Кровать была мягкой, с гладким, приятным на ощупь постельным бельем. Я лежала, чувствуя странную слабость и нереальность происходящего. В домике Ирзы — одной из городских целительниц и, по совместительству, хозяйки лекарского магазинчика, у которой я и проходила последипломную практику, таких кроватей отродясь не было. Да и подобная умиротворяющая тишина — редкость. За все три месяца, что я жила в этом городе, понежиться в постели удалось всего раз. Все остальное время крики и шум с улицы будили раньше восхода солнца и как‑то не способствовали приятному отдыху.

Потянувшись, я сладко зевнула, открыла глаза, да так и замерла, неверяще разглядывая светлый небесно — голубой балдахин над кроватью. Повернув голову вправо, наткнулась взглядом на плотно задернутые шторы такого же цвета, с серебристыми кистями. Перевела взгляд чуть в сторону и увидела глубокое, удобное на вид кресло в том всему интерьеру, и тихо застонала. Это была не моя комната, изученная за три месяца до самых мельчайших деталей, и уж точно, это был не жилой этаж Ирзы, расположенный прямо над ее магазинчиком.

Только сейчас расслабленное и какое‑то заторможенное сознание решило напомнить, что нашу скромную персону, возвращающуюся вечером из посудной лавки, кто‑то весьма бесцеремонно схватил, зажав рот и нос резко пахнущей тряпкой. Что было потом я не знала. Последнее, что услышала, звон разбивающихся склянок, когда моя сумка, соскользнув с плеча, упала на каменную дорогу, а потом темнота.

Подскочила как ужаленная, внимательнее оглядела помещение на предмет посторонних. В комнате я была одна. Нервно хихикнув, тяжело опустилась обратно на постель, прикрыла глаза, дожидаясь пока пройдет приступ слабости. И, уже аккуратнее, поднялась на ноги. Обойдя комнату по периметру, заглянула за кресло, попыталась отодвинуть огромный, шкаф из белого дерева с красивой росписью на резных дверцах, даже дверную ручку подергала. Убедившись, что одна из дверей заперта, уверенно направилась ко второй. Та оказалась не закрытой и вела в светлую, искусно отделанную ванную.

Эту дверь я закрыла с громким хлопком, позволив себе сорвать злость на ни в чем не повинной деревяшке. К большому окну подходила уже ни на что не надеясь. Как оказалось, сдалась я рано. Окно, поддавшись, отрылось, впуская в комнату осенний воздух. Глазам моим предстала удивительная картина. Большой, очень интересно заросший сад. И границ сада за высокими деревьями я не видела. Перегнувшись через подоконник, глянула вниз и поняла, что удача все же на моей стороне. До земли далековато, но выбраться из незнакомой комнаты было вполне реально.

К кровати подошла с вполне понятными намерениями. Сдернув на пол одеяло, взялась уже за простынь, планируя по ней и спуститься. Я столько романов в свое время перечитала и доподлинно знала, что именно таким образом, как правило, попавшие в плен героини и сбегали из заточения. Стягивая простынь, я была даже немного благодарна похитителю, позволившему мне так развлечься. О том, что меня, в общем‑то, могут поймать, я не думала. Так ведь не бывает.

— А что вы делаете? — удивленный, женский голос от дверей, заставил выпустить из ослабевших рук ткань и медленно обернуться. Или бывает. Наверное, бывает только так.

На пороге стояла молодая девушка в простом, но добротном платье с перекинутой через плечо косой пшеничного цвета. В руках она держала связку ключей. Я сглотнула, не совсем понимая, что мне следует ответить, а незнакомка, глянув на открытое окно, вновь перевела взгляд на меня и неодобрительно покачала головой.

— Пройдемте со мной, вас хотят видеть.

— Аааа, — пригладив растрепанные волосы, жалобно спросила, — может не очень хотят?

— Вам не о чем беспокоиться, — мягко улыбнулась она, — хозяин вас не обидит.

Из комнаты выходила, пытаясь унять нервную дрожь. Конечно, не обидит. Ведь все знают, что на сильных мира сего обижаться нельзя, это чревато серьезными проблемами. Причем исключительно для того, кто имел наглость обидеться. А я почему‑то не сомневалась, что в гости попала не к обычному человеку. Настолько наглыми могут быть только аристократы. Наши милые, добрые, беспринципные, самоуверенные аристократы. Ну, или разбойники. Но что‑то я сильно сомневаюсь, что подобный контингент имеет возможность проживать в таких домах.

Остановившись перед дверью из темного дерева, девушка постучала и, дождавшись разрешения, открыла дверь, жестом приглашая меня войти. А я стояла, комкала в пальцах ткань платья и категорически не хотела знакомиться со своим похитителем. И, в то же время, показывать, что я его, в общем‑то, боюсь, тоже не хотелось. Как утверждала Мира — моя соседка по комнате в академии: наглость — второе счастье. Она придерживалась этого правила и, должна заметить, неплохо жила.

Сделав глубокий вдох, я расправила плечи и шагнула вперед, морально готовясь к чему угодно. Как выяснилось, не ко всему мне удалось подготовиться и, уж точно, не к предложению наглого лорда.

Комната оказалась кабинетом. Большое окно с низким подоконником, такое же, как и в комнате, где я очнулась, было забрано темными шторами. Перед ним стоял большой массивный стол из темного дерева, а за столом в таком же темном, под стать всему в комнате, кресле сидел он. Не узнать нашего лорда было невозможно, слишком примечательная личность. Не глядя на хозяина кабинета, сего поместья и, что уж мелочиться, ближайших земель, я с интересом разглядывала обстановку. В кабинете преобладали всего три цвета: черный и малахитово — зеленый с легкими вкраплениями золотого. Красиво, дорого и как‑то угнетающе мрачно, как на мой вкус. Книжный стеллаж во всю стену слева, столик перед ним, ковер на полу. Большая картина какого‑то сражения на противоположной стене, большие часы в углу. Ничего лишнего. Все нужное, все на своих местах, все так как и должно быть.

— Нравится? — голос у лорда был красивый, глубокий, именно такой, какой и должен быть у человека, которому по статусу положено приказывать.

Я отвернулась от картины, встретила взгляд холодных, серых глаз и, вспомнив добрым словом Миру, заявила:

— Не очень.

Мужчина хмыкнул, откинулся в кресле и предложил, указав на одно из кресел расположенных перед его столом:

— Присаживайся.

Устроившись на самом краешке, сложила руки на коленях и уставилась на бумаги, лежащие на столе. Скользнула взглядом по чернильнице, лотку для документов и остановилась на перьевой ручке, не совсем понимая, зачем, в таком случае, нужна чернильница. Лорд о моих размышлениях ничего не знал, а потому решил перейти сразу к делу.

— Я пригласил тебя сюда для… — заметив, как мое лицо скривилось при этих словах, лорд Шаардан с нажимом повторил, — я ПРИГЛАСИЛ тебя сюда, чтобы сделать предложение.

Если предложение он будет делать так же, как и приглашал, то ничего хорошего меня точно не ждет.

— Будь добра смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю.

Голову подняла, даже попыталась выдержать тяжелый взгляд, но не преуспела в этом деле и отвела глаза. Лорда это, кажется, вполне устроило и он продолжил:

— Так вот, я хочу сделать тебе предложение, — повторил он, замялся, постучав пальцами по подлокотнику, и выдал невероятное, — я хочу, чтобы ты стала моей любовницей.

Вот так вот прямо в лоб. Никаких пространных разговоров или намеков. Просто и незамысловато. Наверное, именно поэтому я не сразу поверила в услышанное. Просто подняла ошалевший взгляд на этого энтузиаста и переспросила:

— Что?

— Моей. Любовницей. — повторил он раздельно.

А я так надеялась, что ослышалась, что мне просто показалось, что у меня слуховые галлюцинации после той гадости, которой я вчера надышалась. В голове стояла звенящая пустота. К такому повороту дел я была совершенно не готова. Все, что могла сейчас сказать было нецензурным, малоинформативным и воспитанная девушка точно не должна была знать подобных слов, потому я молчала, разглядывая предельно серьезного психа передо мной. Всегда знала, что у аристократов проблемы с головой, но чтобы настолько…

Тишина затягивалась.

— Итак? — подавшись вперед и заглядывая мне в лицо он поинтересовался, — ты сейчас в обморок будешь падать?

— Что? — переспросила я, возвращаясь в реальность.

— Ты побледнела. Мне звать служанку с нюхательной солью?

— Не нужно.

— Хорошо, — кивнув, лорд выдержал паузу, и поторопил, — так каков ответ?

Судя по скучающей физиономии, вопрос был исключительной формальностью. Он был совершенно уверен, что я соглашусь. Да у меня и выбора особого не было. Он же тут главный. Везде главный. Во всем. А еще он не дружит с головой и, кажется, я тоже. Объяснить по — другому мой порыв я не могу.

Вставала я медленно, очень медленно подошла к столу, оперлась на него руками и тихо, проникновенно спросила:

— Вы с ума сошли?

— Неожиданная реакция, — признался лорд, ничуть, впрочем, не смущенный.

А я начала закипать. Характер у меня сложный, я с ним в свое время намучалась. Собственно, именно из‑за него я в двадцать лет все еще ходила незамужней и имела все шансы остаться старой девой. Зато была обладательницей диплома по специальности лекарского искусства и целительства, и проходила практику в довольно большом городе у замечательной целительницы. Мне моя жизнь нравилась, все в ней меня устраивало и менять ничего в ближайшее время я не планировала.

— И почему именно я?

— Ты мне понравилась, — просто ответил он, ничуть не смущенный моим поведением. Ну и я решила не смущаться.

— И когда же это вы меня разглядеть умудрились? — едко поинтересовалась, всплеснув руками. Мысль о том, что меня за наглость могут и наказать, даже не возникла. Я злилась. Любовницу ему подавай. Ха! Родители растили меня в строгости, планируя успешно выдать замуж — не их вина, что не получилось, — и подобные предложения для меня были не допустимы. В конце концов, у меня еще есть время замуж выйти, не настолько все плохо.

— Три дня назад, на ярмарке, — лаконично ответил он. Заметив, что я ничего не понимаю, пояснил, — ты с корзиной цветов была. Чуть не упала, я тебя поддержал.

Ярмарку я помнила и корзину ту тоже помнила. Я тогда цветочнице Велике помогала, цветы таскала. И как чуть не растянулась на мостовой, запнувшись за что‑то, тоже помнила. Не упала только благодаря какому‑то доброму человеку. Как оказалось, человек был не то чтобы добрым. Удивляться тому, что наш лорд, оказывается, посещает ярмарку таким незамысловатым образом, как на своих двоих, а не в карете, не стала. Смысл?

— И что? — я категорически не понимала какое отношение тот инцидент имеет к сегодняшнему предложению.

— И ты мне улыбнулась.

— А это‑то тут при чем?! — уследить за ходом его мыслей у меня не получалось. Улыбаться никому не возбранялось. Улыбались все и часто. Это распространенная практика. Раньше я и не предполагала, что из‑за какой‑то улыбки могу оказаться в таком глупом положении. Знала бы, никому, никогда, ни при каких обстоятельствах не улыбалась бы.

Лорд пожал плечами. Для него все было понятно, а то, что я ничего не понимаю не имело никакого значения. Безумно хотелось побиться головой о стену, все происходящее напоминало какой‑то странный сон. Потому что так не бывает. Не может быть.

— Ладно, пусть так, — не унималась я, барабаня пальцами по столу. Дробный звук успокаивал нервы, — ну вы же обо мне ничего не знаете. Вдруг я разбойница какая‑нибудь? Или у меня просто проблемы с законом.

— Изадора Ивор, двадцати лет. С отличием закончила академию в Дэторе. Имелись незначительные нарекания не связанные с учебой. Проходишь практику с возможностью остаться работать на постоянной основе. Отец кузнец. Мать травница. Старшая сестра умерла шесть лет назад. Есть еще две сестры. Средняя, к слову, уже замужем.

Сглотнув, я отступила к креслу и опустилась в него.

— А как вы…откуда вы все знаете?

— Обычная практика, — кивнув в сторону ящичка, что стоял на столике рядом с книжным стеллажом, ответил он, — как ты точно заметила, я должен быть уверен в человеке, которому делаю подобные предложения.

А мне довелось вблизи увидеть почтовый ящичек. Новомодная вещица, дорогая, но полезная. Никаких тебе гонцов и ожидания. Написал письмо, положил в ящичек, через некоторое время получил ответ, при условии, что у получателя имеется такой же агрегат. Идеально.

— Итак, — он сложил руки на столе, черный камень в массивном кольце заблестел гранями на свету, — я жду ответа.

— Нет, — сказала и сама собой восхитилась. Отказать лорду. Тут уж надо быть либо безумно смелой, либо отвратительно глупой. И я очень надеялась, что мой случай относится к первому варианту.

— То есть, как это «нет»? — кажется, кто‑то совершенно не ожидал подобного ответа. И я его вполне понимала.

— Ну, вы сделали мне предложение, а я его не приняла, — устроившись поудобнее, нагло заявила, просто потому, что после отказа терять мне было уже нечего, — у меня, знаете ли, замечательная жизнь и я не хочу ее менять.

Лорд кивнул, как‑то странно глянул на меня, после чего величественно дал мне время на подумать:

— Я понимаю, это неожиданное предложение, тебе нужно время собраться с мыслями, — поднявшись, под моим настороженным взглядом, медленно обогнул кресло, неторопливо, стараясь не делать резких движений — видимо заметил мою нервозность, — двинулся к дверям, бросив на ходу, — ты пока посиди и подумай, а я распоряжусь насчет обеда.

И вышел. Щелчку замка я совсем не удивилась. Не знаю какие именно лорд давал распоряжения, судя по времени, он сам обед и готовил. Я успела изгрызть все ногти, почти оторвала пуговицу на рукаве и трижды простилась с жизнью, но решения не изменила.

Меньше всего на свете хотелось становиться игрушкой какого‑нибудь зажравшегося сноба. Когда дверь открылась, я прощалась с жизнью в четвертый раз и жалела, что не успела высказать Дорене — торговке свежих овощей, все, что я о ней думаю. Много интересного она смогла бы услышать.

Вернулся лорд в прекрасном расположении духа, устроившись на своем прежнем месте за столом, он откинул со лба мешающие пряди, отработанным и очень привычным для него жестом, пройдясь ладонью по волосам.

— Ты подумала?

Я кивнула, не стремясь говорить, что даже подумав не изменила своего решения. А вот лорд хотел услышать ответ поскорее. Наивный.

— Я слушаю, — поторопил он, улыбаясь.

— Нет.

Улыбку с его лица как стерло. Поджав губы, он хмуро осведомился:

— Что значит «нет»?

— Несогласие, отрицание, неприятие… — подняв взгляд к потолку, я готовилась перечислить все значения этого короткого, но емкого слова. Не удалось. Ударив ладонью по столу, Шаардан поднялся, как‑то сразу заняв все пространство в кабинете, и угрожающе спросил:

— Издеваешься?

Вжавшись в спинку кресла, я отрицательно помотала головой, разглядывая нависшего над столом мужчину. Широкий разворот плеч и мощная грудная клетка, узкий таз. Такой бы экземпляр нам на занятия анатомией. Вот уж кого приятно было бы изучать. А лорд молчал, видимо, не удовлетворённый моим ответом. Потому пришлось разлеплять пересохшие губы и нести какой‑то бред:

— Не издеваюсь. Я правда очень довольна своей жизнью. Мне все нравится, все устраивает, ничего менять я не хочу. Но, если вам очень нужна любовница, то могу предложить несколько кандидатур на выбор. Думаю, одна из них точно согласится, — потом вспомнила с кем, собственно, разговаривают и поспешно добавила, — или все.

Лорд стоял, оперевшись о лакированную столешницу, сверлил меня холодным взглядом, даже и не думая смотреть куда‑нибудь еще. А я вспомнила, что нашего лорда бояться не только за тяжелый характер, что его считают чернокнижником, некромантом, а некоторые и вовсе уверены, что он является исчадием бездны. Никому, впрочем, это не мешает, радоваться тому, что лордом этих земель является именно он. Ведь какая разница кто у него предки, если налоги умеренные, а помощь, окажись она необходима, своевременная. Главное — не попадаться ему на глаза. Все остальное — мелочи.

А я вот попалась. И что делать в таком случае? История и умные люди об этом ничего не знают.

— Ты… — глубоко вздохнув, он медленно опустился обратно в кресло и крикнул, — Элара!

Дверь тут же открылась, а на пороге показалась девушка, что испортила мой побег. Кивнув на меня, лорд холодно велел, — проводи девушку в отведенные ей покои. Ей нужно время, чтобы подумать.

— Но… — наткнувшись на холодный взгляд потемневших от злости глаз, я как‑то запоздало поняла, что лучше держать язык за зубами. Поднялась и не глядя на лорда, выскользнула из кабинета вслед за бледной девушкой.

Доведя до комнаты, Элара пропустила меня вперёд, позволяя оценить идеально застеленную постель и плотно закрытое окно. После чего воровато огляделась, убедилась, что в коридоре кроме нее нет никого и зашла следом, притворив за собой дверь. Выдохнула и веско припечатала:

— Дура!

Спорить я не стала, не видела смысла. А она не унималась, развивая мысль:

— Это же надо было наговорить такого. И кому? Лорду! Тебя никто не предупреждал, что таким как он не отказывают?

— А ты не в курсе, что подслушивать не хорошо? — вяло огрызнулась в ответ. Коленки дрожали, безумно хотелось растянуться на постели и полежать так хотя бы пару минуток, а не выслушивать нотации.

— И ладно бы он страшным был, или старым, — не унималась Элара, — так нет же! А ты? Ты! Цену себе набиваешь что ли?

— Слушай! — я все же позволила себе опуститься на кровать и откинутся назад, а потому высказывала все голубому балдахину, — во — первых, он может не старый, но и не молодой, если на то пошло. Во — вторых, ничего я не набиваю, и соглашаться на подобное предложение не собираюсь, — показав указательный палец складкам плотной, голубой ткани, значимо поведала, — меня не так воспитали. И, вообще, — поднявшись на локтях, раздраженно глянула на девушку, — раз он такой замечательный, сама к нему в любовницы и иди.

— Я может и пошла бы, но меня никто не звал.

— А ты ему улыбнись, — посоветовала, опускаясь обратно, — у него пунктик на это дело. Глядишь, сразу про меня забудет и к тебе бросится.

— Поздно мне улыбаться, — беззлобно хмыкнула она, — у меня уже полгода как жених есть. Мы следующим летом пожениться хотим.

— Поздравляю.

Вот так и получается, что кому‑то руку и сердце предлагают, а кому‑то роль любовницы. Как интересно устроена жизнь.

— Стоп! Жених? Жених… а это идея!

Элара закатила глаза, страдальчески вздохнула и покинула комнату, и ненормальную меня. Дверь она дальновидно заперла. Выждав для порядка несколько минут, я с опаской подкралась к двери, прислушалась, но ничего не услышала и бодро засеменила к окну. Створки охотно открылись, глубоко вдохнув свежий воздух, я перевесилась через подоконник и выругалась сквозь зубы. На травке, прямо под моим окном, со всеми удобствами устроились двое мужчин. Заметив меня, один из них помахал рукой.

— Да что б тебя. Предусмотрительные все какие тут. Ыыы, — отшатнувшись от окна, встряхнулась и мстительно поведала закрытой двери, — ну ничего. Это мелочи. У меня теперь жених есть. Так что выкусите, лорд Шаардан.

Осталось только сообщить об этом непосредственно мужчине. Пускай порадуется, поздравит…и отпустит меня к моему жениху. Продумывать легенду я не стала. Решив, что разберусь по ходу дела. Успокоила себя этим и направилась в ванную комнату, чтобы посмотреть на что же там польстилось наше сиятельство.

В зеркале отразилось встрепанное нечто с нездоровым цветом лица. Волосы неопределенного оттенка — я все никак не могла понять то ли я очень темная русая, то ли просто шатенка, — высокохудожественно торчали во все стороны. Помятое со сна лицо, я ведь отправившись к лорду даже не умылась. Нос, рот, брови. Острый подбородок. Потыкав пальцем в щеку, убедилась, что ничего особенного во мне нет. Разве только глаза, стандартного светло — карего цвета, как и у большинства жителей тех краев, откуда я родом, задорно блестели. Но это же благодаря жениху. Моему драгоценному спасителю, который вытащит меня отсюда. Как же сильно я его любила. Подозреваю, правда, что любила я его исключительно потому, что в действительности жениха не существовало.

— Ну и ладно, — улыбнулась я и тут же поморщилась. Улыбка больше походила на оскал, — выберусь отсюда и никогда больше улыбаться не буду, — пообещала отражению, на чем и успокоилась.

Холодная вода взбодрила, вернув лицу приличный вид и я вернулась в спальню, не совсем понимая, что буду делать.

Я сидела в кресле, гипнотизируя взглядом горизонт. Под окном слышались неразборчивые голоса, давая понять, что побег не только глуп сам по себе, но просто невозможен.

В дверь сначала постучали, после чего, не дожидаясь разрешения, ключ в замке провернулся и в комнату вошла вездесущая Элара:

— Пойдем. Хозяин желает разделить с тобой ужин.

— Какая прелесть, — выбираться из кресла я не спешила, — а больше он ничего не хочет? Отпустить меня, например?

Что примечательно, обидевшийся аристократ обедать со мной не захотел. Еду мне принесли прямо в покои и я не смогла рассказать лорду о своем дорогом женихе. Сейчас же, издергавшись за день, я уже не была уверена, что к этой уловке стоит прибегать. И вот вам, пожалуйста, их светлости захотелось со мной поужинать. Тфу.

— Если ты не встанешь сама, то я позову слуг и тебя отнесут, — добродушно улыбнулась девушка, проигнорировав мой выпад. А у меня от ее тона мурашки по спине побежали.

Поднявшись, я преувеличенно бодро промаршировала до двери, где и остановилась, выразительно глядя на Элару. Пусть радуется, пока может.

В столовую входила с похоронным выражением на лице. Пускай все знают, что мне это не нравится.

Я не леди, изображать мне ничего не надо. Мы люди не интеллигентные, можно сказать, дикие. Знаем как ложку правильно держать и то хорошо.

Шаардан без особого интереса поднял на меня взгляд и кивнул на место рядом с собой. Сам лорд сидел во главе стола, рассчитанного на восемь человек. Мне же было предложено сесть слева от него.

Расторопный слуга сноровисто расставил тарелки и удалился, прикрыв за собой дверь, только тогда лорд удостоил‑таки вниманием мою скромную персону.

— Итак, у тебя было довольно много времени, — поправив салфетку на коленях, он почти с угрозой в голосе спросил, — ты не передумала?

Отрицательно качнув головой, ненадолго задумавшись, все же решила использовать идею с женихом. А вдруг прокатит?

— Вы не дали мне объяснить причину моего отказа, — очень издалека начала я, покрутив в пальцах тяжелую, серебряную вилку с монограммой, — дело в том, что я просто не могу согласиться на ваше предложение.

Кажется, выходило у меня достаточно убедительно. По крайней мере голос не дрожал, а Шаардан, кивнул и поощрительно улыбнулся, предлагая продолжить.

— Видите ли, у меня есть жених, — заметив скептический взгляд, поспешила горячо заверить, — замечательный человек! Достойный, работящий. И я не могу с ним так поступить.

— И как давно он у тебя есть?

— Да… — хотелось выдать что‑нибудь монументальное и значимое, но я вовремя вспомнила, что наш предприимчивый лорд успел нарыть на меня информацию, потому скромненько соврала, — уже неделю как.

— Хмм, правда? Очень странно. Элара утверждает, что жених у тебя появился сегодня утром. При её непосредственном участии.

— Ааа…

— Да, она все рассказала. О попытке побега тоже, — полюбовавшись на мою перекошенную физиономию, он самодовольно продолжил, — конечно, я понимаю, что ты испугалась, очнувшись в незнакомой обстановке, не имея понятия, где находишься. Мне очень жаль, что так получилось.

— Зачем тогда надо было меня красть? — мрачно поинтересовалась я, не сильно веря в его сожаление.

Их светлость пожали плечами и добили меня равнодушным:

— Захотелось.

А я едва сдержалась, чтобы не высказать этому высокородному индюку все, что о нем думаю. Захотелось ему. Гадкий, мерзкий, эгоистичный аристократ! Но я молчала, впервые за день сделав что‑то умное. Зато с энтузиазмом принялась за еду, усиленно стараясь не давиться под насмешливым взглядом.

Еда — это силы, а силы мне еще пригодятся.

Ночь была прохладной, но окно я не закрыла, на что‑то надеясь. Раздеваться тоже не стала, устроившись в кресле, я ждала. Не знаю чего именно, кажется, просто чуда. Время текло медленно, лениво, но сна не было ни в одном глазу. Накрученная разговором с Шаарданом, только попав обратно в комнату, я добрых полчаса металась по помещению, не зная что делать. Потом просто ходила, после чего перебралась в кресло, где и затаилась.

Охранники все так же сидели под окном. Те же это были люди, которых я видела утром, или уже другие, я не знала, да и не интересовало меня это. Меня вообще мало что интересовало, разве только возможность выбраться. Себя было жалко до ужаса. За всю свою жизнь я и не предполагала, что могу оказаться озадаченной настолько странным предложением. И, уж точно, даже помыслить не могла, что найду в себе достаточно дурости, чтобы отказаться. Оставалось только надеяться, что лорду скоро это надоест, и он меня отпустит. Оптимизм меня всегда выручал. Вот и в этот раз, поверив в свою исключительную везучесть, я задремала.

Проснулась резко. Небо расцветало бледным заревом рассвета, прогоняя ночную тьму, где‑то вдалеке уже слышалось пение птиц. А я не совсем понимала, что меня разбудило, то ли затекшее тело, которое нестерпимо закололо от одного единственного движения, то ли шум за окном. Пока пережидала неприятные ощущения, прислушивалась и чуть не взвизгнула от радости, когда с улицы раздался громкий, раскатистый храп. Зажав рот ладонью, я, тихо попискивая, на носочках прокралась к окну. Мои безалаберные сторожа спали. Завернувшись в плащи, они растянулись прямо на траве под окном.

План созрел мгновенно, а я поняла, что героиней романа побыть все же удастся. Простынь рвала с особым удовольствием, выплескивая все свое раздражение и злость. Пока вязала узлы и сооружала себе спуск, прислушивалась, то и дело замирая. Если бы в комнату вошла Элара и повторно застала меня за попыткой к бегству, я бы свихнулась. На этот раз мне повезло.

— Ой…ай. Черт, — экстремальный спуск в платье оказался куда как сложнее, чем об этом пишут. Я дважды чуть не сорвалась, — да что б вас всех.

Когда наконец спустилась на землю, чудом не разбудив охранников, очень хотела лечь рядом с ними и просто полежать. Руки дрожали от перенапряжения, а ноги совсем не держали. Постояв несколько секунд с закрытыми глазами, я отерла влажные ладони о платье и поспешила скрыться за деревьями, пока мои неудачливые сторожа не проснулись.

В саду пахло яблоками, травами, древесной корой. И, если бы я не сбегала, то с удовольствием просто посидела бы под одним из деревьев, наслаждаясь покоем. Но покой нам только снился.

К ограде выскочила неожиданно быстро. Просто вывалившись из кустов врезалась в железные прутья с высоким каменистым основанием. Затрещала ткань платья. Подол зацепился за куст и с готовностью порвался. К этой неприятности добавились темные разводы ржавчины на рукавах и высокохудожественный росчерк на щеке. Перебраться через ограду оказалось намного легче, чем спуститься на землю по рваной простыне. Когда опора не мнется под руками это всегда очень хорошо.

Верхний город был территорией благородных. Те кто победнее жили соседствуя с домами зажиточных торговцев, проживающих в среднем городе, где жилых домов было куда как меньше, нежели разнообразных магазинчиков и лавок. Те же, кто побогаче, например наш вездесущий лорд Шаардан, имели возможность жить рядом с большим парком, которым и заканчивался городок. За парком находилась только городская стена. В парк я и выбралась, покинув территорию наглого лорда. С трудом найдя дорогу среди высоких деревьев, поспешила прочь.

До магазинчика Ирзы бежать было не меньше тридцати минут если по прямой, пробираясь узкими и не слишком чистыми улочками. До заветной двери добралась исключительно благодаря природному упрямству. В боку нещадно кололо, легкие разрывало от недостатка кислорода. Кричать я не могла, только сипела, молотя кулаком по закрытой двери.

— Вот я сейчас открою! — возмущенный голос наставницы вернул мне надежду на чудо, — сейчас выйду! И вы там пожалеете, что спать честным людям не…

Дверь открылась и Ирза замолкла на полуслове, рассматривая растрепанную, запыхавшуюся меня. Проморгалась и, протянув руку, коснулась моей щеки, стирая грязь. Потом, видимо, убедившись, что я не привидение, напустилась уже на меня:

— Ты где, паршивка, шляешься? Целые сутки ее нет! Я уже все оббегала! Везде побывала! Никто не знает, куда эта бессовестная делась! — отчитывала она меня, разглядывая порванное платье, вымазанное лицо и общий жалкий вид, — и где ты так умудрилась?

— Я… — сглотнув вязкую слюну, я все же набралась наглости и, потеснив Ирзу, зашла в магазинчик, — я все объясню, но не сейчас.

План был прост и незамысловат. Мне очень нужно было вернуться в академию. Играть с лордом в догонялки отчаянно не хотелось, и единственный шанс избавиться от навязчивого внимания их сиятельсва — покинуть его земли. Вернусь в академию, попрошу сменить мне место практики. Пускай куда хотят отправляют, хоть в самую глухую деревню, главное подальше от ненормальных аристократов. Скажу, что нахамила лорду случайно, не узнала или не поняла кто передо мной, это уже потом решить можно будет. Директор у нас хоть и строгий, но справедливый, может войдет в положение. А Ирзе я потом письмо напишу. Объясню все, извинюсь.

Окрыленная гениальным, как мне казалось, планом, я ворвалась в свою небольшую комнатку, которая за три месяца стала мне почти родной. Вещи собирала быстро, бросая тряпки в дорожные сумки и стараясь не думать, где же я найду повозку в такое раннее время, чтобы успеть уехать, пока меня не хватились. После такого Шаардан меня точно придушит и не вспомнит, что хотел любовницей сделать.

Со мной наставница не поднялась и не подошла позже. Если бы я это заметила, если бы почувствовала неладное и не бросилась к выходу, таща за собой свой нехилый скарб, а тихо и незаметно постаралась вылезти через окно. Благо опыт у меня уже имелся, а спуск из пристройки был куда как удобнее, чем экстремальные трюки, которые я показывала с полчаса назад. Возможно, все вышло бы по — другому, я добралась бы до академии, и меня даже направили бы на практику в другое место. Кто знает? Уж точно не я.

— Не стоит беспокоиться, госпожа Ирза. Я уверен, ваша подопечная со всем разберется. А у вас магазин, вам некогда, — непреклонно заявил вездесущий лорд, до нелепого странно смотревшийся посреди небольшого магазинчика моей наставницы.

В помещение я влетела на полном ходу, затормозить успела не сразу и совсем не успела дать задний ход, чтобы сбежать. Заметив меня, Шаардан нехорошо усмехнулся, чуть кивнул и сказал, обращаясь к Ирзе:

— Вот видите, она уже собралась. Стоит ли в таком случае беспокоить вас? Я уверен, ваша помощница достаточно расторопна.

Наставница кивнула, кажется сама не понимая с чем именно соглашается, удивленно переводя взгляд с меня, на лорда. А я попятилась. Просто так, ни на что уже не надеясь, желая использовать последний шанс. Маневр мой не остался незамеченным. Недобрая улыбка расцвела на мрачном лице Шаардана, и он двинулся ко мне. Ирза стояла, не замечая ни моего бледного вида, ни злости лорда. Кажется, у нее еще никогда в жизни не было такого безумного, но насыщенного утра. С улицы раздался стук копыт, кто‑то остановился рядом с магазинчиком.

А я решила: если сейчас сюда зайдет еще кто‑нибудь, значит я просто свихнулась и бояться уже нечего, можно соглашаться на все предложения и просить успокоительный отварчик.

— А вот и карета прибыла, — обрадовался лорд, как‑то резко оказавшийся рядом. Выхватил из моих ослабевших рук сумки, взвесил их, скептически осмотрел и почему‑то поинтересовался, — это все?

Дождавшись кивка, хмыкнул, но развивать тему не стал. Ухватив под локоть, свободной рукой, уже меня, потащил вон из магазина, на ходу бросив что‑то вежливое и ничего не значащее наставнице. Я не слушала, я гадала, дадут ли мне написать завещание, или убьют прямо сейчас. В карете. И меня даже совсем не интересовало, как лорд оказался в нашем магазине раньше своего транспорта. Не следом же за мной бежал, честное слово.

В карету меня закинули вместе с вещами, после чего Шаардан забрался уже сам и поинтересовался, устроившись напротив меня:

— И что это было?

— Побег, — призналась честно, не видя смысла врать. Лорд молчал, продолжая меня разглядывать, а я решила прояснить некоторые интересующие вопросы, раз убивать меня пока не спешат, — а как вы так быстро узнали, что я сбежала?

— Некоторые беглянки совершенно не умеют заметать за собой следы, — охотно ответили мне.

А я с запозданием поняла, что с концом порванной простыни надо было все же что‑то сделать. Глядишь, о моем исчезновении узнали бы позже.

— А что вы сказали наставнице? — карета мягко покачивалась, расслабляя, навевая сон, который я упрямо отгоняла.

— Что у меня серьезно заболел человек и ему очень нужна помощь специалиста, — пожал плечами он, — твоя наставница была настолько добра, что предложила посмотреть его самостоятельно.

Ага, ага. Она вежливо предложила посмотреть, он вежливо отказался, а страдать от этой их вежливости буду только я.

— А человек действительно заболел?

— Нет.

— И как долго ваш «человек» будет болеть? — без особой надежды на лучшее спросила я. Просто потому что ехать в тишине, под этим взглядом было невыносимо.

— Пока я не решу, что ему пришло время выздоравливать, — ответ меня закономерно не порадовал. Тяжело вздохнув, я тихо пробормотала под нос, подбадривая себя таким маленьким, едва слышным хамством:

— Или пока он не преставится.

— Ты к себе несправедлива, — меня все же услышали, насмешливо заметив, — не думаю, что ты настолько плоха.

Подавив возмущенье, я с тоской глянула в окошко. Серые улицы постепенно светлели, возвращая себе краски, вместе с первыми лучами еще теплого солнца. И меня совсем не радовало пробуждение природы, солнечные зайчики на стенах домов, переливчатые трели птиц. Я была в печали. Мой гениальный, так удачно начавшийся побег, столь бездарно провалился. Почему я такая неудачница? Риторический вопрос, конечно. Ведь ответа на него нет.

— Могу я узнать, почему ты так противишься моему предложению? — вопрос застал меня врасплох. Что на него ответить я не знала. Потому что для меня слово «любовница» похоже на какую‑то экзотическую болезнь? Или потому что даже мысль о близости с совершенно незнакомым человеком кажется отвратительной сама по себе? При таких ответах лучше промолчать. Это только на экзамене стоит говорить все, что в голову придет, просто для того, чтобы говорить. Тут все намного сложнее. Тут неправильный ответ может грозить нехилыми проблемами. Хотя, о чем я думаю? У меня и так уже есть одна большая, благородная проблема с однозначными намерениями.

— Иза? — позвал Шаардан, так и не дождавшись ответа. Скрипнув зубами, я подавила раздражение, проглотив это, уже набившее оскомину, «Иза». Почему все забывают, что меня зовут Изадора? Куда девается вторая часть имени? Лорда такие вопросы интересовали мало, куда больше его волновало задетое самолюбие, — думаю, ты просто не осознаешь какие плюсы ты получишь в случае согласия.

Я удивилась. Нет, я была шокирована. Кажется, меня пытались уговаривать. Эта мысль приятно грела душу. Впрочем, недолго. Потому что вредный, внутренний голос имел наглость нашептать, что меня не уговаривают, скорее, пытаются купить.

— Может вам просто подобрать кандидатку поумнее на эту…должность? — спросила просто так, без особой надежды. Потому что меня можно считать упрямее самого породистого осла. И, если уж на то пошло, то переупрямить нашу светлость у меня есть шанс. Если он и дальше будет вести себя подобным образом. Не прибегая к угрозам и шантажу, — которая все осознает?

— Я подумаю, — хмуро пообещали мне. А я воспряла духом, бросила взгляд на подозрительно смирного лорда, но так толком ничего не поняла. Поэтому просто устроилась в уголке и незаметно задремала.

Как выяснилось, я не просто задремала, я самым пошлым образом вырубилась, даже не почувствовав как карета остановилась, а меня из нее вынес лорд. Романтичность ситуации подпортило недовольное бормотание, которым Шаардан сопровождал весь процесс переноски тела кандидатки на место своей любовницы.

Слуги, имевшие возможность это видеть, удивленно провожали взглядом своего господина, те же, кому посчастливилось еще и услышать, что он там говорил, вслед нам смотрели с сочувствием. И вот, очень хорошо, что я ничего этого не знала, потому что тоже себе посочувствовала бы. Как оказалось, лорд был не менее упертым созданием, чем я, что осложнялось, ко всему прочему, богатой фантазией.

Проснулась со знакомым уже ощущением несоответствия. Правда, постельное белье на этот раз было более плотным, с незнакомым, терпким, но довольно приятным запахом. Открывать глаза не хотелось. Видеть эту злосчастную комнату не было никаких сил. Полежав недолго, скопив раздражение, я все так же с закрытыми глазами ударила раскрытой ладонью по постели и зло выкрикнула:

— Черт!

Уж чего не ожидала, так это смеха. Меня как подбросило. Взвившись на мягкой постели, я запуталась в одеяле, шлепнулась обратно и уже аккуратнее выползла на свет, с опаской оглядываясь. Комната была почти такой же, как и та, в которой я имела несчастье очнуться в первый день пребывания в этом доме. С одним лишь исключением — интерьер был выдержан в темных тонах. Как и кабинет лорда или столовая. Да и коридоры были однотипно — мрачными. Из всего этого очень сильно выбивалась та комната, которую отвели для меня.

— Где я? — сиплым со сна голосом поинтересовалась у все еще улыбающегося весельчака. Шаардан ответил мне легким кивком, вполне искренней улыбкой и мирным:

— С пробуждением.

Сам он сидел в кресле у окна с какой‑то книгой внушительного размера, скромненько довольствуясь тонкой полоской света пробивающейся сквозь полуоткрытые, тяжелые шторы. Спросонья я не очень вежливая, потому проигнорировав его слова повторила очень меня интересующее:

— Где я?

— В моей комнате.

— А почему? — выбравшись‑таки из‑под одеяла, села на кровати, одернув подол своей белой сорочки. Расправила складочки и замерла, разглядывая тонкую, белую ткань и не веря своим глазам. Я не помнила как переодевалась. Я даже не помнила как оказалась здесь.

— В твоей комнате небольшой ремонт. Скоро все будет готово. Думаю, через пару часов ты уже сможешь в нее вернуться.

— А…

— Что еще?

— А в чем я?

— Странный вопрос, — пригладив ладонью волосы, заметил Шаардан, — это ведь твоя одежда.

— Хорошо, — облизав губы, я решила зайти с другой стороны, — а когда я успела переодеться?

— Ах, ты об этом, — я никогда не думала, что у человека может быть настолько довольный вид, — мне пришлось тебя переодеть.

— Ага, — не смущаясь присутствия постороннего человека, потому что смущаться уже поздно, я, оттянув ворот сорочки, глянула вниз. И что мне теперь делать? Что мне делать теперь, интересно? Что делать? Лорд к вопросу переодевания подошел основательно. Спасибо хоть снял он только бюстье. Подняв взгляд к потолку, я на секунду затаила дыхание, после чего резко выдохнула и вполне спокойно спросила, стараясь не обращать внимания на то, что уши у меня все же горят, — а зачем?

— Не мог же я пустить тебя в свою постель в грязном платье? — возмутился он, недоверчиво вглядываясь в мое лицо. Потом все же не сдержался и почти разочарованно спросил, — и что, не будешь плакать и обвинять меня в домогательствах?

— А должна? — весь смысл вопроса дошел до меня не сразу, но когда дошел… подозрительно уставившись на мужчину, я напряженно осведомилась, — а что, я не первая, кого вы переодеваете? Уже имеется опыт? И сколько этих несчастных у вас было?

— Не у меня, — ответил на автомате, сбитый с толку моим напором, но в себя пришел быстро, умудрившись даже возмутиться, — и почему это несчастных?!

— Забудьте, — лорд как‑то удивительно быстро терял свою внушительность. Вот, выяснилось, что даже девушек без сознания он раньше не раздевал, просто решил использовать чей‑то богатый опыт в личных целях.

— Такое, пожалуй, забудешь, — хмыкнул он в ответ, — у тебя странная реакция на случившееся.

— Что, очень хотите, чтобы я истерику устроила? Вы только попросите, я с удовольствием.

— Лучше бы ты мне вчера с удовольствием ответила.

— Так я и ответила с удовольствием. Просто не то, что вы ожидали услышать, — продолжила наглеть я, как‑то незаметно перестав робеть при взгляде на нашу светлость. В конце концов, этот человек видел меня грязной, помятой, страшной, спящей, ко всему прочему еще и голой. И это за неполных два дня. Крепости его нервов можно только позавидовать. Моих, кстати, тоже. Не будь я целительницей и не наглядись в свое время на голые останки представителей обоих полов, истерику бы лорд получил, как ему и хотелось. К счастью, утешить себя тем, что ничего экстраординарного в моей фигуре нет, и увиденное для Шаардана вряд ли оказалось неожиданностью, все же удалось.

— Смелеешь, — со странной улыбкой заметил он, захлопнув книгу и поднявшись из кресла, — будь добра, сиди здесь и не делай глупостей, я ненадолго отлучусь.

Когда дверь за ним закрылась, я со стоном откинулась обратно на постель, грустно поведав темному балдахину:

— Смелею?..Скорее наглею. Так будет правильнее.

— Итак, день пятый… — я старательно записывала слова в тетрадь, устроившись за столиком у зарешеченного окна. Когда лорд Шаардан упоминал о небольшой ремонте, он как‑то запамятовал предупредить, что на окна просто ставились решетки, дабы одна конкретная личность больше не имела возможности покинуть комнату столь интересным способом. Красивые, витые, с искусно прорезанными листьями и красивыми цветами, ко всему прочему они были до обидного неприступными. Заниматься мне было решительно нечем, от скуки я даже дневник начала вести. — Сбежать все так же не удалось. Вывести из себя лорда, впрочем, тоже.

Пожевав конец карандаша, с тоской глянула на решетку и как‑то автоматически вывела на полях череп, с намеченными надбровными дугами и парочкой выбитых зубов. Недолго думая, решила закрасить ему еще один зуб, но несчастный череп был спасен подозрительным шумом, доносившимся с первого этажа. Отложив карандаш, я прислушалась. Звук шагов и громкие голоса приближались. Элару я узнала сразу, но вот голос ее собеседника мне был незнаком.

— Послушайте, я же сказала, хозяин отлучился в город по делам. Его здесь нет.

— Я тебя слышал, я все понимаю и желаю разместиться, пока его нет. Где находятся комната, в которой я обычно останавливаюсь, я знаю. Вещи, так уж и быть, распакую сам. Чем же ты недовольна? — весело осведомился мужчина.

Дверная ручка дернулась, а я невольно поднялась. С той стороны повисла тишина, после чего все тот же веселый, но уже немного озадаченный голос, протянул:

— Закрыто. Как интересно. Элара, золотце, открой мне, будь добра.

— Я не могу этого сделать.

— И почему же?

— Не могу сказать. Хозяин объяснит вам все, если посчитает нужным.

— Хорошо, — покладисто согласился незнакомец, — тогда я сам открою. Где там ключи?

— Лорд Витарр, вы что делаете?! Вы что?! — Элара взвизгнула, а я заинтересованно подалась вперед. Какие тут, оказывается, страсти творятся.

— Да успокойся. Не пристаю я к тебе, — заметил нарушитель спокойствия, звякнув ключами. А я только сейчас осознала, что он мою комнату открыть собирается. Интересно, что сейчас будет? Поспешно закрыв тетрадь, я быстро спрятала ее под подушкой, от греха подальше, после чего, вернулась к столу в ожидании.

Ключ провернулся в замке и моим глазам предстал нежданный гость. Повисла пауза, пока мы рассматривали друг друга. В дверях застыл высокий, светловолосый мужчина, и я как‑то сразу отметила, что он определенно ниже Шаардана, изящнее и, наверное, даже красивее. Не знаю к каким там выводам пришел он, но первая его фраза была исключительно гениальной:

— Девушка.

Отрицать это было бы глупо. Потому я просто пожала плечами. А этот исследователь, глянул на дверь, на ключи в своих руках и добавил:

— Девушка. В запертой комнате, — обернувшись к маячившей у него за спиной Эларе, отдал той ключи и, не стесняясь, завалился в комнату. Оглядел ее с нескрываемым интересом, особое внимание уделил окну и только после этого вновь обратился ко мне:

— Итак, девушка в запертой комнате, за что тебя посадили под домашний арест?

— За неправильный ответ, — любопытный незнакомец не вселял особого доверия.

— Как интересно, — пройдясь по комнате, он опустился на рундук*, стоявший в ногах кровати, и спросил уже у Элары, — так за что Вэлард ее запер?

— Думаю, будет лучше, если вы зададите этот вопрос хозяину.

— Спросить‑то я его, конечно, могу, но вот ответит ли он мне? — согласился незнакомец, изучая цепким взглядом мою скромную персону.

Глаза у него были интересного фиалкового цвета. Благодаря темной окаемке по краю радужки они казались более темными, насыщенными. И совсем не похожими на серые, холодные гляделки хозяина дома.

— Лорд Витарр, давайте я просто провожу вас в свободную комнату, — немного нервно предложила девушка, напрочь игнорируя любопытство наглого гостя, — лорд Шаардан будет недоволен, если узнает, что вы здесь были.

— Даже так, — меня удостоили еще одного взгляда, после чего этот интриган беззаботно улыбнулся, — но мы же ему об этом не скажем?

Словно опровергая его слова, послышался громкий хлопок входной двери. Элара вздрогнула и бросилась вниз, оставив нас одних.

— Итак, у нас есть секунд тридцать, пока эта вредина не рассказала все Вэларду, и он не ворвался сюда. Так что давай, буквально в двух словах, расскажи, как ты здесь оказалась и почему эта комната теперь выглядит так странно?

— А разве она раньше выглядела по — другому?

— Ты даже не можешь себе представить насколько по — другому. Ну, я слушаю? Рассказывай, — поощрительно мне улыбнувшись, он заверил, — я очень хорошо умею слушать. Это мой талант. На ряду со всеми прочими.

Ворвавшийся в комнату Шаардан не позволил мне вымолвить и слова. За ним, сверкая глазами стояла Элара.

— А ты быстрее, чем я думал, — хмыкнул Витарр, обращаясь к девушке. После чего поднявшись на ноги, перевел взгляд на лорда, — ну что, пошли, расскажешь мне, что это у тебя тут девушки делают в запертых комнатах. И за какие такие неправильные ответы ты их запираешь.

Шаардан молчал и смотрел почему‑то на меня. Очень хмуро смотрел, как будто это я его друга сюда затащила, а он, бедный, не хотел и упирался. Не замечая мрачного настроя хозяина дома, Витарр, подмигнув мне на прощание, легко и как‑то незаметно вытеснил его в коридор, не переставая что‑то говорить. Я же ждала, затаив дыхание и скрестив пальцы на удачу. Пусть они забудут. Пусть не закроют дверь. Пусть мне повезет. Ну, пожалуйста.

Я еще не знала, что буду делать, если мое желание исполнится. Попытаюсь сбежать? Наверное, попытаюсь. Хотя бы для того, чтобы не сидеть сложа руки и показать лорду, что нас так просто не возьмешь, мы будем бороться! Еще никто в жизни не смог меня переупрямить. И я этим очень гордилась.

Щелчок замка довольно жестоко разбил все мои маленькие, пускай бесполезные, но греющие душу, планы. Показать характер не получится. А жаль.

Когда в комнату вошла Элара, вкатив следом тележку с моим обедом, я заподозрила неладное. За все пять дней, что я «гостила» у лорда в доме, это был второй раз, когда мне было суждено обедать в комнате. В прошлый раз я разозлила его своим отказом, что произошло теперь я не знала и это напрягало.

— Элара, а что случилось?

— Лорд Витарр случился, — сумрачно ответила она, сервируя стол, — пока он здесь, тебе придется посидеть в комнате.

— Можно подумать, меня раньше часто выпускали, — три небольших прогулки по саду под надзором вездесущего лорда не в счет. Все остальное время, не считая приемов пищи, я все равно сидела в комнате.

— Ты не понимаешь, — вздохнув, девушка села на стул у стола, — лорд Витарр, конечно, друг хозяина, но мерзавец тот еще.

— Лестная характеристика.

— Ты его просто не знаешь, — неправильно поняв мой смешок, вскинулась Элара.

— Да не спорю я с тобой, успокойся, — реакция девушки была настолько забавной и искренней, что я не смогла промолчать, призналась, — мерзавец, так мерзавец.

— Серьезно?

— А что тебя так удивляет?

— Лорд Витарр умеет нравиться девушкам.

— Не исключено. Но я, за эти пять минут, им как‑то не очень прониклась. Я, знаешь ли, опасаюсь больших и наглых дядей.

— Ты поэтому отказала хозяину?

— А он тут причем? — связи я решительно не находила. Видимо, я что‑то упускала, потому что Элара тряхнув головой, задала следующий вопрос, не вдаваясь в подробности:

— А лорд Шаардан тебе нравится?

Сложив руки на груди, я молчала, исподлобья глядя на эту провокаторшу. Отвечать на вопрос не собиралась. Хотя бы потому, что и сама не знала ответа. Ничего плохого лорд мне еще не сделал. Вот только испытывать симпатию к похитителю было бы как‑то странно и, прямо скажем, неправильно.

Элара поерзала на стуле и уже собиралась повторить вопрос. Спас меня стук, после чего дверь открылась, на пороге показался тощий как жердь управляющий:

— Хозяин желает видеть вас за столом.

Переглянувшись с Эларой мы вместе уставились на столик, на котором уже стоял мой обед и синхронно перевели взгляд на управляющего. Не смутившись — подозреваю, его вообще невозможно смутить, — он спокойно выдержал наш взгляд:

— Я бы советовал вам поторопиться.

Выходя в коридор, я старалась уже ничему не удивляться. Непонятно, что здесь творится, но вряд ли странности на этом закончатся.

Как выяснилось, я оказалась права. Шаардан сидел мрачнее тучи и уж точно не был рад моему появлению. Зато Витарр сиял как начищенный чайник. Стоило мне сесть за стол, как послышалось чуть насмешливое:

— Так значит целительница Иза?

Раздался скрежет. Лорд с силой проехался ножом по тарелке, буравя блондина недобрым взглядом.

— Успокойся, Вэлард, я ее не съем. Просто хочу познакомиться. И я очень рад, что ты выполнил мою просьбу и пригласил ее к столу.

Не обращая внимания на разговор, я немного придвинула тарелку, намереваясь поесть, пока они отношения выясняют. Я девушка простая и в отличие от благородных леди, которые едят как птички и непонятно как при этом живут, нуждаюсь в сытной пище.

— Просьбу? — недовольно переспросил Шаардан, — странно ты формулируешь свои просьбы.

— Да брось. Было бы на что злиться. Я же тебя сразу предупредил, что в случае твоего отказа, я ночью к ней в гости наведаюсь, если понадобится. Я всегда с тобой предельно честен. Ты должен это ценить.

Я закашлялась, подавившись куском пряного, хорошо прожаренного мяса. Шаардан ударил ладонью по столу и угрожающе прорычал:

— Морэм!

— Как давно я не видел тебя злым, — почти промурлыкал блондинистый шантажист, откинувшись на спинку стула, — целительница Иза хорошо на тебя влияет.

— Вообще‑то, меня зовут Изадора, — в горле все еще першило, прорываясь сиплым кашлем, но после глотка воды возмущаться я уже могла.

— Изадора — слишком тяжелое имя для такой милой девушки. Иза тебе подходит куда больше, — не знаю, чего он добивался, но эффект оказался неожиданным даже для него.

— Полагаю, вы уже познакомились, — мрачно подвел итог Шаардан, поднимаясь из‑за стола. К моему месту лорд подошел в абсолютной тишине. В этой же тишине ножки стула скрипнули по паркету, когда он отодвинул стул вместе со мной и молча поднял меня на руки. Я не сопротивлялась, даже за шею его обхватила на всякий случай. И очень хорошо видела вытянувшееся лицо блондинистого нахала и его округлившиеся глаза.

Уже покинув столовую, услышала озадаченное:

— Очень интересно.

В комнату меня оттранспортировали в гробовом молчании. Лорд на что‑то злился, а я пыталась припомнить, когда меня в последний раз носили на руках. По всему выходило, что в двенадцать лет, когда я сломала ногу. Уже у дверей моей персонально камеры, решила для порядка подать голос:

— Я, вообще‑то, и сама могла бы дойти.

— Не сомневаюсь, — согласился он и тут же велел, — держись.

Руки на его шее сжала автоматически и только когда ладонь, поддерживающая меня за спину, исчезла, поняла насколько порой полезно безропотно следовать приказам. Дверь оказалась незапертой. Сначала меня это удивило и только потом дошло, что запирать ее, пока я нахожусь за пределами, не имеет смысла. Я вдруг отчетливо почувствовала себя заключенной. Стало немного грустно.

А в комнате, убирая со стола, находилась Элара. Всего несколько минут назад я отсюда вышла и уже вернулась. Я, оказывается, очень быстрая. Или просто лорд такой нервный?

— Лорд Шаардан?

— Оставь все и иди, — голос у их сиятельства был спокойный, но девушка быстро ретировалась, уже у двери бросив на меня растерянный взгляд. Не удивлюсь, если она решила, будто это я опять разозлила её дорогого хозяина.

Когда меня сгрузили на кровать, я все же решилась подать голос:

— Почему вы злитесь?

— Это так заметно? — ответил он вопросом на вопрос. Подойдя к тележке, заглянул под крышку, критически оглядел меня и постановил, — хватит.

После чего быстро выставил тарелки обратно на стол, замялся, взвешивая в руках стакан для воды и чашку из тонкого, расписного фарфора, но тоже уместил их на столе. Закончив с этим, поднял взгляд на меня:

— Чего же ты сидишь? Давай обедать. Или мне тебя отнести к столу?

Проигнорировав издевку, я сползла с кровати и чинно прошествовала к своему месту. Уселась на краешек стула, как воспитанная барышня. И только когда лорд сел на второй и последний стул в комнате, поинтересовалась, не сдержав любопытства:

— А вы разве в столовую не вернетесь?

— Нет. Думаю, Морэму будет полезно пообедать в одиночестве, — сумрачно ответил он.

Как оказалось, кое‑кто думал совсем иначе. В дверь поскреблись, после чего, открыли. На пороге стоял Витарр, не желающий обедать в одиночестве. При виде своего друга, Шаардан скривился, что не осталось незамеченным.

— Да брось, Вэлард. Обещаю, буду вести себя пристойно и не смущать твою гостью, — пообещал он, потом хитро глянул на меня и добавил, — сильно.

Оглядев комнату, он некоторое время выбирал для себя место, после чего разместился все на том же рундуке. Приглянулся он ему видимо. Еще раз обвел комнату взглядом, стряхнул с рукава камзола пылинку и миролюбиво предложил:

— Вы ешьте, ешьте. А я вам сейчас свежие новости империи перескажу.

— Новости империи сможешь рассказать потом. Сейчас лучше расскажи, что удалось выяснить, — прервал его лорд.

— А ты уверен? — выразительно скосив глаза в мою сторону, проникновенно спросил блондин.

— Еще пара смертей и об этом узнает весь город, — отмахнулся от его намеков Шаардан. А я напряглась. Ни о каких смертях я не слышала. Впрочем, справедливо было бы заметить, что находясь в этом доме я совершенно выпала из реальности и не знала никаких новостей.

— Как знаешь, — Витарру эта идея не нравилась. Но недостаточно сильно, чтобы затеять спор. Все что он сделал, так это скупо предупредил, — Рассказ получится мрачным.

Я собралась, готовая внимать, лорд же наоборот расслабился, откинувшись на спинку стула. Витарр начал издалека, видимо, для того чтобы я поняла о чем сейчас пойдет речь. Шаардан ему не мешал.

— В прошлом месяце в полнолуние был обнаружен очередной изуродованный труп. Если я не ошибаюсь, уже третий. Снова молодая девушка и снова в лесу на небольшом самодельном алтаре. Символы, что были вырезаны на теле не поддавались расшифровке, используемые ингредиенты были разнообразны и не имели никакой видимой связи между собой. Девушки так же были не знакомы ранее. Убийства жестокие, кровавые и бессмысленные по своей сути. Так я считал раньше. Признаться, — мужчина горько усмехнулся, — это было мое самое большое заблуждение. Ведь я был уверен, что обряд, результаты которого нам пришлось наблюдать, не имеет связи ни с одним из богов. Как выяснилось, он действительно не имеет связи ни с одним из богов…которые нам известны.

— О чем ты? — сидевший до этого спокойно, Шаардан подался вперед.

— А это я подхожу к тому, что мне удалось узнать. Чуть больше века назад севернее твоих земель, на Серых Пепелищах, стоял небольшой город. То ли Истор, то ли Истор. И объявился в том городе некий Зрячий, что способен был видеть чужие судьбы. Имя его неизвестно, во всех записях он значится не иначе как Зрячий. Уж не знаю как ему удалось, в хрониках ничего не написано, но он за неполных пять лет сумел захватить власть в городе, сместив городского смотрителя. Установил свои порядки, навязал свои законы и, в общем‑то, стал править. Каждое нарушение строго каралось, прав у людей становилось все меньше, их место занимали обязанности.

— И люди терпели? — вопрос вырвался против воли, но извиняться за то, что прервала рассказ, я не стала, ожидая ответа. Мне правда было интересно.

— Не просто терпели, они боготворили его. Не исключено, что находились несогласные, но долго они не жили. В этом можешь быть уверена, — сдержанно ответил Витарр, продолжая рассказ, — еще около трех лет он укреплялся в городе. Создавал благотворную обстановку, фактически, он создал культ, который безоговорочно ему подчинялся. Его прировняли к богам, ему поклонялись. А потом он узрел.

Наступила тишина. Блондин, как истинный рассказчик нагнетал атмосферу, хитро улыбаясь. Первой не выдержала я:

— Что узрел?

— Конец мироздания! — подняв палец к потолку, очень значимо поведал Виттар, — он утверждал, что видел как земля горит, а реки бурлят, выкипая и исходясь черным паром. Именно черным. Урожай отравлен, деревья больше не плодоносят. Дикие животные обезумев выходят к городам и нападают на людей. И есть только один шанс, избежать этого. Кровавая жертва. Каждый месяц, в полнолуние проводился обряд, который отодвигал конец всего сущего до следующего полнолуния. Неизвестно сколько времени обряд проводился, но однажды для него использовали приезжую девушку. Ее убили и только через некоторое время выяснилось, что девушка приходилась племянницей кому‑то из родственником императора. Ее стали искать и, в конце концов, нашли. На дне огромной ямы, что находилась за городом. Туда скидывали все тела убитых на обряде девушек. Яму даже не закапывали, просто поливали каким‑то бальзамом, чтобы тела не гнили, разнося по округе заразу.

— И что было потом?

— Город сожгли до основания. Всех жителей убили. Никто не знает был ли среди них Зрячий. Не исключено, что ему и еще кому‑то удалось сбежать.

— Думаешь, кто‑то из последователей решил возродить наследие этого сумасшедшего? — усомнился Шаардан, — но почему именно сейчас?

Лорд помолчал некоторое время, привычным движением прошелся ладонью по волосам и мрачно предположил:

— Если только не нашелся кто‑то, назвавшийся Зрячим.

— Я тоже так думаю, — подтвердил Витарр, пессимистично заключив, — И если это правда, то где‑то в городе возрождается сумасшедшее направление безумных фанатиков.

— А с виду такой мирный городок, — подала я голос.

— Разберемся с этой проблемой и он снова станет мирным, — заверил меня Витарр.

Я очень на это надеялась. Хотелось верить в лучшее. А есть больше не хотелось.

Шёл восьмой день моего заточения и третий день, как мои серые будни скрашивал Витарр.

На этот раз мы сидели в моей комнате, что закономерно и неудивительно, на моей постели, что непристойно, но удобно, и играли в азартные игры. Сегодня карточные.

Странное дело, но общаться с этим наглецом оказалось очень легко, а за неимением лучшего еще и единственно возможно. Шаардан, занятый поиском последователей Зрячего, с утра до вечера где‑то пропадал. Возвращался уставший и мог уделить мне лишь час времени вечером. Нет, он готов был сидеть и больше, но глядя на его нездорово — бледное, усталое лицо я не могла мучить его дольше. Даже бессовестным похитителям иногда нужно отдыхать.

Вот и сейчас он где‑то пропадал, а я спасалась от скуки, разучивая очередную карточную игру. Дверь открылась аккурат в тот момент, когда смысл игры до меня почти дошёл, и я прекратила жаловаться на глупые правила. На пороге стоял Шаардан. Обозрев представшую его взору картину, он удостоил меня напряженного взгляда, но разбираться стал с блондином, уделив тому все свое мрачное внимание:

— Морэм, что здесь происходит?

— Не смотри на меня так, — попросил Витарр, сдав меня с потрохами, — я не толкаю твою девочку на скользкую дорожку. Она сама кого хочешь толкнет.

— Иза? — недовольные нотки в голосе выдавали раздражение лорда. И вот что‑то мне подсказывало, что связано оно не с карточными играми.

— Ничего не удалось выяснить? — поинтересовалась я, проигнорировав вопрос их светлости. Без особого сожаления кинув веер карт в общую кучу — все равно проигрывала, — я сползла с кровати, направившись к столику. Чай, уже не такой горячий, но приятно теплый, наливала почти на автомате, не глядя на лорда, но отчетливо различая его шаги.

— Нет, — отозвался Шаардан, закрыв дверь. Проходя мимо меня к креслу, которое уже давно негласно считалось его, коснулся моих волос, — у нас ничего нет. Кровь на алтаре принадлежит только жертве, магией во время обряда никто не пользовался, что не позволяет проследить остаточный след. И подозреваемых у нас нет. А время, между тем, идет. Через три дня полнолуние.

— Патрули уже сформированы? — любопытство проявил Витарр, которому, по непонятным мне причинам, было запрещено официально участвовать в расследовании.

— Сформированы и уже приступили к патрулированию, и это серьезно беспокоит горожан, — приняв из моих рук чашку, лорд благодарно кивнул, рассеянно вглядываясь в темную жидкость, — если так пойдет и дальше, нам не избежать паники.

— А если просто все рассказать? — идея казалась мне логичной и простой. Но только мне. Витарр откинувшись на покрывале, фыркнул, тем самым выражая свое отношение к моим словам. Лорд был более сдержан:

— Ты плохо знаешь людей, верно?

— Знаете, что? — слышать такое было неприятно. Я целительница, в конце концов, я прекрасно знаю людей. Наверное. — В последнее время я уже даже начинаю забывать, как они выглядят!

— Обещаю, когда я разберусь с делами, устрою тебе прогулку по городу, — мягко улыбнулся лорд.

И вроде бы он приятное сделать хотел, но после этих слов мне почудился звон цепей. То ли ошейник зазвенел, то ли наручники.

— И все же, почему нельзя им все рассказать? Тогда люди станут внимательнее, похитить очередную девушку для обряда станет сложнее.

— Или они начнут устраивать самосуды. Люди хороши поодиночке. Но толпа…напуганная, безумная толпа — это страшно. Будет лучше, если они узнают об этом как можно позже. В идеале, им и вовсе не стоит об этом знать.

Поздний вечер застал меня за толстой книгой по истории империи, которую мне удалось выпросить у лорда. Текст меня интересовал мало, я с наслаждением рассматривала красивые, детально прорисованные картинки. В дверь робко постучали. И я сразу поняла, кого сейчас увижу.

Доступ в эту комнату, как ни странно, имели всего три человека, не считая меня. И у каждого имелся свой характерный способ попасть внутрь. Шаардан, с поистине хозяйским напором, сначала отпирал замок, после чего стучал, как бы намекая, что войдет в любом случае, вне зависимости от того, приглашу я его или нет. Витарр же вовсе не обременял себя такой глупостью как стук. Он заходил сразу, без предупреждения и приглашения. Одна Элара сначала стучала, дожидалась разрешения войти и только потом открывала замок.

Вот и на этот раз щелчок замка послышался только после моего, уже почти профессионально поставленного:

— Войдите.

Замявшись на пороге, девушка тихо спросила:

— Я посижу с тобой? — бледная и нервная, она сама на себя была непохожа. Не видя причины ей отказывать, я кивнула, гадая, что же могло ее так расстроить. Недолго думая, пошла в атаку, стоило Эларе только опуститься на стул у окна. Я забралась с ногами в кресло, в котором имела все права сидеть, но только до того момента, как приходил лорд. Тогда все права на кресло переходили к нему, а я изгонялась на любую другую горизонтальную поверхность. Как правило, это была кровать.

— Что‑то случилось?

Элара вздрогнула, шмыгнула носом и пожала плечами, затрудняясь с ответом, потом все же кивнула, нервно прикусив губу и тихо пояснила:

— Анхел сегодня вышел патрулировать южную часть города. В первый день полнолуния. Я очень волнуюсь.

— Анхел?

— Мой жених. Он состоит в городской страже, — нервно хохотнув, она разгладила складки на юбке, сплела пальцы на коленях, и с гордостью поделилась, будто говорила о своих достижениях:

— Сейчас он сержант, но через полгода ему должны дать лейтенанта.

— Ну и чего ты беспокоишься? Сержанта тоже просто так не дадут, — в чинах стражи я не разбиралась, но была почти уверена, что сержант — это довольно неплохо. Слово серьезное, таким вряд ли назвали бы какого‑то зеленого недолетка, который не знает за какой конец нужно меч держать и чем заряжают арбалеты, — ничего с ним не случится. Если какому‑нибудь разбойнику не повезет нарваться на патруль, так это его стоит пожалеть, а не жениха твоего.

— Ты не понимаешь, сегодня полнолуние.

— И что? — спросила и чуть не взвыла. Ну, конечно, началось полнолуние, скоро должна появиться новая жертва.

Элара, видимо, не знала, что добрые лорды просветили меня по мрачной теме кровавых убийств, потому подавшись вперед, понизила голос и потребовала:

— Обещай никому не рассказывать о том, что сейчас узнаешь.

Несколько долгих секунд я просто скептически смотрела на нее, но, не добившись должного эффекта — видимо, недостаточно выразительно у меня это выходит, надо бы пару уроков у Шаардана взять, вот уж кто способен раскатать по стене одним только взглядом, — все же спросила:

— И кому я могу выдать твой секрет, скажи мне, пожалуйста? Я взаперти, если ты помнишь.

— Хозяину или лорду Витарру.

— Ничего им не расскажу, — честно пообещала я.

— В городе уже несколько месяцев пропадают девушки. Каждое исчезновение приходилось на полнолуние. С чем это связано не известно, но их всегда находили мертвыми. В этот раз было решено устроить патрулирование, в надежде если не поймать, то хотя бы спугнуть преступника и не дать ему убить очередную девушку.

— И ты боишься, что твой жених наткнется на этого убийцу?

Элара кивнула, и пояснила, оправдываясь:

— Если он его встретит и сумеет поймать или хотя бы убить, то это существенно сократит время до повышения. Но я боюсь…

— Боишься, что он может не справиться с убийцей?

Девушка нервно кивнула. А я не знала что бы сказать такого жизнеутверждающего, чтобы подбодрить ее. Потому выдала известное и ей самой, радуясь, что она не знает правды. Уж если она так беспокоится по поводу одного убийцы, то я даже не знала, чтобы она себе напридумывала узнай о целой секте, собравшейся где‑то в городе:

— Ну, по городу жених твой не один ходит, а связываться с целым патрулем вряд ли кто‑то решится. А если даже найдется такой ненормальный, то это ему стоит посочувствовать. Так что не нервничай. Поверь мне, я тебе это как дипломированная целительница говорю: нервы восстанавливаются очень медленно, а у тебя вся жизнь впереди, они тебе еще очень пригодятся.

Элара улыбнулась, плечи ее расслабились. Выдохнув, как мне показалось с облегчением, она сказала:

— Спасибо тебе большое.

— За что? — никаких особых подвигов за собой я не заметила.

— Что выслушала. Выговорилась и даже легче стало.

— И всего‑то?

Пожав плечами, она просто сказала:

— Мне вполне хватило.

Элара собиралась сказать что‑то еще, но за дверью послышался шум, а в следующее мгновение она уже была открыта, на пороге стоял мрачный Шаардан. Обвел комнату взглядом, по мере осмотра помещения выражение его лица менялось. В итоге он удивленно уставился на Элару, которая поспешно подскочила и еще раз поблагодарив, направилась вон из комнаты. На мое растерянное:

— Куда?

Она только выразительно скосила глаза на лорда и шепнула:

— Мне уже пора. Я пойду.

Элара выскользнула в коридора, а у меня было такое чувство, словно меня только что кинули. Пришел большой и страшный дядя и она сбежала.

А страшный дядя, тихо прикрыв за собой дверь, прямой наводкой двинулся к креслу, полностью уверенный, что я сейчас же освобожу место. Ну, я и освободила. Выбора‑то у меня особого не было. Перебравшись на кровать, бережно опустила на покрывало раскрытую книгу, которую во время разговора так и держала на коленях, совершенно о ней позабыв, и выжидающе уставилась на лорда.

Этим вечером ужинала я в обществе Витарра. Шаардан пропадал в городе. Полнолуние, будь оно неладно. Дневные заботы и предчувствие скорых неприятностей оставили четкий след на его лице. Под глазами залегли тени, между бровей появились морщинки, да и цвет лица отдавал нездоровым сероватым цветом. Выглядел он смертельно уставшим.

— Вы ели? — закономерный и вполне логичный вопрос, который следовало бы задать в подобной ситуации, поверг лорда в легкий ступор. Что‑то усиленно припоминая, он все же кивнул не очень уверенный, так и напрашиваясь на следующий вопрос:

— И как давно?

Мужчина слабо улыбнулся и признался:

— Я не хочу есть, — поморщившись, он помассировал виски пальцами, с силой выдохнув, почти вытолкнув из себя воздух.

— Голова болит? — вопрос прозвучал странно. С предвкушением. А я уже разминала пальцы, готовясь исцелять. Впервые за последние дни я вспомнила, что вообще‑то целительница, а не бесплатное приложение к этой комнате.

— Будешь лечить? — усмехнулся он, с интересом глядя на меня.

— А вот и буду, — заявила нагло, похлопав по покрывалу рядом с собой, — идите сюда.

В конце концов, Витарр на моей кровати уже побывал, причем не раз. Предпочитая обучать меня карточным трюкам со всеми удобствами. Так что о своей репутации мне уже поздно беспокоиться, а помочь лорду стоило, уж очень несчастным он выглядел. Заодно и я вспомню как это, людей лечить.

Приподняв бровь, он несколько мгновений смотрел на меня, но послушно подошел и присел на край кровати. Устроившись за его спиной, я встряхнула руки, чувствуя как пальцы покалывает от притока силы и велела:

— Расслабьтесь и закройте глаза.

Напряженные плечи дрогнули и чуть опустились, голова немного склонилась вперед, лорд расслабился. А я, прикусив губу, коснулась пальцами горячих висков своего сиятельного пациента. Под пальцами четко бился пульс. Мягко массируя против часовой стрелки, я чувствовала, как исцеляющая магия расходится по его коже мягкими волнами, с минуту я с упоением втирала свою силу ему в виски, прогоняя боль. Потом, замерев на пару секунд, не решаясь продолжать, но все же запустила пальцы в густые, жесткие волосы. Касаясь кожи, щедро делясь магией, почти чувствуя, как при каждом прикосновении боль становится все меньше, медленно уходит, а на ее место приходит облегчение. Так увлеклась, что, забывшись, опустила одну руку на могучее плечо, второй аккуратно взъерошила волосы на затылке, прошлась вниз, массируя уже загривок, оттянув ворот рубашки. Руки отдернула, когда услышала почти угрожающее:

— Если продолжишь, станешь моей любовницей прямо сейчас. И твое мнение уже не будет учитываться.

— Я вам, между прочим, помогаю, — возмутилась я, на всякий случай отползая к противоположному краю кровати.

— Я понимаю. Потому предупредил, — лорд не поворачивался, разглядывая ковер под ногами. Посидел так еще немного, потом поднялся, бросив короткое, — Спасибо.

И ушел, так и не глянув в мою сторону. И второй раз за вечер я почувствовала себя кинутой. Вот так приходят люди, ты им помогаешь, а они берут и нагло сбегают. Хорошо, хоть благодарят. Без особого желания пододвинув к себе книгу, я враждебно глянула на дверь. Если сейчас сюда еще и Витарр с какой‑нибудь проблемой завалится, я его покусаю. Уж он‑то ответит за выходку своего друга.

Утро я встретила не выспавшаяся и злая, в обнимку со злосчастной книгой, которую уже почти ненавидела. Провалявшись полночи без сна, все вспоминая как сбежал от меня Шаардан, уснула ближе к утру. Спала плохо, ворочалась, а потом мне приснился лорд. Проснулась красная как рак, с безумно бьющимся сердцем. Подержав голову под краном с холодной водой минут пять, все же успокоилась, но лечь спать не решилась. Вместо этого с мокрой головой в быстро намокшей сорочке, включила свет, непонятно почему ругаясь на мерно горящих светлячков в стеклянной клетке, и взялась за историю империи. В этот раз я ее читала, отчаянно стараясь вникнуть в суть, просто чтобы не думать.

Как оказывается, я очень впечатлительная и испорченная. Потому что порядочным девушкам такие сны не снятся. Немного успокаивала безумная мыслишка, что очень даже сняться им такие сны, просто они о них благоразумно никому не рассказывают. Так что, пока никто не знает о моем позоре, я тоже вполне себе порядочная девушка. Тем и утешилась, но спать больше не легла.

Заглянувший перед завтраком Витарр застал меня все еще не умывшуюся и не причесанную в помятой сорочке, с кошмаром на голове и с красными от недосыпа глазами. Обозрев мою скромную персону, присвистнул и честно предупредил:

— Ты, главное, в таком виде Вэларду на глаза не попадись.

— Что, передумает? — огрызнулась я. Настроение было под стать моему внешнему виду, то есть наипаршивейшее. О том, из‑за чего, собственно, я нахожусь в этом доме, в этой комнате, да еще и под замком, мужчина знал — легче было все честно рассказать, чем терпеть постоянные вопросы и подозрительные взгляды, — и вопрос понял правильно.

— Скорее целителя вызовет и к кровати привяжет, — усмехнулся он, кивком головы указав на дверь в ванную комнату, — приведи себя в порядок. Вэлард минут через пятнадцать заглянет, время еще есть.

Я поежилась. Перспектива вырисовывалась печальная. И самое неприятное, что я не могла понять: смеется надо мной Витарр или говорит серьезно. Потому, стоило мужчине уйти, из кровати я вывалилась резвым, но немного пьяным зайцем, метнувшись в ванную, к спасительной холодной воде. Когда в комнату постучал Шаардан, я была уже почти готова, заплетая так толком и не расчесанные волосы в косу.

И почти ничего уже не выдавало моих ночных метаний. Только с плохим настроением ничего поделать не удалось. Потому, удостоившись за завтраком пары подозрительных взглядов со стороны не менее мрачного лорда — мое‑то настроение вполне объяснимо, а что с ним не так было, я не знала, — поспешила скрыться в комнате. Если бы получилось, еще и дверь бы заперла. Впрочем, это сделали за меня.

А вечером на огонёк заглянул мой ночной кошмар. Не удосужившись постучать, ворвался в комнату, стоило только щелкнуть замку и застал меня врасплох. Из кресла выскочила с каким‑то странным смущением, словно была поймана за постыдным занятием. Тетрадь с карандашом упали на ковёр, но вряд ли были замечены.

Преодолев разделяющее нас расстояние буквально в два шага, лорд сделал то, чего не позволял себе раньше. Он обнял. Прижал к себе, опустив тяжёлый подбородок мне на макушку и выдохнул. Не совсем понимая, что стоит делать, я неуверенно похлопала его по спине, не дождалась реакции и погладила. Ответом мне была тишина и тяжёлое дыхание. Все что оставалось — смирно стоять на месте, прижимаясь щекой к его груди и ждать, когда меня отпустят. Вопреки ожиданию неловко не было, разве только самую малость. Исходящее от лорда тепло согревало, а мерный, сильный стук сердца убаюкивал.

— Лорд Шаардан? — позвала я, когда объятия неприлично затянулись.

— Постой так ещё немного, — попросил, сильнее прижимая к себе.

— Что‑то случилось?

— Вторая ночь полнолуния, — коротко ответил он.

— Все настолько плохо?

— Не знаю. Наверное, может быть и хуже.

— Лорд… — задать следующий вопрос мне не позволили, сухо поинтересовавшись:

— Иза, напомни, я просил тебя звать меня по имени?

— Просили, — ответила без особого энтузиазма, припоминая, что подобные разговоры уже действительно происходили, а их светлость продолжили допрос:

— И сколько раз?

— Пару?

— Иза, Иза…

Подбородок прекратил давить мне на макушку, позволяя поднять голову и чуть отстраниться. Зря я это сделала. Лицо их светлости было слишком близко и это, в общем‑то, смущало. Кашлянув, отстранилась, разрывая объятия. Меня не удерживали. Безвольно уронив руки, Шаардан несколько секунд просто меня разглядывал.

Опустившись в кресло, он вздохнул с облегчением, откинувшись на спинку. Морщинки между бровей так и не разгладились, но выглядел он лучше, чем пару минут назад. Я топталась в нескольких шагах от него, не зная, что делать.

— Лорд Шаардан? — тетрадь навязчиво привлекала внимание, но поднять я ее пока не решалась.

— Нет, с этим определенно что‑то нужно делать, — заметил он, протянув мне руку раскрытой ладонью вверх, — иди сюда.

Подходить я не стала, даже отступила на шаг. Просто так, на всякий случай, своего спокойствия ради. Мой маневр ему не понравился. Прищурившись, он раздельно повторил:

— Иди. Сюда.

Без угрозы, но мне сделалось как‑то не по себе. Сразу стало ясно, что лучше дальше не упрямиться. Поджав губы, я нарочито медленно подошла, протянув руку, коснулась пальцами шершавой ладони, с опаской глядя на застывшего лорда, готовясь в любую секунду отдернуть руку. Даже готовая к побегу, я оказалась намного медленнее Шаардана. Его рука сжалась, почти болезненно сдавив пальцы, а меня дернули вперед, с виртуозной сноровкой усадив на колено, лорд довольно выдохнул.

— А…

— И совсем не страшно, верно? — насмешливо перебили меня. Одна его рука все еще сжимала мои пальцы, а вторая удобно устроилась на талии, пресекая все возможности к отступлению.

— Послушайте, лорд Шаардан, — пальцы подрагивали от напряжения и он не мог этого не чувствовать, что меня раздражало только больше, а его исключительно веселило. Мне было неловко и, кажется, уши начинали гореть, а в скором времени я вся обещала стать равномерно красной.

— Вэлард, — забавляясь моим состоянием, поправил он, проведя ладонью вверх по спине и замерев на уровне лопаток, — меня зовут Вэлард.

Вздрогнув, я выпрямилась, недовольно глядя на развлекающегося за мой счет мужчину и процедила сквозь сжатые зубы:

— Я знаю как вас зовут.

— Это хорошо, — согласился он, мягко попросив, — так назови меня по имени.

Плотно сжав губы, мотнула головой, показывая исключительное упрямство. Как‑то не учла, что в этом нелегком деле Шаардан может со мной потягаться. Ладонь вернулась на талию, резко прижав к горячему телу. Сдавленно пискнув, свободной рукой уперлась мужчине в грудь, стараясь отстраниться. Не замечая моего сопротивления, их светлость спокойно повторили свое требование:

— Назови меня по имени.

— Да далось оно вам!

— Ты даже не представляешь насколько, — признался он, пояснив и окончательно вогнав меня в краску, — если я планирую сделать тебя своей любовницей, а я планирую, то мне нужно, чтобы ты хотя бы начала звать меня по имени.

Я обмякла, с мученическим стоном, ткнувшись лбом ему в плечо. Ну, кто так просто говорит о подобных вещах? Уж точно не я.

— Знаете что?

— Знаю. И, если ты не начнешь звать меня по имени, забыв про «вы» и «лорд Шаарда», мне придется заняться тобой всерьез. Пока я просто прошу.

— Так не честно. Вы не просите. Это шантаж.

— Поверь, когда я решу тебя шантажировать, ты это сразу поймешь, — в его голосе слышалась улыбка, но поднять голову, чтобы проверить это я не решилась. Нечего ему видеть мою красную физиономию. Было приятно осознавать, что совсем немного времени потребовалось, чтобы поднять лорду настроение, печалило другое: это больше было похоже на то, что он сам поднял себе настроение за мой счет. Результат, вроде бы, тот же, но гордости за себя уже нет.

В дверь постучали, спасая меня от необходимости что‑то отвечать. На пороге стояла Элара. Взволнованная и бледная.

— Лорд Миродш внизу. Очень хочет вас видеть. Говорит, что его дочь пропала.

Рука на моей талии закаменела. Хрипло выдохнув, Шаардан сноровисто подхватил меня на руки, поднявшись, пересадил в кресло, быстро чмокнул в макушку, полностью этим деморализовав, и уже направляясь к дверям пригрозил:

— Поговорим об этом позже, — следующее было сказано Эларе, — вели оседлать мне лошадь.

Кивнув, девушка выскочила из комнаты первой, спеша выполнить поручение. А я сидела в кресле, терла место поцелуя, ероша волосы, и пыталась осмыслить одну простую вещь: щелчка закрывающегося замка не было.

Я успела спрятать тетрадь, пройтись по комнате, то и дело поглядывая на дверь в ожидании, что вот, сейчас обо мне вспомнят и запрут. Не вспомнили. Не заперли. Шаардан отбыл на поиски дочери безутешного лорда и в доме вновь воцарилась тишина.

Сделав еще один круг по комнате, я крадучись приблизилась к двери. Затаив дыхание, нажала на ручку, потянула на себя и глубоко вдохнула, когда дверь поддалась. В коридоре было пусто. Привычный полумрак скрадывал обстановку, оставляя лишь нечеткие силуэты предметов, но людей точно не было. Если только кто‑то не затаился, по неизвестным причинам, в полумраке. Дверь я медленно закрыла, досчитала до десяти и спросила вслух сама у себя, прижавшись лбом к прохладному дереву:

— А оно мне надо? — рука автоматически потянулась к макушке. Даже если попытаюсь сбежать, вряд ли мне это удастся. Шаардан ясно дал понять, что я от него никуда не денусь. Но идея показать лорду, что я все еще очень против его предложения, казалась заманчивой, особенно после того, что он здесь устроил всего пару минут назад. Шантажист высокородный. Боднув лбом дверь, я мстительно прошипела. — Обломаетесь.

Подбадривая себя, я все же решилась на маленькую диверсию.

В коридор выходила с железным намерением выбраться из дома. Возможно, именно моя вера в благополучный исход мне и помогла. По пути никто не встретился. Входную дверь открывала дрожащими руками. Казалось, что вот, сейчас за спиной раздадутся шаги и кто‑нибудь меня поймает. Повезло. В прохладный осенний вечер я выскользнула никем не замеченная.

Осенние дни неумолимо сокращались, все раньше уступая место ночи. Вот и сейчас густой мрак уже наползал со всех сторон, рассеиваемый лишь мерным светом фонарей.

Прижимаясь к стене дома, я завернула за угол, направляясь к месту своего прошлого побега.

Среди деревьев было особенно темно. Сырой запах недавно прошедшего дождя забивал ноздри, влажные листья и трава оставляли быстро сохнущие следы на платье, а я пожалела, что не переоделась во что‑нибудь более практичное. Попав в этот дом, я как‑то забыла, что в брюках куда как удобнее, чем в платье. Пора было вспоминать.

Через ограду перелезла быстро, в отличие от прошлого раза. И уже на полпути к магазинчику наставницы, увидев в начале улицы темный силуэт, поняла какую же глупость совершила. Полнолуние же, фанатики себе жертву ищут, а тут я. Одна. На улице ночью. Идеальная кандидатура. Человек пошатываясь вышел под свет уличного фонаря, и я смогла перевести дыхание. Просто пьяный, к тому же хорошо одетый субъект, сильно забирая вправо, брел по улице. И никакой особой угрозы не представлял.

Когда первый испуг прошел, а напугавший меня человек завернул на соседнюю улицу, я с минуту просто стояла на месте, вслушиваясь в тишину и пытаясь решить, что делать дальше. До наставницы было значительно ближе, чем до дома лорда и, после недолгих колебаний, я решила продолжить путь. Короткими перебежками преодолев расстояние до магазинчика.

