Начнем с того, что ночь после своего дня рождения я толком не спала, потому что в комнате Норта Дастела, официально являющегося моим женихом, подхихикивала вся команда Некроса по Мертвым играм, Гобби, Пауль и даже Салли. Салли почему-то громче всех, а еще саламандрочка смешно фыркала. Мне поучаствовать во всеобщем развлечении никто не дал, отправив спать со словами: «Ты слишком добрая». В чем я добрая и почему мне нельзя было что-то там писать, никто не объяснил. Потом появился еще кто-то, кто не подхихикивал, а ржал во все горло похрюкивая при этом. Разлепив веки узрела нетопыря, заливающего в глотку себе вино прямо из бутылки и решила, что это уже какой-то кошмарный сон и такого быть точно не может. Оказалось, может — во сне так точно никто не гогочет. В итоге где-то под утро я все же заснула, не проснулась, даже когда на миг хохот в комнате стал громовым, но когда все стихло и парни ушли, сон стал наиболее сладким.

Но выспаться все равно было не суждено.

— Риа, ректор вызывает, — мрачно сообщил Дан, вошедший в комнату и, кажется уже будивший меня минут пять.

Однако упоминания ректора хватило, чтобы я мгновенно села на постели. Сонной и помятой мне парень сообщил:

— Гобби твои вещи принес, — Дан и сам выглядел помятым и не выспавшимся, — переодевайся я… аааэм… в коридоре подожду.

И продолжая сладко позевывать, вышел.

Стоя в кабинете ректора, я старательно рассматривала лежащих под его столом гончих, медленно летающих призраков, стеллажи со старинными книгами, настолько высокие, что терялись в вышине, и красный ковер я тоже рассматривала — все что угодно, только бы не глядеть на ректора. Потому что в ушах все еще звучало его злое — «Не попадайся мне на глаза».

— Итак, — обводя взглядом нашу невыспавшуюся команду, начал Гаэр-аш, — у нас случился крайне неприятный… — пауза, — инцидент.

Норт покивал, зевнул и пошатнулся, Эдвин вчера перебрал, сегодня практически спал на ходу, мы с Даном еще хоть как-то держались, я потому что ночью хоть пыталась поспать, а Дан, ввиду того, что опирался на Гобби, который, причем единственный, с подчеркнутым вниманием слушал ректора.

— Кто-то, — Гаэр-аш с нажимом произнес это «кто-то», — споил почтового нетопыря по кличке Молния моим коллекционным вином. Между прочим, в редакции «Армерия сегодня» еще никого и никогда не рвало армерийским красным столетней выдержки! Норт, — взгляд на нашего капитана, — объясни, неужели нельзя было напоить нетопыря чем-нибудь подешевле?

Дастелу, наверное, стоило промолчать, но разведя руками, он честно ответил:

— Честный попался, с трудом споили, и то лишь потому, что от вин столетней выдежки не отказываются.

— Всю бутылку выдул, — поддакнул Дан.

И тут ректор нехорошо прищурился и опасным тоном вопросил:

— Так значит нетопырь выпил всего одну бутылку, так? Остальное мое коллекционное вино выпил не он?

Я заметила, как парни переглянулись, затем Норт, насупившись, произнес:

— Все верну.

— Не стоит, — Гаэр-аш презрительно улыбнулся, — я в состоянии приобретать то, что мне требуется, не впадая в такие крайности, как воровство.

Норт побледнел.

Ректор совершенно без перехода продолжил:

— Спаиванием нетопыря вы, к сожалению, не ограничились. Вы написали собственные «новости», закодировали и в итоге вести из Некроса были опубликованы без проверки редакцией, как сверхважные и достоверные. Кто узнал коды взлома писем?

Все честными невинными глазами смотрели на ректора. Гобби смотрел честнее всех.

— Умертвие, — Гаэр-аш усмехнулся, — ты меня поражаешь.

Гобби стал смотреть еще честнее и вконец невиннее.

— Полагаю, к вашей совести взывать бесполезно? — скорее утверждая, чем спрашивая, произнес ректор.

Естественно мы промолчали — в Некросе с совестью у всех проблемы, а что касается некромантов, то там все просто — нет совести, нет проблемы. То есть совести реально нет.

Гаэр-аш взял со стола одну газету из стопки печати, что лежала перед ним и продолжил:

— Вы осознаете, что после таких новостей как «Дознаватель Нардаш убил себя сам! Реанимировал, а затем снова убил, потому что мазохист основательный», газетчик Нис Грамор потерял работу?

Осознала, кажется, только одна, остальным совестно совершенно не было — некроманты одним словом. Не зря с ними вообще никто связываться не хочет.

— Или вот, — ректор вытащил другую газетенку из вороха, — сенсационная биография темной лошадки Мертвых игр! Ниже — стр.3. Открываем страницу и что мы видим — три слова на весь разворот — «Родилась, училась, победилась». Гобби, что это вообще за слово «победилась»?!

— Ыыы, — ответил мой Гобби.

— Так звучало лучше, — вставил Дан, — и нетопырю больше понравилось.

До меня начало доходить, чем они ночью занимались…

Ректор отшвырнул и эту газету, взял следующую. Прочел. Н его скулах проявились желваки, заходили ходуном, после отчетливо послышался скрежет зубов и глава Некроса поднял злой взгляд на Норта.

— Это что? — прозвучал его ледяной вопрос.

Дастел явно знал, о чем речь, но нагло спросил:

— Что именно?!

— Издеваешься? — вопросом на вопрос ответил Гаэр-аш.

Дастел отвел глаза и стал смотреть себе под ноги. Меня же начало снедать жуткое любопытство, и вообще охватило доселе неизведанное дикое желание газеты почитать.

В этот момент в окно что-то ударилось, словно не вписавшись в приоткрытую створку. Захлопали крылья, и что-то ударилось вновь. Послышалось недовольное ворчание, после очередной залет, и в кабинет ректора через окно влетел пошатывающийся нетопырь. Магически модифицированная летучая мышь внушительных размеров с ошейником и бляшкой изображавшей молнию на нем, пьяно икнула, после чего принялась «незаметно» подмигивать всей нашей честной компаниями обоими глазами. Активно подмигивать. Так, что слетелись даже привидения, посмотреть на что тут вне поля зрения ректора так активно намекают.

— Я уже обо всем осведомлен, — холодно произнес глава Некроса.

Нетопырь развалившись на подоконнике, видимо ноги его не держали, изумленно вытаращился на ректора подергивающимися глазами. После чего пискнул «Хана» и вырубился, развалившись прямо там же и потеснив десяток почтовых летучих мышей, терпеливо дожидающихся своей очереди, чтобы передать Гаэр-ашу принесенные письма.

Ректор молча протянул руку. Один из призраков стремительно ринулся к нетопырю, снял с его лапки прикрепленный контейнер для почты, принес и вложил в раскрытую ладонь главы Некроса. Отвинтил крышку, вывалил сообщения на стол, а затем я увидела нечто — Гаэр-аш протянул руку, простер ее над письмами, и… и написанное в каждом послании последовательно стало возникать в воздухе неровными плывущими письменами из зеленоватого светящегося дыма!

И мы прочли:

«Уволен».

«Без статьи не возвращайся, песий вы…».

«Чтоб тебя…»

«Вы уволены, за расчетом можете не обращаться».

«Уволен».

«Уволен».

«Уволен».

«Ублю…»

«Убью, мразь».

«Уволен».

Гаэр-аш мрачно посмотрел на нас и вопросил:

— Вы осознаете, сколько народа из-за вас практически потеряли работу?!

«Ик» — ответил начавший похрапывать нетопырь.

— Странно, что еще тебя не уволили, — заметил ректор.

«Ик» — Молния был немногословен.

— Так он не при чем, — вставил Дан, — на него перегаром подышали, вот и сомлел, а за содержание переносимой почты нетопыри ответственности не несут.

Не став спорить со второй частью фразы, Гаэр-аш хмыкнув напомнил:

— Так «перегаром дыхнули», что его в редакции редчайшим вином стошнило? Лорды и… зомби, в следующий раз аккуратнее следы заметайте.

Из всего этого я могла сделать только один вывод:

— Будет следующий раз?

Ректор перевел взгляд на меня, глаза его потемнели в мгновение, губы сжались, но мне все же соизволили дать ответ:

— Вот это, — он указал на стопку писем с общим смыслом «вы уволены», — прислано без выходного пособия, следовательно, это не увольнение, это угроза увольнения, если газетчики не раскопают материал, способный спасти их карьеру. Фактически это команда «Фас» в отношении вас. И газетчики теперь землю рыть будут в стремлении взять реванш. Я понятно объяснил?

Испуганно кивнула.

— Норт, — Гаэр-аш посмотрел на кузена, — тебе, как будущему монарху, следовало поступить умнее.

— Например? — напрягся Дастел.

— Сердце ты остановить способен, а стереть память нет? — издевательски поинтересовался ректор. — Вот это, — указал на стопку газет, — фактически вызов всему писчему сообществу, и после такого, будь уверен, на Мертвых играх именно вы станете звездами печатных изданий. Бессменными звездами. В худшем смысле этого выражения. Свободны.

Мы поспешили покинуть ректорский кабинет, вышли в коридор, Гобби, по-приятельски помахав Гаэр-ашу на прощание, закрыл дверь и весело оскалился. Парни тоже заулыбались.

— Спать? — спросил Норт, беря меня за руку.

— Лекции, — напомнил, помрачнев от чего-то Эдвин.

— Я договорюсь, — Дастел поднес мои пальцы к губам, осторожно прикоснулся.

Почему-то я даже не возражала, хотя, наверное, стоило бы.

Где-то впереди раздался гогот, мы все посмотрели туда и увидели адепта с газетой в руках, сползающего по стеночке от хохота. Гогот нарастал, а после превратился в истерические всхлипы.

— Ой, надо тоже почитать, — решила я.

— Не надо, — напрягся Норт. — И вообще пошли спать.

Адепт уже едва не лежал от смеха.

— Ну хоть в общих словах, что там? — взмолилась я.

Меня взяли за руку и повели, кажется спать. Остальные тоже позевывая разошлись, даже Гобби помахав мне утопал в женское общежитие, в котором к нему уже привыкли и никто даже не вскрикивал возмущенно при виде нежити. Зато я решила возмущенно напомнить:

— Норт, у меня тут своя комната имеется, между прочим.

Дастел, ни слова не говоря, у всех на глазах, а мы уже во двор вышли и тут половина адептов Некроса перерыв между лекциями проводила, подхватил на руки, закружил, а после с самой счастливой улыбкой понес к себе.

— Норт! — возмутилась я.

Он начал напевать что-то отдаленно напоминавшее мелодию, под которую мы вчера танцевали, и танцующей походкой внес меня в мужское общежитие взбежал по ступеням, не обращая внимания на всеобщие понимающие ухмылки вокруг, и мы оказались в его комнате.

— Спать, — ставя меня на ноги решительно сказал Норт, — всем спать!

После чего запер дверь, дошел до постели и рухнул не раздеваясь.

Я некоторое время постояла, глядя на него, а потом сделала то, что мне совершенно вообще никогда не было свойственно — осторожно сняла с Норта сапоги и укрыла спящего парня покрывалом, в комнате с утра было прохладно, по причине открытого окна. Догадываюсь, что нетопырь вылетал именно этим путем.

Или влетал!

«Ик!» — раздалось из-под кровати.

Опустившись на колени, заглянула вниз и да — там спал нетопырь. Причем развалившись и похрапывая. Достала зверюгу магическую, устроила на кресле у окна. И вот потом я добралась до стола с остатками ночных развлечений моей команды, и Гаэр-аш оказался совершенно прав — следы они заметать не умели. И засев за стол, я начала читать заметки Гобби:

Лист работника печати: «Скандал в королевском семействе! Наследник династии Дастелов женится на внучке грязного крестьянина! Потерпят ли подобное Дастелы? Как отреагирует король?!»

Перевод Гобби: «Победительница Мертвых игр Некроса милостиво согласилась подумать над предложением наследника династии Дастелов, ее полностью устраивает сам наследник, но что касается его родственников…»

Приписка внизу почерком Норта: «Король так обрадовался предстоящей свадьбе, что вернул наследника Дастелов в список претендентов на престол».

У меня нет слов… Сколько они выпили вчера?!

Читаю дальше:

Лист работника печати: «Убийство дознавателя Нардаша не будет расследовано! Наследнику рода Дастел-Веридан все сошло с рук!».

Перевод Гобби: «Сенсационная новость — дознаватель Нардаш устал терзаться муками совести и покончил с собой на глазах у некромантов! Некроманты не обиделись и с радостью приняли такой подарок, как свеженькое тело для экспериментов. Мораль — хочешь умереть спокойно, не умирай в Некросе».

Приписка почерком Дана: «Некрос — место, где вашу смерть оценят.»

По сто бальной шкале исходя из качества сохранности вашего трупа.

Далее было нечто:

Лист работника печати Сэмюэльса Дотье: «Риа Каро — темная лошадка предстоящих игр или роковая женщина Некроса?!»

Далее следовала пространная статья, в которой содержалась масса умозаключений на пустом месте о том, какой популярностью я пользуюсь у адептов Некроса, количество букетов которые ежедневно закупаются ради моих прекрасных голубых глаз (ничего, что они у меня каре-зеленые) по результатам газетного расследования зашкаливало за тысячу, количество моих романов так же.

После такого я с энтузиазмом взялась читать интерпретацию.

Перевод Гобби: «Сэмюэльс Дотье темный мечтатель или действительно заврался? По данным тайного зомбированного газетами расследования, все отжатые у редакции деньги Сэмюэльс Дотье тратит исключительно на голубые глаза. Помешался на них. И на цветах. Таким образом в Некросе на один потенциальный труп больше».

И Дан со своей припиской: «Вы устали от жизни? Вам плохо, грустно и чужая жизнь покоя не дает?! Приезжайте в Некрос!».

Далее приписка от Норта: «Весело-умертвительный комплекс Некрос приглашает страждущих сунуть нос в чужие дела. Мы подправим вам физиономию совершенно бесплатно!».

Я хмыкнула, на постели заворочался Норт, нетопырь в кресле сладко посапывал.

Лист работника печати: «Трое адептов Некроса убили лорда Отступника! Сенсация или подлог в преддверии Королевских мертвых игр?!»

Перевод Гобби: «Лорд-отступник убился виртуозно отрезав себе голову об меч главы клана Меча Эдвина Харна! Сенсация — появился новый вид отступников — самоубивец-виртуоз!»

Проглядывая остальные заметки поняла, что теперь газетчики нас точно в покое не оставят, исключительно из мести… ну и чтобы раскопать нечто, что сохранит их рабочие места.

Знала бы, что повлечет за собой шутка парней и Гобби, так бы не улыбалась.

Дверь открылась без стука, вошел Эдвин. Глянул на спящего укрытого Норта, на лежащего в кресле нетопыря, улыбнулся мне и спросил:

— Тебя провести?

Весело кивнув, подскочила, сняла свой плащ с вешалки и поспешила к двери, галантно придерживаемой для меня Харном.

Мужское второе общежитие мы покинули вместе, и неторопливо направились к моему женскому.

— Завтра начнутся тренировки, — шагая со сцепленными за спиной руками, от чего казался ровнее и выше, сообщил Эдвин. — Готова?

— Практически ко всему, — ответила улыбаясь. — Да и сколько тут осталось, худшее уже позади.

— Малышка-малышка, — Эдвин приобнял за плечи, — поверь — все только начинается.

Он оказался прав.

Темно-фиолетовый огненный шар мчится на меня, вынуждая принимать решение — или в грязный снег носом в очередной раз, или щит, на который у меня уже нет сил. Замечаю упавшего Гобби и принимаю мгновенное решение — щит.

— Нет, Риа! — огненный шар, гудя и потрескивая, замирает в шаге от меня. — Вы должны работать в паре. В паре, а ты снова прикрываешь Гобби!

Норт стремительно подошел, ухватил мое местами обгоревшее умертвите за шиворот, резко поднял и поставил на ноги. Я же, не удержавшись, села на снег, закрыла лицо руками.

Шестой час тренировки. Болит все — от скулы, на которой кажется синяк, до большого пальца на левой ноге — ушиблась, когда улепетывали от гештьяры, но итог все так же печален — бойцы из нас с Гобби аховые.

— Ты — мертв! Слышишь, ты мертвый! — втолковывал взбешенный Дастел виновато потупившемуся зомби. — И ты прикрываешь Риаллин! Ты ее должен прикрывать, постоянно! Смотри!

Над заснеженным полигоном вспыхнул экран, схематически отобразивший огненный шар, летящий от Яды в меня.

— Варианты, — шипел Норт, рисуя на схеме, — блок Дрека, у тебя достаточно сил на это. Щит Астрагены — для твоего уровня наиболее приемлемый и действенный, к тому же позволяет атаковать, используя магию противника против него самого. Клин Адархи — для пламени идеально — оно просто обтекает вас по клину. Ты понял?

Умертвие неуверенно кивнул.

— Еще раз! — приказал Норт.

Мне захотелось упасть на снег и лежать, глядя в серое небо с плывущими по нему свинцовыми тучами, но… Но поднялась, отряхнула снег, встала на шаг позади Гобби, как учил капитан нашей команды.

И все по новой — Яда, нападение, сражение с гештьярой, и сразу три огромных гудящих и потрескивающих огненных шара! Гобби, бдящий с начала боя рухнул в снег, я последовательно применила блок Дрека, щит Астрагены и клин Адархи, после чего, раскинув руки, тоже рухнула в снег от усталости. Яда, воспользовавшись тем, что бой по ее мнению уже был закончен прыгнула ко мне, плюхнулась на живот и подставила морду так, чтобы ее почесали наиболее любимым Ядой образом.

Конец!

Одно безумно радует — лежу себе, в небо смотрю… пока надо мной не навис свинцово хмурый Эдвин. И вот переведя взгляд с облаков на него, замечаю как ну совсем незаметно, и отчаянно маскируясь под сугроб, ко мне ползет дракон Коготь, причем точно знаю — тоже хочет, чтобы его погладили.

— Яда, брысь! — Норт подошел и теперь нависал надо мной вместе с Эдвином. — Любимая, у меня к тебе два вопроса. Первый: И как долго ты будешь прикрывать Гобби? И второй: На снегу не холодно, нет?

Молча протянула руку, так же молча Дастел обхватил мою ладонь и рывком поднял меня с земли. В голове гудело. Живот болел. Есть хотелось очень и вообще.

— Риа, так нельзя, — присоединился к воспитанию меня Эдвин. — Гобби твоя боевая нежить, он должен тебя защищать. Он тебя, а не ты его!

Я то конечно это понимаю, но проблема в том, что у Гобби все сильнее пробуждается самосознание, и ему, уже пережившему одну смерть, очень страшно смотреть в глаза другой, потому как себя мое умертвите воспринимает живым. Он ведь даже боль уже чувствует! А некроманты, засекли, что магию Норта и соответственно Яды артефакт Кхада практически не поглощает и теперь именно Дастел и его умертвие нас тренируют, сведя на нет все наше преимущество. А мы маленькие и слабые, и без преимущества нам очень непросто приходится.

— Понимаю, ты устала, — Норт обнял, привлекая к себе и позволяя на него опереться, — но навык нужно отработать, Риа. Именно отработать, довести до автоматизма, до реакции на уровне рефлексов. Еще час тренировки.

Я простонала, уткнувшись лбом в его грудь. Нет, вообще-то я понимала, что если попрошу, он мгновенно унесет меня отсюда, вылечит и мою скулу и ногу, покормит и вообще ванную для меня приготовит, но… Мы с Гобби, конечно, маленькие и слабые, зато ко всему прочему мы еще гордые и упорные, а потому:

— Все хорошо, Норт, — я лучезарно улыбнулась. — Можно еще два часа, раз ты отпросил меня с лекций. Я в порядке.

И большими честными глазами посмотрела на него.

— Врет и не краснеет, — хмыкнул, проходя мимо Дан. — Норт, кажется у меня ребро сломано.

Дастел мгновенно отпустил свою «невесту» и ушел лечить Дана. А я наклонилась, зачерпнула снега, и приложила его к саднящей скуле.

— Ты как? — спросил Эдвин.

— Нормально, — бодро соврала ему.

— У нас еще фехтование, — напомнил некромант.

Не буду выть. Не буду и точка! И стоя на ветру, я медленно оглядела весь полигон. Для нас, членов команды по Мертвым играм выделили самое большое тренировочное поле и нагнали сюда наиболее опасную нежить, которая теперь курсировала между двумя рядами огражденийё по периметру всего полигона. И это было хорошо, потому что за вторым ограждением курсировали газетчики, воспылавшие к нам лютой ненавистью после последних событий. Нет, я их, откровенно говоря, понимала — половина лишилась работы, вторая премии и зарплаты, отдельные личности пострадали менее всего — просто не успели отослать статьи руководству, но и им не позавидуешь. В результате трудяги писательской гильдии застряли в Некросе, и теперь пытаются написать репортажи о тренировках команды по Мертвым играм, чтобы хоть как-то реабилитироваться. Но это они совершенно напрасно — Гобби бдит.

— Риа, у меня есть идея, — внезапно произнес Эдвин.

Пока я рассматривала газетчиков, бродящих за ограждением с бродящими умертвиями, некромант смотрел на меня, и сейчас в его черных глазах появилось что-то такое… пугающее.

— Хочу кое-что проверить, — сказал он мне, после чего схватил за руку и поволок по мокрому снегу. — Гобби, ты с нами.

