Я — свет солнца, пробуждающий землю

Я — свет луны, ласкающий тела влюбленных.

Я — вода, зарождающая новое.

Я — тьма, приносящая покой.

Я — воздух дыхания, я — огонь сердца.

Я — смерть, избавляющая от страданий.

Я — жизнь бесконечная…

Потом река схлынула, я вернулась.

Источник пробудился. И в мой мир пришла Сила.

Я пришла в себя, словно от сна очнулась, и изумленно огляделась. Поток Силы, прошедшей сквозь меня схлынул, оставив во мне ощущение трепета, наполненности и странной сопричастности с бесконечным мирозданием.

И я даже удивилась, что вокруг все осталось по-прежнему: та же вода в купели — Источнике, те же стены святилища и слабо мерцающая лампада. А снаружи — все тот Риверстейн, запертые люди, Ксеня, Данила, лорд… Арххаррион.

Я вылетела из святилища, как на крыльях, и бросилась к потухшей пентаграмме.

— Ксеня, Данила! — я приложила руку к груди каждого. Сердца бьются, друзья просто оглушены. Слава Матери- прародительнице! Значит, Селения не смогла нарушить данную ею клятву Лунного храма! Где же она сама?

Но сейчас не до того…

Я мгновение поколебалась и бросилась к Шайдеру. Его аура была совсем бледной, почти без всполохов Силы, прозрачной… Матерь! Я вижу его ауру???

Но размышлять об этом некогда, я быстро осмотрелась. По краям пятиконечной звезды маленькие скрюченные тельца детей. В одном я узнала пропавшую Лану, сестренку Рокси. У всех тонкая пленка ауры светлая, с багряными вкраплениями боли, но это значит, что дети еще живы. Только над Ланой дрожит темная тень.

Я торопливо кинулась к ней, положила ладони на девочку. Бурлящая Сила заколола пальцы, я сосредоточилась. Темная тень всколыхнулась недовольно, чавкнула, пожирая жизнь ребенка. Но сила из моих рук хлынула потоком, прогоняя посланца Бездны. Тьма Изначальная лениво, медленно отпустила свою жертву, приподняла безглазое туловище, заглянула в меня. Я упрямо сжала зубы.

— Живи… — выдохнула я и Лана поймала мой вдох, выгнулась дугой.

Ее аура налилась голубым прозрачным светом, и я улыбнулась.

Отдернула руки, вскочила с колен. Я боялась смотреть в центр пентаграммы… аура Арххарриона выглядела странной. Черная, с всполохами огня она наливалась зеленным светом. Не знаю, что это означает, но посланцы Бездны лишь кружили рядом, не приближаясь. Значит, время еще есть.

Быстро побежала по кругу, вливая в детей свою жизнь и ловя их вдохи.

Шайдер. На теле ни одной раны, но в нем почти не осталось Силы. Весь свой резерв он исчерпал, пытаясь сдержать разрушительную воронку. Я наморщила лоб, вспоминая все, что знала. В памяти всплыл разговор в Эллоар, в комнате без стены, откуда открывался вид на чудесный город. Тогда лорд рассказывал, что и мага и демона можно убить, если полностью лишить магического ресурса без возможности его пополнить в течении часа…

Сколько прошло времени? Красная луна все так же висит на небосклоне, лишь чуть сместившись к восточной башне. Мне показалось, что прошла вечность, а на самом деле- совсем немного…

Шайдер и Арххаррион истощили свои ресурсы полностью. И они делали это, зная, что в Северном королевстве нет Источника, зная, что пополнить резерв Силы будет не откуда…

Но Источник есть! Теперь есть! Тонкие лучи Силы пронизывали все вокруг, сплетаясь в невидимое кружево невероятной красоты…

Но как пополнить их резерв? Как это происходит? Я ничего об этом не знала…

Я вздохнула и аккуратно перевернула лорд Даррелла, положила руки на его грудь. Понятия не имею, что надо делать, но моя Сила хотя бы поможет лорду очнуться скорее. А там уж сам разберется… Я уже привычно влила в него жизнь, наблюдая, как розовеет бледное лицо.

Шайдер застонал, веки задрожали и дрогнули, открываясь. Но я уже вскочила и кинулась в центр страшного выжженного пентакля.

— Арххаррион…

На него было страшно смотреть. От крыльев остались только остовы. Прекрасные, сильные, черные, как воронье перо, крылья полностью сгорели, когда он прорывался ко мне сквозь контур. На сильном теле жуткие кровавые ожоги. Даже закрученные рога обуглились, растрескались…Смуглое тело серое от пепла и черное от сгоревшей кожи. Глаза закрыты. Правая рука все еще тянется к тому месту, где лежала я, словно демон все еще пытается мне помочь…

Я судорожно вытерла дрожащей рукой слезы и закусила губу. Хватит реветь. Это не поможет.

Я выдохнула, потянула на себя нити Силы и прижала ладони к обожженной груди демона. Снова и снова я лила в него жизнь, толчками отдавала силы, но ничего не происходило. Арххаррион все также бездыханно лежал на земле и тока крови в его теле я не ощущала.

Да что ж такое?

Почему он не приходит в себя? Или моя сила для демона бесполезна? Я не могу исцелить его? Как же так?

Не позволю! Не позволю ему умереть! Он должен жить! Хотя бы для того, чтобы ответить на все мои вопросы…

Я со злостью разрезала свои ладони и с силой вжала их в раны на его теле.

— Кровь к крови! — яростно крикнула я, — Сила к Силе! Добровольно! Аарем соо лум! Только попробуй сдохнуть…

Кровь из моих ладоней растекалась по его груди, смешиваясь с пеплом и грязью. Смешиваясь с его кровью. И ничего…

Я жадно смотрела на его лицо.

— Давай же… ну давай же… очнись…

Тишина.

— Рион…Да приди же в себя, нечисть тебя возьми! Если ты сейчас не очнешься, я тебя сама убью…

Я всхлипнула и отдернула ладони. Порезы на них слишком быстро затягивались, и я нахмурилась. Снова подобрала клинок, резанула затянувшуюся рану на левой руке, переложила нож…

— Не надо…

Нож выпал из моих рук. Арххаррион криво усмехнулся, глядя на меня снизу вверх. Желтые звериные глаза с вертикальными зрачками медленно темнели, призрачная тьма клочьями облепила искалеченное тело, меняя его форму на человеческую.

Арххаррион медленно сел, опираясь на руки. Я в отчаянии рассматривала ожоги на его, теперь уже человеческом, теле.

— Почему они не затягиваются?

— Не так быстро, — хрипло ответил он и внимательно посмотрел на меня. Я смутилась и не уверено вытерла ладони о грязную юбку.

— Источник пробудился, — тихо сказала я, не знаю зачем. Он кивнул. Чуть пошатнулся, поднимаясь.

— Где Алира?

— Селения? Мы называли ее леди Селения… Не знаю, когда я пришла в себя, ее не было. Сбежала, наверное, когда поняла, что ничего не получилось…

— Сбежала…Снова. Я слишком поздно понял, кто она.

Арххаррион задумчиво на меня посмотрел.

— Как ты вернулась из петли Времени, Ветряна?

Я чуть пожала плечами. Я расскажу, но позже. Пока у нас были задачи посерьезнее. И для начала, мне хотелось самой все обдумать. Знания, события, воспоминания… Их нужно как-то переварить, осмыслить. Понять. Понять, что я чувствую… А пока…

Я подняла руку, полюбовалась на золотистую змейку на пальце и сняла ее. Протянула Аргард Арххарриону. Он осторожно сжал кольцо в ладони, не отрывая от меня взгляда.

— Надо помочь остальным, — тихо сказала я и, отвернувшись, пошла к приходящим в себя друзьям. Кивнула медленно поднимающемуся с ошалевшим видом лорду Дарреллу и опустилась на корточки перед Ксеней.

Та подняла на меня красные глаза.

— Ветряна, — сказала она и заплакала. Я молча обняла подругу, прижала к себе, ласково гладя ее спину и рассматривая ее ауру. И прикусывая до крови губу…

— Ну, вы девчонки даете! Чуть что, сразу в слезы… Вот дууууры… — крякнув, высказался Данила за моей спиной. Я смахнула слезы и с улыбкой повернулась к нему.

— Сам дурак! — привычно взвилась Ксеня, и мы рассмеялись. Даже расхохотались. Напряжение сегодняшней ночи, страх и боль вылились в истерику. Мы втроем хохотали, как безумные, сидя в грязном снегу и поднимая лица к уже тускнеющей Красной Луне.

Ночь Исхода заканчивалась.

Надо сказать, что это была самая странная ночь в моей жизни.

Приступ истерического хохота закончился так же внезапно, как и начался. Мы просто как-то резко и разом замолчали, недоуменно переглядываясь и неловко вставая с земли.

— Очнулись? — фыркнул в нашу сторону лорд Даррелл. Мы сконфуженно кивнули.

— Тогда принимайтесь за дело! Весельчаки! — он потер грязную скулу и совершенно обыденным тоном, словно ничего впечатляющего не произошло, принялся отдавать команды:- Данила, помоги детям добраться до ворот, они слабы. И найди Данину. И посмотри, что там с остальными. Ветряна, Ксеня, надо убрать следы пентаграммы. Ни к чему народ пугать по утру…Давайте, действуйте!

— А где Арххаррион? — спросила я, встревожено осматривая двор.

— А вы куда? — одновременно со мной сказала Ксеня.

Лорд вздохнул, а потом улыбнулся. Так радостно, как мальчишка при виде сахарного петушка на палочке!

— А я пойду к Источнику. Пробудившемуся Источнику! Я его даже отсюда чувствую…Совершенно невероятная, живая Сила! Потрясающе.

И он развернулся и почти бегом бросился через двор, лишь бросив мне через плечо:

— Рион пытается найти следы этой хаа чмыр… Селении! Леди, чтоб ее Тьма сожрала!

Мы ошарашено посмотрели ему вслед.

— Вот почему, как уборка, так сразу мы крайние? — возмутилась Ксеня.

Я улыбнулась.

— Ему надо пополнить резерв Силы, иначе он умрет, — сказала я, и подружка охнула, прижала ладонь к губам, — просто говорить не захотел.

Ксеня медленно кивнула, глядя вслед ушедшему лорду.

— Убирать, так убирать, — сказала она.

Я хмыкнула и пошла в сторону черных борозд, образующих пентакль. Дошла до центра звезды. Даже сейчас, я все еще ощущала страшную силу, угасшую здесь. Я посмотрела на медленно светлеющее на востоке небо. Бледная полоска света уже разлилась у горизонта, и Красная Луна таяла, бледнела.

Волной нахлынули воспоминания. Маленький домик с соломенной крышей, звонкие клены и дикая роза у ограды… Арххаррион прав, моя сила зависит от эмоций. И я позволила этой грусти войти в меня, разлиться по моему нутру…

Ветер закружил вокруг меня верным псом, разметал волосы, вздернул юбку. Я улыбнулась ему. А он расшалился: раскидал комья земли, словно глупый щенок, сдернул лежалый снег, откуда-то из лесу нанес и накидал сухих иголок и прошлогодних листьев. И где нашел только, негодник?

Легкий снег закружил круговерть, плотным покрывалом ложась на истерзанную землю, на каменную ограду, на пригорюнившийся Риверстейн. Пушистые снежинки завертелись в танце, касались мохнатыми лапками моих губ, волос, рук, звали за собой… Ласково оседали на ресницы, целовали мои глаза и таяли, таяли, стекали по щекам соленой влагой, щекотали мне кожу…

Я открыла глаза и улыбнулась. Все вокруг бело белым- белым. Таким чистым, таким нетронутым, таким прекрасным.

И Ксеня, заваленная снегом, с пушистыми сугрубиками на голове, плечах и ресницах тоже улыбалась.

Мы были живы. И это было хорошо.

Когда мы вошли в приют и спустились в нижний зал, Данила пытался успокоить перепуганных воспитанниц и приходящих в себя наставниц. Мистрис Божена сидела на полу, недоуменно потряхивая головой. Слетевший чепец валялся рядом, строгая прическа развалилась, но настоятельница, кажется, этого даже не замечала. Рядом с ней пристроился Аристарх. Он задумчиво потирал свою козлиную бородку, длинные худые ноги смешно торчали из-под сутаны арея.

Послушницы приходили в себя, хлопали глазами, неловко приподнимались и трясли чумными головами, силясь понять, что произошло, и как они оказались на полу, в столь нелепых позах.

Я стремительно обошла зал. Среди спящих на полу фигур не было Авдотьи, я надеюсь, она в Пустошах, с любимым. Еще не было привратника и Рогнеды.

Мы с Ксеней быстро переглянулись.

Мистрис Пава сощурила подслеповатые глаза, пытаясь рассмотреть нас.

— Ветряна? Деточка… а что случилось? — как-то неожиданно по-человечески спросила она. Я даже растерялась от такого обращения!

— вы… эээ… заснули… да…

Божена и Аристарх выползи из угла, и тоже уставились на нас.

— Как это заснули? — гаркнул арей. Очнулся, видимо, — с чего это нам засыпать?

— Так Ночь Исхода же! — звонко сказала Ксеня, — Тьма вас проверяет, Учитель!

— Ага. А святые старцы защищают. Вот и усыпили, чтобы вы не мучились, — ехидно сказал лорд Даррелл, спускаясь по лестнице.

Наставники недоверчиво на него уставились, чувствуя подвох.

— Старцы?

— А то. Они самые.

— Благодать сошла… — радостно воскликнула младшая настоятельница Загляда и торжественно обнесла голову священным полусолнцем, — вот радость-то!

Божена нахмурилась, пытаясь сообразить, что именно ее так смущает в чуть ухмыляющемся столичном кураторе, но Аристарху уже слишком понравилось это объяснение. Он выпятил колесом тощую грудь, торжество пошамкал губами, обнес себя полусолнцем и возвестил:

— Вот, что священное слово делает! Запомните эту ночь! Это ночь, когда святое слово восторжествовало и отогнало тьму! Это новая веха в истории нашего благословенного Ордена! Возрадуемся…

Лорд Даррелл откровенно зевнул.

— Уже, — сказал он, — возрадовался.

И ушел наверх. Мы с Ксеней как можно незаметнее прокрались следом. И Данила за нами, пока наставники окончательно не пришли в себя и не начали задавать вопросы, что он вообще тут делает.

— Дети где? — потянула я Данилу за рукав.

— В опочивальне. Лорд уже заходил к ним.

Мы с Ксеней переглянулись и бегом догнали быстро идущего по коридору Шайдера.

— С детьми все в порядке? — спросила я.

— Все живы, — улыбнулся лорд Даррелл, — и, удивительно, на их телах нет ни одной раны. Только тонкие рубцы на запястьях. — он подозрительно посмотрел на меня. Я промолчала. — И ни в одном из них не осталось ни капли Силы, — со вздохом закончил Шайдер.

— что это значит? — испуганно вскинулась Ксеня.

— Это значит, что первая часть ритуала сработала и Селения получила непробужденную Силу десятерых. Увы…

Мы с Ксеней слажено ахнули.

— Но она безумна! И мечтает вернуть Саарххарда! Ее нужно остановить!

Шайдер хмыкнул.

— Надеюсь, Рион сможет отыскать ее следы.

— Эта непробужденная Сила… Насколько она мощна?

— Не знаю, Ветряна. Думаешь, мы каждый день такие ритуалы практикуем? Эта столь древняя магия, запрещенная…Я о ней и не слышал раньше. Даже предположить не мог, что леди Селения окажется той самой жрицей, это казалось не вероятным. Начал догадываться, что это связано с поселением схитов, которое располагалось здесь, но все равно ничего не понял. А потом попался, как мальчишка, на ласково предложенную чашечку травяного чая. А чашечка-то портал. Моментально забросило в Черту, даже пикнуть не успел. А еще- архимаг, маа сол тхара! Портал не почуял! Чтоб меня! Правда, такое заклинание сокрытия сути, я в жизни не видел… И не только я.

— А что потом? — жадно спросила Ксеня

— Потом меня нашел один очень злой демон. Арххаррион, конечно. Его тоже туда выкинули. Провели нас, как двух щенков, эх…Рион чай ни с кем распивать не стал бы, понятно, а вот на твою, Ветряна, ленту внимание обратил… подобрал.

— Как же вернулись? Селения сказала, что это не возможно, пока портал не разрушится, что она привязала вас к Черте.

Лорд Даррелл помрачнел, вспоминая, кивнул.

— Так и есть. Только она, похоже, не знала, на что способен очень, просто очень разъяренный демон. А еще и в связке с одним обозленным архимагом. Вобщем, порталы-то мы сломали, разнесли просто, но ты уже была в пентаграмме. И, кажется, умирала. Или уже умерла…

Он смотрел на меня, не отрываясь. Так, что мне стало неуютно.

— Я рад… что ты жива, Ветряна.

Я смущено отвернулась, лицо мазнуло холодком, словно крылом птицы…Ксеня…

— А я вот должен был сегодня посвящение пройти, — обижено сказал Данила.

— Мы все чуть не погибли, а ты только о себе и думаешь! Себялюбец! — накинулась на него Ксеня. Пожалуй, через чур рьяно.

— Это я т-то себялюбец? — опешил парень, и лицо его налилось возмущенным румянцем, — да я же… да ты… да как ты вообще!

— Данила, не переживай, Ксеня не хотела тебя обидеть. И вообще, ты молодец. Очень мне сегодня помог!

Данила сдулся, и обижено отвернулся от Ксеньки. И с надеждой посмотрел на лорда.

— Так может, того, в Эллоар? Пока время еще есть?

Шайдер покачал головой.

— в Эллоар, не могу, к сожалению. Резерв я пополнил, но вот на восстановление способностей потребуются дни. А до того мне даже светоч зажечь не удастся. Не то, что сделать портал.

Данила вскинул голову и сжал зубы, всем своим видом стараясь не показать, насколько он расстроен.

Лорд Даррелл заговорщицки мне подмигнул.

— Но кто сказал, что посвящение Источнику нужно проходить обязательно в Эллоар? — рассмеялся он, — пошли, великий дар. Будет тебе ночь Красной Луны!

Данила не веря, уставился на Шайдера, перевел непонимающий взгляд на меня. Я улыбнулась и кивнула.

— Будет, будет- рассмеялась я, — иди, Данила, не бойся.

— Да куда? Куда идти-то?

— К Источнику Силы. Ты удивишься, когда его увидишь!

Шайдер усмехнулся и повернулся ко мне:

— А ты Ветряна? — он внимательно в меня всмотрелся, — я совсем не вижу твою ауру… Да, восстановление моих способностей идет медленнее, чем хотелось бы… Ты не хочешь пройти посвящение?

Я улыбнулась. Свое посвящение я уже прошла… и так, как не проходил никто из живущих…И покачала головой.

— Ну что ж… тогда отдыхайте, девочки. А мы с Данилой в святилище. Хорошо, что в Ночь исхода никто до утра нос на улицу не высунет… пойдем, великий маг! А с вами после поговорим.

— Да где же тут источник, лорд Даррелл? — взволнованно вопрошал Данила, — да нетуть его тут! Я же здесь все местечки знаю, вырос в Пустошах! Уж Источник — то заметил бы! Я ж не слепой! Там же должен быть такой храм, как в Эллоар, с белыми стенами… и фонтаны вокруг! И такие штуки светящиеся…И охрана, обязательно! Да нету такого в Пустошах! Сроду не было, уж я — то точно знаю!

— У меня сейчас голова лопнет, — спокойно сказал лорд Даррелл.

Данила сконфужено замолчал, но не на долго.

— Нет, я вот не понимаю…

Их шаги замерли за поворотом.

— Источник? — подозрительно спросила Ксеня, глядя на меня, — в Риверстейн?

Я кивнула и потянула подругу за руку.

— Пошли, детишек навестим. А потом поговорим.

В опочивальне рядом с одиннадцатью перепуганными ребятишками уже суетилась Данина. Десять, те что лежали возле пентаграммы и одиннадцатая- Рокси. Она прижимала к себе сестренку Лану и обе всхлипывали и шмыгали носами.

— Ветряна! Ксеня! Девочки мои! — всплеснула руками Данина, — Как же я рада вас видеть? Что произошло? Ворвался Данила, ума не приложу, откуда он тут взялся, привел ребятишек… И умчался! Нет, ну вот как это называется? Потом явился лорд Даррелл, осмотрелся, деток по головам погладил и тоже ушел! Хоть вы-то мне объясните, что случилось?

— Так мы нечего не знаем, — бойко соврала Ксеня, — ничегошеньки! Сами понять ничего не можем! А как они?

— Так тоже ничего не помнят! Только глазами мутными хлопают и плачут! Белены наелись, что ли? И детки-то не все наши… Те вот из пустошей, девочка приютская, а тех я и не знаю… — Данина заглянула мне в глаза и понизила голос, — это те самые, да? Пропавшие? Про подземелье бормочут и про страшного монстра…

Я кивнула и приложила палец к губам.

— Надо как-то их успокоить, что-нибудь придумать. Маленькие они еще…

Глаза Данины радостно вспыхнули.

— Нашлись, значит! Вот радость-то… Так я и знала, что лорд их найдет, вот чуяло мое сердце, что не зря он в Риверстейн приехал! Где ж это видано, чтобы столичный лорд так долго в нашем приграничье торчал, да без сурьезного поваду… Знать, сам король его послал, разобраться в наших беззакониях!

— Ага, — солидно сказала Ксеня, — король. Он самый и послал.

— Так я и думала, — важно кивнула Данина. — а то ишь! Повадился какой-то супостат детишек наших по подземельям скрытничать! Ух, мы ему!

Она сурово погрозила кулаком невидимому супостату и, отдернув юбку, решительно повернулась к детям. Мы переглянулись. Можно было не сомневаться, что найденыши в надежных руках!

Мы еще помялись в дверях и вышли.

— Куда теперь?

— Пошли ко мне в комнату? У меня под тюфяком хлеб припрятан, если мыши еще не стащили. Будешь?

— Когда это я от еды отказывалась? — расплылась в улыбке вечно голодная Ксеня.

В синей комнате я вытащила припрятанный провиант и честно поделила пополам.

— Если бы ты мне не подсказала, не подчеркнула ту строчку в книжке, я бы не догадалась. — сказала я, — Хотя, если честно, мне и это не помогло. — вздохнула я, и присела на кровать рядом с Ксеней, — толку — то, что догадалась, все равно в самый последний момент, когда уже поздно было. Селения уже начала подготовку к ритуалу, а лорд Даррелл и Арххаррион были заперты в Черте. А ты как поняла, кто убийца?

— Не поняла, Рогнеда проболталась. — ответила Ксеня и виновато опустила глаза., — знаешь, она ведь думала, что мы теперь с ней закадычные подружки…Прости меня, Ветряна., — я ободряюще улыбнулась, — я ведь… я ведь ревновала. Лорда Даррелла. Ужасное чувство…Вроде, и понимала, что ты нечего не делаешь, чтобы ему понравится, а иной раз такая злоба накатывала…Словно кто-то гадкий во мне сидит, и всякие гнусности о тебе нашептывает. Я даже смотреть на тебя иногда боялась. А с Рогнедой легко было. Она мои чувства понимала, более того, разделяла полностью. И она так хотела тебе насолить, что даже не сдержалась, про леди Селению обмолвилась. Правда, тут же об этом пожалела и испугалась. И глаз с меня уже не спускала, я только и смогла, что те слова в зачарованной книжке подчеркнуть и тебе на кровать кинуть. А потом она меня вниз утащила…

Ксеня мотнула головой, словно прогоняя пелену воспоминаний.

— Знаешь, она такая сильная оказалась! Невероятно просто… я ей улыбалась, а сама все думала, как бы еще что-нибудь узнать, про детей, где их держат… а она мне в лицо порошком каким-то дунула. И все. Только во дворе очнулась. А там эта красная звезда горит, и дети кровью истекают, и ты- в центре… ужасно просто. Я так за тебя испугалась! Прости меня, пожалуйста!

Я сжала ее руку.

— Ксенечка, это ты меня прости!

Подруга чуть отстранилась, покачала головой.

— Ты не понимаешь… Я ведь знала, как тебе плохо и намеренно с тобой не разговаривала. Даже хотела… хотела, чтобы тебе плохо было, чтобы ты мучилась… — закончила она жалобным шепотом, — и сейчас… Я не знаю, что со мной, происходит, Ветряна! Внутри такой холод иногда…злой…Я как будто не я, другая…

Я вздрогнула. В очередной раз внимательно рассмотрела то, что так испугала меня ночью и твердо посмотрела подруге в глаза.

— Ксеня, расскажи, что случилось в ту ночь. Когда ты заболела Чернильной Гнилью. Расскажи, что с тобой произошло.

Подруга вздохнула, чуть прикрыла глаза. Лицо ее побледнела.

— Я умерла, Ветряна. Я это точно знаю. За мной пришла Тьма, и я ушла за ней в мир теней. Там не страшно. И не больно. Там никак. Слова, чувства, переживания исчезают. Все, чем мы так горим, все, за что боремся, все, что любим… все становится неважным, ненужным. Опадает, словно листва по осени. И это самое ужасное, что может быть. Я шла по этому миру, среди сотен других теней, бесплотных духов. Они смотрели на меня пустыми глазами, но даже это меня не трогало. Чем дальше я шла, тем безразличнее становилась. Я стала забывать… Забывать Риверстейн, родителей, бабушку, тебя…Это было так ужасно, но я ничего не могла сделать, не могла бороться…А потом словно что-то меня остановило. Сначала я увидела лес. Представляешь? Наш лес приграничья, с соснами и елями, над которыми висел яркий месяц. В этом туманном нечто меня так удивило появление нашего леса, что я словно, очнулась, вспомнила. Вспомнила кто я! А потом увидела дверь. И с той стороны была ты, и я пошла к тебе. Мне еще чудилось, что ты поешь мне колыбельную, представляешь? — Ксеня слабо улыбнулась.

— А Тьма? — тихо спросила я, — Тьма, что забрала тебя в мир теней?

— Тьма? — растерялась Ксеня и наморщилась, пытаясь вспомнить. — я не знаю…Тьма не пускала меня… но я все шла и шла… а потом очнулась в травницкой!

Я кивнула, не зная, стоит ли говорить то, что я увидела. Но я и так слишком много скрывала от подруги. И поэтому я повернулась к ней, ободряюще сжала ладонь.

— Ксеня, мне кажется, часть твоей души не вернулась с тобой, — медленно сказала я, — не знаю, как это объяснить…просто ты другая. У тебя словно прореха на ауре… и она наполняется Тьмой… в тот день, я не знаю, как вытащила тебя. Да и сейчас не знаю. Просто безумно испугалась тебя потерять… Но, может, моих сил не хватило? Или я что-то сделала не так… не знаю.

— Ты видишь ауру? — восхитилась подружка.

— Ксеня! Ты слышишь меня? Нет, это немыслимо! Я ей о том, что она кусок себя где-то посеяла, а она мне о моих новых способностях! Ау!

— Не ауакай, не в лесу, — отозвалась Ксеня и посмотрела на меня уже серьезно, — да поняла я, Ветряна. Поняла. Я и сама чувствую, что со мной что-то не то…я же говорю, словно кто-то гадкий внутри поселился…

Я вскочила, походила по комнате.

— лорд Даррелл, наверняка, знает как тебе помочь! Или Арххаррион. Не переживай, подружка! Мы что-нибудь придумаем.

— Да чего уж тут переживать, — меланхолично отозвалась Ксеня и усмехнулась, — матушка-настоятельница чуть нас всех не перерезала, приюту конец, где-то в мире теней шляется часть моей несчастной души, а в в Риверстейне пробудился магический Источник. Вообще, переживать не о чем. Пошли, поедим, что ли? А то твоя краюха провалилась, ни за что не зацепилась…

Я рассмеялась. Ксеня неисправима. Святая Матерь, пусть она останется такой всегда, прошу…

— Только прежде поспим чуток, — сказала Ксеня и сладко, во весь рот зевнула. — как-то я замаялась сегодня…

Она устроилась на моей кровати, притянув к животу подушку, как маленькая. Даже грязное платье не сняла! И тут же провалилась в сон!

Я погладила ее по голове, осторожно стянула с Ксени ботинки и прикрыла ее суконным покрывалом.

— Спи, моя хорошая, спи, — прошептала я, — не бойся… я обязательно что-нибудь придумаю…

Я поднялась и вышла, тихонечко прикрыв за собой дверь. Мне спать совсем не хотелось. То ли от нервного возбуждения после сегодняшних событий, то ли после потока Силы, который я через себя пропустила. Больше всего хотелось вымыться. Платье грязное, в жутких пятнах земли и засохшей крови, волосы- один свалявшийся колтун. И я до сих пор босая! Уж не знаю, почему. Видимо, так нужно было для ритуала, по крайней мере в пентаграмме я очнулась уже без ботинок.

Поэтому помявшись, я тихонько вернулась в комнату, подхватила синее платье, ботинки и снова вышла. Ксеня посапывала, отвернувшись к стене, и не проснулась от моих шуршаний.

В комнате омовений от нагретых углей шло приятное тепло, я окунулась в него с наслаждением. Надо же, а я и не заметила, как замерзла… Вобще холода не чувствовала, а ведь ходила босиком по стылой земле, без платка, в одном платье…

А сейчас вот нахлынуло, затрясло в ознобе.

Я стянула с себя коричневый балахон и кинула в угол. Все, теперь его только на тряпки! Ни за какие сладкие булки я его на себя больше не надену! Лучше уж синее…

Нижняя рубашка такая же грязная и рванная, ее я решила постирать и зашить. Второй у меня не было. Поэтому к стирке я первым делом и приступила, привычно обходясь скудным количеством воды и натирая ткань смесью золы и песка. Чистую рубашку снова надела на себя, даже совершать омовения голышом послушницам запрещено… А избавиться от многолетних привычек не так-то просто.

Вылила в настенное отверстие грязную воду, прислушалась, как она хлынула вниз, между стенами Риверстейна. И набрала кадушку для себя.

Но прежде, чем залезть, себя осмотрела. Кожа на груди в корке засохшей крови. Но ран нет. У верхнего ребра, там, куда я воткнула клинок, тонкий белесый шрам. А разрезы на ладонях затянулись вообще бесследно.

Растрепав и без того лохматую косу, я забралась в кадушку и расслабилась.

Мы привыкли совершать омовения быстро, да и радости раньше особой не было, в холодной воде плескаться. Но сейчас было тепло, замерзшее тело, оттаяло, словно льдинка, я даже глаза закрыла от удовольствия.

И сразу вспомнились термали в Хаосе… голубоватая вода, исходящая паром, горький запах неведомого снежного цвета, красноглазая Олби, Арххаррион…

Дверь тихо стукнула. Я открыла глаза и ойкнула.

— Что… что ты здесь делаешь?

Арххаррион посмотрел со злостью, в темных глазах мелькнула желтизна.

— Что я здесь делаю? Ты сама меня позвала!

— Я?? — искренне изумилась. Так, что даже забыла на мгновение, что сижу в кадушке с водой. — как это? Не звала я тебя!

Он бесцеремонно оперся руками о борта кадушки, так что злые глаза оказались слишком близко. Я вздрогнула, пытаясь погрузиться глубже, но я и так сидела, скрючившись на коленках, так что голова и плечи так и остались торчать над водой.

— Ты слишком громко думаешь, Ветряна! Вот тьма! Зачем ты усилила слияние?

Усилила слияние? Святая Матерь, конечно! Испугавшись, что он не приходит в себя, я повторила то, что сделал Арххаррион в черных Землях. Разрезала ладони и смешала кровь. И слова повторила… Не понимая, что они значат…

— Я думала, ты умер… — прошептала я, — ты не дышал, и тока крови не было… И все эти ожоги…Я испугалась.

Он скривился, отдернул руки, отвернулся.

Я посмотрела на его спину. Голую спину. Все так же, как в пентакле на нем лишь кожаные штаны и сапоги. Черные волосы присыпаны пеплом, на груди и спине следы ожогов и кровавая корка. Ужас.

— Мне надо одеться, — пробормотала я.

Он стремительно развернулся и одним движением вытащил меня из кадушки. Потоки воды хлынули на пол и на него, но демон, кажется, даже не обратил на это внимания.

— Ты усилила слияние, глупая, — тихо сказал он, — это очень… опрометчиво с твоей стороны.

Он чуть отодвинул руки, не выпуская меня, и медленно осмотрел. Взгляд скользил по моему телу, облепленному мокрой рубашкой, по губам, лицу, волосам… такой откровенный голодный мужской взгляд, от которого у меня подогнулись колени и лицо вспыхнуло.

— Нет… — прошептала я.

Он усмехнулся, глядя мне в глаза. Уверенный в своей власти. Лениво намотал на ладонь мои волосы, заставляя откинуть голову. Неспешно провел пальцами по моей шее, дотронулся до губ…

— Да. — чуть хрипло сказал он, — Хорошо. Мне нравится…

Я на миг закрыла глаза. Всего на миг.

А потом открыла и посмотрела в голодные глаза демона.

— А мне нет, — тихо сказала я.

Вода из кадушки взметнулась столбом, а потом обрушилась на нас, облепила демона, на лету становясь ледяной изморозью, сковываясь льдом. Лужа, в которой мы стояли, покрылась наледью, как живая поползла по его ногам, обхватила стылым холодом.

Я отпрянула от него, вырвалась. Схватила с притолоки синее платье и торопливо закрылась им. И опешила.

Демон рассмеялся.

— Думаешь, это меня остановит? — спросил он.

Повел плечом, сбрасывая наледь. Корка льда пошла трещинами, растаяла, схлынула. В его глазах все явственнее разливалась желтизна, я видела, как горит там азарт хищника, преследующего добычу.

Я чуть отступила на шаг. Вздохнула. Порыв воздуха послушно лизнул мою ладонь. Я вскинула ее, когда демон сделал шаг, и его отшвырнуло воздушной волной так, что он пролетел через всю комнату и спиной врезался в стену. Но перевернулся, как кошка, и легко приземлился на ноги.

Я судорожно прижала к себе синее платье, не спуская с него глаз.

Арххаррион отбросил со лба влажные волосы, встряхнулся.

— Вот как, — сказал он. Но с места не сдвинулся. — Значит, я не ошибся…Наследница схитов.

Я вздрогнула.

— Ты был там…Был в поселении схитов, вместе с Саарххардом. Убивал их… Я видела. — хотела сказать жестко, а получилось жалобно…

— Да. Я там был, — он склонил голову. И мягко шагнул ко мне. Усмехнулся, когда я попятилась.

— Не бойся. Не трону.

Но я уже и сама видела, что зверь исчез, и глаза заполнились тьмой. И усталостью. Смертельной усталостью. Как тогда, в Черных Песках, после битвы со змеемонстрами. Тяжелая гнетущая опустошенность.

— Кто он для тебя? — спросила я, — Саарххард?

Мне бы так хотелось, чтобы он сказал «никто»… Но я и сама чувствовала ответ. Не заметить их сходство было невозможно.

— Брат, — спокойно ответил Арххаррион, — старший брат. Единственный кровник.

Он отвернулся.

— Иди, Ветряна. Мы поговорим… потом. Иди. — и усмехнулся, словно сам себе, — кровь схитов сильнее человеческой. Гораздо сильнее…Иди.

Я поспешно натянула на мокрое тело платье и, путаясь пальцами в шнуровке, выскочила в коридор.

В синей комнате все так же спала Ксеня. Я застыла у окна, прижала ладони к горящему лицу. Потом удивленно на них посмотрела. Поток воздуха легонько погладил меня по щеке. Я ахнула.

Как это у меня получается? Я ведь сделала все, даже не задумавшись, как рукой взмахнула! И это показалось мне таким естественным, правильным!

Я опасливо покосилась на Ксеню, боясь разбудить. И повела ладонью. Теплый ветер всколыхнул мне волосы, растрепал, обвился вокруг меня, словно обнимая. Ласково пощекотал кожу, глаза, губы. Прошелся по платью, завертел подол вокруг моих ног. И стих. Улегся у ступней, притаился.

Я изумленно пощупала ткань платья- сухая. И даже нижняя рубашка высохла и стала теплой, словно висела день над углями. И с волос больше не капает.

Удивительно

— Спасибо, — прошептала я своему воздушному зверю. Странно, но я ощущала его именно так: живым существом, притаившимся у моих ног.

Воздух лизнул мне пятки. Я не сдержалась и рассмеялась от восторга.

— Вот скаженная… дай поспать, — сквозь сон пробормотала подруга. Я тихо ойкнула, зажала себе рот рукой, натянула ботинки, и потихоньку выскользнула из комнаты.

С нижнего этажа доносились звуки песнопений, отчетливо тянуло смолянистым духом. Значит, Аристарх окончательно пришел в себя. Ох, бедные послушницы!

Я тихонько, по стеночке обошла лестницу в нижний зал и повернула к выходу. Спать совершенно не хотелось. Хотелось на воздух, на снег, в лес… Я блаженно зажмурилась, предвкушая… Нет, в лес я сейчас все же не пойду. Завтра. Когда взойдет солнце, когда эта ночь наконец-то закончится.

Проскользнула тенью мимо трапезной и потянула на себя тяжелую входную дверь приюта. Вышла.

Темный лес за стенами Риверстейна светлел, уже не нависал темной громадой, а золотился в рассветных лучах иголками, ветвями, стволами. Легкая снежная дымка окутывала мир приграничья, а новая заря алела на горизонте обещание радости и света. Я вдохнула полной грудью и снова рассмеялась.

Как же хорошо жить!

Как прекрасен наш мир, в котором есть эти сосны, и камни и снег и новый, восхитительный день! Почему, чтобы понять это нужно постоять на грани с миром теней и заглянуть в пустые глазницы Изначальной Тьмы?

Я медленно пошла вдоль здания, улыбаясь и дыша полной грудью. Маленькое здание с купелью манило и тянуло меня, и я не стала сопротивляться.

В святилище около Источника стоял спиной ко мне лорд Даррелл. Я тихо попятилась, пока он меня не увидел, но Шайдер услышал, обернулся.

— Ветряна? Я думал, ты спишь?

— Ксеня уснула, а я вот… — я остановилась у бортика купели.

— Как Данила?

— О, после того как почувствовал восходящую силу, решил, что он самый могущественный маг в подлунном мире! — усмехнулся лорд.

Я рассмеялась

— Да, на него похоже.

— Да это у всех так, — пожал плечами он, — посвящение- это ведь первое соприкосновение с Источником, с реальной, живой Силой… У пробужденных это вызывает такой всплеск эмоций и эйфории, что в Эллоар жители стараются особо не высовываться. Шалят новоиспеченные маги, словно эльфийского нектара перебрали! Маленьких, понятно, наставники в Школу сразу забирают, а вот те, кто постарше… — он улыбнулся., — я после своей ночи посвящения очнулся на шпиле Южной Башни. Висел, уцепившись за хрустального эльфа, венчавшего шпиль, и понятия не имел, как я там оказался! Примерно в пол версты от земли…

— Как же вы туда забрались?

— Понятия не имею! Открываю по утру глаза, сладко зеваю, опускаю голову и понимаю, что вишу на ужааасной высоте, зацепившись штанами! Это при том, что высоты я детства боялся…Солнышко греет, птички утренние поют, а я… вишу! М-да… как забрался? Слевитировал, наверное, или впервые в ворона обернулся. Но, то ведь неосознанно было, просто сила бурлила, а осознанно я тогда даже светоч сделать не мог. А штаны даже не кожаные, обычные, полотняные, к тому же не слишком новые… Трещат, вобщем…

— И что? — заинтересовалась я

— что, что… орать начал… Да как! Коты на крышах по всей округе обзавидовались!

Я представила себе лорда Даррелла, висящего на шпиле и орущего на всю округу, и рассмеялась

— Как же вы оттуда слезли?

— О, это отдельная история! Как-нибудь расскажу! Так что Данилу я напоил баюн- травой, на всякий случай. А то еще заберется куда-нибудь, как я… как мы его снимать будем?

Мы помолчали. Лорд улыбался, погрузившись в воспоминания своей юности. Потом легко провел рукой над купелью, вздохнул.

— Я видел разные Источники, Ветряна… в Радужной империи, в Хаосе, у подножия Свободных Гор и в подземном городе гномов… Такого я еще не встречал… Такая чистая удивительная и живая Сила!

Я посмотрела в воду купели. Захотелось опустить туда ладони, но при лорде я этого делать не стала, постеснялась. И вспомнила, как сидела на бортике Солмея, поводя в полынье серебристым хвостом. А ведь маленькая русалка показала мне правильную дорогу, хоть тогда я этого и не поняла! Закрыв глаза, я увидела Источник! Все верно…

— Что теперь будет с приютом? — спросила я

— Переведут, конечно. Извини. Уже утром я пошлю вестника в Старовер, извещу о переводе приюта из Риверстейна в Загреб. Или другое место. Пока ничего не решено, сама понимаешь… Но то, что в Риверстейн появился новый… вернее пробудился старый Источник, это просто невероятно! Немыслимо! Не сразу, конечно, но через какое-то время Сила Источника разольется по всему Северному Королевству и даже за Чертой ее почувствуют… — он снова провел рукой над водой, словно не веря.

— А обычные люди, без силы, поймут, что это не просто купель? — спросила я

— Нет, — покачал он головой, — конечно нет. Для тех, в ком нет магической силы, Источник будет просто водой.

Я кивнула. И помялась, не зная как спросить.

— Лорд Даррелл, скажите… может ли быть такое, чтобы душа человека разделилась? И часть ее как бы… затерялась?

Шайдер удивлено подняла брови, задумался.

— Ксеня, — утвердительно сказал он, и я грустно кивнула, — да, я почувствовал в ней Тьму… хотя и никогда такого раньше не видел. Расскажешь, что с ней произошло?

Я открыла рот, но продолжить не успела. В святилище ворвалась та, о ком мы говорили, и я никогда не видела подругу такой взбешенной! Волосы на голове Ксени буквально стояли дыбом, руки сжаты в кулаки, на лице четко отпечатался след от подушки, а само лицо пылает таким гневом, что мы с Шайдером одновременно отодвинулись.

— Где он? — разъяренно заорала Ксеня- Где этот… этот… сволочь! Гад! Греховодник мерзкий! Жопа дохлого мерина! Хаа моон чмыр!!! Да я его порву! Оторву все его поганые ручонки и засуну ему в ж…

У нас глаза на лоб полезли от того набора ругательств, который со скоростью арбалета выдавала разгневанная девушка.

— Ксеня, — очень ласково спросила я, отступая в глубь святилища, за купель.,- Ксенечка, что с тобой?

— Да я… да он… да вообще…

— Ксеня, ты поганками с утра подкрепилась? — любезно осведомился лорд.

— Я его убью! — выдохнула Ксеня, и замолчала, набирая воздуха.

— Ксеня, что случилась? — вклинилась я в паузу, — ты же спала, когда я уходила.

— Спала! Вот именно! Очень даже хорошо спала! И сон мне такой замечательный снился! Как я нашу матушку- настоятельницу ножичком, ножичком… А тут этот! Появился! Гад! Со своими руками! И ртом слюнявым! И со мной… такое!!!! Да я его сейчас загрызу! Разорву! Что бы больше никогда и думать не смел!!!

Я опешила.

— Да о ком ты говоришь?

— О ком же еще? О Даниле! Чтоб его тьма сожрала, не подавившись!

Мы переглянулись. В глазах Шайдера отчетливо замерцали смешинки.

— Вы же сказали, что усыпили Данилу! — не поняла я.

— Усыпил, — согласился лорд. Губы его подрагивали, явно намериваясь сложиться в веселую усмешку, но он честно этому сопротивлялся. — Но у парня явный дар Приходящего во сне, так что…

— Как это, во сне, — смешалась Ксеня и задумалась. Даже ругаться перестала, — он что же, мне приснился? В мой сон пробрался? И эту… мерзость всякую во сне творил???

— Ну, его же не было рядом, когда ты проснулась?

— Не было, — растерянно согласилась Ксеня., — я думала, успел улизнуть… Змеюка!

— А на самом деле спит парень в своих Пустошах и сниться ему сон…Хороший такой сон… — лорд не выдержав, все-таки рассмеялся.

Ксеня опомнилась. Осмотрелась. Осознала в каком она виде и что только что говорила, и медленно, но неудержимо залилась краской.

— Ой, — сказала она.

Но тут же встряхнулась, мотнула патлатой головой.

— Да все равно! Хоть и во сне! Да во сне еще хуже! Да как он вообще посмел залезть в мой сон! Это что же… он об этом думал, значит? Представлял? Убью гада!!!

И решительно, развернувшись, девушка метнулась за дверь.

Я возмущенно посмотрела на лорда, который уже не просто смеялся. Ржал. Прямо, как конь! Вот, что смешного, а?

Нет, не понимаю я этих мужчин!

— Лорд Даррелл! Да она же сейчас кинется его искать, Данилу! Да сделайте же что-нибудь!

Он ржать перестал, закатил глаза, показывая, как глубоко он видал все это, но все же пошел за мной ловить Ксеню.

— А я уже говорил, что бы ты называла меня по имени? — задумчиво остановился он на пороге.

Очень захотелось спустить на него своего воздушного зверя. Еле сдержалась.

— Лорд Даррелл! — простонала я, — Шайдер! Да пойдемте же!

Ксеню мы поймали почти у ворот. В отличии от меня, подруга всегда очень быстро бегала.

— Ксеня, стой! Да куда ты так несешься! Да подожди ты!

— Сейчас вырву кое кому шаловливые ручонки, и остановлюсь! — пообещала подруга.

Я мысленно застонала. Боюсь, если Ксеня правда доберется сейчас до Данилы, парню не поздоровится! Никогда не видела подругу такой обозленной. Это что же ей такое приснилось? Или это Даниле приснилось? Запуталась я…

— Ксенечка, а пошли в трапезную? Авдотья уже вернулась, думаю, завтрак готовит… — попробовала я закинуть приманку. Девушка затормозила, задумалась.

— Неее… на полный живот убивать не сподручно… в сон клонит. Так что сначала пырну этого паршивца ножичком пару раз, а потом- в трапезную!

— Ксеня! Да стой же! Скаженная!

Несмотря на увещевания, останавливаться она не собиралась и я уже приготовилась ловить ее воздушной петлей, но тут лорд все-таки перестал веселиться и ласково обнял Ксеню за плечи.

— Мне кажется, прежде лучше все же в трапезную, — серьезно сказал он, сверху вниз глядя на девушку

Ксеня как — то разом замерла, сконфузилась и смутилась. Гнев исчез из ее глаз и особенно ярко проступили веснушки.

— Без глупостей? — улыбнулся лорд Даррелл

И Ксеня кивнула, как завороженная.

— Ну вот и хорошо. Вечером, когда Данила проснется, я лично приведу его к тебе, чтобы ты высказала ему свои претензии, идет, Ксеня? И если он, правда, виноват…лично его накажу. Только уверен, что парень не осознавал свои действия. Он пока не умеет контролировать свои походы во сне. А теперь идите в трапезную, а у меня еще куча дел…

Он легко подтолкнул Ксеню в сторону приюта и та пошла, не оглядываясь. Я облегченно вздохнула. Кивнула благодарно Шайдеру и побежала следом.

В трапезной уже было шумно.

Странная Ночь Исхода закончилась, и приют шумел, обсуждая произошедшее. Понятно, что никто нечего не понимал, но проснувшимся на полу воспитанницам и наставницам, Аристарх радостно рассказывал о сошедшей на Риверстейн благодати, о пришедших лично к нему святых старцах и о явлении Пречистой Матери.

Он так уверовал в это и так заразителен был его рассказ, успевший за пару часов обрасти кучей подробностей и деталей, что мы с Ксеней только рот открывали от изумления. А остальные и вовсе взирали на арея с таким благоговением, что оставалось только поражаться могучей силе человеческой веры в чудеса, благодаря которой все так легко поверили Аристарху.

Только Божена все еще скептически кривила губы и хмурилась, но и у нее не было ответов, кроме тех, что предложил лорд и столь красочно развил арей.

Так что вскоре и она присоединилась к восторженному хору приютских.

Мы живали утреннюю кашу с медом и орехами, когда кто-то из послушниц опомнился:

— А где Рогнеда? — удивилась на всю трапезную Саяна, — и матушки не было на молитве… мы склонились к тарелкам, делая вид, что нас это не касается.

Послушницы заволновались, пытаясь вспомнить, кто и когда последний раз видел пропавших. К счастью, разговоры смолкли с появлением в трапезной куратора. он задумчиво осмотрел притихших послушниц, холодно кивнул наставникам.

— Указом его величества короля Северного Королевства Амарона, сегодня, в первый день зимы года Вепря, приют в Риверстейне закрывается. Всех послушниц переведут для дальнейшего обучения в Загреб. Наставникам же надлежит явиться в Старовер, в Обитель Ордена для подтверждения своих знаний и мастерства. Те, кому это удастся… — лорд сделал паузу и тааак посмотрел на сжавшихся наставником, что стало ясно, что ох как непросто им будет!.. — в дальнейшем будут направлены в другие приюты и сиротские обители.

Лорд замолчал. в трапезной повисла такая тишина, что все услышали, как тоненько стукнула уроненная кем-то ложка…

— К вечеру все должны быть готовы тронуться в путь, — закончил лорд. И смягчился, увидев готовых заплакать первогодок.

— не бойтесь, — мягко сказал он, — в Загребе вам понравится. Обещаю.

Младшие, взиравшие на куратора с искренним благоговением и привыкшие безотчетно ему верить, повеселели. Раз лорд сказал: все будет хорошо, значит, так тому и быть.

Старшие, особенно выпускницы расстроились.

— А как же вы? — рискнула спросить Полада, — лорд Даррелл? Вы тоже едите с нами в Загреб?

Все с надеждой уставились на мужчину.

Шайдер улыбнулся.

— Нет, девочки. В новом приюте у вас будет новый куратор, и поверьте, это весьма достойный человек!

— Но как же так… — выпускницы захлопали ресницами, не спуская с него влюбленных глаз, — но как же так!

Лорд Даррелл легко пожал плечами.

— Моя работа в Риверстейн закончена и я должен вернуться в столицу. — он помолчал, — и последнее: берите с собой только памятные вещи, в Загребе вас обеспечат всем необходимым.

— Подождите, — возмутилась Божена, — а где леди Аралтис? Почему она здесь не присутствует? Это все знаете ли… странно!

— Леди Аралтис с одной из послушниц уже на заре отбыли в Старовер.

— Но как же так? Почему она нас не предупредила? Она не могла уехать, не сказав…

— Вы сомневаетесь в моих словах, мистрис Божена? — холодно спросил лорд Даррелл, и настоятельница вздрогнула, — или в моих полномочиях?

— Нет, что вы, лорд Даррелл…я вовсе не то хотела сказать… я совсем не думала…

Куратор кивнул, обвел взглядом притихших и отводящих глаза наставников. И вышел.

Еще мгновение висела тишина, а потом трапезная взорвалась голосами. Новости были столь сногсшибательны, что многие даже не знали, как на них реагировать. Кто-то радовался новой жизни, что ждет в крупном торговом городе, кто-то грустил о Риверстейне, который был их домом и боялся перемен.

Наставники же откровенно пытались сдержать охватившую их панику. Для них повеявший ветер перемен грозил обернуться смертоносным смерчем.

Я задумчиво облизала ложку.

— а как же мы? — тихо сказала я Ксене, — а нам что делать?

За всеми произошедшими событиями, мы как-то забыли, что мы все еще послушницы и даже не задумывались, что же нам делать дальше…

— В Загреб не поеду, — хмуро сказала Ксеня, — и вообще… хватит с меня Ордена! Наелась! Полной ложкой…

Я согласно кивнула. Да уж, продолжить жизнь послушницы было бы немыслимо… но что нам делать? У нас не было денег, родных, жилья… Я улыбнулась подруге.

— Главное, что мы вместе, — сказала я. — А вместе мы что-нибудь придумаем.

Ксеня кивнула с мрачной решимостью.

Я прислушалась к огню внутри себя и удивилась. Арххаррион все еще был в окрестностях Риверстейна. Ищет следы Селении? Скорее всего… ведь Аргард я вернула, и ничего более его здесь не держит… и он сам говорил, что как только получит артефакт, я его больше не увижу. Я опустила голову. Аппетит пропал.

Воздушный зверь лизнул руку. Щенком промчался по трапезной, взметнул волосы, подолы, завеси…

— Сквозняк-то какой! Полада, что застыла, закрой дверь! Застудишь нас… — недовольно проворчала мистрис Пава. Полада недоуменно посмотрела на наставницу, на закрытую дверь, пожала плечами и вышла.

— Пошли что ли… — неуверенно сказала я, и мы с Ксеней поднялись из-за стола. Следом потянулись остальные. Грядущие перемены лихорадили кровь и отбивали аппетит.

Я все-таки сбежала в лес.

Только прежде пришлось убедить Ксеню, что со мной все в порядке, и я просто хочу… в лес! Подруга, охваченная раскаянием за свое поведение и страхом снова меня потерять, упрямо шагала рядом, вновь сжимая в руке ворованный нож.

— С тобой пойду! — угрюмо и твердо сказала она.

— Ксенька, да зачем тебе мерзнуть? Я только в ельник, воздухом подышу, и обратно!

— С тобой пойду! — отрезала Ксеня. Я закусила губу, не зная смеяться мне или плакать. Мне хотелось побыть одной… слишком я привыкла сбегать в лес одна, разговаривать с ним, не оглядываясь даже на любимую подругу…

— Селению ведь так и не нашли? Неизвестно где эта…чмыр… шляется! Может, под тем кустом как раз и засела! С тобой пойду!

Я вздохнула, сдаваясь.

— Арххаррион где-то рядом. И следов жрицы он не нашел…

Ксеня внимательно осмотрела уже светлый в свете зари ельник. Посмотрела искоса.

— Арххаррион… демон. Я видела, как он шел через ту горящую звезду… Жуткое зрелище. И он- жуткий. В жизни ничего страшнее не видела…

Мы помолчали. Снова вспыхнули воспоминания о прошедшей ночи. Это сейчас нас накрывает эйфория от того, что все закончилось, что мы живы, но… сколько раз еще эта ночь явится нам в кошмарах?

— Ты к нему что-то чувствуешь? — вдруг спросила Ксеня и я опешила. Остановилась, уставившись на подругу. Та смутилась.

— Я уже очнулась, когда ты его исцелить пыталась. И я, и лорд Даррелл. Ты так плакала. И кричала… Прости.

Я отвернулась, и мы молча полезли через пролом в стене. И никто ведь уже не запрещает через ворота идти, так нет же, опять к пролому притопали!

Ксенька легко спрыгнула в снег, протянула мне руку. Цепочку моих вчерашних следов уже затянуло снежной крошкой, присыпало…

— Нет, Ксеня., — спокойно сказала я. — ничего не чувствую. Просто испугалась.

Подруга скептически фыркнула. Но больше ничего не спросила. И я была ей благодарна. Поверила ли… Не знаю. Соврала ли я? Не знаю…

Но что еще я могла ответить? Глупости, о которых мечтает сердце? И которых не будет никогда, потому что этого просто не может быть? Даже если отбросить то, что Арххаррион — правитель Хаоса, а я нищая послушница, закрыть глаза на то, что он демон, а я- человек, то как забыть рассветное утро в деревне схитов? И маленький домик, увитый розами, и синеокую женщину и занесенный меч…

Даже если так хочется податься силе слияния, хоть на миг забыться и поверить, я знала, что никогда этого не сделаю. Не смогу.

Да и для чего? Ведь это только слияние… только оно. Разорвется и ничего не останется…

Я тряхнула головой, отбрасывая мысли. Нельзя думать о нем. Не знаю, как именно я зову Арххарриона, но сейчас я это делать точно не собираюсь.

В ельнике было морозно и тихо, чуть трещали, переговариваясь, деревья, провожали меня взмахами пушистых веток. Воздушный зверь лизал ладони, просился на волю и я повела рукой, отпуская. Он взметнулся снежным вихрем, разметал перед нами снег, вычистил тропку. И понесся озорничать, пугать птиц, кататься под еловыми лапами и раскачивать пушистые макушки…

Ксеня сначала испугалась происходящему, но потом увидела мою улыбку и расслабилась. Только поглядывала искоса, да губы кусала. Но я ценила ее молчание, так необходимое мне сейчас и знала, чего это стоит моей непоседливой и прямолинейной подружке. Я благодарно ей улыбнулась и пошла по тропке, между рядами спящих сосен, чуть касаясь их рукой и прислушиваясь.

Я слышала сны деревьев под шапками снега. Голос земли, что пел мне о новой жизни, затаившейся в ней. Шепот озер, скованных льдом. Я прикасалась к шершавой коре и сосны закрывали меня лапами, обнимали, баюкали. Духи земли рассказывали мне свои истории и их было так много, что можно слушать целый век, и они торопились, шептали, спорили… Воздушный зверь наигрался в снегу, прилег рядом, обвивая мне ноги теплом… я улыбнулась ему и махнула ладонью, чтобы обогрел Ксеню…

А сама все слушала и слушала голос моей земли и моего леса…

Не знаю, сколько времени прошло.

Очнулась, выбралась из-под елового шатра, осмотрелась.

Ксеня сидела в сугробе. Раскрасневшаяся, словно не на морозе почивала, а на печке.

— Ветряна… — позвала она, — а ты кто?

Я фыркнула, щелкнула подружку по носу.

— Все та же скаженная Ветряна, — рассмеялась я., — ну и еще немножко схит… Последняя из схитов.

— То есть как это? — изумленно прошептала Ксеня.

— Так уж получилось…Пошли, нагулялись.

И пока мы шли обратно, я рассказала, как очутилась во временном туннели, как горело поселение схитов, и как я вытолкнула в туманную прореху маленькую синеглазую девочку. Спокойно рассказала, без эмоций. И про Арххарриона умолчала. Но и этого хватило. Ксеня сначала смотрела открыв рот. Потом бегала по кругу, утаптывая дорожку. Потом попробовала попинать деревья, но я ей запретила. Зато на каменной кладке стены подружка оторвалась вволю…

Я даже ждать устала.

— Ксень, ну пошли уже, а? — со смехом просила я, — ну что ты, как маленькая… Пошли!

Девушка, наконец, успокоилась, выдохнула.

— Пошли, — согласилась она. И посмотрела.

— Вот только не надо на меня так смотреть!

— Как?

— Вот так! Хватит уже! Ксеня! Словно у меня рога выросли! И пламя изо рта идет!

— Ага! Пламя, значит, ты не умеешь?

— Да ничего я еще не умею, — рассмеялась я, — голос земли слышу… деревьев… зверь вот у меня под рукой… воздушный… а больше ничего.

— А больше ничего! — противным голосом передразнила Ксенька, — а у меня вообще… кусок души шляется где-то! Так то!

— о! да ты прям фря!

Мы залились смехом так, что вспорхнули с ветвей испуганные сойки. И в Риверстейн вернулись совершенно довольные друг другом и собой.

К вечеру Риверстейн опустел. Не представляю, как лорд Даррелл все провернул за столь короткий срок, но уже к вечерней заре у ворот стояло несколько экипажей, ожидающих послушниц.

Многие девочки откровенно плакали, другие бодрились, задирали носики, но по туго сжатым ладошкам, в которых они держали дорожные сундучки, было видно: и им не по себе…

Возницы покрикивали, поторапливали, вздыхали и смотрели на вечернюю зорьку. Прикидывали как до темна добраться к ближайшему поселению, а с утра уже и в Загреб двинуться…

Наставницы в свой экипаж погрузились молча, хмуро, не глядя на испуганную кучку бывших воспитанниц, только арей все еще рассказывал о схождении святых старцев этой ночью. Но его уже никто не слушал.

Зато Авдотья и Данина не скрывали своих чувств, вовсю обнимали девочек, уже не боясь недовольного окрика наставниц и тайком утирая слезы.

Когда все погрузились, по стылой дороге простучала слаженная дробь копыт, и выскочил перед воротами вооруженный отряд. Лорд Даррелл все предусмотрел и без охраны своих бывших подопечных оставлять не собирался.

Мы с Ксеней притаились в темной ученической, отсюда двор просматривался лучше всего. Пока девочки усаживались в повозки, одергивая платья и всхлипывая носами, мы прятались за занавесями и испугано вздрагивали от звуков шагов в коридоре. Как в детстве. Только тогда мы прятались, потому что хотели сбежать, а теперь — остаться.

