Мой усталый взгляд неумолимо устремлялся в запотевшее от влаги окно. Я сидела, подперев рукой щеку, и ожидала спасительного звонка, извещающего бедных студентов об окончании занятий. Мы все его ждали, затаив дыхание и скрестив пальцы на удачу, мечтали, чтобы радостный звон как можно быстрее оглушил нас своим пронзительным звуком.

Каждого из нас распирало от неуемной энергии, которая светилась внутри, словно мириады светлячков, пытающихся вырваться на свободу из прозрачных закупоренных банок. Мы были прикованы к своим партам и стульям, пока другие веселились и радовались жизни. Да, именно такие мысли и проносились в головах измученных студентов под конец пятой пары.

На улице уже вечерело, день упрямо стремился к закату, окрашивая синее небо в пестрые, яркие, разномастные цвета. Так с нами прощалось солнце, уносясь за горизонт и отдавая своих детей во власть сестрицы луны. По парку, на прекрасные виды которого выходили окна этой аудитории, переговариваясь и смеясь, гуляли дети и освободившиеся студенты университета. У них жизнь била ключом, а мы помирали на занятиях, молясь о свободе. Уж я точно! За эти полтора часа я успела вспомнить имена всех сильных и слабых богов, но, кажется, представители нашего величественного Пантеона игнорировали меня.

Желудок требовал пищи, мозг требовал разгрузки, а тело мечтало о сне. Что ж, им всем придется подождать, пока невнятный треп профессора Миота Бетриса подойдет к логическому завершению, осчастливив нас тем самым долгожданными выходными.

Эх… я уже грезила, как целых два дня проведу в уютной теплой кровати и ничего не буду делать. Да, могу себе позволить небольшой отдых после сдачи экзаменов на бакалавра и получения нового уровня магической силы. Страшно вспоминать, через что пришлось пройти моей бедной персоне, чтобы заработать этот злосчастный восемьдесят первый уровень. Тело до сих пор гудит, а энергетический запас еще не восстановился до конца. Надеюсь, к понедельнику все придет в норму.

Многочисленные испытания на знания всех заклинаний моей специализации, затем магическое тестирование на контроль, а после изнуряющая трехчасовая схватка с иллюзорным оппонентом, который из меня все соки выжал. Не помню, как добралась до дома, но очнулась уже на рассвете с измененной печатью на лопатке, на которой ярко светилась цифра «81». Я не померла и могла безудержно радоваться такому счастью.

Действительно, случалось, что на арене маги умирали, но это было связано не столько с испытаниями, сколько с тем, что волшебники использовали запрещенные допинги. Такое не прощается никому. В Совете с этим все очень строго.

Мне и с моим семьдесят девятым прекрасно жилось, но мама заявила, что в нашей семье у всех уровень не ниже восьмидесятого, поэтому нечего лениться. Пришлось выполнять просьбу матери, иначе она бы меня за уши на арену притащила. Уж я свою родительницу хорошо знаю. Уровень — это возможность, до которой маг может развить свою силу. Мне при рождении поставили восемьдесят четвертый! И теперь моя маменька не успокоится, пока я до этой отметки на шкале не доберусь.

Самыми могущественными считаются маги с сотым уровнем. Но даже с нашими новыми технологиями и обширными знаниями во всех сферах таких субъектов можно по пальцам одной руки пересчитать. Не знаю, почему архимагов так мало, наверное, дело в наших богах, которые боятся быть свергнутыми столь могущественными волшебниками. Большая часть магов не может перейти рубеж шестидесятого уровня, небольшое количество добирается до восьмидесятого-восемьдесят пятого, это уже мои возможности, и лишь десятки обладают врожденной шкалой с отметкой выше этих показателей.

— Нея, очнись. — Я почувствовала легкий удар по стулу, заставивший меня резко повернуться к своей подруге Рамире, которая сидела сразу за мной.

— Что? — шепотом спросила, стараясь не привлекать к себе внимание профессора.

Он хоть и бубнит свои лекции, словно у него проблемы с дикцией, однако спрашивает все — чуть ли не до запятых. Благо мой интерком записывает все излияния седобородого старика, а то ничего ведь не слышно. А я сижу на третьей парте и не страдаю тугоухостью.

— Ты сегодня идешь на вечеринку к Фиру? Говорят, что там все будут. — Подруга широко улыбнулась, а ее неоново-голубые, ослепляющие своим светом глаза затянула мечта о встрече с первым красавцем университета Фиромом эл Гави. Он был сыном нашего декана и занозой в заднице всех профессоров, потому что парень не стремился получать знания, предпочитая клеить девушек и устраивать вечеринки в своем доме. Он жил один. Точнее, с отцом, но если учитывать, сколько работает наш декан, нетрудно догадаться, что дома он появляется от силы пару раз в неделю.

— Все, кроме меня, — тихо, но уверенно ответила я, краем глаза наблюдая за профессором. С Бетрисом всегда нужно быть начеку.

Интерком ровными черными печатными буквами заполнял текстовый документ, не упуская ничего, даже нередких отступлений и вздохов лектора. Что ж, придется немного отредактировать функции набора текста с голоса, а то так я много чего лишнего начитаюсь.

— Почему? — яростно прошипела вопрос блондинка, повысив голос и недобро посмотрев на меня.

— Потому что я не хочу смотреть, как ты пускаешь на него слюни, — спокойно ответила, нервно постукивая пальцами по деревянной крышке парты.

Лекционное помещение было наполнено светом, но в нем не чувствовалось жизни. Скорее наоборот. В большинстве аудиторий университета стояли смертельная скука и гробовая тишина, а каждое слово отражалось от стен и расходилось пугающим эхом, от которого волосы на затылке дыбом вставали. Брр!

Не знаю, кто именно проектировал это здание, но здесь везде было эхо, единственное, что осталось без его внимания, — уборные. Да, если бы еще и там слышались отзвуки всех издаваемых в процессе физиологических отправлений звуков, то, боюсь, у некоторых представительниц слабого пола случались бы нервные срывы.

— Я не… — Голос подруги вновь повысился, и многие студенты недобро глянули на нее. — Я не пускаю на него слюни, — намного тише запротестовала она, испепеляя меня неоновым светом своих глаз. — Я созерцаю его как объект искусства.

— Мира, я просто считаю, что Фир не тот, кто тебе нужен, — высказала свою точку зрения, от которой подруга стала багроветь. Началось… Влюбленная полуфея — настоящий геморрой. — Он же попортил половину девчонок в университете.

— Неправда. На него просто наговаривают те, кому он отказал.

Спорить с Мирой было бесполезно, она настолько зациклилась на Фире, что переубедить ее было бы не под силу даже магу сотого уровня пси-телепатии.

— Хорошо, раз ты так считаешь, — пошла я на попятную, внутренне поражаясь наивности девушки. Она магичка семидесятого уровня силы и не может раскусить парня, который едва перебрался на отметку пятьдесят восьмого. Рамиру даже преступник сможет убедить в своей невиновности, если правильно придумает жалостливую историю. Характер Фира ясен всем, кроме Миры. Она настолько добра и простодушна, что ее сможет обмануть даже школьник. За это я и люблю свою подругу. Она — лучик света в наше мрачное время. Вот если бы доказать ей, что Фир бабник… но Мира не поверит, даже если он ей сам это скажет… Любовь действительно слепа. И делает многих людей слепыми, одурманивая голову розовым туманом.

Через пять минут последовал новый удар по железной ножке стула.

— Ну пойдем со мной. Я не хочу идти одна. — И неоновый свет надежды обрушился на мою твердокаменную уверенность, сминая ее как бумажный листок.

М-да… если Мира была наивной, то я была скорее мягкотелой, когда подруга просила меня о чем-нибудь… Нужно с этим что-то делать, так больше продолжаться не может.

— Хорошо, только забегу переодеться и Семура предупрежу. — Я снова сдалась под напором девушки.

Это уже стало традицией: если Рамира чего-то не получает от меня, включает свое обаяние на всю мощность, и я таю, не зная, как противостоять настойчивости подруги. Она может из меня веревки вить. Но как бы прискорбно это ни звучало, я люблю эту фею, как сестру. За то время, что мы знакомы, Рамира стала членом моей семьи, который всегда знает, как поддержать, что сказать в нужный момент или же, наоборот, где промолчать, ожидая окончания бури.

— Отлично, — хлопнула она в ладошки, и этот громкий звук, отразившись от толстых стен, дошел до профессора.

Миот Бетрис резко поднял голову, махнул папкой с текстом, и она, будто приговор, с шумом опустилась на стол, заставив каждого из нас вздрогнуть и сжаться. Но стоило ему опустить квадратные большие очки на кончик носа, орлиным взглядом выискивая виновника, как нас всех, и Миру в частности, спас громкий звонок. Все расслабленно вздохнули. И спустя мгновение студенты уже мчались прочь из стен альма-матер навстречу приключениям и отдыху.

Когда я вышла из университета, счастливый вздох удовлетворения сорвался с губ, а глаза закрылись от наслаждения. Наконец-то все закончилось! Теперь можно с чистой совестью выбросить из головы насущные вопросы и сдаться в теплый плен выходных. Сегодня на улице было прохладно. Сильный беснующийся ветер растрепал мои волосы и распахнул полы черного атласного пиджака. Холод пробежал по коже и, будто юркая маленькая змея, забрался в самое сердце.

Подойдя к стоянке, я показала свой жетон с двенадцатым номером на гладкой поверхности пластика, и моя машина материализовалась передо мной прямо на дороге. Родители на совершеннолетие купили мне элегантный быстрый серебристый автомобиль, о котором я так давно мечтала. Плавные линии, мощный мотор, передний привод, шесть видов защитной и отражающей магии, солнечные накопители энергии… Сказка! Подарок поистине потрясал своим великолепием. К тому же в большом городе, коим является Нортон, легче передвигаться на личном транспорте, чем трястись в автобусах или мини-трамваях.

Если раньше машины работали на бензине или электричестве, то теперь из-за желания защитить природу любыми средствами ученые создали двигатели, работающие на магии. Машине нужно не так много энергии мага, чтобы двигаться. А благодаря новому топливу мы сохраняем экологию и не вредим друг другу. Очень сильные и богатые волшебники могут позволить себе в машине портативный портал, но это вещь исключительная. Чтобы достать хотя бы один такой, необходимо иметь связи или очень сильный источник магии.

Но есть расы, которые не могут похвастаться владением магической энергией, поэтому для них было решено создать кристаллы с накопителями. Вставляешь такой в разъем вместо ключа и ездишь без проблем целый месяц. Обычно кристаллы продаются целым набором — двенадцать штук. Удобно, практично и малозатратно. Отличный подарок для немагического друга.

Я выехала на дорогу, виртуозно маневрируя между линиями машин. До дома Семура около десяти-пятнадцати минут езды. Он предпочитает жить в собственной квартире, считает, что так он ближе к людям и более защищен от несанкционированных атак. В чем-то здесь есть логика, но желания кузена иногда ставят меня в тупик.

Чтобы учиться в Зенесском университете на чтеца, мне пришлось покинуть родное графство и уехать за тысячи миль. Вот только родители наотрез запретили снимать квартиру в городе, сказали, что раз в Нортоне находится мой двоюродный брат и страж в одном лице, я буду жить у него. Железная логика.

Сказать по правде, Семур поддержал затею своих дяди и тети, согласившись, что так действительно лучше и, главное, безопаснее для меня. М-да… родня быстро спелась. Мой двоюродный брат — детектив и страж, работающий в местной фракции правоохранительных органов, которая находится в Нортоне. Семур — маг восьмидесятого уровня с силой криокинеза. Он способен управлять льдом и холодом, может создавать ледяные фигуры, колонны, ледяные горки, понижать температуру.

Университет находится на территории оборотней, королем которых является жестокий и любвеобильный Аарон Рамос. Но сами ликантропы предпочитают название «вожак стаи» или «вожак клана». Их власть распространяется на всю империю. Но если университет находится под властью Аарона и его подданных, то жилище Семура и фракция, в которой он работает, на нейтральной территории, что не может не радовать многих из нас и меня в том числе.

Поднявшись на десятый этаж новостройки, я достала ключи из сумки и вошла в просторную светлую квартиру. У Семура довольно приличная зарплата, ведь стражи и детективы — это наша опора и защита. Во время войн именно стражи первыми отправляются в бой, сражаются за свою Родину, не жалея сил и крови. Они отбираются из сильных и целеустремленных юношей, которые имеют большой магический потенциал. Военная академия прославилась на все материки, ведь только ее выпускники владеют всеми видами оружия и с легкостью комбинируют магию и военное снаряжение.

Наша трехкомнатная квартира построена в удобном стиле минимализма. Семур много времени проводит на работе, практически поселился там, настоящий трудоголик, и если бы я не вытаскивала его из отдела, клянусь, вскоре графа перевели бы в госпиталь из-за обезвоживания и недосыпания.

Сем выделил мне просторную комнату рядом со своей. Изначально он хотел сделать там личный кабинет, но нарисовалась его двоюродная сестрица, и планы резко изменились. Правда, я бы не сказала, что Семур сильно расстроился но этому поводу. Он страдает синдромом гиперопеки, которая после гибели его родителей направлена исключительно на меня. Поэтому кузен всегда должен знать где я, с кем и когда вернусь домой. Временами такой тоталитарный режим выводит меня из себя. Но мы с Семом всегда помогаем друг другу и поддерживаем в трудные минуты. Мы единственные дети в наших семьях и стали дружнее, чем просто кузина и кузен.

Вот уж почти три года я проживаю у Сема. Сначала было сложно и непривычно. Он — холостой парень двадцати пяти лет, полный сил и стремлений, я — юная, немного наивная и чрезмерно ленивая магичка из титулованного рода, привыкшая к тому, что за нее все делают слуги. Да, сейчас я сильно изменилась. Вранье, что люди не меняются, просто им для этого нужен катализатор — событие, которое заставит их изменить свою точку зрения.

Для меня этим событием стал переезд, во время которого я сама должна была обо всем заботиться. Сем… да, он старше на шесть лет, но работа поглотила его целиком. Он прятался от действительности, потому что даже спустя четыре года после трагедии Семур еще страдал из-за потери родителей. И не только он, это стало шоком для всех в семье, особенно для бабушки и дедушки. На какое-то время известные и влиятельные члены королевства Илэйзы просто исчезли из поля зрения общественности, закрылись в родовом замке и никого в свою жизнь не пускали. Но и сейчас… прежними им уже никогда не стать. Никому из нас не стать прежним.

Если бы я не научилась готовить, следить за порядком и наполнением холодильника, боюсь, я бы не дожила до своего двадцатилетия. Но книги по кулинарии и воспоминания о том, что делала наша кухарка, сделали из меня не гения кулинарии, разумеется, но вполне умелого повара. Я постоянно приносила обед и ужин Сему на работу, где меня уже считали своей. Надо же было как-то заставить вредного кузена есть, а так он уже не мог отвертеться.

За это время моя комната обросла личными вещами и превратилась в крепость. Здесь имелась небольшая кровать-полуторка с атласным сиреневым постельным бельем и черным покрывалом, на котором лежали пять маленьких пуховых квадратных подушек. Напротив кровати стоял деревянный темно-коричневый комод, а слева от него прямоугольное зеркало во весь рост. Справа от комода располагались письменный стол и кожаный офисный стул.

Все это пришлось покупать уже в Нортоне, потому что тащить из графства необходимые предметы слишком тяжело, да и энергозатратно. Пользоваться дедушкиным порталом не хотелось, ведь он только для крайних случаев. К тому же в Нортоне хорошие мебельные магазины, представители которых в рекордные сроки все привезли и собрали.

Моя спальня выкрашена в теплый бежевый цвет, на стенах висят таблицы, ноты для скрипки и неумелые рисунки — пейзажи и портреты. Сем говорит, что мне стоит развивать не только музыкальный талант, но и художественный, однако я считаю, что он просто льстит своей единственной кузине… или страж совершенно не разбирается в живописи.

Быстро сняв студенческую форму, я достала из комода несколько комплектов одежды и стала раздумывать. Я не хотела привлекать к себе излишнее внимание, но и выглядеть глупо тоже не желала. Извечная дилемма каждой девушки: «Что надеть?» Через пару минут остановила свой выбор на фиолетовой тунике и черных лосинах. Может, фигура у меня и не подходит под общепринятые стандарты, и ноги немного полноваты, но черное должно стройнить.

Переодевшись, перекинула волосы на одну сторону и немного завила их. Посмотревшись в зеркало, оценила свой внешний вид. Ничего вычурного, неброско, но и не наряд серой мыши. Вполне достойно, чтобы идти на вечеринку к известному Фиру эл Гави.

Я довольно симпатичная: невысокого роста, с алебастровой кожей, выразительными фиолетовыми глазами (они — моя гордость и фамильное наследие), аккуратным маленьким носиком и чуть полноватыми розовыми губами.

Но прежде чем идти на вечеринку, нужно связаться с Семуром и сообщить о моем выходе в свет. Иначе страж будет страшно зол из-за моего самовольного побега. А у меня сейчас совершенно не было желания ссориться с кузеном. К тому же, если его предупредить заранее, обычно Сем ведет себя миролюбиво.

