очереди на посадку.
Затем в толще толпы началось какое-то движение. Как оказалось, кому-то били морду. Радуга и не понял толком, что там было такое. Наверное, кто-то пытался влезть без очереди, а может, просто наступил соседу на ногу, и понеслось.
Шум и скандал не утихали, и на головной БТР залез грузный толстяк в камуфляже. Как уже знал Радуга, это был полковник Славов, военный комендант вокзала, ныне – начальник здешнего эвакуационного района.
– Уважаемые граждане петербуржцы! – прорычал «полкан» в мегафон. – Прошу меня выслушать! Я призываю вас успокоиться, всем нам сейчас тяжело. И от каждого требуется проявить здравый смысл, патриотизм и гражданские чувства. Иначе не выживем. Поэтому проявления паники, скандалы, ссоры являются преступлением.
Речь его, однако, возымела совсем другое действие. Раздались крики отчаяния и злобные восклицания. Люди не стеснялись в выражениях.
– Гад! Козел! Сволочь поганая! – слышалось из толпы. – Мурло! Ублюдок!
Комендант что-то пытался орать в микрофон, а потом махнул рукой и спрыгнул с машины по ту сторону оцепления.
Радуга отвернулся в сторону сквера. Теперь уже
Ага, а это что там за собрание?
Он обратил внимание на быстро прибывающую толпу вокруг поваленного киоска, с которого о чем-то вещал неприметный человек лет сорока в рясе.
– Истинно говорю вам, братья! Грядет! Грядет конец света, конец времен, всего конец! И слуги скверны и зла лишь предвестники грядущего Апокалипсиса! – Голос у проповедника был на удивление звучный и хорошо поставленный. – И исчадия Тьмы предвещают гибель всему, что вокруг! Миру Божьему конец, наступает мир Диавола! Гниль адская сама пришла на наши земли и теперь распространяется подобно чуме. Бог вдохновлял нас на благие свершения и благородные дела, но Он покинул своих чад!
Собравшиеся угрюмо внимали оратору, не смея ни прервать его речь, ни возразить.
– Была Россия уделом Пресвятой Богородицы, но ныне нету уже больше Ее покрова над нами, – вещал истеричным голосом проповедник. – Спасения не будет! Бежать бессмысленно! Ибо исполнились времена, и скоро весь мир станет таким, как Петербург, и не будет спасения нигде – ни в Финляндии, ни в Англии, ни за океаном…
Он грозно сверкнул очами и ткнул указующим перстом в толпу.
– Слушайте и услышьте, братья! В этом мире не спасется никто! Этот мир обречен. Но в другой, лучшей жизни Бог готов принять достойнейших из достойных. Тех, кто сохранит веру и верность после Его ухода. Кто сам сумеет уйти вслед за Ним и отыщет для этого путь, угодный Иисусу. Кто предпочтет не влачить жалкое существование на нечистой земле, по которой расползаются тьма и смерть, а принять свою участь. Кто не побежит, но остаток дней проведет в молитвах и покаянии. Кто продолжит борение без надежды на победу только для того лишь, чтобы погибнуть, как подобает христианину, а не некрещеному двуногому животному! Кто будет хранить в своей душе и в своем разуме Бога, даже если мы Им оставлены…
Тут Радуга обнаружил, что у внемлющих проповеднику появились «соседи». Со стороны домов подкатил миниатюрный фургончик в яркой раскраске, и оттуда выпорхнула длинноногая красавица – такая же, каких полно было на площади, но чистенькая и ухоженная. За ней выбрались двое парней, таща телекамеры и провода. Пресса, чтоб ее…
– По различным оценкам, спустя трое суток после начала широкомасштабного освещения подробностей катастрофы в СМИ, с разных направлений к Витебскому вокзалу собралось от ста пятидесяти до двухсот тысяч человек, – бодро вещала в микрофон журналистка, не забывая сохранять на своем личике повзрослевшей куклы Барби выражение веселого спокойствия. – Власти, судя по всему, бессильны что-то исправить и помочь несчастным. И вы сами это видите, уважаемые телезрители. К сожалению, нам не удалось подойти ближе, вокзал оцеплен военными. А на площади сейчас идет митинг мирных протестующих, недовольных бездействием властей. Напоминаю, что вы смотрели прямой репортаж телеканала «ТТВ». С вами была Лера Воробцова…
Девица запнулась, поежилась.
– Коллеги, я отдохну немного, а то голова кружится. А поп этот недоделанный был хорош!
– Лер, сделай перерыв. И в самом деле вторые сутки на ногах, – сочувственно согласился режиссер и добавил озабоченно: – Что-то оборудование заглючило. Перезагрузить надо, тогда и продолжим.
– Что у нас дальше по плану? – полюбопытствовала Лера. – Съемка мутантов? Мальчики, ну, свяжитесь с тем полковником, что ли, пусть он подскажет, где их искать.
Из машины высунулся ассистент:
– Слушайте, тут фигня какая-то. Ладно, что комп сбоит, так еще и связь полетела капитально. Так что сворачиваем шарманку и…
Журналисточка вдруг побледнела, пошатываясь, отошла в сторону и вдруг переломилась пополам. Ее буквально выворачивало наизнанку кровавой рвотой с желчью.
Ее коллега с выпученными глазами стал наблюдать за тем, как журналистка, упав на колени, выхаркивает из себя алые сгустки.
– Кто-нибудь! – закричал ассистент, подбежав к несчастной. – Помогите!
Но сталкер уже понял, что госпоже Воробцовой не помочь. Кровавая рвота и тошнота в Зоне значат только одно – бедная девушка попала под «синий фонарь». Он действует только на каждого восьмого, но уж если подействует, то поможет только пуля или снотворное в летальной дозе.
Толпа не обращала внимания на служителей четвертой власти, молча внимая словам сектанта, и в молчании этом ощущалось обреченное отчаяние.
– Кто смеет сомневаться в том, что Ад есть и уже следует за нами? – взвыл между тем проповедник. – Мы видели их, псов преисподней, на улицах наших! Они оставляют следы, подобные ужасным язвам, и там, где падает пена с их жвал, вырастают ядовитые травы…
Радуга признал, что в словах оратора что-то есть. Подобные мысли уже не раз приходили в голову и ему самому.
– Да, те, кто жил в землях, Мраком пораженных, те несут в душах и телах семена его. Не через них ли пришла беда в наш град святого апостола Петра? – развивал проповедник тему.
– Верно! Бей мутантов! Беженцы московские проклятые виноваты! – заорали вразнобой в толпе. – Бей их!
– Бей чурок! – невпопад заорал какой-то бородатый здоровяк, распространяя ядреный дух перегара.
При этом он красноречиво поглядел на пристроившегося неподалеку Степана Карояна, флегматично потиравшего «АК-74». Морпех, уловив на себе чужой взгляд, поглядел в ответ на крепыша, показал ему «козу», и мужик сник, поняв, что этот «чурка» ему явно не по зубам.
– И есть еще и иные, худшие. Это те люди, кто уже жил под скверной и кто приобщался к ее дарам. Дары ее – дары Смерти и погибели! А потому нет пощады предавшемуся скверне!
– Командир, это ж про нас с тобой! – зло и весело изрек появившийся рядом Фреза. – Поп явно берега потерял! Эх, сейчас я кому-то покажу Ад на земле!
Он сделал шаг вперед, сдергивая автомат с плеча. Радуга хотел его остановить, ибо задирать безумного пророка на глазах взвинченной толпы было делом весьма рискованным.
Тут-то все и началось…
Сперва зашлась в мелкой судороге земля. Потом откуда-то из глубины пришел мощный толчок, как будто нечто огромное пробудилось в толще земли и начало ворочаться.
Толчок шел медленно и вязко из неизвестных жутких глубин – неостановимое, нарастающее движение, словно и в самом деле обитатели Инферно рвались наружу.
А потом, покачнувшись, рухнул памятник Вождю. Рухнул тяжело и по-колокольному гулко, задавив не успевших отпрянуть людей. Затем повалился и постамент, что породило новые вопли и крики.
И наконец, раздвигая гранитную вымостку, начало вздыматься вверх нечто невероятно могучее, с легкостью сокрушавшее камень.
Зрелище это подавляло какой-то невероятной мощью.
Земля уходила из-под ног, голова закружилась, перед глазами мельтешили цветные пятна. Шатаясь, Радуга пятился прочь по трясущейся, расползавшейся под ногами брусчатке, пока не уперся спиной в броню «матылыги».
А затем на них обрушился могучий громовой удар. Твердь вздыбилась, и вот перед обезумевшей толпой возник башнеобразный холм. Затем он начал расплываться, мелко вибрируя. Едкий запах ударил в ноздри. Поверхность его вспучилась, пошла трещинами и осыпалась, расколовшись, как яичная скорлупа.
Сначала возникла округлая, сияющая внутренним светом полусфера. Затем она вытянулась, и сталкер понял, что не купол это, а голова, точнее,
Радуге пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть вырастающего к небесам громадного зверя.
Выбирающееся на поверхность чудовище казалось ожившей башней, увенчанной громадным шаром тусклого клубящегося пламени. Раскинуло жуткой звездой щупальца или скорее уж
Потом Сергей услышал звук, походивший на гудение высоковольтных проводов. Гул этот отзывался в теле изматывающей вибрацией.
Дальнейшее произошло слишком быстро и напоминало какой-то дикий блокбастер. Были слышны сдавленные крики и шипение, словно на площадь въехал паровоз. Потом – свист и шипение от движения исполина по площади, удары отброшенных тел и короткие автоматные очереди, тут же захлебнувшиеся. Затрещали вразнобой автоматы и пулеметы.
Чудище прошло по площади ураганом, плюща и сметая людей. Сергей успел увидеть кровь, вытекающую из разбитых голов, видел разломанные машины.
Бухнула пушка, но попавший под удар чудища «Т-80» так и не успел сделать второй выстрел. Тяжелая бронированная машина стала на ребро, как спичечный коробок, башня закувыркалась по земле, давя бегущих.
Здания рассыпались карточными домиками; бронетранспортеры взлетали вверх колесами. Бойцы беспомощно гибли, сметаемые исполином, или разбегались. Исполинский зверь – существо, не похожее ни на одно из живущих на земле, – расшвыривал их во все стороны и плющил.
Потом Тварь Зоны атаковала вокзал. Сметя портал, ворвалась внутрь. Огромные окна вмиг осыпались блестящим водопадом, и горе тому, кого чудовище задевало даже краешком.
Фасад, исполосованный гигантскими трещинами, осел, перекашиваясь, и рассыпался. Бетонные балки ломались, стены падали, словно костяшки домино. Громадное здание в считаные секунды превратилось в бесформенную груду развалин.
Парализованный происходящим Радуга не знал, сколько прошло времени. И лишь потом обнаружил, что все кончилось.
Он по-прежнему был жив и находился на разгромленной площади, среди груд мертвых тел и разбитых машин. Но Зверя не было.
Сталкер подскочил, едва не споткнувшись о валявшийся под ногами обломок памятника, осмотрелся. Вокзал целиком не рухнул, но его средняя часть была начисто снесена, и за ней лежали друг на друге дымящиеся вагоны.
Пыль все еще висела в воздухе, заслоняя дневной свет. Она скрипела на зубах, попадала в нос, от нее слезились глаза. Пыль была повсюду. Окружающие площадь дома лежали в руинах.
Но самым страшным был запах крови, свежей крови.
В руинах вокзала копались люди, руками разгребая бетонные перекрытия, пытаясь вытащить погребенных под обломками родных и близких. Навстречу Радуге шла молодая женщина в разодранном и окровавленном платье и выла, уставившись остекленевшим взглядом в пространство. Перед собой она толкала детскую коляску, смятую и окровавленную.
Над площадью висел, нарастая, человеческий крик. Кричали тысячи, десятки тысяч людей. От боли, от страха, от отчаяния. Крик накатывал со всех сторон. Знак смерти, пришедшей в город…
А поперек проспекта лежало, оплывая и испуская химическое зловоние, тело исполинского червя. Спина его достигала окон третьего этажа ближних домов. Электрические разряды еще стекали с его распадающейся плоти, а в глубине ее угасал свет.
Чудовище погибло, убитое то ли аномалиями, которыми сопровождалось его явление, то ли собственным весом. А может, шальным снарядом.
Черт, а как же его ребята?
Словно отвечая на этот вопрос, в поле зрения появился Фреза, за ним Стопор, Болт и Гриб. Последний неуклюже забинтовывал лоб, должно быть, «прилетело» осколком камня или стекла. Взгляд у всех четверых был одинаковым – диким и растерянным.
Фреза закашлялся, покачнувшись.
– Уходим, командир.
– Куда? Ты что, не видишь, сколько народу? Тут нужна наша помощь.
– Уходим!! – взревел Фреза. – Если еще один такой явится…
И тут завибрировал телефон в кармане разгрузки. Новенький спутниковый, сети INMARSAT. Номер не определялся.
– Да, это Рейдер, – назвал он свой позывной.
– Это Академик, – прозвучал в мембране голос научного руководителя-консультанта филиала Гордеева. – Что у вас там происходит? Со мной только что связалась вокзальная комендатура и несет какую-то бредятину! Доложите обстановку!
– Докладываю… – Мир перед глазами Радуги поплыл, и он вспомнил, что не спит толком уже пятый день. – Вокзала нет, и, видимо, комендатуры тоже. Потери гражданского населения… очень большие.
– Что у вас случилось? – Гордеев, похоже, сразу поверил. – Аномалия? Какая? «Гром-барабан»? «Звездный цветок»? «Огонь-скала»? Ну, хоть какого типа?
– Песец тут случился…
– Какой, к черту, песец? Придите в себя, юноша! – рявкнул членкор. – Доложите как положено!
«Ишь, царь, бог и воинский начальник выискался!» – взметнулась в душе злость.
– Докладываю! Полный песец! Очень полный. Метров восемь толщиной. Лежит метрах в ста от меня… Мертвый уже… хочется надеяться…
В трубке повисло молчание.
– Хорошо, ждите, группа выезжает. – Видимо, до Гордеева дошло, что все очень серьезно.
– Тут не группа, тут полк нужен! – Радугу, что называется, понесло. – И все медики, какие есть в резерве.
– Сделаю что смогу, – вдруг дрогнувшим голосом произнес Фока Фомич. – Ждите. Кстати, вас ожидает сюрприз…
Смог он прислать эвакуационную автоколонну, наспех собранную. Во главе ее был небритый мужчина неопределенного возраста, одетый в черный десантный комбинезон и короткие сапоги. Присмотревшись, Радуга присвистнул.
– Парни, – обратился он к сталкерам. – Никак наш командир объявился.
– Где, где?! – завертели головами разведчики. – Этот? Как?! Не может быть!!
Мужчина подошел к ним. Внимательно глянул на каждого. Сталкеры под этим колючим, пронзительным взглядом как-то сразу приосанились, оправили обмундирование и вытянулись по стойке «смирно».
Вновь прибывший одобрительно кивнул. В рейде главное – дисциплина.
– Здорово, ребята, – по-военному козырнул. – Я ваш командир. Если кто не знает, кличут меня Драконом. Потом ближе познакомимся, а пока показывайте и рассказывайте, что тут у вас…
Мимо них солдаты вели к автобусам стонущих и плачущих людей. В это же время прибывшая команда ученых опасливо ходила вокруг уже заметно разложившейся туши, пока другие пытались спустить в провал, откуда явилась тварь, гроздь приборов на тросе. Земля вокруг была почерневшей и оплавленной – воистину след Зверя.
Фреза с надеждой глядел на командира. По его лицу было видно, что он на грани нервного срыва.
– Вы его видели? – наконец спросил он. – В смысле, живого?
– Видел… Камеры с площади до последнего картинку в штаб гнали. А потом уже на марше нам через спутник скинули ролик…
Фреза покачал головой.
– А я такого еще никогда… Никогда в жизни – ни в Припяти, ни в Москве. Что же это, а? Может, это сам Сатана?
– Это вряд ли, тогда б он не подох…
– Логично.
И пробурчал что-то нечленораздельное, откашлялся и уже окрепшим голосом доверительно сообщил Дракону:
– Хотя черт его знает…
Они вышли к грузовикам, в которые уже садились уцелевшие люди, готовые к эвакуации. Воздух наполнялся взволнованными голосами, криками боли и стонами. Лаяли в рации военные.
– И чего теперь делать? – спросил у командира Радуга.
– Что делать? – буркнул Дракон. – Что нужно. А нужно нам провести эвакуацию. А то на мертвецов сбегутся все окрестные мутанты и сожрут. И народ, и тебя, заместитель, в том числе.
– Потери среди гражданского населения, по предварительным подсчетам, составляют не менее пятнадцати процентов, подавляющая часть которых пришлась на первые сутки, – сообщил генерал-лейтенант Дунаев, глядя на разбросанные по столу листы распечатки, чтоб не глядеть на столичного представителя.
– А как продвигается эвакуация? – поинтересовался уполномоченный от правительства вице-премьер Кашин.
– На данный момент эвакуированы порядка миллиона человек. Задействованы все резервы, – уклончиво ответил Дунаев. – Сформировали уже пятьдесят колонн автотранспорта. Но возникают проблемы. Мы не можем разместить всех эвакуированных в общественных зданиях уцелевших пригородов. Гатчина, Выборг, Петрокрепость… Уже сейчас гостиницы и больницы в окрестностях переполнены, в кинотеатрах и клубах катастрофически не хватает места. Мы уже начали направлять беженцев в деревни, включая покинутые…
Кашин кивнул, и Дунаев, ободренный его реакцией, продолжал:
– Мы уже приступили к развертыванию полевых лагерей МЧС под Зеленогорском и Сестрорецком. Но даже если лагеря будут развернуты в ближайшие дни, придется задействовать дополнительные резервы. Прошу включить в зону спасательной операции Тосно и, возможно, Новгород Великий.
Совещание шло второй час. Тут было все руководство Новой, Северной Зоны. Не было только Гордеева, который сидел в оперативном центре.
– Что еще? – буркнул уполномоченный.
– Разворачивается вооруженная борьба с мутантами. Кроме спецчастей генерала Лазненко, прибывших вчера, на данный момент в пределах города сосредоточен личный состав двух бригад: внутренних войск из Твери и морской пехоты, а также сводный отряд петербургской ФСИН. На подходе псковичи, в смысле, 104-я Псковская воздушно-десантная дивизия. В ближайшие часы они выйдут… должны выйти на исходные позиции.
Сказав это, Дунаев мысленно обматерил главу ЦАЯ. Тот прибыл на второй день, как все началось, в сопровождении экспертов. Покрутил носом, о чем-то поговорил по закрытой линии. И через три часа прилетел на бизнес-джете фельдъегерь в полковничьем звании и привез указ Президента о создании Северо-Западной территории особого режима, исполняющим обязанности главы которой был назначен Дунаев. После чего свалил обратно в Калугу, оставив нескольких консультантов – худосочных научников, надававших много советов в духе «Зона – это плохо».
Что до спецчастей, то они были представлены ротой технической разведки и отрядом «Росомаха» во главе с полковником Крыловым. Так что с разными рептилоидами и мутантными крысами по-прежнему придется воевать его полицейским да солдатам-срочникам. Да еще отряду сталкеров, как следует еще не укомплектованному. Где-то запропастился человек, которого Гордеев рекомендовал в командиры отряда. Никак не могут отыскать.
Скотина же этот Лазненко! Какая же с-скотина! Одно хорошо – десантуру все же пробил для них в Минобороны.
– Хорошо, – кивнул между тем Кашин, единственный штатский в собрании и при этом – куратор вопросов, связанных с Зонами. – А что с воинскими частями, дислоцированными в черте города? Училища? Гарнизон?
– Здесь все хуже… Собственно, кроме Кронштадтской ВМБ… В основном местное командование, по разным причинам, не может восстановить боеспособность вверенных ему частей.
– Что значит, по разным? – набычился вице-премьер. – Уже скоро неделя, как начался этот ваш «харм»!
– Часть военных объектов занята мутантами, – указал Дунаев. – Ну и аномалии, сами понимаете. Кроме того, погибла значительная часть личного состава. А воинская часть, потерявшая даже десяток ключевых офицеров, сильно теряет в возможностях.
– Все понятно, – помрачнел вице-премьер, поджимая полные губы. – А что с общей обстановкой в черте города?
– Зафиксированы неоднократные случаи мародерства и вооруженного сопротивления военным патрулям и представителям органов внутренних дел. Наши подразделения совместно с силами армии и флота стараются пресекать подобные инциденты. Кроме того, имели место попытки беспорядков на политической и национальной почве.
«Да уж, только вчера имели место», – подумал генерал-лейтенант про себя.
Стихийно собравшаяся огромная толпа под какими-то наспех сделанными флагами и идиотскими транспарантами отправилась по городу «бить черных» и стала добычей псанов и раттисов. Но это малая толика на фоне обычных грабежей и убийств. Скольких бизнесменов грохнули в офисах, чтобы без помех вскрыть сейфы с «кэшем», сколько обменников выпотрошили, сколько ювелирных точек обчистили – уже и не узнать.
– М-да… Не могу сказать, что обрисованная вами картина внушает оптимизм. У вас есть прогноз дальнейшего развития ситуации?
– Конечно. В смысле, так точно! – отрапортовал Дунаев. – Я передам его в ближайшее время наверх в виде докладной записки…
Конечно! Будет им и прогноз, и записка!
Собственно, тут все и так было ясно – по опыту Московской Зоны и ее Внешнего Кольца. Территория, где нет никакой власти. Многочисленные банды и сталкеры, мало от них отличающиеся. Одна мысль – выжить. Постоянно вспыхивающие стычки всех со всеми. Каждый, у кого ствол, сам себе закон и суд. Работорговля, контрабанда, мафии…
– Превосходно, – сказал Кашин и обратился к собравшимся: – Итак, в ближайшие часы, господа, я жду от вас детальный план.
Подполковник Зуров Константин Арсеньевич, помощник начальника Петербургского главка МВД, встряхнул головой. Тупая тяжесть в голове и неприятная сухость во рту никак не давали сосредоточиться. Определенно, вчерашняя попойка с сослуживцами была лишней. Уж точно дозу он превысил.
Хотя погуляли знатно. Спиртное лилось рекой. И не простая водяра, а коньяк, виски, мартини – все собранное солдатами в брошенных магазинах. А на закуску пошли элитный тамбовский окорок и шампиньоны с ананасами. А Колька Сафронов из инженерного дивизиона даже привел пару молоденьких бабенок. Как оказалось, не каких-нибудь продавщиц или официанток, а аспиранток юрфака питерского государственного универа. Прибились к сафроновским воякам после того, как их общагу разрушили аномалии. Та, беленькая, как ее, Катя?.. Не, Катя рыженькая, а блондинка Эльвур… Эльвира. Худая, а бюст пятого размера и натуральный. Ой, как же башка болит…
Вообще в последнюю пару месяцев с ним происходило что-то не то. Приступы головной боли, непонятные провалы в памяти, странные сны. В отпуск бы, да какой отпуск с этой Зоной? Кот еще сбежал. И чего не хватало сволочи хвостатой?
Однако мучило подполковника Зурова не только похмелье и не обида на кота. Он ощущал в сознании некое беспокойство, непривычное для военсталкера. В мозгу оформлялось какое-то смутное, но непреодолимое побуждение.
Еще не понимая до конца, чего же он все-таки хочет, Зуров встал, прошелся по кабинету взад-вперед, проверил, хорошо ли сидит форма. Открыл оружейный сейф, пробежал взглядом по своей коллекции стволов.
Автомат, несколько гранат, широкий нож-мачете, СКС, тактический дробовик «Бенелли».
Но остановился на двух пистолетах – «ГШ-18», старой доброй «Гюрзе» и трофейной «Беретте-92». «Гюрзу» сунул в кобуру, «Беретту» тщательно спрятал во внутренний карман.
«Надо идти… Надо идти… Надо…» – шелестело в мозгу. Увидь его кто-то со стороны, он, может, обратил бы внимание на лихорадочный блеск в глазах и быстрые и какие-то дерганые движения подполковника. Но в коридорах штаба никто не обратил внимания на торопящегося куда-то офицера – замотанным людям было не до того.
«Надо… идти. Идти и сделать…» – стучало в висках.
О том, что именно сделать и почему «надо», старый опытный спецназовец Зуров почему-то не думал.
– «Сам» у себя? – бросил Зуров сидевшему у входа в кабинет младшему лейтенанту.
– Так точно, товарищ подполковник. Но он занят. У него совещание.
– Меня вызвали…
– Я доложу, – приподнялся «мамлей» с кресла.
– Не нужно.
Зуров проскочил мимо и распахнул дверь.
Одним взглядом охватил всех собравшихся и достал оба пистолета. На какую-то долю мгновения он замешкался. То, что он должен всех собравшихся перебить, Зуров четко понимал, но попытался вспомнить – зачем?!
– В чем де… – вскочил южного вида полный мужчина в дорогом костюме.
Именно ему Зуров и всадил первому пулю в живот. Выстрел забрызгал кровью соседа, который в ужасе отшатнулся, и следующая пуля лишь скользнула по черепу. Сидевший рядом с Дунаевым офицер успел вытащить пистолет и даже спустить курок – Зуров услышал, как пуля пролетела мимо его левого уха. Он снова надавил на спуск, стрелок рухнул, сшибая последним движением Дунаева на пол.
Что-то крича, на Зурова кинулись сразу двое, по военной привычке приготовившись дорого продать жизни. Подполковник выстрелил одному в живот, второму в грудь, а когда те повалились ничком, всадил им в затылок по контрольной пуле.
Пятью следующими выстрелами он свалил еще четверых, но метко брошенная кем-то бутылка с минералкой, попав в глаз, сбила прицел. За это время еще трое участников совещания успели достать «стволы». Зуров снова спустил курок «Беретты», попав одному в плечо, но второй выстрелил дважды, и пуля содрала подполковнику кожу на бедре. Еще одна угодила ему в грудь, точнее, в бронежилет скрытого ношения.
Он всадил пулю меткому стрелку прямо в рот, и тот свалился, как мешок.
Потом позади распахнулась дверь, и Зуров выстрелил назад наугад. Ответного выстрела подполковник почему-то не услышал, лишь почувствовал, как в шею вогнали раскаленный вертел, а после стали наматывать на него жилы. Боль свела его с ума, а потом погасила окружающий мир…
Из полутора десятков членов чрезвычайного штаба уцелели только шестеро, включая и генерала Дунаева, оставшегося невредимым. Семеро старших офицеров и один вице-премьер умерли на месте, еще один скончался в госпитале. Ждали комиссии из Москвы, разносов и увольнений. Но их не было, пришел лишь приказ об обязательном томографическом обследовании всего личного состава. Ибо тем же вечером патологоанатомы извлекли из черепа мертвого Зурова «аномальный биологический объект», в документах ДСП именуемый «мозговик». И сомнений во взаимосвязи его безумного поступка с наличием в его голове мозговика ни у кого не возникло.
Однако до полного понимания того, с чем именно они имеют дело, в Северной Зоне было еще далеко.
Утро выдалось не по-летнему холодное, сырое и пасмурное. Оно словно жидкая серая краска ложилось на изувеченное тело мертвого города, превращая его в некую сплошную размытую массу.
Степан Кароян вел БРДМ не быстро, повороты брал плавно, как человек, не раз бывавший в Зоне.
Двинулись по Московскому проспекту. Мимо брошенных машин, мимо огромной груды железа (пробка на пересечении с Кузнецовской), которую сгребли к тротуарам инженерными машинами разграждения. А вот и сама машина, старый «ИМР-2» с черт знает каких баз хранения, знакомый Радуге по Припятской зоне – много их там осталось, брошенных еще после первого взрыва.
Приткнувшись у парапета, стоит странно оплывший железный мастодонт. И какая аномалия могла такое сотворить?
Сталинские дома соседствовали с «панельками» восьмидесятых и новыми башнями.
А дальше гаражи, заводы и склады – почти сплошной чередой. И так до реки, где как монумент вознесся великолепный вантовый мост. И Радуга вздохнул – какой же все-таки громадный город, в котором он родился и прожил практически всю свою жизнь.
И который скоро придется, увы, оставить.
Они въехали в очередную промышленную зону. По сторонам за бесконечными бетонными заборами тянулись фабричные корпуса, многоэтажные заводские строения, старые и новые, но все крепкие, добротные; склады то плоские, то арочные – из жести.
Улицу пересекали железнодорожные рельсы подъездных путей, и на переездах машину ощутимо потряхивало.
Кирпичная будка с черепом и костями в десятке метров от дороги стояла с распахнутой железной дверцей, и внутри нее, как все легче становилось различить, желто отсвечивали пряди медных проводов.
Местами асфальт был усеян мелким крошевом разбитых лобовых стекол, какими-то тряпками и обглоданными костями.
Докатился глухой рокот, словно вдалеке что-то взорвалось.
В другом месте на рельсах, едва не загораживая проезд, стояли четыре серых товарных вагона с маневровым тепловозом, судя по виду, столкнувшимся со странствующим «огнешаром».
Все было тихо, безжизненно, и не верилось, что еще считаные дни назад здесь шумело, вращалось, двигалось, жило.
То тут, то там торчали высохшие умершие деревья, с которых облетала жухлая листва. Их уже обвивал тяжелыми плетьми «белый вьюн». Зона победила безоговорочно.
– Хреново, – бросил Дракон. – Этот вьюн такая зараза. В Москве он кое-где целые улицы заплетает.
– Знаю такой, – сказал Коля Карандышев, штатный фельдшер отряда. – Не дай Хранитель-Дьявол попасть в такие заросли. У него стебли не хуже щупальцев – заплетет ими и корешки в тебя пускать начнет. А в корешках тех яд, от которого плоть разжижается, и получается настоящий суп. Если через пять минут человека не вытащишь, считай – все. Идешь, бывало, а в листьях только комбез висит, а в нем косточки.
Боевая машина аккуратно катилась вперед: никаких помех не было, светофоры смотрели слепыми глазами, на рельсах стоял пустой трамвай.
Так же без помех они свернули на Митрофаньевское шоссе.
Узкие двух-трехэтажные дома под зелеными крышами, луковки церквей-новоделов, а впереди серые силуэты современных деловых центров и жилых многоэтажек.
Обычно люди в эту пору спешили на работу, шли за покупками, совершали утренние пробежки; собачники выгуливали своих ротвейлеров и болонок. Теперь же вокруг – ни человека.
Тротуары тут и там были усеяны осколками стекла, обломками каких-то ящиков, картонными коробками с нелепо яркими фирменными наклейками. Двери магазинов распахнуты, окна смотрели пустыми глазницами, и на ветру метались занавески.
Должно быть, тут недавно разрядился «гром-барабан», а может, что-то менее мощное – «крушила» или «ревун».
Столбы были где повалены, где сильно наклонены; повергнуты дорожные указатели и рекламные щиты, а на земле масса всякого мусора – от рваной модной блузки до разбитой кофейной машины.
БРДМ притормозила – прямо посреди дороги лежал, развалившись, мутант. Рыжая, поросшая какими-то не то колючками, не то щетиной морда обратилась в их сторону. От середины лба шли костяные блямбы-наросты, проходя по черепу, спускаясь по шее и в конце концов завершаясь в районе рудиментарного хвоста.
Притормозив, сталкеры с опасливым интересом рассматривали незнакомца.
– Баньши, да? – осторожно спросил Степан.
– Не похож вроде, – усомнился Радуга.
Да, это был не баньши и даже не родственный ему хвант, хотя сходство прослеживалось. Огромный, под три метра длиной, с зубастой пастью и покрытым роговыми пластинами брюхом. Трехпалые когтистые лапы расслабленно вытянулись.
– Этой дряни в каталоге нет! – сообщил Алан, сверяясь с коммуникатором.
– А еще чего там нет? – бросил Дракон. – Давай объезжай.
На лицах двух приданных им солдат было написано почти инстинктивное желание расстрелять страховидло из всех стволов.
Однако приказ есть приказ – открывать огонь по «аномальным биологическим формам» разрешалось только в случае непосредственного нападения или для защиты других людей.
Сделано это было вовсе не из гуманности или жалости. Просто в нужное время может не хватить патронов на по-настоящему опасного противника.
Наполненная угрюмым напряжением пустота городских улиц заставляла ежиться и машинально крепче сжимать оружие.
Слава Зоне, участок, где шоссе проходило через квартал малоэтажной застройки, они миновали без проблем. Пару раз попадались какие-то мелкие не то ящерицы, не то длинные лягушки, но они поспешили убраться, уступая людям дорогу.
Они оставили за собой еще перекресток, где в Можайское шоссе утыкалась широкая улица Чикина.
«Неужто мы так и докатимся без приключений?!»
– Здесь направо, – сквозь зубы проговорил Степан.
Взвыли все три детектора, взвизгнули тормозные колодки.
– Что за…ня? – пробормотал Дракон.
Но Радуга и так уже видел, как невдалеке разгорается желтоватое свечение. Затем возник огненный столб, окрашенный в радужные, горящие всеми красками спектра цвета.
Столб двигался туда-сюда, будто подпрыгивая на месте. Там, где он касался стен, бетон вспыхивал вишневым и оплавлялся, исходя разноцветным дымом. В ревущем вое тонуло все – треск рушащихся стен, вопли еще уцелевших людей, находящих свою смерть, визг мутантов.
Люди замерли и завороженно всматривались в великолепную по красоте и неумолимую смерть.
Сияние, казалось, пришло с неба, но Радуга знал – «солнечный ангел», как и положено, возник на земле, но вот видимым стал сверху вниз – такая у него особенность.
Взрывы громыхнули практически одновременно. От них содрогнулся и сложился, как карточный домик, огромный многоэтажный гараж. Во все стороны полетели картечью битое стекло, щебенка, кирпич.
И наступила гробовая тишина, которую лишь оттеняли перепуганные, удаляющиеся дикие вопли тварей.
– Уходим! – Дракон повернулся к Степану.
– Командир! – подал голос Стопор. – А этот профессор точно так важен?
– Вы что, испугались, товарищ прапорщик?! – пренебрежительно осведомился уполномоченный. – Или вам мало того, что это личное задание академика Гордеева? И приказ генерала Дунаева!
– Я-то не особо трушу, – пожал плечами Стопор. – Просто человек, попавший под «ангела», умирает очень паршивой смертью. Три-пять часов мучений гарантированы.
– Господин Корзун – выдающийся специалист в области нелинейной топологии! – буркнул представитель штаба. – Его работы по математическому анализу аномальных объектов крайне важны для понимания происходящих сейчас процессов.
– Ладно, верим, чего уж! – кивнул Дракон. – Надо – значит надо, Алан Михайлович! По крайней мере надеюсь, что он дома!
– Его мобильник определялся именно по месту жительства еще два дня назад! – с некоторым сомнением в голосе ответил капитан Алан Сакоев.
– Ну, два дня в нынешних условиях – это много, – почесал переносицу Дракон. – Ладно, продолжаем движение.
Теперь Радуга со спутниками ехали по проспекту. Наверное, в «нормальной» жизни он был очень красив: старинные чистые и ухоженные дома в пять-шесть этажей с балконами, эркерами чередовались с домами современной постройки с огражденными автостоянками и дворами.
Степан тормознул. Впереди в сплетении проводов висел человек, которого объедали несколько вцепившихся в него хвостатых созданий наподобие белок.
– Меня сейчас стошнит, – пробормотал Алан, судорожно глотая.
Лишь через минуту он смог спросить:
– Что вы об этом думаете?
– Бардак, – процедил сквозь зубы Радуга. – Обычное постхармовое состояние.
На обочине, спокойно наблюдая за трапезой хвостатых тварей, стояла группка вооруженных «АК-74» и помповухами людей. Они проводили машину взглядами, один что-то крикнул, но не двинулся с места. Алан съежился на сиденье. Степан заставил себя не прибавлять газу, он ехал даже чуть медленнее. Старший группы – немолодой мужик с карабином и несорванными подполковничьими погонами на плечах – скользнул по машине равнодушным взглядом.