Но вот двор опустел и даже отзвук копыт затих в морозном воздухе. В Риверстейн стало тихо. Оглушающее, невероятно тихо. Замок умолк. Больше не было шепота девочек в его коридорах, легких шагов, шелеста платьев… сплетен, смеха, плача, молитв и окриков… никто не мчался по лестнице, опаздывая на занятие, не падали со стуком тяжелые книги, не коптили угасшие масляные лампы…

И Риверстейн загрустил, задумался. Словно ворчливы старик, которого так долго раздражили шаловливые внучата, и осознавший, как они ему дороги, лишь когда они уехали…

Мы неуверенно переглянулись

И испугано подпрыгнули, когда стукнула дверь в ученическую.

— Так… — сказал лорд Даррелл, — вот вы где!

— Мы никуда не поедем! Ни в какой Загреб! — воинственно воскликнула Ксеня и непримиримо выпятила подбородок. Я согласно кивнула.

Шайдер удивленно на нас посмотрел.

— Конечно, не поедите! Кто ж вас отпустит… Вы поэтому здесь прятались? Я вас с обеда ищу!

— А зачем вы нас ищите? — спросила я.

— Как это зачем? Сгораю от любопытства, конечно! Пошлите, хватит там пылью дышать.

Мы вылезли из-за завесей, и со вздохом облегчения покинули темную ученическую.

Опустевший Риверстейн был столь не привычен, что мы поневоле усмиряли шаг, таили дыхание, словно боясь потревожить молчаливые коридоры. И еще больше струхнули, когда оказались в сердце приюта: кабинете леди Аралтис.

За длинным дубовым столом, как у себя в Хаосе, удобно и без стеснения расположился Арххаррион. Одетый в белую рубашку, уже без ожогов на лице, он бесцеремонно просматривал бумаги бывшей матушки-настоятельницы и раздраженно отбрасывал ненужные. Пол у его сапог уже был усыпан желтым пергаментом, раскрытыми фолиантами, конвертами и свитками.

У левого локтя демона стояла початая бутылка вина, наполовину пустая. И судя по отсутствию бокалов, здесь Арххаррион обошелся так же- без церемоний!

— Нашел что-нибудь, — спросил лорд Даррелл, закрывая за нами дверь. Мы с Ксеней переглянулись, помялись на пороге и тихонечко присели на низенькую кушетку без спинки. Я с любопытством осмотрелась.

Только один раз я была в этом кабинете, в святая святых. В тот день, когда прибыл вестник из Старовера, тринадцать лет назад, и решалась моя судьба: останусь ли я в приюте или нет. Я помню недоуменный взгляд вестника и легкое, безразличное пожатие плечом леди Селении. Я смотрела на двух этих людей, держащих в руках мою жизнь, и запомнила их такими: недоумение и безразличность.

Тогда здесь царила строгая упорядочность и холодная сдержанность. Сейчас — пахло пеплом и вином, трещал в камине огонь и властвовал хаос.

— Не много, — сипло ответил Арххаррион, лишь мелком глянув на нас.,- Алира хитра…Предполагала, что я буду искать. Так…Несколько подчеркнутых слов, пожелтевшие от частого чтения страницы…не следы, а издевки!

Арххаррион со злостью сжал кулаки и сделал большой глоток из бутылки.

— Присоединяйтесь, — сделал он широкий жест рукой.

Лорд Даррелл подумал и тоже приложился к бутылке.

— Вам не предлагаю, — сказал он нам.

— А что жалко? — ехидно спросила Ксеня.

Арххаррион вскинул на Ксеню темные глаза и под его взглядом она сжалась.

— Кубки там, — махнул он рукой. — сами возьмите.

Мы с любопытством потянули носом, потому что никогда не пробовали спиртное. Потом Ксеня упрямо поднялась, достала из шкафа кубки и поставила на стол. Лорд Даррелл капнул туда по капле. Ксеня недоуменно заглянула внутрь, повертела, размазывая по стенкам, и протянула обратно, требуя добавки. Шайдер нахмурился.

— Налей, — все так же сипло и не глядя, сказал Арххаррион, — спать лучше будут. У них тяжелый день выдался…

И ночь. Ночь — особенно.

Заполучив кубки, в которых на четверть плескалось темное вино, подруга вновь уселась рядом.

Шайдер же расположился у окна.

— Лорд Даррелл, — задала я мучавший меня вопрос, — что теперь будет с Риверстейн?

— Пока не знаю, Ветряна, — задумчиво ответил он. — Вопрос трудный. Риверстейн — мой родовой замок, и получается, что пробудившийся источник формально принадлежит мне… Но вот, что с этим делать… ума не приложу.

— Ты ошибаешься, Шайдер, — усмехнулся Арххаррион, — тебе принадлежит замок, да, но земля, от ледяного перевала и до Трехзубых скал, а самое главное- источник, принадлежит Хранителю. Это наследие схитов, это их земли.

— Но схитов не осталось!

— Остались…одна. Ветряна. И именно она Хранительница Источника.

Лорд Даррелл перевел на меня пораженный взгляд. Я развела руками. Пару мгновений Шайдер молчал, а потом решительно подтащил ко мне тяжелое кресло, уселся напротив и скомандовал:

— Рассказывай. Медленно. Обстоятельно и подробно!

Я рассказала. Умолчала про Арххаррион, на что он чуть поднял вопросительно бровь, не сводя с меня тяжелого темного взгляда.

После моего рассказа Шайдер схватился за голову, вскочил и, кажется, собрался повторить действия Ксени в лесу. Но нет, удержался.

— Невероятно! Невообразимо! Как такое может быть? Разрыв времени… Изменение дороги… Проход… Выход…Соо моон чмыр! Талеба глох! Надо срочно отправляться в Эллоар, сообщить… рассказать! Собрать старейшин… круг Света, наконец! Наследница схитов… Невероятно!

— Я никуда не поеду! — испугано сказала я, — и не надо никому рассказывать!

Я представила, как меня будут рассматривать, словно любопытную зверушку, обсуждать и мне стало дурно… Лучше бы я ничего не говорила. Сказала бы, что не помню, что произошло в Петле Времени, вот и весь сказ. Или, что ничего там не произошло! Полежала в туманном нечто и пришла в себя в пентаграмме.

Я сжалась, до белизны ладоней обхватив кубок с вином, который так и не попробовала.

— Рион! — снова вскочил Шайдер, — ты можешь открыть переход в Империю? Пока я не восстановлюсь, мне портал не сделать!

Арххаррион повертел в руке бутылку, рассмотрел на свет огня остатки, плескавшиеся на донышке.

— Нет, — неторопливо сказал он.

— Что — нет?

— Нет. Я не открою переход. И ты никому и ничего не станешь рассказывать о наследнице схитов. До тех пор, пока она сама этого не захочет.

— Но… — начал лорд Даррелл и осекся. Посмотрел на меня, сжавшуюся на кушетке.

— Ветряна… Ты не хочешь говорить об этом? Рассказывать?

Я отрицательно мотнула головой и Шайдер вздохнул.

— Но как ты не понимаешь! Это же. Это…

— Нет, — спокойно сказал Арххаррион.

— Простите, лорд Даррелл — тихо сказала я.

— Хорошо, — сдался Шайдер. — Конечно, ты имеешь на это право…Пообещай, что обратишься ко мне, когда будешь готова рассказать все старейшинам.

— А почему ей должны поверить? — удивилась Ксеня. Подруга уже попробовала вино, и на щеках ее разгорался хмельной румянец.

Шайдер покачал головой.

— В Круге Света находится Оракул и его невозможно обмануть или скрыть истину. То, что подтверждает Оракул — неоспоримо. Да и потом… Кровь схитов. Ее ведь не спрячешь. Сейчас, после пробуждения Источника, кровь тоже проснется. Судя по всему, она уже пробуждалась в Ветряне, а после посвящение… эээ… твоего своеобразного посвящения! — эта сила будет только возрастать. Я так думаю. Да и потом… Если Ветряна Хранитель Источника, это тоже отпечатается на ее сути и на ауре.

Ксеня скривилась.

— Ауры, оракулы, хранители… Как у вас, магов, все сложно-то! — и снова отхлебнула из кубка. Я посмотрела на подругу с легким беспокойством. Мне показалось или Тьма, зависшая над ней стала чуть плотнее, гуще?

— Лорд Даррелл, — позвала я, — давайте мы вернемся к этому позже, хорошо? Сейчас меня больше беспокоит Ксеня…

Ксеня чуть икнула. Арххаррион приподнял бровь.

— Изначальная Тьма держит ее в своих лапах, — сказал он, и мы слажено вздрогнули. — Она вернулась из Мира Теней?

Ксеня кивнула, я умоляюще посмотрела на демона.

— Да, я открыла ей дверь. Сама не знаю как!

И кратко рассказала события той ночи, когда умирала Ксеня.

— А я все гадал, откуда в окрестностях Риверстейна столько неупокоенных духов появилось, — хмыкнул лорд Даррелл, — ни некроманта, ни заклинания перехода не нашел… а оказывается, ты Ветряна, просто песенку спела… М-да…

— Я не знала, что так получится…

— Да уж, получилось. Без пробужденной силы, без знаний, без заклинаний. Песенкой! — он на миг закрыл глаза, осмысливая услышанное, — Мы почти ничего не знаем о схитах, Ветряна. Они жили внутри Черты, очень обособленно, а потом… потом не осталось тех, кто мог бы о них рассказать. Или об их способностях!

— Так что же делать с Ксеней? — напомнила я.

Лорд Даррелл покаянно развел руками.

— Не знаю, прости. Надо искать тех, кто знает ответ. В Империи есть некроманты, конечно. Но они слабые, эта магия не свойственна Светлым. На западе есть Клан Погруженных во Тьму из рода Безликих, их правитель- Рам саа Тен, один из сильнейших заклинателей душ. Я слышал, что он может задержать дух на грани, и даже вытащить его из мира теней, чтобы поработить, но я ни разу не слышал, чтобы дух вернулся в тело… и потом… Безликие все больше отдаляются от мира живых, за последние триста лет они ни разу не появлялись в Эллоар, хотя Рам входит в девятку властителей Объеденного Подлунного Мира. И в Долину Забвения они тоже никого не пускают.

Я вскинулась.

— Кто же тогда? Им? Озеро сирен? Оно сможет помочь?

— Откуда ты про него знаешь? — Шайдер недовольно посмотрел на Арххарриона, тот улыбнулся. Я старалась вообще не встречаться с демоном взглядом, хотя он смотрел совершенно спокойно, словно ничего и не произошло. Хотя, возможно, так и есть. Для него.

— Возможно, Им ответит Ветряне. Если захочет, — сказал демон, поднялся, потянул затекшие мышцы. Я отвела глаза, — по крайней мере, стоит попробовать.

Лорд Даррелл задумчиво кивнул. Ксеня опять икнула. Уже громче.

— Откроешь переход в вечный лес? — спросил Шайдер.

Арххаррион одним глотком допил содержимое бутылки. Взгляд его стал еще мрачнее.

— Нет. Я не могу открыть переход.

— Почему это?

Я повернула голову и наткнулась на его злые глаза. Демон аккуратно поставил на стол пустую бутылку. И меня обожгло изнутри пламя, бушующее в нем. Всего на миг, но я словно сгорела и осыпалась пеплом от раскаленного демонического бешенства, горящего в Арххаррионе.

Мой воздушный зверь беспокойно заворочался под рукой, взметнул рассыпанные на полу бумаги. Огонь в камине испуганно дернулся, затрепетал от его порыва, и я придержала зверя.

— Я не могу обернуться, — спокойно сказал Арххаррион, ничем не выдав огня, сжигающего его, — исчерпал резерв Силы в пентаграмме.

— Но ведь в Риверстейн есть Источник Силы!

Арххаррион покачал головой, а Шайдер понимающе кивнул.

— Да, и он сохранил мне жизнь. Человеческую. Но для демонической сути мне нужен Источник Хаоса. Проблема в том, что будучи человеком, я лишен многих способностей, переход мне не открыть, а любой портал бесполезен. Хаос слишком хорошо защищен от проникновения извне. Я лично устанавливал щиты.

— Что же делать?

— Ну… — усмехнулся Арххаррион, — придется побыть человеком. До прибытия в Хаос.

— И что, будем сидеть в Риверстейн, пока я не верну магию и не сделаю портал через Черту? — мрачно спросил лорд Даррелл, — хотя… — он посмотрел на меня, — почему бы и нет… И потом, через Черту без портала все равно не перебраться.

— Нет! — воскликнула я, — неужели нет выхода? Надо добраться до Им как можно скорее! Мне кажется, — тихо добавила я, — Тьмы становится больше…

— Выход есть, — кивнул Арххаррион, — Шайдер, ты никогда не задумывался, почему в Северном королевстве, заключенном в кольцо Черты, все-таки рождаются дети с магическими способностями?

— Ну…Наследие крови?

— Какой крови? Тут не было магов…Только схиты. А магический фон? Слабый, да… Но постоянный.

Шайдер прищурился и посмотрел недоверчиво.

— Ого! Неужели, ты хочешь сказать, что в Черте есть разрыв?

Арххаррион кивнул и усмехнулся.

— Меня давно увлекают Черные пески…Странная их сила, непостижимая власть над жизнью и разумом, над магией… — он помолчал, а я вспомнила ту ночь, когда очутилась в Черте и наблюдала битву демона со змеемонстрами. И вспомнила его ощущения: наслаждение битвой, жажду крови… опустошение. И когда меня перенес Аргард, мы встретились там же. Что так тянуло Арххарриона в это место? Он поднял голову, отбросил темные волосы. И эмоции.

— В Черте есть проход. Один есть точно. Узкий разрыв в песках. Там нет иссушающей силы Черты и можно пройти даже человеку.

— Хм… и куда мы выйдем?

— К подножию Свободных гор. И дальше придется идти через каньон Памяти до самого Граама. Так что радуйтесь, что среди нас нет эльфов.

— Почему? — не поняла я.

— Горный народ терпеть не может ушастых, — усмехнулся Шайдер, — гномы, Ветряна. Там живут гномы.

Ксеня слушала их с широко раскрытыми глазами, в которых плескалось лихое ожидание. Или хмельное? Не выдержала, вскочила, заметалась по комнате.

— Неужели мы отправляемся в Подлунный мир? И когда же? Ветряна! Мы отправляемся к гномам!

Я улыбнулась подруге. Бедненькая, она ведь думала, что Подлунный мир для нее недоступен…

— Завтра, Ксеня, — ухмыльнулся Шайдер. Нужно будет раздобыть лошадей…Надеюсь, вы с них не свалитесь! И нужно будет закрыть Риверстейн и оставить здесь охрану…

— Охрана не понадобиться, — сказал Арххаррион, — Ветряна, пойдем. Попробуем кое что сделать…

Я чуть испугано на него посмотрела, но поднялась, отставила кубок, из которого так и не выпила. Демон молча пошел к двери. Мы послушно потянулись следом, прошли коридорами Риверстейн и вышли во двор.

Ночь мягко окутала землю бархатным покрывалом, усыпала небо яркими небесными светочами, затянула тишиной. Щербатая луна, желтая, рванная с одного бока, лениво качалась над верхушками елей. В святилище было темно. Сегодня никто не зажег у купели лампаду. И мне почему-то стало от этого грустно.

Мы остановились, рассматривая тихую темную воду. Я не удержалась, опустила в нее ладонь, чувствуя как мягко обнимает ее источник…

— Хранитель связан с Источником, — сказал Арххаррион, — и может влиять на него. Например, усыпить на время. Или попросить защиты. Или создать морок, отводящий глаза, чтобы никто его не нашел. Попробуй, Ветряна.

— Я это могу? — удивилась я, — откуда ты знаешь?

Лорд Даррелл посмотрел на демона недовольно, но ответил за него.

— Ты же уже поняла, что у каждого Источника свой Хранитель. И его тщательно скрывают, конечно. В Хаосе ситуация уникальная. Их Хранителем всегда становится Правитель.

— Почему?

— Расскажу как-нибудь, — усмехнулся Арххаррион, — не сейчас. Давай, Ветряна, попробуй. Я помогу.

— Но что я должна делать?

— Поговорить с ним. Почувствовать. Не бойся.

Он встал за моей спиной, легко касаясь плеч. Я вздрогнула, а лорд Даррелл хмыкнул. Я смутилась.

— Шайдер, заткнись, — лениво процедил Арххаррион, — ты мешаешь.

Лорд Даррелл снова фыркнул, но отошел к стене и застыл там, не сводя с нас мрачного взгляда.

— Закрой глаза, — на ухо сказал мне Арххаррион. Я закусила губу, слишком отчетливо ощущая его присутствие. В голову настырно полезли воспоминания, образы… полутемная комната омовений, его голодный взгляд, моя мокрая рубашка, прилипшая к телу…

И сразу Арххаррион за моей спиной напрягся, ладони жестче сжали мне плечи, и чуть прервалось дыхание.

— Ветряна… — тихо сказал он, — просто смотри на воду.

Воздушный зверь обвил наши ноги, заключая в кольцо. Я почувствовала удивление Арххарриона, но он ничего не сказал.

Я посмотрела на воду.

Внутри меня горит огонь Хаоса. Бешенство. Злость. Желание…не мои чувства, его…пламя бьется внутри, как дикий зверь, рвется на волю. И усмиряется…Пепел засыпает душу… и опадает. Успокаивается. Затихает. Тихая опустошенность, легкое безмолвие чувств… холодная вода купели. Студеная до ломоты в пальцах. Я погружаюсь в нее. Не телом- душой…глубже и глубже…

И взлетаю. Это уже не купель, это вихрь! Это водопад, сносящий плотины моего разума, это ураган стихии, это бесконечность…

И я вливаюсь в него, становлюсь его частью, питаюсь его силой! Вихрь уже не кружит меня, я сама кружусь с ним в диком танце. Я пушинка, подхваченная смерчем, я сухой лист, взметнувшийся в небеса. Мне хочется остаться здесь, в бесконечном движении, в неистовой пляске стихии.

Но сильные руки сжимают мне плечи… единственная опора в безудержной круговерти Силы…

И я останавливаюсь. Чуть медлю…А потом усмиряю вихрь, останавливая пляску. И стихия замирает, растекается холодной водой… и снова становится купелью.

— Теперь защита, — шепчет мне на ухо Арххаррион.

И я представляю стены вокруг Риверстейн. Они вздымаются до небес. Через них не перелезет зверь, не перелетит птица, не пробьется человек. Ни найдет никто в подлунном мире. Идущий — свернет, заблудившийся — не увидит, ищущий- пройдет мимо. Сто путей ведут в Риверстейн и ни один не приводит. Хмурые сосны, подступают ближе, прячут Риверстейн за темными стволами. Оплетают каменные стены дикий вьюн и колючий можжевельник. Разливаются озера и топкие болота. Зверь лесной стоит на подступах к Риверстейн, зорко высматривают добычу птицы.

Нет пути сюда.

Ни дороги, ни тропки, ни колеи нехоженой.

Никому, кроме друзей.

Спит Риверстейн. Ждет Источник. Ждет возвращения Хранителя…

Спит Риверстейн…

Я вздохнула.

Арххаррион, обнимающий меня, так и не отвел руки. Я повернулась к нему, заглянула в темную бездну. Он смотрел на меня со странным выражением, от которого мне стало неуютно и жарко.

— Получилось? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Более чем.

Я высвободилась из его рук, отошла. На полу, возле алтаря спал лорд Даррелл и чуть хмурился во сне. Рядом, положив голову на грудь Шайдера, примостилась Ксеня.

— Ох! Это я их усыпала?

— Сдается мне, ты усыпила всех в округе Риверстейн.

— Святая Матерь! — ахнула я, — я сейчас исправлю… Разбужу их!

— Не надо, — пусть спят. Думаю, они и сами проснутся к утру, не переживай. Ты сделала хорошую защиту, Ветряна. Я и сам не смог бы лучше.

Я чуть покраснела.

— И еще… Я должен тебя поблагодарить.

— За что?

— За то, что отдала мне в пентаграмме Силу. И спасла жизнь.

— Да, но не до конца, раз теперь ты не можешь обернуться, — грустно сказала я.

Он покачал головой.

— Демоническая сущность не может прорваться без силы Хаоса. Возле моего Источника все восстановится. Но без тебя, боюсь, я бы уже не очнулся. Я… благодарен тебе. И я удивлен, что ты это сделала… после всего, что увидела в Петле Времени. — Он шагнул ближе, — и я не понимаю, почему ты это сделала! Почему, Ветряна?

Я чуть пожала плечами.

— Ты умирал.

Он подошел еще ближе.

— Разве я не говорил тебе, что милосердие- это слабость? Что врагов надо уничтожать, а не жалеть? — в его темных глазах загорелся желтый огонек зверя.

— А ты мой враг? — тихо спросила я.

Арххаррион помолчал и отошел, не ответив.

— Возвращайся в замок, Ветряна. Тебе тоже пора отдохнуть. Не переживай, я позабочусь об этих двоих. Чтоб не замерзли тут.

Я молча пошла к двери, поманив воздушного зверя, который грел Ксеню и лорда Даррелла. Арххаррион проводил меня взглядом.

А я и правда почувствовала усталость и безумно захотелось спать…

Я все никак не могла привыкнуть к тишине, поселившийся в Риверстейн, и безотчетно прислушивалась, пытаясь уловить знакомые звуки. Но замок молчал. Сейчас уже не угрюмо, а сонно, успокоено…

Я зевнула во весь рот, даже ладошкой не прикрылось, что совсем не подобает благовоспитанной послушнице! Впрочем, я ее уже и не являюсь.

В синей комнате я зевала уже безостановочно и уснула, едва коснувшись кровати.

Первый раз за тринадцать лет утренний колокол на башне не возвестил о начале нового дня. Я открыла глаза, когда за окном уже вовсю разгорелся день, вскочила с кровати, торопливо оделась и бросилась на поиски Ксени.

Мой воздушный зверь тоже проснулся, запутался в моем подоле, раскидал ботинки и понесся впереди меня, как заполошный щенок, взметая пыль и хлопая дверьми.

Ксеня еще спала, в общей спальне на своей кровати, подтянув к груди ноги в ботинках. Подруга была в том же виде, в котором уснула в святилище: в платье и кожухе. Я покачала головой. Ладно, по крайней мере, не замерзла!

— Ксенька, вставай, утро давно! — воскликнула я и потрясла подругу за плечо. Не открывая глаз, Ксеня перевернулась и с такой силой отпихнула меня, что я отлетела к стене! И ударилась бы, если бы не метнулся вихрем воздушный зверь, не обхватил меня лапами ветра, сдерживая полет. Но все равно на пол я шлепнулась ощутимо и охнула, с изумлением глядя на подругу.

Та села на кровати, и тоже охнула, глядя на меня испуганными глазами.

— Ксеня!

— Ветряна! Ох, прости меня, прости! Сама не знаю, что на меня нашло… Ты не ушиблась? С тобой все в порядке? Прости меня!

Она подскочила ко мне, помогая подняться.

— Ну ты даешь, подруга — пробормотала я, — лягаешься, как кобыла дикая… ничего, все в порядке. Отстань, говорю! В порядке я!

Ксенька смотрела виновато.

— Что, опять Данила приснился? — улыбнулась я

— Нет… ничего не снилось! Сама не поняла, почему тебя пихнула…Кстати, я с этим… гадом так и не разобралась! Он что же прячется? Думает, ему все с рук сойдет? Не на ту напал… А как я в спальне оказалась? — задумалась подруга и нахмурилась, — хм… последнее, что помню, как мы пришли в святилище…

— Аристарх всегда говорил, что пагубное пристрастие к вину лишает памяти, — серьезно сказала я, пытаясь не рассмеяться, — и наутро пьянчужка не помнит своих непотребных деяний, которые совершал ночью.

— Каких деяний, — побледнела Ксеня и с ужасом себя осмотрела. Убедилась, что руки не в крови и платье на месте и выдохнула.

— Ветряна! Ты надо мной смеешься?

— Я? Ты что, серьезно не помнишь того, что было ночью?

— … хаа чмыр!

— Вот — вот, еще и сквернословие…Ксеня-Ксеня… Что же будет дальше…

— Ветряна!!!

Я не выдержала и расхохоталась, слишком уж смешное лицо было у Ксеньки. Она вспыхнула, поняв, что я ее разыгрываю.

— Ах ты!!! Да я тебя сейчас!!! Вот мало ты получила, счас добавлю!!!

Хохоча, я понеслась между койками, задрав подол, чтобы не мешал. Ксеня — за мной. Мой воздушный зверь за нами обеими, путаясь в ногах и мешая.

Таким составом мы и вылетели в коридор, и я с размаха уткнулась в грудь лорда Даррелла, чуть не сбив его с ног! Ксеня, на шаг отстававшая от меня, влетела в меня, и если бы не воздушный зверь, возможно, лорд и устоял бы, но… Ветряной проказник налетел вихрем и мы все кубарем повалились на пол коридора.

— Ох, простите…

— Ксеня, слезь с меня!

— Лорд Даррелл, вы мне косу придавили…

— Мон сол чхер! Ксеня, не вздумай повторять! Да слезьте с меня, скаженные! Вот же…

Увы, похоже, мой воздушный зверь был весьма игрив, потому что он носился вокруг нас, не давая подняться, задирая подолы, путая волосы и сбивая с ног. Вся коридорная пыль уже висела столбом в воздухе и пылинки кружились хороводом в узких лучах света.

— Ой, а что это вы тут делаете? — раздался изумленный голос Данилы.

— Развлекаются, — холодно ответил с другой стороны Арххаррион. И тут же воздушный зверь затих, спрятался, свернулся клубочком в углу.

Я наконец освободил свою косу из-под локтя Шайдера, выползла из-под подруги и, шатаясь, поднялась. Лорд Даррелл тоже вскочил, легко перевернувшись, и подал руку Ксени.

— А я иду-иду, а никого нет! — пробубнил растерянно Данила, — ни у ворот нет, ни в замке… Перепужался уж! Вчера ж были, а сегодня- глухомань!

— А разве Данина тебе не сказала, что приют перевели в Загреб? — спросила я.

— Так спал я, когда маманя пришла. А сегодня проснулся- маманя спит! Ну я будить не стал, сразу к вам… Ксенька, а ты чего так пялишься?

Подруга уперла руки в бока.

— А я тебе сейчас объясню, — пообещала она сквозь зубы. Парень вздрогнул и так мучительно и пламенно покраснел, что не осталось сомнений: Данила понял, что именно так сильно разозлило Ксеню.

— А я что… я не понял вообще… Я не нарочно, может…! Я думал, ты мне снишься!

— … змеюка! А ну стой, я тебя сейчас…

— Ой, а чьи это во дворе такие лошадки красивые? — вовремя «вспомнил» Данила.

— Какие лошадки? — заинтересовалась Ксеня и задержала ладонь, готовую опуститься на белобрысую голову.

Я сдержала улыбку, а мужчины хмыкнули. В глазах Данилы мелькнул хитрющий огонек.

— Так во дворе стоят! — весомо известил он, — кажись, чистокровные! четыре штуки, все как на подбор! Кто-то приехал?

— Мы уезжаем, — ответил лорд Даррелл.

Данила посмотрел непонимающе, а потом лицо его вытянулось.

— Куда уезжаете? Как это? А я?

— Придется подождать моего возвращения, — Сказал Шайдер, — не переживай, надеюсь, это не на долго. Вернусь, открою тебе портал в Эллоар, продолжишь обучение в школе.

— А я не хочу в школу, — хмуро буркнул Данила, — я с вами хочу.

— Куда с нами? — проворчала Ксеня, — ты даже не знаешь, куда мы едем! — бить парня она, похоже, передумала.

— Данила, тебе же нравилось в школе?

— Перенравилось, — угрюмо сказал он и посмотрел исподлобья, — возьмите с собой, а? Все равно куда…

Лорд Даррелл покачал головой

— Прости, Данила. Дождись меня в Пустошах, я скоро вернусь за тобой.

Парень мрачно осмотрел нас, пнул стену, развернулся и ушел вниз. Мы с Ксеней виновато переглянулись. Настроение испортилось.

— Лошади уже готовы, собирайтесь — спокойно сказал Арххаррион, — к обеду выезжаем, — и осмотрел нас, — зайдите в комнаты Алиры, там есть дорожные вещи, подберите что-нибудь удобное. И неприметное. Поторопитесь. Шайдер, я позаимствовал твой кошелек, пока ты спал. Ты же не против?

Лорд Даррелл усмехнулся

— Как будто тебя это волнует!

— Не волнует, — согласился Арххаррион, — ну, почему вы еще здесь?

— Подождите, — вдруг сообразила я, — это что же получается… лорд Даррелл, вы будете оплачивать нашу с Ксеней еду, лошадей, ночлег? Но это… неприлично!

Мужчины слаженно поморщились. Но вбитые в меня с детства понятия не так — то просто было перешагнуть.

— Ветряна, послушницы ведь получают после посвящения некоторую сумму, так? Ну, считайте, вы ее и получили. А если учесть, что Риверстейн стоит фактически на твоей земле… Похоже, я вообще задолжал тебе ренту за много лет! Так что теперь долго выплачивать придется!

И так радостно сказал, словно его это обрадовало.

Арххаррион мрачно посмотрел на лорда Даррелла, еще мрачнее — на нас, так что мы предпочли не задерживаться и споро потрусили к покоям леди Селении.

Если в кабинете матушки и я и Ксеня хоть раз, да побывали, то в личных покоях не был никто из послушниц. Кроме, Рогнеды, верно…

И сейчас мы стояли на пороге с легкой опаской, так и казалось, что стоит войти, раздастся надменный голос, и обожгут льдом глаза леди Селении.

Но за дверью было пусто. И роскошно. Так, что мы застыли, открыв рот, подобно деревенским дурочкам на ярмарке. Мы даже предположить не могли, что в Риверстейн есть подобные комнаты!

Четыре просторных покоя, соединенные между собой и уставленные с мрачной варварской роскошью поражали наше воображение. Черный бархат на стенах, тяжелая мебель темного дерева, багряные портьеры. Камины, отделанные мрамором и золотые канделябры. Огромная кровать, укрыта красным шелковым покрывалом, словно залита кровью…

— Брр, — намерено громко высказалась подруга, — ну и вкус у матушки! А еще — леди! Никакой утонченности!

Я фыркнула от смеха и наваждение прошло. И мы с энтузиазмом кинулись к сундукам, рассматривать наряды леди Аралтис.

К обеду мы были готовы тронуться в путь. Ксеня, облачилась в темно-зеленое дорожное платье и высокие сапоги, я выбрала серое, и тоже сапоги. В комплект к платьям- зимние плащи с капюшоном, рукавицы и несколько нижних рубашек на смену. Что не надели, свернули в седельную сумку и спустились во двор.

Там уже седлали лошадей мужчины. Оба в темных брюках, рубашках и сапогах, длинные плащи переброшены через седла. У лорда Даррелла на боку ножны, у Арххаррион за спиной скрещенные рукоятки клинков.

— Хорошую защиту поставила, — сказал Шайдер, увидев меня. Я улыбнулась.

— А где Кайрос? Разве вы не на нем поедите? — спросила я, разглядывая приплясывающего возле лорда жеребца.

— Нет, Кайрос не любит…хм… — он покосился на Арххарриона. — не любит темных. Так что я попросил Данилу присмотреть за ним, пока я в отъезде.

Он похлопал по крупу своего коня, а я пошла знакомится с каурой лошадкой, доставшейся мне.

И потом обернулась на Риверстейн. Темный замок смотрел исподлобья, но я больше не боялась его. И я знала, что он будет меня ждать.

Я прислушалась к голосу земли и леса, к печальной песне расставания, провожающей меня, и поежилась от нахлынувшей тоски.

— Я вернусь, — пообещала я.

Арххаррион подал мне руку, помогая сесть в седло. Ксеня уже устроилась, и лихо хлопнула по крупу свою лошадку. Помчалась к воротам, не оглядываясь.

Я чуть помедлила, кивнула Арххарриону, приподнявшему вопросительно бровь, и тронула поводья.

Святые старцы, если бы я знала, как тяжела доля путников! Уже через пару часов в седле у меня стал нещадно болеть хребет, руки дрожали, ноги тряслись, а о том, что между ног- и говорить стыдно!

И если первый час путешествие меня захватывало, я с удовольствием поглядывала по сторонам, радуясь спокойной лошадке и морозному воздуху, то вскоре уже начинала с тоской поглядывать вперед, в надежде увидеть харчевню или постоялый двор.

Вересковые Пустоши мы проехали без остановки, я лишь успела подумать, что не зашла попрощаться с Даниной и почувствовать себя за это виноватой. И понадеяться, что наше путешествие не затянется, и довольно скоро мы снова увидимся.

А потом потянулись бесконечные поля и леса… Одинаковые, заснеженные, присыпанные ледяной крошкой, от которых рябило в глазах и тянуло в сон. До основного тракта нужно было проехать немало верст, а на этой заснеженной колее, которую и дорогой назвать можно было с трудом, кроме нас путников почти не было. Только раз прошуршал мимо обоз с провиантом, да промчались вестники.

Арххаррион сказал, что к вечерней заре мы будем в Белом Стане, переночуем в местной харчевне, а оттуда уже двинемся в сторону Трехзубых скал. И только раз мы остановились перекусить, расположившись под развалинами разрушенной сторожевой башни. Пожевали походный провиант: хлеб, сыр и холодное мясо, запили студеной водой из фляги. И снова — в путь.

Теперь я понимала, почему были так редки в Риверстейн гости, даже вестники… В нашем суровом краю огромные расстояния, версты и версты заснеженной земли, озер, топей… и нет ни путей, ни дорог…

Честно говоря, я даже не понимала, как мужчины еще не сбились с пути.

Ксеня дорогу переносила лучше меня, сидела в седле ровно и сверкала глазами из-под капюшона. Мужчины, кажется, тоже особо не страдали, так что я терпела молча. К тому же, и выбора не было, потому как не было раньше Белого Стана никаких поселений.

Зато как радовался простору мой воздушный зверь! Словно глупый щенок он носился по полям, взметая кучи снега, гонял по тропкам пугливых русаков и смахивал с веток деревьев нахохлившихся галок. И я не могла не улыбаться, наблюдая его забавы.

К воротам Стана мы подъехали, когда уже опускалась на землю ранняя зимняя ночь и первые звезды зажигались на небосводе. Это было маленькое приграничное поселение, в котором, как и в Пустошах, была всего одна харчевня, с парой комнат для путников. Туда-то мы и направились.

Хозяин харчевни быстро оценил добротную одежду путников и лишних вопросов задавать не стал. Молча и сноровисто указал нам комнаты и накрыл на стол. Поужинали мы быстро, почти не разговаривая. Арххаррион размышлял о чем — то своем и в диалог вступать откровенно не хотел. Отголосками я чувствовала его злость, но лишь тенью… словно демон очень старался спрятать свои чувства даже от слияния крови. Мрачный его взгляд так испугал хозяина харчевни, что тот предпочел держатся от нас подальше и за ужин ни разу не подошел. И излишек с серебрушки принес без напоминаний, что и вовсе — неслыханно. Лорд Даррелл тоже был не в духе, или просто устал, а нас с Ксеней так уморила дорога, что все мечты были только об узкой койке наверху. Так что впечатления о первом увиденном мною поселении оказались смазанными и сильно испорченными.

Уснули мы мгновенно.

Утром меня разбудил заливистый крик петуха, и пару мгновений я лежала, уставившись в потолок, и соображая где я.

Ах да, Белый Стан, харчевня…

Ксеня все еще спала, натянув тонкое суконное одеяло до самого носа и поджав ноги. В тесной комнатушке отапливалось плохо, основное тепло шло снизу, из харчевни и за ночь успело выветриться.

Я поманила воздушного зверя, приказала обогреть Ксеню. Тот поворочался недовольно, забился у ладони, но послушался. Улегся теплой волной, и подруга вздохнула, согреваясь.

Утренняя зорька только-только загоралась на востоке, лучи света еще только скользили по земле, не освещая и не грея, а лишь даря обещание…

Я торопливо оделась, переплела растрепавшиеся косы и спустилась вниз. Решила попросить у подавальщицы травяной чай или просто горячей воды, чтобы согреться. Полутемный зал был пуст, только за угловым столом расположился Арххаррион, бездумно покачивая в ладонях кружку. Я поколебалась на лестнице, не зная, спускаться ли мне или лучше вернуться в комнату. Но принять решение не успела: Арххаррион поднял голову и его темный взгляд обжег меня.

Он просто смотрел, не кивая и не приглашая присоединиться, и я совсем растерялась. Но поворачивать теперь обратно показалось мне совсем глупым, так что, я все же спустилась, подошла к столу и уселась на краешек деревянной скамьи.

— Благое утро! — вежливо сказала я. Арххаррион усмехнулся, явно в этом сомневаясь, и не ответил. Я повертела головой в поисках подавальщицы. Но зал был пуст, только в стряпне суетилась и ухала у печки кухарка, готовя утреннюю кашу.

— А я проснулась вот…Решила спуститься, чай выпить, — не знаю зачем пояснила я. Арххаррион все так же молча рассматривал свою кружку, и неожиданно я разозлилась.

— Слушай, что так трудно просто ответить? Сказать: да, Ветряна, и тебе блага, чай возьми вон там!

Он поднял на меня удивленные глаза. Хмыкнул.

— Да, Ветряна, — сказал демон, — и тебе блага. Чай возьми вон там.

— Где?

— Я откуда знаю? Тебе виднее.

Я посмотрела возмущенно.

— Ну, почему ты постоянно злишься?

— А, должен радоваться? — усмехнулся он, — интересно чему?

Я опустила глаза. Конечно, для него в нашем путешествии нет нечего приятного. Селения сбежала, а его ждут дела в Хаосе. И Аллиана… а он застрял здесь, не может обернуться, и вынужден тащиться с нами через Северное Королевство к неведомому проходу в Черте…

Арххаррион чуть прикрыл глаза, успокаиваясь.

— Самое паршивое, что без силы демонической сущности, я не могу учуять Алиру, не могу найти ее следы! Даже магический фон почти не чувствую. Время упущено… пока я доберусь до Хаоса, она уже будет далеко.

— Думаешь, она вернется?

Арххаррион кивнул.

— Алира не из тех, кто отступает. И она слишком долго ждала…Но, крайней мере, теперь я знаю, кого искать.

— Ну, вот, уже есть чему порадоваться! — сказала я.

Арххаррион откинулся, оперся спиной о стену, не спуская с меня глаз.

— А больше всего меня злит, что будучи человеком, я не могу разорвать слияние крови. Это паскудное слияние, вот Тьма!

Я вздрогнула от вспыхнувших внутри чувств: звериное бешенство, туго сплетенное с невыносимым желанием… И тут же отголосок его чувств угас во мне. Арххаррион спрятал свои эмоции. Но внутри осталась тянущая, тягучая дрожь.

— Я, пожалуй, пойду… — неуверенно сказала я. Пить чай расхотелось.

— Сядь.

Арххаррион даже голос не повысил, но прозвучало это откровенным приказом, которого невозможно ослушаться. Я плюхнулась обратно.

— Ты боишься меня, — медленно сказал он. — Я чувствую твой страх каждый раз, когда приближаюсь. Да, у тебя есть основания боятся. Но… это так…ужасно…меня…злит. — он сжал зубы, разглядывая меня.

Я постаралась не вздрогнуть и твердо встретить этот темный взгляд.

— Ты прав, — негромко сказала я, — у меня есть основание тебя боятся. И еще… Я тоже хочу разорвать эту связь. Слияние. Как можно скорее.

Он медленно кивнул.

— Да. Как можно скорее. — повторил он.

— Что для этого нужно сделать? — я принялась рассматривать свисающие с притолоки засушенные пучки трав и связки лука.

— Незаконченное слияние крови можно будет разорвать, как только я восстановлюсь у Источника Хаоса.

— А оно незаконченное? — не поняла я

Арххаррион отодвинул кружку, сцепил пальцы в замок.

— Если слияние проводится между взрослыми людьми, мужчиной и женщиной, у него три этапа. Добровольная сила и кровь мужчины. Добровольная сила и кровь женщины.

— А третий? — не подумав, спросила я. И осеклась. Потому что Арххаррион ответил таким голодным взглядом, что все стало понятно и без слов.

— Близость, Ветряна. Третий этап.

Я закусила губу. И он посмотрел на мои губы. На щеках заходили желваки.

— Возле Вечного леса наши дороги разойдутся, — жестко сказал он, — надеюсь, Им ответит тебе. А мне нужно вернуться в Хаос.

— Конечно, — кивнула я, не глядя на него.

— Ветряна, ты что… расстроилась? — он чуть подался вперед, всматриваясь в меня.

Я посмотрела в темную бездну и улыбнулась.

— Нет, — сказала я, — я просто хочу выпить чай.

И повернулась, ища глазами подавальщицу. По лестнице, зевая, спускалась Ксеня, и мой воздушный зверь, освобожденный от приказа, промчался по харчевне, взметнув пыль.

Подруга весело плюхнулась рядом, заорала на весь зал, требуя завтрак и громко жалуясь на холод. Ежась и тихо ругаясь, спустился Шайдер. Стряпуха выскочила в зал, громогласно подзывая сонную подавальщицу, и ругая нерасторопную девицу. С улицы донесся лай собак и скрип подъехавшего обоза. В харчевню, топая и отряхивая снег, ввалились угрюмые мужики в тулупах и тоже потребовали еды.

И как-то разом стало шумно, суетно и тесно.

Утро началось, и нам пора было трогаться в путь.

Следующий день почти не остался в моей памяти. Снова те же северные пейзажи, черно-белые деревья, заснеженная колея. К полудню мы выехали пусть не на тракт, но на более объезженную дорогу и изредка нас обгоняли повозки и всадники. Тело после вчерашней скачки нещадно ныло и протестовало, и легче ему не становилось.

Обедали мы на постоялом дворе небольшой деревушки мясом и привычной кашей, закусывая ломтями теплого хлеба. Дородная хозяйка поглядывала на нас с любопытством, но расспрашивать не стала.

Арххаррион с нами почти не разговаривал, зато лорд Даррелл был бодр и весел и развлекал нас с Ксеней байками и историями. Правда, я слушала не внимательно, думая о своем. Закончив обед и поблагодарив хозяйку, я поднялась со скамьи, накинула на волосы капюшон.

— Ты куда? — спросила Ксеня.

— Ноги размять, — улыбнулась я, — доедайте, я недалеко.

Деревушка, меньше Белого стана и даже Пустошей, вытянулась на берегу заснеженного озера. Я медленно пошла вдоль него, пряча лицо от порывов ветра. Погода портилась, и мои спутники беспокоились, что это задержит нас в пути. Если начнется буран, придется сидеть в этой деревушке, пока разгулявшаяся стихия не успокоится.

Я посмотрела на темные тучи, зависшие над головой, и пошла быстрее. Дома закончились у кромки спящего поля, за которым стоял лес. Я пошла между ними, все дальше залезая в сугроб и уже с трудом вытаскивая ноги.

Остановилась. Вздохнула. Прислушалась.

Туча серчала, недовольно ворочала набухшим брюхом над головой. В ее тяжелом нутре зарождался снежный вихрь, и вот-вот готов был обрушиться на притихшую землю. Я потянулась к ней, придержала бушующую внутри силу. «Не сейчас, миленькая, — без слов попросила я, — не сейчас… Пропусти нас.»

Туча недовольно вспучилась, заворочалась.

Я закрыла глаза. Какое же воспоминание мне нужно? Может, мое знакомство с Ксеней? Или теплая улыбка Авдотьи? Нет… не то…Туча не слушалась, уворачивалась, гневалась…

Может, синеглазая Хранительница? Нет, слишком больно…Сразу подуло льдистым холодом, земля испугано притихла.

Перед внутренним взором всплыла картинка: мшистые валуны и зеленый дракон, виновато подволакивающий лапу… Я улыбнулась. Тепло.

Порыв ветра налетел, подхватил тучу, пихнул ее в свинцовый бок. Она заворчала недовольно, но послушалась, поплыла величаво, задевая верхушки сосен, чтобы разродиться снежным бураном на западе… В стороне от нашего пути.

Я благодарно посмотрела ей вслед и уселась в снег, прямо на складки мехового плаща.

Воздушный зверь лизнул ладонь и ласково толкнул меня в бок. Завертелся вокруг вихрем, взметнул с земли снег, потянул меня за собой. Я не поняла, осталась сидеть в сугробе. Тогда озорник тихо прокрался к корням вековых дубов, растормошил снег, сбил в кучу лежалые листья, тихонько подкрался… И завертел вокруг меня желтую круговерть… он подбрасывал листву в воздух, заваливал мне ноги, дурманил ароматом…

Я улыбнулась. И проказник обрадовался, понесся вскачь, как ретивый конь! Сорвал с головы платок, растрепал косы, перепутал пряди…

И я уже смеялась в голос от проделок воздушного хулигана. А потом, устав, улегся у ног, ткнулся в ладонь потоком воздуха.

Когда он совсем утихал, мне даже чудилось, что я могу рассмотреть очертания длинного тела с дымчатым хвостом и вытянутой мордой… Но было ли это так, или проказник ветер лишь обрисовывал мимолетную тень?

— У тебя есть имя? — спросила я.

— Имя…имя…имя… — прошелестели верхушки деревьев.

— Как тебя зовут?

— Зовут…зовут…зовут… — отозвалось озеро.

— Я буду звать тебя Эхо, — подумав, сказала я, — нет, не так. Эх-хо! Эххо.

Воздушный зверь затих. Замер, затаился… а потом взметнул вверх мои волосы, обдул щеки горячим воздухом, словно расцеловал… и я снова рассмеялась. Имя зверю понравилось. Какое-то время мы еще побарахтались в сугробе и, верно, для стороннего наблюдателя со стороны это смотрелось бы странно: разрумянившаяся девушка в сером платье, взлетающая над снегом и хохочущая до одури. Но мне нравилось, Эххо — тоже, а сторонних наблюдателей у кромки леса не было.

Или был?

Я прислушалась к себе.

Да. Где-то рядом. Но как ни крутила я головой, Арххарриона так и не увидела.

К концу третьего дня мы почувствовали приближение Черты.

Во — первых, изменился пейзаж и стало значительно теплее. Вековые сосновые леса исчезли, сменившись лиственными перелесками и чахлыми рощами. Снежные заносы уступили место грязи и слякоти, иногда перечерченные пустыми землями, присыпанными не ровным слоем серого пепла. В меховом плаще стало сначала слишком тепло, а потом — невыносимо жарко, и я его сняла и свернула в седельную сумку. Так же поступили Ксеня и лорд Даррелл, а Арххаррион, похоже, вообще не мерз и плащ надевал лишь для того, чтобы не вызывать недоуменных взглядов людей. И снял его, как только мы проехали последнее поселение.

Во — вторых, уже за сорок верст пропали выселки, даже маленькие. Земля у границы была мертвой, бесплодной, оттого и не было желающих тут поселится. Да и страшно. Только вдалеке, у самой Черты виднелась сторожевая башня, где несли вахту суровые стражи границы.

Даже лошади, столь резво пробегающие версты по заснеженной колее, сейчас шли неохотно и вяло, отворачивали морды, и тихо недовольно всхрапывали.

Я поравнялась с обогнавшими меня спутниками, и мы остановились.

— Придется проситься на ночлег к стражам, — вздохнул Шайдер.

— Ну да… И как мы объясним им, что забыли здесь? У границы с Чертой?

— А давайте скажем, что заблудились? — предложила Ксеня.

Мужчины посмотрели скептически.

— Да уж, а то тут можно заблудиться!

Ксеня пригорюнилась. Заблудиться тут, и правда, сложно. Есть только два пути — к Черте или от Черты.

— Стражи- народ серьезный, — задумчиво сказал Шайдер, это вам не рядовые обережники… Не поверят. Проверять начнут, вопросы задавать. Или решат, что лучше вообще нас задержать да на установление отправить…Отпустят потом, да только бездну времени потеряем. Лучше к ним не соваться. Как считаешь? Рион?

Арххаррион чуть нахмурился, всматриваясь в пролесок за нашей спиной.

Я насторожено оглянулась, уже не первый раз ловя этот его подозрительный взгляд за наши спины.

— Думаю, придется остановиться в лесу, — сказал он.

Мы с Ксеней чуть испуганно переглянулись.

— Как в лесу? — не поверила подруга.

— Надеюсь, молча, — хмуро отозвался Арххаррион и тронул поводья, направляя своего жеребца в редкий перелесок. Мы помялись в нерешительности, но выбора не было, и потянулись за ним.

Как оказалось, ничего особо страшного в этом лесу не было. Здесь росли низкие деревца и редкие лысоватые кустарники, а землю осыпала сухая листва и лежалый влажный мох. Пахло лесом и иногда тянуло стоячей гнилой водой, видимо где-то за пролеском тянулись топи.

Я прислушалась, тронула рукой чуть влажную кору. Живое дерево отозвалось током силы, кольнуло пальцы.

Обычный лес, как и у нас в Риверстейн, только пожиже, и не заснеженный, а словно осенний.

Глубоко в чащу заходить не стали, расположились недалеко у кромки, на опушке. Пока мы с Ксеней разминали трясущиеся после седла ноги, мужчины успели натаскать сухого валежника и сложить костер. Мы бестолково крутились рядом, желая помочь, но не зная, как.

— Нужно поискать питьевую воду, — сказал Шайдер, закатывая рукава рубахи, — лошадей напоить, да и фляги наполнить не помешает.

— Мы с Ксеней сходим, — я обрадовалась возможности помочь, — я знаю, где есть родник. Здесь недалеко, и вода там хорошая, чистая.

— Откуда знаешь?

Я пожала плечами.

Ксенька решительно заткнула за пояс нож и направилась в лес.

— Ветряна, ты идешь? Я без тебя родник не найду!

Я побежала за ней и испугалась, когда рядом возник Арххаррион. И молча пошел со мной рядом.

— Ээээ… пролопотала я, — Рион… мы сами справимся, честно! Наберем воды, и для лошадей и фляги наполним! Нам не сложно!

Он кивнул.

— Отлично. Набирайте. А я рядом постою.

— Не надо рядом! — воскликнула я и покраснела. Ну не объяснять же ему, что после долгого путешествия в седле у девушек есть определенные потребности!

Демон насмешливо фыркнул. Святые старцы! Понял! Услышал…Ой, стыдно…

— Там никого нет! — почти с отчаянием сказала я, — точно нет! Я знаю…

Арххаррион внимательно посмотрел мне в глаза и медленно кивнул.

— Хорошо, идите. Но если тебя, хоть что-нибудь испугает… я буду недалеко.

Я радостно улыбнулась и побежала в гущу леса. Рядом помчался Эххо, раскидывая прелые листья. Родник оказался там, где подсказал лес, тонкой струйкой вытекал из-под замшелого валуна и собирался в камнях маленьким холодным озерцом. Мы с Ксеней с наслаждением умылись и, сняв платья, освежились. А потом, одевшись, подоткнули подолы за пояс, чтобы не мешали, и принялись заполнять свежей водой фляги и бурдюки.

Эххо носился вокруг нас, периодически с разгону ударяя о воду воздушной лапой, отчего озерцо шло рябью и над ним раздавалось смачное «Плюх!» Нас с Ксеней это ужасно веселило, подружка уже привыкла к проделкам моего воздушного зверя, и только хохотала, когда нас обдавало холодными каплями.

Наплескавшись, мы двинулись к деревьям и слажено охнули, когда от одного из них тенью отделился Арххаррион.

— Ты же сказал, что подождешь у костра!

— Разве? Я сказал, что буду недалеко.

Я посмотрела на него возмущенно, он даже бровью не повел. Холодные темные глаза внимательно рассматривали лес. Я тоже огляделась.

— Что-то не так?

Он перевел на нас взгляд и чуть раздраженно пожал плечами.

— Пойдемте. Надо отдохнуть перед Чертой.

И пошел впереди. Даже не предложил нам помочь донести наполненные фляги! Мы с Ксенькой возмущено переглянулись, подруга закатила глаза. И удивлено осмотрелась. Только что стоявший рядом Арххаррион исчез, растворился в лесу. Право, если бы я не знала, что он не может открыть переход, была бы уверенна, что именно это он сделал. Так легко и тихо он скользнул под сень деревьев, не потревожив ни одну ветвь, ни одного опавшего листа.

Только кровью я ощущала его присутствие где-то рядом, но глазами не видела.

Повздыхав, мы потащили фляги к опушке.

Ужинали мы холодным провиантом, запивая горячим травником из молоденьких еловых шишек, веточек можжевельника и кислых ягод, найденных в леске. Мы с Ксеней устроились на сухом лапнике, заботливо приготовленном для нас Шайдером и укутавшись в плащи. Сам лорд расположился рядом, подбрасывал в костер сухие веточки и развлекал нас разговором.

Арххаррион сидел в тени, за кругом дрожащего света костра, опираясь спиной о ствол осины. В разговоре он не участвовал и сидел совершенно неподвижно, словно дремал, но я точно знала, что демон не спит. И, похоже, не собирался. Я задумалась, что вообще никогда не видела его спящим… или даже только что проснувшимся… Может, демоны не спят? Хм… а что же тогда они делают по ночам?

Арххаррион отчетливо усмехнулся.

Ох! Да что же это такое?

Я принялась сосредоточено рассматривать поляну. Веселый костер радостно лижет днище котелка, и кипящий травник остро и вкусно пахнет. Круг света дрожит, как живой, переползает с камня на камень. Деревья шелестят ветвями, сонно прислушиваются к забредшим под их сень путникам. Ксеня во все глаза смотрит на лорда Даррелла, улыбается. Тот задумчиво крошит в руках сухие веточки, рассеяно кивает своим мыслям…

Легкий шорох в гуще деревьев я скорее не услышала, почувствовала. Просто чуть громче зашептались деревья, чуть сдвинулась лесная тень, чуть встревожился Эххо.

И в то же мгновение Арххаррион одним движением оказался на ногах, сжимая в ладонях оба своих клинках, и бесшумно растворился в лесу. Я вскочила на ноги. Следом- лорд Даррелл и Ксеня. Шайдер выхватил из ножен свой меч и повернулся, заслоняя нас.

Из тени донесся глухой звук удара, словно упало на мох что-то тяжелое, потом вскрик, всхлип… странное шипение… и негодующее лошадиное ржание. Шайдер изумленно прислушался.

— Не понял… — сказал он, — это же… это же… Кайрос!

И правда! Из тени леса, словно черный призрак выдвинулся жеребец, осмотрелся и разразился уже откровенно негодующим ржанием! И гневно забил копытом!

— Кайрос! — лорд бросился к своему коню, подхватил упавшие поводья. В лесу что-то снова ударилось, ухнуло, и Арххаррион втащил в круг света упирающегося… Данилу!

— Мон сол чхер! — не сдержалась Ксеня.

— Данила! — воскликнула я, — ты как тут оказалась?

Парень с ужасом посмотрел на холодно рассматривающего его демона, и потер разбитую губу.

— За вами я шел… от самого Риверстейна… И зачем сразу бить-то?

— Бить? Радуйся, что вообще жив остался!

— Я радуюсь… радуюсь… — он отодвинулся от Арххарриона. И еще отодвинулся. Под глазом парня медленно наливалась синева…

— Вот дубина, — ласково сказала Ксеня, — ты чего приперся, а?

— Я тебе зачем Кайроса оставил? — возмутился лорд, — чтобы ты на нем по Королевству разъезжал?

Арххаррион вложил клинки в наспинные ножны. Они вошли бесшумно, даже шороха не раздалось, но Данила вздрогнул, как осужденный на плахе. И поднял на нас отчаянные глаза.

— Я с вами хочу… Возьмите, а?

— Вот бестолочь! И чего тебе в Пустошах не сидится? — фыркнула Ксенька.

— Я помочь могу, — хмуро, опустив голову и не на кого не глядя, выпалил Данила, — я не хочу… в Пустошах! Возьмите… а?

Лорд Даррелл прищурился, покачал головой.

— Данила, да как ты не понимаешь? Мы же не в увеселительную прогулку собрались! Еще и за тебя отвечать придется…

— Не надо за меня отвечать! — вскинулся парень, — взрослый я уже! Сам за себя отвечаю! Я ж потихоньку сзади пристроюсь, вы меня и не заметите! Я вона… от самых Пустошей по следам шел! А ежели чаго случится, с лошади, там, свалюсь, или зверь какой наскачет, вы не беспокойтесь, ехайте себе дальше! Я как — нибудь сам, потихоньку…

— Нет, ну дурачина, а! — всплеснула руками Ксеня.

— А я все равно за вами пойду! — с отчаянной решимостью воскликнул парень! — пойду!

— И пойдет же, — усмехнулся Арххаррион, — этот и в Черту за нами потащится.

— Как в Черту? — Данила побледнел.

— Как-как… — передразнила Ксеня, — вот я тебе сейчас скажу как…

— А хоть и в Черту- выкрикнул упрямо Данила, — да хоть в Бездну!

Лорд Даррелл и Арххаррион молча переглянулись. Демон усмехнулся, а Шайдер покачал головой. Несмотря на непонятную вражду между ними, понимали эти двое друг друга без слов.

— Ладно, оставайся… — вздохнул лорд, — все равно же от тебя не отделаться… прибить разве что.

— Хорошая мысль, — серьезно сказал Арххаррион.

Данила торопливо отполз от него еще дальше. Но в глазах его уже загорелась надежда.

— Вы не пожалеете, чес слово! Я ж помогать буду! Я все могу! Лошадей, там, почистить, воды принести, одежду починить… И травки всякие знаю, меня маманя научила! И сильный я! Вона, смотрите! Счас…

Парень вскочил, тряхнул белобрысой башкой, и под нашими изумленными взглядами, обхватил ствол поваленного дерева и попытался его приподнять. Лицо покраснело от натуги, синева под глазом стала фиолетовой… выглядел Данила устрашающе. Правда, пугал не хваленной своей силушкой, тяжелое бревно так и не сдвинулось с места, а обещанием свалиться без чувств от напряжения!

— Данила… — позвала Ксеня, — ты часом из люльки в детстве не падал? Головушкой не ударялся? Раз, эдак, пяток? Подряд?

Парень отпустил несговорчивое бревно и, ничуть не сконфузившись от неудачи, кинулся к лошадям, стреноженным и мирно дремавшим в сторонке.

— Тогда я сейчас лошадок почищу! И накормлю! И воды… да!

— Да угомонись уже, — устало сказал Шайдер, — герой… Лучше бы о Кайросе позаботился нормально…я тоже хорош, нашел, кому чистокровного рьяда доверить… вот же, чхер ман брох…

— Да вы что, лорд Даррелл! — завопил обижено Данила, — да я о вашем Кайросе знаете как заботился? Да я ж ему и сена и овса… И конюшню на постоялом дворе! Все для него!

Я внимательно посмотрела в осунувшееся лицо парня. Да, Кайроса он хорошо кормил, а вот сам, похоже, на сухой ковриге три дня сидел. И спал где придется, вон помятый весь, да конюшней пропахший… Конечно, откуда у Данилы деньги на дальнюю дорогу, платную койку и сытный обед? Перебивался, как мог.

Я протянула ему ломоть хлеба и кусок холодного мяса. Уж что-то, а голодный блеск в глазах, я после жизни в приюте всегда различу.

Данила благодарно кивнул, и отхватил сразу пол куска, шумно сглатывая и причмокивая. И мучительно покраснел от издаваемых звуков.

Ксенька насмешливо фыркнула, и парень, чуть не подавившись, мучительно закашлял. Я похлопала его по спине и погрозила кулаком подруге. Та снова фыркнула.

— Данила, ешь спокойно, не переживай, — успокоила я парня, — а потом можешь вон там, у костра располагаться. И в котелке еще горячий травник остался!

— Ага, только прежде пусть помоется, сходит, — съехидничала вредная Ксеня, — а то навозом на весь лес разит!

— Ксеня! Прекрати!

— Тоже мне ромашка полевая нашлась, — набычился Данила и тайком себя понюхал.

— Во-во! — обрадовалась девушка, — ты нюхни, нюхни! Глазки — то не режет?

— Да ты…

— Молчать, — тихо сказал Арххаррион и все разом замолчали. — Ты, — он кивнул Даниле, — к роднику мыться и спать. Вы обе- это он нам, — просто спать. Немедленно. Надоели.

И мы потихоньку расползлись в разные стороны. Как-то ослушаться демона и мысли не возникло.

— Странно, — задумчиво сказал Шайдер, снимая седло со своего жеребца, — почему Кайрос такой спокойный? Он же Темных на дух не переносит…

— Такую неприязнь к Темным лично тренировал? — осведомился Арххаррион.

