Мама Варвара Анатольевна и папа Степан Африканович были на работе. Алёша Попов вернулся из школы, пообедал, вымыл посуду и теперь сидел за столом на кухне, ероша пятернёй рыжую шевелюру. Он размышлял, прихлёбывая остывший чай из большой кружки. Тема сочинения, заданного на дом, звучала так: «Моё самое яркое воспоминание». Недостатка в ярких не наблюдалось, но в том-то и таилась трудность. Наконец Алексей вздохнул, раскрыл тетрадь, поставил сегодняшнее число – первое марта – и начал писать: «Однажды, давно уже, дедушка Африкан Поликарпович попросил, чтобы я сменил его на посту следователя по особым делам в сказочной стране Лукоморье. Я, конечно, согласился. Дедушка вручил мне волшебный мобильник, с помощью которого можно переноситься туда и возвращаться обратно. С тех пор мы с кошкой Марусей отправлялись в Лукоморье трижды…»

Тут бойко бежавшая по листу авторучка застыла. Вот она, проблема выбора! Какое же из воспоминаний самое-самое? О пропавшей избушке? Об агентстве «Морской дозор»? О смерти Кощея Бессмертного?

Раздумья прервал звонок волшебного мобильного телефона: пришла СМС-ка. Обрадовавшись возможности отложить сочинение, Алёша перешёл в режим просмотра и прочитал: «Прошу срочно объявить в розыск 29». Подписи не было. Да и не надо: во всём Лукоморье только у Бабы Яги был мобильник.

Теперь оставалось лишь понять, что именно хочет от следователя по особым делам Баба Яга. СМС-ка оборвалась на полуслове! Двадцать девять кого? Или чего? И главное – почему? Делать нечего: придётся отправиться в сказочную страну, чтобы разобраться. Перезвонить-то нельзя: нет у волшебных мобильников обратной связи, так уж они устроены.

– Маруся, пора! – обратился Алёша к кошке.

Та прищурила глаза, потянулась так, что вытянулась в струнку, и обрадованно мурлыкнула. Ещё бы: предстояло приключение! А мама с папой ни о чём и не узнают: ведь время в Лукоморье идёт не так, как в реальном мире: гораздо быстрее. Тут только миг мелькнёт, а в сказочной стране может целый день пройти. В общем, до возвращения путешественников родители точно не успеют вернуться с работы.

Следователь по особым погладил свою всегдашнюю помощницу по шелковистой шёрстке, взял в руку волшебный мобильник и нажал заветные кнопки для переброски в Лукоморье: «звёздочка», «ноль», «решётка». Воздух заколыхался, пошёл вроде как волнами. На месте оклеенной весёлыми обоями стены образовалась белёсая пустота. Алексей Попов приблизился к границе колыхания и пересёк её. Маруся, весело мяукая, юркнула следом. Пространство за Алёшиной спиной и кошкиным хвостом сомкнулось. Раскрытая тетрадь с едва начатым сочинением осталась начатым сочинением осталась лежать на кухонном столе.

В Лукоморье ярко светило солнце, было даже жарковато. Ничего удивительного: край этот не только сказочный, но и тёплый. Следователь с помощницей оказались, по-видимому, точнёхонько там, откуда была послана СМС-ка. Но ничего похожего на Бабу Ягу здесь не обнаруживалось. Скалы. Золотистый песок с многочисленными следами огромных куриных лап. Белобрысые кудряшки прибоя. За спиной, подальше от воды, – могучий дуб. И никого.

Берег уединённой бухты был абсолютно пуст.

– Вот так так, – сказала Маруся, по обыкновению обретя в сказочной стране способность изъясняться по-человечески.

– Не спорю, – согласился с ней Алёша, – ситуация действительно довольно неопределённая. Пойди туда, не знаю куда, найди то, неведомо что.

– В общем, – подытожила кошка, – надо поговорить с Бабой Ягой.

– Это неплохо бы, – кивнул следователь, – но где она?

– Местожительство нам известно: избушка на курьих ножках.

Лёша усмехнулся:

– Жаль только, что неизвестно местонахождение местожительства. Ишь, как понатоптано, а избушка-то – тю-тю. – Выбрав небольшой гладкий камешек, он, сильно размахнувшись, плашмя бросил его в море. – И-их!

Камешек, соприкоснувшись с поверхностью воды, сделал прыжок, потом второй и третий, и только после этого с легким бульканьем пошёл ко дну.

– Ну, ты мастер «блинчики» запускать! – восхитилась кошка, захлопала в ладоши, спрятав коготки, и, конечно, рухнула в песок, не удержавшись на задних лапках.

– Не приспособлена ты к бурным овациям, – усмехнулся Лёша и пустил следующий «блинчик». – И-их!

Море взбурлило, и из воды наполовину высунулся какой-то немолодой тип с окладистой бородой. Его шлем ярко сверкал под палящим солнцем. С узорчатой кольчуги стекали блестящие капли.

– Звали? – спросил обитатель подводного царства.

– А вы кто? – поинтересовалась потрясённая Маруся, поднимаясь с песка и отряхиваясь.

– Дядька Их морской, – без промедления ответил тот.

– Чей это – их? – не отступала заинтересовавшаяся кошка.

– Имя у меня такое – Их, – объяснил дядька. – Странные вы всё-таки существа! Сами же звали: «И-их!», а теперь вид делаете, будто моего имени не знаете.

Но помощница следователя упрямо хотела докопаться до самого дна:

– А Морской – фамилия, что ли?

– Нет, определение. Я ведь в море живу. Вот и выходит: дядька Их морской.

– Очень приятно, – вступил в разговор Алёша. – Я – Алексей Попов, следователь по особым делам. Подождите минутку, мне надо провести с помощницей небольшое совещание.

Они с кошкой отошли в сторонку. Дядька Их, наполовину высунувшись из воды, продолжал молча покачиваться на поверхности моря, как затейливый поплавок.

– Слушай, Маруся! – взволнованно сказал Алексей. – Я, кажется, понял, в чём дело. И как только сразу не догадался! Мы ведь в Лукоморье, верно?

– Точно, – подтвердила помощница.

– А в Лукоморье – что? У Лукоморья дуб зелёный!

– Зелёный, – согласилась, оглянувшись, кошка.

– Там лес и дол видений полны!

Маруся припомнила свои прошлые визиты в сказочную страну и утвердительно кивнула.

А следователь продолжил:

– Там о заре прихлынут волны на брег…

– Что ещё за брег?

– Это, – объяснил Алёша, – то же самое, что берег, но по-старинному.

– Тогда ясно.

– Тогда слушай дальше… На брег песчаный и пустой, и тридцать витязей прекрасных чредой из вод выходят ясных, и с ними дядька их морской!

– Что-то не очень они выходят, – засомневалась Маруся.

– Потому и не выходят, что двадцать девять из них бесследно пропали. Каким-то образом узнав об этом, умница Баба Яга, костяная наша нога, оперативно попросила объявить исчезнувших в розыск.

– Отличная версия! – обрадовалась кошка.

– Следственные мероприятия начнём немедленно, – подвёл итог Алексей и вместе с помощницей вернулся к кромке прибоя.

Бородатый поплавок был на месте.

– Как поживают ваши витязи? – с деланным безразличием обратился Алёша к дядьке.

– Отлично поживают, – отрапортовал Их.

– Что ж они на брег не выходят?

– Режим. Очень строгий. Самолично слежу за неукоснительным соблюдением. Сейчас у витязей послеобеденный сон.

– Они все на месте? – подключилась к мероприятиям Маруся.

– Как же иначе? – удивился дядька.

– А проверить можно? – осведомился следователь по особым делам.

– Тоже мне инспекция, – не очень любезно отреагировал Их. – Можно, конечно. Забирайтесь ко мне, ныряйте, проверяйте.

– Я в воду не полезу, – всем телом вздрогнула кошка.

– А я приглашение приму, – Алёша решительно стал раздеваться.

Немного пройдя по мелководью, он пустился вплавь и, следуя за дядькой, скрылся за небольшим мысом. Маруся, оставшись одна, принялась размышлять, прохаживаясь по бережку: «Предположим, Лёша обнаружит недостачу в двадцать девять витязей. И что с того? Надо ведь ещё выяснить, почему Баба Яга, костяная нога, сочла такое исчезновение заслуживающим внимания. С другой стороны, дядька Их уверенно говорил, что все на месте, и против проверки не возражал. Вероятнее всего, ничего подозрительного следователь по особым не найдёт.»

Рассуждая так, кошка дошла до дуба и в задумчивости стукнулась о ствол лбом.

За мыском дядька прекратил движение:

– Ныряйте здесь, гражданин следователь.

Алёша набрал в грудь побольше воздуха и погрузился под воду. Он уходил всё глубже и глубже, делая гребок за гребком. Становилось темнее и сумрачнее. Мимо, покачивая плавниками, проплывали мелкие рыбёшки, посматривали на незнакомца удивлённо вылупленными глазами.

Вдруг в зарослях водорослей Алексей разглядел довольно длинный ряд лежанок. Быстрей-быстрей – запас кислорода в лёгких стремительно истощался.

Действительно, витязи. В самом деле, прекрасные. Спят себе как миленькие, в узорчатых кольчугах. Один. Второй. Третий.

Шумно отдуваясь и разбрасывая брызги, следователь по особым делам вынырнул на поверхность. Лёг на спину, чтобы отдышаться и отдохнуть.

– Тридцать? – спросил дядька.

– Всего шесть, – с трудом выдохнул Алёша.

– Быть того не может! – разволновался Их.

– Больше не успел сосчитать, – объяснил Алексей, – воздуха не хватило. Сейчас приду в себя и снова начну нырять.

– Ну-ну, – сказал морской дядька, – дело ваше.

Маруся потёрла лапкой ушибленный лоб и сказала сама себе:

– Дуб.

Из-за неохватного ствола раздалась песенка:

– Ага, – сообразила помощница следователя, – сейчас, наверное, будет про то, что двадцать девять кроваток пропали.

– Ничего подобного, – возразил, прервав пение, показавшийся слева от неё усатый-полосатый котяра, – все кроватки тут как тут.

– Значит, пропали двадцать девять ног? – догадалась Маруся.

– Снова пальцем в небо, – хмыкнул усатый-полосатый.

– Так чего же, – удивилась кошка, – ты поёшь?

– Иду направо – вот и пою. А ты, собственно говоря, кто такая?

– Я – Маруся, – представилась Маруся. – А ты?

– Кот Учёный.

– Видно, что Кот. А почему учёный?

– Фамилия у меня такая… Вот и познакомились. Кот и кошка уселись у корней дуба и принялись беседовать о том, о сём.

– Двадцать четыре! – проинформировал Алёша дядьку, в четвёртый раз показавшись на поверхности.

– Всего-то особых дел на одно погружение осталось, – удовлетворённо подытожил тот.

Отдыхая, как всегда после подъёма, на спине, следователь по особым делам осведомился, чтобы развеять тягостное молчание:

– Чем вы со своими витязями занимаетесь? Половина дядьки приосанилась, взяв руки по швам, и доложила:

– Строевая подготовка, навыки рукопашного боя, изучение устава, политинформация.

– Да нет, – прервал его Лёша, – я в более общем плане.

– В более общем поддерживаем покой и порядок в акватории и на прибрежной полосе.

– Значит, мы в какой-то степени коллеги, – улыбнулся Алексей и нырнул.

Вынырнув, он победно выкрикнул:

– Тридцать один!

– Что? – заволновался дядька Их. – Как так – тридцать один? Должно быть тридцать в полной комплектации! Давайте-ка вместе пересчитаем!

– Вы уж как-нибудь сами, – ответил следователь, размашисто плывя к берегу. – Меня лишний витязь не волнует. По мне, главное, чтобы меньше не было.

Доплыв, Алёша ничком рухнул на тёплый песок и некоторое время лежал с закрытыми глазами, приводя в порядок дыхание и мысли. Затем огляделся – и не увидел помощницу.

– Маруся! – позвал он. – Иди сюда! Кис-кис-кис!

