Не сразу весть о проекте Пентонга дошла до Деррелла Мыслителя. Тому было несколько причин. Во-первых, он находился в тысячах километров от лежащего под Мексиканским заливом города, где Пентонг объявил о своем открытии. Во-вторых, Деррелл находился на поле боя. Последний факт был сразу незаметен, поскольку можно было принимать лишь изображения и звуки, которые доходили от находящихся на севере и юге зон землетрясений. Внимание самого Деррелла сосредоточилось на предмете, совершенно не связанном с военными действиями. Но, крайней мере, половина его группы в наблюдениях не участвовала. Она образовала из своих жидких тел сеть, окружающую район экспериментов. Ни один из азиатских дикарей не должен был проникнуть через нее незамеченным.

Внимание Деррелла поглощала пещера, явление почти совершенно неизвестное на глубинах, где жили его соплеменники. Все пустые места, которые жители глубин считали продолжением Внешней Пустоты, находились в верхних слоях и почти все были заполнены кислородом, отравлявшим окружающие породы. Разумеется, в вулканических породах время от времени попадались «пузыри», заполненные газами из самих скал. Но, как правило, добраться до них было невозможно: никто не мог преодолеть необычайно плотные породы, в которых они образовались, ведь представители расы Деррелла перемещались с места на место по принципу просачивания чернил сквозь промокашку.

Пещера являлась одним из немногих исключений из правила. Сама скала была недостаточно пористой, чтобы обеспечить свободное передвижение, но в результате сейсмических напряжений и подвижек в ней образовалась сеть микротрещин, и при достаточном упорстве тут можно было медленно двигаться вперед.

Издалека Деррелл уже не раз видел пещеры, но сейчас был свидетелем явления, которое не походило ни на что, запечатленное в его памяти. Свод пещеры доходил до самой границы вулканических пород, в которых она образовалась. Выше начинались осадочные породы. Между этими двумя слоями вторгся узкий язык магмы из большого ее скопления в нескольких километрах отсюда. Магма питалась энергией из источников настолько удаленных, что даже сам Деррелл ничего о них не знал.

Принимая во внимание вид породы, из которой слагался верхний слой, было похоже, что со временем этот узкий язычок сумеет образовать крупных размеров лакколит, хотя в данный момент это мало интересовало Деррелла. Магма все ближе подходила к пещере, и ученого интересовал результат встречи запертых в «пустом» пространстве сжатых газов с расплавленной породой. Удачно сложилось, что именно здесь непрерывно идущие с юго-запада микроколебания обеспечивали идеальную видимость. Иначе для улучшения условий наблюдения пришлось бы издавать дополнительные звуки. Перед лицом угрозы со стороны варваров Азии, пытающихся прорваться через соседние слои, это было бы очень опасно.

Деррелл догадывался, что произойдет, когда жидкая порода ворвется в пещеру. Но, как каждый хороший ученый, он не мог позволить домыслам повлиять на результаты наблюдений. Он хотел видеть все, что произойдет. Его внимание настолько сосредоточилось на этом фрагменте, что он даже не заметил возвращения одного из своих ассистентов, прибывшего после короткой отлучки в одном из пограничных городов. И ассистент не стремился обращать на себя внимание, хотя знал, что принес весьма интересные новости.

Магма была уже весьма близко от пещеры. Подобно Главному Ученому, новоприбывший считал, что вязкая, густая жидкость дойдет до пустого пространства, растечется по его стенам, а потом постепенно заполнит пещеру, равномерно двигаясь со всех сторон к центру. И он, и Деррелл слишком мало знали о свойствах газов и не предполагали, что прежде всего они должны раствориться в проникающей в камеру магме, и только потом может произойти то, о чем они думали. Никто из них не догадывался, что здесь может действовать еще одна, совершенно неизвестная им сила. Им был абсолютно чужд вид жидкости, которая находилась бы в строго определенном пространстве, и тем более — вид неподвижной поверхности жидкой субстанции. Теперь им предстояло впервые проследить за этими явлениями.

