– Катка? Катка, вы меня слышите? – профессор Ремеш обернулся к своей ассистентке после того, как она во второй раз проигнорировала его просьбу помочь ему со светом.

Невысокая хрупкая девушка с пепельного цвета каре неотрывно смотрела на бесформенный, вытянутый вдоль противоположной стены холмик земли, чем-то напоминающий свежую, еще не осевшую могилу. Ремеш не представлял, что такого интересного она могла в нем найти.

– Катка?

Она вздрогнула и обернулась к нему, неуклюже направив луч мощного фонаря прямо ему в лицо. Ремеш поморщился, машинально пытаясь прикрыть глаза рукой.

– Простите, – повинилась Катка, поспешно отводя фонарь в сторону.

– Вы там что, уснули? – язвительно поинтересовался Ремеш. – Посветите мне, пожалуйста.

Небольшая ниша недавно обнаруженного под Староновой синагогой подземного лабиринта тускло освещалась несколькими лампочками, висящими на специальных подставках, расставленных по ее углам, но их света едва хватало на то, чтобы видеть очертания комнаты да не запнуться за камни, валявшиеся на полу. Для того чтобы рассмотреть какие-то важные детали, приходилось использовать дополнительные источники света. Сейчас профессору Ремешу было недостаточно даже света фонаря, прикрепленного к его каске.

– Тут какие-то надписи, – пояснил он ассистентке, когда та подошла ближе и направила луч фонаря на стену, которую Ремеш аккуратно очищал от слоя многовековой пыли. – Кажется, на иврите. Много надписей, возможно, вся стена ими усеяна.

– Вы можете их прочитать? – с любопытством поинтересовалась Катка.

– Нет, я не знаю иврита, – Ремеш покачал головой. – Надо очистить их и сфотографировать, показать на кафедре. Не убирайте свет, он мне нужен.

– Хорошо.

Однако не прошло и двух минут, как свет ее фонаря дрогнул, а потом и вовсе пропал. Профессор Ремеш уже хотел возмутиться, но тут заметил, что его ассистентка едва не упала на пол, устояв лишь благодаря тому, что успела вовремя схватиться за его плечо.

– Что с вами?

– Не знаю, голова вдруг закружилась.

Ее голос звучал слабо, язык немного заплетался. Ремеш обнял ее за плечи, чтобы удержать, если она все же окончательно потеряет сознание. Катка внезапно прильнула к нему, как будто ища еще больше поддержки.

– Вам, наверное, не хватает тут воздуха, – констатировал Ремеш. Он первый раз взял Катку с собой, поскольку она уже пару дней настойчиво просилась с ним «в поле». До сих пор она помогала ему только в стенах института с бумажками. – Такое бывает с непривычки, тут довольно душно.

Катка кивнула. Ее пальцы совсем ослабели, и фонарь, который она держала, упал на землю с глухим стуком.

– Давайте я помогу вам выйти, лучше вам сейчас поехать домой. Для первого раза достаточно.

Она снова молча кивнула. Видимо, ей было действительно плохо, раз она даже не пыталась протестовать.

Ремеш вывел ее из маленькой ниши в относительно широкий коридор. Где-то далеко послышался смех его коллег, работавших в более глубокой части лабиринта. В пределах видимости находилась лишь пани Чехова – руководитель исследования. Она разговаривала с каким-то мужчиной в хорошем костюме, который не походил на археолога.

– В чем дело? – спросила пани Чехова, заметив их с Каткой.

Мужчина, разговаривавший с ней и до сих пор стоявший к ним боком, тоже повернулся, с любопытством разглядывая Ремеша и его полубессознательную ассистентку. Он был одет с иголочки: светлый костюм, скорее всего, стоил как две месячных зарплаты профессора-археолога, а туфли и того дороже. Ремешу даже показалось, что в глазах мужчины промелькнула тень презрения, когда он заметил его многодневную щетину, вытянутый свитер грязно-зеленого цвета и ничем не примечательные джинсы. Впрочем, Ремешу было на это наплевать: в чем еще он мог работать в холодном грязном подземелье? В выходном костюме?

– Катке нехорошо, я провожу ее на поверхность.

Пани Чехова кивнула, сказала что-то сочувственное и вернулась к разговору с мужчиной.

К тому моменту, когда они добрались до подвала синагоги, Катка почувствовала себя лучше и перестала льнуть к Ремешу, чему тот был даже рад. Она выпрямилась и деликатно освободилась от его объятия.

– Спасибо, пан профессор, – она даже улыбнулась ему. – Мне уже лучше.

– Вам все равно стоит поехать домой и отдохнуть, – настойчиво велел Ремеш. Он еще раз окинул ее оценивающим взглядом, пытаясь понять, действительно ли ей стало лучше или она бодрится. Ему не хотелось, чтобы она все же упала в обморок где-то по пути домой. – Может быть, вас проводить? – неуверенно предложил он, про себя надеясь, что она откажется и он сможет вернуться к столь интересовавшим его надписям. Он чувствовал, что за ними скрывается что-то очень важное.

– Нет, спасибо, я прекрасно доберусь сама, – заверила его Катка. – Простите, что так вышло. Я просто не привыкла. Такого больше не повторится.

– Ничего, мы все через это проходили, – соврал Ремеш, ободряюще ей улыбаясь. Катка ему нравилась. Она была старательной и инициативной. Иногда пугающе инициативной, но Ремеш никогда не видел в этом ничего плохого, хотя некоторые коллеги и намекали, что девушка интересуется не столько его работой, сколько им самим. Для него такие предположения выглядели как плохая шутка, учитывая почти двадцатилетнюю разницу в возрасте.

Катка благодарно улыбнулась ему в ответ, попрощалась и, все еще слегка пошатываясь, побрела вверх по лестнице. Ремеш дождался, когда она исчезнет за поворотом, а ее шаги стихнут, и только после этого пошел обратно.

Незнакомый мужчина все еще разговаривал с пани Чеховой, когда он вернулся к месту исследования.

– Как там она? – спросила пани Чехова, на мгновение отрываясь от беседы.

– Уже лучше, сказала, что сама доберется домой.

– Даже немного завидую ей, – пани Чехова усмехнулась, – по крайней мере, она теперь может выпить кофе и вдохнуть полной грудью.

– Да, от кофе я бы тоже не отказался, – мечтательно протянул Ремеш, хотя ни он, ни пани Чехова ни за что не променяли бы душное подземелье, хранящее какие-то многовековые тайны, на свежесваренный кофе и чистый, весенний, сладковатый от запаха цветов воздух. Так они были устроены.

Ремешу не терпелось вернуться к надписям, поэтому он не стал больше развивать тему, а шагнул в сторону своей ниши, но не прошел и двух метров, когда ему навстречу из той самой ниши вдруг вышел высокий незнакомец очень мощного телосложения.

– Вы кто? Как вы сюда попали? – удивленно спросил Ремеш. Ему сначала показалось, что незнакомец как-то странно одет, но потом его вид как будто изменился, и к нему подошел уже обычный археолог, если не считать того, что археологи редко бывали такими крупными. Ремеш списал это на тусклое освещение. – Вы меня слышите? Кто вы и что здесь делаете?

Мужчина даже не остановился. Он только занес руку, и последнее, что профессор Ремеш почувствовал в своей жизни, – это сильный удар по голове, сбивший его с ног.

В небольшой нише, до которой профессор так и не дошел, в свете оставшегося валяться на полу фонаря замысловатые символы еврейского алфавита стремительно исчезали со стены.

В квартире невыносимо пахло сигаретами, хотя правила дома запрещали курить на его территории. Зато совершенно безнаказанно можно было курить на балконе и при этом не закрывать дверь в комнату. Катка поморщилась, заперла входную дверь, скинула уличную обувь и только после этого прошла дальше. Судя по грязным разводам на полу, Алена подобным себя не утруждала. Небольшой дождь шел ночью, но закончился еще утром, значит, ее соседка по квартире за весь день так и не удосужилась убрать за собой.

– Живем как в свинарнике, – проворчала Катка, поставив пакет с покупками на стол.

В их небольшой квартире на втором этаже кухонный уголок в целях экономии пространства был оборудован прямо в коридоре. Руки бы поотбивать тому человеку, который это придумал. Он пробовал так жить? Конечно, благодаря этому в квартире образуются две изолированные спальни, что упрощает сдачу ее в аренду двум жильцам, но удобство этих жильцов при этом заметно хромает. Впрочем, жильцы имеют право выбирать. В Праге сдается уйма квартир, всегда можно поискать что-нибудь более подходящее, если позволяют финансы. Катке Нельсеровой они не позволяли.

– Ой, ты уже пришла? – из комнаты показалась Алена. – Купила, что я просила?

Катка молча кивнула на пакет, стоящий на столе. Алена вытащила оттуда бутылку вина и упаковку со своим любимым сыром.

– Ты прелесть, – она чмокнула Катку в щеку, а затем чуть более внимательно посмотрела на нее: – С тобой все в порядке?

– Как всегда.

Не говорить же ей, что с ней все не в порядке с того самого дня, как в подземелье погиб профессор Ремеш. Алена начнет читать ей привычные нотации о том, что влюбляться в мужчин в два раза старше себя – очень плохая идея. Как будто Катка сама этого не знает. И как будто дело в этом.

Катка не могла простить себе того, что уехала оттуда. Точнее того, что уехала сама, а не попросила профессора Ремеша отвезти ее домой. Могла бы изобразить гораздо более сильное недомогание, чем было на самом деле, и попросить ее сопроводить. Тогда он бы не вернулся в подземелье и не погиб бы от рук этого… чудовища. Катка не могла назвать его другим словом.

– Тогда переодевайся и приходи, мы с Ханной на балконе, – сообщила тем временем Алена, даже не догадывавшаяся о мыслях подруги. – А, и сыр порежь, пожалуйста, – добавила она уже у двери на балкон.

Катка с раздражением посмотрела на оставшийся на столе кусок сыра. Порежь, принеси, подай. В этом была вся Алена. Катка заглянула в ящик со столовыми приборами и предсказуемо не нашла ни одного чистого ножа, зато в раковине возвышалась целая башня грязной посуды. Помой, Катка, вытри и расставь. А Алена только бардак разводить умеет.

Катка вытащила из раковины большой тяжелый нож, непредназначенный для нарезки сыра, но выглядевший более или менее чисто. По крайней мере, его достаточно было сполоснуть под водой, а не оттирать налипшие на него остатки еды. Только вместо того, чтобы заняться сыром, Катка зацепилась взглядом за стоявшие у двери ботинки, в которых она была в тот день в подземелье. На них налипли песок, грязь, глина, многовековая паутина и бог знает что еще, однако заставить себя помыть их Катка не могла. Она не могла даже прикоснуться к ним. От одного взгляда на них что-то внутри нее сжималось, ком в горле разрастался до таких размеров, что грозился задушить ее. Катка решительно вытащила из ящика мусорный пакет и, не давая себе передумать, запихнула ботинки в него. Нужно вынести их на помойку.

Она вернулась к сыру, но в этот момент в дверь позвонили.

– Это, наверное, служба доставки, – крикнула с балкона Алена. – Мы заказали суши. Катка, открой!

– Я тебе не прислуга! – разозлилась Катка, со всего размаху швырнув нож на стол.

– Что? – не расслышала Алена.

– Ничего.

Катка глубоко вдохнула и распахнула дверь.

Невысокая женщина лет пятидесяти, которую Карел представил всем как руководителя исследований обнаруженного подземелья пани Чехову, уже ждала их у входа в Староновую синагогу. Несмотря на теплую погоду, она была обута в теплые ботинки, а в руках держала длинный серый плащ.

– В подземелье холодно, – на хорошем английском, но с сильным акцентом, пояснила она, когда Карел представил ей своих спутников. – У вас есть что накинуть на себя? – Она посмотрела в первую очередь на девушек, а когда те отрицательно покачали головами, попросила парнишку, находившегося неподалеку, принести пару плащей и касок, наличие которых требовала техника безопасности из-за возможных обрушений. – Мы надеемся через пару дней продолжить раскопки, поэтому весь реквизит держим здесь, – пояснила она.

Вход в подвал все еще огораживала полицейская лента, но ни одного стража порядка рядом не было, поэтому пани Чехова спокойно провела всех вниз. По крутым, узким и очень старым ступенькам спускаться пришлось медленно и осторожно, потолок низко нависал над головой, угрожая задеть каждого, кто будет недостаточно осторожен, а сама лестница освещалась только несколькими тусклыми лампами.

– Спускаемся как в преисподнюю, – тихо прошептала Лиля, шедшая последней.

Наконец ступеньки закончились, и перед ними предстал широкий коридор с таким же низким потолком, одна стена которого оказалась проломлена.

– Вы хотите пройти прямо к тому месту? – спросила пани Чехова, вопросительно посмотрев на Карела.

– Да, – кивнул тот. – Хочу показать моим друзьям, где все произошло.

Пани Чехова хмыкнула и смело шагнула в пролом, на ходу включая фонарь на своей каске. Остальные последовали ее примеру.

Узкий сырой коридор оказался намного уже и ниже своего предшественника. Даже Войтеху порой приходилось наклоняться, чтобы не задеть головой очередной выступ потолка, Ваня и Карел так и вовсе не выпрямлялись. Несмотря на то, что после открытия этой части подземелья прошло уже несколько дней, здесь все еще стоял такой затхлый воздух, который бывает только в веками не проветриваемом помещении.

По коридору они прошли метров двадцать до первой развилки, на которой пани Чехова уверенно повернула налево. Потом они прошли еще немного и на новой развилке остановились.

– Вот здесь все и произошло. Мы работали в этом коридоре, когда пан Дворжак решил нас навестить, – она бросила на Карела чуть насмешливый взгляд. – Иржи и Михал работали с завалом, – она кивнула на ответвление вправо, в котором половину коридора перекрывали какие-то балки и осколки камней. – Петр находился чуть дальше по коридору. Там странная ниша, непонятно, для чего сделанная, возможно, там был склад. Эва и Мирослав работали еще дальше, поэтому они ничего не видели, пришли к нам уже на крики.

Ваня первым делом подошел к завалу, внимательно рассматривая его в свете своего фонаря, и даже потрогал некоторые балки руками, как будто желал убедиться в том, что через него точно нельзя пройти. Затем он заглянул и в нишу.

– И откуда появился этот ваш странный чувак? – спросил он, возвращаясь к остальным.

– Из ниши, – спокойно и даже немного с вызовом сообщила пани Чехова. – Оттуда, откуда незадолго до этого вышел Петр. Его ассистентке стало плохо, он помог ей подняться наверх, а потом вернулся, перекинулся с нами парой фраз. После этого из ниши появился тот человек. Петр был первым на его пути.

Пани Чехова опустила взгляд в пол, болезненно нахмурившись, воспоминания о том дне до сих пор вызывали у нее ком в горле.

– Петр начал задавать ему вопросы, а он одним движением разбил его голову о стену, – закончил рассказ Карел. – Шум привлек Иржи и Михала, они вышли в коридор и оказались у него на пути. Он откинул обоих в сторону.

– А где был ты? – поинтересовался Войтех, осматривая коридор и понимая, что Карел тоже должен был оказаться на пути незнакомца.

– Мы стояли с пани Чеховой на том же месте, где сейчас.

– И он вас не тронул?

– Мы прижались к стене, – пояснила пани Чехова.

Саша тоже подошла к нише и осмотрела ее. Та оказалась не такой маленькой, как она ее сначала представила, но действительно совершенно пустой. Здесь не было ничего, кроме грязи на полу.

– То есть ваши люди были в этой нише и ничего не видели? – Она удивленно посмотрела на пани Чехову. – Этот человек не просто находился здесь до открытия подземелья, он… появился из ниоткуда?

– Вот теперь вы начинаете понимать, – Карел усмехнулся. – Я же говорил: ему неоткуда было тут взяться.

У пани Чеховой зазвонил мобильный телефон, и она, извинившись, отошла поближе к выходу из подземелья, поскольку туда, где они стояли, сигнал доходил плохо. Войтех проводил ее взглядом, а потом снова повернулся к Карелу.

– Давай еще раз: этот парень вышел из ниши, в которой до этого работали двое исследователей, убил того, кто попытался с ним заговорить, двух других покалечил, а вас не тронул? Просто прошел мимо?

– Как сказала пани Чехова, мы прижались к стене, – невозмутимо повторил Карел. – Я бы сказал, вжались в нее. Он даже голову в нашу сторону не повернул, как будто вовсе не заметил.

Войтех кивнул и сделал несколько шагов по направлению к нише и Саше, которая все еще стояла у входа в нее, но что-то в этот момент как будто потянуло его назад. Он остановился, прислушиваясь к собственным ощущениям. Это походило на интуицию, но почему-то сейчас ощущалось гораздо острее. Что-то словно звало его к выходу.

Лиля, которая следовала за ним, одновременно обводя фонарем стены, прошла и мимо него, и мимо Саши дальше по коридору, где, по словам пани Чеховой, во время нападения неизвестного работали еще два археолога.

– А что там? – спросила она, кивнув в сторону темного прохода.

Карел едва набрал воздух в легкие и открыл рот, чтобы ответить, как Войтех неожиданно резко велел, внезапно переходя на русский:

– Лиля, стой! Не ходи туда.

Та замерла на месте и удивленно повернулась к нему.

– Почему?

Он не знал, что сказать в ответ, просто сила, тянувшая его к выходу, становилась все ощутимее. Он не понимал, что это означает, но идти в противоположном направлении точно казалось ему плохой идеей.

– Я не…

Яркая вспышка, как обычно, ударила по глазам внезапно, выбивая почву из-под ног и проходя сквозь черепную коробку раскаленным гвоздем. Образы замелькали перед глазами, быстро сменяя другу друга и не оставляя возможности себя рассмотреть. Войтех уперся рукой в грязную стену, почувствовал, как стоявший ближе всех Карел схватил его за плечо.

– Co se stalo?[5]

– Nic[6], – отмахнулся Войтех. Когда кровавые мушки перестали мельтешить перед глазами, он опомнился и снова перешел на английский: – Все в порядке, не переживай, голова закружилась. Пора уходить отсюда.

– Ты что, не говорил ему о своих видениях? – тихо по-русски спросила Саша, не двигаясь с места и с тревогой глядя на него. Видения иногда заставляли его терять сознание, но на этот раз, похоже, подобного удалось избежать.

Войтех только хмуро посмотрел на нее, но отвечать не стал. Карел тоже посмотрел на Сашу, потом на брата, а затем кивнул.

– Тогда давай действительно выведем тебя на воздух, – предложил он, не отпуская плечо Войтеха.

Остальные только переглянулись, даже Ваня в кои-то веки промолчал.

Пани Чехова ждала их наверху, на выходе из подвала. Ее лицо выражало крайнюю озабоченность и некоторую растерянность. Мобильный телефон она задумчиво крутила в руках.

Войтех замер на месте, когда увидел ее и телефон. То самое странное чувство, что все это время тянуло его к выходу, физически сосредоточившись где-то в районе пупка, теперь разлилось легким покалыванием по всему телу.

– Кто вам звонил? – спросил он, не особо заботясь о том, насколько уместен данный вопрос.

Пани Чехова удивленно посмотрела сначала на него, потом на Карела, после чего осторожно ответила:

– Это по поводу нашей ассистентки, Катки Нельсеровой. С ней случилось несчастье.

Войтех почувствовал, как внутри что-то екнуло. Картины недавнего видения заново пронеслись перед его внутренним взором, на этот раз значительно медленнее и последовательнее, что сделало их пусть не намного, но понятнее.