Кошка вышла из-за дуба и вальяжной походкой двинулась по направлению к следователю.

– Давай подведём некоторые предварительные итоги, – начал тот. – Версия о пропавших витязях рассыпалась. Печально, но никто ведь и не надеялся, что первое же предположение окажется верным. Будем думать дальше.

– Я думаю, – подхватила Маруся, – что надо бы нам с тобой найти Бабу Ягу.

– Спору нет, – согласился следователь, – только где её искать? Даже не представляю, какие для этого предпринять действия.

– Я уже сделала кое-какие шаги, – похвалилась кошка.

– А именно?

– Подружилась с Котом.

– Ну, ты, Маруся, в своём репертуаре, – хмыкнул Алёша. – И что ж это за кот?

– Учёный. Фамилия у него такая.

– Довольно странная, тебе не кажется?

– Не страннее, чем Попов, – сдерзила, обидевшись за нового приятеля, кошка. – Фамилия как фамилия.

– Ладно, не злись, – примирительно улыбнулся следователь. – Лучше расскажи о следующих твоих шагах.

– Я спросила Кота, не попадалась ли ему недавно ступа. А он отвечает: «Само собой». Значит, Баба Яга появляется здесь нередко, раз это само собой разумеется.

– Непонятно только, что это нам даёт. Кроме того, показания свидетелей надо цитировать точно, желательно – дословно, – наставительно произнёс Алексей. – Кот Учёный сказал, что ступа с Бабою Ягой идёт, бредёт сама собой. То есть безо всяких там технических приспособлений. И стало быть, ничто само собой не разумеется.

Потрясённая кошка ошеломлённо замотала головой: Кот действительно сказал именно так: «сама собой»! Просто она уже чуток подзабыла. Неужели Алёша подслушивал? Да нет же, он далеко был, за мысом. Может быть, звуки в этой местности слышны издалека, распространяются каким-то особым образом?

В задумчивости Маруся задрала голову и тут же вслух опровергла свою последнюю мысль:

– Нет, не распространяются.

Теперь пришла пора удивляться Алёше. Проследив за кошкиным взглядом, он увидел капитана Сильвера. Одноногий пират широко улыбался, радуясь встрече и тому, что сумел ошарашить старых знакомых, подойдя совершенно неслышно.

– Вот так встреча, забодай меня акула! – воскликнул Сильвер и в восторге притопнул деревянной ногой. – Алексей! Маруся! Какими судьбами?

– Здравствуйте, капитан, – поприветствовал его Алёша, поднимаясь с песка.

– Баба Яга вам не встречалась? – сразу приступила к делу кошка.

– Давненько не попадалась, – ответил Сильвер. – Не скажу, чтобы сильно соскучился. Уж больно въедливая она старуха… Так чем вы тут на этот раз занимаетесь?

Не желая вводить любопытного пирата в суть проблемы (чем меньше посвящённых, тем спокойней работается), следователь небрежно бросил:

– Да вот с дядькой морским немного поболтали.

Сильвер насупился:

– Да уж, нашли себе собеседника! От него одно только и слышишь: «Стой! Кто плывёт? Что везёт? Почему на борту узники?»

– У него работа такая, – урезонил капитана следователь. – Вы бы меньше пиратствовали – он бы с вами, может быть, иначе говорил.

– Может быть, – не стал спорить одноногий. – Только как же не пиратствовать, если я ремесла другого не знаю? Ох, замучил меня дядька до полусмерти, шпангоут ему в душу!

– А выглядите неплохо, – дёрнула усами Маруся. – Как-то не заметно, чтобы один дядька с тридцатью своими витязями так уж вам жизнь испортил.

– Оно и верно, – вновь согласился Сильвер, – с этими ещё как-нибудь ужился бы. Так ведь есть ещё тридцать три богатыря!

– Сколько? – насторожился Алёша. – И где?

– Тридцать три. На острове Буяне.

– Ясное дело – на Буяне, – кивнул следователь.

– Тут морские витязи, там подводные богатыри, – не унимался пират. – Родственные, так сказать, подразделения. Прямо на части рвут, задави их кашалот!

– Вот что, капитан, – промолвил Алёша, по привычке взлохматив пятернёй волосы. – Я вызван в Лукоморье по другому вопросу и особенности вашей деятельности обсуждать не намерен. Но будет неплохо, если вы проявите добрую волю и доставите нас с Марусей на упомянутый остров Буян. При случае услуга зачтётся, обещаю.

Сильвер почесал затылок, потом сверился с записной книжкой.

– Если честно, времени у меня в обрез. Назначена важная встреча в довольно отдалённой местности, да такая, что опаздывать негоже.

– Что-нибудь пиратское? – брезгливо бросила кошка.

– Ничего подобного, – возразил Сильвер, – встреча глубоко частная, можно сказать – личная. В общем так: на Буян отвезти могу, но долго кантоваться с вами на острове не стану, сразу в дорогу. Придётся вам обратно добираться самостоятельно. Лады?

– Хорошо, – кивнул следователь по особым делам, – как-нибудь доберёмся.

Сильвер повёл их по берегу в сторону, противоположную той, куда плавали дядька с Алёшей. Вскоре троица оказалась у маленькой узкой заводи, надёжно скрытой между скалами.

– Тут меня никаким витязям не засечь, – хвастался капитан, разбрасывая высокую кучу пожухших ветвей. Под ней оказалась готовая к плаванию шлюпка. – Залезайте. – Сильными гребками вёсел Сильвер вывел своё судно из бухточки. – Парус поставим позже, в открытом море.

Лазурная водная гладь, чуть колышась, тянулась до самого горизонта. Кошка уютно устроилась на носовой скамье. Алёша расположился на корме. Сильвер, сложив вёсла, сидел у косого паруса, ловя им лёгкий ветерок. Шлюпка шла ровно и уверенно.

Внезапно метрах в ста по курсу судна из-под воды появился блестящий шлем, а потом и вся верхняя половина морского дядьки.

Прижав ко рту жестяной рупор, Их зычно крикнул:

– Стой! Кто плывёт? Что везёт?

– Начинается! – буркнул пират. – Хоть бы что-нибудь новенькое придумал! Нет же – всегда одно и то же, акулий тебе хвост на завтрак!

Пошарив под своей скамьёй, он достал точно такой же, как у дядьки, рупор:

– Капитан Сильвер! Ничего запрещённого не везу!

– Почему на борту узники? – донеслось с дядькиной стороны.

– Это, – рявкнул капитанский рупор, – следователь по особым делам с помощницей.

– Сильвер, – пророкотал дядька, – ты с ума сошёл! Всё, доигрался! Сейчас же освободи следственную группу и немедленно её высади!

Пират рассмеялся и обратился к Алёше с Марусей:

– Во даёт! Как вам понравится, если я подчинюсь приказу и посреди моря высажу вас немедленно?

Кошка, в ужасе забыв человеческую речь, слабо мяукнула.

Лёша взял из рук Сильвера переговорное устройство и прокричал в него:

– Говорит Алексей Попов! Мы не узники! Совершаем морскую прогулку! Отбой тревоги!

– Тогда что ж, плавайте себе на здоровье! – успокоился дядька.

– Как там тридцать первый? – поинтересовался следователь.

– Порядок! – отозвался Их. – Доброволец! Уже поставлен на довольствие!

– До свидания! – крикнул Алёша.

– Ага! – гаркнул дядька. – Но будьте осторожны: приближается шквал! Буря! Скоро грянет буря!

Шлюпка продолжила своё размеренное скольжение. Алёша с Марусей молча наслаждались плаванием, а Сильвер раздражённо бурчал:

– Тоже мне, морской волк! Буревестник! Вы только посмотрите, что за погода: солнышко, благодать, нигде ни облачка. А он про какой-то шквал. И втемяшится же такая дурь в голову!

Капитан оказался не прав. Вдалеке появилась небольшая тучка. Постепенно разрастаясь и набухая, она неумолимо приближалась, меняя окраску, словно след от недавнего ушиба: зловеще-багровая под косыми лучами солнца; тёмно-жёлтая; мрачно-синяя; чёрная как смоль. Лёгкий бриз сменился резкими порывами пронзительного ветра. Вздыбились волны. Шлюпка с опасно раздувшимся парусом неслась по ним резкими скачками.

– Двадцать девять морских чертей! – выругался сквозь зубы капитан.

– Почему двадцать девять? – переспросила сквозь грохот шквала не потерявшая бдительности Маруся.

– Потому что все сто ещё впереди, – процедил капитан.

На этот раз он был прав. Ураган закружил шлюпку в своих объятьях. Танцуя на волнах, она совершала опасные пируэты и самые неожиданные па. Парус оторвался от мачты и, как ненужная тряпка, сгинул в ураганном гудящем просторе. Положение становилось угрожающим.

Вдруг, взбираясь на высокий вал, судёнышко так сильно накренилось, что Маруся, не удержавшись на носовой скамье, с жалобным воплем полетела назад и вниз. Изо всех сил вцепившись правой рукой в борт, Алёша исхитрился левой поймать кошку и крепко прижал её к себе. При этом хладнокровный следователь ещё и пошутил:

– Все сто морских чертей на месте и при деле, об этом можно не беспокоиться.

Мелко дрожащая Маруся никак на шутку не отреагировала.

Буря стихла столь же внезапно, как и началась. Тучи развеялись. Вздыбленные волны сменились лёгкой, спокойной рябью.

– Выкарабкались, – облегчённо вздохнул Сильвер. – Глянь-ка: прямо по курсу остров Буян!

Взявшись за вёсла, он ловко причалил к невысокому берегу.

Уселись на прибрежной траве, отходя от недавних волнений. Молчали. Что уж тут рассусоливать: можно сказать, второй раз родились.

– Хорошо сидим, – прервала затянувшуюся тишину Маруся.

– Сидим, как говорится, на дорожку, – уточнил Сильвер. – Мне пора. Я предупреждал. Важная назначена встреча, а добираться не пять минут. Так что пока.

– Ладно, капитан, – Алёша сжал протянутую ладонь. – Спасибо вам. Вы хоть и пират, но.

– Пустяки, – прервал его Сильвер. – Не бывает так, чтобы я старым знакомым не помог. Такой уж у меня характер.

Припадая на деревянную ногу, пират забрался в шлюпку, и вскоре она уже покачивалась вдали, как маленькая чёрная точка.

Алёша и кошка снова погрузились в молчание. Наконец Маруся спросила:

– А чего, собственно говоря, мы ждём?

– Бури, – ответил следователь.

– Буря уже была, – покачала головой помощница, – теперь когда ещё новая разразится.

– Значит, придётся потерпеть до этого самого «когда ещё».

– Знать бы, с какой целью, – вздохнула Маруся.

– Цель у нас ясная и понятная. Но достичь её при безветрии невозможно, так я думаю.

– Почему? Объясни же наконец!

Алёша взглянул на усатую помощницу с искренним удивлением:

– Неужели непонятно? В свете есть иное диво: море вздуется бурливо, закипит, подымет вой, хлынет на берег пустой.

– Поразительно, как на тебя в этот раз Лукоморье подействовало! – перебила его Маруся. – Чуть что, начинаешь в рифму разговаривать. Может, на тебя здесь кто порчу навёл? Честное слово, утомил со своими стихами.

– Они не мои. Ты что, книжек совсем не читаешь? – снова удивился следователь.

Кошка отвела глаза и обиженно засопела.

– Нехорошо с твоей стороны, Алексей Степанович. Я в нашей квартире не то что читать – разговаривать не могу. А ты – книжки.

– Извини, – спохватился Лёша. – Виноват, запамятовал. Обещаю: когда вернёмся, буду каждый день устраивать тебе чтение вслух. Странички по две-три, когда никого дома не будет, чтобы родителей зря не удивлять. А то смеяться станут. Вы только поглядите, скажут, умный мальчик новую игру придумал: кошке – книжки. Договорились?

– Договорились, – забыла обиду Маруся. – Ну, значит, хлынет оно на берег пустой, и что дальше?

– Разольётся в шумном беге, – продолжил декламацию следователь по особым делам, – и очутятся на бреге.

