Однажды ночью восьмилетний Никита обнаружил в своей комнате странное существо. Это был Тот, Кто Живёт Под Кроватью, или просто Тот. Он объяснил Никите, что, если правильно забраться под кровать, то вместо пыли и темноты там можно обнаружить сказочный мир! Правда, кроме Никиты в эту страну захотела попасть и его младшая сестрёнка – пятилетняя Ариша. Однажды, когда Ариша очередной раз ему помешала, Никита произнёс «запретные» слова, и в комнате появился таинственный господин Полутень, который увёл сестрёнку с собой… Найдётся ли средство, способное вернуть Аришу? Самое-самое волшебное?! Или самое-самое обычное?
Вторая сказочная повесть познакомит нас с грустным Шкафычем и напомнит, что бывает с теми, кто не выполняет свои обещания…
v 1.0 – создание fb2 – (On84ly)
© Эльвира Смелик, текст, 2015
© Анна Кузина, иллюстрации, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Началось это ночью, когда все обитатели квартиры мирно спали и видели сны. Только Никита проснулся. Его разбудили странный грохот, нарушивший сонную тишину в комнате, и чьё-то сердитое сопение.
Сначала Никита на всякий случай спрятался под одеяло. Хотя ему и было уже восемь лет, он немного боялся темноты и непрошеных ночных гостей. Сами подумайте: разве кто-нибудь хороший и добрый станет тайком проникать в ваш дом?
– Вот и водись с ним! Опять машинки повсюду раскиданы! Того и гляди все кости переломаешь! – услышал Никита тихое обиженное ворчание и смутился, но и бояться почти перестал.
Он осторожно отогнул край одеяла.
Недалеко от его кровати с пола поднялось неведомое существо.
Свет уличного фонаря проникал прямо в окно Никитиной комнаты, и мальчик мог хорошо рассмотреть незнакомца.
Не слишком высокий. Ниже папы и даже, наверное, мамы. Весь покрытый шерстью. С большим носом, похожим на картошку, круглыми весёлыми глазами и огромными лопухастыми ушами. С добродушным выражением на лице. И чуть-чуть расстроенный.
Существо приподняло ногу, потёрло ушибленную коленку и вздохнуло:
– Разбудил всё-таки! – а потом осуждающе посмотрело на Никиту: – Но ты сам виноват! Сколько раз тебе мама говорила: «Убирай игрушки! Убирай игрушки!» Думаешь, зря? Сам бы попробовал, наступил бы в темноте на машинку! – Существо принялось внимательно ощупывать себя со всех сторон, тщательно проверяя наличие необходимого количества рук, ног и прочих частей тела. – Ух и кувырнулся же я! Такое чувство, что всё внутри перемешалось. С ног на голову перевернулось.
Никита присел на кровати. Страха больше не было. Может, потому, что Никита до сих пор точно не разобрался: проснулся он или всё ещё спит и видит сон.
– Ты кто?!
– Я? – Существо недоуменно хмыкнуло, будто хотело сказать: «Неужели ты меня не знаешь?» – Я – Тот, Кто Живёт Под Кроватью. Если коротко – просто Тот.
– Под кроватью? – удивился Никита. – А почему я тебя там ни разу не видел?
По мнению мальчика, Тот был слишком большим, чтобы, спрятавшись под кроватью, оставаться незамеченным.
– Думаешь, на свете существует лишь одна кровать? У тебя! – Тот насмешливо улыбнулся, но выражение на его мордашке по-прежнему оставалось весёлым и добрым. – Я же не сказал, что живу исключительно под ТВОЕЙ кроватью.
– А под чьей ещё?
– Да под чьей угодно! Где интересней, там и живу!
Никита задумчиво потёр щёку.
– А разве под кроватью может быть интересно? Там же темно.
– Много ты понимаешь! – воскликнул Тот. – За темнотой как раз и прячется всё самое интересное! Вот скажи: ты хоть раз забирался под кровать?
Никита смущённо промолчал.
Ни разу он под свою кровать не забирался.
Во-первых, его кровать для этого мало приспособлена: боковая деревянная стенка располагается слишком близко к полу, пролезать под ней тяжело и неудобно. Никита боялся, что непременно застрянет, а он не любит попадать в глупые положения. А что может быть глупее, чем торчать головой под кроватью, ногами наружу и вопить на всю квартиру «Помогите! Спасите!»?
Во-вторых, Никита уже говорил, под кроватью – темно, а темноты мальчик немного боялся.
Правда, под кровать он заглядывал, и не однажды. И даже руку под кровать засовывал, чтобы достать закатившуюся игрушку, карандаш или завалившийся журнал. Но ничего интересного никогда не находил.
Тот, будто бы прочитав Никитины мысли, согласно кивнул:
– Да! Под кровать правильно залезть – это тебе не хухры-мухры! Тут особая сноровка нужна. И воображения немножко. И, само собой, проводник подходящий!
Тот горделиво выпятил грудь и предложил:
– Не хочешь потренироваться?
– Прямо сейчас? – Никита опять испугался.
Если уж днём под кроватью темнота, что ж там ночью творится!
А Тот прищурил глаза, посмотрел на мальчика с лукавым любопытством, словно спрашивал: «Что? Боишься?» – и чуть заметно улыбнулся.
Этого Никита не выдержал. Чтобы кто-то – даже непонятно кто! – над ним потешался! Его зайчишкой трусливым считал!
Никита вскочил:
– Давай!
– Давай! – весело подхватил Тот, присел, засунул под кровать голову и протянул лохматую руку замешкавшемуся Никите.
Никита крепко ухватил руку, очень мягкую и тёплую на ощупь, тоже присел и с отчаянной решимостью полез под кровать. Только глаза всё-таки зажмурил.
Никита не заметил, когда перестал ощущать под животом гладкий прохладный линолеум. Неожиданно пол накренился, и они с Тотом быстро заскользили вниз. Как с горки!
Глаза у мальчика сами распахнулись, но тут же снова зажмурились от яркого-яркого света. Никита выпустил руку Тота, пару раз кувырнулся и упал на что-то мягкое и пушистое.
– Ух! Вот это да! – раздался над его головой восторженный голос Тота, и Никита потихоньку, медленно начал приоткрывать глаза.
Сначала он увидел белую ровную поверхность, уходящую вдаль. Потом его взгляд пробежал по этой поверхности до самого её края и обнаружил что-то невероятно голубое.
Небо! Чистое и яркое. А белое и пушистое – ну конечно же, снег!
Огромное-преогромное снежное поле расстилалось во все стороны, сверкало, переливалось под солнечными лучами, играло разноцветными искрами.
– Ура! – закричал Никита и радостно подпрыгнул.
В обычном мире недавно наступила осень. Зимы ещё ждать и ждать. А Никита очень любил играть в снежки, лепить снеговиков, строить крепости. И даже просто видеть, оглянувшись, как на ровной чистой поверхности за твоей спиной появляется цепочка глубоких следов, и слушать, как хрустит под ногами недавно выпавший снег…
Он и сейчас хрустел, громко и весело. А ещё. ещё он не был холодным!
Никита стоял на снегу босиком, а ноги совсем не мёрзли.
– Ура! – ещё раз крикнул Никита, набрал в ладони снега и подбросил вверх.
Снежинки, мерцая и искрясь, покружились у него над головой и стали плавно опускаться. И вот что удивительно: снежинок в Никитиных ладошках поместилось не так уж и много (велики ли ладошки восьмилетнего мальчишки?), но они всё падали и падали, падали и падали. И при этом становились всё крупнее и крупнее.
Настоящий снегопад!
Снежинки застревали в шерсти Тота, а он не торопился отряхиваться и постепенно покрывался белым.
– Ты похож на снежного человека! – рассмеялся Никита.
Тот тоже рассмеялся и с интересом посмотрел вверх. Никита вслед за ним задрал голову, и сразу же ему на нос уселась большая жёлтая снежинка.
Честно-честно! По-настоящему ЖЁЛТАЯ!
За жёлтой летела красная, потом – зелёная, синяя…
Разноцветный снег сыпал на белое поле, и оно тоже становилось разноцветным. Словно радуга упала на землю и растеклась, смешивая и соединяя цвета, создавая волшебные узоры.
Никита с восторгом посмотрел на своего нового друга.
Тот неподвижно стоял, высунув наружу широкий язык, и ждал, когда на него опустится снежинка.
Первой попалась оранжевая.
Едва она приземлилась, Тот быстро втянул язык и довольно причмокнул.
– Снег есть нельзя! – предупредил его Никита. – Горло заболит. Так родители говорят, – добавил он для убедительности.
– Родители правильно говорят, – согласно кивнул Тот. –
Никита поймал на ладонь зелёную снежинку и осторожно лизнул её. Снежинка имела приятный кисловатый вкус.
– Нравится? – поинтересовался Тот.
– Угу! – кивнул Никита, ловя языком следующую снежинку.
– Оранжевые – сладкие, – принялся объяснять Тот. – Красные – ещё слаще. Но я чересчур сладкое не люблю. А если хочешь солёненького, лови голубые.
Никита с удовольствием перепробовал снежинки всех цветов. Тот оказался прав. Красные действительно были слишком сладкими. Самые вкусные, решил Никита, зелёные. Потому что и сладкие, и кислые одновременно. Жёлтые тоже ничего. И голубые, которые солёненькие.
Потом Никита и Тот играли в разноцветные снежки. Затем лепили снежного кота – разноцветно-полосатого.
Едва Никита успел приделать ему хвост, кот шевельнулся, выгнул спину, отряхнулся, разбрасывая во все стороны пёстрые снежинки, – и весело запрыгал по полю.
Втроём они поиграли в догонялки. А после… после Никита уже ничего не мог вспомнить. Даже как очутился дома, в своей постели. Единственное, что врезалось в память, это долетевшие из-под кровати слова прощания:
– До свидания! Увидимся ещё!..
Никита сидел за своим столом и делал уроки.
Дело продвигалось медленно. Мама уже несколько раз прибегала из кухни, спрашивала нетерпеливо: «Доделал наконец-то?» – разочарованно вздыхала, слыша отрицательный ответ, заглядывала через плечо и придирчиво изучала Никитины каракули.