— А как же! Старался… а тут стоит рядом с Повелителем Тьмы, и даже не дергается… Хм…

У меня были предположения по этому поводу, но демон сказал спать, значит, и пойду — спать. Пусть сами думают, раз такие умные!

Утром, едва заалела на горизонте тонкая полоска зари, нас разбудил Арххаррион. Неужели он, правда, совершенно не спит?

Наскоро умывшись холодной водой из родника и перекусив, мы снова уселись на лошадей и отправились в путь. Только теперь лорд Даррелл восседал на Кайросе, а Данила на пегой лошадке лорда.

Через пару часов, когда солнце уже взошло, и вовсю грело нам спины, а сторожевая башня скрылась из вида, мы добрались до края Черты.

Граница с Черными Землями ощущалась всем нутром. Воздух здесь был плотнее и суше, висел сухим маревом. Полностью исчезла растительность. Серый пепел, устилающий землю, уже лежал не рваными клочьями, а ровным бескрайним покрывалом.

Данила, который был таким же неумелым всадником, как и я, и держаться старался со мной рядом.

— А зачем нам туда? — с испугом спросил он.

Я тихо ввела его в курс дела, рассказала про Ксеню. Некоторое время парень молчал, обдумывая услышанное. Потом, к моему изумлению, обрадовался.

— Так Ксенька такая вредная, потому что в ней Тьма поселилась?

Святые старцы! Вот логика-то…

— Нет, Данила, уж прости, — хмыкнула я, — Боюсь, Ксеня такая вредная, потому что… вредная!

Парень смутился.

— Ну, то есть, я думал… Я хотел сказать… Эх!

Мы помолчали, думая каждый о своем.

— Ох, ты ж!!! Ноо… пошел, глупый! — вдруг заорал Данилой, потому что его конь мотнул головой и встал, отказываясь двигаться дальше. Моя каурая кобылка тоже взбрыкнула и остановилась. И у Ксени тоже. Только умный Кайрос все так же шел вперед, да жеребец Арххарриона переступал ногами. Но последний, скорее от страха перед своим седоком.

— Не идет! — выкрикнул Данила. Я кивнула. Ксеня, ускакавшая вперед, повернула кобылку и подъехала к нам. Вот в обратную сторону, лошадь пошла без проблем и даже с радостью.

— Лошади Черту чувствуют, боятся, — сказал Шайдер, подъезжая к нам. Кайрос под ним тоже беспокоился, прял ушами и раздраженно хлестал хвостом по сильным бокам.

— Что же делать? Не бросать же их здесь?

— Придется спешиться и вести коней на поводу, — сказал Арххаррион, — попробуем завязать им глаза и подвесить к мордам торбы с сеном.

Мы кивнули и слезли на землю, удерживая испуганных лошадей. Те нервничали, всхрапывали, норовя куснуть, и пятились задом.

— Но-но… Куда пошла! — Ксеня жестко обхватила свою кобылку, — стоять!

— Тихо, хорошая моя, не бойся, — это я убеждала свою, — не бойся…

С трудом, но нам удалось успокоить лошадей. С завязанными глазами они уже не видели пугающего их черного песка, а запахи пустыни перебивало сено с добавленным в него Данилой корнем травы- вонючки. Резкий запах этой травки люди не переносили, а вот животным он почему-то очень нравился, особенно копытным. Так что Данила вовремя вспомнил про свои знахарские запасы.

Дальше пошли пешком, ведя коней на поводу. И все равно рысаки беспокоились, так что свою кобылку я держала из всех сил. Даже Эххо тревожился, бился мне в ладонь ветром, путался в подоле моего платья. Свободной рукой я придерживала моего воздушного зверя и бормотала для животных слова ободрения.

Даже понимать, что мы входим не в саму Черту, а в разрыв, узкую полосу земли, свободную от черного песка, было жутко. Серый пепел здесь лежал так плотно, что сапоги проваливались в него, как в снег, и вокруг ног при каждом шаге взлетали серые вихри. Арххаррион приказал снять с волос платки и повязать на лицо, закрывая рот. Ступив на пепел, мы поняли обоснованность его приказа.

Вскоре мы уже полностью были облеплены серым пеплом и всюду, насколько хватало взгляда, была только эта бесконечная муть. Мне даже стало казаться, что в самих Черных Землях и то радостнее, там хоть какое-то движение, а здесь…

Разговаривать было невозможно, стоило открыть рот, как в него тут же набивались серые хлопья, даже платок не спасал. Так что шли мы молча. Несколько раз я пыталась позвать стихию, тянула ветер, чтобы развеять эту серость, но ничего не получалось. Сила Черты влияла на магию и здесь, иссушая ее.

Солнце медленно ползло по небосклону на запад, а мы все шли и шли, и, казалось, конца нашему пути не будет.

Руки устали сжимать поводья упирающейся лошади, в горле першило и хотелось кашлять, глаза стали сухими и даже частое моргание уже не помогало. В какой — то момент моя лошадь почувствовала, что повод ослаб и дернулась, встала на дыбы в отчаянной попытке вырваться из Черты. Я отпрянула, испугавшись. И тут же поводья перехватил Арххаррион. Под его твердой рукой лошадь присмирела и понуро замерла.

— Спасибо, — сквозь платок сказала я.

— Иди — кивнул он, — я поведу.

Я благодарно ему кивнула. Без вырывающейся кобылы идти стало значительно легче.

И все равно, когда навстречу нам выплыли из серого марева силуэты скал, и вместо хлопьев под ногами появилась черная земля, я практически валилась с ног от усталости.

Но идти пришлось еще около часа, пока мы не вышли к подножию Свободных гор. И просто попадали от усталости на землю, с жадностью вдыхая такие чудесные запахи земли и прелой листвы. Вернее, люди попадали, а демон, только встряхнулся и повел лошадей под нависшие скалы. Шайдер чуть отдышавшись, тоже поднялся и отправился помогать Арххарриону.

Следом поднялась Ксеня, зато мы с Данилой валялись дольше всех, раскинув ноги и руки и рассматривая быстро темнеющее небо. Но совесть мучила, и вздохнув, я тоже поднялась, отряхнула, как смогла платье, и пошла помогать.

Лошадки, освобожденные от пут, радостно хрупали сено и жадно тянули воду. Мы тоже скупо умылись водой из бурдюков, стараясь не расплескивать понапрасну.

Ночь стремительно опускалась на землю, а с востока потянуло сыростью. Там собирались грозовые тучи. Я потянулась к ним, пытаясь отогнать, но ничего не получилось. Сила Черты все еще забирала магию.

Эххо ворочался у ног, и я отпустила его на волю. Воздушный зверь сорвался с места, взметнув мне волосы и вихрем помчался вдоль скал.

Мы с Ксеней кинулись собирать сухой хворост и стаскивать его под скалистый навес, тревожно поглядывая на тучи, в которых уже видны были синие всполохи.

— Оо! Сейчас как ливанет! — глубокомысленно высказался Данила.

— Без тебя уже догадались, провидец дутый! — осадила его Ксеня.

— Что ты ко мне постоянно цепляешься? — возмутился парень, — нравлюсь, так и скажи!

Девушка от возмущения задохнулась.

— Ты? Мне? Нравишься???? Нет, ты точно стукнутый!!! А не был, так сейчас будешь!

— Да отстань от меня! Коза бодливая!

— Ах ты…

Я снова потянулась к туче, пытаясь сдержать приближающуюся грозу. Закрыла глаза и даже губу закусила от напряжения.

— Не получится, — сказал за спиной Арххаррион. Когда он успел подойти так близко? — Черта слишком близко. Магии в этих местах нет.

Я повернулась к нему.

— Ты здесь уже был?

— Да, несколько лет назад. Тогда и обнаружил разрыв. Случайно. Но тогда он был шире…

— Разрыв сужается?

— Похоже на то. В прошлый раз я не чувствовал Пески так близко, значит проход становится уже. А сто лет назад его и вовсе тут не было.

— Как это?

— Черта не стабильна, она постоянно в движении. Где-то песков становится больше, где- то меньше.

Я посмотрела в сторону, откуда все еще тянуло сухим маревом, и изредка долетал серый пепел.

— Откуда вообще она взялась? Черта? Первый раз, когда я попала в нее, мне показалось, что она живая… Глупость, конечно.

Арххаррион ответил задумчивым взглядом.

— Мне не кажется, я в этом уверен, — спокойно сказал он, — она живая. К сожалению, никто не может оставаться в Черте достаточно долго, чтобы понять, что она такое. Черные Пески — это не просто пространство… понимаешь, даже на карте подлунного мира Черта нарисована лишь приблизительно. И внутри она перемещается, живет, движется… Она была всегда, с самого начала, возможно с того самого мига, как Бездна исторгла из своего чрева Подлунный Мир и первых своих детей- демонов.

— Ага! Значит, первыми были демоны? Почему это?

Арххаррион посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся. Я так удивилась его улыбке, что улыбнулась в ответ. А потом смутилась.

— Потому! — весело сказал он, — потому что демоны — самая сильная и выносливая раса, кого же еще могла отрыгнуть Бездна первыми?

— Хм… — я сделала вид, что напряженно думаю, а сама тайком его рассматривала, — а как же люди?

— Долгое время люди, особенно те, у кого нет Силы, считались низшей расой, — демон пожал плечами, — но никто не знает, почему почти у всех рас: сирен, демонов, оборотней…, у всех второй ипостасью является человек. И никто не знает, какая из форм является истинной. Хотя и принято думать, что не человеческая…

— А ты как думаешь?

Он усмехнулся.

— Так же.

Я хотела еще что-то спросить, но над головой так громыхнуло, что я подпрыгнула от неожиданности. И тут же небо разверзлось, и на нас хлынули потоки воды!

Дождь! Ливень! Свежий! Сильный! Смывающий с тела и души серый пепел!

Какое счастье, что я не смогла прогнать эту тучу, и она обрушилась на нас дождем! И пусть платье волосы промокли, зато с каждой каплей ко мне словно возвращается Сила и жизнь!

Как же хорошо!

Я снова рассмеялась, подставляя дождю лицо, и ловя губами капли. И все еще веселясь, посмотрела на Арххарриона. Но он уже не улыбался. В темных глазах снова разлилась Бездна. Темный огонь снова обжег меня изнутри.

Демон отвернулся и отступил в темноту, за завесу дождя.

А я все стояла, хоть и промокла уже до нитки, пока не пришел лорд Даррелл с теплым плащом и не приказал мне отправляться к костру. Сохнуть.

Под навес мы вернулись вовремя. Как раз когда Ксеня примерялась тяжелым котелком к голове Данилы, а тот в свою очередь держал ее за косы, не позволяя к себе приблизится. Наше пристанище оглашалось отборной бранью со стороны благовоспитанной послушницы и перечислением всех деревенских животин в исполнении Данилы. Особенно парню, видимо нравились рогатые и парнокопытные. По крайней мере, их он поминал чаще всего.

— Ну что вы опять не поделили? — простонала я.

— Этот гад пообещал ко мне снова во сне явится, ты представляешь? — возмутилась Ксеня, дотянулась и все-таки треснула Данилу котелком. На парня выплеснулись остатки воды, благо холодной.

— Ведьма рыжая! — заорал он, — вот назло явлюсь, будешь знать! И такое тебе покажу… такое…!

— Ага! Как будто мне наяву твоей рожи мало! — досадливо выкрикнула Ксеня, — аааа! Ты мне сейчас голову оторвешь, пусти!!!

— Размечталась, что бы ты меня снова… огрела?

Ксенька умолкла на мгновение, и тут же ее карие глаза повлажнели.

— Пусти… Больно… — жалобно простонала она.

Данила отпустил ее косы и испуганно присел перед съежившейся девушкой.

— Ксенечка, ну прости, а? Где больно? Скажи, где больно?

И в то же мгновение хитрая Ксенька извернулась и треснула парня по хребту. А когда тот, не ожидавший такой подлости, охнул и свалился на землю, Ксеня оседлала его, схватила за волосы и принялась методично стучать лбом Данилы об землю.

— Будешь еще меня за косы таскать? — вопрошала она, — будешь козой обзывать? Будешь по моим снам шляться? Будешь?

Я оглянулась на откровенно веселящегося лорда Даррелла.

— А ну хватит, — сказала я и позвала Эххо. Воздушный зверь метнулся под навес, толкнул в бок Ксеню, и та не удержалась, свалилась с Данилы. Я улыбнулась. Пусть здесь нет магии, но зато есть Эххо!

— Данила! — Я сурово посмотрела на парня, — мы тебя зачем с собой взяли? Чтобы вы собачились постоянно?

— Так она же первая… — пробубнил он, поднимаясь, и с тоской рассматривая прореху на рубахе.

— Прекратите! Оба!

Ксеня посмотрела на меня обижено и удалилась к дальней стене. Данила, прихватив свой тулуп, к противоположной. И оба отвернулись, демонстративно не глядя друг на друга.

Я кивнула. Вот и хорошо. И поманила Эххо, прося его подсушить на мне платье. Воздушный зверь еще пихнул пару раз в бок Ксеню, потом Данилу, и метнулся ко мне, обвился кольцом.

Лорд Даррелл не спускал с меня глаз и улыбался, чуть склонив голову, как ворон. Я тоже улыбнулась, и пошла к седельным сумкам, доставать провиант.

Ночь прошла тихо и мирно. Я долго не могла уснуть, поглядывая на сплошную завесу дождя. Арххаррион не возвращался, и меня это беспокоило, хотя Шайдер и не высказал никакой тревоги. Просто пожал плечами, буркнув «ему виднее» и улегся, завернувшись в плащ.

Данила уснул почти сразу, а Ксеня долго ворочалась и бурчала себе под нос что-то о «дурацком дожде и осточертевшем до колик холоде». Я тихонько послала Эххо ее обогреть. Зверь недовольно поворочался, но послушался. И вскоре Ксеня уснула.

Я теснее закуталась в плащ и зыбко обхватила себя руками. Дождь все шел и шел, мирно стучал каплями по скале, шуршал по земле, и под его убаюкивающие звуки я все же уснула, чуть подрагивая от холода.

Где-то среди ночи я почувствовала, как обнимает меня что-то большое и горячее и подумала сквозь сон, что вернулся Эххо, и лишь краем сознания поняла, что для воздушного зверя слишком уж объятия материальны. И размеренный стук сердца под моей щекой никак не мог принадлежать ветру. Я даже хотела проснуться, но кто-то внутри меня запретил, коротко и властно приказав спать. И я послушалась. К тому же, стало так восхитительно тепло и хорошо, что я соскользнула в сон, и проспала до самой зари.

Утром я проснулась первой. Подняла голову, осмотрелась. Полежала немножко, зарываясь носом в мех на плаще Арххарриона, в которой была укутана. И решительно встала.

Самого демона под навесом снова не было.

Эххо нетерпеливо бился в стены, просился на волю, я отпустила. Он вихрем вылетел из под навеса, разметал плащи и волосы, и умчался. Я поблагодарила его за Ксеню, понимая, что долго оставаться на одном месте непоседливому ветру тяжело.

Я потянулась, разминая затекшее после сна тело, расплела волосы, собираясь переплести. Взгляд не увидела, почувствовала.

Лорд Даррелл лежал, укутавшись в плащ, и рассматривал меня, не мигая.

— Благое утро, — сказала, торопливо переплетая косы.

— Как спалось? — сухо спросил он, все так же рассматривая меня.

— Хорошо, — удивилась я его тону, — а вам?

Лорд поднялся одним рывком, сбросил плащ.

— А мне не очень, — сказал он и пошел к выходу из-под навеса.

Я недоуменно пожала плечами и отвернулась. И тут же наткнулась на такой холодный и злой взгляд, что вздрогнула от необъяснимого страха. Но длился он лишь долю мгновения, лишь мимолетный миг, тут же сменившись привычным и чуть сонным выражением. Ксеня улыбнулась, и я даже подумала, что мне почудилось.

Наскоро позавтракав и собрав вещи, мы собрались в путь. Дождь закончился, но утро было довольно прохладным, так что все снова укутались в плащи. Лошадки с удовольствием отмеряли дорогу, торопясь уйти как можно дальше от Черты, мы хотели того же.

Через пару часов мы вошли в узкий каньон, который словно прорезь разделял Свободные горы.

Я с любопытством рассматривала отвесные скалы, высившиеся по обеим сторонам, мелкие камни, усыпающие землю с чахлыми травинками между ними. Еще через час каньон стал совсем узким, так что пришлось выстроиться в линию друг за другом, и пустить лошадей шагом, опасаясь, как бы рысаки не подвернули копыто на этих валунах.

— Далеко до Граама? — спросил Шайдер. Сегодня он был явно не в настроении, хмурился и всю дорогу молчал.

Арххаррион поднял голову, осматривая отвесные скалы.

— Шайдер, — сказал он, — у тебя не восстановился резерв? Ты нечего не чувствуешь?

— Нет, а что? — лорд Даррелл напрягся, повернулся в седле, тоже осматривая скалы. Мы тоже обернулись.

— Возможно, ничего, — помолчав, сказал демон и тронул поводья. — поехали.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь.

И сразу на меня обрушилась Жизнь…

Много, слишком много жизни! Я слышала траву, под копытами наших лошадей, и песню камня, и птенцов в углублениях скал, и мелких ящериц, греющихся на солнце… И огромных драконов в восточных пещерах. И мелких зверьков в лесах. И диких хищников у подножия гор… И сотни, тысячи других голосов, дыханий, сердец и тока крови разом ворвались в мою голову дикой какофонией, от которой моя голова чуть не лопнула, а разум взорвался болью!

От неожиданности я вскрикнула, бросила поводья и прижала ладони к вискам, пытаясь сдержать обрушившуюся на меня лавину звуков.

— Ветряна!

Я не поняла, кто меня позвал, только почувствовала, как поверх моих рук легли теплые ладони.

— Я помогу! Ветряна! Пусти меня, я помогу!

Ничего не соображая от боли, я открыла мутные глаза и заглянула в темные, в которых уже дрожала желтизна.

— Пусти меня, — прорычал Арххаррион.

И я послушалась, чуть отодвинула стену, которую воздвигла внутри себя, позволила огню Хаоса взметнуться пламенем. Закусив губу от боли, я смотрела в его глаза, чувствуя, как разливается внутри его уверенность, его сила. Как утихают звуки, задавленные беспощадной волей, и отступает страх.

— Что это было? — дрожащими губами спросила я.

— Кровь схитов. — усмехнулся он. — Глупая, контролировать не умеешь, а открылась почти полностью.

— Я не знала, — прошептала я, — не знала…Спасибо.

Он кивнул, отвел ладони, и молча вернулся во главу нашей процессии.

Данила и Ксеня сочувственно мне помахали, лорд Даррелл невесело улыбнулся и тоже отъехал. Я посмотрела на спины впереди меня и очень осторожно потянула на место свою стену. Огонь Хаоса грозился сжечь меня до тла.

Через пару часов узкий проход расширился, и скалы уже не подпирали нас с обоих боков. Идти стало легче, дышать- свободнее, единственное, что временами пугало: длинные тени, скользившие по каньону, когда солнце закрывалось огромными телами. Первый раз, когда это случилось, мы с Данилой охнули, Ксеня выхватила нож, а лорд Даррелл и Арххаррион проводили этот полет настороженным взглядом. Это был драконы. Высоко, над скалами, но даже отсюда их мощь и внушительность впечатляли.

Только сейчас я поняла, что Райс, дракон-найденыш из Вечного Леса, действительно, еще всего лишь малыш.

Когда солнце зависло над головами, превращая тени в точки, мы добрались до широкого уступа, с двух сторон перегороженного огромными валунами и остановились. Потому что в проходе, свернув в кольца огромное, не менее пяти саженей в ширину, тело, лежала змея! И при нашем приближении эти кольца стали разворачиваться, покачиваясь и чуть дрожа, пока из середины не поднялась гигантская треугольная голова, из которой то и дело высовывался длинный раздвоенный язык!

— Святая Матерь, вот и смертушка! — бодро сказал сбоку Данила.

— Заткнись, убогий, — процедила Ксеня, крепко зажав в руке свой нож.

Я стиснула поводья и осмотрелась, ища пути к отступлению.

Арххаррион и лорд Даррелл слажено усмехнулись.

— Хххххтттоооо? — желтые немигающие глаза змеи уставились на нас, жуткий язык мелькнул в сажени от демона, — хххто нарушил границу Свободныххх хххорр? — прошипела змея.

— Ох, ты ж, святые старцы! Еще и вещает, страшилище!

— Да заткнись, сказала…

— Ххтто…???

— Хто-хто, — пробурчал лорд Даррелл, — так и тянет ответить… Чхыр вас побери!

Змея на миг зависла, словно задумалась.

— Хххтоо… — протянула она, но уже не так уверенно.

— Дракон в прошлый раз как-то больше впечатлял, — задумчиво протянул Арххаррион, даже не пытаясь вытащить свои клинки и все так же спокойно восседая в седле.

— Ххакой дракон… шшххх? — неожиданно удивилась змея.

— Красный. В синюю полосочку. А если бы звездочек не приделали, так, может, и за настоящего бы сошел!

Змея покачала треугольной головой и неожиданно совершенно нормальным мужским голосом спросила:

— Рион? Это ты что ли?

И с громким хлопком страшное чудовище растворилось в воздухе, оставив после себя лишь тонкую струйку белесого дыма. А из-за валунов выбрался крепкий, низкорослый мужчина в кожаных штанах, сапогах и короткой кожаной безрукавке, открывающей крепкие волосатые руки. Рыжеватые волосы мужчины были заплетены в многочисленные косички и стянуты шнурком, так же была перевита длинная, до самого пояса борода. Круглый нос, хитрые, глубоко посаженные глаза и огромный топор в руках довершали картину.

Я даже не сомневалась, что это был гном.

Арххаррион спешился и пошел ему навстречу.

— Дагамар, сын Гариона, ты далеко забрался от Граама, — сказал он, — что ты здесь делаешь?

Гном снизу вверх окинул взглядом демона, и взмахнул свои огромным топором в локте от его головы. Арххаррион даже не шелохнулся.

— А ты, Арххаррион таа Сель Кра, Правитель Хаоса, что делаешь тут, на границе Свободных гор, да еще и в такой… хм… странной компании? — в тон демону и широко ухмыляясь, спросил гном.

А потом, совершенно неожиданно эти двое радостно обхватили друг друга за локти, приветствуя. А гном еще и хлопнул Арххарриона по спине топором, хорошо хоть плашмя.

— Кстати, а чем это тебе в прошлый раз дракон не понравился? — возопил вдруг гном, — на него даже настоящие заглядывались, может, за самку принимали…

— Прости, Дагамар, иллюзии — это не твое. Поставь лучше отряд стражей, как раньше.

— А по-моему, отлично получилось, — надулся бородатый, — а отряд жрать просит. Да и не ходит с этой стороны никто… — Но тут же встрепенулся, вскинул на нас лукавые глаза, — ооо! — заорал он, — да тут неи! И они… люди? Хм…И куда же вы держите путь?

— Для начала в Граам, — ответил демон, — а будешь так пялиться, я тебе нос отрежу. Так как, сын Гариона, пропустишь нас через границу?

— Гм… — гном сделал вид, что задумался, важно поглаживая рыжую бороду. Потом хлопнул себя топором по коленке. — А то у меня есть выбор, Повелитель Тьмы! Ни с руки Грааму сориться с Хаосом! Так что, проходите… Эй, Грам, Карра, Огрион! — заорал на весь каньон Дагамар, — выходите! Хватит прохлаждаться, у нас появились гости!

И тут же тихий каньон ожил, из-за валунов показались бородатые лица и нас окружили с десяток гномов. Все такие же кряжистые и низкорослые, увешанные топорами и секирами, с густой растительностью по всему телу и на лице и хитрым прищуром темных глаз.

Лорд Даррелл спешился и, поколебавшись, мы последовали его примеру.

— Переночуем в крепости, а с утра двинемся в Граам, — сказал Арххаррион, шагая возле гнома и ведя на поводу свою лошадь.

— Сам понимаешь, я обязан отправить летуна с сообщением для Верховного.

Арххаррион поморщился, а Дагамар коротко хохотнул.

— Ладно, Темный, после обсудим!

Мы прошли насыпь из валунов и обогнули скалу, в которой зиял провалом вход в пещеру. Гном остановился, повернулся к нам и церемонно поклонился, мазнув по земле лезвием топора. А потом прижал к груди сжатый кулак.

— Свободные горы рады добрым гостям, — торжественно сказал он, — мир путникам!

— Мир свободному народу, — серьезно сказал Арххаррион.

На этом церемония приветствия закончилась, и мы вошли в пещеру.

Пещера оказалась коротким туннелем в скале, пройдя через который, мы вышли к сторожевой башне, одним боком прилепленной к горе, как гнездо ласточки. Шумно переговариваясь и то и дело взмахивая своими топорами, гномы потянулись к воротам. Мы — за ними.

— Так вы знали, что змея — это иллюзия, — тихо спросила я лорда Даррелла.

Тот кивнул.

— Свободный народ отличные оружейники, ремесленники и каменщики, — пояснил он, — но вот магия нематериального им не дается… Дагамар — младший сын правящей ветви, и сильный маг. Ну… по меркам гномов, конечно. Его заговоренные клинки, лучшие в подлунном мире, да ты и сама видела их, у Риона… Так нет же! Он упорно пытается создавать фантомы и иллюзии! Как-то чуть не разнес пол Граама, пытаясь создать морок вокруг города… Теперь вот на границе магичит. Тут хоть одни скалы, не так страшно.

— Я мне вот змея настоящей показалась… — пробормотала я. И, как ни странно, оживленно болтающий гном, услышал мои слова! Ох, сдается мне, не так прост этот бородач, как кажется! Дагамар подскочил ко мне, настырно заглядывая в глаза.

— А не врете, милая нея?

Я серьезно покачала головой.

— Я очень испугалась, — честно сказала я.

Гном еще постоял, прищурившись, а потом широко и радостно улыбнулся.

— Нея испугалась!!! Слышали? Все слышали! — возопил он так, что я чуть не оглохла, — Все! Эта чудесная нея теперь — моя личная гостья!!!

И почти побежал к воротам башни, размахивая топором. Шайдер закатил глаза.

— Ну, ты попала, Ветряна, — с сочувствием сказал он, — худшее, что можно сделать, это похвалить иллюзию Дагамара!

Я испугано на него посмотрела.

— А… а что теперь будет?

— Теперь он от тебя не отстанет. Готовься рассказать о том, как ты испугалась змея пару сотен раз… И поцветастее, да пообразнее!!!

— Ох…

— И главное, не пей все то, что Дагамар на радостях будет тебе наливать… — с усмешкой протянул лорд Даррелл, — свободный народ еще и славится самым забористым элем в мире!

И сочувственно похлопав меня по плечу, Шайдер пошел вперед, оставив меня размышлять о том, кто и зачем тянул меня за язык!

За воротами башни обнаружился круглый двор с приземистыми постройками из камня. Причем твердая порода была вытесана столь умело, что ее поверхность была совершенно гладкой и, казалось, состояла из цельного куска. Сама башня- невысокая и толстостенная, производила впечатление мощности и несокрушимости, хоть и не обладала особой внешней привлекательностью. Впрочем, это гномам и не требовалось.

Внутри было на удивление тепло, хотя, глядя на каменные стены, я ожидала окунуться в привычный холод. Но в полукруглых залах и даже коридорах башни стояли у стен каменные чаши, в которых медленно бурлила тягучая багровая жидкость, распространяя живое тепло.

— Жар земли, — сказал лорд, кивнув на чащи.

Дагамар проводил нас до небольшого покоя и распахнул дубовую дверь

— Неи могут располагаться здесь! — сказал он, — уж простите, граница не слишком приспособлена для приема нежных ней… Вот когда вы прибудете в Граам…

Мы с Ксеней осмотрели чистую комнату с двумя койками и маленьким окошком. У дальней стены за завесью была каменная ванна, а в углу- уже знакомая чаша с загадочным жаром земли. И слажено улыбнулись.

— Нам очень нравиться! — искренне сказала я, — спасибо!

— Тогда я прикажу принести горячей воды, — кивнул гном, — отдыхайте, а после мы ждем вас в большом зале!

И дверь за ним закрылась.

— А кто такие неи? — спросила Ксеня, с наслаждением расплетая косы и снимая сапоги. Я последовала ее примеру.

— Не знаю… Наверное, что-то вроде госпожи?

В дверь деликатно постучали и тут же неделикатно распахнули. Два гнома, гораздо младше, чем Дагамар, с короткими, словно обрубленными бородами и без оружия, засунули в проем любопытные лица.

— Горячая вода для гостей груна Дагамара! — очень торжественно, словно на приеме у короля, объявил один из них. И тут же втиснулся в проем, таща за собой огромную кадушку, исходящую паром. И оба, пока наполняли ванну пялились на нас с Ксеней с таким выражением искренней любознательности на бородатых лицах, что нам стало смешно. А когда один не удержался и все же подошел поближе, с восторгом рассматривая распущенные Ксенькины кудри, та не удержалась, скосила глаза, вытянула шею и громко сказала:

— Гав!

Кадушка полетела на пол, а сам гном подпрыгнул, тоненько взвизгнул и бросился наутек. Второй- следом.

Мы с подругой покатились со смеху, хоть я и пыталась сдержаться, но, только вспомнив ошарашенное бородатое лицо, тут же снова валилась на кровать от хохота.

Потом мы с наслаждением мылись в теплой воде, пахнувшей горными травами, и сушили волосы у каменной чаши.

Через пару часов в дверь всунулась вихрастая голова Данилы.

— Девчонки, сколько можно копаться! Вот вы улитки! Пошлите уже, там все собрались! А кушать не дают, пока вы не придете!

— А тебе бы только жрать! — тут же взвилась Ксеня.

Данила демонстративно от нее отвернулся и не ответил.

Я торопливо доплела косы и стянула их веревочками.

— Уже идем, Данила! Показывай дорогу!

Парень пошел впереди, улыбаясь мне, и все так же подчеркнуто не глядя на Ксеню.

В большом зале за длинным деревянным столом уже собрались полтора десятка гномов. Лорд Даррелл и Арххаррион тоже были здесь, на разных концах стола и неторопливо тянули эль из больших блестящих кубков.

Вообще, мне показалось, что свободный народ не равнодушен к блестящим предметам. Даже здесь, в приграничной башне их было в изобилии: посуда, подсвечники, щиты над камином, многочисленное оружие… В нашей комнате мы обнаружили на стенах блестящие пластины, расположенные на разной высоте и долго думали над их назначением, но так и не догадались. Может, они сделаны для украшения жилища? Как бы там не было, смотреться в эти пластинки было интересно, хоть и не очень удобно, они были маленькие и расположены в разброс.

Здесь, в общем зале такие пластинки покрывали все стены, и когда зажгли свечи, огонь отразился разом во всех, и стало светло и радостно, а я поняла назначение этих блестяшек.

Дагамар по-хозяйски усадил нас рядом с собой, стукнул кулаком по столу. Все гномы радостно повторили этот жест, отчего тяжелый стол подпрыгнул как живой, но устоял. И тут же в зал потянулись гномы, держа в руках широкие блюда с едой. Комнату наполнили упоительные запахи горячего мяса и трав, и рот мгновенно наполнился слюной.

— А почему у них такие странные бороды, — тихо спросила я у Дагамара, кивнув на парнишку, расставлявшего кушанья, — словно обрубленные?

— Бороду рубят в наказание за провинность, — ответил он, важно поглаживая свою, длинную и ухоженную, — и это позор для детей гор! Безбородые не имеют права носить оружие и должны выполнять все поручения своего груна, пока борода не отрастет. Тогда провинность считается отработанной! — я замолчала, обдумывая столь странный способ наказания, а Дагамар снова стукнул кулаком по столу. Теперь подпрыгнули все блюда, и даже выплеснулся эль из кубков. Но гномом это, похоже, не смущало. Никто из них даже бровью не повел. Арххаррион тоже продолжал безмятежно о чем-то разговаривать с седобородым воином, сидящим рядом с ним, зато вот лорд Даррелл отскочил, чем заслужил насмешливые улыбки свободного народа.

— Дети гор! — завопил Дагамар. Я с трудом удержалась от искушения прикрыть уши ладонями, — Свободный народ! Братья! Сегодня мы принимаем у себя добрых гостей! Сегодня у нас есть повод для праздника! Будет так!

Я, предчувствуя продолжение, потихоньку сняла свой наполненный кубок со стола. Ксеня и Данила — тоже.

— Будет так!!! — гаркнули гномы и разом стукнули по столу. Блюда с мясом подпрыгнули на пару локтей.

А дальше началось! Мне наложили полную тарелку мяса, столько, что хватило бы на десятерых послушниц, и пока я растеряно смотрела на это изобилие, гномы ели, пили, громогласно выкрикивали речи и здравицы, снова наполняли кубки и стучали кулаком по столу, так что я только и успевала хватать свои приборы, чтобы не улетели! И все это одновременно, наперебой и столь шумно, что мне захотелось залезть под стол!

И да, мне пришлось раз десять рассказать, сколь сильно меня испугал этот ужасный, громадный, просто невероятный змей!

Обычной воды на столе не оказалось, а пить хотелось, так что я с опаской все же глотнула эль. И поперхнулась, закашлялась, когда горький напиток обжег мне горло!

Дагамар радостно хлопнул меня по спине, так что я чуть не ткнулась носом в тарелку. Поняв свою оплошность, гном растеряно захлопал глазами.

— Охо-хо! Хрупкая нея, простите! Уж давненько я на границе, отвык от общества прекрасных ней…Гюст, чего таращишься, принеси воды для гостьи! Да шевелись!

Я взяла у безбородого кружку и благодарно ему улыбнулась.

— Спасибо. Все в порядке, не переживайте! Просто… я раньше не пила эль. Не ожидала, что он такой… крепкий!

— Как так? — не понял Дагамар, — ни разу?

Я с улыбкой покачала головой.

— Там где я выросла, такие напитки запрещены, грун Дагамар.

Гном поцокал языком.

— Вы выросли в очень, очень плохом месте, чудесная нея! В ужасном, совершенно неправильном месте! — печально изрек он. Я рассмеялась.

— Нет, там замечательно. Там много снега и такие сосны, каких нет даже в Вечном лесу! И всегда пахнет хвоей, а еще можжевельником… и озерами. Там очень красивые озера. Чистые, глубокие, с такой прозрачной водой, что видно, как резвятся на дне маленькие рыбки! И еще там бесконечное синее небо, а ночью над башнями Риверстейн горят небесные проводники, словно светочи, и кажется, что стоит потянуться и их можно коснуться ладонью…

Дагамар затих, заворожено слушая.

— Похоже, вы очень любите это место, непонятная нея, — с улыбкой сказал он.

— Да, — я тоже улыбнулась, — там мой дом. Хоть я и не сразу это поняла. И я обязательно вернусь туда, когда наше путешествие закончится.

— Куда же вы направляетесь?

— Для начала в Граам, — честно ответила я.

Дагамар хитро прищурился.

— Горы рассказывают удивительные истории, моя скрытная нея… Про дикий край людей, где вдруг проснулся Источник Силы, про возрожденное наследие древнего народа…Про беловолосую нею, пришедшую с другого конца пути времени…

Я лишь пожала плечами.

— А что означает это слово, нея? — спросила я, надеясь перевести тему. Гном мой маневр понял, лукаво улыбнулся. И настаивать не стал.

— Гм… Ну, если дословно с древнего языка гор… то это звучит так, — он набрал в грудь побольше воздуха и выдал, — дева, ликом прекрасная, как горная вершина, сердцем горячая, как жар земли, хрупкая, словно первый снег и стойкая, яко сталь!

— Как красиво! — потрясенно сказала я, — Свободный народ еще и великие стихотворцы!

Неожиданно за столом повисла тишина. Я чуть испуганно обернулась. Ох, святые старцы! Может, я оскорбила этих мужчин? Может, назвать воинов стихотворцами — унижение?

Дагамар вскочил. И заорал так, что я подпрыгнула:

— Великодушная нея оценила талант детей гор! Нея назвала нас великими стихотворцами! За нею!

— За нею! — дружно и радостно возопили гномы. И, ну конечно же, снова треснули кулаками по столу! И тот все же не выдержал столь мощного и многократного напора и пошел трещиной!

— Гюст, тащи мой шувыр! — громогласно потребовал Дагамар, отшвыривая обглоданную кость.

Краем глаза я заметила, как лорд Даррелл в мнимом ужасе прикрыл глаза и приготовилась к худшему. Но оказалось, что шувыр, это всего лишь музыкальный инструмент, похожий на надутый бурдюк, с торчащими из него оловянными трубками.

Дагамар важно отодвинулся, поглаживая пузырь, пока безбородые спешно отодвигали треснувший стол, не обращая внимания на тех, кто не успел доесть. Впрочем, еду не убрали, и желающие просто передвинулись вместе с лавками.

Остальные же застыли в центре зала, словно в ожидании.

Еще пару мгновений, Дагамар значительно поглаживал бороду, свой странный бурдюк, хитро щурил глаза, а потом поднес одну из трубочек ко рту и изо всех сил подул!

Дикие протяжные звуки наполнили зал! И тут же все гномы слаженно подпрыгнули, топнули, хлопнули и издали громогласное «Ух!»! И снова: длинный звук шувара, подскок, хлопок и еще более громкое «Хей!»

Я заворожено наблюдала этот дикий танец, оглушенная, ошеломленная, и неожиданно для себя принялась отбивать его странный ритм и тоже притопывать, словно загадочный бурдюк с трубочками был зачарованным!

И в странных звуках его мне чудилась песня неукротимых и свободных гор, так как слышу ее я и, наверняка, Дагамар.

Ксенька уже не сдерживаясь, откровенно приплясывала, и гномы с хохотом схватили ее за руки, затащили в круг. Данила помялся, но эль кружил голову, и он не выдержал, тоже подскочил и стал неумело притопывать, высоко вскидывая длинные ноги.

И я совершенно не ожидала, что меня схватит за руку всегда такой благоразумный лорд Даррелл, и потащит в круг, радостно улыбаясь.

— Пошли, — крикнул он мне почти в ухо, чтобы я хоть что-то услышала в царящем вокруг грохоте, — пошли, это весело!

Я с подозрением заглянула в блестящие ореховые глаза. Так и есть! Похоже, забористый эль ударил в голову не только Даниле!

— Ээээ, — забормотала я, — я как-то не очень умею танцевать…

— Я тоже! — обрадовал меня лорд и втащил в круг. Гномы жизнерадостно заухали, и стало еще громче, хотя и казалось, что дальше уже некуда!

А потом музыка все-таки захватила меня, закружил лорд Даррелл, замелькали бородатые лица, заворожил танец, и я просто смеялась, хлопая и топая в такт!

Я не заметила когда Арххаррион покинул большой зал, лишь остановившись на мгновение, чтобы перевести дух, поняла, что его нет.

Кажется, я все-таки немножко оглохла. Потому что когда я все же улизнула и потихоньку вышла из башни на воздух, на меня обрушилась такая тишина, что показалось, что я напрочь лишилась слуха!

Я закинула голову, рассматривая верхушки Свободных гор. Величавые синие пики пронзали облака и кутались в туманную дымку, словно в вуаль. Закатное солнце медленно опускалось, окрашивая скалы длинными росчерками золота, и снежные вершины сияли, словно драгоценности. И в искрящейся вышине парили, распахнув огромные крылья, драконы…

И здесь было так тихо… Толстые стены башни не пропускали ни одного звука, надежно спрятав разгулявшееся внутри веселье. Я невольно улыбнулась, подумав о веселящихся гномах.

Налетел Эххо, лизнул ладонь ветром и снова умчался в горы. Воздушному зверю здесь нравилось.

Я тихонько пошла вдоль стены, рассматривая верхушки скал.

— Ветряна? Почему ты сбежала?

Я помедлила, но обернулась, стараясь, чтобы лорд не заметил на моем лице досаду. Мне хотелось побыть одной, но сказать об этом было неудобно.

— Захотелось на воздух, — честно ответила я, — знаете… Я не очень привыкла к таким танцам… Собственно, я и танцую впервые! В Риверстейн танцы и музыка были запрещены. Но мне очень понравилось, — торопливо добавила я и он улыбнулся, все так же пристально меня разглядывая.

— Мне бы хотелось показать тебе, как танцуют в Эллоар, — сказал лорд, улыбаясь, — и послушать вместе с тобой эльфийскую свирель…Говорят, это самая прекрасная музыка в Подлунном мире. Такая же прекрасная, как и ты…

Я молчала, не зная, что сказать и чувствуя себя ужасно неловко. А он все смотрел, и зеленые глаза его темнели, как листва перед грозой.

— Ты такая красивая, Ветряна, — тихо сказал он.

Я решительно расправила плечи.

— Лорд Даррелл, — начала я. Он шагнул, коснулся моего лица, чуть провел пальцем по губам.

— Шайдер. Меня зовут Шайдер. Пожалуйста, Ветряна, скажи…

Его рука легла на мою талию, потянула к себе, а в глазах разлилось то напряженное ожидание, что так пугало меня…

— Убери от нее руки, Шайдер, — лениво сказал Арххаррион.

Я отпрянула испугано. Лорд обернулся, все еще не отпуская меня.

— Я сказал, убери руки, — повторил Арххаррион, и мне стало страшно от угрозы в его голосе. Он просто стоял в трех шагах от нас и смотрел, но в темных глазах чернела Бездна и заглядывать в нее не хотелось.

— По какому праву ты вмешиваешься, Рион, — процедил Шайдер, не убирая рук. Демон молчал и смотрел в его глаза, и неохотно, лорд Даррелл все же отступил. Отошел от меня на шаг.

— Ветряна не знает, чего хочет, потому что за нее говорит кровь. Твоя кровь, — сказал он, глядя на Арххарриона, — но это закончиться, как только слияние будет разорвано. И тогда Ветряна будет свободна и решит сама… — он посмотрел на меня, и в зеленых глазах я не заметила ни капли хмеля, — а я подожду.

И ушел.

Я стояла, глядя на демона, и молчала. Не знаю, что я ожидала услышать, но когда он развернулся и тоже ушел, на душе стало так тоскливо, что захотелось завыть. Но я только крепче стиснула зубы, вздернула подбородок и построила внутри себя еще одну стену. Незримую, но столь же несокрушимую, как вознеслась вокруг Риверстейн. Такую, которая способна заглушить даже голос крови.

Солнце едва позолотило зарей верхушки Свободных гор, а мы уже сидели в седлах, готовые тронуться в путь. Я удивилась, узнав, что Дагамар и еще двое гномов- Грам и Огрион, отправляются с нами.

— Хватит торчать на границе, — весело подмигнул мне Дагамар, — пора попугать моими фантомами Граам! Знать, заскучали там без меня!

Гномы оседлали своих крепких низкорослых лошадок и с рассветом мы покинули гостеприимную башню. Наш путь пролегал на восток, по горному ущелью. Земля здесь была усыпана валунами и камнями, так что лошади шли шагом, а наша процессия растянулась в длину, следуя друг за другом.

Моя кобылка шла спокойно, почти не требуя усилий и управления с моей стороны, и я развлекалась, вслушиваясь в горы. По чуть-чуть, лишь краешком Силы, боясь снова лавины звуков, что обрушилась на меня в прошлый раз. К полудню я уже поняла, как открываться совсем немножко, и теперь пыталась слушать направленно, только лес, или только камни.

На привал мы остановились под большим кедром. Наши проводники прекрасно знали свои и вскоре, мы уже сидели вокруг костра, пили свежую воду из родника и ели припасенное мясо.

— А до Граама далеко? — спросила я у Дагамара, когда он наелся и развалился на земле, сыто поглаживая живот.

— Две седмицы на лошадке идти, — сказал он и усмехнулся, видя, как вытянулось мое лицо, — но! Так как с вами великий Дагамар, сын Гариона, мы прибудем в город завтра!

— Как это? — не поняла я.

Но гном только хитро подмигнул, не отвечая.

— Только через портал мы не пойдем, — решила уточнить я, — Ксеня не может войти.

— Знаю. Все знаю, — важно кивнул Дагамар, — своим ходом пойдем. Не переживай, заботливая нея, Арххаррион предупредил. Мы сократим путь… по-другому.

Я кивнула.

— А вы… его давно знаете? Арххарриона?

— Так давненько, — ухмыльнулся гном, — еще с той поры, как был он не Повелителем Хаоса, а безродным изгнанником. Эх, много эля мы с ним тогда выпили! Хорошие времена были!

— Как изгнанником? — прошептала я.

— Да было дело… — гном покосился на меня.

— Кто же его… изгнал?

— Кто? Да никто. Сам ушел. Бросил все и ушел. Два века в Хаос не возвращался.

— А почему он ушел?

Гном замолчал, прикрыл глаза.

— Так ты у него сама спроси, любопытная нея. Так то оно вернее будет, чем слушать байки старого гнома!

И Дагамар потянулся и легко вскочил на ноги.

— Ох, а не тряхнуть ли мне стариной? — громогласно спросил он, — после сытного-то обеда не дело на спине лежать, размяться надо! Чтобы брюхо, как у старой кобылы не наросло! Эй, Рион, ты еще не забыл, как клинки держать?

Арххаррион поднял голову, усмехнулся.

— Хочешь проверить, Дагамар?

— А то! — гном бодро тряхнул бородой и с такой легкостью подкинул в руке здоровенный боевой топор, что я ахнула. Силушка в коренастом гноме была немереная.

Арххаррион чуть поморщился от этой демонстрации удали и отошел от костра, спокойно глядя на приближающегося в развалку гнома.

Дагамар шел и даже насвистывал, но в двух шагах от демона мгновенно подобрался и без перехода сделал замах, столь быстрый, что воздух засвистел под топором. Но тяжелое лезвие наткнулось на скрещенные клинки демона, хотя я даже не увидела, как они оказались в его руках.

Все поддались вперед, зачарованно наблюдая за поединком. И тут было на что посмотреть! Гном вертел свой тяжеленный топор, словно ветку дерева, без малейшего напряжения, и сам двигался с такой скоростью, которую никак нельзя было предположить в его кряжистом теле! И как ощутима была сила его удара! Каждый раз, когда тесак Дагамара опускался и со свистом разрывал воздух, мне казалось, что такой удар сдержать невозможно, но каждый раз Арххаррион останавливал его совершенно безмятежно и, кажется, без усилий.

И через какое-то время движения гнома стали чуть резче, порывистее, он старался хоть краем достать невозмутимого темного, но как ни бился, как не вертел свой топор, это ему не удавалось.

И снова тяжелый замах топором! Такой сокрушительный, такой мощный, что разом выбил бы дух из двухаршинного северного медведя, а может, и самого дракона…

Тусклое лезвие топора прошло в пяди от лица Арххарриона, и Дагамар торжествующе усмехнулся! И в тот же миг демон развернулся, подпуская гнома еще ближе, легко вскинул руку с коротким клинком, и на щеке гнома появился короткий разрез. А длинным клинком Арххаррион еще и хлопнул Дагамара плашмя пониже спины.

Данила, весь поединок следивший за соперниками открыв рот, не выдержал, вскочил и заорал: «Наши победили!!!» Гномы ответили ему хмурыми взглядами.

Дагамар тряхнул бородой, небрежно стер кровь и широко улыбнулся.

— Не забыл, значит!

Демон кивнул, вытирая свои клинки и любовно пробегая по лезвию пальцами.

— Хороший подарок ты мне сделал, Дагамар, — сказал он.

Гном покачал головой.

— Аканары сами выбирают хозяина, ты же знаешь. Раз выбрали тебя, значит достоин. — И протянул руку, — добрый бой!

Арххаррион пожал ему локоть, — добрый бой, — повторил он.

Я вздохнула, пытаясь удержать бьющееся сердце и не желая признаваться, почему испугалась. Хоть и знала, чувствовала, что Арххаррион бьется даже не в полную силу, а все равно испугалась.

И отвернулась, когда Арххаррион на меня посмотрел.

Дольше под кедром задерживаться не стали и собрав вещи, снова уселись в седла. Мое тело, похоже, привыкло к такому времяпровождению, и уже не ныло каждой косточкой и жилой. В седле я стала чувствовать себя даже удобно и гораздо более уверенно. Так, к концу пути, может, и на галоп решусь!

Наша дорога шла вверх, в горы, и вскоре каньон закончился, и началась горная тропа.

Справа от нас теперь высился склон, на котором странным образом росли тонкостволые деревья, а слева темнел обрыв, внизу которого шумела и билась о камни горная речка.

Наш отряд снова вытянулся в линию, и я снова оказалась почти в конце, только лорд Даррелл шел замыкающим. Иногда я спиной чувствовала его взгляд, но старалась не обращать внимания, хотя порой это было трудно.

И я снова слушала окружающий меня мир, и улыбалась.

Где-то наверху невидимой тенью скользил дикий горный кот, поглядывая на путников внизу желтыми круглыми глазами. Запахи незваных гостей злили кота и мешали выслеживать полевок, и кот фыркал, топорщил усы и чуть раздраженно поводил роскошным хвостом. Кот был не голоден, но глупые полевки так неосторожны! Они высовывают носы из свои нор, нахально глазеют по сторонам, юркают в зарослях игольчатого стрельника… дразнят…

Кот замер, принюхиваясь. Сунул влажный нос в чахлый кустик горной мяты. Мята ему нравилась, но он решил вернуться к ней позже. От его легкого движения испуганно метнулась под камень черно-желтая змейка, затаилась. Кот проводил ее презрительным взглядом, фыркнул.

Наглые мыши…

Под мягкими лапами не шелохнулся ни один камешек, зверь неслышно шагнул и…пропал.

Я удивлено тряхнула головой, приходя в себя. Нахмурилась. Снова прислушалась, пытаясь учуять дикого кота, дослушать его чувства… но ничего не получилось. И даже змейку, дрожащую под камушком, я тоже больше не слышала, словно там наверху образовался кусок пустоты, и это вдруг сильно испугало меня.

— Рион, — прошептала я, зная, что он услышит. И подстегнула кобылу, вырываясь вперед. Арххаррион уже разворачивался ко мне, Дагамар тревожно что-то спрашивал.

— Что ты услышала? — он схватил поводья моей лошади, останавливая наш бег, — что?

— Там наверху, словно пустое пространство! — суматошно выкрикнула я, — словно нет там ни камней, ни растений, ни животных! Ничего!

Дагамар поднял голову.

— Горы злятся, — сказал он удивленно.

— Почему, можешь понять?

Гном нахмурился и покачал головой.

— Не понимаю… Почему там так тихо?

— Потому что кто-то поставил там Полог Сокрытия Сути! — сквозь зубы сказал Арххаррион, — вперед! В галоп!

И все разом пришпорили лошадей, срываясь с места выпущенными арбалетными стрелами, но все равно опоздали!

Мелкие камни покатились по склону, шурша почти безобидно и застревая в расщелинах. Но за ними пошли другие- тяжелее и больше, а потом громадные, а за ними- валуны! И весь этот жуткий камнепад в одно мгновение заполнил склон, ломая деревья и снося все на своем смертоносном пути!

Мы неслись, пригибаясь к шеям лошадей, понимая, что свернуть некуда и что нам не успеть, потому что мы опоздали, и каменная лавина всего через мгновение накроет нас и смахнет в обрыв, или просто завалит!

— Дагамар! Помоги! — заорал за моей спиной лорд Даррелл. Я взглянула наверх и обомлела, потому что катящиеся камни замерли на склоне, дрожа и вибрируя, а мелкие камушки просто зависли в воздухе. Гном резко осадил коня и вскинул руки, повторяя позу Шайдера.

— Скорее, — прохрипел он, — уходите! Долго не удержим!

Ксеня, Данила и гномы пронеслись мимо, а я замерла, глядя на склон.

— Убирайся отсюда! — грубо крикнул мне Арххаррион, сам не двигаясь с места. Я понимала, почему он медлит. Стоило Шайдеру и Дагамару ослабить защитный щит и на них понесутся камни. С такой скоростью, что лошади просто не успеют их вынести на безопасное место. И сейчас Арххаррион не мог их бросить и не знал, как спасти.

— Ветряна!!!

Эххо ткнулся вопросительно в ладонь. Я качнула головой: «нет, мой воздушный зверь, ты не поможешь, слишком мал…» И зверь взвыл, понесся по склону, сбивая в сторону камни…

Я задумалась. Так мало воспоминаний…Мало… И все — не те…А так нужно одно. То, которое поможет.

Я закрыла глаза. Всего на миг. Но когда открыла, в моих руках уже дрожали крылья ветра, рвущегося с пальцев. Я не знала, насколько он силен, я просто держала его изо всех сил, чувствуя, как заворачиваются вокруг меня вихри. И молила Пречистую Матерь, чтобы сил хватило.

И тут же мои ладони словно наполнились теплом и светом, и я удивлено повернула голову. Стоя уже за камнепадом Данила что-то шептал, наполняя меня своей Силой.

Арххаррион все понял без слов.

— Дагамар, Шайдер! — резко приказал он, — на счет три отпускайте!

Гном безнадежно оглянулся и стиснул зубы, так что зашевелилась рыжая борода. Арххаррион одним движением перекинул меня к себе в седло и прижал, обнимая.

— Раз! Два! Три! — крикнул он.

И разом лорд Даррелл и Дагамар отпустили щит, а я раскрыла ладони, выпуская ветер! Бешеный вихрь промчался по ущелью, выкорчевывая с корнем деревья и дробя камни, и словно пушинки, подхватил всех, стоящих на тропе, оторвал от лошадей, протащил две версты и только здесь чуть успокоился и рассержено швырнул нас на землю. И мы повалились на каменистую почву, жадно хватая ртом воздух и не веря, что живы!

— Великий Горный Дух Аалок! — заорал Дагамар, приходя в себя и осматриваясь. — Да как же это? Да как так — то?

Я приподняла голову и уперлась взглядом в лицо Арххарриона. Во время нашего полета он так и не выпустил меня из рук и у самой земли перевернулся и врезался в камни спиной. Зато я упала сверху. На него. Я неуклюже сползла с его груди, на которой лежала, и села рядом на землю. В голове шумело, и внутри было пусто. И радостно!

— Получилось, — прошептала я. И счастливо вскинула ладони, рассматривая их:- Получилось!!!!

Арххаррион перевернулся, одним движением притянул меня к себе и впился в губы. Я даже вдохнуть не успела, но, оказалось, и не нужно, словно его дыхания хватит на двоих…

И тут же отпустил, поднялся, осмотрелся.

— У тебя вся спина разодрана, — сказала я, глядя на него снизу вверх. Он усмехнулся, словно я сказала что-то смешное.

Вверху раздался свист, и мы с изумлением проследили полет боевого топора. Перевернувшись в воздухе пару раз, он воткнулся прямо у ног изумленного Дагамара.

Я все-таки поднялась и тоже осмотрелась. И испугалась.

— А где лорд Даррелл?

Лорда я нашла за грядой камней, его поперек придавил ствол дерева, и он не мог из-под него выбраться. Нехорошая мучнистая бледность заливала лицо мужчины, а лоб покрывала испарина, и я снова испугалась.

— Шайдер! — воскликнула я, опускаясь рядом на колени, — потерпи, мы сейчас тебя вытащим! — я оглянулась, желая поторопить застрявших где-то спутников.

— Ветряна! Жива… — он радостно мне улыбнулся, и я схватила его за руку, успокаивая и потихоньку отдавая Силу.

— Научишь меня делать такой щит? — спросила я, просто, что бы что-то сказать. И внимательно изучила его ауру. Вот как… под стволом не видно, но похоже нога сломана и хребет- тоже…

Он вздохнул, не спуская с меня глаз и улыбаясь. Бледность уже залила все лицо, и дышал он тяжело, с хрипами…

— Научу. Только нескоро. Я опять «пустой», кажется…

Я кивнула рассеяно, потянула на себя нити Силы, сплетая их пальцами и набрасывая на его ауру. Потом торопливо, толчками влила в прорехи свою жизнь, еще и еще. Растянула, разгладила, чувствуя, как пошло исцеление, и восстановленная аура налилась моей Силой.

Лорд смотрел мне в лицо, не мигая, и прекрасно понимал, что я делаю.

— Ветряна… — позвал он и я вскочила, испугавшись того, что он мог сказать.

— Дагамар! Рион! Помогите! Надо убрать дерево…

— Ого! Вот это прилетело! — крикнул гном и схватился за ствол, — ох ты ж, горный дух!

Арххаррион навалился с другой стороны, и огромный ствол дуба откатился, освобождая тело Шайдера. Тот полежал, потом как-то растеряно моргнул и сел, рассматривая свои ноги. И посмотрел на меня.

— А где наши лошади? — воскликнула я, развернулась и пошла, чувствуя, как прожигают мне спину три пары глаз.

Скрывшись от их взглядов, я опустилась на землю. Чуть посидела. Тело дрожало, как после длительного забега на голодный живот. Хотелось лечь на землю и немножко поспать, но я понимала, что нельзя. Потрясла головой, разгоняя пелену перед глазами. Тщательно проверила стену внутри себя…Я не хотела, что Арххаррион сейчас меня нашел.

До сосны я еле дошла, почти доползла, и упала, уткнувшись щекой в ствол, обхватила руками…Горная сосна шелестела кроной, мягко журила меня за то, что я отдала так много Силы, плакала смолой… и наполняла меня живыми токами. Ее иголки заплетали в кружево Силу воздуха, ее корни тянули Силу земли и переплетались с корнями других деревьев. Их было так много! Сильные, красивые, могучие! Мои горные спасительницы, я пила их ток, как нектар, и благодарила…

Пришла в себя, осмотрелась. А потом все-таки пошла искать наших лошадей!

Как оказалось, умница Кайрос не только нашелся сам, но и привел остальных рысаков. Те испуганно всхрапывали, били хвостами и копытами, не понимая своим лошадиным умом, что с ними приключилось. Но увидев своих седоков, лошадки радостно заржали, и почти успокоились. Все они были целы и невредимы, и даже седельные сумки оказались на месте, что очень меня порадовало.

Я осмотрелась.

Мы вчетвером стояли на горном плато, заросшем короткой и жесткой вечнозеленой травой с редкими всполохами красных цветов. Тропа, по которой мы шли, осталась внизу и сзади, ветер — буян, протащил нас по воздуху пару верст, значительно сократив нам путь. Теперь осталось только найти остальных наших спутников, и можно было двигаться дальше.

Правда, Дагамар, поглаживающий свою лошадку, все также тряс головой, поминал Великого Горного Духа, косился на меня прищуренным глазом и бурчал себе в бороду. На сына гор наш полет произвел столь неизгладимое впечатление, что я потихоньку осмотрела его фиолетовую ауру, ища повреждения. Но нет, все в порядке. Просто житель подземного города поражен до глубины своей гномьей души.

Лорд Даррелл тоже молчал и рассеянно прислушивался к чему-то внутри себя, так что я даже разозлилась.

Арххаррион смотрел на них мрачно, но ничего не говорил. А потом просто вскочил в седло, приказав нам оставаться на месте, и умчался. Я повернулась к гному.

— Да придите вы уже в себя! — воскликнула я, уперев руки в бока, — грун Дагамар, что вы там бормочите? Надо найти остальных и поскорее двинуться в путь!

Гном изумленно на меня уставился.

— Так я в себе, воздушная нея, очень даже в себе! Только ж негоже сыну горного народа летать по воздуху, как поганый эльф!

— В следующий раз оставлю вас под камнепадом, грун Дагамар! Будите под скалой почивать и камни слушать, как и подобает честному сыну горного народа!

— Ээээ, — растерялся гном, — справедливая нея… Прости, не то хотел сказать, старый глупец… — он вдруг отвесил мне церемонный поклон, — благодарю тебя, беловолосая нея! — и приложил кулак к груди, — Дагамар запомнит!

Я фыркнула и ушла рассматривать красные цветы.

Арххаррион вернулся, когда я уже успела перенюхать все красноцветы на поляне. Через седло его жеребца был перекинут Данила, руки и ноги парня безвольно болтались, как у тряпичной куклы. Спешившись, Арххаррион небрежно скинул Данилу на траву.

— Что с ним? — испугалась я. Ксеня поморщилась.

— Так сомлел, — сказала она, — стоял, бубнил, а потом- бах, и свалился.

— Живой, — спокойно сказал демон, — просто делится Силой тяжело. Пусть полежит, в себя придет.

— Еще пусть радуется, что я его поймать успела! — проворчала Ксеня, — а то приложился бы со всего размаху головушкой об скалу! И так-то, стукнутый…

Я улыбнулась подруге, та рассеяно ковырнула землю носком ботинка.

— Сама… ты… стукнутая… — раздался слабый голос с земли и мы рассмеялись.