– Это то же самое, что берег, но по-старинному, – тут же припомнила кошка.

– Ну да. Отличная у тебя всё-таки память!.. В чешуе, как жар горя, тридцать три богатыря.

– Вот тут-то мы их и пересчитаем! – догадалась помощница.

– Именно! Но для этого сначала должно вздуться, закипеть, поднять, хлынуть.

– Одним словом, сидим и ждём у моря непогоды, – пошутила Маруся.

– Сказано неплохо, – отозвался Лёша.

Ждать пришлось долго. Солнце палило нещадно. Следователь с помощницей перебрались с солнцепёка в прибрежный лесок и устроились под тенью ветвистых деревьев. Алёша размышлял, по временам покусывая нижнюю губу, а Маруся, урча, задремала, в полусне вылизывая лапки.

«Молодчина, – подумал следователь, – хочет, чтобы богатыри скорее появились, вот и намывает гостей. Интересно, поможет ли?»

Помогло! Море наконец вздулось, закипело – и на берег стали друг за дружкой выходить богатыри. Они выстроились шеренгой у полосы прибоя и замерли как на параде.

– Просыпайся! Давай считать! – Алёша потрепал кошку по загривку.

Та сразу же вскочила и широко раскрытыми глазами уставилась, не мигая, на богатырский строй. Потом тихонько возразила:

– Стоит ли? Ведь это не наши богатыри.

– Как так – не наши?

– А чешуя где? В которой, как жар горя?..

– Чешуя, – ответил следователь, – художественный образ. – Видишь, как доспехи сверкают? Вот их-то поэт и назвал чешуёй. А ты думала, богатыри вроде тех лещей, которых папа с рыбалки приносит?

Кошка опять собралась было обидеться, но передумала и согласилась:

– Тогда давай.

Однако пересчитывать богатырей им не пришлось. Правофланговый набрал в грудь воздуха и зычно приказал:

– По порядку рассчитайсь!

Над берегом разнеслось:

– Первый! Второй! Третий! – и дальше до двадцать седьмого. – Двадцать восьмой! Тридцатый!

Вот оно! Алёша решительными шагами вышел из лесной тени и двинулся по травке к воде. Кошка мелко семенила рядом.

– Где двадцать девятый? Где? – наперебой частили, оглядываясь, богатыри.

– Вот и я о том же хотел спросить, – сказал, подойдя к ним, Алёша. – Следователь по особым делам Алексей Попов.

– Сами разберёмся, – буркнул правофланговый. – Тут речь идёт о внутреннем распорядке. Постороннее вмешательство ни к чему.

– Хорошо, – коротко кивнул Лёша. – Только вы уж постарайтесь побыстрее. Имеются тревожные сигналы от местного населения.

– Как что, так сразу: сигналы, население, – обиженно промолвил богатырь. – Нам, между прочим, и самим хочется решить проблему в кратчайшие сроки. – И он обратился к своей команде. – Слушай приказ по подразделению! Объявляется операция «Розыск». Разойтись на все четыре стороны, отыскать двадцать девятого! К исполнению приступить немедленно! Территорию острова беру на себя!

Богатыри один за другим стали уходить в воду.

– Мы с помощницей могли бы оказать вам поддержку, исследовать прибрежную территорию, – предложил следователь.

– Принято, – пожал ему руку правофланговый. – По окончании операции встречаемся на этом самом месте, – и, обнажив меч, двинулся по направлению к лесу.

– А как двадцать девятого зовут? – крикнула ему вслед кошка.

– Иваном, – на ходу отозвался тот и скрылся за деревьями.

– Невозможно обнаружить искомое, – рассуждал Алёша, внимательно осматривая окрестности, – если не знаешь, что именно ищешь.

– Это уж точно, – поддакнула кошка, озираясь по сторонам.

– По здравому размышлению, – продолжал следователь, – мне кажется, что мы не достигли до сих пор никаких успехов, так как искали не то. Мы искали двадцать девять кого-то, а надо было – кого-то двадцать девятого!

– Или какую-то двадцать девятую, – добавила Маруся.

– Версия возможная, но пока остановимся на мужском роде. Тем более что налицо пропавший богатырь. Будем действовать последовательно, – и он заглянул под широко раскинувшийся куст сирени.

Никого.

– Я думаю, полезно было бы догадаться, – внесла свой вклад в расследование Маруся, – зачем Бабе Яге понадобился богатырь. Да ещё непременно двадцать девятый.

Алёша не ответил. Поиски продолжались. В канаве – никого. Под корягой – ничего. За мшистым валуном – пусто…

– Кажется, понял! – хлопнул себя по лбу следователь. – Но это очень страшное предположение.

– Ничего, – кошка отважно распушила хвост, – говори.

– Исчезнувшего богатыря зовут Иваном, – принялся обрисовывать ход своих мыслей Алексей Попов. – То есть Ваней. То есть Ивашкой. А как нам известно по литературе.

Маруся посмотрела с укоризной.

– Извини, – продолжил следователь. – Как некоторым из нас, – он особенно нажал на второе слово, – известно по литературе, Баба Яга нередко приговаривает: «Покатаюсь, поваляюсь, Ивашкиного мясца поевши». И вот, обуреваемая голодом, она, не в силах самостоятельно отыскать двадцать девятого богатыря, обращается за помощью ко мне. Какая низость! Какое коварство – чужими руками жар загребать! Она из нас соучастников хотела сделать!

– Да как у тебя язык повернулся! – возмутилась кошка. – Баба Яга – милейшая старушка, мы ведь её хорошо знаем. Ну, может быть, немного сварлива, и нога костяная, но чтобы такое.

– Всякое бывает, – отмахнулся следователь. – В тихом омуте черти водятся.

– И не приговаривала она никогда при нас, – упорствовала Маруся, – про «покатаюсь, поваляюсь».

– Вот именно: при нас. Она и в СМС-ке не написала, зачем ей двадцать девятый нужен.

Алёша замолчал. Кошка тоже затихла, нервно подёргивая усами. Потом спросила напряжённым шёпотом:

– И где же нам теперь искать Ивана-богатыря?

– Боюсь, – Алексей безнадёжно махнул рукой, – бесполезное это занятие. Она, скорее всего, и без нас его нашла. Посадила на лопату – и в печь. А дальше – дело известное. Съела.

– Вот и Сильвер говорил, – начала принимать версию Маруся, – что она старуха въедливая. Вроде как намекал. Но когда она успела-то? Мы же быстро в Лукоморье прибыли, оперативно!

– А разница во времени? – напомнил Лёша. – Одно хорошо, что мы соучастниками не стали. В этой части своего плана старуха просчиталась.

За нерадостным разговором следователи незаметно обошли весь небольшой остров и теперь устало застыли там, откуда началась операция «Розыск», такая неудачная. Вскоре из леса, засовывая меч в ножны, появился правофланговый и огорчённо признался:

– Ивана обнаружить не удалось.

– Ничего удивительного, – вздохнул следователь и уже хотел приступить к рассказу о своих печальных предположениях, как вдруг море снова вспенилось бурливо, и из воды появились два богатыря в блестящих доспехах, конвоирующие третьего. Тот брёл среди волн понуро, узорчатая кольчуга, подобранная явно не по росту, уныло обвисла, ножны были пусты; отобранный меч нёс один из конвоиров.

– Третий – двадцать девятый, да? – вслух произнесла Маруся то, что мелькнуло и у Алёши в голове.

Подтолкнув арестанта так, что тот чуть не упал в волны прибоя, конвойные заговорили наперебой:

– А Ванька-то каков, а? К морским витязям из подводных богатырей решил переметнуться! Едва отыскали. Уже и обмундирование успел сменить. Стыд-то какой!

– Ты это что ж?! – грозно рявкнул правофланговый.

– То ж! – ощетинился двадцать девятый. – У них пищевое довольствие лучше. С нашим-то до срока загнёшься.

– Выходит, Иван, тебе пищевое довольствие дороже нашей богатырской чести? – правофланговый брезгливо передёрнул плечами. – Пять нарядов вне очереди. Уведите его с глаз долой!

Три подводных богатыря скрылись в морской пучине.

Теперь предстояло подумать о том, как добираться с острова обратно на материк. Никаких плавсредств у богатырей, разумеется, в хозяйстве не водилось – к чему? Они сами плавсредства.

– Может, мы вас на себе доставим? – предложил правофланговый, но Маруся наотрез отказалась: не по вкусу ей такие экстремальные путешествия.

Построить плот? Но где топор, пила, гвозди, верёвки? Вот уж застряли, так застряли!

Внезапно правофланговый просветлел лицом:

– Как же я запамятовал! Тут у нас возле холма бочка валяется. И откуда только взялась! Давно хотели её на костёр для шашлыков пустить, мы ведь стараемся разнообразить рацион, зря Иван привередничает. Повезло вам – не успели бочку сжечь.

– А достаточно ли она велика? – осведомился Алёша.

– По размеру как раз для следователя с помощницей, – доложил правофланговый.

– А прочна ли? – забеспокоилась кошка.

– Отличная. Так что славный бы костерок получился, – слегка взгрустнул богатырь. – Ну да вам нужней. Только вот дно у неё вышиблено.

– Пойдём посмотрим, – не стал тратить времени на лишние разговоры следователь.

Бочка и впрямь оказалась. Вышибленное дно быстро вставили на место, укрепили дополнительными распорками из сучьев. Покатили бочку, спустили на воду. Алёша и Маруся устроились внутри.

Правофланговый вывел судёнышко с пассажирами на глубину и поплыл, подталкивая бочку плечом. Охваченный радостью дальних странствий, Алёша не выдержал и затянул любимую папину:

Маруся, тоже нередко слышавшая эту песню, подхватила:

К удивлению путешественников, оказалось, что и богатырю известны слова:

Под общее пение незаметно летели минуты. Неожиданно правофланговый оборвал песню на полуслове:

– Давайте прощаться. Дальше начинается зона ответственности морских витязей. – Он сильным толчком направил бочку в нужную сторону, помахал рукой и скрылся под поверхностью воды.

Бочка, слегка покачиваясь, плавно скользила по новой зоне ответственности.

– Пора подвести некоторые неутешительные итоги, – вздохнул следователь. – Итак, что мы имеем? Первого марта приходит загадочная СМС-ка. Мы отправляемся в Лукоморье и начинаем искать двадцать девять из тридцати.

– А их оказывается тридцать один, – задумчиво добавила Маруся.

Алёша коротко кивнул и продолжил:

– Потом мы ищем двадцать девятого из тридцати трёх.

– И обнаруживается, что их на одного меньше.

– Тут-то как раз всё понятно, – стал объяснять Алексей. – Ещё Ломоносов говорил.

– Не знаю я никакого Ломоносова! – обиженно протянула кошка.

– А надо бы! – сказал следователь. – Совсем недавно я при тебе вслух повторял его закон, чтобы лучше заучить. Вслух! Великий русский учёный Михаил Васильевич Ломоносов говорил: «Все встречающиеся в природе изменения происходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимается у чего-то другого». И наоборот.

– Ясно, – нахмурилась кошка, пытаясь осознать сказанное. – Если витязей прибавляется, значит, богатырей убавляется, и наоборот, так, что ли? И дело в Ломоносове, а Баба Яга не имеет к этому никакого отношения?

– Именно, – подтвердил Алёша, и тут неподалёку вынырнул из-под воды, словно туго накачанный мячик, дядька Их.

– Стой! Кто плывёт? Что везёт? Почему на борту узники?

– Да мы это, мы! – отозвался следователь.

– Ах вы! Виноват, не сразу признал, – заулыбался дядька. – Надеюсь, всё в порядке?

– Ровным счётом никаких особых происшествий, – отчиталась Маруся.

– Ну, тогда счастливого пути, – пожелал Их и уплыл своей дорогой.

Следователь продолжил было подведение итогов, но раздражённо оборвал сам себя:

– Да что там подводить! Результаты у нас нулевые. Попробуем всё сначала.