Умертвия за ограждением, заметив наше приближение, замерли, газетчики затаили дыхание и тоже замерли. Эдвин подвел меня к самой ограде, после вскинул руку… Несмотря на черный тренировочный костюм и дневной свет, черное охватившее его ладонь сияние магии Смерти я четко разглядела, и невольно закусила губу — Харн становился сильнее. Ощущал это сам, и теперь больше не хватался за оружие, предпочитая использовать собственную находку — меч смерти. Впервые он использовал его четыре дня назад, практически неосознанно, просто «выхватил» не свой двуручник, а сформировавшийся полупрозрачный черный магический меч. И вот как он это сделал — никто из нас не понял, но Норт сразу увел Эдвина в ангар, подальше от глаз газетчиков, и там они вместе долго выясняли что, как, к чему и как это можно использовать. Потом, когда мы с Даном пришли увидели потрясающую картину — Норт и Эдвин сражались, вот только у Дастела был обычный меч, а у Харна — черный из чистой магии. И некромант теперь мог выхватить кинжал, метательные ножи, лук и стрелы в любой момент, причем по смертоносности оружие из магии превосходило железное в десятки раз.

— Эдвин, при газетчиках нельзя, — шепотом напомнила я распоряжение Норта.

Дастел просто сразу нас предупредил — свои преимущества не демонстрировать.

— Знаю, — Эдвин едва заметно улыбнулся.

Но тьма вокруг его руки сгустилась, и, несмотря на черный рукав и черные перчатки, боюсь, газетчики ее уже тоже заметили, некромант же оглянулся на Гобби и…

Прорыв защитного периметра произошел в единый миг!

Совершенно неожиданно, невероятно, немыслимо, но нежить хлынула на поле. Я заорала от ужаса, Гобби взвыл, Эдвин… Эдвин преспокойно сделал шаг в сторону и прикрылся щитом Хона, предоставляя нас оголодавшим умертвиям!

Дальше все произошло так быстро, что я едва смогла осознать случившееся — на меня бросилась хмыра, полутораметровое зубастое умертвие бывшее некогда болотным монстром. Бросается она как змея — отталкивается кольцами щупалец, взвивается в воздух и летит к жертве метров десять свободно, отдельные экземпляры долетают и до пятнадцати с одного прыжка. Этой до меня было метров восемь…

Когда жуткое умертвие взвилось в воздух, я ничего не успела сделать! Ни выставить щит, ни уклониться, ни даже заорать громче. Просто накалился браслет, обжигая предупреждением об опасности, да промелькнула мысль, что после одного укуса хмыры шанс остаться в живых еще есть, но если успеет ухватить второй раз…

Гобби, верещавший, как и я, неожиданно кинулся вперед, прикрывая меня, и как в кошмарном сне все сто двенадцать зубов хмыры вцепились в руку моего умертвия…

И все прекратилось!

Вспыхнул щит, отбросивший хмыру от Гобби, второй отшвырнул всех умертвий обратно в периметр, затем плетение железной проволки вспыхнуло, соединяясь вновь и блокируя зомби. Я перестала орать и рухнула на колени прямо в снег. Мое шокированное умертвие, у которого два зуба хмыры застряли в руке, рухнул тоже, Эдвин, отвратительно довольный подошел, присел на корточки рядом с нами, глянул на меня, на Гобби, похлопал его по плечу и сказал:

— А ты не безнадежен.

То есть это была проверка?! Проверка?!

Возмущенно посмотрела на Эдвина, он весело улыбнулся мне.

— Ты… ты… ты… — прошипела я.

— Ну-ну? — подначил он.

С хвостом на затылке, прядкой волос, выпавшей из прически и повисшей росчерком на лице, в черном, под цвет глаз и саркастической усмешкой, некромант просто был доволен результатом — Гобби бросился меня защищать. И все, что волновало Эдвина — результат! Только результат, а то, что я перепугалась до смерти, а Гобби фактически решился на вторую смерть, его совершенно не интересовало, он…

— Эдвин, я тебя убью! — выдохнула разъяренно.

— А вот это вряд ли, — хмыкнул он, совершенно нагло мне улыбаясь, абсолютно уверенный в собственной безнаказанности.

Это и разозлило! И забыв о Гобби, газетчиках и умертвиях, курсирующих за оградой, я рванула на некроманта, с четким и осознанным желанием придушить на месте. Набросилась на Эдвина, схватила за шею, сжала изо всех сил, а этот… Повалившись на спину и утянув меня за собой, некромант попросту расхохотался, полностью игнорируя мои попытки его придушить на месте. И пока я его отчаянно душила, хохотал так, что в итоге я прекратила безнадежные попытки отправить его пешим строем к умертвиям, но едва попыталась встать, адепт крутанулся, уложив меня на снег, навис сверху и спросил:

— Ну чего ты разозлилась?

Тяжело дыша, зло смотрю на него.

— Ты же знаешь, я никому не позволю причинить тебе вред, — улыбнулся Эдвин. — Я же был рядом.

— Ты… ты отошел! — возмутилась я. — Ты отошел и устроил этот прорыв нежити! Ты…

— Ты, — некромант щелкнул меня по носу, — постоянно прикрываешь Гобби и подставляешься. Постоянно. Это неприемлемо, Риа. Да, в финале его никчемность не будет представлять проблемы, но до финала еще дожить нужно. Уяснила?

Кивнула, и все же:

— Ты не должен был так поступать с Гобби.

— Гобби — мертв, Риа, — сурово произнес Эдвин, — и он боец. Твой боец, а в финале — мой. И это уже не игры, ставки слишком высоки, — лицо его словно окаменело, и некромант добавил, — король умеет заставить стремиться к победе.

И поднявшись, Эдвин потянул меня за собой. Гобби, слышавший каждое его слово, вытащил зубы хмыры из своей руки, посмотрел на клыки, подумал, запихнул оба в карман, после подошел и протянул мне ладонь. Так что от периметра уходили мы с умертвием держась за руки, и Эдвин, хмурый, но все равно довольный результатом своей проверки.

А в ангаре нас ждали плохие новости:

— Дан на сегодня выбывает, — произнес Норт, продолжая держать ладонь на левом плече парня.

Выглядел рыжий паршиво — сейчас, когда он полуобнаженный лежал на плаще, были отчетливо видны несколько внушительных синяков, след от когтя, и искривление на ребрах.

Хруст, неприятный, жуткий, и два ребра встали на место, а Дан едва слышно простонал.

— Уйдем через вены Некроса, — продолжил Норт, перемещая ладонь вниз.

При этом сам некромант выглядел тоже не лучшим образом — на лбу капельки пота, зубы сжаты, глаза закрыты.

— Может ты не будешь так выкладываться? — спросил Эдвин.

— Иначе никак, — хрипло ответил Норт. — Завтра Дан должен быть в строю.

Харн кивнул, прошел к лежащему некроманту, опустился на колени рядом, вопросительно глянул на Дастела.

— Нет, не сможешь помочь, — правильно понял его капитан, — но я хочу понять, что произошло. Возьми Рию, обойдите поле, осмотрите уничтоженную нами сегодня нежить.

— Понял, — Эдвин поднялся, указал Гобби на бочки, где уже отдыхали Яда, Культяпка и Коготь, мне же кивнул на выход.

Но я вышла не сразу, несколько секунд наблюдала за Нортом, заметила, как он раз сглотнул, догадалась, что его мучает жажда и сбегав к нашим сваленным в углу вещам, взяла фляжку, вернулась. Благодарно улыбнувшись, Дастел попросил:

— Помоги, я не могу прерываться.

Отвинтила крышку, поднесла к его губам, подержала, пока пил, после вытерла капельку воды, скользнувшую по колючему подбородку.

— Ты мое сокровище, — поблагодарил Норт.

Я откровенно смутилась и от его слов, и от собственных действий. Заботиться о ком-то было необычно, я привыкла, что всегда сама по себе, а сейчас Гобби, Пауль, и вот Норт, Дан и Эдвин, и волей неволей я все больше замечала, что они становятся ближе, важнее, теперь и это. Не ожидала от себя такого.

Ничего не ответив Дастелу, торопливо ушла к Эдвину и вообще первая вышла из ангара, и впервые за день порадовалась холодному промозглому ветру, вмиг остудившему щеки. И только на улице поняла, что все еще держу в руках и фляжку, и крышку. Медленно закрыла емкость, повесила на пояс, решив, что сейчас возвращаться в ангар мне не хочется совершенно и…

— Риа, — раздался крик из ангара.

Пришлось протиснуться мимо Эдвина и заглянуть в приоткрытые двери.

— Будь осторожна, — попросил некромант, и вновь закрыл глаза, сосредоточившись на лечении Дана.

Я невольно улыбнулась.

Мне казалось, что я сплю, и сон сменяет сон, и я плыву по уютной реке сновидений, то ныряя в нее, то оказываясь на поверхности. И выныривая в очередной раз, я видела лица — лицо ректора, бледное, с широко распахнутыми глазами, и его губы все шептали и шептали что-то, кажется мое имя… После лицо сумасшедшего старика, которого я точно знала, и, кажется, он был целителем…

А потом мне приснился луг, зеленый, залитый лучами жаркого летнего солнца, я, сидящая на валуне обняв колени руками, и дядя Тадор, устроившийся рядом. Он улыбается, и яркий свет словно проявил морщинки на его лице, которые лучами расходились от его глаз, суровыми складками пролегли между бровей, очертили рот так, словно дядя никогда не улыбался. Но это было не так, он улыбался почти всегда, когда смотрел на меня. И эта улыбка делала меня самой счастливой на свете. Вот и сейчас, я точно знаю, что сплю, и что случилось что-то очень и очень плохое, но все равно улыбаюсь. Мне хорошо. А дядя Тадор тихо говорит: «Ты особенная девочка, Риа, особенная, никогда не забывай об этом». И я перестаю улыбаться, почему-то сжимается сердце, к тому же в лесу слышится вой волчонка, такой тоскливый, и я не выдержав, говорю:

— Я не хочу быть особенной, дядя.

«А какой ты хочешь быть, девочка моя?» — у Тадора удивленно поднялась бровь.

И я, слыша тот далекий вой, искренне выдохнула:

— Я хочу быть счастливой.

Я знала, что это сон, всего лишь сон, что Тадора нет в живых уже много лет, что этого разговора не было, но… Но он был. Именно этот разговор, я именно так сидела на камне, мне было десять лет, и я смотрела на человека, который вдруг перестал улыбаться. Перестал, совершенно. А затем мне сказал:

«Я не знаю, сможешь ли ты быть счастлива у вечных, мой свет, но я точно знаю — там ты останешься жива, а здесь — нет».

«И мы уедем?» — этот вопрос задала не я, точнее я, но та, десятилетняя, которая помнила весь этот разговор, а я… я его только вспоминала.

«Мы должны, — дядя Тадор смотрел на меня серьезно, как на взрослую. — Мы должны, Риа, там мы будем в безопасности, ты и я. И будем вместе».

Мне, настоящей мне стало нестерпимо больно в груди, ведь я знала, что ничего этого не случится и скоро, совсем скоро дядя Тадор умрет, а та, другая, маленькая и еще ничего не знающая я, обиженно ответила:

«Не будем.»

«Риа, девочка моя, — дядя осторожно коснулся моих расцарапанных ног, ведь я была непоседа и вечно бегала по лесу не разбирая дороги. — Пойми, солнышко, свет мой, когда ты вырастешь, когда станешь девушкой, твоя кровь пробудится и древняя запрещенная магия побежит по венам. И тогда тебе лучше будет быть среди тех, кто не ощутит. Ты особенная, девочка моя, ты особенная, никогда не забывай об этом»…

Забыла. Совершенно забыла об этом разговоре, о его словах. Я ничего не помнила!

Сейчас вспомнила.

И открыла глаза.

Надо мной горели десятки маленьких синих огоньков. Они мерцали, вздрагивая в воздухе, и давали яркий чуть рассеянный свет, который терялся в черном балдахине над постелью, словно растворялся в непроницаемо-темных складках ткани…

— Очнулась твоя бабочка, — раздался неприятный скрипучий голос. — Скажешь ей все сам. В конце концов сам сжег, сам и скажешь.

Я медленно повернула голову, и увидела лицо того самого старика-целителя, который являлся дедушкой лорда Гаэр-аша. Выглядел сейчас мужчина странно — домашний халат, совершенно черные и никак не седые волосы, изрезанное глубокими морщинами лицо, и серо-синие, абсолютно лишенные старческой мутности глаза. И эти глаза, взглянув на меня, старик мгновенно отвел, как-то виновато глядя в пол.

А затем тихо выругался, и все так же изучая пол под ногами, он грубовато произнес:

— Что ж ты смотришь, девочка? Не смотри, не могу я тебе помочь. Хотел бы, сам удивлен, что хотел бы… а не в силах.

И он развернулся, и как-то сгорбленно ушел, хотя я точно помнила, что выправка у этого полусумасшедшего целителя была аристократической.

Дверь за ним закрылась и в следующее мгновение меня осторожно взяли за руку. И почему-то я сразу поняла кто, и даже не стала поворачивать голову, не хотела его видеть.

— Все будет хорошо, — голос лорда Гаэр-аша дрогнул, — все будет хорошо, Риаллин.

«Когда ты вырастешь, когда станешь девушкой, твоя кровь пробудится и древняя запрещенная магия побежит по венам» — вдруг вспомнила я. А потом поняла — эту фразу Тадор сказал иначе, на другом языке…

— У меня есть замок на берегу Эринейского моря. Там очень красиво, Риа, и всегда солнце.

Дядя тогда сказал «Эсса архаго деллар эйш дамикьере» — буквально магия потечет по устьям крови. Устья крови — вены! У меня магия в венах. В крови! Я не выгорела.

— Мне нужно к Норту, — вслух произнесла, и попыталась высвободить руку.

Мою ладонь сжали, затем я расслышала судорожный вздох, после чего услышала то, что для многих стало бы приговором:

— Ты выгорела, Риаллин, тебе больше нечего делать в Некросе.

Я резко выдернула руку из его ладони, затем стремительно повернулась и вздрогнула — передо мной был ректор, да, но говоря откровенно лицо Гаэр-аша сейчас узнать было бы сложно. Глава Некроса изменился, изменился как-то неуловимо, но все же… Потемнела кожа, глаза, прежде серые, теперь пугали неестественной синевой, заострился нос, приобрели хищное выражение черты лица. Нет, Гаэр-аш все так же был Гаэр-ашем, но сейчас каким-то другим. Опасным. Хищным. Странным. Сильным. Сильным настолько, что это ощущалась на каком-то подсознательном уровне, и я не задумываясь даже о своих действиях, осторожно отодвинулась, желая оказаться как можно дальше от такого Гаэр-аша.

— Вы… не человек, — слова вырвались сами.

Ректор молча поднялся с края постели, и не отрывая от меня взгляда, как хищник, обошел кровать, чтобы оказаться максимально близко ко мне, потому как я к этому краю от него и отодвинулась. Но сейчас я даже пошевелиться побоялась…

Гаэр-аш сел рядом со мной, вновь взял за руку, поднес мою безвольную ладонь к губам, прижался к ней поцелуем, закрыв глаза и с трудом сдержав стон. После я услышала:

— У тебя больше нет магии, Риаллин. Ты выгорела. Мне очень жаль, но… Ты выгорела. Полностью.

И он посмотрел мне в глаза.

Глядя на него, я прошептала, вероятно, одной мне и понятное:

— Мне нужно к Норту.

Хриплый рык откуда-то из груди ректора, и Гаэр-аш произнес раздраженное:

— Норт тебе не сможет помочь, Риа. Он сильный целитель, но дед сильнее. Дед ничего не смог сделать. Мне жаль, Риаллин, мне бесконечно жаль, но магии у тебя больше нет. Но я, — он взглянул на меня, — я не откажусь от тебя.

Слова прозвучали клятвой.

Очень весомо прозвучали, так, словно он произнес их не в тишине пустой спальни, а на площади, перед толпами собравшегося народа. Я содрогнулась, и недоверчиво спросила:

— Вы хотите жениться на мне?

Некромант несколько мгновений молчал, а затем, глядя мне в глаза, произнес:

— Я виноват перед тобой, Риаллин. И если мне придется возглавить Армерию, чтобы искупить свою вину, я это сделаю. Ты станешь королевой, и к твоим услугам будут сотни магов, готовых выполнить любое твое желание. Клянусь, тебе не придется сожалеть о потерянной силе.

В первый момент я задохнулась от ужаса, но почти сразу, словно наяву услышала «Ты особенная, девочка моя, ты особенная»… И неестественно синие глаза лорда Гаэр-аша перестали вызывать ужас, страх ушел, словно его и не было, он больше не сковывал меня, я просто начала думать. Искать выход из ситуации с ректором, потому что в возвращении магии уже не видела проблемы. Я начала искать детали допустимого с точки зрения главы Некроса, то, что он считал приемлемым, и то что нет… Рик — нет, Эдвин — он его едва не убил из-за снимков в газетах, но Норт… Против Нортаэша Дастела лорд Гаэр-аш никогда ничего не говорил, и я решила быть хитрее.

— Не скрою, — слова подбирала осторожно, выверяя каждое так, словно собиралась изготовить артефакт, — меня посещала мысль о титуле королевы. — Стараясь не совершать резких движений, отняла руку у более чем внимательно слушающего меня ректора, и продолжила: — Но, дело в том, лорд Гаэр-аш, что в моих мечтах вы никогда не являлись моим… супругом.

Глаза некроманта вспыхнули огнем, и он хрипло спросил:

— Кем же я был в ваших мечтах, леди кен Эриар?

На каком-то интуитивном уровне я вдруг поняла, что если скажу это сама, он не поверит, не примет как правду, и потому я промолчала, давая возможность ректору самому делать выводы из услышанного.

И он их сделал:

— Вы королева, но я не король, — усмешка искривила четко очерченные губы. — Норт?!

И мне не оставалось ничего иного, кроме как прошептать:

— Да.

Гаэр-аш стремительно поднялся, прошел по комнате к окну, встал, повернувшись ко мне спиной, видимо, чтобы скрыть эмоции. Но я видела, как сжимаются его кулаки, судорожно пытаясь сдержать ярость.

— Значит, вы сделали ставку на молодого и амбициозного? — холодно спросил ректор, все так же не оборачиваясь.

Прежде чем ответить, я осторожно сняла с себя браслет, и почти сразу ощутила, что жар внутри стал слабее. Значит — не совсем выгорела, это хорошо, а то я уже с ужасом представляла себе, как буду пить собственную кровь. Потому как фраза «Эсса архаго деллар эйш дамикьере» являлась намеком на кровопийство. И только сняв браслет, и положив его в карман все того же халата Норта, я стараясь вкладывать искренность в каждое слово, ответила:

— Дело не в королевстве, статусе или титуле, лорд Гаэр-аш. Норт изменился, стал совершенно другим, он достоин уважения и любви.

Хриплый рык и вопрос:

— А я не достоин?

Я не ответила, понимая, что так все сказанное мной будет правдоподобнее, впрочем, сейчас я играла на чувстве вины, действительно виноватого мужчины, и искренне надеялась, что если осознание вины заставило его принять мысль о наследовании престола, то и с моими мнимыми чувствами к Норту он тоже смирится.

Так и вышло.

И следующая фраза, что произнес Гаэр-аш прозвучала зло:

— Норт отвергнет тебя, Риаллин. Сейчас, когда у тебя больше нет магии, ты не нужна ему.

Я боялась, что Дастел скажет нечто подобное в присутствии ректора, но надеялась на его сообразительность и свою находчивость, а потому ответила:

— Если так, пусть он сам сообщит мне об этом.

Гаэр-аш повернулся, его лицо вновь стало человеческим, разве что глаза оставались все такими же ярко-синими, и смотрел он на меня с грустной улыбкой.

— Я унес тебя из Некроса, чтобы ты могла этого избежать, Риа. Маги с брезгливостью относятся к тем, кто выгорел, и…

— Я хочу к Норту, — повторила, поднимаясь с кровати. — Пожалуйста, мне тяжело сейчас, я хочу пережить этот тяжелый момент с тем, кто мне дорог. Я хочу к Норту!

Вероятно, я не стала бы так решительно настаивать, если бы знала, чем все это обернется. Обернулось огнем, вспыхнувшим вокруг меня, и ректором, мрачно вступившим в кольцо пламени, и с иронией признавшимся:

— Мои новые способности, Риаллин. Не пугайся, ты сама их во мне пробудила.

Мне в этот миг стало до безумия обидно — лорд Гаэр-аш получил новые способности, а я едва напрочь не утратила свои. Вероятно, мысли отразились на лице, потому как саркастически улыбаться глава Некроса вмиг перестал, шагнул ко мне, обнял за плечи и хрипло выдохнул:

— Прости.

Меня буквально затрясло от негодования.

— Не бойся, — превратно понял меня лорд Гаэр-аш, — я буду рядом. В отличие от тебя, я понимаю, чем все закончится.

— И чем же? — испытывая невероятное желание вырваться из его объятий, поинтересовалась я.

Ладонь некроманта медленно провела от моего плеча вниз по спине, демонстрируя жест призванный успокоить и поддержать, и ректор произнес:

— Ты проснешься утром под шум волн и пение птиц, и забудешь вечную зиму Мертвых лесов, потерянную магию и Норта, отвергнувшего тебя.

Ну уж нет!

Огонь стал сильнее, загудел, взревел даже, и я ощутила, что мы куда-то падаем. Вероятно, я и упала бы, не держи меня лорд Гаэр-аш.

А потом пламя утихло, и мы оказались в комнате Норта. Что ж, если я и удивилась, то не сильно — король обладал теми же способностями, пожалуй единственный среди всех королевских династий человеческих королевств, и нередко пользовался своим потусторонним огнем, чтобы появляться в самых неожиданных местах и в наиболее неожиданное время.