– Не сочтите за праздное любопытство, но нам надо знать подробности этого убийства. – Он повернулся к Карелу. – Сможешь выяснить у полиции?

Пани Чехова чуть не выронила свой телефон, Сидоровы многозначительно переглянулись, Саша с тревогой посмотрела на Войтеха, а Карел выразительно изогнул бровь. В помещении повисла тяжелая тишина, которую почти через минуту нарушила пани Чехова:

– Я не говорила, что это было убийство.

– И зачем ты меня сюда привел? – недовольно поинтересовался Войтех, когда понял, где они оказались.

После ужина, как они и договаривались, он отвел всех к себе домой. Там Ваня смог подключиться к Интернету и заняться тем, что он делал лучше всего – взломом. Пара аккаунтов в соцсети не могла занять у него много времени, поэтому Войтех предложил остальным скоротать его за чашкой кофе.

Однако у Карела оказались другие планы. Он и так уже целых полчаса вел себя подозрительно тихо, а тут внезапно заявил, что пока остальные пьют кофе, им двоим нужно куда-то отойти. На вопрос Войтеха, куда именно и зачем, Карел напустил на себя таинственный вид и кратко изрек:

– Когда увидишь, поймешь. Тут недалеко.

Место действительно находилось «недалеко»: буквально в соседнем доме. Это оказался простенький местечковый бар с несколькими дорожками боулинга, который в воскресенье вечером был наполовину пуст.

– Это бар, Войта, – с непередаваемым выражением лица ответил Карел. – Я привел тебя сюда выпить, зачем же еще?

Он подтолкнул его к стойке и усадил на высокий табурет, сам сел рядом и попросил у официанта два джина со льдом.

– Я не люблю крепкий алкоголь, ты ведь знаешь, – слабо запротестовал Войтех.

– Знаю, – не стал отпираться Карел. – Ты вообще не любишь пить, это я тоже знаю. И даже знаю, почему ты этого не любишь. – Когда Войтех вопросительно посмотрел на него, он пояснил: – Потому что алкоголь на какое-то время расслабляет тебя, и ты перестаешь контролировать каждое слово, выражение лица и жесты. Именно поэтому я хочу, чтобы ты немного выпил, и мы могли поговорить нормально. Как брат с братом, мы очень давно этого не делали.

– Да, последний раз примерно… никогда, – фыркнул Войтех, принимаясь крутить низкий стакан из толстого стекла, который поставил перед ним бармен. – Карел, ты ничего не перепутал?

– Нет, лично я ничего не перепутал, – он сделал небольшой глоток джина. – Ты мне всегда нравился, между прочим. Ты был славным ребенком, который вырос в довольно занудного, но все же хорошего взрослого. Это ты никогда не принимал меня таким, какой я есть, все время имел какие-то претензии и обиды…

– Я обиделся на тебя всего один раз в жизни, – возразил Войтех, тоже машинально делая глоток из своего стакана. Джин обжег ему горло, и с непривычки у него на секунду перехватило дыхание, но он умудрился даже не закашляться. – И я всегда принимал тебя таким, какой ты есть. Я лишь не всегда понимал причины твоих поступков.

– И именно поэтому ты не общался со мной три года?

– Это ты со мной не общался.

– Ты знаешь, у этой ситуации есть две точки зрения, – Карел усмехнулся. – Ты уехал из Праги, весь такой обиженный, когда меня тут даже не было.

– Ты не пытался со мной связаться после этого.

– Мама пыталась. Ей это помогло?

Войтех не ответил. На это ему нечего было сказать. Пожалуй, именно тот факт, что, разозлившись на отца, он распространил свою обиду и на мать, не давал ему покоя. Сначала он игнорировал их обоих, потом понял свою ошибку, но было уже поздно: мама тоже перестала ему звонить, а сам он так и не смог заставить себя сделать первый шаг. Ему было стыдно. И очень страшно: он боялся, что она тоже не захочет с ним говорить, как до этого не хотел он.

– Я говорил с родителями несколько часов назад, – продолжил Карел, так и не дождавшись ответа. – Судя по тому, что они тебя не упомянули, ты продолжаешь изображать из себя оскорбленную невинность. И, честно говоря, меня это очень удивляет. Обычно ты мне читал лекции на тему того, что я отвратительно себя веду по отношению к ним.

– Ты курил «траву», не ночевал дома, попадал в полицию с периодичностью раз в три месяца, спал с кем попало и ничего не желал слышать, когда они просили тебя утихомириться. Я с ними всего лишь не разговариваю.

Карел сделал вид, что мысленно взвешивает его слова.

– Ладно, – в конце концов заявил он, – признаю: от меня было больше неприятностей, но я хотя бы получал удовольствие от того, что делаю, пусть это и добавляло им седых волос раньше времени. О тебе такого не скажешь. Ты сидишь в этой долбанной Москве, занимаешься не пойми чем, сам несчастен и их мучаешь. И почему? Потому что тебя в какой-то момент не поняли? Не то сказали? Не так поддержали? Войта, ты ведь всегда был умным. По крайней мере, все остальные так считали, я часто в этом сомневался, но все же…

– Дело не в этом, – проворчал Войтех, перебивая брата. Он больше не мог его слушать. Теперь он знал, кого все это время напоминал ему внутренний голос, который пытался говорить ему примерно то же самое.

– Тогда в чем? – Голос Карела прозвучал непривычно мягко, «нормально», без характерной манерности, которая много лет являлась неотъемлемой частью его эпатажного поведения.

– Может быть, сначала это и была обида, – признал Войтех после недолгого молчания и еще одного большого глотка джина. – Но она улетучилась довольно быстро. Осталось только ощущение того, что я их разочаровал. Их обоих, каждого по-своему. Я добился того, к чему стремился, но все испортил.

– И? – не понял Карел. Он допил свой джин и дал знак бармену повторить. – Войта, я тотальное разочарование для наших родителей лет с десяти. Это не мешает мне раз в две недели обедать у них и раз в два-три дня разговаривать с ними по телефону. Кстати, будь ты здесь или хотя бы звони ты из своей России, раз уж тебе там так нравится, мы могли бы поделить этот объем общения на двоих, я один столько тяну с трудом, у меня, знаешь ли, куча дел в Магистрате, а теперь еще этот клуб… – Он вздохнул и покачал головой.

Войтех молчал. Он смотрел на свой стакан с остатками джина и тающим от тепла его рук льдом и не знал, что на это сказать. В чем-то Карел был прав: он ни разу в жизни не поступал так, как хотели их родители, всегда выбирал свой путь сам. Они огорчались, ругались, угрожали и шантажировали его, но при этом у них всегда оставались хорошие отношения. Они могли разругаться насмерть, не разговаривать два дня, а потом продолжали общаться как ни в чем не бывало.

У него же всегда было по-другому. Сколько он себя помнил, он старался угадать, чего от него ждут, и оправдать эти ожидания. Он всегда стремился угодить обоим и самым большим испытанием для него становились те моменты, когда желания и ожидания родителей на его счет расходились. Так было в свое время с его потенциальной карьерой второго в истории Чехии космонавта и планируемой женитьбой. Все знали, что эти пути исключают друг друга. Отец хотел, чтобы он выбрал карьеру, мать – свадьбу. Войтеху тогда пришлось выбирать, чего он сам хочет больше. Он выбрал свою невесту, но свадьба так и не состоялась, что вернуло его на первый путь. Отец приложил немало усилий, чтобы у него все получилось, задействовал все свои связи. Конечно, он не ожидал, что Войтех после полета начнет твердить про НЛО, пойдет на конфликт с начальством и со скандалом уйдет из ВВС Чехии.

– Думаешь, он вообще хочет меня видеть? – спросил Войтех так тихо, как будто говорил с самим собой, но Карел услышал.

– Папа? Слушай, он у нас, конечно, человек непростой, любит давить и подчинять. Он же генерал, что тут сделаешь? Он полжизни командовал людьми, они ему подчинялись, и когда эта схема не работает, он становится невыносим, да. Зато мы оба знаем, что из нас двоих он всегда гордился только тобой. Он любит нас обоих, но сын, который разбирается в оттенках краски для волос, носит пирсинг и татуировки и скачет по сцене, вытворяя непотребные вещи со стойкой микрофона, не вызывает в нем ни чувства гордости, ни даже простого уважения. Я смирился с этим, когда мне было пятнадцать, а он давно смирился с тем, что я живу так, как мне нравится, а не так, как он считает правильным. Я понимаю, что за это он отыгрался на твоей неустойчивой детской психике, но, Войта, пора уже вырасти. Пора вырасти, найти себя и сказать всем остальным: ребята, я вас люблю, но жить я буду по-своему. Поверь, это только сделает всех гораздо счастливее: и тебя, и других.

Войтех залпом допил свой джин, с удивлением понимая, что тяжесть, лежавшая на сердце долгих три года и ставшая привычной частью его существа, частично рассосалась. Он не был уверен, что дело не в алкоголе и эффект не закончится вместе с отрезвлением, но сейчас ему временно стало легче дышать. Он улыбнулся и недоверчиво посмотрел на Карела.

– Ты что, успел получить диплом психолога, пока меня не было?

– Оно мне надо? – презрительно фыркнул тот, картинно откинув за плечо длинную светлую прядь. – Так что? Сходишь к ним? Или хотя бы маме позвони.

– Хорошо, – кивнул Войтех. – Я позвоню ей. Только не сегодня, – он приподнял свой пустой стакан. – Не хочу после трех лет молчания звонить ей нетрезвым.

– Да, пожалуй, не стоит, – серьезно согласился Карел. – Она решит, что что-то случилось. Так что давай пока еще по одной, – он снова дал знак бармену повторить им обоим.

– Нет уж, хватит, – попытался возразить Войтех, хотя понимал, что это бесполезно. – Нам ведь еще работать.

– А что, копание в аномальных историях – это у тебя работа теперь такая? – удивился Карел. – Я думал, просто хобби. И способ очаровать девушку, – добавил он, с любопытством покосившись на брата. – Которую из, кстати?

– А ты с какой целью интересуешься? – деланно холодно уточнил Войтех, все же отпивая из нового стакана с джином. – Чтобы точно знать, с кем из них переспать мне назло?

– Опять ты за свое нытье? – Карел скривился. – Ты прекрасно знаешь, что я соблазнил твою невесту ради тебя же. Уж точно не ради собственного удовольствия.

– Да, ты не раз мне это говорил, правда, я так и не понял, в чем была моя выгода, – в голосе Войтеха появились язвительные нотки.

– В том, что ты не женился на шлюхе.

– От шлюхи слышу.

– Я, по крайней мере, никому никогда не обещал любви и верности до гроба. В отличие от этой твоей… Как ее звали? Я что-то уже забыл.

Войтех снова помрачнел. Воспоминания о бывшей невесте уже почти поблекли, но даже сейчас вызывали массу неприятных сожалений.

– Не все ли равно? – пробормотал он.

– Тут ты прав, – легко согласился Карел. – Она не стоит того. В этой Саше хотя бы есть какой-то вызов. Впрочем, ты лучше меня знаешь, что обручальное кольцо еще ни одну женщину не останавливало.

– Причем тут Саша?

– Хочешь, чтобы я тебе подробно и это объяснил? – Карел бросил на него выразительный взгляд.

– Нет, – малодушно ответил Войтех. – Не хочу. Но ты зря о ней так. Саша другая.

– О, как все запущено, – насмешливо протянул Карел. – Я и не думал, что все уже дошло до стадии «она не такая, как все». Тебя угораздило опять влюбиться?

– Отстань, – огрызнулся Войтех. – Я совсем не об этом. Просто ты несправедливо судишь о ней. Ты ее даже толком не знаешь.

– Хочешь, поспорим? – скучающим тоном предложил Карел. – Женщины, прямо скажем, меня немного утомили в последнее время, но я могу сделать над собой усилие…

– Не утруждай себя, – неожиданно резко ответил Войтех. По его взгляду Карел понял, что шутки и безобидные подначки только что кончились. – И держись от нее подальше.

Не допивая свой джин, Войтех встал и, не прощаясь, а только молча хлопнув брата по плечу, вышел из бара.

– Вот даже как, – констатировал Карел.

На следующее утро Войтех мог радоваться лишь тому, что категорически неприемлемая для него тема в разговоре с братом всплыла достаточно рано и вторую порцию джина он едва начал. Все остальное выглядело не очень радужно: совершенно лишние откровения с друзьями, тяжелая голова с утра и острое чувство неловкости. И за то, чем закончился вечер, и за слова, на которых он закончился. Ему оставалось надеяться, что никто ничего не понял. В крайнем случае он был намерен все отрицать.

Пробежка по почти пустым улицам до Стромовки и обратно, прохладный душ и чашка кофе помогли ему побороть вязкую сонливость, которая не прошла даже к утру. Голова снова стала легкой и начала соображать. Войтех вспомнил, что вчера так и не дождался какого-либо результата от Ивана, и теперь понятия не имел, каковы их планы на сегодня. К счастью, сообщение в Скайпе, пришедшее от Саши, пока он бегал, несколько прояснило ситуацию. Саша, конечно, не удержалась от иронического комментария в его адрес, но зато он узнал, куда они идут этим утром. Иронию Войтех проигнорировал, сделав вид, что не заметил. Вместо этого поблагодарил за плед.

Кофейня, в которой работала Ханна Конова, находилась на маленькой улочке в центре города и, скорее всего, не относилась к часто посещаемым туристами местам. Зал здесь был маленьким, полупустые столики стояли почти вплотную друг к другу, и девушка за стойкой немного удивилась появлению компании русскоговорящих гостей. Впрочем, когда Войтех заговорил с ней по-чешски, удивление ее исчезло, сменившись настороженностью, стоило ему начать расспрашивать про Ханну. Отвечать ей явно не хотелось, и она позвала вторую девушку, которая до этого относила заказ парочке гостей, сидевшей в углу, и забирала грязную посуду с другого стола.

– Без понятия, где она, – раздраженно ответила та. – Не вышла сегодня с утра, так менеджер меня дернула. А у меня, между прочим, были планы на этот выходной.

Сказав это, она поторопилась к новым гостям, которые только вошли, чтобы вручить им меню. Войтех перевел ее слова остальным.

– Странно это все, – Лиля с сомнением во взгляде проводила официантку, а затем повернулась Войтеху. – Спроси, может, Ханна как-то объяснила свое отсутствие. Ей же должны были звонить, когда она не вышла на работу.

Войтех снова поймал девушку, когда та шла мимо, и задал ей вопрос Лили. Та все так же раздраженно ответила, что Ханне не дозвонились. Тогда Войтех попросил ее адрес.

– Нам очень нужно с ней поговорить, – как можно убедительнее сказал он в ответ на вопросительный взгляд.

Девушка отправила его к баристе, которая после некоторого сомнения все же дала адрес. Войтех показал его остальным.

– Дозвониться до Ханны не смогли, поэтому придется нанести визит ей домой.

– А это далеко? – Ваня с сомнением посмотрел на листок, который Войтех держал в руках. Непонятные слова, написанные мелким почерком, ни о чем ему не говорили. Впрочем, он никогда не бывал в спальных районах Праги, предпочитая, как и Саша, останавливаться в отелях в центре города, ему и Голешовице, где находились квартира Войтеха и их отель, казался дремучей окраиной, хотя карта утверждала, что от центра его отделяет всего лишь Влтава.

– Порядочно по меркам Праги, – отозвался Войтех, доставая смартфон и уточняя маршруты городского транспорта. – Сначала на метро, потом на автобусе. Всего минут сорок, если маршруты удачно состыкуются.

Остальные только переглянулись.

– Мне кажется, ехать всем не лучшая идея, – осторожно заметила Лиля. – Мы ничего не понимаем по-чешски, тебе приходится нам переводить, это только вызывает лишние подозрения.

– Такая толпа народа сама по себе вызывает подозрения, – согласилась с ней Саша. – Но нам вовсе необязательно всем вваливаться домой к этой Ханне. Войтех сходит, а мы на улице подождем.

– И все же Лилька права, – неожиданно заявил Ваня, хотя Сидоровы крайне редко соглашались друг с другом. – Думаю, кому-то одному стоит остаться здесь. Вдруг мадемуазель почтит работу своим присутствием?

– Согласен, – кивнул Войтех. Он посмотрел по очереди на каждого, а потом остановился на Лиле. – Останешься тут? Хотя бы на час или два, пока мы не доедем до дома этой Ханны и не выясним, куда она делась.

– Да хоть на пять, – Лиля пожала плечами, оглядываясь вокруг. – Здесь довольно мило, вид из окна тоже симпатичный. – Она явно лукавила, потому что из всех окон небольшого кафе вид был только на каменную стену соседнего здания да немногочисленных туристов, то ли отставших от своей группы, то ли принадлежавших к тому редкому типу людей, которые предпочитают неизбитые маршруты. – Выпью кофе, почитаю книгу.

– Отлично. Если она появится, сразу звони. Как только мы что-то узнаем, мы свяжемся с тобой. – Когда Лиля отошла в сторону одного из маленьких столиков, Войтех повернулся к Ване и Саше. – Tak, jeďme[7], – он улыбнулся.

Маршруты не пожелали удачно стыковаться: сначала они непривычно долго ждали поезда в метро – целых пять минут, а потом еще десять автобус. В результате до дома Ханны они добрались почти час спустя.

Девушка жила в невысоком панельном доме в районе, в котором такие же унылые дома, смотрящие на мир плохо вымытыми окнами и украшенные только рекламными вывесками, соседствовали с одноэтажными коммерческими постройками и непрезентабельными частными домами. Среди последних иногда встречались красивые постройки, зато магазины и кафе производили своим внешним видом гнетущее впечатление. В таком районе за всю жизнь можно даже не вспомнить, что ты живешь в одном из красивейших городов Европы.

Войтех вошел в нужный подъезд один, а Ваня с Сашей остались на улице.

– Интересно, здесь есть где кости-то бросить? – Ваня крутанулся вокруг своей оси. В пределах видимости оказалось только одно место, похожее на кафе или ресторан. Выглядело оно не очень празднично, под стать остальным зданиям на улице, но зато находилось аккурат через дорогу от дома Ханны.

Саша проследила за его взглядом и нахмурилась. Она предпочла бы подождать Войтеха на улице, а не в непонятного рода заведении, но утро выдалось гораздо прохладнее, чем день накануне, а она оделась чересчур легко, соблазнившись ярким солнцем, и теперь прилично мерзла. Да и кофе хотелось уже очень давно.

– Пойдем, – она решительно направилась в сторону непрезентабельной вывески. – Я ужасно хочу кофе и курить.

Внутри место оказалось гораздо привлекательнее, чем выглядело снаружи: свежевыкрашенные стены украшали фотографии различных городов, столики размещались на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы официанты, снующие между ними, не мешали посетителям. Впрочем, время завтрака давно прошло, а обед еще не наступил, поэтому почти все столы пустовали. Саша с Ваней заняли самый удобный: он находился напротив барной стойки и у окна, через которое хорошо просматривался подъезд Ханны. Официант сразу подал им меню. Ваня едва удержался от того, чтобы первым делом попросить себе бокал темного пива.

– Пива бы сейчас, да? – как будто прочитав его мысли, мечтательно потянула Саша, листая меню. Им повезло: даже на окраине в абсолютно местечковом баре оно дублировалось и на английском языке.

– Я его тут готов пить даже на завтрак вместо кофе, – хмыкнул Ваня. – Но боюсь, что пан атаман не одобрит. Эти трезвенники такие зануды.

