Когда деревья теряют последние листья, дни становятся короткими, а вечера долгими и мрачными – значит, Зима уже где-то рядом. Она прилетает ветреной ночью, в карете из тяжелых снежных туч, запряженной четверкой ледяных драконов, и начинает колдовать. Она укрывает землю снежной мантией, расшитой серебряными звездочками, воду превращает в ломкое стекло и выстуживает тепло из дачных домов. Тогда надо собираться и переезжать в город до самой весны.

Но что делать тем, кто потерялся и остался?

Вечерело. Среди березовых ветвей загорелись фонари. Снежок, кружась в тишине, падал на черный асфальт. Дачный поселок был почти пуст, до весны в нем воцарилась тишина. Только вдоль улицы, высоко-высоко в небе, шумели голыми ветвями столетние березы-великаны.

Прошелестели шины, хлопнула дверь, пискнула сигнализация.

Напротив высокого забора остановился автомобиль. Из него выскочила девочка и тут же побежала к калитке. Тронутые морозом сухие листья хрустели у нее под ногами.

– Мам, защелка заржавела!

Мама вышла из машины и огляделась.

– Как здесь безлюдно! Только привидений не хватает, да, Алиска? Эй, не ломай калитку! Что ты делаешь?

Алиска азартно пинала калитку ногой. Калитка в ответ гудела, но открываться и не думала.

– Мам, можно я перелезу?

– Постой…

– Не бойся, я ловкая!

И девочка полезла вверх по прутьям – только пятки мелькнули в воздухе. Раз – и на той стороне.

– И почти не ударилась! – радостно объявила она. – Лезь, мамочка, я тебя поймаю!

Мама молча подошла к калитке и легко прикоснулась ладонью к защелке. В воздух взвилась ржавая труха. Калитка медленно, с противным скрежетом, отворилась. У Алиски глаза на лоб полезли:

– Как ты это сделала?!

– Небольшое колдовство, – загадочно ответила мама.

Во дворе было сумрачно, как в лесу. Высокие кусты и заросли садовых деревьев – коринки, рябины, барбариса – переплелись ветвями над тропинкой, как живая арка. Голоса и шаги под ней казались приглушенными.

– Мы словно в замке Спящей красавицы, – шепотом сказала Алиска. – Смотри, мам, шиповник раздвинулся, чтобы пропустить нас!

– Вовремя же ты вспомнила про свою куколку! – вздохнула мама. – Еще день-два, и тут все завалит снегом…

– Мам, Шикамару – не куколка, а ниндзя!

– Вот зачем он тебе так понадобился, а? Именно сейчас?

– Я думала, он в городе! А вчера хотела принести Шикамару в школу, все обыскала и вспомнила, что в последний раз видела его на даче!

– Ну и что в нем такого ценного, что надо ради него ехать за город?

– Мам, ты не понимаешь. Шикамару – мой друг!

– Глупости. Куклы не бывают друзьями.

– Бывают! – упрямо заявила Алиска. – А ты сама говорила – друзей не бросают!

И вот кусты расступились, и между ними появился старинный дом. Он в самом деле был похож на замок – двухэтажный, с башенкой на крыше. На очень-очень старый и заброшенный замок… Краска на стенах облупилась; резные наличники, обрамлявшие окна, почернели и растрескались от времени. Да и сам дом казался покосившимся, кривобоким – казалось, ветер дунет, и упадет.

За яблоневым садом виднелся дровяной сарай. Он прятался в малиннике – огромный, уродливый и застенчивый, словно чудовище из «Аленького цветочка».

Сад вокруг дома выглядел таким же старым и запущенным. Из снега повсюду торчали серые стебли бурьяна. На самых верхних ветках яблонь остались сморщенные забытые яблоки – или их не заметили, собирая урожай, или попросту не смогли дотянуться. На огороде желтел поздний горох. Он так и не успел вызреть до холодов – его и собирать не стали. Пусть зимует на грядке.

Только черноплодная рябина радовала глаз. Сочные, черные с багровым отливом ягоды висели щедрыми гроздьями – будет чем лакомиться птицам зимой.

Мама достала ключ и поднялась на крыльцо. Гнилые доски со скрипом просели под ногами. Крыльцо было хоть и старое, но все еще красивое: под остроконечной крышей, на резных столбах. Мама потерла зябнущие ладони, повернула ключ.

– Алиска, помогай!

Толкнули вместе плечами разбухшую дверь, и с третьего раза она открылась. Изнутри хлынул промозглый сырой воздух.

– Да тут внутри холоднее, чем снаружи! – поежилась мама. – Доченька, куртку застегни до подбородка. И обувь не снимай.

Алиска пощелкала выключателем.

– Да еще и тока нет!

– Бабушка всегда на зиму электричество отключает. Чтобы дом не загорелся от короткого замыкания.

Алиска сунула руки в карманы, огляделась с любопытством и опаской. На улице свет фонарей и искристый снег, а тут – мрачный, сырой сумрак, как у медведя в берлоге. Из темных углов как будто следят чьи-то недобрые глаза…

– И фонарик нормальный не взяли, – раздался мамин огорченный голос. – Ну ищи скорее своего «друга», пока хоть что-то видно, а я тут постою…

Алиска отправилась на поиски.

Прошлась по комнате, заглянула в зимнюю кухню, в летнюю, в кладовку, на веранду… Как тут все странно зимой! Вот железная печка – ледяная, влажная. В конце августа ее обычно топят каждый день, и то не удается выгнать из дома сырость… Взяла из книжного шкафа пару забытых при переезде в город книг, сунула в рюкзачок. На зимней кухне заглянула в буфет – вдруг там завалялась конфетка? Ой, а это что такое?!

– Мама! Иди сюда, посмотри!

– Так-так… – протянула мама, подходя. – У нас были незваные гости!

Дверцы буфета выглядели так, будто их кто-то долго и основательно грыз. Даже углы скруглил!

– Мыши? – неуверенно спросила Алиска.

– Крысы, – зловещим голосом ответила мама. – Эти злодейки могут прогрызть и сожрать все что угодно. Помнишь, как они у дедушкиной машины резину в гараже объели?

Девочка содрогнулась.

– А крысы большие?

– Вот такие, – мама развела руки.

– Как кошка?!

– Угу.

– Ой! Они и кукол едят?

– Могут…

– А… на людей они случайно не нападают?

– Бывает, что и нападают…

Алиска тревожно оглянулась.

– Ну что, поехали домой?

– Нет-нет! – тут же опомнилась девочка. – Пока не найдем Шикамару…

Но ниндзя нигде не было. Они обыскали весь дом: осмотрели ящики и полки, облазали на четвереньках холодный пол – пока на улице совсем не стемнело. Шикамару как сквозь землю провалился. Может, его тут и не было?

– Ладно, – сказала мама. – Проверим еще одно место. И если его там нет – поедем домой.

Мама повела Алиску в самую дальнюю комнатку. В ней даже летом было промозгло и сумрачно, поэтому она служила кладовкой для всякого хлама, который и не нужен, и выбросить жалко: старый холодильник, ненужное трюмо, рулоны с остатками обоев, корзины, банки для закатывания компотов и солений…

И в том числе – сундук. Огромный, старинный, окованный железными полосками. Такой большой, что на нем можно спать вытянувшись, и даже ноги не будут свисать. А таких девочек, как Алиска, в нем поместилось бы штук пять!

– Помоги-ка открыть, – попросила мама.

Алиска нахмурилась. Когда-то она заглядывала в сундук – там лежали старые, побитые молью пальто. Зачем он им?

Вместе они подняли крышку, поддев ее за острый, обитый железом край. В воздух взлетела пыль. Наверху в самом деле лежали пальто. Мама вытащила их, включила мобильник и посветила внутрь.

– Ух ты! – обрадовалась Алиска, заглядывая внутрь. – Да тут же куклы!!!

– Это особый сундук, – объяснила мама. – В нем хранятся старые игрушки многих поколений нашей семьи. И мои, и тетины, и бабушкины…

– Даже бабушкины? – недоверчиво повторила Алиска.

Представить, что бабушка когда-то была девочкой, было трудно, практически невозможно.

– А может, и прабабушкины! Давай ищи своего человечка. Если и тут нет, значит, ты потеряла его в городе.

Алиска повторного приглашения ждать не стала и с азартом принялась за раскопки.

Чего тут только не было! Игрушки для детей всех возрастов: от погремушек, таких старых, что они выцвели до белизны, до первого советского компьютера «Электроника». Кубики, ржавые детали немецкого конструктора, игровые фишки, стрелы с присосками, настольные игры, солдатики и куклы, куклы, куклы… Слабый свет мобильника выхватывал из темноты одно лицо за другим. А чьи это такие огромные зеленые глаза на чумазом личике?

– Какая симпатичная! Мам, можно я возьму ее с собой в город?

– Нет! Это старые грязные игрушки, их специально сюда положили, чтобы они не валялись под ногами… Кстати, ее зовут Орбита.

– Откуда ты знаешь?

– Давным-давно это была моя кукла. А это, – мама взяла в руки куклу с пыльными розовыми локонами, – Ле… или Ла… ну вот, забыла. Когда-то это была очень дорогая кукла. Посмотри, из какой нежной резины она сделана – почти как человеческая кожа! А вот эта пластмассовая малышка стоила копеек тридцать…

– Тридцать копеек?

Алиска залилась смехом, показывая, что оценила мамину шутку.

– Не веришь? Между прочим, на двадцать копеек можно было купить стаканчик мороженого… А вот этот красивый черноглазый мальчик – Доминик… А это – крошка Дженни… – Мама словно сама удивлялась тому, что еще помнит их имена.

– Наверно, им очень скучно лежать в сундуке, – подумав, сказала Алиска. – Так одиноко и так страшно!..

– Не думаю. Скорее всего, они спят. И видят сны.

– О том времени, когда ты была маленькая и с ними играла?

– Дети вырастают, – словно извиняясь, сказала мама. – А куклы… отправляются в сундук.

– Мам, ну давай заберем их?

– Нет. Вот еще, тащить в город всякий мусор! У тебя и так целый шкаф принцесс и феечек, зачем тебе еще и эти?

– Бедные! – Алиска c состраданием погладила зеленоглазую куколку. – Такие некрасивые, такие пыльные и никому не нужные…

Неожиданно она умолкла, не веря своим ощущениям. В этом насквозь промерзшем доме куклы показались ей теплыми…

– Все, – сказала мама и выключила фонарик. – Твоего человечка тут нет, это ясно. Уже почти темно, надо ехать.

Вместе они опустили крышку сундука и вышли из сумрачного дома наружу. Улица встретила их буйным снежным вихрем.

– Шикамару, – обернувшись, шепнула ветру Алиска. – Прости, что я тебя не нашла. Но знай, что я про тебя не забуду и обязательно за тобой приеду! Ты не будешь брошенным… как они…

Перед глазами у нее встали чумазые лица ненужных кукол из сундука.

– Охраняй их, пока я не вернусь…

С глухим грохотом захлопнулась входная дверь. Мама с Алиской пошли к машине.

И дом снова погрузился во тьму и безмолвие – до следующей весны.

Зима – ночь года. А ночью положено спать.

Спят корни, зарываясь глубже в землю, подальше от мороза.

Спят деревья, сбросив листья, чтобы через них под кору не проник холод и не выстудил соки.

В пруду спят рыбы и лягушки, вмерзнув прямо в лед. Весной лед растает, и они проснутся. Подо льдом, в холодной грязи, спит прочая водяная мелюзга.

Старинный дом тоже спит под легким снежным одеялом и во сне видит тех, кто когда-то в нем жил. Иногда ему даже кажется, что внутри поселились призраки. По стенам висят пожелтевшие фотографии стариков и старушек. Их имена давно забыты. Но остались лица: морщинки, улыбки, смеющиеся глаза. Кажется, позови – и ответят…

На рассвете следующего дня – когда снег замел следы на крыльце и тропинке и отпечатки шин у калитки, и стих ветер, и взошло солнце – в большом сундуке раздалось шебуршание.

Шорох становился все громче, затем сменился негромким скрипом. Чуть приподнялась крышка, и в щель высунулся кубик. А потом в сумрачном нутре сундука заблестели большущие, почти кошачьи зеленые глаза.

– Меня кто-то звал? – раздался громкий осторожный шепот.

В щель проскользнула стройная фигурка и ловко спрыгнула на пол. Ойкнула, встала и начала отряхиваться. Пыль с нее так и летела.

Зеленоглазая кукла с кошачьими глазами и взлохмаченными рыжими волосами чихнула и посмотрела по сторонам. На ее симпатичном личике выразилось удивление:

– Ой, как тут холодно! И как грязно! Где это я?

Но на ее вопрос никто не ответил.

– Так, – кукла огляделась. – Играем в прятки! А ну-ка, погромче – ЕСТЬ ТУТ КТО ЖИВОЙ?!!

В сундуке снова что-то зашуршало, и детский голос пропищал:

– Мам, это ты?

– Нет, это я, Орбита! Вылезай, Дженни, я тебя узнала.

– А где моя мама?

Дженни высунулась из щели – крошка с короткими русыми волосами, решительным взглядом и дерзким острым носиком, похожим на клюв маленькой птички. Сразу было видно – характер у нее непростой.

– Это ты меня разбудила? – спросила она, бесстрашно спрыгивая на пол с высоты.

– Нет…

– А я услышала во сне свое имя и проснулась!

– Хм, – задумчиво хмыкнула Орбита. – Честное слово – я слышала свое имя!

– А вот и нет, имя было мое! – раздался в сумраке глуховатый голос.

Из сундука выглядывал бледный черноглазый мальчик по имени Доминик.

– Привет, девчонки. Ну вы и чумазые!

– На себя посмотри! – хором ответили девчонки.

Теперь, когда предрассветный сумрак понемногу рассеивается, они уже вполне могли разглядеть друг друга. Они не виделись очень давно – и если бы им кто-то объяснил сколько, они бы и не поверили. Ведь для кукол, как и для детей, время течет по-другому.

– Слушайте, а где мы? – спросила Орбита. – Как мы тут оказались?

И снова ей никто не ответил. Потому что ответа никто не знал.

– Может, мы на помойке? – неуверенно сказал Доминик.

– Или нас украли пираты, и мы сейчас в трюме пиратского корабля, плывущего по морю? – предположила Дженни.

– А почему тогда нет качки? Где волны?

– Может, мы сели на мель!

Орбита закончила отряхиваться от пыли, с сожалением оглядела свои замызганные шорты и футболку.

– Чего там гадать? Пошли на разведку, ребята!

Пыльная темнота кладовки сменилась сумраком старого дома. Куклы невольно замедлили шаги и остановились в дверях, оглядываясь с недоумением и страхом. Промозглая сырость, ледяной пол, иней на стенах… Это место выглядело таким же нежилым, как внутренности заброшенного холодильника. Все было серым и сонным. Только в окнах понемногу разгорался бледно-розовый рассвет. В его свете куклы начинали узнавать знакомые вещи.

– Мне кажется, это Дача, – шепотом сказал Доминик.

– Похоже, – признала Орбита, ежась не то от холода, не то от страха. – Но с ней случилось что-то… очень нехорошее.

– На Даче всегда было тепло и светло! – возразила Дженни. – А здесь – темно и холодно.

– Тепло было потому, что нас привозили на Дачу летом, – сказал Доминик. – А каждую осень увозили в город. Но, судя по всему, прошлой осенью нас тут оставили.

– Не просто оставили, – уточнила Дженни, – а зачем-то запихнули в сундук. Хотела бы я узнать, с какой целью?

– Прошлой осенью? – недоверчиво проговорила Орбита. – Судя по слою пыли на моих волосах, уж никак не меньше чем позапрошлой.

– Может, тут побывала злая фея? – предположила Дженни. – Помните, как в сказке «Спящая красавица»? Пришла и усыпила всех – и нас, и дом, и деревья, и солнечный свет… А король с королевой, то есть хозяева, заплакали и ушли, и вокруг дома вырос шиповник…

– Что же тут случилось?! – воскликнула Орбита. – Почему мы остались тут совсем одни?

– Может, я подскажу? – раздался новый голос. – Когда нас разбудили, мне как раз снился один сон…

Из сундука выглянула Малышка – тот самый пластмассовый пупс за тридцать копеек. Она была не очень красивой – большеголовой, курносой, пузатенькой и кривоногой, – но у нее были доброе сердце и ясная голова, а потому другие куклы любили и уважали ее.

– Мне снился сон, – заговорила она. – Что на дворе уже осень, под окнами цветут гладиолусы, Бабушка уже выкопала картошку, и теперь все собираются переезжать в Город. На улице стоят «жигули» с работающим мотором и распахнутым багажником. По дому все ходят не снимая обуви и таскают в машину пакеты с вещами. А мы – куклы – сидим в большом пакете и ждем, когда нас отнесут в машину. Но что-то никто не торопится…

– А как же Анюта? – недоверчиво спросила Орбита. – Она тебе приснилась?

– Да! К ней подходит Бабушка и спрашивает: «Анюта, ты повезешь своих кукол в город?»

– И что она ответила? – спросила Дженни.

– Она сказала: «Они мне больше не нужны!»

Орбита, Дженни и Доминик посмотрели на Малышку с одинаковым недоверием.

– Не может быть! – воскликнули они хором.

– И что было дальше? – хмуро спросила Орбита.

– Дальше, – вздохнула Малышка, – нас взяли и отнесли в сундук.

– А мы?!

– Мы все кричали хором: «Анюта, не забывай нас! Не бросай нас тут! Иначе мы уснем, забудем свои имена, а потом забудем и тебя… мы станем просто… просто куклами! Что с тобой случилось? Почему ты нас больше не любишь?!»

– А она?!

– А она нас не услышала…

Несколько мгновений куклы мрачно молчали.

– Я не верю! – возмущенно воскликнула Дженни. – Просто дурацкий сон!

– И я не верю, – заявил Доминик.

Дженни начала всхлипывать.

– Не плачь, – обняла ее Орбита. – Слезами горю не поможешь. Надо действовать!

– Как?

– Надо найти Анюту и убедиться, что Малышкин сон – неправда!

– Как же мы ее будем искать, если все уехали в город, а нас оставили? – сказала Малышка. – Надо ждать весны. Весной все вернутся на Дачу и…

– А если весна никогда не наступит? – шмыгая носом, возразила Дженни. – И мы будем ждать и ждать, в темноте и холоде, пока нас с головой не засыплет пылью!

Дженни не смогла договорить, уткнулась Орбите лицом в живот и разревелась. А Орбита так решительно тряхнула волосами, что с них снова полетела пыль, и воскликнула:

– Тогда мы поедем в город сами!

– Но мы же не знаем дороги… – начал Доминик.

Но у Дженни мигом высохли слезы, и она захлопала в ладоши:

– Я готова! Поехали!

– А ну-ка стойте! – неожиданно донесся из кладовки писклявый голосок.

Все удивленно обернулись и увидели, что в щель из сундука высовывается Ле… Или Ла… Словом, та самая дорогая кукла с розовыми кудряшками и нежной резиновой кожей, которую купили последней.

– Эй, вы куда собрались? – капризно спросила она. – Без меня!

Куклы засмеялись. И неожиданно почувствовали, что не так уж это и плохо – проснуться.

Четверо кукол переходили из комнаты в комнату, глядя по сторонам расширенными от страха глазами. Что случилось с Дачей? Темная и сырая, она напоминала замок людоеда…

– Ни минуты больше не хочу тут оставаться, – прошептала Дженни, прижимаясь к Орбите. – Скорее в Город!

– Ничего, сейчас выйдем на улицу, и сразу станет веселее, – утешала ее та. – Смотрите – там, кажется, и солнышко светит!

Доминик кашлянул:

– Орбита, ты случайно не заметила, что дверь закрыта на замок?

– Сейчас что-нибудь придумаем!

Коридор привел их к входной двери – тяжелой, разбухшей, и явно закрытой снаружи. По крайней мере, в ответ на все попытки открыть ее, дверь даже не шелохнулась.

– Может, через окно? – предложила Орбита.

– Сможем ли мы открыть двойные рамы? – усомнилась Малышка. – Смотри – окна заклеены.

– А если разбить стекло?

– А если не удастся добраться до города – что, так и жить с разбитым стеклом?

– Тихо, девчонки! – воскликнул вдруг Доминик. – Вы это чувствуете?

– Что? – хором спросили Орбита и Малышка.

– Сквозняк!

И в самом деле – вдоль пола откуда-то слабо тянуло свежим холодным уличным воздухом.

Куклы тут же перестали спорить. Они взялись за руки и осторожно, чтобы не спугнуть ветерок, пошли ему навстречу.

Сквозняк привел их на летнюю кухню: небольшую темную пристройку с маленьким мутным окошком. Это было самое неуютное место в доме. Через кухню ходили в дом, но почему-то никто не хотел лишний раз тут задерживаться. Доминик оглянулся, поднял взгляд и поежился – прямо над ним на стену падала странная, зловещая зубчатая тень. Он удивленно мигнул – тень пропала.

Что за колдовство?

Вот газовая плита, накрытая на зиму клеенкой, вот посудный шкаф, вот умывальник, в котором осенью поселился паук, да там и уснул на зиму… Откуда же в кухню просочился ветерок? Ага! Сквозняком тянуло из-под кухонного стола.

– Сюда! – воскликнул Доминик, заходя под стол. – Это здесь!

В самом дальнем углу, у самого пола, в стене чернело довольно широкое отверстие.

– Так-так! – с интересом сказала Орбита. – Дыра! Откуда она тут взялась?

– Кто-то подгрыз нижние бревна и подрыл под ними землю, – сказала Малышка, изучая лаз. – И устроил тут небольшой подземный ход…

– Наверно, это кошачий лаз! – предположила Дженни, заглядывая в дыру.

Малышка покосилась на следы зубов на досках и подумала: «Это не кошкины зубы». Но промолчала, чтобы не пугать остальных.

– Как же холодно! – ежась, сказала Дженни. – Орбита, а ты говорила, там солнышко!

Словно в ответ на ее слова, сквозняк выбросил из темного лаза несколько снежинок.

– Что же мы стоим? – преувеличенно бодро воскликнула Орбита. – Мы нашли выход! Вперед!

По очереди они пролезли через подземный ход и вскоре выбрались наружу. Да так и остановились у порога, сбившись в кучку и глядя по сторонам вытаращенными глазами.

Что случилось с миром? Ни листьев, ни травы, ни цветов… Все белое или черное. Голые деревья в саду, на скрюченных ветвях покачиваются последние сухие ягоды. А на бледном небе – багровое и совершенно не греющее солнце.

И главное, в этом черно-белом мире царил адский холод!

– Солнце сломалось! – воскликнула Дженни. – Оно не греет!

– И весь мир замерз, – пробормотала потрясенная Орбита.

– А может, даже умер, – добавил Доминик.

Никого, кроме них, на улице не было. Ни звука, ни движения вокруг. Только тихонько посвистывал ветер в подземном ходе.

А тем временем холод подобрался к ним и принялся за дело. Конечно, куклы не могут простудиться. Но даже резина застывает и трескается от холода.

– Ой, что это? – с тревогой пробормотала Орбита. – Я едва двигаюсь! У меня не шевелятся руки!

– Скорее назад! – воскликнула Малышка. – Пока мы еще не промерзли насквозь!

Толкаясь в тесном проходе, они бегом вернулись в дом. После леденящей стужи улицы он показался им даже более-менее теплым.

– Фу, едва спаслись! – выдохнула Дженни.

– Нет, так дело не пойдет, – заявила Орбита. – Этак мы не доберемся и до калитки. К походу в город надо подготовиться.

– Я помню картинки в Анютиных книжках, – сказала Малышка. – На них все в снегу, как сейчас, и дети катаются на санках, надев теплые шубки, шапки и рукавицы.

Орбита поглядела на Малышку, одетую в коротенькое клетчатое платьице… На Дженни в шортах и сандалиях… На Доминика в черном бархатном костюмчике…

– Да уж, – виновато сказала она. – Об этом-то я и не подумала. Как сложно руководить! Обо всем надо думать самой.

– Ничего, – ответила Малышка. – Ведь никто из нас зимой не бывал на улице.

– А где мы возьмем все эти шапки и тапки? – спросила Дженни.

Поиски теплой одежды затянулись надолго, но завершились крупным успехом. В бельевом шкафу на нижней полке Дженни обнаружила полиэтиленовый пакет, полный детских носков и рукавичек. Все они были непарными – видно, их собрали вместе в надежде, что когда-нибудь их пара или найдется, или приползет сама.

– Смотрите, какая я красивая!

Дженни повертелась перед друзьями, демонстрируя новый зимний комбинезон – детскую вязаную перчатку, красную в голубой ромбик. Перчатка пришлась ей впору: два пальца стали рукавами, два – штанинами, и один остался запасной.

– Для хвоста, – предположила Дженни. – Эй, Доминик, не дергать!

– А у меня – настоящая шубка из белого пуха! – сказала Малышка.

Она нарядилась в мохеровую варежку с начесом.

– Интересно, – Орбита и так и сяк примеряла на голову крошечный полосатый носочек. – Анюте бы этот носок точно не подошел – слишком маленький…

– Вот тут на шапке метка, а на ней написано – «Алиса. Младшая группа». Кто такая Алиса?

Куклы удивленно переглянулись, но никто не знал ответа.

Вскоре все четверо подобрали себе замечательную зимнюю одежду: шапки, шарфы и свитера крупной вязки. Даже не пришлось ничего перешивать. Только Доминик не захотел надевать варежку и остался в своей бархатной курточке.

– Ну вот, теперь мы одеты по сезону, – сказала Малышка, затягивая свою шубку шерстяной ниткой у горла. – И вполне готовы к прогулке.

– Ну теперь, – скомандовала повеселевшая Орбита, – наконец-то в путь!

А на улице тем временем незаметно настали сумерки…

Путешественники по одному выбрались из лаза и застыли, пораженные. Солнце ушло в тучи, и с темного неба сыпал снег! Раньше они видели снег только на картинках или по телевизору.

Хлопья сыпались густо, как перья из перины Матушки Зимы, застилая все пути, а подступающая темнота им помогала.

– Может, вернемся? – пробормотала Малышка.

Орбита решительно тряхнула головой:

– Вперед!

Куклы обошли крыльцо и гуськом направились по тропинке, утопая в снегу. Доминик поглядел на Дженни, которая сразу же провалилась в сугроб по пояс, вздохнул и посадил ее на закорки.

– Cнег холодный и мокрый! – прошептала она ему в ухо. – А я думала, что он пушистый и теплый!

– Такой cнег только в мультиках, – подумав, сказал Доминик. – Потому что он там нарисованный или сделанный из ваты.

– И ветра в мультиках нет, и мороза, – ворчала Дженни. – Мультики врут!

– Не врут, – возразил Доминик. – Просто показывают светлую сторону. Но есть и темная.

– Да уж! Вот она, вокруг нас…

«Как тут все изменилось, – думала Малышка, стараясь идти по следам Доминика. – Где раньше был чудесный лес-огород, теперь – белое поле с одинокими сухими травинками… А вот дикая яблоня, где мы прыгали с качелей. Теперь на ней нет ни качелей, ни листьев, ни крошечных диких яблок, ни прекрасных белых цветов… Только черные кривые ветки! И дом стал некрасивый. Наверно, поэтому отсюда все и уехали. Но почему же, почему Анюта нас бросила?»

В небе погасла последняя розовая полоса, и двор окутали сумерки. Где-то вдалеке раскаркалась ворона. Впереди наконец показалась калитка. Открыть ее не удалось – защелка приржавела к косяку. Куклы дружно просунули головы между прутьями и уставились наружу.

Перед ними протянулась широкая безлюдная улица, уходящая в обе стороны. Ее дальние концы терялись в темноте. Вдоль улицы темными квадратами стояли дома, и ни в одном из них не горел свет. По асфальту мела поземка. Огромные голые березы качали ветвями где-то на страшной высоте.

– А где Город? – прошептала Дженни, оглядываясь.

Вдруг замигали и зажглись фонари. Орбита проследила взглядом за цепочкой холодных огней, уходящих куда-то вдаль.

– Вот что я скажу, – тревожно сказал Доминик. – Пойдемте-ка обратно! Давайте вернемся и будем ждать, когда приедет Анюта…

– А если она не приедет?! – сердито воскликнула Орбита. – Ты как хочешь – можешь вернуться в сундук к этой трусихе Ле, которая даже вылезти из него побоялась, и сидеть там хоть всю вечность. А мне тут не нравится, и я хочу в Город!

– И я! – подхватила Дженни.

– Да я тоже хочу, – принялся оправдываться Доминик. – И этот пустой дом пугает меня. Мне кажется, он не так пуст, как хочет выглядеть. Мне кажется, он полон неведомых опасностей, с которыми мы еще столкнемся. А ведь мы тут совсем одни, и защитить нас некому. Но…

– Что – «но»?

– Никто из нас не знает, где Город. Куда ехать, ну? В какую хоть сторону?

Орбита промолчала. Ведь она тоже ездила на Дачу только в авоське, в багажнике машины.

– А ты что скажешь, Малышка?

– Я думаю, – ответила та, – что прав Доминик. Если выйдем на улицу – потеряемся, и нас занесет снегом…

– Ладно уж, уговорили, – неохотно сказала Орбита. – Уже темно, снег и вообще. Но завтра с утра попробуем еще раз!

Обратно они шагали уже в полной темноте, держась друг за друга, сгибаясь под натиском ветра. Дом нависал над ними мрачной, кособокой громадой. В кошачьем лазе зловеще завывал сквозняк.

– Тут еще страшнее, чем на улице! – чуть не плача, пожаловалась Дженни.

Чтобы не заплакать, она сделала над собой усилие и разозлилась:

– Противный дом! Он весь похож на холодный и темный сундук! Вот если бы тут было хотя бы тепло…

Вдруг Малышка остановилась, и ее лицо просияло:

– Слушайте! Я придумала!

Куклы уставились на нее в шесть глаз:

– Что?

– Надо растопить печку!

Друзья не поверили своим ушам. Топить печку – серьезное, трудное и даже опасное дело. Не всякий взрослый справится с этой задачей – куда уж пластмассовой коротышке!

Но Малышка, кажется, была уверена в своих силах.

– Вот увидите, – говорила она, – как только в печи загорится огонь, дом перестанет быть мрачным и враждебным. Он станет теплым и уютным. Он станет нашим…

– Не нравится мне твоя идея, – хмуро сказал Доминик. – Огонь – это не игрушка. Печку мы растопить наверняка не сумеем, а то еще и дом подожжем.

– И спичек у нас нет, – добавила Орбита. – Как ты растопишь печку без спичек? Понарошку, что ли?

– Нет, не понарошку и не по-настоящему.

Все посмотрели на нее с удивлением.

– А как?!

– По-волшебному…

Печка располагалась в углу комнаты – огромная, уходящая вершиной во тьму железная башня. Она была холодная и влажная на ощупь. Казалось странным, что в ней когда-то метались искры, бурлил горячий дым и бушевало пламя. Много лет назад печку выкрасили в зеленый цвет – той же краской, что и дом, – но с тех пор краска облупилась и пошла трещинами. Железную башню опутывали витки толстой проволоки – на ней Бабушка обычно сушила шерстяные носки.

– Ага, – сказала Малышка, поднимаясь на цыпочки и заглядывая в коробку для растопки. – Нам повезло!

В самом деле – рядом с печкой лежал небольшой запас сухих березовых и яблоневых поленьев. И еще там была коробка со всяким мелким бумажным мусором и скрученными полосками бересты.

– А спичек-то и нет, – заметила Орбита.

– Они нам не понадобятся.

Зеленоглазка хмыкнула и уселась на ближайшее полено.

– Ну-ну. Давай колдуй… волшебница!

– Я помогу! – воскликнула Дженни, выдергивая из-под Орбиты полено. – Куда его пихать?

Малышка рассмеялась.

– Первым делом надо открыть вьюшку.

– Что?

– Заслонку. Во-он там! – Малышка показала куда-то наверх в темноту, под самый потолок. – Нужна тяга, иначе огонь никогда не разгорится.

– Я залезу как нечего делать! – подскочила Дженни. – Эй, Доминик, полезли со мной!

– Нет уж, я к этой печке и близко не подойду!

Малышка посмотрела на него удивленно. Странно, ведь Доминик не трус – в чем же дело?

Дженни и Орбита быстро залезли по спиральным виткам проволоки под самый потолок и со скрежетом выдвинули заслонку. В трубе тотчас что-то завыло. Орбита зажмурилась – в лицо ей из печки дунул ветер с запахом сырой сажи.

– Молодцы! – крикнула Малышка. – Спускайтесь!

Потом они поддели кочергой защелку ржавой железной дверцы, через которую клали в печку дрова, и вчетвером навалились на нее. Что-то щелкнуло, лязгнуло, и дверца со скрипом открылась, явив черное жерло, пахнущее старым углем. Из печки вылетело облачко сажи и опустилось на железный лист, положенный на полу.

