Предпосылки для начала европейской интеграции

Предпосылки для начала интеграционных процессов в Европе появились еще в XX веке, главным толчком для которых послужили экономические последствия двух мировых войн.

Так, в 1923 году Рихард Николаус Куденхове-Калерги выдвинул идею европейского сближения, которая стала известна под названием «Пан-Европа». Данная концепция предусматривала начало европейской интеграции, в первую очередь за счет сближения экономик стран Европы. Так как после окончания Первой мировой войны Франция стала претендовать на место экономического лидера в Европе, эту идею начал развивать министр иностранных дел этой страны Аристид Бриан. В 1929 году он предложил создать Европейский Федеральный союз. В детализированном проекте Бриан исключил вхождение в данный союз Англии и СССР, большую роль отводя Франции. Главной идеей этого проекта стало упразднение таможенных барьеров в торгово-экономических отношениях между европейскими странами, что впоследствии должно было укрепить позиции французских монополий на европейских рынках и обеспечить руководящую роль в Европейской Федерации. Однако данное предложение получило крайне отрицательный отзыв, в первую очередь из-за возможных нарушений дипломатических отношений в связи с полной изоляцией СССР и Германии. В данном вопросе советскую сторону поддержали Нидерланды, Италия и Скандинавские страны, а Бриана поддержали лишь Польша и Чехословакия (в первую очередь из-за подписанных между ними союзными договорами).

В самый разгар Второй мировой войны, 21 октября 1943 года, Бельгия, Нидерланды и Люксембург подписали валютное соглашение, а в сентябре 1944 года – таможенную конвенцию, которые дали начало созданию таможенно-экономического союза этих стран, получившего название Бенилюкс. 3 февраля 1958 года был заключен договор об учреждении экономического союза между ними. Он вступил в силу 1 ноября 1960 года после ратификации парламентами этих стран.

Таким образом, следует сделать вывод о том, что Европа не была готова к интеграции, основанной на гегемонии одной из ее стран. Вторая мировая война показала всю несостоятельность дипломатических отношений внутри Европы, что сподвигло страны к новому витку обсуждений вопросов интеграции. В 1946 году Уинстон Черчилль в Цюрихском университете выступил с речью, позднее ставшей известной как «Трагедия Европы». Он затронул проблемы обособленности Европейских стран друг от друга и предложил создать прототип США – Соединенные штаты Европы. Первым шагом для начала интеграции Черчилль обозначил экономическое сближение между Францией и Германией.

Речь Черчилля в какой-то степени взбудоражила европейское сообщество, что привлекло и Соединенные Штаты Америки. В 1947 году был выдвинут план Маршалла, который предполагал экономическую помощь со стороны США странам Западной Европы. Однако этот план имел и свои особенности, так как фактически предусматривал использование Европы не только в качестве экономического плацдарма для реализации собственных интересов, но и как своего рода политическое оружие в «холодной войне» с СССР. Тем не менее план Маршалла широко признан как одна из наиболее успешных международных экономических программ: «застывшие» предприятия обрели новую силу, был восстановлен стабилизирующий средний класс. Однако настолько тесное сотрудничество с США привело к тому, что Западная Европа фактически потеряла экономическую независимость. Это стало первой предпосылкой для начала европейской экономической интеграции. Огромное значение для начала сближения западноевропейских стран имело и образование Совета экономической взаимопомощи, являющегося частью просоветского лагеря, благодаря которому Западная Европа потеряла все экономические связи с Восточной. Территориальная близость и экономическое сходство также подталкивали Европу к интеграции.

Несмотря на тяжелое послевоенное положение стран Европы, данный регион занимал второе место по объемам экономики.

Страны, производящие широкий спектр готовых изделий, были заинтересованы в развитии международной промышленной специализации. А страны, экспортирующие сельскохозяйственные товары, конкурировали друг с другом на рынке однотипной продукции. Все они нуждались в товарах, которые производят не сами.

Европа всегда представляла собой конгломерат народов и культур, складывающийся на протяжении более двух тысячелетий их совместного существования и взаимодействия.

Историческую основу современной европейской культуры составляют наследие Античности, католицизм и (с XVI века) протестантизм. В т. н. «средние века» институциональной основой европейского единства служила, безусловно, католическая церковь, а также система образования, которая в большинстве стран европейского региона была практически идентична. Взаимопониманию жителей Европы служило и широкое распространение латыни, служившей средством межнационального общения среди привилегированных слоев.

Европа, ограниченная в земельных и сырьевых ресурсах, давно нуждалась в объединении. Однако именно в Европе в XIX веке сформировалась система национального государства, которая привела к двум мировым войнам. Поэтому появилась необходимость в делегировании некоторых полномочий наднациональным институтам. С другой стороны, с начала XX века страны Европы имели различное государственное устройство, что могло осложнять интеграционный процесс.

После 1945 года западноевропейские страны должны были восстановить разрушенное войной хозяйство. Сделать это автономно, без сотрудничества с соседями, было невозможно. За время войны Европа потеряла роль мирового экономического лидера, отдав свой «пьедестал» Соединенным Штатам Америки. Также после войны заметно ослабло влияние европейских лидеров – Великобритании, Франции, Нидерландов и Бельгии – на свои колонии.

Переход от международного европейского сотрудничества к настоящему построению наднационального сообщества начался 9 мая 1950 года, когда Робер Шуман выступил с инициативой, обнародовав разработанный Жаном Моне план по созданию отраслевого объединения шести стран (Франции, ФРГ, Италии и стран Бенилюкса), Европейское объединение угля и стали (Европейского объединения угля и стали). Новизной этого объединения было создание европейского органа управления, независимого от правительств стран.

Предваряя содержание следующих разделов, необходимо отметить, что, безусловно, задачами любого интеграционного процесса являются, в первую очередь, укрепление позиций того или иного союза в мире, создание политической стабильности внутри региона и его экономическое благосостояние. Однако существуют и видимые противоречия.

В первую очередь, в интеграционных процессах рано или поздно возникают объединяющие интересы и, как следствие, наднациональные органы. В европейской интеграции самым ярким примером является позиция Франции и Бельгии после создания Европейского объединения угля и стали. Подписав соглашение о вступлении в организацию, эти страны де-юре обязались выполнять все пункты соглашения, однако де-факто они пытались всеми силами сохранить таможенную защиту национальных шахт и металлургических заводов, опасаясь конкуренции с Германией.

По мере развития интеграции круг вопросов, которые решаются наднациональными органами, постепенно расширяется. Национальные правительства подчиняются коллективной воле и интересам других стран-членов. Одновременно наднациональные органы вынуждены отходить от единогласных решений, заменяя их голосованием большинства. В противном случае интеграционное объединение может стать плохо управляемым. Однако передача на наднациональный уровень функций, связанных с понятием суверенитета, проходит с большими трудностями. Также по мере развития интеграции оказывается, что часть стран не может или вовсе не желает участвовать в новых проектах.

Возможны противоречия между планами руководителей объединения и общественным мнением. Успешно развивающаяся интеграция предполагает постепенную передачу отдельных рычагов политического управления с национального уровня на наднациональный. Это может вызвать недовольство среди населения, поскольку на высоких стадиях интеграции гражданам становится все сложнее понимать ее цели. В итоге общественная поддержка интеграции снижается и перед руководством объединения возникает дилемма: принимать решения, не считаясь с мнением населения (что чревато утратой электорального доверия), или ограничить темп интеграции.

Инструментом влияния США на мировые процессы является, как известно, т. н. «долларовая система». Системный принцип валютной конкуренции провоцирует доминирующие силы (прежде всего, США) к эксплуатации большого количества недобросовестных рычагов влияния – от дополнительной эмиссии до прямого политического и даже военного давления.

Существующая в настоящее время финансовая система фактически является системой «денег на доверии», является порождением процессов глобализации и переживает вместе с ней все периоды: расцвета и кризиса.

Прецедентный характер системы связан с тем, что до начала 1970-х годов никому в голову не приходило тотально заменять «золотой стандарт» бумагой «на доверии». В политическом смысле «новация» США состояла в том, что они перевернули систему «с ног на голову», предлагая деньги в обмен не на золото, а на «корзину» из репутации, ожиданий и обещаний.

При этом, частично повинуясь «генетической памяти», частично – из-за долгого отсутствия сопоставимых альтернатив, многие государства продолжают держать валютные резервы в казначейских облигациях США, т. е. фактически финансируют из года в год увеличивающийся дефицит американского бюджета. Именно этот феномен вкупе с широким распространением доллара США в качестве универсального конвертационного инструмента и принято называть «долларовой системой» современной экономики.

Критики существующей системы часто говорят о том, что, по сути, в последние годы она функционирует по принципу «финансовой пирамиды».

Основой международной товарной экономики после Второй мировой войны стали энергоресурсы, особенно – нефть. Скорее всего, нефть продолжит быть жизненно важной основой для развития и в XXI веке.

Очевидно, что будущий глобальный мировой порядок нуждается в намного более широкой энергетической повестке. Это касается интенсивного освоения газовой индустрии и альтернативных источников энергии. Собственно, именно поэтому США, пытаясь восстановить свое мировое доминирование, и ищут по всему миру дешевые источники энергоресурсов за свои бумажные деньги.

В этих условиях Штаты, в частности, планируют быть лидером в вопросе формирования инфраструктуры газового рынка, так же, как они, в свое время, совместно с Саудовской Аравией, формировали рынок нефти.

Среди наиболее значимых проектов, в этой связи, эксперты выделяют:

1. Модернизацию структуры Международного энергетического агентства и его более выраженную ориентацию на вопросы газовой индустрии.

2. Формирование биржевой инфраструктуры (биржевого индекса развития) на газовом рынке.

3. Стимулирование и активное участие американских компаний в инвестиционных проектах создания инфраструктуры транспортировки и распределения газа в Северной Африке, на Ближнем Востоке, в Южной и Юго-Восточной Азии.

Для формирования новых правил и инфраструктуры на глобальном энергетическом рынке Вашингтон планирует привлечь механизмы групп G20, выступая здесь конкурентом России и КНР. Именно потому эти страны стали основными объектами острой конкурентной борьбы, которую сегодня принято называть «санкционной войной» против России.

Успех новой американской геополитической стратегии будет обеспечен, если США удастся сформировать свои новые правила на газовом рынке и обеспечить новые транспортные пути поставки газа, устранив с рынка основных конкурентов в лице России и Ирана (как базовых источников).

На данном, прямо скажем, промежуточном, этапе США видят целью ослабление привязки Европы к российскому газу – через так называемый «украинский кризис», который был полностью инспирирован для разрешения т. н. «проблемы энергозависимости» Евросоюза от России. Информационная подготовка и обоснование этого тезиса началась еще с середины 2000-х годов с «газовыми войнами» России и Украины, также искусственно организованными.

Помимо этого, Вашингтон уже сегодня работает над тем, чтобы обеспечить рост потребления газа в Китае. Это достигается через вовлечение Пекина в международные инициативы в области экологии и сохранения климата – китайская экономика сегодня зависит от угля, который обладает чрезмерно высоким уровнем экологической опасности. Помимо этого, именно на территории Китая оказались задействованы и модели «цветных революций» (Гонконг, сентябрь 2014 года).

Следует отметить, что США вообще хорошо подготовились к масштабным инвестициям в газотранспортную инфраструктуру в Азии. Причем, учитывая непростую геополитическую ситуацию, они планируют создание инфраструктуры таким образом, чтобы исключить возможность перехвата контроля над ней со стороны Китая – Пекин должен лишь выступать в роли потребителя газа, с постоянно растущими потребностями.

С этой целью ряд ключевых элементов создаваемой газовой инфраструктуры США планируют размещать на территории Индии, в странах Южной и Юго-Восточной Азии.

Одновременно прогнозируется, что Вашингтон будет препятствовать возможности получения газа Пекином из Центральной Азии.

Неуступчивость России в геополитических вопросах сыграла свою роль в том, что НАТО получило своеобразную реинкарнацию, правда, пока без ясной перспективы для развития и – с глобальными противоречиями между странами-участниками альянса.

Ранее выходом из ситуации для НАТО и сохранение его привлекательности для стран – потенциальных участников казалась способность блока воевать без потерь, за счет своего огромного технологического превосходства, в первую очередь – разнообразного высокоточного оружия. Однако операции в Ливии, у которой вообще не было ПВО, и отказ от удара по Сирии (у той как раз и ПВО оказалось, и другие виды вооружения) продемонстрировали, что НАТО «умеет воевать» только со странами, которые не могут ответить альянсу поражением живой силы. К примеру, Польша и Балтийские страны адекватно должны были оценить тот факт, что НАТО не оказало прямой военной помощи ни Грузии в 2008-м, ни Украине в 2014 годах.