– Верная мысль, – согласилась кошка и начала: – Первого марта приходит загадочная СМС-ка…

– Стоп! – остановил её Алёша. – Идея! Что в календаре перед первым марта? Двадцать восьмое февраля! Предположим, Баба Яга по какой-то причине хорошо запомнила високосный год, когда в феврале было двадцать девять дней. Малограмотная бабушка вполне могла подумать, что теперь двадцать девятое число каким-то образом злодейски похищено. И забила тревогу!

– Вот здорово! – обрадовалась Маруся. – Теперь понятно, что надо искать.

– Разыскивать двадцать девятое февраля, – возразил Алексей, – занятие бессмысленное.

– Так что же делать? – совсем растерялась кошка.

Не смог скрыть растерянности и следователь.

– Я-то откуда знаю? Посмотрим, подождём…

С лёгким шуршанием бочка мягко вплыла в прибрежные камыши.

Дошли по берегу до зелёного дуба. Сели у неохватного замшелого ствола. Стали ждать, пока кто-нибудь или что-нибудь само собой отыщется.

Из-за дерева, следуя справа налево, появился Кот. Поглаживая лапой пушистые усы, с важностью произнёс:

– В тридевятом царстве, в тридесятом государстве.

– И что с того? – оборвала знакомца Маруся.

– Да в общем-то ничего, – ответил тот. – Иду налево – сказку рассказываю. Вот и всё. Не отвлекай. В тридевятом царстве.

– Нет, не всё! – воскликнул, вскакивая с земли, Алёша. Яркая как молния мысль озарила его. – Тут целая математическая история. Что такое «тридевятое»? Это значит: трижды девятое! То есть двадцать седьмое!

Кот остановился, подумал и кивнул со значительностью.

– А тридесятое, – продолжил следователь, – трижды десятое! Тридцатое, иначе говоря. Надо просто начало и конец перемножить.

Маруся мелко задрожала от волнения, а Кот пожал плечами и спросил:

– Позвольте узнать – и что с того?

– Вы, насколько я понимаю, Кот Учёный. Мне Маруся о вас рассказывала.

– А вы, вероятно, Алексей Попов, – сказал Кот. – Осведомлён благодаря тому же источнику.

– Суть проблемы вот в чём, – вернулся к насущным делам Алёша. – Двадцать седьмое царство есть, тридцатое государство налицо, а где, прошу прощения, двадцать девятое?

– Надо думать, примерно там же, где и двадцать восьмое, – предположил, немного поразмышляв, Кот.

– Двадцать восьмое нас не интересует, – одёрнула его помощница следователя. – У нас в розыске только двадцать девятое. И напрасно ты не хочешь сотрудничать со следственной бригадой.

– Почему ж это не хочу? – Учёный ещё раз провёл лапой по усам и крикнул куда-то в гущу нависающих над ними ветвей: – Анюта!

– Что ещё за Анюта? – ревниво осведомилась Маруся. – И почему ты так уверен, что она там, наверху?

– Потому что она всегда там. Анюта! – снова крикнул Кот. – Ты куда задевалась?

– Здесь я, Котик, – сверху сквозь густую завесу дубовых листьев свесилось миловидное голубоглазое личико, обрамлённое густыми вьющимися волосами, а с другой стороны толстенной ветки показался раздвоенный рыбий хвост внушительных размеров. – Я тут постирушку было затеяла, не сразу тебя услышала. А что за срочность?

– Я сотрудничаю со следствием, – миролюбиво объяснил Кот, – тут промедление неуместно. Около большой развилки есть дупло, знаешь? Вот именно, где белка в прошлом году жила. Пошарь там хорошенько, будь добра. Найдёшь сложенный в несколько раз лист бумаги. Сбрось его вниз, если не трудно.

Ветви зашуршали, личико исчезло. Через несколько минут сверху донеслось: «Лови, Котик!» – и на землю упал бумажный лист. Кот, глубоко спрятав коготки, осторожно развернул его.

Географическая карта. Обозначены и реки, и долины, и горы, и леса, и море с островами – всё, что ни на есть в стране Лукоморье. А вот и зелёный дуб, под которым сидят участники следствия.

– Отсюда и начнём, с нашей бухты Зеленодубской, – предложил Кот и, взяв в лапу прутик, принялся, ведя им по долинам и холмам, искать двадцать девятое государство. – Двуседьмое…

– Четырнадцатое, – подсчитал Алёша.

– Шеститретье…

– Восемнадцатое!

Наконец в самом углу карты, за Скалистыми горами, обнаружилось то самое Двадцать Девятое.

– Почему, интересно знать, – спросила кошка, – оно так просто называется?

– Потому, – объяснил Учёный. – Число двадцать девять – простое: делится только на единицу и на само себя; стало быть, что и как ни перемножай, его не получишь. Не называть же государство Однодвадцатьдевятым, язык сломаешь. А идти туда, кстати, вам придётся довольно долго. Через Скалистые горы, между прочим. Хочешь, Маруся, я буду тебя сопровождать?

– Это совершенно излишне. Вы уж, – перешла, дёрнув плечиком, на официальный тон помощница следователя, – лучше со своей Анютой оставайтесь.

Алексей Попов в последний раз взглянул на карту, чтобы запомнить все подробности, и следователи двинулись в путь. Сначала шли по хорошо утоптанной дороге, потом свернули в лес по небольшой тропинке, которая всё сужалась и сужалась и постепенно сделалась совсем незаметной. Со всех сторон сумрачно нависали тёмно-зелёные лапы ёлок. Алёшины ноги по щиколотку утопали в болотистом мху, зато лёгкая Маруся никаких трудностей не испытывала, бежала бойко и весело. А вот когда дошли до реки, плохо пришлось уже кошке, которая очень боялась воды. Лёша придумал, как Марусе перебраться через поток: посадил её на плечо, и она переправилась, свернувшись там, как пушистый мяукающий эполет.

– Всё-таки, – сказала помощница следователя, оказавшись на берегу, – надо попытаться найти бабушку, узнать, что она имела в виду.

– Ну и как ты собираешься это сделать? – немного раздражённо спросил Алёша: его уже утомили несбыточные кошкины мечтания.

– Надо всех о ней расспрашивать.

– Кого?

– Да хоть первого встречного! – Маруся подняла хвост трубой.

Долгий путь продолжился. Стало смеркаться. В животе урчало от голода. Пора было подумать об ужине и ночлеге.

– Не беспокойся, – обнадёжил помощницу следователь, – мы ведь в Лукоморье. По опыту знаю: всё как-нибудь образуется.

И правда: глядь, среди чистого поля стоит печь. Да не такая печурка, как у мамы с папой в домике на садовом участке, а настоящая, хорошая, русская. С широким поддоном снизу, с полатями наверху.

– Вот тебе первая встречная, – усмехнулся Алёша, – давай, расспрашивай.

Кошка не обратила никакого внимания на его иронию. Сказано – сделано.

– Печка, печка, ты Бабу Ягу не встречала?

Печка дрогнула выбеленными боками, глубоко вздохнула и неожиданно промолвила низким басом:

– Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу.

От удивления Маруся села на хвост, но быстро взяла себя в руки (то есть в лапы):

– Я, знаешь ли, не ем ржаных пирожков. Вот если бы молочка немножко.

– Есть и молочко, – легко согласилась русская печь, – ещё тёплое. Давай-ка сызнова.

– Печка, печка, ты Бабу Ягу не встречала?

– Выпей моего тёплого молочка, тогда скажу.

Маруся достала из печи полную крынку и с удовольствием принялась лакать.

– А я бы от пирожков не отказался, – мечтательно проговорил Алёша.

– На здоровьишко, – хлебосольно пробасила печь и добавила. – Нет.

– Что – нет? – переспросил следователь, уже собираясь положить на место взятый было пирожок.

– Нет, давно не видела я Бабу Ягу. Да вы угощайтесь, лакомьтесь. Куда путь держите?

– В Двадцать Девятое государство, – Маруся оторвалась от молока. – Далеко ещё?

– Да уж не близко, – ответила печка. – Мы вот что сделаем: я вам помогу. Темнеет уже, скоро ночь. Забирайтесь ко мне на полати, и я, чтобы время не шло зря, вас немного подвезу. По пути нам.

– Вот спасибо так спасибо! – следователи влезли наверх.

В самом деле, здорово всё образовалось – и еда, и ночёвка!

Переваливаясь сбоку на бок, печь двинулась вперёд, одышливо бормоча:

– Доставлю до Скалистых гор, а сама – по своим делам. Мне с утёса на утёс прыгать несподручно, я для ровной местности приспособлена. Выдумают же горы всякие и скалы! Я про это так примерно думаю.

Как думает печка, Алёша с Марусей не узнали – пригрелись на полатях и крепко уснули. Поэтому не увидели и не услышали, как в сгущающейся тьме невдалеке пробежала избушка на курьих ножках, причитая трубным голосом: «Где же ты, Бабушка Яга?»

Алёше приснилась сказка про Емелю, а Марусе – ничего: она ведь той сказки не читала.

Проснулись под первыми лучами солнца в перелеске, на мягкой от опавшей хвои земле: печь и в самом деле высадила пассажиров неподалёку от Скалистых гор, да так осторожно, что те во сне даже не заметили. Алёша съел заботливо оставленный печкой пирожок, Маруся обнаружила блюдечко молока. Спасибо тебе, русская печь!

Горный массив величественно высился перед глазами, поднимаясь бесконечными уступами до облаков. Сразу стало ясно, что осилить его будет не так-то просто.

– Делать нечего, надо идти, – тяжело вздохнул Алёша.

– Может быть, – предложила Маруся, – порасспрашиваем ещё кого-нибудь о Бабе Яге?

– Кого? – сердито отозвался Алёша. – Второго встречного, что ли?

Маруся сокрушённо замолчала и вдруг увидела, как по пригорку бодро катится какой-то небольшой шар. Заметил его и следователь:

– Колобок, что ли?

– Нет, – отмёл такое предположение второй встречный. – Нет больше Колобка, его Лиса съела, неужели не слыхали?

– Были такие сведения, – деликатно вздохнул Лёша. – Но кто же ты?

– Я вам загадку задам. Отгадаете – узнаете кто. Сто одёжек, и все без застёжек.

– Капуста! – сразу же сообразил следователь.

– Точно, – обрадовался быстрому ответу жизнерадостный шар. – Я капустный кочан, вилок. Друзья обычно называют меня Вилли Кочан. Можете и вы.

– Спасибо, Вилли, – улыбнулся Лёша. – Кстати, у тебя с одёжками всё в порядке?

– В каком смысле? – принялся охорашиваться Кочан.

– Ну, не пропала ли двадцать девятая? Или целых двадцать девять?

– Нет! Я козлов всяких стороной обхожу, так что одёжки мои в полной неприкосновенности.

– Тогда другой вопрос, – подключилась к дознанию Маруся. – Ты Бабу Ягу не встречал?

– Её я тоже обхожу стороной, – перекатился с боку на бок Вилли.

– Её-то почему? – удивилась помощница следователя. – Она ведь Ивашек ест, а не капусту.

– Да кто тебе сказал? – удивился Кочан. – Как раз капусту. Она ж у нас вегетарианка. В общем, приятно было познакомиться! – И Вилли покатился своей дорогой.

Больше расспрашивать было некого. Хочешь, не хочешь, следователи отправились в Скалистые горы.

Взобравшись уже довольно высоко, путешественникам пришлось остановиться. Во-первых, у Алёши сбилось дыхание, но более серьёзным оказалось второе обстоятельство: путь преграждала отвесная скала. Препятствие казалась непреодолимым, хоть обратно спускайся. Но сдаваться не хотелось. Ловко прыгая с валуна на валун (на то она и кошка!), Маруся внимательно исследовала перекрывший дорогу утёс и примерно в полуметре над Алёшиной головой обнаружила неприметную расщелину, скрытую чахлыми кустиками.

– Погоди, Алексей Степанович, я мигом! – пообещала Маруся и скрылась в глубине расщелины.

