Долгое время отсчет возраста человека принято было начинать с момента его рождения; во всяком случае, на этом построены все классические возрастные периодизации. Время же вынашивания ребенка связывали более с физиологической стороной реализации женщиной репродуктивной функции, отведенной ей природой. Сегодня этот взгляд кардинально меняется. Внедрение специальных технических средств и методов исследования, созданных в последние годы, позволило ученым проникнуть в этот скрытый от глаз мир зарождения жизни. В настоящее время накоплено уже огромное количество данных, свидетельствующих об особом значении пренатального (внутриутробного) периода жизни в определении дальнейшего вектора физического, психического и личностного развития человека.

Все то, что мы из себя представляем, в том числе и наша неповторимая индивидуальность, имеет корни именно в этом, пожалуй, самом таинственном периоде нашего развития.

Период внутриутробного развития человека длится примерно 265 – 270 дней, т. е. 38 недель – с момента оплодотворения яйцеклетки до собственно рождения ребенка. В течение этого времени из исходной одной клетки образуется более 150 миллиардов клеток, а размер живого существа увеличивается от микроскопического до полуметрового.

Развитие организма до рождения происходит чрезвычайно динамично. Темпы роста плода значительно выше, чем в любые периоды его жизни после рождения. Ни в один из моментов своей дальнейшей жизни человек не развивается столь интенсивно, как в пренатальном периоде; органы и системы проходят путь от начальной дифференциации до стадии развития, обеспечивающей переход к внеутробному существованию.

Процесс развития организма в пренатальный период принято делить на три стадии: стадию зародыша, или зиготы (от зачатия до 10 – 14-го дня развития), стадию эмбриона (от 10 – 14-го дня по 8-ю недели) и стадию плода (с 9-й по 38-ю неделю).

Параллельно с анатомическим развитием органов происходит становление их функциональной активности, формирование сложных взаимоотношений между органами и системами. Поэтому, говоря об этапах внутриутробного развития плода, мы в большей степени будем опираться не на особенности созревания отдельных анатомических органов, а на динамику созревания функциональных систем, и будем рассматривать плод как активно функционирующий организм.

Свой рассказ мы начнем с самых истоков жизни. Согласно законам биологии, жизнь организма начинается с момента оплодотворения, т. е. когда две родительские клетки (мужская половая – сперматозоид и женская – яйцеклетка), сливаясь, образуют новую клетку – зиготу, которой и суждено стать первой в зарождающемся организме. С этого момента и начинается отсчет жизни нового человека.

Процессы, следующие за оплодотворением, чрезвычайно сложны и упорядочены; буквально «расписаны по минутам». Яйцо, образовавшееся после оплодотворения, перемещается из наружной трети маточной трубы к полости матки. Спустя 30 часов после оплодотворения единственная клетка начинает делиться (дробиться), образуя две новые (этот процесс занимает около 6 часов), через 10 часов каждая из них дает следующие две и т. д. Скорость дробления клетки постепенно увеличивается: через 72 часа это уже 16 – 32 клетки.

С момента оплодотворения клетка, не прекращая дробления, начинает перемещаться из наружной трети фаллопиевой трубы (места, где произошло зачатие) к полости матки (рис. 1). Этот путь занимает пять дней, и уже к концу четвертого дня к матке подходит похожее на диск образование, состоящее из 60 – 80 плотно прилегающих друг к другу клеток. С увеличением темпов дробления они как бы расходятся в стороны, к периферии, образуя полый пузырек – наполненный жидкостью шар, называемой бластоцистой. К этому времени начинается клеточная дифференциация. Внутренний слой клеток, называемый зародышевым узелком, или эмбриональным диском, даст начало новому организму, тогда как внешний – трофобласт – тканям, которые будут защищать и питать плод.

Рис. 1. Развитие зародыша человека от оплодотворения до внедрения в стенку матки

В период с 7-го по 9-й день происходит имплантация: клеточный пузырек (бластоциста) начинает углубляться в толщу внутренней слизистой стенки матки и к 12 – 14 дням полностью скрывается в ней. Место его внедрения затягивается соседними участками тканей. Деление клеток постоянно продолжается. Однако теперь оно идет в различных участках зародыша. Одним клеткам суждено будет стать «строительным материалом» человеческого организма; у других век более короткий – они образуют временную (вспомогательную) структуру, плаценту (от латинского слова placenta – пирог, оладья, лепешка), призванную обеспечить развивающийся организм питательными веществами и кислородом за счет организма матери. Формирование плаценты (ее называют еще «детским местом») завершится лишь к концу третьего месяца беременности.

Вместе с тем надо сказать, что результат имплантации достаточно непредсказуем. Лишь половина оплодотворенных клеток прочно имплантируется в стенку матки. Причиной неудачи в имплантировании могут являться и неправильное соединение сперматозоида и яйцеклетки, и отсутствие процесса дробления яйцеклетки. Кроме того, примерно 50 % от общего количества имплантантов имеют генетические дефекты и неспособны развиваться или же прикрепляться к той части матки, которая способна их нести, и в дальнейшем погибают в результате выкидыша. Если имплантация прошла успешно, это дает шанс на дальнейшее развитие организма.

С 14-дневного возраста (конец первого месяца беременности) начинается отсчет нового этапа в жизни зародыша: он получает название эмбрион. Глубокое внедрение в стенку матки обеспечивает бластоцисте постоянный приток питательных веществ из крови беременной женщины, что обусловливает ускоренный рост оплодотворенной яйцеклетки.

Быстрее всего увеличивается внешний слой клеток бластоцисты – трофобласт. В нем формируются четыре основные структуры-оболочки, которые призваны защитить и питать развивающийся организм (рис. 2).

Рис. 2. Жизнеобеспечивающие системы эмбриона (по: К. Флэйк-Хобсон, Б. Робинсон, П. Скин, 1993):

1 – снабжение материнской кровью; 2 – плацента («детское место»); 3 — эмбрион; 4 — околоплодные воды (амниотическая жидкость); 5 – пуповина; 6 — плодный пузырь (амниотическая сумка); 7 – мышцы матки; 8 — шейка матки

Первая из них – это амнион, герметичный мешок, в который заключен развивающийся организм; он наполнен жидкостью, поступающей из материнского организма. Амниотический мешок и амниотическая жидкость обеспечивают развивающемуся организму постоянную температуру среды обитания, защиту от ударов и возможность активного движения.

Другая структура-оболочка – желточный мешок, имеющий форму шара и призванный снабжать эмбрион клетками крови до тех пор, пока не сформируются и начнут функционировать печень, селезенка и костный мозг – органы, обеспечивающие кроветворную функцию.

Желточный мешок крепится к третьей структуре-оболочке, окружающей амнион, – хориону; его тонкие ворсинки, которые начинают разрастаться с третьей недели после зачатия, сформируют важный вспомогательный орган – плаценту, или «детское место». Но это процесс весьма долгий – он завершится лишь к концу третьего месяца беременности.

Функция плаценты (от латинского слова placenta – пирог, оладья, лепешка) – обеспечение развивающегося организма питательными веществами и кислородом из крови матери и вывод вторичных продуктов его жизнедеятельности.

Связь организма матери и будущего ребенка осуществляется благодаря закладыванию в этот период четвертой структуры-оболочки – аллантоиса; она формирует пуповину, или пупочный канатик – временный вспомогательный орган, связующий плаценту с развивающимся организмом. Внутри пуповины расположены три кровеносных сосуда: широкая вена, доставляющая плоду кровь, насыщенную питательными веществами и кислородом, и две артерии, по которым течет венозная кровь от плода, выносящая вторичные продукты его жизнедеятельности.

Таким образом, уже на первом этапе жизни можно говорить о возникновении некой системы из двух взаимосвязанных компонентов – матери и будущего ребенка. При этом важно отметить, что развивающийся организм начинает сам активно запускать сложнейшие изменения в организме матери. В плаценте синтезируются гормоны и другие вещества, оказывающие мощное воздействие на организм женщины и в целом обеспечивающие его перестройку на режим беременности.

В течение третьей недели (т. е. во второй половине первого месяца беременности) процесс деления клеток продолжается. Внутренний слой клеток зародыша (так называемый «зародышевый узелок») сформирует три специализированных слоя, которые станут фундаментом для развития всех органов и систем будущего человека. Наружный слой (эктодерма) даст начало нервной системе, коже и волосам; из среднего (мезодерма) разовьются мышцы, кости, кровеносная и лимфатическая системы; внутренний слой (энтодерма) станет основой для развития пищеварительной системы, легких, мочевыводящих путей, миндалин, поджелудочной железы и печени. Эти три слоя являются фундаментом для формирования всех частей организма.

Таким образом, на смену достаточно «безликому» делению приходит деление «специализированное», отличающееся разными темпами, т. е. начинается процесс активной дифференциации клеток, их функции специализируются для формирования основных структур живого организма.

Эмбриональный период, длящийся 6 недель внутриутробного развития, – пожалуй, самый удивительный и загадочный в жизни будущего ребенка. В это время, как в ускоренной съемке, проходит вся история развития позвоночных животных. Так, происходит закладка некоторых, казалось бы, несвойственных для человека, временных, переходных органов: жаберных дуг (как напоминание о системе дыхания низших позвоночных) и хвоста. Со временем они или исчезнут совсем, или кардинально видоизменятся, дав начало другим структурам. Так, жаберные дуги дадут начало челюстям и некоторым другим образованиям (например, слуховым косточкам, входящим в состав структуры среднего уха, и небольшой гиоидной кости, расположенной под языком). Примитивный хвостик вскоре исчезает под покровными тканями и становится окончанием позвоночника – копчиком.

Закладываются и постоянные органы, которые в дальнейшем будут совершенствоваться. В этом смысле период с 3-й по 6-ю недели нередко называют критическим периодом: именно в эти несколько недель начинается «история» каждого из органов и их систем, закладываются основные структуры молодого организма. По мере дифференцировки органов и клеток они быстро начинают выполнять специфические функции.

В свое время отечественный физиолог П. К. Анохин (1968) ввел понятие «функциональная система», под которой понимал объединение анатомически различных, но функционально связанных между собой элементов организма, взаимодействие которых обеспечивает получение организмом биологически важного приспособительного результата. Функциональные системы могут быть как стабильными, так и достаточно пластичными – все определяется видом реализуемой деятельности.

Такие жизненно важные для организма функции, как дыхание, кровообращение, пищеварение и пр., обеспечиваются жесткими, генетически закрепленными функциональными системами – от этого зависит само его выживание. В свою очередь, сложные поведенческие реакции и психические функции организуются функциональными системами, которые складываются по ходу самой деятельности организма, что предполагает наличие в них достаточно гибких, пластичных связей, обеспечивающих высокую динамичность и вариативность поведения и психики человека в конкретных условиях среды. Все это в целом обеспечивает организму человека не только развитие физического статуса, но и лежит в основе его активного взаимодействия со средой сообразно текущим потребностям и конкретным условиям существования.

Изучая становление функциональных систем в онтогенезе, П. К. Анохин пришел к выводу: функциональные системы и входящие в их состав компоненты созревают избирательно и в разное время. Им были выработаны основные принципы системогенеза. Принцип гетерохронной закладки компонентов функциональной системы и принцип фрагментации органа предполагают, что в процессе развития организма различные функциональные системы и входящие в них компоненты созревают неодновременно и с разной скоростью. Гетерохронность закладок тканей и органов в эмбриогенезе и темпов их созревания – наследственно закрепленная особенность развития. Первыми созревают те компоненты функциональной системы, которые призваны обеспечить жизнедеятельность организма уже на самых ранних этапах его развития.

Принцип консолидации проявляется в том, что формирующиеся вначале как достаточно независимые, эти компоненты в определенный момент объединяются, и функциональная система начинает проявлять себя как единое целое, хотя это происходит задолго до того, как все компоненты функциональной системы достигнут окончательной морфофункциональной зрелости – в этом проявляется действие еще одного принципа – принципа минимального обеспечения функциональных систем.

Эти принципы, важные для понимания нами закономерностей развития ребенка, хорошо прослеживаются на этапе формирования основных структур и систем развивающегося организма.

Период с 3-й по 4-ю неделю (1 месяц). Первый месяц пренатального развития можно назвать особенным. Никогда организм не будет расти столь интенсивно и изменяться так сильно, как в этот первый месяц своей жизни.

Сначала наиболее быстрым развитием характеризуется нервная система, которая закладывается на 18 – 19-й день жизни эмбриона. Клетки, из которых она разовьется, характеризуются более высокими темпами деления, чем соседние покровные. И такое опережающее развитие нервной системы глубоко оправданно, поскольку под ее контролем будет проходить все дальнейшее развитие органов и систем.

Сначала в средней части зародыша появляется утолщение, называемое нервной пластинкой, которая идет вдоль спинной поверхности эмбриона (рис. 3). На 22-й день, не прекращая своего интенсивного деления, будущие нервные клетки покидают наружную поверхность и углубляются внутрь, формируя нервную трубку; покровные ткани затягиваются. К 28-му дню верх нервной трубки нарастает, в нем «вздуваются» пузыри, которые дадут начало головному мозгу, а вся нижележащая, превосходящая по размерам часть нервной трубки превратится в спинной мозг, формирующий отростки ко всем частям тела зародыша – периферические нервы.

Рис. 3. Формирование нервной трубки

При этом важно отметить, что мозг сам себя «строит». Установлено, что огромное количество нервных клеток нашего головного мозга (более 150 млрд), происходит из нескольких десятков «клеток-прародительниц», расположенных в стенке пузырей нервной трубки зародыша. Будучи сформированными, эти клетки (нейроны) начинают свое движение к заложенному в генетической памяти «месту назначения», где ими будут образованы основные части головного мозга.

С четвертой недели развития нервная система начинает оказывать решающее влияние на развитие организма как единого целого, возлагая на себя нелегкие обязанности по регуляции и контролю роста и созревания отдельных органов и систем.

Недостаточность нервных влияний, снижение их ниже критического уровня («критическая масса нервной ткани») приводит к нарушению программы созревания иннервируемой ткани, возникновению аномалий развития, в тяжелых случаях – к уродствам.

Человеческий эмбрион в течение первого месяца внутриутробной жизни достаточно быстро растет. Если на 17-й день его длина составляет 2,5 мм (тельце дугообразно изогнуто и напоминает букву С), то к концу 1-го месяца развития новый организм достигает длины 8 мм, но это в десятки тысяч раз больше размера зиготы, из которой он развился. У него хорошо различимы голова и туловище, по бокам головного отдела просвечивают глазные бокалы (уже к середине 5-й недели оба глаза будут иметь роговицу и хрусталик), появляются так называемые почки конечностей (по форме напоминающие ласты). К концу 4-й недели у эмбриона сформировано сердце – пусть пока примитивное, похожее на простую расширенную трубку, – но оно уже начинает биться, появляются первые кровеносные сосуды. Еще на 4-й неделе начинает закладываться скелет в виде хрящевой ткани, появляются хрящи лица.

Период 5 – 8 недель (2-й месяц). В течение 2-го месяца эмбрионального развития происходят процессы огромной важности. Формируются внутренние органы. В сердце образуются четыре полости, развиваются желудок, печень, кишечник, поджелудочная железа, половые железы, почечный аппарат, и хотя в большинстве случаев это только закладки, некоторые из них «запускаются» в работу уже на ранних стадиях развития эмбриона и плода (действует принцип минимального обеспечения функции).

Так, уже к 7 – 8-й неделе кровеносная и лимфатическая системы эмбриона начинают работать самостоятельно, поскольку к этому времени в его организме уже произошла закладка печени, которая сразу же начинает производить клетки крови. Тем самым необходимость в желточном мешке отпадает, и он отмирает.

К этому времени уже заложены половые железы, и поэтому начинают формироваться половые признаки эмбриона: появляется половой гребень, носящий название индифферентной гонады. Если эмбрион мужского пола, то гены его Y-хромосомы запускают биохимический процесс, который приводит к образованию из индифферентной гонады яичек; если эмбрион женского пола, индифферентная гонада не получает подобных инструкций и превратится в яичники.

Но если, к примеру, такие органы, как печень и половые железы запускаются в работу на самых ранних стадия развития эмбриона, то другие органы и системы будут развиваться на всем протяжении внутриутробного периода, часть из них продолжит свое совершенствование и после рождения ребенка.

Параллельно образуются мышцы и нервы, костный мозг. К 8-й неделе хрящевой скелет рук и ног оказывается сформированным; интенсивно развивается позвоночник. На 2-м месяце у эмбриона формируется и первичный хрящевой череп – это тоже лишь закладка, процесс его окостенения продлится значительно дольше и полностью завершится к 3 – 4 годам жизни ребенка.

Темпы роста эмбриона в этот период очень высокие – с 4-й по 6-ю недели эмбрион растет со скоростью 1 мм в день! В последующем темпы роста еще более повышаются. В конце этого периода, т. е. в 8 недель, эмбрион имеет размеры 2,5 см и весит 6 г. Тем не менее, это уже удивительно сложное существо. Изменение пропорций тела приводит к тому, что эмбрион принимает в большей степени вертикальное положение.

В этот период эмбрион приобретает черты человеческого существа. На 7-й неделе у эмбриона уже видно, что головной и туловищный отделы соединены между собой шеей; намечается и общая конфигурация лица (просматриваются губы, нос, глаза, щеки, ушные раковины). В почках конечностей намечаются своеобразные бороздки, которые затем углубляются, обеспечивая разделение пальцев на руках и ногах. Появляются наружные половые органы, хотя они еще не достаточно дифференцированы, чтобы по ним можно было определить пол будущего ребенка. Лишь только к третьему месяцу, когда половые железы проявят свою «специализацию», развитие организма пойдет по мужскому или женскому типу, внося соответствующие изменения в характер функционирования многих систем организма.

Несмотря на то, что в этот период происходит как бы только «закладка» основных органов и систем организма, нельзя говорить об эмбрионе как об автономном существе, развитие которого обусловлено лишь только генетической программой. И хотя на этом начальном этапе будущая мать может даже не осознавать, что носит в себе зарождающуюся жизнь, уже сейчас можно говорить об удивительнейшем процессе: о возникновении некой единой биосоциальной системы, состоящей из двух взаимосвязанных компонентов – матери и будущего ребенка.

При этом важно отметить, что развивающийся организм начинает и сам активно запускать сложнейшие изменения в организме матери. Это происходит в силу того, что в плаценте начинают синтезироваться гормоны и другие вещества, оказывающие мощное воздействие на организм женщины и в целом обеспечивающие его перестройку на режим беременности. С другой стороны, все что происходит с беременной женщиной в этот период (болезни, колебания настроения, волнения и переживания), так или иначе влияет на функциональное состояние плода, во многом определяя прогноз рождения здорового потомства.

Причем система «мать – дитя» работает не просто на биологическом уровне, этот уровень можно назвать скорее информационно-биологическим. Трудно пока еще с очевидностью сказать о зарождающейся в этот период психике, но то, что уже на этой стадии развития происходит закладка органов чувств и появление чувствительности, говорит о раннем создании платформы для восприятия внешней для плода информации.

В 6 недель начинает функционировать вестибулярный аппарат, рецепторы которого передают информацию о перемене положения головы и угловых ускорениях тела – очень важное звено в осуществлении целого ряда рефлексов ориентации тела по отношению к силе тяжести. Именно вестибулярная система в течение всего внутриутробного периода регулирует положение тела в околоплодной жидкости. Именно она «отвечает» за освоение ребенком еще до рождения ритма и стиля движений матери.

В 7,5 недель появляется кожная чувствительность – отмечается ответная реакция на прикосновение к коже в области губ (она становится очень значимой рецепторной зоной). Пока что это локальная реакция, но уже в 3 – 4 месяца в ответ на прикосновение произойдет общая генерализованная реакция: отстранение плода от источника раздражения.

Появление чувствительности в области рта в столь ранние сроки развития человеческого эмбриона эволюционно оправданно, поскольку необходимо как можно раньше начать отрабатывать все то, что способно обеспечить реализацию пищевой доминанты – главного фактора выживания вида. Отсюда рано развивается и вкусовая чувствительности, рано отрабатываются и глотательные движения, появляется чувствительность в области желудка.

Но давайте вновь вернемся к «летописи» внутриутробной жизни ребенка. Начиная с 3-го лунного месяца, наступает так называемый плодный период развития организма (он длится с 9-й по 38-ю неделю), во время которого завершается закладка и специализация основных тканей, органов и систем организма, и формирующийся человеческий организм постепенно приобретает способность существовать самостоятельно.

Таким образом, на 3-м месяце пренатального развития эмбрион принято называть плодом. Его внутренние органы уже развиты и готовы к выполнению свойственных им физиологических функций. Так, совершенствуется кровеносная система, призванная обеспечивать своевременное поступление в формирующийся организм кислорода и питательных веществ из организма матери. К печени, которая начинает выполнять свою кроветворную функцию еще в эмбриональный период, «подключаются» другие кроветворные органы – костный мозг (12 недель) и селезенка (14 недель).

В 9 недель плод начинает заглатывать околоплодную жидкость, которая попадает в желудок – а отсюда необходимость в начале функционирования пищевой и выделительной систем.

Дифференцируются половые органы, и с помощью ультразвукового исследования (УЗИ) по наружным половым органам уже можно установить пол будущего ребенка, а также ориентировочно измерить размер головки ребенка. По этому показателю врачи с точностью до нескольких дней могут предсказать срок окончания беременности и дату родов. Кроме того, при помощи УЗИ сами родители могут услышать сердцебиение своего будущего ребенка.

Меняется и внешний вид плода. Этот период знаменуется ускорением процессов роста развивающегося организма. Так, темпы роста увеличиваются в шесть раз, особенно с 9-й по 20-ю неделю.

Огромными темпами развиваются мозг и периферическая нервная система, что обеспечивает интенсивное развитие органов чувств. В 9 недель появляются вкусовые почки на языке – стало быть, имеет место начало формирования вкусовой сенсорной системы.

Развивается и проприоцептивная (мышечно-суставная) сенсорная система, обеспечивающая кодирование информации о положении мышц тела, воспринимаемой механорецепторами. Мышечная активность появляется в 10 недель, плод начинает двигаться, прикасаясь к стенке плодного пузыря. Но эти движения еще так слабы, что мать вряд ли их почувствует. В 10 недель наблюдается открывание рта, а в 10,5 недель – сгибание пальцев рук. В 11 – 12 недель плод может двигать ими и сжимает кулачок – перед нами формирующийся хватательный рефлекс, а в 13 недель формируется сосательный рефлекс – при прикосновении своего пальца в области рта развивающийся ребенок захватывает его ртом и сосет, и все оставшиеся до рождения 6 месяцев (!) – это его постоянное занятие. Неудивительно, что после рождения самый лучший «успокоитель» – соска.

Кроме пальчиков в утробе есть много других «игрушек» для развития тактильной чувствительности и движений: части своего тела, пуповина, а чуть позже, когда ребенок становится крупнее и располагается вплотную к стенкам матки, он может дотронуться и до них.

Веки уже способны производить важную манипуляцию: открывать и закрывать глаза. Конечно же, пока что мы имеем дело только со спонтанными движениями, больше частью не зависящими от каких-либо стимулов, однако налицо работа молодой нервной системы.

В период с 4-го по 6-й месяцы плод интенсивно растет и развивается. Сила мышц нарастает, движения становятся более активными. На четвертом месяце руки уже полностью сформированы. Уже имеются рецепторы кожной чувствительности на пальцах рук, т. е. развивается чувство осязания.

В 21 – 24 недели сосательный рефлекс представлен уже в виде целостной двигательной активности с ее центральными и периферическими механизмами. Функционирует и вкусовой аппарат (вкусовая чувствительность наблюдается с 3 месяцев), и плод «знакомится» со вкусом жидкости, в которой он плавает и которую он может глотать и поглощать через кожу. К 5 месяцам плод реагирует на изменение вкуса амниотической жидкости гримасой удовольствия или неудовольствия. Наполнение желудка и опорожнение мочевого пузыря происходят регулярно, т. е. активно идет отработка пищеварительной и выделительной систем.

Плод растет по 2 мм в день, размеры головы становятся более пропорциональными по отношению к телу. Изменяется лицо: появляются брови, отчетливее вырисовывается нос, ушные раковины становятся более заметными, видна шея. К концу 6-го месяца (24-ой недели) длина плода достигает 40 см, а вес около 1 кг. Плод уже достаточно велик; его движения могут ощущаться матерью. На 6-м месяце плод по-прежнему много двигается, совершает от 20 до 60 движений за полчаса, но неодинаково в разное время дня. Теперь у него есть фазы сна и бодрствования.

С конца 6-го месяца процессы роста организма приобретают иную тенденцию: плод начинает «набирать в весе».

Если к началу 7-го месяца рост плода теперь составляет 37 см, вес – 1 кг, то к концу 7-го месяца его рост уже 42 см при весе около 1,5 кг. Таким образом, в течение 7-го месяца вес плода удваивается по сравнению с предыдущим периодом. Эта тенденция прибавки в весе сохранится до рождения: в период с восьмого месяца до рождения вес плода увеличивается на 250 %, в то время как длина – только на 50 %.

На 28-й неделе, т. е. к началу 7-го месяца у плода формируется дыхательная система. Легкие достигают определенного развития, но окончательно будут готовы дышать только в конце 8-го месяца. Отрабатываются движения диафрагмы как прообраз дыхательных движений (на ультразвуковой съемке видно, что плод как бы «вздыхает»).

Момент, начиная с которого ребенок способен выжить, называется возрастом жизнеспособности, – это 22 – 26-я недели беременности. Рожденный между 7-м и 8-м месяцем ребенок все еще будет иметь трудности с дыханием, так как респираторный центр в головном мозге вроде бы уже созрел, но воздушные пузырьки в легких (альвеолы) еще не готовы расправиться и осуществить замену углекислого газа на кислород. В этом случае врачи вынуждены подключать ребенка к аппарату искусственного дыхания.

Совершенствуется и нервная система. Примерно к 30-й неделе развитие мозга достигает основного этапа, при котором на своих местах оказывается большинство нейронов; после этого формируется лишь незначительное количество нервных клеток. Вместе с тем в оставшиеся до рождения месяцы, так же как и после него, продолжается быстрый рост числа глиальных[2] клеток, в задачу которых входит обеспечение нормальной работы как отдельного нейрона, так и в целом нервной системы. Так, шванновские клетки образуют миелиновые (мякотные) и безмиелиновые (безмякотные) оболочки волокон периферических нервов. И это очень важно, поскольку наличие изолирующей миелиновой оболочки вокруг нервных волокон обеспечивает большую скорость передачи информации.

В плодный период начинается развитие очень важного компонента социальной коммуникации – мимических движений, с помощью которых мы можем выразить и сообщить другому о нашем эмоциональном состоянии. Так, американские ученые из Каролинского медицинского центра в Шарлоте в ходе ультразвукового исследования впервые сумели заметить у плода (начиная с 7-го месяца развития) мимику, похожую на плач. Малыш в утробе матери шевелится, морщит личико, сводит бровки, и его щечки начинают дрожать, он тяжело вдыхает и выдыхает, высовывает маленький язычок и сглатывает: одним словом, ведет себя так, как будто бы плачет.

На 8-м месяце плоду уже тесно в матке, поэтому он двигается несколько меньше. Кости продолжают расти в длину и утолщаться. Под кожей откладывается тонкий слой жира. Плацента достигает больших размеров, ведь плоду требуется все большее количество кислорода и питания. В этот период будущий ребенок весит 2,5 кг, его рост достигает 47 см.

На 9-м месяце плод продолжает прибавлять в весе и расти. Он значительно меньше двигается (но при выраженном кислородном голодании, напротив, может быть беспокойным и чрезмерно подвижным). Кожа становится более гладкой. Кости черепа еще очень тонкие, в местах стыковки представлены эластичной хрящевой тканью, образующей так называемые роднички. К моменту рождения плод при росте 50 см весит примерно 3 кг.

К концу внутриутробного периода все основные системы жизнеобеспечения ребенка уже работают или готовы подключиться к работе в новых условиях существования. Перед рождением происходит коррекция всех систем мозга. Снова и снова проводится проверка связей на прочность. Нейроны, не образовавшие достаточного («критического») количества дендритных ветвей и не обеспечившие себя полноценным информационным «входом», выключаются из работы и разрушаются.

Считается, что за весь период внутриутробного развития мозг теряет до 3 % всех нейронов – борьба за качество связей, их прочность и чистоту обусловливает эту ощутимую, но необходимую и как бы даже запланированную потерю. Легко сказать: 3 % – это, ни много ни мало, несколько миллиардов родившихся нервных клеток, которые не смогли обеспечить полноценной работы и поэтому уничтожаются, чтобы остальные могли работать без помех. Расточительно? Да, но природа позаботилась заранее о компенсации этой потери, изначально заложив избыточное число нейронов и элементов, обеспечивающих возможность установления целой сети межнейронных связей – дендритов.

Разобрав таким образом «хронологию» процессов в жизни эмбриона и плода, попробуем определить: существует ли какой-либо порядок в развитии. Оказывается, что в целом он подчиняется общим для представителей животного мира законам и отражает единый путь развития эмбрионов позвоночных животных.

Вы уже смогли заметить общую последовательность в созревании определенных отделов – «сверху – вниз»: головной формируется раньше туловищного, а тот, в свою очередь, раньше хвостового. Кровеносная система развивающегося организма функционирует таким образом, что кровь, обогащенная кислородом и питательными веществами, сначала поступает в передние части тела и к голове, и это обусловливает их прогрессивное развитие. Зачаток руки (в том числе и кисти) хорошо виден уже у 6 – 7-недельного эмбриона, в то время как нижние конечности еще не дифференцированы.

Другая закономерность выражается в том, что определенные отделы и органы созревают и начинают функционировать раньше остальных. Биологический смысл такого «опережения» становится понятным, если учесть, что некоторые жизненно важные функции должны осуществляться уже на ранних стадиях развития, не дожидаясь окончательного созревания той или иной системы (опять мы имеем дело с реализацией принципа минимального обеспечения функций).

Приведем такой пример: закладка органов желудочно-кишечного тракта происходит уже с конца 1-го месяца, однако пищеварительная система достигнет уровня готовности к полноценной работе лишь к моменту рождения ребенка. В то же время кровеносная система уже обязана работать, обеспечивая организм питанием. Поэтому у 6-недельного эмбриона формируется своя (пока что незрелая) кроветворная система: печень выполняет свою кроветворную функцию, продуцируя поступление все новых и новых клеток крови, необходимых для жизнеобеспечения растущего организма, несмотря на не созревшие еще другие кроветворные органы (селезенку и костный мозг).

Но человек не был бы человеком, если бы не имел собственного уникального пути развития. Мы уже говорили, что человеческий эмбрион проходит такие же стадии развития, как и зародыш других позвоночных животных. Однако в этот период жизни наблюдаются удивительные «отступления» от правил, отклонения от некой магистральной линии как свидетельство чисто человеческого пути развития. Они выделяются даже при сравнении закономерностей развития эмбрионов человека и человекообразных обезьян, которых принято считать нашими ближайшими биологическими «родственниками». Это, прежде всего, касается развития мозга, руки и языка, т. е. тех органов, с работой которых связывают специфику нашей человеческой деятельности.

Так, мышцы языка закладывается уже у 4-недельного эмбриона. К 10-ой неделе развитые мышцы языка получают «сигналы» из головного мозга. Все это происходит в тот период, когда другие структуры ротовой полости еще не развиты! Сходная ситуация наблюдается и в развитии руки: кисть ее «подключается к работе» на 6 – 7-й неделе жизни эмбриона (это то, что обеспечит раннее проявление хватательного рефлекса), тогда как плечо и предплечье – значительно позднее.

Наиболее ярко эта опережающая тенденция проявляется при анализе этапов развития нервной системы, где обнаруживается самое большое число отступлений от правил. То, чему в последующем предстоит стать человеческим мозгом, формируется уже на 18 – 19-й день развития. Столь раннее появление нервной системы связано с тем, что только под ее влиянием возможен «запуск» процессов закладки и развития других структур организма (например, глаза, уха, носовых капсул). Более того, можно сказать, что все развитие организма контролируется и управляется нервной системой, которая неусыпно «следит» за постройкой скелета и мышц, внутренних органов; за соответствием постройки проекту генетической программы; за соразмерностью частей тела, соответствием одних органов другим. Но одновременно с этим полным ходом идет развитие и созревание самой нервной системы.

На 4-й неделе отчетливо выявляются спинной и головной мозг; намечаются основные отделы последнего. Этот период знаменуетсягигантским скачком в темпах развития мозга и усложнением связей с периферией. Нервные клетки устанавливают связи друг с другом; образуются нервы, соединяющие периферию тела с мозгом. Это приводит к тому, что же с 6-й недели эмбрион способен осуществлять первые двигательные реакции!

Но в самом этом процессе «налаживания» мозговых связей видна все та же последовательность: наиболее рано формируются связи в головном отделе эмбриона. Так, в возрасте 7,5 недель можно вызвать его движение в ответ на тактильное раздражение области рта, в 8 недель – области лица и верхней части тела. В 11 недель плод уже отвечает на раздражения поверхности рук и стопы. В 13 недель вся кожная поверхность оказывается чувствительной к действию раздражителей, в результате чего происходит общее ответное движение тела в противоположную сторону (плод как бы отстраняется, «уходит» от раздражителя). В 14 – 15 недель формируются первые специфические реакции: раздражение ладони плода вызывает сжимание пальцев, т. е. проявляется врожденный «хватательный рефлекс», который хорошо можно видеть у новорожденных детей.

На 7-й неделе закладывается одна из основных структур мозга – кора больших полушарий, которой предстоит сложнейшая задача обеспечения высших психических функций человека. С момента ее образования для окончательного развития потребуется еще долгое время (у человека процесс созревания коры мозга заканчивается лишь после 20 лет!).

Говоря о периоде внутриутробного развития ребенка, отдельно хочется выделить проблему гетерохронности созревания различных отделов нервной системы. Известно, что обработка поступающей извне информации осуществляется последовательно на нескольких этажах нервной системы: на уровне спинного мозга, в стволе головного мозга, в подкорке и на уровне коры больших полушарий. Примерно в этом же порядке – снизу вверх – и созревают центры нервной системы, т. е. относительно нервной системы имеет место своеобразное «вертикальное развитие». Но кроме вертикальной гетерохронии (т. е. неодновременности) наблюдается различие в сроках созревания и некоторых центров головного мозга, относящихся как бы к одному «этажу».

В первую очередь развиваются те центры, которые должны обеспечить регуляцию первоочередных, жизненно важных функций. Остается не вполне ясным, какие механизмы определяют последовательность включения в работу тех или иных мозговых центров, а также контроль правильности выполнения этой программы, но несомненно, что здесь играют решающую роль не нервные импульсы, но, главным образом, биохимические, молекулярные факторы.

Образование мозговых связей – важный момент, определяющий целостный характер работы нервной системы. Но чем же «запускается» этот важный для организма процесс? Что является первоначальным толчком для начала его реализации?

Оказывается, природа заложила некие «внутренние активаторы» – клетки, способные к автономной деятельности.

Всего несколько десятилетий назад впервые был обнаружен так называемый фактор роста нервов – первый молекулярный агент, способный запускать (индуцировать) развитие, рост нервной ткани. Его удалось выделить в чистом виде, и он оказался белком. В последующем было найдено несколько молекулярных индукторов развития, также оказавшихся белками. Очевидно, эти белки продуцируются определенными нервными клетками и служат для других нервных клеток своеобразным молекулярным сигналом к развитию, завершению ветвления отростков, к образованию устойчивых связей с множеством других соседних и отдаленных нейронов. Конечно, этот сигнал может быть принят только при наличии соответствующих специальных мембранных рецепторов – по сути именно улавливание рецепторами клетки молекул факторов роста и является для нейрона сигналом.

Сегодня активно изучается новая группа биохимических веществ, интенсивно влияющих на созревание мозга, а после рождения участвующих в регуляции многих функций нервной системы. Эти вещества – регуляторные пептиды, которые синтезируются нервными клетками, а затем выделяются ими и отправляются в виде своеобразного «молекулярного письма». Они разносятся кровью по всему организму и фиксируются клетками, располагающими специфическими рецепторами к ним. Некоторые из них относятся к гормонам.

Таким образом, в период внутриутробного развития мозга регуляторные пептиды, так же как гормоны и белковые факторы роста, осуществляют регуляцию последовательности созревания нервной системы. Установлено, что отдельные регуляторные пептиды появляются на разных стадиях развития плода.

Вот все эти «внутренние активаторы» и запускают процесс внутримозговой активности, в ходе которого постоянно «подключаются», вовлекаются в работу все новые и новые мозговые структуры и устанавливаются необходимые связи между ними. В этой «круговой поруке» и состоит залог полноценного развития нервной системы и организма в целом. Более того, каждая нервная клетка не приобретет зрелый вид, пока не пройдет свой «профессиональный путь», т. е. пока не установит нужных связей с другими нервными клетками и / или мышцами.

Таким образом, внутриутробный период – это не просто закладка и морфологическое развитие органов. Это чрезвычайно ответственный этап жизни, на котором закладываются основы соматического, психического и социального здоровья человека.

Сегодня уже становится привычным термин «пренатальная психология», по проблемам которой проводятся семинары, конференции, симпозиумы, есть Всемирная Ассоциация пренатальных психологов… В центре внимания ученых – гипотезы и факты, описывающие взаимодействие мозговых и психических процессов во внутриутробном периоде, в момент рождения.

Но все это – достояние последних десятилетий. Это связано с тем, что до недавнего времени исследования ребенка до момента его появления на свет были сопряжены со значительными трудностями. И только внедрение современных уникальных технических средств позволило ученым выполнить ряд поистине удивительных исследований пренатальных процессов и более детально изучить истоки не только физического, но и психического развития ребенка.

Давайте подведем некоторый итог нашей беседы относительно пренатального периода развития человека.

Разбирая этапы пренатального развития, мы не раз обращали внимание на то, что плод отвечает на те или иные раздражения двигательной реакцией. Движение организма в ответ на те или иные средовые воздействия является внешней стороной любой поведенческой реакции. Поведение – это одна из важнейших форм жизнедеятельности человека и животных, обеспечивающая возможность самосохранения и развития организма. Внешне поведение проявляется в двигательной активности организма, направленной на активный поиск в окружающей среде путей и средств удовлетворения его текущих потребностей. Но сам этот поиск, выработка и реализация стратегии и тактики поведения возможны только благодаря наличию сложной внутренней психической активности.

Но вот здесь-то и встает вопрос: можем ли мы говорить о поведении применительно к периоду внутриутробного развития человека?

До недавнего времени не было реальной возможности изучать поведение нормально развивающегося плода за исключением тех ситуаций, когда ребенок рождался преждевременно, и исследователи могли наблюдать его ответные двигательные реакции на какие-то внешние раздражители – свет, звук, прикосновение. В настоящее время благодаря современным методам исследования (ультразвуковое сканирование, видео– и киносъемка) удалось установить, что поведение плода имеет гораздо более сложный характер, чем думалось ранее. И интерес исследователей привлекли не столько собственно рефлекторные реакции, вызванные какими-то искусственными воздействиями, сколько спонтанные паттерны движения плода, многие их которых очень сходны с теми, что мы можем наблюдать в постнатальном периоде, т. е. после рождения ребенка.

Двигательная активность эмбриона начинается очень рано. Самым первым различимым движением эмбриона является сердцебиение. Оно появляется, когда возраст эмбриона составляет всего лишь 3 недели, а его длина равна 6 мм. Такое «поведение» сердечной мышцы предшествует зарождению нервной системы. Вскоре устанавливается правильный ритм, а через пять недель ритм сердца господствует в организме эмбриона. Только после того, как устанавливается сердечный ритм, начинается формирование нервной системы, и это приводит к развитию двигательной активности.

Уже на 7-й неделе внутриутробного развития мы можем увидеть первые едва различимые двигательные реакции плода – это небольшие медленные движения контуров его тела.

На 8-й неделе появляется такая двигательная реакция, как вздрагивание – быстрое генерализованное движение, длится оно не более 1 секунды, всегда начинается с головы и в некоторых случаях переходит на шею и туловище; формируется и более глобальное движение, – когда все тело двигается, в результате чего плод может менять свое положение.

С 9-й недели мы можем увидеть уже быстрые или медленные сгибательные и разгибательные движения рук или ног, которые могут сопровождаться поворотом головы. Плод уже демонстрирует наклон головы назад или вперед, а также поворот головы из стороны в сторону. Перемещение головы назад часто сопровождается открыванием рта и высовыванием языка; тогда как перемещение головы вперед может сопровождаться прикосновением руки к лицу (при этом пальчики сгибаются и разгибаются вместе), в то же время контакт руки с лицом (это важная рефлекторная зона) вызывает появление сосательных движений. Мы можем наблюдать также толчкообразное сокращение и резкое смещение диафрагмы, которое продолжается около одной секунды и может быстро повторяться несколько раз подряд (плод как бы «икает»).

На 10-й неделе у плода уже можно наблюдать регулярные паттерны движений диафрагмы, грудной клетки и живота, иногда в комбинации с раскрыванием рта и глотанием амниотической жидкости – идет отработка дыхательных и глотательных движений, их сочетаний.

На 10-11-й неделях плод может демонстрировать такой сложный двигательный паттерн, как вращение. Его он совершает либо по типу кувыркания, либо посредством последовательных шагательных движений (вот тогда-то зарождается шаговый автоматизм), в результате которых происходит поворот через бедро. В это же время он может демонстрировать двигательный паттерн, имеющий большое сходство с тем, что мы выполняем при потягивании и зевании: поднятие и поворот рук, широкое раскрытие челюстей и последующее быстрое закрывание рта.

На 12-й неделе внутриутробного развития плод может двигать своими пальчиками независимо друг от друга. В 14 недель он демонстрирует поворот кисти – это движение в области запястья, не связанное с движением пальцев. Все это свидетельствует об одной из отличительных особенностей развития именно человека – опережающем развитии руки, и прежде всего кисти.

Второй отличительной особенностью пренатального периода, как мы уже упоминали, является опережающее развитие мозга. И это понятно – для того чтобы стать для организма поистине «руководящим» органом и иметь большие возможности для манипулирования поведением, мозгу нужно как можно быстрее установить связи со всеми другими отделами и структурами человеческого тела. При этом с самого начала формируются и специфические рецепторные зоны, раздражение которых приводит к биологически важной ответной реакции. Одна из таких важнейших и наиболее рано формирующихся рецепторных зон, как мы уже не раз упоминали, – область рта.

Уже в 8 недель легкая стимуляция плода волосом в области рта приводит к генерализованной (широкоразлитой и многокомпонентной) нервной реакции, проявляющейся в раскрытии рта, в движении конечностей и туловища. К 16 неделям зона ответной реакции локализуется только в зоне контакта: прикосновение в области рта приводит только к раскрытию рта. Эту реакцию вы прекрасно можете наблюдать и после рождения вашего малыша. И не только наблюдать, но и активно использовать в качестве средства для возбуждения пищевой активности ребенка – если пощекотать щечку младенца в околоротовой области, от рефлекторно откроет рот и начнет совершать сосательные движения.

Следует отметить, что плод очень чувствителен к любого рода тактильным раздражениям. Тактильная чувствительность (от лат. tactilis – осязаемый, от tango – касаюсь) – ощущение, возникающее при действии на кожную поверхность различных механических стимулов – развивается очень рано. Наиболее дифференцированная кожная чувствительность возникает при раздражении кончиков пальцев рук, губ, языка, где располагается большое количество разнообразных механорецепторов. Так, если в 11 недель плод начинает отвечать на раздражения поверхности рук и стопы, то уже спустя всего две недели вся кожная поверхность оказывается чувствительной к действию раздражителей.

Вместе с тем динамика развития двигательной активности плода имеет волнообразный характер. Если до 4-го месяца внутриутробной жизни мы имеем нарастание не только видов, но и количества выполняемых плодом движений (в 16 недель плод совершает до 20 000 спонтанных движений в день – он практически постоянно находится в активном состоянии), то на 17 – 18-й неделе развития активность плода падает, наступает переходный период, который продолжается до 24-й недели, т. е. с 5-го по 6-й месяцы, и только затем вновь отмечается подъем двигательной активности плода.

С чем же это связано? Полагают, что наблюдаемый период относительного затишья двигательной активности связан с активным формированием в это время высшего отдела головного мозга – коры больших полушарий, поверхностно расположенного слоя серого мозгового вещества, с деятельностью которого связывают возможность осуществления организмом сложных форм адаптивного поведения и распознавания.

Вот как раз на пятом месяце внутриутробной жизни (когда ученые отмечают период затишья в двигательной активности плода) и начинается образование борозд на поверхности головного мозга, а вместе с тем и увеличение поверхности коры. Сначала образуются первичные борозды, к седьмому месяцу пренатального развития – вторичные, а уже после рождения появятся третичные борозды. Все эти борозды и извилины служат для исследователей своеобразными ориентирами – они как бы разделяют кору головного мозга на лобную, теменную, затылочную и височную доли, в каждой из которых выделяются определенные области, подобласти и специализированные корковые поля в соответствии с их функциональным назначением.

Но кроме количественных изменений происходят и важные качественные преобразования мозговой ткани. В строгом соответствии с генетической программой начинается формирование клеточных слоев неокортекса – структурно и функционально сходные клетки мигрируют на отведенное им место, образуя в конце концов послойную структуру строения коры больших полушарий.

Новая кора отличается особой сложностью своей морфофункциональной организации – она состоит из 6 – 7 слоев клеток, каждый из которых представлен особым типом нервных клеток (нейронов) и выполняет определенную роль в процессах приема и переработки информации. На снимках, полученных с помощью компьютерной томографии, видно, что за девять недель внутриутробного развития кардинально увеличивается площадь коры больших полушарий за счет появления большого количества борозд и извилин. На фотографиях, сделанных с помощью электронного микроскопа, прослеживается, что клеточные слои за это время четко дифференцируются; нервная клетка приобретает более зрелый вид.

Какое время называют периодом новорожденности? Согласно возрастной периодизации, вслед за рождением ребенка идет период младенчества, занимающий весь первый год жизни ребенка. Период младенчества принято подразделять на два этапа: период новорожденности, или неонатальный период (короткий возрастной период от рождения до 2-недельного возраста), когда происходит становление собственных систем жизнеобеспечения молодого организма, и грудной возраст, длящийся с 10 – 14-го дня по достижении ребенком годовалого возраста.

Многие системы – дыхательная, сердечно-сосудистая, пищеварительная и другие – оказываются вполне сформированными еще во внутриутробный (или пренатальный) период развития организма. К моменту рождения ребенка они уже готовы включиться в работу. Так, воздействие атмосферного воздуха, с которым ребенок сталкивается после выхода «на свет», или просто шлепок врача-акушера вызывают первый в его жизни вдох, который, скорее, похож на сладкий зевок, сопровождающий пробуждение от долгого сна. За вдохом рефлекторно последует выдох – и вот уже запущен важнейший процесс дыхания. Но рефлекторный выдох вызовет и первый крик ребенка – его громкое «официальное» заявление о праве на жизнь.

Малыш сам оповещает мир: Человек родился!

Давайте обратимся к самому процессу рождения человека. Мы знаем, что беременность женщины длится 40 недель. В то же время мы говорили, что период внутриутробного развития ребенка составляет 265 – 270 дней, т. е. 38 недель. Это так называемый гестационный возраст ребенка. С чем связана эта разница? Дело в том, что точная дата оплодотворения не может быть установлена из-за индивидуальных особенностей организма женщины. Поэтому исчисление ведется в неделях беременности с первого дня последней менструации, а учитывая, что в среднем процесс оплодотворения возможен с 14-го дня, возраст эмбриона, т. е. гестационный возраст ребенка, и оказывается на две недели меньше срока беременности.

Вы, конечно же, сталкивались с такими понятиями, как доношенный и недоношенный ребенок. О недоношенности судят по срокам появления ребенка на свет. Обычно в норме ребенок доношенный рождается на 40-й неделе беременности, когда его гестационный возраст составляет 38 недель, а вес при рождении составляет 2500 – 3500 г – для мальчиков и 3300 – для девочек, при росте ребенка 48 – 52 см. Если малыш появился на свет ранее означенного срока, его считают недоношенным.

Врачи выделяют четыре степени недоношенности в зависимости от гестационного возраста и массы детей при рождении.

В первую группу попадают дети, гестационный возраст которых на момент рождения составлял 35 – 37 недель. Это дети с низкой массой тела при рождении (2–2,5 кг).

Вторую группу составляют дети, гестационный возраст которых на момент рождения составлял 32 – 34 недели. Они также имеют низкую массу тела при рождении (1,5 – 2 кг).

Третья группа – это дети, возраст которых на момент рождения составлял 29 – 31 неделя. Это дети с очень низкой массой тела при рождении (1–1,5 кг).

И наконец, к четвертой группе относятся дети, имеющие на момент рождения гестационный возраст менее 29 недель (т. е. родившиеся на 7-м месяце беременности). Эти дети отличаются экстремально низкой массой тела при рождении (менее 1 кг).

Недоношенный ребенок требует особого внимания, так как в процессе выхаживания нередко возникает ряд проблем, связанных с незрелостью, неготовностью всех органов и систем к внеутробной жизни. Прежде всего речь идет о зрелости дыхательной и иммунной систем.

Мы знаем, что дыхательная система формируется у плода на 28-й неделе развития, т. е. к началу 7-го месяца беременности, но только в конце 8-го – начале 9-го месяца легкие достигают такого развития, что способны обеспечить функцию дыхания. У здорового доношенного ребенка с первым криком легкие хорошо расправляются и остаются в расправленном состоянии. У недоношенного они расправляются с трудом или, расправившись, снова спадаются. Поэтому при выхаживании глубоко недоношенных детей, у которых наблюдается дыхательная недостаточность, используют препарат, который ускоряет созревание легких, а также прибегают к искусственной вентиляции легких с целью обеспечить поступление в организм кислорода. Для поддержания еще слабой и незрелой иммунной системы прибегают к иммуномоделирующей терапии.

Второе обстоятельство касается степени зрелости нервной системы. Наблюдения за глубоко недоношенными младенцами показывают, что у них отмечается быстрое угасание жизненно важных физиологических рефлексов, таких как сосательный и глотательный; хаотичность движений, тремор рук, что свидетельствует о незрелости коры. С чем это связано?

Дело в том, что подкорковые структуры – филогенетически наиболее старые и раньше всего формирующиеся в процессе внутриутробного развития – обеспечивают на самых ранних этапах реализацию базовых функций, основанную на развертывании жестких, генетически стабильных программ развития организма. Несмотря на то, что высший отдел мозга – кора больших полушарий – закладывается на 7-й неделе внутриутробного развития (когда появляется корковая пластинка), процесс дифференциации клеточных слоев и специализации корковых полей – значительно более долгий. Лишь на 5-м месяце внутриутробной жизни начинается образование борозд на поверхности конечного мозга – тем самым происходит увеличение поверхности коры. Сначала образуются первичные борозды, с 7-го месяца развиваются вторичные борозды, а уже после рождения – третичные. Но кроме этого количественного увеличения корковых элементов, происходят процессы качественного преобразования корковой мозговой ткани, процессы реорганизации клеточной мозговой ткани. Структурно и функционально сходные клетки располагаются послойно, что предполагает процесс их миграции, и к 6 месяцам у плода уже имеются все цитоархитектонические поля коры, свойственные взрослому человеку.

Анатомически, структурно все вроде бы созрело, а теперь наступает время для осуществления важнейшего процесса – нужно установить необходимые связи между различными корковыми областями, между корой и подкоркой – все это в целом и даст возможность осуществлять организму интегративную деятельность, которая обеспечит ему повышение адаптивных возможностей при попадании в новую среду обитания.

Нередко в быту вы можете услышать, что, мол-де, адаптация ребенка, родившегося на 6 – 7-м месяце, происходит гораздо легче, чем, к примеру, ребенка, родившегося на 8-м месяце беременности. Возможно, под этим наблюдением есть свои основания. Если преждевременные роды проходят на 6 – 7-м месяце, мозг как бы еще находится на «нулевом» уровне, связи еще не начали устанавливать и организму гораздо легче перейти на новый, навязанный внешней средой алгоритм приспособления: мозг при этом выстраивает свои связи в соответствии с требованиями среды, а стало быть, проявляет большую адаптивность.

Если же ребенок рождается в 8 месяцев, то процесс функциональной реорганизации уже идет «полным ходом», причем по достаточно жесткому, запрограммированному пути, и само преждевременное попадание в иные условия попросту «сбивает» этот механизм, вносит в него дезинтегрирующее начало. А отсюда и снижение адаптивных возможностей организма.

После этого маленького отступления перейдем собственно к рассмотрению процесса рождения.

Процесс рождения – тяжелый, переломный момент в жизни ребенка. Психологи даже считают его определенным кризисом – кризисом новорожденности. Рождаясь, ребенок попадает в совершенно иные условия существования: яркая освещенность, воздушная среда, требующая другого типа дыхания, необходимость смены типа питания. Одним из существенных изменений среды для новорожденного является то, что на его организм начинают действовать силы гравитации – и ребенок ощущает это всем своим существом, каждой клеточкой, каждой мембраной. Но гравитация имеет и свои положительные стороны – она стимулирует кроветворение, работу сердца, мышечной системы, способствует отвердению костей за счет отложения в них кальция. Ведь внутриутробная невесомость препятствует накоплению кальция – поэтому головка рождающегося ребенка эластична, что обеспечивает более или менее нормальное прохождение ее через родовые пути, да, кроме того, в мозге есть определенные полости – желудочки мозга, которые также способны сокращаться при прохождении ребенка через тесные родовые пути.

Казалось бы, физиология процесса рождения на сегодняшний день изучена достаточно досконально. Однако и здесь нас ждут удивительные открытия. Так, недавно установлено, что при рождении в организме ребенка присутствуют вещества из группы эндорфинов, которые нередко называют «гормонами радости».

Все это помогает ребенку преодолеть те трудности, которые связаны с прохождением через родовые пути и с воздействием определенных стрессирующих факторов среды.

Таким образом, оказывается, что природа мудро продумала пути, облегчающие прохождение ребенком своеобразного адаптационного барьера, связанного с его переходом в иную среду.

Несомненно, что процесс родов для плода – это стресс, однако для борьбы с ним ребенок самостоятельно задействует свои адаптивные системы. Выделяющиеся в организме плода гормоны стресса (катехоламины) помогают ему противостоять кислородной недостаточности, увеличивая сердечный ритм и приток обогащенной кислородом крови к мозгу. Родовой стресс также способствует тому, что ребенок рождается бодрствующим и готовым самостоятельно дышать. Уже через несколько минут после первого громкого крика большинство младенцев успокаиваются и начинают адаптироваться к новому окружению.

Мы уже говорили, что момент рождения ребенка является поистине критическим моментом в его жизни. Ребенку надо преодолеть определенный адаптационный барьер. Ведь на него обрушились не только силы гравитации, но и многочисленные, неведомые им ранее, воздействия среды – происходит усиленная афферентная стимуляция (световая, звуковая, тактильная). Младенец видит разноцветный свет, слышит разноголосые звуки, ощущает различные вкусовые раздражения, прикосновения, вариабельность внешней температуры (ведь перепад температуры по сравнению с привычной для него внутриутробной средой составляет 12 – 16 градусов) и т. д. Весь этот информационный поток обрушивается на мозг, требуя интенсификации его работы – прежними темпами эту информацию не переработать.

Известно, что в процессе внутриутробного развития, и особенно в его заключительной стадии, плод достигает высокого уровня функциональной гармонии; в утробе матери ребенок совершает движения руками и ногами, в том числе шаговые, соединяет и разъединяет руки, дотрагивается до своего лица, поддерживает определенную позу, держит голову в вертикальном положении, улыбается, дифференцированно реагирует на внешние звуки (например, «отвечает» различной двигательной реакцией на голос матери и звуки фортепьяно), на другие внешние к нему воздействия большей или меньшей степень активности («возбуждается» или «замирает»).

Таким образом, после рождения ребенок остается один на один с новыми внешними условиями, которые вызывают нарушение ряда стабильно функционирующих во внутриутробном периоде жизненно важных систем (деятельность сердечно-сосудистой системы, дыхание и пр.), а также существенные изменения в работе мозга. Мозгу новорожденного необходимо адаптироваться к новой среде, новой обстановке.

Сразу после своего появления на свет новорожденный проходит первый в своей жизни тест, с помощью которого врачи определяют степень его физического и неврологического здоровья. Это делается с помощью специальной шкалы Апгар (по имени автора этого теста – Вирджинии Апгар). Эта шкала (см. табл. 2) включает в себя показатели сердечного ритма, дыхания, мышечного тонуса, цвета кожи и рефлекторной возбудимости, которые оцениваются по балльной системе (максимальное число баллов – 10). Чем выше суммарный балл, тем лучше состояние новорожденного. Тест повторяют через пять минут, чтобы отследить динамику состояния новорожденного. Если ребенок набрал 7 и более баллов, то все в порядке, он находится в хорошем физическом состоянии, если 4 и меньше – ребенок нуждается в срочной медицинской помощи.

Таблица 2.

Диагностика функционального состояния новорожденного по шкале Апгар

Таким образом, эта шкала позволяет быстро оценить тяжелые физические нарушения или неврологические отклонения, которые требуют срочного вмешательства. Вместе с тем, для того чтобы более тонко оценить неврологическое благополучие ребенка, существует также шкала оценки поведения новорожденного, которую применяют спустя несколько дней после рождения. В этой шкале оценивают степень проявления 20 врожденных рефлексов, изменение состояния ребенка, реакцию на утешение и другие социальные стимулы.

Если, например, ребенок сильно заторможен и соответственно имеет низкий показатель по шкале поведения новорожденных, то это может означать повреждения мозга или наличие иных неврологических проблем. Если же у ребенка хорошие рефлексы, но он вяло отвечает на социальные стимулы или проявляет на них негативную реакцию, то, возможно, в будущем он не получит адекватной игровой стимуляции и внимания, в результате чего не будет создано платформы для установления тесной эмоциональной связи между малышом и его родителями.

После рождения ребенок остается один на один с новыми внешними условиями, которые вызывают нарушение ряда стабильно функционирующих во внутриутробном периоде жизненно важных систем, а также существенные изменения в работе мозга. Мозгу новорожденного необходимо адаптироваться к новой среде, новой обстановке.

Как же реагирует мозг ребенка на новые условия существования организма, как адаптируется тончайшая мозговая ткань к возросшим информационным нагрузкам?

Все воздействия, с которыми сталкивается организм после рождения, побуждают мозг к новому «эволюционному броску» – к созреванию и подключению тех межнейронных и тех межсистемных связей, которые наиболее отвечают тем условиям внешней и внутренней среды, в которых оказался ребенок после рождения.

Именно эта «подготовка» мозга к конкретным условиям жизни и является залогом оптимальной адаптации к ним, а в дальнейшем – способности активно влиять на них.

Клеточным субстратом адаптации мозга является запуск и развитие дендритного ветвления, формирование новых сетей межнейрональных связей, в которых как в зеркале отражается окружающий ребенка мир. Точнее, именно взаимодействие со средой и «строит» сети нейронов, на базе которых в дальнейшем будут формироваться функциональные системы мозга.

Мы всю жизнь пользуемся мозгом, но подчас почти ничего не знаем о нем. А ведь человеческий мозг – это, может быть, самая сложная из живых структур во Вселенной. Если вы сомневаетесь в этом, представьте на минуту, что ваш мозг забит миллиардами нервных клеток, каждая из которых – это как бы передающее устройство, соединенное многими милями живых проводов с тысячами определенных слушателей. Мы называем весь этот комплекс структур нервной системой.

Рис. 5. Строение нейрона

Вы знаете, что элементарной единицей нервной ткани является нервная клетка – нейрон (рис. 5). Она внешне ничем не отличается от любой клетки нашего организма, пожалуй, только лишь размером (его величина – 5 – 30 микрон). Нейрон состоит из тела и отростков. Тело нейрона может быть различной формы: овальной, звездчатой, многоугольной. Нейрон имеет одно ядро, располагающееся, как правило, в центре клетки – в нем синтезируются нуклеиновые кислоты и белки, содержится ДНК (дезоксирибонуклеиновая кислота), которая является носителем нашей генетической информации, своего рода магнитной лентой с записью всех наших наследственных программ.

