С востока на запад, с севера на юг, от края до края опустошенной земли глазам открывается одно и то же печальное зрелище: полное запустение и разруха. Планета превратилась в обожженный и зараженный шар, одну гигантскую помойку.

Отчаянные сорвиголовы, еще храня надежду в сердце, упорно идут вперед в поисках волшебного Эльдорадо, а вместо него видят все новые и новые загаженные долины, бесплодные горы, опаленные леса и превратившиеся в развалины города, наспех окруженные бетонными блоками, утыканными заостренной ржавой арматурой и осколками битых бутылок. Такая защита пока еще способна удержать на почтительном расстоянии стаи одичавших собак и орды дикарей.

Дороги ведут в никуда. Лишайники и дикий плющ стелись плотным ковром, пожирая асфальт шоссе и автострад, у которых нет завтрашнего дня. Тупик…

Наступило время упадка и регресса. Стремительная, почти совершенная эволюция высокотехнологической цивилизации дала трещину и пошла ко дну. Она умирала, если так можно выразиться, естественной смертью, без огненного апокалипсиса, без чудовищных ядерных грибов, витающих над землей, без космических катаклизмов. Мрачные пророчества, которыми испокон веку пугали впечатлительное человечество, не сбылись.

Цивилизация умирала, потому что люди, населяющие Землю, просто отказались жить по-прежнему.

Начало хаосу было положено невероятным явлением природы, высокопарно названным истинными верующими, живущими в постоянном страхе перед Господом, Синдромом Восьмого Дня, что на нормальном языке звучало более прозаически: «Бог дал, Бог взял».

Что касается астрономов, которые первыми заметили признаки надвигающейся катастрофы, то они знали, что имели дело с «эффектом Большого Взрыва».

Проще говоря, это означало, что Вселенная, какой мы ее знали, родившаяся из космического взрыва более двадцати миллиардов лет назад (пресловутый «Большой Взрыв»), замедлила скорость своего разлета и… начала сжиматься! Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, стремясь вернуться к своему первичному состоянию — сгустку праматерии, готовому взорваться еще раз.

Поначалу людьми владел здоровый скептицизм, но когда даже в примитивные телескопы стало возможным увидеть сотни доселе неизвестных галактик, человечество поверило ученым.

Воцарилось всеобщее смятение, которое переросло в панику, что совершенно смешно, стоит лишь подумать о средней продолжительности жизни человека. Безумие овладело людьми, потерявшими всяческую надежду и веру в будущее. Их морально сломила мысль о том, что их планета бесповоротно приговорена к гибели.

Считая, что у них нет будущего, народы мира все разом «ушли в отставку», отказавшись участвовать в агонии эфемерной, временной системы, по которой уже прозвонил колокол.

Развитие мировой экономики замедлилось, а потом прекратилось вообще. Рождаемость упала до нуля. Политики попытались было вдохнуть новую жизнь в угасающую цивилизацию, но, избрав путь принуждения, сделали это так неловко, что разразились грандиозные бунты и восстания, а вместе с ними пришел конец нашей Эры.

Человек, который в душе всегда был волком среди себе подобных, лишился тонкого налета цивилизации, в нем пробудились дремавшие до сих пор глубоко в подсознании темные силы, он вновь обрел свои смертоносные инстинкты.

Началась эра Постцивилизации… Эра насилия и жестокости, мракобесия и обскурантизма. Выжить могли только те, кто был в состоянии постоять за себя.

Лошадь захромала сильнее, и Кавендиш, проклиная судьбу, соскочил на землю.

— Черт бы побрал теперешних лошадей! — пробурчал он. — Они стали хрупкими, как хрусталь. Сейчас просто невозможно найти хорошего рысака.

— Жюмар, вот что тебе нужно, — подсказал Джаг, тоже слезая с лошади.

— Жюмар? А почему не кентавр?

Предполагалось, что жюмар явился продуктом совокупления осла с коровой. Об этом ходили упорные слухи, однако достоверных подтверждений подобного акта не было.

Джаг пожал плечами.

— Ты путаешь рабочих лошадей со скакунами, — сказал он. — Твоя лошадь смертельно устала, ей необходим отдых. Не удивительно, что она едва переставляет ноги.

— Во всем виновата паршивая дорога, — проворчал Кавендиш. — Лошадь угодила ногой в рытвину, вот и все. Кости у нее, как у колибри. Проклятые перекупщики! Вместо того, чтобы откормить лошадей, дать им окрепнуть, стараются сбыть их как можно скорее. Важна только прибыль, а расхлебывать неприятности приходится нам. Подлый мир, подлые люди! Дерьмо!

Джаг сокрушенно вздохнул.

— Твоей лошадке лет десять, — сказал он, кивнув в сторону пегой.

— К тому же ты за нее не переплатил. Ты украл ее у охотников за крылатыми людьми.

Обдирая комки глины с ног лошади, разведчик бросил на Джага хмурый взгляд.

— Если бы ты не затащил меня в этот вонючий самолет с пилотом алкоголиком, все было бы иначе. Это благодаря тебе я стал конокрадом.

Он раздраженно указал на гнедую, опухшие ноги которой Джаг поливал водой из фляжки, чтобы снять усталость.

— А ее? — процедил Кавендиш сквозь зубы. — Может, ты ее купил?

Джаг промолчал. Свою гнедую он тоже позаимствовал у охотников.

— Это нельзя назвать воровством, — снова заговорил разведчик, ощупывая суставы пегой. — Ведь у этих лошадок не осталось хозяев. Ты же их всех укокошил. Предоставленные сами себе, лошади либо одичали бы, либо стали жертвами хищников.

— Они вполне могли прибиться к какому-нибудь табуну диких мустангов, — неуверенно возразил Джаг.

Разведчик презрительно усмехнулся.

— Совершенно исключено, если тебя интересует мое мнение. Наши животные имеют отметину принадлежности к человеку: его запах… Мустанги ни за что не приняли бы их в свой табун. Возможно, даже убили бы. Я слышал, что жеребцы мустангов очень злы и агрессивны. Они никому не позволяют приблизиться к своим кобылам. Странно, что у некоторых животных так сильно развит инстинкт собственника. Лично я, например, никогда не терял голову при виде самки… — Кавендиш усмехнулся. — Ну разве что на короткое время, пока не сниму сапоги.

Джаг промолчал. Он отродясь не рассматривал женщину только как источник наслаждений, и не хотел втягивать себя в рассуждения на эту тему.

— Не нравится мне здесь, — произнес вдруг Кавендиш, выпрямившись.

Уже почти восемь недель друзья двигались на юг.

Они прошли через пустыни и плоскогорья, где земля была покрыта трещинами шириной в ладонь, продирались сквозь дремучие леса, куда не проникал солнечный свет, миновали бесконечную болотистую равнину, пересекли цепь небольших холмов, на склонах которых местные жители выращивали рис, просо и кукурузу. Наконец, они достигли местности, покрытой пышной растительностью, богатой дичью и питьевой водой.

Климат здесь оказался очень мягкий. Вот только людей путники не встретили — лишь развалины и горы гниющих отбросов. Судя по всему, в прошлом тут было многолюдно.

Сейчас перед ними простиралась городская зона, застроенная в основном частными домами, которые стояли вплотную друг к другу и подчас разделялись полоской зелени шириной в носовой платок. Крайне редко встречались пяти-шестиэтажные жилые здания. Создалось впечатление, что местные жители навсегда покинули этот район. И это массовое бегство случилось не вчера, о чем свидетельствовали буйно разросшиеся кустарники и сорная трава.

Бетонные строения буквально затянулись переплетением гибких щупалец и ветвей. Агрессивная растительность проникала через окна внутрь помещений, извиваясь, ползла вдоль стен, как скопище слепых змей в поисках выхода, и, поднимаясь к потолку, прорывала кровлю.

Ядовитый, кислотный плющ набросился на фасады зданий. Напористые и цепкие ветви, вгрызаясь в стены, по капле вливали свой разрушительный сок в глубину строительных материалов. От стен отваливались огромные куски, превращаясь впоследствии в порошок, перенасыщенный селитрой.

Глубоко в фундамент внедрялись корни, неотвратимо смещая несущие плиты, отчего здания проседали и наклонялись, словно корабли, готовые вот-вот черпануть бортом воду.

Быстрорастущие деревья буквально вспарывали дома, делая их похожими на разбившиеся о рифы морские лайнеры, в чреве которых обосновалась всевозможная растительность.

Все было в запустении.

— Я предпочитаю пустыню, — сказал Кавендиш, доставая из нагрудного кармана длинную и тонкую сигару-медианитос. — Там хоть знаешь, куда идешь, а здесь дальше двести метров ничего не видно. Опасность может подстерегать тебя за любой развалиной.

Джаг поднял голову к небесам.

— Не могу понять, почему здешние жители ушли отсюда, — пробормотал он. — Ведь, похоже, эта зона не затронута Осадками…

Следуя новому календарю, время Осадков соответствовало третьему циклу, который шел за сезоном Пепла и сезоном Самых Длинных Ночей. Затем шел неприятный период Бешеной Природы, который характеризовался абсолютной непредсказуемостью погоды. В течение одного дня заморозки могли смениться нестерпимой жарой, а холодный ливень — превратиться в теплый моросящий дождик. А то вдруг на землю обрушивалась снежная буря или все вокруг заволакивал вязкий удушливый туман, непроницаемая пелена которого делала человека слепым и беспомощным.

Но самым опасным считался сезон Осадков. Это было адское время, когда с неба лился дождь в виде струй расплавленного металла.

День за днем, долгие годы на землю обрушивался шквал железных осколков — обломки астероидов и космических кораблей. Останки старых галактических армад, которые неустанно кружили в космосе, в конце концов сходили с орбит, чтобы возвратиться туда, откуда когда-то стартовали. Своим падением они вызывали ужасные катаклизмы, вспарывали землю, спрессовывали земную кору, давали толчок страшным землетрясениям, после которых поверхность земли покрывалась беспорядочной сетью трещин, откуда вырывались струи раскаленного газа и расплавленной магмы.

Страшный «феномен» возник по вине предшествующих поколений, этих ничтожных и беззаботных людишек, которые нашпиговали околоземное пространство металлическим ломом.

Эмпирическим путем была составлена карта районов, наиболее часто поражаемых Осадками. Однако впоследствии небесный распорядок изменился, и вскоре на земле не осталось ни одной безопасной зоны.

Джаг хорошо помнил старое поселение горняков Тамбалл Пуэнт, расположенное точно в коридоре прохождения Осадков. Его жители, спасаясь от бедствия, спустились под землю и стали жить там, словно кроты.

В сущности, Осадки несли двойную опасность. Во-первых, само падение космических кораблей причиняло огромный ущерб. Во-вторых, корабли порою были нафаршированы взрывчатыми веществами и радиоактивными химическими отходами. Предки, стремясь избавиться от смертоносного мусора, тоннами запускали его в космос. Теперь же, когда такой корабль падал на землю, население близлежащих районов обрекалось на ужасные страдания. Флора и фауна уничтожались, почва выгорала, водоемы загрязнялись ядовитыми химикатами.

Падение только одного космического корабля могло разрушить экологическое равновесие на огромной территории.

В памяти Джага и Кавендиша хранился свежий пример такой катастрофы. В результате крушения огромной орбитальной станции, был заражен целый край. Умирали люди и скот, гнил на корню урожай, животные подвергались жутким мутациям, превратившим, к примеру, и без того опасных ядовитых лягушек в настоящее бедствие, опустошившее целые районы.

Кроме того, падение орбитальной станции вызвало еще и достаточно неожиданное побочное явление — образовало трещину во времени.

Ценой невероятных усилий Джагу удалось ее закрыть, однако с тех пор он с особенной подозрительностью относился ко всему, что падало с неба.

Раскурив сигару, Кавендиш не спеша затянулся и проворчал:

— Как-то уж слишком здесь спокойно. Обычно Осадки приносят с собой огромные разрушения, которых здесь я не вижу. Понятия не имею, почему люди ушли отсюда, но думаю, что не из-за Осадков. Хм… А ведь тут полно дичи и, судя по всему, прекрасные условия для разведения скота.

Словно подтверждая слова Кавендиша, в ветвях деревьев защебетали птицы.

— Приятный уголок, — заметил Джаг. — Здесь можно было бы задержаться на несколько дней.

Взглянув на него, разведчик скривился, и кислым голосом проворчал:

— А почему бы не остаться здесь навсегда, раз уж мы сюда пришли?

Джаг пожал плечами.

— Об этом, естественно, не может быть и речи. Но мы устали, а наши лошади еле передвигают ноги. Твоя же еще и хромает. В общем, я не вижу ничего плохого в том, чтобы устроить привал. Пора уже опустить на землю наши дорожные мешки.

Кавендиш энергично почесал затылок, взлохматив свои длинные, серебристые волосы.

— Не нравится мне это место, — возразил он через несколько секунд. — Я не знаю, в чем тут дело, но явно что-то такое есть…

Джаг протяжно вздохнул.

— Лесные мыши, белки, птицы, зайцы — вот, что здесь есть! А любимые тобою разбойники отсутствуют, и тебя это раздражает!

Разведчик гортанно рассмеялся.

— Вижу, у тебя окончательно поехала крыша! Сейчас ты опять понесешь вздор о своем дерьмовом рае! Ты только о нем и думаешь. Где бы мы ни оказались, ты всегда готов там осесть. Да я просто не могу себе представить, как здесь жить! Что тут делать? Я же умру от скуки раньше, чем закончится лунный месяц.

— Это лучше, чем схлопотать пулю в спину или получить ножом по горлу.

Лицо Кавендиша окаменело.

— Джаг, что бы мы ни решили, ни ты, ни я не умрем в своей постели, если только нас не прикончат во сне. Заруби себе это на носу! Пойми, наконец, что, живя на этой чертовой планете, нельзя строить планы на будущее. Здесь просто надо стремиться подольше пожить в свое удовольствие! Как ты можешь предлагать мне пустить корни в этом заброшенном уголке, без женщины, без спиртного, без сигар! Ты хочешь моей смерти?

Джаг кивнул на пегую.

— Если ты не согласишься сделать привал, твоя лошадь долго не протянет. Потом будешь вынужден топать пешком, нагрузившись своей «сантехникой»…

Джаг указал на два дорожных мешка, набитых частью сантехнического оборудования, снятого с поезда Супроктора Галаксиуса, у которого Кавендиш служил разведчиком. Супроктор погиб во время вооруженной стычки в Палисаде, крепости Костяного Племени. После той бойни Кавендиш решил сам себя наградить и демонтировал водопроводную систему поезда, отлитую из чистого золота.

С тех пор разведчик повсюду таскал с собой свои трофеи, состоявшие из систем отвода нечистот, сифонов, кранов и небольших трубочек. По мнению Джага, эта военная добыча была абсолютно бесполезной. Кроме того, она могла стать весьма обременительной в случае внезапного нападения противника, не говоря уже о том, что столь тяжелый груз значительно замедлял скорость передвижения.

— Может, хочешь, чтобы я выбросил это все в канаву? — насмешливо процедил Кавендиш. — Это мое золото, я его заработал и не собираюсь с ним расставаться.

Джаг согласно кивнул головой.

— Это твое золото — твоя жизнь. Поступай, как сочтешь нужным.

— А если я куплю у тебя лошадь? — внезапно произнес Кавендиш.

Предложение было таким нелепым, что Джаг опешил.

— А почему бы и нет? — продолжал развивать свою мысль Кавендиш. — Ты продашь мне свою клячу, я заплачу тебе золотом и в придачу отдам свою пегую. Она тебе пригодится…

Джаг протестующе поднял руку и произнес:

— Я помню, как однажды ты отсоветовал мне взять с собой подружку. Ты говорил, что человек, отягощенный женщиной или ребенком, становится заложником несчастья. У меня хватило ума согласиться с тобой. Чтобы выжить, нужно быть свободным и защищать только себя. Однако я готов пойти на определенные жертвы, но только ради живого существа, а не золота. Выгода меня не интересует. Посмотри на себя! Ты же стал пленником этих двух мешков с желтым металлом!

— Без денег жить невозможно, — возразил Кавендиш. — Ни ты, ни другие…

— Это так, — признал Джаг. — Но нет нужды таскать такой груз с собой на лошади, как это делаешь ты. Во-первых, тяжелые мешки утомляют лошадь, а во-вторых, золото притягивает к себе алчные взгляды… В мире, где убивают ради обычной пары сапог, это все равно, что идти навстречу смерти. Можно всегда прокормиться за счет собственного труда.

— Скажешь тоже! Единственное, что мы с тобой умеем, — это глотать дорожную пыль. В последний раз, когда мы хотели подработать, нас встретили с ружьем в руках.

— Это был исключительный случай! — живо возразил Джаг. — Фермеры потеряли практически все. Они не нуждались в нас.

— Никто никому не нужен в этом прогнившем мире! — во все горло завопил Кавендиш. — Я не могу понять, почему я трачу столько времени на спор с тобой! Еще совсем недавно я интересовался только своим мнением!

— Ты смог бы выстрелить мне в спину? — холодно спросил Джаг.

— Я забрал бы твою лошадь, — буркнул разведчик.

— Что тебя сдерживает?

— Если бы я знал… Братские чувства, может быть… Впрочем, скорее всего, меня сдерживает тот факт, что ты не менее быстр, чем я.

Джаг довольно рассмеялся.

— Делай, что хочешь, — сказал он. — Лично я твердо решил задержаться здесь на некоторое время и сейчас же займусь поиском уютного местечка…

Разведчик вздрогнул.

— Оставайся, но без меня! — прогремел он. — И разговора не может быть о том, чтобы я остался среди этих руин!

— Делай, что хочешь, — повторил Джаг, садясь в седло.

— Э! Ты собираешься уехать без меня? — засуетился Кавендиш.

Джаг вдавил колени в бока лошади, и та тут же тронулась с места.

Ошарашенный разведчик смотрел вслед удалявшемуся всаднику, который углублялся в настоящий зеленый туннель, образованный переплетением ветвей деревьев, росших по обе стороны старой асфальтовой дороги.

— Моя лошадь не может идти! — закричал разведчик. — Ты специально выбрал этот момент, чтобы меня бросить!

— Я тебя не бросаю, — не оборачиваясь, возразил Джаг. — Я просто хочу найти надежное укрытие на несколько ближайших дней. Кто тебе мешает присоединиться ко мне?

На мгновение растерявшись, Кавендиш собрался было еще раз окликнуть Джага, но вдруг осекся. Джаг быстро соскользнул с лошади на землю и кинулся в кусты, сжимая в руках свой винчестер 30x30.

Дорога постепенно расширялась, приобретая странный оливковый цвет.

Местность вокруг тоже изменилась. Растительность стала чахлой, да и развалины попадались все реже. Вскоре асфальт, усыпанный мелкими обломками камней (все, что осталось от старого шоссе), закончился, уступив место желтоватой глине. Потом закончилась и она, и дальше пошел более рыхлый грунт, присыпанный мелким песком, похожим на нефритовую пыль.

По обеим сторонам трассы тянулись невысокие скалы, покрытые лишайником.

Проехавший здесь раньше грузовик оставил две глубокие борозды, два желоба, которые значительно облегчали продвижение грузовика.

Однако, несмотря на все усилия Кавендиша удержаться в колее, колеса иногда резко наезжали на стенки двойного рубца, и грузовик начинало бросать из стороны в сторону, как сани в ледяном коридоре.

Ехавший впереди Джаг уже давно значительно сбавил скорость.

Редкие деревья не мешали обзору и тем самым облегчали задачу разведчика.

Вскоре дорога стала как бы врезаться в землю, подняв свои берега в рост человека, и Джагу вдруг стало не по себе. Казалось, он движется между челюстями гигантских тисков. Ехать по этому ущелью было крайне опасно. Устроить здесь сокрушительную засаду было по силам и пятилетнему ребенку. А остаться незамеченным было невозможно, так как гул перенапряженного мотора раздавался по всей округе.

Заходящее солнце тем временем окрасило небо на горизонте в самые фантастические цвета.

Подобие каньона неожиданно расширилось, и Джаг облегченно вздохнул, увидев песчаную равнину, усеянную крошечными, четко выделявшимися на желтом фоне оазисами с незнакомой растительностью.

Джаг остановил лошадей.

Перед ним лежал город. Нелепый, абсолютно неповрежденный, состоявший из главной улицы, по обеим сторонам которой стояли деревянные дома с верандами и крылечками.

Установленное при въезде в город огромное панно приглашало туристов посетить Додж Сити, великолепное воспроизведение одной из жемчужин Дикого Запада.

Масса других заманчивых предложений была написана на ярких флажках или широких табличках, опоясывавших город.

Для большей наглядности на некоторых фресках изображались типичные сцены из жизни того времени. На большинстве воспроизводились моменты дрессировки лошадей, то встававших на дыбы, то летевших в прыжке над землей. На спинах лошадей сидели толстенные девицы, которые одновременно стреляли из револьвера или карабина по игральным картам и монетам и тащили пойманных с помощью лассо быков. И каждая афиша в повелительной форме приглашала принять участие в ежегодном родео, проводившемся в Додж Сити.

От города веяло какой-то нереальностью, которая усиливалась из-за полного отсутствия жизни.

В городе никого не было.

Заинтригованный, Джаг не двигался с места, внимательно рассматривая любопытную декорацию. Именно, декорацию. Во всяком случае, временная трещина исключалась. Несмотря на всю свою странность, эта деревня несла приметы сегодняшнего дня.

Следы колес грузовика просматривались не очень четко, но даже дураку было ясно, что грузовик выехал со стороны главной улицы.

Оттуда, куда ни в коем случае не следовало идти, если верить последним словам водителя.

Неужели опасность, о которой предупреждал убитый, переходила из этого искусственного посада?

Вопреки всему, место не насторожило Джага. Его инстинкт, обычно тотчас же реагировавший на всякую невидимую угрозу, его замечательный инстинкт самосохранения спал.

В данный момент превалировал интерес.

Именно это и привело сюда этих двоих — его и Кавендиша.

Любопытство! Стоило кому-то предостеречь их об опасности, как они без промедления выбирали курс в запрещенном направлении. Во всяком случае, в этом диком мире не существовало такого места, куда бы эта парочка побоялась отправиться.

Более того, Джагу и Кавендишу просто претила мысль поворачивать назад. Их девизом всегда было идти только вперед. Возвращение по собственным следам означало для них полный крах.

Остановить их способна была либо непреодолимая стена, либо бездонная пропасть. А вообще-то Джаг без колебания уже прыгнул однажды в бездну времени! Только смерть могла остановить их по-настоящему.

Не доехав несколько метров до лошадей, Кавендиш пулей выскочил из кабины и подошел к Джагу.

Увидев раскинувшийся перед ним город, разведчик замер и долго стоял, не произнеся ни слова.

— Вот это да! — выдохнул он наконец, снимая шляпу и вытирая рукавом пот со лба. — Это именно то, о чем мы с тобой говорили! Вот мы и возвратились во времена Дикого Запада. Что ты об этом думаешь?

Джаг отстегнул от седла фляжку с питьевой водой и, прежде чем ответить на вопрос, сделал несколько больших глотков.

— Я думаю, что за последние дни мы прошли через более впечатляющие развалины, чем эта кучка бараков, — процедил он сквозь зубы. — Еще я скажу, что эта декорация кажется необжитой, а содержится в образцовом порядке. Это наталкивает меня на мысль, что те, кто живут здесь, затаившись, вонзили нож в живот водителя грузовика. Вот что я думаю обо всем этом.

Глядя неподвижным взглядом на ровную линию деревянных, покрытых лаком хибар, Кавендиш, казалось, не слышал ответа своего товарища или просто решил проигнорировать его совсем.

— Старому Джонсону это место пришлось бы по душе, — тихо сказал он, пожирая город взглядом.

— Старый Джонсон мертв, — возразил Джаг, — а я пока еще…

Резко выйдя из своих грез, разведчик набросился на Джага.

— Плевать я хотел на то, кто ты есть и что ты думаешь! — выпалил он, вне себя от ярости. — Черт знает сколько недель мы натирали мозоли на своих задницах! С меня этого более чем достаточно! Ты хотел приютиться среди развалин — и вот! Настоящий город свалился с небес. Что тебе еще нужно? Ты, конечно, предпочитаешь спать на матрасе из камней, среди ядовитых ящериц, плотоядных муравьев, змей, толстых, как бедро, способных одним ударом хвоста проломить тебе грудную клетку. Я уже не говорю о громадных, шириной в две ладони, пауках с шаровидными глазами. Эти твари могут укусить и вспрыснуть в шейную артерию парализующий яд, который почти мгновенно превратит тебя в зрителя собственной агонии. Ты хочешь этого?

— Естественно, нет! Однако и ты — большой любитель преувеличить!

— Ладно, этот город, хочешь верь, хочешь нет, мне очень нравится, — заявил разведчик, не обращая внимания на сдержанность своего напарника. — Я еще не могу сказать, почему, но он мне приглянулся. И я чувствую, что хорошо проведу там время.

Джаг мог бы поспорить или спросить своего спутника, каким образом тот рассчитывает сделать это в совершенно безлюдном городе, но это ни к чему бы не привело. Он изучил Кавендиша, как свои пять пальцев, и прекрасно знал, что тот не откажется от собственных планов, какие бы аргументы ему не приводили. С таким же успехом можно было мочиться против ветра.

Впрочем, лицо разведчика уже сияло, а его указательный палец был нацелен на двухэтажное здание с увитыми плющом балконами.

— Ты только посмотри на это! — восторженно воскликнул он. — Отель! Есть даже отель! Ты когда-нибудь спал в настоящем номере, Джаг? С мебелью, зеркалами на стенах, ванной…

— Кровать, — бросил Джаг, — ты забыл кровать!

Не обращая внимания на подсказку Джага, разведчик продолжал:

— А чистые, тщательно выглаженные простыни… Ты когда-нибудь спал между двух простыней, Джаг? Ничего более приятного в мире нет! Представь себе, как ты забираешься под чистую простынь, в тепло, а с двух сторон к тебе прижимаются опытные женщины! Да, Додж Сити, я иду к тебе!

Мрачная виселица, должно быть, не использовалась по назначению с незапамятных времен. По мере того, как мужчины подходили ближе, они убеждались, что деревянное сооружение, призванное служить правосудию, было съедено червями до такой степени, что поперечная балка даже чуть прогнулась под весом казненного.

— Будь он потяжелее на несколько килограммов, без особых осложнений выпутался бы из этой истории.

— Нашел, что сказать, — проворчал Джаг, начиная нервничать еще больше, чем всегда. — Других мыслей тебе в голову не пришло?

Кавендиш пожал плечами.

— Таков уж обычай Запада, — заметил он, — если не сказать — закон. Если лопается веревка, если ломается виселица или не открывается люк под ногами осужденного, его ожидает помилование. В этом случае бедняге не хватило всего ничего. Каких-то нескольких килограммов, даже меньше.

Повешенный был похож на мотоциклистов, орды которых неутомимо утюжили последние остатки автострад планеты.

Черная кожаная униформа, расписанная зловещими и вызывающими словами; сжатые в гармошку на уровне щиколоток сапоги с металлическими набойками на каблуках; бритый, совершенно гладкий череп; неприличные татуировки на руках, — все говорило о принадлежности казненного к шайке моторизованных бандитов.

— Интересно, каким ветром занесло сюда этого типа? — спросил Кавендиш, обходя висевшее тело. Оно слегка покачивалось на ветру, вызывая тихое поскрипывание виселицы. — Я плохо знаю этот район, но до автострад отсюда далеко.

Отбрасываемая висельником длинная тень колебалась на огромном панно, сообщавшем о проведении ежегодного родео, на котором среди прочих атракционов состоится определение чемпиона чемпионов по верховой езде на диких быках.

Закончив чтение экстравагантного плаката, содержание которого, надо сказать, соответствовало атмосфере города, Джаг заинтересовался «лошадью» казненного.

Мотоцикл сиротливо стоял у основания виселицы в ожидании «наездника», который никогда больше не воспользуется своим «скакуном».

Его так поразил внешний вид механизма, что даже сердце забилось в груди, и Джаг с несвойственной ему поспешностью подошел к мотоциклу. Он продолжал испытывать восхищение ко всему, что катилось по дорогам, чего нельзя было сказать о старом Патче, презиравшем технику и ее приверженцев.

Присев на корточки, Джаг окунулся в созерцание, приходя в восторг от самой крошечной детали. Он внимательно рассмотрел телескопическую вилку, огромные «рога» управления, с ручками, обмотанными узенькой полоской красной кожи, необыкновенное седло из безукоризненно белой кожи, два подвесных кофра…

— Великолепная механическая лошадь, не так ли? — сказал подошедший Кавендиш. — С таким нечего опасаться, что он захромает.

— Нужно горючее, — с некоторым сожалением возразил Джаг.

Разведчик отмел аргумент небрежным жестом руки и кивнул головой в сторону повешенного.

— Не думаю, что этот парень приехал сюда, чтобы заправиться… — продолжал он. — Мотоциклисты — люди предусмотрительные. Все, что нужно, должно быть с собой.

Еще не закончив фразы, разведчик открыл один из кофров и не смог сдержать крик. Джага чуть не стошнило, когда он увидел отрезанную голову девушки с длинными волосами, испачканными кровью.

В другой сумке лежала пара рук с длинными и тонкими пальцами, унизанными множеством колец. Кисти были отрублены точно на уровне запястий. Очевидно, эта женщина принадлежала к тому же братству фетишистов, что и повешенный.

Джаг, откашлявшись, прочистил горло.

— Уже три трупа, — все еще стараясь оставаться спокойным, произнес он. — Тебе не кажется, будто это уже заставляет задуматься? Ты не считаешь, что это сделано специально?.. Чтобы ты открыл кофр и посмотрел, что там внутри. Тебе недостаточно всего увиденного?

Гримаса противоречивых чувств исказила лицо Кавендиша. Сейчас он уже не казался таким беззаботным бодрячком, как прежде. Висельник и куски трупа явно охладили его энтузиазм. Город потерял для него свое очарование в одну секунду.

— Нужно как можно быстрее смываться отсюда, — сказал Джаг.

— Ты же знаешь, моя лошадь не пройдет и двух километров…

Джаг показан на мотоцикл.

— А это? А грузовик? Есть ведь еще грузовик!

Последнее предложение перевесило чашу весов в пользу Джага.

— Хорошо, — сказал разведчик, — заберем наши вещи и уйдем отсюда. Это место совершенно перестало мне нравиться.

Их ждал новый удар, когда несколько минут спустя они не нашли грузовик на прежнем месте. Его следы тянулись в противоположном направлении от города.

— Похоже, что нас хотят здесь оставить, — вздохнув, сказал Джаг.

Лицо Кавендиша исказила злая гримаса. Он извлек из кобуры револьвер 38-го калибра, оттянул курок, откинул барабан влево, вставил в пустое гнездо патрон, закрыв барабан, крутанул его и, убедившись, что все функционирует нормально, сунул револьвер на прежнее место. После этого он посмотрел в сторону города твердым и пронзительным взглядом.

— Шутки закончились, — прорычал Кавендиш и решительным шагом двинулся к городу.

Давно Джагу не приходилось видеть такого столпотворения. Город буквально кишел людьми. По тротуару катили нескончаемые волны прохожих и, чем понапрасну топтаться на месте, лучше было сойти на утрамбованную проезжую часть улицы.

Это оживленное движение унесло мысли Джага в далекое прошлое, в город Тенессиа, когда он тоже был вынужден пробиваться сквозь плотную толпу, чтобы успеть сесть в поезд Супроктора Галаксиуса, так называемую Империю на Колесах.

Архитектура домов здесь была совершенно другой, но бурление толпы — такое же, как и в Тенессиа.

Шагая вверх по центральной улице, Джаг все больше открывав для себя город и его жителей. Внешне все выглядело естественным, не мудреным и чертовски логичным.

В некоторых окнах подрагивал тусклый свет керосиновых ламп, освещая одинокие старческие пары, которые, несмотря на городской шум, готовились отойти ко сну.

Неожиданно на главную улицу выехал дилижанс, запряженный шестеркой покрытых пеной лошадей.

Задрожала земля, брызнули в разные стороны ковбои, до этого стоявшие на проезжей части.

Когда каравелла равнин проехала, Джаг продолжил свой путь, с любопытством посматривая по сторонам. Продвигаясь вперед, Джаг все больше убеждался в том, что у идущих навстречу людей есть одна характерная черта: отсутствие огонька в глазах, возбуждения и радости на лицах. Они безмятежно прогуливались, напоминая стадо крупного рогатого скота, бредущего на водопой. Во всяком случае, к нему никто не проявил интереса, что Джага только порадовало. В сущности, он редко оказывался в больших городах, и ему трудно было судить о нравах тамошних обывателей.

Только не следовало расслабляться и надо было постоянно помнить, что город и его жители — не сон, и здесь может затаиться любая, абсолютно реальная опасность.

Проще всего, конечно, остановить кого-нибудь и задать вопрос, но на это Джагу просто не хватало смелости.

Пройдя под широкими, висевшими над головой плакатами, которые оповещали о предстоящем «Празднике Столетия», Джаг, направляясь в салун, прошел мимо подобия добротно построенного бункера, напоминавшего полицейский участок и тюрьму одновременно.

У входа в офис в кресле-качалке сидел блюститель законности. Это был низкорослый мужчина, лысый и невероятно худой. Раскачиваясь в кресле, он не проявил ни малейшего интереса к Джагу, который ровным шагом прошел мимо.

В другое время Джаг, не колеблясь ни секунды, схватил бы его за шиворот, припечатал к стене из кирпича-сырца, сделанного из глины с соломой и высушенного на солнце, а потом потребовал бы объяснений относительно повешенного мотоциклиста, отрезанной головы девушки, зарезанного ножом водителя… Но в этом посаде все шло шиворот-навыворот. У Джага даже желудок свело от бессилия, но ему ничего не оставалось, как направляться в салун, откуда доносились смех, приглушенные крики и неистовая музыка. Там, судя по всему, не скучали.

Он проходил мимо пивной, когда увидел силуэт лошади, привязанной к стойке веранды. Его сердце прыгнуло в груди. Это был не сон… Он не мог ошибиться! Это была его лошадь!

Растерявшись от такой неожиданности, Джаг быстро осмотрелся вокруг. В этом месте улица была пустынной. Вор, скорее всего, находился внутри салуна.

— Зак, это же ты! — прошептал Джаг, погладив гнедую по холке, и та фыркнула от удовольствия.

После того, как в жалком борделе на берегу Солонки умер Патч, Джаг всех своих лошадей называл одним именем — Зак. Так он отдавал вечную дань уважения своему приемному отцу, последнюю лошадь которого звали Зак.

Присев на корточки, Джаг увидел, что гнедую подковали и даже перевязали опухоль на лодыжке.

— Тебя заинтересовала моя лошадь, койот? — проскрипел над его головой чей-то голос.

Джаг одним прыжком вскочил на ноги, успев одновременно развернуться и встать в боевую позицию. Собранный, со сжатыми кулаками, крепко стоящий на мощных ногах, — он был готов к схватке.

Двое мужчин изучающе смотрели на Джага. Они были одеты с ног до головы во все черное и походили друг на друга, как две капли воды, за исключением маленькой детали: одного из них отличали тонкие усики проходимца. И еще, у них были лица отъявленных убийц.

— В Додж Сити не жалуют конокрадов.

Джаг прочистил горло и с сожалением подумал, что напрасно не взял с собой огнестрельное оружие. Ножа может оказаться недостаточно в стычке с этими грозными парнями.