Пока Данила приходил в себя, все успели перекусить и напоить лошадей. Я ловила взгляд Арххарриона, которым он осматривал окрестности, и ощущала в нем холодную и собранную напряженность. Никто не спросил, что именно произошло там, на склоне. И кто установил Полог Сокрытия Сути, чтобы остаться незамеченным. Говорить вслух об этом не хотелось.

Но мужчины подобрались, насторожились. Руки готовы были в любо момент выхватить оружие и вступить в бой. Но вокруг было тихо.

Я осторожно послушала окрестности и не заметила ничего пугающего и никого постороннего. И страшных «провалов пустоты» я тоже не нашла.

— Надо успеть до вечерней зари к Перехлестью, — озабоченно сказал Дагамар, посматривая на небо, — эй, Огрион! Грам! Собирайтесь! Хватит зады отсиживать!

Торопливо собравшись, мы вскочили на лошадей и снова тронулись в путь.

Через пару часов горное плато закончилось обрывом. Мы растеряно замерли на краю, у чахлой осины, рассматривая бурную воду внизу.

— Мы сбились с дороги? — спросила я.

— Ну вот, теперь в обратную ехать… — вздохнул Данила.

Гномы лукаво усмехнулись.

— Нет, мы прибыли, куда надо, — важно изрек Дагамар и подмигнул, — вот оно, перехлестье!

— Так обрыв же!

Гном слез с лошади, вытащил из ворота рубахи круглый блестящий медальон. Очертил топором полукруг возле обрыва. Мелкие камушки зашуршали под его ногами и сорвались вниз, стуча по склону.

— Ну-с, кто первый? — прищурился он и закинул на плечо свой огромный топор.

Мы с Ксеней испуганно переглянулись.

— Я в обрыв прыгать не буду! — решительно заявила она. Данила кивнул. — Я тоже! Нашли простаков…

— Да идите уже, — хмуро сказал лорд Даррелл, — это перехлестье. Устойчивое.

— Вот знать не знаем, что за перехлестье такое, а вот в обрыв не…

Тонкая стрела просвистела мимо моего уха и воткнулась в осину. Я удивленно уставилась на дрожащее черным оперением древко.

— В круг! Живо! — заорал Дагамар. Гномы моментально пришпорили лошадей, на полном ходу влетели в очерченный круг над обрывом и… исчезли. Арххаррион и лорд Даррелл уже развернули своих жеребцов, закрывая нас, синие клинки в руках демона разрывали воздух столь быстро, что черные стрелы отлетали, как сбитые слепни.

Ксеня чуть побледнела, сжала зубы, схватила правой рукой поводья стоящей рядом лошади с растерявшимся Данилой, и пустилась в галоп. И тоже пропала.

Дагамар взмахнул топором, желтый медальон на его груди сверкнул в свете заходящего солнца, ослепив меня. Поэтому в обрыв я влетела с закрытыми глазами. И открыла их, только поняв, что мы с кобылкой не провалились в пустоту, а все также скачем по ровной поверхности.

Удивлено осмотрелась.

Обрыв с чахлой осиной пропал. Все пропало: и бурная река, и жесткая трава, и даже небо с заходящим солнцем. Мы стояли в пещере, столь огромной, что своды ее терялись где-то вверху, на неизмеримой высоте. А внизу раскинулся подземный город гномов Граам.

Но его красоты я рассмотрю позже…

За спиной из тишины появился звук копыт и прямо из скалы вылетел на Кайросе лорд Даррелл. И следом одновременно Дагамар и Арххаррион. Я стиснула поводья, рассматривая стрелу, торчащую в плече демона. Но он только поморщился и выдернул ее другой рукой.

— Все целы? — спросил он. Я медленно кивнула. Гном сплюнул на древко сломанной стрелы.

— Не отравлена? — буднично поинтересовался он.

— Обычная, — ответил Арххаррион. Гном прищурился и усмехнулся.

— Ну, тогда, мир пришедшим в Граам, что ли, — сказал он. И весело насвистывая, тронул поводья, направляясь вниз, к подземному городу.

Граам произвел на меня странное впечатление. В нем, несомненно, была красота: в крепких домах, словно выросших из скалы; в золоченых крышах и блестящих деталях, в изобилии украшавших город; в запахе скал и железа, что царил здесь; в каменных деревьях и цветах, сделанных столь искусно, что их легко можно было принять за настоящие; и в оживленных голосах местных жителей. Но все же, каждый раз, поднимая голову, я испытывала тоску и недоумение, утыкаясь взглядом в скалу и каменные сосульки, свисающие сверху. Мне не хватало неба и солнца, а еще живых деревьев.

И Эххо нервничал, моему зверю не нравилось пусть огромное, но все же, замкнутое пространство пещеры.

А еще в Грааме было очень шумно. Так шумно, что напоминало мне огромный пчелиный рой, где все что-то делают, стучат, кричат, постоянно двигаются, смеются и пьют эль! Пока мы ехали вдоль центральной улицы, десятки гномов что-то орали нам вслед, приветствовали, задавали вопросы, перекрикивали друг друга, и создавали такую толчею, что лошади испуганно дергались и нервно били хвостами. А мне хотелось поскорее куда-нибудь спрятаться.

Так что я вздохнула с облегчением, когда мы все же добрались до большого круглого здания и спешились.

Внутри здания мы разделились. Мужчины ушли за Дагамаром, а нас повела вглубь улыбчивая гномиха, розовощекая и сбитая, как румяный каравай. Чем-то она неуловимо напоминала Авдотью, и это воспоминание на мгновение наполнила меня тоской по дому.

Нам с Ксеней выделили разные комнаты, хоть и находящиеся рядом, и спорить мы не стали. Честно говоря, у меня вообще не осталось сил даже разговаривать, день выдался таким длинным и насыщенным, что я наскоро смыла с себя дорожную пыль, вытянулась на кровати и провалилась в сон.

О том, что наступило утро, я скорее догадалась, чем увидела. Еще одна особенность Граама- в местных домах не было окон. Может, изолируя помещение, гномы, таким образом, спасаются от оглушающего шума их города? Или в пещере с искусственным светом, отраженным от бесчисленного числа блестящих пластин, окна ни к чему?

Как бы там ни было, проснулась я скорее по привычке, нутром ощутив, что над вершинами Свободных гор взошло солнце.

Торопливо одевшись, я выглянула в коридор. Из соседней комнаты высунулась заспанное лицо Ксени.

— Благое утро, — шепотом сказал я, — ты наших не видела?

— Не-а… Я как только доползла до кровати, так и уснула. А ты?

— И я. Пошли поищем?

— Ага. И еды какой-нибудь…

Но на выходе из здания нас перехватил Дагамар.

— О! — заорал он, — беспокойные неи! Чего вскочили в такую рань?

— Мы ищем лорда Даррелла и Арххарриона, грун Дагамар. Вы не знаете, где они?

— Так у Верховного, конечно. Только неям туда нельзя, уж никак. Не для ваших нежных ушек разговоры, — ответил гном, поглаживая свою бороду, и подмигнул — Но вы не грустите. Старый Дагамар хочет сделать вам подарок! Идите за мной.

Мы вышли из здания и послушно пошли за гномом, стараясь не очень глазеть по сторонам. Граам просыпался. В кузницах уже вовсю стучали молотки и пылали жаром печи, румяные гномихи стучали ботинками, разнося лотки со свежим хлебом, а жители громко делились новостями, крича прямо через улицу. Основной новостью было прибытие в город загадочных незнакомцев, то есть нас. И пока шли по улице, мы с изумлением узнали кучу подробностей о нашем внешнем виде, манерах и намерениях. Причем, замечая нас и наши округлившиеся от изумления глаза, гномы, ничуть не смущались, а к вчерашним сведениям добавлялись новые, еще более красочные.

Так что, нырнув в полутемное помещение, над которым красовалась красочная надпись: «Лучший Мастер и Чародей славного Граама, грун Дагамар, потому что лучший, да», мы вздохнули с облегчением.

Гном зажег огонь, и я прикрыла глаза, которым стало больно от слепящих искр! И только через пару мгновений я смогла оглядеться. Сколько же тут было всего! Сдается мне, ни одна модница Старовера не видела такого изобилия! Тут сияли матовым золотом кубки и тарелки, искрились статуэтки, мерцали загадочным блеском тиары и бесчисленные кольца, сверкали браслеты, и пылали начищенные подсвечники! Блеск множества разноцветных камней просто ослепил нас, двух послушниц, которые никогда в жизни не видели нечего подобного!

— Выбирайте, что понравится! — благодушно изрек Дагамар, с удовольствием рассматривая наши пораженные и растерянные лица.

Мы переглянулись и робко пошли по проходу, несмело дотрагиваясь до украшений. Весь этот блеск и роскошь так ослепили меня, что я не знала, на что решиться и что взять, и скорее всего, отказалась бы вовсе, но не хотелось обижать радушного гнома.

— А туда можно? — спросила Ксеня, с любопытством заглядывая в соседнее помещение.

— О, там предметы вовсе не интересные для прекрасных ней, — с легким смешком отозвался гном. Но Ксеня уже отодвинула легкую завесь и шагнула в комнату.

Я с облегчением отложила золотую тарелку, украшенную красными камнями, и шагнула за ней.

И вздохнула. В этой комнате не было ослепительного блеска соседней, но было видно, что именно здесь находится душа мастера. Если в соседней — все было свалено в кучу и даже чуть поддернуто пылью, то здесь царили идеальная чистота и порядок. Здесь было оружие. Клинки, синие и черные, с тусклыми гранями и живой силой, заключенной в них.

Медленно, словно боясь вспугнуть редкую птицу, Ксеня подошла к стеллажу и восхищенно сняла с подставки кинжал, узкий и длинный, с простой белой оплеткой. Когда подруга подняла голову, оторвавшись от его созерцания, в ее глазах стояло такое благоговение, которое были не способны вызвать все драгоценности подлунного мира.

— Можно взять… его? — выдохнула она

— Хм… — гном задумчиво запустил пальцы в бороду, — не ожидал, однако…

— Я куплю! — с жаром воскликнула Ксеня, — я отдам…все!

Гном покачал головой и у меня возникло подозрение, что этот простой с виду клинок совсем не простой… и не дешевый.

— Видишь ли, воинственная нея, — неторопливо сказал он, — ты держишь в руках аканар… Это особые клинки. Не хозяин выбирает их, а они — хозяина. И если не выберут с первого раза, второй попытки может и не будет…

— То есть как это, не будет? — с подозрением спросила я, чувствуя подвох.

— Пытающийся заполучить аканар должен доказать, что не боится умереть, — пояснил гном, — если клинок сочтет иначе, запросто может прирезать. Вот. Так, что умная нея, конечно, выберет что-нибудь другое…

— Что я должна делать? — перебила его Ксеня.

Гном растеряно на меня посмотрел.

— Ксеня, ты уверена?

Подруга сверкнула глазами.

— Что я должна делать? — резко повторила она.

— Так все просто, — неуверенно пояснил Дагамар, — всего-то, дать аканару каплю своей крови и кинуть вон в ту колоду…

Он не успел договорить, а Ксеня уже проткнул свой палец, мгновение смотрела, как растекается по лезвию алая капля, и метнула кинжал в деревянный круг на стене.

Мы замерли. Дагамар напрягся, к чему-то готовясь… Белая оплетка в колоде задрожала, забилась, как пойманная стрекоза, мягко выскользнула из дерева и с молниеносной скоростью вернулась в ладонь Ксени.

— Признал! — ошеломленно выдохнул гном, вытирая со лба выступивший от напряжения пот, — ох, Горный Дух…Кто ж мог подумать, признал!

Ксеня смотрела на кинжал в своей руке и ласково ему улыбалась. Гном же хмурился, словно все еще не веря. Потом все же очнулся, тряхнул рыжей головой.

— Ну, так тому и быть… — и повернулся ко мне, — А скромная нея что-нибудь выбрала для себя?

Я с улыбкой покачала головой. Оружие меня не прельщало, даже пугало, а драгоценности лишь слепили глаза… К чему мне золотой кубок или дорогое кольцо? Носить на себе- глупо и страшно, хранить- негде… Таскать в седельной сумке по дорогам Подлунного мира, тоже как-то странно…

— Может, я что-нибудь выберу на обратном пути? Ну, или… как-нибудь в другой раз?

Гном нахмурился, размышляя. И хлопнул себя по лбу!

— А я знаю, что подарю тебе, нерешительная нея! Пошли-ка! — и потащил нас куда — то через комнату с драгоценностями, через коридорчик и зал с камином и втащил в небольшой чуланчик, заваленный всяческим хламом. Там он почти с головой закопался, что-то ища и бормоча себе под нос, а потом все же вытащил на свет темную деревянную шкатулку. И потянув из нее маленький круглый медальон на тонкой и тусклой цепочке, торжественно вложил мне в руки.

— Что это? — заинтересовалась я. На тусклом металле был нарисован листочек, похожий на лист ивы, тонкий и длинный. Сбоку пальцы нащупали тонкую прорезь, но для чего я не поняла.

— Беловолосая нея! — торжественно сказал Дагамар, — я дарю тебе семейную реликвию Великого рода Мастеров и Чародеев! Береги и храни ее!

— Ой, не надо реликвию, она же дорогая, верно… — испугалась я, пытаясь засунуть кругляшек обратно в шкатулку. Гном сконфузился и сказал уже спокойно и без пафоса.

— Да не стоит она ни медяшки…

— Как? Вы же говорите- реликвия?

— Так валяется у нас в роду… уж не знаю сколько! Никому не нужная…Но! — гном важно поднял палец, — есть легенда!

— Какая же?

— Что отдать ее нужно тому, кто ничего не возьмет!

— Ага, — ехидно протянула Ксеня, — а Ветряна первая такая…скромная.

— Ну да, — чуть смущенно улыбнулся Дагамар, — все находят что-то по душе в первом зале. Ну, или во втором…Всегда.

— А эта вещь точно не ценная? И не магическая? — я поднесла медальон к глазам. Хватит с меня уже тусклого колечка- змейки, что я по глупости надела на пальчик.

— Ни капельки, — заверил меня гном, — просто кусок железа. Я так думаю, его сделал кто-то из моих предков, первых мастеров, и так обрадовался, что решил передавать по наследству. Сейчас уже и не узнать… А хочешь, я в него камушек вставлю? Синий? Все ж красивее будет!

Я задумчиво погладила листочек на металле.

— Не нужно, пусть будет так. Спасибо, грун Дагамар, чудесный подарок!

— Да ладно, — взмахнул рукой гном, — ты подумай-ка насчет камушка, подумай…

Ксеня насмешливо фыркнула, показывая, что она думает о таком даре, и любовно погладила свой аканар.

Уже у выхода, гном пропустил вперед Ксеню и придержал меня за руку.

— Я должен сказать… — он помялся и вздохнул, покосившись на закрытую дверь, — Аканар выбирает не только того, кто готов умереть…Но и того, кто готов отнять чужую жизнь. И в ком живет Тьма… Будь осторожна, маленькая нея…

Я спокойно встретила его взгляд. И вспомнила синие клинки Арххарриона.

— У Риона ведь тоже аканары? — скорее уточнила, чем спросила я, — значит, в нем тоже живет Тьма?

Гном печально кивнул.

— В нем — особенно…Иди, бесстрашная нея, твоя подруга ждет тебя.

Я еще раз поблагодарила и вышла, придержав дверь, чтобы не хлопнула.

Выйдя из мастерской, мы разделились. Вечно голодная Ксеня отправилась искать еду, а я решила сходить туда, куда меня тянуло с самого пробуждения. К Источнику. Я чувствовала его местонахождение всем нутром, как, верно, ощущают Источники все существа, наделенные Силой. Это знание никак не мешало мне, это как ощущать свет солнца — даже не глядя, всегда точно знаешь, что оно на небе.

Я быстро прошла по оживленной улице Граама, стараясь поскорее скрыться от любопытных взглядов гномов. Вежливо кивала на их приветствия, но не останавливалась, и пробегала мимо быстрее, чем они успевали сообразить и начать задавать вопросы.

Центральная улица подземного города сменилась узенькими проулками и скоро я уткнулась в лестницу, вытесанную в скале. Здесь было тихо, и, оглянувшись, я стала подниматься по каменным ступеням, придерживаясь рукой за чуть влажную стену. Через пять десятков истертых ступеней я вышла на полукруглую площадку с неровным естественным входом в подземный грот.

Я ожидала увидеть внутри купель или озеро, почему-то уверенная, что Источник- это всегда вода, но нашла лишь маленькую пещеру, стены которой были словно выложены кусками дорогой заморской соли, белоснежной и пористой, с редкими вкраплениями серебряных сверкающих искр.

И, несомненно, это был Источник Силы. Совсем не такой как в Риверстейн, и Сила его была тяжелее и какой-то… более земной.

Я улыбнулась своим ощущениям, и села на пол у стены, подтянув коленки к груди. Закрыла глаза и просто поплыла по волне чувств…Перед моим внутренним взором проносились чудесные видения: черные скалы, спящие под снегом; золотые жилы, опоясывающие горы, словно искрящиеся змеи; тяжелое железо, под рукой мастера становящееся смертоносным клинком; жар земли, бурлящий в недрах Свободных гор; тысячи крикливых гномов, готовых умереть за свои скалы… или выпить за них бочонок эля!

Все еще улыбаясь, я открыла глаза.

— Ты хто? — прошамкал старик, внимательно меня разглядывающий. Когда он подошел, я не заметила и, потому, вскочила чуть испугано, отряхивая юбку.

— Меня зовут Ветряна. Я…ээ… гость в Грааме. Мы с друзьями приехали вчера с груном Дагамаром.

Сухой, как хворостина и совершенно седой гном, с такой длинной бородой, что она волочилась по полу, рассматривал меня, прищурив глаза и молчал. Длинный серый и весьма грязный балахон закрывал его полностью, оставляя открытыми босые ступни со скрюченными пальцами.

Он не отвечал, и мне даже показалось, что старик просто уснул с открытыми глазами. Но стоило мне сделать маленький шажок в сторону, как он очнулся и снова спросил:

— Хто ты?

Я вздохнула. Что делать, старость…и открыла рот, что бы еще раз назваться, но гном резко вскинул руку.

— Нет… Лучше скажи, хто я…Скажешь?

Ох, бедняга совсем выжил из ума… Даже не помнит, кто он. Может, это местный скаженный? Я посмотрела в хитрые маленькие глаза гнома, раздумывая, как помягче ответить. И вдруг увидела. Белый свет с серебряными всполохами, мудрость веков за хитрым прищуром и душу Свободных гор, заключенную в тело.

— Хранитель, — сказала я.

Старик медленно кивнул.

— Значит, правду рассказывают горы, — задумчиво протянул он, рассматривая меня, — вот уж, диво…

Он тяжело оперся на деревянную клюку, склонил голову.

— Каков твой Источник, Хранительница? — спросил он. Я улыбнулась.

— Вода. Если честно, я думала, все Источники в Подлунном мире- это вода…

— Вот еще, — презрительно фыркнул старик, — разные все…У иных и вовсе, не пойми што…Твой пробудился, значит… — думая о чем своем, прошамкал старик, — хм… тогда, может, и есть надежда…может, и отступит Бездна…сжалится…

Его голос становился все тише и тише, голова опускалась ниже, и я уже почти не слышала, что он там бормочет в свою всклокоченную седую бороду. Нет, все же, старик слегка выжил из ума.

— Чего встала? — вдруг заорал он и я испуганно подпрыгнула и попятилась, — иди отсюда! Стоит тут, от дел отвлекает! Подслушивает! Иди! — и замахнулся на меня клюкой.

Подхватив юбку, я торопливо выскочила из грота и понеслась вниз по ступенькам.

Вечером был прием в нашу честь. Хотя, мне показалось, что у неугомонных и говорливых гномов, любой повод выливается в шумный праздник, с бочонками эля, разламыванием стола и прыжками под шувыр. Прием у Верховного отличался от застолья на границе только количеством присутствующих и более крепким столом, оббитым железными ободами. У верховного гнома кулак был тяжелее дагамаровского. Или, стучал он по столу чаще!

Нас с Ксеней усадили за стол к гномихам, отдельно от мужчин, и уже через полчаса у меня разламывалась голова от бесконечных вопросов и наставлений. Два десятка гномих буквально атаковали нас ворохом самых разнообразных советов, начиная от рецептов лучшей опары для теста и заканчивая методами воспитания детей. При этом они не просто поучали нас, но и громогласно спорили между собой, и, как и мужчины, стучали кулаком по столу!

Когда милые жительницы Граама дошли до обсуждения мужских прелестей и достоинств, ничуть не смущаясь и даже не понижая голоса, я не выдержала, и мучительно покраснев, выползла из-за стола, бормоча, что мне очень нужно на минутку удалиться. И, вылетев из шумного зала, бросилась в свою комнату, размышляя, чем бы подпереть дверь, чтобы меня здесь не нашли.

А вот Ксенька осталась, и даже весьма заинтересовано слушала. А когда я улепетывала, еще и начала задавать вопросы, прихлебывая эль и поддавшись вперед, чтобы ничего не упустить. Раскрасневшиеся и хихикающие гномихи так обрадовались ее вниманию, что упустили мое бегство, и подсели ближе, желая предоставить Ксене исчерпывающую информацию по данному вопросу!

Когда в зале завыл шувыр и начались танцы, я улеглась на кровать и закрыла глаза. Кто-то заглянул в комнату, постоял у двери, но я усиленно делала вид, что сплю, и с тихим стуком дверь закрылась.

Я с облегчение вздохнула и перевернулась на спину, хмурясь и пытаясь понять, откуда в душе эта гнетущая тревога. Хотя, что тут думать, поводов для беспокойства у меня целая бездна.

Потом как-то незаметно мои мысли переключились на слова гномих, те которые я успела услышать, прежде чем сбежала. Те самые, которые они, хихикая и жарко вздыхая, рассказывали о взаимоотношениях мужчины и женщины…

И помимо воли вспоминала тот поцелуй в лесу около Риверстейн, и то, как падал снег, и какими жесткими были губы. Это было то единственное воспоминание, с помощью которого там, на склоне, под камнепадом, я смогла поймать ладонями дикий ветер…

В комнате было темно, но я чувствовала, как горят мои щеки. И как ни старалась, не могла об этом не думать.

К счастью, в Грааме мы не задержались. С утра постучался Данила, весьма помятый и бледный, видно, вчерашнее веселье не прошло для него бесследно. И велел собираться.

Собирать мне особо было нечего, так что, уже через полчаса я стояла возле конюшни, высматривая остальных.

— О! Прекрасная нея! — заорал Дагамар, подходя ко мне. Я приветливо улыбнулась, — А куда ж ты вчера сбежала? Только веселье началось, гляжу, нет беловолосой неи! И друг твой расстроился, искать пошел…

— Какой друг? — не поняла я.

— Так Шайдер же! Или он тебе не друг?

Я замялась, не совсем понимая, в каком смысле гном произносит слово «друг». И решила вообще не развивать эту тему.

— Грун Дагамар, вы и дальше с нами поедите? — спросила я, рассматривая его боевой топор. Гном мне нравился, и я не отказалась бы от дальнейшего его общества. Но он качнул головой.

— Нет, маленькая нея, провожу только до перехлестья. Свободный народ не любит покидать границы гор…

Я, чуть огорченно, кивнула и гном подмигнул.

— Насчет камушка-то не надумала? А то я мигом!

Я невольно тронула шарик амулета, тонкая цепочка которого виднелась в вороте.

— Нет, грун Дагамар, мне и так нравится, спасибо.

Он кивнул, снова подмигнул и ушел седлать свою низкорослую лошадку.

Вскоре пришли остальные: Ксеня с чумными глазами, бледно-зеленый от выпитого эля Данила и хмурый лорд Даррелл. Похоже, вчера все славно повеселились, и желания пообщаться с утра никто не испытывал. Последним появился Арххаррион. Посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно и я отвернулась, в панике прикидывая, насколько прочна вчера была моя внутренняя стена, и не мог ли голос крови донести до демона мои ночные мысли.

И снова щеки загорелись и я, торопливо, отвернувшись, бросилась в конюшню.

Когда славный город Граам остался позади, и мы подъехали к глухой стене, Дагамар остановился и слез с коня. Очертил прямо на скале круг, приложил свой золотой медальон. И развернулся к нам.

— Ну-с, будем прощаться… — подкинул гном свой топор и усмехнулся в рыжую бороду.

— Ну вот… — протянул Данила, — то в обрыв, то в каменюку…

Ксеня зыркнула недовольно и красноречиво погладила белую оплетку кинжала, торчащего из ножен на боку. Парень скривился и отвернулся.

Я напоследок тепло улыбнулась гному, еще раз поблагодарила за гостеприимство и радушие.

— Береги себя, маленькая храбрая нея. Может, еще сведемся! — гаркнул гном и без церемоний меня обнял.

— Грун Дагамар, — вспомнила я, когда гном выпустил меня из своих медвежьих объятий, — а ваш Хранитель… он часом… не того… Ну, нормальный?

Ой, святая Матерь, что я несу? Нельзя же так о важном человеке, верно…

— Какой Хранитель? — безмерно удивился гном.

— Ваш Хранитель Источника! Я встретила его вчера, случайно… только он показался слегка…эээ… скаженным… ох, простите!

Дагамар вытаращил на меня глаза.

— Так нашего славного Гуруста не видел никто уж полторы сотни лет! — выпалил он, — поговаривают, что Хранитель так слился с Силой, что стал духом бесплотным и почивает под сводами Граама, сидя на одном из каменных выступов!

Я вспомнила грязные босые ступни и деревянную клюку. Нет, старик точно духом не был!

— А когда его видели в последний раз?

— Так уже и не припомнить… ох, давненько! Я там не присутствовал, но говорят, как — то выскочил Хранитель из грота силы, да и понесся куда-то, бормоча про жадную ненасытную Бездну… Может, эля не добродившего перепил? Вот с тех пор никто его и не видел!

— Понятно, — расстроено сказала я. Хотя понятно как раз таки и не было. Но ничего другого поведать мне гном не мог.

— Ну, доброй дороги! — крикнул гном, и мы въехали в скалу.

Почему — то я думала, что выскочим мы снова над обрывов с осиной, но нет! Перед нами расстилалась поле, заросшее сухостоем и осокой. А за ним темными стволами высился пролесок, переходящий в густой лиственный лес. Черта и Свободные горы остались позади, и, как ни странно, здесь, внизу, было холоднее, чем на склонах. Пришлось снова закутаться в плащи. Но как же я обрадовалась этому полю, и простору и чуть хмурому небу! Дышать сразу стало легче и настроение значительно улучшилось. Эххо тоже сорвался из-под ладони и понесся вихрем, взметая ввысь прелые листья.

Лорд Даррелл придержал коня, приноравливая шаг к неспешной рыси моей кобылки. Но поравнявшись, ничего не сказал, просто ехал рядом, о чем-то раздумывая. Поэтому я спросила, просто чтобы разбавить это молчание.

— Лорд Даррелл, — недовольный взгляд. Ох, никак мне не привыкнуть, хоть, вроде и несложно, по имени называть, и просил столько раз! Вздохнула. — Шайдер. Скажи, перехлестье, это что-то вроде перекрестка? Только не дорог, а пространства? Правильно я поняла?

Он кивнул, улыбнулся, ореховые глаза посветлели. Знать, тоже тяготился недосказанностью.

— Все верно, Ветряна! Это точка схода двух мест. А иногда трех и даже более…В Эллоар в одной из башен находится перехлестье сразу двух десятков точек выхода. Но это редкость, в основном всего две точки. Все они охраняются и открываются с помощью ключа, ты ведь видела медальон у Дагамара?

Я кивнула.

— Как удивительно! И очень удобно.

— Да, устойчивыми перехлестьями пользуются довольно активно.

— А есть неустойчивые?

— Бывают…Их еще называют плавающими. В них можно войти без ключа, но вот делать это крайне опасно.

— Почему же?

— Потому что неизвестно куда они откроют выход. Может, во внешний круг Хаоса, или в Черту, а то и в саму Бездну… Такие перехлестья появляются сами по себе и также исчезают, куда ведут — неизвестно… в Империи существует малый круг магов, который отвечает как раз за такие плавающие перехлестья. Маги отслеживают и блокируют их появление, если блокировать не удается, просто ограждают. Чтобы никто из жителей случайно не вошел в точку.

Я задумалась над услышанным. Надо же… Все же, как отличается жизнь в подлунном мире от привычной мне…Например, в моем прежней жизни было бы невозможно представить себе долгое путешествие по пустынным дорогам в компании мужчин, без сопровождения… А в этой — еду себе спокойно и даже радуюсь!

— За волчьей тропой будет еще одно перехлестье, из него мы выйдем на тракт и по нему уже доберемся до Вечного леса.

Он чуть нахмурился, о чем-то размышляя. Мне почудилась в его словах некая недомолвка, но возможно, это лишь моя мнительность.

— Как же его различить, это перехлестье? — размышляла я, — по мне так просто обрыв и просто скала, никаких опознавательных знаков…

— Просто ты не знала, что искать, — мягко сказал лорд Даррелл, — а знаки всегда есть. Над перехлестьем сила сгущается в тугой комок, словно спутываются клубком множество нитей. Над устойчивым- этот клубок ровный и почти не двигается, над плавающим он дрожит, мечется, и сам неровный, рванный и бледный, можно и не заметить. Ну и обычные знаки есть, людские. На деревьях и камнях — бурая плесень, в точке входа растительность всегда чахлая, даже если рядом все цветет буйным цветом.

— И правда! — припомнила я, — скала вся красная была, я еще удивилась… И осина перевитая и покореженная…

Он помолчал, раздумывая, и все же сказал.

— Ветряна, я хотел тебя поблагодарить. За тот день. Ты ведь мне жизнь спасла, кажется…И еще я тогда понял…

— Шайдер, ты тоже спас нам всем жизнь, поставив щит под камнепад. Каждый просто сделал то, что мог, вот и все, — быстро сказала я и натянула поводья, — расскажу о перехлестье Ксене и Даниле! Им, наверняка, тоже интересно!

Лорд Даррелл проводил меня взглядом.

Обогнув по дуге поле, мы въехали под сень леса. Я уже привычно потянулась к нему, прислушиваясь. Вот спит в норе маленькая лисичка. Поддергивает черными лапками, тянет воздух, словно принюхиваясь. Ей снится ночной забег по сухой листве, запахи леса и влажный снег, щекочущий нос.

Чуть в стороне задумчиво покачивает ветвями старая липа. Ее ток течет неспешно, тяжело, и дерево чуть скрипит рассохшейся корой, словно старушка- ворчит, и чуть вздыхает, глядя на молодую зеленую поросль.

А там холодные глаза хищника провожают незваных путников внимательным взглядом. Серый зверь не таится, стоит спокойно и уверенно, изучает запахи седоков и лошадей. Запоминает. Скоро он передаст запахи Вожаку, что бы тот сам решил, что делать с гостями. А пока нужно просто следить…

Я удивленно повернула голову, всматриваясь в лес. Волк не таился, но увидеть его я все равно не смогла. Впрочем, и особой угрозы от зверя я тоже не ощутила, только спокойную внимательность. И это странное спокойствие меня удивило.

Пролесок закончился быстро и уже через полчаса мы шагом ехали по лесной тропинке, все дальше забираясь в чащу. Деревья стали выше и темнее, стояли плотно, тесно обступив лесную прогалинку. К вечеру мы выбрались на сухую полянку, где и решено было сделать привал.

Гостеприимные гномы снабдили нас не только мешком еды, но большим бурдюком эля, который обнаружился притороченным к седлу Данилы. А также теплыми одеялами, свернутыми жгутом, так что даже в лесу можно было ночевать, не боясь замерзнуть.

Такие ночевки как-то быстро стали для всех привычным и обычным делом, а мне так и вовсе доставляли бездну удовольствия. Так чудесно, засыпать, вдыхая острый запах леса, смотреть, как опускается над верхушками деревьев солнце и лениво разгораются звезды. Как наполняется лес ночными звуками, шорохом лап и шепотом деревьев, и улыбаться, чувствуя себя свободной…

Мы споро и не сговариваясь переделали все дела: натаскали валежника для костра, набрали сухостоя и еловых лап для ночлега, напоили и стреножили лошадей.

Арххаррион как только спешился, скользнул тенью под сень деревьев и пропал, а когда вернулся, молча стал разводить огонь. По спокойному лицу, как всегда, ничего нельзя было прочитать, но мне показалось, что он доволен.

Устроившись на пахнувшей хвоей постели, я чуть задремала, убаюканная шепотом разговорчивой бузины. Но уснуть мне не дали.

— Ну покажи?

— Отстань.

— Покажи. Жалко тебе, что ли.

— Говорю, отстань! Вот репейник!

Тишина. И с новой силой.

— Ксенька, ну покажи!

— Тьфу, сол мон чхер! Вот, любопытный кот!

Данила обижено посопел от сравнения с мракобесным животным, но любопытство победило. И снова с жаром уставился на белую оплетку кинжала.

— Покажи!

Ксеня скривилась, но сняла ножны с пояса и осторожно вытащила клинок, любуясь матовыми гранями.

Данила восхищенно присвистнул.

— Ого! А зачем тебе кинжал? Ты же девчонка?

— Уши тебе сейчас отрежу, будешь знать- зачем! — нахмурилась Ксеня.

— Нет, ну правда? — не унимался настырный парень, — ты же и держать его не умеешь, и бросать- тоже! Что, так и будешь в ножнах таскать, как бирюльку?

Подруга нахмурилась еще больше.

— Вот еще! Я им драться буду! А еще во врагов метать!

— Фи… Да девчонки с трех шагов в амбар попасть не могут!

Девушка вскочила, на щеках выступили злые пятна.

— Да ты… ты… — зло выкрикнула она, — да я сейчас… вот!

И развернувшись, метнула клинок в засохшее дерево в тридцати шагах от стоянки. Аканар пролетел мимо и с тихим свистом улетел в заросли бузины.

— Я же говорил… — протянул Данила.

И тут белой птицей над его головой взметнулся клинок и плавно вернулся в ладонь девушки. Ксеня ошарашено подняла руку, рассматривая сталь.

— Ой, это как же? — совершенно по-девчоночьи пропищала она.

— Аканар признал тебя, значит, будет возвращаться из любого места, как бы далеко ты его не забросила, — сказал Арххаррион, подняв глаза, созерцающие огонь, — разве Дагамар тебе не сказал?

— Нет… — прошептала Ксеня. На ее лице медленно разливалось блаженство.

— И руку ты держишь не правильно, — так же равнодушно произнес демон, — слишком заламываешь запястье, колени согнуты, кидаешь локтем… ни силы в ударе нет, ни точности.

— А как надо? — Ксеня подняла умоляющие глаза и даже губу закусила.

Арххаррион подошел, и не глядя, метнул свой нож. Лезвие воткнулось точно в центре сухого ствола. Ксеня заулыбалась, словно увидела сладкую булку.

— Руку согни перед грудью. Ладонь расслабь. Упор на впереди стоящую ногу. Клинок- твое продолжение, часть тебя…

Он развернул Ксеню, встал сзади, направляя ее руку.

— Не зажимай рукоятку. Ноги расставь, так никакого упора…И на выдохе… бросай.

Аканар снова взлетел, чиркнул лезвием по дереву, скрылся в кустах. И вернулся в ладонь.

Ксеня снова неверяще на него посмотрела, потом решительно расставила ноги и согнула руку, как учил Арххаррион.

— Ты напряжена. Ни думай ни о чем. Только клинок и цель, которую нужно поразить…

И снова полет стальной птицы. Лезвие мягко вошло в ствол, задрожало, освобождаясь, и вернулось. Арххаррион придержал руку Ксени, готовую снова замахнуться.

— Попробуй кинуть, держа за лезвие. С твоей стойкой, это может быть удобнее.

Ксеня переложила аканар сталью в руку, выдохнула и выкинула ладонь вперед. Белая оплетка задрожала в центре ствола, почти рядом со все еще торчащим там ножом Арххарриона.

— Хорошо, — спокойно сказал он, — давай еще раз…

Белая стальная птица снова и снова взлетала над поляной, все чаще попадая в цель, и Ксенька визжала, уже не скрывая восторга. Я тоже улыбалась, мне было радостно видеть ее счастливой. Только Данила хмурился, а после и вовсе ушел в лес и сидел там, пока все не успокоились и не улеглись спать.

Проснулась я под тот же звук, что и заснула: мягкий стук клинка, входящего в дерево. Солнечный луч, пробившись сквозь ветви деревьев, щекотал мне губы и настойчиво залезал под ресницы, так что я перевернулась и открыла глаза. Ксеня все так же стояла на поляне и метала аканар в цель. Сухой ствол уже весь был исчерчен тонкими зарубками, и я порадовалось, что дерево давно мертвое.

Я опустила глаза и тихо ахнула. У красивого темно-зеленного платья подруги был безжалостно отрезан подол до самых колен, открывая голенища высоких сапог. Даже не отрезан, а отхвачен неровным куском, так, что с правого бока свисал длиннее, чем с левого.

Стоя спиной ко мне и широко расставив ноги, Ксеня раз за разом швыряла свой аканар в ствол, с таким ожесточением, словно целилась в смертельного врага.

— Ксеня, — тихо позвала я.

Она резко обернулась, и я опешила от темной злобы в лице подруги. Глаза прищурены, губы сжаты в одну тонкую линию… В какой-то момент мне даже показалось, что миг — и клинок полетит в меня…

Но нет. Ксеня выдохнула и даже улыбнулась, снова став прежней собой, а не страшной незнакомкой.

— Ты хоть спала? — спросила я, поднимаясь, — и что ты сделала с платьем?

— Мне было неудобно в длинном, — поморщилась девушка, — волочится по земле, мешает…Верно, это нарочно придумали, обряжать женщин в такие платья, чтобы нас легче ловить было!

Я хмыкнула. Как-то никогда об этом не задумывалась. Да уж, видели бы наши настоятельницы сейчас Ксеню… Такой не то что, палкой по пальцам, к такой, и подойти-то страшно!

Я осмотрелась. Лорд Даррелл и Данила еще спят, укутавшись в плащи и одеяла, Арххарриона нет.

— Схожу к роднику, умоюсь, — я потянулась, разминая тяжелое после сна тело.

Ксеня кивнула и снова повернулась к сухому стволу. Аканар разрезал воздух. Я еще миг постояла, глядя на тонкую напряженную спину, обтянутую зеленой тканью. И пошла потихоньку в лес, кусая губы и сглатывая комок в горле.

Эххо налетел порывом, растрепал мне волосы и взметнул подол. И снова умчался в чащу. Я рассеяно провела рукой по голове. Мой непоседливый воздушный зверь снова утянул из косы веревочку и закинул ее в чащу. Нужно будет нарезать кусок Ксениного подола на ленты, а то так и буду ходить растрепой.

Солнышко только- только встало и еще не грело, в лесу было зябко. Я дошла до родника и торопливо побрызгала в лицо ледяной водой, потом напилась, чувствуя, как сводит зубы. Коварный Эххо неслышно подкрался к самому бережку и сделал свое любимое: ударил по студеной воде воздушной лапой, издав звонкое «плюх!» и окатив меня каплями! Я рассмеялась, и настроение сразу улучшилось.

— Безобразник! — воскликнула я и тоже плюхнула водой. Но что мои проказы для ветра? Фьють, и нет его! Несется уже по верхушкам деревьев, скидывая оттуда мне на голову сухие листья!

Ах так!

Я потянула невидимую петлю, притягивая Эххо к себе. Он уперся, завертелся вихрем вокруг березы. Я потянула сильнее… Эххо сдался, натянутая петля свернулась, воздушный зверь навалился на меня всеми лапами и я не устояла, плюхнулась в воду!

Фьють! Эххо опять умчался. А я сижу в роднике и смеюсь, стараясь не клацать зубами от холода! Нет, ну вот и как с ним бороться? Вылезла из воды и задумалась. Платье мокрое и холодное, а нашкодивший Эххо затаился где-то в лесу и не выходит. Я вздохнула, осмотрелась и стянула с себя платье. Попыталась подсушить его магией, но ткань опасно задымилась и я, испугавшись, окатила ее водой. Теперь оно стало мокрым, хоть выжимай. Я и выжала, потом развесила на веточку и уселась на камушек, натянув пониже рубашку.

Подожду, пока мой воздушный зверь вернется, у него просушка как-то лучше получается!

Возле «моего» камушка суетились трудолюбивые жуки, тащили куда-то сухую веточку, и я заинтересованно наблюдала их возню. И привычно прислушивалась к лесу. И удивилась, снова наткнувшись на спокойную внимательность, с которой серый зверь рассматривал… меня!

Я вскинула голову, пытаясь определить направление. И на этот раз все же увидела зверя глазами, а не внутренним взором.

Да он и не прятался особо. Лежал себе за кустами лещины, спокойно сложив мощные черно-серые лапы и опустив на них длинную морду. Желтые глаза смотрели не мигая, но угрозы я почему-то не ощущала. Скорее… любопытство?

Я встала и неуверенно потянула на себя платье. Потом подумала и оставила его висеть на месте. И снова посмотрела на волка. Он все также разглядывал меня, не вставая и даже не поднимая головы. Только ушами чуть водил, словно огромная серо-черная собака.

Я растеряно уселась обратно на камушек. Ну и что теперь делать? Подумала, прислушалась, и снова стала наблюдать возню жуков.

Арххаррион тенью скользнул из леса и остановился, настороженно осматривая деревья, кусты, родник…Я в это время натягивала на себя платье, морщась от неприятно мокрой ткани. Хорошо хоть Эххо одумался, вернулся, закружил теплым ветром, выпрашивая прощение. Платье высохло и согрелось, а я улыбнулась.

— Что за привычка одной по лесу шататься? — хмуро спросил он, не глядя на меня.

— А я и не шатаюсь, — удивленная его недовольным тоном, сказала я, — умываться пошла. Что-то случилось?

Он посмотрел на меня и снова отвернулся. Только в глазах мелькнула темнота.

— Ты уже не в Северном королевстве, Ветряна, — уже спокойно сказал он, — здесь…все другое. И лес другой.

— Не знаю…Лес как лес… Другой, да. Но не враждебный.

И покосилась на кусты лещины. Но серого зверя там уже не было. И я испытала облегчение. Почему-то казалось, что демону присутствие волка не понравится. Однако, меня сейчас больше интересовали другие вопросы. Я помялась, рассматривая его жесткий профиль, но все, же мне нужно было знать.

— Рион…В ту ночь, когда мы прибыли в Граам… Ты ведь возвращался обратно на обрыв? В точку перехлестья?

Такая моя прозорливость демону не понравилась, слишком явно давай понять, насколько сильна связь крови. Внутри меня на миг вспыхнула злость и странная растерянность. И снова все стихло. Похоже, внутри Арххарриона была возведена стена еще прочнее моей.

Но он все же кивнул.

— Да. Мы с Дагамаром искали следы нападавших.

— Нашли что- нибудь?

— Все тоже: Полог Сокрытия Сути, нити силы и…все!

— Это… Селения?

Арххаррион снова кивнул.

— И она не одна. Видела, как летели стрелы? Там было не менее четырех стрелков. С клинками против невидимых лучников не слишком-то повоюешь. Повезло, что успели войти в перехлестье и все остались живы…Полог Сокрытия был слишком далеко, только благодаря этому в нас не попали. В перехлестье им не войти без ключа, и где Алира сейчас… одна Бездна знает.

— А, может, ее стрелки были не слишком умелые? — раздумывала я, — Четыре стрелка…Странно. из Риверстейн вместе с Селенией пропала ее воспитанница, Рогнеда. И наш старый привратник тоже исчез, его так и не нашли…Хотя зачем они жрице? А даже если так, кто четвертый? Зачем она идет за нами? Хочет отомстить за то, что сорвали ее планы?

Он пожал плечами, рассматривая меня. Я же напряженно думала, пытаясь понять…

— У тебя листья в волосах, — равнодушно сказал Арххаррион.

— Что? А… да… — я потрясла головой, пара листочков упали на землю.

— Там еще…

Он обошел меня, встал за спиной. Потянул меня за пряди, вытаскивая сухие веточки и листочки. Горячие пальцы задели щеку. Шею…Надо же, какой он горячий… Может, это оттого, что рожден с огнем Хаоса внутри? И, похоже, не мерзнет совсем. Какие теплые ладони…осторожные…почти нежные…Разве демон может быть…нежным?

Он наклонился, так что губы оказались почти у моего уха.

— Ветряна, — и даже голос…горячий. И хриплый, — иногда ты так громко думаешь,…что это сводит меня с ума.

Я замерла, дыхания, словно не осталось. Я боялась повернуться и посмотреть на него… Но он, как всегда, все решил сам. Отошел, отвернулся.

— Иди к своим друзьям, — не глядя, приказал демон. И я ушла.

Пока я отсутствовала, в лагере все проснулись и даже развели костер, чтобы нагреть воды для травника. Ксеня заплела волосы в несколько кос и переплела между собой, грубо стянув веревками. Похоже, внешняя красота подругу волновать перестала, теперь она думала лишь об удобстве. Данила, как ни странно, на ее преображение никак не отреагировал. Молча собирал свои вещи, кусал засунутую в рот травинку и даже не смотрел в сторону девушки. Лорд Даррелл опять не в духе, и когда я вышла из леса, посмотрел так, что я почувствовала себя виноватой. Только сама не знаю в чем.

Я вздохнула. Как же все… сложно!

Я тоже свернула свое одеяло и плащ, солнышко уже поднялось, и было достаточно тепло в одном платье.

Арххаррион вернулся с мокрыми волосами, с которых текло ему за воротник рубахи, но он, похоже, не замечал. Ни на кого ни глядя, он закинул свои вещи на жеребца, запрыгнул в седло, и тронул поводья. И даже не оглянулся посмотреть, двинулись ли мы следом.

Лес вокруг нас темнел и становился все гуще. Порой меня это беспокоило, казалось, что еще чуть — чуть и мы застрянем в непроходимой чаще, но нет. Почти незаметная, но устойчивая тропа все так же петляла между деревьями. Вскоре я поняла, что имел в виду Арххаррион, когда говорил, что этот лес- другой. Я осознала это, когда мелькнуло что-то между деревьев, белое и серебряное, пропало… и замерло на тропе, рассматривая нас. И мы тоже замерли, я, так и вовсе откровенно открыв рот от изумления.

Потому что под вековым дубом, склонив голову с перевитым серебром рогом, стоял единорог. Белая грива опускалась почти до земли, черные удлиненные глаза слишком разумны для животного. Мгновение единорог рассматривал нас, а потом ударил копытом, взметнув в воздух сноп серебряных искр, и скрылся в чаще.

На мой изумленный восторг от произошедшего, отреагировал только Данила, разом растеряв свою молчаливую хмурость. Лорд Даррелл и Арххаррион только переглянулись и хмыкнули, а Ксеня и вовсе промолчала.

Иногда своим внутренним взором я ловила внимательный взгляд желтых глаз, наблюдающий за нами из чащи. Иногда этот взгляд задерживался на мне и тогда я ощущала все то же любопытство и непонятную заинтересованность.

В полдень остановились перекусить и размяться у маленького стоячего озера, подернутого желто- зеленной ряской. Я спешилась и радостно пошла к воде, в надежде освежиться. Но меня схватил за руку Арххаррион и повернул обратно.

— Там брох, — сказал он. Я подняла брови, — брох, болотник. — пояснил он.

Я смотрела все с тем же недоумением.

— Сиди у костра, — нахмурился Арххаррион, — вода в бурдюках есть.

Я согласно кивнула, развернулась и пошла к озерцу. Демон ошарашено на меня посмотрел, не ожидал, что я ослушаюсь. А потом пошел следом, чуть усмехаясь. Ксенька и Данила увязались за нами. А потом и лорд Даррелл подошел.

Озерцо было маленьким, около четырех десятков аршин в длину и сильно заболоченным, поддернутое тиной и заросшее кувшинками. Я послушала голос стоячей воды. Присела на бережку, разглядывая желтые цветы. Ксеня опустилась рядом.

— Что там? — шепотом спросила она.

— Что-что, — ворчливо ответил за меня Данила, — болото там!

— Там брох, — сказала я.

— Это кто?

Я пожала плечами. Мы втроем вытянули шеи и склонились над водой, пытаясь заглянуть в ее темную и густую глубину. Водица всколыхнулась, пошла легкой рябью и… с ног до головы окатила нас вонючей болотной жижей!

Мы вскочили, как ошпаренные, хватая ртом воздух и пытаясь вытереть с лица липкую гадость. Ксеня выдала весь набор ругательств, которые знала, Данила пыхтел и стонал, а я старалась не дышать, что болотная вода не попала еще и в рот!

Зато Шайдер и Арххаррион изрядно повеселились, наблюдая это представление! Вот уж не думала, что они могут так слаженно смеяться!

Потом мы посмотрели друг на друга, и не удержавшись, тоже начали хохотать. Картина впечатляла: чумазые, в комьях грязи, с ряской в волосах, и кувшинками, зависшими на ушах! Вот уж славное зрелище!

Чтобы отмыться пришлось идти до речушки, так что болотная грязь успела на нас засохнуть. А Даниле еще потребовалось ждать, чесаться и терпеть пока отмоемся мы с Ксеней и отстираем платья. Зато когда вернулись к костру, замотанные в одеяла, все улыбались и подшучивали друг над другом. Даже страшная маска, столь пугающая меня на Ксенином лице, исчезла, и подруга снова стала той смешливой девчонкой, которой я ее знала.

Так что, я тоже улыбалась, рассматривая своих друзей. И раздумывала о болотном духе брохе, невидимом, безобидном, но весьма вредном существе, обитающем в таких вот заросших озерцах. Болотники не любят людского внимания, и всех любопытствующих норовят окатить вонючей жижей со дна. Однако, порой, даже столь каверзные существа бывают весьма полезны.

Я потянулась к уже успокоившейся болотной воде и мысленно поблагодарила болотного духа. Но он общаться не захотел, и скрылся на дне, размышляя о дурных человеках и загубленных кувшинках.

Я прихлебывала травник, обернув горячую глиняную кружку лопухом, чтобы не обжечься, улыбалась и никак не отреагировала на внимательный взгляд слишком темных глаз. Ну что ж поделать, догадался и ладно. Слияние крови не только меня делает излишне прозорливой.

Где-то в зарослях снова сидел волк и я удивилась, что зверь может так веселиться…

Остаток дня прошел без происшествий. Тропа, по которой мы шли, стала еще уже и тоньше, порой вовсе исчезая под ковром прелых листьев. Вскоре вообще пришлось спешиться и вести лошадей на поводу, так что к вечеру мы все падали с ног от усталости. И наскоро перекусив, завалились спать.

Среди ночи я почему-то проснулась. Повертелась в одеяле, пытаясь устроиться поудобнее, и вспоминая, что меня разбудило. Повернула голову, тихо вздохнула. Первый раз вижу спящего Арххарриона. Оказывается, демон тоже спит…но и во сне его лицо жесткое, а тело, словно готово к бою. Он лежит прямо на земле, лишь завернувшись в плащ, ладони на рукоятках клинков…

И Шайдер, который должен был нас охранять первую половину ночи, тоже уснул! Прислонился спиной к стволу и уснул, хоть и держит вытащенный из ножен меч.

А с краю поляны сидит уже знакомый мне волк, и желтые глаза чуть светятся, отражая свет луны.

Я очень тихо перевернулась на бок, справедливо полагая, что стоит мне встать, Арххаррион проснется. Прислушалась к волку. Он чуть повернул морду, словно зовя за собой. Угрозы я не чувствовала, лишь ожидание и даже… мольбу.

Я легонько потянулась нутром к Арххарриону. Его веки дрогнули, но я уже мысленно гладила его волосы, прикасалась к глазам, успокаивала… Я убаюкивала его… И он уснул. Уснул крепче, чем позволял себе спать во время нашего путешествия. Лицо стало мягче, и не таким напряженным, губы чуть тронула улыбка. Демону снился хороший сон.

Я закусила губу, рассматривая его в неверном свете луны. Но волк подошел еще ближе, уже настойчиво разрывая лапой листву. Я кивнула и поднялась, накинула на себя темный плащ и пошла за зверем.

Это была странная ночная прогулка. Я шла мимо спящих деревьев по лесной тропе, огромный серый зверь иногда останавливался, поджидая меня, и нетерпеливо разрывал листья. Потом я заметила, что по бокам появились еще две серые тени и настороженно замерла. Первый волк обернулся, не понимая, что меня остановило, раздраженно ощерился, и серый тени исчезли, растворились в лесу. Зверь снова посмотрел на меня. Желтые глаза торопили.

Я кивнула и почти побежала, подхватывая юбку и чуть путаясь в плаще. Как — то неожиданно деревья расступились, открыв небольшую полянку, и я сразу поняла, зачем позвали меня.

У толстых корней сосны, лежал черный зверь. Этот волк был больше и мощнее моего провожатого, да и вообще любого животного, которого я видела или могла представить. Вытянутая ощеренная пасть с желтыми зубами, с которых падает белая пена. Разодранное ухо. Шерсть грязная, выдрана клочьями, а на боку рваная рана, из которой хлещет черная в темноте кровь.

Я обернулась на серого. Тот смотрел на умирающего волка с такой тоской, что я зажмурилась от нахлынувших на меня чужих эмоций. И торопливо присела рядом с черным волком, уже не обращая внимания на страшную оскаленную пасть.

Сила отозвалась не сразу, но потом все же заколола пальцы. Я вливала ее привычно толчками, ровно не получалось, может, не хватало опыта… Но зверю это было не важно. Когда моя голова начала кружиться, а дыхание заканчиваться, а убрала ладони с тела волка и отодвинулась, почти упала на траву. Не думала, что исцелить его будет так тяжело… может, оттого, что зверь такой крупный, или я еще не восстановилась после камнепада… Я лежала на земле, глотая воздух, и мечтая доползти до ближайшей сосны. Но сил не было. Серые тени медленно обступали меня, скользили со всех сторон. Два десятка желтых глаз настороженно меня рассматривали.

Последнее, что я увидела, блеснувшие в темноте синие клинки и взбешенное лицо Арххарриона. И провалилась в темноту.

Очнулась я от странных звуков — рядом со мной разговаривали. И вроде бы спокойно, но в то же время, воздух дрожит от разлитого напряжения, я ощущаю его даже с закрытыми глазами. Голоса были не знакомые, и я испугалась. Потом услышала, голос Арххарриона и успокоилась. И прислушалась.

— … Почему ты думаешь, что ей здесь будет плохо? — голос вкрадчивый, с рокочущими нотками и легкими хрипами, — она слышащая, Джаред видел, как девушка общается с лесом. И ей это нравится, ей хорошо здесь. И единороги вернулись, а это знак… Она сможет пройти Волчьей тропой и остаться с нами. Мы не будем ее заставлять, но если она сама захочет остаться…

— Она не захочет, — демон говорит спокойно, но мое нутро обжигает беспощадная ярость.

— Почему?

— У нее есть дом. И она человек. Какая радость ей оставаться с…вами?

— Мы будем заботиться о ней, — теперь голос другой. Моложе, со спокойными, уверенными интонациями, — я буду заботиться. И… если девушка позволит, я хочу вместе с ней пройти тропу.

— Ого, Джаред, — насмешливый голос, несомненно, принадлежит лорду Дарреллу, но за насмешкой я слышу злость, — откуда такое рвение?

— Если девушка не связана узами, и ее сердце свободно, то она имеет право выбора, не так ли?

— Она связана слиянием крови, — в голосе Арххарриона уже ощутимо сквозит угроза.

Напряженное молчание. И снова вкрадчивый голос.

— Незавершенным, не так ли? Почему же ты не сделал ее своей, Повелитель тьмы? Даже несмотря на силу слияния, которое, как известно, сильнее даже волчьего зова, это слияние не завершено… Значит, слияние случайно, и ты не собираешься связывать с ней свою жизнь, ведь так?

Пламя уже обжигает так, что мне трудно дышать. И вдруг стихает, успокаивается.

— Это не твое дело, Вожак, — говорит Арххаррион холодно.

— Не мое… Однако, незавершенное слияние не признают даже в Хаосе. И уж тем более у нас. Первая близость с другим…с тем, кого девушка выберет, слияние разорвет.

Теперь внутри меня горит не огонь, там разливается холодное, безжалостное желание убивать. Обладатель вкрадчивого голоса даже не подозревает, как близок он к миру теней. Кажется, пора понять, что тут происходит.

Я открыла глаза и села. Оказывается, все это время я лежала на теплом плоском камне, расположенном в центре поляны. А вокруг поляны рослы знакомые мне белые деревья с маленькими листочками-капельками… Такие же были в лесу около Риверстейн, и такой же камень-алтарь… Только там убивали, и деревья погибли, а здесь они раскинулись шикарными кронами, а от камня шло равномерное тепло. Несомненно, это был Источник Силы. Только совсем слабый, почти неощутимый. А деревья словно собирали эту легкую силу, и сохраняли ее.

Но сейчас меня больше занимало другое. Спиной ко мне, словно закрывая, стоят Арххаррион и лорд Даррелл, спины напряженны, ладонь Шайдера лежит на рукоятке меча. Демон свои клинки не трогает, но я помню, сколь быстро он их достает…

Чуть в стороне Ксеня поигрывает своим аканаром, щурит темные глаза, словно кошка. Данила смотрит недоуменно, но его ладони чуть светятся, перекатывая Силу.

А перед камнем застыли незнакомые люди. Я удивлено на них уставилась. Впереди всех высокий темноволосый мужчина, голая грудь опоясана чуть окровавленной тряпицей. На лице — застарелые шрамы, одно ухо разорвано. Черные волосы торчат клоками. Это, я так понимаю, обладатель вкрадчивого голоса. Вожак.

За ним такой же высокий парень. Глаза дымчатые, как и волосы, смотрит спокойно и уверенно. А за ними еще с десяток мужчин, и все как один в одних штанах, босые и с голой грудью. И без оружия.

Кто они такие?

Я сползла с камня и все сразу задвигались, развернулись ко мне. Дымчатый еще и радостно заулыбался.

— А что здесь происходит?

— Да вот, подружка, делим твою шкурку, — ощерилась Ксеня. Вожак поцокал языком, укоризненно покачал головой.

— Зачем же так грубо… — протянул он, — Позвольте представиться…Меня зовут Грант и я… главный в этом лесу. И на этой земле. Мы не причиним вам вреда, Ветряна, не бойтесь.

Я посмотрела в его глаза, прислушалась. Знакомо…

— Вы — волк, — сказала я. Он кивнул и все радостно заулыбались. Уж не знаю, что их так обрадовало. Я посмотрела на парня с дымчатыми глазами, вспомнила, как сидела на камушке в одной рубашке и покраснела. А еще удивлялась странному любопытству зверя. Да уж…

Дымчатый улыбнулся еще радостнее.

— Джаред, — назвался он, хоть я и сама уже догадалась.

Грант чуть шагнул вперед и Арххаррион чуть сдвинулся, все так же закрывая меня. Вожак нахмурился, но отступил. И снова заулыбался, глядя на меня.

— Ветряна, не бойтесь, мы не причиним вам вреда, — повторил он, — ночью вы спасли мне жизнь. Затянули рану, полученную в бою, излечили почти полностью. Для стаи…хм… для нас ваша жизнь теперь бесценна… — он перестал улыбаться и стал серьезным, — а наш лес теперь ваш лес. Мы просим вас остаться.

— Остаться? Но зачем?

— Лесу нужна слышащая… А последние слышащие ушли отсюда много веков назад. Без слышащих наш лес умирает и мы не знаем, как ему помочь. — он вздохнул и я вдруг осознала, как тяжело ему об этом говорить. В глазах стаи я видела обреченность. Я вдруг заволновалась.

— Подождите…ваши слышащие…это были схиты?

— Да, — кивнул Вожак, — так их называли эльфы.

Я заволновалась еще сильнее.

— Куда же они ушли? За Черту? Или в другое место? Когда это было? Их было много?

Волки удивленно переглянулись.

— Мы не знаем, — с сожалением сказал Грант, — они просто ушли. Вы первая слышащая за многие годы… Мы надеялись, что вы знаете, где живут такие, как вы…

Я расстроено вздохнула и покачала головой. Увы… Взгляд Вожака потускнел, но он тут же встряхнулся.

— Но с нами могли бы остаться вы, Ветряна. Этот лес готов стать вашим домом, а стая будет защищать вас и хранить, как самое ценное, что у нас есть.