Как правило, большинство тел нейронов сосредоточено в пределах головного и спинного мозга, которые в совокупности носят название центральной нервной системы. Однако тела нервных клеток могут лежать и за пределами центральной нервной системы, вблизи внутренних органов или в их стенках, и здесь они образуют нервные узлы, или нервные ганглии.

Нейрон выполняет целый ряд важнейших функций. Он способен принимать, обрабатывать и передавать информацию от других нейронов в форме электрических импульсов или специфических химических сигналов, хранить эту информацию неограниченно долгое время и воспроизводить ее при соответствующих условиях.

Одним словом, каждый нейрон является своеобразной вычислительной машиной, очень маленькой, но имеющей колоссальный объем памяти (по приблизительным подсчетам, более 10 миллиардов бит), и таких нейронов-компьютеров в нашем мозге более 50 миллиардов.

Прием и передача информации осуществляется за счет наличия у нейрона особых отростков. Большинство нейронов имеют отростки двух видов. Короткие, толстые, сильно ветвящиеся вблизи тела нейрона – это дендриты (от греч. dendron – дерево), они названы так за древовидную форму («дендритное дерево»). Именно дендриты воспринимают приходящие к нейрону сигналы и проводят их к телу нейрона.

Длинный и тонкий отросток, отходящий от тела нейрона – это аксон, его длина порой достигает 1,5 м, по нему сигналы, генерируемые данной клеткой, передаются другим клеткам, в другие части мозга или другим структурам тела. Аксоны одних нейронов остаются внутри центральной нервной системы (обеспечивая передачу информации внутри мозговых структур), а аксоны других собираются в пучки (их-то мы и называем нервами) и выходят за пределы центральной нервной системы, пронизывая большинство органов и тем самым осуществляя регуляцию функций нашего организма – эти нервные образования принято называть периферической нервной системой.

А как же происходит эта передача информации? Межнейрональные связи обеспечиваются наличием синапсов – специализированных межклеточных контактов нервной ткани, обеспечивающих передачу влияния с одного нейрона на другой. Число синаптических контактов, заканчивающихся на одном нейроне, может колебаться от сотен до десятков тысяч (например, на мотонейроне), в то же время одна клетка за счет специализированных ветвлений аксона (коллатералей) может передавать влияния одновременно на десятки нейронов.

Сейчас ни у кого не вызывает сомнения, что мозг – это сложнейшая физико-химическая машина.

Передача по аксону сигналов, генерируемых одной клеткой, на другие нервные клетки осуществляется благодаря процессу так называемой синаптической передачи. Что это такое? На окончании каждого аксона имеется бляшкообразное утолщение – синаптический пузырек, в котором находится запас молекул биологически активного вещества – медиатора. Один нейрон в своем окончании может иметь несколько типов синаптических пузырьков, содержащих разные по химической природе медиаторы. Главным возбуждающим медиатором мозга человека и животных является глутамат, который оказывает возбуждающее действие и тем самым открывает дорогу для проведения возбуждения дальше по нервным сетям. Главный тормозный медиатор нашего мозга – гамма-аминомасляная кислота (ГАМК), чье действие способно затормозить процесс проведения импульсов. Таким образом, с помощью медиаторов обеспечивается координированная, согласованная деятельность нервных клеток.

Воздействие этих медиаторов на другой нейрон происходит благодаря тому, что на различных частях воспринимающего нейрона (на теле нейрона и его отростках) имеются особые рецепторные точки, чувствительные к восприятию различных биологически активных веществ. Поверхности передающей и воспринимающей клетки плотно не соприкасаются, между ними существует определенный зазор – синаптическая щель.

Когда нейрон возбужден, в его теле возникает электрическая волна – нервный импульс, которая бежит по аксону и, достигнув его окончания, запускает процесс выделения из синаптического пузырька в синаптическую щель соответствующего медиатора, молекулы которого воспринимаются рецепторными участками другого нейрона и тем самым меняют его возбудимость. Затем медиатор устраняется из синаптической щели либо посредством обратного всасывания, либо он подвергается ферментному расщеплению.

А какое это имеет отношение к мозгу только что родившегося ребенка? Дело в том, что рождение и связанные с ним массированные и качественно новые сенсорные, гравитационные воздействия, изменения в деятельности внутренних органов определяют своеобразный поворотный момент в развитии мозга. Они служат сигналом к функциональному «обнулению» – отказу от многих внутриутробных функций – и почти одновременно – к запуску в мозге процесса дендритного ветвления, направленного на формирование новых функциональных систем.

Бытует представление, что среди других органов у новорожденного наименее развитым является мозг. Однако это не так. Заметим, что масса мозга к концу внутриутробного периода составляет 350 – 400 г, что только в 3 – 3,5 раза меньше массы мозга взрослого человека. Если общий вес тела в течение жизни увеличивается в 20 раз, то вес мозга всего в 2,5 – 3 раза.

Учитывая, что к моменту рождения мозг располагает всей суммой отпущенных ему нейронов (в течение жизни он будет лишь терять их), увеличение массы мозга происходит прежде всего за счет увеличения массы каждого нейрона вследствие дендритного ветвления, направленного на интенсивное образование новых нервных связей (т. е. имеет место определенный переход количества в качество), а также благодаря продолжающимся процессам размножения, миграции и дифференциации клеток глии – ткани, заполняющей пространства между нервными клетками, их отростками и сосудами в центральной нервной системе. Глиальные клетки выполняют важную функцию – они осуществляют трофическое и иммунное обеспечение нейронных сетей.

Дендритное ветвление лежит в основе высокой пластичности мозга, обеспечения компенсации ослабленных или нарушенных функций нейронов и мозга в целом, способности к функциональным переменам, смене одних функций на другие, более соответствующие изменившимся условиям (например, при интенсивном росте ребенка, прохождении им через критические периоды развития).

Таким образом, применительно к ранним периодам онтогенеза подчеркнем главное: дендритное ветвление имеет решающее значение для многогранной деятельности нервной системы в изменяющихся условиях внешней среды. Оно обеспечивает полноценное развитие функций мозга, их согласованное взаимодействие в процессе развития в соответствии с генетической программой и требованиями, предъявляемыми средой, но при одновременном сохранении относительной автономии, стабильности и независимости работы мозга от внешних влияний.

Наиболее интенсивно процессы дендритного ветвления и образования синаптических контактов протекают в первые годы жизни ребенка.

Что касается дендритного ветвления, которое обусловливает увеличение массы каждого нейрона в 3 – 5 раз, то наибольшая интенсивность этого процесса отмечается в первые два-три месяца жизни (а именно со 2-й по 8 – 12-ю недели) – т. е. на первом этапе отражения факторов внешней среды и адаптации к ним.

Таким образом, наиболее интенсивно перестройка мозга протекает в течение первых 8 – 12 недель после рождения.

К трехмесячному возрасту «сборка» основных функциональных систем в мозге завершается, хотя до их полноценной работы еще далеко – нужно «нагрузить» эти функциональные системы информацией, дать им «пищу» для работы. Уже после первой недели жизни, когда мозг в новых постнатальных условиях лишь настраивается на будущий прием поступающей внешней информации, ребенок, благодаря активному дендритному ветвлению и созданию нейронных сетей, впервые приобретает возможность пассивно воспринимать, «фиксировать» поступающую зрительную, слуховую, тактильную и другую информацию.

Поэтому первые недели жизни – наиболее ответственный период. Будущее мозга, его возможности во многом зависят от того, с какими воздействиями встретился новорожденный, что его окружает.

Наряду с интенсивно протекающим процессом дендритного ветвления отмечается и значительное увеличение количества синаптических контактов между клетками, в результате чего расширяется структурная основа для усиления и обогащения ощущений.

Процесс синаптогенеза, продолжающийся с рождения до 2 лет, имеет свои «пики». Так, в интервале от 2 до 4 месяцев, после «пика» дендритного ветвления, отмечается стремительное, лавинообразное нарастание количества синапсов. Во втором полугодии жизни, с 6 – 8 месяцев, синаптогенез дает новый скачок – по всей видимости, это связано со спецификой восприятия ребенком именно социальной информации. Однако (приблизительно к 7 годам) число синаптических контактов уменьшается и доходит до уровня, типичного для взрослого. Таким образом, период усиленного синаптогенеза отличается особо высокой чувствительностью и выраженной пластичностью. Задействованные под влиянием специфических сенсорных раздражений синапсы повышают свою эффективность и стабилизируются, незадействованные – отмирают.

Этот процесс, названный учеными селективной стабилизацией синапсов, проходит как раз под влиянием полученного младенцем опыта взаимодействия с миром.

Таким образом, благодаря этой способности мозга воспринимаемый в раннем детстве опыт как бы «встраивается» в морфологию нервных связей, в известной мере определяя их богатство, широту и разнообразие. Более того, полученный в раннем детстве опыт, будучи «зашитым» в структурно-функциональном пространстве мозга, закрепляется надолго в памяти организма.

В этом процессе интенсивного развития и последующей стабилизации межнейронных связей отражена удивительная особенность нашего мозга. Дело в том, что природа заложила в нас высочайший потенциал для усвоения разнообразнейшей информации и приобретения широкого спектра опыта. Ведь первоначально формируются избыточные дендритные ветвления и избыточные синаптические контакты – их количество в раннем онтогенезе значительно выше, чем у взрослых. Подобная избыточная синаптическая плотность рассматривается как морфологическая основа усвоения опыта, как свидетельство высокой потенциальной способности к усвоению опыта у детей раннего возраста. В дальнейшем же при создании функциональных систем будут отбираться лишь наиболее функционально эффективные межнейронные связи, лишь те, которые оправдали себя на практике, которые «затребованы» средой. Поэтому совершенно недаром ранние этапы онтогенеза называются критическим постнатальным периодом.

Если сравнивать новорожденного ребенка с детенышами многих животных, то он выглядит абсолютно беспомощным. Судите сами: вылупившиеся из яиц утята вскоре способны следовать по пятам за мамой-уткой и вообще ведут себя «как взрослые»; только что появившийся на свет жеребенок встает на ножки и сопровождает свою маму в длинных путешествиях в поисках корма. У человека все по-другому. Как биологический вид человек относится к незрело рождающимся, а стало быть, потребуются долгие годы для созревания его органов и систем, что позволит реализоваться разным формам поведения.

Рождаясь на свет, человеческое дитя еще не может жить самостоятельной жизнью. Младенец не в состоянии обеспечить себя питанием, он не умеет передвигаться, общаться с взрослыми на их языке. Во всем ему нужна помощь взрослых людей, он полностью зависим от социального окружения. У человека с момента рождения до хотя бы относительной самостоятельности проходит много времени. С чем это связано?

Оказывается, столь затяжной период развития ребенка биологически целесообразен. Таковы законы природы: чем более высокой ступени психического развития достигает животное, тем дольше длится период его детства, необходимый для полного созревания его органов и систем.

В первую очередь это касается развития мозга, установления его связей, совершенствования функций. Вместе с тем период детства – время, когда мозг наиболее отзывчив, «открыт» внешним воздействиям. Таким образом, достигнув зрелости, существо оказывается обладателем богатого поведенческого «багажа», необходимого для обеспечения более сложных взаимодействий в среде.

Любой из нас знает, что многое в человеке закладывается в детстве. В целом можно сказать, что вся жизнь человека – это непрекращающийся процесс развития и совершенствования, смена целой цепи последовательных преобразований его телесной организации, психики, поведения, личных и социальных установок. Однако каждая мама должна помнить, что наиболее интенсивно эти процессы протекают в детстве.

Можно понять растерянность и волнение молодой мамы, когда она впервые видит перед собой маленькое и беспомощное существо.

Попробуем задаться вопросом: так ли беспомощен новорожденный? Известный специалист по исследованию проблем раннего детства, американский ученый Б. Л. Уайт справедливо заметил, что перечень того, что не умеет дитя человеческое, почти столь же длинен, сколь и полный перечень умений взрослого человека. Ребенок в этот период стоит почти на «нулевом» уровне. Но что значит «почти»? Какие способности даны младенцу от рождения? Чем наделила его мудрая мать-природа? Что дала в «дорогу»?

Набор полезных врожденных безусловных рефлексов – это главное достояние новорожденного, они облегчают его приспособление к новым условиям жизни. Одни из них останутся с ним на всю жизнь – к ним относятся рефлексы, обеспечивающие работу основных систем организма (дыхания, кровообращения, пищеварения и др.); защитные и ориентировочные рефлексы. Другие же носят явно атавистический характер и просуществуют в течение непродолжительного времени.

В связи с этим рефлексы новорожденных принято делить на витальные и первичные рефлексы.

Витальные рефлексы – имеют явно адаптивную ценность, они помогают удовлетворить основные жизненные потребности и облегчают приспособление к новым условиям жизни. Мы настолько привыкли считать их «само собою разумеющимися», что порой даже и не замечаем. Да это и не нужно – они будут сопровождать человека всю жизнь, а их раннее проявление – свидетельство нормального функционирования систем организма. Практически все они имеют непреходящий, постоянный характер и сохраняются на протяжении всей нашей жизни.

Примерами таких рефлексов могут служить дыхательный рефлекс, мигательный рефлекс (защищающий глаза от яркого света и попадания инородных частиц), защитный рефлекс (при прикосновении к векам мы закрываем глаза, зажмуриваемся при ярком свете); зрачковый (рефлекторное изменение диаметра зрачка в зависимости от интенсивности падающего на глаз света); ориентировочный рефлекс (поворот головы в сторону света); глотательный рефлекс; рефлексы, связанные с регуляцией кровообращения, дыхания, температуры тела. К числу витальных рефлексов относят также корневой, или поисковый, рефлекс и сосательный рефлекс. На двух последних мы позволим себе остановиться подробнее.

Сосательный рефлекс – при прикосновении к губам и языку новорожденного или при помещении указательного пальца исследующего в рот ребенка на глубину 1 – 2 см новорожденный совершает ритмичные сосательные движения. Это, пожалуй, самый главный для новорожденного рефлекс. Если он у ребенка отсутствует, то прогноз не очень хороший.

Специалисты не устают повторять о пользе грудного вскармливания. Помимо чисто питательной и защитной функции, грудное вскармливание обеспечивает важный для психического развития тесный телесный контакт с матерью. Замечено, что лишение младенцев возможности полноценно реализовать сосательный рефлекс (искусственное вскармливание) в дальнейшем может приводить к неврозу навязчивых состояний, который проявляется в сосании пальца, ручки, уголка подушки и т. д.

Мы еще остановимся на сосательном рефлексе отдельно и расскажем вам, сколь много интересного и важного можно вынести из знакомства с этой, казалось бы, простой и столь очевидной реакцией.

Поисковый рефлекс (корневой рефлекс) – если вы осуществите поглаживание в области угла рта новорожденного, то это вызывает у малыша опускание губы и поворот головы в сторону раздражителя в поисках соска матери. Надавливание на середину верхней губы вызывает рефлекторное приподнимание верхней губы кверху и разгибание головы. При раздражении середины нижней губы губа опускается, а голова ребенка производит сгибательное движение.

Наблюдая за ребенком во время кормления, вы легко можете заметить, что прежде чем крепко захватить сосок, малыш совершает ряд качательных движений головой. Считается, что кроме чисто поисковой функции, этот рефлекс выступает основой для формирования многих мимических (выразительных) движений: качания головой, улыбки. Просуществует же он недолго – до 3 – 4 месяцев, а затем сменится произвольным поворотом головы как проявлением ориентировочного рефлекса.

К таким же врожденным рефлексам, играющим важную роль в питании новорожденного, относится и «хоботковый» рефлекс. Попробуйте резко прикоснуться к коже новорожденного у носогубной складки – ваш малыш тут же вытянет губки «хоботком» и начнет поворачивать головку в поисках соска. Этот рефлекс также угасает к 3 – 4 месяцам.

И, наконец, специалисты выделяют ладонно-ротовой рефлекс (рефлекс Бабкина) – при надавливании на ладони малыша он тотчас откроет рот и согнет головку. Этот рефлекс ярче выражен в первые два месяца, затем начинает ослабевать, и в возрасте 3 месяцев отмечаются лишь отдельные его компоненты.

Первичные рефлексы, их еще называют рефлексами новорожденных, не имеют для ребенка столь большой значимости. На сегодняшний день известно более семнадцати врожденных рефлексов новорожденных. Многие их них считаются пережитками эволюции и сегодня утратили свое первоначальное значение. Но в природе ничего не бывает «зря». В наши дни специалисты склонны считать, что стимуляция врожденных рефлексов, какими бы «ненужными» и «архаическими» они ни казались, крайне важна для развития ребенка.

Давайте остановимся на основных рефлексах новорожденных.

Хватательный рефлекс (рефлекс Робинзона) – если прикоснуться к ладошке ребенка пальцем, он сомкнет вокруг него свои пальчики. Хватательный рефлекс недаром называют рефлексом Робинзона. Ручки младенца почти все время сжаты в кулачки. Сила этого сжатия в первые два дня настолько велика, что малыш может даже «держать» собственный вес.

Подобная реакция – проявление хватательного рефлекса, который обнаруживается даже у недоношенных детей и прекрасно развит у новорожденных. Он так же достался им в «наследство» от наших ближайших предков – приматов. В их жизни этот рефлекс играет важную роль, позволяя быстро передвигаться, цепляясь за ветви деревьев, а детенышам – крепко держаться за мамину шерсть во время длительных путешествий стаи. Поскольку человеческое дитя не испытывает подобной необходимости, то хватательный рефлекс, как некое напоминание о нашей далекой истории, просуществует недолго. Этот рефлекс сильно выражен в первые два месяца. Как правило, к 3 – 4 месяцам он исчезает, заменяясь произвольным хватанием.

Вместе с тем ученые полагают, что у новорожденных необходимо стимулировать хватательный рефлекс – это ускоряет психофизиологическое развитие вашего малыша. Его элементы (способность к совершению хватательных движений) войдут в качестве составной части в формирование более сложного поведенческого навыка – действия с предметом. И хотя это произойдет позднее (сейчас перед нами лишь начало пути, первые пробы!) – самое время задуматься о том, какими игрушками будет окружен ваш ребенок.

Интересно, что такой же хватательный рефлекс вы можете вызвать и у нижних конечностей малыша. Попробуйте надавить большим пальцем на подушечку его стопы – его маленькие пальчики мгновенно согнутся. Если же вы нанесете пальцем штриховое раздражение по внутреннему краю подошву стопы ребенка, то увидите в действии классический подошвенный рефлекс (рефлекс Бабинского) – происходит тыльное сгибание стопы и веерообразное расхождение пальчиков малыша. Это сочетается со сгибанием ножек в коленном и тазобедренном суставах и усилением сокращения остальных мышц тела новорожденного. Обычно этот рефлекс исчезает в первые 8 – 12 месяцев.

Рефлекс ползания (рефлекс Бауэра) – если ребенка положить на животик и приставить к его подошвам ладони, то он будет отталкиваться от них ножками и делать движение вперед, напоминающее ползание. Несмотря на то что рефлекс ползания угасает к 3 – 4 месяцам, его стимуляция на ранних этапах жизни ребенка важна для его развития, поскольку подобные движения укрепляют мышцы спины и живота. В этом вы убедитесь и сами, когда увидите, что уже на 2 – 3-й неделе ваш малыш начинает хорошо держать головку.

Рефлекс испуга (рефлекс Моро) – громкий шум или резкое изменение положения головы ребенка заставляет выгнуть спинку, отвести ручки в стороны и открыть кулачки, а через несколько секунд свести руки, как будто он за что-то держится. Антропологи полагают, что этот рефлекс, как и хватательный, являются примитивными формами поведения, позволяющими детям «прикрепляться» к матери. Рефлекс испуга особенно заметен в течение первого месяца жизни. Часто родители отмечают вздрагивание ребенка первых недель жизни при неожиданных и сильных раздражителях. Подобная реакция обнаруживается, к примеру, при резком опускании ребенка вниз, громком и внезапном звуке, включении яркого освещения и т. п. Обычно это происходит, когда младенец находится в состоянии дремоты.

У здоровых детей рефлекс испуга хорошо выражен до 4 – 5-го месяца, затем начинает угасать; после 5-го месяца наблюдаются лишь отдельные элементы.

Плавательный рефлекс – погруженный в воду ребенок активно двигает руками и ногами. При этом он проявляет еще одну врожденную реакцию – непроизвольно задерживает дыхание (рефлекс задержки дыхания).

Конечно же, ничего общего с настоящими плавательными движениями такая активность не имеет – научиться сложным координированным движениям, требуемым при любых стилях плавания, ребенок может не ранее 2,5 – 3 лет. Но факт налицо: новорожденный без всякого обучения может некоторое время лежать на воде без поддержки, активно двигая при этом руками и ногами, и при погружении в воду на несколько секунд задерживать дыхание. Рефлекс задержки дыхания жизненно необходим малышу, поскольку помогает при рождении благополучно преодолеть родовые пути матери и не наглотаться околоплодных вод.

Многие родители на основании самого факта существования данных врожденных рефлексов пытаются быстрее начать обучение своего малыша плаванию. Однако нужно помнить одну важную вещь: при первых полных погружениях в воду длительность рефлекторной остановки дыхания должна составлять не более 5 – 6 секунд – далее могут возникнуть тяжелые и даже необратимые последствия. Поэтому, прежде чем начать свое «обучение», проконсультируйтесь с врачом, специалистом – они научат, как правильно делать эти упражнения. Нагрузки необходимо увеличивать постепенно: при регулярных занятиях только к 6 месяцам пребывание ребенка под водой можно довести до 25 – 30 секунд, а к году – до 40 секунд.

Как и многие другие рефлексы новорожденных, врожденный плавательный рефлекс исчезнет в первые 4 – 6 месяцев жизни. Однако наблюдения за детьми, у которых с рождения стимулировали плавательный рефлекс, показывают, что такие дети растут физически более крепкими, у них высокая стрессоустойчивость, они меньше болеют, не боятся воды и быстро овладевают различными стилями плавания.

Шаговый рефлекс – попробуйте подержать ребенка в вертикальном положении над какой-то ровной и твердой поверхностью (например, столом) так, чтобы одной ногой он мог на нее опираться. Вы увидите, как эта ножка сразу же подожмется, тогда как другая опустится на стол – правда, создается впечатление, что ваш малыш собирается пойти! Но это всего лишь врожденный безусловный рефлекс, однако если его не стимулировать, к двум-трем месяцам он исчезнет. Специалисты заметили, что стимуляция шагового рефлекса (но только у здоровых детей, не имеющих ортопедических отклонений!) ускоряет общее физическое и психическое развитие младенца: такие дети начинают ходить уже в 8 – 9 месяцев, у них лучше и быстрее развивается мелкая моторика, они уже к году начинают говорить фразами из 3 – 4 слов, нередко обладают абсолютным слухом и способностью к языкам.

Специалисты рекомендуют и другое: когда вы занимаетесь с малышом «ходьбой», старайтесь после каждого упражнения прикладывать его к груди – это послужит для малыша важным подкреплением в освоении им столь важного для человека навыка хождения.

«Стоп»-рефлекс – проявление этого безусловного рефлекса вы сможете увидеть, если прижмете своего малыша вертикально к груди и слегка прихлопните ладонью по его подошвам. В ответ на это раздражение малыш словно вытянется перед вами по стойке «смирно» – произошла реакция разгибания и напряжения всей скелетной мускулатуры.

Родителям нужно помнить, что стимуляция этого рефлекса хорошо развивает скелетную мускулатуру, что в определенном смысле служит профилактикой возможного в дальнейшем нарушения осанки. Полезно это упражнение и для освобождения от попавшего в желудок во время сосания воздуха, поэтому его целесообразно проводить и после кормления (конечно же, при условии, что он не спит!).

Шейно-тонический рефлекс (рефлекс отдыхающей шеи, или рефлекс фехтовальщика) – это первый рефлекс позы, который появляется уже на 28-й неделе пренатального развития. Он хорошо виден и после рождения ребенка, угасая лишь к 4-му месяцу. Шейно-тонический рефлекс проявляется в том, что рука и нога ребенка с той стороны, куда повернута его голова, выпрямлены, а с противоположной стороны рука и нога находятся в согнутом положении.

Хотите убедиться? Когда малыш лежит на спине, поверните его головку в сторону, и вы увидите проявление этого сложного двигательного паттерна: малыш сразу же примет позу фехтовальщика, готовящегося к атаке. По всей видимости, благодаря этому рефлексу малыш может локализовать свою руку в поле зрения и тем самым фиксировать внимание на игрушке, зажатой в ней. Лишь после угасания этого рефлекса, ребенок начинает держать игрушки прямо перед собой, располагая голову, руки и предмет по центру.

Как мы убедились, рефлексы новорожденных просуществуют в течение довольно непродолжительного времени, и на протяжении первого года большинство из них угасает. Однако, несмотря на столь короткий срок их существования и то, что многие из них не имеют явного приспособительного назначения, наличие этих простейших врожденных рефлексов на момент рождения ребенка, равно как и сроки их исчезновения в течение первого года жизни свидетельствуют о нормальном развитии нервной системы ребенка. Заметим, однако, что для врачей-педиатров проявление этих реакций, равно как и их исчезновение, – важное указание на степень функциональной зрелости центральной нервной системы новорожденного.

Учеными показано, что существует четкая связь между созреванием мозга и исчезновением большинства из этих простейших рефлексов. Причина в том, что многие из них контролируются подкорковыми структурами, в первую очередь средним мозгом, который развивается у плода с большим опережением. С рождением ребенка его мозг продолжает активно развиваться, начинают вступать в действие более высокие уровни его функциональной организации, и прежде всего кора головного мозга. В результате простейшие рефлексы либо исчезают вовсе, либо преобразуются и включаются в качестве лишь фрагментов в другие более сложные рефлекторные реакции и условно-рефлекторные поведенческие комплексы.

Природа наделила человека шестью органами чувств: зрение, слух, обоняние, вкус, соматическая чувствительность (способность получать информацию через кожу, мышцы и внутренние органы), наличие вестибулярного аппарата. Соответственно этому существуют шесть сенсорных систем, каждая из которых ответственна за поступление в мозг определенного вида информации.

Когда и как ребенок начинает познавать окружающий его мир? Оказывается, уже на самых ранних этапах развития это еще беспомощное и нуждающееся в постоянной заботе взрослых людей существо способно к восприятию сигналов внешней среды. Общеизвестно, что для роста организма требуется полноценное питание. Важно также понимать, что аналогичную роль выполняет приходящая информация – своего рода «пища» для нервной системы. Более того, только благодаря ей мозг получает возможность развиваться и совершенствоваться. Первоначальную функцию приема информации осуществляют чуткие датчики – рецепторы, которые являются специфическими для той или иной сенсорной системы. Именно с их помощью поступающие внешние сигналы становятся «понятными» мозгу.

Несмотря на то, что многие рецепторы закладываются еще в пренатальный период и, как правило, сразу после рождения ребенка начинают осуществлять свойственную им функцию, система полной и всесторонней обработки поступающей в мозг информации формируется постепенно.

Физический рост тела сопровождается не только увеличением площади, на которой расположены рецепторы (что, естественно, приводит к увеличению количества рецепторов кожи, мышц и внутренних органов), но и их качественным разнообразием, изменением концентрации на различных участках тела. Процесс роста обусловливает и изменение некоторых характеристик в работе сенсорных систем. Известный исследователь Т. Бауэр, занимающийся проблемами восприятия новорожденных, назвал это «сложными последствиями простого роста». Не менее важна для развития познавательной деятельности ребенка проблема соединения информации, приходящей по разным сенсорным каналам. Фундамент этих способностей закладывается очень рано – на самых первых этапах жизни.

В науке существует такое понятие – межсенсорная интеграция. Любой из нас каждую минуту использует эту способность работы нашего мозга.

Вспомните: вы смотрите на камень и знаете, что он тяжелый. Но ведь этого свойства камня нельзя увидеть. Просто когда-то вы видели подобный камень, трогали, поднимали его – ваш мозг запечатлел и соединил информацию, идущую от совершенно разных каналов – спаял в единый интегральный образ. Памятный след этого взаимодействия в последующем позволит увидеть вам больше, чем «говорят» глаза. Вы уже забыли, с каким трудом, под контролем зрения, вы осваивали какой-либо из обычных для вас теперь навыков, например письмо или вязание? А ведь только благодаря интегративной работе мозга у вас сформировался единый образ действия, позволяющий выполнять все эти движения почти неосознанно.

Обнаружить это достаточно сложно – ведь большую часть времени младенец спит. Кроме того, из 30 часов бодрствования в неделю новорожденный только 3 часа находится в таком состоянии, когда открываются своеобразные «окна» в мир. В столь краткий промежуток времени (в начале жизни это всего 6 минут в каждый «бодрый» час!) малыш способен смотреть, слушать, осязать, обонять. Он готов не только воспринимать, но и учиться!

Поэтому надо умело воспользоваться этими драгоценными минутами для того, чтобы помочь ребенку войти в этот мир, увидеть и понять его, облегчить ему процесс познания самого себя и других.

Какими же механизмами снабдила его мать-природа? И как можно узнать что-то об этих ранних способностях младенца, проникнуть в его мир?

Как же найти способ, с помощью которого можно было бы расшифровать «язык» мозга, увидеть скрытые от нас процессы переработки поступающей информации? Ведь младенец не может рассказать нам о том, что он видит, слышит, что ему нравится, а что нет. В попытках ответить на эти вопросы наука постоянно «спрашивает» у природы, получая искомый ответ при помощи хитро продуманных «тестов». Вероятно, никого не удивляет, когда в популярной и любимой всеми телепередаче «В мире животных» ее ведущий увлеченно рассказывает нам о том, как видят пчелы, слышат птицы и т. п. Но кто поведал ученым об этом? Как смогли они определить эти способности, если представители животного мира не говорят на человеческом языке? Оказывается, и для животных, и для человека есть один, общий язык – язык движений.

Его-то и выбрали в качестве объективного метода исследования. Но при анализе способностей новорожденного к восприятию среды возник вопрос, какое движение должно выступать в качестве показателя ответной реакции организма? Ведь перечень двигательных реакций новорожденного невелик, да и, как вы помните, многие из них далеко не совершенны или имеют преходящее для организма значение. Однако выявилось, что существует несколько типов движений, которые в младенческом возрасте уже вполне сформированы. У новорожденных это прежде всего сосание, повороты головы и движения глаз.

Показано, например, что если младенцу несколько раз предъявлять один и тот же зрительный стимул, то длительность взгляда (обеспечиваемая работой глазных мышц) уменьшается по сравнению со временем разглядывания никогда не виденного ранее объекта. Если же заменить предмет, время разглядывания его вновь резко возрастает.

В качестве дополнительных методов объективного исследования сенсорных способностей младенца могут выступать и «внутренние» реакции организма (изменения в работе дыхательной системы, сердца, мозга), которые скрыты от внешнего наблюдения и регистрируются только с помощью чутких приборов.

Все эти данные в совокупности с результатами наблюдений за двигательной активностью младенца позволяют ученым расшифровать ответ организма на различные воздействия среды и выявить многие неожиданные способности новорожденного.

Говоря о сенсорных способностях новорожденных, отметим, что уже к моменту рождения ребенка некоторые из них – прежде всего, вкус, обоняние и осязание, оказываются достаточно сформированными.

Вкусовая и обонятельная сенсорные системы являются одними их древнейших и важнейших сенсорных систем. Вкусовая чувствительность появляется очень рано – где-то с 3 месяцев внутриутробного развития, а к 5 месяцам плод реагирует на изменение вкуса амниотической жидкости гримасой удовольствия или огорчения. Плоду уже присущи те или иные вкусовые ощущения и предпочтения, и это можно обнаружить сразу после рождения ребенка.

Так, например, различая сладкое, соленое, кислое и горькое, новорожденные отдают предпочтение сладкому вкусу. Регистрируя движения лицевых мышц младенца, ученые установили, что дети всего нескольких часов от роду способны по-разному отвечать мимикой в ответ на предъявление им тех или иных вкусовых веществ. Когда малышу давали попробовать сладкое, на его лице появлялась гримаса удовольствия; когда же в качестве теста давалось что-либо соленое, кислое или горькое, он всем своим видом выражал недовольство и отвращение.

То же относится и к запахам: младенцы уже с рождения обладают достаточно развитой способностью к распознаванию запахов. Они прекрасно отличают «приятные» запахи от «неприятных»: на запахи молока, меда, шоколада выражают удовольствие, когда же им предъявляют запах, к примеру, тухлого яйца – всем своим видом демонстрируют противоположную реакцию. И это происходит уже в первые часы жизни, еще до кормления, т. е. до получения орального представления о пище!

Но особо младенцы реагируют на запах материнского тела, предпочитая его любым другим запахам. Интересно, что младенцы не одиноки в способности различать индивидуальность с помощью обоняния. Когда в одном из экспериментов матерям завязали глаза и попросили их «по запаху» определить своего ребенка, они с успехом справились с этой задачей. Таким образом, обоняние – один из каналов, по которому мать и младенец узнают друг друга.

Для нас этот факт вполне объясним. К моменту рождения пищеварительная система ребенка оказывается наиболее зрелой, способной выполнять эту жизненно важную для организма функцию. Ученые полагают, что закладка пищевого поведения происходит в пренатальный период развития ребенка. Основные элементы пищеварительной системы формируются на 3–4-м месяце внутриутробного развития. Уже на 4–5-м месяце беременности наблюдаются первые сосательные и глотательные движения плода, очень рано начинается отработка согласованных двигательных навыков, которые обеспечат поступление в организм питательных веществ.

В матке плод лежит в полости плодного пузыря, заполненного амниотической жидкостью, предохраняющей развивающийся организм от внешних толчков и обеспечивающей возможность свободного движения («плавания») плода.

Установлено, что нормально развивающийся плод в течение суток заглатывает около 450 мл амниотической жидкости, которая служит для него важным компонентом питания и стимулирует функциональную активность его пищеварительной системы. Однако ученые считают, что естественное заглатывание является предпосылкой формирования определенной вкусовой избирательности будущего ребенка и предпочтения им именно материнского молока. Почему?

Необходимо помнить, что околоплодные воды – это сложнейшая по составу среда организма. Каждый человек уникален не только по своему внешнему виду, характеру, привычкам, манере говорить и двигаться, но и по своему «биохимическому портрету». Конечно же, есть определенные нормы физиологических констант организма, основная «пропись» тех или иных жидкостных сред. Однако соотношение этих элементов у каждого конкретного человека совершенно индивидуально. Таким образом, химическая стимуляция, получаемая плодом из амниотической жидкости, способствует раннему созреванию вкуса и обоняния (что это особенно важно для ребенка на первых этапах его жизни). Кроме того, она обусловливает своеобразное знакомство вкусовой и обонятельной систем младенца с «визитной карточкой» матери – вкусом ее молока и запахом тела. Следовательно, малыш доступным ему способом учится узнавать свою маму.

Изучая возможности обонятельной системы, ученые, как правило, следят за движениями головы младенца. Так, некоторые ученые[3] пришли к выводу, что новорожденные различают запахи, реагируя на предъявление им «неприятного» запаха отворачиванием головы, а также изменением уровня их активности и сердечного ритма.

В этой связи еще раз хочется подчеркнуть своеобразную настроенность новорожденного на мать.

Изучая избирательные особенности обонятельной системы младенцев, английский исследователь А. Макфарлан провел интересные эксперименты. В качестве «испытуемых» он взял только что родившихся детей. Справа и слева от лица ребенка были расположены две специальные подушечки (подобные тем, которые использует женщина для снятия излишков молока во время кормления), первую из них пропитали молоком матери, вторую – молоком другой женщины.

Оказалось, что уже с самых первых дней жизни младенцы способны отличать запах матери от запаха другой женщины, активно выказывая свое предпочтение ориентировочным поворотом головы в сторону подушечки, пропитанной материнским молоком. То же «материнское» предпочтение сохранилось и когда новорожденным предъявляли подушечки, пропитанные потом матери и другой женщины. Более того, становилось очевидным, что и запах молока, и запах тела матери слились для ребенка в единый интегральный образ «мамы».

Как уже говорилось выше, подобная избирательная настроенность вкусовой и обонятельной системы младенцев на вкус молока матери и запах ее тела формируется на основе той химической стимуляции, которую получает плод в результате заглатывания амниотической жидкости. Некоторые ученые[4] полагают, что эти способности дают новорожденному важнейший ориентир для узнавания мамы и способность быстро адаптироваться к новым непривычным условиям.

Но это говорит нам еще об одной очень важной вещи: уже внутриутробно человеческий плод проявляет способности к обучению!

Как же соотносятся чисто физиологическая функция питания и такое сложное психологическое чувство, как привязанность, любовь? Попробуем разобраться в этом.

В увлекательной книге Дж. Даррела «Путь кенгуренка» описывается, как только что родившийся детеныш кенгуру, величиной меньше грецкого ореха, пускается в свой первый неизведанный путь по животу мамы к ее сумке в поисках заветной цели – материнского соска с молоком, которое является главным «эликсиром жизни». Пожалуй, каждый согласится, что, не располагая уже с рождения совершенной системой движений, проделать этот трудный и опасный путь было бы просто невозможно! У детенышей приматов и человека нет такой необходимости – матери сами берут их на руки и прикладывают к груди. Малыши, видимо, по специфическому запаху материнского молока безошибочно находят ее грудь и, крепко ухватив ртом сосок, начинают сосать.

Поисковый и сосательный рефлексы – универсальные формы поведения, характерные для всех млекопитающих. Их задача – обеспечить выживание потомства в ранний период жизни.

Функция осязания, относящаяся к контактной тактильной чувствительности, также является филогенетически очень древней, наиболее рано появившейся в эволюции. Младенец чрезвычайно чувствителен к тактильным воздействия – плачет, когда замерз, его беспокоят мокрые пеленки; успокаивается при пеленании, укутывании в мягкое одеяло, укачивании. Многие авторы отмечают, что у новорожденных прекрасно развито чувство осязания, т. е. восприятие прикосновений. Контактная чувствительность играет в жизни новорожденного важнейшую роль.

Наиболее восприимчива к раздражениям область лица. Если погладить щечку младенца или прикоснуться каким-либо предметом к коже у рта ребенка, он непременно повернет голову в сторону раздражителя, пытаясь ртом найти предмет. Эта реакция, так называемый поисковый рефлекс, с помощью которого ребенок уже с первых минут жизни способен найти источник пищи. Как правило, следующим «запускается» сосательный рефлекс – один из главных биологических «инструментов» жизнеобеспечения новорожденного: разыскав предмет и захватив его губами, он начинает интенсивно сосать.

Поскольку у новорожденных есть своеобразная «установка на тепло», поисковые движения ртом можно вызвать у малыша простым согреванием соответствующего участка кожи. В целом же, запах молока и тепло становятся для младенца своеобразными «маяками», облегчающими ему поиск материнской груди. Однако способность к контактной чувствительности обеспечивает не только сиюминутный интерес – нахождение соска с молоком, но также необходима и для установления социальных связей с окружающим миром.

В начале 60-х годов XX века известный американский исследователь Г. Харлоу провел интереснейшие эксперименты на детенышах макак-резусов. Разлучив маленьких обезьянок с мамой, ученый дал им своеобразную «замену». В одном случае это была холодная проволочная «мама», к которой была прикреплена бутылочка с молоком; в другом – аналогичная проволочная модель, но обтянутая теплой, мягкой тканью – заветная бутылочка отсутствовала. Предстояло выяснить, какую «маму» предпочтут детеныши: холодную, но «кормящую» или теплую, но «пустую». Оказалось, что к проволочной «маме» обезьянки подходили только для того, чтобы поесть; однако в момент первой же опасности стремглав мчались под надежную защиту теплой «мамы», цепляясь за ее «шерсть» и прижимаясь к ней.

Конечно, для выполнения эксперимента было интересно разделить два фактора: бутылочку с молоком и теплую (и, как выяснилось, более предпочитаемую детенышами) маму. Но в естественных условиях жизни для новорожденных оптимально сочетание этих двух важных факторов. И поэтому, уже отвлекаясь от эксперимента, напомним, что в рекомендациях врачей молодым мамам («Во что бы то ни стало старайтесь кормить малыша грудью!») заложен глубокий биологический смысл. Именно в этом случае достигается комплексное воздействие на ребенка тех стимулов, которые не только благоприятны для его развития, но и наиболее «понятны» ему.

Общеизвестно, что материнское молоко – незаменимый продукт питания новорожденного ребенка. Еще до его рождения ребенка в организме женщины закладываются предпосылки процесса лактации (т. е. образования молока в молочных железах). В последние дни беременности чувствительность соска женщины заметно усиливается, перед родами и в первые дни после них выделяется первичное материнское молоко – молозиво (или колострум).

Во-первых, оно оказывает слабительное действие на кишечник новорожденного, очищая его от продуктов, образующихся в результате переработки им веществ, поступающих из организма матери; тем самым создаются благоприятные условия для перехода младенца к нормальному процессу пищеварения. Во-вторых, молозиво матери содержит антитела, оберегающие ребенка от многих болезней, надежно защищающие его неокрепший организм в течение первых шести (самых трудных для него!) недель жизни.

Но главное – состав молозива весьма близок к составу амниотической жидкости, уже «знакомой» ребенку по внутриутробному периоду.

В то же время с началом кормления и сам новорожденный становится активным источником сигналов, адресованных кормящей женщине, – сигналов, запускающих материнское поведение, своеобразный «материнский инстинкт». Как было показано[5], несмотря на определенную предуготовленность организма женщины к процессу лактации, его окончательное развертывание зависит от стимулов, исходящих от младенца. В качестве основных выступают тактильные контакты: раздражение соска во время первого прикладывания ребенка к груди и определенная ритмика сосательных движений.

Кормление грудью способствует активной выработке в организме матери двух важных в этот период гормонов – окситоцина и пролактина (они начинают образовываться еще на поздних сроках беременности). Их задача – помочь женщине оправиться от трудностей родов и наладить полноценное взаимодействие с малышом. Окситоцин вызывает сокращение гладких мышц матки, в результате чего значительно уменьшается послеродовое кровотечение; он способствует процессу отделения молока молочными железами матери. Пролактин, в свою очередь, – ведущий гормон, стимулирующий образование молока в грудных железах.

Более того, на период вскармливания ребенка грудным молоком у женщины блокируется наступление новой беременности и тем самым усиливается ее доминантную направленность на своего ребенка.

Все помыслы, мечты, действия, эмоции матери сосредоточиваются вокруг одного – выходить, вынянчить свое дитя, окружить его любовью, заботой и лаской; показать ему, что он желанный!

Несмотря на то, что сосательный рефлекс проявляется исключительно у всех новорожденных, уже с первых моментов жизни ребенка он оказывается очень индивидуализированным. В течение первых дней жизни каждый новорожденный в совершенстве овладевает сосанием, устанавливая при этом свой, характерный только для него, способ сосания, индивидуальную скорость и амплитуду сосательных движений. Одни новорожденные начинают сосать сразу, как только их прикладывают к груди; для других требуется дополнительное раздражение – проведение соском вокруг рта.

Младенец быстро входит в предложенный ему режим и привыкает есть «по часам». Для того чтобы выработать у ребенка этот навык, достаточно знать «золотое правило»: кормить малыша необходимо тогда, когда он действительно голоден и плачем заявляет вам об этом. У детей есть «встроенные биологические часы», помогающие им самостоятельно регулировать эти важнейшие для них процессы, а мама только устанавливает подходящий распорядок дня.

Мы знаем, что этот жизненно важный рефлекс формируется еще в пренатальном периоде развития. В результате проведения специальной видеосъемки, позволяющей заглянуть в скрытый от посторонних глаз мир, ученым удалось установить, что часто еще внутриутробно плод начинает сосать большой палец руки. В первые минуты и часы жизни сосательные движения возникают спонтанно, даже вне контакта с грудью матери. Однако уже в первые сутки новорожденные учатся отыскивать грудь, сосок, захватывать его и приспосабливаются к необходимому темпу сосания. Во время кормления младенцы делают характерные ритмичные движения пальцами рук, как бы массируя грудь матери и способствуя активному выделению молока. (Интересно отметить, что и эти специфические движения также формируются еще у плода на поздних сроках развития.)

Генерализованный ответ в форме реакции удаления или приближения на тактильное раздражение отмечается с 3 – 4 месяцев. Наблюдения за реакциями ребенка с помощью УЗИ, внутриутробной съемки, самоотчеты матерей свидетельствуют, что примерно с 20 недель ребенок не только реагирует на прикосновение рук матери (поглаживание, легкое похлопывание, прижимание ладони к животу), но и способен включать такое воздействие в свои двигательные реакции. После нескольких недель «обучения» ребенок отвечает на тактильную стимуляцию определенного типа (ритмическое похлопывание в определенной части живота) движением, непосредственно направленным в руку матери («толкается ножками»).

С 24 – 26 недель возможно обучить его ответу на комплексный раздражитель: пропевание матерью музыкальной фразы и тактильное воздействие. Этот способ, введенный датским врачом Францем Вельдманом, получил название «метода гаптономии» и используется в практике «пренатального обучения» для налаживания взаимодействия матери с ребенком.

Данные, полученные в пилотажном исследовании, проведенным с беременными женщинами, позволили установить, что с помощью такого воздействия мать может не только вызвать ребенка на контакт, но и успокоить его (при резкой внешней стимуляции, под воздействием которой ребенок ведет себя неспокойно). Такие матери очень тонко различают характер двигательной активности ребенка и безошибочно определяют его эмоциональное состояние. Хорошо известно, что беременные женщины активно используют поглаживание живота и «уговаривание» ребенка, если считают, что он ведет себя неспокойно. Обычно матери не анализируют специально характер двигательной активности ребенка и свое состояние при этом, но при экспериментальной постановке такой задачи достаточно четко описывают и характер шевеления ребенка, и свои переживания при этом.

Если присмотреться внимательнее, мы увидим, что сосание – это не такой уж простой рефлекс, связанный только с возможностью получения пищи. В ходе проведения специальной видеосъемки ученым удалось установить, что часто еще внутриутробно плод не только начинает сосать большой палец руки, но и лижет свою пуповину. И после рождения нередко окружающие могут заметить, что малыш сосет, кроме груди матери, и данную ему пустышку, и собственный палец, и кулачок. Причем последний младенец начинает сосать уже в трехнедельном возрасте. Видя, с каким упорством и настойчивостью малыш повторяет это действие, полностью сосредоточиваясь на нем, можно предположить (как и считают некоторые психологи), что сам процесс сосания доставляет младенцу истинное удовольствие.

Так ли это – сказать трудно. Ясно одно – подобная реакция, без сомнения, не выходит за рамки нормального поведения малыша. Каков же прок от сосания, если оно не связано с потреблением пищи? На наш (взрослый!) взгляд это достаточно бессмысленное занятие. Почему же ребенок посвящает ему много «свободного времени»?

Дело в том, что сосание – это не просто способ получения пищи, но и способ получения раздражений совсем иного рода – тактильных. Тактильная рецепция также является одним из эволюционно древних видов сенсорной чувствительности, играющих огромную роль в установлении первых контактов ребенка с окружающим миром. Контактная стимуляция входит в акт сосания в качестве неотъемлемого компонента: ритм сосания действует на младенца успокаивающе.

В серии экспериментов, проведенных учеными[6], исследовалось влияние степени активности младенца на темп сосания. Было показано, что чем активнее малыш взаимодействует с матерью, тем более интенсивными становятся его сосательные движения. Они как бы переключают ребенка на другой вид деятельности, тормозят слишком бурные двигательные реакции младенца и успокаивающе влияют на его нервную систему.

Да, действительно, в большинстве случаев ритм сосания успокаивает младенца – отсюда и роль пустышки, которую лихорадочно суют в рот плачущему ребенку, стараясь занять его чем-то иным. Сосание – это своего рода самостоятельное времяпрепровождение малыша. И здесь для родителей возникает большой соблазн предлагать младенцу пустышку всякий раз, когда хочется поскорее (и не особо задумываясь!) решить проблему его «занятости». Но необходимо помнить, что во всем нужно чувство меры: ребенок, рот которого почти все время занят соской, не сможет использовать этот важный орган для расширения своих знаний о мире. Ведь в первые месяцы малыш тянет в рот все, что находится рядом с ним. (Заметим, что обследование ртом – типичная реакция для всех приматов, выраженная не только у детенышей, но и у взрослых.)

Мы уже говорили, что у новорожденных прекрасно развито чувство осязания: они распознают температуру и влажность окружающей среды, реагируют на давление и болевые раздражители, текстуру предметов. Осязание является для малыша основным путем, которым он начинает исследовать мир. С самых первых дней рот и руки становятся для него незаменимыми в этом помощниками, главными орудиями исследования, с помощью которых младенец открывает для себя многие свойства окружающих предметов. Недаром самое большое число осязательных рецепторов находится на поверхности лица (губах) и руках ребенка.

Более того, был поставлен достаточно любопытный эксперимент, доказывающий, что младенцы способны извлекать основную информацию о форме объекта, даже не прибегая к зрению, а только на основе осязания. У них быстро развивается способность сочетать различную сенсорную информацию.

Э. Мелтзофф и Р. Бортон исследовали 29-дневных младенцев, предлагая им для сосания пустышки обычной и необычной, оригинальной формы («с пупырышками»), т. е. одни дети получали гладкую соску, другие же – соску шишковидной формы (рис. 6).

Рис. 6. Формы сосок, используемые в эксперименте Э. Мелтзоффа и Р. Бортона, по: A. N. Meltzoff, R. W. Borton, 1979

Соску на полторы минуты вкладывали в рот младенцев, при этом старались, чтобы младенцы не видели ее формы. Во время сосания малыши активно исследовали соску губами и языком. Затем соски вынимали изо рта (также избегая зрительного контроля) и детям показывали изображения двух видов сосок: справа и слева в поле зрения младенца помещали увеличенные (длиной 6,4 см) модели обеих сосок. Наличие у младенцев способности распознавать и запоминать информацию о форме предмета, основываясь практически на одном осязании, определяли по длительности фиксации взгляда на той или иной картинке.

Оказалось, что большая часть младенцев отдавала предпочтение той картинке, на которой была изображена соска, только что побывавшая у них во рту. Они разглядывали модель, повторяющую форму пустышки, которую они сосали, в течение почти 70 % времени рассматривания. Это говорит о том, что существует врожденная взаимосвязь между органами чувств, в данном случае между зрением и осязанием. Еще пренатально формируются необходимые связи между сенсорными областями мозга, позволяющие осуществлять межмодальный перенос между различными сенсорными областями. Совершенно невероятной кажется эта удивительная (и ранняя) способность устанавливать связь между сигналами, идущими от столь различных сенсорных систем! Но это лишь первые шаги в становлении интегрального, информационно-объемного видения мира.

Способность активно использовать рот как осязательный прибор – своеобразный «сканер» – подтверждается, если мы понаблюдаем реальную жизнь младенца. Мы знаем, что ребенок раннего возраста все тянет в рот; рот становится для него основным инструментом познания мира, и недаром именно язык снабжен огромным количеством рецепторов.

Вот так из, казалось бы, очень примитивного действия, обеспечивающее первичные потребности ребенка в поступлении в его организм питательных веществ, сосание предстает перед нами как процесс познавательный и… творческий, имеющий большое значение для психического развития ребенка. Именно в этой первой доступной для малыша форме деятельности проявляется такое важное качество, как способность учиться. Более того, природа мудро готовит организм к процессу сосания.

Поначалу малыш, как правило, сосет пустышку с закрытыми глазами, не отвлекаясь ни на что другое. Когда же глаза открыты, любой зрительный стимул, привлекший его внимание, может затормозить сосание. Смотреть и сосать одновременно – задача пока непосильная для него, он еще не умеет осуществлять два дела сразу. К 8 – 9 неделям режим сосания коренным образом меняется. Теперь сосательные движения не идут «сплошняком» – наблюдаются своеобразные «вспышки» сосания, в перерыве между которыми малыш активно разглядывает окружающий мир. А вот уже на третьем месяце ребенок может сосать и смотреть одновременно.

Отмечено, что младенцы даже во сне способны реагировать на стимулы различного происхождения (свет, звук, запах, прикосновение) неспецифической реакцией – они производят сосательные движения. Если при этом предъявлять один и тот же стимул в течение какого-то отрезка времени, ребенок в конце концов перестает сосать; в данном случае исследователи констатируют, что у него наступает как бы привыкание к стимулу – это одна из простейших форм обучения.

Если же предъявить спящему ребенку иной стимул, его мозг отреагирует на новую информацию, что проявится в адекватном для него способе действия – сосательных движениях. Когда же младенец бодрствует, ученые сталкиваются с несколько иной закономерностью: предъявление ребенку какого-то нового для него стимула может затормозить процесс сосания; но, как только ребенок привыкнет к нему и раздражитель перестанет его интересовать, сосание вновь возобновится.

Вот на этих особенностях реагирования и строят исследователи свои эксперименты. Предъявляя различные стимулы или несколько видоизменяя старые, ставшие неинтересными для младенца (например, подавая звуки разной тональности или показывая одинаковые по форме, но отличающиеся по цвету предметы), они регистрируют наличие сосательных движений, степень их выраженности и скорость угасания. Это позволяет ученым сделать вывод о том, какие сигналы из внешней среды способен воспринимать младенец, различает ли он их, какие из них являются для него более значимыми, как проходит сам процесс обучения.

Сосание оказывается практически первым действием, которое ребенок может подчинить своей «воле», т. е. выполнить произвольно, в зависимости от внешних условий.

Вы можете удивиться: какая же воля у этого беззащитного существа? Но результаты экспериментов[7] свидетельствуют, что младенцы с первых дней жизни могут регулировать «по своему усмотрению» темп и ритм сосательных движений.

Сегодня метод регистрации высокоамплитудного сосания широко применяется в исследованиях способностей младенцев. Соска стала наиболее удобным средством для регистрации многих реакций младенца. В целях точной регистрации исследователи применяют специальную соску, снабженную электрической схемой. Сначала исследователь устанавливает базовый темп сосания, т. е. регистрирует контрольное состояние ребенка. Если темп сосания изменяется – он становится слабее или сильнее, то это приводит к включению электрической цепи соски, которая в свою очередь активирует проектор слайдов (при зрительной стимуляции) или магнитофон (если используется слуховая стимуляция).

Если младенец проявляет интерес к данной сенсорной стимуляции, он заставляет ее продлиться, увеличивая силу и частоту сосания, показывая тем самым, что стимул для него нов и интересен. Если интерес к стимулу ослабевает (наступает привыкание), то темп сосания возвращается к базовому уровню, цепь размыкается и стимуляция прекращается. Но вот исследователь дает второй стимул – младенец вновь демонстрирует активное сосание: значит, он отличил первый стимул от второго. Кроме того, с помощью этого метода можно определить предпочтения младенца: отрегулировать схему так, что высокая амплитуда сосания будет активировать один вид музыки (например, марши), тогда как низкая амплитуда сосания (или его отсутствие) будет активировать другой вид музыки (например, колыбельные).

В серии экспериментальных работ было показано, что грудные дети легко обучались регулировать темп сосания для того, чтобы вызвать «нужное» им изменение зрительных стимулов. Так, младенцам в возрасте 5 – 6 недель давали разглядывать цветное изображение какого-либо объекта на экране монитора, причем его фокусировка (резкость, дающая возможность ясного видения изображения) зависела от определенной скорости сосательных движений малыша. В конце концов, путем «проб и ошибок», младенцы устанавливали такую скорость сосания, которая позволяла получить четкое изображение объекта. Естественно, что в этот момент сосание прекращалось, малыш внимательно начинал изучать изображение. Но остановка сосательных движений неминуемо приводила к ухудшению резкости последнего.

Что в таких условиях делать малышу? Как совместить два необходимых процесса: достижение четкого видения предмета и его рассматривание? И что интересно – эти крохи все же нашли выход! Они научились сосать и смотреть одновременно, при этом значительно сократив паузы между периодами сосания (до четырех секунд). Тогда исследователи изменили условия эксперимента: теперь, наоборот, интенсивное сосание приводило к расфокусировке изображения, а его прекращение способствовало установлению четкости контуров объекта. Но не так-то просто оказалось сбить малышей «с толку»: через какое-то время они освоили новую стратегию поведения – увеличили паузы между периодами сосания до восьми секунд.

Если вкусовая, обонятельная и тактильная сенсорные системы вполне сформированы у новорожденных, то становление таких важнейших для его жизнедеятельности сенсорных функций, как зрение и слух, занимает длительный промежуток времени, активно совершенствуясь на протяжении первого года жизни ребенка.

Изменение характеристик восприятия – естественный для младенцев процесс, обусловленный не только созреванием его основных сенсорных систем, но и самим физическим ростом ребенка. Возьмем, к примеру, все ту же зрительную систему – одну из наиболее важных для установления контактов ребенка с внешним миром. Несмотря на одни и те же основные структуры зрительной системы детей и взрослых, возможности зрительного восприятия у них разные.

Установлено, что если рецепторы кожи, вкусовые, обонятельные рецепторы, вестибулярная и слуховая системы функционально созревают к 24-й гестационной неделе, то зрительная система созревает одной из последних – она готова к функционированию с 26-й недели. Да это и понятно – ведь видеть в утробе нечего, там практически всегда темно. Но движения глаз уже есть: в 16 недель отмечаются первые движения глаз, в 17 – мигательный рефлекс: малыш жмурит глаза, в 18 недель регистрируется непроизвольное движение глаз по типу латерального (из стороны в сторону) сканирования.

Если у врача есть основания исследовать содержимое матки с помощью фетоскопии, плод старается закрыть глаза от света с помощью своих ручек, показывая тем самым, что воспринимает световое излучение (это показано при исследовании 20-недельных плодов). С 6 месяцев плод реагирует на освещение стенки живота матери оранжевым светом (зажмуривается, отворачивает головку). Но все же конкретной информации для глаз еще нет, поэтому развивается только светоощущение, а восприятие контура и другой зрительной информации – это задача следующего, внеутробного периода.

Однако после рождения зрительная сенсорная система начинает стремительно совершенствоваться. Прежде всего это касается развития таких сторон зрительной функции, которые обеспечивают возможность реакции слежения, реакции сосредоточения, различения цветов и различения формы.

Младенцы первых двух месяцев жизни большую часть времени бодрствования (естественно, когда они накормлены и находятся в спокойном состоянии) занимаются рассматриванием окружающих предметов. Вместе с тем зрительная функция, по-видимому, является наименее развитой при рождении (по сравнению с уровнем, характерным для взрослого человека).

Уже с рождения младенец начинает демонстрировать нам определенные навыки зрительного восприятия. В родильных домах дети в первые дни их жизни инстинктивно поворачиваются лицом в сторону окна, из которого льется дневной свет (срабатывает элементарный ориентировочный рефлекс на световой раздражитель).

С первых дней жизни появляется такая реакция, как слежение. Известно, что такую реакцию может вызвать объект, который обладает двумя основными свойствами – движением и яркостью (контрастностью). Кроме всего прочего, важна величина объекта и расстояние до него. И это обусловлено прежде всего зрительными возможностями новорожденного.

При рождении ребенок имеет остроту зрения, равную примерно половине остроты зрения взрослого человека. Новорожденные хорошо видят объекты на расстоянии 18 – 20 см (вероятно, это оптимальное расстояние, необходимое для надежного распознавания лица матери). Разрешение еще очень маленькое: младенец способен различать лишь умеренно сложные, высоконтрастные паттерны (рис. 7) и движущиеся объекты. В возрасте около 2-х недель ребенок сможет «заметить» предмет только в том случае, если его размер будет составлять 10 – 30 см, а расстояние до него будет не менее 20 и не более 75 см. Для двухмесячных детей это расстояние увеличивается до 30 – 60 см.