Поэтому, едва под моими ногами оказалась твердая почва, точнее пол, я выскользнула из объятий лорда Гаэр-аша и устремилась в ванную, дверь в которую висела косо и как-то жалко. Оделась быстро, волосы заплетала уже выходя из ванной. Пройдя мимо все так же стоящего посреди комнаты лорда Гаэр-аша, сняла с вешалки плащ, накинула на плечи, завязала, и направилась к двери.

— Просто скажи куда! — раздался гневный голос ректора.

Ничего не ответив, я открыла двери и… ослепла. Ночью в Некросе использовалось магическое освещение, и видеть его был способен лишь маг, а я в данный момент была без сил, потому и оказалась вмиг в кромешной мгле.

Взяв за руку, меня молча втянули обратно в комнату Норта, и ректор повторил вопрос:

— Куда?!

Испытывая некоторый шок после ощущения полнейшей слепоты, я, запинаясь, ответила:

— Столовая у полигонов.

Это было единственное место, где преподаватели почти не появлялись и потому имелся алкоголь, который, как я догадывалась, ребята и используют, для того чтобы договориться с газетчиками.

Гаэр-аш подошел к стене, что-то незримое на ней нарисовал. Этот символ лишь для меня был незримым, на самом деле я точно знала, что сейчас на стене вспыхнуло сиянием несколько магических знаков, открывая проход… Но я даже не увидела, что он открылся. Я ничего не увидела, и когда ректор подтолкнул меня к стене, у меня было ощущение, что я сейчас ударюсь лбом о непреодолимую преграду. Но нет, нога шагнула в пространство, словно я прошла сквозь стену, после вновь был мрак. Я не видела вен Некроса… Я не слышала биения сердца… Ничего. Я словно ослепла! И паника, которой я не допускала раньше, медленно но верно начала охватывать мое сознание, пугая мыслью — что, если я не смогу вернуть магию? Что тогда?! Впрочем, ответ я знала — тогда возвращение домой, отчим, возможно брак с кем-то кого он выберет, то есть — судьба хуже смерти, значительно хуже.

И мне стало очень страшно.

К счастью, путь закончился быстро — очередной глухой стеной, проход через которую мне было не дано увидеть. Зато едва прошла, зрение вмиг вернулось — газетчики же не маги, и в столовой ярко горели свечи, огненные шары, даже несколько факелов, освещая уютную далекую от трезвости компанию за тремя сдвинутыми в центре столами, моего Гобби, сидящего в углу и старательно что-то выписывающего, Яду, расположившуюся у двери и, по-видимому, удерживающую газетчиков внутри помещения, Когтя, умильно заглядывающего через окно, Культяпку, сидевшего неподалеку от Гобби, и Дана, декламирующего какие-то непристойные стихи. Точно непристойные, потому как стоило нам появиться, он запнулся и стал цитировать что-то другое, про ромашки, цветущие на умертвиях. Потом я увидела Эдвина, он сидел, приобнимая за плечи одного чрезмерно бледного из работников пера, увидев меня, весело подмигнул и вновь вернулся к разъяснительной беседе.

Последним я обнаружила Норта. Он сидел вполоборота к нам, и тоже с кем-то беседовал, но заметив реакцию Дана обернулся, улыбнулся мне, вновь повернулся к своему собеседнику и… застыл. Даже в сумраке я четко увидела, как мгновенно побледнело его лицо. Дастел опустил голову, на секунду, словно пытался сдержаться, словно хотел скрыть свои эмоции, затем выпрямился, криво улыбнулся, извинился перед всеми за то, что вынужден их оставить, после перешагнул через скамью и направился к нам.

Вот только шел он не совсем ровно, один раз споткнулся о кружку, лежащую на полу. Потому что Норт не видел ее, он не отрывал взгляда от меня, и в его глазах я прочитала приговор, пожалуй самый страшный из всех приговоров, что может услышать маг.

Но когда он подошел, не произнес ни слова. Вгляделся в мои глаза, судорожно выдохнул, сжав зубы так, что казалось я, расслышала, их срежет. А затем, все так же молча подхватил на руки и вынес из столовой. О, как я была ему благодарна, потому что теперь, когда Гаэр-аш не мог нас услышать, у меня был шанс взмолиться:

— Только не отказывайся от меня при ректоре.

Норт споткнулся, вероятно, удивленно на меня посмотрел, но в темноте я не могла быть в этом уверена, как не могла быть уверена и в том, что могу еще сказать что-либо, не будучи услышана главой Некроса. Не могла и понять, куда меня несет некромант, впрочем, догадывалась — Норт свернул от входа вправо, значит направлялся к целительскому пункту, работающему при полигонах, потому как здесь чаще всего адепты и получали травмы. Так и оказалось — толкнув дверь, Дастел внес меня в помещение с белоснежными стенами и потолком, отнес к высокой кушетке, усадил, а после обнял. Крепко-крепко, словно хотел забрать часть моего страха себе, да и забрал — в его объятиях мне стало легче, и было так ровно до того момента, как следом за нами в целительскую вошел ректор. Его шаги Норт тоже услышал, отстранился от меня, заглянул в мои испуганные глаза, тяжело вздохнул и произнес:

— Есть такая фраза, Риа, которую мужчина говорит равнодушной к нему женщине — моей любви хватит на нас обоих. Так вот, малышка, моей магии хватит на нас двоих, слышишь?

Я слышала, но не верила. Не могла поверить. Конечно, я сама попросила его подыграть мне фактически, но то, что сказал Норт, это…я растерянно огляделась, словно пытаясь понять, что все это действительно услышала, что не сон.

— Не веришь, вижу, — продолжил он. — Посмотри на меня. Мне в глаза посмотри, Риа.

Посмотрела и поняла, что они у него черные. Совершенно черные. Норт кивнул, и продолжил:

— Есть ритуалы, позволяющие передать часть своей магии, и поддерживать переданный уровень даже на расстоянии. Так что выгорание не приговор, слышишь? Я потом разберусь с тем, как это произошло, сейчас главное, чтобы ты поняла — это не приговор, и не конец, мы со всем справимся. Я справлюсь. К тому же шанс есть, маленькая, по статистике в трех случаях из… неважно! В трех известных целительству случаях, магия вернулась!

— Три случая из десяти тысяч, — прозвучал голос лорда Гаэр-аша, — и не менее чем через десять лет после выгорания.

Содрогнулась от перспективы, Норт же стремительно повернувшись, хрипло произнес:

— Уйди!

Глаза ректора зажглись огнем, но это ничуть не насторожило Дастела, напротив, он повторил:

— Уйди! И если ты к этому причастен, моли Тьму о спасении, Артан, потому что я забуду о родственной связи, и о клятве, и о том, что в наших жилах течет одна кровь!

Я не знаю, чем все это могло закончиться, но были опасения, что вспыхнувшим голубым огнем и магическим боем, а потому я решилась на то, что делать точно не следовало бы, но и выхода особого не было.

И потянувшись к Норту, я обхватила его бледное лицо руками, повернула к себе, а едва некромант взглянул на меня, закрыв глаза, потянулась к его губам, вложив в поцелуй всю ту благодарность, что сейчас испытывала к Нортаэшу Дастел Веридан. И мне было, за что быть благодарной. И замерший на миг некромант, сжал меня в объятиях, привлекая ближе к себе, и страстно, неистово поцеловал в ответ так, что голова вдруг закружилась, руки ослабели и грохот моего собственного сердца, затмил все остальные звуки…

Кроме звука захлопнувшейся за ушедшим лордом Гаэр-ашем двери!

Но даже осознав, что мы остались одни, я почему-то не попыталась прервать это безумие, закрыв глаза и отдаваясь во власть Дастела, пусть этому и не было никаких оправданий. Быть может, мне не хотелось его обижать, возможно, я искала тепла прикосновений и мне хотелось ласки, но скорее всего дело в том, что каждым поцелуем, Норт словно забирал еще кусочек моего страха. И когда он остановился, тяжело дыша и глядя мне в глаза, я перестала бояться, что ничего не получится, потому что была точно уверена — не будет никакого возвращения к отчиму, и страшной судьбы у меня тоже не будет, потому что меня, кажется, в беде не бросят.

— Хороший ход, — хрипловато выдохнул Норт, — никогда не думал, что назревающий конфликт можно отсрочить поцелуем.

— Остановить? — уточнила я.

— Отсрочить, — рыкнул он.

Укоризненно покачала головой, чувствуя, что, несмотря на все произошедшее, улыбнулась.

— Рад, что ты не впадаешь в истерику, — произнес Норт. И став серьезным, продолжил:- Теперь слушай внимательно, что-то в тебе осталось, я это отчетливо ощутил во время поцелуя, а значит, есть нехилый шанс восстановить магию в кратчайшие сроки. Да, Мертвые игры отпадают, но вернуть минимальный уровень магии…

Я протянула руку и прикоснулась пальцем к его губам, недвусмысленно прося замолчать. Норт умолк, напряженно, пристально глядя на меня. Я же молча закатала рукав, обнажая запястье, и попросила:

— Дай нож.

Глухо прорычав, Дастел тихо попросил:

— Давай без попыток самоубийства, хорошо? Я сказал, что восстановлю магию, значит, я это сделаю.

Не могу перестать улыбаться. Смотрю на Норта, бледного, напряженного, готового бороться до последнего и улыбаюсь все шире.

— Что? — не выдержал некромант.

Чуть не ляпнула «люблю тебя», но зная, что меня поймут неправильно, просто попросила:

— Дай, пожалуйста, нож.

Некоторое время Норт молча смотрел на меня, затем одернул полы мантии, обнажая ремень с перевязью, вытащил нож из ножен, протянул мне. Осторожно взяв выполненную из кости рукоять, я попыталась вспомнить все, что знала о ресурсах крови. Знала до обидного мало, кроме разве что того, что ее полагалось пить. И вот с этим были трудности.

— Только бы меня не стошнило, — прошептала я.

— Собираешься пить кровь? — не поверил Норт.

— Всегда хотела попробовать, — съязвила я.

— Стакан принести? — подыграл он.

— Не выйдет, — я угрюмо смотрела на свое запястье, — она должна быть максимально свежей…

Некромант усмехнулся, затем произнес:

— Рвотный рефлекс я остановлю.

Я подняла глаза на него, и поняла, что догадался. Не просто догадался, но и решил помочь. А раз решил помочь, то нож я протянула ему, следом и запястье, и попросила:

— Сделай надрез, пожалуйста.

Норт взял нож, скептически посмотрел на лезвие, на обнаженную кожу запястья, после на меня, хмыкнул и съязвил:

— В такие эротические игры я еще с девушками не играл.

— Даже не знала, что ты настолько неопытный, — не осталась в долгу я. — Режь давай!

Усмехнувшись, Норт ответил:

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа. Могу встать на колени, если пожелаете.

— Жжжелаю, — начала я злиться, — вот как порежешь, так и встанешь. Не тяни время, пожалуйста.

Черные глаза пристально взглянули на меня, и Дастел пояснил:

— Я и не теряю, Риа, я захватываю под контроль сейчас твое тело, и почему-то должен признать, это стало сложнее, чем когда у тебя была магия, хотя должно быть наоборот.

Судорожно вздохнув, я прямо спросила:

— Захватил?

— Почти, — уклончиво ответил Норт, — но с контролем, кажется, будут проблемы. Готова?

Кивнула, с ужасом глядя на запястье. И вот как я буду пить кровь?! Стошнит, точно стошнит!

— Расслабься, — приказал некромант.

Плюнув на собственные принципы, последовала его совету. И почти сразу появилось странное ощущение легкости, невесомости, и не принадлежности к собственному телу.

— Сколько крови нужно выпить? — спросил Норт.

— Не знаю, — честно призналась я, — если все получится и уровень магии начнет расти, останови меня.

— Понял.

Сверкнул клинок, обжигая прикосновением кожу, и когда Норт убрал руку, какие-то доли секунды казалось, что пореза нет и крови не будет… Но затем алые тягучие капли заполнили ранку, собираясь в один поток и…

Кто-то другой, словно не я, поднес запястье к губам, и мой рот наполнился тягучей солоноватой жидкостью с металлическим привкусом. Глоток сделала тоже не я, но у меня по горлу побежала кровь…

И мир изменился!

Он засиял, наполнился звуками, шорохами, новыми гранями, светом, проницаемостью!

— Риа, все, я теряю контроль, — напряженно произнес Норт. — Тебе глотка хватит?

Я не смогла ответить, чувствуя, как рот вновь наполняется кровью, а меня начинает стремительно тошнить!

Оттолкнув Норта, схватила полотенце, лежавшее рядом, и старательно сплюнула все, что было во рту. Плевалась долго, даже когда некромант взял мою пораненную руку, и мгновенно залечил. И когда принес воды, я все еще не могла прекратить попыток избавится от вкуса крови.

— Гадость жуткая, — принимая стакан с водой, пожаловалась я.

Норт задумчиво кивнул.

— Это ужасно, — продолжила я, сделав глоток. — Нет, правда, просто ужасно. Мне безумно жаль всех вампиров.

— Вряд ли они по достоинству оценят твой приступ сострадания, — улыбнулся Дастел.

— А мне кажется, оценили бы, — возразила я, схватив второе полотенце и принявшись оттирать кровь с лица.

Не став спорить, Норт забрал у меня полотенце, и взяв за подбородок, чтобы не отворачивалась, сам вытер все следы крови, старательно, нежно, осторожно. А затем, отбросив окровавленную ткань, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Магия вернулась.

— Да, чувствую, — радостно улыбнулась я, — сразу почувствовала, едва сделала глоток и…

И мне как-то вдруг сразу не понравился задумчивый взгляд Норта, пристально исследующий мои глаза. Очень пристально. Словно он видел то, что ему совершенно не нравилось.

— Не дергайся, — мрачно приказал Дастел.

И склонился к моим губам.

Поцелуй? Это сложно было бы назвать поцелуем, это было скорее исследование, сначала прикосновением, после дыханием, затем Норт отстранился.

— Слушай, тебе противно не было? — поинтересовалась я. — Между прочим, кое-кто только что пил собственную кровь.

Он улыбнулся, затем тихо произнес:

— Магия вернулась. Резерв полный, я бы даже сказал — переполненный, но это не магия некромантии, Риа…

И на скулах дернулись жгуты, выдав злость Дастела.

— А что? — тихо спросила я.

Ничего не ответив, Норт некоторое время стоял, продолжая смотреть на меня, затем медленно проговорил:

— Отклонение от нормы смогут определить всего несколько из ныне живущих магов, оно незначительное и даже сейчас стремительно маскируется под твою ауру, но поцелуй, а точнее смешанное дыхание, для тебя приговор.

— Ни с кем не целоваться? — попыталась пошутить я.

Несмотря ни на что, настроение было удивительно замечательным, я даже не могла перестать улыбаться.

— С одним целителем можно, — шуткой же ответил Норт, — и даже нужно.

— А с остальными нет? — кажется, я начала кокетничать с Дастелом, но даже это мне сейчас нравилось.

— С остальными нельзя, — улыбаясь, подтвердил он.

— Да? Это опасно для жизни? — поинтересовалась я.

— Смертельно опасно, — Норт склонился надо мной и прошептал, — для них…

— Ммм, — я оперлась спиной о кушетку, и, глядя в глаза некроманта, прошептала, — они могут заболеть?

— Сердечные приступы случаются даже у целителей, — так же шепотом ответил он.

И вот тогда я спросила:

— Все так серьезно?

Уперевшись руками в кушетку по обе стороны от меня, Норт тяжело вздохнул и ответил:

— Магия крови под запретом даже у отступников. Это магия темных, Риа, не то, чтобы она излишне опасна, хотя не иссякающий резерв, согласись, уже весомый плюс к любой силе, но тут дело в ином… — он умолк, несколько секунд размышлял над тем, стоит говорить или нет, затем все же произнес: — Эта магия способна влиять на окружающих. Это магия сродни той, которой обладает король, которая проснулась у меня… только сильнее. А таких магов не терпят, Риа, никто. Вас убивают, частично из-за страха, частично из-за того, что не могут контролировать, частично из зависти, в основном, потому что не в силах подчинить. Говоря откровенно, я надеялся, что у тебя просто измененная кровь, с этим я вполне мог бы справиться.

Испуганно сглотнув, я прошептала:

— А с магией крови?

— Нет, — он смотрел мне в глаза, — и контролировать я тебя больше не в состоянии, малышка, так что повторный фокус с глотанием крови уже не пройдет. И с лечением теперь у нас будут сложности, на руку глянь.

Я посмотрела на запястье — крови больше не было, а вот красный шрам имелся, и это притом, что раньше Норт излечивал полностью, даже когда кожу мне искромсал Кхелло.

— И… и как теперь? — растерялась я.

— Думаю, — Норт взял мою руку, поднес к губам, осторожно поцеловал шрам, — расслабься.

Расслабилась, даже глаза закрыла, и не стала открывать, когда почувствовала, как некромант осторожно целует мою кожу.

— Ну изменения есть, — прекратив, задумчиво проговорил Норт через время, — но есть и проблема.

— Какая? — я открыла глаза и глянула на запястье.

От шрама осталась тоненькая белая полосочка, но она была.

— Тебе придется научиться мне доверять, — Норт отпустил мою руку. — И мы начнем учиться этому вот прямо сейчас, — он пристально посмотрел на меня, и задал крайне неприятный вопрос: — К чему был этот страстный поцелуй на глазах у ректора?!

Признаваться мне не хотелось вовсе. Запрыгнув на кушетку, я некоторое время болтала ногами, подкидывая подол платья и откровенно размышляя на тему, как уйти от ответа, но в итоге решила сказать правду:

— Я солгала Гаэр-ашу, заверив его, что влюблена в тебя.

— Солгала, — эхом отозвался некромант.

Я же, не поднимая головы, так как смотреть на Норта стало откровенно стыдно, тихо добавила:

— И я планирую дальше, демонстрировать влюбленность, чувства, страсть… да все что угодно, лишь бы более никогда не испытывать притязаний лорда Гаэр-аша. Прости…

Дастел некоторое время молчал, затем глухо произнес:

— Тебе не за что извиняться, Риа, это же был мой план — изображать жениха и невесту.

Кивнув, я осторожно посмотрела на Норта — некромант стоял, сжав губы и сложив руки на груди, и был… зол.

— Прости, — покаянно попросила я.

— Не извиняйся, ты правильно поступила, — отрезал Дастел. — Мне бы выпить… Ты как себя чувствуешь?

— Хорошо, — и я не солгала ни словом.

Ночь. Сейчас было около трех-четырех утра, все спали, кроме Гобби и Пауля, которые приволокли из столовой весь оставшийся ночной суп, и сидели с Салли, пересказывая ей события в столовой. Я же, осознав что не смогу уснуть, взяла бутылку воды, два стакана, и, спустившись в холл женского общежития, открыла путь в вены Некроса, искренне наслаждаясь тем, что мне теперь это вновь доступно.

Мертвая леди поднялась из гроба, едва я вошла, и, пожалуй, ее улыбка стала самым приятным, что сегодня произошло.

— Тьмы, — поздоровалась я.

Сойдя на пол, мертвая леди присела в реверансе, легкая, грациозная, и, подойдя к скамье села, затем похлопала по месту рядом, недвусмысленно приглашая присесть. Я подошла, почти упала на скамью — руки дрожали, ноги тоже, пережитое наваливалось все сильнее, вдребезги разбивая мое представление о себе, о мире, да обо всем!

И все же собравшись с силами, достала бутылку, налила нам воды, взяла свой стакан, и, согревая его в ладонях, тихо сказала:

— Я запуталась.

И после этих слов как-то разом навалилась усталость, и я не смогла больше ничего сказать.

Мы посидели в тишине склепа, а затем холодные пальцы прикоснулись к моей ладони, и едва я взглянула на привлекшую мое внимание мертвую леди, как увидела ее вопросительный встревоженный взгляд, и решилась:

— У меня появилась новая магия.

Леди кивнула, и одними губами ответила: «Я чувствую».

Удивительно, обычно она молчит или рисует в ответ, сейчас ответила. Улыбнувшись, тихо продолжила:

— Это магия Смерти…

Мертвая леди странно посмотрела на меня, затем отрицательно покачала головой.

— Нет? — удивилась я.

Леди подтвердила кивком.

— А что тогда?!

Она молча развела руками, демонстрируя, что не знает. И я догадываюсь, что единственным кто действительно знал, был дядя Тадор, он и боюсь что только он один… Мне нужно попасть в убежище, войти туда могли только я и Тадор, и если информация о моей крови есть, она только там.

А потом я почему-то сказала:

— И Норт…

Мертвая леди закивав, мол «да-да», пододвинулась ближе, жадно ловя каждое мое слово, я же торопливо начала рассказывать про все. Про поведение ректора, и услышав об этом, давно мертвая женщина испуганно прикрыла рот, и о словах короля, и о том, что выгорела сегодня, но едва вновь произнесла имя Норта. Слова кончились. И я долго сидела, медленно делая глоток за глотком, прежде чем едва слышно призналась:

— Не хочу его обижать.

Леди прикоснулась к моей руке, и едва я взглянула на нее, сказала:

«Норт тебе нужен».

Я кивнула, признавая ее правоту. Мертвая леди улыбнулась и вновь одними губами произнесла:

«Норт — защита».

И тут я была полностью с ней согласна, понимая, что без Дастела и парней мне просто конец.

«Ты делаешь его лучше, — продолжила леди. А затем она выговорила: — Жизнь это свобода, борись за нее, Риа».

По моим щекам потекли слезы, женщина же продолжила:

«У тебя есть цель. Иди к ней. Иди не оглядываясь. Без страхов. Без сомнений. Без сожалений. Ты должна правильно распределять значимое, и взвешивать. Сейчас на весах с твоей стороны жизнь и свобода, со стороны Норта — лишь обида и чувства, со стороны Гаэр-аша желание и страсть. Жизнь важнее. Твоя жизнь и жизнь Гобби. Это важно, а чувства нет».