– Ого! – восхитилась Дженни, заглядывая внутрь. – Пещера! Ау-у-у!

Эхо отразилось от стенок, полетело куда-то вверх – и там, наверху, волчьим воем отозвался далекий ветер.

Вслед за Дженни все забрались внутрь печи. Их окружила странная, бархатистая чернота закопченных стен. Ноги по колено погрузились в пушистый пепел. Он был такой легкий, что взлетал при каждом шаге.

– Это был дом огня, – тихо сказала Орбита. – А теперь он такой же брошенный, как все вокруг. От пламени остался только пепел. Мы ходим по мертвому огню…

– Пепел остался от дров, – возразила Малышка. – А огонь – это летучий дух. И его вполне можно призвать обратно.

– Как?

– Надо его подманить.

– На что?

– На еду, конечно! Ну-ка, помогите мне!

Работа закипела. Сначала выгребли на железный лист лишний пепел.

– Смотрите, я черт! – гордо сказала Дженни, перемазанная в саже с головы до ног. Впрочем, остальные выглядели не чище. Орбита, хмурясь – она не любила грязь, – собрала рассыпанный пепел в круглую жестяную банку, которую нашла за печкой.

Тем временем Малышка сложила прямо внутри печки высокий шалаш из колючих яблоневых веток и обложила его берестой.

– Дух огня будет жить в этом домике? – разрываясь от любопытства, спросила Дженни.

– Нет, не будет. Он его съест.

В середину шалаша Малышка поместила березовое полено.

– Это самое вкусное угощение, – объяснила она. – Но маленький дух огня не сможет его разгрызть. Прежде ему надо подрасти и съесть что-то попроще. Например, вот это…

Малышка взяла маленький скрученный кусок бересты и положила его на порог шалаша.

– А теперь отойдите к двери, и стойте там тихо-тихо! Я кое-кого позову…

Она наклонилась над берестой и запела волшебную песню-заклинание:

Сначала ничего не произошло. Но вдруг Дженни схватила за руку Орбиту, которая усиленно делала вид, что ей совсем не интересно, и взволнованно прошептала:

– Смотри, там кто-то есть!

Береста зашевелилась, и из-под скрученной полоски коры вылезла крошечная серая ящерка. Все у нее было серое – и спинка, и лапки, и хвост, и глаза, и даже язык.

– Ой, какая маленькая! – не удержалась Дженни. – Меньше меня!

Ящерка посмотрела на нее и аккуратно откусила кусочек края бересты. Дженни снова ойкнула и попятилась: глаза ящерицы медленно загорелись изнутри, словно угольки.

Береста вдруг полыхнула.

– Все назад!

Малышка, словно опомнившись, вскочила и замахала руками:

– Уходим, уходим!

Они едва успели выскочить. Позади них вдруг завыла тяга, взвилось пламя, пахнуло жаром. Дженни, вылезая из печки, не удержалась, оглянулась. Ящерка глядела ей вслед. В пасти она держала бересту, и береста пылала! А сама ящерица выросла в два раза, и стала прозрачная, оранжево-красная!

Орбита выдернула Дженни за руку из печки. В следующий миг Доминик захлопнул за ее спиной дверцу.

– Глупые девчонки! – прошипел он. – Если бы не я, она бы сейчас выскочила!

– Кто она?! – воскликнула Дженни в восторге.

– Что это за волшебное существо? – насела Орбита на Малышку.

– Дух огня – саламандра. Я разбудила ее своей песней, позвала, и сейчас она кушает. Бедняжка, она была совсем маленькая и голодная! Как ей было холодно и одиноко в этом пепле…

– У нас получилось! – раздался рядом вопль Дженни.

В печи гудело пламя. Через маленькие круглые дырочки в двери было видно, как оно бушует внутри. На железный лист падали блики и изредка вылетали искры. Веяло жаром.

Куклы расселись кружком у печи. Щурясь, они смотрели на огонь, и по их пластмассовым рукам и ногам разливалось тепло. Вскоре их разморило, и они начали задремывать.

– Дженни, отойди, обожжешься, – лениво сказала Орбита.

Дженни все вертелась у самой дверцы – высматривала, что там делает саламандра.

– Она как раз доела шалаш… А сейчас начинает обкусывать полено… Как смешно она его ест – лижет, будто мороженое!

В доме становилось все теплее. И чуть светлее. Тени понемногу отступали в углы.

«Теперь здесь стало как надо, – неожиданно подумала Орбита. – Тени по углам, а в середине – свет и тепло. И, кажется… дом этому рад!»

– Ага, вы это почувствовали? – вслух спросила Малышка, которая думала о том же самом. – Дому тоже было плохо. Он мерз, страдал и скучал в одиночестве. А теперь мы с ним друзья.

Пламя в печке стало понемногу утихать. Дженни, устав подглядывать за саламандрой, легла на ковер и зевнула.

– Предлагаю тут и поселиться, – сказала Орбита, оглядываясь. – Устроим себе дом рядом с печкой. Отличное местечко, самое уютное в доме.

– Где – в коробке для растопки? – спросил Доминик.

– Можно и там. Прорежем в ней дверь, а крышу сделаем из платка. Наверняка в сундуке найдется кукольная мебель…

– А я бы легла спать прямо сейчас, хоть бы и в коробке с бумажками, – снова зевнув, сказала Дженни.

– Подожди, – сказала Малышка. – Впереди еще самое интересное. Сейчас саламандра голодна и, пока не наестся, не успокоится. Можно будет очень осторожно подкинуть ей еще поленьев. А потом, когда она поест, устанет и ляжет отдыхать, мы снова откроем печку…

– И что будет? – угрюмо спросил Доминик.

– Увидишь.

Вечер понемногу переходил в ночь. На улице разбушевался снегопад. Ветер бил в окна так, что стекла дрожали.

– Дженни, слазай наверх, потрогай трубу, – попросила Малышка примерно через час. – Ну как, нагрелась?

– Да, вся, до самого верха!

– Тогда закрывай заслонку. А теперь, – сказала она, когда Дженни спустилась, – давайте тихонько откроем дверцу…

Как только дверца распахнулась, наружу выплеснулась мягкая волна жара. Внутри печка из черной пещеры превратилась в роскошный дворец, полный драгоценных камней и дрожи света. Дрова уже прогорели, остались только ярко-красные угли. По ним пробегали сиреневые, желтые, фиолетовые сполохи.

– Видите? – указала на них Малышка. – Бабушка говорила, что это – угарный газ. Им можно отравиться. К счастью, его тут совсем немного…

– А где саламандра?

– Да вот она!

Саламандра тоже изменилась. Из невзрачной серой ящерки она превратилась в сказочного дракона с пылающим гребнем на спине. И так выросла, что стала выше Орбиты. Она лежала на недоеденном полене, обхватив его лапами, и время от времени облизывала его длинным огненным языком.

– Приятного аппетита! – вежливо сказала Дженни.

Саламандра открыла рот:

– Что-что? Извини, я не расслышала!

– А ты прислушайся, – шепнула ей на ухо Малышка.

Дженни так и сделала. Сначала она не слышала ничего – только бесшумно полыхали угли да ветер свистел где-то в трубе. Но вот тихо хрустнул и развалился уголек, потом другой лопнул, распавшись надвое…

– Угли звенят! – прошептала Дженни. – Словно стеклянные колокольчики!

– Нет, это саламандра, – неожиданно подал голос Доминик. – Она нам поет!

Он был так поражен, что подобрался к самой печке, забыв о своем страхе перед пламенем. Малышка покосилась на него и улыбнулась.

Они еще долго сидели и, затаив дыхание, слушали этот волшебный, неспешный, едва слышный звон – песни самого пламени…

Потом Малышка встала и тихонько прикрыла дверцу:

– Тсс! Она засыпает. Да и нам пора…

Спать куклы улеглись все вместе – но не в коробке для растопки, а в большой корзине, которую Орбита нашла за печью. Летом в ней спала кошка, так что матрас там уже имелся. Осталось только постелить там пару одеял – чистых салфеток из платяного шкафа.

– Может, позовем эту, как ее – Ле? – сонно предложила Дженни, кутаясь в салфетку. – Как она там одна, в сундуке?

– А что, мы ее не звали? – ответила Орбита. – Вот наберется смелости, тогда пусть и приходит.

Вскоре они уснули один за другим, слушая, как в печке шуршит саламандра, а на улице валит мокрый снег.

Наутро отправиться в Город тоже не вышло. Стоило только высунуться на улицу, как сразу стало ясно – похода не будет. Весь снег, что выпал накануне, за ночь растаял, и теперь там, где вчера лежали сугробы, дрожали под ветром лужи и текли мутные ручьи. По небу с запада неслись низкие тучи – так быстро, будто их гнал какой-то злой чародей. С деревьев сыпались мелкие веточки и последние листья вперемешку с крупными дождевыми каплями. Ветер налетал порывами, пробирая до костей.

– Если нас не сдует ветром, то мы уж точно утонем по дороге, – сказал Доминик, глядя, как мутный ручей, возникший на месте садовой дорожки, уносит куски вчерашнего льда в раздувшийся пруд.

– Значит, будем ждать у моря погоды, – сказала Орбита, забираясь обратно в кошачий лаз.

Прошел день, второй… Погода становилась все хуже, пока не испортилась окончательно. Дни становились все короче и темнее. Наконец даже Доминик понял, что они застряли тут надолго. Надо было обустраивать жилье.

Первым делом друзья устроили раскопки в сундуке. Ведь у Анюты были и детская мебель, и посуда, и целый кукольный домик. Но куда все подевалось? Остались только несколько игрушечных жестяных мисок и мягких вилок, да еще пластмассовый шкафчик с отломанной дверцей. Только Орбите повезло – она нашла прекраснейшую старинную тарелочку из настоящего фарфора. Откуда она взялась? А Дженни отыскала коробку из-под немецкого железного конструктора, из которого можно было собрать что угодно – от автомобиля до мельницы, – но коробка оказалась совершенно пуста.

– Да что же это такое! – ворчала крошка. – Кому мог понадобиться этот конструктор?

Словом, пришлось устраивать жилье из подручных материалов. Из плоской коробки сделали стол, поставили его перед спальной корзиной, а сидеть решили прямо на ковре. Уличную одежду развесили на проволоке вокруг печки. Малышка каждый день пела песни саламандре, стараясь с ней подружиться, и кое-чего добилась – теперь огненная ящерица не пыхала жаром в ответ на попытки заглянуть в печку, а наоборот, могла и пригасить пламя, если ее хорошо попросить об этом.

Один за другим пролетали короткие ненастные дни. Куклы коротали время у огонька, болтая о всякой всячине и предаваясь воспоминаниям… О чем?

Конечно, о лете!

– А помните! А помните! – целыми днями слышалось у печки.

– Помните наш воздушный дом на дикой яблоне?

– А как строили шалаши в огороде, и Дженни заблудилась в укропе?

– Как искали клад на картофельной грядке, и Анюта нашла старинную монету с орлом и гильзу от снаряда?

– Мне больше всего запомнился наш лагерь вольных разбойников в малиннике…

– А мне – как Марго устроила побег из плена…

Время от времени кто-нибудь вздыхал:

– Ах, Марго! Если бы она была с нами!

О Марго вспоминали очень часто. Казалось, будь она здесь – и все беды решились бы сами собой. Ведь она была такая отчаянная и красивая и всегда всех спасала из разных неприятностей…

– Я была ее правой рукой, – хвасталась Орбита. – Она ко мне относилась как к своей младшей сестре! Марго говорила, что из меня вышел бы отличный командир…

– Если бы ты меньше думала о мальчиках и нарядах, – ввернул Доминик.

– А меня она удочерила! – гордо заявила Дженни. – Сказала, что я вылитая маленькая разбойница, а значит, у меня должна быть мама – атаман! Правда, внешне я совсем на Марго не похожа, зато характером – даже очень! Потом мы устроили конкурс на лучшего папу, но никого не нашли, потому что нам не нужен был какой-нибудь слабак и мямля…

– У меня такие же медные волосы, как у нее, – Орбита кокетливо поправила челку. – В точности. Было бы здесь посветлее, я бы вам показала. А ее знаменитые синие глаза! Они не открывались до конца, но даже это ей шло – у нее был такой гордый вид…

– Ну, честно говоря, – заметила Малышка, – Марго вовсе не была такая уж красивая. Особенно после того, как Анюта ее подстригла.

– И ноги у нее были от другой куклы, – добавил Доминик. – После того как свои отвалились, и Бабушка – представляете? – выкинула Марго! Помните, как Анюта плакала и ходила искать ее на помойку?

Все дружно закивали. Конечно, такое не забудешь!

– Да, и принесла ее обратно, – подхватила Малышка. – А потом уговорила Бабушку купить подходящую по размеру куклу, открутила ее ноги и приделала их Марго.

– Интересно, что стало с той куклой, у которой оторвали ноги? – задумалась вдруг Орбита.

– Выкинули, что же еще? – ответил Доминик.

– Жалко ее! Кстати, никто не помнит, какая это была кукла? Как ее звали?

Но, конечно, никто не помнил.

– Я только помню, что ноги не очень подошли по размеру, и Марго стала хромоножкой, – сказал Доминик.

– Но все равно оставалась самой красивой, самой смелой и никогда не сдавалась, – закончила Орбита.

Все дружно вздохнули и некоторое время молча смотрели на пляску огня в печи.

– Что бы сделала Марго, окажись она на нашем месте? – задумчиво спросила Малышка.

– Ну первым делом – не стала бы ныть! – заявила Дженни.

– Уж она бы добралась до Города, – пригорюнилась Орбита.

– А если это невозможно?

– Тогда, – заговорил Доминик, – Марго устроила бы тут настоящую крепость! Она сказала бы – теперь мы банда, и никто не причинит нам вреда! Никакой враг до нас не доберется! Она разослала бы разведчиков во все стороны, все бы исследовала, собрала бы все полезное…

– Что?

– Запасла бы дрова, провизию…

Куклы переглянулись.

– А нам что мешает?! – спросили хором Орбита и Доминик, вскакивая с ковра.

Первым делом куклы отправились исследовать буфет. Забраться туда смогла только Дженни, которая лазала как белка. С трудом приоткрыв дверцу, она скинула вниз уцелевшие – а точнее, забытые – припасы: несколько засохших конфет «Коровка», твердую как камень печенюшку и пару кусочков сахара. Драгоценные припасы были спрятаны в игрушечный буфет.

– А теперь – на улицу! – воскликнула вдохновленная успехом Орбита. – Надеваем куртки – и вперед, за дровами! Ле, ты пойдешь с нами?

– Вот еще, – ворчливо донеслось из бельевого шкафа. – Что я, дура, что ли? Еще промокну и простужусь.

– Между прочим, мы топим печку, чтобы никто не простудился, – заметил Доминик. – И ты в том числе. Нечестно, Ле!

– Я никакая не Ле! – гордо донеслось из шкафа. – Я – Лелия.

– Неужели вспомнила имя?

– Или… Лорелея.

Доминик махнул рукой:

– Ничего она не вспомнила. Просто пытается придумать себе имя попышнее.

– Отстаньте! – капризно ответила Ле. – Мне ваша печка вообще не нужна. У меня тут и так тепло!

Куклы переглянулись и пожали плечами.

– Ну до чего же она себя любит! – хихикнула Орбита.

Выбравшись наконец из сундука, Ле очень мило устроилась в бельевом шкафу, среди стопок чистого и глаженого, хоть и несколько заплесневевшего белья. Она отгородила себе комнату на нижней полке, повесила кружевные занавески, разыскала где-то коробку с иголками, нитками, тесьмой и галунами и теперь занималась обустройством уютного гнездышка. Но в гости никого не приглашала. «Задавака!» – высказала общее мнение Орбита. Было решено тоже игнорировать Ле, пока она не станет вести себя дружелюбнее.

– Смотрите! – воскликнул Доминик, вылезая из подземного хода на улицу. – Как красиво!

Куда девалась вся вода, слякоть и грязь? Ни единая веточка в саду не шевелилась. Все застыло, как в царстве Снежной королевы. Каждый листик, каждая травинка блестела под ледяной коркой.

– Стеклянный мир! – восхитилась Орбита. – А вот репейник из хрусталя!

Малышка шагнула в сторону с тропинки и обломила какое-то замерзшее растение.

– Смотрите, мята, – сказала она. – Если ее высушить, она будет очень вкусно пахнуть. С ней можно заваривать чай.

По ее примеру Дженни попробовала оторвать застывший лист с яблони, потянула за ветку, дернула – наверху что-то хрустнуло, прошуршало, и на землю рядом с ней свалилось сморщенное яблоко.

– Можно я его съем? – спросила Дженни.

– Конечно, – заметила Малышка. – Но лучше мы его сперва высушим на печке. А вон еще одно!

Орбита громко хлопнула в ладоши.

– Давайте делать запасы! Наберем мяты, яблок и всего, что еще осталось на ветках. Потом ими займется Ле. Если все равно боится выходить на улицу – насушит ягод, и мы будем пить компот или ягодный чай.

– Отличная идея! – поддержали ее все.

Прогулка тут же превратилась в азартный поиск припасов. На кустах вдоль тропинки, на деревьях в саду осталось довольно много плодов и ягод. Дженни взобралась на самую верхушку яблони и скинула вниз еще несколько яблок. Орбита и Малышка насобирали по целой шапке высохшей смородины и крыжовника, почти превратившегося в изюм, а еще – ягод шиповника, боярышника и листьев мяты. Доминик изо всех сил тряхнул черноплодную рябину и сбросил на землю несколько блестящих гроздьев, полных сока.

– Только поглядите, как много вкусного мы нашли! – довольно сказала Орбита, обозревая добычу. – Вполне можно протянуть зиму на одних компотах! Ну, в смысле, если бы мы не собирались в Город…

– А вот я еще ягодки нашла! Красненькие, и растут у самой земли!

– Нет, Дженни, не трогай – это же ландыши, они ядовитые!

Когда припасы были отнесены в дом, Малышка напомнила о первой, более важной, цели вылазки – дровах.

– У нас осталось всего одно полено и пара полосок бересты.

– Дрова всегда хранились в сарае, – вспомнил Доминик.

– Придется поспешить, – сказала Орбита, глядя на небо. – Темнеет!

Огромный кривобокий сарай затаился в малиннике. Первое, что бросалось в глаза, – ржавый амбарный замок на его двери. На крыше сарая сидела ворона и потрошила что-то маленькое и серое. Орбита взглянула на нее с опаской – кто ее знает, что ей придет в голову, этой черной птице с таким большим и острым клювом? Но та даже не посмотрела вниз, занятая своим обедом.

– Та-ак, сарай закрыт, – протянул Доминик. – Что будем делать?

– Насобираем мелких сухих веточек в саду, – предложила Дженни.

– Нет, ими дом не протопить… Эй, Орбита, ты куда?

Зеленоглазая кукла внимательно рассматривала ветхое крыльцо сарая.

– Вы это видите?

Сбоку, под первой ступенькой, были отогнуты гвозди и чуть-чуть отодвинута доска – как раз на такое расстояние, чтобы можно было пробраться внутрь.

– Не попробовать ли нам пробраться этим путем?

– Что-то мне не хочется, – сказал Доминик, осторожно заглянув внутрь. – Очень подозрительная дыра.

– Я согласна, – сказала Малышка. – Мне она тоже не нравится. У меня такое чувство…

– …что там кто-то притаился, – закончила Дженни.

Они обменялись понимающими взглядами. Темный лаз действительно выглядел как-то угрожающе. Словно кто-то невидимый смотрел на них оттуда.

Под крыльцо решили не лезть. Зато, когда обошли сарай, у дальней стены неожиданно обнаружили поленницу, накрытую от дождя куском рубероида.

– То-то я думала, чего не хватает у пруда, – сказала Дженни. – А оказывается, Папа спилил старую березу. Помните, на которой висел скворечник?

– Да, – кивнула Орбита. – Это та самая береза, я узнаю ее кору и ветки. Я возьму пару поленьев отсюда, с краю. Вот отсюда… Ой…

– Ага, – кивнул Доминик. – С того места, откуда кто-то брал дрова до нас…

Ле при виде ягод сначала надменно сморщила нос:

– Я вам кухарка, что ли?

Но потом все-таки взяла коробку со швейными принадлежностями и принялась нанизывать сухие ягоды на нитки. Потом эти ягодные бусы Дженни развешивала на проволоке, где они понемногу сохли, источая сладкие пряные ароматы. А рядом сохли детские рукавички. Когда у них потерялись пары, они стали бесполезными. Зато теперь они стали очень ценными куртками и шапками.

Вечером все вместе собрались у печки, и Орбита торжественно налила всем компота из шиповника. На улице усиливался мороз, разрисовывая стекла загадочными узорами, в печи потрескивали поленья, и забытым куклам стало очень уютно. Дом окутал их темнотой, словно бабушка – черной шерстяной шалью, и с любопытством прислушивался к их разговорам. И бояться совсем незачем. Пусть он древний и таинственный, но – свой…

И тут Ле все испортила.

– Между прочим, – хмуро сказала она, – вчера ночью кто-то шуршал за диваном.

Разумеется, после таких слов мирного, спокойного настроения как не бывало.

– Ты уверена? – спросила Орбита. – Может, тебе приснилось?

– Ничего подобного!

– Ну вот, начинается, – мрачно сказал Доминик. – Сперва кто-то проковырял ход на летней кухне, потом мы узнаем, что кто-то таскает дрова из поленницы, а теперь еще и шорох за диваном?!

– Может, этот «кто-то» прямо сейчас следит за нами? – предположила Дженни.

Все одновременно посмотрели в сторону окна, но не увидели ничего, кроме темноты, в узком проеме задернутых занавесок. Занавеска шевельнулась от сквозняка, и Ле взвизгнула:

– Это призрак! Привидение!

– Глупости! – воскликнула Орбита. – Стоит только поселиться в старинном доме, как сразу начинаются разговоры о привидениях. Я запрещаю паниковать!

– А что нам делать?

– Будем караулить! Все по очереди, каждую ночь! И никаких разговоров про привидение!

Прошел день, потом еще один… Как и договорились, разговоров о призраке больше не заводили. Но тревога никуда не делась. Бывало, кто-то стоит в карауле, стискивая в руках большую железную вилку вместо оружия, и вдруг замечает, что остальные тоже не спят – прислушиваются, всматриваются в лунные блики на полу…

На четвертый день Орбита собрала всех на ковре в гостиной:

– Объявляется общее собрание! Ну рассказывайте – кто что видел и слышал!

– Я! – крикнула Ле. – Такие звуки, как будто в стенках шкафа кто-то грызет дерево острыми зубами, чтобы проделать проход прямо в мою комнатку и слопать меня!

Дженни содрогнулась.

– Это жуки-древоточцы, – сказала Малышка. – Я тоже их слышу. Они всегда живут в старой мебели. Тебя они не тронут, они любят только дерево.

– Так, значит, бояться нечего? – обрадовалась Дженни.

– К сожалению, я однажды слышала шорох за диваном, – ответила Малышка. – И это были не жуки.

– И я его слышал, – кивнул Доминик. – И быстрые-быстрые легкие шаги, будто кто-то крался мимо нас. Два раза.

Орбита оглядела кукол:

– Больше никто ничего не слышал? Ну тогда я тоже должна вам кое-что рассказать. В тот раз решила, что мне показалось, но теперь…

– Ну что?! Что?!

– Когда мы ходили на разведку за дровами и ягодами, возле сарая я слышала… смех.

– Под крыльцом?

– Нет, в самом сарае. Очень зловещий смех. Такое, знаете, негромкое ХЕ-ХЕ-ХЕ!..

Дженни содрогнулась. Прозвучало и в самом деле весьма зловеще.

– Хм… Если бы «хи-хи-хи» или «ха-ха-ха», я была бы спокойна, – сказала Малышка с серьезными видом. – Но «хе-хе-хе»…

– Я же говорила! – воскликнула Ле. – А на чердаке кто-то вздыхает!

– Ле, тут нет чердака.

– Это ветер вздыхает в трубе, потому что его не пускают в дом, – отрезала Орбита. – Итак, подводим итоги собрания! Они неутешительны: в доме, кроме нас, в самом деле кто-то прячется! Он следит за нами, а сам не показывается – значит, намерения у него недобрые. Предлагаю его поймать и допросить.

– Извольте без меня, – тут же сказала Ле и задернула занавески в своем ящике.

– Как мы будем его ловить? – спросила Дженни, разрываясь между страхом и любопытством.

– Одно из двух: засада или ловушка, – ответил Доминик.

– Что? Ловушка?! – разволновалась Дженни. – Да я вам такую ловушку придумаю!..

– Завтра устроим конкурс проектов ловушки. Приносите рисунки и модели – голосованием выберем лучшую идею.

– Но где же мы поставим эту ловушку? – спросил Доминик. – Как этот кто-то – назовем его «чужак» – проникает в дом?

– Через окно, – предположила Дженни.

– Везде двойные рамы. А стекла все целы.

– Может, он прилетает? – донесся из шкафа дрогнувший голос Ле. – Ведь следов вы не видели! Ах, как бы он не пробрался к нам через трубу!

– Ага, ровно в полночь вылетает из трубы на черных крыльях и пьет наш компот! – подхватила Орбита. – Ле, а как насчет саламандры, которая живет в печке? Неужели ты думаешь, она разрешит чужаку пробраться через ее владения?

– О чем вы говорите? – вмешалась Малышка. – При чем тут окна и труба, когда есть подпол?! Чувствуете, как оттуда веет холодом? Я видела фундамент дома – дыра на дыре! И если подлезть под дом и проковырять снизу небольшую дырочку…

– Так, я поняла, – сказал Орбита. – Ставлю задачу: обойти все комнаты и поискать ходы в подпол.

Ходы искали до самой темноты, но ничего не нашли. То ли плохо искали, то ли ходы были слишком хорошо спрятаны.

– В любом случае, если мы и пропустили дырку, значит, она была совсем маленькая, – сказал Доминик.

– Отлично, – потерла руки Орбита. – Значит, остается только кошачий лаз. Там мы и поставим ловушку.

На следующий день куклы были очень заняты. Дженни и Доминик подошли к проекту ловушки со всей серьезностью. Они вытащили из письменного стола кипу бумаги, набрали по стаканам и ящикам фломастеров и кое-как очиненных карандашей, разошлись по разным углам – чтобы никто не подглядывал! – и принялись за рисование.

– Ты что не рисуешь? – спросила Орбита Малышку. – Не умеешь?

Та пожала плечами:

– Не вижу смысла. Я бы просто заткнула лаз. Только не носком. А, например, железной крышкой от кастрюли.

– Ага, а мы как будем выходить? Каждый раз ворочать эту крышку?

– Эй, эй! – закричала Дженни, вываливая на ковер целую кучу рисунков. – Я уже готова!

Куклы собрались вокруг нее. Все модели, как на подбор, выглядели устрашающе. Красного цвета Дженни не пожалела.

– Что это? – ужаснулась Орбита, глядя на первый рисунок.

– Это модель номер один. «Отрезалка». В полной темноте враг выходит из лаза и начинает вертеть головой: «Где я?! Где я?!» Он и не знает, что впереди его ждет острое лезвие столового ножа…

– Да ну тебя, Дженни! Ты не могла придумать что-то другое?

– Легко! – Дженни вытащила второй рисунок: – Модель номер два. «Протыкалка!» Враг c криком «На абордаж!» с разбегу врывается в кошачий лаз, уверенный, что ему ничто не помешает, и в полной темноте насаживается прямо на гвоздь!

– Дженни, прекрати! У тебя нет варианта подобрее?

– Ну что же вам все не нравится? Вот еще одна ловушка, очень добрая! – Дженни достала третий эскиз. – Модель три. «Оглушалка». Враг осторожненько высовывает голову из лаза – и тут ему на голову падает кирпич!

– А вилки сбоку зачем пририсованы? – c подозрением спросил Доминик.

– Так, пока он будет валяться без сознания, подскочим мы – и вилками его, вилками!!

Малышка и Доминик захихикали. Орбита молча собрала с ковра рисунки и бросила их в коробку с растопкой:

– Мы хотим поймать чужака, а не вышибить ему мозги или отрезать голову!

Дженни обиделась. Ушла к печке и уселась там, повернувшись ко всем спиной.

– Да не переживай, отличная схема! – утешил ее Доминик. – Только вилки уберем, а кирпич заменим кастрюлей.

– Почему кастрюлей? – спросила Дженни мрачно.

– Смотри. Схема работы ловушки проста и элегантна. Чужак пробирается в лаз, вылезает из-под кухонного стола и видит – прямо перед его носом свисает бечевка! «А не дернуть ли за нее?» – думает он. И дергает! И тут – опля! – со стола падает кастрюля и накрывает его. Все! Незваный гость пойман!

– Как бы его не пришибло этой кастрюлей, – заметила Орбита. – Но в целом годится. Только я хочу внести одно дополнение.

– Какое?

– Дополним ловушку приманкой.

Ловушку принялись мастерить в тот же день, и к вечеру она была готова. Чугунная кастрюля грозно нависала над краем кухонного стола. К ее ручке была привязана бечевка, на другом конце которой, над самым полом, завлекательно покачивалось сушеное яблоко.

Орбита осторожно подергала веревку – чтобы убедиться, что кастрюля еле держится и соскользнет в любой момент, – и куклы отправились спать. Они забрались под одеяло и усиленно принялись делать вид, что заснули. Но, как ни прислушивались, на холодной кухне было тихо.

И вот уже около полуночи, когда все уже начали в самом деле задремывать, издалека донесся ужасный грохот и лязг! Куклы тут же сорвались с мест и наперегонки кинулись к ловушке.

Когда они, пыхтя и задыхаясь, прибежали на кухню, там было уже тихо. При свете луны было почти ничего не видно, но все же удалось разглядеть, что кастрюля теперь лежит на полу.

– Тсс! – прошептала Орбита, успокаивая дыхание. – Вы слышите? Он попался, попался!

Если прислушаться, становилось ясно – под кастрюлей в самом деле кто-то тихонько возился.

– Ну я нас всех поздравляю, – спокойно сказала Малышка. – А теперь-то что делать?

Друзья растерянно переглянулись. Что делать с чужаком после поимки, обсудить как-то забыли.

– Я знаю, где лежат вилки! – прошептала Дженни.

– Стыдись! – одернула ее Орбита. – Он там один, а нас четверо!

Она смело шагнула вперед и постучала по боку кастрюли:

– Эй, ты там!

Шебуршание внутри затихло.

– Нас много, и мы вооружены!

Внутри воцарилась полная тишина.

– Мы тебя выпустим, если пообещаешь хорошо себя вести и не убегать!

Ответа по-прежнему не последовало.

– Что ж, – сказала Орбита, – молчание – знак согласия. Эй, ребята! Раз-два, взяли!

Куклы одним рывком перевернули кастрюлю и на всякий случай отскочили от нее подальше.

Сначала им показалось, что под ней никого нет. Только черный шарик яблока-приманки. А над ним – вытаращенные круглые глаза. Приглядевшись, они поняли, что за яблоком прячется крошечная мышка.

– Ой, какая хорошенькая! – умилилась Орбита.

– Елки-палки! – с досадой воскликнула Дженни. – Столько усилий ради какой-то серой малявки!

В самом деле, мышь выглядела маленькой даже по сравнению с ней. И вид у нее был смертельно напуганный.

Орбита присела на корточки перед яблоком.

– Эй, не бойся, – ласково сказала она. – Мы не будем тебя обижать.

– Если тебя это взбодрит – можешь взять себе яблоко, – приветливо сказала Малышка. – Ну что, будем знакомиться? Как тебя зовут?

Мышка, продолжая крепко обнимать яблоко, пропищала:

– М-м-машенька.

– Ну пошли, Машенька, к нам в гости. После таких волнений не помешает выпить смородинового компота…

Вскоре куклы сидели на своем любимом месте возле печки, пили компот и слушали гостью. Мышка Машенька уже совсем успокоилась. И глаза у нее были уже не по пять копеек, а обычные черные мышиные глазки-бусинки. Яблоко она на всякий случай спрятала к себе за спину, словно боясь, что хозяева передумают и отберут его.

– Я на самом деле очень рада, что вы тут поселились, – застенчиво рассказывала она. – Я уже несколько дней собиралась выйти и представиться, но боялась. Я, знаете ли, немного пуглива. Жизнь тут такая суровая…

– Ты местная жительница? – с любопытством спросил Доминик.

– Ага. Мое летнее гнездо – под полом веранды. Я как раз собралась переехать в зимнее гнездо – оно вон там, за дымоходом над печкой, – уже и пакли туда натаскала, и собиралась приступить к сбору запасов – и тут в доме появились вы. И поселились прямо рядом со мной. Несколько дней я набиралась храбрости, чтобы прокрасться мимо вас к гнезду, но вы все время караулили по ночам…

– Я такую трусиху встречаю впервые в жизни! – хмыкнула Дженни. – Разве мы такие страшные?

– Вы – нет. Но здесь очень, очень много опасностей! Нельзя расслабляться ни на миг! Отвлечешься – и тебя уже сцапали!