Основная проблема НАТО состоит в том, что его целью постепенно стало именно самосохранение альянса, то есть, по сути, только бюрократического руководства, в том виде, как оно есть. Тем не менее, в рамках расширения тем же «младоевропейцам» были выданы все возможные гарантии безопасности, но оказалось, что для выполнения обещаний у НАТО просто нет ресурсов – ни военных, ни финансовых. Такое трагическое несоответствие ожидаемого действительному и привело НАТО на грань кризиса доверия внутри самой организации. Известно, что Германия и другие страны – участники альянса, в том числе – Польша, уже давно неофициально, впрочем, отказываются от участия в вооруженных конфликтах, которые проводятся исключительно в интересах США.

В результате, американская часть руководства альянса была вынуждена идти на определенные ухищрения и создавать видимость благополучия в НАТО для внешних наблюдателей. В качестве «объекта отвлечения» сначала, напомним, выставили Китай, который попал на страницы официальных документов США в качестве «объекта угрозы № 1». Однако после того, как в результате произошло сильное политическое и экономическое сближение КНР и России, внимание публики было переключено на Россию как на основной «фактор угрозы» для «мирового порядка». Достаточно проанализировать, в частности, выступление Б. Обамы на Генеральной Ассамблее ООН 24 сентября 2014 года.

При этом, если касаться вопроса о геополитической конкуренции России и США, Москве еще только предстоит сформировать пул стран, которые составят с ней группу, готовую хотя бы морально сказать «нет» США в их стратегии подавления своих оппонентов. Формирование такого климата на геополитических площадках – задача страны с целью предупреждения повторения модельных ситуаций последнего времени на Генассамблеях ООН. Последние события сделали особенно очевидным тот факт, что когда Варшавский блок распался, а СССР исчез как государство, США и их союзники начали серьезную игру на понижение авторитета международных институтов.

По их замыслу, в принципе, ООН в новых реалиях должна просто легитимизировать их «право сильного». Поэтому в последнее время предпринимаются попытки упразднить институт «права вето» в Совете Безопасности как излишнюю функцию, от которой следует либо избавиться вообще, либо воздержаться от ее применения. Вполне вероятно, что восстановление многополярного равновесия в рамках ООН (не обязательно под руководством России) оздоровит ситуацию и приведет к воссозданию равновесия сил.

К числу рисков, которые, в принципе, могут привести к отказу от безусловного доминирования доллара как символа проекта потребления, эксплуатируемого США, относятся косность и нефункциональность нынешней глобальной системы распределения ресурсов. Это приводит к гипертрофированному усилению некоторых участников рынка (КНР и других азиатских стран как «индустриальной базы») и искусственному ослаблению других (России как «сырьевой базы», наряду со странами Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки).

К рискам можно отнести и намеренное ослабление международных институтов с целью «в обход» решать свои узкоспециальные проблемы (дилемма США – ООН). Такое ослабление на самом деле привело к разбалансировке институтов, призванных решать межгосударственные конфликты в установленном международном правом режиме.

В результате в полной мере проявилась неспособность многих стран договариваться со своими оппонентами, что и использовали США, навязывая себя в качестве «третейского судьи» (то есть подменяя уже существующие институты).

Рискованным оказалось и делегирование производства в Азию из Европы и США и, особенно, туманные перспективы долговых обязательств Штатов (то есть угроза «списания» реального производственного труда «азиатских тигров», выраженного в долларовом эквиваленте).

Готовит опасную почву и создание альтернативных (пока локальных, но уже вскоре – транснациональных) расчетных систем в обход доллара: в Австралии, Бразилии, Новой Зеландии, Японии, Южной Корее, России и других странах.

Подтачивающим миф о всесилии США и их вооруженных сил стала и совокупная военная мощь КНР, России и примыкающих к ним стран, которая может в ближайшее время превзойти (или уже превзошла) мощь стран НАТО (к сожалению или счастью, проверить этот тезис можно только полномасштабной войной).

Рискованным для систем обеспечения долларовой зависимости мировой экономики становится медленно, но идущее создание «газовой ОПЕК» в обход США в союзе со странами Ближнего Востока, особенно – с Ираном и Катаром.

Впрочем, возможно, главной ошибкой США в последнее время стала угроза применить «санкции» уже в отношении ЕС после того, как в Европарламенте подняли тему смягчения или даже отмены санкций в отношении России. Вместе с тем следует констатировать, что остается и большое количество факторов, способствующих сохранению нынешнего доминирования США на ближайшую перспективу.

Прежде всего это – военная мощь США и война как механизм поддержания старого финансового порядка.

С 2014 года Россия находится под серьезным прессингом со стороны США, которые обосновывают введение все новых и новых «санкций» якобы военным присутствием России на юго-востоке Украины. Это привносит сильный дисбаланс в мировую систему, которая испытывает уже даже не напряжение, а настоящие перегрузки.

Аргументация, к которой часто прибегают либеральные эксперты, о том, что российский кластер мировой экономики не так велик, разбивается о то, что вслед за Россией воздействию со стороны США подвергся и Китай, а еще ранее – Иран. Общее же количество стран, подвергшихся американским «санкциям», исчисляется несколькими десятками. Это выводит макроэкономическую ситуацию на принципиально иной уровень.

В действиях США, на первый взгляд, просматривается совершенно простая схема по достижению «изоляции» российской экономики. Однако очевидно, что Барак Обама в данном случае действует не совсем по своей воле. При этом его мотивация – эмоционально окрашена и является проявлением личной неприязни по отношению к Владимиру Путину.

Давление со стороны США жестко сказывается и на странах ЕС, которые также присоединились к так называемым «секторальным санкциям», несмотря на очевидные риски в этой связи. Являясь глобальным партнером России, Брюссель, вопреки мнению бизнес-сообщества стран-участниц союза, буквально «продавливает» идею о том, что на самом деле пресловутая энергетическая зависимость европейского рынка от российских поставщиков является «неприемлемым обременением».

Результатом стало ослабление позиций Европейского союза и евро: сегодня и на обозримую перспективу.

Реализация же идеи об «энергетической зависимости» ЕС от России, авторство которой принадлежит США, действительно может позволить последним вытеснить Россию с европейского рынка. В этом во многом и заключается содержание текущих политических процессов, инициированных США на Украине в конце 2013 года.

Подспудно несколько раз была использована модель, когда, если подготавливаемое интересантами событие не происходит на самом деле («ассоциация» Украины с ЕС, уже приостановленная сторонами, или «военное вторжение» со стороны России и пр.), значит, его нужно «проиграть» в виртуальном (медийном) пространстве и оно отложится в восприятии аудитории как реальное. В этом, собственно, и состоит уловка США, по сути, уже развязавших Третью мировую (гибридную) войну против России и ряда других стран в 2013–2014 годах. Эта война ведется по нескольким причинам и с целью:

1) удержать мировое господство и сохранить разваливающийся «однополярный мир». Уже после того, как Россия сказала «нет» США по «сирийскому вопросу», стало понятно, что конфликта сторон не избежать;

2) сохранить существующую финансовую систему, базирующуюся на доминировании доллара, «бумажной» валюты, гарантией которой является военная мощь США в формате G7;

3) расширить влияние США и их союзников по НАТО в странах с богатой минерально-сырьевой базой с целью создания новой редакции неоколониальной системы, подпитывающей существующий ныне порядок распределения производств и потребления;

4) развязать ряд локальных вооруженных конфликтов искусственного характера для поддержки собственного ВПК и ВПК стран НАТО (попытаться контролировать эти процессы с помощью «управляемого вооруженного конфликта», сопровождая это регулируемой поставкой устаревших вооружений в зону конфликта и заменой собственного арсенала на более современный);

5) создать «образ врага» (России, исламских радикалов и т. д.) для поддержки реноме «защитника мира и демократии» во всем мире и, тем самым, оправдать существование военного блока НАТО.

Следует отметить, что информационная война против России ведется в глобальном масштабе, в том числе и на постсоветском пространстве, с попытками задействовать российских партнеров и союзников. Так, в самый «тонкий момент» противостояния решил напомнить о себе и один из самых близких партнеров России – президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, который, по сути, выказал неудовольствие тем, что Россия и Запад вступили в «санкционную войну», не посоветовавшись с ним[6].

В этой связи заявленная позиция Н. Назарбаева была несколько двусмысленной, так как на экономике Казахстана и Белоруссии «санкционные меры» против России должны отразиться как раз позитивно: партнеры России по Таможенному союзу получили все преимущества по реэкспорту, пусть и не вполне легального, в Россию запрещенных для ввоза на ее территорию товаров.

При этом те западные компании, которые боятся инвестировать в Россию, но заинтересованы в сохранении позиций на этом сегменте рынка, неизбежно будут инвестировать в Казахстан или Белоруссию, создавать на их территории производства, а потом выходить на российский рынок без пошлин и таможенных ограничений.

Данный пример свидетельствует о весьма сложной ситуации, в которую попало руководство России, вынужденное реагировать и на поведение своих коллег по Таможенному союзу, и ОДКБ. Сама Россия в этой связи ведет довольно сложную игру на самых разных уровнях.

Речь идет, в частности, о политических заявлениях, которые регулярно делают министр иностранных дел Сергей Лавров, министр обороны Сергей Шойгу, глава администрации президента РФ Сергей Иванов и вице-премьер Дмитрий Рогозин. Речь идет и о тактике «2+1» для ЕС, которая подразумевает ответ на «антироссийские санкции» (через один раз). Это – не свидетельство слабости российских властей, а особая модель поведения, позволяющая, с одной стороны, не наносить экономике ЕС серьезного ущерба в расчете на долговременное партнерство в будущем, а, с другой, вызвать сильное возмущение тех участников рынка в ЕС, кто заинтересован в сотрудничестве с Россией. Помимо этого, российские власти объявили в качестве приоритетных направлений своей деятельности:

1) «импортозамещение», подразумевающее поддержку российских производителей (впрочем, в рамках ВТО и ТС);

2) «национализацию элит» (в том числе – бюрократии и депутатов), подразумевающую выведение российского истеблишмента из-под влияния западного сообщества;

3) юридическую работу по использованию «защитных механизмов» ВТО, ООН и прочих, с целью противодействия незаконным методам конкурентной борьбы, которыми, собственно, пользуются США, принуждающие к этому и другие страны (ЕС, Японию, Австралию и Канаду).

Пассивное поведение Евросоюза оставляет его «за скобками» процессов преобразования. Но Еврокомиссия крайне озабочена перспективой непоставок российских энергоносителей из-за позиции украинского руководства. Впрочем, энергокомиссар уже обратился к США с предложением начать переговоры о поставке энергоносителей, однако данная инициатива свидетельствует о том, что ЕС готов сравнить цены РФ и США и лишь затем определиться с приоритетами.

Формально «за скобками» остаются и США, которые готовятся принять на баланс украинскую газотранспортную систему и запустить под своим контролем приватизационные процессы, чтобы максимально дешево скупить украинские активы. В этом проявляется еще одна модель ведения «гибридной» (информационной) войны – дистанционное воздействие на ситуацию, при внешней «непричастности» стран-интересантов. Это позволяет манипулировать участниками конфликтов, в полной мере перекладывая на них всю ответственность.

Сегодня, анализируя особенности информационной войны, в которой принимают участие США, ЕС и Россия – через Украину, можно сказать, что в ней наступил перелом.

Волны санкций в отношении России, инициированные США и поддержанные ЕС, вводились с предварительным информационным поводом, который воздействовал на эмоции, но был бездоказательным. Сначала это оказалось мифическое нежелание со стороны России допустить Украину к ассоциации с ЕС (на самом деле – с НАТО), затем – загадочные обстоятельства катастрофы Боинга 777, а позже в качестве причины введения санкций называли якобы «российское вторжение на Украину».

Во всех случаях США и Украина использовали голливудские приемы, апеллируя скорее к эмоциям аудитории, а не к разумным доводам. В результате Штаты создали виртуальную картину событий столь масштабную, что поддерживать ее в «рабочем состоянии» стало просто невозможно. Отметим, что в ходе выстраивания обеих моделей были использованы, образно говоря, дешевые декорации, которые начали осыпаться сразу после их возведения. Именно поэтому США так форсированно пытались навязать ЕС и другим странам «санкционную травлю» России.

Но, в перспективе, США, скорее всего, добьются, в результате, прямо противоположного ожидаемому эффекта: партнером России может стать любая страна, не одобряющая деятельность Штатов, когда-то пострадавшая от их воздействия или опасающаяся этого воздействия в будущем. Это может быть любая страна в Латинской Америке, Северной Африке, Азии и даже в Европе.

Таким партнером для России уже становится Китай (напомним, один из основных кредиторов США и его несостоявшийся партнер по G2). Да и Еврокомиссия отказывается от более радикальных мер воздействия на Россию (в частности, от идеи отключить Россию от системы SWIFT). Более того, есть страны, формально присоединившиеся к санкциям, но на самом деле расширяющие свое сотрудничество с Россией по другим направлениям (Япония, например).

