Глава 20.

Кейд отстранился, оставив лёгкий поцелуй на кончике моего носа.

— Чувствую, будто всю жизнь ждал, чтобы сделать это, — выдохнул он.

— Не совсем всю жизнь, — пошутила я, — но достаточно близко.

 Он криво усмехнулся и сплёл наши руки вместе, направляясь обратно к своему джипу.

— Хочешь пойти на футбольное поле?

Я махнула рукой на падающий снег.

— Разве не холодно для этого? — не говоря уже о его тренере, который снова мог нас разогнать.

 Он усмехнулся и опустил голову, уткнувшись носом мне в шею.

— Не волнуйся, Солнышко. Я согрею тебя.

 Моё тело завибрировало от его слов. Оу, я не сомневалась, что он может, и мои щеки запылали от одной мысли об этом.

— Звучит хорошо, — согласилась я, когда он открыл для меня пассажирскую дверь джипа.

 Скользнув на водительское сиденье, Кейд снова взял меня за руку. Я не могла не пялиться на наши переплетённые пальцы, и никто из нас не хотел их отпускать.

 За какое-то время, между нами всё изменилось, сначала медленно, а потом вдруг сразу. И не думаю, что можно было вернуться обратно.

— О чём ты думаешь? — спросил Кейд, выводя большим пальцем успокаивающие круги на моей руке.

 Я пожала плечами, ёрзая на сиденье. Сделала вид, что моё беспокойство возникло из-за необходимости пристегнуть ремень безопасности.

— Давай, Рей, скажи мне, — умолял он, поглядывая на меня.

— Это неловко, — пробормотала я.

 Свечение от фар на мгновение осветило его лицо, прежде чем снова погрузить его в темноту.

— Ты действительно думаешь, что я буду над тобой смеяться? — он бросил пристальный взгляд в мою сторону. — Теперь ты должна знать меня лучше. Я не буду смеяться. Обещаю.

 Я знала, что он не оставит это в покое.

— Просто подумала, что нет способа вернуться из этого. Не для меня, во всяком случае. У тебя по-другому, — призналась я, прикусывая нижнюю губу, прежде чем ещё какая-либо правда начала бы вырываться вырываться наружу.

 Он ничего не сказал. Не улыбнулся. И даже не подал какого-либо знака на то, что думал, и это меня напугало. Я подумала, что, возможно, сказала что-то неправильно или призналась в слишком многом. Единственное, что удержало меня от окончательного потрясения, это то, что он по-прежнему сжимал мою руку в своей.

 Один удар сердца...

 Два...

 Три...

 Я ждала. Рассчитывая, что минута не прошла.

— Полностью согласен, — наконец ответил он. Я выдохнула, даже не осознавая, что задерживала дыхание — звук моего выдоха эхом разнёсся по машине. — Я никогда не чувствовал ничего подобного прежде, — ухмыляясь, добавил он. — Вот почему я был настолько безжалостен в преследовании тебя.

 Расслабившись, я пошутила:

— В самом деле? А я думала, что это потому, что ты дерзкий качок, который не может принять «нет» в качестве ответа.

 Его улыбка смягчилась.

— Рей, ты должна знать, что я не такой.

 Он определенно был не таким. Кейд Монтгомери не был похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречала.

 Он припарковался возле стадиона, и мы направились через раздевалку на поле.

Вместо того чтобы повести меня на само поле, Кейд удивил меня, повернувшись и бегом поднявшись по ступенькам на трибуны.

 Когда он повернулся и увидел меня, всё ещё стоящую внизу, он сказал:

— Давай. Я никогда не наслаждался видом отсюда. Давай посидим здесь немного, — он уже спускался на один из пролётов.

— Конечно, — согласилась я, спеша вверх по ступенькам вслед за ним.