Уже на подходе, я увидела наставницу, сквозь стеклянную часть двери, она как раз собиралась запирать магазин. Я прибавила шаг и к магазину почти подбежала. Меня заметили, дверь быстро открылась, а на пороге меня встретила Ирза:

— Ты что здесь делаешь?

— В…в гости, — сглотнув, перевела дыхание и только после этого смогла выговорить, — в гости пришла.

— Иза? — и столько в ее голосе было недоверия.

— Да правда в гости!

— На ночь глядя? А к лорду Шаардану ты как возвращаться будешь?

— Посмотрим, — отмахнулась я от вопроса, заглядывая внутрь магазина, — впустите?

— Ну, заходи, горе мое, что ж теперь делать.

Если лорд за мной сегодня не придет, то останусь в магазинчике. Это я решила твердо. Возвращаться в одиночку я уже не решилась бы ни за что на свете.

Чай сели пить прямо в магазинчике. Удобно устроившись за прилавком на высоком стуле, наставница подливала мне в большую, глиняную чашку ароматный чайный сбор, который сама сушила:

— Я тогда сразу к командору отправилась. Потребовала, чтобы он узнал, какой такой человек у лорда заболел, что мою помощницу без всяких объяснений свели.

— И что? — было приятно знать, что Ирза обо мне не просто волновалась, она еще и действовала.

— Что‑что, сначала принимать не хотел, — наставница самодовольно усмехнулась, — да разве ж я так просто уступлю! Принял он меня, выслушал. Обещал сделать все, что в его силах.

— И что?

— И ничего. Я два дня ждала. Не дождалась. Решила сама идти, новости узнавать.

— И что?

— Тфу ты, Иза. Вот заладила! Ничего. Не проверял он.

— И… — подавив вопрос, я отхлебнула чаю, дожидаясь, пока наставница продолжит.

— Но, после того как я ему скандал закатила, в тот же день лично к лорду твоему ездил, чтоб ему печенка спокойно жить мешала. Оказывается, что все так и есть. Кто‑то там заболел, целитель понадобился и лорд почему‑то тебя решил к этому делу приспособить. Уж неизвестно за какие заслуги, — подозрительно глянув на меня, но наткнувшись на предельно честный взгляд, с которым можно только врать, Ирза решила не любопытствовать и продолжила, — мне настоятельно посоветовали не нервничать и не мешать городской страже выполнять их работу.

— Делааа, — выдохнула я, потянувшись к тарелочке с печеньем. Руку наставница перехватила, наклонилась над столом, заглядывая мне в глаза и спросила:

— У тебя точно все хорошо? Я же помню в каком виде ты ко мне тогда прибежала.

— Да хорошо все. Правда. Тружусь на благо города, — честно соврала я, получив свободу и все же сцапав печенье, — меня никто не обижает, не ущемляет…живу себе спокойно.

— Смотри, Иза. Если что, ты только скажи. Мне же тебя доверили, я должна о тебе заботиться.

— Вы лучше расскажите, как тут без меня дела идут? — решила я сменить тему, на более безопасную. О том, что Шаардан мне ничего насчет заглядывавшего на огонек командора, не рассказывал, можно будет и потом подумать. Когда меня найдут и вернут в комнату. Вернут в комнату…удивительное дело, но думала я об этом вполне спокойно. Даже равнодушно. Еще парочка побегов и для меня это может даже в своеобразное развлечение превратиться. Я убегаю, а лорд ловит. Одно сплошное веселье. Мда.

— Да что рассказывать? Травы сохнут, в лес на сборы я уже не хожу у меня и места‑то не осталось…

Чай успел остыть, а вкусное, испеченное наставницей печенье я давно сгрызла, слушая о том, как она тут без меня обходилась, когда дверь со стуком открылась. Ирза охнула глядя мне за спину, а я, еще не обернувшись, уже знала кого там увижу.

— Лорд Шаардан?

Он стоял в дверном проёме, держась одной рукой за косяк. Огромный, сгорбленный, жуткий, воздух с глухим шипением вырывался из‑за плотно сжатых зубов. Напряженный взгляд потемневших глаз почти осязаемо давил на меня. Лорд молчал. И я растерялась. О том, что он меня найдёт я знала, но и подумать не могла, что его это так разозлит. В прошлый раз мой побег был воспринят куда как спокойнее.

— Иза, — от звука его голоса, тихого, хриплого, на выдохе, по спине побежали мурашки. А чуткая наставница поспешила покинуть комнату, чтобы оставить нас наедине. Где‑то на грани сознания мелькнула обидная мыслишка, что она просто бросила меня на произвол судьба. А потом лорд шагнул ко мне и все мысли сбежали вслед за наставницей, оставив меня наедине с нехорошим предчувствием и сильным желанием дать стрекача. Вот только проблема: дверь находилась за спиной у очень злого аристократа и если я попытаюсь проскользнуть мимо по стеночке, то вряд ли у меня это выйдет. Не пустит. А ретироваться к лестнице, ведущей на второй этаж, вслед за наставницей — глупо. Там он меня быстро настигнет и будет еще злее. Сглотнув вязкую слюну, я попыталась взять себя в руки и наигранно бодро произнесла:

— А вы как раз вовремя, мы тут чай пьем. Вам налить?

— Иза, — ещё один шаг и он навис надо мной, продолжая сверлить этим странным взглядом.

— Да что такое? Ну, Иза, ну и что? Я бы сказала вам, сколько лет я уже Иза, но врать не хочу, а правду не скажу.

— Двадцать, — взгляд у лорда оттаял на пару градусов и он слабо улыбнулся, — в следующем году семнадцатого июня исполнится двадцать один.

— Вот могли бы и не напоминать.

От руки, коснувшейся моей щеки, не отстранилась, почти интуитивно чувствуя, что этого делать не стоит, только глаза скосила, не выпуская конечность их сиятельства из поля зрения.

— Выпороть бы тебя, — задумчиво и как‑то просто сказал он, лишая меня дара речи. Не дождавшись реакции, лорд продолжил свою мысль, — я отлучился всего на пару часов. По важному делу. У лорда Миродша пропала дочь, а в свете последних событий это очень плохое известие. Как оказалось, глупая девица сбежала на свидание. Нашлась быстро. И представь моё удивление, когда вернувшись домой я не обнаружил тебя в комнате.

Я уже было хотела ответить, даже рот открыла, но лорд, казалось, этого не заметил, хотя смотрел прямо на меня.

— Нет, я, конечно, подозревал, что ты к своей наставницей сбежала и почти не волновался, собираясь ехать за тобой.

Шаардан сглотнул, видимо дальнейшие воспоминания были для него особенно неприятными. Ну, я его и поторопила, не понимая, что такого страшного могло случиться за двадцать минут в карете, что он так себя ведёт.

— И что было дальше?

— Дальше? — мужчина жёстко усмехнулся, — а дальше, практически на пороге дома меня перехватил стражник и сообщил, что было найдено тело девушки. На этот раз алтарь находился на заброшенном пустыре рядом со старой церковью. Там, разумеется, проверить сразу не удосужились. Тело пролежало сутки. На этот раз девушку убили в первую ночь полнолуния. Но не это важно. Важно другое. Тогда я всего этого ещё не знал. И вот представь, — тяжёлая ладонь опустилась на моё плечо, чуть сдавив его, вторая рука, зарылась в волосы на затылке и потянула, заставляя меня запрокинуть голову и поднять взгляд, который за время рассказа благополучно опустился на уровень третьей пуговицы на рубашке их светлости, — представь, что я чувствовал. Всего пару часов как ты сбежала, а мне объявляют об очередном убийстве девушки. Ты понимаешь, что я туда как на казнь ехал, Иза? Понимаешь?

— А кого убили? — спросила, поежившись. Сделалось зябко. И, вроде бы я в смерти девушки не виновата, ее вообще вчера убили, но было отчего‑то не по себе. Я‑то живая и здоровая, а кому‑то повезло меньше.

Шаардан глухо зарычал, неразборчиво выругался и, бросив злое:

— В бездну все, — склонился ко мне.

От лорда пахло терпким одеколоном и осенней ночью. А ещё я отчётливо почувствовала слабый запах спиртного, но точно помнила, что в моём присутствии он не пил. Выпил для храбрости, когда отправлялся на пустырь? Или после, когда поехал разбираться со мной?

Мысль проскочила за секунду, нелепая и быстрая, а потом он поцеловал. Горячие, сухие губы накрыли мой рот и все посторонние мысли послушно исчезли из головы оставив после себя звенящую пустоту. Рука с плеча переместилась на спину, почти обжигая лопатки своим теплом.

Лорд злился и целовал с почти болезненной силой, но я, оправдывая свои самые страшные подозрения в мазохизме, получала от этого какое‑то странное удовольствие. И это было неправильно и как же мне было на это плевать. Но на поцелуй упрямо не отвечала, отчаянно сдерживаясь.

Когда он отстранился, все на что я была способна — дышать. Губы горели, а сердце неровно и быстро билось почему‑то в горле. Спрятав лицо на груди вконец распоясавшегося похитителя, я рвано выдохнула, стараясь придти в себя.

— Если ты еще хоть раз сбежишь, если хотя бы попытаешься, — он шептал в волосы, терся о них носом, щекой, сжимая меня почти в болезненных объятиях, — я тебя к кровати привяжу.

Он говорил серьезно и мне стоило бы молчать, но я вспомнила как Витарр грозился мне почти тем же самым, увидев мою помятую физиономию, и тихо хихикнула. Лорд это услышал, как‑то многообещающе напрягся и прошептал:

— Доиграешься, девочка.

— Простите, я не специально, — сглотнув призналась, — это нервное. Но я не понимаю, чего вы от меня хотите? Любой нормальный человек попытается сбежать, если его запирают.

— А если я больше не стану тебя запирать? — спросил он невероятное. Не дождавшись ответа, отстранился заглянул мне в глаза и повторил вопрос, — Если я больше не стану тебя запирать, Иза, ты прекратишь сбегать?

— А может вы меня вообще отпустите? — с надеждой предложила я, пользуясь моментом пока лорд добрый.

— И не надейся. — серьезно отозвался он. — Я не для того тебя воровал, чтобы через пару дней отпускать.

— Я все равно не стану вашей любовницей! — спорить, находясь так близко к нему было страшно, но я должна была обозначить свою позицию. Во избежание недопониманий в будущем.

— Станешь, Иза. Станешь. Я всегда получаю то, что хочу, — прозвучало это как‑то угрожающе и спорить дальше я не решилась, мысленно пообещав Шаардану большой и страшный облом. Не любовница ему нужна, на всю голову скорбном, а лекарь душевный.

Из магазинчика выходила снова не попрощавшись с наставницей. Еще пару раз и это можно будет считать традицией.

А утро началось с интересного. Первое время Элара приходила по утрам, чтобы помочь одеться для завтрака, но убедившись, что я вполне способна сделать это сама, перестала заглядывать. Потому первым, неожиданную новость узнал Витарр.

Скрежет ключа застал меня с расческой в руках. Наполовину причесанные волосы были тут же забыты, а я застыла в предвкушении глядя на дверь. Поняв, что ключ не проворачивается, Витарр ненадолго притих, переваривая полученную информация, а потом дверь резко открылась.

Влетевший в комнату мужчина увидел меня сразу же и замер, пораженно выдохнув:

— Ты здесь?

Вопрос был странный, но я послушно кивнула, просто на всякий случай. Для пущей убедительности еще и вслух подтвердила:

— Здесь, конечно. Где ж мне еще быть.

— А дверь почему открыта?

— Ах, это, — я расплылась в довольной улыбке, гордо ответив, — а это мы с лордом Шаарданом пришли к согласию в некоторых вопросах.

— Неужели ты все же стала его любовницей, — пораженно, но с каким‑то облегчением выдохнул он, потом нахмурился и сам же отмел это предположение, — хотя вряд ли. Если бы согласилась, то тебя бы здесь точно не было. Ты бы в другой комнате ночевала.

— Мы просто договорились, что меня больше не запирают, а я не сбегаю, — поспешила прояснить ситуацию, во избежание еще каких‑нибудь смущающих предположений не обремененного стыдом Витарра.

— Так ты вчера опять сбежать пыталась? — оглянувшись на все еще приоткрытую дверь, он поспешно ее закрыл, — и как на это отреагировал Вэлард?

Вспомнив поцелуй, я честно ответила:

— Странно. Сначала я думала, он меня убьет. Пронесло.

— Чем ты его так довела?

— Ну… — замявшись, я опустила взгляд.

— Давай, говори, не стесняйся, — подбодрил он, присаживаясь на рундук. Если Шаардан предпочитал кресло, то Витарр всегда выбирал именно рундук, — ты же помнишь, я умею слушать. Это мой талант.

— Ага, наряду со всеми прочими, — припомнила я его же слова при нашей первой встрече и невольно улыбнулась. Но рассказывать все равно не хотелось.

— Иза — ааа?

— А вы ругаться не будете? — спросила робко, глянув на мужчину исподлобья.

— А зачем мне ругаться? — удивился он, — для этого у нас Вэлард есть. Он это хорошо умеет.

— Ладно. Но вы обещали, — собравшись с духом, я быстро почти на одном дыхании выпалила, — вчера вечером лорд Миродш приходил, у него дочь пропала. Лорд Шаардан ее искать отправился из‑за…ну, из‑за убийств, а меня запереть забыли. А я сбежала. Не далеко, только до наставницы. А потом тело нашли. Но не дочки лорда, а какой‑то другой девушки. Ну и вот.

Витарр недолго помолчал, мрачнея на глазах, потом глухо выругался, глянул на меня и велел:

— Забудь, что я только что говорил. Не нужно тебе таких слов знать.

— Да я и похуже слышала, — призналась, аккуратно присев на кровать, — на практике чего только от больных не услышишь.

Кроватный столбик скрывал от меня половину лица Витарра и это немного раздражало, потому, отложив расческу, я забралась на кровать с ногами. Мужчина усмехнулся, тряхнул головой, на лоб ему тут же упали светлые пряди:

— Когда она была убита знаешь?

— В первый день полнолуния. Просто тело не смогли сразу найти и…

— Понятно, — перебив меня, он поднял взгляд и очень тихо спросил, — значит о теле он узнал после того как ты сбежала?

— Ну…да.

— Всегда завидовал его выдержке, — чуть расслабившись хмыкнул мужчина, — я бы на его месте точно тебя немножко убил.

— За что?! — такой поворот дел меня совсем не радовал.

— За то, что испугался, — просто ответил он.

— Слушайте, — сложив руки на груди, я предприняла слабую атаку, просто чтобы перевести разговор на другую тему, — а вы вчера где были?

— А я, моя неумная малышка, был там, где и положено иногда бывать свободным мужчинам не обремененным ни женой, ни любовницей, — с широкой улыбкой поведал он, хитро щурясь.

— И что же вам там было нужно? — спросила едко на автомате, задетая его тоном, еще даже не осознав смысл пространного ответа, а потом сказанное до меня дошло и я поняла, что иногда все же полезно сначала думать.

— А было мне там нужно то, чего ты уже вторую неделю лишаешь Вэларда, — чуть откинув голову, он с каким‑то странным удовольствием протянул, — бедный мужик. Не знаю на сколько его еще хватит.

— Ну, вот и возьмите его в следующий раз с собой, — буркнула в ответ, не зная куда деть глаза. С этой точки я на все происходящее еще не смотрела. А ведь лорда от долгого воздержания и закоротить может. Хорошо, если он в бордель бросится, по стопам своего друга, так сказать. А если в мою комнату?

— Так он не пойдет, у него же теперь ты есть, — с тоской заметил он, — думаешь, я не звал?

Мы замолчали. Не знаю, о чем там думал Витарр, я не думала ни о чем конкретном, просто жалела себя. Потому что стало ясно, куда именно направится лорд, если его прижмет.

Интересно, а комната моя изнутри запирается? Я как‑то не готова к тесному общению со своим похитителем.

День прошел быстро, но тоскливо. Сбежавшие куда‑то с самого утра, лорды за весь день так ни разу меня и не навестили, потому, озверев от одиночества, ближе к ужину, я решила выйти из комнаты. Уже второй день как моя дверь была не заперта, но я так и продолжала скучать в комнате, не решаясь ее покинуть.

Решилась. Вышла. Застыла посреди коридора не зная куда мне податься. Шаардана в доме не было. Витарр тоже куда‑то подевался. То ли его все же привлекли к расследованию, то ли просто где‑то развлекался. Ему‑то выходить дозволялось не только из своей комнаты. Но и для прогулки по городу он считался достаточно большим и благонадежным.

— Ладно, — отерев ладони о платье, решила для начала спуститься вниз.

На первом этаже было так же пусто как и наверху.

Заметив свет за неплотно прикрытой дверью в недлинном коридоре прямо за прихожей, поспешила туда. Идти‑то было все равно куда. И что‑то подсказывало, что лучше идти все же на свет.

Комната, куда попала, оказалась кухней. Большая и светлая, она аппетитно пахла будущим ужином. За плитой, помешивая что‑то в кастрюльке, стояла полная, довольно высокая женщина. За столом, мелко шинкуя овощи, расположилась Элара. Знакомое лицо придало мне уверенности, я негромко поздоровалась и отчего‑то стушевалась, под двумя удивленными взглядами.

Элара кивнула, отвечая на приветствие, а женщина, критически меня оглядев, припечатала недовольным:

— И эту немочь хозяин в дом притащил?

— Мирта! — Элара попыталась что‑то сказать, но ей не дали.

— Да ты посмотри на неё, — нацелила в мою сторону половник женщина, — мелкая и тощая.

Я стояла в дверях не имея понятия, что мне делать. Положим, рост у меня и правда был довольно скромный и я уже давно привыкла, что большую часть времени мне приходится смотреть на людей снизу вверх, но тощей меня назвать было сложно. Склонная к полноте, я всегда радовала мир круглыми щечками. Особых форм мне это не дало, но мясо на костях было. Скосив глаза на сидящую за столом девушку, я не без возмущение отметила, что она‑то уж точно тоньше меня будет.

— Куда ему такая? Её же обнять и плакать.

Последнее замечание окончательно выбило меня из колеи, а Элара, тихо хихикнув нагло заявила:

— Думаю, последнее, что с ней хочет сделать хозяин, так это обнять и поплакать.

— То есть лорд Шаардан похитил и незаконно удерживает меня здесь, а все что вас беспокоит — мой внешний вид? И ничего больше вас не смущает? — подала‑таки голос и я. Спросила просто так, чтобы не молчать, уже поняв, что сочувствовать мне никто не будет. Скорее лорду посочувствуют. Да что там, вон уже сочувствуют.

— А что меня должно смущать? Он аристократ, ты из простых. Ничего такого, что бы не делали до него, хозяин не сделал. Тебе вообще повезло. Он добрый, другой бы давно силой взял. А тебе бы смириться и жизнь тогда наладится, вот увидишь, — с вполне дружелюбной улыбкой ответила мне Мирта, — да ты заходи, садись. Чаю хочешь?

Я прошла. Я села. И сидела, бездумно уставившись застывшим взглядом в стол. Почему‑то хотелось смеяться. Мне активно навязывали личную жизнь даже не подумав узнать моего мнения. Не знаю почему это казалось смешным, когда должно бы казаться грустным.

Просидела я так недолго, деятельная повариха, взяла меня в оборот и я решила отложить свои переживания на потом.

Вытряхнув из головы все лишнее, я с удовольствием наблюдала за выверенными движениями Мирты. Ещё в академии многим студентам нравилось ходить смотреть на тренировки боевых магов. Было что‑то завораживающее в их четких, заученных движениях. Взмах, поворот кисти и огненный снаряд летит в цель. Или лёгкий, плавный выпад, поднимающий в воздух стаю тонких, больно жалящих ледяных игл.

Тут было что‑то схожее и не менее увлекательное. Мирта буквально летала по кухне. Умудряясь следить за всем и сразу, да к тому же ещё и пересказывать городские сплетни неосведомленной мне.

А потом идиллию нарушил стук входной двери. Мы все, как по команде застыли, обернувшись к стене, за которой и послышался звук. Не знаю, что мы хотели там увидеть, но бездумно разглядывали ровную поверхность еще несколько долгих секунд.

— А вот и лорд Шаардан вернулся, — вытирая руки о фартук, сказала Мирта. Она была полностью уверена, даже не допуская мысли, что это мог быть Витарр. И оказалась совершенно права.

Тяжелые шаги простучали вверх по лестнице и стихли, чтобы через минуту злой дробью вернуться обратно на первый этаж.

— Глупая девчонка! — от злости в голосе лорда мне стало не по себе. А уж упрек во взгляде Элары и неприкрытое любопытство со стороны Мирты добили окончательно.

Вскинувшись, я раздраженно прошипела:

— Ничего я не сделала! — сказала и поняла, что так оно и есть, а значит злиться на меня у Шаардана нет никаких причин. Выскочив из‑за стола, бросилась прочь с кухни, стремясь узнать в чем меня там обвиняют. Узнать не успела. Когда выбежала в прихожую, недобрым взглядом сверля спину лорда, услышала раздраженное:

— Вели ехать к магазинчику её наставницы.

Управляющий чуть склонил голову и уже собирался уйти, когда заметил меня. Глаза округлились, рот приоткрылся, он готовился что‑то сказать, но Шаардан исчез. Вот он стоял ко мне спиной, звук его голоса только затих, а я была замечена управляющим…и вот лорда уже нет. На месте, где он только что стоял рассеивался чёрный дымок истончаясь и исчезая в прозрачном воздухе.

— Вы…

— Что…

Заговорили мы одновременно и так же одновременно замолчали.

— Где вы были? — первым в себя пришёл управляющий.

— Н — на кухне. А что это было? — мне почему‑то вспомнилось такое своевременное появление Шаардана в магазинчике при моём первом побеге. Теперь стало понятно как у него получилось так быстро добраться до магазинчика. Стало совсем не по себе. К аристократической безнаказанности моего похитителя оказывается можно добавить еще и нехилые магические способности.

Мамочка, с кем я связалась?

— Думаю, вам лучше вернуться в свою комнату.

— А? Ага, — настаивать на ответе я не решилась.

По лестнице поднималась быстро, опасаясь, что не успею добраться до своего укрытия, как вернётся лорд и разразится буря.

Шаардан не возвращался. Сначала я сидела в кресле, со смирением приговоренного ожидая головомойки, которую даже не заслужила. Через четверть часа решила прогуляться по комнате, чтобы размять ноги и успокоить нервы. Через полчаса переместилась на кровать. Через час, полностью измотанная, я уже не знала что делать, когда дверь открылась, а в комнату вошла Элара с моим ужином. Есть в столовой в гордом одиночестве я наотрез отказалась.

— Лорд не вернулся?

Отрицательно качнув головой, она молча расставила тарелки на столе, после чего все же сказала:

— Не расстраивайся. Ты же ничего плохого не сделала.

— Ага. Ты это Шаардану скажи, когда он злой вернётся.

Элара покачала головой, улыбнулась и, бросив короткое:

— Расслабься, — покинула комнату.

Есть не хотелось. Кусок в горло не лез и ужин остался почти не тронутым.

А лорд все не возвращался.

Переодевалась я не отдавая себе в том отчёта, в постель забралась тоже исключительно на автомате.

Когда часы внизу пробили полночь, а тяжёлых шагов хозяина дома так и не было слышно, я выскользнула из комнаты, решив подождать немного на лестнице. Спать все равно не хотелось.

Лорд вернулся ближе к утру. Я дремала, привалившись плечом к перилам, когда дверь открылась. В темноте его силуэт едва можно было различить. Проморгавшись потеряла глаза, а потом включился свет, и мы замерли. Я с поднятыми к лицу руками, лорд у стены рядом с дверью. Пауза затянулась.

Шаардан стоял всего в паре метров от меня. Бледный, будто постаревший на десять лет, с глубокими морщинами между бровей. Взгляд слишком светлых, каких‑то выцветших глаз пригвоздил меня к ступеням, медленно вдавливая в тёплое дерево.

Сглотнув, я просипела, борясь с желание броситься прочь:

— А где вы так долго пропадали?

Расстояния между нами больше не осталось. Все ещё сонное сознание отметило лишь быстрое, смазанное движение, а потом меня вздернули вверх и немного придушили в крепких объятиях. Я не спорила, я не вырывалась, я не могла даже пошевелиться. Зато очень хорошо чувствовала горячий лоб, вжимающийся мне в плечо, и удивительно холодные руки. Тонкая ткань сорочки позволяла отчётливо прочувствовать этот контраст.

— Лорд Шаардан, а что случилось?

— Где ты была? — от этого глухого голоса какая‑то странная жуть пробирала до костей.

— Здесь.

— Тебя не было в твоей комнате, — обвиняюще начал он, перечислять все места, где меня небыло, — у наставницы тебя тоже не было. Я весь город перерыл. Всю стражу подключил. Тебя нигде не могли найти.

— Конечно, не могли, я же все время здесь была, — от размаха поисковых мероприятий стало не по себе, — если бы вы так внезапно не исчезли, то сами бы об этом знали. Кстати, интересный трюк. Научите?

Он коротко простонал, как‑то рвано выдохнул и ещё раз спросил:

— Где?

— Да на кухне же! Не верите, у Мирты спросите. Или у Элары. Она же вам все рассказывает.

— Хорошо, — меня опустили обратно на лестницу. Лорд присел на несколько ступеней ниже, сжимая мои руки.

— Лорд Шаардан, а почему вы сразу решили, что я сбежала?

— Два раза я не заставал тебя в комнате, Иза, и два раза ты сбегала к своей наставнице. Что я мог подумать теперь?

— Что дверь открыта и я брожу по дому?

— Наверное, — согласился он, с силой сжимая мои пальцы.

— Знаете, вам травки попить надо успокаивающие, — осторожно заметила я, не пытаясь высвободить руки.

— Наверное, — повторил задумчиво. Создавалось впечатление, что он меня не слышит.

— Лорд Шаардан?…

— Иза, — подняв на меня взгляд, он поинтересовался, — сколько раз я уже просил прекратить мне выкать?

— Ну… — оказывается слышит.

— Я предупреждал, что если ты не сделаешь этого по — хорошему, я приму меры?

— Ну…

— Ты все ещё не собираешься звать меня по имени?

— Ну… — в этом последнем «ну» просвечивало отчетливое «нет», и лорд его заметил.

— Понятно, — сокрушенно покачав головой, он резко дернул меня на себя, стаскивая со ступени. В его объятия я в прямом смысле влетела, — значит, будем учить.

Короткий миг удивления сменился шоком. Лорд поцеловал. С прошлым поцелуем это не имело ничего общего. Тогда Шаардан злился, сейчас…тоже. Но на этот раз целовал мягче, сдерживаясь, стремясь что‑то мне доказать.

Помнится, в студенческие годы чудесные я встречалась с парнем из боевых магов. Красивый, сильный, завидный экземпляр для многих девушек. Я тогда радовалась, что он заметил именно меня…как выяснилось в скором времени, заметил он не только меня, но и ещё трёх таких же «везучих». Одна из которых тоже была из академии. Она‑то, с энтузиазмом присущим лишь пиромагам, и отомстила боевику за растоптанные девичьи мечты в чистую любовь.

Так вот, по сравнению с Шаарданом, тот недалёкий ловелас казался сопливым карапузом.

Так меня ещё никогда не целовали.

Когда он отпустил, все что я смогла — ткнуться носом ему в грудь, вспоминая как надо дышать. От него пахло уже знакомым терпким одеколоном и, я со странным удовольствием вдыхала этот запах, пытаясь выпустить ткань камзола из непослушных пальцев. Когда успела так вцепиться в лорда я не помнила, но отпускать его упорно не хотела.

— Будешь звать по имени? — хрипло спросил он, то сжимая, то разжимая руку на моём плече.

Я промычала неопределенное, но возмущённое послание и затихла, приходя в себя. С этим надо было что‑то делать, а я не знала что. Кажется, я просто больная на всю голову, но лечить такое не умею, потому что болезнь не по моей специальности.

— Иза?

— Я отказываюсь разговаривать с вами, пока вы меня не отпустите, — просипела в ответ.

— Значит отказываешься, — меня сжали сильнее, давая понять, что разговора на моих условиях совсем не получится — ну‑ка посмотри на меня.

— Нет.

— Иза — ааа?

Я не отозвалась. Вжимаясь лбом в его рубашку и слушая четкий, сильный стук чужого сердца. Было хорошо, тепло и, в общем‑то, даже удобно. Только сейчас я поняла, как сильно озябла, дожидаясь лорда на лестнице. А он большой и теплый, греться об него одно удовольствие.

— Вы бы хоть в комнату пошли, — голос Витарра от входной двери заставил вздрогнуть, — таким на лестнице заниматься неудобно. Я знаю, я пробовал как‑то.

Я покраснела, попыталась отстранился от лорда, но потерпела неудачу. Не разжимая рук, Шаардан чуть обернулся, повернув вместе с собой и меня.

— Ты где был?

— У мадам Зэми. — Витарр выглядел помятым, уставшим, но довольным. — Пытался что‑нибудь разузнать. Кажется кое‑что даже удалось выяснить.

— Что?

— Что, прямо сейчас? А если нас кто‑нибудь услышит?

— Кроме нас в доме никого нет, — отозвался лорд, ввергнув меня этим откровением в легкий ступор. Так и хотелось спросить: как нету?

— Но может все же… — предпринял еще одну попытку увильнуть от разговора блондин, но наткнувшись на хмурый взгляд Шаардана, поспешно согласился, — ладно, ладно. Сейчас, так сейчас.

Я подобралась, с любопытством глядя на Витарра, и очень радовалась, что меня не отослали в комнату. Мысли о том, что кроме меня и лордов в доме никого нет, вылетела из головы тут же. Любопытство было сильнее.

— Ни для кого не секрет, — глянув на меня, все так же прижатую к горячему как печка Шаардану, Витарр поправился, — почти ни для кого не секрет, — потом задумался и философски выдал, — а вообще, это секрет почти для всех…

— Морэм. — тихий голос Шаардана вернул рассказчика к реальности.

— Так вот, первые две девушки, которых использовали в ритуалах были девочками мадам Зэми. И что странно, каждая из них перед тем как исчезнуть, чтобы через некоторое время объявиться изуродованным трупом, — Витарр поморщился, — в общем, каждая из них утверждала, что видела жуткого вида мужчину, который следил за ней. В первый раз этому не придали значения. У многих, ммм…работниц Зэми были свои поклонники. Некоторые из них весьма странные. Этого мужчину посчитали одним из них. Он преследовал девушку несколько дней, после чего та пропала. На третью ночь полнолуния.

Как‑то сразу вспомнила как совсем недавно, всего на вторую ночь полнолуния, я, по непроходимой глупости, сбежала к наставнице. Мне повезло и мои ночные брожения не вылились во что‑то плохое. Я напряглась. Почувствовав это, Шаардан мягко погладил, скользя ладонью по спине. От этого простого движения по всему телу побежали приятные мурашки, и я расслабилась, коротко выдохнув. Витарр этого даже не заметил, привалившись спиной к двери, он разглядывал что‑то на потолке. А лорд самодовольно улыбнулся, бросив на меня цепкий взгляд. Очень захотелось его стукнуть, просто таки руки зачесались.

— Через месяц об этом же незнакомце заговорила другая девушка. Мадам Зэми обратилась к городской страже, — Витарр замолк, кажется найдя на потолке то, что искал. Шаардан его не торопил, задумчиво поглаживая мою спину. Поторопила я:

— Его поймали?

Витарр вздрогнул, опустил на меня мутный взгляд и тряхнул головой:

— Его никто даже не видел. Кроме девушки. Ее он преследовал почти неделю. В тот раз ритуал был проведен на пятую ночь полнолуния.

— Думаешь, друге жертвы тоже его видели? — подал голос Шаардан.

— Не исключено. По крайней мере это было бы логично. Возможно, это тоже как‑то связано с их ритуалом.

Я поежилась и не смущаясь ткнулась лбом Шаардану в плечо. Мне было все равно, что он там себе подумает, мне вдруг стало страшно. Простой, иррациональный страх. Навеянный ночью и жутким рассказом.

Проснулась во втором часу дня — благополучно проспав и завтрак, и обед, — разбитая, недовольная жизнью вообще и собой в частности. Пока умывалась и приводила себя в божеский вид, размышляла о том, что ночью рассказал Витарр. По всему выходило, что в городе творилось что‑то совсем странное. Еще этот мифический мужик, жуткой наружности. Вестник неминуемой беды. Серый, дождливый пейзаж за окном только нагнетал атмосферу.

Мучилась неприятными размышлениями недолго, дверь в комнату открылась и вошел…Шаардан. Вот уж кого я точно не ожидала увидеть.

— Ааа…

А этот, который нежданный гость, приподнял бровь, замерев на пороге в ожидании. Чего? Чего ему надо было? Вид у лорда был очень загадочный и какой‑то предвкушающий.

— Что‑то случилось?

Он молчал.

— Еще кого‑то убили?

Молчание.

— Поймали? — предприняла я очередную попытку угадать. Закономерное молчание в ответ и совсем уж издевательская улыбка.

— Слушайте, лорд Шаардан…

Шаардан подался вперед, и как бы между делом напомнил:

— Ночью мы не договорили. Морэм помешал.

Я отступила, не зная, чего ждать от этого ненормального.

— А, по — моему, мы не разговаривали, — напомнила нервно. За спиной предательски вырос стол. И откуда он там появился, я не знала, вроде же в другую сторону пятилась.

— Иза, — позвал он тихо и как‑то вдруг оказался рядом. К столу я прижалась в безнадежном порыве пройти сквозь него. Не получилось. Ножки тихо скрипнули по паркету от моего натиска, но не более. А лорд, подхватив меня подмышки, не дал второй попытки протаранить несчастную мебель и, в общем‑то, усадил на нее, как бы походя, чмокнув в лоб.

Голос Витарра от двери оказался той самой спасительной соломинкой:

— Я вам не мешаю?

Вздох облегчения сдержать не смогла и тут же нарвалась на вдруг помрачневший взгляд переменчивого лорда. Только что же веселился тут. Отступив на шаг, он тихо шепнул:

— Позже продолжим, — и, повернувшись к моему спасителю, недружелюбно спросил, — ты что‑то хотел?

Со стола сползала со странным ощущением дежавю. Ночью тоже спасена была блондином. Еще пару раз, и он рискует стать моим рыцарем. Без страха и упрека. Да, в общем‑то, и без совести, но это мелочи.

— Тебя искал, — честно признался блондин. — Мне очень нужно с тобой поговорить.

— Насчет этой мадам Зэми? — не сдержав любопытства, подала голос я, — а можно мне поприсутствовать?

Когда за лордами закрылась дверь, оставив меня одну в комнате, я поняла одну очень важную вещь: аристократы, все же, те еще сволочи.

В доме опять было тихо. Вот как рассказал Витарр о том подозрительном дяде, так после этого лорды только под вечер и возвращались. Беспокойные сыщики носились по городу, разыскивая мифического мужика. Донесения о подходящих под описание индивидах приходили с завидной регулярностью. Удивительное дело, но в этом славном городке оказалось очень много мужчин подозрительной наружности. Меня все вполне устраивало. После ночных посиделок на лестнице я предпочитала лишний раз не попадаться на глаза своему похитителю. Но скучно было жутко.

На кухню я уже просто боялась заходить. Мирта либо пыталась меня откормить, чтобы лорду не хотелось рыдать, со мной обнявшись, либо смущала настойчивыми советами прекратить ломаться и получить уже свое маленькое, женское счастье. И ее совсем не волновало, что назвать Шаардана маленьким было сложно. Он был огромным и порой очень пугающим, и на мое персональное счастье ну совсем не походил. Вообще, в статусе любовницы, пускай и такого влиятельного человека, хорошего было мало, но, казалось, никто кроме меня этого не понимал.

Вот и сидела я в комнате, периодически предпринимая короткие вылазки в библиотеку, которая находилась на первом этаже. Большая и уютная, она пахла книгами, но я в ней не задерживалась, предпочитая утаскивать интересующую меня литературу в комнату. Там уже собралась небольшая гора, которую я все никак не могла вернуть на законное место, но меня это не смущало, и я все тянула и тянула книги на второй этаж.

За этим занятием Витарр меня и застал.

Входная дверь открылась, когда я преодолела почти половину лестницы. На легкий стук входной двери не обратила внимания, у меня было другое занятие: удерживать в руках восемь полноценных книг и три тонких книжницы в мягкой обложке по ритуалистике, случайно откопанных между большими, внушительными энциклопедиями. Вежливое покашливание проигнорировала, даже на недоуменное «Иза?» не отозвалась. Я шла.

Витарра это не смутило, он нагнал меня, выхватил книги из рук и поспешил вперед, на ходу перебирая мое вечернее чтиво:

— Темномагические заклинания, хммм, история появления. Классификация темномагического дара. История магии раздел второй. Темные?! — обернувшись, он как‑то странно глянул на меня и ошалело выдохнул, — зачем тебе это? Ты же целительница, Иза. Ты же светлая!

— Я‑то светлая, а вот с вами не все ясно? — из головы не шел тот фортель Шаардана с исчезновением, и я решила изучить вопрос. Упорные поиски хоть каких‑нибудь упоминаний о мгновенных перемещениях в пространстве и темном дымке после оных увенчались неоднозначным успехом. В одной из ветхих книг я умудрилась найти отсылку к темным магам. Верить в то, что мне достался темный маг без совести — а совесть у магов всегда была дефицитным товаром, — не хотелось, и я упорно пыталась найти еще хоть что‑нибудь. Обратиться с этим вопросом к Витарру почему‑то не додумалась. Как оказалось зря.

— Ну, — он застыл, не дойдя до второго этажа трех ступеней, обернулся ко мне и честно ответил, — я стихийник.

— А стихия?

Усмехнувшись, он посмотрел куда‑то поверх моей головы и оптимистично поведал:

— Сегодня ночью будет гроза, и я наглядно продемонстрирую свои умения. Хочешь?

Я хотела. Очень хотела. И была почти уверена, что это блондинистое недоразумение — водник. Радостно покивав, приободрилась, уже готовая ко всему, заработала насмешливый взгляд и, не переставая улыбаться, спросила:

— А лорд Шаардан?

Витарр как‑то странно фыркнул, опустил глаза на книги в своих руках и виновато пожал плечами. Все сразу стало ясно. А еще стало ясно, что не зря я книжечки‑то изучаю, ой не зря. Врага надо знать. Даже если он не враг, а вообще не пойми кто.

Поднялась к этому, который тоже книжки любит, и села прямо на лестнице у его ног, подперев ладонью щеку:

— Сильно темный?

— Потомственный, — добил меня Витарр, присаживаясь рядом.

— Ага, — и с кем я попыталась в упертости соревноваться? С потомственным темным магом. Да лучше бы он стихийником был, как его друг. Пускай даже неуправляемым пиромагом.

— Да ты не расстраивайся. Не все, что про них говорят, правда.

— Например? — в душе затеплилась надежда.

— Например… — мужчина нахмурился, — например…кровь невинных девушек они не пьют, для поддержания своей силы. У них для этого есть способы попроще.

Я только фыркнула. Нашел, чем утешать. Это еще не самое страшное, что о темных магах рассказывают. Но говорить об этом я не стала. Вместо этого робко спросила, надеясь на чудо:

— А я? Ну, то есть…

— Никуда не денешься, — отрубил он, — с этим у них все очень плохо. Если что‑то решили, уже не переубедить.

— Надо было бежать, — заключила неутешительное. Если раньше я еще верила в то, что упрямее бессовестного похитителя, то теперь моя уверенность основательно пошатнулась.

— Глупости не говори. Сбежать не сбежала бы, только себе хуже сделала. Тебе с Вэлардом вообще повезло.

— Это еще почему?

— Потому что скоро уже месяц будет, как он ждет, — глубокомысленно заметил этот не очень нормальный субъект. Создавалось впечатление, что в этом доме одни психи и живут, — но я сомневаюсь, что его надолго хватит.

Я тяжело вздохнула, пытаясь представить себя в роли любовницы. Просто потому что деваться, как оказывается, некуда. Фантазия отказывала. Маленькое женское счастье грозило на поверку оказаться большим женским кошмаром.

— А много у него любовниц было? — ответ знать совсем не хотелось, и в тоже время я нетерпеливо ждала, когда меня перестанут внимательно разглядывать, и ответят уже на вопрос.

— За все время, что я с ним знаком их было всего три.

— А знакомы вы…

— Уже восемь лет.

— Ммм, — я задумалась, разглядывая резные перила. Думала недолго, вздохнула и постановила, — три это не много.

Витарр на это только хмыкнул.

Входная дверь открылась, впуская самого главного психа, уставшего, злого и какого‑то помятого. На темных волосах и плотной ткани камзола россыпью прозрачных, сверкающих камней дрожали дождевые капли. Он умудрился попасть под дождь, а ведь Витарр пришел совсем недавно и был совершенно сухим. Не повезло лорду.

— Пойду‑ка я отсюда, — шепнула тихо, выхватив свою ношу у замешкавшегося стихийника. Удивленный взгляд помятого сиятельства проигнорировала, только скорость увеличила, спеша в комнату. Помнила я, что случилось в тот раз, когда меня лорд на лестнице поймал. Хорошо помнила.

— Иза — ааа, — кто‑то настойчиво стягивал с меня одеяло.

— Мгммх, — повернувшись на другой бок, я подтянула ноги к груди, стараясь натянуть сорочку как можно ниже. За одеяло даже не думала бороться, почти интуитивно понимая, что это бесполезно. Да и лень было.

— Поднимайся, непробудная, — возмутились откуда‑то сверху, — дождь уже давно начался.

— Ну и пусть идет, — поджав быстро замерзающие пальчики на ногах, великодушно махнула рукой, — я разрешаю.

— Иза, если ты сейчас сама не встанешь, то я тебя на улицу силой вытащу!

— А я Шаардану пожалуюсь.

После моей угрозы в комнате ненадолго воцарилась тишина. Я почти физически ощущала осуждающий взгляд. Спать уже не хотелось, я вспомнила зачем нам нужен был дождь и уже готова была бежать куда угодно и смотреть, что покажут.

— Ладно, — сев на постели, поежилась, от прохладного воздуха. Очень хотелось заползти обратно под одеяло, — пошли что ли.

— И Вэларду жаловаться ты, стало быть, не будешь, — насмешливо поинтересовались у меня.

— Ну, вы же меня силой никуда не тащите, — заметила, сползая с кровати.

Из дома выбирались тихо. Вернее, это я тихо, а Витарр шёл спокойно, даже не допуская мысли, что нас могут застукать. Нас никто и не застукал, а я как‑то не вовремя вспомнила, что Шаардан вчера говорил что‑то насчет полного отсутствия посторонних людей в доме по ночам. Интересно, это только вчера все слуги куда‑то делись волшебным образом, или все намного печальнее. Может он тут как потомственный темный маг по ночам кровавые ритуалы проводит, и свидетели ему не нужны. Накрутить себя я не успела.

Стоило только входной двери распахнуться, как моё дыхание перехватило. На улице шёл не просто дождь. Ливень! Вода падала на землю с такой силой, что брызги летели во все стороны. Поежившись, я с опозданием поняла, что даже не подумала надеть что‑нибудь поверх сорочки. В чем спала, в том и пошла.

— Ну, чего застыла? — придерживая дверь, Витарр сделал приглашающий жест, предлагая мне идти первой. Одетый в мятую рубашку и не менее мятые штаны, он, казалось, не испытывал никакого дискомфорта от ночной прохладу вообще, и холодного дождя в частности.

— Иду я, иду, — ещё раз поежившись, сделала шаг вперёд, выходя под тугие струи холодного дождя. Забыла как дышать сразу. Промокла, впрочем, тоже моментально, а вышедший следом стихийник, не разделяя моих эмоций, только подтолкнул в спину, предлагая идти. Идти я не хотела. Вернее хотела, но не туда, куда мне предлагалось. Очень хотелось вернуться обратно в тёплый и, что немаловажно, сухой дом.

— Иза? — убедившись, что на его тычки я не реагируют, Витарр ухватил меня за холодную ладонь и потянул за собой. Стоило нам только спуститься с крыльца, как меня потащили в мокрую, скользкую траву. Оттранспортировав на газон, что располагался прямо под окнами моей комнаты, мокрый энтузиаст отпустил меня и обернулся. Где‑то вдалеке сверкнула молния, и почти сразу послышался оглушающий раскат грома. Витарр приободрился, посмотрел на небо и крикнул, стараясь перекрыть шум дождя:

— Стой здесь и смотри!

Я только кивнула. Дождь, промочивший меня до нитки, казалось, только набирал силу, с каждой секундой увеличивая напор. А Витарр, откинув со лба светлые пряди, с какой‑то странной, предвкушающей улыбкой отступил назад, смерил меня цепким взглядом и только после этого развернулся и отошёл. Замерев посреди открытого пространства и встав спиной к деревьям, он ещё раз глянул на меня. Что‑то крикнул. Слов я не разобрала, но, кажется, это было что‑то вроде «смотри внимательно». После чего запрокинул голову и раскинул руки в стороны. Несколько томительных мгновений ничего не происходило. Дождь упорно барабанил по земле, вбивая в неё пыль, траву и меня заодно со всем прочим. А потом ударила молния. Ослепительно яркая, косым росчерком она осветила тёмное небо и врезалась в замершую фигуру. Запахло озоном, а я стояла и не знала, что делать. Меня охватило странное оцепенение. Но длилось оно недолго. Витарр, словно ничего и не случилось, встряхнулся, опустил руки и посмотрел на меня. На его лице расцвела какая‑то глупая улыбка, а глаза светились. Натурально светились.

Ярким, сиреневым светом. Заметив моё состояние, он захохотал. Легко и заразительно. Не сдержавшись, я тоже хихикнула, несколько нервно, но определённо облегчённо. Прикрыла глаза, стараясь успокоить расшалившееся сердце.

Я испугалась. По — настоящему испугалась и не успела успокоиться, как этот не обремененный интеллектом субъект решил проверить на прочность мои нервы.

Открыв глаза, я вздрогнула и отпрянула назад. Витарр стоял совсем рядом, внимательно вглядываясь в мое лицо своими светящимися гляделками и очень довольно улыбнулся, когда я, отскочив назад, врезалась спиной в стену.

— И…и…и… — дыхание перехватило, и я упрямо не могла выговорить ни слова.

— Испугалась?

— И…и…

— Не испугалась? Тогда что?

— И…идиот! — всхлипнула я, борясь с желанием его стукнуть.

— Значит испугалась, — Витарр не рассердился и даже не обиделся.

— Конечно испугалась! В вас же молния ударила.

— Ударила, — по его лицу расплылась блаженная улыбка, — непередаваемое ощущение. И было бы из‑за чего бояться. Я же обещал тебе наглядно продемонстрировать свой дар.

— Д — да. Просто, — потупившись тяжело вздохнула, — я думала, вы водник.

На это признание он только фыркнул и, ухватив за руку, потянул за собой. На этот раз меня поставили значительно дальше от дома.

— Стой здесь, смотри внимательно и не бойся, — откинув за спину мою, уже насквозь промокшую, косу, он отступил назад и многозначительно повторил, — не бойся.

Я не боялась. Теперь‑то знала, чего стоит ожидать. И ждала с нетерпением. Я не была стихийницей, но знала и даже имела возможность наблюдать, как маги набирались сил от своих стихий. Эффектнее всего это выглядело у пиромагов. Глядя на то, как человек с каменным лицом сует свои руки в костер, спокойным вряд ли останешься. А тут молния. И это было по — настоящему впечатляющее зрелище.

Выбрав себе место, Витарр обернулся ко мне. Подмигнул и вновь поднял лицо к небу. Затаив дыхание, я ждала. Прилипшая к телу и уже совершенно не спасающая от холода сорочка не доставляла ровным счетом никакого дискомфорта, вода, заливающая глаза и мешающая смотреть, тоже больше не раздражала. Внутри все дрожало от предвкушения и непонятного, но удивительного ликования.

Где‑то в отдалении загрохотало, Витарр в нетерпении встряхнул руками, разбрасывая веером брызги вокруг себя. Он ждал очередную молнию. Я тоже ждала, не замечая ничего на свете, и тяжелая рука на моем плече оказалась неожиданностью. Очень неприятной неожиданностью. Вздрогнув, я попыталась дернуться вперед, вырваться из захвата. Мне не позволили. Притянув ближе, почти впечатали в горячее тело за спиной, а потом еще и руки мои схватили, прижали к телу, не позволяя молотить локтями по бокам неприятеля.

Витарр, в предвкушении очередной молнии ничего не видел и не слышал.

— Что здесь происходит?!

Голос я узнала сразу и мгновенно обмякла. Лорд не подкачал и не дал упасть, удерживая на весу мою промокшую насквозь тушку. Не знаю видел ли он как я ноги поджала, и что думал по этому поводу, да и все равно мне было. Горячая печка за спиной одуряюще резко контрастировала с окружающим холодом, и я без зазрения совести грелась чужим теплом, даже не думая становиться на свои ноги и отстраняться. Трава была мокрой, неприятно скользкой и холодной, стоять на ней не было никакого желания. Висеть было значительно лучше.

— Иза, что вы здесь делаете? — меня попытались перехватить поудобнее, в итоге мои руки обрели свободу, а чужие, но очень горячие, с силой сжались на талии, с энтузиазмом выдавливая из меня душу, почти переварившийся ужин, а заодно и чистосердечное признание.

— Молнии ловим, — честно булькнула я, вцепившись пальцами в чужие конечности, — пустите.

Греться расхотелось. Лучше быть холодной, зато не раздавленной.

Пустить меня не успели, потому что молния, которую мы тут ловили, появилась. Ослепительно вспыхнув, она прострекотала по темному небу, обгоняя холодный дождь, и врезалась в поджидавшего ее мага. Я взвизгнула от восхищения и дернулась, уже от неожиданности. С чувством поздоровалась макушкой с подбородком все так же державшего меня Шаардана и замерла.

За спиной очень тяжело вздохнули, но мне было все равно, я восхищалась. Витарр светился. Теперь уже почти весь. От кожи исходило какое‑то странное, мягкое сияние, глаза все так же полыхали сиреневым, а в светлых волосах проскальзывали короткие молнии. Это было удивительно и ни с чем не сравнимо. И я залюбовалась.

Ходячий фонарик, удостоив нас внимания, скривился, заметив Шаардана, но быстро взял себя в руки и бодро приблизился к нам.

— Ты почему не спишь? — взъерошив волосы, от чего молнии белыми искрами посыпались во все стороны, Витарр без особого беспокойства смотрел на недовольного лорда. А то, что он недовольный я знала, чувствовала всем телом. Уж очень напряженным был Шаардан, да и хриплое дыхание, вырывающееся сквозь сжатые зубы, говорило о многом. А я тут вишу в воздухе, к нему прижатая и, в случае чего, даже сбежать не смогу.

— Вэлард?

Коротко выдохнув, моя опасная грелка покрепче прижала меня к себе — хотя, казалось бы, куда уж крепче, — и резко повернувшись, четко чеканя шаг, направилась к дому.

— Вэлард?!

Не оборачиваясь, не замедляя шага, мы покинули полянку и растерянного Витарра, уверенно приближаясь к дому. Вернее, это Шаардан уверенно приближался, я же неуверенно болталась в его руках, чувствуя, как с каждым шагом на место почти эйфорическому ощущению приходит беспокойство.

В дом меня вносили в гробовом молчании. Так же молча поднимали по лестнице. Я почти не нервничала, меня другое интересовало: на долго ли его хватит? Я, все же, не пушинка, да и тащить меня в таком положении, скорее всего, неудобно.

Думала, поставит перед комнатой, чтобы хоть немного передохнуть. Не поставил. Перехватив одной рукой, открыл дверь и торжественно внес внутрь. Дверь за нами закрылась, а меня, все так же на весу, потащили в ванную. И только там отпустили, сгрузив на бортик ванны.

Отступив на шаг, Шаардан скрестил руки на груди и очень хмуро меня оглядел. Пригладил мокрые волосы привычным, но каким‑то нервным жестом и хрипло велел:

— Раздевайся, тебе нужно согреться.

Скосив глаза на ванну, я сглотнула, но послушно кивнула, выдвигая встречное требование:

— Вы только выйдите сначала.

В тишине отчетливо скрипнули зубы. Не мои. Прикрыв глаза, он глубоко вдохнул, потом выдохнул и молча вышел, преувеличенно аккуратно прикрыв за собой дверь. А на полу, в том месте, где он только что стоял, осталась небольшая лужица. Промок мой нервный похититель не меньше меня.

Под горячими струями воды стояла долго, выгоняя из тела неприятный, сырой холод и успела даже забыть о лорде. Вот только он обо мне не забыл.

Из ванны выходила в одном полотенце глупо хихикая и ежась от свежего воздуха. За окном все так же барабанил дождь, монотонно и умиротворяюще. И мне было так хорошо и легко, что хотелось сделать что‑нибудь глупое, но жизнеутверждающее. К счастью, ничего сделать я не успела. Только и смогла, что прокрасться к шкафу, в поисках одежды, когда услышала усталый голос:

— Иза…

Вздрогнула и рыбкой нырнула в шкаф, по ходу дела хорошенько приложившись лбом о его стенку.

— Уууй, — потирая будущую шишку, я затаилась среди вороха одежд, прислушиваясь.

— Иза?

Не дождавшись ответа, лорд поднялся из кресла и медленно подошел к шкафу. Поджав ноги к груди, я плотнее запахнула полотенце.

— Вылезай, — самого Шаардана в темноте видно не было, зато глаза его ярко горели расплавленным серебром. Жутковатое, но завораживающее зрелище.

— У вас глаза светятся, — прошептала, сильнее вжимаясь в стенку шкафа.

Лорд молчал, выжидающе глядя на меня, а я, подумав немного, ляпнула:

— А лорд Витарр весь светился.

Тяжело вздохнув, Шаардан опустился на корточки перед шкафом, глядя прямо на меня. И вот что‑то мне подсказывало, что он меня действительно видит в этой темноте.

— Вылезай, ещё простудишься, — моей ещё влажной и уже холодной руки коснулись горячие пальцы.

Отодвинувшись подальше, сильнее прижала к груди полотенце.

— Иза, — недовольно позвали меня. Глаза в темноте угрожающе вспыхнули, — не упрямься.

— А вы отойдите, — попросила, чувству как с волос вниз по плечу медленно стекает прохладная капля, — и отвернитесь, пожалуйста.

Светящийся глаз дернулся, но лорд сдержался. Поднявшись, он отошел к окну и замер, что‑то высматривая в безлунной ночи. Выбираясь из шкафа, я запуталась в каком‑то платье и чуть еще раз не врезалась многострадальным лбом, теперь уже в паркетный пол, но вовремя выставила вперед руки и быстро поднялась на ноги, умудрившись даже полотенце не потерять.

— С тобой все в порядке? — прислушиваясь к моему копошению, поинтересовался хоть в чем‑то честный лорд, даже не пытаясь обернуться.

— Нормально, — в кровать забралась быстро и, в общем‑то, почувствовала себя значительно лучше. — А вы почему здесь?

— Хотел узнать, что ты делала на улице ночью под дождём почти голая?

Очень хотелось сказать, что это я сейчас почти голая, потому что полотенце даже с натяжкой одеждой не назовешь, а тогда была очень даже одета. Пускай и всего лишь в сорочку. Хотела сказать, но дальновидно промолчала. А когда лорд обернулся, снова сверля меня своими светящимися гляделками, такой умной себя почувствовала. Ведь кто знает, как бы он отреагировал на мое глубокомысленное замечание, а так я промолчала, и вроде бы все нормально.

— Я жду.

— А почему вы не спали?

— Я спал, пока вы не устроили все это безобразие. Сначала решил, что на нас напали, — недовольно отозвался он, пробурчав едва различимое:

— Такой всплеск магии.

— И ничего это не безобразие. Это было очень красиво. И весело, — вспомнив, как сначала испугалась, честно добавила, — но сначала, было, конечно, страшно.

— Иза, — прозвучало угрожающе, но мне было как‑то не очень страшно.

— Ну, Иза, — согласилась я с ним, — и Иза не понимает, чем вы недовольны? Я же была на вашей территории и никуда не планировала сбегать.

Шаардан молчал. Ему определенно что‑то не нравилось, но что именно, он не знал или просто не мог объяснить, а потому вернулся к насущному:

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

Я кивнула, подтверждая, что да, не ответила, и продолжила таращиться на их светлость. Вглядываясь в нечеткий силуэт на фоне окна.

В дверь постучали, спасая меня от необходимости что‑то отвечать.

— Ну что там? Я уже могу входить? Вэлард?

— Я велел тебе идти спать, — рявкнул Шаардан, глядя почему‑то на меня. Я вздрогнула, выше натягивая одеяло.

— Значит, я вхожу, — совершенно нелогично решили с той стороны. Дверь открылась и в комнату вплыл сияющий стихийник.

Окинул взглядом застывшего каменным изваянием у окна Шаардана и направился ко мне. На край кровати садился медленно и гордо, полностью игнорируя лорда:

— Рано ты ушла. Потом еще три молнии было, — зажмурившись от удовольствия, он протянул, — как я искрился, ты бы только видела. Кстати, — повернувшись к Шаардану, он как бы между делом объявил, — я там тебе травку немного спалил. Не сильно, но утром, выглянув в окно, не удивляйся.

Не знаю, как отреагировал на это лорд, лица его я не видела, зато тяжелый вздох расслышала очень хорошо.

— Ээээ, лорд Витарр, а как часто вы вот так пополняете магический резерв?

— Для тебя Морэм, — бросил он, хитро кося светящимся глазом в сторону несчастного обладателя подпаленного газона, — идиотом, знаешь ли, меня давно не называли. И, раз уж мы с тобой стали настолько близки, то, пожалуй, неплохо было бы уже начинать тебе звать меня по имени.

— И все же? — я сидела почти голая в кровати, в компании двух мужчин, и смутить меня упоминанием об одном эмоциональном высказывании в сторону и правда довольно легкомысленного стихийника было невозможно.

— Все зависит от погоды и моего желания. А что, понравилось? Хочешь еще как‑нибудь посмотреть?

— Ну, вообще, не отказалась бы.

— Так это же просто…

— Морэм! — вмешался лорд как‑то не очень вовремя, — тебе пора. И никаких больше необдуманных поступков без моего ведома.

— Между прочим, я занимаюсь твоей работой и развлекаю милую барышню, которую ты выкрал и запер…

— Она не заперта, — рык вышел знатный, но Витарр не проникся, в отличие от меня. Очень захотелось спрятаться под одеялом, но еще больше хотелось, чтобы лорды пошли выяснять отношения где‑нибудь в другом месте.

— Незапертая дверь еще не делает ее свободной.

А я невольно кивнула, полностью соглашаясь со словами…ммм, а пусть будет Морэма, и тут же постаралась слиться с кроватью воедино. Шаардан мой опрометчивый кивок заметил. В комнате стало совсем неуютно, казалось, темнота сгустилась, выползая из углов, подбираясь все ближе к кровати и бедной, несчастной мне.

— Это для ее же блага, — упрямо стоял на своем лорд, глядя теперь исключительно на меня. Ну зачем я кивнула? Зачем?!

— Мне почему‑то кажется, для твоего.

— А у меня такое чувство, что я домой вернулась, — честно призналась я, натягивая одеяло на нос. Под двумя удивленными и, что особенно выбивало из колеи, светящимися взглядами стало совсем не по себе, но я продолжила развивать мысль, и голос у меня почти не дрожал, — мама с папой точно так же постоянно спорили, стоит ли отпускать Летану вечером с подругами. Н — ностальгия, знаете ли.

Тишина в комнате воцарилась мертвая. Лорды переваривали мое откровение.

— Кажется, мне пора спать, — признался впечатленный моими словами Морэм, поднимаясь, — пойду‑ка я.

— И правда, время позднее. Всем пора спать, — выразительно глядя на дверь, подтвердила я. Меня поняли правильно и без лишних вопросов оставили одну. Даже упертый лорд не стал спорить.

Последнее, что я услышала, пока дверь еще не закрылась, был тихий и очень ехидный шепот Витарра:

— Не умеешь за девушками ухаживать, так хоть совета бы спросил.

А потом дверь захлопнулась. Громко. Отчетливо показывая как же не согласен с высказыванием Шаардан.

Дождавшись, когда шаги тихо переругивающихся лордов стихнут, я выскользнула из кровати и крадучись бросилась к шкафу, пытаясь в темноте найти сорочку. Включить свет почему‑то не догадалась.

А утром проснулась от стойкого, насыщенного до отвращения, запаха роз. Уткнувшись носом в подушку, еще полежала некоторое время, не желая просыпаться. Но запах никуда не делся, казалось, с каждой минутой становясь только сильнее. Пришлось открывать глаза, садиться на постели и не верить в происходящее. Вокруг были цветы. Белые, огромные бутоны роз на длинных, темно — зеленых стеблях, покоились в низких плетеных корзинах и занимали все свободное пространство комнаты. Даже завалы книг потеснили, очень гармонично смотрясь рядом с неровными башенками.

И глядя на это благоухающее кладбище, я как‑то сразу поняла, что у мужчин совершенно нет фантазии, а лорд из всех самый обделенный.

— Ну как тебе?

Разглядывая преобразившуюся комнату, я не услышала звука открываемой двери и вздрогнула от неожиданного вопроса.

В дверях, привалившись плечом к косяку, стоял Витарр и самодовольно улыбался.

— Сегодня утром, когда от командора возвращались, по всем магазинам города проехались. У меня теперь на цветы страшная аллергия, а Вэларду они, наверное, вообще в кошмарах являться будут.

— А зачем?

— Что зачем? Цветы? Это Вэлард осознал, что за девушками иногда ухаживать надо, — перехватив мой скептический взгляд, он с издевкой добавил, — особенно когда они сразу на все не соглашаются.

— То есть раньше он ни за кем не ухаживал?

— А зачем? — с широкой улыбкой передразнил он меня, — до тебя все проще было.

— Что значит «проще»?

— Терпение его раньше никто на прочность не проверял. Все сразу же соглашались. Он их….ммм, — глянув на меня, тактично выдал, — любил. А они получали все, что хотели.

Я только фыркнула. Мою нежную психику тут берегут. Ну, надо же. Знал бы он, как, куда и в каких интересных позах меня обещал выдрать лесник, которому я раздробленную кость сращивала на практике после второго курса, так бы не миндальничал. Я ж тогда нормально обезболить даже не могла, и бедный мужик все — все прочувствовал, ну а я получила незабываемый, пускай и чисто теоретический опыт.

Мы помолчали, но бодрого и говорливого стихийника надолго не хватило. Прищурившись он констатировал:

— Цветы не понравились.

— С чего вы решили?

— Я, знаешь ли, неплохо разбираюсь в женщинах, и ни одна из вас не будет разглядывать с таким лицом то, что ей нравится.

Пришлось признаваться:

— Я люблю цветы, но живые.

— Эти тоже живые.

— Ненадолго.

— Ты только Вэларду об этом не говори, — попросил Витарр, все же заходя в комнату, — он очень старался. Сам все эти корзины таскал.

— С — сам?! — я ещё раз обозрела все это безобразие. — Да тут же их штук двадцать!

— Вообще‑то двадцать шесть, — поправили меня.

— Но сам‑то почему?

— А как иначе? Корзины доставили, а ты спишь. Кому поручать?

— Ну…

— Я бы тоже не пустил в спальню к своей женщине посторонних мужчин, даже просто корзины занести.

— Я не его женщина! — даже на кровати подскочила от переполняющего меня негодования. Упоминать о том, что еще даже не женщина, в общем‑то, не стала. А то с этого станется предложить исправить это досадное недоразумение. Небось сам же за исправителем и сбегает, если он сейчас в доме.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился знаток женской психологии, с тоской глянув на давно уже полюбившийся ему рундук. Тот был заставлен сразу двумя корзинами. Места для Витарра там не было, — об этом ему тоже лучше не говори. А то не сдержится и наглядно продемонстрирует твою неправоту.

Раздраженно фыркнув, я спрятала лицо в подушку и даже одеяло на голову натянула. От цветочного запаха начинало ломить виски, и сил выслушивать всякие «полезные» советы не было. А этот правдоруб, недовольный таким поворотом дел, возмущенно позвал:

— И что это значит?

— Уйдите, — голос сквозь подушку едва пробивался, мне пришлось трижды повторить просьбу, чтобы ее услышали.

— Вот еще. Во — первых, мы же вчера решили, что для тебя я теперь Морэм и мне не нужно выкать. А во — вторых, — одеяло потянули на себя, — я еще не все сказал. Выползай обратно и слушай меня.

— Не хочу! — вцепившись пальцами в единственное, что отгораживало меня от Витарра, я почувствовала как одеяло вместе со мной стягивают вниз, но рук не разжала.

— Отпусти!

— Нет!

— Иза!

— Что здесь происходит? — после этого вопроса в комнате воцарилась тишина.

Одеяло больше никто не тянул и я вновь заползла на подушку. Мертвой хваткой вцепившись в свое единственное спасение.

— Дискуссия, — подал голос Морэм, — проще говоря, мы спорили. Но мне, кажется, пора. Пойду я. Мы потом договорим.

Последние слова больше походили на угрозу.

Стоило только двери за ним закрыться, как на кровать кто‑то сел. Вздохнул и устало позвал:

— Иза, он ушел.

Конечно, ушел, я же слышала, но вылезать не спешила. Ждала, когда и этот уйдет. Шаардан не уходил, сидел и ждал, но стаскивать с меня одеяло не спешил.

— Иза?

— Никого нет дома.

— Совсем никого? — одеяло аккуратно потянули, — а ты уверена?

— Уверена, уверена.

— Иза.

— Не вылезу, — вякнула я и дернула одеяло на себя. Лорд, не сопротивляясь, выпустил его из рук и я оказалась очень хорошо накрыта с головой, но вот ноги как‑то неожиданно оказались на свободе. Пошевелив пальцами, попыталась заползти в укрытие полностью, но мне не дали.

Шаардан хмыкнул и сжал щиколотку. На секунду я затихла, отчетливо ощущая горячую ладонь, а потом он дернул. Взвизгнув от неожиданности, выпустила из рук одеяло, чтобы вцепиться в подол задравшейся сорочки.

— А говорила никого нет.

Ответила не сразу. Я прижимала ткань к ногам, и старалась держать себя в руках. Хотелось материться.

— А я не рассчитывала, что вы проверять будете, — огрызнулась в ответ, подергав ногой. Конечность лорд не выпустил, только очень внимательно проследил путь от сжатой в его руке щиколотки, до края сорочки, который я прижимала к себе значительно ниже колен и кивнул. Дыхание от этого взгляда сбилось, и мне стало совсем не по себе. Побороть смущение удалось с трудом, и я просипела:

— Ногу пустите, пожалуйста.

Просьбу мою выполнили, но порадоваться я не успела. С решительным выражением на наглой аристократичной морде, этот умник поднялся и стащил с себя камзол. Онемев от наглости, я круглыми глазами следила за этим делом, а потом, уже отползая от него, нервно поинтересовалась:

— А что это вы делаете?

— А ты догадайся, — отозвался лорд, расстегивая рубашку.

— А давайте не будем.

— Что? — он замер очень выразительно глядя на меня, — что ты сказала?

— А что непонятного? Я за цветы не продаюсь, — выдала я, патетически подняв палец к потолку.

Шаардан нахмурился, зато пуговки больше не расстегивал. Скрестив руки на груди, он мрачно сверлил меня взглядом:

— И чего же ты хочешь?

Ненадолго прислушалась к себе, потому что вопрос серьезный, с ходу на него отвечать нельзя. Прислушалась и постановила:

— Кушать, — завтрак, судя по всему, я благополучно проспала и желание мое было вполне логичным.

И пока он осмысливал услышанное, аккуратно подтянула поближе одеяло. Уж очень под его взглядом было неловко.

— Что? — моя простая мысль до лорда упорно не доходила.

— Кушать хочу, — охотно отозвалась я, а потом еще и добавила на всякий случай. — И не собираюсь становиться вашей любовницей.

— Послушай, — сделав шаг вперед, он уперся ногами в кровать, а я быстренько отползла еще дальше. Кто знает, может он мне сейчас наглядно продемонстрировать захочет, что я очень не права. Не зря же Морэм предупреждал о такой возможности. Заметив мой маневр, Шаардан помрачнел, бросил сквозь зубы короткое, но очень злое:

— Хорошо.

Подхватил камзол и ушел, хлопнув дверью. А пуговки так и не застегнул.

Я же оставшись в комнате в гордом одиночестве несколько секунд просто сидела, прислушиваясь к звуку его шагов. И только когда дверь на первом этаже со стуком закрылась за очень злым лордом, перевела дыхание.

У меня и без него было много дел, нужно было что‑то делать с цветами. Первым делом, еще даже не умывшись, открыла окно, пощупала все такие же неприступные прутья решетки и вдохнула полной грудью сырой, осенний воздух.

Настроение против ожидания было замечательным.

Первым делом было решено поесть. Потому что на голодный желудок решать великие проблемы цветоводства было выше моих сил.

На кухню пробиралась короткими перебежками, сама себе напоминая шпиона на задании. Шаардан, конечно, отправился по делам куда‑то в город, но Морэм был все ещё где‑то в доме. И вряд ли его жажда общения притупилась за неполный час.

Кралась я очень удачно, умудрившись добраться до места назначения никем не замеченной. Повезло.

На этом везение и закончилось. На кухне меня встретили тяжелыми, недружелюбными взглядами. Молодая девушка, помощница Мирты, поспешно покинула нас, спасаясь от надвигающей бури. Я бы последовала ее примеру, но есть хотелось больше, чем спасаться.

— Накормите? — улыбка вышла несколько натянутой, но вполне дружелюбной.

Элара, которая кидала на меня осуждающие взгляды, неодобрительно покачала головой, но поднялась из‑за стола и зазвенела посудой. А Мирта продолжала смотреть. Не отрываясь. Следя за каждым моим движением. И молчала. Молчала пока я подходила к столу, пока садилась напротив нее, старательно разглаживала складки на платье, критично рассматривала коротко стриженные ногти, всем своим видом показывая, что меня ничуть не напрягает ее мрачное внимание.

Надолго меня не хватило.

— Что?

— Совести у тебя нет, — припечатала меня Мирта.

— А…

— Хватит над мужиком издеваться.

— У вас неверная информация, — отозвалась я хмуро, — в этом доме издеваются только надо мной.

— Отчего же он из твоей комнаты выскочил злой как все выходцы бездны.

— Это уже не ко мне вопрос, а к Аноре*.

Мирта встрепенулась, стукнула раз по столешнице костяшками пальцев, с тревогой огляделась по сторонам и набросилась на меня:

— Ты думай кого поминаешь.

— Вы же первая о бездне заговорили, — возмутилась я, старательно кося в сторону Элары. Следя за тем, как она ловко управляется с моим очень поздним завтраком, умудряясь прислушиваться к разговору.

— Не цепляйся к словам, — отмахнулась повариха, уже готовясь сказать что‑то еще, но я совсем не вежливо перебила:

— Не могу. Я голодная, а когда я голодная, то очень злая. А после того, что мне ваш лорд устроил с утра пораньше, я вообще кусаться скоро начну.

— Чем же тебе цветы не понравились? — спросила Элара. Передо мной поставили тарелку с уже остывшими, но все еще очень аппетитными оладьями. Осуждающе так поставили, с легким, дребезжащим стуком. Чашку с горячим, ароматным чаем, она ставила аккуратнее, но так не менее осуждающе. Как у нее это получилось ума не приложу. Видимо, талант.

— А что мне с ними делать? — говорить о том, что именно у меня затребовал Шаардан за эти бесполезные веники я не стала, хотя очень хотелось пожаловаться. — Они же в корзинах. Плетеных корзинах, в которые даже воду не налить. Цветы скоро засохнут, но перед этим я задохнусь от их аромата. К слову сказать, они уже подвяли немного.

Мирта с Эларой переглянулись, помолчали немного — я не мешала, с энтузиазмом возвращая себе хорошее настроение, оладьи оказались удивительно вкусными — после чего девушка задумчиво протянула:

— В подсобке есть вазы. Дюжины три на любой вкус и размер. Можно поставить цветы в них. Думаю, хозяин не будет против.

— Так за чем дело встало? — из‑за стола я вылезала на ходу дожевывая последнюю оладью. Сытая и благодушная, я готова была нести добро бедным цветам.

Целый день ушел на то, чтобы перебрать каждый цветок, обновить засохшие срезы, и, разбив их на букеты, разнести кувшины по всему дому. Страдать в одиночку, от обилия прекрасного в моей жизни, я была категорически не согласна.

В итоге весь дом преобразился, благодаря паре десятков ваз и неугасимому энтузиазму Элары, которая взялась помогать мне в этом нелегком деле.

С облагораживанием дома было покончено ближе к ужину. Вот только оценить наши старания было некому.

Мирта и вовсе погнала нас скалкой прочь из кухни, когда мы заявились туда с самой большой и красивой вазой, заявив, что она не потерпит на своей кухне всякий мусор. Невозмутимый дворецкий глядел на наши старания философски и лишь пожал плечами, когда мы обратились к нему за одобрением.

Витарр сбежал в город еще в самом начале нашего славного деяния и все еще не вернулся. Как и сам хозяин дома. Потому узнать их мнение было невозможно, а мнение слуг было решено считать недостаточно авторитетными.

Потому что мы собой гордились, а тихие смешки за спиной игнорировали. Ведь кого волнует, что мрачный интерьер совершенно не вязался с разноцветными, подчас до нелепости яркими, вазами, которыми мы заставили весь дом. Откуда те взялись не знал никто. Подозреваю, спроси я о них Шаардана, он и сам бы затруднился с ответом.

И только глубокой ночью, разбуженная звоном разбитого стекла, я поняла, что идея моя была, прямо скажем, не очень.

Проснулась я мгновенно, успела даже услышать легкий хруст, с которым неприятельский сапог прошелся по самой красивой вазе. О том, что это была напольная ваза из зеленого стекла, я догадалась сразу. Просто звук был очень громкий. Красоту, наведенную нами еще утром, кто‑то цинично и жестоко топтал прямо у меня под дверью, именно там, где я оставила понравившуюся мне вазу, геройски отвоевав ту у Элары, которая собиралась поставить ее на первом этаже. Вот лучше бы я уступила и она сейчас стояла целой.

Несколько томительных секунд ничего не происходило, за это время я успела выбраться из постели и прокрасться к двери. А потом послышался негромкий, но хорошо различимый голос Морэма:

— Я не виноват, Вэлард, честно. Этого с утра здесь не стояло.

— Конечно, не стояло, — возмущенно согласилась я, открывая дверь. Два растерянных лорда сверкали своими гляделками в темноте коридора и, вероятно, видели, что натворили, а вот я не видела, только богатое воображение охотно рисовало мне зеленые осколки среди рассыпанных по ковру роз. А ведь там еще и вода была. Ковер было жалко, цветы было жало, да и вазу тоже, — мы тут целый день старались, делали красиво, а вы все портите.

— Что портим? — самого Шаардана я не видела, но голос у него был усталый. Он же целый день где‑то пропадал, неизвестно ел ли вообще, а тут я со своим возмущением. Стало совестно. В конце концов, не так уж сильно мне эта ваза и нравилась. Помниться, там еще синяя была, ничуть не хуже. А теперь еще и лучше. Она‑то целенькая стояла на первом этаже у библиотеки.

— Да ничего, — поспешно заверила я, вспоминая, где именно я видела в этом огромном доме инвентарь для уборки, — вы идите спать, я сейчас все уберу. И, это, поосторожнее, там еще три вазы стоят.

— Ненужно ничего убирать, — попросил Шаардан, — ты можешь пораниться.

— Но нельзя же все так оставлять! — как именно «так» я пока не видела, но чувствовала, что оставлять нельзя.

— Я сам сейчас все уберу, — заверил меня лорд.

— Вы? — в темноте я безошибочно нашла его серебристые гляделки и уставилась в них, очень надеясь, что выражение лица у меня сейчас скептическое, а не придурковато — удивленное. Судя по тихому смешку, надеялась зря.

А в следующее мгновение я почувствовала магию. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение чужой силы. Ощущение пропало так же быстро как и появилось, а Шаардан удовлетворенно выдохнул:

— Готово.

— Что готово? — на самом деле меня больше интересовало, можно ли и мне как‑то научиться видеть в темноте, но желание ещё не успело сформироваться в осмысленный вопрос. И любопытствовала я исключительно на автомате.

— Ты же не хотела оставлять все как было. Я убрал.

— Ага, — согласилась я, медленно опускаясь на колени. Не поверила я ему ни на миг и решила лично уличить лорда в обмане.

Где именно находятся улики я не представляла, потому поползла наугад, прощупывая густой ворс ковра. В коридоре стояла очень удивленная тишина.

Первым не выдержал Морэм:

— Иза, а что ты делаешь?

— Ищу, — пальцы нащупали влажный след уже впитавшейся воды. Кроме воды найти ничего не удалось. И розы и осколки вазы куда‑то делись. Зато на моём пути появился чей‑то сапог. Ну, я его, за неимением лучшего и решила исследовать.

Подниматься на ноги и смотреть в глаза широкой общественности, в лице двух лордов, отчаянно не хотелось. Поиски мои успехом не увенчались, от чего я чувствовала себя особенно глупо.

— А ищешь ты…? — любопытный стихийник не отставал.

— А какая разница, что я ищу? Все равно не нашла.

Ощупав носок сапога, уже собиралась продолжить исследование и узнать где он заканчивается, когда хозяин обуви, подхватив меня под мышки, вернул в вертикальное положение. Хозяином оказался Шаардан.

— Я же сказал, что уберу.

— Ага, — пощупав ногой мокрое пятно на полу, я все же спросила, — а как вы это сделали?

— Когда‑нибудь я тебе расскажу. А теперь возвращайся в кровать.

— Ага, — с места я не сдвинулась, зато задала еще один вопрос, — а насчет убийств вы что‑нибудь выяснили?

Морэм очень грустно вздохнул, разглядывая что‑то у меня над головой. И как‑то сразу стало ясно, что выяснить ничего действительно не удалось.

— Пожалуй, нам нужно поговорить, — решил Шаардан и начал теснить меня в комнату. Сначала я пыталась сопротивляться, но почему‑то не получалось. А ведь он даже пальцем меня не тронул, просто шёл вперёд, тараня грудью и заставляя отступать.

— Ночные откровения, — оживился Морэм, возвращаясь из своих нерадостных мыслей, — как я это люблю. Давайте поговорим по душам.

— Без тебя, — Шаардан закрыл дверь прямо у него перед носом. Потом повернулся ко мне и очень удивил:

— Пообещай мне, что в это полнолуние ты поведешь себя как взрослая и умная девушка, и не станешь сбегать к своей наставнице.

Требование было странным уже просто потому, что я ни разу больше не пыталась сбежать, о чем тут же и напомнила.

— Пообещай, — не унимался он, сделав шаг вперед. И как‑то очень угрожающе это у него вышло. Я попятилась, выходя на свет еще не полной, но уже достаточно объемной луны. Где‑то сзади меня должна была выситься одна из стопок книг, которые я никак не могла отнести обратно в библиотеку, потому пришлось остановиться. Мне‑то остановиться пришлось, а вот лорду ничего не мешало продвигаться вперед, и остановился он, только когда я поспешно пообещала, что буду вести себя как взрослая и не стану сбегать. Как будто у меня была такая идея.

Он замер сразу же, оказавшись в лунном свете по грудь. Лицо так и осталось в тени, только глаза сверкали на меня очень впечатляюще.

В комнате воцарилась тишина. Шаардан смотрел на меня, я…тоже пыталась его разглядеть, страшно жалея, что Морэм остался за дверью. Лучше уж разговоры по душам, чем эти игры в гляделки. Еще раз спросить насчет их поисков я не решилась, боясь нарушить тишину. Ну его, это любопытство. Утром можно будет все у Витарра узнать. И совершенно безопасно.

Шаардан в конце концов отмер и совершенно нелогично продолжил разговор:

— Думаю, я должен извиниться за своё утреннее поведение.

— Ага, — что еще сказать я просто не знала.

— Утром произошла ошибка, я не хотел…

— Ничего себе ошибка, — тут же возмутилась я, уже не очень впечатленная его внушительностью. Уж очень интересное у него получалось извинение, — это вам, что просто очень жарко стало и вы решили раздеться, а я вас неправильно поняла и оскорбила? Может это мне тут вообще нужно извиняться?

— Иза, — перебил он меня, глубоко вздохнул и пояснил, — сегодня утром я приходил, чтобы сказать тебе, что после полнолуния ты, если, конечно, захочешь, сможешь беспрепятственно покидать дом…

И я почти обрадовалась, почти почувствовала вкус свободы и уже готова была простить утренний инцедент, когда он вернул меня на землю:

— В сопровождении Морэма или меня.

— А…одна?

— Нет.

— Но я же…

— Нет, Иза. Или с сопровождением, или никак и точка.

— Я вам заключенная что ли? — сварливо возмутилась я, — это вообще‑то противозаконно.

— Ты уже месяц живёшь в моём доме…

— И все никак не дождусь, когда вы за ум возьметесь, — раздраженно и совсем не вежливо перебила его, — и отпустите меня к наставнице. Насовсем!

— Ещё одно слово и никаких походов в город!

— Но я же…

— Хватит, — рыкнул он, резко развернулся и покинул комнату.

От меня лорд уходил опять злой. Вот и поговорили. А вроде так хорошо все начиналось.

В библиотеке царил привычный полумрак. Нависнув над столом, при свете настольной лампы, Витарр внимательно разглядывал какую‑то книгу, аккуратно перелистывая хрупкие страницы. И ничего не замечал вокруг. Лица его я не видела, но спина и плечи были напряжены.

— Лорд Витарр?

Он обернулся, выразительно приподнял бровь и переспросил:

— Кто‑кто?

— Лоооо…М — Морэм?

— Именно. Так, что ты хотела?

— Спросить.

Отложив огромную книгу, судя по внешнему виду — настоящий гримуар, он полностью повернулся ко мне:

— Спрашивай.

— А вы не знаааа… — прищурившись, Витарр склонил голову набок, и я поправилась, спросив совершенно не то, что планировала, — ты не знаете… знаешь, что творится с лордом Шаарданом?

Перейти на ты оказалось сложнее, чем в порыве чувств назвать его идиотом.

— А что именно тебя волнует?

— Ну, он ночью вроде хотел извиниться, а в итоге нарычал на меня, — заметив скептический взгляд, поспешно подтвердила, — натурально нарычал.

— Я не удивлён. Воздержание ещё никому на пользу не шло. Он, если ты не заметила, взрослый и здоровый мужчина со своими потребностями, а тут раз и пост уже второй месяц.

— А почему второй? — с математикой, конечно, у меня всегда были сложности, но не настолько же.

— Да потому что после того, как он Лессу выгнал и тебя нашёл, прошло больше двух недель. Считай.

— Выгнал?

Морэм вздохнул, с тоской глянул на отложенное чтиво и поманил меня к себе.

— Я же тебе уже говорил, что за все время моего знакомства с Вэлардом, у него было только три любовницы? — спросил он между делом, пока я подходила и присаживалась за стол, подальше от внушительной книги. Если это и правда был гримуар, то предосторожность моя была не безосновательной.

— Ну…да.

— Уж не знаю почему, но у него довольно странный взгляд на отношения. Выберет себе женщину и другие его уже не интересуют. Многих представительниц прекрасного пола этот факт изумлял. Знала бы ты, скольких предприимчивых девиц ему в своё время пришлось из постели вышвырнуть, — Морэм прищурился и блаженного вздохнул, — да. Были времена.

Устроившись удобнее, он нагнулся ко мне, нагло улыбнулся и продолжил:

— С Ивет… кажется, её так звали, он расстался, когда мы на границу отправились. Ты, наверное, и не помнишь, но около шести лет назад орки уж очень оживились. Стали нападать на дозоры. В итоге было решено их усилить. Как только мы узнали, что на границе нужны маги, отправились туда. Поступили на службу. Молодые были, глупые. У меня с тех пор жуткая аллергия на степные цветы, а у Вэларда безобразный шрам… — помолчав немного, он рассеянно заметил, — что‑то я не о том говорю.

— А мне нравится. Расскажи что‑нибудь, — об этих нападениях я действительно ничего не знала. В те далекие времена у нас в семье были проблемы поважнее каких‑то далеких и не имеющих к нам никакого отношения нападений обнаглевших степняков.

— Расскажу, но потом.

— А когда потом?

— Когда ты своими глазами его шрам увидишь, — усмехнувшись ответил этот…как не посмотри, никудышный рассказчик, — а сейчас мы говорим о любовницах.

Я насупилась и молчала, но слушала. Очень внимательно слушала.

— Так, значит Ивет. С ней он расстался шесть лет назад. И уже на границе обзавелся новой любовницей. Милая была девочка. Дочь какого‑то лавочника. Хорошенькая очень, но совершенно не интересная. Мне с ней ровным счётом не о чем было говорить. Стоило мне хоть что‑то сказать как она начинала краснеть.

— Я не удивлена. Вы…ты выбираешь не подходящие темы для разговоров с девушками.

— Но ты же в обморок не падаешь.

