Основные черты переходного возраста обусловлены естественными изменениями, происходящими в мозге. Поскольку мозг определяет наше сознание и взаимоотношения, знания о нем помогают разобраться с личным опытом и отношениями в обществе. Я покажу, как это понимание и практические способы укрепления мозга помогают сделать разум более устойчивым и наладить плодотворные отношения с людьми.

В переходном возрасте изменяются такие важные функции, как запоминание, логическое мышление, фокусировка внимания, принятие решений и контакты с людьми. С 12 до 24 лет происходит стремительный процесс роста и взросления, не имеющий аналогов в нашей жизни. Понимание природы этих перемен помогает сделать жизненное странствие более позитивным и плодотворным.

Переходный возраст – лучшее время для воспитания мужества и направления творческой энергии. Жизнь подростков изменяется со скоростью лесного пожара. И этих перемен не только не нужно избегать или «переживать» – их нужно поощрять! Эта книга появилась на свет из-за потребности сосредоточиться на позитивном значении переходного возраста.

Изменения, происходящие в мозге подростков, плодотворны. Опыт, накопленный в переходном возрасте, непосредственно влияет на дальнейшую жизнь. Творческие качества также помогают нам ориентироваться в большом мире и открывают новые возможности, которые естественным образом возникают из-за стремления выйти за рамки существующего положения вещей и подростковой энергии.

Наряду с позитивным потенциалом новые способы мышления, восприятия и поведения могут иметь и оборотную сторону. И все же можно научиться использовать преимущества мышления в переходном возрасте и сохранить эти качества в зрелые годы.

Изменения мозга в начале переходного возраста устанавливают четыре характерных качества подросткового сознания: поиск новизны, социальную активность, обостренную чувствительность и тягу к творчеству. Эти изменения фундаментальных нейронных связей отличают переходный возраст от детства: подростки стремятся к одобрению в поиске новых вещей, контактируют со сверстниками, испытывают более сильные эмоции и отталкиваются от существующего порядка вещей для создания новых способов мироощущения. Каждая из этих перемен необходима для создания важных сдвигов, происходящих в мышлении, чувственном восприятии, взаимодействии и поиске решений. Да, эти перемены могут иметь и негативную сторону. Какие же плюсы и минусы имеет каждое из этих четырех качеств подросткового сознания, с какими выгодами и рисками они связаны?

Я часто слышу от взрослых людей, что их жизнь превратилась в обычную рутину. Они чувствуют себя «пустыми» или «увязшими в болоте», утратившими стремление к новизне, страдают от скуки. Они также чувствуют себя брошенными и одинокими из-за отсутствия нормального общения. Для многих жизнь утратила свою эмоциональную остроту, все кажется блеклым и утомительным. Скука приводит к апатии и даже к депрессии и отчаянию. Кажется, больше ничего не имеет значения, все выглядит мертвым или искусственным. Когда взрослые перестают пользоваться своими возможностями для творческого поиска, их способ мышления и подход к жизненным проблемам превращаются в монотонную рутину и воображение не находит выхода. Утрачивая силу подросткового разума, взрослые теряют энергию, и их жизнь становится «безжизненной».

Игривость и юмор, возникающие в результате создания новых сочетаний знакомых вещей, необходимы для поддержания жизненной энергии. Общаясь с подростками, вы часто слышите смех, граничащий с истерикой. Иногда вы также можете видеть много слез. Разумеется, острые эмоциональные переживания могут приводить и к веселью, и к слезам. Общаясь со взрослыми, вы большей частью слышите серьезные разговоры. Да, жизнь серьезна, но мы можем привносить в нее юмор и веселье. Нам нужно шутить и ощущать радость бытия не для того, чтобы уходить от мировых проблем, а для того, чтобы жить с ними.

Утрачивая силу подросткового разума, взрослые теряют энергию, и их жизнь становится «безжизненной

Но когда взрослые утрачивают четыре отличительных качества подросткового сознания, когда отказываются от поисков новизны, активного общения с единомышленниками и творческих исследований, жизнь становится одинокой, утомительной и однообразной. Кто добровольно выберет такую жизнь? Скорее всего никто, но это происходит постоянно. Мы, взрослые, склонны двигаться по жизни на автопилоте. Почему? Потому что бывает трудно справляться с жизненными обстоятельствами. Иногда проще отгородиться от качеств, которые придают вкус жизни в переходном возрасте, и перейти в «режим выживания» с набором функций, на которые можно полагаться в повседневном существовании. Но, позволяя себе утратить вкус к жизни, мы лишь осложняем ее; кроме того, это может привести к неспособности поддерживать работу мозга на должном уровне по мере старения.

Поэтому я полагаю, что качества переходного возраста, которые для подростков являются одновременно благословением и проклятием, необходимы взрослым для того, чтобы поддерживать в себе жизненную энергию. Вот еще один миф: люди склонны считать, что после детства мозг перестает расти. Неправда: мозг растет и изменяется всю жизнь. Я утверждаю, что четыре качества подросткового сознания необходимы не только для полноценной жизни в переходном возрасте, но и для развития мозга после этого.

Вот как кратко можно описать «сущность» изменений мозга в переходном возрасте:

 Эмоциональная искра – внутренние ощущения, наиболее сильные в переходном возрасте, придают глубину и осмысленность нашей жизни в последующие годы.

 Социальная активность – важные связи с другими людьми, которые поддерживают нас в жизненном странствии; осмысленные и взаимовыгодные взаимоотношения.

 Новизна – поиск нового жизненного опыта и впечатлений, которые стимулируют наши мысли, чувства и ощущения.

 Творческие исследования – концептуальное и абстрактное мышление и расширение границ сознания позволяют видеть мир в новой перспективе.

Мы будем исследовать сущность переходного возраста методом «наизнанку». Понимание собственной или чужой внутренней жизни помогает понять собственное или чужое поведение. А это позволяет нам быть творцами своей жизни, а не довольствоваться тем, что есть. Для этого нужно понять, как мозг, самосознание и отношения с людьми создают восприятие нашей личности – если хотите, наше отношение к себе, – чтобы мы были лучше подготовлены к этому этапу жизни.

Мы также рассмотрим важные научные идеи и способы их применения в повседневной жизни.

Если вы подросток, эти дискуссии помогут вам задуматься о своей жизни и оценить ее. Если вы взрослый, то можете задуматься о том, что происходит сейчас, или о ранней юности. Возможно, вы сочтете полезным вести личный дневник для записи своих размышлений; иногда это помогает упорядочить впечатления и разобраться в них. Если вы хотите совершить путешествие по миру переходного возраста, где можно узнать много нового, научиться управлять творческой силой подросткового разума и лучше понимать его способности и возможности, то вы попали в нужное место.

Хотя большинство аспектов нашей жизни, поддающихся измерению, таких, как физическая сила, иммунные функции, способность выносить жару и холод, ловкость и скорость реакций, улучшается в переходном возрасте, в этот период мы также подвергаемся троекратному риску серьезной травмы или даже смерти по сравнению с детством или зрелым возрастом. Такое увеличение риска не случайно: ученые считают, что оно обусловлено естественными переменами в развитии мозга.

Вопрос заключается в том, можем ли мы поддерживать стремление к изучению новых вещей и одновременно минимизировать риск ущерба. Это серьезная проблема и один из вызовов нашим способностям, к которым мы обратимся на следующих страницах.

Как-то мы с годовалым сынишкой забавлялись тем, что собирали на прогулке камешки, которые потом разбрасывали. Мое внимание привлекла длиннющая пробка на обычно тихой улице. Дома я услышал, что примерно в одной миле от нашей квартиры произошла ужасная автомобильная авария.

А произошло вот что.

Мой любимый учитель, принимавший участие в программе профессиональной психиатрической подготовки, во второй половине дня отправился с женой в ресторан. Я буду называть его Биллом. (Как и во всех правдивых историях, рассказанных в этой книге, я изменил имена и характерные признаки людей, о которых идет речь. Разумеется, это не касается меня самого и членов моей семьи.) Его жена впоследствии рассказала мне, что они находились в предвкушении прекрасного вечера. Билл доехал до перекрестка, посмотрел в обе стороны и аккуратно начал поворачивать. Внезапно вылетевший автомобиль протаранил их. Билл погиб на месте. Поразительно, но жена Билла и водитель-убийца остались невредимыми, по крайней мере физически.