Однако, на наш взгляд, основная ошибка была сделана ЕС, когда прозвучал тезис о том, что Россия больше для него не партнер. Данное обстоятельство вызвало весьма сильное отрицание на уровне и гражданского общества, и делового сообщества[7]. Тем самым Брюссель поставил себя на одну «шахматную доску» с США и будет вынужден играть в отрыве от площадок, на которых расположены фигуры национальных экономик, составляющих экономическое наполнение ЕС. Вполне вероятно, что для завершения картины нового мирового финансово-экономического порядка, придется переформатировать и сам ЕС.

В этой связи евразийский проект, который сегодня реализуется Россией и ее партнерами, вполне может стать частью более масштабного объединения.

Современная международная система характеризуется «параллельными» процессами глобализации и регионализации. По своей сути процессы регионализации вызваны объективным стремлением стран с меньшим уровнем экономического развития по сравнению с развитыми странами создать условия для роста в рамках более или менее выносимой внутренней конкуренции.

Подобной логике подчиняется также внешнеполитический курс России. Так, согласно Концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденной Президентом России В.В. Путиным 12 февраля 2013 года, приоритетным направлением российской внешней политики является развитие сотрудничества со странами СНГ.

Инструментом, позволяющим решать поставленные задачи в регионе, является евразийская интеграция, очередной и более глубокой стадией институционального оформления которой стало вступление в силу 1 января 2015 года Евразийского экономического союза. Закрепление России как региональной державы и сохранение влияния в странах постсоветского пространства является необходимым условием её устойчивого развития и безопасности.

Необходимо отметить, что проект евразийской интеграции не должен восприниматься как инициатива, призванная служить односторонним российским интересам.

Напротив, в истоках интеграции лежит взаимное понимание того, что в современных условиях рост экономики, и, соответственно, улучшение благосостояния граждан, не может происходить без расширения рынков сбыта, либерализации таможенных границ и совершенствования условий для свободного передвижения капитала.

В подтверждение этому следует помнить, что идея евразийской экономической интеграции впервые была озвучена Президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым в 1994 году. Таким образом, уже через несколько лет после неестественного разрыва хозяйственно-экономических связей между республиками, входившими в состав Советского Союза, начались поиски новых форм объединения.

При этом формат новой интеграции не имеет никаких параллелей с распавшимся СССР, так как стимулом нового союзничества стала необходимость восстановления взаимных кооперационных связей между экономиками государств, полноценный суверенитет для которых является абсолютным приоритетом.

Таким образом, интеграция обусловлена объективными экономическими предпосылками, которые, в свою очередь, подкрепляются благоприятствующим социальным и гуманитарным пространством. Отмеченный подход в научной и публицистической среде получил название «прагматическое евразийство». Подобная формулировка подталкивает к пониманию интеграции не как самоцели, а как механизма решения важнейших задач вовлеченных в неё государств.

8 декабря 1991 года в Беловежской пуще главы Белоруссии, России и Украины образовали Содружество Независимых Государств (СНГ). Позже, 21 декабря, была подписана Алма-Атинская декларация, утвердившая основные цели и принципы СНГ. По своей сути создание СНГ было способом «цивилизованного» распада, нежели формой интеграции.

Последовательное развитие региональной интеграции проходит в несколько этапов:

1– й этап – Зона свободной торговли

2– й этап – Таможенный союз

3– й этап – Единое экономическое пространство

4– й этап – Экономический союз.

Первые позывы к экономической интеграции датируются 1993 годом, когда был подписан Договор о создании Экономического союза, в котором была заложена идея формирования многосторонней зоны свободной торговли в СНГ. В 1994 году президенты Азербайджана, Армении, Белоруссии, Грузии, Казахстана, Киргизии, Молдавии, России, Таджикистана, Узбекистана и Украины подписали Соглашение о зоне свободной торговли (ЗСТ). Однако в то время многосторонний режим свободной торговли де-факто введен не был.

Новый международный договор о создании ЗСТ был подписан участниками СНГ в октябре 2011 года. Это ознаменовало первый этап реальной евразийской интеграции.

Вторым этапом стало формирование Таможенного союза, в рамках которого с 1 июля 2011 года были полностью упразднены таможенные границы между Беларусью, Казахстаном и Россией. Таможенный контроль стал осуществляться на внешних границах ТС. В итоге объем взаимной торговли в 2011 году составил 63,5 млрд долларов, что было на 34,6 % больше, чем в 2010 году.

На третьем этапе интеграции было формирование Единого экономического пространства (ЕЭП). В рамках ЕЭП произошла дальнейшая либерализация внешнеэкономических отношений внутри объединения в формате обеспечения «четырех свобод»: движения товаров, капиталов, услуг и рабочей силы на территории стран-участниц. Также существование Единого экономического пространства предполагает координацию экономической политики участников интеграции в отношении наиболее важных отраслей: макроэкономики, финансового сектора, транспорта, энергетики, промышленности и пр. Нормативно-правовой базой, сформировавшей ЕЭП, стали 17 базовых соглашений, которые были введены в действие с 1 января 2012 года.

С 1 января 2015 года интеграция Беларуси, России и Казахстана вышла на новый уровень – начал действовать Евразийский экономический союз (ЕАЭС).

Экономические предпосылки

Радикальный слом экономического уклада, произошедший в 90-х годах в странах постсоветского пространства, привел к существенному разрушению научно-производственного потенциала и обнищанию населения.

Фактически большинство стран, неестественным образом разорвавших взаимные хозяйственные связи, последние два десятилетия демонстрировали тенденцию к «демодернизации». Особенно яркое выражение эта тенденция нашла в снижении объемов производств, вызванных высоким уровнем износа основных фондов предприятий. Наиболее болезненно отмеченный разрыв сказался на странах Центрально-Азиатского региона, который, несмотря на исключительно богатую минерально-сырьевую базу, испытывает серьезные экономические затруднения. В данном случае исключением является только Казахстан, состояние экономики которого характеризуется как наиболее благоприятное в регионе.

В результате катастрофической ситуации в производственном секторе страны СНГ либо стали предельно зависимыми от экспорта сырья, либо вовсе обнищали, фактически разрушив собственную промышленность. Так, например, российская экономика в высокой степени зависима от экспорта углеводородов, экономика Казахстана – от нефти и цветных металлов, Узбекистан – от газа и хлопка, Туркменистан– от газа. А такие страны, как Кыргызстан и Таджикистан, не имея достаточных запасов сырья, претерпевают крайне серьезные проблемы. При этом объективных предпосылок для изменения ситуации в регионе в лучшую сторону не наблюдается. Приток иностранных инвестиций, который мог бы способствовать модернизации экономики стран региона, затруднен высоким уровнем коррупции, потенциальным риском образования «несостоявшихся государств» и низкой степенью прозрачности формальных «правил игры»².

В соответствующих условиях странам-участницам СНГ необходимы импульсы для развития, которые могут быть получены, в том числе, извне. То есть необходимо максимально использовать синергетический эффект от объединения экономик, которые схожи по своей структуре и проблемам.

Важно обратить внимание на тот факт, что в то время, когда на пространстве СНГ происходила массовая деиндустриализация, страны Азии и Запада существенно ушли вперед в технологическом развитии. Соответственно попытка интегрироваться в объединения экономически значительно более развитых стран однозначно даст негативные эффекты для внутренних производителей, которые будут вынуждены закрыться, не выдержав конкуренции.

В описываемой ситуации перед Россией и другими странами СНГ стоит совершенно простая альтернатива – срочная модернизация экономики и укрепление конкурентоспособности в высокотехнологичных нишах или окончательное скатывание на уровень стран т. н. «третьего мира».

Основная мотивация интегрирующихся государств заключается в стремлении выдержать глобальную конкуренцию, создав большой внутренний рынок. Соответственно, общей и наиболее важной предпосылкой для евразийской интеграции служит сходство уровней экономического развития стран-участниц.

Следующей важной предпосылкой экономического характера является взаимодополняемость экономик государств евразийского региона. Так, члены Евразийского экономического союза обладают значительным экономическим потенциалом, который может составить целостную и самодостаточную экономическую систему. Для извлечения существенной выгоды для всех игроков должен быть достигнут максимальный уровень скоординированности экономической политики в государствах, вхожих в объединение.

Важно отметить, что либерализация условий ведения бизнеса в странах ЕАЭС способствует внутренней конкуренции юрисдикций за регистрацию хозяйствующих субъектов. То есть страна-участница объединения, сумевшая выстроить оптимальную систему налогообложения и свести к минимуму бюрократические барьеры, получает дополнительных налогоплательщиков в лице переехавшего бизнеса. Так, известны случаи, когда российские компании меняли «прописку» в пользу Казахстана из-за более выгодных налоговых ставок³. Соответственно, участники объединения получают дополнительные стимулы к совершенствованию условий ведения бизнеса.

Стоит отметить, что проект евразийской интеграции рассчитан на серьезные эффекты в долгосрочной перспективе. Так, в первые два года существования Таможенного союза наблюдалось положительное воздействие на взаимную и внешнюю торговлю трёх стран. Однако в 2013 году рост взаимной торговли сменился замедлением, что было вызвано исчерпанием краткосрочных эффектов интеграции, которые были значительны сразу после исчезновения барьеров между странами. В краткосрочной перспективе не могли случиться качественные изменения характеристик роста. В то же время в долгосрочной перспективе ожидается повышение ёмкости рынка за счет развития имеющегося потенциала и, как следствие, изменения структуры экономики.

Общие возможности и эффекты

Государства – члены Евразийского экономического союза обладают внушительным экономическим потенциалом. Экономика ЕАЭС занимает первое место по добыче нефти и газа, второе – по выпуску минеральных удобрений, третье – по электроэнергии, четвертое – по углю, стали и пшенице.

В настоящее время в рамках ЕАЭС реализована единая торговая политика, единая система таможенно-тарифного и нетарифного регулирования, осуществлен перенос таможенного и других видов государственного контроля на внешнюю границу.

Согласно договоренностям стран-участниц, в 2016 году должен быть создан общий фармацевтический рынок, к 2019 году – общий рынок электроэнергии, к 2025 году – рынок нефти, газа и нефтепродуктов. Также в 2025 году в Алма-Ате должен начать работу наднациональный орган по регулированию финансового рынка союза.

Для всех государств – участниц евразийской интеграции в наиболее общем виде выделяется ряд нижеследующих преимуществ.

Во-первых, это возможность использования так называемой «экономики масштаба», что предполагает увеличение объемов рынка, возрождение и создание новых производственно-технологических цепочек. После присоединения Кыргызстана к объединению население ЕАЭС превысит 180 млн человек. Объем общего рынка уже сейчас превышает 2,2 трлн долларов США, что открывает серьезные перспективы для бизнеса.

Вторым весомым преимуществом является сокращение транзакционных издержек от торговых операций за счет ликвидации барьеров внутри объединения.

Третий эффект заключается в рассматриваемом нами политическом поле. Так, за счет региональной интеграции происходит естественное увеличение совокупного внешнеполитического веса.

В-четвертых, отмеченный нами эффект «конкуренции юрисдикций» создаёт реальные стимулы для совершенствования условий ведения бизнеса в каждой отдельно взятой стране.

Следующее следствие, ожидаемое в долгосрочной перспективе, отражает саму суть и цель интеграции. Это модернизация экономики региона и постепенная её структурная перестройка за счет взаимодействия всех вышеперечисленных эффектов.

На текущий момент, когда фаза фактической интеграции длится небольшое количество лет, комплексную содержательную оценку результатов интеграционного процесса дать сложно. Однако, исходя из ряда показателей, все же можно сделать определенные промежуточные выводы. Ниже представлена таблица, в которой показана динамика двух важных показателей, по которой можно оценить первые эффекты интеграции.

Таблица 1.

Объем внешней и взаимной торговли государств – членов Таможенного союза за 2011–2013 гг.⁹

Как видно из таблицы, объем взаимной торговли[8] в 2011 году составил 62,3 млрд долл. США, что означало увеличение данного показателя за год на 32,1 %. Однако в 2012 году сохранить многообещающие показатели не удалось – объем взаимной торговли увеличился всего на 8,7 %. В 2013 году положительная динамика сменилась вовсе отрицательной. Объем взаимной торговли сократился на 5,5 % по сравнению с прошлым годом. Как мы уже отмечали, это было вызвано тем, что первичные эффекты исчерпались довольно-таки быстро, а позитивные структурные сдвиги еще не произошли.

Суммарный объем внешней торговли «евразийской тройки» в 2013 году составил 931 млрд долл. США. Из них 84,2 % – доля России, 11,5 % – Казахстан и 4,3 % – Белоруссии.

В товарной структуре государств объединения доминируют минеральные продукты – примерно 74,1 % общего экспорта. При этом 80 % товаров приходится на долю России. Также экспорт представлен продовольственными товарами и сельскохозяйственным сырьем на 2,9 %, бумажными изделиями – на 1,8 %, металлы и изделия из них составляют 7,4 %, машины, оборудования и транспортные средства – 2,6 % и другие товары – 6,2 %¹⁰.