– Никитка! Ну что это за восьмёрка? Кривуляка какая-то! Аккуратней надо. А тут! Сам посмотри! – Мама снова вздыхала и трепала волосы у Никиты на макушке. – Тридцать восемь плюс шесть у тебя получилось сорок четыре. А семьдесят шесть плюс восемь – восемьдесят два! Почему последние цифры разные? Потому что в первом случае восемь плюс шесть, а во втором шесть плюс восемь?
– Ой! – Никита смущённо улыбался, пожимал плечами и, недовольно сопя, исправлял ответ.
– Давай повнимательней! – ободряюще советовала мама и снова убегала на кухню.
Только Никита расправился со всеми заданиями, только убрал в рюкзак учебники и тетради, только-только собрался заняться своими делами, как на пороге появилась новая гостья.
– Ты уже всё сделал? – робко поинтересовалась Ариша, Никитина младшая сестра. – Поиграем?
– Вот ещё! – возмутился Никита. – Знаю я твои игры! В куколки да в школу. А мне школа и так надоела!
Ариша тряхнула светлыми пушистыми волосами:
– Давай в твои игры поиграем.
Вот приставучая!
– В пиратов, что ли? – Никита усмехнулся. – Опять будешь кричать, что в людей стрелять из пушек нельзя, а корабли топить жалко?
Ариша опустила глаза, но не сдалась:
– Тогда – почитай! – Она вынула из-за спины руку, в которой держала свою любимую книжку.
Про принцесс!
Никита терпеть не мог всяких принцесс. А ещё совсем недавно ему пришлось читать огромный рассказ в учебнике по чтению. На целых четыре страницы! И тут – опять?
– Не буду читать!
– Ну, Никиточка! Ну, пожалуйста!
– Отстань! Не буду!
Ариша обиженно засопела:
– Тогда я к маме пойду. А она ещё ужин не приготовила. И вообще… она после работы очень устала.
Это был хитрый ход. Если Ариша пристанет к маме, то тогда уже мама придёт к Никите и начнёт уговаривать поиграть с Аришкой. А маме трудно отказать. Хотя Никита – после школы, «продлёнки» и домашнего задания – тоже Очень Устал.
Мальчик сердито глянул на сестру:
– Ладно! Давай своих принцесс!
Ариша протянула книжку, уже открытую на нужной странице.
– Вот. Про Пушинку. – И на всякий случай вежливо добавила: – Пожалуйста!
Никита начал читать. Нехотя, монотонно, без выражения, не соблюдая знаков препинания:
Тут Никита захлопнул книжку, швырнул её на кровать и мстительно добавил от себя:
– Вот и сказке конец, а кто слушал – огурец!
– Неправда! Неправда! Ещё не конец! – возмущённо закричала Ариша.
– А не конец – так читай сама!
– Я же ещё не все буквы выучила, – напомнила сестра и попросила: – Ну почитай ещё!
Она шагнула к кровати, хотела взять книжку, но Никита опередил её. Он первым скакнул на кровать и – совершенно случайно! – задел книжку ногой.
Книжка встала набок, медленно проскользнула в щель между кроватью и стеной и глухо стукнулась об пол.
– Вот и книжке конец! – засмеялся Никита.
У Аришки дрогнули губы, и она умчалась на кухню.
Сейчас маме нажалуется. Ябеда!
И кто только их придумал, младших сестер? Кому они нужны? Только неприятности от них. Вечно ходят следом и ноют: «Поиграй! Почитай! Расскажи!» Вечно суют свой любопытный нос в чужие дела и, если что не по-ихнему, бегут жаловаться родителям. А сами-то, сами!!
Вот на прошлой неделе в школе открыл Никита свою тетрадку по математике, а там между примерами – цветочки нарисованы. А мама ещё за Аришку потом и заступалась, говорила: «Что ты, Никита, хочешь? Ей всего-то пять лет. Маленькая она. Не понимает, что в школьных тетрадях рисовать нельзя. А если бы ты свои вещи вовремя убирал, а не раскидывал где попало, ничего бы подобного не случилось!» Это что же выходит – он сам виноват?
Никита выключил верхний свет, только лампу настольную оставил гореть, и заглянул под кровать.
– Тот! Ты здесь?
– Я здесь! – донеслось откуда-то из-за Никитиной спины. – Только я не там здесь. Я здесь здесь.
Никита обернулся.
Тот вышел из одёжного шкафа, тщательно прикрыл за собой дверь и доложил:
– В гостях был.
– У кого? – изумился Никита.
Виданное ли дело – ходить в гости в шкаф! К Никитиным рубашкам? Или к Никитиному школьному костюму?
– Неужели не догадываешься? – фыркнул Тот. – Конечно, у Того, Кто Живёт В Шкафу!
Никита задумчиво посмотрел на шкаф, на кровать, потом на свой стол…
– А?.. – Он хотел узнать, существует ли ещё и Тот, Кто Живёт Под Столом, и уже начал спрашивать, но Подкроватный Тот перебил его, первым задав вопрос:
– У тебя новая машина? Гонка?
– Откуда ты знаешь?
– А кто её под кроватью припарковал?
Тот присел рядом с Никитой.
– Здо́рово ездит?
– Сейчас покажу!
Никита устремился к кровати, но Тот снова опередил его:
– Подожди! Не надо никуда бежать!
Он оттянул шерсть на своем животе, и Никита только сейчас заметил, что у него там огромный карман! Ну прямо как у кенгуру!
Тот запустил в карман руку, пошарил внутри и вытащил наружу Никитину новую гоночную машину.
Мальчик разинул рот от удивления и осторожно потрогал живот Тота:
– Как она там поместилась?
– Почему там? – Тот с неменьшим недоумением посмотрел на свой живот. – Она у тебя под кроватью стояла. – И он подробно разъяснил: – Это просто карман такой необычный. Из него можно достать всё, что лежит у кого-нибудь под кроватью. Раз я сейчас с тобой, значит, могу достать всё, что под твоей кроватью.
– Устроим гонки? – предложил Никита и быстро вытащил все свои игрушечные машины.
– Конечно!
Никита и Тот носились по комнате на четвереньках, жужжали и гудели, а следом за ними по полу, по мебели и по стенам метались чёрные тени, окаймлённые призрачным серым контуром.
– Жиу-жиу! – разгонялся Тот.
– Р-р-р-р! – вторил ему Никита.
Видимо, они чересчур расшумелись, потому как через некоторое время дверь в Никитину комнату тихо приоткрылась, и в образовавшемся проёме показалась пушистая светловолосая головка.
– А что ты делаешь? – Острый Аришин носик нетерпеливо подёргивался от любопытства, но тут она увидела Тота и едва не задохнулась от волнения: – Это кто?
– Не твоё дело! – прикрикнул на сестру Никита. Он всё ещё сердился на Аришку за то, что та наябедничала маме про историю с книжкой. – Иди в свою комнату!
Но девочка неотрывно смотрела на Тота и спрашивала уже у него:
– Можно я с вами?
– Нельзя! – грозно отрезал Никита. – Говорят тебе, уходи!
– Ну, Ники-и-точка! Ну мо-о-жно! – затянула Ариша специальным просительным голоском, сладким, как красные снежинки.
– Нет!!
Никита вскочил, подбежал к сестре, выпихнул её из комнаты и захлопнул дверь.
– Зачем ты так? – осуждающе посмотрел на него Тот. – Пусть бы поиграла с нами.
– Вот ещё! – возмутился Никита. – И так надоела! Вечно суётся куда не просят. Вечно мешает!
Никита взял в руку новую машину, покатил её по полу и загудел. Почти через силу.
Нет! Играть больше не хотелось. Настроение пропало.
Мальчик отложил игрушку в сторону и с досадой произнёс:
– Ну вот! Опять она всё испортила! ЛУЧШЕ БЫ ЕЁ НЕ БЫЛО!
– Ты так думаешь? – внезапно раздался чей-то незнакомый голос, тихий и вкрадчивый.
Никита удивлённо посмотрел на Тота, но рот у того был плотно закрыт.
Тогда Никита завертел головой и вдруг увидел, как серый контур отделяется от его тени и приподнимается над полом, превращаясь в бледный прозрачный силуэт.
– Честь имею представиться: господин Полутень! – Силуэт согнулся в вежливом поклоне. – Специалист по серым тонам и скучным занятиям.
А так как и Никита, и Тот поражённо молчали, господин Полутень заговорил снова:
– Я явился поблагодарить тебя за разрешение, – обратился он к мальчику. – Но теперь я должен попрощаться. Срочные дела, понимаете.
Господин Полутень дошёл до двери и, не открывая её, легко просочился в щель между дверью и косяком.
Никита хорошенько потёр глаза и изумлённо пробормотал:
– Что ещё за полутень? Какое разрешение?
– Не нравится мне это! – настороженно отозвался Тот и предложил: – Давай посмотрим, куда он пошёл.
Никита и Тот осторожно выглянули в коридор. Туманные серые следы господина Полутень медленно таяли на тёмном полу. А вели они в комнату Ариши.
Никите стало не по себе. Что бы он там ни говорил про сестрёнку, знакомство с таинственным господином Полутень оставило неприятное впечатление, и встреча с ним – так казалось Никите – грозила Арише опасностью.
– Быстрее! – скомандовал он и дёрнул Тота за собой.
В два огромных прыжка друзья преодолели несколько метров, отделявших их от Аришиной комнаты, распахнули дверь и… увидели, как господин Полутень и Ариша, взявшись за руки, исчезают в плотной черноте самого тёмного угла.
– Аришка, стой! – крикнул Никита и метнулся следом, стараясь ухватить бестолковую сестру за край пижамы, но лишь со всего размаху налетел на твёрдую стену.
Прямо – стена, слева – стена, справа – высокий деревянный комод. И никакого прохода!
Как же так? Куда же делись сестрёнка и господин Полутень? – Аришка, ты где? – звал Никита, бегал по комнате, заглядывал во все углы. Даже за занавеской посмотрел и в шкафу. Даже зачем-то выдвинул ящики комода.
Тот щёлкнул выключателем, комната озарилась ярким тёплым светом, и сразу стало понятно: здесь никого НЕТ! Ариша ушла в темноту точно так же, как Никита с Тотом недавно уходили в Подкроватье.
– Вот глупая! – рассердился Никита. – Попадёт же ей, когда вернётся! Придумала тоже: гулять по ночам с какой-то «полутенью»!