— Я всего лишь посмотрел, — сказал он, — Эта лошадь очень похожа на ту, которую у меня украли сегодня после полудня.

Усатый изобразил улыбку, которая вытянула его рот в узкую, лишенную губ, полоску, похожую на шрам от бритвенного пореза. Напарник стоял в тени, чуть позади усатого. Со своего места Джаг мог видеть только его подрагивавшую руку с длинными шевелящимися пальцами. Их, как магнит, притягивала рукоятка револьвера, висевшего у бедра.

«Этот тип, должно быть, разряжает барабан с такой же легкостью, с какой другие пукают», — подумал Джаг.

— Но ты же не думаешь, во всяком случае, что это я украл твою лошадь?

Джаг глубоко вздохнул. Отступать было поздно. По любому поводу, в любую минуту эти двое были готовы затеять драку.

— Думаю, что да, — наконец сказал Джаг.

От изумления у усатого мгновенно сошлись брови на переносице. Затем на его восковом лице появилась порочная улыбка, а в глазах, остекленевших и мутных, как у дохлой рыбы, мелькнула и исчезла искорка интереса.

— Я вижу, что для чужака ты чертовски смел, — прохрипел он. — И еще я вижу, что у тебя красная кожа. Неужели тебе хватит наглости списать это на солнце?

— Я горю желанием сбить с него шляпу, — проворковал его приятель, прижимая ладонь к рукоятке револьвера. — Наверняка, он прячет от нас великолепную шевелюру индейца!

Усатый шагнул вперед.

— Тебе невероятно повезло, — сказал он громким голосом. — Виселица в данный момент свободна! Не далее как вчера повесили последнего нашего краснокожего.

Вспомнив мотоциклиста и голову его предполагаемой подружки, Джаг перешел к действию.

Как в воду, он бросился между ног гнедой. И тут же пуля подняла фонтанчик земли на расстоянии ладони от его головы. Перекатившись несколько раз через голову, Джаг вскочил на ноги и в фантастическом прыжке уцепился за стойку веранды. Вытянув ноги в горизонтальном положении, он, как флюгер, начал вращаться вокруг нее. С победным криком, ударив усатого подошвой сапога по кончику подбородка, Джаг отбросил его к входной двери салуна. Затем, не теряя времени, отпустил деревянную стойку и кинулся на стрелка. Захватив его руку в мгновенно захлопнувшийся замок своих пальцев, он резким поворотом вывихнул ему локоть.

Очумев от боли, стрелок с воем грохнулся на колени. И тут Джаг окончательно успокоил его ударом колена прямо в лицо, а потом метнулся к усатому, который, придя в себя, пытался вытащить свой револьвер.

Но Джагу не удалось предотвратить выстрел. Пуля пробила кожаную штанину, обожгла на своем пути бедро Джага и вонзилась в фасад дома напротив.

Разъяренный Джаг схватил усатого за запястье, крутанул его вокруг собственной оси и бросил через плечо на грязный тротуар. Мгновенно оказавшись с ним рядом, Джаг помог ему подняться и изготовился нанести сокрушающий удар, когда увидел приближающегося шерифа с нарезным охотничьим ружьем, прижатым к бедру.

— Все, достаточно! — бросил шериф. — Никаких драк в Додж Сити не будет… во всяком случае, пока я буду представлять здесь власть.

Поколебавшись, Джаг отпустил своего противника, и тот, будучи не в силах самостоятельно стоять на ногах, растянулся на тротуаре.

— Драться ты умеешь, — оценил блюститель закона.

— Я только защищался…

— Ладно, защищаться ты умеешь, — согласился шериф. — Но запомни, для тебя это одно и то же. Когда малоны узнают, что ты измордовал двух их членов, у тебя начнет гореть земля под ногами. Мне очень бы не хотелось оказаться в твоей шкуре, приятель.

Джаг указал рукой на гнедую.

— Они украли у меня эту лошадь.

Шериф пожал своими хрупкими плечами.

— Если она твоя, забирай ее и постарайся сделать так, чтобы и ты, и она оказались как можно дальше от Додж Сити. Очень скоро здесь станет для тебя слишком опасно.

— Я не могу уехать без своего друга, — возразил Джаг.

Шериф сделал задумчивое лицо.

— Поступай, как знаешь. В конце концов, это твоя жизнь. Но я тебя предупредил…

Не закончив фразу, шериф вдруг пошатнулся и, казалось, вот-вот упадет, но удержался и медленно пошел к своему креслу-качалке.

Озадаченный Джаг посмотрел ему в спину и направился в салун. И речи не могло быть, чтобы задержаться в этом городе на лишний час. Теперь-то Кавендишу придется к нему прислушаться.

Он резко толкнул обе половинки дверей салуна и ошеломленно замер на месте.

Зал кишел Кавендишами.

Весь сок, скопившийся в венах Джага за многие недели езды на лошади, казалось, превратится сейчас в расплавленный свинец.

Не произнеся ни слова, блондинка разделась и опрокинулась на кровать, широко раздвинув ноги и раскинув в стороны руки, словно принося себя в жертву.

С рвущимся из груди сердцем, потеряв голову от желания, Джаг, однако, не спеша обошел комнату и так же неторопливо начал толкать пузатый комод к двери.

— Переезжаешь? — пошутила блондинка.

— Перед этим я люблю сделать несколько физических упражнений, — ответил Джаг. — Это помогает мне обрести форму.

Когда он разделся, у девушки отвалилась челюсть. Не лишним будет сказать, что зрелище оказалось потрясающим. Без одежды Джаг напоминал настоящего фавна. Дав ему имя Джаг, уменьшительное от ягуар, старый Патч, его приемный отец, не погрешил против истины. Превратности жизни Джага постепенно вылепили из него подлинного атлета.

Бесконечный бег за лошадьми, тяжелая работа у крестьян, когда приходилось тащить за собой плуг или телегу, корчевать пни гигантских деревьев, сломанных ураганом, — все это способствовало созданию необычайно развитой мускулатуры.

Работа в ярме развила у него спинные мышцы, сделала невероятно мощными плечи, скульптурно выделив дельтовидную мышцу, рельеф которой приводил в изумление; ничем не уступали формы живота и груди, так же как руки — с внушительными бицепсами и длинными мускулами ладони, выступающими, словно брюшки дичи; объемными и мощными сделались бедра. Тело Джага можно было без преувеличения сравнить с тушей громадного хищника, с которого содрали шкуру.

Незабываемое зрелище.

Приятно удивленная, блондинка провела языком несколько раз по пересохшим внезапно губам, затем взяла в ладони свои впечатляющие груди и начала лихорадочно мять их, пока гримаса боли не исказила ее лицо. Она еще шире развела циркуль своих ног, открывая лишенный растительности, тщательно выбритый лобок, раскрывшуюся щель, из которой уже изливался молокообразный сок.

— Иди, — прошептала блондинка.

Джаг хотел лечь рядом с ней, чтобы почувствовать ее сказочное тело, но она взяла рукой за его высоко поднявшийся член и потянула к себе, заставив его стать на коленях между своих ног.

После этого она села и коснулась губами налитой кровью головки члена, словно это было какое-то экзотическое лакомство. Ее проворный язык пробежал вокруг головки, обжигая, обволакивая или щекоча едва ощутимыми прикосновениями.

Внезапно, в резком броске вперед, она буквально проглотила член до самого основания, с силой загнав его глубоко себе в горло.

Совершенно не ощущая от этого никаких неудобств, она начала неистово поднимать и опускать голову. Кончик ее отвердевшего языка безостановочно бегал вдоль члена от тестикул до крайней плоти.

Чувствуя, как зарождается, усиливается наслаждение, Джаг хотел остановить молодую женщину и разрядиться традиционным способом, но блондинка, вобрав в рот весь член до основания, стала гладить двумя руками набухшую мошонку, чтобы усилить остроту ощущений у своего партнера. В голове Джага вспыхнул ослепительный свет и, побежденный, он сдался, и уже сам, приноравливаясь к движению головы женщины, помогая ей, устремился к вершине блаженства.

Вдруг его ягодицы судорожно сжались, вдоль позвоночника пробежал огненный ручеек и разлился в его голове, и Джаг выбросил прямо в рот своей партнерше хлопьевидную нескончаемую струю, которую та жадно проглотила. Она откинулась назад и уставилась сверкающими глазами на все еще напряженный член. Ее правая рука исчезла среди влажных бедер, и она начала ласкать себя, наполняя комнату мягкими хлопающими звуками.

Спустя какое-то время она извлекла руку из своей промежности и пальцами, с которых стекала слизь, тщательно смазала ею толстую головку члена. Затем, опрокинувшись на спину, она подтянула ноги к своему широкому заду в откровенном приглашении.

Когда Джаг хотел войти в ее истекающую вагину, блондинка яростно замотала головой.

— Не сюда, — сказала она.

Положив икры ног на плечи Джага, она оторвала свой зад от постели, взяла в руку его член, словно гигантский карандаш, провела им по влажной щели и прижала головку к темному глазку ануса.

— Он у тебя слишком длинный, чтобы брать меня спереди, — выдохнула она.

Выпрямив поднятые вверх ноги, она бросила свое тело вперед и одним толчком насадила себя на копье Джага, который еще никогда не входил в такую узкую и такую приятную темницу.

— Давай же! Распни меня! — требовательно подбадривала она Джага. — Быстрее, двигайся быстрее!

Джаг начал неистово рыть ее, трамбовать, словно его задачей было четвертовать ее.

Блондинка извивалась на кровати, как червяк, рычала, стонала, вращала обезумевшими глазами, сопровождая каждый удар мошонки Джага по ее мясистым ягодицам, странными всхлипываниями.

Охваченный страстью, Джаг потерял всякую ориентацию, не понимая уже, где он находится. Все потеряло свой смысл, кроме этой безумной скачки, уносившей его к неизведанным вершинам. Единственной его целью стало наслаждение, которое объявляло о себе опустошающим взрывом, восхитительно обессиливая его, приводя к смерти и снова возрождая. Ему казалось, что это объятие выпотрошит его, и из его члена, кроме спермы, потечет кровь и внутренности, а в момент последнего спазма изольются его сердце и мозг.

Подхваченный этим смерчем, не владея больше собой, он с сокрушающей мощью обрушился на свою партнершу, которая извивалась под ним, сжимая ладонями полусферы своих упругих грудей, пытаясь губами поймать его рот, чтобы окончательно слиться в единое целое.

Наслаждение молнией пронзило их обоих одновременно, и он остался лежать на ней, уткнувшись лицом между ее грудей, обессиленный сладкой усталостью.

Именно в этот момент он почувствовал, как ноги блондинки обвили его талию. Это не доставило ему никаких неприятных ощущений, наоборот, после их совместной скачки придавало особую остроту.

Все еще оставаясь в ней, он приподнялся и хотел высвободить член, но давление бедер неожиданно усилилось, и Джаг почувствовал себя зажатым в тиски.

Еще ничего не подозревая, думая, что это игра, он попытался прочитать на лице блондинки признаки какой-то фантазии, но то, что он увидел, заставило его похолодеть от ужаса.

Спокойная и даже безразличная, девушка смотрела на него голубыми глазами, лишенными всяких эмоций.

Заметив в его взгляде страх, она усилила давление. У Джага оборвалось дыхание. Сжатый гигантскими ножницами, Джаг изогнулся, издав крик отчаяния.

Приподнявшись на локтях, блондинка, не мигая, смотрела на него застывшими глазами; бесстрастная, с окаменевшим лицом, и сжимала его все сильнее без всяких видимых усилий на своем ангельском личике.

Борясь с удушьем, Джаг безнадежно хватал воздух широко открытым ртом. От резкого прилива крови покраснело его лицо. На висках проступили набухшие вены. Похожие на тонкую бечевку, они пульсировали в беспорядочном ритме его сердца.

И вдруг он понял, что сейчас здесь умрет, вот так, зажатый ногами ложной проститутки, раздавленный, растертый, с отсеченной, как у домашней птицы топором, головой.

Собрав всю энергию, Джаг в отчаянном рывке вцепился в колени блондинки и, прикладывая все оставшиеся силы, попытался развести ее колени в стороны. Но девушка превратилась в настоящий пресс, которому невозможно было противопоставить никакую силу.

Джаг мгновенно понял, что он слабее. К тому же дополнительные трудности создавала его неудобная позиция. Он никогда не выберется из этих клещей из костей и плоти! Ценой невероятных усилий можно было всего лишь отсрочить неизбежный финал.

Если бы от этого зависела его жизнь, он сумел бы поднять грузовик, вырвать с корнем лиственницу, взвалить себе на спину полдюжины особей крупного рогатого скота, но он не мог разжать бедра блондинки, между которых, все еще в напряженном состоянии, был вбит его член.

Красная пелена лишила его зрения: в глазах лопнули десятки кровеносных капилляров. Жизнь покидала его…

Понимая, что попусту растрачивает силы, Джаг решил до предела сконцентрировать оставшиеся крохи энергии для другой цели.

Издав звериное рычание, он отпустил колени своей мучительницы и, выбросив руки вперед, вцепился ей в волосы.

Од резко дернул ее голову на себя и вместе с тем безжалостно крутанул ее.

Звук треснувших шейных позвонков раздался в тишине комнаты, как очередь, выпущенная из автомата.

Глаза блондинки потухли, а из ее открывшегося хищного рта хлынул поток зловонной жидкости зеленоватого цвета.

И тотчас разжались прихваты человеческих тисков: ноги вяло соскользнули вниз, отпуская свою жертву.

Джаг выпрыгнул из кровати. Он нагнулся, чтобы взять правый сапог, где хранился охотничий нож, и наконец расслабился. Опасаться ему было как будто нечего.

Ужасные конвульсии выкручивали суставы блондинке, а из ее рта на подушку продолжали вырываться фонтаны желчи.

Отвратительный запах падали наполнил комнату. Странные судороги внезапно прекратились, и девушка застыла с прогнутой спиной и свернутой под невероятным углом головой.

Чуть сдерживая тошноту, которая выворачивала желудок, Джаг быстро оделся, с беспокойством вспомнив о Кавендише. Разведчик, должно быть, тоже попал в такую же переделку и вряд ли удачно выбрался из нее.

Задержав на секунду свой взгляд на огромном фиолетовом кровоподтеке, опоясывавшем его талию, Джаг застегнул брюки, поспешно отодвинул комод, которым была забаррикадирована дверь, и выскочил в коридор.

Разведчика он увидел сразу. Тот сидел в самом конце коридора, в кресле, обитом красным бархатом, и с наслаждением курил медианитос, наблюдая за тем, что происходило внизу в зале.

Внезапное появление Джага отвлекло его от праздного созерцания.

— Я уже начал думать, что ты остался там навсегда, — с иронией сказал он. — Получил удовольствие?

Джаг пожал плечами и приподнял край рубашки.

— Она пыталась меня убить, — сказал он, демонстрируя синяки на теле. — А ты еще говоришь… удовольствие!

— О чем ты мне здесь толкуешь? — непонимающе спросил Кавендиш. — Что хочешь сказать?..

— Правду. Я даже испугался, когда подумал, что и ты попал в такую же передрягу.

Разведчик разочарованно улыбнулся.

— Моя оказалась дохлым номером. Даже не захотела полностью раздеться. Все закончилось очень быстро… Не то, что твоя блондинка! У нее бурный оргазм, если судить по твоим синякам.

— Я же тебе говорю, она хотела меня убить.

Видя, что собеседник не верит его словам, Джаг знаком пригласил Кавендиша следовать за собой.

— А теперь посмотри собственными глазами! — сказал он, открывая дверь сильным ударом нога.

Кавендиш с опаской заглянул в комнату.

— Мать твою так! — вздрогнул он. — Да ты же ее прикончил!

— Потому что, повторяю тебе еще раз, девица пыталась убить меня, — занервничал Джаг.

— Чем?

— Н…

Джаг хотел сказать «ногами», но спохватился, понимая абсурдность такого объяснения. Как бы он смог убедить товарища, что эта девушка запросто могла отправить к праотцам кого угодно, используя в этих целях циркуль своих бедер? Джаг решил лучше умолчать об этом.

— Что изменится, если ты узнаешь, какое оружие она применила? Ей захотелось меня убить, и все! Чего ради я стал бы сочинять эту басню?

Так как разведчик молчал, Джаг объяснил:

— Эта девушка обладала сверхчеловеческой силой и, умирая, она выплеснула из себя какую-то зеленоватую жидкость.

— Желчь, конечно.

— А этот запах? Он тебя не удивляет?

— Может, она съела некачественные продукты?

— Согласен, — сказал Джаг. — Все идет, как нельзя лучше… Этот уголок — настоящий рай. Но, только не для меня. Поступай, как знаешь, а я сию секунду уезжаю из города. Ты меня слышишь?

Кавендиш поскреб свою маленькую бородку и чуть заметно кивнул головой.

— Во всяком случае, после того, что только что случилось, нет никакого интереса плесневеть здесь, — пробормотал он, задержав взгляд на блондинке, лежавшей на кровати.

Он пошел следом за Джагом, спустился по лестнице и на выходе из салуна остановил его.

— Давай выпьем по последнему стаканчику, — предложил он.

— Нет!

— Позволь хотя бы сделать запас сигар.

— Останься еще на несколько минут, и тебе уже никогда не понадобятся ни сигары, ни спиртное, — разозлившись, выпалил Джаг. — Честное слово, ты ничего не понимаешь! Тем хуже для тебя! Я отправлюсь на юг. При желании ты всегда можешь ко мне присоединиться.

Толкнув половинки дверей, он подавил вздох облегчения, когда увидел, что гнедая стоит на прежнем месте.

Не теряя ни секунды, он отвязал лошадь и прыгнул в седло. Кавендиш не появлялся.

— Пропадите вы пропадом, подонки! — ругнулся Джаг, резко разворачивая гнедую.

Он ехал шагом, когда из пивной выкатился разведчик с коробками сигар, бутылками спиртного и карабином в руках.

— Э! Подожди меня! — закричал он.

Выстрел, разорвавший ночную тишину, был неожиданным, как раскат грома в голубом небе.

Ничего не понимающий Джаг замер на пороге комнаты, превратившись от испуга в безмолвную каменную статую.

На улице продолжалась яростная стрельба. Выстрелы слились в один сплошной грохот.

— Сдается, внизу жарковато, — обыденным тоном сказал Кавендиш, ткнув большим пальцем вниз.

После всего, только что пережитого, Джаг на удивление быстро начал приходить в себя.

Ситуация усложнялась, но, как ни странно, Джага это устраивало. Город кишел Кавендишами, которые щеголяли своей безмятежностью и поражали удивительным сходством с оригиналом. Джаг еще не очень хорошо себе представлял возможные последствия этого явления, но отныне, хотя и без излишнего оптимизма, мог надеяться на то, что настоящий Кавендиш еще жив. И это было самое главное. Оставалось только разыскать его.

В следующий момент Джаг спросил себя, а не размножен ли он сам?

Стрельба не стихала. Знать бы, в кого малоны палили сейчас.

— Куда ты отлучался? — вдруг спросил разведчик.

— Это надо спросить у тебя.

Разведчик сделал удивленное лицо.

— Я только вышел помочиться, — ответил он. — Когда возвратился, тебя уже не было.

Джаг чуть заметно улыбнулся, медленно поднимая ствол «мини-узи».

— Портье видел, как ты вышел из отеля, и я нашел тебя в салуне, где ты угостил меня стаканчиком, — угрожающе прошептал он.

Лицо любителя странствий выразило искреннее изумление.

— Что ты такое несешь?

— Мы даже сняли двух девиц, — монотонным голосом продолжал Джаг. — Потом, когда ты вышел из заведения, тебя прикончили. Я сам видел, как ты умер, изрешеченный пулями.

Ошарашенный, Кавендиш повертел пальцем у виска.

— Э! У тебя поехала «крыша»? — обеспокоенно спросил он. — Не знаю, сколько ты выпил, но явно перебрал. Я прошел только в конец коридора, в писсуар. Отель я не покидал ни на секунду.

Кавендиш вдруг замолчал, не отрывая взгляд от автомата, ствол которого смотрел прямо на него.

— Послушай, тебя не затруднило бы навести эту мерзость на что-нибудь другое?

— Сначала брось свой карабин на кровать.

Разведчик нахохлился.

При этом его реакция была настолько естественной, что Джаг даже засомневался… этот, сидевший перед ним Кавендиш мог, в конце концов, оказаться настоящим…

Он говорил с присущей ему интонацией и мимикой, к тому же у него была седая шевелюра. Но после недавних передряг Джаг был совершенно не расположен ни к малейшему риску.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? — хриплым голосом спросил любитель странствий. — Так обращаться со мной, твоим верным другом?!

— Не будем ничего преувеличивать, — отрезал Джаг. — Не так уж много времени мы с тобой знакомы.

— Согласен, но не стоит забывать и то, что мы вместе пережили. Разве это не компенсирует непродолжительности знакомства?

— Если тебе так хочется думать…

— Я вижу, что не убедил тебя. Но почему ты веришь какому-то незнакомцу больше, чем мне? Портье — отъявленный лжец. Он не мог меня видеть, потому что я и ногой не ступил за пределы отеля.

— Возможно, ты говоришь правду, — заколебавшись, сказал Джаг, — но избавься все-таки от оружия. С остальным разберемся чуть позже…

Недовольный Кавендиш долго качал головой, прежде чем швырнуть карабин на кровать.

— И что теперь? — сердито спросил он.

Ответом ему был звон разбившегося оконного стекла.

Разведчик мгновенно бросился на пол, в то время как стая пуль вспорола потолок, отколов лепнину и окутав двух мужчин плотным облаком гипса.

Отскочив рикошетом от потолка, одна из пуль сорвала со стены картину, на которой была изображена пухленькая женщина, исполнявшая танец живота, и рама упала прямо на горящую керосиновую лампу, тотчас взорвавшуюся от удара.

Горючее брызнуло во все стороны и следом начали расползаться голубоватые язычки пламени.

Подбежав к разбитому окну, Джаг выдернул предохранитель гранаты и бросил ее вниз. Взрыв сотряс здание, вызвав крики и дождь разбитых стекол.

Джаг толкнул локтем стеклянную дверь и вышел на балкон, где сразу же попал под град пуль, искрошивших деревянные перила в мелкие щепки и заставивших его растянуться на полу.

Продолжая лежать, он выдернул предохранители из двух лимонок и катнул их между стойками, а затем бросил со всего размаха еще три к противоположной стороне улицы.

Пять взрывов последовали один за другим в апокалипсическом грохоте, превращая улицу в настоящий ад, выбивая последние стекла витрин, срезая несущие стойки веранды, которые упали одна за другой, как костяшки домино, выставленные в ряд.

Джаг вскочил на ноги и воспользовался замешательством в стане врага, чтобы закончить «чистку», обильно поливая улицу огнем из «мини-узи», подрагивавшего у его бедра.

Внизу паника достигла своего апогея, началось беспорядочное бегство. Малоны торопливо подбирали убитых и быстро покидали пекло, устроенное Джагом. Ни о каком дальнейшем сопротивлении со стороны малонов не могло быть и речи.

Оставшись в комнате, Кавендиш пытался погасить пожар, который непреодолимо набирал силу. Кровать превратилась в пылающий костер, шкаф горел, как сухое полено, занавес огня лизал стены, отрезав подступ к двери.

Обжигающая волна воздуха вынудила разведчика отступить к балкону, который оставался единственным выходом из горящей западни. Отель полыхал, как поле сухой кукурузы.

Оценив ситуацию быстрым взглядом, Джаг вставил новую обойму в «мини-узи», опустошил ее наполовину, стреляя вслед последним беглецам, и перебрался через ограду балкона.

— Жду тебя внизу, — бросил он Кавендишу и прыгнул со второго этажа.

Неудачно приземлившись, Джаг тяжело ударился о землю и почувствовал, как правую лодыжку резанула острая боль. Ругаясь, он встал с искаженным от боли лицом, прихрамывая, пересек тротуар и прижался к стене отеля, готовый дорого продать свою шкуру.

Что-то тяжелое упало недалеко от него на тротуар, и Джаг от неожиданности чуть не выстрелил, но вовремя узнал два дорожных мешка, набитых «сантехникой» Империи на Колесах. Следом за мешками тем же путем появился разведчик. Он тоже тяжело упал на землю рядом со столбом, к которому привязывали лошадей постояльцы отеля, и тут же перекатился под укрытие водокачки.

Джагу тоже хотелось перебраться в более безопасное место, юркнуть в темную улочку, найти парочку лошадей… Но он отдавал себе отчет в том, что поврежденная лодыжка не выдержит веса его тела.

Блондинка вырезала из одеяла длинную ленту и вместо бинта принялась туго завязывать ею лодыжку Джага. Девушка показалась Джагу менее волнующей, чем ее репродукция, но обладала красотой и каким-то загадочным очарованием.

Не прерывая свою работу, она рассказала, что ровно шестьдесят шесть дней является пленницей этого дортуара и что странные карлики регулярно берут у нее кровь и кусочки кожи для создания клонов.

Видя неподдельное удивление во взгляде Джага, она разъяснила, что имела в виду научное название репродукций, толпы которых и создают карлики из клеток крови и кожи людей, находящихся здесь в плену.

Джаг был потрясен, когда услышал ее рассказ о подземном городе и его жителях, которые подрезали коленные сухожилия громиле Малону, человеку с рыбьими глазами, потому что тот предпринял попытку бежать. После подобного «лечения» он остался навсегда прикованным к кровати, без всякой надежды когда-нибудь встать на ноги.

По телу Джага побежали мурашки, а его собеседница вдруг оживилась.

— Одному из нас все-таки удалось ускользнуть! — понизив голос, радостно сказала она. — Этот человек являлся как бы посредником между гномами и нашим миром. Он был нужен им, чтобы построить город-западню. Он пытался усложнить им задачу, навязывая архитектуру прошлого или предлагая совершенно невероятные конструкции. Насколько известно, ему удалось войти в контакт с супружеской парой мотоциклистов. Они обязательно вернутся сюда с подкреплением и освободят нас. Это вопрос времени.

Кивнув в сторону агонизировавшей девочки, она добавила:

— Его дочь…

Холод пронзил Джага до мозга костей. Ему стало страшно от своих предположений. Глядя на самодеятельную медсестру, которая фиксировала конец ленты позолоченной булавкой, он дрожащим голосом спросил:

— Ваш друг… не был ли он лысым и невысоким? Не носил ли прямоугольной формы очки?

Блондинка широко раскрыла глаза.

— Да… Но вы-то откуда знаете?

— Встречались с ним… — вздохнул Джаг. — Это и привело нас сюда. Ждать его не стоит… Они убили его ножом… Нет уже в живых и мотоциклистов…

Оглушенная такой ужасной новостью, блондинка словно окаменела. Ее плечи обмякли, на глазах выступили слезы, и она горестно опустила голову.

— Это конец, — выдохнула девушка. — Никакой больше надежды… Мы погибли. Кроты не оставляют ничего живого после себя. Они уничтожают все под землей и на ее поверхности, оставляя руины и выжженную, бесплодную пустыню. Когда они опустошат все здесь, то вытянут из нас оставшуюся кровь, чтобы иметь достаточный запас, и переберутся в другое место. Таков их образ жизни.

— Кроты? — обеспокоенным тоном спросил Джаг.

Блондинка грустно улыбнулась.

— Это прозвище… Мы так их называем, потому что карлики живут под землей и не переносят дневного света. С таким же успехом их можно было бы назвать «вампирами». Как ваша лодыжка?

Озадаченный услышанным, Джаг машинально кивнул головой.

— Намного лучше, благодарю, — сказал он. — Вы знаете, что одна из ваших копий хотела убить меня?

Блондинка закусила нижнюю губу.

— Я сожалею…

Не стоит огорчаться, — улыбнулся Джаг, — мы занимались любовью, когда это случилось…

Вообще-то было приятно.

Покраснев от смущения, блондинка резко встала и направилась к своей кровати.

Почувствовав внезапную жажду действий, Кавендиш выбрался из кровати, сделал для разминки несколько быстрых гимнастических упражнений — чем невероятно удивил брюнетку — и неторопливо направился к бронированной двери, бросая вокруг внимательные взгляды, словно изучая окружающую обстановку.

Но главным объектом его внимания оставалась дверь. Он тщательно обследовал ее, напрасно выискивая слабое место в ее конструкции или материале, из которого она была изготовлена.

Расстроившись, он повернулся лицом к дортуару и еще раз пристально окинул его взглядом, продумывая мельчайшие детали.

Неожиданно в его глазах вспыхнул свет, он решительным шагом подошел к ближней неоновой рамке и остановился в задумчивости.

— Ты быстро очухался, — сказал двухметровый верзила, приподнявшись на локте.

Разведчик ограничился кивком головы, продолжая рассматривать потолок, затем медленно отступил назад и закрыл глаза, чтобы лучше представить перед своим внутренним взором тот план, который вырисовывался в его мозгу.

— Я не помню, чтобы бродяга в первые же сутки пребывания в тюрьме не начинал строить планы побега, — сказал Малон. — Чего тебе больше всего не хватает? Пространства, ветра, запаха природы, неба над головой?

— Именно, этого, — признался разведчик.

— Если хочешь знать, пройти через дверь ничего не стоит…

В разведчике мгновенно проснулся неподдельный интерес, и он с серьезным выражением на лице подошел к кровати верзилы.

— Что ты сказал?

Внезапно оробев, Малон шмыгнул носом и бросил настороженный взгляд на дортуар. Умирающая девочка и блондинка, казалось, спали, а брюнетка изо всех сил пыталась соблазнить толстяка, строя ему глазки.

— Дай-ка мне «пистолет», — сказал зомби.

— Что? — поперхнулся Кавендиш, начав обыскивать себя в поисках оружия.

— Под кроватью стоит пластмассовая штука для облегчения мочевого пузыря.

Наблюдая, с какой осторожностью разведчик протягивает ему посудину, уже на добрую треть заполненную красноватой жидкостью, Малон рассмеялся и тут же зашелся в нескончаемом чахоточном кашле.

— Извини, — прохрипел он, еще тяжело дыша, — но я почти две недели мочусь кровью, и меня это постоянно смешит. Еще немного, и им не придется делать мне пункцию…

Внезапно его лицо застыло, костистой рукой он, как клещами, сдавил запястье Кавендиша и потянул к себе.

— Вполне возможно, что не все мы здесь пленники, — чуть слышно прошептал он.

Разведчик прищурил глаза.

— Кто? — спросил он.

Верхняя губа Малона приподнялась, обнажая желтые от жевательного табака зубы.

— Если бы я знал, — прошипел он, ослабляя хватку, — мог бы еще ходить!

Это потрясающая новость лишила Кавендиша дара речи, но его мозг лихорадочно заработал. Если среди семи пленников есть предатель, тогда он, Кавендиш, должен автоматически подозревать всех. Кроме себя, доверять было некому. Ни несчастной девочке, ни даже Малону, который только что просветил его… Что же до Джага, он тем более не мог вселять веры. А именно этого требовала ситуация. Положение вещей усложнялось.

С задумчивым видом разведчик присел на край кровати.

— Как это с тобой случилось? — спросил он.

Зомби втянул щеки.

Я находился на шаг от цели, — начал он, — и не для красного словца могу это утверждать. Быть бы мне сейчас далеко отсюда, не прояви я нерешительности…

Осмотрев страдальческим взглядом своих товарищей по неволе, он продолжил:

— Я всех их подозревал, всех без исключения! И уж начал думать, не являюсь ли я единственным настоящим человеком в этой темнице? Чтобы побег оказался успешным, мне следовало бы всех убить…

Он посмотрел на разведчика своими маслянистыми глазками.

— Но своего последнего слова я еще не сказал, — ухмыльнулся он. — В запасе у меня имеются кое-какие идеи…

Желая показать свою заинтересованность, Кавендиш придвинулся ближе.

— Говори…

Недобрая улыбка разорвала восковое лицо зомби.

— Спокойно, парень… — предупредил он. — Я не собираюсь сгнить в этом подземелье. Ты и твой приятель сбежите отсюда вместе со мной или останетесь здесь навсегда. Вы должны взять и меня. Мое желание понятно, не так ли?

Забросив руки за голову, Джаг лежал на кровати и задумчиво смотрел на темное пятно влаги, проступившее на потолке.

Разведчик предупредил его, что в дортуаре может находиться одна или несколько «подсадных уток», но это сообщение никоим образом не упрощало положение вещей.

Как можно подготовить побег, когда рядом предатель? Что бы они не предприняли с Кавендишем и Малоном, это тут же станет известно кротам. Они обсудили эту проблему, переговорив накоротке, чтобы не привлекать к себе внимания, и Малон предложил ход, который в итоге получил одобрение всех заговорщиков. Речь шла о том, чтобы усыпить обитателей дортуара с помощью хлороформа, флакон с которым Малон стащил в лаборатории во время своей последней сдачи крови. Жаркий спор разгорелся по поводу девочки. Малон настаивал, чтобы с ней поступили так же, как с остальными, но Джаг был категорически против, находя ее слишком слабой, чтобы выдержать наркоз, в какой бы форме его не дали.

Тогда Малон пошутил, что именно она может оказаться шпионом кротов. Не исключая этого, Джаг не отступил от своего решения. Лучше провал, чем принесение в жертву ребенка. Малон не смог переубедить Джага и, в конце концов, согласился не трогать девочку. Все разошлись по своим местам в ожидании рокового момента.

Операцию предполагалось провести сразу же после ужина, когда кроты придут забирать посуду и подносы.

Это был идеальный момент.

Повернув голову, Джаг увидел столик на колесиках с остатками ужина и задумался. Времени оставалось совсем немного.

Вдохнув максимальное количество воздуха в легкие, Джаг начал медленно выдыхать его, — обычный прием, который всегда помогал успокоить нервы.

В сущности, перспектива схватки с кротами не особенно волновала Джага. Его больше беспокоило то, что за этим последует. Нужно было приготовиться к любой неожиданности.

На какое-то время его мысль зациклилась на возможном провале. Не будучи пессимистом, он допускал и такой вариант. В этом случае он и все остальные участники побега останутся прикованными к постели в этой бетонной комнате до тех пор, пока в них не угаснет жизнь. В том, что их прооперируют, как Малона, сомневаться не приходилось.

А за это время кроты «слепят» целую армию из их копий: мощных, прекрасно тренированных, дьявольски эффективных бойцов.

И чтобы нарушить планы противника, у Джага не было никакой другой альтернативы, кроме одной — самоубийство.

Коллективное самоубийство оригиналов бесповоротно обречет на смерть дубликаты, как их называет дьявольская девчонка, поставит подземный народ в тяжелое, точнее говоря, критическое положение.

Но цена такой победы слишком велика, и Джаг сомневался, что сможет убедить пленников решиться на подобный шаг. Даже он сам не был уверен, что не передумает в последний момент.

Брюнетка, давно не сводившая глаз с Джага, неожиданно подошла к нему, прервав грустные размышления.

— Могу ли я присесть рядом с вами? — беззастенчиво глядя на него, спросила цыганка.

Джаг согласно кивнул, и брюнетка села напротив, высоко обнажив свои бедра.

— Меня зовут Приска, — сказала она. — Все перестали разговаривать друг с другом. А мне нужно общение, чтобы не сойти с ума. Я уже четыре недели сижу в этом погребе и сыта по горло. Побудете здесь с мое, тогда поймете…

Джаг остерегался этой темы и предпочел промолчать.

Эта девушка могла быть «подсадной уткой», и он не собирался ее разубеждать, рассказывая о своих совершенно противоположных планах.