Саша мгновенно вспомнила вчерашний вечер и Войтеха, уснувшего прямо на диване с чашкой чая в руках, фыркнула, пытаясь сдержать смешок, но затем все же широко улыбнулась.

– А когда выпьют, несут всякий бред, – пробормотала она, слишком тщательно изучая меню. – Но я предлагаю сегодня вечером послать к черту всех трезвенников и пойти в бар. В Чехии мы или где? Ты со мной? – она посмотрела на Ваню.

– Я всегда с тобой, особенно когда ты идешь в бар, – с готовностью отозвался тот. Он на несколько секунд задержал взгляд на Сашином лице, как будто собираясь что-то сказать, но потом передумал и снова уткнулся в меню. – Ладно, Айболит, ты закажи мне кофе и куриный сэндвич, а я пока отойду ненадолго.

– Валяй, – Саша махнула рукой и, когда Ваня скрылся в небольшом темном закутке, где находился туалет, вытащила из кармана сигареты. Пепельница на столе намекала, что курить здесь не запрещено.

Сделав заказ, Саша повернулась к окну, разглядывая редких прохожих. В понедельник днем их было не очень много, и все они торопились по своим делам, лишь одна пожилая женщина выгуливала на длинном поводке какую-то мелкую собачонку, да ниже по улице неторопливо шел мужчина. Саша невольно зацепилась за него взглядом, уж слишком странно он был одет. Ей самой на улице стало холодно лишь потому, что она вышла из отеля в одной футболке, но на самом деле показания термометра уже приближались к двадцати градусам, а мужчина был одет в длинный серый плащ, свитер, джинсы и ботинки на толстой подошве. На голове у него была строительная каска, хотя Саша нигде на улице не заметила никаких строительных работ. Что-то еще в его внешности казалось ей странным, и лишь когда он поравнялся с окном, в которое она смотрела, она вспомнила слова Карела:

«Высокий шкаф с квадратной челюстью и тупостью во взгляде, с которой обычно военные ждут приказа».

Теперь Саша поняла, насколько точно Карел описал выражение лица мужчины, неожиданно появившегося в подземелье под Староновой синагогой.

– Твою ж мать, – пробормотала она, выбрасывая сигарету в пепельницу и мгновенно срываясь с места.

Ей даже в голову не пришло, насколько странным может быть подобное совпадение: встретить того самого человека в совершенно другом конце большого города. И уж тем более она не задумалась над тем, что надо бы оставить Ване хоть записку.

Стоя в ванной Карела и глядя на себя в зеркало, Саша некстати подумала о том, что, если бы тот человек все же убил ее, патологоанатому даже не пришлось бы напрягать мозг, чтобы установить причину смерти: на шее отчетливо проступали пять синяков от пальцев. Саша расстегнула две пуговицы на рубашке и вздохнула. Вдобавок к синякам на груди красовался ожог от кулона. Она даже не представляла, как будет объяснять все это мужу. Максим стерпел историю с похитившим ее некромантом и угрожавшими им всем зомби, промолчал, когда она рассказала ему о том, как их с Войтехом едва не засыпало камнями в пещере, но рано или поздно его терпению придет конец. Пожалуй, Войтех был прав: у нее в голове нет ничего, чем можно было бы думать. И Саша точно знала, что в следующий раз поступит так же, что бы она ни пообещала себе, ему или Максиму. Тяга к приключениям и любопытство всегда были в ней сильнее инстинкта самосохранения.

Она застегнула рубашку, повесила на шею кулон, на этот раз оставив его поверх одежды, поскольку любое прикосновение к ожогу причиняло боль, и вышла из ванной.

Карел, Лиля и Ваня с Войтехом сидели в гостиной за большим кухонным островком, заменявшим в этой квартире обеденный стол. Судя по взглядам, которыми ее одарили, Войтех уже успел рассказать обо всем, что произошло в костеле, целиком и полностью преподнеся свою версию событий, хотя уже давно перестал злиться и даже извинился за то, что наорал на нее.

– Не смотрите на меня так, – немного смущенно попросила Саша, вскарабкиваясь на один из высоких стульев, стоящих вокруг кухонного островка.

Планам выпить пива в баре вечером не суждено было сбыться. После того, как Войтех, Ваня и Саша пару часов искали Ханну в окрестностях костела, но так и не нашли, позвонил Карел и заявил, что в восемь вечера ждет их всех у себя дома, чтобы поделиться дополнительной информацией. Ваня решил, что это не должно помешать ему хотя бы на второй вечер пребывания в Праге насладиться вкусом чешского пива, поэтому зашел в одну из пивоварен-ресторанов и взял несколько литров пива с собой. Войтех пытался возразить, но, прежде чем Ваня успел послать его подальше, махнул рукой. Сам он пить не собирался, решив сделать выбор в пользу минеральной воды. Карел же предпочел открыть бутылку вина.

Этим вечером он выглядел не так представительно, как накануне в ресторане, сменив дорогой костюм на удобные джинсы и футболку, собрав светлые волосы в хвост и перетянув их обычной резинкой. Из украшений на нем сегодня были только все те же сережки-гвоздики, которые он редко вынимал, и широкий кожаный браслет на запястье. Зато короткий рукав футболки оголил татуировки, покрывавшие предплечья и плечи. Сегодня Карел гораздо больше походил на рок-звезду, но выглядел при этом почему-то более приземленно. Возможно, из-за появившейся усталости во взгляде.

– Если не хочешь, чтобы на тебя пялились, надень что-нибудь с высоким горлом, – посоветовал он Саше, поднося бокал к губам.

– Вот уж не додумалась прихватить к тебе в гости запасной свитер, – парировала Саша, все же мысленно прикидывая, взяла ли она с собой в Прагу вообще что-нибудь подобное или ей придется посетить какой-нибудь торговый центр. По всему выходило, что не взяла, но легкий шарф в чемодане точно найдется: когда она улетала из Питера, там было еще очень холодно.

– Будешь плохо себя вести, не дам почитать отчет патологоанатома, – склонив голову набок, поддел Карел.

– Страстно мечтаю посмотреть на то, как ты самостоятельно изучаешь этот отчет, если учесть, что даже синяки мои видеть не можешь, – в тон ему ответила Саша.

– Девочки, не ссорьтесь, – одернул их Войтех. – Карел, отдай ей отчет.

– Ладно, – с недовольным видом протянул Карел, закатив глаза. Он взял с кухонного столика у себя за спиной несколько листов бумаги, скрепленных степлером, и протянул Саше. – Мой источник в полиции сфотографировал для меня страницы отчета. Теперь я должен ему и его компании вип-столик на официальном открытии моего клуба в эту пятницу.

– У тебя открытие клуба в эту пятницу? – заинтересовалась Лиля, видя, что Саша принялась увлеченно листать страницы отчета, сосредоточенно хмурясь, и в ближайшее время все равно не расскажет им результаты вскрытия.

– Да, и для вас я столик уже выделил, имейте в виду, – сообщил Карел, искоса наблюдая за тем, как Саша слезла со своего табурета, обошла стол и обратилась к Войтеху с каким-то вопросом. Судя по тому, что она при этом указывала пальцем в страницу отчета, а Войтех что-то говорил ей по-русски, она просила его перевести какие-то части текста, написанные, само собой, по-чешски.

Лиля принялась расспрашивать Карела подробнее о предстоящем открытии, Ваня предпочел молча пить пиво, дожидаясь, пока курьер привезет заказанную пиццу. Саша и Войтех некоторое время тихо о чем-то переговаривались, Войтех переводил ей отчет и, судя по его задумчивому виду и периодическим попыткам подобрать правильные слова, это оказалось достаточно непростым занятием.

– Фигня какая-то, – наконец выдала Саша. – Такого не бывает.

– Что именно? – тут же поинтересовался Ваня из своего угла.

– Да причина смерти Катки. То есть причина смерти-то понята: обширное внутреннее кровотечение, у нее лопнули почти все крупные сосуды, смерть почти мгновенная. Но так не бывает! – Она забрала у Войтеха листы отчета и снова посмотрела на них.

– Так не бывает – это как раз то, чем мы занимаемся, – хмыкнул Войтех.

– Тогда тебе понравится еще один маленький штрих из отчета криминалистов, – заметил Карел, томно болтая вино в бокале. – На ноже, которым была зарезана вторая девушка, отпечатки пальцев только Катки. А еще следы глины.

– Глины? – переспросила Лиля. – Откуда там глина?

– Хороший вопрос, – радостно кивнул Карел, как будто ждал его. – Единственный, кто мог ее принести, – это парень из подземелий. И он действительно там был, – Карел вывел на экран своего смартфона мутноватую фотографию, которую делали откуда-то сверху. – Это с камеры наблюдения в подъезде. Чего я не понимаю, – он посмотрел на Войтеха, – так это откуда ты знал об этом еще вчера?

– Это как раз дело ясное, – хмыкнул Ваня, тоже покосившись на Войтеха. – Мне вот другое интересно: с чего ты взял, что в костеле была именно Ханна? Сашка сказала, что плохо разглядела ее, а ты сразу уверенно заявил: надо найти Ханну.

Войтех несколько секунд молча смотрел на Ваню, на его лице читалось удивление.

– Не знаю, – протянул он. – Я просто как-то сразу решил, что это была она. Ведь это произошло рядом с ее домом, да и парню этому она, наверное, нужна, если она что-то видела в тот вечер.

– Едва ли она могла что-то видеть, – снова вмешался Карел, понимая, что ответа на свой вопрос так и не дождется. – Судя по тем же камерам наблюдения, она ушла минуты за три до того, как пришел этот человек. То есть ее подруги были еще живы.

– И зачем тогда она ему? – Лиля нахмурилась.

– Может быть, это все-таки была не Ханна? А какая-то другая девушка? – предположил Ваня.

– Это была Ханна, – тихо, но уверенно сказала Саша, старательно собирая в папку листы с отчетом патологоанатома и глядя исключительно на них. – Нам всем давно известно, что Войтех не ошибается в таких вещах.

– У меня такое скверное чувство, что все о чем-то знают, а я не в курсе, – с легкой обидой в голосе заявил Карел, заметив молчаливое согласие на лицах остальных.

– Если я скажу, что я экстрасенс и вижу некоторые вещи, а другие просто чувствую, тебе станет легче? – с некоторым вызовом спросил Войтех.

– Намного, спасибо, – Карел невозмутимо пожал плечами. – И давно это с тобой?

– Я тебе потом расскажу, – пообещал Войтех.

– Ладно, предположим, это действительно была Ханна, – согласился Ваня. – Но если она ушла еще тогда, когда Катка и эта, вторая, забыл, как ее звали…

– Алена, – подсказала Лиля.

– Да, точно. Если они еще были живы, значит, она ничего не видела и опасным свидетелем не является. Зачем этому чуваку пытаться ее убить?

– Меня удивляет кое-что еще, – Саша задумчиво смотрела в свой бокал вина, который Карел подсунул ей, едва она закончила с отчетом. – Когда Ханна заметила его, она испугалась до такой степени, что сразу же сбежала, как будто уже видела его и знала, что его нужно опасаться.

– Это просто, – пожала плечами Лиля, – Катка могла рассказать подружкам о нем.

– Катка ушла из подземелья до того, как он там появился и убил и покалечил археологов. Она тоже не видела его раньше. – Саша замолчала, о чем-то думая, а затем машинально коснулась рукой своей шеи. – Впрочем, у него достаточно угрожающий вид, чтобы испугаться, даже увидев первый раз.

– Еще бы, одна каска чего стоит, – фыркнул Ваня.

– А что, он так и ходит в каске? – Карел почти болезненно сморщился. Его чувство прекрасного протестовало против подобного.

– Да, это очень странно, – согласилась Лиля. – Это же должно привлекать внимание на улице.

– Это Прага, zlato[11], – хмыкнул Карел. – Можешь ходить хоть с ночным горшком на голове, никому нет до этого дела. Разве что туристам.

– Я не об этом, – отмахнулась Лиля. – Если камеры зафиксировали его в таком виде на месте преступления, разве это не стало частью описания, которое полиция распространяет? У него и так внешность приметная, а с этой дурацкой каской его вообще должны были сто раз уже задержать.

– А почему он вообще в каске? – Войтех нахмурился. Эта деталь никак не укладывалась у него в голове.

– Мы там все были в касках, – Карел пожал плечами, а потом на его лице вдруг появилось понимание. – Sakra, мы там все были в этих дурацких касках – так положено по технике безопасности. А археологи были в плащах, потому что там холодно. И один из них был в таком ужасном зеленом свитере.

– К чему ты ведешь? – уточнил Войтех, хотя уже знал ответ на свой вопрос.

– Он выглядел как мы, – озвучил этот ответ Карел. – Как все мы. Он скопировал даже мою сережку. Только одну, потому что я стоял к нему боком, вторую он не увидел.

– Скопировал? – переспросил Ваня. – Он что, типа хамелеон?

– Не знаю, кто он, но кроме угрожающего вида и странного набора одежды, от него еще и запах исходил ужасный, – поежилась Саша.

– Запах? – переспросил Войтех. – Какой запах?

– Не знаю. Пахло чем-то таким затхлым… и мокрой землей. То есть мне тогда показалось, что землей, – она посмотрела на Карела, – но сейчас я бы сказала – глиной.

– Опять глина, – фыркнул Ваня.

– Может, это Голем? – отчасти пошутила, отчасти предположила Лиля.

Карел чуть не поперхнулся вином.

– Голем? Серьезно?

– Что это такое? – не поняла Саша.

– Ты что, никогда не слышала про Голема? – Войтех удивленно посмотрел на нее.

– Ну… – она смутилась. – Название слышала. Но не уверена, что правильно понимаю, о чем речь.

– Я знаю, что он из глины, – похвасталась Лиля. – И как-то связан с пражским еврейским гетто.

– Скажем так, если смотреть по элементам истории, то версия не хуже других, – согласился Карел. – Правда, никогда не слышал о том, чтобы Голем имел способности хамелеона. И есть еще одна проблема: Голем – это просто сказка.

– А можно подробнее? – Саша перевела жалобный взгляд с Карела на Войтеха. – Я реально не понимаю.

– Подробнее нам бы сейчас наш академик рассказал, – усмехнулся Ваня, открывая свежую бутылку пива. – А он без визы.

– Зато у него есть Скайп, – Лиля радостно улыбнулась. – И я уверена, он будет рад проконсультировать нас дистанционно.

Несмотря на то, что разница во времени между Прагой и Санкт-Петербургом составляла два часа, и у Нева шел уже одиннадцатый час, он действительно оказался счастлив видеть своих друзей хотя бы по Скайпу, раз уж у него пока не получалось приехать.

Войтех кратко пересказал ему все, что произошло и что им удалось выяснить на данный момент.

– И у моей сестрицы появилась сумасбродная идея, что этим чуваком может быть Голем, – добавил Ваня в конце.

– Голем? – Нев снял очки, но вместо того, чтобы начать привычно протирать стекла, задумчиво закусил одну дужку. – В общем-то, я согласен с Лилией. Глина, Еврейский город в Праге и высокий мрачный мужчина в первую очередь ассоциируются с Големом. Только про способности хамелеона в истории Голема никогда не упоминалось.

– И все равно можете рассказать нам подробнее, что это вообще такое? – попросила Саша. – Потому что у меня такое чувство, что все здесь только делают вид, будто понимают, о чем речь, а на самом деле знают только какие-то верхи и разрозненные факты.

– Голем – это человек, которого создал из глины праведный раввин Лев ближе к концу шестнадцатого века для защиты от зла, – начал Нев, снова водрузив очки на нос. – Еврейская община тогда нуждалась в защите от очередной волны суеверных обвинений. По легенде, раввин Лев задал небу вопрос, как он может защитить своих людей, и в ответ ему якобы был дан совет создать Голема. Он вылепил его из глины и вместе с тремя помощниками совершил ритуал, который оживил эту глину. Получившийся в результате человек оказался нем и исключительно послушен. Он подчинялся Леву беспрекословно и выполнял любую работу, которую тот ему поручал. Лишь один раз он вышел из себя и принялся громить все вокруг, когда Лев забыл дать ему задание. Раввин сказал всем, что встретил немого странника и дал ему приют, поэтому только те, кто участвовал в ритуале, знали, кто такой Голем на самом деле. Десятилетие спустя, когда евреям более ничего не угрожало, Лев упокоил Голема, совершив с теми же помощниками обратный ритуал. Считается, что останки Голема, то есть глину, в которую он снова превратился, раввин спрятал на чердаке Староновой синагоги, прикрыв ветошью.

– Нестыковочка, – заметил Ваня, – наш парень объявился в подземелье под синагогой.

– Легенды не всегда точны, – Нев улыбнулся.

– Но если он такой послушный, почему он убивает людей? – не поняла Саша.

– Может, потому что ему не дали задание? – предположила Лиля.

– Либо задание ему дали, и он его выполняет. – Саша снова коснулась рукой своей шеи, предполагая, какое именно задание могли дать Голему.

– Меня больше интересует вопрос, как он мог пробудиться, – Войтех задумчиво потер подбородок. – Ведь никто не совершал ритуал.

– Та же самая легенда гласит, – вклинился Нев, – что с тех пор Голем пробуждается каждые тридцать три года. Правда, я сомневаюсь, что сейчас подошел его срок, но опять же…

– Легенды не всегда точны, – с улыбкой повторил Войтех его же слова.

– Именно.

– Значит, что-то пробудило его, – заключил Карел, открывая еще одну бутылку вина. Заметив на себе удивленные взгляды, он пожал плечами. – А что? Версия с Големом сама по себе бредовая, но раз уж вы обсуждаете ее на полном серьезе, то это единственный вывод, который напрашивается: Голем все эти годы лежал не на чердаке, а в подземелье. Возможно, поэтому оно и было так хорошо спрятано. Когда же подземелье обнаружили и там начали шариться исследователи, Голем проснулся и… пошел выполнять какое-то задание.

– То есть это задание ему дали еще до того, как упокоили? – Саша вопросительно посмотрела в сторону ноутбука. – Потому что, как я понимаю, сейчас никто не мог этого сделать.

– Да черт с ним, с заданием, – перебил ее Ваня. – Нев, лучше скажите нам, как его остановить. Он уже убил троих, покалечил двоих, чуть не оторвал голову нашему Айболиту и, как мы понимаем, теперь охотится за еще одной девчонкой.

– Если верить легенде, то, очевидно, нужно провести обряд, обратный пробуждению, – напомнил Нев. – Не помню деталей, но могу уточнить. Только я не уверен, что это поможет.

– Почему нет? – насторожился Войтех.

– Потому что легенда уже оказалась неверной в отношении пары фактов, – по тону Нева было понятно, что он считает это очевидным. – И если Голем реален, но все эти века находился не на чердаке, а в замурованном подземелье, и едва его размуровали, он очнулся, то есть вероятность, что никто его и не упокаивал, а просто изолировал. От греха подальше.

– Значит, дело ясное, – Ваня допил свое пиво и налил новую порцию, – нужно отыскать этого чувака и заново изолировать.

Саша скептически посмотрела на него.

– Есть одна маленькая проблемка: он сильнее нас всех вместе взятых, как ты собрался его изолировать?

– Как-то же его изолировали до нас? Вон, – Ваня кивнул в сторону Карела, – у нашей рок-звезды куча поклонников среди полиции, даст пару автографов, и те подключатся.

– Я согласен с Иваном как минимум в том, что нам нужно заняться поисками Голема и постараться его обезвредить. Только я бы не рассчитывал на помощь полиции, – заметил Войтех. – Нам придется заняться этим именно потому, что полиция ни за что не поверит в аномальное происхождение этого существа, Голем он или нет. Это значит, что они будут пытаться действовать с ним как с человеком. А это приведет к новым жертвам. Нам надо только подумать, что и как с ним делать.