— Я выпускница Дэторской академии. Я столько неприличных историй от некромантов и боевых магов слышала, что теперь меня очень сложно смутить, — и, заметив нехороший блеск в его глазах, поспешила напомнить, от греха подальше, а то ведь ещё возьмется проверять насколько именно это сложное дело, — но мы сейчас не обо мне говорим.

— Ах, да. Воздушное создание. Её он по окончании службы забрал с собой. Почти пять лет жил с ней. Пылинки сдувал, со мной ссорился, — скривившись, он как‑то обиженно заметил, — представляешь, со мной. С лучшим другом, с которым вместе орков били, ссорился из‑за какой‑то девицы.

— Но, если она такая как ты говоришь, то как же она согласилась стать любовницей?

Морэм пожал плечами и честно ответил:

— Понятия не имею. Меня больше другое всегда интересовало…

— И что же?

— Чем они в спальне занимаются. Не удивлюсь, если всю ночь напролет цветочки гладью вышивали. Ни на что другое она просто не годилась.

Закрыв глаза, я досчитала до пяти, на большее меня не хватило и выдохнула, успокаиваясь. Я прекрасно понимала почему бедная девушка избегала разговоров с этим типом и очень ей сочувствовала.

— А куда она делась?

— Замуж вышла. А этот молодец, — Морэм очень выразительно посмотрел на дверь. Где‑то там, на втором этаже, в своём кабинете, Шаардан что‑то усиленно разыскивал среди вороха карт близлежащей местности и, подозреваю, страшно икал, — ей ещё и приданное назначил. А через три недели подобрал где‑то эту Лессу.

Имя девушки он почти выплюнул и брезгливо скривился:

— Я сразу сказал, что она ему не подходит, но разве он станет слушать чужие советы? У него же своя голова на плечах есть.

— И что она?

— А что она, — Морэм усмехнулся, — изменила она ему. Очень неудачно изменила. Вэлард их и застал. Он собственник страшный. Это, кстати, тебя тоже касается, — цепко глянув на меня, серьезно предупредил, — никаких измен и мужчин на стороне. Имей в виду, — и уже совсем другим тоном продолжил:

— Любовника её чуть не придушил, а ей велел убираться.

— А она?

— Собрала вещи и ушла.

— Просто так? Даже не попыталась поговорить?

— Ты не понимаешь, потому что ни разу не видела его в ярости.

— Прям таки и не разу…

— Уж поверь, — и так убежденно он это сказал, что я поверила.

— Ну, хорошо, предположим выгнал. Но как тогда та…дочь лавочника замуж вышла? Как ее звали хоть?

— Не помню, — он задумался ненадолго и пораженно выдохнул, — серьезно не помню. За все пять лет так и не смог запомнить, представляешь? С уверенностью могу утверждать только одно: имя было такое же сахарное, как и она сама. А замуж вышла с позволения Вэларда.

— Как это?

— Странно, правда? Но это так. Со своим будущим мужем она знакома была от силы месяц, как тот захотел жениться. Причем все у них было настолько невинно, что даже самый ревнивый муж не смог бы найти повода для ревности, — подперев ладонью щеку, он рассеянно глядел на меня.

— Ладно, — встряхнувшись, решила осмыслить все услышанное как‑нибудь потом и поспешно задала тот вопрос, который и погнал меня на поиски стихийника, — не будем о грустном. Я ведь еще узнать хотела насчет всех этих ритуалов. Так ничего и не выяснили? Полнолуние уже завтра…

Морэм скривился бросил взгляд на гримуар и очень выразительно вздохнул. Слов не понадобилось, я поняла все сразу и проникновенно спросила:

— А тот подозрительный дядя, которого жертвы видели?

Казалось бы, человеческая мимика имеет свой предел, но Морэм умудрился скривиться еще сильнее и, откинувшись на спинку стула, безнадежно произнес:

— Я надеялся найти хоть какое‑то упоминание о ритуале. Может есть какие‑то особенные условия, по которым можно было бы вычислить следующее место проведения.

— И что?

— И ничего. Вэлард бьется над картами, я, — с ненавистью глянув на злосчастный гримуар, он тоскливо закончил, — над книгами. А толку нет. Связи между предыдущими местами жертвоприношений нет, в книгах так же нет упоминаний об исторском Зрячем и его культе.

Он хотел сказать что‑то еще, но я уже не слушала. Вскочив с места, опрокинула стул на котором сидела и шалым зайцем бросилась из библиотеки под удивленный окрик опешившего стихийника:

— Иза?!

Я не отозвалась, только отмахнулась, вывалилась в короткий коридорчик и, не сбавляя скорости пронеслась по прихожей, быстро преодолела лестницу, чуть не сбив с ног шарахнувшего прочь слугу и ворвалась в свою спальню. По пути сама чуть не разбила вазу с цветами, так неудачно примостившуюся у лестницы.

Книжки по ритуалистике, которые совсем недавно зачем‑то прихватила с собой, лежали где‑то среди книжных завалов. Обозрев печальную картину бумажного беспредела, я окончательно решила отнести печатных разносчиков знаний на их законные места и принялась за поиски.

Книжки эти оказались не интересными и совсем не полезными. В них были прописаны исключительно общие сведения и десятки отсылок к другим, более внушительным книгам. Но именно в одной из них я случайно наткнулась на то самое упоминание исторского кровавого ритуала с очень полезной отсылкой к так необходимой сейчас Морэму книге. Ну, я на это очень надеялась.

В тишине, после того, как Морэм монотонно и убийственно скучно зачитал вслух все, что нам удалось найти в огромной жутковатой даже на вид книге по кровавым ритуалам, на которую и ссылалась оказавшаяся удивительно полезной книжечка по ритуалистике, мы стояли недолго.

— Нужно рассказать Вэларду, — задумчиво и не очень уверенно заметил Морэм, поглаживая испещренные мелкими, непонятными знаками страницы книги.

Мы переглянулись и я быстро, не давая ему возможности и рта раскрыть, выпалила:

— Чур, я рассказываю! — если бы меня кто‑нибудь спросил, зачем мне это было нужно, я бы не смогла ответить. Потому что единственно уместное «просто захотелось» полноценной причиной назвать было нельзя.

— Это еще почему? Ты не знаешь язык, как ты планируешь объяснять, что мы нашли? — совершенно не согласился со мной занудный переводчик с непонятных языков, преследуя какие‑то свои тайные цели. Ведь не могло же ему тоже просто захотеться…наверное.

— Ну, он же читать умеет, — уверенно заметила я, ненавязчиво вытаскивая книгу из‑под его руки. Никогда не поверю, что Шаардан не умеет чего‑то, что умеет этот наглый тип.

А наглый тип, раскусив мой маневр, прижал книгу к столу, не давая ей сдвинуться и на миллиметр, и нагло заявил:

— И что? Как ты ему будешь объяснять куда надо смотреть, если и сама не знаешь?

— Что‑нибудь придумаю, — проникновенно заглянув ему в глаза, опустила ладонь на неприятельскую руку, следя за тем, как у моей недогадливой жертвы удивленно приподнимаются брови. Пальцы закололо от резкого притока магии, а в следующее мгновение Морэм выдернул пострадавшую руку, тихо ойкнув.

Победно взвизгнув, подхватила книгу и во второй раз за день, бросилась прочь из библиотеки. На этот раз следом несся, грозя страшной местью и жестокой расправой, ужаленный мною, и пылающий праведным негодованием, стихийник. Но мне‑то было проще, я сегодня уже успела напугать слуг и те с моего пути убирались в рекордные сроки, чтобы оказаться преградой для менее удачливого преследователя. Уже взбегая по лестнице, я с каким‑то странным смирением слушала как зло и немного растерянно матерится неуклюжий уничтожитель ваз. Это была вторая ваза за неполные сутки.

Но даже при всех препятствиях, что ему выпали, он оказался очень быстрым. Просто до неприличия.

Уже у самого кабинета, я, чудом извернулась, избежала неприятельских рук и успела ворваться в кабинет первой. Следом, чуть не внеся вместе с собой дверь, ввалился Морэм.

— Я первая, — победный возглас совпал с тихим шелестом упавшей на пол карты.

— Что происходит? — за картой лорд не потянулся, вместо этого он хмуро глядел на нас, сложив на груди руки. Глаза на болезненно — бледном лице светились почти так же ярко как и ночью.

А мне вдруг очень захотелось оказаться второй. Или третьей. А еще лучше — вовсе не прийти к финишу, загнувшись где‑нибудь по дороге. Дав задний ход, я поспешила покинуть кабинет, заодно вытеснив в коридор и оказавшегося на моем пути стихийника. Захлопнув дверь, перевела дыхание и очень медленно повернулась к Морэму.

— Ты чего? — искренне не понимая, что происходит, спросил он.

— Лорд Шаардан разозлился.

— Конечно, разозлился. Не каждый же день к нему в кабинет так нагло врываются всякие невоспитанные девицы.

— Это я‑то невоспитанная?! — праведно вознегодовала я, но, заметив, что Морэм уже готовится ответить, а зная его, ответ мне точно не понравится, поспешно сменила тему, — и вообще, это не моя вина!

— А чья же? Это ведь ты бросилась бежать.

— А ты за мной гнался.

— Разумеется, гнался, — настала его очередь возмущаться, — ты же убегала!

— А… — слов просто не было. Вот совсем. Зато был вопрос. Один, но очень интригующий. Ужасно хотелось знать кто из нас двоих взрослый и предположительно ответственный человек. Закончившая только недавно академию я, или этот образчик мужского рода с богатым прошлым.

На незаданный вопрос ответил влившийся в наш теплый коллектив Шаардан. После его цепкого взгляда и недовольного, но очень впечатляющего:

— Чем вы здесь занимаетесь? — сразу стало ясно, кто самый взрослый и умный.

Сунув ему в руки книгу, я попятилась, надеясь скрыться в своей комнате. Как‑то не хотелось общаться с ответственным и очень раздраженным лордом. Лучше тихо отсидеться в укромном месте.

Сбежать не позволил Морэм. Совсем недавно очень желавший лично доставить Шаардану важную информацию, он коварно приобнял меня за плечи, не позволяя сбежать и радостно выдал, совершенно не смущенный мрачным видом своего друга:

— Мы тут с Изой кое‑что нашли. Тебе будет интересно узнать.

Лорд опустил глаза на книгу, которую я ему всучила, поднял взгляд на Морэма, потом повернулся ко мне, особое внимание уделив все еще сжимавшей мое плечо руке, и только когда та исчезла, а я вновь получила свободу, приглашающе махнул рукой в сторону приоткрытой двери.

В кабинет входила со знакомым и неприятным ощущением. Я почему‑то чувствовала себя в чем‑то провинившейся. Это навевало не очень приятные воспоминания. Ведь именно в таком состоянии я обычно и попадала в кабинет директора. Глубоко несчастная и давно раскаявшаяся. И причины для раскаяния были вполне обоснованные. Отработка провинностей всегда была исключительно изматывающей и неприятной. Тут поневоле раскаешься в содеянном. Потому что попался.

В чем конкретно я раскаивалась сейчас, когда, собственно, сделала доброе дело и в каком‑то смысле даже помогла с расследованием, не знала. Организм сам собой вернулся в не успевшее еще забыться состояние.

Потому, когда Шаардан пройдя мимо меня, застывшей у стола, и опустившись в кресло, кивнул мне:

— Присаживайся, — дождавшись пока я опущусь в кресло, знакомое мне еще по первому дню в этом доме, строго потребовал, — рассказывайте.

Я чуть не ляпнула уже давно заученное «Простите меня, пожалуйста. Это больше не повторится». Сглотнув рвущиеся с языка слова, обернулась к застывшему в дверях стихийнику, довольно неудобно перевесившись через подлокотник, и очень выразительно моргнула. Покашливание, недовольного моим маневром Шаардана решено было проигнорировать.

Закатив глаза, Морэм все же прошел в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь, подошел к столу, отобрал у хмурого лорда книгу и уже шурша страницами, в поисках нужной, заговорил:

— Мне с самого начала весь этот фарс с жертвоприношением казался странным. Фактически, единственное, что было общим у всех этих убийств, это примерное время и способ убийства. Если бы конец света действительно зависел от этих…ммм, — раскрыв книгу на знакомой уже странице, опустил ее перед Шаарданом, — жертвоприношений, то мы давно бы все умерли.

— К чему ты клонишь? — недовольно отозвался лорд, не отрываясь от своего увлекательного занятия. Ведь сверлить во мне дырки своими жутковатыми гляделками намного интереснее, чем слушать действительно важную информацию.

При дневном свете мерцание его глаз жутко нервировало. Удивительное дело, но в темноте с этим было куда как легче мириться. Возможно, потому, что общей картины я не видела и не знала насколько хищное выражение придает такая, казалось бы, незначительная деталь, его лицу.

— А к тому, что все эти смерти не несли в себе какого‑то скрытого смысла, — и, ткнув пальцев в строчки, процитировал то, что я уже успела узнать, — жертвоприношение проводилось каждую вторую ночь полнолуния на месте оскверненного храма.

— Хммм? — Шаардан подался вперед, наконец‑то заинтересованный нашим открытием.

— Интересно, да? — воодушевился Морэм, — а знаешь, что самое интересное? Место проведения ритуала не менялось, как и время. Только храм и только вторая ночь полнолуния. После каждого следующего обряда место все больше напитывалось темной энергией, только дурак стал бы переносить жертвоприношения, теряя такой богатый источник.

— Полагаешь, у нас подражатели?

— К тому же бездарные, — подтвердил стихийник, добив Шаардана последним фактом, — есть еще кое что. Девочки мадам Зэми совершенно не подходили на роль жертв. Для этого ритуала использовались только невинные девушки. Не знаю насколько это важно, но наши убийцы не особенно старались придерживаться правил, которые установил Зрячий.

— Даже если так, ни на одном из мест жертвоприношений не было ничего найдено. А уж темную энергию я бы почувствовал, — непримиримо заметил недоверчивый лорд, таким привычным жестом, пройдясь ладонью по волосам. Массивное кольцо на его пальце блеснуло темным камнем, привлекая к себе внимание. И я вспомнила то, чему нас учили еще на первом курсе.

— Накопители!

— Что? — оторвав взгляд от книги, оба лорда очень удивленно уставились на меня.

— Накопители, — повторила я, стараясь связно сформулировать свою мысль, — если на месте жертвоприношения не было обнаружено магической энергии, возможно, ее просто впитали накопители.

— Даже будь так, хоть какой‑то след должен был остаться. Я бы почувствовал, — отмел мою идею Шаардан.

— У вас все равно нет идеи лучше, — заявила я, скрестив руки на груди. Мне моя идея очень нравилась и совсем не нравилось то, с какой легкостью ее забраковали.

— Она права, — неожиданно встал на мою сторону Морэм, — других вариантов у нас нет. Мы уже выяснили, что жертвоприношения проводились именно там, где впоследствии находили тела. Девушек не переносили. И это значит, что кто‑то потрудился избавиться от всей вырвавшейся на свободу энергии, не оставив нам ни одной зацепки.

— При условии, что этой книге можно верить и все действительно так, как здесь описано, — все еще не желая соглашаться, отозвался Шаардан.

— Это единственное, что у нас есть на данный момент. К тому же, ее писали со слов одного из приближенных Зрячего, которого удалось взять живым, — в подтверждение своих слов, он даже пальцем ткнул в строки, призванные, видимо, служить доказательством, — с ним говорил Дознаватель.

От одного упоминания о Дознавателях, по спине прошлись холодные мурашки. Никто их не любил уже просто потому, что соврать Дознавателю невозможно.

— Нужно еще раз осмотреть место последнего жертвоприношения, — захлопнув книгу, Шаардан решительно поднялся из‑за стола и уже на ходу бросил Морэму, — ты отправляешься со мной.

— И опять вернетесь ночью?! — из кресла я вскочила стоило только лорду обозначить свои планы и теперь очень недовольно провожала его взглядом. Не знаю почему, но это меня очень разозлило. Лорд совершенно не заботился о своем здоровье и это жутко бесило.

Замерев на пути к выходу, он обернулся и, смерив меня удивленным взглядом, пожал плечами, а я пошла в наступление:

— Вы себя в зеркало видели? Да в гроб краше кладут. И поверьте, я знаю о чем говорю, я трупы видела. Это ж никуда не годится. Вам нужен отдых! Я, как целитель настоятельно рекомендую вам…

— Давай поговорим об этом позже, — попросил он, поспешно покидая кабинет. Последовавший за ним Морэм, только похлопал меня по плечу, шепнув на прощание:

— Знаю я один хороший способ удержать его в постели на довольно длительный срок. Хочешь знать какой?

Глянув на мое перекошенное лицо хохотнул и заключил:

— Вижу и ты его знаешь. И как целительница просто обязана им воспользоваться.

Широко улыбнулся, демонстрируя полное отсутствие совести и покинул кабинет.

А я осталась. Растерянная и злая. Постояла немного и решила, что мне срочно нужно на кухню. Злость как и стресс я всегда предпочитала заедать чем‑нибудь сладким. А Мирта как раз планировала напечь пирожков. И я была уверена, что сладкие среди них тоже будут. И их стоит продегустировать. Очень стоит.

Анора — темная богиня. Единоличная хозяйка бездны (что‑то между коварной Изидой и изобретательно — плодотворным Мелькором).

ну и сразу обозначим…

Матаис — светлый, что закономерно, бог. Сторож светлых садов(милый, добрый, всепрощающий дядечка).

На кухне я провела весь день, уплетая за обе щеки все, что попадалось на глаза. Мирта умилялась моему аппетиту и подсовывала всякие вкусности своего производства.

Готовила повариха просто волшебно и по праву считала мой аппетит заслугой исключительно своих кулинарных талантов. А я дальновидно не говорила, что излишняя прожорливость у меня из‑за стресса и первой ночи полнолуния, которая должна была наступить вот — прям — скоро, чтобы ее не обижать.

Я заедала страх и совсем не беспокоилась по поводу лишних килограммов. Даже ждала их с нетерпением. План мой был прост, незамысловат и легок в исполнении — растолстеть. Тогда‑то лорд точно пересмотрит свои планы на меня и отпустит на все четыре стороны. А я со слезами и проклятиями, буду потом худеть, под крылышком у Ирзы.

Зато свободная.

Энтузиазм мой привел к жуткому перееданию. Ночью я не могла уснуть, страдая от собственного гениального плана, измученная и уже не считающая свою идею хорошей. Плюс, тем не менее, в сложившейся ситуации был. Я точно знала когда вернулись беспокойные сыщики.

А вернулись они глубокой ночью, очень громко заявив о себе. Грохот и звон разбитого стекла — кажется, очередная ваза пала смертью храбрых, — доносящиеся с первого этажа, выдернули меня из полудремы, в которой я пребывала. Переедание не способствовало здоровому и крепкому сну.

Из кровати выбиралась медленно, с опаской, прислушиваясь к царившему в доме безобразию. По лестнице нарушители спокойствия поднимались медленно и тяжело. Морэм ругался. Глухо и очень устало. Шаардана же вовсе не было слышно.

И выглянув в коридор я поняла почему. Свет на этот раз горел ярко и везде. Обессиленные лорды не были способны прочно стоять на ногах, что же говорить о том, чтобы пользоваться магией.

Больше книг Вы можете скачать на сайте - ReadRoom.net

— Что‑то случилось? — полюбопытствовала я, изучая бледное, осунувшееся лицо Шаардана.

— Что‑то? — рассеянно переспросил Морэм, пошатнувшись, он оперся рукой о стену, — столько всего случилось. Ты бы только знала.

— Я готова слуша…

Шаардан, привалившийся плечом к противоположной от Морэма стене, опасно накренился вперёд, полы камзола распахнулись, и я забыла, что хотела сказать.

Рубашка, бывшая некогда белой, потемнела от пропитавшей её крови и заскорузлым панцирем скрывала правый бок и живот.

Подскочила я к готовому упасть лорду на автомате, стремясь поддержать раненого и уже по ходу дела отметила как он поморщился, когда я случайно задела пострадавший бок.

— Что случилось?!

— Не сейчас, — прохрипел Шаардан, наваливаясь на меня всем своим немалым весом.

Охнув, я присела, чувствуя как дрожат коленки от такой тяжести, но устояла на ногах и даже ношу свою неподъемную умудрилась не выпустить из рук.

— Ладно. Хорошо. Сейчас я вас исцелю и мы потом поговорим, — то ли пообещала, то ли пригрозила я, с трудом выталкивая из себя слова, и сделала первый шаг в сторону спальни. Своей. Я была реалисткой и прекрасно понимала, что до его спальни не доползу. Да и он тоже.

— Нельзя, — выдохнул этот ненормальный, пытаясь отстраниться.

— Что значит нельзя?! Вы с ума сошли? Или жить надоело?

— Иза, успокойся, — оттолкнувшись от стены, Морэм пристроился с другой стороны, стремясь помочь мне с раненым.

— Не нужно, — я сделала ещё один героический шаг, демонстрируя, что способна и сама дотащить всю эту тяжесть до места назначения, — ты сам едва на ногах держишься. Лучше объясни, почему мне нельзя его исцелять?

— Вэлард был ближе всего к взорвавшемуся амулету, ему больше остальных досталось. Увидишь рану, поймешь почему его нельзя исцелять. Сейчас в его теле столько сырой магии, что каждое магическое вмешательство извне может оказаться смертельным.

— Ладно, — в дверной проем мы вписались удачно и в комнату ввалились без потерь, — значит, будем врачевать по старинке.

Оптимистично настроенная, наивная девочка. Тогда еще я не до конца понимала, что по старинке это бинты, иглы, дезинфицирующие настойки, отвары на любой вкус и маленькое, горячее море воды, которая мне будет жизненно необходима.

Развалившийся в кресле Морэм был способен лишь на то, чтобы не вырубиться прямо здесь и сейчас, и донести таки до меня суть произошедшего безобразия.

Что он и делал следя за моими метаниями.

— На место проведения жертвоприношения мы наткнулись совершенно случайно. Просто лошадь одного из стражников понесла. Удачливая скотина вылетела прямо к самодельному алтарю, переполошила всю их мерзкую компанию и чуть сама со страху не убилась. — вещал этот, почти уже профессиональный рассказчик, пока я стягивала с полуобморочного пациента сапоги, с трудом избавляла его от камзола и срезала рубашку, стараясь не думать о том, во что превратится после всего этого такой замечательный небесно — голубой комплект постельного белья, — сектанты наши очень удивились, растерялись и дали нам драгоценные секунды. К сожалению, в себя пришли слишком быстро. Предусмотрительные сволочи, были в масках. Рассмотреть мы их не смогли. Как показала практика, дозор из шести человек бессилен против сумасшедшей толпы, в которой затесался маг и целитель. Нам не удалось взять живьем ни одного из сектантов. Пятерых убили мы. Двоих стражников серьезно ранили они.

Шаардан застонал, когда я не очень аккуратно потянула из‑под него последний кусок бывшей некогда рубашкой. Я застыла с бесполезной тряпкой в руках, а Морэм прервался на секунду, что бы осуждающе покачать головой:

— Ты коновал или целитель?

— Сейчас я обычный лекарь без дара с бесчувственным пациентом на руках раза в два тяжелее меня, — огрызнулась в ответ, направляясь к двери.

— Эээй, ты куда это? — обеспокоенно окликнули меня. Он даже встать попытался. К счастью безуспешно. Еще и его ворочать, пытаясь затащить обратно в кресло, я бы точно не смогла. Надорвалась бы.

— Воду поставлю на огонь. Мне нужно будет отвары заварить и рану промыть, — хотя в том, что обычная, пускай и кипяченая вода справиться с тем, что представлял из себя бок Шаардана, я была не очень уверена. Тут нужен весь набор моих травок и еще не помещали бы пару сборов Ирзы.

Весь бок, грудь и живот были в мелких ожогах, какие бывают если на кожу попадет горячее масло. У Морэма сквозь выжженные в рубашке дыры виднелись такие же, и это было не страшно. У меня имелась целая коллекция из семи специальных мазей от ожогов. Каждая из которых справится с ними за считанные часы. Плохо было другое — глубокая рана, которую лорд получил непонятным образом. Хотя, наверное, понятным, просто Морэм не успел в своем рассказе дойти до этого эпохального события. Сама по себе рана была не страшной. Пускай глубокая, но ровная и очень удачная — не было задето ни одного жизненно важного органа, — другое дело, что в нее попала та дрянь, что оставила ожоги. Из‑за чего края раны потемнели, воспаление разрослось, а под кожей, тонкими, темными нитями, протянулись отростки чужой магии.

Не знаю сколько я пробыла на кухне, пока кипятила и остужала воду, попутно настаивая сразу четыре отвара. Когда вернулась в комнату, Морэм тихо посапывал, не планируя продолжать рассказ, зато в себя пришел Шаардан.

Он скрипел зубами, шипел и пытался подняться, то и дело заваливаясь обратно. Весь бок и простынь под ним темнела кровавыми разводами.

Очень хотелось наорать. Рассказать кто он есть и как давно лишился мозгов, раз пытается убиться таким не интересным способом. Что может быть глупее, чем смерть от потери крови, когда в двух шагах от тебя находился пускай не опытный, но целитель. Да меня же потом совесть загрызет и общественность осудит.

Ругаться хотелось страшно, но я сдержалась. Только в поднос вцепилась сильнее, отчего посуда на нем предупреждающе звякнула, а меня заметили.

Разглядев, кто застыл в дверном проеме, Шаардан мгновенно затих, как будто не он тут только что тревожил рану и щедро делился кровью с постельным бельем. Моим любимым, между прочим.

— В себя пришли? — поднос я поставила на прикроватную тумбочку, подхватив стакан, в котором плескалась мутная жидкость, с намерением влить в своего сиятельного пациента все содержимое до капли, даже если он будет сопротивляться, — это вы зря. Сейчас будет очень больно и обидно.

— А почему обидно? — прохрипел он, настороженно следя за моими манипуляциями. Не понравилось ему кровожадное выражение на моем лице.

— А потому, что я сейчас начну рану обрабатывать и это будет больно, а когда вы начнете ругаться и сквернословить, то я вам кляп вставлю и это будет обидно, — и подошла ближе, зловеще нависая над своей жертвой, — пейте.

Самостоятельно приподняться он не смог, зато с удовольствием раскритиковал мою помощь, не обращая никакого внимания на то, что я маленькая и слабая и такие тяжести таскать не приученная. Зато выпил все до последней капли, хоть и кривился страшно.

Ткань в теплой воде смачивала с энтузиазмом, готовая мстить. И я уже даже знала из чего буду делать кляп, когда он ругаться начнет.

Надо отдать лорду должное, он не закричал, только прошипел что‑то сквозь сжатые зубы. Явно матерное, но недостаточно разборчивое для кляпа. Что печально.

Рану промыла быстро, но особого эффекта это не дало. Да я и не рассчитывала. Вся моя надежда была на отвары. Смочив новый отрез ткани в первом, мутноватом на вид и плохо пахнущем вареве, я, не выжимая, прижала ее к ране.

Шаардан охнул, а я не без злорадства пояснила:

— Терпите. Оно жечься долго будет. Заразу выжигает и магию вытягивает.

Он очень выразительно глянул на меня, видимо, стараясь пробудить совесть. Говорить ему о том, что это дело бесполезное, не стала, вместо этого достала мазь под номером три из моей личной коллекции и присела рядом с обожженным, порезанным и глубоко несчастным страдальцем, планируя вылечить сейчас хотя бы ожоги, раз с раной так легко не получалось.

— А пока вы можете рассказать, кто же из сектантов оказался быстрее вас. И мое любопытство утолите и от боли отвлечетесь.

Шаардан хмыкнул, не отрываясь следя за тем, как я откручивала крышку у полупрозрачной, не большой баночки и со знанием дела вывалила на его грудь небольшую такую кучку светло — зеленого цвета. По комнате сразу же поплыл тонкий, травяной запах. Лорд приподнял бровь, не понимая моей расточительности.

— Для дорогого пациента ничего не жалко, — отозвалась я, размазывая крем по его груди и животу, старательно обходя раненый бок. Не говорить же ему, что у этой конкретной баночки через пару недель должен был выйти срок годности и из очень полезного крема от ожогов, содержимое превратилось бы в плохо пахнущую бурду пригодную лишь для мусорки.

Каждый раз, как я касалась ожогов, Шаардан вздрагивал, с шипением втягивая воздух сквозь сжатые зубы, но мужественно терпел. А я увлеченно втирала мазь, не разбирая целая кожа под ладонью или обожженная.

— Что тебе уже успел рассказать Морэм? — от важного занятия меня отвлек Шаардан, видимо, решивший последовать моему совету и немного отвлечься.

— Рассказал как вы очень эпично появились на месте жертвоприношения и как все сектанты выпали в осадок, но почему‑то не побросали оружие и не сдались добровольно.

Лорд недобро прищурился, видимо мой, очень вольный пересказ, не пришелся ему по вкусу. Особого воздействия это не возымело, уж очень несчастным он выглядел сам по себе, чтобы я обратила внимание на такую мелочь как взгляд.

Да и потом, в этой комнате только один профессиональный рассказчик был и он спал беспробудным сном, изредка всхрапывая.

— Еще он сказал, что вы убили пятерых сектантов и оказались настолько некомпетентными, что сразу два стражника были ранены, — добавила я, все свое внимание уделяя животу моего пациенту, даже не думая смотреть ему в лицо. Мало ли, что я там увижу.

— Знаешь, я даже понять не могу, почему меня это совсем не злит, — безнадежно просипел он.

— Что именно?

— Твоя наглость.

— А вы осознали, что это наказание ваше за то, что похитили меня. Поняли и, видимо, смирились с неизбежным, — отозвалась я, все же поднимая голову.

Глаза у Шаардана потемнели. Расширенный до предела зрачок почти полностью скрыл природный цвет радужки. На бледном лбу блестели капельки пота. И дышал он с трудом, сипло втягивая воздух.

И я как‑то отстраненно осознала, что окажись на его месте, да будь мне хоть вполовину так же больно, я бы орала как резаная, ругалась как портовый грузчик и, наверное, даже попыталась в обморок упасть. А он терпит.

— И когда ты говорливая такая стала? — простонал лорд, на несколько мгновений прикрывая глаза. А я воодушевилась и решила уже больше не молчать. Вот совсем:

— Ловлю момент. Пока вы раненный и беспомощный и возмездие за наглость ко мне не придёт.

— Можно подумать, я тебя раньше наказывал. К тому же, я ведь могу тебе это и потом припомнить, — раздраженно пробурчал он.

— А вот и нет, — я многообещающего улыбнулась, — когда я вас шить начну, вы не то, что мою наглость, вы свое имя забудете.

— Даже так, — Шаардан вернул мне улыбку, в его исполнении она больше походила на оскал, — после проверим.

— Да запросто, — я была неустрашима, но любопытна, — только вы же расскажете, что приключилось с вами при встрече с сектантами?

— Договорились.

Согласился и тут же попытался лечь удобнее. Притупившаяся было боль вернулась после неловкого поворота. Лорд зашипел.

А мне пришлось менять свалившуюся от неаккуратного движения, ткань.

— Рассказывайте.

— Как скажешь, — отозвался он со слабой улыбкой, — из‑за масок опознать тех, кто присутствовал на жертвоприношении не удастся. Единственное, в чем я уверен, так это в том, что как минимум пятеро хорошо владеют мечом. Возможно, служили где‑то или специально обучались. К тому же, себя выдал маг — стихийник, когда попытался меня сжечь.

— Ага, и целитель. Морэм рассказал.

— Да, целитель. И это хуже всего.

— Почему?

— Как думаешь, почему я отправился домой, а не к какому‑нибудь толковому целителю?

— Потому что вы самодур и не способны здраво оценить серьезность раны? — зачем это сказала не знаю. Просто вырвалось.

— Говори, говори, девочка. Ты потом мне за каждое оскорбление заплатишь.

— Пороть будете? — почему‑то это казалось самым логичным из наказаний.

Шаардан только криво усмехнулся, не стремясь подтвердить или опровергнуть мои подозрения, и продолжил рассказ:

— Меня ранили, когда я попытался пробиться сквозь барьер к алтарю. Не знаю, зачем надо было его ставить, когда вокруг были свои. Тем не менее, барьер был. И довольно серьезный. К сожалению, взломать плетение я не успел. Меня отвлекли. Пока отбивался от ранившего меня, потерял драгоценные секунды. Когда стало ясно, что справиться с нами не удастся, женщина, проводившая обряд…

— Постойте, вы же сказали, что они были в масках, а как тогда…

— Иза, уж тебе как целительнице лучше других, — с трудом сглотнув, Шаардан ненадолго замолчал, выравнивая дыхание, — должно быть известно насколько сильно отличается мужская фигура от женской.

— Осознала свою глупость. Продолжайте.

— ЖЕНЩИНА, — это слово он особенно выделил, — которая проводила обряд, разбила какой‑то амулет. Нас расшвыряло как котят, те кого задела жидкость из амулета получили ожоги. Мне, как ты видишь, повезло меньше всех.

— Хорошо, вас расшвыряло, а сектанты? С ними что случилось?

— Ничего. Магия на них не подействовала. Пока мы приходили в себя, они сбежали. Все, что нам осталось, это пять трупов и бессознательная жертва. Хорошо уже хотя бы то, что не поубивали нас, когда была такая возможность.

— Так девушка осталась жива?

Шаардан кивнул, а я облегченно выдохнула. Дело сдвинулось с мертвой точки. Есть свидетель, есть пускай и только тела, но сектантов. Кто знает, может повезет и разобраться с этой проблемой удастся уже до следующего полнолуния.

Настал черед второго отвара.

— Подождите, — прижав ткань к ране, я вернулась на своё место, — а целитель? С магом понятно. Маг себя выдал, а как вы узнали, что в этом еще и целитель замешан?

— Девушку усыпили. Причём магически. Это была профессиональная и очень тонкая работа. Именно потому мы пришли к выводу, что среди них есть довольно сильный целитель. Ведь это вас обучают усыплять своих пациентов, когда исцеление может оказаться долгим и болезненным.

— Мдам…

Грязную ткань, насквозь пропитанную темной, густой кровью, которую с трудом вытягивал самый сильный из травяных сборов, который у меня только был, пришлось менять три раза.

После чего рана перестала пугать темными, подозрительными отростками под кожей, став обычной и не очень опасной. Третий отвар решила использовать просто так, на всякий случай.

На очереди был самая сложная часть работы и я немного нервничала.

Пока повторно промывала рану водой с добавлением обеззараживающего настоя, Шаардан с интересом следил за быстрыми, слишком нервными для опытного целителя (которым я и не являлась) движениями, ругаясь сквозь зубы и обещая больше никогда не пользоваться моими услугами. Можно подумать, я была против. Шить живых людей я никогда не любила, предпочитая исцелять раны магией, а не мучить и себя и пациента обычными, не магическими методами.

Когда же я взялась зашивать рану, Шаардан приглушенно рычал, комкая в руках простынь, и изгрыз всю деревяшку, которую я предусмотрительно заставила его прикусить — трофейную между прочим, я ее из нашего академического лазарета на память стянула, — но послушно лежал, не мешая мне протыкать кривой иглой кожу. Когда я закончила, лорд шевелиться уже не мог и равнодушно разглядывал голубой балдахин.

— Ну что? — накладывая на сшитую рану полупрозрачный, прохладный гель, я с любопытством косилась на обессиленного пациента, — как вы себя чувствуете?

— Вспомнил вот, как мне спину зашивали, — хрипло отозвался он, не отрывая взгляда от балдахина, — понять не могу, когда чувствовал себя хуже, тогда или все же сейчас.

А мне очень захотелось его перевернуть. О многообещающем шраме, который надо было бы увидеть, чтобы получить порцию захватывающих историй от вредного Морэма, я вспомнила только сейчас. Оставалось жалеть, что шрам на спине, а я лорда не шевелила.

Все что оставалось — ждать. Повязки ему еще пару деньков менять придется, пока я не буду уверена, что можно исцелять без опасности угробить Шаардана из лучших побуждений. Как‑нибудь уж точно удастся его увидеть.

— Ну, на благодарность я и не рассчитывала, — покривив душой, призналась, с силой прижав к ране бинт. Услышать спасибо всегда приятно, особенно когда столько времени мучилась с пациентом. А меня тут мало того, что не поблагодарили, так еще и раскритиковали в пух и прах. К Ирзе хочу.

Из дома выходила кутаясь в тёплый плащ. Глубокая осень плавно перетекала в раннюю зиму. Ещё вчера жёлтая и пожухлая, сегодня поутру трава была седой от белого налета изморози. Лужи затянуло тонкой коркой льда. А морозный воздух дрожал от яркого, но уже едва теплого солнца.

Вдохнув полной грудью совсем не осенний воздух, я заметила быстро приближающуюся Элару. Увидев меня, она прибавила скорость. На бледном лице голубыми льдинками ярко горели заплаканные глаза.

— Иза! — взбежав по невысоким ступеням, она схватила меня за руки холодными, подрагивающими пальцами, — пожалуйста, мне нужна твоя помощь.

— А что… — серьёзно раненый Шаардан и обессиленный Морэм, отсыпающиеся сейчас в моей комнате, сами по себе были серьёзной проблемой, и к ещё одной я была просто морально не готова.

— Анхел ранен, но к целителю идти не хочет. Говорит, что это опасно. Но что может быть опасного в целителе?

Положим, благодаря Шаардану я знала, что именно может быть опасного в целителе и вполне понимала опасения её жениха. Если ему не повезет попасть к целителю сектантов, то вряд ли он сможет выйти от него живым.

— А от меня ты чего хочешь? Вряд ли я смогу его уговорить, раз даже у тебя не вышло.

— Посмотри его. Пожалуйста. Ты же тоже целительница.

— Думаешь, неопытная я вызову у него меньше подозрений?

— Прошу, — прошептала она, заглядывая мне в глаза.

Под ее взглядом было неловко и я нехотя сдалась:

— Ладно, пойдём. Мне все равно нужно к наставнице заглянуть. Заодно и твоего недоверчивого жениха навестим.

Просияв, Элара быстро сбежала вниз, утягивая меня за собой. И её совсем не интересовало зачем мне нужно к Ирзе и что по этому поводу думает лорд. Вот что любовь с людьми делает.

До небольшого, аккуратного домика, всего в двух кварталах от магазинчика наставницы, меня тащили на предельной скорости дозволенной приличиями. Еще немного и мы бы банальнейшим образом побежали, придерживая юбки и оскальзываясь на заледенелой каменной брусчатке.

Уже взбегая по ступеням, Элара тактично предупредила:

— Ты только не обижайся, если он тебя выгнать попытается. Он просто за предложение вызвать целителя на меня наорал. Нервный очень вернулся, еще рана эта. И кровь никак не останавливалась. Я всю ночь повязки меняла, — на последних словах ее голос дрогнул.

— Ничего с ним не случится, — уверенно заявила я. Резерв у меня был заполнен до краев. Я на Шаардана не капли не потратила, даже Морэма от ожогов лечила мазью, справедливо решив, что мазь нужно бы израсходовать всю и местами подпаленный стихийник подойдет для этого благого дела не хуже увечного лорда. В итоге баночка оказалась пустой, а мои пациенты радовали глаз уже почти сошедшими, едва заметными ожогами.

Собственно именно после того, как израсходовала всю мазь, я счастливо вырубилась у постели мирно спящего Шаардана. Морэм, которому после мази даже дышалось легче, отрубился так же почти мгновенно. Как был в кресле, так и уснул. Благо за половину ночи, он с ним сроднился настолько, что уже не испытывал никакого дискомфорта.

И вот, я стояла, не выспавшаяся и измотанная, в полутемной прихожей, маленькой, но удивительно уютной, и ждала, когда меня проведут к новому пациенту, который, скорее всего, моему появлению совсем не обрадуется. Часы размеренно и гулко отбили семь утра, а со второго этажа раздался грозный рык и тяжелые шаги. На лестнице мой нежданный пациент появился достаточно быстро.

В растрепанных светлых волосах, очень выделялось пушистое, черное перо, видимо, вылезшее их подушки. Смятая рубашка с выступившими на груди багровыми полосами, была небрежно заправлена в форменные штаны. И выглядел, в общем‑то, молодой, всклокоченный парень, довольно мило и совершенно безобидно. Если бы не глаза. Светло — карие, цепкие. Казалось, он видит меня насквозь и от этого становилось не по себе.

Я невольно попятилась, прижавшись спиной к двери и чисто автоматически шаря по ней ладонью в поиске ручки. Ну его, этого больного с жутковатым взглядом. Только страшных психов я еще и не лечила. Лорд не в счет. Он уже почти родной псих и в чем‑то даже домашний. На него Морэм хорошо влияет. А на этого вообще непонятно кто влияет, но точно не добрая, милая Элара.

— Анхел, просто позволь ей помочь! — выскочившая следом добрая и милая, ухватила своего буйного жениха за руку, стараясь заглянуть ему в глаза.

— В свою защиту еще хочу сказать, что меня уже второй месяц держат практически взаперти и на улицу не выпускают, — подала голос я, прекращая вжиматься в твердое и негостеприимное дерево, — так что подозревать меня не в чем.

— Оно и видно, что не выпускают, — прошипел мой, вроде бы уже не пациент, аккуратно отцепив руки Элары от себя. И сделал шаг вперед. Ко мне. Жутко захотелось к Шаардану с его плохим настроением и сложным характером. Пускай ругает меня как хочет, он хотя бы мне точно ничего плохого не сделает. А еще лучше к Ирзе. Она меня даже ругать не будет, скорее чаем напоит…р — ррр — ромашковым.

— Сегодня просто ночь такая была. Очень богатая на события. Между прочим, не ты один здесь раненый и глубоко несчастный с разыгравшейся паранойей.

— Что?

— Говорю, с лордом Шаарданом всю ночь мучилась. Все травы, что у меня были, на него извела. А пока он, болезный, отсыпается и в себя приходит, я к наставнице сбегать решила свои запасы пополнить. А Элара, — я даже пальчиком на девушку показала, на всякий случай, во избежание недопонимания, — попросила тебя посмотреть. Потому что ты, как и лорд на голову больной и недоверчивый, а рана у тебя серьезная и сама не заживет. Это я даже отсюда и через рубашку вижу.

Он усмехнулся, устало и совсем не страшно. Глаза перестали гореть и колоться холодным недоверием, позволяя перевести дыхание. Обеспокоенная Элара присела рядом с ним, мягко поглаживая чуть подрагивающую руку своего жутковатого жениха. Я, не двигаясь с места, ждала развития событий.

— Так значит, ты и есть та несговорчивая целительница? Ну, чего застыла? — из‑под растрепанной челки бледным янтарем блеснули глаза, — иди, лечи меня. Что‑то я совсем плохо себя чувствую.

— А что, меня больше ни в чем не подозревают?

Анхел лишь мотнул головой, потирая грудь под багровым, медленно расползающимся, росчерком на ткани. Рана все еще кровоточила:

— Такую язву ни одни сектанты долго бы не выдержали. Давно бы уже для ритуала употребили.

— Анхел! — возмущенная Элара дернула говорливого стражника за рукав, с беспокойством вглядываясь в мое лицо.

— Успокойся, она все знает, — отмахнулся от ее переживаний он, — сама только что проболталась.

Девушка охнула. Из ее взгляда пропало беспокойство. Теперь там светилось исключительно любопытство, разбавленное неясным неодобрением. Но мне было не до этого, я пыталась понять, когда успела проболтаться. Или он это решил из‑за того, что я Шаардана врачевала?

— А…

— Лечи меня, целительница, — перебил Анхел, не позволяя задать вопрос.

— И никакого тебе пожалуйста, — пробурчала себе под нос, поднимаясь к этой сладкой парочке и закатывая по пути рукава, — рубашку снимай.

А рана оказалась удивительно знакомой. Исцеляя этого героя, я все порывалась спросить, не один ли умелец осчастливил и его и лорда своим вниманием. Но как‑то постеснялась.

Анхел молчал, пока я щедро тратила на него почти половину своего резерва, даже не пытаясь держать магию под контролем. Я так давно никого не исцеляла, что дорвавшись до пациента просто не могла удержаться.

И уже когда подобревший жених натягивал на себя рубашку, а я разминала руки, стряхивая излишки магии с пальцев, Элара аккуратно спросила:

— А что там с лордом Шаарданом?

— Жив, уже даже почти здоров. Ничего ему не сделается. Не беспокойся, — поднявшись на ноги, я медленно побрела вниз, держась за перила, — Мне кажется, он вообще неубиваемый. Из него сегодня столько гадости вытянуло. Три отреза в четверть метра каждый, были насквозь какой‑то мерзостью пропитаны.

Анхел фыркнул, а его невеста неодобрительно протянула:

— Иза…

— А что Иза? Я злая, не выспавшаяся, голодная, знаешь, сколько энергии на безмагическое лечение серьезных ранений уходит? Вся на нервах и все еще не у наставницы. А если лорд проснется раньше, чем я обратно вернусь, то меня сегодня еще и скандал ждет.

— Так может тебя накормить?

Из всего, что я сказала, ее, видимо, обеспокоило только одно.

— Знаешь, Элара, меньше тебе надо с Миртой общаться, — припечатала я, оборачиваясь на последней ступени. Хотя идея ее мне очень понравилась.

— Элара права, — вдруг подал голос Анхел, — вы пока идите на кухню. Я переоденусь и провожу.

И уже на кухне, обжигая руки о горячую чашку сладкого чая и заглатывая почти не жуя свежие пирожки с картошкой, я порадовалась, что все же согласилась посмотреть Анхела.

— Иза, что случилось? — вопрос раздался, стоило только двери захлопнуться за спиной Анхела. Отконвоировав до наставницы, он отправился провожать Элару, оставив меня наедине с Ирзой.

Ни тебе: «Здравствуй, как поживаешь? Как чувствуешь себя? Почему давно не заходила?» Вместо этого подозрительное и не очень дружелюбное: «Что случилось?».

— А должно было что‑то случиться?

— Да. Если тебя приводит стражник. Ты что‑то натворила?

— Это секрет и мне нельзя говорить, но знайте, я ни в чем не виновата. А в некоторых местах рассказа даже герой.

В то, что она мне поверит я даже не надеялась и смиренно выслушала длинную лекцию на тему как должна и не должна вести себя воспитанная целительница, чтобы не попасть в неприятности, которые, Ирза была уверена в этом, у меня есть. Как итог выходило, что целительница я невоспитанная и не очень умная.

Соглашаться с ней было просто и даже приятно, потому что речь свою она сопровождала ароматным чаем с удивительно вкусным печеньем и шелестом пересылаемых трав. Сумку наставница собирала сама, не доверяя такое ответственное дело неумной мне.

Наконец, когда сумка была собрана, а я выслушала о себе много нового и совсем не жизнеутверждающего, Ирза перешла к насущным вопросам.

— Так может расскажешь, зачем тебе все это? — для наглядности, она аккуратно похлопала по собранной для меня сумке.

— Все для дела. Честное слово. Я сейчас лорда лечу…

— Ты? Иза, не морочь мне голову, если с нашим лордом что‑то и случится, то, уж поверь, он найдёт хорошего и опытного целителя.

— И, тем не менее, лечу его я.

Спорить наставница не стала, но усмехнулась очень выразительно, не оставляя даже надежды на то, что она мне поверила.

Но я не унывала. Подперев щеку ладонью, я мечтательность вздохнула:

— Как думаете, а удастся с него за это благодарственное письмо стребовать? Мол, трудилась на благо города и меня любимого. Целительница редчайшего таланта и умения…ну дальше там все в том же духе. Ммм?

— Иза, Иза, — наставница беззлобно хохотнула, — ты главное головой все же думай. И даже не пытайся у него что‑нибудь требовать. Мне ж тебя доверили, как я потом перед вашим директором оправдываться буду, если он прибьет тебя за наглость?

— Хорошо, — легко согласилась я, — требовать не буду. Буду слезно просить.

— Горе ты, — вздохнула Ирза. И скорее всего сказала бы что‑нибудь ещё, но в магазинчик, звякнув дверными колокольчиков, вошёл покупатель. По крайней мери, мне показалось так сначала. И только спустя пару мгновений и радостное:

— Денерим, давно ты не заходил. Травы кончились? — от Ирзы, я узнала вошедшего.

Тощий и, как многие высокие люди, сутулый, Денерим радовал глаз бледным, изможденным лицом и темными, удивительно яркими глазами. Глядя на него так сразу было сложно сказать, что это и есть один из талантливейших целителей города. Именно к нему меня собирались отрядить проходить последипломную практику. Но мне повезло, и я оказалась у Ирзы. Пускай не такой востребованной, но тоже замечательной целительницы.

— Не только травы, — у него был мягкий, обволакивающий голос. Его хотелось слушать и слушать, — мне нужен порошок из корневищ пырея, календула измельченная, душица, корень аира…

— Поняла, поняла. Список долгий. Подожди немного, — махнула рукой наставница, и обратилась уже ко мне, — тебе больше ничего не нужно?

— Нет.

— Чай выпила?

Я демонстративно перевернула чашку. Из неё на столешницу капнуло две капли, которые тут же были стерты ладонью.

— Значит, пора бы тебе уже возвращаться.

— Выпроваживаете? — тихо поинтересовалась я, послушно поднимаясь из‑за стола и принимая сумку.

Ирза не ответила. Только закатила глаза, подталкивая меня к дверям.

Уже выходя, я услышала:

— Эта девушка…?

— Помощница моя. Иза. Сейчас у лорда Шаардана кого‑то врачует, — честно ответила наставница, тут же возвращаясь к делам, — Так что тебе там нужно, ты говоришь?

Дверь за мной захлопнулась, прерывая неинтересное перечисление ингредиентов.

Поправив сумку на плече, я бодрым шагом направилась обратно. К своим больным.

Дверь в настороженно тихий и какой‑то зловеще пустой дом открывала смело, не удосужившись даже подумать о том, что тех двух с лишним часов, которые я просидела у наставницы, Шаардану вполне могло хватить, чтобы проснуться.

Дверь открыла, да так и застыла на пороге, с ужасом глядя на летящего на меня стихийника. Взлохмаченный Морэм, без рубашки, с живописно шелушащимися после крема ожогами, в два прыжка преодолел лестницу, подскочил ко мне и с возмущенным:

— Где ты ходишь, беда моя и чужая! Я уж думал все, конец пришел и мне, и тебе потом, — и схватив меня за руку, потянул за собой. На лестнице я дважды чуть не растянулась на ступенях, один раз запутавшись в ногах, готова была свалиться в коридоре и смогла перевести дыхание только перед дверью в спальню лорда. Сумка с травами, смесями, порошками и очень полезными бальзамами, которыми со мной щедро поделилась наставница, так и осталась лежать где‑то в прихожей. И я очень надеялась, что там ничего не разбилось.

— Что мы здесь делаем? — шептать, после того, как Морэм во всю мощь своих тренированных легких, поприветствовал меня внизу, было глупо, но говорить нормально я не могла. Хотелось шептать и пятиться. Потому что дверь в мою комнату была открыта и когда мы пробегали мимо, я успела заметить, что кровать пустая и уже даже заправленная.

— Что‑что, — так же шепотом отозвался он, — ты сейчас заходишь и отговариваешь Вэларда убивать тебя, за то что головы у тебя на плечах нет и меня, за то что не смог за тобой, безголовой, уследить. Как бы, интересно, я вообще за тобой следил? Он как с полчаса назад проснулся да узнал, что тебя в доме нет, так сначала на меня наорал, потом на управляющего, потом на Мирту. Та неудачно под горячую руку попала. Потом в свою комнату бросился одеваться и тебя искать. Я бы тебе даже рассказал, что он обещал с тобой сделать, после поимки, но не буду, а то ты к нему идти не захочешь.

В комнате что‑то упало. Судя по звуку не Шаардан, но тоже что‑то большое и деревянное, как хозяин дома.

— Да я и так туда не пойду. Я жить хочу.

— Раньше думать было нужно, когда из дома сбегала. Я разве не предупреждал, что Вэлард терпеть не может, когда его не слушаются? Он от этого звереет.

— Я не сбегала! — кричать шепотом было сложно, я пищала, возмущенно и неодобрительно, — я к наставнице за травами ходила. Для тебя, между прочим! И для друга твоего, на всю голову озадаченого. Идиот непроходимый. Если швы разойдутся, я его больше шить не буду. Мне одного раза хватило.

— Вот ему это и скажешь. И главное про идиота упомянуть не забудь. Думаю, он это особенно оценит, — оборвал он мое возмущение, подталкивая к спальне и открывая дверь, готовясь впихнуть меня в логово неприятеля. И вот как‑то не очень удачно он это сделал. Потому что Шаардан как раз в этот момент собирался выходить.

Встретились мы с ним в дверях, но пущенная твердой рукой неблагодарного обгорельца, я оказалась целеустремленнее лорда. Врезавшись в нетвердо стоящее на ногах тело, я основательно отбила нос о его грудь и попыталась повалить раненого на пол. К сожалению, или к счастью, на ногах он устоял, хоть и покачнулся многообещающе, но лишь отступил на шаг назад, увлекая меня за собой.

Дверь за спиной захлопнулась с особым, зловещим звуком. А Шаардан, вместо того, чтобы падать, вцепился в мои плечи, угрожающе нависая сверху. Второй раз за день я попыталась слиться с дверью. Эта бездушная деревяшка оказалась такой же неприступной, как и дверь в доме Анхела и Элары.

Под взглядом еще не светящихся, но уже готовых вспыхнуть холодным, устрашающим светом, глаз, мне очень захотелось обратно к Морэму. Чтобы рассказать ему все, что я о нем теперь думаю и оказаться подальше от злого Шаардана. Болезненно — бледный, осунувшийся с тенями под глазами, бешеный лорд едва не рычал, но создавалось такое впечатление, что он меня сейчас покусает. Или голову оторвет. И лучше бы покусал. Потому что от бешенства я еще смогу исцелиться, а вот голову обратно прирастить даже некроманты не смогут. Только если пришить и потом как умертвие поднять. Но оно мне надо?

А ведь всего пару часов назад, я на полном серьезе думала, что Шаардан это еще не самое страшное, что может случиться в моей жизни. Как же я заблуждалась.

А потом напряженную тишину нарушил глухой, вибрирующий рык. Он рождался где‑то в груди Шаардана и, создавалось такое впечатление, вырывался на свободу через уши. Зубы его были сцеплены с такой силой, что даже шипеть он не мог, не то что так завораживающе натурально рычать.

— А вы зачем встали? — слова сорвались с языка бездумно.

Вопрос произвел удивительный эффект. Рычать, сверкать глазами и давить на меня своим раненым авторитетом лорд прекратил мгновенно. Только рук не разжал и сбежать я все так же не могла. Пошатнувшись, он чуть отстранился:

— Я говорил, чтобы ты одна не смела никуда уходить?

— А я не одна уходила, — глядеть ему в глаза было почти не страшно, потому что вот оно, то самое замечательное мгновение, когда на меня даже орать не за что, — я вместе с Эларой была. И жених ее страшнючий нас сторожил.

— Анхел? Он же ранен…

— Уже не ранен. Спасибо мне незаменимой, — хвалить себя приятно и полезно, а главное, сразу отпадает надобность говорить, что меня только до наставницы сторожили, а оттуда я уже своим ходом шла, довольная и нагруженная всякими полезностями. Мне даже похвалиться возможности не дали, сразу же перебив, не то что повиниться.

— Почему не предупредила?

— А кого? Вы спали, Морэм спал, в доме никого.

— Разбудить не могла?

— Жалостливая я очень. И вы так хорошо спали, а Морэм так вообще. Храпел даже.

За дверью послышалось возмущенное восклицание. Любопытствующий быстро спохватился, но было поздно. Лорд тоже услышал. Меня медленно оттеснили в сторону и так же очень медленно и значимо потянули дверь на себя.

Надо отдать должное, Морэм даже не попытался сбежать и не метался по коридору, вместо этого он стоял и с каменным лицом смотрел на своего хмурого друга. Молчание затягивалось. Первым не выдержал стихийник:

— Я не подслушивал, если хочешь знать. Я сторожил. Чтобы ваш разговор никто не прервал.

— Я всех слуг отпустил, — проникновенно заметил Шаардан, — кто бы нам помешал?

— Подстраховаться, знаешь ли, никогда не лишнее. Мы вот вчера не подстраховались, в итоге ты серьезно ранен, пара стражников просто ранены, я подгорел слегка, а сектанты сбежали.

— И ты сегодня решил наверстать упущенное? — скептически уточнил серьезно раненый, который был действительно серьезно раненый и едва на ногах держался, — у двери в мою спальню?

Я же, скрестив пальцы на удачу, очень медленно попыталась проскочить мимо выясняющих отношения лордов. Потому что вот он сейчас с Морэмом закончит и опять же за меня примется. Надежда спастись бегством разбилась в дребезги мгновенно.

Забывший, что он раненый и тяжести таскать ему нельзя, Шаардан сцапал меня, не отрываясь от разговора и вздернул вверх, прижимая к себе. Идиот!

— Да что ж такое?! — мой вопль совпал с удивленным выдохом, собственно, да, идиота. Потому что швы у него все же разошли. Вот пока по комнате стол швырял — то, что швырял, это точно, раньше он не лежал аккуратненько ножками вверх у шкафа, — с раной все было в порядке, а после меня, на белой рубашке вновь стало расползаться красное пятно, — я же предупреждала, что швы разойдутся. Вот зачем вы это сделали?

— А зачем ты сбежать пыталась? — прорычал он, прижимая к ране руку. Ладонь его тут же окрасилась красным.

— Значит это я виновата? — один гоняется, когда убегаешь, второй хватает, так толком и не дав убежать. И оба считают виноватой исключительно меня. Еще немного и я поверю, что так оно и есть на самом деле.

— Может быть вы потом отношения выяснять будете? — встрял в перепалку Морэм, и уже обращаясь исключительно ко мне заметил, — не думаю, что после вчерашнего в Вэларде осталось много крови…

Подняв глаза к потолку я глубоко вздохнула. Можно было бы просто исцелить его, но шанс, что в теле не очень удачливого лорда еще осталась сырая магия, отметал этот вариант, как излишне опасный. Вот через пару деньков это да, тогда можно, а сейчас только иголка, нитка и прочувствованные проклятия себе под нос. Плечи и спина после ночной штопки еще ныли и уже заранее были против того, что я собиралась делать.

Но кого это волновало? Уж точно не вновь истекающего кровью Шаардана.

Из кресла, в котором провела всю ночь, подскочила из‑за тихого, неуверенного стука. Кто‑то настойчиво пытался достучаться до Шаардана и боялся последствий.

И я вполне понимала стучавшего. Вчера досталось всем, только если для слуг все закончилось внеплановым выходным, то для меня каторжными работами.

Весь день как заведенная я носилась по дому, протаптывая в коврах тропинку от хозяйской спальни до кухни и обратно. Сначала варила отвары, которыми поила пациентов, потом варила суп, которым их же и кормила. И снова отвары. К вечеру ноги гудели, перед глазами плавали узоры осточертевших за день ковров, а руки навязчиво пахли шалфеем.

Измотавшись за день, я умудрилась уснуть прямо в кресле, в комнате лорда. И была разбужена вместо самого Шаардана. На счастье невозмутимого управляющего, застывшего на пороге.

У него не дернулся ни единый мускул, когда вместо законного хозяина спальни, дверь открыла встрепанная, не выспавшаяся и очень раздраженная я.

— Лорд Шаардан…

— Будить не дам, — прервала недослушав, намеренная стоять на своем до последнего.

— Прибыл посыльный от командора, передал записку, — сухо ответил управляющий, заглядывая в комнату поверх моей головы, — что‑то срочное.

— А я несознательная и мне все равно, что у них там. У меня здесь пациент и ему нужен покой.

— Передай мне записку, несознательная, — устало попросили с кровати, загубив на корню все мои светлые стремления оберегать его от нагрузок.

Записку передавала молча, но с самым недовольным выражением лица, на какое только была способна. Особого эффекта это не возымело. Шаардан принял листок и развернул его, косясь в мою сторону. Бледные, бескровные губы подрагивали, стремясь растянуться в улыбке. Вот только хорошее настроение у лорда пропало очень быстро.

Прочитав записку, он скрипнул зубами, комкая в пальцах бумагу.

— Дышите глубже, — посоветовала я, аккуратно отбирая пострадавший листок, на котором четким, резким почерком было написано всего несколько предложений:

«Обнаружен новый алтарь. Две жертвы. Уже в морге»

Текст пришлось перечитать три раза, прежде чем смысл до меня дошёл.

— Вы никуда не едете! — девушек было жалко, но они были уже мертвыми и я их не знала, а лорд был жив и рядом. И о нем приходилось беспокоиться мне. Потому что, как оказалось, сам о себе беспокоиться он был не в состоянии.

— Что?

— Я вас дважды шила за последние сутки. Вы потеряли много крови, к тому же эта сырая магия ещё, — с каждым моим словом его взгляд все больше разгорался непрошибаемым упрямством, и я решительно сменила тактику, прекрасно понимая, что силой удержать его в постели все равно не смогу, — хорошо. Хотите ехать, значит поедем. Но я с вами.

— Иза…

— Именно так. Иза едет с вами или вы не едете вообще. Оно мне надо, о вас переживать? А так хотя бы под присмотром будете.

— А не много ли ты себе позволяешь?

— Это я ещё мало себе позволяю, — зло отозвалась, нервно теребя в руках записку, — если бы я много себе позволяла, то сейчас бы рассказала, что думаю насчёт вашего стремления поскорее убиться. Почему оно мне не нравится, и почему вы дурак.

— И почему же я дурак? — полюбопытствовал он, попутно пытаясь выбраться из постели.

Подняться смог только с моей помощью, на что я тут же указала:

— Да хотя бы поэтому.

— Ты никуда не едешь, — аргумент мой его не убедил.

— Хорошо, — покладисто согласилась я, аккуратно толкая все так же держащегося за меня упрямца обратно в кровать, — тогда ложитесь.

— Иза, не зли меня, пожалуйста.

— Вы меня тоже, — боднув его лбом в грудь я, раздраженно прошипела:

— Пожалуйс — ссс — ста, — и застыла, круглыми глазами разглядывая смятую ткань рубашки и неровно застегнутые пуговицы. Кто именно вчера их застегивал я не помнила, но либо я, либо сам Шаардан умудрились пропустить одну из петель.

Но беспокоило меня не это. Я в прямом смысле бодалась со своим похитителем и не испытывала по этому поводу никакого дискомфорта. Мне вообще было нормально. Вот совсем. И злилась я на него очень естественно. Даже привычно.

— Иза, по твоему, сколько мне лет? — недовольный голос Шаардана выдернул меня из нерадостных мыслей.

— Ну… — наученная горьким опытом общения с сестрами, я всегда опасалась подобных вопросов. Замялась и теперь. Лорд понял мое молчание по — своему.

— Я взрослый человек!

— Да как скажете, — поспешно согласилась с ним, — но вам бы, как взрослому человеку, отдыхать, восстанавливая силы. И уж точно не в морг ехать, — и привела последний, как мне казалось, вполне весомый аргумент, — там же холодно.

На меня посмотрели с непониманием:

— Это морг, Иза, там и должно быть холодно.

— И я должна убедиться, что вы не заболеете в той вечной мерзлоте.

— Какая прелесть. Раннее утро, а вы уже так мило общаетесь, — послышался насмешливый голос от двери, — я не помешал?

— Как раз вовремя, — пошатнувшись, Шаардан медленно обошел меня, неуверенной походкой направляясь в ванную, — пришла записка от командора. Нам нужно в морг.

— Вот только морга для полного счастья мне сегодня и не хватало, — скривился Морэм, — может объяснишь, что мы там забыли?

Лорд не ответил, возможно, не услышал вопрос, или просто его проигнорировал. Но дверь закрылась и в комнате наступила тишина. Разгладив бумагу, я вручила ее стихийнику и бросилась в свою комнату собираться. Последнее слово осталось за мной и совсем не важно, что высказаться лорду помешал Морэм. Это же такая мелочь.

Уже в коридоре, я поделилась, с не успевшим еще даже заглянуть в записку стихийником, радостной новостью:

— Я еду с вами.

— Что? Как едешь? Иза?!

Не отвечая, влетела в спальню, захлопнув за собой дверь.

Из коридора послышался тяжелый вздох и грустное:

— Почему сегодня все меня игнорируют? — а через пару мгновений раздалось пораженное:

— Бездна меня поглоти.

Морэм удосужился прочитать записку. Оставалось только надеяться, что Анора не услышала его опрометчивой просьбы.

Собиралась быстро, мечась по комнате и очень надеясь, что успею все до того как Шаардан покинет свою спальню. В штаны запрыгивала попутно застегивая мелкие пуговицы на рубашке и заплетая волосы. В итоге едва не упала, запутавшись в ногах, и чудом не выдрала клок волос, но собралась раньше своего пациента. И бодро, перескакивая через ступени, скатилась на первый этаж.

На кухню ворвалась запыхавшимся ураганом, напугав помощницу Мирты и чуть не сбив с ног саму повариху.

— Иза! — чудом избежав столкновения и не расплескав воду из низкой кастрюльки, Мирта с осуждением смотрела как я, обжегшись о горячий бок стоявшей рядом кастрюли, схватила чайничек, в котором настаивала обезболивающий отвар для лорда, — ты что делаешь, сумасшедшая?!

— Потом, потом. Все потом, — крутанувшись на пятках, обвела взглядом кухню и остановилась на поварихе, — мне нужна фляга.

— Что?

— Фляга. Фляга! Мирта, миленькая, пожалуйста. Я сейчас кругом опоздаю и они без меня уедут.

— Кто уедет? Куда? — не двигаясь с места, она ждала подробного ответа, а у меня совершенно не было на это времени.

— Лорд Шаардан. Ему записка пришла от капитана. Он и подорвался. А куда раненому? Это ж идиотизм чистой воды. Да еще в морг. Там же холодно. А если заболеет? Мне что одной раны мало, чтобы я ему еще и простуду лечила. Дай мне флягу, а? Отвар нужно перелить, пока время есть. Нельзя без отвара ехать. Тогда всем плохо будет. У него же и так характер скверный, а если без отвара, то вообще жуть жуткая будет, — я говорила быстро, захлебываясь словами и изучая кухню, вдруг где‑то пристроился нужный мне предмет. Не пристроился.

— Ты можешь нормально объяснить, что происходит?

— Да больно ему будет, через полчаса уже как. А когда ему станет больно, всем вокруг станет плохо. Я знаю. Мне вчера весь день плохо было. Потому что отвар только к вечеру настоялся, — постаралась объяснить ей понятнее. Непонимание в глазах Мирты приводило в отчаяние, — Флягу!

— Элая, принеси, что она просит, — велела повариха своей помощнице, опуская кастрюльку на огонь и возвращаясь ко мне, — а ты объясняй, что случилось. Заодно расскажи, что вчера произошло.

— Времени нет.

— А ты быстренько.

— Хорошо, — почесав щеку, я невольно обернулась на дверь. На первом этаже было еще тихо, — лорда ночью ранили серьезно. К целителю он не пошел. Почему не спрашивай, все равно не скажу. Я его лечила, а утром решила к наставнице сходить за травами. У меня не было подходящих сборов. Думала, успею пока он спит. Не успела. Всем вчера потому и досталось. Мне, кстати, тоже, если тебя это утешит.

Вернулась Элая. Фляга была красивой, с россыпью сверкающих камней среди искусно вытесненного рисунка и даже пустая оказалась довольно увесистой. Наполнив ее до краев, поспешно покинула кухню, оставив опешившую, так и не утолившую любопытства повариху, чтобы, вернувшись на второй этаж, ввалиться в комнату Шаардана без стука. Очень опрометчивый, но удачный поступок с моей стороны.

Только открыв дверь, я с запозданием осознала, что нужно было постучать.

Шаардан стоял ко мне спиной, придирчиво изучая рубашку, которую планировал надеть. И я сумела во всех деталях рассмотреть шрам. Начинался он у правой лопатки спускаясь к левому боку, чтобы оттуда длинным росчерком протянуться до основания шеи. Шрам был белым, грубый и неровным, расходясь кое — где тонкоконечными звездочками.

— Ого…

— Что? — лорд обернулся.

— Думаю, мне все же стоило обидеться, — задумчиво ответила, вспоминая, как он сравнивал мою штопку и лечение вот этого вот ужаса.

Переспрашивать он не стал, только бровь приподнял. Выразительно так. Требуя внятного ответа. Взвесив в руке флягу, я дала задний ход, предупредив:

— Я внизу подожду, — и оставила Шаардана в комнате одного. Без ответов. Такой бунтаркой себя почувствовала, честное слово. Даже когда отказывала ему, так собой не гордилась. Впрочем, тогда я боялась. Не до гордости было.

Карету особенно сильно тряхнуло и Шаардан, сидевший рядом со мной, зашипел, сквозь сжатые зубы, привлекая к себе внимание высматривавшего что‑то в окне стихийника.

Скосив глаза в нашу сторону, он несколько мгновений просто рассматривал представшую его взору картину, и широко улыбаясь заметил:

— Вы так хорошо смотритесь вместе. Один бледный и едва живой от потери крови, вторая от недосыпа. Просто идеальная пара. Вас только на кладбище по ночам отправлять, зелёных некромантов пугать.

— Зеленые у вас тут не водятся, — заметила я хмуро, воюя с крышкой фляги. Упрямая, она не хотела откручиваться.

— Это несущественные мелочи, — тут же возразил Морэм, но я его проигнорировала, поглощенная своим увлекательным занятием.

— Что ты возишься? — не выдержал Шаардан, отвлекаясь от своих неприятных ощущений, — дай сюда.

Крышку он открутил легко, даже не напрягаясь, заставив меня позавидовать его силище, и тут же протянул флягу мне.

— Нет — нет. Это вы пить должны.

— Зачем? — принюхавшись к содержимому, он выжидающе посмотрел на меня.

— Обезболивающее, — ответила коротко, — пейте.

Шаардан нахмурился, но карету еще раз хорошенько тряхнуло, лорд зашипел, хватаясь за бок и расплескав отвар.

— Лучше пей, — посоветовал Морэм, — я не смогу весь день слушать твое шипение.

Шаардан скривился, но флягу к губам поднес и даже глоток сделал. Всего один. Несознательный мне пациент достался, успевший уже забыть благодаря чему он ночью спокойно спал, не мучаясь от боли. И как же ему повезло, что у него была я, которая уперлась пальцами в донышко фляги, не позволяя ее убрать.

— М?!

— Пейте, — прозвучало угрожающе и я попыталась сгладить ситуацию, — я же о вас забочусь.

— Знаешь, Иза, меня немного пугает твоя агрессивная доброта, — очень задумчиво заметил Морэм, наблюдая за тем, как его несчастный друг давится горьким отваром под моим неусыпным контролем.

Шаардан что‑то согласно фыркнул, не в силах выразить свое возмущение иным способом. А я не отвлекалась на мелочи, зорко следя за лордом, успокоилась только когда фляга опустела на треть. Руку убрала тут же:

— Ну, вот и хорошо. А вы не хотели пить. Сейчас как полегчает и вы мне еще спасибо скажете.

Отерев подбородок и стряхнув несколько капель с камзола, он демонстративно отсел от меня подальше и уверенно пообещал:

— Уж поверь, этого не случится.

Дальше мы ехали в молчании. Лорд на меня дулся, я на него злилась, за неблагодарность и вообще, а Морэм просто наслаждался поездкой, развлекаясь за наш счет.

Здание, в котором размещалось управление городской стражи, представляло собой большое трехэтажное сооружение, где самым часто посещаемым местом были обширные подвалы, в которых располагались камеры и, непосредственно, сам морг. Замечательное соседство преступников и покойников.

У лестницы вниз, в подвалы, меня и настиг радостный окрик.

— Эй, несговорчивая!

Можно было бы сделать вид, что это не мне. И широко улыбающийся Анхел окликнул кого‑то другого. Можно было бы, если бы он не смотрел прямо на меня, прокладывая курс в нашу сторону, в людном коридоре.

Единственное на что меня хватило — не показать, как же хочется провалиться сквозь землю от этих удивленных взглядов. Не посмотрел на меня, наверное, только глухой. А таких здесь не оказалось. И ведь умудрились как‑то догадаться, кого имел в виду неумный крикун.

И лорд, судя по взгляду, внезапным приступом глухоты озадачен не был, зато оказался таким же сообразительным как все вокруг.

— Несговорчивая? — глухо переспросил Шаардан, пытаясь давить на меня тяжёлым взглядом, попутно отслеживая продвижение стражника.

И ведь не боялся же косоглазие заработать.

— Меня тоже очень интересует при чем здесь я, — проворчала в ответ, окончательно придя к выводу, что серьезному разговору с Эларой быть.

— Лорд Шаардан, очень рад видеть вас в добром здравии, — переводя взгляд с меня на лорда и обратно, Анхел излучал исключительно положительные эмоции, — позвольте украсть вашу спутницу ненадолго. Обещаю, вернуть в целости и…

— Нет, — не дав договорить, отказал Шаардан, для наглядности даже руку мне на плечо положил.

И если сначала мне никуда не хотелось идти с плохо знакомым, но очень подозрительным стражником, чьим бы женихом он там ни был, то после этого категоричного заявления, желание кардинально изменилось.

— Да брось, Вэлард, пусти девушку. Её к телам все равно не допустят. Что же ей нас под дверью ждать? — рассудительность Морэма просто поражал. И, судя по всему, не меня одну.

Анхел смотрел на него удивленно и настороженно, ожидая какой‑то гадости. И оказался неправ.

Широко улыбаясь, стихийник снял руку своего друга с моего плеча и легко подтолкнул в спину, задавая направление.

— Я за ней пригляжу, — стражник не растерялся и, схватив меня за руку, потащил за собой.

Раздраженное:

— Что ты делаешь?!

Было последним, что я услышала, когда мы покидали лордов. Ответ Морэма до меня уже не долетел.

— Что все это значит? — подергав рукой и убедившись, что вырваться не получится, я решила прояснить ситуацию.

— Ну, я очень надеюсь, что ты поможешь.

— И чем же я тебе могу помочь?

— Не совсем мне, моему другу, — пространно ответил он, притормозив перед неприглядной дверью и ловко затягивая меня в кабинет. Маленький, заваленный бумагами и свитками, под которыми было скрыто все пространство. В воздухе мягко кружилась пыль и очень знакомо пахло библиотекой. А у окна, на единственном чистом пятачке, на шатком табурете сидел ещё один стражник.

Рыжий. Абсолютно рыжий. Того удивительного медного цвета, которому можно только позавидовать. Густые волосы заплетенные в длинную толстую косу рождали во мне комплекс неполноценности. Я‑то считала, что мне с волосами повезло и коса у меня вполне приличная. Моя приличная коса по сравнению с его могла гордо именоваться мышиным хвостиком.

— И зачем ты меня сюда притащил?

Обладатель волос моей мечты, не менее пристально рассмотрел меня и перевел взгляд на своего товарища, присоединяясь к моему вопросу.

— Исцели его, — скорее потребовал, нежели попросил Анхел.

Бросив ещё один взгляд на рыжего, я заметила:

— Он на раненого не похож.

— Берн, покажи ей.

Рыжий Берн послушно закатал рукав форменной тёмной рубашки, открывая перебинтованную руку. Бинт уже успел пропитаться кровью, обозначая рану.

— А почему к целителю не… — решила я полюбопытствовать, а потом вспомнила по какой причине Шаардан ходил у меня в пациентах, и как я познакомилась с наглым женихом разговорчивой Элары. И деловито поинтересовалась, — этот тоже целителей боится?

Анхел кивнул, ненавязчивой подталкивая меня к моему очередному пациенту:

— Нас отрядили за телами приглядывать. Удалось из морга выбраться совсем ненадолго, пока командор там находится. А Берн ранен. Пускай и не очень серьезно, но рана плохая и все время кровит. Когда я тебя здесь почуял обрадовался жутко. Ты же меня исцелила, значит и ему помочь сможешь.

— Смогу, конечно, — не стала спорить я, дотрагиваясь до руки рыжего, — можно?

Он кивнул, молча протягивая мне пострадавшую конечность.

— А что значит почувствовал? — полюбопытствовала я, осматривая руку. Рана уходила выше локтя и терялась под рукавом, — рубашку снимите, пожалуйста, я рану посмотрю.

Берн подчинился. Так же молча, он аккуратно, стараясь не сильно тревожить руку, стянул рубашку, а я взялась за бинт, доходящий до середины предплечья, разматывая.

— А ты разве не знаешь? — удивился Анхел, — Элара тебе не рассказывала?

— Видимо, я не вхожу в круг тех людей, которым она все рассказывает, — и это было даже обидно. Анхел знал о моих злоключениях, скорее всего, все, что знала сама Элара. А я ничего кроме имени, о её женихе и не знала.

— Я оборотень, — просто признался таинственный жених и, заметив мой ошалелый взгляд, поспешно пояснил, — полукровка. В волка не превращаясь, на луну не вою…

— Столбы не метишь, — закончила я за него, возвращаясь к осмотру раны.

Анхел закашлялся и неодобрительно посмотрел на меня, но возмущаться не стал, безнадежно махнув на меняя рукой.

— Ты поэтому сам не смог регенерировать? Потому что полукровка?

— Мне в наследство от мамы только острый нюх достался, да сила, — без сожаления ответил он, — Я вчера твой запах успел запомнить, пока ты меня исцеляла. Думал, вдруг пригодится.

Берн согласно кивнул, подтверждая, что очень даже пригодилось.

— Слушай, а почему он все время молчит? — глядя на рыжего спросила я. Вопрос был совершенно невежливым, но мне жутко хотелось спать и, кажется, начиналась мигрень. Не до вежливости мне было.

Берн тяжко вздохнул и посмотрел на своего товарища.

— А это он на день онемел, — улыбаясь, ответил Анхел, — я же говорил, что нас к трупам сегодня приставили. А у него рана. Берн и в обычное время не сильно тихий, а сегодня ругался так, что даже стёкла дрожали. Недовольство выражал. Вот командор и не выдержал. Сглазил. У нашего командора в роду ведьмы были, он так глазит, ни один амулет не спасёт.

Рыжий грустно вздохнул, потерев здоровой рукой горло. Не привыкший молчать, он мучился и не мог даже пожаловаться.

Зато исцеляла я в полной тишине.

Оба стражника с нескрываемым интересом следили за тем, как медленно сходятся края раны и на её месте остается тонкий белесый след, который пропадает всего через пару дней.

Закончив со своей, довольно простой работой, стряхнув руки, я пригладила жилет, поправила выглядывающую из‑под него рубашку, удобно устроилась на подоконнике, наблюдая как Берн крутит свою уже здоровую руку, и только после этого потребовала:

— А теперь рассказывай.

— Что?

— Что за тела? Где нашли? Почему два?

— Эта информация не…

— Я никому её не расскажу, так что давай. Мне можно.

— Иза…

— Рада, что ты знаешь как меня зовут, — вновь перебила его я, — а то быть «несговорчивой» мне не очень понравилось. Рассказывай, я все равно не отстану.

— И как тебя лорд Шаардан терпит?

— Подозреваю, что с трудом. Хотя, я, скорее всего, ошибаюсь. Итак?

— Ты посторонний человек, не привлеченный к расследованию…

— Зато лечила уже четверых привлеченных и, между прочим, в некоторые подробности посвящена. Так что рассказывай. Никто не узнает. А я любопытство утолю и тебе полегчает. Я же вижу, как тебе выговориться хочется, — очень удачно соврала я. Потому что видеть я ничего не видела, но Анхелу, кажется и правда хотелось с кем‑нибудь поделиться.

Тяжело вздохнув, он глянул на Берна, но тот помогать не спешил, только плечами пожал равнодушно. И Анхел сдался:

— Девушек нашли ближе к утру в лесу, недалеко от излучины реки. Ничего нового. Тот же алтарь, те же травы и символы на жертвах.

— Только на этот раз их было две?

Ответом мне был дружный кивок помрачневших стражников. Берн попытался что‑то сказать, но сглаз талантливого командора ему очень мешал, зато не мешал Анхелу, который и перевёл потуги товарища:

— Берн считает, что это из‑за срыва первого жертвоприношения. Возмещение.

— Логично, — согласилась я, теребя рассохшееся дерево подоконника, пальцем. Отставшие чешуйки темно — коричневой краски охотно осыпались на пол, — а те сектанты, которых вы умудрились убить?

— Опознаны, — напряженно отозвался он, — но это ничего нам не дало. В их домах нет ничего, что могло бы помочь. Знакомые и друзья ничего необычного за ними не замечали. У одного даже семья была, которая так же не может припомнить ничего странного в поведении умершего. Верить ли их словам мы не знаем. Кто‑то из них может так же являться членом этого безумного культа, но кто именно, — запнувшись, он безнадежно выдохнул, — мы не знаем.

— Плохи дела, — настроение быстро портилось. Мои наивные надежды на быстрое раскрытие этого странного дела рассыпались прахом, но последняя соломинка все ещё была, — а жертва неудавшегося ритуала?

Берн нахмурился и отвернулся. Если бы мог, то скорее всего даже выругался бы. Анхел помрачнел еще больше, и коротко ответил:

— Умерла не приходя в сознание. Ночью. Остановка сердца. Не исключено, что к ней мог наведаться целитель и сделал что‑то… — не договорив, махнул рукой.

— Вот же, — хотелось ругаться и почему‑то плакать.

— И не говори, — невесело усмехнулся он, — все впустую. Вместо одной девушки погибли сразу три, а мы ни на шаг не приблизились к разгадке.

Рыжий хлопнул приунывшего товарища по плечу, пытаясь подбодрить, и надел таки рубашку, но застегивать не стал, поражая воображение своими мышцами. Я поражаться не хотела. У меня был свой собственный сиятельный пациент, на которого не только посмотреть, я его и потрогать умудрилась. Берн в этом плане проигрывал по всем показателям.

— А подозреваемые? Должны же быть подозреваемые. Ну, хоть кто‑нибудь?

— Конечно есть, — фыркнул Анхел, добив меня совсем не утешительным, — целый город.

— Масштабненько, — пораженно выдохнула я. Недолго помолчав, решилась задать еще один вопрос. Потому что очень уж интересно было, а меня подозревают, или я все же похожа на благонадежную целительницу. Жаль спросить не успела.

Дверь открылась резко, сильно ударившись о стену и потревожив лежащие рядом бумаги. На пороге стоял тот самый, мною потроганный и очень недовольно осматривал нашу приунывшую троицу. И дышал он тяжело, сипло. Кто‑то мог посчитать, что лорд так злиться, но я‑то знала, что это из‑за раны. А еще я знала, что заслуживает он серьезную, часовую лекцию на тему правильного поведения раненых. Чтобы проникся и прекратил уже это безобразие.

Берн удостоился особого внимания моего безголового пациента с мазохистскими замашками. Шаардана рыжему, кажется, удалось поразить, только стражника это почему‑то совсем не обрадовало.

— Что вы здесь делаете?

— Грустим, — ответила я, как самая смелая, или просто привычная. На меня лорд так очень часто смотрел, я как‑то утомилась каждый раз бояться. Да и чего бояться, когда меня совсем другое беспокоило. Например, как он нас так легко нашел?

— А этот полуголый потому что так грустится лучше? — полюбопытствовал заглянувший следом за лордом Морэм.

— Нет. Я его лечила.

— Ммм, Иза, позволь узнать, а есть ли кто‑нибудь, кого ты не лечила? — насмешливо спросил он, с интересом рассматривая моего нового пациента.

— В этой комнате нет, — после недолгой заминки ответила я, поражаясь своей работоспособностью. Всего два дня назад у меня не было ни одного пациента. Сегодня их было сразу четыре. Причем трое из них уже совсем здоровенькие.

— Мы уходим, — прервал наш очень познавательный разговор Шаардан, не отрывая взгляда от рыжего. На мгновение мне даже показалось, что лорд к нему и обращался.

Берну такое внимание совсем не льстило, он ерзал на табурете, который отзывался натужным скрипом на каждое его движение, и вздыхал.

— Иза, ты долго там сидеть будешь? Пожалей парня, иди сюда, — самый жалостливый из нас оказался Морэм.

К застывшему в дверях Шаардану шла в напряженном молчании. За лечение меня опять не поблагодарили, оставалось утешаться лишь тем, что Берн, в отличие от всех остальных моих неблагодарных пациентов, просто не мог говорить. В противном случае он бы обязательно, непременно, совершенно точно меня поблагодарил. Определенно.

Из морга даже не выходила, выбегала. Почему‑то казалось, что Шаардан намерен оторвать мне руку, в которую вцепился мертвой хваткой еще на пороге того злосчастного кабинета. В карету меня почти закинули, забрались следом и закрыли дверцу.

— А Морэм?

— Он прогуляется, — прохрипел Шаардан, прижимая руку к боку. Кучер, словно услышав лорда, пустил лошадей ровной машистой рысью.

— Если швы опять разойдутся, шить себя сами будете, — предупредила его, стараясь разглядеть рубашку и убедиться, что крови на ней нет.

Угрозу мою он проигнорировал, предпочтя сразу же перейти в наступление:

— Кто это был?

— Кто?

Убрав руку, Шаардан тут же прикрыл бок камзолом, так и не дав мне ничего разглядеть.

— Полуголый стражник, — прошипел он в ответ, уже совершенно самостоятельно и добровольно откручивая крышку у фляги. А ведь сначала пить не хотел.