Кем бы она ни была, но взгляд ее глаз был теплым, искристым, говорящим, что ей требуется нечто большее, чем простой обмен банальностями.

Ее рука скользнула по ноге Джага.

Через несколько кроватей от них притворялась спящей блондинка, наблюдая за ними сквозь приспущенные ресницы.

— Вы такой сильный! — выдохнула брюнетка.

Вначале ее жест позабавил Джага, но затем он ощутил приятное, теплое покалывание в крестце, которое усиливалось по мере того, как рука девушки медленно поднималась вверх по его бедру.

Распаленный перспективой предстоящего побега и взглядом брюнетки, Джаг почувствовал, как внезапно на него обрушилось нестерпимое желание. В его венах потек расплавленный свинец. Ему захотелось схватить эту девушку, бросить ее на кровать и войти в нее без всяких предварительных игр.

Продолжая ласкать его, Приска с удовольствием заметила волнение, которое она вызывала у Джага. Ее ладонь накрыла напряженный член партнера, и ловкие пальчики начали расстегивать брюки, в которых находился плод ее поиска, когда за ее спиной неожиданно возник Кавендиш.

— Очень сожалею, что помешал, — проворчал он, — но сейчас не время для ваших игр.

И когда раздосадованная брюнетка встала, вполголоса матеря его, разведчик схватил ее за запястье, притянул к себе и прижал к ее лицу кусок ткани.

Застигнутая врасплох девушка несколько раз дернулась, затем ее глаза закатились, она обмякла и повисла на руках Кавендиша.

— Займись толстяком, — шепнул разведчик, протягивая Джагу флакон и тряпку, пропитанную хлороформом.

— Быстрее! Он сейчас подаст сигнал тревоги! Это он! — неожиданно завопил Малон и едва не выпрыгнул с кровати, крепко вцепившись руками в металлическую раму панцирной сетки.

Толстяк, вероятно, заподозрил что-то неладное, потому что с поразительной для своей комплекции живостью бросился к изножью кровати, а затем, крича во всю силу своих легких, помчался к бронированной двери.

Уже пришедший в себя, Джаг встал с кровати, оставив на ней тряпку и снотворное. Толстяк тем временем достиг своей цели и, всем телом прижавшись к двери, не переставая орать, начал колотить по ней кулаками.

Метнувшись за ним, как молния, Джаг, несмотря на забинтованную ногу, тремя фантастическими прыжками настиг предателя, ударил кулаком по затылку и с невероятной силой стукнул головой о дверь.

Толстяк мгновенно замолчал и всей тяжестью своего огромного тела повис на руках Джага.

Он получил достаточно, и это было видно. Но взвинченный до крайности обстановкой, картиной распростертого на кровати тельца девочки, а также своей ненавистью к перевертышам, Джаг развернул его к себе лицом и сокрушительным ударом раздробил челюсть.

Сила удара буквально оторвала несчастного от пола, и он, пролетев несколько метров по воздуху, грузно упал в проходе между кроватями.

Не теряя времени, Кавендиш устремился к блондинке.

— Не делайте этого! — взмолилась она, и глаза ее, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Возьмите с собой! Другого шанса у меня не будет!

Видя, что разведчик колеблется, а Джаг решительно приближается с тряпкой в руке, блондинка по-звериному вцепилась зубами в свое запястье и протянула его вперед.

— Посмотрите, — залепетала она, — у меня красная кровь! Я не копия!

Кавендиш, нахмурив брови, искал ответ в глазах Джага. Оба мужчины удивленно посмотрели в сторону Малона.

— Что это значит? — рявкнул разведчик.

Зомби пожат плечами и сделал задумчивое лицо.

— Я не понимаю, о чем она говорит, — смущенно признался он. — Кровь должна быть красной, разве нет? Или она знает что-то такое, о чем мы не догадываемся.

— Кровь копий зеленая! — уверенно сказала блондинка. — Однажды во время пункции я увидела, как в лабораторию привели раненого… Это правда!

Оттолкнув Кавендиша, Джаг бросился к блондинке и приложил к ее лицу тряпку, пропитанную хлороформом.

Она почти не сопротивлялась и сразу же потеряла сознание.

Когда Джаг отступил назад, отбросив в сторону тряпку, разведчик осуждающе посмотрел на него.

— Зачем ты это сделал? — пробормотал он.

— Разве мы не решили уйти только втроем? — разозлился Джаг. — В последнюю минуту планы не меняют.

— А если она сказала правду? — Кавендиш показал на блондинку.

— Что это может изменить?

— А то, что толстяк — тоже не копия.

Джаг пожал плечами.

— Это не помешало ему стать предателем. Но если хочешь знать, есть другие дела, которые не ждут, а ты тут задаешь вопросы!

Явно недовольный, Кавендиш поспешил вернуться к реальности.

— Я хотел подвести ток к двери, — сказал он, — но это не решает проблему. Таким способом мы сможем ликвидировать только одного крота, так как два других в момент открытия двери к ней не прикасаются. Малон предлагает более надежный способ…

— Это надо вылить под двери, — заговорил Малон, держа в руках «пистолет», до краев наполненный темной мочой. Не знаю, известно ли вам, но кроты ходят босиком. Когда они ступят в лужу, достаточно бросить провод, и все на этом закончится.

— Но как вы подведете ток? — поинтересовался Джаг.

Разведчик показал на потолок, где сияли лампы дневного света.

— Возьмем его оттуда, — сказал он.

— Каким образом?

Вместо ответа Кавендиш подошел к ближней кровати и сбросил с нее матрас. Затем под удивленным взглядом Джага занялся демонтажем панцирной сетки, снимая пружины с рамы кровати.

Потом он начал их скручивать концами одну с другой, пока не добился желаемой длины. В завершение своей работы Кавендиш присоединил к самодельному проводу разветвления, чтобы с их помощью обеспечить электропитание, подключившись в сеть.

Короткое падение показалось Кавендишу головокружительным и долгим.

Он был остановлен толстой металлической перегородкой, которую слишком резко оседлал.

Сильно ударившись тестикулами, он задохнулся от боли и впился зубами в нижнюю губу, чтобы не закричать.

С глазами, полными слез, корчась от непереносимого страдания, он вцепился руками в перегородку и с опаской посмотрел вверх. Этажом выше, ухватившись за трубу, как обезьяна тропических джунглей, Джаг устанавливал решетку на прежнее место.

— Прижмись к стенке, — прошептал он.

Получив предупреждение, разведчик поспешно встал на поперечину и буквально распластался по стенке цилиндра. С него хватило того, что он испытал при падении, и совсем не хотел поймать на свою шею человека с комплекцией Джага. Такой удар разорвал бы пополам любого.

Злопамятный разведчик поймал себя на мысли, что желает своему другу так же грохнуться на перегородку и испытать при этом массу «приятных» ощущений, чтобы впредь тому был хороший урок.

Но Джаг благодаря своей силе медленно спускался по трубе, упираясь в стенки при помощи ног и рук. Мягко, почти предупредительно, он «приземлился» рядом с любителем странствий.

— Скажи, ты знал, что здесь есть перегородки, на которые я напоролся? — спросил тот.

— Нет, а в чем дело?

— Черт бы их побрал, безмозглых! — возмутился Кавендиш. — Я мог расшибить себе голову.

— Прекрати скулить, — сказал Джаг, ощупывая стенки полой колонны. — На этом уровне обязательно должен быть выход, но он явно заперт.

Темнота была абсолютной. Кончиками пальцев Джаг прошелся по периметру выходного люка.

Легко преодолимый для карлика, он казался слишком узким для нормального человека.

Решив не обращать на это внимания, Джаг сел на перекладину, устроился поудобнее, прижавшись спиной к стене, и уперся ногами в дверь люка.

— Если на той стороне кто-то есть, нам крышка, — прошептал Кавендиш.

— В любом случае, мы попали в тупик, — ответил Джаг, приготовившись наполнить легкие хорошей порцией воздуха. — Будем надеяться, что этот люк — рабочий. Если он наглухо заварен, его никогда нам не открыть.

Затем Джаг напряг мышцы, глубоко вдохнул и изо всех сил надавил ногами.

Невероятное усилие сопровождалось глухим рычанием, похожим на рев фавна.

Вскоре появилась полоска света, а затем дверь резко открылась, повернувшись на шарнирах, и громко ударилась о металлическую обшивку цилиндра.

— Вот это да! — воскликнул разведчик, потрясенный открывшимся ему зрелищем.

Они проникли в просторный зал, равный по размерам дортуару, но с единственным отличием: пол был выложен керамической плитой.

Кроватей в помещении не было.

Оно было заполнено странными прозрачными аквариумами, стоявшими вертикально, как саркофаги необычного кладбища; в них, в слегка флюоресцирующей жидкости плавали копии Джага и Кавендиша.

Некоторые представляли собой сгустки бесформенной желеобразной массы и бесспорно, находились на начальной стадии развития, другие — таких было большинство — приближались к совершенству, конечной стадии «выращивания».

Вдоль тел поднимались столбики мельчайших воздушных пузырьков.

Потрясенный Джаг подошел к одному из аквариумов, где плавал его двойник почти в завершенном виде.

— Не могу в это поверить, — пробормотал он, качая головой. Оглушенный зрелищем, он едва не подпрыгнул, когда разведчик положил свою руку ему на плечо, обращая его внимание на аквариум, где медленно уменьшался уровень голубоватой жидкости, в которой покоилась абсолютно готовая копия Кавендиша.

Из булькающей воды возникла голова двойника: он открыл рот, как рыба, лишенная своей среды, или как новорожденный, появившийся на свет.

Жидкость быстрее пошла на убыль, обнажая плечи, торс, бедра…

Все происходило в абсолютной тишине. Мужчинам казалось, что они находятся в храме.

Не испытывая излишнего почтения к чему бы то ни было в мире кротов, Джаг решительно подошел к прозрачному ящику, из которого вытекали остатки животворной жидкости. По телу копии катились крупные капли… Дверь ящика открылась с хрустальных щелчком.

Джаг не колебался ни секунды. Он схватил двойника за запястье, вытащил из кабины и нанес ему сокрушительный удар ребром ладони по шее, раздробив позвонки. Репродукция рухнула на пол, не сделав ни малейшего движения, чтобы защититься.

Джаг поднял двойника, донес его до вентиляционной трубы и сбросил в люк.

— Снимай все и становись на его место! Побыстрее, — приказал он Кавендишу. — И не забудь смочить тело, особенно волосы.

Дополнительные объяснения Кавендишу не требовались. Он быстро разделся, выбросил одежду в трубу, обрызгал себя водой из-под крана, предназначенного для уборки помещения, и забрался в прозрачный гроб.

В это время начал уменьшаться уровень жидкости в двух других аквариумах.

В одном из них находилась копия Джага.

Джага без проволочек направили возводить ограждение арены, на которой должны были проходить всевозможные соревнования родео.

Первый уровень подземелья, насколько сумел определить Джаг, предназначался главным образом под гаражи и стойла для лошадей.

Автомобильный парк состоял из машин различных типов и марок. Грузовики могли бы вывезти целый батальон. Вся палитра автотехники — самосвалы, фургоны, джипы, легкие грузовички, чудовищные тягачи — размещалась в боксах, стены которых были выкрашены той же краской, что и пол. Естественно, всю эту технику подземный народ конфисковал у своих жертв. Два стальных монстра в сверкающих панцирях привлекли внимание Джага. Это были автомобили-цистерны. Высоко поднятые на колесах, длинные, они напоминали динозавров. А вокруг в бесконечном балетном танце кружили копии Малона, занимаясь проверкой клапанов, манометров, датчиков показаний топлива, в то время как другие, сидя верхом на цистернах, перебрасывали топливные шланги в люки гаражей.

Заинтригованный, Джаг проследил взглядом за переплетением шлангов до шеренги насосов, без устали качавших топливо в баки автомобилей.

Воздух был насыщен испарениями бензина и гарью выхлопных газов.

В какой-то момент Джаг дрогнул…

Его потянуло к этому непонятному миру кротов, народу-мутанту, кочевникам, монолитно сплоченному, заботящемуся о выживании расы, семьи, а не цепляющемуся, как большинство человеческих существ, за клочок земли, за власть, за материальные ценности…

Джаг всегда был одиночкой, законченным индивидуалистом, занятым лишь утверждением собственного «я». И даже он, путешествуя с Патчем, своим приемным отцом, смутно чувствовал иногда какую-то особую привлекательность коммун.

Джаг задумался, и его взволнованность так же быстро прошла, как и возникла.

Ведь он ничего не знал об образе жизни кротов и их чувствах, не считая того факта, что свое выживание гномы строят на костях людей.

Да, он знал: в этом диком, бесчеловечном мире каждый борется за свое выживание по-своему, что иногда приводит к насилию, однако ничего не идет в сравнение с политикой выжженной земли, практикуемой подземным народом. Практические действия кротов чудовищны, и следовало остановить их дальнейшее продвижение… Это нужно было сделать раньше, чем они войдут в силу, увеличат свою численность и начнут разделяться, распространяясь во всех направлениях и ведя войну без взрывов, но чрезвычайно эффективную.

Сегодня еще сохранялась надежда, что кроты находятся в начальной стадии своего развития, что их популяция делает первые шаги, и город-ловушка, о котором узнал Джаг, — всего лишь единственная пока отправная точка на их пути к завоеванию планеты.

Реальность в лице Малона прервала размышления Джага. Зомби бесцеремонно толкнул его вперед, показав на прицеп, присоединенный к трактору, где уже сидели вперемешку, прижавшись друг к другу, десятки толстяков, Малонов, Джагов и Кавендишей.

Оказавшись в этой куче народа, Джаг хотел окликнуть Кавендиша, но вовремя спохватился, решив проявить благоразумную осторожность и последовать примеру своих спутников, которые держались прямо, неподвижно, глядя невидящими глазами в пустоту, как манекены или марионетки странного и страшного театра. В сущности они представляли собой жалкую оболочку, убогий фасад, заключавший в себе холодный мозг, не способный ни к какой инициативе.

Трактор затарахтел и покатил по бетонному коридору, едва освещенному тусклым светом. Низкий потолок поддерживали нескончаемые ряды опорных стоек.

Из перпендикулярных проходов выезжали другие тракторы с прицепами, набитыми двойниками, и пристраивались в конец, образуя впечатляющий состав.

Кавендиш мог оказаться в любом из этих прицепов. И Джаг порадовался своей сдержанности. Он разумно поступил, что не спорол горячку. На поверхности они найдут друг друга по условленному сигналу.

Из хорошо замаскированной расщелины в земле трактор выехал на поверхность в северной части города.

В подземелье Джаг потерял ощущение времени и очень удивился тому, что на самом деле еще только начинало смеркаться. Он думал, что пробыл в плену гораздо дольше, и ожидал встретить темную ночь.

Еще больше его удивило оживление, царившее на улицах города-западни.

Менее чем за сутки произошли разительные перемены. Во-первых, появилась огромная стоянка для автомобилей. В самом городе было запрещено движение любого транспорта, за исключением лошадей и кабриолетов, управляемых дубликатами.

Завлеченные объявлениями, заинтригованные, распаленные жаждой легкой наживы, первые гости уже прибывали на место и, подчиняясь игре, оставляли свои машины у ворот Додж Сити.

Некоторые изменения произошли и в самом городе. Появились три новых отеля и два салуна. Никаких следов пожара не осталось.

Двигаясь вверх по главной улице, Джаг констатировал, что всевозможные лотки на колесиках запрудили тротуары, предлагая толпе воздушную кукурузу, мороженое, пиццу, горячие пирожки, разных цветов прохладительные напитки, хот-доги, сладости.

Эта непостижимо быстро развернувшаяся торговля осуществлялась, естественно, двойниками, мужчинами и женщинами. Джаг с удивлением увидел одного из своих двойников, предлагавшего прохожим воздушную кукурузу.

Последних было больше, чем Джагу показалось вначале. Люди неторопливо прогуливались, образуя странную разношерстную толпу. Любители путешествий и бродяги, одиночки и шумные ватаги — весь этот веселый народ слетелся в Додж Сити, как бабочки на свет лампочки, жадный до шума, суеты, атмосферы праздника, привлеченный обещаниями баснословных выигрышей победителям в разных соревнованиях родео.

Перед глазами Джага проходили все, кто жил в ближайших районах: кланы, безнадежные одиночки, семьи с детьми…

Вид детей особенно взволновал Джага, вызвав в памяти картину умирающей в подземелье девочки, а также ее копию: дьявольскую девчонку с леденцом.

Все, что видел Джаг, было ее произведением. Фальшивка могла гордиться собой. Она добилась своих целей.

Западня начала действовать. Она готова была захлопнуться за всеми этими любопытными, беззаботными людьми, приехавшими сюда с единственным желанием — развлечься, не зная, что в скором времени их сделают донорами. Они снабдят своей кровью кротов, которые незамедлительно переберутся на другую территорию, куда перенесут свою необычную войну без выстрелов.

Хотят они того или нет, парами или целыми компаниями, все эти отдыхающие исчезнут в течение ночи, окажутся глубоко под землей, откуда им никогда не выбраться.

В какую-то секунду Джага охватило желание выпрыгнуть из прицепа и предупредить несчастных о подстерегающей их опасности. Но, подумав, он отказался от этой мысли. Его вмешательство ни к чему не приведет. Он только выдаст себя кротам и будет моментально препровожден в дортуар, где ему подрежут сухожилия. И все это будет напрасной жертвой. В этой праздной толпе не найти человека, способного выслушать Джага и поверить в безумную историю, которую ему рассказали. Слишком невероятна эта история. А самого Джага посчитали бы сумасшедшим или клоуном, разыгрывающим публику.

Отбыв из города, машины приехали в место, отведенное для родео. Здесь Джага ожидало еще большее удивление. Большая часть работ была уже сделана. Мокрый от пота двойник Кавендиша с обнаженным торсом кричал во всю глотку, руководя установкой скамеек амфитеатра.

Вместе с прочими двойниками Джаг выбрался из прицепа, следя за своими движениями, чтобы ничем не отличаться от остальных.

Гул на трибунах нарастал по мере того, как обострялась борьба на арене в конкурсе «дрессировка».

Атмосфера накалялась. Амфитеатр был до предела забит разряженными зрителями, многие из которых накачались алкоголем. Чтобы выразить свои чувства, им недостаточно было просто кричать или размахивать кулаками. Они бомбардировали участников бутылками и банками из-под консервов, которые поспешно уносила бригада дубликатов, выделенная для уборки арены.

На арене шло массовое калеченье людей… Большинство записавшихся никогда не сидели на лошади и вылетали из стремян раньше, чем большая стрелка огромного секундомера на табло начинала отсчет времени.

Мотоциклистов, больше привыкших к своим механическим лошадям, поджидала та же участь, и они грызли землю зубами уже на первых секундах.

К каждому неудачнику тут же устремлялись два дубликата, поднимали его и мягко, но настойчиво отводили якобы в пункт скорой медицинской помощи, где того усыпляли и незаметно переносили в фургон.

С высоты своего наблюдательного пункта, скрываясь за зеркальным стеклом, девочка наблюдала за стадионом и комментировала происходящее на арене низким голосом.

Стоя вместе с другими участниками в каком-то узком загоне из досок, где невозможно было даже присесть на корточки, Джаг терпеливо ждал своей очереди вступить в борьбу. Он не видел того, что происходит на арене, и ориентировался только по крикам зрителей и голосу из динамиков.

Все его компаньоны были двойниками, искусно загримированные и совершенно не узнаваемые для непосвященных. Двойники Кавендиша, Мал она и его самого должны были поднять уровень мастерства участников.

— Ваши модели умели сидеть в седле, — сказал им дубликат шерифа, отводя за кулисы арены. — Что-нибудь из этого продемонстрируйте… Вы нужны для того, чтобы придать соревнованиям интерес, потому что большинство участников не видело в своей жизни даже жеребенка. Вы будете чередоваться, но долго в седле не задерживайтесь… Все должно закончиться быстро. Те из вас, кто выбывает из дальнейшей борьбы, присоединяются, как было оговорено, к санитарным бригадам, работа предстоит им нелегкая…

Этот спич ничего не прояснил Джагу, так как он не знал, что было оговорено.

Один за другим двойники выходили из строя.

Джаг весь напрягся, внимательно следя за каждым движением дубликатов, готовый отделиться от группы, если никто не откликнется. Он чуть сам не полез в гущу бойни, когда одна из его собственных копий, преждевременно одряхлевшая, вышла вперед с некоторой задержкой.

Зрители на трибунах бесновались.

Неожиданно внимание Джага привлекло странное хождение туда-сюда через потайные двери. Вот две копии Малона несут безжизненное тело женщины…

Лавина ругательства вернула его к действительности.

— Дерьмо! Дерьмо! — орал «начальник», размахивая списком. — Здесь нет никого по имени Ранк?

Времени на раздумье не оставалось, и Джаг сделал шаг вперед. Он облегченно вздохнул, когда увидел, что его действие не вызвало никаких возражений.

— Блок 17! — отрубил «начальник», расстреливая его взглядом.

Ссутулившись, Джаг быстро пошел по проходу, по обеим сторонам которого в загонах метались разъяренные полудикие лошади и быки, атакуя рогами и копытами перегородки, и нескончаемый грохот раздавался барабанным боем в хоре ржания и рева.

У служащего в 17-м блоке были черные, как смоль, волосы, густая борода, глаза орехового цвета, и он, как две капли воды, был похож на Кавендиша.

— Это ты — Ранк? — пробормотала борода.

Сердце Джага бешено забилось, и он утвердительно кивнул головой. Внешний вид двойника соответствовал косметическим указаниям девочки в отношении Кавендиша, но Джаг больше не решался на рискованные эксперименты.

Бородач ударил ногой в дверь блока.

— Тебя не балуют, если хочешь знать мое мнение, — хриплым голосом сказал он. — Та лошадь, на которую тебе предстоит взобраться, еще не держала на себе ездока и, сдается мне, не собирается отказываться от своих привычек.

Джаг ощутил легкое теплое покалывание вдоль позвоночника. Этот голос, эта манера говорить… Он чуть заметно улыбнулся.

— Я оседлал уже не одну такую… — сказал он. — Можешь уверенно ставить на меня.

Бородач нахмурил брови. Он долго и подозрительно осматривался по сторонам, затем вырвал из двери загона погнутый гвоздь и, не колеблясь, воткнул его в мякоть ладони.

При виде алой струйки крови Джаг повеселел.

— Я знал, — радостно улыбнулся он.

— Что ты знал? — спросил тот недружелюбным тоном, глядя на него в упор.

Он протянул ему гвоздь и приказал:

— Теперь ты!

Джаг, не задумываясь, всадил блестящее острие в то же место на своей ладони.

— Мать твою!.. — выдохнул Кавендиш, — увидев кровь на руке Джага. — Я уже думал, что никогда тебя не найду!

— Я хотел смыться из города, но…

Любитель странствий покачал головой.

— Бесполезно, — оборвал он Джага. — Повсюду стоят двойники. Патрулируют вдвоем. Малон и толстяк из дортуара. Их специально свели вместе, чтобы отловить нас.

— Знаю, с подобной парой я уже имел дело.

— Я тоже… Меня проверили три раза в течение десяти минут.

— Я думал пробраться на стоянку машин, — сказал Джаг.

— Напрасный труд. Все машины выведены из строя, завести их невозможно. Никто не должен уйти из города живым. Это приказ!

Джаг сжал зубы.

— Твари! Надо бы предупредить зрителей, убедить их…

— Это единственный наш шанс, — сказал Кавендиш, — иначе нам никогда не выбраться из этой мышеловки.

— А не попытаться ли улизнуть на этих лошадях? — сказал Джаг, показав на бокс.

Любитель странствий ухмыльнулся.

— Далеко на них не уедешь, можешь мне поверить. Это не животные, а дикие звери! Я не знаю, откуда их взяли, но нас они не любят. Только что, сам тому свидетель, лошадь взбрыкнула и раздробила колено моему двойнику. Так ей этого показалось мало, и она откусила ему еще три пальца.

Так что рассчитывать на них не приходится. К тому же лошади не объезжены, как удержаться в седле?

— Что мне в тебе нравится, так это твой оптимизм, — сказал Джаг.

— Из ада просто так не убежишь…

— Но всегда можно попытаться.

Показав на комментаторскую кабину, Джаг добавил:

— Ты сумел бы добраться туда и взять под контроль динамики?

— Я думал над этим, — ответил разведчик. — Такой вариант возможен, но мне потребуется время… Ты сможешь протянуть подольше?.. Было бы хорошо, чтобы ты продержался до финала.

— Если ты полезешь на верхотуру на своих старых ногах, я обязан усидеть на лошади.

Вдруг его лицо стало серьезным, и он немигающим взглядом уставился на своего друга.

— Скажи, Кав, кто такой Голди?

Разведчик надул щеки.

— Я почти ничего о нем не знаю, — признался он. — Ты можешь его и не увидеть вовсе. Это чемпион, и он не принимает участия в предварительных состязаниях. Голди появится самым последним, чтобы показать лучший результат. Все происходит именно так, если верить тому, что я слышал. Но ты постарайся не слишком быстро начать грызть зубами землю.

К большому разочарованию многочисленных болельщиков Доннера, гигант автострады потерпел сокрушительное поражение в финале.

Джаг справился со зверем в несколько секунд, завалив его на бок, тогда как Доннер, с трудом набросив лассо, не смог удержать своего быка, тот сбил мотоциклиста с ног и потащил за собой.

Разделавшись со своим быком, Джаг зашел за барьер безопасности и с удивлением смотрел на происходящее. Он не ожидал такой беспомощности со стороны мотоциклиста. Последний, конечно, был не таким ловким, как он, но в силе не уступал, особенно при теперешних обстоятельствах, когда Джаг был ослаблен потерей крови и больной лодыжкой.

К тому же испытание, заключавшееся в остановке быка, требовало прежде всего быстроты реакции, а она у ловкого мотоциклиста была превосходной, несмотря на его внешнюю неуклюжесть.

Кстати, выходя на арену, он ткнул указательным пальцем в Джага, своего единственного противника, и сказал, надув непомерных размеров бицепсы.

— Я придавлю этот ходячий бифштекс и займусь тобой!

Джага угроза не смутила, он как одержимый бросился на быка, свалил на землю и спутал ему веревкой ноги, как маленькому ягненку.

Доннер мог проделать эту операцию быстрее, сомнений в этом не было.

Однако, ко всеобщему удивлению и глубокому разочарованию, ему удалось только ловко уйти из-под удара бычка, но он ошибся в своих расчетах на целый метр и не смог перехватить животное. Доннер попытался воспользоваться лассо, но уже с известным нам результатом.

И сейчас он топтался по арене, растерянный и жалкий, не в силах приблизиться к своему быку. А секунды неумолимо бежали под свист и улюлюканье изменчивой толпы.

В последнем прыжке мотоциклисту удалось наконец остановить свою жертву. Потеряв всякую надежду на выигрыш, он не придумал ничего лучшего, как сломать ногу животному ударом подкованного сапога, вызвав этим возмущенные крики зрителей и недовольство среди своих друзей мотоциклистов.

Крики протеста тут же сменились всеобщим ликованием, когда бычок вырвался и, прихрамывая, убежал от него снова.

Пошатываясь, непохожий сам на себя, кипя от гнева, колосс сплюнул в пыль и направился к выходу.

Проходя мимо Джага, он лишь бросил на него потухший, совершенно лишенный воли взгляд и, сгорбившись, удалился тяжелой поступью. Казалось, что на его позвоночник давит весь мир. Как случилось, что этот фавн, до предела заполненный взрывчатой силой, подстегиваемый жаждой наживы и своими болельщиками, вдруг претерпел такую потрясающую метаморфозу?

На табло загорелось только имя Ранка.

Остальные исчезли, он остался один.

Финалист.

Джаг непобедимо шел от испытания к испытанию, лишь для того, чтобы обеспечить Кавендишу достаточно времени на захват комментаторской будки, но ни на секунду не задумывался всерьез о выходе в финал. По крайней мере, не думал, что это произойдет так быстро. Вообще-то соревнования должны были длиться дольше, программой предусматривались еще другие конкурсы, но борьба закончилась из-за отсутствия участников.

Джаг бросил обеспокоенный взгляд в сторону комментаторской кабины. Что происходит там, за зеркальным окном? Добрался ли разведчик до цели?

Двойник Малона неожиданно появился за спиной у Джага.

— Браво, прекрасная работа, Ранк! — воскликнул он.

Джаг только бессильно развел руками.

— Я не хотел, — пробормотал он. — Я думал, что…

Малон с видом заговорщика подмигнул ему.

— Не волнуйся, — заверил он, — ты сделал именно то, что от тебя ждали…

Лоб Джага покрылся морщинами. Что означали эти слова?

В динамиках послышался треск, и низкий голос девочки перекрыл гул трибун.

— Мы хотим, чтобы вы навсегда сохранили в памяти вечер, проведенный в Додж Сити, — сказала она, — и предлагаем вашему вниманию небывалый финал. На арене встретятся чемпион и претендент. Они сразятся с двумя парами скруллеров. Тот, кто первым укроется за барьером безопасности, объявляется проигравшим.

Мертвая тишина установилась после этого сообщения.

Джаг посмотрел на зомби.

— Что это такое — скруллеры? — с гримасой на лице спросил он.

— Ничего более смертельного в мире нет, парниша, — ухмыльнулся Малон. — Тебе нужна будет удача, тонны удачи…

Ошеломленный такой информацией, Джаг вышел на арену и сразу попал в луч прожектора. Не спеша направляясь к центру, он бросил взгляд на стеклянную клетку на самом верху трибун. Кавендиш, вероятно, потерпел неудачу в своем безумном предприятии. Может быть, его уже даже нет в живых.

Джаг отдавал себе отчет в том, что доживает свои последние минуты, последние секунды. На этот раз ему не выкрутиться.

С горьким чувством в душе он прошелся взглядом по толпе. Людей было предостаточно, чтобы разрушить дьявольские планы подземного народа, но разве кто-нибудь станет его слушать? Разве ему поверят?

Неожиданно распахнулась дверь первого загона, и в свет прожекторов вышел Голди.

Холод пронзил Джага до мозга костей.

Прыгнув «ласточкой» вперед в самый последний момент, Джаг ощутил на своем затылке зловонное дыхание скруллеров.

Перекувырнувшись на песке, он вскочил на ноги и похолодел от ужаса, увидев, как один из монстров, будто локомотив, несется прямо на него.

Клыки щелкнули в пустоте, но один рог вспорол плечо, несмотря на фантастическое усилие Джага уклониться от этой смертельной атаки.

В такой ситуации Голди делал серию сальто-мортале, чем приводил публику в неописуемый восторг.

Зрелище на арене настолько захватило зрителей, что они не замечали, как увеличивается количество двойников в рядах.

Вскоре подземелье будет переполнено людьми.

Изменив тактику, Голди перешел к атакующим действиям. Его кулак с мощью пневматического молота опустился на костистую голову самки скруллера.

Хрустнули хрящи, и из ноздрей монстра потекли струйки гудрона.

Скруллер зашатался, и Голди, воспользовавшись этой секундной неустойчивостью, схватил животное за рога. Молниеносным рывком он разорвал грудную клетку самки, из раны хлынул поток вязкой, гнойной жидкости. Монстр рухнул на колени, и взгляд, холодный, как у земноводного, захлестнула волна паники. Голди отпустил свою жертву в тот момент, когда самец, очумев от ярости, бросился на него…

Джагу становилось все труднее. Атаки следовали одна за другой, более настойчивые, более точные…

Животное, запоминая увертки человека, анализировало их и предпринимало новые атаки.

К тому же Джаг испытывал отвращение от одной только мысли, что дотронется до этих гнусных животных, слепленных из разложившейся плоти, блестевшей словно желчь.

Стоило всего лишь посмотреть на них, как к горлу подкатывалась тошнота. В данной ситуации нельзя было предаваться этим ощущениям, но перебороть себя он не мог. Ему казалось, будто при самом легком прикосновении к скруллерам, его руки погрузятся глубоко в их внутренности.

Оказавшись под градом непрекращающихся атак, Джагу оставалось только метаться по арене из одного конца в другой, все чаще бросая растерянный взгляд в сторону барьеров безопасности.

В какой-то момент борьбы оба мужчины оказались рядом: раненный в плечо, с искаженным от боли лицом Джаг и Голди, свежий и в полном здравии. Контраст был потрясающий.

— Ты выдохся, — ухмыльнулся чемпион. — Тебе не кажется, что пора отправляться за кулисы? Одного монстра я уже уложил, но ты не дождешься, пока я прикончу оставшихся трех. Не сможешь же ты бегать всю ночь? Ты потерял дыхание! Давай, уходи! Оставь тех, кто не боится драться.

Вместо ответа Джаг нырнул под скруллера и, рыча от напряжения, поднял над ареной, в то время как когти животного кромсали его бока.

Толпа, как один человек, вскочила на ноги, потрясенная и восхищенная…

Стиснув зубы, Джаг дождался атаки второго скруллера, чтобы сбросить тяжеленную тушу — это «знамя», которое тут же с глухим звуком нанизалось на рога себе подобного.

Потеряв равновесие от неожиданно навалившегося груза, атаковавший зашатался с мертвой самкой на рогах.

Издав дикий вопль, Джаг ударил двумя сложенными в замок кулаками по спине животного. Со зловещим звуком хрустнул переломанный хребет.

Молния разорвала небо. Голубоватый свет окружил сиянием арену, погрузившуюся в мертвую тишину. На восковые маски лиц, застывших в безмолвном восхищении, упали капли дождя.

На арене Джаг, Голди и последний скруллер образовали равнобедренный треугольник.

Животное топталось на месте, сонно покачивало головой, словно определяя силу каждого из противников.

Голди уверенно стоял на своих мощных ногах, тогда как обессиленный, истекающий кровью Джаг, пошатывался, как пьяный…

Монстр быстро сделал выбор…

Кавендиш бесшумно преодолел последние ступеньки лестницы и остановился на площадке, спрятав карабин под длинным пальто. Он возлагал большие надежды на эффект неожиданности.

Разведчик осторожно открыл дверь в тот момент, когда с неба посыпались крупные капли дождя и молния осветила черное небо.

Девочка с леденцом стояла, повернувшись к нему спиной. Она склонилась над включенным усилителем и сосредоточенно сосала свое лакомство, с восхищением наблюдая за фантастическим зрелищем, происходившем на арене.

Разведчик вошел в кабину, закрыл за собой дверь и достал из-под пальто карабин.

Необъяснимо почувствовав чье-то присутствие, девочка едва повернула голову и прошептала, прикрывая ладонью микрофон:

— Быстрее, идите сюда, Малон. Вы рискуете пропустить финал!

— Малон мертв, — сказал Кавендиш. — Праздник закончился.

Повернувшись с невероятной быстротой, дьявольская девчонка метнула леденец, как бросают кинжал.

Со свистом пролетев через комнату, лакомство завибрировало, вонзившись в брус в нескольких сантиметрах от головы разведчика.

— И что теперь? — спросила девочка, уперев руки в бедра и вызывающе глядя на противника.

На мгновение Кавендишу показалось, что он видит сон. Высокомерие малышки буквально поразило его. Создавалось впечатление, будто она не понимает ситуацию.

— А теперь — все закончено, — ответил он. — На тот случай, если вы не заметили у меня в руках оружие. Все! Вы проиграли.

Микрофон, который упал на пол во время резкого поворота на сто восемьдесят градусов фальшивки-девчонки, тем не менее не вышел из строя. И хотя разведчик и его собеседница находились в разных концах кабины, их разговор транслировался на весь стадион через динамики и усилитель.