 Сверху стадион был открыт, поэтому снег по-прежнему кружил вокруг нас, только теперь куда чаще. Всё поле было похоже на белый лист. Может быть, это была хорошая идея, что мы не пошли туда. Наши следы остались бы, и его тренер, несомненно, догадался бы, что это были мы.

 Кейд сел и вытянул ноги перед собой. Подняв руку, он махнул мне, показывая, чтобы я расположилась перед ним. Как раз это приглашение было мне нужно.

 Его тепло окутало меня, когда я прижалась к нему.

 После потери Бретта и моих друзей я думала, что никогда не разделю такую близость с другим человеком. И никогда в своей жизни я не была более рада тому, что оказалась не права.

 Кейд огляделся и негромко хмыкнул себе под нос.

— Знаешь, довольно забавно, но когда это место пустое, то отчасти оно напоминает мне скелет. Просто оболочка того, чем это может быть.

 Я огляделась и пожала плечами.

— Да, вижу.

— Ты думаешь, что я сумасшедший, — усмехнулся он, погружая пальцы в мои волосы.

— Нет, не сумасшедший, — я прижалась ближе, борясь с желанием замурлыкать, как котёнок, от его прикосновений, — просто страстный.

— Страстный, — размышлял он. — Не думаю, что когда-либо делал что-то, после чего меня назвали бы страстным.

— Серьезно? — поинтересовалась у него, сползая вниз и вытягивая ноги на скамейки так, чтобы я могла лежать. Я положила голову на его бедро, и он продолжил поглаживать мои волосы.

— Да, — кивнул он, бросив взгляд на поле. Улыбнувшись, глядя на меня сверху вниз, он добавил: — Думаю, мне нравится, когда меня называют страстным, — он протянул руку и проследил форму моих губ. — А еще, мне очень понравилось тебя целовать.

 Мои щёки вспыхнули, несмотря на холод.

— Мне тоже понравилось целовать тебя, — моё сердце затрепетало, и я снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая впервые влюбилась, и всё было по-прежнему милым и невинным, без всяких сложностей. Откашлявшись, я спросила:

— Сколько у тебя было девушек?

 Кейд стиснул челюсть, и его глаза потемнели.

— Извини, — пробормотала торопливо, — я не должна была спрашивать об этом.

— Нет, все хорошо, — он вздохнул, и от его дыхания появилось густое облако. — Просто я не ожидал от тебя такого вопроса, — он отвернулся, казалось, собираясь с мыслями.

— Ты знаешь, что у меня был только Бретт, и я просто... мне стало любопытно, — протараторила я, чувствуя необходимость объясниться.

 Он улыбнулся мне.

— Не расстраивайся, Солнышко. Просто дай мне минуту, — он посмотрел в сторону поля и сделал глубокий вдох. — В средней школе была девушка. Мы начали встречаться, когда были второкурсниками, до тех пор, пока не пришло время уезжать в колледж. Именно тогда все развалилось... — он умолк. — Она не обрадовалась, когда я сказал ей, что не планирую выходить на профессиональный уровень. Она утверждала, что я испортил нашу жизнь. Бросил всё, хотя мог далеко пойти. Она не понимала, что я не такой человек. Я играю ради любви к игре, а не славы.

 Я села, положив голову ему на плечо, и взяла его руки. Легонько сжала их для поддержки.

— Она говорила много чего, что было трудно проглотить, и я пытался заставить её понять, почему так поступаю. Но выяснилось, что она была со мной только из-за будущего, которое я мог ей обеспечить. Она не любила меня. Она любила саму мысль обо мне, — он вздохнул, сжимая переносицу. — Долгое время после этого мне было больно. Она была моей первой любовью, — он улыбнулся мне, — и я был влюблённым дураком. Я еще долго надеялся, что она передумает. А потом услышал от кого-то, что она переключилась на парня, который должен был унаследовать миллионы своего отца. И это подтвердило, что для неё всё было из-за денег. После этого я встречался то здесь, то там, — он пожал плечами, — но большинство девушек были такими же, как она. И они не могли удержать мой интерес. И буду абсолютно честен с тобой, я тр@хал нескольких из них, — промямлил он, и я различила стыд, отразившийся на его лице. — Я ненавидел себя за то, что использовал этих девушек для эгоистичных потребностей. Мой отец может быть и мудак, но мои родители не воспитывали меня так, чтобы я вёл себя подобным образом. Так я начал вести себя сам, — он начал играть с моими пальцами. — Я ненавидел резкий рывок и то, кем я стал, поэтому я изменился.