— Мой новый пациент. И он был не полуголый, — видеть сквозь одежду я не могла, но очень хотела узнать, как там рана и совершенно бесстрашно потянулась к камзолу, стремясь во что бы то ни стало убедиться в целостности швов, — бок покажите.

Цели своей не достигла, перехватив руку, Шаардан резко дернул, подтягивая ближе. Я взвизгнула, не от страха, скорее от осознания того, что такими темпами меня ждет еще одно близкое знакомство с иголкой и ниткой.

Прижав меня к своему здоровому боку, этот очень раненый, но не очень умный, прошипел, горячо дыша в макушку:

— Чтобы я его рядом с тобой больше не видел.

— Да запросто. После того, что вы сегодня устроили, он меня будет за несколько кварталов обходить, — проворчала, чувствуя по этому поводу неясную досаду.

— Очень на это надеюсь, — отозвался Шаардан, выдвигая еще одно требование, — и еще, Иза, Анхела это тоже касается.

— Чего?! Вам отвар на мозг давит что ли? — вскинулась, чувствуя как мои мозги, на которые точно ничего не давит, медленно начинают ехать. Мало того, что запретил общаться с Берном, к которому у меня образовалась масса вопросов по поводу его самой замечательной части. Я должна была узнать, чем он моет волосы, промывает ли какими‑то настойками, быть может, использует масла или крема. И как все это разузнать, если мне к нему и на шаг не подобраться? Правильно, единственная возможность — разузнать все через Анхела, который этому рыжему товарищ…и с которым мне тоже запрещают общаться. Недооборотень‑то ему чем не угодил? На все пуговки ведь застегнутый был, и даже в кителе.

— Что ты сказала? — лорд весь закаменел, и я, фактически зажатая у него под мышкой, сумела во всех подробностях это прочувствовать.

— Я требую свободу. В конце концов, он же жених Элары, мало ли по какому вопросу мне нужно будет с ним поговорить, — твердо заявила, подвисшему от такой наглости сиятельству. И мне было совсем не страшно. Вот как лорда я его побаивалась, а как пациента совсем нет. И как же замечательно, что сейчас он был моим пациентом, и фляга с остатками отвара мне об этом очень удачно напоминала.

— Хорошо, если тебе это так нужно, можешь общаться с ним, но только в моем присутствии, — припечатали меня ультимативным заявлением.

— А знаете что?

— Запру, — спокойно предупредил он, и я сдулась. Потому что действительно предупредил. Даже не так, буквально перед фактом поставил.

— В вашем, так в вашем, — нехотя согласилась я, недовольно поведав, — но я очень против.

— Я приму это к сведению.

В доме было удивительно тихо. Слуги предпочитали не попадаться лишний раз лорду на глаза, справедливо решив, что одной жертвы в моем лице Шаардану вполне хватит, и даже разговаривали шепотом.

Угрожающее затишье, которое бывает обычно перед сильной грозой, когда все живое уже спряталось от грядущей непогоды, но первые капли дождя ещё не упали на землю, царило вокруг.

И эта неопределенность, постоянное напряжение в ожидании чего‑то плохого, жутко раздражали.

Гулкий стук дверного молоточка разорвал гнетущую тишину, принеся вместе с собой ту самую грозу.

Новая записка от командора сулила очередные неприятности и конец спокойной жизни моего сиятельного пациента.

Я предчувствовала это и не ошиблась. Стоило только Шаардану, выползшему на шум из библиотеки, прочитать послание, как лицо его помрачнело. Скомкав листок в кулаке, он бросил стражнику, принесшему записку, короткое:

— Скоро буду, — и уже направляясь к лестнице, глянул на застывшую на ступенях меня, — ты остаешься дома и в этот раз никуда не едешь.

— Но ваша рана…

— Это не обсуждается, — лорд медленно и тяжело поднимался по лестнице, опираясь на перила, рана давала о себе знать.

— Послушайте, — пристроившись рядом и стараясь подстроиться под его медленный шаг, я заметила, — вам же плохо и больно, а я могла бы помочь.

— Ты очень поможешь, если принесешь флягу со своим обезболивающим, — прервал он меня, — и останешься дома.

— Но почему?

Шаардан остановился на последней ступени, пошатнулся, сильнее опираясь на перила, и повернулся ко мне:

— Потому что тебя без присмотра оставлять нельзя. Рядом с тобой обязательно кто‑то появляется. А в морге мне опять придется оставить тебя одну. Понимаешь к чему я клоню?

— Не думаю, что Берн мог умудриться за два дня снова где‑нибудь пораниться, — задумчиво отозвалась я, — да и шанс встретить его еще раз очень мал.

Лорд скрипнул зубами:

— То есть для тебя он Берн, хотя ты его всего раз видела, — прошипел этот ненормальный, подавшись вперед, — а я лорд Шаардан.

— Ну, он для всех Берн…наверное, — попыталась оправдаться, уже жалея, что вообще затронула эту тему, — как мне его представили, так я и называю.

— Чтобы я этого имени больше не слышал, — велел он и, подумав недолго, веско добавил, — никогда.

— А если у меня брата Берном зовут, что мне тогда делать?

— У тебя нет брата, — напомнили мне.

— Ууу, что ж вы сложный‑то такой? — простонала я, заглядывая ему в глаза, — ну а если я больше никогда этого имени не вспомню? Если вообще забуду, что оно такое на свете существует, вы меня с собой возьмете?

— Нет.

— Почему?! — еще немного и я рычать начну. Может тогда проникнется и возьмет меня с собой. Сил никаких больше нет взаперти сидеть.

— Ты. Остаешься. Дома, — произнес он четко и велел застывшему в начале лестницы и наблюдающему наш исключительно высокоинтеллектуальный разговор, стихийнику, — Морэм, а ты проследишь.

— Значит я с тобой не еду? — он был поражен, — а ты уверен?

— Уверен, — коротко отозвался мой недалекий пациент, и велев мне:

— Принеси флягу, — покинул нашу теплую компанию, спеша в спальню.

— Самодур и деспот, — угрюмо пробормотала себе под нос, провожая взглядом лорда и чуть не свалилась с лестницы, когда совсем рядом раздался голос подкравшегося Морэма:

— И не говори, — придержав меня, не позволяя скатиться вниз по ступеням, он очень сочувственно вздохнул, — но я бы на твоем месте ему об этом не говорил и флягу все же принес.

— И как же мне жаль, что ты не на моем месте, — пробурчала в ответ, смиренно отправляясь на кухню. Потому что да, на моем месте лучше принести отвар и не ждать, пока на меня рычать начнут.

Спускаясь вниз, в сторону кухни, где настаивалась очередная порция счастья моего сиятельного пациента, я твердо решила, что завтра его исцелю. Чтобы он уже не пугал меня своим бледным видом, и я смогла о нем больше не беспокоиться. И пускай тогда делает что хочет.

— Морэм?! — в библиотеку влетела как только двери за Шаарданом закрылась. Забытая лордом дома, я решила взять в оборот стихийника. В конце‑то концов, шрам я видела и имею право на какую‑нибудь захватывающую историю, чтобы скоротать время.

— Не кричи так, пожалуйста. У меня жутко болит голова, — простонал он, поднимая глаза от огромной книги, — что тебе нужно?

— Я шрам видела! — радостно поведала ему, подходя ближе, и тут же предложила свою помощь, — хочешь боль сниму? Я хорошо это умею.

Он сначала отрицательно покачал головой. Но подумав немного, кивнул, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза:

— Давай.

Стоило мне подойти и приняться за работу, мягко массируя его виски, как раздался вопрос:

— Так когда ты умудрилась шрам увидеть?

— Несколько дней назад. Когда мы в морг ездили. Я случайно в комнату ворвалась, когда лорд Шаардан рубашку надевал.

— Как неинтересно, — с тоской протянул он.

— Уж как получилось, — огрызнулась в ответ, сильнее сдавив виски и наслаждаясь тихим ойканьем наглого стихийника, — а теперь я требую обещанную историю.

— Иза, ой, Иза, прекрати. Ай. У меня же сейчас мозг закипит!

— Не закипит, я все контролирую, — успокоила его, ослабляя хватку, — так что там с историей?

— Что ты хочешь знать? — осведомился он, когда убедился, что мозгу его больше ничего не грозит.

— Для начала: что там за история с этим шрамом? Выглядел он довольно внушительно, — я отступила на шаг, наблюдая как Морэм, тряхнув головой склонил ее к правому, а потом и к левому плечу, проверяя мою работу.

Побарабанив пальцами по раскрытой книге, он как‑то безнадежно вздохнул и предложил:

— А давай прогуляемся в парк? Со мной тебе можно, а я уже просто не могу в библиотеке находиться. Еще немного и я с ума сой…

— Давай! — договорить ему я не дала, хватая несчастного энтузиаста за руку и вытягивая его из‑за стола, — пошли. Пошли в парк!

— Иза, да подожди ты. Иза!

Остановиться все же пришлось и я, нервно притопывая на месте, смотрела на то как Морэм, неодобрительно покачав головой, возвращается к столу, где на спинке стула оставил свой камзол. Уже подходя, он очень внимательно осмотрел меня с ног до головы, полюбопытствовав:

— Не замерзнешь?

Подергав рукав теплого темно — синего платья, я с сомнением глянула на стихийника и потребовала:

— Жди здесь! Я за плащом!

По лестнице поднималась перепрыгивая через ступени и очень боясь, что вот, я сейчас вернусь, а Морэм передумает и не пойдем мы ни в какой парк.

Мне повезло. Он не передумал и из дома я все же выбралась. Пускай всего лишь в парк, соседствовавший с домом Шаардана. Но это же свобода. Своеобразная, конечно. Неприглядная и серая, но свобода.

Деревья изломанными, безлистными ветками тянулись к пасмурному небу. Голая, промерзшая земля совсем не радовала взгляд. Но мне было все равно, я наслаждалась прохладным воздухам, вдыхая колючий запах скорой зимы. Утренняя изморозь держалась все дольше, намекая, что совсем скоро выпадет первый снег, вслед за которым придут настоящие холода и скорые праздники.

— Иза, ты же не пытаешься так ненавязчиво от меня сбежать? — полюбопытствовал недовольный стиийник, которому совсем не хотелось носиться по дорожкам парка вслед за мной.

— Нет, конечно. Ты же обещал мне историю, — дожидаясь его на перекрестье сразу трех дорожек, я переминалась с ноги на ногу от нетерпения.

— Да — да, наши великие подвиги на границе и ранение Вэларда. Я помню.

Отказавшись от предложенной руки, я пристроилась с ним рядом, подстраиваясь под неторопливый шаг, готовая внимать:

— Итак?

— О том, что на границу мы отправились добровольно я упоминал, — начал он издалека, — сначала все было скучно и однообразно. Тренировки, обходы, опять тренировки, караулы. Степи сами по себе довольно неинтересное место. А уж осенью или зимой…

Морэм поморщился, потом вздохнул и продолжил свой рассказ:

— Первые полгода службы выдались убийственно скучными. Представляешь, за все время ни одной стычки с орками. Признаюсь, у меня сложилось такое впечатление, что они и не пытались прорваться ни разу, а все эти слухи лишь предлог, удобный способ безнаказанно воровать из казны.

— Не очень патриотичные мысли, — заметила я невольно.

— И ошибочные, — фыркнул он в ответ, — это я понял весной. Когда произошло первое нападение. Отряд, совершавший обход был вырезан. Их нашли только через два дня. Солдаты лежали у большого камня, залитого их кровью. Ни лошадей, ни оружия при них не было. А на следующую ночь после этого орки напали на пограничную заставу. Тогда я понял, что значит «затишье перед бурей» всю осень и зиму они готовились, копили силу, оттачивали тактику боя, пока мы ослабляли бдительность. Убитых было много. До основания прогорела одна из смотровых башен, вторую лишь чудом не взяли штурмом. Но врага мы не пропустили, хоть и заплатили за это дорогую цену.

— Лорда Шаардана тогда ранили?

Сидевший на спинке скамьи черный ворон подозрительно косился на нас темными бусинками глаз, поворачиваю голову то в одну, то в другую сторону и вспорхнул в небо с недовольным карканьем, когда мы подошли ближе. Морэм, так же как и я провожал взглядом улетающую птицу. И ответил только когда та скрылась с глаз.

— Не поверишь, но в тот раз он отделался всего парой царапин, да сломанной ногой. Рану получил позже. Во время обхода, у северных равнин, где мы ожидали встретить орков меньше всего. Эти сволочи напали ночью на лагерь. К счастью для нас, смотровой успел подать сигнал тревоги, иначе вырезали бы спящих. Половину отряда тогда убили. Мы чудом отбились. Тогда‑то его какой‑то умелец и порезал. Хорошо так, качественно. Только дело до конца довести не сумел. На него я последнюю молнию и истратил. Чуть не выгорел, но сволочь ту зеленомордую прибил…

— Орки не зеленомордые, — встряла я, — у них цвет кожи пепельный с зеленоватым оттенком. Насыщенность оттенка зависит от пола и места проживания. И, вообще‑то, в некоторых случаях это смотрится очень даже красиво.

Выдержав ошалевший взгляд Морэма, пояснила:

— У меня в академии подруга была орчанка.

— Небось из западных, — хмыкнул стихийник, — у нас с ними проблем никогда не было.

Я только плечами пожала. Такие вопросы меня как‑то не интересовали:

— Так что там дальше случилось, после того, как ты орка поджарил?

— А что. Ранили меня. Стрела точно под лопатку вошла. Неглубоко. Я даже обрадовался, дурак, думал, легко отделался. Уже потом, когда видеться всякое начало и от лихорадки загибаться стал, дошло до меня, что обычными стрелами орки не пользуются. Они все наконечники в каком‑то яде вываривают. В итоге, как мы добрались до своих я не помнил, зато на всю жизнь запомнил как наш лекарь меня настройками на степных травах отпаивал, чтобы яд из крови вымыть.

Зябко поежившись, он передернул плечами с таким брезгливым выражением на лице, словно все еще чувствовал на языке незабываемый вкус тех настоек.

— Лорд Витарр! — нам на встречу, кутаясь в ярко — алый плащ, величественно плыла какая‑то леди, следом, отставая на добрых полдюжины шагов, спешило ее сопровождение. — какая удивительная встреча.

— Леди Миродш, безмерно рад вас видеть, — пропел Морэм в ответ и скривился в подобии улыбки.

Не замечая явной фальши, леди, которая, стало быть и есть та самая неразумная особа сбежавшая на свидание в полнолуние, и которую Шаардан искал полночи, чтобы потом прессовать мою неокрепшую психику своим озверевшим видом, мазнула по мне мимолетным взглядом и пренебрежительно бросила:

— Вас я не задерживаю. Можете идти.

Скрипнув зубами, я уже собиралась поделиться с совсем не милой и не вежливой барышней, пускай одной, но очень веской причиной, почему не могу их покинуть. В принципе, покинуть их я бы могла, но если Шаардан узнает, что я опять гуляла одна, то ведь и запереть может. А оно мне надо? Да и этот чудо — рассказчик еще не всю историю поведал. Но успела только выдавить едкое:

— К моему глубочайшему сожалению…

Перебил меня деятельный Морэм, самолично ухватив мою руку и пристроив на своем локте под удивленным и неодобрительным взглядом благородной особы:

— Простите леди, но нам уже пора возвращаться. Время, знаете ли, очень быстро летит. Хорошей вам прогулки.

— А… — запнувшись, эта немилая и не вежливая, возмущенно вопросила у спины поспешно покидающего место встречи Морэма, меня он тащил за собой, вынуждая почти бежать, — но она же прислуга!

Он запнулся и резко притормозил, обернулся ко мне, перехватил руку и крутанул, сопроводив это требовательным:

— Ну‑ка, покрутись.

Отступил на шаг, придирчиво разглядывая мой наряд. Задумчиво потер подбородок и очень удивленно осведомился у наблюдавшей за всем этим представлением девушки:

— Она правда на служанку похожа? — и не дожидаясь ответа снова сцапал мою ладонь, утягивая за собой, — пойдем‑ка к Вэларду. Это надо исправлять.

— Ч‑что?! — выдернуть руку из стального захвата не представлялось возможным и мне приходилось семенить следом, срываясь на бег, чтобы хоть как‑то подстроиться под широкий шаг стихийника.

Глянув на меня через плечо, он совсем неутешительно ответил:

— Да все.

— А история? — я чувствовала себя обманутой.

— Потом как‑нибудь, — отмахнувшись от моего возмущения, припечатал значительным, — нам же не нужно, чтобы подобный конфуз повторился?

Мне было все равно, я вообще не планировала больше встречаться с этой леди или какой‑то другой. У меня были совсем другие планы на жизнь, но какой смысл говорить об этом человеку, который все равно не услышит?

А дома меня ждало настоящее испытание. Шаардан не успел вернуться за те жалкие полчаса, что меня выгуливали в недостаточно безлюдном парке. И я была вынуждена терпеть странное поведение Морэма до самого вечера.

Каждый раз как я попадалась ему на глаза, он начинал внимательно меня рассматривать, вздыхать, теребить в пальцах ткань моего платья, вертеть и крутить меня как куклу, не обращая внимания на возмущения и протесты.

В итоге, не выдержав издевательств над собой и своей одеждой, я забилась в самый дальний угол библиотеки, спрятавшись за стеллажом и не планируя выбираться оттуда до тех пор пока не объявится мой увечный похититель. Слабая надежда, что в присутствии Шаардана Моэрм не станет меня щупать, грела душу, даря надежду. Удобно устроившись за небольшим столиком на ветхом стуле, я готова была ждать столько, сколько понадобиться.

Там и задремала над книгой, когда на стол, рядом с моей, опустилась чужая рука, а над головой раздалось недовольное:

— Иза…

Книгу захлопнула тут же, и подскочила со стула, хорошенько врезавшись макушкой в сиятельный подбородок, нависшего надо мной лорда. Осуждающе клацнули зубы, а пострадавший, чудом не оставшийся без языка, Шаардан, отпрянул, промычав что‑то непонятное, но явно неодобрительное.

— Зачем вы меня пугаете?!

— Откуда мне было знать, что ты такая нервная, — отозвался он, ощупывая челюсть, — я тебя искал.

— Зачем?

— Морэм утверждает, что ты от него прячешься и требовал чтобы я тебя нашел, — пояснил бледный, уставший и еще больше осунувшийся лорд, тяжело опускаясь на соседний стул. Тот тихо скрипнул, принимая вес далеко не маленького Шаардана, но не развалился, — что ты опять натворила?

— Я ничего. Я вообще сегодня редкая умница, — не отводя взгляд, призналась честно и тут же заметила, — чего о вас нельзя сказать. Вам очень плохо?

— Отвар кончился два часа назад.

— Сейчас принесу еще, — из‑за стола выскочить успела, но далеко уйти мне не дали. Схватив за руку, мой пациент со склонностью к мазохизму, потянул назад.

— Подожди. Посиди немного.

— Но отвар…

— Морэм тебя ищет, боюсь, до отвара ты все равно не доберешься, — он усмехнулся, стараясь незаметно выдохнуть. Но я‑то здесь и все сижу.

— Я очень постараюсь.

— Не нужно. Просто посиди немного со мной, — и настойчиво потянул назад, непрозрачно намекая, что никуда меня все равно не пустят.

— Ладно, — присев на краешек стула, я выжидающе уставилась на бледного лорда, в конце концов, кто я такая, чтобы мешать ему мучиться? — Итак?

— Хочешь знать, что было в морге?

Умиляясь его догадливостью, я кивнула:

— Раз мы тут все равно сидим, от Морэма прячемся, то можно ведь и поговорить. Особенно, раз вы меня с собой не захотели брать.

Шаардан хмыкнул, откинувшись на спинку стула. Шаткая конструкция под ним затрещала, но лорд не обратил на это никакого внимания:

— И откуда ты такая любопытная взялась?

— Вы знаете откуда. Сами же мое дело в академии запрашивали. Так что случилось? Зачем вас командор побеспокоил?

Лорд тяжело выдохнул, посмотрел на меня испытующе и сдался:

— Сегодня были обнаружены три тела. Обычные жители города. Ничего общего среди них не было. Пол, возраст, круг деятельности. Единственное, что их объединяло — смерть от сердечного приступа. Очень странного приступа. Точно так же умерла и жертва сорвавшегося ритуала. У нее просто остановилось сердце. Во время вскрытия на нем были обнаружены странные, нехарактерные синяки. И ни один некромант или лекарь, привлеченный к расследованию, не смогли объяснить откуда они могли взяться. Сердца еще планируют изучить, но шанс найти что‑то полезное прискорбно мал, — говорил он задумчиво, глядя куда‑то поверх моей головы. Создавалось такое впечатление, что он не со мной разговаривает, а вспоминает слова командора, или того, кто ему о умерших докладывал.

— Звучит совсем мрачно. А за что их убили известно?

Шаардан моргнул, перевел на меня взгляд, помолчал недолго, но, все же, ответил:

— Возможно, они были как‑то связаны с этим культом. Самая жизнеспособная версия — жертвы испугались, быть может, решили сдаться, или просто прекратить участие в ритуалах. В это полнолуние нам повезло, мы оказались очень близко. Не исключено, что это многих напугало.

— Но жертвы только три…

— Пока да. Но кто знает, что будет дальше, — отозвался он мрачно, прижимая ладонь к ране.

— Давайте‑ка я все же за отваром сбегаю, — предложила решительно, поднимаясь. На этот раз меня никто не останавливал. Лорд просто поднялся следом:

— Я иду с тобой.

Из библиотеки выбиралась крадучись, жутко раздражаясь из‑за шедшего сзади Шаардана. Нет, ступал он тихо, но дышал громко, с трудом, убивая всю конспирацию. Шикать на него не позволяла совесть, но реальный шанс оказаться пойманной с поличным Морэмом жутко нервировал. Ну его. Если и столкнуться с поехавшим на почве моего внешнего вида стихийником, то лучше завтра. Полной сил и готовой отстаивать право носить то, что я хочу.

Счастливо избежав встречи с Морэмом вечером, я оказалась совсем не готова к его появлению в спальне с утра.

— Подъем! — душераздирающий вопль, от которого я подскочила на кровати, сопровождался довольно грубым лишением меня одеяла. Замерзшая ночью, я завернулась в теплое, мягкое одеяло и уснула, чувствуя себя куколкой. Превращение в бабочку было быстрым, головокружительным и пугающим.

Отдышавшись и уняв безумный стук перепуганного сердца, я смогла прохрипеть, полузадушенное, но очень яростное:

— Анору тебе в тещи, — прижав кулачок к груди и чувствуя как все еще быстро бьется о ребра сердце, сдавленно выдохнула, — фууух. Чуть с жизнью не распрощалась.

— Ты поосторожнее с пожеланиями, — недовольно потребовал он, все так же комкая в руках мое одеяло, — не надо мне такого счастья.

— А нечего меня пугать.

— Не нужно было вчера от меня прятаться, тогда сейчас бы спокойно спала, — огрызнулся он, — я пока пойду Вэларда покараулю, а ты оденься. Думаю, пятнадцати минут тебе хватит.

— Зачем его караулить? — одернув подол сорочки, я все пыталась решить, стоит ли выполнять требования стихийника или просто лечь спать, когда он уйдет.

— Потому что он уже полчаса как в кабинете сидит, просматривает все, что удалось найти на убитых вчера, — запнувшись, он поинтересовался, — ты о трех телах уже знаешь или еще нет?

— Знаю.

Удостоившись удивленного взгляда, мстительно промолчала, совершенно не собираясь рассказывать о вчерашних посиделках в библиотеке.

— Так вот, ему как бумаги утром рано принесли, так он за них и взялся. И я понятия не имею, когда он с ними закончит, и решит к командору наведаться, — наградив меня цепким взглядом, он предупредил, — пятнадцать минут, Иза. Если не уложишься, отправишься к Вэларду в таком виде, в каком окажешься.

После чего, накинул на меня одеяло и покинул комнату. Выбиралась из кровати я тихо, но прочувствованно ругая наглого стихийника. Гениальная идея проигнорировать его слова и завалиться спать, была забракована как нереальная. Он ведь и правда меня в любом виде потащит. С него станется.

Полностью собраться за пятнадцать минут я все же не смогла и ворвавшийся в комнату Морэм, в котором бурлила жажда деятельности, потянул меня прочь босую и непричесанную. Чтобы протащив по коридору, не стуча ввалиться в кабинет хозяина дома.

— Вэлард, Изе срочно нужен новый гардероб, — крепко держа за руку, с порога начал Морэм, затягивая меня в кабинет и выставляя перед собой. Чтобы лорд, стало быть, оценил мой непрезентабельный внешний вид.

Шаардан, увлеченно рывшийся в бумагах, лишь на секунду поднял на нас глаза, смерил меня рассеянным взглядом и пожал плечами:

— Не вижу в этом проблемы. Своди её к портному. Или лучше пригласил его сюда.

— Что бы он имел счастье полюбоваться решетками на окнах её спальни? — скривился стихийник и тут же деловито спросил, — значит, ты не против, если этим займусь я?

Ответом ему было равнодушно:

— Я ничего не понимаю в женских платьях.

— Да я, в общем‑то, тоже, — задумчиво отозвался Морэм, удостоив меня внимательного взгляда, — значит решено. После завтрака мы отправляемся к портному!

Подарив мне предвкушающую улыбку, Морэм покинул кабинет бледного трудоголика, оставив меня наедине с лордом. Я не возражала. У меня же было к нему серьёзное дело.

— Лорд Шаардан?

— Я занят, Иза, давай поговорим позже.

— Но я насчёт вашей раны…

— Позже.

Скрипнув зубами, я с трудом сдержалась, но все же покладисто согласилась с этим ходячим умертвием:

— Позже, значит позже, — и покинула кабинет, пылая праведным негодованием и строя вполне законный план мести. А потому что не надо так с целитеньницей, которая о нем беспокоиться.

План мой был прост и, в отличие от идеи потолстеть, которой все настойчиво мешали, непременно должен был воплотиться в жизнь.

— Иза, сделай лицо попроще, — попросил Морэм, открывая передо мной дверь. Мелодично звякнул колокольчик, а на меня пахнуло сухим воздухом с едва уловимым, приятным запахом цветов.

Не успела закрыться дверь, как перед нами появились две улыбчивые девушки, в элегантных форменных платьях. И это точно была форма. Настолько похожими были их наряды.

— Что мы здесь забыли? — золоченая вывеска над дверью магазина, дорогой интерьер внутри и общее впечатление удивительной роскоши, и, в то же время, изящной красоты, нервировали. Я чувствовала себя здесь лишней, случайно забредшей и, в общем‑то, совсем чужой.

— Пришли заказывать тебе платья. Когда ты обзавелась такими проблемами с памятью?

— Почему именно сюда?!

— Потому что мастер Ниворх считается лучшим в своём деле. У него работают исключительные профессионалы. Они составят тебе замечательный гардероб. И никакая зазнавшаяся девица уже не сможет назвать тебя прислугой.

Создавалось такое впечатление, что то высказывание леди Миродш очень его задело. Вот только расплачиваться за непонятно чем ущемленную гордость Морэма почему‑то должна была я.

Возмутиться я не успела. Из‑за неприметной дверцы выскользнул невысокий, чуть полноватый мужчина, тот самый мастер. Перебросившись с Морэмом всего парой слов, он хлопнул в ладоши и, появившаяся из‑за той же дверцы, девушка увлекла меня за собой.

В просторной, светлой комнате, с меня решительно стянули плащ, бросив его на низкий столик из темного дерева и пригрозили:

— Сейчас мы снимем с вас мерки, — широко улыбаясь она раскатала измерительную ленту, — раздевайтесь.

Все что я смогла сделать это с тяжёлым вздохом подчиниться.

Пускай и из лучших побуждений, но Морэм устроил мне настоящую пытку на долгих два часа. За которые меня успели померять, заставили пересмотреть кучу эскизов, перещупать гору тканей и свели с ума мелькающими перед глазами расцветками от ярко — красного до пастельно — кремового.

К концу третьего часа я уже почти не помнила как меня зовут, где я и что здесь делаю. Сомневаясь в себе, тем не менее, я умудрилась заметить необычную подвеску девушки, мучившей меня так качественно.

— Очень красиво.

— А, — проследив за моим взглядом, она улыбнулась и спрятала прозрачный кристаллик с клубящимся в нем сизым дымком за корсаж платья, — да. Это амулет.

— Интересный. Я таких никогда раньше не видела.

— Вам правда понравился, — переспросила она испытующе глядя на меня.

— Очень.

Несколько секунд она ещё сомневалась, после чего спросила:

— А это правда, что вы целительница?

Вопрос был достаточно странным и совершенно выбивался из темы разговора, но я была слишкомо измотанной, чтобы обратить на это внимания. Кивнула, подтверждая её слова и была озадачена ещё одним взглядом. На этот раз заинтересованным:

— Если хотите, я могла бы отвести вас к женщине, что делает такие амулеты. Если вы ей понравитесь, то она и вам сделает.

— Боюсь, не получится, — с одной стороны получить какой‑нибудь сильный амулет очень хотелось, а с другой, отправляться для этого к незнакомому человеку, особенно в свете последних событий, было довольно рискованно. Успокаивало лишь то, что до следующего полнолуния еще довольно далеко.

— Почему же? — загоревшаяся идеей, девушка не хотела отступать, — она очень талантливая. И может создать почти любой амулет или талисман.

— Вряд ли меня отпустят…

— А почему нет? — удивилась моя собеседница, поправляя тугие, золотистые локоны, — это же всего лишь амулеты.

Я только руками развела. Сказать мне было нечего. Не жаловаться же на лорда с его безумными планами. Она или не поверит, или, что еще хуже, встанет на сторону Шаардана и окрестит меня непроходимой дурой. Или по всему городу разнесет, что совсем плохо.

— Да вы не переживайте. Если вас не отпустят, то мы и без разрешения сможем к ней наведаться. Хотя, я не понимаю, отчего бы лорду Шаардану не позволить своему настолько полезному работнику обзавестись сильным амулетом.

Поджав губы я покосилась на дверь, ведущую в соседнее помещение, где и расположился Морэм, ожидая меня. Именно так он все и представил. Я оказалась настолько замечательной, неоценимой и незаменимой целительницей, что и сама собой гордиться начала. До сегодняшнего дня и не подозревала, что настолько хороша. И, конечно же, профессионал моего уровня должен выглядеть подобающе. К словам его отнеслись совершенно серьезно и мучили меня нещадно. Мне оставалось только гадать, насколько сильным стало бы их удивление, узнай они, что я еще даже не полноценный целитель.

— Это как же? — мне правда было любопытно, как она собиралась провести меня к своей мастерице без разрешения Шаардана.

— Поступим так: я схожу к Брие, узнаю, согласится ли она с вами встретиться, и если согласится, то через пару дней, мы вам повторную примерку устроим, — воодушевленно предложила она.

— А как мне поможет повторная примерка? — план ее мне был совсем не понятен, да и поразительный энтузиазм сбивал с толку.

— Оставьте это мне, я знаю, что делать, — попросила она, тут же меняя тему разговора, — а пока давайте выберем ткань для домашнего платья…

От деятельной и исключительно профессиональной особы я выползла еще через час, полностью невменяемая и на вопрос бодрого и благодушного Морэма, который в отличие от меня хорошо проводил время в обществе сразу двух улыбчивых работниц мастера Ниворха:

— Ну что?

Ответила:

— Саржа…

— Что? — отставив в сторону чашку из тонкого фарфора, он поднялся мне навстречу, со странным выражением лица рассматривая мою несчастную физиономию.

— Батист…

— Иза?

— Ажур…

— Иза, ты в порядке? — моего лба коснулась прохладная ладонь. И стало так хорошо, что я даже глаза прикрыла. Так с закрытыми глазами и ответила:

— Я буду в полном порядке, когда мы отсюда выберемся, — приоткрыв левый глаз, проникновенно попросила, — пойдем отсюда, а?

На просьбу мою он улыбнулся и с жалостью погладил по гудящей голове:

— Пойдем.

В себя пришла только перед входной дверью в дом моего похитителя. Прохладный воздух охладил пылающий лоб и щеки, вернув хоть какую‑то ясность ума, чтобы я смогла во всех деталях отметить особую бледность вышедшего нам на встречу Шаардана. Скользнув по мне быстрым взглядом, он констатировал:

— Вернулись наконец, — и медленно спустился по лестнице, — я в управление к командору. Когда вернусь не знаю.

— А обезболивающее?

Перед моим носом помахали флягой и тут же спрятали ее под полой плаща. И ушел. А я, уверенно направилась на кухню, готовиться к решительным действиям. Потому что все, этот ходячий труп с тягой к деятельности пора было вернуть на путь истинный. Именно это я и собиралась сделать, не имея еще, правда, конкретного плана по спасению себя любимой, после своего благого дела.

— Иза? Ты куда? — долетел до меня удивленный голос стихийника.

— Добро творить.

За спиной хмыкнули, но останавливать не стали, попросили только:

— Ты поосторожнее с этим.

Ведьмовское зелье, как его окрестила впечатлительная Мирта, варила с предвкушающей улыбкой, готовясь помочь своему несознательному пациенту. И весь день провела как на иголках, то проверяя все ли в порядке с отваром, то прислушиваясь к тишине дома, ожидая услышать знакомые шаги.

Даже спать легла у двери, постелив на полу одеяло, боясь пропустить приход жертвы моего коварного плана.

Не пропустила, хотя Шаардан, словно что‑то чувствуя, крался по коридору едва слышно. Дождавшись, пока он проберется в свою комнату, я медленно поднялась на ноги, готовая творить добро, которое так пугает Морэма.

Пока я, не хуже своего сиятельного пациента, пробиралась на кухню за отваром и так же крадучись добиралась до спальни лорда, успела три раза убедиться в правильности своего решения и четыре раза прийти к выводу, что дура и надо бы написать до завтра завещание, потому что утром меня точно убьют.

В дверь стучала как раз прокручивая в голове список всего, что следовало бы внести в завещание.

— Иза? — лорд пораженно замер в дверях, в полурастегнутой рубашке. За все время, что у него было, он не успел даже переодеться, — я рад, что ты наконец‑то одумалась, но у меня нет сил и я…

— Чтоооо? — хотелось развернуться и гордо удалиться, оставив этого бледного нахала и дальше мучиться. Но я, подавив возмущение, как можно спокойнее объяснила, — не знаю, что вы там себе напридумывали, только я лечить вас пришла.

А этот неблагодарный передернув плечами, сухо доложил, намереваясь закрыть дверь прямо у меня перед носом:

— Тогда я тем более устал. Иза, правда, мне нужно отдохнуть. Давай ты полечишь меня в другой раз.

— Ну уж нет, — я налегла на дверь не позволяя ее закрыть, глиняная кружка с отваром опасно накренилась, но драгоценная жидкость не пролилась на пол. И если в любое другое время, у меня бы ничего не вышло, то на этот раз я оказалась сильнее Шаардана. А это само по себе уже было странно и тревожно, — я буду лечить вас сейчас. Исцелю рану быстренько и можете делать что хотите.

— Исцелишь? Но ты же говорила…

— Уже можно, — перебила его, грозно наступая. Лорд пятился, пытаясь разорвать дистанцию. И это было так увлекательно, что переходить непосредственно к делу совсем не хотелось. Вот погонять его еще немного по комнате — это да, с удовольствием. Но, все хорошее рано или поздно заканчивается. У меня почему‑то заканчивается всегда рано. И на этот раз мое развлечение быстро закончилось, и началась кровать, в которую уперся мой пациент, не имея больше возможности отступать.

— И все же, я не думаю, что это хорошая идея, — упрямо стоял на своем лорд.

— Не думаете? — остановилась в паре шагов от него, опасаясь подходить ближе. Он, может, сейчас и слабее, но все равно страшновато, — да вы себя в зеркало видели вообще? Была бы некромантом, уже попыталась бы вас упокоить. Вот честное слово!

А Шаардан не впечатлился моими откровениями, только фыркнул:

— Мне очень повезло, что ты не некромант.

— Вы даже не представляете насколько — совершенно серьезно подтвердила я, протягивая ему кружку, — выпейте.

— Я же сказал…

— Пять минут и я оставлю вас в покое.

Тяжко вздохнув, взял кружку и быстро ее осушил. Затаив дыхание, я ждала, облегченно выдохнула только когда приняла обратно пустую тару.

— А теперь рубашку снимайте, буду вас исцелять.

И уже когда он стянул рубашку, я поняла, что кое — чего все же не учла.

— Я сейчас, — махнув кружкой, выбежала из комнаты под возмущенное:

— Иза!

— Не знаю, чем вы там занимаетесь, — раздался усталый голос Морэма, выглянувшего из своей спальни, — но делайте это потише, пожалуйста.

— Вот и совершай добрые дела. Никто ж не ценит, — бубнила себе под нос, пока рылась в сумке, разыскивая ножницы и плоскую полулитровую бутыль с самым проверенным антисептиком, — возмущаются только. Неблагодарные.

А в спальне меня ждала удивительная картина. Лорд спал. Прямо поверх покрывала, раскинув руки в стороны. И если бы не мерно вздымающаяся грудь, решила бы, что пациент мой преставился, не дождавшись своей целительницы.

Замерев на пороге, я упорно пыталась понять, то ли я так долго отсутствовала, то ли снотворное подействовало раньше назначенного срока, то ли измученный Шаардан вырубился сам.

— Так даже лучше, — утешила себя, подходя к бессознательному и, что особенно радовало, молчаливому пациенту.

Швы снимала с особым удовольствием. Мне никто не мешал, не отвлекал, не лез с советами и претензиями. Безвольное тело смирно лежало на одном месте, позволяя спокойно работать.

— Всегда бы вы таким смирным были, цены бы вам не было, — доверительно сообщила я спящему, принимаясь за исцеление.

Хрипеть, корчится и конвульсивно подергиваться в стремлении умереть, Шаардан не стал, даже вздохнул глубоко и облегченно, когда я закончила. Ободренная удачным лечением, я достаточно осмелела, чтобы похлопать лорда по плечу, перед тем как уйти:

— И ничего страшного не приключилось.

Комнату покидала в приподнятом настроении спеша как можно скорее лечь спать. Утром надо было встать пораньше, чтобы спрятаться от разъяренного лорда.

— ИЗА!!!

Полный праведного негодования вопль застал меня на кухне с чашкой чая в руках. Я закашлялась, сидящая напротив Элара вздрогнула, а Мирта, смешивающая в глубокой миске тесто на блины, выронила венчик. Часы показывали почти десять часов утра и я могла собой гордиться. Моя миссия была выполнена. А Шаардан продолжал буянить, выкрикивая мое имя. И так устрашающе у него это получалось, что сразу захотелось сменить имя. И место жительства. И внешность заодно, чтобы наверняка.

— Что ты опять натворила?

— Доброе дело, — выбравшись из‑за стола, на цыпочках прокралась к двери и прислушалась. Бушевали пока на втором этаже и у меня был шанс спастись. — Если он сюда нагрянет, то вы меня не видели.

— С ума сошла? — возмутилась Мирта. — В прошлый раз, когда я тебя не видела, он на меня наорал.

— Хорошо, тогда вы меня видели, но не знаете куда я пошла. Легко согласилась я, выскользнув в коридор и решительно пробираясь к входной двери. Стремясь скрыться в саду. Не станет же он меня на улице искать, в самом‑то деле.

А в саду было холодно и неуютно. Голые деревья не могли толком скрыть меня от посторонних глаз, заставляя пробираться в глубь. Успокоилась я только у самого забора, справедливо решив: раз я не вижу дом, то и дом, вместе со всеми своими обитателями, не видит меня.

Решила и начала мерзнуть. Выбираясь на свободу, подальше от взбешенного лорда, я даже не вспомнила, что на улице уже глубокая осень, плавно переходящая в зиму, и бегать по саду в одном, пускай и теплом, но платье, было неразумно и довольно холодно.

Спрятав руки под мышки, я шмыгнула носом разрываясь между желанием вернуться в тепло и не желанием пасть смертью храбрых от рук опоенного мною Шаардана. Вряд ли он даст шанс объяснить из каких именно благих побуждений я его усыпила.

Орал он, по крайней мере, очень гневно, а особого человеколюбия за ним и раньше не наблюдалось, чтобы поверить в его волшебное появление сейчас.

— Ну его, бешеного, — пробормотала я под замерзший нос, притопывая на месте.

Где‑то совсем близко с ветки вспорхнула потревоженная птица. И это был совсем не добрый знак, потому что я ее точно не пугала.

— Значит, — голос раздался за спиной, со стороны забора, как он умудрился меня так незаметно обойти я не знала и очень впечатлилась, — я еще и бешенный?

— Н — нет, — оборачиваться не хотелось. Вот совсем. Да я бы уже давно бежала куда глаза глядят, но что‑то меня останавливало. Наверное, надежда на чудо.

— Чем ты меня вчера опоила? — зловещий голос приближался.

А я молчала, жалея лишь о том, что снотворное помогло ему только набраться сил и совсем не улучшило характер.

— Иза?! Что это было?

— Да простое снотворное.

— Простое? — непонимающе переспросил он, чтобы тут же прорычать, не дав мне сказать ни слова, — Зачем?!

— А давайте я вам все расскажу, но потом как‑нибудь, когда вы успокоитесь.

— Нет, ты мне все сейчас объяснишь и быстро. Я опаздываю.

— Вот затем и напоила, — поведала я, внимательно изучая возможный путь к побегу, — вы же раненый были, а вместо того, чтобы силы восстанавливать и отдыхать, дни напролет где‑то пропадали. Я, конечно, поражена вашей выносливостью, но как целительница…

— Как целитель ты больше не станешь предпринимать никаких действий без моего ведома, — не дослушав, перебил он и тут же потребовал, — повернись ко мне, когда я с тобой разговариваю.

На плечо легла тяжелая рука, и я не выдержала. Чуть присев, разорвала контакт с вражеской конечностью, да так и припустилась из полуприседа, петляя между деревьями. Зайцы могли бы мною гордиться. Как я неслась.

Осознание того, что мой побег Шаардана только разозлит еще больше пришло уже в пути, заставляя прибавить скорость. О том, что бежать особенно некуда и придется мне круги нарезать, старалась не думать. Очень зря. Лорд об этом подумать удосужился и обессиленная, задыхающаяся я так удачно врезалась в вышедшее мне навстречу препятствие, основательно отбив замерзший нос.

— Попалась, — вполне миролюбиво заметил удачливый охотник, прижимая меня к себе. На несколько мгновений я просто растерялась. Носу стало тепло, да и вообще появилась возможность немного согреться. Шаардан был замечательно тепленький, а ведь меня ловить отправился только в рубашке, которая уж точно была тоньше моего шерстяного платья. Моя удивительная печка, видимо, тоже прочувствовала уровень моей промерзлости, с которой ничего не смогли сделать даже интенсивные физические нагрузки, и обреченно пробормотала, — замерзла вся.

А мне захотелось поджать ноги и просто на нем повиснуть и пускай тащит. Один раз уже донес, значит и на этот раз его хватит. Главное, что мой забег привел не к тому, чего я так опасалась и лорд вместо того, чтобы еще больше разозлиться вроде бы даже успокоился.

— Иза, пообещай, что больше не станешь ничего делать без моего ведома.

Я молчала, грея нос о своего уже не пациента, и пыталась решить, можно ли его обнять, чтобы еще и руки заодно погреть, или лучше не стоит.

— Я задал тебе вопрос.

— Задали, — согласилась я, все же прижав ладони к теплым бокам лорда и блаженно прикрыв глаза. Тепло‑то как.

— Так ответь на него.

— Не могу.

— Почему? — на макушку опустился тяжелый подбородок, но я не возражала и почти не шевелилась, я грелась.

— Потому что врать нехорошо, а правда вас опять разозлит. А мне больше бегать не хочется, мне и так тепло, — ответила предельно честно и тут же задала интересующий меня вопрос, — кстати, а как это вы так быстро успокоились?

— Ты не поверишь, но я впервые за очень долгое время наконец‑то выспался. У меня ничего не болит. И злиться на тебя почему‑то не получается.

— Это потому что я редкая умница, — авторитетно заявила ему. Ну а что? Сам себя не похвалишь, как известно. Шаардан меня хвалить не спешил, пришлось брать инициативу в свои руки.

— Умница, — согласился он, сжал сильнее, быстро чмокнул в макушку и разжал объятия, чтобы тут же потянуть меня за собой:

— Пошли‑ка домой. И ты мне сейчас пообещаешь, что больше не будешь делать глупостей. По крайней мере не предупредив меня о них заранее.

Найтись с ответом я просто не смогла, захлебнувшись от возмущения. Я лечила своего пациента, можно сказать, жизнью своей рисковала, снотворное ему подсовывая, а он это глупостью называет. И как о нем после такого заботиться? Бесполезный перевод нервных клеток просто.

Проснулась от настойчивого стука в окно и несколько мгновений лежала в тишине, пытаясь понять, то ли мне приснилось, то ли кто‑то действительно…повторный, очень настойчивый, уже даже какой‑то раздраженный стук доказал, что действительно.

Первым желанием было броситься к Шаардану и пускай уже он сам смотрит, кто там ко мне в гости посреди ночи заявился. Вторым, более здравым — подрядить на эту благую миссию Морэма. Он спокойнее лорда будет да и защитит в случае чего не хуже. И только после того, как стук повторился вновь, а с той стороны раздалось злое шипение и раздраженное «Иза!» я все же решила посмотреть сама. Решетки с окон так и не были сняты, и я впервые этому очень порадовалась.

Цепляясь за те самые прутья, в мое окно заглядывал рыжий стражник и очень обрадовался, когда я распахнула шторы.

— Наконец‑то, я уж думал, что зря пришел.

— Ты?!

— И тебе здравствуй, — оскалился он, удобнее хватаясь за прутья, — очень интересное окно. Так понимаю, я здесь не первый, кто хотел забраться к тебе в комнату?

— Неправильно понимаешь, — прошептала в ответ, открывая окно. Морозный воздух тут же заполнил всю комнату, пробирая до костей, — решетки здесь не для того, чтобы никто не забрался внутрь, а для того, чтобы никто не выбрался.

— Даже так, — Берн фыркнул и тяжело вздохнул, — жалко я так долго не провишу. Потому, если ты не против, перейду сразу к делу.

— Сначала я, — ежась от холода, я нервно обернулась, разглядывая смутно различимую в темноте дверь. Почему‑то казалось, что вот, именно сейчас в комнату ворвется Шаардан и придет нам всем конец. Причем медленный и мучительный. Никто не врывался, в доме вообще было тихо и только рыжий энтузиаст нарушал всеобщий покой, — ты как меня нашел?

— Анхел узнал у Элары расположение твоей комнаты.

— Ну, просто замечательно.

— Не злись, — попросил он.

Я была с ним категорически не согласна:

— Как это не злись? Я тебя один раз в жизни видела, а ты уже знаешь где я живу и как пробраться в мою спальню.

— У меня серьезное дело и помочь можешь только ты.

— Какое? — сцедив зевок в кулак, я твердо решила выслушать психа с хорошей физической подготовкой, послать его в какие‑нибудь чудные дали и лечь спать.

— Мы хотим поднять одного из недавно умерших сектантов, — выпалил Берн, стараясь удобнее ухватиться за прутья, — если они действительно испугались и хотели сдаться, то нам даже не придется мучиться с заклинанием подчинения. Он и на самое простое плетение отзовется и все выложит.

— Подожди, а разве их не вскрыли? — я очень хорошо помнила, что Шаардан говорил о сердцах и синяки они могли увидеть только в одном случае — разобрав труп на запчасти. И вряд ли их собрали обратно, если планировали изучать. А самостоятельно собирать тело мне совсем не хотелось. Я некромантом не являлась и, по возможности, старалась не иметь дел с трупами.

— Двоих вскрыли, после того, как не удалось их поднять.

— И?

— И ничего у них не вышло. Но третий еще цел и ждет только нас. Уф, — рыжий подтянулся выше, — я так долго не провишу.

— Если у них ничего не вышло, то с чего ты взял, что выйдет у вас? Кстати, у кого это у вас? — жалобу и сложное положение Берна я проигнорировала. Помочь ему все равно было нечем. Решетка по моему желанию исчезать и раньше не спешила, чтобы сделать это сейчас.

— Анхел знает одного неплохого некроманта, он всего второй год работает в управлении. Но парень гений. Он утверждает, что знает один способ, который увеличит шанс поднять тело.

— Ну, так пускай поднимает, я‑то вам зачем?

— Чтобы подстраховать.

— Ммм? — пальцы на руках, да и на ногах тоже, заледенели. И даже нос замерз, мне хотелось под теплое одеяло, которое уже, скорее всего, давно промерзло до самой последней пушинки, и совсем не хотелось слушать безумные идеи деятельных стражников. Заняться им по ночам больше нечем.

— Чтобы поделиться силой, если его собственной будет не хватать, — пояснил он.

— То есть ты хочешь, чтобы целитель поделился силой с некромантом? Вы все с ума посходили? Ваш этот гениальный гробокопатель совсем с головой не дружит?! Да если я его попытаюсь своей силой накачать, я ж его убью! — с каждой фразой все повышая голос, негодовала я, чтобы на последнем слове зажать себе рот ладонью. Возмущенная бредовостью предложенной мне авантюры, я как‑то совсем забыла, что кругом ночь и люди спят. А в темноте звуки разносятся ну очень хорошо.

Несколько томительных секунд мы вместе прислушивались к тишине, с ужасом ожидая шагов хозяина дома. Кому из нас везло этой ночью, мне или Берну так навсегда и останется загадкой, но никто на шум не прибежал.

— Ты хоть понимаешь, какую глупость предлагаешь? — переведя дыхание, уже спокойно и значительно тише, спросила я.

— Это не моя идея, а Нагаша, — огрызнулся он. Заметив мое недоумение пояснил, — некроманта нашего. Он в академии вместе с сестрой учился. Они близнецы. Вот только он некромантом стал, а она целительницей.

— Ну и что?

— А то, что она часто с ним силой делилась. Он умеет как‑то вашу силу перерабатывать, — запнувшись, добавил, — это он так говорит.

— Даже если так. Участвовать я отказываюсь.

— Иза, ты понимаешь, что это наш шанс? Если мы сможем поднять тело и расспросить его, то в следующее полнолуние жертвоприношение уже не состоится. Некому будет девушек убивать. Да мы же героями можем стать!

— А ты понимаешь, что даже если бы я хотела, меня никто не пустит в морг, — о том, что героем я могу стать только посмертно, дальновидно умолчала. Вряд ли гнев Шаардана смягчит даже то, что мы его сектантов рассекретим. Закопает под деревом в саду и даже жалеть не будет.

— Это и не потребуется. Мы ночью пойдем. У Анхела скоро ночное дежурство в управлении. Тогда и проведем ритуал.

— Тем более. Да Шаардан меня скорее сам прибьет, чем отпустит ночью в морг.

— Вообще‑то он не должен об этом знать, иначе он нас всех прибьет, — заметил рыжий, — я просто приду за тобой после полуночи, проведу до управления. Там мы поднимем нашего убитого, допросим его быстренько и ты еще до восхода солнца вернешься в комнату.

— Как у тебя все просто, — пробурчала я, стараясь унять разгорающийся внутри азарт. Голова моя глупая уже готова была отключиться, уступив место совсем не здоровому желанию приключений. В конце концов, это должно быть довольно захватывающе.

— У нас все получится. Я за тобой приду, — быстро проговорил он, почувствовав мое сомнение и исчез из поля зрения, чтобы через несколько мгновений смазанной тенью метнуться под сень безлистых деревьев. Бегал рыжий быстро.

— Просто поразительная наглость, — пробормотала себе под нос, потирая озябшие плечи, — я ведь даже не согласилась.

Впереди меня ждало что‑то интересное, если об этом не узнает Шаардан. В противном случае, это, вполне, могло стать моей последней глупостью. Взвешивая все за и против, я закрыла окно и побрела в выхоложенную постель, чтобы всю ночь проваляться без сна, размышляя о глупом плане излишне деятельных стражников и понимая, что участвовать я точно буду. Любопытство, потому что, страшная вещь. Особенно если оно женское.

И не было ничего удивительного в том, что утро у меня началось очень нелегко. Уснувшая на рассвете, я стойко выдержала натиск пытавшегося разбудить меня стихийника, который отказывался завтракать в одиночестве и жаждал компании, твердо держа оборону и жалея лишь о том, что не запирается моя комната изнутри. В который раз уже жалела.

В итоге на завтрак я выползла, но сонная и злая, рычала на Морэма, косилась на пустое место, где полагалось сидеть Шаардану и чувствовала себя на редкость скверно. Хотелось спать и кого‑нибудь покусать. Причем, я была уверена, что если кого‑нибудь покусаю, то спать буду еще лучше, чем если просто отправлюсь в свою комнату. Сообразительный Морэм, который каким‑то удивительным чудом почувствовал мои намерения, поспешно покинул меня, пожелав приятного аппетита. В сложившейся ситуации это было похоже на издевательство.

В столовой я осталась одна и могла покусать разве что только кашу в тарелке, к которой так и не притронулась. Аппетита не было совершенно. Решив не мучить себя, без особого сожаления отодвинула тарелку, мечтая вернуться в кроватку.

И только в самой кроватке, удобно устроившись под одеялом, осознала печальное: сон потерялся где‑то по дороге. Провалявшись в кровати несколько долгих часов, я слышала, как тихо ходят по коридору слуги, как быстро промаршировал в сторону лестницы Морэм. Потом были тяжелые шаги Шаардана и стук входной двери.

Дальше валяться без дела было уже просто скучно и я переселилась в библиотеку, надеясь, что хоть там смогу найти для себя занятие. Так и промучилась до обеда, чтобы в столовую прийти ну совсем озверевшей.

За столом мы с Витарром сидели одни. Опять. А я же злая и мне совсем не нравилось то, как легко пропускал приемы пищи мой пускай и бывший, но пациент.

— Лорд Шаардан ещё не вернулся?

Внимательно выглядывавший что‑то в своей тарелке, Витарр рассеянно кивнул, потом поднял голову и поправился:

— В своём кабинете сидит. Велел не беспокоить.

— Что значит «не беспокоить»? — возмутилась я. — На завтраке его не было, на обед он не спустился. Это же вредно для организма! А о его здоровье кто думать будет? Опять я?

— Похоже, что ты, — с улыбкой подтвердили мне.

Скрипнув по паркету ножками стула, я поднялась с намерением привести безголового лорда в столовую. Если понадобиться силой. Когда злая, я всегда в себе очень уверенная.

На второй этаж поднималась в светлом стремлении делать добро, а к кабинету подходила уже согласная даже зло творить. Главное — это ведь, результат.

В дверь стучала громко и очень старательно, чтобы у трудоголика по ту сторону, не возникло даже мысли меня не впустить. Не проникнувшийся моим светлым стремлением, Шаардан раздраженно рыкнул:

— Я занят.

Недружелюбный приём меня не смутил, я же пришла добро творить. А от меня в таком состоянии спасения просто нет. Не зря, все же, Морэм моего добра боится.

Дверь открывала бездумно и бесстрашно, заявив с порога:

— Обед.

Зарывшийся в бумаги лорд только отмахнулся, бросив короткое:

— Я не голоден. Закрой дверь.

Требование его я выполнила и дверь закрыла. Просто зашла и закрыла ее за собой. Постояла так немного, но не удостоилась даже взгляда. Кашлянула. Подняв голову от бумаг этот, который воздухом питается, недовольно на меня посмотрел и попросил:

— Иза, не мешай, пожалуйста.

— Кушать пора, — просьбу его я просто проигнорировала.

— Я не голоден.

— Ну, разумеется, нет, — согласилась я, — но сейчас уже обед, а вы даже завтрак пропустили. А кушать нужно регулярно.

— Иза…

— Учтите, если сами не пойдете, я вас потащу, — заявила, подходя к столу. Настроена я была решительно.

Лорд отложил ручку, откинулся на спинку кресла тяжело вздохнул:

— У меня полно работы. Полнолуние меньше, чем через две недели.

— Это, конечно, очень плохо, но не загонять же себя из‑за этого.

— Иза…

— Вы сейчас встаете и спускаетесь в столовую, — нагло перебила его я, полностью игнорируя удивленный взгляд.

Удивлялся он недолго. Прищурившись несколько секунд разглядывал очень ответственную целительницу, у которой от недосыпа инстинкт самосохранения куда‑то подевался, после чего поднялся и, медленно обходя стол, двинулся ко мне. А я как‑то незаметно для себя, начала отступать, следя за тем, чтобы между нами стоял стол. Видимо, не до конца с правильными инстинктами распрощалась.

— Куда ты? Сама же хотела, чтобы я встал, — заметил этот нелогичный экземпляр нашей славной аристократии.

— И в столовую пошли, — напомнила ему, делая еще один шаг назад. Я уже не злилась, только опасалась очень. И было чего.

— Это потом, — ответил он, тут же добавив, — может быть.

Мы очень медленно продвигались вдоль стола и мне становилось все тревожнее. Потому что где‑то там, за поворотом меня ждало коварное кресло, стоявшее совсем рядом со столом и мимо которого нужно было протиснуться. А это довольно опасное мероприятие, когда на тебя наступает немного поехавший лорд с мутными намерениями. Вот что ему от меня надо, спрашивается? Я же как лучше хотела.

— Женщины мной командовать еще не пытались, — заговорил между тем Шаардан, азартно сверкая глазами, — интересный опыт, должен заметить.

А мне интересно совсем не было. И здравый смысл как‑то не вовремя решил заметить, что кандидата для активных действий я неправильного выбрала. Вот что мне стоило подумать и вспомнить, что лорд обычно на мои благие намерения не очень адекватно реагирует. Да он вообще не очень адекватный.

— Обед, — безнадежно напомнила я, бросая взгляды на дверь.

— Обед, — согласился он и тут же потребовал, — иди сюда.

Пятясь вдоль стола, я не отрывала взгляд от наступающего на меня психа, и медленно осознавала печальное: творить добро в таких условиях невозможно категорически.

А на столе, так заманчиво лежала огромная книга на незнакомом языке. Тисненые золотые буквы на обложке мне ничего не говорили, зато внушительный вид натолкнул на нехорошую мысль. Уж если такой заехать хорошенечко, то мои слова определенно станут весомее. Книгу со стола стаскивала с трудом — она была не только огромной, но еще и тяжелой, — краем глаза следя за Шаарданом. Тот остановился ненадолго, напряженно следя за моими действиями. Когда перехватив этот убойный агрегат поудобнее, я угрожающе выставила его вперед, он сглотнул и попросил:

— Иза, положи ее на место пожалуйста.

А я, глупая, обрадовалась, решив, что он за книгу так переживает и что можно его теперь спокойно шантажировать:

— Положу, но только после того, как вы пообедаете. Вы не беспокойтесь, я ее не порву, — вытянутые руки с такой тяжестью быстро уставали и я попыталась поудобнее ухватиться за мой самый весомый аргумент в споре.

Нервный лорд этого не выдержал и бросился ко мне. Я взвизгнула, дернулась назад, но налетела на кресло. Книга выскользнув из рук со зловещим грохотом упала на пол. Между страниц затрещали искры, вспыхнул обжигающе горячий огонь, край моего платья и кусок ковра, оказавшиеся в досягаемости стихии, загорелись.

Я полузадушено пискнула, стараясь сбить пламя, но мои руки перехватили:

— Обожжешься.

А мне было все равно, верхняя юбка платья прогорела почти до колен, а нижняя начала медленно тлеть. И это было очень страшно. Я же целительница, а не пиромаг, я с огнем никогда не работала и не планировала начинать. Попытавшись высвободить руки, я тихо хныкала, переступая с ноги на ногу. Ковер потух как‑то быстро, единственное, что свидетельствовало о его возгорании — темное пятно и обгоревший ворс. Книга и вовсе лежала совершенно целой. И только я горела.

— Стоять!

Я послушно застыла, даже дышать перестала, чувствуя, как еще чуть — чуть и у меня даже чулки задымятся. Я‑то стояла, а лорд не стоял. Он действовал.

Меня очень резко дернуло вниз, но я устояла, юбка нет. Вот интересная вещь: ткань у платья прочная, да еще с нижней юбкой в придачу, а порвалась легко, как бумага.

— Иза? — меня приподняли над полом, вытащили из полусгоревшего вороха тряпок, некогда бывших подолом моего платья…большей его частью, и усадили на стол, даже ощупали немного, на предмет повреждений — ты в порядке?

— Ага, — пробормотала в ответ, не в силах отвести глаз от книги, — а что это такое?

Проследив взглядом за моим пальцем, Шаардан хмыкнул, перехватил руку, коснулся горячими губами пальцев, но на вопрос не ответил. Вместо этого придвинулся ближе, уперся ладонями в стол, касаясь руками моих, в общем‑то едва прикрытых, бедер и прошептал:

— Попалась.

— У меня вообще‑то шок, — напомнила, невольно передернув плечами, не в силах отвести взгляд от огнеопасной книги.

— Вот сейчас мы тебе в чувства и приведем, — горячее дыхание обожгло ухо, вслед за ним появились и губы, легко касаясь кожи. Пахло от лорда мелиссой и как‑то сразу стало ясно, что наш неубиваемый трудоголик держится исключительно на бодрящем отварчике. На мгновение в голове родилась светлая идея напоить его снотворным повторно, но тут же была забракована как опасная для жизни.

— Не надо меня никуда приводить, пожалуйста, — попытка отстраниться провалилась. Просто на спину тут же легла широкая ладонь, придвигая ближе, но я не сдавалась, еще надеясь на чудо, — лучше объясните, что за гадость меня только что чуть не сожгла?

— Гримуар, — неохотно пояснил он и потерся носом о щеку, отвлекая меня от созерцания всяких подозрительных предметов, — я же просил тебя положить его. Но ты не послушала.

А мне захотелось побиться головой об стену или об стол этот злополучный. Потому что предательские мурашки уже самовольно маршировали по спине, переходя в легкую дрожь где‑то внутри. И обнять его захотелось. Потому что…ну, захотелось. Кто вообще разберет загадочное женское сердце, тут же никакой логики, одни сплошные порывы. Возможно я бы его и обняла, но Шаардан сделал большую глупость.

— Меня слушаться надо, Иза, — прошептал этот самый умный, немного отстранившись.

И обниматься сразу расхотелось. Вот как отрезало.

Злясь на себя за невольный порыв, я подалась вперед, клацнула зубами у самого носа самоуверенного типа. Когда он отпрянул, быстро соскочила со стола, отдавив лорду ногу, и бросилась прочь. Из кабинета вылетела под угрожающий рык:

— Иза!

И это было странно и пугающе. Но больше странно, потому что ни одной рычащей буквы в моем имени не было. Отсюда очень интригующий вопрос: как у него это получается?

Шаардан выскочил в коридор, когда я уже перескакивая через ступени, спускалась по лестнице. Я сильно его обгоняла, что не помешала ему, впрочем, нагнать меня уже в дверях столовой. В помещение меня вносили. Вцепившись пальцами в удерживающую руку, я круглыми глазами смотрела на все так же сидящего за столом Витарра. Зачем бежала именно сюда, не знаю, наверное, надеялась спрятаться за стихийником.

Недолго разглядывая сильно укороченный подол и чулки с появившимися в них подпаленными прорехами, Морэм глубокомысленно заметил:

— Не знаю, что у вас там произошло, но надеюсь на подробный рассказ.

Шаардан крепче прижал меня к себе и, резко развернувшись, быстро покинул столовую. Молча. И всю дорогу до моей комнаты молчал. Мрачно так. А сгрузив на кровать, строго велел, разглядывая мои коленки:

— Переоденься.

— Ага, — шевелиться под этим взглядом было страшно. А лорд стоял, изображая статую самому себе и смотрел. Затаив дыхание, я медленно, стараясь как можно меньше шевелиться, дрожащей рукой потянула на себя край покрывала. Выдохнуть смогла только когда накрыла тканью ноги, а лорд моргнул и отмер.

— Переоденься, — сказал еще раз и поспешно ушел. Надеюсь, что в столовую, иначе все мои старания и бесславная смерть платья оказались напрасными.

Разглядывая прикрытые голубой тканью коленки, я как‑то отстраненно поняла, что одежда у меня рискует очень скоро кончиться. Всего два месяца прошло, как я тут из себя неприступную крепость с потекшей крышей изображаю, но уже умудрилась угробить несколько платьев. А ведь на этот раз я добро шла творить, а не сбежать пыталась. Так за что пострадала спрашивается?

Радовало только одно, на смену моим бесславно почившим платьям, скоро должны были придти другие. Которые тоже, скорее всего, когда‑нибудь падут смертью храбрых в неравной борьбе с Шаарданом.

Морг был холодным, полутемным и совершенно обычным. Точно такой же как в академии. Только холодильных камер для тел больше.

А так, я словно в академию вернулась. Те же гладкие, каменные стены, ровный пол, несколько столов и стол в углу, на котором были разложены и прикрыты темной тканью инструменты. И дверь, ведущая в небольшую комнатку, где хранились документы и вещи умерших.

— А некромант где? — кутаясь в плащ, я без особого интереса рассматривала помещение.

— Сейчас будет, — отозвался Берн, скрываясь в той самой комнатке с документами, чтобы через мгновение вернуться с каким‑то листком, — его Анхел проведет. Мы пока подготовим тело.

— Ну и в какой камере отдыхает наш несчастный?

— Сейчас посмотрим, — подойдя ближе, Берн сверился с записями и решительно взялся за ручку третьей снизу камеры, потянул на себя. Носилки легко выехали, открывая глазам прикрытое тканью тело. Откинув край с лица, Берн внимательно глянул на него, кивнул и велел, протягивая бумагу мне, — отнеси и положи на стол, а я пока его подготовлю.

То и дело оглядываясь на нашего несчастного подопытного, я поспешила выполнить поручение.

Кабинет представлял собой небольшое помещение, освещаемое единственной, горящей на столе, лампой. Окружающее пространство терялось в густой темноте. Зато стол очень хорошо освещался, позволяя рассмотреть все, что на нем лежало.

Избавившись от своей ноши, я уже собиралась вернуться, когда взгляд зацепился за лежащий рядом с бумагами предмет.

Прозрачный камень с клубящимся внутри туманом, был удивительно похож на тот, что меня так заинтересовал в салоне мастера Ниворха. Склонившись над ним, пригляделась внимательнее, убеждаясь, что так оно и есть, подобный амулет я уже видела. Аккуратно, не понятно чего опасаясь, подцепив шнурок двумя пальцами я поспешила покинуть кабинет.

За время моего отсутствия количество живых в морге увеличилось. Анхел привел таки некроманта, оказавшегося высоким, тощим и каким‑то нескладным парнем с темными, как и у большинства некромантов, волосами и бледной кожей, удивительного, голубоватого оттенка. Нагаш был похож на тот контингент, с которым обычно работал.

Не теряя времени на приветствие, я потребовала ответа:

— Откуда здесь это?

Камень на потертом, кожаном шнурке, мерно раскачивался в воздухе, а туман внутри отчего‑то казался живым и очень недовольным.

— Принадлежал нашему убитому, — ответил мне Анхел, — его собираются завтра вскрыть, а вещи переводят в хранилище.

— А у других такие были?

— Не знаю. Теперь вся информация по убитым идет сразу к командору. В самом управлении никто больше не обладает полной информацией по этому делу. Я об амулете знаю только потому, что помогал некроманту с описью, — внимательнее присмотревшись к предмету в моих руках, стражник спросил, — он тебе знаком, я правильно понимаю?

— Можно и так сказать. Я такой же видела у одной девушки. Очень уж необычный амулет, он меня заинтересовал. Меня обещали сводить к мастеру, сделавшему его. Только мне уже как‑то не хочется идти, — ответила, рассматривая свою удивительную находку и понимая, что насколько бы мне это не нравилось, но узнать кто их делает нужно. Не бывает таких совпадений.

— Если она состоит в культе, это может быть опасно, — отозвался Берн, аккуратно поправляя ткань, укрывающую покойника до талии.

— Полнолуние еще не скоро, не станут же они меня раньше времени похищать, — мрачно заметила я, еще раз качнув камень. Туман в нем сжался в тугую спираль.

— К тому же, это может оказаться всего лишь совпадением, — подал голос молчавший до этого некромант, — это просто амулет. Довольно необычный, но никаких других функций, кроме защитной, он не несет.

Поймав мой удивленный взгляд, некромант представился:

— Нагаш, — и сразу же пояснил, — я вижу магические плетения.

— Так может мы уже займемся делом? Про амулет потом поговорим. Можно будет у самого покойника о нем узнать. Вам так не кажется? — осведомился Берн, обходя стол, — верни амулет на место и начнем.

Спорить я не стала, послушно выполнив требование.

И ритуал начался. Нагаш быстрыми, четкими движениями кругом нанес на грудь нашего несчастного странные некроманстские символы. Смешал в чаше травы, полил все это густой, вязкой гадостью и поджог. Черный огонь вспыхнул на добрых полметра вверх, тут же опал, едва заметно выглядывая из‑за края чаши.

Поставив ее у головы покойного, Нагаш монотонно и неразборчиво забормотал слова заклинания.

Бормотал минут десять. По помещению поплыл затхлый запах колдовства. Берн, пристроившийся рядом со мной, затаив дыхание, ждал. Анхел, оставшийся стоять по ту сторону стола, тоже был напряжен и насторожен. А я хотела чихнуть, и нос зачесался, и важность ситуации оценить не получалось, потому что даже в плаще было холодно.

Некромант закончил заклинание, глубоко вдохнул и замер. В помещении воцарилась тишина. А труп, которому по всем правилам следовало бы подняться, наплевал на правила и лежал дальше. Даже не думая шевелиться. Закрепленные под потолком мощные магические светильники, хорошо освещали тело, позволяя во всех деталях разглядеть его угнетающую мертвость.

Анхел кашлянул и предложил:

— Может еще раз попробуем?

Нагаш кивнул, не желая принимать поражение и затянул свое монотонное заклинание по новой.

— А что там с амулетом? — склонившись ко мне, шепотом спросил Берн, которому, видимо, тоже было скучно стоять и слушать унылое бормотание.

— Не так давно я ходила к портному, работающая у него девушка, которая меня обмеряла была обладательницей точно такого амулета.

— Ну, они могли просто заказать амулет у одного и того же мастера, — рассудительно заметил рыжий.

Черный огонь в чаше трепетал, то вспыхивая, то вновь опадая, в такт словам. Нагаш на одной ноте читал свое заклинание, из‑под лобья глядя на несговорчивый труп. В помещении все отчетливее пахло сырой землей.

— Могли, конечно, — спорить я не стала, версия была очень логичной, — но что если это не так? Если с этим амулетом что‑то нечисто?

— Откуда такие мысли? Нагаш же сказал, что кроме защитного плетения на нем ничего нет?

— Если он не видит, это еще не значит, что так оно и есть. Существуют умельцы, способные скрыть плетения от видящих, — упрямо стояла на своем я.

— Хорошо, — Берна моя подозрительность забавляла, — и в какой лавке работает эта подозрительная девушка?

— В салоне мастера Ниворха.

Рыжий присвистнул и подозрительно уставился на меня:

— Иза, я все хотел спросить, а за какие невероятные таланты лорд Шаардан тебя так оберегает, что жить к себе устроил, решетки на окнах поставил, да еще и одежду тебе заказывает в самом дорогом салоне нашего города.

— Во — первых, решетки на окнах не для моей безопасности, я, кажется, уже говорила, во — вторых, не за какие особенные заслуги он меня не оберегает, скорее довести хочет. И в — третьих, с чего ты взял, что это он мне платья заказал? Может я сама?

— Не обижайся, конечно, но ты не похожа на девушку, которая стала бы покупать наряды у Ниворха.

— Обижаться не буду, — согласилась я, — но платья, правда не идея Шаардана.

— Твоя? — с сомнением спросил он.

— Морэма! — громче, чем следовало, ответила я и заработала осуждающий взгляд Анхела.

— Ммм, то есть, лорд Витарр для тебя просто Морэм, — заключил этот со всех сторон нелогичный субъект, — теперь все понятно.

— Не знаю, что тебе там понятно, — огрызнулась я, потому что мне лично было понятно только одно — он себе неизвестно что выдумал и от этого было очень неприятно, — но можешь смело передумывать, потому что ты ошибся.

— В таком случае, может объяснишь?

— А ты Анхела спроси, он знает. Или лучше сразу Элару, — я начинала злиться, хотя сама не могла понять почему.

— Анхел отказался мне говорить, сказал, что это твоя жизнь и если я хочу знать, то должен спрашивать у тебя.

А я поняла одну простую вещь, я обожаю жениха Элары. Он такой умница и, в отличие от своей ненаглядной невесты, не такой уж и болтун.

— Иза, так ты ответишь?

— Я тебя знаю всего пару дней, как ты думаешь, стану я с тобой откровенничать?

Берн закатил глаза, вздохнул очень выразительно, но согласился:

— Хорошо, вернемся к этому разговору позже. Когда ты узнаешь меня получше.

Вот…любопытный. И взял же с чего‑то, что мне интересно будет его поближе узнать.

Вздохнула я намного выразительнее Берна, и вновь уделила все свое внимание Нагашу, который принялся читать свое заклинание в третий раз.

Мне казалось, что прошла вечность, хотя часы над дверью упорно утверждали, будто прошло чуть больше сорока минут, когда я спросила:

— Разве он должен так лежать? Почему не поднимается?

Глубоко несчастный некромант как заведенный читал свое заклинание, безнадежно глядя на труп.

— Не знаю, — раздосадованно отозвался Берн, — так не должно быть. Нагаш раньше уже работал с телами и всегда успешно.

— Этот очень упрямый попался, — понятливо кивнула я.

— Или убит был некромантом, — рыжий помрачнел, — интересно, командор рассматривает подобный вариант…

— Какой вариант?

— Если их убил некромант, он мог сразу порвать связь души с телом. Никаких сорока дней, тело сразу же становится бесполезным.

— То есть, его уже совсем поднять нельзя? Совсем — совсем?

— Иза, а чему вас в академии учили? — фыркнул он, отрывая взгляд от нашего несчастного некроманта, упорно пытавшегося что‑то сделать, — поднять его можно, но без памяти, интеллекта и хоть какого‑то самоосознания себя как личности. Если тебе нужен преданный, но слегка попахивающий слуга, который способен лишь выполнять приказы, причём простые и четкие, то поднять его не составит труда.

— А синяки? На сердце же синяки были, даже я понимаю, что некроманты на такое не способны.

— И это знаешь, — удивился мой собеседник, странно глядя на меня.

— Если ты меня сейчас подозревать начнешь, имей в виду, я обижусь, — предупредила его насупившись. Только подозреваемой я ещё и не была.

— С синяками ничего не ясно, — все же ответил он, впечатленный моим недовольным видом, — если бы я не знал, что призраки бесплотны, решил бы искать убийцу среди них.

— Бесчинствующий полтергейст, — пробормотала себе под нос, следя за тем, как Нагаш бессильно опускает руки. Неподвижное тело все так же лежало на своем месте.

— Это никогда не кончится, — пробормотала себе под нос, глядя на вспыхивающее пламя. Нос замерз основательно и ему очень не хватало теплого лорда об которого можно было бы погреться.

Голос Берн вновь подал где‑то через час, когда неудачливый, но упрямый некромант уже в который раз бормотал свое заклинание. Не помогли даже смена ингредиентов и начертанные по новой символы.

— Послушай, а ведь я главного не спросил, когда ты на встречу с этим подозрительным артефактором отправишься?

— Не знаю, — расфокусированный взгляд блуждал по дальней стене и было мне совсем лениво, и спать хотелось, и погреться тоже, — одну меня не отпустят, а если я скажу, куда планирую сходить, то совсем не отпустят, уже никуда и никогда. Но Лирана обещала, что придумает как нам попасть к мастеру. Говорила, что все устроит, если та согласится на встречу.

— Лирана — девушка из салона?

— Она самая.

— Иза, можно тебя попросить. Когда она за тобой придет, расскажи Эларе. Она нас предупредит. Одной тебе лучше не ходить, если амулеты действительно связаны с культом.

— Хорошо, — взгляд на рыжего я все же подняла, — мне и самой не очень хочется туда одной идти. Только…как вы меня отыщите?

— Это оставь нам, — ответил он, самодовольно улыбаясь, — ты главное Элару предупреди.

Я кивнула, а рыжий успокоился и вновь замолчал. Через минуту в морге вновь воцарилась тишина. Нагаш закончил свой ритуал, а труп так и не поднялся. Ругнувшись, некромант затянул заклинание по новой со зверским выражением лица глядя на свою упрямую жертву.

Навязчивый запах сырой земли уже давно не ощущался. В морге все отчетливее пахло безнадежностью.

— Иза, прекрати дергаться, — прошипел стоявший рядом со мной Берн, когда я окончательно замерзнув, стала притопывать на месте, растирая окоченевшие руки.

— Я замерзла, устала, мне все это надоело и бубнежь его постоянный раздражает, — огрызнулась в ответ, потирая озябшие руки.

Некромант, который уже охрипшим, срывающимся голосом в сотый раз повторял слова вызова, посмотрел на меня раздраженно, но прерывать ритуал, чтобы возмутиться, не стал. И я продолжила:

— И вообще, мне уже возвращаться пора. Скоро рассвет и если я не успею вернуться обратно, то завтра вы уже меня поднимать будете.

— Зачем? — Анхел, все так же стоял по ту сторону стола и внимательно следил за телом, еще надеясь, что вот, он сейчас шевельнется. А он не шевелился. Очень упрямый нам попался труп.

— Чтобы извиниться за то, что вы, остолопы самоуверенные, меня на верную смерть обрекли от рук озверевшего лорда.

— Не думаю, что… — Анхел все же оторвал свой взгляд от тела и запнулся, круглыми глазами глядя мне за спину. Лицо его вытянулось. Берн, проследив за взглядом товарища обернулся и тихо выругался, отступая от меня.

А мне оборачиваться не хотелось. Вот совсем. Потому что страшно было очень.

— Только не говори, что он стоит за моей спиной, — попросила я тихо, имея в виду озверевшего лорда. И вроде имени не назвала, но сообразительный стражник меня понял и так.

— Не Шаардан, — хрипло ответил он, безнадежно добавив, — все намного хуже.

Я зажмурилась, когда позади меня раздался насмешливый голос стихийника:

— Лично для вас, это намного лучше. Хотя бы потому, что убивать вас я не буду, — подойдя ко мне, приобнял за плечи и проникновенно пообещал, — и Вэлард ничего об этом не узнает, если вы посвятите меня в курс дела вашего совершенно противозаконного мероприятия.

Берн, на которого встреча с Шаарданом произвела неизгладимое впечатление, что‑то полузадушено булькнул, но мужественно молчал. Анхел тоже молчал, а бедный Нагаш кажется и вовсе дышать перестал.

Оценив нашу впечатленную компанию, Морэм фыркнул, остановил взгляд на мне:

— Значит, придется тебе мне все рассказать, — и, отступив чуть в сторону, приглашающе махнул рукой в сторону двери, — прошу.

Из морга я выходила с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать, радуясь возможности наконец‑то вернуться в тепло. Уже на лестнице было значительно теплее и я наслаждалась этим, медленно поднимаясь по ступеням.

— А вы уберитесь здесь и чтобы через полчаса об этом цирке ничего не напоминало, — строго велели позади, а через пару секунд Морэм нагнал меня, пристраиваясь сзади. Лестница была недостаточно широкой, чтобы по ней могли подниматься два человека.

— А как ты нас нашел? — вопрос задала только у выхода из управления. Закрытого, что было вполне логично. Ночь же.

— Слышал как ты из комнаты выбираешься, решил посмотреть, куда направилась, раз уж не в спальню к Вэларду. И представь мое удивление, когда увидел на крыльце того самого стражника из‑за которого мне пришлось домой на своих двоих возвращаться. Сначала хотел выйти и сломать ему что‑нибудь за все хорошее. А потом вы про некроманта и морг заговорили, и я успокоился немного. Ну какой нормальный человек станет устраивать свидание в морге? Решил даже тебя подождать, — замолчав ненадолго, он с сожалением продолжил, — в твоей комнате. Чтобы первым узнать подробности вашей ночной прогулки. И вот представь, жду я тебя в твоем неудобном кресле. А тебя все нет и нет. Утро уже скоро, а тебя нет. И Вэлард скоро проснется, да к тебе заглянет, чтобы убедиться, что ты на месте, а тебя нет…

— Подожди, но лорд Шаардан ко мне никогда не заходил.

— Ты не знала, что он заходил. Согласись, это не одно и то же. Спишь ты очень крепко. Так вот, Вэлард скоро должен был нагрянуть и я даже думать не хотел, что он со мной сделает, когда в твоей комнате застанет. Это он уже потом увидел бы, что тебя в ней нет, но сначала что‑нибудь со мной сделал. Вот и решил я, тебя вернуть, пока все живы и даже целы.

— И ты ничего не расскажешь лорду Шаардану?

— Иза, мой тебе совет, прекращай его лордом Шаарданом звать. Вэлард он. И нет, ничего не расскажу, если ты, беда моя безголовая, мне расскажешь за каким таким упырем неупокоенным отправилась посреди ночи в морг в компании того, с кем Вэлард строжайше запретил тебе общаться.

— Хотели тело поднять.

— Иии?

— И не подняли. Да ты и сам видел.

— Зубы мне не заговаривай. Зачем вам это понадобилась.

— Так тело‑то того самого, не вовремя почившего от интересной остановки сердца.

— А разве их не всех на органы разобрали, — удивился Морэм. Вот прямо как я когда‑то.

— Не всех. Один остался. Последний.

— Ммм, но, насколько я знаю, некроманты управления уже пытались поднять их. Каждого пытались. Не вышло.

— Было дело, — согласилась я, — но Нагаш отчего‑то считал, что он сможет.

— Самоуверенный щенок, — беззлобно отозвался о некроманте Морэм, протягивая мне руку, — ну что ж, пускай они все убирают, а тебе пора в кроватку.

— Дверь закрыта, — заметила я, для наглядности даже за ручку подергала, подтверждая свои слова.

— Кому нужны двери? — насмешливо спросил он, хватая меня за руку, — дверь мне не помеха.

И я упала. Просто упала в темноту. Ощущение было именно такое. Крик застрял в горле, где уже поселилось сердце, перекрывая доступ кислороду, а руки сцепились на стихийнике, думаю, успевшем пожалеть, что так опрометчиво решил переместиться с неподготовленной мной. В комнату мы в буквальном смысле слова вывалились, растянувшись на ковре.

Вцепившись в Морэма руками и даже зубами, я лежала поверх поверженного и глубоко несчастного страдальца, который тихо стонал подо мной и просил слезть, жалуясь на острые коленки. Что именно ему в моих коленках не понравилось, я так и не поняла, но послушно сползла и даже руки расцепила с первого раза, чтобы уже с пола просипеть:

— В…в следующий раз предупреждай.

— А не будет следующего раза, — простонали в ответ, — я больше к тебе и близко не подойду.

И я бы даже спросила, отчего такое категоричное заявление, но дверь в комнату открылась, врезалась в стену и, кажется, слегка треснула. Звук, по крайней мере, был очень похожий. А на пороге, еще сонный, но уже воинственный застыл Шаардан, разглядывая представшую его взору картину.

— Вэлард, ты что здесь делаешь? Тебя же еще с полчаса здесь быть недолжно, — вставать Морэм не спешил, там и лежал на полу, только голову приподнял, глядя на своего друга.

— Шум услышал, — ответил тот хмуро, разглядывая нас, — почему вы на полу?

— Потому что кое‑кто перемещается с живыми людьми, не удосуживаясь предупредить этих самых людей, — наябедничала я.

— Где вы были? — и вроде бы вопрос был адресован нам обоим, но смотрели только на меня. Отчего такая несправедливость?

Не зная что ответить, я посмотрела на Морэма и наткнулась на его вопросительный взгляд. Сделав страшные глаза, очень выразительно покосилась на Шаардана, после чего быстро кинула на стихийника. Отрицательно покачав головой, тот повторил мой маневр, требуя активных действий от меня. К взаимопониманию мы не пришли.

— Я все вижу, — лорд был ну совсем не добрый. Может потому что не выспался? Разбудился так не вовремя.

— С Морэмом вы мне разрешили покидать дом, — не вдаваясь в подробности выпалила я. Потому что лучшая защита — нападение. А Шаардан еще сонный и начать защищаться первым как‑то не успел. Очень необдуманно с его стороны.

— Ночью и без моего ведома? — смерив меня еще одним тяжелым взглядом, он очень серьезно заметил, — не припомню такого.

— Хорошо, мы больше не будем, — честно пообещала я, косясь на стихийника. Тот на помощь не спешил, вполне довольный сложившейся ситуацией.

— Иза…

— Правда не будем. Мне, если честно не понравилось совсем, — призналась я. И ведь не соврала даже. Ночью в морге приятного мало. Да что там, совсем ничего приятного нет, — и холодно очень. Наверное, скоро снег выпадет.

— Где вы были? — вопрос предполагал четкий и развернутый ответ.

А я себя на допросе почувствовала. И это жутко раздражало. Потому что правду говорить было совсем нельзя, а соврать что‑нибудь правдоподобное не получалось. Не знала я, что ему наврать. И Морэм не спешил на помощь, отчего‑то решив, что обещание ничего Шаардану не рассказывать, освобождает его от необходимости меня сейчас спасать. А спасать было надо. Потому что лорду надоело топтаться на пороге и он шагнул в комнату, подходя ко мне.