– Ну-ка расскажи поподробнее! – потребовала Орбита. – Кто это тут собирался тебя сцапать?

– Зима – очень плохое время. Холодное, голодное… И полное страшных тайн. Темными ночами неведомо откуда вылезают зловещие существа – все они только и мечтают съесть маленькую мышку!

– И не только мышку, – донеслось из бельевого шкафа.

– И что это за существа? – с любопытством спросила Дженни.

– Вороны, дикие кошки, собаки, охотники, крысы, призраки…

– Стоп-стоп! – вмешалась Орбита. – Что еще за призраки?

Мышка задрожала.

– Вон там, за диваном, – прошептала она, – этой осенью завелся один. Шуршит, бормочет на ненашенском языке.

– Завтра устроим экспедицию под диван, – решительно сказала Орбита.

Мышка в ужасе замотала головой.

– Не со всеми существами следует искать знакомства! Некоторые знакомства очень плохо кончаются! Вы сами это увидите, когда настанет Самый Темный День в Году…

– Что это за день такой? – спросила Малышка.

За окном, как нарочно, взвыл ветер. Что-то дробно застучало в стекло – то ли снова пошел дождь, то ли там бесновался снежный буран.

– Самый короткий день, за которым придет самая долгая ночь в году, – зашептала мышь. – Этой ночью придет буря! О, я уже пережила одну такую бурю прошлой зимой! Ветер выл как стая собак, стекла бренчали, крыша скрипела, и даже из-за печки было слышно, как где-то далеко-далеко на заливе грохочут волны! В ту ночь по небу мчатся призраки. Они летят ордами, оседлав ветер, и забирают с собой любого, кого увидят! А ровно в полночь они спустятся к самой земле и начнут стучаться в дома…

Тут раздался резкий стук в окно. Все невольно вздрогнули. Из шкафа донеслось: «Ой, мамочки!»

– Просто ветром сбросило яблоко, – сказала Орбита, сделав вид, что совсем не испугалась. – Ну ты и сказочница, Машенька, ну и выдумщица! Смотри, Дженни тебе чуть не поверила!

– Такое маленькое существо, как я, должно всего бояться – иначе его съедят, – пропищала мышка. – К тому же я боюсь не собственных выдумок. Поверьте, Самый Темный День в Году близок. Лучше подготовьтесь к нему заранее.

– А как? – спросила Малышка.

– Заприте накрепко все двери и окна и все ночь сидите у огня. И главное – никого-никого не пускайте в дом!

Все происходило именно так, как предсказала мышь. На улице становилось все темнее и холоднее с каждым днем. Солнце на небе не показывалось, потерявшись где-то за тучами. По ночам ветер выл в трубе, а деревья в саду стучали голыми ветками. Дни стали совсем короткими – не успеешь проснуться, выпить чая с шиповником, поболтать о том о сем, а за окном уже снова темнеет.

– Неужели так будет всегда? – сокрушалась Дженни, глядя в окно. – Я уже не верю, что было лето! Наверно, оно осталось в каком-то другом мире. Или просто нам приснилось…

Все молча вздыхали, потому что чувствовали то же самое. А мышь все вещала:

– Самый Темный День уже скоро! Я чую Последнюю Бурю!

Хотя непонятно, как мышь могла что-то учуять из своего пыльного, набитого крошками и семечками гнезда за дымоходом.

Капли тающего снега ползли по стеклу, словно слезы, и куклам казалось, что бедный мир прощается с ними, перед тем как Последняя Буря растерзает его и унесет обрывки в темноту.

…А на самом деле все было совсем не так. Эта самая сильная буря уходящего ноября называлась Последней, потому что после нее долгая плаксивая Осень наконец заканчивалась и начиналась белоснежная морозная Зима.

И вот он наконец настал – Самый Темный День в Году. Его и «днем»-то называть было нельзя. Сплошные сумерки, растянувшиеся с утра и до вечера. На улицу даже и носа никто не высовывал. Запаслись дровами – чтобы точно хватило на всю ночь. Вечером всех удивила Ле, когда вынесла на порог своего жилища белую стеариновую свечку. Должно быть, эта свечка давно уже лежала в швейной коробке.

– Ле, ты молодчина, что нашла ее! – воскликнула Орбита. – Теперь у нас будет не только тепло, но и светло! А то мы уже все ящики обыскали, стараясь найти хотя бы спички…

– Имейте в виду – это моя личная свеча, – надменно сказала Ле. – Так и быть, можете ее зажечь. Только ненадолго, она мне еще пригодится.

В общем, Ле оставалась верна себе. Дженни шепотом сказала Орбите, что Ле отдала свечку только потому, что побоялась зажечь ее сама и нечаянно устроить пожар в своей кружевной комнатке.

Тем временем Доминик и Малышка занимались очень важным делом: замуровывали кошачий лаз. Они заткнули его для тепла старым носком и перекрыли упавшей кастрюлей.

– Вот бы еще кирпич в эту кастрюлю положить, – пропыхтела Малышка. – Тогда точно никто не смог бы пролезть через эту дыру!

– В том числе и мы, – напомнил Доминик. – А от призраков старый носок уж точно не поможет!

Малышка покачала головой:

– Ох, Доминик, я боюсь вовсе не призраков. Или ты сам не видишь, что этот лаз сделала не кошка? Разве кошка может прогрызть дыру в деревянной стене?

Они молча переглянулись, одновременно подумав: «А кто тогда?» Но ответа у них не было…

Вечером, когда совсем стемнело и печка растопилась как следует, куклы зажгли свечу и уселись на ковре. На плоской коробке был накрыт стол, главным украшением которого стала большая чашка компота с корицей. А как только на столе появились дольки яблок и блюдце сушеного гороха, к компании присоединилась и мышка Машенька.

– В гнезде стало слишком жарко, – сказала она, ловко спускаясь откуда-то из-под потолка прямо по стенке. – Кроме того, ветер прибивает дым, и он попадает обратно в трубу. О, – облизнулась она, – у вас свечка!

– Свеча не для еды, – строго сказала Орбита.

– Да, я понимаю, – согласилась Машенька (хотя ей стало досадно, что она не нашла ее раньше сама). – Чем больше света, тем лучше. И еще – советую вооружиться.

– Зачем?

– Так, на всякий случай. Я вижу, ни когтей, ни зубов у вас нет…

– Надо было все-таки уехать в город, – проворчала Орбита, глядя, как Дженни, Доминик и Малышка отправились в кухню за вилками.

Наконец все уселись за стол и принялись за еду. Вилки куклы положили рядом с собой, словно рыцари – свои мечи, чтобы их можно было схватить в любой момент. Шло время; на улице все так же завывал ветер, и стучал в окна ледяной дождь, а призраки все не появлялись. Но спать все равно никому не хотелось.

– А давайте рассказывать истории, – сказала Орбита. – Только не страшные, а какие-нибудь веселые.

– Пусть это будут Летние Истории, – сказала Малышка.

У Дженни заблестели глаза:

– Давайте! Ух, сейчас я расскажу вам такое, такое!..

– Только без ужасов, ловушек, лезвий, гвоздей и вилок, – быстро сказала Орбита.

Дженни задумалась:

– А можно страшное, но чтобы хорошо кончалось?

– Можно, – сказал Доминик. – Как раз то, что нам надо. Начинай, Дженни, ты первая.

– Ну слушайте! Однажды подружка подарила Анюте на все лето свою черепаху. Такую, знаете, огромную, размером с крышку от кастрюли и со спиной в клеточку, четырьмя ногами, головой и хвостом, которые убирались внутрь. Еще у этой черепахи были толстые тупые когти, которыми она рыла землю, и клюв, которым она щипалась, и у нее можно было ездить на спине хоть впятером, а ей хоть бы хны! А уж до чего она была упрямая и вредная! Ну просто как Ле!

Из шкафа донеслось обиженное:

– Сама такая!

– Черепаха питалась свежими листиками одуванчиков. Анюта каждый день пускала ее попастись в огород, и все куклы по очереди ее пасли. В тот день была наша очередь с Малышкой. Но не успели мы на минуточку отвернуться, как черепаха шмыгнула в сорняки и удрала!

Мы искали ее целый день! Облазали весь огород, и цветочные клумбы, и даже малинник, где крапива растет выше деревьев и водятся огромные пауки-крестовики, но черепаха пропала. «Наверно, она упала в пруд и утонула», – решили мы. Ух как нам было страшно говорить Анюте, что мы упустили черепаху! Она бы нас точно убила. Ну или перестала бы с нами играть. Но потом Малышка решила проверить, не уползла ли черепаха за калитку. И вот мы бежим к калитке, и тут справа, на муравейнике, видим какое-то шевеление! Подходим туда – мамочки! Прямо на муравейнике лежит наша черепаха! Муравьи облепили ее с ног до головы! Они ползали по ней, по спине, по лапам, по голове и глазам, залезали ей прямо под панцирь и кусали, кусали, кусали!!!

Дженни на миг перестала тараторить, сделала драматическую паузу и обвела глазами слушателей.

Те в шоке застыли на своих местах.

– Так и закусали до смерти? – потрясенно спросила Ле.

Малышка кашлянула.

– Ребята, можно я кое-что объясню? Дело в том, что муравьиный яд в небольших дозах очень полезен. Черепаха залезла на муравейник нарочно, чтобы полечиться. Она туда потом бегала каждый день, и мы даже перестали следить за ней – знали, где она и что она никуда оттуда не денется…

Все перевели дух.

– Да уж, Дженни, – проворчала Орбита. – Ну и Летняя История. Аж в животе похолодело! Малышка, лучше бы ты рассказала эту историю сама. Давайте я расскажу вам нормальную историю. Как-то раз Анюта смастерила из фанеры и пенопласта большой корабль, посадила в него меня, еще несколько кукол…

– Я тоже там была, – заметила Малышка.

– …и спустила корабль в пруд. Никогда не забуду этот день! Сияло солнце, дул легкий ветерок, раздувая паруса. Вода в пруду темная, но при этом прозрачная, поросшая островками ряски, и сквозь нее видно, как на дне снуют жуки-плавунцы и извиваются блестящие черные пиявки, а по воде бегают водомерки. У берега виднелись гроздья зеленой лягушачьей икры, иногда мимо проплывал тритон с серой спинкой и ярко-оранжевым брюхом…

– Но тут ветер дунул в другую сторону… – промурлыкала Малышка, вспоминая.

– Да – ветер внезапно подул от берега. Миг – и наш корабль отнесло на самую середину пруда! Анюта не растерялась и побежала за граблями. А ветер нес нас все дальше, пока не прибил к дальнему, необитаемому берегу, где мы и завязли в ряске. Корабль накренился, парус зачерпнул воду – еще минута, и мы бы точно перевернулись! Мы цеплялись за борта из последних сил и громко звали на помощь, а Анюта все не шла… И вдруг прямо над нами громко зашуршала прибрежная трава, и из нее высунулась длинная рыжая морда с огромными зубами!

– Все, хватит! – завопила Ле из шкафа. – Мне страшно!

– Это был дракон? – с надеждой спросила Дженни.

– Дайте досказать! Это был всего лишь Тим, Анютин щенок. Он схватил наш корабль и вытащил его на берег…

– И мы все были спасены! – закончила Малышка.

– Ну вот… А я-то надеялась, что на вас напал дракон и сжег корабль, – разочарованно протянула Дженни.

– Если вас интересует история про огонь, я могу кое-что рассказать, – раздался голос Доминика.

Все замолчали, и в тишине раздался его голос:

– Помните, когда-то давно Анюта играла в огороде в плантацию рабов? Той ночью рабы решили устроить побег. Первым должен был пойти самый смелый мятежник и разузнать дорогу для остальных. Все были уверены, что это будет Марго, но первым пошел я.

– Знаешь, как мы восхищались твоим мужеством! – воскликнула Орбита. – И кстати, мне всегда было интересно – как это ты решился сбежать? Ты ведь никогда не считался особенно ловким, смелым или решительным. Ты всегда был таким… как бы это сказать… задумчивым…

Доминик ухмыльнулся:

– Да уж говори прямо – мечтателем и трусишкой. Ну я, конечно, мог бы сказать, что это всего лишь маска, за которой скрывается моя поразительная отвага и несокрушимый дух… Ладно, признаюсь – мне приказала сбежать Марго. Просто той ночью я оказался к ней ближе всех, и она перегрызла веревки у меня на руках и ногах. Потом объяснила, куда и как идти, дала пинка на прощание… и я побежал.

Точнее, пополз в борозде. Была темная ночь – не такая, как сегодняшняя, а теплая, июльская. В небе светили звезды размером с вот эту сушеную смородину, над головой таинственно шумел укропный лес, а я полз вперед и вперед по распаханной земле, слушая, как рядом со мной пробегают жужелицы, пауки и другие ночные твари…

Утром оказалось, что я полз не в ту сторону. И вместо сарая, где нас ждала тайная укрепленная база, я забрался прямо в малинник.

О, вот где были настоящие джунгли! Непроходимые заросли, полные ползающей, летающей, жалящей и кусачей живности. Крапива до самого неба; вьюнок, лианами оплетавший колючие стволы; ловчая паутина хищных пауков-крестовиков; комары ростом с воробья…

– Ну уж с воробья, – проворчала Орбита. – Видала я тот малинник…

– А внутрь забиралась?

– Нет.

– Вот и не спорь. Немногие сумели бы выйти оттуда сами…

– А разве ты вышел оттуда сам? – прищурилась Дженни.

Доминик смутился:

– Э… нет. Я побоялся. Спрятался там под крапивой и лежал тихо, пока меня не вытащила Анюта. И был приговорен за побег к прыжку через костер.

– Через настоящий костер?!

– Самый настоящий. Причем высоченный!

– И ты в него упал! – затаила дыхание Дженни.

Доминик молча кивнул.

– Так вот почему ты боишься огня! – воскликнула Малышка. – А я-то гадала, почему ты не хотел топить печку…

Доминик неохотно кивнул. Судя по его виду, он уже сам был не рад, что начал рассказывать эту историю.

– Ты же мог упасть в костер и сгореть! – неодобрительно произнесла Орбита. – О чем только думала Анюта?!

Доминик развел руками:

– Наверно, ее сердило, что я такой трусливый. Она сказала, мне надо стать храбрее. А стать храбрым можно только одним способом – идти навстречу страху. И преодолеть его. Например, перепрыгнуть через огонь, убежать с плантации…

– И зачем ей это было надо? – задумчиво протянула Орбита.

«А я, кажется, знаю зачем…» – подумала Малышка.

У Малышки тоже в запасе была Летняя История. Да такая, что другие истории показались бы рядом с ней малышовыми забавами. Но куколка не стала ее рассказывать.

«Могла бы, но не буду, – решила она. – Потому что это тайна. Я дала Анюте честное слово молчать о том, что случилось одной летней ночью, полной НАСТОЯЩЕГО волшебства!»

И перед Малышкой, как живое, возникло воспоминание…

…Анюта лежит, накрывшись одеялом до самых ушей, и прислушивается к мерному дыханию бабушки, спящей на соседней кровати. Под потолком тоненько пищит комар. В комнате сумрак, но за окном – призрачный свет белой ночи. В форточку сочится холодный воздух, тихонько колышет занавеску…

Убедившись, что бабушка спит, Анюта потихоньку вылезает из постели и крадется в сторону двери, ведущей на летнюю кухню. Куклы, рассаженные на диванчике, провожают ее озадаченными взглядами.

– Я знаю, что вы разговариваете и ходите, когда я отворачиваюсь, – сурово говорит куклам Анюта. – Не вздумайте поднять тревогу или пойти за мной!

Куклы опускают взгляды. Только Малышка продолжает смотреть на хозяйку немигающими глазками-пуговками.

– Ну ладно, ты можешь пойти! – милостиво соглашается Анюта. – А то мне одной как-то… немножко страшновато.

Темным, затхлым коридором девочка прокрадывается в летнюю кухню, откидывает дверной крючок и выходит на крыльцо.

Сад обволакивает ее холодом, сумраком, звоном комаров, сладкими запахами цветов. Шиповник, сирень, башмачки, люпины… Анюта жмурится и глубоко вдыхает ароматы ночи. Сырое от росы крыльцо холодит ее босые ноги. Издалека долетает гудок электрички, похожий на приглушенный рев доисторического чудовища.

– Небось и не знаешь, какая сегодня ночь? – шепотом спрашивает она у Малышки, прикрывая за собой дверь. – Ночь Ивана Купалы! Я прочитала, что этой ночью смелым людям показываются разные волшебные цветы, которые весь остальной год от них прячутся…

Ладонь, в которой зажата куколка, горячая и влажная – Анюта даже вспотела от страха. Сегодня она особенно боится русалок. В той книге написано, что в купальскую ночь русалки могут утащить человека в реку и утопить. А как раз на реку-то Анюта и собирается. Одна надежда, что русалки примут ее за свою. Она и сама в белой ночной рубашке до пят и с длинными распущенными волосами похожа на привидение.

– Знаешь что мы будем делать? – тихонько говорит она, пробираясь через сад к калитке. – В жизни не угадаешь! Ну ладно, скажу. Искать цветок папоротника!

Малышка смотрит на нее с удивлением.

– Думаешь, у папоротника не бывает цветов? Ха! А вот и бывают, просто они расцветают раз в году, ночью…

Анюта мечтательно смотрит в сумрак. Она легко может представить себе цветок папоротника. Он похож на лилию, только светится в темноте, как будто создан из мерцающего стекла, переливаясь всеми цветами радуги…

– Он волшебный, – объясняет она Малышке, проходя мимо колючих яблонь. – Он указывает клады! Смотри, тут растут аконит и зверобой. Аконит очень опасный, бабушка говорит, даже земля вокруг него ядовитая – вот он какой! А зверобой, наоборот, самая добрая трава, лекарство от ста болезней…

Со скрипом приоткрывается калитка, и Анюта выходит на улицу. Вдалеке горят фонари, асфальт блестит в ярком электрическом свете. Но в соседних домах все спят, вокруг ни души. Анюта, замирая от волнения, идет по тропинке в сторону моста через речушку, на берегу которой – она точно помнит – растет огромный куст папоротника.

За ней по следам, справа и слева, крадутся прозрачные тени. Одна, две, три… Анюта резко оборачивается – краем глаза она заметила рыжую собаку. Неужели Тим увязался за ней? Но нет, никакой собаки не видно. Наверно, показалось!

– Я вас не боюсь! – на всякий случай заявляет девочка и идет дальше.

Тени следуют за ней. Тень рыжей собаки – это была бабушка Тима, тень черно-белого кота и других домашних зверей, которые когда-то жили в этом доме. Они по прежнему сторожат дачу и охраняют Анюту от ночных призраков, чьи глазки поблескивают среди ветвей берез и в осоке на краю канавы. Вот из травяной кочки высовывается тонкая зеленая лапа с крючковатыми пальцами и пытается схватить Анюту за подол ночной рубашки. Но тень рыжей собаки оскаливается на нее, и лапа исчезает в траве.

Чем ближе к ручью, тем темнее становится вокруг. Деревья смыкают кроны, Анюта почти не видит тропинку и то и дело спотыкается. Надо было взять фонарик, сетует она. Что это за монстры столпились там впереди? Да это же большущие папоротники, которые растут у моста!

Она уже у самого ручья.

По спине у девочки пробегают мурашки. Тут уже можно запросто встретить русалку!

На той стороне ручья – большой дом, похожий на замок. Все на даче знают, что это дом колдуна. Бабушка говорит, он лечит людей травами. И конечно, в окне у него горит свет. Колдун не спит. «Наверняка тоже ищет цветок папоротника! – с досадой думает Анюта. – Вдруг нашел раньше меня? Мамочки, а если я на него наткнусь?!»

Она сажает куколку на замшелые каменные перила мостика.

– Малышка, смотри внимательно – если увидишь русалку или колдуна, кричи! А я пошла…

Анюта собирается с духом, перелезает через перила и делает шаг в темноту.

В тот же миг кто-то хватает ее за подол рубашки.

Кто это – кикимора с зелеными лапами, коварный конкурент-колдун или просто корень – ей не видно. Анюта вскрикивает, дергается, теряет равновесие и летит вверх тормашками в заросли папоротников. Малышка испуганно вскрикивает. На мосту мечутся тени зверей. Снизу доносится треск и возня – Анюта пытается выбраться из куста. И вдруг раздается ликующий голос:

– Я нашла! Малышка, я нашла!

Малышка с волнением наклоняется, пытаясь рассмотреть, что там внизу. Навстречу ей поднимается Анюта, протягивая на ладони таинственно мерцающий во тьме… цветок?

– Нет, не цветок! – радостно говорит Анюта: – Гораздо лучше!

На ладони у нее переливается полный лунного света стеклянный шарик.

Это же магический шар, исполняющий желания!..

– …Я вспомнила!

Внезапный вопль грубо вызвал Малышку из летних воспоминаний. Она моргнула и увидела перед собой Дженни, которая скакала и верещала:

– Вспомнила, вспомнила!

Все куклы с удивлением обернулись к ней.

– Что, Дженни? – спросила Орбита.

– Куда исчезла Марго!

– Не может быть, – недоверчиво сказала Малышка. – Ну и куда?

– Она тоже сбежала! – торжествующе заявила Дженни. – Как раз после той истории с плантацией – ну когда убежал Доминик. После побега оттуда мы начали играть в банду разбойников, а Марго выбрали атаманом. И тогда Анюта сказала, что атаман должен чем-то выделяться. «Татуировка у тебя уже есть, – сказала она. – А ног уже нет… О, точно – вожак разбойников должен быть одноглазым!»

Все дружно вздохнули от ужаса.

– Ее глаза! – прошептала Орбита. – Ее потрясающие сапфировые глаза! Неужели Анюта могла решиться…

– Анюта могла решиться на все! – буркнул Доминик. – Но Марго не стала дожидаться и скрылась в неизвестном направлении…

– Тихо! – воскликнула вдруг Орбита.

И что-то прозвучало в ее голосе такое, отчего все застыли на месте, не дыша.

– Вы слышите… на кухне?!

Куклы прислушались – и в полной тишине отчетливо прозвучал шорох и негромкий скрежет.

Кто-то отодвигал заслонку…

– Там кто-то есть! – прошептала Дженни, и ее черные глаза стали совершенно круглыми.

– Слышите цокот коготков? Словно кто-то бегает по буфету, – Доминик протянул руку и взял вилку. – Может, это мышь?

– Нет, мышь здесь.

– А кто же там?

Орбита схватила свою вилку обеими руками и решительно встала из-за стола.

– Надо идти на разведку. Кто со мной?

– Идти – так всем! – поднялась Малышка.

Застольная болтовня мгновенно сменилась напряженным молчанием. Мышь незаметно зарылась в одеяло в корзине; Ле тихонько вылезла из своего шкафа и спряталась за спину Доминика; даже саламандра притихла в печке. Куклы встали из-за стола, и, ощетинившись вилками, толпой двинулись в сторону кухни.

В кухне было почти темно. Где-то высоко, там, где тускло блестело зеркало и стоял буфет, раздавался тихий цокот когтей.

Внезапно в темноте под самым потолком загорелись два красных глаза.

Куклы ахнули и сбились в кучку, крепче стискивая рукояти вилки.

Длинная красноглазая тень пробежала по буфету, соскользнула по стене на пол и остановилась прямо напротив двери в комнату. Только теперь все увидели, что перед ними Крыса.

Какая она была огромная! Серая, с длинным голым хвостом, когтистыми лапами и острыми желтыми зубами. Глаза у нее были злые, наглые и голодные. Они быстро оглядели испуганных кукол, внимательно изучив каждую.

– Здорово, малышня, – мерзким голосом проскрипела Крыса. – Что, пытались запереться от меня в моем же доме? Думали, какая-то крышка меня остановит?

Все хранили испуганное молчание.

– Вы еще и ворюги, – глумливо продолжала Крыса. – Где сахар из буфета? На прошлой неделе был, а теперь исчез. Люди увезли? Или вы сами его слопали, а?

Орбита, набравшись храбрости, выступила вперед:

– Что тебе надо? Зачем ты пришла в наш дом?

– Хе-хе, «ваш». Это МОЙ дом. На помойке у магазина живется неплохо, но там слишком большая конкуренция. Вечно ешь на бегу, другие крысы так и норовят урвать лучший кусок. Все время скандалы, драки… Оно, конечно, и подраться весело, но ведь иногда хочется подзакусить с комфортом…

– У нас тут никакой еды нет, – почти твердым голосом сказала Малышка. – Только сушеные яблоки, рябина, немного гороха…

Крыса захихикала:

– А куклы?

Все замерли от ужаса. Крыса потянула носом, принюхиваясь к ним по очереди.

– Дрянь, дрянь… Пластмасса… Старая негодная резина… Ага, вот тут что-то интересное. С тебя-то я и начну, аппетитная толстушка!

И крыса уставилась прямо на Ле, которая высовывалась из-за спины Доминика.

Ле упала в обморок. Крыса разразилась шипящим смехом.

– Она нас просто пугает, – громко сказала Малышка. – Пластмассу она все равно есть не станет.

– А ты тут самая умная, да? – мигом повернулась к ней Крыса. – Пластмассу – не стану. Разве что в самое голодное время. Просто обгрызу пальцы на руках и ногах! А вот резину…

Крыса пристально посмотрела на Орбиту и облизнулась. Та побледнела. Неожиданно вперед выступил Доминик.

– Хочешь нас съесть – попытайся, – бесстрашно сказал он, выставив перед собой вилку. – Не надейся, что мы будем унижаться, моля о пощаде!

Дженни встала рядом с ним и свирепо воскликнула:

– Убирайся, хищница! Это наш дом! Мы тебя сюда больше не пустим! Заделаем лаз! Заложим его кирпичом, вот так-то!

– Только попробуйте, – угрожающе сказала Крыса. – Я прогрызу новый лаз, и тогда уж вам несдобровать! А чтобы вы лучше запомнили мои слова, я, пожалуй, заберу толстушку с собой – про запас!

Она сделала стремительное движение в сторону Ле и схватила ее.

И вдруг…

Из-под дивана повалили черные клубы дыма! Дверца печки распахнулась сама собой, наружу вырвался язык пламени, и в дыму появилась темная фигура c мечом в руках.

Все страшно испугались. В том числе и Крыса. Она бросила Ле и опрометью кинулась наутек, только хвост мелькнул.

Тем временем дым развеялся, и перед куклами предстал Воин.

Он был стройный и большеглазый; на голове у него был шлем диковинной формы, а в руке он держал длинный меч.

– Кавабунга! – воскликнул он, щурясь. – Сгинь, ночной хищник!

– Уже сгинул, – кашляя, ответила Дженни.

Удушающий дым понемногу рассеивался. Воин вложил меч в ножны и спрыгнул со спичечного коробка на пол. Орбита нервно хихикнула.

Волшебный воин оказался совсем крошечным! Ростом он был, самое большее, по плечо Дженни.

– Ты кто? – спросил Доминик, глядя на него с изумлением.

Маленький воин слегка поклонился и гордо ответил:

– Я Шикамару, ниндзя деревни Скрытого Листа!

Куклы переглянулись.

– В первый раз слышу о такой деревне, – сказала Орбита. – Тебя тоже тут забыли?

– Вот еще, забыли! – возмутился воин. – Алиска никогда бы меня не бросила. Она даже нарочно приезжала меня искать! Просто не нашла, потому что я свалился за кровать.

– Кто такая Алиса?

– Девочка. Тоже воин, как и я.

– А ты не знаешь, где Анюта? – на всякий случай спросила Малышка.

– Нет, – ответил Шикамару. – Никогда о такой не слышал.

В разговоре снова возникла пауза.

– А кукла по имени Марго тебе здесь не встречалась? – спросила Дженни.

– Не-а.

– Так это ты топал под полом и на чердаке?

– Нет, – гордо ответил Шикамару. – Я хожу совершенно бесшумно.

– И в дровяном сарае смеялся не ты? – спросил Доминик. – Скажешь, и за кроватью не ты шуршал?

– За кроватью – я, – признался Шикамару. – Там довольно тесно, и я застрял в щели между стеной и плинтусом. Смог выбраться только сегодня ночью – когда ко мне вернулась часть моей магической силы. Я ведь немного умею колдовать, как всякий ниндзя в деревне Скрытого Листа. И вот, стоило вылезти, как я ее сразу всю потратил. Но оно того стоило, верно? – воскликнул он с азартом. – Какое чудовище! У меня до сих пор еще не было такого достойного врага!

Маленький ниндзя тут же принял невозмутимый вид и небрежно добавил:

– Ну, за исключением пары-тройки демонов, нападавших на нашу деревню, да еще ниндзя из деревни Cкрытого Звука… Ну и еще нескольких врагов, не достойных упоминания…

– Ты очень смелый, – с восхищением произнесла Орбита.

А про себя она подумала: «Жалко, что очень уж маленький».

Шикамару приосанился и с достоинством ей поклонился.

– Спасибо тебе за помощь! – сказал Доминик. – Добро пожаловать в нашу компанию!

– В компанию? – Ниндзя на миг задумался. – Спасибо, не вижу смысла. Вы, смотрю, обосновались тут надолго. А за мной скоро приедут.

– Не надейся, – сказала Малышка. – Посмотри в окно, сколько снега!

– Все равно. Я всегда был одиночкой. Скоро за мной вернется Алиска, а больше мне никто не нужен.

– Ну ты прямо как Ле, – фыркнула Дженни. – Сам по себе! Эй, ты куда собрался?

– Хочу проследить, куда отправилось ночное чудовище, и откуда оно приходит, – объяснил Шикамару. – Кто изучил врага, у того половина победы. Кто предупрежден, тот вооружен.

Ниндзя еще раз вежливо поклонился и исчез на темной кухне.

Куклы проводила его взглядами, подобрали вилки и направились обратно к печке.

– Интересный мальчик, – заговорила Орбита, поправляя прическу. – Такой отважный и решительный… Ну не как Марго, но, в общем, для своего роста – очень впечатляет! И к тому же он, судя по всему, чародей…

– Где… оно?.. – раздался позади слабый голос, похожий на стон.

Это наконец очнулась Ле.

– Крыса? – уточнил Доминик. – Ушла. Точнее, ее прогнали.

Ле мигом вскочила, бросилась к своему шкафу и принялась там что-то ворочать.

– Ты что делаешь? – спросила Дженни. – Решила устроить перестановку?

– Надо отсюда бежать! – Ле высунулась из-за занавески; в руке у нее был узел, набитый какими-то тряпками. – Она вернется и съест меня!

– Не спеши, – раздался из корзины писк мышки Машеньки.

Мышь, о которой все забыли, вылезла из-под горы одеял:

– Сегодня Крыса не вернется и, скорее всего, еще долго тут не появится – маленький воин слишком напугал ее. Она наверняка побежала обратно к магазину. Там большая помойка, куча еды… Но если еда закончится, Крыса снова вспомнит о вас…

– Хоть бы той еды ей хватило до весны! – воскликнула Малышка. – А пока мы должны принять меры безопасности. Перекрыть все ходы, превратить дом в крепость…

– А если еда закончится? – сказал Доминик. – И Крыса придет снова?

Куклы призадумались. Вот ведь досада – только они наладили вполне сносное жилье, только начали привыкать к мысли о зимовке, как снова надо принимать решение. Но голодная Крыса, которая может вернуться в любой момент, – это очень серьезно…

– Давайте проголосуем, – сказала Орбита. – Кто за то, чтобы снова попробовать уехать?

«За» была сама Орбита и Ле. «Против» – Малышка и Дженни. Голоса разделились.

– Ну, Доминик, – сказала Орбита, – за тобой решение.

Доминик нахмурился. Несколько мгновений он молчал и в конце концов неуверенно сказал:

– Я уже не знаю. Когда Крыса хотела напасть на Орбиту, я не боялся. Но сейчас я думаю о ней, и все внутри холодеет… День и ночь ждать ее, опасаясь, что она вернется в любой момент…

– В общем, прыжки через костер тебе не помогли, – хмыкнула Дженни. – Твоей храбрости хватило на одну секунду!

– Поймите, я боюсь не за себя, а за вас, девчонки! Я же не смогу вас защитить…

– Конечно-конечно! Уже поверили!

– А сможешь ли ты защитить нас от опасностей Пути-Неизвестно-Куда? – качая головой, спросила Малышка.

Доминик развел руками.

– Давайте кинем монетку! – предложил он внезапно. – Пусть за нас решит судьба.

– Не за нас, а за тебя, – неодобрительно уточнила Малышка.

– Не нравится мне это, – проворчала Орбита. – Перекладывать важное решение на какую-то монетку… Да и нет ее у нас.

– Можно кинуть игральный кубик, – предложила Дженни. – Их у нас полно. Чет – идем, нечет – остаемся.

Вскоре кубик был найден. Доминик пытался отвертеться от решающего броска, но все хором настояли: его голос – ему и бросать. Доминик пожал плечами, поднял кубик над головой, демонстративно зажмурился и бросил кубик на пол.