В этот момент раздался звонок домофона: приехала долгожданная пицца.

– Предлагаю подумать об этом после ужина, – сказал Карел, слезая с табурета.

Во второй раз пани Чехова уже не стала составлять им компанию, просто позвонила кому-то и попросила, чтобы Карел обязательно присутствовал при их спуске в подземелье.

– Если, конечно, вы готовы взять на себя ответственность, – добавила она с кривой усмешкой.

Для Карела брать ответственность на себя не составляло труда, поэтому всего полчаса спустя после этого разговора они впятером снова были в подземном лабиринте под Староновой синагогой.

– Я не очень понимаю, что мы здесь ищем? – недоумевал Ваня. – Мне кажется, это единственное место, где нашего Голема точно быть не может.

– Но зато это место, где он точно был и довольно долго, – отозвался Войтех, следуя за уверенно идущим впереди Карелом. – Поэтому мы, во-первых, ищем подтверждение нашей теории, что глина на месте преступления как-то связана с глиной в той нише.

– А это проще простого, – пояснила Лиля. – Я возьму образцы местной глины, и если кто-нибудь обеспечит мне доступ в лабораторию и к образцам с места преступления, я сделаю сравнительный анализ, – она выразительно посмотрела на Карела.

– Тогда не стесняйтесь, – тот галантно указал на нишу, до которой они наконец добрались. – Берите, сколько нужно.

– А как насчет всего остального? – поинтересовался Войтех.

– По-моему, в полиции ко мне уже привыкли, – легкомысленно отмахнулся Карел. – К тому же я им подсказал, как выглядит предполагаемый убийца, так что у меня там уже достаточно союзников.

– Союзники, поклонники… Кого там у тебя только нет, – пробормотала Саша, с тревогой оглядываясь по сторонам.

Это подземелье не внушало ей доверия, как и любые другие узкие темные помещения, находящиеся под землей. После возвращения из Астраханской области, где несколько месяцев назад они искали пропавших друзей Вани, и им с Войтехом около суток пришлось бродить по пещере в поисках выхода, она даже на подземную парковку за своей машиной первую неделю заходила со страхом, хотя уж там-то места было достаточно. А после встречи с обитателем этого подземелья у нее была сотня причин не желать здесь находиться. Впрочем, вряд ли Саша когда-нибудь в этом призналась бы, поэтому и пошла вместе со всеми.

Лиля тем временем вытащила из сумки заранее приготовленный контейнер и шпатель и принялась собирать образцы глины в нише.

– А здесь ее не так много, как я думала, – заметила она.

– Так ведь остальная встала и ушла, – хмыкнул Ваня. Он все еще по обыкновению был настроен скептически. – А что во-вторых? – спросил он, повернувшись к Войтеху. – «Во-первых» мы сделали, но едва ли стоило тащиться сюда впятером для этого.

– Во-вторых, я хочу понять, есть ли отсюда еще один выход, – ответил Войтех. – Если он есть, то наша теория насчет изоляции Голема неверна, и стоит ее скорректировать.

– Так ведь твой братец пару дней назад с пеной у рта мне доказывал, что нет здесь второго выхода, и этот чувак никак не мог прийти извне, – напомнил Ваня, покосившись в сторону Карела.

– Я хочу сам в этом убедиться, – упрямо повторил Войтех.

Ваня поднял руки, словно признавая за ним право перепроверить уже известные факты.

– Так, какой у нас дальше план? – уточнил Карел, когда Лиля закончила собирать образцы. – Еще побродим тут?

– Думаю, мы вполне можем разделиться, – предложил Войтех. – Вы с Лилей отправитесь в лабораторию, а мы останемся исследовать подземелье. – Он посмотрел на Сашу, а потом добавил: – Можете взять Сашу с собой за компанию, мы с Иваном справимся вдвоем. Так? – Войтех перевел вопросительный взгляд на Ваню.

– Я останусь с вами, – безапелляционно заявила Саша прежде, чем Ваня успел открыть рот.

– Еще не выбрала свою норму адреналина? – насмешливо поинтересовался Войтех. – Я почему-то думал, что после той пещеры ты сыта по горло подземельями.

Саша заметно смутилась.

– Идея большой толпой вваливаться в чужую лабораторию мне кажется не самой удачной, тем более от меня там все равно не будет никакого толка. А гулять одной по Праге, пока вы все заняты делом, я тоже не хочу. Тем более прогулку обещал мне ты.

– Обещал так обещал, – не стал отпираться Войтех. – Тогда вы вдвоем едете в лабораторию, а мы втроем остаемся тут. Если, конечно, Иван не захочет составить вам компанию. Обычно он… очень беспокоится о Лиле, – на этот раз в тоне Войтеха сквозила едва уловимая издевка.

Ваня бросил на него хмурый взгляд.

– Оставил уже однажды вас с Айболитом вдвоем под землей, еле расхлебал потом. А твоему брату я, пожалуй, могу доверить свою сестру, – язвительно отозвался он, на что Лиля только громко фыркнула.

– Это очень высокий уровень доверия, Карел, – с чувством произнес Войтех, выразительно глядя на брата.

– Я сейчас лопну от гордости, – тот закатил глаза, на несколько мгновений снова придавая своему голосу и движениям излишнюю для мужчины манерность.

– Я вообще-то готова идти, – заметила Лиля, прерывая этот бессмысленный обмен репликами.

– Tak jděme[12], – Карел улыбнулся, вновь жестом пропуская ее вперед.

Когда они исчезли за поворотом, Войтех посветил своим фонарем в противоположную сторону. Поскольку боковое ответвление было завалено, оставалось только одно направление для исследований, если не считать более ранних ответвлений.

– Я думаю, имеет смысл начать отсюда, – предложил он.

– Согласен, – кивнул Ваня, тоже посветив фонарем в уходящий вдаль темный коридор. – Айболит, держись рядом, а то опять вляпаешься в какие-нибудь неприятности, – велел он, шагая в темноту.

Саша раздраженно выдохнула.

– Вы теперь вдвоем будете меня опекать?

– Будешь лезть на рожон, еще кого-нибудь подключим, – кивнул Ваня, а затем полуобернулся к Войтеху. – Насколько далеко тут уже все осмотрели? Или мы первооткрыватели, и дальше нас вполне может ждать еще какая-нибудь глиняная дрянь?

– Если я правильно понял, то исследователи заходили не дальше, чем метров на сто отсюда. Так что нас может ожидать все, что угодно.

– Прекрасно, – тихо проворчала Саша, машинально поправляя тонкий шарф на шее. К утру синяки, оставленные пальцами незнакомца в костеле, стали еще ярче, и она была вынуждена все же закрыть их шарфом. Вместе с футболкой смотрелось это, может быть, странно, но довольно симпатично, а в холодном подземелье еще и весьма уместно.

Граница, после которой начиналась необследованная территория, прослеживалась очень четко: пол покрывал толстый слой грязи, а с потолка свешивалась паутина, в которую Саша не преминула вляпаться.

– Если здесь и есть второй выход, то едва ли наш приятель часто гулял в этом направлении, – заметил Ваня, обводя фонарем стены и тоже незаметно смахивая со светлых волос паутину. – Здесь лет сто никто не ходил.

Войтех внимательно прислушивался и к окружающей их тишине, и к собственным ощущениям. Тишину нарушали лишь непонятные шорохи и периодически долетающее эхо капающей где-то воды, а предчувствия и интуиция спали крепким сном и не торопились посылать ему подсказки или зацепки. Отчасти Войтех был этим огорчен, но вместе с тем в глубине души радовался: видения всегда вызывали у него головные боли, различалась только их интенсивность.

Войтех снова прислушался к шороху, а потом скорее почувствовал, чем увидел, движение рядом со своими ногами. Он инстинктивно дернулся и посветил фонарем вниз, после чего дернулся еще сильнее.

– Sakra! Ненавижу крыс…

– Дворжак, только не говори, что… – Саша не закончила фразу, тоже посветив фонарем вниз и увидев несколько крыс у своих ног, одна из которых уже нагло забралась на ее кроссовок. – Твою мать! – взвизгнула она, отшвырнув крысу от себя. Та впечаталась в стену, громко запищала и ринулась в сторону.

Ваня демонстративно закатил глаза.

– Господи, нежные какие, а? – театрально проворчал он, разглядывая пол, на котором то тут, то там шевелились большие серые тушки с длинными голыми хвостами. – Подумаешь, крыска.

– Крыска?! – переспросила Саша, обводя фонарем вокруг себя. – Да их тут сотня!

– Ну уж и не сотня, десятка два максимум…

– И все же давайте поторапливаться, – попросил Войтех. – Только смотрите под ноги внимательней.

Они еще с полчаса бродили по коридорам, но каждый заканчивался тупиком или завалом. В итоге они вернулись к нише, а потом и к первой развилке, чтобы обследовать другое ответвление. При этом все, даже Ваня, почти не отрывали взгляда от пола, чтобы случайно не наступить на что-нибудь живое. Крыс они больше не встретили, но зато Ваня нашел что-то другое.

– А здесь мы похоже не первые, – заметил он, поднимая что-то с земли.

– Но едва ли это принадлежит нашему глиняному другу, да? – он продемонстрировал Войтеху небольшой пластиковый прямоугольник.

Войтех забрал у него пластиковую карту, напоминавшую банковскую, но при ближайшем рассмотрении оказавшуюся электронным пропуском. На ней было пропечатано небольшое фото молодого человека, которого, судя по надписи рядом, звали Даниэлем Коваржем. Еще две строчки под именем указывали на то, что он работал старшим научным сотрудником в каком-то Национальном историческом обществе. Войтех точно знал, что исследованием подземелья занималась другая организация. Он уже собирался заметить это вслух, но успел перед этим перевернуть карточку тыльной стороной, после чего слова застряли у него в горле.

– Не может быть, – пробормотал он, поднося карточку ближе к глазам и фонарю.

– Что там? – поинтересовалась Саша, с интересом наблюдая за его движениями.

Войтех еще раз прочитал мелкую надпись, которая шла вокруг непримечательной во всех смыслах эмблемы общества, убедился, что глаза его не обманывают, а потом перевел ее остальным:

– Здесь написано по-чешски: «Охраняя тайное от людей, охраняем людей от тайного».

– Что? – Саша оглянулась на Ваню, а затем снова перевела взгляд на Войтеха. – Та же самая надпись, что была в пещере?

– Быть не может, – уверенно заявил Ваня, забирая у Войтеха карточку и тоже глядя на мелкие буквы, хотя, конечно же, все равно не мог прочитать, и тем более перевести надпись. – Ты уверен? – нахмурившись, спросил он.

– Хочу заметить, что чешский – мой родной язык. Да, я уверен, что здесь написано именно это.

– А что еще тут написано? – Ваня снова перевернул карточку лицевой стороной. – Это же пропуск какой-то?

– Да, старшего научного сотрудника Национального исторического общества.

– Может быть, эта надпись все-таки откуда-то? – предположил Ваня. – В смысле, откуда-то из истории.

– И Нев бы этого не знал? – Саша удивленно подняла бровь.

– Меня тоже смущает, что Нев не узнал эту фразу, – согласился Войтех. – Ведь он все-таки историк, и у него отменная память.

– Но каким образом одна и та же фраза, только на разных языках, может быть написана с полвека назад в пещере в Астраханской области и сегодня на эмблеме какого-то чешского исторического общества? – Ваня снова перевернул карточку тыльной стороной вверх. – Это очень странно.

– Более чем, – Войтех кивнул. – Поэтому надо узнать, что это за общество, чем занимается и как давно существует.

– Без проблем, – Ваня кивнул.

– Наверное, это можно узнать каким-то законным путем? – Саша вопросительно посмотрела на него, правильно истолковав его слова. – Необязательно сразу что-то взламывать.

– Начнем законным, закончим как получится, – хмыкнул Ваня, пряча карточку в карман куртки.

– Тогда не будем терять время, – серьезно заявил Войтех, кивнув в сторону выхода.

Ваня шутливо отсалютовал ему и быстро пошел в обратном направлении. Войтех посмотрел на Сашу.

– Ну что, закончим с этим ответвлением, а потом прогуляемся по поверхности, как я обещал? – с улыбкой предложил он.

– Идет, – кивнула Саша. – Особенно меня радует, что там не будет крыс.

– Это если не присматриваться.

В метро царила суета. По пражским меркам. За восемь лет Войтех так привык к московскому метро, что метро в родном городе вызывало некоторое недоумение. Однако даже ему стало понятно, что на платформе что-то случилось. Кто-то быстро покидал подземку, кто-то наоборот торопился спуститься вниз, готовя смартфон или фотоаппарат, группки растерянных азиатских туристов встревоженно переглядывались и о чем-то громко говорили на своих непонятных языках. Кто-то уже вызвал охрану, а кто-то дернул полицейских из стоявшей на Площади Республики машины: несколько мужчин в форме торопливо направлялись к эскалаторам.

– Идем, – шепнул Войтех Саше и взял ее за руку, чтобы не потеряться в толпе. Он не знал, случилось ли на станции что-то важное для них, но проверить считал необходимым.

Один из поездов стоял, не доехав до конца платформы несколько метров. Пассажиры уже почти полностью успели его покинуть, но большинство не ушло далеко, или просто на платформу стеклись все зеваки, проходившие мимо. А в туристическом центре Праги таких было немало.

Полицейские и охранники с трудом протиснулись через толпу. Войтех уверенно пристроился за ними, поэтому их с Сашей толпа тоже пропустила, посчитав, что они идут вместе с ними. За это время по обрывкам фраз Войтех успел понять, что на рельсы кто-то то ли прыгнул, то ли упал.

Для Саши, не понимавшей по-чешски, произошедшее стало очевидным лишь тогда, когда они дошли до края платформы. На залитых кровью рельсах лежала молодая девушка, а рядом с ней на коленях стоял какой-то мужчина. Недолго думая, Саша отпустила руку Войтеха и спрыгнула вниз. Один из полицейских что-то крикнул ей, но Саша даже не повернула голову в его сторону.

– Скажи ему, что я врач, – попросила она Войтеха.

Девушка еще дышала, но Саше, работающей в реанимации уже не первый год, сразу стало очевидно, что даже если сейчас здесь материализуется бригада реаниматологов с необходимым оборудованием, спасти ее они едва ли смогут.

Войтех быстро объяснил полицейскому, что Саша не простой зевака. Того, кажется, это сразу успокоило, хотя даже Войтеху со своего места было видно, что ни Саша, ни кто-либо другой девушке помочь уже не смогут. Просто когда есть с кем разделить ответственность, всегда немного легче.

Войтех пригляделся к залитому кровью лицу. В нем ему померещилось что-то знакомое, хотя он не сомневался, что видит девушку в первый раз.

– Боже мой, такая молоденькая… Как же так? – пробормотала рядом с ним пожилая чешка.

Войтех покосился на нее. Женщина не производила впечатления любителя кровавых сцен. Скорее было похоже, что она стоит здесь с начала происшествия и не может двинуться с места.

– Вы видели, что произошло? – спросил у нее Войтех.

Женщина кивнула, прижимая ладонь ко рту.

– Она стояла рядом со мной. Бледная такая, несчастная. Я еще подумала, что она нехорошо себя чувствует, наверное, но она потом так улыбнулась… странно, немного жутко… А потом все очень быстро случилось. В тоннеле появился поезд, а она так резко шагнула вперед – и на рельсы. Он пытался затормозить, – женщина кивнула на машиниста, который стоял рядом с кабиной и сам сейчас был бледен как смерть. – Но не успел.

– Она точно сама прыгнула? Ее никто не толкнул?

– Да не было никого рядом, – женщина пожала плечами. – Только я.

Тем временем Саша что-то сказала по-русски мужчине, находившемуся рядом с девушкой, и поднялась на ноги. Войтех тут же подал ей руку и помог выбраться обратно на платформу.

– Я ничего не могла сделать, – сказала она, доставая из сумки упаковку салфеток, чтобы оттереть кровь с рук. – Она умерла.

– Там никто ничего не мог сделать, – мягко ответил Войтех. – Говорят, она сама прыгнула.

– Ты узнал ее? – Саша снова мельком взглянула на погибшую девушку.

– Она кажется мне знакомой, – кивнул Войтех. И в этот момент он понял почему. – Это Ханна?

Саша кивнула.

– Она. Но есть еще кое-что странное.

– Что именно?

– Судя по ее травмам, скорость поезда была уже небольшой, да и на нем почти нет крови. Ханна умерла скорее от удара головой о рельсы. Но при этом посмотри, сколько крови вокруг и откуда она текла. Мне кажется… – Саша вдруг осеклась и затем повернулась к Войтеху. – Карел сможет достать нам результаты ее вскрытия?

– Ее смерть наверняка будет объединена с другими в одно расследование, – кивнул Войтех. – Думаешь, Голем все-таки до нее добрался?

– Не знаю. Полагаю, если бы он был здесь, жертв было бы больше, он особо не церемонится. Впрочем, у меня есть одна теория, но сначала мне нужно более подробно изучить вопрос, займусь этим вечером. Пока же… – Саша вдруг посмотрела куда-то выше плеча Войтеха и изумленно замерла. – Черт подери… неужели ты прав?

– В чем дело? – Войтех обернулся, пытаясь проследить за ее взглядом.

Он не сразу понял, на что она смотрела, но потом заметил высокую мощную фигуру, поднимавшуюся по лестнице. Мужчину он увидел только со спины, но сразу узнал длинный серый плащ и тяжелые ботинки. Это мог быть только тот, кого они искали, хоть сегодня он и забыл где-то свою каску. Внутри все неприятно похолодело. Войтех так и не знал, как справиться с этим существом, но отпустить его значило допустить новые жертвы.

По всей видимости, Саша подумала примерно так же, потому что сразу отправилась за ним, с трудом прокладывая себе дорогу сквозь толпу зевак.

– Войтех, мы не можем упустить его, – не оборачиваясь, сказала она. – Идем.

Войтех успел коротко выругаться, догнать Сашу и схватить ее за руку секунды за две.

– Останься здесь, – велел он, останавливая ее. – Я сам за ним прослежу. Ты позвони Ивану и Лиле.

С этими словами он сам принялся пробираться сквозь толпу в том направлении, в котором исчез Голем.

– Ага, конечно, отпустила я тебя одного, – пробормотала Саша, на ходу вытаскивая телефон и стараясь не отставать от Войтеха.

Тот относительно быстро добрался до лестницы, почти беспрепятственно поднялся по ней и покрутил головой в разные стороны, ища глазами Голема. Он обнаружился на другой стороне вестибюля. Войтех успел заметить, как потоком воздуха взметнуло полы плаща, когда мужчина свернул к эскалатору, поднимающемуся на поверхность. Войтех поторопился за ним, пока тот снова не исчез из виду.

Саша шла на два шага позади Войтеха, стараясь не попадать в его поле зрения. Пусть продолжает считать, что она осталась внизу.

– Чего тебе, Айболит? – послышался в трубке веселый голос Вани.

Саша вздрогнула, уже успев забыть о телефоне, который держала возле уха. На всякий случай отстав от Войтеха еще на один шаг на эскалаторе, она тихо прошептала:

– Мы с Дворжаком нашли Голема, идем за ним. Метро «Площадь Республики» или как-то так. Срочно подгребайте.

– Чего? – голос Вани мгновенно стал встревоженным. – Саша, вы там совсем того? Держитесь подальше, слышишь?