Набрав его номер на интер-лэпе — уменьшенной копии интеркома размером с ладонь с некоторыми дополнительными функциями, которую я обычно ношу как браслет, — стала ждать ответа. Через пару секунд передо мной появилось лицо уставшего хмурого кузена, к щеке которого прилипли его собственные черные волосы. Нужно сводить парня к парикмахеру, а то он жутко оброс, так, что глаз не видно.

Сама я его стричь не стану, одного раза хватило. Сем мне тогда чуть руки не оторвал, потому что, увлекшись, я потеряла чувство меры, и в итоге кузен три месяца ходил со стрижкой «под ежика».

— Нея? Доброе утро. — Семур отлепил волосы от щеки, провел руками по лицу, стирая признаки усталости, и криво улыбнулся.

— Скорее, вечер, Спящий принц. Уже половина восьмого.

— Да? — Кузен перевел озадаченный взгляд лавандовых глаз влево. — Действительно. — Страж нахмурился. — Как быстро пролетело время. Ты что-то хотела? Или просто соскучилась?

— Я ухожу на вечеринку к Фиру. — От звуков имени сына декана мое лицо исказила гримаса отвращения, губы недовольно сжались в тонкую полоску. — Буду поздно. Ты во сколько сегодня домой вернешься?

— Только утром. У меня смена и три нераскрытых дела… — Семур тоже скривился и тяжело вздохнул. — Развлекайся, но, пожалуйста, ничего там не пей. Я не хочу потом смотреть на тебя в криминальной хронике.

Как всегда, Сем излучал тонны оптимизма. Как он стражем работает при таком отношении к жизни? Хотя к своей профессии кузен относится очень серьезно, поэтому не удивительно, что у него в отделе самая высокая раскрываемость преступлений. Я очень горжусь братом, ведь у него — истинное призвание.

— Хорошо, обещаю, что буду себя вести, как подобает истинной леди, — закрыв глаза, проговорила я и скрестила пальцы за спиной.

— Ага, так я тебе и поверил. Ну иди, веселись, студентка, — ухмыльнулся кузен и отключился.

Вот и поговорили.

На вечеринку пришла целая толпа народа. Пробиваясь между студентами и их друзьями, я отыскала Миру. Она стояла в сторонке, осматриваясь вокруг, будто кого-то разыскивала. К счастью, подруга сильно выделялась на фоне остальных благодаря своему ярко-голубому короткому платью. Девушка очень эффектно смотрелась в нем. Бархатистая кожа цвета спелого персика сильно контрастировала с неоновыми глазами и ослепляющим цветом роскошного платья. За спиной Рамиры искрились полупрозрачные тонкие крылья, как у стрекозы.

Девушка была полуфеей из семьи лесных Джессингеров, обожающей природу и всегда оберегающей ее от вандалов. Джессингеры тесно общались с друидами и шаманами, помогали им советами и подсказывали, где лучше найти то или иное растение. От матери Хильды девушке достались невысокий рост и крылья, благодаря которым она летала. Но недолго. Из-за смешанной крови подруга не могла уменьшать свое тело, как делали ее мама и многочисленные родственники. Зато крылья были очень красивыми и добавляли шарма. При желании они втягивались под кожу, и на лопатках оставались четыре вертикальные полосы.

— Привет, — нервно, но радостно улыбнулась Мира, сильно обняв меня за шею.

Хоть и полуфея, Рамира все равно была выше меня на четыре сантиметра. Однако, учитывая, что девушка постоянно ходила на каблуках, разница ощущалась сильно. Я же, несмотря ни на что, предпочитала удобство и комфорт.

— И где твой объект искусства? — оглядела я присутствующих, поднявшись на носочки и максимально вытянув шею вверх.

Фира нигде не было, но это не мешало окружающим веселиться на полную катушку. Возникало такое чувство, что хозяин им и не нужен. Для большинства присутствующих главное — наличие бесплатного алкоголя и еды, а остальное неважно. Музыка, танцы, выпивка и магия. Да-а-а… прекрасно — страшное сочетание. Обычно такое заканчивается вызовом стражей и жалобами от соседей. Повезло, что дом стоит далеко от дороги и никто не слышит постоянный шум и вопли захмелевших студентов.

— Он еще не приходил. — На меня посмотрели грустные оленьи глаза, наполненные печалью и скорбью.

Да, Мира любит драматизировать. Это один из ее многочисленных талантов.

— Он решил пропустить собственную вечеринку? Экстравагантно, — флегматично отозвалась я, прислонившись поясницей к деревянной тумбочке.

Дом у нашего декана оказался большим, светлым и обустроен был со вкусом. Здесь все кричало о достатке хозяина и его положении: золото, драгоценные камни, редкие картины и многое-многое другое. Строение, выполненное в романском стиле и говорящее об изысканном и утонченном вкусе хозяина. Внутри многое было сделано из дерева различных пород, благодаря чему возникало чувство, будто ты находишься в зачарованном доме, которым владеет кто-то из феерических сказочных персонажей. Но главной гордостью декана являлась коллекция спиртных напитков, которые он собирал по всему миру. Вот только с каждой вечеринкой редких бутылок становилось все меньше и меньше.

Интересно, как все происходящее Фир объясняет своему отцу или ему все сходит с рук? Если да, то я сильно разочаровалась в мистере эл Гави. Как ему можно доверять руководство факультетом чтецов в одном из самых почитаемых и уважаемых университетов мира, если он не в силах совладать с собственным сыном? Абсурд да и только.

Громкая музыка, потные, извивающиеся в такт тела, крики, веселье и страсть. Помещение пропитала сексуальная энергия, и это по большей части было заслугой двух инкубов и суккуба, прибывших к нам с двух закрытых островов: Окети — пристанища инкубов, и Дейдра — места обитания суккубов.

Все, как намагниченные, не отводя глаз, наблюдали за их древним эротическим танцем, больше напоминающим занятия любовью. Как и остальные, я не могла противиться этому зову. Такова магия тех, кто питается сексом и источает чистый секс.

Взгляды — глаза в глаза, приоткрытые губы, тяжелое дыхание… Парни прижались бедрами к девушке, имитируя сексуальный акт волнообразными покачиваниями и резкими движениями тазом. До нас доносились шепот и редкие стоны, заставляющие всех вокруг сходить с ума от желания. А еще — алые взгляды трех секс-символов.

Они питались от нас, поглощая похоть, разбуженную в гостях. Мы сгорали от страсти, наши тела пылали, будто тысячи звезд, плавились, не позволяя нам прийти в себя. Жар поглощал толпу, разрастался, словно снежный ком, подминал всех под себя. Очередной протяжный стон — и мужчины закатили глаза от удовольствия. Движения были сопряжены с тактами музыки, поэтому всем удавалось угадывать новые толчки бедер и будоражащие стоны. Низ живота стянуло давящей приятной болью, и я с силой сжала бедра. Так хотелось разрядки, чтобы боль хоть немного унялась, ослабила свою хватку.

Да-а-а… завораживающее и слишком интимное зрелище. Я густо покраснела и сделала все, чтобы не смотреть на извивающиеся тела, но это было трудно. Их страстные порывы будто выжгли все у меня в мозгу, и даже когда я закрывала глаза, картинка продолжала мелькать перед моим затуманенным взором.

Но вдруг в одно мгновение вся многоцветная иллюзия взметнулась, будто взорвавшиеся конфетти, и осыпалась цветной пылью нам под ноги. Словно кто-то переключил каналы, возвращая гостям возможность думать и не капать слюной на дорогущий паркет декана факультета. Вряд ли ему понравятся такие лужи.

— Вижу, что представление вам по душе, — чувственно рассмеялся Фир, появившись на небольшом возвышении, чтобы все могли видеть его фигуру. Зал взорвался от улюлюканий и свиста. От шума у меня даже уши заложило.

Уж чего у Фира не отнять, так это внешности: высокий поджарый шатен с серо-зелеными глазами и лицом, которое может привлечь практически любую девушку в возрасте от тринадцати до тысячи. Но на мой вкус Фир слишком смазливый, эдакий плохой мальчик с деньгами — не более, но и не менее. Он умел говорить и завлекать, что-то мне подсказывало, что в предках у него затесался инкуб, поскольку простые маги на такое не способны.

— Поблагодарим наших заморских гостей и ПРОДОЛЖИМ ВЕСЕЛИТЬСЯ!!! — Толпа вновь дружно поддержала величественный клич хозяина фуршета.

И — новое начало.

Честно, у меня уже голова стала болеть.

— Можно пригласить на танец самую привлекательную фею Нортона? — Фир подошел к нам и протянул руку Рамире. Его губы растянулись в игривой ухмылке, которая действовала на множество девушек как афродизиак.

Подруга была в прострации. Она уставилась на парня, открыв рот и явно удивляясь такому предложению. Я несильно пнула полуфею, понимая, что, если Рамира сейчас откажется, всю оставшуюся жизнь будет жалеть об этом. Ну, может, не целую жизнь, однако пару недель подруга точно вздыхала бы по упущенной возможности.

— Разумеется. — Надо отдать Рамире должное, она быстро пришла в себя и грациозной походкой от бедра направилась за предметом своих девичьих грез с гордо поднятой головой. М-да… настоящая романтика… Интересно, и когда я стала такой циничной? Не знаю, видимо, пошла в отца. А может, дело в обучении, и я слишком свыклась с ролью будущего чтеца. Много неутешительных вариантов.

Я предпочитала не пить много, поэтому спустя пару часов в моей руке покоился полупустой фужер с шампанским, которое я медленно потягивала. Пить чтецам не положено, ведь нам нужно полностью контролировать себя и свои эмоции. А мне так тем более. Стихийная магия, к которой у меня природный дар, не любит осквернения тела носителя. Зато обожает мстить жуткой головной болью и страшнейшим похмельем, от которого хочется помереть.

На банкете в честь окончания Школы стихий парочка не совсем адекватных одноклассников заменила сок на нашем столе на гномий самогон и эльфийское вино. Вот только, боясь разоблачения, эти умники замаскировали свою проделку и поставили отражатели. В итоге наш стол напился так, что мы потом три дня не могли встать с постели. Директор Школы стихий вынес обвинительный вердикт двум умникам и оставил их еще на один год обучения.

Я же те кошмарных три дня была похожа на труп. Все болело, голова раскалывалась на тысячи частей, меня тошнило, а моя стихийная лисица была готова прибить меня, так как тоже мучилась от похмелья. После этого я всегда проверяла напитки вторым зрением, чтобы в очередной раз не нарваться на остолопов.

Я наблюдала за Рамирой и Фиром. Они хорошо смотрелись вместе — противоположности, которые дополняют друг друга. Переведя взгляд чуть влево, поняла, что за этой парой наблюдает не только моя скромная персона. Две красивые девушки-магички с такой ненавистью и завистью смотрели на полуфею, что всем вокруг было понятно, чем может закончиться дело. Если бы девицы обладали предрасположенностью к ментальной магии, то моя подруга была бы уже хладным трупом. А будь они заклинателями… даже представлять не хочу последствия. Тут бы уже целый отряд чистильщиков появился, чтобы убрать останки моей подруги.

Сейчас Миру будут бить… или чуть позже. Но я сомневалась в том, что подруга справится с этими носительницами древней эмоции, имя которой ревность. Одну ненормальную полуфея еще бы вполне смогла осилить, но когда на тебя нападают две эмоционально нестабильные девицы шестьдесят пятого уровня силы… С такими не всегда можно справиться мирными методами, которых придерживается Рамира. Пацифистка — это про нее, она даже насекомых жалеет, а тут люди.

Песня закончилась, и девушки единым строем двинулись вперед — в глазах огонь, на устах оскал. Не самое приятное зрелище. Они сейчас больше были похожи на борзых, почуявших жертву, чем на магичек. Что ж, будем выручать подругу, пока она не влипла в неприятности. Так и знала, от Фира эл Гави ничего хорошего ждать не приходится. Одни проблемы от внимания этого бабника.

Я решительно двинулась наперерез двум блондинкам, в голове мгновенно созрел план по спасению утопающей. Пересекла невидимую линию, мои пальцы ослабели, тело врезалось в тела ревнивиц, и игристое вино «волею судеб» пропитало платье одной из девушек.

— Мне так жаль! — воскликнула я, с силой растирая игристое вино по ткани. — Простите меня, я такая неуклюжая! — Главное, сделать виноватый вид и говорить тоненьким голоском. Обычно всегда срабатывало. — Сейчас исправлю. — Я и слова не давала вставить потерпевшей, постоянно ее перебивала и делала магические пасы. Разве мне нужно ее слушать? У меня сейчас задача более важная — не рассмеяться в голос.

Взмахнув рукой, применила аэрацию, от чего платье затрещало по швам и стало держаться исключительно на добром слове и одной тоненькой шелковой бретельке. Почти идеальное воплощение моих мыслей.

— Ах ты!.. Да ты знаешь, сколько стоит это платье?! — заверещала блондинка, придерживая ткань на груди.

— Простите меня, я так виновата, так виновата… Что же теперь делать? Мне так жаль! — И на этой ноте виновница разыгравшейся комедии удалилась, едва скрывая мстительную улыбку на губах.

Девушки покинули дом декана, так и не воплотив свой план в действие, а я получила массу удовольствия от сотворенного вреда. Все-таки во мне живет ужасный человек, совершенно испорченный, и он появляется каждый раз, когда кто-то пытается навредить моим близким. Я тогда становлюсь злой, опасной и безжалостной. И лучше мне на глаза в таком настроении не показываться, иначе за последствия не отвечаю.

— Что это было? — спросила Мира, когда Фир ушел за напитками и вернул мне подругу.

— Да так, решила развлечься, — довольно ухмыляясь, пожала плечами.

Не буду портить Рамире настроение, пусть повеселится. Эти девушки уже не вернутся. Я в заклинание добавила закрепитель, и теперь платьем разве что полы можно мыть. А по отдельности они не опаснее разгневанного хомячка.

— Да? Кстати, а я видела тех двоих, — вдруг вспомнила полуфея, радостно щелкнув пальцами. — Они учатся на зельеваров, кажется, первый или второй курс. Точно не помню.

А вот это могло стать проблемой. Зельевары — очень мстительные и злопамятные натуры. Они бесятся из-за того, что у них нет настоящей силы, которая живет во многих представителях мира, а им остается довольствоваться лишь зельями и травами. Нет, некоторые представители различных рас поступают на этот факультет вполне осознанно, у них истинное призвание, но таких субъектов мало.

Подавляющее большинство — завистливые и в целом неприятные личности, готовые совершить любую подлость, чтобы насолить или достичь собственной цели. Многие терпеть не могут зельеваров и даже не скрывают этого факта. У нас в университете была пара-тройка драк между чтецами, боевыми магами и зельеварами. Два факультета на один. После этого зельевары еще долгое время пытались всех отравить, но боевики поставили на второкурсников нашего направления защиту. И мы были им очень признательны.

Что ж, придется присматривать за этими первокурсницами, мало ли что взбредет в их непросветленные головы.

Я знала немного достойных представителей этой неприятной и весьма неблагодарной профессии. В юные годы у меня произошла стычка с зельеваром, который хотел отомстить мне за более высокую оценку моих способностей во время тестирования. Он подмешал мне трехпроцентный эликсир Вреницы, который на пару часов обращал выпившего в курицу. Вот только мои друзья сильфы успели меня предупредить, и в итоге злосчастный напиток отправился к адресату. Вот только я добавила несколько закрепляющих заклинаний стихии, и в итоге парень двое суток сидел в облике самки петуха.

Противник так забавно злился, психовал и хлопал крыльями, что все школьники чуть животы от смеха не надорвали. Пусть радуется, что вообще навсегда таким не остался, а то я особа мстительная и жутко злопамятная. Преподаватели тогда долго вспоминали мне этот фокус, однако ничего сделать не могли. Директор даже родителей грозился вызвать, но потом, когда понял суть проблемы, передумал. Все-таки детские шалости — это не его забота. У него таких подопытных несколько тысяч.

— Вижу, что у тебя с Фиром налаживаются отношения, — решила перевести тему, стараясь не разулыбаться от собственных воспоминаний.

— Ага, он такой… — Девушка не могла подобрать слов и вдохновенно подняла глаза к потолку. Потом сплела пальцы вместе и положила на них подбородок, словно в молитве, обращенной к Небесам.

Такая умилительная картина.

— Богатый? — подсказала подруге, не скрывая ухмылки.

Всегда любила подшучивать над Мирой или заставляла ее краснеть. Она такая забавная в эти моменты, словно разозленная белочка, которой только пушистого хвостика и рыжего окраса не хватает.

— Нет… ну то есть да, но я не это хотела сказать. — И девушка погрозила мне пальцем. — Он такой милый, добрый и чуткий…

Я бы описала его другими словами…

— Уверена, что мы имеем в виду одного и того же Фира? — выразила сомнение голосом и взглядом.

Он там ей любовное заклинание не нашептал во время танца? А то я ему быстро все выпирающие части тела законсервирую, чтобы не жульничал лишний раз.

— Да иди ты, — обиженно махнула на меня рукой Мира. — Я знаю, что он тебе не нравится, но между нами чувствуется связь. Тем более что я могу прочитать его истинные мысли. — И когда я глянула на подругу с улыбкой, она поправилась: — Могу, но не буду. Это неэтично.

— Разумеется. — Наивность наше все.

Спустя пару минут Фир вернулся, и Рамира вновь оказалась в объятиях своего избранника. Они кружились в великолепном медленном танце, наслаждаясь единением и привязанностью.