На настоящий момент все страны ЕАЭС в основном импортируют продукцию с высокой добавленной стоимостью, а в структуре экспорта преобладает сырье. В качестве важного следствия интеграции в долгосрочной перспективе ожидаются структурные изменения за счет развития производства внутри объединения.

Интересы и возможности России

Безусловно, в силу наибольшего потенциала и влияния ведущую роль в объединении играет Россия. В то же время вопрос оценки евразийской интеграции с точки зрения прагматических интересов России остается дискуссионным. Так, по этому поводу в экспертной среде зачастую высказываются взаимоисключающие мнения. Такое неоднозначное отношение к объединению с соседями вызвано рядом факторов, в том числе подозрением, что издержки со стороны России могут превысить последующие выгоды. Тем не менее, согласно подсчетам ученых, Евразийский экономический союз увеличит совокупный валовой продукт трех стран к 2030 году примерно на 900 млрд долл.

Относительно обособленной выгоды для России нужно отметить, что снятие барьеров во взаимной торговле обеспечивает российским производителям благоприятные условия на рынках стран-участников объединения. Так, территория ЕАЭС будет служить рынком сбыта российских товаров и территорией для расширения влияния российских предприятий, банков и других структур.

На данном этапе рынок постсоветских государств менее требователен к техническому уровню продукции и соответственно более легок для проникновения, что открывает возможности для тех российских производителей, которым сложно выйти на рынки более развитых стран. Например, перспективным регионом с точки зрения участия в интеграционном процессе является Центральная Азия, куда входят 5 государств: Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан и Туркменистан. Казахстан является страной-основателем объединения, Кыргызстан войдет в состав союза в мае 2015 года. В ближайшие два года высока вероятность включения в интеграционный процесс Таджикистана и Узбекистана.

Тем временем в 2000-х годах в Центральную Азию поставлялось 27 % всех экспортируемых Россией машин и транспортного оборудования. С 2005 до 2010 года доля промышленных товаров в общем объеме экспорта в регион снизилась с 66 до 52 %, уступая место сырью. С конца 1990-х годов до 2010 года доля высокотехнологичной продукции в российском экспорте сократилась почти вдвое, а доля среднетехнологичных товаров за «нулевые» – с 30 до 16 %. За эти же годы произошел рост доли низко технологичных товаров¹¹.

Значительное снижение доли промышленной продукции в экспорте России в страны региона было вызвано, с одной стороны, конкуренцией иностранных производителей и, с другой, общей тенденцией российской экономики, которая характеризуется элементами деиндустриализации. Расширение рынков будет способствовать, во-первых, выживанию российских производительных секторов, во-вторых, улучшению их финансового состояния. Последнее даст им возможность для модернизации.

Немаловажные перспективы открывает наличие в регионе больших объемов полезных ископаемых, в частности, нефти, природного газа и урана.

В качестве ресурса можно выделить факт наличия избыточных трудовых ресурсов. Так, территория Центрально-Азиатского региона может быть использована для создания на ней трудоемких производств, ориентированных на поставки в Россию.

Исчезновение барьеров и внутреннего протекционизма предоставляет возможность российским потребителям увеличивать закупки некоторых товаров в странах-партнерах по более выгодной цене. Речь идет о таких группах товаров, как коксующие и энергетические угли, продукции металлургии – в Казахстане, транспортные средства, продукты сельскохозяйственного производства – в Белоруссии и хлопок, швейные изделия – в Кыргызстане. Также расширяются возможности получения более качественных товаров и услуг за счет конкуренции в сфере государственных закупок.

При этом важным преимуществом объединения является возможность применения «коллективного протекционизма». Наиболее значимым следствием этого метода станет стремление зарубежных компаний избежать высоких таможенных тарифов посредством локализации производства в странах ЕАЭС. К примеру, в Казахстане рост пошлин на легковые автомобили оказал мощное влияние на рост собственного автомобильного производства. За время функционирования Таможенного союза в Казахстане были открыты сборочные заводы Chevrolet, Lada, KIA и Skoda.

Определенную выгоду для России представляет возможность бесплатного транзита грузов через территории стран-участниц объединения. Например, через Белоруссию проходят нефтепроводы в страны Европы. Россия также может использовать возможности выгодного транзита углеводородов из Центральной Азии в Европу через свою территорию. Появление трансграничных нефте– и газопроводов в обход территории России является для неё невыгодным.

Стоит отметить, что перенос таможенного контроля на внешнюю границу союза избавляет от затрат на обустройство внутренних границ. Так, по данным Таможенного комитета РФ, обустройство 1 км границы обходится от 15 млн до 3 млрд руб., в зависимости от рельефа местности. А общая стоимость обустройства границ России с Белоруссией и Казахстаном составила бы 21 трлн рублей¹². Таким образом, издержки, которые Россия неизбежно будет нести для укрепления киргизско-китайской, а чуть позже таджикско-афганской границы, естественным образом компенсируются за счет экономии на затратах на обустройство внутренних границ.

Помимо положительных эффектов интеграция сказывается для России высоким уровнем затрат. Так, отмена пошлин и сборов фактически перекрыла один из значительных источников бюджета России. Также серьезными финансовыми потерями сказываются льготные поставки энергоресурсов странам, включенным в интеграционный процесс. Россия, будучи крупнейшим игроком ЕАЭС, производит наибольшие отчисления в бюджеты интеграционных структур.

Для вступления в ЕАЭС страны должны обладать определенным уровнем готовности. Так, для реализации Киргизией подготовительных мероприятий к вступлению республики в Таможенный союз Россия приняла на себя обязательства выделить на безвозмездной основе 200 млн долларов¹³.

В целом, согласно заявлению заместителя министра финансов РФ Сергея Шаталова, интеграция только с Белоруссией и Казахстаном (не учитывая Киргизию, Армению и др.) будет стоить для российской экономики примерно 30 млрд долл, в год¹⁴.

Взамен за осуществленные вложения, помимо будущей экономической выгоды, Россия, как самый крупный участник союза, становится главным политическим бенефициаром нового объединения.

Интересы и возможности Казахстана

Казахстан всегда проявлял высокий интерес к евразийской интеграции. Более того, идея объединения в рассматриваемом формате была, как мы уже упоминали, инициирована в 1994 году именно президентом РК И. Назарбаевым. Таким образом, руководство республики позиционирует Казахстан как лидера интеграционного процесса на постсоветском пространстве, что в определенной мере повышает ее политический вес в мире.

Евразийская интеграция открывает для Казахстана широкие возможности. Во многом это те же преимущества, что и для России – рынок сбыта и новые стимулы для структурных изменений в экономике. Однако имеет место разница в масштабах и другие специфические выгоды.

Рынок сбыта. Казахстан, открывая свой 17-миллионный рынок, взамен получает доступ к рынку существенно большему по объему (более 150 млн человек). Широкие возможности для казахстанского бизнеса открываются в связи с созданием единого центра государственных закупок, доступ к которому получат предприниматели всех стран-участниц ЕАЭС. Так, объем госзакупок в России и Белоруссии составляет 198 млрд долл. США, что превышает тот же показатель Казахстана в 26 раз. Совокупный объем импорта стран ЕАЭС (без Казахстана) составляет 360 млрд долларов.

Россия, являясь крупным импортером продовольственных товаров, может создать дополнительные стимулы к развитию сельского хозяйства Казахстана. На данный момент совокупный объем российского импорта продовольствия составляет 20–25 млрд долл. Сюда входит 1 млн тонн мяса и 4 млн тонн овощей. При этом замещение западных поставщиков продуктов питания российскими, белорусскими и казахстанскими соответствует интересам безопасности России.

Возможности транзита. Одним из главных интересов Казахстана является доступ к российской транспортной инфраструктуре. Так, за счет благоприятных условий доступа экспортеры Казахстана сократят транспортные издержки, что будет способствовать росту конкурентоспособности продукции на зарубежных рынках. На текущий момент объем казахстанского транзита через территорию России только по железной дороге равняется 15 % всего объема экспорта из республики (168 млн тонн.).

Нужно отметить, что Казахстан настаивает на возможности использовать газотранспортные возможности ЕАЭС для экспорта в страны Европы. Последнее невыгодно для России, которая предлагает общий доступ к трубе только для внутренних поставок. Тем не менее, общий топливно-энергетический рынок все же будет создан. Крайний срок по его формированию – 2025 год, а по условиям недискриминационного доступа к энергетической инфраструктуре – 1 января 2016 года.

Инвестиционная привлекательность. Создание общего рынка увеличивает инвестиционную привлекательность Казахстана.

Во-первых, это внутренние инвестиционные эффекты, когда в результате описанной нами «конкуренции юрисдикций» прослеживается стремление бизнеса передислоцироваться из России в Казахстан.

Во-вторых, будучи частью крупного рынка, Казахстан становится более привлекательным для инвесторов из третьих стран. Красноречивым тому доказательством служит факт, что с начала функционирования Таможенного союза объемы ПИИ в обрабатывающую промышленность Казахстана выросли с 1,8 млрд долл, в 2009 году до 3,4 млрд долл, в 2012 году (на 88 %). При этом общий объем ПИИ за отмеченный период увеличился на 6,9 млрд долл.

Согласно статистическим данным, евразийская интеграция уже принесла для Казахстана существенные выгоды. С 2009 по 2013 год в республике в 50 раз выросло производство легковых автомобилей (с 745 шт. до 37,5 тысячи шт.). Выпуск грузовых автомобилей вырос в 6,5 раза, телевизоров и приемников– в 2 раза, минеральных удобрений – на 10 %, алкогольной продукции – на 20–30 %, продуктов переработки молока и мяса – на 90 %, растительного масла – на 35 %, макаронных изделий – на 34 %¹⁵.

Пользу от интеграции ощутят и рядовые потребители. Благодаря более высоким требованиям в рамках ЕАЭС к качеству выпускаемой продукции и росту конкуренции граждане Казахстана получат более широкое предложение товаров и услуг. Другой значимый эффект, который напрямую создает возможности для жителей республики заключается в появлении новых рабочих мест за счет открытия совместных предприятий.

Интересы и возможности Белоруссии

Республика Беларусь на текущий момент от создания Таможенного союза и в целом от евразийской интеграции находится в наибольшем выигрыше. В большей степени эффект на экономику Белоруссии был оказан двумя факторами.

Во-первых, это рекэспорт энергоносителей из России и Казахстана и, во-вторых, это активная экспансия белорусских товаров на рынки объединения.

Так, нижеследующая таблица отражает определенную динамику экспортных поставок Белоруссии в страны ТС/ЕЭП.

Таблица 2.

Объемы экспортных поставок Республики Беларусь в страны ТС/ЕЭП[9]

Основной мотивацией участия Беларуси в интеграционных процессах является сохранение льготных условий доступа к российским углеводородам. Согласно данным Института экономики Национальной академии наук Беларуси, только за 2012 год выгода от энергетических субсидий составила примерно 10 млрд долл., что равняется 16 % белорусского ВВП за 2012 год. Слета 2011 года к весне 2013 года Антикризисный фонд ЕврАзЭс предоставил Беларуси пять траншей кредита в общей сумме 3 млрд долл. При этом большая часть антикризисного фонда пополняется Россией.

Беларусь также остается в серьезном выигрыше за счет поставок в Россию транспортных средств, машин и оборудования (29,4 % от экспорта в Россию), а также сельхозпродукции и продуктов питания (27,8 %).

Помимо получаемой выгоды от экспорта ЕАЭС создает благоприятные возможности для мобильности рабочей силы. Так, трудовая миграция из Беларуси в Россию оценивается от 200 до 300 тысяч человек в год. Последнее частично создает проблемы для белорусского рынка труда, который испытывает нехватку кадров.

Нужно признать, что Беларусь в лице А. Лукашенко активно выторговывает себе различного рода преференции. Так, на фоне кризиса отношений между Западом и Россией, а также перед подписанием Договора о ЕАЭС Лукашенко сумел получить преференции в виде постепенной отмены перечислений экспортных пошлин на нефтепродукты в российский бюджет. В 2015 году половина суммы экспортных пошлин будет перечислена в РФ, а другая половина останется в бюджете Белоруссии. К 2016 году планируется полная отмена экспортных пошлин. Также главе Беларуси удалось добиться договоренности о ежегодной поставке 23 млн тонн нефти, что позволит загрузить на полные мощности Мозырский и Новополоцкий нефтеперерабатывающие заводы¹⁶.

С другой стороны, несмотря на неоднозначные высказывания А. Лукашенко, нужно отметить, что он является последовательным сторонником интеграции и, соответственно, за счет пророссийского вектора во внешней политике зарабатывает себе дивиденды в форме политической поддержки Москвы.