Дальше происходила довольно оживленная деятельность. Мельтешили люди, стояли грузовики и БТРы.
– Что-то со складов вывозят.
На обочинах Радуга приметил несколько импровизированных пулеметных точек. Причем у военных, обслуживавших пулеметы, был самый разный камуфляж – то ли сводно-сбродная команда, либо одели в то, что на складах залежалось.
– Давайте у этих дорогу спросим? – пошутил кто-то.
Дракон передернул плечами.
– Может, лучше спросишь у этого?
Он кивнул влево: там, впереди, у тротуара, валялось тело в черном камуфляже – форменная бейсболка откатилась в сторону, ноги были подогнуты, словно охранник в последний миг пытался уползти от смерти. Алан откинулся на спинку сиденья, тяжело задышал.
«Еще наблюет тут, мля!» – зло подумал Радуга про уполномоченного штаба ЦАЯ.
– Кто это? – придя в себя, осведомился Сакоев.
– Кажется, из городских военизированных эвакуационных команд. Мобилизованные. Формально эмчеэсовцы. Вооружены кто чем, вплоть до ППС.
– А до чего на бандитов похожи.
Степан включил сирену, и они покатили дальше. Радуга даже позволил себе вздремнуть. Но «броник» почти сразу остановился.
– Ну, что там?
– Туман какой-то собрался. Как думаете, аномальный?
Они остановились, а тянувшиеся облака продолжили движение. Детекторы молчали, но уж больно этот туман был необычен и неуместен. Оседала вскипяченная «термоклином» или «печкой» подземная вода? Конденсировалась под влиянием остаточных электромагнитных полей угасшей аномалии атмосферная влага? Или это проявляла себя возникшая в пустотах коллекторов «хладка»?
– Похоже, эта клякса расползлась по всему проспекту, – вздохнул Кароян. – И даже дальше.
– Ладно, глуши мотор!
Было тихо, очень тихо. Как будто все, что произошло здесь – и выбитые окна, и сожженные машины, и опрокинутые мусорные баки, и тронутые разложением несколько человеческих тел, попавшихся на дороге, и несколько мертвых тварей, – все это некая иллюзия, сон.
Да, точно, промелькнуло у Радуги. Это все сон, ведь этого не может быть. Его город, сожранный Зоной! Да, этого не может быть, но это есть. И ему здесь жить.
– Черт, что это? – подал голос Сакоев.
– Я не знаю, но похоже, что человек, – сообщил Степан.
– Странно… – Дракон настороженно выглянул в люк, позвал шепотом: – Эй, гляньте-ка сюда…
Впереди в полумгле ватного киселя крутились с десяток псанов. А дальше, у длинного забора – Радуга не поверил своим глазам, – маячила человеческая фигура. Невнятный размытый силуэт, почти бесформенный из-за мешковатого плаща, напрочь скрадывающего фигуру.
– Это точно человек? – переспросил Алан.
– Во всяком случае, не крокодил, – желчно заметил Степан, явно не благоволивший к капитану-осетину. И добавил: – Если глаза меня не обманывают.
– А почему же тогда эти… его не трогают?
– Черт их знает!
Черный человек продолжал стоять неподвижно, не обращая внимания на бронемашину. Твари заволновались, заворчали, самая крупная подскочила, припала на передние лапы.
– Черт, он слепой, что ли? – не без раздражения спросил капитан. – Эй!!! Гражданин!
Никакой реакции.
– Тогда уж и глухой заодно, – заметил Дракон.
Человек походил на колдуна из какой-нибудь компьютерной игры. Темный, почти черный балахон из грубой материи спускался до самой земли. Капюшон накинут на голову так, что лицо тонуло в густой тени. Незнакомец ходил рядом с мутантами, как будто так и надо. С тридцати шагов, разделяющих их, деталей разглядеть никак не удавалось.
– А может, это и не человек? – спросил Сакоев. – Может, просто иллюзия?
– Угу,
– Нет, это человек, – категорично заявил Дракон. – Видите, мутанты на него оглядываются.
Действительно, псаны, стоящие ближе к внешней границе двора, время от времени поворачивали головы в ту сторону, где маячила темная фигура, взмахивали голыми ящерочьими хвостами.
– Среди вольных бродяг, помню, ходили разговоры о людях, живущих среди мутантов, – добавил Дракон. – Верволки их называют. Они заключили между собой что-то вроде союза.
– Союз? С тварями безмозглыми? – не поверил Алан.
– С Зоной. Не как Темные, а по-другому.
– Как это? – изумился Сакоев. – Это такая легенда, да? Вроде Сердца Зоны и Трона Льда?
– Возможно, и легенда, – медленно произнес Дракон. – Именно. Как Трон Льда. Только как в таком случае объяснить то, что мы видим?
– Может, его
– Нет! – коротко бросил командир. – Он на нас не нападает.
– Смотрите!
«Черный человек» развернулся на месте и пошел вдоль ограды. Твари послушно потрусили следом за ним.
– Хотел бы я знать, – пробормотал капитан, – кто это такой и почему эти на него не бросаются.
– Ладно, – прекратил Дракон ненужные дискуссии. – Что делаем дальше? У нас мало времени. Переть в гребаный туман я не буду. Как-то не складывается у меня в жизни с туманами… Степан, тут есть объезд?
Пока БРДМ катилась по вымершим улицам, команда вполголоса обсуждала увиденное.
– Верволки? Слыхал я о них, – с расстановкой излагал Стопор. – Особо сказать ничего не могу. Знаю только, что они есть, и все тут. Как и Тени.
– Ты их видел, эти Тени? – усомнился Кароян.
– Иди ты! – усмехнулся в ответ Стопор. – Те, кто их видел, уже ничего никому и никогда не расскажут.
– Чего ж ты болтаешь, если толком ничего не знаешь? – покосился на него Степан.
– Видеть не видел, но Знаки их встречал. Почему-то обычно у гнезд змееногов. Они невесть чего полюбили норы, из которых выползают эти многолапые гаденыши. В Припяти или хоть в Московской, в Свибловском разломе.
– Стопор, а ты не гонишь, что до того разлома доходил? – высказался фельдшер.
– Врать не буду, в сам разлом не лазил, но примерно в тех краях три раза бывал, – осклабился сталкер, показав всем белые крепкие зубы из первосортной металлокерамики.
– И как ты туда дошел? – заинтересовался Радуга. – Шел через Гнилые земли, что ли?
– А как же! Там ведь другого пути и нет!
– Да не так уж те Гнилые земли страшны! – влез в разговор ефрейтор. – Я в армии как раз на Периметре служил рядом с ними. Мне, считай, не повезло – в учебке на механика-водителя учился. Ну а тут Москва крякнулась, и всех нас в прикрытие погнали без разбора. Так на нашем участке никто за год не погиб, а у соседей, вроде в тихом месте, на Егорьевском выступе, караульный батальон из-за потерь пришлось переформировывать.
Так под журчание беседы они катили дальше. Вокруг наблюдались все те же картины гибели и бегства.
Вот стоит машина, на крыше ее, на багажнике, было наложено и увязано множество узлов и картонных коробок, видимо, тяжелых – машина осела до самого грунта. Кто-то хотел выехать из города.
«Ага, вот эти не успели уехать», – механически отметил Радуга, проехав мимо стоянки, на которой на голых колесных дисках стояли скелеты сгоревших авто. На бампере одной из них чудом уцелел номер – не российский, а похоже, финский.
И ни единой живой души, лишь из одного-другого окна выглядывало украдкой чье-то лицо и тут же снова пряталось.
Проехали мимо грузовика, на полной, похоже, скорости врезавшегося в столб. Столб согнулся и теперь нависал над улицей, как до половины поднятый шлагбаум. Степан проехал под ним и услышал, как снова где-то, не видно где, прозвучал раскатистый вой какого-то существа и медленно затих, но больше ничего не изменилось.
– Мы во Фрунзенском районе, – произнес Алан, не отрывавшийся от экранчика GPS.
– Знаю, – сказал Степан каким-то неживым голосом. – У меня тут сестра жила.
Повернули на большом перекрестке – тут пересекались две улицы примерно одинаковой ширины и похожей застройки.
– Сейчас налево, – уточил капитан.
Улица, на которой они вскоре оказались, была застроена девятиэтажными кирпичными домами семидесятых, кажется, годов. Возле домов толпился народ; тяжелые двери подъездов были распахнуты настежь. На тротуаре стояли холодильники, телевизоры, стиральные машины, мебель.
Грузовики, инкассаторский броневик, «УАЗ», пара автобусов.
Откуда-то волокли, кряхтя, древний резной шкаф, кто-то тащил несколько полотен в золоченых рамках.
Из другого подъезда вышвырнули человека – лицо его было в крови, он прижимал к груди сумку.
– Ты куда суешься, чмо! – орал на него, брызжа слюнями, кто-то. – Здесь наш район.
Его несколько раз ударили, швырнули на тротуар и потом, сняв штаны, дружно помочились на несчастного. Присутствие бронетехники их совсем не пугало.
– Вот подонки, – процедил Радуга.
– Не ожидал, что такое возможно, – печально изрек Сакоев. – Почему никто не пресекает?
– С чего бы пресекать? – ответил Дракон. – Это не мародеры, а гражданские активисты! Вроде как изымают вещи по разрешению, для возврата хозяевам. Не как-нибудь, инициативная группа! У них и бумаги есть. А вот что довезут, что нет…
– Сюда, в этот подъезд, – проговорил Алан, сверившись с картой.
Они подкатили к подъезду. Из него тащили еще один шкаф – старинный, резной, черный, одна дверца все время открывалась.
Выпрыгнув из БРДМ, Радуга удивился тому, как отличается мироощущение человека, находящегося внутри бронированной машины, от взглядов того, кто открыто стоит на улице погибшего города.
Города, откуда уходит жизнь привычная и приходит чужая, которая уже не прячется и только того и ждет, чтобы вонзить свои зубы в человеческое мясо. «Наше мясо».
Вошли в подъезд. В вестибюле было темно, в кабинке консьержки – тоже.
Сергей машинально нажал кнопку лифта. Тьфу ты! Понятное дело, механизм не работает.
– Какой этаж? – спросил Радуга.
– Четвертый.
Алан обогнал и, когда все оказались на площадке четвертого этажа, приложил палец к губам.
– Не будем шуметь, друзья, – проговорил он почти шепотом и постучал в дверь квартиры с номером «тринадцать».
Та, тонко заскрипев, открылась.
На лице Дракона появилась озабоченность. Будет номер, если Корзуна здесь нет.
Они вошли в прихожую, на взгляд Сергея, очень уютную. Было с первого взгляда понятно, что в доме живут основательные, приличные люди. У входа стоял солидный чемодан – человек явно собирался уезжать.
Радуга машинально щелкнул выключателем.
Тем временем Дракон бесшумно отворил дверь спальни и шагнул; после мгновенного колебания Сергей последовал за ним.
Окно спальни было закрыто тяжелой шторой, но и в полутьме можно было увидеть белую кровать, массивные книжные шкафы, картины и фото на стенах. Радуга, однако, неотрывно смотрел на диван – на нем лежал пожилой седоголовый человек, до подбородка накрывшийся одеялом. Глаза его были закрыты.
– Господин Корзун? – неожиданным командным голосом рявкнул Алан.
Дракон подошел к окну, рывком отодвинул штору. Приблизился к кровати. Стоя вплотную к кровати, он смотрел на лицо старца – глаза его были по-прежнему закрыты.
Дракон решительно сорвал одеяло. Петр Нахманович Корзун, раскинув руки, лежал на чистой постели, облаченный в старомодную полосатую пижаму. На груди – крошечная черная дырочка. Крови почти не было. Перед смертью он побрился и надушился каким-то дорогим парфюмом.
Алан с глубоким недоумением на лице вертел в руке маленький револьвер. Двадцать второй калибр, по-нашему пять и шесть, спортивная мелкашка. Ствол несолидный и по прежним временам – не от всякой собаки отобьешься.
Подошедший Дракон, забрав оружие, изучил клеймо.
– Немецкий, «Arminius HW5», – сообщил он. – Странно, откуда он мог взяться у мирного математика. Может, привез как-то из-за границы?
Сергей взял руку покойника. Рука была холодной, смерть наступила не меньше суток назад.
Штатный медик отряда посмотрел на распростертое тело.
– Я, конечно, не патологоанатом, – мрачно процедил Карандышев. – Но вижу, что это действительно самоубийство. Чистой воды самоубийство.
Все остальные молчаливо согласились. Вряд ли в эти дикие дни кто-то стал устраивать инсценировку. Понадобься ему смерть математика – просто застрелили бы, обставив как грабеж, или вообще оттащили труп мутантам на поживу.
– Смотрите!
Алан указал на прижатый связкой ключей лист четвертого формата на письменном столе. Всего одна строка крупным четким почерком.
«Я не хочу пережить свой город».
И подпись.
– Пойдемте, парни.
Дракон аккуратно сложил листок.
– Но, наверное, надо взять записи, компьютер, – растерянно пробормотал Алан.
– Возьмите, – равнодушно кивнул командир.
– А… тело?
– Я думаю, что профессор Корзун не хотел бы другого кладбища, чем все это… – Дракон неопределенно махнул рукой в сторону окна.
Обратная дорога не заняла много времени.
Они проехали по набережной до Бородинской улицы, где военные навели понтонную переправу, перебрались по ней на другой берег и добрались до базы. Все это время Радуга провел в полудреме, почему-то вспоминая тот,
– …Тоттентанц – по-немецки «танец смерти». Аномалия динамическо-гнездового типа третьего класса опасности, – отрапортовал Костин.
– Офигеть! – коротко изрекла Маргарита Михайловна.
Радуга промолчал. Его команда тоже.
Почти сотня притихших детей и подростков в освещенном гаджетами и фонариками коллекторе. Живая декорация к любимому публикой жанру «постапокалипсис», вроде «Метро-2» или «Умереть или сдохнуть». Но вот только это не съемочный павильон, а они не статисты. И смерть, если что, всерьез.
– Ладно, – наконец произнес он. – Вечно тут сидеть не будешь, да и… – Сергей резко оборвал фразу – незачем пугать ребят (да и женщин тоже) тем, что мутанты могут проникнуть и сюда. – В общем, так… Сейчас найдем ближайший выход. Я поднимусь и выгляну. Если нечисть вокруг отсутствует – выбираемся.
– Хорошо, – сказал Никита.
– Делайте как знаете, – махнул рукой Рапцевич.
Он первым выбрался из люка, настороженно озираясь. Осмотрелся. Вздохнул с облегчением – мутантов тут не было. Живых, во всяком случае. А вот несколько дохлых присутствовали – нечто вроде помеси обезьяны и лисицы, – валялись у глухой торцевой стены девятиэтажки. Но вели себя мирно, как и положено дохлятине. Кажется, их расстреляли из автоматов.
Справа возвышался старый, должно быть, дореволюционной постройки кирпичный четырехэтажный дом. А еще было летнее кафе. Кафе горело. Все целиком, как облитое бензином. В огне то и дело что-то рвалось с громкими хлопками. Крысоиды перекусили проводку? Или все-таки… все-таки аномалия? Спереди, от канала, ветер нес странный туман. Сырой, душный и очень теплый.
– Вылезайте, – скомандовал Радуга, и люк отозвался эхом.
Никита, выбравшись на поверхность, принялся хватать детей за руки и рывком вытаскивать из люка.
Пока подопечные выбирались, Радуга продолжал оглядываться, изучая окрестности. Вокруг торгового центра стояло в беспорядке довольно много машин – и легковые покупателей, и сине-белые экипажи ППС и ГАИ, и автобусы с маршрутками, наверное, свернувшие сюда, когда все это началось. Среди них были еще полдюжина машин «Скорой помощи» и пожарка. Ее команда уныло созерцала уже догорающее кафе.
Наружу выбрались замыкающие – Даша и Лида.
Дети сбились в кучу, инстинктивно жались к взрослым, а взрослые…
Взрослые смотрели на него.
Хотя вроде все кончилось. Он вывел доверившихся ему к людям. Только вот людям, похоже, не до них. Ан нет. К ним подошел полицейский, лет двадцати восьми парень с каменной челюстью и сержантскими погонами, и устало поинтересовался:
– Откуда вы такие?
То, что целая толпа детворы и взрослых выбралась из канализации, его уже, кажется, не удивило.
– Гимназия номер сто тринадцать, – ответила Лена Дунаева. – Это…
– Не знаю, где это, – кивнул тот. – Да, наверное, уже и не важно. Добро, ждите. Можете тут, а лучше в торговом центре. Хотя как знаете…
– Скажите, а что все-таки происходит в городе? – осведомилась Кнопка у сержанта.
– П…ц настал Питеру, – оскалился страж порядка. – Перед тем, как связь легла, нам из управы сообщили, что эти твари повсюду. Весь центр уже ими занят. И порт. И в Шлиссельбурге…
– Какой ужас! – всплеснула руками Маргарита Михайловна. – Ну а что же власти? Собираются что-нибудь делать?
– А как же? – усмехнулся полисмен. – Обязательно. Очередное постановление, мля, примут!
– Да ладно, успокойтесь, – высказался какой-то гражданин из бродивших рядом. – Вызовут армейских, те на броне приедут, и за пару дней…
Низкий, клокочущий рев разнесся в припахивающем гарью воздухе, замораживая кровь в жилах и заставляя мышцы деревенеть.
Обреченно осознавая всеми инстинктами, что все кончено, Радуга обернулся на звук.
Черная, как вакса, почти неразличимая тень неслась в их сторону, вынырнув из-за горящего кафе. Ей надо было преодолеть метров пятнадцать, на что ушло у нее три или четыре секунды. Последние десять саженей дьявольская тварь решила преодолеть одним прыжком.
Завороженно Сергей смотрел, как она словно плыла по воздуху, вытянув вперед отблескивающие когтями лапы!
Захлопал, негромко и не страшно, автомат в руках сержанта, изрыгнув поток свинца, и мутант отлетел назад, закувыркавшись в воздухе. И упал в паре метров от толпы школьников.
И только потом в голос закричали, заорали дети, да и учительницы тоже…
Кто-то из малышей кидался, как к наседке под крылья, к старшим и прижимался к не менее испуганным теткам и старшеклассницам, обнимая их, кто-то просто верещал, заливаясь горькими слезами.
Перевязанный, в нашлепках пластыря замдиректора держался молодцом, опираясь на руку бледной Лидии, а брюки Рапцевича стали в один миг мокрыми.
И вот тут самого Радугу начала бить крупная дрожь. В тот момент, когда он осознал, как все они были близки к смерти. Не окажись тут рядом полицейского с АК, и они все могли погибнуть под когтями и клыками смертельно опасного зверя.
Тварь была еще жива, хотя в нее всадили почти целый магазин. Чудовище издало хриплый вой или стон и завозилось в луже голубой крови, пытаясь приподняться.
– Добей… – сорвавшимся голосом попросил Радуга сержанта.
Пуля «стечкина» вошла в широко открытый красный глаз, и голова мутанта, дернувшись, опустилась на асфальт.
– А чё это такое было? – Полицейский, спрятав пистолет, торопливо поменял магазин. Зубы его лязгнули, видать, и правоохранителя проняло.
– Это химера… Вроде бы.
Те химеры, которых ему довелось видеть, были, правда, крупнее и с красной кровью, но… Зона есть Зона.
Сталкер отвел глаза от тушки и увидел, что его подопечные смотрят на него, ожидая дальнейших распоряжений. Если б он сам знал, что делать дальше…
– Пойдемте в магазин! – скомандовал Радуга.
В конце концов, не стоять же тут, ожидая неизвестно чего.
– Не бежим, идем! Смотреть под ноги! – машинально подал он привычную сталкерскую команду.
– Зачем? – спросил кто-то и тут же получил подзатыльник от парня постарше.
Торговый исполин встретил их полумраком фойе и густой толпой, ровно гомонящей.
Первоначальный шок и испуг, видимо, уже схлынули. Люди даже успели погрузиться в апатию. Кто-то расхаживал между прилавками, безучастно рассматривая товары. Кое-кто вообще спал прямо на полу. Вероятно, такова оказалась реакция на потрясение. Другие терзали разнообразные мобильные устройства, пытаясь связаться с родными или сообщить шефу, что не попадут на работу.
Парень и девица лет семнадцати расположились у стойки с глянцевыми журналами. Они их листали, внимательно рассматривая картинки и обмениваясь короткими репликами, словно бы не замечая того, что творилось вокруг.
Продавцы, похоже, частью разбежались, частью бродили тут же, такие же потерянные. И если в ювелирном бутике пара охранников отгоняла от витрин каких-то сомнительных типов, то в расположившемся рядом магазине элитной парфюмерии народ открыто выносил коробки духов (хотя зачем сейчас духи)?
В небольшом кафетерии персонал сам вытащил в холл столики, ставил на них пластиковые стаканчики с кофе и какую-то выпечку, мол, подходи и ешь, кто хочет. Старушка интеллигентного вида, взяв кофе и булочку, неторопливо перекусывала. Глаза ее были пустыми и безразличными. Жевала она с монотонностью автомата, явно не ощущая вкуса.
Многочисленные обжорки, все эти «Ростиксы», «Хомяки» и всякие прочие «Русские суши» в основном позакрывались. Ну и хрен с ними, подумал Радуга, обожритесь хоть этими вашими роллами из рыбных отходов, все равно накрылся ваш бизнес, господа!
Компания девчат разного возраста, притащив охапку колбас, меланхолично их глодали, раздирая наманикюренными ногтями упаковки и горстями заталкивая ломтики нарезки в окаймленные яркой помадой рты. Видимо, заедали нервное напряжение.
Однако слишком долго изучать ситуацию не пришлось. Появился знакомый сержант и попросил пройти с ним, дескать, начальство поговорить хочет.
Вместе они поднялись на лифте на верхний этаж и прошли в служебное помещение. Раньше тут сидело какое-то начальство, судя по секретарскому столу и дорогой офисной мебели. А в кресле, под разными дипломами и лицензиями, развешанными на стене, сидел молодой, лет двадцати пяти, парень с погонами капитана полиции и в городском камуфляже.
– Вот, привел, товарищ Голубев…
– Спасибо. Свободен, Проценко, – бросил офицер, поднимаясь. – Ну, здравствуйте, гражданин…
– Костин. Сергей Станиславович. Извините, документов с собой нет.
– Верю и на слово. Тут мой подчиненный услышал, что ты, Сергей Станиславович, в сталкерах числился?
– Числился, – согласился Радуга, мысленно поминая болтливость подопечных нехорошим словом.
Но как быстро успели!
– Да ты не бойся, гражданин учитель, – устало махнул рукой капитан. – Это все дела прошлые. Тут бы с нынешним разобраться. Да, я – Голубев, Виктор Робертович, как Цой, вот забавно, не правда ли? Шестой линейный отдел вневедомственной охраны.
И Радуга понял, что страж порядка дико нервничает и растерян, хотя изо всех сил это скрывает.
– Я тут теперь вроде как главное начальство. Местный директор с менагерами, как все началось, так и сдернули, а начальника охраны, которого они на хозяйстве оставили, что-то прикончило. Нас тогда и вызвали… Эх, да не в этом дело. Ты лучше скажи, гражданин сталкер, что ты обо всем этом думаешь… – Голубев ткнул в сторону большого, почти до пола, окна кабинета.
Радуга пригляделся и замер… Как завороженный он смотрел на Петербург с высоты седьмого этажа. Таким Сергей его еще не видел.
Он видел улицы, забитые брошенными автомобилями. Здания, из окон которых валил плотный черный дым. Шпиль Адмиралтейства был окутан дымом в синих сполохах. Мост, кажется, Могилевский, вдалеке был окутан зеленой полумглой – «марево».
– Вот так, мужик. Я тут пытался связаться с… коллегами. Звоню в одно отделение, в другое. Я помощь запрашиваю, а мне: «Да мы сами просим помощи…» Везде одно и то же… «ОВД Курортного района – почти весь личный состав погиб, уничтоженный неизвестными животными». «Иди, капитан, на… У меня кто не сгорел, тот разбежался». Звоню дружку в Ломоносовское, а тот прощается: «Васька, прощай! Нам п…ц, живых осталось четверо, и крысы лезут». И так с утра…
А вот возле перекрестка вырос и раздулся шар ослепительно-белого огня.
– Из «Шмеля» зафигачили, – констатировал полицейский.
– Нет, – произнес Радуга. – Это не «Шмель», это «бензинна».
– Чего?
– Аномалия такая…
– Разбираешься, значит?
– Девять лет с перерывами за Периметром, как-никак…
– И… что же теперь будет?
Радуга промолчал. И вдруг ему стало не по себе. Нет, это было какое-то странное ощущение. Не страх, не боль, а что-то… Словно видит сон, яркий и правдоподобный, или спит наяву. Он проводил глазами поднявшийся на одной из улиц вверх радужный пузырь, превратившийся в фонтан мерцающего пламени и рассеявшийся.
– А-а-ай! Б…! Что это?!
Радуга развернулся на месте – «полициант» подпрыгивал и махал руками, мечась вокруг стола.
– А, б… трупный червь!
«Какой подкованный ментозавр пошел, однако!»
На камуфляжной куртке капитана извивался жирный, в палец длиной червяк цвета гнилого апельсина. Многосегментный, с черной головкой и ободком фасеточных глаз вокруг пасти. И эта головка тыкалась в ткань, проверяя ее на зуб или что там у этой пакости есть. При этом она еще и жужжала! Нет, это не трупный червь, а что-то похуже!
– Не трожь! Яд!
Повинуясь приказу, Голубев отдернул руку, коей намеревался сбросить отвратительное существо. В Зоне даже с такой мелкотой следует вести себя осторожно.
Капитан затряс рукой, однако тварь падать не желала. Червь словно прилип к камуфлу. Извиваясь, он деловито пополз по рукаву все выше.
– Да что же это такое-то, а?! – Казалось, полицейский сейчас разрыдается.
– Стой смирно! – скомандовал сталкер.
Выхватил из-за пояса «демократизатор», примерился скользящим ударом снести гадину с руки офицера… Лишь в последний момент, когда тварь вдруг подняла хвост, он, почуяв что-то, отпрянул.
Окутавшись легким паром, червь с негромким хлопком плюнул в его сторону струйкой дымящейся серой жидкости, но «выстрел» прошел мимо, а через миг достойный бейсбольной лиги удар щелчком снес порождение Зоны, расшибив вдребезги.
– А, ё…! – Спасенный принялся в бешенстве топтать еще извивающиеся на ламинате останки, как техасский жеребец гремучую змею – вспомнил Радуга какой-то старый вестерн.
Сам он смотрел на резину дубинки – на нее попало несколько капель. Жижа, пузырясь, впитывалась в распадающуюся на глазах резину. Дырочку проест. А если так в глаза?
– Откуда он взялся? – ежась, осведомился Радуга.
– С потолка, бли-ин, упал! – Капитан испуганно задрал голову.
Сергею показалось, что за плитками подвесного «армстронговского» потолка что-то шевелится и тихо шелестит.
Но в этот момент здание чувствительно тряхнуло, заскрипели перегородки, хрустнуло треснувшее в перекошенной раме стекло. На пол полетели пластины, но, слава Богу, сверху не хлынул поток ядовитых червей.
Лишь испуганная крыса, обычная городская крыса-пасюк, взвизгнув, кувыркнулась и куда-то удрала с невероятной скоростью. Видать, крысе было очень страшно. Своими острыми инстинктами она, наверное, чуяла, что мир вокруг изменился и окрест множество тех, кто ее сожрет в один присест.
Вновь серия толчков, уже слабее. Мигнув, погасли лампы.
За дверьми заколотил и завопил кто-то, запертый в металлической коробке лифта.
– Черт, надо вниз!
Вылетев вон, Голубев помчался по лестнице, матерясь вполголоса, а Радуга поневоле устремился за ним.
Все здание или даже весь район оказались обесточены, и теперь лишь аварийные лампы и таблички выходов разгоняли тьму в огромном торговом центре, и то пока не кончится топливо в генераторах.
Тихое мародерство только усилилось. Кое-кто из собравшихся в торговом центре, не скрываясь, прикладывался к бутылкам – явно не купленным.
Сергей не сразу нашел своих. Дети что-то жевали, а учителя о чем-то оживленно беседовали с товарищами по несчастью.
– Уже три часа, – заметила Маргарита Михайловна. – Но что-то начальство не торопится с нашим спасением. А обещали…
Пожилой господин, к которому были обращены ее слова, только усмехнулся.
– Боюсь, что все очень скверно. Я не специалист в отличие от вашего физрука. Но думаю, никто и ничего не сможет поделать с этими тварям. Их чертова уйма, их невозможно прогнать или уничтожить, не разрушив при этом самого Петербурга. В любом случае жить тут станет невозможно.
– Почему? – вскинулся патрульный. – Много или мало – не важно. Подогнать сотню БТР и расстрелять из пулеметов.
– Это легко сказать. Мутанты же не будут дожидаться, пока их перестреляют. Они станут прятаться во дворах, в закутках, закоулках, в подвалах, куда армия на «броне» не доберется. А если пускать группы зачистки пешими, то в случае прямого столкновения жертвы, боюсь, окажутся сопоставимы с потерями среди мутантов…
Радуга задумался. Мужик-то хоть и не из их братвы, но суть ухватил верно. Мутанты убивали сталкеров как бы не больше, чем аномалии, и уж точно чаще, чем бандиты. А если пойдет армия, которая с мутантами драться не обучена? Не имеет ни опыта, ни чутья…
– Огнемет? Нет, дома погорят на хрен. А если газ? Этот, как его, зарин, зоман?
– Эй, гражданин сталкер или учитель, на ваших тварей газ действует? – вступила в разговор какая-то бодрая старушка, начавшая опекать детей.
– Они не мои. Впрочем, – Радуга с юмором висельника махнул рукой, – они теперь такие же мои, как и ваши, бабушка! Тут сказать ничего не могу. Раз дышат воздухом, то, видимо, действует. Мы… у себя, там, не пытались их травить. Но главное, даже если все они передохнут от газа, то, как только он развеется, появятся новые. «Харм» – он и есть «харм». А уж что будет завтра, и предположить страшно… Кстати, хоть какие-то объявления были?
Рассудительный мужик вздохнул.
– Прежде чем телевизоры отрубились, – указал он на висящий на потолке большой экран, – какие-то новости крутили. «Ситуация находится под контролем…», «сотрудники силовых ведомств прилагают все усилия…», «будем держать вас в курсе событий», «не выходить по возможности на улицу и ожидать помощи». А у дикторов голосок-то дрожит…
Тем временем кто-то приволок из недр молла магнитолу и к ней пачку батареек – скорее всего не купленные. Через пару минут агрегат заработал. И сразу в эфире радостно заверещала знаменитая ведущая Нюша Пасчак.
– Несмотря на то что связь с корреспондентом потеряна, мы разберемся с некоторыми слухами. Так вот, что касается этих странных слухов, то мы уточним. Пожалуйста, подождите… Ладно, в конце концов, не самое страшное. Вот истинное знамение Апокалипсиса – в Питере тараканы исчезают. Оставайтесь с нами! А пока, как говорил великий царь Соломон: «Вернемся к нашим баранам». Группа «Овцы и волки» исполнит для вас…
Но никакой песни не прозвучало.
– Возникли некоторые неполадки, – сконфуженно сообщила госпожа Пасчак полминуты спустя. – Но когда ситуация успокоится, мы сообщим… Пока мы располагаем только такими данными… Да? Секунду, пожалуйста… Лёш, переключи на резервный канал… Извините! Информация поступает весьма разносторонняя. Просим вас соблюдать спокойствие и не впадать в панику. Оставайтесь на нашем канале, не переключайтесь, пожалуйста…
В эфире раздался подозрительный треск.
– Ой, что это?! – заверещала внезапно знаменитость. – Что… А-а-а, уберите эту мерзость! А-а-а, уйди, гадина! Не лезь ко мне… А-а-а! А-а-а-а-а!!!
Потом звуки смолкли, и лишь звучало какое-то многоголосое чмоканье, как будто стадо огромных слизней целовало микрофон взасос.
Люди молча обступили магнитолу.
Радуга отвернулся и уставился в мир за стеклянными дверьми. Кафе почти сгорело.
На магистрали поток машин окончательно и намертво стал в длинной и безнадежной пробке без всякой возможности куда-нибудь свернуть. Авто неистово сигналили.
Из «Ламборджини» в ближайшем ряду какие-то остервенелые граждане, размахивающие пистолетами, выволакивали водителя, при этом всерьез колошматя. Мордовавшие бедолагу слишком увлеклись своим делом, потому-то и упустили момент, когда несколько мутантов, внезапно вынырнув из-под машины, набросились на них.
Двух монстров удалось застрелить сразу, но третий, длинный шестиног, похожий на волосатую гусеницу на коротких лапках, вцепился хулигану в ягодицу и повис на ней, сжав челюсти мертвой хваткой. Кровь хлестала по уродливой плоской морде, человек орал так, что, наверное, его было слышно далеко отсюда. Он прыгал, крутился, отплясывая дикий танец, пытаясь стряхнуть хищную бестию, но вместо этого лишь причинял себе боль и не давал товарищам пристрелить урода.
Кончилось тем, что мужик упал, ударившись затылком о поребрик, и, дернувшись пару раз, затих. Мутант выбрался из-под трупа и, урча, принялся раздирать ему живот. Тут его настигла короткая очередь патрульного. После чего уцелевшие дружно принялись удирать, лавируя между машинами.
– Сергей Станиславович! – обратилась к Радуге Маргарита Михайловна. – Вот тут мы собрали денег, надо бы сходить, купить поесть.
С точки зрения Сергея, деньги уже стали совершенно излишни, но он принял тощую пачку купюр и, прихватив с собой Васю Бармина – тот толкал пустую тележку, – двинулся по сумрачному холлу в сторону местного «Перекрестка».
Первым, кого они увидели на подходе, был мужчина в черном костюме и дорогих ботинках, приближавшийся к ним шатающейся, развинченной походкой. Было видно, что он истекает кровью. Кровь толчками выливалась из раны в животе, которую он зажимал ладонью. Наверное, ему было очень больно. Левой рукой человек размазывал кровь по одежде и время от времени подносил перепачканную ладонь к лицу, словно не веря. В правой у него был пистолет.
– Суки, – хрипло стонал мужик. – Твари…
Потом вдруг вскрикнул и выронил оружие. Обеими руками держался за живот и глухо выл, должно быть, страдал от невыносимой боли.
«Не жилец», – отрешенно констатировал сталкер.
Пистолет – большой, непривычно длинный, лежал на испачканных грязью и кровью плитах пола из искусственного мрамора.
– Сергей Станиславович, возьмите его, – неожиданно серьезно, по-взрослому, сказал Бармин.
– Да. – Радуга встряхнулся. – Да, конечно. Пойдем узнаем, что там…
Он поднял «ствол». Кажется, это был редкий венгерский «FEG P9M» на тринадцать патронов. И они двинулись дальше сквозь бессмысленно бегающую туда-сюда публику.
В супермаркете стоял чад, кто-то кричал. Что-то горело. Люди толкались, падали. По их телам топтались. Откуда-то из дальнего конца зала слышалась стрельба, на которую практически никто не обращал внимания.
Здесь тоже кого-то били.
На полу лежало тело в униформе. Магазинный охранник.
Какие-то мужики дрались за сетчатую тележку, заполненную колбасами, насколько мог разобрать сталкер в полутьме.
А потом…
Раттисы! Прорвались-таки!
Буквально мгновение назад их не было, и вот они деловито снуют среди людей и стеллажей, нападая на обессилевших и упавших, или деловито пожирают продукты, не обращая внимания на суету.
Со стороны мясного отдела бежал какой-то мужик. Он пытался отодрать от себя мутантную тварь, что вцепилась ему черными зубищами прямо в нос.