Я же в свою очередь внимательно наблюдала за парой. На лице Фира можно было прочитать множество эмоций: гордость, удовольствие, счастье, восторг. И каждая из них появлялась, когда маг смотрел на полуфею. Сын декана раскрывался на моих глазах, расцветал и демонстрировал свою истинную сущность. Он уже не был таким высокомерным мажором, каким казался всегда.

Может, между Фиром и Рамирой действительно существует незримая связь? Все-таки я поддерживаю идею, что у каждого из нас есть особенный единственный человек, который подходит только ему. Возможно, маг и полуфея являются такими людьми? Но даже если это так, то я все равно буду пристально следить за поведением Фира, приглядываться и оценивать угрозы.

К тому же такие скорые перемены невозможны, для этого нужно время.

На часах было уже около полуночи. Я жутко хотела спать, а от дрыгающихся студентов рябило в глазах. От активности гостей меня стало немного подташнивать. А может, это из-за шампанского, за которое мне мстит моя стихия?

Найдя в толпе Рамиру и ее нового «не знаю кого», я предупредила ее, что иду домой.

Если Мира решит дать «зеленый свет» своему эм… другу, то мне будет не под силу остановить наследницу фей. Что там мне, ее даже бронепоезд на задержит, если Рамира решится. В крайнем случае потом оторву парню все части тела, которые у него лишние, или прокляну на некоторое время. У меня довольно богатая фантазия, да и репутация соответствующая, так что Фиру лучше вести себя прилично. Иногда быть злюкой очень полезно для спокойной жизни и процветания.

— Ты уже уходишь? — Подруга не ожидала от меня столь раннего побега.

— Я устала, к тому же тебе не нужны мои советы. — Я стрельнула глазами на хозяина бала, Мира покраснела, даже ее крылья приобрели нежно-розовый цвет. Это было так мило…

Домой вернулась уже около часа ночи и единственное, на что оказалась способна — доползти до кровати. Да, прекрасное время отдыха…

В воскресенье все интеркомы и интер-лэпы сотрясла ужасная и неожиданная новость: «Этой ночью был убит известный миллионер и маг семьдесят третьего уровня Франко Хайд. Растерзанное тело плейбоя нашли в гостиничном номере отеля „Гранс“. Из достоверных источников нам стало известно, что это дело рук оборотня и главного конкурента погибшего Нагира Рамоса, младшего брата Альфы Ульбары. Стражи умалчивают об уликах и других подозреваемых. Детективом по этому головокружительному делу назначен лейтенант Семур Эмеральд».

Я чуть с кровати не упала, когда услышала сообщение. Никто такого не ожидал. Да, Франко и Нагир были конкурентами и не жаловали друг друга, но до убийства никто из них не стал бы опускаться. Все-таки не в варварском тысячелетии живем, нам знакомы цивилизованные методы улаживания конфликтов. О вечном соперничестве Хайда и Рамоса разве что глухой и слепой не знал. Да и те при желании нашли бы способ быть в курсе событий современного бизнеса. В наши дни пресса работает очень быстро, некоторые новости журналисты даже раньше стражей узнают, а это настоящий талант. Или проклятие? Для кого как.

Семур терпеть не может журналюг, потому что они постоянно перевирают факты. Однако у кузена есть парочка надежных помощников, которые рады отплатить стражу за поддержку, оказанную в нужный момент.

Не успев прийти в себя от шока, я узнала вторую сногсшибательную новость. Детективом по делу выбрали моего кузена. Да… думаю, он тоже не прыгает от счастья… Старший брат Нагира — Аарон Рамос, вожак стаи ликанов. Он и Сем учились в одной школе и были, ну как бы помягче сказать… они друг друга недолюбливали. Сильно. Об их баталиях я узнавала то из первых, то из вторых уст, что не радовало. Парни постоянно соревновались: кто сильнее, кто лучше и так далее. В общем, были самыми обычными подростками, которые постоянно искали проблемы себе на задницу. В большинстве случаев они их находили. Я знаю людей такого типа, как Аарон, их никто не жалует.

Рамос-старший являлся синонимом слова «проблема». Он постоянно светился в светской хронике, каждую неделю появлялся с новой пассией, которая разве что слюной не капала, когда шла рядом с этим плейбоем. Чаще всего девушки оборотня были однотипными: высокие, тощие, с кукольными идеальными личиками. Меня такие люди, как Аарон Рамос, всегда раздражали, они слишком высокого мнения о себе и никогда не слушают советов более мудрых личностей. Эгоисты с толикой нарциссизма и упертостью осла.

Наверняка Альфа сейчас рвет и мечет, и я не удивлюсь, если он заявится во фракцию, требуя отпустить Нагира. Бедный Сем. Бедная фракция. Черт, бедный Нортон, он же не выживет после буйства волка. Этот оборотень словно цунами — уничтожает все на своем пути и никого не щадит.

Мне срочно нужно позвонить кузену. Я знаю, что Семур мастер и никогда не поставит чувства выше дела… Но Аарон… Уверена, что он наверняка подумает об этом. К тому же у парня талант выводить окружающих из себя. Я бы сказала, суперсила, которая повергает людей в бешенство.

— Ты как? — сразу спросила я, когда кузен ответил на звонок.

Его лицо выражало крайнюю степень бешенства: челюсть сжата, скулы побелели, жилка на шее бьется, как сумасшедшая. Мои догадки оказались верными, вожак уже во фракции, что грозит лишь проблемами и психозами. Хорошо, что у Сема на работе есть штатный психолог. Сейчас представитель этой профессии необходим стражам, как воздух.

— Уже смотрела новости, — констатировал кузен, устало прикрыв глаза. Он потер лоб пальцами и затем нервно растрепал волосы. — Аарон еще с ночи тут ошивается, все нервы капитану вымотал. Если честно, некоторые сослуживцы подумывают об убийстве вожака ликанов. Их уже не останавливают ни межрасовый конфликт, ни даже возможная война с оборотнями.

— И я их не осуждаю, — фыркнула, прекрасно понимая, что стражи проявили чудеса сдержанности и контроля. — Зная Аарона, я удивляюсь, как он смог дожить до двадцати девяти лет. Настоящее чудо!

— Смешно.

— Я слышала, что вы ничего не говорите об уликах и других подозреваемых…

Мне как будущему чтецу было очень интересно расследование. К тому же это событие века, которое журналисты будут мусолить еще пару десятков лет. Все-таки большая продолжительность жизни не всегда есть хорошо. Убийство мага и бизнесмена, который не всегда добивался успеха легальными методами, — это сенсация! Здесь все закручено и загадочно, словно дорогой детективный роман. Это поднимало во мне волну любопытства и нестерпимое желание добраться до истины. Таковы все чтецы, нам нужна лишь правда, и ради ее получения мы готовы на все, даже на принуждение и шантаж. Да, звучит неэтично, но это реальность, нас создала такими природа. А против нее, как известно, не попрешь.

— Нея, ты же знаешь, я не могу обсуждать с тобой это. — Семур укоризненно посмотрел на меня, изобразив из себя строгого братца. Вот только у него этот прием перестал работать, когда мне исполнилось десять.

— Да, просто мне интересно, почему вы так уверены, что виноват именно Нагир? Учитывая криминальное прошлое Франко, у него достаточно недоброжелателей.

— Нагира задержали на месте преступления. Его руки были в крови. И еще — он отказался от чтения. Дважды.

— И-ди-о-от… — многозначительно протянула я, нервно постукивая указательным пальцем по нижней губе.

— Ага, поэтому Аарон и прискакал сюда, стоило только нам забрать его брата из номера отеля.

Если подозреваемый отказывается от чтения своей памяти, все считают его виновным и искать других подозреваемых уже не будут. Отказ — это фактически чистосердечное признание. Незаконно, разумеется, но все же так принято считать. Однако не факт, что именно Нагир убил Франко Хайда, все равно это слишком, даже для ликана. Они хоть и кровожадные, но за многие столетия научились держать свою звериную сущность под контролем. К тому же я всегда считала Нагира самым адекватным в семействе Рамос.

Интуиция подсказывала… нет, она верещала о своей правоте: «Здесь все не так просто!» А я привыкла доверять своим предчувствиям, они меня еще никогда не подводили.

— Все так плохо?

— Да, он чуть дверь не вырвал, рычал, угрожал, кажется, даже взятку капитану предлагал. В общем, вел себя как Истинный Альфа, у которого поехала крыша.

— Видимо, он совсем сошел с ума после ареста Нагира. И знаешь, он находится в своем праве.

— У меня до сих пор в ушах звенит и ноги трясутся. Сила Альфы дает о себе знать. Повезло, что фракция находится на нейтральной территории, иначе Аарон сюда всю свою кавалерию притащил бы и заставил отпустить Нагира.

— Я не удивлюсь, если они его ждали внизу.

— Это будет самое ужасное расследование в моей карьере. — Сем растрепал свои и без того торчащие во все стороны волосы и страдальчески застонал.

— Зато после него любое другое покажется несущественным.

— Если я доживу до окончания этого дела.

Нас прервал оглушающий дверной звонок.

— Извини, кто-то пришел. Повисишь на линии? — спросила Семура и оставила интерком на кровати, получив согласие кузена.

Завязав волосы в небрежный пучок, накинула длинный синий махровый халат и пошла открывать раннему гостю.

Стоило мне повернуть замок, как за ручки двери с силой потянули, и я чуть не выпала из квартиры. За дверью стояла высокая статная демоница с роскошной гривой красных, будто густая кровь, волос. Аристократически утонченные черты лица делали девушку первой красавицей, а разного цвета глаза не позволяли спутать гостью ни с кем другим.

Это была племянница императора Кенмоура, который правил легионами демонов Невланда. Вот только ничего, кроме злости и раздражения, принцесса не вызывала.

— Слушаю, — чопорно произнесла я, недовольно скрестив руки на груди.

Трель азро Пироно-Даол, младшая принцесса Невланда и чистокровная демоница, от которой меня уже начинало тошнить…

— Где Семур?! — Один глаз у девушки ярко-голубой, а другой серебристый, что свидетельствует о чистоте ее крови. — Я хочу его увидеть! — яростно потребовала принцесса и попыталась меня отодвинуть.

— А я хочу сессию на «отлично» сдать, — недовольно буркнула в ответ. — Он на работе, как и всегда, — резко ответила, испепеляя красноволосую взглядом. — Сем достаточно ясно дал тебе понять, что не приемлет отношений, которых ты требуешь. Прошло уже больше полугода, а ты все никак не отстанешь от моего кузена.

Нет, ну сколько можно? Ведь умная девушка, закончила Академию Крови и Пламени с золотой медалью, а все никак не поймет очевидных вещей.

— Я никогда не отступаю от своих целей. — Трель с вызовом уставилась на меня, пытаясь поджарить на месте, но у нее не получилось. Благо такими способностями огненная демоница не владела. Насколько помню, подобная сила — большая редкость среди жителей Невланда.

— В таком случае найди другой объект для приставаний. Семур уже влюблен и никогда не почувствует по отношению к тебе подобного.

Да, возможно, это жестоко. Но я не знала, как по-другому вдолбить принцессе банальную истину. Может, с транспарантом выйти? Нет, плохая идея. Не хочу из-за этого сидеть десять суток в изоляторе.

— И кто она? Я все равно лучше. — Трель гордо вздернула подбородок и сложила руки на внушительной груди.

— Поверь, это не так. Я не понимаю, почему ты до сих пор не влюбилась и не вышла замуж? Дядя ведь постоянно к тебе кавалеров подсылает. Причем они все из знатных семей. К тебе даже из других королевств приезжают, чтобы попытать удачи.

— Они не Семур. Они ничто.

Ну, рациональное зерно в ее логике есть. Семур в мире один, и с этим не поспоришь. И я только рада, что другого не имеется. Мой кузен специфическая личность, второго такого вредного и дотошного субъекта я бы не выдержала. Но я все равно безумно люблю своего двоюродного брата.

— А тот демон из Северного племени? Красавец, будущий герцог, воин. Чем не вариант?

Просто двери наших квартир находятся напротив друг друга, поэтому я всегда в курсе событий жизни Трель.

— Он слишком груб и считает, что женщина должна быть вечно беременной кухаркой без права голоса.

— Феминисток на него нет, они бы ему быстро мозги вправили, — неудовлетворенно фыркнула я, сдувая с глаз выбившиеся из резинки волоски.

— Тоже верно.

— Но, Трель, ты же красивая и видная демоница, тебе просто нужно пальцами щелкнуть, и табун парней упадет к твоим ногам. Присмотрись к своим ухажерам, может, кто-то тебе и приглянется!

— Я подумаю, но Семур все-таки самый красивый.

— Не буду спорить.

Трель повернулась ко мне спиной и, не прощаясь, вернулась к себе в комнату.

Можно вздохнуть свободно: какое-то время демоница не будет к нам ходить. Сем обрадуется такой новости.

Я вернулась к себе в спальню, меня все еще ждал разговор с кузеном.

— Кто приходил?

— Трель заходила, — загадочно улыбнулась я, задумавшись, на кого можно обратить внимание соседки в следующий раз. К принцессе частенько приходил генерал демонического войска Адрал де Эверест, который с обожанием смотрел на племянницу своего императора. Что ж, он стал бы неплохим выбором для Трель.

И с каких пор я начала заниматься сводничеством?

— Сколько можно, — простонал кузен, хватаясь за голову. — И чего она хотела?

— Тебя, — хмыкнула я. — Она тоже громко кричала, требовала и чуть не вырвала двери. Слушай. — Мне в голову пришла гениальная идея. — Нужно их с вожаком познакомить. Из них получилась бы идеальная нестабильная пара.

Хотя жаль Трель: в ней еще осталось что-то от нормальной разумной женщины. Не будем губить зарождающееся в демонице чувство адекватности.

— Не приведи демиурги. — Еще немного, и Сем начнет им жертвы приносить, лишь бы избавиться от назойливых и нервных посетителей.

Весьма трагично и печально.

— Мне нужно к экзаменам готовиться, удачи с Аароном и выпей успокоительное, пока тебя сердечный приступ не хватил.

— Ты такая заботливая, — криво улыбнулся Сем, отключаясь.

К экзаменам я не готовилась, вместо этого весь день провела в Сети, пытаясь отыскать какие-то сведения о Франко, Нагире и убийстве первого вторым. У этих парней были весьма неоднозначные отношения, но на публике они старались держать себя в руках. Помимо этого их несколько раз снимали в клубах, где предприниматели вместе пили и веселились. На некоторых фотографиях их не отличить от закадычных дружков: улыбка от уха до уха, мужские рукопожатия и смех.

Проанализировав картинки, я могла с точностью сказать, что маг и волк не притворялись, на тот момент они действительно были приятелями, которые иногда подшучивают друг над другом и вечно соперничают, что не удивительно среди парней.

В общем, ничто не предвещало беды.

Франко и Нагир занимались транспортировкой машин в разные империи. Хороший бизнес, очень прибыльный, но не всегда легальный. Помимо автомобилей оба парня занимались контрабандой — поторговывали с суккубами, инкубами и дроу. Эти три расы трудно назвать законопослушными. Их представители, скорее, являются синонимами к слову «криминал». Все их боятся. Им, разумеется, далеко до черных магов, некромантов и алхимиков, вот только жители трех островов редко ведут себя, как положено по закону. Хм… тогда убийство Франко выглядит еще более странным. Хайд и Рамос, по сведениям правоохранительных фракций — да, я взломала их сервер, надеюсь, что Сем об этом не узнает, — частенько работали вместе, хотя и стычки между двумя мужчинами никого не удивляли.

Что-то в этом деле не так. Все слишком гладко. И объяснение правдоподобное: миллионера убивает его конкурент, который отказывается от чтения памяти. Легче этого дела ничего быть не может. Оно фактически закрыто. Да, для многих. Но Семур так просто не успокоится, и Аарон, кстати, тоже. Если волк так уверен в невиновности брата, он предпримет все, чтобы доказать это правоохранительной фракции, Суду Трех, Совету и многим другим. Всем, кто станет сомневаться, а таких будет довольно много. Репутация у этой семьи не самая светлая.

И кто же знал, что я окажусь права сверх всякой меры? Чертова интуиция стихийника. Но об одном она меня не предупредила. О методах, выбранных Альфой для оправдания Нагира. Видимо, знать все невозможно. А ведь это упростило бы мою жизнь в разы.

Утро началось паршиво. Если не сказать хуже…

Я не выспалась, так как уснула около четырех утра, а сейчас на часах было лишь восемь. Глаза слипались, и, добираясь до ванной, я три раза споткнулась. А ведь никогда не ощущала себя неуклюжей! Затем разлила краску для волос. В итоге половина моей головы запылала насыщенным малиновым цветом. Хорошо, что хоть не в крапинку! А то кузен в юности любил с зельями экспериментировать. Повезло, что на дне ящика отыскалась баночка с обрати гелем. Я уже собралась и расчесывала волосы, вернувшие свой истинный цвет. На мне была обычная студенческая форма: строгая черная юбка, черный двубортный пиджак из шерсти, белая блузка и удобные балетки. По правде говоря, с моими пропорциями все пытались убедить меня носить туфли на высоченном каблуке, но я себе ноги ломать не намерена, поэтому эстетике и вкусу всегда предпочитала комфорт.