 Я подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты изменился? В самом деле? В это трудно поверить, потому что со мной ты ведёшь себя очень дерзко, — пошутила я.

 Он усмехнулся и почесал свою щетинистую челюсть.

— Не путай мою уверенность с дерзостью. Между ними большая разница. Огромная.

 Я прищурилась.

— Это подозрительно похоже на эвфемизм.

— Солнышко, — подмигнул он, — я не буду скромничать.

 Я задрожала, и он придвинулся ко мне, оборачивая вокруг меня руки и притягивая ближе к телу. Я вдохнула запах, который был присущ только Кейду, и позволила ему утешить себя.

— Я до сих пор не знаю, что ты видишь во мне, — прошептала я, и слова унесло ветром.

 Он опустил голову и нежно поцеловал меня в лоб.

— С того момента, как увидел тебя, я понял, что ты другая. Я должен был узнать тебя, — он сделал паузу, будто обдумывал свои следующие слова. — Могу сказать, что тебе было грустно, и я хотел знать почему, и честно говоря, я хотел заставить тебя улыбнуться, — наматывая прядь моих волос на свой палец, он сказал:

— Но я действительно хочу, чтобы ты сама увидела, насколько ты удивительна, тогда ты не задавала бы мне этот вопрос. Ты бы знала.

 Я закрыла глаза, тихо выдохнув.

 Я удивительная?

 Я не была удивительной. Даже до аварии.

 Я была скучной Рейчел Уайлдер. Моя жизнь была обычной. Я была обычной.

— Ты когда-нибудь думала о них? — неожиданно спросил он, меняя тему.

— О ком? — спросила я, хотя была уверена, что уже знаю ответ.

— О своих друзьях. О своём парне, — он откашлялся и слегка придвинулся, как будто боялся, что этот вопрос может меня расстроить.

 Я посмотрела на него.

— Я стараюсь этого не делать, но думаю о них всё время. Как я могу не думать? — залепетала я. — А иногда, клянусь, я чувствую их вокруг себя, — я боялась, что начну плакать. Говорить о них было почти невыносимо. — Я чувствую себя так ужасно из-за того, что случилось. Мне жаль, что я не могу забыть все из-за какой-нибудь чудодейственной потери памяти, но я знаю, что этого никогда не произойдёт. Переезд из дома было лучшим, что случалось со мной, потому что когда я была там, то определённо не могла избежать их присутствия. Их семьи поспособствовали этому.

 Я не стала говорить Кейду, но родители Бретта были худшими из всех. Поскольку они жили рядом с моими родителями, мама Бретта сделала своим целью прийти и сообщить мне, что она думает, что я убийца. Возможно, именно тогда я тоже начала верить в это. Когда слушаешь кого-то, особенно взрослых, говорящих о тебе такие ужасные вещи, это может сломать тебя.

 Он пропустил свои пальцы через волосы и немного помолчал.

— Ты же знаешь, что это не твоя вина, верно?

 Я засмеялась, но в этом звуке не было никакого юмора.

— Кейд, это была моя вина. И ничто не сможет заставить меня увидеть это по-другому. Если бы я не смотрела в свой телефон, три человека все ещё были бы живы. Но я понимаю, что не могу винить себя вечно, — призналась я, — и это все благодаря тебе.

 Он улыбнулся, потирая мои руки вверх-вниз, согревая меня. Теперь снег падал не так часто, но всё равно усеял наши волосы и застрял в наших ресницах.