Совсем недалеко, рядах в трех-четырех от них, послышался взрыв. Рухнули, опрокинувшись, прилавки. Заорали люди. Опять треск и свист, наверное, какая-то аномалия, и за ней – вновь грохот и вопли.
Но вопли на этот раз отличались от обычных испуганных криков, когда орут от простого страха. А этот раз в срывающихся воплях звучал подлинный ужас.
А через несколько секунд Радуга увидел причину ужаса.
В проходе появился Он.
Инфернальный гость походил на застреленную сержантом необычную химеру, но крупнее, и башка еще более уродливая, как у летучей мыши. Шкура была серо-серебристой, а когти и клыки – черными.
В полутьме глаза твари горели бледным болотным огнем. И люди почуяли, что это сама смерть сейчас смотрит на них, и бросились бежать кто куда, что-то панически вопя и выкрикивая…
Сталкер оглянулся и увидел бегущего вдоль касс мужчину в зеленой футболке. Секундой позже в воздух взметнулась черная живая молния. Она мгновенно настигла беглеца и ударила в спину. От мощного удара мужчина споткнулся, повалился влево, инстинктивно протянул руку и уцепился за стеллаж. Банки с соленьями с грохотом обрушились на пол. Он все-таки удержался на ногах, шарахнулся вправо, к кассам.
Сергей заметил распахнутую пасть мутанта. По размерам она скорее могла принадлежать тигру или медведю. Гадина рвала добычу, а жертва отплясывала жуткий данс-макабр, крутясь и извиваясь всем телом. Тщетно. Жуткое животное двигалось на удивление быстро, целеустремленно и явно не хотело выпускать добычу из зубов. Через секунду клыки сомкнулись у жертвы на шее, разорвав артерии и раздробив позвонки.
А потом тварь прыгнула на оказавшуюся поблизости старуху. Миг – и ее голова покатилась по полу, а хрупкое высохшее тело, взметнувшись в воздух, упало среди толпы, вызвав новый многоголосый вопль ужаса.
Радуга почувствовал, как жуткий холод пополз по его спине. Мутант убивал не затем, чтобы сожрать жертву. Он убивал ради убийства, как хорек в курятнике.
Никогда прежде он с таким не сталкивался. Бывало, чупакабры убивали тех, кто пытался потревожить их гнезда или пробовал украсть выводок. Бывало, охваченные безумием Гона быкари или свинохвосты затаптывали тех, кто оказался на их пути. Но никогда в обычной ситуации мутанты не нападали первыми, если не были голодны.
А в зале уже появились еще два таких же…
Стеллаж с напитками в пластиковых бутылках, всей этой «Кока-Колой», «Пепси», «Фантой» и прочей химией, которой, если верить борцам за права потребителей, хорошо чайники от накипи чистить, рухнул, буквально взорвавшись разлетевшимися в разные стороны сосудами.
Глухо рыча, в огромной разноцветной луже стоял четвертый экземпляр.
И наступил настоящий ад. Толпа крушила прилавки, окна. В дверях образовалась немыслимая толчея.
Какая-то здоровенная баба, к чьему загривку и шее присосались, подрагивая спинными гребнями, сразу два раттиса, завывая, пыталась корзиной выбить окно. Хлопнуло и со звоном осыпалось стекло.
– Отходим! – крикнул Радуга.
И они побежали. А их уже обгоняли как из-под земли явившиеся крысоиды.
Он едва не споткнулся: под ногу ему таки попал бегущий мелкий уродец. Под ботинком чвакнуло – в стороны полетели выдавленные внутренности. Радуга выматерился.
Крупная, размером с хорошего поросенка, тварь Зоны выскочила им наперерез. За ней – вторая, волоча в пасти отгрызенную детскую ножку. Сергей выстрелил почти рефлекторно. Пущенная им пуля разнесла пятнистой нечисти череп… Вторая пуля раздробила хребет, и людоед, выронив
Но Радуга видел это уже краем глаза: они с Васей неслись к выходу, как будто за ними гнались все силы преисподней. Да, собственно, так и было – Ад следовал за ними…
От входа и из боковых коридоров уже катился поток визжащих крысоидов и не только.
Взгляд отмечал то стоявшую в ступоре почти голую девушку – непонятные твари облепили ее, как тля – пожираемый росток, разодрав одежду и запустив внутрь тела хоботки. То мужика, рубящего туристским топориком наскакивающих на него трех гоблинов. Иначе этих уродов, напоминающих мохнатых мартышек, назвать было нельзя.
А вот и знакомый капитан – его обступили мелкие химеры. Перехватив автомат за ствол и используя его как дубину, Голубев наносил удары направо и налево, круша ребра, черепа, лапы. Но вот одна вцепилась ему в ногу, офицер повалился на колено, попытался выпрямиться, но на нем уже повисли гроздью мутанты. И тут же сразу пятеро раттисов прыгнули на спину, опрокидывая полицейского навзничь.
Вот и выход. Тут уже никого – ни детей, ни учителей. Мимо Сергея проносились, выскакивая на улицу, последние отставшие. Он затормозил, от его взора не укрылось, что снаружи люди мечутся, пытаясь увернуться от знакомых уже свинолисиц.
– Сергей Станиславович! – услышал он девичий крик сверху.
Перегнувшись через парапет галереи второго этажа, кричала Даша. Позади нее столпились школьники.
– Наверх давайте…
Они подбежали к эскалатору – перед ними была импровизированная баррикада из передвижных прилавков. Перелезть ее было делом считаных секунд, и помчавшийся за ними крупный раттис недоуменно закрутил башкой, не понимая, куда исчезла добыча.
На втором этаже народу собралось немного – человек сто с небольшим. Оглядев своих, Радуга про себя выругался. Больше половины детей отсутствовало. Из взрослых были лишь Люда с Дашей.
Как, всхлипнув, сообщила Даша, когда появились мутанты и вспыхнула паника, Рапцевич крикнул что-то вроде «Ребята, бегите!» и устремился на улицу. За ним побежали многие – и младшие, и старшеклассники. Убежали Лида, пытавшаяся догнать нескольких рванувших куда глаза глядят малышей, и Маргарита Михайловна с Николаем Дмитриевичем тоже пропали. Радуга мысленно пожелал им удачи, хотя и так понятно, что ждет подслеповатую старушку и травмированного немолодого учителя в такой ситуации.
Тяжело дыша, Сергей бросил взгляд вниз. Вестибюль внизу был заполнен живым ковром из раттисов. Они копошились, взбирались друг на друга, задирали вверх оскаленные пасти, становились на задние лапки, глядя на людей – на добычу – с голодной яростью хищников. Живой, клубящийся ковер из спин, голов, поблескивающих глазок. Ковер – дышащий, воняющий, испражняющийся на бегу, шипящий и взвизгивающий, вздымающийся перед преградой все выше, выше и выше, словно квашня из чана. Шуршание когтистых лап сливалось в жуткую какофонию, как будто под сводами магазина перекликались тысячи демонов. Крупные, мускулистые, клыкастые – самая большая обычная крыса смотрелась рядом с такими жалким недомерком. В полумгле светились отраженным светом мириады глаз. Мириады когтей стучали по бетону.
А еще они слышали крики и визг испуганных людей, которым не посчастливилось выскользнуть из этой западни из стекла и бетона.
– Сожрали ребят! Живьем сожрали… – процедил невесть откуда взявшийся сержант Проценко. – И командира…
«Да разве их одних?»
Парень в форме дышал с присвистом. Во взгляде его появилось что-то необычное, и Радуга вдруг сообразил, что глаза полицейского стали совершенно черными из-за ставших огромными зрачков.
Медлить было нельзя, нужно было что-то делать. Совсем скоро эти маленькие чудовища поднимутся по эскалаторам, или явятся химеры, или еще что…
Он еще раз оглядел народ. Кроме школьников, было еще с полсотни покупателей, с дюжину продавцов. Среди них три повара из какого-то кафетерия или ресторанчика на этажах. Они сжимали в руках секачки для овощей, а один – топор для мяса. Еще двое были вооружены пожарным топором и ломом, вероятно, сорванными в спешке со щита ГО…
Как узнал Сергей из сбивчивых рассказов Даши, пока была паника и неразбериха после отключения света, народ активно спускался вниз, на первый этаж. А когда началась атака треклятой нечисти, она вместе с двумя охранниками забаррикадировали эскалатор. Потом оба секьюрити поднялись наверх в поисках спасшихся, но вот до сих пор почему-то не вернулись.
– Сергей Станиславович, что мы будем делать? – с ужасом спросила практикантка, закончив.
– А чего делать? – высказался кто-то из покупателей, лысый плечистый мужчина под пятьдесят, неприятно напомнивший Сергею типа, оставленного в школе. Этакий «крутой» из скверного сериала.
– Надо выбираться наверх и на крышу. Снимут вертолетами. А так заедят нас эти…
– А если не заберут? – выкрикнула Даша.
– Ну, командир… – нарочито проигнорировал девчонку лысый, – а какой выход? Там, – палец ткнул в сторону эскалатора, – однозначно не прорвемся.
– В самом деле, господа, – пафосно произнесла дама средних лет, по виду менеджер или бухгалтер. – Я думаю, наилучшее – это и в самом деле выбраться на крышу и подавать знаки спасателям…
– Так чего, голосуем? – азартно потер руки мужик.
– Нет, не голосуем, – вдруг решительно произнес Радуга. – Кто хочет, может идти хоть вот с ним, хоть еще куда. Но мы, – повернулся в сторону Даши и ребят, – никуда лезть не будем.
– Командир, – подобрался лысый. – А ты на себя не много берешь? Может, ребятки свое мнение имеют. А, молодежь?
И в эти секунды сталкер многое отметил. И специфическое выражение лица этого человека, и особые нотки в голосе, и даже то, как он смотрел на старшеклассниц. Особенно на Лену Дунаеву, обнявшую младшую сестренку. Поэтому не стал ничего говорить, а молча достал из-под полы трофейный пистолет.
«Бухгалтерша» взвизгнула.
– Ар-ргумент! – Лысый многозначительно ухмыльнулся, отступив. – Возразить нечего…
Какую-то секунду он еще колебался, но встретился взглядом с Радугой и прочел явственное: «Не вздумай!».
А потом из задних рядов протолкался Проценко, как бы невзначай поправляя автомат.
– Ну, кто со мной, господа? – произнес «крутой», отойдя шагов на пять.
К нему присоединились человек сорок, и все они направились в противоположный край галереи. Радуга долго провожал их взглядом. А потом…
– Сергей Станиславыч! – заорал Вася. – Там… они!
Со стороны забаррикадированного эскалатора появился одинокий раттис. Был ли то разведчик крысиных полчищ, или просто чрезмерно любопытный экземпляр? Не важно, в любом случае он лишь первый.
Взглядом Радуга обежал галерею. Как назло, большая часть магазинов закрыта, да еще рольставнями. Но вот магазинчик с надписью «Мир дубленок и кожи» вполне открыт.
Люди, еле сдерживая панику, набились туда. Крысоиды вовсю шныряли вокруг, когда физрук опустил ставни, увы, не до конца – что-то мешало. Плюнув, он вместе с каким-то из продавцов закрыл дверь и заблокировал парой стоек от штендеров.
И вовремя. Кто-то, громко неразборчиво крича, пробежал с той стороны, куда ушли лысый с единомышленниками. Но не добежал, сбитый с ног разъяренным мутантом.
А потом снаружи донесся какой-то очень мерзкий, но знакомый звук. Сталкер хорошо помнил его. Он слышал его, сидя в кунге брошенной машины под Воскресенском. Именно с этим звуком псаны, застигшие их на марше, жрали не успевших укрыться вольных бродяг.
Радуга оглядел собравшихся. Они молчали, даже дети не плакали. И весь их вид выражал обреченность загнанного зверя. Наверное, все сейчас думали о том же, о чем и он. Это – лишь отсрочка. Разница в том, где и когда именно тебя съедят. Раттисы рано или поздно доберутся до них. Даже будь у них пулемет, стрелять по такой массе псов Преисподней бесполезно.
Дверь тем временем мелко завибрировала под напором толпы крысоидов. Сколько же там этих тварей? И они не оставят их убежище в покое. Для раттисов за закрытыми дверями секции был, что называется, и стол, и дом. Тут они будут наедаться человечьим мясом, строить гнезда, выводить детенышей. Сталкер почувствовал, что его сейчас стошнит.
Должен же быть выход!
– Что будем делать, мужик? – осведомился сержант.
– Они не ворвутся! – жалобно воскликнула продавщица. – Тут стекло закаленное, небьющееся – боросиликатное. Я своими ушами слышала!
Было ясно видно, что она сама в это не особо верит.
– Мы не удержим дверь, – произнес Радуга и сам удивился тому, как странно четко и спокойно прозвучал его голос в гулком вестибюле. – Тут есть тысячи проходов. Мутанты если не вышибут двери и не кокнут стекло, то пролезут через коммуникации.
Коммуникации, кстати, надо бы проверить. Заткнуть чем-нибудь вентиляцию. Да, коммуникации – это слабое место. Он наотмашь хлопнул себя по лбу. Болван! Идиот! Сталкер еще называется!
– Значит, так, ребята и девушки! – сообщил он. – Ищем, нет ли тут дверей или еще каких проходов. Все годится – люки, канализация, вентиляция…
Искомое нашлось в подсобке через пять минут. Обычная железная дверь с торчащими из нее ключами – забытыми, должно быть, сбежавшими сотрудниками.
– Так, – осведомился он у девушки в униформе продавца «Перекрестка», – не подскажешь ли, милая, что там может быть?
– Там… коридор этой… хозяйственной части, – наморщив лобик, произнесла она. – Кажется. Вроде там раздевалка у уборщиц. Майка, ну, подружка моя, там работала. О! – радостно вспомнила она. – Так там же лестница на улицу, второй служебный выход почти рядом – как раз в сторону Канонерской…
Повернув ключ, Радуга приоткрыл дверь, светя фонариком, и тут же захлопнул. В уши ворвались писк, визг и какое-то свиристение.
– Твою мать… – прошептал он.
В темном коридоре были раттисы. Много. Но не только они. Поток тех самых оранжевых червей вытекал из вентиляции («А я хотел через нее…») и атаковал мечущихся раттисов, буквально вгрызаясь в них, плюясь в глаза едкой дрянью. Мутанты носились, волоча впившихся в них червей, падали, дергаясь. А червяки, издавая странный скрипящий писк, тысячами гибли от зубов и когтей крысоидов, но продолжали свое дело.
– Огнемет бы… – выдохнул сержант и снова присвистнул. – Огнемет! Душу бы продал!
– Тут по соседству оружейный магазин! – вспомнила продавщица. – Слева, кажись, за стеной. Но он не работает. Его на переучет вроде закрыли…
– Стену твоим лбом пробивать будем? – грубо осведомился сержант. – Или, может, наружу выйдем и двери откроем? Ключи-то ведь наверняка у кого-то есть?
– Да тут стены, – она постучала по перегородке, – гипсокартон один…
И в самом деле, справа и слева были только тонкие стены из гипсокартона и пластика, которые проломить не составляло особого труда.
И работа закипела. Сменяя друг друга, взрослые молотили по стенке ломом и пожарным топором, в ход пошли секачки и ножи, и вскоре гипсокартон пал перед человеческими усилиям.
– Ух, ты! – восхитился Бармин, первым высунувшийся в дыру. – Оружие!
Оружия в магазине оказалось и в самом деле много. Но, увы, то были преимущественно пневматические пистолеты и карабины. От раттисов, наверное, еще есть шанс если не отбиться, то хоть напугать. Но вот более крупные и сильные твари даже не заметят. Тем не менее полсотни стволов разошлось по рукам, и люди с важным видом принялись запихивать в них баллончики и заряжать мелкими медными пульками.
В магазине нашлись и другие, не менее полезные предметы – рыболовные сети, туристские и охотничьи ножи и мачете, топорики.
Не меньше радости вызвали и кулер с полным баллоном, а также кофейный автомат. В несколько минут они были опустошены, а шоколадки и печенье, найденные в ящике рядом с кофе-машиной, съедены. Глядя, как бережно люди передают друг другу кубики рафинада, Сергей покачал головой.
Однако куда больше оружия его обрадовало другое – в кладовых имелся большой запас походных газовых плит и баллонов к ним. Также присутствовала и жидкость для розжига костров.
– Полезные вещи, – оценил полицейский. – Будем коктейль Молотова делать! Как в Молдавии, блин…
Увы, жидкость была в пластиковых, по новомодному стандарту, бутылках.
– Сергей Станиславыч, смотрите! – воскликнула Даша, оставшаяся с младшими присматривать за дверью.
Радуга повернулся. М-да, на шум сбежались раттисы, наверное, с половины магазина. Они собрались в плотную толпу в несколько слоев, а потом как-то дружно и слитно нажали, синхронно качнувшись всей тысячной массой. Двери вздрогнули, заскрипели, и стекло окрасилось кровью, выжатой из тушек тех, кому не повезло. Какая-то из девочек проблевалась прямо на дорогие дубленки.
– Ну, все ясно? – четверть часа спустя спрашивал Радуга у импровизированного «отделения тяжелого оружия» – у каждого по три бутылки и зажигалка наготове. – Все просто – поджег и кидай, но не промахивайся…
В воздухе висел острый запах химии. К счастью, в магазинах нашлось несколько стеклянных бутылок и банок – с остальными пришлось ограничиться тем, что свинтили крышки.
– Поняли? Кидать со всей силой, чтобы побольше этой гадости выплеснулось!
– Да все нормально… – ответил за всех Никита.
– Да не «нормально», а слушай меня, – повысил голос Радуга. – Возьмешь бутылки и, как увидишь мутантов, ну, этих тварей, кидай сразу, не раздумывая. Понял?
– Хорошо, – снова кивнул тот.
– Так, теперь вы…
Оглядел свою команду. Девушки и ребята натянули кто кожанку, кто короткую дубленку – хреновая защита от клыков и когтей, но хоть какая-то. Ребята побойчее вместе с взрослыми держали наготове рыболовные сети – кидать в нападающих четвероногих Детей Зоны. Наконец, малыши были расставлены между взрослыми. С горечью Радуга подумал, что потерь не избежать, и тут же запретил себе об этом думать.
– Женщины, снимите обувь на каблуках, нет, лучше просто обломайте их на фиг… Очень прошу, без истерик и паники. Все делаем быстро и собранно. Отставших не ждем. Готовы? Раз, два, три…
В этот момент мутанты пошли на приступ. И один из штендеров вдруг не выдержал – силумин треснул.
Створки разошлись на какой-то десяток сантиметров, но и этого хватило, чтобы в образовавшуюся неширокую щель выскочили несколько мелких тварей. И словно из прорвавшей плотины на пол хлынула бурая струя пронзительно верещащих существ. Но время для того, чтобы попытаться спастись, у беглецов еще было.
– Никита, давай!
Звон стекла, визг – и у дверей заполыхал костер. Раттисы начали искать спасения от пламени и дыма, выскакивая наружу, отступая за галерею…
Наверное, если бы не паника, вызванная огнем, они не успели бы спастись, но коктейль Молотова дал драгоценную отсрочку!
Радуга поджег тряпку, в которую была обернута упаковка с пульками для пневматики, взятая в оружейном, и, быстро приоткрыв дверь, изо всех сил отшвырнул снаряд.
Потом, быстро открутив краны у двух баллонов, выпихнул их в коридор и захлопнул дверь, придавив особо наглого раттиса, сунувшегося к ним из коридора, и затоптав двух червяков.
Один, два, три… пять!..
За дверью глухо рвануло. Взрывная волна ударила в двери, осколки забарабанили по стенам. Рвануло еще раз, сильнее. По стенам прошла дрожь. Где-то хрустнуло. От взрыва с грохотом что-то обрушилось, с потолка и стен полетела облицовка, а из-под захлопнувшихся дверей выплеснул густыми языками вонючий дымок.
Выждав еще немного, Радуга распахнул дверь. Расплющенные тушки и съежившиеся дымящиеся червяки устилали пол. Те из них, кто не сгорел, были, видно, насмерть контужены взрывной волной. Коридор уже начинал гореть, заполнившись едким дымом.
Спустя секунду они уже летели к выходу на лестницу, прыгая через особо живучих тварей, что ползли куда-то.
– Эй, всем вниз! Двери открывайте!
Самыми последними вывалились на лестничную клетку Радуга и сержант.
Но что это, почему толпа стоит мертво, кашляя в клубах дыма?
– Ой, как фигово! – нахмурился сталкер. – Дверь-то заперта…
– Пусти!
Сержант дал знак всем отойти и расстрелял замок из автомата. Дверь от ударов пуль мгновенно распахнулась – электрозамок, как оказалось, без напряжения перестал работать, держась, что называется, на честном слове.
И старшеклассники выскочили на улицу, стреляя из пневматики по крысоидам и кидая бутылки в мечущихся редких мутантов, кажется, в тех же лисоподобных.
– Никита, давай!
Щелкнула зажигалка, поползло по бумаге голубоватое пламя.
Вот вырвалась вперед одинокая химера – сержант свалил ее тремя пулями, потом автомат захлебнулся.
Внезапно за спиной полыхнуло, и тут же раздался жуткий вой, в котором не было ничего человеческого.
Радуга оглянулся. На том месте, где только что стоял Никита, отплясывала страшный танец пылающая фигура. Бог его знает, что произошло, выронил ли молодой учитель бутылку с уже зажженным фитилем или еще что-то, например, вспыхнули пары – это уже не имело значения. Пламя моментально, охватило его лицо, волосы и одежду. Он размахивал руками, не стараясь сбить пламя, а просто обезумев от лютой, сводящей с ума боли. А потом понесся куда-то прочь, не разбирая уже дороги.
Пробежав метров пятнадцать, парень рухнул на асфальт. Какая-то тварь подбежала к нему, но тут же отпрянула. Одна за другой наперерез выскочили три свинолисицы. Четыре раза грохнул «FEG» в его руке – плохо, одна тварь, припадая на ногу, отбежала…
Радуга отчаянно озирался.
Вот они вырвались, но куда бежать? К стоянке, где вроде как, по словам бандита, есть автобусы? К ближайшим домам в поисках укрытий? Все равно куда, лишь бы подальше!
Да ведь, похоже, и некуда. Где-то, не так уж далеко, звучали выстрелы. Чуть левее, на противоположной стороне, что-то горело, и улицу постепенно заволакивал густой, воняющий химией дым. А из сквера, раскинувшегося в полусотне метров от них, доносились очень неприятные звуки. Что-то ухало, трещало, словно стая кузнечиков с ворону размером, и в довершение кто-то огромный, как слон, с остервенением валил деревья.
Но внезапно сталкер замер. Весь этот потусторонний шум перекрыл нарастающий грохот и лязг. В конце улицы появился танк. Кажется, «Т-72» – из числа снятых с консервации в последние месяцы из-за обострения на южной границе, а следом за ним тащились несколько боевых машин, охранявших колонну разнокалиберных автобусов – и обычных городских, и коротких маршрутных «пазиков», и междугородных туристских двухэтажных гигантов.
– Ребята, давайте к ним! – распорядился Сергей.
А в их сторону уже разворачивался армейский БТР, с которого спрыгивали несколько бойцов с автоматами наперевес.
Дальше…
Дальше был огромный сборный пункт на загородном стадионе «Ринг» в Ольгино, объявление по громкоговорителям с просьбой «всем имеющим опыт работы в черте геоаномальных территорий» записываться в службу гражданской обороны и вот этот отряд…
Этот элитный кондоминиум в модном пригороде Питера построили лет пять назад в сосновой роще (защитники природы протестовали, кому-то из них даже бейсбольной битой по башке прилетело).
Двенадцатиэтажная элегантная кирпичная постройка из двух корпусов, обнесенных высоченной оградой с КПП, зимний сад, оздоровительный центр с бассейном, сауной, тренажерным залом и SPA-салонами и прочее в этом духе.
Потом большая часть жильцов этой роскоши была проглочена «хармом», а уцелевшие бежали как можно дальше, да и стоимость жилья в ближайших пригородах стала равна нулю. И это добро конфисковали. Точнее, туда явился Дракон с командой и занял их явочным порядком, пока Тупиков задумчиво выбирал место дислокации формируемого отряда. И майор не стал возражать.
Даже и бойцам пресловутой «Росомахи», привычным ко всему и не вылезавшим из лесов и болот Московской Зоны, приятнее обитать в просторных апартаментах и спать на удобных кроватях, а не на наскоро сколоченных нарах где-нибудь в ангаре или бараке. В столь удобное место подтянулись и другие службы, какими обросла администрация Северной Зоны, – от отдела сбора и утилизации выморочного имущества, тут же прозванного коротко и емко «мародеркой», до какой-то группы эколого-биологических исследований. Так что бывший дом для «богатеньких Буратино» стал настоящим ульем.
Непрерывно заезжали машины, сновали люди. Сам Дракон, однако, пренебрег всей этой роскошью по каким-то неведомым причинам (Тупиков вот в шестикомнатную заселился) и под кабинет и жилище забрал себе небольшую квартирку на третьем этаже оздоровительного центра – там раньше был пост охраны, а может, шоферская.
Мало кто осознавал, что рядом лестница, по которой можно быстро сбежать без всякого лифта, и при этом с первого этажа легко было проникнуть в подземный гараж, где стояла их техника. Если что, через пару минут он уже покинет здание, сидя под броней.
В дверь осторожно постучали.
– Кто там? – осведомился Дракон в ответ на стук, отвлекаясь от чистки пистолета.
– Ефрейтор Крохин, товарищ командир, – ответили за дверью. – Вас просят на проходную.
– Ну и зачем я «комендачам» понадобился? – поинтересовался сталкер.
– Там до вас приехали! – сообщил посыльный.
– Что, очередное начальство из Центра?
– Никак нет. Баба какая-то!
– Какая еще баба? – В голосе его прозвучало недоумение.
– Не могу знать! Но просят вас!
– А позвонить было трудно?
– Так не знаю куда, вашего номера на проходной нет.
– Хорошо, сейчас.
Сплюнув, прикрыл полуразобранный «Форт» газетой. Огорченно бросил взгляд на расстеленный диван. Н-да, диван в кабинете – это, конечно, хорошо, а вот поймет ли неведомая гостья, кем бы она ни была, правильно и не решит ли, что это пошлый намек?
Возле будки караульных торчал сержант. А с той стороны ворот стоял не новый, но ухоженный японский джип вишневого цвета.
При появлении Дракона из него выбралась рыжеволосая женщина в темных очках, малиновом плаще и высоких, выше колен, белых сапогах на тонкой кожаной подошве. Одежда была обычная, с рынка, а вот сапоги дорогие – в лучшие времена стоили две неплохие зарплаты. Гостья захлопнула дверь «Мицубиси» и двинулась к нему.
Некоторое время они стояли и молча смотрели друг на друга…
– Ну, здравствуй,
– Здравствуй, Наташа… – произнес он. – Признаться, вот кого не ожидал встретить.
– Нам надо поговорить, – отстраненно сообщила Наташа.
– Сержант, пропустить! – не задавая лишних вопросов, распорядился он.
Ворота за машиной медленно закрылись.
Припарковав джип у ограды между битым, немолодым «Волком» и БРДМ с характерной подпалиной от «электриссы» на борту, она вместе с Драконом скрылась в подъезде, провожаемая завистливым взглядом сержанта. Вот, блин, везет сталкерам, такие бабы к ним приезжают, а ты торчи тут без увольнений да отдыха…
…Страх накатывал все сильнее и сильнее. Темной глухой стеной он окружал и душил, и она бежала сквозь серую мглу. Бежала по ровной вытоптанной земле, не понимая куда, но зная – от кого, хотя и не могла вспомнить. Вокруг серая бесконечная мгла, где иногда проступали гигантские тени. Когда она потеряла уже всякую надежду, Наташу вдруг «отпустило». Она очнулась. Открыв глаза, молодая женщина увидела, что вокруг чужая, неизвестная ей обстановка. Убогая мебель, облезлые обои, затрепанный лысый ковер на стене… Она лежала на продавленном диване совсем голая. Как она сюда попала? Как ни старалась, она не могла вспомнить.
– Я что, уже сошла с ума?
– Нет-нет, ты не сошла с ума, – прозвучал в голове странный голос, не понять – мужской или женский.
– Кто ты? – испуганно спросила она.
– Я твой друг. Или можно сказать, что я – это ты.
– Смешно, – встряхнув головой, растерянно изрекла Наташа. – Я – это ты, а ты – это я?
– Нет, – голос был серьезен, – я – это ты, но ты – это не я. Муравей – это не муравейник.
– Я что, с муравейником разговариваю? – еще раз попробовала она пошутить.
В голове ее теснились странные, беспорядочные мысли – какая-то мешанина сожаления и злого азарта.
– Не с муравейником, я тоже его часть. Скорее, с королевой муравьев…
– Во-от как! – высказалась Наталья. – И чего тебе нужно, твое величество?
– Я хочу тебе помочь… – как ни в чем не бывало сообщил голос. – Ты ведь хочешь, чтобы тебе помогли? Ты в самом деле этого хочешь?
– Я… Я не понимаю… – Наташа встряхнула головой. – Оставь меня в покое! – охваченная давним непонятным страхом, воскликнула ведунья.
Тихий смех в ответ, незлой смех умудренной годами женщины. Но почему-то целительницу пробрало накатившим вдруг страхом при его звуках.
– Но ведь ты – это я, как же я могу оставить тебя? – продолжила меж тем невидимка. – Я не твоя мать, но ты – моя дочь.
– Оставь меня в покое! – зло и решительно повторила Наталья.
– Зачем утруждать себя борьбой с неизбежным? – назидательно спрашивала между тем обладательница голоса. – Зачем сопротивляться, если все равно ты придешь ко мне?
И засмеялась.
Ледяные лапки ужаса пробежали по спине Наташи. Смех был властный, высокомерный.
Она сжала кулаки.
«Дура!» – мысленно выругала она себя.
И вызвала новый взрыв смеха.
Ведунью затрясло.
«Наверное, так это начинается, так сходят с ума…»
– Все будет легко, – увещевал голос. – Ты только не сопротивляйся этому. Вот увидишь. Уж это будет получше, чем безумие и боль, чем угасание и смерть в морщинистой старости. Я ведь могу многое дать…
И на целительницу повеяло тенью блаженства, о существовании которого она и не подозревала, недоступного простому смертному.
– Тут и нечего понимать. Ты всего лишь должна стать тем, кем ты должна была стать с самого начала. Ведьмой, ведающей. Заклинательницей великих сил, которая ими правит, а не питается крохами… Хочешь? Не бегать непонятно от чего, а жить, ни на кого не оглядываясь…
– ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ, ТВАРЬ!!!
Наташа вырывалась из черного омута сна.
Уф, приснится же такое! И замерла, ощутив чье-то незримое присутствие.
Первая мысль была, что к ней опять явился Страх. Но нет, это был не мертвый колдун из ее юности, а кто-то неизмеримо чудовищнее. И этот кто-то был совсем рядом.
Собравшись с духом, Наталья открыла глаза. Рядом с ней в постели лежала, поблескивая в тусклом лунном свете, странная человекоподобная фигура. Взгляд выхватывал из темноты мощные жгуты мышц под чешуйчатой шкурой, гладкий голый череп, переходящий в костяной гребень, точащие острые хрящеватые уши, нос наподобие кабаньего пятачка. Если бы кто-то вздумал провести конкурс мутантов, то этот персонаж вполне мог рассчитывать на первое место. Чудовище повернулось к ней и довольно хрюкнуло. И тогда Наташа заорала…
– Чего вопишь, будто насилуют?! – Ее грубо встряхнули за плечо.
Наталья открыла глаза уже в третий раз за эту ночь.
Над ней нависала испуганная физиономия Вадика – ее мимолетного знакомого. Вчера первый раз за все время после бегства она решила расслабиться и забрела в ресторанчик с видом на Волхов. Там и познакомились.
– Ну, ты, блин, бешеная! – Вадик, симпатичный, в общем, парень в районе тридцати, тряс рукой, на которой даже в полумгле виднелись оставленные ее пальцами синие следы. – А если б за чего другое схватила? Что снилось-то?! От мутантов своих питерских драпала, что ли?
Потом было хмурое утро, наполненное мучительным испугом. Страхом, что она опять очнется где-нибудь в постели с мутантом или в той самой серой пустоте. Осознание того, что ей показали кое-что, что может ждать непокорную Хозяевам Зоны. (А кто это мог еще быть?) Возвращение домой. Питье травок и попытка собрать из немногих артефактов что-нибудь защищающее от ментального удара. Бессонная ночь и принятое решение. Попытки успокоить разревевшуюся Вику. («Мама, не уезжай!
Уже прощаясь с подругой перед тем, как сесть в машину, она вдруг сказала, пытливо заглядывая Маше в лицо:
– Скажи, если вдруг со мной что случится, ты ведь доченьку мою не оставишь?
– Да ты чего? – изумилась Мария. – Да я что, скотина последняя? У меня же детей больше не будет. Ты когда сыночка моего спасла, ты же и меня спасла! И не волнуйся, я всегда дочку иметь хотела, и Ванька сестренку просит. Ой, да что я несу, дура! – всплеснула руками подруга. – Даже и не думай, все хорошо будет. Вернешься – отпразднуем!
– Вот так все и было… Оставила ребенка, бросила все и приехала сюда. Знала, что ты тут, а уж откуда, не спрашивай. Люди подсказали.
– И зачем?
– Хочу тебе помогать, – коротко ответила она. – Это ведь теперь и мой город. А кроме того, с Зоной у меня свои счеты.
Дракон вздохнул, оправляя воротник камуфляжа. И Наташа словно впервые заметила, что вожак сталкеров и ее спаситель совсем не юн. Усталое лицо, обозначившиеся борозды-морщины в уголках глаз и седина в коротко стриженных волосах.
– Ну и как тебя оформлять-то? Хотя знаю, как консультанта по биоэнергетике особых жизненных форм. Как раз ищут таких…
– Да как хочешь. А можешь просто как сталкера. Я ведь тоже сталкер…
Дракон промолчал в ответ. Между ними повисло странное напряжение. То самое, когда не нужно ничего спрашивать и ничего говорить самому.
– Ладно, будь по-твоему, – покачал он головой. – Семьдесят тысяч рублей зарплаты устроят?
– Не вопрос. Хоть рубли скоро килограммами меряться будут. Я ж безработная, маги не нужны, полно нас таких беглых.
Оформление не заняло много времени. Все сделали в филиале канцелярии администрации, сидевшей тут же, но на седьмом этаже.
Лысоватый старший лейтенант посмотрел военный билет Натальи с записью о военно-учетной специальности «медсестра», паспорт, разрешение на владение оружием. Все настоящее, не подделка, выписано в свое время в официальных конторах за хороший магарыч.
– Консультант по особым жизненным формам? Вы биолог, кстати, будете или кто? Диплом ваш можно? Зарегистрировать его надо, а то фальшивок полно, в переходах купленных.
– Наталья Стефановна – сталкер, – уточнил Дракон.
– Сталкер? – изумился старлей. – Извините… Ба… э-э… в смысле сталкерш никогда не встречал.
– Вы где служили,
– В Московской, на Внешнем Кольце.
– В Московской Зоне? – нарочито насмешливо переспросил сталкер. – И не слышали ни про Лису, ни про Бациллу, ни про Герду? И даже про Метелицу?
– А! – закивал смущенный старлей. – Про Катьку слышал. Это которая с чупакабрами.
– Вот видите!
– Э… Ладно. Вот, подпишите…
Она искоса глянула. Контракт… «Принимается на службу в МЧС на должность вольнонаемной…» Подпись, печать… Удостоверение… В руках у нее пластиковая карточка с фото и символом из трех разомкнутых колец.
– Оружие и вещевое довольствие получите в отряде по необходимости и выбору руководства. Все. Успешной службы в рядах, Наталья Стефановна, как говорится.
– У вас что, такая нехватка людей? – справилась она уже на выходе. – Приняли как в уборщицы. Я ж на него и не давила, ну, самую малость…
– Ты о чем? – не понял Дракон, как раз погрузившийся в мысли.