Никита пнул попавшийся под ноги Аришин тапочек и, возмущённо сопя, удалился в свою комнату.
– Я, пожалуй, тоже пойду, – сообщил Тот и юркнул под кровать.
Никита улёгся в постель и стал решать, что он сделает с этой несчастной Аришкой утром. И сам не заметил, как заснул.
Утром Никиту, как обычно, разбудила мама. Никита, ещё полусонный, нехотя поднялся с кровати и поплёлся на кухню завтракать. Уселся за стол и тут только заметил: высокий стул, на котором обычно сидела Ариша, пустует. А ведь сестрёнка всегда вставала раньше него!
Остатки сна мгновенно слетели с Никиты, как-то сразу всё вспомнилось: и гонки, и назойливое любопытство сестры, и неожиданное появление господина Полутень…
– Мам! А где Ариша?
– Ариша? – Мама недоумённо посмотрела на сына. – Какая ещё Ариша?
– Как какая? – Никита почти кричал. – Наша Ариша!
Мама пожала плечами:
– Нет у нас никакой Ариши. И никогда не было. – Мама задумалась: – Была когда-то морская свинка. Так её Глашей звали. А Ариш я что-то не припомню.
– Мам, ну как же! – Никита не на шутку испугался. – Ариша – моя младшая сестра!
– Ой, Никитка! – Мама, как обычно, потрепала сына по макушке. – Вечно ты что-нибудь придумываешь. Какая ещё сестра? Ты у нас в семье единственный ребёнок. – Мама наклонилась и ласково чмокнула Никиту в висок. – Ты, наверное, не до конца проснулся?
Проснулся он! Ещё как проснулся!
Никита выскочил из-за стола и выбежал в коридор.
Сейчас он сам разбудит Аришу и приведёт на кухню. И если мама просто решила подшутить над ним, очень неудачная получилась у неё шутка.
Никита застыл посреди коридора. Вот полураскрытая дверь в его комнату, напротив – широкая, в две створки, дверь в комнату родителей. В торце – ещё две двери, в туалет и в ванную.
И всё?! А где же Аришина дверь?! Где её комната?!!
Никита недоверчиво ощупал стену.
Даже ни одной щёлочки, ни одной зазубринки! Всё ровно и гладко.
– Никитос, ты чего? – Из ванной вышел папа. – Клад ищешь? Ну-ка, беги умываться! А то в школу опоздаешь.
Что происходит? Никита больше ни о чём не мог думать. Даже в школе.
Получалось, что Ариша не просто ушла куда-то с господином Полутень, а исчезла совсем – будто её никогда и не было. И мама о ней не помнила, и папа. Только один Никита помнил. Почему?
Хотя с другой стороны… Нет Ариши – и никто больше к Никите не пристаёт, никто не мешает, не лезет под руку, не просит читать глупые книжки про принцесс. И родители своё свободное время не делят больше между ними двумя, а всё отдают одному Никите. Разве плохо?
Вроде бы хорошо. Но нет-нет да прокрадутся потихоньку в Никитину голову неспокойные мысли: как там Ариша? Вдруг плохо ей у господина Полутень? Вдруг она плачет и рвётся домой? И не отмахнёшься от них. Ведь одно дело, если бы сестрёнки и вправду никогда не было. И совсем-совсем другое, когда прекрасно знаешь: где-то, пусть даже неизвестно где, Ариша всё-таки есть.
И Тот, как назло, пропал. Не приходил вечером. Никита его звал, заглядывал в шкаф, под стол, даже залезал под кровать, но под кроватью – только сгущающаяся к стене темнота да несколько серых катышков пыли, похожих на лохматых паучков.
…Знаете, что такое золотая осень?
Это когда небо синее-синее. И облака на нём белые, пухлые, подвижные, без конца меняющие форму: то они вырастают огромными, как горы, то распадаются на маленькие пушистые комочки, превращаясь в рыб, птиц, бабочек, зверушек.
А ещё золотая осень – это когда солнышко яркое, тёплое, почти как летом.
Это когда листья становятся жёлтыми, красными, оранжевыми, превращая каждое дерево и куст в пламенеющий костёр.
Это когда воздух прозрачный и пахнет по-особенному.
В общем, это очень красивая пора – золотая осень.
Ещё утром всё таким и было – ярким, тёплым, красочным. А уже в полдень на небо стали наползать серые тучи. Спряталось испуганное солнце, и зарядил дождь.
Нет! Разве это дождь? Во время
Мир поблёк, полинял, стал неинтересным. И мама ходит из комнаты в комнату грустная, растерянная, словно что-то ищет и никак не может найти.
– Знаешь, Никитка, – жалуется она сыну, – такое чувство, словно чего-то не хватает. Недостаёт.
Никита согласно кивает. В отличие от мамы, он прекрасно знает,
Того, кто больше не пристает к Никите, не мешает, не лезет под руку, не просит читать глупые книжки про принцесс. С кем больше не попрыгать на родительском диване, представляя себя цирковым акробатом или отважным супергероем. С кем наперегонки не носиться по коридору и не устраивать соревнование, кто быстрее втянет в себя длинную нитку спагетти. С кем не придумывать безумные танцы, навертев на себя платки, шарфики и покрывала…
А одному? Одному – это совсем не то.
Дни мелькают, словно блёклые тени. Одинаковые, скучные, ненастные.
Никита идёт по улице, и ему кажется: мир теряет цвета.
Потускнело блестящее золото осени, померкло. И теперь серыми стали не только пасмурное небо и мокрый асфальт, но и дома, деревья, трава. Даже огни светофора не назовешь слишком яркими, не разглядишь издалека. И лица у прохожих, почти у всех: угрюмые, равнодушные, неприветливые.
– Опять моросит! – разочарованно вздыхает мама, выйдя из подъезда, и заставляет Никиту натянуть на голову капюшон. – Когда же кончится эта мерзкая погода? Увидим ли мы ещё раз солнышко?
Что происходит?
Объяснение принёс Тот.
Появился он неожиданно. Не ночью, как обычно, когда Никита уже лежал в постели, а ранним вечером.
– Тот! Где ты пропадал?!
Я тебя ждал-ждал! – подскочил к другу Никита.
– Сейчас-сейчас! – Тот аккуратно отстранил его от себя и выглянул в окно. Долго изучал пейзаж, бормоча себе под нос: – Ага. Всё так и есть.
Как обещано. Грустная картина.
Никита не выдержал и укоризненно воскликнул:
– Тот!
Тот повернулся к нему и, как ни в чём не бывало, ответил на вопрос, прозвучавший ещё несколько минут назад:
– Нигде я не пропадал! Я информацию собирал. И теперь вижу, что не зря.
– Какую информацию?
– Про господина Полутень, конечно! Сразу он мне не понравился. Вот я и бегал по Подкроватью, узнавал про него. Неясный он тип. Подозрительный. На всех обиженный. Ведь на полутень никто внимания не обращает. Она же – не тень, не свет. Не пойми что. Серость несусветная. Вот господин Полутень и решил о себе заявить. Разом убрать и свет, и темноту, и цвета. Чтобы весь мир стал серым, блёклым, бледным. Чтобы превратился он в сплошную скучную полутень.
– Значит, это всё его работа? – Никита указал за окно.
Тот тяжело вздохнул:
– Не совсем. Он один на такое не способен. Он же никакой! Ему и решительного поступка не совершить. Он же даже Аришу не мог забрать, пока ты ему не разрешил.
– Я? Разрешил? Аришу? – Никита озадаченно уставился на Тота. – Ничего не понимаю!
– А кто сказал, что «лучше бы её не было»?! Разве не ты? Вот господин Полутень и поспешил воспользоваться. Вроде как твоё желание исполнил. Доброе дело сделал, – иронично добавил Тот.
Никита стыдливо потупился.
– А при чём тут Ариша? Она – обыкновенная девчонка. Не волшебница.
– Может, и не волшебница, – Тот пожал плечами. – А только слыхал, как говорят? Когда тебе тоскливо и одиноко, когда ты никому не нужен и всем мешаешь, мир становится серым. Но мы-то с тобой взрослые. Мы-то понимаем, что это «не по правде», а как будто бы. А Ариша ещё маленькая. Она верит, что так на самом деле происходит. А господин Полутень этим пользуется. Вот оно и происходит! На самом деле!
Тот говорил сбивчиво, торопливо, но Никита его прекрасно понял.
– Значит, надо Аришку скорее у полутени забрать и домой вернуть! – смело заявил мальчик, но сразу задумался: – Только как же к нему попасть?
– Ха! – Тот гордо вскинул голову: – Да из-под кровати можно попасть куда угодно! Главное, сильно захотеть и правильно выбрать направление. – Он пристально взглянул на Никиту: – Ну что? Идём?
– Спрашиваешь! Конечно, идём!
Никита подумал, что они, как и в первый раз, скатятся на снежное поле.
Ничего подобного!
Долго-долго ползли под кроватью, пока впереди не забрезжил тусклый свет. А как подняли головы, увидели серые скалы, местами покрытые пожухлым лишайником, корявые деревца без листьев да неровную дорогу, засыпанную серым песком и мелкой галькой.
Дорога, петляя между огромных камней, вела вверх, прямиком к воротам небольшого невзрачного дома, которого замком и язык-то не поворачивался назвать. Не замок, а замчонок какой-то. Сразу видно, что хозяин у него – ни то ни сё. Одно слово – Полутень.
Никита поёжился.
Вроде бы ничего страшного, но какое-то всё неприятное. Ненастоящее. Туман, обман, призрак. От неопределённости становится не по себе. Так и ждешь подвоха, неприятного сюрприза.
Только Никита и Тот вступили на дорогу, как из-за ближайшего булыжника выскочил навстречу серый заяц.
– Вы что? – пискнул испуганно. – Вы куда? Не ходите туда! Не ходите!
Уши у зайца дрожат, усики дрожат, лапки дрожат. Еле на ногах бедняга держится. А нос от страха совсем белый.
От его вида друзьям не по себе ещё больше стало.
– Вы что, не знаете? – дрожащим голосом лопочет заяц. – Замок господина Полутень волки охраняют. Серые-пресерые. Злые-презлые. Никого не пропускают. За километр постороннего чуют. Заметят – подкрадутся и на части разорвут. У-у-уж-ж-жас!
Тот и Никита переглянулись. Что же теперь делать? Как дальше идти?