Рис. 7. Младенцы способны воспринимать умеренно сложные зрительные паттерны, по M. S. Bank, P. Salapatek, 1983

Движение является высокоэффективным возбудителем внимания – и это эволюционно оправданно. Реакция на движение запускается наиболее рано созревающими рецепторами сетчатки, находящимися на ее периферии. Этим объясняется и установленный учеными факт: способность новорожденного фиксировать взгляд на зрительных стимулах и следить за движущимся на определенном расстоянии объектом прежде всего проявляется, когда данный предмет перемещается по краю (периферии) поля зрения (это вызывало немедленное движение глаз в сторону раздражителя). Только позже у нашего малыша сформируется и способность к центральному прослеживанию.

Еще одно ограничение: при передвижении предмета со скоростью около 30 см / с младенец проявит способность прослеживать взглядом его траекторию на коротком расстоянии. Но, как только объект приостановится, интерес ребенка к нему тут же гаснет.

Каковы же особенности самих глазодвигательных реакций младенца? Поначалу, следуя взором за объектом, младенец может осуществлять только скачкообразные движения глазных яблок, да и сам объем слежения еще достаточно невелик. Однако уже к 1-му месяцу появляется более совершенная форма глазодвигательной активности – содружественные движения глаз, обеспечивающие бинокулярную фиксацию объекта.

В возрасте около 4 недель младенец прослеживает движение объекта преимущественно в горизонтальной плоскости прямого угла. Если предмет движется вертикально, слежение за ним дается ребенку гораздо труднее. Но постепенно появляется слежение по вертикали, а уже к 2-месячному возрасту отмечаются элементарные криволинейные, например круговые, движения глаз. К концу 2-го месяца ребенок может самостоятельно переводить взгляд с одного предмета на другой.

С 4 месяцев благодаря тренировке глазных мышц прослеживающие движения глаз ребенка приобретают плавность – налицо их регуляция и координация со стороны развивающейся нервной системы.

Постепенно расширяется и поле зрения: если в 3 месяца оно составляет 60 градусов, то в 6 – 7 месяцев поле зрения составляет 180 градусов (к этому следует добавить и те возможности, которые дает поворот головы).

Таким образом, примерно к 3-месячному возрасту у них достигается достаточно хороший уровень движений глаз. Причем надо отметить, что этот процесс предопределен не только генетически, большую роль в развитии движений глаз и зрительной функции вообще играют особенности внешней среды.

Глазные движения развиваются быстрее и становятся более совершенными при наличии в поле зрения ярких, привлекательных предметов, а также людей, совершающих разнообразные движения, за которыми может наблюдать ребенок – т. е. при наличии определенно направленной средовой стимуляции.

А как развивается умение нашего младенца определять расстояние до предмета? Хотя зрение у новорожденного уже обеспечивает его связь с внешним миром, самим зрительным способностям еще предстоит развиваться. Если хрусталик глаза взрослого может быстро изменять форму (кривизну), обеспечивая тем самым необходимую фокусировку зрительного изображения при восприятии разно удаленных в пространстве объектов, то у новорожденного он еще не обладает такой способностью.

Приспособление глаза к ясному видению удаленных на разное расстояние объектов получило в науке название аккомодации. У младенца она формируется постепенно. Кроме того, он не сможет извлечь информацию и об абсолютных размерах предметов. Его зрению доступно лишь сравнение двух разных по размерам объектов; возможность же оценить реальные размеры каждого из них – дело будущего.

Достижение способности воспринимать удаленность предметов зависит от анатомических изменений в самом глазном аппарате (увеличение размеров глазного яблока), что приведет впоследствии к установлению «нормальных» проекций зрительного изображения предмета на сетчатке глаза. К полутора месяцам хрусталик приобретает способность изменять форму, в результате чего совершенствуется умение видеть объекты, расположенные на разном от ребенка расстоянии. Об этом свидетельствует тот факт, что в этом возрасте малыш начинает мигать в ответ на приближающийся к его лицу объект.

К 4-м месяцам зрение созревает практически полностью, и малыш приближается к «взрослому» видению мира: он способен одинаково хорошо видеть разно удаленные в пространстве предметы. Интересно, что несмотря на то, что в это время ребенок еще не в состоянии протянуть руку и схватить ту или иную игрушку (о развитии системы «глаз – рука» и ее значении в развитии предметной деятельности ребенка первого года жизни мы поговорим позже), он уже обладает способностью оценить расстояние, необходимое для ее достижения.

В одном из экспериментов Т. Бауэра из-за экрана неожиданно появлялись яркие шарики. Поведение детей (зарегистрированное по их двигательной активности и частоте сердечных сокращений) менялось только в том случае, когда расстояние до них находилось в пределах реальной досягаемости (т. е. около 30 см). Если же оно было бо́льшим, дети не реагировали, несмотря на то что предмет на этой дистанции воспринимался младенцем достаточно четко.

Эксперименты с изучением зрительных способностей новорожденных показали, что младенцы обладают способностью воспринимать глубину пространства.

Т. Бауэр поставил ряд экспериментов с так называемой «зрительной пропастью». Сначала взяли малышей в возрасте 6–7 месяцев, уже умеющих ползать; их размещали на специальном столе, центральная часть которого была расположена на более низком уровне; вся поверхность такого «фигурного» (разноуровневого) стола имела одинаковый рисунок (к примеру, шахматный); данный «обрыв» закрывался листом прозрачного оргстекла. В задачу эксперимента входило выяснение того, сможет ли ребенок обнаружить этот зрительный разрыв, т. е. обладает ли он «объемным» зрением. Хотя реальной опасности для передвижения малышей не существовало, они все же останавливались на границе «зрительной пропасти», не желая переползать через нее. Но как проверить, не формируется ли данная способность в еще более раннем возрасте, когда малыш не умеет ползать?

Поставили другой эксперимент. Т. Бауэр, работая с детьми первого года жизни, использовал специальное оптическое устройство, через которое плоское изображение представлялось объемным. Даже самые младшие участники эксперимента (в возрасте 3 месяцев) казались удивленными и даже огорченными, когда их ручки проходили «сквозь» объект. В то же время малыш с явным удовольствием дотрагивался до реального трехмерного предмета. Кроме того, было показано, что способность к восприятию глубины неуклонно развивалась и была хорошо выражена к 6 месяцам жизни.

Пришло время поговорить о развитии у младенцев способности к зрительному сосредоточению. Возможность зрительной фиксации неподвижных объектов появляется очень рано, уже на 3 – 5-й неделе жизни. Внешне это проявляется в том, что ребенок замирает и задерживает взгляд (разумеется, ненадолго) на заинтересовавшем его объекте, например яркой игрушке или лице матери (наиболее значимый для него стимул). Эта особенность развития зрительной функции используется учеными для того, чтобы выяснить, какой объект привлекает больше внимание младенца, на что он предпочитает смотреть.

Для этих целей традиционно применяется метод предпочтений, в котором используется специальная камера (так называемая камера Р. Фантца). Эта камера построена таким образом, чтобы, с одной стороны, ограничить поле зрения ребенка, помогая ему сосредоточиться на предъявляемых стимулах, а с другой – дать возможность исследователю следить за изменением глаз ребенка и фиксировать время, в течение которого ребенок смотрит на тот или иной объект. Если малыш в течение более длительного времени смотрит на один объект по сравнению с другим, это говорит о его предпочтении.

Способность к различению цветов также формируется достаточно рано. Проведенные исследования обнаружили, что в мозге ребенка, возраст которого составляет чуть более суток, можно зарегистрировать электрические потенциалы, возникающие в ответ на воздействие именно цветовых раздражителей на орган зрения. Примерно со 2-го месяца жизни у ребенка отмечается способность к различению простейших цветов. Было показано, что младенцы различают в световом спектре четыре основных цвета: синий, зеленый, желтый и красный, реагируя на переход через световую границу как на изменение стимула. Причем в 3 – 4 месяца развивается восприятие желто-синего компонента, а к 4 – 5 месяцам – красно-зеленого.

Таким образом, к 4–5 месяцам зрение созревает практически полностью, и малыш приближается к «взрослому» видению мира: он способен не только одинаково хорошо видеть разноудаленные в пространстве предметы, но и различает все цвета спектра. Интересно, что в этом возрасте младенцы предпочитают красный и голубой цвета, например, серым оттенкам.

Все эти особенности формирования зрительного восприятия детей следует знать, когда вы пытаетесь привлечь внимание малыша какой-либо игрушкой или заинтересовать его чем-то новым.

Теперь по поводу способности младенцев различать формы предметов. Ранее считалось, что эта способность проявляется в 3 – 4 месяца, когда ребенок начинает включаться в манипуляторную деятельность, т. е. когда он начинает взаимодействовать с предметами и путем манипуляции с ними у него появляется возможность знакомства с формами предметов. Однако и здесь ученых ждали неожиданные открытия. Как показывают исследования последних лет, дети самого раннего возраста могут воспринимать реальные объемные предметы еще до того, как у них появится опыт соприкосновения с ними.

Например, исследователи предъявляли младенцам в возрасте от 6 до 21 дня предметы, которые быстро приближались к лицу малышей. В этом случае малыши поворачивали головы вверх или отворачивались от «угрожающего» объекта. Та же самая реакция наблюдалась, когда младенцам предъявляли не реальный, а виртуальный объект (например, когда на монитор выводилось изображение объекта и создавалась иллюзия его приближения).

В экспериментах со зрительным распознаванием удалось открыть интереснейшие факты, говорящие о врожденной предрасположенности ребенка к восприятию человеческих лиц, т. е. о том, что существует видовая специфика процесса зрительного восприятия.

Тот факт, что младенцы лучше воспринимают предметы, расположенные в 19 – 21 см от их лица, говорит об определенное сенсорной предрасположенности зрительной системы, которая обеспечивает условия для узнавания материнского лица во время кормления. Однако встает вопрос: что же является ведущим в распознавании младенцем человеческого лица? Предполагается, что строение лица является одной из характерологических особенностей человека. Это имеет свои основания, поскольку восприятие формы, т. е. видимой структуры предмета, может считаться надежным видом идентификации объекта в разнообразных условиях.

Однако это всего лишь возможность, «запуск» которой зависит от активации самого социума, т. е. от того, насколько активны и полноценны будут контакты с младенцем взрослых людей и прежде всего матери.

Известный исследователь Роберт Л. Фантц, изучавший зрительное восприятие у новорожденных, показал, что уже в возрасте 4 дней младенцы предпочитали смотреть на сложноорганизованные объекты. Причем как в его экспериментах, так и в других исследованиях[8] выявилась удивительная закономерность.

При предъявлении новорожденным различных сложноорганизованных стимулов они чаще всего останавливали свой взгляд на схематическом изображении человеческого лица (будь то просто овал человеческого лица с нанесенным на него Т-образным темным пятном), выделяя его из всех прочих зрительных стимулов. Когда же младенцам предъявляли, с одной стороны, лицеподобные маски или фигуры с беспорядочно разбросанными чертами лица (так называемая «яичница»), а с другой – лицо живого человека, младенцы отдавали предпочтение общению с «настоящим» человеком.

Можно полагать, что врожденная способность предпочтения новорожденными человеческих лиц любым другим визуальным стимулам демонстрирует генетически закрепленную направленность организма на восприятие наиболее значимого для него комплекса «ключевых» стимулов, который играет роль главного «социального релизера». Однако подобная видоспецифическая реакция на среду проявляется в том, что на первых порах формируется обобщенный, широко генерализованный образ «человека вообще», с присущей ему жесткой структурой элементов, что позволяет осуществить восприятие общего в лицах и выделить лицо как интегральное целое из среды.

Вместе с тем при изучении возрастной динамики распознавания человеческих лиц было сделано предположение, что в онтогенезе ребенка четко прослеживается существование двух последовательно сменяющих друг друга механизмов лицевого распознавания. Так, до 2 месяцев действует основной, врожденный механизм (программа), обеспечивающий восприятие общей конфигурации лица (назовем это периодом «видоспецифической реакции распознавания»), и лишь с 2-месячного возраста начинает реализовываться механизм, ответственный за восприятие и распознавание индивидуальных характеристик человеческого лица и тонкую дифференцировку настроения взрослого человека, отражающегося в его лицевой мимике (соответственно, назовем это периодом, или стадией, «социально приобретенного опыта»).

Это хорошо видно на окулограмме, фиксирующей движения глаз младенца: если в возрасте 1 месяца движения глаз охватывают контуры какой-либо геометрической фигуры или модели человеческого лица, то начиная с 2 месяцев взгляд младенца сосредоточивается на изучении самого объекта, его внутренней структуры. Причем если в игрушке младенца, как правило, привлекает ее новизна, яркость, контур, то в лице матери предпочтение отдается деталям, связанным прежде всего с движением – рот, глаза, брови. Для распознавания малышом лица человека это, по-видимому, наиболее действенные (т. е. ключевые) раздражителями (рис. 8).

Рис. 8. Две стадии в распознавании младенцами зрительных объектов

Таким образом, человеческое лицо, и прежде всего лицо матери, приобретает для младенца роль биологически значимого раздражителя. Во всяком случае, когда младенцам в эксперименте предъявляли два лица (лицо матери и лицо незнакомой женщины), он значительно более продолжительное время фиксировал свой взгляд на лице матери, но когда на мать надели парик, похожий на прическу другой женщины, то малыш не признал ее и идентифицировал как «чужую».

Это значит, что в его памяти сформировался и закрепился целостный и нераздельный в деталям образ родной матери.

Поэтому иногда молодым мамам рекомендуют до поры до времени придерживаться «одного стиля», дабы не поставить перед младенцем невыполнимую пока задачу ее распознавания. Только на 4 – 5-м месяце жизни ребенок начинает выделять наиболее типичные черты лица, дифференцирует выражение и таким образом у него формируется инвариантность стимула, т. е. ребенок воспринимает и недовольное, и радостное, и обрамленное другой прической лицо как лицо именно своей мамы.

Такая стабилизация восприятия создает для малыша ощущение защиты и комфорта. Он начинает дифференцировать и окружающих его людей – по степени знакомства. Если знакомые лица из близкого окружения вызывают у ребенка положительные эмоции, то незнакомые люди – отвергание, страх, даже агрессию. Таким образом, знакомство, постоянное общение позволяет вычленять из цельного образа наиболее индивидуальные черты – черты непохожести на других. Это значит, что произошла автоматизация процесса узнавания – узнавания не по общему облику, а только по набору отличительных черт.

Способность воспринимать звуковые сигналы формируется у ребенка еще в пренатальном периоде. Слуховая система начинает функционировать еще до момента рождения. Анатомически внутреннее ухо заканчивает свой рост в 20-недельном гестационном возрасте, а среднее ухо младенца со всем набором косточек и мембран функционирует начиная с 37-й недели после зачатия, хотя его форма и размер продолжают изменяться и во взрослом возрасте. Форма наружного уха 20-недельного плода повторяет форму наружного уха взрослого человека, а размеры ушной раковины продолжают увеличиваться до достижения ребенком 9-летнего возраста. В 16 недель есть внутреннее ухо, и отмечается моторная реакция на звук.

Звуковая среда плода необыкновенно богата. Первое, что начинает слышать ребенок, – внутриутробные шумы, которые весьма разнообразны и интенсивны. Среди них самые устойчивые по своим характеристикам – это шум крови в сосудах (ритмичный, слегка шуршащий звук, который необыкновенно напоминает по ритму и частотным характеристикам морской прибой), стук сердца матери, звуки, сопровождающие перистальтику кишечника и т. п. – одним словом, развитие ребенка в утробе матери всегда проходит в условиях постоянного, никогда не умолкающего звукового фона. Но ребенок слышит не только звуки, возникающие в организме матери, но и те, которые приходят из внешней среды.

Дети внимательны к звукам еще до рождения, но из-за того, что среднее ухо плода заполнено амниотической жидкостью, внутриутробное восприятие звуков сильно отличается от постнатального.

Во второй половине беременности плод находится в постоянной звуковой стимуляции, причем очень интенсивной. Уже в этом возрасте его слуховой анализатор выборочно реагирует на высокие и низкие звуки: чувствительность к низкочастотным звукам понижена, что защищает ребенка от гиперстимуляции внутриутробной среды. Чувствительность к высокочастотным звукам, которые лежат в диапазоне от 20 до 5000 Гц и соответствует высотным характеристикам человеческой речи, напротив, повышена.

После рождения ребенка его слуховой аппарат претерпевает значительные анатомические преобразования. Например, способность воспринимать и различать высокие и низкие частоты – качество, совершенно необходимое для полноценного восприятия человеческой речи – зависит от особенностей строения уха в тот или иной возрастной период. Наружный слуховой проход новорожденного значительно короче, чем у взрослого, и, следуя законам акустики, может проводить более высокие частоты. Вероятно, с этим связаны данные, свидетельствующие о том, что новорожденные лучше воспринимают женские (более высокие по тону) голоса по сравнению с мужскими.

Совершенствование слуховой системы ребенка сказывается и в том, что расширяется диапазон воспринимаемых звуков, повышается чувствительность слуха и т. д.

Показано[9], что уже через несколько минут после рождения младенец способен поворачивать голову в направлении звука. На 2 – 3-й неделе жизни у ребенка появляется и слуховое сосредоточение. Резкий звук, скажем, хлопнувший двери, вызывает прекращение движений, ребенок замирает и замолкает.

Спустя неделю такая же реакция возникает и на голос человека. Более того, новорожденные способны выделять человеческий голос как особый сигнал из общего звукового фона, предпочитая его всем остальным, проявляя к звукам человеческой речи повышенный интерес. Услышав голос человека, младенец сосредоточивается на звуке и поворачивает голову в сторону его источника. Одним словом, налицо зрительно-слуховая координация.

Способность новорожденных выделять голос человека из всей остальной «палитры» звуков можно считать эволюционным «наследием» наших детей.

Детеныши многих животных с момента рождения способны выделять звуки, издаваемые своими сородичами. Так, например, известная исследовательница Н. А. Тих, описывая реакцию детеныша обезьяны, родившегося недоношенным, отмечала, что на второй день жизни он не реагировал ни на шумы, ни на разговор окружающих его людей, но сразу просыпался при крике взрослой обезьяны в соседнем помещении.

Но что еще более интересно: в специально проведенных исследованиях было выявлено, что звуки с частотами, характерными для речевого диапазона взрослого, как правило, вызывали у младенцев позитивную реакцию («спокойные» дети начинали проявлять интерес, «расстроенные» же переставали плакать). В то же время звуки более высоких частот, обычно не используемые в речи взрослых, приводили к противоположному результату, – они усугубляли состояние плачущих малышей и «запускали» плач у тех, кто ощущал какой-либо дискомфорт.

Не отвлекаясь на анализ этих данных, заметим, что даже самые простые тональные звуковые сигналы, предъявленные ребенку, способны «проникнуть» в его внутренний мир и изменить состояние и настроение. Что же тогда говорить о звуках человеческой речи – сигналах, гораздо более сложных!

Скорее всего, перед нами свидетельство исключительной роли слуха, говорящее о готовности мозга впитывать в себя то, что несет ему окружающая звуковая среда.

Однако мы помним, что на этапе новорожденности ярко проступает видоспецифический характер восприятия младенца. Слуховая рецепция к моменту рождения ребенка также оказывается более «подготовленной» к восприятию голоса матери и его выделению из остальной акустической среды.

Современные исследования показывают, что новорожденные уже спустя несколько дней после рождения способны узнавать материнский голос, отличать голос матери от голосов других женщин, а это значит, что параметры материнского голоса становятся привычными для ребенка еще внутриутробно.

Речь матери, проходящая через диафрагму, – это звуки, наиболее предпочитаемые младенцем изо всей звуковой палитры. Наиболее ощутимыми являются начало и конец высокочастотных звуков, которые не замаскированы сердцебиением матери и шумом ее кровотока. Особенно чувствителен плод к тоническим оттенкам материнского голоса, которые несут ему информацию о ее эмоциональном состоянии.

Так, например, в исследованиях на новорожденных было показано, что предъявление младенцам записи шума кровотока матери и биения ее сердца, произведенной во время беременности, приводило к изменению частоты вокализаций младенца и появлению на его лице положительных эмоций. Таким образом, плод способен к обучению!

В 1980 году Де Каспером и В. Файфером был проведен достаточно хитроумный эксперимент, подтверждающий эту гипотезу. В течение последней трети беременности матери читали вслух одну и ту же книгу рассказов, и младенец мог многократно «слышать» рассказ в ее исполнении. Затем, в первый день после рождения, младенцу давали слушать через наушники запись того же рассказа в исполнении матери или незнакомого ему голоса. Во время прослушивания дети сосали соску – как мы уже знаем, прекрасный инструмент для тех, кто занимается исследованием новорожденных. Напомним, что ритм сосания великолепно иллюстрирует, встретился ли новорожденный со знакомым и привычным для него объектом или ситуацией (в этом случае ритм сосания будет таким же или выше), или объект и ситуация для него незнакомы и новы (в этом случае ритм сосания замедляется или вовсе пропадает). Применительно же к данным исследованиям, именно по динамике ритма было установлено, что младенец идентифицирует материнский голос как хорошо знакомый и привычный, и эта способность к узнаванию формируется еще внутриутробно.

Возможно, что применительно к акустическому различению допустима та же схема двухуровневого процесса распознавания, что и в зрительном восприятии.

Результаты исследований показывают, что приблизительно ко 2-му месяцу жизни младенцы начинают выделять голос матери как самостоятельный компонент среды и положительным образом реагировать на него. Причем можно говорить о том, что уже в 2 недели у младенца, вероятно, формируется единый образ лица и голоса матери.

В данном случае мы имеем дело не только с результатом работы слуховой системы; перед нами яркий пример интегративной работы мозга: ребенок видит маму, слышит ее голос и реагирует на ее «образ» в целом.

Опыты, проведенные учеными, показали, что младенец проявляет очевидное беспокойство в том случае, если перед его взором появляется мать и начинает говорить «не своим» голосом или когда чужой, незнакомый человек вдруг «заговаривает» голосом матери. В возрасте же 3 недель для младенцев было характерно беспокойное поведение, когда голос матери доносился из другого места; это говорит в пользу того, что в данный период лицо матери и ее голос уже прочно слиты в некий сложный интегральный стимул. Младенцы с гораздо большим предпочтением и интересом следили за лицом разговаривающей матери, чем реагировали поодиночке на предъявление им визуальных (лицо) или акустических (голос) компонентов ее образа. Становятся понятными результаты исследований, в которых показано, что младенцы в возрасте от 1 до 8 недель не отдавали предпочтения живому лицу матери, если она молчала.

В эксперименте ученых[10], в котором участвовали 3 – 8-недельные дети, мамы располагались за стеклянным экраном, а их голос с помощью стереодинамиков мог «смещаться» относительно положения. Когда звук шел «нормально» (т. е. исходил от направления расположения мамы), ребенок оставался спокойным, слушая ее речь. Когда же звук смещался и голос мамы исходил из другой точки пространства, дети беспокоились, смотрели по сторонам, начинали плакать. Это доказывает, что даже у таких малюток лицо и голос матери воспринимаются как единое целое.

С возрастом развивается способность младенцев к более точной локализации источника звука. Если расположить источник звуковых сигналов по средней линии головы, то звук будет приходить одновременно к рецепторам обоих симметрично расположенных органов слуха. Однако при смещении источника звука вправо или влево младенец услышит не один и тот же звук из-за различий во времени прихода звуковых сигналов на каждое ухо. Естественно, что с увеличением размеров головы эта разница будет существенно меняться, а вместе с ней и сама способность ребенка к локализации звука, т. е. оценке местоположения его источника. В дальнейшем, совершенствуясь, эта способность достаточно точно (а не просто – справа или слева) подскажет ребенку, откуда исходит звук.

Если голос матери младенец начинает различать очень рано (возможно, потому, что он уже имеет своеобразный «опыт» знакомства с ним, приобретенный в пренатальный период развития), то выделяет голос отца из окружающей «акустической среды» – несколько позднее. Почему? Как показывают исследования, новорожденные младенцы предпочитают голоса в женском диапазоне (средняя частота 260 колебаний в секунду) голосам в мужском диапазоне (в среднем на одну октаву ниже – 130 колебаний в секунду). Это объясняет еще один любопытный факт.

Вы не раз замечали, что ваш младенец особым образом реагирует на «ласковую» (высокую по звучанию) речь, которая по своей структуре, тону, ритмике достаточно отличается от обыденной речи. Если мать или какой-нибудь другой взрослый, заговорит с младенцем (сам того, может быть, и не осознавая) высоким или, как его еще называют, «инфантилизированным» голосом – это, как правило, вызовет одну и ту же реакцию: малыш начинает внимательно прислушиваться, радуется, улыбается вам в ответ – он понял!

Мы уже говорили о том, что способность младенца узнавать голос своей матери во многом является результатом пренатального обучения. Тот же факт пренатального обучения был показан и в экспериментах с использованием музыкальных произведений. Так, если беременным ежедневно в фиксированное время проигрывать тихие спокойные мелодии Шопена, Листа, Баха, Чайковского, Вивальди, то их новорожденные дети, услышав знакомую музыку, переставали плакать. Та же, но незнакомая музыка такого эффекта не вызывала.

Существование факта пренатального обучения во второй половине беременности натолкнул исследователей на идею разработать специальные программы пренатального воспитания с использованием высокочастотной структурированной стимуляции (мелодичная песенная и классическая музыка). Возможно, такая избирательность создает определенную предрасположенность для предпочтения звуковых характеристик женской речи.

Сегодня многие ученые соглашаются с возможностью существования особых младенческих форм памяти. Это привело к тому, что повсеместно стали организовываться различные клубы для будущих родителей, где они обучаются различным способам «общения» с ребенком, в том числе и на речевом уровне. В этих клубах проводятся занятия по «семейному» хоровому пению, во время беременности женщины ее мужа обучают привычке регулярно разговаривать с плодом – считается, что в таком случае сразу же после рождения малыш узнает и его голос.

Но весь этот ажиотаж вокруг проблем пренатального воспитания выдвинул перед исследователями необходимость постановки гораздо более корректной научной проблемы – хорошо или нет тем или иным способом обогащать среду, в которой развивается ребенок? К чему это может привести?

Группу беременных женщин, участвовавших в такой пренатальной интенсивной стимуляции, исследовали параллельно с тщательно подобранной контрольной группой, не участвовавших ни в каких программах пренатальной стимуляции развития ребенка. Спустя три года после рождения детей из обеих групп сравнили по показателям психического, эмоционального и интеллектуального развития. Оказалось, что у детей пренатально стимулируемой группы все эти показатели значительно превышали те, что были выявлены при исследовании детей из контрольной группы (т. е. не подвергавшихся пренатальной стимуляции). Казалось бы, вот она – сенсация! Однако ученые быстро охладили пыл у тех, кто якобы нащупал «путь» прогресса человечества: данная закономерность «работала» только (!) в случае воспитания ребенка в условиях постоянно действующей обогащенной среды!

Как мы понимаем, все эти удивительные способности младенцев связаны с реализацией прежде всего видоспецифических программ поведения, за которые отвечают стволовые и подкорковые центры – они-то и обеспечивают филогенетически древний подкорковый уровень мозговой интеграции, все эти рано проявляющиеся зрительно-моторные, зрительно-слуховые и слухо-моторные координации. Но именно на этой базовой, врожденной «платформе» и суждено потом развиться более совершенным, более адаптивным, более индивидуальным сенсорным и перцептивным способностям ребенка.

Мы уже говорили о значении спонтанных движений плода для развития нервной системы и совершенствования процессов межсенсорной интеграции.

Полноценное развитие ребенка в первую очередь зависит от его способности управлять своим телом. Этот процесс также упорядочен и подчинен общим биологическим закономерностям. Как и в пренатальный период, темпы развития разных отделов тела различаются: физическое развитие начинается именно с головы, а верхние отделы туловища развиваются раньше, чем нижние (рис. 9).

Рис. 9. Изменение формы и пропорции тела человека (по: C. M. Jackson, 1928): цифры сверху – пропорциональность размеров головы по отношению к общей длине тела

Эта закономерность проявляется как в росте и формировании отдельных частей тела, так и в развитии и совершенствовании их функций. Так, младенец научается сначала поднимать головку, затем плечики, потом приходит способность управлять ручками и в конце концов ножками. Наличие достаточно тонких и координированных двигательных реакций свидетельствует об уровне развития нервно-мышечной системы.

Наиболее рано нервно-мышечная координация (тонкие двигательные реакции) устанавливается в мышцах лица. Каждая мать на своем опыте может убедиться в этом: мимика младенца уже к рождению достаточно развита, какие только гримасы он ни способен делать! Более того, возможность осуществления координированных движений лицевой мускулатуры закладывается еще в пренатальный период жизни ребенка.

Кроме того, наблюдается определенная последовательность созревания частей тела по направлению от его оси к наиболее удаленным частям – «периферии». Так, грудная клетка и туловище развиваются раньше конечностей, в последних же наиболее поздно развиваются кисть и стопа.

Физическое развитие ребенка идет по пути освоения им сначала простых движений, а потом сложных.

Новорожденный способен лишь на непроизвольные движения, многие из которых составляют его младенческий «багаж» – комплекс врожденных рефлекторных реакций. Только по мере развития малыша и при его непосредственном участии в этом процессе «строительства» тела закладывается возможность совершения им координированных произвольных движений.

Поэтому состояние активного бодрствования, в котором пребывает ребенок какое-то время суток, – важнейший период в развитии и совершенствовании его двигательных функций. Находясь в утробе матери, ребенок может совершать определенные движения, приобретающие с его рождением все более и более активный характер. Моторная активность новорожденного – разнообразные движения рук и ног, повороты головы, движения глаз, туловища, гримасы. Создается впечатление, что на вас обрушивается какой-то хаос беспорядочных и некоординированных движений. Что это такое? К чему они? Несмотря на то что подобное явление, безусловно, свидетельствует о незрелости функциональных возможностей младенца, само движение как таковое есть необходимое и обязательное (!) условие нормального роста и развития ребенка.

Движение необходимо для развития мозга, оно представляет собой не только естественный стимул всей жизнедеятельности организма, но обеспечивает возможность тренировки его важнейших систем.

Можно сказать, что человек (как и все живое на Земле) рождается с потребностью двигаться, совершать движения, – это заложено в его генетическом аппарате.

Более того, именно через движение достигается возможность познания человеком окружающего мира. Мир воспринимается ребенком в движении, в процессе которого он не только осваивает внешнее пространство, но и формирует определенные навыки двигательного поведения в среде. Как же развивается этот процесс? У новорожденного большинство внешних воздействий вызывает общую (диффузную) моторную активность. Со временем формируются более сложные комплексы движений, позволяющие ребенку развивать и совершенствовать свое двигательное поведение. В движении младенец обучается владеть своим телом в различных ситуациях.

В течение первых 6 недель жизни активно формируются (и усложняются!) моторные способности младенца. Так как малыш пока не в состоянии оторвать голову от поверхности кроватки из-за недостаточной развитости мышц шеи и плечевого пояса, он может поднимать ручки и ножки; когда же лежит на животике, рефлекторно поворачивает головку, чтобы не закрывался нос. Необходимо закрепить у малыша этот навык: несколько раз в день выкладывать его на животик, чтобы стимулировать поддержание головки.

К 3 неделям, если малыша взять на руки и держать у плеча в вертикальном положении, он в течение нескольких секунд сможет удержать голову прямо. К 6 неделям это время увеличивается до 1 – 2 минут, и у новорожденного появляется возможность рассматривать окружающие объекты.

Основная закономерность развития моторных способностей младенца – формирование таких сложных двигательных навыков, как ходьба, бег, прыжки, лазание, должно быть подготовлено появлением отдельных элементов (фрагментов) движения.

Один из отличительных признаков человека – прямохождение, т. е. способность передвигаться с опорой на нижние конечности. Однако человек не рождается с этим важнейшим для него умением. Каждому из нас в свое время суждено было пройти этот своеобразный путь «очеловечивания». Интересно, что шагательный рефлекс обнаруживается уже у плода и проявляется у новорожденного в течение первых двух месяцев жизни. Однако вскоре он как бы уходит из поля зрения, с тем чтобы к восьми месяцам вновь дать о себе знать в виде лишь отдельного компонента двигательных реакций, формирующих навык ходьбы. Практически его освоение занимает весь первый год жизни ребенка. Это время, когда происходит процесс поэтапного созревания различных (все более усложняющихся) форм двигательного поведения, которые в целом должны обеспечить организму возможность активного перемещения в пространстве.

Давайте рассмотрим общую последовательность стадий локомоторного развития (рис. 10).

Рис. 10. Последовательность стадий локомоторного развития (по: M. M. Shirley, 1933)

В первые дни после рождения ребенок часто принимает позу эмбриона, лежа на животике и подогнув под себя ручки и ножки – она знакома и комфортна ему еще с внутриутробных времен.

Однако уже в первую неделю жизни новорожденный начинает совершать попытки приподнять головку над поверхностью, и в течение первого месяца это ему удается сделать на несколько секунд.

В 2 месяца новорожденный уверенно поднимает грудную клетку, держит головку, лежа на животе.

В 3 месяца уверенно держит головку в любом положении, осваивает поворот со спины на бок, подтягивается в сидячее положение, сидит при поддержке за обе руки, делает поочередные сгибания и разгибания ног; пытается протянуть руку за игрушкой.

В 4 месяца ребенок лежа на животе уже может приподнимать грудную клетку, опираясь на вытянутые руки; осваивает навык перекатывания (спина – бок – живот – спина); пытается подтягиваться, держась за руку взрослого, сидит с поддержкой.

В 5 месяцев самостоятельно переворачивается со спины на живот; лежа на спине, осваивает навык сидения: самостоятельно приподнимает голову и плечи, пытаясь сесть, при подтягивание за ручки может садиться; сидя на коленях захватывает предметы.

В 6 месяцев самостоятельно сидит в течение нескольких секунд, опираясь на ручки; осваивает навык стояния: делает первые попытки подняться на ноги и стоять, держась за руку взрослого или другую опору; сидя на стуле захватывает висячий предмет.

В 7 месяцев процесс освоения навыка сидения продолжается: малыш уже сидит с прямой спиной без помощи взрослого, садится из положения стоя на ногах. Уверенно стоит в течение более 10 секунд, лишь слегка опираясь на руку взрослого. Начинается освоение навыка ползания: передвигается, подтягиваясь на животе, осваивает поочередные движения ног; переступает, держась за опору.

В 8 месяцев малыш переворачивается с живота на спину и обратно, стоит какое-то время при поддержке за руку, самостоятельно может сесть, встает на четвереньки и может проползти полметра, опираясь на колени и руки.

В 9 месяцев ребенок садится из любого положения, устойчиво и длительное время сидит, делает первые попытки подняться на ноги и встать, держась за опору (прутья кроватки), ползает быстро на четвереньках, преодолевая значительные расстояния. Начинает осваивать навык ходьбы: совершает поступательные движения ног, ставя одну ножку впереди другой. К концу 9-го месяца он уже может ходить, поддерживаемый подмышки или за руку взрослым.

В 10 месяцев встает и стоит без поддержки взрослого; пытается самостоятельно встать и идти.

В 11 месяцев малыш уже может уверенно стоять один; самостоятельно встает из сидячего положения; ходит, держась за руку взрослого; может даже совершить несколько шагов без посторонней помощи.

В 12 месяцев поставленный на пол может самостоятельно подойти к матери, если та позовет.

В 13 месяцев 50 % малышей уже ходит самостоятельно; научаются карабкаться по лестнице.

В 14 месяцев самостоятельно стоит.

В 15 месяцев 90 % детей уже ходят самостоятельно.

Вот такой поразительный прогресс двигательной активности в течение одного года с момента рождения ребенка.

Интуитивно каждый из родителей придает огромное значение появлению данной способности у ребенка. Это абсолютно справедливо, ибо достижение прямохождения – только наше, человеческое, свойство.

Вместе с тем, как мы видели, этот целостный процесс освоения перемещения в пространстве (локомоции) складывается из трех последовательных этапов: самостоятельное сидение, ползание и вставание. Только освоив все эти двигательные навыки, ребенок готов перейти к чисто человеческому способу передвижения.

Попытаемся выделить основные моменты в формировании этих основополагающих двигательных навыков и то главное, что нужно учитывать при их выработке.

Самостоятельное сидение рассматривается как середина пути от «лежачего» к «ходячему» образу жизни, которому предшествует ряд важных этапов (рис. 11).

Рис. 11. Стадии развития навыка сидения (по: McGraw, 1935)

Мы уже говорили, что после рождения ребенок часто лежит в позе эмбриона. Однако уже в первую неделю жизни новорожденный начинает совершать попытки приподнять головку, и в течение первого месяца он уже может это сделать на несколько секунд, оторвав подбородок от поверхности.

К концу 1-го месяца ножки малыша могут делать непроизвольные ползательные движения, но пока это всего лишь врожденные рефлекторные реакции на прикосновения.

Однако уже в 2 месяца младенец может переползти с одного конца кроватки на другой, используя одновременные движения руками и ногами. Заметим, что при переползании малыш не отрывает свой животик от поверхности, так как кости и мышцы конечностей ребенка еще недостаточно развиты, и поэтому он не в состоянии удерживать свое тело на весу, координировано управлять движениями рук и ног.

К концу 3-го месяца малыш осваивает двигательный навык – перекатывание.

В 4 месяца ребенка, как правило, начинают обучать сидеть, что способствует развитию и укреплению мышц шеи и спины, а также привыканию (адаптации) организма находиться в вертикальном положении.

В 5 месяцев ребенок уже самостоятельно переворачивается со спины на живот и при потягивании за ручки может садиться.

В 6 месяцев большинство детей могут сидеть, хорошо «держат» спинку, но пока недолго удерживают равновесие в этом положении. Посаженные на пол, они, как правило, вытягивают ручки за поддержкой.

К 7–8 месяцам ребенок сидит уже более уверенно, но оставлять его без присмотра опасно: он может потерять равновесие, если, например, повернет голову на неожиданный звук. И хотя дети в этом возрасте сидя часто опираются на руки, чтобы удержать тело прямо, нельзя еще сказать, что способность самостоятельно сидеть у него хорошо развита.

Только после 8 месяцев дети прочно сидят без поддержки. Но что особенно важно – при достижении данного навыка ручки ребенка освобождаются от обременительной задачи балансирования: он может заняться более интересным делом, например самостоятельно играть с различными предметами.

На 9-м месяце – это уже вполне независимое сидение: малыш приподнимается, чтобы дотянуться до нужной ему игрушки и снова садится.

Вот когда высокое детское кресло, столь выручавшее вас раньше, становится поистине опасным местом для малыша! Поэтому лучше всего размещать его либо в манеже, либо прямо на полу, на расстеленном специальном одеяльце.

Интересно, что самостоятельный переход в сидячее положение осваивается детьми, как правило, после того, как они научились сидеть, будучи посаженными взрослыми. Приобретение этого навыка происходит у всех детей по-разному, с большим разбросом во времени. Порой помогает случай: используя фрагменты формирующегося ползания, малыш сначала переворачивается на животик, подтягивает колени, начинает прижимать ручки к телу, и затем следует достаточно сложный трюк – выпрямление тела. Часто незаменимыми помощниками ребенка в освоении этого движения становятся прутья кроватки, за которые малыш цепляется, пытаясь выпрямиться и сесть.

В 6 месяцев малыш не только «почти сидит», но и «почти ползает». Развитие навыка ползания идет параллельно с освоением сидения (рис. 12). Для того чтобы помочь малышу в его освоении, предложите ему несложную игру. Положите ребенка на живот и разместите на расстоянии 20 – 30 см от него привлекательную игрушку. Вы можете возбудить интерес малыша, показав ему какие-то действия с ней. Если малышу не удается дотянуться до предмета, пододвиньте игрушку поближе. В случае же успеха похвалите малыша, погладьте по тельцу, головке. Постоянно вводите в эту игру новые предметы.

Рис. 12. Стадии развития навыка ползания (по: McGraw, 1943)

В течение 7–8-го месяцев большинство детей проявляют неутомимое желание ползать; они уже способны продвигаться вперед «на четвереньках», смело пускаясь в неизведанные «путешествия».

Сейчас в вашей жизни наступает ответственный момент: малыш, не ведая страха, постоянно пытается спуститься на пол. Это самое трудное для матери время – за ребенком нужен «глаз да глаз»!

Но не огорчайтесь, а помогите малышу в его «начинаниях», и уже в 8 месяцев он научится стоять какое-то время (конечно же, при поддержке за руку). Возможность двигательной активности ребенка значительно расширяется: он переворачивается с живота на спинку и обратно, садится, может вставать на четвереньки, уверенно крутит головой.

Американский исследователь Т. Б. Бразелтон – специалист по проблемам раннего детства – замечает, что физические упражнения, которыми занимается малыш в 5–6-месячном возрасте, уделяя им почти все свободное время, вряд ли по силам взрослому человеку. Был проведен любопытный эксперимент. Известный атлет Джим Торп попробовал «прожить» день малыша, тщательно имитируя каждое из движений, совершаемых ребенком в часы бодрствования. Его «хватило» лишь на четыре часа, а ведь ребенок проделывает свои акробатические «экзерсисы» до восьми часов в сутки!

В течение 9-го месяца, когда ребенок уже самостоятельно сидит и играет на полу, происходит следующий «рывок» в освоении навыка ползания. Малыш пытается ползти, обнаруживая при этом способность преодолевать значительные для него расстояния. Теперь, выйдя «на минуту» из комнаты, вы рискуете, вернувшись, застать малыша (которого вы спокойно оставили играть на полу) уже в дальнем углу комнаты. Не сомневайтесь, – значит, что-то ему там понравилось, приглянулось, и малыш решил приблизиться к предмету желаний.

Если ползание и сидение развиваются параллельно, хождение – задача более сложная и поздно решаемая. Во второй половине года жизни дети любят подпрыгивать и подтанцовывать. Малыш приходит в бурный восторг от самой незатейливой игры: возьмите ребенка под мышки, поверните лицом к себе и под ритмическую песенку «прыг-скок, прыг-скок, обвалился потолок…» помогите ему совершать движения, очень напоминающие прыжки. Или: поставьте малыша на носок ноги и покачивайте, ритмично приговаривая:

В 6 месяцев ребенок «прыгает» на руках у взрослого, одновременно подгибая ноги.

В течение 7-го месяца им осваиваются поочередные (а не одновременные, как раньше) движения ног.

Около 9 месяцев появляется способность ставить одну ножку впереди другой. Поддерживаемый под мышки взрослым, малыш «ходит», однако мышцы ног еще недостаточно развиты, чтобы держать вес тела ребенка – для этого потребуется еще месяц.

В 9 месяцев ребенок пытается встать, цепляясь за опору. Он с радостью демонстрирует вам свое умение самостоятельно стоять, опираясь на стул или какой-нибудь другой подходящий предмет. Но для того чтобы начать ходить, малышу необходимо научиться координировать движения ног. Вот тут-то и приходит на помощь старый «четвероногий» способ передвижения – ползание, в ходе которого малыш осваивает поступательные движения рук и ног.

Интересно отметить, что у половины детей первые попытки ползать, т. е. передвигаться вперед, опираясь на руки и колени, наблюдаются еще в возрасте 34 недель. Однако лишь при достижении 10 месяцев ребенок сможет освоить этот сложный навык, требующий достаточно развитых мышц конечностей и их координированной работы (ведь ему предстоит осуществить трудную задачу – приподнять и удержать свое тело над поверхностью!).

В 10 месяцев он пытается самостоятельно встать на ножки и ходить, но, увы, – чаще всего падает. Здесь возникает все та же проблема: стоять-то малыш может, а вот балансировать, удерживая тело в подобном положении, – еще не умеет. Кроме того, научившись стоять, ребенок не может… сесть!

В общем, если подумать, в этом нет ничего нелепого. Вспомните, как вы сами не раз поднимались по длинной и крутой лестнице (к примеру, ведущую на колокольню или смотровую площадку), а позже, когда приходила пора спускаться по ней, с удивлением осознавали, что спуск вам дается гораздо труднее, чем подъем. Так и у малыша: вставать и стоять он уже может, а ходить и садиться – для него пока еще трудная задача. Что делать в такой ситуации? Малыш прибегает к старому, изведанному «средству» – крику о помощи. Наконец помощь пришла: заботливые руки матери бережно опустили малыша, вернув его в привычное положение. Но уверяем вас: как только представится возможность, малыш снова попытается встать – и все повторится! Правда, многие дети не ждут помощи, а, «сообразив», быстро решают эту проблему сами, просто «плюхаясь» вниз или плавно сползая, держась за прутья кроватки.

Как только ребенок будет в состоянии «держать» свой вес, он начнет сам вставать. Для большинства детей это возраст 11 месяцев, однако многие осваивают данный навык и раньше (возможно потому, что им просто удается более удачно схватиться за что-либо).

Только в 11 месяцев большинство детей сможет (опять-таки при помощи взрослого) сделать несколько шагов. Это пока очень неуверенные попытки освоить подобный способ передвижения, но каждая мать видит, с каким упорством, желанием и нескрываемой радостью ребенок обучается этому!

Через 2 – 3 недели после вставания, обычно в течение 12-го месяца жизни, ребенок начинает ходить, держась за мебель и перебирая руками. Его незаменимыми «помощниками» в овладении ходьбой становятся окружающие предметы. Он может, например, уцепившись за стул и с грохотом двигая его перед собой, отправиться в «поход» по комнате. Появляется и новое развлечение – ходить, держась за руку взрослого. Но, для того чтобы полностью освоить навык ходьбы, ребенок должен прежде всего научиться стоять без поддержки в течение более или менее продолжительного времени, сохраняя устойчивое равновесие. Этот навык формируется примерно в 14 месяцев.

Только в 15 месяцев ребенок сможет уверенно ходить без посторонней помощи.

Таким образом, как вы видите, от времени первого проявления у детей данного навыка – вставания в девять месяцев – до совершенно свободной ходьбы как главного средства передвижения проходят долгие месяцы.

Мы привели этот «помесячный график» овладения ходьбой только для того, чтобы еще раз показать четкую последовательность в смене специфических форм двигательного поведения, хотя конкретные сроки появления каждой из них у детей могут различаться. Например, некоторые дети начинают самостоятельно сидеть в 4–5 месяцев, вставать уже в пять месяцев, в 6–7 они стоят, держась за ближайшие предметы, и уже до 9 месяцев полностью осваивают навык ходьбы. С чем же связано подобное опережение сроков? Как ни странно для родителей, часто это не имеет никакой связи с «гениальностью» вашего ребенка.

Специалисты, обсуждая вопрос раннего созревания двигательных функций детей, отстаивают различные точки зрения, подчас противоречащие друг другу. Одни склоняются к мнению, что раннее развитие моторики зависит от специфики воспитания ребенка, от особенностей национального уклада. В своих доказательствах они опираются на наблюдения, свидетельствующие о том, что многие африканские дети физически развиваются гораздо быстрее, чем «европейские». Возможно, этот факт объясняется более «тесными» взаимоотношениями их с матерью – ведь, как правило, африканская мать вынуждена постоянно носить ребенка с собой, привязывая его к собственному телу с помощью специальных креплений.

Ряд исследователей, наоборот, считают, что достаточно неблагоприятная социальная обстановка, выражающаяся в дефиците общения ребенка с взрослыми, приводит к ускорению моторного развития малыша. Здесь в качестве аргументов выступают результаты наблюдений за детьми, воспитывающимися в детских приютах. В то же время проведенный другими авторами анализ развития «домашних» детей показал, что нет какой-либо связи между этапами формирования двигательных функций ребенка и социально-классовыми и половыми различиями. Хотя довольно определенно можно сказать, что сроки освоения навыка ходьбы в целом зависят от особенностей семейного воспитания.

До сих пор остается дискуссионным вопрос: пеленать или не пеленать младенца? Выбрать для него «спартанский» вид воспитания или придерживаться «демократического» стиля?

Применительно к развитию навыка ходьбы ученые показали, что ни какие-либо ограничения свободы передвижения младенцев, ни опыты ранней стимуляции этого двигательного навыка (понятно, что каждой матери страстно хочется, чтобы ее малыш поскорее начал ходить!) практически не влияют на сроки его окончательного формирования. Более того, попытки раннего вмешательства в программу развития двигательных способностей ребенка в лучшем случае дадут лишь временные преимущества, а в худшем – могут и вовсе замедлить темпы становления этой важной для человека функции. С чем это связано? Организм на каждом этапе своей жизни представляет собой некую целостность, неразрывное единство структуры и функции, т. е. уровень физического развития ребенка обеспечивает и его соответствующий функциональный «статус».

Из этого следует, что, даже если к какому-то времени отдельные фрагменты движения оказываются уже сформированными, необходима зрелость всей системы, обеспечивающая возможность объединения всех разрозненных функциональных «кирпичиков», «блоков» в единое целое – определенный двигательный акт. Если мышцы шеи и туловища готовы к работе уже в начале второго полугодия, то отработка тонких механизмов их взаимодействия, равно как и способность нервной системы чутко реагировать на сигналы, поступающие от самых разных органов чувств (зрительной, слуховой, вестибулярной систем и т. д.), потребует еще долгих месяцев. Таким образом, малыш сможет освоить навык ходьбы только тогда, когда его организм будет «биологически готов» к этому.

Это значит, что костная и мышечная системы ребенка (обеспечивающие работу опорно-двигательного аппарата) должны достичь определенного уровня зрелости; в нервной системе должны сформироваться центры регуляции движений. Кроме того, предстоит установиться зрительно-моторной координации, необходимой для правильной ориентации ребенка в новом для него – вертикальном – «измерении». В свою очередь, овладение ребенком навыка ходьбы даст ему основу для дальнейшего освоения более сложных форм двигательного поведения – бега, прыжков, лазания. Одним словом, как гласит народная мудрость: «Всему свое время».

Знания о закономерностях физического развития детей на первых этапах жизни самым удивительным образом отразились в народной педагогике: накоплен арсенал целого ряда практически найденных методов. Известно, что в первые месяцы жизни малыш лишь незначительное время находится в состоянии активного бодрствования. За короткий промежуток времени надо успеть многое: и покормить ребенка, и совершить необходимые гигиенические процедуры. Согласитесь, что мы имеем довольно ограниченную возможность для активных занятий с младенцем – а ведь это крайне необходимо для его нормального роста и развития. Следовательно, родители должны максимально точно разработать программу взаимодействий с ребенком, основанную на знании особенностей физического и психического развития ребенка на ранних этапах его жизни.

С чего же начать? Ваш малыш еще спит, но уже по едва уловимым движениям его тела вы понимаете, что он вот-вот проснется. Малыш приоткрыл глазки, сладко зевнул, он еще вял и пребывает в полусонном состоянии. Ему нужно помочь «встряхнуться», отойти ото сна, преодолеть состояние дремоты и выйти на уровень активного бодрствования. Здесь народная традиция воспитания детей раннего возраста закрепила ряд процедур, направленных на обеспечение необходимой активации нервных процессов, восстановление кровообращения и возбуждение жизнедеятельности организма. Это прежде всего старое, но незаменимое средство – массаж. Еще в древние времена были найдены основные приемы массажа младенцев, своеобразно закрепленные и в пестушках – одном из видов устного народного творчества.

Пестушка – это определенное руководство матери к действию. По форме она представляет короткий стихотворный напев, имеющий своеобразную ритмическую организацию и характерную «воркующую» мелодику. Но подобная звуковая стимуляция младенца должна обязательно сопровождаться тактильным раздражением в виде мягких прикосновений матери к телу ребенку, ее определенных движений. В этом и состоит глубинное значение пестушки как средства физического и психического воспитания детей на разных этапах жизни.

Так, распеленав малыша после сна, мать плавными движениями рук начинала поглаживать тельце младенца – сначала от шейки до ступней ног; затем от середины груди до кистей рук и т. д. – ласково приговаривая:

Если малыш в ответ издает звуки (вокализирует), вы можете включить в эту песенку и разговор с ним: «А в роток говорок, агу, агу, маленький, а в роток говорок, агу». Произнося «А в головку разумок», – нежно погладьте малыша по головке.

Существовал и своеобразный комплекс физической зарядки, направленный на упражнение отдельных групп мышц и развитие двигательных навыков. Чтобы научить ребенка уверенно стоять, а затем и ходить, управляя движениями ног и сохраняя равновесие, нужно было прежде всего укрепить мышцы его нижних конечностей. Упражнять их начинали с самого раннего возраста.

Четырехмесячному малышу подложите под ноги свою руку и слегка подтолкните ножки – малыш с удовольствием станет их выпрямлять, брыкаться. Можно закрепить в кроватке какую-либо опору для ног (хотя бы твердую подушку), и тогда брыкание станет одним из любимых занятий малыша. Когда ребенок становился на ножки, его держали под бока, подкидывали и озорно подпевали:

Или:

Радость взрослого, четкая ритмика пестушки передавались младенцу, вызывая у него веселое настроение, – и вот он уже сам, подбадриваемый матерью, стремится вновь и вновь повторять свои первые попытки движения. Позже, когда подходило время освоения более сложных форм – ходьбы, прыжков, бега – наступал черед другим пестушкам, которые имели свою ритмику, соответствующую характеру вырабатываемого двигательного навыка. Например, обучение малыша ходьбе и бегу могло сопровождаться такой приговоркой:

Определенные упражнения существовали и для развития мышц шеи, рук и других частей тела. Так, например, мать сажала ребенка на колени лицом к себе и, взяв его за ручки, разводила их в стороны под «аккомпанемент» подходящей пестушки:

Использовался также прием быстрых, «взмахивающих» движений руками ребенка («Сова летит, сова летит») или медленного разведения рук, имитирующего плавательные движения. Соответственно изменялся и ритм пестушки, он становится более растянутым, плавным: «Лунь плывет, лунь плывет».

Интересно, что уже с самых первых месяцев жизни ребенка обучали именно действию, т. е. определенной последовательности движений, скрепленных каким-то значением. Это способствовало не только развитию сложных координированных движений скелетной мускулатуры, но и закреплению единства объекта и движения в целостном образе действия. В свою очередь, у малыша формировались первые представления о том, «что могут делать» окружающие его предметы и он сам.

Так, освоение произвольных движений руками сопровождалось незамысловатой припевкой:

Или:

В соответствии с анатомической направленностью созревания отдельных частей тела – от «центра» к «периферии» (закономерность развития, о которой мы уже упоминали в начале главы) – происходит и становление двигательных функций. Способность управлять большими группами мышц (например, всей рукой) появляется у ребенка раньше, чем возможность осуществлять точные движения кистью и пальцами, играющими важную роль в развитии тонкой моторики. В этой связи попробуем рассмотреть подробнее развитие функций руки.

Сначала ребенок двигает всей рукой (грубая моторика), позже кистью, еще позднее – пальцами. Такая последовательность двигательной функции руки отражается и в развитии манипуляторной деятельности ребенка, т. е. его действий с предметами. Увидев, например, какую-нибудь игрушку, привлекшую его внимание, малыш начинает тянуться к ней. На первых порах это приводит к неточным прикосновениям и случайным захватам; лишь спустя месяцы ребенок научится совершать более точные и координированные движения рукой по направлению к понравившемуся ему предмету.

В дальнейшем, по мере развития тонкой моторики пальцев, малыш сможет освоить сложные «исследовательские» движения, направленные на изучение и различение предметов по их форме, конфигурации и структуре. Останавливаясь на этом этапе развития двигательных способностей младенца, хочется вновь обратиться к народному опыту воспитания детей.

Среди неистощимого богатства методов и средств физического развития выделяются так называемые потешки, применяемые в системе народного воспитания, как правило, в конце первого – начале второго года жизни ребенка.

Потешки – это своеобразная школа игры, призванная обеспечить малышу адекватный способ познания окружающего мира. Слова, ритмика, игровые действия, сопровождающие исполнение потешки, направлены на одно: развеселить, позабавить, потешить ребенка; создать яркий, положительно окрашенный, эмоциональный фон, необходимый для его активного включения в процесс двустороннего взаимодействия.

Так, двигая ручки ребенка к себе и от себя, мать припевала:

Хорошо известные и сегодня потешки «Ладушки-ладушки» и «Сорока-ворона» также предназначались для развития навыков движения руки, в частности кистей и пальцев. Важно отметить, что в игре ребенка не просто обучали достаточно сложным и тонко координированным движениям, но одновременно закладывали первичный словарный и понятийный запас малыша. Обыгрывая в процессе произнесения потешки различные части тела, мать рано приучала ребенка к их названиям и местоположению, формируя у ребенка соответствующую «схему тела». Дотрагиваясь до тех или иных частей тела, мать называла их, весело приговаривая:

Таким образом, колыбельные, пестушки, потешки комплексно, разнонаправленно воздействовали на ребенка, отвечали особенностям возрастного этапа, характеру его восприятия и памяти на тот или иной момент времени. Это не только приводило к целостному физическому развитию, но и создавало предпосылки для совершенствования процессов когнитивного развития и развертыванию предметной деятельности, лежащих в основе познания мира.

Важнейшая задача воспитания ребенка первого года жизни – создание условий, при которых он может получить первые знания о мире.

В ходе своей активной деятельности в среде ребенок не только физически развивается, но и накапливает неповторимый жизненный опыт, отрабатывает различные поведенческие «стратегии». Одним из путей к познанию мира по праву считается игра, которая сопровождала человечество на всем протяжении его истории. Уже в местах древнейших поселений людей археологи находят обручи, волчки, погремушки, деревянные куклы, кожаные мячи, игрушки в виде образов людей, животных, орудий труда, предметов быта.

Игра свойственна не только человеку, но и высшим животным. Считается, что игре принадлежит ведущая роль в усвоении потомством многих черт взрослого поведения. Наблюдения за маленькими шимпанзятами показали, что в определенный период они гораздо больше желают общаться с теми взрослыми, которые затевают с ними игру, предпочитая их тем, кто просто кормит и ухаживает.

До сих пор специалисты не пришли к единому мнению о том, что такое игра и в чем ее смысл. Зачастую, когда вы наблюдаете за игрой животных и детей, складывается впечатление в ее «бесцельности», отсутствии настоящей пользы. Однако это лишь только кажущееся свойство. Игра – это далеко не забава.

Внимательный анализ подобной «бесцельной» активности показывает, что в игре отрабатываются важнейшие фрагменты сложных двигательных актов, которые у взрослых станут частью поведенческого репертуара. Следовательно, можно сказать, что игра – это работа на будущее. Однако, кроме столь отдаленных результатов, у игры есть и свое сиюминутное значение. Она выступает в качестве важнейшего условия процесса обучения. Именно в этом и заключен скрытый смысл игры: ребенок не только осваивает необходимые двигательные навыки, совершенствуя способности своего организма, но и находит собственный путь решения многих задач, который заложит основы его индивидуального стиля поведения.

В зависимости от возраста характер игры меняется. На разных этапах жизни дети могут предпочитать либо подвижные, либо игры с предметами, либо социальные (ролевые) игры и т. п. В целом предпочитаемый в тот или иной период вид активности обусловлен различной последовательностью в созревании функциональных систем организма.

Приведем весьма любопытный пример экспериментальных исследований. Известно, что у котят 7 – 9 недель жизни являются критическим периодом для созревания зрительной функции (становления бинокулярного зрения). Если в этот период их содержать в полной темноте, то они сами начинают искать пути для нахождения соответствующих впечатлений: усиленно нажимают на специальный рычаг в экспериментальной камере, с помощью которого временно приоткрывается выход в «зрительный мир». Таким образом, они самостоятельно регулируют поступление из внешней среды именно тех сигналов, которые насущно необходимы для полноценного развития данной функции. В свою очередь, подобная стимуляция обеспечивает максимальный положительный эффект процесса обучения.

Такое соответствие между предпочитаемым видом активности и последовательным созреванием функциональных систем организма имеется и в поведении ребенка. Оно отражает единую эволюционную «стратегию» в развитии высших животных. Суть ее состоит в том, что в каждый момент времени преобладает та активность, которая в наибольшей степени требуется для данного возраста и соответствует специфике формирования вида.

Следовательно, воспитание ребенка предполагает создание необходимых условий, что означает не только обеспечение полноценного питания и соответствующего ухода за ним, но и намеренного вовлечения ребенка в ту деятельность, которая наиболее интересна для него в данную минуту.