– Шестерка! – воскликнула Дженни, когда кубик перестал катиться и остановился. – Видите? Кубик говорит – идти!

«Почему это нами должен командовать какой-то кубик?» – подумала Орбита. Но, поскольку она и сама больше всех хотела перебраться в город, спорить с судьбой не стала.

На следующий день сразу после завтрака куклы принялись готовиться к походу. Надели самую теплую одежду, собрали запасы. Орбита, Доминик и Малышка нацепили на шеи ягодные бусы. А Дженни напихала гороха, изюма, сушеных яблок в лишние пальцы своей куртки-перчатки и превратилась в диковинного зверька с толстым хвостом, источавшим запах кладовки и корицы. Куклы, глядя на нее, давились от хохота.

– Вот только посмейте обругать мою куртку! – предупредила Дженни. – А кто скажет что-то про хвост, получит пинка!

– А похвалить можно? – невинно спросила Орбита. – Дженни, с тобой нам никакая крыса не страшна!

– Это еще почему?!

– Ты прямо как гремучая змея!

Дженни грозно засопела и кинулась в погоню за Орбитой. Хвост волочился за ней по земле, шурша и гремя.

Около полудня пятеро кукол наконец выступили в путь. Да, пятеро – ведь Ле отправлялась с ними. От пяток до самых глаз она закуталась в мохеровый шарф, на край которого постоянно наступала и спотыкалась. Ле так боялась Крысы, что с самого утра не сказала ни единой колкости, только время от времени ныла:

– Ну скорее! Скорее!

А Шикамару остался. Он проводил их до выхода и пожелал удачи со своим обычным хладнокровным видом, но все равно было заметно, что маленький воин расстроен их уходом.

– Я не смогу вам помочь там, на улице, – предупредил он. – Впрочем, думаю, к вечеру вы вернетесь.

– Если мы встретим в городе твою Алиску, мы ей про тебя расскажем, – пообещала Орбита.

На улице снова все изменилось. Стало как-то пусто, и прозрачно, и тихо-тихо. Небо было необыкновенно высокое и круглое, словно купол. Солнце, повисшее где-то в вышине, казалось бледно-голубым размытым пятном.

– Это называется «слоистые облака», – сообщил Доминик. – Если обычные облака состоят из пара, то слоистые образуются из кристалликов льда. Они ужасно высоко. Так высоко не летают даже самолеты…

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила Орбита.

– Из Анютиного учебника по природоведению.

В саду не шевелилась ни единая ветка. Повсюду на снегу валялись сорванные бурей ветки, листья… А еще, на улице было холодно. Вода снова застыла, лужи хрустели под ногами, как тонкая пластмасса.

– Ну что ж, нам наконец-то повезло, – сказала Орбита, когда куклы добрались до калитки. – Погода сегодня отличная, впереди еще полдня. В путь!

– В путь! – подхватила Дженни, но потом оглянулась на Дом и горько вздохнула.

Выйдя на улицу, куклы остановились на обочине и прислушались. Где-то слева, очень далеко, шумели машины. Справа царила полная тишь.

– Нам налево, – решительно сказала Орбита.

Путешественники цепочкой двинулась вдоль обочины. Они шагали, не особенно спеша, но и не мешкая, с любопытством поглядывая вокруг. По обеим сторонам дороги в глубине садов стояли пустые дачи. Дом за домом, и везде одно и то же зрелище: заколоченные щитами окна; калитки и ворота, закрытые на висячие замки… Вскоре путь преградила упавшая береза, огромная, как целый лес. Она лежала прямо поперек дороги, и куклам пришлось долго тыкаться туда и сюда, пока они не нашли место, где можно было ползком подлезть под стволом на другую сторону.

– Неужели нельзя было сразу пойти другой дорогой? – не удержавшись, проворчала Ле.

Видно, усталость оказалась сильнее, чем страх перед Крысой.

– Эту березу наверняка сломала вчерашняя буря, – объяснила Малышка. – Нам очень повезло, что она упала в эту сторону, а не в нашу. Если бы такая гигантская береза упала на Дом, то он бы развалился на две половинки сверху донизу…

Дженни сначала весело скакала по лужам, трещала льдом и гремела хвостом, но после березы силы ее оставили, и теперь она еле переставляла ноги.

– Зачем ты набрала столько запасов? – укорила ее Орбита.

– А если мы заблудимся?

– Типун тебе на язык! Где тут заблудиться? Сзади – Дача. Впереди – Город!

За ее спиной раздалось покашливание Малышки.

– Ну что опять не так?!

– Орбита, только один вопрос. «Впереди» – это туда или туда?

Оказывается, они совершенно неожиданно вышли к перекрестку. Дорогу пересекала еще одна – точно такая же – асфальтированная и прямая как стрела, только в полтора раза шире.

– Ох, елки-палки, – устало вздохнула Орбита. – Ладно уж – объявляю привал. И чтобы не тратить время зря – заодно и общее собрание. Будем выбирать путь…

На привале разгорелся нешуточный спор. Обе дороги казались на первый взгляд подходящими. Одна – более узкая – упиралась дальним концом в шоссе. В конце второй маячили огоньки и наблюдалось какое-то движение. Но когда дело дошло до выбора, мнения разделились.

– Конечно, надо идти по широкой! – настаивала Орбита. – Видите там огни? Может, это уже Город!

– Никакой это не Город, – возражала Малышка. – Подозреваю, что это светится тот самый магазин, на помойке которого живет Сами Знаете Кто.

– Это только твои домыслы!

– Не домыслы, а здравый смысл. Нам не следует соваться в слишком оживленные места, ничего хорошего нас там не ждет. Помните, что говорила мышь? Зимой тут слишком много недобрых и голодных существ…

Орбита пренебрежительно махнула рукой:

– Еще слушать всяких трусливых мышей!

– В любом случае, нам надо идти к дороге…

– Может, сходим на разведку в обе стороны? – предложил Доминик.

Его предложение неожиданно понравилось всем.

– А давайте, – сказала Малышка. – Время у нас есть, до темноты далеко, погода хорошая. Разделимся: я налево, вы направо. А потом встретимся здесь же и расскажем, кто что видел.

– Я с тобой, – сказал Доминик. – Не иди же тебе одной!

– А я с Орбитой, – сказала Дженни. – Я тоже хочу посмотреть, что там за огоньки.

– А я останусь тут и посижу на этом камушке, – заявила Ле. – Если не знаете, куда идти, так и скажите, и нечего морочить мне голову.

Орбита только пожала плечами.

– Ну все, расходимся. И особенно не мешкайте. Нам непременно надо добраться в Город до темноты.

Малышка кивнула и тут же отправилась вдаль по левой дороге. Орбита взяла Дженни за руку:

– Если ты очень устала, можешь посидеть с Ле.

– Я уже отдохнула! И вообще, не хочу с ней оставаться.

Ле уже уселась на камушке, нахохлившись в своем шарфе, как небольшая, но очень недовольная жизнью сова. Дженни, глядя на нее, хихикнула, случайно подняла глаза к небу – и ахнула от восторга:

– Смотри, смотри, Орбита, – горы!

– Глупости. Какие еще горы?

– Да вот же они! Прямо в небе!

Там, где еще утром был только бледный облачный купол, теперь вздымалась горная гряда. Самая настоящая, с заснеженными вершинами, пиками, седловинами и перевалами. Вершины чуть светились розовым – должно быть, сзади их подсвечивало солнце.

– Они растут, – тихо проговорила Дженни, глядя на них, как завороженная.

– Да, здорово, – согласилась Орбита. – Ну пошли скорее.

Малышка шагала по обочине. Ковыляла на коротеньких ножках, тихонько напевая себе под нос. Впереди уже ясно виднелось шоссе. Раз по нему молнией пронесся одинокий автомобиль, и снова вернулась тишина. Доминик почему-то отстал.

«Ну и славно», – подумала Малышка.

Настроение у нее было отличное.

«Вот чего мне не хватало, – думала она на ходу. – Просто побыть одной. Хорошая одинокая прогулка, когда можно подумать без помех о разных вещах. Нет, ребята все очень славные… Но иногда от них надо отдыхать. Особенно от неугомонной Орбиты с ее вечными „совещаниями“…»

Малышка усмехнулась. Она знала Орбиту давно и очень ее любила, а потому считала себя вправе немного ее покритиковать.

«Конечно, Орбита старается – но все равно никогда не станет таким атаманом, как Марго. Она слишком не уверена в себе и своей правоте. Вместо того чтобы решать насущные проблемы, все время пытается что-то доказать. И себе, и всем окружающим. Ладно, пока рядом нет кавалеров, она еще способна думать о всеобщем благе. Но стоит только появиться интересному парню – хоть бы и ростом со спичечный коробок – и Орбита забывает обо всем, кроме собственной прически… И эта ее поспешность – “сначала ввяжемся, а там видно будет” – тоже нелучшее качество для лидера…»

Вообще, Малышка не любила спорить. Она считала споры пустой тратой времени и предпочитала молча поступать по-своему. Вот и сейчас она не стала ничего никому доказывать. Она выбрала левую дорогу, потому что была полностью уверена, что этот путь – правильный.

«Просто они все этого не помнят. Когда-то очень-очень давно, когда еще не было «жигулей», бабушка с Анютой уезжали с Дачи в Город на длинном, скрипучем желтом автобусе… Автобус останавливался как раз там, куда я сейчас иду… Там стоял столб, а на нем висела желтая табличка с расписанием…»

Сейчас Малышка собиралась всего лишь удостовериться, что ничего не изменилось, и остановка с табличкой на месте.

И тогда можно вернуться за остальными.

Доминик в самом деле отстал. Сначала он хотел догнать Малышку, но вместо этого так и топтался поблизости от перекрестка, с тревогой бросая взгляды то в одну сторону, куда вразвалочку удалялась Малышка, то в другую, куда быстро уходили Орбита с Дженни.

Дело в том, что Доминика почему-то стали мучить недобрые предчувствия.

«Не надо было нам разделяться! – говорил его Внутренний Голос. – Зря ты это предложил. Это ужасная ошибка!»

– Да почему ужасная? – возражал голосу Доминик. – Подумаешь, это же ненадолго! Сейчас все разведаем, выберем лучший путь и поедем в Город…

«Не найдете вы никакого Города! Все напрасно!»

– Почему? Что именно тебя тревожит? – не выдержал Доминик.

«Посмотри на небо», – мрачно сказал Внутренний Голос.

Доминик посмотрел:

– Ух ты, красота-то какая! Горы!

«Никакие это не горы».

– Что?!

А горная цепь все росла. Она поднялась уже выше крыш, выше самых высоких берез, нависая над головой. Стало ощутимо темнее. Только вершины все светились розовым, но теперь это свечение стало выглядеть немного зловещим.

Что-то холодное коснулось щеки Доминика. Он провел рукой по лицу и снял со щеки узорчатую снежинку.

Воздух понемногу наполнялся порхающими звездочками. Тихонько дунул откуда-то сверху пока еще мягкий ветер. Розовые вершины клубились, становились размытыми, теряли четкость очертаний…

Доминик застыл от страха. Он понял.

– Ну конечно, это не горы, – проговорил он вслух. – Это же снеговые облака! Сейчас пойдет сильный снег! Может быть, даже снежная буря! Орбита, Дженни! Вернитесь!

Он крикнул, но они были уже слишком далеко и вдобавок о чем-то оживленно болтали и не услышали его.

– Малышка, вернись!

Маленькая фигурка продолжала вразвалочку удаляться.

Доминик несколько мгновений колебался. Что делать? Куда бежать?! Если вот-вот начнется снегопад, ни в коем случае нельзя разделяться – потеряются все!

Наконец Доминик принял решение.

– Эй, Ле, – крикнул он неподвижной фигурке у обочины, только сейчас про нее вспомнив. – Беги за Орбитой и Дженни, а я верну Малышку.

– Почему это я должна куда-то бежать? – сварливо отозвалась Ле.

– Да потому, что, если мы сейчас не найдем укрытие, нас всех засыплет с головой!

Доминик ткнул рукой в небо. Ле подняла глаза и ойкнула. Горы – нет, уже не горы, а тяжелые, мрачные снеговые тучи – стремительно затягивали небо. Внизу было еще тихо, но верхушки берез уже качались от ветра, снежинки летели все быстрее…

– Ой-ой-ой! – Ле схватилась за щеки, с ужасом глядя в небо. – Ой, мамочки…

– Поспеши! – крикнул Доминик и побежал по левой дороге.

Когда пошел снег, до манящих огоньков оставалось идти еще порядочно. Орбита и Дженни шли по обочине и так увлеклись беседой, что заметили снегопад, только когда огоньки вдруг пропали в белом мареве.

– Ну ничего себе! – восторженно воскликнула Дженни, хлопая в ладоши. – Горы превратились в облака, и внезапно настала реальная ЗИМА! Ура!

Орбита оглянулась и похолодела. Неба больше не было: смотришь наверх, а там все белое, снег так и норовит запорошить глаза. Соседние дома, деревья, дорога – все быстро исчезало в вихре пляшущих снежинок…

– Елки-палки! Вот влипли! – прошипела она. – Дженни, дай руку.

– Зачем? Я уже большая!

– Чтобы не потеряться, вот зачем! Давай-ка поворачиваем назад и бегом домой! Надеюсь, у Малышки с Домиником хватит ума сделать то же самое…

– Хорошо, – растерянно сказала Дженни. – Только где это – «назад»?

Со всех сторон уже колыхалась белая стена снегопада. Вначале еще были видны свежие следы, но вскоре замело и их. Орбита сжала зубы и ускорила шаг. Ей казалось, что они идут в приблизительно правильном направлении – главное, не промахнуться мимо перекрестка. Вокруг – ни домов, ни деревьев, только асфальт под ногами. И снег, снег, снег со всех сторон.

«По крайней мере, мы еще на дороге, – думала Орбита, все сильнее нервничая. – Надеюсь, мы не ходим по ней кругами. Надо держаться ближе к обочине… Но где она, эта проклятая обочина?!»

– Быстрее, быстрее! – она дернула за руку Дженни. – Разве не чувствуешь, что ветер усиливается?!

Дженни остановилась, запыхавшись.

– Сейчас, только выброшу свои запасы! Фу-у-у, не могу больше их тащить!

– И давно надо было это сделать! – сердито воскликнула Орбита.

Впрочем, сердилась она не на Дженни, а в основном на себя. Дженни сунула руку за пазуху, вытащила оттуда горошину и с сожалением бросила на снег.

Вдруг Орбита застыла на месте, глядя неподвижным взглядом куда-то в снегопад…

– Что там? – испуганно спросила Дженни.

– Вон там… – только и сумела выдавить Орбита. – Кто-то идет за нами!

Они замерли, прижавшись друг к другу, и с испугом наблюдали, как из снежного марева, покачиваясь, приближается к ним темное пятно…

Вдруг пятно остановилось прямо рядом с ними. Послышалось громкое фырканье, и откуда-то сверху опустилась мохнатая морда. Мокрый и холодный кожаный нос обнюхал обеих кукол… Потом распахнулась зубастая пасть – и схватила Дженни!

Большая, мохнатая бродячая собака с Дженни в зубах одним прыжком исчезала в снегопаде.

– Стой! – пронзительно закричала Орбита. – Куда?!!

Она кинулась вслед за собакой, но поскользнулась и упала. Хотела вскочить, снова упала, да так и осталась на асфальте, понимая, что это бесполезно. Будь она хоть в пять раз больше, ей все равно никогда не догнать собаку.

Снегопад все усиливался. А Орбита так и лежала – неизвестно где, совсем одна – и горько плакала…

Малышку снегопад застал уже на остановке.

Она с удовольствием убедилась, что желтая табличка c расписанием автобусов на месте. И даже лучше – их там теперь было две. А рядом со столбом появилась железная скамейка. Таблички покачивались и скрипели на ветру.

«Отлично, – кивнула она самой себе. – Можно возвращаться. Или подождать автобус, чтобы точно узнать, сколько минут он стоит, и успеем ли мы вскочить на нижнюю ступеньку? Как противно скрипят эти таблички! Ишь как ветер-то разгулялся!»

Малышка оглянулась и увидела, что разгулялся не только ветер. С неба падал снег. Остановку еще можно было разглядеть, а вот дальше – не видно ни зги.

«Пойти сейчас обратно – так я еще забреду куда-нибудь не туда, – рассудительно подумала Малышка. – Такой сильный снегопад, как и проливной дождь, долго продолжаться не может. Спрячусь-ка под эту скамейку на остановке и пережду его. А когда снегопад утихнет, пойду…»

Малышка забралась под скамейку и устроилась возле одной из ножек, с подветренной стороны. С наветренной уже вырос небольшой сугроб. Малышка подтянула ворот куртки повыше, чтобы не дуло в уши, поджала ноги, свернулась клубочком. Сугроб укутывал ее словно теплой пуховой шубой, и ей становилось все теплее… Мир кружился вокруг нее, и вскоре она незаметно задремала.

Малышке снился сон. О чем? Конечно же, о Лете!

…Солнце сияет в небе, припекая, совсем как на юге. Зелеными горами громоздятся столетние березы. Высоко-высоко, едва слышно ворча в синеве, описывает круги белый самолетик.

Нет же, это не самолетик летает кругами! Это Анюта, запрокинув голову, кружится в борозде между грядками. Пальцы босых ног зарываются в сухую теплую землю, выгоревшие светлые волосы летят по воздуху. Руки Анюты раскинуты в стороны, глаза смотрят в синеву, губы шевелятся, произнося что-то странное и загадочное. В правом кулачке крепко зажат магический шар.

– Анюта, хватит валять дурака! – слышен голос Бабушки. – Выполи грядку с морковкой!

– Там уже работают негры, – не переставая кружиться, отвечает Анюта.

– И убери с грядки своих кукол!

– Это не грядка, это плантация.

Анюта начинает кружиться все быстрее.

– Не беспокойся, бабушка, – говорит она. – Пока они ее не прополют, обед не получат. А я сейчас занята.

– Чем, интересно?

– Я колдую!

– Что-о?..

Куклы, назначенные сегодня неграми, вместо того чтобы полоть морковку, с любопытством смотрят на хозяйку. В последнее время Анюта стала какая-то чудная. Они уже не понимают – во что она играет?

Только Малышка знает, в чем дело. Она прекрасно помнит купальскую ночь, когда Анюта шла в ночной рубашке по улице в поисках цветка папоротника, а за ней крались невидимые тени зверей. И поэтому Малышке немного не по себе. Ведь то волшебство было не игрушечное, а настоящее!

Анюта ловит взгляд куколки.

– Смотри, я загадываю желание на магический шар, – говорит она и подносит шарик к губам. – Хочу встретить настоящую колдунью! Чтобы она научила меня колдовать!

Зажмуривается, раскручивается – и бросает стеклянный шарик в воздух, не глядя. Все куклы беззвучно ахают.

Шарик летит вбок, звонко стукается о стенку сарая, прокатывается по дорожке и замирает.

Анюта останавливается, склонив голову набок. Исполнилось ее желание или нет? Непонятно. Только на солнце набежала неизвестно откуда взявшаяся туча, да студеным ветерком потянуло с улицы…

А может, и это и не ветерок. Может, это пристальный взгляд худой пожилой женщины в темном платке, которая как раз проходила мимо и остановилась возле забора. Странная старушка стоит, положив руку на верхний край калитки, и внимательно наблюдает, как Анюта снова начинает кружиться на огороде.

– Ну тогда второе желание! Хочу найти волшебную палочку!

Шарик взмывает в небо разноцветной искоркой и падает на картофельное поле.

К счастью, Бабушка тщательно выполола там все сорняки. На темных грядках ровными рядами зеленеют кустики картофельной ботвы, и шарик прекрасно видно.

– Ага! – верещит Анюта и бежит к сараю за лопатой. – Негры, все сюда! Начинаем поиски клада!

– Анюта! Брысь из картошки, клубни повредишь!

– Бабушка, ну не мешай! Я уже почти нашла…

Лопата легко входит в рыхлую комковатую землю, пересохшую от июльской жары. И вот она уже скрежетнула по чему-то твердому!

Анюта с торжествующим возгласом опускается на колени и начинает раскапывать ямку руками. Где же, где же…

– А где моя волшебная палочка?

У Анюты вытягивается лицо. Она выпрямляется и выуживает из ямы старую ржавую вилку.

Куклы хихикают, но потихоньку.

– Эх ты, колдунья малахольная! – доносится голос Бабушки с летней кухни.

Анюта очень разочарована. Она с кислым лицом вертит в руках находку, раздумывая, не зашвырнуть ли ее куда подальше.

– Тоже мне клад! Какая-то вилка, и та вся черная!

– Давай сюда, я потом почищу, – предлагает Бабушка. – Положи тут, на кухне…

Малышка смотрит на эту вилку – и вдруг ей становится очень страшно. Как будто Анюта нашла не вилку, а, например, старый невзорвавшийся снаряд, как случилось однажды, когда Папа копал компостную яму…

«Выкинь ее! – хочет крикнуть Малышка. – Избавься как можно скорее! Ты не случайно ее нашла, это непростая вилка, она очень опасна!»

Но Анюта уже отдала вилку Бабушке и снова кружится посреди огорода, держа в руке шарик.

– А вот мое третье желание. Хочу научиться летать!

Шарик взлетает к небо… И исчезает.

Нигде его не видно!

– Ну все теперь, – говорит Бабушка. – Добросалась? Наверно, упал в траву. Если теперь не найдется, то только осенью…

Анюта сердито сопит. Она обиделась на шарик, на Бабушку и на весь свет.

– Так! – возвращается она к куклам. – Не выпололи! Доленились? Да еще и Доминик сбежал! Ну вам сейчас и влетит!

– Это потому, что всякую ерунду загадываешь, – говорит Бабушка. – Загадала бы что полезное, например, чтобы сорняки на огороде не росли. А лучше бы делом занялась!

Пожилой женщины на улице уже нет. Только на дорожке, где она стояла, выросли серые поганки. А где она коснулась рукой калитки, потрескалась краска, и осталось пятно плесени…

Проснулась Малышка от того, что ей почудились голоса.

«Кто-то зовет меня? Ой, точно! Меня же собирался догнать Доминик!»

Эта мысль прогнала остатки сна. Обеспокоенная Малышка, тут же выкинув странный сон из головы, стряхнула с себя снег и встала.

Ее окружали сумерки. Она поняла, что ошиблась, – снегопад и не думал ослабевать. Возле ножек скамейки намело уже настоящие сугробы. Асфальт засыпало снегом, и теперь стало везде бело – и в небе, и на земле. А голоса, скорее всего, ей послышались. Вокруг свистел и завывал только ветер.

– Эй! Доминик! – на всякий случай покричала Малышка. – Ребята!

Но даже сама себя не услышала.

«Неужели мне придется тут сидеть до утра? – с тревогой подумала она. – Да к утру меня завалит снегом вместе с этой скамейкой и остановкой! И кто знает, какие существа гуляют тут по ночам? Нет-нет, я не хочу остаться на улице!»

Похоже, ничего не оставалось, как отправиться назад прямо сейчас.

Малышка вышла из-под слабой защиты скамейки, и на нее всей мощью обрушился снегопад. Ветер тут же завертел ее, сбил с ног и закидал снегом. Снег тоже изменился – теперь он стал не пушистый и легкий, а сухой и жесткий, и было ясно, что выпал он надолго и не растает уже до самой весны. Снежинки свивались в вихри, пытаясь пробраться между пальцами и пролезть в глаза. Сквозь слипшиеся ресницы Малышка видела целые орды крошечных снежных парашютистов, которые отряд за отрядом десантировались из тучи на землю, собираясь завоевать ее и похоронить под собой всякого, кто попытается им сопротивляться. «В атаку! На абордаж! – волнами накатывал многоголосый писк. – Урррра!»

Ветер играючи поменял направление, потом еще раз, потом снова… Малышка, прикрывая глаза ладонью, кое-как поднялась на ноги. Она была ошеломлена. «Спокойно, – приказала она себе. – Главное, без паники…»

Она надвинула шапку ниже бровей и пошла сквозь буран – уже и сама не понимая куда.

«Какой злой ветер, – думала она, изо всех сил отгоняя страх. – Тащит меня куда-то, будто разбойник! Да, снежная буря сильнее меня – я и не спорю. Зато у меня есть кое-что, чего у нее нет, – воля. И я могу приказать себе – вперед! Даже если больше всего мне хочется упасть и лежать не шевелясь…»

Вдруг земля исчезла у нее под ногами. Малышка свалилась с какого-то уступа и, пока летела вниз, успела проститься с жизнью. Но уступ оказался совсем не высоким. Оказавшись внизу, Малышка обнаружила, что тут внизу и ветер чуть потише, и дорога гораздо лучше. «Кто хочет – тот добьется!» – радостно подумала она, прошла еще с десяток шагов вперед и увидела перед собой огни.

«Ага! Не вышла ли я к магазину?»

Она даже забыла про Крысу, что живет на помойке. Магазин – это свет, тепло и укрытие от бури…

Но огни приближались! Сквозь вой ветра послышался рев мотора. Он нарастал, нарастал – и вот огни превратились в слепящее пламя! Оно ударило Малышку по глазам, а рев по ушам. Ветер воспользовался этим и повалил ее на землю. В тот же миг над ней промчалось что-то огромное и стремительное, обдав запахом выхлопа.

На этот раз вставать Малышка не стала. Она наконец поняла, что случилось. Она перепутала направление и оказалась прямо на шоссе.

Прямо над ней с оглушительным ревом пронеслась еще одна машина. Малышка лежала, вжимаясь в землю, и ждала гибели. Каждая следующая машина могла оказаться последней – а она даже не знала, в какую сторону бежать…

Вдруг что-то сильно ударило ее по лбу.

«Конец», – подумала она и закрыла глаза.

И не увидела, что прямо перед ней покачивается вонзившаяся в укатанный снег стрела…

Заблудившись в снежном буране, Малышка даже не подозревала, что всего в паре метров от нее точно так же плутает Доминик. Он брел сквозь снегопад в колышущейся мгле и, не переставая, себя ругал.

«Зачем же я предложил кинуть кубик? – думал он в отчаянии. – Надо было не бояться и принимать решение самому! Теперь бы я по крайней мере не мучился, что погибаю из-за дурацкой случайности! Ах, зачем же я позволил девчонкам разбрестись в разные стороны?! Почему не заметил тучу раньше?»

Доминику было очень нелегко признаться в собственной беспомощности. Он всегда уклонялся от сложных и опасных дел и больше всего любил валяться где-нибудь в одиночестве на траве, любуясь облаками. В глубине души он считал, что стоит только попытаться, как у него сразу все получится.

«Но ведь Марго именно меня отправила разведать путь с плантации! – напомнил он себе. – Она могла убежать сама или послать Дженни… Значит, она верила в меня? Или знала обо мне что-то такое, чего я не знаю сам?»

От этой мысли Доминик остановился, и ветер тут же намел вокруг него небольшой сугроб.

«Нет, – подумал он уныло. – Я ничего не могу. Вот если бы я был по-настоящему крутым парнем…»

Он стоял, а сугроб вокруг него рос прямо на глазах. Доминик уже не мерз. Ему было тепло и спокойно, только очень хотелось спать. Снежинки падали все тише, будто в замедленном показе… Вот и вой ветра умолкает… Мягкий, уютный снег манил к себе, как пуховая перина Матушки Зимы. Доминик сонно улыбнулся. Вот сейчас он уляжется на эту перину и уснет…

Но в этот миг в тишине, среди неспешно летящих снежинок, Доминик увидел перед собой… МИРАЖ!

«Я что, уже сплю?» – ошеломленно подумал он, хлопая глазами.

В нескольких шагах перед ним стоял воин – именно такой, каким Доминик всегда хотел стать. Воин был в кожаной куртке и мохнатой шапке, на ногах у него были лыжи, а в руках – лук и стрела. Он молча поманил Доминика к себе.

«Он зовет меня в Страну Вечной Охоты!» – догадался Доминик и, с трудом передвигая непослушные ноги, пошел за ним.

Через какой-то десяток шагов он наткнулся на уходящий в небо железный столб – ножку скамейки. Воин движением руки подозвал его ближе. Доминик разглядел, что к стреле в его руках привязана длинная веревка. Воин деловито примотал конец веревки к ножке скамейки, потом положил стрелу на тетиву, натянул лук, прицелился куда-то в снеговую кашу – и выстрелил.

– И что дальше? – робко спросил Доминик.

Воин указал Доминику на веревку и указал в буран. А потом лихо развернулся на лыжах и исчез в темноте.

Малышка не видела стрелы – она так и лежала, зажмурившись. И вдруг она почувствовала, что кто-то поднимает ее над землей и что-то кричит ей прямо в уши. Она с трудом разлепила обледеневшие ресницы и увидела перед собой черные глаза Доминика.

– Малышка, вставай! Ты что тут разлеглась?! Тут тебе не пляж!

– Доминик?! Уходи скорее! Пока тебя не раздавила машина…

– А ну-ка подъем!

– Это бесполезно. Мы погибнем! Мы не найдем тротуар!

– Найдем!

Доминик поднял руку, и Малышка увидела стрелу с ниткой.

– Другой конец привязан к ножке скамейки.

Малышка посмотрела на черную нитку, уводящую куда-то в снегопад, – и почувствовала, как внутри нее сразу потеплело!

Откуда только взялись силы? Малышка вскочила на ноги, и они оба быстро направились обратно. За спинами у них пронесся еще один грузовик, но они уже были в безопасности.

По той же нитке Доминик ловко взобрался на поребрик и затащил наверх Малышку. Она забились под скамейку и там упали, переводя дух.

– Снегопад-то кончается! – сказала Малышка, когда успокоилась. – А я, подумать только – чуть не сдалась! Откуда у тебя эта стрела?

– Из Земли Вечной Охоты, – сказал Доминик.

Доминик и Малышка посидели под скамейкой еще немного, пережидая снегопад, а потом отправились в обратный путь. Совсем стемнело, вдоль улиц загорелись фонари. Ветер утих. Снег падал с неба легкими, редкими хлопьями – такой красивый и загадочный в холодном свете фонарей. Словно не он только что бесновался, стремясь похоронить под собой все живое…

На перекрестке, где договаривались встретиться, конечно же, никого не было. Доминик с Малышкой постояли там и покричали, но больше для порядка. Рядом с камнем, где сидела Ле, Малышка нашла брошенные ягодные бусы и повесила их себе на шею – не пропадать же добру.

– Наверно, они все уже дома, – сказала она.

Дальше они шли молча. Вдруг Доминик воскликнул:

– Смотри!

В окне их Дома – одного на всей улице, а может, и во всем поселке – горел огонек.

Крышка кастрюли, закрывавшая крысиный лаз, была гостеприимно отодвинута. Рядом с ней стоял Шикамару. Ниндзя даже не пытался притворяться хладнокровным, а радостно улыбался.

– Ну вы даете! Заставили нас поволноваться!

– Кого это «вас»? – мрачно спросил Доминик.

– Меня и эту толстуху, – Шикамару указал подбородком в сторону коридора, где из-за дверного косяка робко выглядывала Ле.

– Ничего, сейчас отогреетесь. Я так и знал, что вы вернетесь, но думал, вы доберетесь раньше. Немного покормил саламандру, и у нас теперь тепло. А Ле наварила компота и поставила свечку на окно, чтобы вы не потеряли дом в темноте… Эй, а где еще двое? Где симпатичная зеленоглазка и маленькая Дженни?

– Как это – где?! – Доминик посмотрел на Ле: – Ты разве не догнала их?

Ле покраснела и шмыгнула за угол.

– Нет?!

Доминик рассвирепел:

– Я же сказал тебе, чтобы ты их догнала и вернула! А ты, конечно, сразу побежала домой! И теперь они остались где-то там, на улице! И сейчас их заносит снегом – по твоей милости!

Ле начала громко всхлипывать.

– Ну да, я побежала домой! – призналась она. – Я не стала их догонять. А ты, можно подумать, не поступил бы так же, когда начался такой ужасный снегопад! Чем бы я им помогла, если бы меня завалило снегом вместе с ними?

– Ух, предательница! Лучше бы тебя завалило снегом!

Ле расплакалась:

– Вы все меня ненавидите!

– Ты это заслужила!

– Ладно, успокойся, – сказала Малышка, глядя на нее с жалостью. – Доминик, уж такой у нее характер. Ле не виновата, что родилась самовлюбленной трусишкой…

– Сама такая! – заорала Ле и убежала.

Малышка развела руками:

– Ну вот…

Шикамару в замешательстве проводил взглядом Ле.

– Даже и не знаю, что сказать. Будь мы в деревне Скрытого Листа, после такого позора я бы посоветовал ей срочно сделать харакири. Это был единственный способ избежать мучительной казни за предательство.

– Сделать что?

– Харакири. Разрезать себе живот в знак извинения!

– Какой странный способ извиняться!

– Это способ искупить вину!