Было бы трудно определить, кого из наблюдателей больше удивило происшедшее, но в том, кто первый пришел в себя от удивления, нет никаких сомнений. Когда первые капли жидкости проникли в пещеру — и помчались прямо к ее противоположной стороне — вниз! — Деррелл на секунду замер, как парализованный, но продолжал внимательно следить за развитием событий. Капли соединились в поток, и вскоре на стене пещеры, расположенной напротив того места, через которое магма начала проникать внутрь, образовалась солидная лужа. Та ее часть, что не соприкасалась со стенами камеры, проявляла тенденцию к образованию совершенно плоской поверхности. Лишь быстрый поток не допускал этого: от места, куда он ударял, во все стороны расходились попеременно углубления и выпуклости, волны, каких никто из жителей глубин никогда не видел и даже не догадывался об их существовании. Необычное явление привлекло внимание даже охранников, что могло иметь нежелательные последствия. Пока пещера полностью не заполнилась жидкой породой, никто не мог ни шевельнуться, ни заговорить, ни даже подумать о чем-то другом. Да и после вся группа ждала, что скажет Деррелл. Он же, считая своих ассистентов скорее учениками, которых следует умелыми намеками наводить на путь разгадки, нежели невеждами, которых можно потрясти молниеносными выводами, задал вопрос:

— Может ли причиной такого поведения магмы быть давление?

— И не только оно, — тут же ответил один из членов группы.

— А почему? Давление втискивает жидкости между слоями пород даже в микроскопические отверстия в самих породах. Почему оно не может направить жидкость туда, где та не встретит никакого сопротивления?

— Может, конечно, но как в таком случае объяснить факт, что жидкость имеет плоскую поверхность с одной стороны, где не подвергается давлению пород? Может, существует какая-то таинственная субстанция, напирающая на эту поверхность? Субстанция не только невидимая, но и позволяющая потоку магмы попасть в лужу, но не покинуть ее! Мне трудно представить такого рода субстанцию…

— Мне тоже. Твое замечание о давлении пород кажется верным. Впрочем, может, кто-нибудь хочет что-то добавить?

Он немного подождал, но даже если у кого-то и возникла идея, она не была настолько четко сформулирована, чтобы делиться ею с остальными.

— Все указывает на то, что мы имеем дело с какой-то неизвестной нам силой. Это значит, что любое, несущественное, казалось бы, наблюдение может оказаться важным. Карпор, что из увиденного тобой может помочь в решении вопроса?

— Вулканическая порода состоит в основном из силикатов магния, — не колеблясь, ответил студент, — тогда как следующий слой — из карбонатов кальция. «Пузырь» имеет около пяти метров в диаметре, и одна его стена находится точно на границе между двумя слоями. Граница эта, в свою очередь, параллельна Пустоте, находящейся в двух с половиной километрах вверху. Язык магмы двигался вперед со скоростью около двадцати сантиметров в час, имея мощность около…

— Хорошо. Что еще, Талесс?

Эстафету принял следующий студент. Началась дискуссия, во время которой ассистент, недавно прибывший из города, забыл о новостях, которые принес. Прежде чем он о них вспомнил, была сформулирована гипотеза.

— Представляется, — сказал Деррелл, — что существует неизвестная нам до сего времени сила, отталкивающий все жидкости (ибо пока мы можем говорить лишь о жидкостях) так далеко от Пустоты, как это только возможно. По крайней мере, на это указывает то, что мы наблюдали во время этого единичного эксперимента. Хорошо бы найти другие доступные камеры в более глубоких слоях, чтобы проверить, как далеко от границы Пустоты простирается эта сила, а также подвержены ли ее действию иные субстанции.

— Интересно, как наше открытие — если его удастся подтвердить — повлияет на реализацию проекта Пентонга? — заметил прибывший, вспомнив вдруг сообщение, которым должен со всеми поделиться.

— А что это такое? Новый план обороны?

— Не совсем. — Ассистент рассказал об открытии Пентонгом Антарктиды и о покрывающем ее плотном океане. — Его план расплавить эту субстанцию и благодаря этому защитить гораздо большую поверхность континентов от кислорода из Внешней Пустоты, поддержан более чем половиной Правителей городов континента. Уже отправлены экспедиции для детального изучения новой земли, — закончил он.

— Но если эта таинственная сила существует, — вставил один из студентов, — и океан ей подчиняется, то разве новый океан не расплющится там, где находится, не увеличив ни на дюйм площадь уже защищенных районов?

— Вполне возможно, — ответил Деррелл. — Поскольку реализация этого проекта потребует массы усилий, и не исключено, что отрицательно подействует на нашу способность защищаться, необходимо как можно быстрее изучить свойства новой силы.