— Вэлард, ты бы к ней не приближался, у нее ужасно острые коленки, — подал голос Морэм, но заработав злой взгляд от несогласной с такой характеристикой меня, замолчал, тихо постанывая поднялся с пола, и аккуратно, не делая резких движений, прокрался к выходу. Шаардан гипнотизировал взглядом меня и на этого предателя внимания не обращал. Дверь тихо закрылась за счастливым стихийником.

И осталась я одна в комнате с очень любопытным Шаарданом, который точно не собирался отправляться вслед за своим другом. Даже присел рядом со мной, чтобы я уж точно поняла, что разговору быть.

— Я жду, — заметил он.

— Умертвие нам нужно было. Вот, — ответила неохотно, прикрыв глаза и умолчав о том, что его мне надо не было, что его другим надо было, меня просто за компанию прихватили, а Морэм вообще об этом сам только недавно узнал. Как‑то совсем не хотелось, чтобы на меня опять кричали.

— Он тебя на кладбище водил? — пораженно выдохнул Шаардан, не дождавшись ответа, ухватил меня за руки, дергая вверх, — Иза?

— Почему сразу на кладбище? — пробормотала я, свесив голову назад. Глаз так и не открыла, что прибавляло храбрости, — не дергайте меня, пожалуйста. Я спать хочу. Положите где взяли и дверь за собой с той стороны закройте.

— Где вы были? — просьбе моей он не внял и продолжил дергать, перехватывая удобнее и поднимая с пола. А я ведь просила, чтобы на место положил. Вот что ему стоило послушаться?

И только когда меня аккуратно сгрузили на кровать, было решено простить Шаардану его самоуправство. В комнате было тепло, я быстро отогревалась. Пока меня ворочали, вытягивая из‑под безвольного тела плащ и стаскивали курточку с сапогами, я окончательно согрелась и хотела только спать.

— Спа — ааа — асибо, — не сдержавшись зевнула, повернулась на бок и облегченно вздохнула вытягиваясь в полный рост. Хорошо — ооо.

Шаардан намека не понял, ему хотелось общения. Конечно, сам‑то ночью спал, пока я в морге косточки промораживала. И ведь даже не пожалуешься на вселенскую несправедливость. Во — первых, сама виновата. Во — вторых, лорд не оценит. Только наорет и какую‑нибудь гадость сделает. Запрет опять, например. А этот общительный субъект присел рядом со мной, отчего кровать прогнулась, а я скатилась поближе к нему, опять оказавшись на спине.

— Иза, не спать! — меня легонько подергали за руку, — куда тебя водил Морэм?

— А какая разница? Там было холодно и не интересно, — освободив свою конечность из цепких пальцев, я тут же засунула ее под себя, чтобы больше никто хватать не вздумал и попросила, — дайте поспать, а?

— Сначала ты мне все расскажешь. За каким… — он осекся, глубоко вздохнул и поправился, — зачем тебе понадобилось умертвие?

— Просто надо было умертвие. Желательно разговорчивое. Ну, или как получится. А оно не получилось. Вот совсем. Упрямый труп не захотел с нами общаться. Зараза.

— Вы его поднять пытались? — пораженно спросил он, — Морэм же не некромант! Иза?!

— Вот вы себе сейчас всякого напридумываете, разозлитесь, а потом я виновата буду, — приоткрыв один глаз, оценила растрепанного и уже злого Шаардана по достоинству и еще раз зевнула.

— Прекрати испытывать мое терпение и отвечай на вопрос.

— Я же у вас не спрашиваю, куда вы каждый день ездите…

— Спрашиваешь, — не согласился он со мной.

— Хорошо, спрашиваю, — спорить с ним бессмысленно, особенно когда он прав, — но вы же мне не всегда отвечаете. Порой вообще игнорируете.

— Иза, куда он тебя водил?

Прости меня мамочка, пожалуйста, твоя дочь, кажется, законченная дура. Потому что да, я сказала правду, надеясь, что этого ему хватит и он отстанет:

— В морг, — и совсем не важно, что Морэм меня туда не водил, что он меня оттуда забирал. Наводящих вопросов лорд больше не задавал. Он сидел на кровати тихонько и глядел прямо на меня. Это я хорошо рассмотрела, когда глаза открыла, влекомая любопытством. Уж очень тихо в комнате было. Открыла и тут же опять зажмурилась, нарвавшись на тяжелый взгляд. Гляделки у Шаардана опять начали светиться. А ведь светло уже почти. Даже я хорошо все различаю в предрассветных сумерках.

— Зря я тебе про тела рассказал, — наконец‑то подал голос сообразительный лорд. Спокойно и как‑то даже безнадежно, что совсем не вязалось с горящим взглядом. Потому глаз я не открывала, предпочитая слушать, а не смотреть, — и как тебя после такого не запирать?

Вопрос, скорее всего, был риторическим и отвечать я не стала, хотя насторожилась.

— Иза?

Или не риторическим. Но отвечать я все равно не планировала. Дышала ровно и очень убедительно делала вид, что уснула. Не будет же он меня спящую ругать?

— Иза?

Сплю я. Так и хотелось сказать это вслух, а то лорд недогадливый какой‑то в некоторых вопросах. И уже даже саму себя почти убедила, что сплю, когда горячее дыхание коснулось шеи.

Я дернулась и открыла глаза, поинтересовавшись у сиятельного плеча:

— А зачем вы меня нюхаете?

— Уже не спишь? — усмехнулся он, по шее вниз пробежались щекотные мурашки, — хотел убедиться, что ты правда была в морге.

— И?

— От тебя мертвечиной пахнет, — недовольно поведали мне, не спеша, впрочем, отстраняться, — где вы некроманта нашли?

Я лежала и тихонько умилялась его сообразительности.

— Он сам нашелся, — честность наше все, — а теперь можно я уже спать буду?

— Спи, конечно, — согласился Шаардан, прижался носом, к моей несчастной шее, и быстро поцеловал. Даже запах его не смутил.

— Да что вы делаете? — я не визжала, я шипела, безуспешно пытаясь откатиться в сторону. Вражеская конечность, прижавшая меня к кровати, сделать этого не давала, — пустите меня сейчас же!

— Ты же спать хотела. Передумала?

— Вы мне мешаете.

— А ты мне врешь, — хмуро заметил он. И это возмутило меня даже больше. Я же правду сказала!

— Некромант сам нашелся!

— Имя? — потребовал он, отстраняясь.

— Не скажу!

— А теперь ты меня злишь, — ровным голосом выдал он, окончательно меня взбесив. Да даже собственные родители мне больше свободы давали и не мучили вопросами на которые я не хотела отвечать.

— Ну чего вы привязались к этому некроманту? У него же все равно ничего не вышло. Труп не поднялся. Мы вернулись. Морэм уже наверное спит давно, — с завистью вздохнула я. Ведь точно спит уже. Счастливчик.

— А если этотслучайно найденный некромант из культа? Ты об этом не подумала? — рука лежавшая на животе напряглась и меня сильнее вдавили в кровать, — ты хотя бы представляешь насколько это опасно?!

— Но ведь все живы, — очень кстати вспомнив, как однажды на мою жалобу, что Шаардан жуть жуткую порой наводит, Морэм посоветовал быть с ним понежнее, тогда, мол, и лорд добрее станет. Вспомнила, в общем, я о том его совете, и погладила его по руке. Сама не верила, что толк выйдет, но рука под пальцами дрогнула и расслабилась, — а я вам все равно ничего не расскажу. Не могу потому что.

— Хорошо, — лорд скрипнул зубами и выдвинул свое требование, — я не буду настаивать, просто пообещай, что ты больше не покинешь дом не предупредив меня.

Недоверчиво посмотрев на него, я кивнула и тут же услышала требовательное:

— Вслух.

Попыталась сесть, но мне не позволили, потому пришлось обещать лежа:

— Я не покину дом, не предупредив об этом вас.

Шаардан кивнул и пригрозил:

— Еще одна глупость с твоей стороны и я тебя запру. Поняла?

Насупившись я лежала, все еще придавленная к кровати его рукой и тихо злилась.

— Я не слышу.

— Я все поняла, — буркнула негромко, желая только одного: чтобы он ушел.

Не очень удовлетворенный ответом, он все же еще раз кивнул, наградил меня почти издевательским поцелуем в лоб и мрачным пожеланием крепких снов. После чего все же оставил одну.

И мне бы стоило уснуть. Но не получалось. Я крутилась, терла многострадальный лоб и чувствовала себя странно. Стыдно было, за то, что пришлось соврать, и злость разбирала от того, что все так получилось.

Промучившись до завтрака, но так и не сумев заснуть хоть ненадолго, вниз спускалась уставшая, измотанная и злая. И очень удивилась, когда в столовой, за столом меня ждал такой же помятый и несчастный Морэм. Подперев щеку рукой, он без всякого интереса следил за мной и голос подал, только когда я села:

— Тебя тоже Вэлард замучил?

— Не — еее — ет, — сцедив зевок в кулак, я призналась, — сама себя замучила.

— А ко мне, представь, нагрянул. Я только успел прилечь, как он ворвался и начал требовать объяснения. Зачем я тебя в морг водил, где некроманта нашел и почему его в известность не поставил, — с чувством начал жаловаться стихийник, потом замолчал на минутку и обвиняюще уставился на меня, — вот зачем ты ему про морг рассказала?!

— Я не специально, оно само как‑то вырвалось.

— Вырвалось у нее, а почему страдать пришлось мне?

В столовую тихо дребезжа колесиками, вкатили тележку заставленную нашим завтраком, пришлось ненадолго прерваться.

— Морэм, а ты ему что‑нибудь рассказал? — вопрос осмелилась задать только когда мы вновь остались одни.

— Нет, конечно, — возмутился он, — я же обещал, что ничего не расскажу. Да и зачем мне это надо? Я тебя сейчас ему сдам, а страдать потом все будем.

— Очень…благородно с твоей стороны, — фыркнула я, но развивать тему не стала.

— Ты даже не представляешь насколько. С трудом удалось его убедить, что ничего страшного не случилось. Поверь, это была действительно непростая задача.

— И он убедился?

— Пришлось сказать, что это была твоя идея и ты не хочешь ничего рассказывать, потому что тебе стыдно, — заметив как меня перекосило, он пожал плечами, — это единственное, что пришло мне в голову.

В столовую вошел Шаардан, который, кажется, решил самостоятельно перевоспитаться и начал со своевременного приема пищи, что очень приятно меня удивило. Вот только продолжать нашу очень информативную беседу стало совершенно невозможно.

Лорд прошел к своему месту, сел, разгладил салфетку на коленях и только после этого оглядел наши несчастные лица и пустые тарелки, с намеком произнес:

— Приятного аппетита.

К блюду со свежими булочками мы с Морэмом потянулись одновременно. Никуда ведь не денешься, когда «приятного аппетита».

На улице шел дождь, монотонный и серый, пробирающийся в дом сырым, промозглым сквозняком.

Но мне было не скучно и не зябко. Я вообще не замечала непогоды за окном, я битых полчаса пыталась отловить Морэма, который пожаловался мне на головную боль, но на предложение исцелить его, ответил категорическим отказом. Даже сбежать попытался, когда, озверевшая от безделья, я решила силой сделать его своим пациентом.

Так и бегал по всему дому, пытаясь уговорить меня оставить его в покое. Не понравилось ему, видите ли, мое прошлое исцеление его блондинистой головы. А я сдаваться не хотела, я хотела чувствовать себя полезной.

В столовую мы влетели хорошенько напугав находящегося там слугу, поспешно сбежавшего от греха и нас подальше.

— Стой! — я задыхалась, вцепившись руками в спинку стула. Морэм послушно застыл по ту сторону стола, — я же тебя все равно догоню.

— Не догонишь, — нагло заявил он, переводя дыхание, — я быстрее.

— Ты больше и тяжелее. И на поворотах тебя заносит. Лучше сдавайся и тогда никто не пострадает.

— Я пострадаю. Я! — возмутился он, категорически отказываясь прислушиваться к голосу разума в моем лице.

— Да я же помочь хочу!

— Угробить ты меня хочешь.

— Ну, знаешь что, — насупившись, я исподлобья разглядывала неуловимого упрямца. Широко улыбаясь, он расслабленно оперся о стол:

— Сдавайся.

А я же упрямая. Со мной ни один баран рядом не стоял, я так просто не уступлю. И не уступила, нырнув под стол, и не думая о том, как это может выглядеть со стороны, я поползла к своей жертве. Когда выбралась на свободу, стихийник стоял уже с другой стороны и громко, совершенно некультурно ржал. А стол нас так и разделял.

— Все равно достану!

— Иза, а давай ты Вэларда пойдешь мучить? Он только рад будет, и я, кстати, тоже. Давай? — предложил он посмеиваясь.

— Нет уж. В прошлый раз, когда я к нему пошла, без платья осталась, — отказалась я, крадучись продвигаясь вдоль стола. Морэм отступал, но как‑то не очень активно и расстояние между нами сокращалось.

— Если бы не знал, что у вас там случилось, порадовался бы за друга, — фыркнул он, уже не пытаясь спрятаться за столом, только пятясь.

— Сейчас я тебя исцелю и все глупые мысли сразу исчезнут, — пообещала грозно, закатывая рукава, готовая воплотить угрозу в жизнь.

— Иза, а давай не стоит?

— Ну, тебе же плохо, — напомнила, дальновидно умолчав, что уже готова сделать ему еще хуже, чтобы ценил мои целительские способности и не пытался больше сбежать от моей доброты.

— Знаешь, — внимательно обозрев мою фигуру он уверенное заявил, — уже как‑то не очень.

— Мы это исправим, — пообещала ему, кровожадно улыбаясь.

Морэм продолжал пятиться, отступая к стене, но, кажется, ещё этого не осознавая. Я испытывала поистине охотничий азарт, загоняя Морэма в угол и подкравшегося сзади Шаардана просто не заметила. Даже облегчение во взгляде моей жертвы, когда тот посмотрел поверх моей головы, отчего‑то не насторожило. Только когда меня перехватили, так и не позволив добраться до несговорчивого пациента, осознала, что в столовой мы уже не одни.

— Вэлард, ты мой спаситель, — облегчённой выдохнул этот неблагодарный, с опаской посматривая на барахтавшуюся в сильных объятиях очень ответственную целительницу.

— Напрасно радуешься. Я тебя ещё достану, — пригрозила ему, пытаясь отцепить от себя чужую руку. Усилий моих никто не оценил, кажется, их даже не заметили.

Морэм скривился, а Шаардан, насмешливо хмыкнул, легко удерживая меня на месте одной рукой. Во второй он держал плотный конверт из дорогой бумаги, кремового оттенка, который и протянул стихийнику:

— Не знаю, чем вы тут занимаетесь, но придётся прерваться.

Морэм выразительно косясь на меня, подошёл ближе, принимая послание.

Пока один неблагодарный читал письмо, с каждой секундой все больше меняясь в лице, второй тихо спросил, перехватив освободившейся рукой мои пальцы, пресекая все попытки отодрать от себя вражескую конечность.

— Расскажешь, почему Морэм от тебя по всему дому спасается?

— Исцеляться не хочет, — ответила недовольно и предельно честно, размышляя над тем, можно ли привлечь к охоте на Морэма лорда или лучше не стоит.

— Уже хочу! — с жаром воскликнул предмет нашего разговора, отрываясь от чтения, — Иза, сделай со мной что‑нибудь, чтобы я до завтрашнего вечера с постели встать не смог.

— Эээ? — это я.

— Ты все равно отправишься на ужин, — , а это уже Шаардан.

— Ни за что!

— Это не обсуждается, — непреклонно отозвался лорд, в порыве чувств, прижав меня сильнее. Я себя мягкой игрушкой почувствовала. Очень несчастной, задерганной мягкой игрушкой с оторванным ухом и кучей заплаток.

— Вэлард, ну зачем тебе это? — Морэм выглядел очень несчастным. Даже несчастнее, чем когда от меня спасался.

— Это нужно тебе. Завтра на ужине объяснишься с ней, — Шаардан отступил от поникшего стихийника и развернулся к выходу. Столовую мы покидали вместе. Меня подталкивали вперед, крепко придерживая за плечи и не давая возможности сбежать. Только у лестницы я сумела вывернуться, чтобы загородить собой проход не позволяя Шаардану продолжать путь:

— Вы куда Морэма посылаете?

— Разбираться с его проблемой.

— Какой?

— А не слишком ли ты любопытная?

— Это вполне здоровое любопытство.

— В таком случае, спроси у Морэма.

— Ага, — решив последовать умному совету, я уже собиралась покинуть неразговорчивого лорда, но меня аккуратно перехватили, возвращая на прежнее место, пред светлые очи Шаардана. Не сдаваясь, я предприняла еще одну попытку прорваться к источнику информации. Безрезультатно.

Преграда моя непреодолимая каменным изваянием стояла на пути, с любопытством разглядывая мою сосредоточенную физиономию.

— Пустите, пожалуйста.

— Куда? — предельно серьезно спросил он, заставляя насторожиться.

— К Морэму, — чувствуя подставу, я исподлобья смотрела на лорда, не зная, что он задумал, но уже беспокоясь по этому поводу.

А услышав ответ поняла, что беспокоилась не зря.

— К Морэму не отпущу.

— А куда отпустите?

— Никуда не отпущу, — приобняв за плечи, Шаардан повел меня в сторону гостиной, — ты проводишь с ним слишком много времени. Не находишь? Значительно больше, чем со мной.

— Вы очень занятой человек, — тактично напомнила, пытаясь вывернуться из‑под его руки, — и последняя моя попытка с вами пообщаться чуть не закончилась моим сожжением.

— Иза, прекрати дергаться, — мои слова были проигнорированы, — если не успокоишься, я тебя понесу.

— А зачем вы меня держите? — возмущенная происходящим, я совершила невероятную ошибку, дернулась вырываясь, чтобы в следующее мгновение уже тихо пищать, вцепившись в лорда мертвой хваткой. Слов своих на ветер он не бросал и в гостиную меня вносили.

Большая, выдержанная в темных тонах, как и весь дом, в непогожий, осенний день она казалась слишком мрачной и не очень уютной. И мне совсем не нравилась. За большими окнами, виднелся безлистный, угнетающий своей серостью сад. Поздней весной, летом или ранней осенью тут, возможно, очень красивый пейзаж. Но точно не сейчас.

Сидеть в гостиной совершенно не хотелось. Но Шаардан считал иначе, направляясь к массивному диванчику из темного, отполированного до блеска дерева.

Меня почти сгрузили на этот неудобный агрегат, когда во входную дверь постучали. Быстрые, громкие удары прогрохотали по всему первому этажу, отдаваясь эхом даже на втором. Мы так и застыли. Я уже сидела на диванчике, но преданно хваталась за шею, нависшего надо мной лорда, он просто оперся руками о сидение и ждал, когда я его отпущу.

А я не отпускала, мне так спокойнее было. Напряженно сверля взглядом стену, я прислушивалась к тишине и старалась не думать о том, что от жизни такой, уже стала неадекватно на стук в дверь реагировать. Но подозрительно же, опять ведь какая‑нибудь гадость приключится. Несколько мгновений ничего не происходило, потом раздались тихие шаги управляющего и Шаардан напомнил о себе:

— Иза, я, конечно, не против, но, может ты обнимешь меня, когда я сяду?

Руки разжала и даже отодвинулась, всем своим видом давая понять, что обниматься с ним не собираюсь. Даже когда он сядет.

А в гостиную, медленно вошел управляющий, держа в руках небольшой конверт нежного розового цвета. Лорд поморщился и протянул руку за письмом, с таким выражением на лице, словно ведро лимонов съел, и очень удивился, когда конверт был протянут мне:

— Письмо просили передать госпоже Ивор, — пояснили свои действия ошалевшему лорду.

— Вот как, — конверт Шаардан перехватил прямо у меня перед носом и, не обращая внимания на возмущение законного получателя, меня то есть, вскрыл, вытягивая карточку. Золотистая монограмма салона мастера Ниворха на обороте, тускло сверкнула на свету. Не любопытный управляющий поспешно ретировался, не желая узнать, что будет дальше. А я напряглась.

Второе письмо за день и вряд ли оно будет лучше того, что получил Морэм.

— Это вообще‑то мне, — заметила угрюмо, убедившись в том, что пыхтение и выразительные взгляды на него не действуют. На карточке было написано всего несколько строк и прочел Шаардан их быстро, но на этом не успокоился крутя записку в руках, пытаясь что‑то отыскать.

— Определенно тебе, — отозвался он, — тебя просят прибыть на примерку. Послезавтра, после полудня.

— И что в этом странного? Чем вам эта записка так не нравится?

— Кто с тобой работал? — даже не думая отвечать на мои вопросы, он задавал свои.

— Лирана.

— Девушка?

— Разумеется! — меня это начинало раздражать, — может объясните, что вам не нравится?

— Ничего. Все в порядке, — еще раз прочитав записку, вручил ее мне, — думаю, я смогу выделить послезавтра несколько часов и отвести тебя.

— А может не надо? Морэм мог бы… — крутя в руках карточку, на которой действительно было написано только то, что озвучил лорд, я не могла понять, отчего он так странно себя ведет.

— У Морэма завтра тяжелый ужин в компании леди Миродш. Послезавтра его лучше будет не трогать.

— А почему?

— У них довольно сложные отношения, — пространно ответил он.

— Она за него замуж выйти хочет что ли? — предположила я первое, что пришло в голову. Шаардан кивнул, подтверждая мое предположение, что вызвало еще один вопрос, — и что в этом такого? Завидный жених, думаю, таких леди много. Почему именно с ней у Морэма «сложные отношения».

— Многие леди правильно понимают вежливый отказ, — сказал он, хмуро поинтересовавшись, — то есть, ты считаешь его завидным женихом?

— Разумеется считаю, — честно, себе на беду, призналась я, продолжая допрос, — , а леди Миродш значит не поняла?

— Не захотела сдаваться, — послушно, но очень мрачно ответил лорд, чтобы тут же задать свой вопрос, — , а я?

— Что вы? — мне хотелось поподробнее расспросить его насчет этой леди, благодаря которой я оказалась замученной созданием своего нового гардероба и вляпалась в какое‑то подозрительное мероприятие с амулетами, но сумрачный вид Шаарданаа, у которого как‑то очень быстро и незаметно испортилось настроение, заставил задать совсем другой вопрос.

— По — твоему я — завидный жених?

Смерив его пристальным взглядом, я замялась, не зная правду говорить или лучше соврать. Приглядевшись еще раз, все же решила, что правда, какая бы неприглядная она не была, всегда лучше. И ляпнула на свою голову:

— Вы нет.

Он кивнул, прожигая меня взглядом, конверт, который Шаардан так и держал в руках и о котором забыл, был смят, а у меня спросили:

— Почему? — голос был тихий, глухой и ничего хорошего не сулил. Мне так точно.

А я смотрела на него, вспоминая, как в детстве мама постоянно твердила, что врать нехорошо и нужно всегда говорить правду. Обманула меня мамочка, иногда лучше соврать.

— Почему?!

— Х — ххх — характер у вас тяжелый, — прохрипела я, отодвигаясь подальше, уже жалея о своей необдуманной честности. Вот что мне стоило соврать? Сделала бы человеку приятно, а себе спокойно.

Отбросив смятую, розовую бумагу в сторону, он подтащил меня обратно, и спросил:

— Только поэтому?

— А разве мало?

— Значит у меня тяжелый характер и это единственное, что тебя смущает?

Я неуверенно кивнула, не решаясь высказать вслух весь список своих претензий. А жених незавидный хмыкнул многообещающе, поднялся, сгреб меня в охапку и понес прочь с таким решительным выражением на лице, что мне даже не по себе стало.

— К — куда мы? — из гостиной меня выносили уверенно и быстро.

— Доказывать тебе, что я вполне завидный жених и характер в этом вопросе не главное, — пригрозил он. Именно пригрозил, подкрепив свою угрозу быстро чмокнув меня куда получилось. Получилось в лоб. И был в этом какой‑то печальный знак. Даже знамение.

— А может не надо? Я вам и на слово поверю.

— Нет уж. И так слишком долго… — лорд не договорил, встряхнул меня, перехватывая поудобнее, быстро поднимаясь по лестнице, — незавидный…нда.

— Ну я же не сомневаюсь в вашей м — мужской состоятельности, — напомнила ему. Вообще как до этого дошло? Я же о характере его говорила, а не об этом… Так что он мне доказывать вообще собирается?

— Сейчас не сомневаешься, потом будешь уверена. Столько времени ждал, терпел, а меня здесь даже за мужчину не принимают, — и меня еще раз встряхнули, строго велев, — держись.

А я не хотела держаться, я по дороге потеряться где‑нибудь хотела. Потому что, кажется, меня собирались делать любовницей. И согласия моего уже никто не спрашивал.

— Иза! — радостный голос Морэма, который как раз выглянул из моей комнаты, заставил Шаардана притормозить, — , а я как раз тебя ждал. Вэлард, ты куда ее тащишь?

— Доказывать, что правда — это не всегда хорошо, — ответила я за напрягшегося лорда, все же обняв его за шею. Не знаю зачем это сделала, но он вроде немного расслабился и успокоился, прекращая прожигать взглядом своего друга.

— Давай ты это ей потом докажешь, — предложил стихийник, у которого, видимо, чувство самосохранения вообще отсутствовало. Я бы к лорду приближаться не стала. Если бы была такая возможность, вообще сбежала бы. Впрочем, Морэм не я, ему лорд точно свою мужскую состоятельность доказывать не будет, — она мне сейчас очень нужна.

Шаардан резко выдохнул и сделал шаг назад, но Морэм этого не заметил, обращаясь уже ко мне:

— Ты можешь со мной что‑нибудь такое сделать, чтобы я из постели встать не мог?

— Могу ноги сломать, — предложила раздраженно, не зная, что делать. Интуиция очень советовала погладить взбесившегося Шаардана, но рука не поднималась. А вдруг отгрызет?

— А что‑нибудь не такое кардинальное?

— Морэм, отойди, — лорд просил тихо и вроде бы даже спокойно, но прониклись все. Стихийник отошел, а я, все‑таки, погладила Шаардана по плечу, заработала удивленный взгляд и непонятно объяснила свой порыв:

— Надеялась, что поможет.

Чему именно поможет, он не спросил, вошел в мою комнату, захлопнул дверь ногой, прямо перед носом опешившего Морэма. Сгрузив меня на кровать, решительно стащил с себя камзол. А я вспомнила как он вот так же собирался меня любовницей делать, только тогда цветы везде были, обеспечивая хоть какую‑то романтику. А сейчас что?

А лорд нависал сверху, медленно, с нехорошей улыбкой на наглой морде лица стягивая с себя уже рубашку. И так тоскливо стало вдруг, так себя жалко.

— Что‑то не так? — он притормозил, разглядывая мое сосредоточенное лицо.

— Да вот думаю. Такая громадина и вся мне, — смерив его критическим взглядом, грустно вздохнула, — я, наверное, скончаюсь от счастья.

— Издеваешься? — спросил он хмуро, бросив рубашку поверх камзола. Но хоть за штаны сразу не взялся, за что ему большое спасибо. Просто руки на груди сложил, ожидая от меня ответа.

— Я?! — и удивление мое было искренним, — это не я тут собираюсь вам неизвестно что доказывать.

— Тогда скажи, что мне делать, — лорд присел рядом со мной, во всей красе демонстрируя свой жутковатый шрам, — я уже устал.

— Конечно устали, — он действительно выглядел уставшим и уже не очень страшным. Я даже подползти поближе не побоялась и значительно смелее погладила его по плечу, уверенная, что конечности мне никто отрывать за такое не станет, — вы после того случая со снотворным вообще высыпались? Мне почему‑то кажется, что нет.

Шаардан не оценил моей заботы, перехватил руку и не отводя странного взгляда, ровно сказал:

— Я не об этом.

— А о чем тогда? Хотите сказать, что для вас подобный распорядок нормален? Может у вас поэтому характер такой? От хронической усталости? Вы когда выспались, после моего снотворного, даже добрый были. И не ругали меня. А сейчас? Я вам правду сказала, а вы сразу угрожать начали, демонстрировать все наглядно пытаетесь, да я…

— Пытаюсь? — сжав сильнее мои пальцы, этот демонстратор полуголый потянул на себя, — я не пытаюсь, Иза. Я все продемонстрирую.

— Н — не надо! Я не так выразилась.

— Поздно.

— Да никогда не поздно одуматься! — уперевшись в его грудь свободной рукой, я очень старательно пыталась отпихнуть от себя, целеустремленного психа, который честность вообще не ценит, — и я одумалась!

— Правда? Приятно удивлен.

— Ага. Я одумалась, — отвернувшись и зажмурившись, я честно соврала, пока Шаардан едва ощутимо касаясь губами, увлеченно исследовал все, до чего мог дотянуться. Пока ограничивался только щекой, но очень уверенно продвигался ниже, — вы очень завидный жених.

— Да, — согласился он, сильнее прижимая меня к себе.

— Замечательный со всех сторон!

— Именно так, — насмешливо шепнул в ухо, заставляя поежиться. По всему телу гуляли предательские мурашки и признания получались все искреннее:

— Мечта любой девушки! Исключительное сокровище. Умный, красивый, благоро — ооо — одный.

— Я очень рад, что ты это понимаешь, — одобрил он мои усилия, задирая подол.

— Тогда отпустите меня уже! — взвизгнула я, вцепившись в его руку, заставив остановиться на уровне коленей.

Умный и воспитанный замер, обжигая горячим дыханием шею. А я дышать не могла, воздуха в легких не хватало и сердце шалым зайцем металось в груди. Видимо, шокированное тесным знакомством с исключительно благородной личностью.

— Зачем? — гениальный вопрос поверг меня в некультурный шок, потому что культурных слов не осталось. Все, что я была способна выдавить из себя, могло бы очень удивить лорда, он вряд ли слышал когда‑нибудь некоторые обороты, которыми со мной щедро делились мои несчастные пациенты на практиках, и которые я старательно запоминала. По четвертый курс, включительно.

Не подозревая, какие эпитеты крутятся сейчас у меня в голове, он с намеком произнес:

— Мы, кажется, пришли к выводу, что я потрясающе хорош, — с исследовательским интересом разглядывая мою физиономию. Очень красную и немного ошалевшую, но мою родную. Я с ней родилась и двадцать лет спокойно жила и точно знала, ничего неожиданного он там не найдет. Только все равно неловко было под этим взглядом.

— Чудо просто, — глухо подтвердила я, очень гордясь своей сдержанностью.

— Тогда почему ты сопротивляешься?

— Ну вот вы скажите, — издалека начала я, проникновенно заглядывая ему в глаза. Чужие пальцы под юбками мягко поглаживали ногу, не пытаясь даже подвинуть мою руку, но мысли все равно путались, — если бы я вас похитила, заперла в комнате, а потом еще потребовала стать моим любовником. Вот вы бы согласились?

— Да, — ответ прозвучал мгновенно. Лорд даже не раздумывал. Кажется, он меня и не слушал совсем. Просто на слово «любовник» среагировал.

И с кем я здесь разговариваю вообще? Это же бесполезное занятие.

— А я не хочу. Я против. И вообще…

Что именно вообще, я не знала, не придумала, и просто ткнулась лбом ему в плечо, отказываясь вести этот бесполезный разговор. Мурашки расходились по ноге, поднимаясь выше и добирались, кажется, до костей, отдаваясь приятной дрожью внутри.

Пахло от Шаардана приятно. Терпкий аромат несомненно дорогого одеколона смешался с естественным запахом тела и результат мне очень нравился. Вот планы его на меня не нравились, непробиваемая уверенность в том, что я обязательно сдамся и соглашусь — не нравилась, даже реакция на его прикосновения очень напрягала, а запах нравился.

— В конце концов, у нас свободная империя и я имею права не хотеть, — вякнула из чистого упрямства и окончательно затихла.

Не знаю, что было бы дальше, но в дверь настойчиво постучали, после чего нетерпеливый голос Морэма разрушил напряженную атмосферу в комнате:

— Вэлард, ты ей уже все доказал? Я могу входить?

Шаардана всего перекосило, выпустив меня из объятий, он несколько мгновений молча смотрел на дверь, но любопытствующий с той стороны никуда уходить не планировал, стремясь поскорее со мной пообщаться.

Поднявшись с кровати, лорд тяжело вздохнул еще раз бросил хмурый взгляд на дверь, перевел его на меня, кажется хотел что‑то сказать, но передумал. Подхватил свою одежду и с каменным выражением на лице, покинул комнату. Удивленно «Оу» со стороны стихийника было единственным звуком, который раздался в коридоре. Потом был стук удаляющихся шагов и все стихло. Морэма, который так рвался со мной пообщаться, лорд утащил с собой.

— Иза. Иза. Иза! — кто‑то настойчиво тряс меня за плечо и этот наглый и бессовестный кто‑то, которому ночью не спится, по голосу очень напоминал Морэма, — да проснись же ты!

— Ммм, уйди, — я даже злиться не могла. Шаардан меня похитил, в доме запер, даже решетки на окна поставил, а посреди ночи меня все равно посторонние мужчины будить умудряются. Вот и куда он смотрит, спрашивается?

— Не раньше, чем ты мне поможешь!

— Если ты все еще хочешь избежать ужина с леди Миродш, то мое предложение в силе, — зевнув, я повыше натянула одеяло и пригрозила, — сейчас я как никогда готова переломать тебе ноги.

— Знаешь, Вэлард плохо на тебя влияет. Была такой доброй, милой девушкой, а стала… — от избытка чувств он только рукой махнул.

— Люди, когда их будят посреди ночи как правило добрыми и милыми не бывают, — открыв ему глаза на суровую правду жизни я все же села в постели, кутаясь в одеяло. Глаза упрямо не хотели открываться, — что такое?

— Кошмар мне все один и тот же снится. Будто я в храме, стою на коленях перед алтарем, слева от меня леди Миродш. Служитель что‑то бормочет себе под нос, а я ни пошевелиться не могу, ни слова сказать. Мне даже дышать тяжело. Потом она объявляет о своём согласии выйти за меня замуж и камень под моей рукой теплеет. А меня никто и спрашивать не стал, обряд был проведён без моего согласия, и магически скреплен. И вот я уже глубоко женатый человек без права на счастливую жизнь. Представляешь?

— Никогда не слышала о подобном обряде бракосочетания, — призналась я душераздирающе зевая.

— А это очень древний обряд. Его обычно использовали, в северных землях. На севере суровый климат, суровые жители и традиции у них довольно суровые. После проведения обряда жена становится собственностью мужа. Получает полную защиту, но лишается всех прав. А знаешь, что самое ужасное? Это единственный из существующих видов брака, который нельзя расторгнуть. Не предусмотрено у них это. И было у меня такое ощущение, что это я там роль невесты выполняю. Представляешь? — посетовал он ища в моих глазах сочувствия. Напрасно старался, кстати, кроме желания спать там ничего не было.

— И откуда ты про него знаешь?

— Был у нас в отряде один северянин. Он и рассказал. Хороший был мужик.

— Был?

— Погиб при одном из орочьих набегов. Шальная стрела, — Морэм вздохнул, — так что, есть у тебя какое‑нибудь снотворное или успокоительное?

— Есть, — я нехотя вылезла из постели, ежась на прохладном воздухе и подбираясь к сумке со всякими полезностями, — пойдём пить чай на травах и возвращать тебе бодрость духа.

Он усмехнулся и согласно кивнул, не имея ничего против ночного чаепития.

На кухню спускались в гробовом молчании. Я боролась со сном и пыталась не обращать внимания на замерзшие ноги. Морэм, так же как и я, радовал мир голыми пятками, но, кажется, совершенно не чувствовал холода.

Только на кухне, плотно закрыв за собой дверь, я все же подала голос:

— Итак, — поставив чайник на огонь, присела напротив Морэма, дожидаясь, пока вода закипит, — рассказывай.

— Что?

— За что тебя леди Миродш так любит.

— Меня невозможно не любить, Иза, — самодовольно ответил он, широко улыбаясь, но наткнувшись на мой скептический взгляд замолчал, постукивая пальцами по столу. Морэм задумался и я его не торопила, порно борясь с желанием опустить тяжелую голову на стол.

— Она довольно красивая леди, — заговорил он через некоторое время, — и недостатка в поклонниках у нее никогда не было. Признаться, я до сих пор не могу понять, чем мог заслужить ее расположение.

На плите закипая, забулькала вода заставляя ненадолго отвлечься.

— Я ведь даже внимания на нее не обращал, — вещал Морэм, пока я снимала закипевший чайник и заваривала в глубокой глиняной чашке успокоительный сбор. Сухие листики в горячей воде медленно раскрывались. Некоторые из них поднимались на поверхность, мерно покачиваясь в горячей воде.

— Объяснил бы ей, что ты не лучшая кандидатура на роль… — ненадолго задумавшись, я решила не акцентировать внимание на чем‑то одном, — да на любую роль.

— Приятно слышать, что ты обо мне настолько высокого мнения, — хмыкнул он ничуть не обидевшись, — я пытался, но она не хочет даже слушать. Я никогда не думал, что настойчивые девушки могут быть настолько утомительны.

Говорить ему о том, что днем чуть не пострадала именно из‑за того, что была о нем очень высокого мнения, не стала. Справедливо решив, что с самооценкой у него и без моих откровений полный порядок.

— И что ты будешь делать завтра? — прикрыв чашку блюдцем, я очень удачно обернулась, чтобы заметить как его перекосило от одного лишь упоминания о завтрашнем ужине.

— Попытаюсь еще раз ей все объяснить. Если не поможет, поговорю с ее отцом. Он здравомыслящий человек и должен меня понять. В конце концов, если его дочь так хочет замуж, лорд Миродш сможет подобрать для нее подходящую кандидатуру.

— Да уж…

Мы опять замолчали. Я отсчитывала положенные для заваривания минуты, а Морэм следил за мной, думая о чем‑то своем. Наверное, подготавливал речь на завтра.

— А почему ты так не хочешь идти на ужин? — задала я интересующий меня вопрос, опустив кружку с готовым напитком, перед задумавшимся стихийником.

— Опасное это дело, — взъерошив волосы, он усмехнулся и доверительно шепнул, наклоняясь над столом, — не поверишь, но она уже как‑то пыталась загнать меня в угол прямо в гостинной. Мне чудом удалось сбежать. Никогда раньше я не пытался избежать близости с женщиной так отчаянно как в тот раз.

Я опустилась на скамью, тихо похрюкивая от смеха. Дорого бы я дала за возможность посмотреть как он сбегал от милой и утонченной леди.

— Это не смешно! — возмущению его не было предела.

— П — прости, пожалуйста, — согнать с губ широкую, неприлично издевательскую улыбку у меня не было никакой возможности, — ничего не могу с собой поделать.

— И ни капли сострадания, — возмущенно пробормотал он, сунув нос в кружку, — интересно пахнет.

— Не нюхай, пей.

Морэм с сомнением глянул на меня, но послушно попытался сделать глоток. Обжегся и закашлялся.

Собирался даже сказать мне что‑то, когда от дверей послышался глухой голос Шаардана:

— Чем вы здесь занимаетесь?

Не шарахнулась в сторону, унося вместе с собой стол и скамью, только чудом. Я в последнее время закаленная стала, меня всего лишь тяжелым взглядом уже не пронять, тут что‑то посерьезнее надо.

— Вот его успокаиваем, — я совершенно некультурно ткнула в Морэма пальцем.

— Ночью?

Я только руками развела, не зная что на это ответить, а Морэм, как назло не спешил подавать голос, только быстро и очень несчастно дышал приоткрыв рот.

— Иди спать, Иза, — велел недовольный чем‑то лорд, все так же перегораживая выход своей внушительной светлостью.

— Но…

— Спать.

Я медленно поднялась направляясь к выходу, с опаской косясь на застывшего в дверях Шаардана, протиснулась в коридор и быстро, на носочках, бросилась в спальню. Оставив лордов наедине. Ну их, пускай сами разбираются.

И только утром за завтраком, сидя напротив мрачного Морэма, впервые засомневалась. Может зря я ушла? Уж очень несчастным он выглядел.

— Иза, будь другом, прекрати изводить Вэларда и согласись уже на его предложение, — молчание первым нарушил стихийник.

— Это еще почему?

— Когда ты ночью ушла, он час меня пытал, требуя правды.

— Какой правды?

— Чтобы я знал, — ложка со звоном упала в тарелку, а несчастный Морэм поднял на меня глаза, — , но у меня создается такое впечатление, что он уже и ко мне тебя ревнует. Ко мне! А ведь он лучше других знает, что женщины твоего типа меня не интересуют.

— Эм… — и что можно ответить на подобное заявление?

— Молчишь? Вот и я молчал. Пока Вэлард меня обвинял. Едва удалось его убедить, что меня он может не опасаться.

— Так это же хорошо, — не уверенно предположила я, потому что взгляд его почему‑то об обратном говорил.

— Хорошо, — очень мрачно согласился он, — до следующего разговора по душам. Так что прекращай свои игры и соглашайся на его предложение. Поверь, ты останешься только в выигрыше.

Как же мне его стукнуть захотелось. Зверски просто, но я сдержалась, вернув ему его же совет:

— Не раньше, чем ты согласишься с предложением леди Миродш, — и заметив как скривилось его лицо, мстительно добавила, — поверь, ты останешься только в выигрыше.

— Злая ты, Иза, — вздохнул он, — не сострадательная. Кто тебя только в целительницы пустил?

Отвечать я не стала, обиделась на гада и решила его игнорировать.

Из дома, под мелкую, холодную морось, выходила со стойким ощущением грядущих неприятностей. Идущий позади Шаардан лишь усугублял положение. Элару я предупредила уже давно и, по идее, должна была бы быть спокойна. Берн обещал, что за мной присмотрят и ничего страшного не случится. Да и амулет этот опять же… интересно очень.

Я еще не знала, как меня собирались выкрасть из‑под носа у излишне подозрительного лорда, но волновалась почему‑то совсем не об этом. Меня другое беспокоило. Что именно я понять не могла, но неясная тревога мешала спокойно дышать.

И мрачный конвоир за спиной только нагнетал атмосферу.

Я нервничала, злилась, всю дорогу до кареты опасливо косилась на лорда. В конце концов он не выдержал:

— Я могу узнать, что не так? — вопрос, заданный ровным, подозрительно спокойным голосом, застал врасплох.

— Ааааа… — внятно выразить свою мысль я не могла. Ну не говорить же ему, в самом деле, что не хочу с ним никуда ехать. Что от Морэма было бы значительно спокойнее сбежать. В том состоянии, в котором стихийник вчера вернулся после ужина, он бы вряд ли что‑то заметил, даже если бы я прямо у него из‑под носа улизнула.

От леди Миродш Морэм вернулся непривычно мрачный, задумчивый и молчаливый. Со мной не разговаривал, Шаардана вовсе старался избегать и вздыхал порой очень жалостливо. Сомнений в том, что его что‑то беспокоит не было, только делиться своими переживаниями он не спешил.

— Я слушаю, — напомнил о себе лорд, не давая возможности придумать что‑нибудь правдоподобное и безопасное.

— А вы уверены, что вам оно надо? — под тяжёлым взглядом поспешила объяснить, — в смысле, я хочу сказать, что примерка займет немало времени, а у вас дела скорее всего.

— Сегодня я совершенно свободен, — войти в моё положение Шаардан отказывался категорически.

И я больше не пыталась об этом заговорить. Только тихо сочувствовала всю дорогу. Ниворху сочувствовала, работницам его сочувствовала, которым придется как‑то развлекать эту мрачную тучу, но себе сочувствовала больше всего.

Когда мы подъехали к салону, измученная безрадостными мыслями, я вывалилась из кареты, чудом не поздоровавшись носом с брусчаткой. Источник чудесного спасение с каменным лицом, придержал меня, возвращая в устойчивое положение:

— С тобой все в порядке?

— Ага, — не глядя на него, я очень внимательно разглядывала богато отделанную витрину с выставленными в ней нарядами.

В прошлый раз платья были совершенно другие, но столь же изысканные.

— Иза…

— Пойдемте уже, — если бы со мной был Морэм, я бы его уже тянула к дверям, но передо мной стояли их похитительская светлость, и тащить его куда‑нибудь было весьма проблематично. Опасно это было очень. С ним и заметить не успеешь, как это тебя уже куда‑то тащат.

Подозрительно окинув меня взглядом, Шаардан угрожающе пообещал:

— Нас с тобой ждёт очень серьёзный разговор.

— Как скажете, — я была с ним полностью согласна. Рано или поздно нас точно ждал серьёзный разговор, это неизбежное зло и мне от этого не деться. Но я планировала оттягивать неминуемое насколько это было возможно.

Мелодичный перезвон дверного колокольчика прошелся по нервам неприятной дрожью. Стоило только войти, как из‑за уже знакомой дверцы показался знаменитый мастер в сопровождении своих помощниц. На несколько мгновений Ниворх замер, удивленно глядя на Шаардана, но быстро взял себя в руки, с широкой улыбкой подходя к мрачному гостю, демонстрируя свой исключительный профессионализм. Если бы на меня так глянули, как лорд на бедного мастера, я бы точно подходить поостереглась и уже тем более не решилась так широко улыбаться.

Расторопная Лирана, подкравшись сбоку, потянула меня за собой.

Перевести дыхание я смогла только в знакомой, просторной комнате. Мне досталась доброжелательная улыбка, приглашающий жест в сторону развешанных платьев:

— Сейчас мы разберемся с готовыми нарядами, — и предвкушающее, — и отправимся за амулетом.

Я не спорила и не жаловалась, пока меня дергали в разные стороны, наряжая в новые, почти готовые платья. Я ждала. Лирана была абсолютно уверена, что мы сумеем добраться до ее таинственного арктефактора без ведома Шаардана. Не знала еще юная энтузиастка, что у меня без ведома Шаардана получается только спать. Причем, после недавнего откровения Морэма, стало известно, что сон мой тоже строго контролируется. Но разубеждать ее я не стала, в глубине души надеясь, что она окажется права и у нас все получится.

Только когда с платьями было покончено, мне открыли страшный секрет: выбираться из салона нам предстояло через запасной выход, ведущий в узкий переулок, между зданиями. Банально и совершенно не интересно, но, как утверждала Лирана, вполне надежно.

За то время, что я примеряла уже почти готовую партию нарядов, погода на улице почти не изменилась. Только морось набирала силу, собираясь претендовать на гордое звание если не мокрого снега, то его очень близкого родственника.

— Мастерская находится на границе с нижним городом, — прошептала деятельная девушка, — натягивая капюшон плаща на голову, — нам придется поторопиться. Надеюсь, ты быстро бегаешь.

И не дожидаясь ответа пустилась в путь. С тоской подняв глаза к серому небу, я в который раз усомнилась в своей нормальности, но послушно поспешила за Лираной. Проводница моя уверенно семенила к выходу из переулка.

Не знаю как мы выглядели со стороны, меня это волновало мало, да и прохожих, в такую погоду на улице было немного, но удивленные взгляды на себе я пару раз все же ловила.

Когда мы добрались до одноэтажного, небольшого здания, в котором можно было угадать магазинчик только благодаря старой, выцветшей и местами облупившейся вывеске, все на что я была способна — дышать. С трудом, сипло, самой себе напоминаю туберкулезника, но дышать.

Колокольчика над входной дверью не было, но наше появление не стало сюрпризом для молодой еще женщины, перебиравшей за прилавком засушенные веточки.

Зайдя в полутемное помещение, я застыла во все глаза глядя на хозяйку магазинчика. Снежно — белые, густые волосы, с проглядывающимися кое — где рыжеватыми прядями и молодое лицо выдавали в ней некроманта. Только они могли похвастаться ранней сединой. По — другому полная инициация в их далеко не легкой профессии не проходила. Некромант, решившийся пойти до конца впоследствии пугал окружающих либо белыми волосами, либо выбеленными, жутковатыми глазами. Седина встречалась чаще и выглядела не так устрашающе.

— Брия, я привела ее, — пропела Лирана, сбросив капюшон, — угостишь чаем? На улице ужасная погода.

— З — здравствуйте, — промямлила, не в силах отвести взгляд. Я понимала, что пялиться неприлично, но это было сильнее меня. Некромант, настоящий, инициированный некромант, напрямую связанный с подозрительными амулетами. Да я готова была сейчас же бежать на улицу с криками «Убийца! Я нашла убийцу!». Готова была, но даже с места не сдвинулась, продолжая пялиться на женщину.

— С ней все в порядке? — состояние мое не укрылось от Брии. Переглянувшись с Лираной, она едва заметно кивнула на меня. Обернувшись, девушка удивленно посмотрела на мою вытянувшуюся физиономию, подергала за рукав и тихо спросила:

— Что такое?

— Простите, просто… — с трудом оторвав взгляд от некромантки, я посмотрела на Лирану, судорожно соображая, что ответить, — просто, я удивилась. Никогда не думала, что некромант может заниматься артефакторикой.

— Ах это, — усмехнувшись, Брия тряхнула волосами. Белая челка с тонкими, похожими на нити, рыжеватыми прядями, упала на глаза, — так получилось.

— Брия, я не смог найти гагат, где именно ты его хранишь? — из‑за двери, которую я раньше не замечала, вышел высокий, сутуловатый, смутно знакомый мужчина, держа в руках небольшую шкатулку из светлого дерева с вязью вырезанных по бокам рун.

И только когда он поднял глаза и заметил нас, я его узнала. Узнавание было взаимным:

— Помощница Ирзы, — радость в его голосе смущала ошеломляющей искренностью. Чувств его я не разделяла. Даже наоборот, начала беспокоиться. В причастности некромантки ко всем этим убийствам я не сомневалась, и появление здесь целителя, из‑за которого моя собственная наставница выставила меня из магазина, сбивало с толку.

— Добрый день.

— Так что там насчет чая? Я замерзла, — Лирана уверенно направилась к прилавку, на ходу стягивая с себя плащ. Я поспешила за ней, с любопытством оглядываясь. Здесь не было шкафов, а полочки, забитые разнообразными образцами работы Брии, крепились прямо к стене и переходили в длинные, идеально подогнанный друг к другу столики, тянувшиеся по обеим сторонам помещения. И полумрак не был мрачным, как мне показалось сначала, он позволял любоваться амулетами, переливающимися разноцветными огнями. Чем дольше я осматривалась, тем больше мне здесь нравилось. Магазинчик был не светлым, пахнущим травами и лесом, как у Ирзы, но не менее уютным.

— Не думаю, что у нас есть время на чай, — с намеком произнесла я, вспомнив каким взглядом провожал меня на примерку Шаардан. Тогда, на несколько мгновений, мне даже показалось, что он все знает. Но вот мы стоим в магазинчике Брии и здесь все еще нет лорда. Это ободряло, но не успокаивало. Предчувствие грандиозных неприятностей все еще маячило на грани сознания.

— Ах да, ты права, — Лирана приуныла, видимо тоже вспомнила Шаардана, — тогда перейдем сразу к делу.

— Амулеты? — догадливо кивнула Брия, с любопытством глядя на меня.

— Если точнее — один конкретный, — очень значимо отозвалась Лирана, вытягивая на всеобщее обозрение цепочку с амулетом, — вот такой.

— Как интересно, — Денерим подошел ближе, глядя почему‑то на меня, — и чем же он тебя заинтересовал?

Подобный вопрос я ожидала услышать от Брии, как от мастера, но никак не от целителя.

— Не знаю, — пожав плечами, я призналась, — просто привлек внимание.

— Хочешь себе такой же?

— Наверное, — о желании приобрести амулет я раньше не задумывалась даже. Главной целью было — создательницу увидеть.

Денерим удовлетворенно кивнул, подошел ближе, опустив шкатулку на прилавок, а Брия, воспользовавшись тишиной, предложила:

— Если хочешь, я могу сделать тебе такой. Это довольно простой и недорогой амулет, защитного типа. Сейчас ты выберешь заготовку и сможешь забрать его через два дня.

— Ну, я… — не имея понятия как буду его забирать, я уже на полном серьезе собиралась отказаться. В конце концов, мастера я уже увидела и мне есть, что рассказать Берну, который, я очень на это надеялась, все же смог обеспечить мне сопровождение. А амулет…не нужен мне амулет.

— Она согласна, — решение за меня приняла Лирана, ободряюще улыбнувшись, она пообещала, — я найду способ его передать.

Мнения моего никто не спрашивал.

— Сейчас принесу кристаллы, — Брия поспешно скрылась за дверью, и уже оттуда позвала, — Денерим, твои гагаты лежат на третьей сверху полке, где я их и оставляла.

Целитель скривился, закатил глаза, но пошел на голос, не забыв свою шкатулку, в которой что‑то очень интригующе зашуршало. Уже оттуда послышался его возмущенный голос:

— Матаис мне свидетель, я смотрел здесь. Их не было!

— Знаешь… — Брия осеклась, вздохнула тяжело, и проникновенно попросила, — Шел бы ты. У меня, как ты видишь, клиентка, не до тебя совсем.

— Но мне нужны еще заготовки…

Денерим не договорил. За дверью повисла тяжелая, но недолгая тишина, которую нарушил смиренный голос целителя:

— Уже ухожу. И не нужно на меня так смотреть.

Лирана тихо и совершенно неприлично хихикнула, когда на пороге показался недовольный мужчина. Замерев на секунду в дверном проеме, он с осуждением посмотрел на девушку, но особого впечатления произвести не смог. Брия, которой любая преграда не преграда, вытолкала его в помещение, держа под мышкой длинный лакированный ящичек. При каждом движении в нем что‑то звякало.

— Денерим, будь другом, не мешайся под ногами, — попросила она, обходя застывшего целителя.

Тот насупился еще больше, буркнул что‑то грозное, но непонятное и, не прощаясь, поспешил на выход. Провожая возмущенного целителя взглядом, я не думала о том, что, возможно, вокруг меня находятся те самые последователи культа, за которыми не один месяц Шаардан гоняется, что меня прямо сейчас могут скрутить и в ритуале употребить, меня другое интересовало: знала ли Ирза о том, что Денерим не только у нее всякими полезностями закупается?

Дверь за целителем закрылась с громким стуком.

— Кажется, он обиделся, — заметила Лирана, вертя в пальцах одну из отложенных на край стола веточек.

— Кто? Денерим? — Брия беспечно отмахнулась, — мы с ним со времен академии знакомы, он уже давно смирился с моим характером и не обижается на такие мелочи.

Расчистив прилавок, она высыпала на освободившееся место прозрачные кристаллы, поставила ящичек рядом и, подняв на меня взгляд, предложила:

— Выбирай.

Берн ворвался в помещение как раз в тот момент, когда я уже почти выбрала кристалл. Пробежал по инерции несколько шагов, притормозил и уже спокойно приблизился, игнорируя удивленный взгляд Брии и откровенно негодующий — Лираны:

— Иза, нам очень пора отсюда уходить?

— Почему? — не отрываясь от своего занятия, я увлеченно перебирала прозрачные кристаллики разной формы и на взволнованного стражника не смотрела. Зато смогла вдохнуть полной грудью. До этого момента я и не подозревала насколько же была напряжена, не имея понятия приглядывает ли за мной кто‑нибудь.

— Предчувствие у меня дурное, — отозвался он, перехватывая мою руку и заставляя посмотреть на себя, — , а я привык доверять своей интуиции. Беда идет.

— Что ж ты не почувствовал Морэма, когда он к нам тогда так не к стати нагрянул? — осведомилась ехидно, пытаясь высвободиться.

— Лорд Виттар с собой проблем не принес, — упрямо перетягивая мою руку на себя, прошипел он, — а сейчас нас ждут больши — иии — ие проблемы.

Брия кашлянула, пытаясь привлечь к себе наше внимание. Скользнув по ней равнодушным взглядом, Берн, чуть склонил голову:

— Мое почтение, уважаемая, — и тут же о ней забыл, переключившись на меня, выхватив из моих пальцев кристалл, он бросил его на стол, — пошли отсюда, скорее.

И меня потянули на выход. Я нехотя последовала за ним, обернувшись к немного ошалевшей некромантке:

— Простите, пожалуйста.

Та только кивнула. На большее ее не хватило. Зато Лирана вспомнила, что пришли мы с ней вместе, значит и уходить должны так же, и поспешила за мной. Не глядя вперед, я следила за тем, как она спохватившись, поспешно огибала прилавок, за который успела забрести, пока я рассматривала кристаллы, да так и замерла на полпути, круглыми глазами глядя вперед.

Я не успела удивиться ее поведению, когда врезалась в резко притормозившего Берна.

— Ну ты чего за…

— Иза, напомни мне, разве я неясно выразился в прошлый раз? — в дверях стоял лорд Шаардан, не радуя глаз своей озверевшей персоной. Глаза у него светились, прожигая взглядом несчастного стражника.

Полузадушено булькнув, тот поспешно выпустил мою руку и даже на шаг отступил, но помогло ему это мало.

— А как вы нас нашли? — вопрос был глупый, и мне бы стоило быстро придумывать оправдание, достаточно правдоподобное и безобидное, чтобы взбесившийся лорд не прибил нас на месте, но в голове стояла звенящая пустота и умные мысли решительно обходили меня стороной.

На вопрос мой он не ответил, только попытался по полу взглядом раскатать.

Даже Брия оценила. Краем глаза я заметила как ее пальцы выплетают узоры, едва слышно барабаня по столешнице, а в следующее мгновение, она тихо охнула, оперевшись дрожащими руками о прилавок.

— Это предупреждение, — прорычал самый страшный лорд, прожигая взглядом несчастную женщину.

— Это была просто защита, — прошептала она, опуская глаза.

А я оказалась очень сообразительной. К сожалению. Потому что поняла сразу, Шаардан только что чужое незаконченное плетение взломал. И ведь даже не побоялся, что отдачей его прибить может. Поняла, впечатлилась, прониклась серьезностью момента и очень пожалела, что не осталась сегодня дома. Стольких бы проблем избежала.

Тихо поскуливая, я попыталась спрятаться за застывшим Берном, но не преуспела в этом. Тот отшатнулся от меня и, кажется, сам бы с удовольствием за кем‑нибудь спрятался.

Лучше всех чувствовала себя Лирана. В момент эффектного появления Шаардана, она просто осела на пол, да так там и сидела, никем не замеченная.

Прекратив прожигать взглядом Брию, лорд снова вернулся ко мне.

— Я говорил, чтобы ты больше к этому стражнику не приближалась?!

— Л — лорд Шаа…

— Говорил?!

А этот рыжий, совсем на голову плохой, решил подать голос:

— Да чего вы злитесь? Я может с серьезными намерениями?

Ой дураааак.

Левый глаз у Шаардана дернулся, а мне на мгновение показалось, что у него сейчас пар из ушей пойдет. Лорд перевел бешеный взгляд с меня, на этого говоруна неумного. И сделал шаг вперед.

Ухватив Берна за рукав, я дернула его назад, заставляя отступить, стараясь следить за тем, чтобы расстояние между нами и смертью нашей неминуемой, не сокращалось, и зло прошептала:

— Ты что творишь?

— А что? Обычно срабатывает, — дрогнувшим голосом отозвался он, — братья там, или отцы как‑то успокаиваются, арбалеты убирают, знакомятся.

— Совсем глупый, — с тоской констатировала я, готовясь к самому худшему.

— Я же как лучше хотел, — попытался оправдаться бездарный импровизатор, уже совершенно самостоятельно утягивая меня назад, подальше от бешеного лорда.

Не выдержав такой наглости, Шаардан резко выдохнул и от его ног, по полу во все стороны потекла густая, клубящаяся тьма. Брия за спиной прерывисто простонала, оседая на пол.

Рыжий тоже не остался равнодушен к показательному выступлению лорда. Проникновенно ругнувшись, он бросился за прилавок, к неприметной дверке, ведущей в неведомое место, утягивая меня за собой. О том, что там может быть тупик, он даже не думал.

Влетев в небольшое, светлое помещение с большим окном и кучей подвешенных под потолком трав, Берн удовлетворенно крякнул и потащил меня к окну.

— Сейчас мы отсюда свалим. Быстро и незаметно, — пообещал он, сноровисто открыв окно и подталкивая меня к нему, — давай, Иза, быстрее.

Вывалившись в сырой, плохо пахнущий переулок, я со странным спокойствием слушала как трещит снесенная лордом дверь, а потом рядом со мной приземлился Берн и мы побежали. Неприятная морось превратилась все же в полноценный мокрый снег, налипающий на волосы, плечи и меховой ворот плаща.

Уже выбегая из переулка, я с облегчением перевела дыхание. И очень зря. Очень зря я забыла, что Шаардан талантливый до жути и перемещаться в пространстве умеет.

Берн налетел на появившееся из воздуха препятствие, я врезалась в Берна, а Шаардан даже не пошатнулся. Отпихнув несчастного стражника в сторону, этот преследователь озверевший, схватил меня за руку и дернул на себя. И я упала в темноту, чтобы вернуться в реальность уже в комнате.

— Ты… — меня швырнули на кровать. Приземлившись лицом в мягкие подушки, я так и замерла, боясь даже пошевелиться. В какой‑то умной книжке советовали при встрече с медведем в лесу притвориться мертвым. Мол умное животное мертвечинкой побрезгует и удалиться по своим делам. И пускай Шаардан на медведя походил лишь отдаленно, единственное, что я могла сейчас сделать — это притвориться мертвой, не надеясь на чудо. Как оказалось, метод действенный и рассчитан не только на медведей. Постояв немного надо мной и попугав хриплым, прерывистым дыханием, Шаардан покинул комнату, не произнеся больше ни слова.

Даже дверь прикрыл очень аккуратно, от чего стало особенно гадостно на душе. Щелчку замка я не удивилась.

Несколько томительных минут в доме царила совершенная тишина, которую нарушил громкий треск дерева и грохот. За стеной, всего в нескольких метрах от меня, бесился очень злой Шаардан, и я была безумно рада, что нахожусь не в одной с ним комнате.

Совсем рядом ещё раз грохнуло, когда в мою комнату кто‑то попытался проникнуть. Подергав ручку и убедившись, что попасть ко мне не получится, неведомый гость вроде бы успокоился и ушёл. А лорд все продолжал бесноваться, методично и целеустремленно уничтожая свою спальню.

Не знаю сколько времени прошло, но в дверь вновь поскреблись, окликнув голосом Морэма:

— Иза. Ээээй, Иза?

Соскочив с кровати я бросилась к двери:

— Здесь я, здесь!

— Что случилось?

Бешеный лорд уронил что‑то очень тяжёлое, кажется шкаф, и весь дом содрогнулся от грохота. А я просто подпрыгнула, тихо пискнув:

— Морэм, я законченная дура.

— Об этом я догадался, когда бледная Элара не дала мне ключ от твоей спальни. И знаешь почему?

Я молчала. Мне было плохо и страшно, и совсем не любопытно.

— Ключ у неё Вэлард отобрал, аккурат перед тем как спальню свою громить.

— Что теперь будет?

— Не знаю, — честно признались мне с той стороны, — но мало не покажется никому.

Прикусив губу, я всерьёз рассматривала вариант разрыдаться. Может полегчает хоть немного.

— Иза, что ты натворила?

— Мы с Берном к некромантке ходили, амулеты посмотреть.

— Какие амулеты?

— Защитные, — мой ответ потонул в шуме ломаемой мебели. Пришлось повторять.

— Давай‑ка поподробнее, — велели мне, не обращая никакого внимания на своего бешеного друга.

И я рассказала. И о амулете Лираны, и о амулете, который в морге нашла и о безумной идее Берна, которая вылилась в такие страшные последствия. Морэм внимательно слушал, не перебивая, лишь изредка недовольно бормоча. Увлеченная рассказом, даже не заметила, что в соседней комнате больше не грохотало и в доме стояла почти мертвая тишина. Осознала, что у исповеди моей был далеко не один слушатель, когда щелкнул замок и дверь открылась являя взлохмаченного, помятого и все ещё злого Шаардана. Морэм, как и я присевший на пол, во время моего рассказа, с неодобрением глядел на мою побледневшую физиономию, но все же заступился:

— Вэлард, она же не со зла. Ребёнок ещё совсем. Опасности не осознает, последствий не предвидит. Один глупый героизм и жажда деятельности.

— Я выслушаю твоё мнение позже, — сказал Шаардан, не отрывая от меня тяжёлого взгляда, — нам с тобой еще о многом предстоит поговорить.

Подавив желание попятиться назад на четвереньках, я медленно, с опаской поднялась и, глядя исключительно под ноги, отступила на два шага, больше всего на свете желая выпрыгнуть в окно и бежать без оглядки. Морэм, которого очень впечатлило обещание Шаардана серьезно поговорить, больше не произнес ни слова. И лицо у него было очень озабоченное. Вспомнил, видимо, что историю с моргом мы преподнесли Шаардану в несколько другом свете, а тут так не кстати вся правда выплыла наружу.

Дверь лорд закрыл с каким‑то жутковатым щелчком, от которого я невольно вздрогнула.

— Так значит амулет? — сумрачно спросил он, делая шаг ко мне.

Я инстинктивно попятилась, чувствуя как тяга к окну становится все сильнее.

— Значит в морг со стражником, — еще один шаг.

Решетка на окне уже не казалась такой непреодолимой преградой.

— И сегодня ты тоже с ним сбежала, — не обвинения даже, просто констатация факта, и еще один шаг.

— Лорд Шаардан…

— Лучше молчи, Иза, пока я не разрешу тебе говорить, — и еще один шаг.

Я налетела на стул, который еще утром оставила посреди комнаты, чуть не упала, но устояла на ногах, обойдя его даже дыхание перевела. Какая ни какая, а преграда.

— Я был терпелив. Делал все, что ты просила, — еще один шаг к стулу, который, лорд, казалось, вообще не замечал, — и что я получил взамен?!

— Я могу все объяснить! — проговорила быстро, хотя очень хотелось спросить, какие что именно он сделал из того, что я просила. Уж очень незаметно он мои просьбы выполнял.

— Можешь объяснить, — он усмехнулся, но продолжал стоять на месте, — как ты можешь объяснить свою ложь?

— Я не лгала, — облизав пересохшие губы, поспешно добавила, боясь, что меня сейчас перебьют, не дав закончить, — просто не договаривала. Но не могла же я прийти к вам и сказать, что мне показался странным амулет работницы в одном из самых популярных салонов города? Как бы это выглядело? Поэтому я решила сначала все разузнать. Лирана сама предложила к мастеру меня сводить.

— И ты согласилась, даже не задумываясь о том, насколько это могло быть опасно? А морг? В морг ты зачем пошла?

— Берн сказал, что они собираются попробовать труп предполагаемого сектанта поднять. Мне любопытно стало, — такой дурой я себя чувствовала только однажды. Когда на первом курсе сдавала экзамен профессору Эрису. Экзамен с трудом сдала с четвертого раза, навсегда уверив профессора в своей исключительной тупости. Тогда утешалась лишь тем, что нас таких, надежд не оправдавших — весь поток, за исключением парочки избранных. Сейчас утешаться было нечем.

— Берн… — стул очень эффектно улетел в сторону, а лорд сделал сразу два шага ко мне, — опять этот стражник!

Отступая назад, я отчаянно пыталась понять за чем прятаться: за креслом или за столом. Что тяжелее‑то? А то ведь у Шаардана крыша совсем поехала, кто знает, что он в таком состоянии начудить способен. Подумала и решила прятаться за кресло. Оно как‑то массивнее, выглядит внушительно.

Места за креслом было мало, но высокая спинка надежно скрывала меня, оставляя на виду лишь глаза.

— Ты обещала больше никогда с ним не видеться! — по ковру от его ног потянулись черные туманные щупальца и на месте, где они проходили, ковер испарялся, истлевая в пыль и исчезая. Длилось это недолго, Шаардан быстро взял себя в руки, туман развеялся, а ковер был безвозвратно уничтожен, но внимания на это лорд не обратил, грозно потребовав, — прекрати прятаться.

— А давайте, вы успокоитесь? — пропищала я, соскребая последние крупицы смелости. За креслом это оказалось значительно легче, чем стоя перед разъяренным психом. А ведь он точно псих. Бешеный псих с огромным магическим резервом. Тут в пору задуматься, а не ожидает ли и меня безрадостная судьба несчастного ковра.

— Хорош — шшш — шо, — прошипел он, — я успокоюсь. Уже спокоен. Выйди.

А глаза горят. Натурально горят. Светятся холодным серебром из‑за чего лицо кажется темным, мрачным и совсем не располагающим ко всяким глупостям. К таким, например, как выходить из‑за своего укрытия.

— Выйди, Иза. Немедленно.

А я смотрела на него из‑за спинки кресла и понимала, что не выйду. И не потому что не хочу, хотя не хочу, конечно. Но не в этом дело. Просто инстинкт самосохранения, был сильнее здравого смысла, который нашептывал, что если я вот сейчас выйду, то возможно даже выживу. Инстинкт самосохранения был уверен, что не выживу, а за креслом оно спокойнее, и, в случае чего, я всегда успею сигануть в окно. Решетка, она ведь не такая уж и серьезная преграда для человека, который очень хочет жить.

— Может так поговорим?

— Иза…

— И вообще, вы не можете на меня злиться, у меня есть для вас подозреваемые. Столько месяцев вы не могли ничего найти, а я нашла.

— Ты глупый, самоуверенный ребенок! — разговор у нас совсем не получался, но за креслом меня это уже не так сильно пугало.

— Пускай так, зато очень удачливый, — тактично намекнула, искренне не понимая, зачем он меня похищал и всякие сомнительные предложения делал, если ребенком считает. Что это за нездоровый интерес вообще?

Шаардан вздохнул, отступил к рундуку и тяжело на него опустился, сцепив руки в замок.

— Я не думала, что так все получится, — предприняла попытку объясниться.

— Не думала, что я все узнаю?

— Не думала, что все так получится, — упрямо стояла на своем я, нервно поглаживая обивку кресла, — я все равно собиралась вам рассказать о Брие.

— Придумала бы еще одну историю?

— Вообще‑то я правду рассказать хотела, — вякнула обиженно, но под удивленным взглядом неуверенно пояснила, — про морг бы рассказывать не стала, но про Лирану хотела. Правда.

Шаардан молчал, смотрел на высовывающуюся из‑за кресла макушку, честные — причестные глаза и молчал, изводя меня этим. Лучше бы опять ругаться начал, честное слово. Тогда бы я спокойно боялась за креслом и не гадала, что у него там в голове твориться, пока он молчит.

— Зачем я в тот день пошёл на эту проклятую ярмарку? Зачем я тебя вообще увидел? — устало спросил он, растирая лицо руками.

Я молчала, не имея понятия, что делать. Сочувствовать ему не могла, я себе сочувствовала, и задавалась тем же вопросом. Зачем в тот день он пошел на эту ярмарку? Жили бы сейчас спокойно. Не трепали бы друг другу нервы.

— Как же мне это надоело, — вновь подал голос лорд.

— А уж мне‑то как это все надоело, — пробормотала себе под нос, с тоской вспоминая те светлые времена, когда еще не знала этого ненормального. Когда меня никто не запирал, не пугал и не пытался контролировать.

— Что ты сказала? — как он услышал моё бормотание, ума не приложу. Но услышал, заставив быстро проговорить:

— Говорю, восхищаюсь вашим терпением.

— Иди сюда, — мне не приказывали, скорее просили, но выходить все равно не хотелось. За креслом было спокойно и надежно. Намного лучше, чем на открытой местности, к тому же рядом с потенциальной опасностью.

— Иза, может ты не будешь меня больше злить, — от голоса его по спине будто сосулькой провели. Медленно так, вдоль позвоночника, оставляя на коже холодный влажный след. Непроизвольно передернув плечами, я нервно вцепилась пальцами в спинку кресла.

Я бы и рада была его больше не злить, но выходить из своего укрытия и, тем более, подходить к Шаардану мне совсем не хотелось.

— Выйди, — попросил он тихо и устало. От недавней злости не осталось и следа.

И я сдалась. Высунулась из‑за кресла, убедилась в том, что Шаардан сидит как сидел и не шевелится, и на меня больше не смотрит, разглядывая изувеченный ковер. Собралась с силами, глубоко вздохнула, задержала дыхание и вышла из‑за своего укрытия, замерев в нескольких шагах от него.

В комнате царила гнетущая тишина, позволяя расслышать тихое завывание ветра на улице. Путаясь в прутьях решетки, он свистел, изредка дребезжа стеклом. В комнате царил далеко не уютный полумрак и разыгравшаяся за окном непогода, проникавшая в дом сырым воздухом, только нагнетала атмосферу.

Руку мне протянули медленно и очень значимо. Только этого для полного счастья и не хватала. Разглядывая широкую ладонь я пыталась понять чего ожидать от этого жеста. Напряженное:

— Иза… — решило мою судьбу. Подобравшись, я на цыпочках, приблизилась к нему, непроизвольно втягивая голову в плечи и коснулась горячих пальцев, но тут же опасливо отдернула руку. К сожалению недостаточно проворно. Чуть подавшись вперед, Шаардан успел перехватить мою ладонь и сразу же дернул вперед и вниз, виртуозно справившись с инерцией и моими острыми локтями, усадил на колени. Я успела только пискнуть и пожалеть о том, что выбралась из‑за своего надежного укрытия. Оказавшись в окружении, на вражеской территории, я осознала как же грустно мышам в мышеловке. И спастись уже нет никакой возможности, и жить очень хочется.

— Слова стражника, — Шаардану мышиные терзания были незнакомы, — это правда?

— Какие слова? — вспомнить бы еще, что он там наговорить успел.

— У него в отношении тебя серьезные намерения? — не знаю, вел ли лорд когда‑нибудь допросы, но талант у него определенно имелся.

— Н — нет. Это он просто не подумавши ляпнул. Пытался в благих целях свой богатый опыт использовать.

— Точно?

— Да.

Меня еще посверлили взглядом, но я мужественно молчала, стараясь выглядеть предельно честной. И старания мои были вознаграждены. Шаардан расслабился, ослабил хватку, позволяя удобнее устроиться и уже значительно спокойнее потребовал:

— Рассказывай.

— Мгм, — на большее меня уже просто не хватило.

— С самого начала, подробно, со всеми деталями, — наставляли между тем ошалевшую от всего происходящего и очень несчастную целительницу.

Мне хотелось успокоительного, горячего чаю с медом и в кроватку, но я послушно и старательно вывалила на Шаардана всю информацию. Думать, прежде чем что‑то говорить, сил просто не было. Мне хотелось поскорее разделаться со всем, заползти под одеяло и пролежать там пару лет.

За окном царила непроглядная, по — осеннему промозглая и совершенно неуютная тьма, когда меня решили навестить.

— Иза, ты там? — в дверь постучали. Выслушать меня Шаардан выслушал, после чего сгрузил на кровать и ушел, не проронив ни слова, и заперев за собой дверь. И ключ отдал не Эларе, а своему вечно кислому управляющему, которому теперь вменялось в обязанности пропускать к заключенной, ко мне то есть, еду, ну и того, кто мне эту еду принесет. Управляющего мне посчастливилось лицезреть уже три раза, а вот самого Шаардана за все это время я так и не увидела. Зато хорошо слышала как за стенкой велись ремонтные работы, по возвращению хозяйской спальни в подобающий вид.

— Ага, — я подошла к двери и подергала ручку, в надежде на чудо. Чуда не произошло.

— Если бы знал, что так все обернется, действительно сломал бы Берну что‑нибудь, когда была возможность, — проворчал Морэм с той стороны. Ко мне его больше не пускали.

Я только вздохнула. Если бы знала, что так все обернется, послала бы эту авантюру самым непролазным лесом и думать забыла о всяких подозрительных амулетах.

— Морэм, а лорд Шаардан сейчас где?

— В управлении, — коротко ответил он, но, после недолгой паузы, решил развить тему, — Вэлард намерен сослать твоего стражника куда подальше.

— Он не мой, — поправила я стихийника.

— Конечно не твой, — не стал возражать он, ехидно добавив, — только Вэлард совсем другого мнения по этому поводу.

— Знаешь, куда Берна отправят? — продолжила допрос я, полностью проигнорировав последнюю фразу. Сейчас мнение лорда интересовало меня в последнюю очередь.

— В управление приходило несколько писем от старосты какой‑то деревни с жалобами. То ли на разбойников, то ли на умертвий, — дверная ручка несколько раз дернулась, но не поддалась, кажется Морэм, тоже порой верил в чудеса, — уж не знаю как эти письма доходили до самого командора, но факт остается фактом, Вэлард решил воспользоваться возможностью. Помнишь, я тебя предупреждал, что плохо будет всем? Пока плохо только нам с Берном.

— Ммм, — прикрыв глаза я коротко выдохнула, — , а с тобой‑то он что сделал?

— С сегодняшнего дня я приглядываю за некроманткой, к которой ты ходила. И если тебя с Берном есть за что наказывать, то за что я страдаю ума не приложу, — не дождавшись с моей стороны сочувствия, cnb[bqybr строго потребовал, — пообещай, что не натворишь больше никаких глупостей.

— Я уже натворила все глупости, которые могла.

— Рад, что ты это понимаешь, — хохотнул он. Правильно, ему‑то хорошо, он на свободе и вообще на задании теперь. Это мне тут еще с его буйным другом в одном доме уживаться предстоит, — ну все, беда моя, пора идти.

— Удачи, — что ему еще сказать я не знала. Очень хотелось попросить не уходить, но с просьбой этой стоило обращаться непосредственно к Шаардану, который такого точно не оценит.

— Тебе она больше пригодится, — хмыкнули он и уже удаляясь посоветовал, — И зови его по имени. Это его либо успокоит, либо дезориентирует. В любом случает, тебе поможет.

Морэм отправился на свое очень важное задание сразу после разговора со мной. Спустя еще час дом окончательно опустел, а я осталась. Одна в тихом, словно вымершем доме, запертая в комнате, и от этого становилось жутковато.

За окном было темно, растущую луну скрывали низкие тучи, за дверью было тихо, не вернулся даже вредный лорд. И единственное надежное место было под одеялом, куда я и забралась, в надежде быстро уснуть и проснуться уже утром, когда будет светло и не страшно. Но что‑то пошло не так и план мой не воплотился в жизнь.

Проснулась от сумасшедшего кошмара, когда на улице стояла глухая ночь. Луна, не скрытая больше тучами, нагло заглядывала в не зашторенное окно.

Прокрутившись в постели минут пятнадцать, я выбралась из‑под одеяла и подошла к окну, ежась от холодного воздуха. Сверкающая звездная россыпь казалась особенно яркой в морозном воздухе. Безлистые ветви деревьев при лунном свете приобрели мягкий, молочный отлив. Сад напоминал мрачный и зловещий лес из какой‑нибудь сказки. Опустив взгляд ниже, на поляну, где, казалось, еще вчера Морэм демонстрировал мне свои исключительные таланты, я увидела ЕГО, и сердце на миг замерло.

На промерзшей земле, в лунном свете, стоял человек. Разглядеть лицо не представлялось возможным, но непонятная жуть пробирала до костей от одного его вида. Невысокий, широкоплечий, он неподвижно стоял, запрокинув лицо и смотрел, я была уверена, в мое окно.

Отпрянула сразу же, как только это осознала. Развернувшись, бросилась к дверям, да так там и осталась. Вцепившись в ручку побелевшими от напряжения пальцами, я безнадежно прижалась лбом к непреодолимой преграде, постояла так недолго, глубоко дыша и пытаясь успокоиться. Успокоение не приходило, но страх немного отступил. Собравшись с духом, я с трудом разжала руки, выпустив из онемевших пальцев дверную ручку и прокралась обратно к окну, аккуратно, из‑за шторы, выглянула на улицу, стремясь убедиться, что мне все привиделось. Что я просто не успела проснуться и сонное сознание сыграло со мной злую шутку.

Незнакомец стоял на месте, все так же заглядывая в мое окно и даже не думал никуда исчезать.

Дыхание перехватило, с трудом, сипло выдохнув, я медленно отступила к кровати, присев на край, сложила руки на коленях и помянула добрым словом Шаардана. Запер он меня, Морэма сослал, сам ночевать не вернулся.

Он, конечно, и раньше так поступал, тогда меня это так сильно не пугало. Но сейчас, взаперти, с каким‑то подозрительным субъектом под окном, я особенно остро осознала всю безвыходность ситуации. Тут даже кричать бесполезно, все равно никто не услышит.

Разгладив дрожащими пальцами ткань на коленях я твердо решила все высказать лорду, как только он вернется.

Все таки, после такого он просто не сможет на меня злиться. Может даже пожалеет. Именно в этот момент мне как никогда хотелось, чтобы меня кто‑нибудь пожалел. Обнял, по голове погладил, дядю этого странного прогнал. Но тот, кто мог бы прогнать и обнять бродил где‑то посреди ночи, оставив меня одну. А на улице, преданно таращась в мое окно, стоял какой‑то человек подозрительной наружности.

— Устрою ему скандал, — в полный голос поделилась планами на будущее с темнотой и вздрогнула. Мой дрожащий голос показался слишком громким, в этой давящей тишине. Но легкое успокоение это решение все же принесло.

Посидела еще немного, окончательно уверилась в том, что не все так уж страшно и решила еще раз проверить незнакомца. Не ушел ли он мне на радость.

Подошла к окну, надеясь, что никакого мужчины там уже нет, опасливо выглянула и очень пожалела о своей глупой идее. Незнакомец стоял ближе. Не знаю какая у него была цель и чего он добивался, но меня ему напугать удалось.

Он находился на добрых пять шагов ближе и продолжал неотрывно глядеть в мое окно. Теперь для этого ему пришлось запрокинуть голову, позволяя хоть немного себя рассмотреть.

Вот только возможностью этой я не воспользовалась. Да у меня внутри все от страха в узел скрутило. На этот раз от окна я отшатнулась еще резвее, чем в первый. Перевалилась через широкую постель, прижалась к стене и затихла в углу комнаты.

Там и просидела до рассвета, не сомкнув глаз. Смотрела и ждала, когда в оконном проеме покажется голова незнакомца.

До дрожи боясь и, в то же время, с каким‑то нездоровым, болезненным нетерпением, желая этого. Ведь это избавило бы меня от необходимости ждать. Сердце заходилось в безумном ритме, но стучало где‑то в животе, каждый удар колючими иголками отдавался в позвоночнике. Так страшно мне не было ни разу в жизни.

Закоченевшая, обессиленная и измотанная, я так и встретила серое, хмурое утро в углу комнаты. Как вернулся хозяин дома не слышала, и даже не сразу сообразила, что он почтил меня своим присутствием.

Когда замок щелкнул и в комнату вошёл Шаардан, я сама себе напоминала свеженький, хорошо промороженный труп — мечту любого некроманта. Ноги заледенели, руки, спрятанные под мышками, тоже теплыми назвать было нельзя. Тела своего я уже почти не ощущала и даже чувства казались подмороженными, покрытыми коркой льда и уже не пригодными к использованию.

— Иза! — запиратель доморощенный, заметил меня не сразу. Только подойдя к кровати и обнаружив, что ворох из одеяла и двух подушек — не я, решил осмотреть комнату. В углу в полумраке и заметил озябшую и все ещё напуганную целительницу.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. Он удивлялся, а я приходила в себя и пыталась сообразить, что происходит.

— Вэлард! — сообразила я раньше, чем лорд перестал удивляться, и бросилась ему на шею, подавив неуместный порыв добавить ещё и эмоциональное «родненький». В предрассветном полумраке, измученной и напуганной мне, он был именно родненьким.

И как же я была рада его видеть. Забыла даже, что собиралась скандал устроить. Вцепившись в него мёртвой хваткой прошипела, чувствуя как меня начинает потряхивать, — если ты меня ещё раз запрешь, я дверь вышибу.

— Знаешь, в данный момент меня радует только одно — ты наконец‑то назвала меня по имени, — горячие руки заскользили по моим бокам, разнося тепло по окоченевшему телу, — ты холодная совсем. Что произошло?

Меня попытались оторвать от себя, но я сопротивлялась. Сильнее сцепив руки на его шее, подтянулась и даже ногами обхватила, чтобы уж наверняка, ткнулась холодным носом в сиятельную шею и тихо пробормотала:

— Одна я здесь больше не останусь.

— Что случилось? — обеспокоенно повторил он свой вопрос, уже не пытаясь отцепить меня от себя. Видимо, смирился с неизбежным и даже приобнял, прижимая к себе и позволяя ослабить захват.

— За окном.

— И что же там за окном? — терпеливо спросил Вэлард, направляясь…да, собственно, направляясь к тому самому окну.

Сначала хотела отцепиться и вновь спрятаться, но висеть на лорде было спокойнее, чем жаться в углу, и я даже не дернулась, оставшись на месте. Только зажмурилась и дыхание задержала.

— Ммм, Иза, — озадаченный голос меня совсем не обрадовал, — что именно тебя напугало?

Выдыхать, открывать глаза и отцепляться от надежного и теплого пришлось, и в окно тоже пришлось смотреть, а потом пришлось смотреть на Вэларда. Потому что на улице уже никого не было.

— Ушел, — констатировала я, зябко поежившись.

— Кто?

— Хотела бы я знать…

— Иза, — на меня опять начинали злиться, а ведь я даже ничего не сделала.

— Я правда не знаю кто это был. Ночью проснулась, решила пейзажем полюбоваться, а он там стоит, — ткнув пальцем в поляну за окном, наметила место обитания этого таинственного незнакомца, — и в окно смотрит. Всю ночь ждала, когда он ко мне заберется.