Несколько минут после ее слов я сидела, невидяще глядя в каменный пол склепа, а затем словно разом с души упал груз. Тяжелый и неподъемный для меня груз. Мне даже дышать сделалось легче, и все сомнения, все переживания разом отступили, потому что мертвая леди права — у меня есть цель, я должна вернуть жизнь Гобби. А жизнь — самое ценное. Все остальное в сравнении с ней просто не существенно.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я леди.

Она улыбнулась мудрой понимающей улыбкой.

И мы еще посидели, в тишине и спокойствии, не знаю, о чем думала мертвая леди, я размышляла исключительно над тем, что нужно проверить свой уровень источника. У меня был второй, это слабый дар для некроманта, мизерный даже, но управлять умертвиями позволяет, потому меня в Некрос и зачислили, а что будет теперь? Проблема в том, что единственным кто определял уровень и соответственно зачислял в Академию Некромантии был лорд Гаэр-аш, но я предпочла бы вовсе не знать о своих силах, чем обратиться с просьбой к ректору.

И все же придется — на королевских Мертвых играх нас проверят, и если мой уровень будет меньше второго — вылетаем и я и Гобби. А потом я подумала, что просто расскажу все Норту, а он уже решит. Эта мысль пришла так легко и естественно, что я приняла ее даже к исполнению, и наметила, что утром поговорю с Дастелом, и…

И стоп.

Мертвая леди, заметив, как я вздрогнула всем телом, протянула хладную ладонь и коснулась моей руки. Но я даже не обратила внимания, потому что вдруг четко и ясно осознала — Норта Дастела я воспринимаю как родного, почти как дядю Тадора. Я даже со своими проблемами больше не разбираюсь сама, я иду к Норту.

Это не правильно. Так не должно быть. Он в моей жизни на неполный год, я не должна привязываться к тем, кто потом уйдет. Мне будет больно. Я столько лет просыпалась по ночам от того, что разом накатывало дикое ощущение тоски и одиночества. Так нельзя.

— Мне пора спать, — я поднялась.

Леди тоже. Оглядела меня долгим задумчивым взглядом и, кивнув, одними губами сказала:

«Будь осторожна, смерть все ближе».

Мне вспомнились силовые линии, двое мертвых газетчиков, чью смерть не распознал даже Норт, и я тихо спросила:

— Это лич, да?

Мертвая леди развела руками, показывая, что не ведает. А затем добавила:

«Культяпка знает».

Возвращалась я по венам Некроса. Не знаю, была ли тому причиной моя новая магия, или просто нервное перенапряжение, но спать мне не хотелось. Какое-то странное чувство апатии ко всему, смешанное с усталостью и грустью. И ведь я вернула магию, более того — теперь точно знала, что выгорание мне больше не грозит, никогда не грозит, но радости не было.

Я остановилась у прозрачной стены, посмотрела вниз и затаила дыхание!

Сердце Некроса было красным!

Не синим с черными прожилками, не мертвым, нет — оно и билось как живое! Размеренно, четко, без задержек, и трубки вен, те, что были ближе к нему, тоже начинали менять цвет. Я глазам не поверила! Но затем я увидела того, кого видеть мне сейчас хотелось менее всего — ректор Гаэр-аш стоял рядом с бьющимся сердцем Некроса, и укутывал его сетью поддерживающих заклинаний, призрачной, зеленоватой сетью… И мне стало ясно, что оживление сердца Некроса не только моя заслуга, я дала толчок и Эль-таим, ректор, видимо, поддерживает его постоянно. Что из этого выйдет? Не знаю, но сложно передать то ощущение восторга и счастья, когда видишь, что оживленное сердце бьется…

Медленно отступив к стене, чтобы лорд Гаэр-аш меня не заметил, я еще несколько минут понаблюдала за его действиями, и поняла еще одну вещь — ректор питал сердце. Не знаю, каким образом — мы едва поддерживаем жизнь оживших участков кожи Гобби и на это уходит масса магической энергии, но чтобы сохранять столь огромное сердце нужна прорва магии. Мне сложно даже представить требуемое количество. И сложно понять, для чего Гаэр-аш это делает, это ведь вообще не в его характере.

А потом я поняла, что не хочу об этом думать.

Не хочу и не буду, мертвая леди права — у меня есть цель и я должна идти к ней, не оглядываясь и не останавливаясь.

Вот только на бал схожу и все, и больше никаких поблажек самой себе. Только цель. Моя цель. Жизнь Гобби и моя свобода. Остальное не существенно, просто не…

— При передаче магии объект должен постоянно находиться рядом с источником, — прозвучал внезапно низкий голос ректора.

Я остановилась, и поняла, что как бы это не было невежливо, поворачиваться я не буду.

— Но ты здесь, — продолжил Гаэр-аш, — совершенно спокойно передвигаешься по венам Некроса… Что ж, из всего этого я могу сделать лишь один вывод — вы стали любовниками.

Это хорошо, что я стояла спиной к ректору — удалось скрыть удивление, накрывшее после его слов. А потом я поняла — был и другой способ! Чтобы не пить кровь, можно же было и по-другому… Но естественно кровь лучше, значительно, и я готова выпить еще, лишь бы не… О чем я думаю?

— Адептка Каро, — холодно произнес лорд Гаэр-аш, — я клянусь более никогда не досаждать вам, если вы сейчас повернетесь и позволите мне увидеть ваше лицо.

— А зачем вам мое лицо? — не удержалась я от удивленного вопроса.

Пауза, затем хриплое:

— Я должен быть уверен, что в твоих глазах нет слез. Что ты не жалеешь о случившемся. Что…

Стремительно повернувшись, я прямо посмотрела на Гаэр-аша. В моих глазах не было не то чтобы слез, но и даже намека на них. Хуже того — я едва сдерживала улыбку, и понять от чего улыбаюсь, откровенно говоря, не смогла.

— Кольцо, — я протянула руку, — полагаю теперь, когда вы все знаете, вам лучше его забрать.

Гаэр-аш не пошевелился. Он стоял, полускрытый сумраком, и только неестественно яркие глаза смотрели прямо на меня. Смотрели так, что невольно появилось желание отступить, развернуться, сбежать. Таким взглядом можно было бы убить, столь много ненависти и ярости было в глазах ректора.

Содрогнувшись всем телом, я перестала улыбаться и все же повторила:

— Кккольцо заберите.

Некромант не отреагировал. Он продолжал стоять и пристально смотреть на меня. И вдруг опасно сухим тоном произнес:

— Я ведь богаче, Риаллин.

Почему-то, несмотря на то, что угрозы в его словах не было, я отступила на шаг назад.

— И по положению выше Нортаэша, — продолжил ректор.

Еще один шаг назад, и я не могла объяснить себе, почему так испугалась.

— Я лучше во всем, — заключил лорд Гаэр-аш. И тут же вкрадчиво осведомился: — Так почему же ты выбрала его, Риаллин?!

Внезапно мне сделалось очень тяжело лгать. Я даже не могла понять почему, но солгать не вышло. Я начала было и не смогла произнести ни слова. Попыталась снова, и с трудом выговорила общеизвестную истину:

— Сердцу не прикажешь.

— Сердцу? — неожиданно зло усмехнулся ректор. — А ты всегда следуешь велению сердца, Риаллин?

— Дда, — неуверенно ответила я.

И некромант улыбнулся.

Я почему-то отчетливо разглядела его холодную странную улыбку, совершенно не подходящую к пылающим яростью глазам.

— Что ж, — отстраненно произнес лорд Гаэр-аш, — это твой выбор.

Мой выбор был до безумного прост — пылающий символ на стене, но… проход открылся прежде, чем я успела дорисовать знак, и вышла я не в кладовой в холле, а прямо в свою комнату.

И замерла, под удивленными взглядами своей нежити.

— А знаете что, — после секундного размышления, — это все не имеет значения. Вообще не имеет. Гобби, раздевайся!

Салли испугано пискнула и повалилась кверху лапками. Пауль воскликнул «Ии» и бросился приводить ее в чувства, Гобби молча написал на листке:

«Что случилось?»

— Если честно — я не хочу рассказывать, — призналась я умертвиям и поднявшей мордочку саламандре. — Гобби, раздевайся.

Зомби покорно снял свитер, но не брюки. Впрочем, мне больше и не нужно было. Опустившись на колени, так чтобы артефакт Кхада находился на уровне моих глаз, я медленно проговорила заклинание восстановления, одновременно выплетая призрачную зеленоватую сеть и…

Не вышло ничего. Магии, даже этой странной магии крови мне не хватило. Промучив Гобби около часа я сдалась, и отправилась спать. Тем более до рассвета оставалось не так уж и много.

Утро выдалось мерзким — сырое, промозглое, серое. Из-под одеяла не хотелось вылезать и меня сначала долго будил Гобби, потом пришел Дан, понял, что я отказываюсь просыпаться, взял и стащил мое одеяло, затем вместе с ним ушагал в коридор и, несмотря на все просьбы вернуться — нагло отказался.

И вот шесть утра, холодно, все мы злые, не выспавшиеся, Норт вчера похоже напившийся основательно и сегодня взбешенный и невероятно до обидного бодрый, выспавшийся, сияющий довольной улыбкой лорд Гаэр-аш, по чьему приказу нас и подняли так рано.

Приказав построиться, глава Некроса встал перед нами, оглядел всех откровенно насмешливо, и произнес:

— Трупов, команда.

Мы все промолчали. Ректор продолжил:

— С сегодняшнего дня и до самых Мертвых игр тренировать вас буду я. И мы начнем с физической подготовки, которая у вас, как мы имели возможность вчера убедиться, заслуживает скорбного сочувствия. Пятнадцать кругов вокруг ангара. Каро, тебе десять. Вперед!

Я до последнего не верила, что все это происходит, но парни сорвались на забег, и я была вынуждена помчаться за ними, все еще недоумевая, по поводу происходящего.

Удивлена была не я одна.

— Норт, что за… — начал было Дан.

— Не знаю, — хрипло ответил Дастел, — вероятно связано со вчерашними событиями. Риа, ты как?

— Отлично, — ничуть не солгала я.

— Зарядка нам не повредит, — сказал Эдвин. — Риа, следи за дыханием.

К десятому кругу я едва не падала. Но завершила круг, и махнув некромантам, побрела обратно к полигону, едва не сбившись с шага, когда увидела предвкушающую улыбку Гаэр-аша, не сводившего с задыхающейся меня насмешливого взгляда.

— Поторопись, — приказал он, — у нас фехтование.

И снял свитер.

С шага я сбилась, едва не упала и мгновенно отвела взгляд от полуобнаженного главы Некроса, чувствуя как от смущения порозовели щеки.

— Я сказал — поторопись, — отрезал Гаэр-аш.

Подошла, сняла куртку и бросила на бочку, оставшись в теплом длинном свитере. Молча, и не поднимая взгляд на ректора, взяла протянутую рукоятью вперед катану и услышала издевательское:

— Каро, ты собираешься сражаться со снегом?

Снега, к слову, было мало — ночью выпало совсем чуть-чуть, а весь предыдущий вчера сжег сам Гаэр-аш.

— Взгляд на меня! — приказал глава Некроса.

Я нехотя подняла глаза, поражаясь тому, насколько прекрасно сложен Гаэр-аш. Никогда не обращала внимания на телосложение кого бы то ни было, но сейчас не могла не признать — у ректора очень красивое телосложение, широкие плечи, плиты мускул под смуглой кожей, узкая талия…

— Лицо находится выше, — насмешливо сообщили мне.

— Знаю, — огрызнулась я.

Подняла глаза и покраснела основательней, потому что по проницательному взгляду ректора сразу догадалась — он все понял. Более того — откровенно потешался над моим смущением, и это… разозлило.

— Адептка Каро, вас что-то смущает? — вкрадчиво поинтересовался лорд Гаэр-аш.

— Нет, все прекрасно, — ответила я, напряженно сжимая рукоять катаны.

— Чудесно, — в тоне ректора больше не было издевательских ноток. — Боевая стойка девять.

Я мгновенно выпрямила спину, подняла катану вертикально, завела левую руку за спину и…

— Это что? — мрачно вопросил лорд Гаэр-аш, и посмотрел на меня так, словно я тупейший адепт в Некросе.

Чувствуя, как правая нога медленно проваливается в грязь, я переступила на боле сухой участок полигона, вновь встала в стойку и, бросив быстрый взгляд на ректора, уловила его медленно поднимающуюся левую бровь.

— Каро, еще раз, что это? — холодно спросил он.

— Стойка, — раздраженно ответила я. — Боевая. И не нужно мне говорить, что я ошиблась — мы с Гобби все выучили наизусть, и я точно знаю, что это…

Гаэр-аш спорить со мной не стал, мягко, как-то хищно-плавным движением он зашел мне за спину, одна его рука скользнула мне на талию, а затем резким движением, некромант прижал к себе, вынуждая чуть прогнуться. Но если бы дело было только в этом — моя заведенная за спину ладонь, в результате прижалась к обнаженному мускулистому животу ректора. И от этого покраснело уже все лицо, не только щеки.

— Боевая стойка, Каро, — вкрадчиво прошептал возле моего уха лорд Гаэр-аш, — это положение бойца, отражающее готовность к ведению поединка. Держа спину неестественно прямо, вы отражаете страх и неуверенность в своих силах. И это проигрыш, Каро, мгновенный. Теперь ноги, правую чуть вперед, стопу левой повернуть. И… прекрати поглаживать мой живот, раздражает.

— Я не… — дернувшись всем телом, попыталась вырваться.

— Сосредоточься на фехтовании, Каро, — отрезал Гаэр-аш.

И он отошел, а у меня осталось ощущение, что раскрытая ладонь все еще прикасается к мужской обнаженной коже и…

— Я не поглаживала ваш живот! — зло заявила я.

Гаэр-аш послал мне чарующе-издевательскую улыбку, коей я никак от главы Некроса не ожидала, после чего совершенно серьезно приказал:

— Атакуй. Остальные — пятьсот отжиманий.

Это была самая изматывающая тренировка в моей жизни, да и в жизни парней похоже тоже. Изнурительные физические нагрузки, а после бой с управляемой нежитью — и управлял ректор. А значит против каждого из нас выходил умный, осторожный, сильный и магически наделенный зомби. Я была условно «убита» на первой минуте боя, Дан на шестой, Эдвин на десятой, Норт продержался двадцать, но в итоге орк прижал клинок к его горлу и Гаэр-аш мрачно объявил:

— Смерть.

И вот после подобного позорного провала, когда все мы сидели кто на чем, и пытались прийти в себя, стоящий перед нами глава Некроса мрачно произнес:

— Танаэш и его команда несколько лет участвовали в боях против отступников. Я сегодня подогнал вашу тренировку под условия боя с контролируемой некромантом нежитью и вы провалились. Вы все. Слов нет, лорды и леди, одни эмоции. Безрадостные.

Я неуверенно взглянула на Норта, но Дастел сидел, мрачно глядя себе под ноги, и я поняла, что ректор сказал правду. Впрочем, как выяснилось не совсем.

— У Танаэша нет ни ваших способностей, ни силы, ни таланта к фехтованию, — начал Эдвин, — и…

— Вам вообще должно быть стыдно, Харн, — перебил его Гаэр-аш. — Глава дома мечей проиграл мне?!

И некромант умолк.

— Встали, — с нескрываемым презрением скомандовал ректор, — пять кругов вокруг ангара. Вперед!

Полигон встретил нас завыванием ледяного ветра, подмерзшей грязью, что осталась после вчерашней расправы Гаэр-аша над нежитью, пустотой — нежити вообще видно не было, даже за оградой. Как и газетчиков. Последнее меня удивило.

— Эдвин, а работники пера где? — поинтересовалась я.

Усмехнувшись, он снял куртку, оставшись в тонком свитере, и протянул:

— Культяпка самым невероятным образом четверть часа назад вырвался с полигона и озверел… Ну а потом я уже за тобой пошел.

Вдали послышался подчеркнуто голодный рев нежити, следом визг перепуганных людей. Кто-то явно развлекался, и это точно были не газетчики.

— Слушай, а преподаватели не вмешаются? — запереживала я за Культяпку.

— Нет, — Эдвин направился в ангар, хрустя ледяной коркой покрывшей вчерашнее болото, — во-первых, на Культяпке браслет, свидетельствующий что нежить управляема, во-вторых, он гоняет их по краю обрыва, за пределами Некроса. Преподы там не ходят.

Это я помнила. Собственно оттуда, с края оврага, и началась вся эта история с Мертвыми играми. И пока Эдвин ходил в ангар, где его радостным рычанием встретили Яда и Коготь, я стояла и сквозь свист зимнего ветра пыталась услышать чего там у оврага происходит. Ветер иной раз доносил вместе с завыванием хруст ломаемых кустарников, вопли, рык… Да, им там точно не скучно.

Эдвин вернулся с двумя саблями, одной поменьше — явно для меня, и второй более пригодной для него. Хотя, сабля не шла ни в какое сравнение с двуручным мечом, которым обыкновенно орудовал некромант. Но, вопреки моим ожиданиям, парень воткнул оба орудия в грязь острием, после сообщил:

— Для начала отрабатываем четыре боевых аркана, ты отстаешь по боевке, после фехтование.

Я кивнула, но, несмотря на мое демонстративное согласие, Эдвин добавил:

— Один косяк — одно отжимание. Учти, это я еще мягко с тобой.

Невольно поежилась, и кивать не стала — отжиматься я точно не собиралась, чего бы не возомнил Эдвин. Ко всему прочему меня сейчас начал очень сильно беспокоить один момент — я не смогу увидеть ни одного боевого плетения не закрыв глаза. Некромант, заметив, что на его угрозу я никак не отреагировала, лишь загадочно улыбнулся и началось:

— Аркан Дакрой. Сильное, опустошающее резерв заклинание, применяемое в условиях прямой угрозы жизни. Основа — плетение семь, ударный момент — молния, пиковый момент — цепной разряд. Радиус поражения пятьдесят метров. Важнейший момент — направленный на живых, способен причинить вред. Соответственно требует высочайшей концентрации. Вопросы?

Я отрицательно покачала головой, не столько слушая Эдвина, сколько думая о том, как увидеть плетение. Ладони вспотели, стало как-то разом холоднее.

— Смотри внимательно, — приказал некромант.

И вскинул руки.

Я не увидела ничего. Абсолютно ничего. Скорее ощутила внутреннее напряжение, которое охватывает каждого мага, когда вблизи плетется опасный боевой аркан — мы все чувствуем изменения магического фона, точнее колебания его. Колебания я и ощутила.

Не выдержав, с силой зажмурила глаза — и вздрогнула.

Руки Эдвина светились синим. Вообще это типично для некромантии только в том случае, если идут огненные боевые плетения, но это был не огонь. Всплеск! Как удар кнута, и разряд молнии, разошедшийся цепным разрядом разветвившейся молнии.

А затем все исчезло, и я услышала:

— Риа.

Распахнула ресницы, испуганно посмотрела на Эдвина.

— Что-то не так? — напряженно спросил он.

— Нет, — поспешно солгала я.

— Ты глаза закрыла, — сообщил очевидное некромант.

— Я? — попыталась даже удивиться. — Ветер просто, слезиться начали.

Чуть прищурившись, Эдвин кивнул, а затем произнес:

— Еще раз. Будь внимательна.

И адепт вновь вскидывает руки…

А я начала лихорадочно размышлять — плетение семь, применяется для проникающих поражающих заклинаний. Значит, сейчас силовые линии составляют каркас, по которому хлынет магия. Теоретически, линии должны прошить насквозь мишень или мишени, но мы сейчас одни. И это толкает на вопрос:

— Эдвин, а кто мишень?

Парень опустил руки, еще раз внимательно посмотрел на меня, нахмурился и вдруг спросил:

— Что происходит?

Попытавшись улыбнуться, я солгала:

— Ничего.

Эдвин молча оттянул ворот своего черного свитера, рванув его вниз, затем сложил руки на груди, после вновь прищурился, внимательно глядя на меня, а затем…

— Так значит, бред Дэрба оказался правдой.

И прозвучало это как-то угрожающе, так что мне мгновенно стало неуютно под темным взглядом Эдвина. И стремясь перевести тему разговора в более безопасное русло, я нервно попросила:

— Покажи еще раз, пожалуйста.

Чуть прищурившись, некромант несколько мгновений смотрел на меня, затем усмехнулся и задал вовсе неприятный вопрос:

— Как ты выгорела?

Я вздрогнула, и вовсе не от порыва холодного ветра.

— Гаэр-аш, — продолжил, глядя на меня так, словно читал все мысли, Эдвин.

Опустив глаза, я посмотрела на грязь под ногами, после тихо попросила:

— Давай вернемся к тренировке.

На Эдвина я больше не смотрела, но его взгляд ощущала отчетливо, тяжелый, пристальный все понимающий взгляд. И не выдержав, вскинула голову, посмотрела на некроманта и потребовала:

— Не надо меня жалеть!

— Я и не собирался, — серьезно ответил воин. Затем продолжил: — Я думаю.

— О чем? — осторожно спросила.

Улыбнулся. Вопреки внушительному носу придававшему некроманту хищный вид, когда Эдвин улыбался, он казался почти красивым.

— Иди ко мне, — спокойно произнес некромант.

Я подошла. Даже не знаю почему. Эдвин снял с меня шапку, взял мою косу, расплел, растрепал волосы. Ветер тоже внес коррективы. После пару секунд парень оценивающе смотрел на меня, а затем достал кинжал.

— Эээ… — начала было я.

— Не дергайся, а, — устало потребовал Эдвин.