Саша ничего не ответила, так как эскалатор доехал до конца, Голем вышел на улицу и обернулся. Сразу стало понятно, что они обознались: это был обыкновенный мужчина, одетый немного не по погоде. Впрочем, судя по его небритому отекшему лицу, в этой же одежде его можно встретить и в декабре, и в июле.

– Обознались, – разочарованно сказала Саша, подходя к замершему Войтеху.

Заметив наконец ее, Войтех почувствовал, как его снова захлестнуло раздражение.

– Какого черта, Саша? Что я тебе сказал?

– Велел ждать тебя внизу и позвонить Сидоровым, – послушно напомнила она. – Ване я позвонила.

– То есть ты прекрасно меня слышала, но сознательно решила проигнорировать?

– Ну прости, Теша, – она сложила руки в умоляющем жесте и посмотрела на него. – Я не могла отправить тебя одного, если учесть, что ему твой пистолет как мертвому припарка. Ты бы меня одну не отпустил.

Войтех еще много чего хотел ей сказать, но губы предательски дрогнули в улыбке, и он понял, что достаточно строгого тона у него уже не выйдет. Он ничего не мог с собой поделать, когда она называла его этим детским именем.

– Ты хоть понимаешь, что в такие моменты ты можешь мне больше помешать, чем помочь? – строгости, как он и думал, не получилось, получилась скорее тоска.

– Не такая уж я и бесполезная, – улыбнулась в ответ Саша, когда поняла, что в этот раз угрозы отвезти ее в аэропорт и отправить домой не последует.

– Даже я абсолютно бесполезен против этого существа со всеми своими навыками, – фыркнул Войтех. – Интересно, чем ты планировала мне помочь?

Саша смутилась. Никакого плана у нее, естественно, не было, но теперь это уже не имело значения.

– Что-нибудь придумала бы, – легкомысленно отмахнулась она. – В любом случае, Голема здесь нет. Наверное, и нам тут больше делать нечего.

– Ты права. И Ханну, – Войтех оглянулся на вход в метро, – мы нашли слишком поздно.

– Знать бы, что он будет делать теперь? И где нам его искать?

– Для начала надо позвонить Карелу, – решил Войтех. – Сообщить об этом. Пусть даст знать своему источнику. Может, нас пустят посмотреть записи с камер. Я хочу знать, был ли поблизости Голем на самом деле.

– Хорошо, – кивнула Саша, оглядываясь на вход в метро, к которому как раз подъехала карета уже абсолютно бесполезной «скорой помощи».

– Dobrý den[14]! – радостно поздоровался с ними худощавый юноша с взъерошенными темными волосами. При ближайшем рассмотрении становилось видно, что ему уже хорошо за тридцать, но он предпочитал одеваться как двадцатилетний и вести себя соответственно. Юношескую субтильность он, возможно, поддерживал тоже специально, если только это не было особенностью его конституции.

Войтех сразу определил, что чешский язык для него не родной, поэтому заговорил с ним уже по-английски:

– Добрый день, мы ищем Карела Дворжака, он назначил нам тут встречу.

– О, да, конечно. – Когда мужчина перешел на английский, сразу стало понятно, что он из Великобритании: такое произношение Войтех слышал только в английских фильмах. – Проходите. Вы, я полагаю, его брат – Войтех?

– Все верно.

– А я Томас, менеджер клуба, – мужчина взмахнул руками, указывая на пространство у себя за спиной. – Он предупредил, что вы придете. Он вас ждет. Сюда, пожалуйста.

Томас повел их за собой через уже полностью отделанный коридор, в котором пока горели не все лампы, в зал на первом этаже. Здесь еще многое говорило о том, что заведение не функционирует. Даже создавалось впечатление, что за пару дней эти завалы не разобрать. Однако столик, за которым их ждал Карел, был абсолютно чистым, и никаких строительных материалов не наблюдалось как минимум в радиусе десяти метров от него.

Сегодня Карел снова выглядел как в их первую встречу, но на этот раз он не стал вставать, чтобы поприветствовать их, а только гостеприимно указал на диванчики, окружавшие большой стол. Здесь легко могла поместиться компания из десяти человек, поэтому для пятерых места оказалось более, чем достаточно. Томас вежливо оставил их, заявив, что ему надо проверить, все ли необходимое есть у повара.

– Он сегодня делает финальный тест-драйв кухни, – пояснил Карел. – Уже пятый. Если опять окажется, что чего-то не хватает, Том его загрызет, наверное.

– Как все серьезно, – хмыкнул Ваня, предусмотрительно занимая самый дальний от Карела угол.

– Поверь, в это дело вложено немало сил и средств, – непривычно серьезно заявил Карел. Том приехал сюда заниматься этим из Лондона, а повар у нас – настоящий итальянец. Поэтому с ним столько проблем, – он закатил глаза, переходя к более привычному тону. – Но я думаю, вам это неинтересно.

Войтех, который до этих слов оглядывался по сторонам с явным любопытством, моментально отвлекся от разглядывания интерьеров и кивнул.

– Да, есть проблемы посерьезнее.

– Куда уж серьезнее, – фыркнула Лиля. – Мы имеем дело с ожившей легендой. Уже все ведь в курсе, что образцы глины из той ниши в подземелье и на ноже в квартире Катки и Алены, совпадают?

Все присутствующие кивнули: это была та информация, которой они накануне успели обменяться.

– Это первичный отчет патологоанатома по вчерашним жертвам: Ханна из метро и мужчина, устроивший погром в супермаркете, – Карел протянул несколько распечаток Саше и Войтеху, сидевшим рядом.

– Мог бы и перевести, – заметила Саша, увидев, что весь отчет снова на чешском. Впрочем, она достаточно хорошо изучила бумаги по вскрытию Катки, чтобы узнать те же самые слова здесь, Войтеху понадобилось перевести ей всего пару фраз. – Все то же самое: смерть наступила от обширного внутреннего кровоизлияния в результате разрыва почти всех крупных сосудов. Как мы и думали.

– То есть у всех одинаково? – уточнила Лиля. – Они все умерли, как Катка?

– За исключением Алены, – кивнула Саша. – Та умерла от нескольких ударов ножом в жизненно важные органы.

– Кстати, по поводу Катки и Алены, – вспомнил Карел. – Там, – он указал на сколотые между собой листы, – есть еще и дополнительный отчет экспертов по ним. Не знаю, появилось ли там что-то новое.

Саша перевернула страницу. На этот раз текст был ей совсем незнаком, и Войтеху пришлось переводить почти все.

– А вот это уже интересно, – заявила она в итоге.

– Что именно? – уточнила Лиля.

– На теле Алены шесть ножевых ранений. Пять из них нанесены примерно в одно время, сложно сказать, которое из них стало смертельным. Но вот шестое… Его нанесли через какое-то время, когда Алена уже была мертва.

– Контрольный, что ли? – в свойственной ему манере предположил Ваня. – Чтобы уж наверняка?

– Ты не понял. Последний удар нанесли через какое-то время. Сложно установить, какое именно: двадцать минут, тридцать, час. Но не сразу.

– Может, он убил сначала Алену, потом разобрался с Каткой, а потом ему показалось, что Алена может быть еще жива?

– Едва ли, – возразил Карел. – По записям с камеры в подъезде полиция установила, что этот мужчина, которого вы называете Големом, находился в здании всего пять минут. То есть в квартире и того меньше. Так что даже двадцати минут у него не было.

– Значит, последний удар нанес не он, – предположила Лиля. – Там был кто-то еще, о ком мы пока не знаем.

Саша перевернула еще одну страницу и непонимающе нахмурилась.

– Войта, а здесь что? – она показала Войтеху последнюю страницу отчета.

– Здесь физические параметры убийцы, исходя из характеристик ранения, – пояснил Войтех, пробегая глазами текст. – Странно, здесь сказано, что убийца, скорее всего, мужчина ростом от ста шестидесяти пяти до ста семидесяти сантиметров, правша.

– Мелковат, – протянула Лиля. – Наш парень, с ваших слов, метра два минимум.

– Значит, убийца не он, – констатировала Саша. – И на первом месте преступления его тоже не было, как и на втором, и третьем.

– Погодите, – возразил Ваня, – откуда они могут знать такие вещи?

– По углу, под которым вошел нож в тело, по направлению и силе удара, – пожал плечами Войтех. – Тут так написано.

– То есть они определяют не рост убийцы, а его рост относительно жертвы? – уточнила Ваня.

– Именно, – Войтех кивнул.

– А если девушка стояла на возвышении или он сам стоял на коленях?

– Пургу не мети, – фыркнула Лиля.

– Лиля права, – Войтех осуждающе посмотрел на Ваню. – Это больше походит на подгонку фактов.

– Но кто тогда убийца?

– Катка, – неожиданно заявила Саша.

– Чего? – Ваня посмотрел на нее, как на умалишенную.

– Катка, – повторила она. – На ноже есть отпечатки ее пальцев, и она подходит по параметрам.

– Но… как? – растерянно спросила Лиля.

Саша задумчиво закусила губу и почему-то посмотрела на Войтеха.

– Что если он заставил ее? Некоторые особо одаренные гипнологи могут заставлять людей делать некоторые вещи. Он мог заставить Катку убить подругу, мог даже дать ей нож, поэтому на нем следы глины. Мог заставить Ханну прыгнуть под поезд. Мужчину в супермаркете напасть на кассира. Не знаю зачем, это другой вопрос, но теоретически такое возможно. Он внушил им эти действия заранее, триггером могло быть какое-то слово или действие. Только их организмы не вынесли нагрузки, и они все погибли от кровоизлияния.

– Мне интересно, откуда ты все это знаешь? – хмыкнул Ваня.

– Потому что я тоже умею это делать.

– Вот это поворот, – прокомментировала Лиля.

Саша смутилась.

– Конечно, не в такой форме, я не могу никого заставить убить, человека вообще нельзя заставить сделать что-то, на что он в принципе не способен, но я знаю, как это работает. И мне кажется, Голем хотел сделать что-то такое и со мной.

– Почему ты так думаешь? – Войтех обеспокоенно нахмурился, глядя на нее.

– Потому что он не просто пытался меня задушить, он положил мне ладонь на лоб, чтобы я не могла вертеть головой, как будто пытался заставить меня смотреть ему в глаза. Контакт «глаза в глаза» – необходимое условие для внушения.

– Эй-эй, Айболит… – Ваня демонстративно отодвинулся от нее. – Надеюсь, ты сейчас не схватишь нож и не воткнешь его кому-нибудь из нас в сердце?

Саша хмыкнула.

– Я не смотрела ему в глаза. Если честно, даже не знаю почему. Может, инстинкт сработал, может, просто противно было.

Войтех потер лоб. Многое все равно не сходилось, но пока это была их лучшая версия.

– Хорошо, предположим, что Голем как-то загипнотизировал Катку, она убила свою соседку, потом умерла сама из-за перегрузки. Кто воткнул нож в тело Алены в последний раз? Или вся трагедия случилась до прихода Голема, а он потом просто проверил, что Алена действительно мертва? Почему его следующей жертвой стала Ханна? Где и когда он мог ее видеть, если в тот день они разминулись? Почему его не было в метро, где Ханна покончила с собой? А если был, то почему его нет на записях с камер наблюдения? И почему он выбрал следующей жертвой этого мужчину? Кстати, кто он вообще? Он как-то был связан с Ханной до ее смерти?

– Полиция пока мало о нем знает, – Карел со скучающим видом пожал плечами. – Мартин Новак, около сорока, работал грузчиком в транспортной компании. Бывший алкоголик, уже несколько лет не пил, но в магазине покупал недорогой виски. Кажется, из-за этого конфликт и начался: ему денег немного не хватило, кассир сказала, что не продаст, а он на нее накинулся. Пока неизвестно, где они с Ханной могли пересекаться.

– М-да, нитки из нашей истории торчат так, что невооруженным глазом видно, – протянул Ваня.

– А у тебя что с этим пропуском? – вспомнила Саша. – Узнал что-нибудь?

– С каким пропуском? – Лиля удивленно посмотрела на брата, но ответить тот не успел, так как к столику снова подошел Томас.

Он поставил на стол две большие тарелки с разнообразными мелкими закусками.

– Это первая партия, сейчас принесу еще, – прокомментировал он, прежде чем удалиться.

– Мне надо снять пробу со всего этого, – пояснил Карел. – Так что и вы не стесняйтесь, присоединяйтесь. Сейчас будет еще много разной еды.

Ваня скривился, глядя на тарелки.

– А что, гуляша какого-нибудь нет? – спросил он.

– Так что там за пропуск? – поторопила Лиля, выразительно посмотрев на него.

– Да мы с Айболитом и Дворжаком в подземелье под синагогой нашли пластиковый пропуск в какой-то офис. Причем нашли там, куда, по заверениям пани Чеховой, ее люди не ходили. Погуглил я это общество, ничего интересного. У них только название пафосное: Национальное историческое общество, а на деле стандартная конторка. Пишут какие-то научные статейки, читают лекции, где-то что-то раскапывают и изучают. Ничего примечательного. Ума не приложу, как они связаны с той пещерой под Астраханью.

– С пещерой? – напряженно переспросила Лиля, стараясь контролировать выражение лица. – Почему они должны быть с ней связаны?

– Покажи ей пропуск, – попросил Войтех, присматриваясь к тарелке с закусками и выбирая себе парочку на пробу. Завтракал он рано, поэтому в это время вполне был готов к обеду.

Ваня достал из кармана пластик и протянул Лиле. Та покрутила его в руках, но все равно ничего не поняла. Тогда Войтех указал ей на эмблему на тыльной стороне и перевел надпись с нее.

– То же самое, что было написано тогда в пещере. Только там была латынь, а здесь – чешский.

– Думаю, это просто совпадение, – пожала плечами Лиля и с показным равнодушием положила себе на тарелку несколько закусок. – Или какое-то широко известное в узких кругах выражение.

– Все может быть, – не стал спорить Войтех. – Но я пытался гуглить его. И на чешском, и на русском, и на латыни – ничего не нашел.

– У меня есть одна идея, – задумчиво проговорил Ваня, затем бросил взгляд на Войтеха и добавил: – Но я сначала сам это проверю.

– Я хочу что-то об этом знать? – уточнил Войтех.

Ваня смерил его оценивающим взглядом.

– Не хочешь, поверь мне.

– Кстати, это очень вкусно, – заметила Лиля, с улыбкой посмотрев на Дворжака-старшего. – Поздравляю с поваром.

– У него такой тяжелый характер, что он просто обязан был оказаться хорошим специалистом, – вздохнул Карел.

Томас тем временем принес еще несколько вместительных тарелок с примерами закусок.

– Мне кажется, сегодня он более раздражительный, чем обычно, – заговорщицким шепотом сообщил он Карелу, как будто повар мог слышать их.

– Если в первый уик-энд все пройдет гладко, обещаю тебе два полноценных выходных в понедельник и во вторник, – заверил его Карел.

– Значит, есть надежда, что я все-таки попаду на третьего «Железного человека» в кинотеатр, – хмыкнул Томас. Лицо его при этом просветлело, и он снова скрылся в направлении кухни.

– Как мало надо человеку для счастья, – фыркнул Карел. – Так что, друзья мои, какой у вас план?

– Мне нужно кое-что проверить, – напомнил Ваня. – Так что я, пожалуй, в ваших планах не участвую. – Он вдруг посмотрел на Сашу. – Айболит, как насчет помочь мне? Пожалуй, тебя единственную я могу взять с собой.

– Меня? – удивилась Саша.

– Что-то мне подсказывает, что в планах у тебя поход по местным кабакам в таком случае, – пробормотала Лиля.

– Ты плохо обо мне думаешь, сестренка, – рассмеялся Ваня.

– Ну ладно, – Саша кивнула, хотя в ее взгляде по-прежнему читалось недоумение. – У меня все равно нет никаких дел.

Войтех выглядел недовольным. Если Ваня собирается втянуть Сашу в какие-то свои сомнительные мероприятия, то ему лучше бы знать, что тот задумал. Но он уже дал понять, что вмешиваться не станет. Изменить свою позицию сейчас значило дать Саше еще больше поводов для подозрений. Судя по ее вопросу на Площади Республики, она и так поняла из его слов слишком много. В итоге он ограничился лишь коротким пожеланием:

– Я надеюсь, вы оба будете достаточно осмотрительны. – После этого он перевел взгляд на Лилю. – Нев вчера дал мне контакт одного раввина в Праге, который может выслушать мои вопросы без ненужных нам эмоций. Я договорился с ним встретиться сегодня. Составишь мне компанию?

– Ты ничего не забыл? – тут же вклинился Карел. – У нас сегодня есть еще одна договоренность.

– Я не забыл, я успею, – заверил его Войтех, а потом снова посмотрел на Лилю. – Так как?

– Я бы с удовольствием, – немного отстраненно ответила та. – Но, честно говоря, я не очень хорошо себя чувствую. Если ты не против, я бы предпочла вернуться в отель, лечь и что-нибудь тихо посмотреть в Интернете, если нужно. Я все равно не пойму, о чем вы будете говорить.

Карел отметил про себя, что такой ответ светловолосой красавицы Лилии удивил всех ее друзей. Было похоже, что раньше она никогда не пыталась уклониться от подобного мероприятия.

– Хорошо, – кивнул Войтех. – Тогда поищи, пожалуйста, еще раз что-нибудь про эту надпись. Может быть, тебе повезет больше.

– И возьми такси до отеля, – посоветовал Ваня. – Я бы тебя проводил, но нам с Айболитом в другую сторону.

– Уж разберусь как-нибудь, – отмахнулась Лиля.

– А у вас что за важное мероприятие? – Саша с любопытством посмотрела на Дворжаков.

– Не поверишь, веду блудного сына к родителям, – усмехнулся Карел.

– Не ведешь, я сам иду, – недовольным тоном поправил его Войтех.

– Хоть с «блудным» спорить не стал, – Карел рассмеялся. – Кто бы мог подумать, что мы с тобой однажды поменяемся местами.

Войтех ничего не ответил на последний выпад брата. Вместо этого он подвел итог:

– Тогда Лиля едет отдыхать, Иван с Сашей – заниматься какими-то темными делишками, а я – к раввину. Завтра приезжает Нев, визу он получил. Надеюсь, с ним у нас дело пойдет быстрее.

Лиля видела, что представитель Пражского филиала недоволен тем, что его в выходной день, которым он наслаждался в кругу семьи, вызвали по делам. И кто – Московский филиал. Оставалось радоваться, что чувство долга у пана Млинаржа оказалось сильнее недовольства. С момента ее тревожного звонка куратору до встречи с директором Пражского филиала прошло всего около двух часов.

– Откуда вы знаете, что Коварж потерял пропуск? – поинтересовался пан Млинарж, касаясь своей карточкой магнитного замка. Входная дверь издала пронзительный писк и пропустила их обоих внутрь.

Петр Млинарж выглядел лет на сорок, хотя Лиля подозревала, что он должен быть как минимум ровесником ее куратора, которому уже перевалило за пятьдесят пять. В глубине души она всегда завидовала мужчинам, потому что им легче было с возрастом выглядеть только привлекательней, и минимальных усилий хватало, чтобы никто не смог понять, сорок тебе или уже пятьдесят. Петр Млинарж, если ему действительно уже стукнуло пятьдесят, очевидно, прикладывал гораздо больше усилий для сохранения своего внешнего вида. Либо проживание в Праге делало это за него: у него почти не наблюдалось седых волос, он сохранил спортивную форму, и даже морщины вокруг глаз выглядели не такими уж глубокими. Зато по-русски он говорил гораздо лучше, чем по-английски, и это больше, чем что-либо, выдавало его истинный возраст.