— Ты же тоже знаешь, что твой отец бьет тебя не по твоей вине, да? — подражала я его словам.

 Он усмехнулся.

— Да, знаю. Хотя и не свыкся. Какое-то время он убеждал меня, что я был ужасным ребёнком, которого надо наказывать. К тому времени, как я стал достаточно взрослым, я сумел увидеть, что он был просто несчастным человеком, — он замолчал и посмотрел на меня, будто ему вдруг стало неудобно. — Это прозвучит очень глупо, но я пожалел его.

 Мои глаза расширились от удивления.

— Что? Почему?

 Он пожал плечами, сжимая мои руки в своих. Я была благодарна за дополнительное тепло.

— Он потерял своего сына, а это раздавит кого угодно. Как только я ставил себя на его место, мне становилось плохо. Я не говорю, что если бы потерял ребёнка, то бил бы другого, но... думаю, я понял его. К тому же, — он пожал плечами, — избиение его в ответ не решит проблему. От этого проблем станет только больше.

 Я посмотрела на Кейда с трепетом в глазах. Во многих отношениях его ситуация была хуже, чем то, что произошло со мной, но он так трезво обо всем рассуждал. Это было редкостью и мне жаль, что я не могла так же.

 Прежде чем заговорить, я опять задрожала.

 Кейд встал.

— Нам пора. Иначе ты снова заболеешь, а мне не хочется, чтобы на этот раз это произошло по моей вине, — подмигнул он.

 Я наклонила голову, улыбка заиграла на моих губах, когда я вспомнила, как была заперта с Кейдом в своей комнате на весь день Я так злилась сначала, но потом была признательна ему за поддержку, оказанную мне.

 Он повёл меня вниз по трибунам, через туннель и раздевалку.

 Оказавшись в машине, он повернулся ко мне. Его глаза были серьёзными.

— Я не готов закончить этот вечер.

— Я тоже, — призналась я, протягивая руки к печке, чтобы согреть их.

— Не хочу показаться самонадеянным, но не хотела бы ты вернуться в моё общежитие? Я живу один, поэтому нам не придётся беспокоиться о соседе по комнате, — он подмигнул. — Не то чтобы я ожидаю, что что-то произойдёт, — поспешил он добавить.

 Я отрицательно покачала головой с улыбкой на губах.

— Ты такой странный парень.

— Странный? — повторил он. — Почему?

 Я засмеялась.

— Большинство парней ожидали бы чего-то, но я знаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что ничего не ждёшь.

 Он хмыкнул, отъезжая от парковочного места.

— Ты говоришь, что я странный?

— Это один из вариантов, — я снова засмеялась.

— Ты бы предпочла, чтобы я был как другие парни?

— Нет, — ответил я без колебания, — ты мне нравишься таким, какой ты есть.

— И ты мне нравишься такой, какая ты есть, — усмехнулся он.

 Я улыбнулась.

— Несмотря на то, что я невероятно испорченный человек с психическим расстройством?

 Он рассмеялся и потянулся за моей рукой.

— Мы оба облажались, Рей, — его лицо скрылось в тени автостоянки. — Но это не должно определять тебя.

— Не должно?

 Он покачал головой.

— Нет, не должно. Ты понятия не имела, что у меня было с моим отцом и братом. Ты думала, что я «нормальный», правда?

— Да, — призналась я нехотя.

— Точно, — кивнул он, — это потому, что такие ситуации не определяют, какой я человек, они — одна из многих частей, которые составляют меня. Часть, не целое. Помни это, Рей.

— Но есть ли на самом деле такое понятие как «нормальный»? — возразила я.

 Он обдумал мои слова.

— Полагаю, что нет, но думаю, у нас у всех есть собственное представление о том, что значит «нормальность», — он припарковал автомобиль напротив здания своего общежития. Улыбка осветила его лицо. — Готова увидеть мою комнату? — он пошевелил бровями. — Кровать маленькая, так что нам придется прижаться.