Вторым водителем был 19-летний паренек на новеньком спортивном автомобиле. Два месяца назад он врезался в дерево на том же извилистом бульваре и был арестован за превышение скорости. Родители вскоре купили ему новый автомобиль. Следователи установили, что юноша мчался со скоростью минимум 150 километров в час…

За несколько недель до трагической гибели Билла мы с ним беседовали о некоторых моих исследованиях. «Очень интересно, – сказал Билл. – Расскажите еще что-нибудь!» Он был замечательным учителем, который внимательно слушал мои рассуждения, поддерживал мои интересы и поощрял меня двигаться дальше. В тот раз я сказал ему об этом. «Спасибо, Дэн, но теперь я думаю о вас скорее как о коллеге и единомышленнике», – сказал он. Я поблагодарил его, чувствуя себя польщенным. Теперь я задумался о том, как работа Билла, посвященная изучению причин человеческого поведения, может помочь нам всем понять этот нелепый и фатальный инцидент.

Изучая статистические данные о переходном возрасте, я с изумлением обнаружил, что подростки – в целом более здоровые и физически способные люди, чем дети или взрослые, – образуют самую большую группу людей, умирающих по причинам, которых можно избежать. Под этим я понимаю рискованные и опасные виды поведения, ведущие к тяжелым увечьям или смерти. По количеству несчастных случаев, употребления наркотиков, огнестрельных ранений, убийств и самоубийств период с 12 до 24 лет является самым рискованным в нашей жизни. Смерть Билла согласуется со статистикой. Факт в том, что многие подростки, как этот 19-летний юноша, склонны к экстремальному поведению, которое ставит под угрозу их собственную жизнь и здоровье, а также жизнь других людей.

Подростковое стремление отстраниться от всего известного, знакомого и безопасного имеет две стороны. Да, растущая отстраненность подростков от взрослых будто встроена в наши гены. Именно она заставляет нас с безумной скоростью мчаться по улицам. Это оборотная сторона монеты – та, которую мы должны контролировать, чтобы подросток расправлял свои крылья с минимальной опасностью для себя или других.

Однако есть и конструктивная сторона, которую можно использовать.

Силу подросткового сознания можно направить на пользу. Переходный возраст – это время огромных возможностей огромной творческой силы. Отстраненность от традиционного мышления, привычек и занятий выводит разум за рамки стандарта и создает новые, оригинальные подходы к известным вещам.

Мир стоит перед острейшими проблемами. Энергетический кризис, природные изменения, перенаселенность, войны, нищета и нехватка здоровой пищи, чистой воды и воздуха… Мы отчаянно нуждаемся в новаторских способах их решения. По моему мнению, именно подростковое сознание – с его эмоциональной искрой, мощной тягой к переменам и стремлением искать новые пути – способно спасти планету. Задача в том, чтобы обнаружить позитивные аспекты переходного возраста и обеспечить сотрудничество взрослых и подростков ради общего блага, а не взаимного отчуждения.

Как бы там ни было, понимание неврологии помогает объяснить подростку, почему стоит позвонить домой или вернуться в час ночи, а не под утро. Если вы подросток и хотите понять, в чем суть изменений мозга в переходном возрасте, то ваша жизнь уже сейчас заметно улучшится. Знание о фундаментальных изменениях в сознании подростка делает более здоровой и счастливой и жизнь взрослых.

В переходном возрасте со всеми людьми происходят две перемены. Во-первых, с наступлением половой зрелости тело начинает изменяться, и эти перемены отражаются на эмоциях. Во-вторых, мы отстраняемся от родителей, начинаем больше общаться со сверстниками и экспериментируем.

При наступлении половой зрелости происходит развитие половых органов, изменение уровня гормонов и появление вторичных половых характеристик, таких, как грудь у девушек и рост волос на лице у юношей. Вместе с этим приходит осознание сексуальности. Мы испытываем острое влечение к людям; это и восхищает, и пугает. Половое созревание, как правило, отмечает переход к подростковому возрасту. У некоторых людей мозговые изменения происходят еще до начала половой зрелости, к примеру, у подростков с задержкой полового развития.

Наступление половой зрелости также означает переход к фертильности – способности к размножению. Сто лет назад промежуток между наступлением половой зрелости и принятием на себя обязанностей взрослого человека был очень коротким и составлял не более двух-трех лет. Теперь промежуток между половым созреванием и «концом переходного возраста» стал более продолжительным, а переход к зрелому возрасту – менее отчетливым. Зачастую время для устройства на постоянную работу и обзаведения собственной семьей занимает 10–20 лет. Поскольку теперь половое созревание начинается раньше, чем прежде (у девочек оно часто происходит в 12–13 лет, а не в 15–16, как 100 лет назад), а время для обустройства семьи и других «взрослых» обязанностей наступает гораздо позже, переходный возраст оказывается сильно растянутым.

Постепенное отстранение от родителей – общее правило, но современные подростки все чаще реагируют на проблемы переходного возраста, полностью исключая взрослых из своей жизни. Как для взрослых, так и для подростков открытые линии общения можно считать главным условием успешного прохождения через эти непростые годы.

Во всех культурах годы между детством и зрелостью считались особым периодом. Кстати, ученые отметили, что это особый период и в царстве животных: собаки и гепарды, попугаи и певчие птицы переживают переходный возраст как отдельный этап жизни. Вполне возможно, что он как-то закодирован в наших генах.

Если б мы продолжали поступать точно так же, как предыдущие поколения, то пользовались бы одними и теми же стратегиями, которые могут оказаться непригодными в постоянно меняющемся мире. Но, отстраняясь от взрослых и проводя больше времени со сверстниками в подростковом возрасте, мы находим новые способы обращения к миру и новые жизненные стратегии. В эволюционной реальности, которая гласит «адаптируйся или умри», подростки – передовой отряд для адаптации.

Однако взрослые иногда забывают о собственной юности и соглашаются на статус-кво, чувствуя себя комфортнее в знакомой обстановке. Это можно понять, однако оно бывает причиной трений в отношениях между взрослыми и подростками. Взрослые хотят, чтобы все оставалось, как есть; подростки стремятся к созданию нового мира. Это может превратиться в источник напряженности и деструктивных отношений, причиняющих боль и неудобства обеим сторонам.

Современные подростки все чаще реагируют на проблемы переходного возраста, полностью исключая взрослых из своей жизни.

Мы подробно обсудим, как взаимоотношения формируют личность по мере перехода от любви и привязанности к родителям к отстранению от них и предпочтению общения со сверстниками. Связь со сверстниками в переходный возраст жизненно необходима. Она создает ощущение безопасности, когда мы «покидаем гнездо» и помогаем друг другу в том, что считаем важным. Более активное общение помогает наладить сотрудничество со сверстниками, вместе с которыми мы хотим построить новый мир.

На всем протяжении истории существовали общины, где подростки занимались исследованием и утверждением своей независимости, сохраняя связи со «старейшинами». Эти связующие звенья сильно растянуты в современном мире и иногда рвутся из-за взаимного отчуждения. Мы самой природой предназначены для связи друг с другом. Полное отстранение от взрослых приводит подростка к изоляции даже от собственной группы сверстников, а в конце концов – к дезориентации. Помните, что отстранение подростка от взрослых – это естественный процесс, но отчуждение от остальных неестественно и вредно. Поэтому так важно поддерживать линии сообщения и помнить о том, что все мы члены общества, где люди связаны друг с другом.

Недавно я обсуждал новые подходы к образованию и Интернету с группой старших подростков и взрослых разного возраста. Для начала я предложил одним словом описать переходный возраст и получил такой перечень: изолированный, помешанный, растерянный, одинокий, испуганный, дикий, неуправляемый, потерянный, ищущий и неистовый.