– Оттуда, что мы ее нашли, – ответила Лиля, проходя вперед него в душный темный коридор.

– Тогда почему вы просто не принесли ее мне?

– Потому что я не смогла бы это сделать, не выдав себя, – она не стала вдаваться в подробности своего положения в команде Войтеха. Обсуждать детали своего задания с представителем другого филиала ей не следовало.

Млинарж только с пониманием кивнул и дальше расспрашивать не стал. Он указал ей на лестницу, снова пропуская вперед. Когда они дошли до площадки второго этажа и Лиля уже ступила на следующую ступеньку, Млинарж ее остановил:

– Сюда, пожалуйста. Комната охраны на втором этаже. В систему магнитных пропусков можно попасть только оттуда.

Лиля уже повернулась в сторону коридора, когда ей показалось, что на третьем этаже хлопнула дверь. Она замерла и посмотрела наверх.

– Там кто-нибудь есть?

– Нет, в выходной в здании никого.

– Ни один охранник не дежурит? – удивилась Лиля.

– Нет необходимости, – Млинарж пожал плечами. – Здание закрыто, на окнах – решетки. Все двери – на магнитных замках. Любой взлом системы сразу отправляет сигнал в полицию. Сюда не попасть без нашего ведома.

– Если только кто-то не потеряет карточку, – не удержалась от сарказма Лиля. Пан Млинарж насупился и промолчал. Кажется, Даниэля Коваржа ждала знатная головомойка.

Лиля еще раз посмотрела наверх, прислушиваясь к тишине. Решив, что ей все-таки послышалось, она последовала за демонстрирующим нетерпение Млинаржем.

Они прошли весь коридор второго этажа до самого конца. Там ее спутник снова приложил карточку к замку и открыл дверь, которая на этот раз уже не издала ни звука. Млинарж сел к компьютеру и принялся щелкать клавишами и кликать мышкой. При этом он часто замирал на какое-то время, читая надписи на экране. Скорее всего, ему нечасто приходилось аннулировать доступ по магнитному пропуску собственноручно. Однако уже через пару минут он удовлетворенно выдохнул.

– Вот и все… Sakra! – воскликнул он секунду спустя, а потом вскочил, открыл сейф, стоявший в углу комнаты, и достал оттуда пистолет.

– В чем дело? – насторожилась Лиля, наблюдая за внезапной суетой.

– Даниэль Коварж часа полтора назад вошел в здание и еще минут двадцать назад был здесь, потому что одну из комнат на третьем этаже открыли его карточкой. Кажется, вы там слышали шум?

У Лили похолодели руки. Она почувствовала, как сердце екнуло в груди, замерло, а потом забилось очень быстро. Только сейчас она поняла, куда Ваня потащил с собой Сашу. Она-то наивно посчитала, что он собрался учинить очередной виртуальный взлом, а Сашу решил взять с собой просто ради компании.

Млинарж уже выскочил из комнаты охраны, в коридоре слышались его быстрые шаги. Лиля поторопилась вслед за ним, правда, она не представляла, что будет делать, если он поймает Ваню и Сашу. Она надеялась только, что чех не начнет сразу стрелять. В конце концов, такое поведение не было в порядке вещей в их организации. Как минимум, в Московском филиале.

Когда она добралась до третьего этажа, Млинарж методично осматривал комнату за комнатой, но вокруг при этом стояла такая тишина, что Лиля сразу поняла: Ваня и Саша успели уйти. Чтобы не показаться подозрительной, она принялась помогать своему коллеге, заодно надеясь, что, если тот подольше будет обшаривать третий этаж, у ее брата и подруги будет больше времени, и они смогут уйти подальше.

Минут через десять стало понятно, что в здании, кроме них, теперь действительно никого нет. Млинарж снова выругался, на этот раз более длинно и менее понятно. Лиле даже стало его жалко: он выглядел таким растерянным, как будто все еще не мог понять, как на его территории мог произойти такой глобальный косяк. Наверное, Коваржа уволят к чертям после такого.

– Какие комнаты они успели посмотреть? – спросила она, чтобы отвлечь его от этих мыслей.

– Весь первый этаж, но это не страшно – там у нас ничего важного. На втором успели посмотреть лаборатории, но там тоже ничего компрометирующего. Все еще можно сойти за серьезную историческую исследовательскую организацию. А вот на третьем открывали оперативный штаб.

– Штаб? – переспросила Лиля.

– Идемте, я вам покажу, – махнул рукой Млинарж.

Оперативный штаб представлял собой конференц-зал с доской, демонстрационным экраном, стеллажами и компьютерами. Внимание Лили тоже сразу привлекла доска с изображениями погибших девушек и мужчины из супермаркета. Она подошла ближе, пытаясь разобрать подписи, но чешский определенно давался ей с трудом.

– Что вы расследуете?

– Полагаю, то же, что и вы, – хмыкнул Млинарж. – Когда строители в Староновой синагоге сломали стенку в подвале, они выпустили то, что не должно было покидать подземелья.

– Голема?

– И его в том числе. Но истинная проблема не в Големе, – он ткнул пальцами в сочетание непонятных символов, – а в этом, – он указал на другую последовательность похожих символов, рядом с которой стоял вопросительный знак.

– Что это?

– Пани Сидорова, у вашего филиала свои тайны, у нашего – свои. Мы не обязаны отчитываться. Особенно имея в виду тот факт, что информация через вас может попасть в руки непосвященных. Единственное, что вам нужно знать, – это то, что вам лучше позвонить мне, если вы узнаете что-нибудь важное.

Лиля покосилась на него, едва сдерживая раздражение. Как она ненавидела все эти шпионские игры и атмосферу тотального недоверия. И еще больше ее бесило, когда кто-то сомневался то ли в ее компетентности, то ли в ее верности. Однако спрашивать она больше ничего не стала. Если Саша и Ваня здесь побывали, они наверняка все сфотографировали. И что это за символы, она очень скоро узнает и так.

– Айболит, ты какого черта так рано? – Ваня возмущенно посмотрел на часы, показывающие лишь начало девятого.

– Нужно показать Войтеху вчерашние фотографии, – заявила Саша. – Там наверняка что-то важное.

Ваня перевел взгляд на нее, не скрывая зевок.

– Перебьется твой Войтех еще пару часов, пока я высплюсь. Я тебе вчера предлагал вызвонить его, ты мне что сказала? Вот и прекрасно, а теперь я хочу спать.

Ваня взял ее за плечи и аккуратно развернул на сто восемьдесят градусов.

– Давай-давай, иди спать. Или завтракать. Или куда хочешь, хоть к Дворжаку. А я пас.

Он закрыл дверь, оставив Сашу в пустом коридоре. Та еще несколько секунд молча стояла под дверью его номера, а затем решительно направилась к лифтам. Вчера она действительно не захотела отвлекать Войтеха. Она прекрасно знала, что он тут же ухватится за эту возможность сбежать от родителей. Пожалуй, Саша была последним человеком, кто дал бы ему такой прекрасный повод, поскольку давно и искренне считала, что ему пора уже помириться с семьей. Карел заработал в ее глазах огромный плюс, уговорив младшего брата на этот ужин.

Она снова набрала номер Войтеха, но механический голос очередной раз ответил, что абонент недоступен. Саша вышла из отеля, малодушно не глядя в сторону стойки администратора, и направилась к дому Войтеха, который находился всего в паре кварталов. Лишь когда она поднялась на нужный этаж и нажала на кнопку звонка, ей пришло в голову, что Войтех мог вчера остаться у родителей и его нет дома. Впрочем, она быстро отмахнулась от этой мысли как от совершенно невероятной.

За дверью достаточно долго было тихо, потом послышались шаги, какой-то грохот и приглушенное ворчание, а потом дверь немного приоткрылась, и в образовавшейся щели показался Войтех. Он выглядел так, как будто только что с трудом оторвал себя от постели: взъерошенный, небритый, с плохо открывающимися глазами. Из одежды он успел надеть на себя только джинсы, поэтому зябко поежился от холода из коридора.

– Саша? Ты чего так рано? – чуть охрипшим голосом поинтересовался он, хотя не представлял, сколько на самом деле времени.

Саша чуть раздраженно закатила глаза, хотя губы сами собой расплывались в улыбке. Большого труда ей стоило напомнить себе, что не следовало бы улыбаться каждый раз, когда она его видит, и вообще нужно бы как-то сдерживать свои эмоции. Ванино замечание накануне недвусмысленно дало ей понять, что он считает ее отношение к Войтеху как минимум необычным для замужней женщины и делает собственные выводы. К сожалению, слишком сильно похожие на правду. Не хватало только, чтобы так же думали и все остальные.

– У меня важное дело, – пояснила она. – Нальешь мне кофе? Я не успела позавтракать. И оденься, пожалуйста, не соблазняй меня.

Однако вместо того чтобы гостеприимно распахнуть дверь, Войтех замялся и неловко обернулся, посмотрев на что-то позади себя. Пускать Сашу сейчас ему казалось не очень хорошей идеей, но и просить ее вернуться минут через двадцать тоже было глупо.

– Sakra, – пробормотал он, все же открывая дверь шире и отступая назад.

Кристина все равно уже успела на себя что-то накинуть. Когда Саша шагнула в прихожую, та неловко поздоровалась и вместе с остальными своими вещами быстро юркнула в ванную.

Саша остановилась там, куда успела дойти, ошеломленно глядя на закрывшуюся дверь ванной. Первым ее порывом было развернуться и уйти, но она быстро остановила себя. Она прекрасно понимала, что Войтех – свободный человек и может приводить к себе домой кого захочет, но все равно не ожидала увидеть у него в квартире постороннюю женщину, тем более Кристину.

Саша вдруг почувствовала неловкость за свою глупую влюбленность в него. Уйти сейчас означало признаться ему в своих чувствах, а в данный момент она хотела этого меньше всего на свете, поэтому заставила себя остаться стоять на месте, хотя с краской на лице так ничего и не смогла сделать.

– Мне подождать в гостиной? – как можно спокойнее спросила она, обернувшись к Войтеху.

Войтех старался выглядеть невозмутимо, хотя чувствовал себя выбитым из колеи. Он кивнул и сделал приглашающий жест в сторону комнаты.

– Да, проходи. Я присоединюсь к тебе через пару минут, – пообещал он.

Саша прошла в гостиную и остановилась у приоткрытой балконной двери. Рука сама собой потянулась за сигаретами, но в сумке их не оказалось. По всей видимости, она забыла их в отеле.

Через какое-то время в прихожей хлопнула дверь, и спустя минуту в гостиной появился уже полностью одетый, но все еще небритый Войтех.

– Так, что у нас важное случилось? – бодро поинтересовался он, невозмутимо принимаясь готовить кофе, как будто у него каждое утро в квартире сталкивались бывшая невеста и новая сердечная привязанность.

Саша повернулась к нему, собираясь изображать такую же невозмутимость, но вместо того, чтобы рассказать, зачем пришла, неожиданно даже для самой себя поинтересовалась:

– Дворжак, у тебя гордости совсем нет?

Войтех на мгновение замер, так и не донеся очередную ложку с молотым кофе до фильтра, и удивленно посмотрел на Сашу. Почему-то он думал, что она не станет поднимать эту тему. В конце концов, это ее не касалось.

– Что ты имеешь в виду?

– После всего, что она сделала и сказала?

Войтех продолжил насыпать кофе в фильтр, а потом машинально добавил к нему корицы, хотя ее аромат в достаточной мере присутствовал в подаренных Кристиной зернах.

– Откуда ты знаешь, что она говорила? – поинтересовался он, поскольку был уверен, что подробности некрасивого расставания со своей невестой он Саше не рассказывал.

Она смутилась, но ответила, как всегда, честно:

– Карел рассказал.

Войтех с пониманием кивнул, щелкая кнопкой включения на кофеварке.

– Так вот о чем вы беседовали тогда. Но ты ведь понимаешь, что все равно знаешь не всю историю, а только ту ее часть, которую видел мой брат. – Войтех повернулся к Саше и сделал несколько шагов к ней, выходя из узкой ниши кухонного уголка. – И какой он ее воспринимал. А он, знаешь ли, никогда не относился к женщинам хорошо, считая их мелочными и продажными.

– Разве в отношении Кристины он не прав?

Войтех пожал плечами.

– Я так не считаю. Впрочем, я допускаю, что в чем-то остаюсь наивен. Но что-то я не заметил у Кристины состоятельного мужа или любовника, какой должен бы быть у мелочной и продажной женщины. Она живет как все, работает. Да и я никогда не мог назвать себя таким уж выгодным спутником жизни. Карел строит свои выводы на том, что она соблазнилась им накануне нашей свадьбы? Так он был звездой, и даже без этого у женщин всегда мозг напрочь отшибало, когда он оказывался поблизости.

– Зависит исключительно от женщины, – тихо пробормотала Саша, затем только вздохнула. Какое право она имела ему что-то говорить? – Ладно, Войтех, если при таком количестве женщин вокруг тебе нравится плясать на одних и тех же граблях – пожалуйста. Каждый человек сам себе злобный Буратино. – Теперь в ее тоне не осталось осуждения.

– Ты слишком серьезно ко всему относишься, – вздохнул Войтех, опускаясь на диван. Он почти не спал ночью, поэтому голова была тяжелой, и ее все время хотелось куда-нибудь положить. – Я ведь пока не собираюсь снова на ней жениться. Мы всего лишь провели вместе ночь. По старой памяти. Это не обязательно что-то значит для кого-либо из нас.

Саша села рядом с ним на диван и посмотрела на него.

– В самом деле? – с едва уловимым сарказмом в голосе поинтересовалась она.

Войтех криво улыбнулся в ответ, понимая, что в этот раз ему не удалось провести ее.

– По крайней мере, я продолжаю себе об этом напоминать. Кристина не любила меня тогда и не влюбилась сейчас. Ей просто одиноко.

– И зачем тогда это тебе? Ты все еще ее любишь?

Он пожал плечами, невидящим взглядом уставившись в темную поверхность экрана выключенного телевизора, в котором отражались их с Сашей мутные силуэты.

– Я определенно люблю свои воспоминания о том, как все было до того дня, когда я обнаружил ее в квартире брата. Как мы вместе что-то делали, как мы разговаривали. Я помню, что и как она говорила, и, ты знаешь, я ведь ни разу не заподозрил ее во лжи. Может быть, я был молод и наивен, может быть, слишком сильно любил сам и ничего не замечал из-за этого, но одно я помню точно: жизнь имела смысл. Мир наполняли краски. Одна ее улыбка заряжала меня такой энергией, что мне казалось, я могу перевернуть его. Я был счастлив. Все закончилось слишком резко, понимаешь? У меня до сих пор ощущение, что в тот день что-то пошло не так, что это была и не она совсем. А больше мы уже ни разу нормально не поговорили. Я не могу сказать, что все эти годы страдал по ней и не обращал внимания на других женщин. Это не так. Но с тех пор я сознательно заводил отношения только с теми женщинами, с которыми они не могли перерасти во что-то серьезное. Карьеристки, ненагулявшиеся, замужние – лишь бы они не хотели слишком много от меня, а я не ожидал слишком много от них. В какой-то степени я даже стал похож на Карела, хотя до него мне, конечно, всегда будет далеко.

Он оборвал себя, решив, что его монолог становится слишком похожим на нытье. Ему не хотелось, чтобы она снова его жалела.

– Наверное, – уже бодрее заключил он, – я просто соскучился по эмоциям. По тем краскам.

– В таком случае можно было просто перестать заводить романы с карьеристками и ненагулявшимися, а влюбиться в кого-нибудь другого и позволить ей любить себя, – заключила Саша, вытаскивая из кармана смартфон. – Держи. Мы с Ваней вчера нашли кое-что, к сожалению, распечатать было негде. Но если ты подключишь его к ноутбуку, сможешь прочитать, там все на чешском.

– Сейчас посмотрим, – Войтех забрал у нее смартфон и пересел к столу, на котором стоял ноутбук. – Ты пока наливай кофе. Если тебе не трудно, можешь и мне налить, – с улыбкой добавил он, возясь с фотографиями.

Саша налила две чашки горячего кофе, упоительно пахнущего корицей, и вернулась к столу, поставив второй стул так, чтобы тоже видеть экран ноутбука. Войтех как раз пролистывал снимки, которые Ваня вечером успел скинуть со своего смартфона на ее.

– Понимаешь что-нибудь? – спросила она, аккуратно пододвигая ему его чашку.

– В первую очередь, мне бы хотелось понять, где вы это нашли? – строго поинтересовался Войтех, поднося чашку к губам.

Саша только фыркнула.

– Ваня же сказал тебе вчера: ты не хочешь этого знать.

– Я передумал. Где вы это сняли?

– В офисе Национального исторического общества, – со вздохом призналась она.

– Мне следовало догадаться, – проворчал Войтех. – Я просто не думал, что Ваня решит втянуть в подобную авантюру тебя.

Саша удивленно подняла бровь.

– Ты переживаешь за меня? – не удержалась она от вопроса.

– Конечно. Ты и так рискуешь, не задумываясь, без посторонней помощи. Я надеялся, что Иван не станет это поощрять.

– Максимум, что мне грозило, – это лишение шенгенской визы, – отмахнулась Саша. – Но если ты все еще собираешься возвращаться в Москву, я бы это пережила.

Войтех смутился. Еще вчера он не собирался всерьез думать о том, чтобы остаться в Праге, хотя и обещал отцу. Сейчас он поймал себя на том, что уже не может сказать наверняка, вернется ли в Москву. Кристина ведь ни за что не поедет в Россию.

– Ладно, – он оборвал собственные мысли и поторопился сменить тему, принявшись внимательнее рассматривать фотографии. – Здесь, где листы, описывается история Голема. Все то же самое, что нам рассказывал Нев, но немного подробнее.

– Ничего нового и важного? Я зря рисковала своей шенгенской визой? – Саша улыбнулась, бросив на него быстрый взгляд и стараясь не думать о том, почему он предпочел сменить тему.

– Здесь еще подчеркнуты слова о том, что Голем – исполнитель. Его создали для выполнения грязной работы, но не для сложных манипуляций с чужим разумом. Кстати, раввин, с которым я вчера разговаривал, сказал мне примерно то же самое.

– То есть все это делает не он, а как бы кто-то через него?

– Скорее, дело вообще в чем-то другом. Удел Голема – грубая сила. Если кто-то и толкает людей на все эти безумства, то не он.

– Тогда я вообще не понимаю, что происходит, – Саша мрачно посмотрела в свою чашку, где кофе оставалось уже меньше половины. – Мы не заметили никого, кто еще мог бы участвовать в этом деле, кроме Голема. А что с фотографиями на доске? Они что означают?

– Здесь не очень понятно, – Войтех переключился к нужной фотографии. – Краткая информация по трем жертвам. Потом еще два каких-то… слова? Не знаю, это не чешский, даже не латиница. Не представляю, что они означают. Смущает другое. Здесь каждая жертва подписана словом «хозяин».

– Хозяин? Это еще что за паразитология?

– Черт его знает, – Войтех потер лоб, сделал еще несколько глотков кофе, а потом посмотрел на часы. – Скоро прилетит Нев, я обещал его встретить, но вчера забыл взять у Карела машину. Придется сначала доехать до него. Составишь мне компанию или у вас с Иваном есть еще планы по незаконному проникновению?

– Нет, с Сидоровым я больше никуда не пойду, – поежилась Саша, – и так вчера натерпелась страха. Нас там чуть не застукали, между прочим. Так что я с удовольствием составлю тебе компанию.