Услышав голоса, доносившиеся снаружи, девочка хотела выключить аппаратуру.

— Шевельнетесь еще на полмиллиметра — и вы труп! — прогремел голос Кавендиша.

— Тсс… тсс… вы же не станете стрелять в ребенка, — сказала она.

Недоумение обрушилось на зрителей. Все взгляды устремились на комментаторскую кабину.

— Сейчас мне станет стыдно, — сухо сказал Кавендиш. — Я никогда не был чувствителен к пению сирен. Для меня вы не существуете. Ничего, кроме гнили, я не вижу.

Из динамиков вырвался смех, который перешел в рычание.

— И это вы позволяете себе говорить о гнили? Вы, цветок обреченной расы! Посмотрите, что вы сделали с планетой? Из сказочного сада вы превратили ее в мусорку. Но с этим покончено! Мы на пороге восьмой стадии нашей эволюции — тотального царствования живой природы. Народ завтрашнего дня будет зеленым.

Я — Мать, мутантное ядро, соединение растительного и животного мира! Мы распространимся повсюду, ничто нас не остановит. И уж, конечно, не вы, человеческие существа, несчастные марионетки развалившегося театра!

— Не двигайтесь! — закричал Кавендиш.

— Я только и делаю, что подчиняюсь вашим приказаниям, — ухмыльнулся пропитый голос. Только приказывать больше не придется! Сейчас я вам покажу, на что я способна.

Послышался звук, похожий на чиханье, затем щелчок выключенного микрофона.

И внимание публики снова перенеслось на арену.

Придя в замешательство, Джаг поднял глаза на кабину. Он не знал, что происходит наверху, но не исключал самое худшее.

— Убей ее Кавендиш! Убей ее! — закричал он, забыв, что находится на арене.

Последний скруллер прекрасно приспособился к защите Джага. Зверь видел, что враг устал, изможден, потерял прежнюю реакцию.

Поэтому он вдруг устремился прямо… на Голди! Но в последний момент резко повернул, избрав своей мишенью Джага.

Застигнутый врасплох, Джаг увидел, как на него, словно белая молния, только что разорвавшая небо, несется убийственная маска монстра.

Укрыться в безопасное место Джаг не успевал, и тогда он пошел ва-банк. В противоположность тактике, которой придерживался до сих пор, Джаг замер на месте. Весь напрягшись, втянув живот, он, казалось, отдавал себя на растерзание.

Раздвоенные рога ожгли ему бедра, сотрясли все тело и, словно соломенный манекен, потащили к барьерам безопасности, вонзившись в них, как вилы.

Застопорившись, животное задергалось, пытаясь укусить человека за живот.

От жуткого удара у Джага перехватило дыхание. Пленнику рогов скруллера, припечатанному к деревянной стенке, ничего иного не оставалось, как проткнуть пальцами глазные яблоки монстра, и, засунув руку по локоть, попытаться добраться до мозга в черепной коробке.

Животное издало ужасное тоскливое рычание, агонизируя в последнем судорожном движении, оторвалось от барьера и попятилось, унося на рогах две доски.

Отвратительный запах падали распространился по арене.

Ослепленный, обезумевший от боли монстр вдруг бросился в сторону и рухнул как подкошенный.

Толпа с криками вскочила на ноги. Потеряв контроль над своими эмоциями, она готова была выбежать на арену и на руках нести Джага в честь его триумфа, когда наверху начала разваливаться комментаторская кабина.

Игнорируя угрозу, девочка протянула руку к выключателю усилителя.

Кавендиш выстрелил в тот момент, когда она отключила аппарат.

Пуля вонзилась ей в область сердца. Девочка широко раскрыла рот, словно одним глотком собиралась вдохнуть в себя весь воздух комнаты.

Ее глаза перевернулись в орбитах, дав проход беловатым росткам, которые вывалились из глазниц, сползли на пол, зашевелились и поползли в сторону разведчика.

Все тело девочки покрылось серой плесенью. Та разъела ее одежду, обнаружив розоватую кожу, тут же лопнувшую, как перезрелый кокосовый орех, открыв зеленую шероховатую дерму, усыпанную шипами толщиной в указательный палец.

Голова на удлинившейся шее приняла форму гигантского красного мака, лепестки которого охватывались двумя ворсистыми чашелистиками. Затем бутон мгновенно распустился, лепестки распрямились, открыв зеленую головку мака, которая начала увеличиваться в объеме, принимая немыслимые размеры.

Предчувствуя что-то недоброе, Кавендиш бросился плашмя на пол, и в тот же момент созревшая коробочка взорвалась, расшвыривая во все стороны зерна размером с перепелиное яйцо, которые вдребезги разбили все стекла и в щепки изрубили крышу, превратив ее в тучу конфетти.

Уклоняясь, насколько было возможно, от падающих обломков, разведчик вдруг увидел «тварь» — в тот момент он не мог назвать ее по-другому, — которая протягивала к нему руку, усыпанную шипами. Культя выдвигалась вперед, как будто была телескопической.

В последнюю секунду разведчику удалось откатиться в сторону, и он замер, когда та пронеслась в нескольких сантиметрах от его носа, снимая с пола стружку, и врезалась в стену. От сильного удара стена отвалилась от общей конструкции и полетела в амфитеатр.

Вытаращив глаза от ужаса, Кавендиш завороженно наблюдал, как «тварь» начала разворачиваться, расширяться, явно собираясь прижать его к стенке.

Отбросив ставшее ненужным оружие, он шаром докатился до площадки, сорвался вниз, но сумел зацепиться руками за брус.

Он еще не почувствовал под ногами землю, когда кабина полностью развалилась.

Конструкция рухнула на скамейки амфитеатра, положив начало панике, которая превратилась в ужас, когда феномен, разрушивший кабину, — огромный шар с острыми шипами — свалился вниз. Шипы пробивали головы, выкалывали глаза, пронзали согнутые спины и мягкие животы…

Джаг стоял под дождем и, беспокоясь за судьбу Кавендиша, спрашивал себя, что же произошло наверху. Дождь неожиданно прекратился.

Из прохода на арену выбежал Кавендиш.

— Нас хотят уничтожить! — закричал он. — Защищайтесь! Но, в первую очередь, убейте эту тварь, — продолжал он кричать, показывая на шар. — Убейте ее, иначе никто не выйдет отсюда живым. Жгите все!

Его появление и отчаянно эмоциональная речь вызвала человеческий водоворот.

Никто не понимал, о чем он говорит. Ситуация могла измениться в пользу кротов, если бы какой-то двойник Малона с ружьем, уже заметно похудевший — следствие смерти оригинала — не избрал Кавендиша своей мишенью.

Неуклюжий, он промахнулся, но этой искры оказалось достаточно, чтобы взорвался порох.

В мгновение ока пассивные зрители с крепкими глотками превратились в громил. Многочисленные мятежные группы мотоциклистов рассыпались по городу, грабя магазины, устраивая поджоги с помощью коктейля Молотова, быстро изготовленного из спиртного, и при этом избивали своих противников и просто всех, кого они не знали.

А в амфитеатре другие группы, вооруженные ножами и топориками, крушили «тварь», нанося ей тысячи ударов.

— Надо позаботиться о тех, кто остался внизу! — сказал Джаг, обращаясь к Кавендишу.

Он собрался направиться в подземелье вместе с разведчиком, когда чья-то рука задержала его, заставив обернуться.

Это был Голди.

— Надо выяснить окончательного победителя! — с дебильным выражением на лице воскликнул он.

Одновременно сокрушительным ударом он отправил Джага на мокрый от дождя песок арены.

Почти теряя сознание, Джаг увидел приближающегося к нему двойника.

— Я такой же сильный, как и ты, и я знаю все, что знаешь ты, — механическим голосом отчеканил тот. — Что бы ты ни попытался предпринять, тебе от меня не улизнуть. Ты ранен и на исходе сил… А я, я чувствую себя в самой лучшей своей форме.

Откатившись подальше, чтобы избежать возможного удара, который, несомненно, лишил бы его сознания, Джаг сказал разведчику:

— Иди один. Просто выкрутиться мне не удастся… Это — Голди.

Кавендиш с неприязнью посмотрел на двойника.

— Тебе нужна помощь?

Джаг покачал головой.

На лице разведчика отразилось сомнение, но он не стал настаивать и направился в подземелье, сагитировав пойти туда банду мотоциклистов.

По всему городу полыхали пожары, и было видно, как днем.

В амфитеатре «тварь» и не думала признавать свое поражение. Из ее тела, сто тысяч раз вспоротого ножом, появлялись лианы, которые с шипением расползались между лавками, обвивали ноги своих мучителей, дергали их с такой силой, что те падали, и тогда растительные волокна сдавливали их до тех пор, пока у людей не чернели лица и не вываливались изо рта языки.

— Вставай, Джаг! Мне стыдно за тебя! — прорычал Голди, описывая круги вокруг Джага, по-прежнему лежавшего на земле. — Ты не имеешь права так себя вести.

Сделав вдруг обманное движение, он вынудил Джага расслабиться и нанес ему удар ногой в голову, не столько опасный, сколько унизительный.

Джаг обладал уникальным умением драться, но в сложившихся обстоятельствах эти знания ничего не стоили. Голди предвосхищал каждое его движение и все время на долю секунды опережал его. Как можно было противостоять самому себе и победить? Задача казалась невыполнимой.

Он хотел встать на ноги, но очередной удар отбросил его к барьеру безопасности, и Джаг сильно ударился головой о дощатую перегородку. Его взгляд увлажнился, перед глазами замельтешили тысячи фосфоресцирующих звездочек.

— Я тебя предупреждал! — прорычал двойник. — Тебе следовало отказаться от борьбы.

Голди улыбнулся и прыгнул двумя ногами вперед, чтобы убить Джага.

Отскочив, Джаг развернулся на сто восемьдесят градусов и вцепился руками в его лодыжки, но не успел осуществить задуманное: раздробить двойнику коленные чашечки. Тот рассмеялся: он прекрасно знал этот захват и возможные последствия. Крутнувшись волчком, Голди высвободился и невероятной силы ударом припечатал Джага к земле.

На другом конце арены атакуемая со всех сторон «тварь», надуваясь голубоватого цвета пузырями, которые методично лопались, выбрасывала в атмосферу желтую взвесь. Те, кому она попадала в легкие, задыхались и падали в обморок.

Оглушенный, сквозь туманную пелену, застилавшую глаза, Джаг увидел Доннера, бегущего с огромной канистрой бензина на плече. Он начал тщательно поливать «тварь», пока не опустела емкость.

Кто-то чиркнул спичкой, и скамейки амфитеатра запылали в огне.

Что-то щелкнуло в голове Джага, и его сознание перенеслось далеко отсюда. Он представил спешащего по подземелью Кавендиша, увидел, как тот направляется по коридорам к дортуару… Увидел Патча, Мониду, Энжела, который был для него почти как сын…

Образы исчезли, и реальность предстала в виде огромного силуэта Голди.

— Нужен победитель, чемпион! — с пафосом заявил тот.

Наклонившись, Голди схватил Джага поперек тела, поднял его до уровня головы, чтобы с размаху ударить о свое колено и сломать ему позвоночник.

Но тут со стороны амфитеатра раздался душераздирающий вопль. Огонь охватил «тварь».

Уничтожающий огонь…

В тот момент, когда Джаг приготовился к самому худшему, Голди замешкался.

Понимая, что другого такого шанса может не представиться, Джаг из последних сил ударил двойника по адамову яблоку.

Мгновенно задохнувшись, Голди выпустил из рук свою жертву и схватился за шею. Его глаза готовы были выскочить из орбит. Вдруг он упал на колени и растянулся на земле лицом вниз, широко разбросав руки в стороны. Его тело начало разлагаться, и вскоре от него осталась только горсть зеленой жижи.

— Странная история, да? — раздался за спиной Джага чей-то голос.

Он вздрогнул. Рядом с ним стоял Доннер. Поглощенный созерцанием конца Голди, Джаг не услышал, как подошел мотоциклист.

— Да, странная история, — согласился он.

— Ты все-таки добил его. Он действительно твой брат?

Джаг отрицательно покачал головой.

— Это намного сложнее… — сказал он. — Голди имел мое изображение, но не мою кровь… То демоническое растение, которое ты полил бензином, своим существованием обеспечивало ему жизнь.

— Главное, ты победил его. Знай, если бы меня не усыпили, я справился бы с ним сам. Я стал бы чемпионом!

Джаг отвел взгляд от плоского лба своего собеседника и посмотрел на город, который полыхал в огне. Он чувствовал себя как никогда уставшим и не хотел выяснять отношений с мотоциклистом.

Теперь он был спокоен за Кавендиша, зная, что тот не встретит никакого сопротивления в подземном городе. Двойники должны были превратиться в прах. Кроты тоже.

«Мать» была мертва. Странная мразь! Оставалось надеяться, что она существовала в единственном экземпляре.

— Если говорить правду, меня обокрали, — не мог успокоиться мотоциклист. — Нам надо помериться с тобой силой. Ты не настоящий чемпион!..

Джаг сел на землю, прислонился спиной к дощатой стенке барьера безопасности и, слушая потрескивания пожара, приготовился ждать возвращения Кавендиша.

Воздух был отравлен дымом.

Додж Сити представлял собой гору обгоревших обломков, из недр которых все еще вылетали голубые искорки.

Расслабившись в седлах пегих лошадей, взятых в конюшне подземного города, Джаг и Кавендиш на прощание помахали двум женщинам и девочке, которых спас разведчик.

Как и предполагал Джаг, все обошлось благополучно. Кавендиш без лишних осложнений освободил пленников дортуара.

Затем с помощью банды мотоциклистов он вывел машины и лошадей на поверхность, залил бензином из бензовозов нижние этажи и для пущей уверенности поджег, чтобы ничего не осталось от кротов и, особенно, от другой «матери». Люди снова организовались в группы, и все разошлись в разные стороны в поисках своих кланов.

Две женщины и девочка уезжали в небольшом автомобиле последними.

Джаг и Кавендиш с сожалением оставили девочку женщинам.

— Ну, вот! — сказал Кавендиш, когда машина скрылась за поворотом. — Можем и мы попрощаться с Додж Сити, жемчужиной Дикого Запада!

— И без сожаления, — добавил Джаг.

— По крайней мере, наши лошади в хорошем состоянии, — сказал разведчик. — Чего не было, когда мы приехали сюда.

Развернув лошадей, они двинулись на юг.

— А твоя «сантехника»? — вдруг забеспокоился Джаг.

Любитель странствий философски пожал плечами.

— Раз на раз не приходится, — ответил он. — Когда-то проигрываешь, когда-то выигрываешь. Такова жизнь!

Затем он вытащил из нагрудного кармана неизменный медианитос, прикурил от трутовой зажигалки, глубоко затянулся и извлек из дорожной сумки небольших размеров мешочек.

— Держи, Джаг! Посмотри-ка, что там внутри!

Его заинтригованный товарищ открыл мешочек из черного бархата и обнаружил в нем два десятка крупных бриллиантов чистой воды.

— Валялись там, внизу… — объяснил разведчик. — Не оставлять же…

Джаг долго качал головой. Возвращая разведчику сокровища, он сказал:

— Раз на раз не приходится, да? Или ты этого не говорил?

— Говорил, — весело ответил разведчик. — Весь секрет в том, чтобы подгадать день, когда ты должен выиграть.

Пустыня казалась бескрайней. Огромное пространство было усеяно неровными песчаными дюнами, контуры которых четко вырисовывались на горизонте.

Джаг и Кавендиш продвигались вперед, словно лунатики. Губы у них побелели, кожа потрескалась, глотки пересохли. Тела обоих путников были покрыты волдырями, которые виднелись сквозь прорехи изорванной в клочья одежды.

Уже три дня и две ночи они брели по этому аду, и ничто вокруг не предвещало каких-либо изменений.

Время от времени кто-нибудь из путников взбирался на вершину дюны, которая казалась выше, чем предыдущие, и там, заслоняя ладонью глаза от нестерпимо яркого солнечного света, подолгу всматривались вдаль, надеясь увидеть там что-нибудь другое, кроме опостылевших песчаных холмов.

Напрасно.

Пошатываясь, совершенно обессилевшие путники, словно роботы, молча двигались дальше. Они уже давно перестали разговаривать друг с другом, поскольку каждое произнесенное слово требовало больших затрат энергии.

Легкий ветерок, поначалу казавшийся почти ласкающим, вскоре усилился, подняв в воздух тучи песчинок. Порывы этого ветра хлестали по щекам, словно пощечины, и путникам казалось, что в лица им летят металлические опилки. На теле Джага не было ни единой капельки пота. Его высохшая и обгоревшая на солнце кожа лопалась в складках, образуя болезненные трещинки.

Кавендиш испытывал те же мучения.

Потеряв всякое ощущение времени, путники продолжали чисто механически продвигаться вперед, утопая ногами в песчаной пыли.

Перед тем, как оказаться в этой пустыне, они остановились в странной таверне, где хозяйничали две весьма сговорчивые девушки. Две миловидные, не избегавшие прикосновений мужских рук, самки, не раскрасавицы, конечно, но хорошо сложенные, чистоплотные девицы, бархатистая кожа которых пахла душистыми маслами. Веселые и здоровые, они не были обременены какими-либо комплексами и полностью посвятили себя своим гостям. Слово «полностью» еще никогда не находило более лучшего применения.

Ночь превратилась в безумную вакханалию…

Джаг и Кавендиш многократно обменивались своими партнершами, жадными до удовольствий и абсолютно лишенными чувства собственности.

Но все хорошее обязательно когда-нибудь заканчивается, и на рассвете мужчины отправились в путь настолько уставшими, что задремали в седле.

Более молодой и сильный Джаг первым выбрался из сладкой дремы. Затуманенный мозг не сразу позволил ему сообразить, что произошло. Ругаясь, Джаг растолкал Кавендиша, который продолжал похрапывать, уткнувшись подбородком в грудь и покачивая головой из стороны в сторону.

— Как мы здесь оказались? — пробормотал разведчик, ошалело озираясь.

— И я хотел бы это узнать, — сказал Джаг, всматриваясь в песчаные дюны.

Утром они двинулись по дороге, которая проходила через обширную лесную зону. Эта территория раскинулась на многие сотни квадратных километров и должна была «приютить» путников на добрую неделю, прежде чем они достигли бы холмистой местности, усеянной небольшими озерами. И вот, вместо непроходимого леса вокруг простиралась пустыня!

Кавендиш попытался остановить свою лошадь, но она, не обращая на своего седока ни малейшего внимания, продолжала идти вперед.

— Черт бы побрал эту клячу! — выругался разведчик, соскользнув с седла на землю.

Пегая будто только этого и ждала. Заржав, она тяжело завалилась на бок. Дернувшись всем телом, она вдруг выпрямила ноги и опорожнилась, наполнив сухой воздух отвратительным зловонием.

Кобылу Джага, которая отъехала чуть вперед, постигла та же участь. Лишь благодаря своей реакции Джаг не оказался придавленным собственной лошадью.

— Это называется, приехали, — процедил сквозь зубы разведчик. — Лошадей у нас нет, и мы понятия не имеем, где находимся. Довольно мерзкое начало путешествия.

— Животных отравили, — констатировал Джаг, внимательно осмотрев зрачок своей лошади. — Это яд замедленного действия, который вначале сводит с ума, а потом убивает. Посмотри на наши следы! Мы ехали напрямик, преодолевая дюну за дюной. Ни одна здоровая лошадь не шла бы таким путем.

Разведчик нахмурился.

— То же самое ожидает и нас! — сказал он. — Эти похотливые самки накормили нас черт знает какой дрянью!

Вдруг, матерясь, словно ломовой извозчик, он принялся лихорадочно обшаривать свои карманы.

— Какие же мы с тобой болваны! Эти шлюхи заморочили нам мозги, а потом обокрали! Можешь быть уверен! Ах, стервятницы!

Но вскоре его рука вынырнула из одежд, сжимая кошелек из черного бархата. Выражение лица Кавендиша смягчилось, когда он убедился, что драгоценное содержимое мешочка не пострадало. Разведчик держал в руке горсть сверкающих камней. Это были бриллианты чистой воды, которые он добыл в подземельях Додж Сити — точной копии одного из городков времен Дикого Запада. Это был город-западня, построенный подземными людьми-мутантами, чтобы завлекать к себе путников и использовать их для собственного развития.

Парадоксально, но Кавендиш не испытал большой радости, увидев, что его камни на месте. Предпочитая во всем видеть здравый смысл, разведчик не любил загадок. Теперешнее положение вещей представлялось ему совершенно запутанным…

— Они ничего не взяли, — ошеломленно пробормотал он, наморщив лоб. — А у тебя?

Джаг пожал плечами.

— А у меня ничего и не было.

— Но почему? — удивился разведчик. — Бессмыслица какая-то!

— Только на первый взгляд… Первое впечатление зачастую обманчиво.

— Полагаешь, они намеренно хотели затащить нас сюда?

— Да, зачем-то им понадобилось отправить нас в пустыню. Вообще-то нам следовало бы вернуться назад по следам… Тогда мы смогли бы заставить этих сук сказать правду.

С сомнением покачав головой, Кавендиш принялся отыскивать наилучший выход из создавшейся ситуации.

— В идеале, возможно, ты прав, — наконец, произнес он. — Но идеал не имеет ничего общего с действительностью. Возвращение назад займет уйму времени. Если судить по положению солнца, мы проспали часов десять. Все это время мы были в пути, а не стояли на месте. Так что, я считаю, нам лучше двигаться прежним курсом, направляясь прямо на юг. Эта пустыня не может тянуться бесконечно. Поверь, я предлагаю наиболее разумное решение. Ветер наверняка уничтожил наши следы. Хороши же мы будем, не зная, куда топать. Нам не остается ничего другого, кроме как двигаться вперед.

Мысленно потешаясь над умозаключениями разведчика, Джаг принялся разгружать свою уже окоченевшую лошадь. Кавендиш последовал его примеру.

Нагруженные, словно мулы, с седлами на плечах, путники двинулись на юг.

Предположения разведчика вскоре начали сбываться.

Поднялся ветер. Вначале он был теплым, ласкающим, почти освежающим, а потом превратился в настоящую пыльную бурю.

И путники очутились в аду.

Шквальный ветер гнал песок, перемещал дюны, беспрестанно меняя картину ландшафта.

— Странная пустыня! — высказал Джаг свое мнение в момент затишья.

— Это место мне ни о чем не говорит, — пожаловался Кавендиш. — Я его не чувствую! Какая-то искусственная пустыня, будто специально созданная для того, чтобы здесь не мог жить человек.

— Глупо!

— Это с твоей точки зрения! Но каждый привык смотреть со своей колокольни…

— Ну кто мог сотворить эту пустыню, осушить такую территорию.

Подумав, разведчик ответил:

— Наверняка какой-то могущественный самодур-Проктор. Он решил окружить себя пустыней, как другие отгораживаются забором из колючей проволоки.

На этом они прекратили разговор и двинулись дальше, пользуясь тем, что буря утихла.

Наступила ночь. Холодная, почти ледяная.

Не сумев найти ничего, что можно было бы использовать для костра, путники поужинали копченым мясом и сразу же легли спать, рассчитывая встать утром пораньше и пройти как можно большее расстояние. Каждый надеялся, что вскоре им удастся выбраться из пустыни.

Они шли и шли, но пустыне не было ни конца, ни края. Они оставили позади не один десяток километров, перевалили через тысячу дюн, но ничего, кроме песчаных барашков на необозримом пространстве, не заметили.

От слепящих солнечных лучей у путников болели глаза, и им все труднее становилось различать линию горизонта. Марево перегретого воздуха деформировало пейзаж, делая линии и цвета расплывчатыми, неясными.

Приставив ко лбу руку козырьком, Джаг уже в который раз всматривался в колеблющиеся струи горячего воздуха. К вечеру путники были измотаны и физически, и морально. Сомнение и страх пустили в них свои первые ростки.

— Надо избавиться от всего лишнего… — сказал Кавендиш, массируя пальцы ног и морщась от боли. — Почему ты не снимаешь свои сапоги?

Джаг покачал головой.

— Если я их сниму, то больше уже не натяну. Мои ноги стали в два раза толще.

Они замолчали. Никто не решался заговорить о том, что волновало их больше всего.

— Могущественный самодур-Проктор сумел защитить себя, — произнес Джаг, усмехнувшись.

Гримаса недовольства перекосила лицо разведчика.

— Эта пустыня хуже петли на шее.

Джаг пожал плечами.

— Пустыня — она и есть пустыня, — вздохнул он. — Если в скором времени мы отсюда не выберемся, то останемся без воды.

— Надо экономить.

— А чем мы занимаемся в последние два дня? У меня уже горло, словно из пакли.

— Ну, раз ты еще способен молоть языком, ничего страшного…

Не испытывая ни малейшего желания спорить, Джаг промолчал. Лежа на песке, он созерцал усыпанное звездами небо. Дитя нового дикого измерения, он с трудом принимал некоторые реалии, в число которых входили и звезды. Джаг всегда видел их такими далекими, такими маленькими, и никак не мог поверить в то, что небеса сжимаются и звезды сбегаются в одну точку.

К примеру, падающий сверху камень обязательно увеличивается в размерах. Звездная же россыпь на протяжении многих лет оставалась неизменной. По словам Кавендиша, этот феномен объясняется огромным расстоянием. Туманное объяснение. Если какой-то предмет приближается к наблюдателю, расстояние между ними сокращается. Если же этого не видно, то разговоры о падающих звездах — пустая болтовня. С тяжелой головой, разбитый и усталый, Джаг уснул, так и не найдя ответов на беспокоившие его вопросы.

Рано утром они отправились в путь, взяв с собой лишь необходимый минимум вещей: оружие и фляжки с питьевой водой.

Продолжая ориентироваться по солнцу, они с огромными мучениями преодолевали метр за метром. Наклонившись вперед и перенеся таким образом центр тяжести, они двигались, толкаемые весом собственных тел. Пошатываясь, они шли, падали, поднимались и снова шли. Неожиданно ветер изменил направление и задул им в спины.

Не останавливаясь, они брели уже шесть часов подряд. Обессилевший Кавендиш неожиданно упал у основания дюны и, машинально отвинтив пробку фляжки, припал к ней губами. Безрезультатно. Фляга была пуста.

Джаг молча упал рядом и протянул разведчику свою флягу. Удивленный Кавендиш схватил ее дрожащей рукой и потряс у своего уха.

— Ты всегда был здравомыслящим человеком, — вздохнул он, услышав тихий плеск воды.

— Постарайся что-нибудь оставить, — попросил Джаг.

— Ты же меня знаешь!

— Да, конечно…

Джаг поднял голову и прищурил глаза. Солнце стояло в зените. Настоящее пекло! От вида чистого, безоблачного неба у Джага закружилась голова.

Взглянув на него, разведчик тяжело вздохнул.

— Я бы дорого дал, чтобы тучи заволокли небо, — тихо сказал он.

— Все бриллианты?

— Все! Не задумываясь! На кой черт они нужны мне в аду?

Джаг криво усмехнулся.

— Начинаешь умнеть.

Кавендиш пожал плечами.

— Поумнеешь, когда смерть топчется рядом. Пустыня бесконечна, нам не выбраться отсюда. Те две сучки сыграли с нами плохую шутку. Лучше бы они нам подсыпали отраву, а не лошадям. Хоть бы унаследовали мои камешки и наших лошадей…

— Наверное, на этот счет у них были свои соображения.

— Какие еще соображения? Ну что они выиграли, заведя нас в эти пески?

— В свое время мы узнаем это.

— Ничего мы не узнаем. Да я и знать не хочу! Кстати, я никуда отсюда не пойду! Буду сидеть на заднице возле этой дюны и дам отпор любому, кто попытается заставить меня пошевелиться! Я…

Вдруг он замолчал: Джаг попросил тишины, приложив указательный палец к губам.

Кавендиш замер, напряженно прислушиваясь.

Наконец, его ухо уловило легкий, бархатистый шум двигавшейся толпы…

Несколько секунд путники пребывали в оцепенении, прислушиваясь к глухому топоту.

— Это не люди, — сказал наконец Джаг. — Слишком легкая и мягкая поступь…

— Животные, — выдохнул Кавендиш.

Охваченные волнением, они вскочили на ноги, схватившись за оружие.

Откровенно игнорируя свой винчестер, Джаг вытащил из-за голенища сапога охотничий нож с длинным, широким и крепким лезвием.

Разведчик передернул затвор любимого карабина «аншутц-сэвидж» с оптическим прицелом и громко выругался, обжегшись о раскалившийся на солнце металл.

Из-за дюн показалась стая огромных, размером с теленка, сторожевых собак с короткой черной шерстью, блестевшей от пота.

С застывшими взглядами и разинутыми пастями, из которых торчали огромные белые клыки, они приближались плотной колонной. С их языков, вывалившихся наружу, слетали клочья пены.

Кавендиш вскинул карабин, но Джаг придержал его.

— Подожди! — тихо сказал он.

— Чего ждать? — буркнул разведчик. — Сейчас они нас почуют! Любая из этих тварей разорвет нас на части, а в чертовой стае их не меньше двух дюжин!

— Они уже нас учуяли, — заявил Джаг.

Кавендиш замер, положив указательный палец на спусковой крючок карабина.

Но собаки, не проявляя ни малейших признаков агрессивности, промчались мимо и вскоре исчезли в облаке пыли…

— Я не верю своим глазам! — пробормотал Кавендиш. — Это, наверное, дрессированные собаки. Ты заметил, что у них есть отметина на левой ноге?

Джаг задумчиво кивнул.

— Да, очень странно, что они проигнорировали нас…

Компаньоны настороженно смотрели в ту сторону, куда убежали собаки, ожидая их возвращения. Но они не появлялись.

— Может быть, они возвращались на псарню? — предположил Кавендиш. — Торопились к своим мискам, и поэтому не обратили на нас внимания…

— Не исключено, — согласился Джаг. — Думаю, нам лучше последовать за ними. Если они сумели выжить в пустыне, значит, знают, где найти пищу и воду.

Разведчик поморщился.

— А если это были не настоящие собаки, а какие-нибудь механизмы? Как-то странно они выглядели…

У Джага сжалось сердце. Если речь шла о роботах, то они с Кавендишем положат все силы, преследуя стаю железок, питаемых, вероятно, энергией от невидимых солнечных батарей. Перспектива была не из лучших, но другого выхода все равно не было.

— Выбора у нас нет, — спустя секунду сказал Джаг. — Механизмы это или нет, они должны иметь где-то порт приписки. Это наш единственный шанс!

Окрыленные надеждой, приятели тронулись с места, моля бога, чтобы ветер не занес песком едва заметные следы, оставленные животными.

Примерно через час они снова увидели стаю.

Остановившись, животные были поглощены каким-то странным занятием. Они глубоко взрывали песок мордами, словно свиньи, натренированные на поиск трюфелей, и, устрашающе клацая челюстями, кромсали то, что откапывали мощными лапами.

Джаг заметил белые и зеленые корешки, застрявшие между клыками собак.

— Матерь божья! — не веря своим глазам, воскликнул Кавендиш. — Да они же пожирают растительность! Вот на что их натаскали! Это чистильщики пустыни!

— Ты хочешь сказать, что…

— Конечно же! Они выдирают каждую травинку, семя которой принес ветер!

Джаг прищурил глаза, и на его лице появилось выражение сомнения. Но он вынужден был признать правоту слов Кавендиша. Собаки, обнаруживая в песке корешки растений, тут же их уничтожали. Закончив работу и дружно подняв задние лапы, они тщательно полили мочой разрытый песок.

— Моча сожжет то, что осталось нетронутым, заметил разведчик. — Она прекрасно уничтожает молодые ростки. Неплохо придумано.

Но Джаг смотрел в корень проблемы.

— Если есть растительность, значит где-то поблизости есть и вода, — сказал он.

— Должна быть, — согласился разведчик. — Кстати, местами на песке просматриваются более темные полосы.

— Влага?

— Естественно. Возможно, где-то неподалеку имеется небольшой источник. Чтобы выяснить это, надо проследить, куда ведет темная полоса.

Ощутив прилив энергии, они направились к собакам, которые и глазом не повели в их сторону. Закончив «уборку», многие псы двинулись дальше.

Как только стая удалилась, Джаг пошел вдоль влажной полоски песка. Ему даже казалось, что от нее веет прохладой, но прекрасно понимал, что это не более чем иллюзия.

Кавендиш медленно тащился позади, используя карабин в качестве посоха. Вцепившись пальцами в ствол, сгорбившись и дыша с присвистом, он ковырял прикладом песок. Его длинные, прилипшие к щекам светлые волосы придавали ему совершенно дикий вид. Чисто механически разведчик то и дело вытирал ладонью рот. Его потрескавшиеся губы кровоточили, окрашивая бороздки морщин в алый цвет.

Джаг старался не сойти с обнаруженной им «дорожки», но ослепительный солнечный свет и дрожащее марево буквально ослепили его. В постоянном сиянии темные полоски выхода подземных вод становились практически неразличимыми.

Поиск воды продолжался уже почти час.

Час ада, в течение которого Кавендиш несколько раз падал, но с помощью Джага поднимался и снова шел…

Поднявшись на вершину дюны, Джаг обернулся. Разведчик только что остановился. Упав на колени, он вцепился обеими руками в ствол карабина, опустил голову и, стараясь не рухнуть лицом в песок, полушепотом матерился.

Зажмурившись, Джаг был готов тоже упасть и покорно ждать смерти на дьявольском солнцепеке. Перед его мысленным взором возникла ужасная картина: обглоданный скелет на песке…

Вернувшись к реальности, Джаг огляделся по сторонам и… Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди: прямо перед собой, на фоне горбатых дюн, он увидел зеленеющий оазис — букет из трех пальм и озеро с невероятно голубой водой. В стороне сидели собаки и, высунув языки, тяжело дышали.

— Мы дошли! — восторженно закричал Джаг. — Это здесь! Вода! Посмотри, до чего же она прекрасна!

— Ты… Ты не шутишь? — выдавил из себя Кавендиш, подняв голову. На его лице безумным блеском загорелись глубоко запавшие глаза.

Съехав по склону дюны, Джаг помог разведчику встать на ноги, затем подхватил его за талию и потащил на вершину песчаного холма.

Почувствовав прилив энергии, разведчик высвободился из объятий Джага.

— Хватит на меня опираться, — проворчал он. — Парню твоего возраста и такой комплекции должно быть стыдно…

И, провожаемый изумленным взглядом Джага, он бросился бежать к зеркальной водной глади, крича на ходу:

— Кто прибежит последним, понесет победителя на плечах до границ пустыни!

Он проснулся от сильного удара.

С трудом разомкнув тяжелые веки, он понял, что его только что сбросили с машины на площадку, окруженную колючей проволокой.

Поскольку Джаг весил больше всех, женщины выбросили его последним.

Едва он коснулся земли, как машина на воздушной подушке заскользила в направлении к ангарам, которые виднелись чуть дальше за колючей проволокой.

Превозмогая режущую боль в спине, Джаг осторожно поднялся на ноги. Его товарищи по несчастью вповалку лежали на земле. Издавая стоны, они подгребали под себя песок, словно пытались плыть.

Над площадкой, опоясанной колючей проволокой, возвышалась сторожевая вышка. Небрежно облокотившись на перила ограды, наверху стояла девушка, вооруженная автоматом.

Отпихнув человека, который, уцепившись за него, что-то неразборчиво лепетал, Джаг направился к Кавендишу.