А заяц знай своё твердит:
– Не ходите туда! Ой, не ходите! Не вернётесь! Пропадёте!
И тут, в подтверждение его слов, сверху донёсся протяжный вой. Такой жуткий, что у друзей мурашки по спине побежали.
– Ой, мамочки! – завопил заяц. – Страх-то какой! – И бросился наутёк, продолжая кричать: – Бегите скорее отсюда! Бегите!
Никита и Тот вслед за зайцем едва не побежали, еле-еле на месте устояли. Посмотрели они друг на друга неуверенно, словно ждали: кто же первый назад повернуть предложит?
– Че-че-чего делать будем? – заикаясь, чуть слышно проговорил Тот.
– Чего-чего? – Никита изо всех сил сжал кулаки. – Идти всё равно надо!
– А волки?
– Так мы потихонечку. За камнями прятаться будем. Постараемся, чтобы волки нас не заметили. Может, как-нибудь проскочим.
Стали они осторожно к замку пробираться. Не прямо по дороге, а сторонкой: где за валунами прячась, где быстро перебегая, где медленно переползая. Внимательно осматривались по сторонам и старались не шуметь.
Никита даже дышать пытался тихо-тихо, чтобы совсем неслышно было. Только не очень получалось. От напряжения и страха дышалось тяжело, громко. И сердце в груди колотилось с такой силой, что казалось, стук его за много километров слышен.
– Волк! – испуганно выдохнул вырвавшийся вперед Тот и отшатнулся назад, налетев на Никиту.
Вот и всё!
Никита прижался спиной к камню.
Сейчас нападут на них злые волки. И пиши пропало!
Время шло, а волки так и не нападали.
Никита пошевелился.
– Где ты волка видел? – спросил у Тота.
– Там! – Тот махнул рукой. – Посреди дороги лежит.
Никита с опаской выглянул из-за валуна.
Далеко вверху посреди дороги действительно кто-то лежал. И не шевелился – сколько Никита на него ни смотрел.
– Спит, что ли?
Никита тихонечко крался вперёд до тех пор, пока как следует не рассмотрел лежащего. А потом повернулся к Тоту и с осуждением произнёс:
– Эх, ты! «Волк! Волк!» Нет там никаких волков! Одна сухая коряга.
– И правда! – Тот смущённо хмыкнул. – А издалека – похоже!
Дальше они двинулись чувствуя себя намного смелее и гораздо спокойнее, потому что история с корягой-волком их немного развеселила.
Вот они уже и в замок вошли (двери-то были незаперты!), а злые серые стражники так и не появились.
– Ну и где эти волки? – совсем осмелел Никита.
– А знаешь, – предположил Тот, – по-моему, никаких волков тут никогда и не было. А единственный стражник у замка – зайчишка-врунишка. Это надо же, как он нас напугал! Мы едва назад не повернули! Из-за какой-то коряги чуть от страха не умерли!
Никита с Тотом согласился, но всё-таки напомнил:
– А кто же тогда выл?
– Может, ветер в ущелье? В горах и не такое бывает!
Идут друзья по за́мку, по сторонам осматриваются. А глазу зацепиться не за что: стены серые, пол серый, потолок серый, даже мебель вся серая. А вместо картин на стенах – серые прямоугольники в серых рамках.
Ну и скукотища!
Зашли они в очередной зал и увидели лестницу в пять ступеней. Наверху стоят качели: широкие, удобные, с мягкой серой спинкой и таким же сиденьем. А на качелях Ариша качается: вперёд-назад, вперёд-назад. Медленно. Словно нехотя. Одну ногу девочка под себя поджала, а другой по полу чертит: вперёд-назад, вперёд-назад. И лицо у неё равнодушное. А ведь Ариша любит на качелях качаться больше всего на свете и всегда делает это с удовольствием и радостью.
– Аришка! Наконец-то! – весело крикнул Никита. – Слезай скорее! Домой пойдём!
Ариша подняла глаза, безучастно посмотрела на брата:
– Никуда я не пойду.
– Что ещё за глупости? – возмутился Никита.
– А вот и не глупости! – серьёзно ответила Ариша. – Мне здесь лучше, чем дома. Папа вечно на работе, мама занята, ты со мной играть не хочешь. А господин Полутень всегда рядом.
Ни на минутку меня одну не оставляет. И во все игры со мной играет.
– Какие ещё игры?
Ариша показала рукой на ступеньки лестницы.
Неудивительно, что Никита раньше не увидел! На серых ступеньках не очень-то разглядишь серый альбом с серыми страницами; или набор серых карандашей – от ярко-серого до белесого; или кукол в одинаковых серых платьицах с абсолютно похожими серыми лицами – и все другие игрушки – сплошь серые-серые-серые.
И только тут Никита заметил: да ведь Ариша и сама вся серая! Светло-серые волосы, тёмно-серые глаза, бледно-серые щёки, розовато-серая пижама с полосато-серыми котятами…
Никита и рассердился, и испугался одновременно:
– А ну скорее домой!
Если Ариша сама не пойдёт, он её силой потащит.
Заскакал Никита вверх по ступенькам, но оказался почему-то не возле качелей, а чуть в стороне. Удивляться некогда было. Развернулся он и снова прямиком к качелям бросился, но опять промахнулся.
Так и бегал Никита туда-сюда, но куда надо никак попасть не мог. То ли качели были заколдованные, то ли Никиту кто-то путал, с пути сбивал. А господин Полутень в это время за приоткрытой дверью прятался, наблюдал за происходящим и чуть заметно улыбался.
Никита уже совсем из сил выбился, тяжело задышал. Уселся он на ступеньку и едва не расплакался от досады и неудачи.
– Вот так! – раздался ехидный голос за его спиной. – Ничего у тебя не получится.
Господин Полутень выбрался из своего укрытия, без труда подошёл к качелям и протянул Арише руку: – Пойдём, Аришенька, погуляем в саду. А то тут мешаются всякие. Покоя не дают.
Девочка послушно спрыгнула с качелей, ухватилась за ладонь господина Полутень, и вместе они вышли из зала.
Никита хотел за ними сразу бежать, но его остановил Тот:
– Подожди! Так у нас ничего не получится. Тут хорошенько подумать надо.
– Чего ещё думать! – Никита совсем расстроился. – От этой серости ничего на ум не идёт. Один туман в голове.
– А давай-ка спросим у Самого Мудрого! – радостно предложил Тот. – Он точно что-нибудь придумает!
– Какой ещё Самый Мудрый?
– Скоро узнаешь!
Никита и Тот выбрались из серого замка, спустились со скал по знакомой дорожке, прошли сквозь серый мрачный лес и оказались возле мутной ленивой речки. С одного берега на другой был перекинут узкий мостик.
– Ты, когда будешь через мост переходить, – наставлял Никиту Тот, – глаза зажмурь. Только по-честному. Не подглядывай.
– Зачем это? – не понял Никита.
– Так полагается. Иначе мы из Серого Царства никогда не выберемся.
Никита осторожно ступил на мостик.
Не прогибается, не качается. Очень даже хороший мостик!
Мальчик покрепче ухватился за перила, закрыл глаза и медленно пошёл вперёд.
– Теперь можешь открывать! – раздалось сзади.
Никита распахнул глаза.
Совсем недавно мир вокруг был серым, унылым, безрадостным – и вдруг…
Над головой вновь сияло голубое небо, ярко светило солнышко, трава под ногами зеленела, пёстрые головки цветов плавно покачивались от лёгкого ветерка в такт неведомой беззвучной песне. На деревьях трепетали изумрудные листочки, ели приветливо помахивали своими мохнатыми лапами. То здесь, то там раздавались весёлые птичьи голоса.
Никита оглянулся.
Вот мостик. Вот речка. Но никакая она не мутная и не ленивая. Торопится, бежит вперёд, мелкой волной плещет на пологие берега, и в ней, как в зеркале, отражаются и голубое небо, и жёлтое солнце, и зелёный лес.
А где же Серое Царство?
Тот перехватил недоумённый Никитин взгляд.
– Не волнуйся! – успокоил. – Мы сможем вернуться. Главное, когда опять через мостик переходить будем, глаза зажмурить.
Дом Самого Мудрого походил на большой шкаф. Плоская крыша, огромная двустворчатая дверь во весь фасад с непрозрачными матовыми стеклами и металлическими ручками.
Тот распахнул одну створку, и друзья вошли внутрь.
Вдоль стен тянулись ряды широких полок, которые, словно ступеньки, поднимались ввысь, под самый потолок.
– А вот и хозяин! – воскликнул Тот.
Навстречу им с одной из полок спрыгнул…
– Так это же самая обыкновенная кни-и-га! – разочарованно протянул Никита.
Самый Мудрый обиженно поджал нарисованные на обложке губы.
– И вовсе я не
– Потому-то мы к тебе и пришли, Самый Мудрый! – уважительно проговорил Тот, пытаясь сгладить неловкость. – Подскажи, как нам Аришу из лап господина Полутень вызволить.
– Конечно-конечно! – довольно проворковал Учёный Том и зашелестел страницами, но Никита снова испытал разочарование:
– Здесь же все листы чистые!
– А я тебе не поваренная книга, – долетели со стороны обложки насмешливые слова, – чтобы готовые рецепты выдавать! Не мешало бы самому подумать, поразмыслить. Тогда, возможно, что-нибудь и увидишь.
Никита честно задумался. Он представил как медленно, без всякого удовольствия раскачивается Ариша на серых качелях в сером замке. А вокруг неё всё одинаковое, неинтересное, бесцветное. Поэтому и сама Ариша скучная, равнодушная, безразличная.
Краем глаза Никита заметил, как вслед за его мыслями посерели страницы волшебной книги.
Что расшевелит Аришу? Что разгонит унылый сумрак? Что вернёт чёткие контуры и разноцветные краски? Это… это…
На серой странице вспыхнула маленькая искра, стала разгораться, распаляться, разгоняя мышиного цвета мглу, и превратилась в ярко сияющий огонёк.
Конечно – это свет! Но не обычный свет, а волшебный. Самый-самый яркий!
А где можно найти самый яркий свет?
Страницы книги начали чернеть по краям, будто обугливаясь. Чернота ширилась, ширилась, всё ближе подползала к огоньку, и казалось, она вот-вот его проглотит. Но огонёк сиял всё так же весело. Тьма тянула жадные щупальца, но, наткнувшись на сверкающие искры, ёжилась, отступала. И Никита понял.