Интересы и возможности Армении и Киргизии

Со 2 января 2015 года Армения стала полноправным членом Евразийского экономического союза. Несмотря на то, что до конца 2015 года Армения будет представлена в исполнительных органах ЕАЭС в урезанном составе, страна уже с текущего момента получает существенные выгоды от объединения.

Во-первых, тесное сотрудничество с Россией выливается для Армении в масштабные финансовые вливания. Так, известно, что Москва дала согласие на выдачу 270-миллионного льготного кредита и 30 миллионов безвозмездного гранта на реконструкцию Мецаморской АЭС и развитие атомной энергетики Армении. Стоит отметить, что участие России сводит на нет усилия Турции, Азербайджана и Евросоюза добиться закрытия Армянской АЭС «по экологическим соображениям».

Сюда же, в категорию «финансовых вливаний», можно отнести тот факт, что российские инвестиции в армянскую экономику составляют половину всех финансовых поступлений в эту страну. Также нельзя не учитывать поставки Россией льготного газа.

Во-вторых, Армения, более тесно включившись в интеграционное объединение с Россией, делает шаг в сторону укрепления собственной безопасности. Так, споры по поводу Нагорного Карабаха до сих пор нельзя считать урегулированными.

В-третьих, Ереван на правах участника ЕАЭС будет получать 1,13 % от таможенного бюджета ЕАЭС, что составляет сумму более 150 млн долл. При этом естественным образом сокращаются доли других участников ЕАЭС – Белоруссия (с 4,7 до 4,65 %), Казахстан (с 7,3 до 7,25 %), Россия (с 88 до 86,97 %).

В-четвертых, Российская Федерация является основным импортером произведенных в Армении товаров (70 % всей продукции).

Вдобавок ко всему, это – комфортные условия для мигрантов, трудовые перечисления которых составляют для Армении значительные объемы.

Относительно выгоды России от участия Армении в ЕАЭС можно сказать, что она ограничивается лишь военно-политическим аспектом.

Киргизия. 1 мая 2015 года Киргизия стала полноправным членом Евразийского экономического союза.

Как и для Армении, вступление республики в ЕАЭС сулит большие выгоды. Однако, в отличие от первой, ситуация в среднеазиатской республике представляется достаточно сложной в силу ряда причин. Основная причина сложности ситуации заключается в том, что на текущий момент почти 80 % киргизских предпринимателей заняты в торговле с Китаем. Киргизия реэкспортирует товаров из Китая на 10 млрд долл. Сейчас средняя ставка таможенных пошлин на импорт составляет 5,2 %. Со вступлением Киргизии в ЕАЭС ставка удвоится, что подорвет основу бизнеса большого количества граждан. Последнее неизбежно может вызвать волну социального гнева, который в этой республике, как известно, уже два раза приводил к смене власти.

Также нужно отметить, что сборы от таможенных пошлин составляют треть доходной части бюджета страны.

Увеличение ставки может привести к «уходу в тень» импортеров – то есть к росту контрабанды из Китая, граница с которым составляет 1049 км. При этом граница протекает по горной местности и практически не контролируется. Соответственно, риски дестабилизации страны можно считать относительно существенными.

Тем не менее руководство Киргизии (видимо, с опорой на высокий уровень рисков) сумело договориться о существенной помощи со стороны Москвы. В рамках реализации «дорожной карты» будет создан инвестиционный фонд с уставным капиталом в размере 500 млн долл. Такую же сумму составит льготный кредит. В сумме эта поддержка составит порядка 1,5 млрд долл. США.

При этом одним из основных следствий участия Киргизии в ЕАЭС будет облегчение условий для трудовых мигрантов. В рамках одной из «четырех свобод» – свободного передвижения рабочей силы им мигранты отныне будут избегать необходимости получать разрешение на работу. Их дети смогут учиться в школах и посещать детские сады, а сами они смогут более свободно получать медицинскую помощь.

Следующим позитивным следствием станет единый энертегический рынок, в рамках которого Киргизия получит доступ к нефти и газу по льготным ценам.

Немаловажным преимуществом для предпринимателей будет единый рынок услуг, предполагающий взаимное признание лицензий, разрешений на предпринимательскую деятельность. Так, киргизские бизнесмены смогут предоставлять услуги по всей территории ЕАЭС без учреждения дополнительного юридического лица.

Для России вступление Киргизии в ЕАЭС это, прежде всего, выгода военно-политического характера. Так, еще до недавнего времени эта страна размещала на своей территории авиабазы США. Сегодня в Киргизии находится российская военная база Кант. Как уже отмечалось, с точки зрения требований безопасности Россия вынуждена обеспечить защиту своих границ на южных рубежах, в том числе странах Центрально-Азиатского региона.

Потенциальные участники евразийской интеграции

Широкий потенциал развития евразийской интеграции сосредоточен в трех плоскостях.

Первая – расширение за счет включения новых участников в существующие интеграционные объединения.

Вторая – углубление кооперации и развитие свобод, степени унификации в рамках существующего союза (в том числе плоть до создания единой валюты).

Третья – развитие сотрудничества с другими региональными организациями.

Относительно участия в ЕАЭС новых государств, то с наибольшей вероятностью можно ожидать присоединение Таджикистана. Предопределяющим условием для этого стало подписание договора о вступлении в ЕАЭС Киргизии – так как именно через нее Таджикистан будет иметь с союзом общую таможенную границу. Подписание договора о вступлении последнего в ЕАЭС может произойти в течение 2015 года. На текущий момент таджикистанским руководством производится изучение нормативно-правовой базы, необходимой для вступления в ЕАЭС, идет создание экспертной группы по изучению эффектов от присоединения республики в союз.

Таджикистан, экономика которого является наиболее проблемной среди стран постсоветского пространства, находится в серьезной зависимости от внешней поддержки. На текущий момент только в России, по некоторым данным, трудовую деятельность осуществляют более 1 миллиона граждан Таджикистана. Финансовые перечисления последних составляют почти половину ВВП среднеазиатской республики.

Для России Таджикистан является стратегически важной страной с точки зрения обеспечения её национальной безопасности. Степень защищенности таджикско-афганской границы предопределит степень нейтрализации угроз от наркотрафика и террористических организаций Афганистана.

Продолжительность переговоров о вступлении связана с попыткой Таджикистана получить максимальные преференции, в том числе в виде прямых финансовых вливаний.

В более отдаленной перспективе география сотрудничества ЕАЭС может расшириться за счет стран, не относящихся к постсоветскому пространству. Так, в 2013 году в российских СМИ активно распространялась информация о желании Турции присоединиться к евразийскому интеграционному процессу. Нужно отметить, что «турецкая инициатива» была озвучена президентом Казахстана Н. Назарбаевым, что, в определенной мере, можно расценить как попытку сбалансировать «вес» за счет присоединения крупного участника. Перспективы полноценного участия Турции в ЕАЭС представляются сомнительными.

Помимо Турции, согласно заявлениям глав «евразийской тройки», интерес к Таможенному союзу проявляют Индия, Вьетнам, Иран, Чили и Новая Зеландия.

Появление интереса разных стран к евразийской интеграции вполне объяснимо прагматичным стремлением расширять рынки сбыта. Скорее всего, для этих стран будет применен новый формат сотрудничества наподобие ассоциации с Европейским союзом, который будет предполагать снятие некоторых ограничений, но не полноправное членство.

Расширение географии торгового сотрудничества может происходить посредством заключения соглашений о преференциальных режимах с другими интеграционными организациями. Например, ведутся переговоры с Европейской Ассоциацией свободной торговли.

С такими странами, как Новая Зеландия, Вьетнам, Израиль, Индия и Египет, ведутся переговоры по поводу соглашений о свободной торговле, что позволит участникам ЕАЭС выйти на рынки стран дальнего зарубежья на условиях пониженных пошлин.

Привлекательность «евразийского рынка» для третьих стран подтверждает то, что основа интеграционного процесса является прагматичной, а проект нацелен на получение экономической выгоды.

Евразийская интеграция представляет собой первый интеграционный проект на постсоветском пространстве, вышедший за пределы простой либерализации товарного обмена. В рамках Евразийского экономического союза относительно успешно функционируют наднациональные структуры регулирования внешней торговли, а перспективы развития объединения могут рассматриваться как в интенсивных, так и экстенсивных плоскостях.

Однако несмотря на достигнутые успехи, интеграционный процесс сопряжен с рядом серьезных проблем. При этом весь комплекс затруднений можно разделить на организационные (проблема реэкспорта запрещенных товаров, вопросы, связанные с переносом правовой базы с ЕврАзЭс на ЕАЭС и др.) и сложно-фундаментальные (личностная обусловленность интеграции, проблемы совместной модернизации экономик стран ЕАЭС и пр.).

Первая группа проблем не блокирует процесс интеграции, однако создает сложности в отдельных его аспектах. Для выявления составляющих первой группы проблем необходимо постоянное взаимодействие непосредственно с хозяйствующими субъектами. В свою очередь, решение данной группы проблем сводится к применению алгоритма «выявление и формулировка проблемы – постановка задачи – реализация плана – мониторинг эффектов» и в большей части осуществляется в рамках деятельности Евразийской экономической комиссии.

Куда более сложным представляется решение проблем второй группы, которые объединены под условным названием «сложно-фундаментальные». Преодоление данных проблем не может быть осуществлено посредством простых решений и в рамках какой-либо одной наднациональной структуры. В то же время именно от способности интеграционного объединения находить способы преодоления проблем второй группы зависит успешность всего проекта. Евразийская интеграция нацелена, прежде всего, на долгосрочные эффекты, соответственно, во избежание непреодолимых сложностей в будущем важны совместные превентивные меры.

В настоящей работе сознательно сделан акцент на проблемах второй группы.

Практическая реализация идей евразийской интеграции неизбежно будет сталкиваться с противодействием внешних «игроков». Ни для кого не секрет что территория постсоветского пространства после «крупнейшей геополитической катастрофы XX века» перестала быть объектом исключительно российских интересов.

Такие крупные акторы мировой политики, как Китай, ЕС и США, с начала 1990-х годов пытаются вовлечь молодые государства постсоветского пространства в альтернативные интеграционные проекты. Так, например, центр «тяжести» экономик некоторых стран Центральной Азии уже заметно смещен в сторону Китая. Свои интересы в Центральной Азии имеет и Турция, которая в большей степени предпочитает продвигать проекты с использованием «мягкой силы».

Стоит также отметить, что как полноценные, так и потенциальные участники евразийского интеграционного проекта географически близки к международным очагам нестабильности, которые несут с собой риски, связанные с возрастанием террористической и экстремистской деятельности на территории постсоветского пространства. Ни для кого не секрет, что в вооруженных формированиях внезапно возникшего ближневосточного «Исламского государства» есть выходцы из России и стран Центрально-Азиатского региона. Кроме того, существенные угрозы исходят и из Афганистана – основного «поставщика» наркотиков в интегрирующиеся страны. Эти угрозы заметно возрастут после ухода из страны войск НАТО. Напряженная ситуация вокруг иранской ядерной программы также несет в себе определенные риски дестабилизации ситуации в регионе.

Серьезной угрозой для евразийского интеграционного проекта являются «цветные революции», которые периодически сотрясают постсоветское пространство. Как правило, государственные перевороты, осуществляемые в ходе этих революций, приводит к власти откровенно враждебных к России прозападных политиков. Так, например, «революция роз» привела к власти М. Саакашвили, в период правления которого произошел вооруженный конфликт в Южной Осетии. Отказ В. Януковича от подписания договора об ассоциации с ЕС привел к украинскому «Евромайдану», а впоследствии и вовсе вылился в вооруженный конфликт на границе с Россией.

Вышеперечисленные угрозы, связанные с внешними факторами, генерируют серьезные риски, которые потенциально могут оказать отрицательное влияние на евразийский проект или вовсе свести на нет интеграционные усилия стран-участниц ЕАЭС.

С 1 января 2015 года вступил в силу Договор о Евразийском экономическом союзе, подписанный 29 мая 2014 года в Астане Белоруссией, Казахстаном и Россией, к которому позднее присоединились Армения (10 октября 2014 года) и Киргизия (23 декабря 2014 года).

Одной из основных целей Договора является стремление к формированию в рамках Союза общего (единого) рынка, предполагающего свободное перемещение между территориями государств-членов товаров, услуг, капитала и рабочей силы. Создание общего рынка означает кардинальное изменение подхода к управлению иммиграцией в регионе. Государства-члены Договора не только лишились возможности устанавливать какие-либо институциональные ограничения на иммиграцию в рамках ЕАЭС для граждан стран, входящих в Союз, но и взяли на себя обязательства по обеспечению их равных прав на трудоустройство, оплату труда и другие социально-правовые гарантии.