Разведчик с трудом встал. От удара о землю на левом виске у него образовалась внушительных размеров гематома. Да и вообще выглядел он далеко не лучшим образом.

— С тобой все в порядке? — спросил Джаг.

— Не совсем, — поморщившись, ответил Кавендиш. — Где мы? Что это еще за концлагерь?

Джаг пожал плечами.

— Я знаю столько же, сколько и ты, — сказал он.

Лихорадочно обшарив себя, Кавендиш вдруг замер, растерянно уставившись на Джага.

— Они забрали у меня только оружие, — удивленно констатировал он, перекатывая пальцами бриллианты. — Здесь что-то не так!

— Они не торопятся, и это плохой признак, — сделал вывод Джаг.

— Почему?

— Мы целиком в их власти, и они не боятся, что мы можем удрать. Кроме того, когда они нас нашли, ты не выглядел богачом.

Разведчик осмотрелся по сторонам.

— Надо где-то закопать бриллианты. Потом я их заберу…

Джаг тяжело вздохнул. Алчный характер Кавендиша всегда ставил его в тупик.

Уловив настроение Джага, разведчик нахмурился.

— Что еще?

— Ты не создан для богатства, Кав. Это не в твоей натуре, чтобы бы ты ни говорил. Ты принадлежишь к расе бродяг, глотателей пыли и неисправимых хвастунов.

— Одно другому не мешает!

— Мешает! Посмотри на себя, ты весь извелся, пытаясь спасти трофеи, которые в данных обстоятельствах не стоят ни гроша. Ты расходуешь на это и время, и здоровье.

— Эти бриллианты достались мне без особого труда…

— Возможно, но они мешают тебе здраво мыслить. Мы оказались в дерьме по самую макушку, а у тебя всего лишь одна забота: где бы спрятать эти паршивые камни!

— Паршивые камни? Ты слишком легкомысленно об этом говоришь! Легко играть в бескорыстие, когда за душой ни черта нет!

— Моя жизнь — единственная моя ценность, и ее не так-то просто сберечь.

— Болтай, болтай… Я знаю, что надо делать, — проворчал Кавендиш, выискивая взглядом место для захоронения своих сокровищ.

— Выбрось из головы эту дурацкую идею, — посоветовал Джаг. — Долго мы в этом лагере не задержимся.

— Почему ты так решил?

— Перед тем как уснуть, я подслушал разговор… — начал Джаг. — И знаешь, слишком уж четко у них тут все организовано… — он замолчал, повернувшись в сторону колючей проволоки.

Разведчик немного остыв, подозрительно осмотрелся.

К ограде подошли несколько женщин. Некоторые из них сжимали в руках отвратительного вида хлысты со свинцовыми наконечниками, у других были плети с вплетенными в них крохотными крючками. Рассматривая свою добычу, женщины обменивались грубыми шуточками насчет сексуальных способностей того или иного пленника.

— А ну-ка потише! — вдруг рявкнула одна из женщин. — Приберегите силы для отбора кандидатов. Ваша энергия вам еще понадобится.

Джаг поморщился. Последняя фраза женщины подтвердила его наихудшие предположения. Похоже, пленникам был уготован какой-то сюрприз.

Пыль осела, и Джаг получил возможность получше рассмотреть товарищей по несчастью. Около двух дюжин мужчин были, как и он, облачены в жалкие лохмотья.

Судя по всему, все жертвы были захвачены одним и тем же способом. Подозрительно поглядывая друг на друга, многие еще до сих пор окончательно не пришли в себя и не осознали, что же с ними произошло.

Джаг сел на песок рядом с Кавендишем, думая о том, что происходящее вокруг не сулит им ничего хорошего. К ограждению из колючей проволоки подходили другие женщины. Разговаривая между собой, они курили цветные сигареты и периодически прикладывались к флягам.

Все женщины отличались атлетическим телосложением и были похожи друг на друга. Если бы не их груди и бедра, их вообще можно было бы принять за горилл.

Одна из них, с огненно-рыжими волосами, растолкав остальных, вплотную приблизилась к колючей проволоке. Она была вся увешана драгоценностями, а в мочках ушей болталось по полдюжине сверкающих колец.

— Испытание будет жестким! — бросила она своим подругам. — В последний раз мы отобрали слишком много слабаков, и мне потом пришлось оправдываться перед начальством базы. Я не хочу, чтобы это повторилось. Нам нужны лучшие, самые стойкие. И разговора быть не может, чтобы дать им время восстановиться. Они здесь не для того, чтобы нагуливать жирок. Начинайте сейчас же, не накормив и не напоив их. Тогда отбор будет наиболее верным!

Она повернулась, сделала несколько шагов и громко, чтобы расслышали пленники, приказала:

— Всех, кто начнет сдавать, прикончить!

Пленники оцепенели. Недоверие, а затем и ужас отразился на их лицах.

Джаг, стиснув зубы, гадал о том, какое будущее им уготовано. Кавендиш внимательно присматривался к вооружению новоявленных амазонок.

У всех женщин были, как минимум, револьвер на одном бедре и нож для метания на другом. Не бог весть какое вооружение, но в создавшейся ситуации его было вполне достаточно. Чтобы попытаться выбраться отсюда, затеяв драку, потребовалась бы группа хорошо подготовленных мужчин, не уступавших по силе Джагу. Кроме того, приходилось еще считаться с наблюдательной вышкой, охранница на которой была вооружена автоматом и могла поразить любой участок огороженной зоны.

Пленники встревоженно зароптали.

Полдюжины тюремщиц толкали ко входу в загон тележку, нагруженную каким-то металлическим хламом. Глядя на эту повозку, полную всевозможных доспехов, Кавендиш хмурил брови.

Там были латы, шлемы, каски, наплечники, налокотники, нагрудники, латные рукавицы — в общем, полный набор древней амуниции, съеденной ржавчиной.

Ворота загона отворились, тележка по инерции покатилась дальше и, завязнув колесами в песке, резко остановилась. Часть груза с грохотом свалилась на землю.

Сбитые с толку пленники, образовав круг, молча таращились на эту выставку антиквариата, о предназначении которого им оставалось только гадать.

Внезапно раздавшийся из динамика голос просвятил их.

— Внимание! — заревел «колокол», установленный на сторожевой вышке. — Сейчас вам предстоит продемонстрировать свою быстроту и находчивость. Мы переходим к испытанию, которое вы сможете выдержать, лишь предварительно защитив себя. Мы проявляем гуманность и даем вам десять минут на экипировку…

Эта скудная информация еще больше усилила смятение среди пленников, которые непонимающе смотрели друг на друга, пытаясь понять, что же здесь должно произойти.

Джаг и Кавендиш обменялись быстрыми взглядами. В этой куче искореженного металла было почти невозможно отыскать себе нормальное снаряжение. Однако именно в этом, видимо, и заключалась изюминка «игры».

— Начинайте! — скомандовал динамик. — Первые возьмут самое лучшее! Остальным достанется всякий хлам!

Общее оцепенение длилось всего секунду, а затем пленники, отпихивая друг друга, ринулись к тележке.

Джаг мгновенно бросился вперед, следом за ним — Кавендиш.

Менее расторопные яростно хватали за лохмотья тех, кто вырвался вперед, чтобы не дать им добраться до груды металлолома или, по меньшей мере, придержать их и таким образом уравнять шансы.

Чудовищная неразбериха перешла в жалкую драку, тем более несуразную, что никто точно не знал, из-за чего они дубасят друг друга.

Размахивая руками, ругаясь и вопя, пленники брали тележку с доспехами штурмом, тогда как охранницы покатывались со смеху.

Внезапно повозка накренилась и затем резко опрокинулась, с грохотом вывалив на землю весь металлический хлам.

Вообще безумие достигло своего апогея. Пленники решительно пустили в ход кулаки, оспаривая друг у друга ржавое железо.

Хватая первое, что попадалось под руку, они лишь бы как напяливали на себя доспехи, шатались, задевали друг друга, оглашая воздух лязгом металла.

Несколькими тычками Джаг расшвырял суетившихся вокруг него пленников. Совершенно не представляя, что именно им уготовано, он, тем не менее, не хватал все подряд, а старался выбрать из общей кучи что-нибудь более-менее подходящее.

Подхватив несколько металлических предметов, он бросил их Кавендишу и лишь затем принялся выбирать что-то для себя.

Натянуть на себя выбранную «одежду» оказалось не очень-то легко. Ремешки лат были или слишком жесткими, или же совсем сгнили и рассыпались от первого прикосновения. Каски и шлемы потеряли свою форму и, нахлобучивая их на голову, требовалось соблюдать осторожность, чтобы не поранить лицо.

В течение нескольких минут, толкаясь и матерясь, Джаг и Кавендиш все-таки сумели влезть в железные одежды, которые хоть и состояли из разрозненных элементов, но почти полностью скрывали их тела.

Комплекция Джага сыграла с ним злую шутку. Ни одна из этих железок не соответствовала его размерам. Края доспехов впивались в тело, причиняли боль и сковывали движения.

В красных от ржавчины доспехах Кавендиш походил на призрака старых войн, вынырнувшего из бездны времени. Критически оглядев приятеля, Джаг неуклюже приблизился к нему. Металлические доспехи оказались слишком узкими и тяжелыми, и Джаг чувствовал себя в них очень неуверенно. Он знал, что если придется драться, эти доспехи, скорее, сделают его более уязвимым, нежели защитят.

— Чего они от нас ждут? — буркнул он. — Что мы станем разыгрывать из себя гладиаторов?

— Вряд ли, — заметил разведчик. — В телеге не было оружия. По-моему, они задумали какую-то еще большую гадость. Посмотри-ка, зашевелились!

В ту же секунду забулькал динамик.

— Внимание! — раздался гнусавый голос. — Сейчас начнется испытание! Мы запустим в воздух специальную линзу, которая будет летать над загоном…

Толпа пленников замерла. Металлический голос продолжал:

— Речь идет об увеличительном стекле! Летающее увеличительное стекло!

Среди пленников послышались недоуменные возгласы.

Джаг и Кавендиш были изумлены не меньше других. Они многое повидали на своем веку, но никогда прежде ни с чем подобным не сталкивались.

— Что за чертовщина? — прищурив глаза, с тревогой в голосе проворчал разведчик.

Впрочем, и Кавендиш, и Джаг были в большей степени удивлены, нежели обеспокоены.

— Это увеличительное стекло, — продолжал металлический голос, — будет летать над вами до тех пор, пока мы не сочтем нужным прекратить испытание. Вам придется все время двигаться, чтобы избежать контакта с тепловым лучом. Так мы определим вашу выносливость и реакцию, которые вам пригодятся в будущем… Внимание! Те, кто решит закопаться в песок, будут убиты на месте! Теперь вы знаете все, что нужно делать. Удачи вам!

Тотчас две тюремщицы внесли за колючую проволоку какой-то круглый и плоский предмет. Это было кольцо из белого металла, в центре которого помещалась огромная линза толщиной сантиметров в десять. С виду это кольцо не таило в себе никакой угрозы. Джаг даже подумал, не снять ли тяжеловесные ратные доспехи. Ведь если придется прыгать и уворачиваться, его шансы только возрастут.

Кольцо взлетело вертикально вверх, а затем принялось медленно описывать круги, не выходя за границы четырехугольника, окруженного колючей проволокой. Все происходило при полной тишине.

Аппарат питался энергией солнечных батарей, расположенных на его металлической поверхности.

Наблюдая за кольцом, Джаг прищурил глаза. При таком солнце недостатка в энергии аппарат испытывать не будет! Солнце уже прошло точку зенита, но жечь, тем не менее, продолжало немилосердно. По высоте его расположения над горизонтом, Джаг сделал вывод, что проспал совсем немного. Снотворное, растворенное в воде оазиса, было сильным, но действовало не долго. Судя по тому, как развивались события, чертовы тюремщицы действовали по четко разработанной программе.

Двигаясь в воздухе, кольцо чуть кренилось с боку на бок, все время подставляя линзу под солнечные лучи. По поверхности земли медленно скользила, повторяя все неровности рельефа, слепящая точка, похожая на шаловливую бабочку. Пленники легко уворачивались от нее, делая всего лишь шаг в сторону. Это было действительно нетрудно, так как линза перемещалась довольно медленно. Один из пленников, довольно посмеиваясь, даже стал пританцовывать вокруг этого диковинного блуждающего огонька. Его примеру последовали другие…

Кавендиш раздраженно пожал плечами, заскрежетав доспехами, неторопливо направился к повозке и оторвал от нее едва державшуюся деревянную планку. Вооружившись куском дерева, разведчик принялся охотиться за светящейся точкой, стремясь подсунуть планку прямо под световой луч линзы.

Едва белая точка коснулась края доски, как та мгновенно вспыхнула, превратившись в потрескивающий факел.

В толпе пленников пробежал ропот изумления.

Попятившись, Кавендиш сунул горящую головню в песок.

— Ты видел? — прошептал он, подойдя к Джагу. — Эта дрянь вырабатывает столько тепла, сколько горящая газовая горелка. Лучше не попадать под луч этой чертовой лупы! Вот, оказывается, почему нас снабдили этими доспехами! Но мне кажется, этого недостаточно.

У Джага вдруг запершило в горле, и он с трудом сглотнул, подумав, что, к счастью, не успел реализовать свой план. Без защиты доспехов его ожидали бы самые неприятные последствия. Вскоре линза стала перемещаться быстрее. Ее движение сопровождалось легким жужжанием, и раскаленное пятно металось по песку с быстротой мышки, убегавшей от стаи кошек. Иногда пятно и вовсе пропадало из виду, оказавшись в зоне сверкающего под солнцем песка.

Среди пленников началась паника. Люди принялись беспорядочно метаться, прыгать, и вся группа расползлась в стороны, словно туча мух.

Внезапно светящаяся точка прошлась прямо по латам одного из убегавших. Прикосновение было мимолетное, но мужчина дико закричал и опрокинулся навзничь, громыхнув доспехами.

— Проклятье! — заорал он. — Это… Это как струя пламени! Настоящая струя пламени!

— Осторожно! — предупредил Кавендиш. — Это еще только цветочки, но скоро начнутся ягодки. Если хочешь знать, ничего особенного мы пока не видели. Эта штука нам еще покажет…

Разведчик был прав. Ослепительный круг, рожденный линзой, метался из стороны в сторону, выписывая безумные арабески, словно очумевшая пчела.

Уследить за траекторией пятна не представлялось возможным.

Наконец раскаленная точка прошлась по Джагу.

В ту же секунду ему показалось, будто капля кипящей лавы насквозь прошила каску шлема. Зарычав, он бросился в сторону.

— Это всего лишь ласка, — сказал Кавендиш.

Джаг проглотил ругательство, готовое сорваться с губ. Свежий, вздувшийся волдырь, казалось, пронзал болью весь череп.

Шуточек в загоне больше не слышалось. Пленники вполне освоили правила игры. Задрав головы, они пытались предугадать траекторию полета линзы и догадаться о ее неожиданных виражах. Затем люди поспешно отскакивали в сторону, сталкиваясь друг с другом и с металлическим грохотом падая на песок.

Именно в этот момент светящаяся бабочка чиркала по ним, вырывая у них крики и стоны.

Джаг тоже прыгал, как заведенный… Хрипло дыша, он буквально задыхался в шлеме, и ему казалось, что воздух не доходит до него. Струившийся по телу пот разъедал незарубцевавшиеся раны. То, что Джаг пережил за последние дни, не располагало к подобному виду акробатики. К тому же от жажды у него пересохло в горле.

Джаг то и дело вспоминал о Кавендише, искал его глазами, но в следующую секунду был вынужден думать о собственном спасении. Малейшее промедление грозило серьезными последствиями.

Несмотря на быструю реакцию, Джаг во второй раз попал под обжигающий луч, который прошелся по налокотнику и задел латную рукавицу. Это было похоже на прикосновение раскаленного докрасна ножа гильотины, и Джаг застонал. Ему казалось, что он находится в закрытой кастрюле, которую яростно облизывают языки пламени проснувшегося вулкана. К тому же старый шлем принялся болтаться на голове, отчего смотровые прорези смещались и лишали Джага обзора.

В один из таких моментов, передвигаясь вслепую, Джаг налетел на других пленников, и они все вместе с ужасным грохотом повалились на песок. Пока Джаг приходил в себя и поднимался, огненное пятно полоснуло его по пояснице, заставив закричать от боли.

Смех тюремщиц приводил Джага в ярость.

Диск уже летал так быстро, что за ним невозможно было уследить. Его запрограммированная траектория постоянно усложнялась, и замысловатые фигуры, которые он выписывал, чередовались в ужасающем ритме. Внезапно, метрах в трех от Джага какой-то мужчина споткнулся и упал на руки. От удара с его головы слетела каска, обнажив седые, слипшиеся от пота волосы.

Не успел человек дернуться, как зловещая световая бабочка села ему на затылок. Застыв от ужаса, Джаг отчетливо видел, как сначала затлели, а затем с легким потрескиванием вспыхнули волосы несчастного.

Мужчина зарычал, словно раненный копьем зверь. Огненная корона окружила его голову, пожирая волосы на висках, штурмуя затылок.

— В песок! — закричал Джаг. — Сунь голову в песок!

Но тот ничего не слышал. Он был уже неспособен воспринимать окружающий мир. Его череп представлял собой обугленную головешку, из трещин в которой сочилось беловатое мозговое вещество, сваренное на пару.

Ужасное зрелище посеяло среди пленников настоящую панику. Многие, совершенно ошалев, бросились к колючей проволоке. Другие, присев на корточки, принялись рыть песок, надеясь найти в нем укрытие.

Автоматные очереди пресекли эти безумные попытки, и несколько человек рухнули замертво. Бронебойные пули буквально изрешетили их ржавые «одежды».

И, наконец, загорелась повозка, наполнив воздух горьким, удушающим дымом.

Находясь на последнем издыхании, Джаг не знал, то ли ему продолжать бегать, то ли остаться стоять на месте. Зачем суетиться? Ради чего? Доспехи давили на его плечи многотонным грузом, жалкие лохмотья одежды пропитались ржавчиной и потом, огромные волдыри покрывали тело вплоть до щиколоток. Джаг представлял собой страшную рану. Ему казалось, что его заперли в сушильном шкафу. Он прерывисто дышал, жадно хватая ртом воздух, а его сердце громыхало в груди, словно колокол.

Внутри Джага разгорелась борьба с самим собой.

К чему сопротивляться? Чтобы в итоге дождаться неизбежного, как тот несчастный со сваренными мозгами? Или все же стоило продолжать бороться за жизнь, прекрасно понимая, что это всего лишь первый этап испытаний, о цели которых Джаг не имеет ни малейшего представления? Может, наградой победителю будет безмятежная и полная удовольствий жизнь?

Джаг осмотрелся по сторонам. Другие пленники, более слабые телом и духом, передвигались уже только на четвереньках или ползком; жалкие человеческие личинки, они лишь извивались от боли, когда их касалась огненная точка. Подобное поведение пленников приводило амазонок в ярость. Они громко кричали, сыпали угрозами, обещали отказавшимся от борьбы мужчинам страшную смерть, но все их вопли и угрозы не находили никакого отклика среди жертв этой дьявольской игры.

Раздираемый противоречиями, Джаг поднял голову. Он прошел через множество испытаний и мучений и никогда не сдавался. До сегодняшнего дня он руководствовался только одним девизом: выстоять! Он преодолевал любые преграды, невзирая ни на какие обстоятельства. Он никогда не был трусом и никогда не уклонялся от борьбы. Джаг был прочной закалки и решил бороться до тех пор, пока не истощит все свои силы.

Мгновенно обретя уверенность, он вдруг почувствовал себя лучше, словно разорвалась какая-то мутная пелена, обволакивавшая сознание. К Джагу вернулась прежняя ясность ума. Он решил во что бы то ни стало выбраться из этой мышеловки, но с наименьшими потерями, чтобы встретить будущее с достаточным запасом сил.

Солнце уже клонилось к западу, но жгло по-прежнему нещадно. Его лучи, сконцентрированные летающей линзой, обладали эффективностью струи расплавленного металла. Белое пятнышко с легкостью превращало песок в стекловидную массу и плавило доспехи. Каждое его прикосновение, даже мимолетное, ощущалось, как ожог пламенем. Каски, латы, все железные побрякушки, которые напялили на себя пленники, уже почти потеряли свои защитные функции. Доспехи, взятые с боем из повозки, превратились в раскаленный металлолом.

Усталые, подавленные морально, мужчины больше не принадлежали себе. Совершенно лишившись здравомыслия, они пребывали на грани безумия и были уже не в состоянии понять происходящее — то ли это реальность, то ли галлюцинация.

Некоторые, рассудок которых окончательно помутился, видели луч там, где его не было, и орали, как оглашенные, даже не будучи затронутыми световым пятном. Их тела, реагируя на бесконечные ложные сигналы мозга, покрывались ужасными пузырящимися волдырями.

Пытка продолжалась…

Время, казалось, остановилось, минуты превращались в вечность…

Неожиданно кольцо перестало жужжать. Летающая линза медленно начала снижаться. Мягко приземлившись, она положила конец невероятному испытанию.

Вздох облегчения прокатился среди пленных.

Джаг сорвал с головы шлем. Он задыхался, от него исходил отвратительный запах паленой кожи.

Повсюду, тихо постанывая, лежали или сидели пленники. Некоторые, сбросив с себя железную сбрую, рассматривали ужасные обширные ожоги.

Джаг тоже сбросил доспехи. Его одежда дымилась. Несмотря на то, что тело Джага покрывали водянистые волдыри, сильных страданий они ему не доставляли.

Занятый собой, он вдруг вспомнил о Кавендише и принялся с беспокойством озираться.

Увидев разведчика, выбиравшегося из металлического кокона, Джаг успокоился.

Шевелюра Кавендиша порыжела от высокой температуры.

— Все в порядке? — спросил Джаг, остановившись рядом с ним.

— Мне казалось, что я варюсь в кастрюле, — зло бросил разведчик. — А в остальном порядок. Кстати, ты не очень свежо выглядишь…

— Ты тоже, — ответил Джаг. — Главное, что мы живы.

Сказав это, он осмотрелся по сторонам и увидел, что многие пленные уже никогда не поднимутся.

Дверь загона открылась, пропуская рыжеволосую женщину и ее свиту. Тюремщицы двинулись между ранеными и, ударив их сапогом в живот или поясницу, требовали подняться.

Иногда какая-нибудь девушка опускалась на колени, срывала с несчастного шлем и решительным голосом произносила:

— Не годен!

— Прикончить его! — тут же приказывала рыжая.

Многие пленные не могли двигаться, и это означало, что их ожидает смерть. Уцелели лишь самые крепкие — те, кто постоянно двигался и сумел предвидеть изменения траектории обжигающего луча. Остались в живых и те, кому просто повезло.

Рыжая остановилась перед Джагом и раздела его глазами.

— Хорош! — процедила она сквозь зубы. — Тебя мы продадим подороже, чтобы восполнить потери.

У Джага сжалось сердце. Прежде, чем нанести сокрушительный удар, судьба играла с ним словно кошка с мышью. Что бы Джаг ни предпринимал, но избавившись от одних оков, он тут же попадал в другие. Он был всего лишь жалкой игрушкой в руках судьбы. Поклявшись когда-то оставаться до конца жизни свободным человеком, он только что опять попал в рабство.

Все поплыло у него перед глазами… Столкнувшись с горькой реальностью, Джаг почувствовал, как в нем закипает дикая ярость.

Искоса брошенный взгляд Кавендиша остудил его пыл. Сейчас было не время и не место раскрывать себя. Никто не придет им на помощь. Они были беспомощными, как новорожденные. Девушка на сторожевой вышке с легкостью пристрелит их обоих.

Осознав неравенство сил, Джаг подавил свой гнев и покорно опустил голову.

Девушки невозмутимо продолжали свою жестокую инспекцию.

— А ты чего ждал? — ухмыльнулся Кавендиш, когда рыжеволосая отошла. — Что тебя возьмут за ручку, выведут за ворота и отпустят?

Джаг пожал плечами.

— Конечно, нет! Я думал, нас собрали, чтобы мы потешили этих сучек, но теперь слышу слова, которые приводят меня в бешенство. Меня уже продавали крестьянам, императору-самозванцу Галаксиусу, я гнил в подземных тюрьмах Эдема, города Бессмертных, кстати, благодаря твоим махинациям… Ты уж извини, если у меня такая чувствительная шкура!..

— Ты должен был уже давно ко всему привыкнуть, — засопел разведчик.

— Я ненавижу, когда меня рассматривают, как товар! — разозлившись, отчеканил Джаг. — Им придется хорошо постараться, чтобы удержать меня. При первой же возможности я сбегу!

Их разговор заглушил свист из динамика, который обрушил на загон водопад децибелов, от которых заломило в висках.

— А сейчас вы заберетесь в кузов грузовика, который остановился у входа в лагерь, — прогнусавил металлический голос. — Когда окажетесь внутри, вам дадут поесть и напоят, а также выдадут заживляющий раны бальзам. Двигайтесь колонной и не пытайтесь сбежать. Вы не успеете сделать и шага, как вас загрызут собаки. Они специально выдрессированы, чтобы убивать.

Недовольно ворча, пленники построились в колонну.

У загона остановился огромный грузовик с брезентовым верхом. Мужчины с трудом забрались в кузов. Джаг и Кавендиш уселись на одну из боковых деревянных скамеек. Толстая светловолосая девушка передала три пластиковые канистры с питьевой водой и несколько круглых буханок хлеба.

Говорить никому не хотелось. Булькала в глотках вода, чавкали рты — пленники сосредоточенно работали челюстями… Наступила жалкая передышка между страданиями.

Из большой банки с серым бальзамом каждый брал столько, сколько ему было нужно.

Обработав раны лекарством, Джаг принялся за еду, желая в большей степени просто поддержать организм, нежели утолить голод, которого почти не ощущал.

Вскоре машина тронулась с места.

— Нас даже не охраняют, — заметил один из пленников. — Может попытаемся что-нибудь предпринять? Почему бы нам не попробовать сбежать?

Кавендиш бросил на него язвительный взгляд.

— И куда потом идти? — резко спросил он. — Кругом, насколько хватает глаз, один песок… Впрочем, тебя никто не держит, так что можешь рискнуть своей шкурой. Но на твоем месте я бы хорошенько подумал, прежде чем пуститься на такую авантюру.

— Почему?

— Я видел, как в кабину водителя затолкнули двух псов. Знаешь, что они делают, когда их пускают по пятам беглеца?

Собеседник отрицательно качнул головой, и разведчик продолжил:

— Как правило, сторожевых собак учат не мять товар. Вначале они тебя догонят, повалят на землю и станут кружить вокруг… Затем возьмутся за твои яйца. Представь, как их челюсти, легко размалывающие в порошок кусок дубового бруса, прихватят твои игрушки. Хорошенько запомни, что поначалу собаки жмут не сильно, вполне довольствуясь тем, что ты просто неподвижно лежишь. Но стоит тебе только сделать вид, будто ты собираешься шевельнуться, они сразу сжимают челюсти. Одно движение, которое им не понравилось, и… всмятку… Есть над чем подумать, верно?

Среди пленников прошелестел озабоченный шепоток. Кандидат в беглецы, что-то буркнув, привалился к борту грузовика.

Через дыру в брезенте Джаг поглядывал на унылый и однообразный пейзаж. Неожиданно его внимание привлекла темная точка вдали. Вскоре она, увеличившись в размерах, превратилась в скопление мшистых скалистых уступов, на вершинах которых стояли бараки. Расстояние не позволяло оценить точно, но, похоже, строения занимали значительно большую площадь, чем Эдем — город Бессмертных. По спине Джага пробежал неприятный холодок. С иллюзиями следовало распрощаться, грузовик вез пленников прямо в ад. Если их подвергли столь безжалостному тесту, чтобы отобрать самых крепких, значит, впереди их ждут еще более тяжелые испытания.

Прошло томительных полчаса, прежде чем Джаг смог, наконец, рассмотреть в деталях то, что издали показалось ему черной точкой.

Прямо из песка торчали мрачного вида черные глыбы, изъязвленные пузырями, возможно, вулканического происхождения. Давние извержения магмы образовали нечто похожее на корону, ощетинившуюся острыми шипами. Сквозные проломы, проделанные во многих местах, позволяли получить некоторое представление о рельефе местности. Естественный срез скал образовывал подобие цирка. Вдоль потеков застывшей лавы спускались пушистые гроздья цветного лишайника и голубоватого мха.

На высоких стальных балках, вбитых в скальную породу, располагались сторожевые вышки, оснащенные прожекторами и тяжелыми пулеметами. Зависнув в воздухе на длинных металлических ходулях, они напоминали странных окаменевших птиц. Несмотря на их, казалось бы, беспорядочное размещение, они создавали впечатление хорошо продуманной системы охраны.

Базальтовый цирк представлял собой настоящую крепость, убежать из которой было практически невозможно. Сторожевые вышки надежно защищали необычный лагерь как от посягательств извне, так и снаружи.

Грузовик въехал в тоннель, по стенам которого струилась вода. Изнутри тоннель был покрыт настоящим ковром водорослей. От влаги и гнилостного запаха першило в горле. Срывавшиеся со свода капли воды часто барабанили по брезентовому верху кузова. После сухости пустыни такое изобилие воды просто пугало.

Решетчатые ворота закрылись, и свет пустыни померк. Пленники попали в новый мир. Лишенные обзора, они чутко вслушивались в бульканье воды. Темнота действовала на всех угнетающе. Несмотря на то, что грузовик двигался довольно медленно, из-под его колес то и дело выплескивались фонтаны грязной воды.

Тоннель заканчивался, и Джаг заметил, что стены его похожи на губку с миллиардами дырочек и каналов.

Машина выползла из тоннеля, доехала до центра цирка и остановилась у основания сторожевой вышки.

— Выгружайтесь! — откинув брезент, приказала охранница, вооруженная автоматической винтовкой.

Джаг послушно спрыгнул на землю и оказался в луже воды. Царившая здесь влажность затрудняла дыхание и вызывала дрожь в теле. Вдоль склонов застывшей лавы громоздились барачные постройки из листового железа. Большинство этих хижин были буквально съедены ржавчиной. Металлические мостики и лестницы, связывавшие их, создавали невероятно запутанный лабиринт переходов, похожий на гигантскую паутину, в которой застряли огромные насекомые бурого цвета.

По земле во все стороны тянулись блестящие нитки рельсов, по которым двигались тяжелые вагонетки.

Узкоколейки ныряли прямо в пасть огромной пещеры, увитой водорослями. Из зияющего отверстия несло невыносимым запахом гнилого болота и тины.

Охранницы в черных кожаных комбинезонах и касках с шахтерскими лампочками сновали взад-вперед, нещадно ругая несчастных пленников, непрестанно моргавших воспаленными веками и едва двигавших худющими руками и ногами, облепленными грязью.

— Похоже на горную разработку, — пробормотал Кавендиш. — Но я не могу понять, что можно добывать из недр этого огромного куска пемзы?

Джаг нахмурил брови. Он тоже не имел представления, что здесь можно добывать.

Все вокруг было съедено лепрой окисления. Время от времени на поверхности луж лопались пузыри, распространяя отвратительное зловоние.

Кавендиш шумно втянул в себя воздух.

— Коррозийное испарение, — определил он. — Вполне возможно, эта ржавчина — не только результат разрушительного действия воды, которая прет изо всех дыр… По-моему, не стоит дышать полными легкими, если не хочешь быстро загнуться… Мне приходилось бывать в более привлекательных местах…

Джаг поднял голову и внимательно посмотрел на небо, похожее на лазурный опрокинутый колпак.

Изрытые, покатые стены создавали впечатление кратера потухшего вулкана. Дорожки застывшей лавы еще более усиливали это сходство.

Повсюду свисали пряди голубых водорослей, которые, казалось, были вырваны из недр базальта каким-то таинственным отливом.

— Убежать отсюда будет трудновато, — заметил разведчик. — Нам бы сейчас очень пригодились крылья!

Джаг согласно кивнул. Кавендиш ненароком напомнил ему Энджела, ребенка-мутанта, к которому Джаг относился, как к сыну. После долгих скитаний Энджел нашел подобных себе крылатых людей и остался с ними. Джаг едва заметно улыбнулся. Действительно, Энджелу не потребовалось бы много времени, чтобы оказаться за пределами этой западни.

Вздохнув, Джаг принялся внимательно осматривать окружающие мрачные декорации, надеясь отыскать какой-нибудь выход.

Между рельсами узкоколейки застоялась вода, по маслянистой поверхности которой танцевали микроскопические блуждающие огоньки.

В глубинах подземных вод явно обитала какая-то гнилостная дрянь. Судя по всему, карстовая вода из трещин породы была непригодна для питья.

Цирк вулканического происхождения являл собою огромную сточную канаву. В лабиринте тоннелей горных разработок протекал какой-то отвратительный биологический процесс, сопровождавшийся выделением ядовитых газов.

У рабочих, прикованных к ржавым вагонеткам, была мертвенно-бледная кожа, синюшные губы и налитые кровью глаза. Люди с трудом тащились вперед, сложившись вдвое и сотрясаясь от непрекращавшихся приступов кашля.

Из зияющей пасти главного тоннеля неожиданно появились три охранницы, ведя на поводках каких-то странных животных. Это были земноводные рептилии с жесткой, розовато-зеленой чешуей, выпуклыми глазами и перепончатыми лапами.

Они медленно переваливались на коротких лапах и беспрестанно раскачивали длинными головами, будто настороженно принюхивались. В их разинутых пастях виднелись огромные клыки, а каждый палец на лапах заканчивался длинным загнутым когтем. Каждое из этих чудищ было длиной около двух метров.

Ослепленные дневным светом, они щурили глаза, прикрывая их массивными подрагивающими веками. Было явственно видно, что при погружении в воду их косые ноздри могли герметично закрываться.

Оставалось непонятным, какие функции возлагались на этих чудовищ. Не исключено, что их использовали в качестве сторожевых псов.

Джага передернуло от отвращения. Его замутило от одного только вида рептилий.

Со страшным скрежетом открылась дверь одного из полуразрушенных казематов, и в проеме показалась толстая женщина в форме цвета хаки. Ее голова и брови были начисто выбриты. На животе висел в кобуре солидных размеров револьвер.

Она молча подошла к пленникам и окинула их взглядом перекупщика скота, приценивающегося ко всему стаду.

Ее черные жесткие глаза смотрели на новоприбывших так же тепло, как отверстие ствола карабина.

Остановившись в нескольких метрах от группы, она подбоченилась, уперев кулаки в бедра.

— Добро пожаловать в горняцкий городок Олмахо! — рявкнула она. — Надеюсь, вы не держите на нас зла за то, каким образом мы собрали вас сюда. Хорошая рабочая сила — большая редкость в этих местах, и нам приходится использовать нетрадиционные методы найма. Если вы хорошо себя зарекомендуете, вам нечего бояться… Вас побалуют и со следующим поступлением отпустят на свободу с небольшим денежным пособием. Но здесь нужно работать! Вы здесь не для того, чтобы нагуливать жирок. Так что убедите себя в том, что ваше пребывание в этом лагере временное, что вы должны добросовестно трудиться, и тогда все будет хорошо. В противном случае, вам каюк. Мы в Олмахо не очень-то любим лентяев! — она выдержала паузу, окинула строгим взглядом слушателей и продолжила: — Меня зовут Джедья, и здесь ничего не делается без моего согласия. Постарайтесь это не забывать! Если вы будете добросовестно работать, вас будут хорошо кормить и вы даже сможете иногда ласкать моих девушек, которые не прочь поразвлечься. Думаю, среди вас найдутся парни, которые не против такого времяпрепровождения, — она усмехнулась. — Итак, будем считать, что мы с вами обо всем договорились. Сейчас вам покажут ваши жилища и скажут, что вы должны.