Я предложил отстраненный… и задумался: не слишком ли оно абстрактно? Как вы увидите, такое сомнение может быть частью нашего темперамента. Но для переходного возраста характерно и ощущение неуверенности. Почему? Потому что это время великого перехода. Мы переходим от сравнительной безопасности и привычности домашнего гнезда к следующему этапу (который может продолжаться десятилетиями), когда у нас нет настоящего дома, который можно было бы назвать своим. Так что мы имеем две причины для расстройства: расставание с привычным и безопасным и знакомство с непривычным и опасным. Вы и не подозревали, что может твориться в мире за пределами гнезда, не так ли?

Естественно, первые столкновения с такими обстоятельствами подростку даются нелегко. Он чувствует себя одиноким, обескураженным и «отключенным» от привычной жизни. Это неприятные аспекты перехода от индивидуальной зависимости и жизни в домашнем гнезде ко времени под девизом «будь что будет» и опасностям внешнего мира перед осознанием взаимозависимости во взрослой жизни.

Одним источником не просто душевного комфорта, но и выживания служит более активное общение со сверстниками, а не с родителями, и постепенное отстранение от взрослых. Будучи частью компании, вы получаете поддержку на пути перехода, а также унаследованное от предков ощущение безопасности: большая группа отпугивает хищников, и вы можете затеряться в общей массе. Это одна из причин, по которой многие подростки сбиваются в группы. В ходе эволюции такая сплоченность была делом жизни и смерти. Чувство принадлежности к группе успокаивает и придает сил, а в ее коллективном разуме индивидуальные способности находят лучшее применение.

Групповое сотрудничество может быть источником коллективного разума, а может и заставить прыгнуть с утеса или устроить гонки на городских улицах. Возможно, поэтому в традиционных культурах и даже у животных до сих пор существуют определенные формы обратной связи со взрослыми и их взглядами на вещи. Без присутствия взрослых подростки могут в буквальном смысле «слетать с катушек».

Во многих культурах подростковый возраст традиционно отмечается «ритуалами перехода». Для юношей они связаны с ощущением опасности и настоящим риском, а успешное завершение отмечается церемонией, приобщающей молодого человека к миру взрослых с его обязанностями. Для девушек переходный возраст – это время признания их фертильности, способности рожать детей и заботиться о них, когда их принимают в общину как новых членов старшего поколения. Эти ритуалы служат официальным признанием завершения важного жизненного этапа.

В современной культуре ритуалы перехода часто отсутствуют или сведены к минимуму. Мы как будто утратили многие общепринятые и освященные временем способы признания перехода от детства к зрелости. Вместе мы можем создать культурный «обряд перехода». Возможно, участие взрослых в молодежных экспериментах будет подпитывать стремление к новизне и творческим поискам. Вопрос в том, как вместе раскрыть и культивировать скрытые возможности подросткового сознания.

Беседуя с вами, я проживаю важные переходные этапы моей собственной жизни. Я с особенной силой почувствовал это совсем недавно, тем утром, когда моя дочь должна была уехать в колледж. Я хочу поделиться с вами этим переживанием, так как надеюсь, что оно обратится к вашим собственным переживаниям – как подростков, так и родителей, проходивших через эти перемены.

Как мы находим равновесие между личными решениями подростков и своими заботами, своими родительскими правилами? Мы с женой обдумываем стратегию воспитания, где все имеют равные полномочия. Как поддержать подростков и в то же время позволить им иметь свой голос? В то же время как устанавливать границы и соблюдать меры предосторожности?

Ученые называют это «доверительным воспитанием». Этот подход устанавливает границы при сохранении уважительного отношения к личной независимости. Такой подход обеспечивает взаимную привязанность: родители оказывают поддержку и в то же время поддерживают самостоятельность подростка. Привязанность гарантирует наше умение предоставить ребенку надежную гавань и одновременно поощрять его к новым исследованиям. Это умение сочетать ощущение надежности и безопасности дома и в мире.

Солнце медленно восходит в пасмурный день над опустевшим приморским городом. Это Лос-Анджелес, где я вырос и где мы с женой вырастили двоих детей, которым теперь 22 и 18. Стопки одежды лежат в коридоре перед комнатой дочери. Тем утром я проснулся рано, поворочался в постели, встал в сумерках и вышел в коридор, который 18 лет был проходом к ее комнате.

Она родилась через 4,5 года после своего брата, комната которого, опустевшая после его отъезда в колледж, превратилась в склад коробок с вещами. Их предстояло разобрать и хранить в его шкафу как память о прошедших годах. За последние месяцы в нашей семье произошло много событий.

Недавняя смерть моего отца, первая смерть близкого родственника за 10 лет, образует водораздел между поколениями. Жизнь постоянно меняется и движется вперед, как бы нам ни хотелось, чтобы все оставалось неизменным. Это ее последний день в нашем доме…

Так много всего происходит одновременно, что я почти не в состоянии вместить это. Я думаю о старом друге семьи, ирландском поэте Джоне О’Донахью, который скоропостижно скончался в 52. Он оставил замечательные книги о жизни и любви. Незадолго до смерти его спросили, осталось ли что-нибудь, что до сих пор не дает ему покоя, с чем он не может справиться. Джон ответил, что его постоянно угнетало ощущение времени, которое, подобно мелкому песку, утекало сквозь пальцы.

Именно так я чувствую себя сейчас. Так много происходит вокруг, так много жизни, смерти и перемен, и, как бы я ни старался, я не могу что-либо удержать. Время идет вперед, только вперед.

Чувство принадлежности к группе успокаивает подростка и придает ему сил.

Сознавать монументальность времени, ощущать его вес, чувствовать неизбежность этих приливов времени, поток жизни от рождения к детству, юности, зрелости, пожилому возрасту, болезни и смерти. Сознавать зависимость друг от друга, индивидуальное развитие от первых дней к зрелости, когда бы она ни наступила, – к жизни, наполненной открытиями, связями, ростом, а потом исчезающей в вечности. В те дни, когда мы с Джоном преподавали вместе, он смеялся и говорил, что «уровень огорчения падает» и «уровень радости быстро повышается» каждый раз, когда мы встречались после разлуки. Любовь наполняет эти моменты смехом и светом даже перед лицом мимолетности бытия.

Подростком я впервые задумался о жизни и смерти, пытаясь понять, как можно радоваться жизни, зная о конечности бытия. Улицы города были моей ареной, где я катался на велосипеде, размышляя о жизненном странствии и о том, что, в конце концов, значит быть человеком. Я вернулся сюда, завершив курс обучения, вернулся в этот прибрежный город, где асфальт встречается с песком, и все эти годы провел рядом с морем.

Наши дети гуляли по этим песчаным тропинкам, и их следы исчезали так же быстро, как и мои десятки лет назад. Волны смывали наши шаги по жизни, приливы и отливы размечали течение наших дней. Их детские радости и горести такие же реальные и живые для них, как были для меня и для каждого. Независимо от возраста мы находимся вместе в жизненном странствии.

Я ощущаю вес времени здесь и сейчас. Может, это печаль из-за ее отъезда? Или грусть из-за смерти отца? Некое чувство беспомощности и неопределенности жизни, где единственной осязаемой вещью являются перемены? Я тоже не могу удержать песок в ладонях, не могу остановить ход времени. Я лишь сижу здесь, размышляя обо всем этом.

Я смотрю на одежду дочери и вспоминаю игрушки, разбросанные в том же коридоре. Я чувствую ритм музыки, которую мы с ней слушали, когда по средам я пораньше забирал ее из детского сада, а потом мы танцевали. Мы кружились под музыку, ее ноги болтались в воздухе. «Еще, еще!» – кричала она, и мы кружились, пока не падали без сил на диван, задыхаясь от смеха.

Я вижу ее спускающуюся вниз и зашнуровывающую туфли перед тем, как взять коробку с ланчем и отправиться в школу. Я торопился домой к ее возвращению – с каким восторгом она рассказывала о последних событиях! Потом я возвращался на работу и видел в своем кабинете людей, чьи отношения с родителями часто были отравлены враждой. Мы работали над тем, чтобы они могли переосмыслить свою жизнь, свою историю, свою борьбу. Я тоже старался разобраться во всем и осознать важность и глубину наших отношений друг с другом.