Сам же следователь по особым делам тяжело привалился к скале. «Версия-то у нас довольно слабенькая, – думал Алёша. – Ну как могло целое государство пропасть, будь оно даже самым что ни на есть Двадцать Девятым? С другой стороны, Баба Яга не очень сильна в географии. Предположим, государство на месте – просто ей самостоятельно его не найти. Тут возникает следующий вопрос: а зачем оно вообще понадобилось Бабе Яге? Может быть, поиски государства – промежуточный этап: сначала находим его, а потом – что-то в нём?.. Ладно, так и совсем запутаться недолго. А кошка что-то не возвращается и не возвращается. Как бы не пришлось Марусю в розыск объявлять.»

Тут Алёше на голову посыпались мелкие камешки, и из расщелины показалась кошкина мордочка:

– Тоннель вполне проходимый. Я, правда, до конца не добралась, но вроде бы ничего.

– А свет в конце тоннеля есть? – уточнил на всякий случай следователь.

– Есть-есть. Ну, давай забирайся.

Отдохнувший Алёша подпрыгнул, ухватился обеими руками за нижний край расщелины, подтянулся, помогая себе коленями. Маруся вцепилась когтями ему в воротник и, упираясь задними лапами, тоже тянула изо всех сил. Ещё толчок, ещё рывок – и Алексей оказался внутри тоннеля. Где-то там, вдалеке, на том конце, обнадёживающе мерцал свет. К нему и направились покорители Скалистых гор.

Сначала Алёша мог идти прямо. Потом пришлось пригнуться. Потом – встать на четвереньки: расщелина стремительно теряла в высоте и сужалась. Наконец, следователь вынужден был лечь на живот и передвигаться ползком, видя перед собой только Марусин хвост.

Постепенно он удалялся: кошки куда лучше мальчиков приспособлены для ползания по узким лазам. Недаром говорят: маленький, да удаленький. Неожиданно Маруся издала радостное «А-а-а!», и конец тоннеля открылся Алёшиным глазам во всей красе: кошка выбралась наружу и перестала его заслонять.

Теперь и следователь по особым делам не смог сдержать крика радости и, поднатужившись, стремительно, как пробка вылетел из расщелины.

Оказалось, что Марусино «А-а-а!» не было криком радости. Оно было воплем ужаса. Выход из тоннеля находился посреди голой скальной стены, уходившей в глубокую пропасть. Безуспешно пытаясь ухватиться за что-нибудь, Алёша вслед за кошкой полетел вниз. Быстро проносились за метром метр, но мысли мелькали ещё быстрее: «Это ж надо, угодить прямо в пропасть! Прав будет тот, кто скажет, что мы запропастились где-то в Скалистых горах».

Но он не запропастился. Поймав рукой ветку деревца, каким-то чудом выросшего на отвесном утёсе, следователь остановил своё падение и – о счастье! – нащупал ногами небольшую каменистую площадочку. Стоять на ней было не очень удобно, но не о комфорте речь: наконец можно прийти в себя и оглядеться.

Наверху – безмятежное синее небо. Слева – слегка шероховатая поверхность вертикальной скалы. Вниз смотреть не хотелось до ужаса, Алёша и не стал. Справа – совсем близко, чуть дальше вытянутой руки – узкий каменный выступ, вроде маленькой полочки, а на нём – какой-то шерстистый клубочек с порывисто вздымающимися боками.

– Маруся? – не веря собственным глазам, спросил следователь.

Комочек вытянулся, насколько это было возможно на крошечном уступе, блеснули широко раскрытые глаза, ещё отуманенные страхом.

– Алёша! – откликнулась кошка. – А я уж решила.

– Здорово мы с тобой влипли, – прервал помощницу Алексей, – но не будем отчаиваться. Как-нибудь выберемся.

Как-нибудь. Как? На первый взгляд, положение казалось совершенно безнадёжным. А на второй? Следователь решил осмотреться ещё раз. Наверху – безмятежное синее небо. Слева.

Слева, на чуть выступающем из скалы камне, примостилась маленькая птичка, зеленоватая, с жёлтой грудкой и чёрной шапочкой. Удивительно подвижная, она ни секунды не могла сидеть спокойно, подпрыгивала на своем камешке, крутила любопытной головой. «Наверное, чиж», – вспомнив уроки биологии, предположил Алёша.

– Удивительные чудеса творятся, – пробормотал Чиж, взъерошив пёрышки. – Летучие мыши в горах встречаются часто, а вот летучие кошки. Первый раз вижу.

Маруся потянулась лапой по направлению к птице.

– Но-но, – остановил её Чижик, – ты не очень-то!

– Не бойся, – успокоил птичку вжавшийся в утёс Лёша, – Маруся – кошка смирная, домашняя, пернатыми не особенно интересуется.

– Я и не боюсь, – ответил отважный Чижик. – Нет здесь у неё простора для манёвра. Маруся, значит. А ты кто?

Решив, что официальное представление было бы в сложившихся обстоятельствах неуместным, следователь по особым делам Алексей Попов отрекомендовался как можно проще:

– Лёша.

– Летучие кошки, летучие Лёшки, – уже совершенно фамильярно затараторил Чиж. – Нет, честное слово, в Лукоморье не соскучишься.

– Ты местный? – поинтересовался следователь, и в нелёгком своём положении не забывая об основных обязанностях.

– Ну, не то чтобы совсем. Я вообще-то в городе проживаю: улица Чижевского, восемь, квартира сорок четыре. Сюда прилетел развеяться, помузицировать. А то дома соседи ругаются: шумно, говорят.

Чижик когтистой лапкой достал из-под крыла (видимо, был там у него специальный кармашек) губную гармошку и, ловко перехватив её клювом, завёл залихватский мотивчик: «Трам-пам-ля-ля!»

Пока звучала музыка, Алёша непрерывно и сосредоточенно шевелил безмолвно губами, потом стал загибать пальцы, словно что-то подсчитывая, и чуть не сорвался из-за этого в пропасть, но в последний момент успел снова вцепиться в ветку деревца. «Наверное, временно лишился рассудка из-за всех ужасных происшествий, – испугалась Маруся, – а тут ещё эта несносная птица со своей пищалкой.» – Она так яростно замахала на Чижа лапой, что тот снялся с места и перелетел подальше.

«Трам-пам-ля-ля!» доносилось теперь еле-еле.

– Двадцать девятый, – негромко сказал следователь помощнице, – понимаешь?

– Не очень, – призналась та.

– Да ты вспомни стихи, их мама обожает и часто вслух наизусть декламирует: «Жили в квартире сорок четыре.»

Кошка в раздумье нахмурила лоб и представила себе Варвару Анатольевну – как она пыль вытирает с буфета, чашки и блюдца звенят, а голос Варварин звучит радостно и весело: «Жили в квартире сорок четыре.»

– «.сорок четыре весёлых чижа!» – воскликнула Маруся.

– Молодец! – похвалил её Алёша. – То-то и оно: «.Чиж – судомойка, чиж – поломойка.»

– «.чиж – огородник, чиж – водовоз.»

– Ну да, каждый каким-нибудь своим делом занимается. Так вот: пока наша птица музицировала, я подсчитал, что на гармони играет двадцать девятый чижик из сорок четвертой квартиры. Я-то ещё всегда удивлялся: как же это, ведь чижи птицы мелкие, а гармонь – инструмент довольно громоздкий.

– А она оказалась губной! – не отставала от Алёшиных мыслей Маруся.

– Всё отлично сходится, – подытожил следователь. – Хорошо бы нам эту музыкальную птицу обратно вернуть, для более подробного разговора.

– Попробуем, – сразу поняла задачу Маруся и крикнула сладким голосом: – Лети сюда, милый чижик! Нам твоя музыка очень нравится, а издали слышно плоховато. Я лапами махала в том смысле, что аплодирую, честное слово. Больше не буду.

Долго губного гармониста уговаривать не пришлось. Он вернулся и выдал на своей гармошке заливистую трель: «Трам-пам-ля-ля!»

– Замечательно! – оценил качество мелодии Алёша. – А скажи, не бывало ли такого, чтобы ты пропадал?

Чижик вынул инструмент из клюва, заложил в кармашек под крыло и отрицательно закачал головой:

– Вот уж чего не было, того не было. Не из таких я, чтобы пропадать. Как начну в гармошку дуть, соседи говорят: «Да пропади ты пропадом!» А я им назло – ни в какую.

– А вот Баба Яга сообщает… – разоткровенничалась было Маруся.

– Что Баба Яга? При чём тут Баба Яга? – зачастил, не дослушав, Чиж. Разволновавшись, он снова снялся с места и, быстро-быстро махая крылышками, завис напротив Маруси – в некотором, правда, отдалении. – Ну видел я недавно твою Бабу Ягу. На болоте. Я иногда здесь музицирую, иногда – там. Поболтали немножко о том, о сём.

Очередная версия развеялась как дым. Не могла Баба Яга объявлять двадцать девятого Чижика в розыск, раз с ним общалась. Да и не пропадал он вовсе.

– До болота этого, – спросила кошка, – далеко?

– Не очень.

– Оно справа от нас или слева? – уточнил следователь.

Чижик неожиданно хмыкнул и произнёс:

– Вообще-то, от вас оно в основном снизу.

Алёша вздрогнул и покрылся липким потом. Пока активно шло следственное мероприятие, он в азарте работы начисто забыл о почти безвыходном положении, в котором они с помощницей оказались.

Не в силах произнести ни слова, Алексей молчал, а кошка продолжила любопытствовать:

– Тоже мне, нашёлся балагур. А если без шуток? В какой стороне от тебя болото?

Продолжая держаться в воздухе напротив Маруси, Чиж немного подумал и уже серьёзно ответил:

– Справа.

– Вот и выяснили наконец подробности, – удовлетворённо вздохнула кошка.

«Какая разница – справа или слева? Снизу!» – беспокойно думал Лёша. Страх накатил тошнотворной волной. Ноги, столько времени неподвижно стоявшие на крохотном неудобном уступе, свело судорогой. Рука, намертво вцепившаяся в ветку, дрожала от усталости.

Долго так не продержаться. Надо бы узнать, что там, внизу, но сердце неприятно замирало от мысли опустить глаза.

– Уважаемый Чиж, – хрипло пробормотал следователь, – будь добр, слетай ко дну пропасти, посмотри, что там да как. И скалу заодно огляди: может быть, обнаружатся уступы, по которым можно спуститься. Большую окажешь нам услугу.

– Мы это запросто, – легко согласился Чижик, – ждите.

В ожидании возвращения птицы Алёша, держась из последних сил, мог думать только об одном: «Скорей бы! Скорей!» Кошка же, устроившаяся куда удобней, продолжала вслух размышлять:

– Найти бы то болото, где Баба Яга с Чижиком встречалась. Может быть, она ещё там. Тут бы и разъяснилось, кто пропал.

– Маруся, перестань! – чуть не плача, взмолился Алёша. – И без того понятно, кто пропал: мы!

– Да ты что, – сердито взмахнула лапкой помощница, – обязательно выберемся!

– Выберетесь, выберетесь! – подтвердил возвратившийся Чиж. – Подходящих уступов на скале нет, но зато внизу густой-прегустой лес. Я думаю, если вы прыгнете, то упадёте в листву, ветки спружинят – не очень даже покалечитесь.

– Не очень. – с сомнением повторил Алёша, немного помолчал и резко бросил. – Нет, я прыгать не стану. Слишком опасно.

– А как иначе? – принялась уговаривать кошка. – Не навечно же здесь оставаться!

– Я прыгать не буду, – снова буркнул следователь.

– Так мы ж вместе! – подбодрила его Маруся. – Вместе прыгать не страшно, вот увидишь.

– Вместе? На счёт раз, два, три, что ли?

– Нет – на раз, – помощница сильно оттолкнулась задними лапами и, стартовав со своего уступа, после долгого плавного прыжка очутилась у Алёши на плече. От толчка он потерял равновесие, ноги соскользнули, деревце не выдержало увеличившейся тяжести, хрустнуло, обломилось, и следователи полетели вниз, так что в ушах стоял свист.

Да ещё откуда-то сверху раздавалось: «Трам-пам-ля-ля!»