– Думаешь, Ле стала бы хорошей, если бы у нее в животе появилась дырка? – усомнилась Малышка – Ладно, давайте пить компот, пока горячий. Снегопад почти закончился. Будем надеяться, что Орбита и Дженни вот-вот придут.

Компот и в самом деле удался. Видно, нечистая совесть заставила Ле особенно постараться.

– Компот очень вкусный! – сказала Малышка, чтобы подбодрить ее.

– Чтоб вы им подавились! – донеслось из шкафа.

Шикамару укоризненно покачал головой:

– Все-таки ей не помешало бы разрезать себе живот.

Доминик злобно фыркнул и налил себе еще чашку.

– Я выпью этого мерзкого компота, только чтобы побыстрее согреться, – громко сказал он. – Сейчас просушу куртку и пойду искать Орбиту и Дженни…

– Эй, – перебил его Шикамару. – Смотрите, пламя свечи дрогнуло! Кто-то пришел!

Все вскочили со своих мест, побежали к двери – и увидели Орбиту. Она лежала на полу без шапки, вся в снегу. Ее медные волосы заледенели и стояли дыбом, длинные ресницы стали белыми от изморози, но она не замечала этого, потому что была без чувств.

Куклы принялись тормошить ее, и наконец Орбита открыла глаза.

– Дженни пропала! – прошептала она. – Ее унесла бродячая собака! Все из-за меня!

И она снова потеряла сознание.

Чуть ли не полночи Доминик и Малышка бродили по улице и громко звали Дженни. Они снова дошли до перекрестка, раскапывая по пути каждый подозрительный холмик, но ни Дженни, ни собаки не было и следа. К ночи снег совсем прекратился, ветер тоже. Под фонарями на дороге было светло как днем, но стоило отойти от обочины на пару шагов, как спасателей тут же обступала кромешная тьма, и они утопали в глубоких сугробах.

– Собака могла унести Дженни куда угодно, – сказал Доминик, растирая замерзшие руки. – Наверно, ее заинтересовали припасы.

– Тогда у Дженни есть шанс, – заметила Малышка. – Когда собака съест припасы, Дженни будет ей больше не нужна.

– Но она все равно не сможет вернуться! – воскликнула Орбита. – Может, она сейчас за много километров отсюда!

К полуночи снова поднялся ветер. По дороге, завиваясь в вихри, побежала поземка, и стало вообще ничего не видно – едва нашли дорогу назад.

Орбита уже очнулась. Она сидела у печки, глядела в огонь и всхлипывала. Выглядела она просто как чучело: волосы взлохмачены, лицо в грязных разводах слез. Малышка, глядя на это безобразие, только качала головой. Страдать так, что даже забыть о прическе, – такого с Орбитой еще не бывало.

– А как ты дошла домой? – вдруг спросил Шикамару.

– Не помню! – удивленно сказала она. – Я бежала за собакой и упала в снег… Наверно, пришла во сне, как лунатик!

– Ничего ты не пришла. Я проверил следы, – сказал Шикамару. – Их не было!

– Как не было?! – изумились все.

– А вот так. Никаких следов – только две странные полоски до самого крыльца.

Под утро, едва рассвело, Малышка проснулась от легкого шороха и выглянула из-под одеяла. Орбита завязывала под горлом ворот куртки, собираясь уходить.

– Ты куда так рано?

– Искать Дженни. И пока не найду ее, не вернусь.

– А если ты ее не найдешь?

– Значит, не вернусь никогда! – Орбита яростно нахлобучила на лоб шапку. – Не буду я больше командиром! От меня одни неприятности! Наверно, командовать должен не самый решительный, а самый осторожный. Да хоть ты.

– Я – командовать?!

Малышка решительно замотала головой, а потом быстро вылезла из корзинки и сняла с проволоки пальто.

– Зачем мне это надо? Я никогда в жизни не собиралась никем командовать, я этого терпеть не могу. Да и не умею. Советовать – это с радостью… Не уходи, Орбита. Все лидеры иногда совершают ошибки. Из тебя еще получится отличный атаман.

– Слишком серьезная произошла ошибка. Все, я пошла.

– Тогда я пойду с тобой.

– Нет!

Малышка улыбнулась:

– Ну вот, ты опять командуешь… Пошли искать вместе!

На улице рассветало. Вчерашние тучи рассыпались снегопадом, а остатки слоистых облаков висели в ярко-розовом небе сизыми лохмотьями. Все вокруг было нарядное и аккуратное – грязь и разрушения, причиненные бурей, скрыл пушистый снежный покров.

Подруги вышли на улицу и направились к перекрестку. Над столетними березами с карканьем кружились вороны.

– Настоящая Зима пришла, – сказала Малышка. – Теперь с каждым днем будет только холодать.

– Неужели ты совсем не думаешь о Дженни?! – вспылила Орбита.

– Конечно, думаю, только держу себя в руках. Плакать напоказ неприлично – спроси хоть Шикамару. Орбита, вот что я думаю насчет той собаки. Если она бродячая, то, скорее всего, живет где-то поблизости.

Орбита фыркнула:

– То, что близко для собаки, вовсе не близко для тебя!

– И все-таки я надеюсь, что она живет недалеко, – пробормотала Малышка про себя. – Тогда нам будет гораздо проще найти Дженни.

Они подошли к перекрестку и остановились.

– Какая нам разница, – горько спросила Орбита, – где живет собака: рядом или за десять километров отсюда? Все равно следы засыпал снег!

– Следы следам рознь, – загадочно заметила Малышка. – Покажи-ка мне место, где вас вчера застиг снегопад!

– Кажется, вот там.

– А потом вы сразу повернули назад…

– …не прошло и нескольких минут, как Дженни унесла собака…

– Так-так… – протянула Малышка и огляделась.

– Что ты высматриваешь? – нетерпеливо спросил Орбита. – Снегопад все равно…

– Я не высматриваю. Я нюхаю! И ты помогай!

Орбита с сомнением покачала головой, но тоже начала нюхать.

– Ага, – сказала она через полминуты. – Откуда-то запахло корицей…

Малышка внимательно огляделась:

– Вот отсюда!

На обочине дороги лежало в снегу маленькое сушеное яблочко.

– Точно! – воскликнула Орбита. – У Дженни же были с собой припасы! Полная перчатка изюма, гороха и прочего!

– Я очень надеялась, – сказала Малышка, – что Дженни не растеряется и сделает это.

– Да, да! Она бросала ягоды, как Мальчик-с-Пальчик камешки, – чтобы мы по этим плодам нашли ее!

– Только мы должны торопиться, – добавила Малышка. – Пока ягоды не склевали птицы или снова не пошел снег…

Словно в ответ на ее слова, с ближайшей березы спорхнула смелая синица и запрыгала, подбираясь к яблочку. Малышка замахала руками на птицу, подобрала яблоко и продела сквозь него нитку, которую взяла с собой.

– Пошли, – сказала она. – Внимательно смотри под ноги!

Теперь они медленно шагали вдоль обочины, высматривая сухофрукты. То одна, то другая нагибалась и с радостными возгласами поднимала с земли то сморщенную ягоду рябины, то коричневое дикое яблочко, то горошину. Яблоки и ягоды Малышка нанизывала на нитку, горошины складывала в рукав.

Вдруг Орбита остановилась.

– Собачьи следы! – приглушая голос, сообщила она. – Я вижу отпечатки лап на снегу! Они уходят вот в тот двор!

Многочисленные следы вели к высокому ветхому забору с калиткой, под которой была явно подрыта земля.

Девочки спрятались за фонарным столбом, всматриваясь и вслушиваясь. Но за забором царила тишина.

– Кажется, мы нашли ее логово, – прошептала Орбита. – Что будем делать?

– Не сходить ли за подмогой? – предложила Малышка. – Что мы вдвоем против дикой собаки?

– А если она тем временем убежит?

– Слушай, мы даже не знаем, там ли она!

– Значит, надо провести разведку, – решительно сказала Орбита.

«Как всегда, в своем репертуаре», – подумала Малышка, глядя как Орбита перебежками крадется к калитке, заглядывает в лаз, а потом оборачивается и машет ей рукой.

– Иди сюда! – громким шепотом позвала она. – Я никого не вижу!

– Это еще не значит, что там никого нет, – проворчала Малышка, забираясь в лаз вслед за Орбитой.

Перед ними раскинулся совершенно пустой, заснеженный двор. Собачьи следы вели к крыльцу. Но на двери дома висел ржавый навесной замок, а окна были завешены ставнями. Сразу понятно – дом заколочен и оставлен на всю зиму. На ступеньках лежал нетронутый снег.

– Где же собака? – удивленно спросила Орбита, выпрямляясь. – Она что, дошла до крыльца и взлетела?!

– Что-то мне не по себе, – прошептала Малышка. – Кажется, будто эта собака смотрит на нас из засады, только и выжидая момент, чтобы кинуться. А в этом дворе даже спрятаться негде, она догонит нас тут в два прыжка… Стой! Ты куда!

Но Орбита уже шагала к крыльцу. Малышка махнула рукой и поспешила за ней, спиной чувствуя, как отдаляется безопасный лаз.

Они подкрались к крыльцу и остановились, глядя наверх. Крыльцо было высокое, как трехэтажный дом (кукольный, конечно).

– Ну и где… – начала Орбита.

Малышка схватила ее за руку, призывая к тишине. А потом потянула за собой. Они обогнули крыльцо и – замерли, окаменев от страха.

Сбоку у крыльца была выломана доска. Под крыльцом, прямо перед ними, спала на куче прошлогодних листьев рыжая мохнатая собака. Со страху она показалась куклам огромной, как волк. Она свернулась клубком, положив голову на передние лапы, а под мордой у нее виднелся край красно-синей перчатки. При виде нее Орбита дернулась вперед:

– Это же!..

– Тсс! Не разбуди ее!

Собака вздохнула во сне. Куклы замерли за углом, не смея пошевелиться.

– Перчатка! – зашептала Орбита на ухо Малышке. – Это же куртка Дженни! Она ее съела?!!

– Подожди ты! Мы даже не знаем, есть ли там, в перчатке, Дженни!

Они высунулись из-за угла, насколько хватило храбрости, упали в снег и притаились, не отрывая взглядов от перчатки.

– Мне кажется, я вижу голову Дженни! – взволнованно прошептала Орбита. – Это ее желтые волосы.

Малышка прищурилась:

– Да, она там. Я вижу ее лицо.

Орбита вертелась, как на иголках. Почему Дженни не двигается? Почему у нее закрыты глаза? Может, она без сознания от страха?

– Не будем терять времени. Пока собака спит – вперед!

– Осторожно! – донесся сзади слабый возглас Малышки, но Орбита не обратила на него внимания.

Бесшумно ступая по утоптанному снегу, она подкралась прямо к собачьей морде и аккуратно потянула за край перчатки.

Малышка затаила дыхание. Что она медлит?

Собака снова вздохнула во сне и переложила морду на лапу. Орбита воспользовалась этим и быстро вытащила перчатку из-под крыльца. Малышка тут же подскочила к ней, подхватывая перчатку с другой стороны.

– Потом разберемся, что с Дженни, – прошептала она. – А сейчас – бежим!

Но в этот миг Дженни распахнула глаза.

– Ой, кого я вижу! – заверещала она. – Вот так сюрприз! Куда вы меня тащите, девчонки?!

Орбита с Малышкой попытались заткнуть ей рот, но было поздно. Собака сладко зевнула, широко распахнув розовую пасть, подняла голову и уставилась прямо на них.

– Бежим! – крикнула Малышка, споткнулась о палец Дженниной перчатки и свалилась в снег.

– Я тебе ее не отдам! – закричала Орбита, схватив Дженни в охапку.

Собачья морда приблизилась вплотную. Холодный влажный нос обнюхал ее с ног до головы. Орбита совсем рядом увидела острые белые зубы и зажмурилась.

– Вы чего, боитесь? – услышала она хохот Дженни. – Ну вы и трусихи!

Орбита осторожно приоткрыла глаза. Перед ней стояла Дженни, целая и невредимая – если не считать слегка порванной перчатки. Похоже, пережитое приключение ее ничуть не напугало.

– А собака…

– Она добрая, – сказала Дженни. – Разве сама не видишь?

Орбита нерешительно посмотрела вверх и встретилась взглядом с собакой. Глаза у нее оказались карие, немного печальные. И в самом деле – добрые. Собака приветливо лизнула ее, села, отвернулась и принялась чесать задней лапой за ухом.

– Теперь это моя собака! – гордо сказала Дженни.

Радости от того, что Дженни нашлась и с ней все в порядке, не было конца. Позднее, когда счастливые Орбита и Малышка привели ее домой, закутали в одеяло и заставили выпить три чашки отвара из шиповника, Дженни рассказала им о своих приключениях.

– Собака вовсе не собиралась меня есть! – тараторила она. – Просто унесла меня к себе в логово – под крыльцо одного пустого дома. Наверно, ей понравилось, как пахнет перчатка. Думаю, ее бросили на даче, как и нас, и она скучала по людям… А может, она решила, что я ее щенок? Она облизала меня с ног до головы! Потом она обняла меня лапами, положила сверху мордочку, и так мы проспали вместе весь снегопад. Вполне тепло и уютно!

– Повезло тебе, что собака живет недалеко, на соседней улице, и птицы не успели расклевать горох и изюм! – сказал Доминик.

Он никак не мог поверить, что все окончилось благополучно.

– Я собираюсь как-нибудь сходить в гости к моей собаке, – сказала Дженни, выпутываясь из одеяла. – Отнесу ей что-нибудь в подарок. Например, теплый шарф для подстилки, а то она спит на куче листьев…

– Никуда ты больше не пойдешь! – строго воскликнула Орбита.

– Нет, пойду! Ты мне ничего не можешь запрещать, ты же не мама!

– Знаешь, Дженни, – тебе невероятно повезло, – сказала Малышка. – Но есть такой закон природы – два раза подряд повезти не может. Впредь нам всем надо быть осторожнее и не совершать необдуманных поступков.

– Да! – горячо поддержала ее Орбита. – Все, больше никаких попыток добраться до Города!

– Ты что, струсила? – донесся из шкафа кислый голос Ле. – А как же Крыса?

– А ты что – осмелела? – спросил Доминик. – Ну так иди отсюда, мы тебя не держим!

Ле промолчала. Доминик отвернулся от шкафа с презрением.

После трусливого бегства Ле Доминик стал относиться к ней очень плохо. Остальные, впрочем, нет. Малышка ничего другого от нее и не ожидала, Орбита во всем винила только себя. А Дженни вообще не было до Ле никакого дела.

– Нет уж, больше чужими жизнями я рисковать не собираюсь! – повторила Орбита. – Единогласно принято: будем зимовать тут!

Доминик мстительно добавил:

– А если кому-то типа Ле все еще хочется в Город – скатертью дорожка!

Вот так попытка добраться до Города закончилась гораздо лучше, чем могла бы. Никто не потерялся и не попал под машину, никого не засыпало снегом, никого не съела собака… Все спаслись и вернулись домой.

Но оставалась стрела, которую выпустил таинственно появившийся в снегопаде охотник. Между прочим, очень тщательно изготовленная из тонкой щепки, с оперением из плоских воробьиных перьев и железным наконечником. Если бы не она, рассказам Доминика о том, как ему помог призрак, никто бы не поверил. Но ведь стрела-то была настоящая!

И кто-то принес Орбиту к крыльцу, не оставив следов – только две полоски в снегу…

– Вы и забыли, а скоро – Новый год, – сказал однажды Доминик, глядя в окно.

Половину этого окна закрывал сугроб, в котором можно было вы выкопать для Дженни пятиэтажное жилище, вторая половина окна была заткана морозными кружевами. Такие же белесые узоры инея виднелись на обоях, в дальних углах гостиной. Старинный дом еле-еле держал тепло, хотя печку топили дважды в день: на ночь и утром. Ложились спать в жарко натопленной комнате, а просыпались, дрожа от холода, и скорее бежали кормить зарывшуюся в угли саламандру.

Куклы проклеили оконные рамы длинными бумажками, устроили над кошачьей корзиной балдахин из бабушкиной шерстяной шали, как в рыцарских замках. А чтобы не дуло из-под пола, положили у печи еще один толстый ковер, по которому сейчас ходила Орбита.

– Новый год? – переспросила она. – Думаешь, скоро?

– Ну я считал. С того дня, когда мы последний раз пытались уехать в город, прошел целый месяц. И вообще, погода стоит… – Доминик неопределенно помахал рукой: – Новогодняя. В воздухе витает нечто этакое волшебное. Не зловещее, как раньше, а наоборот – радостное. Вот мне сегодня всю ночь снился запах мандаринов!

– А мне недавно снилась елка, – сказала Малышка. – Помните, какая была елка в городе?

– О да! Огромная! – воскликнула Дженни, усаживаясь на ковер. – Как только ее ставили, я сразу на нее переселялась минимум на месяц.

– Не елка, а целый лес! – подхватила Орбита, садясь рядом. – До потолка, на полкомнаты, вся в серебряном дожде, опутанная электрическими гирляндами в виде снежинок из разноцветного стекла. Не дерево, а настоящий живой замок.

– А помните коробки с елочными игрушками? – спросил Доминик. – Чудесные игрушки из тонкого стекла и папье-маше, которым было по пятьдесят лет, а некоторым – может, даже и по сто… И они весь год жили в коробке на антресолях, а доставали их всего лишь, самое большее, на месяц.

– Представляете, как было обидно тем, кого не вешали на елку? – задумчиво сказала Малышка. – Некрасивым, надколотым… Анюта обычно старалась повесить всех, но их было так много, что некоторым не хватало места. И они оставались в коробке ждать – вдруг им повезет в следующем году? Но обычно они оставались в коробке год за годом…

– А теперь мы стали как те игрушки, – вздохнув, сказала Орбита.

Некоторое время все молчали.

– Ладно, не будем о грустном! – бодро сказала Малышка. – Новый год все равно придет, пусть даже неизвестно какого числа, – так почему бы нам не отметить его? Пора подумать о важных вещах: о елке и елочных украшениях, о том, как мы будем проводить новогоднюю ночь…

– И о новогоднем бале-маскараде, – мечтательно добавила Орбита.

У Дженни вспыхнули глаза:

– И о подарках!

– Маленькая елка есть на улице, – сказал Доминик. – Она растет около пруда. Сорвем пару веточек, поставим в стакан, нарядим…

– Чем?

– Да хоть серебряными галунами из коробки Ле. А можем вообще нарядить саму елку прямо на улице и поиграть в снежки – если будет хорошая погода.

– Разведем костер и сварим компот прямо на улице! – предложила Дженни, хлопая в ладоши. – А потом покатаемся с горы!

Две недели назад Дженни подговорила всех устроить горку. Натаскали снега к крыльцу, потом полили водой, и получилась отличная ледяная гора, длинная и крутая. В солнечные безветренные дни с нее с удовольствием катались все куклы, а уж Дженни было оттуда не выгнать даже в снегопад. Единственной, кто так и не рискнул съехать с горы, была Ле.

Ле так и жила одна в шкафу, почти не выходя на улицу и время от времени изрекая всякие колкости. И как ей было не скучно?

– А в Японии Новый год первого марта, – подал голос Шикамару, как всегда появляясь неизвестно откуда. – И это означает, что пришла весна. Все отдают долги, мирятся, а потом идут запускать воздушных змеев…

Шикамару, в отличие от Ле, хоть и держался особняком, а все-таки не был отшельником. Где он ночевал и как проводил дни, никто толком не знал – но все куклы часто на него натыкались.

Ниндзя был невероятно занятой персоной. Оказывается, Шикамару взял на себя охрану дома. В первую очередь, он следил, чтобы к дому незаметно не подкралась Крыса. Для этого он понаставил повсюду хитроумных ловушек, в которые время от времени попадались то Дженни, то Доминик. Но с Самого Темного Дня в Году Крыса больше ни разу не появилась в доме. Видно, Шикамару здорово ее напугал. Или на помойке пока хватало пищи.

Но и у Шикамару наконец появился друг. С самой первой встречи Дженни громко восхищалась маленьким воином и при каждом удобном случае набивалась к нему в ученики. Ниндзя усиленно принимал хладнокровный вид, но восхищение девочки явно ему льстило. Все-таки он, как и Ле, любил поважничать. Однако чувство собственной значимости было в нем уравновешено безупречной вежливостью.

– Вежливость, даже с врагами, – добродетель настоящего героя, – поучающее говорил он, а Дженни сидела напротив него, положив локти на коленки, и смотрела ему в рот.

– Да ты что? Вот бы уж не подумала!

– Без хороших манер благородный воитель превращается в обычного разбойника…

Про эти самые «манеры» Шикамару мог рассказывать бесконечно. И как он только держал в голове столько правил? Как правильно вызвать врага на бой; как одеться и как себя вести, чтобы проявить к нему уважение; что говорить перед битвой, во время и после нее…

– А отрубив врагу голову, не забудь поклониться и поблагодарить его за доставленное удовольствие…

Дженни старалась запоминать правила воинской вежливости изо всех сил, но вскоре на нее нападала неудержимая зевота, и она тянула «учителя» на поиски каких-нибудь приключений. Вместе они излазили весь дом: все комнаты, коридоры, шкафы и буфеты, щели и закоулки. Попытались пробраться в сарай, но Орбита поймала их при попытке отодвинуть кастрюлю, закрывавшую крысиный лаз, и вернула обратно.

– Нечего вам обоим делать на улице, – сказала она. – Дженни вообще запрещено гулять одной, а ты, Шикамару, уж извини, слишком мал ростом, чтобы ее защитить.

– Рост ничего не значит, когда воинский дух могуч! – гордо сказал ниндзя и, конечно же, не унялся.

И вот в тот день, когда куклы строили планы на Новый год, он появился неизвестно откуда и сказал, что нашел на чердаке потайную дверь.

На него обратились четыре пары недоверчивых глаз.

– Каком чердаке? – спросила Орбита. – Тут же нет чердака!

– Прошу прощения. Чердака нет, но на крыше есть две наглухо замурованные башенки. Так вот – в одну из них со второго этажа ведет потайная дверь. Стена заклеена обоями, а за ними – проход.

– Ага! – Из шкафа с торжествующим видом высунулась Ле с шитьем в руках. – Я говорила, что на чердаке кто-то ходит!

– Не Крыса ли? – с тревогой спросил Доминик.

– Нет. Я слышал там шаги, – сказал Шикамару. – Примерно как у Орбиты, только более тяжелые.

Дженни вдруг подскочила на месте.

– А вдруг именно там – Марго?!

Куклы переглянулись и одновременно встали. Мысль почему-то всем показалась убедительной.

– Идем наверх, – деловито сказала Орбита. – Проверим!

По крутой скрипучей лестнице они забрались на второй этаж. Обычно они туда не ходили, потому что делать там было нечего. Второй этаж состоял из просторного, очень холодного пустого кабинета, открытой веранды, теперь заваленной снегом до самых перил, и короткого темного коридорчика между ними. Посреди этого коридорчика Шикамару остановился и рукояткой меча ткнул в стену:

– Вот здесь.

Все куклы самым внимательным образом осмотрели стену, но никаких следов двери не обнаружили.

– Обои очень старые, – сказала Малышка, проводя рукой по стене. – Когда-то, похоже, они были в цветочек, но сейчас совсем выцвели. Их клеили много лет назад. В прошлом веке. А может, даже в позапрошлом.

– Это значит, что Марго там нет, – разочарованно сказала Орбита. – Ведь она пропала прошлым летом. Но все равно, надо узнать, кто там затаился!

– А ну-ка, отойдите! – скомандовал Шикамару, вытаскивая меч из ножен.

Он широко расставил ноги, поднял меч над головой, примерился – и нанес молниеносный удар.

Куклы ахнули – в стене появилась глубокая прорезь. Из нее повеяло древней могильной стужей.

– Ого! – восхитилась Дженни. – Ну ты силен – пластмассовым мечом разрубить деревянную стену!

– Волшебная энергия ки преодолевает все! – высокопарно сказал Шикамару, вкладывая меч в ножны.

– Не выпендривайся, – тут же сказал Доминик, – ты просто разрезал бумагу. Это щель между косяком и стеной. Под обоями, в самом деле, спрятана маленькая дверь. А теперь нам понадобится какой-нибудь рычаг…

Вскоре они вставили в щель принесенную снизу кочергу и все впятером навалились на нее. Затрещала бумага, полетела пыль… Дверь подалась и приоткрылась.

– Фонарик бы нам, – сказала Орбита, с сомнением заглядывая в пыльный мрак.

– Ничего, я вижу в темноте, – ответил Шикамару. – Вперед!

По одному они протиснулись в щель, и их окружила душная темнота. Ноги до колен погрузились во что-то мягкое и пушистое.

– Это всего лишь вековая пыль, – сказал Шикамару. – Будьте осторожны – тут много битого стекла…

Пыль поглощала звуки, взлетала при каждом шаге и серым туманом висела вокруг кукол. Их босые ноги то и дело наступали на что-то острое, твердое, шершавое. Орбита ойкнула, наступив на какую-то колючку, задержала дыхание, наклонилась и выловила в пыли странный раздвоенный железный штык на деревянной рукояти.

– Копье, что ли? – удивленно произнесла она.

– Оно острее и легче вилки, – сказал Доминик тоном знатока. – Оставлю-ка его себе!

Вскоре идти стало чуть легче: пыль стала не такой глубокой, под ногами зашуршала бумага. Она была хрупкая и ломкая и почему-то чуть заметно пахла гарью. Мрак понемногу рассеивался. Ржавчина проела в башенке множество мелких отверстий на стыках железных листов крыши, и сквозь них просачивались бледные ручейки света. Пространство вокруг наполнилось странными, поросшими паутиной громадами, каких куклы не видели прежде никогда в жизни. Одни напоминали башни, другие – арки, третьи – механических зверей или диковинные дома. Куклы не могли их узнать – ведь они никогда в жизни не видели ни керосинки, ни швейной машинки с ножным приводом… Они боязливо жались друг к другу; им всем почему-то казалось, что они глубоко под землей, а не под самой крышей…

Дженни вдруг остановилась, спрыгнула с края перевязанной шпагатом пачки писем и нырнула в пыль с головой.

– Что ты делаешь?! – испугалась Орбита.

– Показалось – что-то блестит в пыли, – донеся снизу приглушенный голос. – Что-то радужное… Ой! Вы гляньте, что я нашла!

Дженни выпрямилась и встала по пояс в пыли, поднимая обеими руками стеклянный шарик размером с крупную горошину. Даже в сумраке он сиял изнутри замысловатым переплетением полупрозрачных красных, синих, молочно-белых нитей…

Шарик пошел по рукам.

– Потрясающе, – восхищенно вздохнула Орбита (она обожала разные бусы, самоцветы и другие сокровища). – Как им удалось засунуть эти радужные нити внутрь стеклянного шара и заставить их свиваться в спираль?

– А мне гораздо интереснее, для чего этот шар предназначен, – сказал Доминик. – Это не бусина, и не подвеска…

– Какая разница? Его можно держать в коробочке, время от времени вынимать и любоваться, – сказала Дженни. – Это мой шар, все поняли? Я сама подыщу для него тайник!

– Когда-то у Анюты была книга о стеклянных тайнах, – сказала Малышка. – В этой книге мне больше всего нравилась глава о Венеции. Это такой город в Италии; там плавают по улицам на лодках и делают самое красивое стекло на свете. Мастера, который выдавал тайны венецианского стекла, могли даже убить. Я думаю, этот шарик – как раз оттуда, и с ним наверняка связана какая-нибудь древняя, таинственная история…

– Может, он магический? – предположил Доминик.

Несколько минут они стояли и смотрели на шар, похожий на капельку радужной росы среди сумрака и пыли.

– А вы помните, как Анюта играла в археолога? – спросила Малышка.

– Кто это? – спросила Дженни.

– Это люди, которые ищут в земле разные старинные вещи. Анюта играла в археолога целый месяц и перерыла весь огород. Это была ужасно интересная игра. Чего она только не нашла! Старинные монеты, брошку – золотого негритенка с кривой саблей, гильзы от патронов…

– Точно! Давайте искать клад! – сразу загорелась Дженни. – Чур, все, что я найду отсюда до той стенки, – мое!

И, не дожидаясь ответа, она снова нырнула в пыль между пачками обгорелых писем.

– Дженни! – укоризненно окликнула ее Орбита. – Ну так же нельзя! Мы пришли совсем не за этим.

Ее перебил очередной Дженнин пронзительный вопль из-за жестяного ящика:

– Я нашла ее! Нашла! Здесь Марго!

Тут уж все, не раздумывая, попрыгали в пыль и устремились к ней.

– Какая же это Марго? – произнесла Орбита, когда ее глаза привыкли к темноте. – Это совсем другая кукла…

Она невольно понизила голос и отступила на шаг назад, а потом еще на один. Остальные поступили так же. Да и кукла ли была перед ними? Прислонившись спиной к ящику, в пыли, как живая, сидела девочка в кружевном платье и смотрела перед собой прозрачно-карими, совершенно человеческими глазами.

– Она не из резины и не из пластмассы, – Дженни осторожно потрогала ее руку. – Это… это же…

– Фарфор, – ответила Малышка. – Лицо и руки у нее из фарфора.

– Какие кружева! – зачарованно прошептала Орбита, подбираясь к необычной кукле с другой стороны. – Золотое шитье! Боже мой, ну и платье! Это же настоящая принцесса!

Никогда они прежде не встречали подобных кукол – ни в жизни, ни в книгах, ни в мультиках. Кукла была очень грязна – неудивительно, ведь она провела много лет на пыльном чердаке, – но под грязью все еще мерцали золото и серебро.

На голове куклы красовалась шляпка, украшенная пышными цветами из шелка – золотыми, голубыми, лиловыми. Каштановые волосы, завитые в тугие локоны, падали на пелерину платья цвета осенних листьев. Впрочем, может, платье просто выцвело от времени, но все равно смотрелось роскошно: шелковое, вышитое цветами, отделанное желтоватыми кружевами. Талию куклы охватывал бархатный темно-голубой пояс. Подол платья закрывал ноги до самых щиколоток, оставляя на виду ботиночки на перламутровых пуговицах, при виде которых Орбита впала в экстаз.

– А-а, всю жизнь мечтала о таких ботинках! А что там под платьем? Еще одно, что ли?!

Орбита присела на корточки, благоговейно потрогала ботинки, с любопытством приподняла край подола и обнаружила там вторую юбку из жесткого кружева.

– Интересно, а это зачем?

– Чтобы верхнее платье лежало пышнее, – раздался вдруг негромкий нежный голос незнакомой куклы. – Будь добра, девочка, не трогай нижнюю юбку. Ты ведешь себя неприлично.

Орбита отскочила как ошпаренная.

Прозрачные карие глаза смотрели прямо на нее. Куклы так и застыли от неожиданности.

– Почему неприлично? – ляпнула Орбита.

– Благовоспитанная барышня не должна поднимать платье выше верхнего края ботинка, – церемонно объяснила кукла. – Особенно если поблизости кавалер. Такая девица ведет себя недостойно и будет опозорена.

Орбита взглянула на смущенного Доминика, опустила взгляд на свои стройные ножки в старых шортах, голые до самых бедер, и фыркнула.

– Да ну, чепуха! – громко сказала Дженни. – Главное, что не видно попу!

«Принцесса» вздрогнула и демонстративно зажала уши руками.

Остальные рассмеялись и придвинулись поближе. Напряжение первых мгновений ушло. Посыпались вопросы:

– Как тебя зовут?

– Почему ты здесь сидишь одна? Кто тебя сюда посадил?

– Ты не видела Марго?

– Где ты раздобыла такое классное платье?!

– Ты вся фарфоровая или только лицо и руки?

«Принцесса» растерянно развела руками:

– Сколько вопросов! У меня голова кругом!

Выяснилось, что красивую куклу зовут Виолетта. Фарфоровая она была только до линии декольте, дальше начиналась мягкая набивка на деревянной основе. И никакой Марго она на чердаке не встречала. Что, в общем, и ожидалось.

– А что это у тебя висит на спине? – полюбопытствовала Дженни, трогая нитку с хрустальной граненой бусиной на конце.

– Это чтобы говорить, – объяснила Виолетта. – Дергаешь – слышно «ма». «Ма» и «ма» – «мама».

– У тебя есть мама? – сочувственно спросила Дженни.

– Да, мама Леля. Девочка с такими же локонами, как у меня. Вы ее не встречали?

Все дружно завертели головами.

Виолетта вздохнула и опустила голову. Дженни дернула за руку Орбиту и что-то зашептала ей на ухо. Орбита кивнула.

– Принцесса Виолетта, – торжественно сказала она. – Мы приглашаем тебя к нам в гости.

– Благодарю, – кивнула фарфоровая кукла, грациозно поднимаясь. – Только сперва мне нужно почистить платье, умыться и причесаться…

За шиповниковым чаем новая знакомая поразила всех изысканными манерами. Даже Ле вылезла из шкафа и смотрела на нее во все глаза, запоминая ее манеру говорить и фасон платья.