— Заберется… — повторил лорд задумчиво, оглядывая свой двор цепким взглядом, — сиди здесь. Я проверю, может удастся что‑нибудь найти.

— Нет! — взвизгнула я, повиснув на его руке, — я всю ночь тут одна сидела, больше не буду!

— Я всего лишь спущусь во двор, ты будешь видеть меня в окно, — с легким раздражением ответил он.

— Нет! — и мне было совсем все равно, что он уставший и злиться начинает. Я всю ночь со звездами переглядывалась, у меня глаза жжет, будто в них песка сыпанули, и организм весь очень успокоительной настоечки хочет. Желательно в комплекте с горячим чаем. И Шаардана в поле зрения. Чтобы не сбежал куда‑нибудь опять. Как следующую ночь проведу даже не думала, плохо было и без того, — или идем вместе или остаемся здесь.

Внизу, ставя точку под моими словами хлопнула дверь. Я так и замерла, круглыми глазами глядя в лицо лорда. Он напрягся, прислушиваясь к тишине дома. Легкие шаги простучали по первому этажу, хлопнула дверь, судя по характерному щелчку, кухонная и все вновь затихло.

— Кто‑то из слуг пришел, — заметил Вэлард, посмотрел на меня, видимо, выглядела я совсем жалко, но он погладил меня по голове и даже обнять попробовал одной рукой. Вторую‑то я так и держала, не планируя отпускать, — пойдем‑ка вниз. Оставлю тебя на кухне, а сам проверю сад. Такой вариант тебя устроит?

— Н — наверное.

Вниз мы спускались долго. Я категорически отказывалась выпускать сиятельную руку из захвата, опасаясь, что Вэлард растает в воздухе, стоит мне его только отпустить. Подозрительный незнакомец слишком сильно напугал меня, чтобы я могла мыслить логично. Да и о какой логике речь, когда лорд действительно может в воздухе растаять, оставив на прощание лишь темный дымок.

Жертва моих расшалившихся нервов сносила все с удивительным смирением, Вэлард даже не ругался, когда я предложила ему первому заглянуть на кухню.

Мирта должно быть сильно удивилась, увидев на своей территории лорда, да еще с утра пораньше, а уж когда за ним следом ввалилась я. Повариха охнула увидев мое бледное лицо с красными глазами.

— Пригляди за ней, — велел Вэлард, все же отцепив мои пальцы от своей руки и обратился уже ко мне, — побудешь здесь. Я все проверю и вернусь.

Я послушно кивнула, нервно приглаживая ткань сорочки на боках. Расшалившиеся нервы не хотели так просто успокаиваться.

— Ты же должна быть заперта, — шепотом, все еще опасаясь, что ушедший лорд нас услышит, заметила Мирта, озабоченно разглядывая мою бледную физиономию.

— Я помню, — постояв еще немного посреди кухни, я медленно двинулась к скамье. Ноги почти не держали.

— А хозяин, видимо, забыл, — усмехнулась повариха беззлобно, и тут же задала следующий вопрос, — глаза чего красные?

Скамья была холодной и опускалась на нее я медленно, отвоевав себе несколько лишних секунд тишины. Разговаривать не хотелось.

— Не спала всю ночь, — призналась я, потерев глаза, отчего они стали только краснее.

— А делала что?

— Боялась.

— Горе ты, — посетовала повариха, но не дождавшись ответа вернулась к своим делам. С утра пораньше она была не очень разговорчивой, что меня только радовало.

Мирта возилась у плиты, мурлыча что‑то под нос, а я, разморенная в тепле, незаметно для себя задремала, уронив голову на грудь и пропустила возвращение лорда.

— Иза! — Вэлард встряхнул меня за плечо, обдав морозным воздухом.

— Ммм? — я чувствовала себя больной. Голова гудела, навязчиво напоминая о моем ночном госте.

— Как он выглядел? — присев на корточки рядом со мной, Вэлард со странным беспокойством заглядывал мне в лицо, — ты помнишь как он выглядел.

— Было темно, я плохо его разглядела. Он не высокий, широкоплечий и с бородой. Это все, что я могу сказать, — и, заметив, как помрачнел лорд после моих слов, покаянно добавила, — прости.

— За что ты извиняешься? — удивился он, но после недолгих раздумий мрачно согласился, — хотя, пожалуй, тебе есть за что просить прощения.

Мирта возилась у плиты, стараясь не очень заметно коситься в нашу сторону, но интерес её все равно был замечен.

— Пойдём, — вытянув из‑за стола, Вэлард потащил меня за собой, прочь от лишних ушей. Но как же сильно мне не хотелось с ним идти, ведь сомнений в том, что ведут меня в спальню, не было.

Больше книг Вы можете скачать на сайте - ReadRoom.net

На улице, разбиваясь холодными брызгами об оконную решетку, шел дождь. Монотонный, серый и неуютный. От царившей на улице непогоды хотелось спрятаться под одеялом, что я и делала, следя из своего укрытия за сумрачным лордом, уже добрых полчаса мерявшим мою комнату широкими шагами.

Я мерзла, хотела спать и есть, периодически прикрывая прохладной ладошкой ледяной нос. Помогало это мало, зато немного успокаивало.

Меня‑то это успокаивало, а Вэларда, который с каждой минутой все больше становился Шаарданом, успокоить было нечем.

Утро плавно и совершенно незаметно, из‑за тяжелых, серых туч, перетекало в день и все мои ночные страхи уже не казались такими жуткими. Я искренне не понимала, отчего лорд так напрягся из‑за упоминания о незнакомце. Ну, подумаешь, постоял он на газоне ночью, так в окно ведь забраться не пытался. А для всех этих сектантских страшилок с подозрительным дядькой, еще рано. Три дня до полнолуния осталось.

Вэлард мой позитивный настрой не разделял. Конечно, это ведь мне рядом с ним не страшно, ему‑то рядом со мной вряд ли так повезет. Мне вон рядом с собой тоже спокойно не было, я всю ночь боялась. А это ведь мне, а я в свои силы хоть немного верю, лорд, видимо, в меня вообще не верил.

— Решено, — притормозив аккурат посередине комнаты, он резко повернулся ко мне, — сегодня ночуешь со мной.

Подобрав отвисшую челюсть и справившись со ступором, я тихо спросила:

— А если я храплю? — и только когда вопрос повис в воздухе, сообразила, что сначала надо было бы узнать почему я должна была ночевать с ним.

— А ты разве храпишь? — вопрос мой его озадачил.

— Нет, — ответила поспешно, и тут же задала еще один глупый вопрос, — , а вы?

Лорд улыбнулся, глянул на меня странно и пообещал:

— Вот ночью и узнаешь.

— А может не стоит?

— Стоит, Иза, стоит. Проверим, не появится ли он сегодня, — ответ его меня совсем не воодушевил.

— Но…

— И мне так будет спокойнее.

Похоже, то, что мне так будет беспокойнее, никого не волновало.

Плотнее закутавшись в одеяло я тихо вякнула, пряча нос в мягкой ткани:

— Очень жалко, что я не храплю.

— Поверь, меня это ни сколько не огорчает, — хмыкнул вредный лорд, еще раз подойдя к окну.

Двор был абсолютно пуст. Только дождь барабанил по земле.

Я лежала и страдала не в силах заснуть. Чужая спальня, пусть и успевшая вернуть себе приличный вид, чужая кровать, чужой запах. Да ещё и дыхание за спиной. Тоже чужое.

Я промучилась с полчаса, и когда уже начала засыпать, лорд зашевелился. Пару раз повернулся с боку на бок. Вздохнул очень жалостливо. Затих на пару минут и все повторилось снова.

На пятый раз я не выдержала. Обернулась и спросила, почему‑то шепотом:

— У тебя все нормально?

Ответом было короткое «да» и он вновь перевернулся на другой бок. Тяжёлый вздох меня окончательно добил. Откинув одеяло, я села на постели и со второго раза умудрилась включить ночник. Большой, стандартной мрачно — темной расцветки, он загорелся неожиданно мягким медовым светом.

— Что такое? Тебя что‑то беспокоит.

— Нога, — отозвался сиятельный страдалец, тоже садясь, — каждый раз перед дождём ноет.

— Показывай.

На меня посмотрели очень выразительно и как‑то удивленно, а я повторила:

— Показывай — показывай. Я же целительница. Буду лечить.

— А может не стоит? — с сомнение предложил он, добив меня категоричным, — не хочу совсем без ноги остаться.

— Знаешь что? — тут же возмутилась я и уже угрожающе потребовала, — ногу мне.

Вэлард хмыкнул, наверное вспомнил, что им раньше девушки не командовали, но послушно предоставил требуемое. Даже штанину сам закатал.

Нога оказалась стандартной в меру волосатой мужской конечностью, на первый взгляд совершенно здоровой.

Пальцы привычно закололо от притока магии. Коснувшись вмиг закаменевшей икры, я неодобрительно глянула на своего уже почти постоянного пациента и строго велела:

— Ногу расслабь, — после чего забормотала себе под нос, — так… Перелом со смещением кости. А это у нас что?

И затихла, прощупывая его голень.

— Что? — не выдержал лорд.

— А ничего страшного. Перелом не очень удачно сросся, нервные волокна плохо восстановились, оттуда и боли, — постановила и тут же радостно заметила, — к счастью у тебя есть я.

— Что, повторно ломать будешь? — не разделил моей радости пациент.

— Зачем ломать? Потерпи немного, наверное, будет болеть.

— Наверное? — Шаардан напрягся, готовясь к неизбежному, а когда я взялась за лечение, тихо зашипел сквозь сжатые зубы, но терпел, почти даже не ругаясь. Невнятное бормотание под нос не в счёт. А я в который раз пожалела, что безболезненное исцеление получалось у меня через раз.

Когда с исцелением было покончено, а мне окончательно расхотелось спать, зато пришло желание творить добро, я решила лечить своего пациента и дальше, должны же у него быть ещё болячки.

— Ну как, больше не болит?

— Нет, — пошевелив ногой, он подозрительно на меня посмотрел, — даже странно. Зря я, видимо, раньше к целителю не обращался.

— Ага, — полностью поддержала я его и тут же велела, потирая руки в предвкушении великих свершений, — а теперь ложись на спину и поднимай рубашку.

— Зачем? — подозрительный лорд совсем не разделял моего энтузиазма.

— Буду тебя дальше лечить, — поделилась планами на ближайшее время моя доброта. Пальцы покалывало от магии и настроение у меня было приподнятым. В отличии от моего пациента, которого перспектива лечиться ну совсем не вдохновляла.

— Иза, а ты уверена?

— А почему нет? И мне практика и тебе польза, — пару раз ткнув пальцем ему в грудь, строго велела, — давай, давай. Я теперь все равно не усну спокойно, пока тебя не вылечу.

Тяжело вздохнув, Вэлард послушно лег, выполняя мое требование, в кои‑то веке решив не спорить.

— Ладно, — шлепнув ладонь на солнечное сплетение жертве моего энтузиазма, я прикрыла глаза, чувствуя как закаменели мышцы под моей рукой, и уже не в первый раз потребовала:

— Расслабься.

— Тут, пожалуй, расслабишься, — раздраженно пробормотали мне в ответ. Но послушно попытались выполнить требование. В каком‑то смысле даже успешно.

С минуту Вэлард лежал молча, но надолго его не хватило.

— Ну что скажет мой целитель? — с плохо скрываемой иронией спросил он.

— У тебя между седьмым и восьмым ребрами справа остался осколок от сломанного кинжала или еще чего‑то, — не открывая глаз отозвалась я, проследив путь до места, где ощущала пульсирующий ком, инородного предмета, после чего, не отрывая руки, поднялась чуть выше, прижав ее к груди напротив того места, где на спине находился кончик второго, более короткого рубца, — шрам на спине плохо зажил, и…

Договорить я не успела, мир перевернулся, а я осознала себя уже лежащей. Мягкая подушка, в которую меня аккуратно ткнули носом, щекотала щеку, очень неудачно вылезшим пером, а сверху, ероша волосы на затылке горячим дыханием, навалился мой пациент, у которого крышу все же немного сорвало.

— Это что такое вообще? — сдавленно пискнула я, безуспешно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Мне было душно, тяжело и жарко, и единственное, чего хотелось — это уже не творить добро, а всего лишь свободы.

Ошалев от несправедливости и недостатка кислорода, я замолотила локтями, чувствуя, как они отбиваются о жесткие бока Вэларда. Изворачиваясь и пытаясь выбраться из‑под тяжелой и очень горячей каменной глыбы, которую имела неосторожность лечить, добилась лишь того, что меня скрутили. Прижав руки к бокам и удобнее устроившись на почти раздавленном теле несчастной целительницы, лорд недовольно выдохнул:

— Иза, прекрати дергаться, — проникновенно посоветовал он, стараясь и меня удержать, и пощупать свои отбитые ребра.

— Я требую свободы!

— Ммм, получается, я тоже могу что‑нибудь потребовать? — от тихого насмешливого голоса у самого уха, перехватило дыхание. Прерывисто вздохнув, я тихо предложила, шалея от всего происходящего:

— А давайте спать?

— Издеваешься? — хрипло выдохнул он, сильнее вжимая меня в постель. Бедная перина, наверное её никогда раньше ещё так не прессовали. И бедная я, меня‑то уж точно раньше никогда…

— Н — настоятельно советую. Как целительница. Да и просто как знающий человек. Ночью надо спать.

— Иза…

По спине побежали мурашки. Кто же знал, что моё имя можно произнести ТАК. А лорд, вместо того, чтобы последовать моему совету и лечь спать, желательно перед этим скатившись с меня только проникновенно спросил:

— А как мне спать после этого?

— Да после чего?! — подумаешь, пощупала немного. Зато теперь я знаю, где у него болит и как сделать так, чтобы не болело.

— После этого… — хрипло выдохнул он, шаря руками по моим бокам.

— Не — не — не!

Что именно «не» я сформулировать не могла, но извивалась очень усердно, хоть и безуспешно. Радовало только одно, руки у меня теперь тоже были свободны, что давало смутную надежду на спасение.

— Пустите меня немедленно! — вместо грозного и возмущенного вопля получился слабый полузадушенный писк, перешедший в визг. Потому что чья‑то наглая лапища сжала грудь. Ворот сорочки затрещал, представляя больший маневр для действий.

А я не знала, что делать и за что хвататься. За ту руку, которой приглянулась моя правая грудь и которая с таким энтузиазмом её мяла, или за ту, которая тянула ворот сорочки вниз.

Так и не придя к выводу, решила действовать жёстко и наверняка.

— П — последний раз прошу — отпустите, — просипела срывающимся голосом, голова слегка кружилась и это было странно.

Вэлард что‑то промычал и неодобрительно прикусил плечо. Не больно, но ощутимо. Это стало последней каплей. Вцепившись в его руку, я резко выдохнула.

По пальцам заструилась магия, а лорда так нагло на мне разлегшегося, хорошенько тряхнуло. Слетел с меня он мгновенно, прижимаясь к кроватному столбику и встряхивая пострадавшей рукой спросил:

— Что это было?

— Воздействие на нервные окончания, — отозвалась я гордо, оборачиваясь и стягивая порванный ворот, и пообещала зло, выплюнув прядь волос, так и норовившую залезть в рот, — еще раз сунешься, и я тебе внеплановый инфаркт устрою, будь уве…мамочка.

Кресло, массивное, темное, до боли напоминающее голубое безобразие из отведенной мне спальни, терялось в темноте. Лишь его очертания едва виднелись в полумраке. Сквозь незашторенное окно в комнату проникал серебристый свет растущей луны, позволяя разглядеть то, что скрывалось за креслом…как мне показалось с первого взгляда. Только спустя несколько секунд, удалось рассмотреть все в деталях.

Давешний незнакомец, сверкая белесыми, невыразительными глазами, стоял в кресле. Натурально стоял в кресле, по грудь увязнув в его темной спинке. Мужик скрывался в полумраке, в углу, куда лунный свет почти не попадал, но грубые, резкие черты лица, косматую темную бороду и пепельно — белую кожу я разглядела в деталях. Как и глаза, выцветшие, бледно — голубые, холодные и абсолютно неживые.

— …мамочка.

— Иза?

— Там, — руки отяжелели и безвольно упали на колени, указать направление я не могла, но Вэлард понял все сразу. Резко обернувшись, он напряженно исследовал угол, в который я уставилась не в силах даже моргнуть.

А лорд смотрел и точно ничего не видел, потому что если бы видел, не стал бы спрашивать:

— Что там?

После этих слов у меня упало сердце, неприятной тяжестью осев в желудке. Ущипнув себя за бедро, я с тоской посмотрела на незнакомца. Он не пропадал, не моргал, кажется, даже не дышал. И слегка светился. Бледная кожа мерцала в темноте, отчего он выглядел особенно жутко.

— Вэ — эээ — элард…

— Успокойся и скажи, что ты видишь?

Легко ему говорить. Успокойся. А как тут успокоишься, когда на тебя такой ужас смотрит и не моргает.

— Он здесь, — прошептала я, с трудом сглотнула и добавила, — в кресле стоит.

— Ты хотела сказать «сидит»? — Вэлард глянул на кресло, но ничего не увидел и подался ко мне, опустив горячую ладонь на плечо, — как он выглядит?

— Я сказала то, что хотела. Стоит он. По грудь в спинке кресла стоит. И смотрит, — ответила смелее и значительно громче, ощущая успокаивающую тяжесть чужой руки, о том, что всего секунду назад готова была покалечить лорда, уже даже не думала, — бледный, бородатый, страшный до жути.

Сказать что‑то еще я не успела, по кровати поползла клубящаяся тьма, ленивой, дрожащей пеленой, спустилась на пол, подбираясь к креслу, наползая на него, вытягиваясь к потолку неровным столбом. Замерла так на несколько мгновений и схлынула, растаяв во мраке темным туманом. Кресла больше не было, оно исчезло. Так же, как когда‑то исчезли розы и осколки, бесследно, не оставив о себе даже воспоминания.

Кресло исчезло, а незнакомец остался. Теперь я видела его полностью. С ног до головы. И зрелище мне не нравилось. Совсем.

Но вместо того, чтобы высказаться вслух, я нервно хохотнула. Мне было страшно, от густого, тягучего страха, растекшегося по телу и проникавшего, казалось, даже в кости, тошнило. Пустой взгляд неубиваемого незнакомца, который оказался многим крепче массивного кресла, расходился по телу морозной дрожью, заставляя вибрировать натянутые до предела нервы.

Мне было плохо, мне было страшно, но неуместный смешок сдержать я не смогла. Просто представила лицо Вэларда, когда он узнает, что маневр его успехом не увенчался.

— Не помогло.

Впрочем, кажется он понял, что зря избавился от кресла, еще до того как я заговорила. Поднялся с кровати, медленно, аккуратно, не делая резких движений и глядя на меня, а не на невидимого гостя.

— Иза, — мне протянули руку, — иди сюда, только медленно.

Не знал он, что я при всем желании не смогла бы шевелиться быстро. От страха конечности отяжелели, будто налились свинцом. С кровати я сползала медленно, неуклюже, боясь отвести взгляд от жуткого незнакомца. Тот не шевелился, не пытался повернуть голову, чтобы проследить за моими передвижениями. Просто продолжал пялиться на то место, где я совсем недавно сидела.

— Он не шевелится, — тихо поведала я, все же отведя взгляд на пару секунд, чтобы посмотреть на Вэлорда. Тот был хмур, сосредоточен и решительно мрачен. На откровение мое не отреагировал, только потянул к дверям, а я обернулась. И это был мой самый глупый поступок за всю ночь.

Незнакомец не сдвинулся ни на дюйм, он просто чуть повернул голову, чтобы видеть меня. И этого оказалось достаточно. Полузадушено взвизгнув, я шарахнулась вперед, налетела на Вэларда, чуть не упала, выдернула свою руку из его, и выскочила из комнаты, стремясь оказаться где угодно, лишь бы не рядом с жутким мужиком. Возможно, мне это даже удалось бы, но лорд нагнал меня, не дав сделать и пары шагов, перехватил, уже почти привычно вздернув в воздух и прижал к себе. Пару раз дернувшись, я так и застыла, отсчитывая быстрый стук сердца, отдававшийся глухой дробью в ушах.

— Он повернулся. Он смотрела прямо на меня, — проскулила тихо, поджимая ноги. Хотелось плакать.

— Ты запомнила как он выглядит?

— Я…

— Запомнила?

Нервно кивнув, я безвольно обвисла в его руках, не зная, что теперь будет.

— Хорошо, — меня уверенно понесли в спальню, на этот раз мою, сгрузили на голубое покрывало, так и не разобранной кровати, и оставили одну, строго велев напоследок «сидеть здесь».

Я послушно просидела на месте минут десять, вздрагивая от каждого шороха. А шорохов, как назло, было много. За окном завывал ветер, потолок над головой едва слышно поскрипывал, и в любое другое время я бы не обратила на это внимание.

В любое другое, но не сейчас. Нервы у меня были натянуты до предела и все чувства обострились. Очередной, особенно мощный порыв ветра, с силой задребезжал оконным стеклом, и я не выдержала. Соскользнув с кровати, на цыпочках прокралась к двери, прижалась к прохладному дереву ухом, стараясь услышать хоть что‑нибудь. В коридоре царила гнетущая тишина.

— Выйду, будет ругаться, — тихо, сама с собой заговорила я, нерешительно сжав ручку двери. Сверху что‑то скрипнуло, прямо над моей многострадальной головой, и это решило дело. Дернув дверь на себя, я бросилась в коридор, — да пусть лучше руга…

Выскочив я, не очень удачно, врезалась в возвращающегося лорда.

— …ется, — отшатнувшись назад, запнулась за порог и свалилась на пол, тоненько пискнув, — ой.

— Я могу узнать, что ты делаешь? — спросил Вэлард, протягивая мне руку и даже не думая злиться.

— Не пытаюсь бороться со своими страхами, — призналась, чувствуя как сердце нервной дробью бьется в груди и принимая помощь. В воздух я в буквальном смысле взлетела.

Оказавшись на ногах, отряхнулась, чувствуя как болезненно ноет все, что я умудрилась так неаккуратно отбить при падении, поправила ворот сорочки и только после этого осмелилась взглянуть на Вэларда. Вопросительный мой взгляд игнорировать он не стал:

— Я не смог ничего почувствовать как не пытался. Ни один амулет из тех, что у меня есть, так же не отозвался на нарушение магического фона в спальне.

— И что же теперь?

— Завтра…уже сегодня, к вечеру вернется Морэм, он общался с мадам Зэми, — оттеснив меня в комнату и закрыв за собой дверь, лорд повесил на ручку странной формы амулет, сплетенный из тонкой серебренной проволоки с россыпью небрежно ограненных камней, те мягко засветились, — я мог бы съездить в управление и просмотреть отчеты…

— Ммм, — я энергично замотала головой, не желая оставаться в доме одна. Даже если фактически буду не одна. Все же никто из слуг, пускай даже это будет воинственная Мирта со скалкой, не казались мне достаточно сильными, чтобы заменить лорда.

— Но не хочу оставлять тебя одну, — словно прочитав мои мысли, закончил он, — потому дождемся Морэма и решим, что делать дальше.

— А может я с тобой в управление? — ждать до вечера мне очень не хотелось.

— И не думай даже. Ты останешься здесь.

— Ага, рядом с этим странным типом, которого вообще никто кроме меня не видит, — на кровать я не садилась принципиально, слишком рядом она находилась со стеной, а значит и с жутким мужиком. Потому перебралась в кресло, полная решимости не уступать его лорду ни при каких обстоятельствах.

— Утром проверим будет ли он в спальне, — пообещал мне Вэлард. Наверное, хотел успокоить, но я как‑то успокаиваться не стремилась. Не дождавшись реакции с моей стороны, он подошел к кровати и отбросив покрывало, опустился на край:

— Давай спать.

— А можно я здесь? — как буду спать, когда за стеной находится ЭТО, я не представляла, но в кресле в любом случае было как‑то спокойнее.

— Иза, спать, — велели мне тоном, не терпящим возражений, и уже значительно миролюбивее добавили, кивнув на болтающийся на дверной ручке амулет, — никто сюда не проникнет. Не бойся.

С сомнением глянув на единственную преграду между мной и невидимым дядькой, перевела взгляд на уверенного в своих словах лорда и грустно вздохнула. Делать было нечего.

— А ты помни, инфаркт не дремлет, — мрачно напомнила ему, просто так, на всякий случай, и неохотно вывалилась из кресла.

К постели я брела с безысходным смирением, уверенная в том, что уснуть мне не удастся.

И только проснувшись ближе к обеду поняла, что сильно ошибалась.

Незваного гостя в спальне Вэларда к тому моменту уже не было.

— Описание совпадает, — сумрачно подтвердил самые худшие мои ожидания непривычно серьезный Морэм.

— Но полнолуние еще не наступило, — робко заметила я, избегая смотреть на Вэларда. С каждым мгновением он становился все мрачнее, и глаза его все ярче разгорались холодным серебром.

— Ты, видимо, невнимательно меня слушала, — отозвался стихийник, тоже стараясь смотреть куда угодно, но не на своего друга, — все начиналось за несколько дней до полнолуния. Точные сроки первого его появления неизвестны, но ко второй жертве он впервые явился за два дня до полнолуния.

Атмосфера в кабинете была напряженной, мрачной и совершенно не комфортной, что очень угнетало одну издергавшуюся за день целительницу. От взгляда на сосредоточенного Вэларда, усердно строчившего какое‑то очень важное послание, внутри все неприятно скручивалось в туго клубок.

Морэм затих, о чем‑то усиленно размышляя и все сильнее хмурился. Мне же оставалось только ерзать в кресле и страдать.

— Может на неё маячок повесить? — прервав игру в молчанку, подал голос стихийник, испытующе глядя на меня.

— Уже, — не отрываясь от письма отозвался лорд, макнув перо в чернильницу, которая не давала мне покоя уже несколько месяцев. Чернила в ней, казалось, были гуще обычных и мерцали в ярком свете настольной лампы.

— Чтооооо?!

— Когда это ты успел? — пока я переваривала услышанное, Морэм задавал правильные вопросы.

— Да, меня тоже это очень интересует. Когда? — сварливо поддакнула я, сложив руки на груди.

Вэлард откинувшись в кресле, устало пригладил волосы и снизошел до ответа:

— Помнишь, ты к наставница бегала, хотя обещала этого не делать? — дождавшись моего кивка, он добавил, — тогда и повесил.

— Но это же несправедливо. Я же за травами ходила. Для тебя, между прочим. И не одна…

— Это не важно. Важно другое, Иза. Ты нарушила своё слово и…

— И надо было оставить все как есть. Ты бы от боли выл, а я бы сидела счастливая, потому что слово не нарушила! — перебила его, жутко злясь. Теперь‑то все стало на свои места. Мне больше не нужно было ломать голову, чтобы понять, как он меня так легко находил. Маячок. Просто, очень надежно, а главное — действенно.

— Тем не менее, — совершенно спокойно продолжил лорд, не обращая никакого внимания на мое рассерженное пыхтение, — я не пожалел, что сделал это.

— Но это же не честно!

— Напомнить тебе, как ты осознанно обманывала меня, игнорировала мои требования?

Морэм зашевелился в соседнем кресле и неловко кашлянул. Кажется, ему хотелось оказаться где‑нибудь подальше отсюда:

— Давайте мы решим, что будем делать дальше, потом я отправлюсь отдыхать, а вы ссорьтесь себе сколько влезет.

— Я с ним больше вообще разговаривать не буду, — пригрозила я, исподлобья глядя на самого противного тирана всех близлежащих земель.

Угроза моя была пропущена мимо ушей. Вэлард, совсем не впечатлившись, решил последовать совету Морэма и вернулся к делам насущным:

— Тут нечего решать, — ответил он, задумчиво крутя в пальцах перо. Декорированный металлический наконечник тускло поблескивал на свету, — я отправлю запрос в столичное управление. Нам нужен дознаватель.

— Ты же не хотел его пригашать, — Морэм был в шоке. Я, в общем‑то, тоже. Дознаватели были совсем не теми людьми, которых ждали с распростёртыми объятиями. Да что там, их вообще не ждали, предпочитая даже не упоминать о них лишний раз. Во избежание, так сказать.

— И сейчас не хочу, — признался Вэлард, осуждающе глядя на меня, — , но обстоятельства изменились, и моё желание уже не имеет значения.

— Я тут ни при чем, — несмело предупредила я, пряча глаза. Смотреть в глаза общественности, в лице недовольного лорд, я не могла, ведь знала, что очень даже при чем.

— Ни при чем? Значит это не ты сбегала из дома, чтобы пробраться в морг? Не ты сбежала от меня в какой‑то подозрительный магазин? Напомнить тебе, что именно после этого все началось? Пока ты меня слушалась, все было хорошо.

Он не ругался, просто говорил, спокойно и чуточку устало.

— О её подвигах мы все уже знаем, — деловито заметил Морэм и был тут же перебит.

— Желаешь поговорить о своих? — сухо осведомился Вэлард, переводя тяжёлый взгляд на стихийника.

— Не горю желанием, — признался тот тоскливо.

Смерив своего друга критическим взглядом, лорд хмыкнул, но развивать тему не стал, вернувшись к письму.

— Выходит, если бы ты пригласил дознавателя раньше, можно было бы избежать многих жертв? — напряженно спросила я, воспользовавшись моментом.

— Это повысило бы шансы, — поправил меня Вэлард, не отрываясь от своего занятия, — , но так же это могло обернуться для меня проблемами.

— Есть что скрывать от нашего славного императора? — спросила и тут же поняла, как глупо это прозвучало. Вэлард же тут людей похищает, разумеется, ему есть что скрывать. Скептический взгляд их похитительской светлости лишь подтвердил мои самые грустные мысли. Законопослушным нашего лорда назвать было сложно, — поняла. Вопрос глупый.

Морэм рядом лишь тихо хмыкнул, но от комментариев воздержался.

Часы, стоявшие в углу, гулко отбили десять часов вечера, нарушив воцарившуюся в кабинете тишину.

Поставив точку, Вэлард критически осмотрел свое послание, подул на бумагу отчего чернила на мгновения вспыхнули тусклым, сиреневым светом и погасли, мгновенно высохнув. Встряхнув лист, он поднялся, и мне нестерпимо захотелось вскочить на ноги, но я с усилием подавила неожиданный порыв, оставшись сидеть на месте.

— Мне нужно отлучиться ненадолго, — заговорил лорд, пройдя к почтовому ящичку, быстро и привычно отбросив крышку, он небрежно бросил сложенное вдвое, не убранное в конверт письмо, на дно ящичка, закрыл крышку и тут же забыл о нем, переведя взгляд на меня, — и я очень прошу вас вести себя как взрослые люди.

— Ммм, — не отрывая взгляда от ящичка, я согласно промычала, для надежности даже кивнув.

— Иза, ты меня поняла? — не удовлетворенный моим мычанием, он потребовал развернутого ответа.

— Так точно. Сидеть здесь и вести себя как взрослая, — понятливо закивала я и тут же спросила, не в силах оторвать взгляд от ящичка, — Вэлард, а он так и будет стоять? Ничего не произойдет? Письмо вообще куда‑нибудь денется?

Лорд безнадежно вздохнул и обратился уже к Морэму, полностью проигнорировав меня и мое здоровое любопытство:

— Пригляди за ней.

— Не ожидал, что ты доверишь мне ее еще раз, — признался огорошенный ответственным заданием стихийник.

— Я тоже, — отозвался Вэлард и, не прощаясь, исчез.

— И что бы это значило? — озадачено спросила я, когда темный дымок, оставшийся после лорда, растаял в воздухе.

— Вернется — расскажет, — равнодушно ответил Морэм, с блаженным стоном вытягивая ноги, — как же я устал.

— И как там Брия? — поднявшись из кресла, я медленно двинулась вокруг стола, влекомая странным желанием посидеть в хозяйском кресле. Уж очень удобным оно казалось. И пока лорда не было на месте, я вполне могла воплотить в жизнь свое странное желание.

— Все время, что я за ней приглядывал, она находилась в своем магазине. Никуда не выходила, ни с кем подолгу не общалась. Ни твоя знакомица из салона Ниворха, ни целитель к ней больше не заглядывали, — лениво отрапортовал Морэм, следя за моим передвижением.

— Ты же не думаешь, что она ни при чем? — сразу садиться в кресло было отчего‑то страшно. Потыкав в подлокотник пальцем, я выжидающе уставилась на стихийника.

— Некромант напрямую связанный с подозрительными амулетами? — переспросил он с усмешкой, — она просто не может быть не замешанной во всем этом деле. И так думаю не только я. Амулет, который ты видела в морге, тщательно изучают.

— Уже что‑нибудь нашли? — затаив дыхание, я быстро опустилась на край кресла, положив руки на стол и непроизвольно выпрямив спину.

— Подробностей я не знаю, но ничего полезного они пока выяснить не смогли.

— Хммм, — сидела я как на иголках, казалось, что Вэлард вот — вот вернется и застанет меня в своем кресле.

— Удобно? — насмешливо поинтересовался Морэм, заметив мое состояние.

— Знаешь, не очень.

Внизу хлопнула входная дверь, и я, не выдержав, подскочила, больно ударилась о стол, едва не свалила на пол чернильницу и стопку бумаг, примостившихся на краю. Морэм счастливо скалился, бессовестно развлекаясь за мой счет.

— И это не смешно, — заметила обиженно, потирая пострадавший бок.

— Конечно, не смешно, — легко согласился он, запрокинув голову и прикрыв глаза. Темные круги под глазами отчетливо выделялись на бледной коже, — я двое суток следил за твоей Брией, стараясь не загнуться от скуки и плохой погоды. А когда наконец меня сменил еще один несчастный…угадай, кстати, кто?

— Мне‑то откуда знать? — пожала плечами я, переминаясь с ноги на ногу рядом с креслом, но не решаясь повторить свой подвиг.

— Кому как не тебе?

— Морэм, а давай без загадок, а? Мне вот сейчас совсем не до них.

Приоткрыв один глаз, он бросил на меня насмешливый взгляд и лениво подтвердил:

— Разумеется не до них. Садись уже и не нервничай. Ничего тебе за это не будет.

— Так кто тебя заменил? — спросила я и, шалея от собственной наглости, с ногами забралась в кресло.

— Анхел. Его Вэлард тоже к общественно полезным работам пристроил.

— Кхм…

— Так вот, наконец меня сменили и я вернулся, в надежде отоспаться, но куда там, — душераздирающе зевнув, он продолжил жаловаться, — вместо этого меня взяли в оборот, совершенно не обрадовав последними новостями. Теперь я сижу здесь и даже уснуть с чистой совестью не могу, потому что Вэлард решил, что я сейчас именно в том состоянии, чтобы за тобой приглядеть. Так что да, ты права, все это совсем не смешно.

— Ммм, Морэм, а что там с Лираной? За ней ведь тоже следят?

На этот раз он открыл оба глаза и глядел очень осуждающе:

— Нет, я, конечно, понимаю Вэлард, от него сочувствия и понимания не дождешься, но ты‑то целительница! Тебе меня совсем не жалко?

— Жалко очень. И я тебе сочувствую, — Морэм скептически хмыкнул, но кивнул, показывая, что услышал меня, и я повторила вопрос, — , а теперь скажи, что там с Лираной?

— К ней тоже были приставлены люди, не беспокойся. Ничего подозрительно она так же не совершала. — кажется он окончательно уверился в моей исключительной черствости и даже умудрился смириться с данным фактом. — Пока.

Входная дверь еще раз хлопнула. Слуги постепенно покидали дом.

— А Денерим?

Ответом мне был тихий, мученический стон и тоскливое:

— И за ним тоже следят. Надеюсь, больше никто тебя не интересует? — и сказано это было так, что я невольно кивнула.

Стихийник удовлетворенно хмыкнул и вновь прикрыл глаза.

Вэлард вернулся внезапно, так же как и ушел. Морэм, дремал в кресле, изредка вздрагивая и просыпаясь. Мазнув по мне мутным взглядом, он вновь закрывал глаза и успокаивался на некоторое время.

А я сидела и нервничала, гипнотизируя взглядом часы в углу комнаты, чье размеренное тиканье гармонично вплеталось в уютную тишину, царившую в кабинете. Просто мысль о том, что совсем скоро на огонек заглянет дознаватель нервировала, не давая расслабиться. А ведь мне с ним еще и общаться придется, как единственной, кто этого непонятного незнакомца видит.

Кашлянув, лорд произнес, с веселым любопытством разглядывая своё законное кресло и незаконно поселившуюся в нем целительницу:

— Что ж, меня радует уже то, что никто не пострадал во время моего отсутствия.

Морэм дернулся, выпрямился и только после этого открыл глаза, огляделся и невпопад выдал:

— Все спокойно.

— Я вижу, — подтвердил Вэлард.

— И мы вели себя как взрослые люди, — сочла нужным заметить я, даже не думая подниматься с чужого места. Мне было удобно и совершенно не хотелось шевелиться.

— Тебе пора готовиться ко сну, — проигнорировал меня лорд, продолжая топтаться у двери.

— Ммм, — забравшись глубже в кресло, я робко предложила, — , а может, я сегодня тут посплю.

— Иза, не спорь, пожалуйста, — устало попросил Вэлард и пригладил ладонью волосы. Такой привычный жест получился слишком порывистым, нервным, совершенно не похожим на его обычно размеренные и четкие движения, отчетливо показывая, что Вэлард совсем не железный, что он тоже устал, и вряд ли сложившаяся ситуация нравится ему хоть на грамм больше, чем мне.

Я нехотя поднялась, поправила подол платья и угрюмо отправилась на выход.

— Как я понимаю, мучения мои закончились и я уже могу идти спать? — полюбопытствовал Морэм, глядя как я, чуть склонив голову вниз, наступаю на его друга, застывшего в дверях.

— Можешь, — подтвердил Вэлард и придержал меня на выходе, не дав себя обойти, пообещал:

— Сегодня ночью он не должен тебя побеспокоить, — после чего меня мягко подтолкнули вперед. Уверенности его я не разделяла, но послушно пошла туда, куда послали, готовиться ко сну. Не знала я тогда, что спать мне предстоит совсем не в своей кровати и, даже не в кровати лорда.

Под низким потолком, едва заметно покачиваясь от легкого сквозняка, висели широкие, присыпанные пылью, ленты паутины. При подрагивающем свете свечей, они отбрасывали мрачные тени на бревенчатые стены дома. В маленькой, полутемной комнате кроме небольшой кровати, сундука в углу и паутины, ничего больше не было.

И я стояла посреди всего этого на холодном, деревянном полу, не совсем понимая где оказалась.

— И где мы? — босых ног коснулся холодный ветер, пройдясь зябкими мурашками по коже.

— Сторожка лесника. Ее должны были закончить еще к началу осени, но возникли некоторые проблемы. Дом остался не готов, — на плечи упал тяжелый камзол, после чего меня вздернули вверх, — не стой на холодном полу. Простудишься.

— Да я как бы…

— И не спорь, — еще одно не терпящее возражений требование и меня уронили на кровать. Та немелодично скрипнула, принимая мой вес. На несколько секунд в комнате воцарилась полная тишина, после чего Вэлард огорченно озвучил очевидное:

— Скрипит.

Пару раз подпрыгнув, я в полной мере насладилась неприятным звуком и кислой физиономией их похитительской светлости, после чего оптимистично констатировала:

— Ну и ладно. Я и на такой усну.

— Да, — задумчиво согласился лорд, присаживаясь рядом, и очень некстати вспомнил мою недавнюю угрозу, — значит будем спать.

Я согласно покивала, примеряясь к подушкам. Та, что лежала казалась мне намного привлекательнее, но осуществить коварную подмену я не смогла. Пораженная до глубины души человеческой наглость.

— А с другой стороны, на километры вокруг никого нет, — продолжил размышлять вслух Вэлард, с исследовательским интересом разглядывая меня, — , а скрип я как‑нибудь переживу.

Плотнее завернувшись в камзол, все ещё хранивший тепло своего хозяина, я исподлобья у ставилась на лорда и отодвинулась подальше:

— Покалечу ведь.

— Сомневаюсь, — расправив плечи, он самодовольно улыбнулся, — в прошлый раз это было неожиданно, но повторно твой фокус не сработает.

— Я спать хочу, — спорить с ним не хотелось. Мы были в разных весовых категориях и мой коронный трюк действительно мог дать осечку.

— А я нет, — и никакого сочувствия ко мне несчастной, оказавшейся в столь неприятной ситуации.

— Не устал, значит? — переспросила я, выпрямившись.

— Нет.

— Ну, мы быстро это исправим.

— Даже так? — Вэлард улыбался и совсем не чувствовал подставы, которая должна была навестить его совсем скоро.

— Пошли, — с кровати я сползала быстро и проворно.

— Иза, я что тебе сказал? Пол холодный и…

— Не страшно, мне недалеко, — отмахнувшись от него, я поспешила к двери, вывалившись из небольшой спаленки во вторую и последнюю комнату этого домика, где кроме большого стола и пары стульев ничего не было. Хотя, еще здесь была печь. Большая и теплая. Недавно топленная лордом, чем и была особенно примечательна.

За мной, след в след, спешил Вэлард, недовольно сопя за спиной. Не понравилось ему очень такое пренебрежение к его деспотичной заботе.

Тяжелую, дубовую дверь я открыла с трудом. Тугие петли до последнего сопротивлялись и сдались лишь когда мне на помощь пришел лорд.

— И? — придерживая готовую захлопнуться дверь, он поверх моей головы рассматривал недружелюбный, ночной лес, подступавший к невысокому крыльцу со всех сторон.

— Вот, — поджав замерзшие пальчики на ногах, я широким жестом обвела весь тот мрачный кошмар, что творился всего в нескольких сантиметрах от нас, — наш преподаватель по физической подготовке в академии всегда говорил, что если ночью не спится, значит днем ты слишком мало бегал. И очень настоятельно советовал этого не допускать. А на своих занятиях еще и усиленно помогал нам в этом нелегком деле.

— Хммм? — намек мой самым наглым образом проигнорировали.

— Ты же в темноте хорошо видишь? — обернувшись, я ждала ответа.

— Допустим, — осторожно подтвердил он, чуть прищурившись.

— Пару кругов вокруг дома и никаких глупых мыслей у тебя в голове не останется, — просветила его я, широко улыбаясь.

— Это ты мне как целительница советуешь?

— Ага, — радости моей не было предела.

— Предлагаешь оставить тебя здесь одну?

— Предлагаю взять меня с собой, — совершенно серьезно ответила я, предвкушающе зажмурившись, — я ни разу не ездила на лорде по ночному лесу.

— Знаешь, я такой практикой тоже похвастаться не могу, — доверительно сообщили мне.

— Надо немедленно исправлять этот постыдный факт твоей биографии, — уверенно заявила я, хлопнув в ладоши. Ноги совершенно заледенели и стоять вот так, на морозном воздухе было невыносимо.

— Мой план на вечер мне нравится больше, — Вэлард не спешил воплощать в жизнь мою гениальную идею.

— А мне мой, — где‑то совсем рядом, в темноте, ухнула сова, скрипнула ветка, и все вновь стихло, а я уже не была уверена в своей затее, но мужественно старалась этого не показать, — и ты, как джентльмен, просто обязан уступить.

Не убежденный лорд продолжал возвышаться надо мной, с сомнением разглядывая лес чуть светящимися глазами. И что‑то мне подсказывало, что он действительно все вокруг видит. В отличие от меня.

— В конце концов, должен же ты хоть раз повести себя как джентльмен, — нагло вякнула я, мазнув взглядом по неразличимому пейзажу за спиной и, краем глаза, заметила что‑то светлое в густой темноте.

Слова комом встали в горле. Среди деревьев стоял навязчивый незнакомец и взгляд его водянистых, мертвых глаз ощутимо давил на меня.

— Нет, ну это уже просто не честно, — попятившись назад, вглубь дома, я врезалась в стоявшего на пути лорда, но не остановилась, пытаясь сдвинуть с места препятствие, которое совсем не хотело двигаться. А я бездумно продолжала таранить его спиной, боясь отвести взгляд от хорошо различимой в темноте фигуры. Незнакомец, высветленный, до странной, противоестественной белизны, неотрывно смотрел на меня, не предпринимая никаких попыток приблизиться. Притаившись среди невысоких кустов и тонких стволов молодых деревьев, он только смотрел. И это наводило холодную, липкую жуть.

— Иза, что ты делаешь?

— Он здесь, — голос предательски дрогнул и сорвался, а я затихла, продолжая вжиматься в Вэларда и отчетливо различая ровный стук его сердца.

— Глупости, — голос лорда звучал спокойно и уверенно, — никто не знает где мы. Я об этом позаботился.

— Никто, кроме него.

— Ты устала, перенервничала, думаю нам и правда лучше лечь спать…

— Вэлард! — получилось громко и истерично. Пришлось выдыхать, брать себя в руки и продолжать уже спокойно, но все так же глядя исключительно на мой ночной кошмар. Причем, ночным кошмаром, он был в самом прямом смысле, — это не галлюцинация, и он точно стоит там.

— Хорошо, — в голосе Вэларда все еще слышалось недоверие, но спорить со мной он не стал, предложив:

— Скажи, где он находится, я схожу и проверю.

Помедлив, ткнула пальцем прямо в незнакомца и, затаив дыхание, ждала, что будет дальше. Вэлард медленно двинулся в указанном направлении, несколько раз оборачивался, проверяя правильность направления. А мужик стоял и смотрел, не обращая никакого внимания на приближающегося к нему человека. Все было так же, как и в спальне, за одним исключением: в этот раз мы были за много километров от дома.

— Ты напротив него, — голос мой разнесся по спящему лесу, спугнул какую‑то птицу, и затих в темноте. Вэлард замер, поводил рукой перед собой. Ладонь прошла сквозь моего настырного преследователя. Ничего не произошло.

Обойдя нашу проблему невидимую, Вэлард встал аккурат у него за спиной. Еще раз поводил рукой перед собой.

Со стороны это выглядело дико. Белая рубашка лорда отчетливо различалась в темноте, как и светящиеся расплавленным серебром глаза, но вся его фигура имела вид зыбкий и не очень различимый, в отличие от незнакомца. Его было видно до печального отчетливо. И чужая рука, которая проходила сквозь грудь и шею ничуть его не тревожила. Вэларда он не замечал, сосредоточившись исключительно на мне. И такое внимание совсем не льстило.

Пальцы лорда засветились, а по земле, врезаясь в темноту, заструился белесый, туман, подрагивая в воздухе, он медленно поднимался, скрывая от глаз и незнакомца и Вэларда.

Я нервно переминалась на крыльце, позабыв о холоде и своих заледеневших ногах. Сгрызла ноготь на указательном пальце, которым и тыкала в незнакомца, успела напридумывать себе кучу ужасов, один другого страшнее, потом туман схлынул, обдав ноги порывом холодного ветра и растаял в темноте, а я выдохнула. Облегченно. И меня совсем не опечалило, что мужик все так же невозмутимо стоял на месте и глядел на меня, будто и не случилось ничего. Главное, что Вэлард вновь оказался в поле моего зрения, и я была не одна посреди леса в компании с непонятным созданием. Нас таких тут было целых двое, и один из нас хмуро поведал:

— Я ничего не чувствую.

Глубоко вздохнув и собравшись с силами, я шагнула на первую ступеньку, решительно спустилась на землю и смело потопала вперед, чувствуя как мелкие веточки колют босые ноги, а все внутренности точно так же колит острый, холодный страх.

— Ты что делаешь? Вернись в дом!

Земля была холодной, ветки острыми, а кусты, неожиданно близко расположившиеся рядом с домом, цеплялись за камзол, так и норовя стянуть его с плеч. Но я упрямо шла вперед, не обращая внимания на все препятствия и недовольного лорда.

Он его не видит, не чувствует и, судя по всему, все больше уверяется во мнении, что я немного с ума сошла. Пришло время доказывать, что я нормальная, в противном случае, скоро я сама поверю в свою ненормальность. И мне уже было почти нестрашно добровольно приближаться к подозрительному незнакомцу с мутными намерениями.

— Иза!

— Нет уж…уй! — зацепившись за корень, я чудом удержалась на ногах, отбила сразу три пальца и с трудом сдержала рвущиеся на волю ругательства, но продолжила путь, — с меня хватит. Нервов с вами со всеми не напасешься.

— Иза, вернись в дом, — и голос его дрожал от едва сдерживаемого гнева.

— Никуда я не вернусь, пока не докажу, что этот дядька не плод моего больного воображения. Мне это все уже надоело, — замерев в двух шагах перед проблемным невидимкой, я набрала в грудь побольше воздуха и решительно выпалила, — я уже три месяца из себя бесправную узницу изображаю. Не хочу больше быть жертвой обстоятельств. Целительница я, или кто?!

Сказала и ободренная собственным решением, ткнула незнакомца кулачком в грудь. Рука прошла сквозь него, и я совершенно ничего не почувствовала. Создалось впечатление, что я просто попыталась ударить воздух. Мысль о том, что бесправной узницей быть не так уж и плохо, мигнула в опустевшем сознании и не спешила исчезать.

А он продолжал стоять и не моргая смотреть на крыльцо, даже не думая переводить взгляд на меня. Рука, почти по локоть вошедшая в грудь, его совсем не беспокоила.

— Уууух! — отдернув руку, я внимательно разглядела плохо различимую в темноте конечность, — и как это понимать?

Мою руку перехватили, повертели, высматривая какие‑нибудь изменения, но ничего не нашли:

— Полагаю, нам все же стоит вернуться в дом. Не знаю, что ты видишь, но почувствовать это у меня не получается.

— Но он… — подняв взгляд на предмет нашего разговора, я взвизгнула, дернулась назад, запуталась в ногах, и чуть было не свалилась на землю. Вэлард успел схватить меня, не позволив растянуться на земле.

— Ты что творишь?

— Он смотрит, — просипела я с ужасом глядя в пустые глаза. Он действительно смотрел. И уже не на крыльцо. Опустив взгляд, он смотрел прямо на меня.

— Ты это уже говорила, — Вэлард все ещё сжимал мой локоть, только это не давало мне сбежать.

— Ты не понимаешь…

— Знаешь, пойдем‑ка в дом, — и не дожидаясь ответа, меня в тот самый дом понесли, чтобы не тратить время на препирательства. Не знал лорд, что я готова была бежать в дом впереди него.

Свободу получила только в комнате. С тихим стуком закрылась дверь и наступила тишина.

— Он мне не привиделся.

— Я ничего не говорил, — отозвался Вэлард, продолжая смотреть. Недобро так. Напряженно.

— И с ума я пока не сошла.

— Давай мы тебя сначала уложим…

— И здесь я не останусь!

На последнее моё заявление Вэлард никак не отреагировал, решив действовать уже проверенным способом. Поднял на руки и понес.

— Я не считаю, что ты сошла с ума, но не думаю, что тебе стоит опасаться того, что ты видишь.

— И что это значит?

— Чтобы ты не видела этого нет. Я не ощущаю никакого постороннего присутствия, ни капли магии, — меня сгрузили на кровать, недовольно полюбовались на грязные ноги, но ничего предпринимать не стали, — если вчера я еще сомневался, то сегодня абсолютно в этом уверен.

— А если это призрак? — очень вовремя мне вспомнился недавний разговор с Берном. Помнится, тогда он смело отмел возможную причастность ко всему происходящему хоть какого‑то потустороннего создания. Вэлард поступил так же:

— Я бы его почувствовал. Поверь мне.

— Но…

Одеяло из‑под меня он выдернул одним быстрым движением и тут же в него укутал, подавив все протесты ещё в зародыше:

— Никаких «но», Иза.

— Просто послушай, ладно?

Лорд скривился, но пересилил себя и послушно кивнул, присев рядом. Кровать скрипнула громче и не в пример противнее.

— Ты его не чувствуешь я это понимаю, но, что если это просто потому, что он привязан к какому‑нибудь предмету К тому же амулету, например. По всем законам, в таком случае, магический след будет прослеживается непосредственно рядом с амулетом. Ведь так? — вспомнить еще что‑нибудь из курса лекций по потусторонним и призванным сущностям мне не удалось.

— И это возвращает нас к тому, что в данный момент, здесь и сейчас, он совершенно не опасен.

Это что, он со мной согласен или просто спорить не хочет? Почесав замёрзший нос, я так и не смогла этого понять. Но утверждению его очень хотелось верить.

— Зачем же тогда нужно было перемещаться сюда?

— Просто предосторожность. Теперь мы знаем, что он может найти тебя в любом месте.

— То есть, ты мне веришь?

Он кивнул.

— И не считаешь, что я сумасшедшая?

— Давай спать.

— Не уходи от ответа.

— Иза…

— Я жду.

— Нет. Я не считаю тебя сумасшедшей, — послушно ответил он. Я расслабилась, ещё не догадываясь, что будет дальше, — ты вредная, несдержанная, порой просто невыносимая — да. Но точно не сумасшедшая.

Меня перекосило, а лорд улыбнулся, демонстрируя полное отсутствие совести, и повторил:

— Давай спать.

Пока он укладывался рядом, скрипя кроватью, пока кутался в покрывало и взбивал подушку, я тихо сидела, переваривая услышанное и только когда в комнате воцарилась тишина, а Вэлард наконец‑то улегся, причём ко мне спиной, что особенно задевало, я сумела выдавить из себя тихое, но очень возмущённые:

— Это кто несдержанный и невыносимый?

Он не ответил, притворяясь спящим. Посидев немного в тишине, я убедилась, что ответ на этот вопрос знать очень хочу. По моим наблюдениям, несдержанным и невыносимым, был именно Вэлард и услышать подобную характеристику от него было раздражающе несправедливо.

— Вэлард, — под коленями глухо скрипела кровать, но я этого не замечала, потянувшись к наглецу, потрясла его за плечо, требуя к себе внимания, — я знаю, что ты не спишь.

— Спи, Иза.

— Но…

— Завтра тяжелый день. Должен прибыть дознаватель. Тебе нужно отдохнуть, — упоминание о дознавателе подействовало отрезвляюще. Выяснять отношения мне уже не хотелось. И меня совсем не волновало как он так быстро доберется сюда. Хотя, не расстроилась бы я, задержись он в пути на пару дней. Или недель, что было бы значительно лучше. Кого боюсь больше: невидимого незнакомца или незнакомого дознавателя, я решить так и не смогла.

— Ладно, — покорно опустившись на подушку, я пригрозила спине определенно несдержанного и невыносимого, — , но я этого так не оставлю.

Ответом мне был тихий смешок.

В прихожей стояла гулкая тишина. Единственными звуками были стук закрывающейся двери и тихий шорох снимаемого плаща, меховой ворот которого слипся от мокрого снега. Высокий, худощавый незнакомец, вошедший в дом вместе с Вэлардом, молча стряхнул снег с белых волос, до странного гармонично смотревшихся с его болезненно — белой, даже бледной кожей.

Плащ у гостя принимал сам управляющий, который, благодаря многолетнему опыту и врожденной толстокожести, сумел сохранить спокойствие и не содрогнуться, перехватив цепкий взгляд красных глаз.

Я стояла рядом с Морэмом и не знала чего мне хочется больше: убежать и спрятаться или подойти ближе и подробнее рассмотреть столь удивительный экземпляр. Альбиносов до этого видеть мне еще не доводилось.

И только когда вошедший обратил внимание на меня, поняла, что надо было все же бежать и прятаться.

— Это и есть та девушка? — голос у него был низкий, рокочущий, напомнивший мне почему‑то про летнюю грозу.

— Лорд — дознаватель Аснэ Ренэк, позвольте представить вам… — начал было Вэлард, не потрудившись даже стряхнуть мокрый снег с волос, но был перебит дознавателем, который тоже аристократом оказался. А ведь в их нелегкую профессию отбирают не по принадлежности к высшему сословию, а исключительно по наличию дара. Так почему же мне не мог достаться отпрыск какого‑нибудь торговца, пускай даже зажиточного. Почему еще один аристократ?

— Пусть представится сама, — велел он, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Вот не зря я благородных этих недолюбливала. Уже три месяца с ними тесно общаюсь и пока ничего хорошего от них не перепало.

— И… — голос категорически отказывался повиноваться. Кто‑то говорил, что наш лорд — страшный человек? Познакомить бы горожан с этим индивидом, — Изадора Ивор.

С трудом произнеся свое имя, я подавила порыв спрятаться за стихийником, даже взгляд умудрилась не опустить и безумно собой гордилась. Но тихо и незаметно, чтобы гордость моя не была видна со стороны.

Дознаватель коротко кивнул и отвел взгляд, а я смогла нормально дышать.

— Пройдем в мой кабинет, — холодно предложил Вэлард, которого явно покоробило поведение Ренэка. Морэм, чья, вне всякого сомнения, выдающаяся личность, совершенно не заинтересовала дознавателя, потоптался на месте, но плюнув на все, заспешил вслед за нами в кабинет.

— Проблемы, — тихо пропел Морэм, нагнав меня на лестнице, — будут у нас серьезные проблемы.

Бросив взгляд на идущих впереди лордов, я согласно вздохнула. Одна большая, бледная проблема уже посетила этот дом и сейчас поднималась на второй этаж, планируя занять хозяйский кабинет.

— А давай сбежим? — слова сорвались с губ раньше, чем я об этом даже подумала. Просто очень не хотелось оказаться в одной комнате с дознавателем. Вот совсем не хотелось.

— Не поверишь, о том же только что подумал, — серьезно отозвался стихийник, но ничего предпринимать не стал. А впереди уже маячила заветная дверца, — только боюсь, Вэлард нас быстро найдет и тогда будет еще хуже.

Вэлард обернулся, смерил нас тяжелым взглядом, на секунду мне показалось, что он все слышал. Но вот лорд отвернулся, толкнул дверь, ведущую в кабинет, и скрылся из виду вместе с дознавателем, ни единым жестом не выказав своей осведомленности.

— Поторопимся, — почти прошептал Морэм, подталкивая меня в спину, — не стоит заставлять дознавателя ждать.

Я понимала это, но идти все равно не хотела. Так и застыла посреди коридора, не реагируя на попытки стихийника сдвинуть меня с места. Действовал он пока очень деликатно и сопротивляться ему было просто.

— В конце концов, там же будет Вэлард. Он тебя в обиду точно не даст, — попытался приободрить меня Морэм.

— Ага, сам с удовольствием обидит, — огрызнулась тихо, но шаг вперед все же сделала, а потом еще один, и еще. Потому что дознаватель он чужой, позлится и уедет, а Вэлард будет злиться долго и в непосредственной близости от меня. Да и просто жалко было его спальню. И рабочих, которые отремонтировали ее в кратчайшие сроки, тоже было жалко. Застыв на пороге, я тяжело вздохнула, поражаясь своей доброте.

— Давай, давай, — приоткрывая дверь, Морэм коварно втолкнул меня в кабинет, протиснулся следом и встал за спиной.

То ли не давая возможности мне сбежать, то ли банальнейшим образом пытаясь за мной спрятаться.

— Эм…кхем — кхем, — застыв на месте я ошалело разглядывала представшую моему взору картину.

Ренэк с удобствами разместившись в кресле Вэларда, жестом предложил мне сесть. Сам хозяин дома подпирал стену прямо за дознавателем и тихо бесился, но пока терпел. А я, вспомнив как сама недавно опробовала это самое кресло по прямому назначению, с трудом сдержала смешок. Оно, определенно, имело какую‑то особую притягательность.

— Командор любезно ввел меня в курс дела, — заговорил Ренэк, который лорд и определенно неприятная личность, когда я присела на край кресла напротив, со странным чувством вспоминая как вот так же сидела в этом же кресле, в этой же позе, вся на нервах. Помнится, в тот раз ничего хорошего не случилось. И глядя на бледные, длинные пальцы, с аккуратно подстриженными ногтями, я с грустью понимала, что история повторяется и сейчас еще один аристократ сделает мне гадость. Следя за Морэмом, который последовав за мной, занял второе кресло, проигнорировав удивленный взгляд и недоуменно поднятые густые, пепельные брови, достаточно отчетливо выделяющиеся на белой коже, дознаватель с заминкой закончил свою мысль, — потому от вас мне нужны лишь честные ответы на несколько моих вопросов.

Я нервно кивнула, пытаясь подавить совершенно неуместное желание получше рассмотреть доселе не виданную мною мутацию. Мысль о том, что этот конкретный индивид очень гармонично смотрелся бы на столе в нашем академическом морге, навязчиво меня грызла.

К счастью, дознаватель о моих страданиях не имел ни малейшего понятия, иначе, подозреваю, очень удивился бы.

— Итак, когда вы в первый раз увидели незнакомого мужчину?

— Три дня назад под окном, — начало разговора вселяло закономерные опасения. Если он сейчас спросит, что я вообще делала в доме лорда ночью, будут у Вэларда серьезные проблемы. Не то, чтобы мне не хотелось сделать наглому похитителю гадость, но Ренэк нравился мне значительно меньше Шаардана. И откровенничать с ним совсем не хотелось.

— Вы сразу сообщили об этом лорду Шаардану?

— Нет.

— Почему? — после недолгой паузы спросил он.

Прикусив язык, я угрюмо смотрела на дознавателя. Соврать ему я не могла, но говорить правду отчаянно не хотелось. Да и сам лорд, к стене приклеенный, выглядел мрачным и напряженным.

— Госпожа Ивор, ответьте на вопрос.

— Ааа, на какой? — нервно переспросила я, желая оказаться где‑нибудь в другом месте. Где угодно, лишь бы подальше от дознавателя с его неудобными вопросами, и напряженного Вэларда. Не зря я не хотела в кабинет идти.

— Почему вы сразу не сообщили об увиденном лорду Шаардану? — голос дознавателя странно зазвенел, и в голове у меня что‑то щелкнуло.

— Потому что он меня запер, а шуметь, чтобы меня услышали было страшно, — ляпнула я раньше, чем сообразила, что творю. Прикусить язык успела раньше, чем выдала еще хоть какую‑нибудь информацию.

И успела заметить как Вэлард поморщился, и отвел глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом. Дознаватель нахмурился, кивнул и задал следующий вопрос:

— Почему он вас запер?

С несчастным видом посмотрев на этого любопытного очень, я задала встречный вопрос:

— А это так важно?

— Не знаю. Вы же ещё не ответили, — невозмутимость отозвался он, своими красными, исключительно наглыми глазищами меня разглядывая, — так почему?

— Потому что я обманула его и сбежала.

Морэм фыркнул. Негромко, но тяжёлый взгляд Вэларда заработал. А дознаватель хмыкнул и расслабленно откинулся на спинку кресла. Я почему‑то ждала, что он сейчас так же как и Вэлард пригладит волосы рукой, но этого не произошло.

— Эта увлекательная часть вашей биографии мне уже известна, — сказал он, даже не представляя насколько опечалило меня его признание. Эту часть своей «увлекательной биографии» я бы очень хотела оставить в секрете.

В дело вмешался тихо закипающий Вэлард, который, кажется, уже был не рад, что посвятил командора во все детали этой непростой истории:

— Быть может, стоит вернуться к главному вопросу?

— Вы правы, — рассеянно побарабанив пальцами по столу, Ренэк велел, — рассказывайте. Меня интересует все, что вы сможете припомнить о неизвестном.

Подняв глаза к потолку, я от всего сердца попросила Матаиса о защите и начала рассказ. Дознаватель слушал молча, наводящих вопросов не задавал, взгляд не отводил, чем очень нервировал, и продолжал мерно постукивать указательным пальцем по столешнице. Это сбивало, я нервничала и перескакивала с одного на другое, путалась, возвращалась к уже сказанному, страдала и злилась. А Ренэк молчал. Лишь один раз позволил себе негромко хмыкнуть, когда я рассказывала о появлении незнакомца в лесу у недостроенного домика лесника. К счастью для меня, спрашивать зачем я отправилась посреди ночи любоваться ночным пейзажем, он не стал.

Когда я замолчала, в кабинете воцарилась давящая тишина. Дознаватель неотрывно смотрел на меня, словно пытался что‑то разглядеть. А Вэлард, которому стоило бы радоваться, ведь ничего лишнего я не рассказала, выглядел совсем угрюмым.

Глухой стук во входную дверь, раздавшийся с первого этажа, показался мне нереальным. И оттого особенно издевательским было появление управляющего, спустя несколько тихих, напряженных минут.

— Доставили первую партию вещей, нового гардероба…

— Я пойду посмотрю, — не дав закончить, я вскочила из кресла, даже не сомневаясь, чей именно гардероб должен сегодня пополниться, и готовая сбежать прямо сейчас, благо предлог имелся. Никогда бы не подумала, что навязанная Морэмом смена одежды, может мне так помочь, — я все рассказала. Добавить мне нечего.

Успела сделать всего несколько шагов в сторону двери и невозмутимого управляющего, невозмутимость которого слегка пошатнул мой поразительный энтузиазм, когда голос подал Вэлард:

— Куда?!

— Там же вещи, — пришлось останавливаться, оборачиваться и доносить до непонятливых смысл происходящего.

— Одна не пойдешь, — отрезал лорд.

Замерев на месте, я круглыми глазами смотрела на злобствующего тирана, который готов был ограничить мое передвижение уже даже в собственном доме, и готовилась устроить скандал, прямо на глазах у, внезапно заинтересовавшегося Вэлардом, дознавателя, когда голос подал Морэм:

— Я пойду с ней, — и тоже встал, спеша покинуть кабинет, — пригляжу.

Найти подходящий повод, чтобы не пускать еще и стихийника, Вэлард не смог, а Ренэк лишь равнодушно махнул рукой, не желая нас удерживать. Все его внимание занимал исключительно лорд, потому мы смогли выскользнуть в коридор, успокаивая себя мыслью о том, что это был совсем даже не побег.

— Как же они вовремя, я думал, умру там, — порадовался Морэм, приобнимая меня за плечи, и увлекая к лестнице, — и чего ты пыхтишь?

— Он мне теперь собирается даже по дому одной ходить запретить? Скоро опять запрет.

— Успокойся, Иза. Его вполне можно понять. Если твоя новая знакомая, работающая, кстати, именно в том салоне, откуда платья пришли, действительно из культа, то неизвестно кто принес тебе наряды. Может тебя сейчас просто вместо них упакуют и унесут.

— Средь бела дня? — неуверенно протянула я. Мысль о том, что так не бывает, теснило осознание того, что в этом доме случится может все что угодно.

Спускаясь на первый этаж, я со странным чувством смотрела на стоящую в дверях и улыбающуюся Лирану.

— Первая партия нарядов, — радостно оповестила она всех присутствующих, сделала шаг вперёд, отделившись от двух пришедших с ней носильщиков, которые и тащили свёртки с моей новой одеждой, — куда нес…ти.

Запнувшись, она прислушалась к чему‑то, удивленно моргнула и посмотрела на меня. Цепко и напряженно. Длилось это всего несколько мгновений, потом она еще раз моргнула и снова стала милой, улыбчивой девушкой.

— В гостиную, — велел Морэм, выразительно глядя на меня. Я только плечами пожала. В конце концов, её я уже давно и надёжно подозревала, чтобы теперь удивляться. Непонятно было только одно — причина столь странной реакции.

— Может быть лучше в спальню, — мягко предложила Лирана, пытаясь незаметно разглядеть что‑то у нас за спинами, — наряды было бы неплохо примерить…

— Мы полностью уверены в мастерстве Ниворха, — отозвался стихийник, недвусмысленно указывая на двери в гостиную, — прошу.

Лирана сникла и кивнула, проследовав в указанном направлении.

Сгрузив яркие свёртки, с монограммой мастера на каждом, носильщики тут же ретировались, оставив нас наедине с Лираной и моими новыми нарядами.

— Итак, — подойдя к дивану, она взяла в руки первый, аккуратно развязала ленту, и вытащила на свет тонкую сорочку нежного персикового цвета. Отделанная по краю кружевом на тон темнее, она казалась лёгкой, почти невесомой и полупрозрачной, — это новый образец, который…

— Я этого не выбирала, — совершенно некультурно перебив девушку, я с подозрением разглядывала не распакованные ещё свёртки.

— Это я заказал, — гордо просветил меня Морэм, — когда вы отправились на замер, я просмотрел кое‑что из предложенных образцов и выбрал несколько особенно понравившийся.

— Зачем? — я действительно не понимала зачем. По размеру «особенно понравившееся» на него вряд ли налезло бы, стало быть, носить это предстояло все же мне.

— Как зачем? Другу приятное сделать хотел.

Неуверенно кашлянув, я посмотрела на Лирану, усиленно косившуюся на стену, за которой скрывалась лестница, подошла ближе к стихийнику и глупо поинтересовалась, — хочешь сказать, что это будет носить Вэлард? — ещё раз осмотрев сорочку, констатировала очевидное, — она ему маловата будет.

Морэм фыркнул, но отвечать мне не стал, вместо этого он обратился к Лиране:

— Знаете, мы, пожалуй, сами все посмотрим. Вы можете идти.

— Но…

— Идите, идите, — вытянув из ослабевших рук «приятное для друга», стихийник рассеянно махнул рукой в сторону двери, — мы не будем вас задерживать.

Несогласная с таким поворотом, девушка уже было хотела что‑то сказать, но посмотрела на меня и передумала. Вместо этого улыбнулась дружелюбно, но чуточку страшно, кивнула и быстро покинула гостиную. Через несколько мгновений хлопнула входная дверь.

— Тебе не показалось странным ее поведение?

— Очень показалось, — согласилась я, все еще не отрывая взгляда от сорочки.

— Надо рассказать об этом Вэларду, — задумчиво сказал Морэм, бросив это персиковое безобразие поверх свертков, и примеряясь к еще не распакованному, затянутому красной лентой. Его мои наряды интересовали намного больше, чем меня.

— Прямо сейчас? — мне почему‑то не хотелось ничего никому говорить, пока в доме находился дознаватель. Ему и без нас уже все всё рассказали.

— Я против! — яростный рев разнесся по дому. Злосчастная сорочка с тихим шорохом упала на пол. Переглянувшись с Морэм, мы бросились к лестнице, в стремлении узнать, что происходит, и против чего там выступает Вэлард.

До кабинета добраться не успели, замерев на последней ступени. По коридору, нам на встречу двигался дознаватель, не обращая никакого внимания на застывшего в дверях хозяина дома.

— Я не дам согласия, — уже спокойнее начал Вэлард, но тут же был перебит притормозившим дознавателем. Полуобернувшись, тот скептически оглядел внушительную фигуру лорда и подчеркнуто вежливо заметил:

— Ваше согласие мне не требуется. Я всего лишь поставил вас в известность.

— Я отправлял запрос в столицу не для того, чтобы…

— Вы отправили запрос потому что не смогли справиться с проблемой сами, — холодно перебил его Ренэк, безразлично встретив горящий взгляд, — вам стоит беспокоиться не о предстоящей операции, а о докладе, который я напишу по возвращении.

— А что происходит? — как оказалось, я могу быть очень смелой, когда Вэлард очень злой.

— Будьте готовы, вечером я вернусь со стражниками. Мы поймаем вашего ночного гостя, — твердо заявил дознаватель, очень умилив меня своей самоуверенностью.

— Значит засада? — уточнила, краем глаза заметив как Вэлард передернул печами, а я зачем‑то добавила, — ловить на живца будем?

— Именно так, — слова мои дознавателя не смутили, как и то, что он сейчас с тем самым живцом разговаривает, — будьте готовы к восьми.

Пройдя мимо нас, он спустился вниз. А Вэлард вернулся в свой кабинет, хорошенько хлопнув дверью.

Ренэк едва успел покинуть дом, как в кабинете лорда что‑то взорвалось. По — другому и не скажешь. Там грохотало и билось. Звон стекла, скрежет, и треск дерева длились несколько долгих минут, растянувшихся для меня и, подозреваю для всех в доме, в долгие часы. Затаив дыхание, я прислушивалась к шуму в кабинете их светлости. Приоткрытая дверь позволяла во всех деталях расслышать треск гибнущей мебели.

Мы топтались на месте не зная, что делать. Морэм с беспокойством поглядывал на дверь кабинета, но идти на верную смерть не спешил.

— Морэм, — когда грохот пошел на убыль, я все же осмелилась спросить, — , а как часто он дом громит? Меня немного пугает эта его привычка.

— Вообще‑то, до твоего здесь появления, он себе такого не позволял.

В кабинете что‑то стеклянно зазвенело, рассыпаясь на осколки, а я возмутилась:

— Хочешь сказать, я на него плохо влияю?

В ответ Морэм лишь пожал плечами, озабоченно хмурясь. Его не меньше моего беспокоила эта новая привычка лорда.

Даже когда шум прекратился, мы продолжали топтаться на месте, в ожидании продолжения. Тишина стояла мертвая. И это настораживало. Вдруг лорд там убился чем‑нибудь случайно? Чего только не учудишь в приступе гнева.

— Сходи проверь, — шепнул Морэм, подталкивая меня в направлении кабинета.

— Почему я?

— Я к этому психу, на последней стадии озверения ни за что не сунусь, а тебя он не тронет, — пояснил он и еще раз подтолкнул меня в нужном направлении, — давай. Он же из‑за тебя там бесится.

— Я бы с тобой на эту тему поспорила, — недовольно пробормотала я, уверенная в том, что виновником всего этого безобразия является ночной визитер и немного дознаватель. Тем не менее, крадучись двинувшись к приоткрытой двери, с железным намерением просто удостовериться, что с их буйствующей светслостью все хорошо. Вот сейчас посмотрю и вернусь обратно.

Вэлард сидел, провалившись к стене, на которой раньше висела картина. В одной рубашке, с закатанными рукавами. Хотя пару минут назад был в камзоле. Кажется, он хорошо подготовился, чтобы кабинет было удобнее разносить. Вытянутые руки покоились на коленях, и на той, что была хорошо видна мне, красовался длинный порез. Свесив голову на грудь, он тяжело и хрипло дышал. Огромный, сильный и все ещё злой.

Мне стоило бы сделать так, как я и планировала. Вернуться к Морэму, возможно даже заставить его самого отправиться успокаивать своего друга. А вместо этого…

А вместо этого под ногами захрустело стекло, когда я вошла в разгромленное помещение. Столешница у массивного стола была переломлена, сам стол валялся на боку, почти посередине комнаты, хотя совсем недавно стоял у окна. Чернильница пробила циферблат часов, валявшихся у разгромленного книжного стеллажа — свидетельство меткости одного взбесившегося аристократа.

— Знаешь, — он вздрогнул, когда я, опустившись на пол перед ним, коснулась его руки, — у тебя очень дорогие истерики получаются. Попробуй в следующий раз бюджетный женский вариант.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Наверное, вспоминал кто я такая. Вспомнил, глубоко вдохнул и прохрипел:

— Я тебя напугал?

— Немного, — сдержать нервный смешок не удалось, — , а вот всех остальных очень даже.

Хмыкнув, лорд подался вперёд и медленно потянул меня к себе, подрагивающими пальцами, крепко сжимая плечи. Странно горячий и все еще напряженный, он не спешил расслабляться. Создавалось впечатление, что он может вскочить в любую минуту и продолжить погром.

— Лечиться тебе надо, — заявила авторитетно, не имея понятия, как себя вести в данной ситуации, — это я как целительница говорю.

— Боюсь, это уже не лечится, — прошептал он мне в волосы.

— Вот тут ты не прав. В наше время можно вылечить все. Даже тебя.

— А что со мной не так? — он потерся щекой о мои волосы и тихо вздохнул, — все со мной в порядке.

— Ты зубы мне не заговаривай, — возмутилась я, обведя рукой разгромленный кабинет, — вот это не в порядке. Совсем не в порядке.

— Ничего страшного.

— Как это ничего страшного? — я даже отстранилась, чтобы в глаза ему заглянуть, — вдруг ты псих с обострениями! Это, знаешь ли, очень даже страшно.

— Я? — их светлость не разозлились, они удивились.

— Кабинет точно не я разгромила, — мрачно заметила я, но ответа так и не дождалась. Молчание затягивалось и это очень раздражало. Плюнув на все, я завозилась пытаясь выбраться из объятий. Не хочет говорить и не надо, — пусти. Я пойду.

— Нет уж.

— Это произвол, — возмущение мое росло.

— Ты сама пришла, — заметил он невозмутимо, и ответить на это мне было нечего. В кабинете опять воцарилась тишина. Вэлард заговорил неожиданно:

— Сейчас ты пойдешь в комнату, и соберешь вещи. Морэм вывезет тебя из города. Поедешь в свою академию. Я напишу письмо, тебя переведут проходить практику в другое место.

— Серьёзно? — я ушам своим не верила, — ты меня отпускаешь?

— А какой у меня выбор? Позволить использовать тебя в качестве приманки?

— Но как же наш невидимка?

— Не думаю, что он последует за тобой в академию.

— В дом лесника же последовал, — угрюмо заметила я и поежилась. Воспоминание о моем ночном марше и попытке побить бестелесного незнакомца, сейчас казались особенно глупыми.

— Это другое…

— Ничего это не другое, — я перебила недослушав, и тихо предложила, сама себе поражаясь, — , а давай попробуем? Вдруг этот наглый дознаватель действительно сможет его поймать.

— Наглый дознаватель, — лица его я не видела, уткнувшись носом в рубашку, но по голосу слышала что он улыбнулся, — он собирается привести стражников…

— Ну и пусть.

— На поимку бестелесного, невидимого никому кроме тебя, существа, — закончил он свою мысль.

— Может ему со стражниками спокойнее.

— Иза…

— Вэлард, вот ты подумай сам, ну отошлешь ты меня, а если этот дядька за мной последует? Не хочется мне становиться жертвой ритуала. Да мне вообще умирать не хочется. Давай попробуем, а? — я почти физически чувствовала как же он со мной не согласен, но все еще надеялась на чудо, — уехать я всегда успею.

С пола меня подхватили легко, опасно встряхнули, перехватывая удобнее и бодреньким шагом покинули разгромленный кабинет, чтобы уже в коридоре сотрясти дом требованием:

— Мне нужна лошадь. Быстро!

Со стороны лестницы послышались шепотки и дробный стук каблуков, кто‑то бросился выполнять приказ. Стихийник, который продолжал стоять там, где я его и оставила, быстро оценил ситуацию.

— Ммм, Вэлард, ты успокоился? Или решил съездить в управление и сломать что‑нибудь и там? Имей в виду, я полностью с тобой согласен, — вещал Морэм, приближаясь к своему немного озверевшему другу, — не только твоему кабинету страдать, в конце концов.

— Подержи, — проигнорировав вопрос Вэлард, сгрузил меня на руки идейному вдохновителю, — проследи, чтобы не сбежала, — и вновь скрылся в кабинете.

— А ты сбежать пыталась? — подозрительно спросили у меня.

— Даже в мыслях не было, — созналась, немного ошалевшая от происходящего целительница, пытаясь осмыслить творящийся беспредел.

Переглянувшись, мы не сговариваясь уставились на закрытую дверь, за которой скрылся Вэлард.

— Как думаешь, что он задумал? — почему‑то шепотом спросила я, не отрывая взгляда от двери.

— Понятия не имею, — так же тихо отозвался Морэм.

Дверь открылась резко, ударилась о стену, задрожала, жалуясь на свою сложную судьбу. А на пороге, стоял решительный лорд, успевший надеть камзол.

— А рука, — царапину ведь я так и не залечила.

— Потом, — отмахнувшись от меня, он строго велел Морэму, — глаз с нее не спускай, а лучше из рук тоже не выпускай. Я скоро вернусь.

— А куда…ты?

Вопрос так и повис в воздухе. Оттеснив нас с дороги, Вэлард быстро спустился по лестнице вниз. Под стук закрываемой двери, Морэм перехватил меня поудобнее:

— И что будем делать?

— Кажется, ждать, — ничего умнее в голову не шло.

Вернулся Вэлард за десять минут до прибытия дознавателя со стражей, которая должна была выполнять какую‑то функцию, непонятную ни мне, ни лордам.

Влетев в комнату, где мы смирно его ждали, Вэлард быстро, не дав опомниться, одел на меня тонкую цепочку с небольшим, плоским амулетом. Успевший лишь приподняться, Морэм озадаченно разглядывал мое новое украшение, не спеша полностью выпрямляться или садиться обратно. Серебряный кружок с вплавленным в центр черным камнем был теплым, почти горячим.

Не обращая внимания на стихийника, который не выполнил требование и все же сгрузил меня на кровать, отговорившись излишней тяжестью своей, вне всякого сомнения, почетной ноши, Вэлард заправил цепочку с амулетом за вырез рубашки, внимательно оглядел меня и велел:

— Не снимай.

— А что… — рука сама потянулась к непонятной вещице, в стремлении ее пощупать, но была перехвачена.

Несильно сжав мои пальцы, Вэлард серьезно ответил, сосредоточенно вглядываясь в мое лицо:

— Это самая сильная защита, которую я смог раздобыть за такой короткий срок.

— Очень…обнадеживающе, — потрогать амулет захотелось еще сильнее.

Во входную дверь постучали. Громко, четко, уверенно. Сомнений в том, кто пришел в гости, не было. И любопытство мое угасло.

Морэм вздохнул и звук этот, в тишине заполненной гостиной, показался особенно зловещим.

— Кхе… — под взглядом пяти пар глаз, несчастный стихийник успел пожалеть, что вызвался караулить невидимого гостя вместе со мной и своим упрямым другом, который все ещё дулся на меня за отказ бежать, но сидел рядом и смирно изображал роль не очень удобной подушки. Привалившись к его плечу, я забралась на диван с ногами и даже не пошевелилась, когда Морэм напомнил о себе, нарушив напряжение царившее в помещении.

Я дремала и уже никого не ждала. За окном давно хозяйничала ночь. Часы всего десять минут назад гулко оповестили всех о том, что уже второй час ночи, и нормальные люди давно спят, а не сидят в гостиной в ожидании неизвестного.

Вэлард был тёплый и достаточно надёжный, а пришедшие с дознавателем стражники, оказались в должной мере воспитанными, чтобы не смущать меня изучающими взглядами. Среди людей, под боком у лорда было вполне комфортно и совсем не страшно…

— Быть может сейчас?

И если бы не дознаватель, пристававший ко мне каждые пятнадцать минут, я бы уже давно спала.

Окинув комнату мутным взглядом, я зевнула, не успев даже прикрыть рот ладонью, и уже собиралась ответить отрицательно, но стражник, стоявший у окна, пошевелился и отступил чуть в сторону, позволяя мне увидеть, что находилось за ним.

Сипло вздохнув, я вцепилась в руку Вэларда:

— Здесь.

Уточнять, где именно «здесь», Ренэк не стал. Он уже и так смотрел в нужном направлении, и на лице его застыла болезненная гримаса.

— Вы видите? — поверх моих пальцев, опустилась горячая ладонь, но я этого почти не почувствовала, неотрывно следя за дознавателем. Именно в этот момент я поняла, как же мне нужно, чтобы его видел ещё хоть кто‑нибудь.

— Нет, но я что‑то чувствую, — негромкое признание, после которого дышать стало легче.

— Где он? — тихо спросил Морэм, щурясь. Он смотрел в правильном направлении, прямо на незнакомца, но не видел его.

— Ты на него смотришь, — озвучила я очевидное и, не выдержав, плотнее прижалась к напряжённому Вэларду. Если бы могла, то даже спряталась бы за ним.

— Сейчас ещё и потрогаю, — заверил меня стихийник, поднимаясь, — скажешь, когда я к нему подойду.

Никто ему не препятствовал, с интересом ожидая продолжения. Подойдя к невидимому гостю, Морэм замер, после моего предупреждения. Проводил перед собой руками, легкомысленно поинтересовавшись:

— Ну что, ему не нравится?

— Ему все равно.

— А теперь?

По стенам и паркету прострекотали молнии, спадая с пальцев стихийника и расходясь по всей комнате.

Люстра над нами пару раз мигнула, взорвавшись ослепительным светом и почти потухла. Гостиная утонула в золотистом полумраке.

— Морэм! — раздраженный окрик Вэларда. И молнии исчезли, медленно растаяв в воздухе.

— Прости. Увлекся, — покаянно вздохнув, Морэм с любопытством посмотрел на меня, — ну это‑то он должен был почувствовать.

— Знаешь, — приглаживая рукой волосы, я все не могла понять, как кого‑нибудь из нас не поджарило ненароком, — кажется, это почувствовали все, кроме него.

— Отойди, — решившись на что‑то, дознаватель оттеснил Морэма, встав прямо напротив незнакомца. Тихий, неразборчивый шепот поплыл по гостиной, и Ренэк проделал то, что совсем недавно сделал Морэм. Он всего лишь поводил рукой перед собой.

Я отчётливо видела как его ладонь проходит сквозь невидимку. Первые пару секунд ничего не происходило. Потом наш очень любопытный гость дрогнул, места, где проходила рука дознавателя смазались, чудик невидимый отвел от меня взгляд. Медленно, через силу повернул исказившееся мукой лицо к Рэнеку.

Рот открылся в беззвучном крике и незнакомец исчез.

Я вздрогнула. Дознаватель, кажется, тоже. Все остальные просто не поняли, что произошло.

Но пока я пыталась осмыслить, что это только что было, Ренэк действовал.

Бросившись к дверям, он на ходу велел:

— Трое со мной. Остальные ждут здесь, — и выскочил прочь, не озаботившись даже накинуть плащ.