– Тогда подожди меня тут пять минут. Я быстро схожу в душ, переоденусь и поедем к Карелу.

Войтех быстро вышел из гостиной, и спустя полминуты в коридоре хлопнула дверь ванной. Саша еще какое-то время бездумно перелистывала вчерашние снимки. Чем дальше, тем запутаннее казалось это дело, и тем меньше они все что-то понимали. По-хорошему, следовало бы еще раз навестить «друзей» из исторического общества, желательно с Войтехом, чтобы тот мог разобраться, что искать. Толку с того, что они побродили там с Ваней? Вполне возможно, что-то важное, написанное на чешском, лежало перед самым их носом, но они даже не обратили внимания. Однако вряд ли им еще раз так повезет. Начались рабочие будни, там наверняка куча народа, да и неизвестный растяпа Даниэль Коварж уже должен был заявить о том, что потерял пропуск. Судя по тому оборудованию и обстановке, которое они там видели, депортация и черная метка в визовой истории покажется им удачным исходом, если их там обнаружат.

Саша потерла лицо руками, чувствуя непреодолимое желание курить. Отсоединив свой смартфон от ноутбука, она захлопнула крышку последнего, и тут же за ним обнаружила стопку каких-то фотографий. На первом снимке в глубоком кресле сидел примерно двухлетний малыш с большими, невероятно серьезными глазищами и пухлыми щеками. Удивленно приподняв брови, Саша взяла фотографии в руки. Она никогда не понимала, как люди видят сходство между маленькими детьми и уже выросшими людьми, но сейчас мгновенно узнала эти светлые глаза. Черты лица у Войтеха со временем изменились, но глаза остались такими же серьезными. И складку между бровями, когда он о чем-то думает или недоволен, она тоже узнала.

Саша почувствовала, как губы сами собой расползаются в улыбке, а в уголках глаз уже почти готовы были появиться слезы не то умиления, не то обиды. Значит, вчера он еще помнил о ней и о своем обещании показать ей свои детские снимки, если окажется в Праге. Она отложила фотографию двухлетнего малыша в сторону и посмотрела на следующую, где Войтеху было уже около шести или семи, в одной руке он сжимал букет цветов, другую вложил в ладонь высокой стройной женщины с такими же строгими глазами. Взглядом и выражением лица он явно пошел в мать.

На третьем снимке он был еще старше, уже не с таким серьезным лицом, с отцом и походным рюкзаком за плечами. Четвертый снимок сделали, видимо, в то время, когда он учился в военной академии, трое молодых людей, среди которых Войтех теперь узнавался уже очень легко, были одеты в небрежно расстегнутую военную форму, а лица их сияли улыбками. И, наконец, на последней фотографии он снова находился в компании двух человек, уже других, в другой форме. Саша догадалась, что этот снимок сделан незадолго до полета в космос, лицо Войтеха снова приобрело серьезность и какое-то вдохновение, которого ни на предыдущих фотографиях, ни в жизни Саша никогда не видела.

Она так увлеклась, что даже не заметила, как взрослый настоящий Войтех появился на пороге гостиной.

– Теперь мы квиты, – тихо заметил он, подходя ближе.

Саша бросила на него быстрый взгляд, а затем принялась торопливо собирать фотографии обратно, чувствуя себя неловко, как будто увидела то, что не предназначалось для ее глаз. Это казалось ей странным. Что-то похожее она должна была бы чувствовать час назад, когда без спроса нагрянула к нему в гости, а не сейчас. Ведь эти снимки он наверняка принес специально для нее.

– Никогда бы не подумала, что у тебя были такие щеки, – она не сдержала улыбку. – И что ты вспомнишь о своем обещании показать мне фотографии.

– У меня вообще отличная память, – Войтех вздохнул. – Иногда я об этом жалею. Если ты уже успела все посмотреть, то можем ехать.

– Да, конечно, – Саша поднялась, аккуратно положила фотографии на то же место, где взяла. – Только отвези меня куда-нибудь за сигаретами по дороге, курить хочу ужасно.

Карел достал список свидетелей происшествия в супермаркете, их фотографии и даже записи с камер наблюдения и прислал все это ранним утром в пятницу с курьером, поскольку последние часы накануне открытия клуба хотел полностью посвятить предстоящему событию.

Войтех все еще испытывал последствия вчерашней попытки «погуглить во Вселенной», как однажды назвала это Саша, в виде тупой ноющей головной боли, но все же честно просмотрел снимки двадцати двух мужчин под первую же утреннюю чашку кофе, однако знакомое лицо не обнаружил. Он успел изучить список и фотографии еще два раза перед тем, как к нему в гости нагрянули остальные.

– Как успехи? – тут же поинтересовалась Лиля, едва они вошли.

– Пока никак, – вынужден был признать Войтех. – Его нет среди этих людей.

– А ты вообще уверен, что увидел кого нужно? – насмешливо поинтересовался Ваня, когда все проходили в гостиную. – А то, может, это был какой-то левый мужик?

– Я уверен, – тихо, но твердо ответил Войтех, снова садясь за стол, ровным слоем покрытый распечатками, под которыми потерялся даже его ноутбук.

– И никого даже похожего? – огорченно спросила Саша, подходя к нему и рассматривая пронумерованные фотографии, номер каждой из которых совпадал с именем в списке.

– Даже близко нет. Эти почти все чехи, двое немцев и трое русских. А тот парень был похож на жителя южных регионов.

– Кавказец, что ли? – хмыкнул Ваня, без спроса наливая себе кофе из еще горячей кофеварки. Почему-то в этой квартире никто из них не ощущал себя в гостях. То ли потому что они устроили из нее нечто вроде оперативного штаба для совещаний, то ли потому что Войтех сам жил здесь всего несколько дней. – Слушай, а у тебя пожрать нечего? Я сегодня завтрак в отеле проспал.

– Потому что вчера по барам таскался до полуночи, – с сарказмом прокомментировала Лиля.

– В холодильнике посмотри, там, кажется, пицца оставалась, – рассеянно отозвался Войтех, все еще разглядывая фотографии. – А под южными регионами я подразумеваю Италию, Испанию, Черногорию… И так далее. Не понимаю, почему его здесь нет.

Пока Ваня копался в холодильнике и гремел посудой, Саша и Лиля склонились над фотографиями, хотя даже не представляли, кого им надо искать. Никого похожего на смуглого загорелого мужчину на снимках действительно не было.

– А, может быть, он каким-то образом не попал в этот список? – неуверенно предположила Саша.

– Если бы я был диббуком, я бы полицию ждать не стал, – с набитым ртом заявил Ваня.

– Но если он ушел до того, как приехала полиция, – это тупик, – вздохнул Войтех.

– А видео с камер наблюдения нет? – поинтересовался Ваня.

– А что они тебе дадут? – не понял Войтех.

– Ну, если он успел расплатиться картой, – Ваня выразительно посмотрел на Войтеха и остальных, не уточняя, что именно в этом случае можно сделать, но все и так поняли.

– Видео с камер есть, – кивнул Войтех, раскапывая ноутбук и открывая его крышку.

Пару минут спустя Ваня досадливо поморщился. Качество видео оказалось настолько низким, что лиц посетителей супермаркета невозможно было разглядеть.

– Если ты тут найдешь своего клиента, я тебе медаль дам.

Однако, несмотря на качество, они все же честно просмотрели видеозапись за последние пятнадцать минут до происшествия, вычеркивая всех, кто успел выйти из магазина, и пытаясь сопоставить оставшихся с фотографиями из списка по каким-то общим чертам внешности.

Они все-таки нашли его. Темноволосый мужчина в синих джинсах и красном свитере стоял в очереди прямо за последним известным носителем диббука и не подходил ни под одну из фотографий. На всякий случай проверив еще раз, они снова выделили из всех посетителей магазина именно этого мужчину. Беда была в том, что во время всей заварушки он исчез из зоны охвата камер и больше на них не появился.

– Сомневаюсь, что он расплачивался за свои покупки, – заключила Саша, выпрямляясь и потирая затекшую спину.

– Да, судя по всему, до кассы он не дошел, – кивнул Ваня.

– И что же, все-таки тупик? – разочарованно протянула Лиля.

– Слушай, а может, ты еще раз включишь свою экстрасенсорику? – воодушевленно спросил Ваня у Войтеха. – Только посмотри, не к кому эта хрень прилепилась, а где сейчас этот человек.

– Мне почему-то кажется, что это плохая идея, – осторожно заметил Нев.

Саша поддержала его мрачным взглядом.

– Ты убить его хочешь? – поинтересовалась она.

– Да ладно, что ты драматизируешь? Подумаешь, обморок. У нас тут люди гибнут, – неожиданно серьезно заметил Ваня.

Саша перевела взгляд на Войтеха, понимая, что Ваня все равно не сможет здраво оценить всю опасность, которую эти видения представляют для их персонального экстрасенса.

– Если ты на это согласишься, Дворжак, то без моего участия, – предупредила она. – Я уйду прямо сейчас, не желаю быть свидетелем суицида. Возможно, Сидорову этого не понять, но ты знаешь, что я права. Второе спровоцированное видение за два дня добром для тебя не кончится.

– Если ты хочешь уйти, я не стану тебя держать, – Войтех посмотрел на нее с едва заметной улыбкой. – Но ты знаешь, что Иван тоже прав. И знаешь, что, кроме тебя, меня откачивать некому. А я должен хотя бы попытаться. Иначе те, кого убьет новый носитель, когда слетит с катушек, будут на моей совести.

Саша сердито сложила руки на груди, бросив перед этим убийственный взгляд на Ваню, и отошла в сторону. Естественно, она не могла уйти, зная, что он все равно попытается спровоцировать у себя видение, и ему будет нужна ее помощь. Но и согласиться с ним вслух означало пойти против своих же правил.

Войтех немного помедлил. Голова отозвалась усилившейся болью на одну только мысль о том, чтобы повторить вчерашний подвиг. К тому же он до сих пор не понимал, как именно это делает. В первый раз, еще в Санкт-Петербурге, он смотрел на фотографию, сделанную незадолго до того момента, в который он хотел заглянуть. Вчера он коснулся надписи и мысленно представил последнего известного ему на тот момент носителя.

Войтех посмотрел на экран ноутбука, на котором было остановлено видео из магазина. Они выбрали кадр, где предполагаемый новый носитель диббука почти смотрел в камеру.

– Ладно, попробуем, – пробормотал Войтех и протянул к экрану руку, отчаянно надеясь, что если он в процессе не свалится со стула, то голова не будет снова болеть так сильно. Он ведь обещал Карелу быть на открытии его клуба. И даже успел уже пригласить Кристину пойти с ним.

То ли из-за этих мыслей, то ли из-за подсознательного страха перед последствиями, то ли по какой-то другой причине ничего так и не произошло. Честно подождав пару минут, концентрируясь на мужчине с записи, Войтех открыл глаза и покачал головой.

– Не получается.

– Возможно, вы не успели восстановиться после прошлого раза, – ободряюще предположил Нев. – Такие вещи отбирают больше сил, чем кажется.

– Либо же нашел способ выкрутиться, – Ваня многозначительно посмотрел на Войтеха, как будто раскусил его коварный план. – И на эмоциональный шантаж девушки не поддался, в грязь лицом не упал, и стараться особо не стал. Типа попытался же.

– Ваня! – Лиля раздраженно оборвала брата. – Ты можешь хоть иногда держать язык за зубами и не говорить всю ту чушь, что есть в твоей голове?

Ваня молча поднял руки, давая понять, что больше ничего говорить не собирается, но и от своих слов не отказывается. Войтех, как обычно, предпочел проигнорировать выпад в свой адрес. Гораздо больше его сейчас интересовало, что еще можно сделать.

– Какие у нас есть альтернативные варианты?

– Передать полиции через твоего брата, чтобы они нашли этого парня, – Лиля кивнула на экран. – У них-то должны быть свои способы это сделать?

– Вопрос в том, станут ли они его искать? Как им объяснить, зачем это нужно? – возразил Нев.

– А почему нет? – отозвалась Саша. – Этот парень там был, стоял прямо за спиной Мартина, может быть важным свидетелем. Если полиция связала это дело со смертью Катки и Ханны, думаю, они хотели бы восстановить полную картину произошедшего. И тот факт, что он исчез и не дождался полиции, может показаться им достаточно подозрительным. Нам необязательно говорить им про диббука.

– Хорошо, Карелу я это передам. Что еще мы можем сделать?

– Пойти на открытие клуба твоего брата и не брать на себя ответственность за события, на которые не можем повлиять, – уверенно заявила Лиля. – Не мы создали этого диббука, не мы так ненадежно его заточили, не мы вскрыли его тюрьму, не мы помогли ему оттуда выбраться. Если мы сможем его остановить, мы это сделаем. Но если этот парень слетит с катушек до того, как его найдет полиция, никто из нас не будет в этом виноват.

– Пожалуй, придется согласиться с Лилькой, – словно нехотя кивнул Ваня. – Во сколько у нас там культурное мероприятие?

– Начало в восемь, – Войтех принялся собирать распечатки, разбросанные по столу.

– Поедем отсюда все вместе? – уточнила Лиля.

– Нет, мне надо будет кое за кем заехать, поэтому с вами увидимся там, – сообщил Войтех, продолжая складывать вместе распечатки и ни на кого не глядя.

Саша посмотрела на него, но тут же отвела взгляд, легко догадавшись, о ком он говорит. Похоже, всего сутки спустя утверждение о том, что для него это ничего не значило, было им уже забыто.

– Ну и ладно, а я успею смотаться в одно местечко, – заявил тем временем Ваня. – Нагуглил вчера, что в одном баре пиво привозят на каких-то паровозиках. Кто со мной? Айболит? Сестренка? Нев?

– А то как же, – отозвалась за всех Саша. – Конечно, мы с тобой.

В зале продолжался концерт, но в коридорах, ведущих к туалетам и техническим помещениям, стояла тишина, нарушаемая только низкими басами, долетавшими из зала, и стуком Лилиных каблуков. Сама Лиля прижимала к уху телефон, в котором уже непростительно долго раздавались длинные гудки, и пыталась унять бешено колотящееся сердце и сбивающееся дыхание. Голос в трубке раздался в тот момент, когда она дошла до двери женского туалета:

– Mlynář. Prosím?[16]

– Мы нашли вашего диббука, – без предисловий заявила Лиля.

В трубке повисло недолгое молчание, после которого ее собеседник заговорил уже по-русски.

– Что, простите?

– Пан Млинарж, сейчас не время изображать удивление, – резко ответила ему Лиля, стараясь, чтобы голос продолжал звучать тихо. – Диббук – ваш большой секрет, похороненный под Староновой синагогой, – здесь, улица Масна, 1, новый клуб «Люциус». Надеюсь, Голем скоро появится. И вам бы неплохо сделать то же самое.

Она не стала дожидаться ответа и сбросила звонок, после чего толкнула дверь туалета и позвала:

– Кристина! Кристина, ты здесь?

Однако помещение оказалось абсолютно пустым. Для уверенности Лиля даже толкнула дверь каждой кабинки: в туалете никого не было.

– Черт…

Она выскочила обратно в коридор, озираясь по сторонам и прислушиваясь. Ей показалось, что где-то дальше по коридору послышался приглушенный смех и торопливый топот ног, но стоило ей сделать шаг в том направлении, как шум раздался уже с другой стороны: с той, где она отделилась от остальных.

– На кухне его нет, – сообщил появившийся из-за угла Войтех. – Мы встретили Томаса, он тоже его ищет. Говорит, Паоло уже с полчаса никто на кухне не видел.

– Где же он тогда? – Лиля почему-то перевела вопросительный взгляд на брата и остальных, которые подошли чуть позже Войтеха.

– Ты нашла Кристину? – вместо ответа встревоженно спросил Войтех.

– Нет, ее здесь нет, – Лиля растерянно кивнула на дверь туалета. – Там вообще пусто. Может быть, мы с ней разминулись, и она уже вернулась в зал?

– Да как тут разминуться-то? – возразил Ваня, крутя головой в разные стороны. – Коридор-то один. Ты дальше смотрела? Может, она не в ту сторону пошла?

Войтех выразительно посмотрел на него, давая понять, что Кристина никогда не проявляла подобного пространственного кретинизма.

– Вообще-то мне показалось, что я там слышала какие-то шаги, – призналась Лиля, снова посмотрев в другую сторону, где коридор делал поворот, и нельзя было понять, есть там кто-то или нет.

Войтех вытащил из кобуры пистолет, радуясь, что не изменил своей привычке до конца расследования носить его при себе.

– Подождите меня тут, я проверю, – велел он, осторожно направляясь в сторону поворота.

Естественно, никто из его друзей не собирался отпускать его одного туда, где его пистолет был практически бесполезен. До конца коридора они шли очень осторожно, но если Лиля и слышала там чьи-то шаги раньше, то человек уже явно ушел: в том конце коридора было абсолютно тихо. И лишь свернув за угол, все ошеломленно замерли.

На полу, в огромной луже крови, пропитавшей ее светлую блузку насквозь, лежала Кристина. Она была еще жива и даже в сознании, но в глубоком шоке. Она не посмотрела ни на кого, хотя должна была услышать их.

Саша среагировала первой, почти мгновенно оказавшись на коленях возле нее и пытаясь оценить степень повреждений. Кристина дышала быстро и поверхностно, пульс уже едва прощупывался, на груди виднелась огромная рана, из которой сильным потоком лилась кровь, а при каждом коротком вдохе Кристины в нее с шумом засасывался воздух. Саша быстро огляделась, но, предсказуемо не найдя ничего подходящего, закрыла рану собственными руками.

– Лиля, найди мне аптечку, срочно! – велела она, понимая, что от ее рук нет почти никакого толка. – И вызови скорую.

Лиля испуганно кивнула, развернулась и тут же скрылась за углом, до них донесся только стук ее каблуков.

Войтех даже не заметил, как оказался рядом с Кристиной, только в какой-то момент осознал, что правая рука сжимает уже не пистолет, а ее холодные пальцы. Она смотрела на него со смесью удивления, испуга и надежды, силясь вдохнуть. Кристина, как могла, сжала его руку в ответ, неотрывно глядя на него.

– Саша, сделай что-нибудь, – попросил Войтех, не узнавая собственный голос.

– Я пытаюсь, – напряженно отозвалась та, сильнее прижимая руки к ране, но ей казалось, что воздух и кровь проходят даже сквозь ее кожу. Судя по количеству крови, могли быть задеты крупные кровеносные сосуды. – Но без аптечки могу очень мало.

Кристина как будто хотела что-то сказать, но Войтех успокаивающе погладил ее по щеке и откинул со лба прилипшие волосы. Он что-то мягко произнес по-чешски, Кристина в ответ прикрыла глаза и попыталась дышать ровнее.

Где-то дальше по коридору, со стороны двери, ведущей на лестницу, раздался шум, привлекший внимание Войтеха. Он поднял голову и посмотрел в направлении двери, непроизвольно сжав зубы. Где-то там все еще находился носитель диббука – шеф-повар Паоло, ранивший Кристину. Он мог причинить вред любому, кто окажется у него на пути. Войтех перевел взгляд на Кристину, а потом повернулся к Саше.

– Ты ведь позаботишься о ней?

Саша кивнула, не отрывая взгляд от собственных рук.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала она.

– Я буду твоим вечным должником.

Войтех выпустил руку Кристины, машинально вытер свою, перепачканную в крови, о штанину, нашел взглядом пистолет, который оказался рядом на полу. Шум со стороны лестницы повторился. Войтех поднял с пола пистолет и выпрямился, сосредоточенно глядя на закрытые двери, на которых висел значок аварийного выхода.