Около девяти в мою комнату ворвался смертоносный вихрь под названием Семур. Он демонстративно сложил руки на груди и буравил меня взглядом матерого надсмотрщика, пытаясь ввести в гипноз. Не вышло. Сонный и уставший организм подопытной отказывался подчиняться и вообще мне едва удавалось не закрыть глаза. Я хотела принять горизонтальное положение и поспать еще пару-тройку часов, чтобы вернуть себе позитивный настрой, а лучше вообще из кровати не вылезать пару дней.

— Что? — спросила после нескольких минут игры в гляделки, не понимая действий кузена.

— Она еще спрашивает, — закатил глаза страж. — Ты где вчера была? Вернулась в полвторого ночи. Мне сообщили, что тебя привезли на тонированном джипе. Оборотни. — Последнее слово он выделил особенно сильно.

— Как оперативно работают бабушки у подъезда, — пробурчала я.

— С темы не съезжай, я жду объяснений.

— Ты не поверишь, если я тебе расскажу, — устало вздохнула и хмыкнула, вспоминая, что Иллиус еще и руку мне поцеловал, когда мы прощались.

Странно, что об этом наше радио в шалях Сему не сообщило.

И я рассказала все: про Аарона и его заказ, про шантаж, условия и остальное. Выложила, понимая, что помощь квалифицированного стража и детектива мне необходима. Самостоятельно я это дело год буду расследовать. Наверное. Может меньше. Тем более что у меня совершенно нет опыта в подобного рода деятельности, а Сем столько лет этим занимается и прекрасно разбирается во всех тонкостях. К тому же я не смогла бы работать за спиной у кузена, ведь его доверие и поддержка очень важны для меня.

— И ты согласилась? — Кажется, брат стал сомневаться в моей вменяемости. — Я всего от Аарона ожидал, но такое мне даже в страшном сне не могло присниться… Изворотливый, гад, как и раньше, всего добивается давлением.

Если честно, я и сама сомневалась в том, что действовала рационально. А еще думала, что историю моей жизни пишет какой-то криворукий практикант без опыта работы и с явно больной фантазией садиста и маньяка.

— Семур, прекрати. У меня не было выбора. Либо согласиться, либо начинать все с начала, — резко прервала я нравоучения кузена. — Но давай в этой ситуации найдем положительные стороны. Если мне удастся прочесть память Нагира, его виновность или невиновность сразу станет очевидна. Ты и сам понимаешь, что его отказ — это не чистосердечное признание. Его могли запугать или шантажировать, опоить в конце концов. Я могу поговорить с теми, кто ни за что не откроется стражам, а ты расскажешь мне обо всех нюансах расследования и поможешь.

— Нея, ты предлагаешь мне совершить уголовное преступление. Я не имею права разглашать материалы по делу, а тем более помогать тебе и Аарону. — На имени оборотня Семур скривился, будто съел лайм целиком и запил апельсиновым соком.

От такого сравнения меня саму передернуло, а во рту собралась слюна.

— Сем, ты и сам понимаешь, что это самый лучший вариант развития событий. Взаимовыгодный бартер. К тому же, чем раньше мы закончим с этим делом, тем раньше Аарон успокоится и отстанет от нас обоих.

Семур раздумывал над моими словами, я видела это по его глазам. Мысли как ураган проносились в его голове, сменяя друг друга. Я чувствовала, что он колеблется и не знает, какое решение принять. Сем понимал, что мое предложение выгодное и даже в какой-то степени полезное, но установки ведомства не позволяли стражу согласиться со словами кузины.

Все-таки Семур очень правильный и законопослушный гражданин. Став полноценным стражем, парень сразу забыл обо всех студенческих проделках и перестал даже думать о нарушении правил. Первое время это меня сильно удивляло, ведь таких правильных личностей в природе не существует. А нет, оказывается, бывают исключения. Такие занудные и время от времени надоедливые исключения.

Но, какие бы противоречия ни раздирали Сема, я знала, что уже можно праздновать победу. Когда Семур в таком состоянии — выигрыш в моих руках. Я понимала, почему граф согласится: он не захочет оставлять меня в одиночку разбираться с Аароном, ведь у оборотня странный деспотичный характер, который не каждый выдержит. Уверена, даже жрецы и монахи после часа тесного общения с Альфой готовы были прибить парня первым попавшимся подсвечником. И знаете, их никто не осудил бы, а, возможно, и награду бы дали.

Я уверена, что могу в любом вопросе обратиться к своему двоюродному брату, и он всегда мне поможет. Возможно, с какой-то стороны мое поведение неправильно, кто-то наверняка все это осудит, но у меня просто не было выбора. Аарон отрезал мне все пути отхода, теперь избавиться от настойчивого ликана мне удастся только в случае, если оный сбежит из города, исчезнет в неизвестном направлении, отправится покорять Адский перевал — ледяной хребет, который погубил тысячи смельчаков, и пока еще никто не вернулся оттуда живым, — или его самого посадят. Но, зная, насколько Альфа зациклен на проблеме своего брата, сомневаюсь, что он испарится куда-то в ближайшие пару месяцев.

Кузен растрепал волосы пятерней и застонал от безысходности:

— Хорошо, твоя взяла, но я не хочу, чтобы ты участвовала в чем-то криминальном, и тебе придется постоянно отчитываться передо мной.

— Согласна, — обрадовавшись такой новости, я отдала кузену честь, чем вызвала гримасу отчаяния.

Сем был не в восторге от нашей договоренности. Я тоже не прыгала от счастья, но так или иначе нам теперь придется работать вместе, чтобы быстрее разобраться с запутанным кровавым делом Франко Хайда.

— И сообщи Аарону о нашей сделке. Я хочу обсудить с ним парочку нюансов.

— Ладно, главное, не забывай, что, нравится нам это или нет, он все-таки король целой нации. Очень злобной и злопамятной расы оборотней, — предупредила кузена, понимая его братский порыв позаботиться о юной и наивной мне.

— Вряд ли такое можно запросто забыть, — недовольно пробурчал Семур, поджимая губы.

И вот вопрос утрясен, можно смело приниматься за расследование. «Ага, — радостно констатировала я. — Вот только знать бы еще, с чего именно начинать».

Завтракать мне не хотелось, поскольку после разговора с Семуром кусок в горло не лез, поэтому решила ограничиться кофе. Уж лучше так, чем идти с пустым желудком. Тем более что сегодня мне предстоит отстаивать честь университета, поэтому лучше не есть.

Ох… денек предстоял долгий и тяжелый. И какой черт меня дернул тогда пропустить занятия по спецподготовке? Решила отоспаться… ага, теперь придется отрабатывать долг декану. Дура я, одним словом.

Кофеварка быстро сотворила волшебный латте, и я сделала первый обжигающе-ароматный глоток бодрящей жидкости. Как оказалось, зря.

— Аарон уже пытался соблазнить тебя? — Вопрос, который заставил меня поперхнуться кофе, испачкать стол и непонимающе уставиться на Сема. Нёбо обожгла горячая жидкость, заставив закрыть глаза от резкой боли и раздражения.

Что? Мне послышалось или Семур действительно спросил об этом? Не верю, что он задал такой вопрос. Хотя… в какой-то степени понимаю.

Аарон — кумир и мечта многих девушек, он никого мимо себя не пропускает. А теперь я работаю на него, чего этот оборотень добился путем шантажа и давления на моего любимого декана. Естественно, Семур обеспокоен сохранностью моей чести. Сотни женщин грезили о том, чтобы окольцевать вожака оборотней или хотя бы на ночь стать принцессой в его замке. Хм… бедные девушки, они даже не представляют себе, какой Аарон деспот и павлин. У меня этот самец не вызывал острого желания раздвинуть перед ним ноги, хотя не могу отрицать того факта, что феромоны и внешность Альфы вызывали во мне странные и приятные чувства, приторно-сладким привкусом оседающие на кончике языка. А его манящий аромат… Он мог вскружить голову любой, даже самой вредной и циничной женщине. М-да… тут сложно устоять, но так просто сдаваться тоже не дело.

— Нея, мне прекрасно известно, что из себя представляет этот оборотень. И я хочу быть уверен, что твоя работа с ним носит исключительно деловой характер, — спокойно объяснил свое любопытство кузен, внимательно наблюдая за моим лицом.

— Можешь не волноваться, Аарон довольно четко дал мне понять, что я не в его вкусе, — сухо и отстраненно отозвалась я, вытирая капли кофе со стола и рук влажным полотенцем.

Честно, если признаться самой себе, это меня все еще задевало и обижало. Да, я не эталон женской красоты, даже близко к этому не подхожу, но так заявлять о моих недостатках — признак невоспитанности и многолетней безнаказанности. Понимаю, что этому парню никто и никогда ни в чем не отказывал, особенно в сексе.

Любая девушка хочет чувствовать себя красивой и желанной, даже я, хотя и скрываю это стремление за цинизмом, приправленным долей скептицизма и язвительности. И как бы глубоко эти переживания ни сидели в моей голове и душе, я все равно не перестану мечтать о прекрасном принце и чистой любви, о мужчине, которому я буду нужна невзирая ни на что. Глупо? Скорее всего, но такова моя суть, от нее мне не скрыться.

Да, возможно, это слишком наивно и даже фантастично, но благодаря магии мне под силу слышать чужие мысли и ощущать переживания окружающих. И я вижу, как влюбленные пары смотрят друг на друга: с обожанием, не задумываясь о том, что остальные могут считать их не лучшими спутниками друг для друга. Любовь все еще самое желанное чувство на свете, о котором грезят все: механик, повар, страж или юная школьница с романом Барбары Уил в руках. В этом стремлении мы все равны, все едины и все обречены на вечные поиски своей пары.

Но если сердце требует светлого и прекрасного, то голова отлично осознает всю несбыточность этого и в который раз пытается доказать своему антиподу, что нужно прекращать мечтать. Вот только как же это сложно — прекратить фантазировать. Стихийники воздуха всегда отличались излишней мечтательностью, которая время от времени выходила нам боком. Поэтому и контролю нас обучают сразу, как только пробуждается магия.

Кажется, я слишком ушла в свои раздумья, потому что пропустила новый вопрос Семура. В подростковом возрасте всегда страдала расстройством внимания. И из-за этого часто получала замечания от мисс Жэл.

— Что? — переспросила, стараясь развеять розовый туман в голове. У меня разве что бабочки перед глазами не летали. Как приторно, аж противно!

— Нея, а что ты испытываешь к Аарону? Он тебе нравится? — И взгляд у Семура такой пристальный, будто он не со мной разговаривает, а подозреваемого допрашивает, причем с дотошностью, присущей только моему кузену.

Возможно, Аарон мне и нравится, но только когда молчит и не скалится во все тридцать два клыка. А еще лучше — вообще в замороженном виде.

— А я дала ему понять, что скорее пересплю с кентавром, чем с ним, — заверила кузена, вызвав у того облегченный выдох. Он был доволен моими словами, но в глубине его лавандовых глаз оставалось сомнение, которое страж отчаянно пытался от меня скрыть. Возможно, не поверил, что я не пала к ногам великого и ужасного короля? Но от чтецов, даже обучающихся, сложно что-либо скрыть.

— И он тебя не убил? — с улыбкой спросил Сем.

— Нет, будь он хоть трижды оборотнем и королем, я не позволю использовать себя как какую-то гетеру, — честно заявила, сложив руки на груди и гордо вскинув подбородок.

— Где только слов таких набралась… — последовало философское замечание. — Нея, просто я не хочу, чтобы он разбил тебе сердце, как всем тем, с кем встречался.

Тень пробежала по лицу кузена, будто он знал больше, чем говорил. Возможно, дело в прошлом Аарона и Сема? Что, если оборотень отбил у стража любимую девушку и бросил ее… или обидел подругу, которая осталась один на один со своим горем, безутешная и скорбящая по растоптанным мечтам и вере в настоящую любовь?

— Об этом можешь не волноваться. Если он что-то и разобьет, так это свою заносчивость о мою язвительность.

— Не забывай, он все же король.

— Не мой и не твой. И ему следует об этом помнить, — ехидно улыбнулась я.

Мы с Семуром договорились, что вечером он пришлет мне все материалы по делу Нагира, и я отправлю их Аарону. Но почему-то я не могла отделаться от мысли, что все идет не так. Не знала, почему и что? Моя жизнь перестала зависеть от меня и моих решений, теперь до окончания расследования всем руководил Аарон, беспринципный эгоист с манией преследования и желанием все контролировать. За тот короткий срок нашего знакомства я уже успела сделать неутешительные выводы: детская травма (возможно, дело в смерти одного из его родителей), сильная опека над братом (скорее всего, именно Аарон растил Нагира и теперь чувствовал вину за происходящее). Оборотень нуждался в полном подчинении подданных, и у него слишком явно выражалось стремление все и всех контролировать.

Весьма и весьма безрадостная картина предстала передо мной. Работать с таким человеком, значит получить стресс и стать нервной. Не удивлюсь, если к концу расследования я сделаюсь законченным неврастеником. Дожила…

Сегодня у нас ежегодные предэкзаменационные соревнования между чтецами всех университетов материка. Всего в этом мероприятии участвуют четыре высших заведения: Зенесский университет (наш), Академия Ариеса (вторая после нашего университета, там больше всего снобов, и они наши главные противники), Кариорская школа магии (самый позитивный и миролюбивый из всех вузов) и Университет Рах-Сашар (эти не от мира сего, там самая большая концентрация фриков). На самом деле Рах-Сашар специализируется на некромантии и черной магии, но чтение также является одним из основных направлений обучения.

Из-за моей пси-энергии и недавно полученного восемьдесят первого уровня силы меня приписали к команде нашего университета. Два года мне успешно удавалось избегать столь ответственного мероприятия, но в этом году декан сказал, что слишком опрометчиво и даже глупо с его стороны не использовать меня как борца за честь университета. Да, думаю, не стоит описывать, какими «добрыми» словами я плевалась целый час после официального зачисления в команду.

Обычно в состязаниях участвуют семеро чтецов, которые считаются самыми умными, сильными, главными претендентами на работу у королевы и так далее, и так далее. Да, я сильная, но все эти речевки, подбадривания и командный дух… это не мое. Я одиночка по характеру. Рамира в состязаниях тоже участвовала, она постоянно пыталась затащить меня хоть на одно соревнование (они не только межвузовские, но и внутри университета проводятся), но я отвечала категорическим отказом. Не мое, и все.

— Ты где была?! Декан тебя уже обыскался! — зашипела на меня Цира де Вай, самая умная девушка в университете и самый раздражающий своим надменным поведением чтец. — Начало через десять минут, а нам еще нужно повторить все действия и проверить слаженность коллектива! — Ее обычно каре-розовые глаза сейчас пылали как цветы фуксии и немного ослепляли.

— Я же пришла, в чем проблема? — сухо отозвалась, заплетая волосы в косу, чтобы не мешали.

Маги толпились в коридоре, не давая протиснуться к двери никому, даже участникам конкурса. Громкие крики, возгласы наших и чужих, а также недобрые и высокомерные взгляды студентов Академии Ариеса, которые считали себя чуть ли не детьми демиургов. Что б им жилось хорошо!

Давление со стороны окружающих заставляло меня волноваться, внутри все дрожало от эмоций, которые вырывались на свободу. Ладони похолодели и вспотели, предплечья и плечи покрылись гусиной кожей. Я быстро вытерла руки о юбку и одернула пиджак, пытаясь вернуть спокойствие.

Мне нужно возвратить душевное равновесие. И чего это я так разнервничалась? Странное ощущение волнения и страха не отпускало, будто не на соревнования шла, а как минимум на казнь. Желудок свело спазмом ужаса, от чего он сильно заболел, а голова начала раскалываться на миллион кусочков.

Университет украшали ленты, шары, магические искры и рисунки, которые сделали умелые руки наших первокурсников под неусыпным контролем Циры, жаждущей быть первой даже в этом.

— Проблема в том, что ты безответственно относишься к чести нашего университета. И если из-за тебя мы сегодня проиграем Академии Ариеса, я не знаю, что с тобой сделаю! — Эта нехорошая студентка ткнула своим длинным пальцем с не менее длинным ногтем мне в ключицу и больно впилась в кожу.

— Вот как придумаешь, тогда и угрожай, — хмыкнула я в ответ, недобро улыбнувшись и отодвинув ее руку от себя.

Цира имела восемьдесят четвертый уровень силы, а ее основной талант — апперцепция — считывание информации при касании предмета. Так можно узнать, откуда предмет, кто его сделал, кто касался. Довольно полезный дар для стражей, так что работать возможно или с ними, или на королеву. Но если не контролировать свою природную магию, есть шанс надолго отправиться в психиатрическую лечебницу или получить индивидуальный экземпляр защитного костюма, который покрывает все тело, оставляя лишь прорези для глаз, носа и рта. Не самое привлекательное одеяние. Я в таком три недели ходила, потому что случайно разнесла собственный дом. Костюм сковывает силу и позволяет хозяину ею управлять. Обычно его назначают детям, когда у них просыпается магия.

— Ррр! — От своего бессилия Цира зарычала на меня, всплеснула руками и подняла глаза к потолку. Наверное, богам молилась эта фурия с глазами цвета фуксии.

Благо, что ей не под силу убивать мыслью, иначе она уже половину университета изничтожила бы.