— Не знаю, что происходит, но подозреваю, что что‑то впечатляющее, — пробормотал пораженный Морэм, глядя как вслед за дознавателем поспешили три стражника.

— Куда? — повиснув на руке, собиравшегося куда‑то лорда, я на полном серьезе рассматривала возможность закатить истерику. Что происходило вокруг я не знала и меня это очень пугало.

— Пусти, Иза, — меня отцепили от сиятельной руки, быстро и, до обидного небрежно, чмокнули в макушку, и тут же забыли о моём существовании, строго велев стихийнику, — пригляди за ней.

— Куда же я денусь, — печально ответил Морэм, глядя в спину удаляющемуся другу. Оставшиеся с нами стражники остановить лорда не пытались.

— Ты поняла, что все это значит? — полюбопытствовал Морэм, присаживаясь рядом.

Мотнув головой, я продолжала хмуро разглядывать дверь, за которой только что скрылся Вэлард и совершено точно знала, что мне все это не нравится.

Вернулись они только под утро, когда ночь выцвела до холодных, сырых сумерек, а я все же уснула на неудобном диване, в неуютной гостинице, под боком у задремавшего Морэма. Разбудил нас грохот входной двери. Ренэк не считал необходимым скрывать свое раздражение.

Не вдаваясь в подробности, дознаватель отпустил оставшихся с нами стражников, пристально осмотрел гостиную, смерил подозрительным взглядом сонную меня и удалился, пригрозив навестить нас и этой ночью. Тогда еще он не знал, что его ближайшие ночи будут намного увлекательнее этой.

— Ренэк потерял след у старого кладбища, — мрачно прояснил невысказанный вопрос, вернувшийся вместе с дознавателем Вэлард, присел рядом, обдав холодным воздухом. Рубашка на нем была влажной от тяжелого, густого тумана, окутавшего, казалось, весь город.

— Его проверят?

— Уже проверяют. Командор был недоволен, но стражников поднял.

— А его кто поднял? — лениво спросила я, с трудом приоткрыв один глаз.

— Меня больше интересует, что почувствовал дознаватель, — напомнил о себе Морэм.

— Что‑то почувствовал, — отозвалась довольная, но немного озадаченная я. Видеть нашу неопознанную проблему я видела, но почувствовать его не смогла. А дознаватель смог. Причем, не только почувствовать, но и проследить его путь. Это вселяло надежду на благополучный исход, — в любом случае лорд Ренэк, в силу профессиональных особенностей, чувствительнее в магическом плане.

Морэм хмыкнул, то ли соглашаясь со мной, то ли просто заполняя тишину. Меня это волновало мало, я хотела спать, о чем и сообщила притихшему Вэларду, подергав его за рукав:

— Баиньки?

— Ммм?

— Я так понимаю, она хочет спать, и точно не здесь, но подниматься в спальню самостоятельно не хочет, — вполне точно расшифровал мой печальный взгляд Морэм.

Подумав, я согласно кивнула, размышляя, стоит ли наглеть и проситься на ручки, разбалованная, я уже спокойно относилась к подобного рода передвижению по дому. Даже определенное удовольствие начинала получать.

Подсказки Вэларду не понадобились. Меня молча и даже как‑то торжественно оттранспортировали в спальню, с совершенно серьезной физиономией предложили еще и переодеть, благо опыт у него уже имелся. Выслушав возмущенный отказ, послушно сгрузили меня на кровать и нагло завалились рядом, не потрудившись даже снять сапоги.

Возмущаться еще и по этому поводу сил уже не было. Кажется, я пообещала припомнить ему еще и это. Список моего недовольства их светлостью рос с поразительной скоростью.

Следующий день, серый и угрюмый, прошел тоскливо и однообразно, не оставив в памяти следа, мрачно перешел в вечер, и ночь. Незнакомец не почтил нас своим присутствием. Я озадачилась, дознаватель удивился, а поутру, один из стражников, чкоторые патрулировали город, нашел тело. Следы на теле были достаточно красноречивы. Жертвой культа стала другая девушка.

— Я никуда не поеду! — я уже почти кричала, беспомощно глядя как Вэлард пытается уместить все мои вещи в дорожные сумки. С присущей многим мужчинам небрежностью, он не утруждал себя необходимостью аккуратно складывать платья, а безобразным ворохом разноцветных тряпок пытался запихнуть их в и так переполненные сумки. У него ничего не получалось, он злился, ругался сквозь сжатые зубы и упорно игнорировал меня.

Убедившись в том, что вся одежда не поместится в две мои сумки, не рассчитанные на те наряды, что сшили в салоне Ниворха, Вэлард бросил это неблагодарное дело:

— Вещи пошлю с курьером.

— Вэлард, ты меня слышал? Я никуда не поеду.

— Поедешь. И это не обсуждается.

— Ты бы определился. То не пускаешь меня даже к наставнице, а теперь сам готов отправить в академию.

— Не понимаю, что тебя удивляет. Пока все не закончится, тебе будет лучше находиться как можно дальше отсюда.

— А когда закончится? — меня почему‑то очень интересовал этот вопрос.

— А когда все закончится, я тебя из‑под земли достану.

Помолчав немного, но так и не определившись радует меня это или злит, поделиться сомнениями я все же решилась:

— Звучит уж очень угрожающе.

Внизу как‑то мрачно, но с долей торжественности хлопнула входная дверь, обрывая наш разговор. И я, и Вэлард прекрасно знали кто это был. В гробовом молчании, мы прислушивались к едва различимому звуку шагов, поднимающегося по лестнице человека.

Дознавателя я знала чуть больше суток, но уже могла безошибочно определить его появление.

— Не успели, — злорадно пропела я, разведя руками. Под сумрачным взглядом разочаровавшегося в жизни лорда, мне было совершенно спокойно. Никакого неудобства я не чувствовала.

— Не радуйся раньше времени.

Еще одна угроза, и Ренэк открывший дверь прежде, чем я успела возмутиться, вошёл в комнату.

— Хммм, — дознаватель не без интереса осмотрел вывернутый шкаф и валяющиеся на полу платья, особое внимание уделив чулку, сиротливо валявшемуся прямо посреди комнаты. Не в силах отвести от него взгляд, Ренэк холодно поинтересовался, — я могу узнать, что вы делаете?

— Стучать, — недружелюбно заметил Вэлард, полностью проигнорировав вопрос, — принято стучать, прежде чем заходить в чужую спальню.

— Как показывает практика и мой личный опыт, порой лучше войти без стука, — дознаватель не смущался и продолжал гипнотизировать взглядом чулок, — бывает очень полезно для работы.

— Знаете, вот смотрю я на вас и вообще не понимаю за какие такие злодеяния Матаис наградил меня таким подарочком, — да, я злилась.

Вэлард ожег взглядом, возмущенный моим искренним недовольством, а Ренэк наконец‑то поднял глаза от злосчастного чулка и дотошно уточнил:

— Кого именно вы имеете в виду?

— Да обоих, — смело вякнула я, и махнув на все рукой, сбежала вниз, на кухню, опасаясь, что могу наговорить гадостей, если задержусь в комнате ещё ненадолго. В это мгновение мне очень не хватало Морэма. Вот уж кто поддержал бы меня.

На кухне одуряюще вкусно пахло обедом, а Мирта увлеченно взбивала яичный белок в глубокой глиняной миске и что‑то тихо мурлыкала под нос.

— Я посижу тут с тобой?

Оторвавшись от своего занятия, она рассеянно кивнула и озабоченно спросила, не в силах побороть любопытство:

— Ты знаешь, что творится?

Вокруг меня, в последнее время, творилось слишком много и что именно ее интересует я не знала, потому лишь уклончиво пожала плечами. Разговорчивой поварихе вполне хватило и этого.

— Сегодня поутру тело нашли, аккурат под дверьми управления. Девка совсем молодая. Голая, да изуродованная. Её почитай полгорода видело. Время раннее было, да разве ж любопытствующим это помеха? — венчик особенно громко ударился о стенку миски и затих. Мирта вздохнула, посмотрела на меня обеспокоенно и нехотя добавила, — Анхел Элару сегодня из дому не выпустил, мы тут без неё справляемся. Как думаешь, что дальше будет?

— Расследование, поиск убийцы, его поимка и суд, — уверенность, с которой я это сказала, поразила и меня саму. А мысль о том, что убийца не один, их много, и ловят их уже не первый месяц, да все как‑то безрезультатно, я усиленно гнала прочь.

— Странно все это, — продолжала между тем Мирта, отставив недовзбитый белок в сторону, — и дознаватель ещё этот…

С опаской глянув на закрытую дверь, она присела напротив меня за широкий стол, и подавшись вперёд легла внушительной грудью на столешницу:

— Поговаривают, что это не первое такое убийство, что дознаватель потому и приехал. Мол у нас тут какой‑то сумасшедший орудует, до извращений охочий.

— И кто поговаривает?

— Слухи, они на то и слухи, что точного источника никто не знает, — флегматично пожав плечами ответила Мирта, возвращаясь к прерванному занятию.

Завести разговор она больше не пыталась, полностью погрузившись в работу, и я незамеченная выскользнула из кухни, не высидев там и получаса.

Топчась в полутемном коридорчике, я не знала куда податься. Подниматься на второй этаж не хотелось. Где‑то там сидели, а может и бродили вредные аристократичные личности с тяжёлым характером и склонностью к диктатуре.

Промучившись несколько минут, я решительно направилась к входной двери. Хотелось свежего воздуха и немного свободы, пускай и иллюзорной. Озаботиться плащом или хотя бы шалью я разумеется не додумалась.

На улице шёл снег. Не та противная слякоть, что выпадала пару раз, а настоящий снег. Белый, пушистый, холодный. Он медленно кружил в воздухе крупными хлопьями, оседая морозным покрывалом на землю.

А я стояла на крыльце, зябко ежилась от морозного воздуха, но упрямо любовалась природой.

Из‑за угла показался довольный жизнью стихийник, стряхивая с волос быстро тающие снежинки, он проворно взбежал на крыльцо.

— Вот и зима пришла, — сообщил уже известное, Морэм присоединяясь ко мне, — красиво.

— Меня Вэлард отослать собирается, — я тоже решила поделиться с ним последними новостями, — ты где был?

— В саду, — беспечно отозвался он, пожимая плечами, и уже серьезнее добавил, — и я полностью согласен с Вэлардом. Здесь становится опасно. Тебе лучше уехать.

Я отчетливо почувствовала как меня перекосило. А я‑то была уверена, что Морэм встанет на мою сторону. Наивная. Но времени на грустные размышления мне никто не дал.

По дорожке целеустремленно неслась леди Миродш, растеряв по пути всю свою утончённость. Одна, в наспех накинутом плаще. Распущенные золотистые волосы, рассыпанные по плечам и меховому вороту, основательно присыпало снегом, но девушка этого совсем не замечала.

— О нет, — простонал Морэм, следя за продвижением нежданной гостьи, — Иза, прежде чем она что‑то скажет, ты должна знать, это вышло случайно. Я не хотел. И не рассказывай об этом Вэларду.

— Что?…

— Ты! — нас разделяло с полдюжины шагов, когда леди не выдержала и начала свою обличительную речь, — я долго думала и решила. Ты его не получишь!

— Морэм? А кого я не получу? — решительность, с которой меня предупреждали об этом, обескураживала.

— Меня, — и столько тоски было в его голосе, что я сразу поняла — это не глупая шутка. Это вообще не шутка.

Леди Миродш застыла в паре шагов от крыльца, не решаясь подниматься к нам. Тяжело дыша, она прожигала меня взглядом, полностью игнорируя того, кого не собиралась мне отдавать.

— Ты недостойна! — ее звонкий голос разносился по пустому двору, путаясь среди снежинок, и затихал в отдалении, дребезжа на прощание негромким эхо.

— Объяснишь? — тихо шепнула я, глядя на нарушительницу моего спокойствия, которая ждала от меня каких‑то действий.

— Помнишь ужин, на который меня заставил отправиться Вэлард? — негромко заговорил Морэм, стараясь, чтобы боевая леди не расслышала его слов, — тогда я сделал глупость. Сказал ей, что у меня уже есть невеста и я намерен в скором времени жениться.

— Дурацкая идея, — громче, чем следовало, заметила я. Миродш, пытавшаяся расслышать что говорил мне Морэм, вздрогнула, смерила меня тяжелым взглядом, но молчала, беспомощно переводя взгляд с меня на стихийника. Пылая праведным негодованием и желая скорой расправы, она не сразу обратила внимание на того, кто стоял со мной. Но разглядев свидетеля ее недостойного поведения, смутилась и, кажется, была совсем не рада, что решила именно сегодня выяснять отношения.

— Кто бы говорил, — возмущенно отозвался Морэм, нервно переминаясь рядом, он, как и я, по достоинству оценил громкость голоса своей настойчивой поклонницы и вполне законно опасался, что на шум может выглянуть хозяин дома, — Вэлард рассказывал как ты пыталась запугать его своим несуществующим женихом.

— У меня была веская причина. Меня любовницей пытались сделать.

— А меня пыталась женить на себе какая‑то пигалица. Согласись, причина тоже очень веская.

Несчастная леди, устала топтаться на месте, изображая из себя не до конца присыпанный сугроб, и подала голос:

— Я бы хотела…

— Подождите! — желания ее меня сейчас интересовали меньше всего, я собиралась выяснять отношения, — то есть, чтобы не стать семейным человеком, ты решил свалить все проблемы на меня? Жених мой хотя бы был воображаемый, никого конкретного на эту страшную роль я не пророчила. А ты что натворил?

— Да не виноват я, — все происходящее уже принимало странный оборот, и Морэм не мог этого не чувствовать, — она сама все додумала и даже слушать меня не стала. Ей откуда‑то известно, что в последнее время я почти все свободное время проводил с тобой. Так что, поздравляю, Иза, но жених у тебя все же есть.

— Я тебе это еще припомню, — зло пообещала я, игнорируя Миродш, которую буквально распирало от желания что‑то сказать. Что примечательно, но хамить или встревать в наши перешептывания она не пыталась. Присутствие объекта ее матримониальных планов здорово ограничивало несчастную правдорубку.

— Мсти как хочешь, главное Вэларду ничего не говори, — огрызнулся он, на мгновение замер пораженный какой‑то идеей, тут же повеселел и спросил, — Иза, у тебя же сестры есть?

— Ну? — пальцы на руках ощутимо замерзли именно это отвлекло меня, не позволив уловить в голосе стихийника ликующее предвкушение.

— Это наглость, я не потреплю такого к себе отношения! Вы не можете меня игнорировать! — терпение леди все же закончилось.

— Я вас не игнорирую, — вполне искренне заверила ее, — вас просто невозможно игнорировать. Но мне совершенно не понятно, с чего вы взяли, что та самая несчастная невеста — я?

— А кто же еще? — искреннее недоумение на хорошеньком личике и шокирующее признание наглого стихийника:

— Ее сестра.

— Кто? — удивленный возглас леди и мое пораженное шипение слились воедино, а Морэм, значимо добавил:

— Младшая.

Это был конец. Потому что от шока отойти я не смогла и поделилась со всеми достоверной информацией:

— Ей семь лет!

— Правда? — Морэм впечатлился, ненадолго задумался, но решил не сдаваться, — так даже лучше. В конце концов, если я займусь ее воспитанием сейчас, то женюсь на идеальной девушке. О таком можно только мечтать.

— Но я тоже могу быть идеальной женой! — уверенно заявила Миродш.

И в этом я готова была с ней согласиться. В конце концов, легче покивать сейчас и убедить Морэма, что эта нервная и несдержанная особа — лучшая для него партия, чем объяснять родителям, что за ненормальный тип пристает к их семилетней дочери.

— Простите леди, но, боюсь, вы уже не в том возрасте, чтобы вас воспитывать, — серьезно заметил Морэм, до глубины души довольный собой.

— На ее месте, я бы тебе врезала, — шепнула озлобленная целительница, которой, совсем не нравилось все происходящее.

— Знала бы ты, сколько раз мне давали пощечины, еще от одной я не умру.

— Нет, — глядя на бледную девушку, казалось, готовую расплакаться, я пояснила, — я бы тебе врезала. Кулаком и прямо в челюсть.

— Значит, мне очень повезло, что ты не на ее месте.

Как за нашими спинами открылась дверь я не слышала. Просто нервная аристократка вмиг растеряла весь запал, побледнела и непроизвольно отступила на шаг.

— Леди Миродш, могу я узнать, что вы делаете здесь одна, без сопровождения?

Если бы мне задали вопрос подобным тоном, я бы уже бросилась бежать, не заботясь о том, что подумает спрашивающий и все, кто мог бы при этом присутствовать. А она ничего. Стоит, смотрит, только молчит и, кажется, все же готовится плакать.

— Думаю, узнать это вы сможете и после. Мы спешим, — нетерпеливый дознаватель спас девушку от дальнейшего общения с Вэлардом. Или же Вэларда от грядущей истерики. Тут уж как посмотреть.

И, видимо, Ренэк, все же был очень прав, потому что спорить лорд не стал, вместо этого принялся раздавать указания:

— Морэм, проводи леди. Иза, в дом, — хотел сказать что‑то еще, тяжелым взглядом окинув мой неподходящий для улицы наряд, но присутствие дознавателя его остановило, и он, не оборачиваясь, спустился по лестнице, не удосужившись даже обернуться, уверенный в том, что его приказы будут тут же исполнены.

Миродш опасливо посторонилась, прижавшись к краю дороги, стараясь оставить между собой и идущим лордом как можно больше пространства. Дознаватель, следовавший за Вэлардом, предпочел этого не заметить. Впрочем, возможно, подобное поведение не показалось ему странным. Я очень сомневалась, что люди обычно не сторонились жутковатого дознавателя. Такому дорогу уступишь даже не зная кто он есть.

Морэм покорно поплелся следом, провожать несчастную леди, которая уже была совсем не рада, что пришла сюда. А я топталась на крыльце, не зная, чего мне хочется больше: зарядить в удаляющуюся спину Вэларда чем‑нибудь тяжелым, или спрятаться в доме и дождаться возвращения Морэма. Отсутствие под рукой чего‑нибудь хоть сколько тяжелого и пригодного для метания решило дело. Я поспешила вернуться в дом, прямой наводкой припустившись на кухню за чашкой горячего чая.

Вэлард вернулся домой в третьем часу ночи. И если бы мы не дожидались лорда в его спальне, узнали бы о его возвращении лишь утром.

Первым проснулся Морэм, которому досталось не очень удобное кресло. Его тихое кряхтение заглушило тяжёлое дыхание и шорох одежды. Камзол вместе с перевязью и ножнами упали на пол. А Вэлард осознал, что в спальне находится не один, лишь когда зажег свет и увидел нас. Морэм щурился и отворачивался не радуясь рассеявшейся темноте. Я просто ошалело крутила головой, в одно мгновение подскочив на неразобранной кровати.

Вэлард выглядел скверно. Бледный и взъерошенный, с парой засохших листьев в растрепанных, он едва стоял на ногах.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила я, чувствуя, что что‑то действительно не так. По комнате плыл густой запах тревоги. Казалось, я могу отчетливо различить ее кисловатый вкус на языке.

— Ренэк пропал, — пояснил Вэлард свой внешний вид.

Я усиленно пыталась осмыслить услышанное, но спросонья такая, казалось бы, простая информация, упорно не хотела быть мною принята. Вэлард, уставший и какой‑то больной, преодолев разделяющее его и кровать расстояние, почти упал рядом со мной.

Первым молчание нарушил Морэм. Откашлявшись, он растерянности спросил:

— И что теперь?

— Командор собрал поисковые отряды. Его ищут.

— А как он пропал? — от Вэларда пахло осенью, лесной сыростью и почему‑то дымом. Бодрящий аромат пришедшей беды прогнал мой сон, оставив лишь тягучее беспокойство. Все шло совсем не так, как должно было.

— В этом вся проблема. Никто не знает, — лорд был напряжен, и расслабляться не торопился, — мы пытались найти место проведения ритуала…

— А разве девушку убили не перед управлением? — глупо спросила я, вспомнив как Мирта утром поделилась со мной городскими сплетнями.

— И это уже знаешь? — усмехнулся он, знакомым жестом пригладив растрепанные волосы. Сухой листок неслышно упал на покрывало. — Тело кто‑то принёс к дверям. Цели их нам не известны, но ритуал проводился не там.

— И вы нашли место? — Морэм нервно барабанил пальцами по подлокотнику и вид имел похоронный.

— Нет. Ренэк пропал в лесу близ северных ворот. Просто растворился среди деревьев. Лошадь мы нашли на поляне, недалеко от места его исчезновения. Но это все.

— Глупости какие‑то. Люди ведь просто так не пропадают, — уверенно заявила я, крутя в руках листок.

Скептический взгляд Вэдарда пошатнул мою уверенность:

— Ведь не пропадают же?

— Завтра же утром, ты покинешь город. Письмо в академию я отправлю.

— Но…

— Дознаватель пропал, Иза. Какие могут быть причины держать тебя здесь дальше? Он не справился со своей работой, и я…

— Да — да. Поняла, — сползая с кровати перебила его недовольная целительница, которой совсем не хотелось куда‑то ехать, — пойду собирать вещи.

Интуиция отчаянно вопила, требуя этого не делать. Но слушать ее я не стала, прекрасна зная, что Вэларда переубедить уже не удастся. Зря, наверное. Возможно, все решилось бы гораздо проще, окажись я тогда немного более упрямой.

Пробуждение состоялось, когда за окном ещё стояла глухая ночь. Осенью светает поздно, а ночи, впрочем, как и дни, холодные и совершенно не располагающие к прогулкам. Но Вэларда это не волновало.

Дверь с грохотом ударилась о стену, послышались приглушенные ковром быстрые шаги и с меня бессовестно стянули теплое одеяло.

— Подъем! — Громкий голос прямо над ухом хорошему настроению особо не способствовал. Так неаккуратно будивший меня субъект получил подушкой по физиономии и услышал о себе много нового. После чего я накрылась все той же верной подушкой и попыталась уснуть. Отняли и ее, а меня молча подняли с кровати.

— Иза, пора. Карета ждет у ворот, — пытаясь придать моему телу вертикальное положение, Вэлард уже в третий раз терпел неудачу и ему это, похоже, надоело.

Я отчаянно пыталась проснуться, разлепить тяжелые веки и стоять самостоятельно, при этом испытывая странное раздражение. Лорд выглядел бодрым и вполне отдохнувшим, хотя встал намного раньше меня, умудрился среди ночи раздобыть карету и, судя по отсутствию моих сумок в комнате, даже с ними успел разобраться, а я…а я хотела спать.

— Давай, ты меня просто в карету отнесешь, и там положишь? — тихо, с надеждой на положительный ответ, предложила я, в очередной раз заваливаясь назад. Кататься на нем мне нравилось.

— А одевать тебя тоже предлагаешь мне? — не без насмешки осведомился он, проникновенно заметив, — я, конечно, не против. Но для того, чтобы одеть, сначала придется тебя раздеть. Ты согласна?

— Поняла, уже встаю, — глаза все же открылись. Стимул для пробуждения был существенный. Я могла сколько угодно убеждать себя, что прошлая его практика в переодевании одной конкретной целительницы, меня нисколько не смутила, но факт остается фактом: это чертовски меня смутило, и повторения я не хотела.

Вэлард послушно вышел из комнаты, позволив мне переодеться, но упрямо топтался у двери, то и дело проверяя, не уснула ли я. К концу долгого и мучительного переодевания, я окончательно проснулась, что было глупостью с моей стороны. Возможно, сонная я бы не заметила того, что поджидало нас на ступенях дома.

Она лежала на дорожке, закинув одну из окровавленных рук на нижнюю ступень и в первое мгновение я не поняла, что это такое. Тонкая, белая, абсолютно нагая, с вязью кровавых рун на теле. Светлые, длинные волосы, разметались по земле, скрыв половину лица. В свете фонаря, подвешенного над крыльцом, казалось, что светло — голубой, уже подернутый смертельной пеленой, широко открытый глаз, смотрит прямо на меня. Я ждала, когда она моргнет, и это ожидание рождало внутри мелкую, холодную дрожь, от которой, казалось, даже кости начинали вибрировать.

— Вэлард, — голос дрогнул и сорвался, а я вцепилась в его руку, чтобы не упасть. Мертвецов я не боялась, при моей профессии, это было бы довольно странно. Пару раз даже отбывала наказание в академическом морге, приглядывая за трупами. Но эта девушка внушала противоестественный, животный ужас, — откуда она здесь?

Вэлард искал экипаж, разбирался с моим багажем и не раз преодолел эту лестницу за последний час. И он точно не мог этого не заметить. Это было невозможно.

— В дом, — меня втолкнули обратно в теплое и надежное, захлопнув дверь прямо перед носом. И оставили одну в темноте, вместе с моей буйной фантазией. И я не преминула этим воспользоваться. Когда Вэлард вернулся за мной через двадцать минут, я уже во всем раскаялась и хотела к маме. О чем и сообщила застывшему на пороге лорду.

— Боюсь, к маме сейчас нельзя, — блекло улыбнувшись, он протянул мне руку, — тебе пора ехать.

— Хорошо, — за его руку я ухватилась с похвальным энтузиазмом, всерьез рассматривая возможность забрать его с собой. Он, конечно, будет против, но если правильно ударить, то оглушенный, ничего не сможет сделать, а когда очнется, его недовольство уже не будет иметь особого значения, — а девушка…

— Ее уже забрали.

Его оперативностью я восхищалась молча, напряжено вглядываясь в дорожку, пытаясь разглядеть хоть какое‑то подтверждение тому, что совсем недавно там лежало тело. Смотрела и ничего не видела.

— Откуда она здесь взялась?

— Не знаю, — выдохнув в морозное, темное утро струйку тепла, принявшую вид клубящегося, белого пара, он пообещал, — но выясню.

Я в этом очень сомневалась.

И сомневалась всю недолгую дорогу до кареты, чем ближе становилась дверца с задернутыми шторками, такого же темного цвета, что и вся карета, тем сильнее сомневалась. Причем во всем. Но сильнее всего меня терзали сомнения по поводу благополучия этой поездки. Интуиция вопила и требовала никуда не ехать. Но я упорно с ней боролась.

В итоге оказалась в карете, напротив мрачного Морэма, без Вэларда. Доборолась.

Единственное, что было понятно — в этот раз все намного серьезнее. Я отчетливо ощущала как грядет что‑то огромное, черное и опасное, но не знала, как облечь ощущение в слова. Девушки, которых уже не оставляли на местах проведения ритуалов, а цинично и нагло бросали кровавыми посланиями. Это было отвратительно, и это было страшно.

Глядя на медленно сереющий город, в окошко кареты, я чувствовала себя подавленной. С одно стороны, мне не хотелось уезжать, с другой — я была безмерно рада оказаться подальше отсюда.

Ночная тьма сменилась мутным, туманным рассветом, когда мы покинули город и выехали на широкий, наезженный тракт, с густой, мрачной стеной заснувшего на зиму леса по краю дороги. От стылого, серого пейзажа за окном, по коже пробегали морозные мурашки, заставляя передергивать плечами и кутаться в плащ. А сидящий напротив, такой же сонный и недовольный жизнью как и я, Морэм, особой веры в лучшее не вселял.

Потому, когда карету особенно сильно тряхнуло, а через пару секунд та вовсе остановилась, я даже не удивилась. В этот серый день просто не могло не произойти пару мелких, но очень досадных неприятностей. И если бы я знала, что неприятность будет всего одна, но такая, что остальных и не нужно, то точно бы остановила Морэма, когда он из любопытства решил посмотреть, что случилось и почему мы встали. С недовольным видом он приоткрыл дверцу, собираясь продемонстрировать всем свою кислую физиономию. И удивленно хекнул, когда в карету прямо из влажного тумана залетела небольшая сфера. Ударившись о пол кареты, она хрустального зазвенела, послышался характерный хруст раздавленного яйца.

— Бездна, — что происходит Морэм понял сразу, — Иза…

И томящаяся в сфере магия, получила свободу. Сильный порыв ветра вдавил меня в сидение. Морэму пришлось хуже. Его швырнуло на стену, карета дрогнула, дерево затрещало, а стихийник, сдавленно ругнувшись свалился на сидение безвольной куклой.

Последнее, что я увидела был человек, придерживавший дверцу кареты одной рукой. В другой он сжимал охотничий нож. Разглядеть что‑то еще я не успела. Лицо его, скрытое под белой маской, грубой работы, и серый плащ тут же стерла пришедшая темнота. Как меня вытаскивали из кареты и перекидывали через седло, я уже не чувствовала, что определенно можно было считать благом.

Не везет.

Это была единственная связная мысль, которая пришла ко мне после того, как я очнулась.

Холодный, влажный воздух проникал под плащ и теплое, шерстяное платье, и это было единственное, что я чувствовала первое время. Остальное пришло через несколько минут. И пыльный запах заброшенного помещения, и твердость сырой земли, на которой я лежала, и тонкий, раздражающий звон давящей тишины в ушах. Все приходило постепенно, и ничего из пришедшего мне не нравилось.

Я находилась в старом, заброшенном здании. В темноте, без всякого представления, что будет дальше. И единственное, что радовало — руки связаны не были. Мне оставили относительную свободу, что позволяло сохранить последние крупицы мужества, не ударится в панику и все же подняться на дрожащие ноги. Я была уверена, что мы еще поборемся, нас просто так не возьмешь. Пока я верила в лучшее, и держала себя в руках.

— Да что ж за жизнь у меня такая? Все похищают, да похищают, — вопросила я возмущенно. Вопрос мой был риторическим, но ответ я на него получила. Из темноты.

— Полагаю, очень захватывающая.

Вздрогнув от неожиданности, я резко крутанулась, оборачиваясь на звук, но закономерно ничего не смогла разглядеть, и несколько долгих секунд всерьёз раздумывала над тем, чтобы заорать. Останавливало лишь то, что темнота говорила очень знакомым голосом.

Пощелкав дрожащими пальцами в воздухе, я с третьего раза все же смогла создать слабенький, мигающий, упорно стремящийся потухнуть светлячок зеленоватого цвета, который придавал захламленному, грязному помещению особенно зловещий вид.

В углу, на доске, которая раньше, скорее всего, была столешницей, сидел дознаватель, привалившись спиной к стене. В свете моего огонька его бледная кожа приобрела болезненно — зеленый оттенок, и сам мужчина больше всего походил на еще свеженького, недавно поднятого мертвяка. Бледные губы кривились в болезненной улыбке.

— А мы вас искали, — ничего умнее я не придумала. Ренэк хмыкнул, прикрывая глаза, и слегка пошевелился. В тишине глухо звякнуло железо, а я только сейчас заметила, что руки его скованы массивными наручниками, из темного металла. Красноватые прожилки, видневшиеся по всей их поверхности, тускло, но размеренно вспыхивали в такт дыханию дознавателя. Завороженно разглядывая странные оковы, я невпопад пробормотала, — я очень рада, что вы живы.

— Думаю, это ненадолго, — без особого беспокойства отозвался Ренэк. Наручники еще раз звякнули и пленник скривился. А я поинтересовалась, просто чтобы не молчать. Тишина давила.

— Вы ненадолго живы, или я недолго буду рада?

— Полагаю, и то, и другое.

— Мда. Не очень обнадеживающе.

— Мы в старом, разрушенном храме, среди последователей культа. На третью ночь полнолуния. Мне нечем тебя обнадежить, — дознаватель был не только обладателем примечательной внешности и тяжелого характера. Он еще и законченным пессимистом оказался.

— Не нравится мне ваш взгляд на вещи, — осторожно заметила я, медленно приблизившись к стене и двинулась вдоль нее, цепляясь за валяющийся под ногами мусор. Упоминание храма прошлось морозными иголками вдоль позвоночника. Плохие у меня были ассоциации со всякими заброшенными храмами, спасибо сумасшедшим сектантам и говорливому Морэму, — нужно мыслить позитивно. Вэлард же где‑то там, и скорее всего нас ищет. Я уверена, что Морэм уже добрался до него и все рассказал.

Верить в это было намного приятнее, чем думать о том, что Морэм уже давно может быть мертв.

— Добрался до него? — переспросил Ренэк, пытаясь устроиться удобнее. Цепь, сковывающая его руки, неприятно звенела, — откуда вернуться?

— Ну… — стена на ощупь была шершавой и холодной, а вопросы дознавателя неудобными. Сплошные расстройства.

— Я правильно понимаю, лорд Шаардан, — он намеренно выделил титул, продолжая неприятный разговор, — все же решил отослать вас? В то время, как вы являетесь единственным человеком, который…

— Если вы не заметили, — возможно, в любое другое время я бы не решилась его перебивать, но сейчас, в темноте и холоде, в ожидании неизвестно чего, я уже совсем не боялась одного, закованного альбиноса со скверным характером, — я сейчас нахожусь рядом с вами. Что там пытался сделать…лорд Шаардан, не имеет значения. Ничего же не получилось.

Тяжелый вздох сдержать не получилось. Я была очень опечалена тем фактом, что ничего не получилось.

Дознаватель молчал, но очень выразительно молчал, заставляя то и дело на него коситься. Возможно, именно поэтому я не сразу заметила дверь.

— Что? Почему вы так смотрите? — раньше красные, теперь его глаза были полупрозрачного, нежно — розового оттенка. Будто кто‑то выпил весь цвет. Бросив быстрый взгляд на сковывающие его руки кандалы, я почему‑то была уверенна, что сделали это именно они. Уж очень знакомым светом вспыхивали красноватые прожилки в металле. Еще на втором курсе нам детально, во всех подробностях рассказывали о способах запечатать силу мага. Способов было несколько, начиная от рунной печати, и заканчивая банальным зельем. Но чаще всего использовали именно металл, который выносит с собой лахара, во время извержения вулканов. Металл был дорогим и редким в наших местах, по одной простой причине — вулканы, даже спящие, поблизости отсутствовали. И оковы эти уже сами по себе говорили о многом. Сектанты, кто бы они ни были, хорошо подготовилась к предстоящему событию. И неплохо потратились.

— Пытаюсь понять, как одна мелкая, но разговорчивая целительница оказалась втянута во все это.

— А я вам и так скажу. По скудоумию. Как своему, так и всяких самоуверенных, аристокра…, — пальцы коснулись холодной, латунной дверной ручки, — ой.

Подергав за нее, я убедилась лишь в одном — дверь заперта. Крепкая, судя по всему новая, недавно поставленная, она была надежно закрыта. Не удивлюсь, если помимо нас, здесь раньше и других несчастных держали, в ожидании нужного часа. А снаружи, стоило мне проявить настойчивость и хорошенько ее пнуть, раздалось предупреждающее постукивания. Стучали три раза, судя по звуку, чем‑то железным, прямо по дереву на уровне моей головы. Намек я поняла. Может я и мелкая, и разговорчивая, но не глупая.

— Ну, нельзя, так нельзя, — понятливо пробормотала я, отступая на шаг назад, и прислушиваясь к тишине по ту сторону двери. Убедившись, что буянить я больше не намерена, наши сторожа успокоились и снова затихли.

За спиной послышалось насмешливое хмыканье. И меня просветили:

— За дверью стоят трое. Судя по поведению — стражники. Или бывшие военные, — мой удивленный взгляд игнорировать он тоже не стал, — неужели ты думаешь, что я не пытался выбраться?

— А если через окно? — не говорить же ему, что именно так я и решила. Уж очень безразличным он выглядел. О том, что это может быть от усталости, я даже не подумала. Зря, как оказалось.

— Окон здесь нет. Только эта дверь.

— И что мы будем делать? — то и дело оглядываясь, я побрела к дознавателю, ориентируясь на блеклый свет моего светлячка.

— Ждать, — ответил он, следя за тем, как я медленно, шаркая ногами, на него наступаю.

— Не хочу ждать. Меня нервирует неопределенность.

— Меня тоже, — сделал шокирующее признание Ренэк, двигаясь ближе к стене, уступая мне место рядом с собой. Возражать я не стала. Рядом с теплым дознавателем, на согретой им же доске было куда как лучше, чем на холодном полу. Не дойдя всего нескольких шагов, я замерла, удивленно обернувшись на звук.

Совсем рядом, хотя, возможно, это было и не так, темнота умело скрадывала расстояние, послышался скрип, и шорох. Кто‑то открыл дверь. Раздавшимся следом шагам я была почти рада. Врожденный оптимизм полагал, что сейчас‑то мы и узнаем, что вообще происходит.

— Вижу, ты пришла в себя, — свет факела отбрасывал на золотистые волосы кровавые блики, а лица под маской, видно не было, но голос я узнала.

— И я рада тебя видеть, Лирана, — врала безбожно, но совесть молчала, позволяя мне делать все, что вздумается. Дознаватель фыркнул и покачал головой.

— И зачем мы здесь? — храбрости моей не было предела.

— Это же очевидно, — легкое пожатие плечами, и тихий смешок, — вы здесь, чтобы умереть.

— Не очень оригинально, — голос мой не дрогнул, и я могла собой гордиться. Могла бы, не дрогни сердце. Кажется, оно на мгновение даже остановилось.

Лирана не ответила, еще раз пожав плечами, она переложила факел в другую руку, а мне в голову пришла вполне логичная мысль: мы здесь одни. Если я буду действовать достаточно быстро, если смогу сбить ее с ног…в детстве я неплохо дралась, опыт, как известно, никуда не девается со временем. Возможно, у меня могло бы получиться. Главное приблизиться к ней не вызвав подозрений. Смогу ли я? Хороший вопрос.

— Не советую, — холодный голос резанул по натянутым нервам, — за дверью мои люди. Ты не успеешь ничего сделать.

— А как…

— У тебя очень выразительное лицо.

— Что ж, выберусь отсюда, надо будет с этим что‑нибудь сделать. — Оптимистично констатировала я, не позволяя себе даже мысли, что этой ночью действительно умру. Этого не могло случиться. Я же не готова.

Дознаватель несогласно звякнул цепями. Кажется, он был готов ко всему.

— Объяснишь, зачем вам всем так нужна наша смерть? — спросила я, гипнотизируя Лирану взглядом, — , а еще лучше, позови главного. У меня к нему пару вопросов.

— Главного? — девушка казалась удивленной, но удивление ее быстро сменилось весельем. Она засмеялась и тени, отбрасываемые факелом, заплясали на стенах, — ты с ним разговариваешь.

— Анора тебя забе… — ничего информативнее я выдать не смогла.

— Не стоит упоминать её здесь, — мягко оборвала меня, как оказывается, предводительница кучки сумасшедших маньяков, — она ведь может и отозваться.

— Я была бы только рада, — пробормотала я под нос, но была услышана.

— Не сомневаюсь.

— Что не так с этим местом? — невозмутимо поинтересовался дознаватель, в отличии от меня с шоком он справился быстро. Если его вообще что‑то могло шокировать.

— Три насильственных смерти в ходе тёмного ритуала. Как ты думаешь, что с ним не так?

Я плохо помнила, но все же помнила, как Морэм говорил что‑то о том, что один из обрядов был проведён в заброшенном храме, в котором, судя по всему, мы и находились, но откуда ещё два убийства?

— Последние две девушки, — охнула я, очень пожалев, что не успела сесть.

— Две… — дознаватель не выглядел удивленным, но я все же пояснила:

— Сегодня утром было найдено ещё одно тело на ступенях дома лорда Шаардана, — подавив желание назвать его Вэлардом, вновь уделила все своё внимание Лиране, — и я не понимаю, зачем такие сложности? Почему просто не оставить тело там, где был проведён обряд?

— Чтобы его не нашли? — девушка неприятно хихикнула, — нееет, он должен был их увидеть.

— Потому так нагло разбрасывались телами по всему городу?

— Вы сами виноваты. Папа из‑за вас потерял столько силы. И смерти этих девушек лишь на вашей совести. В это полнолуние должны были умереть лишь двое, — и добавила, словно не была уверена, что я пойму и так, — вы.

— Папа? А кто твой папа?

— Рада, что ты спросила, — девушка просияла, а рядом с ней, не так отчетливо как раньше, но вполне различимо, проявился знакомый незнакомец, — познакомься. Это мой папа. Тот самый пресловутый Зрячий. Когда я только почувствовала в доме Шаардана присутствие дознавателя, просила его прекратить к тебе являться, но он решил по — своему.

— О! — то, что Лирана маг и в отличие от обычных смертных могла прожить довольно долгую жизнь, я была в состоянии принять, то, что она сошла с ума и убивает всех направо и налево, тоже особого удивления не вызывало, но тот факт, что ее отцом был… — Обалдеть.

— И вы все испортили! — не слыша меня, взвизгнула она, топнув ногой. Зрячий, полупрозрачный и какой‑то нереальный, повернулся к своей несдержанной дочери и чуть нахмурился, от чего та тут же стушевалась, — прости.

— Иза, что там? — Ренэк ничего, конечно же не видел, но чувствовать мог, — он здесь?

— Здесь, — глядя на кошмар, который донимал меня не одну ночь, я с тоской думала о том, что в книгах обычно не найдешь всю требуемую информацию, — очень здесь.

— Ты побледнела, — констатировала довольная…дочка мертвого маньяка, — не ожидала?

— Я просто думала, что у таких, ммм…людей, не может быть детей. Мне почему‑то казалось, что мир не настолько сумасшедший, чтобы позволять им размножаться.

Зрячий вновь перевел взгляд на меня. Застывший и абсолютно равнодушный. По спине прошлась волна холода. Передернув плечами, я попыталась избавиться от странного ощущения, но оно не спешило пропадать. Было такое чувство, словно мне в затылок дышит сама смерть.

— Если бы ты не была нужна для ритуала, то умерла бы прямо сейчас, — прошипела задетая за живое, психопатка с ночными обострениями, вмиг растеряв всю свою доброжелательность. А я‑то Вэларда в чем‑то подозревала, да по сравнению с ней он просто образец здравомыслия с золотым характером. Если выберусь отсюда, надо будет ему об этом сказать. Он обрадуется. Наверное.

— Но как такое возможно? — в отличие от меня, дознаватель пытался прояснить ситуацию, а не оскорблять опасную девицу, в руках которой находились наши жизни, — я просмотрел все имеющиеся документы. Ни в одном из них не упоминалось о детях Зрячего. Культ и был его детищем.

— Забавно, правда? — весело спросила Лирана, но тяжелого, немигающего взгляда от меня не отвела, — у него была семья. Мы хорошо жили. Спокойно. Но потом все изменилось. Из‑за одной глупой девки. О том, что она умерла в наших краях, никто не должен был узнать…

Голос ее звенел, то взлетая вверх, до противного визга, то опускаясь до хриплого шепота, а руки мелко дрожали, от чего факел дергался из стороны в стороны, бросая мрачные тени на стены и лица.

— Полагаю, ты ждешь сочувствия? — благоразумно промолчать у меня опять не вышло.

— Не жду. Таким как вы не понять, что мы делали.

— Так может объяснишь? — предложил дознаватель. — Насколько я понимаю, мы кого‑то ждем? Так проведем это время с пользой. Как погиб твой отец? В отчетах о нем не упоминалось. И тела его среди погибших не было.

Лирана недолго смотрела на Ренэка, раздумывая, но желание поделиться было слишком сильным, чтобы ему сопротивляться.

— Потому что умер он не в городе. Мы смогли выбраться и даже успели уйти довольно далеко, но нас нагнал один из магов. Мерзкий мальчишка. Мне тогда было восемь. Я ничего не умела, не могла помочь. А папа был обессилен. Ему понадобилась почти вся магия, чтобы мы смогли сбежать. И тут… — голос ее оборвался, глаза заволокло туманом. Она вновь переживала тот день, — забавно, но это случилось осенью. В такую же отвратительную ночь. Мы уже почти поверили в спасение, как появился он. Молодой, полный силы, совершенно не уставший. Но даже так, наглый мальчишка умер раньше отца.

На свет был извлечен тот самый амулет, который привлек мое внимание. Лица девушки я не видела, но откуда‑то знала, что она сейчас улыбается:

— Отец истратил последние жизненный силы на то, чтобы привязать свою душу к амулету, который сделал мне на день рождения.

— Разве его сделала не Брия?

— Все остальные она. За основу был взят именно этот, — качнув на цепочке прозрачную сферу, Лирана с отсутствующим видом следила за темным туманом, метавшимся внутри, — в амулетах, сделанных Брией заключена всего лишь темная магия, в моем — душа темного мага, благодаря чему я могу контролировать все остальные. Долгие годы я пыталась вернуть к жизни хотя бы то, что у меня осталось от отца. Собирала последователей. Знаешь, отцу нравится то, как называли его учение. Культ…это правильно.

— И, в конце концов, стала убивать людей? Не очень удачное решение, особенно, если учесть, что ты не в полной мере следовала правилам.

— Ты о том, что все девушки, восходящие на алтарь, должны быть чисты? — она хохотнула, и от этого ее смеха по спине побежали зябкие мурашки. Впервые за все время знакомства с ней, я в полной мере осознала, что Лирана сумасшедшая. Действительно, сумасшедшая. Оставалось только гадать, как же этого не видят окружающие. Как я не заметила этого раньше? — Грубо говоря, и алтарь наш не соответствовал правилам. Но главное заключалось в том, что ритуал действовал. Он возвращал отцу силы. После первого жертвоприношения он уже мог проявляться. Ненадолго, но я увидела его сразу как только жертва была принесена. Вторую девушку он уже выбирал сам. Настраивался на нее, чтобы было легче пить жизнь.

— Постой‑ка, то есть, ты хочешь сказать, что все эта история с убийствами затевалась лишь для того, чтобы увеличивать силу Зрячего?

— Конечно.

— И раньше? Когда он еще был жив? — дотошно уточнила я.

Она кивнула, а я не смогла справиться с дыханием и хватала воздух ртом, не в силах толком вздохнуть. Столько смертей, создание целого культа, поклонявшегося человеку, который хотел могущества. Раньше жертвоприношения давали ему силу, теперь возвращали в мир живых и единственное, чего я не могла понять:

— Но он ведь мертв. Его не воскресить. Для чего все это?

— Мертв, — согласилась со мной Лирана и доброжелательность в ее голосе заставила меня поежиться, — и это возвращает нас к самому началу. Я не могу воскресить отца, хотя бы потому, что его тело уже давно истлело, но я могу подарить ему другое тело. Молодое и сильное, которое, в силу своих особенностей, сможет принять его.

— Я не совсем понима… — обернувшись к дознавателю, на которого и смотрела эта ненормальная, я осеклась на полуслове. Дознавателями становились лишь те, кто был наделен определенным даром. Возможность ментально воздействовать на людей. Редкое умение, в котором заключалась их главная слабость. Слишком тесный контакт с тонкоматериальной энергией, даром не проходил. Они чувствовали и видели больше, чем обычные люди, или даже маги, но и сами не были защищены от воздействия извне, — оу.

Зачем им понадобился Ренэк я теперь понимала, не могла понять лишь одного:

— А я тут при чем?

— Знаешь, — Лирана переложила факел из одной руки в другую, — сначала я думала, что ты станешь одной из нас. Даже обрадовалась. Еще один целитель нам бы не помешал. Но ты оказалась куда ценнее.

— О чем ты? — отчего‑то было очень важно узнать, что за планы у нее были на мою скромную персону.

— Дознаватель, — непонятно начала она, — я уже устала ждать. Проводить ритуал с каждым полнолунием становилось сложнее. Нас начали искать. Выслеживать. Однажды чуть не испортили все, слишком рано оказавшись на месте жертвоприношения. Многие после того случая испугались. Особенно трусливых пришлось убрать. Отец о них позаботился.

— Отметины на сердце…

— Именно. Даже забавно, как порой может быть опасен обычный призрак. Тогда он потратил слишком много силы, но оно того стоило. Больше никто не собирался уходить.

— Они стали бояться тебя больше, чем мысли о камере, — мне было гадко, и я даже не думала этого скрывать. Вспомнилось бледное тело на столе в ослепительно — белом, холодном свете казенной лампы. Почему‑то в морге всегда такое освещение при котором даже живой больше напоминает вставшего покойника, что уж говорить о мертвых. Жутковатое зрелище.

Тогда это было увлекательным приключением. Кто же знал, во что все это выльется? Кто бы мог подумать, что очень скоро я сама могла оказаться на столе в морге и какой‑нибудь сонный некромант, работающий на полставки, будет копошиться в моих внутренностях. От этой мысли меня передернуло.

— Но ты так и не сказала, для чего тебе я? Зачем ты все это затеяла? Зачем Зрячий начал ко мне приходить?

— А для чьего спасения лорд Шаардан вызвал дознавателя? За чью жизнь он боялся? Столько смертей, столько жертв, но запрос он отправил лишь после того, как отец заглянул к тебе. Я поняла, что это должно сработать как только лорд появился в магазинчике. Как он злился. Признаться, тогда испугалась даже я. А бедную Брию пришлось отпаивать успокоительным. Но оно того стоило. Я была уверена, что ты мне поможешь. Сначала заполучить дознавателя, а потом оживить моего отца.

— Насчет второго, пожалуйста, поподробнее.

— Ты же не думала, что для вселения души, жертвоприношение не нужно? Твоя смерть послужит новой жизни.

— Не хочу валяться голой на чьем‑нибудь пороге, — охрипшим голосом озвучила я свою последнюю волю, чувствуя, как вот теперь точно начинаю бояться.

— Не беспокойся, мы даже не будем тебя раздевать. Все будет вполне пристойно, — «утешила» меня эта далеко не юная психопатка, сверкая глазами.

— Значит, вы на мне всякими острыми предметами ничего красивого рисовать не будете? — полюбопытствовала я нервно, очень надеясь на отрицательный ответ.

— Не беспокойся об этом. Боли ты не почувствуешь в любом случае.

Наверное, меня это должно было взбодрить, вот только беда — не бодрило.

Еще раз скрипнула дверь и наша совсем не теплая компания пополнилась еще двумя индивидами в масках. Высокий, чуть сутуловатый, держал в руках глиняную чашу, от которой шел легкий пар. В свете факела он приобретал золотистый оттенок. И только глядя на этот пар я наконец осознала, что уже давно и надежно замерзла.

Второй вошедший емко характеризовался одним словом — громила. Больше сказать о нем было нечего.

Присутствия в помещение Зрячего они не ощущали, уверенные в том, что нас тут всего пятеро. Иначе вряд ли бы так равнодушно смотрели сквозь бестелесного родственничка своей сумасшедшей предводительницы.

— Думаю, я должен извиниться за опоздание, — заговорил сутулый и я его узнала. Удивительно быстро.

— И вы здесь, — едко отметила я, с неприязнью рассматривая Денерима, — я могу понять, почему этим занимается она, — кивком указав на Лирану, я вновь бегло осмотрела пришедшего с целителем человека, не понимая, отчего он меня так нервирует, — , но вам‑то это зачем? Вы же целитель.

— Я и не надеялся, что ты поймешь, — снисходительно усмехнулся он, пожав плечами, — вы с Ирзой удивительно близоруки.

— Интересное утверждение, — соврала я. Интересным оно мне не показалось.

— Это же такая восхитительная возможность. Я буду лично присутствовать при появлении новой жизни. Такой опыт. Никто раньше даже не думал о том, чтобы вселить душу в новое тело. Это не пошлые потуги некромантов, пытающихся поднять бездушный труп. Это совсем другой уровень!

— Если так хотите поприсутствовать при появлении новой жизни — поучаствовали бы в родах. Вот там действительно новая жизнь, а это просто какое‑то извращение.

— Я же говорил, ты не поймешь, — презрительно ответил он, подходя ближе и протягивая мне чашу, — да это и не важно. Выпей.

— Вы же не думаете, что я добровольно стану пить какую‑то подозрительную гадость? Быть может вы не в курсе, но облегчать жизнь своим убийцам я не намерена.

— Значит, пусть будет так, — скорбно согласился он, — Иссар.

Громила безмолвно сделал шаг ко мне. Подобравшись я напряженно следила за этим Иссаром, с тоской понимая, что выпить эту гадость, чем бы она ни была, мне все же придется. Иссар, лишь подтвердил самые грустные мои мысли. Как он меня схватил, я так и не поняла. Вот, он стоит рядом с Лираной, а в следующее мгновение я уже барахтаюсь в его руках, силясь вырваться.

Сзади загремела цепь, дознаватель нервничал:

— Вы же говорили, она нужна для ритуала!

— Мы не собираемся убивать ее сейчас, — пояснила Лирана. Следя за тем, как громила одной рукой удерживая меня на весу, второй зафиксировал голову, не позволяя шевелиться. Целитель всего лишь коснулся моего подбородка, а я уже послушно открыла рот, чувствуя, как по его пальцам струится магия. Никогда не любила подобные фокусы. В основном потому, что сама ими еще толком не овладела.

Половина отвара разлилась по моему подбородку, стекая на грудь и удерживающую меня руку, но кое‑что я все же проглотила. Судя по довольному вздоху Денерима, и этого должно было хватить.

Когда громила меня все же отпустил и я, откашлявшись и прислушиваясь к себе, пришла к выводу, что меня не отравили, набрала в грудь побольше воздуха собираясь орать. Громко, прочувствовано и совсем неподобающе девушке. Но не заорала, поперхнувшись воздухом, я удивленно обернулась. Мой светлячок, исправно освещавший дознавателя, мигнул и пропал. С подозрительным шипением растворившись в воздухе.

— Что за… — щелкнув пальцами, попыталась вызвать ещё один, но ничего не вышло. Сколько бы я не старалась, светлячок, даже такой как раньше, хиленький и едва светящийся, не проявлялся. По телу разлился липкий, холодный страх. По венам, вместо горячей крови заскользили острые льдинки. Мне стало по — настоящему жутко. От беспомощности подташнивало, и все что я могла — пытаться держать себя в руках. Главное было не расплакаться. И я не плакала, только сипло спросила, с трудом выталкивая слова, — что вы со мной сделали?

— Ничего страшного, — Денерим небрежно отмахнулся от моего страха, — это всего лишь парализатор. Моё новое изобретение. Ты целительница, пускай и неопытная, но магия помогла бы тебе избавиться от любого другого зелья в считанные часы. Мой образец сначала парализует магию.

Он говорил и улыбался. Я не видела его лицо, но голос и горящие глаза в прорезях маски выдавали его.

Странное дело, но меня это успокоило. Не полностью. Страх не ушёл совсем, но плакать расхотелось.

— Тебе стоит сесть, — посоветовал целитель, заметив, как меня повело, — скорее всего следующим ты утратишь зрение, потом слух, или, быть может, в твоём случае это будет обоняние…

— Я поняла! Буду отключаться, пока не вырублюсь полностью. Спасибо!

Осуждающий взгляд и гробовое молчание были мне ответом. Наверное не стоило кричать, но мне было все равно. В конце концов, я сижу среди ненормальных сектантов, которые планируют принести меня в жертву и даже не считают нужным скрывать от меня этот факт. И право на небольшую истерику я имею. А может и не на небольшую. Устроить им грандиозный скандал я не смогла. Следующим за магией отключился голос. Все что мне оставалось — беззвучно открывать рот. Растирая горло и ощущая как немеет язык, я уже не была уверена, что все закончится хорошо.

Я не готова была умирать, но это не значило ровным счетом ничего. Ведь убивать меня они были вполне готовы.

— Что ж, думаю, мы можем оставить вас, пока зелье не подействует полностью, — довольная происходящим, Лирана деловито поинтересовалась, — кстати, когда это случится?

— Через полчаса она будет полностью готова к жертвоприношению, — отозвался Денерим.

— И сколько продержится действие? — озабоченно поинтересовалась девица с дурной наследственностью, направляясь к дверям. Целитель и его молчаливый сопровождающий, потянулись следом, — до полночи еще два часа. Я бы не хотела, чтобы она очнулась во время ритуала.

— Об этом можете не беспокоиться, — тихо скрипнула дверь, — она не пришла бы в себя до рассвета, если бы могла остаться живой…

Дверь захлопнулась оставив меня в темноте, наедине с беспомощным дознавателем и Зрячим, который не ушел вместе со всеми. Несколько томительным мгновений он пристально разглядывая меня. Не знаю, что он искал, но остался доволен. И без того жуткое его лицо осветила безумная улыбка и он исчез. Растворившись в темноте.

Деревянный ящик, испещренный странными символами, на который меня и сгрузили, был окружен стройной шеренгой чёрных, зажженных свечей. Вторым кругом стояли люди. Разного роста, телосложения и даже пола, но все неизменно в масках. Раздражающе одинаковых. Грубо сделанных. Жутковатых.

Сквозь просветы в ветхой крыше, на пол, сваленный по углам хлам и находящихся в помещении людей, медленно кружа в воздухе, серебрясь при свете еще круглобокой, но уже истончающейся, луны, падал снег.

Настойка, которую в меня насильно влили, теряла свою действенность. Медленнее, чем мне бы хотелось, что было плохо, зато быстрее, чем рассчитывал Денерим, что несомненно было хорошо.

Тела своего я не чувствовала, мысли лениво текли в заторможенном сознании, пропуская важные моменты. Но заметить краем глаза как на соседний ящик опустили едва живого дознавателя, который вместе с магической силой терял и жизненную, я умудрилась. Лучше бы, конечно, этого не делала. От вида обмякшего в неприятельских руках тела Ренэка, сделалось дурно. И самое паршивое — виной всему была совсем не настойка.

Дознаватель исчез из поля зрения как только его опустили сбоку, на такую же странную конструкцию, на которой лежала и я, в отличие от Зрячего, который возвышался над нами, замерев между самодельными алтарями, и на его обычно бесстрастном лице светилась предвкушающая, голодная улыбка.

Ночную тишину разорвал напевный голос Лираны. И чем дольше она говорила, острым, тонким ножом вырезая на моих руках кровавые символы, тем меньше я понимала, что происходит. Боли не было, холодная сталь ножа казалось не касалась кожи и горячие ручейки моей крови не сбегали вниз, впитываясь в ткань платья.

Как она и обещала, раздевать меня не стали. Лишь срезали рукава, на чем и остановились. Странное дело, но эта маленькая деталь меня приободрила.

К сожалению ненадолго.

Тонкая, едва различимая нить связала меня с моим ночным кошмаром, становясь все ярче, насыщеннее. И я отчётливо ощутила, как мой дар, моя магия и сила медленно перетекают в ухмыляющегося Зрячего.

И сразу стало ясно, почему Вэлард не смог почувствовать на местах проведения обрядов никакой магии. Её этот вампирюга прозрачный выпивал. Точно так же, как пил сейчас меня.

— Ммм, — тела своего я все так же не чувствовала, но очень старалась пошевелиться. То, что происходило мне совсем не нравилось, о чем я и пыталась сообщить всем собравшимся.

— Очнулась, — недовольная Лирана, склонившись надо мной, и зло прошипела, глядя на кого‑то вне поля моего зрения, — ты же обещал, что она будет без сознания.

— Мгм, — язык меня не слушался, иначе она узнала бы, что я думаю и о ее ручном целителе, и о его чудесном изобретении, после которого на языке ощущался отвратительный привкус чего‑то гнилого. Да много чего интересного она могла бы узнать.

— Это не имеет значения, она все равно не сможет нам помешать, — невозмутимо отозвался Денерим.

Гневно посопев еще несколько мгновений, Лирана вернулась к прерванному занятию. Тишину вновь наполнил ее голос, а мои руки украсило еще несколько символов. Амулет, который Вэлард настоятельно советовал мне не снимать и который не отобрали эти безалаберные маньяки, нагрелся, под платьем, обжигая кожу, и нить между мной и Зрячим почти потухла, лишь едва заметно светясь в темноте.

— Что‑то не так, — хмуро заметила девушка, которой дурная наследственность не позволяла спокойно жить, — поток должен быть шире.

— О чем ты? — в поле моего зрения появилась еще одна маска и холодные пальцы Денерима, коснулись моего лица, поворачивая голову. Он заглядывал мне в глаза, пытаясь там что‑то отыскать, пока я старалась справиться с дыханием. Я чувствовала его пальцы. Холодные, влажные, цепкие. И радовалась. Тихо радовалась неприятному ощущению, которое оставило прикосновение целителя, жжению тонких, неглубоких ран, которыми наградила меня Лирана. И тупой, ноющей боли во всем теле, тоже радовалась.

По голым рукам прошелся легкий ветерок, на мгновение мне показалось, что открыли дверь, и только потом я узнала, что на месте моего печального убиения, просто отсутствовала одна из стен.

— Она плохо отдает магию, потребуется больше времени, — глубоко в дерево, рядом с моим плечом, вошел нож, которым меня только что разукрашивали, — жадная дрянь!

— Это странно, — согласился Денерим, не утратив, в прочем, спокойствия, — но ничего не меняет. Жертвоприношение будет совершено.

— Может, стоит расширить поток искусственно? — неуверенно предложила Лирана, вновь взявшись за нож. Поднатужившись, она с трудом выдернула его из самодельного алтаря, — еще пару надрезов и…

— Не стоит. Мы можем не успеть подготовить тело.

Тело протестующе замычало, дернулось, гремя цепью, но наручники вспыхнули насыщенно — красным, и дознаватель обмяк.

На долгие минуты вокруг все затихло. Люди в масках так и стояли молчаливой, неподвижной стеной. Они все с нездоровым любопытством разглядывали лежавших перед ними пленников. Я была уверена, что они получают от всего происходящего какое‑то странное, извращенное удовольствие. Сделалось гадко.

Лирана, напряженно вглядывалась в своего полупрозрачного родителя, пока Денерим возился рядом, снимая с дознавателя оковы, обрабатывая полученные ими ссадины. Заботился целитель не о Ренэке, скорее приводил сосуд для Зрячего, в надлежащий вид.

Послышался треск ткани и удивленный возглас:

— Просто поразительно!

— Что там? — не отводя глаз от отца, спросила Лирана.

— Судя по шраму, мы не первые, кто собирается проткнуть его сердце. Два сантиметра ниже, и он бы лежал совсем в другом месте, — в голосе целителя звучало неподдельное восхищение, — удивительное везение.

Если бы могла, то с удовольствием сказала бы ему, что на везение это не похоже. Выжить от ранения, чтобы отдать свое тело безумному призраку? Это больше походило на глобальное невезение. Могла бы, точно сказала бы об этом, и дознаватель непременно согласился бы со мной, но язык все так же меня не слушался и все что я смола из себя выдавить — это неразборчивое мычание. Не имея возможности говорить, я отчаянно хотела общаться.

Зато пальцы начали шевелиться, что не могло не радовать. Ощущая под рукой шероховатую поверхность самодельного алтаря, я испытывала эйфорическое счастье, впрочем, быстро сменившееся паникой. Чудом умудрившись чуть повернуть голову, чтобы иметь возможность видеть, что происходит с дознавателем, на мгновение я забыла как дышать.

На фоне рухнувшей стены, за которой жутковатым пейзажем вздымался темный лес, казавшийся живым и очень недружелюбным, лежал Ренэк. Его голая грудь почти светилась в темноте, всего на несколько тонов отличаясь по цвету от зажатого в руке Денерима кинжала. Это была не сталь, скорее кость. Выбеленная и отполированная до блеска. Ритуальный кинжал. Ну кто бы сомневался?

— Вы… — собственный голос казался мне чужим, а каждое слово острыми иголками поднималось по горлу, с сипом вырываясь из пересохшего рта, — вы же…не собираетесь его…его убивать?

— Вообще‑то собираемся, — поделилась не радостными планами Лирана, — он должен умереть, чтобы отец смог занять его тело.

— С ума…сошли, — просипела я едва слышно, ненадолго прикрывая глаза, но тут же открыла их, потому что Лирана дождавшись какого‑то сигнала от Зрячего, постановила:

— Пора.

На занесенный нож я смотрела как загипнотизированная, надолго запомнив хищные лунные блики на остро заточенном лезвии. Безумная надежда, что вот, в последнее мгновение все прекратиться, что ничего страшного не произойдет, что нож так и не достигнет цели, заставляла сердце ускорить свой темп, с силой ударяясь о ребра. Задержав дыхание, я ждала.

Нож со свистом рассек воздух, опускаясь на едва вздымающуюся грудь, а я резко выдохнула и зажмурилась, не в силах смотреть на это, но ожидая услышать звук, с которым нож вспорет податливую, теплую плоть, войдет по рукоять в тело и навсегда лишит Ренэка возможности дышать. Что будет потом я даже не думала, продолжавший медленно тянуть из меня силу Зрячий, не оставлял надежды на счастливый исход. Мне была прямая дорога за дознавателем.

Но как же не хотелось умирать.

— Ох!

Пораженный вздох, вместо ожидаемого мною звука, заставил мгновенно открыть глаза. Чтобы встретиться взглядом с моим бешеным спасителем.

Кинжал, опущенный твердой рукой Денерима прямо в сердце, нашел свое пристанище в черной, клубящейся тьме, окутавшей безвольное тело дознавателя. Неполную минуту на поляне царила абсолютная тишина, в одно мгновение сменившаяся оглушительным шумом.

Сектанты, изображающие до этого каменные изваяния, зашевелились. Послышался характерный звук извлекаемых из ножен мечей. Угрожающие щелчки взводимых арбалетов, смешались с тихими, неуверенными перешептываниями. Не все среди них умели обращаться с оружием. В отличие от пришедших на помощь стражников.

Но это я отмечала краем сознания, не обращая особого внимания на происходящее вокруг, как загипнотизированная уставившись на Вэларда.

Выбеленные гневом глаза сияли на потемневшем, мрачном лице, а у его ног, прямо из‑под земли, растворяясь в ночном, морозном воздухе, медленно сочилась самая настоящая тьма. Стелясь по земле черным туманом, она окутывала все вокруг. Лорд больше походил на выходца из самых глубин бездны, чем на героического спасителя.

И глядя на очень злого Вэларда, сектанты мне вдруг такими родными показались. Ну подумаешь, убить хотят, а дознавателя для своих нужд приспособить, зато они не такие страшные. По крайней мере уже.

— Вижу, — бодрый голос Морэма, которого я сразу не заметила, разнесся по небольшой поляне и полутемному помещению, в котором и проводился ритуал, — мы успели как раз вовремя. Приятно — приятно.

Первым через завал, на грязный, каменный пол, переступил именно стихийник, обвел взглядом напряженных, отчего‑то застывших, сектантов, стянул перчатку с левой руки, небрежно отбросив ее в сторону.

Я тихо застонала. Позер.

Привлеченный шумом, Морэм посмотрел на меня, подмигнул и перевел взгляд на дознавателя, которого все еще скрывала клубящаяся тьма. Он смотрел, а я уже начала бояться. Слишком хорошо помнила, как вот такой же темный дымок сожрал огромное кресло в доме Вэларда. Как бы сильно я не боялась и недолюбливала Ренэка, но такого он точно не заслуживал.

Денерим наконец поднял руку, с зажатым в ней кинжалом и удивленно ахнул. Лезвие отсутствовало. В руках он сжимал белый огрызок, обглоданный голодным туманом по самую рукоять.

— Впечатляет, правда? — Морэм улыбнулся. И Лирана не выдержала:

— Чего застыли? Ритуал не окончен!

Вслед за Морэмом в помещение успели забраться только два стражника, когда сектанты пришли в себя.

Подбадривая себя криками, они бросились вперед. Больше я уже ничего не могла разглядеть. Безумная толпа закрыла мне обзор. Все что оставалось: надеяться на силу и умение стихийника. И тихонько молиться Матаису. На алтаре, в полной мере ощутив себя жертвой, глядя на приключившуюся свару, я готова была молиться и Аноре, если бы это помогло.

Оставшиеся не удел стрелки, бесполезно топтались на своих местах, не имея возможности стрелять. Спины их необученных товарищей мешали разглядеть творившийся беспредел не только мне. В самой гуще вспыхнуло пламя, закричали люди, запахло жаренным мясом и палеными волосами, рыжие языки пламени пару раз мелькнули между тел, но быстро потухли.

Кто‑то тихо стонал, особо неудачливый, выл на одной ноте, заглушая даже звон мечей.

Какой‑то идиот спутал боевые заклинания, устроив неприятности не только противникам, но и союзникам, и я была отчего‑то убеждена, что опростоволосился кто‑то из сектантов. Были же среди них маги. Видимо, не очень умные.

На пол, звеня доспехом, упал первый поверженный стражник. Сектанты были не очень хороши в сражении, но упорно давили численностью, неосознанно прикрывая своими телами обученных союзников, смазанными тенями носившихся в образовавшейся неразберихе.

Еще кто‑то закричал. От тонкого, истошного вопля похолодело внутри. На секунду все вокруг будто замерло, в наступившей тишине не было слышно даже тяжелого дыхания сражавшихся. Лишь голос Вэларда, усталый и раздраженный, раздался, казалось, сразу в голове:

— Почему все должен делать я?

Еще мгновение вопрос висел в воздухе, и в толпу ринулась тьма. Противоестественная, голодная и беспощадная. Она тонкими щупальцами просачивалась между людьми, огибая стражников.

Сектанты слаженной волной отшатнулись назад, инстинктивно стараясь оказаться как можно дальше от черного тумана. Лучники, что до этого бессмысленно тыкали арбалетами, ринулись вперед, целясь в стражников. Просвистела одинокая стрела, но так и не нашла свое пристанище в чьем‑нибудь теле, захваченная на лету жадной тьмой. Нервы у лучников не выдержали. Четыре арбалета как по команде пустили стрелы в замершего на возвышении из мусора и кусков разломанной стены Вэларда. Итог был тот же.

Морэм печально заключил, отряхивая помятый камзол:

— Напрасно.

У ног его лежало два тела в масках. Одно из которых тихо стонало. Рассмотреть что‑то еще мне не позволил бросившийся вперед туман. Он больше не стелился по земле, запугивая врагов. Тугими, черными плетьми, он взлетал в воздух, целясь в намеченную жертву.

Вслед за невозможной тишиной, последовал оглушающий, дезориентирующий шум. Сектанты кричали, метались по помещению, пытаясь сбежать. Кто‑то размахивал мечом. Стрелки, споро перезаряжая арбалеты, пускали стрелы в туман и застывших по ту его сторону людей.

Стражники лишь неловко мялись на месте. Кто‑то недовольно бросил, глядя как трясущиеся от страха противники жмутся к стенам:

— И зачем, спрашивается, здесь мы?

— Нет, — увлеченная зрелищем, я успела забыть, что нахожусь здесь не одна. Возвышавшуюся надо мной Лирану трясло, — нет. Все должно быть не так!

Налетев на одного из своих людей, тощего, невысокого мужчину, впрочем, я не удивилась бы, окажись он мальчишкой, обезумевшая Лирана сорвала с его шеи амулет, в котором бешено билась тьма, ударяясь о стенки, стремясь вырваться на свободу.

Размахнувшись, она метко пустила его в сторону стражников с истошным воплем:

— Все должно быть не ТАК!!!

— Осторожно! — кажется, это крикнул Морэм. Кажется, он пытался сказать что‑то еще. Тьма взметнулась вверх, но амулет прошел сквозь нее, ударился о землю, у ног стражников и взорвался. Черный огонь мгновенно растекся по тем, кто стоял ближе всего к месту взрыва. Безумный, полный боли крик резанул слух.

А Лирана, подхватив юбки уже спешила к неприметной дверце, стремясь скрыться. Щелчка двери я не слышала, но совсем недавно запертая, она распахнулась, выпуская, или скорее впуская, беглянку в другое помещение.

Я смотрела на это и понимала, что просто не могу позволить ей уйти. Воодушевленные поступком своей предводительницы, сектанты бросились в атаку, не страшась больше истончающегося тумана, не способного уже причинить вред.

Поискав глазами Вэларда или Морэма, я лишь беспомощно скользила взглядом по незнакомым лицам и маскам. Денерим, успевший отбросить остатки ножа, бросился вслед за Лираной, скрывшись за дверью.

Не в силах смириться с происходящим, я с трудом, с четвертого раза, умудрилась сесть на своем ложе. Голова закружилась и меня повело. Пришлось закрывать глаза, глубоко дышать и надеяться, что этого хватит.

Не хватило. Но на ноги я все равно упрямо встала. Пошатнулась, вцепилась дрожащими пальцами в край алтаря, еще раз глубоко вздохнула, с неудовольствием отметив, что силу из меня все еще тянут. Холодными пальцами нащупала круглый бок горячего амулета и тихо шепнув:

— Лишь бы не убиться, — качнулась вперед, отталкиваясь от алтаря и поспешила за сбежавшими злодеями. О том, что я едва ли смогу их задержать, даже не думала, не до того мне было.

Раз уж меня не убили на алтаре, то и просто так убить не должны были. Просто не имели на это права.

С трудом добравшись до приоткрытой двери, чудом избежав участи быть убитой каким‑нибудь ретивым сектантом, я вывалилась в темное помещение. Закашлялась от затхлого, пыльного воздуха, тихо ругнулась, но побрела в сторону видневшейся в темноте двери. За ней, тускло светился одинокий факел, вдетый к держатель на стене.

С каждым шагом мне становилось все лучше. Голова все еще кружилась, в руках ощущалась заметная слабость, но падать я уже не собиралась.

В крови бродил адреналин, разбавленный нехилой дозой невостребованной ранее отваги и природной дурью, которой у меня тоже было в избытке.

О конспирации я не заботилась, о том, что меня могут караулить за дверью не думала, просто хотела, чтобы все это поскорее закончилось. Слишком много впечатлений для меня за одну короткую, еще даже не закончившуюся ночь.

За следующей дверью оказалось большое, сводчатое помещение, из которого я и выбралась на улицу. Вздохнула свежий, морозный воздух, поморщилась от тупой боли во всем теле, и жжения в изрезанных руках и негромко чертыхнулась.

Небольшую поляну, на которой и находился заброшенный храм, со всех сторон обступал неприветливый лес. На границе которого стояли мои сбежавшие похитители о чем‑то эмоционально споря. Разговор они закончили быстро, сразу видно — спешат. Лирана махнула куда‑то в сторону и скрылась с глаз. Целитель устремился в указанном направление, даже не глядя по сторонам.

Дожидаться, пока и он уйдет, я не стала, сбежала с крыльца и бросилась вслед за девушкой, справедливо решив, что уж ее‑то задержать у меня должно получиться. Не рассчитала я силу своего потрепанного тела. До первых деревьев добралась относительно быстро, но тут же чуть не рухнула в колючие кусты.

Слишком измотанной была, и слишком много энергии требовало преследование. На мгновение мелькнула соблазнительная мысль, вернуться назад и дождаться пока Вэлард разберется с неприятелями, чтобы потом нажаловаться на сбежавших.

Мелькнула и пропала. Дурость победила здравый смысл, открыла второе дыхание, и погнала в лес, чинить расправу над врагом.

Не разбирая дороги, я неслась вперед, ведомая тонкой, светящейся ниточкой, которая связывала меня со Зрячим. Моя сила все так же уходила по этой связи к бестелесному и злобному маньяку, но благодаря этому же, я могла не беспокоиться, что потеряю след.

Запнувшись об какую‑то палку, что запуталась в ногах и чуть не уронила меня на землю, я подхватила ее, взвесила в руке и с новообретенной дубиной прибавила скорость. Вооруженная и воодушевленная, я нагнала запыхавшуюся злодейку всего через несколько минут и пару сотен метров. Бегать в темноте, среди деревьев, постоянно спотыкаясь и оскальзываясь, как показала практика, очень сложно. Не только для меня, но и для утомленной девушки. Жертвоприношение, быть может и было создано для передачи жизненной силы от жертвы к Зрячему, но и сама Лирана, проводившая ритуал, тратила немало своей магической силы. Что лично мне было только на руку.

Подкрадываться к своей жертве я не стала. От стука крови в ушах все равно ничего не слышала, просто пробежала по инерции до сгорбившейся у дерева фигуры и с нежностью приложила по затылку трофейной дубинкой. Не ожидавшая такой подставы, Лирана тоненько охнула и упала в траву.

А я, гордо водрузив оружие на плечо и чуть пошатываясь, застыла над телом своей жертвы, не имея ни малейшего понятия, что же делать дальше. По всему выходило, что лучше дождаться, пока меня найдет кто‑нибудь из своих и передать Лирану с рук на руки.

Ждать пришлось недолго. Запыхавшийся стражник с тремя неглубокими порезами на лице и одним оторванным рукавом вынырнул из темноты неожиданно. Увернулся от полетевшего в него полена, которое послужило мне верой и правдой, и отправилось в свободный полет исключительно из‑за моих полностью расшатанных нервов. Притормозил, подозрительно сверкая на меня золотистыми глазами и осуждающе выдал:

— Бешеная ты, Изка, честное слово! — едва избежавший участи Лираны, Анхел с опаской приблизился ко мне, но не дойдя нескольких шагов, поинтересовался, — драться больше не будешь?

— Ещё не знаю, — прижав кулачок к груди, я отчетливо чувствовала быстрый стук и не знала, чего мне хочется больше плакать или смеяться.

Ответ мой его вполне удовлетворил. Недооборотень подошёл, ткнул пальцем мне в плечо, от чего я пошатнулась и удовлетворенно констатировал:

— Жить будешь.

Как будто мой могучий бросок в его белобрысую персону, этого не подтверждал. Умирать я точно не планировала. От бурлившего в венах адреналина хотелось сворачивать горы, спасать принцесс и бить морды неприятелем.

А он тут в моей живучести сомневается.

— Так — с, а тут у нас что? — убедившись, что я вроде как в порядке, Анхел тут же склонился над поверженным противником и мой красноречивый взгляд прошёл мимо, — живая.

— Конечно, живая. Я ж её оглушала, а не убивала.

— От тебя всего можно ожидать, — негромко заметил он поднимая бессознательную девушку на руки, — кстати, ты придумай, что будешь Шаардану говорить, когда он до тебя доберется.

— В смысле? — было в голосе Анхела что‑то такое, что заставило меня на полном серьезе начать рассматривать возможность повторить подвиг Лираны и самой пуститься в бега. Поймав себя на этой мысли, я с тревогой оглядела темный, недружелюбный лес вокруг.

— Ему совсем не понравился тот факт, что ты, вместо того, чтобы лежать спокойненько в ожидании спасения, бросилась неизвестно куда. Он очень разолился, Иза.

— Сильно? — глупый вопрос, конечно. Вэлард не сильно злиться, кажется, просто не способен. Одно радовало — все, что он мог здесь разгромить, восстанавливать никому не придется в любом случае.

— Половины храма больше нет, — бесхитростно поделились со мной жуткими новостями Анхел, поудобнее перехватывая свою ношу, — к слову, начинал он с помещения, в котором проводилось жертвоприношения. Но слегка не рассчитал силы.

— Слегка? Теперь это так называется? — прошептала я, усиленно вспоминала какого размера был храм. И лучше бы этого не делала, потому что храмы раньше строили большие и представительные, дабы всем хватило места внутри, и никто не усомнился в величие Матаиса. И я это вспомнила. И спокойствие мне уже не светило.

— Мамочка… — в который уже раз, я очень захотела обратно к маме, с тоской вспоминая те светлые дни, когда все проблемы решались простыми слезами. Пару минут истерического плача и игрушку тебе вернут, и на ручки возьмут, и утешать начнут. А если очень повезет, то даже чего‑нибудь сладенького дадут. Лишь бы не ревела. Отчего теперь это больше не действует?

— Мамочка здесь не поможет, — печально отозвался Анхел.

И был он совершенно прав. Здесь мог бы помочь разве что папочка, который был кузнец. Очень большой кузнец, способный не только подкову разогнуть, но и быка за рога поднять. Вот только его, как и мамочки, поблизости не наблюдалось.

— Ох! — жалея себя несчастную, я очень кстати вспомнила о таком же несчастном, слегка недоубитом, — а дознаватель? Как он?

— Жив, и относительно здоров. Лорд Шаардан успел вовремя. Нож до сердца не достал, но обломок, не истаявший во мраке, все еще находится у него в груди.

— Оххх.

— Не беспокойся, не глубоко. Уже послали за целителем. Все с ним будет хорошо.

— Целитель? Денерим! Это он! Он целитель из культа! — соображала я еще туго, но на ассоциативные слова реагировала бурно.

— Слышал? — раздался голос из‑за ближайшего дерева, — возвращайся ко всем и прикажи навестить этого целителя.

— Слушаюсь! — прищелкнув каблуками, Анхел бодрой рысью бросился исполнять приказ, совершенно не замечая веса своей ноши.

— А с тобой, — в темноте угрожающе светились глаза их разъяренной светлости, — у меня серьезный разговор.

— А может…

— Ты почему сбежала? — медленно приближаясь, Вэлард говорил ровно, не позволяя себе повышать голос, но волосы у меня на голове все равно зашевелились и я как‑то сразу поняла, что «не может», — почему ты постоянно пытаешься от меня сбежать?

— Вообще‑то я не сбегала, я преследовала преступника. — Гордость за поимку главной злодейки боролась во мне с обидой на этого черствого сухаря, который вместо того, чтобы похвалить, чем‑то опять недоволен, и страхом за свои и без того, болящие косточки. И голова все еще плохо работала. Только это меня и спасало.

— И ты решила, что находишься именно в том состоянии, чтобы бегать по лесу, за кем‑то из последователей культа? А если бы она не одна была?

— Она была одна. И, чтобы ты знал, Лирана не просто последовательница культа, она его создательница, — попытка скрестить руки на груди ничем хорошим не закончилась. Раны опять начало жечь, — я поймала тебе главаря. А ты ругаешься.

— Я еще не начинал.

— Что?

— Ругаться.

— Аааа…эх, — жизнь моя жестянка, и жесть с каждым днем становится все ощутимее, — так может и не стоит начинать?

В ушах уже неприятно звенело, лоб покрылся испариной, и это при таком морозе. Сердце заполошно билось в груди. И чувствовала я себя все хуже и хуже. Горячка погони постепенно отпускала. Адреналин больше не бежал по венам искристым потоком, быстро растворяясь в крови. Руки отяжелели, и я все отчетливее ощущала колючий, ночной холод. Ноги предательски дрожали.

Глядя на своего недружелюбного спасителя, я так не кстати вспомнила, что мне вообще‑то плохо, и следовало бы действительно остаться в храме, отлежать положенное на алтаре, чтобы потом быть торжественно спасенной и тоже переданной в руки какому‑нибудь целителю. Не важно какому, главное, чтобы не Денериму.

Меня качнуло назад, заставляя отступить.

— Иза! — подавшись вперед этот очень ответственный, но слегка рассеянный, схватил меня за плечи. И точно рассеянный, потому что будь он внимательнее, то непременно разглядел бы порезы на моих руках и не стал бы тянуть свои хваталки к пострадавшей целительнице.

— Уй!

— Не дергайся! — меня вернули на место, переместив руки чуть выше, туда, где больно не было.

— Сссадист.

— Молчи, напасть злокозненная, — велел он, поднимая на руки, что примечательно, аккуратно, даже бережно, и возмущаться на обидную характеристику, я не стала. Устроилась удобнее, стараясь не тревожить кровоточащие порезы и облегченно вздохнула, прикрывая глаза.

И как же спокойно мне стало.

— А на лорде по ночному лесу я все же прокатилась, — тихо шепнула в рубашку, безвольной куклой обмякнув в его руках. Пускай несет. У меня тут один сплошной стресс был и чуть не случившееся жертвоприношение, сил и желания идти своими ножками не было совершенно. И связь с реальностью поддерживать не было никаких сил. И вообще, я положенный объем геройствования на сегодня уже выполнила. Пришло время отдыхать.

На первом этаже мелодично зазвенел колокольчик, впуская посетителя. Снова. Это был двадцать третий посетитель за сегодня. Я знала точно. Потому что других развлечений, кроме как считать заходивших в магазинчик наставницы и усиленно пользовать носовые платки по прямому их назначению, у меня не было.

А все благодаря слабому здоровью, по — зимнему морозной ночи, и моему героическому забегу по пересеченной местности в поисках подвигов. В жертву меня тогда, конечно, не принесли, что очень радовало, но я умудрилась заболеть, что, разумеется, огорчало.

И это было бы не так обидно, не спихни Вэлард заботу о моей болезной персоне, на хрупкие плечи Ирзы. Вот и лежала я уже третий день в гордом одиночестве, забытая всеми.

— Ииииироды, — грустно просипела я, бездумно разглядывая потолочную балку над головой, — садиииисты.

Колокольчик звякнул еще раз, ознаменовав уход клиента. В магазине вновь воцарилась тишина, а я, подумав немного, жалобно провыла:

— Спасиииите, — и закашлялась.

Жизнь казалась до обидного несправедливой, а я незаслуженно забытой. И единственное, что радовало в сложившейся ситуации — силу из меня никто больше не тянул. Я не знала, что случилось со Зрячим, но связь наша оборвалась еще в первый день моего чудесного спасения.

Двадцать четвертый посетитель пришел минут через десять. И вокруг что‑то неуловимо изменилось. Всего через минуту, когда шаги раздались на узкой, поскрипывающей лестнице, ведущей из магазинчика на второй, жилой, этаж, я поняла, что наконец‑то кто‑то решился меня навестить. То, что это не Ирза, мне было доподлинно известно. Она приходила строго по расписанию, которое я успела выучить наизусть. И сейчас было не время меня навещать. Не ей.

Завозившись в постели, я отчаянно вытягивала шею, в нетерпение ожидая, когда же появится долгожданный посетитель. Заскрипела открываемая дверь и я разочарованно выдохнув, откинулась обратно на подушки.