будете делать. Если проявите старательность и дисциплину, все будет как нельзя лучше.

Закончив на этом свою речь, она повернулась на сто восемьдесят градусов и пошла прочь тяжелой походкой слонихи.

Пленников повели к огромному ангару, насквозь изъеденному ржавчиной. Образовавшиеся в нем дыры были заколочены деревянными щитами. Там пленникам выдали новую одежду из непромокаемой ткани, каски и кое-какой шахтерский инструмент.

— Не забудьте взять спальные мешки, — прокаркала мегера с татуировкой на лбу, показав на кучу подстилок на колченогом столе, стоящем у выхода. — На шахте всего лишь один подъемник, и его не будут гонять, чтобы поднимать вас наверх каждый день. Так что будете спать внизу. Надеюсь, темнота вас не испугает.

Видимо, восхитившись собственной остротой, она разразилась громоподобным смехом, обнажив лишенные зубов верхние десна.

— Давайте, пошевеливайтесь! — скомандовала она. — Переодевайтесь, чего ждете? Свои лохмотья бросьте в мусорную корзину! И не бойтесь раздеться догола, я не отгрызу ваши стручки. Это не по моей части, если понимаете, что я имею в виду…

Как и остальные, Джаг и Кавендиш натянули на себя рабочие костюмы из желтой синтетической ткани. Плотный, холодный материал, соприкасаясь с телом, вызывал неприятные ощущения.

Своим необычным телосложением Джаг, естественно, привлек всеобщее внимание. Даже мегера с татуировкой на лбу, не пытавшаяся скрыть своих лесбийских наклонностей, широко раскрыла рот от удивления.

Действительно, телосложение Джага потрясало. Он был похож на настоящего хищника. Старый Патч не ошибся в выборе имени для своего приемного сына, назвав его Ягуаром. Джаг и впрямь походил на огромную дикую кошку, каждое движение которой можно было сравнить с величественной музыкой.

Находясь в рабстве у крестьян, он бегал за лошадьми, с ярмом на шее таскал за собой плуг, тяжело груженные повозки, выкорчевывал пни огромных деревьев, поваленных бурей. Тяжкий физический труд превратил его в настоящего титана.

У Джага были очень сильно развитые спинные мышцы и непомерно широкие плечи, а рельефно выделявшаяся большая дельтовидная мышца, просто поражала воображение. Мощные грудные мышцы и пресс заставили бы побледнеть даже героев греческих мифов. На руках стальными шарами перекатывались мощные бицепсы.

Тело Джага без преувеличения можно было сравнивать с телом хищника, с которого содрали шкуру.

В сравнении с Джагом, Кавендиш, тоже отличавшийся, кстати, крепкой мускулатурой, выглядел просто заморышем.

— С тобой трудно оставаться незамеченным, — проворчал разведчик.

— Я не знал, что ты настолько осторожен, — ответил Джаг, продолжая одеваться.

— Я не о том, — возразил тот. — Как мне спрятать бриллианты, если на нас все смотрят?

Джаг мрачно оглядел немногочисленную аудиторию. Его недовольное выражение подействовало на зрителей отрезвляюще. Каждый занялся своим делом, в том числе и женщина с татуировкой на лбу. Мощный, с выступающими скулами и коротким ежиком на голове — его волосы еще не успели отрасти после стрижки наголо в подземном городе-западне — Джаг выглядел мрачным и суровым. Он походил на свирепого головореза, с которым лучше не связываться.

Процедура переодевания продолжалась в полной тишине. Мужчины механически натягивали на себя одежду, удрученные своим положением и сильно озадаченные тем фактом, что пока еще никто и словом не обмолвился насчет того, что же им предстоит добывать.

— Они никого не обыскали. Ты хоть что-нибудь понимаешь? — пробормотал разведчик, тайком засовывая мешочек с бриллиантами себе в трусы.

— Они не воровки. Им просто нужна рабочая сила…

— Интересно, что можно добыть из этих камней? — задумчиво произнес Кавендиш, и, взглянув на Джага, продолжил:

— Ясно, что нам предстоит шлепать во воде круглые сутки. Надо набраться терпения, хорошенько изучить местность и обычаи тюрьмы. В конце концов, мы придумаем, как отсюда сбежать.

— Они обещали освободить нас, как только прибудет новый контингент, — безразличным тоном отозвался Джаг.

— Забудь об этом, — процедил сквозь зубы Кавендиш. — Ты видел, как выглядят несчастные парни, прикованные к вагонеткам? Живые трупы! В штреках, наверное, полно застоявшегося токсичного газа. Ясно, как божий день, что парни мрут как мухи. Поэтому эти суки и вынуждены без конца добывать новых рабочих, чтобы заменить умерших!

Погруженные в мрачные мысли, друзья вышли из ангара и увидели каких-то существ, похожих на гигантских тритонов, которые ползали по скалам, впиваясь когтями в пористый камень. Завидев людей, они замирали, глядя на них неприятным застывшим взглядом. Время от времени одна из тварей выбрасывала из пасти длинный раздвоенный язык, словно хватала невидимое насекомое.

— По-моему, мы им не нравимся, — прошептал разведчик.

Действительно, повисшие на отвесных стенах мерзкие твари разглядывали пленников с какой-то животной злобой.

— Интересно, опасны ли они? — пробормотал Джаг.

— Бойся их, как чумы, — сказал один из пленников, вступая в разговор. — Однажды я имел с ними дело. Лучше держитесь от них подальше. Во-первых, это плотоядные хищники, а во-вторых, они очень быстро передвигаются по любой местности. Они предпочитают стремительно атаковать и намертво впиваться когтями в жертву. Оторвать несчастного от них невозможно. Мой друг таким вот образом потерял ногу.

Эти грустные уточнения прервал голос тюремщицы:

— Все в большой штрек! — приказала она. — Пора приниматься за работу!

Отряд двинулся вперед и вошел в пещеру. Земля и стены были покрыты липкой, пористой пленкой. Покрытые пылью лампочки, закрепленные на опорах, едва освещая путь, оставляли целые участки галереи погруженными в кромешную тьму.

Звуки падающих капель и журчания воды, усиленные сводом, создавали впечатление подземного водопада, кипящего в чреве базальтовой массы.

Добравшись до конца тоннеля, пленники погрузились на платформу ветхого подъемника, сбитого из разнокалиберных досок и раскачивающегося при малейшем движении.

Болтаясь из стороны в сторону, платформа опускалась вниз, цепляясь за стенки колодца. Пронзительно визжала проржавевшая лебедка. Опустившись примерно метров на сто, платформа резко ударилась о землю, отчего пленники попадали друг на друга, не удержавшись на ногах.

— Давайте, выходите! — закричали стражницы, подталкивая пленников прикладами. — Вы уже приехали!

Едва последний человек вышел из клетки подъемника, женщины опустили защитную решетку и, скалясь, словно гиены, подали команду «подъем».

Джаг осторожно втянул в себя пахнущий плесенью воздух. Они находились у входа в гигантскую пещеру, ощерившуюся иглами известковых отложений. Стекловидные наросты торчали из земли и свисали с потолка, создавая впечатление клыкастой пасти чудовищного животного. В центре каменного пузыря находилось черное озеро, поверхность которого маслянисто поблескивала в тусклом свете немногочисленных фонарей. Вокруг озера был разбит палаточный лагерь, а из палаток выглядывали бледные, истощенные, небритые лица.

Какой-то старик двинулся навстречу вновь прибывшим.

Он был высокого роста, с лысой, как колено, головой, и длинной спутанной бородой.

— Привет! — глухим голосом произнес он. — Меня зовут Джетро, я начальник участка. Только не забивайте себе голову всякой ерундой. Это громкий титул, не более. Я такой же раб, как и вы. Прежде всего, я вам объясню, что к чему. Представляю, сколько у вас возникло вопросов. Я через это сам прошел, поэтому знаю, что говорю.

Он сделал широкий жест рукой.

— Эта глыба, в сущности, является метеоритом, глубоко вонзившимся в землю. Не спрашивайте меня, откуда он взялся, я знаю не больше вашего. Он упал из космоса, и на этом точка. Представьте себе ядро около двух километров в диаметре, которое впилось в землю, как пуля в брюхо кабана.

— И в чем будет заключаться наша работа? — бросил Кавендиш, которого уже стали раздражать разглагольствования старика.

— Всему свое время, парниша, — ответил тот. — Сейчас говорю я. И тебе лучше меня послушать. Здесь не угольная шахта. Ковырять камни киркой не придется. Этим занимаются другие, в других штреках, в общем, не наш «набор». И если ты не выслушаешь меня внимательно, то рискуешь оставить здесь свою шкуру. То же самое относится и ко всем остальным.

— Так что здесь такого необычного? — нетерпеливо спросил Джаг.

— Все! — ухмыльнулся Джетро. — Во-первых, вода отравлена. В ней нет кислорода, но есть какой-то исключительно опасный газ. Во-вторых, ядро метеорита продолжает «жить», воздействуя на людей… И еще…

— Что? — буркнул Кавендиш.

— …есть животные, которых лучше обходить стороной, как и ядовитых рыб, например. Есть еще тритоны, разновидность огромных ящериц, которых вы должны были видеть на поверхности…

Пленники растерянно переглянулись.

— Так что же все-таки мы будем делать в этом райском уголке? — не выдержал Джаг.

— Собирать ветер, — ответил старый Джетро.

Ничего, конечно, не поняв, Джаг прищурил глаза.

— А ты не мог бы повторить? — спросил он.

— Речь действительно идет о собирании воздуха, — бесхитростно подтвердил начальник участка.

Заметив всеобщее недоумение, он без промедления добавил:

— Не нервничайте, парни, я не шучу. Я объясню кратко, но в целом, так оно и есть. Ядро метеорита время от времени выбрасывает струи газа, который в воде превращается в гроздья пузырей… — он сделал паузу и более твердым голосом добавил:

— Вам придется нырять и собирать эти пузырьки в огромном количестве.

Недоумение сменилось озлобленностью, и ропот недовольства прокатился по рядам пленников. Джетро успокаивающе поднял руку.

— Я говорю вам правду, — заверил он. — Вы должны будете собирать эти пузырьки газа, стараясь не раздавить их.

— Это какая-то чушь! — вмешался Кавендиш. — Ты что, принимаешь нас за дураков?!

— Понимаю ваше удивление, но тем не менее вы будете делать именно это. При соприкосновении с водой пузырьки газа приобретают некоторую плотность и становятся похожими на мыльные пузыри, клейкие, гибкие, тягучие. В таком виде ими вполне можно манипулировать, если у вас нежные руки.

Разведчик ухмыльнулся.

— Пальчики у нас, как у фей, потому-то нас и отобрали, — сказал он. — И что с ними делать, с этими паршивыми пузырями?

— Вы выкладываете их на решето, словно яблоки, — спокойно ответил Джетро. — Из того, что вы соберете, уцелеет только десятая часть, остаток урожая сразу же лопнет, но то, что сохранится…

— Сохранится? — буркнул Джаг. — И что?

Тусклый взгляд начальника участка просветлел.

— «Выжившие» пузырьки начнут медленно густеть, — объяснил он. — Они станут стекловидными, затем перламутровыми. Вы увидите, как пузыри превратятся в мягкие шарики, похожие на сгнившие фрукты, затем с каждым днем они будут становиться все тверже. Через некоторое время, скажем, по прошествии недели, газ полностью отвердеет. Догадываетесь, что из него получится? Жемчужина! Огромная жемчужина! Настоящее сокровище!

— Мать честная! — проворчал Кавендиш. — Ты хочешь сказать, что газ, который выбрасывается из ядра чертовой губки, обладает свойством…

— Именно! Пройдя через воду и кислород воздуха, он затвердевает! Пузыри превращаются в жемчужины… А шкуры, которые доставили вас сюда, торгуют ими!

— Жемчужины! — прошептал Кавендиш, пораженный этим фантастическим открытием. — Жемчужины из газа!

— И тем не менее, это так! — подтвердил Джетро. — И они качественнее тех, которые производят моллюски. А поскольку наши еще и крупнее, то за них и платят больше.

Уставившись глазами в пустоту, разведчик уже принялся фантазировать. Желание извлечь выгоду из чего угодно не покидало его даже в самые критические моменты.

Более здравомыслящий Джаг возвратился к делу.

— Если я правильно понял, придется нырять, — сказал он. — Но ты сам сказал, что вода отравлена… Выдадут скафандры?

Старый Джетро отрицательно покачал головой.

— Никаких скафандров… Вы будете нырять голыми, как охотники за кораллами.

Увидев, что лицо Джага потемнело, он объяснил:

— Не волнуйся, сынок! Есть одна хитрость, которая предохраняет нас от растворенного в воде яда, — он рассмеялся клокочущим смехом. — Это лучшее, что было придумано до сих пор, увидишь сам! С этим ты станешь настоящим человеком-амфибией!

Скептически настроенный Джаг не смог удержаться от недовольной гримасы. Старик не внушал ему доверия. Он мог говорить что угодно, поскольку занимал здесь привилегированное положение. Добиться такой должности мог только человек с продажной душой. Этот тип, должно быть, служил и вашим и нашим. Раз он шестерит у этих чертовых самок, значит, переметнулся в их лагерь. Полутонов в подобной ситуации быть не может. По крайней мере, длительное время. В общем, доверять ему было нельзя.

— Пройдите сюда, — сказал начальник участка, обращаясь ко всей группе. — И не слишком пугайтесь того, что увидите. Это эффектно, но не опасно.

Джаг почувствовал, как у него свело желудок. Ему не очень нравились предостережения, высказанные в подобном тоне. Кавендиш, казалось, потерял всякое благоразумие. История о газовых жемчужинах основательно перетряхнула его мозги.

Следуя за проводником, пленные подошли к куче раскаленных углей, рядом с которой на деревянном ящике сидел мужчина в тельняшке и жарил кусок беловатого мяса.

Джетро хлопнул его по плечу.

— Кип, — сказал он, — продемонстрируй нам свою экипировку.

Кип встал, пряча улыбку в уголках рта. Он был похож на шута, приготовившегося показать интересный фокус. У него было одутловатое лицо, покрытое синеватыми прожилками, и он скорее напоминал вполне благополучного человека, нежели раба. Джаг мгновенно определил его в ряды привилегированных. С ним тоже требовалось быть осторожным.

Повернувшись спиной к группе, Кип взялся за край своей вполне свежей тельняшки и снял ее через голову.

Глаза присутствовавших вылезли из орбит. Джаг содрогнулся от отвращения, и все его тело покрылось пупырышками.

К обнаженной спине Кипа, точно между лопатками, приклеилась студенистая масса размером с два сомкнутых кулака. Прозрачная, она вся была пронизана голубоватыми капиллярными сосудами. По консистенции она напоминала медузу, а по своей сути — пиявку. Дюжина щупальцев проникла в тело по обе стороны позвоночника Кипа, и по этим живым зондам пульсировала таинственная синеватая жидкость.

В воздухе прошелестел испуганный ропот.

— Какая мерзость! — ахнул Кавендиш, выходя из оцепенения. — Это… Оно живет?

— Естественно, — довольно ухмыльнулся Джетро. — Это паразит. Вид моллюска, который обитает во многих штреках. Его вживление в организм человека происходит безболезненно. Он прямо воздействует на кровь своего носителя, которого «обслуживает», откачивая из нее все яды. Природа разумно поступила, создав собственное противоядие. Этот живой фильтр заменяет все мыслимые скафандры. С ним можно находиться под водой в течение многих часов. Он поглощает углекислый газ из крови, перерабатывая его в кислород, извлекает вредные вещества и нейтрализует их. Это настоящий ангел-хранитель. Благодаря ему можно прыгать в токсичное варево штреков, как ныряют в подогретый бассейн с минеральной водой.

Убежденный не более, чем остальные члены группы, разведчик не мог скрыть своего отвращения.

— Дерьмово он выглядит для ангела-хранителя! — пробормотал он. — Лично я с удовольствием раздавил бы его каблуком сапога.

Начальник участка нахмурился.

— Не вздумай когда-нибудь сделать это! — раздраженным тоном произнес он. — Паразиты слишком ценная штука, чтобы позволять себе убивать их. Без них вы сдохнете, едва окунете большой палец ноги в этот гнусный суп. Хорошенько вбей себе это в голову и не ломайся, словно девственник. Эта тварь отвратительна не более, чем червяк, но оказывает массу услуг.

Джаг подошел ближе и, подавив в себе дрожь отвращения, принялся рассматривать пульсирующий между лопаток Кипа студенистый шар. Трудно было себе представить, что жизнь заключенных зависела от столь гадкой вещи.

— А можно от этого избавиться? — едва сдерживая подступившую к горлу тошноту, поинтересовался он.

— Конечно, — заверил Джетро. — Эти животные живут только шесть месяцев. Потом они съеживаются и падают, как перезрелые фрукты. Не паникуйте, это не пиявки и не вампиры, наоборот… Они помогут вам, а не сожрут…

Наглядный урок закончился, и Кип надел тельняшку, довольный произведенным эффектом.

— Между собой мы называем это «прививкой», — объяснил начальник участка. — Все, пошли! Мы и так потеряли кучу времени. Надо побыстрее браться за работу, иначе не выполним норму.

Группа сдвинулась с места без особого энтузиазма.

Несмотря на усталость, от которой ломило все тело, Джаг в эту ночь спал плохо.

Тяжелая, липкая атмосфера давила на него. Капли влаги, падая со свода, стучали по брезенту палаток, как палочки по натянутой коже барабана. Пронизывающий, коварный холод проникал до мозга костей.

Фосфоресцирующие водоросли окаймляли контуры скал ореолом фантасмагорического света. В плотной тишине уснувшего лагеря шум воды приобретал тревожный оттенок и звучал в ушах, как тысяча бурных потоков.

Казалось, что шахта — не что иное, как переплетение труб невероятно сложной канализационной системы. Даже при слабо развитой фантазии можно было представить, что находишься внутри чудовищного динозавра, убаюканного бульканьем собственных кишок.

Боязнь раздавить студнеобразного паразита не позволяла Джагу лечь на спину. Все тело сводили судороги, и он скрипел зубами от невыносимо болезненных сокращений мышц.

Он на несколько минут проваливался в сон и снова просыпался, резко выныривая из кошмара, чтобы попасть в объятия еще более гнусной реальности.

В конце концов, надсадный голос Джетро разбудил его ни свет ни заря, и он сел, свесив на грудь тяжелую от бессонницы голову.

Рядом с ним Кавендиш боролся с зевотой. С выпученными глазами, нездоровым цветом лица, он имел далеко не лучший вид.

Некоторые пленники тяжело кашляли. Сотрясаемые конвульсиями, они складывались вдвое, в то время как другие закуривали первую утреннюю сигарету. Перед ужином всем пленникам выдали табак в различных видах, соль в таблетках, сладости, лечебные бальзамы, касторовое масло — короче, полный набор, предназначенный подсластить жизнь заключенных.

Дежурный убрал кастрюлю с дымящимся кофе с изъеденного червями деревянного ящика, и мужчин повели к воде.

— Сегодня вы ныряете в первый раз, — сказал начальник участка. — Бесполезно накачивать вас советами и директивами… Наблюдайте за старожилами и копируйте их движения, собирайте пузырьки нежно, поглаживайте их, словно хотите приручить, и все у вас получится. Не старайтесь выбирать самые крупные, они очень легко лопаются. Остерегайтесь всех животных и особенно рыб-шаров. Уклоняйтесь от столкновений.

В том же духе он произнес еще несколько слов, а затем приказал мужчинам раздеться и залезть в водоем.

Внутреннее озеро, словно чернильное пятно, темнело в центре огромного подземного зала. Поднялся тревожный ропот.

— А как передвигаться под водой? — поморщившись, спросил Кавендиш. — Без фонариков там ни черта не увидишь! Эта лужа похожа на жидкую ночь.

Джетро понимающе кивнул.

— Как только окажетесь под водой, потрогайте руками водоросли, которые покрывают скалистые уступы… Вашего тепла будет достаточно, чтобы они начали светиться. Под водой станет светло, как в ясный день. Я уже говорил вам, что природа заранее обо всем позаботилась.

Он поднес к губам маленький свисток и издал длинную пронзительную трель, которая полетела рикошетом от стенки к стенке. По этому сигналу ныряльщики попрыгали в воду. Большинство из них были абсолютно голыми. В руках они держали сетки с мелкими ячейками.

Джаг получил такую же «авоську» и, мельком взглянув на Кавендиша, прыгнул в черное озеро. Вода была вязкой, необычной плотности, и Джагу казалось, что он перемещается в сиропе, противодействующем всякому проникновению. Ни о каких олимпийских рекордах не могло быть и речи.

Разгребая эту патоку со всей силой, на какую был способен, Джаг медленно погружался вглубь. С физиологической точки зрения он не ощущал никаких неудобств. В висках, правда, немного стучало, и он чувствовал очень острый металлический привкус на языке, но в остальном все было в порядке.

Как и сказал Джетро, паразит исправно нейтрализовал яды, которые отравили это болото.

Старожилы, которые прыгнули в воду первыми поглаживали кустики водорослей, и мягкий голубоватый свет потек по илистому дну. Джаг позволил подхватить себя теплому, вязкому течению. Он хорошо себя чувствовал, не испытывая ни малейшей необходимости подняться на поверхность, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Паразит заменял ему баллон с кислородом.

Несмотря на плотную жидкую среду, пловцы Джетро перемещались с удивительной гибкостью. Джаг же производил впечатление пьянчужки, который упал с моста и неумолимо шел ко дну. Он часто греб руками, но продвигался очень медленно. Дно было уже почти полностью освещено, и свет перебрасывался с одного куста водорослей на другой. Многочисленные отверстия в дне озера уходили туннелями в глубь породы. Пересекаясь между собой, эти ходы образовывали настоящий лабиринт.

Неожиданно Джаг осознал, что, находясь уже более пяти минут под водой, он не ощущает никаких признаков удушья. Водный мир пронизывали потоки разных температур. Опускаясь вниз, Джаг пересек холодное течение. Вдруг, в призрачном свете водорослей Джаг заметил первые пузырьки. Они вырывались из щелей в стенках, образуя серебристые цепочки. Инстинктивно Джаг протянул руку, пытаясь схватить их, но движение было слишком грубым, и пузырьки лопнули от прикосновения его ладони, чувствительно пощекотав ее.

Джаг отдернул руку и, спрятавшись в нишу в стене, стал наблюдать за другими ныряльщиками. Они действовали с бесконечной осторожностью, заталкивая в сетки крупные грозди пузырьков, похожих на хрустальный виноград.

Джаг принялся старательно копировать их движения. После нескольких бесплодных попыток ему удалось наполнить свою «авоську» хрупкой добычей. Мимо него проплыл Кип и подал знак медленно подниматься. Джаг поплыл за Кипом, не спуская глаз с сетки с пузырьками, привязанной к запястью.

По мере того, как Джаг поднимался вверх, его сердце билось все сильнее и сильнее. Пузырьки, конечно же, сейчас начнут лопаться. По-другому и быть не может. Это всего лишь вопрос секунд.

Но вопреки всем ожиданиям, ничего не произошло, и когда он вынырнул на поверхность озера, сверкающая гроздь по-прежнему свисала с его руки.

Уперев руки в бедра, Джетро доброжелательно смотрел на него.

— Великолепно! Великолепно! — одобрительно воскликнул он. — Теперь ты научишься раскладывать их, а затем — снова под воду, день еще только начался.

Слегка оглушенный тем, что услышал, Джаг пошел следом за Кипом. Легкие хрипели, виски побаливали, но в данных обстоятельствах Джага это беспокоило меньше всего. Он не мог отвести изумленного взгляда от блестящих шариков, находившихся в сетке.

Поверхность странных пузырьков отливала всеми цветами радуги, напоминая разводы жидкого мыла.

Кип вошел в дощатый барак, прилепившийся к скале.

Тысячи газовых шариков лежали там на полках и было видно, что большое их количество уже видоизменилось.

Они потеряли свою привлекательность, став стекловидными, мутными. Ни один из шариков еще не блестел жемчужным блеском. Сейчас их можно было сравнить разве что с глазами дохлой рыбы, выложенными для какой-то мрачной церемонии.

— Не тяни, — посоветовал Кип. — Осторожно, без толчков, опустоши свою сетку. Гроздь не должна распасться, коснувшись решета, иначе все пропало! Все пузырьки полопаются.

Кивнув, Джаг послушно последовал его совету. Но его руки оказались неловкими, и скопление развалилось: шарики лопались один за другим, приводя Джага в отчаяние.

Его удрученный вид вызвал у Кипа и Джетро приступ безумного хохота.

— Не переживай так сильно, — сказал, отдышавшись, начальник участка. — Такое с тобой случится еще не раз. В этом деле нужно набить руку. Хорошо уже то, что ты так быстро смог поднять полную сетку… У некоторых уходят многие дни, прежде чем они добиваются такого результата. К этому ты, кажется, имеешь способности. Остальное придет с практикой. Но тебе не стоит долго стоять здесь, а то переохладишься… Нырни еще три-четыре раза, и для первого дня будет достаточно. Здесь надо беречь себя, если хочешь долго продержаться!

В течение последующих недель, Джаг проводил под водой по тринадцать-четырнадцать часов в сутки. Вообще-то он быстро потерял ощущение времени. В пещере не было ни дней, ни ночей, и каждый час как две капли воды походил на предыдущий.

Вначале, чтобы не выбиться из колеи, Джаг пытался считать количества приемов пищи, но быстро понял, что колония жила замкнутой жизнью, следуя собственным правилам, своим нуждам, и все, что он узнал на поверхности, здесь ничего не стоило.

Загнанные в глубь метеорита, пленники жили в своем ритме. Просыпаясь, они бросались в воду, выйдя из воды, находили убежище во сне. Время в подземелье словно бы растворялось. С каждым разом Джаг мог находиться под водой все дольше и дольше. Он погружался, позволял течениям подхватить себя, прикасался по ходу к кустикам голубоватых водорослей, которые приветствовали его успокаивающим светом.

Достигнув щели-«производительницы» газовых пузырьков, он набирал их полные горсти, наполняя сетку за меньшее, чем для того требовалось, время.

Что-то похожее на доверие зародилось между человеком и этими странными пузырьками. Они позволяли ему ласкать себя, иногда деформировались, но никогда не лопались. Ему нравилось проникать в центр какой-нибудь огромной грозди, чувствовать почти неосязаемую материю, катящуюся вдоль его тела, заставляющую его приятно поеживаться от тысяч прикосновений. Это был уже не промысел, а почти признание в любви.

На стеллажах «дозревания» пузырьки медленно твердели и становились перламутровыми. Но иногда пузырьки лопались, оставляя после себя лишь тонкую сверкающую пыль, и никто не мог объяснить, что являлось тому причиной.

На восьмой день, когда приятели ели, сидя у скалы рядом с водоемом, Кавендиш вдруг ударил себя кулаком по колену.

— Происходит что-то странное, — негромко сказал он. — Что-то ненормальное! Мы торчим здесь уже, наверное, лет сто, но до сих пор не составили даже приблизительного плана побега! Я уверен, что ты и думать забыл о внешнем мире, о том, что существует за пределами это чертовой пещеры! Или я ошибаюсь?

Занятый поглощением кукурузного супа, подслащенного патокой, Джаг замер с ложкой у рта и удивленно приподнял брови.

Разведчик был прав. Действительно, он, всегда такой деятельный и свободолюбивый, обожавший открытые пространства, сейчас вел себя, как примерный заключенный.

В первый вечер, пребывая в возбужденном состоянии, он обошел лагерь, присматриваясь к людям, пытаясь уловить в них нетерпение, увидеть понимающие взгляды.

Тщетно. В лагере уже образовались кланы: старожилы отгородились от вновь прибывших, а те, в свою очередь, разбились на группы. Жалкий раскол, не имевший под собой никакой реальной почвы.

Тогда Джаг решил немного выждать. Поговорить по душам с остальными пленниками не представлялось возможным, поскольку поблизости всегда находился Джетро, который, несомненно, продался амазонкам.

Той же ночью, еще не остывший от желания вырваться на свободу, Джаг бродил неподалеку от единственного, на первый взгляд, выхода: подъемника. Однако Джага постигло быстрое разочарование. Ни свисавшего кабеля, ни противовеса, — ничего не было в прямоугольной шахте, вырубленной в скале. Ее гладкие стены терялись во тьме, уходя на сотню метров вверх.

— Глухой номер, приятель, — прошептал чей-то голос совсем рядом, и Джаг непроизвольно вздрогнул.

Он даже не услышал, как к нему кто-то подошел. Обернувшись, Джаг увидел парня примерно такого же возраста, как и он сам, но тот был намного ниже его и более скромной комплекции. Длинные светлые волосы незнакомца были зачесаны назад, собраны на затылке в «конский» хвост и перевязаны ярко-красной тесьмой. На его ничем не примечательном лице застыло безучастное выражение. Но Джага поразили его разноцветные глаза — один голубой, второй зеленый, — смотревшие, казалось, прямо в душу.

Удивленный Джаг молчал, и парень кивнул в сторону подъемника.

— Все кабели, как и система подъема, находятся снаружи, — объяснил он. — Поэтому побег этим путем невозможен. Кроме того, наверху постоянно дежурит охрана.

Внимательно выслушав его, Джаг еще раз осмотрел темный колодец. Пожалуй, никому не удалось бы добраться до поверхности без соответствующего снаряжения. Да и действовать требовалось совершенно бесшумно и незаметно, что представлялось невозможным, учитывая сложившиеся в лагере взаимоотношения.

Джага охватило любопытство, и он собрался забросать вопросами своего собеседника, но тот уже исчез. Он ушел так же незаметно, как и пришел, оставив Джага в недоумении. Тот даже подумал, уж не привиделся ли ему этот светловолосый парень.

С того вечера Джаг занимался лишь тем, что нырял, стараясь как можно больше собрать пузырьков. О побеге он даже не думал, что было на него совсем не похоже.

— Ты прав, — ответил он Кавендишу. — Я не знаю, что со мной происходит, но в голове у меня пусто. У меня такое впечатление, будто все, что существует вне этой пещеры, — вторично… Я думаю лишь о том…

— …как бы побыстрее нырнуть! — отрезал разведчик. — Я это знаю, потому что испытываю то же самое. Когда я оказываюсь под водой, я ощущаю себя таким счастливым, как никогда в жизни. Мне хочется, чтобы это никогда не прекращалось. Даже ночью я просыпаюсь от нестерпимого желания броситься в это отравленное болото. Ты понимаешь? А ведь я никогда не был любителем плавания!

Во взгляде Джага появилась обеспокоенность.

— Вода… — словно во сне проговорил он. — Из нее действительно не хочется выходить. Это как головокружение, хочется спускаться все ниже и ниже…

Кавендиш сплюнул на землю.

— Мы подпитаны наркотиком, одурманены паразитом, если тебя интересует мое мнение, — проворчал он глухим голосом. — Других объяснений я не вижу. Эти гнусные твари прививают нам свой вкус к водной среде!

Джаг опустил ложку в миску с супом.

— Думаю, так оно и есть! — завелся разведчик. — Мы подверглись влиянию медуз. Они защищают нас от яда, но постепенно берут под свой контроль наш мозг! Ты отдаешь себе отчет, что мы почти довольны своей судьбой, и что единственно важным для нас является пребывание в этом вонючем липком озере? — поскольку Джаг не возражал, Кавендиш продолжил: — Если пустим дело на самотек, то никогда отсюда не выберемся по той простой причине, что не будем испытывать в этом необходимости. При такой системе, когда нет ни ключей, ни замочных скважин, ни сторожевых собак, мы сами себе надзиратели!

Ошеломленный столь очевидным выводом, Джаг отшвырнул свою миску. Неожиданно у него пропал аппетит. Он прекрасно осознавал, что водная среда и мокрые подземелья становятся для него все более привлекательными, но понятия не имел, как от этого излечиться.

Радикальное решение проблемы заключалось в том, чтобы сорвать со спины паразита, но в настоящий момент это ничего не решало, так как у приятелей не было даже приблизительного плана побега. Кроме того, Джетро мгновенно пресечет любые их попытки бегства.

С другой стороны, если они ждали так долго…

Джаг почувствовал, как ледяные мурашки пробежали у него по спине. Никогда еще он не попадал в такую западню.

— Если мы будем бездействовать, — сказал он Кавендишу, — поверь мне, мы начнем сходить с ума, забудем о существовании внешнего мира и о том, кто мы есть в действительности.

— Так оно и есть, — согласился разведчик. — Ты видел остальных?.. Они работают, как одержимые. Ныряют, всплывают с полными сетками пузырей, снова ныряют, всплывают, и так без конца. Настоящие роботы! Ты пробовал разговорить их, вытащить хотя бы слово? Глухо! Они не отвечают! Они разучились даже ругаться! Иногда мне кажется, что они не видят и не слышат меня! Да ты посмотри, как они едят! Извиваются, словно черви, стремясь, чтобы озеро всегда находилось в их поле зрения. Такое впечатление, будто они боятся, что оно вдруг высохнет!

— Это действительно так, — кивнул Джаг. — Я никогда не слышал, чтобы они разговаривали о женщинах или о сексе, как это происходит во всех тюрьмах. Такое впечатление, что их мозги заняты чем-то более важным.

— Водой! — убежденно произнес Кавендиш. — Медузам становится неуютно от долгого пребывания на суше и тогда они внушают своему хозяину желание постоянно находиться в воде. Надо быть бдительным и все время держать себя под контролем, чтобы сохранить ясность ума. Иначе нам никогда не выбраться из этой пещеры. Джаг машинально кивнул, соглашаясь с разведчиком. Но он боялся, что стоит ему погрузиться в воду, как от всех этих доводов не останется и следа.

Опасения Джага подтвердились, потому что в течение последующих дней ни он, ни Кавендиш ни разу не возвратились к прежней беседе.

Продолжительные подводные блуждания, казалось, в буквальном смысле промывали мозги. Как только Джаг оказывался в воде, он напрочь забывал свое человеческое прошлое, человеческую жизнь, и все приключения, которые привели его сюда. Он превратился лишь в видимость человека, лишенную сознания, перестал думать и жил только ощущениями: холод, тепло, гладкое, шершавое, быстрое течение или медленное…

Его мозг тупел, слова забывались. Осязательные же способности, напротив, развились до совершенства.

То же происходило и с Кавендишем, но мужчины уже давно перестали разговаривать друг с другом. В свободное время, они бродили взад-вперед или торчали в палатке, ни к чему не проявляя интереса.

Иногда под водой Джагу встречались рыбы: черные и плоские, с длинными перепончатыми плавниками. Они ничуть не пугались, позволяли подплывать к себе и даже трогать.

Со временем выяснилось, что искать пузырьки было не только сложно, но и опасно. Выход газа никогда не происходил в одном и том же месте. Где-то иссякнув, он вдруг появлялся там, где раньше его не было, подчиняясь каким-то таинственным процессам, происходящим внутри метеоритного ядра.

К концу второй недели пребывания в подземной пещере Джаг и Кавендиш, плывя рядом друг с другом, впервые встретили рыбу-шар.

И хотя они были тщательно проинструктированы насчет такой встречи, их онемевшие мозги не сразу приняли верное решение.