— И тебе того же. — Я махнула рукой вслед однокурснице, когда она рванула от меня к своей команде… то есть к нашей.

Я пошла вслед за ней, внимательно рассматривая потенциальных конкурентов. Некоторых из них я знала лично, с немногими поддерживала дружеские отношения, и лишь с двумя могла похвастаться крепкой дружбой.

— Кого я вижу! — театрально воскликнул Донахью из Университета Рах-Сашара.

Это был высокий худощавый парень с длинными сапфирово-оранжевыми волосами, глазами цвета пламени и вечной ухмылкой на губах, которая никогда не сходила с его самодовольного лица. Он являлся черным магом, который одновременно учился еще и на некроманта. Донахью считался одним из самых перспективных студентов университета и будущим придворным магом короля Байрона, управляющего самой темной империей в мире. Цирос слыл страшным и опасным местом, где всем заправляли черные маги, некроманты, маги хаоса, теневики и другие ужасные волшебники. Но их уважали, хоть и боялись до дрожи.

— Донахью, ты что, заблудился по дороге на остров суккубов? — скептически полюбопытствовала я, подходя к парню.

Донах рассмеялся, крепко обнял меня, поднял над полом и закружился вокруг своей оси.

— Давно не виделись, подруга. Ты смотри, как похорошела-то, от парней, наверное, отбоя нет. Со сколькими придется драться за свидание? — Донах поиграл синими бровями, явно издеваясь надо мной.

— Пока ты единственный, кто увидел во мне прекрасное и кроткое создание, — фыркнула я, улыбнувшись Донаху одним уголком губ.

— Да? Тогда переводись к нам, уверяю, парни за тобой толпами бегать будут.

— Эй, отстань от Санейры, пока не задушил девушку в объятиях, — подошла к нам сестра Донаха и вырвала меня из цепких рук своего брата.

Дора ростом с Донаха, только ее волосы светились чистым синим, а глаза пылали ярче сапфиров. Они были близнецами и принадлежали к древнему клану Арагонов, которые являлись хранителями силы и следили за тем, чтобы никто не имел больше, чем ему положено.

Стать сильнее можно, но для этого нужно сделать то, что карается смертной казнью и бальзамированием, которое не позволяет душе отправиться к демиургам. Это одно из самых страшных преступлений, наравне с умышленным убийством, незаконным полным стиранием личности и браконьерством.

Легальный способ увеличения означал добровольную передачу силы одним магом другому. Такое практиковалось, но редко, и на всех церемониях присутствовали представители Арагонов.

— Сто лет тебя не видели и жутко соскучились. — Теперь уже Дора с силой обнимала меня.

Все-таки у Арагонов слишком большие физические возможности! А я всего лишь магичка, мне и кости можно переломать.

— Я тоже соскучилась, но все время посвящаю учебе, — откинула я со лба выбившуюся прядь и грустно улыбнулась.

— Тебе необходим отдых! И сегодня ты идешь с нами гулять. — Только я собралась возразить, как Дора закрыла мне рот ладошкой. — Я не принимаю никаких отговорок! Разговор окончен!

— Дора, ты не меняешься, — хмыкнула я, пытаясь улыбаться не слишком широко, чтобы не поощрять поведение нахальной хранительницы.

— А зачем, если мне и так прекрасно, — фыркнула она в ответ.

— Эй, Нея, у нас соревнования через две минуты, нужно идти. Привет, Донах и Дора, но я увожу эту пропажу. — Рамира схватила меня за рукав пиджака и потащила к сцене.

— Еще увидимся, — прокричала я напоследок.

— Главное, не сбегай, мы все равно тебя найдем, — улыбнулся Донах, отсалютовав мне.

Меня посадили между Цирой и Рамирой, что не сильно радовало. Четверо остальных чтецов выглядели спокойными и расслабленными, они будто были уверены в нашей победе и не волновалась из-за этого. Ну, я впервые в этом участвую, им виднее.

Сейчас с речью выступал наш декан. Соревнования попеременно проводили то в одном вузе, то в другом. В этом году наша очередь.

— Добро пожаловать в Зенесский университет, — громко пробасил декан, заставив всех умолкнуть и внимать его словам. — Сегодня день дружеских соревнований между четырьмя ведущими школами материка. Целый год мы ждали этого знаменательного события. Но я надеюсь, что каждый из вас получит удовольствие и истинное наслаждение во время этого мероприятия. И да начнутся игры! — провозгласил он и хлопнул в ладоши, вызвав небольшой, но впечатляющий фейерверк искр и громкие крики студентов.

И началось…

Первым в числе соревнований было создание Шара Видящих. Он позволял видеть мысли каждого, сидящего в зале, но обычно выбирался один из приехавших гостей, и именно его идеи видели все команды и наши зрители.

В зале находилось около тысячи человек, которые с легкостью разместились в помещении. Все студенты хотели, чтобы победила именно их команда, даже я, признаюсь в этом самой себе, втянулась в действие и зажглась духом соперничества.

Я знала, что Дора и Донах все время пристально наблюдают за мной, и чувствовала — им нравится то, что они видят. В какой-то степени они тоже были моей семьей. Их отец женился на сестре моей мамы пятнадцать лет назад. Сначала близнецы на дух не переносили мое семейство, но потом, не знаю как, мне удалось завоевать их уважение, а после мы уже не могли жить друг без друга и постоянно созванивались и переписывались. Хранители были старше меня на два года и уже заканчивали обучение, но это слишком маленькая разница в детском возрасте.

Сем являлся нашим стоп-мастером, который пытался не дать нам нашкодить там или сям. А это, поверьте мне на слово, очень сложно. Удержать нас было практически невозможно. Время от времени Сему приходилось примораживать нас ногами к полу, чтобы мы никуда не сбежали и не повергли весь мир в хаос. Да… я росла вредным и чересчур энергичным ребенком, а вместе с близнецами… Страшно вспоминать, сколько всего мы переломали и наколдовали, когда вошли в силу. Соседи и близкие не знали, что с нами делать, а обычные методы запугивания и устрашения не действовали.

В первом конкурсе мы выиграли, чему я искренне радовалась и кричала, наверное, громче всех. Эти соревнования открыли во мне нечто странное, буйное и великое. Желание выиграть захлестывало, будто цунами в девять баллов, разрушая все преграды.

Следующим конкурсом стала передача мысли. Команда должна была построиться в линейку. Судья транслировал мысль первому в шеренге, он следующему, и так до последнего. Команда, которая в результате повторяла точную мысль судьи, побеждала.

Кажется, что читать мысли легко, но это не так. Когда все кричат и шумят, сосредоточиться сложно, внутренний голос заглушается ментальными помехами, а в голове полный сумбур. Все путается, и получается нечто немыслимо-странное, то, что не смог бы сказать или обдумать ни один нормальный человек. Концентрироваться нас учат годами, и даже после окончания учебы приходится постоянно тренироваться, чтобы не потерять этот бесценный навык.

— Сила — есть ответственность, — ответила Мира, так как она стояла последней.

— Верно! — Новый шквал аплодисментов и визг стоящих рядом со мной девушек.

Это все, конечно, очень весело, но я скоро оглохну.

И вот последний и самый сложный конкурс. Он включает в себя не столько магию чтения, сколько физическую подготовку, потому что здесь нужно бежать и соображать — желательно очень быстро. Это соревнование проходило на улице. Все покинули стены университета, чтобы сделать глоток свежего воздуха и выйти из душного помещения.

Конкурс походил на бег с заданиями. По всему пути было разложено семь шаров силы. Побеждала команда, которая смогла отыскать больше всего сфер.

— На старт. Внимание. Марш! — прозвучал выстрел, и я первой рванула за предметом грез.

Его очень хорошо спрятали, поэтому, чтобы отыскать небольшой шарик, придется попотеть. Включив свое второе зрение, которое позволяло видеть магические следы, стала осматриваться вокруг. Едва уловимая тоненькая ниточка фиолетового цвета тянулась к двухсотлетним кустарникам шиповника. Оглянувшись и посмотрев, чтобы за мной не было хвоста, подошла к кустарникам, стараясь не оставлять следов. Добравшись до места, опустилась на колени и начала медленно пробираться к шару. Это было ужасно, потому что я ободрала руки, благо додумалась снять пиджак и закатать рукава блузки, а то быть бы им безвозвратно испорченными.

— А ну-ка иди сюда. — Кончиками пальцев я почувствовала прохладный металл шара. Я бы аэрацией его вытащила, но пользоваться магией запрещалось. К сожалению. Чтобы у всех оказались равные возможности.

Осторожно, стараясь не расцарапать еще и лицо, стала подтаскивать шар пальцами. От усердия у меня выступил пот на лбу, и я высунула кончик языка. Но шарик даже и не думал вылезать из кустов, лишь закатывался дальше, исчезая среди листвы и шипов.

— Черт! — ругнулась сквозь сжатые зубы и глубже окунулась в кустарник.

Лицо разрезали несколько острых шипов, и я не сдержала болезненного шипения, сорвавшегося с губ, как у разгневанной кошки. Проведя пальцем по щеке, увидела капельки крови и прошептала заживляющее заклинание.

Заветный шар так близко. Я еще глубже залезла в куст, цепляясь волосами за шипы, и через мгновение в мою руку опустилась прохладная сфера, охлаждая разгоряченную кожу ладони.

— Ура! — радостно и расслабленно выдохнула я, поднимаясь с колен и отряхивая юбку и ноги от листвы, травы и грязи. Взглянув на наручные часы, поняла, что у меня осталось всего три минуты, чтобы добежать из леса до финиша, и нужно торопиться.

В который раз порадовалась, что надела балетки и теперь могла передвигаться намного быстрее, чем обычно. Рванув из последних сил, я бежала, не разбирая дороги, время от времени перепрыгивая через валяющиеся на земле ветки и ямы. Не знала, что могу так быстро бегать.

И почему шары нельзя было спрятать в стенах университета? Там тоже есть миллион мест, куда сложно добраться, и уверяю вас, некоторые комнаты куда сложнее леса, в который нас отправили. Да один только чердак чего стоит, там и за месяц весь хлам не разгребешь.

И вот заветный серебристо-красный флаг и финишная черта. Рядом со мной, злобно скалясь, появился студент из Ариеса. Однокурсники скандировали мое имя, вдохновляя и придавая сил. И это было так приятно и волнительно, что у меня открылось второе дыхание. Ноги гудели, перед глазами все плыло, легкие горели огнем. Я словно не бежала, а пробиралась через болото, затягивающее в себя и отбирающее последние остатки сил. Честно, хотелось сдаться, упасть на землю, плюнуть на все это соревнование и отдохнуть, но я вновь слышала свое имя и устремлялась вперед, пытаясь вырвать победу у противника и прибежать первой.

— Молодец, Нея! — радостно завизжала Рамира, крепко обняв меня за плечи.

— Больше… я… в… этом… не… участвую… — прохрипела, убирая с лица растрепавшиеся волосы, но ощущая при этом чувство безграничного удовлетворения.

А все не так уж и плохо. Кто бы мог подумать, что мне может все это понравиться? Даже речевки и скандирование уже не бесили. Наоборот, я ощутила истинную силу всего происходящего. Каждый подбадривающий крик рождал во мне желание победить. Я не хотела отдавать кубок Академии Ариеса, ведь знала, что там учатся одни снобы. К тому же соревнования позволили мне вновь встретиться с близкими людьми, по которым я успела жутко соскучиться за годы разлуки.

Мы выиграли, чему особенно радовалась Цира, она визжала и прыгала вокруг нас как ненормальная. Девушка целовала кубок, поднимала его над головой и танцевала неизвестно что и как. Ее плоская задница вырисовывала странные зигзаги, словно девушку изрядно били током и одновременно колотили ногами. Но я не злорадствовала, понимая, что таким образом Цира выражает свою радость. А мне не жалко, пусть побудет сегодня счастливой, каждый заслуживает немного Песка Удачи.

Меня обняли за плечи знакомые руки Донаха, притянули к себе, а его губы коснулись моей макушки.

— Ты так бежала, будто за тобой целая стая разъяренных фурий гналась, — звонко рассмеялась Дора.

— Ты молодец, даже в детстве так быстро не бегала, — улыбнулся Донах, когда я выпуталась из его медвежьих объятий.

— Тогда моей главной проблемой был ты, и согласись, Донахью, ты жутко медлительный для черного мага, — решила подтрунить я над другом детства, шутливо ударив его кулаком в плечо.

— Вы нарываетесь, леди Эмеральд? — Донах угрожающе свел густые брови.

— Разумеется, нет, хранитель, как вы могли такое подумать?! — оскорбилась я, наивно посмотрела на парня и захлопала ресницами на манер глупой девочки.

— Вы как дети, ничего не меняется, — пробурчала Дора, закатив глаза и таким образом охарактеризовав наше с ее братом поведение.

— Вы надолго приехали?

— Нет, завтра утром мы должны быть у себя в университете.

— Поэтому сейчас мы идем гулять. Все, никаких отговорок. Но сначала зайдем к Семуру, а то он решит, что мы его совсем забыли.

Думаю, кузен будет рад вновь увидеть Дору и Донахью, особенно учитывая, что когда-то он был влюблен в хранительницу. Она об этом не знает, а я догадалась совершенно случайно. Обожающие мимолетные взгляды, беспричинная ревность (как тогда мне казалось), но ключевым моментом стал сломанный стул, который Семур заморозил, когда увидел Дору, целующуюся с каким-то демоном. Сколько боли и ярости было в том взгляде! Мне даже стало немного страшно за жизнь нерадивого приятеля хранительницы. Кстати, после того случая демон к Доре больше не подходил. Сем попросил меня никому ничего не рассказывать, ведь он так боялся признаться в своих чувствах. Это так мило, но и печально, ведь с тех пор он так и не смог о ней забыть, как ни пытался.

До кузена мы добрались в рекордные сроки, болтая по пути и вспоминая о нашем бурном детстве, когда все ломалось, крушилось и долго не задерживалось в доме хранителей. М-да… почему-то мне кажется, что многое не меняется. Близнецы остались такими же, какими я их помнила: веселыми, независимыми от других и так нуждающимися друг в друге.

— Санейра, рад тебя видеть, — улыбнулся мне пожилой мужчина возле фракции. — Принесла кузену покушать?

Это бывший начальник Семура, он ушел на пенсию полгода назад, но его всегда были рады видеть во фракции, ведь он настоящая легенда. Самой большой раскрываемости достигли под его командованием. Он всегда был справедлив и никогда не бросал своих друзей в беде. Истинный страж и лидер, который однажды спас моему кузену жизнь и научил его всему необходимому.

— Сегодня нет, мистер Праев, но я привела к нему тех, кого он давно не видел. Он сейчас на месте?

— Да. Санейра, к Семуру сегодня вновь приходил Аарон Рамос, поэтому твой кузен немного не в духе.

— Снова? — недобро уточнила я, щурясь и недовольно поджимая губы.

И чего этому оборотню на месте не сидится?! Мы же обо всем договорились!

Видимо, на моем лице отразилась вся гамма чувств, которые сейчас бурлили внутри, потому как Донахью и Дора внимательно и обеспокоенно посмотрели на меня. Все их существо стремилось узнать правду о причине моего плохого настроения.

— Что случилось? — спросила Дора, насупив брови и сложив руки на груди.

— Все в порядке, не переживайте. Сем работает на втором этаже, найдите его. Он будет рад вас видеть, а мне нужно позвонить. Я скоро вернусь. — Придется поговорить с Аароном, иначе он будет считать себя важнее всех остальных. Почему этот чертов оборотень не поймет, что нужно держать свое эго в узде, пока оно не довело всех до ручки?!

— Нея, ты что-то скрываешь от нас. Мы это чувствуем, — строго проговорил Донах, впиваясь в меня глазами и ища ответа на свои вопросы.

Донахью положил руки мне на плечи и внимательно посмотрел в глаза. Его тепло пробиралось сквозь слои одежды, оседая в сердце. Мне хотелось им все рассказать, но я не могла впутывать их в свои дела, ведь неизвестно, чем может закончиться расследование смерти Франко. Это дело слишком необычное и загадочное, чтобы подвергать Дору и Донахью опасности. К тому же мне не хотелось, чтобы Аарон в пылу ярости оторвал близнецам головы за излишнюю осведомленность.

— Мы умеем хранить секреты, не скрывай от нас ничего.

— Я со всем справлюсь, все хорошо, — успокоила я Донаха, устало улыбнувшись. — А теперь идите, пока кто-нибудь не решил, что вы собираетесь устроить здесь теракт, черные маги, — неудачно пошутила я.

— Если у тебя какие-то проблемы, сразу же звони нам. Поняла? — приказала Дора, пытаясь добиться от меня утвердительного кивка.

— Да, поняла. Но не стоит волноваться, никаких проблем. У меня все отлично! — Вот только последнее слово я чуть ли не прошипела от злости, которая обуревала меня изнутри.

И я не врала, ведь верила, что у меня действительно все хорошо. Какие бы проблемы ни обрушились на меня, я с ними справлюсь. Вот только почему интуиция вопила, будто ужаленная, пытаясь предупредить о серьезных неприятностях, в которые влезу благодаря этому чертову контракту с королем оборотней? А лисица внутри меня подмигивала, обмахиваясь золотистым пушистым хвостом с черной кисточкой.