— Однако если нынешняя поверхность океана не очень велика, — заметил кто-то, — то даже распределение по ней тонкого слоя нового океана могло бы значительно увеличить защищенные районы.

— Может, и так, но пока мы не определим истинных размеров мира, подверженного воздействию Пустоты, и не узнаем, какая его часть покрыта океаном, мы не можем позволить себе такой риск. Этот карбонатный слой, как мне кажется, соприкасается с вулканическими породами на большой площади. Мы должны найти несколько таких пещер. Разделитесь на тройки и начинайте поиски. При встрече с дикарями немедленно сообщайте — недалеко от нас лагерь военных отрядов. Помните, это очень важное задание! — Он повернулся к ассистенту, который принес новое известие. — Я полагаю, планируется достигнуть цели, направив потоки магмы в сторону границы Пустоты, чтобы они столкнулись непосредственно с этим отвердевшим океаном.

— В общих чертах именно так, хотя они не собираются ограничиться только Южным континентом; вроде бы и на нашем должны находиться множество районов этого твердого океана, а мы не можем этого заметить, поскольку не способны приближаться к границе Пустоты. Все потоки и скопления магмы, которые удастся обнаружить, должны быть использованы. Правда, боюсь, ничего не удастся сделать с районами, на которых легкие породы уходят в глубь Пустоты… Правда, те, кто детально анализировал все доступные исходные данные, утверждают, что большую часть поверхности нашего континента — более трех четвертей — можно легко покрыть слоем кипящей магмы, при условии, конечно, что она будет хорошо прилегать к основанию.

— Пожалуй, будет, — согласился Деррелл, оглядываясь на уже заполненную магмой пещеру, — если эта сила действует в Пустоте так же, как в породах. Но это потребует еще больших усилий, чем я предполагал, и ослабит линию защиты до такой степени, что дикари из Азии скоро будут на наших трупах драться с дикарями Европы. Непременно нужно найти еще несколько таких пещер.

Он подключился к поискам, но больше беспокоился о возможной потере времени и сил на реализацию, возможно, безнадежного предприятия, чем о результатах покрытия кипящей магмой поверхности обеих Америк. И этому трудно удивляться, ведь он никогда не слышал о существовании расы людей и, пожалуй, никогда о ней не услышит.

Вероятно, то было единственное место в Северной Америке, где удалось так быстро найти искомое. Если даже существовали где-то иные территории, на которых текущая широким потоком лава дошла до мелкого моря, затвердела, после чего была пере крыта карбонатными отложениями, а затем в результате горообразования переместилась вниз, где эти отложения превратились в обычный известняк, то в поздние времена они оказались либо очень высоко, на самой границе с Пустотой, либо, наоборот, переместились так глубоко, что огромное давление изменило их до неузнаваемости. Однако здесь-то пещер было полно. Правда, в некоторых находились карбонатные осадки, превратившиеся затем в твердую породу, а другие сместились слишком глубоко в слой магмы, чтобы до них можно было добраться.

Впрочем, имелось немало пустых и легкодоступных. Вода, которая некогда их заполняла, давно была связана в различных гидратах, а ее место заняли газы вулканического происхождения — в основном окись углерода, а иногда даже соединения серы. Они не являлись преградой, поэтому один из отрядов вскоре сообщил о находке, идеально подходящей для проведения эксперимента. Все собрались там так быстро, как только смогли, и занялись планированием действий.

Вблизи не оказалось ни одного скопления магмы, которое в нужный момент можно будет использовать, однако Деррелла это не волновало. Он уже знал, как в такой ситуации ведет себя расплавленная порода. Он быстро отдал распоряжения, и вскоре часть группы собралась в слое известняка прямо над пещерой и… принялась есть. Однако ели они осторожно и обдуманно, постепенно отделяя от основного слоя значительных размеров валун. Прошло немного времени, и от камеры его отделял лишь тонкий силикатный слой, образующий ее свод. В нем было множество трещин. Правда, микроскопических размеров, но именно такие требовались ученым; их жидкие тела проникали в небольшие отверстия, постепенно увеличивая их и ослабляя крепость свода. Сила, которой обладал каждый из них, была минимальна — ни один не сумел бы поднять в одиночку даже песчинки, однако лава постепенно передвигалась, используя места, в которых крепость пород уменьшилась под давним воздействием морской воды. Потом все отступили на безопасное расстояние, и дело закончили двое ассистентов. Свод пещеры, наконец, провалился, и валун рухнул вниз.