Для каждого возраста игры бывают разными, их объединяет одно важное свойство. Игра – своеобразный индикатор благополучного состояния организма. Потребность в игре, как правило, проявляется, когда основные биологические потребности ребенка удовлетворены (он сыт, ухожен, не хочет спать). Ослабление или отсутствие у детей игрового поведения может служить первым признаком какого-либо заболевания. Осваивая в игре навыки передвижения в пространстве или действия с предметами, ребенок многократно повторяет различные фрагменты двигательных реакций, и такое усиленное повторение движений само по себе уже есть сильнейшее подкрепление процесса обучения.

Нужно ли подталкивать ребенка к овладению различными навыками или предоставить природе самой «раскручивать» эту пружину развития? В целом можно сказать, что первые полгода жизни вашего малыша – это время, данное ему для освоения многих элементов будущего поведения. Конечно же, они могут возникнуть и без нашего вмешательства. Какая же разница – освоит ли ребенок, например, навык дотягиваться до предмета в 5–6 или в 4 месяца?

В науке о поведении существует понятие – установка на обучение. В экспериментах на животных показано, что по мере обучения их решению тех или иных поведенческих задач, каждая последующая поставленная перед ними проблема решалась гораздо быстрее. Складывается впечатление, что мозгу очень нравится трудиться, сам процесс приобретения определенного опыта, знаний доставляет удовольствие животному (мы бы сказали: «они любят учиться»). Качество, характерное для любых млекопитающих, и в особенности для приматов и человека.

Мотивация учиться – важнейшая для ребенка в любом возрасте. Приобретение знаний – это всегда узнавание чего-то нового, и человек устроен так, что он постоянно испытывает потребность в новизне. Вам, наверное, не раз приходилось замечать, что ребенок быстро привыкает к одним и тем же игрушкам, теряя к ним всякий интерес. С чем это связано?

Как ни странно, объясняется все вполне физиологически. Главное здесь – не в нашем понимании – старое – новое, – а в особенностях восприятия и памяти в данном возрасте. Ученые[11] показали следующую закономерность: скорость многих познавательных процессов у ребенка тем меньше, чем меньше его возраст. Для ознакомления ребенка 3,5 месяцев с новой игрушкой потребуется больше 30 секунд, тогда как у ребенка в 6,5 месяцев это займет всего лишь 15 секунд.

Здесь уже упоминалось о такой важной психофизиологической характеристике, как привыкание к тем или иным стимулам. В проведенных исследованиях на младенцах[12] было установлено, что если до 2,5 месяцев привыкание к определенному стимулу развивается медленно, то после этого возрастного периода дети явно предпочитают иметь дело с новыми раздражителями, так как период ознакомления короче.

Выявился также интересный факт: для шестимесячного ребенка часто более привлекательными оказываются не совершенно новые игрушки, а старые, знакомые, но с какими-либо изменениями. В этом возрасте более адекватным стимулом становится не абсолютная новизна (например, постоянная сменяемость предлагаемых ребенку игрушек), а лишь незначительные изменения в уже знакомом образе.

Какой же в этом смысл? А вот какой! Именно это различение «нового в старом» дает удивительную тонкость в распознавании человеком внешнего мира, необходимую как в определении общих черт ряда подобных предметов, так и в установлении различий между сходными объектами. Это касается не только особенностей восприятия предметного мира, но и непосредственно нас с вами.

Вы помните, как ребенок начинает распознавать окружающих его людей? Сначала, по всей вероятности, в действие вступает врожденная программа распознавания человеческого лица и голоса «вообще»: среди сложных зрительных стимулов новорожденные предпочитают именно человеческое лицо, среди звуковых сигналов – человеческий голос. Но это еще не индивидуальное различение, хотя уже с рождения существует определенное предпочтение лица и голоса матери. Младенцы одинаково хорошо реагируют на каждого человека; они «ухватывают» только то общее, что присуще всем людям. Со временем ребенок учится выявлять «разное» в лицах, начинает различать людей не только по индивидуальным чертам, но и по голосу. С этого момента человеческий мир раскрывается для него во всем своем неистощимом многообразии, в бесконечных возможностях обновляющегося познания. Отсюда, вероятно, и неугасающий интерес ребенка к миру людей.

Но вернемся к теме нашего разговора – игре и игрушкам. Исходя из сказанного, становится понятным, что покупать большое количество игрушек, стремясь постоянно обновлять их, вряд ли целесообразно.

Скорее, наоборот, их изобилие скоро «приестся» ребенку, он без устойчивого интереса будет перебирать свое «богатство», быстро бросая одну игрушку и переходя к другой; его все труднее и труднее будет удивить чем-то новым.

Первый год жизни – лишь начало сложного пути открытия мира. Но это чрезвычайно важный этап в жизни человека, когда закладывается фундамент его знаний о мире.

Для каждого из нас ясно, что развитие человека есть результат взаимодействия генотипа и среды, т. е. разворачивания наследственных программ развития в конкретных условиях воспитания и приобретения организмом индивидуального жизненного опыта. Давайте зададимся вопросом: какие механизмы обеспечивают процесс усвоения ребенком видоспецифического и социокультурного опыта?

Один из этих механизмов, о котором мы уже упоминали, – механизм импринтирования среды (от англ. imprint – оставлять след, запечатлевать, фиксировать), который предопределяет целостность восприятия. Второй – механизм условно-рефлекторного обусловливания – он обеспечивает избирательность восприятия. Третий – механизм имитации, или подражания, который отражает доминирующую на ранних этапах развития тенденцию к единству со своей родственной (т. е. видоспецифической) средой (рис. 13).

Рис. 13. Механизмы усвоения видоспецифического и социокультурного опыта

Сегодня накоплен целый ряд фактов, говорящих в пользу гипотезы о врожденных основах этих механизмов закладки памятных следов, которые начинают реализовываться еще в период пренатального развития ребенка, т. е. наш малыш проявляет очень раннюю способность к обучению, а следовательно, мозг демонстрирует столь же раннюю предуготовленность к биосоциальным воздействиям.

Интересно, что избирательность восприятия во многом базируется на врожденных механизмах, которые обеспечивают вычленение из среды тех биологических «ключевых» стимулов, которые способны повысить шанс выживания особи на самых ранних этапах онтогенеза. Мы уже говорили, что для новорожденного одним из важнейших видоспецифических ключевых стимулов является лицо человека. Однако уже в рамках этой видоспецифической (в принципе, неиндивидуализированной) реакции закладываются основы и первой социальной дифференцировки: младенец очень рано начинает выделять мать из всей «видимой человеческой среды» как наиболее значимый ее компонент.

Это связано прежде всего с тем, что тесный физический контакт с матерью (при условии, конечно, активного компонента, вносимого самим ребенком в виде целого ряда импульсивных движений) с самого начала обеспечивает восприятие целого спектра отличительных признаков матери и тем самым дает возможность осуществления межмодального синтеза. Если принять во внимание существование определенного пренатального «опыта», а также учесть действие спектра генетически обусловленной видоспецифической избирательности, то мы имеем дело с некой «платформой», «стержнем», на который тактильная стимуляция, получаемая ребенком после рождения, только наслаивается, образуя новый уровень интегрального единства – некий «интегральный образ матери», который фиксируется в долговременной памяти по механизмам импринтирования (целостного и прочного схватывания).

Однако с двухмесячного возраста картина несколько меняется: активность ребенка в среде возрастает, по мере роста совершенствуются его моторные и перцептивные способности, и на первое место среди механизмов обучения приходят не врожденные программы распознавания и запечатления, а условно-рефлекторный механизм распознавания индивидуальных характеристик, ответственный за восприятие и распознавание специфических особенностей человеческого лица и тонкую дифференцировку настроения взрослого человека, отражающегося в его лицевой мимике.

В результате взаимодействия этих двух механизмов, обеспечивающих целостность и избирательность процесса восприятия, ребенок наделяется способностью распознавать и идентифицировать образ конкретного человека, а в целом приобретает собственный социальный опыт, своего рода активно индивидуализирует среду.

Несмотря на то, что имитация как процесс обучения будет в основном развертываться на фоне активной деятельности малыша, существуют весомые доказательства в пользу врожденных основ этой формы обучения. Наличие имитационной способности у ребенка биологически оправданно: способность к имитации обеспечивает повышение адаптационных возможностей организма в условиях все усложняющегося потока информации.

О том, что эта форма обучения закладывается еще в пренатальный период, свидетельствует и наблюдающаяся уже с первых часов жизни ребенка синхронизация микродвижений партнеров по общению в соответствии с темпом речи взрослого, и имитация движений тех ведущих элементов лица (рот, глаза, брови), которые были «ключевыми» при его восприятии и распознавании. И это не только в отношении человека: и у животных (обезьян) исследователи отмечали ранее проявление имитационных способностей.

Все это позволяет нам несколько по-иному взглянуть на импринтинг и имитацию как две основные формы обучения, доступные ребенку на самых первых моментах его вхождения в жизнь. На ранних этапах онтогенеза импринтирование обеспечивает как бы «прямой», срочный ввод и переработку информации по поводу биологически и социально значимых компонентов среды, в то время как имитация может рассматриваться как «прямой», экстренный канал двигательного, биологически адаптивного реагирования («Я свой, я такой же, как и вы, и готов обучаться всему тому, что знаете вы»). В целом же эти два механизма формируют базу для развития процессов индивидуального научения, обеспечивая возможность как реализации общих, видоспецифических форм поведения, так и усвоения социкультурных традиций конкретного сообщества.

С развитием манипуляторной деятельности ребенка неразрывно связана проблема развития такой высшей психической функции, как память. Ведь именно благодаря памяти возможно не только сохранение, но и дальнейшее использование приобретенного ребенком опыта.

Надо сказать, что многие психические процессы, в том числе внимание и память у ребенка первого года жизни, носят непроизвольный характер. Главное, что определяет, привлечет ли объект его внимание или нет, запомнит ли он его или проигнорирует – это прежде всего новизна, яркость, значимость.

До 3 – 4-месячного возраста ребенок, по-видимому, в состоянии хранить образ воспринятого предмета не более 1 с, т. е. он, в общем, живет по принципу: «С глаз долой – из сердца вон!». Так, если вы начнете с ребенком этого возраста игру «Ку-ку» (накрываете платочком какую-нибудь яркую игрушку, то малыш вряд ли начнет ее искать: ее образ надолго не закрепляется в памяти, а потому вскоре просто перестает существовать для ребенка как интерес.

Но уже после 3 – 4 месяцев время сохранение образа увеличивается. И во втором полугодии жизни ребенок уже демонстрирует возможность восстановления образа по памяти. Так, если спросить его, где спрятан известный ему предмет, ребенок начнет активно его искать с помощью поворотов глаз, головы, туловища. В 8 – 12 месяцев он уже может узнавать предметы не только в целом, но и опознавать их по отдельным частям («Чья шапка? – Мишина»). В это время ребенок уже может выделять предмет из ситуации, например начать активный (и заметьте, достаточно долгий!) поиск предмета, внезапно исчезнувшего из поля зрения, что свидетельствует о том, что появляются зачатки долговременной памяти.

С другой с стороны, ребенок может, наоборот, очень прочно соотносить какой-либо предмет или объект с определенной ситуацией, т. е. фиксировать объективные связи, существующие между предметами и явлениями. Например, врач, который осматривал малыша или делал ему укол, вероятно, надолго запомнится ребенку, и всякий раз, завидя человека в белом халате, он не преминет выдать вам соответствующую реакцию.

Это объясняется тем, что в этом возрасте ребенок еще не способен четко дифференцировать образ предмета и реакцию на него – предмет и движение для него еще слиты. Потому-то наш малыш с таким восторгом сбрасывает игрушки на пол, тянется к выключателю…

Долговременная память, рассчитанная на длительное хранение информации, формируется у ребенка примерно к 2,5 годам. Ребенок второго года жизни узнает знакомые предметы и людей через несколько дней, а на третьем году жизни даже через несколько месяцев.

Таким образом, становление манипулятивных движений рук, совершенствование деятельности органов чувств, формирование координации действий и совершенствование ориентировочно-исследовательской деятельности младенцев способствует развитию на протяжении первого года жизни наглядно-действенного мышления.

Согласно работам известного французского психолога Жана Пиаже, изучавшего когнитивные способности младенцев, ребенок только в 8–9 месяцев может найти спрятанную у него на глазах игрушку, приподняв пеленку, закрывающую ее; до этого периода он живет по принципу: «С глаз долой – из сердца вон!» Однако современные исследования показывают, что уже в возрасте четырех с половиной месяцев и даже раньше обнаруживается способность детей «схватывать» постоянство объектов внешней среды. Как же ученые установили это?

В одном из экспериментов перед ребенком по столу двигался ярко окрашенный игрушечный поезд. По ходу своего движения он на несколько секунд исчезал из поля зрения, заходя за поставленный экран, а затем вновь появлялся. Малыши быстро запоминали траекторию движения предмета, и достаточно было одного-двух показов этого действия, чтобы они с нетерпением ожидали появления игрушки, переводя при этом взгляд на соответствующий край экрана.

Некоторое время спустя, когда дети уже хорошо отслеживали движение, поезд за экраном быстро подменяли на его плоское изображение, которое, как ни в чем не бывало, продолжало обычный путь следования. Оказалось, что малыши возраста до 4 месяцев не реагировали на эту подмену, просто не замечали ее; дети же постарше явно были удивлены и расстроены, – они ожидали увидеть «настоящий» поезд.

Вряд ли столь «обычные» факты из жизни ребенка удивляют вас. А напрасно! Ведь для того чтобы осуществить это действие и понять, что скрытый от глаз предмет продолжает существовать, требуется создание мысленного (!) образа предмета – процесс, зависящий от определенного уровня развития высших отделов мозга. В свою очередь, наличие данной способности невероятно расширяет возможности ознакомления ребенка с внешним миром.

Посоветуем вам еще одно нехитрое приспособление для развития столь важной детской способности. Возьмите большую (но легкую) картонную коробку, на одну грань которой наклейте какую-нибудь яркую картинку. Получится отличная игрушка для вашего ребенка: есть картинка и (коробка переворачивается) – нет ее! Ползающий малыш с удовольствием пустится на поиски.

Этим же целям служит старая, надежная игра «в прятки». Сначала мать закрывает свое лицо руками и затем, отведя их в стороны, радостно говорит ребенку: «Ку-ку». Это вызывает неописуемый восторг малыша, глаза его загораются, он буквально требует продолжения «праздника»! Единственное правило для начала этой веселой игры – кто прячет, тот и сам находит, т. е. взрослый, задавая вслух вопрос: «Где?», сам, смеясь, обнаруживает себя или спрятанную игрушку, восклицая при этом: «Вот она!» или «Ку-ку!» Позже ребенок и сам сможет повторить данное действие, закрывая свое лицо ладошками или пытаясь скрыться за подушкой. В этой игре можно использовать платок, под которым «скрывается» и лицо взрослого, и личико малыша, и игрушка; поможет и задергивающаяся шторка на зеркале.

В возрасте от 3 до 5,5 месяцев ребенок имеет дело, как правило, с одним объектом. И главное для него – это взять, захватить предмет рукой. Он тянется к игрушке обеими ручками, пытается схватить ее, зажать между ладонями. Даже в 6 месяцев, когда ребенок достаточно освоил навыки движения руками, ему еще сложно справиться с двумя игрушками сразу. Да и сам интерес ребенка к игрушке нестойкий. Если малыш держит одну игрушку, а вы в этот момент предлагаете другую, его внимание полностью переключается на новый «интерес», кисть руки разжимается, он с готовностью тянет ручку за новой игрушкой, а старая… просто выскальзывает и падает.

Вы можете провести маленький «эксперимент»: на глазах у малыша накройте пеленкой игрушку, с которой он только что играл. Вы удивитесь – ребенок не будет ее искать! Что же происходит с его памятью? Ученые полагают, что в этот период образ предмета, скрытого от внешнего наблюдения, не удерживается в памяти ребенка. Однако означает ли это отсутствие у него каких-либо представлений о внешнем мире? А предметы, так же как и люди, «существуют» для него только тогда, когда он на них смотрит? Любая мама вряд ли согласится с этой точкой зрения – и она абсолютно права! Можно привести целый ряд примеров, подтверждающих, что малыш хорошо знает окружающий его мир. Проснувшись, он с надеждой смотрит на дверь, откуда обычно появляется мама; прекрасно помнит, где находятся его любимые игрушки: яркий поднос на кухне, музыкальный центр, из которого доносятся детские песенки, и т. п. Сидя на руках у взрослого, ребенок то и дело поворачивается в сторону интересующих его предметов и как бы ведет нас к ним.

Если главным результатом первого полугодия является овладение ребенком навыками взаимодействия с предметами (пускай еще в несовершенной форме), то задача второго полугодия – отработка навыков манипуляторной деятельности с целью познания свойств окружающего мира.

В возрасте от 5,5 до 8 месяцев интерес ребенка смещается от самого движения к результатам действия с предметом. «Лежачий» период его жизни закончился, и ребенок уже, сидя на полу, способен самостоятельно играть с игрушками.

К 5,5 месяцам ваш малыш достигнет значительных успехов в достижении объекта: он свободно дотягивается и хватает игрушку, заинтересовавшую его. Здесь надо помочь ребенку, расширив возможности его ознакомления с различными свойствами предметов. На этом этапе требования к игрушкам возрастают, так как он непременно потянет ее в рот. Следовательно, игрушки должны быть не тяжелыми, иметь соответствующие размеры (чтобы малыш не мог проглотить ее!); предпочтительны те, которые легко и быстро моются. Другие, с вашей точки зрения «негигиенические», предметы советуем подвесить над кроваткой малыша – на расстоянии 30 – 40 см от его лица.

Игрушки – маленькие плюшевые фигурки, плоские картонные или пластиковые прямоугольники ярких расцветок, легкие объемные кубики, на гранях которых изображены различные рисунки (рис. 14) и т. д. – закрепляются на воздушном подвесном устройстве – «мобиле» (от латинского mobile, что значит подвижный).

Рис. 14. Плоские и объемные фигурки для мобилей, развивающие зрительное восприятие младенцев (преимущественно для первых четырех месяцев жизни)

Рис. 15. Простой и более сложный варианты изготовления подвесных устройств для мобилей

Легкие подвески мобилей вращаются в потоках воздуха, привлекая внимание ребенка (рис. 15). Еще на Руси для развлечения младенца подвешивали над детской колыбелью деревянную «птицу счастья» (сейчас мастера народных промыслов вновь изготовляют их). Раскинув ажурные крылья, она словно парила над головой, как бы защищая малыша от всего дурного. Сейчас в продаже имеется множество мобилей (даже снабженных музыкальным устройством вращения). Но вы можете своими руками изготовить свой, уникальный вариант подвесного устройства для вашего малыша. Поверьте, его нетрудно сделать самим.

Простой вариант их изготовления предложен Анной Павлюк и Анной Воиновой – двумя замечательными женщинами-мамами, создавшими в Интернете интереснейший сайт, посвященный проблемам развития и воспитания детей (http://agu.narod.ru). В качестве основы подвесного устройства они предлагают использовать… соломинки для коктейля. От крючка до крепежа отходит центральная нить. К ней за середину привязывается соломинка с нитью, свисающей с обеих сторон на нужную длину. К ее концам подвешиваются либо мобили, либо еще две соломинки (длина каждой должна быть чуть меньше половины длины целой соломинки, чтобы, вращаясь, игрушки не цеплялись друг за друга). Для первых четырех месяцев подойдут плоские и объемные черно-белые или цветные фигурки.

В качестве таких «познавательных» игрушек могут использоваться подвешенные мешочки, заполненные разными крупами, моток шерсти, плотный шерстяной клубок, кусочек мягкой ткани; легкая, небьющаяся бутылочка, деревянная палочка и т. п. Можно приложить максимум фантазии (простор для нее не ограничен), чтобы изготовить эти несложные игрушки для малыша. Попробуйте сшить из двух круглых кусочков ткани «божью коровку», «жучка», «черепашку», «ракушку» и т. п. Обязательно сделайте мягкую игрушку красивой, наполните ее разными по размеру бусинками, бобами, крахмалом, полиэтиленовыми материалами – малышу нужно иметь возможность получать различные тактильные ощущения.

Многие авторы рекомендуют в качестве игрушек обычные предметы домашнего обихода: деревянные ложки, коробки с крышками и пр.

Основное требование – все они должны быть достаточно безопасными для ребенка и отличаться друг от друга.

Хорошо, если вы сами придумаете что-то новое: например, игрушки «многопланового» действия (если в пластиковую бутылку бросить несколько шариков или кусочков чего-то твердого – игрушка зазвучит). Уверяем, даже самые незамысловатые предметы, с вашей помощью превращенные в игрушки, на долгие минуты привлекут внимание малыша, а их ощупывание даст ему необходимую информацию о различных качествах предметов, снабдит его целым спектром тактильных ощущений.

Главный «ориентир» в этой деятельности для вас – возраст ребенка, его возможности и стремления.

Не стоит мудрить, сбиваясь с ног в поисках каких-то дорогостоящих «заморских» игрушек, которые якобы должны молниеносно развить способности вашего ребенка; даже самые простые вещи – пластиковые бутылки, миски, ложки – могут стать отличными «развивающими» игрушками. Ведь их безбоязненно можно носить, ронять, бросать, они, в конце концов, гремят – вы представляете, какая бездна удовольствий для маленького существа!

Большинство детей к 6 месяцам достаточно хорошо осваивают навыки достижения предмета и его захвата. Малыш может достать объект, если он удален от него на расстоянии, не превышающим 20 – 25 см и размеры его невелики. Многие специалисты считают, что освоение данных моторных актов позволяет ребенку приступить к подробному исследованию объектов. Таким образом закладывается фундамент интеллекта. Достав предмет, ребенок либо тянет его в рот, либо держит на удобном для рассматривания расстоянии, либо двигает его. Появляется и нечто новое в игровом репертуаре: малыш может не просто выронить погремушку из рук, а отведя руку в сторону и разжав пальцы, намеренно бросить ее; он без устали стучит погремушкой по столу, трясет колокольчик и т. п.

По мнению психологов, в результате этих простых действий ребенок познает причинно-следственные связи между предметом и его действием. Так ли это – сказать трудно, но налицо тот факт: операции с предметами (в отличие от преимущественного их разглядывания в более ранний период) занимают теперь много времени в играх малыша. Постепенно развивается тонкая моторика, в которой задействованы мелкие мышцы рук.

К 7 месяцам ребенок может противопоставлять большой палец руки другим, удобнее и точнее манипулировать с предметами. Полезно использовать «долгоиграющие» книжки с картонными страницами, которые малыш легко переворачивает пальчиками, но которые уже гораздо труднее мять и жевать.

В 8 месяцев главный «исследовательский» вопрос, занимающий ребенка: «Что могут делать вещи?» Малыш уже совершенно по-иному реагирует на фломастер в маминой руке: он захочет повторить действие с ним. Скорее всего, эта первая попытка рисовать закончится безуспешно, но (не сомневайтесь!) теперь малыш не упустит малейшей возможности «почеркать». Если семимесячный ребенок, как правило, только наблюдает за игрушечным автомобилем, который вы тянете на веревочке, то уже месяц спустя такой показ спровоцирует повторение вашего действия.

В этом возрасте хорошо снабдить ребенка большим количеством относительно небольших игрушек (кубиков разных размеров, шариков, колечек, пирамид и пр.). Поставьте перед малышом две коробки: в них он будет складывать все эти предметы, перекладывать их из одной в другую.

К 9 месяцам совершенствуется способность управлять пальчиками. Так, дотягиваясь до игрушки, малыш обводит ее указательным пальцем, пытается взять маленький предмет двумя пальцами (большим и указательным). Также он берет из ваших рук и ломтик яблока, и кусочек печенья, и небольшую игрушку.

В 10 месяцев к этой деятельности активно подключается и средний палец. Ребенок, копируя действия взрослого, пытается использовать ложку по назначению (а не для того чтобы с помощью ее чесать десны). Конечно же, это сулит маме дополнительные заботы (ведь ложка все время переворачивается или попадает не туда, куда нужно), но, без раздражения относясь к подобной «игре», можно добиться хороших результатов и, в конце концов, разучить полезное действие. Так у ребенка развиваются необходимые навыки самообслуживания.

Сейчас среди родителей стали очень популярны так называемые «развивающие центры». Не спорим, – они привлекают к себе внимание яркостью красок, сложностью конструкций. Так и кажется, что малыш не сможет оторвать глаз от этих игрушек. Но – как ни странно – многие дети быстро теряют к ним интерес (за исключением, конечно, первого знакомства). Это происходит, наверное, из-за однообразия: нажмешь лягушку – она квакнет…

Ребенок способен выдумывать самые невероятные действия с простыми, на первый взгляд, предметами. Видимо, мы в чем-то недооцениваем наших детей, предлагая им готовые решения. А ведь порой простая коробка с вырезанными внизу «окошками», в которые проваливаются брошенные сверху игрушки, надолго занимает внимание малыша. Поэтому примите наш совет: почаще напрягайте собственную фантазию, создавая большое разнообразие вариантов, комбинаций из обычных предметов – это даст наилучший эффект для развития вашего малыша.

В возрасте 11 месяцев ребенок может стать заядлым «строителем»: под вашим чутким руководством он попытается сложить башню из кубиков.

В 8 месяцев ребенок учится брать игрушки обеими руками и стучать ими друг о друга. Но если одна из них ему «надоела», он может выпустить (а не выронить, как прежде) ее из рук. Выпускание предмета – задача более сложная, чем его захват, так как эта операция требует раздельного управления пальчиками. Малыш осваивает этот навык в течение 10-го месяца. Теперь он совершенно адекватно реагирует на мамину просьбу: «Дай мне» – протягивает ручку и кладет предмет на раскрытую ладонь взрослого. Месяцем раньше это было бы невозможно: пальчики не разжимались, и малыш лишь протягивал руку, не отдавая игрушки. Конечно же, освоение этого навыка – источник новых беспокойств домашних, так как теперь уже не случайно, а совершенно «намеренно» летят с кровати игрушки, со стола – ложки, чашки.

Одним словом – внимание – малыш с усердием осваивает этот порой небезопасный прием обращения с предметами.

После 8 месяцев, когда уже освоен навык ползания и ребенок может свободно передвигаться по комнате на четвереньках, перед ним встает еще одна проблема: что делать, если интересующий его предмет трудно достать, если путь к нему «закрыт» чем-то другим? Казалось бы, чего проще – нужно только отодвинуть мешающий предмет. Но для семимесячного ребенка это пока трудная задача. Понаблюдайте за своим малышом, и вы убедитесь, что решение приходит не сразу. Сначала ребенок либо вообще игнорирует препятствие, просто переползая через него, а если и это сделать невозможно, он быстро теряет всякий интерес к достижению желанной цели.

Часто ребенок не в состоянии достать предмет по весьма «объективным» причинам. Ведь освоить навык ползания – это еще не все. Чтобы дотянуться до предмета и взять его, надо освободить одну руку от опорной функции, что требует развития дополнительных моторных навыков. К тому же ребенку нужно сохранять в памяти как мысленный «образ предмета», который в реальной ситуации оказывается скрытым от внешнего наблюдения, так и его пространственное размещение («ближе – дальше»). Здесь стимулирующим для него воздействием может стать устроенная вами «гонка с препятствиями», в ходе которой вы решаете сразу несколько воспитательных задач, способствуя развитию локомоторных навыков малыша и совершенствуя его познавательные способности.

Расширение «репертуара» действий ребенка с предметами происходит в концу второго полугодия. Если в 7 месяцев малыш держит лишь одну игрушку, то в 9–10 месяцев он уже играет одновременно с тремя игрушками (рот успешно используется в качестве дополнительной руки!). Держа в одной руке игрушку, свободной рукой он может достать другую, не роняя первой; или взять обе игрушки в одну руку и потянуться за третьей. Ребенок начинает активно осваивать самые различные способы действий с предметами, устанавливая при этом причинно-следственные связи.

Действия с вещами для него пока не имеют границ. На этом этапе хороши простые, подручные средства – например, пластиковая бутылка, легкий пляжный мяч, специальная яркая декоративная подушка, которая легко стирается (греметь она, к вашему счастью, не будет, а уж толкать и бросать ее можно сколько угодно!).

Для малыша существуют и «волшебные» вещи: вспомните, с каким неугасающим интересом он следит за тем, как простое нажатие на выключатель приводит к совершенно невероятной вещи – зажиганию света! Он всем своим видом – движением, мимикой, вокализациями – будет заставлять вас вновь и вновь повторять это действие, стараясь (здесь нужно быть чрезвычайно внимательным!) дотянуться до запретной «игрушки».

Малыш с удовольствием играет с коробочками, вкладывая их одна в другую, стремится открывать и закрывать дверцы шкафа, складывает пирамидки, нанизывая колечки на стержень и пр. При этом многие его действия кажутся не всегда безобидными. Например, дети с удовольствием и подолгу стучат игрушками о поверхность стола, ударяют их друг об друга, рвут и комкают бумагу, с силой сжимают резиновую куклу. Но внимательно присмотритесь к поведению малыша. С какой деловитостью и сосредоточенностью он производит все эти действия, какую несказанную радость доставляют ему результаты его «разрушительных» деяний!

Бывает так, что ребенок сам пытается навязать вам игру, например «подбери то, что я бросил». Не ругайте, не корите его за испорченные игрушки и порванные книжки, не пытайтесь «воспитывать» его, стремясь привить малышу известные нам правила порядка. Давайте вместе подумаем, какой большой смысл заключен во всех этих действиях. Какое богатство возможностей руки демонстрирует ребенок, какими разнообразными становятся его движения, действия с предметом! Все это, как неоценимое достояние, войдет в поведенческий «арсенал» малыша, оснастит его необходимыми способами достижения своих целей.

Кроме того, в процессе обучения и отработки этих движений ребенок достигает еще одного важного результата: он познает и открывает для себя мир.

Результат освоения ребенком предметной деятельности не замедлит сказаться. К концу первого года жизни ваш малыш уже сможет подолгу самостоятельно играть, манипулируя сразу несколькими предметами. В своих действиях он активно использует обе руки, хотя многие дети в это время начинают отдавать предпочтение одной из них, часто бросают предметы в определенном направлении.

За первый год жизни ребенок приобретает значительную двигательную умелость и ловкость, которые дают основу для развития его дальнейших взаимоотношений со средой.

До недавнего времени считалось, что сенсорные каналы – зрение, слух, вкус, осязание и обоняние, в период младенчества работают независимо друг от друга, и только в более старшем возрасте дети проявляют способность к межсенсорной интеграции, являющейся основой целостного восприятия мира. Конечно же, мозг ребенка значительно меньше мозга взрослого человека, его возможности ограничены, но это не означает, что ему недоступны процессы интеграции. Как мы уже смогли убедиться, малыш быстро учится видеть разные признаки вместе, в неразрывном единстве – надо только этому способствовать. Вот почему взять, посмотреть, потрогать, постучать погремушкой – процесс познавательный. Обследуя предметы, малыш начинает соотносить форму, фактуру, вес – а это значит, что его мозг получает необходимую для развития «пищу».

Таким образом, в недрах развития сенсорных процессов закладываются процессы когнитивного, т. е. познавательного, характера. Мы уже рассказывали вам, что очень рано, задолго до появления у ребенка речи и начала систематического обучения, младенцы уже демонстрируют способность группировать цветовые категории в соответствии с длинами световых волн (как это делаем и мы, взрослые). Открытие универсальности цветовой категоризации в раннем восприятии имеет важнейшее значение, поскольку дало основание ученым предположить, что структуры перцептивного уровня могут стать основой процессов когнитивного развития.

Если выявленная на младенцах способность к цветовой категоризации относится к группированию качественных сторон объектов, то ученые решили проверить, не обладают ли младенцы способностью и к количественной категоризации, т. е. могут ли они оценивать количество объектов (больше – меньше), которое им предъявляется для распознавания?

Хорошо известен факт, что если показывать ребенку раз за разом картинки с одинаковым числом объектов (например, точек на экране), а потом показать изображение с другим их числом, то на такую картинку ребенок будет смотреть дольше: изменение числа точек привлечет его внимание. Стало быть, ребенок распознал разницу в количестве зрительных объектов. Но как и когда проявляется это интуитивное «чувство количества»?

Ученые поставили следующий эксперимент. Для обследования были взяты дети в возрасте 6 месяцев. Перед ребенком устанавливали три экрана. На среднем на короткое время появлялся яркий узор для привлечения внимания ребенка, а затем экран становился черным. На двух крайних экранах показывали множество точек, различающихся по размеру и расположению. При этом если на левом экране число точек оставалось постоянным (например, 10), то на правом оно постоянно менялось (например, поочередно демонстрировались то 10, то 20 точек). Исследовательская задача состояла в том, чтобы оценить, насколько чаще ребенок смотрел на тот экран, где количество точек менялось, по сравнению с экраном, где оно оставалось постоянным (т. е. использовался метод предпочтений, о котором мы уже говорили ранее).

И надо сказать, что это не является какой-то уникальной чертой, присущей природе человека – способность оценивать и сравнивать количество объектов широко распространена и в животном мире. Она обнаружена у многих животных, включая обезьян, ворон и муравьев. Это говорит о том, что, по всей видимости, уникальные для нашего вида математические способности развились на основе эволюционно древнего «чувства количества».

Американские психологи А. Старр, М. Либертус и Э. Бреннон решили проверить, влияет ли степень развитости этого интуитивного «чувства количества» на развитие у детей в дальнейшем математических способностей? Они дважды протестировали одну и ту же группу детей – в возрасте 6 месяцев и в 3,5 года, одновременно оценивая уровень их общего интеллекта и математические способности. Результаты подтвердили прогноз ученых: дети, которые в шестимесячном возрасте чаще смотрели на экран с меняющимся числом точек, спустя три с лишним года существенно лучше разбирались в арифметике, чем их сверстники, которых оба экрана привлекали в одинаковой степени.

А вот однозначно доказать связь между степенью развития у шестимесячных детей чувства количества, общим интеллектом и математическими способностями в 3,5 года ученым не удалось. Однако была выявлена очень любопытная деталь: степень развитости чувства количества у шестимесячных детей соотносилась со степенью понимания ими числительных в 3,5 года.

Полученные результаты представляют собой первое прямое подтверждение гипотезы авторов о том, что интуитивная способность маленьких детей различать количества является одним из «строительных блоков», на основе которых в будущем развиваются математические навыки. Вероятно, детям с более тонким интуитивным чувством количества легче дается усвоение символов – цифр и числительных, а также других математических премудростей.

Отсюда и их достаточно смелые прогнозы: будущую успеваемость ребенка по математике можно улучшить, если уже в очень раннем возрасте каким-то образом развивать его интуитивное количественное чувство.

Но в своих поисках истины ученые пошли дальше, решив проверить, существуют ли еще в пренатальный период развития какие-либо предпосылки, которые определяют закладку математических способностей будущего ребенка? Голландские ученые предприняли достаточно длительный эксперимент (2014). Сначала была отобрана и обследована группа беременных женщин, затем в течение нескольких лет за ними и их детьми велось тщательное наблюдение. Результаты показали, что определенные процессы, происходящие в организме женщины во время беременности, устойчиво связаны со способностями будущего ребенка к точным наукам.

Так, если у женщины на 12-й неделе беременности отмечается предельно высокий уровень концентрации гормона тироксина (основной тиреоидный гормон позвоночных и человека, вырабатываемый фолликулами щитовидной железы), то в будущем родившийся в нее малыш имел все шансы стать хорошим математиком. Это подтвердил и участвующий в данном исследовательском проекта мальчик, «математические» достижения которого в 5 лет были признаны профильными специалистами. Так что опять смелый прогноз: если сделать определенные анализы в данный период ожидания малыша, можно относительно верно определить направление его развития.

Мы уже упоминали, что человек не одинок в проявлении математических способностей. Американским ученым из университета Дьюка Дж. Ф. Кантлон и Е. М. Браннон (2007) удалось доказать, что макаки могут складывать числа в уме и достоверно выдают правильный результат.

Для исследования были взяты две обезьяны – макаки резус и четырнадцать (!) студентов. Всем участникам эксперимента предлагалась одна и та же задача – в уме выполнить сложение. Эксперимент был организован следующим образом. Сначала на экране появлялся первый набор точек (от 1 до 5), затем через небольшой промежуток времени – другой набор, тоже от 1 до 5 точек. Вслед за этим на экране последовательно загорались две группы точек, одна из которых была истинной суммой предыдущих наборов точек, а другая – ошибочной суммой. Испытуемый должен был дотронуться до экрана только в том случае, если на нем демонстрировался «правильный» итог. Ученые усложнили задачу: точки на экране каждый раз располагались так, чтобы исключить возможность запоминания их количества, исходя из положения слагаемых точек на экране или оценки площади, занимаемой ими. Одним словом, испытуемые – и обезьяны и люди – должны были складывать число точек в уме.

Вроде бы получилось так, как и должно было быть: макаки оказались несколько худшими математиками, чем студенты (76 % правильных ответов у обезьян против 94 % – у людей). Была обнаружена одна общая зависимость: точность ответов у тех и у других зависела от степени отличия правильной суммы от неправильной – чем сильнее было это отличие, тем меньше было ошибок в ответах. Однако, если в точности ответов «победили» люди, то время, в среднем затраченное на одно арифметическое действие, было практически одинаковым (1099 мс у обезьян и 940 мс у студентов).

Это исследование свидетельствует о том, что корни нашей способности выполнять арифметические операции лежат в эволюционном развитии человека. Мы в одинаковой степени готовы к проявлению своих «математических» способностей.

Более того, в коре больших полушарий людей и обезьян имеются специальные группы клеток, обеспечивающие способность к абстрактному манипулированию количественными признаками предметов. Но между нами есть и огромное качественное отличие: человек не только унаследовал, но и развил эту способность в устной и символической форме, с помощью речи и мышления доведя ее до масштабов отдельной науки – математики.

Мы уже знаем, что набор полезных рефлексов – это главное достояние новорожденного. Но не только – сюда нужно отнести и циклическую активность, т. е. наличие у ребенка цикла «сон – бодрствование».

Циклическое чередование сна и бодрствования является одним из основных законов психической жизни человека.

Суточная активность ребенка также является важным диагностическим показателем степени его здоровья. В течение суток ребенок пребывает в различных функциональных состояниях, характеризующих шесть уровней активности:

1) медленный сон,

2) быстрый сон,

3) сонливость,

4) бдительное бездействие, или спокойное бодрствование,

5) бдительная активность, или активное бодрствование, и

6) плач.

Если в суточном поведении новорожденного мы можем выделить весь этот набор предсказуемых состояний, то можно сказать, что его внутренние регуляторные механизмы организованы достаточно хорошо.

Сон – особое состояние организма, присущее всем животным. Природа сна, его механизмы и биологический смысл этого состояния изучаются не одно тысячелетие. Одно из распространенных заблуждений заключается в представлении о сне как перерыве в деятельности организма, отдыхе для организма и психики человека. Современные научные исследования опровергают этот взгляд и представляют доказательства того, что сон – активный процесс и психическая активность существует постоянно на протяжении всего сна. Во время сна не происходит уменьшения средней частоты активности нейронов по сравнению с состоянием спокойного бодрствования. А на отдельных стадиях сна активность нейронов может быть даже выше, чем при бодрствовании в состоянии напряжения.

Сон человека имеет правильную циклическую организацию. В течение сна выделяют пять стадий – четыре стадии так называемого медленного сна и одна стадия быстрого сна. Все эти пять стадий в целом составляют один цикл сна продолжительностью 1,5 часа каждый. За ночь мы проходим примерно 4 – 6 таких циклов.

Первые четыре стадии сна – медленный сон, характеризуют переход от стадии дремоты до состояния глубокого сна, когда постепенно снижается чувствительность к различным сенсорным воздействиям, снижается мышечный тонус, дыхание и сердцебиение становятся редкими и регулярными, понижается температура тела, отсутствуют движения глаз.

Но самое интересное начинает происходить в конце каждого 1,5-часового цикла сна, когда наступает его завершающая пятая стадия – стадия быстрого сна. Картина биоэлектрической активности мозга на этой стадии кардинально меняется, появляются быстрые волны, которые характеризуют человека в состоянии активного бодрствования (поэтому эту стадию еще называют «парадоксальным сном»). Усиливается мозговой кровоток, наблюдается мощная активация вегетативных систем: сердце бьется неритмично, артериальное давление прыгает, дыхание делается прерывистым – одним словом, происходит самая настоящая «вегетативная буря».

Название «парадоксальная стадия» возникло как раз из-за несоответствия этой активности мозга и состояния тела. На этой стадии человек находится в состоянии полного телесного покоя: наступает глубокое расслабление скелетных мышц, человек находится в полной неподвижности из-за падения мышечного тонуса. На фоне общего расслабления происходит лишь подергивание отдельных групп мышц (пальцев, рук, ног).

Но именно на этой стадии происходят быстрые движения глазных яблок при закрытых веках – именно поэтому эта стадия носит еще одно название «стадия быстрых движений глаз». Количество таких движений колеблется от 5 до 50 в секунду. Стадию быстрого сна, как правило, связывают с нашими сновидениями.

Засыпанию младенца предшествует дремота, которая характеризуется возникновением в мозгу особых ритмических электрических процессов. Внешне это состояние проявляется в том, что глаза ребенка «тускнеют», в них появляется некая поволока, дыхание становится неритмичным, прерывистым; движения замедляются. (Кстати, эти характерные признаки сопровождают и стадию пробуждения.)

«Малыш заснул!» – сколько облегчения часто слышится в таких словах. Для домашних это время, когда возможно заняться какими-то срочными и нужными делами, а для молодой мамы – немного отдохнуть.

К счастью, здоровый младенец в начале своей жизни примерно 70 % времени суток (это 16 – 18 часов) проводит в состоянии сна – так надо его растущему телу и развивающемуся мозгу. Во сне, как правило, активизируются процессы, позволяющие организму запасать энергию, «строить» собственное тело.

Между 2-й и 6-й неделями жизни дети спят уже 14 – 16 часов в сутки. К 3 месяцам длительность сна младенца уменьшается и составляет примерно 14 часов в сутки. С этого времени дети начинают уже усваивать распорядок дня, установленный родителями, т. е. привыкают к режиму сна, бодрствования и питания. Так, в период от 4 до 6 месяцев дети, как правило, спят значительную часть ночи, не пробуждаясь, а в течение дня дремлют только 2 – 3 раза относительно короткое время.

Однако сон у каждого ребенка протекает по-разному. Так, например, одни младенцы спят урывками, их сон часто прерывается короткими периодами бодрствования, вызванными разными причинами: усиливающимся чувством голода, состоянием внутреннего или внешнего дискомфорта, болью и т. п. Другие младенцы способны крепко спать на протяжении 2 – 3 часов подряд. У одних детей сон чрезвычайно «чуткий»: они легко просыпаются от любого шума; другие не пробуждаются даже от громких звуков.

У новорожденных достаточно своеобразна и структура сна, она несколько отличается от той, что присуща нам, взрослым. По меньшей мере за 2 недели до рождения и в первые 1 – 2 месяца жизни примерно половину всего времени сна ребенка занимает именно быстрый сон – состояние сна, при котором глаза быстро движутся под опущенными веками, а волновая активность мозга более напоминает таковую в состоянии бодрствования. Тем не менее после рождения время быстрого сна неуклонно сокращается, и у 6-месячного ребенка он уже занимает лишь 25 – 30 % всего времени сна.

С чем это связано? Наибольшее распространение приобрела теория о том, что быстрый сон служит средством внутренней стимуляции нервной системы плода и новорожденного (отсюда большая часть времени, которую они проводят во сне). Такая самостимуляция способствует нормальному развитию нервной системы. В опытах на животных было показано, что прерывание быстрого сна в ранние периоды постнатального онтогенеза приводит к нарушению динамики развития зрительной системы.

Поскольку полноценный сон в первые месяцы жизни является непреложным условием нормального роста и развития ребенка, задача родителей состоит в том, чтобы обеспечить для сна соответствующую обстановку. Однако каждая мать по своему опыту знает, как порой бывает нелегко уложить ребенка спать. Что только ни делается для этого! Какие только изощренные манипуляции ни придумываются родителями для того, чтобы «усыпить» свое чадо.

Секрет же достаточно прост: чтобы ваш ребенок заснул, создайте ему те условия, которые вы желали бы для себя – приглушенное освещение, тихая музыка…

Испокон веков существовали колыбельные песни. Для нас с вами, имеющих сегодня современную литературу по методам воспитания детей (иногда довольно противоречивую!), вовсе не зазорно брать из прошлого то рациональное, что отрабатывалось и тщательно отбиралось нашими предками. У исследователей русского фольклора есть такое понятие, как «поэзия пестования», или материнская поэзия, которая представляет собой удивительно тонкий и гибкий инструмент народной педагогики. Основой для ее создания послужило практическое знание специфики детского возраста, которое накапливалось в народной культуре годами и столетиями и было закреплено в многообразных приемах воспитания детей на разных этапах жизни.

Глубокое понимание ответственности матери за судьбу ребенка дало удивительный результат – появление в народной культуре своеобразных жанров, в которых было «аккумулировано» выстраданное в материнских заботах о младенце знание его потребностей, нужд, желаний – того, что может способствовать развитию или – наоборот – повредить тончайшую ткань его психики. Поистине, это были опыты, поставленные самой жизнью.

Что главное для ребенка, только что пришедшего в этот мир? Любовь, радость и доверие к миру, окружающим людям – вот тот фон, который питает его зарождающуюся душу, формирует основные эмоциональные реакции на происходящее. Вся обстановка, атмосфера, окружающая ребенка первых дней и месяцев жизни, была пропитана поэзией любви и заботы, нашедшей свое отражение в таких формах, как колыбельные песни, пестушки, потешки.

Период младенчества – наиболее важный период в развитии человека. В народе от века до века жило представление: то, что ребенок «впитал с молоком матери», т. е. воспринял в самом раннем возрасте, останется с ним на всю жизнь и внесет неповторимые штрихи в его индивидуальность.

Но давайте взглянем на эти удивительные цветы народного творчества глазами исследователей. Попробуем найти те рациональные зерна истинного знания о закономерностях психического развития ребенка первого года жизни, которые когда-то были интуитивно подмечены народом и отразились в способах воспитания и обучения детей.

Ученые считают, что колыбельные песни – основное средство воспитания в младенческом возрасте – скорее всего, возникли еще на заре человечества; своими корнями они уходят в глубокую древность. Это подтверждают и этнографы – специалисты по изучению истории культуры и быта разных народов, которые находят зачатки колыбельной поэзии даже у народов, стоящих и сегодня на уровне первобытнообщинного строя. Свидетельством древнего происхождения колыбельных песен служит частое употребление в них антропоморфных (т. е. очеловеченных) мифологических образов – Сна, Дремы, Угомона, Упокоя.

Слово «колыбельная» происходит от глагола «колыбать» (колыхать, колебать, качать, зыбать). Издавна было подмечено, что при монотонном движении (определенном ритме покачивания) младенец быстро успокаивается и засыпает. Эти наблюдения привели к изобретению своеобразного «инструмента» укачивания – колыбели (люльки, зыбки), в древности представлявшей собой дощатый ящик или короб, корзину, плетенную из лучины или ивняка. Подвешивалась она следующим образом: через матицу (потолочную балку) или железное кольцо на потолке продевали березовый или еловый шест; одним концом он упирался в потолок, а к другому привязывали на веревках зыбку. Под ней провисала веревка, с ее помощью мать (или нянька) могла качать зыбку ногой, освобождая, таким образом, свои руки для какой-либо работы (например, прядения).

Интересно, что устройство колыбели отразилось и в тексте одной из песен:

Однако в народном обиходе встречалась и другая форма люльки – напольная, которая качалась по принципу «ванька-встанька».

Вот эти поскрипывания шеста, мерные покачивания люльки, монотонный звук веретена, пожалуй, и были основными компонентами, определившими ритмическую структуру колыбельного напева. Песнь матери как бы встраивалась в общий ритм звуков и движений. Недаром в народе сохранилось еще одно название материнской песни – «байка», происходящее от глагола «байкать» (баюкать, укачивать припевая, усыплять).

Форма для колыбельной песни добывалась многими поколениями матерей. Поскольку ребенок в младенческом возрасте еще не был в состоянии понять содержание песни, ее смысловое значение, главным становился ритм, звуковой «образ» песни, который создавался размеренным тактом, однообразной ритмикой; спокойной, усыпляющей мелодикой звучания колыбельной. К примеру, покачивая люльку, мать тихо напевала:

Ученые установили, что на 1-м месяце жизни музыка как особый гармонический звуковой ряд оказывает успокаивающее воздействие на малыша. Это и не удивительно, ибо, как показывают результаты исследований, ребенок начинает воспринимать ритмическую мелодику еще в плодный период своего развития.

В колыбельной песне было много своих «секретов». Как правило, ударения в словах подчинялись ритмическому рисунку:

Кроме того, в текстах колыбельных песен активно использовались шипящие (низкотоновые) и свистящие звуки. Например:

Или:

Да вспомните, вы сами нередко используете лишь один подобный шипящий звук («ш-ш-ш-ш») для того, чтобы усыпить ребенка. Этот специфический звуковой ряд «настраивает» младенца на сон: дремота, уже охватившая ребенка, упрочивается, и он плавно переходит в состояние сна.

Конечно же, сегодня трудно представить себе, как пелись колыбельные песни в старину: мы не можем до конца прочувствовать старинную колыбельную песню, уловить тончайшие нюансы ее ритма, мелодии. В наши дни этот жанр (как и многие другие «жемчужины» народного творчества), во всем его своеобразии и уникальности, к сожалению, уходит из повседневной жизни. А жаль! Ведь раньше колыбельным песням обучали еще с раннего детства: детей учили правильно «байкать», прививая им навыки материнского поведения. Отсюда и няни – воспитательницы младенцев (часто в этой роли выступали пятилетние девочки) – назывались «байкалы», «байкальщицы», «баюкалки», «пестуны».

Она была рассчитана на целостное, гармоничное восприятие слуховых, зрительных, вибрационных, тактильных раздражений, «нанизанных» на некий единый ритм. Вы, наверное, уже отметили, что во многих колыбельных песнях присутствует поразительное изобилие ласкательно-уменьшительных суффиксов; даже глаголы приобретают «ласкательную» форму («Маленькому Васеньке спатеньки велят…»). Это меняло речь матери совершенно определенным образом: она становилась как бы более «детской» (так называемой инфантилизированной), приближенной к речи маленьких детей.

Но что самое интересное: подобный интонационно-звуковой «рисунок» речи матери (характерный не только для колыбельных, но и ее повседневных разговоров с малышом) является для ребенка более естественным, чем «взрослая» речь, обращенная к нему.

Как выяснилось в современных исследованиях, такая «ласковая», «детская» речь наиболее предпочитается младенцами; именно подобный характер общения ведет к положительному восприятию ребенком человеческого голоса, созданию спокойного, доверительного, эмоционально окрашенного фона для взаимодействия с миром.

Ученые-лингвисты – исследователи народного фольклора обнаружили, что в русских колыбельных песнях одним из самых распространенных было уплотненное созвучие согласных с основой на к, т, ст, п, ч. Звонкие же согласные в колыбельных песнях встречались гораздо реже. Часто использовалось повторение в одной строке или фразе однородных гласных звуков:

Вместе с тем значение колыбельной не ограничивается ее ролью как «снотворного» средства. Ежедневно и многократно повторяющиеся звуковые ряды колыбельных песен предопределяли возможность максимального восприятия младенцем слов, что вело к освоению им языковой культуры.

Каково же было содержание колыбельных песен? Анализ их показывает, что круг опоэтизированных образов был достаточно узок и соответствовал специфике восприятия ребенка на ранних этапах его жизни. В первую очередь, это объекты ближайшей среды – то, что младенец мог видеть, слышать, осязать: он сам, мать, отец, бабушка, дедушка, котик, гули (голуби), домашние животные, колыбелька, одеяльце, хлеб, молоко, рожок и пр.

Через колыбельную песню матери ребенок знакомился с окружающим миром. Давно замечено, что малыш, которому поют колыбельные песни, раньше начинает «гукать», а следовательно, и упражнять свои голосовые связки – необходимый инструмент для реализации речевой функции. Посредством колыбельной песни ребенок получал первые уроки социального воспитания.

Но, казалось бы, что может усвоить младенец в столь ранний период жизни? Какими должны быть способы передачи ему культурного языкового наследия?

Удивительно, но колыбельные песни для первых дней и месяцев жизни ребенка практически сплошь сотканы из существительных и глаголов – и это при всем богатстве, разнообразии и выразительности средств русского языка! Почему? Случайность ли это? Оказывается, нет. Здесь кроется глубокий смысл; в песнях используется лишь то, что ребенок может реально воспринять: предмет и его движение (предметное действие):

Или:

Колыбельная песня была рассчитана и на свойства памяти младенца, еще не способного к прочному запоминанию звуковой (словесной) информации. Отсюда и различного рода повторы звуковых сочетаний, слогов, отдельных слов, цепочек слов в одной колыбельной:

Колыбельные песни – универсальное средство для всестороннего развития малыша.

А раз так – не пренебрегайте этой важной формой общения с ребенком. Не беда, что слова колыбельной вам могут казаться наивными или вы сомневаетесь в своих вокальных данных, – пойте, пойте тихонько, соблюдая ритм, и ваш единственный слушатель – ребенок – непременно «оценит» это: научится засыпать под предлагаемый набор воздействий (колыбельная, покачивание, пустышка).

Законы работы мозга таковы, что даже если вы в дальнейшем захотите изъять что-либо из этого набора (например, пустышку), то «схема» будет работать по-прежнему и подросший ребенок будет надежно засыпать не только под ваш голос, но и под любимую детскую пластинку. «Но что же это за общение, когда ребенок засыпает?» – спросите вы. Поверьте, это очень дорогие минуты для вас обоих.

Взяв за правило общаться с ребенком перед сном, вы создаете неповторимую атмосферу открытости и доверительности, которая сохранится на долгие годы, даже когда необходимость в колыбельных уже отпадет.

В период новорожденности малыш не только много спит, но и много плачет. Во всем мире дети больше плачут на протяжении первых трех месяцев жизни. При этом происходит постепенное – на протяжении первых месяцев жизни – уменьшение времени плача и времени пребывания младенца в фазе быстрого сна, что свидетельствует о тесной связи этих признаков с процессами созревания мозга и центральной нервной системы.

Плач новорожденного ребенка – это врожденный и непроизвольный ответ на дискомфорт, призванный сообщить родителям о потребностях ребенка.

Плач может быть спровоцирован и голодом, и болью, и сырыми пеленками, и ознобом, и громкими звуками или внезапным изменением освещенности… Интенсивность плача – от хныкания до максимально энергичного выражения недовольства.

Но давайте зададим себе вопрос: плач как проявление негативных эмоций – это плохо? Как показывают многочисленные исследования, плач может быть важным показателем психического здоровья младенца в первые месяцы жизни. Сегодня многие ученые в области психологии, психолингвистики, физиологии и педиатрии занимаются проблемами детского плача, интерпретируя его как особую форму поведения ребенка. И это не случайно, поскольку плач выполняет целый ряд функций.

Экспрессивная функция подразумевает, что плач выступает в качестве структурного компонента эмоциональной сферы ребенка и в сочетании со специфической пантомимикой выступает как некая негативная реакция, как средство выражения отрицательных эмоций. Коммуникативная функция заключается в том, что плач выступает как средство передачи информации и установления контакта с окружающей средой, прежде всего со взрослыми. Если коммуникативная функция плача связана с передачей информации, то его интерактивная функция трактуется как способность ребенка с помощью плача устанавливать взаимодействие с матерью, направленное на опредмечивание его нужд и на устранение причин, вызывающих беспокойство ребенка. Важной является и лингвистическая функция плача, поскольку он выступает как предречевая структура довербального периода развития речи, как физиологический механизм речи, изначальным компонентом которого является интонационная структура плача.

На первом месяце жизни, как утверждает М. И. Лисина – ведущий специалист в области исследования закономерностей формирования поведения и психики на ранних этапах жизни человека, отрицательные эмоции преобладают, но они носят явно приспособительный характер. Благодаря врожденной способности непроизвольно проявлять отрицательные эмоциональные реакции в виде крика и плача, новорожденный получает возможность регулировать собственное поведение и поведение окружающих для того, чтобы удовлетворить жизненно важные органические потребности (в еде, питье, температурном комфорте и пр.).

Первый плач (скорее, первый крик), сопровождает появление ребенка на свет, – это результат рефлекторного действия, вызванного выходом воздуха из легких. Дальнейшее усложнение и совершенствование этой формы эмоционального реагирования зависит от влияния социальных факторов среды.

Как правило, в первые месяцы жизни младенец реагирует на любое негативное воздействие достаточно диффузной, недифференцированной реакцией, выражающейся в появлении на лице выражения неудовольствия, гримасах, аморфных движениях, громком плаче, крике или хныканье. Причем в одном-единственном эпизоде плача мы можем увидеть различные вариации проявления негативной лицевой экспрессии – от выражения грусти и печали до гнева и «болевой» гримасы.

На ранних этапах эти категории эмоций отражают лишь уровень интенсивности негативного состояния малыша, а соответственно и уровень интенсивности их эмоционального выражения: печаль – менее интенсивное, гнев – более интенсивное. Однако уже в первые дни плач начинает выполнять свою адаптивную функцию, становясь для ребенка эффективным средством привлечения внимания взрослых для устранения того или иного возникшего дискомфорта. Мать или заменяющее ее лицо быстро научаются распознавать по характеру этих и других сигналов, что хочет ребенок и насколько срочно ему это требуется: они вовремя приходят на помощь, и ребенок получает удовлетворение.

Пускай нас не осудит взыскательный читатель за частые отступления в сферу эволюции и сравнение человеческого дитяти, например, с детенышами обезьян. Мы отнюдь не хотим впадать в грех «биологизаторства», забывая об уникальности пути человека в этом мире. Все дело в том, что Великая дама – Наследственность – диктует наше сходство с человекообразными обезьянами не только в строении организма, но и в проявлении многих черт поведения.

Достаточно вспомнить знаменитые опыты нашей отечественной исследовательницы Н. Н. Ладыгиной-Котс или американских ученых – супругов А. и Б. Гарднер, которые проводили интересные наблюдения за развитием младенца и детеныша обезьяны, с рождения воспитывавшихся вместе.

Оказалось, что из 50 поведенческих реакций, описанных для младенца, только четыре не были обнаружены у маленького шимпанзенка. И среди этих специфически человеческих реакций – слезы, сопровождающие плач. Для нас это естественно, но у шимпанзе (как маленьких, так и взрослых) можно обнаружить массу атрибутов плача: и хныканье, и пронзительный вопль, и надувание губ; однако все это проходит без слез! Правда, у человеческого детеныша слезы появляются не с рождения, а только в полтора-два месяца.

Если прислушаться к плачу новорожденного, то мы поймем, что это сложный голосовой сигнал, его интенсивность может меняться от хныканья до максимально энергичного выражения недовольства – пронзительных криков и воплей. Конечно же, для родителей плач ребенка – это сигнал, что ему плохо. И любая сознательная мать старается как можно быстрее и адекватнее отреагировать на этот сигнал ребенка.

Но плач маленького человека – это не только коммуникативная подсказка для родителей, но и ценное средство диагностики. Так, если малышу больно, то он издает резкий, пронзительный, непрерывный плач. Специалисты даже полагают, что в некоторых случаях по плачу ребенка можно распознать врожденные программы здоровья. Например, недоношенные и недоедающие дети, младенцы с мозговыми нарушениями или врожденной наркозависимостью часто издают пронзительные, неритмичные крики – они более короткие, чем у здоровых малышей. Взрослый же человек воспринимает такие звуки как «нездоровые», «неприятные» по сравнению с криками нормально развивающихся детей. Таким образом, некоторые исследователи уповают на то, что анализируя, как ребенок плачет в первые дни или недели жизни, можно определить, кто из недоношенных детей будет развиваться нормально, а у кого в будущем возникнут проблемы когнитивного развития.