Я постоянно держу в уме, что надежная связь с детьми – это лучшее, что мы можем сделать как родители для создания у них самосознания, сводящего к минимуму риск опасного поведения. Один студент как-то сказал мне, что старшим нужно помнить, что подростки быстро меняются. Иногда они проявляют черты одного типа личности, с глубокими и напряженными переживаниями, а потом становятся совершенно другими, не проявляя тяги к общению. Он дал мне отличный совет: «Позвольте им быть такими, какие они есть в данный момент, а не такими, какими вы хотите их видеть».

К счастью, тектонические сдвиги эмоций и реакций в ранние подростковые годы и многих ребят приводят к более стабильному состоянию, когда они заканчивают школу.

Старшие классы – главная площадка для балансировки отношений, тестов на привязанность к родителям и новых привязанностей к друзьям. Воспитание подростков – трудная задача. Система взаимно поддерживающих отношений для родителей тут жизненно важна. В древности люди воспитывали детей сообща, силами всего племени. Естественно ли на этом фоне выглядит изоляция одного из родителей, а то и целой семьи? В старину, когда подростки восставали против родителей, рядом всегда находились другие взрослые члены племени, к которым они могли обратиться за советом. Но когда единственные близкие взрослые люди – это родители, подросток вынужден опираться на сверстников.

Последние три года подростковой жизни нашей дочери были испытанием для всех. С 15 до 18 дочка, как и другие подростки, прошла свой путь от переживания решений как попыток разобраться в жизни до их ощущения как выражения собственной личности. Она, как и мы, перешла от закатывания глаз и споров об ее одежде, режиме дня, с кем и какое кино она может смотреть к поискам «пространства взаимоуважения», где мы можем говорить о наших заботах, а она – о том, чего она хочет, в чем нуждается и каково ее мнение по поводу тех или иных жизненных вопросов.

Надежная связь с детьми – это лучшее, что мы можем сделать как родители, чтобы свести к минимуму риск опасного поведения.

Это заняло определенное время. Но после ряда конфликтов мы осознали, что, выражая свою позицию – свои мысли, чувства, надежды, отношение к вещам и к тому, что слышим, – мы можем прислушиваться к внутренней жизни другого человека и стоящим за ней намерениям, которые часто становились обычными заявлениями о принятых решениях, если не прямым объявлением войны. Это умение слушать других, это вдумчивые разговоры. Без таких вдумчивых диалогов опыт прожитых лет был бы совсем другим.

Одежда нашей дочери аккуратно сложена у стены; скоро она выпорхнет из гнезда… А я стою здесь, глядя на ее дверь, и с благоговейным страхом думаю о том, каким человеком она стала. Она готова к отъезду. Но я, как и многие родители в такие моменты, далеко не так уверен, что готов к этому.

Как родители, мы можем сделать лишь то, что в наших силах. Многим из нас нужно проделать целенаправленную внутреннюю работу для переоценки своей жизни и отношений и перехода от прошлой неуверенности к нынешней стабильности. Такое сознательное усилие с нашей стороны помогает сделать жизнь детей более целостной и дать им ощущение надежности. Это дар, который мы можем преподнести нашим детям, как и самим себе.

В разделах «Инструменты майндсайт» вы узнаете, как укрепить разум, сделать мозг более гибким и подвижным, а также улучшить отношения с людьми. Как вы помните, перемены в переходном возрасте – это не просто трудный период, который нужно пережить, а формирование качеств, которые нам нужно сохранить для полноценной и осмысленной жизни в зрелом возрасте. Практика, которой мы займемся, укрепит эти качества.

Я люблю смотреть на рыбок, плавающих в аквариуме в моем офисе. Некоторые рыбки заботятся о своем потомстве, но мои ведут себя типично для большинства рыб (а также рептилий и амфибий), которые оплодотворяют свои яйца, откладывают их и оставляют без внимания. Мы, млекопитающие, сильно отличаемся от них. Наши малыши нуждаются в заботе взрослого человека, чаще всего матери, которая защищает и кормит их. Это создает модель привязанности.

У человеческих детей формируется не одна модель привязанности, как у большинства млекопитающих. Люди занимаются совместным воспитанием, т. е. разделяют воспитание ребенка с другими взрослыми, которым они доверяют, или со старшими детьми. Эта особенность имеет важное значение для нас как для общественных существ и, возможно, повлияла на развитие нашего вида в целом. Совместное воспитание также означает, что мы можем формировать привязанность не только к матери, но и к узкому кругу других взрослых, к которым обращаемся за поддержкой и утешением.

Как сложные общественные существа, мы имеем очень долгий период зависимости от тех, к кому испытываем привязанность. Наш мозг нуждается в отношениях с такими людьми по мере своего роста и развития. Детский период зависимости занимает до 15 % от нашей жизни – по-настоящему долгий срок по сравнению с другими млекопитающими. А с учетом переходного возраста, который теперь растягивается до 20 лет и дольше, это процентное соотношение становится еще большим, порой достигая трети от жизни.

Человеческую привязанность можно рассматривать как сочетание нескольких факторов. Мы нуждаемся в наблюдении, безопасности и утешении, чтобы чувствовать себя защищенными. Наблюдение означает, что взрослые следят за нашей внутренней жизнью через наше поведение и, слыша, как мы плачем, догадываются, что нам нужно, и предлагают это что-то. Безопасность – что мы защищены от вреда и в то же время не ощущаем угрозы от опекунов. Утешение – что, когда мы расстроены, опекун прилагает усилия для того, чтобы мы лучше себя чувствовали: обнимает нас, говорит с нами. Все это – наблюдение, безопасность и утешение – позволяет нам чувствовать себя защищенными.

Привязанность к близким создает для нас ощущение надежной гавани. Но она также служит стартовой площадкой для исследования мира. Имея надежную модель привязанности, мы можем смело заглядывать в будущее за пределами дома. А когда мы устали, расстроены или просто хотим сделать передышку, то возвращаемся в гавань старого дома, к своим близким.

Существует четыре вида привязанности к родителям/опекунам. Для простоты я обычно использую термин «родители». Как мы видели, мозг способен иметь несколько моделей привязанности, по одной на отношения с каждым из близких. Внешние условия, реакции других людей и их сходство с вашими моделями привязанности влияют на активизацию этих моделей в любое время.

Если надежная привязанность недоступна, мы находим разные способы адаптации, включая отчуждение, амбивалентность и дезорганизацию. Однако иногда наша привязанность не просто надежна или ненадежна. На одном краю спектра восприятия находится полное отсутствие привязанности, когда в течение продолжительного времени мы никого не можем назвать близким. В таком случае может возникнуть болезненное состояние «реактивной привязанности». У нас возникают трудности с чувствами и отношениями, и мы устанавливаем краткосрочные связи с большим количеством людей в детстве, в школе и в зрелом возрасте.

Реактивную привязанность можно считать лучшим, что может сделать ребенок в отсутствие надежной модели привязанности. Такая реакция отличается от разных видов ненадежной привязанности, рассмотренных выше. Если вы знаете людей, которые испытывали отсутствие привязанности, или сами испытывали это, обратитесь к профессиональной литературе по этому вопросу, которая может послужить основой для здорового развития.

Колледж, в который поступил Стивен, находился примерно в 5 часах езды от его дома в Лос-Анджелесе, чтобы чаще бывать дома: когда он учился в выпускном классе, его мать, Гейл, заболела раком. Так что Стивен решил оставаться поблизости, но не слишком близко. Мать полностью поддержала его намерение не поступать в Калифорнийский университет в Лос-Анжелесе, расположенный лишь в нескольких милях от его семейного дома.