И ловко отрезал мне волосы по бокам впереди, удлинив челку. Затем так же молча собрал все оставшееся в хвост. Я зло смотрела на некроманта, осознавая, что обзор у меня теперь с такой челкой значительно ухудшился.

— Нет, — парень отпустил мои волосы, — тренироваться будешь с распущенными. Но и укорачивать челку нельзя, волосы будут прикрывать твои глаза, и использование магии Смерти станет не столь очевидным.

Ветер начал трепать пряди, швыряя мне их в лицо и значительно отвлекая вообще от всего. Глянув на Эдвина, его короткие по меркам некромантов волосы, хмуро заметила:

— Ты глаза не закрываешь.

— Начнем с того, — парень улыбнулся, — что я могу вовсе их не открывать. Нас учат сражаться с повязкой на лице с детства. И большинство заклятий некромантии я определяю по движениям некромантов, но этому меня тоже долго учили. У тебя на подобное обучение времени нет, соответственно будем использовать подручные средства.

— Наголовные, — нахмурилась я.

— Хорошо, волосатые средства, — усмехнулся Эдвин. — Все, работаем.

Он отошел на пять шагов, и повторил уже ранее сказанное:

— Аркан Дакрой. Сильное, опустошающее резерв заклинание, применяемое в условиях прямой угрозы жизни. Основа — плетение семь, ударный момент — молния, пиковый момент — цепной разряд. Радиус поражения пятьдесят метров. Смотри внимательно.

Я закрыла глаза.

И все вмиг изменилось — черное стало белым, белое черным. На белой земле стоял, вскинув руки светлый некромант, пятном выделяющийся на фоне темного неба. И я увидела линии силы, призванной Эдвином. То, как заструилась из центра груди по рукам. Как стала накапливаться в ладонях, затем, электрическими разрядами проследовала к кончикам пальцев… Вспышка, и молнии разом ударили из всех пальцев, сплетясь в единый поток и разветвившись в пяти метрах от парня, чтобы ударить в землю, не причинив никому вреда. В землю, но разрядов было не менее двухсот, соответственно в боевых условиях это двести единиц нежити.

— Эдвин, — я распахнула глаза и посмотрела на некроманта, — аркан Дакрой случаем не к запрещенной магии относится.

— К условно запрещенной, — с улыбкой подтвердил парень. — Именно поэтому я и сказал «Сильное, опустошающее резерв заклинание, применяемое в условиях прямой угрозы жизни».

Напряженно глядя на него, я тихо спросила:

— И зачем ты меня ему обучаешь?

Улыбаться некромант перестал и сурово произнес:

— Чтобы ты могла защитить себя в критической ситуации, Риа. Я не Норт и не Гаэр-аш, в отличие от них я в боевых действиях участвовал неоднократно и превосходно осведомлен о том, на что готовы пойти боевые некроманты ради победы. И не важно — победы в войне, битве или игре. Когда кипит кровь границы допустимого прекращают существование. А теперь упала, отжалась!

— Что? — не поверила я.

С самым суровым выражением лица Эдвин пояснил:

— Ты отвлеклась. Это косяк. Упала, отжалась!

Молча опустилась на грязную землю, отжалась. Поднялась.

— Повторяю, — произнес Эдвин.

И в третий раз использовал аркан. Я же отвлеченно подумала, что «сильное, опустошающее резерв заклинание» не слишком-то опустошает Эдвина, и вероятно дело в Эль-таиме. А у меня никаких накопителей, и сумею ли я сделать себе хоть какой-то артефакт сейчас, в условиях владения магией Смерти, я не знала. Но закрыв глаза проследила за арканом, запоминая последовательность вплетения сил в магическое плетение.

— Повтори, — приказал некромант.

Вскинула руки. Выплеснула силу в седьмое стандартное боевое плетение, ощущая, как потеплело в груди, и направила энергию к ладоням. В момент, когда магия запульсировала в их центре, стало почти больно, но едва разряды силы потекли к пальцам, чуть не сжала кулаки, вздрогнув от боли.

— Спокойно, — прозвучал голос Эдвина, — у тебя все отлично получается даже с первого раза. Боль вторична, игнорируй ее.

Собралась, выплеснула аркан. И поразилась тому, насколько я была слабой в сравнении с Эдвином — в землю ударило не более пятидесяти разрядов.

— Отлично для первого раза, — похвалил некромант. — Воды?

Я открыла глаза, кивнула, ощущая нахлынувшую слабость.

— Шатает? — протягивая свою фляжку, спросил Эдвин.

Молча кивнула, не видя смысла скрывать.

— Плохо, — произнес он, — но не смертельно. Делай глоток и продолжаем.

Арканы Дакрой, Огненный шторм, Плеть — мы изучили в течение часа. За это время я восемь раз безропотно отжалась, раз свалилась от переутомления, дважды просила Эдвина повторить арканы, потому что не схватывала все с первого раза. И не удивительно — подобное только выпускники изучают, и то после курса техники безопасности.

До фехтования не дошли, и в момент, когда я девятый раз отжималась от земли, услышали удивленный свист, а затем насмешливое замечание Дана:

— Развлекаетесь?

Где-то вдали раздался отчаянный вопль «Помогите!». Я, прекратив отжиматься, прислушалась, Дан и Эдвин повернулись на звук и тоже примолкли, вслушиваясь. Очередной порыв ветра принес еще и «Спасите!!!».

— Чего происходит? — полюбопытствовал Дан.

— Культяпка работников пера воспитывает, — ответил Эдвин.

Затем подошел ко мне, поднял, поставил на ноги, придержал, чтобы не свалилась.

— А еще тренировка с Гаэр-ашем, — протянул Дан. — Кстати, что изучали?

Я хотела было ответить, но Эдвин перебил сухим:

— Отрабатывали фехтование. Норт будет?

Совершенно не поняв, от чего Эдвин солгал, я тем не менее вмешиваться не стала, и направилась к бочке у стены ангара, чтобы сняв мокрые и грязные перчатки. И едва отошла, услышала тихий вопрос Дана:

— В чем дело?

— До дела еще не дошло, — достаточно жестко ответил Эдвин.

— Ты меня в чем-то подозреваешь? — прямо спросил Дан, проявив невероятную проницательность.

— Нет, — в голосе Эдвина прозвучал метал, — но ты видел, что сделали с Культяпкой, уверен что ты чист?

— Уверен, — прозвучало в ответ.

Секундная пауза и спокойное:

— Свою спину я тебе подставлю не задумываясь, Рию нет. До проверки Гаэр-ашем держись от нее подальше.

— Было еще одно покушение? — совершенно спокойно поинтересовался Дан.

Не знаю, что ответил Эдвин, но когда я повернулась, оба некроманта с усмешками наблюдали за толпой газетчиков, мчащейся по тропинке к административному зданию Некроса, в то время как позади них рычал и угрожающе подвывал неторопливо бегущий Культяпка. Догнав тружеников пера до первого здания, зомби развернулся и совершенно спокойно направился к нашему полигону. По дороге осторожно обойдя двух скелетов, которые совершали непонятные для всех мимопроходящих действия — ставили стул, садились, вставали, чуть подвигали вперед, снова садились…

— Что это со скелетами? — удивился Дан.

Не то чтобы я кому-то не доверяла, но рассказывать как Гобби над скелетами и горгулами поиздевался почему-то не хотелось. А затем нам стало не до скелетов, потому что у ворот показался Гаэр-аш, суровый, злой и сосредоточенный.

— Распад, — произнес ректор, стремительно приближаясь к нам, и снимая черный плащ, — семь атак.

Лично я не совсем поняла, о чем вообще речь, но Дан и Эдвин мгновенно скинули собственные плащи и отошли на середину полигона. А затем повернулись и выжидательно посмотрели на меня. Я так и застыла у ангара с мокрыми руками.

— Каро, особое приглашение требуется? — поинтересовался Гаэр-аш. — Что с волосами?

— Стараюсь соответствовать стилю Некроса, — буркнула я, и, не снимая куртку, потому что не весна на дворе, поспешила к парням.

Черная гончая смотрела на меня печальными тускло сияющими глазами, вытирающий пыль призрак тоже счел своим долгом глянуть призрачными провалами глазниц, прежде чем перелететь к более высокой полке, где принялся протирать книги…

— Каро, — окликнул ректор.

Закрыла глаза, снова попыталась сосредоточиться. Не думала, что на первом курсе боевые некроманты в основном сидят на ковричках в попытке овладеть контролем над своим дыханием! Немыслимо!

Раздался шелест крыльев, приоткрыв глаза, проследила за тем, как нетопырь с внушительным свитком слетел от окна на стол Гаэр-аша, занятого документацией академии.

— Риаллин!

Снова зажмурилась.

Вдох-выдох, концентрация на дыхании… скучно и совершенно бессмысленно. Бессмысленность больше всего и злила.

— Не сопи, — Гаэр-аш казалось был полностью погружен в работу, но при этом отслеживал меня полностью. — В любой иной ситуации я отпустил бы тебя на ужин, но не сейчас. Будешь сидеть здесь, пока не перейдешь первый порог самоконтроля.

Вдох-выдох, попытка не скрежетать зубами и взгляд украдкой на часы. Семь вечера. Время ужина и да — я в кабинете ректора уже пять часов сижу на проклятом тьмой коврике! Гнев закипает где-то внутри! Уже заходили Дан и Норт. Оба ушли не сказав мне ни слова. А я устала. Устала настолько, что не могу больше сидеть на коврике, хочется лечь и заснуть, пусть и без ужина.

Скрипнула дверь.

Приподняв ресницы, увидела Эдвина. Некромант улыбнулся мне, затем прошел к демонстративно его не замечающему ректору, остановился рядом со столом главы Некроса.

— Нет, — не поднимая головы, произнес Гаэр-аш.

Эдвин оглянулся на меня, поймав мой умоляющий взгляд, вновь развернулся к ректору и тихо произнес:

— Я вымотал ее на тренировке, Рие может банально не хватить сил.

Оторвавшись от бумаг, Гаэр-аш поднял голову, посмотрел на адепта и сказал:

— Харн, ты ведь все понял.

— Про то, что Риа маг Смерти? — уточнил Эдвин. — Это было очевидно.

— Тогда к чему разговор?

И ректор вновь вернулся к документации, а я поняла, что шансов на спасение нет. Тяжело вздохнув, Эдвин подошел ко мне, присел напротив на корточки, протянув руку погладил по щеке, желая приободрить. А мне так стало меня жаль, до слез.

— Малыш, это не настолько бессмысленно, как кажется на первый взгляд, — тихо произнес некромант, и достав платок, передал мне. — Медитация незаменима в плане самоконтроля, усиливает магический поток, как впрочем, и мыслительный процесс. Ты просто расслабься, следи за дыханием, перестань злиться и все получится. И знаешь, — он улыбнулся, — представь, что ты слышишь шум моря, или леса, мне всегда помогало сконцентрироваться.

Эдвин подмигнул и поднялся. Вскоре за ним закрылась дверь.

Я вытерла дорожки слез, под пристальными взглядами обеих гончих и сидящих на подоконнике летучих мышей, засунула платок в карман, закрыла глаза.

Моря я никогда не видела, но в лесу провела столько дней своего детства. И концентрируясь на дыхании, представила, что вокруг меня шумят упирающиеся в облака деревья, тихо поскрипывая вековыми стволами на ветру…

И провалилась непонятно куда!

В единый миг, не успев даже вдохнуть!

Не осознав, что происходит!

Стало холодно. Неимоверно, неистово, жутко! Холодно настолько, что я вмиг перестала ощущать собственное тело, но распахнула ресницы.

Серая пелена поглотившая цвета, звуки, запахи, окутала, меняя мою реальность и с замирающим от ужаса сердцем, я увидела сидящего на вершине скалы мужчину, чья поза почти полностью повторяла мою, глаза были закрыты, руки помещены на колени… Но самое невероятное произошло, едва я поняла, что сидящий на скале давно не числится среди живых — это был лич. Тот самый лич!

И тут я услышала насмешливый голос кого-то стороннего, кто общался с давно умершим магом:

«В девчонке пробудился маг Смерти? Забавно. Избавься от нее.»

Лич не пошевелил губами, но следующая услышанная мной фраза принадлежала именно ему.

«Проблематично. Сильный дар, плюс защита Гаэр-аша».

Жуткий, пугающий вовсе не веселый смех, и хриплое:

«Маг Смерти после пробуждения слаб, но обретя силу, возьмет под контроль всех, в ком более нет жизни. Всех, скаэн, включая тебя. Избавься от девчонки любыми средствами».

Мне стало значительно холоднее, озноб волнами, словно от порывов холодного ветра, проходился по телу, но — я хотела услышать, что будет дальше.

И услышала слова лича:

«Девчонку защищает сердце Некроса. На ней два кольца — кольцо Дастел Веридан, и обручальное кольцо Гаэр-аша, она…»

«Она смертная, — прервал его речь неведомый мне собеседник, — и на данный момент слабая смертная. Действуй решительней, от этого зависит столь многое, не так ли?!»

В последней фразе мне отчетливо послышалась не только насмешка, но и угроза.

И этот третий покинул беседу.

Усилился ветер, мне становилось все холоднее, я…

Возвращение в реальность оказалось подобно падению в пропасть! Огромную, бездонную пропасть! Я закричала, а после вдруг распахнула глаза и увидела сидящего напротив Гаэр-аша, который спокойно сжимал мои ладони. Но спокоен был только он — сотни, фактически сотни призраков метались по кабинету ректора, стояли оскаленные со вздыбленной шерстью мертвые гончие, дрожали перепуганные летучие мышки и заинтересованно ожидали развития событий солидные нетопыри.

— Риа, — очень мягко, почти с нежностью произнес глава Некроса, — дорогая, видишь ли есть существенная разница, между медитацией, то есть фактическим усилением контроля над собственным телом, и астральными путешествиями — суть которых во временном покидании этого самого тела. И, должен сказать, не слишком разумно покидать свое тело в месте, где обретают сотни душ, готовых на все, чтобы вернуться к жизни.

Потрясенно слушая его, я перевела взгляд на призраков… жутких, обозленных как стая оголодавших волков призраков!

— Где летала? — не позволяя окончательно перепугаться, спросил Гаэр-аш, чуть поглаживая мои ледяные пальцы.

— А, на скале… там где все серое… лич с кем-то разговаривал… серый… ветер, холодно очень… меня приказали убить как можно быстрее… лича чем-то шантажируют и… — поток слов иссяк.

Я посмотрела на ректора, перевела взгляд на призраков, вздрогнула, от одной мысли о том, что могло произойти, не будь здесь главы Некроса…

— Так, — угрожающе-спокойно произнес Гаэр-аш. — Что еще?

А что могло быть еще?

Закрыла глаза, тяжело дыша и пытаясь осознать все произошедшее.

— Лич сказал, что меня защищают сердце Некроса и вы, — сипло продолжила, и запнулась.

Открыв глаза, посмотрела на ректора. Гаэр-аш поднялся, потянул меня за собой, провел до кресла, усадил в него, после отошел к окну и некоторое время смотрел в быстро темнеющее небо. А затем прозвучали тихие слова:

— Никаких Мертвых игр, Риаллин.

Разувшись, забралась с ногами на кресло, руки на груди сложила и выдвинула свой аргумент:

— Гобби, он уже…

— Гобби мертв, а ты не способна контролировать свою силу, и соответственно абсолютно беззащитна, — Гаэр-аш развернулся, направив на меня злой взгляд. — Ты останешься в Некросе, под защитой. Норт с моим решением согласится.

А я устала до слез, безумно хочется спать, и поесть бы, а можно просто спать, лечь где-нибудь, растянуться и вообще, сколько можно за меня все решать?!

— Норт возможно и согласится, а я нет, — выдерживаю взбешенный взгляд ректора.

— Неразумное решение, — холодно произнес глава Некроса.

Молча пожала плечами. Пусть и неразумное, но мое. Ко всему прочему, после услышанного разговора стало ясно — мага Смерти лич и его хозяин не потерпят, и тут дело уже не только в Мертвых играх.

Воздух вокруг ректора заискрился синими вспышками, но не воспламенился. Несколько секунд Гаэр-аш пристально смотрел на меня, затем прозвучал вопрос:

— Так хочется перейти в мир мертвых?

В мир мертвых мне не хотелось. Как не хотелось и оставаться в Некросе. Несмотря ни на что, своим домом и местом я считала Академию Прикладной магии и в частности артефакторский факультет, а некромантия — как непрерывный кошмарный сон, из которого никак не можешь вырваться. И мне бы Гобби, Пауля и Салли, и обратно в мою теплую уютную комнатку, где стены и пол из светлого дерева, а в сотнях шкафчиков мои заготовки для артефактов, и преподаватели, которые никогда не смотрели на меня как на девушку, и адепты, которых гораздо больше интересовал принцип замыкания Грона, нежели я! Как же я устала…

— Никаких Мертвых игр, — повторил лорд Гаэр-аш.

— Это мне решать, — тихо возразила, продолжая испытывать приступ безумной жалости к себе.

В конце концов, закончу Некрос, получу диплом и лицензию и буду все в своей жизни решать сама! И больше никто и никогда не будет мне указывать! А потом закончу артефакторский факультет и начну путешествовать, к примеру, всегда мечтала посетить Темную империю, мне, как магу Смерти там теперь самое место, они вообще очень лояльно к редким магическим дарам относятся. И Гобби оживлю, и мы поедем в королевство гоблинов и найдем его родственников, должен же был хоть кто-то остаться. И у меня вся жизнь впереди!

Поднявшись с кресла, я босиком прошлась до коврика, села, закрыла глаза и начала концентрироваться на собственном дыхании. Надо, так надо. И если до утра придется просидеть — я просижу.

— Риаллин, на сегодня все, ты не выдержишь больше, — прозвучал голос ректора.

— А у меня есть выбор? — спросила, не открывая глаз.

— Есть, и ты знаешь об этом.

Приподняв ресницы, мрачно посмотрела на Гаэр-аша, и, не выдержав, сказала:

— Со своими родственниками, королем, престолонаследием и желаниями разбирайтесь сами!

Лицо ректора окаменело.

Закрывала глаза на этот раз я не столько от желания вернуться к медитации, сколько от страха — когда не видишь, не так страшно. После подумала о Гобби… вспомнила, как впервые после того, как у меня появилась новая сила, Гаэр-аш сказал «найди Гобби», и, задышав глубоко и медленно попыталась…

— Это было жестоко, Риаллин, — холодно произнес глава Некроса.

И во мне словно что-то сломалось. Распахнув ресницы, зло спросила:

— А вы, по-вашему, были менее жестоки как в словах, так и в действиях?!

Его ответа я не ждала, вновь закрыв глаза, попыталась ощутить присутствие Гобби в Некросе, потянулась к нему, но негодованием на саму себя поняла, что все же жду ответа ректора. Действительно жду. А его не последовало. Открыв глаза, взглянула на молча взирающего на меня Гаэр-аша, невольно поежилась.

— Ты ждешь извинений? — не отвечая на мой, задал собственный вопрос ректор.

Отрицательно покачала головой.

— А чего же ты ждешь? — в голосе отчетливо прозвучала насмешка.

— А вы не догадываетесь? — не знаю, почему это произнесла.

Вероятнее всего из-за насмешливого тона Гаэр-аша.

Глава Некроса некоторое время молчал, затем отвернулся, поизучал взглядом потолок и глухо спросил:

— Чтобы я не вмешивался в твою жизнь и оставил тебя в покое?

В первое мгновение я даже не поверила, что он сам это произнес, но почти сразу с энтузиазмом ответила:

— Да!

Лорд Гаэр-аш улыбнулся, вновь посмотрел на меня и все с той же насмешкой выдал:

— Без моей защиты ты не проживешь и суток.

Холодок прошел по спине, вспомнилось, как я вот только что едва не стала пристанищем жаждущих возвращения к жизни призраков, и все же:

— Я рискну.

На губах ректора промелькнула странная усмешка и он проникновенно спросил:

— Уверена?

Окончательно разозлившись, я выпалила:

— А вы осознаете, что не оставили мне выбора?!

— Как я уже сказал, выбор у тебя есть, и ты знаешь об этом, — холодно произнес лорд Гаэр-аш.

Сжав кулаки, зло ответила:

— Выбора у меня нет. Потому что между вами и смертью я выберу смерть.

— Юношеский максимализм. Пройдет через пару лет, — он откровенно насмехался.

Разжав пальцы, вновь сжала кулаки, сжала до боли, чувствуя, как ногти ранят кожу, затем посмотрела на ректора, и, стараясь говорить спокойно и уверенно, чтобы не спровоцировать очередной и весьма неприятной насмешки с его стороны, тихо сказала:

— Быть с вами — смириться со смертью собственных надежд, умереть — смириться со смертью. Как видите, выбора нет, просто в первом случае я потеряю все, за что боролась с самого детства, и от этого будет безумно больно, во втором — боль уже утратит значение.

Гаэр-аш сложил руки на груди, мрачно взирая на меня.

Затем поинтересовался:

— Быть любимой, оберегаемой и желанной женщиной — крушение всех твоих надежд?

С нескрываемым изумлением посмотрела на ректора, улыбнулась… улыбка стала усмешкой, а глаза наполнились слезами… Опустила голову, пытаясь их скрыть.

— Интересная реакция, — задумчиво произнес ректор.

— Интересная постановка вопроса, — отозвалась я. И, глядя в пол перед собой, тихо добавила: — Вот только я хочу быть не только любимой, я надеюсь, что и сама буду любить…

Признание, которое я не озвучивала даже самой себе. Но я очень любила дядю Тадора, любила искренне и всем сердцем, и где-то в глубине души теплилась надежда, что я еще кого-нибудь смогу полюбить так же сильно. Наивно и глупо, я понимаю, но жить без надежды еще глупее.

Ректор промолчал.