Взрослым, особенно в первые дни жизни ребенка, бывает трудно понять причины плача малыша. Ведь младенец плачет и когда он голоден; и когда мокрые пеленки раздражают его нежное тельце, и когда ему холодно или у него болит животик; плач может быть спровоцирован громкими звуками или внезапным изменением освещенности… Но внимательные и чуткие мамы довольно быстро научаются отличать плач в разных ситуациях и немедленно реагировать на так называемый «болевой» – в этом случае он будет громким и визгливым.

Была проведена серия исследований[13]: младенцам в возрасте 70 часов давали прослушать записанный на пленку плач другого ребенка. Оказалось, что в данном случае они начинали плакать больше, чем дети, которые слышали просто шум или запись «компьютерного» плача или не слушали ничего. Другие эксперименты подтвердили эту особенность и для детей, возраст которых составлял всего 34 часа. Тогда ученые задали следующий вопрос: могут ли младенцы различать свой и «чужой» плач. Исследования были проведены на группе детей 18-часового возраста. Результаты оказались достаточно неожиданными. Если плач другого ребенка заставлял плакать большинство новорожденных, то на собственный плач они реагировали иначе: плакали гораздо меньше, а то и вовсе прекращали. Причина этого не ясна, но совершенно очевидно, что собственный плач воспринимается младенцем иначе, чем чужой.

Как правило, в первые два месяца жизни плач ребенка в основном вызван какими-либо физиологическими причинами (мокрые пеленки, перегревание или переохлаждение, слишком тугое пеленание и пр.).

Отрицательная эмоциональная реакция может возникнуть у вашего малыша при запаздывании кормления. «Голодный» плач выразится в крике и плаче, в усилении общей двигательной активности ребенка (беспокойные движения), в учащении пульса, в характерной мимике плача (обида) и голосовых звуках с соответствующими изменениями дыхательной кривой. При тугом пеленании малыш проявит отрицательную реакцию гнева, что выразится в мимике неудовольствия, защитном рефлексе натуживания как попытке освободиться от ограничения движения, задержке дыхания и урежении пульса.

К концу 1-го месяца появляются симптомы дифференциации различных раздражителей по качеству, в связи с чем эмоции начинают приобретать избирательный характер. Крик ребенка первых дней и недель носит врожденный характер, он еще не выражает его конкретных желаний, а лишь сопровождает тот или иной дискомфорт. Этот первоначальный врожденный крик достаточно неустойчив, в нем отсутствуют паузы (малыш буквально заходится в крике).

Уже в трехнедельном возрасте вы заметите, что крик начинает дифференцироваться, приобретать различный тип интонаций, в зависимости от ситуации и состояния малыша. Одним словом, врожденный крик, так же как и плач, в ситуации социального взаимодействия со взрослыми превращается в инструментальный сигнал, способный нести для матери большой объем содержательной информации. Так, если ребенок кричит и при этом сосет руку – значит, он хочет есть; если во время крика он сучит ножками, прижимает их к животу – по всей вероятности, у него болит животик).

Многое мама выносит и из своего предыдущего опыта общения с ребенком (например, малыш плачет, когда она куда-то уходит), из особенностей их совместной текущей деятельности, режима дня (часто плач возникает перед кормлением) и т. д. Отсюда для каждой матери важно правильно определить причины дискомфорта ребенка, ориентируясь на его смысловое содержание и объективные обстоятельства взаимодействия с ребенком.

К 2 месяцам вы уже сможете различать «голодный» плач от «раздраженного» или «болевого». К этому времени появится еще один важный ориентир – установленный режим дня: к нему постепенно привыкает ребенок. Он даст матери надежную подсказку о том, что в данный момент нужно малышу; позволит ей использовать правильные средства успокоения ребенка.

Поэтому мы хотим несколько успокоить молодых и неопытных мам, зачастую теряющихся при виде заходящегося в крике младенца. Помните, что природа снабдила вас удивительным «механизмом» – интуитивным материнским чутьем, которое поможет вам уже на первых порах сориентироваться в нуждах ребенка. А дальше в силу вступает Великий господин Опыт, который наградит вас бесценным даром – доскональным знанием своего ребенка.

Улавливая тончайшие оттенки плача и поведения младенца, любящая и внимательная мать может достаточно точно определить, в чем конкретно нуждается ее дитя, она начинает хорошо ориентироваться в интонационном контуре плача: каждый тип интонации в плаче наделяется ею смысловым значением: «хочет есть», «хочет спать», «мокрый» и т. д.

Ученые недаром плотно занимаются изучением плача ребенка, при этом основываются на описании содержательной стороны плача, мимики и пантомимики, его сопровождающей, и ряда симптомов, специфических для конкретной ситуации. Так, когда ребенок голоден, он сообщает об этом внезапным криком, который иногда повышает крик до неистового плача. При этом тельце малыша колотится, он протягивает перед собой руки, его личико часто становится совершенно красным. При тугом пеленании мы сталкивается с иным характером плача: младенец начинает сначала хныкать, и если причину неудовольствия быстро не устранить, то это безобидное на первый взгляд хныканье переходит в протестующий плач.

В конце 1-го и начале 2-го месяца жизни появляется так называемый инструментальный плач. Это значит, что в психике ребенка произошли качественные изменения – в его поведении формируется установка на ожидаемый результат. Плач становится действенным инструментом для того, чтобы принудить родителей поступать желаемым для него образом. Но в этом, казалось бы, эгоистическом посыле таится важный смысл. Всеми силами стараясь успокоить малыша, мать стремится удовлетворить его нужды – дает ему игрушку, берет малыша на руки, прикладывает к груди… и тем самым опредмечивает его потребности.

Родителям не стоит забывать о том, что плач ребенка может быть вызван не только причинами биологического характера (голодом, болью, мокрыми пеленками) но и обусловлен его стремлением «получить от этой жизни удовольствие», т. е. вызван потребностью в социально значимых контактах.

Уже в первые месяцы жизни начинается первоначальная подготовка младенца к контактам с окружающими людьми. В возрасте 3–6 месяцев появляется совсем иной тип плача – плач «по людям».

Когда ребенок сухой и не испытывает чувства голода, его плач может означать, что спать еще рано, а делать нечего; и он готов что-либо узнать – увидеть, услышать, потрогать. Если на него не обращают внимания, то свое недовольство от выражает разными по силе реакциями: обычно малыш начинает жалобно, плаксиво скулить, бывает, что, наоборот, начинает кричать громко, басовито – «во всю глотку». Личико младенца сморщивается, краснеет, в глазах «вскипают» крупные слезы, малыш просто заходится в плаче. Ну, словом, «горе-горькое»! Но после этой бурной реакции малыш может вдруг резко перейти на тихий плач, а через минуту снова начать тихо поскуливать, «жалуясь на жизнь».

Словом, плач ребенка может быть неким обращением ко взрослым и направлен на получение от них предпочитаемых стимулов из предлагаемых в процессе общения. Это могут быть и просто неудовлетворенная потребность в общении со взрослыми, и какие-то определенные зрительные и слуховые раздражители (например, голос и лицо мамы, вид и звук понравившейся малышу игрушки), и потребность в реализации выработанных ранее привычек.

Помните, что многое в поведении младенца уже определяется устанавливающимися по мере накопления опыта условно-рефлекторными связями. Так, привычки к укачиванию, к пустышке, к ношению на руках формируются достаточно быстро и прочно, и теперь при любом недостатке подобных раздражений малыш будет разрывать ваше сердце громким и горьким плачем. Отсюда именно на матери лежит ответственность за организацию правильной атмосферы общения, именно она устанавливает с младенцем практические «сигнальные связи», имеющие первостепенное значение для всего его последующего развития.

Внимательно прислушиваясь к плачу ребенка, вы вскоре заметите, что он разный по содержанию и интонационному выражению: выделяют плач-жалобу, плач-требование, плач-каприз, плач-недовольство, гнев, протест. Одним словом, каждый вид плача несет различную смысловую нагрузку.

Удовлетворение потребности в общении вызывает положительные эмоции младенца, они же становятся и первыми средствами регуляции самого общения. На 2-м месяце приоритет переходит к положительным эмоциям: именно они побуждают ребенка к общению и выполняют коммуникативную функцию, что ведет за собой и развитие соответствующей экспрессии – прежде всего, улыбки.

Вместе с тем на 2–3-м месяцах жизни отрицательные эмоции в виде плача продолжают выполнять в общении важную физиологическую функцию, но негативная окраска реакций младенца уже сочетается с появившимися положительными эмоциями, что придает плачу уже характер не просто физиологической, но и социальный реакции. Если само общение протекает на положительных эмоциях, то неудовлетворение потребности в общении неминуемо вызовет отрицательную эмоциональную реакцию. И здесь нам с вами предстоит трудная задача научиться правильно расшифровывать, что нужно в данный момент вашему крохе: продлить или видоизменить общение.

Конечно, кого может оставить равнодушным плач ребенка? Часто бывает, что уже при первых проявлениях плача ребенка хватают сразу же на руки, начинают трясти его «как грушу», обрушивают на него шквал всевозможных воздействий ради одного – поскорее прекратить этот раздирающий материнское сердце плач. Но можно ли считать правильными подобные действия?

Давайте вместе с вами разберемся в том, как лучше успокоить малыша. Что для этого нужно?

Сначала постарайтесь осторожно взять малыша на руки. Как считают некоторые специалисты, этот нехитрый прием оказывает на него успокаивающее воздействие. Прижимая ребенка к груди, мать тем самым дает ему возможность слышать биение ее сердца – звук, хорошо знакомый малышу еще с внутриутробного периода жизни и как бы «напоминающий» о том комфортном состоянии, в котором он пребывал до появления на свет. В подтверждение правомерности подобного предположения могут выступать данные о том, что младенцы успокаиваются при прослушивании даже магнитофонной записи биения человеческого сердца. Присмотритесь к собственным действиям: какой рукой вы берете ребенка? Какая из рук является ведущей в этом действии?

Оказывается, что в подавляющем большинстве случаев матери используют именно левую руку для того, чтобы поднять ребенка и прижать к левой стороне груди. Интересно, что ту же закономерность подтвердил и анализ целого ряда живописных полотен, на которых изображена Мадонна с младенцем на руках. Если же мы обратимся к жизни наших «собратьев», то и там найдем подтверждение этому факту: самки обезьян (и не только человекообразных!) при виде опасности хватают своих детенышей именно левой рукой.

Теперь мы хотим поговорить с теми родителями, которые боятся избаловать малыша, опасаются, что ребенок может быстро «привыкнуть к рукам», и потому стараются по возможности не брать плачущего малыша на руки, «выдерживая характер».

Для успокаивания ребенка можно посоветовать следующий прием. Возьмите малыша на руки и постарайтесь заинтересовать каким-то значимым (или новым для него) стимулом, который должен вызвать ориентировочную реакцию, а стало быть, переключить внимание ребенка на иную – в данном случае исследовательскую, деятельность. В качестве отвлечения могут выступать не только интересные для него предметы, но и сам человеческий голос: заговорите с малышом, используя интонацию, отличную от той, какую вы используете в обычных («мирных») ситуациях. Например, тон вашего разговора с ним может стать более жестким, отчетливым, ритмичным. Попытайтесь применить и другие интонации, опыт общения с ребенком лучше всех рекомендаций подскажет вам выбор правильного решения. Но ясно одно: услышав какое-то изменение в привычном для него звучании речи, малыш, как правило, замолкает, перестает плакать и начинает прислушиваться.

Вот здесь-то и надо окончательно и прочно завладеть его вниманием. Только не стремитесь, воспользовавшись минутным молчанием малыша, судорожно хватать погремушку и трясти ею – в этот момент подобное действие может привести лишь к усугублению ситуации. Резкие, неритмичные звуки погремушки в сочетании с вашей нервозностью, беспокойством, суетливостью (которые непременно отразятся в ваших движениях, голосе, мимике), будучи воспринятыми младенцем, способны вернуть его в прежнее состояние – и плач возобновится с новой силой. Значит, ваши действия были неадекватными!

Беря ребенка на руки (т. е. переводя его в вертикальное положение), вы тем самым дополнительно активируете два сенсорных канала – вестибулярный и зрительный. «Подключение» к работе вестибулярной системы запускает многие рефлексы, направленные на повышение тонуса мышц шеи, туловища и конечностей; подобная тренировка мышц в будущем обеспечит поддержание позы и сохранение равновесия тела. Кроме того, перевод малыша в вертикальное положение изменяет и увеличивает возможности обзора окружающего пространства. Если к этим воздействиям добавить и измененную звуковую «картину», о которой мы говорили раньше, то можно надеяться, что этой «пищи» младенцу будет достаточно для удовлетворения чувства «сенсорного голода».

Все это вы можете попытаться соединить в одном действии – игре с малышом. О нем уже знали наши прабабушки, которые, естественно, ничего не ведавшие об особенностях функционирования мозга, использовали интуитивно найденные многими и многими поколениями родителей методы воспитания и ухода за младенцем. Мы уже рассказывали вам о существовании в народном фольклоре пестушек (от слова «пестовать», т. е. нянчить, носить, вынашивать на руках ребенка, холить его) – особых стихотворных приговоров, припевов, которыми сопровождали движения ребенка или побуждали его к действию пестушек.

В пестушках (в отличие от колыбельных) использовалось несколько иное звучание голоса, иной ритмический «рисунок», в стихотворный ряд активно включались звонкие звуки. Когда ребенок начинал плакать, мать подходила к нему и ласково спрашивала: «Что такое? Что случилось, маленький?» Вопросительный (высокий по звучанию) тон речи, да и само приближение к нему взрослого человека зачастую вызывали у младенца ориентировочную реакцию: плач на минуту затихал. Тогда мать брала его на руки и начинала «чучукать», т. е. легонько (а главное – осторожно!) подбрасывала малыша или, посадив к себе на колени лицом вперед, качала его ногами, приговаривая в такт:

Или:

Вы сами можете проявить творческие способности в создании собственных пестушек. Простор для материнской фантазии здесь не ограничен. Важно одно: слова должны произноситься достаточно громко, ритмично. Их надо скандировать, т. е. отчетливо выделять составные части стиха (например, слогов) с помощью ударения, интонации. Результат не заставит себя ждать: ребенок успокоится и с радостью включится в эту незамысловатую игру.

Итак, мы выяснили, что плач является не просто звуковым сигналом – это сложная поведенческая реакция, сопровождаемая определенной мимикой; своего рода сигнал о каком-то дискомфорте, который испытывает ваш малыш. Но как ни странно звучит, плач способствует… становлению речи и налаживанию адекватных социальных взаимоотношений.

На 1-м месяце жизни плач еще не выполняет функцию взаимодействия, а лишь сопровождает его. Ведущая роль на этом этапе принадлежит матери – каждая из нас склонна интерпретировать поведенческие реакции только что родившегося ребенка как вполне направленные и чуть ли не осознанные. Но в этом-то и скроется некий важный смысл: чем чаще мать реагирует на плач ребенка (а у месячного малыша это пока что единственный способ сообщить о биологическом дискомфорте!), чем более правильно оценивает его причины, быстро и адекватно удовлетворяет нужды своего чада, тем скорее первый громкий рефлекторный крик заменяется уже специфическим покрикиванием.

Это значит, что в процессе подобного взаимодействия крик становится своеобразным инструментом, с помощью которого малыш начинает выражать свои желания взрослому. Добавьте к этому и избирательное отношение ребенка к речи взрослого – он выделяет ее из всех прочих акустических воздействий. Именно отсюда, с самого рождения взаимодействие ребенка с матерью всегда проходит в форме диалога (его еще называют протобеседой).

Мы прекрасно понимаем, что в возрасте 1–2 месяцев о полноценной беседе пока что не приходится говорить. Но в этот период формируется главное звено диалоговой системы общения: паузы и поочередность в передаче информации между оппонентами общения. Поэтому пусть вас не смущает, что малыш будет редко отвечать вам – взглядом, улыбкой, движением, вокализациями… Возьмите на себя труд вести монолог за двоих, соблюдая паузы и очередность в «разговоре». Поверьте, это с лихвой окупится в будущем.

По мнению исследователей, если придерживаться такого режима взаимодействия с младенцем, то к 3 месяцам он уже продемонстрирует свое умение вести диалог с вами «по очереди». А это относится к такой важной области лингвистики, как речевой праксис, под которым подразумеваются целенаправленные автоматические речевые движения, составляющие основу моторной стороны речи. Сюда же относится и умение начать и окончить сообщение, изменить и прервать его.

Несколько позже мы будем подробно разбирать доречевой этап в развитии ребенка, который как раз падает на первый год его жизни. Понятно, что речь – это форма общения, опосредованная языком. В реализации речевой функции выделяют процесс речевосприятия (сенсорный компонент) и процесс речевоспроизведения (моторный компонент). Безусловно, активную устную речь невозможно представить вне голосовых реакций, и для каждого из нас уже ясно, что процесс формирования голосовых проявлений начинается с рождения, реализуясь в форме крика, плача, вокализаций. Все это способствует тому, что по мере развития ребенка совершенствуется и его артикуляционный аппарат, что делает возможным различную модуляцию звука.

Случайные движения гортани и языка во время прерывистого крика младенца могут привести к воспроизводству новых звуков, их закреплению, что в целом обогатит звуковой репертуар младенца. Уже к 10-дневному возрасту, когда общая продолжительность плача уменьшается, мать может заметить, что характер плача изменяется, в нем появляются оттенки. Вокализации приобретают разнообразный характер и форму в зависимости от физиологических реакций младенца на внутренние состояния и условия внешней среды.

Стороннему наблюдателю может показаться, что все новорожденные плачут «на один голос». Однако это вовсе не так. Ученые[14] обнаружили, что мамы уже в течение первых 2–3 дней после рождения ребенка научались узнавать свое дитя по плачу, просыпаясь от родного крика. Было показано также, что плач новорожденного вызывает усиленный приток крови к молочным железам матери, стимулируя выработку молока. Кроме того, экспериментально доказано, что новорожденные очень рано начинают выделять голос матери из всей другой звуковой среды, предпочитают его всем остальным голосам, особым образом реагируют на звуки материнской речи.

С чем связана подобная избирательность и какое отношение это имеет к становлению речи? Сегодня уже экспериментально доказано, что между матерью и младенцем очень рано (еще с внутриутробного периода) устанавливается своеобразная языковая связь.

Известно, что освоение языка начинается в течение третьего триместра беременности. Как устроены перцептивные способности ребенка (то есть способности к восприятию звучащей речи) зависит от того, какой язык он слышал в течение последних трех месяцев до рождения.

Установлено, что находясь в животе, плод способен воспринимать только просодические, т. е. ритмико-интонационные свойства языка. Их еще называют супрасегментарными свойствами, поскольку ими обладают только более крупные, чем звуки, единицы языка – слоги, слова, целые высказывания. А вот воспринимать и различать отдельные звуки, относящиеся к сегментных свойствам языка, плод в утобе матери еще не может из-за плотно окружающих его тканей. Даже после рождения ребенок сможет начать воспроизводить отдельные звуки только в 12 недель, по мере развития его артикуляционного аппарата.

Иначе говоря, несмотря на то, что обучаться звукам или сочетаниям звуков плод не в состоянии (он их просто не может различить), то вот тон, ритм и прочие просодические свойства речи до него хорошо доходят и играют большую роль. Именно просодия и позволяет новорожденным узнавать голос матери, отличать родной язык от других (если, конечно, между языками есть значительные просодические различия) и проявлять другие перцептивные способности.

Было, однако, неизвестно, могут ли новорожденные не только различать, но воспроизводить (имитировать) просодические характеристики речи взрослых. До сих пор самым ранним возрастом, для которого была доказана способность к звуковой имитации, были 12 недель.

Однако в 2009 году ученые из Вюрцбургского университета[15] провели интересное исследование, в ходе которого было установлено, что мелодика плача новорожденного зависит от языка его родителей. Для этого была осуществлена запись плача 30 французских и 30 немецких новорожденных и проанализированы его акустические характеристики.

Это проявлялось в том, что плакали они по-разному: у французских детей тон к концу крика поднимается, а у немецких – падает. Примечательно, что стандартные мелодические контуры в этих языках устроены по тому же принципу: во французском высота тона к концу интонационной единицы поднимается, в немецком – падает.

Вместе с тем было обнаружен и не менее любопытный факт. Несмотря на то, что плач или крик новорожденного принято считать показателем биологического состояния организма, в нем уже имеется особая интонационная структура, которая характерна и для плача взрослых. Как показали исследования[16], первичной является опять-таки негативная интонация – обиды, недовольства, все другие виды интонационной выразительности речевых сигналов будут сформированы уже на ее основе.

Конечно же, пока остается не вполне ясным вопрос: осваивает ли младенец родной язык еще до рождения или это результат прочного запечатления им ритмико-интонационного контура языка в первые дни жизни. В любом случае проведенные исследования показывают, что столь ранее проявление имитационных фонетических особенностей родного языка очень важно для ребенка, поскольку позволяет ему не только привлечь внимание матери, но и установить с ней более тесную связь.

Таким образом, оказывается, что крик – это сложная и хорошо скоординированная работа дыхательного тракта и гортани, фактически первая демонстрация владения родным языком.

На 2-м месяце жизни происходит качественный переход в интонационной структуре плача: появляются совсем иные интонации – повествования, увещевания (упрека), угрозы (требовательности), которые по своей структуре сходны с теми, что проявляют взрослые. Почему это происходит? Как отмечают исследователи, у ребенка изначально существует прочная память на фонетику. Уже в первые месяцы жизни дети начинают среди звуковых раздражителей выделять и фиксировать речевые воздействия окружающих взрослых. И прежде всего ребенок ориентируется на фонемный, интонационный, ритмико-структурный и тембровый состав речи взрослого. Поэтому процесс речевого развития – это сложнейшая комбинаторика врожденных и приобретенных возможностей.

В процессе развития ребенка плач как биологическое явление, как врожденное средство приспособления организма к воздействиям внешней и внутренней среды превращается в явление социальное, в средство обращения к взрослым. И здесь именно от социальной среды, от того, в какой мере взрослые будут способствовать развитию природных задатков ребенка, стимулировать его голосовые возможности зависит дальнейший прогресс едва ли не самой важной для человека функции – речи.

С одной стороны, в ходе многочисленных контактов матери и ребенка в различных ситуациях у младенца формируются определенные формы поведения, которые взрослый закрепляет с помощью слова и интонаций (он с ним разговаривает, хвалит, действует и отвечает за него, наделяя смыслом мимические и голосовые проявления ребенка и рассматривая его поведение именно как «диалог»).

Нам с вами очень важно понять: поведение взрослых во взаимодействии с ребенком всегда должно быть опережающим – именно это выступит в роли развивающего фактора уровня его психического развития и будет стимулировать у вашего малыша столь важную для его развития потребность в деятельностном общении с вами.

Еще что очень важно знать: ваше общение с малышом не должно носить характера «чистого монолога» – когда вы что-то скажете ребенку, улыбнетесь, проходя мимо, или напоете ему песенку и пр. Общение – это не только словесный и эмоциональный контакт, но, применительно к ребенку раннего возраста, прежде всего контакт физический. Только в ситуации активного физического взаимодействия в диаде «мать – ребенок» задействуются все важнейшие информационные каналы (тактильный, температурный, обонятельный, слуховой, зрительный и т. д.), в результате чего между матерью и ребенком формируется прочная биопсихическая связь и биопсихическая совместимость.

Возьмем, к примеру, ситуацию, когда мать кормит ребенка грудью и когда удовлетворяется, казалось бы, самая важная для младенца потребность – в пище. В этой ситуации получает реализацию и «сосательная» потребность, от которой зависит не только сам факт начала прохождения пищи по желудочно-кишечному тракту, но и эмоциональная комфортность ребенка (недаром он успокаивается, когда мы вкладываем пустышку в его ротик). Кроме того, телесный контакт, который устанавливается между матерью и ребенком во время кормления, стимулирует температурную, тактильную, вкусовую, обонятельную чувствительность новорожденного. Более того, в это время между матерью и младенцем устанавливается эмоциональный контакт: малыш чутко реагирует на то душевное состояние, в котором в данную минуту находится его мать.

А что уж говорить о ситуации бодрствования, когда между матерью и ребенком осуществляется уже непосредственное и сознательно направляемое матерью коммуникативное взаимодействие. Совершая игровые (но доступные для его возраста) действия с ребенком, мать стимулирует различного рода чувствительность, удовлетворяет потребность в эмоциональном проявлении и реагировании, создает благоприятные условия для импульсивных движений ребенка. Это очень важно, поскольку на первых порах малыш должен сформировать свой арсенал первичного сенсорного и аффективного опыта. И этот арсенал складывается из действий взрослого, адресованных ему, и соответствующих ответных (двигательных и эмоциональных) реакций младенца. Только после формирования этого внутреннего «багажа» у ребенка появится возможность реализовать накопленные им паттерны действий и экспрессивного реагирования как действенное средство обращения к матери.

Поэтому во всех ситуациях – игровом и эмоциональном взаимодействии ребенка со взрослым (кормление, пробуждение, пеленание, купание, бодрствование), в его попытках самостоятельно удовлетворить сенсомоторную потребность, в ваших физических контактах с ним (ношение на руках, укачивание и т. д.), старайтесь задействовать все каналы связи – от этого зависит полноценность, информативность и содержательность вашего общения с малышом.

Вызывая ребенка на общение, делая ему тот или иной посыл, дождитесь его ответной реакции, или если он подает определенные сигналы к общению, обязательно отвечайте на них! Одним словом, между вами должна развернуться своеобразная циклическая деятельность, которая и оставляет суть диалоговой культуры общения.

Рождаясь, ребенок приходит не только в новый для него физический мир. Ребенок, прежде всего, приходит в мир людей, и кроме воздействий внешнего, физического, мира, он испытывает на себе влияния социума, которое очень трудно измерить. Поэтому физически отделяясь от материнского организма, ребенок должен не только быстро адаптироваться к новым условиям существования, но и столь же быстро установить качественно иные контакты с матерью – контакты биосоциального плана.

Прежде всего, давайте зададимся вопросом, какая функция может обеспечить не только само выживание ребенка, но и включение его как полноправного члена в человеческое сообщество? Общение – именно оно становится ведущей потребностью на ранних этапах развития ребенка. Более того, именно в ходе общения со взрослым ребенок получает необходимую информацию об окружающем мире, удовлетворяет свои витальные, социальные и идеальные потребности в активной деятельности, эмоциональном признании и поддержке. Активное взаимодействие между малышом и взрослым является основным условием становления и развития социальной и интеллектуальной сфер психики ребенка, организации сложных форм социального поведения. Кроме того, продукт общения – это образ другого человека и возникающее уже на ранних этапах развития представление ребенка о себе. Одним словом, в ходе общения ребенок формируется как личность.

Истории известны многочисленные примеры того, сколь критическими оказываются для ребенка условия ранней изоляции от общества людей. Это может происходить по разным причинам – от рокового стечения обстоятельств (вспомните, например, историю Маугли) до злой воли взрослых, которые по собственной жестокости вынуждали детей находиться в среде, исключающей общение с себе подобными. Впоследствии, вернувшись в человеческое общество, такие дети обнаруживали нарушения самых элементарных, с нашей точки зрения, человеческих функций – они не могли говорить, не были способны усвоить простейшие навыки самообслуживания. Но ведь Робинзон Крузо, прототипом которого послужил реальный человек, провел в изоляции долгие годы и, в конце концов, вернулся в общество людей полноценным человеком. В чем же разница?

Ответ напрашивается сам собой: социальная изоляция трагична именно в детском возрасте.

Эта закономерность характерна не только для человека, но и для многих животных. Экспериментальные исследования, проведенные на последних, показали, что ранняя изоляция от сородичей наносит значительный вред детенышу, самым пагубным образом сказываясь на его дальнейшей, взрослой жизни. Животное, выращенное в условиях социальной изоляции, даже возвратившись в свое видовое сообщество, на всю жизнь остается ущербным как в собственном поведении, так и в отношениях с «соплеменниками».

Дело в том, что подобный дефицит общения отражается не только на его физическом развитии, но и ведет к изменениям во многих структурах мозга, связанных с организацией сложных форм поведения, в частности родительского и полового. Нарушаются и такие формы социального поведения, которые мы могли бы назвать «выяснением отношений». У животных, выросших изолированно, весьма обеднен перечень поведенческих «знаков», позволяющих решать вопросы старшинства в стае и устанавливать необходимую иерархию; у них нарушен обычный спектр эмоциональных реакций и преобладает агрессивно-оборонительное поведение. Одним словом, эти животные становятся социальными «инвалидами», их не принимают в своем «обществе».

Общение играет едва ли не определяющую роль в развитии поведения и психики ребенка. Как считают ученые[17], на ранних этапах развития человека потребность в общении является ведущей, от удовлетворения которой зависит не только само выживание индивида, но и включение его как полноправного члена в человеческое сообщество. В ходе общения со взрослым человеком младенец удовлетворяет свои потребности в впечатлениях, активной деятельности, эмоциональном признании и поддержке.

Продукт общения – это образ другого человека и возникающее уже на ранних этапах развития представление ребенка о себе. Ряд авторов считают, что способность установления избирательных контактов с человеком у младенца врожденна. Полагают, что ребенок рождается уже с определенной генетически запрограммированной информацией о человеке как главном представителе его видового социума.

Так, в экспериментах[18] было показано, что новорожденные с первых минут жизни с большим интересом следили за живыми человеческими лицами, нежели за какими-либо иными сложноорганизованными зрительными изображениями. В первую очередь это относится к восприятию матери.

Проводя исследования[19] ученые заметили, что новорожденные в первые два часа жизни больше предпочитали лица матерей, нежели лица других людей.

Когда 3 – 6-дневным детям показывали фотографии женских лиц, обнаружилось, что младенцы способны запоминать их, однако при повторном показе фотографий у них быстро развивалось привыкание, и малыши предпочитали уже новые изображения. Вместе с тем, если среди фотографий было изображение лица родной мамы, оно не переставало быть для них интересным и предпочиталось всем остальным изображениям.

Новые данные об удивительных способностях малыша подтвердили уже известные о наличии этого предпочтения у трехмесячных детей (при всем свойственном этому возрасту любопытстве к новым стимулам).

Способность младенцев с рождения выделять человеческий голос среди других звуков рассматривается как элемент врожденного видоспецифического распознавания[20]. Вместе с тем исследования ряда авторов[21] показали, что уже в первый час жизни новорожденный способен выделить голос матери из голосов прочих окружающих его людей.

В серии экспериментов с младенцами (средний возраст 51 ч.)[22] им предъявлялись различные звуки речи. Оказалось, что младенцы способны избирательно реагировать именно на фонетические структуры, составляющие основу специфического для матери культурного языкового ряда.

Та же закономерность была выявлена в других исследованиях[23]: младенцы (возраст 2 дня) начинали более активно сосать, когда матери обращались к ним не на иностранном, а на родном языке.

Не секрет, что многие проявления поведения человека базируются на мощной нейрогормональной основе.

Ученые установили, что среди сотни других гормонов, присутствующих в организме человека, есть один, который отвечает за возникновение самого большого чуда на земле – чувства всепоглощающей любви и бескорыстной привязанности. И имя ему – окситоцин!

Первоначально выработку окситоцина ученые связывали напрямую с деторождением. Выброс этого гормона в кровь вызывает сокращения матки и тем самым запускает процесс родов, а также стимулирует молочную железу к выбросу молока. Впоследствии выяснилось, что этот гормон играет особую роль в установлении близких, доверительных и теплых отношений между родителями и детьми. Дело в том, что окситоцин активно выбрасывается в кровь при прикосновениях, объятиях, поглаживаниях, поцелуях – причем не только у женщин, но и у мужчин. Поэтому справедливо полагают, что он играет особую роль в установлении душевной близости между родителями и детьми, и многие детские психологи советуют родителям как можно чаще обнимать своих детей – не реже восьми раз в сутки.

Одним словом, окситоцин можно назвать гормоном дружбы, любви и привязанности. Но каждый гормон влияет на организм в сложном взаимодействии с другими гормонами. Так, выделяясь в кровь, окситоцин стимулирует выработку эндорфинов, которые нередко называют «гормонами счастья». Возможно, именно поэтому любовь и привязанность так часто ассоциируется в человеческом понимании со счастьем…

Ученые решили выяснить, какая еще стимуляция, помимо тактильной, способствует выбросу окситоцина? Им удалось экспериментально доказать, что точно так же, как и тактильные стимулы, на выработку окситоцина влияет голосовая стимуляция. Да и наш жизненный опыт подсказывает то же самое. Ведь каждая мама интуитивно знает: самое лучшее средство успокоить малыша – это погладить и обязательно поговорить. Одним словом, голос и объятия оказались одинаково важными стимулами для выброса окситоцина.

Уже упоминалось о том, что младенец ищет контактов с человеком, руководствуясь, по-видимому, некой врожденной программой распознавания человеческих лиц. А как же у взрослого формируется особое отношение к малышу?

Все мы знаем, что детей положено любить. Но ведь не из лозунгов и чувства долга вырастает у взрослого любовное отношение к младенцу. Может, здесь есть, как и во многом, уже проторенный эволюцией путь: коль скоро новорожденный (млекопитающих и птиц) беспомощен, он должен располагать каким-то оружием, некой «сетью», которая опутает взрослого и заставит его заботиться о нем. И чем беспомощнее рождается детеныш, тем более «вооруженным» он входит в этот мир. Такое «оружие» – сам вид крошечного существа и характерные для него поведенческие реакции, как, например, плач и улыбка. Да и вы сами замечали, что тотчас хочется улыбнуться при виде трогательного круглого личика ребенка с доверчиво устремленными на вас глазами. А уж если малыш пошлет в ответ вам широкую беззубую улыбку, сердце любого взрослого переполнится ни с чем не сравнимой радостью; вы начнете разговаривать с младенцем, «гукать», поглаживать его.

Английский психиатр Джон Боулби считает, что в младенце заложены определенные формы поведения, способные заставить окружающих находиться рядом с ним и заботиться о нем[31]. Это – гуление, улыбка и ползание по направлению к взрослому. Другие эксперименты[32] показали, что вид малыша определенным образом влияет на поведение взрослых людей: снимает агрессивность, ослабляет гнев, повышает внимание и направленность его на нужды ребенка.

То, что взрослые обычно охотно отвечают на «зов» младенца, не есть чисто человеческое качество. По данным известного исследователя К. Лоренца, в мире животных существует аналогичное явление. Как выяснилось, ответную «родительскую» реакцию взрослой особи вызывают… внешние черты детеныша.

В литературе существует целый перечень этих «черт детскости»: относительно большая голова, большие низко посаженые глаза, короткие и толстые конечности и т. д. (рис. 16). Набор подобных черт является для взрослых своеобразным сигналом, запускающим родительское поведение. Этим эволюционным приобретением, кстати, отлично пользуются кукушки: кукушонок с гипертрофированными признаками «детскости» привлекает повышенное внимание со стороны приемной «мамы».

Вот любопытный эксперимент. Взрослым людям предоставляли возможность просмотреть кинопродукцию трех видов: игровую кинокомедию, видеосъемку новорожденного и мультфильм про зверюшек. В результате на фильм все реагировали более или менее одинаково; однако изображения детенышей (как новорожденных, так и смешных зверюшек) у женщин вызывали улыбку гораздо чаще, чем у мужчин.

Рис. 16. Признаки, вызывающие у человека реакцию попечения (по: К. Лоренц, 1973):

слева – воспринимаемые как «миловидные» пропорции головы ребенка, полевой мыши, щенка, малиновки;

справа – признаки, не вызывающие реакции попечения (мужчина, заяц, охотничья собака, иволга)

Вернемся к тому, как устанавливаются отношения ребенка с миром окружающих его людей. Малыш пока не может говорить, но у него существует свой, особый «язык», с помощью которого он общается с вами. Его основные «инструменты» для установления контакта с другим человеком – пристальный взгляд (обеспечивающий избирательную настройку зрительной системы на значимые компоненты среды), вокализации, движения, лицевые экспрессии.

Наряду с мнением некоторых исследователей[33] о том, что активное взаимодействие ребенка с матерью начинается лишь спустя два-три месяца после рождения (после появления «комплекса оживления»), многие из поведенческих проявлений относятся, по-видимому, к врожденным схемам взаимодействия. В течение первых месяцев это направленность взгляда, закрывание глаз и повороты головы.

Хотя родители при общении с малышом всегда направляют взгляд на глаза ребенка, он отвечает им тем же только тогда, когда «расположен» общаться, т. е. в ситуации активного спокойного бодрствования. В другом состоянии ребенок отводит взгляд – и это сигнал для взрослого, что сейчас малыш не расположен к контакту. Знать это важно, чтобы избежать гиперстимуляции, в данном случае – навязывания общения человеку, который к этому не склонен.

Во взаимодействиях между матерью и ребенком большое значение имеет поведение самой матери, ее понимание «языка» младенца, готовность в любую минуту прийти на его зов. В течение первых двух месяцев жизни и мать, и ребенок как бы прилаживаются друг к другу, учатся друг от друга правильному реагированию. Интересно, что некоторые ученые называют первые проявления связи между матерью и ребенком с помощью звуков «сращиванием» (или «настраивающим» поведением), так как звуковые сигналы ребенка воздействуют на голос и речь матери, и, наоборот, ее речь – на звуки, издаваемые им. Вероятно, недаром поведение взрослых по отношению к ребенку часто описывается как «инфантилизированное», намеренно приближенное к детскому поведению.

Ученые[34] показали, что, прежде всего, это отражается в характеристиках речи, обращенной к ребенку: меняется ее ритм, громкость, ударения, удлиняются гласные, отмечается непроизвольное повторение слов. Кроме того, отмечается неосознанное подражание его жестам, движениям, преувеличенная лицевая экспрессия. (Отметим, что подобный стиль общения типичен для людей разных языковых групп.)

Такое «подстраивающееся» поведение не только создает максимально благоприятные условия для формирования единого ритма взаимодействия, но и способствует лучшему усвоению и закреплению в памяти младенцев элементов поведения.

Создавая эмоционально располагающий характер общения, мать непроизвольно привносит все новые и новые элементы в обучение, обеспечивая тем самым возможность активного усвоения ребенком различных сфер деятельности.

Примечательно, что для каждой матери характерен свой, индивидуальный, «репертуар» поведенческого и эмоционального реагирования на реакции младенца. От того, насколько разнообразными (и адекватными) будут формы ответной реакции матери на «сигналы» малыша, зависит и расширение поведенческого «репертуара» самого малыша. Почему это происходит? Основным условием становления и развития социальной и интеллектуальной сфер психики ребенка, организации сложных форм биосоциального поведения является наличие активного взаимодействия между малышом и взрослым. Усвоение навыков поведения происходит благодаря способности ребенка к подражанию (имитации); последнее рассматривается как общее свойство развивающейся психики, благодаря которому происходит усвоение видового и культурного опыта. Ученые[35] полагают, что у ребенка существуют врожденные программы имитации и в течении первого года жизни они наблюдаются как компонент генетической программы биосоциальных взаимодействий.

Безусловно, раннее проявление имитационных способностей ребенка складывается во взаимоотношении его с матерью. Так было показано[36], начиная с первых часов жизни ребенка, между ним и матерью возникает определенная общность: отмечена синхронизация микродвижений новорожденного в соответствии с темпом речи взрослого.

В пользу существования врожденных основ имитационного поведения говорят и факты, полученные рядом ученых[38]. Уже двухдневные младенцы способны подражать взрослому человеку (и не только матери), когда тот высовывает язык, выпячивает губы и т. п. Активнее всего в первом полугодии ребенок реагирует на обращенную к нему речь взрослого. У новорожденного возникают звуковые и двигательные реакции. Дети, как правило, охотнее откликаются на голос матери, чем на голос отца. Стиль общения между матерью и ребенком во многом зависит и от эмоционально-психологического состояния самой матери.

Установлено[39], если мать находится в депрессивном состоянии, она сохраняет в ходе общения неподвижное («незаинтересованное») лицо, ее реакции однообразны; или, наоборот, она демонстрирует слишком интенсивное, навязчивое поведение, направленное на привлечение внимания ребенка вне зависимости от его желания общаться. Все это может нарушить нормальный ход общения и привести к тому, что младенцы будут проявлять меньше положительных реакций на мать, зачастую уклоняясь от контактов с ней. В таком случае между матерью и ребенком возникает своеобразный «порочный круг», мешающий им прийти к взаимопониманию.

Таким образом, привязанность (как принятое в психологии понятие) проистекает из сложного комплекса факторов и менее всего зависит от ваших забот о питании, пеленании и т. д. Об этом не следует забывать, когда груз повседневных обязанностей мешает вам сосредоточиться на общении с малышом.

Интересно, что психологи показали зависимость уровня привязанности от того, в каких условиях воспитывалась сама мать и от того, насколько велика была привязанность у мамы с ее родителями в детстве.

Таким образом, нормальные отношения с собственным ребенком – если не гарантия, то, по крайней мере, повышение вероятности того, что ваши внуки будут воспитываться в надлежащих условиях. Иными словами – и здесь вы работаете на будущее!

Первый год жизни – основополагающий в развитии личности ребенка, усвоении элементов человеческого общения, необходимого для включения его как полноправного члена в сообщество людей.

Как же устанавливаются отношения ребенка с другими людьми? Становление адекватной системы социальных взаимоотношений – важное условие для личностного развития ребенка первого года жизни.

В первые два месяца жизни ребенок одинаково «раскрыт» для всех. Младенцы упорно ищут близости с каждым человеком, не важно, кто в данный момент с ними занимается – мать или посторонний человек. Как мы уже говорили, полагают, что у новорожденных существует врожденный механизм, заставляющий их разглядывать лица, а также предметы сложной формы или со сложным рисунком.

В первые дни жизни ваш ребенок будет внимательно изучать любое лицо, любой предмет или рисунок с изображением лица. Они всяческим образом стремятся вызвать человека на контакт: улыбаются ему, подолгу следят за ним, «разговаривают», покряхтывают, делают неловкие движения. Практически с рождения начинают проявляться индивидуальные характеристики общения, которые с возрастом становятся все более выраженными.

Если ребенок первых двух месяцев жизни одинаково раскрыт для всех людей, выделяя при этом, естественно, маму, то в 3 месяца малыш уже умеет отличать не только лицо живого человека от нарисованного, но и знакомого человека от незнакомца; выделяет «своих» и «чужих». Среди «своих» тоже происходит разделение: реакции детей отличаются в зависимости от того, кто чаще общается и занимается с ними. Ребенок всем своим поведением будет показывать вам, с кем из членов семьи он предпочитает общаться.

В 4 месяца ребенок хорошо узнает мать и явно предпочитает ее всем другим. Сравнение реакций младенцев на разные изображения показало уменьшение социального интереса в ряду: мама – сверстник – собственное отражение в зеркале – кукла с лицом в натуральную величину. При виде сверстника ребенок улыбается, вокализирует, смеется. Но если рядом присутствует мама, то основное его внимание будет направлено на нее. Такая привязанность – вероятно, первое проявление любви в жизни младенца.

Привязанность представляет собой устойчивые эмоциональные узы, которыми мы связаны с особо важными для нас людьми и которые обусловливают получение удовольствия от общения с этими людьми и успокоение от близости с ними во время стресса.

В четырехмесячном возрасте малыши уже отличают «свое» и «чужое» отражение. Так, видя собственное отражение в зеркале, они дольше смотрят на него, зато на чужое, как правило, начинают улыбаться, вокализировать, пытаются достать его рукой.

В одном из экспериментов детям (одновременно и поочередно) показывали зеркало и сверстника. Оказалось, что малыши дольше смотрели на свое отражение в зеркале; но улыбались, вокализировали и старались дотянуться до второго участника эксперимента, демонстрируя тем самым предпочтение «живому» ребенку.

Если вы подойдете к зеркалу, держа ребенка на руках, он будет не только рассматривать ваше отражение, но и постоянно поворачиваться к вам, стараясь увидеть ваше лицо; если в этот момент вы заговорите с ним, то малыш с радостью начнет общаться с вами.

В 5 месяцев ребенок уже улыбается и собственному отражению, внимательно изучая «себя любимого», радостно вокализируя при этом. (Заметим, что среди обезьян только взрослые человекообразные способны «узнавать» себя в зеркале; другие же виды воспринимают собственное отражение в зеркале как своего соперника.) Подобные реакции младенца свидетельствуют о чрезвычайно важном процессе – становлении самосознания ребенка как ведущего фактора формирования личности.

Согласно психоаналитическим взглядам, ребенок при рождении не отделяет свое тело от материнского, – существует теснейший психосоматический симбиоз матери и младенца, являющийся как бы отражением их внутриутробного единства. Однако эмоционально подкрепленные взаимодействия между матерью и младенцем уже создают предпосылки для накопления индивидуального опыта ребенка, что лежит в основе осознания им границ своего тела и возникновения первичного представления о себе как об отдельно существующем субъекте.

Уже во втором полугодии жизни младенца начинает более избирательно относиться к окружающим, проявляя больше симпатии к тому человеку, кто чаще находится рядом с ними и с кем он может активно взаимодействовать. В период с 7-го по 8-й месяц возникает первая серьезная привязанность ребенка к определенным людям его окружения. Отметим, что человек, ставший объектом младенческой привязанности, способен оказать на ребенка более сильное воспитательное воздействие, чем другие люди.

В возрасте около 8 месяцев отношение ребенка к окружающим меняется: возникает боязнь посторонних: малыши начинают по-разному относиться к «своим» и «чужим». Если в 4–5 месяцев малыш улыбался всем без разбора, то теперь он может удостаивать улыбкой только знакомых ему людей, а чужого человека просто проигнорировать. Ребенок проявляет видимое беспокойство, когда в поле его зрения появляется незнакомый человек или когда он попадает в непривычную для него обстановку, даже если рядом с ним в этот момент находится мать или кто-либо из близких. Незнакомые люди могут вызвать у ребенка страх, замешательство. Конечно, это бывает далеко не всегда, но такая реакция свидетельствует о дополнительно приобретенном свойстве – способности различать людей. Мир разделился, ребенок перестает равно дружелюбно реагировать на любого человека, заявляя о своем праве формировать собственный круг общения.

О чем же говорит эта «боязнь посторонних»? У малыша, как правило, существует один основной объект привязанности – мать и второстепенные члены семьи (отец, старший брат или сестра, бабушка и т. д.). Даже в общении с близкими людьми ребенок отдает предпочтение маме, уделяя ей больше «знаков внимания»: особая улыбка, особые звуки и радостное движение навстречу. Малыш изо всех сил стремится установить «особую» близость с матерью: он ласков, ищет взаимности, всячески привлекает к себе ее внимание, тяжело реагирует на ее отсутствие. Дети не хотят расставаться с родителями, когда те намереваются уйти, протестует против разлучения с ними доступными им способами, жмутся к ним при появлении посторонних. У многих детей в это время возникает страх из-за отсутствия родителей и, соответственно, реакция тревоги на приближение незнакомого человека.

Знакомство с ребенком второго полугодия жизни не допускает «панибратства». Единственное, что он сможет от вас принять – улыбку, ласковый разговор, игру в прятки типа «ку-ку», но если вы в этот момент попытаетесь резко приблизиться к нему или, чего доброго, взять на руки – реакция последует незамедлительно.

Некоторые дети реагируют на незнакомца и плачем, и улыбкой одновременно. Создается впечатление, что малыш не может выбрать между явным интересом к новому человеку и страхом перед ним. Дети по-разному реагируют на незнакомых людей. Регистрация частоты сердечных сокращений у малышей подтвердила разную картину эмоционального реагирования ребенка при виде постороннего: у одних детей она повышалась сразу, у других величина этого вегетативного показателя возрастала постепенно – лишь по мере приближения чужого человека. Возможно, существует определенная связь между степенью привязанности ребенка к матери и чувством страха перед незнакомыми людьми: чем сильнее привязанность, тем больше страх.

В период с 8 месяцев до конца 1-го года жизни эта боязнь чужих людей и незнакомого окружения довольно быстро прогрессирует, достигая наивысшего пика примерно к 14 – 18 месяцам жизни, а затем постепенно уменьшается. Но эта «отчужденность» малыша как бы компенсируется возрастанием у него силы привязанности к матери, стремлением ребенка находится с ней в постоянном контакте, не допускать долгой разлуки с ней.

Понаблюдав за детьми второй половины первого года жизни, вы увидите, что они обращают на родителей особое внимание. Например, когда мать входит в комнату, малыш расплывается в широкой, дружелюбной улыбке. Когда мать берет младенца на руки, он хлопает по ее лицу, изучает ее волосы, прижимается к ее телу. Когда он испытывает тревогу, он забирается к матери на колени и буквально «прилипает» к ней.

Как считают ученые, многое в формировании характера будущих межличностных отношений человека определяется типом материнско-детской привязанности, который формируется у ребенка на протяжении первых лет жизни. При этом выделяют несколько стадий в развитии материнско-детской привязанности.

На первой стадии, охватывающей период от рождения до 6 недель, формируется недифференцированная привязанность. Здесь ключевую роль играют врожденные сигналы: улыбка, плач и пристальный взгляд глаза в глаза, которые помогают младенцу наладить контакт со взрослым и побудить его заботиться о нем. О привязанности как таковой пока еще рано говорить, поскольку малыши в это время спокойно реагируют на уход матери, не протестуют против компании другого взрослого человека.

На второй стадии (период с 6 недель до 6 – 8 мес.) начинается формирование собственно материнско-детской привязанности. Вы увидите, что в этот период младенец из всех близких членов семьи предпочитает именно мать, в ее присутствии он более свободно лепечет, смеется, быстрее успокаивается, когда она берет его на руки. Однако в случае ее ухода еще не проявляет явного протеста.

Наиболее четко материнско-детская привязанность проявляется на третьей стадии (от 6 – 8 месяцев до 18 месяцев – 2 лет). Это проявится в том, что ребенок будет демонстрировать очевидную тревогу при расставании с ней.

На четвертой стадии (с 18 месяцев до2 лет и далее) формируется система двусторонних взаимоотношений. К концу 2-го года жизни идет быстрое развитие воображения и речи, что позволяет малышам в какой-то мере понимать причины, вызвавшие уход родителей, предсказать время их возвращения – и тем самым ослабить негативную эмоцию, связанную с их вынужденным расставанием. С другой стороны, они начинают активно применять и такие «действенные» меры, как уговоры, просьбы, а то и просто реальное цепляние за маму, чтобы хоть на какое-то время оттянуть, а лучше и вовсе предотвратить ее уход.

Вот как раз в возрасте 8 месяцев, когда только появляется эта интересная особенность в личностном развитии ребенка, как правило, и начинают исследовать тип привязанности, используя для этого широко известную методику «Незнакомая ситуация», которая в свое время была предложена психологом Мэри Айнсворт. Этот тест напоминает миниспектакль, где действующими лицами являются мать, ее годовалый ребенок и незнакомец. Место действия – комната со множеством игрушек. В «спектакле» семь сцен-эпизодов, каждый из которых длится 3 минуты.

Эпизод № 1. Экспериментатор вводит мать и ребенка в игровую комнату и затем покидает их. В его отсутствие мать сидит, а ребенок занимается с игрушками.

Эпизод № 2. В комнату входит незнакомец, садится и начинает разговаривать с матерью.

Эпизод № 3. Вслед за этим мать покидает комнату, а незнакомец обращается к ребенку и, если это необходимо, предлагает ему утешение.

Эпизод № 4. Мать возвращается, приветствует малыша, утешает его. В это время незнакомец покидает комнату.

Эпизод № 5. Мать также покидает комнату.

Эпизод № 6. В комнату возвращается незнакомец.

Эпизод № 7. В комнату возвращается мать, утешая ребенка и стараясь переключить его внимание на игрушки.

С помощью этой методики ученым удалось выявить три основных типа материнско-детской привязанности.

Безопасный, или надежный, тип привязанности (65 % детей). Если после ухода матери ребенок немного расстроен, но быстро успокаивается и начинает изучать обстановку, чувствует себя спокойно в присутствии постороннего человека. Когда мать возвращается, ребенок активно ищет контакта с ней, мгновенно перестает плакать. Одним словом, эти дети используют родителя как безопасную базу. Такой тип отношений свидетельствует о том, что между матерью и ребенком сформировалась безопасная, или надежная, привязанность. Последующие исследования показали, что у таких детей гораздо быстрее развиваются такие важные качества, как любознательность, спокойствие, независимость и компетентность.

Кроме того, существует еще целый ряд небезопасных привязанностей.

Избегающая, или индифферентная, привязанность (20 % детей). Эти дети выглядят неотзывчивыми по отношению к присутствующему родителю или к незнакомцу. Когда мать уходит, ребенок обычно не демонстрирует негативных эмоций, при ее возвращении он либо избегает контактов с ней, либо вяло реагирует на ее приветствие, на попытки взять его на руки.

Сопротивляющаяся привязанность (10 – 15 % детей). При первых же попытках матери покинуть комнату ребенок старается «хвостиком» следовать за ней; оставшись один или наедине с незнакомцем, отказывается исследовать окружающее пространство, играть с предметами. При возвращении матери дети часто проявляют свой гнев, непослушание, а иногда и замахиваются на родителя. Даже если мама возьмет ребенка на руки, его трудно успокоить.

Дезорганизованная / дезориентированная привязанность (5 – 10 % детей). При возвращении матери ребенок демонстрирует замешательство и растерянность, совершает беспорядочные, противоречивые действия: может апатично подойти к ней, но если мать возьмет его на руки, он зачастую отворачивается от нее; может вдруг вновь начать плакать или демонстрировать вычурные, «остекленевшие» позы. Это наиболее слабый тип привязанности.

Результаты исследований свидетельствуют о том, что, как правило, тип привязанности обладает достаточной долей стабильности. Реакции примерно 70 – 80 % детей, исследованных в младенчестве, оставались аналогичными прежним и в период среднего детства, и в подростковый период, и в период ранней юности. Так, было отмечено, что дети с безопасным типом привязанности были более спокойными, а с избегающей – проявляли агрессивность.

Почему мы так подробно останавливаемся на формировании у ребенка того или иного типа привязанности? Только лишь потому, что именно на матери лежит ответственность за то, какое качество привязанности будет сформировано между нею и ребенком. Если мать адекватно отвечает на потребности своего ребенка, формируется безопасный тип привязанности. Напротив, матери, которые неадекватно реагировали или вообще не реагировали на знаки, подаваемые младенцем, не демонстрировали свои эмоции, отрицательно относились к шумным играм своих детей, проявляя тем самым эмоциональное отвержение действий ребенка, сознательно или бессознательно способствовали формированию ненадежных типов привязанности.

Это приобретает еще большую актуальность при наличии у малыша тех или иных перинатальных поражений мозга, которые, как правило, вызывают задержку в развитии большинства психических сфер. В этом случае сознательное и направленное формирование матерью надежного типа привязанности между ней и ребенком способно в той или иной степени компенсировать те или иные психофизиологические нарушения. В противном случае патологическая тенденция в развитии не только будет сохраняться, но и усугубляться.

Сегодня теория привязанности вызывает у исследователей повышенный интерес. Становится очевидным, что формирование в раннем детстве типа материнско-детских отношений во многом определяет весь дальнейший ход психического и личностного развития человека, в частности его успехи в сфере социальной жизни, в семейных отношениях, в профессиональной деятельности. Более того, ряд исследователей склонны связывать происхождение некоторых видов психопатологии с определенным типом детской привязанности, сформированным на первом году жизни.

Вместе с тем в развитии такого важного для каждого из нас чувства привязанности к близкому человеку существует, по крайней мере, два наиболее отчетливо выраженных периодов проявления привязанности к матери и окружению со стороны ребенка.

Первый период – это первые дни (а может, и часы) жизни ребенка, в этот период, как мы уже знаем, проявляется полисенсорное (запаховое, вкусовое, акустическое, зрительное) предпочтение матери.

Второй период – это период от 8 до 14 месяцев, когда начинает проявляться настороженность по отношению к незнакомцу.

А что же происходит в промежутке между этими периодами? Оказывается, что начиная с первой недели жизни и до 6 месяцев предпочтение лица матери временно может сменяться на предпочтение лица незнакомца. Во втором полугодии жизни младенец начинает все более ярко проявлять свои способности к имитации звуковых сигналов взрослых, их жестов, манипуляторных навыков. Отсюда многие исследователи считают, что в этот «промежуточный» период мы имеем дело с еще одним сенситивным (чувствительным) периодом в формировании привязанности – периодом формирования вторичной привязанности к другим лицам. Кто будет чаще всего общаться с малышом, больше уделять ему внимания, отвечать на его призывы «пообщаться» – отец, бабушка, старший брат или сестра, – к тому и сформируется вторичная привязанность.

Ученые специально исследовали вопрос: а зачем нужна и что дает эта вторичная привязанность? Во-первых, конечно же, если речь идет о семье, нужно понимать пути формирования и отцовско-детской привязанности. В исследованиях было показано, что в полных семьях, где у детей нет дефицита контактов с обоими родителями, между ними формируется надежный тип привязанности; дети характеризуются высокой активностью, ярким речевым и эмоциональным проявлением.

Но может сложиться и так, что ребенок будет испытывать частичную (в случае неполной семьи, когда его воспитанием занимается только один родитель) или полную родительскую депривацию (как в случае помещения малютки в Дом ребенка). В этом случае у детей чаще всего формируются ненадежные типы привязанности. Ученые специально исследовали особенности развития социальной и личностной сфер таких детей. Оказалось, что в подростковом возрасте (одном из наиболее критичных периодов в жизни человека!) у многих из них очень часто начинают проявляться различные форм девиантного (отклоняющегося) поведения (алкоголизм, наркомания, сексуальные расстройства, агрессивность, противоправные действия, бродяжничество, суицидальные попытки).

А согласитесь: ведь речь идет не только о том, что в некоторых семьях в силу тех или иных причин мать вынуждена брать на себя все функции выхаживания и воспитания ребенка. И в так называемых «полных» семьях мы можем столкнуться с фактором отцовской депривации: отец семейства практически все время уделяет своей карьере, редко общается с малышом, перекладывая бремя забот на плечи жены или няни.

Таким образом, весь первый год жизни насыщен критическими или сенситивными периодами привязанности к различным лицам, просто привязанность меняет вектор направленности с одного члена семьи на другого, возвращаясь в ряде случаев к первичному объекту (к маме). Но все это только способствует главному – укреплению внутрисемейной привязанности, которая закладывает фундамент для развития различных сторон личности ребенка, его когнитивной компетенции, социальных навыков.

Центральным новообразованием первого года жизни является потребность ребенка в общении со взрослым, обеспечивающая его познавательное и эмоциональное развитие.

Каждая мать, размышляя о будущем своего ребенка, прежде всего, хотела бы вырастить его добрым, отзывчивым, умеющим понимать других. Это необходимые качества человека как члена общества. Здесь решающим оказывается первый опыт, полученный ребенком в ходе его взаимоотношений с взрослыми. Условием формирования эмоциональной сферы ребенка является общение и игра, а средством – речь.

Сейчас известны многочисленные данные о том, что полученный в детстве неадекватный эмоциональный опыт (в неблагополучных семьях) негативным образом влияет на процессы памяти младенцев, играющие огромную роль в их умственном и эмоциональном развитии, ведет к нарушениям взаимоотношений с окружающими[40]. С воспитания у ребенка уже на первых этапах жизни эмоционального отношения к миру начинается его духовный рост.

Для младенца потребность в общении, в рамках которой он познает окружающий мир и реализует заложенные в нем задатки, – главная. Оттого, каков будет его первый опыт общения с людьми, и в первую очередь с матерью, во многом зависит и его собственное мироощущение, его эмоциональные реакции на те или иные воздействия. Эмоциональное воспитание представляет собой не какой-либо особый вид занятий, – оно пронизывает все формы взаимодействия взрослых с ребенком и очень важно на ранних этапах развития малыша, когда закладываются основы его личности.