Мать Гейл умерла, когда ей было 15. Окончив школу, Гейл поступила в колледж рядом с домом, чтобы помогать отцу, бывшему алкоголику, растить своих младших сестер. Она хорошо помнила, как отец оскорблял и бил ее маму. Осознание своей неспособности защитить двух младших сестер заставляло Гейл чувствовать себя беспомощной. Тогда она не знала, что наблюдение за насилием является разновидностью насилия и причиняет психическую травму. Нетрудно понять, что детский ужас Гейл сформировал дезорганизованную модель привязанности к отцу.

Гейл обратилась ко мне на завершающем этапе переходного возраста – когда ей было чуть за 20. Мы работали над ее историей ненадежных привязанностей, включая дезорганизованную модель привязанности и сопровождающую тенденцию к фрагментированным и диссоциативным состояниям. Эти нарушения обычно непрерывных процессов происходили, когда она была расстроена и чувствовала, что «не может сложить все вместе». Она часто срывалась во время общения с бойфрендом и своим отцом, кричала на них и чрезмерно остро реагировала на мелочи. В других случаях она испытывала ступор и не могла вспомнить недавнее прошлое или сосредоточиться на чем-либо. К примеру, после смерти матери она иногда не могла вспомнить ее; утрата была ошеломительной, а отношения с отцом по-прежнему пугали ее.

Мы пришли к выводу, что она испытывала амбивалентную модель привязанности к матери, которая часто впадала в депрессию и не была уверена в своей способности быть хорошей женой и матерью. Ее мать была доброй и заботливой, но Гейл называла их отношения «нежной неразберихой». Ей было трудно разобраться в чувствах к матери из-за горя после ее кончины. Размышления об этой важной утрате в конце концов помогли ей освободиться от горя и разобраться в их сложных отношениях.

Во время терапии эмоциональная и личная жизнь Гейл стала налаживаться. Поскольку она имела амбивалентную модель привязанности к своему главному опекуну, т. е. матери, ей понадобилось избавиться от путаницы в мыслях и чувствах и довериться внутреннему компасу в отношениях с людьми. Это продвижение от ненадежной модели привязанности к надежности означало, что она училась контролировать и уравновешивать эмоции. Наши модели привязанности содержат важные схемы, с помощью которых мы научились общению с людьми и с собой. Когда наша жизнь приобретает внутренний смысл, мы можем постепенно двигаться от ненадежных моделей к надежным.

Незадолго до 30 Гейл вышла замуж по любви, но в отношениях с мужем возникали некоторые проблемы, унаследованные от дезорганизованной модели привязанности. Когда они начинали спорить, Гейл пугалась и замыкалась в себе. Ее замешательство и внутренний хаос были аспектами ненадежных моделей привязанности. Частично это было обусловлено амбивалентными отношениями с матерью и горечью от ее утраты, а возможно, и страхом потерять мужа. Но условия, в которых возникала эта реакция, и ее страх перед возможными последствиями были связаны с дезорганизованной моделью привязанности к ее отцу. К счастью, случаи «диссоциации» происходили довольно редко и лишь в отношениях с мужем. Иногда Гейл просто отдалялась от него, не обращая внимания на свою потребность в близости с ним. Такое поведение имело сходство с неконтактной моделью привязанности и явно составляло часть ее взаимоотношений с отцом. Отчуждение не возникало в ее отношениях с друзьями и коллегами. Ее ненадежные модели привязанности – неконтактная и дезорганизованная – активировались только в отношениях с мужем. Независимо от того, какая модель вступала в действие, это мешало ей иметь целостные отношения с партнером, построенные на взаимном уважении и сопереживании, которые делают жизнь более устойчивой и полноценной.

Разобравшись в прошлом и работая над нынешними обстоятельствами, Гейл приобрела внутреннюю целостность, позволявшую ей сохранять ясность. Она прошла через болезненный процесс размышлений о своих отношениях с пьяным отцом, ужасе и чувстве беспомощности и обнаружила смысл в том, что раньше казалось бессмысленным. Теперь она понимала, как мощно повлияли на нее ужасные проблемы в прошлом и как они продолжают влиять на нее теперь.

Гейл научилась быть сосредоточенной, любознательной и открытой к своим внутренним ощущениям без какого-либо суждения о них. Гейл работала над интеграцией ее сознания, выполняя такие упражнения, как «колесо осознанности» и сосредоточенное дыхание. С новым ощущением ясности она могла чувствовать свою потребность в близости и надежной привязанности, в откровенности и признании вместо прежнего смятения или отторжения. Ее приступы диссоциации стали менее частыми и интенсивными; теперь она могла просто сознавать желание «распасться на части» и противостоять ему. Работа над собой позволила ей превратить ненадежные модели привязанности в надежную привязанность.

Когда Стивен был подростком, Гейл находилась в стабильном состоянии, которое исследователи называют «заслуженной уверенностью». Мы также можем называть его «усвоенной надежной привязанностью». Гейл периодически приходила ко мне на проверку, и я знал от нее о развитии Стивена. Когда у Гейл обнаружили рак, я помог ей справиться со страхами. Обретя «заслуженную уверенность», она находилась в целостном состоянии и могла не опасаться реакции отторжения, смятения или фрагментации сознания.

За эти годы она также стала источником надежной привязанности для Стивена. Она смогла создать для него надежную гавань и прочную стартовую площадку. Стивен имел надежную привязанность и к отцу, поэтому он был уверен в своих силах, когда уезжал из дома. Болезнь матери побудила его оставаться достаточно близко к дому, но не настолько близко, чтобы это подавляло его внутреннюю потребность в исследовании окружающего мира.

Независимо от того, подросток вы или взрослый, важно разобраться в ваших привязанностях и отношениях с близкими людьми в раннем детстве. Связные воспоминания о самом раннем периоде жизни сохранить трудно. Но даже отдельные впечатления могут быть весьма полезны. Исследования показывают, что ряд вопросов помогает выявить определенные закономерности, позволяющие получить общее представление о моделях вашей привязанности. Хорошая новость в том, что, разобравшись в своих детских переживаниях, особенно в отношениях с родителями, вы сможете сделать свои модели привязанности более надежными. В результате ваши отношения – с друзьями, партнерами и потомками – заметно изменятся к лучшему и сами вы будете чувствовать себя лучше!

Итак, закономерности. Анализ интервью показывает, что люди с надежными моделями привязанности, как правило, связно размышляют о хороших и плохих вещах, происходивших с ними в детстве. Разумеется, мы не можем судить о достоверности вспоминаемых фактов, но можем оценить, как сочетаются ответы на вопросы, – насколько они связны, откровенны и гибки в контексте отражения разных аспектов прошлого и в какой степени они являются результатом размышлений человека, а не просто запрограммированным набором реакций.

Даже когда пережитый опыт был трудным или пугающим, уверенные ответы указывают на сосредоточенность человека и его уверенность. Состояние присутствия в настоящем – отличительный признак надежной привязанности. Это значит, что мы открыты и принимаем происходящее по мере того, как оно происходит. Такое состояние во время размышления об истории привязанностей показывает, как мы приходим к согласию с хорошими и плохими событиями в ранних отношениях и как разбираемся в своей жизни.

Люди с историями неконтактной привязанности настоятельно утверждают, что ничего не помнят о ранних отношениях в семье и что семейная жизнь не повлияла на них. Здесь есть противоречие: если вы ничего не помните, то как можете утверждать, что это не повлияло на вашу жизнь? Взрослые с такими историями находятся в «отстраненном» состоянии ума: они отстраняются от мысли о том, что их отношения в прошлом могли как-либо повлиять на формирование их личности. Иначе говоря, они будто отвергают значение отношений в их прошлой жизни – возможно, потому, что это лучшая адаптация, которую они могли найти перед лицом эмоциональной пустыни, с которой они столкнулись в своей неконтактной модели привязанности.

Ненадежные модели привязанности возникают в условиях недостаточно интегрированных состояний мозга. Общение родителей и ребенка, при котором не происходит взаимопонимания и сопереживания, приводит к задержке интеграции в развивающемся мозге ребенка. Проще говоря, полноценное общение стимулирует развитие мозга и его интеграцию, и наоборот.