Зелёное море листвы стремительно приближалось. Размахивая ногами, руками и лапами, Алёша и кошка бухнулись в волны зелени, словно с высокого трамплина. Небольшие ветки ломались, как спички, а те, что потолще, действительно пружинили, замедляя неудержимое падение. Пробуравив насквозь крону огромного дерева, следователи, поцарапанные и покрытые ссадинами, но по большому счёту целые и невредимые, оказались на мягкой мшистой земле. Ощупали друг друга – кажется, живы. Огляделись.

– Смотри-ка, никак мы в Зеленодубской бухте опять оказались? – удивилась Маруся. – Ведь вот он, дуб, такой же, как там, неохватный.

– Может, и в Зеленодубской, – пожал плечами Алёша, – верно Чиж говорил: в Лукоморье не соскучишься.

Успокоившаяся было листва дуба вновь заволновалась, зашелестела – кто-то спускался с дерева.

– Анюта, – недовольно процедила сквозь зубы кошка, – никакого от неё покоя. А где же Кот Учёный?

Но из ветвей показался не раздвоенный рыбий хвост – две голые ступни, довольно замызганные.

Значит, не Анюта. Значит, не Зеленодубская бухта. Значит, не тот дуб.

И вот существо, слезавшее с дерева, появилось целиком и спрыгнуло наземь. Человек, довольно молодой. Восточный халат продран во многих местах. Из прорех торчит пожелтевшая от времени вата. На голове – тюрбан.

– Салям алейкум! – сказал молодой человек. – Хорошо, что вы пришли.

– Что ж тут такого хорошего? – фыркнула Маруся.

– Страшно одному, моя госпожа, – не обратил внимания на раздражённый тон собеседницы молодой человек, – тут такое было!

– Что именно? – заинтересовался Алёша.

– Я – Али-Баба, – повздыхав немного, начал свой рассказ Али-Баба, – дровосек. Довольно бедный. Каждое утро прихожу сюда, до вечера рублю дрова, а потом продаю их на рынке. Тем и кормлюсь.

– И как, на жизнь хватает? – отвлеклась от темы Маруся.

– Более или менее, спрос на топливо хороший, – и Али-Баба вернулся к прерванному рассказу. – Сегодня решил свалить этот дуб. Только пристроился, на ладони поплевал, гляжу: по дороге идут разбойники.

– Как же вы догадались, что это разбойники? – удивилась кошка проницательности лесоруба.

– Тут не надо семи пядей во лбу быть, – ответил дровосек. – Лица страшенные, на поясе – кривые сабли-ятаганы, только один без оружия; атаман у них с большой чёрной бородой, а кроме ятагана у него ещё и дубина. Я быстро влез на вершину дерева, спрятался в ветвях и стал наблюдать. Разбойники подошли вон к той скале, раздвинули траву и колючки – за ними оказалась маленькая железная дверца. Атаман громко крикнул. – голос Али-Бабы дрогнул от волнения.

– Что же он крикнул? – поторопила рассказчика Маруся.

– Сим-Сим, открой дверь! – прошептал лесоруб.

– Понятно, – сказал Алёша. – Дверь сама собой открылась, атаман вошёл в пещеру, а за ним его люди, и дверца захлопнулась. А вы к тому времени уже успели пересчитать разбойников: ровно сорок человек, не считая атамана. То есть сорок один.

– Почти так, мой господин, – возразил Али-Баба, – но не совсем. Их было тринадцать.

Следователь задумался. Взлохматил волосы. Почесал переносицу. Переспросил:

– Тринадцать? Может быть, всё-таки двенадцать?

Однако Али-Баба упорно стоял на своём: он, мол, хорошо сосчитал.

– Если так, – вздохнул Алёша, – это дело нас совершенно не касается.

– Я ещё не всё рассказал! – попытался заинтересовать собеседника дровосек. – Дверца захлопнулась, и скоро за ней такой шум поднялся, что оглохнуть можно. А потом наступила тишина.

– Нет-нет, если тринадцать, то подробности ни к чему, – прервал его следователь. – Свидетель Али-Баба может идти рубить дрова.

Лесоруб приложил руку к груди, поклонился:

– Спасибо, мой господин!

– Вам спасибо, – улыбнулся Алёша.

– Мне-то за что?

– За то, что дуб не срубили. Иначе куда бы мы с Марусей упали? Вот то-то и оно.

Когда Али-Баба, продолжая кланяться, исчез среди деревьев, кошка, сгорающая от любопытства, обратилась к следователю по особым:

– Теперь, когда мы вдвоём, объясни, пожалуйста: что это за арифметика такая у тебя?

– Всё очень просто, – прояснил ситуацию Алёша, – даже элементарно. Разбойников изначально было сорок человек, плюс атаман, я это доподлинно знаю. Если бы их при пересчете оказалось двенадцать, мы с точностью могли утверждать, что ровно двадцать девять куда-то исчезли. Но раз тринадцать, значит, история к нашему расследованию отношения не имеет. Понятно?

Маруся кивнула.

– Ладно, – продолжил Алексей Попов, – я пойду болото искать, где Баба Яга. Что-то блуждаем мы в потёмках без особенного толку. Как там Чиж сказал – справа болото или слева, я что-то запамятовал?

– Справа, – напомнила помощница.

– Вот и отлично. А ты на всякий случай побудь здесь, понаблюдай за дверью в пещеру, вдруг какие-нибудь новые обстоятельства выявятся. Шум, тишина. Странно это всё-таки.

И он ушёл направо.

Маруся осталась одна. Немного попрыгала с камешка на камешек, поиграла с веткой, раскачивавшейся под лёгким ветерком, как мышиный хвостик, помыла лапы и живот. Чем бы ещё заняться? Алёша всё не возвращается и не возвращается, в пещере тихо, никто из неё не выходит..

«А я ведь знаю, спасибо Али-Бабе ещё раз, как дверь открывается, – подумала кошка. – Не попробовать ли ради развлечения?»

Она подошла к скале и произнесла заветное:

– Сим-Сим, открой дверь!

Дверь сразу же открылась, Маруся прошмыгнула внутрь, и дверца захлопнулась.

Как раз в это время, никакого болота не найдя, вернулся Алёша. Он сел у дуба, рассуждая сам с собой:

– Неужели Чижик обманул? Но с чего бы ему лгать? – следователь задумался и хлопнул себя ладонью по лбу. – Кажется, сообразил! Он ведь, когда рассказывал Марусе о местонахождении болота, находился напротив неё! Она спросила: «В какой оно от тебя стороне?» Он ответил: «Справа». И это было чистой правдой – относительно Чижика. А относительно кошки – наоборот, слева! Кстати, где же она?

Тут дверца в скале, чуть скрипнув, открылась, и Маруся весело бросилась к Алёше:

– Нашлась! Нашлась! Я нашла Бабу Ягу!

Дверь закрылась снова.

Обрадованный следователь не стал журить помощницу за самовольное проникновение в пещеру:

– Наконец-то! И что ж Баба Яга говорит?

– Ничего.

– Что за скрытная старушка! – огорчился Алёша. – Значит, никаких объяснений не хочет давать? Ну и характер! Но что поделаешь. Доложи-ка мне о своём пребывании в пещере подробней.

– Значит, так. Вошла. Огляделась. Большая сумрачная комната с тяжёлым овальным сводом. Стол стоит, а так совершенно пусто. Нет, не совершенно: в дальнем углу неподвижно лежат какие-то тела. Время от времени слышатся стоны. Осторожно подкралась поближе. Двенадцать!

– Значит, всё-таки двенадцать… – задумчиво отметил Алёша.

Маруся недовольно пошевелила усами:

– Не перебивай! Все без сознания. У всех руки и ноги крепко-накрепко связаны верёвками.

– Чернобородый там? – уточнил следователь.

– Там и чернобородый, – подтвердила помощница.

– Хорошо, – кивнул Алексей Попов. – Теперь пойдём дальше.

– Я и пошла. Заметила вход в другое помещение, поменьше размером. Проскользнула. А там – она!

– Кто – она?

– Так Баба Яга же! Лежит на топчане, храпит, укрывшись с головой какой-то попоной.

– Почему ты решила, что это именно наша старушка? Ведь лица её не было видно!

– Долго мне догадываться не пришлось, – гордо ответила Маруся. – Видно было ногу. Костяную. Торчит из-под попоны костяная нога, особая примета. Тут не ошибёшься.

Следователь снова кивнул. Кошка продолжила доклад:

– Я будить не стала. Подумала: надо тебя поскорее поставить в известность. Но как выйти? Получилось с первого раза: оказалось, что «Сим-Сим» работает в обе стороны. И вот я здесь.

– Отличная работа, – одобрил Алексей действия помощницы. – Кажется, дело о двадцати девяти близится к завершению. Пора с ним окончательно разобраться.

Подошли к пещере. Сказали: «Сим-Сим!» Дверь открылась. Шаг вперёд. Закрылась. Мимо связанных разбойников продвинулись в помещение поменьше. Топчан. Попона. Храп. Костяная нога.

– Бабушка, – елейным тоном произнёс следователь, – пора вставать и давать объяснения по поводу загадочной СМС-ки!

Баба Яга продолжила храпеть, только натруженную руку выпростала из-под покрывала. Маруся вскочила на топчан и пощекотала усами заскорузлую ладонь. Баба Яга хрипло захихикала и откинула с лица попону. Следственная бригада застыла в изумлении.

Чёрная повязка через глаз. В ухе серьга. Пышные усы.

Сильвер!

– Капитан! – удивлённо выдохнул Алёша. – Вы?

– Кто ж ещё, подавиться тебе минтаем! – буркнул, не до конца ещё проснувшись, пират.

– Но костяная нога. – не унимался следователь.

– А что, нельзя? – протёр Сильвер глаз, не покрытый повязкой, и обиженно добавил: – Бабе Яге можно, а мне нет?

– Да что вы, пожалуйста, – попыталась установить миролюбивые отношения Маруся, и ей это удалось. Капитан начал свой рассказ.

Давно уже надоела ему деревяшка, заменявшая потерянную в давнем жарком дельце ногу. А было это так.

– Про дельце как-нибудь в другой раз, ладно? – попросил Алёша.

– В другой, так в другой. В общем, неудобная она, деревяшка, и ненадёжная: в воду упадёшь – сама собой всплывает, аж перевернуть может; в огне окажешься – сгорит, как полено. И не красивая к тому же.

Одним словом, задумал Сильвер деревянную свою сменить на костяную. Тот мастер, что Бабе Яге когда-то протез делал, исчез в неведомом направлении, концов не найти, или старуха просто пожадничала адреском поделиться, чтоб единственной в своём роде навсегда оставаться. Такая уж она, Баба Яга.

Пришлось капитану самому заняться поисками умельца. Порасспрашивал, навёл справки, и оказалось, что есть один такой, в Двадцать Девятом государстве. Списались, договорились о дате и точном времени приёма. Потому-то Сильвер так и спешил, когда Алёше с Марусей понадобилось на остров Буян плыть, – время уже поджимало. Но ничего, успел к назначенному сроку. Мастер оказался и впрямь отличный, всё сделал быстро и красиво.

Сильвер, бахвалясь, выставил костяную ногу с выцарапанными на ней рисунками: черепами, якорями, пронзёнными сердцами.

– Первый класс! – сказала Маруся.

Алексей похлопал в ладоши.

– Ну и что дальше?

Дальше Сильвер расплатился с мастером. Старую ногу, деревянную, взял под мышку и отправился к шлюпке – он ведь водным путём добирался, не через Скалистые же горы тащиться. Почти уже дошёл до судна, как вдруг откуда ни возьмись – разбойники.

– Двенадцать? – спросил Алёша.

– Куда там! – присвистнул капитан. – Ровно сорок, не считая атамана.

– И они вас схватили? – ахнула кошка.

– Эх, Маруся, – покровительственно потрепал её по шее пират, – Сильвера так просто не схватишь. Особенно если схватит он свою деревянную да как пойдёт молотить по чугунным лбам! Двадцать девять разбойников завалил, пока не подустал маленько. Тут уж, конечно, оставшиеся всем скопом накинулись, деревяшку отняли, а как без неё-то? Не зря в народе говорят: против лома нет приёма.