Самый яркий свет бывает в темноте.
– Молодец, Никитка! Здорово придумал! – похвалил друга Тот, и Учёный Том удовлетворённо улыбнулся с обложки, поглядев на мальчика с уважением.
– Есть тут неподалёку Очень Тёмная Пещера. Уж не в ней ли самый яркий свет прячется?!
Никита и Тот в нерешительности стояли перед входом в небольшую пещеру. Она и правда была очень тёмной. Только нескольким солнечным лучам удалось заглянуть внутрь, и пущенные ими солнечные зайчики боязливо подрагивали на земле и каменных стенах у самого входа. Но дальше царил непроницаемый чёрный мрак.
– Ты со мной? – с надеждой спросил Никита у Тота.
Тот, опустив голову, ковырял землю большим пальцем правой ноги.
– Видишь ли, – медленно говорил он, – в эту пещеру можно заходить только поодиночке. Иначе пути назад не будет. Но я на всякий случай верёвочку прихватил. Я тебя ею обвяжу, а сам буду крепко за конец держать.
– Ясно, – голос у Никиты дрогнул.
Значит, ему одному придётся в темноту идти? И отступить нельзя. И попросить Тота, чтобы он вместо него в пещеру пошёл, тоже нельзя. Это ведь из-за Никиты Ариша к господину Полутень попала.
Никита упёрся руками в каменные стены и сделал несколько шагов вперёд.
Сначала было не очень темно: всё-таки выход близко. Но, чем дальше Никита продвигался, тем плотнее сгущалась тьма. Так что скоро мальчик уже и своих ладошек разглядеть не мог, даже когда приближал их к самым глазам.
Пещера расширилась, руки больше не касались стен. Никита выставил их вперёд и, ощупывая дорогу ногами, потихонечку брёл в темноте.
Вдруг впереди что-то блеснуло. Совсем как на странице Учёного Тома.
Никита прибавил шаг, и по мере его приближения маленькая искра всё сильнее разгоралась, разгоняя мрак, превращаясь в ярко сияющий огонёк.
Тут Никита увидел сидящего на камне большого глазастого жука, из толстого брюшка которого исходило это яркое сияние, – оно меняло цвета, становилось то красным, то жёлтым, то голубым, то слепяще белым, словно луч фонарика.
Никита улыбнулся. Ему сразу вспомнились и огни новогодней ёлки, и расцвечивающие тёмное небо искры праздничного салюта, и тёплый свет окна в ночи.
– Пойдём со мной! – обратился мальчик к светлячку. – Помоги мне, пожалуйста, сестрёнку спасти!
Жук внимательно посмотрел на Никиту большими блестящими глазами, пошевелил усиками, как будто сказал: «Да!» Мальчик подставил ладонь, и светлячок переполз на неё, быстро перебирая тонкими лапками.
Возвращаться назад было совсем не страшно. Светлячок лучше любой лампы освещал дорогу. От его сияния становилось не только светло, но и легко, и радостно.
– Вот это да! – восторженно воскликнул Тот, увидев светлячка. – Конец серым полутеням!
И они заспешили в серый за́мок уже знакомым путём: через лес, через речку по мостику, зажмурив глаза, и опять через лес.
Светлячок ярко сиял на Никитиной ладони, мерцал и переливался всеми цветами. Мрачные серые деревья удивлённо склонялись к нему, и на их коре сразу проявлялись тёплые оттенки охры и коричневого, а из толстых плотных почек высовывались нежные зелёные листочки. Травы вытягивались им навстречу, тоже зеленели, выбрасывали вверх цветочные бутоны. Только дорога в скалах оставалась по-прежнему серой. Однако камушки и песок под ногами поскрипывали гораздо веселей, а большие валуны уже не казались абсолютно одинаковыми. Некоторые из них были чуть красноватыми, другие – почти чёрными, третьи отливали жёлтым и розовым.
И опять на дорогу выскочил заяц, испуганный, дрожащий. Но, увидев старых знакомых, смущённо смешался и стыдливо покраснел.
Да, да! Покраснел! Целиком! Прямо вместе с шерстью!
– Эх, ты! Врун несчастный! – осуждающе посмотрел на зайца Никита.
– А что? – пролепетал заяц. – Должен же я как-то замок охранять!
А зайцев ведь никто не боится. Никто всерьёз не принимает.
Но тут он заметил светлячка и вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть:
– А что это у вас?
Никита на всякий случай прикрыл жучка другой ладошкой:
– Много будешь знать…
И друзья отправились дальше.
За́мок господина Полутень был по-прежнему сер и скучен. Даже волшебное сияние светлячка не возвращало ему красок.
Разноцветные лучики расцвечивали пол, стены, колонны, но стоило Никите пройти вперёд, как позади него всё опять становилось одинаково блёклым. И казалось, светлячок пылает уже не так ярко.
Ариша сидела на верхней ступеньке лестницы и равнодушно пересаживала с места на место серых кукол. Господин Полутень стоял рядом с девочкой, но, увидев яркий огонёк в Никитиной руке, осторожно отступил назад.
– Аришка! Смотри, что у меня есть! – крикнул Никита, быстро взбежал по лестнице и протянул сестрёнке раскрытую ладонь.
– Что там? – бесцветно спросила Ариша и нехотя глянула. – Фу! – брезгливо отшатнулась она. – Не люблю жуков! Гадость какая! Убери его скорее! Убери!
Ариша оттолкнула Никитину руку. Светлячок не удержался, упал на пол, мигнул несколько раз, потом ярко вспыхнул и погас.
Никита быстро наклонился, снова подставил жучку ладонь. Но светлячок грустно взглянул на него большими глазами и забился в щель в полу.
Сколько мальчик ни звал его, ни уговаривал, жучок и усика не высунул из своей щёлки.
Вот и всё!
Никита так расстроился, что даже плакать не мог. Да и что толку в слезах, если уже ничего нельзя сделать?
Скоро весь мир станет серым и скучным, а все люди – мрачными и безучастными. И Никите тоже вроде бы уже всё равно, руки безвольно опустились. Вместе с волшебным огоньком угасла последняя надежда.
Никита спустился с лестницы, уселся прямо на пол, посмотрел на грустного Тота:
– Вот! С места не сдвинусь. Ни есть, ни пить не буду. Пылью покроюсь, паутиной. Пусть Аришку совесть замучает, что она со мной не пошла.
– Ага! – Тот уселся рядом, помолчал несколько минут: – Только что-то скучно просто так сидеть. Время слишком медленно тянется. Может, поиграем?
– Ну давай! – нехотя согласился Никита.
Тот залез в свой бездонный карман и постепенно, предмет за предметом, вытащил весь Никитин набор «Пираты»: и крепость, и пушки, и корабли, и человеческие фигурки.
Несколько дней назад мальчик просто задвинул их все под кровать, когда мама прибраться велела.
При виде любимых пиратов Никита немного оживился, а по ходу игры и вовсе увлёкся, перестал замечать, что творится вокруг. Будто перенеслись они с Тотом из серого замка на тропический остров посреди океана, и завязалась на этом острове нешуточная пиратская битва. Пушки палили, ружья стреляли, звучал боевой клич, сверкали сабли, пенные волны бились о борта кораблей… А на самой высокой крепостной башне развевался флаг «Весёлого Роджера».
Ариша отложила кукол, прислушалась, подняла голову, а потом встала и спустилась на несколько ступенек.
– А во что вы играете? – спросила она, и в её бесстрастном голосе прозвенели нотки любопытства.
– В пиратов! – между делом пояснил Никита, но когда глянул на сестрёнку то увидел, что кончик Аришиного носа порозовел и нетерпеливо задёргался. – Будешь с нами?
– А можно? – Щёки у девочки возбуждённо вспыхнули.
– Лишние люди никогда не помешают! – заверил её Никита. – Давай быстрее, а то мы крепость никак не захватим!
Ариша взяла корабль и, раскачивая его на волнах, придвинула ближе к берегу, а потом развернула бортом, направив пушки на крепость.
– Огонь! – закричал Никита.
Раздался громкий залп. Главная башня рухнула, нападающие хлынули в треснувшие ворота. Командир разбитого гарнизона метался по крепости, завернувшись в чёрное полотнище флага, и рыдал: «Спасите! Пощадите! Не трогайте меня! Вовсе я не разбойник! Я – бедная несчастная принцесса, попавшая в плен!»
Ариша тоненько рассмеялась, и её пушистые волосы снова стали светло-золотистыми. А Никита…
Никита придвинулся к Тоту и тихонько зашептал ему в самое ухо. Тот согласно кивнул и опять запустил руку в карман.
– Ариша! – между тем говорил Никита. – Хочешь я тебе почитаю?
Сестра недоверчиво глянула синими глазами:
– Правда почитаешь?
– Конечно, – убеждённо подтвердил Никита. – Твою любимую сказку.
Тот вытащил из кармана большую книжку. Ту самую, что когда-то упала под Никитину кровать.
Мальчик сам нашёл нужную страницу и начал читать:
Никита оторвал взгляд от строчки и посмотрел на сестрёнку.
Ариша подобралась, застыла от напряжённого внимания. А на её розовой пижаме беззаботно улыбались разноцветно-полосатые котята.
– Дальше! Дальше! – нетерпеливо потребовала девочка, и Никита опять уткнулся в книгу:
–
Никита читал и читал, а Ариша и Тот внимательно слушали. И никто из них не заметил, как тихонько подкрался господин Полутень, встал за Никитиной спиной и наклонил голову, прислушиваясь. С каждым словом его серый силуэт становился всё призрачнее и прозрачнее, пока не превратился в бесформенный бледный туман, который осел вниз и слился с лежащей на полу тёмной Никитиной тенью, очертив её блеклым контуром.
–
Ариша тяжело вздохнула.
– Я тоже домой хочу! – тихо пробормотала она.
Никита поднял голову.
Яркий солнечный свет заливал серый замок, который уже не казался таким скучным и безликим.
Чуть слышно поскрипывали красные качели. На ступеньках лестницы лежали цветные карандаши, разноцветные кубики строительного конструктора, куклы в пёстрых нарядных платьях. Мрачного господина Полутень нигде не было видно. А за окнами синело небо, по которому медленно плыли пушистые белые облака.