Я не слушала, раздумывая, куда же ушли схиты. Может, это были мои предки, которые ушли за Черту, в земли Северного королевства? Или это другие схиты и тогда есть шанс, что где-то есть такие же как я? Вожак что-то говорил, и тут я вспомнила.

— А что значит пройти Волчьей тропой? Джаред… Вы говорили, что хотите пройти со мной вместе волчьей тропой! Это зачем?

Святая Матерь! Да они смутились! Мужчины отвели глаза, чуть улыбаясь, а дымчатый Джаред растеряно посмотрел на Вожака, растеряв всю свою уверенность. Лорд Даррелл хмыкнул и сказал со злой насмешкой.

— Это значит, Ветряна, что волк жаждет…делать с тобой волчат. Ну, по-людски можно сказать готов жениться. По обычаям леса, естественно.

Я удивленно посмотрела в серые глаза волка. Вот уж странно… Хотя, наверное, стая на все готова, чтобы сохранить так нужную им слышащую. Джаред успокоился, посмотрел прямо.

— Я буду заботиться о тебе, — тихо сказал он, — всю свою жизнь. Если ты позволишь. — Надо же, его слова прозвучали искренне.

Я задумчиво скользнула взглядом по белым стволам. А что…здесь не плохо… И Джаред весьма красив… но ответила прежде, чем холодное бешенство спалило меня изнутри.

— Простите, я не могу остаться, — по стае прошел разочарованный вздох, — у меня есть дела, которые я должна сделать, и дом, который меня ждет. Я должна вернуться.

Грант смотрел недовольно, его волосы чуть вздыбились, спина прогнулась… Но он быстро взял себя в руки.

— Не принимайте решение сейчас, — вкрадчиво сказал он, — мы приглашаем вас… и ваших друзей побыть у нас гостями. Отдохните, осмотритесь…

— Мы торопимся, — перебил его Арххаррион и добавил холодно, — и надеюсь, стае хватит ума не задерживать нас силой?

Я испугано замерла. Стая ощутимо подобралась, насторожилась. За белыми стволами мелькнули серые тени… Святые старцы! Да их тут не меньше сотни… Или даже больше? На что они готовы пойти, что бы оставить меня в этом лесу?

Я отчаянно сделала шаг вперед.

— Я не могу остаться! — почти выкрикнула я, — не могу, потому мое сердце несвободно! Я люблю… другого…

Не знаю почему я решила, что для волков это важно. Может, из-за тех подслушанных слов, когда я делала вид, что еще не очнулась. В моем мире такая глупость, как любовь никого бы не остановила, но, похоже, у волков другие законы.

Потому что они остановились. Вожак заглянул мне в глаза, постоял. И отступил.

— Наше приглашение остается в силе, — глухо сказал он, — если вы передумаете…когда-нибудь. Тропа пропустит вас, и мы откроем перехлестье.

Он коротко кивнул и, отвернувшись, ушел за деревья. Стая сомкнулась за ним.

Я расстроено опустилась на теплый камень. И самое скверное, что мне отчаянно было жаль их, и этот лес, и остывающий Источник. Но и помочь им я не могла…

Над лесом поднималось солнце…

Друзья ходили вокруг меня, а все сидела, раздумывая…

— Ветряна, пойдем, — сказал лорд Даррелл, — ты нечем не сможешь им помочь!

Я посмотрела на него грустно.

— Можно, я немножко здесь посижу?

Арххаррион нахмурился и посмотрел за белые стволы. Но серых теней там не было.

— Недолго. Вряд ли Грант нарушит свое слово, но все же…

Демон рассматривал меня с таким странным выражением, что мне стало неуютно.

— Ты знал, что они за нами наблюдают?

— Конечно. Я пошел просить разрешения пройти, как только мы ступили на волчью тропу. И получил его. Это обычная практика… Не думал, что они распознают в тебе слышащую…

— Неужели ничего нельзя сделать? — с отчаянием спросила я, — ведь можно собрать магов, найти выход и спасти лес!

Арххаррион и лорд Даррелл переглянулись.

— Все не так просто, Ветряна, — мягко сказал Шайдер, — видишь ли… волки не входят в девятку Властителей Подлунного Мира. Они не обладают Силой и магией, Источник просто способствует их жизни, быстрому исцелению и изменению формы… Их земли не защищены Кругом света и потом…

— И потом, Империя не против прибрать эти земли к рукам. Как раз под боком у ненавистных им гномов. — мрачно закончил Арххаррион.

Лорд Даррелл посмотрел возмущено, потом опустил глаза, признавая правоту демона.

— Да это дикость какая-то! — воскликнула я, — здесь погибает огромный лес и его жители, а Властители лишь делят территории? Святая Матерь… — я схватилась за голову.

— Это правда лишь… отчасти, — вздохнул Шайдер, — Проблема есть не только в этом лесу, увы… в Южных пределах и Липовом Цвету, где обитают дриады, похожие ситуации. И хоть те земли подвластны Империи, Круг Света так и не смог понять, что происходит и найти решение. Просто их Источники стали остывать. Мы не знаем, с чем это связано, сколько Источники не изучались, разгадать их суть, так и не удалось. Возможно, запас силы не бесконечен и просто однажды исчерпывается? Мы не знаем…

— И как быстро они остывают?

— Не быстро, веками… но, тем не менее…А последние сто лет этот процесс ускоряется. Южные Пределы уже массово переселяются ближе к Эллоар.

Я в ужасе переводила взгляд с Шайдера на Арххарриона.

— Неужели нечего нельзя сделать?

— Мы не знаем, — расстроено сказал лорд Даррелл, — пока Круг Света не нашел решение… Даже дриады не понимают, что происходит с их лесом и Источником, а их связь очень прочна. Я же говорю, по ощущением, в Источниках просто заканчивается Сила.

Я на миг закрыла глаза ладонями.

— Даже если бы ты осталась тут, Ветряна, — тихо сказал Шайдер, — ты ничем не смогла бы помочь стае…

— Но может, я могла бы попытаться… понять…

— Нет. — холодно сказал Арххаррион, — ты здесь не останешься.

Я возмущенно посмотрела в бесстрастное лицо. Темные глаза демона стали еще темнее, в них медленно разливалась Бездна…Почему он так злиться?

Отвернулась. Да, я не останусь. Потому что сейчас есть то, что тревожит меня гораздо больше. Вернее та… Ксеня.

Я снова почувствовала острое желание остаться одной. Мне так сильно захотелось, что бы все ушли, что даже не было сил сказать об этом спокойно. И, наверное, я сказала грубо. Но зато, они молча развернулись, и скрылись за белыми стволами.

А я осталась сидеть на теплом камне, рассматривать серебристые листочки-капельки и ждать. Я слышала их еще лежа с закрытыми глазами, и потом, когда здесь стояла стая, и когда разговаривала с друзьями. Все это время они были там, в лесной чаще, прекрасные и удивительные Хранители Источника.

Единороги.

Их было двое, два чудесных белоснежных зверя, с дикой грацией и красотой, от которой невозможно оторвать глаз. Я встала с камня и поклонилась им, как склонилась бы перед королем. Они застыли, рассматривая меня умными темными глазами. Ветер чуть шевелил ниспадающие гривы, солнечные лучи рассыпались вокруг них разноцветными искрами, словно отражались от хрусталя.

Я шагнула вперед.

— Я могу помочь? Этому лесу? Стае? Могу? Что я должна делать?

Единороги все так же меня рассматривали. Я вздохнула. Их сознание было слишком другим, даже «слушать» их почти не удавалось, я лишь улавливала странные эмоции, обрывки образов, которые не могла понять. Но ведь для чего-то они хотели, чтобы я осталась здесь одна?

Я сделала еще шаг.

— Ваш Источник остывает- тихо сказала я, — вы понимаете? Я хочу помочь… Но не знаю как! Если это вообще в человеческих силах…

Единороги склонили головы. Потом один двинулся ко мне, мягко наступая и почти упираясь серебряным рогом мне в грудь. Я растеряно отступила. Он сделал еще шаг. Я попятилась! И шмякнулась на теплый камень, больно ударившись пятой точкой.

Единорог завис надо мной, длинные глаза заглядывали прямо в душу…

Краем глаза я увидела, как бьет копытом второй, и вокруг него разлетаются серебряные искры, засыпая поляну, словно звездопад. Белые стволы окутались искрящейся дымкой, стеной отгородив поляну от остального леса…Но насладиться зрелищем не смогла… Меня затянуло в воронку чужого и древнего разума, и мир поплыл, исчезая…

Чужой разум.

Сознание столь отличное от человеческого, что я совсем не понимала его… Здесь были запахи и звуки, недоступные мне, живые цвета, которые расползались и дрожали, изменяясь каждое мгновение. Формы от ничтожно малых до бесконечных… Невероятное пересечение пространств и времени, столь чуждое мне, что мои органы чувств просто не могли этого воспринять, а разум — осмыслить…

Меня давило и уничтожало это чужое сознание, потому что понять его я не могла, и только все глубже сваливалась в воронку, беспомощная в охватившем меня водовороте восприятий! Как в один миг осознать бесконечность? Научиться различать немыслимое количество цветов, запахов, звуков, ощущений? Как не потерять себя в этом хаосе, нахлынувшем на меня, разрывая разум???

И страх… Жуткий страх раствориться, заблудиться в этом диком водовороте, исчезнуть…

Хаос…

С отчаянием утопающего я рванула внутри себя стену, освобождая горевший во мне огонь Хаоса. Его пламя взметнулось во мне столь мощно, что не осталось страха, только спокойная уверенность.

И я успокоилась. И лишь теперь почувствовала, как волнуется этот чужой разум, в который меня затянуло, как переживает единорог. Он боялся причинить мне вред, но еще больше боялся, что я не увижу того, что он хотел мне показать.

Я сосредоточилась. Огонь Хаоса отсек все лишнее, стеной ограждая мой разум. И перед внутренним взором поплыли воспоминания. Незримые картины, образы памяти, сохраненные в сознании единорогов: туманное нечто, в котором не было ничего, даже времени…Бесконечность Бездны, ее нерушимый покой…Черная земля и дерево, раскинувшее серебристую крону…Демоны-воины, вышедшее из Тьмы. Друиды и эльфы, наделенные светлой магией. Люди-волки, что стерегут леса. Гномы, оберегающие землю и горы. Сирены, чья суть — вода. Вампиры — дети ночи. Люди, умеющие чувствовать. И много других существ заселивших землю… У каждого из них своя суть и свое предназначение…

Хрупкая жизнь… Ненадежное равновесие…

Я проваливаюсь в бесконечность Бездны, еще и еще…В ее безвременье есть что-то важное, то, что я не успела увидеть… Нужно только заглянуть поглубже. Ведь уже совсем не страшно. Еще глубже, еще дальше, еще чуть-чуть ближе к Бездне и я пойму…

Непреклонная и яростная воля выдергивает меня у самого края, выталкивает мой разум, разрывая единение с единорогом.

Второй раз за день я прихожу в себя на этом камне, только теперь все тело болит, голова раскалывается, а из носа тонкой струйкой течет кровь. Я недоуменно вытираю ее ладонью и смотрю, не понимая.

Единороги отступают. Склоняют головы… и уходят с поляны, сливаясь с чащей. А я чувствую себя ужасно глупой, потому что так и не смогла понять, что и зачем они хотели мне показать.

Мои спутники сидели за белыми стволами. Шайдер на поваленном дереве, демон на земле. Ксеня рассматривала свой кинжал, Данила жевал травинку. Я подошла и уселась рядом.

— Спасибо, — одними губами прошептала я Арххарриону, — ты видел?

Он покачал головой. Нездоровая бледность разлилась по его смуглому лицу, видимо и ему не так просто далось единение с чужим разумом.

— Почти нет. Больше пытался удержать тебя на краю Бездны. Что они хотели?

Я постаралась как можно точнее рассказать.

— Ну и что это значит? — недовольно спросила Ксеня.

— Да обычная история сотворения мира, — задумчиво сказал Шайдер, — непонятно, для чего тебе ее показали. В Эллоар ее знает каждый ребенок.

— Может, я не все увидела? — грустно сказала я, — или что-то не так поняла?

Все помолчали, раздумывая, но версий не последовало. И тишина повисла какая-то… тягостная.

— А я вообще не могу думать на пустой живот, — пробурчал Данила, — то волки, то единороги… как-то в Пустошах поспокойнее было!

— Вот и сидел бы в своих Пустошах! — отозвалась Ксеня.

— А вот тебя забыл спросить, где мне сидеть!

Они привычно заспорили, и я благодарно посмотрела на Данилу. Тот незаметно подмигнул.

И уже когда мы вернулись на стоянку, где остались наши вещи и лошади, я вспомнила, что единорог не показал еще кое-кого… Схитов я в его разуме не увидела…

В путь отправились сразу после завтрака. Я нутром чувствовала волков, окружающих нас, хоть ни одной серой тени за деревьями не мелькало. Да и остальным было как-то неловко, хотелось скорее покинуть еще вчера такой приветливый лес. Так что, мы наскоро перекусили мясом и хлебом и, запрыгнув в седла, пустили лошадок по тропе. Сегодня я старалась лес «не слушать», как-то неудобно было, что ли… Да и поразмыслить было над чем. Арххаррион сказал, что к перехлестью мы доберемся только завтра, сегодняшнюю ночь придется снова провести на землях волков. Как я поняла, ни он, ни Шайдер спать сегодня не собирались.

— Попробуешь еще раз залезть в мою голову и усыпить, сильно пожалеешь, — хмуро сказал Арххаррион, поравнявшись со мной. И снова уехал вперед. Я посмотрела на его спину и закусила губу.

Ксеня придержала поводья и обернулась ко мне. Посмотрела внимательно и решительно подъехала ближе.

— Ты чего ревешь? — недовольно спросила она.

— Я не реву. В глаз что-то попало… — я вздохнула, и посмотрела на ее сапоги, — хорошо тебе без этого подола…хоть в ногах не путается…

— Хочешь, и твой отрежу? Можешь даже с лошади не слезать…я мигом!

— Ой, не надо! — я чуть отъехала, испугавшись, что и правда сейчас отрежет, — давай… потом!

Ксенька фыркнула. Я внимательно посмотрела на ее ауру. Липкая чернота расползалась, как гадкая клякса чернил. Словно та самая Чернильная гниль переползла с тела девушки на ее душу, и пожирает, оставляя за собой безобразную чернь.

— Ксень, ты вообще как? — неуверенно спросила я.

— Я — нормально, — отрезала она и нахмурилась. Рука, уже привычно потянулась к белой оплетке на поясе. Я покосилась на ее ладонь, но ничего не сказала. И снова стало… страшно. Иногда я не узнавала в ней свою подругу. Словно это кто-то другой, с таким же лицом и телом, но… чужой. И это пугало и настораживало меня.

Ксеня подумала, чуть удивленно на меня посмотрела и вздохнула. Опустила голову.

— Я нормально… — уже не так уверенно сказала она. И у меня защемило сердце от острой жалости.

— Все будет хорошо, Ксенька. Я тебе обещаю…

Она кивнула, улыбнулась. Карие глаза с рыжинкой снова стали спокойными, холодными. Словно опустилась какая-то невидимая завесь.

— Я вот, что хотела спросить… — не глядя на меня, сказала она, — утром ты сказала, что не можешь остаться здесь, потому что… любишь кого-то. Это правда?

И посмотрела на меня. И у меня снова внутри все сжалось. Потому что моя Ксеня опять пропала, а лицо, столь внимательно ждущее ответа, было лицом незнакомки. Хоть и улыбалась она совсем, как моя подруга.

— Ау, подружка, не спи! Расскажи мне. Так о ком речь?

Я твердо встретила ее взгляд и лукаво усмехнулась.

— Ксень, ты что, не поняла? Я им соврала, конечно.

— Да? — еще один внимательный взгляд и я все так же улыбаюсь, — Хм… ну ладно…

И поехала вперед.

Я почувствовала, как неприятно холодит ветерок вспотевшую спину. «Это не она, — лихорадочно твердила я про себя, — это не Ксеня… Это Тьма…Тьма, что поселилась в ней… Я ведь не могла просто до одури испугаться…моей Ксени?»

К вечеру мы добрались до неширокой реки, разделяющей лес на две половины, и решили заночевать на берегу. Переделав все привычные приготовления ко сну, мы устроились на одеялах, всматриваясь в огонь и прихлебывая травник.

Ксеня снова отправилась метать свой аканар и, как ни странно, Арххаррион тоже поднялся и ушел за ней. Иногда ветер доносил до меня его голос, объясняющий Ксени как стоять и кидать, и ее смех, когда клинок попадал в цель.

Я съежилась под одеялом. Хотелось уснуть, но сон не шел, сторонился… Повертевшись, я решила пройтись, но не пустил лорд Даррелл.

— Сиди у костра, — сказал он, — кто их знает, этих волков…

— Они ничего мне не сделают, — вздохнула я, — просто они думают, что я могу им помочь…

— Но ты не можешь, Ветряна. А что думают волки и вовсе — неизвестно. И хорошо бы нам убраться с Волчьей тропы раньше, чем они возьмут обратно свои слова. Даже Рион вряд ли выстоит против стаи… — он вздохнул и грустно посмотрел на свою ладонь.

— Резерв не восстановился? — догадалась я. Шайдер покачал головой.

— Лишь десятая часть. Я слишком часто его растрачиваю, — усмехнулся он и задумался.

— Данила, ну- ка иди сюда! — позвал он.

Парень чуть испугано попятился.

— Лорд Даррелл, я ничего не делал!

— Вот сейчас как раз и сделаешь, — успокоил его Шайдер, — будешь учиться ставить защитный щит. Посвящение ты прошел, Сила есть, так что… действуй.

— Но как?

— Расскажу. И не дергайся ты так! Что ты нервный такой… Не бью, вроде…Пока.

Данила снова нервно вздрогнул, покосился за деревья, где летала белая стальная птица, и упрямо сжал зубы.

— А давайте! Учите! Что я, хуже других, что ли…

Я улыбалась, глядя на них.

Но оказалось, что не так все просто. Щит Даниле не давался ни в какую. Парень кряхтел, пыхтел, страдал и даже уже ругался, однако все чего он добился, лишь создал тонкую белесую дымку, которая растворилась в воздухе, как только он опустил руки. Я вспомнила, как гонял меня Шайдер по поляне у Риверстейн, и вздохнула. Да, просто иметь Силу недостаточно…

Любопытство и глупое самомнение подначивали меня изнутри, и я тайком тоже попробовала поставить щит, делая все так, как говорил Шайдер. И рассмеялась. У Данилы хоть дымка вышла, а у меня только промчался по берегу ветер, раскидав все наши вещи.

И тут же принялась рассматривать шишки на елке и делать вид, что я здесь совершенно не причем!

— Данила, перестань отвлекаться! — злился лорд Даррелл, — и хватит глазеть по сторонам! Просто делай то, что я говорю! Вот куда ты смотришь? На том дереве что, булки растут? Я тебя сейчас точно прибью… Чхер лом сан!

Возле костра возникла еще одна туманность, зашипела и пропала.

Из-за деревьев вернулись Ксеня и Арххаррион. Демон сел у огня, рассматривая языки пламени и ни на кого не глядя. Девушка же улыбалась, подкидывала на ладони аканар. Она постояла, рассматривая красного от усердия Данилу и злого Шайдера. Подняла насмешливо брови.

— Что, неуч, — весело спросила она Данилу, — тяжела наука? Не по зубам?

Парень посмотрел сердито.

— Корешки в Пустошах перебирать полегче было? — продолжала ехидничать Ксеня, — ты не переживай, вернешься, снова перебирать будешь! На что ты еще годен?

Я расстроено посмотрела на улыбающуюся Ксеню. Вот зачем она так?

Данила опустил голову, краска снова залила его лицо, даже уши стали пунцовыми. Потом отвернулся, раскинул руки, отчаянно зажмурился и выкинул в воздух светящийся сгусток. Сгусток повисел и раскрыл лепестки прекрасного бордового цветка, а потом рассыпался вокруг поляны тонкими нитями и пропал. Однако я четко видела невидимый купол, оградивший нас.

— Ого! — восхитился Шайдер, — Данила! Да ты молодец! Отличный щит поставил! Надежный.

Данила растеряно рассматривал дело своих рук, и на лице его разливалась блаженная улыбка. Он победно посмотрел на Ксеню. Та слегка пожала плечами.

— Ну, может, не только корешками промышлять будешь, — сказала она, разворачиваясь, — еще и заборы ставить.

И пошла к своему одеялу, не оглядываясь. Я похлопала Данилу по плечу.

— Ты умница, — искренне сказала я, — и станешь очень сильным магом, я уверена.

Парень кивнул хмуро и тоже пошел укладываться. Подальше от Ксени.

Ночью я снова проснулась. Ощущение было знакомым, снова мое пробуждение как от толчка, от неясного зова… Волчьего зова. Так же звал меня прошлой ночью Джаред, прося, чтобы я проснулась. Я прислушалась. Да, серый зверь сидит где-то там, за оградительным щитом, смотрит на луну и хочется ему завыть…

Я повернула голову и сразу наткнулась на взгляд Арххарриона. Свет луны делал его лицо еще жестче, обрисовывая острые грани и еще больше затемняя глаза.

— Почему ты не спишь? Щит ведь стоит… — тихо спросила я, и сама поняла ответ, — не доверяешь…Скажи, Рион… А ты вообще хоть кому-нибудь доверяешь?

— Нет.

Ответил спокойно, даже не задумался. Я села, укутавшись в одеяло и внимательно рассматривая его лицо.

— Как же ты так живешь? — вздохнула я, — это же так тяжело… никому не доверять, не верить… не любить.

— Меня все устраивает.

— А как же Дагамар? Разве вы не друзья?

— Нет.

— Я тебя не понимаю… Я бы так не смогла…

Демон поднял голову, в темноте глаз отразилась желтая луна.

— Тебе и не придется, — спокойно сказал он, — вернешься домой, выйдешь замуж. Воспитаешь детей. У тебя будет хорошая жизнь, Ветряна. Та, которую ты заслуживаешь.

— За кого замуж? — не поняла я

— За того, кого любишь, — пожал он плечами и усмехнулся. И, поднявшись, ушел в лес, за оградительный щит.

Я немножко посидела, сосредоточенно рассматривая березу, за которой скрылась его тень. Потом встала, накинула плащ и тихонько пошла в другую сторону. Сон пропал окончательно, словно его и не было…Эххо радостно помчался передо мной, отводя случайные ветки и приминая передо мной опавшую листву. Я его придержала. Несмотря на полезность, воздушный зверь создавал слишком много шума.

Немножко постояла, засмотревшись, как путается в ветвях деревьев лунный свет, так красиво…

Серый волк лежал на поляне, под молодым дубком, горестно положив морду на скрещенные лапы. Чуткие уши волка услышали меня издалека, и он вскочил, заметался, взрывая лапами листву. И замер, когда я вышла из-за деревьев.

— Джаред, — тихо позвала я, — так я плохо тебя понимаю.

Волк понятливо посмотрел. И тут же его спина выгнулась дугой, морда оскалилась, шерсть стала редеть клоками и пропадать, когти втягиваться…Через несколько мгновений на поляне стоял уже человек. Я покраснела, и не глядя, отдала ему свой плащ. Под волчьей шкурой штанов не оказалось.

Он смущено закрылся. Потом внимательно всмотрелся в мое лицо и вздохнул.

— Ты ведь не передумала, так?

Я покачала головой.

— Я не смогла бы остаться, даже если бы очень захотела, Джаред. Моя подруга в беде, ей нужна помощь. Сейчас это волнует меня больше всего.

Он грустно кивнул.

— Но я хочу помочь. Скажи, ты знаешь, что именно делали схиты? Ну, слышащие? То, что я могу общаться с вашим лесом, вряд ли ему поможет, потому что нечего особенного я не слышу… Может, нужны какие-то действия? Ритуалы? Ну, хоть что-нибудь вы должны знать!

— Прости, Ветряна. Когда я родился, слышащих в моем лесу уже не было. Я знаю о них лишь по рассказам. Да и остальные не больше моего. Наши предки просто завещали беречь таких людей, пуще шкуры, потому что без слышащего, лес погибнет, — он задумался, припоминая, — еще говорили, что слышащие хранят равновесие.

— Равновесие чего?

Он расстроено развел руками.

— Вот интересно, как я могу помочь вашему лесу, если вы нечего не знаете? — рассердилась я, — ну ладно… Вы слышали о Южных пределах? И о Липовом Цвете, где живут дриады? Говорят, там похожие проблемы.

— Мы слышали сегодня, когда рассказывал этот ваш…нервный.

Я украдкой улыбнулась.

— Он не нервный, он архимаг. Подслушивали, значит.

— Просто у волков очень хороший слух, — обижено протянул Джаред. И улыбнулся. Потом снова загрустил, — только стае некуда переселяться. На западе расположено Волчье Логово, но мы с местными не очень ладим. Да и вряд ли они потерпят на своих землях еще одну стаю. Можно уйти еще дальше, до большой воды, но…Мы не пойдем. Здесь наш дом.

Я кивнула. Да, теперь и я знала, что такое дом. То место, в которое хочется вернуться. И за которое готов сражаться.

— Может, ты как-нибудь послушаешь, а? — с надеждой спросил парень, комкая в руках мой плащ. Я покосилась на уже изрядно измятую ткань, но промолчала. Джаред заглянул мне в глаза, — послушай! Может, поймешь, что происходит с лесом?

Я не очень верила, что получиться, но уселась на землю и закрыла глаза. Джаред тихонько опустился рядом.

— Я могу тебя обнять, чтобы удобнее было, — предложил он. Я нахмурилась.

— Ладно, ладно, я только предложил! — и задумчиво добавил, — хотя, мне понравилось на тебя смотреть у родника…Наши самки не такие. Наши упитание и помощнее как-то… И масти такой ни у кого нет…Как-то в основном серые или черные…А ты такая тоненькая и светленькая… мда… интересно… И пахнешь вкусно…

— Джаред!

— Все, молчу! — он покладисто вскинул руки, — что я такого сказал? Грант говорит, что человеческие девушки любят, когда им рассказывают, какие они красивые!

— Джаред, ты что, не видел раньше людей? — вдруг поняла я.

— Почему это не видел? Видел, конечно. Но не очень близко. А девушки так и вовсе странные, как увидят меня сразу орут и несутся куда-то…

— Джаред… — стараясь не смеяться, спросила я, — а ты к ним как выходил? В шкуре волка? Или без одежды?

Он насупился и отвернулся.

— Совсем нас за диких считаешь? Нормально я к ним выходил. В штанах. Только люди нас боятся. Вот и орут на весь лес.

— Действительно, чего это они, — пробормотала я, — все, не отвлекай. Слушать буду.

И молодой волк замер, застыл…

— И не смотри на меня, — сказала я, не открывая глаз. Он чуть фыркнул и отодвинулся.

Я прислушалась. Перебрала звуки, как бусинки на нитке: шорохи лап…птичьи крики… дыхание…Голоса болотных духов… Ток деревьев. Волки…много волков…Старый хищник смотрит на луну… Молодая волчица родила волчат и душу ее наполняет нежность…Стоят серые дозорные на границе своей земли…Охотятся…Дышат…Любят…Страдают. Живут.

Я дотянулась до Источника и послушала голос камня. Где искать ответ? От Источника тянутся нити Силы… Они бледные и желтые, плывут по воздуху, опутывают деревья невидимой паутинкой, теряются в опавшей листве…

Я открыла глаза и покачала головой в ответ на немой вопрос Джареда. И все же…

— Знаешь, — медленно сказала я, — я постараюсь к вам вернуться. Попозже. Когда смогу…

Молодой волк заскакал по лесу, словно молодой козлик. Я вздохнула. И кто меня за язык постоянно тянет? А вдруг не вернусь? Или вернусь, но ничего не услышу? Не пойму?

Но я должна хотя бы попытаться. А оставить стаю даже без этой призрачной надежды я просто не могу.

— Я буду тебя ждать! — радостно сказал парень, наконец, остановившись.

— Знаешь, Джаред, найди ты себе самочку! — хмыкнула я, — и не провожай, тут рядом, дойду.

Джаред прикоснулся к моей руке, хотел что-то сказать, но я покачала головой и пошла по тропинке.

Когда я вернулась, Шайдер сидел под деревом и при виде меня вскочил.

— Завтра я научу Данилу делать двусторонний щит, — сказал он. На щеках явственно ходили желваки, — чтобы не только никто не вошел, но и не вышел!

И демонстративно отвернувшись, улегся на одеяло. Я чуть улыбнулась ему в спину и поежилась, наткнувшись на внимательный взгляд Ксени. Похоже, из всей нашей компании, сегодня ночью спал только Данила.

Арххарриона на поляне не было.

С утра на сухой ветке возле стоянке висел мой забытый плащ. И даже почти чистый.

К вечеру следующего дня мы добрались до перехлестья. Это было место возле реки, у поваленного ствола ивы. Наученная, я сразу приметила бурую плесень, покрывающую ствол и рассмотрела клубок Силы сверху.

Ждать долго не пришлось, почти сразу на поляну вышли волки. Трое: Вожак, Джаред и еще один, незнакомый. И я порадовалась, что они были в человеческом обличие и в штанах, а то вздумай они здесь перекидываться, плащей бы на всех не хватило… Хмурые взгляды Вожак проигнорировал, посмотрел на меня, широко улыбнулся. Хотя, если честно, улыбка делала его обезображенное шрамами лицо, еще страшнее. Но я вежливо улыбнулась в ответ. Эх, хоть бы им хватило ума ничего не сказать при моих спутниках… лишнего. И не упоминать моего ночного обещания. Потому что, судя по их лицам, Джаред уже разнес мои слова по всей Волчьей тропе!

Но Грант, похоже, не зря был Вожаком. Улыбаться он перестал, и больше никак не выказывал своего отношения к происходящему. Спокойно кивнул, здороваясь, и вытащил из поясной сумки… шишку!

— А ключ где? — не понял Данила. И смутился под нашими насмешливыми взглядами.

— Умные все, — обижено пробубнил он, — я откуда знаю? Я думал ключ должен быть золотым, как у гномов…А не еловая шишка!

Вожак усмехнулся и подкинул ключ в руке.

— Чего тянешь, Грант? Открывай.

Вожак задумчиво посмотрел на Темного, что-то прикидывая. И все же сказал.

— Пожалуй, вы должны знать… — Я чуть напряглась, но речь пошла о другом, — на границе с Волчьей тропой дозорные учуяли всадников. Их четверо. Две женщины и двое мужчин. Вроде, обычные путники, но… у мужчин нет запаха. Совершенно…И еще у них путевая нить…

— На ком завязана? — резко спросил Арххаррион.

— На Ветряне.

— Грох сол мия чхер! Вот гадюка… — сквозь зубы выругался Шайдер. Я недоуменно на него посмотрела.

— Какая еще нить? Что это значит?

Но мне не ответили. Арххаррион смотрел в глаза Вожаку.

— Они ступили на Тропу? — Грант чуть отодвинулся, словно не хотел смотреть в глаза демону.

— Нет, не ступили. Я думаю, из-за мужчин. Мы не пропустим существ, которые ничем не пахнут. Для волков запах — это суть, а эти…Если запах скрывают, значит и намерения не чисты. И путевая нить нас обеспокоила. Вы их знаете?

— Да.

— Друзья?

— Враги.

Грант кивнул.

— Так я и думал, — он посмотрел на своих молчаливых спутников, — они пошли в обход, ближайшее перехлестье на севере, у края Двуозерья. Мы можем их задержать.

— Не получится, — со злостью сказал Шайдер и Арххаррион кивнул, — если у них путевая нить, то и портал есть… Короткий, да. Но вы даже подойти не успеете, уйдут…Как выглядят мужчины?

— С виду люди. Хотя, по внешнему виду дозорные не поняли. Они в плащах, лица капюшоны скрывают. А запаха и вовсе никакого, я же говорю.

— Что происходит? — не выдержала я.

— У Алиры путевая нить… — ответил Шайдер, — это след, по которому можно найти определенного человека. И сделать короткий портал, чтобы перемещаться по его пути. След твой, Ветряна. Скорее всего, у нее прядь твоих волос.

Я растеряно коснулась головы. А я удивлялась, почему у меня одна прядь короче остальных, постоянно из косы выпадает…

— Ну что ж, — равнодушно сказал Арххаррион, — значит, ловить Алиру не придется. Сама придет.

Глаза лорда Даррелла сузились, он напряженно посмотрел на демона.

— Надеюсь, ты не собираешься сделать из Ветряны приманку для жрицы?

Арххаррион пожал плечами и отвернулся.

— Откуда взялись мужчины? — задумчиво протянула Ксеня, — или у этой змеи Селении, всегда были сообщники?

— Вот встретимся и спросим, — угрюмо сказал Данила. Они с Ксеней переглянулись, и, кажется, впервые сошлись во мнении.

— Открывай перехлестье, Грант, — сказал Арххаррион, — нам пора. И…спасибо, что предупредил.

Вожак кивнул и очертил круг. Джаред улыбнулся мне, и одними губами прошептал «Буду ждать…» Я тоже улыбнулась, старательно не замечая недовольные взгляды Арххарриона и Шайдера.

Из перехлестья мы выскочили прямо под холодный проливной дождь. Переход от солнечного леса к пустой, глинистой дороге и потокам воды, льющей за шиворот, был столь неожиданным, что мы весьма слаженно застонали и выругались. Стонала я, ругались все остальные. Я натянула капюшон и попыталась рассмотреть что-нибудь за пеленой дождя.

Впереди виднелась широкая утоптанная колея, идущая между убранных полей. Пахло мокрой землей, дождем, остро- прелыми листьями и еще — дымом. Где-то за полями была река, и от нее тянуло торфом, тиной и рыбой.

— Поберегись!!!! — заорали сбоку, и из пустоты выскочила повозка, груженная подпрыгивающими тюками и запряженная тяжеловозной лошадкой, с мохнатыми ногами и черной лохматой гривой. Возница маленький мужичок в дранном клоками кожухе зыркнул на нас из-под шапки, и стеганул кобылу.

— Эгей-гей!!! — заорал он, и повозка промчалась мимо, обрызгав замешкавшегося Данилу комьями жидкой грязи.

— Убираемся отсюда, здесь несколько точек выхода! — крикнул Шайдер, и мы торопливо пришпорили лошадей. И вовремя. Из перехлестья вырвался отряд массивных, узколобых мужчин, увешанных оружием. Настороженно осмотрев местность глубоко посаженными глазами, они резко развернулись, и слажено потопали по колее, разбрызгивая грязь и не обращая никакого внимания на холодный дождь.

— Где мы? — стуча зубами, спросил Данила.

— Перехлестье у Восточного Тракта. Поехали, нужно к темноте добраться до жилья, мне совсем не хочется ночевать под таким дождем! — сказал Арххаррион и мы послушно потянули поводья, направляя своих лошадей.

Через час мы вымокли окончательно, как ни старались спрятаться под плащи. Но они больше защищали от холодной зимней стужи, чем от осенней хляби, в которую мы окунулись. И промокли до самых меховых внутренностей, повиснув на нас бесполезными тряпками. Я посмотрела на тучи, в надежде разогнать дождь, но увидев сплошную серую пелену, поняла, что бесполезно. Только Силу тратить.

И старалась отвлечься, рассматривая окрестности, те, что могла рассмотреть из-под капюшона, и — случайных попутчиков. В основном мимо шли обозы, груженные всякой всячиной и затянутые холстинами. Угрюмые продрогшие возницы погоняли своих лошадок и на нас не смотрели. Один раз пронесся всадник на длинноногом призрачном, как лунный свет, жеребце. Из — под черного капюшона блеснули красные глаза и клыки. Данила не удержался, обнес голову священным полусолнцем.

Иногда мы обгоняли пеших путников — худые высокие фигуры, замотанные в грязные балахоны и обвешанные непонятными амулетами. Их головы были непокрыты, а ноги босы. И никто с ними на колее особо не церемонился, хорошо если давали себе труд объехать, а то и вовсе проносились, обдавая босоногих потоками жидкой грязи. Но пешие на это никак не реагировали, на их лицах застыла странная улыбка, а взгляд смотрел в никуда, различая там что-то, недоступное остальным. Я придерживала лошадь, объезжая таких скаженных.

Несколько раз мимо проезжали и другие путники, но все замотанные в плащи, так что рассмотреть их не удавалось. Да и сама я старалась не слишком поднимать голову, чтобы потоки дождя не хлестали в лицо.

Когда я продрогла так, что зубы стали ощутимо стучать, мы наконец увидели впереди каменную стену и арочные ворота, в которые вливался поток замерзших путников. Под аркой стоял коренастый бритый страж, с плоским лицом и торчащей вперед нижней челюстью. Уши плотно прижаты к голове, а нос широкий, с вывернутыми ноздрями.

— Полукровка, — шепнул мне лорд Даррелл, — где-то в его родословной отметились орки.

Страж смерил нас подозрительным взглядом маленьких темных глаз.

— Мир путникам, пришедшим в Темный Дол, — заученно произнес он, — цель визита?

— Проездом, — сказал лорд Даррелл.

— Три медяка, — обрадовал полуорк, и громким шепотом поведал, — а еще за один расскажу, где лучшая харчевня и где добрые путники смогут отлично… повеселиться!

Я уже хотела обрадовано улыбнуться, но тут страж сально усмехнулся и добавил:

— Там даже дриады есть…

Ксеня за моей спиной злобно зашипела. Шайдер качнул головой и кинул разочарованному стражу три медяшки. Тот ловко поймал их в воздухе.

— Гнусности не чинить, драки не устраивать, женщин не принуждать. И магию не использовать, — отрапортовал страж, чуть нахмурился, скользнув взглядом по Арххарриону, приметил рукоятки аканар и решил не связываться. И повернулся к следующим путникам.

Мы въехали в город.

Темный Дол был вполне похож на обычный человеческий город. Дома в основном из темного камня или дерева, из-за чего, видимо, и получил свое название. Или его так назвали из-за погодных условий, затяжной дождь здесь был обычным явлением.

Улочки в городке узкие, петляющие, как заячья тропа. Центральные выложены таким же темным камнем, а остальные — просто утоптанная земля. Сточные канавы вдоль улиц дурно пахли стоячей водой и испражнениями, да и вообще, город производил впечатление довольно грязного места. Горожан на улицах почти не было, непогода всех загнала под крыши. Лишь изредка пробегали темные фигуры, да пару раз проехали крытые экипажи.

Но одна только мысль, что сегодня я буду ужинать горячей едой и спать на настоящей кровати, примеряла меня с неприглядностью города. А больше всего я мечтала о кадушке с теплой водой, в которую можно залезть целиком, и не вылезать целый век, пока зубы не перестанут стучать, а тело — трястись.

К счастью, подходящая харчевня, с незатейливым названием «Еда и койка», отыскалась почти сразу. Лорд Даррелл придирчиво осмотрел двухэтажное строение, оценил сурового вышибалу на входе и довольно чистые слюдяные окна и посмотрел на Арххарриона. Тот кивнул. Мы облегченно вздохнули. Сил и желания искать что-то другое уже не было.

Мальчишка-прислужник споро подхватил поводья наших лошадей, а мы вошли внутрь. Харчевня оказалась вполне обыкновенной и немноголюдной, что вполне нас устраивало. Хозяин правильно оценил наш продрогший вид и первым делом проводил наверх, в комнаты. Нас с Ксеней поселили в одну, мужчины ушли дальше по коридору.

Единственное, о чем я жалела, это что еще на улице отпустила Эххо. Просто платье у меня было всего одно, причем на мне и мокрое, а высушить его быстро удастся вряд ли. Но я решила об этом не думать, потому что пока мы осматривались, пришел прислужник с ведром горячей воды. Он был уже не молодой и покряхтывал, наполняя нам кадушку и поминая недобрым словом градоначальника.

— А чем он плох? — полюбопытствовала я, протягивая прислужнику мелкую монетку. Тот посмотрел подозрительно, но монетка, мгновенно исчезнувшая в кармане, его задобрила.

— Так запретил магию…кхе-кхе… такой! Ему то что, а нам теперь вот воду постояльцам таскать приходиться ведрами… А раньше-то как хорошо было! Сама наливалась! И плошки сами горели, и всякое другое…Только плати вовремя местному магу, да и все дела…Эх…

— А почему запретил? Удобно же, когда вода сама…

— Гад потому что! — непочтительно отозвался прислужник, — а вообще… Не поделили они чегось с главным магом, вот градоначальник наш и запретил магию вовсе…А мы мучаемся! Тьфу!

— Жаль, — огорчилась я, — хотелось бы посмотреть, как вода сама наливается. Скажите, а где у вас можно купить платье? Наши в дороге совсем износились.

Прислужник косо осмотрел Ксенин подол, свисающий бахромой. Хмыкнул.

— Так я вам супружницу свою пришлю, — обрадовал он, — у нее чегось подходящее и выберете!

И выйдя за дверь, заорал на весь этаж: — Белава! Иди сюда! Путники обнову желают!

Не успели мы передохнуть, как постучалась в дверь худая и вертлявая женщина, с ворохом одежды. Я почти сразу выбрала закрытое темно- серое платье простого кроя и с широким поясом, хоть Белава и цокала языком, предлагая мне что-нибудь поярче и подороже. Но я покачала головой, оставила монетку и ушла за завесь, где уже исходила паром кадушка.

Теплая вода окутала блаженством, и я закрыла глаза. Как же хорошо! Но рассиживаться не стала, понимая, что и Ксеня хочет помыться, пока вода не остыла. Хотя подруга не торопила. Я слышала, как ушла Белава, бормоча благодарности, а потом стало тихо, лишь изредка доносились шаги и непонятный шорох. С легким сожалением я вылезла из кадушки и обтерлась холстиной. Накинула чистую рубашку и вышла в комнатку. И замерла.

Ксеня стояла у стола и безразлично отрезала аканаром свои кудри. Вжик, и каштаново-рыжая прядь с тихим шорохом легла на пол, вжик, и еще одна…

— Ксеня! Зачем? — чуть не плача, выкрикнула я.

— Надоели. Мешают.

— Ксенечка… но как же… Твои волосы… Они ведь такие красивые!

Горькое сожаление сдавливало мне грудь, так что нечем было дышать. Прекрасные кудри, которыми так гордилась моя подруга мертвыми прядями падали на пол…

— А какая разница, красивые или нет? — со злостью спросила девушка, — скажи, Ветряна, есть ли вообще разница, как я выгляжу? Если меня все равно… не замечают?

Ее глаза сузились, рассматривая меня с такой лютой ненавистью, что захотелось отвернуться, спрятаться.

— Ксеня, пожалуйста, — тихо сказала я, — это не ты…

Она гибко, почти пританцовывая, подошла ко мне. Такая незнакомая с короткими, неровно обрезанными волосами. Улыбнулась, заглядывая мне в глаза.

— А может я? С чего ты взяла, что дело во… Тьме? Глупая добрая Ветряна… Может, я всегда была такой? И сейчас просто перестала сдерживаться? Это ты упорно хочешь видеть меня другой, но с чего ты взяла, что это нужно мне? Это — я.

Я покачала головой, не отводя взгляд.

— Нет, Ксеня. Ты была смелой, но не жестокой, решительной, но не злой… справедливой, но не безжалостной. А еще в тебе были смех и радость… А сейчас только темная злоба. Порой ты пугаешь меня. Но мы все исправим, поверь! — я схватила ее за руки, сжала холодные ладони, — исправим, найдем выход! Слышишь?

Она вырвалась. Отвернулась.

— Я уже не уверена, что мне это нужно, — глухо сказала она, — так легче. И я — такая… Чем скорее ты это поймешь и оставишь меня в покое, тем лучше.

— Я никогда этого не сделаю, — глядя на ее спину, сказала я, — потому что верю в тебя. Даже если ты сама уже не веришь…

Не глядя на меня и не отвечая, Ксеня вышла за дверь и ушла, как была, в мокром платье. Я прижала ладони к лицу, стараясь сдержать слезы.

Каштановые прядки мягко переливались рыжими всполохами в неровном свете масляной лампы.

Через полчаса Ксеня вернулась. Не одна, с прислужником, который тащил ведро горячее воды, взамен той, что остыла в кадушке. Весело болтала с мужчиной, а когда он ушел, напевая, пошла за завесь и там долго плескалась и фыркала.

Я потихоньку собрала с пола ее волосы, завернула в холстину. Надо будет сжечь… Помывшись, Ксеня вышла, и как ни в чем не бывало, надела принесенные с собой мужские штаны, рубаху, натянула сапоги и безрукавку. Повесила на пояс ножны с аканаром. Сейчас ее легко можно было принять за вихрастого паренька…

Но я промолчала. Только спросила, готова ли она спускаться на ужин.

Еще больше меня, увидав Ксеню, расстроился Данила. Так и застыл с открытым ртом, глядя на нас.

— Чего таращишься, дурень? Глаза вывалятся, — «ласково» сказала девушка и спокойно уселась на лавку. Данила по своему обыкновению залился румянцем и отвернулся.

Лорд Даррелл посмотрел недоуменно, Ксеня с вызовом вскинула голову. Шайдер промолчал. Арххаррион пил вино из большой кружки и вообще на наше появление не отреагировал.

Я тоже села и осмотрелась. Говорят, если видел одну харчевню, то видел их все. Похоже, это было справедливо и для Подлунного мира. По крайней мере, эта харчевня не слишком отличалась от тех, что находились по другую сторону Черты. Те же закопченные балки со свисающими гирляндами трав и лука, те же грубые деревянные столы и лавки. Только вот публика другая.

Посетителей было не много, но и те, что были, выглядели колоритно. Я изо всех сил старалась не слишком их разглядывать. За соседним столом расположились двое эльфов. Одеты дорого, даже я это поняла, прозрачные глаза рассматривают харчевню с легким высокомерием. Светлые волосы у обоих зачесаны назад, открывая острые уши, и собраны в длинные хвосты, которые перевиты нитками с бусинами. И хоть и странно видеть такую прическу у мужчин, но выглядит красиво. И оба не снимают перчаток, словно боятся испачкаться.

Сбоку шумная компания гномов. Бородатые и веселые, они пили эль и громко обсуждали удачно купленный товар. Когда они стучали кулаками по столу, я уже даже не дергалась. Зато эльфы посматривали на весельчаков презрительно и недовольно. Но молчали и не вмешивались.

В углу примостилась странная фигура, закутанная в плащ. Черная ткань висит тряпкой, словно обрисовывает не тело, а тень. И в провал капюшона заглядывать не хочется, так и кажется, что внутри пустота.

От разглядываний остальных посетителей меня отвлекла грузная подавальщица, подошедшая к нашему столу.

— Мясо и каша! — сообщила она нам, — и лепехи!

Мы согласно кивнули на столь странное оглашение ужина. Собственно, нас все устраивало. Только мужчины еще попросили кувшин вина, а я — травник. Первую порцию еды мы смели за пять минут, так проголодались. Вторую ели уже со спокойным удовольствием, разглядывая огонь в очаге и потягивая из кружек.

— Завтра будем на основной дороге, — расслабленно сказал лорд Даррелл, — оттуда до Вечного леса два дня пути. Только нужно купить нормальные плащи.

— А тут нет еще одного перехлестья, — спросил Данила. Он тоже потягивал вино и блестел глазами, — чтобы войти и сразу выйти уже в этом лесу?

— Размечтался, — хмыкнул Шайдер, — вот если бы портал… — он с сожалением посмотрел на Ксеню, — ничего, своим ходом доберемся. К тому же в Вечном лесу столько ловушек, что лучше уж верхом и без всякой магии…

Лорд Даррелл выпил еще вина.

— Вот помню, когда я первый раз сделал портал в… ну, неважно куда, меня утянуло отдачей на вершину Свободных гор, — со смехом сказал Шайдер, — да уж… И вот стою я в сугробе, стучу зубами, а на мне только подштанники…

— А почему? — удивилась я.

— Потому что в гости к одной дриаде собирался, — усмехнулся Арххаррион, — подготовился. А она взяла, и щит поставила, вот его в горы и откинуло.

Мы рассмеялись, а лорд смущенно улыбнулся.

— Да, хорошо, что Рион меня тогда нашел… А то, так и замерз бы в тех сугробах. Второго портала у меня не было…

— О! Так вы тогда и познакомились? — простодушно спросил Данила.

— Нет, — качнул головой Арххаррион, — познакомились мы раньше. Когда Шайдер висел на шпиле башни и орал, как дикий кот по весне. Еще и снимать пришлось…

— Да? А я думал, вы не ладите, — все так же простодушно сказал Данила.

И сразу улыбки угасли, Арххаррион уткнулся взглядом в свою кружку, а Шайдер в очаг.

— Идиот, — прошипела Ксеня.

Но парень и так понял, что сболтнул лишнее и виновато потупился, — а гномы шувыр достали…

— Только не это… — простонал лорд Даррелл. Но подпившие гномы, похоже, не мыслили праздник без своей любимой музыки и удалых плясок. И мнение окружающих их не то, чтобы не интересовало, просто гномы были искренне уверены, что и все остальные тоже в восторге. А кто не в восторге, тот… эльф!

Вот, кстати, эльфы точно не обрадовались. Более того, при виде пузыря с трубочками, их так перекосило, словно их обед разом превратился в ядовитую гадюку, и угрожает их съесть! Несмотря на численное меньшинство, стерпеть подобное издевательство над своим слухом, эльфы не смогли.

— Любезные, — процедил один из них сквозь зубы, усиленно сохраняя на лице высокомерно- отстраненное выражение, — я надеюсь, вы не собираетесь терзать присутствующих этой вашей… с позволения сказать… музыкой?

Радостные лица гномов в полном объеме уверили всех, что именно это гномы и собираются сделать.

— Мы настоятельно советуем вам…воздержаться! — не выдержал второй.

Эти гномы были не воинами, а торговцами, но задетая гордость свободного народа, помноженная на выпитый эль и неприязнь к остроухим, увеличивала их храбрость втрое.

— А чем это вам наша музыка не нравится? — задиристо выкрикнул толстячок в засаленной безрукавке.

Эльфы слаженно поморщились.

— Потому что это не музыка, — кисло сказал один, — это…звуки, которые издает осел, когда ему прищемляют…хвост! Да простят меня дамы, — легкий поклон в мою сторону.

— Да вы… Вы… Чванливые эльфы! Да что вы понимаете в музыке? — уже наперебой заорали гномы. Хозяин харчевни многозначительно переглянулся с вышибалой. И тот красноречиво подошел ближе, поигрывая внушительным тесаком.

— Мы-то как раз понимаем… — как-то грустно сказал эльф и вздохнул. И вдруг улыбнулся.

— Пожалуй, я продемонстрирую достопочтенным господам, что такое музыка, — сказал он, — для сравнения.

Второй эльф тронул его за плечо, словно хотел остановить, но говоривший уже вытащил из узкого футляра свирель. Я удивилась, когда по харчевне прокатился вздох, даже вышибала застыл, с благоговением уставившись на инструмент.

Эльф любовно пробежал пальцами по тонкой трубочке, чуть помедлил и поднес к губам. И я поняла, почему застыл вышибала. Почему тихо сели на свою лавку гномы, позабыв наполненные элем кружки. Почему беззвучно плачет в углу грузная суровая подавальщица, вытирая глаза углом фартука.

Потому что это было волшебство. Тихие звуки, сплетались, как сплетается на закате солнечный и лунный свет, как сплетаются руки влюбленных, и колосья пшеницы на летнем поле. Они ласкали, как ласкает дитя мать, и волновали, как ожидание чуда.

Собственно, они и были чудом.

И я боялась дышать, пока лились эти чарующие звуки, боялась даже неслышным вздохом нарушить гармонию волшебства.

Когда свирель умолкла, в харчевне повисла тишина. Эльф спокойно убрал инструмент обратно в футляр и сел на свое место.

Гномы переглянулись, вздохнули, и молча спрятали шувыр под лавку. И даже разговаривать стали тише, словно боясь вспугнуть что-то повисшее в воздухе. На остроухих они больше не смотрели. Впрочем, как и эльфы на них.

Ксеня вдруг резко сдернула с лавки свой кожух и вышла из харчевни. Я вскочила за ней. Но меня схватил за руку лорд Даррелл.

— Не уходи, — сказал он, глядя на меня снизу вверх. В его ореховых глазах застыло ожидание, усиленное хмелем и такой бередящей душу музыкой. Он прижал мою ладонь к губам, и я выдернула ее, краснея от неловкости и досады.

И не оглядываясь, бросилась к дверям, чувствуя, как прожигают спину взгляды.

Ксеню я нашла в конюшне. Она сидела на тюке соломы, уткнувшись щекой в деревянную перегородку, и смотрела перед собой сухими блестящими глазами. Я молча села рядом и обняла ее, прижала к себе, гладя по голове как маленькую. Плечи у Ксеньки были такие острые, как у птицы и быстро-быстро колотилось сердце. Словно эта птица попалась в силки и никак ей из них не выбраться…

Так нас и нашел Данила. Потоптался рядом, посопел и опустился на солому.

— Девчонки, а я вино принес… — пробубнил он. Ксеня выбралась из-под моей руки.

— Ну, хоть какая-то от тебя польза, остолоп, — почти нормальным голосом сказала она, — а кружки ты не додумался захватить? Ладно, давай так, что ли…

Они с Данилой по очереди приложились к бурдюку.

— Вы тут что, напиться решили? — возмутилась я.

— Ну да, — удивился моей непонятливости Данила, — да ты не переживай, тут на всех хватит! А нет, так я еще принесу…

— Ну уж нет! — я решительно встала, — а ну поднимайтесь!

— Не-а, — отозвались они, — нам и тут хорошо…

Я растеряно на них посмотрела и села обратно. Вино горчило. Когда Данила хрипло затянул песню про деревенскую девку, которую отдают родичи нелюбимому, а Ксеня принялась подпевать, не зная слов, я не выдержала и ушла в комнату спать. Глаза слипались…

… Мне снился сон. Или нет? Странная полуявь, полусноведение, с чуть размытыми красками и приглушенными звуками… Чужие эмоции и взгляд со стороны…Такое уже было. Тогда, когда мое сознание вдруг оказалось среди Черных Песков, где Арххаррион сражался со змеемонстрами.

Только сейчас Черты не было. Была комната с камином и широкой постелью под красным балдахином. А в ней двое. У Арххарриона голая спина исчерчена шрамами и под смуглой кожей двигаются напряженные мышцы. Его правая рука держит за горло светловолосую девушку. А левая скользит по женскому телу… Ее глаза расширенны, а белая грудь в красных отметинах высоко вздымается, словно ей не хватает дыхания. И в первый момент, мне кажется, что от страха, но… В ее голубых глазах дрожит не ужас, в них плещется наслаждение… И тонкие руки, что теребят пояс его штанов не отталкивают, притягивают… Торопят.

На девушке нет одежды, она совершенно обнажена. Нетерпеливо прижимается голыми ногами к его сапогам, закидывает их ему на спину… Выгибается дугой, не понимая почему он медлит… Молочно — белая кожа так резко контрастирует с его- темной. Это даже красиво…

Он резко вскидывает голову, словно прислушивается. И во мне разливается пустота. Холодная злая пустота его чувств, чуть приправленная любопытством исследователя, который смотрит на пришпиленную к дереву бабочку. И сразу обжигает ярость…

Я глухим стоном я просыпаюсь. Или не просыпаюсь, а просто выныриваю на поверхность яви, жадно хватая пересохшими губами воздух. Воздуха почти нет, он как-то резко закончился в окружающем меня пространстве, и в груди разливается боль. Только бы… вздохнуть.

Не знаю, сколько прошло времени… слишком мало. Он вошел без стука, уже одетый и даже спокойный. Почти. Обхватил мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Я тебе говорил, чтобы ты не лезла в мою голову? — ласково спросил Арххаррион.

Я попробовала отстраниться, но он держал крепко. Как ту…за горло…

— Я не хотела, — сказала я. И удивилась, что голос почти не дрогнул.

— И все же сделала, — еще мягче, только в глазах уже дрожит Бездна.

— Я. Не хотела. — четко повторила я и, не сдержавшись, почти крикнула, — думаешь, я добровольно захотела бы смотреть на… это???

— Тогда почему ты была там, тьма тебе забери?

— Потому что ты думал обо мне! — выкрикнула я и отступила, испугавшись.

Пару мгновений у него был такой взгляд, словно он меня сейчас убьет. Поэтому я вздрогнула от неожиданности, когда он обхватил ладонями мое лицо так мягко, словно боялся дотронуться.

— Ты меня мучаешь, понимаешь? — со странной интонацией спросил он. И я вдруг поняла, что Арххаррион пьян. Сильно. Сколько же надо выпить, чтобы огонь Хаоса не выжег до тла хмель? Много…

— Мучаешь… — с болезненным наслаждением повторил он, — зачем? Хотя я заслужил… — усмехается сам себе, — Тьма посмеялась надо мной… Им говорил, за все придется платить. Ненавижу это озеро… — он склоняется совсем близко, так что темные волосы касаются моих щек и шепчет прямо в губы. Так ласково шепчет, что смысл слов не сразу доходит до моего сознания.

— И тебя я тоже ненавижу… Такая чужая…холодная… Ускользаешь, как ветер из пальцев… Улыбаешься…Всем…Только меня… Мучаешь. Даже не смотришь…

Он выпрямился, со странным любопытством пропустил сквозь пальцы мои волосы. Улыбнулся.

— Ты такая беззащитная. Несмотря на всю свою магию…Я могу убить тебя одним движением… Может, мне станет легче? Скажи? Мне станет легче? Ты ведь не простишь, того что было… Никогда.

Он смотрел на меня с таким ожиданием, словно и, правда, ждал ответа.

— Легче не станет… — с глухим сожалением сказал он. И вдруг начал целовать. Легкие, почти невесомые поцелуи покрывали мои щеки, ресницы, губы… Замер, глядя мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловала, — четко сказал он, — Сама. Сейчас.

Я смотрела в эти темные глаза, с хмельным лихорадочным блеском, с бесконечной бездной, затягивающей меня… И отступила.

Он опять усмехнулся.

— Знаешь, я, наверное, тебя все-таки убью, — задумчиво сказал он, — лучше так, чем… отпустить.

И развернувшись, ушел, чуть качнувшись на повороте.

До утра я не уснула. Так и просидела на койке, рассматривая то потолок, то стены. А больше в комнате рассматривать было и нечего.

Ксеня так и не вернулась, и пару раз приходила в голову мысль, что нужно встать, одеться и сходить на конюшню, убедиться, что с ней все в порядке. Но так и не встала и не пошла.

Когда в окошко робко пробились первые лучи света, вдруг почувствовала дикое желание сбежать. Сбежать в лес, к деревьям, к соснам, залезть под игольчатые лапы, вдохнуть запах смолы и хвои… И остро, до одури стал ненавистен этой город, с его темным камнем, вонючими канавами и… этой… светловолосой, с отметинами на груди.

И почему-то уже не было сил не вспоминать то, что так хотелось забыть, не думать о событиях далекого прошлого, не размышлять, а могло ли все быть иначе? Снова и снова я прокручивала в голове события, увиденные в Петле Времени. Может, и можно было бы не думать, как-то забыть, но… Воспоминания. Еще не образы, но уже чувства, ощущение родства и любви, к тем людям, что погибли много лет назад… То, что стер из моей памяти временной переход и боль, стало возвращаться. Ведь, в пять лет ребенок уже многое знает и понимает… Полустертые и туманные ощущения давно забытого, но родного и жизненно необходимого, поселились внутри непроходящей тоской и глухим безнадежным чувством потери.

Я резко спрыгнула с кровати, натянула платье, плащ и вышла в коридор. Пробежала по лестнице. Внизу спали, уткнувшись лицами в стол, гномы. Выскочила за дверь.

Город еще спал. Проливной ливень сменился монотонным серым дождиком, глухим и унылым. Изредка пробегали прохожие, смотрели с любопытством, но я их не замечала. Все шла и шла, не зная куда. Эххо ткнулся ветром в ладонь, закрутился, играя, но я не отреагировала… потом, Эххо, потом…

Дошла до городской стены, такой же черной, как и все вокруг, и пошла вдоль нее. Так и дошла до торговых рядов, и только здесь остановилась, недоуменно оглядываясь. Я даже не совсем поняла, как я здесь оказалась.

Сейчас здесь было еще пусто. Верно попозже, сюда сбегутся торговки с корзинами овощей и фруктов, мясники с разделанными тушами, и ремесленники с тканями и подделками. Набежит простой люд, выбирать товары, шумно ругаться за каждую медяшку, кричать, спорить, хохотать…

Но пока здесь тихо. Только Эххо гоняет по булыжникам мусор, и гадко пахнут загаженные канавы.