– Так, ни о чем… Людей, говорю, не хватает, вижу?
– Это верно, вакансии часто открываются. Да, шмотки. Ну, камуфло, спецкомбинезон и прочее ты сама подберешь, а вот насчет оружия… Рекомендую «ПП-19-01». Как раз тебе по руке. Ну и «Гюрзу».
– Пистолет у меня есть, – сообщила она полушепотом и, раздернув молнию, показала рукоять кольта, торчавшую из-под барахла.
– Это
– Да… – И добавила: – Я ж тебя так и не поблагодарила. Спасибо тебе за то, что спас тогда. Спасибо от меня и дочки моей.
Дракон о чем-то явно хотел спросить, но промолчал. Они так и шли молча до этажа, где был расквартирован личный состав сталкерской группы.
Внутри сидели человек десять. Кто-то изучал карты города, Квадрат перебирал наваленные горкой мелкие артефакты. С недоумением уставились они на вошедших.
– Значит, так, – сообщил Дракон. – Это наш новый товарищ. Звать Наталья, она экстрасенс. Настоящий, ну, если просто – ведьма. Относиться к ней следует как к товарищу и сталкеру, потому как она и есть сталкер, а не то, что кто-то может подумать! – нарочито хмурясь, добавил он. – Тем более кое-кто ее зна…
– Да конечно, знает! – радостно взревел Фреза. – Натаха! Ну, дела, и ты с нами! Сколько лет, сколько зим! Откуда ж ты взялась такая?
– От верблюда! – с самой доброжелательной улыбкой ответила она.
– Ну, Дракон, ну и где только ты ее откопал! Теперь-то дела пойдут! – Фреза с восхищением хлопнул себя по ляжкам. – Это надо отметить!
– Лучше скажи, где тут у вас каптерка? – с самой очаровательной улыбкой покачала головой Наташа, ощутив вдруг старое и почти забытое чувство, что она наконец-то среди
– Оба-на! – взвыл Стопор, выбираясь из люка и щурясь от яркого солнца. – Первый раз такое вижу…
Из ямы в асфальте почти вертикально торчала корма БМП. Вторая стояла немного поодаль, время от времени поводя башней. Вокруг суетились солдаты, нервно оглядываясь. Тут же валялось несколько тел мутантов. Вытянутых и каких-то плоских.
– Разрешите доложить? – К Тупикову подскочил низкорослый крепыш в маскхалате. – Лейтенант Борисов, разведвзвод 201-го батальона…
– Отставить! – буркнул майор. – Мы не в штабе! Доложите по существу!
– Ну… это… – Молоденький лейтенант на секунду растерялся. – В ходе патрулирования головная машина провалилась неожиданно в яму.
– Которой вы не заметили потому, что было темно! – издевательски бухнул Квадрат. – Сейчас же ночь!
– Именно так! – против ожидания поддержал майор сталкера.
– Никак нет! – злобно зыркнув на Квадрата, заявил Борисов. – Яма возникла неожиданно, земля обвалилась под передними колесами. При эвакуации из машины подверглись нападению мутантов неизвестного вида. После этого обнаружили странную пещеру с непонятными аномальными биологическими…
– Кому неизвестного, а по мне, так обычная сольпуга, – пожал плечами Гиви.
Борисов удрученно опустил глаза, словно извиняясь за то, что скверно выучил «Определитель аномальной фауны».
– Ладно, давайте, парни, спускаемся, посмотрим, что напугало наших доблестных воинофф! – осклабился Фреза.
Сперва спустили телекамеру на тонком тросике, но та не зафиксировала никакого движения – только дохлого мутанта с разнесенным пулями черепом.
Затем на лебедке один за другим спустились четверо – Гиви, Квадрат, Алан и Фреза.
Они огляделись – коридор уходил в серый сумрак, который сменялся темнотой. Но что интересно, дальше в конце этого тоннеля виделся тусклый свет.
Алан ковырнул штык-ножом стену. Ее покрывало нечто похожее на цемент – песок и глина, намертво склеенные каким-то материалом вроде застывшей слизи. Странно… Что-то это ему напоминает! А, черт, так выглядели земляные норки ос. Разве что тут сантиметров пятнадцать толщины.
Пройдя несколько десятков метров, сталкеры оказались в пещере, стены которой были покрыты бледно-зеленым ворсистым материалом, этакой паутиной – мягкой и слегка фосфоресцирующей. На высоте человеческого роста из стены свисали обмотанные паутиной коконы. Они слабо пульсировали. Сквозь матовую полупрозрачную оболочку были видны зародыши величиной с индюка. Было непонятно, что за чудища должны выйти из этих коконов. Можно было лишь понять, что у них шесть лап.
– Знаете, на что это похоже? – произнес Саноев. – На ту гнездовую камеру, из которой вылупился тот самый червяк на вокзале. Разве та сильно побольше была.
– Да это, можно сказать, она и есть, только и впрямь поменьше… – поморщился Фреза, вспомнив тот ужас.
Спуск в исходящий бурой дымкой колодец громадной ширины. Полуобвалившаяся пещера, напоминавшая размерами ангар для некоего невероятного дирижабля, затянутая губчатой растрескавшейся скорлупой. Какие-то исполинские разорванные кольчатые шланги живой плоти в метр толщиной – пуповины, питавшие чудовищного монстра, еще слегка пульсирующие. Озеро ржавой слизи в глубине. Некие мелкие паразиты, вызывающие тошноту у небрезгливых сталкеров, копошатся под ногами. Зловоние, пробивающееся через фильтры противогазов.
Именно так должна выглядеть преисподняя. Не черти с котлами и вилами, а мерзость и чуждость миру людей, не оставляющая воистину надежды.
Они прошли пещеру из конца в конец.
– А ну-ка, капитан, иди посмотри сюда… – бесцеремонно позвал биолога Фреза.
Саноев подошел и еще больше удивился. Перед ним была скругленная стена из чего-то наподобие хитина – этакое крыло майского жука размером с вертолет. Но что удивительнее, в центре ее была трехлепестковая диафрагма.
За нею обнаружилась большая извилистая пещера, такая же, как и первая. А по стенам тянулись чуть пульсирующие толстые серые плети, и на них висели коконы, только меньше по размеру. Белесые шары покрывала липкая бурая слизь, напоминавшая машинное масло или оружейную смазку.
Коконы вокруг слабо закачались: из глубины пещеры потянуло сквозняком. Разведчики инстинктивно подались назад. Но тут же справились с собой и продолжили путь.
И вот они уже в конце второй пещеры. То, что торчало из торцевой стены, больше всего напоминало корень или клубень гигантского растения. По нему время от времени прокатывались судорожные мелкие волны. Шевелились волокнистые отростки, покрывавшие биомассу сплошным ковром. И именно к этому четырехметровому корню сходились серые стебли…
– Ну, чё, командир, – резюмировал Квадрат, – эту пакость просто так взрывчаткой не возьмешь. Думаю, нужно пару-тройку канистр бензина фугануть сюда да запалить…
– Нет уж! – произнес Саноев. – Сюда нужно не бензинчику. Сюда нужно нашу походную лабораторию и ребят Бакланова.
– Воистину Сатана вышел из преисподней! Он пришел в град наш, дабы утвердить царство свое тут, а после и по всему миру! Погибель приходит с тверди, погибель приходит с неба, погибель приходит с моря, а с ней – злые огни и неслыханные морские твари… Там, где покоится зловонный плод, что грешник вырастил из зла своего, произведет он поколения мертвецов и разделит трапезу великую с червями, что есть дети Теней из Пустоты! В черной воде под полуночным солнцем те плоды созреют. Истинно говорю вам – принесут темные сады милость да благодать, и раскроются в них цветы зла. И пожрут зубами своими мир, и возвестят о его конце, и придет огонь, что знает имя твое, и темное пламя поглотит жалкий род людской без остатка! Но те, кто добровольно предастся и преклонит колени перед Посланцами Тьмы, те заслужат их милость! Они пощадят нас и приобщат, взяв душу прежнюю, дав душу новую! Дабы заслужить великую милость, мы должны отречься от прежней жизни, от веры в бога, что умер… Чтобы они приняли нас и позволили стать псами цепными среди псов! И станем мы псами адскими, ибо истинно говорю вам, лучше быть верным псом Преисподней, чем ее добычей и сытью!
Протокол допроса члена деструктивной секты «Сияние» (Припять), осуществлен представителем ФСБ в следственном изоляторе КГБ Республики Беларусь в рамках совместной программы «Барьер»
– Вас зовут Звезда Темного Огня? Вы настаиваете?
– Это имя я получила при посвящении. По вашим документам я Сотова Кристина Михайловна.
– Вы не будете против, если я буду звать вас Кристина?
– Мне не нравится это имя, но в данном случае я не буду против.
– Тогда задам такой вопрос, Кристина. Вы дочь состоятельного отца, у вас было все, что душе угодно, вы не имели как будто оснований жаловаться на жизнь. Но вы тем не менее сбежали в Припятскую Зону и примкнули к «Сиянию». Что вас заставило так поступить?
– Когда людям становится мало того, что у них есть, будь то квартирки в ипотеке с дрянным авто или огромное состояние, и хочется могущества и власти над себе подобными, тогда становится невозможным противиться искушению… Искушению будущим… Я ведь не сразу попала в «Сияние». Три месяца я была стриптизершей в баре «Солянка», спала со сталкерней и с хозяином, работала «отмычкой» в команде Лося. Но, представьте, ни разу не пожалела, даже когда пришлось за раз обслужить пятерых вольных бродяг. Потому что я знала, что эта жизнь, жизнь в вашем мире, не даст мне ни настоящей силы, ни подлинного счастья.
– Почему вы так решили?
– Я не решила, я это
– Какую роль вы играли в секте?
– В материалах дела все есть. Но раз вы так хотите… После посвящения и обучения я должна была привлекать новых братьев и сестер в «Сияние»… И да, не называйте, пожалуйста, «Сияние» сектой, это все равно что назвать вас обезьяной. Хотя человек – это и есть голая бесхвостая обезьяна.
– Не для протокола. Себя вы тоже считаете обезьяной?
– Нет, я благодаря «Сиянию» поднялась на новую ступень развития. Если вы читали материалы дела, то наверняка знакомы с нашей доктриной. И там среди главных идей есть и та, что «Человек – это та форма, которую следует преодолеть».
– Хорошо, отложим пока философские споры. Когда в вашей секте появились эмиссары «Слуг Несмерти»?
– Точно не помню. Кажется, через десять или двенадцать дней после «харма» в Петербурге.
– С какой целью они появились?
– Сообщить нам, что сроки исполнились, и Истинное Могущество явилось в наш мир, чтобы преобразовать его как должно и очистить от скверны.
– Преобразовать – это сделать весь мир таким, как Зона?
– С точки зрения обезьян примерно так…
Примечание
Сотина К.М., студентка 3-го курса БГУ, психологический факультет, была арестована по делу о незаконном трафике артефактов. При обыске в снимаемой ею квартире был обнаружен контейнер с аномальным биологическим объектом невыясненного происхождения. При попытке его изъятия объект произвел гипнотическую атаку на следственную группу, частично взяв под контроль ее членов, и был уничтожен огнем на поражение старшиной Горовцом Д.Д. (примечание – старшина Горовец является уроженцем Припятской Зоны и, по неподтвержденным сведениям, бывшим членом сталкерского клана «Лешие»). Трое членов группы были госпитализированы с расстройством психики средней тяжести.
На допросах гражданка Сотина держалась отчужденно, показания давать отказывалась. После применения специальных средств допроса, осуществленного с разрешения Генеральной прокуратуры РБ согласно «Закону о противодействии особо опасным видам преступлений», Сотина признала, что долгое время была глубоко законспирированным членом деструктивной секты «Сияние». Агентурная кличка в секте – «Звезда Темного Огня». Наряду с вербовкой новых адептов и незаконной торговлей артефактами выполняла также тайные поручения руководства секты. Приказы получала в электронном виде, через Интернет. При повторном более тщательном обыске в ее жилище был обнаружен тайник, в котором хранилась ампула с десятью спорами мутанта «мозговик», которыми она предполагала, по ее признанию, заразить людей, представляющих интерес для «Сияния» и, как теперь ясно, фактически руководящих им «Слуг Несмерти».
– …Делайте со мной что хотите, я не боюсь. После смерти тела я стану частью Госпожи-Матери и обрету вечную жизнь. Сейчас вы победили, но вы все равно сдохнете в ужасе и мучениях, а Она будет править этим миром. Руины ваших городов скроет плющ, а мы, Ее Дети, будем жить! Слышите? Только Ее Детям будет позволено жить!
– Итак, уважаемые коллеги… – начал кандидат биологических наук, а по совместительству подполковник ФСБ Бакланов Сергей Сергеевич, завсектором аномальной биологии Северо-Западного филиала ЦАЯ. – Позволю себе представить вам некие промежуточные итоги напряженной работы не только нашего коллектива, но и всех служб. Как вы знаете, объекты наших исследований – живые организмы, измененные Зоной.
Он бросил взгляд в сторону, где торчала делегация биофака Хельсинкского университета – четыре человека во главе с почтенной пожилой дамой, – и чуть поклонился.
Этот жест не остался незамеченным Гордеевым, мысленно сплюнувшим. Перед иностранцами у нас, известное дело, стелятся, а своего, будь он хоть семи пядей во лбу, так и норовят загнобить.
Финны приехали по соглашению с правительством. Понятное дело, испугались соседи. А уж как тем удалось этого добиться… Они-то, между прочим, не зря волнуются. По кое-каким закрытым от публики данным предхармовые проявления замечены в Хельсинки. А, ладно…
Кроме финнов, были еще эксперты из Екатеринбурга, где кое-как заработало несколько бывших московских академических НИИ, из сибирского Академгородка и белорусы.
Импровизированная конференция проходила в демонстрационном зале сектора аномальной биологии. Собрались, чтоб дать свои заключения о ситуации, и Гордеев был более чем уверен, что будут они читать доклады многословные и бесполезные.
И пока научник вещал, Фока Фомич рассматривал экспозицию. Раньше тут был палеонтологический музей, и несколько скелетов древних ящеров стояли еще среди витрин.
Гордеев рассматривал их не без интереса. Вроде сколько лет работает с Зонами, а любопытство не иссякает.
«Объекты» были выставлены внутри специальных витрин-холодильников по примеру Киевского биологического музея – был там целый зал, посвященный разным припятским зверюшкам (правда, его уж года два как прикрыли для экономии денег).
Вот тело здорового мужика – все в дырках, как сырная головка, из некоторых еще выбираются извивающиеся личинки зевра – так и заморозили извивающимися. На запястьях бедолаги почему-то браслеты от наручников.
Вот щупальце мегачервя – метра три длиной и сантиметров тридцать толщиной. Табличка гласит, что это малая форма, застреленная из гранатомета в тоннеле на станции «Лесная».
Вот голова кинокефала, вскрытая, как арбуз. Внутри в серой массе устроился крупный «мозговик».
– Так вот, нами установлено следующее, – перешел к главному Бакланов. – Значительная часть мутантов и некоторая часть аномалий являются следствием жизнедеятельности гиперорганизма нового типа. Для него мы взяли уже имевшее место в истории аномальной биологии название – «поливидовой мегапродуцент». Если коротко, это аналог пчеломатки в биологической системе Северной Зоны. Мы его открыли давно, можно сказать, на кончике пера, когда выяснилось, что огромная часть биоформ не способна к самостоятельному размножению. Потом последовали находки гнездовых камер и «грибницы», и в итоге мы пришли к вышеуказанному выводу. Именно этот мегапродуцент ответствен и за массовую мутантную атаку в начале «харма», и за те бесполые формы, ставившие нас поначалу в тупик. Что он собой представляет и точную локализацию обитания мы пока не установили, хотя над этим работаем. Также мы знаем, что это создание производит мутантов не непрерывно, а порциями, согласно неким циклам, друг с другом не совпадающим. Периодизацию мы пока точно не установили. Но, впрочем, вам лучше его увидеть, – указал он на бронированную дверь в углу.
– То ест ка-ак? – на довольно хорошем русском осведомилась дама. – Фы просферлилли корритор к самой Маттке?
– Увы, госпожа Тарунен, это всего лишь добытый нами кусок ее, если можно так сказать,
В конце десятиметрового тоннеля за второй броне– дверью ученые мужи узрели нечто вроде огромного аквариума – стальной, накрытый колпаком из бронестекла, обвешанный датчиками с подведенными кабелями и шлангами.
То, что находилось за бронестеклом, больше всего напоминало пластинчато-губчатую массу свежесрезанного великанского гриба. Цвет был серым, но с какими-то меняющимися оттенками.
– Вот это и есть Матка. Вернее, ее ничтожно малая часть. Она безопасна, – успокоил он заволновавшихся гостей, – контейнер полностью герметичен и имеет автономную систему жизнеобеспечения. Никаких нитей или грибниц для установления связи с главным телом она не отрастит, – позволил Бакланов себе усмехнуться. – Но благодаря исследованиям этого кусочка мы уверенно можем числить за ней две главные особенности. Во-первых, это существо может генерировать аномальное поле Зоны, или «харм»-поле, по крайней мере значительную часть его спектра.
Словно подтверждая слова Бакланова, биомасса испустила мерцающий зеленоватый разряд, ударивший в стекло. Он растекся по колпаку изнутри и погас, словно его и не было. Публика невольно ахнула.
– Не беспокойтесь, – покачал головой Бакланов. – Это все, на что объект способен. Для более значимых фокусов ему не хватает энергии. Во-вторых, оно может использовать наследственную информацию других биологических объектов при создании мутантов, а возможно, даже и для собственного функционирования. Во всяком случае, его геном на три порядка сложнее любого из известных нам. Все остальное – от способа питания до размножения – для нас загадка.
Он говорил о существе восторженно, так, словно о любимом домашнем питомце. Все прочие стояли на некотором отдалении от бронированного контейнера и, казалось, ощущали одно и то же – тяжкое неослабевающее давление, которое исходило от противоестественной плоти.
– Но позвольте, – вмешался Гордеев, поморщившись. – Выходит так, что, если оно возникло раньше всего этого,
– Именно так и есть.
– То есть можно предположить, что именно оно породило Северную Зону или стало спусковым крючком?
– Как ученый я использую термин «триггер». Это не исключено. Но я предпочитаю не делать столь скоропалительных выводов.
– А если его уничтожить, Зона исчезнет?
– Сам бы хотел это знать, Фока Фомич. Но это лишь гипотезы, и проверить их можно лишь одним способом.
«Значит, проверим».
Бакланов еще что-то говорил, но Гордеев его не слушал, он уже мысленно набрасывал докладную записку генералу Лазненко.
– А гутаны, они кто такие? – спросил Василий.
– Гутаны… – пожевал Квадрат губами. – Гутаны, рядовой, это, как бы сказать, тварь, похожая малость на обезьяну, вроде какого-нибудь гамадрила, но только с медведя размером. Причем повыше тебя будет на две головы, если прямо встанет. И очень прыгучая сука… ну, это ты сам видел…
Василий, с недавних пор выполнявший обязанности снайпера в отряде, закивал, посмотрев туда, где метрах в двадцати лежала парочка означенных гадов.
– Много мы этих гутанов в Московской Зоне постреляли.
– А вон тот с хоботом – это что-то новенькое…
Второй солдат, Артем, лопоухий, тощий и мелкий даже для своих восемнадцати с небольшим, торопливо закивал и отвернулся. И было отчего.
Мутант с хоботом поражал всякое воображение. Взять самого злого и страшного волка, обрить наголо, покрыть роговой чешуей, увеличить раза в три и приделать башку с вытянутыми, как у аллигатора, челюстями в метр длиной. Человека такому перекусить напополам – проще пареной репы. Ну, еще и хобот, точнее, хоботок.
Ужас! Правда – против «Корда» с его двенадцать и семь гадина все равно не сдюжила.
– Давайте, давайте, учитесь, парни! – похлопал Фреза ребят по плечам. – Учитесь, пока мы живы… Потому как, – он вздохнул, – чует мое сердце – это не последний «харм» на нашем веку.
Молодые люди синхронно закивали. Обоих придали специальному отряду номер три вместе с остатками роты «вованов», что в самом начале пыталась деблокировать Первый медицинский университет, оказавшийся на осадном положении. Мутанты окружили главный корпус, а преподаватели и студенты во главе с ректором забаррикадировались вместе с горсткой полицейских, отчаянно отстреливаясь из немногих имевшихся стволов и сбрасывая на тварей из окон парты и прочую мебель.
Командование в ответ на призывы о помощи кинуло первую попавшуюся роту. Бойцы бодро ринулись вперед, разогнали обманчиво трусливых мутантов, прорвались в осажденный корпус… И опомнились только лишь когда подошла помощь из Кронштадта, солдаты вместе с оставшимися медиками вышли из высотки, начав отступление к Неве, где погрузились на катера. Практически вся рота погибла в ходе этих недолгих, но ожесточенных схваток.
И вот теперь десяток оставшихся солдат придали им.
Радуга вздохнул, оглядываясь. По Шоссейной улице неторопливо, километров пятнадцать от силы в час, полз поток машин; а по сторонам дороги мельтешат мутанты всех видов. От вездесущих раттисов и мелких, на вид не страшных, как цыплята, раптов до вяло переваливающихся зомби. На идущие автомобили они не нападают, даже быкуны. Но стоит какой-то замереть, они тут как тут. Обступают, не давая выйти и починить или спасаться бегством на своих двоих.
На обочинах то тут, то там виднелись следы подобного рода трагедий. Вот зеленая «Тойота Камрия» с поднятым капотом. Поверх мотора лежит объеденная верхняя часть тела хозяина. Вот немолодой «шестисотый», герой девяностых. Выбитые стекла, покрытые сетью трещин, и лужи крови, натекшей под дверцами. Вот «Газель», съехавшая на обочину. Может, ехавший в ней решил выйти и справить нужду, когда снаружи мутантов не было видно. И кто думал, что стена лесопарка так близко? Рядом с машиной грязное кровавое пятно, обрывки разнообразной одежды – много их было, тачка забита под завязку небось была.
А между тем новорожденная Зона отсекала один путь к спасению за другим.
Сперва огромные поля аномалий перерезали Нарвское и Выборгское шоссе и рассекли Окружную дорогу. К тому же город оказался разделен на изолированные анклавы. Почти все мосты – Дворцовый, Биржевой, Тучков – оказались перекрыты либо пробками из остановившихся машин, либо аномалиями. А некоторые стали точкой притяжения мутантов – те словно знали о важности их для людей. Затем мутанты отрезали пути в Кронштадт, ставший спасительным для многих. Еле-еле отбили массированный натиск на дамбу – три штурма за сутки. Потом с помощью спешно согнанной отовсюду строительной техники соорудили бетонную стену и выкопали ров.
Пока рабочие и мобилизованные жители наспех сооружали стену, моряки прикрывали ведущееся строительство огнем с кораблей.
Все оставшиеся выезды из города на протяжении нескольких десятков километров превратились в сплошные пробки. Бензин закончился, резервуары АЗС быстро показали дно, а пополнить запасы возможностей не было, бензовозы просто не могли добраться до места. А вскоре из-за брошенных прямо на дорогах машин заторы стали совершенно непроходимыми.
Их отряд все эти дни метался вдоль трассы, к местам пробок и скоплений, вытаскивал застрявших, выводил людей, отстреливал тварей и не успевал. Постоянно не успевал.
Чему только Радуга не был свидетелем за эти дни и недели!
Этим утром, например, пропускали колонну под флагами Израиля – вывозили местных евреев и, что удивило особенно, двери, мезузы и свитки из Петербургской хоральной синагоги.
А не далее как вчера его взводу довелось выполнять особо важное задание – сопровождать последнюю колонну, эвакуировавшую запасники Эрмитажа. Радугу тогда поразило и тронуло, что в грузовик вместе с картинами и ящиками посадили и эрмитажных котов, знаменитых далеко за пределами города «эрмиков». Жалобно мяукающие пушистики и тревожно вылизывающие котят кошки ластились к его бойцам, всей своей кошачьей душой испытывая неподдельную благодарность к людям, не бросившим их в этом страшном месте.
Кошки…
Довелось на десятый день «харма» сталкеру видеть невероятное зрелище. По улице Герцена мчалась стая псанов, злобно лающих своим деревянным гавканьем. А впереди них изо всех сил несся почти трехметровый самец чупакабры в золоченом со стразами ошейнике. Сбежал, видно, из особняка какого-то олигарха (хоть и неоднократно запрещали держать альфа-форму в домашних условиях, но богачам, известное дело, закон не писан).
«Лев Зоны», как подобострастно прозвали его журналисты и экзобиологи, трусливо драпал от местных шакалов.
А ведь на подпольных боях мутантов даже в схватке с припятской химерой ставки на чупакабру никогда не падали ниже четырех к шести!
– Что это там?!
Размышления Радуги нарушил приглушенный трубный рев, донесшийся со стороны лесопарка.
Звук был таким, словно разом взревело стадо слонов. Потом ему показалось, что сквозь чащобу, ломая деревья, несется танк величиной с дом.
Сосны, оказавшиеся на пути неведомого чудовища, ломались, как спички, с треском и грохотом.
– Это что, не мегачервяк случайно?
– Не похоже, те не орут… как будто. Может, кто-то новенький, хотя я думаю, что это щитоносец, – сообщил Саноев.
– Ох, пипец! – воскликнул Фреза, с тоской поглядев на единственный «Фагот», сиротливо лежащий на сиденье «матылыги».
И было от чего оробеть! Щитоносец – это нечто особенное даже на фоне питерских мутантов.
Представьте себе половинку ананаса, разрезанного вдоль, закованную в костяную броню, поставленную на множество коротких ножек и жрущую все, что можно есть и что нельзя. Если прибавить к этому умение бегать с приличной скоростью и отличное, несмотря на маленькие, не больше кошачьих, глазки числом двенадцать, зрение.
К счастью, твари эти встречались редко, а то бы сталкеры уже и не знали, куда деваться. Вот позавчера в Полюстрово щитоносец опрокинул «БТР-80», хотя те лупили из КПВТ почти в упор до последнего. Потом тварь раздавила временный эвакуационный пункт, убив и сожрав четыре сотни человек, а остальные спаслись лишь потому, что оказавшиеся поблизости танкисты расстреляли ее из пушек.
Чудовище между тем вырвалось из чащи и теперь застыло на окраине леса холмом трехметровой высоты. Его округлый панцирь состоял из отдельных чешуй по полметра каждая. Издали тварь выглядела почти не опасной. Но вот представить, что такая натворит, ворвавшись на дорогу…
– Почему он не нападает? – спросил Вася, только что не клацая зубами. – Чего он ждет?
– Не сглазь, – поднимая к плечу ПТРК, произнес Фреза. – Может, пронесет, уберется.
И в самом деле, исполинский живой танк, пятясь задом, скрылся среди деревьев.
– Уф! Пронесло…
– Не сглазь, не дай Бог, еще вернется…
– Радуга, тут датчик какую-то фигню показывает! – бросил Стопор через четверть часа.
– Что, аномалия?
– Артефакты. Не было и вдруг появились.
– Небось с собой кто-то тащит. Подобрали, блин…
– Да нет. – Он поднял увесистый ящичек «Перуна» и показал перемигивающуюся огоньками панель. – Что-то до хрена их, и все разные.
– Та-ак… Ну, давай поищем, кто это такой удачливый. Ребята, прикройте, – бросил он остающимся.
Нужная машина нашлась в третьем ряду – слегка побитый крупный «Ровер» цвета мокрого асфальта. Два человека внутри. Именно возле нее «Перун» давал особо мощный сигнал. Заступив дорогу по-черепашьему тащившейся иномарке, Радуга постучал в стекло.
– В чем дело, командир? – высунулся хмурый мордоворот. – Вот документы – права, паспорт… Мои и друга.
Мельком Радуга глянул в бумаги. Так, Петр Батькович Горохов и кто-то там Свайкин, регистрация в Твери, охранники ООО. Ну, конечно, охранники, кто ж еще?
– Давай… – решительно махнул ладонью Фреза.
– Чего? – не понял водила.
– Вылазь, отчиняй багажник, – уточнил сталкер. – И веди себя хорошо, сейчас наш мальчик в вашу жестянку из «Фагота» нацелился, и снайпер тоже в деле.
В подтверждение его слов по лбу водителя скользнула характерная красная точка.
Оба вылезли из машины. Лет тридцати, поджарые, коротко стриженные, а выражение лиц выдает людей, с которыми лучше на узкой дорожке не встречаться.
– Слышь, брат, а я тебя помню, – вдруг произнес второй. – Ты в Верее командой мелкой рулил, пока тебя твои же не погнали и к Шифоньеру не ушли…
– Я тебя тоже вспомнил, Пегас. То дела прошлые… – отмахнулся Фреза. – Багажник, ну! И не рыпайся, жопу на фашистский крест порву, – вполне искренне пообещал он.
В объемистом багажнике они увидели не как положено по канонам плохого детектива – скрюченный труп и не груду оружия, а лишь несколько сумок.
– Что внутри? – сухо поинтересовался Радуга.
– Это наше! – взвизгнул младший из задержанных и получил по спине от Артура прикладом. – Честно добытое…
Мужики дружно напряглись, но Василий мгновенно приставил к затылку Пегаса «макаров», а Стопор упер второму в живот АКС. Зло скривившись, Пегас дернул молнию на одной из сумок.
– Фьюить! – присвистнул Радуга, качая головой.
Чего тут только не было! И «воронки», ставшие особо ценными с тех пор, как было открыто их свойство излечивать наркоманов. И «крафт-кристаллы». И «слизни», и «колобки», и «медузы» со «звездами»! И «золотые птицы». И даже прозрачный, светло-зеленого цвета с багровыми искорками внутри редчайший «корень камня». Все не в жестянках каких-нибудь или завернутое в бумажки, а в специальных прозрачных мелких кварцевых контейнерах «витриоль», сто́ящих, между прочим, тоже недешево. Да все только отборное, никакой дешевки вроде «спирилликсов» и «бус».
– Откуда такое богатство? – хмуро справился Сергей.
– Брат, все честно взято, хабар собрали! – заорал Пегас. – По аномалиям да от мутантов отбиваясь! Ты ж сам из наших, понимать должен!
– Ого! Значит, собрали! – развеселился Радуга. – «Харму» местному и шести недель нет, а тут столько, что самый удачливый вольный бродяга и за год не соберет! Пять «лунных слез»! Я за свою жизнь видел четыре! Ну? Мне что, ментов вызывать?
– Ну… мы это… ну… клянусь, повезло нам просто!
– Барыгу они какого-нибудь питерского вальнули, сто пудов! – лениво прокомментировал Квадрат. – Вот и вся недолга. Вальнули, а загашник выгребли!
– Что скажешь, Пегас? – осведомился Фреза. – Я ведь помню, ты под Бабуином ходил, а за тем много чего водилось!
Разумеется, все, кто в теме, знали, что Питер – один из узлов трафика артефактов, куда ведут… тьфу! вели, конечно, пути со всех трех старых Зон. Отсюда арты уходили за кордон, сюда свозили товар по спецзаказам. Скупщики, склады, перепродажа. Тут на нейтральной территории заключались сделки, тут снаряжали людей своих и иностранцев за Периметр…
В прежние времена и месяца, бывало, не проходило, чтобы не прихватили груз запрещенных продуктов Зоны, а то и пару-тройку.
– Так, отличный хабар! – Стопор, копавшийся в сумках, извлек увесистый газетный сверток, из которого посыпались отсвечивающие тяжелым желтым блеском часы, цепочки, перстни – иные прямо с этикетками.
– Это ж какие интересные аномалии, где такие хорошие арты получаются? – преувеличенно ласковым тоном пропел Фреза. – Не подскажешь?
– Нет на нас крови… – застонал младший. – За «оранжевым ежом» в магазин раскуроченный полезли, а там под рухнувшим потолком витрина нетронутая. Магазин-то размародерили до нас, а ее не заметили. Братья, берите треть, и разбежимся, а?
– Нас братва в Питер заслала с добычей к Сушеному, а тут вся эта фигня, – принялся истерично частить Пегас. – Пока то-се, пока опомнились… Сунулись по адресу, а от Сушеного один черепок объеденный остался да мослы. Ну, мы и решили, чего добру пропадать…
Радуга с сомнением взирал на эту парочку мерзких типов. Запросто ведь могли положить скупщика, с которым работали, и забрать его казну, и что докажешь?
Неизвестно, как бы все развивалось дальше, но тут захрипела рация.
– Гиви – Радуге! Тут в лесу зомбаки объявились, вроде бы сюда идут…
Радуга, сделав знак Пегасу заткнуться, огляделся. И в самом деле, со стороны Ржевки ковыляли зомби. Только вот шустрые больно.
Эге. Да это не зомби…
– Мертвяки! – вскричал Стопор.
Точно, в их сторону резво двигались мертвяки. Не десяток и даже не сотня. Огромная толпа мерно вышагивающих двуногих чудищ выходила из леса. Проклятые твари!
Зарыдали, закричали люди в машинах, кто-то попытался рвануть прочь, но только окончательно заблокировал движение.
Причины для паники были основательными. Если зомби – это всего лишь обычный человек с разрушенным аномальным излучением мозгом, то мертвяк был действительно мертв. У них не было ни нервной деятельности, ни сердцебиения, ни обмена веществ. При этом мертвые тела сохраняли способность двигаться, а процесс гниения в них останавливался. Все дело заключалось в какой-то дряни, поселившейся в человеческом мозгу при жизни и взявшей на себя управление мертвым телом. Если такой зараженный умирал, то она становилась хозяйкой безжизненной плоти. При этом дохляки были ужасно агрессивны, возможно, потому что эта не-жизнь длилась не так долго – разложение все равно шло. Мертвяков можно было изрешетить пулями, облить бензином и поджечь, но они все равно будут тупо гнаться за своей добычей, не пытаясь защищаться или отступать, пока взрыв гранаты или очередь в упор из крупнокалиберного пулемета не поставит точку.
Даже пуля в голову не всегда успокаивала эту мерзость – только если она уничтожала гнусного паразита. Радуге уже случалось видеть, как с перебитыми конечностями и наполовину снесенным черепом они все равно настигали и загрызали добычу.
Ощущая холодок в душе, Радуга развернулся к противнику. Малочисленный блокпост изготовился к бою.
Все дальнейшее слилось в один дикий визжащий клубок страха и паники.
Царила суматоха. Орали мужчины, кричали женщины, дети. Все суетились, толком ничего не понимая.
Подбежавший Тупиков громовым голосом, перекрывая гвалт и истерику, отдавал приказания:
– Быстро! Дробот, Кароян! Заводите «броню»! Занять оборону! Стрелки, бить по ногам! Снайпера, работать в голову! Если они прорвутся сюда, абзац всем будет!
Многие автомобилисты выбирались из машин с ружьями и пистолетами наперевес, и Радуга подумал, что большой помощи ждать от них не приходится, а вот в спину прилететь шальной пулей вполне может. Потом сталкер краем глаза заметил, как Пегас и его напарник быстро вытащили из-под сидений один «Сайгу», второй – помповуху и прицелились в надвигающуюся нечисть.
Потом стало не до того. Чертыхнувшись, он торопливо дернул предохранитель и дал короткую очередь. «Абакан» чувствительно ударил в плечо, выплевывая порцию свинца прямо в лоб самому первому мутанту. Темная, вязкая свернувшаяся кровь брызнула из размозженного лба. Некробиот рухнул на колени и завалился на бок, судорожно загребая ладонями.
Вот следующий получил три пули в живот, неловко пошатнулся и продолжил двигаться вперед. Еще двое мертвяков упали, пораженные в голову жаканами из помповухи мародера.
Василий громко матерился, выпуская пули по все новым мишеням. СВД «вована» гулко бухала почти что очередями.