Через некоторое время я подняла голову и взглянула на него. Гаэр-аш улыбнулся, с какой-то грустью и даже тоской, и произнес:

— В каждой паре один любит, второй позволяет себя любить. Это реальность, Риаллин, жестокая, но объективная реальность. Понимаю, что в силу своего возраста ты убеждена в существовании сказочно прекрасной взаимной страсти, и не буду спорить, она существует. Правда ее существование длится от двух недель, до двух месяцев, а дальше… В каждой паре один любит, второй позволяет себя любить.

Сложно сказать почему, но тихо ответила:

— Я бы предпочла любить.

Усмехнувшись, Гаэр-аш чуть растягивая гласные протянул:

— Женщины неизменно выбирают второй вариант, ты поступишь так же.

Не став спорить, сказала:

— Возможно, хоть и сомнительно, но это будет мой выбор.

Ректор повел плечом, демонстрируя явное неверие, затем приказал:

— Поднимайся, на сегодня достаточно и слов и упражнений. — Усмехнулся и добавил: — И можешь испытывать ко мне весь спектр чувств от ненависти до негодования, но ты не справилась, Риаллин, соответственно я не допускаю тебя к участию в Мертвых играх.

Внутри все похолодело, но прежде чем я попыталась возразить, Гаэр-аш добавил:

— И не советую пытаться заниматься медитацией вне моего поля зрения, даже из твоего повышенного чувства упрямства. Мне ведь не нужно объяснять, насколько плачевным может быть итог? — рука с аристократически длинными пальцами указала на все еще обозленных призраков.

Ощущение, что у меня под ногами разверзся ад!

— Можешь идти, — милостиво дозволил глава Некроса.

Я осталась сидеть на месте, потрясенно глядя на ректора. Глаза, против воли, наполнялись слезами.

— Не стоит на меня так смотреть, — лорд Гаэр-аш был совершенно невозмутим и непробиваемо спокоен, — какими бы ни были мои чувства к тебе, факты более чем красноречивы — ты не способна контролировать свою новую магию, не особо стремишься ее скрыть, даже после того как была предупреждена о последствиях, твое умертвие не готово к играм, ты не готова к играм. Все что мы имеем в сухом остатке — твое ослиное упрямство и мое чувство вины, которое этому упрямству потворствовало. В итоге исход Мертвых игр я могу предсказать уже сейчас — вы проиграете, король демонстративно вручит Танаэшу Рханэ тебя в качестве дополнительного приза, мне придется вмешаться, сообщить о кольце которое уже носишь и взять на себя обязательства по престолонаследию. И вероятность подобного исхода на данный момент — 100 %.

Слезы сорвались с ресниц.

— Прекрати, — голос ректора холоден и спокоен. — Отбрось эмоции и осознаешь, насколько я прав, а проигрыш на играх не выгоден ни мне, ни Норту, ни даже тебе, Риаллин. Попытаешься в следующем году, если сильно захочешь. Свободна.

Я не стала ни о чем просить — отчетливо видела, что на меня очень злы. И после этого Гаэр-аш назвал жестокой меня?!

Медленно поднялась, обулась, забрала свои вещи и, не оборачиваясь, вышла из кабинета ректора. Слезы душили, ощущение того, что все кончено, добивало.

Как в тумане я шла по коридорам Некроса, натыкаясь на адептов, направляющихся ужинать, и не видя никого. У меня вообще было ощущение, что все проносится мимо меня в сером тумане, и только горящие по стенам факелы указывали, что я все еще пребываю в этой безрадостной реальности.

В какой-то момент кто-то взял за плечи, встряхнул, что-то сказал — я не видела и не слышала ничего. Было больно, безумно больно и неимоверно обидно.

Удар по щеке отрезвил вмиг!

Вскрикнув, прижала ладонь к лицу, подняла голову и встретилась с яростным взглядом одного единственного глаза.

— Каро, ты бы еще забилась в истерике прямо посреди коридора! — рявкнул на меня профессор Керон.

Замерла, тяжело дыша, чтобы не расплакаться.

— Довели девку, — укоризненно произнес преподаватель. — Ладно, пошли.

Куда мы шли по мрачным коридорам Некроса я так и не разглядела, молча вытирая непрекращающиеся слезы. Так же не глядя вошла в помещение, едва Керон распахнул дверь, пропуская вперед. А вот войдя…

— Моя берлога, — представил профессор мрачное освещенное факелами огромное помещение, заставленное погруженной в стазис нежитью, — единственный, кто бывал здесь до тебя — Гаэр-аш. Входи, Каро, бояться нечего.

Осторожно вошла, но почти сразу остановилась.

Керон закрыл дверь, обошел меня, чуть прихрамывая прошел мимо, поглядывая на зеленоватые магические колбы с нежитью, остановился напротив харгана. Постоял, затем повернувшись ко мне, уточнил:

— Ты ведь артефактор?

Осторожно кивнула.

— Гаэр-аш как я понимаю, вычеркнул тебя из списка участников королевских Мертвых игр.

Кивнула снова.

— И мотивировал это тем, что ты слабое звено в команде?

Вытерла злые слезы.

— А ты слабая, — Керон улыбнулся, продемонстрировав пугающий оскал. — Вот только учти, вы, женщины, изначально слабее… — он допустил паузу, усмехнулся и добавил, — в этом ваша сила.

Недоуменно смотрю на профессора.

— Здесь, — преподаватель обвел рукой пространство, — весь накопленный мною опыт, подойди.

Осторожно приблизилась. Керон указал на свиток, прикрепленный к экспонату.

Разбудили меня приглушенные голоса ребят.

— Риа вообще в курсе, того что выдвинул Керон? — спрашивал явно Дан.

— Учитывая место, где я ее нашел, в курсе, — сказал Эдвин.

— Странные игры у Керона, — голос Норта был глухим и злым.

— Игры Гаэр-аша ты считаешь менее странными? — насмешливый вопрос Эдвина.

Повисла пауза, в течение которой я лежала затаив дыхание. Затем Норт с явным нежеланием ответил:

— Мне понятны мотивы Артанаэша. Более того, я все больше склоняюсь к мысли, что он прав — Риаллин не место на играх.

И как в тумане вспомнились слова Гаэр-аша «Гобби мертв, а ты не способна контролировать свою силу, и соответственно абсолютно беззащитна. Ты останешься в Некросе, под защитой. Норт с моим решением согласится». Выходит, согласился…

— А мне нет, — судя по скрипящему звуку дерева, Эдвин поднялся. — Девчонка через сколькое прошла, чтобы участвовать в играх, а вы перечеркиваете все к Тьме!

— Согласен — подло, — вставил Дан.

Тихий злой смех, и неожиданно грубое:

— Подло — это знать, что ее убьют, и ничего не предпринять! Риа слаба, как маг, как некромант… в принципе слаба. В академии ее защищает сердце Некроса, вспомните тот поток молний, против которого мы все были бессильны, и подумайте головой.

От его слов по спине прошелся холодок. Момент, когда с неба били четко направленные электрические разряды вспоминать не хотелось. И в чем-то Норт прав — защитило меня только сердце Некроса… К слову, нужно будет придумать что-то и для защиты от подобной опасности.

Именно об этом и сказала, сонно зевнув:

— Я просто не была готова.

В комнате воцарилось молчание.

Сев на кровати и растерев лицо руками, открыла глаза, обвела взглядом свою притихшую команду, улыбнулась Гобби, который сидел и что-то писал за столом, кивнула Дану, не смогла заставить себя посмотреть на Норта, переглянулась с Эдвином, и, поправив волосы, добавила, глядя на покрывало:

— Я не настолько слаба, Норт.

Подняла взгляд и посмотрела на некроманта. Дастел медленно сузил глаза, затем как-то невесело усмехнулся, и хрипло произнес:

— Ты переоцениваешь себя, Риа. Переоцениваешь собственные силы так же, как и собственную холодность.

Я побледнела.

— Норт! — очень напряженно прошипел Эдвин.

— Сами разберемся, — грубо осадил его Дастел.

И он продолжал смотреть прямо мне в глаза, а я с трудом выдерживала его взгляд, понимая, что отвернуться сейчас будет слишком похоже на поражение, но и держать лицо не получалось, я чувствовала подступающие слезы.

— Если бы я знал… — Норт гулко сглотнул, — если бы я только знал…

Слезы против моей воли повисли на кончиках ресниц, готовые сорваться вниз, но я не отвернулась, не хотела выглядеть слабой.

— Хватит, — Эдвин встал передо мной, закрывая от Дастела. Не оборачиваясь, протянул мне платок. — Мы все знаем больше, чем следовало бы, достаточно об этом. Сейчас важнее обсудить бой, который Рие предстоит. Нас на полигоне не будет, учти, Норт. Вот там она останется одна, и расстроенные чувства ей совершенно не нужны.

Эдвин был прав, вот только капитан нашей команды оказался против.

— Ей совершенно не нужен этот бой, — глухо произнес Норт. — Не вижу смысла рисковать собой, ради и так давно мертвого Гобби.

Зомби, сидящий за столом, выронил писчее перо. Звук хоть и был не громким, но прозвучал отчетливо.

— Я делаю это не только ради Гобби, Норт, — смахнув слезы, поспешила вмешаться я.

— Серьезно? — Дастела все так же закрывал Эдвин, и выражения его лица я не видела. — А ради чего, Риа?

Вопрос, на который у меня не было ответа.

И который, по сути, уже не имел значения.

Откинув покрывало, которым меня, свалившуюся на кровать прямо в одежде укрыл Гобби, я соскользнула на пол. Прошла к шкафу, достала сапоги, и ни на кого ни глядя, начала обуваться. В ушах сверкали серьги, три артефакта на шее, браслеты на каждой руке, символ Некроса — усмехающаяся смерть на груди, два кольца. Да, я была практически ко всему готова.

— Волосы распусти, — напомнил Эдвин.

Подошла к зеркалу, увидела растрепанную и всклокоченную себя. С тяжелым вздохом достала расческу, начала судорожно причесываться, пытаясь привыкнуть к длинной челке. Харн подошел, встал за моей спиной и началось:

— Это будет на шестом полигоне — он самый маленький из всех. Из присутствующих ректор, Керон, почему-то старший целитель лорд Эрсан и глава женского общежития. Нас на полигон не допустят, останешься только ты.

— И Гобби? — уточнила я.

— Нет, — Эдвин мотнул головой, — только ты.

Холодок прошелся по спине.

— Гаэр-аш настроен не допустить тебя до участия в играх, — продолжил некромант.

— А Керон на твоей стороне, — вставил молчащий до этого момента Дан.

— На твоем месте я бы остался в комнате, — Норт был зол и взбешен.

А я при звуке его голоса едва не выронила расческу. Эдвин сделал шаг, положил ладони мне на плечи, ободряюще сжал и спросил:

— Артефакты что ты сделала для нас, каким либо образом с тобой связаны? Мы можем незаметно передать тебе часть сил?

Отрицательно покачала головой.

— Паршиво, — заметил Дан.

— Ожидаемо, — Норт поднялся со стула. — Это же Риа!

Эдвин неожиданно резко развернул меня к себе. Долю секунды вглядывался в мои глаза, потом хрипло произнес:

— Снимай куртку.

— Что? — не поняла я.

Ни говоря больше ни слова, воин клана Меча ухватил ткань и рывком стащил с меня верхнюю одежду.

— Эд…ты… — начал было Дастел.

Но более ничего не успел сказать — Эдвин, закрыв глаза и сжав зубы, приложил правую ладонь к моему животу и… Нет, я еще на тренировке заметила, что Харн способен создавать для себя оружие, но сейчас от его руки отходило черное тусклое нечто, формируя на мне жилет.

— Во имя Тьмы, — потрясенно проговорил Дан.

— И как давно ты способен создавать подобное? — мрачно вопросил Норт.

— Первая попытка, — прошипел, словно испытывая боль, Эдвин. И добавил: — Бездействие не мой метод.

Когда некромант отступил, я ощутила себя значительно тяжелее, но внешне ничего не было видно. Совершенно. Обернувшись к зеркалу, поняла, что визуально на мне был только тонкий свитер. Но стоило прикоснуться рукой — ощутила сталь.

— Стой, не отнимай ладонь, — остановил меня Эдвин. — Вот сейчас, попробуй представить себе кинжал или нож и возьми его.

— Взять откуда? — не поняла я.

Некромант молча указал на невидимый жилет. Я вспомнила, как сам Эдвин преобразовывал магию в оружие, нахмурилась, пытаясь сосредоточится, сжала край жилета и с усилием оторвала от него… заостренный прут. Дан хмыкнул, Норт страдальчески простонал, Эдвин потрепал по плечу и ободрил:

— Тоже сойдет. Как минимум этой штукой можно убить, как максимум — откромсать конечность нежити или не нежити. Запасной вариант у тебя теперь есть.

С благодарностью улыбнулась парню и рассеянно посмотрела на прут, не зная, что с ним теперь делать.

— Обратно в жилет, — приказал Эдвин, и подал мне куртку.

Одевалась я в полном молчании. Но едва застегнулась, Норт тихо произнес:

— Риа, это бред.

Молча поправила воротник, стараясь не смотреть на Дастела.

— Гаэр-аш ее в любом случае не убьет, — резонно вставил Дан.

— И это ее выбор, — добавил Эдвин.

Гобби поднялся из-за стола, подошел ко мне, сунул листок с подсказками. Пробежалась взглядом дважды, заучивая то, что уже и так знала. Какое-то внутреннее напряжение начало нарастать… а получится ли?

Внезапно подошел Норт, ругнулся беззвучно, а затем схватил за руку и развернув к себе, зло произнес:

— Не рискуй понапрасну. Проигрыш ничего плохого тебе не принесет, слышишь?

Молча кивнула, желая чтобы отпустил мою ладонь.

— Магию держи под контролем. И… что у тебя с Кероном?

— Он мне просто помог, Норт, — мягко высвобождая ладонь из его пальцев, ответила я.

— Просто помог?! — усмешка. — Ты в это веришь?

Мне уже очень сложно было во что-то верить.

— Идем, — Эдвин протянул руку. — Гобби, ты остаешься.

Но мой зомби отрицательно покачал головой, деловито собрал все записи и… повернулся к шкафу. Мы все удивленно проследовали за его взглядом и увидели, как Пауль вытаскивает нечто из темной ткани. Это самое нечто паук подтащил к умертвию, Гобби поднял и воровато запихнул к себе под куртку.

— То есть ты со мной? — догадалась я.

Зомби кивнул.

В дверь постучали. Открыл Дан, и тут же отошел в сторону, впуская некроманта в черном, с черной татуировкой на лице — посланник Смерти. Гаэр-аш пытается окончательно запугать меня?! Мужчина вошел, молча обвел взглядом нашу компанию, остановил взор на мне и произнес:

— Адептка Каро, в соответствии с вашим запросом, вас ожидает проверочный бой. Вы готовы?

Молча кивнула, чувствуя, как нарастает паника.

— Следуйте за мной, — приказал некромант.

Норт глянул на меня, неодобрительно покачал головой и отвернулся. Дан хлопнул по плечу, подбадривая, Гобби и Пауль с самым хитрым видом уселись за стол, демонстрируя что никуда не собираются, Эдвин, едва направилась к двери, выдал:

— Я провожу.

— Запрещено, — отрезал посланник.

— Мне известно имя твоего рода, — хмыкнул Эдвин, и приобняв меня за плечи, повел прочь.

Некромант с татуировкой почему-то промолчал, и вообще отвернулся.

Мы с Эдвином вышли из моей комнаты, свернули к лестнице, спустились в совершенном молчании — все были на лекциях, так что в общежитии царила тишина.

— Ты дрожишь, — произнес парень, когда мы начали спускаться.

— Как-то торжественно все, — прошептала негромко.

— Еще бы, кто-то рискнул возразить Гаэр-ашу, — Эдвин шутливо щелкнул меня по носу. — Все будет хорошо, Риа.

Я не была в этом уверена.

— Все будет хорошо, — уверенно повторил адепт. — Это же ты.

Невольно улыбнулась.

— Маленькая, запуганная, стойкая и несгибаемая побродяжка, ты поставила на место нас, лича, отступников, и ректора поставишь, куда ты денешься. — Эдвин говорил очень уверенно.

Вот только я такой уверенности не ощущала.

— Отбрось сомнения, Риа, — открывая дверь на двор, продолжил некромант, — отбрось все — эмоции, чувства, страх, обиды, вообще все. У тебя цель есть?

— Есть, — прошептала, выходя и содрогнувшись от холода.

— Четкая? — задал следующий вопрос Эдвин.

В принципе…

— Да.

— Вот и иди к цели, — очень серьезно порекомендовал парень. — Иди уверенно, и не оглядываясь.

Судорожно вздохнув, невольно призналась:

— Я стараюсь, но… Но…

— А без «но», Риа, — оборвал Эдвин.

— Все сложно, — я судорожно вздохнула.

— Все просто, — не согласился некромант. — Есть ты и твоя цель, остальное шелуха. Норт, Гаэр-аш, Рик, твой отчим, король — их планы и желания их проблемы, не твои.

Вздрогнув, удивленно посмотрела на парня, вовсе не ожидая подобного. Эдвин подмигнул и продолжил:

— К Тьме их всех, серьезно, для тебя сейчас главное скрыть свои новые возможности, по полной программе использовать старые и доказать ректору, что ты не слабое звено в команде. Это твоя цель на сегодняшний бой, об остальном подумаешь, когда мы выиграем королевские Мертвые игры. И прекращай думать о других, других много, а ты у себя одна.

Удивленно взглянула на Эдвина, и чуть не поскользнулась на заледеневшей тропинке. Некромант придержал, и продолжил уже совершенно иным тоном:

— Гаэр-аш тебя будет гонять по всей возможной нежити, но вреда точно не причинит — тут наличие у него чисто мужских желаний, играет на твоей стороне. Так что про страх можешь забыть совершенно.

— Мне поможет, если я не буду бояться?

— Страх затмевает разум, — наставительно сообщил некромант. — У нас первое чему обучают — избавление от страха, в Некросе, к сожалению, подобного нет. Так что запоминай, чем меньше твой страх, тем меньше ошибок ты допустишь.

Кивнула, соглашаясь.

— Магию смерти не используй. Она тебе и не пригодится — ты с нежитью сражаться будешь, не с некромантом.

Снова кивнула, вглядываясь в очертания уже показавшейся ограды, за которой располагались полигоны.

— По идее, ты должна доказать, что способна отстоять честь Некроса на играх, соответственно если Гаэр-аш использует нечто вконец невиданное, результат тестировочного боя можно будет оспорить. В конце концов нам известна вся нежить, с которой будем иметь дело. Так что все шансы на выигрыш у тебя есть, Риа, главное сохраняй спокойствие.

Мне было приятно, что Эдвин верит в меня, и в то же время — все советы, что он дал, были очень ценными.

Под порывами холодного зимнего ветра мы подошли к шестому полигону. Меня уже ждали — довольный и улыбающийся Керон и раздраженно-взбешенный лорд Гаэр-аш. При нашем приближении, ректор мрачно взирал на Эдвина, но стоило подойти, как глава Некроса уделил внимание мне. От холодного взгляда его светло-серых глаз мне внезапно стало холодно. Просто безумно холодно, даже затрясло. Невольно обняла плечи руками, пытаясь перестать дрожать. Гаэр-аш удивленно едва заметно вскинул бровь, затем слегка прищурил глаза… мне стало холоднее в десять раз!

— Дать мой плащ? — заметив как я дрожу, спросил Эдвин.

На губах ректора внезапно промелькнула странная усмешка — миг и меня охватил жар. Словно мы не в стылой зиме, а посреди жаркого засушливого лета. Захотелось зачерпнуть снега и приложить к пылающим щекам.

Что происходит?!

Несколько секунд я стояла, слегка приоткрыв рот и пытаясь охладиться, глубоко вдыхая ледяной воздух, а после… Мне вспомнились способности Норта оказывать влияние на окружающих и то, что он рассказывал о короле, для которого не составляло труда заставить людей делать то, что он хотела, и вот сейчас… Вновь посмотрела на Гаэр-аша, тот с интересом наблюдал за мной, видимо до конца не осознав, на что способен, или… Ректор медленно загадочно улыбнулся, и мне стало ясно — он все понял и осознал.

И глядя мне в глаза, зловеще произнес:

— Можно… начинать. Полагаю, это не займет много времени.

— Поверьте, адептка Каро вас удивит, — хмыкнул Керон.

— Даже не… сомневаюсь, — ядовито ответил глава Некроса, не отрывая от меня взгляда.

А я поняла, что мне есть чего бояться.

Следующая фраза ректора, продемонстрировала, что бояться следует не только мне.

— К слову, профессор Керон, — Гаэр-аш обратил свой взор на преподавателя, — я был бы крайне признателен, если бы вы соизволили объяснить, с чего такая уверенность в способностях всего лишь второкурсницы?

Профессор, заложив руки за спину, начал было:

— Как я уже говорил…

Глава Некроса слегка прищурил глаза, практически незаметно, но эффект… Керон вздрогнул, после по лицу его пошли красные пятна, затем… Затем учитель прохрипел:

— Я дал девочке доступ к своей коллекции, теперь она знает практически обо всех слабостях нежити, известной некромантии.

И профессор побелел, осознав, что только что сказал.

— Что происходит? — напряженно спросил у меня Эдвин.

«Гаэр-аш осваивает свои новые способности» — хотела было сказать я, но… не смогла и рта раскрыть. Попыталась снова и… и ничего. У ректора ведь нет Эль-таима, тогда за какой Тьмой?

А Керон, схватившись за сердце, привалился плечом к железной ограде, тяжело дыша и стремительно расстегивая ворот рубашки. Казалось, он был невероятно потрясен тем, что произнес.