Зачем я пришла сюда?

Какой-то звук привлек мое внимание, и я повернулась, ища его источник. За торговыми рядами крытый холстиной навес, насквозь промокший. Вода собралась в центре и просачивается сквозь ткань тонкой струйкой, стучит по железным прутьям клетки. Я подошла ближе. Озадаченно прочитала кривую надпись на картонке «Всякие разные магические существа на потеху достопочтимой публики!».

Подошла еще ближе, заглядывая под навес. И почувствовала, как завертелись вокруг рук вихри, маленькие темные смерчи моей боли…

В клетках сидели животные. Маленькая бледная саламандра, уже почти без всполохов огня. При моем приближение она даже не пошевелилась. Грустный маленький эммер с железной пластиной на мордочке, не позволяющей кричать. Пара тощих горгулий. Облезлый водяной кот… Их было не менее двух десятков, в железных клетках, зачарованных магией, чтобы животные не выбрались.

Как чумная, я подошла к самой большой железной коробке, в которой сидел «ценнейший экспонат».

Дракон. Не слишком крупный. Может, прутья клетки просто не дали ему вырасти. Рваные крылья неудобно сложены и упираются в прутья, зеленная чешуя тусклая и пыльная, морда перемотана железной цепью. Из центра навеса струйка воды текла на его шею, и он чуть дрожал, словно желал отодвинуться, но было некуда.

На меня дракон посмотрел совершенно равнодушно.

Я вспомнила длинные тени, что скользят над верхушками Свободных гор, драконов, купающихся в лучах заходящего солнца. И сделала шаг назад. И еще один. Медленно подняла ладони…

Навес, торговые ряды и железные прутья клеток просто снесло вихрем, не затронув ни одного животного. Железные цепи рассыпались в прах… Я накрыла животных волной Силы, залечивая раны и исцеляя… Я и не знала, что так могу…

Первой пришла в себя саламандра. По телу ящерки побежал живой огонь, она вспыхнула и бросилась к стене.

Я проводила ее взглядом. Ах, да стена…Ненавистный черный камень…

Каменная кладка осыпалась мокрым песком, и сразу потянуло свежим ветром и рекой. И животные бросились туда, чуть удивленно озираясь и неуверенно оглядываясь. Дракон помедлил, распахнул крылья, ловя в них ветер. Помотал головой, рассматривая меня желтыми глазами ящера. И взмыл вверх, выпустив напоследок струю огня, от которого загорелись остатки торговых рядов, крыши домов, и оплавился камень мостовой.

Я повернулась к городу. Мои вихри выросли. Они закручивались в смертельные воронки, разнося все на своем пути. Город из черного камня… Если я выпущу свою боль, этот город падет к моим ногам, осыплется трухой и песком, завалит людей… И не будет…никого… Только ветер, только запах реки и леса, только дождь…Хорошо…

Никого не будет. Ни Ксени…Ни Данилы… Ни Шайдера. Ни веселых гномов… Ни эльфов со свирелью… Ни девушки с белой кожей и голубыми глазами… ни Арххарриона.

Будет тишина, в которой можно не думать и, возможно, ничего не вспоминать…

Я подняла ладони и удивленно на них посмотрела. Очнулась. Осмотрелась с изумлением, не веря себе. Неужели я только что была готова… убить? Я?

Вихри медленно стихали, успокаивались, открывая страшную картину разрушения, и я рассматривала ее с любопытством, как нечто, не имеющее ко мне никакого отношения.

Укрывшись под каменной кладкой дома, и выставив щиты, стоял отряд стражников. Не знаю, как я выглядела со стороны, наверное, страшно. Потому что два десятка вооруженных мужчин так и не решились ко мне подойти. И крикнули прям оттуда, запинаясь и нервничая.

— Вы… обвиняетесь в незаконном применении магии… и должны быть… сопровождены… задержаны…

Я отряхнула платье от налипшего мусора, пригладила распущенные волосы и неторопливо к ним подошла. Они вздрогнули и закрылись щитами. Я подождала, пока они успокоятся и решаться выглянуть. Все также закрываясь щитами и держась на почтительном расстоянии, они окружили меня и повели.

Так мы и дошла до городской темницы. На место боли медленно приходила опустошенность. Сила закончилась, исчерпалась… Но я вспоминала маленькую саламандру и улыбалась.

Полный тюремщик от моей улыбки дернулся и спрятался за дубовым столом. Так что в маленькое помещение, огороженное железными решетками, мне пришлось войти самой. И пока он бубнил что-то, про «применение магии… бесчинства и разрушения…уничтожение городской стены… непоправимый ущерб городу…» и все в том же духе, я улеглась на тюфяк, подтянула коленки к груди и уснула.

Проснулась я через пару часов и немножко полежала, рассматривая сырую стену. Потом встала и потрясла головой.

— Пить хочу, — сказала я.

Тюремщик торопливо протянул мне кружку воды, и я с наслаждением напилась.

— Госпожа, там это… — испугано сказал мужчина, — к дознавателю вас…

Я кивнула, и он поспешно потянул дверь темницы, выпуская меня. И вздохнул с облегчением, когда я ушла, снова окруженная вооруженными стражниками. Меня провели в большое помещение, с массивным столом у окна и плюгавеньким мужичонкой в бархатном кресле. Я с любопытством рассмотрела его ауру. Маг. Слабенький. Стражи выстроились у стены, старательно пряча от меня глаза.

Я остановилась в центре помещения. Плюгавенький подскочил, суетливо схватил со стола длинный свиток и принялся зачитывать список обвинений. Список был внушительным, надо сказать. Я даже заслушалась. Закончив чтение, дознаватель опасливо скосил на меня глаза, переглянулся со стражами и закончил:

— По указу нашего достопочтимого градоначальника господина Хрунта, за все учиненные бесчинства и разрушения, а также применение запрещенной магии, обвиняемая подлежит сожжению на костре с последующим развеянием праха по ветру…

Все посмотрели на меня.

Я задумалась, осмысливая услышанное, и пытаясь понять, как я к этому отношусь. Хм…

Дверь не открылась, она просто отлетела в сторону, от удара ногой. Стражники ощетинились мечами и копьями, но Арххаррион на них даже не посмотрел. Спокойно подошел ко мне, осмотрел, словно ища на мне смертельные раны, и кивнул.

— Пошли отсюда, — сказал он.

Дознаватель вскочил со своего места.

— Как это пошли? — завопил он, потрясая свитков, — куда пошли? Сжечь же надо?

— Кого? — заинтересовался Арххаррион.

— Меня, — пояснила я. В комнату, топая, вбежали еще с десяток стражников. Эти уже были в кольчугах и шлемах. От большого количества людей в помещении стало тесно и душно. Мне захотелось на воздух.

Арххаррион задумчиво осмотрел тяжело дышащих вооруженных людей и подошел к дознавателю.

— Мы сейчас уйдем, — мягко сказал он, — а вы станете не только смотреть в другую сторону, но и молиться всем своим богам, чтобы мы не передумали. Понятно?

Дознавателю было понятно. Под темным взглядом этого жуткого посетителя его моментально окутал липкий страх, но в то же время он понимал, что на него смотрят стражники, и его авторитет стремительно падает вниз…

— Да кто вы такой? — из последних сил возмутился он. Арххаррион молчал. И тут дознавателя перекосила, он стал не бледный — зеленый, и без сил рухнул в свое кресло. Но сразу вскочил, склонившись в глубоком поклоне.

— Повелитель Тьмы, — белыми губами прошептал он. Может, он не такой уж и плохой маг.

Когда мы уходили, стражники изо всех сил вжимались в стены, мечтая слиться с окружающей обстановкой.

На улицах Темного Дола уже бурлила обычная городская суета. Может, чуть более оживленная, чем обычно, потому что город уже шептался и потрясенно переговаривался, обсуждая новости.

Мы шли молча, не глядя друг на друга. Я думала, что так и дойдем до нашей харчевни, но тут Арххаррион остановился, повернулся ко мне.

— Славно ты… развлеклась, — сказал он, внимательно меня рассматривая. Я пожала плечами.

— Я хотел извиниться, — резко произнес он, — я вчера… перебрал. Наговорил тебе глупостей. Просто разозлился, когда почувствовал твое присутствие. Еще и эта эльфийсская свирель…Она странно действует, знаешь ли… Надеюсь, я тебя не обидел?

Я подняла на него глаза и сказала совершенно спокойно.

— Нет. Ты меня не обидел.

Он помолчал, все так же рассматривая меня.

— Значит, тебе все равно?

— Да. Мне все равно, — сказала я и пошла к харчевне.

Когда я уже умылась и заплела косы, явилась Ксеня. На меня глянула мельком и жадно схватила кувшин с водой. Шумно напилась.

— Я думала, ты еще спишь, — сипло сказала она.

— Уже проснулась, — ответила я.

— Ага… — сказала подруга, рассеяно глядя в окно.

— Ты пойдешь завтракать?

— Что? — она посмотрела удивленно, — ах, да… Идем.

Внизу было пусто. Гномы проснулись и уехали, забрав свой шувыр, эльфов тоже не наблюдалось. Только в углу сидели два мужика и быстро уминали кашу. А потом так же быстро ушли.

Мне есть не хотелось, и я тянула травник, и ковыряла булку. Ксеня, на удивление, тоже смотрела на еду без аппетита. Подошел Данила, упал на лавку и жадно припал к графину с водой.

— Да уж, — фыркнула я, — хорошо вы вчера набрались, похоже.

Они дернулись, посмотрели испуганно и отвернулись в разные стороны. Я вздохнула. Верно, опять разругались. Сколько ж можно?

Лорд Даррелл вошел почему-то с улицы и тоже сел завтракать. Хотя тоже был не в духе, смотрел в свою тарелку с кашей со странной неприязнью, словно она перед ним в чем-то провинилась.

Хозяин харчевни косился на нас недовольно, а потом все же не выдержал и подошел. Его распирало от желания обсудить утренние сплетни, а кроме нас, таких хмурых, в харчевне никого не было. Вышибала и тот отправился помогать кухарке тащить тяжелую корзину с провиантом. Так что, помявшись у нашего стола, и смахнув холстиной крошки, мужчина загадочно произнес:

— А вы слышали, что сегодня произошло в торговых рядах?

Мы без особого интереса покачали головами. Но мужику только это и нужно было. Он уселся на лавку рядом с Ксеней и сделал таинственное лицо.

— Так ведьма объявилась страшенная! — замогильным голосом возвестил он, — представляете? Спустилась утром на драконе и разнесла полквартала! Что не сожгла, изничтожила, что не изничтожила- прокляла страшенным проклятием! Страшная, как сама Бездна, волосы змеями вьются, а из глаз молнии!!!

— М-да? И где эта ведьма сейчас? — равнодушно спросил лорд Даррелл.

— Так обратно улетела, — удивился глупому вопросу трактирщик, — а напоследок повелела вернуть в Темный Дол магию, чтобы простой люд не мучился…Вот!

— Что, так и сказала? — серьезно спросила я.

— А то! Мне мясник сказал. А ему печник, а тому мельник, а мельник сам все слышал и видел своими глазами! А он мужик серьезный, врать ни за какие ковриги не будет…

Хозяин харчевни еще посидел, рассматривая нас с радостным ожиданием. Но потрясенных возгласов не последовало.

— Ерунда какая-то, — поморщился Шайдер.

— Не ерунда, а истина, — обиделся мужик, — самая натуральная ведьма и была! Да вы сходите, посмотрите, что там с торговыми рядами стало! Нет, вы сходите, раз мне не верите! Ничегошеньки ж не осталось! И половины городской стены как не бывало… Нет, вы посмотрите! — горячился мужик, похлопывая холстиной по столу.

— Да верим мы, верим, — совершенно не верящим тоном сказал Шайдер, лишь бы мужик отстал, — вот доедим и обязательно сходим… посмотреть.

В харчевню ввалились новые посетители, громогласно зовя хозяина, и мужик обрадовано побежал им навстречу. Похоже, нашлись более заинтересованные и благодарные слушатели.

— А что, вдруг и, правда, ведьма? — размазывая кашу по тарелке, сказал Данила.

Лорд Даррелл снова поморщился, а Ксеня фыркнула.

— Давайте собираться, — сказал Шайдер, поднимаясь, — хватит рассиживаться, ехать пора.

— А где Арххаррион? — спросила Ксеня.

— Сказал, догонит, — ответил лорд Даррелл и пошел к лестнице, бросив на стол монету за наш завтрак.

Уже в дороге меня накрыло волной запоздалого раскаяния, и навалилась слабость. А я — то все недоумевала, почему после такого выброса Силы, все еще чувствую себя вполне сносно? Но стоило отъехать от города, как опустошенность буквально раздавила меня, так мощно, что я даже не смогла сдержаться. Только и хватило сил спешиться, доползти до ближайшего дерева и уткнуться в него лбом. Друзья, конечно, переполошились, даже попытались меня от дерева оттащить, не понимая, что со мной. Я только и смогла, что попросить оставить меня одну ненадолго. Благо, к моим странностям спутники привыкли, и молча отошли, расположились на полянке и даже развели костер.

Только лорд Даррелл хмурился и все качал головой, поглядывая на меня. И его мой ответ о «легком неожиданном головокружении» не удовлетворил. Даже без резерва опытный маг не мог не догадаться о причине моей опустошенности. Но спрашивать не стал, за что я была ему благодарна.

Свернувшись клубком в корнях дерева, я размышляла о том, как просто мне было выпустить утром разрушительные вихри. И как сильны они были…Неужели, сила боли настолько мощнее силы жизни и хороших воспоминании?

И как я могла так просто думать о том, чтобы разрушить город? Не сделала, конечно, но ведь подумала. Значит, был прав Арххаррион, когда говорил, что Тьма живет в каждом из нас.

Но о нем думать не хотелось. Я даже не понимала, что чувствую сейчас, когда его нет с нами. Шайдер сказал, догонит, но я понялала, что Арххаррион просто не стал прощаться, и уехал в Хаос, как и собирался. Ксеня и Данила, очевидно, расстроились. Наверное, с Арххаррионом и его аканарами им было спокойнее.

А я… Не знаю. Пожалуй, мне было спокойнее без него. Все, что связано с ним, для меня было слишком болезненным. Сейчас я даже не чувствовала его присутствия, совсем нечего. Может, из-за расстояния, а может, демон слишком хорошо спрятал от меня свои чувства.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к голосу леса. Как хорошо и просто быть птицей. Или зверем. Или даже диким вьюнком! Можно просто тянуться к солнцу, пить влагу, не думать…

По верхушкам деревьев стучал дождь, и хоть под елью было почти сухо, все же я продрогла, как ни старался меня обогреть Эххо. Но вылезать из своего укрытия не хотелось, так и лежала, лениво рассматривая, как скапливается на ветке дождевая вода, а потом глухо скатывается в прелую листву. Над иголками блестели паутинки нитей Силы, голубоватые, но довольно бледные, значит Источник далеко. Я представила себя дождевой каплей, прозрачной и холодной и поплыла по воздуху, уцепившись за голубую нить. Дальше и дальше, над мокрыми деревьями, над переполненной рекой, над заросшим камышами берегом…Еще дальше…

— Ветряна, пойдем, ты тут совсем окоченеешь.

Я открыла глаза, с растерянностью рассматривая забравшегося под ель Шайдера. Он сидел рядом и хмурился.

— Ничего не хочешь рассказать? — спросил он.

Я с сожалением села, подтянула коленки к груди. Под лапами ели для двоих места было слишком мало.

— Шайдер, а как действует эльфийсская свирель? — спросила я.

Он удивился, такого вопроса лорд Даррелл точно не ожидал. И почему-то смутился.

— Хм… Ну, как бы объяснить… Говорят, в умелых руках, эльфийсская свирель способна пробудить истинные чувства, открыть сердце и явить скрытое. Она будит желания и чувства, как и эльфийское вино, будоражит сознание, заставляет мечтать о невозможном. Одно время свирель даже запрещали, считалось, что с помощью этой музыки можно воздействовать на сознание. Не знаю, насколько это правда… Может, все дело в том, что эта музыка прекрасна и не нужно искать здесь магию.

Я задумчиво рассматривала переплетение иголок. Шайдер, прищурившись, меня.

— А еще свирель может разбудить воспоминания, — добавил он. Холодная дождевая капля скатилась с ветки и шлепнулась мне на щеку. Шайдер потянулся и осторожно смахнул ее пальцем. И вздохнул.

— Пойдем, холодно здесь. Данила учиться ставить обогревающий купол, у него даже получается. Только стоит проследить, чтобы не переусердствовал и не спалил лес.

Я улыбнулась, и мы вылезли из-под ели. На полянке и, правда, был купол. Не очень устойчивый и с прорехами, из которых текла вода, как из дырявого навеса, но все же лучше, чем ничего! А на маленьком пятачке около костра и вовсе стало сухо и тепло, даже проклюнулись из-под земли робкие желтые шарики лесных цветов.

Данила сидел довольный, и расплылся в улыбке, когда мы подошли.

— Лорд Даррелл, получилось! — радостно воскликнул он, — я все сделал, как вы сказали, все представил и — опаньки! Крыша!

— Дырок больше, чем крыши, — хмуро отозвалась Ксеня, не глядя на него.

— Что ж ты тогда под ней сидишь? — тут же перестал улыбаться Данила, — иди, вон, под дождь, раз тебе моя крыша не нравится.

— У тебя забыла спросить. Где хочу, там и сижу. И не указывай мне, остолоп, — упрямо сказала девушка.

— Ах так… — Данила блеснул глазами, повел рукой и прямо над Ксеней образовалась прореха, и на девушку хлынула дождевая вода.

Она взвизгнула, вскочила, и одним движением выхватила из ножен аканар.

— Придурок! — заорала она, — да я тебя сейчас на куски порежу!!!

— Ну, порежь, — тихо сказал Данила. И неожиданно Ксенька замолчала, и как-то растеряно засунула клинок обратно в ножны. И молча села у огня, ни на кого не глядя.

— Как вы мне все… надоели, — с тоской сказала она, бездумно глядя на тлеющие угли.

— Мы вообще-то здесь из-за тебя, — напомнил лорд Даррелл.

Ксеня вскочила, посмотрела с откровенной злостью.

— А я, может, не просила! — выкрикнула она, — и не нужно мне все это! И никто мне не нужен! И менять я в себе ничего не хочу, меня все устраивает, понятно? Да и нельзя уже нечего поменять, нет никакой Тьмы…И вообще… я домой хочу! Ненавижу…Всех!

Она пнула ногой поваленное дерево, развернулась и пошла в лес, не обращая внимания на дождь. Данила остановил меня, бросившуюся следом.

— Я догоню, останься.

И ушел следом. Я расстроено села у огня.

— Ксеня так изменилась, — сказала я, — нужно поскорее добраться до Вечного леса, надеюсь, Им знает, как вернуть утраченную часть ее души.

Лорд Даррелл покачал головой.

— Ветряна… Боюсь тебя расстроить, но даже, если мы ее найдем, ты уверена, что это поможет? Возможно, то какая Ксеня сейчас, это просто… Ее суть? Может, она всегда была такой, а ты не видела?

— Это не так! — я посмотрела на него ошарашено, — Ксеня не была такой! Мы дружим с детства, она самый близкий мой человек!

— Ну, люди вырастают, меняются. Обычно в худшую сторону, увы, — не поднимая на меня глаз, сказал Шайдер, — возможно, ты этого не заметила. Ты видишь в Ксене только хорошее, поэтому не хочешь верить, что она… другая. Сама по себе, а не из-за Тьмы. И эта поездка… Не думаю, что мы сможем Ксени помочь…

Я поднялась, одернула юбку.

— Лорд Даррелл, я понимаю, что мы отвлекаем вас от дел, вы и так уделили нам слишком много внимания. С нашей стороны, это непростительная наглость. Думаю, дальше мы отправимся сами.

Он тоже вскочил, схватил меня за руки.

— Ветряна, ну зачем ты так? Как же ты не понимаешь? — отчаянно сказал он, — как не видишь? Ксеня просто… злая! Понимаешь? И тебе она не подруга… Я же вижу, как она на тебя смотрит! Порой мне хочется закрыть тебя от ее взгляда! Она просто завистливая злая девчонка, вот и все! А ты носишься с ней, как с маленькой, цепляешься за дружбу, которой нет!

Я вырвалась, отступила на шаг.

— Ксеня не злая и не завистливая! — почти выкрикнула я, — не говори о ней… так! Ты слишком плохо ее знаешь, чтобы судить!

— Да пойми же…

— И что же я должна понять, лорд Даррелл? — мне вдруг стало так холодно, что затрясло, и я обхватила себя руками, пытаясь согреться, — что? А главное, как я должна поступить?

Он смотрел расстроено и снова шагнул, пытаясь взять меня за руку.

— Ветряна, я не хочу обидеть… Но возможно, было бы лучше просто вернуться в Риверстейн…

Я отвернулась. Защитный купол медленно таял над головами и уже почти не спасал от дождя.

— Возвращайтесь, лорд Даррелл, — сказала я, — возвращайтесь. В Риверстейн или в Эллоар. Мы поедем дальше.

— Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, — тихо сказал он, — но я гораздо старше, и у меня есть жизненный опыт…

Я посмотрела в его ореховые глаза.

— Тогда я рада, что у меня такого опыта нет, — тихо сказала я, — такого, который позволил бы мне бросить Ксеню в беде.

— А ты можешь быть жестокой, — удивлено протянул он.

— Может, меня ты тоже плохо знаешь, Шайдер? — ответила я и отвернулась к лошадям, стала перекладывать седельные сумки, просто чтобы занять чем-то руки. Шайдер еще постоял за спиной и ушел к костру, тихо бормоча заклинание. И сразу над поляной разлился упругий и прочный защитный купол взамен дырявого, и меня окутало теплом.

Ксеня и Данила вернулись через полчаса и даже относительно спокойные. Ксенька недовольно поджимала губы, Данила расстроено отворачивался, но я к этому уже привыкла. Так что можно сказать, все было в порядке, и мы снова отправились в дорогу.

Лорд Даррелл поехал с нами, и тайком, я все же вздохнула с облегчением.

К вечеру мы добрались до небольшого поселения. Всего три десятка деревянных домов, даже без харчевни с комнатами. Благо, нашлась сердобольная старушка, которая за пару монет согласилась приютить усталых путников.

— Только вот потчевать вас особо не чем, — вздохнула она, — только что кашей… Но если есть монеты, сходите вон в тот дом с крылечком, там старшой живет, у него то завсегда харчи найдутся! Пусть вон парнишки сходят! — и подслеповатая старушка кивнула на Ксеню с Данилой. Ксенька сверкнула глазами, а Данила весело хохотнул.

— Так сходим, чего, не сходить! — отозвался он и подмигнул Ксене, — ну что, пошли… парнишка?

— Я тебя точно прибью, — сквозь зубы прошипела подруга.

— Сам я схожу, — сказал Шайдер, — Данила, лучше воды пока принеси из колодца. Ксеня, а ты посмотри, что в седельных сумках осталось из еды.

Они вышли, а я с улыбкой рассмотрела маленький домик, мазанный внутри глиной, с большой печкой, занимающей большую часть основной комнаты. Во второй, маленькой, только и было места, что для узкой койки с соломенным тюфяком.

— Деточка, а ты не местная, гляжу, — протянула бабуся, — вроде, и на эльфийку не похожа, уши человечьи, а лицом необычная. Полукровка, что ли?

Рассказывать не хотелось, и я просто улыбнулась.

— Не знаю, я сирота.

— Ох ты ж, горюшко… Ну да бывает. А этот высокий, супружник твой? И куда же вы путь держите?

Я вздохнула. Ох, сдается мне, не на монеты старушка польстилась, а на возможность поболтать, да посплетничать!

— Нет, не супружник. А направляемся в Вечный лес.

— Ох, бывала я там, бывала! По молодости еще… Тут недалече, завтра к вечеру доберетесь. Ох, помню я по юности, как силушку в себе магическую почуяла, думала все, буду великой чародейкой! Подговорила Луку, соседа моего в тот лес отправиться, за водяной девой, мол, ее чешуя магию увеличивает и знания открывает неведомые… Воть, дурные!

— И что, пошли? — заинтересовалась я.

— А как же, — важно прошамкала бабуся беззубым ртом, — котомку с хлебом взяли да пошли! И дошли, даже погуляли там малость… Да только не нашли водяных дев. Нашли только озерцо малюсенькое, в котором лишь пескарям плескаться, а более- нечего. Хотя, может, не дошли просто, Вечный лес то ого-го… А потом и вовсе…

— Что?

— Ох, деточка… Такой Лука шебутной оказался, кто б мог подумать… — Бабуся лукаво усмехнулась, — в том — то лесу мы нашего первенца и сделали… Так что, можно сказать, не зря сходили, хоть и не добыли чешуйку-то.

— А чародейкой вы стали?

Старушка тяжело присела на лавку, подперла щеку рукой.

— Да какая из меня чародейка? Силушки только и было, что на полмизинца. Нет, деточка, не стала. Да и не к чему эта магия, и без нее хорошо живется. Да ты садись, чего стоишь на пороге, ноги зря топчешь!

Я присела, и почти одновременно вернулись друзья.

— Ветряна, пойдем, — сказал Шайдер, переступая порог, — нас местный старшой в свой дом зовет. У него переночуем.

Старушка явно огорчилась, отвернулась.

— Идите, деточки, идите, — прошамкала она, — у старшого хорошо, сыто…

— Я останусь. А вы идите, тут все равно всем не разместиться!

— Ой, деточка, — обрадовалась бабуся, — да что ж ты… Там же у старшого и вкусности, и перины…

— Я на тюфяке привыкла, — улыбнулась я и помахала рукой застывшему в дверях Шайдеру, мол, идите уже! Он посмотрел недовольно, но все же ушел, поманив за собой Ксеню и Данилу.

— Ох, сердитый у тебя супружник! — радостно сказала бабуся, уже позабыв, мой ответ, — а я тебя сейчас ягодками, да грибочками угощу! Сама собирала!

И она заметалась по сеням, собирая на стол нехитрую снедь. Как я не пыталась убедить ее, что не голодна, остановить старушку не удалось. Соскучившись по общению, она даже достала из-под половиц кувшин со сладкой клюквенной настойкой и торжественно разлила по кружкам. На мой вопрос о ее имени, махнула рукой.

— Так бабкой Фрошой все величают, деточка!

Мы распили с бойкой старушкой по кружке настойки, закусывая моченной капустой с брусникой и рассыпчатой кашей. За маленьким окошком уже зажигались первые небесные светочи, когда я осторожно спросила.

— Бабушка Фроша, а вы слышали что-нибудь о схитах?

— Это хто ж такие, деточка, — удивилась она, подслеповато щурясь.

— Народ такой был, — вздохнула я, — только давно. Они умели вызывать ветер. Или дождь со снегом, или разворачивать воду…

— Хм… — старушка задумалась, — не знаю… Вот слышала я о синеглазых людях, что жили где-то за Большой водой. У них была власть над стихиями, у каждого — своя. Ты о них спрашиваешь?

— Наверное. Вы говорите, они владели стихиями? Какими?

— Так то известно, деточка. Шесть их всего. Всегда было и будет.

— Какие же?

— Кхе-кхе… Воздух, земля, вода, огонь, жизнь и смерть.

— А что с этими людьми случилось, не знаете?

— Нет, деточка… То ж все россказни, да небылицы. Может, и не было их вовсе, так люди придумали от нечего делать, да по глупости. Не бывает же такого, что бы были люди, а потом пропали? Куда ж им деться-то? А тебе они зачем?

Я грустно покачала головой, но к счастью, объяснения уже не потребовались. Разомлевшая от еды, настойки и долгого разговора, баба Фроша засопела, клюя носом. Я осторожно потянула ее к печке и помогла устроиться на лежанке. Уже через мгновение старушка крепко спала.

Я взяла ее сморщенную ладонь, тихонько влила в нее Силу, отчего бабуся порозовела и задышала легче. И пошла в другую комнатку, устраиваться на тюфяке.

Присутствие Арххаррион я почувствовала еще до того, как проснулась. Поэтому даже не удивилась, когда выйдя из комнатки, обнаружила его сидящим на лавке. Баба Фроша, бодро пересказывала ему наш вчерашний разговор, и смутилась, когда увидела меня.

— Ох, деточка! — пролепетала старушка, — а у меня же… коза не доенная!

И выскочила за порог, споро шурша разношенной обувкой. Я села на лавку напротив Арххарриона.

— Благое утро, Ветряна, чай возьми вон там, — усмехнулся он. Я вспомнила утро в Белом Стане, но улыбаться в ответ не стала. Вместо этого сказала:

— Я думала, ты уже отправился в Хаос. Ты ведь говорил, что проводишь нас только до Вечного леса.

— А ты не рада меня видеть?

Я не стала отвечать, посчитав это лишним. Он тоже помолчал, рассматривая меня.

— Да, я собирался, — сказал он, — но передумал. Я помогу вам с Ксеней. А потом твои друзья отправятся домой, а ты поедешь со мной в Хаос. И останешься…со мной.

Я ошарашено на него смотрела, не веря тому, что услышала.

— Зачем? Зачем тебе это?

— Я так решил, — пожал он плечами.

Я чуть наклонилась, заглянула в темные глаза. Он смотрел на меня вообще без выражения. Даже огня внутри я сейчас не чувствовала.

— Рион…Это невозможно. Я не хочу с тобой ехать. И быть с тобой тоже… не хочу. Я, как и ты, просто хочу разорвать слияние. И все.

В его лице ничего не изменилось. Слышал ли он меня?

— Это не важно, Ветряна, — спокойно сказал он, — даже если ты говоришь правду… — усмехнулся, — это не важно. Ты поедешь со мной.

— Да? И кем же я стану в роскошном дворце Правителя Хаоса? — с горечью спросила я.

— Я сделаю все, чтобы в Хаосе тебе было…удобно.

— Удобно?! Удобно мне дома, в Риверстейн!

Он чуть склонил голову и не ответил. Я вздохнула, не зная, как донести ему свои чувства так, чтобы он услышал.

— Рион, я не могу, понимаешь? Просто не могу. Как смотрю на тебя… Сразу вспоминаю Петлю Времени…Всегда. — прошептала я.

В его глазах что-то дрогнуло и тут же затянулось темнотой.

— Я знаю. Но это пройдет. Со временем. И даже, если нет… — он отвернулся, — ты поедешь со мной, Ветряна. И будет лучше, если ты просто примешь это.

И, поднявшись, ушел, так и не прикоснувшись к разложенной на столе еде. А я сидела, чувствуя, как разрастается внутри комок горечи и в глазах все плывет из-за непролитых слез.

Зато Ксеня и Данила обрадовались возвращению Арххарриона, я даже удивилась. Ксеня тут же пристала с какими-то вопросами про боевое оружие, и они отошли за плетень, обсуждая клинки. Шайдер коротко кивнул, и пошел к навесу, где мы оставили лошадей. Данила принялся весело рассказывать мне, чем потчевал их местный старшой и пересказывать услышанные байки, так что я могла просто кивать и улыбаться. И даже пытаться думать, хотя вот это удавалось плохо.

Попрощавшись с зарумянившейся старушкой, мы сели на лошадей и выехали на дорогу.

А после полудня мы уже увидели на горизонте полосу исполинских деревьев. Мы подъезжали к Вечному лесу. И уже на подъезде к нему резко изменилась погода: потеплело, сизые тучи, словно обходили лес стороной, по широкой дуге. Ветер стал теплым, летним, а прелые листья и слякоть сменились серебристой травой. Вскоре мы уже сняли с себя плащи, а Данила еще и сапоги стянул и теперь сверкал голыми пятками, весело подгоняя ими свою лошадь. Ксеня презрительно фыркала, но молчала, а я, подумав, тоже разулась и свесила ноги. Трава становилась все выше, так что кончики пушистых метелок щекотали мои босые ступни, и я блаженно от этого жмурилась.

Когда мы въехали на поле, сплошь усеянное огромными красными цветами, даже упрямая Ксеня не выдержала: тоже стянула сапоги и даже закатала свои штанины, как Данила. На что тот красноречиво хмыкнул. Наши лошади брели еле — еле, да и подгонять их было лень. Больше всего хотелось упасть в траву, раскинуть руки и ноги и бездумно смотреть на плывущие облака. Цветы пахли так упоительно сладко, так манили к себе, что сопротивляться просто не было сил. Моя лошадка уже еле плелась, опустив голову в траву. Красные лепестки цветов чуть дрожали, когда она проходила мимо, и их аромат становился еще слаще.

— Не спать! — вдруг зло крикнул Арххаррион и я встрепенулась. Я и не заметила, как положила голову на шею лошади и закрыла глаза.

— Не проедем, — обеспокоенно сказал Шайдер, — нужна защита! Данила!

Я хотела спросить, о чем это они, но внезапно поняла, что меня это как-то мало интересует. И снова положила голову на шею лошади.

— А? Что? — сонно спросил Данила, протирая глаза.

— Данила, да не спи ты! Сможешь сделать защитный купол? Над нами? А я заставлю его передвигаться за нами следом… — Шайдер широко зевнул и потряс головой, — сможешь?

Данила смотрел недоуменно.

— Так зачем нам купол, лорд Даррелл? Дождя — то нет… Вон как хорошо, солнышко, цветочки…

— Цветочки! Сейчас заснем все от этих цветочков вечным сном! Тьма! Надо было раньше купол ставить! Эй, а ну всем проснуться!

Кайрос рассержено заржал, мотая черной головой. Потом фыркнул и, словно, смерившись, опустил морду в траву.

— Лошади быстрее не пойдут, — сказал Арххаррион, — а мы все заснем пока это поле переедем. Ветряна! Открой глаза, живо!

Я потрясла головой. Просыпаться не хотелось совершенно.

— Ветряна, можешь подтянуть ту тучку? Нам нужен дождь!

— Зачем? — удивилась я. Мысли в голове ворочались тяжело, неохотно. Арххаррион снова злился, ну и ладно… Привыкла уже. А Шайдер так смешно трясет головой, словно ему вода в уши попала. А Данила все же уснул. Спа-а-а-ать…

Арххаррион грубо тряхнул меня за шиворот.

— Уйди, пожалуйста… — пролепетала я. Он заглянул мне в глаза.

— Если ты не вызовешь дождь, мы погибнем, — четко сказал он, — все. Поняла?

Я не поняла, только чувствовала смутное беспокойство из-за его темных глаз. Слова доходили до моего сознания, словно сквозь несколько тюфяков, набитых трухой.

— Шайдер, поставь купол на Ветряну! Хватит резерва? — спросил Арххаррион и обернулся, когда тот не ответил, — Вот Тьма!

Лорд Даррелл сполз с Кайроса и спал в высокой траве. Погружаясь в сон, я подумала, что он прав. Все же, в траве удобнее, чем на лошади… Сорвав бурдюк с водой, Арххаррион вылил половину на Шайдера, а тот резко сел, и застонал.

— Чхер дабур! — выкрикнул он.

— Ставь купол на Ветряну! — приказал демон.

— Думаешь, она сможет?

— А у нас есть выбор? Ставь!

Шайдер снова застонал, потом резко встал и выкрикнул заклинание…

… В моем сне я стояла на все той же цветущей полянке с красными цветами. Только теперь за серебристой травой виднелся домик, увитый дикой розой и вьюнком, а дорожка у домика почему-то была усыпана кленовыми листьями. И я даже удивилась, ведь рядом не было ни одного клена… Впрочем, это было неважно. Ведь внутри меня ждали. И я даже знала кто. Я посмотрела на свои ладошки, маленькие ладошки пятилетней девочки, весело рассмеялась и побежала вперед. Но сколько я не старалась, сколько не перебирала ногами, уже выбиваясь из сил, чудесный домик не приближался. Напротив, с каждым моим шагом он становился все дальше, скрывался за туманной дымкой, таял… И я плакала, чувствуя себя ужасно одинокой среди этих странных цветов, которые слишком сладко пахли…

Пожалуй, Арххаррион прав, нужен дождь, чтобы заглушить этот запах.

Я медленно открыла глаза. Лорд Даррелл спит на земле, остальные прямо на лошадях. Даже Арххаррион уснул.

Я посмотрела на тонкий защитный купол, что дрожал надо мной. Надолго не хватит…Нужно торопиться. Потянулась мысленно за поле, но сладкий запах мешал, дурманил.

— Эххо, помоги!

Воздушный зверь встревожено метнулся над полем, завертелся вокруг меня, всеми силами сбивая запах. Потом маленьким вихрем метнулся к лесу, зачерпнул влажного мха и дубовых листьев, и вывалил их мне на голову, а потом завертел, окружая меня ароматом леса. Стало легче, и я снова закрыла глаза. Быстро выхватила из памяти воспоминание: мы в Риверстейн, и маленькая Ксенька поет мне песенку своей бабушки, потому что мне страшно, и я не могу уснуть. У Ксени нет ни голоса, ни слуха, а половину слов она подзабыла, но от песенки мне становиться весело и легко…

Тучка тяжело заворочалась, не желая проплывать над полем с красными цветами. Я сурово толкнула ее в бок ветром, и она сдалась. Темная тень побежала над серебристой травой, красные цветы беспокойно задрожали лепестками. Я подняла лицо, рассматривая зависшую надо мной тучу. Еще одно воспоминание: та же Ксеня, но уже взрослая, качает на ладони аканар, смотрит со злостью…

— Дождь! — крикнула я и внутри тучи блеснула вспышкой молния, загрохотал гром, и на поле посыпались крупные дождевые капли, словно горошины. И красные цветы разом захлопнулись, сомкнули свои лепестки. Тяжелый дурман, висевший в воздухе, смыло водой и развеяло ветром.

— Да что ж такое, — выругался лорд Даррелл, поднимаясь, — почему я опять мокрый? Ну сколько можно?

— Зато живой, — лениво отозвался Арххаррион, — все проснулись?

Ксеня и Данила изумленно хлопали глазами, пытаясь понять, что произошло.

— О, так вот зачем нужен был купол! — «догадался» Данила, — надо же… лорд Даррелл, а как вы узнали, что будет дождь? А хорошо так было, цветочки цвели…

— Ох, ну ты и дубовый, — вздохнула Ксеня, — мы из-за этих цветочков заснули все!

Я выдохнула, отпуская тучу, которую все это время держала воздушной петлей, словно собачку на привязи. Сердито плеснув водой в последний раз, она уплыла. Я стерла дождь с лица и рассмеялась. И все ко мне присоединились. Сначала неуверенно, а потом уже в полный голос! Так что мы просто смотрели как уплывает туча и хохотали.

— Дурман отходит, — сквозь смех сказал Шайдер, вытирая мокрые глаза.

А потом мы пришпорила лошадей, пока красные цветы снова не раскрыли свои дурманящие лепестки.

Вскоре я поняла, что без Арххарриона мы ни за что не нашли бы озеро сирен. Вечный лес был прекрасен и в то же время, обманчив. Лесные духи путали направления и тропки, заманивали то в непроходимую чащу, то в овраг. Да и сами сирены постарались, накрыли озеро мороком, отводя глаза незваным гостям. Но Арххаррион ориентировался в лесу хорошо и уверенно вел нас по кривой тропке, пока мы не вышли возле знакомого мне бережка.

Ксеня и Данила удивленно рассматривали маленькое заболоченное озерцо, чуть затянутое тиной. И одинаково насмешливо фыркнули.

Шайдер фыркать не стал, посмотрел внимательно, повел рукой. Под его ладонью воздух дрогнул, и открылось небольшое окошко, в котором мы увидели истинную картину: огромное озеро с вздымающейся в центре башней из воды, и множеством длинных хвостатых тел в глубине.

Данила ахнул, а Ксеня перестала усмехаться, и посмотрела изумленно.

— Это все не настоящее, да? — шепотом спросила она, — морок?

Я кивнула. Зеленая тина болталась у бережка, по воде бежала легкая рябь. Ивы низко склоняли серебристые голова, поводя по озерцу тонкими ветвями с узкими листьями, словно печальные девы. Легкий ветерок шевелил ряску, и ни звука не разносилось по бережкам, тишина…

— А как же нам увидеть русалок? — тоже шепотом спросил Данила.

— А никак, — ответил Арххаррион, — если сами не захотят, мы их не увидим.

— А они нас видят?

— Конечно.

Данила поежился и с опаской осмотрелся. Я его понимала, все же не очень приятно, когда тебя рассматривает кто-то невидимый.

— Похоже, сирены, не торопятся нас встречать, — вздохнул Шайдер.

Мы снова с надеждой осмотрели озерцо. Только ивы шелестят, да тина дрожит.

— Ветряна! — вдруг раздался звонкий голос.

И сразу озерцо поплыло, затуманилось, как мутная слюда, и исчезло. Морок пропал, взметнулась над огромным озером хрустальная башня, а я улыбнулась подплывшей к берегу Солмее.

— Ветряна! — снова воскликнула она, — что ты здесь делаешь? Я искала тебя, но твоя путевая нить никуда не ведет, обрывается!

Я радостно посмотрела на юную русалку. Она подросла, глаза стали зеленее, как и волосы, а серебристые чешуйки потемнели. С нашей последней встречи Солмея заметно изменилась, теперь передо мной был уже не подросток, а молодая девушка.

— Солмея, я так рада тебя видеть! Ты стала такой взрослой! Когда ты успела? — искренне удивилась я.

— Сирены взрослеют в одну ночь, Ветряна, — улыбнулась она, — Что ты здесь делаешь?

— Я пришла, что бы задать вопрос Им. Скажи, я могу это сделать?

— Я не знаю, — ответила сирена, — Им сам решает, кому он даст ответ, а кому нет. А разрешение, чтобы войти в омут может дать только Хозяйка.

— А где Майира? Мы можем ее увидеть?

Солмея блеснула холодными глазами.

— Хозяйка не любит Темных. Да и людей не жалует, — и тут же улыбнулась лукаво, — но я скажу, что вы мои гости! В конце концов, на Играх уже слишком давно не было зрителей!

Я заметила изумленный взгляд Шайдера, и даже невозмутимый Арххаррион выглядел удивленным. Поэтому решила уточнить.

— На Играх? Что ты имеешь в виду?

— Сегодня день Сотворения, Ветряна! Небесные светила сделали еще один круг в вечности, это значит, что настало время Игр, — торжественно сказала Солмея, словно это все объясняло. Я ничего из сказанного не поняла, но уточнить мне не дали. Сирена нетерпеливо хлопнула хвостом по водной глади, расплескав ее сияющими брызгами.

— Идите за мной, — приказала она.

Мы не успели поразиться и даже спросить, как именно и куда идти, потому что над зеркалом озера поднялся сверкающий полупрозрачный мост, с которого потоками стекала вода. Солмея легко подтянулась на руках и выбралась на берег. Ее чешуя растаяла, явив нам прекрасное девичье тело, которое прямо на глазах затянулось водорослями, словно причудливым живым нарядом.

Данила смотрел на это чудо откровенно восторженно, его глаза стали просто как два блюдца. Ксенька фыркнула и мстительно наступила ему ботинком на ногу.

— Ай! — воскликнул парень и очнулся, отвел глаза от Солмеи. Сирена насмешливо улыбнулась и грациозно отвернувшись, шагнула на призрачный мост.

Переглянувшись, мы пошли следом.

Это было странное ощущение. Мост слегка дрожал под нами, и сквозь него было явственно видно воду озера, стайки проплывающих рыб и выглядывающие из глубины бледные русалочьи лица. На холодных лицах сирен все же мелькало удивление, когда они видели нас, и раздраженно хлестнув хвостом по воде, они стремительно уходили на дно. Но потом снова всплывали, чтобы проводить нас настороженными и недовольными взглядами. Солмея на эти взгляды никак не реагировала, молча шла впереди, гордо развернув узкие плечи. Длинный подол платья из водорослей плыл за ней следом, и я старалась не наступить на него. Один раз все же наступила, засмотревшись в толщу озера под нами. От подола сирены оторвался кусочек, но она даже не обернулась, потому что прореха тут же заросла новыми водорослями, а на плечах и спине русалки даже распустились цветы, похожие на озерные кувшинки.

Так что я понимала Данилу, который не мог отвести от сирены глаз.

Чем ближе к башне мы подходили, тем темнее становилась вода озера под нами, а возле башни она была уже просто черной, словно чернильная. И стремительно проплывающие в ее глубине серебристые узкие тела казались стремительными и холодными клинками.

Мы остановились перед водопадом, скрывающим вход в башню.

— Мои гости — гости Им, — нараспев произнесла Солмея и развела воду руками, словно обычные занавеси.

И мы вошли.

И попали в огромный зал, со сверкающими миллиардом искр стенами, бесконечно уходящими в небо. Крыши здесь не было, и солнечные лучи беспрепятственно скользили по стенам, рассыпаясь в воздухе маленькими радугами.

Пола тоже не было, была вода, затянутая матовой дымкой, на которую было страшно ступать. Но Солмея невозмутимо шла вперед и, слегка поколебавшись, мы двинулись следом. И остановились, потому что навстречу нам, скользя по полу, словно по льду, шла Хозяйка Озера, Майира. И даже несмотря на то, что ее прекрасное лицо было холодно и невозмутимо, как горный хрусталь, я поняла, что сирена в ярости.

— Солмея, — спокойный голос Хозяйки ударил, как хлыст, — ты привела на Игры чужаков?

— Я привела на Игры гостей, — безмятежно ответила юная русалка, не отводя взгляда от ледяных глаз Хозяйки.

— Гостей? Повелителя Тьмы и человеческих магов ты называешь гостями? Ты позволила войти в Им врагам!

Солмея подняла подбородок еще выше.

— Война давно закончилась, Майира, — сказала она, — сиренам пора перестать жить прошлым. Повелитель Тьмы не враг нам, ты знаешь.

— Ты не Хозяйка, чтобы решать! — голос Майиры уже звенел, словно осколки льда.

— Пока не Хозяйка, — спокойно уточнила Солмея, — И как наследница и участница, я имею право пригласить на Игры гостей. Сегодня я воспользовалась своим правом.

Майира окинула нас надменным взглядом, и не ответив, и даже не кивнув, развернулась и ушла. Плечи Солмеи чуть заметно дрогнули. Я осторожно тронула ее холодную ладонь.

— Мне жаль, что тебе пришлось из-за нас поссориться с Майирой, — с раскаянием сказала я.

Русалка чуть повела плечом.

— Мы слишком давно живем, отгородившись от мира стеной, Ветряна, — сказала она, — Майира не понимает, что Хаос лучше иметь в союзниках, чем во врагах. Как и Хранительницу возрожденного Источника, — она лукаво улыбнулась.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Суть сирены — вода, Ветряна, разве ты забыла? Вода все знает!

— Когда-нибудь ты станешь отличной Хозяйкой, — улыбнулась я. Только Солмея почему-то от этих слов помрачнела. Потом встряхнула зелеными волосами, отчего в них зацвели сиреневые цветы, и улыбнулась. Повернулась к стоящим в стороне спутникам.

— Вы первые гости на Играх Сотворения Мира за многие годы, — сказала она, — надеюсь, Игры развлекут вас. Пойдемте со мной.

Мы двинулись за ней по прозрачному полу. В центре находились ступени из хрусталя, а над ними мы увидели помост, с которого открывался вид на весь зал. А в самом зале стало значительно оживленнее. Со всех сторон в него стекались сирены. Они поднимались из воды, меняя чешую на живые платья, входили сквозь водопад, и через высокие арки, появившиеся в стенах. Большинство русалок поднималось на помост, занимая места на хрустальных сидениях. Некоторые на нас подчеркнуто не обращали внимания, или окидывали надменным взглядом, в лицах других сквозило любопытство.

Мы тоже сели на сидения, удивленно осматриваясь. Шайдер сел справа и предвкушающе сверкнул ореховыми глазами.

— Даже предположить не мог, что окажусь когда-нибудь на Играх сирен! — восторженно сказал он, — я читал о них в трактатах, но мало кто может похвастаться, что видел это зрелище живьем!

Я рассеяно кивнула, высматривая в рядах прекрасных русалочьих лиц Солмею. Оставив нас, она растворилась в толпе, не сказав, когда вернется. И еще меня беспокоила Майира, ее недовольство от нашего появления. Разрешит ли она спуститься к Им? Я беспокойно оглянулась на Ксеню. Подруга смотрела на русалок остановившимся взглядом, и недовольно хмурилась.

Арххаррион остался стоять, чуть настороженно рассматривая сверкающий зал.

— Куда ушла Солмея? — обеспокоенно спросила я.

— Она — участница, — ответил Рион.

— Участница?

Он отвернулся от зала и сел рядом.

— Солмея участница Игр, — сказал он, — это значит, что сегодня она будет сражаться.

— Сражаться? С кем? — испугалась я.

Он кивнул на пол зала.

— Смотри.

Туманный пол стал еще более матовым, потемнел, а потом пропал, явив взгляду темную воду озера. В его глубине задрожала светлая искра, она все приближалась, а потом на поверхность медленно поднялась узкая грань, на которой стояла Майира. Тонкое тело Хозяйки было затянуто белой тканью, широкими волнами расходящейся по водной глади. А когда она шевельнулась, я поняла, что это не ткань, а бесчисленное количество белых цветов, столь тонких и нежных, что их лепестки просвечивались на свету. Длинные волосы свободно плыли по воздуху, а лоб венчал узкий обруч с белым матовым камнем в центре.

Она подняла руку, и в огромном зале стало так тихо, что было слышно, как звенят мерцающие стены и шумит вода.

— Дочери воды и света, серебряные капли озера Им! — сказала Майира и надменно добавила, — и гости, пожаловавшие в Зал Чистоты! Я, Хозяйка Озера, приветствую вас на Играх Сотворения Мира! Пусть дорога небесных светил продолжит свой путь в вечности, а сирены останутся неизменны! Пусть чистота и холод воды наполнят наши души, а Игры пусть определят достойнейших!

Она резко хлопнула в ладоши и узкая грань, на которой она стояла, поплыла и остановилась напротив нашего помоста. Хозяйка еще мгновение постояла, рассматривая зал прозрачными глазами, и села на хрустальный трон, выросший на грани.

И тут же центр воды забурлил, потемнел, пошел медленными кругами, все ускоряясь, и в воде образовался бурлящий черный водоворот!

Над водоворотом возник узкий, не шире пары локтей помост, стоящий на одной опоре в центре. И на этот помост, дрожащий от каждого движения, одновременно вышли две сирены. Справа — высокая русалка с длинными переплетенными водорослями темно-зелеными волосами, одетая лишь в две искрящиеся полоски на груди и бедрах. Слева — Солмея. На ней так же была лишь чешуя, оставляющая открытой почти все тело. Обе девушки держали в руках тонкие длинные палки, с заостренными концами.

Я невольно поддалась вперед.

Сирены на миг замерли, а потом зеленоволосая резко вскинула руку, так что тонкая палка завертелась на кончиках пальцев и ударила ее Солмею! Вернее, попыталась ударить, потому что сирена резко отклонилась назад, почти коснувшись головой помоста, а потом выгнулась обратно и одним ударом палки снесла соперницу в воду!

Я выдохнула, но тут же с двух сторон помоста вышли две новые соперницы и одновременно атаковали русалку!

Узкий помост под сиренами двигался от каждого не то, что шага, — взмаха руки. Тонкие палки рассекали воздух, словно плети.

Я заворожено смотрела на поединок, внезапно осознав, что девушки на помосте- не люди. Ни один человек никогда не смог бы так двигаться, с невероятной грацией, словно перетекая из одного положения тела в другое. Это было потрясающе красиво. Но тут одна из сирен провернулась на носках, взмахнула рукой, и из ее палки с двух сторон выскочили два острых шипа, тонких и острых, словно жало. Вторая сделала тоже самое, и я поняла, что это не танец. Это бой, самое настоящее сражение!

Я невольно вскрикнула, когда острое жало пронеслось у самого лица Солмеи.

— Не бойся, — тихо сказал Арххаррион, — это игры, а не поединок. Сегодня никто не умрет.

Я поражено на него посмотрела.

— Поединок?

— Поединок за право стать Хозяйкой Озера.

Я осмыслила услышанное, и побледнела.

— То есть, если Солмея захочет стать Хозяйкой, она должна будет убить Майиру? Вот так вот? Этой… палкой? — медленно уточнила я.

— Это кадавр, — спокойно сказал Арххаррион, — не палка. Кадавр. Боевое оружие сирен. И да, ты все верно поняла.

Я еще мгновение рассматривала его, а потом повернулась к лорду Дарреллу, сидящему с другой стороны.

— Шайдер, ты знал, что сирены убивают друг друга на таких вот поединках?

— Что? — он отвлекся от зрелища и посмотрел недоуменно, — а, ну да, конечно. Я читал об этом.

— И что ты об этом думаешь?

Он задумался, не понимая, что я от него хочу.

— Ну, если подумать, это конечно, жестоко, — протянул лорд Даррелл, — но это их традиции. К тому же это так красиво…

Я пораженно посмотрела на него. Потом на Арххарриона. Похоже, я никогда не пойму мужчин!

Хотя что там мужчин! Сами сирены смотрели на соперниц внизу с холодной заинтересованностью и без малейшего беспокойства. Конечно, это лишь игры, но что-то подсказывало мне, что и на поединке русалки сидели бы также, спокойно ожидая результатов. Хотя, быть может, их невозмутимость лишь маска?

Между тем на помосте внизу одна из девушек не удержалась и, глухо вскрикнув, упала в водоворот. Гибко извернувшись, Солмея сделала подсечку оставшейся сопернице, и взмахнула кадавром. На белом теле сирены медленно проступила полоска крови, и я даже удивилась, что у русалок такая же красная кровь, как и у людей. Склонив голову, признавая поражение, сирена ушла с помоста.

Солмея осталась одна, подняла голову, рассматривая зрителей. Поймав ее взгляд, я ободряюще улыбнулась. Сирена не ответила.

— Это все? — спросила я Арххарриона, — она победила?

— Еще нет.

Я встревожено снова посмотрела вниз. На узкий помост выходила еще одна сирена. В таких же узких полосках чешуи, как и остальные, с кадавром в руках и заплетенными волосами. Так что я даже не сразу узнала Хозяйку озера.

Майира перешла в наступление, едва приблизившись, не дав Солмеи ни мгновения на раздумья. Две тонкие фигуры кружились по помосту, словно две серебристые рыбки, кадавры в их руках мелькали с такой скоростью, что я не успевала за ними следить. Помост дрожал под ними, раскачиваясь от их движений, водоворот бурлил, закручивая воду в черную спираль. Солнечные лучи сверкали на стенах и отражались от чешуи русалок. Тонкие жала кадавров блестели, и от скорости движений образовывали в воздухе искрящуюся линию.

И в какой-то момент Солмея неловко отклонилась от кадавра Майиры, и спиной вниз полетела с помоста, но в воздухе перевернулась и уже в воду вошла рыбкой.

— Так не честно, — прошептала я, — Солмея билась со всеми участницами, а Майира лишь с ней одной. Солмея просто устала!

— Солмея поддалась, — тихо и удивленно сказал Арххаррион. Я повернулась к нему.

— Ты уверен?

— Да. И это странно.

— Почему?

— Сирены так не поступают.

Я улыбнулась, рассматривая темную воду. Водоворот внизу исчез, как и узкий помост. Майира под приветственные крики сирен поднялась на мерцающий трон.

— Игры окончены! — пропела она, — дочери Им доказали чистоту духа и незамутненность помыслов! И с этого мгновения мы начинаем новый отсчет в бесконечности и празднуем день Сотворения мира!

Она снова хлопнула в ладоши, и вода вновь забурлила. Но теперь уже никто не собирался сражаться, потому что на глади озера началось представление!

Сначала темная вода посветлела, а потом поползла вверх, и выросла в дерево! Медленно и безумно красиво водяные струи сложились в ствол и ветви, распустились цветы, с прозрачными каплями на бутонах, появились листочки… Цветущее дерево стало водопадом, а потом он рассыпался бесчисленным количеством капель, которые прямо на глазах вытянулись в стайку серебряных рыбок! Вода дрожала, выгибалась и двигалась, создавая на поверхности озера прекрасные картины, завораживающие настолько, что оторваться от их созерцания было невозможно. По водной глади то бежали единороги, и из-под копыт летели искры, то взмывали ввысь птицы, расплескивая с крыльев водяные брызги… А после вырос прекрасный цветок, дрогнул, раскрывая лепестки, и из него вышли сирены. И на зеркале воды закружились в танце.

И тут Данила не выдержал. Все это время парень сидел, открыв рот, и потрясенно молчал. Но когда прекрасные водные девы заскользили над озером, его душа переполнилась восторгом до краев, и парень, вскочив, восторженно захлопал в ладоши и даже засвистел.

От такого непонятного проявления эмоций, сирены чуть опешили.

В Зале Чистоты на миг зависла недоуменная тишина.

Переглянувшись с Ксенькой, мы вскочили одновременно, и то же захлопали.

— Ну же, поддержите нас! — прошипела я Шайдеру и Арххарриону, продолжая хлопать. Демон рассмеялся и захлопал, глядя на меня, а лорд Даррелл еще и засвистел, даже громче чем Данила.

И не очень уверенно, но довольно слаженно захлопали все русалки на помосте.

Сирены переглянулись и… закружились еще быстрее, еще гибче, еще грациознее, бросая на нас лукавые взгляды. А я подумала, что пусть суть сирен — вода, но все же они- девушки…

Солмея подошла к нам, когда представление закончилось и сирены разошлись. На ней снова было платье из водорослей, и улыбалась она чуть устало. Я радостно вскочила при ее приближении.

— Солмея! Я переживала за тебя.

Она чуть насмешливо улыбнулась.

— Я знаю, Ветряна. Я снова видела в твоих глазах соленую влагу. Тебе понравились игры?

— Это было… захватывающе, — честно сказала я, — теперь мы можем спросить у Майиры разрешение войти в омут?

— Хозяйка после игр в хорошем настроении, — задумчиво сказала Солмея, — и она ждет тебя. Одну, — добавила сирена, видя, как встали мои спутники, собираясь идти со мной.

Я кивнула, готовая идти.

Солмея провела меня через Зал Чистоты в небольшое помещение. Здесь не было ничего сияющего и искрящегося, напротив, здесь царил полумрак и на темных стенах медленно покачивались бурые водоросли. Майира в простом платье до колена повернулась, когда мы вошли.

— Иди, Солмея, — сказала она. Сирена кивнула и вышла. Майира посмотрела на меня. На бледном ее лице холодно поблескивали светлые, почти бесцветные глаза.

— Хранительница Источника с меткой Хаоса, — без выражения сказала она, — зачем ты пришла в Вечный лес? Каким вопросом хочешь потревожить покой Им?

— Моя подруга попала в беду, — честно сказала я, — я сделаю все, чтобы помочь ей.

И я рассказала, как сумела, что приключилось с Ксеней.

— Разве судьба человеческой девушки так важна, чтобы тревожить Им? — насмешливо спросила Майира. Я не знала, зачем она так говорит, да и не хотела знать.

— Судьба Ксени очень важна, — твердо сказала я, — для меня. А значит, я сделаю все, что смогу.

— Почему на тебе метка Хаоса? — перебила меня Хозяйка.

Я помолчала, не зная, что сказать.

— Это к делу не относится, — ответила я.

Майира чуть вскинула бровь, рассматривая меня с высокомерным любопытством.

— Душа твоей подруги во власти Тьмы в Мире Теней, — спокойно произнесла хозяйка, — вряд ли Им поможет тебе. Им не может открыть Грань… Никто не может. Почти, никто. А может и вовсе…

— Позвольте мне поговорить с ним! — взмолилась я, — пожалуйста!

Мне показалось, что Хозяйка не слышит, хотя ее прозрачные глаза все так же на меня смотрели.

— Майира? — позвала я. Она очнулась и чуть вздрогнула.

— На рассвете, — слабым голосом сказала она. И отвернулась, — Ты задашь свой вопрос завтра на рассвете. Ночевать вам придется на берегу, мы не ждали… гостей.

Больше она ничего не сказала и так и не повернулась. Так что я поняла, что разговор окончен и тихо вышла из комнаты с бурыми от водорослей стенами.

Солмея ждала меня в Зале Чистоты. Сейчас здесь было уже пусто и тихо, лучи заходящего солнца окрасили помещение в красно-оранжевый цвет.

— Ветряна, почему так долго! Что сказала Майира?

— Что я могу войти в омут на рассвете.

Сирена удовлетворенно кивнула.

— Хорошо. А теперь пойдем! Сегодня праздник! Жаль, что ты не можешь уйти со мной в глубину озера, но мы будем купаться в заводи, поплывешь с нами?