Кровь вперемешку с разжиженным мозгом брызнула во все стороны. Голову бывшего человека откинуло назад. Мертвяк сделал еще один шаг и повалился на колени, заливая все вокруг кровью, затем упал на бок.
Завывая дизелем, промчалась МТЛБ, давя и сбивая наземь, как кегли, мертвяков, многие из которых продолжали ползти к дороге на переломанных конечностях.
Очереди трех «Кордов» рвали тела мутантов, пули автоматов и карабинов вонзались в тела мерзких гадов, но те не спешили подыхать. Даже будучи нашпигованы свинцом, они пытались двигаться. Некоторые были буквально разорваны на части, а бойцы продолжали поливать груду дергающейся плоти огнем.
Потом стрельба затихла, целей не было. Казавшееся неисчислимым войско мертвяков иссякло.
Радуга осмотрелся. Все было кончено. Только на выезде с Шоссейной на Окружную стоял «Сааб» с распахнутыми дверями, а рядом с машиной мертвяк, присев, терзал труп ребенка. На сиденье, залив алым лаковую кожу салона, лежали разорванные останки мужчины и женщины.
Аккуратно прицелившись, Горохов (или Свайкин) размолотил мертвяку голову дуплетом. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь плачем беженцев и завыванием сигнализации в брошенных машинах.
– Все, отбегался.
– Живучие твари, однако, – мрачно процедил Тупиков, разглядывая уже навсегда упокоенных мертвяков. – Больше никого не тронут.
– Василия благодарите, товарищ майор, – поощрительно похлопал парня по плечу Фреза. – Двадцать две штуки один к одному положил.
– С крещением тебя, Вася, – бросил Стопор солдатику.
– Ну, так чего? – заглядывая в лицо Радуге, осведомился Горохов-Свайкин. – Мы ж помогли…
Сергей молча вытащил одну сумку и бросил на асфальт.
– Мотайте, пока мы добрые, парни… Повезло вам!
В отдалении Тупиков что-то лаял в телефон. Потом, сплюнув, спрятал «трубу» в разгрузку и, косолапя, совсем как его шеф, знаменитый полковник Крылов, направился к ним.
– Чего, граждане бродяги, все мародерим? – скривился он, видать, эпизод с сумкой от него не укрылся. – Ладно, давайте разгребайте тут эту пробку и собирайтесь. Начальство нас зачем-то отзывает в распоряжение штаба. Сейчас пригонят десантуру, и двинемся…
В зале собрались человек тридцать. В президиуме, кроме и.о. главы Северной Зоны и академика, сидел редкий гость – Лазненко. А вот в зале в основном командиры подразделений и офицеры.
Лазненко грузно восседал в центре стола и не торопился начинать совещание. Он всегда выдерживал перед началом небольшую паузу, когда собирался сообщить своим подчиненным что-нибудь особенно важное.
Все собрались к назначенному времени, минута в минуту, зная, какой разнос получат за малейшее опоздание. Дисциплину в эту вольницу он вколотил.
– Итак, прошу внимания. – Генерал постучал по столу золотым «паркером», и в зале мгновенно установилась тишина. – Ознакомьтесь с сообщением нашего технико-аналитического отдела и скажите, что вы об этом думаете.
Это вопиющее нарушение регламента, однако, было заранее согласовано с главой Северной Зоны.
Дунаев решил, что сейчас самое время ознакомить своих лучших сотрудников с только что полученной информацией, которую по его специальному распоряжению не разослали предварительно в подразделения. Не из-за ее особой секретности даже, а просто потому, что хотел выяснить мнение подчиненных, может, что умное скажут.
Проектор заработал, и на белом экране над президиумом стала отчетливо видна сеть огненных линий, наложившихся на карту Петербурга.
Линии ветвились и пересекались друг с другом. Расходились и сходились. Центром была серо-синяя клякса между Фонтанкой и Малой Невкой. Пятно приняло форму вытянутого овала, заострявшегося и тянувшегося в направлении Финского залива.
Генерал оторвался от созерцания зловещей кляксы и взглянул на подчиненных. Все пока молчали, однако Дунаев чувствовал исходящее от них непонимание пополам с напряжением.
– Это схема биоэнергетических аномалий, – пояснил генерал Потапов, недавно назначенный заместителем Дунаева. – За основу взята снятая по моей просьбе нашими спутниками карта. Плюс материалы воздушной разведки, когда она еще действовала. Плюс замеры аномальной биологической активности. Ну и прочее. Подробности в распечатках. Но вот главное. То, что мы видим, вот это пятно с отростками, – это биологическое образование особого рода. Находится на глубине от пятидесяти до двухсот метров, а кое-где подходит к самой поверхности. Сейчас площадь наибольшей концентрации занимает около трех квадратных километров, не считая периферийных отростков, но она все время увеличивается. Исходя из всего этого, мы предполагаем, что это тот самый «поливидовой мегапродуцент», сиречь Матка, которую, согласно гипотезе господ Бакланова и Гордеева, – членкор чуть кивнул, – и принято считать главной причиной и первоосновой бед, обрушившихся на наш город. И вот мы попробуем найти способ остановить ее. Мы полагаем, что ее уничтожение дает нам шанс радикально решить вопрос с Северной Зоной…
Совещание длилось уже второй час, но до сих пор ни толковой оценки обстановки, ни дельных предложений не было. Время, как вода, утекало на перебранку между присутствующими. Второй час в душном прокуренном зале рассматривался вопрос: что же делать с обосновавшимся в Зоне чудовищем?
– А как насчет яда? Если туда вкачать тонн десять цианида, то тварь определенно помрет?
– А с чего вы взяли, что цианид поможет? – ядовито осклабился Фока Фомич.
– Так мутанты от него же мрут? Мы, помнится, отравленную приманку для крысоидов разбрасывали, помогло, ну, почти…
– А буровую мутанты позволят вам так спокойно развернуть?
– Я вот подумал, – высказался, оправив черный мундир, начальник инженерной службы капитан второго ранга Курилов, из кронштадтцев. – Против такого нетрадиционного врага и меры нужны нетрадиционные. Что, если ее заморозить? Как в метро? Ну, помните, на перегоне возле станции «Лесная», давно это было. Там огромный плывун прорвало, так его жидким азотом упокоили. Что, если и сейчас так? Яд она, может, и нейтрализует, кто ее знает, но минус ста восьмидесяти градусов не выдержит ни одна биология!
– Молодой человек, – желчно усмехнулся Гордеев. – Я постарше вас и ту историю застал в достаточно сознательном возрасте. Напоминаю, на ликвидацию последствий размыва было выделено порядка семи тысяч тонн жидкого азота. Его везли несколько месяцев со всего тогдашнего Союза! Было пробурено две тысячи скважин и проложено триста с лишним километров трубопроводов. Сейчас такое невозможно, заявляю ответственно!
Собрание встретило информацию унылыми вздохами. Еще один план зарезан. А сколько их уже озвучено? Предлагали забить нечисть серией мощных взрывов на поверхности, мол, та не выдержит и помрет от контузии, как человек, которому будут долго колотить по голове даже и не очень сильно. Была идея, вычислив с помощью ультразвуковой локации (да хотя бы каких-нибудь лозоходцев) пускаемые Маткой ответвления, обрезать их все до одного, и та медленно усохнет. Заразить ее каким-нибудь вирусом, хотя из откопанных тяжей люди академика уже выделили мощнейшие лечебные препараты.
И все чаще звучала, пока что шепотом, идея применить ядерное оружие.
Лазненко слушал их, все более мрачнея. Для них, этих ученых, армейцев и сталкеров, все происходящее было чем угодно. Катастрофой, стихийным бедствием, несчастьем, природным феноменом. И лишь он понимал, что происходит на самом деле.
– …Но речь даже не о том! – между тем развивал Гордеев мысль. – Давайте представим вас на месте только что описанного монстра.
Все присутствующие, исключая Дракона, синхронно усмехнулись.
– Что бы вы стали делать, если бы кто-то захотел вас заморозить или отравить?
– Ваш вопрос предполагает, что Матка способна на осознанные поступки, но это кажется мне полнейшим абсурдом, – покачал головой Дунаев.
– И совершенно напрасно. Вы, несомненно, знакомы с отчетами нашей экспертной группы и знаете, что, по их мнению, субстанция не только обладает логикой, но и разумом, возможно, значительно превосходящим возможности человеческого мозга. Если считать, как многие, что Зона – это квазиживая система, то почему бы ей не обладать своеобразным мозгом?
– Ерунда! Эти ваши экстрасенсы и свихнутые биофизики чего только не наплетут, – и Дунаев добавил веское: – Не вер-рю!
– Еще проект «Левиафан» и Восемнадцатую лабораторию вспомните! – ехидно прокомментировал кто-то.
– Хорошо, допустим. Так вот, даже если предположить, что перед нами просто дьявольски совершенный инстинкт, как у муравьев, то и в этом случае дела неважные, – упрямо продолжал Гордеев. – Что бы вы стали делать, если бы в вашу сторону двинулась компания гопников с ножами?
– Я еще раз повторяю, что не знаком с логикой этого озера слизи!
– Это не озеро… – устало вздохнул членкор. – И не слизи. Это живое существо, а законы природы, хочу отметить, едины для всего живого. Любое животное, включая и мутантов, хочет жить. И если ему начнут угрожать, то оно станет защищаться, начиная от активизации подконтрольных мутантов и заканчивая попытками распространиться на другие территории.
– Я нечасто соглашаюсь с господином Гордеевым, но сегодня его опасения кажутся мне вполне обоснованными, – процедил Дунаев. – Данных для объявления подобной операции совершенно недостаточно.
Он и в самом деле недолюбливал Гордеева за нарочитое свободомыслие, которое тот охотно демонстрировал при каждом удобном случае. Да и вообще его нервировали навязанные сверху консультанты. Но при этом он отдавал должное этому человеку, обладателю обширных познаний и отточенного ума.
Лазненко молчаливо внимал спорам, бросая нетерпеливые взгляды на часы. Ибо вот уже минут пять размышлял на одну важную тему. А именно – стоит ли им говорить, что все уже решено.
– Ладно, хватит пустой болтовни! – наконец, определившись, веско бросил руководитель ЦАЯ. – Вижу, вы, уважаемые коллеги, ничего не понимаете. Вы не понимаете очевидную вещь. Мир трещит по швам, а Зона неумолимо расползается. Поэтому вот мое решение. Мы немедленно начинаем подготовку операции. Да, по коду «Пламя», – ответил он на незаданный вопрос. – Задействуйте все необходимые службы, обеспечьте режим секретности и полную изоляцию.
Над столом прокатился ропот изумления. А затем все офицеры и служащие питерского филиала ЦАЯ молча уставились на шефа, ожидая разъяснений. Но тот молчал.
– Вы понимаете, что с нами сделает Президент, если это ошибка? – произнес Дунаев. – Вы знаете, что стоит на кону?
– Может, еще проголосовать предложите? – едко осведомился Гордеев, сразу принимая сторону высшего руководства.
– Так ли иначе, – веско произнес Лазненко, – я сегодня же доложу Президенту. Приказ на применение спецбоеприпасов отдает только он, само собой, но готовиться мы начинаем прямо сейчас. Ответственным назначается генерал Потапов, общее руководство – за мной.
Он собрался было огорошить собравшихся сообщением о том, что операция уже заранее санкционирована Президентом, и, следовательно, это приказ, не подлежащий обсуждению. Но потом передумал. Пусть не волнуются раньше времени. Дело-то предстоит слишком серьезное.
Опять же, всегда нужно оставлять людям хотя бы иллюзию надежды.
– Ложись! – Радуга вжался лицом в шероховатый бетон.
Грохот не слабее, чем от «гром-барабана», забил уши, а адское сияние сверкнуло, достав даже сквозь зажмуренные веки. За стеной кратко и ужасно взвыли, стукнул одинокий выстрел. Потом еще и еще – парни не жалели светозвуковых бомб.
– Вперед, пош-шел!
Радуга ввалился за гермоворота, пять минут назад искореженные ШКЗ, за ним группа прикрытия и Наташа. Следом с топотом и матом в дверной проем запрыгивали морпехи. Последним нырнул Дракон.
В полминуты солдаты прикончили жалобно стонущих ослепленных зомби, сомнамбулически бродивших по бетонному круглому залу или что-то мычащих на полу.
– Пошли-пошли! – скомандовал Тупиков, когда дело было сделано.
Наверху еще стреляли длинными очередями. Кто в кого – догадаться было невозможно. Но, судя по всему, Темные – очереди экономные, расчетливые. Зомби лупят как в копейку и длинными очередями.
Чертовы «Слуги Несмерти» оказались крепким орешком. Снайперы морпехов успели снять передовой дозор, сидевший у КПВТ. Но этот первый успех оказался единственным и последним. Уже через полминуты группа «Рокот», выделенная им в сопровождение, попала под плотный огонь, и трудно было сказать, выжил ли кто. Похоже, ждать подкрепления нет смысла, нужно идти вперед.
Но с ними пока было все в порядке. Морпехи – десятка три с лишним, четверо сопровождающих «груз», трое бойцов сводного отряда МЧС – бывшие метростроевцы, и они, сталкеры из отряда Дракона во главе с ним самим. И еще Наталья. Итого получилось сорок пять бойцов.
– Ну, вперед, парни! – скомандовал Тупиков.
– Вперед, – повторил старшина Кароян.
За считаные минуты бойцы выжгли «Шмелями» второй этаж, подорвали дверь. Под самым входом в метро было чуть спокойнее, разве что по ним бил снайпер из прикрытия. Потом перестал, кто-то выцелил и снял его из «гаусса».
Благодаря этому они успели войти в вестибюль – во фланг бил непонятно откуда взявшийся тут автоматчик. Пули и осколки кафеля со стен визжали непрерывно.
Автоматчика не без труда, но все-таки пристрелили. Не зомби и не Темный на вид – наемник или мародер, должно быть. Но из пролома в стене полезли раттисы – и вот тут-то и началось…
Проскочили без потерь только благодаря морпехам. На большей части бойцов-морпехов были новые «Скарабеи» – легкие экзоскелеты, не дающие особой защиты, но позволяющие быстро двигаться и особо не уставать. Но без тренировки их надевать было глупо, так что эмчеэсовцы и ребята Дракона остались без них. Наташа, бедолага, надела лишь броник и «Сферу» и то уже тяжело дышала.
Расчет во главе со старлеем тащил «АГС-40» и садил из него во все, что шевелится.
Оказавшуюся на пути баррикаду разметали несколькими гранатами, а потом бойцы вынесли оглушенных зомби и прикрывавших их трех «тенетников» – те растеклись, как и полагалось после смерти, слизистыми лужами.
От раций толку не было. Эфир шипел и трещал, как от сотни «электрисс».
Воздух в тоннеле был прохладный и влажный. В тусклом свете тактических фонарей Радуга едва видел спутников.
Идущий вперед боец замер на месте и посветил фонарем.
– Я вижу еще один тоннель.
Голос его прозвучал в тишине оглушительно громко.
– Это, наверное, и есть сбойка.
Его слова прервал какой-то странный шум, раздавшийся в темноте прямо перед ними. Радуга никак не мог понять, что напоминает ему этот звук.
– Что-нибудь видите, парни?
Дракон осветил тоннель фонарем.
– Нет, ничего.
– Тогда пошли быстрее.
И, несмотря на безумную усталость, они ускорили шаг.
Нервы были на пределе, и внезапное ужасное предчувствие овладело Радугой – назад вернуться не суждено. Все сильнее его охватывал страх, леденящий ужас при мысли о том, что обступившая их темнота кишит беспощадными кровожадными
Движение шло трудно, на них буквально физически давило. Излучениями Зоны, страхом, аномалиями и биополем таящейся где-то здесь в глубине
Наташа держалась, но второй экстрасенс, казалось, вот-вот упадет. Сталкер, привезенный в последний момент откуда-то из Полесья, из клана, отколовшегося от «Леших» совсем недавно.
На выходе из тоннеля белорус налетел на кракозябру – три или четыре щупальценосных когтя вошли в шею повыше бронежилета и начали рвать плоть, так что голова в бронешлеме вмиг слетела с плеч.
Чуть погодя они оказались в недостроенном вестибюле какой-то новой станции. Осторожно, стараясь не шуметь, подобрались к платформе, и Кароян высунул тактическое зеркало. Как ни странно, под потолком горело несколько лампочек, впрочем, не сильно разгоняя окружающую темноту.
Помедлив, сержант доложил:
– Тихо вроде. Наблюдаю пятерых, похоже, «двухсотые».
– Сейчас разберемся, – беззвучно прошептал Дракон.
Поднявшись, Радуга уловил еле ощутимый запах бездымного пороха. А потом он увидел на полу труп. Молодой парень лежал навзничь, раскинув руки.
Тут же валялись еще несколько мертвецов. Один лежал на ступеньках ближайшей лестницы на мостик, а другой сидел на мостике, привалившись к перилам.
На противоположном перроне и в главном зале тоже виднелись тела на полу. Под ногами позвякивали россыпи стреляных гильз.
– Это точно группа «Скорпион», – сказал кто-то из морпехов. – Вот того я знаю, вроде из второго батальона… Черт, неужели все полегли?
Дракон, сделав всем знак, постоял немного, тревожно прислушиваясь, но в подземелье не было ни звука. Тогда они двинулись дальше.
– Ух, ты! – вдруг замер он и перевернул один из трупов ногой.
Казалось бы, ко всему должен был привыкнуть, но тут Радуга невольно отшатнулся.
Со спины мертвяк был как мертвяк – в грязном камуфляже и с косматой жесткой гривой волос. А вот спереди…
Большая, корявая башка, словно вылепленная из пластилина пьяным скульптором, бугристое лицо с торчащими желваками, выкрученный большой нос, круглые лупатые глаза, отливающие красным.
– Подо что, интересно, попал бедолага? Прежде такого вроде не было.
– Теперь есть, – прокомментировал Дракон. – Теперь все есть – это же Зона…
Промежуточное депо встретило их полным разгромом – сорванные с фундаментов механизмы, перекрученные кран-балки, выгоревший или, скорее, съеденный чем-то кислотным ремонтный вагон. Валялись детали станков, ящики с болтами и гайками, витки кабеля. За сеткой зависла коробка грузового подъемника, наполовину забитая чисто вылизанными скелетами.
К стволу подъемника из широкого тоннеля выходили рельсы, где стоял короткий электропоезд из пяти вагонеток и маленького желтого электровоза.
Еще пять или шесть ворот выходило на площадку за шахтой.
Сталкер успел подумать, не ведут ли рельсы к тому самому нужному им перегону, но тут по группе ударил с десяток стволов. Боец, стоящий перед ним, вздрогнул, попытался вскинуть руки и повалился на пол. Радуга увлек Наташу под защиту вагона. Рухнул, получив пулю, минер – снайпер бил из чего-то крупнокалиберного, башку минеру разнесло, несмотря на шлем.
Гремели автоматные очереди, напоследок хлопнула еще пара гранат, и наступила тишина.
– Что-то больно легко, – прохрипел легко контуженный. – Уделали мы их, как детей!
– У них мозгов нет, это не сектанты…
– Выходит, хозяева всей богадельни недалеко засели?
Сталкер кивнул. Чуждое и враждебное действительно чувствовалось почти физически.
Они сделали короткий привал. Наталья сидела, настороженно следя за коридором. На коленях молодой женщины лежал «Абакан», почему-то смотревшийся в ее изящных ладонях нелепо и не страшно, хотя Радуга знал, что целительница не плошает в бою и с оружием на «ты».
– Знаешь, на кого ты похожа? – зачем-то решил он пошутить.
– Не важно. Да и не до того сейчас.
Наташа посмотрела на готовящихся выступать бойцов.
– Что-то мне не по себе рядом с этой штукой.
Радуга и сам чувствовал холодок, глядя на «спецбоеприпас». Вроде бы ничего страшного – обычный рюкзак натовского фасона, а в нем – короткий толстый цилиндр в обшарпанном уже защитном чехле, по форме напоминавший кастрюлю.
Когда звякнула упавшая на бетонный пол граната, сталкер не слышал.
Майор Тупиков заорал: «Ложись!», и Радуга, не раздумывая, повалился на Наташу. Грохнуло, в облаке пыли осел разбитый щит освещения.
Прильнувший к стене Дракон уже отреагировал – «Вал» в его руках замолотил как бешеный. По проклепанному трапу на галерее замолотили десятки пуль.
– Отставить! – Майор с одним из бойцов подскочили к стене, куда упало мертвое тело. – Да, не допросишь уже…
Из темноты высунулся боец, приподнял забрало:
– Чисто. Там шахтный ствол и три тоннеля, но в одном поезд навернулся. Настоящий слоеный пирог из железа…
– Понятно. Сейчас обмозгуем. – Дракон качнул головой, и из-под забрала шлема, казалось, повеяло сомнением.
Минут пять они совещались.
– Нас отрезали от сил прикрытия, надежды на помощь нет. Весь прежний план побоку… – сказал Тупиков. – Но и противник понес большие потери. Что лучше с точки зрения выполнения задания? Пробиваться дальше или отойти и попробовать снова?
– Что-то я не улавливаю, – сказал Дракон. – Оборону их мы прорвали. Местные сектанты или наверху, или разбежались. Даже если они зомби стянут, то те нам не противники… А мутантов у
– А если взорвать «подарочек» здесь? – спросил лейтенант МЧС, чье имя Радуга не мог вспомнить.
– Давайте помозгуем. О живучести и размерах… объекта мы имеем самое общее представление. Следовательно, работать надо наверняка, – продолжил Тупиков.
– Все будет зависеть от глубины и направления ствола шахты, – сообщил капитан-артиллерист, глава подрывников. – Если мы произведем взрыв далеко, полной ликвидации цели гарантировать не могу.
– Подрываем
Он демонстрировал обычную уверенность.
– Значит, до двадцать второго…
– А сил хватит? – вдруг возразила Наталья. – К двадцать второму перегону еще пробиться нужно. Надорвемся. Патроны опять же…
– Что-то я тебя, Наташа, узнавать перестаю. – Дракон ухмыльнулся. – Такой пессимизм.
– Поумнела, видать, – неохотно пробурчала чародейка. – А главное, в отличие от тебя меня есть кому дома ждать.
– А может, поднимемся наверх и пройдем до этого чертова перегона по земле, а там спустимся через метромост? – предложил эмчеэсовец.
– Гриднев со своими «беркутами» уже пробовал, еще когда готовили операцию…
– И я о том же. – Тупиков снял шлем, сплюнул и нахлобучил «Сферу» обратно. – Предлагаю признать потери чрезмерными и отходить. Пусть чертовы политиканы договариваются и используют ракету или бросают бомбу с суборбитальника, они вроде у России есть…
– Аж две единицы, – прокомментировал Дракон. – Опытные и экспериментальные.
– Не важно, – отмахнулся майор. – Просто, если пойдем через верх, положат всех. А в этих каменных кишках нас прищучит хорошая стая раттисов. Вот только патроны кончатся, и… Не будем терять времени. Надо что-то решать.
Наташа обеими руками поправила непривычный шлем и смотрела вопросительно.
– Главное, понять, имеем ли мы шанс пробиться? – бросил Кароян. – Сейчас только это имеет значение. Мы должны во что бы то ни стало найти тот тоннель.
– Он там, – Наталья махнула рукой в сторону ворот. – Уровнем ниже.
– Уверена?
– Не уверена. Знаю! – И добавила: – Тут все тяжелее, и яснее понимаешь, что… Сила гуще.
Сталкер двигался за Наташей. Замыкал группу капитан-лейтенант, навьюченный гранатометом и остатком боеприпасов.
Должно быть, минут десять группа беспрепятственно перемещалась по переходам и лестницам, миновав три или четыре решетчатые шахты подъемников. Вокруг висели старые кабели и тросы, на вид дряхлые и ненадежные. Радуга невольно поглядывал вверх – казалось, вот-вот затрясется земля и все это начнет рушиться им на голову. И деваться здесь некуда. Эх, выжить бы и доставить спецзаряд. Сколько там? Килотонны две, пять? Разницы нет, всем хватит.
– Стоять! – негромко донеслось до него.
На пути оказалась растяжка, поставленная довольно хитро – леска натянута над самой ступенькой, граната примотана к перилам и замаскирована рваной пыльной тряпкой, висевшей тут как будто со времен Леонида Ильича Брежнева…
Растяжку решили не снимать, осторожно двинувшись далее.
А дальше тоннель перекрывала спешно возведенная баррикада из перевернутых вагонеток и металлолома. Из-за оборонительного редута ударил пулемет, захлопали помповые ружья…
Воевать, впрочем, враг не умел – пулемет взахлеб выпустил все, что мог, и задохнулся, пули бестолково летали над головами, рикошетили от стен.
Ответный плотный огонь заставил обороняющихся замолчать, тут же за кучу металлолома улетело с полдюжины гранат из АГС. Потом штурмующие коротким рывком ворвались в коридор. И тут попали под огонь.
Выше раскуроченного шинопровода виднелось небольшое зарешеченное отверстие. Там слабо сверкнуло – единственный снайпер, остававшийся в группе, выронил «Винторез», захрипел, выгибаясь среди старого железа. Радуга выпустил по амбразуре вражеского снайпера очередь. «Вал» бил кучно, пули оставляли выбоины на стене у бойницы, но толку не было. Теперь по стене лупил десяток стволов, но легче не стало. Ответная пуля ударила в ящик, по шлему Радуги ощутимо щелкнул один из разлетевшихся болтов. Снайпер бил на выбор, не спеша.
– Лежи! За тылом смотри! – Радуга придавил поднявшую было голову Наташу.
– Братва, да жгите же его! Так не достанем!
Перезаряжая автомат, Радуга видел, как приподнялся на колено морпех и вскинул РПО. Труба плюнула дымным болидом заряда, но через мгновение вражеская пуля нашла уязвимое место в броне старшего лейтенанта. Он, уже мертвый, повалился навзничь, не выпуская пустого тубуса древней «Рыси». По стене стекали струйки вязкого жидкого огня. Там, у врага, тоже пылало, и кто-то истошно и тонко визжал.
Вскоре группа оказалась на пустой полутемной платформе технического перегона. Ход был заложен грубыми бетонными блоками, и в нем виднелась деревянная, наскоро сколоченная из необструганных досок дверь. Стену рядом покрывали странные знаки и схемы. Наталья всматривалась в них какое-то мгновение, даже, казалось, принюхалась, но ничего не сказала.
За спиной заорали морпехи. Миг растерянности прошел, стволы штурмовой группы вступили в дело.
Радуга развернулся на месте – его товарищи стреляли и стреляли, выпуская мерцающие трассерами очереди, на которые набегала безмолвная толпа.
Толпа людей, нет, бывших людей. Женщины, подростки, старики. Бегут в жутком молчании. В руках молотки, топоры, ломики, палки. Огнестрельного оружия почти нет. Зомби и мертвяки, собранные вместе силой их врага.
Молотят автоматы, скашивая бывших людей целыми просеками, но задние перепрыгивают через упавших. Сколько их? Сотня? Две?
Его автомат тоже ударил, очереди клали врагов рядами. «Абакан» в руках Наташи умолк – магазин пуст. Топот взявшейся ниоткуда толпы, хрипы, стоны, звяканье металла. И вопль майора Тупикова:
– Огонь! Огонь, мать вашу!!!
Автомат выплюнул остаток магазина. Радуга, понимая, что перезарядить не получится, рванул из кобуры «Беретту», уже видя, что не успевает.
Косматый юнец в рваном «готском» прикиде вскинул «помповуху». Ствол шестнадцатого калибра уставился прямо в лицо, и сопляк со странной для безмозглого раба здешней Хозяйки старательностью норовил выцелить пришельца.
Пытаясь увернуться от выстрела, сталкер пригнулся. Грохот, вспышка ударила в глаза… В забрало угодили три или четыре картечины, но щиток устоял. Но кто-то ухватил за бронежилет, над головой взлетел мясницкий топор…
Бахнуло за спиной – выстрелила, кажется, Наташа из своего тяжелого кольта. Грязная полуголая женщина, похожая на уборщицу, выронила топор, завизжала, хватаясь за низ живота. Модная бейсболка слетела с грязных волос и упала на пол, а через миг сверху на нее упала уже мертвая зомбиха.
Бойня шла по всему залу. Под стеной еще отбивались несколько пришельцев, с фланга их прикрывало пламя подожженных огнеметным выстрелом ящиков. Там тоже дрались врукопашную – штурмовыми ножами, палками, кувалдами, арматурой и камнями. Радуга с напарницей оказались на периферии, от места основной свалки их заслоняла шахта.
Взлаивали «Абаканы» и «Валы», им в ответ стрекотали «калаши» и вразнобой били помповухи.
И еще оставался Дракон. Его силуэт мелькал то тут, то там, атакуя в спину тварей Зоны и зомби. В залитом кровью и ликвором мутантов экзоскелете, быстрый, неуязвимый, жуткий в своем мастерстве, он работал ножом и пулями и не оставлял живых.
Казалось, жуткий дух Зоны, сам Черный Сталкер, явился сюда помочь людям. Отточенные выверенные удары «кабара» и точные очереди «узи». Волк-убийца в овчарне.
Радуга застрелил еще одну женщину. Потом старика, пытавшегося довольно ловко перезарядить автомат и не понимавшего выжженным мозгом, что пихает пустой магазин в гнездо.
Злобно заверещала Наталья – худая соплячка в бантах и купальнике обхватила ее сзади, довольно ловко пытаясь выкрутить руку с пистолетом. Второй нападавший, лысый дядька в щегольских когда-то брюках и фраке, стоя на четвереньках, пытался ухватить целительницу за комбез. Сталкер отшвырнул его ударом ноги и пустил пулю в затылок. Наташа повалилась на землю вместе с не отпускающим ее мертвяком.
Надо было бы помочь ей встать, но справа, прямо по телам, шагал пожилой костистый мужчина с высоко занесенным ломом. Радуга выстрелил почти в упор, но попал лишь в плечо мужику, потому что его самого ухватили и дернули за руку. Шмакодявка, которую только что отшвырнула девушка, упрямо кинулась вперед. Потом, высунув вперед щупальца, навстречу выкатился кракозябр в предпоследней трансформе, напоминавший здоровенного лысого ежа на множестве маленьких ножек.
Радуга выстрелил ему в головогрудь, но опоздал, получив со всей силой удар, к счастью, не в пах, куда метил гнусный мутант, а на пару пальцев выше, в край бронежилета. Титановые пластины выдержали удар костяного острия, но сталкер взвыл от боли…
Тут же воспользовавшись его замешательством, мелкий раттис вцепился зубами в запястье. Радуга ударил рукоятью «Беретты» по уродливой клыкастой мордочке, походя застрелив женщину в рваном вечернем платье, что, хрипя, широко размахивала сувенирной катаной.
Зубы у уродца были сантиметра по четыре – руку из его челюстей вырвать оказалось невозможно. Сталкер, рыча, снова бил рукоятью в окровавленный затылок и тут же стрелял в зомби, которые кидались со всех сторон. Наконец хватка ослабла, Радуга отскочил, пустил последнюю пулю в толстую, не то мужскую, не то женскую спину – трое зомби навалились на опрокинутого морпеха. Он отбросил пистолет – кончились патроны, а навстречу уже прыгнул рычащий коротышка с ломом наперевес. За ним неслась голая девушка с совершенно озверевшим лицом и махала ржавой арматурой. Радуга успел подхватить с пола брошенную кем-то из дохлых зомби катану и понял, что ему повезло. Это была не сувенирная штамповка, а настоящий японский клинок, ковавшийся истинными мастерами.
Выстрелов почти не слышалось – вопли боли, хрипы и завывание. Он тоже орал, и ревел, и бил, бил, бил…
Их с Наташей загнали в угол, в нишу между двумя декоративными колоннами, и это было счастливое везение. Трофейная катана оказалась отличным оружием. Древний металл пробивал животы, рассекал ребра, отсекал конечности. Редкие раттисы буквально разлетались надвое от одного прикосновения клинка.
Р-раз! Веером разлетаются кровавые брызги! Р-раз! В стороны летят ладони и щупальца с хелицерами. Р-раз! Из вспоротых животов вываливается требуха…
Наташа, прижавшаяся к стене, меткими выстрелами из кольта прикрывала его. Патроны у знахарки были, кажется, бесконечными…
Эта ее запасливость и спасла их обоих, а может, и все дело. Женщина стреляла исключительно метко: одна пуля – один труп. Зомби в башку, мутанту в башку или в спину, разбивая хребет…
Все кончилось вмиг. Напор иссяк. Последний пошатывающийся зомби, волокущий за ремень старый СКС, рухнул уже в дверях от одинокого выстрела «Винтореза».
Сталкер нашарил на полу автомат, пристегнул магазин. Следил за ползающими ранеными, но стрелять не стал.
Наташа, сев на чей-то труп, молча пересчитывала патроны. Радуга уселся рядом, поднял окровавленное забрало, открыв мокрое от пота изможденное лицо.
– Уф, кажись, все кончилось… – бросил ей он. – Все путем.
– Каким путем? – задумчиво осведомилась ведунья. – Тем, которым мы в Ад идем? А мы ведь именно туда идем!
– Что за дела! – пробормотал каплей. – Вверху ад, внизу ад, так, глядишь, и на небесах ад настанет…
– Верно! – согласился Радуга. – В большом дерьме сапиенсы.
– Спорить не буду…
– Эй, парни, живы или как? – Дракон шел к ним, равнодушно переступая через трупы. – О чем думаем?
Радуга кивнул на кофр с адской хлопушкой.
– О том, что будет, когда это рванет! И в самом деле будет местной фауне ад и Содом в одном флаконе! – попробовал он пошутить.
– Не напоминай! – протянула ведьма. – И без того трясет…
Морпех ухмыльнулся:
– А уж как
– А дойдем? – тихо и серьезно спросил Радуга.
– Должны, – сурово бросил Тупиков.
А Кароян добавил:
– Это ведь последний наш бой, больше уж не будет, наверное, морской пехоты Балтфлота…
Генерал-полковник Лазненко сидел за столом в мрачных размышлениях. На столе перед ним были разложены пасьянсом распечатки рапортов (он был человеком старой школы и предпочитал бумажную форму).
Отчет специального управления ФСБ. Отчет чрезвычайной комплексной экспедиции РАН. Рапорт Потапова о причинах провала операции «Жнец». Рапорт Дунаева, в котором главной причиной называлась остановка атаки Потаповым. Отчет межведомственной комиссии, сказавшей не надвое, а натрое насчет причин провала. Донесение о графике роста мутантной активности. Сообщение о разгроме очередного ковена «Слуг Несмерти» в Ивангороде. И тэдэ, и тэпэ.
Пасьянс складывался, и итоги его были невеселые.
Лазненко знал, что его подчиненные из числа ученой публики втихомолку считают его грубияном-солдафоном, ни черта в науках не понимающим и только и умеющим раздавать команды направо и налево. Он и сам старательно культивировал имидж брутального костолома-десантника, даже пару раз на корпоративах демонстративно ломал кирпичи.
Но за этой маской скрывался человек, окончивший школу с золотой медалью в те годы, когда она еще чего-то стоила, и с отличием защитившийся в Академии Генштаба. И сейчас он с горечью осознавал то, что пока почти никто не понимал. То, что шла война и люди проигрывали ее.
Развернутые вдоль Периметра войска подвергались мелким, но частым атакам мутантов и зомби с сектантами. Войска как будто без проблем удерживали позиции, но за их спиной, на еще чистой территории, то и дело возникали новые очаги и вспыхивали аномалии.
В лесах появлялись странные грибы и растения, в городах по ночам видели необычных созданий. Находили их гнезда, пустые, но обжитые. Подстреленные твари изучались, и оказывалось, что они уже могут жить вне Зоны. Правда, неведомая нечисть пока не жрала людей. (Хотя число пропавших без вести заметно выросло, но в этом бардаке все возможно.) И никто толком не знал, как бороться со всей этой напастью. Полтора десятка новых наркотиков на основе питерских мутантных травок, их только на базарах не продают. Причем в таком количестве, что продавцы героина уже потихоньку сворачивают деятельность.