 Я фыркнула.

— Конечно, придётся.

 Он усмехнулся, и это было так заразительно, что я не смогла удержаться от ответной улыбки.

— Я мастер обнимашек.

— Знаю, — рассмеялась я, отстёгивая ремень безопасности, — помнишь, когда я была больна?

 Он усмехнулся.

— О, я могу прижиматься куда лучше, чем тогда. Есть даже особый вид объятий, где на нас нет одежды.

 Я засмеялась над его комментарием, но тут же представила Кейда голым, отчего мне стало не до смеха. Мне стало интересно, что он ответит, если я скажу ему, что я девственница. У нас с Бреттом всё было серьёзно, но я никогда не была готова сделать этот шаг.

 И теперь мой мозг воображал меня и Кейда, кувыркающимися в постели.

 Он сказал, что требует от меня большего, но тогда эта шутка заставила меня думать о всяких нехороших вещах. Мои гормоны необходимо отправить в поход до того, как я сделаю глупость.

 Кейд выскочил из джипа и оббежал вокруг, открывая мою дверь.

 Было уже поздно, близилась полночь, но для студенческого кампуса было ещё рано.

 Люди, слоняющиеся по территории, не потрудились скрыть свои пристальные взгляды и наблюдали, как мы вдвоём зашли в здание, держась за руки.

 Я не была уверена, что когда-нибудь смогу привыкнуть к тому, что Кейда в кампусе считают знаменитостью. Чёрт, не думала, что даже Кейд привык к этому, а он учится здесь в течение четырёх лет.

— Игнорируй их, — прошептал Кейд, выпуская мою руку и перемещая свою к моей пояснице. — Я так и делаю.

 Мне было жаль, что я не могла проигнорировать их, но я не переставала удивляться при виде их взглядов, обращённых на нас. Наверное, Школьная звезда футбола волочится за фриком. Да, я была, вероятно, далека от реальности, но после того происшествия я чувствовала себя посторонней. Думаю, огромная часть меня была убеждена, что каждый может узнать, что я сделала, просто глядя на меня — как будто я разместила это объявление на лбу.

 Когда мы, наконец, вошли в здание, я вздохнула с облегчением.

 Рейчел любила быть в центре внимания, но Рей это не нравилось.

 К счастью, в общаге было пусто, когда Кейд повёл меня в свою комнату. Я была благодарна, что никто не поймал меня, входящей туда. Уверена, если бы кто-то увидел это, то на кампусе только об этом бы и говорили целую неделю.

 В его комнате было темно. Он пошарил по стене, включая свет.

 Комната была немного меньше, чем та, которую я делила с Теей, но достаточно большой, чтобы не вызывать клаустрофобию.

 У него не было ничего, что украшало бы стены, и это показалось мне странным.

 Его кровать была застелена, а вся комната оказалась чистой. Я задумалась, были ли у Кейда какие-то проблемы с опрятностью, поскольку его комната в доме была так же безупречно убрана.

Я села на край кровати и закрыла глаза, позволив себе на миг притвориться, что я обычная девушка, не травмированная прошлым.

 Знаю, Кейд помог мне исцелиться, но только немного.

 Но он собирался сделать для моего исцеления намного больше, чем просто влюбить в себя.

 Мне показалось, что я лишь наклеила на ситуацию пластырь, и если не сделаю чего-то большего, чтобы исправить её, то скоро вернусь туда, где была раньше.

— Здесь не очень, — Кейд пожал плечами, — я не испытывал желания обустраиваться.

— Мне нравится так, — сказала я ему, и это была правдой. Несмотря на то, что здесь было мало вещей, это по-прежнему принадлежало ему. И стопки книг в углу, в основном фэнтези, более чем компенсировали отсутствие декора. Кроме того, он был старшекурсником, и парнем. Думаю, большинство парней не украшали комнату сами — это делали либо их подруги, либо мамы.