И почему эта парочка еще никогда не ошибалась?

— Добрый день! Приемная Аарона Рамоса, кто его спрашивает? — спросил приятный женский голос на другом конце интер-лэпа.

Значит, он мне дал свой рабочий номер вместо личного. Вот и верь после этого оборотням.

— Я бы хотела поговорить с Аароном, — строго проговорила, сдерживая эмоции. — У меня к нему серьезный вопрос насчет работы.

— Мистер Аарон сейчас на Совете старейшин и не может подойти к телефону. Могу ли я ему что-нибудь передать? — Его секретарша сделала такой противный милый голосок, что меня аж перекосило от приторности.

— Да, передайте, что ему звонила Санейра Эмеральд, и если он со мной не свяжется, то нашей сделке конец.

— Хорошо, мисс Эмеральд, я все поняла и записала вас первой.

— Черт, — уже в который раз с чувством ругнулась, отключив интер-лэп и блокируя его отпечатком пальца. — Козел!

Ветер ударил мощной струей по асфальту, поднимая пыль и грязь и соглашаясь с каждой моей мыслью. Мой верный друг и помощник, который понимал все без слов. Именно он всегда подсказывал и помогал выпустить излишки эмоций, которые плескались в душе.

Так ничего и не добившись — номера Аарона у меня не было, а предсказывать цифры и будущее мне не под силу, — я зашла в многоэтажное здание фракции, натянув на лицо улыбку и стараясь быть не такой злой, какой хотелось.

Фантазия издевательски подбрасывала картинки убийства вожака оборотней за его наглый характер, который позволял ему творить все, что хотелось его больной голове. И я не сильно возмущалась способами, предлагаемыми буйным воображением.

— Нея, ты чего так долго? — спросила Дора. — Мы уже хотели отправляться на твои поиски.

Она сидела на краешке стола Семура, закинув ногу на ногу и просматривая картинки на интеркоме моего кузена. Длинные хрупкие пальцы быстро листали изображения, а губы то и дело растягивались в забавной ухмылке, если хозяйке нравилось то, что она видела. Сам же владелец техники не знал, куда девать глаза, и старался не смотреть на длинные стройные ноги хранительницы, затянутые в черные кожаные штаны.

Что сказать, Дора красивая девушка, прекрасно осознающая свою власть над мужчинами. Поэтому я все сильнее удивлялась тому, что она так и не догадалась об истинных чувствах моего кузена. Ведь подруга-родственница была очень умной и могла с легкостью считывать людей. Но даже с такими способностями Дора наотрез отказалась учиться на чтеца. Черная магия оказалась хранительнице ближе и намного интереснее. К тому же ей хватало того, что она могла понимать эмоции по лицам.

Сем то краснел, то бледнел, с силой сжимал руки и зубы, прятался за суровым видом грозного стража и детектива. В общем, делал все, лишь бы не выдать себя. И мне становилось чертовски жаль его. Доре нужно было лишь появиться на горизонте, как парень делался сам не свой. Удивительно, что Семур до сих пор не набрался храбрости, чтобы признаться в своих чувствах, вместо этого он делал вид, что его ничего не касается. Упертый и трусливый влюбленный мальчишка, который привык быть тенью и другом, но мечтал совершенно о другом.

Донахью увлеченно осматривался, время от времени стреляя глазами на симпатичных сотрудниц фракции, отчего те мило краснели и, призывно улыбаясь, закусывали губы. Их мысли даже читать не нужно было, все красочно излагалось на лицах. Фигура хранителя возвышалась над остальными, привлекая к себе внимание окружающих. Некоторые девушки забыли, что они на работе, и пытались обратить цепкий взгляд черного мага на себя: кто-то ярко и смачно накрасил губы помадой, кто-то демонстрировал длинные ноги в разрезе юбки, а одна выгнулась как кошка и призывно задышала полной грудью четвертого размера.

Начало-о-ось… И такое происходило всегда, стоило близнецам появиться на горизонте. Не знаю, то ли дело в их темной красоте, благодаря которой всем плевать, что они принадлежат к черным магам, то ли все Арагоны способны одним своим видом гипнотизировать толпу, будто они не хранители силы, а инкубы или суккубы. Интересно, а они, случайно, с ними не родственники? Это многое объяснило бы.

— У меня появились дела, — вяло отозвалась, подходя к Сему.

Мне нужно узнать у него номер Аарона и прекратить появления оборотня во фракции, поскольку они нервировали окружающих и, в частности, Семура, который вряд ли радовался неожиданным визитам Рамоса-старшего. Честно говоря, я сомневаюсь, что кто-то во фракции был счастлив от появлений вожака оборотней на этой территории.

— Сем, можно с тобой поговорить, — подозвала я парня, оторвав его от созерцания точеной фигурки хранительницы. Кузен разве что слюной не капал от такого занимательного зрелища. Клянусь, что слышала стон или рык, который сорвался с губ графа, когда я его окликнула.

Сначала он меня не понял, видимо, слишком глубоко плавал в собственных фантазиях, которые, скорее всего, носили эротический характер. Глаза подернуты дымкой страсти, рот чуть приоткрыт, налицо все признаки возбуждения и, судя по всему, слишком долгого воздержания.

— Сем, — раздраженно щелкнула я пальцами возле чересчур блаженной физиономии кузена, выводя его из ступора.

— Да, что ты хотела? — Наконец-то страж сфокусировал взгляд на мне.

Не прошло и трех лун!

— Можешь найти для меня личный номер моего неприятного нанимателя? — прошептала, сцепив за спиной руки в замок.

Раздражение и злость на оборотня волнами расходились по телу, концентрируясь в руках, которые заметно похолодели. Я слышала, как кровь бурлит в жилах, требуя выхода напряжения, нервозности и негатива. Жутко хотелось выплеснуть эмоциональное недовольство.

Пока мы говорили, я случайно заметила цепкий взгляд Донахью, которым он рассматривал нас с кузеном. От этого изучающего, практически рентгеновского созерцания мне стало немного не по себе. Внимательный взгляд наследника Арагонов, будто змея, скользил по телу, оставляя после себя неприятный склизкий след. Я передернула плечами, стараясь отогнать яркие образы, всплывающие в голове, которые к тому же оказалось слишком тяжело контролировать. Мне было под силу почувствовать, как мысли хранителя собираются воедино, как он пытается понять причину нашей с Семуром скрытности. Донах почуял тайну, которую от него скрывает его подруга детства, и теперь стремился во что бы то ни стало отыскать правду.

Вот что значит «не везет» и как с этим бороться. Если Донах о чем-то догадался, это значило только одно: теперь он один или они вместе с сестрой от меня не отстанут, пока не выяснят истину. А зная эту упертую парочку, я могла быть уверена, что правду из меня клещами, но все-таки вытащат. Совесть хранителей потом мучить не станет, ведь они действуют лишь во благо своей вредной и скрытной подруги.

Взгляд черного мага сканировал меня, лип, не давая малейшего шанса сбежать от этого детектора лжи. Огненные фонари выискивали информацию, пытаясь добраться до самой сути, но натыкались на преграду, воздвигнутую моими нежеланием и защитой.

Чуяла моя интуиция, что меня ждет неприятный пыточный разговор с хранителем, который плохо закончится для нас обоих.

— Зачем он тебе?

— Я знаю, что он сегодня приходил к тебе на работу, и хочу обезопасить вас от его нападок и нечаянных появлений. Уверена, этому никто не рад.

— Нея, не стоит… Я не хочу, чтобы ты просила его о чем-нибудь. Он просто так на это не согласится. Аарон обязательно потребует взамен нечто неприятное.

— Семур, я сама с ним разберусь. Пора ему уже понять, что его поведение неприемлемо, тем более что это непрофессионально. Он перешагнул через наш договор, пытаясь докопаться до правды — даже несмотря на соглашение.

— Тебя ведь не переубедить, — устало выдохнул Семур. Я кивнула. — Хорошо, подожди пару минут, и я сброшу тебе информацию на почту.

…Нервно одернув пиджак, провела ладонями по лицу, стирая с него обеспокоенное выражение. Проверила свой интерком на наличие сообщений, но ничего не поступало. Эх… я даже не предполагала, что этот день соревнований будет таким длинным, выматывающим и трудным. Оборотень мне жизнь не облегчал. Еще не вечер, но я уже оказалась почти без сил. После забега все тело продолжало гудеть и требовало отдыха. Мне нужен был перерыв, но еще лучше ясность, которую мог дать только наглый самец по имени Аарон Рамос. Удавила бы этого охамевшего волчару.

Сколько всего навалилось на меня! Я свою жизнь никогда не считала скучной, да, временами она была немного однообразной и даже серой, но мне это нравилось. Я грезила лишь о том, чтобы закончить университет и стать первоклассным чтецом, который будет помогать окружающим и стражам. Но и в этом демиурги решили испытать меня, а по-другому это ужасное стечение обстоятельств назвать не получалось. Это проверка, вот только на что? На вшивость? На способность постоять за себя или на умение контролировать свои эмоции? Чего именно создатели хотят от меня и как получить ответ на столь интригующий и насущный вопрос?

Донах так и не подошел ко мне, но то, как он смотрел, говорило лучше слов. Пристальный изучающий взгляд хранителя был хуже рентгена, пробирался в самые потаенные уголки, пытаясь понять причину всего происходящего. Дважды черт!

— Я скинул тебе на почту личный, рабочий, домашний и дополнительный номера Рамоса, а также e-mail. Теперь ты его даже из-под земли достанешь, — Сем улыбнулся уголком губ, просматривая добытые данные и понимая, что Аарон влип по-крупному.

В верхнем левом углу экрана красовалась идеальная фотография виновника происходящего торжества, а внизу находилась вся необходимая мне информация: дата рождения, хобби, рост, вес, полное отсутствие каких-либо болезней, привычки. В общем, все самое интересное и интригующее.

Даже смотря на меня с экрана интеркома, Аарон излучал власть и силу. Изумрудные глаза поражали своей красотой и насыщенностью цвета. Идеальные черты лица вдохновляли и удивляли своей пропорциональностью. Ну почему мой наниматель не мог быть неприглядным мужчиной, к которому у меня не было бы никакого влечения? Так нет же! Аарон оказался куда лучше, чем мог быть, словно демиурги специально все это подстроили, слепили этого самца по своему образу и подобию, чтобы совращать невинных девушек. Но я знаю, что нашим прародителям плевать на Аарона и уж тем более на меня. Мы слишком мелкие личности для создателей мира.

Им подавай гениев, архимагов и прочих великих, за которыми было бы интересно наблюдать. Раньше боги всегда выбирали себе любимчиков, а стихийники славились тем, что имели божественного наставника, который помогает и обучает выбранного мага.

Но такого уже давно не было. Теперь боги сидели в собственных единоличных чертогах, отгородившись от нашего бренного мира, и не отзывались на призывы своих жрецов. Каждые пять лет устраивались празднества, дабы восхвалить и умаслить богов. И покровители отвечали, обычно даже посещали такие вечеринки, чтобы благословить своих избранных детей. Но это раньше, такого уже давно не было, наставники бросили своих подопечных. И никто из нас этого им не простил.

Я понимала, что смотрю на фотографию слишком долго и пристально, разглядывая и запоминая каждую резкую линию, которая манила к себе, но поделать ничего не могла. Мозг сопротивлялся, но душа неустанно продолжала впитывать черты вожака. Внешне в нем все было слишком правильно-греховным, но его характер оставлял желать лучшего, а если быть совсем честной, он требовал полной замены. Оборотень был красивым, сексуальным и неукротимым; истинный зверь в облике человека. От одного его присутствия сердце на миг замирало, а потом пускалось в пляс, отбивая ритм в ушах; во рту скапливалась слюна, и мне так хотелось большего. Что-то внутри меня каждый раз переворачивалось, стоило Аарону появиться рядом. Его феромоны действовали слишком сильно, заставляя реагировать мое тело так, как оно раньше никогда не поступало.

Никогда не думала, что моя суть меня так нагло предаст.

— Ну что, идемте развлекаться? — Дора грациозно спрыгнула со стола Сема и одернула рубашку, убирая складки ткани. — Я слышала, у вас тут недавно открылся классный клуб. Кажется, он называется «Адос».

— Да, но я не думаю, что вам стоит туда идти, — вмешался в разговор Семур. — «Адос» пристанище всего криминального, что есть в Нортоне и на территории оборотней. Мы каждые выходные достаем оттуда обкуренных магов, которые устраивают беспорядки.

— Но почему вы не закроете клуб? — раздался резонный вопрос Донахью.

Хранитель отклеился от стены, плавно выпрямился и в пять больших шагов преодолел расстояние, которое нас разделяло. Его движения стали резкими, словно Донах был чем-то недоволен и не скрывал этого, стараясь всем своим телом и видом продемонстрировать одолевшее его раздражение. И я знала, что именно ему не нравится. Конечно, знала, я ведь чтец и слишком наблюдательна на свою беду.

— Потому что им владеет Урил Хайд, один из криминальных авторитетов, к тому же у нас нет доказательств и свидетелей распространения наркотических и иных запрещенных средств в стенах клуба. А без доказательств…

— Нет и дела, — закончила я фразу Сема, и он кивнул, соглашаясь с моими словами.

— Хм… как странно, я всегда думала, что закон в Нортоне — стражи, а оказалось, что вы не можете совладать с каким-то жалким зазнавшимся авторитетом, — задумчиво произнесла Дора, прикусив нижнюю губу и внимательно наблюдая за Семуром.

Слова любимой задели детектива, но он постарался этого не показать. Однако заметить реакцию было несложно: челюсть с силой сжалась, желваки стали ходить ходуном, а лавандовые глаза наполнились выражением сожаления и вины. Он чувствовал, что не оправдал себя в глазах Доры, ведь его работа не приносит пользы, а теперь еще выяснилось, что его фракция не может справиться с Урилом Хайдом.

— Нортон — нейтральная территория, и чтобы кого-то посадить, мало слов и слухов, нужны доказательства, которые смогут подтвердить предположения стражей и детективов, — пришла я на выручку кузену, стараясь обелить его перед хранителями.

— Да? У нас все проще, — буркнула Дора. — Обычно слов окружающих хватает для начала разбирательств, а дальше все уже зависит от нашего отца, который выносит решение после чтения памяти.

— У нас чтение без письменного разрешения карается заключением на пятнадцать суток и внесением в личное дело. А тюрьма не самое приятное место для расслабляющего времяпрепровождения, — пожала я плечами, ведь все мои слова были правдой.

— Напомните мне потом, чтобы я не приезжала к вам на работу, потому что у вас тут все слишком сложно и проблематично.

— Гарантирую, — улыбнулась, подняв руки с раскрытыми ладонями, как при клятве.

— Раз нельзя пойти в клуб, можем пойти к вам домой? Сем, ты на сегодня уже закончил? — спросил Донахью.

— Нет, у меня слишком много работы с расследованием убийства Франко Хайда, — огорченно произнес Семур, зарываясь пальцами в длинные волосы и приводя пряди в полный беспорядок.

— Точно! Я слышал, что у вас тут бизнесмена убили зверским способом. И кто же подозреваемый?

— Нагир Рамос, он уже сидит в камере, отказывается от чтения и усложняет мне работу.

— Так считается, что, если подозреваемый отказывается от чтения, это же почти признание.

— Верно, однако есть предположение, что Нагир невиновен, и мою работу это не облегчает. Оборотень отказывается от дачи показаний, свидетелей нет, в общем… дело гиблое. — На последнем слове Сем даже застонал от отчаяния, понимая, что он, скорее всего, прав.

— Уверена, ты во всем разберешься, у тебя талант детектива, — ободряюще улыбнулась Дора, вызвав огни счастья в глазах Семура, и почему-то мне показалось, что именно в этот момент мой кузен воспарил над обыденностью и почувствовал истинное наслаждение от веры любимого человека.

Ему нужно признаться Доре в своих чувствах, и если он сам это не сделает, я его заставлю, чего бы это ни стоило. После смерти родителей только я и любимая работа поддерживали Сема на плаву, но если у него с хранительницей все сложится удачно, кузен наконец-то будет счастлив.

Да, были сомнения насчет того, что Дора может и не испытывать к стражу любовного интереса, но интуиция твердила об обратном. Эти двое как истинные половинки, которых разделили демиурги, а потом столкнули лбами, пытаясь дать понять, кто именно они друг для друга. И, черт побери, а уж я-то посодействую скреплению чокнутой хранительницы и до одури влюбленного в нее стража! Иначе что я за подруга и кузина, если позволила своим близким так запросто профукать собственное счастье? Если уж кто и заслужил того, чтобы быть счастливым, так это Семур. Он самый честный и лучший мужчина на всех материках, и я сделаю все, дабы страж почувствовал величественное и исцеляющее чувство взаимной любви.

Если уж мне не дано быть любимой, постараюсь добиться этого для своего горячо любимого родственника. Осталось только придумать, как именно заставить стража признаться, а остальное уже дело техники. Но об этом поразмышляем чуть позже.

— Да… кхм… — Кузен откашлялся. — Идите к нам домой, думаю, вам стоит провести день вместе, пока еще не пришло время уезжать.

— Весьма разумно, — улыбнулся Донахью, подходя ко мне и обнимая за плечи. — Идемте, леди Эмеральд, у нас осталось всего четыре часа до прощания, и мне бы хотелось провести их не во фракции правоохранительных органов среди глазеющих на меня стражниц.