Но впереди посланцев Зоны и ее Хозяйки шла паника. В окрестностях бывшего Петербурга и в ближайших городах оставалось все меньше людей. Никакие меры не могли предотвратить массового исхода населения.
Власти отчаянно боролось с бедствием, пытаясь выиграть хоть немного времени, прежде чем паника станет неуправляемой, и убедить граждан не сходить с ума раньше времени.
Но слухи и рассказы очевидцев ползли все дальше и неумолимее. И уже звучало невесть кем выдуманное и подслушанное, что, мол, если оставить Зону в покое, то она не тронет людей, что люди сами виноваты, что слишком много даров Зоны вытащили в свой мир. И самое страшное, наконец, что Хозяева Зоны, кем бы они ни были, ничем не хуже политиков. И, дескать, во Внешнем кольце Московской Зоны и в других местах люди вполне с ними уживаются.
И у многих арестованных болтунов сканирование, а затем и вскрытие показало наличие в башке «аномального биологического объекта» «мозговик», как гласили сухие протоколы со страшными грифами секретности. Их же находили у многих торговцев наркотой. И у сектантов.
Черт, ну как Дунаев прохлопал «Слуг Несмерти»?! Он же мент, это его прямое дело! Но под носом у двадцати тысяч солдат они спокойно собрались и захватили целые кварталы. А ведь не дурак вроде. И вот результат. Отдельный отряд «Рокот», отдельный отряд «Росомаха», 117-й особый инженерно-штурмовой батальон. Между прочим, в него собрали лучших диггеров призывного возраста, каких смогли отловить. Выгнать Дунаева? А где взять кого получше? И это только цветочки.
А вот самое худшее. Вишенка, так сказать, на торте. Доклад заместителя заведующего сектором аномальной биологии ЦАЯ Бакланова.
Семь страниц наукообразного обоснования он пропустил, все равно не разберется. А вот резюме: «Как следует из вышеприведенных материалов, в случае с поливидовым мегапродуцентом можно с уверенностью говорить о достаточно высокоорганизованной рассудочной деятельности и интеллектуального поведения. Высока вероятность того, что мы имеем дело с разумом, как минимум сопоставимым с человеческим, при этом полностью построенным на чуждых нам основах и принципах».
Лазненко тяжело вздохнул. Такие дела. Если замзавбио прав, а похоже на то… То выхода у них не остается. Можно было смириться с каким угодно количеством и качеством мутантов, можно даже с тварью, производящей мутантов и порождающей аномалии. Но двум разумам на планете не ужиться. Должен остаться кто-то один. По крайней мере ставить такой эксперимент он никому не позволит.
Да, конечно, мыслящие мутанты были, хоть те же контролеры. Или бегуны, правда, этих-то никто не видел, одни слухи. Но это всего лишь разновидность людского разума – искаженная и ослабленная. Здесь же…
Господи, а что начнется, когда все выплывет наружу? А ведь обязательно выплывет! Как заверещат и затопают ногами все эти защитники флоры и фауны, все эти гуманисты и борцы за права человека и гомосека? Сколько будет речей о необходимости мирного сосуществования с иным разумом, о пользе контактов, о том, что Матка, такая мирная и безвредная, сидит себе за Периметром, а тупая военщина хочет ее уничтожить ужасной атомной бомбой… Поэтому все надо сделать как можно быстрее.
Кстати, уже и план готов, заранее подсуетились вояки. Предлагают применить особую противобункерную БЕТАБ-1500У, их и сделано от силы десяток. Но не с обычной, а с ядерной начинкой. По габаритам в нее вполне влезет стокилотонная боеголовка от «Искандера». Ровно две штуки. Уйдя почти на сорок метров, первая проделает в грунте воронку глубиной под сотню метров. А через десять минут в нее влетит вторая, уже достигнув обиталища Матки.
Умники даже выяснили, что радиоактивное заражение затронет не более трети города. Ч-черт!
Но как бы то ни было, завтра он известит Президента о готовности привести этот план в действие. Видит Бог, он до самого последнего момента откладывал это решение. Тянул, даже огласив его на секретном совещании в Питере. Думал, что случится какое-либо чудо. Что… Увы…
Стоп, а это что? Внизу отчета о провале операции «Жнец» была приписка: «Особое мнение старшего консультанта по вопросам аномальных территорий, командира особого отряда № 3 Де…»
Черт, неразборчиво, чаем залил.
«Консультант полагает, что главной причиной неудачи операции стала избранная тактика, в соответствии с которой был предпринят массированный штурм вместо скрытого проникновения. Также он сообщил, что взялся бы лично возглавить специальную группу для осуществления миссии по уничтожению поливидового продуцента при условии, что разработка и осуществление будут целиком и полостью поручены ему…»
Лазненко посидел с минуту, шумно вздохнул. Утопающий хватается за соломинку? Возможно. Но генерал привык доверять своей интуиции. И поднял трубку.
– Дежурный? Подготовьте мой самолет к вылету. Посмотрим, что за консультант такой…
Катер, поднимая высокую волну, бодро бежал по Неве. Судно третьего отряда было раскрашено попугайскими красками – тропические пальмы, обезьяны, блондинки в бикини на фоне моря. Два стодвадцатисильных мотора «Вольво» с турбонаддувом быстро гнали десятиметровый «Bayliner» вперед. Борт украшала торопливо намалеванная надпись «Бродяга».
Судно было роскошное – душевая, набитый техникой камбуз, солидный холодильник, кондиционер в каюте и спальне, большой диван в кокпите, кормовая палуба и носовая палуба для купания. Хоть сейчас садись, и на Багамы или в Анталию.
Его конфисковали вместе с прочими лайбами в Петербургском яхт-клубе. Набили людьми и увели в Кронштадт. Там он и стоял, пока хозяйственный Тупиков не прибрал его себе.
Радуга стоял на корме и курил. Город вокруг тянулся безмолвным призраком себя самого. Серые коробки домов, низко нависшие облачные небеса.
Странное ощущение. На первый взгляд, город был почти таким же, как раньше, но вот присмотрись, и кажется, что перед тобой безжизненные древние руины, откуда жизнь ушла века назад.
Он помнил Питер совсем другим. Солнце, веселье, летние кафе, дворцы, как резные ювелирные шкатулки, толпы гуляющих туристов – финнов, немцев, поляков. Сейчас эти праздничные воспоминания казались кусками светлого сна. И, похоже, на днях пропала последняя возможность вернуть этот город людям.
Память его вернулась к тому бессмысленному бою в проклятом подземелье…
…Все кончилось вмиг. Напор иссяк. Последний пошатывающийся зомби, волокущий за ремень старый СКС, рухнул уже в дверях от одинокого выстрела «Винтореза».
Радуга нашарил на полу автомат, пристегнул магазин. Следил за ползающими ранеными, но стрелять не стал.
Наташа, сев на чей-то труп, молча пересчитывала патроны. Радуга уселся рядом, поднял окровавленное забрало, открыв мокрое от пота изможденное лицо.
– Уф, кажись, все кончилось… – бросил ей он. – Все путем.
– Каким путем? – задумчиво осведомилась ведунья. – Тем, которым мы в Ад идем? А мы ведь именно туда идем!
– Что за дела! – пробормотал сержант Кароян. – Вверху ад, внизу ад, так, глядишь, и на небесах ад настанет…
– Верно! – согласился Радуга. – В большом дерьме сапиенсы.
– Спорить не буду…
– Эй, парни, живы или как? – Дракон шел к ним, равнодушно переступая через трупы. – О чем думаем?
Радуга кивнул на кофр с адской хлопушкой.
– О том, что будет, когда это рванет! И в самом деле, будет местной фауне ад и Содом в одном флаконе! – попробовал он пошутить.
– Не напоминай! – протянула ведунья. – И без того трясет…
Кароян ухмыльнулся:
– А уж как
– А дойдем? – тихо и серьезно спросил Радуга.
– Должны, – сурово бросил Тупиков.
А Кароян добавил:
– Это ж ведь последний наш бой, больше уж не будет, наверное, морской пехоты Балтфлота…
Между тем бойцы приходили в себя, техники раскидывали датчики, соединяли приборы в сеть.
– Напряженность биополя?
– Стандартная!
– Аномальная активность?
– Оранжевая. Или шестьдесят три балла по Громову.
– Так… Сколько у нас времени?
– Если верить показаниям приборов, около трех часов.
– А что скажут ведьмаки и колдунья? – Тупиков уставился на Наташу.
Та промолчала, но третий, последний экстрасенс ударного отряда – немолодой «леший» Кукан пробурчал:
– Два часа гарантирую!
– А дальше?
– Как повезет… – И добавил, ни к кому не обращаясь: – Дерьмо!!
К ним подбежал один из техников.
– Скажите, Наталь Степановн…
– Стефановна! – хрипло, почти по-мужски рявкнула она.
– Ой, простите, скажите, а там вон, в том проходе, ничего нет?
– А что там?
Поглядев, Радуга убедился, что в проходе ничего и никого не имеется.
– Там… черт какой-то…
Наталья и Кукан переглянулись.
– Лучше черт, могла бы матушка родная явиться, – произнесла Наталья. – Горло тебе перерезать, и ты б умер от того, что привиделось. Ну, ладно, съешь таблетку…
– А я думал… тот… – Здоровенный парень, кровь с молоком, казалось, сейчас заплачет. – Думал, вы его прогоните… сама.
– Знаешь, эти черти – они у каждого свои…
Но вот все пришло в движение. Получили приказ подниматься и проверить боеготовность. Предстоял последний бросок. Прапорщик Марочкин вертелся волчком, чтобы побыстрее раздать боеприпасы вместо расстрелянных. Техники хлопочут, настраивая детекторы. Ждали только приказа.
И приказ поступил. Явившийся красный от ярости Тупиков коротко скомандовал:
– Сворачиваемся и уходим. До станции, там поднимаемся наверх. За нами уже послана колонна…
– То есть как? – загалдели бойцы.
– Отставить! – рявкнул майор. Было видно, что он зол и растерян не меньше их. – Сюда движутся новые силы мутантов и обращенных. Штаб решил в связи с большими потерями и риском утраты спецсредства свернуть операцию. Лично Потапов приказал…
– Да как же это! Вот же едрить-колотить! – загалдела толпа.
– Отставить! – опять гаркнул майор. – Приказы не обсуждаются.
И они собрались и двинулись дальше, неся на плечах тела товарищей и раненых.
И все…
…Радуга очнулся от муторного забытья, возвращаясь в реальность.
Над Невой стелился сырой туман – где-то «адский огонек» или «термичка» вскипятили воду, и сейчас пар оседает.
Потянулся, хрустя суставами, встал и осмотрелся.
Они приближались к Петровскому острову. Справа тянулись пустынные набережные. Слева – кварталы острова. А прямо на фарватере торчал роскошный лайнер – осевший и накренившийся. Как белый дворец, он возвышался над водой, видимый далеко. Надпись на корме гласила «Федор Бондарчук». Четыре палубы, солярии, танцполы, два бассейна, три ресторана и многое другое. Цены, что называется, «не для быдла».
В первые дни ментам Дунаева пришлось дать в морду местному менеджеру и секьюрити, которые попробовали вякнуть насчет частной собственности. Только что за борт не выкинули. Да только вот уже во втором рейсе напоролся набитый беженцами под завязку лайнер на «воронку» и сел на дно аж по нижнюю палубу. Команда и десяток волонтеров вспыхнувшую панику сдержать не смогли, люди стадом ломанулись за борт, пытаясь доплыть до берега.
Сколько тогда захлебнулось в трюмах, сколько сварилось в вскипевшей от жара аномалии воде или было сожрано уже на берегу раттисами и псанами, бог весть. Подошедшие спасатели сняли с корабля лишь две сотни насмерть перепуганных людей.
Но тут хоть кто-то спасся, а «Виктор Конецкий» в один момент был размолот в металлическую крошку «белым смерчем», унеся с собой в небытие пять тысяч душ, из которых три тысячи детских. А вот «Авроре» повезло – военморы по своей инициативе оперативно подогнали буксирчик и уволокли легендарный крейсер к себе в Кронштадт, посадив на него жителей ближайших домов. Так он и стоит там, обвешанный барахлом спасенных, ставший огромным общежитием…
Тут на Петровском что-то гулко ухнуло. Раз, другой, потом удары посыпались, как барабанная дробь. За домами полыхнуло зловещее фиолетовое зарево. Подул нарастающий порывистый ветер, принеся запах паленого камня и озона.
Высунувшийся из рубки бородатый матрос размашисто перекрестился и опять нырнул внутрь катера.
Дальше пейзаж изменился. На набережных шла какая-то жизнь, пару раз проехали автобусы с забранными наскоро приваренной арматурой окнами – от мутантов. Петербург отчаянно не хотел умирать. Все те города, куда приходил «харм», погибали сразу и безоговорочно. Но вот его родной город упорно сопротивлялся, словно дух тех, кто защищал его восемь десятков лет назад в самой страшной войне, известной истории, каким-то образом давал его жителям силы не смириться с неизбежным.
Люди сбивались в небольшие коммуны, общины, селились в хорошо укрепленных, безопасных от мутантов зданиях. Слышал Радуга, что кое-где в Питере люди живут в своих квартирах, как прежде. Слабоумие и отвага. Кто жил сбором артефактов, кто мелкой мародеркой, кто просто проедал старые запасы…
Вот и цель – толпа людей за гранитным парапетом, подающая знаки.
На малых оборотах «Бродяга» подошел к спускающейся к воде гранитной лестнице.
Радуга скосил глаза. На кормовую палубу вышел Гиви с приложенным к плечу «Шмелем». Необходимая осторожность. Еще он знал, что в кокпите засел Квадрат с «гауссом».
А по лестнице уже спускались туземцы. Как один плохо выбритые мужики, одетые кто в камуфляж, кто в спортивные костюмы, с разномастными стволами. Среди них четверо тащили, по два человека, две набитые чем-то огромные сумки.
– Ну, показывай, Ярослав, что притараканили? – спросил Сергей у главаря этой компании, молодого еще парня в старомодной кепке.
– Сперва ты, – неприветливо сообщил Ярослав (Радуга не знал, это его имя или кличка?).
– Ну, смотри, – стянув барсетку с плеча, расстегнул пряжку.
– Давай проверю.
Вытащив несколько радужных купюр, он их внимательно изучил, только что не понюхал.
– Вроде не фальшивые…
– Да, – подал голос Гиви с катера. – Помню, в Московской Зоне самоселы хабар на жратву меняли, а тут вот валюту требуют.
– Жратвы, мил человек, тут полно пока что, – нарочито дурашливым тоном ответил дедок в плаще и с сивой бородкой клинышком. – А вот с бабками напряг. Нам отсюда ведь так и так уходить придется, а без бабок ты там, – он махнул рукой в сторону городских окраин, – никому не надобен.
– Давайте, бродяги, не пылите, – процедил Ярослав. – Некогда, принимайте товар. Ладно, мужики, покажем гостям добычу. Как грится, у вас товар, у нас купец!
Один из местных расстегнул сумку. Большой пластиковый пакет был набит «спирилликсами». Рядом точно такой же с «брызгами» и большая коробка «красных орешков». Основа для десятков препаратов. Фармацевтические компании платят по четыре тысячи евро за килограмм. Десяток брусков «железного мыла».
Ух, ты! В большой стеклянной кастрюле под примотанной изолентой крышкой устроился переливающийся разными оттенками черного тороид с рожками.
– «Штурвал тьмы»?
– Он самый. Понял, бродяга, почему мы попросили вдвое больше евриков привезти?
Радуга молча кивнул. Один «штурвал» стоит столько же, сколько весь груз.
В другой сумке обнаружилось пять «звезд» в контейнере, здоровенный бидон с «ледоритом» и кулек со «стальными иглами».
– Ну что, забирай и плати. – Ярослав был, как всегда, хмур и раздражен. – Или разбежались.
У парня была странная привычка. Хабар он сдавал целиком за назначенную сумму – бери все или дела не будет.
– Пересчитай, – протянул Радуга две толстые пачки евро.
– Так поверю… И не кривись, бродяга, я ж знаю, что за полцены сдаю.
Можно подумать, нам полную дают, хотел ответить сталкер, но промолчал.
– Да, бродяги, тут еще для вас подарок, точнее, для ваших очкариков.
На гранит бухнулся полиэтиленовый пакет.
Заглянув внутрь, Сергей приподнял брови. Внутри на ворохе мятых газет устроилось нечто оранжевое, размером и формой напоминавшее кабачок или небольшую дыню.
– Это что за артефакт такой?
– Это не артефакт, это яйцо. Спустился Костян как-то в подвал в супермаркете, а там все в слизи и вот такая кладка. Ее раттисы почти сожрали, а это вот не успели. Уж не знаю, кто несет такие чудовищные яйца, но пусть ваши займутся.
Они распрощались, не пожимая друг другу рук. Горожане скрылись среди домов, а сталкеры, запустив двигатель, тронулись обратно под вечереющим небом, затянутым привычными по всякой Зоне дымчатыми облаками.
Волны, поднятые катером, колыхали мусор и трупы мутантов, медленно плывущие по реке.
И почему-то не проходило обреченное чувство вины перед этими людьми…
Несмотря на поздний час, штаб был полон людьми.
Кто-то смотрел «плазму», где крутили какой-то сериал-мелодраму по кабелю. Очередная патрульная группа, сменив спецкостюмы на обычную форму, ужинала в бывшем кафетерии, а ныне солдатской столовой, другие просто дымили папиросами в холле.
Радуга поднялся на медленно ползущем (энергии не хватало) лифте на третий этаж, который целиком занимал «Третий специальный».
До означенного времени оставалось совсем немного.
Радуга прошел в их штабную комнату – прокуренную, казавшуюся полутемной, с большим бильярдным столом посередине, вокруг которого уже собрались человек пятнадцать.
Вскоре пришла Наташа, а с ней и их шеф с каким-то странным незнакомцем. Появилось несколько бутылок и пластиковые стаканчики и пара тарелок с нехитрой закуской.
А над всем этим висело муторное ощущение, как будто все чего-то ждали.
– Братья… – начал Дракон. – Для начала давайте еще раз помянем товарищей, погибших в этом рейде. Что говорить, все – и солдаты, и наши – дрались славно. Держались до последнего. Никто не струсил. Кто погиб, бился до последнего вздоха. Не их вина, что не вышло… Пусть их пример послужит нам уроком того, как нужно сражаться.
Все с шумом поднялись, хмуро глядя друг на друга, и, не чокаясь, осушили стаканы до дна.
Жидкий огонь хлынул в пищевод. Крепкий старый джин, отменное пойло. Радуга торопливо схватил с тарелки ломтик сала и сунул в рот.
Повторять не стали.
Вопреки «желтой» прессе и дурацким боевикам сталкеры никогда не напиваются до потери сознания. Таких если не Зона прибьет в первом же походе, так мастер-сталкер вышибет из команды, потому как подобный тип подставит и погубит не одного себя, но всех сразу.
Дракон оглядел всех, нахмурился. Смотрел так, словно бы видел их впервые.
– А вот теперь разговор о будущем. Я ищу тех, кто пойдет со мной второй раз к логову… Матки и уничтожит ее.
– Командир… – начал было Фреза.
– Помолчите… Мы не будем ломиться напролом, как хотел Потапов, мы пройдем, так сказать, другим путем. – Он многозначительно усмехнулся. – Небольшой отряд проскочит, не привлекая внимания. Эта… гражданка, там, – кивнул головой, – может, и хитрая и всемогущая, но тормознутая и нас просто не заметит, не успеет. Да и кое-что есть на этот случай.
– Ну да, – подтвердила Наташа, державшая в руке стакан, из которого чуть пригубила. – Я узнала, как можно нас закрыть от нее. Не совсем, но попробовать можно.
Сталкеры слушали оторопело и молча.
– Насчет денег… Ну, деньги будут, хотя они, конечно, мертвецу ни к чему… Но что хочу сказать… Ведь все время, сколько существует Зона, даже с первого взрыва, люди только и знали, что проигрывали и отступали. А сейчас мы можем ее прибить. Вы хоть понимаете, что это значит, братья-сталкеры?
– Командир, – произнес Квадрат, – ну, тут базара нет. Но я же был в том районе, где Матка эта гребаная обосновалась. Мы и так еле проскочили с боем, а теперь и бригадой не прорваться. Сверху не пройти. Хоть с «вертушки» высаживайся, хоть на «броне» подъезжай – аномалия на мутанте сидит и мутантом погоняет.
– А мы и не пойдем поверху, – пояснил Дракон. – Мы с самого начала двинемся под землей. Давай, Крот, излагай.
Сидевший скромно в углу мужичок важно крякнул.
– Что сказать вам, уважаемые вольные бродяги? Я диггер питерский. Зовут меня Роман, фамилия Васильев, а погоняло Крот. Я питерец коренной, еще при царе предки тут жили. Подземелья знаю, как свою… Короче, знаю и куда надо.
– Ну что? – осведомился Дракон. – Я силой никого не тащу… Определимся до завтра, парни?
– Мля! – воскликнул Стопор. – Черт! Мля! Так это мы эту суку трахнуть сможем! Ну, ты даешь, Дракон!
– Итак, приступим, – сказал глава ЦАЯ. – Григорий Маратович, докладывайте.
Дунаев встал и оглядел собравшихся. Вместе с ним и Лазненко за столом сидели еще двое – люди, составлявшие высшую власть в Северной Зоне. Прятал мутные злые глаза Потапов. Вальяжно откинувшись в кресле, улыбался своим мыслям Гордеев.
– До операции осталось двадцать четыре часа с минутами, – чеканя слова, доложил Дунаев. – Отклонений от утвержденного плана нет. Основная группа сформирована и слажена. Группа прикрытия тоже, главный – майор Тупиков. «Изделие» доставлено, группа обеспечения заканчивает тестирование.
– Где будут находиться люди до начала операции?
– Бывшая резиденция готова. Изоляция обеспечена – наша база, удаление от ближайшего жилого объекта порядка двадцати километров. При этом за участниками ведется непрерывное наблюдение, так что неожиданностей не предвидится. Если все пойдет как задумано, то к послезавтрашнему утру проблема будет решена.
– Хорошо! – Голос Лазненко звучал бесстрастно. – Проблемы, вопросы, предложения?
– Я бы все же убрал из команды эту… эксперта, – задумчиво проговорил Потапов. – Как ни крути, сомнительная личность. Вспомним, сколько проблем доставила нам в свое время госпожа Серова. А эта… если и отличается, так в худшую сторону, ибо и в самом деле что-то умеет.
– Да бросьте вы, причина ведь совсем другая, не так ли?
– Ну, если угодно. Учитывая ее происхождение… если говорить прямо, я не доверяю ей до конца.
– Вы, никак, ее шпионкой Чужих или Хозяев Зоны считаете?
– Не об этом речь… – Потапов вздохнул и произнес: – Лично я бы не хотел работать в команде с… мутантом.
– На ее участии настаивает Дракон, а именно он, а не, извините, вы, работает с ней…
– Но ведь есть еще и другой фактор! Никто не гарантирует, что в силу вышеупомянутого пси-поле Матки не возьмет ее под контроль.
– На этот счет будьте спокойны. – Гордеев усмехнулся. – Продуцент может контролировать лишь свои порождения.
– Что-то еще?
– Да! На всякий случай я бы усилил команду парой своих ребят, – предложил Потапов. – Сам понимаете, спецбоеприпас, не дай Бог чего…
– Ни к чему, – отрезал Лазненко. – Ваши люди станут обузой, что поставит под угрозу всю операцию.
– Хорошо, – подытожил он. – Я думаю, надо писать приказ…
– …Вот у нас, например, на Выборгском шоссе было; там сперва копали-копали, а потом затопили на тот год, как Хрущева сняли. А до того еще при Сталине все забором огородили и куда-то вниз зэков загоняли. – Михаил Петрович затянулся последний раз, а потом погасил окурок. – Говорят, все как в воду канули, ни один наверх не поднялся. Ну, это, конечно, сказки, я так просто, к слову. Хотя как к слову, войсковая часть там была, охраняла что-то. Вы думаете, метро строили только чтоб ездить или, там, для убежища? Нет, не все так просто. А еще шведские подземелья. Да и до них. Про чудь небось слышали? Мой знакомый клялся и божился, что обнаружил многоярусный пещерный город, части которого соединяются многочисленными лабиринтами. Сколько там всего ярусов, до сих пор неизвестно. Может, и завелось это самое у нас в Питере, потому как разбудили невесть что…
Михаил Петрович, среди своих Майкл, принадлежал к самой старой группе питерских диггеров, что лазили почем зря в подземелья, тоннели метро, в канализационные коллекторы, подземные реки. Напоминал он пожилого седого хиппи, но рассказывал серьезно и обстоятельно, как профессор из советского фильма. С ним сталкеров свел Крот – за что те ему были благодарны от всей души.
– Многое, конечно, засыпано-завалено, где от времени, а где и специально, потому как всякое там под землей… – размеренно текла его речь. – Военные, говорю, много настроили. Про метро слыхали, что от Москвы до Ленинграда при Брежневе хотели строить? Нет? А было такое. Вот начало его и идет на юг почти до Никольского и там прямо к подземному морю, ну, тому, которое под Москвой, в смысле, теперь – Зоной. Про него ведь знали, говорили, даже плавать пробовали на подводной лодке. Не знаю, может, конечно, врут. Только про то море мне москвичи еще в прошлом веке говорили.
Вокруг на временной базе ЦАЯ кипела жизнь. По коридорам и лестницам спешили строители и отделочники. Словно муравьи добычу, они волокли инструменты, бухты кабелей, листы гипсокартона, светильники и линолеум.
Люди обустраивались здесь надолго. А в комнате за дверью без номера пожилой человек с угасшим взглядом рассказывал им про тайны погибшего города. Тайны, дающие надежду, тень надежды на спасение Северной Пальмиры.
– А еще есть, что испокон веку под землей нарыто, да так и стоит. Это сейчас знать не стали, никому не надо, а раньше знали люди, где зайти можно. Есть там и плохие места, которые, как бы это сказать, сломались, а раньше были нормальные. А Крюков канал? Я там был. Стены выложены из гранита и перекрыты кирпичными сводами. Разве он один? Или вот бункер на Зеленой пряжке. Отыскали ребята его быстро. Спустились туда и немного побродили, решили вернуться за газорезкой. Взяли баллоны, кое-как дотащили, а там – ровное место. Сто раз все обыскали, но объект будто испарился. Бывает, светишь вперед и видишь несколько проходов, подходишь вплотную, а там всего лишь один или вообще глухая стена. А вот еще бродили мы по этим катакомбам и свернули в неизвестный тоннель. Поплутали по нему с полчаса, уже решили возвращаться, как вдруг наткнулись на дверь. Толкнули. Вышли в подъезд жилого дома. Ведь раньше все подвалы сообщались, под землей был целый город. Ну, так вот, граждане сталкеры, говорить про это можно много, но я тут делом с вами занимаюсь.
Он вытащил склеенную из нескольких листов, исчирканную линиями и значками карту.
– Смотрите, это маршрут через подземелья до нужной вам точки. Удобнее всего спуститься вот здесь…
В комнату заглянул Дракон. Хмуро оглядев присутствующих, распорядился:
– Харе байки травить. Все в оружейку, снаряжаться…
В оружейной каждому сталкеру был выдан средний армейский бронежилет из бронепластин и уложенного в несколько слоев кевлара.
– Плюс накладные, усиливающие титановые и керамические элементы, дают неплохую защиту от пуль и осколков на различных дистанциях, – пояснял кладовщик, интеллигентного вида прапорщик в толстых очках и с уходящим от подбородка за воротник широким бугристым шрамом. – Далее, – продолжил он, указывая на два объемистых баула. – Спецкостюм «Чибис». Материал костюма состоит из двух слоев: специально обработанной асбестовой ткани, армированной металлической нитью, и внутренней подкладки, впитывающей влагу и защищающей от аномальных тепловых перепадов. Для защиты от аномальных воздействий ткань костюма пропитана составом «У-12». Снабжен накладками из модифицированного фторопласта на коленях, голеностопе и предплечье. Она дает некоторую защиту от укусов… фауны.
– А посолиднее нету ничего? – пробасил Гиви.
– Есть, «Скарабей» или «Волот» – экзоскелетные конструкции, – деловито сообщил прапорщик. – Автономность – три часа. Есть еще экспериментальные «Церберы», запитанные от «батарейщиков», но лазать в таких по канализации чревато, застрянете. Габариты, знаете ли…
Он хихикнул, потешно закатив глаза.
– Что еще? – На оцинкованный стол бухнулась большая картонная коробка, из которой выглядывало нечто похожее на донышки кастрюль. – Шлем с лицевой броней – FAS, он же Predator, сиречь «Хищник». Американская штучка, сделана в братском Китае. Способен выдержать прямое попадание пули «Магнум» сорок четвертого калибра. Защищает всю нижнюю часть лица и не ограничивает обзор, у вас он и так будет ограничен. Теперь оружие. Подумали мы тут и решили, что лучше всего вам подойдет эксклюзив. Добыли вот по случаю коллеги во время одной хитрой операции на Кавказе, – улыбнулся прапорщик.
На стол была выложена незнакомая Радуге автоматическая винтовка. Магазин находился посредине ствола, укороченная газовая трубка, складывающийся вбок приклад, удобная ухватистая рукоять.
– Это «L85» – британская автоматическая винтовка, версия А2, модель 2000 года, фирмы «Heckler-Koch». Калибр 5,56, емкость магазина – тридцать патронов. Обратите внимание, планки Пикатини установлены на цевье и на крышке затворной коробки – для фонаря и для прицела. В комплекте подствольный гранатомет «M203».
– И это все? – озабоченно нахмурился Дракон.
– Еще две «Рыси» и три «Мухи», но это на самый крайний случай!
Два лопоухих солдатика внесли в оружейку знакомого защитного окраса тубусы.
– Ну и на закуску, – прапорщик раскрыл отдельно стоящий солидный алюминиевый кейс, в котором удобно устроился маленький квадрокоптер с пультом управления. – Это называется КМРПБ – комплекс мобильной разведки поля боя. Экспериментальная партия… начальство выцыганило для испытаний. Можно будет пускать впереди для проверки безопасного маршрута.
Следующим оказался спецтехотдел, где их встретил невысокий седой человек с внешностью киношного гнома, разве что в дорогом костюме и без бороды.
– Здорово, Вахмурка! – радостно воскликнул Фреза при виде его.
– И поздоровей видали! – хмуро уточил знаменитый далеко за пределами Зоны мастер. – Ну, не будем терять времени. Для начала вот вам наша новая разработка.
Он вытащил из кармана пару странных пистолетов. Они мало походили на привычные Радуге виды оружия. Ствола у них не было вообще, его заменяла толстая труба. Позади нее была странного вида катушка, связанная с простецкого вида керамической пистолетной рукоятью несколькими полупрозрачными стержнями.
– Итак… – Оружие в руках Вахмурки вдруг заискрило. – Это плазменный пистолет, он же плазмер. Названия пока нет, мы его только-только сделали. Стреляет порциями плазмы, проще говоря, перегретого газа. При выстреле разряд нагревает дозу газа, который засасывает из окружающего пространства. В принципе есть вариант с водяным резервуаром, но это не слишком практично. Основа – плазмотрон с вихревой стабилизацией дуги с помощью артефактов, водяным паром и циркониевым катодом. Активация осуществляется коротким замыканием электрода. На подаче установлен медный пористый фильтр, а на переходе в магнитную камеру – конусная тугоплавкая вставка. Установлена заподлицо с наружной поверхностью сменной кассеты с артефактной сборкой типа «Изабелла». Воздух или вода, проходя по завихрителю с кольцевой спиральной структурой, создает защитную пленку на стенках, далее образуется водяной пар. Когда газ доходит до состояния плазмы, он «выстреливается» с помощью создаваемого в стволе оружия бегущего электромагнитного поля. После выстрела сгусток плазмы сохраняет целостность благодаря остаточной намагниченности. При встрече с препятствием магнитное поле разрушается, и энергия плазмы высвобождается. Ладно, не все технические мелочи – не важно. Важно, что эта штука пробивает броню толщиной двадцать миллиметров и еще сжигает все, что на той стороне. Для вашей затеи они хороши еще тем, что не дают рикошетов, то есть в помещениях и узкостях безопасны. Недостатков у них ровно три: большая стоимость, малый ресурс работы и низкая дальнобойность. Плазменный сгусток живет доли секунды, поэтому на дистанции больше семи-восьми метров неэффективен. Иначе бы все производители оружия от штатовского Армко до Ижевска враз обанкротились! – самодовольно изрек он. – Но мы над этим работаем.
Мастер повертел в руках пистолет, слегка искривший голубыми разрядами, потом деактивировал его.
– Сейчас пойдете и отстреляете их в тире, а перед выходом получите новые. Это тренировочные образцы. Ну и, само собой, бластер. Тебе, Дракон, хорошо знакомый.
На стол легло массивное длинноствольное оружие с непонятными рычажками на прикладе.
– Стреляет далеко и убивает мутантов. Но вот одно плохо. Как и исходный образец, стреляет серией из пяти-семи выстрелов и требует отдыха, четверть часа, не меньше. А на закуску – «тройник-барьер».
Он вытащил небольшую коробку, открыл и продемонстрировал удобно устроившиеся в гнездах артефакты – «красный камень», «бодряк» и «бледную луну». Все они были запаяны в толстое небьющееся стекло.
– Значит, так, – тоном школьного учителя объяснил Вахмурка. – Если за вами гонятся мутанты, а патроны кончились, или даже, к примеру, в тоннель прорвалась вода или еще что-то в этом роде. Разбиваете стекло, соединяете артефакты вот этой резинкой, – он показал на болтавшийся сбоку хомутик, – и сажаете на эти клеммы. А потом жмете вот на эту кнопку и быстро убегаете, потому что через сорок секунд тоннель будет перекрыт силовым полем наподобие того, как в «пружине», но диаметром до пятнадцати метров. Причем поле такого характера, что принимает форму тоннеля и затыкает его, как пробкой, максимум на час.
Далее. Хорошее оружие – это, конечно, важно, но и инструмент надежный тоже не помешает.
Он скрылся за ширмой и принес увесистую сумку.
– Вот.
На свет появились два цилиндрических предмета в медном корпусе.
Раздался негромкий треск, и из торца предмета, удобно устроившегося в ладони Вахмурки, ударил темно-зеленый луч длиной в руку, окачивавшийся облачком мерцающих искр.
Погасив свечение нажатием клавиши, оружейник пояснил:
– Это силовой резак. Семь редких артефактов, запитанных от «малой груши». Работает пять минут. Режет все, правда, с разной скоростью. Может использоваться как оружие, но недолго и смысла нет.
Дальше наружу было извлечено нечто вроде длинных никелированных клещей с вваренными в головки «жабьими глазами».
– Это домкрат, усилие – до трех тонн, – продолжил Вахмурка. – Работает просто. Подсовываешь под предмет, который нужно поднять, и сдвигаешь этот бегунок.
Он показал, что надо делать, и клещи грозно клацнули, раскрываясь.
– А вот это, – публике был представлен предмет, выглядящий почти точь-в-точь как китайский планшет в чехле, – это мини-антиграв. Грузоподъемность до ста кэгэ. Этот может работать долго. Ну а какие артефакты внутри, я не скажу, чтоб жаба не давила… Вот еще лечебные сборки, самые лучшие и вам всем знакомые. И это, братья… – Вахмурка усмехнулся. – По возможности принесите инструмент обратно, все это добро стоит двести штук.
– Недурно, в цену «Тойоты» подержанной, – цокнул языком Гриб.
Вахмурка уничтожающе на него посмотрел.
– Это в евро! – сказал как сплюнул. – Ну, вроде все. Технический отдел сделал все, что можно, остальное зависит от вас.