К счастью, рыба, преградившая им путь, была небольших размеров. Но все-таки ныряльщики потеряли несколько драгоценных секунд, глупо рассматривая ее вытаращенными глазами.

Тем временем рыба-шар, величиной с крупный апельсин, стала пожирать серебристые шарики, которые выскакивали из щелей в стенке тоннеля. Она втягивала их в себя, словно пылесос, тело рыбы стало увеличиваться и быстро достигло размеров футбольного мяча. Ее кожа растянулась и стала полупрозрачной. Сквозь нее даже просматривались внутренние органы.

И вот, когда уже казалось, что рыба вот-вот лопнет, она вдруг медленно скользнула в направлении пловцов.

Только тогда Кавендиш, положив руку на плечо Джага, вывел его из оцепенения и кивком головы дал понять, что им лучше убраться подобру-поздорову.

Рыба-шар могла выстреливать поглощенный газ силой настоящей пушки. Именно так утверждал Джетро, и не было причин не верить ему. По его словам, рыба выплевывала газовый шар, который мчался в воде с убийственной силой артиллерийского снаряда. Попав в цель, газовая «пуля» взрывалась и ударная волна причиняла жертве серьезные травмы. В качестве примеров, Джетро описывал различные случаи проломов черепа, разрывов селезенки, печени, легких, вывихов суставов, смещений позвонков. В общем, он перечислил полный набор радостей, которых следовало избегать, если ты еще не потерял желания дышать свежим ветром.

Оглушив свою жертву, рыба-шар набрасывалась на нее и высасывала всю кровь до последней капли.

— Это безжалостная взрывчатка-вампир! — закончил Джетро свой рассказ. — Бойтесь этих тварей, как чумы, и даже больше. Существуют такие экземпляры, газовый шар которых может разнести стенки тоннеля. Однажды я видел типа, который попал под такой снаряд из сжатого воздуха. Я не стану рассказывать, на что он стал похож, просто представьте себе человека, который пытался остановить стадо бизонов голыми руками!

Обретя вдруг ясность ума, Джаг шевельнулся и резко повернулся на бок. Не так быстро, как ему хотелось бы, но плотная вода тоннеля не позволяла делать резкие движения.

Кавендиш устремился вглубь, изо всех сил стараясь поднять облако мути, которое прикрыло бы их бегство. Своими беспорядочными движениями он задевал водоросли, которые тотчас начинали излучать свет.

Рыба-шар тем временем выбирала удобную позицию для залпа.

Не желая сдаваться без борьбы, Джаг поискал глазами какое-нибудь оружие, но ничего, кроме рассыпанных по илистому дну камней, не увидел.

Чувствуя наступавшую на пятки смерть, мужчины плыли с максимальной скоростью, на которую были способны, но круглый, раздувшийся шар не отставал…

Помогая себе резкими движениями хвоста, поигрывая плавниками, рыба-шар то и дело меняла направление, пытаясь выбрать идеальную позицию и одним залпом накрыть сразу двух пловцов. В сущности, она играла с ними, словно осознавала свою разрушительную мощь и явное превосходство.

В тот момент, когда Джаг бросился в боковой тоннель, рыба выплюнула свой грозный снаряд.

Под напором массы сжатого газа вода вспенилась и забурлила.

Резко прогнувшись, Джаг увидел, как в десяти сантиметрах от его груди пронеслась блестящая сфера. Молниеносная серебристая струя походила на клинок шпаги.

Сверкающий шар врезался в стенку штольни и взорвался с глухим звуком. Возникший чудовищный водоворот бросил Джага на скалу. Резко возросло давление, и Джагу показалось, что на него обрушилась невидимая стена. Будто сжатый гигантскими тисками, Джаг чувствовал, что у него вот-вот лопнет череп. На несколько секунд у него все поплыло перед глазами. Ударная волна с разрушительной силой прошлась по тоннелю, поднимая тучи ила, откалывая известковые отложения, срывая со стенок и превращая с бесформенные комки длинные пряди водорослей. Наступил кромешный мрак.

Испуганного, оглушенного Джага подхватило сильное течение. Мимо, в илистой мгле, промелькнуло тело Кавендиша. Оглушенный разведчик плыл лицом вверх. Джаг схватил его за руку и, беспрестанно оглядываясь, потащил за собой в тщетной надежде на то, что им удастся спастись от рыбы-шара. Но фортуна и на этот раз повернулась лицом к двум приятелям: Джаг заметил грот… От волнения он замер на какое-то мгновение, а затем заработал ногами с утроенной силой. Через несколько секунд Джаг и Кавендиш были уже вне досягаемости всесокрушающего противника.

Лицо разведчика посерело, из носа текла кровь. Джаг перевернул его на бок и попытался нащупать пульс. Пульс стучал ритмично, но это не успокоило Джага. Кавендиш, судя по всему, угодил под прямой удар волны. Вполне возможно, что он получил серьезные травмы.

Прошло несколько минут, которые показались Джагу вечностью, прежде чем разведчик наконец зашевелился. Его несколько раз стошнило сгустками измочаленных водорослей.

— Где мы? — спросил он, приподнявшись на локте и осматриваясь вокруг.

— В воздушном кармане, — объяснил Джаг. — Подождем, когда рыба-шар уберется подальше. Как ты себя чувствуешь?

Разведчик подавил зевок.

— Примерно так, как если бы по мне пронеслось стадо буйволов, — проворчал он. — Но, в принципе, я готов к бою.

— Пока ты приходил в себя, у меня возникла одна идея, — сказал Джаг, вставая. — Подожди меня здесь.

— А куда мне отсюда деться? — буркнул разведчик.

Убедившись, что его напарник окончательно пришел в себя, Джаг осторожно двинулся вперед. Грот заинтриговал его и возродил надежду на побег. В какой-то степени нападение рыбы-шара явилось для компаньонов своего рода благословением. Оно подействовало на них, как электрошок, и вывело из болезненного оцепенения, напрочь лишавшего всякой инициативы.

Понимая, что это состояние просветления долго не продлится, Джаг с бешено колотящимся сердцем принялся обследовать грот в надежде обнаружить какую-нибудь галерею, которая напрямую выведет его в пустыню. Вполне возможно, что где-то поблизости имелся выход, о существовании которого никто не знал.

А почему бы и нет? В этом мире возможно все.

Неловко передвигаясь, Джаг лавировал между торчавшими снизу острыми пиками известняковых отложений. Темнота рассеивалась неверным светом фосфоресцирующих растений.

Вскоре Джаг установил, что грот является перекрестком большого количества узких штреков, по которым можно было передвигаться только на коленях.

Джаг опустился на корточки, чтобы обследовать один из таких ходов, и заметил на иле какой-то след.

Это был отпечаток перепончатой когтистой лапы.

Охваченный паникой, Джаг стал лихорадочно осматривать темные провалы смежных тоннелей.

Прошла еще одна неделя. Захваченные однообразным ритмом жизни лагеря, Джаг и Кавендиш возобновили ныряние и проводили под водой самые приятные часы, гоняясь за серебристыми газовыми пузырьками.

Рыба-шар больше не попадалась им на пути, и жизнь снова вошла в однообразное русло.

Однажды утром начальник участка объявил, что им дается день отдыха.

Услышав эту новость, Кип откровенно ухмыльнулся.

— Осторожно, парни, — бросил он многозначительно. — У нас будут гости. Сейчас придут самки за созревшими жемчужинами, и они непременно прихватят с собой нескольких жеребцов.

Он не врал. Час спустя визгом ржавых роликов заявила о себе спускавшаяся в пещеру кабина подъемника.

Дюжина вооруженных до зубов женщин твердо стояла на платформе.

Среди них была и бритоголовая, которая руководила всем хозяйством.

— Ну и ну, — произнес Кип. — Сама хозяйка пожаловала. Будьте уверены, парни, она прибыла за «свежатиной». Горе тому, кто окажется не на высоте!

Подъемник остановился, и охранницы тут же заняли позицию таким образом, чтобы в случае необходимости накрыть огнем все пространство гигантской пещеры.

Даже мельком не взглянув на заключенных, Джедия направилась в помещение, где созревали жемчужины. Старик откровенно раболепствовал перед ней.

Прошло добрых полчаса, прежде чем пара вышла из барака. Джедия несла пузатенький кожаный мешочек, в котором находились готовые жемчужины. Целое состояние!

Подойдя к подъемнику, толстуха откровенно похотливым взглядом прошлась по строю заключенных.

Прежде чем взобраться на платформу, она шепнула несколько слов одной из надзирательниц. Та подошла к строю и стволом своего автомата принялась указывать на мужчин.

— Ты, ты, ты… — говорила она, продвигаясь вдоль шеренги ныряльщиков.

Джаг оказался в числе избранных, но к этому он был готов.

Он увидел, как взгляд черных глаз Джедии задержался на нем.

— На платформу, быстро! — приказала охранница. — Руки на затылок!

Джаг послушно влился в группу избранных и прошел мимо Кавендиша, который даже не взглянул в его сторону. Не потому, что он испытывал чувство зависти к «счастливчикам», просто разведчик снова потерял связь с реальностью.

К тому же, после приключения с рыбой-шаром, приятели не перебросились и десятком слов. Джаг взошел на платформу, окруженную металлической сеткой с ромбовидными ячейками. С пронзительным скрежетом закрылась предохранительная решетка, и подъемник пошел наверх.

По мере того, как он поднимался, мрак внутри колодца рассеивался, уступая место искусственному освещению, создаваемому ацетиленовыми светильниками, которые зажигались в исключительных случаях, иначе говоря, когда подъемником пользовалась Джедия.

Когда подъемник достиг поверхности, Джаг отпрянул и прищурился, до боли ослепленный танцующим светом.

Температура воздуха тоже показалась ему невыносимой. Когда он вышел наружу, и в лицо ему ударил ветер пустыни, Джаг резко качнулся назад. Мир, который окружал его, показался ужасно сухим, иссушенным, горьким.

Враждебный мир!

Жаркий воздух жег кожу, как огненное дыхание, как струя обжигающего пара. Сияющее солнце вонзало в глаза раскаленные иголки, и Джаг застонал. Задыхаясь, словно помощник кочегара, наглотавшийся угарного газа, он зашатался, едва держась на ногах. Поверхность земли представлялась ему огромной печкой, горнилом, которое жгло его кожу и иссушало слизистую оболочку гортани и носа.

У Джага закружилась голова, когда он вспомнил, как, спустившись в шахту, был поражен ужасной влажностью. Потрясенный, он спрашивал себя, как ему удалось так быстро перейти из одной крайности в другую. В этом угадывалось влияние паразита, присосавшегося к его спине.

Бросив быстрый взгляд на других пленников, Джаг убедился, что и они испытывают те же муки. Однако легче ему от этого не стало.

Безразличные к чужой боли, охранницы прикладами подталкивали их к строению из красного листового железа.

— Вперед, побыстрее! — командовали они. — Нет времени погружаться в мечты! Вас надо как следует отмыть! От вас воняет тиной, как от утопленников!

Дверь отошла в сторону, и они вошли в примитивную душевую. В каждой кабинке лежало черное мыло и щетки с жесткой щетиной.

Поначалу Джаг мылся с истинным удовольствием.

Однако очень быстро он почувствовал недомогание. Вода показалась ему кислой по сравнению с водой из черного озера. Возможно, дело было в том, что эта вода поступала из «нормального» источника, а не из глубин гигантского метеорита.

Впрочем, Джаг понимал, что в нынешнем своем состоянии не может мыслить логически.

Вскоре он перестал тереть себя щеткой, так как на груди появилось покраснение, и он почувствовал нестерпимый зуд.

— Вытирайтесь! — отдала команду надзирательница, перекрывая воду. — Рядом находятся комнаты. Каждый занимает одну из них и ждет, когда к нему придут.

Безучастные ко всему, пленники шли по коридору, покрытому резиной. Все происходило при абсолютном молчании: каждый замкнулся, ушел в себя. Затуманенные глаза не останавливались ни на чем, будто им вообще не на что было смотреть. Мозг фиксировал информацию, но не анализировал ее. Все сводилось к простой констатации фактов, причинные связи не устанавливались. Мужчины жили в сиюсекундном настоящем и ни о чем не думали.

Джаг не испытывал никакого желания с кем-либо заговорить. Неспособный собраться с мыслями, он смотрел на спутников, не видя их. Там, внизу, общения практически не существовало, за исключением общепринятых банальных фраз. Здесь было еще хуже. Сознание словно замерло, остались только инстинкты.

Джаг вошел в какую-то крохотную комнату, площадь которой составляла не более четырех квадратных метров. Стены были обшиты перфорированными панелями, а металлический пол покрыт ворсистыми ковриками. Пища и вино уже ждали на подносе, стоявшем на куске облицовочного камня. В углу находилась какая-то ослепительная никелированная установка, совершенно не вязавшаяся с обветшалым видом комнаты.

Оценив размеры своего временного пристанища, Джаг машинально сел на ложе и принялся есть. Он не был по-настоящему голоден, но инстинкт побудил его к принятию пищи. Он должен был любой ценой поддерживать свой организм, чтобы быть готовым ко всяким неожиданностям. Это проверенное спасительное средство уже не раз выручало его в других обстоятельствах. Именно таким образом он смог несколько месяцев назад пересечь практически из конца в конец ужасное смертельное болото, образовавшееся после падения орбитальной станции с атомными двигателями. При этом Джаг тащил на своих плечах Кавендиша.

Он ел чисто механически, не задумываясь над своими действиями, не ощущая вкуса того, что проглатывал, не испытывая никакого удовольствия от пищи. Точно с таким же отсутствием ощущений он пил, будучи не в силах определить, глотает ли отвратительное низкосортное пойло или пьет виноградное вино высшего качества.

Едва он закончил есть, как тихо открылась дверь, и на пороге появилась Джедия.

Перекатившись на бок, Джаг неожиданно осознал, что уснул после последней любовной схватки. Следует сказать, что соискательницы были многочисленны и достаточно требовательны.

Через неплотно закрытую дверь до него доносились обрывки разговора. Он понял, что Джедия и ее девушки собрались, вероятно, в коридоре, чтобы перекурить. Горький запах плохого табака постепенно заполнял комнату.

Решив удовлетворить свое любопытство, Джаг бесшумно встал и подошел к двери таким образом, чтобы не быть замеченным надзирательницами.

Обнаженные или одетые только в пеньюары, они стояли, прислонившись к перегородке, беспечные, похотливые, еще мокрые от пота любви, с прилипшими ко щекам прядями волос.

Сизый дым, заполнявший коридор, был таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом.

— Что и говорить, очень жаль, — пробормотала одна из девушек. — В этой партии есть прекрасные образчики… Давно уже не было ничего подобного… Особенно этот Джаг…

Джаг отметил огорчение одной из своих партнерш. Она пришла одна и вела себя не так нахально, как ее товарки, спросила даже как его зовут.

Другая, совершенно голая, пожала плечами, отчего затряслись ее дряблые груди.

— Ничего не поделаешь, — сказала она. — Такова их судьба. Когда начался процесс, ничто не может его затормозить. Те, кто посильнее, сопротивляются дольше, всего лишь. А работа должна делаться…

Дверь барака открылась, появилась Джедия, и разговоры прекратились.

— Все, хватит чесать языками! — бросила хозяйка шахты. — Развлечение закончилось. Пора отправлять их вниз.

Девушки тут же разбежались.

Воспользовавшись суматохой, Джаг поспешно отошел от двери и снова лег на тюфяк, притворившись, что спит. У него трещала голова от того, что он только что услышал. Что означал этот странный разговор? Казалось, надзирательницы сожалели о какой-то таинственной и неотвратимой катастрофе, смысл которой Джаг не мог уловить. Внезапно в комнату вошла Джедия. Она повернула скрытую движущуюся стенную панель, за которой было окно, перечеркнутое толстыми металлическими прутьями.

В комнату ворвался ослепительный солнечный свет. Джаг непроизвольно отпрянул. Ему показалось, что этот свет может причинить ему боль, что сейчас у него начнет пузыриться кожа, как от «ласки» огня газовой горелки.

Он резко сел, вцепившись руками в тюфяк. Его реакция удивила его самого. Отвратительное ощущение недомогания разлилось по всему телу. Желудок выворачивало наизнанку.

Голубое небо показалось ему отвратительным, а пустыня такой же гостеприимной, как куча гашеной извести. Пейзаж, открывшийся взору Джага, казался ему непереносимым.

— Давай-ка, вставай! — приказала Джедия с легкой улыбкой на губах. — Все девушки остались довольны тобой, но я думаю, что ты не очень-то хочешь задерживаться здесь. Я не ошибаюсь?

Ее рот язвительно скривился. Было очевидно, что она знает о мучениях, которые испытывал Джаг.

Пытаясь спастись от укусов солнечных лучей, Джаг перекатился к краю тюфяка и метнулся к умывальнику, находившемуся в углу комнаты, чтобы освежиться.

Несмотря на то, что вода была кислой, она принесла ему некоторое облегчение.

— К подземному миру быстро привыкаешь, не так ли? — ухмыльнулась Джедия. — Я более чем уверена, что не можешь дождаться, когда снова окажешься там.

Джаг растерянно промолчал.

— В пещере вода намного лучше, — продолжала хозяйка шахты. — К тому же сумерки, темнота… А здесь тебе тяжело, да? Вода, свет, жара — все враждебно, все тебя раздражает… Ты чувствуешь себя так, словно с тебя содрали кожу, и ты идешь по пустыне под палящим солнцем, верно?

Представив себе эту картину, она разразилась громким смехом, вызвав тем самым отвращение на лице Джага. Эта сучка была права: он видел себя бредущим среди дюн под обжигающим дыханием пустыни.

От этого воспоминания все его существо словно бы ощетинилось, стальная рука сжала сердце, и у Джага осталось лишь одно желание: присоединиться к Кавендишу в недрах метеорита.

Мгновенно успокоившись, он начал одеваться под насмешливым взглядом Джедии.

— В принципе, ты похож на кита, выброшенного на берег, — процедила она сквозь зубы. — Тебя надо поливать каждые десять минут, чтобы не лопнула шкура.

Джаг пожал плечами. Осознание своей уязвимости давило на него тяжелым грузом. Он стал слабым, ненормально чувствительным к жаре и сухости.

— Я провожу тебя до порога твоей новой обители, — продолжала подтрунивать Джедия, когда он был готов. — Это все, что я могу для тебя сделать. С помощью Жемчужины ты сумел доставить мне удовольствие. Малышка тоже осталась довольна тобой, а такое случается редко. Она крепкий орешек!

Они вышли из каземата, и Джагу показалось, что он попал в сушильную печь. Солнце опустилось ниже, но его лучи жгли все так же немилосердно.

Во дворе два тритона, которых держала на поводке одна из охранниц, рванулись в сторону Джага, и амазонке пришлось приложить всю свою силу, чтобы сдержать их. Разъяренные монстры скребли когтями песок и щелкали челюстями. Увидев испуганное лицо Джага, Джедия рассмеялась пронзительным смехом.

— Как видишь, они ненавидят пленников! — сказала она. — И особенно таких красавчиков, как ты. Но мне кажется, что в действительности они просто ревнуют. Смешно, правда? Ящерицы устраивают сцену ревности! Умереть можно со смеху…

Они дошли до входа в основную галерею, и Джедия передала Джага другой охраннице, вооруженной ручным пулеметом на треноге, который она держала в руках без видимого напряжения.

— До следующей встречи, дорогой, — хохотнула Джедия. — Работай хорошо! Собирай для нас побольше прекрасных жемчужных пузырьков, и ты сможешь возвратиться и развлечь нас… если будешь еще на это способен и тебя не испугает дневной свет!

Джаг хотел было резко ответить, но смиренно промолчал, торопясь покинуть этот ужасно сухой, враждебный мир.

Тоннель поглотил его и сразу же наступило облегчение. Остальные заключенные были уже там, ожидая посадки в клеть подъемника.

Кабина пошла в глубь темного колодца.

Как только наступил кромешный мрак, Джагу сразу стало лучше. Не превращается ли он в существо тьмы? Не делает ли из него подземная жизнь больного, не переносящего ни свежего воздуха, ни солнца? Такое предположение вызвало у него дрожь во всем теле.

Подъемник остановился, и он последовал за своими товарищами по несчастью.

Лагерь был погружен в атмосферу безделья. Тут и там лежали мужчины, беспрерывно прикладываясь к бутылке водки и медленно погружаясь в мрачное состояние опьянения. Никто не заговорил с ними, не попросил рассказать об их похождениях в самых подробных деталях.

Создавалось впечатление, будто это никогда их не интересовало, будто они всегда были выше этого.

Джаг ощутил неприятное покалывание в желудке. В любой тюрьме на них буквально набросились бы собратья по несчастью, жадные до скабрезных рассказов. Здесь ничего подобного не произошло. Каждый оставался на месте, замкнувшись в своем одиночестве. Они едва ли поднимали голову, чтобы взглянуть на прибывших, когда те проходили мимо.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Джаг начал разыскивать Кавендиша. Не найдя его в палатке, он инстинктивно направился к озеру. Ему потребовалось не более двух минут, чтобы обнаружить разведчика.

Почти голый, свернувшись в позе зародыша, он спал в яме, заполненной водой.

Больше разозленный, чем напуганный, Джаг принялся тормошить его до тех пор, пока тот не проснулся.

— А! Это ты, — узнав Джага, пробормотал Кавендиш. — Уже вернулся?

— Черт возьми! — вспылил Джаг. — Ты потерял голову или что? Какого черта ты забрался в эту яму? Ты не мог спать в спальном мешке или гамаке?

Приподнявшись, разведчик нахмурил брови, осмотрелся вокруг, затем внимательно посмотрел на свое покрытое грязью тело. Казалось, он был удивлен не меньше своего товарища.

— Черт возьми! — растерянно воскликнул он. — Что такое? Я даже не помню, как попал сюда! Неужели кто-то решил подшутить надо мной? Если это шутка, то я не вижу в ней ничего веселого!

Взяв Кавендиша за руку, Джаг помог ему выбраться из мутной воды.

— Происходят странные вещи, — пробормотал он, поддерживая разведчика, который шатался как пьяный. — Когда я был наверху, я испытывал странные ощущения…

Кавендиш с удивлением посмотрел на него.

— Что еще?

— Чувство отвращения к пространству, к пустыне… Я думал лишь об одном: возвратиться сюда и нырнуть… Плавать в тоннелях, плавать и плавать… всегда.

Кавендиш долго качал головой.

— Это удивляет меня лишь наполовину, — пробурчат он. — Когда девушки выбрали тебя, я испытал чувство облегчения. Я был счастлив, что мне не придется покидать пещеру. И это говорю тебе я, человек, который не пропускал мимо ни одной юбки!

— Это еще не все, — прервал его Джаг. — Снаружи мне показалось все ужасно сухим. К тому же я подслушал один разговор, полный странных намеков.

— Это все проделки паразита! — категорично высказался Кавендиш. — Ты в это можешь не верить, но все исходит от него. Он уничтожает, пожирает нашу личность, превращая нас в подобие зомби! Еще немного, и мы станем такими же, как и все остальные. Ты только посмотри на них, это же живые трупы. Вот кем они стали! Ни о чем другом не думают, только бы напиться где-нибудь в темном углу! Чем больше мы ждем, тем в большую зависимость от медуз попадаем!

— Сейчас мы ничего не сможем предпринять, — остудил пыл разведчика Джаг. — Выбраться наверх чертовски тяжело. И даже, если удастся это осуществить, игра не стоит свеч, так как вокруг полно охранниц, а вся территория простреливается пулеметами. Не следует забывать и о тритонах. Двое из них чуть не разорвали меня…

— Может быть, ты был не слишком любезен с ними? — хохотнул разведчик.

— Как это?

— Я… я не знаю… Может быть, они поздоровались с тобой, а ты не ответил, и они обиделись?

Джаг раздраженно пожал плечами. Затем, не сговариваясь, они направились к палатке-столовой и налили себе по большой кружке пива.

Прошло немного времени, и от отдыха осталось лишь одно воспоминание.

На следующий день счастливые Джаг и Кавендиш с наслаждением погрузились в воду озера и отправились в лабиринты многочисленных галерей, разыскивая газовые шарики.

Поглощенные работой, они быстро забыли о своих треволнениях. Ничто для них не было более важным, чем кипение прозрачных пузырьков, вырывавшихся из глубин метеорита. Они испытывали настоящую дрожь сладострастия, дотрагиваясь до хрупких гроздей, готовых взорваться в любую секунду.

Спустя несколько дней произошел несчастный случай, нарушивший очарование водной гармонии.

Один из ныряльщиков обнаружил щель, из которой вырывались пузырьки, имевшие странный голубоватый цвет. Соблазнившись, он решил набрать их полную сетку, чтобы заслужить похвалу Джетро.

Когда он вынырнул на поверхность и вышел на берег, его добыча, не выдержав резкого перепада давления, лопнула у него в руках с громким треском.

К несчастью, ныряльщик вдохнул высвободившийся газ. Последствия были настолько же впечатляющими, насколько и отвратительными.

Спустя несколько часов после взрыва пузырьков, живот ныряльщика вздулся, как у рыбы-шара, а затем лопнул от лобка до грудной кости. Клочья внутренних органов разметало далеко в стороны с невероятной силой давления.

— Такое я вижу впервые, — пробормотал начальник участка. — Чтобы никто больше не притрагивался к этим голубым пузырям! Это сверкающая смерть, и не более того!

Обескураженные ныряльщики отпрянули от разорванного трупа. Запах падали постепенно заполнял атмосферу.

— Может быть, из этих голубых пузырей рождаются рыбы-шары? — высказал предположение Кавендиш. — К несчастью, наши тела не могут растягиваться до такой степени, как у них. Надо быть резиновым, чтобы выдержать это!

— Вы видели? — спросил Кип. — Он словно проглотил гранату с выдернутым предохранителем, и она взорвалась у него в животе. Ну их ко всем чертям, эти голубые пузырьки!

— Прекратить треп! — прогремел голос старого Джетро. — Вы что, весь день намерены болтать? Ничего особенного не произошло, обычный несчастный случай! Такое могло случиться в любом другом месте. Вы же не наложите в штаны из-за одного-единственного случая!

Кип опустил глаза и замолчал. И тем не менее, все понимали, что он хотел сказать: в тоннелях стало одной опасностью больше.

— А теперь за дело! — с наигранной доброжелательностью бросил начальник участка. — Не запугают же нас несколько цветных пузырей!

Отметив употребление местоимения «нас», Джаг не смог сдержаться.

— Ты собираешься снова начать нырять? — уточнил он.

Мертвенно-бледный Джетро бросил на него испепеляющий взгляд, но, сообразив, что идет по лезвию бритвы, и что Джаг выражает общее мнение, он не полез на рожон и даже быстро нашел оправдание.

— Мы все находимся в одинаковых условиях, что бы вы об этом ни думали, — сказал он. — Отказ от ныряния не избавляет от опасности. В скором времени, может быть, завтра, одна из таких расщелин, из которой выходит смертельный газ, образуется где-то здесь, на суше, вокруг нас, и я автоматически попадаю в такое же положение, как и вы. Но я, в отличие от некоторых, не накладываю в штаны!

Аудитория согласилась с этим туманным аргументом, и работа незамедлительно возобновилась.

Влияние, оказываемое водной средой на сознание пловцов, было настолько сильным, что, погрузившись в нее, они быстро забыли о новой опасности или же свели ее в своем представлении к минимуму.

Когда Джаг работал в одиночку, он дважды видел, возвращаясь из тоннеля, цепочки опасных пузырьков голубого цвета. Он поспешно сворачивал с их пути и наблюдал, как они поднимаются наверх и растворяются в потоке. Джаг предположил, что именно эти шарики и отравили весь водоем.

В очередной раз притаившись за скалой, он наблюдал за бесконечной вереницей рыб-шаров. Они величественно плыли колонной, словно участвовали в каком-то тайном ритуале.

Джаг боялся шевельнуться. Рыб стало столько, что они разодрали бы его в клочья, просто стерли бы его в порошок.

Тем временем странная процессия приблизилась к узкой расщелине и исчезла в ней. Можно было сказать, что дивизион малых кораблей возвращался на базу.

Но у Джага не было возможности хорошенько поразмыслить о нравах этих опасных рыб, так как состояние Кавендиша резко ухудшилось. Ночами разведчик вставал с постели и в состоянии сомнамбулического транса направлялся на берег озера, где укладывался спать в яму с водой. Бдительный Джаг всякий раз возвращал разведчика в палатку, но не мог привести его в сознательное состояние.

Однажды вечером, когда он укладывал Кавендиша в гамак, то заметил нечто странное между пальцами ног своего товарища. Вначале Джаг подумал, что это сгусток тины, обрывки водорослей, но вскоре был вынужден признать свою ошибку. Его мгновенно прошибло холодным потом: тонкие перепонки соединяли все пальцы ног разведчика!

Джагу показалось, что железная рука рвет в клочья его сердце. У Кавендиша были перепончатые ноги. Начался процесс мутации!

Узкий коридор, лишенный всякой растительности, был погружен в абсолютную темноту.

Ориентируясь на звук хлюпающих шагов своего странного проводника, Джаг, сжатый со всех сторон каменными стенками, отдал себя во власть тьмы, не имея никакой возможности запомнить путь, которым, возможно, придется возвращаться.

Джагу казалось, что это слепое продвижение вперед тянется уже века.

В тот момент, когда Джаг уже готов был удариться в панику, коридор расширился. Эхо, вторившее шагам тритона, свидетельствовало о наличии поблизости огромной пещеры.

— Мы пришли, — выдохнул мутант. — Не двигайся, я зажгу несколько кустиков водорослей…

Джаг услышал удалявшиеся шаги. Минуту спустя возникло расплывчатое зеленоватое свечение, которого оказалось вполне достаточно, чтобы осмотреться.

Они находились в просторной, как собор, пещере. Звук падавших на скалистый берег капель отличался металлической тональностью.

Наконец Джаг смог различить контуры огромной колонны известняка в том месте, где сталагмиты соединились со сталактитами.

Тяжело ступая, возвратился тритон.

— Это, вне всякого сомнения, самая большая полость в метеорите, — пробормотал он. — Никто не знает о его существовании. А теперь открой глаза пошире и посмотри, что плавает в центре озера…

Вытаращив глаза, Джаг принялся всматриваться в сумерки пещеры и вскоре увидел какой-то раздувшийся предмет, похожий размерами на большой грузовой автомобиль. Это была…

Фантастически огромная рыба-шар!

Джаг непроизвольно содрогнулся. Гигантская рыба-шар мирно лежала на поверхности воды всего в пятидесяти метрах от него. Она была огромна, как те морские чудовища, о которых часто рассказывал старый Патч, называя их китами или кашалотами. И снова Джаг содрогнулся всем телом.

— Это не сон, а действительно рыба-шар, — произнес его проводник.

— Да это же настоящий гигант! — воскликнул ошарашенный Джаг.

— Да, ее размеры впечатляют. Те, которых ты встречал раньше, просто карлики.

Увидев, что Джаг по-прежнему пребывает в оцепенении, тритон продолжил:

— Эта рыба-шар прилетела на Землю внутри метеорита. Во время полета у нее нарушился метаболизм, что ввергло ее в состояние спячки. Она не проснулась от удара при приземлении, но ее икра дала жизнь огромному количеству карликовых рыб-шаров, которые часто встречаются в галереях.

— Почему же она спит? — удивленно спросил Джаг.

— Вероятно, в здешней атмосфере чего-то не хватает для ее организма. Видимо, какого-то тонизирующего компонента, — прохрипел тритон. — Причина может крыться в отсутствии газа. Ни одной цепочки газовых пузырьков не проникло в эту пещеру. Здесь храм, защищенный от внешнего мира… Должно быть, в течение длительно полета внутри метеорита произошли какие-то серьезные изменения, и в результате разности давлений образовались перегородки… Сейчас эта полость абсолютно изолирована. Отсюда можно сделать вывод, что рыба-шар будет спать до тех пор, пока здесь не появится газ, способный вернуть рыбу к жизни.

— И что потом? — спросил Джаг, снова обретая надежду.

Тритон икнул, что следовало воспринимать как смех.

— Ты, конечно, видел повреждения, наносимые карликовой рыбой-шаром. А теперь, представь, что произойдет, если этот монстр выплюнет гигантский шар сжатого газа!

Джаг улыбнулся.

— Пещера разрушится…

— Весь метеорит разлетится на куски! — уточнил тритон. — Он расколется, словно гнилой орех! Если нам удастся разбудить этого титана, мы безо всякой взрывчатки сможем уничтожить шахту. Именно это я и хотел тебе рассказать, пока во мне еще осталось что-то от человека… Теперь пусть моя память исчезает, я выполнил свою роль, передал тебе эстафету. Но не тяни, время работает против тебя!

— Ты поможешь мне, и мы выйдем отсюда вдвоем.

— Нет, — ответил тритон. — Скоро я окончательно превращусь в рептилию, начну ненавидеть тебя, и, возможно, тебе даже придется убить меня, чтобы добраться до этого места.

— Я никогда не смогу этого сделать! — запротестовал Джаг.

— Сможешь! — отчеканил мутант. — Ты сделаешь это без колебаний, и будешь прав. Мне уже нечего ждать от жизни. Убив меня, ты прекратишь мои мучения…

Он развернулся и направился к проходу.

Джаг задержался еще на минуту, с удивлением и надеждой рассматривая чудовищную тушу, которая плавала в центре огромного водоема.

Зеленоватое свечение стало меркнуть, и Джаг был вынужден отправиться за мутантом, прежде чем темнота окончательно не поглотила его.

Обратный путь они преодолели гораздо быстрее. После мрака, царившего в огромном зале, свет в маленьком воздушном кармане казался почти ослепительным.

— А сейчас уходи, — невнятно проквакал тритон. — Я слишком много говорил, и у меня разболелось горло. Мои голосовые связки становятся все более жесткими. Очень скоро я стану немым…

Джаг нерешительно вошел в воду.

— Действуй быстро, — бросил ему напоследок мутант. — Используй время, которое у тебя осталось. Потом будет слишком поздно… Ты и не заметишь, как начнешь превращаться в чудовище…

Джаг махнул рукой и ушел под воду.

Не веря собственным глазам, Джаг тупо уставился на свою ногу. Он прекрасно понимал, что данный процесс неминуем, что рано или поздно с ним произойдет то же, что и с остальными ныряльщиками. Однако появление первых симптомов явилось для Джага настоящим потрясением.

Быстро осмотрев вторую ногу, Джаг содрогнулся от отвращения: пальцы на ней были соединены такой же тончайшей перепонкой. Таким образом, Джаг получил неопровержимые доказательства начавшейся мутации.

Совершенно убитый своим открытием, Джаг словно окаменел. В его голове, мгновенно опустевшей, гулко и заунывно повторялась одна и та же фраза: «Я изменяюсь, я изменяюсь, я изменяюсь…»

В сознании Джага вдруг возникли картинки его недалекого будущего, и он зарыдал. Будущее было предопределено и вело в ужасный тупик. Джаг увидел себя в жалком состоянии — в таком же, в каком сейчас пребывал Кавендиш. Лишенный воли, находящийся целиком во власти инстинктов, он уже не принадлежал себе. Он превратился в какой-то тупой механизм, в получеловека-полуживотного, жаждущего влаги до такой степени, что всякий раз, ничего не помня, просыпался в луже воды. Потом Джаг вспомнил, как обнаружил в нише людей, подверженных жуткой мутации. Наконец, он увидел окончательный результат превращений — тритона… Того самого тритона, который сопротивлялся мутации изо всех сил и сдался лишь тогда, когда сумел передать Джагу важнейшую информацию…

Парадоксально, но этот страшный калейдоскоп встряхнул Джага и мгновенно наполнил его энергией. Джаг вдруг осознал, что просто обязан взять себя в руки. Хотя бы в память о том тритоне…

Обретя способность разумно мыслить, он принялся обдумывать план своих дальнейших действий.