— Я?! Солмея, ты что, я совсем не умею плавать!

Русалка блеснула глазами.

— Придется научиться, Ветряна! Пошли, твоих друзей я уже пригласила! Знаешь, у нас давно не было гостей! Ну же, не бойся! Ты же Хранительница!

— Я еще не опытная Хранительница, — растеряно пробормотала я, следуя за торопливо идущей Солмеей. Все-таки в душе она еще девчонка! Вон как спешит, чуть ли не подпрыгивает от возбуждения!

Мои спутники ждали меня на берегу, за призрачным мостом. Как только мы с русалкой его перешли, мост плавно опустился в озеро и скрылся в глубине.

Друзья подскочили, увидев меня.

— Майира разрешила поговорить с Им на рассвете, — обрадовала их я. Но порадоваться нам не дала Солмея, которая дернула меня за рукав.

— Вот завтра этим и займетесь! — сказала она, — а сейчас — праздновать!

— Солмея! — чуть ли не застонала я, с ужасом представляя, как буду барахтаться в холодной воде. О том, что утром нужно будет нырнуть в омут, я старалась вообще не думать.

— Тебе понравится! — засмеялась Солмея.

— Но я же не умею плавать!

Русалка улыбнулась и, опустив ладонь в озеро, издала длинный призывный звук. В темной воде произошло какое-то движение, и из глубин медленно выплыла длинная черная рыба, с острым носом и треугольным высоким плавником. И ласково ткнулась в ладонь сирены. И тут же над водой прошлись еще несколько треугольников.

— Вас отвезут сеялы, — рассмеялась Солмея, видя наши ошарашенные лица.

— А эти рыбки нас не сожрут? — мрачно поинтересовался Данила.

— Сеялы питаются озерными растениями, — обиделась русалка, — мужчины отправляются первыми.

— Я без Ветряны и Ксени никуда не поплыву, — настороженно сказал Шайдер.

— Девушкам надо переодеться, — лукаво улыбнулась сирена, — не переживайте, сеялы знают дорогу и сами доставят вас куда надо!

Арххаррион и лорд Даррелл переглянулись, и демон пожал плечами. И молча снял сапоги, стянул рубашку и закатал штаны. Только ножны с аканарами забросил обратно на спину. Вздохнув, Шайдер последовал его примеру, так же оставив на боку свой клинок. А Данила просто снял рубаху, так как после поля с красными цветами, его сапоги так и висели на луке седла.

Мужчины слажено нырнули в воду и тут же вынырнули, схватились за плавники ближайших рыбин. Арххаррион подтянулся и перебросил ногу, оседлав черное тело сеяла. Рыбина чуть дрогнула, качнулась, и стремительно рванула вперед, рассекая темную воду. И уже через мгновение Арххаррион скрылся за башней. Лорд Даррелл и Данила помахали нам на прощание и тоже скрылись, крепко вцепившись в треугольные плавники. А Данила при этом еще и покрикивал: «Но, лошадка!» и «Эгей-гей»!!!

— Ну, а теперь займемся вами, — радостно сообщила Солмея, и почему-то ее веселый тон мне не понравился, — раздевайтесь, — приказала она.

— Зачем?

— Ты же не собираешься заходить в воды Им в…этом?

Я осмотрела свое темно-серое платье и не нашла причин для столь презрительного высказывания.

— Ну же! Раздевайтесь! — нетерпеливо топнула ножкой сирена, — мы все пропустим, если и дальше будем здесь спорить!

Ксеня фыркнула и спокойно стянула с себя одежду. Я повздыхала, но понимая, что настойчивая Солмея меня в покое не оставит, сняла платье и аккуратно сложив, убрала в седельную сумку.

— И вот это уродство тоже! — сирена ткнула пальцем в мою нижнюю рубашку. Я стыдливо ее стащила, боязливо оглядываясь. Так и чудилось, что кто-то на меня смотрит. Зато Ксеня чувствовала себя на удивление спокойно, даже руки закинула за голову, подставляя ветерку обнаженное тело.

— А теперь мой подарок, — с лукавой улыбкой сказала Солмея. И тронула каждую из нас за запястье.

И мы с Ксеней с изумлением увидели, как на руке каждой расцвел цветок, а от него поползли темно-зеленные побеги и листочки, оплетая наши тела удивительным русалочьим нарядом. И уже через несколько мгновений на нас красовались короткие причудливые платья, на которых влажно дрожали нежными лепестками озерные цветы.

— Как прекрасно! — выдохнула я, — но… Солмея! Я не могу идти… так!

— Почему? — не поняла русалка, — так гораздо красивее и лучше, чем в той жуткой мертвом одежде, в которой вы ходите!

— Но я же так практически…не одета! — с отчаянием выкрикнула я.

И снова посмотрела на свой наряд. Плечи открыты, одна рука, грудь, живот оплетены озерным вьюнком, а внизу цветы и листья образуют юбку, но такую короткую…Гораздо выше колен!

— Тебе не нравиться? — огорчилась Солмея.

— Это волшебно! Но…

Я посмотрела на Ксеню в поисках поддержки и обомлела. На таком же коротеньком платьице подруги цвели розовые бутоны, и она задумчиво проводила по ним ладонью и улыбалась. Щеки девушки покраснели от удовольствия, а в глазах сияли рыжие искры.

— Ксеня! Какая ты красивая! — восхитилась я.

Она оторвалась от созерцания цветов и радостно посмотрела на меня.

— Ты тоже, Ветряна! — сказала она, и мы рассмеялись. Так искренне и светло, как не смеялись уже давно… Только ради этого Ксенькиного смеха я готова была идти в живом платье куда угодно. Хоть на прием к королю!

— Видели бы нас наши настоятельницы, — со смехом сказала Ксеня. И мы снова рассмеялись.

— Ну, вот и чудесно, — сказала Солмея, — а теперь, в воду!

И русалка, схватив нас обеих за руки, прыгнула в озеро.

Вода оказалась прохладной, но все же, не такой холодной, как я боялась. Вполне терпимой. Пока я барахталась, пытаясь всплыть, что-то большое и черное подхватило мена и вынесло на поверхность. Глубоко вздохнув, я посмотрела на блестящую спину сеяла, на которой лежала. Рыба замерла, давая мне возможность привыкнуть и мирно покачиваясь на волнах. Я чуть подтянулась, и села, свесив ноги. Осторожно взялась за гладкий плавник. Прислушалась. Огромный сеял думал о теплой воде и просторах озера. И о том какая странная сирена ему досталась.

Я улыбнулась, уловив его доброжелательное любопытство, и крепче ухватилась за плавник. Ксеня уже уверено оседлала своего сеяла, и ждала меня. А Солмея и вовсе наслаждалась водой, поблескивая серебристым хвостом.

— Ну поплыли, что ли… — Сказала я, и похлопала рыбину по черному и теплому боку. И добавила тихонько, — только не очень быстро, пожалуйста…

Сеял фыркнул, словно лошадь, но послушался, и плавно двинулся вперед. Ксеня меня обогнала, подмигнула и промчалась мимо, уже через пару мгновений скрывшись за башней.

А я вот никуда не торопилась, лежала себе спокойно на теплой спине, рассматривала с любопытством озерную глубину и прислушивалась к ее обитателям. Это так меня захватило, что я очнулась, только поняв, что вода стала значительно теплее, а сеял уже не рассекает волны, а просто покачивается на воде.

— Ветряна!!! Не спи! — рассмеялась Солмея, выныривая рядом. Я подняла голову, а потом села. Мы обогнули башню из воды и проплыли почти все озеро, оказавшись в тихой заводи. И судя по теплой воде, здесь еще и били горячие источники. У берега плескались сирены, их серебряные хвосты сверкали в воде. Звучала музыка, хотя я не увидела ее источника. Несколько русалок танцевали на берегу и их цветочные платья благоухали в вечернем воздухе. На ветвях деревьев висели сверкающие шары, расплескивая по берегу радужные искры света, и я догадалась, что это постарались Шайдер и Данила.

Сейчас лорд Даррелл стоял на берегу и смотрел на меня. И Арххаррион тоже. И я смутилась от их взглядов.

— Пойдем же! — заторопила меня Солмея, — ах, вот еще…

Она тронула мои волосы, и косы сами собой расплелись, а озерная трава заплелась в венок и расцвела крошечными синими цветами.

— Ну же, Ветряна, не спи!

Я осторожно слезла с сеяла, поблагодарила его и пошла к берегу, стараясь ни на кого не смотреть. Потому что то, как смотрели на меня мужчины… От этих взглядов мне захотелось залезть обратно в воду и поплыть назад. Можно даже без сеяла…

Но, конечно, Солмея мне бы не позволила. Ксеня уже была на берегу и даже танцевала вместе с сиренами. К нам подошла одна из русалок и вручила по кубку.

— С днем Сотворения! — сказала она. Я вежливо улыбнулась и выпила. Напиток оказался чуть солоноватым, но приятным и вкусным. И только допив до дна, я почувствовала, как закружилась голова, и краски вспыхнули, словно усиленные в несколько раз.

— Что это было? — испугалась я.

— Не бойся, это нектар из подводных растений. Идем, сейчас Айя будет петь!

Музыка стихла, все сирены уселись в заводи на камнях, болтая в теплой воде кто ногами, кто хвостом. Мы тоже сели. Я все так же, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из мужчин. Но всем телом чувствуя, их взгляды.

А потом одна из русалок запела. И мир остановился. Я никогда не слышала, как поют сирены. Только читала, что слыша этот голос, люди сами прыгают в воду, а корабли разбиваются о скалы. Это было завораживающе прекрасно.

А потом снова были танцы и еще немножко нектара. Ксеня смеялась и плескалась с русалками в теплой воде, а я улыбалась и смотрела, как загораются на темнеющем небе звезды.

— Ветряна, пойдем танцевать? — позвала меня Айя, я покачала головой. Сегодня русалки растеряли свою холодную надменность и улыбались почти все. Может, все дело в чудодейственном нектаре? Или раз в году, в праздник сотворения, они позволяют себе повеселиться?

Я повернулась к Солмее.

— А почему Майиры нет с вами?

— Уже много лет Хозяйка проводит этот праздник в Башне, — грустно ответила она, — одна. Когда я родилась, она уже была такой…затворницей.

— Почему же?

Юная сирена пожала плечами. А я внезапно прозрела.

— Солмея, а Майира…Она для тебя кто?

— У сирен нет человеческого понятия родства, — сказала она, — но если бы были…То Майира была бы мне матерью.

Я пораженно кивнула. Конечно, как я сразу не догадалась. Ведь Солмея — наследница, будущая Хозяйка Озера. Только, чтобы стать ее, она должна вызвать Майиру на поединок. И… победить. Солмея легко поднялась и ушла танцевать. А я пошла в сторону от музыки и сирен, раздумывая над услышанным. А подняв голову, наткнулась на темный взгляд Арххарриона. И сразу меня обожгло изнутри невыносимым, бешеным желанием, таким яростным, что у меня перехватило дыхание. Это длилось всего миг, а потом он снова закрылся и ушел, растворился в лесу.

— Ветряна.

Я не заметила, как подошел Шайдер, тронул меня за руку.

— Ветряна, мы могли бы поговорить?

— Что? — я растеряно посмотрела в ореховые глаза, которые сейчас стали совсем темными, — а…да… Конечно. Что-то случилось?

Мы медленно двинулись по берегу. Он шел рядом и молчал, а потом остановился и взял мою руку, поднес к губам.

— Ветряна… я так больше не могу. Не могу молчать… о том, что чувствую к тебе…

Я испугано дернулась, и он схватил уже обе мои руки, не давая сбежать.

— Не уходи, прошу тебя! Просто выслушай! — торопливо сказал он, глядя мне в глаза, — Я все понимаю… Но… Сегодня, когда я увидел тебя… Когда ты вышла на берег в этом платье… Ветряна. Я люблю тебя. Я так тебя люблю…

Я застыла, глядя на него почти с ужасом.

— Шайдер, не надо, прошу тебя…

— Я знаю, что ты не испытываешь ко мне чувств, — с горечью сказал он, — но послушай… Я верю, что это измениться. Когда это мерзкое слияние исчезнет…Все изменится! Постой, пожалуйста!

Он вдруг встал передо мной на колено.

— Ветряна, я хочу… Я прошу тебя стать моей женой.

Я прижала ладони к пылающим щекам. Он поднялся и, заметно волнуясь, заглянул мне в глаза.

— Я понимаю, что все не так… У меня нет кольца, и обстановка не подобающая… И ты не готова…Но прошу! Просто подумай об этом!

— Шайдер…

— Не отвечай сейчас! — он снова прижал мою ладонь к губам, потом провел кончиками пальцев по лицу, дотронулся до волос. Я видела, как меняется его взгляд, как учащается дыхание… И отступила.

— Не отвечай сейчас, — попросил он, — прошу тебя. Ты ответишь мне потом. Когда… когда… не будешь связана…

— Шайдер, я не хочу давать тебе ложную надежду, — почти с отчаянием сказала я, — не хочу…

Он резко шагнул ко мне и вдруг обнял.

— Все измениться, Ветряна. Все измениться, вот увидишь… — тихо сказал он.

И поцеловал. У него были нежные губы, чуть соленные от русалочьего нектара. И настойчивые руки, прижимающие меня к горячему мужскому телу… Я вырвалась так резко, что упал с головы венок.

— Лорд Даррелл? Шайдер… — раздался голос Ксеня.

Я отскочила от него еще дальше, попятилась испугано. Ксеня танцующей походкой вышла из-за деревьев и остановилась, разглядывая нас. Нежная улыбка медленно сползла с ее губ, а из рук выпала белая озерная лилия. И чернильная тьма разлилась по ее ауре, почти полностью поглотив ее. Девушка развернулась и бросилась прочь.

— Ксеня! — испугано закричала я.

Лорд Даррелл схватил меня за руку.

— Пусть идет, так лучше… пойми…

Я толкнула его так, что он чуть не упал. И не ответив, бросилась за Ксеней следом. Пробежав под деревьями, я выскочила к заводи. Русалки танцевали вокруг Данилы, а Ксени нигде не видно. Я бесцеремонно выдернула парня из круга.

— Данила, надо найти Ксеню!

— Зачем? — обиженно спросил он, — чтобы она меня снова послала…лесом?

— Данила! — я встряхнула парня, который был выше меня на голову и в два раза больше, — надо найти ее! Слышишь! Прямо сейчас! С ней случится беда!

Обиженное выражение исчезло с его лица, и он серьезно кивнул.

— Где ты ее видела?

— Там! Она ушла в лес…

— Я посмотрю, а ты пройдись по берегу, может она вернется.

Он быстро пошел в указанную сторону. Я заметалась, с надеждой вглядываясь в русалочьи лица. Но Ксени среди них не было. Эххо, чувствуя мое беспокойство, закружил рядом.

Первая стрела просвистела в воздухе и уткнулась в песок рядом со мной. Если бы не мой воздушный зверь, черное древко уже дрожало бы в моей груди.

— Морок исчез! — изумлено и испуганно закричала на весь берег Айа.

Песни и музыка оборвались. И тут на нас полетели стрелы. Эххо закружил вокруг меня сплошным вихрем, но я понимала, что это не спасет от стрелы… Сирены закричали и бросились в воду, одна из русалок тоненько вскрикнула, когда черная стрела пробила ей руку. Прозрачная вода заводи сразу окрасилась красным.

— Ветряна! — крикнула Солмея.

Я посмотрела на лес. Где-то за деревьями были мои друзья, Ксеня… И там же стояли враги. Даже с такого расстояния я видела их: в руках Селении и Рогнеды арбалеты, а рядом двое мужчин. Оба в черных одеждах и с длинными белыми волосами. У одного руки подняты вверх, видимо, это он сломал русалочью защиту и снял морок. И с изумлением я поняла, что это эльфы…

Но разглядеть их как следует не успела, потому что сбоку из-за камней выбежал Арххаррион и просто взяв меня на руки, с разбега прыгнул в воду.

— Там Ксеня!!! — закричала я и захлебнулась.

Черные стрелы пронзили воду, оставляя за собой следы из воздушных пузырьков. Воздух во мне заканчивался, а Рион все плыл и плыл, таща меня за руку. И когда моя грудь уже почти разорвалась без вздоха, он, наконец, рванул вверх. Я вынырнула и закашляла, судорожно хватая спасительный воздух. И вскрикнула от ужаса. Лес горел. И берег. И даже вода! Странный синий огонь прожорливо чавкал, пожирая деревья, траву, камни, песок… и настойчиво полз по взбудораженной воде, и она кипела от этого магического пламени!

— Надо уходить, — сквозь зубы сказал Арххаррион.

— Они все остались на берегу! — чуть не плакала я, — там Ксенька! Надо вернуться!

— Это бессмысленно. Послушай! — он развернул меня к себе, — Ветряна, надо уходить. Там отступники. Идти против них без магии нелепо… и твой ветер тут не поможет. Понимаешь меня? Если мы выйдем на берег, нас просто убьют, вряд ли это поможет Ксене!

Он осмотрел кромку леса.

— Никого из наших там нет. Думаю, им хватило ума уйти подальше в лес.

В нашу сторону полетели синие сгустки пламени.

— Тьма! Набери воздух! — выругался Арххаррион и ушел на дно, снова таща меня за собой.

Снова всплыли мы еще дальше от берега. Синее пламя ревело, как живое, ползя к нам по воде и растягиваясь все шире. Его концы закруглялись, намериваясь захватить нас в смертельное кольцо. Арххаррион осмотрелся, сжав зубы. Темная вода озера чернела впереди насколько хватало взгляда. А сзади все ближе подбиралось жадное пламя.

— Надо добраться до другого берега, — сказал Арххаррион, — не бойся. Слышишь?

Я кивнула, хотя меня колотила крупная дрожь. Даже над водой я могла болтаться лишь оттого, что он держал меня. Отпустит, сразу пойду ко дну… А пламя так стремительно разрастается…

— Набери побольше воздуха, — сказал он. Я вздохнула, и мы снова ушли в глубину. И вдруг стало светло. Я подняла голову. Кольцо огня сомкнулось и теперь сжималось вокруг нас. Вода забурлила, и нам пришлось уйти еще глубже, чтобы не обжечься. Арххаррион стремительно тащил меня в сторону от смертельного захвата, но я чувствовала, что мы не успеваем… Без меня он бы выплыл, а вместе…Нет. Потому что демон мог не дышать долго, а я… Воздух в моей груди заканчивался слишком быстро. И тут же меня обожгло его злостью, и я поняла, что он почувствовала мои мысли. Сжал мне руку и рванул вперед еще быстрее. Правда, кроме злости я успела почувствовать его страх, и удивилась, что боится он не за себя…

Мою грудь снова разрывало без воздуха и нам пришлось подняться, чтобы сделать вдох. Кольцо синего огня бушевало уже совсем рядом, обжигая кожу.

Я с отчаянием посмотрела на демона. В темных глазах отражались языки пламени.

— Мы выберемся — уверенно сказал он, — готова?

Я кивнула, хотя готова не была. И тут что-то большое и гладкое тронуло меня за ногу. И над водой поднялась длинная морда сеяла.

— Хватайся за плавник! — приказал Арххаррион, и я почувствовала в его голосе облегчение, — Ветряна! Быстро!

Я схватилась, и почти сразу сеял ушел на дно, утаскивая меня за собой. Длинное черное тело с огромной скоростью пронеслось под полосой огня и вынесло меня почти на середину озера. Я приподнялась, с беспокойством осматривая темную воду. Мгновение шли, а Арххаррион все не показывался…Снова и снова я всматривалась то в озеро, то в бушующую полосу огня, до тех пор пока в глазах не стало резать от напряжения…

Он выплыл с другой стороны и схватился на треугольный плавник рыбы.

— Ты хорошо плаваешь, — выдохнула я. Рион улыбнулся.

— Да, хотя рожденные в Хаосе не слишком любят это занятие.

В глубине блеснула серебристая искра и на поверхности показалась Солмея. Я наклонилась к ней.

— Спасибо за сеяла, — сказала я, — с сиренами все в порядке?

— Трое ранены, — спокойно сказала она.

— Мне жаль… Солмея, ты не знаешь где мои друзья?

Она помолчала, словно прислушиваясь.

— Вода говорит, они ушли в лес. Уже далеко отсюда.

— Все трое? — она кивнула, и я облегченно вздохнула.

— Им горит, — грустно сказала русалка. На ее чешуе плясали синие отсветы пламени.

— Рион, этот огонь можно погасить дождем?

— Только, если очень холодным, — ответил он и посмотрел на сирену, — почему ты нам помогаешь?

Солмея склонила голову, словно раздумывая.

— Возможно, потому что мне нравится, как Ветряна рассказывает сказки…, — медленно сказала она и тут же блеснула глазами, — или, возможно, я не против оказать услугу Правителю Хаоса!

Арххаррион усмехнулся и кивнул.

Я села на сеяле удобнее. Глаза закрывать не стала, напротив, внимательно смотрела, как жадно пожирает пламя берег озера. Тучи появились над нами, как сгустки боли. Темнота поползла со всех сторон, собираясь в одну громадную и тяжелую тьму, набухающую ледяным дождем. Темные вихри взметнулись над берегом. Но не смогли тронуть четверку, стоящую там. Видимо, Арххаррион прав, против их магии мой ветер бессилен… Но погасить это синее пламя я смогу!

Я подняла голову, рассматривая мрачную громаду надо мной. В ее клубящемся чреве змеились шипящие молнии, сплетались в клубок и кусались горячими искрами. Гром не грянул, он глухо ударил по воде, словно молотом, и тут же сверху полил дождь, колющий иголками льда и снега.

Солмея вскрикнула, посмотрела на меня испуганно и ушла в глубину, хлестнув по воде хвостом. Потом опомнилась, вернулась.

— Вам нужно туда, — сказала она, махнув рукой. С этой стороны весь берег горит, а дальше отвесные склоны. Сеял отвезет туда, где можно выйти на сушу. В лесу есть сторожка старого орка, идите туда. Я найду вас утром. А пока, мне нужно убедиться, что с сиренами все в порядке и успокоить их. До встречи!

Она снова плеснула хвостом и издала звук, подзывающий второго сеяла.

— Спасибо, — прошептала я, но сирена уже уплыла, блеснув напоследок серебряной чешуей. Арххаррион уже оседлал рыбину и крепко ухватился за плавник. В темноте их тела были почти одинаково темными.

— Пламя гаснет, — сказал он, — нам нужно двигаться.

Я кивнула и похлопала рыбину по скользкому боку.

Когда мы все же доплыли до берега и мои ноги коснулись песка, меня уже колотила крупная дрожь. Ледяной дождь лил сплошным потоком, а ветер выдирал из моего тела жалкие остатки тепла. Я сползла с рыбины, поблагодарила, и без сил побрела к берегу.

Меня трясло от холода и выплеска Силы, живое платье несмотря на его красоту, совсем не грело…

Где-то у берега я все же споткнулась, и Арххаррион подхватил меня на руки.

— Я сама…

Он даже внимания не обратил. Так и нес меня до самой сторожки.

Правда и внутри теплее не было. Старые рассохшиеся доски не сохраняли тепло. Здесь был черный от золы очаг, но найти под таким ливнем сухие дрова не представлялось возможным. В маленькой лачуге было почти пусто, если не считать грубой деревянной лавки и потемневшей от времени лежанки. Я присела на нее, и попыталась растереть руки, чтобы хоть как-то согреться. Мокрое тело трясло, а перед глазами настойчиво вставало видение: большая кадушка, заполненная горячей водой… Но увы, об этом можно было только мечтать.

— Что ты делаешь? — удивилась я, увидев, чем занят Арххаррион. Он быстро разбирал половицы, а потом спрыгнул в образовавшийся лаз.

— Это сторожка орка, а они всегда делают тайники под полом, — глухо, как из бочки, прозвучал снизу его голос. И на поверхность полетело несколько облезлых шкур, сухие дрова, и даже пара бурдюков. Следом выбрался Арххаррион и сразу разложил в очаге дрова.

— У нас нет огнива, — напомнила я.

Он посмотрел в нутро очага. Поднял ладонь и на ней вспыхнул язычок оранжевого пламени. Я ахнула.

— Единственное, чего не отнять у демона, — задумчиво сказал он, опуская огонь в очаг, — даже в человеческом облике.

И сразу подошел ко мне, набросил на меня шкуры, укутывая. Глотнул из бурдюка и сморщился.

— Жуткое пойло.

И отдал мне, приказав «пей!»

— Почему я должна пить, если это жуткое пойло? — стуча зубами, возмутилась я. Старые облезлые шкуры почти не согревали, меня все так же колотила дрожь. Неожиданно, я подумала, что хорошо быть демоном… стоит вон мокрый, в одних штанах и не холодно ему… Огонь Хаоса всегда горит внутри…

Арххаррион вдруг замер, глядя на меня.

— Убери защиту, — сказал он.

— Что?

— Убери! — он обхватил мое лицо руками, заставляя смотреть себе в глаза, — Ветряна, ты холодная как лед. Тебе нужно согреться. Людям нельзя так мерзнуть, вы от этого умираете. Убирай.

— Нет.

— Убирай, я сказал! — сквозь зубы прорычал он.

Я вспомнила, как обожгло меня его пламя на берегу, и представила, что обрушится на меня, если я уберу свою защиту. И покачала головой.

— Глупая, — сказал он и улыбнулся, — и упрямая. Если ты не хочешь впускать огонь Хаоса… Есть другой способ согреть девушку…

И поцеловал.

Я не знала, что эти жестокие губы могут быть такими нежными. Такими неторопливыми. Невозможно манящими. Я задохнулась под его прикосновениями к моему телу и уже не понимала, чей огонь сжигает меня: мой или его…Предательское платье расползалось там, где он касался меня, словно позволяло ему меня трогать.

— Рион…Не надо…

Он оторвался от моих губ. В темных глазах дрожала желтизна, и зрачок вытягивался, становился звериным.

— Я не хочу…

— Ты врешь! — вдруг разозлился он, — зачем ты мне врешь! Ты хочешь этого так же, как и я! Думаешь, твоя жалкая защита скроет от меня твои чувства? Так зачем ты сопротивляешься?

— Зачем? — задохнулась я, — Ты прекрасно знаешь зачем! Потому что это… ни к чему не приведет! Это лишь пагубное притяжение крови! И все станет только хуже… я не могу… не хочу…так.

— Может, мне встать на колени, как Шайдер, и умолять тебя? — вдруг со злостью спросил он. И холодное смертельное бешенство опалило меня. Я дернулась, пытаясь вырваться из его рук.

Он сжал мои плечи так, словно хотел сломать. Но лишь на миг, и тут же отпустил.

— Больше он не прикоснется к тебе. Никогда. Никто не прикоснется.

Я все же вырвалась и отпрянула.

— Ты не имеешь права распоряжаться мной, — тихо сказала я, — ты мне никто. А Шайдер… он ни разу ни сделал мне больно. В отличие от тебя.

— Вот как.

Арххаррион чуть отступил, рассматривая меня. И под этим темным взглядом мне действительно стало страшно.

— Вот как… — повторил они шагнул ко мне.

Его руки сжали меня, словно прутья клетки, и уже через мгновение горячие ладони были везде: обнимали, гладили, ласкали… Он целовал меня всю: губы, шею, грудь, живот… Горячие руки, жадные губы… Очень жадные… Требовательные, настойчивые.

— Прекрати! Рион! Что ты делаешь?

— То, что должен был сделать давно, — резко сказал он, — собираюсь завершить слияние. Ты моя, Ветряна. И всегда будешь только моей, запомни это.

Я дернулась, когда его губы тронули мою грудь и поползли ниже. Огонь обжигал меня изнутри, и мои стены рушились. Только я уже не знала, чье желание билось во мне, словно жидкое пламя, его или мое? Такое дикое притяжение, замешенное на страхе и боли… Желание со вкусом крови…

— Просто не сопротивляйся, — глухо сказал он.

Руки уже не ласкали, а сжимали, не давая вздохнуть. Губы утратили мягкость и стали обжигать, оставляя на теле красные отметины. Я очнулась, когда он до крови прикусил мне губу. Попробовала оттолкнуть — не позволил. Сжал правой рукой мои запястья.

— Только один раз, — прошептал он мне в губы, — только один раз… и станет легче.

Только один раз, — невольно повторила я про себя. И замерла, словно от удара. Конечно. Только один раз. Святые старцы, что же я делаю??? Сладость притяжения пропала, остались только страх и горечь.

— Нет, — я уперлась ладонями ему в грудь, отталкивая. Но с таким же успехом я могла отталкивать скалу. Он не слышал меня, не понимал. Горячие пальцы сжимали мне бедра, а губы обжигали мою кожу. Я выгнулась, пытаясь освободиться, вырваться, но сделала только хуже. Потому что когда он поднял голову, на меня смотрели желтые глаза голодного зверя.

— Ты делаешь мне больно! — в отчаянии выкрикнула я.

Не думала, что он услышит, но демон вдруг замер, глядя мне в глаза. Тьма поползла по его рукам, закружилась вокруг тела, лица… За спиной взметнулись призрачные крылья…

— Рион! — прошептала я, — ты… изменяешься!

Он как-то удивленно посмотрел на свои руки, на которых уже проступали огненные узоры. Поднял голову.

— Это невозможно, — сказал он.

Выпрямился, еще мгновение посмотрел на меня и резко развернувшись, вышел. Дверь сторожки жалобно скрипнула, закрываясь.

Я уткнулась лбом в стену и постояла так, приходя в себя. Арххаррион не возвращался и я осторожно «послушала». Он был где-то там, на берегу, и я ощущало словно эхо его чувства: странную растерянность, так несвойственную ему.

А потом я как-то резко устала, залезла под шкуры и уснула. Проснулась в тепле, прижатая к его телу.

— Не бойся, — сказал Арххаррион тихо, — спи.

Пару мгновений я рассматривала его спокойное лицо. Огонь в очаге почти догорел, угли слабо тлели, отбрасывая на темные доски красноватые отсветы. Воспоминания вернулись все разом, и я вздрогнула, вырвалась из его рук и вскочила с кровати.

— Я должна спуститься в омут на рассвете! И надо найти остальных…

Он покачал головой, не вставая с лежанки.

— После произошедшего этой ночью Им не станет говорить, — сказал он, — да и Майира не пустит в омут.

Я схватилась за голову и нервно заходила по тесной комнатке.

— Что же теперь делать? Я так надеялась, что Им поможет! Надо было убедить Хозяйку пустить меня в омут еще вчера! Я виновата, во всем виновата!

Он сел, посмотрел хмуро.

— Ветряна, успокойся.

Я вздохнула и остановилась.

— Ты видел мужчин, которые были с Селенией? — спросила я, — ты назвал их отступниками…Знаешь, кто они?

— Эльфы. Эльфы, предавшие магию Светлых. Кругом Света запрещены темные ритуалы и некромантия, это претит эльфийской природе. Но не все с этим согласны, как видишь.

— Но почему отступники помогают Селении? Откуда они вообще взялись?

— Знания, Ветряна. Знания луной жрицы, это лакомый кусочек для отступников! А вот откуда взялись — вопрос…

Он покачал головой.

— Нам нужно как можно скорее вернуться в Хаос. Алиру надо остановить, пока она не наделала бед. Увы, мы сами провели ее сквозь Черту… Я провел. Еще одна непростительная ошибка с моей стороны.

— Ты не мог знать, что она идет за нами, — возразила я.

— Нужно вернуться в Хаос, — повторил Арххаррион, — мне нужна сила демона. Аканары не помогут против отступников. Как же все… не вовремя!

Я помолчала, задумавшись.

— Ночью ты обращался, — не глядя на него, сказала я, — почему? Ты ведь говорил, что без твоего источника это невозможно?

— Да, невозможно… Кроме редких случаев… — он встал, закинул на спину ножны, — но это не поможет. Ночью я не контролировал обращение. Мы отправляемся в Хаос.

— Мы? — я замерла, рассматривая его, — я отправляюсь искать Ксеню. И остальных. А потом к Майире с просьбой пустить меня в омут. Даже если не пустит, я прыгну сама! — со злостью добавила я.

— Сама ты не протянешь в омуте и десятка мгновений. Ты совершенно беззащитна, — спокойно сказал он.

— Я что-нибудь придумаю, — я отвернулась, не желая показывать свои слезы. Я так надеялась, что русалочье озеро поможет! Что Им даст ответ, как помочь Ксене! И вот что теперь делать? Куда идти?

Я вспомнила взгляд подруги, когда она увидела меня на берегу с Шайдером, и закусила губу, стараясь не расплакаться.

— Не плачь, — за моей спиной сказал Арххаррион и повернул меня к себе. Чуть удивленно провел пальцем по моей губе, где осталась припухлость и след от его укуса. Помрачнел.

— Возьми шкуры, воздух еще прохладный, — сказал он, — от твоего прелестного платья… только лишние мысли. Пошли, уже светает.

— Я никуда с тобой не поеду, — упрямо сказала я.

Он как-то устало покачал головой.

— Ветряна, пошли. Найдем Майиру. Им говорить не будет, но и Хозяйка Озера знает много. Идешь?

Я поколебалась, с сомнением всматриваясь в его спокойное лицо. Но в конце концов… Не потащит же он меня в Хаос, перекинув через плечо? Ведь нет же?

Арххаррион приподнял бровь и усмехнулся.

Я отвернулась, собрала шкуры, накинула их на себя, и пошла за ним следом.

Над горизонтом медленно разгоралась полоска света. Мы шли по берегу озера, и я старалась не ойкать, наступая босыми ногами на острые камушки. Идти быстро не получалось.

К тому же я постоянно всматривалась в воду, надеюсь увидеть там Солмею. Но русалка не появлялась.

Зато через пару часов мы вдалеке фигуры. Арххаррион остановился, внимательно в них всматриваясь, и усмехнулся.

— Кто это? — встревожено спросила я, потому что мои глаза различали лишь силуэты.

— Шайдер и Данила.

— А Ксеня? Ксеня с ними?

Он чуть нахмурился.

— Да. С ними.

Не знаю, почему этот ответ мне не понравился?

Я ускорила шаг, уже не обращая внимания на острые камушки. И когда расстояние между нами сократилось и я, наконец, увидела друзей, то поняла, отчего нахмурился Арххаррион.

Ксеня была связана и, похоже, без сознания. Данила сидел рядом с весьма мрачным и горестным видом, а у Шайдера на скуле наливался синяк.

Они вскочили при нашем появлении.

— Ветряна! С тобой все в порядке? — воскликнул лорд Даррелл и быстро меня осмотрел. Видимо, осмотр его удовлетворил. Данила чуть подвинулся, закрывая от меня Ксеню.

— А мы вас искали! — слишком радостно сказал он. Я сурово на него посмотрела и кинулась к подруге.

— Ксеня! Что с ней? Почему она связана?

— Ну, понимаешь…так получилось…эээ…

— Что произошло? — гневно спросила я.

— Ксеня попыталась меня убить, — виновато сказал Шайдер, — пришлось ее связать.

Я села на песок, в растерянности переводя взгляд с одного на другого.

— Вернее, сначала она попыталась меня поцеловать, — смутился Шайдер, а когда я попытался объяснить, что… ээээ…не смогу ответить на ее чувство… Ударила меня клинком. Даже не знаю, как успел увернуться. Просто увидел ее глаза за мгновение до удара.

— Но почему она без сознания?

— Мы не знаем, — горестно ответил Данила, — после того, как нам удалось…эээ… связать ее, а это было непросто… Она вдруг сомлела, и все. В себя больше не приходила. Кажется, с ней что-то не то…

Я испуганно осмотрела Ксенину ауру. Ни одного светлого пятнышка, сплошная чернь.

— Мы опоздали, — тихо сказал Шайдер, — Ксеня еще жива, но это не надолго. Ее душа уже полностью ушла за Грань.

Я сидела на песке, сжимая зубы и поглаживая бледную Ксенькину ладонь. И отказывалась верить.

— Нужно найти Майиру, — решительно сказала и встала.

— Она не поможет, — с жалостью глядя на меня, сказал Шайдер.

— Ксеня еще жива, значит, надежда есть, — неожиданно зло сказал Данила и повернулся ко мне, — пойдем, Ветряна, найдем эту русалку и вытрясем из нее все, что она знает!

Арххаррион, все это время молча наблюдавший, усмехнулся. Не знаю, возможно, мы его забавляли.

Сейчас мне не хотелось смотреть ни на него, ни на Шайдера. Я кивнула Даниле.

— Сможешь нести ее?

— Конечно.

Но нести Ксеню никуда не пришлось, как и идти. Потому что озеро забурлило и на поверхности показалась Хозяйка, а за ней еще несколько надменных сирен- свита.

— Вы! — гневно сказала, словно выплюнула, Майира, едва ее нога ступила на песок, — вы навлекли беду на наше озеро! Вы привели в Вечный лес отступников с их проклятой магией! Убирайтесь с берегов Им и никогда больше не возвращайтесь!

Я кинулась к ней.

— Майира… Хозяйка Озера, прошу, выслушайте! Мы не хотели причинить вам вред! Поверьте… Но моей подруге очень нужна помощь! Мы не знали, что так случиться…

— Это не оправдание! — гневно сказала сирена. — а теперь уходите!

— Мы не уйдем, пока вы не ответите на мой вопрос, — с отчаянной решимостью сказала я, вглядываясь в бесчувственное бледное лицо. Ни одна искра не дрожала в прозрачных глазах Хозяйки, ни одна краска не оживила ее лица.

— Ну, неужели у вас нет никаких чувств? — взмолилась я, — Ксеня умирает, а вы готовы просто стоять и смотреть! Вы утверждаете, что суть сирен- вода, но вода дает жизнь, утоляет жажду, заставляет расти цветы, а вы… вы просто бесчувственные сухие деревяшки, а не вода!

Я задохнулась от своей гневной тирады. Сирены за спиной Хозяйки переглянулись, но я смотрела только на Майиру.

— Я не могу вам помочь, — после длительного молчания сказала она, — я не знаю.

— Знаешь, Майира, — спокойно сказал за моей спиной Арххаррион. Хозяйка окинула его ледяным взглядом.

— Твоя подруга уже в Мире Теней, — сказала она мне.

— Кто может открыть Грань? — спросил демон.

На лице сирены на миг проявилось возмущение.

— Безликие, — вдруг задумчиво протянул Шайдер.

— Вам не попасть в Долину Забвения! — резко сказала Майира, — И даже если попадете, оттуда не вернетесь!

— Мы попробуем, — усмехнулся Арххаррион, — так значит, Безликие… А говоришь, не знаешь.

— Вы не понимаете! — почти выкрикнула Хозяйка, — Грань может открыть только один… из Безликих. Но вы никогда не заставите его это сделать! Ни за что! Погруженные во Тьму уже триста лет не общаются с живущими по эту сторону Грани!

— Мы попробуем, — тихо сказала я, — мы попробуем. Иначе просто никак.

— Тебе придется открыть нам перехлестье, Майира, — сказал Арххаррион.

Хозяйка задохнулась от такой наглости. Но быстро взяла себя в руки.

— Надеюсь, Хаос и Империя хорошо запомнят доброту сирен, — высокомерно сказала она.

По берегу мы дошли до того места, где оставили лошадей и свои вещи. Данила так и не выпустил Ксеню из рук, так и нес, упрям сжав зубы.

Я торопливо достала из седельной сумки свою платье и обувь и, уйдя в лес, оделась. Стоило убрать с запястья цветок и живое платье слезло с меня, словно ненужная шкурка.

Ксеню укутали в одеяло. Подруга на наши действия никак не отреагировала, даже ресницы ее не дрогнули. Она лежала совершенно без движения и без признаков жизни, и это наполняло меня глухим отчаянием. Даже ток крови и стук сердца почти не ощущались в ее тонком теле. И лишь в ауре еще дрожала искра жизни, и я цеплялась за эту искру, как за путеводную звезду.

Мужчины тоже оделись и быстро наполнили бурдюки свежей водой. Так что когда вода в Им забурлила, выпуская Солмею, мы уже были полностью готовы и собраны. Я кинулась навстречу русалке.

— Вам нужно торопиться, Ветряна, — сказала она, кивнув на мое приветствие, — пойдемте, я открою перехлестье.

— Куда оно ведет?

— В Долину Забвения. Это единственный путь туда…

— Ты знаешь кто такие Безликие? — обеспокоенно спросила я, — что нас там ждет?

— Нет, прости, — сирена покачала головой, — Погруженные во Тьму давно уже не общаются с живыми, говорят, и сами они уже перешли Грань, и в Долине Забвения живут лишь их тени… — она посмотрела на меня с сочувствием, — Я хотела бы отправиться с вами, Ветряна, помочь тебе и твоим друзьям, но не могу. Майира ушла в омут и не хочет ни с кем разговаривать, Им сердится, а мне нужно навести порядок и успокоить сирен. Защита разрушена, ее необходимо восстановить, пока к нам не пожаловали другие незваные гости.

Я благодарно ей улыбнулась.

— Солмея, ты и так много для нас сделала, спасибо тебе. Скажи, ты не знаешь, куда ушли отступники? И женщины, которые были с ними?

— Нет, — ответила она, и чуть понизила голос, — даже вода не знает. Магия чужаков напугала нас, Ветряна. Слишком много в ней Бездны. Будьте осторожны. Вот, возьми.

Она протянула руку. На белой ладони блеснула серебряная искра.

— Что это? Ох! Это же… чешуйка? — удивилась я. Солмея улыбнулась.

— Многие ищут сирен, думая, что наша чешуя обладает особой Силой и магией. Но не знают, что это верно лишь в одном случае: если чешуйка отдана сиреной добровольно, — она тронула искорку и та вспыхнула и погасла. А потом вытянулась в маленькую капельку и впиталась в мою кожу.

— Не бойся, она появится тогда, когда будет тебе нужна, — сказала Солмея, видя мое удивление, — а теперь поспешим.

Я кивнула и повернулась к мужчинам. Данила снова подхватила на руки Ксеню, лорд Даррелл и Арххаррион стреножили лошадей. Мы решили оставить скакунов здесь, под присмотром сирен. И теперь лорд Даррелл горестно вздыхал, поглаживая своего Кайроса.

Солмея подошла к краю берега, туда, где темнели под водой острые камни. Зачерпнула ладошкой воду. Прозрачные капли стекли между ее пальцев, а на ладони осталась белая ракушка. Солмея глубоко вздохнула.

— Я никогда не открывала перехлестье, — чуть виновато сказала она, — это обязанность Хозяйки, но Майира не захотела снова встречаться с вами… Надеюсь, у меня получится.

— Не переживай, — ободряюще улыбнулся ей Шайдер, — главное у тебя есть ключ, а он сам знает как открыть вход. Тебе нужно просто разрешить ему это.

Солмея кивнула и внимательно посмотрела на ракушку. Над берегом закрутился клубок силы.

— Пусть Вечность будет добра к вам…,- прошептала сирена на прощание, и мы вошли в перехлестье.

И попали в ночь.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к темноте и стали хоть что-нибудь различать.

Первое впечатление- поле. Огромное поле, на котором чуть колышется трава, и белеют цветы. Оно простиралось всюду, насколько хватало взгляда, и не было видно ни живых существ, ни построек. На небе тускло сияли звезды и ярко- луна. Под ее голубым светом длинные тени колышутся на поле, словно живые…

Но откуда там тени? Что их отбрасывает???

Тихий шорох за моей спиной и, когда я обернулась, Арххаррион уже держал в руках свои клинки. Мужчины настороженно осматривали безмятежное поле, на котором мягко перекатывались тени.

— Мы в Долине Забвения? — шепотом спросила я, словно боясь, что меня услышат чужие уши. Арххаррион кивнул.

— Ты слышишь кого-нибудь? — спросил он.

Я поняла, что он имеет в виду мой внутренний слух и прислушалась.

— Нет, — ответила я все так же тихо, — только шум, словно от воды…

— Это щит, — буркнул Шайдер, — не нравится мне здесь. Арххаррион усмехнулся.

— Надо найти этих Безликих, — сказала я, — еще бы знать, в каком направлении двигаться.

— Давайте уже хоть в каком-нибудь, — сказал Данила, с беспокойством рассматривая застывшее лицо Ксени. А я с изумлением посмотрела на легкий пар, шедший изо рта, когда Данила говорил.

— Холодает, — прошептала я.

И, правда, волны травы на наших глазах покрылись инеем и заледенели, густой холодный воздух окутал нас. Налетел ветер, пронзая до костей ледяными порывами.

— Что происходит? — стуча зубами, спросил Данила.

Замерзшая трава осыпалась белыми льдинками, а по земле зазмеились белесые поземки, окружая нас кольцами. Воздух остыл еще больше, я уже тряслась от холода, а ноги в сапогах стали двумя ледышками. За несколько мгновений поле превратилось в необозримую заснеженную пустошь, по которой со свистом гулял ветер. И становилось все холоднее…

— Да мы тут околеем… — протянул Данила, прижимая к себе Ксеньку замерзшими руками.

— Это все иллюзия, — вдруг сказал Арххаррион. Шайдер кивнул.

— Как иллюзия? — изумилась я, — но ведь мы мерзнем! Вполне по-настоящему!

— Нет. Тебе кажется. Но если поверишь в это, замерзнешь насмерть — ответил лорд Даррелл и опустился на одно колена, приложил ладонь к земле.

— Стан анна хон! — выкрикнул он. От его ладони кругом разошелся свет, и ледяная пустошь пропала, явив взгляду то же спокойное поле с травой.

— Ничего себе! — изумленно выдохнул Данила.

— Не верьте тому, что видите! — выдохнул Шайдер.

И в тот же миг на нас налетели птицы. Черные, похожие на ворон, только с красными горящими глазами и блестящими сталью клювами. Они налетели тучей, кружа над нами все ниже и ниже. Я вскрикнула, когда одна из них бросилась ко мне, целясь клювом в глаза. Арххаррион сбил ее клинком. И тут же эти жуткие монстры бросились на нас, словно камни, падая с неба. Я вскрикнула от испуга, но тут же опомнилась.

— Эххо!

Воздушный зверь взметнулся вверх, раскидывая жутких птиц. Но их было слишком много, они налетали с разных сторон, облетали Эххо и снова бросались на нас. Синие клинки Арххарриона вмиг стали красными, а к ногам упали разрубленные птичьи останки. В нос ударил зловонный запах разложения.

— Не верьте! — крикнул Шайдер, раскидывая птиц силой. На его руке закручивался магический кокон, — это иллюзия! Не настоящие!

Я с ужасом увидела, как спикировала одна из черных гадин, и на щеке лорда Даррелла осталась глубокая кровавая борозда. Данила упал на землю, закрывая собой Ксеню, на его спине тоже выступила кровь.

— Не верьте! — прорычал Арххаррион. Его синие клинки мелькали в воздухе молниями. Хриплое карканье воронья звенело в ушах.

Я закрыла голову руками, подавляя в себе дикое желание бежать, прятаться, спасаться от этих чудовищных птиц.

— Не верь, Ветряна! — Арххаррион дернул меня за руку и на миг заглянул в глаза, — пока кто-то из нас верит, что птицы реальны, они могут убить нас! Вы питаете их! Все, во что вы верите — реально!

Еще несколько разрубленных зловонных тушек упало к моим ногам. Даже умирая, птицы скребли по земле когтистыми лапами, щелкали клевами, пытаясь до нас добраться. В красных глазах горела неиссякаемая злоба и жажда крови…

Я в ужасе смотрела на этих злобных смертоносных тварей. Как поверить, что это лишь иллюзия? Как, когда глаза видят их столь близко, когда стальные клювы оставляют на коже кровавые раны, а в нос бьет зловоние?

Я выдохнула. Заставила себя выпрямиться и твердо посмотреть в глаза своему страху. «Это не правда, не правда, их нет… все лишь кажется…»

— Данила! — я бросилась к парню. Он укрывал собой Ксеню и одновременно пытался установить над нами щит. На его спине уже алели несколько кровавых борозд, волосы взлохмачены, а на лице застыло выражение ужаса, смешанное с упрямством. Я упала перед ним на колени.

— Данила! Это морок, понимаешь? Слышишь меня?

— Ненавижу ворон!!! — простонал парень, — какие же они… мерзкие!

— Их нет! — я встряхнула его за плечи. Эххо кружил вокруг нас сплошным теплым вихрем. От хриплых вороньих криков звенело в ушах. Сразу несколько черных птиц упали сверху, и закричали, сожженные огненным шаром Шайдера и клинками Арххарриона.

— Данила, ты должен поверить, что птиц нет!

Он судорожно вздохнул. Мерзкий запах и снова несколько туш упали рядом, забрызгав нам одежду. Данила смотрел на меня круглыми глазами.

— Должен поверить, что их нет! — выдохнула я, — это морок! Как на озере сирен, помнишь?

Но парень не верил. Слишком все было реально. Еще одна птица щелкнула клювом над моей головой и упала с хрипом.

— Данила! Ради Ксени! Поверь! — в отчаянии сказала я. Данила посмотрел наверх. Стая птиц стала такой огромной, что почти закрывала небо. Зловонные трупы ворон уже засыпали все траву вокруг нас, от запаха крови и мертвечины тошнило.

Я взяла Данилу за руку, отдавая свое тепло и силу. Он закрыл глаза.

— Это просто… морок, — медленно сказал он.

Огромная туча птиц всколыхнулась и ринулась на нас. Все вместе. Сразу. Тысячи шелестящих крыльев, острых клювов и горящих глаз понеслось вниз с одной целью: убить.

И пропали.

Просто исчезли, все до единой, даже трупы. Перед нами снова расстилалось безжизненное поле.

Я села на землю, чувствуя, как внутри все дрожит от пережитого страха.

— Пропали! — изумился Данила, — фухх…

— Вовремя ты поверил, — похлопала я его по руке и оглянулась. Лорд Даррелл мрачно вытирал с лица кровь, Арххаррион осматривал поле, не спеша убирать аканары в ножны.

— Это еще не все? — спросила я у него.

— Иллюзий уже не будет, — сказал он, — бессмысленно, раз мы уже не поверим. Пойдемте, думаю, скоро появятся хозяева долины.

Я кивнула, поднимаясь. Повернулась к Шайдеру и хотела взять его за руку, чтобы залечить рваную борозду на щеке.

— Не надо, — поморщился он, — не трать Силу.

Я не стала настаивать.

Мы медленно двинулись через залитое лунным светом поле. Медленно, потому то Данила нес Ксеню, да и идти быстро в этом полумраке было опасно.

Но не успели мы сделать и двух десятков шагов, как тени уплотнились, вытянулись вверх и обросли плотью. Высокие фигуры в плащах с капюшонами и темными провалами вместо лиц застыли, преграждая нам путь.

— Зачем вы нарушили покой Долины Забвения, чужеземцы? — прошелестел голос. Я вздрогнула, вслушиваясь в него. Он не был страшным или пугающим, он был… никакой. Ни единого оттенка чувств, ни одной эмоции. Я даже не могла с уверенностью сказать мужской это голос или женский, настолько он был бестелесный.

— Я требую встречи с Повелителем Душ, Властителем Долины Забвения Рам саа Тен, — спокойно сказал Арххаррион, — по праву девяти.

По ряду черных плащей прошла рябь. Одна из фигур отделилась, скользнула над полем и зависла около нас. Меня не покидало ощущение чужого внимательного взгляда.

— Кто твои спутники, Властитель Хаоса? — снова прошелестел голос.

— Они со мной, — недовольно сказал Арххаррион, — это все, что тебе нужно знать, Безликий.

Фигура застыла, словно раздумывая.

— Странные спутники… — словно раздумывая, произнесла тень, — архимаг Империи. Человеческий мальчишка. Девушка, поцелованная Тьмой… И…

Тень застыла около меня. Смотреть в черный провал пустоты под капюшоном, из которого раздавался голос, было жутковато. И снова это неприятное ощущение чужого взгляда. Слишком внимательного, слишком пристального.

— Ты имеешь право, Темный… — прошелестел голос, — что ж… Вы будите доставлены к нашему повелителю…

Я вздохнула с облегчением и с надеждой посмотрела на Данилу. Он чуть криво мне улыбнулся.

Темная тень на миг закрыла свет луны, раздался шелест крыльев, и я испугано вскинула голову, опасаясь снова увидеть воронье. И поначалу мне показалось, что к нам приближаются громадные птицы, а потом я рассмотрела огромное кошачье тело, хвост с кисточкой на конце и мощный клюв.

— Грифоны, — зачаровано выдохнула я.

Прекрасные летающие полуптицы- полукошки мягко приземлились перед нами.

— Мы что полетим на них? — испугалась я. Тени заскользили, разделяя нас, и я испуганно оглянулась на Арххарриона.

— Не бойся, летать не страшно, — сказал он, — я возьму Ксеню. Данила ее не удержит в полете, — он забрал из рук парня бесчувственную девушку и шагнул к блажащему грифону. Меня потянула за собой все та же Тень. Странное ощущение: глаза видят пустоту, а ладонь почувствовала тепло чужой руки. Странное и пугающее.

Демон оглянулся на меня через плечо. Одной рукой он держал Ксеню, второй — поводья грифона. На каждом звере было два седла, видимо, они были предназначены для двух седоков. Я боязливо застыла возле грифона, рассматривая его. Потянулась мысленно, прислушалась. И улыбнулась. Грифон был разумным.

Тень шевельнулась около меня, пошла рябью и снова мне показалось, что меня разглядывают. Я настороженно всмотрелась в пустоту под капюшоном. Жаль, у меня не было времени, чтобы расспросить о Безликих Шайдера. Но обычную вежливость еще никто не отменял, все же, не зря наставницы столько лет вбивали в нас правила хорошего тона.

— Меня зовут Ветряна, — представилась я.

— Разве это твое имя? — мне показалось или в шелесте прозвучало удивление? — в нем нет сути…

Я промолчала. Да, я помню, как назвала меня синеглазая хранительница схитов. Я помню это имя, которое уже звучит во мне эхом воспоминаний, чудиться во снах… Таяра. Ветер Севера.

Но Безликому этого знать не нужно.

— Меня зовут Ветряна, — мягко повторила я. Тень кивнула и указала на седло. Шайдер и Данила уже сидели, рядом с такими же темными фигурами. Скользнув рукой по жесткой шкуре грифона, словно здороваясь, я села в седло позади Тени. Юбку пришлось подтянуть, все же женская одежда не слишком приспособлена для путешествия. В штанах и рубахе было бы значительно удобнее.

И в то же мгновение грифон оттолкнулся от земли всеми четырьмя лапами и взмыл в ночное небо, распахнув огромные крылья.

Полет захватил меня.

Первый страх пропал через несколько мгновений, и осталось невыразимое чувство восторга и почти счастья! Я все еще слушала грифона, и его ощущение полета сплелось с моей восторженной радостью. У меня перехватывало дыхание от каждого порыва ветра, от света звезд, которые стали так близко, от силы крыльев, ловящих потоки воздуха. Арххаррион был прав, летать не страшно. Это прекрасно!

Кажется, я даже засмеялась, как ни странно это было в данной ситуации. Просто на краткий миг все исчезло, осталась только я, ночное небо и сильный крылатый зверь подо мной!

Даже о Тени, сидящей впереди, я почти забыла. Тем более он не воспринимался мною, как живое существо, я не чувствовала его мыслей или эмоций, даже тепла тела. Просто тень, контуры которой обрисованы черным плащом.

Забеспокоилась я лишь тогда, когда оглянувшись, не увидела рядом остальных грифонов. Я завертела головой. Может, мы их обогнали?

Между тем, крылатый зверь сделал плавный поворот и мягко приземлился на небольшую площадку, в глубине которой горел свет. Я мысленно поблагодарила грифона за полет, слезла и поправила юбку. И осмотрелась. Внизу под светом луны раскинулась Долина Забвения, в центре блестело серебром озеро. Мы же стояли на небольшом выступе в скале.

— Пойдем, — прошелестел голос.

Я встревожено оглянулась.

— Где мои друзья?

Но тень уже скользила вперед, туда, откуда лился теплый желтый свет. Грифон улетел, окинув меня на последок тягучим взглядом звериных глаз.

Поколебавшись, я пошла за фигурой в плаще.

Мы вошли в небольшое помещение. Обстановка вполне человеческая: массивный стол и стул с высокой спинкой, книжные шкафы, в глубине- кровать. Без особой роскоши, но все добротное и основательное.

И никого из моих спутников здесь не было. Здесь вообще не было никого, кроме меня и Тени.

— Зачем вы меня сюда привели? — я постаралась, чтобы голос звучал не слишком испуганно, но кажется, получилось плохо, — где мои друзья?

— Шшшш… — прошелестел голос, бестелесная фигура в плаще зависла надо мной. Я со страхом смотрела в пустоту, обрисованную тканью, — шшшш… Не бойся. Ты вкусная…Но я не люблю страх…

— Вкусная? — я попятилась. Святые старцы! — Вы что же…хотите меня съесть?

Тень затряслась, издавая странные звуки. Если бы я не была так напугана, подумала бы, что он смеется.

— Вкуссссная… — прошелестел голос, — столько эмоций…чувств… Сильных. Разных. Редкое лакомссство…

— Вы… питаетесь чужими эмоциями? — догадалась я.

Тень скользнула еще ближе, теперь черный капюшон нависал надо мной.

— Тебе повезло… — снова этот шелест вместо голоса, — я не люблю пить боль… Я предпочитаю пить наслаждение… Тебе будет хорошо… Так, пожалуй, будет легче…

Фигура отступила на шаг, затуманилась, и из тени выступил мужчина. Я никогда в жизни не видела никого прекраснее. Длинные светлые волосы, стянуты в хвост, как у эльфов, глаза, словно расплавленное серебро, смотрят чуть насмешливо. Четко очерченные губы, к которым так и хочется прикоснуться. Сильная фигура воина. На мужчине был лишь штаны и сапоги, мощный торс обнажен и под золотистой кожей видны рельефные мышцы.

— Так тебе больше нравится, Ветряна? — спросил он и я ахнул. Какой у него был голос! Низкий, чуть хриплый, с протяжными, словно обволакивающими звуками, которые будили во мне что-то неизведанное и сладкое.

Он шагнул ко мне, заглядывая в глаза. Я потрясла головой и отступила.

— Это лишь иллюзия, — прошептала я, не понимая, что со мной твориться. Блондин улыбнулся.

— А может, тебе понравиться так? — спросил он.

Снова легкий туман и передо мной стоит… лорд Даррелл. С его прищуром ореховых глаз и мягкой улыбкой.

— Хм… — сказал Безликий, — чувство вины… Нет. Не люблю…

Фигура Шайдера качнулась, и вот передо мной Арххаррион.

— Или, может, так? — насмешливо спросил Безликий голосом демона. Я изумленно рассматривала его. Те же темные волосы до плеч, та же фигура, белесый шрам на смуглой щеке. Глаза, в которых живет Бездна… Безликий нахмурился и чуть отступил.

— Слишком много чувств, — сказал он, — слишком много… Горько… сладко… Больно… хм…

Темные глаза пристально меня изучали. Но в них не было огня Хаоса. Иллюзия. Подделка. Я вздохнула свободнее.

Безликий снова затуманился, и вновь передо мной стоял блондин. И, кажется, он был рассержен. Но Безликий тут же взял себя в руки, шагнул ко мне и его ладони легли на мою спину, притягивая к сильному телу.

— Столько разных чувств в такой хрупкой оболочке, — насмешливо сказал он, — у меня сегодня удачный день… Пожалуй, я оставлю тебя здесь надолго…

Он провел ладонью по моей спине, и все мое тело отозвалось на эту простую ласку. Я даже губу закусила, чтобы не застонать. О, небо! Что это со мной?

— Шшшшш… не бойся, — прошептал блондин мне на ухо и нежно прикусил мочку. Я задохнулась, — Меня зовут Анташар…Тебе будет хорошо, сладкая девочка… очень…Очень хорошо… И мне — тоже…

Нежные губы проложили цепочку поцелуев по моей шее. Каждый отозвался внутри сладкой болью. Его руки скользили по моему телу, ласкали, расстегивали пуговички на платье. Какое неудобное у меня платье! Все эти пуговички и шнуровки… слишком долго! Желание почувствовать кожей обнаженное тело блондина было невыносимым. Я выгибалась под его руками и губами, которые скользили по моей шее и плечам.

Безликий на миг оторвался от меня и заглянул в глаза. Серебряные глаза потемнели.

— Как хорошо, — прошептал он, — какой дивный подарок…

И поцеловал меня в губы. Я обвила руками мощную шею, прижимаясь теснее, желая большего, мечтая слиться с ним! Сладкая боль внутри меня сводила с ума, в голове не осталось ни одной мысли, только дикое желание близости с этим восхитительным самцом!