— Любопытно, — мне совершенно не нравилась усмешка Гаэр-аша, — для чего же вы это сделали? Согласитесь, вопрос резонен, если учесть, что ранее вы в милосердии уличены не были. Так почему возникло столь страстное желание помочь Каро, профессор?

Керон пытался промолчать, гулко сглотнул, рванул ворот и…

— Хотелось, чтобы хоть кто-то утер ваш аристократический…

Он умолк, от изумления округлив свой единственный оставшийся нормальным глаз, и потрясенно воззрился на ректора. Гаэр-аш перевел внимательный взгляд на меня, затем поглядел за ограду, туда, где сидел лекарь лорд Эрсан. И лицо главы Некроса стало маской, злостью сверкнули лишь глаза. Всего на миг. Затем ректор вновь посмотрел на меня и скомандовал:

— На полигон.

Идти туда мне теперь не хотелось вовсе. Хотелось сбежать и спрятаться где-нибудь, подальше и поглубже.

— Что происходит? — Эдвин взял за руку, развернул лицом к себе.

Говорить что-либо я поостереглась, молча пожала плечами, улыбнулась на прощание, и, отпустив его ладонь, шагнула назад. Затем, развернувшись, вошла в распахнутые светящиеся зеленоватым сиянием ворота. И стоило войти, как створки с грохотом захлопнулись. Испуганно обернувшись, увидела завершающий жест ректора, и поняла, кто закрывал вход.

— На середину полигона, — скомандовал Гаэр-аш.

Я последовала приказу, с трудом шагая на негнущихся ногах. Сердце колотилось как сумасшедшее, руки похолодели, страх… я дико боялась предстоящего. Не нежити, нет, не сражения, я до безумия опасалась главу Некроса. Гаэр-аш же, заложив руки за спину, прямой, гордый и несгибаемый, направился к трибуне, Керон последовал за ним на приличном расстоянии, а Эдвин остался стоять у ворот. Мне отсюда было плохо его видно, но хватило знания о том, что он ждет, чтобы собраться с силами и постараться забыть о ректоре, и его новых способностях.

Медленно огляделась — шестой полигон в эту зиму еще никто не использовал, если судить по ровному снежному настилу, хранившему лишь отпечатки моих ног. В противоположном конце от входа, виднелись еще одни ворота, на сей раз выше, мощнее, защищеннее тех, через которые входить полагалось некромантам — вход для нежити. Какую именно нежить заготовил для меня ректор, было неизвестно — за воротами клубился черный дым, скрывающий все.

И внезапно ворота распахнулись, впуская все те же клубы черноты, не позволяя мне увидеть противника, а над полигоном раздался голос Гаэр-аша:

— Подумайте трижды, адептка Каро, прежде чем со столь свойственной вам безрассудностью бросаться в бой.

На какой-то миг появилось желание отступить, но стиснув челюсти, отрицательно мотнула головой. Мне отступать было некуда.

Внезапно теплый ветер окутал, вмиг согревая, и я услышала тихий шепот главы академии: «Выиграешь ты или проиграешь, ты не покинешь Некрос без меня, Риаллин.»

— Новые способности? — едва слышно прошептала я.

«Открытие за открытием, — и ощущение что моих волос касаются, — приятные открытия, но…»

Я не стала переспрашивать, лишь напряжено ожидала продолжения.

Продолжения не последовало.

Минута молчания, и вновь голос ректора над полигоном:

— Последний шанс проявить благоразумие, адептка Каро.

Я вспомнила о Гобби, о том, что единственная возможность попытаться вернуть ему жизнь это Мертвые игры, и отрицательно мотнула головой.

— Как пожелаете, — принял мой ответ лорд Гаэр-аш.

Ледяной порыв ветра, в секунду сорвавший дымовой покров со впущенной нежити, и напротив меня оказался давно умерший, но явно не так давно измененный дракон. На какой-то миг я задохнулась от ужаса, разглядывая три головы чудища, расположенных на длинной изгибающейся шее, две пары крыльев, шесть когтистых передних лапы и две задние, на которых он и стоял, изготовившись к нападению. Да, ректор умел подкидывать сложные задачки — измененный дракон это уже вовсе не шутки. И ректор — не просто выпустил зомби из бестиария, он управлял им.

— Грр, — прорычало чудище, выпуская струю огня, что недвусмысленно продемонстрировало готовность нежити к бою.

Я же отчетливо понимала до крайности неприятное — передо мной не просто умертвие, передо мной умертвите управляемое Гаэр-ашем! А как сражаться с ректором, не выдав ничего из своего не слишком законного арсенала артефактов и амулетов.

Дракон сделал шаг, снег под его лапами пронзительно скрипнул…

А я не знала, что делать. Совершенно не знала — против Гаэр-аша я побоялась использовать тот артефакт в виде браслета с черепами, что вносил диссонанс в связь некроманта и управляемой им измененной нежити. Но использовать придется, иначе этот бой закончится, так и не начавшись.

И тут издали донесся голос Эдвина:

— Аркан Дакрой!

Первым возникшим у меня неосознанным желанием стало упасть и отжаться, совсем как на тренировке с Эдвином, но после столь же автоматически, я чуть прикрыла глаза и призвала магию. Случившееся далее поразило меня саму — я действовала не задумываясь, так словно сто раз отрабатывала это — плетение семь, ударная молния, разветвление молнии на десятки цепных разрядов…

Пахнуло озоном, воздух словно заискрился, и когда я распахнула глаза, увидела как в землю вокруг дракона и в самого дракона так же, впиваются электрические разряды. И доли секунды хватило, чтобы понять — сейчас все смотрят именно на нежить! Все, включая ректора, который явно должен был оценить те семь разрядов, что поразили измененного зомби, а значит я могу действовать — рывок к рукаву, и сжатие браслета. Активация артефакта и то, что только что двигалось как единый организм, начало разваливаться на глазах. Сначала конечности отпали как осенние листья, затем крылья, после все три головы изумленно взглянули на меня и отвалились… Миг и дракон весь рухнул на изгвазданный зеленой трупной жидкостью снег.

И наступила мертвая тишина.

В этой тишине я опустила до того прижатые к груди руки, незаметно поправляя рукав и скрывая артефакт.

Удар сердца, второй, третий и голос ректора:

— Аркан Дакрой? Запрещенная магия?

Сердце забилось быстрее, едва я поняла, что справилась. Действительно справилась. Оглянулась на ворота входа для некромантов и увидела Эдвина, который беззвучно зааплодировал. Улыбнулась, ощущая уверенность, пока очень слабенькую, но уверенность. И так же уверенно, ответила лорду Гаэр-ашу:

— Условно запрещенная.

Взглянула на останки умертвия, и добавила:

— Смею напомнить, что измененная нежить является запрещенной.

Сидевший на постаменте чуть позади ректора лорд Эрсан изобразил так же беззвучные аплодисменты, магианна Эшенр же сцепив ладони в кулак подняла их и потрясла, в знак поддержки, Керон сидел молча, сгорбившись и опустив голову — глава Некроса прожигал меня взглядом. Даже с расстояния в сотню шагов, не меньше, я ощущала его взгляд. Тяжелый, злой, напряженный. Тьма, мне казалось бояться сильнее я уже не смогу… оказалось для страха предела нет. И в то же время в душе проснулась вполне обоснованная злость — да сколько можно? Моя жизнь, мой выбор, мне и решать!

— Условно запрещенной, — медленно проговаривая каждый звук, отозвался Гаэр-аш. — Раунд засчитан. Приготовиться к бою, адептка Каро.

Да как скажете!

Но тут подскочила со своего места магианна Эшенр, и визгливо, что никак не вязалось с ее тучным телом, воскликнула:

— Раунд? Только раунд?! Лорд Гаэр-аш дискриминация девушек в Некросе достигла своего апогея! Что значит «раунд»?! Девочка победи…

Ректор даже не оглянулся, но преподавательница резко замолкнув, медленно опустилась на сиденье с самым отсутствующим видом. Лорд Эрсан осторожно отодвинулся подальше от главы Некроса, леди Эшенр с ужасом воззрилась на Гаэр-аша, Керон устало потер лицо. Гаэр-аш продолжал смотреть исключительно на меня.

И вероятно именно поэтому не заметил движения на полигоне. Я же обратила на чуть сдвинувшийся снег внимание, потому что до меня донеслось едва слышное «Ыыы». Вздрогнула, развернулась к воротам впускавшим нежить и все так же не радовавшим клубами черного дыма, скрывающими моих противников, но скосив глаза, следила за тем, что в очередной раз явно проворачивал Гобби. Знать бы еще что именно.

Ворота распахнулись со скрипом, выпуская на полигон не одиночного противника, нет, ко мне с диким ревом помчалась армия оголодавшей полуистлевшей нежити. Здесь были все — скелеты, харганы, демоны… Лавина разнообразной нежити! Не менее пятисот экземпляров!

На миг я задержала дыхание… Примерно такой же поток умертвий ломанулся ко мне зачуяв кровь в Мертвом лесу тогда, в ту ночь когда все и началось и я встретилась с Гобби. И против такого количества сражаться бессмысленно — никакой силы не хватит, и мечом тут особо не спасешься, особенно с моими способностями в фехтовании. Не зря парни тогда наяд изображать взялись — со столь огромной массой зомби иначе чем синим пламенем не справиться, да и для нужной силы заклинания нужно как минимум трое… Я же сейчас стояла на полигоне одна и отчетливо понимала — против такого количества умертвий, ни мои артефакты, ни новая магия не помогут. Гаэр-аш решил победить количеством.

— Так не честно, — проговорила, едва сдерживая ярость.

«Полагаешь, на Мертвых играх будут играть по-честному? — прошептал, казалось ветер. — Или максимально лоялен к тебе и безмерно благороден будет лич, которому отдали четкий приказ тебя убить?».

И лавина нежити замерла, словно бы скованная льдом. Мне предоставляют последний шанс, чтобы передумать?

«Будь благоразумна, Риаллин, — вновь тихий усталый шепот, и ветер касается моих волос».

Благоразумна?! Предложение ректора с благоразумием имело мало общего. Отрицательно мотнув головой, избавилась как от предложения, так и от прикосновения. И отчеканила:

— К бою готова.

Хотя глупо, конечно, эти если не порвут, то точно затопчут.

«Уверена?!» — почти насмешка.

Призрачный лед, сковавший нежить, совсем не призрачно треснул с громким разнесшимся по пустому полигону звуком. Я невольно вздрогнула, и подумала, что Норт, Эдвин и Дан мне бы сейчас совсем не помешали. Совсем… Единственное, что успокаивало — слова Эдвина о том, что ректор не допустит, чтобы я погибла, а значит на кону только победа или поражение. Это успокаивало. Не слишком, но все же

Жуткий голодный вой и разъяренный рев следом.

Я закрыла глаза, собираясь с силами, и ощутила, как дрожит под ногами земля, от топота умертвий.

Это будет сложно, очень сложно. И самое паршивое — я зря встала на середину полигона, теперь у меня очень мало времени, на то, чтобы использовать магию. Очень мало времени, и после аркана Дакрой безумно мало сил, потому что практически весь резерв я истратила. Да и не отдохнула ночью.

Но Эдвин прав — нервничать и переживать нельзя.

Успокоиться.

Подумать.

Времени бы чуть-чуть больше. Хотя бы чуть….

И вот тут раздался хруст!

Это был какой-то совершенно неправильный хруст. Нет, я даже не открыв глаза, сразу поняла, что так хрустят сломанные кости, но это был какой-то массовый хруст, и распахнув ресницы, я потрясенно уставилась на застывшую шагах в двадцати от меня нежить. И увидела невероятное — вся нежить, не менее потрясенно, смотрела влево. Туда, где за сугробом не особо хорошо, потому как был всем виден, прятался Гобби. Я на него тоже изумленно посмотрела, мой зомбик глянул на меня, оскалился и развел руками с видом: «Мол я тут совсем не при чем, и вообще, так просто под сугробом загорал». И если откровенно, я ему вообще не поверила, хотя вообще не поняла, от чего был хруст и при чем тут Гобби, но самое удивительное — мертвые ему тоже совершенно вообще не поверили.

— Ыыы? — осторожно высовываясь из-за сугроба, вопросил Гобби.

— Хррр! — разом издало все мертвое воинство.

А потом один орк из передних направил на него перст указующий, и возопил:

— Ыгррра!

— Ыыыррр! — подхватили все полтысячи умертвий и…

И рванули к Гобби! Они все рванули к Гобби! Только как-то совсем не правильно рванули, потому что, и я не сразу это поняла, они рванули за ним на одной конечности! А вторая конечность, в основном у всех было по две, рванула следом, или ползя, или совершая прыгательные движения! И я, застыв с открытым ртом, потрясенно смотрела, как Гобби с диким визгом убегает, в качестве траектории выбрав окружность по периметру полигона, а разъяренные умертвия разъяренно прыгают за ним, совершенно позабыв обо мне! И уже ясно — бить будут. Гобби в смысле бить будут! Как он вообще в лесу выжил?!

— Риа, действуй уже! — раздался крик Эдвина.

Вздрогнув всем телом, посмотрела на прыгающую нежить, сцепила пальцы и не задумываясь послала в последних из прыгунов темно-фиолетовый огненный шар, вспомнив, как делал это Норт. Огненный снаряд врезался в десяток умертвий, сжигая их дотла. Вновь сцепила пальцы — всплеск силы, бросок. И опять сцепила пальцы…

А умертвия мчались по кругу, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания, и казалось так будет и дальше, но очередной огненный шар угодил не в последних из зомби, а в середину колонны — я просто уже пошатывалась от усталости, вот и не рассчитала. А потому огненный шар проделал плешь в воинстве и это не осталось незамеченным. Мертвые замерли, позабыв о Гобби, затем все разом развернулись ко мне. Все одноногое воинство. И вот что Гобби с ними сделал, одного не могу понять!

— Ыыы! — возопил мой зомби.

Прикрыв глаза на миг, начала плести клин Адархи — спасти не спасет, но минут пять для меня выиграет — лавина нежити подхваченная инерцией, обтечет по клину и опомнится лишь у противоположного конца полигона, у меня же будет шанс придумать еще что-нибудь.

Но едва умервия голодной толпой помчались на меня, Эдвин крикнул:

— Уходи, увеличивай расстояние, Адархи бесполезен против харган!

И почти сразу почти издевательский шепот Гаэр-аша: «А без подсказок и помощи мы ни на что не способны?».

От насмешки покраснели щеки, но это не помешало, прикрывшись щитом Астрагены, помчаться прочь, одновременно начиная сплетать Итхарну — рассекающее пламя. Не учла я одного — магия Смерти не некромантия, глаза я была вынуждена закрыть, а с закрытыми глазами особо не побегаешь. И не миновала я и двадцати метров, как споткнувшись, рухнула лицом в снег.

Вскочила мгновенно, и задохнулась от ужаса, едва снег подо мной стремительно потемнел… От удара конечности харгана я не ушла бы, не случись нечто странное — жуткие ядовитые когти замерли в ладони от меня!

«И ты мертва» — усталый голос.

Как сказать, на мне был жилет, надетый Эдвином, и артефакт, разрушающий связь харганы с конечностью, который несомненно активировался бы при касании. И страх, сковавший едва увидела конечность харгана неожиданно отпустил.

— Не факт, — уверенно ответила, поднимаясь.

«Вот как? — злость. — Риаллин, если бы не мое вмешательство сейчас…»

— А вы не вмешивайтесь! — перебила я. — Я использовала свое право на бой, вот и позвольте мне, без вашего вмешательства, доказать, что я не слабое звено в команде!

И вскочив на ноги, активировала кольцо, маскировав потиранием озябших ладоней, и атаковавший меня харган, вмиг утратил связь со своими конечностями. Следом еще шесть особей, попытавшихся атаковать, остались без возможности причинить вред. Харганы — но не остальная нежить, продолжающая лавиной мчаться на меня. Прикинув расстояние, вновь активировала клин Адархи, и скрывшись за ним, ушла от броска десятка хмыр, что издали, очень издали, могли бы сойти за змей. Ядовитые клыки, по сто двадцать в каждой пасти, впились в щит, яд потек по незримой стене… брр… Но не став всматриваться, я рванула прочь, одновременно активируя последовательно артефакт за артефактом. И когда я, активируя браслет чье предназначение было сбить мертвых с моего следа, путем нарушения их обоняния, мне неожиданно пришла совершенно потрясающая мысль — что если самой подчинить часть из нежити? Нет, о полном контроле думать было бы глупо, но частично…

И под дикий вой прорвавшей мой щит нежити, я развернулась, сжала браслет, что вносил диссонанс в контроль некроманта над измененной нежитью, сжала, придавая стабильность, и выплеснула часть силы в плетение контроля…

Прикрыв глаза, увидела, как сети заклинания оплетают скачущую ко мне нежить, опадают с большинства зомби, и повисают на одном из двадцати… Не слишком обнадеживающе, но уже что-то.

«Ты используешь магию смерти, — послышался раздраженный голос Гаэр-аша».

Магия смерти, некромантия — различие не значительное. Но вслух говорить не стала — отпустила артефакт, выдохнула и рванула сети, вырывая жизнь из давно умерших тел. Одна двадцатая мертвого воинства рухнула на снег. Остальных это ничуть не остановило, а потому, развернувшись, я снова бросилась прочь, и почему-то по направлению к воротам.

Но вот чего я совсем не ожидала, так это того, что меня через несколько минут обогнал Гобби, с сидящим на его плече Паулем.

— Ии! — пропищал паучок.

— Ыы, — выдал ускоряясь Гобби.

А нежить нас, точнее меня, вообще-то настигала.

И что делать? Что делать? Что делать?..

— Увеличивай дистанцию! — крикнул мне Эдвин. — Контролируй дыхание, и беги по периметру полигона!

Хороший совет, только тут действительно в эту зиму никто еще сражений не проводил, снег рыхлый, а по периметру это мне нужно поворачивать вправо, там низина, значит снега… Да завались там снега!

«Влево» — неожиданно подсказал ректор.

Чуть не споткнулась от неожиданности.

«Влево, я сказал!» — уже взбешенное.

И почему-то я послушалась, хотя казалось, что не успею свернуть, что лавина прыгающих умертвий настигнет, но… Успела, свернула, помчалась по периметру, не сразу осознав, что все зомби помчались за Гобби. Остановилась, тяжело дыша, развернулась и пронаблюдала за тем, как мое боевое умертвие скользнуло в щель между створками ворот, придерживаемыми Эдвином. Ворота закрылись. Нежить остановилась, потеряв цель.

А затем медленно повернулась ко мне…

И я помчалась по периметру полигона, отчаянно соображая, что делать дальше. Огромная армия нежити прыгая мчалась за мной, рев становился все голоднее. Гаэр-аш где вообще таких голодных откопал? Или это из закромов с древними захоронениями?!

Мимо меня пролетел ком зеленой слизи, упал в снег в шагах двух, забулькал отвратительными пузырями — ну вот, уже и плеваться начали. Прикрывшись щитом, постаралась ускориться. Но вообще плохо представляю себе, как можно убежать от нежити, пусть даже и одноногой…

И тут я споткнулась, в спину тут же полетели комья кислотной слизи, сползли по щиту в снег, а до меня только сейчас дошло — Гобби для того чтобы обезножить этих монстров использовал артефакт! Точно артефакт! И скорее всего что-то из спотыкалок, вот только они не настолько сильные. На бегу посмотрела туда, где лежала груда оторвавшихся от умрертвий левых конечностей. Что интересно — все лишились именно левых ног, лап или щупалец. Случайность? Точно нет. И не менее точно знаю, что левой ногой спотыкаются, если попадут под действие «ломки». Недобрый такой артефакт, он у меня был среди тех, что я оставила в гробнице у мертвой леди, и если честно я его так и не использовала, да и вообще изготовила перед поездкой домой, так, на всякий случай для защиты от отчима. А после был перевод в Некрос, Мертвые игры и остальные события, и о нем совершенно забыла! Вот как его Гобби нашел, это мне непонятно. И как активировал — для этого же магия нужна. И как вообще на полигон пробрался?!

И тут из-под сугроба высунулась тонкая кисть унизанная древними и потускневшими кольцами! Сверкало только одно из колец — черное, с едва приметной черной жемчужиной. Она была дефектная, с трещиной которую скрывала оправа, и именно поэтому я смогла ее взять из мусорки в артефакторской лаборатории, просто ее выкинули как ни на что не годный мусор. А я именно дефект этой жемчужины и использовала для «ломки».

До меня вдруг дошло! И то, что артефакт использовали, и то, что это мой артефакт и даже то, что эта кисть явно принадлежит мертвой леди!

Внезапно кисть поманила меня пальцем. Я, продолжала бежать по периметру полигона, потрясенно глядя на ее действия, и не в силах понять, как Гобби, почему-то я была уверена, что именно Гобби, активировал артефакт?! Для этого нужна была магия. Откуда у моего зомби взялась магия?!

Додумать не успела, потому что рука мертвой леди неожиданно сжалась в кулак, погрозив мне, затем снова поманила пальцем. Выровняв щит Астрагены, так чтобы закрывал и сбоку, я резко сменила направление и помчалась к мертвой леди. Добежала и едва успела поймать кольцо, которое она мне бросила. Поймала, падая надела на свою руку, активировала не задумываясь, вдохнув в него собственную магию и… И когда, сев на снегу, посмотрела на умертвия, увидела, как вся эта армия мертвых лишается и второй конечности… Тьма, вот это артефакт! Хорошо, что я его на отчиме не использовала, потому, как моя поделка не ломала ноги, она их отрезала. И радиус поражения оказался значительным — почти все зомби обезображенными культяпками повалились в снег! Это каким образом?!

«Судя по выражению твоего лица, ты имеешь мало отношения к падению умертвий» — задумчиво произнес Гаэр-аш.