Сначала Виолетта казалась довольно молчаливой. Возможно, она еще не была уверена, что новым знакомым можно доверять, и гораздо больше слушала, чем рассказывала сама.

Но под конец застолья Малышка придумала способ заставить ее разговориться. Она насыпала сушеного крыжовника в старинную тарелочку и как бы невзначай поставила ее на стол. Виолетта при виде тарелочки сразу оживилась.

– О, это же моя! – воскликнула она, обрадовавшись ей, как старой подруге. – Я потеряла ее в огороде, на картофельном поле. Мы с Лелей охраняли его от воров. Она уснула и уронила ее в темноте.

– Ты-ы?! – хором воскликнули Дженни и Орбита. – Ходила на огород караулить воров? А мы думали, что ты настоящая принцесса…

Виолетта окинула их серьезным взглядом:

– У принцесс тоже случаются тяжелые времена. Была война. И ужасный голод. Мама и бабушка Лели стерегли огород. Днем и ночью, чтобы воры не украли урожай. Иначе всю семью ждала бы зимой голодная смерть.

Виолетта прижала руку ко лбу.

– Я хорошо помню то время. Тогда все окна были заклеены крест-накрест полосками бумаги – чтобы не выбило стекла при взрывах. А когда раздавался вой сирены, везде гасили свет – чтобы враги не сбросили на нас бомбу. Бабушка была совсем старенькая, но каждую ночь она с ружьем караулила огород и брала с собой Лелю, чтобы не уснуть, а Леля брала с собой меня – чтобы ей было не так страшно. Мы бродили в холодной сырой темноте, борясь со сном, и слушали, не шелестят ли кусты, а в небе шарили прожекторы, и где-то далеко полыхало красное зарево…

Куклы недоверчиво переглянулись.

– Какая страшная игра! – сказала Орбита, содрогнувшись. – Анюта тоже придумывала иной раз такое, что мурашки по коже…

– Это была никакая не игра, – возразила Виолетта. – Однажды Леля с бабушкой все-таки уснули, и воры выкопали почти все! Той зимой мы ели суп из картофельной шелухи! А потом стало не хватать дров. Сначала мама с бабушкой разобрали на дрова сарай, потом пытались рубить деревья, но они были сырые, горели совсем плохо…

И вот как-то вечером мы сидели у печки – у этой самой, прямо как мы сейчас. Бабушка рубила топором венские стулья и кидала куски в печку. Один стул, второй… Потом стулья кончились, огонь начал угасать. А снаружи в дом пытался пробраться мороз – зима выдалась очень холодной… Тогда бабушка открыла печку и сказала Леле: «Давай сюда свою куклу!»

– Тебя?! – ужаснулись все.

– Ну да, я же внутри деревянная. Это позволило бы им продержаться еще немного. Но Леля вскочила и сказала, что лучше замерзнет до смерти, чем отдаст меня на сожжение. Убежала на чердак и спрятала меня в маленькой кладовке. «Сиди тут тихо-тихо и жди, – сказала она, засовывая меня за ящики с посудой. – Когда пройдет опасность, я вернусь и заберу тебя».

– И что было дальше?!

– Ничего, – сказала Виолетта. – Она не вернулась.

Несколько минут в комнате длилось потрясенное молчание.

Виолетта допила чай и встала из-за стола.

– Ну мне пора, – сказала она. – Спасибо за угощение.

– Куда? – воскликнула Дженни. – На чердак?! Зачем?

– Оставайся тут! – подхватила Орбита. – Неужели тебе не страшно там одной, в темноте, среди этих пыльных древних вещей? Неужели не одиноко?

Виолетта пожала плечами:

– Нет – это же вещи Лели и ее родителей. А вдруг она придет и не найдет меня на месте?

«Неужели тебе не ясно, что она никогда не вернется?» – подумала Малышка. Но вслух этого говорить, конечно, не стала.

– Леля велела ждать – и я буду ждать, – твердо закончила Виолетта. – Но вы можете приходить ко мне в гости.

Когда Виолетта ушла, куклы еще долго сидели у печки и взахлеб обсуждали новую знакомую и ее историю. Все были впечатлены.

– Сначала она показалась мне такой же изнеженной барышней, как наша Ле, – говорила Орбита. – Но на самом деле она такая же бесстрашная и решительная, как Марго, и у нее такой же сильный характер. Просто под всеми этими кружевами и локонами это не сразу заметно.

– Да, она мне тоже показалась очень похожей на Марго, – подтвердил Доминик.

– А я что-то не верю этой фифе, – заявила Ле. – Может, она все выдумала, от начала до конца. Почему она не спала, как остальные куклы – те, что в сундуке? Почему ничего не забыла?

– Она же сказала, – ответила Малышка. – Потому что не забыли ее саму. Потому что за ней обещали вернуться.

Однажды ясным морозным вечером, едва стемнело, за окном раздался звук, больше всего похожий на далекий пушечный выстрел. Куклы бросились к окну и увидели, как в темно-синем небе пышно расцветает огненный цветок.

– Салют! – с изумлением и восторгом воскликнула Дженни. – Вот это да! Салют – зимой!

– А что тебя удивляет? – спросил Шикамару. – Ну да, где-то запустили одну жалкую петарду. Вот на прошлый Новый год у нас за окном творилось такое – словно стая драконов передралась!

Но куклы пропустили его слова о «жалкой петарде» мимо ушей – они, как зачарованные, смотрели в темноту, где догорал огненный цветок. Вдалеке еще раз грохнуло – и рядом с ним расцвел второй: белый, мерцающий серебряными вспышками.

– Какая красота! – прошептала Орбита.

– Вы что, ни разу не видели салют? – усмехнулся Шикамару. – Да, долго же вы просидели в своем сундуке…

– Ну почему «ни разу»? – обиделся Доминик. – В городе мы всегда смотрели салют из окна – на Первое мая, на Седьмое ноября… Вот только на Новый год салюта никогда не было.

– А теперь есть.

– Так это значит – сегодня канун Нового года! – встрепенулась Орбита. – Ребята, пора начинать праздновать!

Когда небо из синего стало бархатисто-черным, куклы вышли во двор. Впереди Доминик с Малышкой торжественно несли в стакане горящую свечку. За ними шли Орбита, Дженни и Ле, волоча целый ворох серебряных галунов и лент. Только Шикамару остался дома, под благовидным предлогом: караулить праздничный стол от поползновений мышки Машеньки. На самом деле ниндзя понимал, что слишком мал ростом и утонет с головой в первом же сугробе, а путешествовать на закорках у Доминика ему не позволяла гордость.

– Мысленно я с вами, – сказал он. – Буду смотреть на вас из окна.

Куклы обошли дом и вышли к пруду. Обступившие его молодые деревца клонились к самому льду под тяжестью снега.

– Вот бы мне коньки! – Дженни жадно уставилась на идеально гладкую белую поверхность пруда. – Я пойду, попробую лед на прочность, а?

– Дженни, не сегодня, – попросила Малышка. – Настоящих морозов еще толком и не было. Прекрасное, знаешь ли, новогоднее развлечение – вылавливать тебя из полыньи!

Единственная на участке елка тоже росла у пруда, в густых зарослях пожухлой осоки и торчащих из снега ядовитых дудок. Зеленая макушка едва поднималась над сухими травами.

– Слушайте, что-то с этой елью неправильно, – хмурясь, сказал Доминик. – Я точно помню, что та елочка, которую Анюта привезла из леса, росла не здесь, а вон на той клумбе у забора…

– На той? – уточнила Дженни, показывая на заснеженный пригорок с торчащим посередине острым пеньком. – Вот именно что росла.

– Что же, ее срубили?! Но зачем? Да Анюта бы оторвала руки тому, кто покусился на ее любимое дерево!

– Смотрите, – проговорила Малышка, – эту маленькую елочку с трудом заметно в кустах. Она нарочно посажена так, чтобы ее не было видно с улицы. Какой из этого можно сделать вывод? Это другая елка! А первую – срубили воры! Вспомните хотя бы рассказ Виолетты!

Все решили, что это очень правдоподобно.

– Бедная елочка, – вздохнула Дженни.

– И бедная Анюта, – добавил Малышка. – Как она, наверно, переживала!

– А давайте… давайте не будем украшать елку! – предложила Орбита. – Она и так красивая – посмотрите, как горят снежинки на ветках! Как маленькие бриллианты! Если мы ее украсим, она привлечет внимание, и ее кто-нибудь срубит. И эта гибель будет на нашей совести.

И с этим тоже все согласились. Только Ле кисло протянула:

– Ну и зачем мы тащили сюда ленты?

– Можешь сама ими обмотаться, – посоветовал ей Доминик.

Ле презрительно фыркнула, но потом задумалась, взяла весь ворох и ушла с ними за ближайший куст.

Остальные собрались вокруг елочки и надолго замолчали, глядя, как в отблесках пламени свечки вспыхивает золотом снег.

Небо было полно ярких крупных звезд, каких не увидишь в городе. Снег пересекали длинные синие и голубые тени, в них мерцали серебряные искры. Воздух был такой неподвижный, словно сама ночь затаила дыхание, ожидая чего-то чудесного…

– О, кстати, – голос Орбиты прозвучал неожиданно громко в тишине, – мы забыли позвать Виолетту. Она там на своем чердаке небось и не знает, что тут праздник.

– Ох, не хочется сейчас снова в дом…

– Давайте покричим ей отсюда!

Все повернулись к железной башенке в серебристой снежной шапке и закричали:

– Виолетта! Иди к нам! Эгей! Ау!

Словно в ответ на их крики, вдалеке снова грохнуло. В небо взвилась огненная звезда и рассыпалась золотым дождем. Откуда-то издалека донеслись далекие, слабые крики «ура»!

– Ура!!! – подхватили куклы, стараясь перекричать друг друга. – С Новым годом!!!

– Ура! – подхватила Ле, торжественно появляясь из-за куста.

Все несколько метров сверкающих лент были завязаны в десятки бантов разной пышности. Ле так щедро украсила ими прическу и костюм, что теперь сама казалась огромным шагающим бантом.

От такого зрелища все на миг ошалели.

– Вот и Снегурочка! – захихикала Дженни. – А где твой Дед Мороз?

– Ах, вот вы как?! – начала заводиться Ле.

Орбита поспешно щелкнула Дженни по макушке.

– О, какая красота! Ты сегодня великолепна! Просто вся сияешь!

– Да, сейчас ослепну, – пробормотал Доминик. – Аж глаза слезятся.

– Он хочет сказать – ослепительное зрелище, и он вот-вот заплачет от восторга! – поправила его Малышка.

– Правда? – недоверчиво спросила Ле. – Он точно имел в виду именно это?

Девочки тут же принялись убеждать Ле в ее неземной красоте. Поразмыслив, к ним присоединился и Доминик. Кому хочется ссориться в новогоднюю ночь?

– Знаете, – сказал он, когда все угомонились, и возле елки снова стало тихо. – А мне тут нравится! Пожалуй, первый раз с тех пор, как мы проснулись в сундуке, я могу сказать, что мне тут нравится все-все-все. И наш Дом… и улица… и даже Зима. Сегодня такая приветливая ночь! И совсем не холодно, несмотря на мороз!

– Надо бы навестить мою собаку, – озабоченно сказала Дженни. – Проверить, как у нее дела.

– Думаю, у нее все нормально, – сказала Малышка. – Я несколько раз слышала лай с той стороны огорода.

– Мы непременно к ней сходим! – пообещала Орбита.

В такую ночь она была готова простить даже собаку, заставившую ее так переживать.

– Смотрите, свечка сгорела уже наполовину. Пошли домой, праздничный стол ждет!

До стола добирались долго: по пути покатались с горки, поиграли в снежки. Дженни так извалялась в снегу, что стала похожа на небольшого, дико хохочущего снеговика. В четыре руки едва сумели отряхнуть ее возле входа в лаз, и все равно весь коридор испятнали снежные следы.

Дом встретил их теплом и вкусными непривычными запахами. В печи ворочалась саламандра, выглядывая наружу через отверстия в дверце. Рядом с накрытым заранее столом похаживал Шикамару с обнаженным мечом. Из-за печи сердито поблескивала глазами мышь.

– Он меня не подпускает! – пожаловалась она. – А я просто хотела понюхать! Проверить продукты на свежесть!

– Знаем мы таких проверяльщиков! – засмеялась Дженни.

– Эта мышь словно с цепи сорвалась, – усмехаясь, сказал ниндзя. – Она сходит с ума вот по этому…

Он указал на тарелку в центре стола, и в комнате раздалось дружное: «Ах!!!»

– Не могу поверить! – воскликнула Орбита. – Это же КОНФЕТА!

В самом деле, на фарфоровой тарелочке торжественно лежала слегка засохшая сливочная конфета «Коровка». Ее обрамляли несколько пыльных печенюшек, источающих слабый запах корицы.

– Это ты ее нашел?!

Шикамару скромно поклонился.

– Слазал в самый верхний буфет, – скромно сказал он. – Думаю, именно к ней подбиралась Кры…

– Нет, нет! – перебила его Малышка. – Не будем ее вспоминать в такую чудесную ночь!

Когда сели за стол, из своего шкафа вдруг появилась Ле – и опять поразила кукол.

Она приготовила новогодние подарки!

Правда, не всем. Доминик и Шикамару не получили ничего. Девочки – по маленькой тканой розе из атласной ленты с серебряной искрой. А себе Ле, оказывается, сшила целое платье – ярко-розовое, с тысячью оборок и фестонов. В нем-то она и выплыла к столу с небрежно-царственным видом, явно подражая Виолетте. Надо сказать, выглядела она премило, хоть Дженни и сказала помрачневшей Орбите, что Ле похожа на кремовый торт, в который переложили сахара.

– Кстати, я вспомнила свое имя, – небрежно проронила она. – С этого дня можете звать меня Виолетта.

– Точно! – хором воскликнули Орбита, Доминик и Малышка. – Про нее-то мы и забыли! Виоле-е-етта, иди к нам в го-ости!

– Виолетта – это я! – обиженно сказала Ле, но ее никто не слушал.

– Добрый вечер, – раздался с кухни знакомый нежный голос. – Можно войти?

Из темноты появилась Виолетта – настоящая, с чердака.

– Вы меня звали?

– Да! – закричали все наперебой. – С Новым годом! Ура!

– «С Новым годом»? – Виолетта почему-то смутилась. – А я думала, что вы празднуете Рождество. Я и подарки принесла…

– А что такое «Рождество»? – с любопытством спросил Доминик. – Давай мы и его заодно отпразднуем!

– Что ты там сказала насчет подарков? – оживилась Дженни.

Она-то прекрасно заметила, что гостья тоже пришла не с пустыми руками!

– Ладно, все равно от Рождества до Нового года неделя, – решилась Виолетта. – Поздравлю вас заранее!

И она, как настоящий Дед Мороз, принялась раздавать подарки. Ле подарила свою шляпку, Доминику и Шикамару – по серебряному копью, вроде того, на которое на чердаке наступила Дженни (объяснив, что это никакое не копье, а перо для письма!). Дженни получила граненую хрустальную пуговицу – в коллекцию к своему магическому шару. Орбите Виолетта сказала:

– Я знаю, что тебе очень нравятся мои ботинки. Долго раздумывала – но у меня других нет, а босиком ходить неприлично. Может, ты согласишься взять в подарок мою нижнюю кружевную юбку? Она была укрыта от пыли, так что – совершенно чистая.

Орбита даже не нашла слов от восторга. Она быстро закивала и тут же нацепила юбку поверх шортов, а на пояс прицепила розу – подарок Ле.

– Вот теперь я чувствую, что пришел настоящий праздник! – прощебетала она, поправляя прическу и кокетливо глядя на Шикамару.

– А поскольку ты к нарядам равнодушна, – сказала Виолетта, протягивая Малышке старинную открытку, – то тебе наверняка понравится вот это.

– Да-а, – протянула та, изучая открытку. – Ух ты! Спасибо! А что это на ней нарисовано? Что это за маленький ребенок, почему он лежит в соломе и весь светится?

Настал черед удивляться Виолетте:

– Ты серьезно? Вы меня разыгрываете или в самом деле ни разу не слышали о Рождестве?!

Орбита, Доминик, Дженни, Ле и Малышка дружно повертели головами. Конечно, откуда им было знать про Рождество – ведь они были советскими куклами.

– Ну тогда слушайте, – начала Виолетта. – Это было много-много лет назад, в далеких краях. Однажды зимней ночью в небе загорелась волшебная звезда, и у одной доброй женщины родился чудесный мальчик. Его рождения ждали уже много сотен лет, потому что было предсказано – он не будет знать зла и никогда не умрет, а наоборот – будет жить вечно…

– И как? – с любопытством спросила Дженни. – Предсказание сбылось?

– Да, так и вышло. Мальчик вырос, начал учить людей, как быть добрыми, и сам лечил их, и даже воскрешал мертвых. Но многие завидовали ему, а некоторые боялись. Завистники оклеветали его и добились его казни.

– Ну вот, а ты говорила!..

– Но после казни он воскрес! – торжественно сказала Виолетта.

– И где он сейчас? – спросила Малышка.

Виолетта на миг задумалась.

– Везде, – ответила она. – И тут тоже…

Все невольно оглянулись.

– Невидимо, – уточнила Виолетта.

– Какая странная сказка, – задумчиво сказала Малышка.

– Знаете, – сказала Виолетта, – многие люди верят, что это никакая не сказка, а все это было на самом деле.

– Первый раз слышу эту историю, – хмыкнула Орбита.

Виолетта пожала плечами:

– Не знаю. Вы такие странные – празднуете Новый год, а про Рождество забыли. Но ведь Новый год – это просто дата в календаре. Какой в нем смысл? А вот в Рождество люди празднуют победу добра над смертью и злом!

– А как празднуют? – спросил Доминик.

– Да примерно так же. Только сначала все идут в церковь, потом возвращаются домой и садятся за праздничный стол. Я и думала, что вы как раз вернулись из церкви…

– Церковь?! – пренебрежительно протянула Орбита. – Это такое место, куда ходят только выжившие из ума старухи! Так утверждает Анютин папа, а он все знает!

– Теперь понятно, почему мы ничего не знаем про Рождество, – кивнула Малышка. – Не думаю, чтобы Анюта хоть раз бывала в церкви.

– Ужасно! – всплеснула руками Виолетта. – Это ужасно! Что будет с ее душой?

Доминик, видя, что она искренне расстроилась, решил сменить тему:

– Шикамару, а у вас в Японии есть Новый год или это… Рождество?

Шикамару хорошенько задумался:

– Новый год – есть. А Рождества нет и церквей тоже. Зато есть святилища. И в каждом живет ками.

– Кто такой ками? – сразу заинтересовалась Дженни.

– Дух-хранитель. У всего на свете есть свои ками. У луны и звезд, у деревьев, камней и цветов, у пруда и у источника. У этого дома очень сильный и древний ками, и прекрасно, что мы с ним подружились. А у маленькой елки – маленький и слабый ками. Но он вырастет вместе с ней…

– Ух ты! А ками добрые или злые?

– Скорее добрые. К ним можно обратиться и что-нибудь у них попросить.

Виолетта покачала головой:

– Идолопоклонничество! Только дикие люди поклоняются камням и деревьям!

– Но ведь ками отвечают, – возразил Шикамару. – И помогают. А иногда могут и покарать – если о них отзываться плохо.

– И деревья вовсе не мертвые, а живые, – возразила Дженни. – Даже сейчас они не умерли, а просто спят под снегом. Слушайте, а пойдемте еще гулять!

– Вот только перекусим, – сказала Орбита. – Приглашаю всех к столу!

Когда все было съедено и выпито, куклы снова отправились гулять. Никто уже не запускал фейерверки, в поселке воцарилась тишина. Снег сверкал, как серебро, и вокруг было светло, как днем.

После праздничного застолья бегать и валяться не хотелось. Даже Дженни не стала, как всегда, с воплями прыгать в ближайший сугроб, а остановилась на крыльце, глядя, как в небе над неподвижными березами плывет огромная луна.

– Смотрите, какая там здоровенная звезда! – показала рукой Орбита. – Сияет разными цветами, как самоцвет!

– Может, это та звезда, которая была на твоей открытке? – спросила Малышка Виолетту.

– Вряд ли, – ответила та. – Вифлеемскую звезду могут увидеть только те, на ком нет грехов.

– А что такое грехи? – спросила Дженни.

– Злые слова, злые поступки. Жестокость, жадность, насмешки. Равнодушие – тоже грех. Вот представь: ты живешь, а твою душу пятнают разные злые дела. И твоя душа становится все грязнее и грязнее, так что новые пятна – грехи на ней уже и не заметны. И постепенно становишься злодеем, сам того не замечая. Но если ты раскаиваешься в грехах, то они тебе прощаются. И ты снова становишься чистой… на время.

Дженни наморщила лоб:

– А если я что-то сделала плохое, а об этом никто не узнал – это грех?

– Конечно. Любой грех обязательно будет наказан.

– Кем?

– Грех сам в себе несет наказание.

– Как это?

Ответить Виолетта не успела. Со стороны сарая вдруг донесся внезапный грохот.

Все так и застыли на крыльце.

– Это что еще такое? – взволнованно спросила Орбита.

– Звезда свалилась вниз! Землетрясение! – пискнула Ле, скрываясь в доме.

– Это внутри сарая. Словно упало что-то тяжелое… а потом рассыпалось, – пробормотала Малышка.

– Надо пойти и проверить!

– Сейчас? В темноте? А если там что-то плохое?!

Виолетта покашляла. Все замолчали.

– Предлагаю подождать, – сказала она. – Осталось недолго.

И она указала на восток, где над домами медленно разгоралась розовая полоса рассвета.

Конечно, спать в ту ночь никто не ложился. Как только на улице стало светло, куклы снова выскочили на улицу и кинулись к сараю.

– Придется нам туда залезть, – сказал Доминик, показывая на темную щель, ведущую под крыльцо. – Другого пути внутрь нет.

– И все-таки нам нужен фонарик! – сказала Орбита, тщетно пытаясь заглянуть внутрь.

– Пустите-ка мастера!

Шикамару бесстрашно шагнул в щель и исчез в темноте.

– Ну что там? – окликнула его Дженни.

Пауза показалась всем ужасно долгой. Но вот раздался голос ниндзя:

– Залезайте! Тут никого нет! Скорее, здесь очень интересно!

Куклы по одной протиснулись в дыру и оказались в душноватом сумраке, пропитанном странными запахами.

– Ух ты! – воскликнула Дженни, озираясь в полном восторге. – Да тут же настоящий индейский вигвам!

– Я бы сказал – избушка охотника, – с волнением уточнил Доминик. – Везде шкуры, и травы, и перья… и столько оружия!!

В самом деле, под крыльцом сарая кто-то оборудовал необычный и очень уютный домик. По стенам были развешаны серые шкуры («Похожи на мышиные», – с видом знатока сказал Доминик), вязанки сушеных яблок и пучки пестрых перьев; большая бурая шкура лежала на полу, а белоснежная накрывала лежанку.

– Хе-хе, – хмыкнула Орбита, глядя на пол. – Я узнаю этого зверя. Безжалостно убитый воротник бабушкиного старого пальто.

Хитро устроенные окна, почти незаметные снаружи, давали достаточно света и позволяли подглядывать за всем, что творится на улице. В отдельном углу высилась аккуратная башенка из жестяных кастрюлек, ложек и тарелок, в которых Малышка тут же опознала исчезнувший из сундука набор столовой посуды.

– Смотрите, что мы нашли! – воскликнула Дженни.

Дженни и Шикамару активно копались в другом углу. Там обнаружился целый склад хитрой техники и оружия. Механический самострел, складное копье, колеса от вездехода, какая-то штуковина на гусеничном ходу, насадка с лыжами…

– Так вот почему мы нашли только пустую коробку от конструктора! Кто-то похозяйничал в сундуке раньше нас!

Доминик наклонился к куче и вытащил из нее стрелу с острым металлическим наконечником:

– Узнаете? Ребята, это жилье того самого таинственного стрелка! Оказывается, он наш сосед!

– Но зачем ему все эти штуки? – подумала вслух Орбита, разглядывая кучу техники. – Какие странные устройства! Тут что, живет робот?

– Скорее, он собирает робота, – уточнил Шикамару. – Боевого!

Орбита почесала в затылке:

– Кто же он? Охотник или механик? Во всяком случае, этот парень – умный и бесстрашный. Жить в одиночку, в сарае – и так здорово все устроить… Вам известна хоть одна кукла, способная на такое? Кроме…

– Марго! – хором воскликнули все.

– Может, здесь живет Марго? – взволнованно предположила Дженни.

– Тот охотник был на нее не очень-то похож, – заметил Доминик.

– Но, может, они живут вдвоем?

– С чего ты взяла?

– Почему бы и нет? – оживляясь, спросила Орбита.

В самом деле – если красавица-атаман сбежала из дома, где ей быть, как не в сарае! И устроить такой дом было бы вполне в ее стиле…

– Мама! – завопила Дженни. – Отзовись! Ты где?

Но никто не отозвался.

– Тихо! Напоминаю, что это чужой дом, в который мы влезли без спроса, – сказал Доминик.

Дженни пристыженно кивнула.

– А меня другое беспокоит. Я не вижу тут ничего такого, что могло бы упасть с таким чудовищным грохотом, – сказала Малышка.

– Что, если посмотреть там?

Шикамару подошел к дальней стене и откинул прибитую к ней войлочную стельку. За стелькой скрывался выход. Точнее, вход в сарай.

Стоило перебраться из охотничьего домика под крыльцом в просторное, сумрачное нутро сарая, как сразу стало холодно и промозгло – как раньше было в Доме, до появления саламандры. Зато в сарае было гораздо светлее. Десятки лучей утреннего солнца легко проникали внутрь сквозь щелястые стены. В лучах кружилась и оседала то ли пыль, то ли изморозь.

– Что же здесь случилось? – пробормотала Орбита, оглядевшись. – Взрыв, что ли?

В сарае царил невероятный хаос. Садовые и столярные инструменты: грабли, лейки, лопаты, пилы; старые сапоги; велосипеды; сломанные стулья; какая-то ветошь; дрова – все это перемешалось в невообразимую кучу, занимавшую весь пол.

– Ле была права – тут явно случилось землетрясение, – хихикнув, сказала Дженни.

– А я догадалась, – заявила Малышка. – Все очень просто!

– Ну и?!

– Это рассыпалась поленница.

Раньше поленница занимала целую стену, до самого потолка. Она появилась в сарае очень давно – с тех пор как Папа срубил огромную старую яблоню, и надо было куда-то сложить дрова. Но кривые сучковатые поленья оказались не очень хороши для растопки, и поленница расходовалась очень медленно. Так почему же она вдруг сама по себе взяла и упала?

Куклы в недоумении смотрели на огромную кучу дров.

– Да уж, – усмехнулась Орбита. – Теперь ее и за год не разгрести.

– Тсс! – вдруг зашипел Шикамару, и выхватил меч.

Все тут же обернулись к нему:

– Что случилось?!

– Я услышал звук! Там, под дровами!

– Мы ничего не слышим, – решительно сказала Орбита через несколько минут полной тишины.

– Сейчас проверим. Минуточку…

Шикамару шмыгнул между двумя поленьями и исчез в завале. Было хорошо слышно, как он шуршит, пробираясь в глубину. Потом шорох затих.

– Хорошо быть маленьким, – пробормотал Доминик.

– Маленьким ниндзя с очень большой отвагой и ловкостью, – уточнила Дженни, гордясь своим «учителем».

Шикамару вылез на поверхность через несколько минут, чумазый и перепачканный в мокрой березовой коре, но очень довольный.

– Да, я был прав, – чихнув, сообщил он. – Под завалом – пострадавший!

– Надо его спасать! – воскликнула Орбита.

И все тут же кинулись разбрасывать дрова во все стороны.

За разбор завала принялись с таким азартом, что не прошло и нескольких минут, как Дженни издала радостный крик: она наткнулась на чью-то руку!

– Еще немного! Ну!!!

Последнее полено отлетело в сторону, и пленник был освобожден. Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, будто потеряв сознание. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять…

– Это не Марго, – разочарованно сказала Дженни.

– Это он! – воскликнул Доминик. – Тот самый охотник, который выручил меня в снежный буран!

– Да уж, это определенно не Марго, – Орбита присела над ним на корточки. – Хм… кстати, симпатичный мальчик. И в такой модной меховой шапке… Похож на охотника или воина. И роста подходящего – как раз немного повыше меня.

– Орбита, ау! – позвала ее Малышка. – Прежде чем влюбиться, подумай вот о чем – это чужак. Мы его не знаем. У Анюты не было такой куклы!

– Ну и что? – Орбита продолжала вглядываться в лицо незнакомца, любуясь его черными бровями и густыми ресницами.

– Я смутно припоминаю, что уже видела его, – пробормотала Малышка. – Может быть, раз или два… очень давно. Есть в нем что-то очень-очень знакомое…

Незнакомый охотник был строен, ладно сложен и одет, в отличие от остальных кукол, удобно и по сезону. На нем был теплый кафтан, украшенный перьями, меховая шапка с полосатым хвостом, кожаный пояс, плотные просторные шаровары и настоящие зимние сапоги из фетра с острыми носами.

– Эй, очнись! – потряс его за плечо Доминик, поскольку Орбита явно собиралась ограничиться восхищенным разглядыванием.

От тряски с головы охотника упала шапка с полосатым хвостом. В тот же миг охотник приоткрыл глаза.

Орбита едва сдержала вздох. Глаза у незнакомца оказались необычные – узкие, удлиненные. Они придавали его лицу (самой обычной советской пластмассовой куклы) какое-то восточное благородство.

«Нет, я его точно уже встречала!» – подумала Малышка, почему-то испытывая тревогу.

Охотник посмотрел вокруг себя туманным взглядом, рывком сел и быстро нахлобучил шапку на голову.

– Что, все-таки залезли в сарай? – спросил он неожиданно саркастичным голосом. – Не удержались?

Ему не сразу ответили – так всех удивил его тон.

– На тебя вообще-то упала поленница, – обиженно сказала Дженни. – А мы тебя вытащили из-под нее. Спасибо сказать не хочешь?

Загадочный охотник ничего не сказал. Он быстро ощупал свои ноги и туловище и вскочил. При этом у него под одеждой что-то громко металлически брякнуло.

– Ну что скажете? – спросил он с вызовом.

– Может, для начала познакомимся? – умиротворяюще предложила Орбита. – Как тебя зовут?

– Тахир, – ответил охотник, взглянув на нее с подозрением.

«Так-так, – отметила Малышка. – Кажется, он думал, что мы его знаем».

– А мы…

Орбита по очереди представила ему всех кукол. Охотник кивал с непроницаемым выражением лица. Доминик протянул ему руку:

– Спасибо за то, что спас нас с Малышкой во время снегопада! А я-то думал, что ты призрак.

– Я знал, что вы рано или поздно попадете в неприятности, – сказал Тахир. – И следил за вами. Но, когда вы разделились, мне пришлось выбирать, кого спасать.

– Какой путь был правильным? – быстро спросила Орбита.

– Никакой. И вдобавок – оба были очень опасными. Но гораздо хуже заблудиться в снегопаде, если рядом проходит скоростное шоссе.

– Так ты следил за нами, – протянула Малышка. – А зачем?

Тахир покосился на нее и сказал:

– Я все про вас знаю. Признаться, я удивился, когда обнаружил в доме жильцов. Я часто вижу вас на улице, когда вы катаетесь с горы или ходите к маленькой поленнице у сарая. Но почему вы здесь, а не в городе?

– Ну, понимаешь…

– Вас выбросили, – не дожидаясь объяснений, кивнул он. – Обычное дело. Так я и думал.

– Вовсе не выбросили! – возмутилась Дженни. – Просто…

– …забыли тут, – закончил за нее Тахир. – Впрочем, без разницы. Главное – мы в одинаковом положении. Разве это не причина вам помочь?

– Кстати, самое-то главное забыли! – спохватилась Орбита, – ты не встречал тут куклу по имени Марго?

– Нет, – отрезал Тахир. – Не встречал. Сюда уже много лет никто не забирался. Вы – первые.

Орбита и Дженни печально потупились. Ну вот, еще одной надеждой меньше…

Но Малышке почему-то показалось, что при слове «Марго» охотник едва заметно вздрогнул.

– Ну что мне с вами делать? – покровительственно произнес он, как будто и не его только что достали из-под поленницы. – Раз уж залезли в мои владения – пошли ко мне в гости!

Вскоре вся компания сидела на мягких шкурах в уютном домике под крыльцом. Дженни и Шикамару глазели на оружие, Орбита строила глазки, Тахир рассказывал, Доминик слушал с восхищением. Малышка устроилась в сторонке, украдкой поглядывая по сторонам.

– Так ты и в самом деле охотник, да? – спросил Доминик.

– Ну да. Вы же видели шкуры на стенах! Все местные мыши меня боятся, – с гордостью сказал Тахир, подкручивая гайку на оружии. – А недавно я наконец смастерил вот эту модель механического самострела и осваиваю стрельбу по птицам.