Улица была пустынна. Под ногами валялись гильзы, тянуло жженой резиной. С противоположной стороны дороги до самого перекрестка лежали тела. Человек тридцать. Живых не было.
Радуга подумал, что, если бы вокруг грохотал бой, наверное, было бы не так страшно, как в полной тишине смотреть на тела в лужах свежей крови и к которым даже мухи не успели слететься. Перестрелка произошла около часа назад.
Они молча прошли мимо тел. Стояла тишина, нарушаемая свистом ветра да скрипом камешков под тяжелыми «берцами».
Как заметил Радуга, многие были добиты в спину и затылок. Люди, которых должны были спасти, но не спасли они… И опять Радуга ощутил стыд перед погибшими за то, что жив.
Как и всякий сталкер, он никогда не был поклонником всего этого постапокалипсиса – всяких книжек в мягком переплете вроде «Последнее метро», «Зомби идут фалангой» и прочих «Тоннелей в конце света», хотя пару книг прочитал. Но по мере того как отряд углублялся в лабиринт улиц бывшего града Петра, ему все чаще вспоминались те сюжеты.
Еще совсем недавно Петербург был европейским мегаполисом – обычным городом цивилизованного мира. Теперь это были огромные «каменные джунгли», на первый взгляд вымершие, но на поверку наполненные определенно опасной жизнью, чуждой человеку во всех отношениях.
Изредка, как ни странно, встречались живые люди – изможденные, грязные, в лохмотьях, опасливо перебегающие между домами, суетливо озирающиеся. Мужчины, женщины, даже дети.
Некоторые тащили коляски и магазинные тележки то с десятком пакетов лапши или еще какой еды, то с бутылью мутной воды, набранной там, где водопровод еще работал.
Были, впрочем, и другие, похожие на опасных, злобных крыс. Кучкуясь группками по три-пять человек, они мелькали в подворотнях и питерских дворах-колодцах, скрывались по закоулкам. Некоторые деловито выносили из как будто давно разграбленных магазинов и подъездов большие сумки и коробки.
С отрядом вооруженных до зубов камуфляжных личностей мародеры и бандиты предпочитали не связываться, торопясь убраться с дороги. Лишь кидали злой взгляд исподлобья вслед бойцам, наполненный ненавистью и злобой. При каждой такой встрече Радуга давил острое желание пострелять мразь, понимая, что пользы будет мало, а вот шума и ненужных проблем, наоборот, слишком много.
Несколько раз бойцы встречали раздетые, изувеченные трупы, валявшиеся прямо на мостовой.
Люди слишком привыкли жить в мире, где есть Интернет, горячая вода и «Макдоналдс». И немудрено, что обрушившийся катаклизм швырнул общество в Ад, к простому волчьему закону: «Каждый за себя, и Дьявол за всех» и «Умри ты сегодня, а я завтра».
И Петербург вокруг. Мертвый и заваленный кучами обглоданных человеческих костей. Город Смерти, Столица Страны Мертвых, Центр Зоны, в которую, как теперь думают многие, рано или поздно (скорее раньше, чем позже) превратится вся Земля.
Пятнадцать минут назад они высадились с «Бродяги» – сухопутные маршруты были перекрыты руинами и разрушенными мостами. Путь их лежал по самому безопасному направлению – район этот почти не имел аномалий, и больших скоплений мутантов тоже пока не видно. А вот рядом – порт, куда лучше не соваться.
Склады и пакгаузы, сотни километров подземных коммуникаций, десятки причалов и доков, множество строений и производств, ремонтные цеха.
Ныне все это захвачено чужаками. Мутанты как у себя дома паслись в элеваторах и складах, пожирая гниющее зерно и кофе элитных сортов. Трупные черви несчитаными мириадами кишели в давно размороженных рефрижераторах в киселе протухшего мяса, так что за десятки метров слышалось слитное гудение от множества крошечных челюстей. Разная мелочь и раттисы пировали в запасах сухих кормов для домашних питомцев. Гиенодоны и им подобные вскрывали консервные банки клыками и расправлялись с содержимым.
А уж что жило в мелкой, прогреваемой аномалиями воде Маркизовой Лужи, лучше было и не думать. Радуге как-то показали один образец, нечто вроде гигантской морской звезды с множеством щупалец и размером со сковороду. Ее тело сплошь покрывали короткие иглы, а вдоль окаймленных красными огоньками краев пробегали судороги. Тварь источала сине-изумрудное сияние с золотистыми проблесками, а брошенная в ее аквариум мышь в считаные минуты буквально растворилась в облаке выпущенных гадостью прозрачных нитей.
Слева от порта было Купчино – район-призрак. Там нет людей, сплошь болото, плесень, руины ушедших в хляби домов и аномалии. Идти через него было бы безумием. Но именно на границе с ним лежало искомое.
– Привал пятнадцать минут, – скомандовал Дракон.
Передохнув, они двинулись дальше. Навстречу начали попадаться горожане. Кто ехал на велосипеде, кто шел пешком.
Немолодая тетка тащила на плече мешок картошки, но, завидев людей с оружием, вдруг бросила поклажу и свернула в ближайший переулок. Из одного окна даже слышались звуки гитары. Они ловили на себе взгляды, в которых были в основном страх и неприязнь. С другой стороны, какие чувства должна была вызывать у местных, брошенных на произвол судьбы, толпа военных, целеустремленно идущих мимо них по своим делам?
Иногда бойцы становились свидетелями того, как люди, пугливо оглядываясь, выменивали еду в обмен на драгоценности у каких-то темных личностей.
Разведчики сменяли друг друга – передовой дозор, замыкающая группа, группа контроля зданий крыш, – перекрывая возможные сектора обстрела и направления атаки.
Отряд ощетинился стволами, чем-то неуловимо напоминая ежа и распугивая редких горожан.
Одного из таких встречных они едва не застрелили, когда он выскочил из переулка, прямо перед ними. Не меньше дюжины стволов сошлись в этот момент на незадачливом бедолаге. Будь в команде нервные новобранцы, а не опытные бойцы, тут ему и пришел бы конец. От ужаса он уронил большую банку, которую не стал подбирать, и дал деру.
К изумлению Карояна, сунувшего нос в сосуд, там оказался надранный где-то мох. Правда, мох не обычный, а грубый, мясистый. При этом он испускал ядовито-зеленое свечение, завораживающее и отталкивающее одновременно.
Приглядевшись, Степан вздрогнул. Казалось, что помимо света из банки раздается почти неразличимый, но настойчивый шепот, шелест, зовущий куда-то.
– Если высушить этот мох и покурить, то, как считают некоторые, духи Зоны станут говорить с тобой, – ни к кому не обращаясь, произнес Дракон. – Правда, – он осклабился, – говорят еще, что если курить долго, то придут Хозяева и сожрут твою душу.
В этот момент где-то справа вспыхнула быстрая и сумбурная перестрелка, и это отвлекло от волшебного мха. Судя по звукам выстрелов, палили из пистолетов и дробовиков. Потом раздалась автоматная трескотня, длившаяся минут пять. Пришлось забрать правее и отсидеться около полуразрушенного офисного центра.
Отряд миновал еще один перекресток, теперь двигались параллельно улице Герцена.
Вдоль улиц стояли машины. Их были сотни, тысячи. И новейшие «Хюндаи», и «Форды», и старенькие «Жигули», и маршрутки-«газельки». Аккуратно припаркованные у тротуаров либо брошенные с распахнутыми дверьми или вообще раздавлены гусеницами «брони». Одни проржавели насквозь, как будто стояли тут десятилетиями, и в их салонах вился мутантный плющ и кустилась разноцветная плесень, другие выглядели так, как будто водитель отошел пять минут назад. Иные были как будто зверски растерзаны неким пожирателем машин, словно вывернуты наизнанку – двигатели рассыпаны сотнями деталей, рваные кресла, вырванные провода, растекшиеся по асфальту лужи масла.
А сквозь асфальт прямо посреди дороги росла травка. Трава синевато-багряная и остролистая, словно знак того, что это уже не их мир.
Мутанты тоже встречались нередко. Они расхаживали по улицам, стуча когтями по асфальту, куда-то деловито бежали цепочками вдоль поребриков, а иногда просто-таки фланировали без видимой цели, как обыватели на прогулке.
Наглые морды шевелили длинными усами, ротовыми щупальцами и мандибулами, посверкивали красными глазками по сторонам. Даже особой злобы от них как будто не исходило. Да и неудивительно, они были тут
Догнав Крота, Радуга спросил:
– Долго еще?
– Два квартала, – лаконично ответил диггер. – Тем же темпом – минут двадцать. – И добавил, сглотнув ком в горле: – Какой же город пропал!!!
Радуга заметил, как вздрогнул идущий впереди Дракон.
А тот вдруг вспомнил детство. 1986 год – год, когда после Чернобыля его родное село попало в зону отселения.
Он вспоминал, как прощалась с родным домом его бабушка. Она попросила отца вынести из кладовой мешок проса и разбросала его по саду: «Птичкам…» Собрала в решето яйца и высыпала во дворе: «Нашему котику и собачке»: их – Чудика и Ушастика – запрещал забрать с собой неумолимый приказ. Вытряхнула из всех своих мешочков любовно отобранные семена – морковки, огурцов, редиски, лука, цветов – и рассыпала по огороду: «Пускай в земле живут». А потом поклонилась дому, огороду, колодцу. Обошла и поклонилась каждому деревцу садика. И последней вошла в автобус с киевскими номерами, оставивший позади мертвое село.
Теперь таким же мертвым, убитым судьбой городом лежал перед ним город на Неве…
Или все же есть еще надежда?
И сталкеру вдруг представился родной Киев после «харма». Страшный, освещаемый лишь редкими огнями костров из мебели. Киев, по улицам которого бродят люди, чья жизнь свелась к одному – дожить до завтра. И вездесущие мутанты. Дракону стало страшно.
Впереди послышался чей-то голос – странный, идущий словно из-под земли. Надрывный громкий писк и истеричный вой на высокой ноте. Затем что-то рывком выскочило из-за машины метрах в двадцати, пересекло улицу и укрылось за другой машиной, уже ближе.
– Твою мать!
Направив оружие в ту сторону, бойцы попятились, стараясь не шуметь. Темное существо снова скакнуло вперед, укрываясь за другой машиной. Они успели его разглядеть. Нечто вроде крупного кабана с широкой мордой, похожей на тритонью, какое-то все чешуйчатое, серо-зелено-черное. Ветер донес острый мускусный запах.
И вот тварь появилась перед ними. Размером она была даже больше, чем показалось, примерно с льва или молодого тигра.
Монстр выглядел как странная помесь свиньи, жабы и персонажа фильма ужасов. Длинная, какая-то квадратная морда с жуткой пастью и набором огромных зубов, странно длинные толстые когтистые пальцы на передних ногах и копыта на задних.
– Этой дряни нет в справочниках! – озадаченно пробормотал Кароян, пялясь в коммуникатор.
Живность, судя по всему, была твердо настроена пообедать незваными гостями, невзирая на их численное и огневое превосходство.
– Степан! – рявкнул Дракон. – Мочи!
Несколько очередей отбросили тушу назад. Дернувшись в агонии, существо замерло на асфальте.
– Двигаемся, – хмуро распорядился командир, гоня посторонние мысли.
И вот искомое – перекресток Гражданского проспекта и улицы Гидротехников. Старый петербургский дом.
Радуга оглядел место, где им предстоит начать свой путь к цели. Вторая попытка, она же последняя! Возле некоторых подъездов стояли машины, но почти все – сгоревшие. Выбитые окна. Угол дома вырван взрывом – наверное, рванул «скрут», торчат гнутые арматурные пруты. Сзади послышался шум движков, топот подбитых «берцев», ругань. Подошла группа прикрытия – ни много ни мало шесть плавающих бронетранспортеров – старичков «БТР-70». На броне головного сидел старый знакомец майор Тупиков. Группа, впрочем, не столько прикрывала, сколько сопровождала. То, без чего их миссия смысла не имела.
Из-за спин бойцов вышли два человека, тащивших увесистый рюкзак с «изделием». Он без расписок и пояснений был передан Дракону, а тот подозвал Степана. Тупиков молча козырнул Дракону, а потом им всем…
Бойцы спецотряда спустились в подвал без проблем. В авангарде – Дракон, сразу за ним Наташа, потом – Квадрат, замыкающим – Радуга. Прямо перед ним, покряхтывая, шел Степа Кароян, волоча объемистый рюкзак с «изделием».
Дракон вытащил из-за пазухи герметичный футляр. Оттуда появилась карта, склеенная из распечатанных на принтере листов.
Кто-то не сдержал ухмылки. Но большинство понимающе пожали плечами – поставить операцию под удар из-за того, что аномалия может спалить лэптоп или другой гаджет с загруженными в него картами, никому не хотелось.
На плане были изображены подземные коммуникации района – листы исчеркивало многоцветье условных обозначений, линии разной глубины и уровня, входы в подземелья.
Подойдя к железной двери, когда-то выкрашенной в защитный цвет, они осмотрели замок. Старый, навесной, проржавевший от здешней болотной сырости, однако это поправимо. Вряд ли он бы поддался даже ключу, но силовой домкрат в три секунды сорвал его.
Осторожно, чтобы избежать лишнего шума, Радуга потянул дверь на себя. Оттуда пахнуло прелой каменной сыростью и душными теплыми испарениями.
Проводя лучом фонаря по полу и стенам, они медленно продвигались вперед. Вокруг на стенах и трубах густая мохнатая плесень – тоже примета Зоны. Какие-то полусгнившие ящики. В коридоре, за наваленными в баррикаду мешками с окаменевшим цементом, кучки тряпья.
В узком галогеновом луче тактического фонаря мелькнула черная тень, сверкнули огоньки глаз. Тварюшка, издав едва слышимый писк, метнулась в угол и скрылась в лабиринтах мусора.
– Крыса?
– Нет, – произнес полушепотом Гиви, поправляя ноктовизор. – Что-то длинное, вроде ласки, глаз только один на лбу. Поели, видать, всех крыс.
Радуга с какой-то странной грустью подумал, что и в самом деле обычных крыс в Питере уже почти не осталось. Их место заняли другие создания – мутанты, Дети Зоны. Самой живучей твари Земли тут отныне не нашлось места, как, в сущности, и человеку.
Сейчас они вышли на финишную прямую этого спринтерского марш-броска. Подготовкой к которому, бурной и изматывающей, были наполнены последние десять дней.
Первое, что они увидели, шагнув через порог, был труп женщины. От лица практически ничего не осталось, лоскуты кожи покрывали странные ожоги, нижняя челюсть вырвана с нечеловеческой силой, а из ран и изо рта (вернее сказать, бывшего рта) текла пополам с кровью странная зеленая слизь. Как она попала туда и что тут случилось, непонятно. Да и не важно.
– Гасите фонари, – скомандовал Дракон, представив, какой отличной мишенью они станут для засевших в темноте врагов – разумных или неразумных. – Проверить все детекторами. Всем тихо, слушаем!
Радуга понимающе поглядел на командира. Тут надо держать ухо востро. Боевые фонари шарили по кирпичным сводам. Канализация века как бы не позапрошлого.
Разведчики увидели обычный коридор, под сводчатым потолком, с пологим спуском. Почти облезшая штукатурка открывала красный неровный кирпич, посередине коллектора по всей длине шел желоб, сейчас, впрочем, сухой. Было видно, что стены покрыты тусклыми красными и зелеными пятнами плесени. Далее коридор резко поворачивал вправо, из-за угла и доносился шум воды.
– На полу что-то есть, – сказал Гиви, указывая себе под ноги.
Да, на полу что-то было.
– Дай-ка глянуть…
– Командир, тут какая-то гадость пробежала! – сообщил Кароян.
Да, «что-то» тут прошло, причем на ногах, оставив хорошо видимые отпечатки – нашлепки липкой буроватой гущи. Они имели форму овала длиной в полметра и, что важно, проходили в два ряда. Между ними шел еле заметный слизистый же след. От хвоста? Или волочившегося брюха? Существо бегало на четырех (шести? восьми?) ногах или было способно поддерживать вертикальное положение, как какой-нибудь велоцераптор?
– Парни, вы когда-нибудь сталкивались с подобным? – спросил Дракон у своих.
– Нет, – дружно ответили сталкеры. – Никогда ни в какой Зоне…
У него вдруг сжалось сердце, будто пронзенное ледяной иглой. Радуга неожиданно понял, что Дракон трусит.
В подземелье стоял полумрак, лишь несколько лампочек тускло освещали коридор – где-то в щитке или распаечной коробке засела «электрисса» или, возможно, оборванные провода угодили на «батарейщик», а то и на «радужное яйцо».
Взяв автомат на изготовку и пригнувшись, Радуга осторожно пошел вперед, сзади крался Стопор. Коридор был длиной метров тридцать, с правой стороны виднелся проход.
Потом они вышли к старому лифту. В нем могло поместиться с десяток человек и уйма груза.
Крот закрыл дверь, затем распахнул лючок под панелью с кнопками, повернул какой-то рычаг, и кабина медленно поползла вниз.
Все изумленно переглянулись – лишь Дракон сохранил бесстрастное выражение лица.
– Это особая система, на случай, если пропадет напряжение, можно спуститься вниз на чистой механике. Шахту, соединяющую тоннель с этой галереей, начали прорубать еще в тридцать девятом, – давал объяснения проводник. – Она представляет собой соединительный проход между несколькими штреками Ленметростроя. Лифту, наверное, лет пятьдесят, тогда еще верили всерьез в противоатомные убежища.
Минуло немало времени, когда лифт наконец остановился.
Опять технические коридоры – темные и мертвые. От основной магистрали стали появляться боковые ответвления старых заброшенных технических тоннелей.
Через некоторое время рейдеры вышли к станции «Политехническая». Свет фонарей выхватил из темноты поезд, наполовину выехавший из тоннеля. Двери вагонов были открыты, стекла выбиты. Ни в вагонах, ни на платформе станции не было никого и ничего: только мусор, брошенный людьми при паническом бегстве: сумки, кепки, барсетки, – уже покрывшийся слоем грязи.
Спустившись с платформы на рельсы, бойцы шли осторожно, держа оружие наготове и чутко вслушиваясь в каждый шорох. Оставшиеся в городе люди даже не пытались жить в пустых тоннелях питерского метро – без тепла, света и работающей вентиляции обитать здесь было, мягко говоря, некомфортно. Изредка появлялись тут сталкеры и мародеры, чтобы припрятать добычу или пройти под землей от станции до станции, минуя особо сильно зараженный аномалиями и мутантами городской район.
Им попался еще один мертвый электропоезд, вокруг которого среди клочьев тряпья валялись кости и черепа. И – тишина.
Это ведь только в дурацких боевиках люди десятилетиями и веками живут в метро после ядерной войны. В реальности метро как раз умирает первым. Еще на поверхности люди как-то живут, даже какие-то заводы на окраинах пока работают. Но подземные поезда уже скорее всего никогда не поедут по тоннелям.
В сухом боковом ответвлении обнаружился непонятный зверек, чем-то неприятно хрустящий. У него был толстый полуголый хвост, напоминающий обросший жесткой щетиной мужской орган. В подземелье стоял острый запах мускуса. Этой твари, редкой и почти не опасной, люди Северной Зоны дали соответствующее ее повадкам имя – трупоед.
Наташа почти не обращала внимания на окружающее. Ибо, даже не прикладывая усилий и не пуская в ход особое зрение, видела, что творится сейчас в месте, которое глупцы и непосвященные именуют бессмысленным словом «астрал» или «тонкий мир».
Этот самый «мир» содрогался – слабо, но отчетливо, и она знала, что это пульсирует неподалеку от них чудовищный клубок враждебной жизни.
Наташа посмотрела вторым зрением и вздрогнула – совсем рядом проходил мощный поток. Синюшно-багровый, он вяло, неравномерно пульсировал. До чего же
Она нащупала на груди сквозь одежду небольшой талисман-сборку. Такие же были у всех ее товарищей – они должны были по ее замыслу закрыть их разумы от внимания местной владычицы. Будет ли от них толк – предстоит совсем скоро узнать.
Они наткнулись на нечто подобное подземному депо или, может, мастерской, где чинили метростроевскую технику. Теперь проржавевшие скелеты производили неприятное впечатление кладбища. Это впечатление еще больше усиливалось от того, что стены шахты сплошным ковром покрывала все та же мохнатая белесая плесень, из которой местами выглядывали гроздья разросшихся мясистых матово-прозрачных грибов.
Не спеша сталкеры дошли до заваленного участка тоннеля и, откупорив небольшую герметичную дверь, спустились по лестничным ступеням в узкий технический коридор. По нему выбрались в ответвление подземной железой дороги.
Здесь, на изъеденных ржой рельсах, стояли такие же ржавые платформы, изглоданные временем, а может, и аномалиями. Чуть дальше на путях темнел ржавой облупившейся тушей мотовоз.
Люди двигались так быстро, как только могли. Нести пятидесятикилограммовый контейнер на спине было трудно. Двигаться шагом – это еще куда ни шло, а вот бежать с ним было невозможно. И двое товарищей взяли несущего контейнер Карояна под руки с обеих сторон и буквально тащили его.
На коротком привале Дракон развернул план-чертеж. Последовал короткий спор о дальнейшем пути.
– В промежуточный отстойник попадаем через вот этот перегонный тоннель. Проходим его, дальше снова перегонный тоннель. Через двести метров – тамбур с гермодверью. Если удастся открыть, идем дальше и…
– А если нет? – усомнился Фреза.
– Резаком.
– Резака может и не хватить.
– Тогда взрываем к кровососам!
– Дракон, но там поблизости Охтинский канал. Если вода прорвалась, нас просто смоет.
– Я смогу определить, что за дверью, – сообщила Наташа, поправив респиратор.
Степан покосился на нее и что-то пробормотал себе под нос. Было заметно, что он побаивается целительницы.
– Не важно, – отмахнулся Дракон. – Лучше двинемся другим маршрутом. И не спорить!
Медленно, с соблюдением мер предосторожности, группа вновь зашагала по тоннелю. Вскоре бросили считать ответвления – их обнаружили десятки. И вправо, и влево. Но большая часть ответвлений была аккуратно замурована.
Передвигаться по бетонной трубе было трудно. К вони, пробивающейся через фильтры респираторов, постепенно привыкли, но помимо этого тут, в этих нижних горизонтах, не хватало кислорода. Чуть кружилась голова, то и дело тошнило. Под ногами чавкала грязь.
Они выбрались на «Новочеркасскую». По всей станции плавали бейсболки, сумки, платки, детские игрушки, размокшие листы газет… Трупов не было – скорее всего о них позаботилась фауна. Фауна. Фауна!
Мля!!!
Морда, смотревшая на них из-за колонны, могла вывести из равновесия кого угодно. Она была морщинистой и волосатой, с огромным носом-пятачком и острыми зубами, торчавшими из широкой пасти. Два синих глаза-фонаря уставились на них, а жилистые лапы подогнулись, готовясь бросить вперед чешуйчатое тело.
Полностью используя оставшиеся у него до броска чудовища мгновения, Радуга ухватился за рукоять «плазмера». Он мог бы поклясться, что это был лучший его выстрел. Цепочка крошечных шаровых молний вонзилась точно между глаз рептилоида.
Вопль, последовавший за этим, нельзя было сравнить ни с одним ранее слышанным им звуком. Это была дикая смесь паровозного свистка и рева пробудившегося вулкана.
Чудовище корчилось на полу, постепенно съеживалось и теряло форму. Буквально через несколько секунд все было кончено. Только лужа воняющего аммиаком киселя и пара костяков, не поймешь уже чьих, – содержимое желудка урода.
Сверившись с картой, Дракон свернул в технический тоннель.
Дальше их ждала узкая металлическая лестница с расшатанными поручнями, уходившая отвесно в колодец. Она выглядела не шибко надежно. Погнутые проржавевшие ступени покрывал слой белесой плесени.
Под ногой Радуги хрустнула очередная скоба лестницы. Аккуратно опустил ногу на следующую скобу, постепенно перенес вес тела на нее. Держит. Расклинившись, перебирая ногами и обдирая спину и локти, преодолел спуск. Не без труда спустились и остальные. Особенно Степа Кароян. Хорошо, все те же морпехи помогли. Но надолго ли хватит энергии отважного армянина? Надо бы подумать об очередности. Не дай Бог, что с контейнером, и их миссия пойдет насмарку.
Внизу их ждал человеческий череп с пробитым затылком. Куда делась остальная часть скелета – неизвестно.
Зато нашлись другие останки, где-то десятка существ. С двумя парами мощных верхних конечностей, заканчивавшихся трехстворчатыми клешнями, и черепами, напоминавшими голову рака.
В одном из тоннелей валялись старые вагонетки с погнутыми и проржавевшими насквозь бортами. Время основательно потрудилось над остатками.
– Откуда здесь взялось столько ржавого хлама? – спросил Фреза, тяжело дыша. – Как будто этому уже сто лет. – Никто не ответил – тем более что к фокусам, которые за Периметром показывало время, давно все привыкли.
Примерно через пару сотен метров лаз кончился, обрываясь в обширную пещеру, мощности фонарей не хватало, чтобы осветить противоположную стенку.
Минут пять они позволили себе отдохнуть, прежде чем продолжили движение.
На следующем уровне разведчики вновь остановились, прислушиваясь к шуму льющейся откуда-то воды. Самой воды видно не было, но ощущение нараставшей опасности погнало их дальше.
Уже взявшись за трос, Радуга заметил в глубине бокового прохода уставившиеся на него зеленые немигающие глаза. Их было много, и они располагались какими-то странными неровными кругами, при этом двигаясь.
– Внимание! – предупредил он коллег, указав рукой куда-то вперед.
Дракон направил в ту сторону луч фонаря, но все равно ничего не смог рассмотреть среди нагромождения камней.
Почему-то Радуге не хотелось проверять, что там такое. Глаза производили нехорошее впечатление и могли принадлежать довольно крупному мутанту. Он подумал о десятках километров мертвых, заброшенных коридоров, и о чудовищах, которые могли зародиться в этом кошмарном мире – мире Зоны и обитающей в ней дьявольской твари.
Кароян предложил применить что-либо из разработок мастера Вахмурки, но нарвался на резкое сопротивление со стороны Дракона и поддержавшей его Натальи. Главное сражение впереди, и тратить драгоценные ресурсы попусту нельзя. Поэтому тихонько дали задний ход и пошли по другому коридору.
Через какое-то время Радуге показалось, что запах плесени усилился. Разведчики задыхались от вони даже в респираторах. Заросли грибов на стенах светились зеленым фосфорическим светом, как глаза нечисти в дебрях волшебного леса.
И еще звуки. Странные звуки, доносившиеся из глубины сбоек и перегонных тоннелей. Они одновременно походили на легкий ритмичный стук и на царапанье по камню чем-то твердым.
– Алан, запустите разведсканер во второй штрек, справа от нас, – скомандовал Дракон.
Не задавая ненужных вопросов, Саноев стащил с плеча коробку, и крошечный квадрокоптер взмыл в воздух. Управляемый мини-компьютером аппарат исчез в боковом проходе, и приемная аппаратура сканера развернула на экранчике КПК картинку.
Вначале, кроме нагромождения ржавых станков, ничего не было видно. Маленький летун с трудом находил проход между ржавыми скелетами мертвых механизмов.
Но вот завал кончился, и разведчики в открывшемся коридоре увидели то, что не предназначалось для человеческих глаз.
Кошмарная уродливая тварь, распластавшись на потолке тоннеля, осторожно двигалась в их сторону. С первого взгляда трудно было определить, к какому классу отнести это порождение Зоны. Шкура этого чудовища в мертвенном синеватом свете плесени блестела, как мокрое гибкое стекло.
Внешне существо напоминало осьминога, вот только ног у него было значительно больше восьми. Да и туловище, плоское и округлое, скорее походило на тело уродливого огромного паука, сплющенного под прессом. Голова размером с автопокрышку резко возвышалась над плоским, растекшимся по потолку телом с длинными щупальцами. По окружности башки, опоясывая ее, шли розовые глаза. Увидев их, Радуга сразу же понял, что за светящийся хоровод преследовал их в тех тоннелях.
Чудище ловко выстрелило щупальцем, на миг заслонившим весь экран, и изображение исчезло. М-да, проблемка…
С минуту никто не произносил ни слова. Всех привел в ступор вид этого чудища.
– Ну что, Дракон, может, снова обойдем? – осведомился Саноев. – Тем более, не хочу никого пугать, но перед тем, как та бяка позавтракала нашим прибором, я, кажется, заметил еще с десяток таких же на заднем плане.
– Сейчас, парни, я этого ктулху, мля! – взвился вдруг Гиви.
Он одним движением взвел плазмер, потом резко выпрыгнул в тоннель и выстрелил в перекате, вмиг оказавшись на другой стороне прохода.
Сразу же вслед за этим из тоннеля вылетел огненный язык, и что-то тяжко грохнуло, а Радугу сбило с ног взрывной волной.
К счастью, своды подземелий выдержали и не рухнули. Взрывная волна, лишь чуть стукнув по ушам, была погашена извилистыми подземельями.
– Черт, что это было? – поинтересовался Радуга, вставая и отряхиваясь.
– Кажется, рванул газ! – процедил, тряся головой, Стопор.
– А может, там взрывчатка лежала или еще что? – предположил Фреза.
– Скажи еще, что эти осьминожки тротила наелись! – помотала головой Наталья.
– А вдруг у них в пузе водород был? – наморщил лоб Фреза. – Мало ли, как у тех же «блиц-шаров» в Хармонте?
– А может, какая аномалия сработала от этого плазмера?
– Чтобы впредь без команды не самовольничать! – строго отчитал Дракон Гиви, отвесив тому подзатыльник.
Дальше они шли без помех. Но на всякий случай погасили фонари, видя окружающее лишь через ПНВ. Несколько раз идущий первым Дракон замечал впереди смутные силуэты. Тогда отряд замирал, сжимая автоматы.
В подземном мире царила своя, тайная жизнь. Иногда вдалеке что-то вздрагивало и глухо поскрипывало, в трубах булькало. Временами слышались быстрые мягкие шаги, цокот когтей или копыт о бетон, влажные шлепки, словно где-то рядом скакало стадо жаб.
Потом они натолкнулись на странное место. Поняли не сразу, что это такое, а потом догадались, и Радуга невольно ахнул. Перед ними был новый высотный дом, целиком ушедший в грунт на глубину и каким-то чудом не развалившийся.
Их путь лежал через мешанину этажей и квартир. Роскошная мебель и техника, дорогой паркет, ныне вздувшийся от сырости, перекошенные и сорванные неведомой силой стальные двери. Лохмотья и кости под ногами, иногда стреляные гильзы.
На лестнице им попался костяк, принадлежавший высокому мужчине. Возле него лежал двуручный меч. Тут же валялось несколько уродливых черепов – в одном из них клинок и засел.
Пройдя дальше, разведчики находили еще скелеты, но в большинстве случаев позы, в которых людей застала смерть, указывали, что они умерли сами.
Особенно их потряс скелет ребенка, свернувшегося калачиком в детской на кроватке. Косточки ладошки сомкнулись вокруг игрушечного пистолета, будто малыш в последние часы собирался защититься с его помощью от нахлынувших ужасов. Рядом, в углу, – еще два скелета. Родители? Родственники?
В одной из квартир лежал скелет с расколотым черепом и автоматом, так и не выпущенным и после смерти. Пол перед ним был усыпан стреляными гильзами и пустыми магазинами. Парень отстреливался до самого конца. Интересно, от кого он тут защищался?
А в холле одного из этажей им предстало странное зрелище.
В углу несколько маленьких человеческих скелетов, явно детских. Перед ними – два скелета мутантов, похожих на человеческие, но со странными вытянутыми черепами, напоминающими собачьи. Вокруг них навалом лежали костяки каких-то шестилапых уродцев. Словно бы кинокефалы, а именно их опознал Фреза, пытались защитить человеческих детенышей.
Радугу вдруг словно ударило. Голова закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна. Сердце сжалось, стало трудно дышать. Он пошатнулся.
– Что с тобой? – услышал Радуга голос Наташи, доносившийся будто через толстый слой ваты.
– Н-не знаю, – через силу выдавил сталкер, борясь с головокружением. – Что-то не по себе.
– Идти сможешь?
У Радуги вышло только кивнуть, горло сдавило спазмом. Затем дурнота отступила, зато он услышал тяжкий рокочущий гул, шедший откуда-то снизу. И этот неведомый и зловещий гул уловил только один Радуга. Его товарищи спокойно шли вперед, и по их виду нельзя было сказать, что они встревожены. Только Наташа к чему-то прислушалась.
Под ногами все задрожало. Здоровенная плита перекрытия наклонилась, повисая на арматуринах.
Разведчики остановились, ощущая себя стоящими на пороге Преисподней.
– Свалимся куда-нибудь к чертям, – подвел итог Гиви. – Может, под нами разлом какой-нибудь, будем лететь вниз до второго пришествия, а может, там озеро кислотное. Или гнездо каких-нибудь мутантов. Или еще что-нибудь.
– Кстати о мутантах, – сообщила Наташа как бы между прочим. – Их что-то нету. Я не чувствую погони. Они что, бросили нас искать?
– Скорее, потеряли, но это ненадолго, – ответил Дракон, подумав немного.
Поход по каменным лабиринтам-кишкам города продолжился. Холод, сырость, ржавые трубы, сочащиеся водой стены. Странный коридор, в котором горел свет – лампы в железных «намордниках» – и время от времени искрила поврежденная проводка.
Один раз им пришлось, затаившись, пропустить вереницу странных созданий, неторопливо шествовавших в проходе. Они были ростом с невысокого человека и напоминали одновременно огромного паука-сенокосца и вомбата. Еще у них были две пары верхних рудиментарных многосуставчатых конечностей, завершавшихся клешнями, и тарелкообразная голова.
Дальше шли молча, экономно подсвечивая дорогу. Все было тихо, но когда они прошли метров сто пятьдесят, не больше, все и случилось.
До этой роковой минуты все шло на редкость гладко, и путники немного расслабились, а этого Зона не прощает.
Все дальнейшее произошло стремительно. В памяти Радуги обрывками запечатлелись треск выстрелов, сопение и визг четвероногих уродцев, их налитые кровью глаза, кривые клыки и ошметки плоти, вырываемые пулями из лохматых серо-бурых туш. Вонь горелого мяса, когда он разрядил плазмер в рыло медведеподобному клыкачу на коротких, обманчиво слабых лапках.
Вот Наташа всаживает очередь в слюнявую пасть.
Вот картечь распорола брюхо вставшего на дыбы мутанта, и тварь убегает прочь, волоча за собой сизые плети вывалившихся потрохов. А затем ударом под колени Радугу отшвырнуло к стене и крепко припечатало.
А когда мельтешение разноцветных искр перед глазами прекратилось и он поднялся на ноги, нападавших в коллекторе не было.
Разведчики стояли, тяжело дыша, и у самых ног Радуги бесформенной грудой валялся дергающийся в агонии гиенозуб. А метрах в пяти лежало изуродованное тело Гриба – ноги были разодраны клыками и когтями.
В Зоне все происходит очень быстро. Постояв минут пять над телом товарища и молча попрощавшись, они двинулись дальше.
Наталья часто останавливалась, к чему-то прислушивалась, иногда подолгу замирая у стен и шепча что-то неразборчивое. Только что не принюхивалась.
– Что ты там делаешь, подруга? – не выдержал ефрейтор Дерюгин, внимательно наблюдавший за женщиной. Помнил ее еще с той, первой их встречи накануне «харма».
– Ищу.
– Что? – непонимающе уставился на нее молодой полицейский. – Автограф первого контролера?
– Да как сказать. Бывают проходы, не видимые для обычных людей. Хочу найти такой.
Этот тоннель был почти такой же, как и прочие подземелья. Те же своды, та же форма тюбингов, те же змеи толстых черных кабелей. И все-таки чем-то он отличался от тоннелей, в которых они уже побывали. Было в нем что-то пугающее.