– И вы совсем не боялись? – кошка закатила глаза от восхищения.

– Чего мне было бояться? – усмехнулся капитан. – Пока драка шла, атаман несколько раз своим кричал: «Брать живым и не калечить! Он нам для выкупа нужен невредимым!» Какой уж тут страх!

– Значит, – вернулся к сути дела Алёша, – вы вывели из строя ровно двадцать девять злоумышленников. Куда же они делись?

– Вот уж не знаю, – не стал понапрасну фантазировать пират. – Наверное, по лазаретам расползлись, у кого сил хватило. Инвалидная команда. Больше им не разбойничать – здоровье не то. А мы дальше пошли, двенадцать разбойников и я.

– Так и Али-Баба говорил: тринадцать людей, – припомнила Маруся.

– Они, значит, с саблями, – продолжал Сильвер, – атаман ещё и мою деревяшку на плечо закинул, а я безоружный.

– Точно: атаман с дубиной, а один человек без оружия, – кошка продолжала убеждаться, что рассказ дровосека был точен.

– В общем, положение печальное, полный, можно сказать, аврал, – капитан смолк и понурился, охваченный неприятными воспоминаниями.

Следователь тоже задумался, а потом, полностью погрузившись в собственные размышления и начисто забыв о Сильвере, обратился к помощнице:

– Всё-таки надо встретиться с Бабой Ягой. Смущает меня это число: двадцать девять. Только зачем, интересно знать, ей разбойников разыскивать?

– Алёша! – укоризненно воскликнула Маруся. – Как же можно так легкомысленно раскрывать детали следствия?

Но капитан вдаваться в подробности не стал, лишь спросил:

– Где ж это ты, интересно, собираешься с ней встретиться?

– Она неподалёку, слева отсюда, на болоте, – ответил Алексей: к чему зря скрытничать?

– Может, она там и была, – Сильвер особенно нажал на последнее слово, – но сейчас уже, верно, дома. Когда мы с разбойниками к пещере шли, над нами в направлении Зеленодубской бухты ступа пролетела, быстро-быстро.

– Обстоятельство не совсем для нашего дела благоприятное, – вздохнул Алёша и вернулся к рассказу пирата. – А что ещё показалось вам заслуживающим внимания?

– Во-во, точно сказано: заслуживающим. Это просто удивительно, как сухопутные разбойники запросто своих раненых на дороге бросают! У нас, у морских, такого не водится.

– Не кичились бы вы своим хвалёным благородством, капитан, – сухо бросил Алёша. – Мы остановились на том, как вас, безоружного, вели двенадцать вооружённых до зубов похитителей. Потом, по-видимому, вы все оказались за железной дверцей, и…

– И тут, – с воодушевлением подхватил Сильвер, – атаман скинул с плеча мою деревяшку и положил её на стол. Потом рявкнул: «Надо бы его связать!» – и распорядился принести верёвку. Но кто именно должен это сделать, не сказал. Привыкшие к дисциплине разбойники все скопом бросились выполнять приказ. «Эй, куда вы?» – заозирался чернобородый, а больше ничего уже промолвить не успел: я схватил со стола деревянную ногу и, не дав атаману опомниться, хлоп его по темени! Остальные, кто с верёвками, кто без, поспешили обратно ко мне. Чёрта с два, голубчики! Капитан Сильвер при оружии, а вам своё применять не велено! Одним словом, через пять минут бездыханные разбойники валялись связанными – сами, ха-ха-ха, верёвок понанесли – в углу большой комнаты, там, где и сейчас так же лежат. А я прошёл сюда, в маленькую, и пристроился отдохнуть на топчане. Вот в общем-то и всё.

В это время чернобородый атаман очнулся, зашевелился, издал горестный стон, и из большой комнаты донеслось:

– На помощь!

Следователи и капитан поспешили на голос.

– Вот что я вам скажу, – промолвил, представившись и назвав свою должность, Алёша. – Ни о какой помощи, разумеется, и речи не идёт.

– Может быть, договоримся как-нибудь? – начал канючить атаман.

Сильвер в задумчивости поправил повязку на глазу.

– Я бы, например, договорился. Предлагаю дать симметричный ответ и объявить разбойников заложниками. Они хотели за меня выкуп получить – теперь пусть сами платят. А то я с ногой костяной, честно говоря, здорово поиздержался. Получим деньги – погуляем на славу!

– Вы, капитан, с ума сошли! – возмутилась Маруся. – Так мы сами окажемся разбойниками!

Следователь погладил помощницу по умной голове, между ушами.

– Маруся, конечно, права. Но и капитан в чём-то прав: договориться, в принципе, можно. Во-первых, атаман. Как вас, кстати, зовут?

– Хасан я, – представился чернобородый.

– Во-первых, Хасан, – продолжил Алёша, – вы должны поклясться, что оставите разбойное ремесло.

– Почему бы и нет? – неожиданно легко согласился атаман.

– Во-вторых, все накопленные вами сокровища после тщательного осмотра и подробной описи должны вернуться к тем, у кого были похищены. По справедливости.

Лицо Хасана скривилось, как от зубной боли, и он ответил твёрдо и резко:

– Нет!

– Эх, Алёша, – ухмыльнулся Сильвер, – ты хоть и следователь, а в людях плоховато разбираешься. Выкуп – это ещё куда ни шло, а вот чтобы так вот, с бухты-барахты, всё по справедливости отдать, ничего подобного разбойники и представить себе не могут.

– Всё-таки, – не сдавался Алексей, – обдумайте, Хасан, моё предложение ещё раз.

Атаман немного подумал и решительно повторил:

– Нет!

– Да почему же? – вмешалась кошка. – Мы же вам взамен свободу дадим!

– А потому, – взорвался чернобородый, – что нет у нас никаких накопленных сокровищ. Да будь у нас хоть что-нибудь, разве стали бы мы заложника брать? Последнее это дело.

– Ясно, что последнее! – воскликнула Маруся. – Больше уж мы вам ничего такого не позволим!

– Я не в том смысле, – пояснил атаман, – а в том, что на захват можно пойти только от полного отчаяния. Разорены мы, понимаете? Все осторожными стали, всюду охрана. Какой уж тут разбой! Буквально на еду не хватает. А вы – сокровища!

– Тогда, – пробормотал следователь, – тогда.

А что, собственно, «тогда»? И тут его осенило.

– Здесь, в Двадцать Девятом государстве, по моим сведениям, очень неплохой спрос на дрова. Вы обещаете перестать разбойничать.

– Это можно, я ведь говорил уже, – кивнул атаман.

– А мы пристраиваем вас к Али-Бабе, знакомому лесорубу, в бригаду. Ему на жизнь хватает, он сам говорил, – хватит и вам.

– Так оно обычно и происходит, – съязвил Сильвер, – сначала разбой, потом лесоповал.

– Лично я согласен, – без долгих раздумий сказал Хасан. – Вот очнутся мои подельники, посовещаемся и дадим общий ответ.

– Мы уже, – наперебой заговорили связанные разбойники, – давно очнулись. План хороший. Наконец-то поедим вдосталь!

Как только были разрезаны верёвки, связывавшие запястья, двенадцать правых рук взметнулись вверх: принято единогласно!

Потом последовал церемониал клятвы; потом прозвучало «Сим-Сим!» Все вышли наружу. Осталось только уговорить Али-Бабу.

А вот и он спускается по склону с вязанкой дров за спиной. Выслушал. Вошёл в положение и повёл бригаду в город – топоры покупать.

– Не хотите ли, – обратился к Сильверу Алёша, – с ними, капитан?

– Нет, не созрел ещё, забодай меня акула! – отказался тот. – Мне обратно в Зеленодубскую бухту надо.

– Ну, раз вы не с ними, – хмыкнул Алексей, – то мы с вами, если позволите.

Уж очень ему не хотелось снова переходить через Скалистые горы, оставившие о себе самые неприятные воспоминания. Водный путь, известный Сильверу, казался куда более привлекательным.

– Что, при случае услуга опять зачтётся? – хохотнул капитан, припомнив давнишние слова следователя, произнесённые перед отплытием на остров Буян.

– Зря смеётесь, – добродушно отозвался Алёша, размягчённый перспективой приятного плавания, – при вашем образе жизни двойной зачёт очень даже может пригодиться.

В ответ Сильвер только вздохнул, и следственная группа вслед за капитаном тронулась по направлению к шлюпке. Она, заверил пират, принайтована близко, в двух шагах.

В этот раз добрались без всяких приключений. Сильвер высадил Алёшу с Марусей на пустынный берег и отправился по своим надобностям. Алексей не стал допытываться, по каким: есть вещи, о которых лучше вовсе не знать. А есть другие, о которых, наоборот, знать следует побольше.

Итак: витязи ни при чём. Богатыри тоже. Вилли Кочан – при полном комплекте одёжек. Чижи вне всяких подозрений. Двадцать Девятое государство на месте. Розыск двадцати девяти разбойников представляется малоперспективным…

Размышляем дальше. Что имела в виду Баба Яга, посылая загадочную СМС-ку?

Алексей Попов достал из кармана мобильник, перешёл в опцию «сообщения», выбрал «входящие», перечитал знакомый текст: «Прошу срочно объявить в розыск 29». Ну и что? Ну и ничего. Только белёсые кудряшки волн набегают на золотистый песок.

– Может быть, сходить к дубу, снова потолковать с Котом Учёным? Вдруг он что-нибудь новенькое видел? – неуверенно предложил следователь.

– Ещё чего! – фыркнула Маруся. – Он только рыбий Анютин хвост видит да сказки рассказывает.

– Может, ты и права, – согласился Алёша. – Тогда давай опять рассуждать. Баба Яга – старушка немного взбалмошная, но, как уже говорилось, въедливая, дотошная. Просто так разбрасывать СМС-ки не будет. Найти нам её пока не удаётся; значит, попробуем проникнуть в её мысли.

– Это как? Неужто ты экстрасенсом стал? – удивилась кошка.

– Нет. Просто постараюсь поставить себя на её место. Лучше всего это сделать, последовательно повторяя действия Бабы Яги.

– Следственный эксперимент! – обрадовалась помощница.

– Именно, – Алёша выбрал на мобильном телефоне «создать сообщение» и начал набирать знакомый текст, приговаривая при этом: – Обнаруживает нечто необычное. Пытается сама справиться с ситуацией. Понимает, что не может. – Следователь задумался. Большой палец, быстро бегавший до сих пор по кнопкам, задержался на одной из них, и Алёшино лицо вдруг расплылось в широкой улыбке.

– Ура, Маруся, ура! Мы решили задачку!

Кошка вытаращила глаза:

– Ничего не понимаю!

– Зато я понимаю почти всё! – заверил её Алексей Попов. – Конечно, детали нуждаются в уточнении, но общая картина прояснилась. Пойдём-ка к дубу, поговорим всё-таки с Котом. Может быть, сможем получить от него полезные сведения.

– Обязательно от Кота?

– Вообще-то не обязательно, – признался Алёша, – но он тут всех ближе. С него и начнём.

Кот Учёный сидел на могучем корне, дугообразно выдающемся из-под земли, как на диване.

– Приветствую Алексея и Марусю, – добродушно промурлыкал он. – А я вот отдыхаю. Но готов к сотрудничеству, – и он повернулся к кошке. – Ты давеча интересовалась, не попадалась ли мне Баба Яга.

– А ты, – буркнула помощница следователя, – ответил мне давеча, что нет.

– Я и теперь отвечу: нет.

– Так к чему же, – совсем рассердилась Маруся, заподозрив насмешку, – эта беседа?

– К тому, – продолжал благодушествовать Кот, – что есть дополнительная информация: ещё кое-кто интересовался.

– Прибежала как ошпаренная, – свесилась из листвы Анютина голова в кудряшках, – и как затараторит: мол, не видели ли мы Бабу Ягу, не пролетала ли, не проходила ли.

– Да не части ты, – неприязненно глянула на русалку Маруся. – Кто прибежал-то? Кто ошпаренный?

Обиженная резким тоном собеседницы, Анюта скрылась в ветвях. За неё ответил Кот:

– Избушка на курьих ножках.