И вот кто бы мне объяснил, почему я его слышу?!

«Но, фактически, это проигрыш, Риаллин».

Жестоко. И не справедливо.

— Фактически, — я поднялась, отряхнула брюки и куртку от снега, — проиграли вы, устроив мне второй раунд с лавиной нежити. С таким количеством в одиночку не справился бы никто!

Мелькнула мысль, что с Эль-таимами ребята и по одиночке бы справились на самом деле, но я без артефакта подобной силы, и если честно, после всего не решусь изготовить еще один. Да и не решилась бы вовсе, если бы не команда. Бросила взгляд на копошащуюся безногую массу умертвий, которые даже без конечностей начали ползти ко мне, но сделать ничего не успела — всплеск силы, который я ощутила, а не увидела, и нежить лишилась жизненной энергии, застыв мертвой грудой.

Повернулась к постаменту с преподавателями и крикнула:

— Еще раунд?

«Не зарывайся, — пришел тихий ответ.»

Хотела ответить, но вспомнив непредсказуемо злой характер Гаэр-аша поостереглась. Вскинула подбородок, посмотрела на трибуну. Ректор медленно поднялся, постоял с минуту, нагнетая обстановку, затем над полигоном прозвучало:

— Адептка Риа Каро, бой засчитан.

Даже не поверила в первое мгновение. Но все объяснилось просто — охвативший жар, моя рука, совершенно без моего на то желания коснулась рукава, подтянула его, обнажая браслет, сжала один из артефактов и я услышала тихое: «У меня абсолютный контроль, учти».

Нервно сглотнув, я прошептала:

— И что вы хотите этим сказать?

Ответ не обнадежил:

«Я не позволю совершить очередную глупость, это раз. И второе — ты ни разу за весь бой не попыталась захватить контроль над нежитью — прекрасная выдержка, и это плюс тебе. Уходи с полигона, сделаем вид, что это была чистая победа».

Победа?! Нет, по факту я победила… в первом раунде, и не проиграла во втором, так что победа. Почти победа. Просто горький у нее привкус, и неприятное осознание — в Гаэр-аше проснулась кровь и те способности, которыми обладал король Армерии. Вот только непонятно, почему он способен воздействовать на меня, что крайне странно, если учесть, что у меня измененная кровь. Измененные не поддаются влиянию, насколько я смогла узнать. Тогда как вообще это понимать?!

— Долго там стоять будешь? — раздался голос Эдвина.

Мотнула головой, и развернувшись, медленно побрела к воротам. Потом вспомнила о мертвой леди, остановилась, глянула туда, откуда высовывалась ее рука и увидела ход, выкопанный в снегу и в земле кажется тоже. Обязательно схожу сегодня ее проведать, поблагодарю.

— Риа, — вновь позвал Харн.

Забыв про усталость, я побежала к нему. Не то чтобы от эйфории после победы, просто хотелось поскорее убраться с полигона. И когда я добежала до ворот, Эдвин распахнул створки и поймал меня в объятия. Закружил, крепко стиснув, а затем опустив, взял за плечи, чуть тряхнул и радостно произнес:

— Ты победила, Риа! Ты победила Гаэр-аша! Ты… — он на миг умолкнул, хмыкнул и признался: — Я был уверен, что против такого количества нежити не выстоишь. А ты… молодчина, Ри.

— Если бы не Гобби и мертвая леди… — пробормотала я.

— Да брось, — Эдвин обнял одной рукой за плечи и повел прочь, — ректор на тебя семьсот умертвий направил, против такого количества никто… — запнулся. — Никто кроме нас с Нортом и Даном не справился бы, и то, — взгляд на меня, — благодаря тебе, малыш. Расслабься, Гобби крут, я спорить не буду, как не хочу и думать о том, какой ценой ему это аукнется, но сейчас думай только о победе. Порадуйся, в конце концов, заслужила.

Мы отправились по тропинке от полигона к общежитиям, но стоило свернуть, как натолкнулись на Норта и Дана. Парни стояли у стены абмара, Норт тяжело привалившись спиной к стене и Дан, сидевший на корточках рядом и поднявшийся едва увидел нас.

— Победа! — торжественно объявил Эдвин.

Дан изумленно посмотрел на нас и переспросил:

— Чего?!

Норт внимательно осмотрел меня с головы до ног, затем взглянул на куртку в район моей груди, побелел, сглотнул, резко перевел взгляд на мои глаза и хрипло спросил:

— Победила?

Невольно отступила ближе к Эдвину, неуверенно кивнула, поежилась.

— Норт, ты поаккуратнее со взглядами, — вмиг перестав улыбаться, напряженно потребовал Эдвин.

— Да, пялиться на грудь Рии, это как-то… — Дан начал присвистывать с очень двусмысленным видом.

Дастел нахмурил брови, словно не понял о чем речь, затем посмотрел на Шейна, Харна, снова на меня и сипло спросил:

— Вы не увидели?

Парни переглянулись. Норт выругался, шагнул ближе и бесцеремонно рванул куртку, сдирая с меня… Я попыталась возмутиться, но заметила выражения лиц Дана и Эдвина, и крик застрял где-то в горле.

— Защитный жилет пришелся кстати, — выдал Дан.

Эдвин стоял бледный, Норт тихо простонал и отвернулся к полигону.

Я опустила взгляд… На белой рубашке в районе моей груди растекалось зеленое ядовитое пятно и виднелся порез…

— Не могу понять, когда ее достали, — зло произнес Эдвин.

Я вспомнила эпизод на полигоне, мое падение, реплику Гаэр-аша: «И ты мертва» и невольно поежилась. Неужели харган тогда нанес удар?! И сама себя одернула — никак! Здесь порез от одного когтя, всего одного, харганы бьют всей конечностью, и порезов было бы несколько, да и яда больше. Впрочем, мне хватило бы и одного когтя, ударь он в сердце.

— Жилет пришелся кстати, — повторил Дан. Затем посмотрел на меня, улыбнулся и фальшиво-веселым тоном поинтересовался: — Отпразднуем?

Отрицательно покачав головой, я огляделась в поисках Гобби и не нашла его. Что странно, и в то же время — меня продолжал терзать вопрос по поводу того, откуда зомби взял магию, чтобы активировать мой артефакт. И предчувствия на эту тему были самые нерадостные.

— Я в комнату, ночь не спала, меня шатает, — призналась ребятам и…

И едва не попросила Норта провести меня. Вовремя прикусила язык. Молча и не глядя на Дастела забрала куртку, надела, поежилась под порывами холодного зимнего ветра, грустно улыбнулась и сказала:

— Трупов, я пошла.

Обернулась к Эдвину, улыбнулась его хмурому черному взгляду и искренне поблагодарила:

— Спасибо. Если бы не ты, я не знаю, как бы это все выдержала. И да жилет спасибо огромное.

— Не за что, малыш. — Харн глянул на Норта, хмуро спросил: — Не хотел видеть, как Гаэр-аш ее тонким слоем по полигону размажет, да?

Дастел почему-то кивнул.

Эдвин догнал меня, обнял за плечи и молча повел к общежитию. Вслед ему раздалось тихое от Норта:

— Спасибо.

— Не за что, — так же негромко ответил Эдвин.

Мне бы хотелось узнать за что Дастел благодарил, но все мысли сейчас были о другом. И пробормотав «Прости, мне пора бежать», я вырвалась из полуобъятий Эдвина и помчалась к общежитию. Я дико переживала за Гобби и с досадой поняла, что он так же переживал за меня, раз решился на подобное.

Пробежав по двору, взбежала на порог по ступеням, минуя ожидавшую явно меня магианну Эшенр, влетела в общежитие, промчалась по ступеням, коридору и тяжело дыша ворвалась в свою комнату.

Гобби скривившись словно от боли, сидел в углу, и держался за грудь до моего появления, но едва я вбежала, попытался подняться и сделать вид, что все просто замечательно и вообще я зря примчалась.

— Ты… — слов не хватало.

Захлопнув дверь, я в несколько шагов преодолела расстояние до зомби и уже хотела было рвануть с него куртку, чтобы увидеть что там, как… вспомнила, что Норт поступал так, и Гаэр-аш, и даже Эдвин. Вспомнилось и то, как неприятно было мне от подобного обращения, а потому пройдя за стол и тяжело опустившись на стул, я устало попросила:

— Покажи, пожалуйста.

Гобби отрицательно мотнул головой и выдал:

— Ыы.

И я поняла, что мои худшие подозрения оправдались — Гобби не обладает магией, но артефак Кхада обладает, вот только если умертвие эту магию использовал, то все чего я добилась в деле оживления моего гоблина, все…

— Покажи, пожалуйста, — я едва не плакала. — И я не понимаю, зачем ты это сделал.

Гобби подошел к столу, взял карандаш, и написал:

«Ты слишком многим рискуешь ради меня, а я мертвый Риа, у тебя же вся жизнь впереди».

Зажмурилась сильно-сильно, чтобы сдержать слезы, открыла глаза, посмотрела на умертвие и тихо сказала:

— Тогда было бы проще не помогать мне сегодня ночью.

Гобби отрицательно покачал головой и написал:

«Память постепенно возвращается ко мне. Память о прошлой жизни. Я был знаком с темными лордами и должен предупредить — Норт и Гаэр-аш становятся темными. В них просыпается темная кровь. Высокомерие, нетерпимость, агрессивность и не умение проигрывать ни в чем».

Перевела потрясенный взгляд с листка на Гобби, умертвие кивнул и продолжил писать:

«Твоя измененная кровь повлияла. Не столкнись вы из-за Мертвых игр они остались бы прежними».

Он некоторое время постукивал грифелем карандаша по листку, словно размышлял, стоит ли писать дальше.

— Продолжай, — тихо попросила я.

Наверное, лучше бы не просила.

«Ты должна доказать что сильная не ради меня, я смирился со своей смертью и не хочу, чтобы ты из-за меня рисковала. Ты должна доказать, что ты сильная темным лордам».

— Гобби, — я устало покачала головой, — Гобби, у меня впервые с момента смерти дяди появилась цель, помимо фанатичного стремления избавится от опеки отчима. Для меня очень важно вернуть тебе жизнь. Для меня важно знать, что я могу, я смогла, для меня…

«Темные лорды не отпускают своих женщин. Никогда.» — решительно и быстро написал зомби.

Нахмурившись, я попыталась было объяснить, что выбора у них нет, и я никогда не соглашусь и…

Но Гобби снова начал писать. Резко, рваным почерком, как-то зло:

«Их кровь еще не проснулась. Еще нет, они пока почти люди. Почти. Дастел моложе — он потеряет все человеческое первым. Гаэр-аш старше, сильнее, он не отступит даже сохраняя человеческую кровь. А ты особая, Риа, ты не прогнешься — скорее сломаешься.»

Я уже ничего не говорила, лишь молча и напряженно читала то, что ожесточенно строчил Гобби.

«Много думал, много. У тебя два пути есть. Первый — уйти к вечным, но ты никогда не примешь их безразличия к чужой жизни и жестокости. И второй — Даргаэрш Рханэ».

От этого имени меня передернуло. Да и кого бы не передернуло, при упоминании министра магии седьмого королевства. Страшный человек. Поговаривали, что он практически невосприимчив к магии отступников, потому что за его спиной стоит ведьма. Правда не ясно кто — жена или теща.

— Министр Рханэ страшный человек, — пробормотала я.

«Но человек, — написал Гобби, — чья жена хороший друг высшего демона, а потому Рханэ неприкосновенен даже для темных лордов».

Теперь вот я очень заинтригована была.

«Его покровительство — твоя свобода» — закончил Гобби, и перечеркнул оставшееся на странице место, словно подводя черту под сказанным.

Несколько долгих секунд я сидела, молча, раздумывая над его словами. Затем отрицательно покачала головой. Гобби издал страдальческое: «Ыыы». Затем схватил новый лист и начал писать:

«Я втянул тебя в это! Ты из-за меня на все пошла! Я не смогу жить даже в таком виде, зная, что случившееся с тобой моя вина!».

Скептически посмотрела на зомби, улыбнулась и напомнила жестокую истину:

— Гобби, ты нежить. Условно безмозглая.

Оскалившись, вывел:

«Не пытайся намекнуть, что это было полностью твое решение».

— Это было полностью мое решение, Гобби, — уже без намеков напомнила я.

«Глупое решение!» — написал он.

— Глупостью было соглашаться на предложение отчима и переводиться в Некрос, — я пожала плечами.

Зомби уронил карандаш, страдальчески обхватил голову руками, тихонько завыл.

— Куртку сними, — попросила я. — Считай, что мне нужно посмотреть чисто из академического интереса.

Встал, подошел, остановился передо мной, позволяя расстегнуть все самой. Осторожно отщелкнула защелки, подняла майку и с трудом подавила всхлип — та кожа, что еще недавно была здорового сероватого оттенка, сейчас вновь стала мертвой плотью!

— Гобби! — я все же не сдержалась от горестного восклицания. — Гобби, зачем?!

Он дернулся, запахнул куртку, застегнул, и тяжело пошатываясь вернулся к стулу, почти рухнул… Даже не хочу представлять, каково ему было отказаться от единственного живого участка тела ради меня… Но я сделаю все, чтобы Гобби вновь стал живым!

В двери негромко постучали. Затем, не дожидаясь ответа створка приоткрылась, вошел Эдвин. Он уже был в легком домашнем костюме и мягких туфлях, а потому двигался почти бесшумно. Закрыл дверь, подошел ко мне, присел на корточки, вглядываясь в мои мокрые от слез глаза и скорее утвердительно произнес, чем спросил:

— Праздновать не будешь?

Молча кивнула.

Он задумчиво покивал, словно размышлял о чем-то своем, затем протянул руку, заправил мои растрепавшиеся пряди за ухо, погладил по щеке и сообщил то, из-за чего вероятно и пришел:

— Я пока магическую защиту с тебя снимать не стану. Мы с парнями посоветовались, и решили, что так будет лучше.

Грустно улыбнулась и ответила:

— Хорошо.

Эдвин вновь погладил по щеке, затем его рука скользнула по моему плечу, вниз, накрыла мои дрогнувшие грязные после падений на полигоне ладони, пальцы чуть сжали.

— Тебе целитель нужен? — продолжил некромант.

Отрицательно покачала головой.

— Если нужен, я проведу к лорду Эрсану.

А вот это уже было странно. Не то, чтобы я сейчас горела желанием видеть Дастела, скорее наоборот, но все же спросила:

— А… Норт?!

Чуть скривившись, Эдвин втянул носом воздух и ответил:

— С Нортом не все в порядке, Риа, тебе сейчас лучше к нему не приближаться.

Невольно вспомнила написанное Гобби, содрогнулась, осознавая, что Норт может начать вести себя так же, как Гаэр-аш.

И тут меня накрыло осознанием — Гаэр-аш способен мной управлять!

Эдвин хотел было еще что-то сказать, но заметив выражение моего лица умолк, внимательно глядя, только мои ладони сжал чуть сильнее, словно напоминая, что он тут и он меня поддерживает. Что было очень кстати — ужас постепенно отпустил, и пришла мысль «Нужно действовать. Срочно». Ведь должны же быть средства и способы защититься от проснувшихся способностей ректора. Несомненно должны быть!

— Что не так, Риа? — не выдержал некромант.

Говорить не хотелось. Посмотрела в черные глаза Эдвина, на его косую челку, снова в глаза, открыла было рот и…

— Дело в тех странностях, что сегодня творились с Кероном? — внезапно спросил он. И тут же сделал вывод: — дело в Гаэр-аше?

Поежившись, шепотом начала говорить:

— Помнишь историю, которую рассказал Норт о его тете, которую король отдал старому герцогу?

Эдвин молча кивнул.

— Такие способности есть у Норта, — немного помолчав, продолжила я. — Они слабее, гораздо слабее, но при условии влияния Эль-таима…

— Усилились, — догадался парень.

Кивнула. Затем продолжила:

— И то, что у Норта эти способности проявились мне понятно, но то, на что оказался способен Гаэр-аш — нет.

Некоторое время Эдвин молчал, затем посмотрел на меня и сообщил:

— Я видел подобное — старый король нередко проворачивал, наслаждаясь своей силой, но при этом ощущается колебание магического фона, с ректором я ничего не ощутил.

Зато я в полной мере. Содрогнувшись, опустила взгляд, улыбнулась, заметив, как бережно Эдвин касался моих ладоней.

— Впрочем, тебе переживать не о чем — маги смерти не поддаются контролю, — продолжил некромант.

И я потрясенно посмотрела на Эдвина.

— Что? — переспросил он.

— Я поддаюсь, — ответила шепотом.

Прищурившись, он некоторое время недоверчиво глядел на меня, затем переспросил:

— Как?

— Основательно.

— Как основательно?

— Да полностью! — воскликнула не сдержавшись.

Нахмурился, потер кончик своего длинного хищного носа, снова на меня взглянул и произнес:

— Маги смерти практически не поддаются влиянию, Риа, на этом основывается независимость клана Меча и подвластных кланов, именно поэтому мы и существуем. Причем заметь — магами смерти в полной мере нас назвать нельзя. Ты же, насколько я понял, полноценный маг смерти после того как твоя природная магия выгорела, соответственно влиять на тебя невозможно.

— Норт тоже на меня влиял, неосознанно, но ощутимо, — вспомнила я.

— До выгорания? — уточнил Эдвин.

Кивнула.

— А после?

— После нет, — проговорила уверенно. — Он и не пытался.

Эдвин посидел некоторое время молча, размышляя над ситуацией, затем нахмурился, мрачно взглянул на меня и спросил:

— На тебе есть вещь, принадлежащая Гаэр-ашу?

Вспомнила о кольце, нехотя кивнула.

— Снять можешь?

Отрицательно покачала головой.

— Плохо, — откровенно сообщил Эдвин. — То что на тебе, должно содержать родовую магию. Родовая магия передается по крови, соответственно те, кто одной крови с ректором, так же смогут оказывать влияние. Король к примеру.

— И Норт, — прошептала я.

— Норт не станет, — слова Эдвина прозвучали уверенно. Но затем он нахмурился и как-то мрачно закончил: — Прежний Норт не стал бы… Впрочем, нет, только не Норт.

Мне тоже хотелось в это верить. Безумно хотелось.

— Кольцо? — внезапно спросил некромант.

Сжала правую руку, все еще прикрытую его ладонью.

— Обручальное кольцо?! — Эдвин явно не поверил сам.

Я промолчала. И парень все понял.

— Не думал, что Гаэр-аш настолько далеко зайдет.

Кто вообще мог о подобном подумать… Не я точно.

Эдвин поднялся, постоял, затем задумчиво чуть растягивая слова, сообщил:

— В полночь мы вылетаем.

— Я в команде? — даже не знаю, почему спросила.

— Я запасной, — подтвердил Эдвин. — Гобби, ты в порядке?

Мое умертвие уверенно кивнуло. Я бы на его месте не была столь самонадеянна.

— Хорошо, собирай вещи, — приказал некромант не мне. — Форму как для тренировок так и для боя уже приготовил Норт, шил личный портной Дастелов, сапоги так же есть. Гобби, обязательно пару одеял для Рии на дорогу. Салли, — саломандрочка, которую я кстати не заметила как пришла, выглянула из-за занавески, — сгоняй на кухню, проследи за тем, что нам в дорогу приготовят.

Остренькая любопытная мордашка радостно кивнула.

— Пауль, помоги Гобби.

— Ии! — пообещал паучок.

— Риа, ты спать, — продолжил командовать некромант и подал мне руку, помогая встать со стула. — Отоспись, я зайду за тобой в одиннадцать.

— Хорошо, — после бессонной ночи на возражения сил не было.

— И ты молодец, — похвалил парень.

— Спасибо, — улыбка вышла жалкой.

Когда Эдвин ушел, я медленно стянула с себя куртку, затем начала расплетать волосы, посмотрела на своего зомби и попросила:

— Разбуди в десять.

Гобби подошел к столу и написал: «Запрещенная библиотека?». Естественно да, я и не собиралась это скрывать от него.

«Не поможет» — написал Гобби.

— Кто осведомлен, тот вооружен, — ответила я поговоркой, которую часто использовал дядя Тадор.

«Министр Рханэ» — снова вывело мое умертвие.

— Не хочу ни от кого зависеть, — честно призналась я.

«Он не станет использовать…» — начал было писать Гобби и рука его дрогнула.

Быстрый взгляд на меня, глухое утробное «Ыыы» и зомби перечеркнул свою последнюю фразу.

— Что? — уже с каким-то злым азартом поинтересовалась я.

«Станет, — нехотя написал Гобби. — Как артефактора, если поймет, что Эль-таимы созданные тобой, гораздо сильнее того, что надет на принца Танаэша. А твои сильнее».

— Создать нечто подобное повторно я не смогу, — мрачно сообщила умертвию. — Эль-таим — артефакт, который способен впитать сущность артефактора, именно поэтому если его и создают, то лишь один раз.

«Твоя жизнь в обмен на жизнь его любимого племянника… К Бездне, Риа, я сумею найти в столице седьмого королевства тех, кто о тебе позаботится. Да, я мертвый, но часть моего сознания ты пробудила, а там я найду тех, кто прислушается даже к умертвию, если произнести нужные слова».

— Я сама о себе позабочусь, — сказала, без особой уверенности. Но с гораздо большей уверенностью: — И не нужно искать тех, кто будет слушать умертвие — я верну тебе жизнь, Гобби, вот увидишь.

Несколько секунд зомби с нескрываемой скорбю смотрел на меня, затем размашисто написал:

«На кой дохлый демон мне нужна моя жизнь, если при этом ты гробишь свою?!»

Покусав губы от нервного напряжения, тихо ответила:

— Не угроблю. Я в душевые.