Поначалу он решил дождаться следующего вечера. Ему казалось, что запустить в действие трубопровод лучше ночью, когда под водой нет пловцов, а, значит, нет и опасности случайно привлечь чье-либо внимание. Джаг неплохо замаскировал трубопровод, прикрыв его илом и водорослями, но спрятать последний отрезок будет не легко… Все будет зависеть от того, где именно находится выход газа.

Но поставленный перед фактом начала своего собственного превращения, Джаг ясно осознавал, что не может себе позволить оттягивать проведение операции. В каком состоянии он окажется через десять часов? Кто знает, сможет ли он еще здраво мыслить и принимать разумные решения? Джаг был зажат тисками времени, которые неумолимо сжимались. Действовать следовало незамедлительно.

Не теряя больше ни секунды, он встал и направился к черному озеру. Перед тем, как нырнуть, он остановился рядом с Кавендишем, который спал, свернувшись калачиком в луже воды. Вода почти полностью скрывала тело разведчика. Именно это ожидало и Джага, если он даст себе отсрочку. Или сейчас, или никогда!

Явственно осознавая, что на карту поставлено его будущее, Джаг бесшумно погрузился в сиропоподобную жижу.

Подхваченные мощным потоком, Джаг и Кавендиш были резко отброшены назад.

Влекомые сильным течением, они, словно щепки, неслись по галереям, пытаясь, насколько это было возможно, уберечься от ударов о стены.

Став безвольной игрушкой в жерновах водоворота, Джаг не испытывал ни малейшей гордости за результат своей работы. В данный момент он горько сожалел о том, что поторопился войти в воду. Он понимал, что каждую секунду играет со смертью. Бросаемый от стены к стене, он обдирал до крови кожу. От боли кружилась голова, останавливалось дыхание, но удары и толчки не прекращались.

Под воздействием сверхмощного давления, в недрах метеорита происходили стремительные сдвиги. Многие ныряльщики, влекомые бешено мчавшимся потоком, пролетали через галереи со скоростью артиллерийского снаряда и разбивали себе головы о скалистые уступы.

Неожиданно смещавшиеся глыбы перемалывали пловцов, как беспомощных насекомых. Те, кто чудом выскальзывал из ловушек, зачастую оказывались без руки или ноги…

Подхваченный глубинной волной, Кавендиш вскоре обогнал Джага и вырвался далеко вперед.

Близость смертельной опасности вернула разведчику его былую сноровку, и он с необыкновенной ловкостью и живостью мчался в сторону лагеря, указывая путь Джагу.

Наконец они вынырнули на поверхность черного озера и пулей вылетели на берег, где со стоном рухнули на землю, удивляясь, что остались живы. Глазам двух приятелей предстала ужасная картина. Первый же прилив опустошил лагерь. Все палатки были сорваны, разодраны в клочья и разметаны по всей территории. Более прочные постройки развалились, словно карточные домики, усеяв пещеру обломками.

Пленники пребывали в панике. Никто не понимал, что произошло. Земля была усеяна мертвыми телами и умиравшими. Другие, стоя на коленях, сжимали руками головы. Из носа и ушей у них шла кровь. Многие бестолково носились по лагерю, прибывая Джетро на помощь. Но начальник участка, неспособный что-либо предпринять, мчался к колодцу подъемника, к этой единственной ниточке, связывавшей пещеру с поверхностью.

Весь свод покрылся сетью трещин, из которых сочилась темная жидкость, сыпался мелкий песок золотистого цвета, вывалились какие-то коконы, которые при ударе о землю раскалывались, высвобождая огромных белых гусениц со щупальцами и кольчатых червей.

Поднявшись, Джаг испуганно оглядывался, не веря собственным глазам. Он и предположить не мог таких последствий. Разрушений было много, от них пострадали ни в чем не повинные ныряльщики, но в то же время ожидаемого эффекта не было.

Джаг резко обернулся, привлеченный странным шумом. Вся поверхность черного озера была покрыта пузырями, словно оно кипело. Газ с адским шумом вырывался на поверхность. Внезапно под сводом пещеры раздались панические крики уцелевших людей.

Из озера, словно привидения, выползали тритоны. Они выбрались на берег и уставились своими мутными глазами на ныряльщиков.

Какое-то время противники молча смотрели друг на друга, потом рептилии бросились на людей. Они двигались быстро, словно скользили по льду. Травмированные ныряльщики не могли оказать им должного сопротивления. Образовалась жуткая куча-мала, из которой доносились вопли, стоны и рычание.

Совершенно не готовые к нападению, не имея в руках ничего, чем можно было бы себя защитить, заключенные гибли, так и не успев понять, что же происходит.

Джаг быстро осмотрелся в поисках какого-нибудь оружия. Разрушенный сильной волной лагерь был похож на лавку старьевщика: повсюду были разбросаны какие-то обломки, инструменты и прочий хлам. Все это, конечно, не годилось для защиты.

На всей территории лагеря шла настоящая кровавая резня. Челюсти тритонов с ужасным стуком смыкались на телах несчастных ныряльщиков. Отхватывая клыками огромные куски плоти, рептилии тут же их проглатывали.

Взору Джага предстали ужасные сцены. Он видел, как тритоны, вцепившись в свои жертвы всеми четырьмя лапами, перекатывались, оказываясь то снизу, то сверху, тащили их к бурлившему озеру, чтобы под водой сожрать несчастных. Некоторые дрались между собой, оспаривая еще живую жертву, раздирая ее и кромсая, стараясь заполучить кусок побольше. Многие тритоны своим раздвоенным языком, словно вилкой, вырывали глаза жертвам и облизывали пустые глазницы. Тягучая и клейкая слюна, выплюнутая вслед какому-нибудь беглецу, сбивала его с ног и, сковав движения, делала совершенно беспомощным.

Джаг не верил собственным глазам. Дикая жестокость тритонов не подавалась никакому объяснению. Самым удивительным казалось то, что в прошлом тритоны были людьми. Неужели в них не осталось ни крупицы человечности? Атакованный тритоном, Джаг перестал мучиться подобными вопросами.

Урча и раздувая ноздри, тритон надвигался, мощно отталкиваясь задними лапами.

Чуть пригнувшись, Джаг мужественно встретил противника сокрушительным ударом своего тяжелого кулака. Звук удара о чешуйчатую броню прозвучал в пещере, как артиллерийский выстрел.

Понимая, что наскоками и увертками тритона не победить, Джаг, обхватив тритона левой рукой за корпус, резко толкнул его правым предплечьем, ломая ему позвоночник. Затем Джаг быстро разжал свои смертельные объятия, дабы самому не пострадать от конвульсий умирающего животного.

Расправившись со своим первым противником, Джаг, тяжело дыша, отступил назад. Он прекрасно понимал, что очередная атака может закончиться для него весьма плачевно.

Борьба вокруг продолжалась. Три тритона оттеснили Джетро в сторону. Странно, но они до сих пор не растерзали его, а, похоже, уводили с поля боя. Через мгновение Джаг все понял: тритоны вовсе не оберегали Джетро, а подталкивали его к озеру.

Поняв, видимо, что его ждет, начальник участка пронзительно завопил, умоляя о помощи. Его слезные призывы тонули в оглушительных криках, раздававшихся со всех сторон. Каждый боролся за свою жизнь. Джаг мог вмешаться, но судьба Джетро его мало беспокоила, и он хладнокровно наблюдал, как тритоны столкнули начальника участка в кипящий черный сироп. Джетро лишь раз появился на поверхности и мгновенно исчез, пораженный ядовитой жидкостью.

Пузыри газа, поднимавшиеся из глубин, с оглушительными хлопками взрывались на поверхности.

Температура в пещере стала быстро повышаться. С каждой минутой дышать становилось все труднее. Воздух стал настолько плотным, что, казалось, его можно было резать ножом. Лица людей блестели от пота.

Заметив стальной стержень, выполнявший роль подпорки палатки, Джаг схватил его и выставил перед собой. Усеянный шипами тритон, приближавшийся к Джагу, замер.

Джаг с опаской рассматривал нового противника, пытаясь найти слабое место в этих ходячих доспехах. Из каждого шипа на панцире чудовища сочилась желтоватая жидкость, которая вполне могла оказаться ядовитой. Этот тритон был единственным в своем роде. Джаг спросил себя, что же могло превратить человеческую особь в такое дьявольское существо. Каков был оригинал? Что это был за человек?

Вытерев пот со лба, Джаг сконцентрировал все свое внимание, чтобы не упустить момент нападения монстра. У того были выпуклые круглые глаза, прикрытые тяжелыми ороговевшими веками, которые опускаясь, расходились веером. Неожиданно тритон разинул пасть, и из нее вывалился толстый язык темно-синего цвета. Джаг нахмурил брови. Он действительно имел дело с необычным животным. Но, по существу, это ничего не меняло. Не похожий на остальных или такой же, тритон представлял собой явную опасность. Все вышло не так, как планировал Джаг. Взрыв метеорита изнутри с помощью рыбы-шара оказался неверным шагом.

Неожиданно внимание Джага привлек какой-то посторонний звук. Джаг прислушался и узнал в нем характерное повизгивание спускавшейся клети подъемника. Обеспокоенные необычным выделением газа, ощутив, возможно, несколько сильных толчков, амазонки спускались за новостями.

По спине Джага пробежала дрожь. Наступил момент решительных действий. Если Джаг намеревался что-то предпринять, это следовало делать прямо сейчас.

Он отступил назад, не спуская глаз с тритона, покрытого шипами. Но, к удивлению Джага, тритон, казалось, потерял к нему всякий интерес. Он поднял голову к своду и принялся качать ею, втягивая в себя перегретый воздух.

В это время другие рептилии прекратили атаки, быстро развернулись и, цепляясь длинными когтями за вертикальные стены, исчезли в трещинах.

Воспользовавшись неожиданной передышкой, Джаг обернулся, намереваясь взять Кавендиша за руку и подвести его поближе к колодцу подъемника.

Внутри Джага будто что-то оборвалось: разведчика нигде не было видно.

В этот момент у него в голове сверкнула вспышка и послышался скрипучий голос:

— Ныряй, если хочешь спасти свою жизнь! Не задумывайся, делай как я!

Опешивший Джаг осмотрелся по сторонам, но поблизости никого не было. Только тот самый тритон с шипами пристально смотрел на него своими выпученными глазами. Джаг непроизвольно вздрогнул…

Его подозрения подтвердились, когда тритон тронулся с места и направился к кипящему озеру.

В этот момент метеорит содрогнулся от второго толчка.

Джагу показалось, будто земля уходит у него из-под ног.

Дальнейшие события развивались стремительно. Сотрясаемый изнутри, метеорит содрогался всей своей массой. Возникали новые бреши, исчезали старые. Из трещин хлынула смолистая, обжигающая масса белого цвета, которая, окатив нескольких пленников, в одно мгновение превратила их в неподвижные статуй. Застывшие фигуры с выражением непередаваемого ужаса смотрели сквозь прозрачную оболочку.

В этот момент стенки колодца сместились, кабина подъемника треснула, и из нее с дикими воплями полетели в пустоту амазонки, сопровождаемые деревянными обломками и камнями.

Упав с небольшой высоты, надсмотрщицы отделались легким испугом, царапинами и небольшими шишками. Вместе с подъемником рухнули и последние надежды Джага. Его ноги снова налились свинцом. Он понял, что закончит свою жизнь здесь, как и остальные. Его либо проглотит земля, разверзшаяся под ногами, либо он превратится в каменный столб, облитый прозрачной жидкостью.

Подобрав оружие, женщины быстро пришли в себя и принялись отдавать приказы, требуя от пленников успокоиться, собраться с силами, привести в надлежащий порядок лагерь, а также собрать созревшие жемчужины.

Чтобы придать своим приказам больший вес, амазонки дали несколько очередей поверх голов мужчин. Пленники отпрянули, но тут же бросились в атаку на своих мучительниц. Не зная, что предпринять, Джаг растерялся. Внезапно в его голове зазвучал все тот же хриплый голос:

— Действуй быстрее! Это твой последний шанс. Ныряй, если хочешь жить!

Взгляд Джага мгновенно перенесся на берег озера. Тритон был еще там, глядя на Джага своими выпуклыми глазами. Убедившись, что контакт установлен, он бросился в воду, словно приглашая Джага с собой.

У Джага перехватило дыхание. Он быстро осмотрелся в поисках Кавендиша и вдруг увидел, как разведчик выползает из-под кучи каких-то обломков. Подбежав, Джаг схватил разведчика за руку и потащил за собой к озеру. Они неслись как сумасшедшие, сами не зная зачем. Наконец, они достигли берега озера, на поверхности которого вдруг стали взрываться голубые пузыри.

— Идите за нами! — во всю мощь своих легких крикнул Джаг и погрузился в воду.

Крик Джага привлек внимание нескольких мужчин. Обернувшись, они увидели лопающиеся на поверхности воды голубые пузыри.

Вначале среди пленников возник недоверчивый ропот. Но весть о страшной угрозе разлетелась со скоростью горящей пороховой дорожки. Губы у людей побледнели, дыхание участилось, глаза наполнились ужасом.

Все еще очень хорошо помнили, что случилось с ныряльщиком, который вытащил на поверхность эти лазурного цвета пузырьки и вдохнул газ, когда они лопнули.

Уцелевшие пленники со всех ног бросились к озеру, осознав, наконец, что спастись могут только в воде. Охранницы с ужасом смотрели вслед убегавшим мужчинам. Амазонки слышали о страшном голубом газе, поражавшем ныряльщиков, которых они держали за рабочий скот. И вот судьба предоставила рабам единственный и последний шанс уцелеть, погрузившись в отравленный водоем. Мир, предназначенный, казалось бы, для порабощения пленников, неожиданно предоставил им возможность выжить.

Оказавшись в ловушке, не обладавшие способностью жить под водой, разъяренные амазонки открыли беглый огонь по убегавшим пленникам. Вскоре на берегу вырос холм из истекающих кровью тел. Этот жалкий и ничтожный, хрипящий и агонизирующий заслон не помешал голубой смерти распространиться в плотной атмосфере пещеры.

Видимо, поднимавшийся из ядра метеорита газ был более ядовитым, чем тот, который содержался в пузырьках, извлеченных на поверхность незадачливым ныряльщиком. На сей раз токсичным испарениям не потребовались часы, чтобы проявить свое пагубное воздействие.

В мгновение ока тела охранниц приобрели фиолетовый оттенок, затем вздулись и взорвались, забрызгав свод и стенки пещеры кровавыми ошметками. В воздухе распространилось невыносимое зловоние.

Под водой Джаг и Кавендиш чувствовали себя не намного лучше, чем в пещере. Температура воды значительно поднялась, и вскоре пловцам стало казаться, что они находятся в кипящей кастрюле.

Бросаемый из стороны в сторону течением, Джаг думал лишь о том, как бы не потерять Кавендиша. Он делал для этого все, что было в его силах, когда из сердца метеорита донесся глухой гул, оповестивший о третьем ударе.

Парадоксально, но подводные толчки стихли. Видимо, это следовало рассматривать, как затишье перед бурей.

Вскоре течение возобновилось, стремительно подхватив Джага и Кавендиша, а также нескольких заключенных, которые успели улизнуть из-под смертоносного огня амазонок. Поток принялся швырять их из стороны в сторону. Приходилось призывать на помощь все силы, все умение, чтобы не размозжить голову о стенки галерей, которые вдруг зажили своей собственной жизнью.

Характер подводного течения неожиданно изменился, и ныряльщики оказались во власти невероятной силы, буквально швырнувшей их в гигантский водоворот.

Джаг понял: произошло то, чего он так страстно желал — метеорит раскололся. К сожалению, обстоятельства были против людей, поместив их в эпицентр бури.

Затягиваемый с ужасной скоростью в глубину, Джаг видел, как с головокружительной быстротой вокруг него менялась обстановка.

Повинуясь рефлексу, он уцепился за одну из крепежных стоек — длинную стальную трубу, застрявшую в расщелине.

Резко остановившись, Джаг чуть было не потерял сознание от острой боли в руках. Тем не менее, он успел перехватить Кавендиша в тот момент, когда разведчик пролетал мимо.

До крови закусив губу, Джаг завис между двумя мирами, ожидая окончания потопа. Бомбардируемый грязью, деревянными обломками, комками водорослей, частями человеческих тел, живыми и мертвыми пловцами, Джаг уже тысячу раз хотел разжать онемевшие пальцы. Под ужасающим напором воды стальная труба начала прогибаться, и Джаг в страхе зажмурился. Невольно ему вспомнилась ситуация, когда он, уцепившись за стальной трос, едва не был втянут во временную щель и не потерялся в лабиринте вечности. Если он победил Время, он сумеет выбраться и отсюда!

Вскоре сила водоворота ослабла, масса летящей в бездну воды превратилась в обычный водопад, а затем в ручеек.

Удивляясь, что он все еще жив, Джаг отпустил, наконец, стальную трубу и стал ногами на землю, покрытую слоем водорослей.

Вероятно, вода затопила карманы с расплавленной лавой — воздух был насыщен горьковатыми и удушающими парами, поднимавшимися из ядра метеорита. Таща за собой Кавендиша, который, казалось, был совершенно безразличен к происходящему, Джаг выбирался из пропасти, которая всего несколько минут тому назад вмещала в себя огромное количество воды.

От лагеря практически ничего не осталось. Свод украшали зияющие дыры, в пещеру пробивался дневной свет.

Джаг зачарованно смотрел на далекое голубое небо, как вдруг ощутил странное недомогание. Он понял, что борьба еще не закончена, что паразит по-прежнему держит его в своей власти. Процесс мутации продолжался, не прекращаясь ни на секунду. Стоявший рядом Кавендиш понуро опустил голову, и Джаг было подумал, что разведчик достиг необратимой стадии изменения.

Джаг похолодел от ужаса. Он не представлял свою дальнейшую жизнь без Кавендиша.

Пару минут спустя из пропасти выбрались другие пловцы, которым посчастливилось пережить катастрофу. Не сговариваясь, они окружили Джага, а когда он двинулся в путь, пошли за ним.

Подземные толчки до неузнаваемости изменили облик лагеря. Колодец подъемника был совершенно разрушен, стены обвалились и обломки базальтовой породы похоронили под собой тела охранниц и их оружие.

Тщательно осмотревшись, Джаг ощутил легкое покалывание в сердце, увидев на поверхности лужи чешуйки огромной рыбы-шара — причины случившейся катастрофы.

Он осторожно подобрал ее, помня, что об острые, как лезвие бритвы, края можно легко поранить руку. Эту чешую, в случае чего, можно было использовать в качестве оружия.

Разрушенный метеорит представлял сейчас собою сеть ходов, которые вели на поверхность.

Наугад выбрав одну из щелей, Джаг проник в нее, волоча за собой Кавендиша. Остальные ныряльщики молча двинулись за ними.

Оказавшись в полумраке, пленники, прекрасно видевшие в темноте, начали осторожно карабкаться наверх.

Вскоре, ориентируясь на поток свежего воздуха, они выбрались в магистральный тоннель и тут же столкнулись с патрулем амазонок, вооруженных до зубов. Впереди шла невысокая девушка, сжимая в руках огнемет. Дальнейшее произошло в течение тысячной доли секунды. Джаг молниеносно отреагировал на опасность и метнул острую чешую рыбы-шара.

С пронзительным свистом разрезав воздух, костяной диск начисто срезал огнеметчице голову на уровне шейных позвонков и впился острыми, твердыми, как сталь, зубьями в грудь другой амазонки, которая, даже не вскрикнув, рухнула на землю.

Все произошло настолько быстро, что оставшиеся амазонки ничего не успели понять. Прежде чем они пошевелились, Джаг уже стоял перед ними, сжимая в руках огнемет.

Прочитав в глазах женщин дьявольскую злобу и решительность, Джаг решил не давать им ни малейшего шанса и нажал на курок. Струя горючей смеси, вырвавшись из огнемета, воспламенилась от контакта с воздухом. Амазонки в одно мгновение были охвачены огнем и через несколько секунд превратились в обугленные обрубки.

Тоннель наполнился тошнотворным запахом паленой плоти. Джаг хладнокровно заменил резервуар с горючей смесью, прихватил автомат с запасными обоймами и возвратился к Кавендишу, который не сдвинулся с места ни на миллиметр и продолжал тупо смотреть перед собой.

— С этой минуты каждый сам по себе! — заявил Джаг остальным пленникам. — Оружия на земле валяется достаточно, постарайтесь использовать его с толком!..

Затем он двинулся вперед, подталкивая Кавендиша стволом автомата. Но оставшиеся, похоже, превратились в камень. Тем хуже для них. Джаг не мог взвалить на свои плечи заботу обо всех. Конечно, они не виноваты в том, что с ними произошло, но в этом диком мире, чтобы выжить, приходилось проявлять жестокость, волю и титанические усилия.

На повороте одной из галерей внезапно возник свет. Ослепительно-яркий, он вынудил Кавендиша замедлить шаг. Тоже ощущая дискомфорт, Джаг вдруг почувствовал себя слабым, как новорожденный. На него навалилась усталость, стали мучить приступы тошноты, с которыми Джаг боролся, глубоко вдыхая и выдыхая воздух. Вместе с тем Джаг попытался привести себя в состояние ярости, чтобы повысить содержание адреналина в крови.

Выйдя из тоннеля, он остановился. Остановился и Кавендиш. Он недоуменно крутил головой, издавая приглушенные стоны.

Разрушения на поверхности впечатляли.

Склоны гор оползли вниз и погребли под собой большинство построек. Земля была покрыта трещинами, самая меньшая из которых могла бы проглотить танк. Уцелела только одна сторожевая вышка, остальные или были полностью опрокинуты, или сложились вдвое.

Судя по всему, что здесь происходило, амазонки не строили никаких иллюзий относительно шахты и торопились побыстрее покинуть это место. Небольшая их группа суетилась возле двух автомобилей, загружая в них ящики, оружие, инструменты.

В стороне, наблюдая за работой подчиненных, стояла Джедия, рядом с ней — Жемчужина.

В голове Джага мелькнула мысль, что лучше было бы дождаться отъезда амазонок, но он быстро отказался от этой идеи, сообразив, что необходимо любой ценой завладеть машиной, чтобы выбраться из этого проклятого места. Пешком отсюда далеко не уйти, если они с Кавендишем вообще способны еще ходить… Может, их будущее здесь, в недрах этой базальтовой глыбы, среди других тритонов? Он вдруг вспомнил о тритоне, покрытом шипами; этот голос, который предупредил об опасности, уже не почудился ли он? Нет, конечно! Голос исходил от этого тритона, который являлся, по-видимому, представителем внеземной цивилизации. Он, как и рыба-шар, путешествовал в метеорите. Сомнения на этот счет исключались. Странная фауна!

Джаг машинально посмотрел вверх. Что еще ожидать от звезд? Добра, зла или и того и другого? Судя по всему, будущее превзойдет все ожидания.

Однако время философствовать было неподходящим, и Джаг, встряхнувшись, переключился на действительность. Здесь тоже было и хорошее, и плохое… Хорошо уже то, что он здесь, где его никто не ожидает. В остальном же дела были далеко не блестящи. Рельеф местности не благоприятствовал атаке. Не считая нескольких вагонеток и отвала базальтовой породы, площадка была плоской, как ладонь. Не могло быть и речь о внезапном нападении на амазонок.

Трезво оценив ситуацию, Джаг оглянулся. Тоннель был пуст. Другого Джаг и не ожидал. Он знал, что оставшиеся в живых пленники не последуют за ним. Для них уже было слишком поздно: они утратили способность распоряжаться собой. Свет наводил на них ужас, и они искали мрак, влажность, тихую и теплую «утробу», чтобы родиться во второй раз. Джаг и сам испытывал тревогу и был вынужден преодолевать ее, прикладывая максимальные усилия.

Рядом с ним, по-прежнему пребывая в прострации, стоял Кавендиш.

Незначительное преимущество заключалось в том, что лишенный сил разведчик избавлял Джага от лишних хлопот. Кавендиш сейчас уже был не человеком, но пока еще и не животным. Он пребывал в переходной стадии…

Джаг видел в этом определенный козырь. Отыскав глазами нишу, он отвел туда своего товарища и заставил его сесть. Разведчик безоговорочно, как робот, не выказав сопротивления ни словом, ни жестом, выполнил все, что от него требовалось. Глядя перед собой потухшими глазами, он ни на что не реагировал и позволял делать с собой что угодно.

Видя, в каком состоянии находится Кавендиш, Джаг решил, что они в любом случае уже никогда не спустятся в подземелье.

Набравшись решимости, Джаг вышел наружу, под открытое небо.

Жара и жажда мгновенно парализовали его. Перед глазами Джага все заплясало, и он вдруг увидел воду… Он видел пенистые водопады, стремительные бурлящие потоки, зеркальные поверхности озер, голубовато-зеленые моря…

Усилием воли Джаг стряхнул с себя это наваждение. Следовало поторопиться. Амазонки могли вот-вот тронуться в путь или просто поинтересоваться тем, куда подевался патруль, отправленный в тоннель.

Озарение пришло неожиданно. Трещины в земле!

Джаг подполз к ближайшему разлому, внимательно осмотрел его и пришел к выводу, что им вполне можно воспользоваться. Его стенки были покрыты выступами, представлявшими собой своеобразную лестницу, по которой можно было передвигаться без особых трудностей.

Проскользнув в разлом, Джаг начал осторожно продвигаться вперед, чувствуя под ногами надежную опору. Через какое-то время, обретя уверенность, он уже ловко перепрыгивал с одного выступа на другой. Даже охватившее его недомогание, казалось, немного отступило.

Но не преодолел Джаг и двадцати метров, как земля вдруг задрожала…

Джаг замер, прижался спиной к стенке разлома.

Метеорит, будто живой, сотрясался в конвульсиях. Вряд ли виной тому была гигантская рыба-шар. Создавалось впечатление, что полуразрушенный метеорит стремится восстановить свою изначальную форму.

Однако, какой бы ни была истинная причина, это заключительное перевоплощение небесного тела лишь усложняло задачу Джага.

Застигнутый врасплох, он отшвырнул ставшее ненужным оружие и посмотрел наверх. Края трещины были слишком высоко, чтобы до них дотянуться.

Метеорит, образно выражаясь, начал трещать по всем швам. Из его недр поднимались желтоватого цвета испарения. Все вокруг заполнил резкий, удушливый запах серы.

Кашляя и сплевывая слюну, Джаг хотел было повернуть назад, но очередной толчок чуть не сбросил его в пропасть. И вдруг Джаг понял, что трещина уменьшается! Его захлестнула паника, когда он увидел, что щель позади него закрывается, ее стенки сходятся, словно сжимаемые невидимыми тисками. Все это сопровождалось адским грохотом.

Похолодев от ужаса, Джаг стал продвигаться вперед, прыгая от стены к стене, преследуемый смыкавшимися каменными челюстями, клыки которых вот-вот готовы были сомкнуться на нем. Глаза разъедал серный дым.

Вдруг Джаг увидел, что впереди трещина тоже сжимается. Получалось, что он бежал навстречу своей смерти.

Джаг завыл от ужаса, осознав, что оказался в западне. Он уже чувствовал, как смыкавшиеся стенки стали его сдавливать, как вдруг справа приоткрылась щель — крохотный коридор, куда Джаг, не задумываясь, прыгнул. У него просто не было выбора…

Джаг понял, что вскоре уже не сможет прыгать от стены к стене. Снизу, как из гигантской печи, поднимался невыносимый жар. Расплавленное сердце метеорита гудело, как адский кузнечный горн.

Прожорливая трещина проглатывала все, что встречалось ей на пути: вагонетки, доски, куски листового железа. Джагу приходилось творить чудеса, чтобы не угодить под какую-нибудь железяку.

Неожиданно нечто огромное с грохотом и скрежетом рухнуло в трещину и застряло чуть в стороне от Джага.

Перевернутый вверх колесами автомобиль был похож на гигантское жесткокрылое насекомое.

Из-за своих размеров он застрял поперек трещины. Из распахнувшихся дверок выскользнули деревянные ящики и полетели вниз, разбиваясь о скальные выступы. Сверкающий дождь жемчужин ярко вспыхнул на темном фоне и исчез в недрах метеорита. Жемчуг вернулся в лоно, породившее его.

Джаг мгновенно воспользовался подвернувшимся счастливым случаем. Мощным прыжком он вспрыгнул на автомобиль, зависший над бездной, и, оттолкнувшись от него, выпрыгнул из трещины на твердую землю. Впрочем, назвать эту землю твердой можно было лишь условно, поскольку она вибрировала так, словно ее трясло в лихорадке.

Джаг быстро осмотрелся. Вокруг творилось нечто неописуемое. Амазонки с паническими воплями носились по территории лагеря. Но бежать фактически было некуда, и они одна за другой исчезали в темных провалах.

Подхватив автоматическую винтовку, которая скользнула к его ногам, Джаг загнал патрон в ствол и выстрелил, почти не целясь. Он это сделал чисто механически, движимый инстинктом самосохранения.

Джедия, сжимая в руке револьвер, стояла на широко расставленных ногах и с невозмутимым видом курила сигару. Она казалась совершенно хладнокровной на этом светопреставлении.

Она тоже выстрелила, но опоздала на долю секунды и промахнулась. С огромной дырой в груди она покачнулась и исчезла в дымящейся трещине.

Вскоре не осталось никого, кроме Жемчужины. Молодая женщина сидела, подобрав колени к груди. Она подняла голову, и ее взгляд встретился со взглядом Джага. В ее глазах он не увидел ни отчаяния, ни страха, ни ненависти.

Джаг опустил ствол винтовки, развернулся и направился к Кавендишу. Сильнейший подземный толчок бросил Джага на землю как раз в тот момент, когда за его спиной раздался выстрел. Над головой просвистела пуля.

Перекатившись через себя, Джаг увидел стоявшую на коленях Жемчужину, которая целилась в него, сжимая двумя руками револьвер Джедии.

Метнувшись в сторону, Джаг в прыжке выпустил несколько пуль и буквально изрешетил Жемчужину, не дав ей возможности во второй раз нажать на спусковой крючок. С раздробленной головой она рухнула на землю.

Будто только и ждав гибели последней из племени амазонок, землетрясение так же резко прекратилось, как и началось.

Не теряя ни секунды, Джаг вскочил на ноги.

Осталось осуществить самое трудное.

С учащенно бьющимся сердцем Джаг осторожно скоблил спину Кавендиша.

Там, где находился паразит, кожа приобрела отвратительный фиолетовый цвет. От постоянного присутствия медузоподобной твари спина Кавендиша не размягчилась, а, наоборот, стала твердой, как дерево. Даже звук получался соответствующий, если постучать по ней пальцами.

Ножом, найденным в грузовике, Джаг принялся делать многочисленные насечки с обеих сторон позвоночника в тех местах, где щупальца паразита проникли в плоть.

Закончив эту операцию, он насыпал в насечки черного пороха и поджег его. Приняв во внимание критическое состояние Кавендиша, Джаг решился на столь радикальные меры, ибо у него не было другого выбора.

Решив, что сделал все возможное, он взвалил своего товарища на плечо, отнес в кузов грузовика и накрыл одеялом. Оставалось ждать…

Подойдя к кабине автомобиля, Джаг решил, что пора заняться собой. Используя зеркало заднего вида, он принялся срезать паразита со своей спины. Океан боли захлестнул его. Медуза защищалась по-своему, обостряя чувствительность нервных центров Джага. Истекая потом, сжав челюсти так, что скрипели зубы, Джаг продолжал себя оперировать, делая глубокие надрезы на спине.

Продираясь через волны ужасных страданий, осознавая, что играет со смертью, Джаг продолжал мужественно бороться за свое будущее и вскоре с удовлетворением увидел, как красный от крови паразит шлепнулся на песок. Освободившись от медузы, Джаг вдруг почувствовал, как страшный холод охватил его.

На пустыню опускалась ночь, и огненное зарево затянуло горизонт.

Он завернулся в одеяло, улегся на сиденье в кабине грузовика и уснул мертвым сном.

Проснулся он только на рассвете. Голова гудела, и Джагу потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Внезапно память вернулась к нему, и он выругался.

Кавендиш! Как он?

Джага била дрожь нетерпения. Он еле сдерживал свое страстное желание поскорее взглянуть на разведчика. Ведь если процесс мутации не остановился, у Джага оставался единственный выход: убить своего товарища. Он долго боролся с этой мыслью, но, в конце концов, принял ее. Иного не дано.

Открыв дверцу грузовика, Джаг случайно взглянул на свою руку: прозрачная перемычка, связывавшая пальцы, увяла. Для Джага опасность миновала. С замирающим в груди сердцем он подошел к заднему борту грузовика и откинул брезент.

Кавендиш сидел в кузове, уставившись на него неприветливым взглядом. Он пребывал в отвратительном настроении.

— Здесь можно замерзнуть, — проворчал он, укутывая плечи одеялом… — Ты воспользовался тем, что я был не в себе и захватил лучшее местечко!

Волна радости затопила Джага. На глазах у него выступили слезы, в горле запершило.

Выглянув из грузовика и увидев солнце, разведчик недовольно поморщился.

Потом он запустил обе руки в свои черные прорезиненные бермуды, которые носили все ныряльщики, пошарил между ног и извлек небольшой мешочек. Развязав его, Кавендиш высыпал себе на ладонь дюжину восхитительных жемчужин.

— Черт, они мне натерли яйца! — сообщил он опешившему Джагу. — На будущее советую тебе прятать украденное где-нибудь в другом месте. Хотя бы в своих трусах, наконец!

— Но я… Ты…

Ошарашенный Джаг не мог подыскать нужных слов.

— Это на тебя похоже! Услышав мудрые слова, ты тут же лишаешься дара речи! — хохотнул разведчик. — Ты слишком нервный! И слишком алчный, к тому же! Это тебе говорю я! А я в таких делах специалист!

— Специалист?! — взорвался Джаг. — Эти чертовы жемчужины не мои! При чем тут я?

— Как это, при чем? Ты же их украл!

— Ничего я не крал, это не в моих привычках!

На лице Кавендиша появилось задумчивое выражение.

— Воровство воровству рознь! — заключил наконец он.

Джаг энергично затряс головой.

— Это ты их взял! — отчеканил он. — И хочешь знать, когда?

— Было бы любопытно узнать, — ухмыльнулся разведчик.

— Когда тритоны захватили пещеру, — сказал Джаг. — В то время, когда все рушилось, когда я дрался с тритонами, чтобы мы могли выбраться из заварухи, ты шарил под обломками в поисках возможной добычи!

Брови Кавендиша взлетели вверх.

— И я мог так поступить? Я?!

— Ты так и поступил, — поправил его Джаг. — Ты был не в состоянии что-либо решать, ты не мог связать и двух слов, ты представлял собой тупоголового идиота, зомби, но, тем не менее, у тебя хватило ума нагрести этих проклятых жемчужин!

— Фантастика! — выдохнул разведчик. — То, что сделал я, не смогло бы сделать ни одно животное! Это лишний раз доказывает превосходство человека над зверьем!

Затем, спрыгнув на землю, он отошел в сторону, чтобы облегчить свой мочевой пузырь.

Пожав плечами, Джаг счастливо улыбнулся.