Никита обрадованно улыбнулся и взглянул на Аришу.
– Вот бы нам такого дракона! – задумчиво проговорила сестра. – Он бы отвёз нас домой!
– Да уж! – согласился Никита, но тут же разумно добавил: – Но ведь драконов на самом деле не существует.
И только он это произнёс – огромная тень на несколько секунд загородила солнце, впустив в замок прежний сумрак. Но потом снова стало светло, а в одно из окон просунулась огромная шипастая голова на длинной-длинной шее.
– А вот и я, принцесса! – обратился к Арише дракон. – Вас, я слышал, надо до дома подбросить?
Ариша поражённо хлопала глазами и молчала. А у Никиты и Тота рты от удивления открылись.
Самый настоящий! Самый живой дракон!!! Да ещё называющий Аришу принцессой!
– Я чего-то не так понял? – Дракон недоумённо хмыкнул, выпустив из ноздрей лёгкие облачка дыма. – Никто лететь не желает?
– Желает! Желает!
Ариша вскочила, подбежала к драконьей голове, прижалась к ней, ласково погладила чешуйчатую щёку. Дракон довольно сощурил большие жёлтые глаза и, кажется, даже замурлыкал, тихо и кротко. Или Никите с Тотом это только послышалось?
Дракон шмыгнул носом и смущённо произнёс:
– Так я вас тут, на улице, подожду. Внутрь не пойду. А то разнесу ещё чего-нибудь. Домишко ваш, конечно, мелковат. Масштабы не те.
Ребята выбежали из замка. Большой красный дракон вывернул из-за угла и легонько взмахнул широкими перепончатыми крыльями в знак приветствия:
– Ну что? Поехали?
Дракон наклонил к самой земле свою длинную шею. Никита и Тот сначала подсадили Аришу, потом залезли сами.
Сидеть на драконе было довольно удобно, почти как на велосипеде. Только вот держаться не за что. Но пассажиры покрепче ухватились друг за друга и стиснули ногами драконью шею.
Дракон расправил крылья, разбежался, ухнул вниз с вершины скалы и плавно поплыл по воздуху, набирая высоту.
Неизвестно, как у остальных, а у Никиты дыхание перехватило.
Земля уходила вниз всё дальше и дальше. За спиной хлопали и гудели, словно паруса корабля, огромные крылья. В лицо бил свежий ветер, а подбородок щекотали развевающиеся волосы сидящей впереди Ариши.
Дракон поднялся выше, нырнул в облака, и путешественников сразу окутал плотный молочный туман. Такой густой, что непременно хотелось ухватить его рукой и оторвать маленький кусочек. И верилось, что на ладошке окажется пушистый белый комок, который останется в память о необыкновенном полёте.
Дракон стрелой пронёсся сквозь облака, взмыл над ними, и мир перевернулся, стал непривычным и бескрайним. Не было вокруг ничего твёрдого, чётко очерченного, определённого. Сверху – прозрачная бездонная синева, снизу – пышная пена облаков.
У Никиты немного закружилась голова, а дракон повернул морду к своим пассажирам и доложил:
– Почти прилетели. Когда скомандую, сразу прыгайте.
– Как это – прыгайте?! – возмутился Никита. – Если мы упадём с такой высоты…
Он даже договаривать не хотел, что тогда может случиться.
– Не упадёте! – убеждённо заявил дракон. – Просто прыгайте. И всё! Доверьтесь мне.
– Хорошо, – ответила Ариша за брата и быстро перекинула обе ноги на один бок.
Никита крепко схватил её за руку, а в другую его руку вцепился Тот.
– Внимание! – рыкнул дракон. – МАРШ!
Они одновременно оттолкнулись от тёплого чешуйчатого бока и прыгнули вниз, провалившись в белый облачный туман.
– Пока, принцесса!.. – долетело до них сверху.
«Ох, что сейчас будет!» – испуганно подумал Никита и…
РАЗ! – и они плюхнулись прямиком на мягкую Аришину кровать. Никита приподнялся и посмотрел на потолок. Никакой дыры! А ведь сверху ещё крыша и три верхних этажа и много-много метров от облаков до дома. И всего секунда полёта!
Тот сполз на пол, пригладил растрепавшийся мех:
– Загулялся я тут с вами! – И мигом юркнул под кровать.
Но, скорее всего, не оттого, что устал или торопился, а оттого, что за дверью раздались тихие мягкие шаги. Мамины!
Дверь открылась.
– Вот вы где? – Мама подошла к детям. – А ты, Аришенька, уже в пижаме? Вот умничка! Только хотела тебе напомнить, что спать пора. – Она обратилась к Никите: – Смотрела, в комнате тебя нет. Куда подевался?
– А я… – немного растерялся мальчик, но тут взгляд его упал на торчащую из-под подушки книжку: – Обещал Аришке сказку дочитать.
– Правда? – удивилась мама.
Уж кому как не ей знать, что Никита – не большой любитель чтения. А уж почитать сестрёнке.
– Правда-правда! – воскликнула Ариша. – Никита очень хорошо читает! Лучше всех!
– Это уж точно! – улыбнулась мама. – Вы у меня в любом отношении лучше всех!
– Согласен, согласен! – подтвердил от дверей заглянувший в комнату папа.
Никита закрыл книгу.
– Хорошая история! – донёсся из-под кровати приглушённый голос.
– Угу! – ответил ему другой голос, потом прошелестел глубокий вздох, и наружу выплыло маленькое белое облачко дыма.
Говорили, что в случившемся виноват Шкафыч. Надоело ему быть незаметным и неинтересным, вот он и устроил стихийное бедствие, дабы заявить на весь мир, каким может стать Великим И Ужасным. Но говорить разрешается что угодно. А как всё происходило
Шкафыч, понятно, жил в шкафах. Потому и имя ему такое дали. Но не во всех подряд, а в самых что ни на есть скучных – платяных. Их ещё иногда изящно называют на французский манер: шифоньеры. Но от одного красивого названия веселее они не станут.
Другое дело – книжные. Книжки почитать можно, картинки посмотреть, узнать много интересного, развиться интеллектуально. Или, допустим, – кухонные. В которых всякие вкусности хранятся. Конфетки, печеньица, варенье целыми банками да огурцы солёные. От жизни в таких условиях поневоле станешь весёлым и сдобным – ой! – то есть добрым.
А чем увлекательным и достойным можно заниматься среди белья и одежды?
Изучать модные фасончики? Так ведь Шкафыч – не девчонка! Можно, разумеется, отыскать что-нибудь любопытное в карманах штанов и курток. Но лазать по чужим карманам нехорошо – это все знают. А Шкафыч – существо добропорядочное.
Что же остается делать? Играть в салки с молью? Грызть сухие апельсиновые корочки, которые хозяйки кладут в шкафы, чтобы отпугивать эту самую моль? В общем – тоска зелёная…
От такой тусклой жизни Шкафыч затосковал. Глаза выцвели и потухли. Рот превратился в тонкую скобку уголками вниз. Нос вытянулся и повис, словно перезревшая груша. Даже залысины появились, как у старого-престарого деда.
Только одно развлечение ему оставалось: осторожно приотворив дверь шкафа, изумлённо выглядывать в узкую щёлочку, наблюдая за тем, что происходит в огромном внешнем мире. Но, чтобы самому наружу выйти, у Шкафыча и в мыслях не было.
С его-то физиономией? Только детей пугать! Кому там Шкафыч нужен, неказистый и скучный? Вот и путешествовал он из шкафа в шкаф, мечтая наконец-то отыскать что-нибудь интересное.
«Как путешествовал?» – спросите вы. Да очень просто. Проходил сквозь заднюю стенку одного шкафа и сразу оказывался в другом. Шкафыч же был не обычным существом, а
Вот и в этот раз Шкафыч пробрался к задней стенке, шагнул сквозь неё и, само собой, попал в другой шкаф. Только в какой-то Очень Странный. Было в нём жутко, темно и тесно. Со всех сторон навалились на Шкафыча невидимые существа: толкали, напирали, царапались, визжали, гудели, шипели.
Бедный Шкафыч чуть не умер со страха. Хотел закричать, да звуки в горле застряли. Тоже испугались.
Тогда Шкафыч изо всех сил рванулся вперёд, вышиб дверь, выкатился наружу, упал на кучу каких-то вещей и скорее закопался в них. Глубоко-глубоко. И уже не видел, как вслед за ним высыпалось из ужасного шкафа превеликое множество неведомых маленьких созданий…
Неприятности начались с утра. Как обычно и бывает. С утра много чего начинается. Новый день, например, или уроки в школе. Вот и неприятности решили не отступать от традиции.
А ведь всё шло своим чередом.
Никиту разбудил папа. Сказал, наклонившись над кроватью:
– Никитос, пора! Не то в школу опоздаешь.
Никита встал, поплёлся на кухню, нехотя сжевал глазированный сырок, потом умылся, оделся – сами видите, всё как всегда! – дёрнул за лямку школьный рюкзак…
Ха! И ничего он не дёрнул. Как тут дёрнешь, если нет ни лямки, ни рюкзака?!
Никита заметался по комнате.
Идти в школу налегке гораздо удобнее. Но какой от этого толк?
Никита заглянул под стол, под кровать, сбегал в комнату к младшей сестре Арише: вдруг случайно рюкзак у неё оказался? Нет нигде!
И только он хотел бессильно упасть на стул и закричать в отчаянии: «Мама! Папа!» – как из большого ящика с игрушками донеслось озорное звонкое: «Ку-ку».
Что за чудеса?
Никита на цыпочках подкрался к ящику, осторожно приоткрыл крышку и сразу увидел свой пропавший рюкзак. Но это просто ерунда по сравнению с тем, что он
– А вот и не считается! А вот и не считается! – тут же затараторил он. – Это я сам тебе подсказал. Надоело на одном месте сидеть. Ты совсем искать не умеешь. Если бы я не закукукал, ты бы меня, Пряталкина, вовек не нашёл. Значит, я опять прячусь. – Мальчишка полез вон из ящика. – Считай до пятидесяти.
– До каких пятидесяти? – пришёл в себя Никита. – Мне в школу пора. – Он скорее схватил рюкзак, пока мальчишка его опять не уволок. – Ты кто? И откуда ты вообще взялся?