— День добрый, — пройдя в комнату, дознаватель осмотрелся, пытаясь найти место для своей чуть помятой персоны. Выглядел он все еще нездоровым, что, в прочем, не мешало ему все эти дни носиться по всему городу, находясь в самой гуще событий.

— Кхе, — поприветствовала нежданного гостя я, но не дождавшись ответа, с трудом поинтересовалась:

— Что привело вас в нашу микробную обитель?

— Пришел попрощаться, — признался бледнючий, едва ходящий, совсем недавно серьезно раненый, за неимением свободного стула, усевшийся на край кровати. Ноги подобрать я успела совершенно случайно, до последнего не веря, что он позволит себе подобную вольность, — подумал, что после того, что мы пережили вместе, должен оповестить о своем отъезде лично.

— Как попрощаться? Почему?

— Все жители, принимавшие участие в жертвоприношениях, нами были пойманы. Маски оказались недостаточной мерой, когда в руках у нас оказалась Лирана. Участники культа не были знакомы между собой, но она, как создательница, знала всех.

— И Денерима поймали? — встрепенувшись, я попыталась сесть, но потерпела неудачу. Дальнейшая судьба целителя очень меня интересовала. А желание расцарапать подлецу рожу, бурлило в крови, стоило только вспомнить насколько убитой выглядела наставница, после известия о том, что целитель оказался совсем не милым дядечкой.

— Его, к сожалению, отыскать не удалось. Но это не так важно. Рано или поздно его схватят. Мне же нужно доставить ко двору Лирану.

— Зачем?

— Ее случай уникален. Подобное нельзя оставлять без внимания.

— Будете ее изучать? — понятливо прохрипела я, чуть прищурившись. Начинала болеть голова. Не самое приятное ощущение.

— Именно так.

— А Брия? Может быть она знает, где может скрываться Денерим? — да, судьба целителя волновала меня больше, чем сумасшедшая дочка жестокого маньяка.

— К сожалению, она не знает, — заметив мой потерянный вид, дознаватель поспешил добить поразительным известием, — она не являлась последовательницей.

— Но амулеты…

— Делала она. Это так. Но для чего именно их использовали, не знала, — потерев переносицу, Ренэк ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, не я одна мучилась мигренью, — она неплохой артефактор. Даже талантливый, не смотря на основную специальность.

— Получается, женщина, которую я больше всего подозревала, совсем ни при чем?

— Получается, что так, — задумчиво отозвался мой рассеянный посетитель, и спешно засобирался, — что ж, мне пора. Выздоравливайте. И постарайтесь больше не попадать в подобные ситуации.

— Поверьте, я очень постараюсь, но… — дознаватель тяжело поднялся с кровати, и направился к двери, всем своим видом показывая, что ни на какие мои вопросы он не намерен больше отвечать. Все что мне оставалось, быстро пожелать ему в спину:

— Хорошей дороги.

Дверь за ним закрылась. И я вновь осталась в комнате одна. С больной головой и саднящим горлом. И все что я могла — уснуть. До прихода Ирзы с отваром, настоем или растиркой, оставалось еще несколько часов, которые бедной, несчастной, больной и всеми покинутой страдалице, в моем лице, еще надо было как‑то пережить. И переживать их я предпочла во сне.

Но спала недолго и разбужена была не наставницей.

День этот я могла бы смело выделить в календаре хотя бы потому, что обо мне сегодня вспомнили сразу два лорда. И если первый пришел попрощаться, то цель визита второго была расплывчатой и совершенно не ясной.

— Иза, имей совесть, просыпайся! — меня потрясли за плечо, — что за наглость? Я пришел ее проведать, а она спит. Иза!

— Кхе — кхе, — откашлялась я не открывая глаз и тут же получила свободу. Плюхнувшись на то же самое место, где совсем недавно сидел дознаватель, Морэм потребовал:

— Не кашляй на меня, — озабоченно отряхивая с груди невидимые бациллы, — вдруг ты заразная?

— Я точно заразная, — мрачно ответила, пригрозив, — и я тебя сейчас поцелую.

— З — зачем? — с опаской покосившись на дверь, он отсел от меня подальше, готовый дать стрекача в любое мгновение. Это было даже немного обидно.

— Чтобы ты наверняка заразился. Будем лежать рядышком и болеть, — приоткрыв левый глаз, с удовольствием полюбовалась на вытянувшуюся физиономию наглого стихийника и недружелюбно поинтересовалась:

— Чего тебе надобно, изверг белобрысый? — настроение у меня было плохое. Жутко хотелось спать. Потому что только так у меня ничего не болело.

— Проведать пришел, — обиженно буркнул он, взъерошив волосы. Белобрысые.

— А раньше где был? Я тут уже третьи сутки маринуюсь. Всеми покинутая.

— Попробовала бы ты вырваться на минуточку, когда едва пришедший в себя дознаватель начал сыпать приказами, вторя лютующему Вэларду. Они за эти три дня весь город перевернули. Всех виновных нашли. И меня заездили до невменяемого состояния.

— И чего там?

— Да чего? Большая часть последователей на жертвоприношении присутствовала. С ними мы сразу разобрались. Но были и те, кому Лирана дала другие задания. Ты в курсе, что еще одно жертвоприношение должно было произойти на следующую ночь после твоего убийства? Зрячего в теле собирались обустраивать со всеми удобствами.

— Молодцы какие продуманные, — зло прошептала я, комкая в пальцах одеяло.

— И не говори. Но это мелочи. Всех словили. На следующей неделе их отправляют на западный рудник. Будут трудиться на благо империи в общем, и Вэларда в частности.

Западные рудники были плохим местом и отправляли туда, как правило за серьезные проступки. Что было вполне понятно. Дольше пяти лет в штольнях мало кто проживал. И вот не было мне их жалко. Ни капельки.

— Туда им самая дорога.

— А ты злая, — пробормотал он, откинувшись назад. Кровать была узкой и со стеной Морэм поздоровался быстро. Оперся о нее спиной и прикрыл глаза, — но я с тобой полностью согласен.

— Морэм?

— Ммм? — он вяло повел головой в мою сторону, но глаз не открыл. Видимо, и правда умаялся.

— А ты как…ну…я боялась, что тебя убьют.

— А, это. Сам удивлен, что в живых остался. Повезло. Они тебя забрали, а меня оставили. Живого. Не связали даже, — приоткрыв один глаз, он тихо сказал, — ты прости, что мы так поздно. Я в себя лишь вечером пришел. Пока до города добрался, пока Вэларда разыскал…Это уже он потом твое местоположение отследил.

— Маячок?

— Он самый, — усмехнулся стихийник, — а ты ругалась. Полезная оказалась вещица.

— Извинюсь перед ним, когда увижу, — клятвенно пообещала я, массируя пальцами виски, — кстати, а когда мне представится такая возможность?

— Сейчас он занят.

— Он всегда занят. Это не новость.

Морэм замялся, отвел глаза и предпринял вторую попытку:

— Он сильно занят и… — вздохнул тоскливо, но врать не стал, обрушив на меня всю правду, — не думаю, что он тебя навестит. Он в последнее время очень странный. Все твои вещи сюда свез, письмо благодарственное написал. Оно у Ирзы, кстати. Когда практику закончишь, она его тебе вместе со своей характеристикой отдаст. И…

— Из‑под земли он меня достанет, — пробормотала под нос, некрасиво ругнувшись, — пес брехливый!

— Э…Иза?

— Иза устала и хочет спать. Дергают целый день, доброходы бесполезные. Сначала один отдыхать не дает. Потом второй будит. Никакого уважения к больному человеку, — меня понесло.

— А кто был первый? — поинтересовался он, не спеша на меня обижаться. И смотрел неприятно так. Сочувственно.

— Дознаватель прощаться приходил, — набрав в грудь побольше воздуха, я уже собиралась и его обругать, но закашлялась и сдулась.

— Может тебе водички принести? — участливо поинтересовался Морэм. Пронял его мой натужный хриплый кашель.

— Пожалуйста.

Пока стихийник бегал вниз за живительной влагой, я успела успокоиться и смириться с неизбежным. В конце концов, я ведь именно этого и хотела? Все закончилось, меня больше не будут нигде запирать, и пугать не будут и преследовать сумасшедшие сектанты уже не смогут, а Денерима скоро точно поймают. А я выздоровею и закончу практику, вернусь в академию с характеристикой и, особенно приятный момент, с письмом от самого Вэларда. Сплошные плюсы.

С такими мыслями и уснула, не дождавшись обещанной водички.

— Иза! Поднимайся, лентяйка!

Зарывшись тяжелой головой в подушку, я неразборчиво простонала что‑то согласное, мечтая урвать еще пару минут сна.

— Считаю до трех! — угрожающе послышалось надо мной. И мне даже мелодичное позвякивание льда в графине послышалось.

Делать было нечего. Либо я сама вставала и мы обходились без кардинальных мер, либо продолжала упрямиться и все равно вставала, но потом ко всему прочему еще сушила и себя, и постель, которую, к слову, сушить было довольно сложно. На улице было холодно и если постельное белье худо — бедно просыхало к вечеру, то пуховая подушка и одеяло так и оставались неприятно влажными.

К процессу побудки наставница подходила основательно и мое нежелание вставать решала просто — графин холодной воды со льдом и я самый бодрый человек в округе.

— Встаю! — сев в постели, я силилась разлепить глаза. За окном стояла уютная темнота, предлагая еще немного понежиться в кровати, а надо мной возвышалась Ирза, которая требовала совершенно противоположного.

Разбалованная за последние месяцы, в доме Вэларда, я с трудом возвращалась к прежнему режиму, и отчаянно не желала вставать по утрам. Возращение происходило с трудом, но я не жаловалась. По крайней мере, не вслух. В слух было чревато. Тяжелая рука была у моей наставницы.

— Умывайся, одевайся и спускайся, — велели мне, в последний раз угрожающе звякнули льдинками в графине и покинули комнату, не обернувшись даже на мой несчастный возглас:

— А завтрак?!

Выздоровела я быстро, и уже почти неделю пыталась вернуться к прежней жизни. По утрам это было мучительно трудно, в остальное время даже приятно. Седьмой дней я вспоминала, каково это быть студентом на практике.

Вывалившись из кровати на ощупь разыскала платье и с закрытыми глазами поплелась в умывальную, надеясь, что завтрак у меня все же будет. И уже там, поплескав в лицо холодной водой, услышала звон колокольчиков.

— Ммм, нееет, — завтрак откладывался. И единственное на что я могла надеяться — откладывается не до обеда.

— Иза! Спустись!

— Уже иду, — пробормотала я глядя в глаза своему отражению и гадая, почему у него такой несчастный взгляд.

Знала бы, что ждет меня внизу, не гадала бы.

— Да не может мне настолько не везти! — слова вырвались помимо моей воли. Но меня можно было понять. У прилавка, крутя в руках хорошо знакомый амулет, стоял Денерим. Бледный, с осунувшимся лицом и темными кругами под запавшими глазами. Он выглядел очень уставшим.

Напротив него, по другую сторону прилавка замерла напряженная Ирза. Благодаря болтливой мне, она прекрасно знала, что за вещицу крутит в руках ее недобрый знакомый. И очень нервничала.

— Я тоже не рад видеть тебя, — угрюмо поздоровался он, — потому предлагаю сделку. Ты помогаешь мне выбраться из города и мы никогда больше не увидимся.

— А если я откажусь? — любопытство, как известно, не порок, а мне было бы не плохо знать все возможные сценарии развития событий.

— Я разобью вот это, — просто ответил он, помахав в воздухе амулетом, — на что он способен, ты уже знаешь. Этот магазин сгорит дотла, а вместе с ним и мы.

— Ээээ…и вы тоже?

— И я тоже, — безэмоционально подтвердил он.

— Что ж за жизнь‑то у меня такая? — пробормотала под нос, с тоской понимая, что неприятности мои еще не закончились, и уже громко поинтересовалась, — И зачем вам понадобилась я? Сами не можете за черту города выбраться? Топографический кретинизм? Или по лесу один бродить боитесь?

— Вокруг города стоит барьер. Мне за него не выбраться.

— А я чем могу помочь?

— На дорогах, у барьера расставлены маги, специально на случай, если кому‑то понадобиться покинуть город, или попасть в него. Думаю, тебе не стоит говорить, кого именно они так ловят? Шаардан расстарался на славу, выбраться без посторонней помощи я уже не смогу, — подрагивающие пальцы с силой сжались на прозрачной сфере и я поднапряглась. А ну как он ее сейчас раздавит и сделается нам всем тут жарко, — а тех к кому я мог бы обратиться за помощью переловили.

— Денерим, — бледная наставница попыталась что‑то сказать, но целитель не позволил:

— Лучше молчи, Ирза. У меня нет настроения с тобой разговаривать, — наградив ее цепким взглядом, он нехотя пообещал ей, — могу гарантировать тебе лишь то, что девчонка не пострадает, если окажется достаточно исполнительной. Мне всего лишь нужно покинуть город.

— Меня только один вопрос интересует: почему вы к Брие не пошли? — было бы логично предположить, что первым делом он должен был вспомнить о человеке, с которым знаком уже давно. И пускай с логикой у меня были большие проблемы, но даже я до этого додумалась. Неужели у него с головой совсем плохо?

— Эти амулеты делала она, — невесело усмехнулся целитель, доказывая, что с головой у него как раз все в порядке, — как думаешь, ее собственная магия навредила бы своей хозяйке? Мне нечем мотивировать ее на сотрудничество.

— А ко мне пришли потому что…?

— Возмещение ущерба, девочка. Все это произошло из‑за тебя. Тебе меня из сложившейся ситуации и вытаскивать.

— Лишний раз убеждаюсь, что я чертовски невезучая, — смирившись с неизбежным, я хлопнула в ладоши, бодро поинтересовавшись, — и когда выдвигаемся?

В конце концов, я всегда могла попробовать сбежать от него в лесу. Он вымотался, устал, неизвестно когда нормально спал в последний раз. В таком состоянии очень легко утратить бдительность, а уж я‑то момент не упущу.

Оставалось уповать на свою собственную расторопность и сообразительность Ирзы. Хотелось верить, что в управление она бросится сразу же, как за нами закроется дверь.

Оптимист я, в конце концов, или кто?

— Ночью, — ворвался в мои мысли простуженный голос целителя, — полагаю, вы будете достаточно гостеприимны. Я не отказался бы от завтрака.

Обходя прилавок, он направился ко мне, так и застывшей в дверях, неприветливо улыбнулся и угрожающе предложил, даже скорее потребовал:

— А ты составишь мне компанию. Если твоя наставница сделает какую‑нибудь глупость, то сможет полюбоваться на твой обгорелый труп, — переведя взгляд выцветших глаз на Ирзу, он холодно спросил, — надеюсь, ты меня поняла?

— Поняла, — хрипло отозвалась она.

А я смотрела на приближающего целителя и чувствовала как оптимизм мой спешно пакует чемоданы. От жизни такой я рисковала стать нервной, дерганой и очень злой.

— Когда все это закончится…уй…надо будет провериться…ай, — утепленный плащ то и дело норовил зацепиться за кусты. Приятной прогулкой выматывающее брожение по ночному лесу, я бы не назвала, — не иначе, меня кто‑то проклял. Иэх!

Оскользнувшись на подтаявшем снегу, я с размаху села на узкой дорожке, по которой и брела впереди молчаливого целителя. Идти по наезженному тракту он не решился, планируя выйти из леса непосредственно у барьера. Как он собирался пробраться сквозь барьер, когда его откроют для такой безобидной целительницы как я, которая непонятно куда, непонятно зачем и чего ради бродит ночью по лесу, я не знала. За весь тяжелый день, он так и не сподобился поделиться со мной своими планами.

Помочь подняться Денерим не спешил, только сжимал в руке амулет.

Когда я упала во второй раз, зацепившись за какую‑то корягу, он недовольно засопел надо мной, но тоже смолчал.

Третье мое падение было сопровождено тихими ругательствами.

Как Денерим отнесся к моему четвертому падению, я уже не знала. Просто неудачно оступилась, и скатилась в глубокий кювет, чудом не удушив себя завязками плаща. Ухнув на дно и зарывшись в кучу прелой, промерзлой, присыпанной тонким слоем снега, листвы, болезненно охнула. Болело все.

Приподнявшись на локтях и осмотревшись, я жалобно захныкала. Этот неудачный день не мог закончится на этом. Ему непременно надо было стать еще хуже. А ведь казалось бы, хуже уже некуда.

Огромный, матерый волк с исключительно гастрономическим интересом разглядывал валяющуюся перед ним меня. Что именно он тут делал, я не имела ни малейшего понятия, но то, что компания моя ему не понравилась, было понятно без слов.

— Волки, мамочка, здесь еще и волки водятся. Как будто съехавшего с катушек психа мне мало, — прохрипела я, боясь пошевелиться. Грудь и живот кололо сухой веткой, на которую я так неудачно приземлилась. Ужасно хотелось подняться, чтобы не ощущать больше холода промерзлой земли и болезненных покалываний неприветливой ветки, но как же было страшно, — хххороший песик…

Волк оскалился, сверкая желтыми, дикими глазами.

— Поняла, поняла. Ты не песик. Прости меня, пожалуйста.

— Иза, поднимайся немедленно!

Волк дернул головой, на звук, глухо заворчал, припадая к земле, но нападать собирался он не на глупого целителя, а на меня. Я‑то ближе, за мной бегать уже не придется.

— Если ты немедленно не поднимешься, я разобью амулет! Хочешь умереть в огне?! — срывающийся, дребезжащий голос Денерима лишь раздражал хищника, о чем я отчаянно думала, но поделиться своими размышлениями с недалеким похитителем, не могла. Боялась. Почему‑то казалось, если я сейчас хоть попытаюсь что‑нибудь вякнуть, волк бросится.

Зашуршали приминаемые листья, пару раз глухо треснули ломаемые веточки. Денерим, вместо того, чтобы выполнять свою угрозу, решил спуститься ко мне. А волк, гипнотизировавший меня взглядом, утратил к своей недавней жертве весь интерес, напряженно следя за спускающимся целителем. Рыкнув, он забавно пятясь, отполз чуть назад и слегка повернулся, готовый броситься на нарушителя спокойствия.

— Глупая девчонка, если ты рассчитываешь сбежать, то я…проклятье! — Денерим встретился взглядом с ночным хищником и мгновенно позабыл обо мне.

Волк кинулся, целитель вскрикнул и повалился на землю, под тяжестью мохнатого тела. Я, с трудом поднявшись на ноги, бросилась прочь, по кювету, не решаясь тратить время, чтобы взобраться обратно на тропинку.

За спиной раздался яростный вопль и почти сразу болезненный волчий визг. Что‑то зазвенело, оглушительно громко и в спину ударил горячий порыв ветра. Загудело пламя. Амулет, который Вэлард так и не забрал, и который я все еще носила, сильно нагрелся, обжигая кожу, но я продолжала бежать вперед, не слыша ничего кроме звона в ушах.

Остановилась только когда сил бежать больше не осталось. Ну, как остановилась. Запнулась за корень и в пятый раз за ночь упала. Оцарапала ладони о валяющуюся под покровом промерзлых листьев, ветку и уже не хотела вставать, сипло вдыхая холодный воздух.

Легкие жгло огнем. С трудом сглотнув вязкую слюну, я перевернулась на спину, глядя в звездное, ночное небо. Расстегнув ворот рубашки, вытянула цепочку на свободу, пристально рассматривая почерневший и определенно испорченный амулет. В том месте, где серебряный кружок касался кожи, появилось покраснение и легкий отек. Откинувшись обратно, я только нервно хихикнула, не веря своей удаче.

Не знаю, сколько бы еще так валялась, наслаждаясь покоем, но совсем рядом хрустнула ветка.

Подскочив со своего неудобного ложа, я напряженно прислушалась к лесной тишине, не очень уверенная, что мне просто не послышалось. Но вот, зашуршала листва под ногами преследователя и я не смогла устоять на месте.

Втянула носом воздух, под завязочку наполнив легкие кислородом, выдохнула и бросилась бежать. Не заботясь о конспирации. Денерим уже не молодой, к тому же, после тесного знакомства с волком, еще и раненный скорее всего. Вряд ли он сможет меня догнать.

Однако же, не успела я пробежать и сотни метров, как за спиной, совсем рядом, послышался шелест листьев и тяжелое дыхание. Сердце ухнуло вниз, но скорости мне это не прибавило, и совсем скоро на плечо опустилась тяжелая рука заставляя остановиться.

Взвизгнув, я послушно качнулась назад и, что было сил, заехала преследователю локтем под дых. За спиной охнули, но меня не отпустили, только плечо сжали сильнее и крутанули, разворачивая к себе лицом.

И вот парадокс, увидев, кого я приласкала, вместо раскаяния почувствовала странное удовлетворение. А потому что так ему и надо.

— Что ж, — поморщившись сказал Вэлард, сжимая мои плечи, — полагаю, ты точно в порядке.

— Ась? — дыхания на что‑то более членораздельное не хватало. Я сипела, хватала ртом воздух и понятия не имела, что именно меня так радовало.

А лорд заметил неисправный амулет и перестал радоваться. Подцепил его пальцами и мрачно постановил:

— Значит, и тебя задело.

— А?

— Там — мотнув головой себе за спину, где я оставила Денерима в теплой волчьей компании, Вэлард невозмутимо сообщил мне шокирующую новость, — мы нашли два обгоревших тела. Целителя и волка. Зачем Денерим использовал амулет, что оставался у него, никто так и не понял, но сжег он и себя, и зверя, и все вокруг на несколько десятков метров. И чуть не сжег тебя.

Сграбастав, едва живую после такого известия, целительницу в объятия, он тихо шепнул:

— И я очень рад, что ты не сняла амулет. Как же я рад.

Я не ответила, пытаясь выровнять дыхание и собрать разбежавшиеся мысли в кучку. И единственное, что точно понимала — я очень рада видеть Вэларда. Мысль о том, что я могла точно так же как и Денерим валяться где‑то совсем недалеко хорошо прожаренной тушкой, металась где‑то на втором плане. И в какой‑то мере это было даже хорошо. Я и так слишком много нервов себе испортила за последнее время.

Отстранившись, я заглянула в светящиеся глаза и мрачно спросила:

— Знаешь, что я сейчас сделаю? — в боку нещадно кололо и я все еще задыхалась, но настроенная была решительно. Да у меня просто губы жгло, от этой решительности, — сама поверить не могу, что спрашиваю, но знаешь, что я сейчас сделаю?

— Что? — послушно спросил он, с беспокойством заглядывая мне в глаза. Его мой невменяемый вид очень тревожил.

Говорить ничего не стала, просто дернула на себя, заставляя склониться ниже, и прижалась губами к его рту. На секунду всего, но мне полегчало. А уж ошалевший вид растерянного лорда и вовсе почти полностью вернул мне радость жизни.

Отряхнув руки, я отступила на шаг назад, полюбовалась вытянувшейся физиономией их светлости и удовлетворенно кивнула, радостно возвестив:

— А теперь можно и домой.

С этими словами и развернулась спиной к прибывающему в ступоре несчастному. Где именно я нахожусь не имела никакого понятия, но чувство направления у меня было развито, как и у любого целителя. И я точно знала, что дом с теплым чаем, и обеспокоенной Ирзой, находится именно там. В том, что ноги меня выведут, я даже не сомневалась.

В себя Вэлард пришел быстро, нагнал меня и того быстрее, а дальше начался один сплошной беспредел. Опять.

— Нам не в ту сторону, — подхватив на руки, хорошенько встряхнул, от чего я клацнув зубами, чуть не откусила кончик языка и развернувшись, понес меня обратно. К трупам злобного целителя и несчастного волка, которому не посчастливилось в эту ночь нарваться на нашу убийственную компанию, — мне нужно присутствовать на месте, пока не пребудет повозка.

— Сюда она едва ли проберется, — заметила я, вспомнив узкую тропинку по которой мы с Денеримом шли.

— Это не проблема, в полукилометре отсюда, если идти на юг, начинается тракт. Туда она и прибудет. Нам нужно лишь вынести тело к дороге.

— Ну так выносите. Я‑то вам зачем? Я домой хочу.

— Предлагаешь пустить тебя одну бродить по лесу? — спросил он хмуро. И стоило бы мне замолчать, но это же я. Потому лорд ответ получил.

— Конечно. Я не заблужусь. Правда, — а я получила по носу.

— Иза, в этом лесу еще встречаются лисы, медведи, олени и даже несколько редких видов вполне безобидной нечисти. Одного волка ты уже угробила. Не хотелось бы, чтобы от знакомства с тобой пострадал кто‑нибудь еще.

Надувшись, я отвернулась в сторону, обиженно сопя. Волка же не я на тот свет отправила. Я его и пальцем не тронула. Да что там, мне самой было несчастную животинку жалко.

Вэлард на показательное выступление не отреагировал, продолжая брести по лесу. И я не выдержав, сообщила:

— Я обиделась.

— Я заметил.

Вот и поговорили. За последнее время я успела подзабыть какой на самом деле он противный. И зачем, спрашивается, целоваться полезла? Дура. А он гад.

И что мне в таком случае делать?

На выгоревшем участке пахло дымом, паленой шерстью, и жареным мясом. Запах постепенно выветривался, разносясь по лесу, но все еще отчетливо ощущался.

А на выжженной земле, в обнимку лежало два тела. И глядя на это дело мне категорически не хотелось слезать с ручек. Было во всей этой картине что‑то жуткое.

Но, не разделяющий моих страхов, жестокосердечный лорд, все же сгрузил меня на землю, подтолкнул в направлении заулыбавшегося недооборотня и направился в другую сторону, к угрюмому командору.

— Опасная ты особа, Иза. Вот смотрю я на тела и понимаю, что тогда еще легко отделался. Полено в голову не самое страшное, чего можно от тебя ожидать.

— Врежу тебе больно и ты пересмотришь свои взгляды, — мрачно пригрозила я и еще раз глянула на сгоревших. Нет, все же жуткое зрелище.

— Понял — понял, — хмыкнув, Анхел тут же помрачнел, — но тебе очень повезло, что в момент, когда огонь вырвался, тебя не было рядом.

— Мне в другом повезло, — тихо призналась я, теребя в руках амулет. Хорошая была вещица. Жалко.

— Кстати, — вновь широко улыбаясь, он заговорщицки поинтересовался, — а не знаешь, почему твоя наставница, вместо того, чтобы сразу к командору за помощью бежать, к лорду Шаардану первым делом бросилась?

— А какая разница? Главное, что вы здесь, — меня этот неожиданно выяснившийся факт тоже интересовал, но ответа на него я не знала. Так же как и Анхел.

— Вот не скажи. В такой спешке я еще ни разу не собирался. До сих пор не могу от мысли отделаться, что что‑то важное взять с собой забыл.

— Меч при тебе? Ну значит все важное ты с собой взял.

Анхел чуть помедлив кивнул, а я, не сдержавшись, вновь глянула куда не следует. И быстро отвернулась. Домой хочу.

— И что это? — они были белыми. В очень знакомой корзине, и единственным отличием от прошлого раза было лишь то, что корзина на этот раз была одна.

Но очень большая.

— А как ты думаешь? — озадачено спросила Ирза, которую присутствие в магазине цветов удивляло больше, чем меня.

Корзина эта огроменная, посередь магазина была оставлена запыхавшимися работниками, которые тут же смылись, опасаясь, видимо, что эту жуть неподъемную, их ещё и на второй этаж тащить заставят. А ведь правильно опасались. Именно об этом я бы сейчас и попросила.

— Там записка есть, — наставница кивнула на острый край выглядывающей из кучи цветов карточки.

— Глянем.

И ведь было на что глянуть. На прямоугольнике дорогой, тисненой бумаги было выведено всего два слова. Знакомым, твёрдых почерком.

«Начнём сначала»

И все. Не подписи, ни каких‑то ещё пояснений на тему того, что он там сначала собирается начать.

Сиди, Изонька, да гадай, что этот нагломордый тиран, с тягой всеми покомандовать, там ещё удумал.

— Ну что?

Нервно дернулся глаз и я, смяв записку, уверенно произнесла:

— Будем делать розовое варение. И масло. И крем для рук. И ещё что‑нибудь придумаем, — вытянув одну из роз, покрутила в руках, рассматривая искрящиеся на свету капли росы на нежных лепестках, — материала у нас много.

Ирза согласно кивнула, закатывая рукава простого, домашнего платья. Работы у нас образовалось много.

Спасибо Вэларду.

На следующий день, после изнуряющего трудового дня, не менее трудового вечера и немного трудовой ночи, в магазин я спускалась измотанная, но счастливая. От корзины осталось пять цветков, которые теперь гордо стояли в вазе на кухонном столе, радуя глаз. Все остальное было уже либо употреблено в дело, либо сушилось, чтобы быть упоребленным.

И вот, когда я добрела до прилавка, планируя подремать немного прямо за ним, в ожидании первого посетителя, дверь открылась.

— Доброе утро, — сонно, но дружелюбно пропела я, улыбаясь. Улыбалась недолго. Аккурат до того момента, как увидела, кто пытается забраться в магазин.

Сначала глазам своим не поверила, потом один из страдальцев, тащивших корзину, ругнулся и пришлось поверить. А парни, сноровисто разместив свою ношу посреди магазина, быстро скрылись в неизвестном направлении.

Я сидела ошалевшим сусликом, на высоком стуле, прижимая горячие ладони к прохладной поверхности стола, и во все глаза смотрела на ещё одну корзину роз. На этот раз красных.

Спустившаяся несколькими минутами позже наставница, разорвала гнетущую тишину:

— Ммм, у меня недавно одна покупательница просила сделать ей маску для лица из лепестков роз.

— И? — рассеянно полюбопытствовала я, не отрывая напряженного взгляда от цветов.

— И сейчас мы будем её делать.

Полагаю, если бы Вэлард знал, что мы творим с его подарками, обиделся бы. И, следующим утром, разглядывая третий по счёту букет, состоявший из нежно — розовых бутонов, сладко пахнущих цветов, я на полном серьезе рассматривала возможность, все ему рассказать. Авось, прекратит мучить и парней из магазинчика, и цветы, и меня заодно.

На четвёртое утро вниз спускалась с опаской. Не зная, что буду делать, если там меня будет поджидать очередное цветочное чудовище.

Розы теперь были у нас везде. И даже ночью, во сне, я не могла от них спастись.

Спустилась вниз, и поняла, что дальше так продолжаться уже просто не может.

На этот раз цветы были особенно красивые, что, впрочем, не сильно меня порадовало. На сиреневые бутоны, с полупрозрачными, хрупкими лепестками, я смотрела почти с ненавистью.

— Может, начнём сами цветы продавать? — флегматично предложила Ирза, безнадёжно рассматривая новое орудие пыток покрасневшими, слезящимися глазами. Как выяснилось, у наставницы была аллергия на розы. Злая насмешка судьбы.

— Завтра схожу и попрошу прекратить это, — пообещала ей, берясь за край корзины. По ощущениям, я запустила землю крутиться в другую сторону. На деле же, всего лишь оттащила цветы к стене.

— Почему не сегодня?

— Любопытно мне очень, он завтра по кругу пойдёт, или пришлет чёрные розы, — и если розы будут чёрные, то я смогу с полным правом прийти к нему в дом и надавать тем самых веником, мрачного окраса, по наглой, аристократичной морде. Потому что такие цветочки только на похороны и присылают. Но это же Вэлард, от него всего можно ожидать. А других сортов роз я все равно не знала. Не росли другие в этих землях просто.

К сожалению, плану моему не суждено было сбыться. Все испортил один рыжий субъект, не ко времени вернувшийся.

Дело было вечером, когда закрываться еще рано, но работать уже лень, и любой случайный посетитель, приравнивался мной к личным врагам, на огонёк забрел Берн.

Широко открыв дверь, ввалился в магазинчик, бросил у входа свою дорожную сумку и, радостно скалясь, пошёл на меня.

Если бы не прилавок, за которым я сидела, и который по определению являлся довольно внушительной преградой, сбежала бы не задумываясь.

А так, осталась на месте и даже на недружелюбный взгляд расщедрилась.

— И чего это мы не рады видеть вернувшегося героя?

— В восьмом часу вечера, перед закрытием, я не рада никому, — мрачно оповестила его, подпирая ладошкой щеку.

— Дружелюбнее надо быть, Иза, — заметил он, и сложив руки на прилавке произнёс раздельно, — Дру — же — люб — нее.

— Ты чего пришёл? — не хотелось мне быть дружелюбной. Вот категорически.

— Вернулся в родной город после славных подвигов. По дороге Анхела встретил, он сегодня на воротах. Поговорили мы недолго, — с воодушевлением заговорил Берн, который только и ждал, когда я вопрос задам. Причём, судя по одухотворенному лицу, содержание вопроса не играло никакой роли. Даже поинтересуйся я сейчас у него который час, ответ получила бы этот же, — и вот, интересная новость, узнал я, что тебя наставнице вернули. Не иначе работа твоя в доме лорда закончилась?

Неудобный вопрос и любопытный взгляд были мной проигнорированы:

— И что же за подвиг ты совершил? Повязал всю разбойничью шайку в одиночку? Всего за несколько дней?

— Да какие там разбойники? Кучка недоподнятых умертвий, — вяло отмахнулся он от моего недоверия, — они и не погрызли никого. А крику‑то было. Я когда туда приехал, думал живым не выберусь. Если не мертвяки меня порвут, то напуганные сельчане.

— Умертвия? Некромант шалил? — не очень уверенно предположила я, уже не злясь на Берна за поздний визит.

— Если бы шалил, — усмехнувшись, стражник потянулся и широко зевнул, — пацан деревенский, силу в себе почувствовал, да решил, обалдуй, самостоятельно обучиться. Ума не приложу, как он их без необходимого материала, поднимал. Но поднимал же!

— Сильный дар, — завистливо поддакнула я.

— Я за этим даровитым идиотом по всему кладбищу полночи гонялся. Половину его умертвий самолично упокоил…

— Не замечала в тебе способностей к некромантии.

— Нужно оно мне, — самодовольно усмехнулся Берн, — после хорошенького костерка, от его протухшей армии только косточки и остались.

— И что с парнем стало?

— А что с ним станется? Умертвий своих с трудом пополам он упокоил. Я командору отписался. А вчера вот получил приказ отправить юное дарование в академию…вашу, кстати, и возвращаться.

— А мы тут тоже не скучали, — сказала я, а то вдруг бы он решил, что у нас тут без него ничего интересного и не происходило.

— Знаю я. Анхел рассказал.

Дверной колокольчик еще раз звякнул впуская покупателя.

— Вечер до…, — моя приветливая улыбка превратилась в нервный оскал. А Берн, который обернулся на звук, закашлялся и попытался слиться с прилавком.

— Да почему со мной это постоянно происходит?! — глядя на застывшее в дверях несчастье, я на полном серьезе начала подумывать о том, чтобы провериться. Проклятием от всего, что со мной творилось в последнее время, просто несло.

На пороге стоял Вэлард, собственной, сосредоточенной персоной. Вернее, это он сначала был сосредоточенный, до того, как Берна увидел. Потом он хмурым стал.

— Насколько я помню, вас отправили с поручением…

— Задание выполнено, — поспешнее, чем следовало, отрапортовал рыжий, умудрившись перебить лорда на полуслове, — все виновные наказаны, все зачинщики установлены. Закон и порядок восстановлен. И я…

Перехватив тяжёлый взгляд их светлости, стражник резко замолчал, но не удержавшись, все же закончил мысль сдавленным полушепотом:

— Вернулся.

— И вместо того, чтобы сразу направиться к командиру с отчетом, слоняетесь по магазинам?

— Вообще‑то это лекарская лавка. К нам просто так обычно не заходят, — я нашла в себе наглость и тоже вступила в диалог. Зря, наверное. Потому что он ведь до этого момента исключительно на стражника смотрел, а после поспешного высказывания и обо мне вспомнил.

— Иза, ответь мне только на один вопрос: почему, стоит мне лишь на время оставить тебя одну, рядом с тобой обязательно кто‑нибудь появляется?

— Общительная я очень, — смущенно открыла ему страшную правду, разглядывая чистый, недавно натертый, мною же, прилавок.

Берн фыркнул, и был послан. Правда послан.

— Думаю, вам пора, — посторонившись Вэлард очень выразительно посмотрел на стражника, не оставляя тому особого выбора.

— Держись, подруга, — тихо шепнул рыжий и поспешно сбежал от греха подальше, не забыв прихватить свои вещи.

А грех, тот самый, от которого даже бравые стражники бегают, решил, что перекрикиваться через весь магазин не очень удобно, и подошёл к прилавку.

И вот пока он шёл, я все ждала, что Ирза наконец почувствует что‑то неладное, спустится вниз, и спасёт меня от грядущих разбирательств.

— Что? — спасать меня никто не спешил, пришлось спасаться самой.

— Я жду объяснений.

— Объяснений? — глаз дернулся. Выразительно так. Вэлард просто не мог не заметить. Не заметить не мог, но проигнорировать — легко. Что он и сделал.

— Именно.

— Объясняю: ты наглый, самоуверенный тиран, с отвратительным характером. И я не знаю, чего ты от меня хочешь. И, если честно, знать не хочу! Мне вообще не о чем разговаривать с человеком, который ни разу не навестил больную. Да даже Морэм ко мне по нескольку раз на дню заглядывал. А ты где был? И теперь еще чего‑то у меня требуешь. Совести у тебя нет!

— Я тебя навещал, — нагло врал он с каменным выражением на бесячей роже. Точно врал. Потому что его появление я не могла забыть. Я же от простуды страдала, а не от склероза.

— Не было такого!

— Было, Иза, было.

— Тогда, почему я не помню?

— Ты спала.

— Мог бы и разбудить, — заметила я и решила, если сейчас скажет, что будил, но я не просыпалась вдарю чем‑нибудь тяжёлым.

— Зачем? Я специально приходил когда ты спала, — искренне удивился он, чем и спас себя от риска быть побитым.

— Просто уму не постижимо…

— Если со мной разобрались, то, может, вернёмся к тебе? Что здесь делал этот стражник?

— Поздороваться пришёл, — возвращаться ко мне, лично мне совершенно не хотелось.

И наставница, как назло где‑то запропастилась. Вот что бы ей стоило спуститься? Подумав о наставнице я очень вовремя вспомнила, что за дело у меня было к лорду. Откладывать его на завтра уже не хотелось. Ну как он опять в плохом настроении будет? Лучше сделать все сейчас, а любопытство моё как‑нибудь переживёт.

Решила так, и попросила:

— Вэлард, раз уж ты тут, у меня есть к тебе просьба?

— Хм? Если она касается этого стражника…

Вот дался ему Берн?

— Не его. Я хотела попросить, не присылать больше цветы.

— Розы тебе значит не понравились? — кто‑то опять начинал злиться. Ну что за человек? — Этот стражник…

— Да Берн‑то тут при чем?! — нет, правда, меня очень интересовал этот вопрос. Ещё немного и я начну подозревать лорда в нехорошем. Мысль о том, что у Вэларда вполне могли появиться нежные чувства к рыжему, уже зрела в моей бедовой голове.

— Значит ни при чём? — переспросил лорд мрачно.

Я кивнула. Говорить не могла, опасаясь ляпнуть что‑нибудь не то.

— Хорошо, — он кивнул, развернулся к выходу и, не прощаясь, поспешно покинул магазинчик.

— И чего приходил, спрашивается?

О цели его визита я узнала значительно позже. Когда уже готовилась закрывать магазин, дверь резко открылась, истерически звякнул колокольчик и в помещение, чуть не сбив меня с ног, влетел бешеный лорд. Я только и смогла порадоваться, что не успела до двери дойти.

— Очень хорошо, что ты здесь, — хватая меня за плечи, возвестил он, утягивая с собой в холодную темноту, — я долго думал и пришёл к выводу, что в сложившейся ситуации есть лишь один выход.

«Долго думал» в его понимании — это двадцать минут от магазинчика до дома и обратно в магазинчик, чтобы уже тут озадачить ни в чем не повинную меня, своими мыслительными изысканиями.

И вот любопытно стало мне, что он там надумал. Спросить, правда не удалось. Едва вытащив меня на улицу, он запоздало сообразил, что я в одном платье, но давать мне время, чтобы вернуться в магазин и надеть плащ, не стал.

Опасался, видимо, что я сбежать попытаюсь. И ведь справедливо опасался. Я бы точно попыталась.

Потому что выражение лица у него было настолько решительное…что ничего хорошего я не ждала. И даже права оказалась. Ничего хорошего и не случилось.

Закутав в свой плащ, Вэлард быстро стащил меня с невысокого, каменного крылечка, в три ступени, на булыжную мостовую и молча потащил к карете.

Вокруг стояла удивительная тишина. На всей улице, сколько хватало глаз и освещения, не было ни одного человека.

Посмотрела я на это безобразие и загрустила. Вот так похищают уже в который раз, и все никак не объявится великий герой и не спасёт меня. Эти герои всегда геройствуют где‑то не там.

Запихнув меня в карету, матерый похититель забрался следом, пристроил куль из моего тела и своего плаща, на коленях, и карета тронулись.

— Вэлард, а Вэлард, а куда это мы едем?

Их похитительская светлость, которой заняться вообще нечем, вопрос проигнорировала. Но я не сдавалась. Я требовала информации.

— Вэлард, а, Вэлард, а куда мы едем? — и тишина была мне ответом, пришлось угрожать, — будешь дальше молчать, я начну орать лягаться и кусаться. Тебе не понравится.

— Если я скажу, куда мы едем, ты все равно будешь лягаться и кусаться. И мне все равно не понравится, — здраво рассудил он, плотнее закручивая меня в свой плащ.

— И орать, — мстительно напомнила я, — ещё я буду орать.

— Не будешь.

— Это еще почему? — уверенность, с которой он это сказал, заставила насторожиться, хотя сделать что‑нибудь все равно не могла. Спеленали меня мастерски.

И когда в конец распоясавшийся лорд с явной склонностью к воровству, полез целоваться, смогла только тихо пискнуть.

И это был последний звук, который я оказалась в состоянии произнести.

После хватая ртом воздух, я с ужасом чувствовала, как немеет язык. Орать и правда уже не могла. Вэлард оказался прав. Гад!

Но бесилась я недолго. Когда карета остановилась, и меня из нее вытащили, из головы вылетели все ругательства.

Над нами, во всем своём тёмном величии возвышался храм Аноры.

Вжав голову в плечи, я с ужасом смотрела вперёд. Кажется, меня даже потряхивать начало.

Первая и единственная мысль, что появилась в моём мозгу, была простой и вполне логичной: не просто так притащил меня Вэлард в храм своей богини. Он же тёмный, и покровительницей его Анора является.

А бог, он не только помогает, защищает и всячески способствует процветанию детей своих. Он и плату за это требует.

Мелору, как правило, достаются пироги да соления. Приготовленные именно к празднику Излома, и часу подношений. Анора же крови требует. Пироги ей ни к чему.

И подумалось мне отчего‑то, что несут меня в храм с единственной целью — в жертвоприношении своём темномагическом употребить. Не иначе общение с Лираной плохо на меня повлияло.

Потому что ночь была хоть и морозная, но осенняя. И до празднования Излома, а соответственно, и до жертвоприношения, было ещё несколько месяцев. Да и прошли те темные времена, когда в жертву людей приносили. Теперь все больше скотину несчастную для этого дела употребляют.

И если бы я об этом подумала, то сразу бы поняла, что в храм меня несут с совсем другой целью. Но я не думала, я боялась.

Видимо, Вэлард это почувствовал, потому что шепнул насмешливо в макушку:

— Ну чего испугалась, глупая?

А я даже мычать не могла, иначе намычала бы ему «тёплых» пожеланий на всю оставшуюся жизнь.

— Все хорошо будет, — между тем заверил меня Вэлард, бодренько взбираясь по ступеням. Я молчала. Злобненько так. С предвкушением. Потому что лестница ведущая в храм Аноры, это не лестница ведущая на второй этаж в его доме. Там он меня не запыхавшись таскал, здесь ему придётся попотеть.

Потеть лорд отказался, а лестница оказалась короче, чем мне казалось. Все вокруг было против меня.

И я уже не боялась, я начинала беситься.

Массивные ворота открылись сами, стоило только Вэларду подняться к ним.

С металлическим скрежетом, показавшимся оглушительным в сгустившейся темноте, они ухнули внутрь. По просторному залу, с высокими сводами, завывая пронёсся сквозняк и все стихло.

Единственными звуками были лишь уверенный стук сапог по мраморному полу, и моё напряженное сопение.

В храме было темно и неуютно. На стенах не горели факелы, пространство скрадывал густой мрак, отчего казалось, будто мы входим и не в храм вовсе.

На мгновение показалось, что мы ступили в саму бездну. И ощущение мне совсем не понравилось.

Никогда раньше я не бывала в храме Аноры и сейчас понимала, что с удовольствием и дальше бы сюда не заходила.

Вэлард же, темномагическая, злокозненная сволочь, чувствовал себя внутри вполне комфортно. И видел, подозреваю, окружающую нас обстановку во всех деталях.

— Хранитель! — и без того мощный голос лорда, подхваченный эхом, разнесся по всему помещению, отражаясь от стен и стрельчатых сводов. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом к шуму, издаваемому нами, примешался шуршащий звук.

— Что нужно вам в этот час в пристанище темнейшей богини?

Если бы об этом спросили меня, я бы честно ответила, что ничего мне от неё не надо и смылась потихоньку, пока ей от меня чего‑нибудь не понадобилось.

Но спрашивали, к сожалению, не меня.

— Нужно провести обряд, — а Вэлард от своей богини чего‑то хотел.

— До полуночи ещё много времени, — заметил говоривший. Видеть его я не видела, но отчётливо чувствовала постороннее присутствие рядом, — вы можете оставить предлагаемый дар и записать своё желание в книге. Мы проведем обряд и если темнейшая сочтет подношение достойным, ваше желание…

— Не этот обряд, — зло перебил говорившего Вэлард, теснее прижимая меня к груди. А я‑то уже успокаиваться стала, все традиции вспомнила, и порадоваться, что до Излома ещё далеко, успела. А тут вон оно все как. Меня и без праздника придушить по — тихому могут. В полночь.

— Но… — хранитель лениво удивился, несварения ему до конца жизни.

— Обряд бракосочетания, — пояснил Вэлард. И я забыла о хранители.

— Кажется, она против, — удивленно заметил кровожадный дядька, глядя на то, как я истерично выкручиваюсь из загребущих ручонок, контуженного на всю голову аристократа.

— Она согласна, — возразил Вэлард, с трудом удерживая меня на весу, — просто ещё этого не осознала.

— Я не могу провести обряд…

— То есть, использовать ее в качестве дара для Аноры, вы готовы, но женить нас отказываетесь? Похоже, мне стоит вплотную заняться этим вопросом. Как давно вы нарушаете закон и приносите в жертву людей? — угрожающе прорычал мой будущий муж, если я сейчас что‑нибудь не придумаю.

Ну, я и придумала. Закрыла глаза и обмякла в его руках.

— Пройдите к алтарю, — неохотно велел хранитель. Которому идея лорда совсем не понравилась. Одно сплошное беззаконие кругом.

Возобновляя движение Вэлард тихо засмеялся:

— Ты же не думаешь, что обморок может стать серьёзной помехой для обряда? Я на тебе все равно женюсь.

Не выдержав подобной наглости, я взбрыкнула и боднула его лбом в плечо, продолжая зло сопеть.

Впереди, совсем близко, вспыхнул зелёный огонь, освещая небольшое возвышение и камень, стоящий на нем.

У камня замер высокий, тощий и чуть сутулый человек с кислым лицом, зябко пряча узкие ладошки в рукавах длинного чёрного балахона.

— Встаньте на колени перед алтарем и опустите одну руку на его поверхность, — строго велел он.

Я приготовилась, справедливо полагая, что вот, сейчас меня распеленают, и я смогу сбежать. Хотя бы попробовать.

Вэлард оказался предусмотрительнее.

Опустив меня на пол, прямо в плаще, он сноровисто высвободил одну мою руку, тут же сжав ладошку, в горячих пальцах. Не дав даже шанса на спасение.

Последняя бунтарская попытка в образе гусенечки отползти от него куда подальше, была тут же пресечена. По плащу заскользили тонкие нити тьмы, плохо различимые в зеленоватом свете магического огня, и возможности двигаться я лишилась окончательно.

— Начинайте, — велел Вэлард. И хранитель начал. Непонятные слова, на непонятном языке разносились, казалось, по всему храму и сами стены вторили говорившему.

Было в этом что‑то противоестественное и жутковатое, но завораживающее.

Огонь горел, освещая хранителя, сосредоточенного Вэларда и алтарь, на котором, придавленная широкой ладонью, лежала моя рука.

Моя невезучая рука, с бедным, несчастным пальчиком, который начало припекать.

Сначала я терпела, не совсем понимая, что происходит.

Потом, когда боль стала настолько сильной, что сдерживаться просто не было сил, задергалась. Да разве ж в этих путах, что на меня навещали, подергаешься?

А Вэлард, будто специально ещё и руку мою к алтарю сильнее прижал.

На глаза набежали слёзы, могла бы, орать — орала бы не стесняясь. Весь свой богатый словарный запас, у больных почерпнутый, на моих неподготовленных слушателей выплеснула бы. Вот честное слово!

Боль ушла резко. Будто её и не было.

И не успевший сориентироваться, мозг, впал в прострацию.

Пока Вэлард обсуждал что‑то с хранителем, выпустив мою руку, я лишь бездумно рассматривала тонкие, тёмные линии, складывающиеся в причудливый рисунок, на покрасневшей коже безымянного пальца.

И даже когда лорд закончил разговор и поднял меня на руки, покидая храм, я не могла поверить в то, что сейчас произошло.

Мужней женой я себя не чувствовала. Вот нисколечки.

И Вэларда не мужем воспринимала, потому что не может хорошая жена желать повыцарапывать своему благоверному гляделки его наглые.

Или может? Или просто я неправильная жена?

— Что вообще произошло? — сипло поинтересовалась я.

Вэлард замер. Вот как сделал последний шаг из врат храма, так там и замер, пораженно глядя на меня. Я отвечала ему не менее ошалевшим взглядом.

— Рано, — раздосадовано и непонятно пробормотал он.

И я бы спросила что «рано», но Вэларду вздумалось перемещаться. И уже оказавшись в его спальне, я и сама поняла, что, по его мнению, рано речь ко мне вернулась.

Как по мне, так поздно. Вот если бы она ко мне в храме вернулась, аккурат во время проведения обряда…ух, я бы оторвалась. А так, поздно. Неоправданно поздно.

Меня сгрузили на кровать, но плащ разворачивать не спешили.

Вместо этого, он перехватил мою руку, чтобы не мельтешила, стало быть, и увлеченно принялся рассматривать знак, поступивший на коже.

Только сейчас и я заметила, что у него на пальце такой же имеется.

— Завтра же кольца закажу, — довольно заявил он, ещё раз полюбовался на дело рук своей разлюбезной богини, и спросил, — очень больно было?

— А ты меня развяжи, — ласково предложила я, чувствуя, что вот — вот зарычу, — и я тебе наглядно покажу как мне было больно.

Он хмыкнул. И развязывать меня отказался, а я окончательно съехала с катушек:

— Ты, морда криминальная, что себе позволяешь? Какое жениться? Почему жениться? А меня ты спросил? Спросил?!

— Я тебя уже однажды спросил, — сумрачно напомнил он, на морду криминальную обидевшись, — и уже несколько месяцев мучаюсь.

— А так тебе и надо! Потому что думать надо, что приличной девушке предлагаешь.

— Приличной девушке? — переспросил он угрожающе, и не дав мне это подтвердить, прорычал, — ты меня поцеловала!

Фу, нежный какой. Сам‑то, можно подумать, меня не целовал ни разу.

— Поцеловала, — соглашаться было просто, особенно когда есть, что сказать по этому поводу, чтобы его всего аж перекосило, — в состоянии аффекта. Я просто была рада видеть живого человека. Даже почти вменяемого. Я и волка тогда поцеловала бы с удовольствием, если бы он на меня не скалился.

И его перекосило. Да ещё страшно так, что вся моя злость куда‑то подевалась.

— Эээ, Вэлард, ты, главное, не нервничай.

— А я не нервничаю, — и ведь точно не нервничает поняла я.

— И не злись.

— И не злюсь.

А глаза‑то злые и сразу видно, что злится он. И врёт.

— Но ты сейчас точно будешь нервничать, — угрожающе пообещал он и, собственно, да заставил нервничать, — теперь ты моя жена, Иза, и первая брачная ночь у тебя сегодня будет.

— А у тебя? — нет, ну надежда же последней умирает, как известно. Вдруг брачная ночь только у меня будет, а у него работа, дел полно, и вообще не до меня сейчас.

— И у меня.

— Надо выпить, — хрипло сообщила я.

— Вина? — судя по всему, он был полностью со мной согласен.

— Неа. Есть, что покрепче?

— Коньяк.

— А что‑нибудь еще?

— Бренди?

— Не подходит.

— Виски? — вот и как он собирается со мной жить, если уже начинает беситься?

— А вкуснее? — кто ж знал, что в плане выпивки я настолько привередливая?

— Есть у меня орочья наливка. На степных ягодах настоянная. Вкусная.

Наверное, меня должна была насторожить его предвкушающая улыбка, но обещание вкусного и алкогольного решило дело.

— Тащи!

К тому времени, как Вэлард вернулся с пузатой бутылью из темного стекла и парой небольших рюмочек, я успела избавиться от надоевшего плаща, и даже дверь подергала, просто так, на всякий случай. Ведь то, что лорд перемещается, вместо того, чтобы через дверь идти, еще не значит, что та самая дверь закрыта. Подумала так, подергала ручку, и поняла, что ошибалась. Именно это оно и значит.

Оглядев бутыль, я с сомнением поинтересовалась:

— И все?

— Тебе хватит.

— Не хватит, — я была в этом уверена. Я планировала напиться, — тащи еще. Две. Нет, лучше три.

— Иза, — он сомневался.

— Жалко тебе что ли?

— Хорошо, но имей в виду, она крепкая.

— Учтем.

Вэлард вздохнул и пропал. Оставив после себя темный дымок и принесенную бутыль на столе. А я сунула любопытный нос в бутыль. Притертая крышка легко выскочила из горлышка и я почувствовала одуряющий ягодный запах, с ощутимым спиртным душком. Но пахло вкусно.

И пока лорд, который теперь муж, и я ему уже заранее сочувствую, отсутствовал, я основательно присосалась к бутылке, напрочь игнорируя рюмочки несерьезного объема. Горло обожгло, но обжигающий привкус спирта, причудливо путался среди насыщенного ягодного вкуса и я жадно пила, захлебываясь и отфыркиваясь.

Когда Вэлард вернулся обратно, тара моя опустела больше, чем на треть, а я плохо соображала, что творю.

По полу покатилась принесенная им бутыль. Зазвенел поднос с криво нарезанными закусками, а меня схватили за руку.

— Иза! — бутыль отнял, меня встряхнул, прислушиваясь к бульканью в моем желудке и вглядываясь в спешно мутнеющие глаза. Еще раз встряхнул и прошипел мне прямо в раскрасневшееся лицо, — брачная ночь у нас все равно состоится. Слышишь?!

Потрепав его по щеке, я широко улыбнулась, не имея уже ничего против. В конце концов, он мне теперь муж, вот пускай супружеский долг и отдает.

— Да пожалуйста, конечно. Только не тряси меня так больше. У меня внутри все щекотится, — и глупо хихикнула, глядя на побледневшую от гнева физиономию. Но веселилась недолго, мне почему‑то показалось, что он сейчас сердечный приступ заработает. И я испугалась, — Вы…выэ…вэа…

Язык категорически отказывался произносить его имя, а сам лорд становился все бледнее, и я плюнув на все проникновенно прошептала:

— Если тебе сейчас плохо станет, я же тебе помочь не смогу, — не сдержавшись икнула и попросила, преданно заглядывая ему в глаза, — так что ты держись, пожалуйста. Ага?

Он коротко простонал, выпустил меня из рук, и опустился на край кровати, устало сгорбившись. Присев рядом, я погладила его по плечу. Голова слегка кружилась, в теле ощущалась поразительная легкость, мне было хорошо. И я совсем не хотела, чтобы Вэларду было плохо.

— Ну ты чего? — наглаживая плечо, я пыталась заглянуть ему в глаза, — ну не расстраивайся. Ну, пожалуйста.

— Зачем ты это сделала? — глухо спросил он.

— Так, первая брачная ночь же!

— Поэтому ты напилась?!

— Ага, — радостно улыбаясь я доверительно склонилась к нему и, обдавая несчастного крепленым ягодным дыханием, шепнула, — какая свадьба, такая и брачная ночь.

Вэлард недоверчиво посмотрел на меня, а я, довольная вниманием, назидательно подняла указательный палец к потолку и четко произнесла:

— Расплата!

Сказать больше ничего не смогла, погребенная под обвалом. Ощущение было именно такое, когда невменяемый больше обычного, мой вроде как муж, хотя до сих пор в это слабо верилось, навалился подминая под себя.

Все, что мне было позволено делать — болтать ногами и возмущенно пищать, когда давали возможность. Или дышать. На выбор. После первых трех неудачных попыток повозмущаться, я решила, что кислород мне нужнее.

И уже утром, как‑то некстати, поняла, что нужнее всего все же мозги.

Голова гудела медным колоколом, во рту геройский сложил лапки целый отряд грызунов под предводительством скунса, и каждая косточка в теле нещадно ныла.

А рядом с кроватью, в кресле сидел сумрачный Вэлард и только усугублял ситуацию.

— И что я вчера натворила, — поинтересовалась упавшим голосом, готовясь к страшному.

— Хочешь знать? — усмехнулся он. Знать я не хотела, а хотела холодной водички, специального отварчика, и в ванную. Но кивнула. Человек же жаждет общения, это сразу видно. Значит, придется общаться.

— Сначала ты меня щекотала, посчитав, что я слишком серьёзный для первой брачной ночи. А она должна быть весёлой, — немного нервно пригладив ладонью волосы, он признался, — желание твоё исполнилось. То, что происходило дальше, больше было похоже на цирк, чем на первую брачную ночь.

— Что…что было дальше?

Выразительный кивок на прикроватный столик, где валялось несколько пуговиц. Не моих.

— Потом ты решила, что пуговицы на моей рубашке нужно не расстегивать, а отрывать, — получила я пояснение к увиденному.

— И?

— И стала отрывать, — коротко ответил он.

— Все? — нет, в себе я не сомневалась, но пуговок было немало и закрадывались некоторые сомнения.

— Не все. Две верхних. Пуговицы были пришиты качественно, а ты слабая. Дальше я не выдержал…

— И? — зажмурившись я ждала ответа.

— И оторвал их ко всем выходцам… — взорвался он, но глубоко вздохнул, и уже спокойно продолжил, — оторвал их сам.

— А дальше? — глаз не открывала. С закрытыми было как‑то легче. Как морально, так и физически. Тошнить почти перестало и воспринимать неизбежное было значительно проще.

— Дальше, ты как целительница захотела меня осмотреть, — коротко ответил он.

— И что?

— Знаешь, мы как‑нибудь обязательно поиграем в лекаря, но вчера у меня не было настроения.

— Значит, не осмотрела, — констатировала я, приоткрыв один глаз, и спросила уже смелее, — , а дальше что было?

— Ты обиделась и заявила, что уже не хочешь никакую брачную ночь.

— И что?

— А как ты думаешь, Иза, что дальше? У меня уже несколько месяцев женщины не было.

— И ты? — напряженно спросила я, уже готовая устроить ему истерику. Просто последняя фраза прозвучала мрачно, и очень угрожающе. А я о нем сразу подумала самое плохое.

— И я тебя уговорил, — сообщил Вэлард неожиданное.

— То есть? Просто уговорил?

— Просто уговорил, — подтвердил он, странно улыбаясь, — когда ты пьяная, то не такая упрямая.

— И что ты мне пообещал? — быть может вчера я была пьяная и плохо соображала, но себя я знаю хорошо.

— А ты не помнишь? — ненатурально удивился он.

— Вэлард, — насупившись, я уже готовилась к членовредительству, и единственное, что меня останавливало, так это осознание того, что если я его вот сейчас лупить начну, то больнее все равно мне будет. И так все тело ноет.

— Не смотри на меня так, — попросил он, не осознавая чего смог избежать, успокоив меня фразой, — ничего необычного тебе не понадобилось.

— Не тяни…

— Я спросил, что же мы будем делать. Зная тебя, я был уверен, что в таком случае детей у нас никогда не будет. А мне наследник очень нужен.

— А я? — ну не могла же я на это повестись, в самом деле.

— А ты заявила, что не хочешь никаких детей, а хочешь собаку, — выдержав недолгую паузу, он самодовольно подтвердил мои самых страшные опасения, — я пообещал, что куплю тебе собаку, если ты подаришь мне наследника.

— Мрааак, продалась за животину, — пораженно выдохнула я, но решила брать от жизни все, раз уж оно так обернулось, и возмущенно поинтересовалась, — ну и где моя собака?

— А где мой наследник? — в тон мне ответил лорд.

И я уже собралась обидеться, но вопрос один очень важный мы еще так и не прояснили, потому пришлось терпеть и мириться:

— Ты мне главное скажи, значит у нас точно было? Ну…

— Хочешь знать, стала ли ты женщиной?

Я не покраснела под его взглядом, нет. Краснеть уже было просто некуда. И так вся красная. И лицо горит, и уши. И плечи горят, почему‑то вместе с шеей. А одеяло на голое тело, это оказывается очень интересные ощущения. И ничего знать я уже не хотела. И так все ясно.

С трудом подняв тяжелую голову с подушки, я с трудом села в кровати, придерживая на груди одеяло, поморщилась и тихо попросила:

— Водички дай, пожалуйста.

Стакан принес, и даже придержал, не позволяя моим дрожащим рукам расплескать все на себя. После чего поинтересовался насмешливо:

— Ну что, несостоявшаяся запоица, больше не будешь глупостями заниматься?

— Почему несостоявшаяся? — судя по ощущениям, я очень даже состоялась в этом не совсем гордом звании.

В дверь постучали и ответа на свой вопрос я так и не получила. В комнату проскользнула Элара с глиняной кружкой в руках:

— Я принесла.

Стакан, в котором оставалось еще глотка три, отняли, а девушке велели:

— Напои ее, сама не справится.

Проводив голодными глазами стакан, я брезгливо поморщилась и отвернулась, когда незаметно подошедшая Элара, сунула мне под нос кружку.

— Пей. Это поможет, — тихо сказала она, краснея и отводя взгляд.

Еще раз понюхав содержимое, я с несчастным видом посмотрела на Вэларда, получила кривую улыбку и строгое:

— Пей, Иза. У нас с тобой сегодня много дел. Ты нужна мне здоровая.

И пить пришлось. А потом, когда Элара ушла, закрыв за собой дверь, пришлось слушать планы на день, в которых поход к ювелиру был самым безобидным. Потому что там еще значился пункт: навестить наставницу и все ей объяснить. Вот тут‑то до меня и дошло, что все происходит взаправду. Что я теперь совсем не свободная, что меня окольцевали. И обьясняться не только перед наставницей предстоит. И проблем у меня теперь выше крыши. И отвар действовать начал, голова перестала болеть, отчего сделалось только хуже. Отвлекаться на плохое самочувствие больше не получалось, мозг заработал и…лучше бы он этого не делал.

Подумав немного, я подтянула одеяло повыше и разревелась.

— Иза? Ну что ты, — на кровать, рядом со мной, присел виновник моих слез, притягивая к себе, — не плачь, пожалуйста.

А как тут не плакать, когда хочется. И плечо такое удобное есть, и утешитель тоже в наличии имеется. Подумала об этом, и заревела с удвоенной силой. Обнимая на всякий случай поднапрягшегося страдальца. Чтобы не убег и утешал. Сам виноват во всем, пускай теперь мучается.

— Иза, ну хватит. Не надо плакать, — от каждого моего всхлипа он ощутимо вздрагивал, но держался. Молодец. А я ревела. Со вкусом. Выплакивая все, что накопилось.

А Вэлард сидел, бормотал что‑то успокаивающее и гладил по голове. Я все ждала, когда же он ко мне присоединится и мы поплачем вместе. Но лорд терпел, только вздыхал очень жалостливо и пытался меня успокоить.

— Хватит плакать. Все же хорошо.

— Хорошо? — рыдания поутихли, я всхлипывала и икала, размазывая по щекам слез. Подняв заплаканные глаза на этого оптимиста со странными порывами, переспросила, — то есть, ты считаешь, что все хорошо? Совсем хорошо? Полностью?!

— Иза…

— Я теперь замужем. Ты понимаешь это? ЗАМУЖЕМ!

— Я, вообще‑то, тоже женат, если ты вдруг забыла, — хмуро заметил он. Наверное думал, что меня это должно примирить с реальностью. Вроде как не одна теперь страдать буду.

— Зачем ты это сделал?

— Как ты думаешь?

— Я думаю, что у тебя было помутнение рассудка, ты сотворил невесть что, а расплачиваться теперь я буду.

— Помутнение значит?

— А как это еще объяснить?

— Есть у меня одно объяснение, — заверили меня мрачно.

— Какое? — пробормотала я, ткнувшись обратно в сырое плечо, чтобы не видеть больше этого взгляда. У меня такое ощущение сложилось, будто он мне сейчас в убийстве признается. Или еще в чем‑нибудь страшном.

— Как ты думаешь, почему я тебя вернул к наставнице?

— Это что же, это не ты мне объяснять сейчас все собрался, а от меня объяснения ждешь? — возмущенно дернулась я, но тут же вернулась на место, наткнувшись на решительный взгляд, и тихо буркнула, — не знаю.

— Ладно, — пальцы то сжимались, то разжимались на моем голом плече, разгоняя по коже мурашек, — ладно. Никогда не думал, что когда‑нибудь скажу подобное, но, видимо пришло время.

Я напряглась. Начало было, прямо скажем, не очень.

— Иза, я тебя люблю, — торжественно признались мне.

— Чего?

Вэлард дернулся, и поднапрягся. Не такой реакции он ожидал, видимо. А у меня по другому не получалось. Показалось, послышалось, или он пошутил просто. Накручивая себя все больше, я уже собиралась опять разреветься, когда получила хмурый ответ:

— Ты слышала.

— Да мало ли, что я там сейчас слышала. Я после перепою. Наливка, зараза, вкусная оказалась, но действительно крепкая. Может это у меня просто похмельные галлюцинации.

— Как ты умудряешься все превратить в балаган? — угрюмо спросил он, горячо дыша в макушку.

— Талант, — ответила смущенно, — , а ты не отвлекайся. Что ты там сейчас говорил?

— Люблю я тебя, беда моя безголовая.

— Ты мне сейчас в любви признаешься или обзываешься? — сварливо уточнила, пряча шальную улыбку. Свадьба у меня была бездарной, первую брачную ночь я не помнила, и признание любовное кривое какое‑то получилось, но сидела я, сопли свои по мужней рубашке размазывала и тихонечко радовалась жизни.

— Не придирайся. И так себя полным дураком чувствую, — пробормотал он недовольно, прижавшись щекой к моим волосам, — , но ты теперь моя жена, Иза. Законная жена. И никуда я тебя не отпущу.

— Потому что любишь? — спросила, беззастенчиво нарываясь на еще одно признание.

— Потому что люблю, — отозвался он негромко.

Лицо опять запылало, а я, не в силах побороть удушливого смущения, глупостями занялась. Потому что по — другому у меня никогда не получалось, а он сам виноват, и пускай привыкает. Ему меня теперь всю жизнь терпеть. Бедные его нервы.

— Потому Ирзе вернул? Слушай, ты вообще знаешь, что такое логика? — вякнула дрожащим голосом и тут же зажмурилась.

— Издеваешься? — возмущенный до глубины души, Вэлард попытался заглянуть мне в лицо, но безуспешно. Я на него смотреть не могла, потому вцепилась мертвой хваткой, вжимая красное лицо в пропитанную насквозь моими слезами, рубашку, — прекрати немедленно. Я хочу посмотреть в твои наглые глаза. Думаешь, мне легко? Думаешь, мне все это нравится? Да я понятия не имею, что со всем этим делать. Хотел поступить как подобает. Позволить тебе жить нормальной жизнью. Но ты не смогла, и мне пришлось вылавливать тебя из ночного леса. Ты хоть представляешь, как я испугался, когда ко мне твоя наставница прибежала? Представляешь? В глаза мне посмотри, негодяйка!

— Не могу!

— Что? — отдирать меня от себя он перестал.

— Не могу я на тебя сейчас посмотреть. Дай в себя прийти. Рассказывай дальше лучше. Цветы зачем посылать начал?

— А ты зачем меня поцеловала?

— Как‑то само получилось, — призналась я честно, шмыгнув сопливым носом.

— Вот и у меня само получилось. Я решил, сделать все правильно. Ухаживать за тобой как положено. Цветы выбирал самые красивые, вчера вот хотел тебя на ужин пригласить.

— В девятом часу вечера?

— Заработался, о времени совсем забыл, — покаянно сознался он, и тут же перешел в атаку, — и, должен заметить, очень вовремя зашел. Ты с этим стражником…и цветы попросила больше не присылать.

— Берн правда просто поздороваться пришел. А цветы нам уже девать просто некуда было. А ты взбесился, — еще раз шмыгнув носом, утерла вновь выступившие слезы краем уже совсем мокрой рубашкой, но глаз не подняла, — жениться‑то зачем сразу?

— Не знаю. Просто, решил, что так ты точно от меня никуда не денешься.

— Не денусь, — проворчала я, все же подняла на него возмущенный взгляд, — свадьба у меня дурацкая была, после первой брачной ночи убиться хочется. Я даже представить боюсь, что меня в семейной жизни ждет.

— Иза, — с укором позвал он, но осмотрел мою помятую физиономию, и предложил, — давай, мы продолжим разговор позже. Сейчас ты не способно объективно воспринимать случившееся.

— Пожалуй, ты прав, — хоть в чем‑то мы сошлись во мнениях, — продолжим разговор в столовой.

— Неужели проголодалась? — улыбаясь, он попытался пригладить волосы у меня на макушке. Бесполезное занятие.

— Нет, — от одной мысли о еде начинало мутить, — там много необходимого материала, я смогу устроить тебе первый в твоей жизни семейный скандал с битьем посуды.

— Как скажешь, — угрозы моей он не испугался, поцеловал в лоб и просветил, — я буду у себя в кабинете. Когда примешь ванну и оденешься, вместе спустимся в столовую и ты скажешь все, что захочешь.

Он ушел, а я осталась одна в спальне, наедине со своими мыслями.

А мысли были неясные, ещё толком не сформировавшиеся, но уютные и какие‑то пушистые. Было страшно, было волнительно, и дрожь пробирала от одной мысли о том, что дальше будет. Отогнав подальше ненужные сейчас страхи я огляделась, решив оставить все проблемы на потом.

А ещё лучше, свалить их все на Вэларда. Захотел стать семейным человеком, я ему с удовольствием устрою семейную жизнь.

Одна из подушек валялась на полу. Платье мое валялось там же, и вот парадокс, но разреза спереди у него раньше не было. Особенно такого длинного и неровного.

— Порвал мне еще одно платье, — смиренно пробормотала я, выбираясь из кровати. Пошатнулась, оперлась о перину, и с трудом встала. Из‑за полуприкрытых гардин, в комнату заглядывало полуденное солнышко, погружая комнату в золотистый полумрак.

Вздохнув полной грудью и чувствуя как от одного этого просто движения заныли ребра, пообещала себе, что обниматься с Вэлардом никогда больше не буду, и неуверенно побрела в сторону ванны, таща за собой одеяло.

День обещал быть очень сложным. А глядя в зеркало в ванной комнате, я уже совершенно спокойно приняла тот факт, что некоторые из планов Вэларда сегодня выполнить не удастся. Да что там. Их все не удастся выполнить.

Вся грудь, шея, плечи и, что особенно меня смутило, живот, были усыпаны характерными синяками, вполне понятного происхождения. Даже на покрасневшем лице имелось несколько отметин. Свидетельство бурной ночи. И вряд ли кто‑то поверит, что у меня этой самой бурной ночи и не было почти. Свидетельства‑то есть. А то что не помню, так это мои проблемы.

Прижав ладошки к полыхающим щекам, я тряхнула головой и уверенно поведала своему отражению:

— Всю посуду ему перебью! — с трудом сдерживая пробивающуюся в голосе нервную радость, — дура я, наверное. Но посуду все равно перебью.

— Иза! — громкий вопль из спальни, застал меня врасплох. Я чудом не снесла душ. Пузырек с шампунем свалился в ванну, а я только и успела порадовать, что стихийник не заглянул ко мне на пару минут раньше, когда я была все в шампуне и совсем беспомощная. Выбравшись из ванны, к двери бросилась как здоровая, стремясь запереться, и ругая себя на чем свет стоит за то, что не сделала этого сразу. С Морэма станется завалиться не постучав, — Иза! Где ты есть? Прекращай прятаться. Я пришел тебя поздравлять!

Угроза была поистине страшной. Запереться захотелось с удвоенной силой, вот только не учла я, что щелчок замка он услышит.

Услышал, не поверил, подергал дверь в ванную и возмущенно потребовал:

— Открой немедленно! Я хочу тебя поздравить!

— А давай попозже? — предложила я, оглядываясь на одеяло, которое так и лежало у ванны.

— Вот что вы за люди такие? — обиженно спросил он, помолчал несколько секунд, ответа не получил и начал жаловаться, — Вэларда поздравить пытался, так он в меня чернильницей запустил. Согласен, быть может мое поздравление было несколько неприличным, но я же от души! А ты вот вообще заперлась и выходить не хочешь. А я ведь за вас рад! Я же от всего сердца!

— Морэм, а давай ты немного придержишь свое сердце? Хотя бы на полчасика?

— Сейчас!

— Сейчас я не одета! — выпалила, надеясь, что он смутится и уйдет. Наивная. Его же смутить вообще невозможно.

— Обещаю, смотреть буду только в глаза, — заверили с той стороны.

Беспомощно простонав, я боднула лбом дверь.

Первый день моей замужней жизни начинался как‑то совсем не так. И когда в комнате раздался возмущенный голос Вэларда поняла, что это еще не конец. Что это только начало и самое веселое ждет меня впереди.

— Что ты здесь делаешь?

— Поздравляю, — гордо отозвался Морэм, прекратив дергать дверную ручку, — ты же не захотел принять мои поздравления. Вот, пришел к Изе. У нее так точно никаких чернильниц под ругой нет.

Медленно, на цыпочках, я вернулась к одеялу, и хорошенько замотавшись в него, даже не глянув в сторону полотенца, которое проигрывало одеялу в размере, поспешила на выход, принимать поздравления. А то ведь Вэлард был вполне способен сделать это за меня, а Морэма все же было жалко. Одной чернильницы в день ему достаточно. Пуховое одеяло тут же промокло, но я не обратила на это никакого внимания, уж очень нервировала меня тишина в спальне.

Незаметно выбраться из ванной не удалось. Щелчок замка в гнетущей тишине слышали все и когда я выглянула из‑за приоткрытой двери, нарвалась сразу на два заинтересованных взгляда.

А когда выбралась из ванной полностью, заработала разочарованный вздох и выговор от стихийника:

— А говорила, что голая.

— А ты обещал смотреть только в глаза, — огрызнулась я, с беспокойством поглядывая на застывшего в дверях Вэларда. На друга своего бессовестного он уже не смотрел, все свое внимание уделив мне, — и вообще, поздравляй давай и уходи. Мне еще одеться надо.

— Что, прямо сейчас? — покосившись на Вэларда, Морэм мотнул головой, — я так не могу. Он же смотрит.

— И что?

— Вот ты представь, что он со мной сделает, если я тебя сейчас обниму. А ты в одном одеяле, — и еще раз с любопытством пройдясь взглядом по моей фигуре, спросил, косясь в сторону лорда, — а под ним правда ничего нет?

— С меня хватит, — коротко выдохнул Вэлард, и решительно выставил несопротивляющегося стихийника из спальни, не дав тому сказать и слова. Дверь закрылась прямо перед носом у довольно скалящегося Морэма.

— Он же этого и добивался, — тактично заметила я, разглядывая напряженную спину моего глубоко несчастного мужа, которого мне уже было очень жалко. Загнется он с нами.

— Что ж, значит Морэм получил то, чего хотел, — тряхнув головой, Вэлард с трудом убрал ладонь с дверной ручки и медленно дошел до кровати, присев на нее под моим обеспокоенным взглядом. Глубоко вздохнул и потер переносицу.

— Голова болит? — встрепенулась я, подходя ближе. Бродить по комнате в одеяле было неудобно, но оставаться голой, даже перед Вэлардом я была еще морально не готова. Потому мужественно тащила его по полу за собой, и на кровать рядом с лордом забиралась пыхтя, но не выпуская единственную свою одежку, на данный момент, из рук.

— Нет. Все нормально, — глядя на то, как забравшись с ногами на кровать, я втаскиваю вслед за собой и одеяло, Вэлард хмыкнул, — просто…

— Морэм может достать кого угодно, — кивнула я, стараясь придать себе как можно более солидный вид. Судя по улыбке мужа, которого уже было не так жалко, получалось у меня плохо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, пропуская между пальцами влажную прядь мои волос. Когда она вновь упала на плечо, я поежилась, только сейчас осознав, что в комнате прохладно, а я все еще мокрая.

— Ничего не болит, — призналась я прислушиваясь к себе, тряхнула головой и уверенно заявила, — гадость, которой меня Элара напоила, помогла. Хорошая гадость.

А Вэлард сидел, смотрел и улыбался. Хорошо улыбался, светло. По — доброму.

И глядя на это дело, мне захотелось сделать что‑нибудь жизнеутверждающее. Не придумав ничего лучше, я полезла обниматься, придерживая одеяло и стараясь не свалиться с кровати. Вэлард молча следил за мной, не шевелясь и не пытаясь узнать, зачем я ползу к нему с таким сосредоточенным выражением лица. Очень разумно он себя вел.

Я прижалась к нему сзади, разгладив прохладными ладошками рубашку на груди, и отчетливо ощущая как бьется его сердце у меня под рукой, потерлась щекой о спину и блаженно вздохнула. Мне было хорошо.

Но просто так сидеть не смогла и все же подпортила момент, нагло вякнув:

— А с наставницей сам объясняться будешь. Я ей боюсь о своем неожиданном замужестве говорить, — нащупав пуговицу я нервно потеребила ее, дожидаясь реакции.

— Хорошо, — покладисто согласился он, опустив ладонь поверх моей руки, а я решила наглеть дальше:

— И с родителя моими тоже сам будешь разбираться. Я морально не готова бегать по двору от мамы. В моем возрасте унизительно быть выпоротой.

Вэлард кашлянул и предложил:

— Может отправим к ним Морэма?

— Нельзя, — я вздохнула и призналась, — он мне сестру обещал испортить.

— Испортить?

— Ну, он обещал заняться ее воспитанием, — поправилась я, припоминая эту угрозу, — потому я за нее очень опасаюсь.

— Мы потом решим, что с этим делать, — заверил Вэлард, заставил меня выпустить из пальцев пуговицу, которую я увлеченно крутила, и отстранившись, обернулся ко мне, вглядываясь в лицо потемневшими глазами, — а сейчас, ответь мне на один вопрос…

— На какой? — рассеянно осведомилась я, все еще думая о том, что бегать от мамы все равно придется, и не почувствовала угрозы сразу.

— У тебя под одеялом точно ничего нет? — и не дожидаясь ответа, потянул на себя мокрый край.

— У нас скандал намечался, — нервно напомнила я, вцепившись подрагивающими пальцами в свою единственную защиту. Все мысли о маме и наказании за скоропалительную свадьбу моментально вылетели из головы, — там посуда небитая в столовой меня ждет.

— Подождет, — серьезно заверил он, даже не думая глядеть мне в глаза. Он все свое внимание другому уделил, — я тут подумал и решил, что это неправильно. Ты же совершенно не помнишь свою первую брачную ночь.

— Так сейчас же день, — выпалила я, пытаясь справиться с удушливым смущением. И ведь было от чего смущаться. На меня же раньше так никто не смотрел. А тут смотрит этот, который муж и которого уже немножко убить хочется, и одеяло отнять пытается.

— Вот и отлично. Я все подробно рассмотрю.

— Вэлард, я… — голос сорвался, а я с ужасом смотрела на одеяло, которого меня постепенно лишали. Не в силах с этим смириться, зажмурилась, мертвой хваткой вцепившись в свою единственную защиту.

— Иза, ты уже замужняя женщина. Чего ты боишься? Все же уже было.

— Хочу напомнить, что тогда я была пьяная и ничего не соображала. И не помню я ничего. А, как известно, раз не помню, значит не было. И я все ещё девочка, — дрожащим голосом поведала я, не открывая глаз.

— И что ты предлагаешь?

— Выпьем? — приоткрыла один глаз, следя за его реакцией.

— Сопьешься, — усмехнулся он в ответ.

И я снова зажмурилась, очень жалея, что не сбежала в ванную, когда была такая возможность, а полезла обниматься. Ну зачем?

Перина прогнулась, когда Вэлард подался ко мне.

— Ииииза, — горячий шепот ожег щеку, — открой глаза.

Я только сильнее зажмурилась, стараясь унять разошедшееся сердце. В висках бился пульс и все лицо горело. Да что там, мне просто было жарко. Всей. Отчего прохладная, влажная ткань особенно остро ощущалась на коже.

Но я все еще держалась и даже готовилась дать отпор.

Лёгкое прикосновение губ к щеке нарушило баланс. Я резко выдохнула и тихо пообещала, выпуская из ослабевших пальцев одеяло:

— Безобразный скандал с битьем и метанием посуды тебе обеспечен, — последние слова едва слышно прошептала уже ему в губы.

В ответ послышался едва слышный смешок. Не внял он моей угрозе. А ведь очень зря.

Я же меткая. И, есть подозрение, что злопамятная.

Дом спал. Полностью. А вот мне не спалось уже минут пятнадцать. Я лежала, вздыхала и тихонечко страдала. Даже ворочаться пыталась. Безуспешно правда. Первую же мою попытку сурово пресекли, сжав хорошенько и недовольно проворчав что‑то в макушку. Невозможность пошевелиться и сыграла решающую роль, я начала действовать жёстко. И надрывно завыла сиплым шепотом:

— Вэээл. Вэээлард…

— Ммм, спи, — сонно велели мне и снова засопели.

А я не могла спать. Меня терзали страстные желания гастрономического характера. Промучившись ещё минут пять, я не выдержала и снова завыла:

— Вээээлааард.

Его проняло. Меня сдавили хорошенечко, до хруста костей и тут же отпустили, а этот несчастный, который муж, сел в постели, растирая лицо руками.

— Что случилось?

— Вэл, а я хочу кушать, — мне тоже пришлось садиться, чтобы заглянуть в глаза страдальцу, которому в ближайшее время сон вообще не светил. Ему светила я, со всеми своими тараканами. И жалость мне была незнакома.

— Чего ты хочешь?

— Рыбки бы…

На меня посмотрели с интересом. Ну, я и не стала его разочаровываться, призналась, смущенно потупив глаза:

— С молочком квашенным.

— Радость моя, а ты уверена? — осторожно спросил, пораженный до глубины души Вэлард. Я могла собой гордиться.

— Если хочется, значит надо. Это я тебе как дипломированная целительница говорю, — уверенно заявила я, стараясь не вспоминать скольких трудов и убитых нервных клеток мне стоило уговорить его отпустить меня в академию отчитаться по практике, и получить официальное звание целителя, — к тому же, все необходимое есть на кухне. Надо лишь спуститься.

— И ты хочешь, чтобы я тебе принёс…

— Не, — не дослушав мотнула головой, — я хочу, чтобы ты меня туда отнес. А то пол холодный, и лестница опять же…

— Иза, ты меня совсем не любишь? — с самым несчастным видом спросил он.

Ну, а мне‑то что? Я в темноте все равно почти ничего не вижу, меня подобным не проймешь.

— Люблю, — серьёзно отозвалась я. С каждым разом говорить это становилось все проще. И взгляд отвести уже не хотелось, потому я и продолжила, преданно заглядывая в его светящиеся гляделки, — я даже больше скажу, я тебе доверяю. Себя, между прочим.

И заметив, что признание мое его не сильно впечатлило, зачем‑то добавила:

— Нести.

— Иза…

— Прошу заметить, что наследника ты сам хотел.

— А это тут при чем?

— Беременность пагубно влияет на мои предпочтения в еде. Но я смирилась, и тебе придется, — заявила я нагло, тактично умолчав о том, что ему совсем скоро еще со многим придется смириться. С чем именно я еще не знала, но чувствовала, что поводов будет много.

Вэлард смирился, закутал меня в одеяло, ворча что‑то себе под нос о бессовестных и бессердечных. Поднял на руки и понес.

Глядя на сонного и хмурого мужа, который был совсем недовольный, но послушно тащил меня вниз, было так хорошо. И сердце замирало от нежности. Не совладав с эмоциями, я потерлась щекой о его плечо и прошептала:

— Какой же ты у меня хороший.

Вэлард хмыкнул, молча перехватил меня удобнее и чмокнул в кончик носа, но спуск по лестнице он продолжил уже улыбаясь.

Конец

Больше книг Вы можете скачать на сайте - ReadRoom.net