А вот Наталья оживилась. Она подошла к пыльной грязной стене. Похоже, светились сами камни. На поверхности стены на мгновение вспыхивало световое пятно не больше монеты и тут же гасло…
Некоторое время Наташа, что-то шепча, делала некие странные, лихорадочные движения. Она словно пыталась выкопать в воздухе нору.
– Что-нибудь нашла? Как тогда? – непонятно спросил Дракон.
– Да, чувствую, что это немного не так, как было. Тут есть такой шурф, прямой путь наверх, а здесь какие-то пласты, слои… В общем, надо искать, – столь же невнятно ответила Наташа.
– Ты помнишь, что тебе нужно найти?
– Угу.
– Тьфу, друидка еще на нашу голову! – буркнул Кароян. – Средневековье какое-то, право!
– Значит, так, – сообщила девушка через какое-то время. – Сейчас, братья, я вас проведу к цели. Коротким путем. Это безопасно. Почти безопасно. Это не какая-то Тропа Мертвых, а нечто вроде черного хода.
Радуга не очень понял, при чем тут какая-то тропа каких-то мертвецов, но сейчас не время для расспросов.
– Вам нужно только обвязаться тросом и идти за мной. А когда я скажу, закрыть глаза и не открывать, это пользы не принесет. Все, давайте.
Из вещмешка Дерюгина появился моток троса, и вот уже все бойцы идут гуськом один за другим, а конец троса в руках Натальи.
– Зажмурьтесь, – прозвучало в спертом подземном воздухе.
Через какое-то время Радуга зачем-то приоткрыл глаза и увидел окружавшую его тьму. Она была физически плотной, почти ощутимой. Тьма без единого проблеска, без надежды навалилась на него со всех сторон холодной липкой массой. Он чувствовал, как ее ледяные щупальца вползают к нему в мозг, замораживая сознание. Он стал забывать, кто он такой, растворяясь в этой глухой и густой тьме. Он понял, что надо было в точности соблюдать совет Наташи и не открывать глаз…
А потом все кончилось. Вокруг была тьма, но уже самая обычная.
– Мы пришли! – тихо и устало произнесла ведунья.
Вокруг была тьма, хотя и не абсолютная, все равно было все видно, как ночью. Все те же грязные старые бетонные стены и грязный и замусоренный бетонный пол.
– Слыхал я про такие фокусы, – проворчал Фреза. – Седой, мой друган в Ирпене, штучку одну сделал, чтоб через телепорты ходить, да вот один раз только половинка Седого и вышла. А если, к примеру, «Леших» припятских взять, то в том клане есть такие умельцы, что по лесу «зеленым коридором» ходить могут. Сам, правда, не видел, но…
– Что? – с острым любопытством спросил Алан Саноев, хватаясь за наладонник.
Капитан живо интересовался всем, что было связано со сталкерством, и постоянно что-то записывал и записывал в свой коммуникатор.
– Разговорчики! – бросил Дракон. – Всем осмотреться!
Сталкеры, «росомахи» и полицейские принялись внимательно разглядывать окрестности. Вроде ничего подозрительного. Кроме того, что находилось прямо по курсу. Перед ними был вход в пещеру или очередной тоннель.
Осторожно, небольшими шажками разведчики продвинулись вперед и вошли. Пещера выглядела огромной. Высота центральной галереи составляла не менее десяти метров. Непрерывный шум воды говорил о близости подземной реки. Несколько мутантов, помесь мыши и ящерицы, испуганных вторжением чужаков, сорвались со своих мест и забегали по углам, шурша хламом.
Отряд сделал привал для перекуса. В процессе приема пищи Радуга, подкрепляясь чаем из термоса и галетами, с недоумением озирался.
Тоннель явно был естественного происхождения, слишком уж неровные стены и свисающие с потолка минеральные натеки с накапавшими с них лужами на полу. А еще тут было адски холодно. И неудивительно, одна стена состояла изо льда – целый пласт непонятно как тут оказавшейся замерзшей воды.
Пройдя дальше, путники увидели огромные сталактиты, спускавшиеся со сводов пещеры, в некоторых местах они соприкасались со сталагмитами. Стены лучились сияющими переливами синих и красных оттенков. Под ногами хрустел слежавшийся мусор, и только эти звуки и дыхание разведчиков нарушали тишину.
Какая же свинцовая здесь тишина! Невообразимая толща земли над головой ощущалась физически, давя, спирая дыхание.
В стене в свете фонаря появилось что-то похожее на человека, и Радуга замер. Подойдя ближе, он понял, что это вообще не человек. Большое, высотой почти четыре метра существо, строением тела на самом деле немного напоминающее человеческое, замерло за толстым слоем льда. Луч фонарика проникал в ледяную массу на какое– то расстояние, выхватывая другие силуэты, навеки оставшиеся замершими в глыбе застывшей воды. Наверное, все произошло мгновенно, так что эти мутанты или люди не успели даже понять, что случилось.
Шаг за шагом, с паузами, они спускались по тоннелю, заглядывая в боковые проходы. Вот и все. Тоннель кончился, и путники оказались в обширной пещере. Потолок был неожиданно высоким – метров шесть-семь, неровный и скошенный.
Наташа ощутила силу, тянущую туда, вдоль по этому широкому и высокому коридору. Это походило на гипноз – мягкое вкрадчивое нечто ласково подталкивает, и хочется просто слушаться и идти туда, ни о чем не думая. Через какое-то время эти позывы пропали, и до людей донесся не то свист, не то стон, идущий сверху. В нем звучала глубокая мощь, хотя в то же время он оставался едва слышным, на грани различимого людским ухом диапазона.
Медленно двинувшись вперед, Радуга заглянул за угол. Пусто, такой же неровный пол, покрытый каким-то хламом. Под ногами валялись ржавые остатки механизмов, настолько старых, что от них ничего не осталось, кроме груд хрупкой рыжей трухи. Слева во тьму тянулась глухая стена. В царящей здесь полутьме стена исчезала всего метров через двадцать.
Наташа подошла к стене и, стянув перчатки, приложила к ней ладони.
– Ну, чего? – осведомился сержант Проценко.
– Не знаю. Там, с той стороны, пустота, точнее, тоже какое-то помещение. Большое, может, даже целый город подземный. И вроде что-то живое. Но туда не попасть, тут нет ни проходов, ни дыр. Разве что спуститься сверху, из нашего мира. Но отсюда за эту стену хода нет.
– Тише! – предостерегающе окликнул Дракон.
Все замерли. Невдалеке кто-то завозился. Их с неведомым подземельщиком разделяли считаные метры.
Все стояли, наведя стволы в ту сторону, откуда мог появиться чужак, если ему придет в голову прийти поближе познакомиться с ними.
Вдруг у дальней стены в мусоре пискнуло нечто живое, длинное и тонкое, как змея или ящерица, с бугристо-пупырчатой кожей и ярко-оранжевыми глазками.
И разведчики увидели Того, кто скрывался во мраке.
Нечто смутное, размытое и неуловимое, словно сотканное из клочков теней и подземного сумрака, и очень быстрое, неслось над полом, почти не издавая звука. Взор словно соскальзывал, и они видели это как через матовое стекло. В одно движение существо накинулось на мутанта, прикончило добычу и принялось поглощать.
Радуга стоял и наблюдал за трапезой гостя из Преисподней. Вдруг
– Они не опасны, – вдруг сказала Наталья. – Почти… Они просто живут тут. На Изнанке. Они сами боятся Зоны.
Почему-то никто не захотел задавать вопросы.
Опять долгий подъем по каким-то лестницам, движение по коридорам, бетонным и кирпичным, и вот, открыв обычную дверь, разведчики вышли в тоннель метро.
Этот путь непонятно какой дорогой мог бы показаться невероятным. Но почти все эти люди были людьми Зоны. Были ли это перемещения между двумя параллельными мирами, пресловутые «скрытые локации» или еще какие-то свойства «геоаномального региона», не столь уж важно. Правда, от Радуги не укрылись те взгляды, которыми обменивались несколько раз Дракон и ведунья. Как будто атаман знал нечто, прочим неведомое, обо всем этом деле.
«Хорошо, однако, идем, – подумал Радуга. – Только одного потеряли, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить».
А через пять минут мрак за спиной шедшего замыкающим Гиви внезапно сгустился, ухватил сталкера невидимой дланью и поволок, выкручивая и вертя. Радуга дернулся было к нему на помощь и замер, услышав стон-хрип:
– Не подходите. Затянет, не надо.
Повисшее в воздухе тело Гиви было видно как сквозь матовую дымку.
«Туманный фиал», – промелькнуло в голове Радуги.
Самая коварная аномалия, редкая и почти невидимая для детекторов в спящем режиме, но готовая развернуться в любой миг смертоносным коконом, своими пульсациями перемалывающим все в нее попавшее.
Но парень еще жил, его лицо было искажено болью, изо рта толчками выплескивалась кровь.
– Дойдите, братья, – прохрипел он. – Дойди… те…
А потом аномалия схлопнулась. И даже следа от человека не осталось, только несколько кровавых пятен на полу.
И вновь минута молчания и продолженный путь.
Но вот контрольная точка – старый узкоколейный тоннель.
Над аркой была выложена надпись красным кирпичом: «1948 год». Как вспомнил Радуга рассказ Майкла, последний поезд прошел по нему в декабре 1991 года.
У входа в тоннель было сухо, но внутри стояла вода, а по мере продвижения выяснилось, что там имелся и лед, хотя «хладок» и «снежных бурь» детекторы не фиксировали, да и Наталья была спокойна. С потолка свисали огромные ледяные сосульки. Кое-где встречались уходящие вниз колодцы, а сверху местами нависали ослабевшие тюбинги.
Теперь осталось самое ответственное – доставить устройство непосредственно к Гнезду и запустить таймер.
Из рюкзака было извлечено «изделие». Выглядело оно совсем не страшно – приплюснутый бидон, окрашенный в стандартный темно-зеленый армейский цвет. Ни надписей, ни маркировки с черепом и костями, ни даже знакомого каждому сталкеру знака радиационной опасности – трех треугольников на оранжевом фоне. На верхнем торце заслонка, отпираемая поворотом рукояти, а за ней ключ активации внутреннего механизма запуска таймера. И шкала.
– Код все помнят? – сухо осведомился Дракон.
– Обижаешь, начальник! – рассмеялся Фреза.
Теперь осталось последнее. Дотащить «изделие» до места, активировать и бежать прочь. Еще пройти от силы километр-полтора, и…
В разведку отправились четыре человека. Сам Дракон, с ним Стопор, Радуга и Наталья.
Строго говоря, командир не должен был идти в дозоре, но Дракон рассудил, что риск не слишком велик, а увидеть самому ситуацию важнее.
Перед этим он вытащил из кармана разгрузки нечто вроде маленького фонаря «летучая мышь» и что-то с ним сделал, от чего внутри засиял багряный огонек. Он опять спрятал его, и никто почему-то не спросил, что это такое.
В проходе было темно и мокро. Пахло затхлой сыростью, в отдалении шумела вода – как будто прорвало одну из бесчисленных труб.
Он поднял руку и замер, напряженно вслушиваясь.
– Командир?..
Шепот Стопора за спиной вернул его к действительности.
– Сейчас, подожди. – Дракон про себя обрадовался человеческому голосу, который явственно подтверждал, что он тут не один, в этом жутком месте с неведомыми, но опасными и чужими обитателями.
Где-то там журчала вода.
– Стоим на месте, – тихо, чтобы его услышали только товарищи, прошептал сталкер.
Он глубоко, но как можно тише вздохнул и, держа руку на отлете, выставил тактическое зеркало за угол. Затем коротко мигнул фонарем, послав лучик света вперед, во тьму. Мимо пробежал раттис, крутя острой головой и подметая камни длинным тощим телом на шести ногах. Дракон проводил ненавистную тварь взглядом и шепотом выругался.
– Ну ладно, двинулись. Наташа, ты ничего не… Наташа?!
Свет пришел сразу и отовсюду. Он был мягкий и пульсирующий, его волны втекали в ведунью, наполняли все тело радостным чувством, какое у нее было лишь однажды, когда она первый раз взяла на руки крошечный живой комочек – дочку. Наташа тогда чуть не заплакала от счастья.
Но волна унеслась дальше, унося с собой сладостные ощущения, оставляя в теле молодой женщины тоску и тревогу. А очередная светящаяся волна уже не наполнила ее радостью, а толкнула в грудь. Сквозь свет проступили лица товарищей, склонившихся над ней.
…Радуга схватился за голову – боль злобно ввинчивалась в виски, раскалывала череп. Казалось, в мозги хлынул бурлящий кипяток. Руки и ноги тряслись, в животе мерзко холодило; выкручивая кишки, в такт бешено колотящемуся сердцу в глазах вспыхивала багровая кайма. Он словно стекал внутрь себя, плавясь от огня и сжимаясь от холода. Испытываемый им ужас был запредельным.
Боль пропала так же внезапно, как и появилась. Радуга обнаружил себя в давешнем зале. Вокруг него и остальных дозорных столпились бойцы, лица их выражали угрюмую озабоченность. Стопор валялся с закрытыми глазами, и в первый миг он даже испугался, что его товарищ мертв. «Консультант по биоэнергетике» сидела у стены, утирая пот с бледного лица.
– Где, что, как я? – процедил он, приходя в себя.
– Скажи спасибо Дракону, – буркнул Фреза. – Вытащил он вас.
– Что это было, командир? – поинтересовался Алан Саноев.
– Не знаю, капитан. – Дракон был угрюм и озабочен. – Датчики ничего не показали. Барьер какой-то, излучение или еще что. Я по крайней мере его не почуял. Иду себе, смотрю, Натаха бряк и не шевелится. А потом парней начало корчить. Хорошо, сам на ногах остался да вас кликнул на подмогу, иначе б не знаю, как с четверыми управился.
Некоторое время Радуга вместе с остальными осознавал ситуацию. Матка все-таки остановила их. Ее обиталище было прикрыто понадежнее, чем если бы тут засело стадо самых хищных клыкастых мутантов. Через тех есть шанс прорваться. Но что можно сделать против невидимой силы, лишающей человека разума? Может, потому им и дали спокойно дойти до самого конца?
– Неужели мы зря тащили в рюкзаке этот кусок дерьма?! – с чувством выразился Кароян.
– Не зря, сержант, – вдруг как-то по-особенному улыбнувшись, произнес Дракон. – Вы туда пройти не можете, а вот для меня эта дверь, похоже, открыта. Так что придется мне одному как-нибудь.
И Радуге вдруг показалось, что их командир не просто готов к этому, но заранее все знал.
– Дракон, но как же это?.. – пробормотал Фреза. – Мы тебя одного не отпустим!
– Тут не о чем говорить, дружище! – чуть повысил тот голос. – Я ваш командир, но я еще и мастер-сталкер, если ты не забыл. И как ты знаешь, в рейде все слушаются мастера без возражений. Как отца родного!
Фреза согласно склонил голову. Что правда, то правда. Есть такой неписаный закон у сталкеров.
– Я пойду и взорву боеприпас, который выжжет эту заразу. Но мне нужен час или полчаса. Кто-то должен будет прикрыть мне спину. Я поставлю таймер на два часа, управлюсь за час и вернусь. А если нет… – Он как-то просветленно улыбнулся. – Если нет, значит, нет. В любом случае контрольный срок – два часа. Потом, – он протянул Радуге коробку, – тут сборка из трех артефактов. Помнишь? Три штуки в стеклянных капсулах. Разбей стекло и соедини. Три минуты, и все тут перекроется непроницаемым силовым полем. Всего на сорок-пятьдесят минут, но этого хватит. И уходите. Не вздумайте меня ждать. И не мешкайте после активации. Замурует в этом поле, как мошек в янтаре.
Наташа вдруг порывисто обняла Дракона.
– Ну, пустое, – мягко отстранил он ведунью. – До встречи! Отметим возвращение в лучшем ресторане Выборга.
С натугой волоча за собой контейнер, Дракон исчез в проеме.
Первый из врагов появился во втором коридоре, неожиданно выскочив из-за поворота. Чудовище почти трехметрового роста, почти упиравшееся макушкой в потолок, порыкивая, с шумом втягивало в себя воздух через единственную ноздрю-дыхало огромного, в половину морды, сизого носа. У него было вполне человеческое туловище, разве что ступни трехпалые и такие же трехпалые когтистые руки, почти достававшие до пола. Два узких красных глаза и длинные черные клыки.
Взвыв, оно ринулось на них, но заряд плазмы ударил ему в лицо, мгновенно снеся половину башки. Без звука урод рухнул на спину, скребя бетон когтями.
Но почти сразу толпа ему подобных появились в дальнем конце коридора.
Замолотили «энфильды» в руках сталкеров, экономно забил пулемет.
Радуга старался бить наверняка. Он понимал, что тварей слишком много и что если хоть одна прорвется к ним в тыл, дело будет проиграно. А они прикрывают спину Дракону.
Когда баррикада из косматых мертвецов перекрыла половину проема, атака захлебнулась.
Но сталкеры рано радовались. За грудой трупов завыло, завизжало. Теперь вместо косматых исполинов в бой пошли псаны.
Киноиды кинулись разом, их тела лились как горный поток. К счастью, ширина тоннеля позволяла атаковать только двум-трем мутантам одновременно. Радуга стрелял, меняя один магазин на другой, как машина, понимая, что они должны перебить всех монстров до единого.
Чудища усилили натиск, теперь их стало так много, что Радуга подумал: все, конец! Мутанты уже ухитрялись прорываться через заградительный огонь.
Вот на него прыгнула здоровая длинноухая тварь. Сталкер присел. Загрызайц пролетел над ним, его челюсти щелкнули в считаных сантиметрах от лица. От удара приклада башка хрустнула, и мутант остался лежать, дергая лапами в предсмертных конвульсиях.
Фиолетовый клинок луча, вспыхнув, хлестнул по массе зверья. Вой десятков, сотен глоток. А по мерзким тварям ударил новый, пурпурный бич. Через секунду уже изумрудный огонь вновь собрал жатву смерти, и прущий на них исполин вдруг осел, как подтаявший снеговик.
Через минуту-другую живых мутантов в тоннеле не осталось. Лишь в дальнем конце хрипел загрызайц, которому сожгло всю заднюю часть тела.
– Все целы? – сквозь звон в ушах осведомился Радуга. – Наташа?
Молодая женщина вяло помахала рукой.
– Гриб?
– Тута я.
– Фреза?
– А что мне сделается?
– Крот?
– Твоими молитвами, начальник.
– Степан?
Морпех приподнялся с валуна.
– Грей?
Ответа не последовало.
– Грей, ты как?
Жуткая мысль обожгла Радугу, он подскочил к товарищу.
Грей не дышал, пульса не было. Радуга отпустил его руку, покачал головой, смахнул выступившую слезу. Их товарищ умер в горячке боя. Инфаркт, инсульт или еще что-то – не важно. Сталкера в любом случае убивает Зона.
Все было как обычно, и, как говорится, ничто не предвещало беды.
Мерный шаг, тяжесть груза, тьма, рассеиваемая нагрудным фонарем. А потом – легкое дуновение воздуха и еще чего-то.
И сталкер увидел
И, несмотря ни на что, поразился. С какой же легкостью, с каким совершенством
Сейчас он рассмотрел его намного лучше, чем во время перехода через то жуткое подземелье, но все равно не смог бы внятно описать. Некое единство плавно перетекающих друг в друга образов и деталей.
Оно не было велико, но боевая эффективность этого совершенства не имела отношения к размерам или весу. И оно было уже совсем рядом и изготовилось нанести один-единственный удар.
«Это – все!» – решил разум.
Но руки подумали раньше.
Тварь Изнанки прыгнула навстречу выстрелу из плазмера. Понять, попал или нет, Дракон уже не успел.
Вторая волна появилась через пять минут.
Твари, вблизи выглядевшие на редкость омерзительно, как карикатурные питбули в лягушачьей бородавчатой шкуре, умерли мгновенно. Их перерубленные пулеметной очередью тела, истекающие зеленой слизью, были отброшены к стене. Но за ними повалили другие.
Пулеметы и автоматы непрерывно хлестали свинцовыми бичами, однако чудища прибывали быстрее, чем он их убивал, и в какой-то момент сталкер понял: не удержать. Минуту-другую они еще смогут не пропускать защитников Матки, но потом мутантов станет еще больше, и они сомнут заслон и прорвутся, как уже пару раз прорывались. Миновавшие пулеметный огонь отчаянно рвались к бойцам, уклоняясь от пистолетных выстрелов и плазмеров.
Только бы дождаться, пока «бластер» вновь станет пригоден к бою!
«Сколько еще осталось? – Радуга уклонился вправо от прыгнувшего ему на грудь раттиса и в полете перерубил пролетающую мимо тушку мачете. – А вдруг у Дракона не получится?»
Еще три твари перед ним: два выстрела из плазмера, сбить третьего противника на пол хлестким ударом «берца», и подоспевший товарищ прикончил уродца экономной очередью.
– Фреза? – прохрипел Сергей. – Спасибо, Фреза.
– Меня Богдан зовут, – произнес сталкер.
– Ух ты! Кого по нашу душку прислали! – воскликнул Стопор, приложив к глазам окуляр ПНВ.
Из дальнего конца коллектора раздались хлюпающие звуки, и в коридор выползла сама воплощенная смерть. Рыхлая трясущаяся масса, текущая серо-зеленой слизью, перекрыла собой практически все пространство.
Массивное тело
Чудище прошлось по тушам убитых мутантов, вдавливая их в пол и стены.
А до возможности активировать чудодейственное оружие Вахмурки оставалось еще четыре минуты.
Радуга еще успел подумать, что исполин приходится чем-то сродни верминису, когда Стопор вскинул к плечу «Муху».
– Па-аберегись! – рявкнул он и выпустил снаряд в надвигающуюся живую массу.
Снаряд вошел монстру точно в глаз. Лопнул хитиновый щит, грохнул взрыв. Червь вздрогнул всем телом, брюхо лопнуло, огни погасли. Истекая вонючей слизью, монстр замер. Замер и Радуга – сгустки едкой дымящейся жижи пятнали шлем и рукав комбеза.
Сознание возвращалось нехотя и медленно, как после контузии. Голова гудела, во рту чувствовался вкус крови.
Дракон пошевелился и тут же зашипел от боли в спине и груди.
«Только бы не позвоночник».
Открыв глаза, осмотрелся. Темноту разгонял лишь отсвет детектора на груди. Кривясь от боли, сталкер присел. Сильно болели ребра, и давала знать о себе левая нога. Если перелом, тогда хана.
Он включил фонарь, обвел окружающее лучом. Бомба стояла рядом, как самый обычный багаж. Потом осветил своего противника – груду мертвой плоти.
Житель Изнанки выглядел совсем не страшным, отдаленно напоминая борзую или гончую. Но слишком долго рассматривать его Дракон не стал. Придя в себя, он постарался сосредоточиться на насущном.
Дотянулся до аптечки. Для начала медгелем из пакетика залепил рану, остановил сочащуюся кровь (а много же ее вытекло!). Кое-как зафиксировал бинтом сломанную в запястье руку. Хуже была тупая боль в подреберье. Кажется, сломанное ребро ранило печень.
Черт, какая же сила у
Сожрав несколько таблеток, сталкер вытащил шприц-тюбик. «Эликсир Сатаны» – чудодейственное средство. Воистину чудодейственное. При изготовлении его применяются три редких артефакта и железы нескольких мутантов. Его он в последний момент буквально выцарапал у Дунаева. Снял колпачок с иглы и загнал ее в бедро прямо через одежду. В ушах сразу зашумело, а потом тяжелая жаркая волна прокатилась по венам. В голове взорвался многоцветный ураган.
Сознание прояснилось, почти исчезла боль, а главное, ушла слабость. Он встал, ощущая, как сила и легкость охватывают все тело. Постоял с минуту, о чем-то думая. Потом усмехнулся и уверенно взялся за рукоять контейнера.
И пошел вперед, считая шаги.
Вокруг был мрак, разгоняемый только фонарем. Сто шагов. Двести. Триста двадцать. Пятьсот.
Дракон вколол себе вторую, последнюю ампулу. Когда срок действия «эликсира Сатаны» кончится, болевой шок его скрутит. А через пару часов он умрет от внутреннего кровотечения. Но сейчас это не имело уже ровно никакого значения.
Когда силы уже начали иссякать, бесконечный, казалось, коридор вдруг оборвался, и Дракон оказался в низком железобетонном помещении с трубами и ржавыми дверьми. Он достал модуль «Глонасс», но и без него знал, нет,
– Я прикончу тебя, гнида, – со злой усмешкой прошептал Дракон, обращаясь к исполинской Твари, находившейся сейчас совсем недалеко. – Прикончу, гадина! И за ребят, и за этот город, и за весь наш мир! Молись, если у тебя есть кому…
Он проглотил оставшиеся болеутоляющие таблетки. А потом снял крышку с панели управления и повернул ключ. Затем установил часовой механизм на минимальное время.
В его распоряжении было пятнадцать минут.
В эти минуты по всему бывшему Петербургу мутанты словно обезумели от страха. Они жались друг к другу, пытаясь укрыться, зарыться поглубже в землю, спрятаться под воду, забиться в самые дальние подземелья – только бы уйти от этого всепроникающего, долетавшего до них дыхания ужаса.
Они не боялись смерти, та была для них привычным делом, фактом бытия. Они убивали, не задумываясь, и, не задумываясь, приносили себя в жертву, когда их прародительнице и повелительнице требовалось послать их на смерть. Одной Ее беззвучной команды хватало, чтобы успокоить испуганных созданий, превратить страх в неукротимую ярость.
Но сейчас ужас исходил от Матери, проносясь во все стороны жутким черным всесокрушающим ураганом. Каждый из них всем своим существом ощущал надвигающуюся гибель. Гибель в непредставимом пламени, в настоящем огненном море. Ее беззвучный многоголосый вопль, Ее жуткий предсмертный вой наполнял всех – от обращенных людей до самого мелкого крысоида – парализующим ужасом.
Сталкер ощущал, как истекает его время, и вместе с ним – время чудовища, поработившего город.
Он слушал или, наверное, ощущал отчаянный вопль-крик, пытавшийся прорваться, докричаться до него… Некто обещал, грозил, умолял… Он не разбирал слов, хотя мгновениями казалось, что язык этот не предназначен для человеческих ушей. И еще – голос, кажется, был женским…
«Напрасно стараешься!» – покачал головой сталкер. Зря…
Пси-волны, которые направляла на него Матка, разбивались о невидимую броню. Ибо его, столкнувшегося когда-то с силой, по меньшей мере равной этой исполинской твари, защищала сейчас тень того, что он, единственный из живых, видел воочию в сердце Припятской Зоны.
У Матки оставалась только одна возможность – атаковать его грубой силой, завалить трупами мутантов, но и от этого у него есть защита…
Тускло переливаясь артефактами, горела «смерть-лампа» – редчайший артефакт, лишь два или три раза достававшийся людям; и сколько бы мутантов сюда ни пришло, они обратятся в зловонную слизь. А человеку, хоть сектанту, хоть измененному, сюда нет хода – пси-барьер лишит его не только разума, но просто выжжет нервную систему, остановив дыхание и сердцебиение. Единственная опасность – это что Матка оперативно отрастит эффекторы, порождающие аномалии, но у нее нет на это времени.
Ага, началось! Дальняя стена лопнула в беззвучном взрыве, словно набух и прорвался огромный нарыв. Осколки кирпича посыпались вниз, а в дыре возникло нечто серое, бесформенное и пульсирующее.
Вид этой белесой шевелящейся массы показался Дракону на редкость омерзительным. Запах был под стать – зловоние проникало даже через фильтр. И вместе с этим запахом дохнуло сырым плотным жаром. Пар, появившийся из дыры вместе с гнусной протоплазмой, напоминал болотные испарения.
Тяжелая масса в провале сформировалась в некое исполинское щупальце. Оно вытянулось и стало утолщаться. Минута, и оно уже напоминало гигантский палец метра полтора в диаметре. Лезущая из стены конечность заканчивалось набухшим шарообразным выростом размером с колесо «Кировца» и ритмично моталась из стороны в сторону. Затем раздался звук, как будто кто-то разорвал пополам огромную лягушку. Оболочка вокруг шарообразного выроста лопнула, и шар на конце серого пульсирующего столба превратился в глаз. Он был воистину громадной величины. Внутри студенистой сферы тревожно двигалось множество мелких синеватых зрачков.
Дракон невольно замер – время тоже словно замерло, исчезло.
И вот это случилось. Глаз увидел Дракона. Бесцельное вращение прекратилось, и он застыл, уставившись на сталкера. Сразу же вместе с этим жутким взглядом от стены в его сторону потянулись трещины. К человеку ползли невидимые щупальца, столь мощные, что цемент крошился под их напором. Но и эти усилия были тщетны.
Плоть буквально закипела под лучами «лампы». Артефакты неровно трепетали розоватым светом – ресурс «смерть-лампы» истекал. Но это уже тоже не имело значения. Оставалось совсем немного до того, как…
Он с улыбкой смотрел на массивный цилиндр у своих ног. Никакого мелькания цифр на таймере, как в дешевых боевиках, никакого мигания диодов.
Простой часовой механизм, что в нужный момент подожжет пороховой заряд, который в свою очередь раскрутит динамо-машинку, что подаст заряд на сегменты… Детонаторы взорвут заряды взрывчатки, сфокусированная внутрь взрывная волна сожмет плутониевую сферу с силой в сотни тысяч атмосфер, и начнется цепная реакция распада.
Носимый ядерный заряд. Оружие диверсантов так и не случившейся Третьей мировой войны. Реликт допотопных, как уже кажется, времен, хотя это были всего-навсего времена молодости его родителей, когда люди были готовы сжечь друг друга из-за в общем-то смешных с высоты нынешней эпохи политических разногласий. Они не знали еще, что их детям и внукам придется столкнуться с истинной силой, сравнительно с которой все их оружие смешно, а знания – ничтожны…
В плохих романах и фильмах герои в этот последний час обычно вспоминают свою жизнь. Но Дракон об этом не думал. Мысли его могли показаться нелепыми стороннему человеку. Он жалел, что бросил курить, потому как у него бы еще хватило времени выкурить пару отличных сигар…
– Все, уходим! – хрипло каркнул Стопор.
– Нет, мы не можем! – заорал Кароян.
– Это приказ, приказ Дракона! Мы и так пропустили семь минут!
– Я остаюсь.
– Нет, ты понесешь Радугу!
Морпех было оскалился. Инстинктивно потянулся к оружию, но потом взревел от бессильной ярости и боли. На глазах выступили слезы, и он подбежал туда, где Наташа хлопотала над бесчувственным телом Радуги.
Крот, яростно шипя, поливал руку и плечо спиртом из фляги.
– Как он?
– Жив, но яд… – пробормотала ведунья. – Я не знаю, какое противоядие нужно.
– Там разберутся.
Крот и Степан подхватили кое-как перебинтованного сталкера и поволокли к боковому отнорку. За ними двинулись прочие. Подождав, пока все покинут зал, Стопор зло выругался и мысленно попросил прощения у Дракона.
Стопору было плевать на себя, но с ним были его товарищи, и спасти их он был обязан, и поэтому умереть вместе с командиром он не мог.
На бетон посыпались раздавленные рукоятью ножа стекла. Собранные воедино артефакты вошли в гнезда клемм.
Махнув рукой, он бросился в проход, и уже в его темноте ощутил мягкий толчок воздуха в спину. Все, теперь путь перекрыт. Чувствуя жгущие глаза слезы и отчаянно матерясь, Стопор устремился за товарищами.
Бесконечная лестница. Какие-то двери. Помещения, заваленные барахлом. И вот наконец дневной свет.
Вот уже Наташа и Степа с Кротом стоят, жмурясь от дневного света. И даже Радуга зашевелился, застонал.
И в этот момент земля затряслась. Потолок рассекла трещина; посыпались камни. Пригнувшись, Стопор с товарищами бросились к выходу, но тут старое здание сложилось, как карточный домик.
Над городом прозвучал глухой тяжелый гром, словно рушились своды Ада. Земля содрогнулась и заплясала в тяжелой многократной судороге. Небо – там, где находился центр захватившего город суперорганизма, – осветили сине-зеленые всполохи, прорезаемые алыми молниями.
От подземных толчков рухнули многие здания, крупные обвалы на береговой линии и сдвиги пластов земли прошли по всему бывшему городу. Как потом прозвучало в сводках, последствием взрыва стало землетрясение магнитудой почти в пять баллов по шкале Рихтера.
Вырвавшиеся из-под земли перегретые радиоактивные газы уничтожили собравшееся над гнездом своей Хозяйки огромное стадо вчистую обезумевших мутантов.
А потом сквозь унесенные ветром облака выглянуло солнце.
Эпилог
Взрыв ядерного устройства уничтожил Матку, что сопровождалось гибелью основой массы мутантов и зомби, а также всех обращенных.
Это хотя и не прекратило «харм», как надеялись академик Гордеев и многие другие участники данной истории, но сильно ослабило его развитие. Главное же – остановило его расширение, дав возможность эвакуировать еще сотни тысяч человек и значительные материальные ценности. Отряд № 3 был расформирован в связи с большими потерями в личном составе, а уцелевшие бойцы, получив все обещанные награды и повышения, в большинстве продолжили службу.
Кроме Радуги. Рука, сожженная ядом твари Зоны, так толком и не восстановилась, и левый глаз по-прежнему почти не видел. Однако пенсия и страховка позволили ему сносно существовать. Он нашел дело по душе, став заместителем заведующего детским домом в поселке для беженцев из Питера, построенном на средства, собранные жителями столицы Польши. С ним в поселке живут два его товарища, тоже решившие оставить службу: ставший главврачом поселковой больницы Пургин и занявший место начальника местной пожарной охраны Степа Кароян.
Иногда они собираются дома то у одного, то у другого, чтобы вспомнить прошлое и поесть плов, который готовит Фирюза, жена Кости, или котлет по-киевски – их отлично стряпает Инга Кароян.
Пургин пытается писать книгу про кинокефалов, которыми вдруг очень заинтересовался. Эти создания, кстати, после взрыва оставили погибший город и якобы поселились в лесах Карелии, избегая встреч с людьми. Как думает Константин, они ищут пути, по которым можно уйти из нашего мира.
О судьбе Наташи толком ничего не известно. Вроде бы она уехала вместе с дочкой в Приморский край, отвергнув должность главного консультанта ЦАЯ.
Зато великолепную карьеру, причем заслуженную, сделал Фока Фомич Гордеев, который был с триумфом избран в действительные члены Российской Академии наук и принял предложение стать заместителем генерала Лазненко, курируя работы по поиску средства по уничтожению Зон. Ходят слухи, что он вскоре возглавит особое министерство по делам аномальных территорий.
Дракон официально был объявлен пропавшим без вести, хотя все вроде знали, что он погиб, принеся себя в жертву. В жертву людям, как это ни высокопарно звучит. Ходили, правда, слухи, что он все-таки спасся, навсегда покинул Россию и даже Старый Свет и тихо и мирно живет себе где-то в Уругвае или Чили. Были, впрочем, и другие разговоры. Дескать, его потом несколько раз встречали в Зонах, ибо он был спасен Хозяевами Зоны, поступил к ним на службу и даже вошел в число Хранителей. Но это лишь сталкерские байки.
Так или иначе, эта история, история знаменитого сталкера Дракона и его товарищей, завершилась пусть и не полной, но все же победой. А люди, вышедшие победителями из схватки с Зоной (даже посмертно), большая редкость.
ПРИЛОЖЕНИЕ К СЛУЖЕБНОЙ ИНСТРУКЦИИ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ФИЛИАЛА ЦАЯ
ОСНОВНЫЕ МУТАНТЫ СЕВЕРНОЙ ЗОНЫ
(Извлечение)
ШКЗ – шнуровой кумулятивный заряд.
День гнева (
Lacrimosa – трогающий до слез, скорбный (