— Ты сидишь так, будто тебе не очень удобно, — он махнул рукой туда, где я сидела на краю его кровати. Мои руки были сжаты на коленях, спина вытянута в струнку.

Со смехом, я сбросила обувь и сняла куртку. Я растянулась на его кровати, устраиваясь поудобнее. Подперев свою голову рукой, посмотрела на него.

— Так лучше?

 Его голубые глаза превратились в тёмно-серые, когда он посмотрел на меня. Его язык прошёлся по губам, смачивая их.

— Намного лучше, — голос его прозвучал как низкий гортанный рык.

 Он снял обувь и куртку, а затем лёг на пустое место рядом со мной. Он перевернулся на спину и обернул руку вокруг меня так, чтобы я расположилась у него на груди.

 Кейд откашлялся и положил палец под мой подбородок, приподнимая моё лицо к своему.

— Никогда не знал, что такое возможно, и что-то такое простое, как лежать в постели с кем-то, может чувствоваться так хорошо, — его пальцы нежно пробежались по моей руке, и даже сквозь ткань свитера его прикосновение было обжигающим.

 Я хотела открыть рот и сказать ему, что согласна. Я любила Бретта так, как семнадцатилетняя девушка может любить парня — как будто в восемнадцать лет у меня гораздо больше жизненного опыта, но я верю, что произошедшие события очень сильно изменили меня. Но по каким-то причинам я не смогла заставить себя произнести эти слова. Часть меня была слишком напугана, чтобы признать наличие чего-то большего между мной и Кейдом. Появилось чувство, будто я оскорбляю память Бретта, как будто он не имеет значения, хотя всегда будет. Он, возможно, и умер, как Сара и Ханна, но это не значит, что я забыла о тех отношениях, которые у нас были.

 В реальности я знала, что не заменяю Бретта Кейдом — это был шаг вперёд, но мой извращённый ум не хотел принимать его.

 Я вздрогнула, когда Кейд постучал пальцами по моему лбу.

— О чём ты думаешь? Я знаю, что ты расстроена. Поговори со мной, — попросил он.

 Вместо того чтобы солгать или «ничего» не говорить, я решила быть честной.

— Я боюсь, что заменяю Бретта тобой... но я знаю, что это неправильно. И то, что я чувствую к тебе, намного сильнее, и это... — я сделала паузу, — это пугает меня, и в то же время мне от этого грустно, поэтому я волнуюсь, что не забочусь о Бретте достаточно, — я немного приподнялась, отчего мои волосы упали между нами.

 Кейд пропустил через пальцы мои волосы, и его рука легла на мой затылок.

— Ты знаешь, что это не так. Если бы ты не заботилась о нём, то не беспокоилась бы об этом, — он передвинул руку к моему лицу, потирая большим пальцем мою нижнюю губу. — Это хорошо, когда отпускаешь прошлое, — прошептал он. — Отпустить не значит забыть.

 В глубине души я знала это, но мне было трудно это принять.

 Я снова опустила голову, зарываясь к нему в шею.

 Защищённость.

 Вот, что я чувствовала, когда находилась в руках Кейда.

 Я пискнула, когда он внезапно перевернулся, отчего я растянулась на спине, а он завис надо мной.

 Он опустил голову так, что пряди его волос упали вперёд и защекотали мне лицо.

— Думаю, теперь я должен тебя поцеловать.

 Я протянула руку и схватила его за рубашку. Все мысли нашего предыдущего разговора исчезли.

 Одной фразой Кейд превратил меня в нормальную девушку, по крайней мере, на мгновение, и всё, о чем я могла думать, так это о том, чтобы снова почувствовать его губы на своих.

— Не дразни меня, — предупредила я, освобождая разум ото всех забот. Прямо сейчас, всем, что существовало, были Кейд и Рейчел. Да, Рейчел, потому что я снова чувствовала себя ей, и это было так хорошо — знать, что она не была полностью потеряна.