Устранение ограничений на пути свободного перемещения рабочей силы внутри ЕАЭС помимо очевидных выгод для государств-членов Союза потенциально содержит риск увеличения масштабов незаконной миграции из неприсоединившихся к Договору стран, в первую очередь, бывших советских республик Центральной Азии (Таджикистан, Узбекистан). Экономики этих стран тесно взаимодействуют с экономикой России, в том числе и через миграцию, и зависят, в большей или меньшей степени, от денежных переводов своих граждан, работающих в Российской Федерации. 9 марта 2015 года сетевое издание «РИА Новости» со ссылкой на данные Национального банка Таджикистана сообщило, что объем денежных переводов в страну в 2014 году составил 3,9 млрд долл. США, что составило 45 % ВВП страны. Однако по сравнению с 2013 годом объем денежных переводов сократился на 8,3 %, или почти на 300 млн долл. США⁹². Согласно сообщению, регулятор объясняет снижение объема денежных переводов в 2014 году «беспрецедентным падением мировых цен на нефть, политическими и экономическими санкциями Запада против России и существенным обесцениванием российского рубля по отношению к доллару США». В меньшей степени от денежных переводов зависит экономика Узбекистана. По данным Всемирного банка, денежные переводы трудовых мигрантов из России составляют 12 % ВВП Узбекистана.

Формирование общего рынка также может быть использовано для расширения наркотрафика, контрабанды, торговли людьми, проникновения на территорию Союза представителей экстремистских, в том числе религиозной направленности, организаций.

Одновременно с началом действия Договора вступил в силу очередной пакет изменений российского миграционного законодательства, направленных на противодействие незаконной миграции. Данные изменения предусматривают ужесточение правил въезда иностранцев в Россию и их пребывания в Российской Федерации, а также наказания за превышение установленных сроков непрерывного временного пребывания на территории страны.

Общая миграционная ситуация в Российской Федерации

Российская Федерация является крупным принимающим государством, на территории которого в последние годы с разными целями единовременно находились от 10,5 до почти 12 млн иностранных граждан и лиц без гражданства. 20 ноября 2014 года директор ФМС России Константин Ромодановский, выступая с докладом «О реализации государственной миграционной политики в Российской Федерации» на заседании Совета законодателей при Федеральном Собрании Российской Федерации, сообщил, что порядка 80 % приезжих иностранцев являются гражданами стран СНГ. Треть из въехавших впервые являются гражданами государств Центральной Азии в возрасте от 18 до 29 лет. Они, как правило, и составляют наибольшую часть нарушителей миграционного законодательства⁹³. Согласно данным доклада, зафиксированным в стенограмме заседания⁹⁴, 45 % всех иностранных граждан, пребывающих на территории России, находятся в Москве, Санкт-Петербурге, в Московской, Ленинградской областях. В этих же субъектах Российской Федерации сосредоточено около 70 % законно работающих мигрантов и почти 30 % мигрантов – нарушителей режима пребывания.

В начале 2015 года некоторые СМИ со ссылкой на интервью Ромодановского телеканалу «Россия 24»⁹⁵ распространили информацию об уменьшении на 70 % по сравнению с аналогичным периодом 2014 года числа трудовых мигрантов из стран Центральной Азии (кроме Киргизии), въехавших на территорию России в первые дни 2015 года⁹⁶.

На основе этой информации делался вывод о якобы массовом оттоке трудовых мигрантов, в качестве причин которого были названы экономические проблемы и ужесточение миграционного законодательства. При этом мало кто уточнял, что речь идет, во-первых, не об изменении численности мигрантов из стран Центральной Азии в Российской Федерации, а об общем количестве въехавших в Россию иностранных граждан, и, во-вторых, что Ромодановский говорил о миграционной ситуации только в первые дни января 2015 года, а не в январе в целом.

На самом деле официальные статистические данные по миграционной ситуации в Российской Федерации за январь 2015 года, опубликованные на сайте ФМС России, свидетельствуют о том, что количество иностранных граждан, въехавших на территорию России в этом месяце, составило 1 744 952 человек, что на 23,19 % больше, чем за аналогичный период 2014 года, когда число въехавших в Россию иностранцев составило 1 416 509 человек⁹⁷.

Рисунок 1. Динамика изменения количества иностранных граждан и лиц без гражданства, въезжавших на территорию России

Источник: диаграмма составлена на основе данных сайта ФМС России http://www.fms.gov.ru/about/statistics/data/ и расчетов ЦПИ.

На диаграмме 1 представлена динамика изменения количества иностранных граждан и лиц без гражданства, въезжавших на территорию России.

На диаграмме 2 показана динамика изменения количества иностранных граждан и лиц без гражданства, находившихся на территории России.

Рисунок 2. Динамика изменения количества иностранных граждан и лиц без гражданства, находившихся на территории России

Количество иностранных граждан и лиц без гражданства, находившихся на территории РФ в период с декабря 2012 года по январь 2015 года

Источник: диаграмма составлена на основе данных сайта ФМС России http://www.fms.gov.ru/about/statistics/data/

Сравнение диаграмм 1 и 2 позволяет сделать вывод о том, что изменение количества въезжавших иностранных граждан и лиц без гражданства на территорию России и изменение количества иностранных граждан и лиц без гражданства, находившихся на территории России, имеет сезонный характер. При этом снижение параметров диаграмм приходится на конец предыдущего и начало следующего года.

Таблица 3. Статистические данные о количестве граждан стран Центральной Азии, находившихся на территории России

Ситуации в области миграции из стран Центральной Азии в Россию

В Таблице 3 приведены официальные статистические сведения ФМС России о количестве граждан центрально-азиатских стран СНГ, находившихся на территории Российской Федерации. На основе этих сведений построена диаграмма 3, отображающая динамику изменения количества мигрантов.

Рисунок 3. Динамика изменения количества граждан стран Центральной Азии, находившихся на территории России в период с марта 2013 года по март 2015 года

Из диаграммы видно, что, начиная с середины 2014 года, число мигрантов из центрально-азиатских стран СНГ, находившихся на территории России, действительно уменьшается, однако динамика снижения их количества являлась плавной и в период конца 2014– начала 2015 годов резко не изменялась. Все это опровергает информацию некоторых СМИ о якобы массовом оттоке мигрантов из России в указанный период.

Обращает на себя внимание тот факт, что количество граждан Казахстана, находящихся на территории России, начиная с января 2015 года, стабильно увеличивается. Анализ официальных статистических сведений о количестве мигрантов из Казахстана, находившихся на территории России, показывает, что за период с 4 декабря 2014 года по 4 марта 2015 года их число увеличилось на 7,75 %, что, как представляется, является следствием снятия внутри Союза ограничений на свободное перемещение рабочей силы.

В качестве объяснения причин уменьшения числа мигрантов из других стран Центральной Азии можно принять мнение Ромодановского, изложенное в упомянутом выше интервью телеканалу «Россия 24», в котором он отметил, что явление связано с проблемами в экономике и ужесточением миграционного режима, в результате которого «мигранты увидели реальную угрозу наказания, которое они могут понести за нарушение режима пребывания в нашей стране»¹⁰⁵.

Меры по противодействию незаконной миграции

В июне 2012 года президент России утвердил Концепцию государственной миграционной политики Российской Федерации на период до 2025 года, одной из целей которой является «обеспечение национальной безопасности Российской Федерации, максимальная защищенность, комфортность и благополучие населения Российской Федерации»¹⁰⁶. Авторы Концепции подчеркивают, что незаконная миграция, питая рабочей силой «теневой сектор» экономики, является одной из основных причин усиления негативного отношения к мигрантам со стороны части населения Российской Федерации. В этой связи в качестве одной из задач государственной миграционной политики Российской Федерации заявлено противодействие незаконной миграции.

В качестве основных направлений государственной миграционной политики Российской Федерации в области противодействия незаконной миграции определены:

– совершенствование законодательной базы противодействия незаконной миграции;

– совершенствование мер ответственности за нарушение миграционного законодательства Российской Федерации;

– создание и совершенствование системы иммиграционного контроля и системы государственного контроля въезда и пребывания иностранных граждан на территории России;

– противодействие организации каналов незаконной миграции, в том числе за счет повышения защищенности паспортно-визовых и иных документов, позволяющих идентифицировать личность;

– создание инфраструктуры для осуществления процедуры реадмиссии и обеспечение органами государственной власти субъектов Российской Федерации функционирования специальных учреждений для содержания иностранных граждан и лиц без гражданства, подлежащих административному выдворению или депортации;

– совершенствование межведомственного взаимодействия, в том числе обмена информацией на внутригосударственном уровне, а также с компетентными органами иностранных государств по вопросам противодействия незаконной миграции;

– разработка и принятие программ противодействия незаконной миграции, проведение совместных межгосударственных оперативно-профилактических мероприятий;

– усиление информационной и разъяснительной работы с гражданами, работодателями в целях предупреждения нарушений миграционного законодательства Российской Федерации.

В рамках реализации Концепции в период 2012–2014 годов были приняты 11 федеральных законов, направленных на усиление противодействия незаконной миграции (последние из них вступили в законную силу с 1 января 2015 года). Их применение позволило реализовать механизм автоматизированного закрытия въезда нарушителям режима пребывания на территории России после их самостоятельного выезда из Российской Федерации. Внедрение такого механизма не только повышает эффективность работы по противодействию незаконной миграции, но и позволяет избежать огромных финансовых затрат на проведение предусмотренных законодательством процедур административного выдворения в отношении почти 3 млн незаконных мигрантов.

Также был установлен срок временного пребывания иностранцев в России – 90 суток в течение 180 суток, что позволило пресечь краткосрочные въезды, выезды с целью получения новой миграционной карты и последующего осуществления в течение очередных 90 суток теневой трудовой деятельности.

На диаграмме 4 представлены накопительные данные о количестве иностранных граждан и лиц без гражданства, которым был закрыт въезд на территорию России, а на диаграмме 5 показана динамика процесса закрытия въезда.

Рисунок 4. Количество иностранных граждан и лиц без гражданства, которым закрыт въезд на территорию России

Рисунок 5. Динамика закрытия иностранным граждан и лицам без гражданства въезда на территорию России

Источник: диаграммы 4 и 5 составлены на основе данных сайта ФМС России http://www.fms.gov.ru/about/statistics/data/ и расчетов ЦПИ

Результатом ограничительных мер стало существенное снижение незаконных мигрантов на территории России. По оценке Ромодановского¹⁰⁷, соотношение законно и незаконно работающих в Российской Федерации мигрантов по состоянию на ноябрь 2014 года было близким к единице: на 2,7 млн законно работающих мигрантов приходилось 2,9 млн незаконно работающих. Ранее это соотношение им оценивалось как один к трем, затем один к двум.

Изменение ситуации в области миграции из стран Центральной Азии в связи с началом действия Договора

Как было указано выше, количество граждан Казахстана, находящихся на территории России, увеличилось. На диаграмме б представлена динамика роста количества граждан Казахстана, находящихся на территории России.

Рисунок 6. Динамика роста количества граждан Казахстана, находящихся на территории России

Источник: диаграмма составлена на основе данных ФМС России, представленных в таблице 3.

Обращает на себя внимание резкое усиление динамики роста числа граждан Казахстана на территории России в первые месяцы 2015 года.

Одновременно наблюдается снижение количества граждан центрально-азиатских стран СНГ: Киргизии, Таджикистана, Туркмении и Узбекистана, находящихся на территории России. Динамика этого снижения представлена на диаграмме 7.

Рисунок 7. Динамика изменения количества граждан Киргизии, Таджикистана, Туркмении и Узбекистана, находящихся на территории России

Источник: диаграмма составлена на основе данных ФМС России, представленных в таблице 1.

Из диаграммы видно, что тенденция уменьшения количества мигрантов из центрально-азиатских стран СНГ, не вступивших в Союз, находящихся на территории России, не изменилась после 1 января 2015 годы– даты начала действия Договора. Отсюда можно сделать вывод, что, скорее всего, на данную ситуацию влияет отсутствие у граждан этих стран преференций, полученных гражданами государств-членов Союза в соответствии с Договором.

Отсутствие перспективы улучшения экономической ситуации в России в ближайшее время, уменьшение контингента мигрантов, которым разрешен въезд на территорию России, а также ужесточение российского миграционного законодательства позволяют предположить, что с учетом сезонного фактора количество законных мигрантов из центрально-азиатских стран СНГ, не присоединившихся к Договору, если и вырастет к лету, то незначительно.

При этом увеличения масштабов незаконной миграции из этих стран не будет. Ограничительные меры, предпринятые в целях усиления противодействия незаконной миграции как на законодательном уровне, так и в плане практической реализации позволили существенно сократить число нелегальных мигрантов. Так, по сведениям Департамента региональной безопасности и противодействия коррупции Москвы и Управления Федеральной миграционной службы по г. Москве¹⁰⁸, в 2014 году количество мигрантов, которые решили «выйти из тени» и встать на миграционный учет, резко возросло. В 2014 году количество мигрантов, поставленных на учёт в столице, составило 2 млн 186 тыс. человек, что на 49,9 % больше аналогичного периода 2013 года (1 млн 485 тыс. человек). При этом в 2014 году въезд в Москву был закрыт 118 тыс. иностранцев, 30 тыс. иностранных граждан выдворено.