— Еще… — простонала я.

Внутри взметнулось яростное пламя Хаоса, выжигая магию Безликого.

И вдруг все пропало. В один миг. Желание схлынуло волной, оставив меня дрожащей и разбитой. Я вырвалась из рук блондина и в ужасе прижала ладони к пылающим щекам. Дрожащими пальцами потянула верх платья, путаясь, стала застегивать пуговки. Желание разреветься душило и сдавливало горло, и я отчаянно кусала губы, борясь со слезами.

Блондин молча наблюдал за мной. Шагнул. Я в панике отпрыгнула.

— Не подходи ко мне! — сейчас уже мой голос напоминал шипение. Воспоминание о том, как я только что стонала в его руках и просила не останавливаться, опалило нутро стыдом. Если бы не моя связка с демоном, сейчас я уже стонала бы постели Безликого…

Он снова шагнул, и я вскинула руку. Ледяной смерч сорвался с ладони, и блондина отбросило к стене. Он перевернулся, словно перетек в воздухе, и встал на ноги. Скользнул ко мне. Мой вихрь закружил вокруг него, сковывая мощное тело льдом. Злость и стыд бурлили во мне столь мощно, что мне хотелось разорвать Безликого, уничтожить…

— Ветряна! Прекрати! — какой у него чарующий голос…

— Ты лишь иллюзия, — усмехнулась я, — боюсь даже предположить, какой ты на самом деле, Анташар! Прикрываешься этой красивой маской, используешь магию, чтобы вызвать желание… противно. Не подходи ко мне.

Безликий застыл, глядя на меня. Я не поняла, почему он стоит и не двигается. Просто смотрит и в серебряных глазах дрожит странная обида.

— Где мои друзья? — резко спросила я, — отвечай, Анташар!

Безликий склонил голову, рассматривая меня.

— Сейчас они должны быть в Зале Памяти, — сказал он.

— То есть, вы не собирались отвозить нас к вашему повелителю? — ахнула я.

— К Властителю Душ можно попасть, лишь пройдя пещеры. Другого пути нет.

— Вы все здесь сумасшедшие, — устало сказала я и опустилась на стул. Потом вскочила и нервно заходила по комнате.

— Они будут меня искать.

Безликий покачал головой.

— Твои друзья уверенны, что ты с ними. Поверь, я делаю отличные иллюзии.

— Даже не сомневаюсь, — обозлилась я, — но Арххаррион точно знает, что меня с ними нет. Уже знает…

Я снова села и задумалась. Интересно, почему Безликий дает ответы на мои вопросы? Уверен, что мне отсюда не выбраться? В любом случае, этим стоит воспользоваться.

— Ты можешь принять внешность любого существа? — поинтересовалась я

— Только того, с чьей аурой соприкасался, — ответил он.

Я посмотрела на его золотистое тело и совершенное лицо. Что поделать, не смотреть на такую красоту было невозможно… Безликий вскинул голову, улыбнулся. Вот Тьма… почувствовал. Конечно, почувствовал. Я отвернулась.

— Зачем вам чужие эмоции? — спросила я.

Он улыбаться перестал. Серебряные глаза стали темными, словно ртуть.

— Это проклятие Погруженных во Тьму, — сказал он сквозь зубы, — плата Бездне, которую заплатил первый Повелитель Душ за возможность общаться с миром Теней. Нам доступны только некоторые чувства: мы испытываем голод, мерзнем, хотим спать… или желаем близости. Но живых эмоций почти не испытываем. Лишь их отголоски. Бледные тени по сравнению с тем, что испытывают люди.

Я посмотрела на него с откровенным ужасом.

— Какой кошмар! То есть вы что же, не можете любить? Радоваться? Сопереживать? Испытывать счастье? О, Святая Матерь! Как же вы живете? То есть… зачем вы живете?

Я снова села на стул. От переполнявших меня эмоций стало трудно дышать. Безликий сделал шаг ко мне, поморщился, словно от боли.

— Жалость… — удивленно сказал он, — какое странное чувство… Горькое и сладкое одновременно… Теплое. Я никогда не пробовал… жалость. Не понимаю этот вкус…

Он глубоко задышал. Посмотрел растеряно.

— Ты жалеешь меня, Ветряна. Это странно.

— Почему странно? Ваша жизнь действительно, ужасна. Скажи-ка, — вдруг с подозрением спросила я, — а что случается с теми, кого вы пьете?

Он молчал.

— Анташар!

— Эмоции для нас волшебное лакомство, — нехотя процедил он, — слишком сильное удовольствие. Слишком притягательное… Иногда… Трудно остановиться. Хочется все больше и больше, сильнее и сильнее…

— То есть вы заставляете человека испытывать чувства, — догадалась я.

Я рассматривала блондина. Значит, он держал бы меня здесь, снова и снова заставляя испытывать наслаждение, пока… пока что? Пока ему не надоело бы наслаждение, и он решил бы попробовать другие эмоции? Боль, например. Или страх? Или даже ненависть… Да уж.

Безликий вдруг шагнул ко мне, снова поморщился, и опустился на колени рядом, заглядывая в глаза.

— Нет. Я не стал бы причинять тебе боль, Ветряна. Твои чувства такие светлые и сильные… Теплые. Живые. Никогда таких не встречал. Я пил многих… Боль и страх пить невкусно…Мне хочется других эмоций, — он осторожно взял меня за руку, — Останься со мной. Я буду очень стараться, чтобы тебе было хорошо… — Безликий потянул мою ладонь, приложил к своей щеке. И нахмурился, — ты снова испытываешь жалость…

Я вздохнула. Как объяснить ему, что нельзя жить иллюзиями? Даже очень красивыми.

Задумавшись, я пропустила момент, когда Анташар начал целовать мне пальцы, медленно выписывая узоры на ладони. Потом нежно втянул мой мизинец в рот. Сладкая истома снова разлилась по телу. Безликий рассмеялся.

Я отдернула руку.

— Прекрати! Что это за магия?

— Маленький подарок Бездны взамен утраченного, — усмехнулся Безликий, — мы умеем вызывать желание… Останься со мной, Ветряна. Я стану таким, каким ты захочешь. Тебе понравится.

Я задумалась. Нет, не над его предложением. Задумалась, почему меня беспокоит поведение Безликого.

— Ты просишь меня остаться, — протянула я, — то есть приказать мне ты не можешь? Или заставить?

Он нахмурился. Я внимательнее всмотрелась в его глаза, стараясь понять.

— Анташар, почему ты отвечаешь на мои вопросы?

— Потому что ты спрашиваешь, — хмуро сказал он.

— И что? — не поняла я. Блондин хмурился.

— Так. Анташар, ты что же… не можешь мне не ответить?

Он кивнул.

— Почему? — изумилась я.

Безликий отвернулся. Отвечать ему очевидно не хотелось. Но потом все же процедил сквозь зубы:

— Я назвал тебе настоящее имя, — и посмотрел на меня своими серебряными глазами, — ты была слишком сладкая, Ветряна.

Я растерянно на него смотрела, пытаясь понять. Назвал свое имя, и что же?

— Подожди… Знание имени дает мне какую-то власть над тобой? — поразилась я. Безликий недовольно кивнул. А я вскочила, пораженная.

— Я никогда не испытывал столько эмоций сразу, — мрачно глядя на меня снизу вверх, сказал Безликий, — потерялся…

Святые старцы и Мать прародительница! Я закружила по комнате, бросая на застывшего Безликого косые взгляды.

— Значит, ты будешь делать, что я тебе скажу? — недоверчиво спросила я. Он помрачнел еще больше, но кивнул. Я остановилась. Подошла ближе. Безликий поднялся с колен. Глубоко задышал. Видимо, теперь он пил мое нервное возбуждение.

— Анташар, ты знаешь, как открыть Грань в мир Теней? — спросила я то, что больше всего волновало меня.

— Открыть Грань может только Повелитель Душ. Больше ни у кого не хватит на это сил, — сказал он, — зачем тебе это?

— Нужно. Очень нужно. Мне необходимо войти в Грань и найти там мою подругу…

— Из Грани не возвращаются, Ветряна! А даже если и так… Зачем тебе душа твоей подруги? Поверь, в ушедших душах нет ничего от живых… Это лишь Тени.

— Для начала туда нужно попасть, — отмахнулась я, — так. Нужно найти моих друзей. Позови грифона. Извини, Анташар, но тебе придется помочь мне. Я не хочу тебя принуждать, но… Это слишком важно. Прости. Я должна спасти Ксеню…

Он склонился ко мне, дыхание стало прерывистым, тяжелым. В глазах дрожало расплавленное серебро и наслаждение.

— Решительность. Смелость. Отчаяние. Надежда. Вина. Радость. Самопожертвование. Боль. Люб-о-о-овь… — прошептал он, — Ветряна. Я сейчас с ума сойду.

— Так не пей мои эмоции, — возмутилась я.

— Не могу, — Анташар улыбнулся, словно кот, дорвавшийся до кувшина сливок, — ты слишком притягательна для меня. Не могу оторваться…

— Зови грифона, — вздохнула я, — и… смени облик. Пожалуйста.

— Смущение. Чувственность… Мммм… Вкусно… Я могу доставить тебе огромное удовольствие, сладкая моя…Только скажи.

— Замолчи, — выдохнула я и пошла к выходу. Наверное, об мои щеки можно было обжечься. Сзади смеялся Безликий. На языке вертелись все эти незнакомые словечки, что так часто употребляет лорд Даррелл. Но я сдержалась.

Повинуясь незримому приказу Анташара, на площадку опустился уже знакомый грифон. Рядом со мной снова стояла тень, обрисованная черным плащом. Я вздохнула. Общаться с пустотой не слишком приятно, да и голос ужасный, но по крайней мере, в таком виде Безликий не вызывает никаких эмоций. Их магия в таком обличии, похоже не действует. Может, это истинное обличие Безликих?

— Далеко нам лететь?

— Не очень…Пещеры Памяти расположены на юге долины. Садись вперед.

Я провела рукой по шкуре грифона и села. Анташар устроился сзади и натянул поводья. Грифон взлетел.

И снова это чувство счастья от полета, которое я не смогла сдержать. Очнулась, поняв, что обнимает меня не Тень, а снова блондин.

— Анташар, да прекрати ты!

— Не могу, — он поцеловал меня в шею, — я столько чувств, как сегодня, за всю свою жизнь не испытывал…Это так прекрасно. Если бы я мог спрятать тебя ото всех и ни кому не отдавать…

— Я бы умерла, — серьезно сказала я.

— Теперь тебе больно…Я не хотел, — сказал он и убрал руки. Я оглянулась через плечо. Снова черный капюшон и Тень.

— Ты не сделал мне больно, — удивилась я, — может, ты почувствовал кого-то другого?

Тень не шевелилась. Я пожала плечами и посмотрела вперед. Грифон снижался.

Под нами протянулся горный хребет. Невысокие скалы, поросшие низкими кряжистыми деревьями и кустарником. Свет луны расчерчивал местность штрихами и тенями, рисовал на местности затейливый узор. Тени двигались, словно живые… а может, они и были живые.

— Анташар, — там внизу Безликие? — прошептала я с испугом.

— Не бойссся, — прошелестел он, — просссто наблюдатели… Они нассс не тронут.

Грифон мягко приземлился, и я сползла с седла. Передо мной была пещера: темный вход ее чернел на фоне скалы.

— Путь к повелителю идет черезссс пещеры… — сказал Анташар, — пошли. Твои друзья там.

Я кивнула и торопливо двинулась ко входу. Темный огонь Хаоса пылал во мне все сильнее, обжигая нутро. Его уже не могла сдержать моя защита, пламя ревело во мне, терзало своей темной и яростной силой.

Арххаррион злился.

Безликий тронул меня за руку.

— Что с тобой? — в его голосе — шелесте прозвучало удивление, — в твоих чувствах появилась что-то страшное…

— Это не мои чувства, Анташар, — я ускорила шаг, — Это чувства Повелителя Хаоса. Пойдем скорее.

— Ты с ним связана? — догадался он.

Я отмахнулась. Сейчас не до объяснений. Время уходит…Я и так потеряла бесценные мгновения, пока расспрашивала Безликого. Внутри пещеры было темно, и я замерла, пытаясь что-нибудь различить.

— Пошшшли…

— Куда? Я нечего не вижу!

— Сейчассс…

Я зажмурилась, потому что под потолком вспыхнул огненный шар, светящийся клубок света, который поплыл за нами, стоило нам пойти вперед. Пещера оказалась проходом в скале. Мое беспокойство усиливалось, и я почти побежала, чуть спотыкаясь на неровностях каменного пола. По сторонам почти не смотрела, только краем глаза отметила темные рисунки на стенах. Руны. Здесь они были везде, от пола до потолка…

Звук битвы я услышала за пару десятков саженей. Лязганье металла, тяжелые удары клинков… Оставшийся коридор я просто пролетела, и, ворвавшись в широкий зал, застыла.

Здесь было светло от множества светящихся шаров, стены полностью покрыты рунами, которые слабо светятся голубым блеском и ощутимо отдают холодом. Мертвый язык… А в центре зала…

Взгляд сразу зацепился за неподвижную фигуру Ксени, лежащую в центре. Искра ее жизни бледно мерцала. Вокруг нее, спинами друг к другу стояли лорд Даррелл, Данила и Арххаррион. И сражались сами с собой. Два десятка их же копий атаковали моих друзей. Вот упал Данила, сраженный мечом Шайдера. И сам Шайдер согнулся, захлебываясь кровью… Там лежит мертвый Арххаррион… Это выглядело, как бред, кошмар, страшный сон… Настоящие и подделки смещались, перепутались и я уже не понимала, кто тут истинный…

— Аура… — прошелестел Анташар.

Конечно! Аура! Я всмотрелась и вздохнула свободнее. Все мои друзья были живы.

Я вскинула ладонь, собирая на кончиках пальцев свою силу.

— Не получится, — сказал Безликий, — руны подавления сссилы… Магия разрушения бесссполезна…

— Святые старцы! — взвыла я, беспомощно наблюдая за сражением, — что делать?

И тут увидела себя. И застыла, изумленно рассматривая свое живое отражение. Белые волосы до пояса. Синие широко распахнутые глаза. Треугольное лицо. Тонкая фигура в темно-сером платье. Худые запястья, в рукавах…Мой двойник повернул голову, рассматривая меня.

— Ветряна? — прошелестел Анташар.

— Я себя как-то по — другому представляла, — растеряно сказала я, не в силах оторваться от морока. Ущипнула себя руку. Помогло.

— Анташар! Что делать? Надо помочь моим друзьям! Ты можешь?

— Они и сами справляются, — прошелестел Безликий, — Темный- сильный воин…Даже без своей сути.

И правда, расстановка сил изменилась. Теперь уже наступали Арххаррион и лорд Даррелл, а Безликие, те, что остались — отступали. Темные тени отползали в сторону от синих клинков демона. Еще несколько мгновений и двойники пропали, обернувшись фигурами в черных плащах, и торопливо заскользили прочь из зала. На месте раненных и убитых остались только пустые куски тряпок.

— Данила, ты мне чуть голову не пробил! — недовольно сказал Шайдер.

— Я думал, это Безликий, — виновато ответил парень, стирая кровь, текущую из разбитого носа.

— Ветряна? — удивлено сказал лорд Даррелл. Посмотрел на моего двойника. Потом снова на меня. Данила округлил и без того круглые глаза, они стали как две плошки. Арххаррион даже не оглянувшись на мое живое отражение, пошел к нам. И мне совсем не понравился вертикальный зрачок в его желтых глазах. И аканары, которые он так и сжимал в ладонях. Может, демон принял меня за двойника и решил убить? О, небо…

— Рион, это я. Настоящая, — испугано сказала я, отступая.

— Даже не сомневаюсь, — прошипел он сквозь зубы, — с тобой потом поговорю.

И без предупреждения с разворота ударил Анташара клинками в грудь. Я вскрикнула. Безликий увернулся каким-то чудом, но все же немножко опоздал… На черном плаще появилась прореха, из которой сама собой, из пустоты потекла темная кровь.

— Рион, не надо! Остановись!

Конечно, Арххаррион меня не услышал. Снова замах. Коротко, даже как — будто лениво… Черная тень Безликого перетекла на несколько шагов вперед, и из нее выступил… орк. Огромное зеленовато — коричневое туловище в кожаных штанах, многочисленное оружие на поясе, лысая голова с вывернутыми ноздрями, маленькими злобными глазками и сильно выдвинутой вперед нижней челюстью и торчащими возле толстых губ желтыми клыками.

Между ребер орка чернела рана, из которой текла бурая кровь. Выхватив кинжалы, орк метнул их в демона. Арххаррион отклонился молниеносно, оба клинка со звоном уткнулись в каменную стену и упали на пол. Демон развернулся к орку, в желтых глазах сейчас дрожало лишь одно желание- убить… Даже мне было ясно, что против Темного у Безликого нет шансов.

Глубоко вздохнув, как перед прыжком в омут, я шагнула со спины к Арххарриону, и повисла на его руке.

— Рион, пожалуйста! Остановись! Он нам поможет!

Демон меня не слышал. Совершенно. Стряхнул меня с руки, как досадную помеху… Снова удар. Анташар увернулся, но синий клинок опять прочертил на нем кровавую линию. На этот раз на плече. Мне показалось, что демон играет, словно растягивает удовольствие перед последним ударом.

— Рион!

Бесполезно. Я с отчаянием наблюдала, как отступает огромный орк, с желтых клыков капала слюна. Весь бок уже залит кровью.

Я снова набрала побольше воздуха. Замерла. И рванула внутри себя все барьеры, впуская огонь Хаоса. И торопливо, пока ярость Арххарриона не сожгла меня, потянулась к нему. И задохнулась от лавины его чувств… Слишком сильных, слишком обжигающих, нечеловеческих… Их почти невозможно было выдержать. Я сжала зубы и закрыла глаза. Надо добраться до него… Добраться, достучаться, заставить услышать! Пока Анташар еще жив.

Я скользила по эмоциям Арххаррион, ощущая себя щепкой в безумном урагане. Святая Матерь! Сколько эмоций… Смертельных, жестоких, разрушительных! Безумный смерч губительной и невероятной силы. Как сдержать его?

Снова и снова я растекалась холодной водой по его чувствам, билась ледяным ветром, обвивалась пушистым снегом… Не надо, — шептала я, — оставь его… Не убивай.

Очнулась от тишины и с опаской открыла глаза. Анташар все еще в обличии орка сидит на полу, возле него уже натекла изрядная лужа крови. А возле меня стоит Арххаррион.

— Защищаешь его? — тихо спросил он, — почему?

— Он нам поможет. Без проводника нам не дойти до Повелителя Душ!

Арххаррион усмехнулся. Покачал головой.

— Рион, пожалуйста! Не убивай его! — я осторожно прикоснулась к его руке, — не надо. Безликий не причинит нам вреда. Он… он назвал мне свое настоящее имя, — прошептала я, не сомневаясь, что демон знает, что это означает.

Его глаза стали темными в одно мгновение.

— Надо же, — с усмешкой сказал он, — что, так хорошо было?

Я вздрогнула, поняв, что именно он имеет в виду. Горло сжало обидой. И тут же демон выкинул меня из своего сознания, жестко, так, что моя голова взорвалась болью. Я глубоко задышала, пытаясь справиться со слезами.

— Ветряна! — подбежал Данила, заглянул мне в глаза. Лорд Даррелл тоже подошел, прищурился, рассматривая спину Арххарриона.

— С тобой все в порядке? — отрывисто спросил он. Я кивнула.

— Получается, я был прав… Рядом с нами была иллюзия, — он покачал головой, — никогда не видел такой подделки. Шедевр. Только реагирует неправильно.

— На что? — без особого интереса спросила я. Шайдер почему-то смутился и вздохнул.

— Ни на что… Забудь.

Я забыла. И торопливо подошла к истекающему кровью орку. Надо же, глаза чужие, а взгляд знакомый. Как у блондина.

— Скажи, здесь не работает только магия разрушения? — спросила я, — а исцеления?

— Не знаю, — хрипло сказал Анташар, — никто не пробовал. А что, у вас есть лишний целитель, готовый поделиться жизнью? — усмехнулся он.

Усмешка на безобразном лице орка выглядела пугающе. Я кивнула и присела рядом. Положила ладони на его грудь. Ауры Безликих я не видела, и это меня беспокоило. Смогу ли помочь? Зато здесь было много Силы. Она дрожала на рунах холодным блеском, светилась в воздухе рваными нитями. Я собрала ее, сплела со своей внутренней Силой и влила в Безликого. Анташар судорожно вздохнул. Под моими пальцами рана орка стала затягиваться, срастаться краями, зарастать… Кровь остановилась.

Я удовлетворенно улыбнулась.

— Кто ты, Ветряна? — хрипло спросил орк. В маленьких глазах дрогнуло расплавленное серебро.

— Проводи нас к тому, кто откроет Грань, — тихо сказала я, — пожалуйста.

Анташар медленно кивнул. И поднялся с пола уже бестелесной фигурой в капюшоне.

— Я помогу, но залы все равно придется пройти, Ветряна. Другого пути просто нет. Просссти… И ссспасибо…

Я подошла к Ксене. Искра ее жизни мерцала столь бледно, что была почти неразличима за ярким светом рун.

— Поцелуй Тьмы… — прошелестел за моей спиной Безлики, — ее душа уже за Гранью…

— Знаю, — огрызнулась я, — поэтому мне и нужно туда войти! Данила, понесешь Ксеню?

Парень кивнул и молча подхватил неподвижное тело моей подруги. На Арххарриона я старалась не смотреть вовсе. Он закрылся, отгородился стеной, только в глазах дрожал пугающий меня недобрый огонь.

И лорд Даррелл посматривал хмуро, видимо, размышляя, где я была, и почему демон так злиться. Но меня сейчас не трогали ни размышления Шайдера, ни домысли Арххарриона. Все мои мысли занимала Ксеня. Слишком пугала ее темнота, ее неподвижность, без малейшего вздоха, без тока крови… Я вспомнила Риверстейн, тот день, когда все началось, когда Ксеня заболела Чернильной Гнилью. Теперь нужно все исправить…

Я решительно повернулась к темной фигуре в плаще.

— Куда идти? — спросила я Безликого.

— За мной…

Лорд Даррелл неслышно встал рядом.

— Ты ему доверяешь? — с подозрением спросил он. Я кивнула и торопливо пошла за Данилой и Анташаром. Оглянулась на своего двойника. Мое отражение медленно таяло, становясь полупрозрачным, пока совсем не исчезло. Я передернула плечами. Все-таки, смотреть на себя со стороны, не слишком приятное занятие.

— Древние сссоздали залы-ловушки на пути к Повелителю Душ — прошелестел Анташар, — пройти их все и остаться в живых — невозможно… Никто не прошел… Но я проведу вассс самым коротким путем, черезсс три Зала… Так у вас есть шанссс…

— Скорее, время уходит, — напомнила я. Безликий заскользил вперед. Я оглянулась на Арххарриона. Он молча пошел за нами, лицо спокойное, но от темноты в глазах хочется спрятаться.

За залом памяти открывался такой же переход, исчерченный рунами. Несколько раз мы встречали ответвления в стороны, и если бы не Анташар, заблудились бы через два десятка шагов. Безликий уверенно скользил впереди, сверху лениво плыл светящийся шар. Иногда коридор сильно сужался, и приходилось идти друг за другом, вытянувшись цепочкой. Я все с большим беспокойством посматривала на Ксеню. Порой мне казалось, что искра угасла.

— Быстрее, — прошептала я Безликому. Данила побледнел, услышав меня, и почти побежал.

— Зал Ссстраха, — выдохнул Анташар.

В огромное помещение мы не вошли, вбежали. И сразу меня ослепило рассветное солнце, оглушили крики и стоны. Все исчезло.

Я стояла одна. За моей спиной шумели клены, ласковое утреннее солнце согревало своим нежным теплом. Маленький домик, увитый вьюнком и дикой розой. Деревянная ограда из светлой березы. Огонь, медленно слизывающий соломенную крышу. Черные крылья демонов… окровавленные клинки… Синеглазые схиты.

Мой кошмар. Мой страшный сон. Мой страх.

— Закрой глаза, — шепчет мне кто-то на ухо, хотя я никого не вижу, — закрой, Ветряна…

Я послушно закрываю.

— Это тоже иллюзия… Каждый видит то, чего больше всего боится…Страх может убить…Или свести с ума… Ссслышешь меня? — я кивнула. Ужас, сжимающий сердце и парализующий волю чуть отступил. Я почувствовала, как теплая рука сжала мне ладонь.

— Я буду пить твой ссстрах, тебе станет легче…

Я снова послушно кивнула. Даже с закрытыми глазами, я слышала, как кричат, умирая, люди. Чувствовала, как пахнет кровь. Но постепенно ощущения бледнели, смазывались. И уже через несколько мгновений я смогла открыть глаза.

Мы стояли в пустом зале, борозды рун на стенах бледно светились. Данила сидел на полу и, похоже, отмахивался от одному ему видимых птиц.

— Убирайтесь отсюда, гады летучие! — кричал он, — уууу… ненавижу воронье!!!!

Но даже сейчас он ни отпустил Ксеню, так и прижимал к себе, пытаясь закрыть. Арххаррион стоял неподвижно, темные глаза смотрели в пустоту. И одна Бездна знает, что именно он там видит. Вдруг демон тряхнул головой, сжал рукоятки аканар, так, что побелели пальцы, и уже осмысленно посмотрел на нас.

— Сссилен, — недовольно прошипел Анташар.

— Еще и змеи… — простонал сзади меня Данила, — ненавижу…

— Данила! — воскликнула я, опускаясь рядом, — слышишь меня?

— Он не услышит, — рядом присел Арххаррион, всматриваясь в перекошенное лицо парня, — каждый должен победить свой страх сам.

— Но я ведь услышала Безликого!

— Потому что знаешь имя, — холодно ответил демон.

Я схватила Данилу за руку, но он дернулся, и в ужасе на меня уставился, не видя.

— Пошел вон, — заорал он, — нежить!!!!

Краем глаза я заметила Шайдера. Тот что-то бормотал, бессмысленно кружась по залу. Потом остановился и выкрикнул какое-то заклинание. Замер, стер со лба выступивший пот.

— Сол моо чхер, — возмутился он, — стаа сель чхерь. Барда!

И я с облегчением поняла, что с лордом Дарреллом все в порядке. Оставался Данила. Я потихоньку, не прикасаясь, накрыла его Силой. Сплела защитный кокон и укрыла им парня. Рядом с нами присел Шайдер и стал мне помогать. Нити силы искрились в его руках, словно золоченные.

— Данила, да очнись ты! — взмолилась я, и он словно услышав, вздрогнул. Посмотрел на нас удивленно.

— Как же мне тут надоело! — с чувством сказал он, поднимаясь, — вот спасем Ксеньку и сразу- домой! Ну его к лешему этот ваш Подлунный мир! Тьфу! Одни обманки кругом!

— Домой, конечно, домой! — обрадовалась я, — надеюсь, это будет скоро…

И снова бег по узкому коридору.

— Зал Света, — прошелестел Анташар.

Этот зал я назвала бы зеркальным. Всю помещение, все стены были покрыты кусками блестящей амальгамы, создавая иллюзию бесконечного коридора.

— Почему мы не отражаемся? — удивилась я.

— Это не зеркала, — прошипел Безликий, — это двери…

Первыми в зеркальном коридоре появились сумрачные гиены. Черные худые тела, оскаленные морды, кожистые, как у летучих мышей, крылья. Страшные порождения Бездны, живущие в пустынных ущельях на краю земли. Они крались по зеркальному коридору из своего страшного мира и глаза их светились предвкушением и смертельной злобой. И почти сразу из левого зеркала поползли огненные гады из раскаленной пустоши, а из правого — водяные белые змеи, обитающие в бездонных морских глубинах…

— Железо не поможет, — сказал Анташар, — только магия…

Лорд Даррелл кивнул, рассматривая зазеркалье с привычным прищуром ореховых глазах.

— Идите, — сказал он, — не теряйте время. Я поставлю вам коридор…

Я испугано на него посмотрела.

— Шайдер, твой резерв…

— Все в порядке, — он посмотрел мне в глаза, и ласково улыбнулся, — идите.

Лорд Даррелл вскинул руки, сплетая заклинание. На его ладонях заискрилась Сила, создавая вокруг нас защитный кокон.

— Пошшшли… — прошипел Анташар и потянул нас к одному из зеркал. Блестящая поверхность оказалась мороком, скрывающим пустоту. В последний раз оглянувшись на Шайдера, я увидела, как разом кинулись на него чудовища, и как вспыхнули слепящим белым светом его ладони…

Снова светящиеся руны коридора.

— Зал Тьмы… За ним выход в долину к престолу Повелителя Душ.

Темная пещера на первый взгляд была пуста. Здесь не было рун и их призрачного сияния, огромный мрачный зал казался выдолбленным в скале углублением. Лишь в центре была свалена какая-то куча земли.

— Ххантор… Последний в подлунном мире…, — тихо сказал Безликий.

Я хотела что-то спросить, но не успела. Куча земли в центре зашевелилась, поползла вверх, образуя трещину, и оттуда потянулось наружу серое длинное тело древнего чудовища. Я и представить себе не могла, что в нашем мире есть такое ужасное создание. Жуткий потомок изначальной тьмы, пришедший в наш мир в дни его сотворения, существо столь отличное от других, что вызывало оторопь и отторжение. Рыхлое тело землисто-серого цвета словно вовсе не имело костей, а было заполнено какой-то жидкой слизью, отчего существо перекатывалось, как кусок густого киселя. Четыре пары тонких, как у паука лап. Круглая голова с влажными почкообразными наростами. А на сплющенной морде длинные вытянутые в стороны глаза без зрачков, сплошь залитые мерцающим фиолетовым цветом. Никакого подобия рта или носа у существа не было.

Жуть. Но еще больше я испугалась, когда лихорадочно припомнила сведения из зачарованной книги Шайдера.

Ххантор. Странное создание с потусторонним сознанием, заполненным Тьмой. Его нельзя убить никаким оружием, и нельзя против него выстоять, потому что Ххантор питается жизненной силой, забирая ее и наполняя свою жертву Тьмой. Ужасающие фиолетовые глаза повернулись к нам. И я вскрикнула. Застонал Данила. Даже Анташар зашипел… потому что накатила слабость и голову стал заполнять липкий ужас, словно разом исчезло все, что может быть в мире светлого и доброго. Древний питался.

Арххаррион злобно что-то прошипел сквозь зубы и, быстро шагнув к ххантору, плашмя ударил его клинком по безгубой морде. Чудовище беззвучно качнулось, повернуло серое туловище и уставилось на демона. И сразу отпустило, стало легче, потому что ххантор переключил свое смертельное внимание на Темного.

— Рион… — прошептала я.

— Идите, — не оборачиваясь, сказал он, — я догоню.

Я закусила губу, глядя как он стоит, опустив руки с аканарами, и неотрывно смотрит в глаза древнему. И стены внутри него стали столь крепки, что ни один отголосок чувств, ни одна эмоция не долетали ко мне. Пустота, от которой хотелось кричать.

— Ссскорее, — прошипел Анташар, — идем, пока Темный отвлек его…

Данила первым бросился к пролому в стене и, поколебавшись, я побежала следом, заставляя себя не оглядываться.

Коридор закончился столь неожиданно, что я не сразу осознала, что стоим мы уже не в скалистом проходе, а на открытой площадке, с которой вели вытесанные широкие ступени. А дальше светлела выложенная светлым камнем дорога, гладкая, словно ледяная, ведущая к прекрасному белому замку на берегу озера. Деревьев тут не было, только серебрилась трава, и нежно светились белые цветы. На небе все так же висела луна, и я удивилась. Мне казалось, что уже давно наступило утро…

До самого замка мы дошли никого не встретив. Верно, Повелитель душ так уверен был в смертоносной силе своих пещер, что не нуждался в дополнительной охране. Впрочем, он был почти прав.

Искра жизни в Ксене уже не мерцала, тлела, бледный уголек на ветру вечности… И Данила уже бежал по дорожке, прижимая девушку к себе, и упрямо поджимая губы. Анташар скользил рядом. Я за ними не поспевала, все же я всегда бегала плохо, еще и подол юбки мешал, путался в ногах. Так что пришлось его задрать так, что стали видны голые колени, но сейчас мне было совершенно наплевать на все правила приличия, что столь усердно в меня вбивали с детства.

Так что во дворец Повелителя Душ, Правителя погруженных во Тьму, я влетела именно так: с разлохмаченной косой, задранной юбкой и безумным взглядом. Лишь мельком отметила большой зал из белого мрамора, дальняя стена которого отсутствовала, открывая чарующий вид на зеркало воды.

И замерла ошарашено… потому что на встречу нам шли… дети. Недолетки, не более двенадцати весен от роду. Их было четверо, мальчишек с серьезными гладкими лицами и легкой усмешкой на капризных губах. Все четверо одеты богато, как дети благородных семейств или даже королевские наследники. У каждого мальчика в одежде свой цвет: золотой, синий, красный и зеленый. И у каждого на поясе дорогие ножны, густо украшенные сверкающими камнями.

Мы с Данилой растеряно переглянулись, а Анташар вдруг склонился в поклоне.

— Приветствую вас Повелитель Душ, единственный властитель Грани в Мир Теней. Приветствую вас, верные Тени Властителя, пусть будет добра к вам Вечность…

Мальчик в синем вышел вперед и недовольно нас осмотрел.

— Что за странный визит? — ломким полудетским голосом спросил он, — да еще и в час зверя, когда Повелитель собирается почивать, а Бездна стоит у порога? Зачем ты привел в Замок Ночи гостей, Вторая Тень?

Анташар выпрямился. И к моему изумлению, черный плащ пропал, а из тени вышел такой же мальчик, со светлыми волосами, одетый в серебряные одежды.

— Путники прошли все залы в Скале Скорби, Повелитель, — сказал он, — они заслужили право на вашу милость.

— Разве? — Мальчик в синем улыбнулся презрительно, — и чего же хотят от меня незваные гости?

Я вышла вперед и, как умела, присела в реверансе. Что ж поделать, что умела я всегда плохо?

— Повелитель, — сказала я, рассматривая недоросля, — мы проделали долгий путь, чтобы добраться до вас лишь с одной просьбой: я умоляю вас открыть Грань Теней для меня.

Все мальчики слаженно рассмеялись.

— Глупые люди, — басовито сказал мальчик в красном.

— Простофили, — добавил золотой.

— Только и годятся, что на корм, — зевнул зеленый.

Анташар чуть нахмурился.

— Повелитель, это их право, — напомнил он, — каждый, кто пройдет Скалу Скорби имеет право обратиться с просьбой.

Мальчик в синем чуть затуманился, и в один миг обернулся бирюзовым драконом. И также мгновенно в белом зале появились еще четыре дракона, каждый своего цвета.

— А как чужаки прошшшшли Залы, Вторая Тень? — прошипел бирюзовый ящер, наступая на серебренного, — как смогли одолеть ловушшшки древних, из которых никто не вышшшшел живым?

Из пасти ящера вырвалось желтое пламя, оставив на светлом мраморе черную копоть.

— Они прошшшли, — зашипел в ответ Анташар, — ты обязан помочь! Открой Грань!

Ящер расхохотался, и вслед за ним расхохотались его тени.

— Ветряна, — тихо сказал Данила, — искра жизни гаснет…

— Ты видишь ауру? — изумилась я, забыв об ящерах.

— Только у Ксени, — вздохнул парень. В его голубых глазах дрожали слезы, — она гаснет, Ветряна…

Нет!!! Не для того мы проделали такой путь, что сдаться в последний момент! Ни для того Шайдер и Арххаррион стоят сейчас в пещерах Скалы Скорби и сражаются с чудовищами, даже несмотря на того, что с самого начале не верили в успех нашего путешествия! Не позволю Ксене уйти! Не отпущу.

— Прекратите! — заорала я. Мой голос взметнулся под сводами мраморного зала, раненной птицей ударился в стены. Эххо заметался вокруг нас, поднимая вихрь… Ледяной ветер слетел с кончиков пальцев, и прям под потолком стала собираться в зловещую тучу тьма…

Ящеры удивленно осмотрелись, пошли рябью и перетекли в высокие одинаковые фигуры в черных плащах.

— Ссстихийник? — прошипел один из Безликих.

— Но нет Исссточника, — возмутился второй.

— Невозссможно, — прошелестел третий.

Над их головами пролетела шипящая молния.

— Мы пришли за помощью! — снова выкрикнула я, чувствуя как взлетают от ветра мои волосы, и белыми вихрями бьются вокруг головы. Пальцы жгло, словно по ним растекался жидкий огонь, — а вы тут балуетесь мороком и обманками! Моя подруга умирает! Ее душа ушла за Грань, я должна найти ее! Вы обязаны мне помочь, слышите!

— Сссумашшедшая, — прошипел одна из теней.

Я с отчаянием подняла голову. Молнии уже змеились шипящим клубком, ударяя в белые стены. Глаза заволокло злыми слезами. Если Повелитель Душ не откроет мне Грань, я разнесу весь этот мраморный дворец вместе с его обитателями…Только Ксене это не поможет.

И в этот момент Озеро Забвения вспучилось, пошло рябью, заволновалось и над его поверхностью показались три бледных лица. Я удивленно ахнула. На берег, гордо подняв подбородок, выходила Майира, хозяйка озера Им. Серебристые волосы сирены венчал обруч с одиноким прозрачным, как ее глаза, камнем. Водоросли живым платьем обнимали ее тонкое тело и стелились следом, образуя невероятный по своей красоте шлейф. Бледные губы плотно сжаты, а глаза смотрят столь надменно, что даже мне захотелось упасть перед Хозяйкой ниц.

За спиной сирены живыми холодными тенями шли Солмея и Айя.

По ряду Безликих прошла дрожь, и в один миг тени пропали. На их месте выросли серые мощные фигуры, увешанные оружием и одетые в черную военную форму. К приближающимся сиренам повернулись обезображенные шрамами и черными рисунками лица Шепчущих, клана безжалостных пустынных убийц.

Безликие снова сменили маски.

— Зачем ты явилась сюда, Хозяйка Озера Вечного леса, — безразлично спросил один из них. Майира смотрела на Безликих также холодно и надменно.

— Ты откроешь Грань Теней для тех, кто просит, — сказала она.

По страшным лицам Шепчущих прошла дрожь.

— Почему же я должен послушаться тебя, Хозяйка?

— Ты откроешь Грань, Рам саа Тен, откроешь, и позволишь войти! — сирена сделала легкий шаг вперед, всматриваясь в лицо одного из Безликих. Сейчас я уже не знала, кто из них Анташар, кто Повелитель, а кто его тени. Зато Майира, похоже, не сомневалась. Глаза русалки сверкали ледяным блеском.

— Или ты забыл, что Озеро Забвения тоже принадлежит сиренам? — надменно спросила она, — долгие три века мы не тревожили покой долины. Твой покой. Но все может измениться, Повелитель Душ!

Рам помолчал. Медленно шагнул вперед, выходя из круга своих теней.

— Твое время заканчивается, Майира, — тихо сказал он, — оно утекает сквозь твои холодные пальцы, как озерная вода… Я чувствую это.

Сирена чуть склонила голову.

— У каждого свой срок, Повелитель Душ, — спокойно сказала она, — и я не боюсь мира теней.

— Конечно. Ты не боишься.

По плащу Повелителя Душ снова пошла рябь, и Безликие заволновались. Потому что жестокий убийца исчез, и на его месте появился мужчина. Высокий, темные волосы с проседью, бледная кожа, давным-давно не видевшая солнца и спокойные голубые глаза. Одет Безликий был в простые полотняные штаны, сапоги и белую рубаху.

И я застыла, изумленно рассматривая истинное обличие Повелителя.

И следом за своим правителем сменили облик все Погруженные во Тьму. Четыре Тени стали людьми. Все высокие, с холодными, совершенными лицами… Анташар вскинул голову, глядя на меня. Блондин с серебряными глазами…

Майира медленно кивнула, словно здороваясь.

— Не думала, что ты все еще помнишь свой истинный облик, Рам, — тихо сказала она.

Он шагнул к ней.

— А ты, Майира? — так же тихо спросил он, — ты помнишь его?

Она не ответила. Просто стояла и смотрела в лицо Повелителя Душ. И чуть улыбалась. Рам качнулся к ней, словно хотел прикоснуться, но остановился. Постоял еще, рассматривая лицо русалки. И отвернулся.

— Я открою Грань, — сказал он, — девушка сможет войти. Но никто не знает, сможет ли она вернуться. Над этим я бессилен. Возвращайся в Вечный лес, Хозяйка Озера. И больше не тревожь покой Долины Забвения.

Майира снова кивнула и развернулась к воде, так и не посмотрев на нас. Только Солмея, проходя мимо, мне тайком подмигнула. Через мгновение воды озера закрылись над Хозяйкой и ее спутницами, укрыв сирен в своей темной глубине. Повелитель Безликих задумчиво смотрел ей вслед, пока последние круги не утихли на потревоженной водной глади. А потом развернулся к нам.

— Есть лишь один способ войти в Грань, — жестко сказал он мне, — ты готова к нему?

Я молча кивнула. Анташар подошел и взял меня за руку.

— Я постараюсь помочь, если смогу, — тихо сказал он, — только связанные души могут узнать друг друга в Мире Теней, Ветряна. Ты связана с этой девушкой?

— Да. Это я расколола ее душу. Я ее узнаю.

— Хорошо, — вздохнул Безликий, — У тебя будет мало времени, вот, возьми.

Он повесил мне на шею цепочку с круглым медальоном. На краю застыл маленький горящий шарик.

— Когда войдешь в Грань, маховик начнет движение, — пояснил Анташар, — ты должна вернуться до того, как он сделает полный круг. После этого Грань закроется и вам будет уже не выйти. Все поняла?

Я ничего не поняла, но кивнула.

— Ветряна! — закричал вдруг Данила. Я вздрогнула и резко обернулась к нему. Искра жизни Ксени вспыхнула и угасла.

— Слишком поздно, — прошептал Анташар.

— Открывайте грань! Живо! — закричала я в лицо Повелителю Душ. Рам саа Тен улыбнулся и ударил меня в грудь открытой ладонью. Внутри взорвалась боль, а потом словно расцвел ядовитый черный цветок…

— Есть только один способ войти в Грань, — спокойно сказал он. Оседая на пол и чувствуя, как подхватывают меня сильные руки Анташара, я удивилась, как это я не догадалась раньше. Конечно, только один. Умереть.

Странное ощущение, словно я зависла в воздухе. С опаской открыла глаза. Над головой переплелись сухие ветви деревьев, и сквозь них лениво плывет белесый туман. Я села и осмотрелась.

Я находилась в лесу. Только это был мертвый лес, сухие стволы и пустые ветви, без единого листочка. Не знаю, для всех ли Грань одинакова, или такова она лишь для меня… Возле одного из деревьев зависла мутная пелена перехода. Что-то щелкнуло у меня на груди, и я всмотрелась в круглый медальон, что дал мне Анташар. Светящийся шарик начал свое движение по кругу, значит, надо торопиться.

Я поднялась, пытаясь сообразить, в какую сторону двигаться и стараясь не паниковать. Со всех стороны меня окружали все те же сухие деревья и белесый туман, никаких ориентиров. Куда идти? Где искать душу Ксени?

По привычки глубоко вздохнула. И удивилась. Воздуха не было. Или не было меня… Верно, войти в Грань может только тень. Значит, мое тело сейчас лежит в мраморном зале повелителя душ…

Так. Я выкинула все из головы. Задумываться об этом нельзя, слишком страшно.

И торопливо пошла вперед. Куда, неизвестно, но маховик отмерял отпущенные мне в грани мгновения и я не имела права потратить их на бесплодные измышления.

Первая тень скользнула мимо, заставив меня вздрогнуть. Бесплотный силуэт проплыл рядом, задев меня потусторонним холодом. Я дернулась, провожая его взглядом.

— Ксеня? — пискнула я. Тень уплыла, роняя у стволов клочья тьмы. Вторая выплыла из-за моего плеча и зависла, словно разглядывая. Даже не силуэт- кусок тьмы, сгусток ночи… я внимательно в него всмотрелась, прислушиваясь к себе.

— Ксеня? — прошептала я. Ничего. Тишина.

— Ксенечка, миленькая, где ты? — забубнила я себе под нос, чтобы было не так страшно.

— Найду, обязательно найду! — прошептала я и шагнула вперед. Нет, не шагнула. Поплыла. Как и все, кто вошел в Грань, я стала лишь тенью. Я посмотрела на свои руки, все те же худые запястья и чуть грязные ладони. Я все еще видела себя. Но чем дальше от перехода я отходила, тем бесплотнее себя ощущала. Словно растворялась.

Я еще пугало безразличие. Я уже начала ощущать, как оно накатывает на меня волнами, странное опустошение чувств и мыслей, равнодушие ушедшей души…

Я потрясла головой. Надо собраться. И сама усмехнулась своим мыслям. Да уж, нелегко собраться, если ты умерла и стала лишь тенью. Может, мне покричать? Я же все-таки в лесу, хоть и в потустороннем.

— Ксеня! Ксенечка, ты где! Это я, Ветряна! — заорала я.

Вернее, думала, что заорала. Потому что по этому жуткому лесу вместо крика разнесся лишь тихий шепот. А маховик все катиться, катиться… И уже подползает шарик к четверти круга…

Я пошла- поплыла вперед, стараясь запоминать дорогу. Хотя, как ее запоминать, когда нет здесь никаких знаков и вешек, со всех сторон одинаковые стволы?

— Ксеня! — выкрикивала я через каждые два шага. Мой голос- шелест вспугивал скользящие мимо тени и они разлетались, словно ворох сухих листьев от порывов моего Эххо. Я повела ладонью и загрустила. Мой воздушный зверь остался за гранью, я больше не ощущала его привычное присутствие. И никакой Силы у меня здесь не было…И Арххарриона я тоже не чувствовала. Неуместный смех прорвался хриплым бульканьем. А что, хорошее решение вопроса, как разорвать слияние. Просто умереть. Я помотала головой, отгоняя дурные мысли.

— Ксеня! Да где же ты???

Я остановилась, озираясь. Теней стало больше, они проплывали мимо, задевая меня холодной тьмой, иногда зависали рядом. И в каждой я пыталась опознать свою подругу, но безуспешно. Сердце молчало.

На миг снова охватила паника, но я припомнила все те крепкие словечки, что в сердцах бросала моя подружка, и стало легче. Может, ругаться не так уж и плохо… по крайней мере, в редких случаях! И думается мне, что собственную смерть вполне позволительно к такому случаю причислить!

Так что я еще раз и с чувством высказалась.

— Жопа дохлого мерина! Бурдюк с навозом! Ослинная моча тебе в кисель! Да что б все сдохли, шаромыги обморочные! Надеюсь, никто из присутствующих не обиделся…

Тихий шелест со стороны. Несколько теней проскользнули мимо, отлетели при звуках моего голоса. Такие же сгустки тьмы…

Или нет?

Я внимательно всмотрелась им вслед. Показалось? Или мелькнул в темноте рыжеватый локон, знакомо блеснули карие лукавые глаза?

— Ксеня!!!

Я кинулась за тенью, которая слишком быстро удалялась.

— Ксенька, стой! Остановись, сейчас же! Я знаю, что это ты! Стоять!!!

Тень поколебалась и зависла. Я подплыла к ней, всматриваясь в черноту.

— Ксеня! Я знаю, что это ты! — выдохнула я. Тень чуть отплыла в сторону. Я сжала зубы.

— Ксенька! Не вздумай сбежать! Мне из-за тебя умереть пришлось! А ну живо пошли со мной!

Рваный сгусток темноты уплотнился, посветлел и сформировался в девушку. В коричневом балахоне, который мы носили в Риверстейн, с каштановыми кудрями, заплетенными в косы. У меня сжалось сердце. Душа Ксени выглядела так, какой была она до болезни, до Чернильной гнили. Верно, такой она себя и запомнила.

— Ветряна? — чуть удивленно прошептала Ксенька, — зачем ты здесь?

— Гуляю! — сквозь зубы сказала я, — Ксень, ну что за глупые вопросы! За тобой пришла, конечно! Пошли, подружка, времени мало…

Ксеня покачала головой.

— Куда, Ветряна? И зачем? Мне здесь хорошо…

— Так, — я нахмурилась и попыталась схватить Ксеню за руку. Моя ладонь прошла сквозь нее, расплескав, словно воду, темноту.

— Ксенька, ну ты чего? — взмолилась я, — пошли, времени мало! Маховик уже половину времени отмерял… надо вернуться к переходу!

— Зачем? — безразлично спросила Ксеня, — здесь хорошо…Спокойно. Боли нет…Страха нет… Страданий нет…

— Да ничего здесь нет! — с отчаянием сказала я, — потому что нет жизни! Ксеня, очнись! Вспомни! Боли нет, это хорошо, конечно, так ведь и счастья, любви, радости — тоже нет! Ксенечка, пошли скорее, некогда разговаривать. Ну же!

Девушка чуть отступила.

— Прости, Ветряна, — чуть виновато сказала она, — я не пойду. Ни к чему возвращаться. Не хочу…

Я снова попыталась схватить ее, но снова пальцы лишь развеяли холодную пустоту…

— Ксеня!!! — закричала я. Силуэт подруги потемнел, снова становясь лишь клочьями тьмы, — Ксеня, стой! Пожалуйста!!!

— Ксенька, стоять! — вдруг гаркнул рядом со мной мужской голос. Я вздрогнула и с изумлением уставилась на Данилу. Парень стоял рядом и со злостью рассматривал тьму.

— Данила, — ахнула я, — ты как здесь оказался?

— Я ведь Приходящий во Сне, Ветряна, — вздохнул он, — а смерть это тоже сон. Только вечный, — он повернулся к зависшей у сухого ствола фигуре.

— Ксеня, хватит дурить, — сказал он, — быстро прими нормальный вид и пошли с нами. А то… а то…

— А то что? — прошелестела тень.

— А то я буду являться тебе каждую ночь даже за Гранью! — выдал Данила, — и делать все то, что мы делали… на конюшне в Темном Доле!

Тень замерла. А потом из темноты прошелестело неуверенное:

— А что мы там делали?

Я с интересом уставилась на Данилу. Тот насупился.

— А ты подумай, — буркнул он, — хорошенько подумай, и вспомнишь!

Темный силуэт задрожал, снова посветлел и преобразовался в девушку. На этот раз с короткими неровно отрезанными кудрями, в штанах и рубахе. И с аканаром на поясе.

— И здесь от тебя покоя нет, остолоп, — хмуро сказала Ксеня.

— Пошли домой, — позвал Данила.

Девушка упрямо мотнула головой.

— Знаешь что, — вдруг заорал парень. Действительно заорал, на весь лес, так что мы с Ксеней слаженно подпрыгнули, — а ну бегом в переход! Да мы за тобой в Грань полезли! Да Ветряна из-за тебя знаешь сколько всего пережила? Она умерла ради тебя! А ты тут кочевряжишься? Да как тебе не стыдно! Я думал, что полюбил красивую, сильную и добрую девушку, а ты… а ты- морок! Ясно тебе? Вот и сиди тут, раз жить боишься!

— Ой, — как-то по-детски сказала Ксеня, — а ты что… меня полюбил?

— Дура, — с чувством отозвался Данила. И посмотрел исподлобья, — идешь?

Ксеня кивнула и опасливо на него покосилась. Я вздохнула с облегчением. Маховик показывал, что времени осталась совсем немножко. Мы торопливо заскользили между деревьев, возвращаясь к туманному мареву.

— Сюда, — выдохнула я возле перехода. Ксеня снова покосилась на Данилу, и шагнула в туман. Данила проводил ее хмурым взглядом.

— Ветряна идешь? Мне надо проснуться.

— Конечно, — я улыбнулась ему, — теперь все у нас будет хорошо, Данила! Спасибо тебе! Просыпайся…

Парень светло улыбнулся и растаял в воздухе. А я повернулась к темным деревьям. Почему то не хотелось, что бы даже Данила ее увидел. Синеглазую хранительницу, давно ушедшую за грань душу, мою маму.

Она стояла и улыбалась мне, так, как может улыбаться лишь мать при виде своего дитя. Тепло и одновременно грустно.

— Таяра, — нежно сказала она, — мой Ветер Севера…

Я замерла около нее, с жадностью всматриваясь в чужое родное лицо. Глаза такого же оттенка, как у меня, похожий овал лица, черты… Только волосы другие, темные. Наверное, и у меня были бы такие же, если бы жизнь сложилась иначе.

— Таяра, что ты делаешь за Гранью? — обеспокоенно спрашивает она, — почему ты здесь? Ты умерла?

Я качаю головой.

— Еще нет…

Она улыбнулась.

— Моя девочка стала такой взрослой. И настоящей красавицей… как жаль, что я не могу быть с тобой рядом…

Я закусила губу. И вдруг вскрикнула.

— Но ведь переход открыт! Вы… ты можешь выйти со мной! Выйти из Грани! Пожалуйста, пойдем, со мной…

Она покачала головой.

— Нет, Таяра. Даже если я выйду, моя тень не найдет пристанища в мире живых. Прости. Мой путь пройден. Мое место не там…

— Но ты так нужна мне! — выкрикнула я, — Так нужна… Я ничего не понимаю, не знаю кто я… Я даже не понимаю свою силу! Не знаю, как управлять ее! Я открыла запечатанный тобой Источник, но не понимаю, что делать дальше! И… ты снишься мне. А даже не знаю, сон это или воспоминания! Я так много должна у тебя спросить, понять… Просто поговорить! Ты нужна мне…

— Милая, не плачь, — с нежностью сказала хранительница, — так распорядилась Вечность… У каждого из нас своя дорога и свое предназначение, помни это. И знай, что ты не одна… Я всегда с тобой. В твоем сердце, в твоих воспоминаниях… Не забывай… нас.

Я рванула к ней.

— Я хочу остаться с тобой! — сказала я, — хочу остаться. С тобой.

Странное оцепенение охватило меня. Грань все же поймала меня в свои сети безразличия, околдовала тишиной, поманила спокойствием. Опутала паутиной блаженной пустоты. Я с удивлением отметила, как легко мне стало, как ясно в голове. Боль исчезла.

Осталось лишь желание остаться здесь. Я отрешенно посмотрела на круглый медальон. Красный камушек почти сделал полный круг…

— Таяра, тебе надо уходить, — обеспокоенно сказала хранительница.

Я легко покачала головой. Теперь я понимала, почему Ксеня хотела остаться здесь. Грань заманчива…

— Таяра! — хранительница волновалась все больше, — уходи сейчас же! Тебе здесь не место! Слишком рано. Равновесие нарушено, а твой путь не пройден! Уходи, Таяра.

Я улыбнулась. Зачем она переживает? Здесь так хорошо…

Белесый туман вовсе не туман, а приятный утренний свет, спокойный, ласкающий… И с чего я взяла, что лес мертвый? Вон же на кленах набухают почки, словно ранней весной, и уже плывет по воздуху сладковатый, свежий запах молодых, чуть клейких листочков. Из-под земли проглядывают острые травинки, и кое-где уже даже проклюнулись северные пролески, нежные вестники новой жизни… А там, за деревьями, я вижу домик с соломенной крышей, к нему ведет утоптанная дорожка. А на пороге стоит высокий темноволосый мужчина, мой отец…

Туда… Надо туда…

— Нет! Таяра! — вдруг сильно закричала хранительница, — ты уходишь в Мир Теней! Остановись!

Ее синие глаза вдруг вспыхнули и налились странным светом, словно замерцали небесные звезды, из рук вырвались снопы силы. Я оглянулась на белесое марево перехода. За спиной были сухие стволы и черные тени, а впереди солнечное утро и распускающиеся цветы. Разве не очевиден мой выбор?

— Таяра, уходи! Мне не удержать переход! — с отчаянием вскрикнула хранительница.

— Ветряна, — тьма рядом со мной сгустилась, и из нее выступил Арххаррион, — пойдем.

Я отшатнулась от него.

— Нет.

И тут же меня захлестнуло огненной петлей, словно силком.

— Не хочу! — закричала я, — оставь меня! Ты не можешь снова лишить меня… всего! Я хочу остаться с ними!

В его темных глазах что-то дрогнуло, словно я сделала ему больно. Но разве это возможно? Арххаррион посмотрел поверх моей головы.

— Забирай ее, Темный, — сказала хранительница, — ей здесь не место. Не сейчас…

Он кивнул. Огненная петля стала крепче, потянула меня прочь от чудесного домика, от света, от моей семьи…

— Отпусти… — простонала я.

Но, конечно, демон снова меня не послушал.

Пришла в себя от холода, открыла глаза, полежала, рассматривая мраморный свод. Только вот отдохнуть мне не дали, конечно…

— Ветряна, наконец-то! — меня потянул вверх Данила, — Ксеня не приходит в себя! Что дальше-то делать?

Я села, потрясла головой. Все уставились на меня. Безликие хмуро, Анташар с радостной улыбкой, Данила — обеспокоенно. А еще здесь был лорд Даррелл, бледный, но живой. И Арххаррион. Как всегда невозмутимый.

Я вздохнула и застонала от боли. Все же воскреснуть не так — то и просто…

Тело Ксени бездыханно лежало на полу.

— Не понимаю, зачем я открывал Грань, — сухо сказал Рам саа Тен, — ты привела из Мира Теней ушедшую душу, но вернуть ее в тело невозможно. Единственное, что можно сделать, это поработить тень, заставить ее служить себе в этом мире…

Я подползла к подруге, не слушая некроманта. Взяла ее холодную ладонь. Тень Ксени стояла рядом, с печалью рассматривая меня. Я набрала побольше воздуха и потянула Силу. Источника рядом не было, но был ли он мне нужен? Пожалуй, нет… Я вспомнила огненную петлю, которой тащил меня Арххаррион из Грани Теней, и стала заплетать подобную. Только из света, из жизни, из ветра… Из любви, что таилась в моем сердце, из воспоминаний о маленькой девочке, что встретилась мне осенним днем у ворот страшного замка Риверстейн… Мир исчез вокруг меня. Звуки затихли, истаяли. Осталась только я и темная тень, которую я опутывала золотой сетью…

И в какой-то миг сеть растаяла, и тень пропала, а Ксеня сделала вздох и вернулась.

Я радостно сжала ее потеплевшую ладонь. Аура подруги стала совершенно светлой, без малейшего клочка Тьмы.

— Ветряна? — выдохнула она и неуверенно приподнялась, рассматривая изумленные лица, склонившиеся к ней. И вдруг заплакала, — Ветряна… Спасибо…

Я тоже хотела заплакать, но не успела, потому что меня схватил за руку Повелитель Душ.

— Хранительница Равновесия, — выдохнул он, всматриваясь в меня расширенными глазами, — схит… Взять ее! — скомандовал он своим теням.

Три тени повелителя метнулись ко мне, но их опередили Анташар и Арххаррион. Безликий оттолкнул ближайшего некроманта, а демон закрыл собой, молниеносно выхватывая свои клинки. Рядом встал лорд Даррелл и Данила.

Но и Безликих становилось все больше. По мраморному залу уже скользили десятки темных фигур, они стекались со всех сторон, подчиняясь приказу своего повелителя. Нас окружали в кольцо…

Лорд Даррелл выругался сквозь зубы.

— Портал бы сейчас, — прошипел он.

А я изумленно наблюдала, как ползет по рукам демона тьма, как закручиваются у его ног темнота и словно рваный плащ стелется за его спиной. И уже через мгновение в мраморном зале стоял не человек. Демон. Черные крылья распахнулись, закрывая нас.

— Рион, — прошептала я.

Он повернул рогатую голову, глянул на меня желтыми глазами с вертикальным зрачком. И открыл переход. За окошком разорванного пространства я увидела Риверстейн…

— Идите, — кивнул он Шайдеру.

Лорд Даррелл и Данила подхватили еще слабую Ксеню и шагнули в портал. Анташар схватил меня. Но Арххаррион оттолкнул его и Безликий свалился в переход. Пространство закрылось.

Демон молча опустил аканары в ножны, подхватил меня на руки, и холодно посмотрел на Повелителя Душ.

— Ответишь за это, Рам саа Тен, — сказал он. И мы вошли во тьму.

А когда вышли, я увидела уже знакомые мне стены, белый ковер на полу, витражные окна…

— Наконец-то, — сказал Арххаррион, не отпуская меня с рук, — Хаос.