Я полагаю, что у людей с неконтактной моделью привязанности недостаточно развито правое полушарие мозга. Именно правое полушарие хранит наши личные воспоминания, чувства и эмоциональные потребности. Неконтактная модель позволяет не чувствовать эти потребности, поэтому мы не можем вспомнить ранний опыт семейной жизни. Вот почему неконтактные модели формируют наше поведение в отношениях, когда мы игнорируем невербальные сигналы от людей, которые принимаются и транслируются правым полушарием мозга.

Размышления о своей жизни опираются на автобиографические карты коры головного мозга, доминирующие в правом полушарии. Интересно, что даже наши телесные реакции и ощущения – например, сигналы от кишечника и нервной системы – обрабатываются главным образом правым полушарием. Эти сигналы плохо осознаются людьми с неконтактной моделью привязанности.

Если ваши ответы на вопросы из списка раскрывают ощущение разобщенности с прошлым жизненным опытом в отношениях с вашими опекунами, это свидетельствует о реакции уклонения. Чем она может быть вызвана и что можно с этим сделать?

Один из родителей, к которому ребенок испытывает неконтактную привязанность, часто не воспринимает или не реагирует на невербальные сигналы расстройства, такие, как плач или выражение лица. Это свидетельствует об отсутствии навыков майндсайт и о том, что в отношениях с ребенком один из родителей больше озабочен его поведением, чем сопереживанием и заботой о его чувствах.

Если вы полагаете, что имели неконтактную привязанность, то помните, что ваши родители часто уделяли внимание физической стороне жизни, но не слишком интересовались внутренней жизнью. Подумайте, был ли «язык разума» частью этих отношений? Возможно, в ваших разговорах отсутствовали такие слова и фразы, как «Я чувствовал…», «Наверное, для тебя это было как…», «Интересно, о чем он думал в тот момент», «Полагаю, он рассматривал это как…», «С ее точки зрения, это могло выглядеть…» или «Ее мнение неразумно для меня, но я могу понять, почему она так думает…». В каждой из этих фраз можно видеть человека, в достаточной степени владеющего навыками майндсайт, чтобы сообщить о собственном внутреннем состоянии, почувствовать внутреннее состояние другого человека или спросить о нем.

Если вас воспитывали люди, не владевшие навыками майндсайт и проявлявшие эмоциональную отчужденность в отношениях с вами, вы не имели возможности приобрести такие навыки. Учителя детей с неконтактной моделью привязанности (даже не знавшие историю привязанности своих учеников) обходились с ними так, будто они не нуждались в помощи. Вам это не кажется знакомым? Многим людям с неконтактной привязанностью бывает трудно выражать свои потребности или полагаться на людей, способных удовлетворить эти потребности. Одному из моих пациентов приходилось учиться самостоятельности с самого раннего возраста, с учетом того, как холодно мать обходилась с ним. «Зачем же мне было обращаться к кому-то за помощью?» – подводил он итог.

Человек, имевший неконтактную привязанность к одному из родителей, часто не имеет доступа к автобиографическим воспоминаниям и настаивает на том, что отношения с его опекунами не влияли на формирование его личности. Дело не в том, что опекун не любил ребенка, просто адаптация отношения к окружающим, которую ему пришлось предпринять в собственном детстве, минимизировала его потребность в привязанности, и это повторяется в следующем поколении. Если вы подросток и живете с родителями, имейте в виду, что поведение ваших родителей часто обусловлено тем, как они приспосабливались к своим детским переживаниям. Можно найти путь к более тесному общению, но это требует времени, понимания, терпения и целеустремленности. Та ненадежная модель привязанности, которая помогала человеку выжить в детстве, теперь приводит к его отчуждению от других людей. Если это происходит в ваших отношениях, пожалуйста, не принимайте это за отсутствие любви. Это отсутствие навыков общения и сопереживания. И во многих отношениях этот механизм выживания, унаследованный из прошлого и сводящий к минимуму потребность в близости, теперь просто нуждается в обновлении.

Дети могут ненамеренно служить мишенью для бурных эмоций их родителей. В результате ребенок испытывает смятение и не может понять, кто он такой; в некотором смысле он становится невидимым и впитывает эмоции, не имеющие ничего общего с его чувствами. Это двойной вызов: он не может разобраться в себе и в чувствах родителей.

Отвечая на вопросы, вы могли заметить, что некоторые оставляют впечатление невнятности или незавершенности. Человек с историей амбивалентной привязанности углубляется в определенные переживания из прошлого; к примеру, неразрешенная эмоциональная проблема в отношениях с братом или сестрой, которые были любимчиками у родителей, может пробудиться, будто все происходит сейчас. Она не оказывает дезориентирующего влияния, как психическая травма или утрата, но расстраивает и отвлекает внимание. Поскольку амбивалентная привязанность усиливает потребность в близости, вы можете испытывать ощущение одиночества или невидимости, которое остается с детства и часто переживается сейчас как чувство беспокойства или неопределенности. Вам может казаться, что никто не удовлетворит ваши потребности, а если это произойдет, все может исчезнуть в одно мгновение. В амбивалентной модели привязанности эти чувства не находят облегчения и самовоспроизводятся. У вас нет уверенности в надежности отношений с людьми.

С другой стороны, при неконтактной привязанности в центре внимания родителей находится внешнее поведение ребенка, внутренний мир ребенка, да и их собственный оказываются вне поля зрения. Первоначальная эффективная стратегия – наладить контакт со своим правым полушарием, которое позволяет фокусироваться на внутреннем мире – как своем, так и других.

Поскольку эмоции и телесные ощущения наполняют нас энергией, делая жизнь осмысленной и полноценной, уклонение от близости – как результат слишком тесной связи с левым полушарием – приводит к отчуждению от собственной личности и ощущения радости жизни. Я полагаю, что такое оскудение внутреннего мира тормозит развитие правого полушария мозга. Если вы уклоняетесь от близости, то дело может быть в левом полушарии, так как оно позволило вам развиваться в условиях эмоциональной пустыни. В прошлом это позволило вам приспособиться к жизни. Но как быть теперь?

Держитесь крепче, потому что сейчас мы перейдем к научно доказанной концепции «левой стороны». Когда активно только левое полушарие, внимание и поведение сосредоточено на внешнем мире, логично, лишено контекста и характеризуется тем, что называется «линейным существованием». Отсутствие контекста означает отсутствие общей картины, в которую вписываются детали. «Линейное существование» означает последовательное выполнение любых действий. Поэтому, вместо того чтобы вписываться в контекст ситуации по мере ее изменения, мы ожидаем, что события будут разворачиваться линейно и в определенном порядке, который можно понять и предсказать, разобрать на составные части и подвергнуть логическому анализу. Если вы начинали с этой позиции, будучи ребенком с историей неконтактной привязанности, то переходный возраст с его обилием телесных, эмоциональных и межличностных испытаний и переживаний может быть особенно труден для вас. Эти компоненты жизни – тело, эмоции и отношения с другими разумами – доминируют в деятельности правого полушария. Если условия, в которых вы росли, привели к преимущественному развитию левого полушария, то для вас настало время уравновесить психику и наладить взаимодействие между правой и левой сторонами мозга. Это и есть интеграция.

Отсутствие надежной привязанности к родителям не означает, что вы обречены оставаться с ненадежной моделью привязанности.

Хорошая новость: никогда не поздно обеспечить развитие и наладить координацию обоих полушарий. 92-летний Стюарт, имея историю неконтактной привязанности, сделал огромные шаги по интеграции полушарий своего мозга, хотя почти 100 лет обходился без этого. Ему пришлось научиться развитию правого полушария, а потом подключить новые способности к хорошо развитому левому. Если Стюарт смог это сделать, то и вы сможете.

Отсутствие надежной привязанности к родителям не означает, что вы обречены оставаться с ненадежной моделью привязанности. Если вы считаете, что «склоняетесь влево» из-за истории неконтактной привязанности к вашему опекуну, то интегрировать полушария вам помогут упражнения в разделах «Инструменты майндсайт», «отсрочки» и практика «колеса осознанности».