— Хорошо, хорошо, идемте домой, пока вы еще не заплесневели от скуки, а кое-кого не украли и не пленили для сексуального рабства, — пробурчала я, закатывая глаза и ловя веселый, в один миг ставший суровым взгляд хранителя.

Я знала, чего хотел Донахью, и понимала, что этого не избежать. Главное, чтобы Дора не подключилась к процессу выуживания информации из бедного чтеца третьего курса, иначе даже создатели меня не уберегут.

— Если мы больше не увидимся до нашего с Донахью отъезда, до встречи в другой раз. Нам нужно чаще собираться, потому что вы с Неей стали затворниками: она учится, а ты работаешь. — Дора подошла к Семуру и обняла его за плечи, а затем поднялась на носочки и быстро чмокнула стража в щеку, вызвав у парня ступор и блаженную, но глупую улыбку на губах.

Донах оставил меня и заключил детектива в мужские объятия, что-то прошептал тому на ухо, но я не смогла разобрать ни слова. Вот только лицо у стража вытянулось и заставило меня недоуменно замереть, пытаясь разгадать, что же так поразило кузена? Я чувствовала: действительность не так красива, как мне хотелось бы ее нарисовать.

— Еще увидимся, — попрощался Донахью, вновь обнимая меня за плечи. — Удачи в расследовании.

— Она мне не помешает, — сухо отозвался Сем, провожая нас глазами.

Мы покинули фракцию и снова оказались на улице. Сильный ветер растрепал мои волосы, охладив разгоряченную румянцем кожу и заставив прижаться к телу хранителя. Поняв, что я дрожу, Донах сильнее обнял меня, обдав своим жаром и терпким ароматом одеколона. Небо затянулось свинцовыми тучами, которые с минуты на минуту готовы были излиться литрами влаги на невинное население Нортона и Ульбары — территории клана оборотней.

— Вы так хорошо смотритесь вместе, — вдруг произнесла Дора, обернувшись лицом к нам и заставив меня покраснеть еще сильнее.

Но почему я краснею? Это же Донах, я его столько лет знаю, и его забота была нормой и проявлялась всегда, сколько себя помнила. Он заботился обо мне: укрывал одеялом, когда было холодно; залечивал раны, когда я разбивала коленки и сдирала кожу с ладоней. Он был таким же, как и Сем — добрым, уверенным, защищающим тех, кого любит.

— Иди молча, — настоятельно попросил сестру хранитель, и она подняла руки в жесте: «Я сдаюсь, не горячись!»

— Где твоя машина? — спросила меня Дора.

— На стоянке возле университета.

— Тогда сначала идем туда, а потом едем к вам домой, — решил за всех Донахью, растирая мои плечи своими большими сильными руками.

Чтобы не слишком расходовать тепло, я подтянула Дору поближе и окутала нас воздушным щитом, позволяющим не тратить собственный жар и к тому же не волноваться насчет дождя, капли которого стали медленно падать с высоты небес, оставляя мокрые следы на асфальте и заставляя прохожих доставать зонты или прятаться в ближайшем торговом центре «Тэрро».

— Неплохо, чтец, жаль, что ты не владеешь телепортацией. Это бы очень помогло, — невесело проговорила Дора. Девушка не шла, а то и дело подпрыгивала, будто пятилетний ребенок, который не может усидеть на месте. За ней было забавно наблюдать, такая беззаботность и легкость в каждом движении. Казалось, ничто не могло ее разозлить или расстроить, поток жизненной энергии бил ключом, задевая всех, кто находился рядом с ней. У меня все происходило не так, особенно сейчас. Из-за работы на неугомонного вожака оборотней я не могла похвастаться спокойствием и радостью, но зато с уверенностью допускала, что благодаря Аарону моя жизнь стала куда интереснее. Он погрузил меня в заботы, вытянув из омута учебы, отчего я стала более чувствительной и раздражительной. Последнее, конечно, не вдохновляло, но это уже был прогресс.

Быстро добежав до парковки, забрала свою машину и с улыбкой села в теплый и сухой кожаный салон автомобиля. Рядом расположилась Дора, которая сразу громко включила радио и стала подпевать одной знаменитой певице тонким и немного противным голосом (хранительница не умела петь — совершенно! — а еще у нее не было слуха, но когда ей это мешало?), а Донахью вольготно разместился позади меня, словно коршун, наблюдая за каждым моим движением. Это стало немного волновать, ведь раньше он так не поступал, не пытался давить, а по крупицам собирал информацию, которая его интересовала. Хранитель изменился за эти годы. Он стал рассудительнее и сдержаннее, но вспыльчивый характер все равно пробивался через слои контроля, являя миру истинного Арагона.

Что бы это могло значить? И, главное, что мне теперь за это будет? Сомневаюсь, что Донах, докопавшись до правды, просто так спустит все на тормозах. Нет, уж слишком хорошо я знала этого хранителя, чтобы верить в подобный бред.

Донахью отличался сообразительностью и упертостью, которым любой позавидует. Он видел цель, он к ней шел. В чем-то черный маг-некромант напоминал мне Аарона, и это не радовало. Совершенно, скорее заставляло сравнивать этих двоих и делать неутешительные выводы.

За этими мыслями я не заметила, как мы очутились в квартире. Дора стала осматривать комнаты, а Донахью сел на кремовый кожаный диван в гостиной и продолжил внимательно наблюдать за моими передвижениями. Хранитель будто ждал, что я ему все расскажу, но мне этого не хотелось. Аарон вряд ли обрадуется новому члену нашей дружной компании детективов. Как же все сложно и противоречиво, я уже устала делать выбор, решать и постоянно волноваться о том, что приходится делать. Это слишком тяжело: будто я вновь вернулась домой, и мне снова десять лет, а нянечки и учителя не дают мне спокойно жить.

Я достала из холодильника пакет с апельсиновым соком, с верхней полки подвесного шкафчика из темного дерева взяла стакан. Пришлось воспользоваться аэрацией (сама бы я не дотянулась), после чего заполнила прозрачную колбу желто-оранжевой жидкостью. Сняв балетки, переобулась в мягкие тапочки и расплела волосы, которые густой волной упали на плечи.

— Нея, ты что-то от меня скрываешь. — Он не спрашивал, а утверждал. — Расскажи, и я решу твои проблемы.

— Донахью, ты не сможешь помочь мне с этим, не волнуйся, — успокоила я хранителя, опершись локтями о барную стойку и внимательно посмотрев на парня.

Дора все еще копошилась в наших с Семуром комнатах. Время от времени мы слышали ее восклицания или яростный шепот непонимания и злости. У девушки были свои представления о том, как должно выглядеть жилище, и она не стеснялась об этом говорить. Дора бывает немного надоедливой и слишком прямолинейной, но это лишь придает ей шарма, хоть иногда и бесит.

— Я не могу не волноваться, Санейра, и тебе это известно, — хмуро посмотрел на меня Донах, складывая руки на груди.

Он всем своим видом демонстрировал недовольство и раздражение, которые накатывали на него, стоило мне начать противоречить его мнениям или стремлениям. Истинный хранитель силы и сын клана Арагонов. Им всем присущи любопытство и чрезмерная настойчивость. А также опека над всеми, кого они считают достойными собственного внимания.

— Со мной все в порядке, и я не влипла в проблемы, уверяю тебя.

— Но я же вижу, что это не так. Ты интересовалась личным номером Аарона Рамоса и была недовольна его поведением. Вы с ним встречаетесь? — А в голосе столько злобы и… неверия, что даже немного обидно.

У меня создавалось такое ощущение, что почти весь мужской род считает, что я недостойна любви и тепла, будто во мне все совершенно не так, как им всем хотелось бы. И это действительно было больно, ведь я же не так плоха. Да, я не ослепительная красавица, но вполне симпатичная для того, чтобы считать меня хоть немного привлекательной. Но вот снова этот тон, и сердце вновь сжимается, будто в агонии. Мои щеки опалил румянец злобы, руки вмиг похолодели, а все женское, что во мне было, начало бунтовать и беситься.

— Нет, не встречаемся. Почему каждый в этом городе спрашивает меня об этом? Надоело! Я работаю на него, не больше, поэтому можешь не переживать, — злобно выпалила, извергнув все недовольство, что таилось во мне. Но, переведя дух, продолжила, меняя тему разговора — Донах, до вашего с Дорой отъезда осталось мало времени, и я бы не хотела проводить его в разговорах про Аарона, мою работу или мою личную жизнь.

— Нея, будь осторожна с Аароном, потому что я слышал о нем не самое хорошее. Он плохой человек, и тебе как чтецу это известно.

— Ты некромант и черный маг в одном лице, а также первый претендент на роль придворного мага во дворце короля Байрона. Твой будущий повелитель убивает и пытает людей, чтобы узнать правду, игнорируя добровольную помощь чтецов, к тому же до сих пор следует традиции приносить жертвы Мрачной Агазше. Не тебе судить о том, что плохо и что хорошо, — укоризненно отозвалась я, окинув хранителя суровым взглядом.

Я прекрасно знала, что из себя представляет Аарон Рамос, и напоминать об этом не нужно было. Но почему-то из-за слов Донаха захотелось защитить вожака оборотней, обелить его имя… показать всем, что он не так плох, как кажется…

И что за чушь лезет мне в голову?! Откуда столь яростные порывы защитить шантажиста и наглеца?! Черт! Кажется, мне нужно сходить к психиатру, потому что это начинает меня пугать. Слишком острые противоречия в последнее время обуревали меня, заставляя думать не так, как я делала это раньше. Не будь я уверена в том, что на меня не могли сделать приворот, винила бы судьбу именно в этом.

Но благодаря покровительству сильфов такое было невозможно физически, магически и эмоционально. Что меня весьма радовало. Никогда не горела желанием испытывать наколдованную любовь, ведь она фальшива и после раскрытия истины не несет в себе ничего, кроме обмана и боли.

Или это феромоны? Какие там причуды у оборотней в период, когда они пытаются найти себе спутницу? Да нет, такое просто невозможно, поэтому я даже рассматривать этот вариант не буду. Спутница — это звучит абсурднее, чем милосердный король Цироса, раздающий детям конфеты на ярмарке. Бред, да и только.

— Ты знаешь меня не один год, Нея, а сколько ты знакома с ним? День, два? — гневно сузил глаза черный маг, вставая с дивана и подходя к барной стойке. Донах излучал негодование и злость, и это было несложно почувствовать. Для этого не требовалось обладать моими силами или интуицией. Слишком уж у хранителя мимика пластичная, чтобы чего-то не понять. Но такое было редкостью для парня, обычно он умел держать себя в руках.

— Это сейчас не так важно, у нас с ним деловые отношения, а ты ведешь себя так, будто я твоя девушка, а ты мой ревнивый парень, застукавший меня с другим, — всплеснула я руками, не понимая поведения некроманта.

Да что с ним творится?! Его словно подменили!

— Ты дорога мне, и тебе это известно, — тихо, но уверенно произнес Донах, наклоняясь ближе ко мне и обдавая лицо своим теплым свежим дыханием. Мурашки муравьями пробежали по спине, заставив нервно передернуть плечами и прикусить губу, чтобы вернуть себе нормальное состояние. — Я беспокоюсь о тебе и не хочу, чтобы ты подвергала свою жизнь опасности. — Донахью взял мои руки в свои, нежно провел большим пальцем по внутренней стороне ладони и вызвал неясные чувства, заставившие на миг прикрыть глаза и на секунду погрузиться в мир спокойствия и защищенности. Здесь было прекрасно, жаль, что это ненадолго.

— И не собиралась, моя работа абсолютно безопасна, поэтому можешь спокойно спать по ночам, — чуть улыбнулась я, наклонив голову к правому плечу. — А теперь я бы хотела накормить вас с Дорой, потому что рожок мороженого вряд ли можно назвать нормальной едой, а вы и так слишком тощие, особенно для чистокровных Арагонов, — не удержалась я от шпильки в адрес хранителя.

Четыре часа пролетели незаметно, стерев неприятный осадок на душе. Столько воспоминаний пробудили близнецы, заставив меня улыбаться и не думать о работе. Это было восхитительно. Время, проведенное с хранителями, называлось «антидепрессия», им всегда с легкостью удавалось развлечь меня, и я любила их за это. Мне не хотелось расставаться с близнецами, мы с ними слишком давно не виделись, и прощаться вновь было тяжело. Когда мы встретимся? Они могут уехать на практику на другой конец света, и тогда связаться с ними будет весьма проблематично.

Но я все равно благодарна демиургам за этот недолгий миг счастья, единения и спокойствия. Именно сейчас я пребывала на седьмом небе, окрыленная чувствами, о которых практически забыла. Померкло все: раздражение, злость, одиночество, страх и даже Аарон. Да, сейчас его не было в моей жизни, он ушел не на второй план, а на сотый, миллионный — и это было восхитительно. Мне не нужно переживать из-за его хамского и дьявольского характера. У меня все прекрасно, и все это благодаря хранителям. Мои спасители!

— Звони и пиши, больше не пропадай надолго, — строго проговорила Дора, обнимая меня и целуя в щеку. — Поняла?

— Да, больше никогда не исчезну из вида, — пообещала я, чуть улыбнувшись.

Сердце рвалось на куски, слезы застыли в уголках глаз, но я пыталась скрыть их, чтобы не расстраивать моих любимых близнецов. Им не стоит огорчаться из-за моей несдержанности, этот день должен запомниться радостью.

— Я буду следить за тобой и Аароном. Не смей подвергать себя опасности! — грозно прошептал Донахью, внимательно смотря мне в глаза, я кивнула, соглашаясь со словами хранителя, чтобы лишний раз его не нервировать. — Позвоню, как только мы доберемся до университета.

Донах стиснул меня в крепких и надежных объятиях, будто запоминал мой образ, впитывал мой запах и ощущал единение, такое редкое в наше время. Хранитель медленно выпрямился, в его глазах я видела внутреннюю борьбу, парень взвешивал что-то, пытался отыскать ответ. Вдруг мысленный взор Донаха резко просветлел, хранитель приблизил свое прекрасное лицо к моему, а потом легонько, как крыло бабочки, прикоснулся к уголку моих губ — так нерешительно и осторожно, словно боялся спугнуть меня. Я застыла с широко раскрытыми глазами, как громом пораженная, поскольку не ожидала от него такого. И прежде чем успела что-то сказать, Донах покинул квартиру, оставив меня стоять в коридоре — растерянной, удивленной и смущенной.

И что это было?! А главное, как это понимать? Донахью впервые так поступил. Он таким образом пытался сделать признание в любви? Или я себя накручиваю? И почему моя интуиция молчала о чувствах Донаха? И как мне это воспринимать? Демиурги, жизнь надо мной издевается!

Мысли, мысли, мысли, они были слишком быстрыми и яростными, чтобы я могла сосредоточиться хотя бы на одной из них. Нет, у меня просто не хватало на это времени. Прикоснувшись указательным пальцем к губам, я осторожно провела по уголку, где до меня дотронулся Донах. Это место пылало не хуже огненного шара стихийника, и глупая улыбка растянула мои губы, совершенно не слушавшиеся хозяйку.

Сейчас ничто не могло вернуть меня из состояния эйфории и задумчивости, тепло ласковыми струями бежало по моему телу, посылая электрические импульсы в мозг.

Через несколько долгих минут прозвучал звонок моего интеркома. От кого же? Разумеется, от Аарона Рамоса. Он вывел меня из задумчивости, заставив вернуться из мира раздумий и мыслей. И как это он так вовремя все делает? Это развитая интуиция виновата или просто нюх оборотней? Нужно будет узнать как-нибудь потом. Потому что я уже начала опасаться той власти, которую имеет Альфа. Слава Создателям, что оборотни не умеют колдовать, иначе быть бы большой беде. Аарон сам по себе опасный представитель общества, а имейся у него магия… Страшно представить себе последствия тех разрушений, что обрушились бы на бедный Нортон и материк.

— Ты дал мне свой рабочий номер, — обвиняюще произнесла я, стараясь переключиться от ощущения теплых мягких губ Донаха к более насущным проблемам. Но это было слишком трудно. Губы продолжали гореть, будто их обожгли лавой, и не позволяли отвлечься от росшего во мне ощущения глубокой привязанности и нужности.

— Я должен чувствовать себя виноватым? — удивленно спросил вожак, вскинув брови. Кажется, волк никогда прежде не задавался таким простым насущным вопросом. Вожак, чтоб ему икалось.

И только сейчас я обратила внимание на облик оборотня: у него было помятое лицо, ослабленный галстук болтался на шее, три верхние пуговицы рубашки расстегнуты, словно специально, чтобы продемонстрировать мне бронзовый загар и гладкую кожу вожака оборотней. Однако на шее я заметила несколько бледных длинных шрамов, которые терялись в вороте рубашки, спускаясь вниз. Картинки схватки, в результате которой можно было получить такое, стали проноситься в мозгу, не давая сосредоточиться: клыки и когти, которые рвут плоть; капли крови на снегу и гримаса боли, сковывающая лицо волка. Почему именно снег? Не знаю, но картина так ярко отпечаталась в мозгу, выжигая все остальное, что невозможно было сопротивляться.