Малыш не услышал его, спрыгнул на пол, шмыгнул Никите за спину и, пока тот разворачивался, как в воду канул.
Никита повертел головой. Никого.
Может, ему всё привиделось? Разве существуют на свете такие крохотные человечки? Да ещё способные утащить за собой и спрятать огромный, плотно набитый учебниками и тетрадями рюкзак.
– Никита! Ты что – заснул? – раздался из прихожей рассерженный мамин голос.
Мальчик метнулся прочь из комнаты.
Мама стояла с недовольно сведёнными бровями и стиснутыми в тонкую линию губами. Она прижимала ладони к ушам и растерянно озиралась по сторонам:
– Да что со мной такое?! Гудит и гудит, гудит и гудит.
А на плече у мамы сидело ещё одно странное маленькое существо, похожее на мобильный, и безостановочно гудело: «Ту-у, ту-у, ту-у, ту-у!» Но, кажется, мама его не видела и не чувствовала. Зато слышала превосходно, и от этого бесконечного гудения становилась раздражённой и сердитой.
– Ариша с папой уже ушли, – недовольно заявила она Никите. – А ты до сих пор не одет. – И, заметив, как сын пытается что-то сказать, категорично отрезала: – Ну-ка, быстро! И никаких разговоров!
На лестнице Никите с мамой встретилась соседка, семиклассница Настя.
– Здрасте! – беззаботно выпалила она и, размахивая сумкой, поскакала вниз, не замечая, что следом за ней катится по ступенькам мелкое мохнатое существо (то ли морская свинка, то ли хомячок) и оставляет за собой кучки грязных опилок.
«Хорошо, что мама торопится и ни на что не обращает внимания, – подумал Никита. – А-то бы досталось сейчас Насте за этот мусор! И что же всё-таки происходит? Откуда взялись эти странные маленькие существа: Никитин мальчишка, мамин «сотовый», Настин зверёк?! Чего они хотят от жильцов Никитиного подъезда?»
Оказалось, не только подъезда. Почти всех прохожих на улице сопровождали крошечные создания, похожие то на человечков, то на животных, то на какие-нибудь предметы. Они либо бежали следом, либо путешествовали верхом на людях: сидели на плечах или прямо на голове, высовывались из карманов и сумок, висели, крепко вцепившись в подолы и рукава. Многие пищали, бренчали, гудели, даже напевали. И – удивительно! – никто их не видел, кроме Никиты.
Наверное, оттого, что когда-то побывал он в волшебной стране Подкроватье, зрение у него стало особенным, не таким, как у остальных людей. Вот и видел он то, что остальные рассмотреть не могли.
Школа тоже была переполнена странными существами, и опять никто их не видел! Зато со временем многие почувствовали: рядом творится неладное.
Никита не успел до конца расстегнуть молнию на рюкзаке, а из него уже выпрыгнул маленький чёрный ураганчик и закружил по парте, сметая аккуратно разложенные вещи.
Только Никита придвинул к себе тетрадь, только раскрыл её на нужной странице – глядь, а она уже под рукой у соседки по парте Ульянки Ушкиной. Или, например, взяла Ульянка пенал, хотела достать зелёную ручку, а ураганчик – фырх! – и ушкинская ручка торчит из Никитиного учебника по русскому языку.
– Ты что, Веселов? Совсем?! – рассердилась Ульянка. – Ты зачем мою ручку забрал? И тетрадь мне твоя не нужна.
– Это не я! – оправдывается Никита.
– А кто? – хмыкает Ульянка. – Дядя Вася?
– Ушкина! – раздается от доски строгий голос. – Что за разговоры?
– Я не виновата, Анна Юрьевна, – тянет Ульянка жалостливым голосом. – Это Веселов мне мешает. Он мою ручку спрятал.
Учительница с осуждением смотрит на мальчика, качает головой, и Никита стыдливо отводит глаза. А ведь он ни в чем не виноват!
Никита пытается поймать ураганчик, накрывает его ладошкой, но тот просачивается сквозь пальцы и опять несётся по парте. Никитина линейка летит на пол, а следом за ней – Ульянкин пенал. Карандаши высыпались из него, раскатились чуть ли не по всему классу, а упругий ластик ускакал прямо под учительский стол.
– Веселов! Ушкина! Что происходит? – сердится Анна Юрьевна. – Ещё одно происшествие – и запишу замечания в дневник. – И тут же переводит взгляд на другую парту, за которой возмущённо пихают друг друга Палкин и Денисов. – А у вас что происходит?
– Чё он меня в локоть толкает? – обиженно восклицает Денисов и зло смотрит на Палкина. – Потом вы, Анна Юрьевна, опять скажете, что у меня сплошная грязь и ошибки. А это всё из-за него. Он мне нарочно дело портит.
– Ничего я не порчу! – ещё громче кричит Палкин. – Не толкал я его! Не толкал!
Никита знает, что Палкин говорит правду. Он прекрасно видит, как возле денисовского локтя скачет и суетится очередное странное существо, одновременно похожее и на птицу с длинной изогнутой шеей, и на нехорошую отметку «двойку».
Так бестолково все уроки и прошли: одни ссоры и замечания. Ребята остались обиженными, Анна Юрьевна – недовольной. Как и большинство людей на улице, которые попались Никите по дороге домой. Лица у них были, в основном, раздражённые, хмурые, неприветливые. То тут, то там возникали короткие сердитые перепалки.
– Куда прёшь? Совсем ослеп? Не видишь, я тут стою?
– А ты не стой где попало. Ума не хватает в сторону отойти?
И на дорогах происходило что-то несуразное: машины то не вовремя сбавляли ход, то резко трогались, забыв зажечь нужные фары, визжали тормоза, звучали громкие недовольные сигналы, водители кричали друг на друга. Просто чудо, что до сих пор не случилось аварии! А причиной царящей вокруг суматохи и неприятностей были, конечно, всё те же вредные маленькие существа.
«Дальше так продолжаться не может! – решил Никита. – Надо что-то срочно предпринять. Иначе мелкие перепалки перерастут в жестокие драки, а неразбериха на дороге – в серьёзные дорожно-транспортные происшествия».
Оказавшись в своей комнате, мальчик сразу заглянул под кровать и позвал:
– Тот! Эй, Тот!
И не думайте, будто он так сильно растерялся, что стал совершать чудные поступки. И не считайте, что под кроватью нет ничего примечательнее серых комочков пыли и случайно закатившихся вещей.
Под кроватью живёт Тот. Да! Тот самый Тот, Кто Живёт Под Кроватью.
Никита познакомился с ним однажды ночью. Именно благодаря Тоту попал мальчик в волшебную страну Подкроватье и спас свою младшую сестру Аришу, а заодно и весь мир от сумрачного господина Полутень.
Но сегодня, сколько ни кричал Никита, Тот не отозвался.
Мальчик ещё больше встревожился: видно, дела совсем плохи! А он даже не знает точно, что происходит. И спросить не у кого, и посоветоваться не с кем. Родители на работе, Ариша в детском саду. Хотя какой толк от шестилетней малявки? А время в ожидании движется чрезвычайно медленно, минуты становятся липкими и тягучими, как начинка в сливочной «Коровке».
Решил Никита заняться пока домашним заданием. Да не тут-то было!
Мало того что на столе у Никиты царит обычный беспорядок («чёрт ногу сломит» – по словам мамы), а тут ещё приставучий ураганчик вещи с места на место перебрасывает. Да и лопоухий малыш-хулиган Пряталкин покоя не даёт: пока Никита за тетрадкой тянется, он учебник спрячет, пока Никита ищет учебник, все ручки куда-то уберёт.
Появление остальных членов семьи тоже ни к чему хорошему не привело. У мамы ужасно болела голова от постоянного гудения в ушах, и ни с кем разговаривать она не стала. Папа сразу заперся в ванной, чтобы под горячую руку никого случайно не обидеть. А рука у него стала горячей от того, что важные документы на работе неизвестно по какой причине оказались мокрыми, и пришлось их заново переделывать.
Никита мог рассказать папе, кто промочил его документы. Причина тактично топталась у дверей ванной, пока папа отсиживался внутри, и представляла собой рекламную листовку с водяными горками, бассейнами и весело плещущимися в них людьми. Водные брызги разлетались во все стороны, и вокруг рекламки уже образовалась целая лужа, по берегу которой задумчиво бродил маленький молоточек. В одной руке молоточек держал гвоздь и время от времени куда-нибудь его забивал. Потом выдергивал, потом опять забивал, и так бесконечно – оставляя за собой след из хорошо заметных дырочек.
Только Аришу не преследовало ни одно противное существо. Зато нижняя губа сестры обиженно подрагивала. Сколько ни рассказывала она окружающим о загадочных созданиях, никто ей не верил! Дети считали, что она выдумала новую игру, а взрослые просто смеялись и говорили: «Ну и фантазёрка ты, Ариночка!»
– Никита, а ты их видишь?! – с надеждой спросила Ариша у брата, совсем уже готовая разреветься.
Никита кивнул.
– Кто они?
Мальчик в отчаянии пожал плечами.
На следующий день была суббота, и вся семья осталась дома. Но выходной никого не порадовал. Во-первых, громкое озорное «ку-ку» неугомонного малыша разбудило Никиту ни свет ни заря. Во-вторых, мама обнаружила дырки по всей квартире, проделанные невидимым ходячим молоточком и гвоздём, и во всем обвинила своих детей.
– Что это, объясните, за глупые идеи – колоть линолеум, стены и шкафы? У меня и так голова со вчерашнего дня раскалывается, а тут ещё эти ужасные дыры! И вода на полу у нас в комнате. Откуда она могла взяться?
Хорошо хоть Тот наконец-то объявился. Но он тоже был сердит и недоволен.
Никита встретил друга не радостным «приветом», а обидным хихиканьем.
Ну не сдержался. Потому что вид у Тота был ещё тот: на одной ноге – девчачий резиновый сапожок с цветочками, на другой – огромный мужской ботинок.
– Ничего смешного! – сильнее насупился Тот. – Что под кроватями нашёл, то и взял.
Иначе – не жизнь.
Вокруг него на коротких кривых ножках бегала доверху наполненная чайная чашка, постоянно спотыкалась и расплёскивала горячий, дышащий паром напиток. Только забавная обувка спасала лапы Тота от обжигающего кипятка.
– Чего это она? – удивился Никита.