– И как?

– Пока сложно. В воробья не попасть, а воронам и голубям мои стрелы нипочем.

– А как насчет крыс? – тут же спросила Орбита.

– Ну вы сказали – Крыса! – усмехнулся Тахир. – Это самый опасный, хищный и коварный враг. Лучше всего вообще не привлекать ее внимания. Например, у меня в доме нет ничего интересного для крыс. Запасы надежно спрятаны. А сам я для них – слишком беспокойная добыча.

– Нам угрожает одна Крыса, – объяснил Доминик.

– О, – протянул Тахир, – сочувствую. Но чем вам помочь – даже не знаю. Могу только дать совет. Если она еще придет – отдайте ей все, что она захочет, и бегите. Главное – не вступать с ней в битву, иначе вам крышка.

– Что ты, мы о битве и не думали! – махнула рукой Орбита. – Ладно, хватит о хищниках. Лучше расскажи о себе! Ты давно тут поселился?

– Давно, – поколебавшись, ответил Тахир. – Разве сами не видите? Такой дом за месяц не построишь…

– Но почему мы не видели тебя раньше? – спросил Доминик. – Зачем ты от нас прятался?

Тахир объяснил. Оказывается, он вовсе не прятался – просто почти не бывал дома. Пока куклы часами распивали компоты у печки, а потом выходили на прогулку вдоль огорода, он с копьем и самострелом странствовал по всем окрестностям, забираясь порой очень далеко – чуть ли не до магазина. Он знал, в какие дома забирались воры, в каких люди живут всю зиму, а кто уехал в город до весны. Прекрасно знал и собаку, унесшую Дженни.

– Ее бросили хозяева, – сказал он.

– Не может быть!..

– Еще как может. Бросили же вас – так почему же не бросить собаку! Она тут уже четвертый месяц и неплохо выживает, для домашней собаки. Научилась находить еду, устроила себе конуру под крыльцом… Но она скучает по хозяевам. Еще не поняла, что среди людей полно врагов, и доверяет всем подряд.

– А ты не доверяешь людям? – спросила Орбита.

– Я никому не доверяю, – холодно сказал Тахир.

Неожиданно Малышка, которая сидела с задумчивым видом в стороне, повернулась к охотнику:

– Тахир, можно тебя еще раз спросить? Мне все не дает покоя мысль о Марго. Я уверена, что она здесь, на даче. Но в доме ее нет, мы там все обыскали. Значит, остается только сарай…

– Я уже сто раз сказал, что не знаю никакой Марго! – сердито воскликнул охотник.

– Малышка, да отстань ты от него, – вмешался Доминик. – Если Марго сбежала, то она может быть где угодно. Она могла заблудиться, потеряться… Что, если она лежит где-то под кустом или в огороде?

– У Марго не было ничего общего со всякими там «если»! – упорствовала Малышка. – Когда она что-то затевала, то всегда добивалась своего. Тахир! Ты говоришь, что живешь тут давно, дольше нас всех… Ты ее точно не видел?

– Нет, – отрезал охотник. – И хватит об этом.

Вернувшись домой на закате, куклы еще долго сидели возле печи, грызли сухие яблоки и обсуждали новое знакомство.

– Какой же он смелый! – восхищалась Орбита. – Правда, ребята?

– Это точно! Я даже слегка побаиваюсь его, – вторил ей Доминик. – Здорово, что он стал нашим другом!

– Он нам вовсе не друг, – сказала Малышка.

Все удивленно посмотрели на нее.

– Я ему не верю.

– Но почему? – удивилась Орбита. – Какие у тебя причины?

Малышка потерла лоб, подбирая слова.

– Все это очень странно, – сказала она наконец. – Это его одинокое житье… Он сказал, что живет в сарае уже очень долго, – почему же мы не видели его раньше?

– Он же объяснил. Мы – домоседы, а он путешественник.

– Мы бы могли увидеть следы. Нет, ребята, как хотите, а я уверена – он от нас скрывался нарочно!

– Хоть бы и скрывался, – возразила Орбита. – Это его дело. Мало ли какие у него причины? Может, он не хотел с нами общаться!

– А почему? – тут же спросила Малышка. – И вот еще что мне не дает покоя. Почему он не спит, как другие куклы?

– А почему не спим мы?

– Потому что о нас кто-то вспомнил и назвал по имени! А кто помнит о нем? Он же сам сказал, что его давно выбросили, и он теперь не доверяет никому. И еще он врун! Сам утверждает, что в Доме никогда не был, – тогда откуда у него посуда из нашего сундука? Не говоря уже о конструкторе?

– Знаешь что? – вмешался Доминик. – Тахир не обязан перед нами отчитываться. Но он уже доказал, что он наш друг, хотя бы тем, что спас и меня, и тебя!

– Я не забыла, – проворчала Малышка. – И я ему очень благодарна. Но вопросов это не отменяет. Почему он прятался? Что скрывает? Вы помните, как странно он вел себя, когда мы вытащили его из-под поленницы?

– К чему ты гнешь? – не выдержал Доминик.

– У Тахира что-то есть на совести, – убежденно сказала Малышка.

Ее предположение всем показалось просто смехотворным.

– Ну ты и фантазерка! – воскликнула Орбита.

Малышка обиженно пожала плечами и отвернулась к печке. Но тут ее неожиданно поддержала Дженни, которая давно уже ерзала на своем месте, желая высказаться:

– Точно-точно! Еще как скрывает!

– Может, хватит уже? – сердито спросила Орбита. – Что скрывает? Где скрывает?

– В штанах!

Все изумленно посмотрели на девочку.

– Когда Тахир ходит, слышно какое-то странное железное бряканье! – объяснила Дженни. – И еще – его сапоги. Да я вообще не помню, чтобы у Анюты была хоть одна кукла в сапогах!

Орбита пренебрежительно хмыкнула, но Доминик задумался.

– А ты что думаешь о нашем соседе? – неожиданно спросил он Шикамару, который сидел на своем любимом месте – на подоконнике.

– Я согласен с Малышкой и Дженни, – сказал ниндзя. – Тахир не просто что-то скрывает. Он опасен.

– Вот как?! – протянул Доминик. – Почему ты так думаешь?

– Увидел по глазам.

Орбита хихикнула:

– Да уж, в такие узкие глаза надо очень исхитриться заглянуть!

Шикамару насмешку проигнорировал:

– Мы, ниндзя, воины-колдуны, и разбираемся в таких вещах. Знаете, что такое «обет»?

– Нет.

– Это клятва. Но не простая. Ты клянешься не кому-то другому, а самому себе. Обет – это великая сила! Если человек поклялся всерьез, в душе у него загорается пламя, и он становится способен на удивительные вещи. И если ты встречаешь воина, который живет один, стойко переносит все лишения и при этом помалкивает о причинах, надо обязательно разузнать – что он задумал, и не касается ли это вас.

– На что это ты намекаешь? – с подозрением спросил Доминик.

– Что толку попусту гадать? Но если бы Тахир был ниндзя, я был бы почти уверен, что он принес клятву мести.

– Все равно чепуха, – фыркнула Орбита.

Но Доминик задумался.

– Это серьезное обвинение! Как бы выяснить наверняка? – пробормотал он.

– Шикамару же сказал, – ответила Малышка. – Разузнать. Пусть Тахир не хочет нам ничего говорить – так мы откроем его тайну сами.

– Как?

– Я знаю как. Слушайте, что я придумала…

Тахир проснулся в своем доме под крыльцом от того, что кто-то чавкал и шуршал прямо у него над ухом. Охотник осторожно приоткрыл глаза, покосился влево и увидел нечто абсолютно возмутительное.

В нескольких шагах от него, косясь на кровать, сидела мышь! И не просто сидела, а торопливо пожирала сушеные яблоки прямо с вязанки.

Тахир подскочил как ужаленный и сорвал со стенки копье. Но, прежде чем охотник успел его метнуть, мышь изо всех сил рванула связку с яблоками, сдернула ее с гвоздя и кинулась к двери.

– Ах ты наглая воровка! – заорал взбешенный Тахир, бросаясь за ней в погоню.

Мышь зигзагами удирала по снегу, не выпуская из зубов добычу. Тахир, кипя от злости, мчался за ней. Ну и мыши пошли! С такими наглыми ворами он прежде никогда не сталкивался! Она еще узнает, на чей дом покусилась! «Сниму с нее шкуру и повешу на стену, – думал он на бегу. – Нет, сделаю из нее дверной коврик! Лучшего она не заслуживает!»

Улучив момент, он метнул копье. Мышь резко затормозила. Оружие просвистело у нее между ушей, нырнуло в снег и пропало. Тахир разразился руганью, а мышь оглянулась, что-то пропищала и трусцой побежала дальше, через огород – куда-то к парникам, где, видимо, и находилась ее норка.

Но Тахир и не думал отказываться от погони. Как верно подметил Шикамару, охотник и в самом деле был весьма мстителен.

«Ладно же! – подумал он, нашаривая в снегу копье. – Тебе это даром не пройдет. Беги, нахалка, наслаждайся последними минутами жизни! А я найду тебя по следам, куда бы ты ни спряталась! Уж замести-то следы тебе точно ума не хватит!»

Когда меховая шапка Тахира исчезла за углом сарая, из крысиного лаза высунулись четыре головы.

– Ушел! – прошептал Доминик. – Ну теперь, пока он гоняется за Машенькой, надо действовать быстро! Давайте, ребята, вперед! Обыщите там все очень внимательно. Да смотрите не задерживайтесь! А мы с Малышкой отвлечем его разговором, если он вернется раньше времени.

Дженни и Шикамару, не тратя понапрасну слов, припустились к крыльцу сарая и вскоре исчезли в щели. А Доминик с Малышкой принялись степенно прогуливаться по протоптанной дорожке вдоль огорода, с тревогой ожидая возвращения охотника. Хоть Машенька и пообещала вдоволь поводить его по закоулкам за парниками – как бы он не догнал ее слишком быстро!

– Сейчас мы разберемся… – бормотала себе под нос Дженни, увлеченно копаясь в деталях конструктора. – Что за боевого робота он тут собирает…

– Я все осмотрел, – доложил Шикамару. – Тайников нет. Все чисто. Пора уходить.

– Подожди минутку! Посмотри, какие странные лыжи! У них такие крепления, будто они не прицепляются к подошвам, а вкручиваются прямо в них!

– Да, ты права…

Шикамару поднял одну лыжу и нахмурился.

– И вот на этих колесах точно такие же крепления, – продолжала Дженни. – Думаю, это для робота. А где же весь остальной робот?

– Этого я не знаю, – ниндзя заинтересовала сложная механическая конструкция, на которую они раньше не обращали внимания. – А это что такое? Сгибается и разгибается…

– Колено для робота! – предположила Дженни. – Или локоть!

– Дался тебе этот робот, – с досадой сказал Шикамару. – Честно говоря, я просто пошутил насчет него. Но теперь даже не знаю что и думать.

– Но это и в самом деле похоже на колено!

– Тсс!

Шикамару вдруг кинулся к одному из узких окон.

– Проклятие, это Тахир! Возвращается!

– Прячемся! – пискнула Дженни, ныряя под кровать.

– Не сюда! В сарай!

Но было уже поздно. Шикамару сам едва успел забраться под одну из кастрюль, как шкура, служившая дверью, откинулась, и внутрь вошел Тахир. Он был ОЧЕНЬ сердит. За его спиной маячили виноватые лица Доминика и Малышки.

– Поиграть со мной решили, да? – спросил он спокойным злым голосом. – В прятки? Вы что, думали, что я не увижу ваших следов на снегу? А эту сумасшедшую мышь, значит, тоже вы подослали?

– Машенька не сумасшедшая, а очень смелая мышь… – начала Малышка.

– Тахир, можно мы все объясним? – предложил Доминик.

Но охотник к нему даже не обернулся.

– Вылезайте, маленькие шпионы! – рявкнул он.

– Фигушки! – послышалось из-под кровати.

– Иначе я вас вытащу силком, и тогда вам не поздоровится!

Кастрюля с грохотом перевернулась. Шикамару быстро вскочил на ноги, выхватил меч и встал в боевую стойку.

– Не смей прикасаться к Дженни, – грозно предупредил он. – Иначе будешь иметь дело со мной!

Тахир презрительно расхохотался:

– С тобой? Сначала только раздобуду увеличительное стекло! И не размахивай тут своей зубочисткой! Вот повешу тебя за шкирку на стену, и будешь висеть вместо мышиной шкуры!

– Никто не смеет называть славный меч Шикамару зубочисткой! – воскликнул ниндзя.

Он замахнулся, прыгнул вперед и нанес длинный, красивый рубящий удар. Лезвие просвистело в воздухе, разрубило ткань, и с Тахира свалились штаны.

– Ага! – торжествующе завопила Дженни из-под кровати. – Я так и знала, что это было колено!

Доминик и Малышка, следившие за поединком в дверную щель, ахнули от удивления.

– Что это?!

И хотя Тахир быстро подтянул упавшие штаны обратно, все успели разглядеть, что от пояса до самых сапог он был сделан из железа! Обе его ноги были хитро собраны из деталей немецкого конструктора. От суставов на шарнирах и подшипниках тянулись вниз цепочки-мускулы и лебедки-сухожилия…

– Хотел ему голову отрубить, но немножко не достал, – проворчал Шикамару, вкладывая меч в ножны. – Зато мы кое-что узнали.

– Что вы узнали? – с вызовом спросил Тахир (впрочем, присмиревший). – Что я безногий? Ну да, я инвалид. И что с того? Разве я единственная кукла, у которой отломали ноги, а потом выкинули за ненадобностью?

И тут в мозгу у Малышки что-то щелкнуло. Но не успела она поделиться своей догадкой, как Дженни выскочила из-под кровати и завопила:

– А-а-а! Ты та самая кукла, от которой взяли ноги для Марго!

– Я тоже тебя вспомнила! – воскликнула Малышка. – Ты сувенирная кукла из набора «Пятнадцать республик – пятнадцать сестер!» Но ты провел у Анюты всего один день, и мы все решили, что тебя просто брали поиграть…

– А на самом деле Анюта решила, что мои ноги вполне подойдут для Марго, и – оторвала их, – мрачно сказал Тахир, пытаясь подтянуть штаны повыше и заново обмотать вокруг пояса кушак.

– Но почему ты не сказал нам сразу? – спросила Малышка.

– Зачем? Когда меня бросили в сарае, никто меня ни о чем не спрашивал.

Малышка не нашлась что сказать. Вместо нее ответил Шикамару:

– Я был прав. Вот почему он не уснул, как другие. Ему не давала спать мечта о мести.

Тахир сощурил свои и без того узкие глаза:

– Ну ты, мелочь, – без намеков!

– Я ни на что и не намекаю, – бесстрашно сказал маленький ниндзя. – Только кому ты собираешься мстить – Анюте или Марго? Или, может, обеим?

Тахир старался не выдавать своих чувств, но это у него получалось плохо. Все видели, что он зол и растерян.

– Мало ли что вы навыдумывали, – сказал он наконец. – Ну да, я не питаю добрых чувств к Марго и вашей хозяйке. Но это еще ничего не значит. Марго я ничего плохого не делал!

– Но теперь мы знаем, что у тебя были причины желать ей зла, – сказал Доминик.

– Причины – это не доказательства, – парировал Тахир.

Малышка и Доминик переглянулись. Новости, конечно, были поразительные.

Теперь они знали, кто такой Тахир.

Но они не узнали самого главного – что случилось с Марго?

Дженни тем временем пробежала мимо охотника и спряталась за спину Доминика. Шикамару, наоборот, неторопливо прошел через комнату, гордо выпячивая живот и задирая подбородок, положив ладонь на рукоять меча. Тахир на него даже не взглянул – он был занят штанами.

Но тут Малышка вспомнила кое о чем еще.

– Тахир, – сказала она. – На самом деле ты молодец. Ты выжил совсем один, собрал себе механические ноги, и самое главное – спас нас с Домиником! Ты пережил столько, что тебе можно только посочувствовать. Но скажи – нас ты тоже считаешь врагами, как и Марго? Если да – лучше признайся сейчас. И мы больше никогда не придем к тебе.

– Вас я врагами не считаю, – пробурчал Тахир, поднимая голову. – Думаю, вы и сами уже это поняли. Иначе я бы не стал вас спасать в буран.

– Почему же ты тогда отказался пойти к нам в гости?

– Да потому, что ваш дом проклят.

– Проклят?! – воскликнули все – кто с удивлением, кто с недоверием, а Шикамару – с неподдельным интересом.

– Не верите мне? Так идите на летнюю кухню и посмотрите сами. Там, в стене, между пятым и шестым снизу бревном, слева от рукомойника, кое-что есть.

– Что?

– Если сумеете увидеть – все сразу поймете. Вот он, – Тахир указал на Шикамару – точно увидит. Он ведь и сам немного умеет колдовать.

– Может, пойдешь и покажешь? – предложил Шикамару. – Чем говорить намеками?

Тахир содрогнулся:

– Нет уж! Не хочу, чтобы и на меня пало проклятие… Как оно пало уже на многих в этом доме!

На входе в крысиный лаз кукол встретила Орбита.

– Ну что? – нетерпеливо спросила она. – Получили от Тахира по первое число? И конечно же, ничего не нашли?

– Тахир наполовину робот! – сообщила Дженни. – Это его ноги приставили к Марго, а его выкинули, и теперь он хочет отомстить!

– Да вы что?!

– На самом деле это не доказано, – со вздохом сказала Малышка. – Да, у него отобрали ноги; да, он затаил злобу на Марго. Но это не значит, что он виноват в ее исчезновении.

– А если и виноват, то нам он уж точно об этом не скажет, – добавил Доминик. – Можно, конечно, еще за ним последить, но теперь он предупрежден… Кстати, что за ерунду он болтал о проклятии?

– Сейчас мы это узнаем, – сказал Шикамару. – Где тут пятое снизу бревно?

Чтобы найти указанное место, куклам пришлось очень постараться. С трудом они влезли на кухонный стол, застеленный полинявшей клеенкой, добрались до рукомойника и принялись изучать каждый квадратный сантиметр грубой бревенчатой стенки. Толстые бревна, темно-коричневые и потрескавшиеся от времени, были переложены для тепла пучками пакли. Кое-где из них торчали ржавые гвозди; в других местах виднелись ходы короедов…

– Ой, смотрите! – Дженни остановилась и захихикала. – Что я нашла! В стену воткнута вилка!

Все подошли посмотреть. И точно – старая и ржавая вилка без ручки торчала из бревна. Кто-то с силой вогнал ее в сухую древесину чуть ли не до середины зубцов. Орбита протянула руку…

– Нет! – закричал вдруг Шикамару, отталкивая ее. – Не прикасайтесь к ней! Это и есть – ПРОКЛЯТИЕ!

– Ты чего?

Все смотрели на ниндзя, не понимая его волнения.

– Вы разве сами не чувствуете? – прошептал он наконец, едва успокоившись. – Разве не видите – вилка черная! И сама она как бы в черном круге, в пятне тьмы?! И от нее черные щупальца уходят прямо в трещины бревен…

Орбита и Малышка попятились.

– Не видим, – ответил Доминик, внимательно осмотрев вилку. – Вилка как вилка.

– Просто вы не способны видеть скрытое!

– Зачем ее сюда воткнули? – спросила Орбита.

– Тахир нас не обманул: с помощью этой вилки было наведено проклятие. Очень сильное и злое.

Куклы оробели. И даже отступили от стены подальше.

– Хочешь сказать, это настоящее колдовство? – недоверчиво спросила Орбита. – Но колдовства не бывает!

– Это ты говоришь ниндзя? – фыркнул Шикамару, приходя в себя. – Уж в чем в чем, а в магии я разбираюсь. Этому проклятию уже много лет, но оно все еще действует. Поэтому я и говорю – не трогайте вилку, иначе с вами может случиться что-нибудь плохое.

– Но кто это сделал? – подумала вслух Орбита. – Не Тахир ли?

– Нет, у него кишка тонка.

– Тогда кто? Тайный враг? Злая ведьма?

При словах «злая ведьма» Малышка вздрогнула…

Малышка – самая первая из Анютиных кукол. И память у нее самая долгая. Такая долгая, что все воспоминания не помещаются в Малышкиной пластмассовой головенке. И тогда они превращаются в сны. Ведь сны не хранятся в уме все время. Они откуда-то приходят, а потом уходят – неизвестно куда.

Малышка смотрела на ржавый огрызок вилки, торчащий из стены, и старалась вспомнить. «Я ведь знаю, – думала она. – Давай вспоминай!»

И перед ней встало видение из прошлого – пугающее и непонятное.

…Вилка дрожит в стене – видимо, ее только что воткнули, – и с ней происходит что-то странное. Блестящий металл тускнеет и становится нечистым, будто его окунули в черную грязь. Черное пятно окружает вилку, расползаясь по стене, как густая тень. А напротив стоит Анюта и испуганно смотрит на это зловещее превращение. Вот она протягивает руку и пытается выдернуть вилку – но у нее ничего не получается! Анюта хмурится и снова хватает вилку… И еще попытка, и еще… Рука проходит сквозь ее ручку, как через пустоту. Наконец вилка становится прозрачной и исчезает совсем, будто ее и не было.

Анюта моргает, смотрит на стену, потом на свою ладонь… И постепенно удивленное выражение на ее лице сменяется холодным и неприятным.

Чужим…

– На кого же пало проклятие? – вслух подумал Доминик.

– Ну это ясно, – сказала Орбита. – На нас, на кого же еще! Недаром нас тут бросили.

– Если бы все было так просто, – проворчал Шикамару. – Порча – это заклятие на несчастье. Какая беда случилась в этом доме?

Все задумались. Всяких неприятностей и опасных приключений хватало – но чтоб несчастье…

– Анюта, – твердо сказала Малышка, очнувшись от воспоминаний. – Что-то случилось с ней, что-то, после чего она изменилась. Сперва она начала устраивать с нами всякие злые игры. А потом сказала, что мы больше ей не нужны…

– Но что? – всплеснула руками Орбита. – Как мы теперь узнаем?

Так ничего и не решив, куклы толпой направились из летней кухни в гостиную. Все разговоры вертелись вокруг заколдованной вилки и того, что же делать дальше. Малышка пребывала в подавленном настроении, стараясь вспомнить, кто воткнул вилку в стену. Шикамару громко рассуждал о том, что порча продолжает действовать, и «надо срочно найти умелого жреца или колдуна, чтобы он ее снял». Орбита и Доминик склонялись к мысли, что если вилку не трогать, то ничего страшного не случится: «Ведь мы живем тут уже с осени, и все нормально, да и вообще колдовства не бывает». Дженни, казалось, вообще забыла о вилке. Но Малышка, прекрасно зная ее хулиганский характер, в глубине души опасалась, как бы Дженни не попыталась тайком ее вытащить.

– Одно можно сказать точно, – со вздохом сказала она, заходя в гостиную. – Если Дом в самом деле проклят, ничего хорошего ожидать не приходится.

– Проклят? – послышался из шкафа голос Ле. – Наш Дом проклят?!

– Вот именно, – раздраженно сказал Доминик. – Может, посоветуешь что-нибудь толковое?

Ле выскочила из шкафа и завизжала:

– Крыса, да еще и проклятие?!! Срочно уезжаем отсюда!

– Ну начинается!.. – вздохнула Орбита.

– Успокойся, – сказала Малышка. – Дом проклят уже не первый месяц, а мы до сих пор совсем неплохо в нем жили.

Но Ле не слушала:

– Что вы расселись? Собирайтесь! Пока проклятие не пало на меня! Ну и на вас тоже…

– Как не стыдно быть такой трусихой? – с укором сказала Орбита. – Сначала тебе призраки везде мерещатся, потом ты впадаешь в панику из-за какой-то вилки…

– Ле, пожалуйста, успокойся, – вторила ей Малышка. – Мы ведь уже поняли, что не доберемся до города сами. Даже Тахир сказал, что это невозможно…

– Да я лучше буду жить на улице, чем в проклятом Доме! – взвыла Ле. – Это вы во всем виноваты! Мы спокойно спали в безопасном сундуке – нет, понадобилось зачем-то вылезать наружу…

Доминик рассердился. Он и так-то нервничал, а теперь его терпение лопнуло:

– Ах, так?! Значит, мы все виноваты в том, что тебе страшно? И теперь мы все должны спасать тебя и гладить по головке? А почему?! Ты же эгоистка – сама не помогаешь другим, а только ноешь и жалуешься. Только и делаешь, что портишь всем настроение! Хочешь, чтобы все только тобой и занимались, уговаривали тебя не печалиться и развлекали тебя, а от тебя пользы – ноль! Да ты!.. Ты даже не можешь решить, как тебя зовут!

Прозрачно-зеленые глаза Ле стали злыми, как у змеи.

– А мне какая от вас польза? – прошипела она. – Ты, Доминик, только и знаешь что ругаться! А ты, Дженни, – резко обернулась она, – ты!.. Твоя проблема в том, что ты по ошибке родилась девочкой, когда на самом деле ты просто злой, противный мальчишка! А ты, Малышка… ты просто какая-то страшилка!

Малышка покраснела:

– Зачем ты так? Разве я когда-то обижала тебя? Разве говорила про тебя что-то плохое?

– Ну да, не говорила. Но наверняка думала!

Орбита встала и уперла руки в бока:

– Ну а про меня что скажешь?

– А ты… А ты просто уменьшенная копия своей разлюбезной Марго! Она тоже меня по-всякому обзывала!

– Неправда! – вскинулась Дженни. – Мама никого никогда не обзывала!

– А вот и обзывала. Я ее той ночью спрашиваю: «Ты куда?» А она: «Подальше от ведьмы». Представляете? Ведьмой меня назвала, а мы едва знакомы были. Все из зависти!

– Погоди-погоди, – вмешалась Малышка. – Какой ночью?

– Да я не помню. Темной. Я проснулась от какого-то звяканья, вижу – Марго мимо меня крадется с большим полиэтиленовым пакетом, а в нем посуда, одежда и какие-то железки.

– Какие еще «железки»? – нахмурилась Орбита.

– А мне-то откуда знать?!

Ле развернулась и исчезла в шкафу.

– Что она несет? – повернулась Орбита к Малышке.

Но та не успела ответить, потому что Ле снова появилась в комнате. Она была с ног до головы закутана в шарф, а в руках тащила здоровенный узел.

– Вы все против меня – потому что я гораздо красивее вас всех!

– Вот еще выдумала новую глупость! – воскликнула Орбита. – Хватит сравнивать себя с другими! Мы же друзья, мы должны быть заодно. Если мы все перессоримся и разбежимся по углам, то пропадем!

– Без вас обойдусь, – высокомерно сказала Ле. – Все, я поехала в город.

– Скатертью дорожка! – радостно ответили Доминик и Дженни.

Шаги Ле затихли в коридоре. Из летней кухни пахнуло холодом.

– Смотрите-ка – в самом деле – ушла! – сказала Орбита. – А я думала, она останется на кухне ждать, пока ее спасать побегут.

– Спорим, что она стоит за дверью крысиного лаза? – предположил Доминик. – Вот специально пойду потом и проверю.

– Что она тут наговорила про Марго? – пробормотала Малышка. – Какие железки?

Некоторое время куклы сидели молча и смотрели, как в печи, потрескивая, догорает полено. Шикамару перебрался на свой пост у окна и принялся внимательно изучать окрестности. Дженни зевнула, принесла тетрадный лист и фломастеры, легла на живот и принялась рисовать.

– Кто это у тебя? – лениво спросил Доминик, заглянув ей через плечо. – Болотное чудовище, которого тошнит заплесневелыми макаронами?

– Это Ле, у которой изо рта сыплются жабы и червяки, – сказала Дженни. – Она наврала, что мама назвала ее ведьмой. Марго никогда не ругалась, все это знают.

– Надо же было такое выдумать, – поддержала ее Орбита. – Хотя эта Ле в самом деле натуральная ведьма…

– Стойте! – воскликнула вдруг Малышка. – Я поняла! Марго вовсе не обзывала Ле! Она просто ответила на ее вопрос. Ле – не ведьма! Точнее, ведьма – не Ле!

Все повернулись к ней с удивлением:

– Что?!

– Когда Марго сказала «подальше от ведьмы», она имела в виду не Ле, а ведьму, которая навела порчу! Настоящую ведьму, поняли?!

– Тут побывала ведьма? – удивилась Орбита.

– А, – протянул Доминик, оживляясь, – то есть Ле видела Марго последней? Но при чем тут мешок и «странные железяки»? И почему Марго ничего не сказала нам?

– И куда она кралась среди ночи? – подхватила Дженни.

Малышка вскочила на ноги:

– Надо скорее догнать Ле и выспросить у нее все-все подробности! Ах, зачем только мы ее отпустили! Она со злости может забрести бог знает куда…

– Да никуда она не ушла! – ответил Доминик. – Пошли, позовем ее обратно. Бедняжка небось уже замерзла, стоя за дверью!

– Сходи, позови, – ехидно сказала Орбита. – Тебя ей будет особенно приятно увидеть.

Доминик встал и ушел на летнюю кухню. Довольно скоро он вернулся – один.

– Странно, – сказал он. – Ее там нет.

– Я не верю, что эта трусиха в самом деле решила уехать! – возразила Орбита. – Может, она у Тахира?

Малышка встала и принялась натягивать куртку-варежку.

– Пошли, проверим. Что-то я начинаю тревожиться.

Но и у Тахира Ле не оказалось. Как, впрочем, и самого охотника. Он, как всегда, где-то бродил, в его избушке под крыльцом было сумрачно и пусто.

– Пошли к калитке, – предложила Орбита. – Я почти уверена, что Ле там. Больше негде.

– Дальше она одна идти не рискнет, – поддержал ее Доминик. – Да она и пути не знает. Даже странно, как она сама нашла дорогу домой, когда вас бросила!

– Давайте тихонько подкрадемся к калитке и напугаем ее! – предложила Дженни.

Но напугать Ле у них не получилось – просто потому, что и у калитки ее не было.

– Это уже подозрительно! – сказала Орбита, окидывая взглядом совершенно пустую улицу. – Куда она могла деться?

– Может, она незаметно вернулась домой? – предположил Доминик.

– Как? Мы же прошли единственной расчищенной тропинкой! Не могла же она быстрее нас пробраться в обход через сугробы?!

– Эх, сюда бы Тахира! – сказала Дженни, ковыряя утоптанный снег под ногами. – Он бы посмотрел на следы и сразу сказал: была тут Ле или нет!

– Кстати, может, Шикамару видел Ле из окна? – предположила Малышка. – Он взобрался на подоконник как раз когда она уходила.

Дженни пристально посмотрела на темное окно гостиной.

– Ну а теперь его там нет.

– Да что же такое! – рассердилась Орбита. – Сегодня все куда-то пропадают!

Куклы гурьбой направились обратно.

– Смотрите! – воскликнула Орбита, резко остановившись.

Крысиный лаз был открыт, крышка от кастрюли валялась сбоку.

– Ну что я говорила? Ле уже дома. Видите – дверь открыта нараспашку!

– Не нравится мне это! – нервно сказала Малышка. – Почему Ле не закрыла вход, да еще и крышку в снег бросила?! Это на нее совсем не похоже! Она, конечно, трусиха и капризница, но уж в неаккуратности ее не упрекнешь.

Орбита нахмурилась. В самом деле, что-то тут было не так. То ли лаз, в который свободно влетали ветер и снег… То ли темнота внутри хода, которая казалась уж очень недоброй… Да еще эта зловещая вилка в стене – ах, лучше бы Тахир вообще про нее не говорил!

Ощущение тревоги нарастало.

– Слушайте, – непривычно робко проговорила Дженни. – Что-то я не хочу идти домой. Мне кажется, там что-то случилось…

– Тем более надо войти и проверить, – сказал Доминик с твердостью, которой вовсе не испытывал.

– Может, позовем Тахира? – неуверенно предложила Орбита. – У него хотя бы есть оружие…

– Ага, конечно. После того как мы влезли к нему в дом с обыском. Так он и станет нам помогать!

Доминик шагнул вперед и заглянул в лаз, словно в темный омут, куда непременно надо было нырнуть.

– Ладно, не ночевать же на пороге. Все это глупости! Пошли!

Куклы по очереди прошли через лаз. В летней кухне никого не было – только следы снега на полу. Малышка покачала головой. Дженни порой приносила на себе целые сугробы, особенно после катания с горки, – но чтобы Ле не вытерла при входе ноги? Невероятно…

Коридор, теплая кухня, гостиная… Везде было сумрачно и тихо. В печке дремала саламандра, едва шевелясь во сне…

– Ле, ты здесь? – крикнула Орбита, заглядывая внутрь.

Никто не отозвался.

Но над краем спальной корзинки возникла узкая хищная голова. В полумраке сверкнули красные глаза.

На них, скалясь, глядела Крыса.