– И где она теперь? – быстро спросил Алёша.

– Где-то там, – махнул лапой Учёный, – неподалёку. Если сидеть тихо, можно услышать её причитания.

Следователь приложил палец к губам, призывая к молчанию. В наступившем безмолвии из-за ближнего холма донеслось слезливое: «Бабуля! Где же ты, бабуля? На кого ты меня оставила?»

– Нам туда! – воскликнул Алёша. – Спасибо за помощь! Маруся, за мной!..

Избушка стояла на травянистой поляне, горестно похлопывая ставнями. Из водосточного желоба, проложенного по скату крыши, струились слёзы.

– Не поделишься ли своими проблемами? – предложил следователь.

Избушка предложением тут же воспользовалась.

Несколько дней назад, проснувшись на рассвете и, как всегда по утрам, тщательно исследовав своё состояние, она обнаружила, что входная дверь плотно закрыта – да не щеколдой изнутри (бабушка всегда на ночь запирается), а припёрта сучковатой палкой снаружи. Сначала куроногая нисколько не обеспокоилась: ну, вышла бабуля куда-то, скоро вернётся. Решила пока заняться утренним туалетом и гимнастикой: протёрла окошки волглыми от росы занавесками, попрыгала на месте, ноги на ширине стен, помахала ставнями. А Бабы Яги всё нет. Избушка поаукала – никакого ответа. Обошла ближайшие окрестности – никого похожего на Бабу Ягу. Тут уж настала пора заволноваться как следует. И пошли курьи ножки мерить просторы Лукоморья, и призывно зазвучало над краем бабулино имя… Но всё без толку, и избушка поняла, что ей требуется помощь настоящего профессионала. Тогда.

– Теперь, – вмешался в печальное повествование следователь, – рассказывать буду я. А ты не стесняйся, поправляй, если я скажу что-нибудь неверно или упущу какие-нибудь детали.

– Поняв, что ей требуется помощь настоящего профессионала, – продолжил Алёша, – избушка на курьих ножках стала думать, как его отыскать, и внимательно вгляделась в себя внутренним взором (она это умеет). Кровать. Стол. Чугунки. Ухват… Профессионала не видно. Но вот – мобильный телефон.

– На подоконнике, – добавила избушка.

– Принято: на подоконнике, – кивнула Маруся.

– И тут избушка ясно представила себе, – продолжил следователь, – как Баба Яга связывалась по мобильнику с Алексеем Поповым. Наблюдательности куроногой не занимать, память у неё хорошая, так что порядок действий известен. Но трубка – внутри. Как ею воспользоваться?

– Я поспешила на берег Зеленодубской бухты, – сообщила польщённая оценкой своей наблюдательности избушка, – где мягкий песок, там раскрыла створки окна и сделала резкий наклон. Пригодился опыт ежедневной утренней гимнастики.

– Ясно, – кивнул Алёша. – Телефон мягко скатился с подоконника. Теперь можно сделать звонок. Но что он даст? Ведь поговорить по волшебному мобильнику нельзя, не приспособлен он для этого! У абонента раздадутся гудки – и всё, ничего толком не объяснишь. Зато можно послать СМС-ку… Покрепче встав на левой ноге, избушка стала нажимать на кнопки.

– Средним когтем правой. Ужасно было неудобно, – призналась избушка. – Дугой пришлось изогнуться, чтобы кнопки разглядеть. Но всё-таки как-то исхитрилась.

– Молодец! – похвалил её следователь.

Постепенно на дисплее стал высвечиваться текст:

«Прошу срочно объявить.» Набрав слово «розыск», избушка окончательно измоталась и почувствовала, что на «Бабу Ягу» сил уже не хватит.

«Напишу сокращенно – БЯ», – решила она. Усталый средний коготь подолгу жал на кнопки. Взглянув на экран мобильника, избушка с огорчением увидела, что из-за этого вышло не «БЯ», а «29».

– К этому времени я совершенно выдохлась и исправлять не стала, – сказала избушка. – Подумала: пошлю так, Алёша умный и опытный, он догадается.

– И была права! – воскликнула кошка. – Он ведь догадался!

– Я даже более или менее точно знаю, что было дальше, – не стал скромничать Алексей Попов. – Отослав SMS-ку, избушка в ожидании следственной группы снова отправилась на самостоятельные поиски.

– Не сразу, – поправила та следователя. – Не оставлять же мобильник на песке без присмотра! Я попрочнее утвердилась на правой лапе, левой крепко ухватила телефон и попробовала положить его на подоконник, вот так. – Показывая этот почти акробатический номер, избушка сильно накренилась и, если бы Алёша не подставил ей вовремя плечо, наверняка грохнулась бы на бок. – В общем, нелегко было. Вышло только с третьего раза.

– И вот, – уверенно сказал Алёша, – мобильник, наконец на месте. Можно прикрыть створки окна, задёрнуть занавески и отправляться на поиски.

– Ты просто чудодей какой-то! – восторженно промолвила избушка.

– Я просто следователь по особым делам, – смущённо потупился Лёша, – вот и всё.

– Вот и всё, – подхватила как эхо Маруся. – Вопрос о загадочной СМС-ке решён, никаких неясностей не осталось.

– Осталось только, – дополнил её Алексей, – найти Бабу Ягу. Ведь, как выяснилось, именно она объявлена в розыск! Бабушкой и займёмся. Тут кое-какие зацепки есть: на болоте в Двадцать Девятом государстве её видел свидетель Чиж, а свидетель Сильвер – ступу, летящую по направлению к Зеленодубской бухте. Так что.

Закончить свою мысль он не успел. Розыск Бабы Яги не состоялся. Издавая в стремительном полёте посвист, из-за белого облачка сама собой спикировала на травянистую поляну ступа.

– Бабуля! – трубно ахнула избушка.

Не ответив на изумлённое приветствие, сварливая старуха с места в карьер набросилась на неё:

– Ах ты, гулёна! Где пропадаешь? Ищи тебя, свищи! Лишила меня, можно сказать, жилплощади!

– Нет же, бабуля, это тебя ищи, свищи! – не менее бранчливо отвечала куроногая жилплощадь. – Исчезла куда-то с концами, даже записочки не оставила!

– Да зачем же бумагу тратить? Я тебе раз пять говорила, что в гости собираюсь на несколько дней.

– Ничего ты не говорила!

– Говорила, говорила, – продолжала своё Баба Яга. – Вертихвостка самовлюблённая! Я дело говорю, а ты на своё отражение в луже смотришь, проверяешь, всё ли у тебя в порядке. Вот и пропускаешь важные сообщения мимо слуховых окошек.

Алёша приостановил перебранку:

– Ладно вам. Личные отношения предлагаю выяснить потом. А пока, бабушка, не объясните ли, где вы были?

– Чего ж тут объяснять? – вопросом ответила на вопрос Баба Яга и тут же объяснила: – Я к племяннице своей в гости летала, к Кикиморе.

– На болото в Двадцать Девятом государстве? – уточнила для порядка Маруся.

– Это верно, адрес у неё такой. Не виделись давным-давно, вот и сговорились пару-тройку дней вместе провести, вдоволь надышаться болотным воздухом. Красота!

– А мобильник дома забыли? – предположил Алёша.

– А вот это не верно, – не согласилась на этот раз старуха, – я его нарочно оставила: к чему он мне в гостях-то?

Лёгкий тёплый ветерок пробегал над поляной. Алексей Попов, следователь по особым делам, пригладил пятернёй рыжие вихры и облегчённо подытожил:

– Дело о загадочной СМС-ке объявляется закрытым ввиду полного выяснения всех обстоятельств и отсутствия состава преступления.

– Ура! – крикнула помощница следователя.

Весть о полном выяснении обстоятельств мигом облетела всё Лукоморье. Праздник родился сам собой, никто сценария не придумывал и плана не составлял. Участники и зрители начали собираться один за другим. На берегу Зеленодубской бухты расставили скамейки. Плоская вершина одной из дюн стала великолепной сценой. Ведение концерта взяла на себя Баба Яга.

– Дорогие друзья! – начала она, встав на крылечке, как на трибуне. – Я нашлась. И поэтому прошу любить и жаловать всех участников сегодняшнего праздника!

Кот Учёный обошёл избушку слева направо и спел песенку.

Потом двадцать девятый Чижик достал из-под крыла губную гармошку и заиграл матросский танец «Яблочко». Впав в восторг от этой музыки, на сцену выбежал капитан Сильвер и под громкие возгласы одобрения пустился в пляс. Костяная нога отбрасывала яркие солнечные блики на лица зрителей.

Не успел пират раскланяться, как море вспенилось, и на берег вышли две команды: морские витязи и подводные богатыри. Они устроили показательное выступление по силовым методам нападения и самообороны. Особенно всем понравился рукопашный бой – тридцать три против тридцати. Победила, конечно, дружба. Зрители неистово аплодировали; звонче всех – бригада лесорубов из двенадцати человек, не считая Али-Бабы.

Наступил последний номер программы: Кот обошёл избушку справа налево и рассказал сказку.

К этому времени до Зеленодубской бухты добралась русская печь. Баба Яга предложила считать её полевой кухней. Возражений не последовало, но Али-Баба попросил устроить небольшой перерыв. Его пожелание удовлетворили. Лесоруб принялся о чём-то шептаться с печкой. Остальные тоже вели непринуждённые беседы.

– Что ж Анюта твоя на праздник не пришла? – спросила у Кота Маруся.

– Русалка стесняется, из ветвей наблюдает за представлением, – объяснил тот. – И вовсе она не моя, просто квартирует на дереве, вот и всё. Ничего личного.

– Какой-то ты у нас сегодня замур-мур-мурзанный, – сказала кошка и лапкой нежно сбросила с шёрстки приятеля какие-то не видимые невооружённым взглядом веточки или листики. А может быть, просто погладила.

Почти на самой вершине дуба мелькнуло среди зелени обрамлённое кудряшками личико квартирантки. Маруся отвлеклась от Кота и помахала ей лапкой.

– Прошу отведать моего угощения! – провозгласила русская печь.

Собравшиеся направились к полевой кухне. Ели с удовольствием: оказывается, Али-Баба научил печку готовить плов, самый настоящий, очень вкусный. Только Баба Яга отказалась: она же вегетарианка, перекусила веточкой петрушки и свежим огурцом.

А тут и вечер наступил.

«Что ж, – думал Алёша, – работа завершена. Все на месте. Непонятно только, где Вилли Кочан, но, если его отсутствие у кого-нибудь вызовет беспокойство, сообщат. А сейчас можно отправляться домой».

– До новых встреч! – он достал из кармана мобильник.

«Звёздочка», «ноль», «решётка». Воздух заколыхался. Следователь по особым делам и его помощница исчезли из Лукоморья.

Зато тут же они появились в квартире Поповых. «Если от чего-либо нечто отнимается, то к чему-то прибавляется, и наоборот», – припомнила Маруся, но вслух ничего не сказала, потому что опять потеряла способность изъясняться по-человечески.

Варвара Анатольевна и Степан Африканович, как и следовало ожидать, с работы ещё не вернулись. Алёша достал с полки книжку и сказал:

– Давай, Маруся, почитаем. Я о своём обещании не забыл. Странички две-три.

Кошка свернулась на диване клубочком и сначала внимательно слушала, а потом заснула, урча.

Алексей отложил книгу и прошёл в кухню, где на столе осталась раскрытая тетрадка с едва начатым сочинением на тему «Моё самое яркое воспоминание». Перечитал написанное. И что же дальше? Что ярче? Наверное, всё-таки последнее дело – о загадочной SMS-ке. Да ну его! Всё равно ведь никто не поверит. Ещё смеяться станут.

Он аккуратно вырвал страницу и вывел на новой: «Моё самое яркое воспоминание. В прошлое воскресенье папа сказал: “А не сходить ли нам в зоопарк?”. Я, конечно, согласился. Пошли. А там…»

В это время задребезжал звонок. Нет, не телефонный – дверной. Варвара Анатольевна и Степан Африканович пришли с работы.

Продолжение следует…