Риски безопасности

В связи с принятием мер по противодействию незаконной миграции в отношении, в частности, мигрантов из неприсоединившихся к Договору центрально-азиатских стран СНГ, ее масштабы и уровень связанных с ней рисков безопасности снизились. При условии сохранения политического статус-кво в Центрально-Азиатском регионе, в том числе и в Афганистане, угроза увеличения масштабов незаконной миграции из стран региона минимальна.

Однако, в силу специфики региона, существует потенциальная угроза повышения рисков безопасности, связанная с возможной дестабилизацией социально-политической обстановки в центрально-азиатских странах как из-за внутренних противоречий, так и в связи с возможными действиями внешних сил.

Помимо экономических факторов ситуацию в центрально-азиатских странах усугубляют внутренние противоречия: сложная социально-экономическая обстановка, борьба различных политических, этнических, религиозных группировок и кланов за власть и передел собственности, нарастание активности экстремистских, в том числе религиозного характера, организаций, банд, занимающихся контрабандой, наркотиками и работорговлей. Внешние угрозы для центрально-азиатских стран СНГ связаны с выводом Международных сил содействия безопасности (ISAF) из Афганистана, а также с действиями группировки «Исламское государство» и других исламских экстремистских и террористических организаций.

Несомненно, что любая попытка дестабилизации в Центральной Азии отразится и на России, и на Казахстане, особенно в условиях прозрачности границ и направленности миграционных потоков в их сторону.

Результаты проведенного исследования позволяют сделать следующие выводы:

1. Миграционная обстановка в Российской Федерации имеет изменяющийся циклически сезонный характер и отличается стабильностью. Несмотря на ухудшение экономической ситуации в стране и ужесточение миграционного законодательства наблюдается незначительное уменьшение количества трудовых мигрантов и отсутствие массового их оттока.

2. Устранение барьеров на пути движения трудовых мигрантов – граждан стран-членов Договора в рамках общего рынка рабочей силы показало положительные результаты, что может стимулировать центрально-азиатских страны, не присоединившиеся к Договору, вступить в Союз.

3. Меры, предпринимаемые компетентными органами России в целях противодействия незаконной миграции позволили значительно сократить число незаконных мигрантов, заставляя их «выходить из тени» и легализоваться.

4. Формирование общего рынка Союза, предусматривающего свободное перемещение рабочей силы внутри ЕАЭС, не спровоцировало увеличение масштабов незаконной миграции и связанных с ней рисков безопасности.

Возможность создания финансового центра в России

В настоящее время одним из самых амбициозных проектов экономического возрождения страны считается создание в России регионального финансового центра и превращения рубля в региональную резервную валюту.

По нашему мнению, можно предложить следующую укрупненную классификацию финансовых центров:

• «Тихая гавань» (Цюрих, Монако, Люксембург, Бермуды) – деньги привлекаются по причине надежности их хранения, что в сочетании с соответствующим мягким законодательством, здоровым и мягким климатом, историческими традициями неучастия в войнах стимулирует богатых людей с неспокойным прошлым оседать в этих местах, увеличивая их финансовый потенциал;

• «Транспортный узел» (Нью-Йорк, Бостон, Франкфурт-на-Майне, Шанхай, Гонконг, Сингапур, Дубай, Катар, Бахрейн) – этот вид центра распространен более всего; представляется, что и в будущем, несмотря на развитие телекоммуникационных систем, он не потеряет своего значения, т. к. значительная часть финансовых операций требует конфиденциальности и не может быть доверена на всеобщее обозрение (даже при наличии информационной защиты отсутствуют гарантии несанкционированного доступа к финансовой информации); поэтому все финансовые операции будут концентрироваться около соответствующих транспортных узлов;

• «Административный узел» (Лондон, Франкфурт, Париж, Токио, Сеул, Москва) – этот тип финансового центра обусловлен историческими особенностями развития стран, точнее, схемой принятия важных финансовых решений; если в государственных традициях страны было делегировать все важные вопросы на самый верхний уровень управления (например, в Англии это было оправдано из-за необходимости централизованного управления сложной системой колоний и доминионов), то будет складываться именно такой тип финансового центра.

Для оценки перспектив создания нового финансового центра представляется чрезвычайно важным понять его потенциальные конкурентные преимущества по сравнению с другими центрами. Т. е., прежде всего, необходимо ответить на вопрос, что заставит концентрироваться финансовые ресурсы в данном городе и регионе, а их жителям получать свою часть дохода при обслуживании финансовых операций.

Если таких конкурентных преимуществ не существует в принципе, то деньги тоже могут прийти в регион (например, в периоды мировых финансовых кризисов), но затем после окончания кризиса они обязательно уйдут, так же, как и пришли (скорее всего, с некоторой прибылью, которая для жителей города или региона обернется убытком). Поэтому в этом случае финансовый центр не сможет стабильно функционировать и рано или поздно прекратит свое существование. Или превратится в инструмент отмывания криминальных доходов, который через некоторое время себя дискредитирует.

Если же регион обладает специфичными конкурентными преимуществами, то есть шанс, что они благотворно повлияют на длительную концентрацию денежных средств, развитие финансовой системы, приведут к зарождению нового финансового центра.

Поэтому необходимо, прежде всего, ответить на вопрос: существуют ли у России особые конкурентные преимущества перед другими странами и регионами, которые (преимущества) могли бы стать основой ее новой финансовой системы?

Представляется, что у России потенциально имеется, по крайней мере, пять преимуществ, каждое из которых может стать основой соответствующей макротехнологии – это следующие направления деятельности:

1. Транспортные коридоры «Восток-Запад» и «Юг-Север», основанные на применении железнодорожного, автомобильного, речного и воздушного видов транспорта;

2. Комплекс технологий решения водно-энергетических проблем Сибири и Центрально-Азиатского региона;

3. Производственные мощности по хранению и утилизации отходов ядерных производств;

4. Создание современного лесопромышленного комплекса (Л ПК);

5. Производственные мощности по созданию энергоемких накопителей (аккумуляторов) электрической энергии и электродвигательных транспортных систем.

Каждая из указанных макротехнологий требует подробного анализа для оценки основных ограничений, эффективности и затрат.

Данная часть нашего исследования во многом представляет собой обобщение и анализ рекомендаций экспертов, которые так или иначе могут быть полезны для корректировки интеграционного процесса и предупреждения потенциальных проблем и угроз для проекта.

Анализ результатов экспертного опроса в целом подтверждает наши выводы и предположения, которые были выдвинуты в ходе кабинетного исследования. Подавляющее большинство экспертов придерживаются того мнения, что на сегодняшний момент существуют не только необходимые политические и экономические предпосылки для реализации евразийского интеграционного проекта, но культурно-исторические, географические и цивилизационные. Кроме того, большинство экспертов, в том числе зарубежных, считают данный проект безальтернативным для интегрирующихся стран.

Стоит также отметить, анализ результатов экспертного опроса позволяет сформулировать три основных взгляда на евразийский интеграционный проект:

1. Первая группа экспертов, которая является самой малочисленной, считает, что евразийский интеграционный проект– это геополитический проект России, которая при его реализации строит свою интеграционную группировку, позволяющую ей наращивать своей геополитический «вес» и реализовывать себя в качестве региональной державы. Данная группа экспертов не видит в проекте какого-либо прагматизма. По мнению экспертов, Россия, «подплачивая» другим участникам проекта (особенно Белоруссии, Кыргызстану и Армении) и субсидируя их экономики, «покупает» лояльность этих стран. Эксперты также отмечают, что создание того же Таможенного союза не дало ощутимого экономического эффекта для интегрирующихся стран – товарооборот между этими странами в последние годы падает. Кроме того, эти эксперты не видят экономического смысла в присоединении к ЕАЭС Армении и Киргизии. Как отмечает один из экспертов, та же самая Армения была присоединена в форсированном темпе, в качестве ответа на подписание Грузией и Украиной договора об ассоциации с ЕС.

2. Вторая группа экспертов, наоборот, считает евразийский интеграционный проект региональным образованием, основанным исключительно на прагматических принципах. Основной аргумент данных экспертов – интеграционный процесс проходит постепенно, согласно принципу «сначала экономика, а потом политика». Так, например, интегрирующиеся страны не выносят на наднациональный уровень политический вопросы. Евразийская экономическая комиссия наделена полномочиями только в экономической сфере. При этом, например, Астана ведет многовекторную внешнюю политику, не являясь исполнителем воли «имперской» Москвы – Казахстан готовится подписать соглашение о расширенном партнерстве с ЕС, активизирует экономические и инвестиционный связи с Китаем и т. п.

3. Третья группа экспертов (подавляющее большинство) придерживаются «срединной линии», признавая как политические, так и экономико-прагматические мотивы создания интеграционного объединения. Так, например, экономические взаимодействия на более высоких уровнях интеграционного сближения требуют не просто экономических решений, а решений, связанных и с определенными политическими аспектами деятельности, с аспектами передачи части полномочии. Это, так или иначе, затрагивает суверенные основы функционирования новых независимых государств. Поэтому интеграционный проект с экономико-прагматический с точки зрения его целей, с точки зрения его реализаций, так или иначе, не может быть абсолютно в чистом виде экономическим, это не суждено ни одному интеграционному проекту. Евразийский проект не является исключением. По мнению этой группы экспертов, участвуя в интеграционных процессах, каждая страна решает как политические, так и экономические задачи.

Некоторые эксперты отмечают, что проект предназначен для решения геополитических и геэкономических задач и потому в принципе не может оцениваться в категориях прибыльности/убыточности, то есть в прагматичности. Подобные оценки возможны лишь по отношению к отдельным инвестиционным решениям в рамках общего проекта.

Рекомендации российских экспертов

1. По мнению экспертов, серьезным минусом российской внешней политики является отсутствие долгосрочных, стратегических экономических целей. Эксперты отмечают, что процесс принятия внешнеполитических решений в России подвержен конъюнктурным колебаниям, а стратегическое развитие имеет короткий горизонт планирования.

В отличие от России Казахстан, Белоруссия и даже Армения с Киргизией имеют свои долгосрочные стратегические цели. На этот факт нужно обратить серьезное внимание, так как наши партнеры по интеграции должны чувствовать уверенность в России, благодаря которой, в силу объективных факторов, процесс интеграции является возможным. Российской стороне необходимо более четко и точно формулировать свои интересы и понимать, как к ним двигаться. По мнению ряда экспертов, на сегодняшний день, Россия – это единственная страна в ЕАЭС, которая не имеет своих точно желаемых целей в евразийской интеграции.

2. Эксперты также советуют преодолеть «верхушечный» характер объединения и восполнять недостаток общественной составляющей евразийского интеграционного проекта. Для этого нужно интенсифицировать взаимодействие общественных и научных общественных организаций интегрирующихся стран. Стоит отметить, что мероприятия должны носить массовый характер. В этом контексте стоит отметить, что довольно интересной является идея создания евразийского «Селигера». Кроме того, для укрепления межкультурного и межнационального диалога можно создать ежегодный евразийский культурный фестиваль, аналог «Евровидения».

Эта проблема тесно связана с использованием российской «мягкой силы» в регионе, которую практически все эксперты назвали крайне неэффективной. Для преодоления этой проблемы эксперты предлагали изменить политику по отношению к работе с молодежью. Пророссийские НПО должны расти как грибы. Фонд поддержки публичной дипломатии, как бы он активно не работал, не в состоянии покрыть все пространство Евразии. Необходимо создавать сетевые молодежные структуры, которые должны стать необходимым стартом для успешной карьеры.

По словам одного из экспертов, «мелочей в продвижении своих интересов нет». Необходимо бороться за каждого человека, что невозможно без использования «мягкой силы» как инструмента продвижения ценностей и формирования образа будущего.

3. Экономическая интеграция по объективным причинам всегда связана с некоторыми экономическими конфликтами. Поэтому эксперты советуют проявлять терпение к различным конфликтам. Эффективная экономическая интеграция всегда происходит через «притирки интересов, терпение, кооперацию и совместное преодоление кризисов».

4. По мнению некоторых экспертов, на федеральных телеканалах России, в частности, и в публичном пространстве, в общем, велика доля высказываний безответственных политиков, а также популистских имперских лозунгов. Такого рода риторику, согласно экспертным оценкам, необходимо жестко и демонстративно купировать.

5. Евразийский проект всегда позиционировался как открытый для сотрудничества. Его цели и смыслы за рубежом довольно сильно искажены. По мнению экспертов, как в Европе, так и в Китае отсутствует понимание природы евразийской интеграции, партнерам России на Западе и на Востоке необходимо объяснять, что создание интеграционного объединения не закроет для них возможности инвестировать и торговать со странами Центральной Азии. Хотя в данном случае есть одно серьезное и сложноразрешимое препятствие – европейцы не воспринимают ничего, что не находится под их контролем и управлением.