– Обещал Шкафычу почаёвничать с ним, да так и не собрался. – Тот шмыгнул носом. – И у тебя, я вижу, проблемы.
Никита посмотрел вопросительно, а Тот указал на летающий по столу ураганчик.
– Поклялся маме порядок навести, да лень стало?
Мальчик стыдливо потупился.
– А это… – Тот услышал доносящееся неизвестно откуда задорное «ку-ку». – Кому обещал в прятки поиграть?
– Арише, – честно признался Никита. – Но как раз ребята прибежали. С ними интересней. – И вдруг встрепенулся, догадавшись: – Так это всё – НЕВЫПОЛНЕННЫЕ ОБЕЩАНИЯ?!
– Ага! – подтвердил Тот. – Раньше они в специальном волшебном шкафу хранились, но потом кто-то этот шкаф открыл. Обещания разбежались, отыскали своих хозяев и теперь бродят за ними, жить мешают.
– Почему?
– Кто же их знает?
Никита задумался:
– Что это за шкаф такой?
– Шкаф как шкаф, – Тот развёл руками. – Вроде платяного.
– Так, может, обещания надо назад запихать? – предположил Никита. – Где этот чудесный шкаф находится?
– Наверное, в Рухляндии, – неуверенно пожал плечами Тот.
– Где-где?
– Есть страна такая. Совсем крошечная. На чулан похожая. В котором ненужные вещи хранят.
Внезапно дверь комнаты приоткрылась, и за ней друзья обнаружили любопытное личико Ариши. Увидев Тота, сестрёнка радостно вскрикнула и бросилась обниматься.
Что с неё взять? Девчонка!
– Ой, Тоточка! Тотушечка! – затараторила Ариша. – А ты знаешь, что это за зверушки? А откуда они взялись? А почему я их вижу, а другие – нет?
Пришлось Тоту ещё раз рассказывать про невыполненные обещания и страну Рухляндию.
– Так чего мы здесь сидим? – сразу же нетерпеливо запрыгала на месте Ариша. – Пойдемте скорее, посмотрим, что это за шкаф!
– Думаешь, так легко попасть в Рухляндию? – осадил сестру Никита и нахмурился: вечно эта малышня лезет вперёд!
– Да, в общем-то, легко, – сконфуженно произнёс Тот. – Я же говорил: из-под кровати можно попасть куда угодно. Было бы желание.
И ребята скорее полезли под кровать. Никита крепко стиснул Аришину руку. Мало ли! Вдруг сестра испугается!
Рухляндия и правда оказалась похожа на чулан. Тёмная, тесная, пыльная. Повсюду – груды вещей. Не новеньких, аккуратно сложенных, а старых, поношенных, ненужных. А посреди всего этого мусора возвышался ОГРОМЕННЫЙ ШКАФ. Одна его створка была широко распахнута и еле держалась в покорёженных петлях.
– И кого нам за это благодарить? – хмыкнул Тот.
Ответ на его вопрос обнаружил малыш Пряталкин, увязавшийся вслед за Никитой. Он очень обрадовался, попав в Рухляндию, – лучшего места для игры в прятки вовек не найти! – и сразу же ринулся искать самое надежное укрытие. Тут ему и попался схоронившийся под горой старого хлама Шкафыч.
– Ку-ку! – довольно завопил Пряталкин. – А я тебя нашёл!
Друзья подбежали, чтобы посмотреть на находку, и вытащили упирающегося Шкафыча.
– Я не нарочно… – виновато бормотал он, пытаясь снова закопаться в хлам. – Я не хотел. Это случайно получилось. Я не знал. Я нечаянно…
– Успокойся, – Ариша ласково погладила Шкафыча по дрожащей руке. – Никто и не говорит, что ты виноват. Посмотри, другая дверца тоже скоро откроется. Сама.
И действительно, вторая, запертая створка шкафа – ходила ходуном. Того и гляди – не выдержит, треснет, разлетится на части!
Значит, от шкафа больше никакого толку. Нужно искать другое место, чтобы запереть разбежавшиеся невыполненные обещания.
Задача трудная, и никто из четверых не знает, как с ней справиться (малыш Пряталкин, естественно, не в счёт).
– Может, мама с папой помогут? – тихонько предположила Ариша.
А что? Четыре головы хорошо, а шесть-то ещё лучше. Недаром же папа у ребят – научный сотрудник. Он просто обязан что-нибудь умное придумать!
Но сначала пришлось обо всём родителям рассказать и в доказательство – познакомить их с Тотом и Шкафычем.
Сначала взрослые, конечно, очень удивились, но потом серьёзно отнеслись к решению проблемы.
– Прежде чем выдвигать какие-либо гипотезы, – сказал папа, – хотелось бы подробней рассмотреть изучаемые объекты.
– Пожалуйста! – воскликнул Тот и вытащил из своего удивительного кармана на животе две пары карнавальных очков. Таких вот: без стёклышек, с приделанным к яркой оправе забавным носом.
Папа, как истинный исследователь, очки сразу надел, а мама засомневалась: они ей показались не слишком изящными. Но любопытство всё-таки пересилило.
– Хм, – папа недоумённо воззрился на своих маленьких спутников. – Разве я когда-то свои обещания не выполнял?
Ох, не выполнял! Другие члены семьи ему тут же напомнили. Никита – про без конца откладываемую поездку в аквапарк, мама – про «вот уже полгода криво висящий кухонный шкаф» и «пылящуюся на антресолях замечательную картину».
– А кое-кто, – мстительно проговорил папа (правда, очень тихо), – всё никак не соберется позвонить единственной любимой свекрови.
Мама, сделав вид, что не расслышала, спросила громко и озабоченно:
– Как же нам с этой напастью бороться?
Папа поскрёб в затылке:
– Попробуем засосать пылесосом.
Мама рассмеялась:
– Представляю, как ты будешь за людьми по улице с нашим огромным пылесосом бегать.
И Никита фыркнул:
– А главное, где нам на улице электрические розетки найти?
Папа посмотрел на домочадцев с осуждением:
– Мы возьмем маленький пылесос. Автомобильный. Он на аккумуляторе работает.
– А потом что? – подал голос Тот. – Много обещаний в маленький пылесос не поместится.
Тут отличилась мама:
– Потом мы их будем в банки закатывать. Как маринованные помидоры. У меня как раз много банок скопилось. А если не хватит, можно у соседей попросить.
Автомобильный пылесос с довольным урчанием легко заглотил все найденные поблизости обещания: и мамино, и папины, и Тотово, и Никитин ураганчик. Только малыша Пряталкина не нашли. Как нарочно, он сидел тихо, не кукукал. Зато напросились в гости к соседке-семикласснице и, пока мама отвлекала Настю разговорами, запылесосили мохнатого зверька, мусорящего опилками.
Дома ссыпали пойманные обещания в банку, накрыли крышкой и скорей закатали её специальной машинкой.
– У-ух! – выдохнули все с облегчением, глядя на притихших за стеклом пленников.
Но обещания недолго просидели без движения: заволновались, зашевелились, заёрзали, заметались, и – ЧПОК! – банка высоко выстрелила крышкой. Обещания мгновенно выскочили и разбежались, каждое к своему хозяину.
– Следовательно, банки не подходят! – сделал вывод папа. – Может, попробуем объекты в морозильнике заморозить?
Но мама решительно возразила:
– Да они, пока замерзают, весь холодильник разнесут. А новый покупать для каждой партии – никаких денег не хватит!
– Тогда… тогда… – задумчиво забубнил папа.
– Я знаю, что надо делать, – неожиданно заявила молчавшая до сих пор Ариша.
Все на неё так и уставились, недоверчиво и удивлённо.
Надо же! Взрослые умные люди думали-думали, но решения не нашли, а она, самая младшая, придумала!
Ариша под взглядами смутилась, но не отступила:
– Надо свои обещания – выполнить!
– Ха! – поражённо выдохнул папа, а у остальных и этого не получилось. Просто стояли с открытыми ртами и сказать ни словечка не могли.
Первой в себя пришла мама:
– Почему бы и нет? Очень может быть. – Она многозначительно посмотрела на сына. – Никитушка! Не желаешь ли на столе прибраться?
Уборка, по мнению Никиты, занятие абсолютно бесполезное и крайне неприятное. Но, если она проводится в качестве научного эксперимента, решающего судьбу мира, – это же совсем другое дело!
Никита в жизни так быстро не прибирался. Стоило ему убрать на место последний карандаш, чёрный ураганчик сердито свистнул и – исчез, оставив после себя на поверхности стола маленькое пыльное пятнышко.
– Ура! Работает! – радостно завопил Никита, и в то же мгновение все люди в мире увидели свои невыполненные обещания, и очень многие догадались, как с ними следует поступить.
– Завтра же едем в аквапарк! – торжественно объявил папа. – Где там мои инструменты? – И двинулся в сторону антресолей.
– И где мой телефон? – Мама упорхнула на кухню, а Шкафыч, Тот, Никита и Ариша одновременно посмотрели на вылезающего из ящика стола малыша Пряталкина.
Избавляться от него не хотелось. Он, конечно, надоедливый, но всё же симпатичный.
Пряталкин, беззаботно качая ногами, сидел на краю ящика и поглядывал на друзей внимательными глазками.
Шкафыч наклонился к малышу:
– Пойдёшь ко мне? Вдвоём скучно не будет.
Пряталкин довольно рассмеялся, спрыгнул на пол, подбежал к Шкафычу, в один миг забрался ему на плечо и крепко прижался к внезапно разрумянившейся Шкафычевой щеке.
– Ты и про нас не забывай, – напомнила Шкафычу Ариша. – Приходи в гости.
– Обязательно приду, – пообещал Шкафыч внезапно охрипшим голосом.
Он уже не думал с тоской о своей однообразной тусклой жизни. Он больше не робел перед внешним миром и не стеснялся своей унылой внешности. Потому что сегодня у него появились настоящие друзья.
Шкафыч больше не казался таким уж унылым. В его глазах зажглись задорные огоньки, уголки рта поднялись в улыбке. Даже длинный отвисший нос вроде бы уменьшился.
– Пойдём, что ли, чаю попьём? – предложил Шкафычу Тот.
– С удовольствием! – улыбнулся в ответ Шкафыч и гостеприимно распахнул перед другом дверь Никитиного шкафа.