Безусловно, всем богатством эмоциональных реакций, тонкой палитрой выражения своих чувств ребенок овладевает постепенно в процессе знакомства с миром людей. Прежде чем малыш научится специфическим образом выражать свое состояние, он начинает понимать реакции других людей, особенно близких.

Было показано[41], что младенцы лучше различают эмоциональное выражение живых лиц, чем предъявленных на изображениях, положительные эмоции по сравнению с негативными. Здесь действует правило: восприятие и различение эмоциональных выражений предшествует воспроизведению их самим малышом. Научившись различать, дети начинают более дифференцированно проявлять и собственные эмоции. Считается[42], что способность распознавания выражения человеческого лица и его имитации, по всей вероятности, врожденна и совершенствуется в первые несколько лет жизни младенца.

Еще Чарльз Дарвин рассматривал эмоции как важнейшее средство общения, находящее выражение в мимике, позах, жестикуляции, акустических характеристиках голоса. При этом мимика представляет собой систему коммуникации, способную функционировать с рождения. Умение младенцев не только производить лицевые экспрессии, но и определенным образом различать эмоциональные экспрессии лиц и голосовых реакций партнеров по общению – один из существенных компонентов ранних форм социального взаимодействия.

Некоторые авторы полагают, что существует наследственная предрасположенность в восприятии и воспроизведении целого ряда компонентов лицевой экспрессии. Например, показано[43], что у ребенка есть врожденная способность к восприятию крайних разнополюсных (положительных и отрицательных) эмоций.

Способность к целому ряду универсальных форм лицевой экспрессии, по мнению ряда авторов, также является врожденной. Младенец с рождения[44] демонстрирует 7 типов лицевых экспрессий (счастья, печали, удивления, интереса, отвращения, сердитости, ужаса) и адекватно реагирует определенными эмоциями на соответствующее раздражение. Другие авторы[45] выделяли у новорожденных 12 типов эмоционально окрашенных вокализаций и 8 типов сопровождающей их мимики. Вряд ли можно представить себе, что мы имеем дело с настоящими эмоциями. Скорее всего, перед нами эволюционно закрепленные комплексы эмоционально-экспрессивного поведения.

В пользу этого говорят данные[46], свидетельствующие о том, что у разных этнических групп существуют некие общие мимические средства выражения своего эмоционального состояния. Универсальность лицевого выражения эмоций была показана специалистами их различных областей знаний в опытах на взрослых и детях (новорожденных и спепоглухих), у представителей различных культур[47]. Для подобных выводов есть определенные основания.

В широко известных проведенных экспериментах[49] ученые обнаружили, что уже через 32 часа после появления на свет младенцы могли имитировать кое-какие изменения в мимике взрослого (выпячивание губ, высовывание языка и пр.). Вместе с тем некоторые считают[50], что в период от рождения до 2–4 месяцев нельзя говорить об имитации собственно эмоций (радости, печали и пр.). Скорее, речь идет о способности младенцев различать (и воспроизводить) отдельные изменения в лице и голосе другого. Мимика у ребенка этого возраста достаточно богата, и многие эмоциональные выражения соответствуют выражениям лица взрослого при сходных обстоятельствах. Так, например, мама видит, как малыш «сердится» при осмотре врачом. Пробуя что-то незнакомое, он корчит гримасу: это «невкусно». Заметив новую игрушку, малыш проявляет «заинтересованность». Но отражают ли все эти гримасы действительное эмоциональное состояние ребенка? Не случайная ли это игра лицевых мышц?

Чтобы ответить на поставленные вопросы, ученые провели «слепой» эксперимент: мамам давали просматривать видеозапись поведения младенцев, при этом по выражению лиц последних нужно было определить, какой ситуации соответствует та или иная лицевая экспрессия. Сопоставление реальной ситуации эксперимента с мнением мам-экспертов по поводу смыслового значения лицевой экспрессии младенцев подтвердили правильность их оценок.

Кроме того, оказалось, что способность различать выражения лиц свойственна и малышам. Новорожденным демонстрировали фотографии с изображением людей в том или ином эмоциональном состоянии. Младенцы по-разному воспринимали «счастливое» и «сердитое» выражение лица, отличали «печальные» и «удивленные» лица. И хотя новорожденный еще не готов к собственно человеческому способу обмена информацией с помощью языка, жестов и символов, у него уже есть свои механизмы передачи информации, т. е. существует свой «младенческий» язык общения.

Для достижения главной цели – общения со взрослым – малыш использует свои специфические сигналы: лицевые экспрессии (например, улыбку), звуки голоса (вокализации), покряхтывания, движения, пристальное слежение за взрослым и контакт «глаза в глаза». Всем своим видом они как бы хотят вызвать ответную реакцию взрослого; они готовы вступить в контакт с любым человеком, который общается с ними.

Мы с вами уже говорили, что младенец рождается, уже обладая многими формами преадаптации к окружающей среде: это и врожденные рефлексы, и определенная сенсорная предрасположенность к восприятию наиболее значимых стимулов среды, и определенные формы ответного реагирования. К числу подобных механизмов преадаптации младенца к окружающей среде можно отнести и систему эмоционального реагирования.

В психологии под эмоциями принято понимать своеобразную форму отражения действительности, в которой человек проявляет свое субъективное отношение к миру и к самому себе. Практически ни одно наше действие или восприятие той или иной жизненной ситуации не обходится без их эмоциональной оценки. Эмоции – это достаточно сложный комплекс реакций, включающий как внутренние, так и внешние компоненты: при эмоциональном возбуждении изменяется деятельность дыхательной, сердечно-сосудистой и пищеварительной систем; претерпевает изменения и выражения лица, позы и движений тела человека; изменяются интонации и тембр его голоса.

С точки зрения оценки биологической и социальной значимости воздействий эмоциональные реакции принято делить на положительные и отрицательные. Уже с рождения мы можем увидеть раннее проявление этих разнополюсных эмоциональных реакций. Положительные эмоции ребенка могут проявляться в оживлении общих движений; в мимике удовлетворения; в улыбке; смехе. При отрицательных эмоциях ребенка можно наблюдать беспокойные движения, отличающиеся большой амплитудой и резкостью; мимику неудовольствия; хныканье; крик и плач. Вместе с тем все эти реакции нацелены на одно – информировать окружающих о состоянии ребенка, его нуждах и степени их удовлетворения.

Для каждой матери ребенок – это бесценный дар, сокровище; и вовсе не удивительно, что она всячески стремится обеспечить ему максимальный жизненный комфорт, удовлетворить все его потребности. Зачастую молодым матерям кажется, что стоит лишь неукоснительно придерживаться рекомендованного (трафаретного) распорядка дня (тогда-то спать, тогда-то есть и т. д.), – и… многие проблемы воспитания ребенка будут разрешены. Но каждый ребенок индивидуален, порой он совершенно не хочет «вписываться» в навязываемый график.

Как же мы можем распознать, когда и что нужно младенцу; в чем он испытывает настоятельную потребность в данный момент; что ему нравится, а что нет? Что приносит ему удовольствие, а что вызывает негативные реакции?

Маленькие дети во всем мире обнаруживают небольшое количество видоспецифических выражений лица, которые легко узнаются в качестве эмоциональных сигналов их родителями, и это позволяет исследователям выделить несколько основных, базисных эмоций, которые являются основой для создания в будущем широкой палитры выразительной эмоциональной экспрессии.

По мнению американского психолога Пола Экмана – специалиста в области изучения эмоций, существует шесть основных эмоций, две из которых относятся к положительным (радость / счастье, удивление / интерес), а четыре – к отрицательным (гнев, страх, печаль и отвращение). Еще великий Чарльз Дарвин предполагал, что проявление подобных эмоциональных реакций носит врожденный характер и имеет яркое приспособительное значение. Базисными же эти виды эмоций были названы потому, что все они, казалось бы, при непохожести проявления, имеют общие характеристики.

Во-первых, их истоки лежат в нашем далеком эволюционном прошлом; в период раннего детства мы можем достаточно хорошо их идентифицировать, поскольку в это время наш биологический «багаж» проявляется наиболее отчетливо, и эти эмоциональные реакции возникают быстро и автоматически при взаимодействии с определенным окружением. Во-вторых, базисные эмоции сопровождаются специфическими (но постоянными по типу своего проявления) выражениями лица, которые безошибочно узнаются и «расшифровываются» у разных народов независимо от типа культуры, национальности и языка. В-третьих, механизм формирования базисных эмоций построен по единому принципу: оценка определенными структурами мозга значимости того или иного воздействия – лицевая экспрессия – соответствующие вегетативные и двигательные реакции.

Несмотря на то, что в дальнейшем человек в ходе приобретения им жизненного опыта научится, как, когда и где он может выразить ту или иную отрицательную или положительную эмоцию, для их первоначального проявления и восприятия никакого социального обучения не требуется, поскольку выделенные базисные эмоции во многом имеют врожденную основу. Это говорит о том, что улыбка, страх, плач или выражение отвращения, которые исследователи обычно отмечают у новорожденных, являются формами филогенетической адаптации и представляют прототипы, необходимые для возникновения первичной аффективной системы в детстве.

Но давайте подробнее остановимся на том, как отражаются на поведении ребенка разные типы эмоциональных реакций. И начнем мы с радостного – с положительных эмоций нашего малыша.

К сфере форм положительного эмоционального реагирования мы отнесли счастье / радость и интерес / удивление. Опять-таки попытаемся разобраться, что можно отнести к врожденным, а что к приобретенным компонентам этих эмоциональных проявлений.

Вспомните, когда вы счастливы или испытываете радость от встречи за старым другом, что самое характерное в выражении вашего лица? Конечно же, улыбка!

Некоторые ученые полагают, что она возникает у новорожденного как простая рефлекторная реакция уже в первые несколько дней после рождения. Поэтому и называют ее «псевдоулыбкой», отделяя тем самым непроизвольные движения мышц лица от более поздней, социально обусловленной реакции. Вместе с тем ученым удалось зафиксировать мимическое проявление «улыбки» еще во внутриутробном периоде развития ребенка. Понятно, что пока это только спонтанные рефлекторные движения лицевых мышц, но здесь мы опять-таки сталкиваемся с «досрочной» отработкой этой важной ответной реакции.

Уже в первые сутки после рождения младенец отвечает «улыбкой» на прикосновение или звук человеческого голоса; даже у только что родившихся младенцев врачи часто наблюдали «улыбающиеся» движения лицевой мускулатуры. Рефлекторную улыбку ребенок демонстрирует в ответ на различную стимуляцию: щекотание, яркий свет, звуки; когда мать, например, нежно прикоснется к его щечке. Часто ее можно увидеть на лице ребенка во время быстрого сна. Ученые полагают, что первые «улыбки» новорожденных носят эндогенный характер, т. е. зависят от внутреннего состояния ребенка, и их появление вызвано колебаниями возбуждения в центральной нервной системе – улыбка возникает во время снижения гипотетического порога возбуждения, когда ребенок расслабляется после кратковременного нервного возбуждения.

Примерно к концу первого месяца жизни начинают проявляться и экзогенные улыбки, которые обусловлены уже не какими-то внутренними факторами работы мозга, но возникают уже в период бодрствования малыша в ответ на широкий диапазон внешней стимуляции: энергичную тактильную стимуляцию, интересный объект или социальную стимуляцию, такую как лица и звонкий голос. Эту широкую, оживленную улыбку, при которой глаза сужены, а «рот до ушей», часто называют «улыбкой Дюшена» – по фамилии французского ученого, который впервые ее описал, и она без труда понимается взрослыми как выражение радости.

Пусть ученые спорят – улыбка ли это или непроизвольное сокращение лицевых мышц. Только мама не сомневается: улыбка – это всегда начало новой эры в общении с ребенком. Для нее нет большего счастья, когда она видит перед собой удивительное преображение родного личика: этот на глазах растягивающийся беззубый рот, широко раскрытые, сияющие, устремленные на вас глаза. Ни одна мать не может остаться равнодушной! Конечно же, ребенок улыбается, улыбается именно ей! Лицо матери в ответ озаряется благодарным светом, она ласково называет его по имени, нежно поглаживает, осторожно берет на руки – действия, которые явно приятны ребенку.

Все – общение началось! Этот взаимный обмен улыбками запускает положительную обратную связь – необходимое звено в упрочении их взаимной привязанности.

Новорожденный улыбнулся – «включился» мощнейший регулятор материнского поведения. Для матери – это еще одна цепь, приковывающая ее к младенцу. Для ребенка улыбка – это один из основных путей вхождения в мир взрослых людей. С улыбкой ребенок входит к мир взрослых людей. Он как бы демонстрирует свою готовность общаться с окружающими.

В исследованиях показано[51], что 12-дневный новорожденный уже по-разному улыбается в зависимости от того, кто общается с ним – знакомый человек или незнакомец. Улыбка появляется даже на изображение человеческого лица без рта, но с контрастным обозначением глаз, носа, линии лба!

Для нас с вами очевидно, что эмоциональная сфера играет огромную роль в контексте материнско-детских отношений.

На втором месяце жизни младенец особым образом реагирует на людей, выделяя и отличая их от окружающего фона. Его реакции на человека являются, как мы уже говорили, видоспецифическими и почти всегда эмоционально ярко окрашенными. В периоде от 1,5 до 2 месяцев на лице вашего малыша впервые появляется настоящая улыбка, т. е. из простой рефлекторной реакции улыбка превращается в специфическую эмоциональную форму реагирования младенца, приобретает все более социальный характер. Частота возникновения эндогенных улыбок в течение первых трех месяцев жизни у всех детей снижается, что связано с развитием и функционированием высших отделов головного мозга – коры больших полушарий.

Как правило, улыбка возникает в период бодрствования малыша. Ее отличают выразительность, энергичность, продолжительность. Младенец положительно реагирует на любой контакт со взрослым. К 6 неделям примерно половина младенцев могут внимательно разглядывать лицо человека, завершая свой обзор широкой улыбкой. У большинства детей в возрасте 2 – 2,5 месяцев даже схематическое изображение лица всегда вызывает улыбку. Но накапливающийся опыт общения младенца с близкими людьми приводит к тому, что на 2–3-м месяце жизни малыш чаще посылает улыбку матери или другому человеку, который обычно ухаживает за ним.

Малыш улыбается всем, любому человеку, который решил вступить с ним в контакт. Но улыбка, адресованная матери, совершенно особенная: она сопровождается общей активизацией движений, вокализациями. Если вы склонитесь над лежащем в кроватке младенце, то он специфическим образом отреагирует на ваше приближение: сначала он замрет, стараясь сосредоточить взгляд на вашем склонившемся лице, потом улыбнется вам, будет оживленно двигать ручками и ножками, издавать тихие звуки («гулить»). Весь этот набор ответных реакций малыша на появление человека ученые называют комплексом оживления, появление которого означает одно – у ребенка появилась первая социальная потребность, потребность взаимодействия со взрослым.

Вначале отдельные компоненты комплекса оживления – замирание, сосредоточение, улыбка, гуление – возникают как отдельные, частные реакции на обращение взрослого к ребенку. На 3-м месяце эти элементы объединяются уже в систему и появляются одновременно в ответ на соответствующие воздействия взрослого. На заключительном этапе его развития комплекс оживления демонстрируется ребенком всякий раз, когда у него появляется потребность общения со взрослым, т. е. комплекс оживления становится неким предваряющим сигналом, инструментом, средством для активации общения.

И здесь все зависит от реакций взрослого на «призывы» малыша к общению. Если вы будете правильно отвечать на них (поиграете с ребенком, включитесь в его «разговор»), стиль ваших взаимоотношений закрепится и создаст основу крепкой привязанности между вами. Более того, любые занятия с малышом, сопровождающиеся положительным эмоциональным фоном, радостным настроем, скажутся и на результатах его обучения тем или иным поведенческим навыкам.

Комплекс оживления – это видоспецифическая, генетически детерминированная реакция, проявляется не только при зрительном восприятии ребенком хорошо знакомых лиц – многие компоненты, говорящие о присутствии рядом человека, могут вызвать эту комплексную реакцию. Отмечено, что слепые от рождения дети в возрасте 2–3 месяцев также начинают улыбаться, услышав только голос своей матери. Вместе с тем развитие этого комплекса в важную системную реакцию, характер его проявления во многом зависит от специфики окружающей среды, в частности от характера общения ребенка с матерью. Так, интенсивное эмоциональное общение взрослого с ребенком способствует развитию комплекса оживления, тогда как редкое и малоэмоциональное общение может препятствовать его проявлению и в целом будет способствовать общей задержке психического развития ребенка.

К сожалению, это довольно часто можно наблюдать в неблагополучных семьях, где ребенком мало занимаются, редко общаются; в Домах ребенка, где в силу разных причин младенцу порой не хватает индивидуального внимания со стороны ухаживающих за ними взрослых. В этих случаях комплекс оживления появляется в положенные сроки (это все же врожденная реакция!), но, не имея достойного эмоционального ответа со стороны взрослых, постепенно затухает, ребенок становится безыинтересным, апатичным, пассивным и в дальнейшем его достаточно трудно вызвать на социальный контакт. Таким образом, именно человеческое окружение – социум – «вытаскивает» эту реакцию из целого ряда врожденных гримас и делает ее социальным ответом – чисто человеческой реакцией.

Но давайте вернемся к улыбке – главному компоненту этого важного комплекса.

По мере того как улыбка утверждается в поведенческом репертуаре младенца, очевиднее становится ее функциональная значимость. Улыбка начинает выполнять важные социальные функции. Так, улыбка играет большую роль в становлении родительско-детских отношений. С одной стороны, с помощью улыбки малыш выказывает свое стремление к установлению контакта с человеком, а с другой – сама его улыбка вызывает позитивное реагирование у окружающих, что стимулирует начало их активного взаимодействия.

Побуждение с помощью улыбки взаимодействия имеет существенное значение для развития взаимной привязанности между матерью и ребенком, а также способствует расширению круга социальных партнеров, которые могут обеспечить малышу новую стимуляцию (вспомните, как не раз вы улыбались проезжающему мимо в коляске незнакомому малышу, делали ему «козу» или ласково обращались к нему – и в ответ он одаривал вас счастливой улыбкой). Улыбка играет большую роль и в процессе освоения ребенком манипуляторной деятельности: в ходе игры она снимает напряжение, позволяет ребенку продолжать игру, стимулирует продолжение поощрений действий малыша со стороны взрослых. И наконец, улыбка является одной из форм экспрессивного поведения ребенка, наряду с отведением взгляда, с помощью которого ребенок регулирует интенсивность непосредственного взаимодействия, важного для развития взаимности.

Улыбка четырехмесячного младенца, адресованная человеку, – это уже действительно социальный ответ, отражающий готовность ребенка к общению. С этого момента начинается его путь к людям: улыбка преобразуется, богатство мимики делает ее разной, появляется смех, играющий важную роль во взаимодействиях между матерью и ребенком. Первые проявления смеха как положительной эмоциональной реакции мы можем наблюдать в 2 – 2,5 месяца, в виде некоего «кудахтания» малыша. Примерно в 4 месяца, по мере моторного развития ребенка, вы сможете услышать от вашего ребенка уже вполне сформированную голосовую реакцию – звонкий смех.

В специально проведенном исследовании динамики развития смеха у детей 1-го года жизни было установлено, что так же как и улыбка, смех появляется вначале в ответ на тактильную и звуковую стимуляцию: похлопывание по коленке, поглаживание волос, поцелуи в животик, причмокивание, звуки «аааа», смех или говорение с малышом очень высоким голосом – так называемая «инфантилизированная речь», которая по своим звуковым частотам наиболее предпочитается младенцами.

По достижении ребенком 6 месяцев смех возникает в ответ на социальную и уже более утонченную визуальную стимуляцию: игра с ребенком в прятки или в догонялки («Сейчас я тебя поймаю!»), борьба с ним понарошку, сосание бутылочки ребенка, изображение пингвиньей походки, предъявление ребенку масок людей и др. Одним словом, здесь уже можно выделить эмоциональное возбуждение, вызванное не только физическими стимулами, но и теми, что имеют психологическую основу и входят в некую «проблемную ситуацию», требующую от малыша оценки значимости тех или иных событий.

Улыбка и смех как первые положительные эмоциональные реакции являются предысторией становления специфического для человека качества – чувства юмора. И хотя до этого еще далеко – внимательно наблюдайте за подобными эмоциональными преобразованиями.

Помните, что в человеческом обществе чувство юмора необычайно ценно как для самого человека, так и для окружающих: истинно «всепобеждающее оружие», обеспечивающее надежный способ психологической защиты, способность к преодолению жизненных невзгод и налаживанию нормальных человеческих отношений.

Еще один комплекс эмоциональных реакций, которые мы отнесли к системе положительного аффективного реагирования, связан с появлением у ребенка первого года интереса / удивления. Для нас рассмотрение развития и динамики этих реакций важно, поскольку они связаны с процессом познания ребенком окружающего мира. Но в чем же, спросите вы, разница между интересом и удивлением?

Прототипом интереса является ориентировочный рефлекс (И. П. Павлов называл его еще рефлексом «что такое?»).

Так, дети очень рано начинают поворачивать голову в сторону того или иного сенсорного раздражителя, проявляют реакцию зрительного слежения за яркой игрушкой и т. д.

Интерес же как эмоциональная реакция предполагает участие неких когнитивных механизмов, с помощью которых формируется внутренний психический образ предмета или ситуации – он-то и становится главным звеном в активации и регуляции поведения ребенка. Интерес можно различить в выражении лица и в поведении детей уже в первые недели жизни, и он чрезвычайно важен как мотивационное состояние, которое подкрепляет обучение и когнитивное развитие в детстве и в ходе всей жизни.

Как правило, мы можем увидеть проявление интереса в собственном смысле слова, когда у нашего малыша устанавливается система «глаз – рука», т. е. когда начинается овладение им навыков манипуляторной деятельности. Так, если внимание ребенка привлек какой-либо яркий предмет, игрушка, он будет совершать попытки дотянуться до притягивающего его внимание объекта. Вот тогда-то мы и сможем увидеть столь характерную для интереса лицевую экспрессию: приподнятые или сведенные к середине брови, зрительное слежение, слегка приоткрытый рот, или, наоборот, поджатые губы.

В отличие от интереса, эмоциональная реакция удивления возникает гораздо позже. У нее также есть свой физиологический прототип – непроизвольная защитная реакция вздрагивания, возникающая в ответ на действие каких-то внешних (как правило, внезапных, сильных и неожиданных) сенсорных раздражителей – громкий звук, яркий свет и пр. Вздрагивание проявляется и в резком движении, а затем приостановке всех остальных двигательных реакций, и в лицевой мимике – широко открытых глазах, поднятых высоко бровях. Все это направлено на то, чтобы затормозить текущее поведение и тем облегчить восприятие нового события.

Удивление же – продукт боле поздний – представляет собой эмоциональную реакцию на «мало ожидаемое» событие, ситуацию. Удивление же больше зависит от когнитивного развития, и оно не наблюдается до тех пор, пока у ребенка не будет развита когнитивная способность формировать ожидание – а это происходит между 5 и 7 месяцами. Согласитесь, эта способность предполагает сохранение и более или менее прочное удержание в памяти некоего психического образа прежней ситуации, что позволит выявить степень ее расхождения с реальной.

Для того чтобы проиллюстрировать, как в поведении ребенка проявляются эти две формы эмоционального реагирования – интерес и удивление – приведем пример одного эксперимента. Исследователи использовали ситуацию, когда ребенок мог наблюдать и прослеживать движение объекта (поезда или машинки) и мог схватить его, как только он к нему приблизился. Здесь мы, безусловно, видим наличие интереса к объекту (следит и схватывает). Но вот экспериментаторы меняют ситуацию: неожиданно объект исчезает из поля зрения ребенка (опускалась дверца, которая закрывала объект). Если ребенок в этой ситуации останется безучастным и не проявит поисковую активность, можно сказать, что ему еще не под силу сохранить в памяти образ объекта, у него пока не сформировано представление о его постоянстве, т. е. что объект продолжает существовать, даже исчезнув из поля зрения. Если же на исчезновение объекта ребенок продемонстрирует вам удивленное выражение лица и начнет искать его, ведомый образом объекта, то вы с полным правом можете сказать, что являетесь свидетелем проявления у него реакции удивления. Оказывается, что последнее под силу ребенку, достигнувшему возраста 5 или 6 месяцев. Таким образом, и интерес, и удивление можно рассматривать как важную эмоцию, связанную с познанием, эмоцию, которая активирует и поддерживает любопытство, исследовательское поведение и открытия.

Таким образом, уже на самых ранних этапах развития ваш ребенок демонстрирует различные по структуре эмоциональные состояния, которые могут носить активный или пассивный характер – но все они так или иначе способны дать родителям информацию о «настроении» малыша.

Мы с вами уже говорили, что одна из первых эмоциональных реакций, которую младенец демонстрирует сразу после рождения, это плач – сигнал для привлечения внимания матери, отрицательная эмоциональная реакция младенца на различные неприятные раздражители, свидетельство о дискомфорте малыша в данный момент. С другой стороны, многие ученые склонны усматривать позитивную сторону плача в том, что он является предпосылкой для развития речи. Было выявлено[52], что с возрастом меняются как интонационная структура плача, так и его функции. На 1 месяце жизни ребенок плачет от кого-то беспокойства: либо он «мокрый», либо голоден, либо у него что-то болит. На 2 месяце выделяют другие функции плача и соответствующие им интонации. Например, протестующий плач возникает как отказ от пеленания или реакция на уход матери. С помощью интонаций призывного плача ребенок пытается привлечь к себе ее внимание. Таким образом, уже у двухмесячного ребенка есть средство коммуникации, четко ориентированное на взрослого.

К концу 1 года эмоциональный мир ребенка усложняется: плач сменяется специфическими эмоциональными реакциями, каждая из которых точно подсказывает внимательным родителям, что испытывает их чадо в данный момент, чем вызвано его неудовольствие.

По мере развития ребенка, по мере совершенствования моторных, перцептивных и когнитивных компонентов его поведения появляется возможность проявления не просто диффузной реакции («Плохо – и все, а от чего – не важно, и как выражаю – не суть»), но локальной, специализированной эмоциональной реакцией, основанной на оценке содержания и значения раздражителя. Уже в 4 – 7 месяцев вы сможете убедиться в этом, наблюдая на лице вашего малыша гримасу гнева как четко отработанную отрицательную эмоцию, направленную на конкретный возбудитель. Однако уже в 2 месяца можно увидеть предтечу этой самой яркой негативной эмоциональной реакции.

Попробуйте повесить перед двухмесячным ребенком игрушку, но так чтобы он ее мог видеть, даже потрогать руками, но не мог дотянуть до рта. Вы знаете, что уже в этом возрасте у детей достаточно сформирован зрительно-моторный паттерн: взять игрушку – потрогать – и отправить на дальнейшее исследование в рот. То есть весь мир он исследует не только с помощью зрения, слуха и осязания, но и «пробуя на зубок». Сначала мы увидим, что ребенок какое-то время радостно играет с предметом, но постепенно недовольство тем, что он не может дотянуть игрушку до рта, будет нарастать – и в итоге он разразится яростным, гневным криком!

Таким образом, уже в 2 месяца ребенок реагирует выражением гнева в ответ на какое-то нарушение, рассогласование в сложившемся стереотипе действий.

В качестве подтверждения приведем результаты одного интересного эксперимента. У двухмесячных младенцев выработали простой навык: если натянуть шнурочек, привязанный к их ручке, на магнитофоне автоматически включается запись небольшого музыкального фрагмента. Видно было, что малыши получают удовольствие, когда «программа» срабатывает. Но вот экспериментаторы разорвали эту цепь (потягивание шнурочка – включение магнитофона), и дети моментально выразили свое эмоциональное отношение к подобной ситуации. Но выразили ее по-разному, с разной степенью интенсивности эмоциональных проявлений. Одни демонстрировали откровенный яркий гнев от невозможности получить ожидаемое, тогда как другие просто впали в состояние печали.

Экспериментаторы пошли дальше: после нескольких «неудачных» попыток включения малышами магнитофона, они решили проверить, насколько хорошо у них будет вновь восстанавливаться приобретенный ранее навык, т. е. насколько они склонны к повторному обучению. Оказалось, что те дети, которые реагировали на неудачу своих действий гневом, восстанавливали навык гораздо быстрее, с большим интересом и эффективностью. Те же, что отвечали на неудачу более мягкой, «печальной» реакцией, к попытке повторного обучения проявляли слабый интерес, при этом мало проявляли положительных эмоций.

Столь ранняя демонстрация этих двух форм эмоционального реагирования в зависимости от ситуации позволяет некоторым исследователям рассматривать индивидуальное проявление гнева и печали у младенцев как предвестники будущей ориентации ребенка на активность, совершенство, достижения или – наоборот, – на пассивность, приобретенную (выученную) беспомощность. В этом смысле гнев можно считать более адаптивной реакцией, поскольку он возбуждает, мобилизует организм, подготавливая его для длительных и устойчивых усилий.

Для нас вами важно понять, что гнев и печаль могут проявляться не только в ходе манипуляторной деятельности ребенка, но и в процессе его социального взаимодействия. Причем они часто сменяют друг друга. Возьмем, к примеру, ситуацию, когда мать (хотя бы ненадолго) должна уйти из дома, доверив его попечение другому человеку. В итоге – гневный протест и плач ребенка на разлуку с матерью. Мы, конечно же, можем вернуться, успокоить малыша, проявить к нему внимание. Но если мы все же уходим, то ребенок постепенно затихает, сменяя яростный гнев на тихую печаль.

И здесь мы опять-таки призовем читателей обратиться к биологии, точнее, к такой науке, которая называется этологией (буквально: наука о поведении). Как считают этологи, подобные реакции характерны и для представителей животного мира, в частности приматов. И действительно: если без защиты родителей будешь и дальше плакать и орать, появляется реальная опасность привлечь к себе нежелательных врагов. Для беспомощного детеныша выход один – понизить уровень активности, уменьшить потерю энергии, сидеть тихо и ждать возвращения взрослых.

Таким образом, если гнев мобилизует и активирует моторную и когнитивную активность, то печаль ее подавляет, тормозит – и в этом ученые усматривают важное адаптивное значение этих двух видов отрицательных эмоциональных реакций. И будучи взрослыми, мы прибегаем к такой же ситуации: когда нас обуревают эмоции гнева, нужно постараться затормозить свою наличную активность, заставить себя тщательно разобраться в сложившейся ситуации, проанализировать все «за» и «против», выявить и оценить причины, вызвавшие эту эмоциональную реакцию – и в итоге это должно привести к более адаптивному поведению.

Гнев и печаль как эмоциональные состояния могут проявляться не только в ситуации разлуки с матерью, но и в ходе взаимодействия с ней, тем самым отражая полноценность их контактов. Для проверки этого предположения ученые поставили следующий эксперимент. Для исследования были привлечены трехмесячные младенцы и их матери, причем у каждой из пар уже произошла настройка на эмоциональное состояние друг друга, включая распознавание лицевой экспрессии, установился взаимный обмен положительными эмоциями – важнейшим фактором регуляции отношений между матерью и ребенком.

В ходе исследования матерей попросили при взаимодействии с ребенком «лицом к лицу» не обнаруживать в своих действиях никакой экспрессии (смотреть на малыша, но при этом избегать проявления каких-либо эмоций – в голосе, в движениях, в выражении лица и т. д.). Что же произошло в случае «сбоя» типа взаимодействия? Сначала малыши выражали положительные эмоции, как бы «приглашая» мать к активному общению, потом какое-то время пытались играть сами, но, не получая ответного подкрепления со стороны матери, в конце концов прекращали свою одинокую игру, проявляли явное беспокойство, тревожность, и все это в итоге выливалось в открытый протест, гнев, который можно рассматривать и как оценочную, и как побудительную реакцию ребенка.

Но, согласитесь, это все же искусственно поставленный эксперимент. Может ли такая ситуация случиться в обыденной жизни? Может – и это часто бывает, когда мать находится в депрессивном состоянии (это может быть вызвано семейными и бытовыми проблемами, в практике встречаются и так называемые послеродовые депрессии). В этом случае мать эмоционально слепа и глуха к посылам ребенка, мало с ним контактирует, во взаимодействии со своим малышом проявляет больше негативных эмоциональных экспрессий.

Но что мы получаем в итоге? Такие дети издают меньше звуков, демонстрируют низкий уровень активности, у них проявляется более отрицательный аффективный стиль, нежели у нормальных детей. На окружающих они смотрят больше с антипатией, и вообще выглядят более тоскливыми.

Последствия такого стиля родительско-детских отношений проявляются и в более старшем возрасте: в сниженном уровне исследовательской и игровой деятельности (а ведь она обеспечивает такое важное качество, как компетентность ребенка). Сниженный уровень положительного эмоционального реагирования и негативное восприятие социальных взаимодействий, характерное для таких детей, приводят к нарушениям в когнитивной и социальной сферах, часто являясь причинной дефицита внимания и неприятия со стороны сверстников.

Теперь подумайте – какому риску возникновения различного рода дезадаптационных процессов вы подвергаете малыша, не в силах вовремя справиться с собственными эмоциональными проблемами.

Но что более интересно: депрессивный стиль взаимодействия может распространяться не только от матери к ребенку, но и от самого ребенка на других людей. Когда исследовали особенности восприятия окружающими больных детей, для которых характерны часто проявляющиеся депрессивные и отрицательные эмоциональные состояния, оказалось, что последние вызывают подобные чувства и у человека, с которым взаимодействует ребенок (по принципу некоего эмоционального «заражения»).

И в итоге образуется своеобразный «порочный круг», разорвать который можем только мы, взрослые, инициируя положительные эмоциональные реакции ребенка, отвечая на его потребности пониманием, доступностью и заботой.

В свое время Чарльз Дарвин, исследуя природу эмоций, определил отвращение как чувство, возникающее в ответ на что-то отвратительное, воспринимаемое либо реально с помощью различных органов чувств, либо ярко представляемое. Считается, что первоначально отвращение связано с вкусовыми ощущениями, и у новорожденных выражение отвращения представляет собой рефлекторную реакцию, развивающуюся из примитивного механизма избегания. Эта реакция имеет врожденную основу и связана с деятельностью филогенетически наиболее древних стволовых структур мозга (так называемый архаичный обонятельный мозг), который служит для химического ощущения вкуса и запаха.

Мы уже рассказывали вам, что вкусовая чувствительность появляется очень рано – где-то с 3 месяцев внутриутробного развития, а к 5 месяцам плод реагирует на изменение вкуса амниотической жидкости гримасой удовольствия или огорчения. Плоду уже присущи те или иные вкусовые ощущения и предпочтения, и это можно обнаружить сразу после рождения ребенка.

Новорожденные различают сладкое, соленое, кислое и горькое, отдавая предпочтение сладкому вкусу. Уже через несколько часов после рождения они способны выражать лицевую экспрессию в ответ на предъявление им тех или иных вкусовых веществ: на сладкое отвечают гримасой удовольствия, на соленое, кислое или горькое всем своим видом выражают недовольство и отвращение. Подобная реакция отвращения проявится не только в лицевой мимике, но и в «отворачивающихся» движениях головы и пр.

Отметим, что эмоция отвращения может наблюдаться и со стороны иной сенсорной стимуляции (тактильной, зрительной и т. д.). Ученые полагают, что, вероятно, все они базируются на восприятии каких-то своих видоспецифических, врожденных стимулов. Однако и в том и в другом случае речь идет не только о генотипической составляющей, но и о влиянии среды на характер эмоционального реагирования ребенка на тот или иной сенсорный стимул. В частности, нельзя снимать со счетов реакцию отвращения как результат условно-рефлекторного обучения.

Приведем пример из собственного опыта. В доме одного из авторов жил рыжий кот по кличке Огурчик, которую получил по причине великой страсти к свежим огурцам. Будучи «питомцем» университетского вивария, он рано остался без матери, и почти с рождения его выкармливали чуждым для него коровьим молоком. Понятное дело, что это привело к развитию энтерита – воспалительного процесса в желудочно-кишечном тракте, и малыш долго и тяжело болел. Но вкус и даже запах молока, которым его вынуждены были выкармливать и от которого он перенес так много страданий, навсегда запечатлелся в кошачьей памяти, и с тех пор любые попытки угостить его столь любимым для кошек лакомством вызывали лишь одну реакцию, очень похожую на отвращение, которое проявлялось в быстром уходе от блюдечка с молоком, в своеобразных движениях тела, в брезгливом отряхивании лап.

Полагают, что существует несколько основных принципов, с помощью которых ученые пытаются объяснить, почему у человека в ответ на действие того или иного стимула может непроизвольно возникнуть чувство страха. Во-первых, это интенсивность раздражителя (например, сильная боль или громкий шум). Во-вторых, новизна раздражителя или возникшей ситуации (когда человек не знает, как реагировать, поскольку имеет место сильное рассогласование наличной ситуации с уже сформированным на основе прежнего опыта сенсомоторным образом действия). В-третьих, чувство страха могут вызвать те стимулы, которые закрепились в эволюции как опасные.

Например, в арсенале человека имеется ряд таких врожденных – биологических и социальных – ключевых видоспецифических стимулов, которые могут вызвать реакцию страха. К ним относятся боль, боязнь одиночества, страх перед незнакомыми людьми (так называемая «боязнь незнакомцев», которая у ребенка обычно возникает в возрасте 8 месяцев); неожиданные и резкие изменения в стимуляции, быстрое приближение объекта, боязнь открытых пространств, высоты, падения; боязнь темноты, потеря поддержки, боязнь змей и пауков и т. д.).

Чувство страха могут вызывать и те стимулы, с которыми человек встречался ранее и которые оказали на него негативные физические или эмоциональные воздействия. В результате человек запомнил это «неприятное» сочетание, и с тех пор ранее индифферентный стимул становится для него «условным», т. е. сигнализирующим о возможной опасности (например, для малыша, которому сделали «больной» укол, белый цвет халата врача уже будет означать угрозу, которая выльется в соответствующую негативную эмоциональную реакцию). Одним словом, многое в появлении чувства страха имеет биологическую основу, но его формирование как конкретной, четко выраженной эмоции на конкретный раздражитель, происходит постепенно, по мере роста развития ребенка.

Это хорошо видно на динамике формирования таких видов эмоциональных реакций, как страх (или боязнь) высоты или столкновения.

Страх высоты традиционно изучается с помощью так называемой «визуальной пропасти» (о ней мы рассказывали, когда знакомили вас с особенностями зрительного восприятия младенца): на полу делается два уровня, один – это горизонт пола, а второй более глубокий. Все это покрывается оргстеклом, и для того, чтобы ребенок мог визуально различить оба уровня, на пол наносится шахматный рисунок.

Результаты экспериментов показывают, что в 5 месяцев у младенцев отмечается повышенный интерес к восприятию более глубокой стороны (т. е. они различают эти уровни), они не проявляют отрицательных эмоций, часто смотрят в сторону зрительной пропасти, при этом сердечный ритм у них замедляется, что свидетельствует о том, что ребенок ориентирован на новую информацию, его привлекает новизна стимула и это и обусловливает его интерес. Но уже к 9 месяцам реакция меняется: когда ребенок смотрит в сторону визуальной пропасти, отмечается резкий скачок в повышении сердечного ритма, многие дети отказываются пересечь зрительную пропасть, некоторые начинают плакать. Это значит, что появился страх высоты и боязнь падения.

Страх столкновения, по всей видимости, имеет более четко выраженную биологическую основу, на что указывают эксперименты с «разрастающими» стимулами, о которых мы говорили, когда обсуждали специфику развития зрения в младенческий период. Но если на ранних этапах младенцы демонстрируют преимущественно врожденные защитные рефлекторные реакции (мигание, отворот головы), то уже с 8 – 9 месяцев мы можем увидеть истинную реакцию страха, которая выражается и в соответствующей лицевой экспрессии, и в характере вегетативных реакций, в частности повышении сердечного ритма.

Мы с вами знаем, что речь – психофизиологическая функция человека, обеспечивающая возможность общения посредством звуков, знаков, символов. Подобно тому, как умение передвигаться в пространстве и осуществлять предметные действия раскрывают для ребенка мир вещей, освоение языка вводит его в мир людей. Это факт очевидный, и с ним нельзя не согласиться. Однако у языка есть еще одна, глобальная по масштабам, задача – с помощью речевых сигналов накапливать и передавать последующим поколениям приобретенный опыт и знания, что в целом обеспечивает преемственность человеческой культуры.

Принято выделять внешнюю речь (устная, вокальная, письменная и знаковая) и внутреннюю речь, связанную с процессом мышления. Процесс совершенствования речевых способностей затрагивает развитие различных сторон речи: лексической (расширение словарного состава речи); интонационно-эмоциональной (внешнее экспрессивно-эмоциональное проявление речи) и семантической (возможность понимания смысла речевых высказываний).

Речь выполняет целый ряд важных функций: коммуникативную (использование ее как средства общения), регулирующую (использование ее в качестве средства регуляции собственных произвольных действий и регуляции поведения другого индивида), программирующую (построение программы речевого высказывания и программирование грамматической структуры предложения) и познавательную функцию, которая тесно связана с коммуникативной, поскольку благодаря общению с другими людьми человек расширяет свои познания о мире.

Речь позволяет представить мир в более символической, абстрактной форме, обеспечивает возможность классификации объектов, отнесения их к различным категориям – а стало быть, в рамках развития речевой функции идет развитие и интеллектуальной сферы человека. С познавательной функцией, в свою очередь, связана и семантическая функция (определение смысла слов и приобретение способности понимания обобщенных значений слов).

Становление речи – процесс не только сложный, многокомпонентный, но и достаточно долгий. Как и любая другая функциональная система, речь имеет свои критические и сенситивные периоды становления.

Действительно, как показывают многие факты, если в этот период ребенок будет лишен нормальной языковой среды общения, то речь в дальнейшем не разовьется. И это понятно, поскольку, как мы говорили в прошлый раз, приток внешней средовой информации запускает важнейший процесс ветвления дендритов нервных клеток, в результате которого образуется достаточное количество необходимых связей, запускает он и процесс синаптогенеза.

Если взять речевые зоны мозга, то отсутствие в сенситивный период формирования речи нормальной и адекватной языковой среды (например, в случае детей-маугли, когда в качестве средств общения использовались другие видоспецифические сигналы) приведет к тому, что связи-то образуются, даже в этих условиях, но формирование «речевой» системы мозга идет по «неречевому» пути, который отражает действительно неречевое окружение ребенка, и тем самым как бы закрывают речевую систему от дальнейшего влияния собственно речевых сигналов.

Поэтому период от 1 до 3 лет (и даже более – от рождения до 3 лет) правильнее было бы назвать критическим периодом в развитии речевой функции человека.

В пользу этого говорят многочисленные факты. Дети, живущие вне человеческого общества, вернувшись к людям, практически не имеют шансов жить полноценной жизнью среди людей. Если ребенок был отделен от человеческого общения в самом раннем детстве, то у него очень мало шансов освоить человеческую речь. Если же ребенок уже владел речью, то прогноз заговорить на человеческом языке после возвращения в сообщество у него более благоприятен.

История знает несколько примеров детей-маугли, которые не воспитывались среди людей, но могли вернуться к жизни в человеческом обществе. Одним из самых известных является случай во французской провинции Авейрон, где в 1800 году был найден ребенок, способный только рычать по-звериному. Мальчик стал жить в семье, где его обучали поведению в обществе людей и речи. В итоге он научился понимать написанные специально для него на карточках слова (ведь за понимание написанных слов у нас отвечает правое полушарие), но говорить он так и не научился, поскольку левое полушарие уже было невосприимчивым к речевым сигналам.

Еще один пример. В 1970 году в США был обнаружен «дикий» ребенок – девочка Дженни 13,5 лет, которую изверг-отец содержал в запертой комнате с полуторагодовалого возраста. Не имея с раннего возраста полноценного речевого общения, девочка за 12 лет пребывания в «одиночной камере» так и осталась на уровне речевого развития двухлетнего ребенка, но после длительного обучения все-таки научилась говорить, играть с другими детьми в игры, которые требовали использования языковых средств общения.

Изучая подобные примеры, ученые пришли к выводу, что возможность овладения человеком речевой культурой есть лишь у тех детей, которые смогли вернуться в человеческое общество не позднее 12 – 13 лет. Это связано, прежде всего, с такой проблемой, как латерализация мозга. Дело в том, что речевые центры у правшей находятся в левом полушарии мозга, однако этот процесс «лингвистической» латерализации мозга занимает достаточно длительный период – вплоть до 12 – 13 лет. Именно в период полового созревания латерализация мозга в отношении речевых функций становится достаточно стабильной и устойчивой.

Мозг же ребенка раннего возраста еще недостаточно специализирован, и это обусловливает его чрезвычайную пластичность: например, если в раннем возрасте произошло повреждение речевых зон левого полушария, реализацию лингвистических функций берет на себя правое полушарие (как в приведенном выше примере из жизни французского малыша, когда правое полушарие в трудную минуту «подставило свое плечо» и обеспечило возможность образно-символического общения через написанное слово).

После же прохождения человеком подросткового (пубертатного) периода заканчивается и сенситивный период развития речевой функции, что делает невозможным подобный перенос функций с одного полушария на другое – мозг становится уже полностью специализированным, в том числе и в отношении языка.

Малыши уже на ранних этапах своего развития могут демонстрировать достаточно сложные «лингвистические» задатки. Так, была выявлена способность младенцев различать согласные, включая даже те, которые не используются в языке его ближайшего окружения[53]. Даже для взрослого это весьма трудная задача – а ваш малыш с этим справляется!

Вместе с тем, как показали ученые[54], к 10–12 месяцам данное умение заметно снижается, что связано с влиянием окружающей социальной среды и активным освоением ребенком конкретного языка. Аналогичный процесс проходит и в отношении восприятия гласных звуков, с той лишь разницей, что языковая специализация проявляется здесь еще раньше – после 6–7 месяцев. Однако многие исследования говорят о том, что новорожденные очень рано начинают различать родной для матери язык. Нет ли здесь противоречий?

Уже на самых ранних этапах развития (может быть, в этом сказывается и пренатальный «опыт» организма) мозг младенца способен «улавливать» и запечатлевать ритмико-интонационный строй языка (специфическую мелодику), что и позволяет им различать общий характерный стиль речи.

Исследователи обнаружили еще более удивительный факт[55]. Сама речь взрослых, адресованная младенцам, по многим характеристикам отличается от обычной, употребляемой нами в повседневной жизни – тональность ее значительно выше, она имеет ярко выраженный ритм, в ней присутствуют более растянутые гласные. Указанные особенности характерны для различных языковых культур – мамы русских, немецких, французских, итальянских, японских малышей используют одинаковые приемы в разговоре с ними. Но что интересно: уже с первого месяца жизни малыши отдавали предпочтение именно такой – «инфантилизированной» – речи независимо оттого, на каком языке она звучала!

Для становления полноценного человека необходимо стимулировать его языковое развитие. Как это сделать?

Можно «разговорить» ребенка, имитируя произнесенные малышом звуки и их сочетания. Такая беседа на «детском лепете» целесообразна в 3–4 месяца, когда ребенок начинает спонтанно гулить. Другой способ – много говорить: о том, как вы его любите (не улавливая смысл, малыш безошибочно «вытащит» интонацию), комментировать собственные действия, называть предметы, петь песенки, читать стихи. Если вы будете это делать, то быстро обнаружите, что настоящие детские стихи, отвечающие особенностям восприятия ребенка в этом возрасте, встречаются редко. Немногим авторам удается создать то, что входит в «золотой фонд» детской поэзии; здесь максимально высоки требования к ритму, интонациям, сочетаниям звуков.

Вопрос, вокруг которого и до сих пор разгораются научные споры: речь – это врожденная или приобретенная функция? Порой наблюдая за уже активно болтающим малышом, вы можете задуматься: его рано проявляющееся умение правильно говорить, строить фразы, менять падежи и окончания и прочее – это плоды воспитания или реализация каких-то природных задатков?

Те же вопросы возникают и перед учеными. Позиции их разделились: одни считают, что язык выучивается, и главными средствами здесь являются имитация и подкрепление (дети имитируют то, что слышат, а взрослые поощряют, когда они правильно используют грамматику и поправляют, когда они говорят неправильно). Другие полагают, что человек биологически запрограммирован к овладению языком. Одним из наиболее ярких представителей этого лагеря является лингвист Ноам Хомски, который отстаивал теорию врожденных языковых структур. Так, он был убежден, что человек с рождения обладает определенным врожденным механизмом овладения языком, некой универсальной грамматикой, общей для представителей разных языковых групп. В пользу этой теории, отстаивающей существование врожденных языковых способностей, говорило многое. Например, способность глухих детей развивать спонтанные системы жестовой коммуникации, т. е. грамматически правильно и осмысленно общаться при помощи невербальных средств коммуникации.

Сюда же можно отнести и тот факт, что по всему миру дети, примерно в одно и то же время, демонстрируют сходные лингвистические способности, своеобразные лингвистические универсалии: все они лепечут в возрасте от 4 до 6 месяцев, произносят первое слово в 12 – 13 месяцев, начинают комбинировать слова к концу 2-го года, узнают значение многих тысяч слов и конструируют поразительное количество грамматических предложений в 4 – 5 лет. Это дает основание этой группе ученых говорить о том, что овладение языком – биологически запрограммированная деятельность.

Но, как и во всем, нам следует придерживаться правила «золотой середины». Так, наш выдающийся русский психолог Лев Семенович Выготский полагал, что по-своему правы и те и другие ученые, поскольку языковое развитие – это продукт сложного взаимодействия врожденного и приобретенного, природы и воспитания. Мозг человека уже с рождения обладает удивительными потенциальными возможностями в отношении языка. Но только в процессе речевого взаимодействия со взрослыми поступающая лингвистическая информация сказывается на развитии мозга, его специализации, способствуя тем самым не только языковому, но и когнитивному развитию ребенка. В свою очередь, в ходе речевого общения активно реализуется своеобразная модель совместного обучения: развитие все более усложняющихся высказываний маленького ребенка провоцирует взрослых давать все более сложные, развернутые ответы, что в итоге способствует интеллектуальному развитию ребенка.

Родители часто игнорируют очень важную стадию в развитии языка, когда малыш спрашивает: «Что такое?» – и делает это по-разному: гулением «а-а-а», лепетом «а-мам», «э-мем», но всегда с вопросительной интонацией, которую взрослое ухо легко обнаруживает. Известный специалист в области психологии развития Дж. Черч, описывая данную особенность, определил ее как «голод на слова». Ваша задача отвечать. Называйте предмет четко и ясно, не пускаясь в пространные объяснения. Результатом будет знание имен и некоторых названий, которое вы обнаружите позже.

Таким образом, уже с самого начала ребенок не является безмолвным существом – он достаточно рано начинает использовать свои способности к вокализации в целях общения. Естественно, что звуковая экспрессия начинается у младенца не с первым словом, а с первым криком.

Упоминание о первом крике новорожденного, знаменующем вхождение в мир нового человека, можно встретить еще у древних авторов, которые придавали этому явлению почти мистический смысл. Так, например, в звучании крика новорожденных мальчиков и девочек слышались отзвуки восклицания «О, Адам!» [оа] или «О, Ева!» [ое] – как горестный упрек человеку за его первородный грех. Великий немецкий философ Г. Гегель толковал первый крик ребенка как выражение его высшей природы, его власти над внешним миром. По И. Канту, в первом крике выражается сознание стесненности свободы, невозможности двигаться. Французский историк XIX века Жюль Мишле считал его «гласом души», выражающей таким образом свое отвращение перед покорностью природе. В другом «метафизическом» толковании первый крик выражает протест против того, что дитя призвано к жизни, с ее страданиями и горестями.

Только в начале XX века появились первые физиологические исследования этой реакции как особого проявления жизнедеятельности организма. В настоящее время первый крик новорожденного связывают с рефлекторным запуском многих систем жизнеобеспечения и реакцией на переход ребенка в новую внешнюю среду.

Давно известно, что младенец особым образом реагирует на крик или плач. Так, медицинский персонал хорошо знает по своему нелегкому опыту, что, если среди детишек обнаруживается «крикун», пропало дело, покоя не видать! Плач одного малыша «заводит» всех остальных детей. Мамы близнецов практически никогда не сталкиваются с одним плачущим ребенком. Стоит первому заплакать, как тут же, «в знак солидарности», к нему присоединяется и второй. Эти наблюдения показывают, что уже в начале жизни появляется способность реагировать на некоторые сложные звуковые сигналы, специфические для социального окружения.

С другой стороны, эксперименты американских ученых[56] показали, что, если плачущему малышу дать прослушать запись его собственного плача, он успокаивается и начинает внимательно прислушиваться. Следовательно, он отличает свой сигнал от других. Конечно же, для ученых по-прежнему остается загадкой, по каким критериям определяет свой плач младенец? С нашей точки зрения, это весьма трудная задача – мы по-разному слышим собственный голос, когда говорим сами и когда слышим его «со стороны» (вспомните, как вы не могли узнать свой голос, записанный на магнитофонную ленту).

Процесс становления речи подчиняется общим для всех детей закономерностям. Активное освоение ребенком речи, как правило, относят ко 2–3-му году жизни, но задолго до того, как ребенок заговорит, начинается развитие этой формы коммуникативной деятельности.

В отношении формирования речевой функции первый год жизни ребенка принято называть доречевым периодом развития, во время которого происходит подготовка к овладению речью. В периоде доречевого развития принято выделять несколько стадий: гуление, лепет (простой лепет, двуслоговый лепет, словесный лепет), первые слова.

Вместе с тем анализ развития речевых способностей младенца позволил ученым выявить одну интересную закономерность: сначала ребенок начинает понимать обращенную к нему человеческую речь, а уж потом появляется возможность говорить самому.

Это хорошо видно уже на самых ранних этапах жизни ребенка. Мы с вами уже говорили о том, что влияние звуковой среды на слуховую систему ребенка начинается еще до рождения. Современные исследования показывают еще находясь в утробе матери, будущий ребенок воспринимает звуки человеческого голоса, выделяя их из всех прочих акустических сигналов среды.

Роль слуховой стимуляции в становлении пренатального «опыта» ребенка очень важна. Речь идет прежде всего о возможности очень раннего (внутриутробного) усвоения / запечатления ребенком ритмовых структур акустических воздействий, исходящих от матери.

Во многих исследованиях с помощью объективных методов оценки состояния ребенка (степени угасания ориентировочной реакции: изменение частоты сердечных сокращений, дыхания, регистрация поворотов головы) удалось выявить способность новорожденных различать звуки разной высоты.

Получены удивительные данные, свидетельствующие о ранней способности малышей различать изменения выражения лица и голоса человека, который обращается к нему. Если маму попросить в середине обычного разговора с ребенком внезапно изменить тон (например, заговорить с ним как со взрослым или замолчать) и выражение лица (изобразить, скажем, огорчение), то ребенок тоже изменит свое поведение, заметив это. Как утверждают специалисты, разговор взрослых чрезвычайно важен (вернее, критичен) не только для языкового, но и в целом для интеллектуального развития ребенка.

Четырехмесячным детям было предложено понаблюдать за появлением и исчезновением резиновой игрушки-«пищалки». В зависимости от того, появлялась ли она в тишине либо с собственным звучанием или каким-то комментарием мамы, реакции младенцев различались. Интересно, что только в последнем случае, когда дети могли слышать мамин голос, они улыбались, показывая, что «узнали» предмет; при отсутствии же звукового сопровождения – улыбка отсутствовала, ребенок оставался пассивным. Возможно, в этом случае речь служила активным средством привлечения внимания ребенка к объекту и к действиям взрослого.

Новорожденные обнаруживают удивительные способности в восприятии звуков речи. Исследования американских ученых[57] показали, что младенцы в возрасте 4 недель способны различать разные звуки английской речи. Проводился эксперимент, в ходе которого обнаружилось, что новорожденные определенным образом запоминали услышанное. Им давали прослушать какое-либо слово[58]. Спустя 41 час после первого предъявления данного звукового раздражителя процедура повторялась, но уже с включением и нового, незнакомого для младенцев, слова. Реакция на каждое из них оказалась разной: малыши воспринимали первое слово как уже известное им, хотя имели возможность слышать его два дня назад! Их память цепко схватила и прочно запечатлела слово как важный сигнал среды. (Как знать – может быть, в этом и заключается магическая сила слова в жизни человека?) Заметим, что еще недавно ставилось под сомнение наличие у младенцев активной памяти. Исследования же данного рода в определенной степени опровергают подобную точку зрения.

К концу периода новорожденности в вокализациях младенца обнаруживается тенденция к снижению частоты звуков, высокие компоненты звуковых реакций перестают быть столь выраженными. Стадия непроизвольных криков сменяется первой стадией собственно доречевого развития – стадией гуления, или воркования. Начало этой стадии приходится, как правило, на середину 2-го месяца (примерно на возраст 6 недель), но у каждого малыша время ее возникновения – индивидуально. Заканчивается эта стадия в 4 – 5 месяцев.

Начиная с 6 – 8-й недели в ответ на попытку взрослого вступить в контакт малыш произносит отдельные гортанные звуки – гуканье (его называют еще начальным гулением). Истинное же гуление (или певучее гуление) появляется на 2 – 3-м месяце жизни малыша.

Гуление характеризуется появлением в вокализациях младенца либо коротких звуков, составленных из нескольких гласных, либо длительных и мелодичных («музыкальных») звуков, состоящых из какой-либо отдельной гласной. Малыши произносят звуки, похожие на гласные «а», «э», «о», «у», «ы», комбинируют их, мелодично растягивают, играют ритмом и высотой. Взрослым иногда кажется, что младенец поет, они умудряются даже услышать какие-то «мелодии».

Некоторые младенцы начинают сочетать гласные звуки с губными согласными (например, «ма-ба-ба-ба»), произносить звуки, похожие на языковые согласные «н», «л». Очень часто, слушая малыша, можно уловить разнообразные щелкающие, булькающие звуки, некоторые из которых отсутствуют в языковом окружении малыша, а также звуки, напоминающие хрюканье, кряхтение, чмоканье.

Однако надо заметить, что все эти младенческие вокализации не имеют отношения к взрослой речи: издаваемые младенцем звуки еще не являются результатом четкой отработанной артикуляции, но обусловлены случайным положением языка малыша в ротовой полости, непроизвольными движениями гортани и других органов речи.

Гуление часто рассматривают как врожденную способность выражения положительных эмоциональных состояний. Более того, гуление является универсальной стадией звукового развития, через которую проходят все младенцы независимо от того, в какой языковой среде они развиваются. Стадия гуления есть и у глухих детей, и у детей с нормальным слухом. Глухие младенцы начинают издавать те же звуки, что и малыши с нормальным слухом в одни и те же временные сроки. Однако у младенцев с тяжелыми заболеваниями нервной системы или воспитывающимися в Домах малютки, где имеет место явный дефицит общения, стимулирующего речевую активность ребенка, гуление, равно как и улыбка, возникают гораздо позже – не в 2 – 3 месяца, а иногда только в 5 – 6 месяцев.

В период возникновения у малыша гуления ребенок начинает реагировать на человеческий голос специфическим образом: он смотрит на лицо говорящего, наблюдает за движениями его губ и пытается повторить сначала не звук, а мимику материнского лица. Вспомните: ведь мимические мышцы развиваются у ребенка очень рано, еще во внутриутробный период.

Поэтому главное условие голосового подражания – возможность видеть мамино лицо!

Все это приводит к тому, что младенцы очень рано начинают проявлять способность к категоризации звуковых фонем, что свидетельствует о развитии их когнитивных (познавательных) способностей.

Например, четырехмесячным младенцам на экране монитора предъявляли видеоизображения лиц двух незнакомых им людей (одно справа от середины экрана, другое – слева). Одновременно эти люди должны были произносить разные звуки – один только звук «и», другой – только звук «а». Эксперимент был построен таким образом, что, несмотря на то, что младенец на экране монитора виде сразу оба лица, слышать он мог только одну звуковую дорожку. Оказалось, что дети предпочитали смотреть на то лицо, мимическое выражение которого соответствовало слышимому звуку. Стало быть, они не только различали эти два звука, но и соотносили их звучание с определенной артикуляционной мимикой.