 Он усмехнулся, а его губы искривились в игривой ухмылке.

— Никогда, солнце, особенно когда речь идет о поцелуях.

 И тогда он сократил расстояние между нами и поцеловал меня грубо и свирепо. Это был жгучий поцелуй, который разрушает мир и заставляет вас бороться за ещё один вдох, потому что все ваши были украдены.

С помощью своего языка он заставил меня задыхаться под ним, готовой умолять о большем.

 Мои ноги были обернуты вокруг его талии, и я потянула его вниз так, чтобы мы соприкасались в самых опасных местах.

 Мои пальцы переместились с рубашки к его волосам. Его щетина царапала мою кожу, но я не возражала.

— Рей, — выдохнул он между нашими губами.

 При звуке моего имени из меня вырвался стон.

 Раньше поцелуи никогда не были такими.

 Я хотела большего, гораздо большего, и это было страшно.

 Если я позволяла своим мыслям идти впереди и видеть будущее с Кейдом, мое воображение отказывалось работать из-за потери Бретта. Но теперь я видела всё это, и сверх того, я этого хотела.

 Его пальцы скользнули под мой свитер, но остановились, не прикасаясь к коже моего живота, как будто он боялся, что если он по-настоящему дотронется до меня, я убегу в ужасе.

— Кейд? — ахнула я, отстраняясь от его губ.

 Его руки успокаивали, и он начал отстраняться, но я ужесточила свою хватку на нём.

— Если ты не коснешься меня, я сойду с ума, и не смей прекращать поцелуй... — он оборвал мои следующие слова, делая именно то, что я от него хотела.

 С каждым прикосновением его губ к моим я чувствовала, как будто оковы, связывающие меня с моим прошлым, начинали ослабевать и рушиться.

 Его пальцы более плотно прижались к моему животу, ослабевая хватку на моей рубашке, медленно, но верно. Я, наконец, схватила и сорвала её. Знаю, он не ожидал, что я зайду так далеко, не сегодня, но мне нужно было чувствовать его напротив себя.

 Как только моя рубашка исчезла, его губы пропутешествовали вниз по моей шее, задерживаясь в том месте, где мчался мой пульс.

 Мое тело изогнулось напротив его, хриплый вздох слетел с моих губ.

— Я так сильно хочу тебя, — признался он. — Но я хочу заполучить всю тебя, прежде чем мы зайдём так далеко.

 Я закрыла глаза, зная, что он имел в виду. Он хотел Рейчел. Настоящую меня. Целую меня. Не ту оболочку, что цеплялась на жизнь слабой хваткой.

 Я знала, что должна измениться, не для него, а для себя. Мне нужно было ухватиться за свою жизнь и двигаться дальше. Мне нужно было поправиться, прежде чем я проживу всю жизнь, будучи несчастной, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, это будет и не жизнь вовсе.

 Я чувствовала себя подобно молодому оленю, трясущемуся на своих ногах, боясь того, что ждёт меня впереди, но я знала, что должна была сделать это.

 Я хотела быть в состоянии сказать Кейду, что у него действительно была вся я, но мы оба знали бы, что это было бы ложью.

Надеюсь, что к тому времени, как я буду готова дать ему всё, он не разочаруется во мне.

— Перестань думать, просто чувствуй, — прорычал Кейд, прикусывая мой подбородок.

 Внезапно, он отстранился и схватил меня за талию, приподнимая вместе с собой. В итоге я оседлала его, обвив руками его шею, так что мы находились лицом к лицу.

 Он уставился на меня на мгновение. Я заметила, что его губы были слегка припухшими от наших поцелуев.

 Его пальцы запутались в завитках моих волос.

— Я никого не искал, да и меня это не волновало, но теперь, когда у меня есть ты... я не променяю этот момент ни на что.

 А затем его губы снова оказались на моих, и ночь, комната — всё перестало существовать.