Вот основные упражнения для людей, имеющих историю неконтактной привязанности:

1. Практикуйте сосредоточенность на внутренних телесных состояниях. Стоит начать с обзора второго сегмента «колеса осознанности» (шестое чувство, или телесные ощущения). Если вам трудно сосредоточить внимание на обеих конечностях, попробуйте сначала сосредоточиться на правой стороне, потом на левой.

2. Сосредоточьтесь на невербальных сигналах. Попробуйте смотреть телешоу с выключенным звуком или фильмы без субтитров на незнакомом иностранном языке. Эти занятия позволяют временно отключить языковые центры левого полушария и активировать восприятие невербальных сигналов в правом полушарии. Помните, что эти сигналы включают визуальный контакт, выражение лица, тон голоса, жесты, осанку, скорость реакций и их интенсивность.

3. Учитесь пользоваться невербальными сигналами. Попробуйте смотреть в зеркало или запишите себя на видео и просмотрите запись. Попытайтесь сделать ваши невербальные сигналы более четкими и преувеличенными.

4. Автобиографические воспоминания тоже являются «специальностью» правого полушария. Начните с подробных записей того, чем вы занимались в течение дня. Опишите, как вы встали и оделись, что вы ели на завтрак. Посмотрите, сможете ли вы вспомнить, что вы чувствовали при этом. После пересказа недавних воспоминаний попробуйте поработать с более отдаленными личными воспоминаниями, тоже с подробным описанием. Не беспокойтесь, если вы не вспомните детских переживаний, так как до них трудно достучаться, а некоторые могли просто не отложиться в памяти.

5. Эмоции переживаются в обоих полушариях мозга, но они более яркие или спонтанные в правом полушарии. Когда вы будете готовы, найдите друга, который сможет быть вашим партнером в передаче и приеме невербальных проявлений различных эмоций. Попробуйте следующие девять основных эмоций: радость, волнение, удивление, печаль, страх, гнев, отвращение, стыд и чувство вины. Посмотрите также, сможете ли вы просто заметить эти эмоции, когда они возникают, даже мимолетно. Позвольте ощущению эмоции заполнить вас, не анализируйте и даже не называйте ее.

6. Правое полушарие также специализируется на контексте. В некотором смысле это умение читать между строк. Контекст имеет более тонкую структуру, чем четкие определения вещей, которые любит левое полушарие. Некоторые сравнивают левое полушарие с процессором, обрабатывающим единицы и нули и имеющим дело лишь с четкими определениями, такими, как «вверх/вниз», «правильно/неправильно» или «внутрь/наружу». С другой стороны, правое полушарие имеет аналоговый характер с широким спектром значений, не разделенных строгими смысловыми границами. Поэтому здесь вы просто позволяете себе увидеть блеск изначального смысла, который стоит за словами и их невербальными компонентами. В качестве упражнения вы можете произносить нейтральную фразу в разных контекстах, проявляемых в тоне вашего голоса и интервалах между словами. Вот лишь две из бесконечного множества фраз, которыми вы можете воспользоваться в этом упражнении: «Я ожидал, что ты вовремя придешь на мою вечеринку» или «Ты всегда делаешь то, что говоришь». Попробуйте поочередно подчеркивать каждое слово разным тоном голоса, и вы увидите, как это меняет смысл фразы.

7. У любого человека всегда есть потребность в близости, пусть и неосознанная. Памятуя об этом, постарайтесь настроиться на внутренние сигналы, даже самые слабые, что вы испытываете потребность быть ближе к людям, имеющим для вас значение. Не торопитесь – для начала полезно обратиться к близкому человеку и прямо или косвенно сообщить ему, что вы хотели бы больше общаться с ним. Поскольку мы сами создаем мир наших отношений, у вас есть право голоса в этом важном вопросе.

Возможно, ваши ответы на вопросы из списка показали, что ваша история привязанности противоположна эмоциональному дистанцированию, характерному для реакции уклонения и неконтактной модели привязанности. Для вас детство было больше похоже на кипящий котел душевного смятения. Если неконтактность можно сравнить с жизнью в эмоциональной пустыне, то амбивалентность – с жизнью в эмоциональном тумане, который иногда превращается в бурю.

Если вы имеете историю амбивалентной привязанности, то часто испытывали непоследовательность или назойливость со стороны родителей. Имейте в виду, что ваши родители скорее всего желали вам добра и делали лучшее, что могли, а такое отношение с их стороны лучше всего рассматривать как их детскую адаптацию к отношениям с собственными родителями или к другим аспектам их жизни. Неразрешенные проблемы в отношениях с их родителями (вашими бабушками и дедушками) нарушили их способность жить в настоящем и закрыли ваш внутренний мир. В таком случае важно знать, что ваше собственное ощущение личности нуждается в укреплении.

Поскольку мы берем модели привязанности с собой, отправляясь во внешний мир, и продолжаем рекурсивно подкреплять их, то создаем схемы взаимодействия, сходные с теми, что имели в детстве. К примеру, если мы имели амбивалентную привязанность в семье, наши учителя часто считают нас менее способными, чем на самом деле, предлагают помощь, когда мы не нуждаемся в ней, или подавляют наше стремление к независимости. Мы уносим в мир то, что получили дома. Изменения синаптических связей мозга при формировании детских привязанностей и адаптации к отношениям с близкими, которые могут сохраняться в переходном и зрелом возрасте и проявляться в конкретной обстановке (в вузе или в романтических отношениях), пробуждают неудовлетворенную потребность в близости.

Если у вас есть опыт амбивалентной привязанности с циклом положительной обратной связи (когда модель укрепляет самое себя), важно разобраться в принципах работы мозга, чтобы исследовать новые пути развития, восприятия отношений и жизни в целом.

Если вас часто захлестывает поток эмоций, не уравновешиваемый центрами левого полушария, вас может поразить ваше эмоциональное состояние, когда вы отвечаете на вопросы из списка. Люди с амбивалентной моделью привязанности, отвечая на вопросы, часто ощущают «вторжение в личную жизнь». На уровне неврологии это можно объяснить избыточными реакциями правой стороны без успокаивающего влияния левой. Левое полушарие не может справиться с эмоциональной бомбардировкой правого полушария, и в результате чувства, образы, телесные ощущения и разрозненные фрагменты воспоминаний блокируют попытки создания линейного, связного и логичного повествования. Воспоминания о матери, отдававшей предпочтение брату или сестре, мешают речевым центрам левого полушария сосредоточиться на вопросе, тело непроизвольно напрягается, а эмоции влияют на ясность и связность рассказа. Это значит, что в реальной жизни люди с амбивалентной моделью привязанности часто ошеломлены межличностными отношениями, которые кажутся им «чрезмерно напряженными» или «эмоционально опустошительными». Страх и гнев сочетаются с потребностью в близости и утешении.

Вот несколько советов людям с историей амбивалентной привязанности:

1. Называйте и описывайте свои эмоциональные состояния. Техника «назови и обуздай» – хорошее подспорье для развития важных языковых способностей левого полушария и их связи с яркими и спонтанными эмоциями правого полушария. Можно просто описывать чувства, не объясняя их.

2. Заведите дневник. Обращение к левому полушарию с целью создания линейной, логичной и связной истории будет развивать навыки повествования. Описание жизни может стать важным инструментом для укрепления связей между двумя полушариями и их интеграции.

3. Не забывайте о «колесе осознанности». Интеграция сознания поможет укрепить ступицу разума. Так вы получите мысленное пространство для сортировки своих ощущений, образов, мыслей и чувств, прежде чем делиться ими с кем-то. Вы можете использовать навыки левого полушария для наведения порядка во внутреннем мире и обретения собственной целостности.

4. Понимайте свои эмоции. Понимание того, что чувства – это не факты, помогает разобраться в интенсивных и быстро меняющихся эмоциях, особенно в случае проблем в отношениях с людьми. Так, чувство одиночества и изоляции может активировать нейронные цепи в правом полушарии, которые отвечают за ощущение физической боли. Пользуясь техникой «назови и обуздай», признайте боль отчуждения и поймите, что она только кажется ошеломительной, вы можете научиться спокойно размышлять о ней.