Такие зачатки способностей читать по губам необычайно полезны при овладении речью и позволяют малышу не только хорошо воспринимать, но и хорошо воспроизводить звуки речи. Отсюда вывод: не думайте, что ребенка можно научить говорить, лишь поставив перед ним магнитофон – только живое лицо собеседника, только его активные попытки «разговора» с малышом способны запустить процесс овладения ребенком речью.

С 3 месяцев ребенок уже способен воспроизводить не только звуки материнского голоса, но и материнскую интонацию. В экспериментах было показано, что в возрасте 3 месяцев дети могли не только отличить по звучанию три разные ноты, но и вокализировать («подпевать») на предъявляемой частоте. В других исследованиях, в которых принимали участие 4-месячные младенцы, ученые обнаружили изменение высоты и длительности звуковых сигналов ребенка в ответ на специфические речевые стимулы со стороны матери.

Это говорит о том, что младенцы начинают понимать эмоциональную интонацию взрослых задолго до овладения «словесным кодом» – а за это опять-таки отвечает правое полушарие.

С 4-х месяцев изменяется и качество произнесения младенцем звуков, что связано с изменением строения и работы голосового аппарата. Ведь на протяжении первых месяцев жизни ребенка его речевой тракт остается коротким и широким, носовые ходы узкие, узкая голосовая щель, истинные голосовые связки короткие, язык занимает почти всю ротовую полость, сильно смещен кпереди, что позволяет производить им движения только вверх – вниз.

С изменением строения и работы голосового тракта у ребенка возрастает возможность произнесения разнообразных более сложных звуков.

Способность к обучению звукам у 4 – 5-месячных детей поистине уникальна. За короткий срок ребенок осваивает произнесение почти всех звуков. Это и гласные – «о», «а», «е», «э», изредка звуки, напоминающие «и» и «ы». Это и согласные – сначала горловые – «г», «к», «х», а потом и губные – «м», «б», «п», и языковые – «д», «т». Исключение составляют губные звуки «з – с», шипящие «ш – щ» и звук «ц».

Кроме того, на специфику звуковой продукции ребенка в этот период влияет и положение его головы во время произнесения звуков. Так, при положении навзничь (а в этом положении на спине ребенок первых месяцев жизни проводит большую часть времени) язык опускается назад, и ребенок произносит небные (горловые) звуки – «г», «к», «грр». В сочетании же с произносимыми им гласными мы часто можем услышать что-то подобное слогу – «агу», «кы», «кхы», «гу» и т. д.

В способностях младенцев к вокализациям ярко проявляется и индивидуальный стиль: они по-разному осваивают речевую коммуникацию.

Некоторые дети любят рассматривать мир и почти не интересуются речью; другие – наоборот – постоянно упражняются в произнесении звуков и внимательно прислушиваются к оттенкам и интонациям человеческого голоса, следят за движениями губ и лица говорящего человека, их занимает музыкальная шкатулка или открытка. Наблюдения за детьми в возрасте 3 месяцев обнаружили, что одни малыши начинали вокализировать, когда взрослые затевали с ними беседу; другие предпочитали сначала «говорить» в одиночестве, слушая себя.

Возраст от 3 до 6 месяцев – это период, когда малыши осваивают навык владения рукой; часто эти действия проходят под «аккомпанемент» звуков собственного производства – создается впечатление, что, играя, малыш разговаривает сам с собой.

Упорное повторение ребенком звуков «собственного изготовления» заставляет некоторых психологов утверждать, что ему явно нравится слушать самого себя. Так ли это – сказать трудно, но очевидно, что перед нами потребность растущего организма в тренировке новых навыков.

Звуки человеческой речи вызывают реакцию ребенка. Малыши с повышенным вниманием смотрят на говорящего, наблюдают за его лицом, и, как правило, улыбаются. При этом может меняться и их поведение: они либо застывают, захваченные вниманием, либо, наоборот, радостно «сучат» ручками и ножками.

Следовательно, перед нами уже не монолог взрослого, обращенный к «ничего не понимающему» ребенку, а самая настоящая беседа! Пусть она проходит пока на разных языках – участники диалога прекрасно понимают друг друга. Отсюда и огромное значение речи взрослого – именно она «спровоцирует» (как в свое время и улыбку) первые социально направленные пробы ребенка в вокализациях.

Вторая стадия доречевого развития – стадия лепета. Эта стадия самая длинная – она начинается где-то между 4-м и 6-м месяцем и длится до 11 – 12-го месяца.

Лепет – важная прелюдия к истинной речи, хотя некоторые исследователи не усматривают в нем набора тех «кирпичиков», из которых в дальнейшем образуется язык. Специалисты расходятся во взглядах: существует ли какая-либо преемственность между способностью ребенка к лепету и прогрессом в освоении настоящего языка. Анализ акустических характеристик первых лепечущих звуков подтверждает многочисленные предположения об их сходстве с гласными речи; в то же время обнаружены их значительные отличия от акустических характеристик различных типов плача. К концу доречевого периода появляются очень сложные комбинации звуков, и вокализации младенца уже представляют собой длинные цепочки гласных (от трех до четырех), в которые «вкраплены» согласные звуки. Вокализации приобретают внутреннюю интонацию и могут быть переданы с помощью нотной записи.

Появление лепета совпадает с изменением положения тела ребенка, с изменением характера его двигательной активности, с развитием его локомоторных функций. Кроме того, претерпевает изменение и строение его голосового аппарата: появляется перегородка между полостями рта и носа, увеличивается в объеме полость рта. Все это создает условия для более разнообразных движений языком и четкой согласованности между различными структурами голосового аппарата при произнесении звуков, что значительно расширяет возможности речепродукции.

Эта стадия подразделяется на ряд подстадий: стадия простого лепета (с 4 – 6-го месяца), стадия двуслогового лепета (с 6 – 7-го месяца) и стадия словесного лепета (появляется на 9 – 10-го месяце).

Стадия простого лепета характеризуется появлением еще достаточно нечетких звукосочетаний типа слогов с более длительным произнесением либо гласного, либо согласного звука – «мааа», «пааа», «бааа», «тааа», «дааа», «ляяя», «аммм». Постепенно у ребенка формируется структура слога с ударным гласным на конце.

На 5-м месяце вокализации еще более усложняются, становятся разнообразными. В них уже присутствуют согласные – сначала это «н» или задненебный звук «ррр», связанный порой с мягким «г» (в итоге получается «гррр»); «б» в сочетании с [] и [e], сочетание звуков «мб», малыш произносит много гортанных звуков. На 7-м месяце слышны гласные «и» и «у», до этого практически не выраженные; в звуковых «играх» малыша появляются звуки «м», «б», «п».

Если вы с кем-либо из домашних попробуете записать с помощью букв первые гуления трехмесячного ребенка, вряд ли вы получите сходные результаты. Однако в семь месяцев звуки, которые произносит малыш, по своим акустическим характеристикам уже будут приближаться к звукам взрослой речи и легко опознаваться как таковые. Это свидетельствует о том, что при переходе от стадии гуления к стадии лепета огромную роль начинают играть обратные связи, которые обеспечиваются, с одной стороны, включенностью ребенка в языковую среду, а с другой – его способностью слышать себя самого. Малыши очень рано, еще на стадии гуления (после 2, а чаще 3 месяцев) проявляют самый живой интерес к звукам своего голоса.

Роль языковой среды невероятно велика – без нее не разовьется речь ребенка. К сожалению, история Маугли – это только сказка: документально подтвержденные случаи развития детей вне языкового окружения показывают, что такие дети лишены этой истинно человеческой способности. Но что более важно – она у них не развивается в полной мере по их возвращении в мир людей. Таково трагическое следствие упущенного критического периода.

Исследования показывают, что дети, родившиеся у глухонемых родителей и не имеющие возможности полноценно общаться с говорящим человеком, до 6 месяцев в отношении вокализационных способностей развиваются обычным образом, но позже недостаток речевых воздействий со стороны среды начинает сказываться.

Это еще раз подчеркивает, что ослабление слуха, прошедшее незаметно для родителей в первые месяцы жизни малыша, может обернуться серьезной проблемой – недоразвитием речи. Гуление у таких детей теряет интонации, не происходит развития лепета и, естественно, речи. Даже недостаточное речевое общение (например, в домах ребенка) может стать причиной серьезного отставания в общем развитии ребенка, в том числе речевом.

Стадия двуслогового лепета (с 6 – 7-го месяца). Это принципиально новая стадия в его языковом развитии. Для нее характерно повторение двух или более одинаковых слогов. Освоив произнесение слогов, малыш начинает повторять уже освоенные им слоги («ба-ба», «па-па» и т. д.), создавая длинные цепочки звуков («ба-ба-ба-ба-ба»). Постепенно ребенок расширяет число произносимых звуков, комбинирует их (например, «па-ба»), варьирует интонации.

Ребенок в возрасте 6–7 месяцев наиболее ярко может имитировать звуки. В это время характерна устойчивость в произнесении тех или иных сочетаний: «ба-па», «ба-ба», «ма-ма», что усиливает сходство произносимых им звуков с речью взрослого человека. К 8-му месяцу появляются новые сочетания типа «та-та-та», «те-те-те», «тла», «дла» и более сложные комбинации – «хамба», «евае». Более частой становится гласная «и», появляется «о», отсутствовавшая ранее в качестве самостоятельного звука. У малыша не только хорошо выражена имитация звуков речи, он может «петь» либо гласными, либо с закрытым ртом («м-м-м»).

В чем это проявляется? Данные последних исследований говорят о том, что восприимчивость младенцев к звукам речи универсальна: они различают звуки, встречающиеся во всех языках мира, в то время как взрослые способны воспринимать и воспроизводить большей частью лишь звуки родного языка. Исследователи обучили 6-месячных младенцев реагировать поворотом головы на разницу между двумя похожими звуками (например, «д» и «т») и не реагировать на идентичные звуки («д-д», «т-т»). Они с успехом справились с этой задачей. Более того, они оказались способны различать близкие по звучанию фонемы и других языков.

Многие авторы отмечают, что с этим периодом совпадают первые явственные проявления «рукости», когда ребенок обнаруживает преимущественное использование одной руки для манипуляций с предметами[59]. Это происходит обычно на 6–7-м месяце, но не раньше. Можно предположить, что именно сейчас организм на краткое время приоткрывает тайну будущей специализации руки, хотя предпочтение ее непосредственно в манипуляторной деятельности может еще варьировать в дальнейшем. Поэтому попробуйте уловить эту «подсказку».

Стадия словесного лепета (с 9 – 10-го месяца). В это время лепет усложняется, ребенок легко имитирует звуки, часто повторяет слоги, причем добивается разной частоты их звучания (например, возникают интонационные вариации слога «ла»), что придает особую мелодичность лепету ребенка; часто употребляется согласная «к».

Универсальный и врожденный характер проявления первых стадий предречевого развития отражается и в том, что и гуление и лепет оказываются настоящим эсперанто – дети, принадлежащие к разным языковым группам, произносят совершенно одинаковые звуки. Причем сначала у малыша присутствует значительное разнообразие, избыточность звуков – большее, чем в языке его родителей.

Известно, что различные языки отличаются по количеству используемых в них фонем – от 11 до 141. Фонемы являются основной единицей звукового строя языка. Например, в русском языке насчитывают 42 фонемы – 36 согласных звуков и 6 гласных. Вместе с тем установлено, что в первый год жизни любой здоровый младенец способен воспроизводить до 75 различных фонем, т. е. обладает гораздо более широким спектром звуковоспроизведения, чем это требуется для родного языка. Это, например, и гортанные звуки, характерные для немецкого языка, и носовые гласные, типичные для французского – и они есть у вашего русскоязычного ребенка. Даже на стадии виртуозного владения лепетом – звуки, издаваемые, например, японскими и американскими детишками, в принципе идентичны.

Удивительно, не правда ли? И как это связать с тем, о чем мы говорили ранее – со способностью малышей еще до рождения различать родной для их среды язык?

Скорее всего, процесс освоения языка связан с потенциальными возможностями самого голосового аппарата ребенка. По-видимому, существуют некие базовые звуки, произнесение которых осваивается легко всеми детьми, и, напротив, – звуки, трудные для произношения младенцами.

В качестве одного из доказательств правомочности такого предположения приведем следующий факт. Известно, что произнесение таких звуков, как «с», «з», «р», «ф» вызывает трудности у малышей, независимо от их языковой принадлежности; они редко встречаются и в спонтанном лепете ребенка. Дети учатся произносить их гораздо позже (вспомните, как трудно даются детям все эти звуки; сколько терпения требуется от взрослого, чтобы научить ребенка правильно произносить их).

Вместе с тем подчеркнем, что именно на стадии лепета появляются звуки и звукосочетания, которые являются специфическими для того языкового окружения, в котором развивается малыш. Постепенно родная речь, обращенная к ребенку, меняет характер издаваемых им звуков и, значит, снова среда формирует то, что характерно для конкретных условий жизни. В результате в лепете малыша «чужие» звуки постепенно уходят, уступая место «своим». Таким образом, внешняя среда, ее требования изменяют и оттачивают те особенности реакций, которые им соответствуют, извлекая их из более широкого спектра возможностей, дарованных природой.

При овладении речью это происходит за счет общей способности ребенка к имитации, особенностей восприятия звуков речи и наличия социального окружения, которое востребует эти лингвистические задатки.

Наряду с ярко выраженной имитацией ребенок может собирать воедино разные слоги – налицо явное «звукотворчество». На слух это производит впечатление какого-то непонятного слова или даже предложения, например «га-бра» или «та-да-ба» (поэтому стадию словесного лепета иногда называют стадией «псевдослов», или стадией экспрессивного жаргона). Почему? Когда малыш вдруг случайно соединил два одинаковых слога и получилось что-то вроде «па-па», «ма-ма» или «ба-ба», это потрясет всю семью и будет расценено как появление речи. Ребенок произнес первое слово! Равносильно тому, что ребенок пошел! Родители вдруг начинают горячо спорить, кого из них он назвал первым?

Психологически их реакция понятна, но, с точки зрения специалистов, внимание, которое уделяется первому «слову», неоправданно. Как правило, это всего-навсего одинаковые для большинства детей сочетания. Наблюдая за ребенком, вы заметите, что, научившись произносить «мама», малыш сначала перенесет его и на куклу, и на маму, и на рожок; этим же словом он будет сопровождать многие свои действия. Гораздо интереснее здесь интерпретация родителей: первое слово, по их мнению, означает наиболее важного члена семьи, и в зависимости от традиций и уклада «мама» может оказаться… папой, а «деда» – в разных языках и мамой, и папой.

Повторяем, как показано в исследованиях, действительный смысл, т. е. обращение к маме или к папе, это сочетание обретет позже, но, дорогие родители, для вас это настоящее событие – ваш малыш готов говорить! И теперь (так же, как в случае с улыбкой) окружающая среда должна вызвать положительную обратную связь: ребенок будет имитировать эти сочетания, слыша их от взрослых. Из случайных среди прочих сочетаний они действительно станут первыми словами, впоследствии произнесенными ребенком уже осознанно. Многие авторы рассматривают начало появления детского лепета как реальный признак языкового развития[60].

А узнать, произнес ли ваш малыш истинное слово или это только случайное звукосочетание «ма-ма», достаточно просто. Вот когда он начнет произносить это слово в конкретной ситуации, например, когда его спросят «Где мама?» и он потянется к ней, или на тот же вопрос он не потянется к папе, когда мамы нет в комнате – мы и сможем сказать, что появилось первое слово.

Стадия первых слов наступает, как правило, к концу 1-го года жизни ребенка. Поначалу активный словарь ребенка пополняется лишь немногими отдельными словами, но к середине 2-го года этот процесс существенно ускорится. Когда малыш осваивает некоторое количество слов, он иногда вновь усиленно начинает использовать лепет и говорит на так называемом экспрессивном жаргоне – потоке «тарабарщины» с редкими вкраплениями слов. Создается впечатление, что, если он будет «говорить» медленнее, мы сможем его понять. Однако экспрессивный жаргон не держится долго, так как не вызывает обратной связи и оказывается не эффективен, а служит только одним из способов отработки интонационных особенностей речи.

К концу первого года жизни в звуковом репертуаре малыша можно обнаружить различные типы вокализаций – это и остатки лепета («кака», «бух», «боба», «ам-ам», «ням-ням», «кока» и т. п.), и звукоподражания («ку-ку», «ав-ав», «га-га», «би-би», «мууу»), и слова не полностью произносимые («зя» – нельзя; «ди» – иди, уйди; «да» или «дада» – дай; «ки» – киса, «па» – упал), и правильно произносимые слова – «мама», «папа», «баба», «дядя», «ляля».

Работает и выделенная нами вначале закономерность: понимание речи значительно опережает ее воспроизведение. К концу первого года жизни ребенок понимает уже много слов: названия некоторых предметов, частей тела, имена ближайших взрослых, названия действий. Он понимает некоторые фразы, обращенные к нему; обычно это команды-требования типа «дай», «возьми», «пойдем гулять», «пойдем купаться» и т. д. Малыш может выполнить простые просьбы: помахать ручкой, дать, взять, показать, найти.

К концу 1-го года можно обнаружить и явные свидетельства музыкальности ребенка. Он может имитировать мелодию песенки или колыбельной. В его голосе выявляются отголоски особенностей речи взрослых, которые с ним общаются: это может быть и высокий, чистый голос с четким произношением звуков или, напротив, грубый, неразборчивый жаргон. Кстати, все это позднее скажется на произношении малыша и лексике малыша.

Языковое развитие ребенка – задача последующих лет жизни; скоро малыш станет удивлять вас своим словотворчеством, заставляя задуматься над значением слов. Часто из его уст вы сможете услышать и то, что вам бы не хотелось, – способности к имитации расширяются. Однако помните, что фундамент всего этого закладывается именно в первый год жизни – на стадии доречевого развития.

Безусловно, описанные нами выше этапы формирования речевой способности ребенка представляют собой всего лишь модель, стандартный образец освоения языка, тогда как реальный процесс развития речи протекает у каждого ребенка индивидуально, т. е. темпы овладения языком могут очень сильно различаться у разных детей.

В последние три месяца 1-го года у одних детей может преобладать лепет с небольшим набором звуков и без освоения ими слов, в то время как у других стадия лепета почти полностью отсутствует, однако уже в 9 месяцев они произносят два-три первых слова, а к 11 месяцам словарный запас насчитывает их до 20. Некоторые дети могут проявлять прекрасную способность к имитациям звуков речи или звукоподражанию (например, поезд для них – «чух-чух-чух», лай собаки – «ав-ав-ав» и т. п.), но ни лепета, ни первых слов к этому времени в их «багаже» еще нет.

Но это еще не значит, что все эти довольно оригинальные «разбросы» в овладении ребенком речью говорят о каком-то отставании в развитии – все это вполне естественные пути освоения речевой культуры. Мы же с вами должны помнить главное: независимо от темпов овладения языком, последовательность стадий языкового развития носит закономерный и предсказуемый характер. Эта последовательность обнаруживается не только в русском, но и в английском, да и во всех других языках. Анализ усвоения языка детьми разных стран продемонстрировал поразительную универсальность этого процесса.

Вместе с тем эти естественные, но индивидуально реализующиеся пути речевого развития ребенка могут поставить в тупик родителей.

Как определить, правильно ли развивается малыш? Что нужно делать для того, чтобы помочь ему в освоении языкового наследия? Некоторые рекомендации по развитию речевых способностей ребенка вы найдете в главе «А в роток – говорок». Кроме того, еще раз хочется подчеркнуть роль среды в языковом развитии ребенка. Когда дети учатся произносить звуки, их внимание к другим акустическим сигналам заметно повышается.

Малыши очень любят, когда им дают прослушивать музыкальные произведения. В 6 месяцев звучание мелодии может заставить ребенка усилить лепет, «гудеть», «мурлыкать», совершая при этом ритмичные движения телом.

В области речевого развития ребенка к настоящему времени накоплено огромное количество фактов, на основании которых ученые выдвигают те или иные теории, формируют новые гипотезы о механизмах овладения речью. Мы с вами не раз уже упоминали о роли имитации как одной из первичных форм обучения и ее роли в освоении ребенком социокультурного пространства, в том числе и освоения им языковой культуры.

Есть целый ряд доказательств, что имитационные способности младенцев имеют врожденную основу и проявляются очень рано: в возрасте всего нескольких дней они повторяют мимические движения лица экспериментатора: высовывают язык, выпячивают губы, открывают рот; могут также подражать движениям пальцев. И это характерно не только для младенцев, но и для детенышей обезьян. Это значит, что с самого раннего возраста идет тренировка артикуляционного и манипуляторного аппаратов, и этот процесс осуществляется прежде всего в рамках имитационной деятельности.

Когда мы с вами начинали разговор о речи, то в качестве одной из основных выделили интонационно-эмоциональную сторону речи, дающую возможность выразить через звук, слово не только свое отношение к происходящему, но и понять эмоциональное состояние своего собеседника. Вместе с тем еще на этапе доречевого развития начинается этот процесс выражения себя и понимания другого. Вокализации младенца первого года жизни становятся, прежде всего, средством активного сообщения взрослым о своем состоянии и развиваются на базе врожденной способности человека к эмпатии – пониманию эмоционального состояния человека по его мимике, жестам, пантомимике.

Мы упоминали о том, что уже в первые месяцы жизни у ребенка появляются не только короткие, отрывистые звуки, но и протяжные, тихие, певучие звуки, которые преимущественно воспроизводят интонацию взрослого. Что же лежит в основе этих способностей младенца?

В последнее время большое внимание ученых привлекает гипотеза о роли так называемых «зеркальных нейронов». В начале 1990-х годов итальянские ученые из Пармского университета Витторио Галлезе и Джакомо Риццолати, исследуя особенности биоэлектрической активности мозга при выполнении обезьянами (мартышки) тех или иных движений, обнаружили поразительную вещь. В премоторных и височных областях коры мозга, а точнее в зоне Ф5, которая у животных ответственна за формирование моторных программ, были найдены нейроны, которые активировались не только в момент совершения животным того или иного действия, но и тогда, когда обезьяна только наблюдала, как это делает экспериментатор в период обучения животного определенному двигательному навыку или совершают его сородичи.

Исследования в этом направлении были продолжены, и вскоре существование системы зеркальных нейронов было доказано и у человека. При помощи новейших для того времени методов прямой визуализации мозга (методы компьютерной томографии) было обнаружено, что зеркальные нейроны у человека сосредоточены в области Брока – зоне, связанной, как считается сегодня, с процессом речевоспроизведения (моторный речевой центр).

Дальше произошло еще более интересное – зеркальные нейроны были обнаружены и в других зонах, связанных уже не с моторикой, а с ощущениями. Эти нейроны активируются при разговоре, при наблюдении за говорящим человеком, при совершении действия руками или при наблюдении за подобными движениями. Было обнаружено также, что не только зримая речь и активная жестикуляция оппонента по общению, но и просто неподвижное изображение жеста кисти руки способны активировать систему зеркальных нейронов.

Сейчас феномен существования системы зеркальных нейронов связывают с самыми разными функциями, от простого подражания до определенного сопереживания. Эти необычные клетки головного мозга ответственны за понимание нами действий и намерений других людей, нашу способность к сопереживанию и эмпатии, а также процессы обучения и передачи знаний, иными словами – за развитие человеческой культуры.

Знакомясь с различными этапами формирования психики и поведения ребенка в первый год жизни, вы часто сталкивались с понятием «нормы». Норма подчеркивает сходство в развитии у детей тех или иных функций в определенный возрастной период. Нормы отражают лишь последовательность овладения навыками, которая для всех детей остается неизменной. Однако этот усредненный показатель ничего не говорит нам об индивидуальных особенностях, присущих каждому ребенку. Кроме того, нормы не отражают и культурных различий среды, в которой воспитываются дети. Вместе с тем каждый ребенок осваивает определенные двигательные навыки и умения не по «строгому расписанию», а в соответствии с присущей только ему индивидуальной скоростью развития функциональных систем организма и особенностями воспитания.

Становление человека – не только прерогатива социального воспитания. А такой стереотип мышления долгие годы прочно поддерживался в нашем обществе! Сегодня подобная точка зрения уже признана ошибочной: выявлен целый ряд фактов, опровергающих взгляд на младенца как на пассивное создание, лишенное всякой индивидуальности. Уже самой природой закладывается необычайное разнообразие физического и психического облика будущего человека, обусловливающее неповторимость каждого из нас.

Темперамент ребенка – одна из основных черт его индивидуальности – врожденное свойство психики, обусловленное рядом генетических факторов. Ученые выявили, что определенные предпосылки темперамента будущего ребенка, по которым можно (хотя и косвенно) судить о характере развития у него некоторых поведенческих реакций, проявляются еще в пренатальном периоде.

Так, регистрируя частоту сердечных сокращений, исследователи обнаружили интересную закономерность. Они решили проверить, соотносятся ли показатели частоты сердечных сокращений, регистрируемых у плода, с уровнем двигательной активности тех же детей после рождения.

Оказалось, что четырехмесячные дети, у которых в плодный период развития были зарегистрированы более высокие показатели частоты сердечных сокращений, проявляли и более высокую моторную активность (подвижность) по сравнению с детьми, у которых показатели этой вегетативной реакции были значительно ниже. Однако в возрасте 9, 14 и 21 месяца «активные» дети обнаруживали повышенную «боязнь новизны», негативно реагируя на какие-либо изменения в привычной для них среде.

Индивидуальные различия могут определяться как действием генетических факторов, так и полом ребенка, уровнем его физической зрелости и специфическими особенностями пренатального развития (в частности, физическим и эмоциональным состоянием матери во время беременности; неблагоприятными условиями экологической и социальной среды и т. п.). Определенный отпечаток на формирование индивидуальности ребенка накладывает и опыт первого общения с миром, матерью, окружающими людьми.

Бывая в музее, вы наверняка обращали внимание на табличку «Руками не трогать!». Это требования должно неукоснительно соблюдаться и в отношении одного из аспектов в развитии ребенка – формированию ведущей роли правой руки. Известно, что примерно 10 % населения Европы и Северной Америки – левши. Существует множество теорий, пытающихся объяснить такое постоянство появления в разных поколениях леворуких людей генетическими, средовыми факторами и даже следствиями развития патологических процессов в плодный период. Хотя для того чтобы определить, правша ребенок или левша, как правило, нужно дождаться его успехов в манипуляторной деятельности. Попытки найти признаки этих индивидуальных различий ведутся еще у новорожденных.

Имеются свидетельства, что большинство новорожденных лежат в кроватке, повернув голову вправо. Более того, в проведенных исследованиях показано, что еще в пренатальный период, начиная с 15 недель, у плодов обнаруживается сосание пальцев именно правой руки и только в 8 % случаев это оказывается левая рука вне зависимости от его положения. Эта особенность проявляется и после рождения ребенка: большинство детей, до рождения сосавших палец правой руки, предпочитают лежать, повернув голову в правую сторону.

Некоторые авторы полагают, что признаки «рукости» могут быть обнаружены сразу после исчезновения рефлексов новорожденных, т. е. к 3 месяцам. В первые месяцы жизни у некоторых детей обнаруживается еще одно странное предпочтение: они спокойно сосут одну грудь и яростно протестуют против приложения к другой. Как эти данные соотносятся с будущей право– или леворукостью, в экспериментах не показано, но эти наблюдения говорят в пользу предположения о врожденности данной характеристики.

Для того чтобы определить, какая рука в будущем может стать ведущей, понаблюдайте за развитием так называемой «рукости». Какой рукой малыш чаще всего пользуется при удержании предметов в первые месяцы жизни, при доставании предметов и манипуляциях с ними – в 6–8 месяцев, разделяются ли функции рук к концу первого года (одна может использоваться для захвата предметов, другая – чаще правая – для их исследования).

В некоторых работах показано, что рука, которой шестимесячный ребенок чаще дотягивается до игрушки, к 13 месяцам становится предпочитаемой, однако за этот период предпочтение той или иной руки может исчезать и появляться вновь. Таким образом, становится ясным, что в течение 1-го года жизни далеко не у всех детей определяется ведущая рука. Зачем же мы говорим об этом сейчас?

Часто можно наблюдать, как мать организует поведение ребенка по «своему разумению», уча его брать ложку, кубик и даже погремушку правой рукой. Между тем если это свойство врожденное и ваш ребенок левша, то для родителей остается роль лишь внимательного наблюдателя, но не корректора. В многочисленных исследованиях показано, что переучивание леворуких детей чревато серьезными осложнениями – это самостоятельная проблема, требующая участия профессионалов. Приведем один пример: известно (к сожалению, лишь специалистам), что скрытые, переученные в детстве, левши зачастую отличаются некрасивым корявым почерком. Знать это должен и родитель, и учитель, чтобы не требовать от него невозможного.

Но еще раз подчеркнем: здесь требуется лишь наблюдение, но ни в коем случае не вмешательство (особенно насильственное!). Помните – за этим предпочтением, скорее всего, стоит наследственность и… определенная конструкция мозга. Иными словами, «руками не трогать!».

Индивидуальность ребенка проявляется уже с момента рождения. Младенцы отличаются друг от друга не только внешне, но и по своим физиологическим и поведенческим «параметрам». Так, выявлены значительные индивидуальные различия в вегетативных реакциях детей (частоте сердечных сокращений, уровне кровяного давления, ритме дыхания, степени потоотделения и пр.). Много различий и в поведении новорожденных. Например, формы приема пищи у младенцев отличаются большим разнообразием: они быстро устанавливают индивидуальную силу и скорость сосания, способы захвата материнского соска и т. д.

Дети с рождения по-разному реагируют на внешние раздражители, проявляя то или иное сенсорное предпочтение. Одним новорожденным «нравится», когда до них дотрагиваются, другим – нет; одни реагируют на шум плачем, другие остаются «спокойными»; если у некоторых детей обнаруживается повышенная чувствительность к раздражениям и они отвечают на них быстрой и бурной реакцией, то другие воспринимают их медленно и вяло, их трудно «раскачать»; различаются они и по способам «успокоения».

Дети различаются по степени эмоциональной отзывчивости при общении с взрослыми. Некоторые могут выглядеть весьма пассивными, казалось бы, не участвующими в предложенном им «диалоге», тогда как регистрация скрытых от внешнего наблюдения физиологических реакций (частоты сердечных сокращений, ритма дыхания и пр.) выявят сильнейшую «эмоциональную бурю». У других – наоборот – лицевая мимика будет ярко выражена, а вот внутренне они окажутся более «спокойными».

Психологические исследования темперамента показывают, что уже с рождения проявляются определенные стабильные черты личности, которые можно наблюдать в характере ребенка и в 3, и в 6, и в 9 месяцев; некоторые прослеживаются и в старшем возрасте.

Уже на 1-м месяце жизни ребенка вы можете заметить его собственный «стиль». Дети очень рано устанавливают индивидуальную периодичность в смене основных физиологических состояний – сна и бодрствования, времени приема пищи, динамики процессов выделения и т. д. И здесь действия матери, стремящейся привить младенцу положенный «распорядок дня», должны быть очень тактичны. Конечно же, многое воспитывается и изменяется средой. Одни дети, например, быстро привыкают к вносимым изменениям, отличаясь мягким и покладистым характером, другие – нет, они проявляют неспособность быстро и легко воспринимать какие-либо изменения, негативно реагируя на всякое вмешательство в привычный для них ход жизни.

Помните одно: во всем нужно «чувство меры» и глубокий, продуманный учет индивидуальности вашего ребенка. Не стоит с самого начала «перегибать палку», грубо ломая хрупкую психику ребенка.

По мере развития младенца индивидуальный стиль его поведения станет еще более заметен. Одни дети предпочитают активно «проводить время»: постоянно находятся в движении, пытаются переворачиваться, упорно учатся сидеть, ползать; другие кажутся более «ленивыми» – предпочитают смотреть и слушать. С чем это связано? Ученые полагают, что уровень моторной активности здорового малыша зависит от индивидуального типа обмена веществ, который обусловлен наследственными факторами. В свою очередь, скорость обмена веществ может отражаться и на конституции человека.

Замечено, что в целом худые дети проявляют большую двигательную активность по сравнению с «упитанными»; они спят меньше «нормы», медленнее набирают вес. Но это не беда и не следует волноваться, если ваш ребенок относится к подобному типу. Такие дети физически развиты, активны и любознательны.

Дети большего веса меньше двигаются, как правило, вследствие того, что их мышечная система с трудом справляется с дополнительной «весовой» нагрузкой и требуется время для ее укрепления. В соответствии с этим и индивидуальные стратегии освоения основных навыков двигательного поведения у них будут иными. Лишь к 10-му месяцу у «упитанных» детей устанавливается необходимый уровень мышечной «готовности», позволяющий им очень быстро наверстать упущенное. В это время наблюдается своеобразный «взрыв» в развитии у них двигательных навыков. Дети удивительно быстро – буквально в течение нескольких дней – обучаются тем навыкам, которые их «худые» сверстники осваивали в течение долгих месяцев. Они почти одновременно начинают сидеть, ползать и стоять.

Становление локомоции (способности передвижения тела в пространстве) связано с приобретением ребенком возможности контролировать работу крупных мышц тела (верхних и нижних конечностей, спины и т. д.). Освоение же им тонких движений руками (манипуляций), знаменующее начало его «исследовательской» деятельности в среде, зависит от его способности управлять работой мелких мышц (кисти, пальцев). Редко кто из малышей достигает успеха сразу в обоих типах движений. Но индивидуальная картина их освоения у каждого своя. Одни дети сначала отрабатывают движения всем телом, учатся сидеть, стоять, а уж потом осваивают тонкие движения рукой, необходимые, например, для захвата и ощупывания мелких предметов. Другие – наоборот – рано начинают демонстрировать свои умения в тонкой моторике, и только потом приступают к тренировке крупных мышц тела.

Показано, что девочки физически созревают раньше, чем мальчики, причем разница в темпах роста составляет около 2 недель с момента родов. Однако представители мужского пола, практически в любом возрасте, физически сильнее, чем представительницы «слабого». Так, младенцы-мальчики сильнее хватались за руку взрослого по сравнению с девочками; лежа на животе, они поднимали головку выше, чем их сверстницы.

К 10 месяцам эти различия становятся еще более выраженными. В своих играх мальчики проявляют большую независимость, более высокую моторную активность – они сильны, подвижны и азартны. Однако, по сравнению с девочками, они нуждаются в повышенном внимании матери, настойчиво требуют общения с ней, вызывая ее на игры. У девочек более выражена потребность в «социальном» общении – они стараются вызвать мать на «разговор», предпочитают использовать различные формы общения. Такая индивидуальность самих детей определяет и различные типы родительского поведения.

В исследованиях на обезьянах выявлен интереснейший факт. Оказывается, обезьяны-мамы по-разному обращаются с детенышами мужского и женского пола, что может служить подтверждением биологической природы процесса формирования «социальной роли» полов.

В человеческом сообществе различие в воспитании мальчиков и девочек зависит, кроме того, и от культурных стереотипов, определяющих способы, с помощью которых взрослые (прежде всего мать) реагируют на потребности ребенка, организуют «стимулирующую среду», содействуя становлению его индивидуального жизненного опыта. Вы никогда не задумывались, почему девочки в определенный период предпочитают играть в куклы? Вероятно, в этом есть какая-то биологическая потребность, подкрепляемая культурной традицией, отводящей именно женщине функцию воспитания потомства.

Ведь недаром в народе издревле существовала определенная «школа материнского поведения», когда девочек с юного возраста обучали навыкам обращения с младенцем, основным способам его воспитания.

Заканчивая наш разговор о предпосылках индивидуальности, мы хотим дать вам совет. Попробуйте взять за правило вести дневник ваших наблюдений за ребенком. «Дневник?» – с грустью улыбнется и без того «замотанная» мама. Но, поверьте: это – не прихоть, а необходимость. Ваш малыш растет «не по дням, а по часам». Каждое мгновение его жизни неповторимо, безвозвратно ускользает в прошлое, и вряд ли ваша память (какой бы хорошей она ни была!) сможет восстановить потом все этапы формирования вашего ребенка, все нюансы его поведения, тончайшие изменения его психики, создающие в целом неповторимый «портрет».

Дневник – «летопись» жизни ребенка – самым удивительным образом поможет вам не только вспомнить все перипетии его начинающейся жизни, но и ответить на вопросы, которые могут возникнуть позже. Ведь не секрет: дети не рождаются «трудными», и не следует винить ребенка в том, что у него «плохой характер». Чаще всего причины этого следует искать гораздо раньше – в опыте ваших первых взаимодействий с ним.

Совершенно не обязательно отмечать события каждого дня малыша – фиксируйте все то новое, что появляется в его облике, поведении, манерах, что кажется вам интересным, а может быть, и странным. Попробуйте записывать в дневник его физические «параметры»: рост, вес, окружность головы и т. п.; его самочувствие, историю болезней. Все это окажет неоценимую помощь и вашему детскому врачу, дав возможность видеть подробную картину развития ребенка, а если возникнут трудности, вовремя понять их причины и принять необходимые меры. В дневнике должны отразиться не только сам малыш, но и вы – ваш опыт общения с ним, все те способы (правильные или неправильные – это покажет время!), которые вы использовали для воспитания малыша.

Но есть еще одно важное обстоятельство. Сегодня мы часто можем слышать разговоры о разрушении семейных традиций, об утрате системы передачи своему потомству навыков родительского поведения. В этом отношении дневник может стать первым «камнем», заложенным в фундамент вашего семейного дома. Он поможет вашим детям в свое время познакомиться с этим живым (а не книжным!) опытом воспитания, проанализировать не только себя, но и сориентироваться в собственных родительских стратегиях.

Прочитав предыдущие главы, вы уже имеете представление об основных закономерностях формирования поведения и психики ребенка в течение первого года жизни. Мы старались снабдить вас необходимыми знаниями о биологических и социальных сторонах становления важнейших систем организма, обеспечивающих возможность активной реализации ребенком заложенного природой потенциала. В это время происходит процесс огромной важности – параллельно с физическим развитием закладываются основы индивидуального психофизиологического и личностного статуса человека. Понятно, что перед родителями стоит куда более серьезная задача, требующая от взрослых и осознания огромной ответственности за будущую судьбу ребенка, и определенной подготовленности в воспитании его как личности, чем простое обеспечение надлежащего ухода за малышом.

Об особенностях развития у младенца тех или иных функций мы подробно рассказывали в соответствующих главах книги. Но в реальном масштабе времени все эти процессы тесно взаимосвязаны. Мы сочли необходимым обобщить все данные и представить вам некий интегральный «портрет» ребенка первого года, опираясь на определенные возрастные этапы, когда происходят специфические изменения в его поведении и психике.

Подобная попытка преследует и другую цель – дать вам рекомендации по воспитанию малыша и организации его досуга на конкретном этапе развития. Безусловно, это всего лишь «среднестатистические портреты» – природные задатки и реальная среда всегда вносят свои штрихи в индивидуальный облик ребенка. Как упоминалось выше, наследственность и среда – два основных фактора, формирующих индивидуальность человека, начиная с самых первых дней его жизни. И все же мы надеемся, что приведенный нами «обзор жизни» ребенка первого года жизни поможет родителям лучше сориентироваться в вероятностном потоке событий и понять, каких «координат» следует придерживаться при воспитании малыша.

Этот период в отличие от периода новорожденности характеризуется значительной «предсказуемостью», что является и результатом стабилизации функций младенца, и появлением некоторого опыта у мамы.

На 2-м месяце возрастает длительность периодов активного бодрствования – до 6 – 7 минут на каждый час дневного времени. Сон теперь занимает около 16 часов в сутки. Распределение дневного сна младенца во многом зависит от режима, который устанавливает каждая мать, стараясь максимально сместить это время на ночь. Однако немаловажную роль здесь опять играет индивидуальность ребенка, и существуют достаточно весомые различия между детьми в характере, длительности сна, распределении его по времени суток.

Мама уже довольно хорошо знает собственного ребенка, она изучила его привычки, повадки. Трудный опыт предыдущих дней и ночей точно подсказывает ей, когда малышу нужно спать, когда и как его кормить и купать, как он будет относиться к тем или иным процедурам и т. п. Теперь ей гораздо проще понимать нужды своего ребенка и наиболее верным образом реагировать на них. Иными словами, между матерью и ребенком установилась достаточно прочная взаимосвязь, сформировался определенный индивидуальный семейный уклад.

Для этого возраста характерно появление настоящей улыбки, которую многие авторы называют социальным ответом. Особенно часто ребенок отвечает улыбкой, наблюдая за лицом человека.

Он уже может демонстрировать надежное зрительное слежение за объектом; к тр3ем месяцам расширяется и возможность восприятия разноудаленных от него объектов.

Когда малыш бодрствует, он находится в постоянном движении. Однако голова по-прежнему непропорционально велика, и ее поддержка представляет для ребенка еще трудную задачу. К 6 – 8 неделям шейные мышцы развиваются уже настолько, что малыш, которого держат на руках у плеча, способен в течение нескольких минут сам держать голову. Но любое отвлечение – свет, звук, неожиданное прикосновение – может свести на «нет» все усилия: голова беспомощно склоняется.

В возрасте 2 месяцев дети уже в состоянии произвольно управлять мышцами шеи. Так, в одном из экспериментов голову ребенка размещали на специальной подушке, в которую были вмонтированы датчики давления. Младенцы быстро обучались регулировать повороты головы так, чтобы получить желаемый результат – движение игрушки (мобиля), подвешенной над его кроваткой.

К 10-недельному возрасту мышцы шеи окрепнут, и у младенца появится возможность лучше контролировать положение головы. Дальше в течение 2 – 3 недель в поддержке будет нуждаться уже плечевой пояс, от степени развитости которого зависит, сможет ли ребенок приподнять головку и оторвать грудь от поверхности кроватки. Лежа на животе, малыш постоянно упражняется в поддержании головы, но лишь только к концу 3-го месяца – начале 4-го он сможет уверенно держать головку, повертывая ее в разные стороны, что значительно расширяет его зрительный обзор.

Несмотря на эту «головную» проблему, некоторые дети уже в возрасте 9 недель учатся из нестабильного положения на боку переворачиваться на спину. Только после освоения этого действия к 12-недельному возрасту, малыш овладевает и более трудным маневром – обратным поворотом со спины на бок. В этот период наиболее развитыми оказываются мышцы конечностей. Движения рук и ног малыша выглядят уже достаточно координированными.

К 12 неделям появляется характерное движение нижних конечностей – поочередные сгибания и разгибания ног. Малыш часто держит ножки поднятыми. Если, например, дать ему под ноги какую-нибудь опору (просто подставить ладони или подушку), он будет с силой отталкиваться от нее – «брыкаться». Это освоенное движение доставляет малышу огромное удовольствие, он будет вновь и вновь с завидным усердием и настойчивостью повторять его (может быть – играть?).

Вы сами скоро заметите, что движения малыша стали более сглаженными, плавными, он более уверенно контролирует положение головы и туловища. Более того, младенец с радостью будет делиться с вами своими «успехами». Научившись брыкаться, он сделает это всякий раз, когда у него «хорошее настроение». Тем самым движение стало сигналом внутреннего состояния ребенка. Когда у него установится контроль за мышцами спины, помогите ему освоить новое положение тела – сидение. Это тоже очень трудная работа для малыша.

Попробуйте сначала подтянуть ребенка за ручки, переводя его в сидячее положение. С помощью подушек можно «пристроить» его в углу дивана. Но долго находиться в таком положении он пока не сможет: спина быстро устает и он, в конце концов, либо просто сползет, либо «сложится пополам». Не огорчайтесь этим неудачам, – со временем мышцы спины в результате упражнений окрепнут, и малыш будет спокойно сидеть.

Во-первых, не забывайте выкладывать ребенка на животик: это положение не только укрепляет мышцы шеи, спины, передних конечностей, но и дает младенцу новый ракурс зрительного восприятия, отличный от того, который был ему доступен в положении на спине. Во-вторых, можно просто ходить с ребенком на руках, знакомя его с домом. Во время этих совместных вояжей по квартире перед ним открывается совершенно иной, ранее незнакомый ему мир. Для малыша эти походы превращаются в удивительное, захватывающее путешествие.

Сегодня существуют специальные детские кресла, которые освобождают маму от необходимости постоянно бегать и присматривать за ребенком. Перенося кресло с ребенком из комнаты в комнату (его можно даже прикрепить к спине с помощью ремней), вы сможете свободно заниматься домашними делами, не прекращая общения и наблюдая за поведением малыша. Вы сами увидите, с каким интересом, полулежа в удобном кресле, он будет разглядывать новый интерьер, каждый раз открывая для себя что-то неизведанное.

Некоторые авторы считают, что малышу чрезвычайно важно предоставить возможность не только разглядывать предметы, но и взглянуть на самого себя «со стороны». Для этого они советуют использовать зеркало, помещая его так, чтобы ребенок, лежа в кроватке, постоянно видел свое отражение, следил за собственными движениями. Отмечено, что, видя свое отражение в зеркале, дети, как правило, начинают вокализировать, – видимо, им нравится собеседник-двойник. В этот важный для ребенка период он проявляет усиленный интерес ко всему окружающему. Но одним из главных «интересов» для него становится он сам.

После 5 – 6 недель мама может увидеть, что малыш начинает останавливать взгляд на собственных руках, если они попадают в его поле зрения. К этому времени развитие зрительной системы достигает уровня, позволяющего ребенку фокусировать взгляд на близкорасположенных объектах, да и сами движения с каждым днем становятся все более точными.

Так, ученые[61] отмечают, что система координации «глаз – рука» начинает функционировать очень рано. Она была обнаружена[62] у младенцев в возрасте 3 – 8 недель. То, что ребенок заметил руку, многие авторы трактуют как сигнал его перехода к следующей, более высокой стадии психологического развития. Младенец уже в течение 5 – 10 минут (а это для него достаточно большой временной промежуток!) способен наблюдать за собственными руками, следить за движением кисти и пальчиков. С каждым днем разглядывание длится все дольше и дольше, как будто захватывая все внимание ребенка. Это становится очень характерным поведением для 2–3-месячного малыша.

Кроме того, к 3 месяцам изменяется и обычное положение пальцев руки. Прежде плотно сжатые в кулачки, теперь они начинают разжиматься, позволяя захватывать привлекший внимание предмет и позже производить тонкие исследовательские движения. Когда малыш бодрствует, большую часть времени пальчики остаются разжатыми, и они… готовы стать игрушкой! Он может находить одной рукой другую, сводить их вместе, тянуть за пальчики, сжимать и разжимать кулачки. Малыш просто поглощен своей игрой. Руки становятся все более послушными, он может довольно долго размахивать игрушкой, прочно удерживая ее в руке. Если это погремушка или любой другой «звучащий» при движении предмет, звук привлечет внимание ребенка, он устремит свой взор на руку и будет внимательно изучать ее.

Так закладываются основы зрительно-моторной координации – необходимого звена в установлении контактов ребенка с внешним миром. Именно здесь берут начало истоки человеческого интеллекта. Развитие у вашего малыша умения взять предмет рукой – отправная точка его деятельности в этом мире как исследователя. Ведь без того, чтобы дотянуться до интересующего предмета и захватить его рукой, невозможно позже понять, что такое «далеко» и «близко», освоить жест рукой в направлении расположения предмета и т. д. Все эти способности и умения пригодятся человеку не только для манипуляций предметом; они станут основой для развития сложных форм восприятия и коммуникативной деятельности.

Так, например, движение рукой в направлении предмета преобразуется в указательный жест – один из важных знаковых способов передачи информации. Ощупывание предмета познакомит с его качественными сторонами: формой, размером, фактурой, весом, температурой объекта, а в целом станет первым шагом в познании человеком многомерности пространства.

Если привлечь внимание двухмесячного ребенка яркой погремушкой, то он будет достаточно долго смотреть на нее. Потом, поднимая правую руку, постарается ударить по ней. Этот особый тип поведения обычно возникает спустя 1 – 2 недели после начала рассматривания младенцем собственных рук и свидетельствует о складывании системы «глаз – рука».

К 3,5 месяцам малыш учится сводить свои ручки по средней линии, захватывая одну другой: вложенную в правую руку игрушку ребенок тут же начинает тащить к левой, располагая обе руки с зажатым в них предметом по середине. Именно в таком положении взаимодействуют зрение и осязание, важные для знакомства ребенка с окружающим миром.

По мере развития все больше предметов оказываются во рту младенца. Первым объектом исследования, как правило, является собственный кулачок. Затем в поле его исследовательской деятельности попадет все, что окажется «под рукой» – пеленка, игрушки, соска и т. п.

Позже, когда у малыша станут прорезаться зубки, появится и другая «работа»: усиленно чесать десны при помощи попавших в рот предметов, снимая тем самым неприятное ощущение зуда. Этот период характеризуется возрастающим взаимодействием различных систем организма.

Поисковый рефлекс, спасавший ребенка в первые дни после рождения, безвозвратно уходит, уступая совместной работе зрительной и тактильной систем, которые успешно решают задачу поиска и опознания груди матери или заветного рожка с молоком. Теперь уже один вид бутылочки или мамы способен вызвать у малыша реакцию сосания. Устанавливается и необходимая координация зрения и слуха. Младенец может достаточно точно определить местоположение источника звука. Попробуйте тихо позвать малыша из дальнего угла комнаты – он тут же «обнаружит» вас.

Или другой пример. Если вы не раз давали ребенку прослушивать музыку и детские песенки с помощью магнитофона или CD-проигрывателя, то не могли не заметить, что его светящиеся лампочки и «разговор» приводят малыша в неописуемый восторг. Теперь каждый раз, когда вы будете входить с ребенком в эту комнату, он тут же вспомнит об интересной «игрушке» и безошибочно повернет головку в ее сторону, в каком бы положении ни находился.

К этому времени малыш узнает членов семьи. Он может ненадолго приостановить свой «голодный» плач, увидев маму или рожок с молоком, – значит, «избавление» близко. Уже на 3-м месяце, найдя глазами мать, он начинает вокализировать, привлекая к себе ее внимание, или, лежа в кроватке, изгибаться всем телом, показывая, что «хочет на ручки». Движением, плачем и мимикой ребенок как бы «говорит» взрослым о своих нуждах.

Специалисты, исследующие ранние способности младенцев, обнаруживают значительные изменения в становлении целого ряда функций организма именно в этот отрезок времени, когда наиболее активно включаются в работу высшие отделы мозга. Последний как никогда нуждается в «пище» для своей работы, и родителям следует знать об этом.

Чем богаче будет информация, предоставляемая окружающей средой (прежде всего, родителями), тем более разносторонние возможности для своего полноценного развития получит ребенок.

Ученые, занимающиеся проблемами психологии развития, давно признали взаимосвязь между тем, как устроена жизнь ребенка на 1-м году жизни и его умственным развитием в последующем. Существует, например, связь между объемом внимания, которое уделяется младенцу со стороны взрослых людей, и уровнем его умственного развития в три с половиной года. При этом важно подчеркнуть, что речь идет не только об обогащении среды различными сенсорными стимулами и совершенно недостаточно ограничиваться показом ребенку каких-либо изображений, игрушек, прослушиванием музыки.

Родителям нужно не забывать о «золотой середине» – нельзя переутомлять малыша своим «учением», поставив целью вырастить из него гения. Помните, учить чему-либо и играть (а для ребенка это одно и то же) нужно не тогда, когда вы свободны и хотите в чем-либо упражнять ребенка, а когда он этого хочет и готов принять ваши «уроки».

Одним словом, не подчиняйте жизнь ребенка своему видению его будущего. Бывает, что он предпочитает подвижные физические игры рассматриванию картинок и прослушиванию детских дисков; в этом случае ваши занятия с малышом следует построить следующим образом: уважая его склонности, начинайте и заканчивайте взаимодействие с ним его любимым занятием, но, улучив момент, старайтесь ненавязчиво заинтересовать малыша каким-либо изображением или звуком.

Несмотря на то, что этот период является достаточно спокойным для родителей (у малыша стабилизировались процессы функционирования всех систем, да и мама уже набралась необходимого опыта общения с ним), появляются и новые заботы. Ребенок начинает скучать. После 2,5 месяцев появляется свидетельство явного улучшения его краткосрочной памяти: одно и то же изображение быстро ему надоедает, об этом он заявляет плачем, ему требуется что-то новое. Реагируя на все запросы малыша, мать начинает опасаться избаловать любимое дитя.

Вряд ли (говорим это с осторожностью, но так считает большинство исследователей) удовлетворение потребности ребенка в постоянном общении с вами – ведь многие мамы жалуются, что ребенок «не отпускает их ни на минуту!» – может рассматриваться как избалованность. Вы нужны малышу как никто другой, да и, честно говоря, мало кто в нашей взрослой жизни дарит ему такую радость общения. Свою любовь он выказывает вам всякий раз, когда вы приближаетесь или обращаетесь к нему. И вы знаете, что радость ребенка происходит не от игрушки, рожка с молоком, которые вы принесли, – а от вас самих.

Его – активного, жаждущего человеческого контакта, почти безнравственно засаживать в манеж или кроватку («пускай поиграет сам!»); эти безопасные места хороши лишь для кратковременного пребывания бодрствующего младенца. Если у вас есть возможность общаться – общайтесь!

И еще об одном важном, на наш взгляд, правиле воспитания.

Случается, что строгая мама, боясь избаловать малыша, старается не отвечать на его призывы и требования (хотя слово «требовать» совершенно неподходящее для него). В конец измученный плачем, ребенок засыпает, а такая мама гордится своей первой «педагогической победой». Но это отнюдь не так – уже на следующий день возникнут дополнительные сложности: ребенок все сильнее и сильнее будет проявлять плачем свою неудовлетворенность в общении; матери уже не удастся надолго занять его игрушками; само пребывание в манеже, даже если он завален игрушками, рассматривается малышом как «наказание».

Напротив, малыш, прибегнувший к плачу как призыву о помощи и вовремя получивший ее со стороны взрослого человека, будет гораздо быстрее развивать свои способности и вскоре сможет занимать себя сам.

Таким образом, в 3 месяца малыш – это уже достаточно сложное человеческое существо, со своими особенностями, которые, в частности, могут вызывать некоторые неудобства. Теперь уже очень трудно четко по неделям предсказать, что и как будет осваиваться. Предсказуемость кончилась – индивидуальные особенности будут обусловливать каждому свою «картину» и собственные темпы развития. Но при этом, напомним, остается важный ориентир – одинаковая последовательность появления тех или иных поведенческих реакций как следование общим законам физического и умственного развития.

Если в первые 3 месяца маленький человек борется со слишком тяжелой головой и старается контролировать ее положение, то в последующие 3 месяца он изучит собственное тело. Конечно, даже к исходу 6-го месяца ребенок не научится ползать, ходить и даже сидеть – он еще физически не очень развит. Но вскоре после того как малышу исполнится три месяца, он осваивает изменение позы и переворачивается с бока на спину, а позже со спины на бок, а там уже и со спины на живот – все это необходимые этапы для перехода к ползанию, которые совершатся во втором полугодии жизни.

В 15 недель появляется способность приподнимать на несколько минут грудную клетку, опираясь на предплечья, а к 4-м месяцам некоторые дети могут уже на вытянутых ручках подниматься еще выше. Отдыхая в перерывах между подъемами, малыши начинают подтягивать под себя ножки, поднимая над поверхностью таз.

Если в 3 месяца ребенка нужно подтягивать за ручки, чтобы привести в сидячее положение, то в 4 месяца он уже сам, держась за ваши руки, попытается подтянуться. С этого времени мышцы спины укрепляются, и в 6 месяцев он будет в состоянии сидеть в течение нескольких секунд, опираясь на руки, стараться принять такое положение, не прибегая к помощи взрослого. Для развития двигательных навыков полезно держать ребенка в вертикальном положении. Трехмесячный ребенок трогательно подгибает колени и «стекает» на пол. Но через несколько недель большинство детей уже частично переносят вес собственного тела на ноги и отталкиваются ступнями, выпрямляя колени.

От 4 до 5 месяцев это движение становится ритмичным – ребенок «прыгает» на руках у взрослого. Лежа на спине, он любит делать поочередные движения ногами, напоминающие езду на велосипеде. Одновременными движениями ног он с легкостью сбрасывает с себя одеяло. К 5 месяцам некоторые малыши умеют поднимать голову и таз, однако «сложить» вместе эти два движения, которые дадут ему возможность ползать – для них еще невыполнимая задача. Пока она не решена, малыш передвигается, подтягивая свое тельце на руках. Это потребует родительского внимания, поскольку даже таким «манером» он сможет забраться куда угодно!

На 5-м месяце жизни ребенок может играть до полутора-двух часов подряд. Интересной игрушкой для него становится зеркало, которое отвлекает его даже от плача. Вы тоже можете ставить интересные «эксперименты» с зеркалом.

Проводя исследования способности детей распознавать себя и окружающих, ученые предложили малышам своеобразное устройство из зеркал, позволяющее ребенку видеть мать сразу в нескольких отражениях. Оказалось, что дети моложе 4-х месяцев улыбались и «агукали» каждой «матери» по очереди. Дети постарше были неприятно удивлены этим «многообразием» и не отвечали ни на одно из изображений.

Малышей этого возраста отличает невероятное тяготение к повторению новых, только что усвоенных движений, навыков; они постоянно стремятся упражнять приобретенное умение. Нам не ясны механизмы, обеспечивающие эту удивительную тягу, но – без сомнения – целесообразность подобных повторений очевидна.

Кроме того, без должного совершенствования одних навыков невозможно формирование других, последующих. Влияние среды в этом автономном процессе физического развития пока минимально и не требует особой стимуляции со стороны взрослых. Необходимо лишь предоставлять ребенку возможность двигаться, совершенствуя эти навыки.

Существует особый тип воздействий, в котором нуждается ребенок. В общих чертах они могут быть определены как социальные. Например, малыш перевернулся со спины на живот, а вернуться в исходное положение еще не умеет. В итоге раздается сигнал «бедствия» – плач. Или: занятый поначалу рассматриванием подвешенной над кроваткой игрушки малыш может затем в течение 5 – 15 минут пытаться дотянуться до нее и, если это ему не удается – снова раздается крик о помощи – не достать! Мы можем лишь гадать о причинах плача. Он бывает обусловлен скукой от долгого повторения одного и того же движения, ребяческим «огорчением» от неспособности выполнить желаемое действие, потребностью в социальных контактах (как мы порой любим эти «взрослые», все объясняющие слова!). Но факт остается фактом: каждый момент жизни малыша в этом возрасте требует содействия взрослых людей, и прежде всего матери. Только ее присутствие и активное участие в «досуге» ребенка обеспечивает ему спокойное (а главное – насыщенное) протекание периодов бодрствования.

Для многих мам требование малыша всегда быть рядом – источник радости и свидетельство того, что они необходимы ребенку; это еще одна крепчайшая нить, привязывающая их друг к другу. Но кроме этого, должно присутствовать и осознанное понимание необходимости таких контактов, составляющих главное условие развития маленького человека.

Развлечений для ребенка этого возраста много – его интересует все: и игрушки, и разглядывание через окно качающихся крон деревьев, и погремушка в руке, которая так и «просится в рот», и лежание на животе – каждое из этих занятий на определенное время захватывает внимание ребенка. От взрослого же зависит своеобразное изменение «картинок в калейдоскопе» – предложение малышу все новых и новых задач на освоение.

Сейчас малыш бодрствует в среднем 30 минут в час дневного времени. У него «много дел», среди которых самое увлекательное – совершенствование двигательных способностей. Лежа на животе, ребенок подолгу держит голову поднятой. Завидное постоянство, с которым малыш «упражняется» в выполнении новых движений, наводит на мысль о том, что эти настойчивые тренировки доставляют ему удовольствие. Быть может, это сродни так называемой «мышечной радости» тренированных людей.

На этом основании некоторые авторы полагают, что на данном этапе как раз и нужно закладывать основы интереса ребенка к гимнастике и физическим упражнениям.

Постепенно развивается способность к достижению объекта под контролем зрения. Малыш исследует собственную одежду, одеяло, рожок и т. п. Исследование происходит как при помощи рук, так и рта. Ребенок изучает не только окружающий мир, но и самого себя – свое тело и руки, он слушает и издает звуки, даже слюна во рту участвует в издавании их.