– Найдите Томаса, пусть вызовет полицию и скорую, – тихо велел он. – Потом возвращайтесь в зал, найдите Карела, нужно остановить концерт и вывести всех людей из здания.

– А ты? – напряженно спросил Ваня.

– А я найду эту тварь.

– Если вы попытаетесь убить его, – испуганно напомнил Нев, – диббук снова прыгнет. Скорее всего, на вас.

– Ему же хуже.

– Дворжак, не дури, – очень серьезно потребовал Ваня. – Это существо надо изолировать до тех пор, пока этот ваш Голем не найдет его.

Войтех обернулся и посмотрел на них с заметным раздражением.

– Найдите Томаса и Карела, вызовите полицию и выведите людей из здания, – повторил он, теряя терпение.

Он снова отвернулся и, уже не дожидаясь чьей-либо реакции, направился в сторону лестницы.

Ваня посмотрел на Сашу и Кристину, а потом на Нева.

– Нельзя оставлять его одного, злость и желание отомстить еще никому ничего хорошего не советовали, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес он.

– Идите, – кивнула Саша. – Мне вы все равно ничем не поможете, я подожду Лилю. Ваня, – она посмотрела на него, – не дай ему натворить глупостей.

Ваня раздраженно закатил глаза, но тут же направился вслед за Войтехом, на ходу бросив:

– Нев, не отставайте.

Нев еще раз посмотрел на бледную Кристину и поторопился вслед за младшими товарищами.

Саше казалось, что время остановилось. За Ваней и Невом давно захлопнулась дверь, Лиля все еще не вернулась. Руки, которые Саша прижимала к телу Кристины, от неудобного положения затекли и болели, но ей было страшно хоть немного сменить положение.

– Дыши, слышишь? – по-русски прошептала она, глядя на измученное лицо Кристины, и мысленно считая секунды до того, как наконец-то явится Лиля с аптечкой.

В какой-то момент ей показалось, что Кристина снова хочет что-то сказать. Саша наклонилась к ней ближе, но та не успела разлепить пересохшие губы, как вдруг погас свет, оставив обеих в непроницаемой темноте.

Погода все еще оставалась весенней. Мир продолжал улыбаться и предвкушать лето, жизнь не останавливалась ни на мгновение. Как водится, никто и не заметил сверхъестественной истории, происходившей в Праге несколько дней подряд. Туристы все так же слонялись по улицам, поедая трдельники вперемешку с колбасками и запивая их пивом, слушали истории города, которые заученными фразами излагали гиды, покупали сувениры с Кафкой, Големом и изображением Карлова моста, не догадываясь, что все это одинаково реально.

За неделю, прошедшую с вечера открытия клуба, других необъяснимых убийств и смертей в Праге не происходило. Это позволяло надеяться на то, что Голем действительно выполнил свое предназначение. Куда его потом дели странные люди из Национального исторического общества, оставалось неизвестным. Лиле удалось ненавязчиво убедить всех, что лезть к этому обществу не стоит: все они, кроме Войтеха, были лишь гостями в этой стране, а «общество» могло служить прикрытием для какого-нибудь агентства национальной безопасности, в чьи дела и в родной стране лезть не стоит.

В полиции записали их показания и уже пару дней спустя всем разрешили покинуть Чехию. Вопросы оставались только к Войтеху, который стрелял в Паоло, но никаких обвинений ему пока не предъявили, выстрел рассматривали как самооборону, а судмедэксперт подтвердил, что он не был и не мог бы стать причиной смерти.

Тем не менее Войтех пока оставался единственным, кого просили не уезжать из Праги до конца расследования. Он и сам никуда не собирался, только проводил Сидоровых и Нева, а теперь привез в аэропорт Сашу.

Войтех припарковал машину на стоянке аэропорта, потом достал из багажника Сашин чемодан, но не отдал его ей.

– Я провожу тебя до стойки регистрации.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ Саша, направляясь ко входу в аэропорт.

Она задержалась в Праге дольше остальных. В какой-то момент ей показалось, что Войтеху нужна ее дружеская поддержка. Он не говорил ей этого словами, но по его взгляду, когда она предложила остаться, несложно было догадаться, что он на самом деле этого хотел. Кристина все еще находилась в реанимации, и Саша оставалась рядом с Войтехом до тех пор, пока ее жизни не перестало что-либо угрожать. Правда, так ни разу и не навестила ее. Саша говорила себе, что ей вовсе необязательно это делать, в конце концов, они не были подругами.

Регистрацию на рейс до Санкт-Петербурга объявили минут десять назад, поэтому очередь образовалась уже внушительная.

– Что ты теперь планируешь делать? – поинтересовалась Саша, когда они с Войтехом пристроились в самом ее конце.

– Пока не знаю, – честно признался тот. Он думал об этом всю последнюю неделю, но пока так и не пришел ни к какому конкретному решению. – Для начала разберусь с полицией. Карел говорит, что мне ничего не грозит, но как минимум до окончания расследования и до тех пор, пока Кристину не выпишут из больницы, я останусь здесь. Отец хочет, чтобы я вернулся в Прагу и в вооруженные силы. – Он пожал плечами, давая понять, что сам пока не в восторге от этой идеи.

Саша несколько долгих секунд разглядывала его, мучительно стараясь сделать так, чтобы на ее собственном лице хоть раз в жизни не отражалось никаких эмоций.

– А ты сам чего хочешь? – наконец спросила она.

Войтех снова пожал плечами. Ему определенно не хотелось возвращаться в Прагу и уж тем более снова становиться военным летчиком. Он успел привязаться к Москве и любил свою новую работу, хотя и не мог никому рассказать о ней правду. Но он точно знал, что Кристина ни за что не поедет в Россию.

– Я уверен только в том, что мне хотелось бы продолжить наши расследования. Чем больше погружаешься в этот мир, тем труднее от него отказаться. Даже если иногда он пугает, а вопросов всегда остается больше, чем ответов.

Саша понимающе кивнула. Ей очень хотелось спросить и про Кристину тоже, но она убеждала себя, что не должна этого делать. Этот вопрос относился к разряду тех, ответы на которые она не хотела знать. Тем более теперь.

Всю прошлую неделю не только Войтех, но и она сама размышляла над тем, что делать дальше, и уже приняла окончательное решение. Теперь его отношения с Кристиной ее точно не касались.

– Ты прав, – кивнула она, задумчиво разглядывая что-то на табло над стойкой регистрации. – Вопросов всегда больше. Даже в этом деле у меня остался один.

– Почему Голем напал на тебя в той церкви? – предположил Войтех. Этот вопрос почему-то не давал ему покоя с тех пор, как он увидел, что Голем делал с носителем диббука.

Саша удивленно посмотрела на него.

– Именно.

– Ты говорила, что он душил тебя и держал голову, заставляя смотреть себе в глаза. Ты еще подумала, что он тебя гипнотизирует. Я видел, что он делал с тем поваром: он держал его за горло и положил ему ладонь на лоб. Мне показалось, что так он «вытащил» диббука из него и как бы… забрал его в себя. Похоже, он пытался сделать то же самое с тобой, а когда не смог, отпустил и ушел.

– Но этого не может быть, – она недоверчиво улыбнулась. – Ты же не хочешь сказать, что во мне тоже есть что-то подобное?

– В том-то и дело, что нет, – Войтех улыбнулся ей в ответ. – Я бы заметил. Поэтому я так и не смог понять, почему он вообще напал на тебя. Только на тебя, больше ни на кого.

– И у тебя нет никаких предположений?

Войтех покачал головой.

– Никаких. Надеюсь, нам когда-нибудь удастся это выяснить. Но до тех пор тебе стоит пересмотреть свое отношение к риску, иначе я тебя больше с собой не возьму, – добавил он, тоном давая понять, что говорит не совсем серьезно.

Саша покраснела, понимая, что они приблизились к тому разговору, который она никак не решалась начать, и тянуть дальше стало уже некуда. Однако едва она открыла рот, как люди впереди нее попрощались с регистратором и отошли. Подошла ее очередь, давая ей еще несколько минут на то, чтобы собраться с мыслями.

Она поставила чемодан на весы и положила на стойку паспорт, глядя куда угодно, только не на стоящего рядом Войтеха. Наконец ей вернули паспорт и посадочный талон, и она все же повернулась к нему.

– Отойдем немного? Мне нужно сказать тебе кое-что.

– Конечно, – Войтех нахмурился, но послушно отошел в сторону вслед за Сашей. Он не очень понимал, что именно она собирается ему сказать, но видел, что предстоящий разговор заставляет ее нервничать.

– Это насчет дальнейших поездок, – начала она, глядя в сторону. – Если ты все же продолжишь этим заниматься… Я, наверное, не смогу ездить с вами. Не зови меня больше.

Войтех удивленно молчал почти целую минуту, пытаясь понять, откуда появилась эта просьба. Едва ли из-за событий в клубе. Если ее недостаточно испугало произошедшее в церкви, где Голем ее чуть не убил, то это тем более не могло напугать.

– Как скажешь, но могу я узнать почему?

Теперь уже долго молчала Саша. Причина была в том, что она ничего не могла сделать со своей влюбленностью в него, как ни старалась и как ни убеждала себя, что это глупо и бессмысленно. Она замужем за прекрасным человеком, которого знает большую часть своей жизни, который любит ее всем сердцем, и которого, несмотря ни на что, любит она. Ломать всю свою устоявшуюся жизнь ради внезапно возникших чувств к другому мужчине казалось глупым даже ей, эмоциональной и безбашенной. Тем более Войтех, как она могла убедиться, тоже продолжал любить Кристину, и даже ее предательство и прошедшие после него десять лет не убили в нем этой любви. И то, что он до сих пор не догадался об отношении Саши к нему, было вовсе не ее заслугой. Она не сможет этого долго скрывать, и рано или поздно он все поймет. Выглядеть в его глазах глупо и жалко она не хотела.

Но и врать ему тоже не могла.

– Потому что все это стало угрозой моей семье, – коротко ответила она.

– Понимаю, – сдержанно отозвался Войтех. Впрочем, он понял ее слова по-своему, предположив, что терпение Максима все же лопнуло. – Правильный выбор, как мне ни жаль. Только не делай такое лицо, – он ободряюще улыбнулся ей. – Есть вещи куда интереснее охоты на големов и диббуков.

– Я знаю, – она улыбнулась в ответ, хоть ей и казалось, что в данный момент она отказывается от того, что занимало очень важную часть ее жизни и могло бы стать еще более важным. Намного важнее охоты на големов и диббуков. – С тобой ведь теперь уже все будет в порядке, правда?

– Конечно, – заверил Войтех. – Никогда и не могло быть иначе. Так что за меня не беспокойся. Лучше береги себя. А то ведь у тебя действительно с инстинктом самосохранения все плохо.

Саша рассмеялась искренне, хоть и немного грустно.

– Я постараюсь, – пообещала она. – Ну что ж, тогда… прощай?

– No tak… Sbohem, – кивнул он. – Hodně štěstí.[25] Нам будет тебя не хватать. – Войтех подавил внезапный порыв обнять ее и только коснулся на несколько мгновений плеча, слегка сжав его.

Саша же шагнула к нему и быстро коснулась губами уголка его губ, замерев на мгновение, как будто ждала, что он все же остановит ее, не даст уйти. Скажет, что она нужна, если не ему, то хотя бы их расследованиям, что он не может и не хочет искать ей замену. Однако он промолчал, вот так сразу согласившись с ее решением. Саша отступила назад, не глядя больше на него, развернулась и направилась в сторону кабинок паспортного контроля, возле одной из которых как раз почти не было людей. Однако она не успела пройти и половину пути, когда Войтех окликнул ее:

– Саша!

Она с надеждой обернулась, но он всего лишь протягивал ей ее же кулон.

– Ты обронила, – сказал он, приближаясь к ней. – Похоже, что-то с замком. Лучше заняться им, иначе потеряешь. Насколько я понимаю, эта вещь тебе очень дорога.

Саша перевела взгляд на свой кулон в его руке, не сразу понимая, что он имеет в виду, а затем коснулась шеи – цепочки там не было. Ей стало отчего-то стыдно за надежду, уже успевшую появиться в ее взгляде.

– Спасибо, – пробормотала она, забирая кулон и надеясь, что он ничего не заметил.

Войтех только кивнул в ответ.

В зале ожидания было много людей, но Саше все же удалось найти свободное место в самом углу, подальше от шумных детей и счастливых взрослых, возвращавшихся на родину после чудесно проведенных выходных. Вытащив из сумки телефон, она воткнула в уши наушники, включила музыку, чтобы заглушить собственные сомнения, и открыла окно с сообщениями. Следовало написать Максиму и убедиться, что он помнит о ее рейсе и встретит в аэропорту. Можно было просто позвонить, но Саша сейчас не хотела с ним разговаривать. Он знал ее лучше, чем кто-либо другой, и уже по голосу мог догадаться, что она расстроена. Придумывать причину своего настроения она не хотела. А в бездушной смс достаточно поставить смайлик в конце, чтобы никто ничего не понял.

Она набирала и стирала сообщение, периодически поглядывая на выход, словно все еще давая себе время передумать, хотя думала об этом уже несколько дней и все давно решила, но впервые в жизни Саша не была уверена в собственном решении. Кто сказал, что они не могут оставаться друзьями? Эти расследования наполнили ее жизнь новыми красками, эти люди стали по-настоящему близки ей. Почему она должна отказывать от всего? Однако она тут же оборвала себя. Не стоило идти на поводу у своих эмоций, хитрить и пытаться усидеть на двух стульях сразу, это никогда не приводило ее ни к чему хорошему. Наломать дров она еще не успела, а влюбленность в Войтеха рано или поздно пройдет, если не поддерживать ее периодическими встречами. Как говорит он сам, любые эмоции можно контролировать, и эту тоже.

Саша сделала музыку громче и быстро стерла с экрана телефона напоминание о времени прилета, вместо этого отправив Максиму совсем другое сообщение:

«Как ты смотришь то, чтобы завести уже наконец ребенка?»

Максим молчал долго, она уже думала, что он не ответит, когда вдруг вместо смс раздался сигнал входящего вызова. Саша улыбнулась сама себе, отсоединила гарнитуру и поднесла телефон к уху.

– Привет.

Ощущение того, что она прошла мимо чего-то очень важного в своей жизни, тут же исчезло.

– Бабуля, а что ты мне подаришь завтра на день рождения?

Александра Константиновна улыбнулась и хитро посмотрела на правнучку. Та смотрела на нее с таким же хитрым прищуром. Почти уже четырехлетняя Сашка была похожа на свою прабабку как две капли воды: те же темные кудрявые волосы, карие глаза, худощавое телосложение, черты лица – чем старше она становилась, тем сильнее Александра Константиновна удивлялась, как маленький человечек может быть столь похож на того, чья жизнь уже почти подошла к концу.

– Это секрет, – строго сказала она, но губы при этом предательски растягивались в улыбке. И она сама, и девочка знали, что она все равно покажет ей подарок. Так было всегда: старшая Саша никогда и ни в чем не могла отказать младшей.

– Ну бабуля, – Саша умоляюще сложила руки. – Я не скажу маме с папой.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Тогда пойдем.

Александра Константиновна протянула внучке руку и, когда та ухватилась за нее своими тонкими пальчиками, отвела ее в свою комнату. Большая коробка с куклой в ярко-желтом платье занимала всю полку в высоком, почти до самого потолка, шкафу. Кукла была необычной: у нее сгибались руки и ноги, закрывались глаза, она даже умела говорить несколько слов, правда, только на немецком, поскольку по просьбе Александры Константиновны, знакомые привезли ее из ГДР.

– Ух ты! – Глаза Саши мгновенно загорелись, она протянула руку и аккуратно коснулась пластиковой упаковки, отделяющей ее от вожделенного подарка. – А можно мне с ней немножко поиграть?

– Завтра. Если мы ее сейчас откроем, то уже не сможем закрыть аккуратно, и твои родители догадаются, что ты с ней уже играла.

На лице девочки проступило такое неподдельное огорчение, что Александра Константиновна была готова отдать ей эту куклу прямо сейчас или хотя бы сделать что-нибудь, чтобы ожидание завтрашнего дня было не таким томительным.

– А хочешь, я подарю тебе кое-что другое? – предложила она, вытаскивая из-под блузки длинную цепочку, на которой носила свой кулон.

Саша, когда поняла, что именно ей сейчас достанется в подарок, едва ли не подпрыгнула, захлопав в ладоши. Казалось, что кукла в желтом платье была уже почти забыта. Александра Константиновна прекрасно знала, как правнучке нравится эта вещица. Она села в кресло, подозвала Сашу к себе и застегнула цепочку на ее шее.

– Теперь он твой, – улыбнулась она. – Только не потеряй, хорошо?

– Хорошо, – радостно закивала Саша, рассматривая кулон на своей ладони.

– А теперь умываться и спать.

Пока девочка плескалась в ванной, что-то напевая себе под нос, Александра Константиновна успела расстелить большую широкую кровать, на которой на самом деле спали родители Саши: внук Александры Константиновны Андрей и его жена Вера. Но когда они задерживались где-нибудь по вечерам, Саша всегда засыпала в их постели, и уже только потом ее перекладывали в детскую кроватку.

– Бабуля, а ты полежишь со мной? – внезапно попросила Саша, когда Александра Константиновна уже укрыла ее большим тяжелым одеялом и собралась погасить свет.

– С чего это? – удивилась она.

– Мне страшно.

– Страшно?

Это было необычно, Саша росла на редкость непугливым ребенком. В этом была заслуга и самой Александры Константиновны: она запрещала пугать внучку ведьмами, домовыми и всеми остальными сказочными существами, которыми обычно пугают непослушных детей.

– Мне кажется, в комнате есть кто-то еще, – шепотом призналась Саша.

– Ну что ты, милая, – Александра Константиновна села на кровать и погладила девочку по задорно вьющимся кудряшкам. – Здесь никого нет, кроме нас, ты же знаешь.

– Правда?

– Конечно, правда. Разве я тебя когда-либо обманывала?

Девочка замотала головой.

– Ну вот. Ты никогда ничего не должна бояться, запомни это.

Александра Константиновна поцеловала внучку в макушку, погасила свет и прикрыла дверь спальни.

Вера и Андрей пришли только в начале одиннадцатого, когда Сашка уже крепко спала. Они принесли большую коробку с праздничным тортом, за которым специально ездили во Всеволожск. То, что продавали в магазинах, Саша не любила, поэтому торт на ее день рождения заказывали у какой-то знакомой подруги Веры с учетом всех пожеланий именинницы.

– Сашка спит? – поинтересовался Андрей, проходя на кухню, чтобы выпить горячего чая и согреть заледеневшие руки: на улице началась уже настоящая зима, со снегом и ледяным ветром.

– Спит, – кивнула Александра Константиновна, с грустью глядя на торт. Наверное, Сашке он понравится.

Она еще немного посидела на кухне с Верой и Андреем, выпив с ними чая с липой, а затем отправилась к себе, но проходя мимо комнаты, где спала Саша, не удержалась и зашла к ней. Девочка, конечно же, давно сбросила с себя одеяло, раскинув в разные стороны тонкие ручки, и видела уже десятый сон. Цветной, яркий, какие часто снятся детям в ее возрасте.

Александра Константиновна улыбнулась, немного постояла, глядя на спящего ребенка, а затем повернулась к тому, кто находился за ее спиной.

– Пойдем, – равнодушным голосом, которого никто никогда раньше у нее не слышал, сказала она. – Теперь я готова.