6. Довольно большая группа экспертов обратила свое внимание на то, что странам ЕАЭС необходимо укреплять наднациональные институты. Чем более сильными будут наднациональные институты, тем легче будет справляться с различными рода угрозами и рисками, в том числе с проблемами потенциальной смены элиты и личностной обусловленности интеграции. Стабильные и постоянно действующие институты, в которых процесс принятия решений происходит на консенсуальной основе, приводит к возникновению доверия как внутри интеграционного объединения, так и со стороны внешних партнеров. Некоторые из экспертов отмечают, что в ЕАЭС взаимодействие на межгосударственном уровне осуществляется только в рамках встреч на высшем уровне либо встреч глав правительств, участвующих стран. А вместе с тем представители правительств постоянно друг с другом не взаимодействуют, то есть у ЕАЭС отсутствует то, что в Европейском союзе называется Совет министров, Совет ЕС и Комитет постоянных представителей, которые постоянно работают по тематикам интеграции.

7. Подавляющее большинство экспертов считают, что в ЕАЭС должны быть меры государственной политики, направленные на целенаправленное представление информирования граждан о деятельности Евразийского союза через все доступные средства массовой информации, через привлечение специальных журналистов, создание специальных журналистских пулов, «подточенных» под евразийскую тематику. В массовом сознании граждан интегрирующихся стран должен быть «раскручен» бренд ЕАЭС. Информационное пространство необходимо наполнять успешными бизнес-историями, гуманитарными проектами, демонстрирующими, как на практике работает Евразийский экономический союз. Например, показать сюжет о том, как Евразийский союз «оживил» межрегиональное сотрудничество и торговлю.

По сути, экспертами предлагалось полностью пересмотреть концепцию информационного вещания. Речь не идет о том, чтобы рассказывать слушателям и зрителям только об интеграционном проекте, но формировать позитивное представление о России, о наших общих достижениях, общих победах. В этих целях эксперты предлагали использовать не только новостной ряд, но и документальные фильмы о России (например, «Крым. Путь на Родину»), как и факты реальной политики наших контрагентов (например, фильм «Демократия массового поражения»). Влияние должно быть расширено также за счет российского кино и шоу-бизнеса. Присутствие поп-музыкантов, рок-групп, народных ансамблей и т. п. также настоятельно необходимо. Центры Россотрудничества и торговые представительства должны стать своеобразной площадкой старта. На их базе необходимо проводить (бесплатно – именно так делалось в советский период) показы фильмов, встречи с известными актерами, музыкантами и т. д.

8. Евразийскому экономическому союзу необходимо интенсивнее сокращать нетарифные барьеры, являющимися «песками в колесах» интеграции. С практической точки зрения это важнее, чем ликвидировать таможенные пошлины, что было сделано в 2011 году.

9. Евразийскому объединению также необходимо твердо стоять «на двух ногах», развивать экономическое и инвестиционное сотрудничество как со странами Азии, так и со странами Европы. Важно иметь механизм переключения сырьевых экспортных потоков, в зависимости от геополитической ситуации. Особенно это касается России.

10. Некоторыми экспертами было отмечено, что какое-то время союзы и объединения могут существовать на основе личного доверия и договоренностей лидеров, но в досрочной перспективе состоятельными будут только те экономические союзы, которые базируются на реальной интегрированности и конкурентоспособности экономик. Поэтому ЕАЭС жизненно необходимо предпринимать действия по модернизации экономик стран-участниц проекта. Выход на новый технологический рубеж развития, переход от абсолютного доминирования сырьевой экономики к экономике производящей является важной задачей для проекта. В этом контексте стоит отметить, что эксперты призывают «не стесняться» копировать эти технологии у других стран.

11. Некоторые эксперты обратили внимание на деятельность Евразийской экономической комиссии, называя ее продолжением российской властной системы. По словам некоторых экспертов, должна давать более активные рекомендации по развитию внутренней экономической политики стран ЕАЭС, включая и Россию.

12. В рекомендации экспертов также входили предложения по формированию идентичности Евразийского союза. То есть экспертами были выдвинуты предложения по формированию идеологической надстройки к союзу, так как без идеологической сферы не может быть эффективной информационной политики. Евразийский экономический союз должен нести с собой какие-то смыслы. Сейчас, по мнению экспертов, эта сфера интеграционного процесса не развивает и этот идеологический вакуум начинают занимать различные маргинальные идеи и общественные организации, которые, например, в России пропагандируют идеологию имперства, а в Казахстане – идеологию «ордынства». Ряд экспертов предлагают внедрять в общественное сознание населения концепт «цивилизационного единства», которые бы объединили все страны постсоветского пространства. Цивилизационность, по мнению этой группы экспертов, это общность многих этносов, необязательно коренных, всех, кто проживает на этой территории, и всех конфессий, которые на этой территории присутствуют. То есть евразийская идея должная быть возведена в ранг межнациональной.

В этом контексте стоит отметить, что некоторые эксперты были категорически против формировать какие-то межнациональные идеи, так как они приведут к политизации прагматичного интеграционного процесса.

13. По мнению экспертов, для формирования эффективных механизмов противодействия внешним угрозам необходимо сначала глубоко осмысленно сформировать представление о действии каждой угрозы в конкретных пространственных и временных рамках. Некоторые угрозы могут оказаться и не угрозами вовсе. Иначе говоря, для эффективного противодействия внешним угрозам необходима их адекватная оценка с точки зрения своевременности определения угрозы и ее источника, достоверности сведений о ее наличии и реальности, а также оценка необходимых сил и средств по ее устранению.

Особое внимание следует уделить информационно-коммуникационным ресурсам противодействия внешним угрозам. Коммуникативное взаимодействие политическими средствами с источником угрозы позволяет целенаправленно воздействовать на него, скорректировать факторы, усиливающие или ослабляющие конкретную угрозу, в интересах предотвращения ее реализации.

В этой связи немаловажное значение имеет информационное влияние на источник угрозы. Недооценка роли информационного влияния может иметь крайне негативные последствия и существенно осложнить решение внешнеполитических задач, какими бы они гуманными ни были.

15. Некоторые эксперты отметили, что для продвижения «евразийских» экономических интересов было бы целесообразно создать ряд совместных холдингов.

16. По мнению экспертов, необходимо перенять общие и лучшие практики регистрации бизнеса. Самой успешной страной в этом плане был назван Казахстан, который довольно успешно реализует программы поддержки бизнеса.

17. Экспертами было подмечено, что у стран ЕАЭС на сегодняшний день нет точечной совместной инновационной работы. Ряд экспертов отмечает, что странам ЕАЭС необходимо разработать четкие совместные программы индустриального развития. Координация этих программ, объединение усилий, в том числе ученых, могла бы быть серьезным подспорьем в интеграции и усилении наших конкурентных преимуществ. При проведении политики инновационного развития не нужно заново «изобретать велосипед». Нужно создавать точечные предприятия, которые впоследствии могли бы стать как самостоятельными бизнес-проектами, так и носителями каких-то новых технологий и новых инновационных идей. То есть страны ЕАЭС не должны проводить полное импортозамещение. Необходимо за счет совместных усилий, объединения финансовых и интеллектуальных ресурсов создавать какие-то свои ниши на мировом рынке.

18. Экспертами также говорилось о том, что необходимо «вдохнуть жизнь» в существующие институты интеграции. Их нужно сделать менее формальными и реально работающими. Так, например, некоторые эксперты оценивали работу Евразийского банка развития как неэффективную.

19. Неоднократно встречалось экспертное мнение о том, что России необходимо более четко понять цену интеграции. Так, на данный момент непонятно, во сколько нам обходится этот проект, будет ли возврат денег, или это просто уступка за наш государственный счет для наших соседей и мы просто оплачиваем их нужды.

Анализ результатов экспертного опроса в целом подтверждает предположение о существовании внутренних и внешних вызовов для евразийской интеграции которое было выдвинуто в ходе кабинетного исследования.

Напомним, что в рамках кабинетной части исследования был выявлен ряд факторов, которые могут представлять угрозу для проекта евразийской интеграции. Так, был предложен следующий перечень внешних угроз:

• Противодействие Запада (ЕС, США и НАТО);

• Экономическая экспансия Китая в Центральную Азию;

• Внешнеполитические амбиции Турции;

• Афганские риски (проблема наркотрафика, угроза дестабилизации на фоне вывода войск НАТО, активизация радикальных группировок);

• Ближневосточные риски (ИГИЛ, угроза проникновения радикальных элементов на территории евразийского региона с целью дестабилизации ситуации);

• «Цветные революции» в странах ЕАЭС.

На базе 75 полустандартизированных интервью можно заключить, что экспертное сообщество в целом солидарно в том, что угрозы для проекта генерируются как извне, так и изнутри. При этом большая часть опрошенных экспертов склонны акцентировать внимание именно на внешних угрозах, нежели внутренних. Исходя из ответов, можно заключить, что основной угрозой для проекта большинство экспертов считают противодействие со стороны Запада. Произошедшая на Украине «цветная революция» со всеми вытекающими последствиями большей частью опрошенного экспертного сообщества воспринимается в качестве доказательства того, что Запад занял непримиримую позицию в отношении евразийского интеграционного процесса. Так, по мнению большинства опрошенных экспертов, украинский кризис стал возможным в большей степени благодаря внешнему влиянию, нежели внутренним предпосылкам.

В основе противодействия евразийской интеграции, как считают эксперты, лежит недоверие в отношении России, действия которой воспринимаются сточки зрения имперских амбиций, нежели экономического прагматизма. При этом если для одной части экспертного сообщества события на Украине стали доказательством непримиримости Запада, то другая часть подчеркивает тот факт, что реакция России на украинский «майдан» подтвердила обоснованность европейских «фобий» в отношении России и насторожила партнеров по ЕАЭС.

Нужно упомянуть и о противоположных позициях, согласно которым наиболее серьезные угрозы для проекта обусловлены внутренними процессами, нежели противодействием внешних игроков. В соответствии с этой позицией главные угрозы для проекта генерируются на плоскости межгосударственных взаимоотношений в рамках ЕАЭС. При этом определяющее воздействие на ход интеграции будут играть действия Москвы, роль которой оценивается экспертами в качестве ведущей. С этой точки зрения некоторые участники опроса отмечают необходимость уважения взаимных стратегических интересов, умения находить точки соприкосновения и компромиссы для принятия скоординированных решений. Подчеркивается, что страны – участницы ЕАЭС при принятии решений на разного рода «внешние предложения» должны руководствоваться национальными интересами, но при этом ставить в известность своих партнеров. Таким образом, отмечается недопустимость несогласованных односторонних решений, которые могут оказать негативное воздействие на партнеров в рамках ЕАЭС.

Примечательно, что евразийская интеграция, которая позиционируется как процесс объединения на базе общих экономических интересов, российской частью опрошенных экспертов воспринимается гораздо шире, нежели создание экономического союза. Так, интеграция на базе экономического прагматизма подразумевает, что угрозы для процесса также должны лежать на плоскости экономики. Однако российские эксперты зачастую акцентируют внимание на неэкономических аспектах интеграции, подразумевая, что экономический союз естественным образом должен перерасти в союз военно-политический. Здесь важно подчеркнуть тот факт, что подобный взгляд на евразийскую интеграцию далеко не всегда разделяется экспертами из стран Евразийского экономического союза. Более того, ряд зарубежных экспертов считают, что политизация и неоправданное ускорение проекта со стороны России является серьезным риском для гармоничного развития интеграционного процесса.

Развивая тему внешних угроз, важно отметить, что рассмотренные в рамках кабинетного исследования риски, связанные с внешнеполитическими амбициями Турции, афганским и ближневосточным факторами, в рамках бесед с экспертами звучали не часто. Отмечалось, что необходимо разграничивать явления и процессы, угрожающие евразийской интеграции с факторами, которые угрожают безопасности государств, но не обусловлены процессом объединения. Например, угрозы терроризма и афганского наркотрафика существуют вне зависимости от возникновения ЕАЭС, поэтому выделять их в качестве угроз для интеграции можно только очень опосредованно. Более того, необходимость обеспечения безопасности, например, стран Центрально-Азиатского региона от экстремистских группировок, может оказать стимулирующий эффект для сближения позиций участвующих в этом процессе государств.

Как уже отмечалось, в термин «угроза» эксперты вкладывали совершенно разное значение. Показательным с этой точки зрения является то, что отдельные участники опроса в качестве угрозы называли «поспешное и необоснованное расширение ЕАЭС за счет Киргизии и Армении», в то время как другие эксперты эти же процессы оценивали в исключительно положительном ключе.

Таким образом, исходя из данных экспертами ответов, целесообразней всего представить угрозы и рекомендации по их локализации по следующим критериям: геополитические, экономические и идеологические.