Особо мы хотим обратиться к молодым, полным энтузиазма, родителям, воспитывающим ребенка, используя самые современные методы. Прочитайте внимательно те места в книге, где упомянута последовательность развития, и еще раз запомните, что фактически ни одна из систем не совершенствуется изолированно от других.

На 4-м месяце проявляются способности управлять телом. Но пока малыш не освоит поворот с живота на спину, – прощай ваш покой. Завидное усердие вновь и вновь повторять переворачивание на живот при его неспособности вернуться в исходное положение вызовет громкий плач ребенка: помогите! Вы спешите на помощь, переворачиваете его, но не успеваете отойти – и снова крик…

Не отчаивайтесь, ведь своими действиями ребенок учит вас огромному родительскому достоинству – терпеливому пониманию собственного дитя.

Чтобы помочь малышу в его «начинаниях», от вас потребуется тончайшее мастерство – снимать напряженность ситуации, не создавая условий для появления в семье «домашнего тирана». К счастью, избаловать ребенка в этом возрасте трудно – такая опасность возникнет чуть позже. Однако помните, что истоки этой черты характера формируются довольно рано. Поэтому советуем вам мудро решить эту проблему. Не приучайте ребенка к тому, что, столкнувшись с малейшим препятствием, он сразу же зовет маму на помощь. Здесь приемлема «золотая середина» – мама рядом, а задачу решает сам малыш. Однако помните о его ограниченных возможностях: не все пока может быть им самостоятельно выполнено (например, обратный переворот, о котором мы говорили ранее). А чтобы прекратить плач от невозможности перевернуться или из-за нелюбимого лежания на животе, отвлеките его чем-нибудь интересным, а когда он перестанет плакать, помогите малышу занять исходную позицию на спине.

Вообще ребенок 4-х месяцев – существо самое улыбчивое, большинство детей в этом возрасте начинает впервые смеяться. Младенец с удовольствием повторяет звуки собственного производства. Часто это нечто, напоминающее «тпррру…» – звук, издаваемый с помощью губ и слюны, которой много во рту малыша в связи с прорезывающимися зубками. Ребенок умеет связывать голос с видом человека. Малыш хорошо узнает голос матери.

Основные признаки, знаменующие наступление нового периода в развитии вашего ребенка, – умелое достижение им предмета с помощью рук, переворачивание со спины на живот и обратно, первые попытки принять сидячее положение. Хотя малыш еще не способен самостоятельно перемещаться в пространстве, он уже довольно умело обращается со своим телом: уверенно управляет движениями головы, вертит ею направо и налево, четко фиксируя ее в интересующем направлении.

Вы легко можете убедиться в этом, проведя маленький «эксперимент». Войдя в комнату с младенцем на руках, вы замечаете, что его внимание привлек какой-нибудь предмет. Попытайтесь отвернуться в другую сторону, – ребенок немедленно повернет головку в направлении заинтересовавшей его вещи. При ваших новых попытках заставить его не смотреть на предмет, малыш может проявить «упрямство»: он будет изворачиваться, изгибать туловище, «выкручиваясь» из ваших рук, – и все с одной целью: не потерять объект из поля зрения.

Два новых двигательных приобретения (перевороты со спины на живот и обратно) дают возможность осуществлять своеобразное «вращение». Если позволяет пространство (вот для чего лучше размещать его на полу), ваш маленький «колобок» будет с удовольствием перекатываться таким способом с одного места на другое. Когда малыш освоит перекатывание, начинается усиленная работа над «проблемой сидения». К 7–8 месяцам и эта задача будет решена, – ребенок уже сидит без поддержки.

На взрослых этот период накладывает дополнительные трудности, связанные с обеспечением безопасности маленького. Родителям угрожают сплошные стрессы от шумно передвигающегося отпрыска, хватающего все, что попадается на его пути, пробующего (не так – исследующего!) все «на ощупь» и «на зуб». Времяпрепровождение в манеже, на стульчике, в кровати (этих безопасных, с нашей точки зрения, местах) наскучивает ребенку – ему требуется движение! То ли дело на полу, как истинному первопроходцу, ползком-ползком, пуститься в далекие и неизведанные путешествия по «просторам мира»!

В это время начинается и новый «штурм вершин» – ребенок делает первые попытки подняться на ноги и стоять, держась за руку взрослого или другую опору. И теперь вместо «колобка» перед нами «ванька-встанька». Оставлять малыша одного в манеже или в кроватке небезопасно. Вскоре добавится еще одна нагрузка на взрослых: ребенок начнет осваивать ходьбу и прыжки (уж какие есть!) – и тогда, держись, мама, бабушка, другие члены семейства – будем ходить! Освоив даже «вчерне» этот навык передвижения, некоторые дети демонстрируют всем своим поведением, что им не нравится ползать, им хочется ходить!

Конечно же, в практике существуют специальные ходунки, облегчающие процесс ходьбы и в какой-то мере освобождающие взрослого от постоянной опеки малыша. Да и в народной педагогике издавна употребляли ходалки – приспособление из нескольких скрепленных между собой деревянных обручей разного диаметра – своеобразный детский «кринолин». Однако современные специалисты-медики не рекомендуют прибегать к подобным ухищрениям, поскольку в ходунках ребенок не может сесть, когда устанет. Вот поэтому-то лучше взяться за руки и начать ходить вместе, помогая малышу делать первые шаги.

Хотя на 7-м месяце основная задача ребенка – совершенствование моторных навыков, заметно развиваются и его способности в восприятии. Он заинтересованно реагирует на открывающуюся входную дверь, явно ожидая вашего появления; внимательно следит за действиями мамы на кухне, у него развивается и свое чувство юмора, – он легко включается в любую игру с взрослыми или со сверстниками, смеется вместе с ними. Часто самая незамысловатая игра, предложенная вами (например, бросание чего-то на пол с восклицаниями «бум») способна вызвать смех ребенка, он с нетерпением ждет ее повторения.

Многие исследователи в качестве характерных черт данного периода описывают быстрые и резкие «перепады настроения» малыша. Так, плачущего легко вывести из этого состояния, показав что-то интересное: он начинает улыбаться и даже смеется. Чем это объяснить? Недостатком памяти у маленького ребенка, его «недержанием зла»? Вряд ли, поскольку данные исследований работы мозга показывают, что память функционирует. Скорее, речь идет о растущих потребностях малыша, он готов впитывать все большее число впечатлений.

Если вы продолжаете использовать зеркало в ваших занятиях с малышом, то самое время начать с ним еще одну интересную игру. Держа ребенка на руках, не повторяйте до бесконечности одну и ту же фразу: «Где глазки?», «Где ротик?» и т. д. – в надежде на запоминание ребенком этих слов. В конце концов, как грубовато, но точно заметил один исследователь: «Не попугая же вы учите говорить!» Покажите в зеркале все свои действия ребенку, а затем непосредственно обратитесь к нему. Зеркало поможет совершенствовать способность ребенка удерживать в памяти «образ» ваших действий. Очень полезно снабдить зеркало подвижной шторкой; подсказав малышу, как можно «найти себя», вы дадите ему еще одно развлечение, результат которого будет уже вполне серьезен.

Ребенок видит так же хорошо, как и взрослые, способен точно определять источник звука, узнает родных и выбирает, к кому «идти на ручки». Он решает первые задачи, например, может отодвинуть одну игрушку, чтобы достать другую.

К концу периода (около 8 месяцев) дети перестают воспринимать всех взрослых одинаково. Круг людей, предпочитаемых малышом, сужается, – как правило, это члены семьи или люди, которых ребенок часто видит. Он уже реагирует на собственное имя (хотя некоторые авторы усматривают в этом реакцию на знакомый голос, а не на слово как таковое).

Период 5,5–8 месяцев — важнейший в становлении у ребенка речи. Заметно повышается интерес ребенка к собственным издаваемым звукам и речи взрослых. Если сначала это общая реакция на звуки человеческой речи, то к концу периода слова для малышей приобретают смысл. С этого момента вы оказываетесь свидетелем интереснейшего процесса: с каждым днем ребенок понимает значение все большего и большего количества слов, хотя говорить он сможет лишь в 1,5–2 года. Это закон естественного освоения речи: понимание опережает воспроизведение.

При общении с малышом желательно, чтобы тема разговора была конкретной, простой – о том, что «здесь и сейчас». Общаясь с малышом, вы должны комментировать свои действия, тем самым пополняя его пока что скудный языковой «багаж» необходимыми обыденными словами. Песенки, прибаутки (даже знакомые малышу) на этот раз будут нести дополнительную – смысловую – функцию. Конечно же, не каждый взрослый долго выдержит подобные «монологи» в ожидании ответной реакции малыша. Но в окружении ребенка обязательно должны найтись люди, взявшие на себя столь непростую функцию (это может быть и бабушка, нянчащая малыша и любящая «разговаривать» с ним).

Разговор с маленьким существом – это отнюдь не «неблагодарное» занятие. Постарайтесь понять одну вещь: у большинства из нас никогда более не будет столь внимательного, внимающего (!) слушателя, как этот, еще не говорящий человек. В противном случае, если ребенок испытывает дефицит в языковом общении, речь не появится и вовсе. Приучив себя легко разговаривать с малышом простым, а главное – правильным! (вспомните знаменитую Элизу Дулиттл) языком, не употребляя порой привычного для нас сленга, вы получите впоследствии прекрасный результат и не обречете ребенка на труднейшую задачу переучивания. И еще одно необходимое правило, которое нужно соблюдать в вашей повседневной жизни и при разговоре с ребенком.

Присмотритесь, как ведет себя малыш во время вашего разговора с кем-либо из посторонних: он постоянно переводит взгляд с одного собеседника на другого и даже пытается вокализировать, как бы подключаясь к вашей беседе. Пускай «взрослый» разговор ему абсолютно непонятен, он безошибочно воспринимает его эмоциональный настрой, а с ним и неуловимые оттенки ваших взаимоотношений (а вскоре к этому присоединится и понимание им слов).

Не рассматривайте малыша как пассивное существо, – он понимает гораздо больше, чем мы думаем.

Возьмите себе в привычку читать что-либо ребенку – простые стихи, коротенькие рассказы. Некоторые авторы советуют делать это перед тем, как уложить ребенка спать, ведь в период его активного бодрствования неукротимое желание «подвигаться» может отвлечь ребенка от подобного занятия.

По мнению Бартона Уайта – специалиста по проблемам обучения детей первых лет жизни – именно с 8 месяцев неизмеримо возрастают требования к родителям. До этого возраста развитие ребенка и освоение им необходимого поведенческого репертуара проходит в основном по законам природы, вклад же среды – минимален; отсюда для полноценного роста ребенка из «средней нормальной семьи» не требуется особых ухищрений со стороны родителей.

Влияет ли среда на ранних этапах развития ребенка на специфику дальнейшего формирования его личности? Ведь многое в первые месяцы жизни обусловлено реализацией генетической программы развития, а от внешней же среды требуется лишь одно – не мешать ее развертыванию. Эффект обогащения среды (который, казалось бы, должен стимулировать развитие ребенка в том или ином направлении) подчас не дает очевидных результатов. Но отсутствие видимых изменений в поведении младенца еще не означает, что та или иная стимуляция в этот период вовсе не нужна. На наш взгляд, одним из результатов обогащения среды в раннем возрасте является формирование «установки на обучение».

Однако вне всяких сомнений после 7–8 месяцев требования к среде, в которой растет ребенок, неизмеримо выше. Эта стадия в развитии ребенка знаменуется его способностью перемещаться в пространстве.

После 8 месяцев ползание дополняется способностью лазать и вставать. Первая стадия лазания появляется между 8 и 10 месяцами – малыш может забраться на высоту около 20 см (например, на диванную подушку). Вторая стадия освоения этого навыка приходится на 11 – 12-й месяц; ребенок осваивает новые высоты – он уже без труда залезает на низкий диван, а оттуда на подлокотник, и здесь нужен глаз да глаз! Первые попытки вставания также требуют бдительного внимания со стороны родителей.

Ребенок «схватывает» значения некоторых слов. Если, например, малыш на вопрос взрослого: «Где мама?», оглядывает окружающих его людей, останавливая взгляд на маме и улыбаясь ей, – это значит, что слово понято. Вскоре ребенок начнет понимать простейшие предложения: «давай сядем», «вставай», «пойдем спать», «иди на ручки» (хотя последнее, вероятнее всего, выучивается малышом гораздо раньше, поскольку, как правило, сопровождается протягиванием рук взрослого к ребенку – жест, давно ему знакомый).

Напомним, что обычно в 8 месяцев появляется «боязнь посторонних», которая рассматривается как селективное восприятие ребенком разных людей. Однако эта негативная реакция не всегда бывает четко выражена, поэтому существует и второе ее название – тревога.

В этот период дети чрезвычайно любопытны. Малыши с готовностью исследуют все в собственном доме; их возросшие моторные способности позволяют им достигать «заветных мест». Только посмотрите, как загораются глаза маленького существа, когда ему удается подобраться к рабочему столу взрослого; с каким восторгом он заглядывает в кухонный шкаф (а ведь скоро он научится открывать всякие дверцы).

Родители всегда должны быть «на страже», и хотя многое из того, что делает малыш, бывает малоприятным для вас, не следует мешать ребенку в изучении мира.

Потребность в саморазвитии – одна из ведущих для человека. Ребенок после 8 месяцев превращается в «разглядывателя» – он многим интересуется, любит смотреть в окно, исследовать пальчиками маленькие предметы (при этом рот по-прежнему используется в качестве «органа познания»).

Безусловно, для одних родителей этот процесс будет даваться более легко, другие могут испытывать определенные трудности, – все зависит от условий протекания предыдущих фаз развития вашего малыша. Но в любом случае никогда не поздно начать учить ребенка учиться с удовольствием.

По сравнению с предшествующими 9-й месяц – относительно спокойный. Складывается впечатление, что, ползая и вставая, малыш задумывается, «как жить дальше». Но он не теряет времени даром, осваивая массу сложных навыков. Например, учится снимать телефонную трубку и уже не только пытается грызть ее, но и прислушивается к гудкам. «Полирует» свои двигательные способности, его уже не устраивает монотонное повторение одних и тех же раздражителей.

У малыша есть любимые игры, и он восторженно в течение нескольких минут может листать книжку, не пробуя ее «на зуб». Он знает, куда нужно ползти за игрушками и где находится шкаф, в котором спрятаны интересные для него вещи. Ребенка все время интересует вопрос: «А что там?»

Он очень четко реагирует на отношение матери к его действиям. Поэтому важно следить за своим поведением, чтобы ваша эмоциональная реакция не передалась малышу.

Так, например, ребенок испугался шума внезапно включенного пылесоса или упал – в этом случае реакция мамы должна быть спокойной, и это отразится на малыше – плача может и не быть. С другой стороны, если ребенок испугался громкого лая собаки, а мать, в свою очередь, начинает громко ругать виновника, реакция малыша усугубляется – и последствия испуга не замедлят сказаться. Ваш собственный испуг, суетливость, причитания, агрессия («Ух, какая собака, вот мы ей сейчас…») воспримутся ребенком как дополнительный негативный сигнал. В таких случаях лучше всего будет сесть рядом с малышом и спокойно прокомментировать ситуацию.

Увидев, как он, не сохранив равновесия, шлепнулся на пол, посмейтесь и пошутите, бережно помогая ему подняться на ноги, – это остановит слезы, снимет испуг и позволит малышу вновь приняться за упражнения. Близость мамы и тихий, спокойный голос успокоят его. Кроме того, следует иметь в виду способности ребенка к имитированию действий взрослого. Применяя такой способ «выхода их положения», вы показываете вашему малышу, как нужно вести себя в подобных ситуациях. С помощью имитации дети могут освоить обычные каждодневные навыки, например держать ложку, чашку. Кроме того, они становятся более внимательными к другим детям; больше любят наблюдать за ними, чем за взрослыми, при этом лучше и легче имитируют действия сверстников.

На 10-м месяце продолжается относительное моторное «затишье»: ребенок как бы готовится к решающему рывку – самостоятельной ходьбе. Движения приобретают все более сглаженный характер – малыш «путешествует», хватаясь за мебель; пытается слезть с низкого дивана, нащупывая ногой пол, а если не чувствует опоры, старается удержаться на диване. Ребенок уже держит два предмета одновременно, используя обе руки. Причем если в одной руке – игрушка, вторая (обычно правая) ощупывает предмет. Такое разграничение функций рук служит явным свидетельством появления праворукости.

В этот период отчетливо виден характер малыша. Ему доступны очень разные эмоции; он улыбается и смеется, ему нравится музыка, и он по-разному реагирует на те или иные мелодии. По-прежнему надежным способом сообщения о своих нуждах остается плач. Однако теперь он означает и страх, и огорчение оттого, что остался один, и протест, когда что-то делается «не по нему». Малыш настаивает на своем праве самостоятельно принимать пищу, хотя выдержать это «зрелище» могут лишь родители с крепкими нервами. Сердитый короткий протестующий вопль – еще одна разновидность сигнала о несогласии.

Освоив какой-нибудь жест или звук, он будет не только повторять его, но и активно привлекать им внимание взрослых. Он машет ручкой «пока-пока», когда вы уходите; хлопает в ладоши и смеется при вашем возвращении домой. Ребенок учится отвечать «нет» покачиванием головы быстрее, чем осваивает «да» – кивок в знак согласия. Освоив качание головой (движение, возможно, более легкое оттого, что знакомо малышу с первых месяцев жизни), он будет применять его и когда захочет сказать «да».

Играя с малышом, вы можете показывать на его любимой кукле, где расположены глазки, носик, ротик. Ребенок постепенно соединяет слова и жесты и вскоре, отвечая на вашу просьбу, легко показывает (вот она, способность к имитации!) их сам. И не только на кукле, но и на вас; перенести же это знание на себя ему пока трудно.

Хотя способность к имитации присутствует с первых дней жизни ребенка (как показали эксперименты[63], способность имитировать проявляется еще в 10 – 12-дневном возрасте), в этот период она становится едва ли не ведущей в деятельности детей. Этот замечательный способ учиться (в общем-то «подглядывая и подслушивая»!) останется главенствующим в течение следующего года жизни и сохранит свою значимость на протяжении всего детства. Отсюда и новая установка для родителей: берегитесь! – по способности «обезьянничать» мы превосходим всех наших биологических «родственников».

А теперь задайте себе вопрос: все ли вы хотите увидеть со стороны? Вот такая «неудобная» для нас способность ребенка к имитации на самом деле, если говорить серьезно, дает замечательные результаты: она позволяет малышу учиться без особых затрат времени и без видимых (хотя за этим стоит сложнейшая работа мозга) усилий.

Имитация – универсальная форма обучения в животном мире; с ее помощью детеныши перенимают навыки взрослой жизни, учатся характерному для данного вида поведению, в том числе и социальному поведению, т. е. взаимоотношениям с себе подобными. Способностью к имитации в превосходной степени наделены и наши дети. Освоение каждодневных навыков – мыть руки, используя мыло не для кусания; вытираться салфеткой и т. п. – даст положительный результат только в том случае, если малыш наблюдал все эти действия.

В течение 11-го месяца дети, как правило, самостоятельно стоят, у них хорошо развиты ручки, и они становятся умелыми «манипуляторами». На 12-м месяце многие дети уже готовы ходить. Их упорство в освоении этого навыка приводит к тому, что малыш может пройти через комнату. Вскоре он научится ходьбе, опустив руки. Эта важная способность поддерживать равновесие, контролируя туловищные мышцы, окончательно высвобождает руки для жестов и манипуляций.

Параллельно проявляется новая фаза в отношении плавательных способностей малыша. «Плавательный рефлекс» наблюдается еще у новорожденных: они легко удерживаются на воде. Однако, как и многие другие рефлексы новорожденных, к 3-му месяцу он уходит, и ребенок может начать бояться воды. К концу 1-го года этот рефлекс как бы возвращается: если ребенка поддерживать на воде, его тело изгибается, руки раскидываются в стороны, ноги поочередно сгибаются – малыш похож на плавающего лягушонка!

В один прекрасный день вы можете найти своего ребенка в кроватке совершенно голым. Он освоил операцию по сниманию с себя одежды и теперь охотно упражняется в этом навыке.

Малыш может сложить башню из двух-трех кубиков. Казалось бы – просто! Но не тут то было, – это действие требует большего, чем способность точно взять предмет и опустить его куда нужно. Индивидуальный стиль в освоении тех или иных навыков сказывается все больше и больше. Малыш начинает приспосабливать форму открытой руки к форме предмета, который собирается взять: большой предмет (например, куклу) он берет обеими руками, карандаш – поперек и т. д.

Однако, как и два предыдущих месяца, главным занятием для ребенка остается освоение социальной среды. Ребенок этого возраста хорошо знает, чего хочет, и это вызывает дополнительные трудности для родителей, так как в своем стремлении знакомиться с миром, ребенок все больше наталкивается на ряд ограничений со стороны взрослых людей. Естественно, многое мы не даем делать малышу «для его же блага». Он уже знает значение слова «нет», однако упрямо кивает головой «да», поскольку очень «хочется и интересно». Более того, он уже может знать, кого из родных «чем взять». В этом возрасте риск избаловать малыша становится уже реальным. Вот здесь-то и потребуется ваш характер.

В желании получить ту или иную вещь или сделать что-либо ребенок может закатывать настоящие истерики, катаясь по полу и визжа. Конечно же, в порыве чадолюбия можно и уступить, дав ему даже дорогостоящий предмет, но это не выход – вскоре раздастся новый визг уже по поводу следующей (совсем не безопасной) «игрушки» и вам в конце концов придется принимать решение. Тем более что теперь уже не отвернешь малыша, как раньше, в другую сторону, надеясь на его «забывчивость». Будьте уверены, что и на следующий день он вновь потянется за «запретным плодом».

Выход один – научить ребенка понимать «нет», «нельзя» и соглашаться с вашим запретом.

Вообще говоря, научить ребенка тормозить свое поведение – задача чудовищно сложная (к сожалению, она часто непосильна и взрослым; вспомните, как тяжело бывает сдерживать себя, как трудно дается этот процесс!). Но даже на этом этапе развития вашего ребенка можно сделать маленький шажок к его будущему самоконтролю.

Постарайтесь, чтобы первая же истерика вашего дитяти не застала вас врасплох, – не бросайтесь к ребенку с причитаниями. Попробуйте переждать эту «эмоциональную бурю», и вы вскоре убедитесь, что малыш, несколько озадаченный вашим «невниманием», возвратится к прерванной игре. Для вас это сигнал, что все в порядке и ребенок демонстрирует лишь свой норов. Ни в коем случае не подкрепляйте истерику малыша (зная его великолепные способности к обучению). Иначе у него вырабатывается нежелательный условный рефлекс: он вам истерику, а вы – то, что он просит.

Поймите: переучивать и переделывать – намного сложнее, поэтому лучше не допускать формирования этой привычки. Интересно, что в такой «жестокой» (как могут подумать некоторые сердобольные мамы) ситуации выигрывают как раз те родители, которым с самого начала удалось установить правильные отношения с малышом.

В процессе воспитания ребенка неизмеримо повышается значимость таких «нематериальных» факторов, как возможность получения новой информации, общение с окружающими его людьми и ласковое человеческое слово. Поэтому следует помнить важное правило. Чтобы избежать необходимости введения крайних мер (и «кнута», и «пряника») в воспитание малыша, лучше предоставить ему… свободу выбора действий. Но при этом она должна пониматься вами не как бездумное разрешение ребенку делать все, что он хочет, а как продуманное формирование определенного круга занятий малыша. В этом случае родители легче найдут способ отвлечь ребенка, переключить его на какое-либо интересное занятие, ненавязчиво объяснить ему, чего нельзя делать. Интересно, что именно при таком стиле воспитания ребенок легче слушается и подчиняется ограничениям.

Теперь несколько слов о методах наказания. Безусловно, совершенно отвратительным выглядит физическое наказание малыша взрослым. Не важно, шлепнула ли его легко бабушка или мать или к нему были применены более строгие меры наказания – насилие в любой форме недопустимо в человеческом обществе.

Думается, что вы не раз были свидетелями подобных сцен во дворе, на улице, в транспорте. Конечно же, визжащий ребенок, пытающийся настаивать на своем, – зрелище малоприятное, но совершенно отвратительной в этой ситуации выглядит мать, когда она пытается «привести его в чувство», например, битьем. Для такой матери – это публичный провал, демонстрация ее родительской несостоятельности. Попробуйте прислушаться, какие слова порой употребляют взрослые, чтобы увещевать раскапризничавшегося ребенка: «Бессовестный, как тебе не стыдно!» Но это совершенно непонятно для ребенка и означают лишь одно: мать не желает понимать свое дитя, она не смогла найти с ним общего языка. Да и незнакомая обстановка, и присутствие посторонних людей – не вполне пригодное место для ее неумелых воспитательных экзерсисов.

Более того, подобный стиль поведения может усилить негативные тенденции в общении матери с ребенком и, в конечном счете, надолго «испортить отношения» между ними.

Кроме всего, вам надо знать, что физическое наказание (даже, по вашему мнению, символическое – «Подумаешь, шлепнула!») является сильным отвлекающим действием. В таких условиях ребенок вряд ли сможет оценить «причину» и «следствие», связать их. В то же время малыш чрезвычайно чуток к эмоциям взрослого, он способен понять, что вы «сердиты» или «огорчены» – и уже это будет для него достаточным наказанием.

Рассматривая те или иные аспекты развития ребенка первого года мы с вами уже достаточно ясно уяснили, что развитие – это целостный процесс становления физической, когнитивной, эмоциональной и социальной сфер ребенка.

Физическое развитие подразумевает изменение размеров, пропорций, внешнего вида тела и функционирования различных систем организма; развитие мозга; перцептивные и моторные способности; физическое здоровье.

Когнитивное развитие предполагает развитие всевозможных мыслительных процессов и интеллектуальных способностей (внимание, память, способность усваивать и накапливать всевозможные знания и решать те или иные проблемные ситуации, воображение, креативность и уникальная особенность человека отражать мир в языке).

Эмоциональное и социальное развитие затрагивает сферу развития навыков эмоционального и межличностного общения, самосознания и установления дружеских интимных отношений, способности управлять своими чувствами и формировать основы нравственного поведения человека.

Все эти области не существуют изолированно, они находятся в тесном взаимовлиянии, образуя целостный, интегральный контекст роста и развития ребенка.

Однако попробуем задаться вопросом: как определить общий процесс развития человека – как процесс линейный, т. е. непрерывный, или как процесс прерывный, скачкообразный? Здесь мнения ученых разделились. Одни полагали, что развитие – это гладкий, непрерывный процесс, состоящий в постепенном совершенствовании и усложнении заложенных в самой природе человека навыков. Другие предполагали, что развитие идет некими скачками, стадиями, каждая из которых имеет свой специфический «рисунок», отражающийся в качественных изменениях мышления, чувств и поведения человека.

Кто же здесь прав? Как и везде, ответ кроется в «золотой середине»: в процессе развития человека имеют место как непрерывные, так и прерывистые изменения, что отражает соотнесенность наследственности и среды, врожденного и приобретенного, постоянства и изменчивости свойств и качеств человека.

Применительно к психическому развитию детей и подростков выделяют критические периоды, когда имеет место перестановка всех сфер жизнедеятельности на другой уровень функционирования. В это время происходят:

1. Качественные структурно-функциональные перестройки организма.

2. Значимые преобразования в мозговой организации когнитивных процессов и управляющих систем мозга.

3. Изменение социальной ситуации развития (смена ведущей деятельности).

Критические периоды, когда происходит переустановка организма на новый уровень функционирования, когда человек переходит от одной возрастной ступени к другой, принято называть возрастными кризисами.

Возрастной кризис – это особый, относительно непродолжительный по времени (до года) период онтогенеза, который характеризуется резкими психологическими изменениями. Возрастной кризис – это нормативный процесс, необходимый для нормального, поступательного хода личностного развития человека.

Наиболее полно возрастные кризисы были проанализированы психологом Львом Семеновичем Выготским, который дал их следующую возрастную периодизацию.

Кризис новорожденности, отмечающий переход от пренатального периода развития к младенчеству.

Кризис 1 года, фиксирующий рубеж между младенчеством и ранним возрастом.

Кризис 3 лет – переход от раннего возраста к периоду первого детства.

Кризис 7 лет – переход от периода первого детства к периоду второго детства.

Кризис 13 лет – его еще называют «кризисом подросткового возраста», знаменующий переход от периода второго детства к подростковому периоду развития.

Кризис 17 лет – переход подростка в юношеский период.

Это вовсе не означает, что на этом «критичность» нашей жизни заканчивается: нам суждено пройти еще целый ряд возрастных кризисов (например, «кризис среднего возраста» и др.), но все они имеют более или менее социальную подоплеку, в то время как кризисы первых лет жизни базируются на мощной биологической основе.

Сроки протекания кризисов достаточно условны. Это объясняется и индивидуальными различиями (каждый ребенок характеризуется индивидуальными темпами созревания), и различием социальных и культурных сред, в которых он растет, и многими другими факторами. Но, несмотря на то, что хронологические границы возрастных кризисов могут сдвигаться в ту или иную сторону, в целом они отражают нормативные закономерности психического развития, и их содержание и последовательность сохраняются неизменными.

Почему же мы говорим о том, что возрастные кризисы носят критический характер? Во-первых, потому, что эти кризисы отмечают наиболее ответственные, поворотные моменты развития, когда на протяжении относительно короткого времени происходят резкие, но очень значимые для дальнейшего развития сдвиги как в сфере физиологического развития организма, так и в сфере изменения психической и личностной сферы ребенка. Понятно, что вот такой характер протекания возрастных кризисов достаточно дорого обходится организму: от него в этот момент требуются огромные энергетические затраты и высокое напряжение гомеостатических механизмов адаптации.

Из этого следует, что в этот период организм наиболее уязвим, и только создание условий для нормального прохождения ребенком того или иного возрастного кризиса, способно обеспечить его полноценное развитие.

О кризисе новорожденности мы уже говорили, когда рассматривали сам момент рождения ребенка и его существование в первые минуты и часы жизни. Данные последних лет позволяют с уверенностью говорить, что первый час жизни новорожденного представляет собой критический период для установления привязанности.

Как правило, где-то в конце первого года жизни наш малыш сталкивается с очередным кризисом – кризисом первого года жизни, который продолжается до 1 года 9 месяцев и отмечает переход ребенка от периода младенчества к периоду раннего детства.

Что это за понятие «автономная речь»? Оно обозначает своеобразие детской речи, которая проявляется в этот период. Ведь вы согласитесь: то, что произносит годовалый малыш, вряд ли можно с достаточной долей уверенности отнести к речи (в нашем, взрослом, понимании этого слова): она значительно отличается от нашей и по звуковой форме, и по смыслу. В «репертуаре» ребенка могут встречаться слова, которые резко отличаются по звуковой форме от тех, которыми мы привыкли обозначать тот или иной предмет или действие (например, показывая на шкаф, малыш произносит загадочное слово «ика»). Или: звуки могут быть иными, но малыш достаточно четко вопроизводит ритмовой рисунок слова (например, услышав от ребенка звукосочетание «ниняня», мама хорошо понимает, что это означает – «не надо!»). Часто ребенок, услышав от взрослого то или иное слово, не в состоянии еще произнести его правильно, выделяет в нем какую-то часть (как правило, это корни слов) и затем использует это звукосочетание для обозначения целостного объекта. А уж как хорошо ваш годовалый малыш произносит разные звукоподражательные слова – «ав-ав», «му-му» и пр.!

Но не только по звучанию, но и по смыслу речь маленького человека отличается от нашей, взрослой. Для нас, к примеру, слово «часы» означает целую группу предметов, объединенных своим функциональным назначением. Часы могут быть и круглыми и квадратными, и большими и маленькими, и ручными и настенными, и будильниками и курантами… Но всех их объединяет одно – они показывают нам время. А наш с вами малыш еще не способен так обобщать предметы, пройдет еще много времени, прежде чем ему удастся овладеть абстрактно-логическим мышлением, выявить связь и единое значение всех этих разных по форме предметов.

Что это значит? Положим, малыш часто слышит от взрослых разные слова, в которых встречаются похожие по звучанию сочетания звуков речи. Например, он уже хорошо освоил звукосочетание «па», которое является корневыми сочетанием для разных знакомых нам слов («папа», «упал», «лопатка», «палка»). Слуховая чувствительность и особенности памяти ребенка в этот период еще не столь совершенны, чтобы он мог воспринять и запомнить все нюансы различий между этими словами. Поэтому для него освоенное им звуковое сочетание «па» может обозначать целый набор различных по свойствам предметов.

Более того, для того чтобы активизировать «речевую» активность ребенка, необходима его заинтересованность в этом. Только то, что привлекло внимание малыша, что вызвало у него ту или иную эмоциональную реакцию, он постарается обозначить освоенным им речевым знаком. В этом и состоит одна из отличительных особенностей автономной речи: она возникает только при яркой аффективной окраске воспринимаемой ребенком ситуации и при ее активном эмоциональном переживании.

Еще одна особенность автономной детской речи – в этом возрасте ребенок еще не постиг азы грамматики. Из произносимых им слов нельзя построить предложение, они скорее напоминают некие междометия или ряд бессвязных эмоционально экспрессивных восклицаний. Вспомните: когда вы приходите в гости к семье, где есть маленький ребенок, он с радостью вам что-то пытается «сказать», а вы, к несчастью, совсем не можете его понять. И только близкие ему люди помогут вам расшифровать его «сообщение», привлекая для этого и его жесты, и выразительную мимику, которыми он сопровождает свое звукоизвлечение.

Но вот здесь-то и заложена «мина». В результате того, что взрослые не понимают желаний, слов ребенка, смысла его жестов и мимики (или того хуже: понимают, но не хотят выполнять «просьб» малыша), у ребенка обычно возникают аффективные вспышки.

При переходе ко второму году жизни многие дети начинают проявлять непослушание. Ребенок очень рано начинает понимать значение слова или жеста «нет» и «нельзя!» и правильно на него реагирует. Однако в этот кризисный период эти запретительные слова приобретают для него особое значение: при очередном запрете чего-либо ваш послушный некогда малыш может выдать такую аффективную реакцию! Некоторые дети начинают пронзительно кричать, падать на пол, бить по нему руками и ногами, и вообще – всем своим видом демонстрировать вам свое непослушание. Эта новая для вас «позиция» малыша может выражаться и в том, что ребенок с удивительным упорством начнет повторять именно те действия, которые вы ему запретили!

Вы должны ясно понимать, что появление подобных сильных аффектов у вашего малыша – это одно из проявлений кризисного периода, который представляет собой совершенно нормальный переходный этап развития ребенка. Ведь малыш, научившись ходить, только начал активно изучать окружающий его мир, он получает удовольствие от производимых им действий (даже если сброшенная им в который раз со стола ложка может вывести вас из терпения!). Но многие «исследовательские» желания ребенка зачастую наталкиваются на непонимание и сопротивление взрослых, на это извечное и столь любимое многими в качестве «педагогического» средства слово «нет». А в итоге вместо привычного послушария – ребенок начинает проявлять упрямство и упорно пытается повторять именно то, что ему запрещается. Это есть форма протеста ребенка против неадекватного поведения взрослого в отношении его.

Любой возрастной кризис требует от ребенка очень больших энергетических затрат, и взрослым необходимо всеми силами помочь ребенку преодолеть этот важный для него возрастной рубеж, не повредить тончайшую ткань его формирующейся психики. И здесь все опять-таки зависит от вас, от характера ваших семейных взаимоотношений.

Чаще всего появление сильных аффектов у ребенка (а это не может не отражаться на его эмоциональном здоровье) связано с определенным стилем воспитания в семье. Нужно помнить, речь идет не только о том, что излишнее давление, которое взрослые предъявляют по отношению к ребенку, когда он живет в строго ограничительных рамках «можно – нельзя», когда подавляются любые попытки самостоятельности ребенка, могут усугубить протекание и без того трудного для ребенка возрастного кризиса. Гораздо чаще встречается ситуация, при которой мы, взрослые, совершенно «без задней мысли», проявляем непоследовательность в своих требованиях к поведению малыша. Например, сегодня мы говорим ребенку «можно», а завтра на то же действие – «нельзя» (ну, может быть, просто у нас настроение испортилось!). Или другая ситуация: мать или бабушка тихо наставляет малыша о границах «свободы действий» (когда папа дома, этого делать нельзя ни в коем случае, а вот когда уйдет…). Маленький ребенок не может уяснить для себя причин такой непоследовательности – и в итоге различные аффективные вспышки.

Таким образом, установление новых отношений с ребенком, предоставление ему некоторой самостоятельности, т. е. большей свободы действий (конечно же, в допустимых пределах!), наконец, терпение и выдержка близких взрослых смягчают кризис, помогают ребенку избавиться от острых эмоциональных переживаний.

Но ведь это только начало – когда минет этот большой, как целая жизнь, первый год, от вас потребуется еще больше мудрости, терпения, знаний и обязательного уважения к личности вашего ребенка.

Начиная наш общий с вами разговор о ребенке первого года жизни, мы призывали вас стать полноправными исследователями этого уникального процесса становления нового человека. Но задача ваша – неизмеримо более ответственна.

Помните, что вы не только наблюдатель, но и деятель, скульптор этой жизни. Постарайтесь же стать достойным высокой миссии, возложенной на вас природой.

Когда ребенок бодрствует, старайтесь разнообразить его позы. Находясь в разных положениях (на животе, на спине, на боку), малыш научится двигать руками и ногами.

Чаще выкладывайте ребенка на жесткий матрас, чтобы он мог свободно подвигать ножками и ручками.

Положите ребенку на ладошку палец или погремушку. Малыш обхватит их пальчиками.

Пришейте один конец резиновой тесемки к маленькой мягкой игрушке. Другой конец прикрепите к потолку. Положите ребенка так, чтобы игрушка находилась прямо над ним, и заставьте игрушечного зверька прыгать вверх и вниз. Став постарше, малыш сможет дотянуться до него руками и схватить.

Положите ребенка на спину, осторожно поднимите его ручки над головой и опустите вниз, затем скрестите их перед грудью и разведите в стороны. При этом напевайте какую-нибудь песенку.

Положите ребенка на спину и возьмите в руки его ступни. Осторожно начинайте двигать его ножки, подражая движениям велосипедиста. В конце упражнения приподнимите нижнюю часть его туловища. Это упражнение способствует укреплению мышц ног.

Положите малыша на пол животиком вниз. Сядьте рядом с ним и привлеките его внимание, называя по имени или показывая ему яркую игрушку. Малыш постарается поднять голову, тем самым развивая мышцы шеи, спины и рук. (То же самое можно делать, если вы находитесь в лежачем положении, а малыш располагается у вас на животе.)

Когда ребенок находится у вас на руках, поднимите его, опустите, поверните в разные стороны, пройдитесь с ним вперед и назад, покружитесь, чтобы малыш мог видеть окружающие предметы под разным углом зрения. Это упражнение способствует также развитию вестибулярной системы.

Вкладывайте погремушку в каждую руку малыша по очереди.

Прикрепите над детской кроваткой на разной высоте несколько игрушек так, чтобы малыш мог дотрагиваться до них ножками. Старайтесь выбирать предметы разных формы и материала. Возьмите, например, большой пушистый помпон и звонкий колокольчик. Благодаря разным качествам ребенок узнает, что бывает мягкий и твердый предмет, громкий и тихий звук.

Надуйте большой пластиковый мяч так, чтобы он стал упругим. Осторожно положите на него ребенка животом вниз. Придерживая малыша за бока, медленно катайте его взад и вперед.

Положите малыша себе на колени. Поддерживая его спинку и голову, медленно качайте малыша взад-вперед, напевая при этом какую-нибудь песенку.

Положите ребенка животом на твердую поверхность. Встаньте сзади и приложите свои ладони к ступням малыша. Ему будет удобно ползти вперед, отталкиваясь ногами от ваших рук. Такое упражнение помогает развитию у ребенка навыка ползания.

Прикрепите к детской кроватке подвеску с разными игрушками (или просто используйте для этой цели веревочку). Игрушки надо выбрать такие, которые после удара по ним начинают звенеть, качаться или вращаться. Устройте малыша так, чтобы он мог дотянуться до них сначала руками, а затем ногами.

Возьмите малыша за руки и осторожно потяните на себя так, чтобы он приподнял туловище, затем бережно положите назад. Эта игра укрепляет мышцы живота и одновременно позволяет малышу по-новому увидеть окружающий мир.

Чтобы помочь ребенку освоить навык переворота (перекатывания) своего тела, подложите руку под его плечи и в ритме веселой песенки осторожно покачайте его из стороны в сторону; когда он лежит на боку, покачивая его, слегка подтолкните, пусть он сам попробует перевернуться.

Продолжайте вкладывать в руку ребенка погремушку с тонкой ручкой. При этом осторожно потряхивайте ею. Понаблюдайте, поднимет ли малыш руку, чтобы посмотреть, откуда доносится звук.

Положите ребенка на пол вниз животиком. На расстоянии 70 см от его лица покатайте из стороны в сторону яркий мячик. Это упражнение развивает координацию движений глаз и рук.

В каждую руку ребенка вложите по игрушке, которая легко сжимается и пищит. Став постарше, малыш научится сжимать обе игрушки одновременно.

Обхватите ребенка за пояс, поднимите, подкиньте вверх, затем опустите и подержите в стоячем положении.

Положите ребенка животом на коврик и подсуньте под него подушку. Это упражнение укрепляет мышцы шеи и рук.

Положите ребенка на живот. Согните его колени, затем выпрямите, разведите ноги в стороны, соедините их вместе.

Поднимите руки малыша вверх и опустите, скрестите и затем разведите в стороны.

Поместите игрушку на таком расстоянии от малыша, чтобы он не мог ее достать рукой. Это стимулирует развитие навыка ползания. Если же в течение нескольких секунд ребенок так и не дотянулся до игрушки, положите ее рядом с ним.

Свяжите тесемкой за тонкую часть две погремушки так, чтобы расстояние между ними было около 10 см. Дайте ребенку в руку одну из погремушек. Понаблюдайте за его попытками схватить вторую.

Посадите малыша на высокий детский стул или устройте его так, чтобы он мог на что-нибудь опираться. Опустите его руки и спросите: «Ты большой?» Затем поднимите руки над головой и скажите: «Вот какой ты большой!»

Дайте малышу игрушку сначала в одну, а затем в другую руку. Это способствует выработке навыка перекладывания предмета из руки в руку.

Сядьте на удобный стул и покачайте ребенка. Положите ногу на ногу и посадите малыша себе на лодыжку. Возьмите его за руки, поддерживая за локти. Покачивайте ногой и пойте песенку, меняя темп исполнения. Соответственно этому качайте ребенка: то медленно, то быстро. Такие игры развивают чувство равновесия, и малыш учится контролировать свои движения.

Соорудите перед ребенком своеобразную полосу препятствий, положив несколько подушек в наволочках из разной ткани. Пусть малыш попробует перебраться через них.

Отличный способ заставить малыша ползать – показать ему движение шарика по кругу. Обратите внимание малыша на шарик и начните медленно вращать его на некотором расстоянии от ребенка.

Когда малыш держит в обеих руках игрушки, предложите ему взять третью. Сначала он попытается схватить ее, не выпуская из рук тех. Однако через некоторое время он поймет, что прежде, чем взять еще один предмет, нужно освободить руки.

Подвесьте к потолку большой надувной мяч так, чтобы малыш мог до него дотянуться. Он с удовольствием будет ударять по мячику и наблюдать, как он раскачивается.

Дайте малышу несколько маленьких резиновых мячиков. Игра с ними развивает тонкую координацию руки.

Малыши любят игры, в которых нужно прятаться и искать. Их можно использовать для развития двигательных способностей ребенка. Спрячьтесь за стулом, и пусть малыш, подползая, попробует вас найти. Потом спрячется малыш, а вы его будете искать.

Передвигаясь по дому ползком или уже на ногах, ребенок встречается с различными трудностями: что-то не достать, до чего-то не дотянуться, куда-то не пролезть и т. п. Таким образом он не только узнает размеры своего тела, но и учится соотносить их с окружающим пространством. Предложите ему пролезть через узкий проход под столом, перебраться через гору подушек.

Когда ребенок попытается подтянуться, чтобы встать на ножки, помогите ему в освоении этого навыка. Положите любимые игрушки малыша на низенький столик, чтобы он мог достать их. Так он тренирует пространственную ориентацию.

Пустите большой надувной мяч катиться по наклонной плоскости или слегка ударьте им о стену, пусть малыш поймает его. Занятие помогает ребенку лучше координировать движения.

В этот период дети любят подпрыгивать и подтанцовывать. Для развития соответствующих движений и укрепления мышц нижних конечностей возьмите ребенка подмышки, поверните лицом к себе и под веселую ритмическую песенку поиграйте с ним, помогая ему совершать движения, напоминающие прыжки.

Играя с малышом, показывайте ему, как ходит мышка, как летят птицы, как едет машина и т. п.

Прикройте фонарик красным или желтым полиэтиленом, медленно поводите им из стороны в сторону перед лежащим на спине ребенком. Сначала малыш задержит взгляд только на мгновение, затем начнет следить за фонариком.

Повесьте цветной колокольчик так, чтобы ребенок мог видеть, как он двигается, и слышать его звук.

Держа ребенка на руках, тихонько пританцовывайте под музыку. Это будет способствовать развитию у него чувства ритма.

Осторожно потрясите погремушкой справа и слева от ребенка. Сначала сделайте это тихо, а затем громче. (Если в жестяную баночку из-под сока положить несколько сухих горошин, получится отличная погремушка.)

Постарайтесь сделать окружающую малыша обстановку интересной и привлекательной:

● повесьте на стене (или на специальной настенной доске) около детской кроватки какие-нибудь рисунки или картинки. Время от времени меняйте их;

● повесьте на стену рядом с кроваткой или детским столиком одеяльце или коврик, сшитый из всевозможных лоскутов. Для этой цели подойдет старое полотенце, шелковый шарф, ворсистая шерстяная материя и даже блестящая алюминиевая фольга. Дайте ребенку возможность потрогать ручками разные лоскутки;

● повесьте над столом или кроваткой красивый воздушный шар;

● повесьте зеркало рядом с детским столиком так, чтобы малыш мог видеть себя;

● прикрепите к детской кроватке специальное подвесное устройство с погремушками и другими игрушками. Время от времени старайтесь менять их.

Знакомьте ребенка с различными ритмами. Слушайте музыку быструю и медленную, громкую и тихую, читайте малышу произведения разных стихотворных размеров. Прослушивая мелодию, где есть четкий ритм, попробуйте хлопать ладошами в такт музыке или делайте это с помощью деревянных ложек, бубна, двух бельевых прищепок или других предметов, с помощью которых можно извлечь звук.

Натяните в манеже бечевку с катушками или повесьте цепь из колец для занавески. (Эти «звучащие» бусы можно закрепить и между двумя стульями.)

Наденьте малышу на запястье манжету с аккуратно пришитым колокольчиком. Осторожно потрясите рукой ребенка, чтобы он посмотрел на нее и заметил колокольчик. Затем наденьте манжету на другую руку и снова потрясите, но немного сильнее. Это упражнение поможет малышу лучше узнать части своего тела и развить координацию глаз и рук.

Позвоните колокольчиком так, чтобы ребенок смог его заметить. Затем уберите колокольчик из поля зрения малыша и снова позвоните. Понаблюдайте, станет ли ребенок искать его глазами. (То же самое можно сделать с погремушкой или пищащей игрушкой.) Это упражнение способствует постепенному укреплению памяти.

Привяжите к яркому пластмассовому кольцу тесемку и медленно вращайте им в одном направлении вокруг малыша. Через некоторое время ребенок, ожидая появления кольца, будет искать его глазами.

Поиграйте с ребенком в прятки. Попробуйте сначала закрыть руками свои глаза, затем его. Накройте голову одеялом и выгляните, сказав «ку-ку!»

Постройте в детском манеже небольшую картонную горку. Покажите ребенку, как с нее катится игрушка на колесиках.

Подержите малыша перед большим зеркалом, где его видно во весь рост. Пусть внимательно рассмотрит свое изображение. Покажите ему, где в зеркале мама, а где он.

Спрячьте любимую игрушку под одеяло или накройте чем-нибудь другим так, чтобы виднелся ее край. Понаблюдайте, каким способом малыш достанет предмет.

Показывайте малышу различные действия с предметами (стучите двумя игрушками друг о друга, бросайте их на пол, катайте шарик по столу и пр.) и посмотрите, постарается ли он повторить ваши движения.

Вырежите из журнала большие картинки с изображением телефона, собаки, самолета, ложки, плюшевого мишки. Наклейте их на листы плотной бумаги так, чтобы получилась книжечка. Посадите малыша к себе на колени и «почитайте» ему.

Пусть малыш исследует отражения в зеркале. Покажите ему тряпичную куклу, а затем обратите его внимание на ее отражение. Понаблюдайте за действиями и реакциями вашего малыша.

Сожмите в ладони игрушку так, чтобы ребенок услышал писк. Спрячьте ее под одеяло на глазах у малыша, и пусть он попробует найти ее.

Опустите в детскую ванночку несколько маленьких забавных игрушек. Каждый раз, когда в руках малыша окажется одна из них, расскажите ему историю об этом персонаже.

Переодевая или купая ребенка, называйте ему части тела и лица, до которых вы дотрагиваетесь.

Поставьте у стены стул, на котором сидит ваш ребенок, и закатите под него мячик так, чтобы он ударился о стену и выкатился обратно. Понаблюдайте, будет ли малыш следить за мячом.

Прежде чем выключить перед сном свет, произнесите: «Свет погас». Через некоторое время ребенок поймет, что это означает. Возьмите себе за правило комментировать ваши действия.

Возьмите игрушечный телефон и «поговорите» с ребенком, а потом дайте поговорить ему. Ребенок с удовольствием подержит трубку и «поговорит» в нее.

В этом возрасте ребенок с удовольствием подражает. Предложите ему игру «Делай, как я». Бейте в «барабан», хлопайте в ладоши, машите рукой, дуйте, «дирижируйте оркестром», постучите по столу, зажмите и разожмите кулак, наденьте на голову шляпу, – пусть малыш повторяет движения вашей руки и простые жесты. Все время объясняйте ему, что вы делаете.

Попробуйте еще один вариант игры в «прятки». Спрячьте игрушку за каким-нибудь прозрачным барьером. Понаблюдайте за действиями малыша.

Наклейте на плотный картон яркую картинку. Поверните картонку в вертикальном положении так, чтобы малыш не видел изображения. Понаблюдайте за его действиями.

Когда малыш сидит перед зеркалом, наденьте ему на голову шляпу. Понаблюдайте за его реакциями на свое «новое» изображение.

Положите в коробку три разные игрушки. Назовите одну из игрушек и попросите ребенка дать ее вам. Обязательно похвалите малыша за правильное действие.

Пусть малыш сам «помоется» и «покушает». Покажите ему, как нужно мыться, вытираться, как держать ложку и чашку и пр. Это способствует развитию навыков самообслуживания.

Сделайте несколько красных картонных кубиков и один желтый (их легко можно смастерить из упаковок молочных продуктов). В желтый кубик положите колокольчик. Понаблюдайте, сможет ли малыш, отыскивая кубик с колокольчиком, отличить его по цвету.

Возьмите маленькую коробочку с тонкими стенками и проделайте с двух сторон две дырки шириной с палец. Изнутри обклейте стенки коробочки разным материалом – мехом, мешковиной, бархатом или наждачной бумагой. Покажите ребенку, как сунуть пальчик в дырочку. Спросите его о том, что он чувствует – мягко и приятно ли его пальчику или стенка шершавая и жесткая и т. д.

Учите ребенка соотносить размеры предметов, понимать, что такое «больше» и «меньше». Для этой цели подойдут какие-либо однотипные, но различающиеся по величине предметы, например стаканчики разных размеров. Возьмите два стаканчика и покажите ребенку, как они вкладываются друг в друга, затем постепенно добавляйте по одному.

Привяжите к любимым игрушкам малыша тесемку или шнурок, один конец которого прикрепите к ручке стула или к столику – ребенку понравится, сидя на стуле, поднимать игрушку, дергая за веревочку. Позднее, когда он научится ходить, у него появится другая «страсть» – катать за веревочку машинку, лошадку и пр.

Соорудите из картонных коробок или куска плотной бумаги тоннель. Покажите малышу, как пустить через него игрушечную автомашину. Понаблюдайте, будет ли ребенок ждать ее появления с другого конца тоннеля.

Дайте малышу «порисовать», предоставив в его распоряжение карандаш или цветной мелок.

Согните кусок картона так, чтобы получилась небольшая горка. Покажите малышу, как поставить наверху машинку и затем дать ей съехать вниз.

Смастерите для ребенка «грабли», прикрепив к палочке расческу, Разложите на столе игрушки. Посадите малыша за стол и покажите ему, как с помощью изготовленного вами «орудия труда» можно достать игрушки, до которых не дотянуться рукой.

Сделайте для малыша длинную картонную трубку. Покажите, как ею подталкивать мячик, чтобы он катился по полу.

Мы уже упоминали о том, что любое общение с ребенком – играете ли вы с ним, переодеваете ли, укачиваете ли и пр. – должно обязательно сопровождаться речью. Человеческая речь для малыша – главная «пища» для развития его интеллектуальных и личностных качеств. Усваивая ее, ребенок входит в мир культуры; для него становится доступным весь опыт человеческой мысли. Кроме того, речь – это психофизиологический процесс. Испокон веков было замечено, что ритмы речи способны существенно влиять на функциональное состояние организма.

В русском фольклоре накоплен богатейший материал по методам воспитания маленького ребенка – это колыбельные, пестушки, потешки.

Распеленав ребенка, делают ему легкий массаж, ласково поглаживая тельце и приговаривая при этом:

Играя, перекатывают головку ребенка по подушке:

Поют, катая ребенка на подушке:

Легонько пошлепывают по подошвам ножек:

Учат поднимать ручки и головку кверху:

Эта игра укрепляет мышцы ног. Поднимите ножки малыша вверх, а затем опустите, одновременно приговаривая:

Чтобы обучить ребенка определенным движениям рук и развить мышц верхних конечностей и плечевого пояса, делают следующие упражнения. Плавно разводят в стороны ручки малыша и медленно, певуче говорят:

После этого берут ребенка у кистей, помахивают ими, подражая движению крыльев птицы, и говорят скороговоркой:

Или: ручки ребенка двигают к себе и от себя:

Или: посадив ребенка к себе на колени, взрослый берет его ручки и, расправляя их горизонтально, приговаривает:

(При каждом стихе ручки ребенка складываются и снова расправляются, а при последних словах еще больше.)

Проведение систематических наблюдений за развитием ребенка особенно важно на ранних этапах развития, когда закладываются основы его физического и психического здоровья. Наблюдения требуют особого такта, достаточно профессиональных знаний закономерностей этого развития (которые, мы надеемся, вы почерпнули из нашей книги), умения своевременно подмечать возникающие изменения в поведении и психике ребенка, а иногда намеренно вызвать те или иные его реакции ребенка, чтобы зафиксировать их и осмыслить.

Предлагаемый ниже образец для заполнения «дневника наблюдений» – лишь один из вариантов записи плодов вашей исследовательской деятельности. При желании вы легко дополните его в соответствии с вашими интересами. Вы можете вести и «классический» дневник ежедневных наблюдений за развитием малыша. В приводимом образце дневника разделение различных способностей ребенка на блоки лишь условно и дано для приблизительной ориентации. В реальности все эти уровни тесно взаимосвязаны. Однако подобное деление поможет вам более точно определить, какие детали в поведении малыша оказываются наиболее выраженными в тот или иной период времени. Ведя дневник, записывайте переломные моменты, все то, что, по вашему мнению, появляется впервые. Так, заполняя раздел «Моторное развитие», вы обязательно отметите тот момент, когда ребенок в первый раз самостоятельно встал на ноги. А когда он сможет сесть? Ведь это не менее важно. Или: выронить, не удержав, игрушку – дело обычное, а когда малыш начнет ронять ее намеренно?

В первый месяц умения новорожденного (а отсюда и ваши впечатления) будут меняться как никогда стремительно, буквально «день ото дня». Поэтому в начальный период развития следует фиксировать свои наблюдения, по крайней мере, по неделям. Позднее – можно ограничиться помесячными «сводками». Для первых двух месяцев советуем посчитать, сколько спит, сколько бодрствует ваш малыш в течение суток. Это позволит вам избежать лишних волнений по поводу порой кажущихся недосыпаний младенца, и вы ознакомитесь с индивидуальностью вашего ребенка.

Отмечайте в дневнике ваши общие впечатления о малыше, забавные случаи из его жизни; активно привлекайте к этой работе членов вашей семьи, близких знакомых. Ребенок не только сплотит вас, но иная «точка зрения» натолкнет вас на новые размышления. При желании можно снабдить дневник своеобразным приложением. Что войдет туда, лучше всего подскажет ваша любовь и фантазия.

Начните вести систематическую запись плодов «словотворчества» вашего малыша – впоследствии чтение этого забавного словаря доставит вам много радости и удовольствия, а кроме того, у вас будет свой (оригинальнейший!) вариант «От двух до пяти». Оставьте и сохраните на память «вещественные доказательства» детства: обведенные вами когда-то на бумаге ножка и ручка малыша, его любимые игрушки, первые книжки, каракули, фломастер, которым он выводил свой первый в жизни «автограф» и т. п.

Постоянно вносите в дневник данные о физическом развитии ребенка, используя приведенную таблицу:

Отмечайте последовательность появления у ребенка зубов (рис. 17).

Рис. 17. Появление у ребенка зубов (для заполнения матерью)

Запишите основные показатели ребенка при рождении (взяв их из медицинской карты, выданной в роддоме). Опишите, как прошло ваше «первое знакомство» с ним. Далее отмечайте в дневнике все новые достижения вашего малыша, используя данную таблицу.

Возраст ребенка ________________________месяц

Развитие способностей ребенка первого года жизни[65]

Авдеева Н. Н. Развитие образа самого себя у младенца. М., 1982.

Авдеева Н. Н., Мещерякова С. Ю. Вы и младенец. М., 1991.

Бауэр Т. Дж. Психическое развитие младенца. М., 1979.

Бертин А. Воспитание в утробе матери? или рассказ об упущенных возможностях. МНПО, 1992.

Брусиловский А. И. Жизнь до рождения. М., 1991.

Ветрова В. В. Ладушки (Игры для детей и родителей). М., 1994.

Гарбузов В. И. От младенчества до отрочества. Л., 1991.

Зеньковский В. В. Психология детства. Екатеринбург, 1995.

Зик К. Ребенок и его мир. Советы по умственному развитию ребенка до шести лет. М., 1992.

Лисина М. И. Проблемы онтогенеза развития. М., 1986.

Лич П. Младенец и ребенок: от рождения до пяти лет. СПб, 1993.

Михайленко Н. Я., Коротков Н. А. Как играть с ребенком. М., 1990.

Мозг и поведение младенца. Под ред. О. С. Адрианова, М., 1993.

Мухамедрахимов Р. Ж/ Психология взаимодействия матери и младенца. СПб., 1998.

Никитин Б. П., Никитина Л. А. Мы, наши дети и внуки. М., 1997.

Пейпер А. Особенности деятельности мозга ребенка. Л., 1962.

Пилюгина Э. Г. Сенсорные способности малыша. М., 1996.

Потешки. Считалки. Небылицы. М., 1989.

Раттер М. Помощь трудным детям. М., 1987.

Сигал М. Ребенок играет: от рождения до года. АО «Питер», СПб, 1996.

Флэйк-Хобсон К., Робинсон Б., Скин П. Развитие ребенка и его отношений с окружающими. М., 1993.

Цвынтарный В. В. Играем пальчиками и развиваем речь. СПб, 1996.

Чистович Л. А., Кожевникова Е. В. Разум, чувства и способности младенца. Пособие для любопытных родителей. СПб., 1996.