5. По мере развития связей между левым и правым полушариями подумайте, как наладить отношения с близкими. Когда вас захлестывают эмоции, вспомните, что чувства – это не факты. Повышенная чувствительность к невербальным сигналам других людей и слишком острое восприятие их чувств ведут к потере ощущения своей личности, ощущению, что вы не можете положиться на других. Оценки могут быть верными, а могут быть и искажены вашим стремлением к надежной привязанности, которое вы не можете подтвердить, пока не сблизитесь с другим человеком. Майндсайт-практики первых двух разделов этой книги помогают обрести внутреннее спокойствие, когда вы фокусируетесь на закономерностях эмоциональных реакций в отношениях.

6. Привязанность может казаться вопросом жизни и смерти. В раннем детстве мы полагаемся на родителей, которые дают нам все: еду, питье и защиту. Если их поведение было непредсказуемым, то в переходном или зрелом возрасте мы сильно пугаемся и чувствуем себя беззащитными перед лицом стрессовых событий. Чрезвычайно сильная потребность в близости при амбивалентной модели привязанности в буквальном смысле делает ее вопросом жизни и смерти. Пользуясь техникой «назови и обуздай», постарайтесь разобраться в состоянии реактивной привязанности и не принимайте его близко к сердцу. Признавайте свои эмоции, не позволяя им полностью овладеть собой.

7. Укрепляйте своего «внутреннего наблюдателя». Развитие той части разума, которая может наблюдать и описывать ваши переживания, – мощный способ интеграции того, что происходит в отношениях. Осознав, что прошлые переживания были туманными или слишком бурными не потому, что с вами что-то «не так», а из-за отражения эмоциональной связи с опекунами, вы понимаете, что такие эмоциональные схемы – всего лишь отголоски из прошлого. Наблюдая и описывая все, что разворачивается перед вами, вы получаете эмоциональное пространство для маневра, чтобы иметь возможность успокоиться и яснее увидеть происходящее в текущих взаимоотношениях.

В общем и целом, мы имеем одну или несколько «организованных» моделей привязанности, включая надежную модель целостной личности, неконтактную модель с преобладанием функций левого полушария и минимизацией потребности в близости с людьми и амбивалентную модель с преобладанием функций правого полушария и гипертрофированной потребностью в близости. Порой пугающий опыт отношений с опекунами может привести к дезорганизованной привязанности и тенденции к фрагментации разума при попытке воспоминаний. Точно так же как в детстве, эти воспоминания не получают разрешения в дезорганизованной модели привязанности, поэтому речь и поведение могут становиться немного бессвязными. Умственная дезориентация при ответах на вопросы из списка свидетельствует о неразрешенной психической травме или утрате. К счастью, проблемы диссоциации, балансировки эмоций, сохранения ясности мыслей во время стресса и сохранения плодотворных отношений можно решить даже в случае дезорганизованной модели привязанности.

Результаты исследований однозначны. Когда мы разбираемся в прошлых событиях, казавшихся бессмысленными, мышление становится более связным, отношения – более плодотворными, а мозг функционирует в более целостном режиме. Это и есть движение от дезорганизованной привязанности к интеграции, уверенности и надежности.

Вот одна из концепций неразрешенной психической травмы или утраты. Сначала мозг сохраняет пережитый опыт в скрытых слоях памяти, которые формируют основу нашего запоминания эмоций, восприятия, телесных ощущений и даже поведенческих реакций. На этой основе мы строим схему или мысленную модель, которая обеспечивает готовность к реакции на будущие события в ходе процесса под названием «первичная обработка».

В нормальных условиях эти «кирпичики» скрытой памяти накапливаются в лимбической области гиппокампа и преобразуются в два вида осознанной памяти: воспоминания о фактах и автобиографические воспоминания. Первые преобладают в правом полушарии и обеспечивают понимание того, что произошло некое событие, хотя мы можем не знать, когда оно произошло и какие чувства мы испытывали по этому поводу. Вторые преобладают в левом полушарии и дают нам ощущение своей личности в некоторый момент прошлого.

Я предположил, что одной из причин диссоциации является блокировка перехода скрытой памяти в осознанное состояние. Когда возникает такая блокировка, скрытая память в своем чистом необработанном состоянии имеет одну важную характеристику: она не связана с конкретным временем в прошлом. Поэтому, когда человек с дезорганизованной привязанностью, переживший неразрешенную психическую травму или утрату, пытается отвечать на вопросы об этих событиях, его мозг извлекает скрытые воспоминания, и он оказывается затоплен чувствами, образами, ощущениями и реакциями настолько сильными, как будто все происходит прямо сейчас. Он не в состоянии разобраться в этих образах или чувствах; это приводит его в замешательство, сердит и даже пугает. Иногда человек испытывает полноценное переживание события, даже не сознавая, что оно случилось в далеком прошлом, но чаще он просто испытывает сильные эмоции, побуждения или телесные ощущения. Все это может привести к дезориентации при ответе на вопросы. Даже обычные жизненные ситуации могут возродить элементы психической травмы или утраты – например, когда кто-то кричит на вас, как это делал один из родителей, – и этот сигнал не только пробуждает интенсивные скрытые эмоции и ощущения, но и приводит к фрагментации внутреннего опыта, т. е. к диссоциации.

Наше восприятие мира подвержено изменениям по мере того, как меняются наши отношения и наше сознание. Поскольку в переходном возрасте происходят многочисленные перемены, появляются новые интересы и виды отношений, это чрезвычайно важный период жизни, когда происходит формирование личности. Если добавить к этим переменам ненадежные модели привязанности, то можно понять, почему это бурное время бывает трудно пережить.

Работать с моделями привязанности в переходном возрасте необходимо как подросткам, так и взрослым. Понимание меняющихся потребностей, приливов и отливов в отношениях между родителями, подростками и их сверстниками – задача непростая. В идеале взрослый человек обладает даром убеждения и дает понять, что родительский дом может служить убежищем, поэтому подросток знает, что у него всегда есть надежная гавань. Для взрослого и подростка важно «всегда держать каналы связи открытыми»; эта формулировка также применима к вашим отношениям с другими людьми и с самим собой.

Когда моя 18-летняя дочь готовилась уехать в колледж, я слышал отголоски собственного детства – модели привязанности, которые я формировал на основе своего воспитания, и развитие этих моделей, когда я стремился стать надежной фигурой привязанности для моих сына и дочери. Воспитание моих детей по мере их взросления требовало от меня повышенного внимания к «молодой» стороне моей личности: к разным состояниям ума по отношению к моделям привязанности, которые я имел в собственной юности. Мозг позволяет нам сохранять множество умственных состояний, которые мы сформировали в разные периоды своей жизни. Задача в том, чтобы найти способ «подключения» к этим состояниям ума и разобраться с их потребностями. Эта своеобразная интеграция умственных состояний является частью целостной и здоровой жизни. Я нуждался в том, чтобы разобраться с «молодым» состоянием ума, которое я испытывал в юности, и полнее включить в мою жизнь этот аспект моей личности, чтобы безболезненно расстаться с дочерью и позаботиться о своей внутренней потребности в тесном общении.

Мне предстояло разобраться со своими родительскими чувствами на двух уровнях. Во-первых, я должен был переосмыслить собственное детство, чтобы наладить связи, необходимые для создания надежной привязанности у моих детей. Во-вторых, я должен был занять родительскую позицию по отношению к самому себе, т. е. признать, что «молодой» аспект моей личности с потребностями в наблюдении, заботе, близости и общении, унаследованными с детства, по-прежнему существует и хорошо себя чувствует. Эта часть моей личности получала утешение от старшей части, заботящейся о детях. Но для того, чтобы подготовиться к их отъезду, чтобы обеспечить им не только надежную гавань, но и стартовую площадку, я должен был удовлетворить свои внутренние потребности, принадлежавшие мне по праву рождения. Все мы нуждаемся в близости. В жизненном странствии мы имеем возможность получать заботу в юности, а также получать и дарить заботу, становясь взрослыми.