Она устроилась прямо в их постели, придавив лапой что-то розовое. Все ахнули и попятились – это была Ле! Крыса разлеглась прямо на ней. Видна была только пухлая рука.

– Помойка накрылась медным тазом, – деловито сообщила Крыса, оборачиваясь голым хвостом. – Гады из магазина устроили там потраву. Я тоже налопалась яда, но вроде пронесло. Пронесло! Хе-хе, отличная шутка!

Крыса расхохоталась шипящим смешком.

– Я переселяюсь сюда, – продолжала она, хищно глядя на оцепеневших кукол. – Поживу тут пару недель, сожру вас всех вместе с вашими запасами по очереди, начиная с этой толстой. А потом поищу другое место.

Куклы так и стояли, столпившись в дверях, не в силах сделать ни шагу.

– Ну почему вы еще здесь?! – угрожающе осведомилась Крыса. – Не терпится ко мне в желудок? Ну-ка вон из дома!

Она привстала в корзине и щелкнула на них зубами:

– Ам!

И куклы кинулись прочь, спотыкаясь и толкаясь в дверях. Они сами не помнили, как оказались на улице. Только там холод помог им хоть немного прийти в себя.

Воздух наполнился плачем и причитаниями.

– Бедные мы, бедные! – восклицала Орбита, заламывая руки. – Все, нет у нас больше дома! Крыса нас выгнала! Вот вам и проклятие!

– Боже мой, – вторила ей Малышка, – там осталась Ле! Что же нам делать? Как спасти ее?! Доминик! Придумай что-нибудь!

– Не знаю! – Доминик тоже был в отчаянии. – Вы же понимаете, что мы не можем сражаться с Крысой!

– А где Шикамару? – воскликнула Дженни. – Неужели его тоже поймала Крыса?!

– Тут я, – раздался сердитый голос из ближайшего сугроба. – Только помогите мне вылезти!

Когда ниндзя выкопали из снега, вид у него оказался расстроенный и подавленный.

– Крыса поймала Ле у самой калитки, – угрюмо заговорил он, глядя в землю. – Я видел в окно, как она схватила ее и куда-то понесла. Побежал за ней, думал, хоть прослежу, – и столкнулся с Крысой нос с носу прямо в дверях. Она, оказывается, несла ее в Дом! Едва успел убраться с ее пути – совершил такой прыжок, что провалился в снег с головой. К счастью, Крыса меня не заметила. Она была слишком занята с Ле…

– Шикамару! – радостно закричала Орбита. – Вот ты-то нам и нужен! Скорее наколдуй огонь и дым, как в прошлый раз! Прогони Крысу!

Но Шикамару еще ниже опустил голову.

– Ну что же ты?! На тебя вся надежда!

Ниндзя покачал головой и сказал уныло:

– Я должен был сразу вам признаться. Я – вовсе не великий ниндзя. И никакой не чародей.

– Как это?!

– Ну понимаете – я просто хвастался. В деревне Скрытого Листа много ниндзя, но они уже взрослые, а я пока даже не ученик… Я еще слишком маленький…

– Но ты же прогнал Крысу! Когда появился весь в клубах дыма…

– Это был не дым. Просто под диваном было слишком много пыли. Когда я услышал угрозы Крысы, то решил вступиться за вас, но из-за всей этой пыли сам не видел, кому бросаю вызов. А когда увидел… Нам просто повезло, что Крыса испугалась. Но сражаться с ней по-настоящему я не могу. Не думайте, что я боюсь. Я могу попытаться, но Крыса просто перекусит меня пополам. Простите меня.

Шикамару всхлипнул, достал свой меч и принялся развязывать пояс.

– Что это ты собираешься делать? – с подозрением спросил Доминик.

– Харакири, – грустно сказал Шикамару, прикладывая меч острием к животу. – А что мне еще остается после такого позора? Сейчас, только сочиню прощальное стихотворение… Эй, что ты делаешь?! Отдай!

– Ниндзя ты или нет, нам все равно! – Доминик поднял отобранный меч высоко над головой. – Все, забудь об этом! Нашел время! Лучше подумай, как спасти Ле!

– Если мы туда полезем, Крыса изгрызет нас в труху, – вздохнул Шикамару. – Помните, что говорил Тахир?

– Я сказал неправду, – раздался вдруг голос у них за спиной.

Все обернулись и увидели Тахира. На лыжах, с самострелом, в снегу с ног до головы – видно, он возвращался с охоты.

– О, Тахир! Как ты вовремя! – подскочила к нему Орбита. – Но что ты имеешь в виду? Ты можешь победить Крысу?

– Я – нет, – ответил Тахир. – Знаете, что один тигр сильнее двенадцати человек? А одна помойная крыса сгрызет хоть пятьдесят кукол, и ничего ей не сделается.

– Тогда о чем ты?

– Я не себя имел в виду, – Тахир вдруг покраснел. – Но, возможно, я помогу вам найти того, кто сумеет победить эту хищницу. Я знаю, где она…

– Она?

И тут все одновременно догадались, кого он имеет в виду:

– Марго?!

– Да.

– Где?!!

Тахир отвернулся и сказал:

– В сарае. Она в яме под поленницей, у самой земли. Она лежит там уже много лет…

– Ты уверен?

– Абсолютно. Ведь это я ее туда заманил.

В небе багровел закат, а в сарае было уже почти темно, но куклы сосредоточенно работали: разбирали огромную кучу дров. Тахир, показав место, разбирал завал вместе со всеми. Куча, сперва казавшаяся бесконечной, становилась все меньше и меньше.

– Тахир, как ты мог?! – снова и снова повторяла Орбита. – Это же настоящее преступление!

– А оторвать у меня ноги и выкинуть – не преступление?

– Но ведь это не Марго придумала?

– Ну и что? Ноги-то отдали ей!

– Как ты ухитрился ее – ее! – заманить в ловушку? – пропыхтел Доминик, оттаскивая сучковатое березовое полено.

Тахир ничего не стал скрывать. Оказывается, Марго пришла к нему еще летом, рассказала о проклятии и попросила убежища для себя и всех кукол. Она хорошо подготовилась к побегу – почти всю обстановку в доме Тахира она притащила собственноручно. Она даже пообещала ему принести конструктор, чтобы он собрал себе новые ноги. Тахир охотно согласился помочь. Одна беда – Марго не подозревала, что он уже много лет вынашивает план мести.

– Через несколько дней я сказал Марго, что нашел в сарае загадочный подземный ход, – рассказывал Тахир. – На самом деле это была просто небольшая яма, которую я сам и выкопал в нужном месте – там, где поленница стояла неустойчиво. Когда Марго отправилась в «подземный ход» на разведку, даже поленницу толкать не пришлось. Она упала сама – именно там, где было надо.

– А что за шум мы слышали в новогоднюю ночь? – спросила Малышка.

– Я видел, что вы становитесь все смелее и рано или поздно доберетесь до сарая. И решил засыпать Марго понадежнее. Но не рассчитал и сам угодил под обвал…

– Какой же ты негодяй! – воскликнула Дженни. – И поделом тебе!

И вот наконец показалась яма. В этом месте пол прогнил и провалился вниз вместе с досками. Куклы раскидали последние поленья и увидели, что в куче мерзлой трухи лежит кукла в летнем платье.

Она была очень бледная и грязная – как и должна выглядеть кукла, пролежавшая в сарае под дровами много лет. Может быть, поэтому она казалась не спящей, а мертвой. Босая, со свалявшимися волосами, в легком платье, когда-то нежно-сиреневом, а теперь больше похожем на половую тряпку – уж не в том ли самом, в котором она сбежала с плантации?!

Из-под длинного подола торчали коротковатые ноги, не очень подходящие к остальному туловищу. Волосы цвета меди свалялись и поседели от инея, в шрамах на лбу и щеке чернела земля. Веки куклы были закрыты, но из-под слипшихся ресниц чуть-чуть виднелись ярко-синие глаза.

Да, это была она – Марго.

– Мама! – заверещала Дженни, прыгая в яму.

Вскоре неподвижную куклу вытащили наружу. Но сколько бы ее ни тормошили, сколько бы ни кричали в уши – Марго не просыпалась.

Куклы испуганно переглянулись. Такого они не ожидали! Почему-то все они были уверены – если уж они не спят, то Марго и подавно.

– Что же нам делать? – спросила Орбита растерянно.

– Это все колдунья, – сказала Дженни. – Та, от которой мама хотела сбежать. Она нарочно заколдовала ее, как Спящую красавицу. И теперь мама будет спать сто лет…

– При чем тут колдунья?! – воскликнул Доминик. – Не было никакой колдуньи! Вот вы помните какую-нибудь колдунью? Я – нет! А Марго хотела сбежать от Анюты, которая собиралась вырвать ей глаз, чтобы та выглядела настоящей пираткой.

– Но Ле говорила о ведьме… – протянула Орбита.

Малышка наморщила лоб. Что-то шевельнулось в ее памяти.

– Я вспомнила! – воскликнула она. – Только не перебивайте меня, пока я не расскажу все. Анюта и есть – ведьма!

– Что за чушь?!

– Вот послушайте…

– Здравствуйте, – вежливо сказала Анюта, когда на холодную кухню вошла незнакомая старушка. – Мама на работе, а бабушка ушла в магазин. Вы к кому?

– К тебе, деточка…

Старушка была худая, со сморщенным лицом, в темном платочке и непрерывно вертела головой, что-то бормоча себе под нос.

– Ко мне?!

– Когда-то давно этот дом был моим, – проскрипела старушка. – Ты знаешь об этом?

– Нет, это дом моих родителей, – удивилась Анюта. – А до того был бабушкиным.

– А до бабушки?

– Не знаю…

– Это был мой дом, – надтреснутый голос старушки стал злым, – а потом меня из него прогнали. Пришли и сказали – зачем тебе одной целый дом, такой большой? А вон там по соседству, в развалюшке, целое семейство живет, ну-ка пусти их к себе, а сама убирайся!

– Не может быть! Разве так можно?

– В те времена все было можно.

– Это несправедливо!

– Вот и я тоже так думаю, деточка, – темная старушка заулыбалась, но у Анюты мурашки по спине побежали. – За все платить придется – и за добрые дела, и за злые. Вот ты, я вижу, хорошая девочка. Давай-ка я тебе подарочек сделаю. Хочешь волшебную вилочку?

– Вы хотите сказать – волшебную палочку? Как в сказках?!

– Нет, деточка, – старушка взяла с подоконника черную вилку, которую Анюта нашла в огороде. – Не как в сказках, а по-настоящему. Колдовство – это ведь не фокусы. Я силу свою тебе передам, и будет у тебя власть – над вещами, над землей, водой и ветром, над людьми…

– А что я смогу делать?

– Все, что хочешь. Все тебе можно будет.

– Мне это нравится!

– Никто тебе не станет больше указывать – ты сама сможешь заставлять других делать что тебе хочется… Все тебя будут бояться…

– Я не хочу, чтобы боялись. Я хочу, чтобы любили. Я буду доброй волшебницей!

– Конечно-конечно. Полюбят как миленькие. А кто любить не захочет – того ты проклянешь.

Анюта смеется. Она думает, что старушка шутит. Только глаза у гостьи – как две черные щелки в глухой стене.

– А взамен, – шепчет она в сторону, – я у тебя заберу одну вещь, совсем ненужную. Ну согласна?

Анюта хмурится. Уже не так уверенно, но все еще с любопытством в голосе отвечает:

– Согласна!

Темная бабушка протягивает ей вилку:

– Возьми.

Анюта доверчиво протягивает руку и берет вилку. Но что это? Чернота волной перетекает с вилки на руку, словно живая грязь. Анюта пугается. Она пытается отшвырнуть вилку, но та прилипла к ее руке.

– Фу, что это!

Глаза старушки блестят торжеством:

– Воткни ее скорее в стену!

– Этого не может быть, – изумленно пробормотала Орбита, когда Малышка окончила рассказ.

– Чушь! – воскликнули Доминик и Дженни. – Небылица!

– Я с вами спорить не буду. Просто постарайтесь мне поверить!

– А знаете что, – сказал вдруг Шикамару. – Я, кажется, придумал, как разбудить Марго.

– Как?! – воскликнули все хором.

– Надо выдернуть из стены вилку!

– Но ты же сам сказал: кто ее коснется, навлечет на себя проклятие, – напомнила Орбита.

– Я сказал – опасно, – уточнил Шикамару. – Но готов рискнуть. У тебя есть идея получше? Мы хотим спасти Марго или нет?

– Хотим! – подпрыгнула Дженни. – Я готова!

– А ты уверен… – начал Доминик.

– Я не знаю точно, что будет, – сказала Малышка. – Но мы должны попробовать.

Вскоре все они, включая Тахира, который плелся сзади, потихоньку прокрались на кухню, взобрались на стол и молча столпились в сумерках под стеной.

Вилка зловеще торчала из стены прямо у них над головами, отбрасывая на клеенку длинную черную тень. Казалось, эта тень перечеркивает всю их зимовку.

Куклы со страхом поглядывали в темный коридор и прислушивались – не раздастся ли во тьме стук когтей? Их дом – больше не их дом. Он захвачен безжалостным врагом. Врагом, который держит в плену Ле и, может, в этот самый миг отгрызает ей голову!..

– Ну что? – прошептала Орбита. – Кто это сделает?

– Давайте я, – сказала Малышка. – Это была моя идея – мне и расхлебывать кашу. И пусть на меня падет проклятие!..

Она вспомнила, как черная тень стекала с вилки на руки Анюты, и содрогнулась…

– Я помогу, – сказал Шикамару. – Ниндзя не должны бояться колдовства.

– И я, – тут же встряла Дженни. – Я ужасно хочу, чтобы мама проснулась!

– А я не буду, – сказал Тахир. – И не обязан. Самоубийца я, что ли? Вовсе не собираюсь превратиться в жабу или еще что-то похуже!

– Я тоже не хочу быть жабой! – всхлипнула Орбита. – Но как я могу бездействовать, когда в сарае лежит Марго?!

Доминик мрачно посмотрел на них и шагнул вперед.

– Пусть я превращусь в кого угодно, – сказал он, – зато буду всю жизнь помнить, что оказался смелее Тахира! Лучше быть отважной жабой, чем трусливым красавчиком!

– Мы должны сделать это все вместе! – сказала Малышка.

Они дружно ухватились за черенок вилки и дернули на себя.

– Ну-ка, поднажали! – командовал Доминик. – Раз, два… Оп!

С третьим «оп» вилка вдруг легко вылетела из стены. Все попадали на стол. А когда поднялись, то увидели Тахира с вилкой в руке.

– Я тоже решил вам помочь, – сказал он.

– А проклятие? – Малышка вскочила, уставившись на вилку.

Вилка больше не была черной. Она стала обычной – только ржавой.

И тень, окружавшая ее, исчезла.

В это самое время, далеко-далеко от дачи, мама девочки Алисы стояла, опираясь на лыжные палки, на вершине самого высокого горнолыжного склона. Небо уже потемнело, внизу сияли огни, толпился народ в очередях на подъемники, и черные точки скользили по склонам, а тут только свистел ветер и поскрипывал снег. В свисте ветра чудились далекие голоса…

«Кто это меня зовет?» – удивилась мама. Она сняла шапку, чтобы лучше расслышать. Ветер взвыл вдвое громче прежнего и накидал ей снега в волосы. С вершины горы она видела десятки и сотни лыжников. Вот там, среди кочек и трамплинов, мелькает красная Алискина куртка. Она только что поехала вниз с этого, самого сложного, склона. Конечно, она боится, но и виду не показывает. Понимает, что мама все равно не пожалеет – только задразнит.

Мама сама прекрасно знает, что гора слишком опасна. Но чтобы стать сильным, надо стать бесстрашным. Ради этого и устраиваются самые жестокие испытания, пока ты весь – и характером, и душой, и сердцем – не станешь твердым, как камень. Без этого не прожить, не добиться успеха… Что важнее, чем стать круче всех?

Мама нахмурилась. Когда-то она знала ответ на этот вопрос. Но забыла.

Она нахлобучила шапку, но голос не замолк.

«Кто же зовет меня? И голос какой-то очень знакомый! Но откуда? Может, это Алиска? Нет, она слишком далеко… Ух как она несется! Как бы не переломала ноги… А новые уже не приставишь…»

Мама нахмурилась. Не приставишь ноги?

Марго!!!

И тут словно пробку выдернули из ее памяти – она вспомнила…

…как держит волшебную вилку, и чернота c нее течет прямо на руку, и никак от нее не избавиться!

– Фу, что это!

И, как наяву, раздается вкрадчивый шепот злой старушки:

– Это, деточка, плата. За волшебную вилку надо что-то отдать взамен.

– Что?!

– То, что настоящей ведьме только мешает.

Бабушка шепчет что-то Анюте на ухо.

– Не хочу! – со страхом восклицает Анюта.

Она бросает вилку, но та словно прилипла к ее руке.

– Ну так воткни ее в стену – и пусть то, что я у тебя забрала, хранится тут веки вечные, пока не рухнет мой старый дом! А теперь забудь! Забудь все!

Только теперь Анюта вспомнила, что прошептала ей злая бабушка.

«Ты научишься колдовать, – сказала она, – но потеряешь способность любить».

Ветер с воем взметнул снежинки в небо, пробудив маму от воспоминаний. Алиска благополучно съехала и радостно махала рукой снизу. Мама резко оттолкнулась палками и покатилась вниз по склону.

– Алиска, – крикнула она, – поехали скорее, нам нужно на дачу!

Все куклы уже перевели дыхание, одна Орбита так и стояла, зажмурившись.

– Ну как? – дрожащим голосом спросила она. – Я уже превратилась в ужасное чудовище?

– Ага, – сказал Доминик. – На голове у тебя рога, вместо носа поросячий пятачок, а сзади хвост.

– А кожа вся зеленая и покрыта чешуей, – поддержала Дженни.

Малышка ничего не добавила. Она тщательно вытирала руки о подол.

– А вместо ног у тебя теперь щупальца, как у осьминога… – продолжал Доминик с очень серьезным видом.

Тут уж Орбита не выдержала, открыла глаза и с ужасом посмотрела вниз.

– Ах вы!.. Со мной же ничего не случилось!!

– Кстати, вроде бы действительно ничего не изменилось, – сказал Тахир Малышке, пока Орбита гонялась за Домиником, чтобы надавать ему пинков. – Проклятие снято?

– Думаю, да. Что скажешь, Шикамару?

– По крайней мере на нас оно не пало.

– И что теперь?

Куклы еще не успели задуматься, как вдруг позади них раздалось покашливание:

– Кхе-кхе… Я вам не помешаю?

Все оглянулись и ахнули. На пороге крысиного лаза стояла кукла: в летнем платье, бледная, грязная, босая и лохматая, вся в снегу – настоящая Золушка. Только глаза у нее весело горели синим пиратским огнем.

– Какой приятный сюрприз! – сказала она. – Вся моя старая банда в сборе!

– Мамочка! – первой закричала Дженни и повисла у нее на шее. Вслед за ней к Марго кинулись и все остальные.

– Как приятно, проснувшись, увидеть знакомые лица! Привет, Орбита! Надо же, и Малышка тут, и Доминик! Что – и Тахир тут? Ах ты, проклятый предатель!!!

– Я уже исправился! – воскликнул Тахир, пытаясь спрятаться за спинами остальных.

– Это он привел нас в сарай и показал, где ты! – вступилась за него Орбита. – Прости его!

Марго прищурилась:

– Неужели раскаялся? Не верю!

Тахир выступил вперед и наклонил голову:

– Я прошу прощения. Марго, я все обдумал и решил: ты же не виновата, что у меня забрали ноги. Я мстил тебе, просто чтобы хоть на ком-то выместить свою злость.

– Ну наконец-то дошло, – хмыкнула Марго. – Ладно, прощаю. Что у вас случилось? Судя по лицам, опять во что-то влипли?

Куклы, перебивая друг друга, принялись торопливо рассказывать – начиная с того, как они проснулись в сундуке и обнаружили, что за окнами осень, заканчивая возвращением Крысы, которая захватила дом и взяла в плен Ле. Марго внимательно слушала, время от времени кивая. Ужасающие новости ничуть ее не смутили. Малышка видела по ее сосредоточенному лицу, что она уже составляет план действий.

«Как хорошо, когда кто-то приходит и всех спасает!» – подумала она, чувствуя, будто с плеч ее свалилась огромная тяжесть. Судя по сияющим взглядам остальных, они испытывали то же самое.

– Все понятно, – сказала Марго, когда рассказ закончился. – Похоже, вы потеряли уже кучу времени. Как бы от Ле не осталась только обглоданная тушка.

– Так она в самом деле просто Ле? – не удержалась Орбита. – Не Лелия, не Лаура и не Лорелея?

– Ага. Похоже, вы не очень-то за нее переживаете?

– Не-а! – тут же заявила Дженни.

– Мы переживаем, – возразила Малышка. – Но, если бы на ее месте была бы, к примеру, Орбита, мы переживали бы в десять раз больше. Просто Ле, она такая… как бы это сказать…

– Вредная и противная, – подсказала Дженни.

– Такое чувство, что она любит только себя, а на остальных ей наплевать.

– Я вам объясню, в чем дело, – сказала Марго, – Ле подарили Анюте самой последней. Она ее не любила и почти не играла с ней, даже нормальное имя ей выдумать поленилась. Поэтому Ле и стала такой. Она просто не знает, как это – когда тебя любят. Она не умеет любить. В этом нет ее вины. В этом ее большое несчастье.

Все опустили глаза, испытывая жалость к Ле. Что может быть хуже, когда тебя никто не любит?

– Мне так стыдно, – пробормотал Доминик. – Ведь я тоже был не очень любимой игрушкой – как же я этого не понял?

Марго ободряюще похлопала его по плечу.

– Ну так где эта ваша Крыса? – спросила она. – Сейчас мы на нее поглядим…

– Дать тебе куртку? – предложил Тахир.

– Не надо. Она помешает мне двигаться во время битвы.

– Понял. А оружие? Вот копье, самострел…

– Вот эти? Да это всего лишь игрушки. Мне бы что-нибудь посерьезнее…

Марго задумчиво огляделась, словно ожидая, что подходящее орудие свалится ей в руки прямо с неба.

Дженни вдруг осенило:

– Мам, а может, вилка подойдет?

– Какая еще вилка?

– Вот эта.

– Она же проклятая! – в один голос воскликнули Орбита и Доминик.

Марго кивнула:

– Заколдованное оружие – то, что надо.

– И ты совсем не боишься проклятия?! – спросила Малышка, отступая от вилки подальше.

– Я ничего не боюсь, – ответила Марго, поднимая вилку с пола. – Употребим эту проклятую вилку на доброе дело.

– У тебя есть план битвы? – спросил Тахир.

– Крысы наглы, но трусливы, как всякая уличная шпана, – сказала Марго. – Значит, как со шпаной, мы с ней и поступим. Я уверена – если ее хорошенько припугнуть, она сбежит сама. Идите за мной и не вздумайте показывать страх!

Она перехватила оружие поудобнее и первой направилась в темный коридор.

Крыса обнаружилась там же, где и раньше, – в корзинке у печи. При виде Марго с вилкой в руках ее глаза недобро блеснули.

– О, еще одна вкусная резиновая кукла! – облизнулась она.

Но Марго даже не вздрогнула.

– Уходи, помоечница! – сказала она смело. – Крысе в доме не место!

Крыса гнусно захихикала:

– Вкусная кукла пытается кусаться? Только есть ли у нее зубки?

Марго наставила на не вилку:

– Сейчас мы проверим, у кого из нас зубы острее!

Внезапно Крыса серой молнией выпрыгнула из корзины и с мерзким верещанием бросилась на Марго, распахнув пасть. Куклы, дружно ахнув, шарахнулись в разные стороны. Только Марго осталась на месте. Она ловко уклонилась от броска и ударила Крысу вилкой прямо в морду. Раздался противный скрежет, а затем – треск.

Крыса извернулась в прыжке, кубарем покатилась по полу и вскочила на лапы. На месте одного из ее передних зубов зияла дырка.

– Ты выбила мой лучший жуб! – угрожающе прошипела она. – Но ты жабыла, что у меня их еще ожиннажжать! Вам кжышка!!!

– Ты ее только разозлила, – раздался за спиной Марго нервный голос Тахира. – Теперь она не успокоится, пока не убьет нас всех!

Марго не обратила на него ни малейшего внимания:

– Одиннадцать зубов? Отлично! Есть где разгуляться!

С этими словами она кинулась в атаку, целясь Крысе вилкой прямо в пасть. Крыса скалилась и прыгала, пытаясь поднырнуть под вилку. Малышка, Орбита и Доминик теснились за спиной Марго, почти плача от страха. Крыса казалась им огромным ужасным хищником. Марго хотела напугать ее и выгнать, но Крыса оказалась смелее, чем они надеялись. Если Марго сделает хоть малейшую ошибку – они пропали! Тахир, оценив положение, начал незаметно отступать к двери.

Только Дженни и Шикамару почти не испугались.

– Мамочка, держись! – воскликнула Дженни. – Я иду на помощь!

Крыса даже не обратила внимания на такую малявку – и напрасно. Дженни бесстрашно обошла Крысу с тыла и изо всех сил укусила ее за хвост.

Крыса взвыла и закрутилась на месте. Дженни летала по воздуху, крепко стискивая зубы. Шикамару воспользовался моментом и с боевым кличем воткнул свой пластмассовый меч Крысе в лапу. Меч с хрустом сломался.

– Ну вот, я же говорил, – сказал он, с досадой бросив на пол обломки.

– Дженни, отпусти крысу! – крикнула Марго. – Я сама с ней справлюсь! А вы, – обернулась она к дрожащим куклам, – не стойте как овцы, спасайте Ле!

Уверенный голос Марго помог Орбите прийти в себя. Ей стало стыдно за свой страх.

– Все за мной! – крикнула она и метнулась к корзинке.

Тем временем Дженни наконец отпустила хвост и тут же отлетела на другой конец кухни. Крыса разозлилась не на шутку. Она наступила на Шикамару и издевательски прошипела:

– Это все, на что вы жпожобны? Двое детишек и четыже труса, которые уже сбежали! Все, кжасотка, ты осталась одна!

– Не «четыре труса», а один трус и три диверсанта, – хладнокровно уточнила Марго.

– Как – диверсанта?!

Крыса стремительно обернулась и издала злобный вопль. В корзинке никого не было! Доминик, Малышка и Орбита прокрались мимо нее, утащили Ле и заперлись в шкафу. А толстая дверца шкафа выдержит любой натиск…

Крыса разъярилась окончательно:

– Все, вы меня довели! Пусть все жубы об вас переломаю, но все жавно съем! Из принципа!

– Кто не сдался – тот еще не проиграл! – гордо сказала Марго и направила на Крысу вилку.

– Для воина погибнуть в бою – самая большая честь! – заявил Шикамару и взмахнул обломком меча.

Дженни же ничего не сказала – она метнулась к корзинке и вытащила из-под подушки магический стеклянный шар.

– Я загадываю желание! – воскликнула она, прижимая шар к животу. – Хочу, чтобы мы победили!!!

И вдруг Дом вздрогнул. Раздался пронзительный скрежет, и из коридора вырвался целый шквал холодного воздуха вперемешку со снежинками. Все – и Крыса, и куклы – замерли на месте.

Что это?!

– Мама, иди сюда! Калитка опять приржавела!

Солнце уже почти зашло. Снег расчертили синие тени, вдоль улиц зажглись фонари. Мама и Алиска вошли во двор. Обе они были в горнолыжных комбинезонах, только поменяли пластиковые ботинки на обычные зимние сапоги.

Алиска сначала очень удивилась предложению мамы поехать на дачу.

– Но уже темно, – капризно сказала он. – Я хочу домой. Я устала.

– Уста-ала?! Да ты полдня каталась в свое удовольствие!

– Удовольствие?! Я упала раз сто! Я уже ненавижу эти лыжи!

– А когда мы поедем кататься в горы и попадем под лавину, ты тоже скажешь лавине: «Ах, как я устала! Притормози немного, я отдохну!»

– Не скажу!

– Если хочешь, подожди меня в машине, – сказала мама. – Сейчас пройдусь тут вокруг, гляну, нет ли следов, не выбили ли стекла, а то мне как-то тревожно…

– Нет уж, пройдусь с тобой, – сказала Алиска. – Заодно еще раз поищу Шикамару.

Они направились вокруг дома, утопая в нетоптаном снегу. Правда, кое-где в нем виднелись тропинки, но такие узенькие, будто их протоптали мыши.

– А почему ты захотела сюда заехать?

– Просто решила проверить, все ли в порядке, – сказала мама.

Не могла же она сказать, что услышала в свисте ветра голос своей любимой куклы?

Дом стоял тихий и темный, как и положено глубокой зимой. Но что это? Натоптано перед крыльцом… И почему на снегу валяется крышка от кастрюли?

– Так-так, – зловеще сказала мама, глядя на крысиный ход. – Сейчас разберемся!

В доме было темно. Но почему-то довольно тепло.

– Мам, тут кто-то шумит!

– Сейчас посмотрим…

Сумрак комнаты разрезал луч фонарика. И два голоса одновременно воскликнули:

– Крыса!

Ослепленная лучом фонарика Крыса выпустила Марго, оскалилась и зашипела.

– Ага, попалась! Алиска, дай-ка мне кочергу! Сейчас я с ней расправлюсь!

Мама схватила кочергу и замахнулась. Тут нервы Крысы не выдержали. Испустив жалобный писк, она кинулась прочь.

– Куда побежала?! Ну-ка стой!

– Мам, лови ее!

Вдоль стены мелькнул голый хвост, быстро процокали коготки по полу, вслед за ними проскрипели быстрые шаги… И стало тихо.

– И больше не возвращайся! – завопила Дженни ей вслед.

Марго перевела дыхание.

– Еще бы немного, и мне пришлось бы пересаживать не только ноги, но и новые руки! А может, и голову…

Она наклонилась и подняла с пола длинный крысиный зуб.

– Ого, какой острый! А кому трофей на память? Тахир, хочешь в коллекцию, к мышиным шкурам?

Тахир пристыженно помотал головой. Он молча радовался, что не успел удрать и покрыть себя позором окончательно.

– Отдай его лучше Дженни, она заслужила. Пусть носит на шее!

Дженни повисла на Марго:

– Мамочка! Ты самая любимая!

Малышка и Орбита хлопотали возле Ле. Та охала и стонала:

– Погибла я, погибла! Я теперь инвалидка! Уродина!

Но на самом деле она почти не пострадала. Помощь пришла быстро – Крыса успела только откусить ей кончик носа.

– Ты в порядке, Ле? – спросила Марго, подходя к ней. – Мы за тебя волновались.

Ле взглянула на нее и вдруг горько расплакалась.

– Ну сейчас-то чего реветь? – сердито спросил Доминик. – Ведь все кончилось.

– Ты не понимаешь, – сказала Малышка. – Это она от радости.

Крысу догнать не удалось – да не очень-то и хотелось ловить ее в темноте. Мама с Алиской вернулись в дом.

Боже мой, ну здесь и хаос! По полу разбросаны куклы, какие-то ягоды, тряпки, труха для растопки… Крысы похозяйничали тут на славу!

– Ой, а вот и мой Шикамару! – Алиска подхватила с пола маленького ниндзя. – Как он сюда попал?

Мама не ответила – она с изумлением рассматривала других кукол.

– Это же Марго! – проговорила она. – И остальная ее банда… Но откуда они тут взялись?

Она все никак не могла вспомнить, когда сшила куклам эти смешные наряды из старых Алискиных варежек и носочков.

– Их, наверно, притащили крысы, – сказала дочка. – Точно – они уже откусили нос одной красивой кукле!

Мама посмотрела на Алиску и сказала:

– Ты была права! Нельзя оставлять их тут на зиму.

– Раз я была права – может, ты мне их подаришь?

– Конечно, подарю!

Алиска тут же сгребла всех кукол в охапку.

– А если они теперь мои, я забираю их с собой в город!

– Таких грязных! – сокрушенно произнесла мама, наклонилась, подняла с пола Марго и бережно отряхнула ее. – Ладно, собирай их скорее – и в машину!

А заколдованная вилка осталась под столом – незамеченная, но уже совсем не опасная.

За окном автомобиля мелькают уличные фонари. Алиска смотрит в окно, прижимая к себе пакет с куклами. И куклы тоже выглядывают из пакета, думая об одном и том же. Им немного грустно уезжать – ведь они уже полюбили свое зимнее житье.

Прощай, Дом! Точнее, до свидания! Выспись хорошенько до весны крепким сном без кошмаров, и пусть тебя больше ничто не потревожит: ни крысы, ни беспокойные куклы.

Проклятие снято, и теперь все будет хорошо.

Весной высохнет земля, растает лед в пруду, зазеленеют березы и яблони, в огороде распустятся нарциссы.

А в мае мы все вернемся!

…Автомобиль свернул на шоссе, и в поселке снова стало тихо и безлюдно. С темного неба на спящие дома сыпался легкий снег.