То, что произошло, никого особо не удивило. Валун вел себя так же, как магма, выбрав направление к стене, наиболее удаленной от границы с Пустотой. Правда, на этот раз несколько каменных обломков отскочили под разными углами, но и они через мгновение оказались там, где и весь валун.

Таинственная сила явно существовала и действовала не только на жидкости, но и на твердые тела. Следом за глыбой известняка посыпались куски вулканического свода; все, что могло, бежало как можно дальше от Пустоты.

Не говоря ни слова, Деррелл проплыл через известняк, задержавшись у самого входа в пещеру. После чего, сжавшись до минимального объема, принялся поглощать окружающую его породу. Недавно он хотел попасть в место, где находился раздробленный скальный материал, но это оказалось невозможным, поскольку трещины уходили в глубь слоя лавы лишь на несколько десятков сантиметров. Однако сейчас он мог туда пробраться, чтобы проверить, как действует новооткрытая сила на живые организмы. Он накапливал знания!

Порода, в которой он находился, оторвалась, как недавно валун. Деррелл первым из своего вида испытал на себе действие силы тяжести. Он первым же убедился: можно не заметить, что падаешь, но нельзя не заметить собственно удара. Сотрясение не причинило ему никакого вреда, в конце концов, он привык к путешествиям в районах сейсмической активности, а видел именно благодаря доходящим до него сотрясениям. Но все это было весьма удивительно. Во-первых, кусок породы перевернулся в падении, а никто из представителей его расы еще никогда не испытывал резкой смены положения. Лишь через какое-то время Деррелл понял, что это он вдруг изменил свое положение, а не окружающие его породы.

Убедившись в своей догадке, он начал выбираться из куска известняка, в котором проделал свое необычное путешествие. Именно тогда он и получил самый неприятный урок явления гравитации.

Тело Деррелла состояло исключительно из жидкости; в его состав входили в основном углеводороды, отчего оно было легче и, по крайней мере, так же проницаемо, как вода. Сейчас его «скелет» образовывала порода, в которой он в данный момент находился. Деррелл двигался, контролируя свое поверхностное натяжение — как это делает амеба или человек, двигающий мускулом. Вне поддерживающих его пород Деррелл мог быть лишь лужей жидкости, а когда начал вытекать наружу, то уже не мог остановить этого процесса. Его кусок известняка не лежал на самом дне пещеры, поэтому Деррелл стекал все ниже, оказавшись перед выбором: сдаться тянущей его силе или быть разорванным на части. Вторая возможность была для него не привлекательней, чем для любого более прочного организма. Спустя пять секунд он был уже совершенно бессильной лужей живой жидкости, собранной в углублении стеклянистой, непроницаемой лавы, и не мог вызвать даже самого слабого волнения на своей поверхности.

Однако он мог общаться, поскольку лава отлично проводила любые звуки. Впрочем, использовал он эту возможность не лучшим образом. Все, что услышали его студенты, было многократно повторяемое предупреждение держаться подальше от всех пустых мест, оставить в покое страшную силу, уйти и позволить ему спокойно умереть, только не забыть предупредить остальной мир. Короче говоря, у Деррелла началась истерика. Не впади он в такое отчаяние, скоро заметил бы возможность спасения, но трудно винить его за потерю душевного равновесия. Человек, внезапно оказавшийся в глыбе цемента, но продолжающий жить, мог бы представить себе состояние ученого. Однако у человека было бы преимущество, он-то мог хотя бы представить себе такую ситуацию, а никто из соплеменников Деррелла не мог предвидеть того, что произошло.

К счастью, почти все студенты сохранили спокойствие, а один из них предложил способ спасения учителя. Когда мелкие камешки начали падать рядом, а некоторые прямо в него, Деррелл более-менее обрел утраченное было душевное спокойствие. Длилось это довольно долго, но, наконец, жителям глубин удалось достичь того, что много миллионов лет назад не удалось морю, — до самого верха заполнить пещеру раздробленным скальным материалом. Правда, даже теперь передвижение не стало легким, поскольку расстояния между отдельными обломками были довольно велики, а Деррелл испытывал острую неприязнь к любым открытым пространствам. Однако, в конце концов, он снова оказался в нормальной, удобной, пригодной для жизни породе, за пределами страшной пещеры. Долгое время он отдыхал, а когда, наконец, заговорил, слова его были полны глубокой убежденности.