— Да, нормальный, — выделила я это слово, — человек чувствовал бы себя именно так, но я сомневаюсь, что ты на это способен. — Теперь я была раздражена, и не знаю, почему именно. Сомневаюсь, что дело в поступке Аарона, скорее всего, мое состояние было связано с Донахью и его почти поцелуем. — А теперь ближе к делу. Начну с насущного вопроса: зачем ты вновь сунулся во фракцию? Я думала, что ты нанял меня, чтобы спасти своего брата, а не для того, чтобы выводить из себя моего кузена!

— Санейра, смени тон, пожалуйста, — не очень вежливо произнес Аарон, снимая галстук и закатывая рукава рубашки до локтей. И вновь мне открылись бледные шрамы. Истерзанная кожа, рваные полосы, которые заставляли ежиться, сочувствуя боли, перенесенной вожаком.

И с каких пор я стала такой чувствительной?

— И не подумаю, — фыркнула в ответ. — Ты ведешь себя так, как пожелаешь, я буду поступать так же. Аарон, прекрати ходить во фракцию, этим ты ничего не добьешься, разве что кто-то из стражей взбесится и прикончит тебя или засунет в изолятор.

— Не думаю, что такое возможно. Ты должна была прислать мне материалы по делу Нагира, но мой почтовый ящик до сих пор пуст.

— И как я должна была это сделать, если ты дал мне рабочий номер? Или ты надеешься, что я вышлю данные неизвестно кому и неизвестно куда? Тогда тебе нужно сходить к психиатру. Это засекреченная информация, а я не настолько доверяю твоей секретарше.

— Хорошо, ты молодец, а я нет. Но думаю, что тебе уже известны мои номера, учитывая, кем работает твой кузен. А теперь будь умницей и отправь все, что я просил. Я занятой человек.

— Ты зазнавшийся оборотень, который решил, что раз он вожак, то ему все дозволено. Я не твоя слуга, а твой работник, и отношения между нами регламентированы контрактом, поэтому смени тон и прояви хоть каплю уважения, — процедила я сквозь зубы.

Я нашла сообщение, присланное Семуром вместе с остальными материалами, и, скрепя сердце, отправила все необходимое на почту Аарона. Через пару секунд файл ушел по назначению, мигнув: «Сообщение отправлено», — а оборотень удовлетворенно ухмыльнулся — он получил то, что хотел.

Я сообщила Аарону, что Семур в курсе нашего с ним соглашения. Сказать, что вожак был недоволен, это ничего не сказать. Он был поражен моей неспособностью держать язык за зубами (это именно его слова!) и слишком большой верой в кузена. Потребовал стереть Сему память — такой способностью обладают все чтецы, но она под запретом. Стирание можно проводить только с разрешения Совета, Суда Трех или в случаях угрозы для жизни чтеца — и приступить к работе. Естественно, Аарон после такого заявления был послан в далекие широты Оскверненных островов, а еще — топиться в Гниющем море.

— Знаешь, Санейра, я сказал, что ты можешь использовать любые методы для достижения цели, но мне и в голову не могло прийти, что ты оповестишь обо всем Семура, — издевательски протянул Аарон, взлохматив волосы.

— Любые, какие я посчитаю верными, — поправила заказчика, сложив руки на груди. — Мы с Семом справимся быстрее, чем в одиночку.

— Считаешь? — ядовито улыбнулся оборотень. — Семур может фальсифицировать данные и обмануть тебя.

Я начала беситься, ведь честь моей семьи важна для меня, и я не позволю какому-то зарвавшемуся козлу поносить род Эмеральд в целом или по отдельности.

— Довольно, — оборвала Аарона, выставив перед собой руки. — Ты заставил меня принять твое предложение под угрозой лишения всех заслуг и наград, которые я с таким трудом завоевала. И не смей обвинять Семура в том, что сделал бы скорее ты, чем он!

— Ты забываешься, Санейра. — Аарон рыкнул на меня, и его глаза полыхнули желтым пламенем.

— Нисколько. Ты — король оборотней, а я — магичка, у тебя нет влияния на меня.

— Я уже заставил тебя принять мое предложение. У меня еще много рычагов давления, Санейра, не забывай об этом.

Я заскрежетала зубами.

— Возможно, но давление на верноподданную королевы Лии тебе же боком выйдет.

— Ты живешь на моей территории.

— Я учусь на твоей территории, дом Семура расположен на границе Нортона. В любом случае у нас с Семом договоренность о взаимопомощи. Я сделала лишь то, что посчитала нужным. Ты нанял меня, так научись доверять решениям, которые я принимаю.

— Я постараюсь, Санейра, но будем надеяться, что твоя вера в кузена оправдается, иначе… вы оба пожалеете о содеянном.

Я никак не могла уснуть, постоянно возвращалась к событиям прошедшего дня. Мои эмоции требовали разгрузки, а вот мозг, наоборот, желал быть занятым. Поэтому решила совместить приятное с полезным — начала разбирать материалы по своему первому делу, отвлекаясь от грубости Аарона и неожиданного поступка Донахью. Эти два субъекта ставили меня в тупик. Особенно хранитель, который раньше вел себя исключительно как друг.

Возможно, я сама себя накручиваю? Ну, чмокнул он меня в уголок губ! И что в этом такого?! Это ведь даже поцелуем-то назвать нельзя, даже с натяжкой! Дружеский чмок, который совсем не свидетельствует о том, что я уже успела себе насочинять.

Уходим в работу! Срочно займем себя делами, а не мысленными пикировками с самой собой. Это уже становится манией.

Практически всю ночь и половину утра я читала материалы по убийству Франко Хайда, делая пометки и подчеркивая моменты, которые нужно обсудить с Аароном и Семуром. Их мнение было очень важно для меня, ведь я все еще не понимала, что именно мне нужно делать дальше.

Я терялась, представляя, какой кошмар предстоит мне пережить в ближайшее время. Семура раздражает Аарон, а сам Альфа бесится из-за открытия страшной и жутко важной тайны. Но будто у меня был другой выход? Мое решение правильное, и не так важно, о чем там думает волк. Он не умеет держать под контролем свои эмоции, к тому же мне дали полное право делать все, что угодно. Был бы грех этим не воспользоваться.

Поговорив с Семуром вчера вечером, я попросила его дать мне разрешение на встречу с Нагиром, но, как оказалось, начальник Сема был категорически против посещений подозреваемого, особенно после излишне частых визитов Аарона во фракцию. Стражи сказали, что, если снова встретятся с Альфой на своей территории, хоронить его будут в закрытом гробу и по частям.

Учитывая, что мне удалось узнать об Аароне, смертельный исход был маловероятным, однако капитан все-таки решил не испытывать судьбу. Я бы на его месте тоже не стала рисковать здоровьем своих подчиненных и короля Ульбары. Все-таки все мы можем сорваться в один из самых обычных дней.

А ведь я так и знала, что своим нетерпением Альфа лишь ухудшит и без того плохое отношение к себе и к своему брату. Невероятный настырный болван! Неудержимый идиот, который никогда не слушает то, что ему говорят более умные люди!!! Как он меня раздражает и выводит из прекрасного чувства равновесия, которое уже стало мифическим в моей жизни!

Из-за начала сессии у первокурсников третий, четвертый и пятый курсы отправили на небольшие долгожданные каникулы, чтобы мы лишний раз не мешались под ногами и не помогали начинающим специалистам. Будто у нас и так дел нет. Но признаюсь, некоторым я помогала сдавать экзамены, правда, это было всего пару раз. Такой стресс, признаюсь я вам, слушать нервных подопечных, которые заикаются и дрожащими пальцами набивают вопросы, делая множество грамматических ошибок!

Приходилось догадываться, о чем идет речь: о психологических травмах или логических рамках. Просто ночной кошмар выпускника факультета лингвистики! Хоть программу «Расшифровка» скачивай.

С какой-то стороны отправить старших на каникулы было вполне логичным и верным решением, но я сомневалась, что первый курс менее изворотлив, чем остальные. Они найдут выход из любой ситуации, иначе какие они студенты?! Студент — самое изворотливое и удивительное создание мира, которое выживет в любых условиях.

От долгого сидения в одной позе у меня затекли мышцы спины, поясницы и ног, а шея была готова отвалиться в результате любого лишнего еле заметного движения. Покинув уютную мягкую кровать, я решила немного размяться, иначе точно не смогу нормально ходить и спать, да что там, скоро от дискомфорта невозможно станет думать.

Сначала хрустнули позвонки шеи, заставив блаженно застонать от счастья, затем, сделав пару вращательных движений туловищем и несколько наклонов, я смогла привести свое тело в форму. Мышцы продолжали ныть, но уже не было той скручивающей резкой боли, что заставляла сжимать зубы и вспоминать все ругательства, которые я слышала. А их хватило бы для небольшой книги «Антология сквернословия от графини Эмеральд».

Прозвучал звуковой сигнал на моем интеркоме, заставив меня резко прекратить пятиминутную разминку. На экране светились лицо и личный номер Аарона Рамоса. Вот только его с утра пораньше не хватало. А ведь день обещал быть спокойным и хорошим. Видимо, уже не обещал, а самым наглым образом обломал меня и все мои планы. Всегда так!

— Уже соскучился, что ли? — недовольно пробурчала я в пустоту комнаты, нажимая «Ответить» на экране. — Что случилось? У тебя появились вопросы?

— Смешно, — нерадостно пробурчал Аарон, делая большой глоток янтарной горячительной жидкости.

Как я это определила? Просто сомневалась, что вожак пьет яблочный сок, скорее всего, он поглощал коньяк в неограниченных количествах. Снова. Постоянно! Вечно… Алкоголик, чтоб его горгулья пожевала и выплюнула! Интересно, Альфа вообще может находиться в трезвом состоянии больше нескольких часов? Думаю, что нет. А жаль…

— Так в чем дело, Аарон? — с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза, но решила, что не стоит еще больше нервировать волка. Он у нас и так не совсем адекватная личность. Как вообще стаей управляет? Через старейшин и советников, что ли?

— В материалах, которые ты вчера прислала, я прочитал допрос Урила Хайда, брата Франко…

— И что? Я ничего странного не заметила, — открыла на интер-лэпе необходимый документ и пробежалась по нему глазами. Все, как обычно: по правилам, дотошно и даже немного скучно, если уж говорить начистоту. Да и вопросы стандартные: были ли у Франко враги? Кто мог желать смерти вашему брату? Какие у Франко возникали проблемы на работе? Где вы находились в день убийства? Происходило ли что-то странное перед смертью вашего брата?

В общем, как я и говорила, ничего интересного — скучно и однообразно. Такой список вопросов дают всем стражам на первом курсе Военной академии.

Увлеченная процессом размышлений, как обычно, закусила кончик ручки. Обычное явление для меня. Время от времени в минуты таких раздумий я ловила на себе далеко не благоразумные взгляды своих одногруппников. Молодые и здоровые парни, вполне нормальная реакция. Ожидаемая, я бы сказала.

Когда вновь посмотрела на оборотня, заметила, что его глаза из зеленых превратились в янтарно-желтые, заставив вздрогнуть от жара, который излучали. Этот взгляд был наполнен желанием и похотью. Но почему? Что заставило Альфу почувствовать такое по отношению ко мне? Он ведь явно дал понять, что я не интересую его в качестве представительницы противоположного пола. Если честно, то до сих пор обидно. Немного, но обидно. В глубине сознания яростно рычала моя лисица, скребла стальными когтями по земле и ослепляла фиолетовым светом злобы и негодования.

Но пламя в глазах волка было настоящим. Эмоции, бурлившие во взгляде оборотня, заставили меня резко застыть и непонимающе уставиться на Аарона, источая вопрос всеми фибрами своей души.

Я не могла противостоять этому влечению, магии, которая пронизывала тело, будто электрические разряды шаровой молнии. Губы вмиг пересохли, а ладони вспотели, дыхание участилось, рваными выдохами стало вырываться из груди и причинять легкую боль. Мой взгляд затуманился, перед глазами все плыло, не давая сфокусироваться. Это было так ново и волнующе для меня. Я не знала, что делать и как действовать в такой ситуации. Где-то в глубине души все кричало: «Приди в себя! Немедленно!», — но другая часть меня, более требовательная и громкая, вопила: «Смотри и запоминай! Смотри!»

Я будто пробежала несколько миль и только сейчас остановилась, не понимая, куда стремилась все это время.

— Кхм… Аарон? — Я больно ущипнула себя за руку. Разум стал брать верх над человеческими чувствами. — Что ты нашел? — попыталась придать голосу строгость и не показывать те нежность и страсть, что текли по жилам, обжигая изнутри. Я была ожившей патокой, приторно-сладкой, до боли в зубах.

Вожак стал часто моргать, возвращая своим глазам обычный цвет и становясь самим собой, то есть настоящим мерзавцем.

— Я не удивлен, что ты ничего не нашла. — И все волшебство страсти, которое кипело во мне, в один момент испарилось, будто дым, исчезло в открытом окне и оставило вместо себя лишь разочарование, злость и привкус горечи на языке. Гадкий вожак, который так меня бесит. — Урил тот еще лживый тип. Франко всегда покрывал махинации Урила, как и пристрастия младшего брата.

— Пристрастия? — уточнила, понимая, что это может стать зацепкой.

— К спаиванию девушек, которых он потом использовал в интимных целях: снимал порнографические фильмы с их участием, унижал и насиловал. Также он замешан в продаже юношей суккубам и в махинациях с запретными наркотическими веществами.

— Работорговля и наркоторговля? Прекрасно! Но даже если это и так, чего ты хочешь от меня? Я не сильна ни в том, ни в другом, чему весьма рада. — Мой голос хотел повыситься на пару октав, но я смогла его сдержать. С трудом. Большим!

— Я решил, что ты будешь моей наживкой. Ты как раз во вкусе Урила. Соблазни его и выведай, чем в последнее время занимались братья Хайд.

— Совратить психа и вытащить из него информацию? Я так похожа на Маск Кари?

Маск Кари была знаменитой шпионкой. Великая и могущественная черная ведьма, работавшая на два фронта. Ее имя стало синонимом таинственной притягательности, которой пользуется каждая девушка. Мои близнецы являлись прапрапраплемянниками сильной женщины, вошедшей в историю.

— Что в этом сложного, Санейра? Платье покороче, макияж поярче, и готово! — Аарон был раздражен тем, что я не понимала его мысли.

В этом все мужчины! Им кажется, что искусство женского обольщения и женскую страсть так просто сымитировать. А мне этот предмет нужно еще учить и учить, потому что я в нем настоящий профан. Почти… Ну, если сравнивать по классам, то я сейчас где-то в шестом из одиннадцати. То есть задатки и знания имеются, как и некоторая практика, но до великих гетер мне еще, как Альфе до нормального человека.

— Ни за что! Я не буду выполнять такую работу. Это выходит за все рамки приличий и адекватности, Аарон! Найми для этого какую-нибудь гетеру. Ей это легче — и по специальности поработает, и деньги получит! Я на такое не подписывалась!

— Встреча состоится через два часа, где я за такое время найду проверенную гетеру? — Теперь оборотень рычал на меня, я даже через интерком чувствовал, что вожак хочет меня придушить или прибить.

Все-таки Аарон слишком нервный в последнее время. Может, ему успокоительную настойку принести на следующую встречу? У меня Семур отличные зелья готовит. Они меня не раз спасали во время учебы.

— Удивлена, что у тебя нет подходящей кандидатуры, — сардонически рассмеялась я, сдувая упавшую на глаза челку.

— Санейра, это девушки умоляют меня провести с ними хотя бы одну ночь. — Улыбка Альфы была пропитана ядом и желчью. От степени его надменности меня затошнило, как от протухшей рыбы. Сколько самомнения может быть в одном мужчине? — Мне не нужно платить за удовольствие, оно само меня находит. — Ударить его при встрече, что ли? Думаю, многие девушки мне спасибо сказали бы, еще и премию вручили. — И если дело в страхе, то тебе нечего бояться, ты будешь не одна.

— А с кем? С тобой? — Я скептически взглянула на собеседника, изогнув черную бровь.

Переходящий приз, чтоб ему икалось!

— Да, со мной. Урилу плевать на смерть брата, не удивлюсь, если он и заказал Франко, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание.

— Как же все запутано… и мерзко! — тихо и огорченно прошептала я, зарываясь пальцами в волосы.

Актерская игра никогда не была моей сильной стороной, но разве Аарона это волнует? Разве ему так важно мое мнение или то, что мне страшно играть, тем более применяя свой антиталант к психу, который презирает моральные принципы?! Нет, он хочет спасти брата и ради этого пойдет на все, даже отдаст меня на растерзание неуравновешенному магу, который неизвестно что станет делать. Все ради семьи — вот оправдание, которым руководствуется Альфа, и я не могу его в этом винить. У меня такая же специфика жизни, но до Альфы мне еще ох как далеко!

Задала себе вопрос: «Что бы я сделала, окажись на месте Нагира Семур? Или любой другой член моей семьи?» Да я бы из-под земли достала настоящего убийцу, использовала бы все, что есть в моем арсенале, даже применила бы запретную Печать Чтеца, но спасла бы своего кровника. Мы все одинаковы, когда горе обрушивается на нас: злимся, психуем, бесимся, но в конце концов находим выход из ситуации.

— Если Нагир невиновен, в чем я уверен, стражи убьют не того. Помоги отыскать правду. У меня больше никого нет, кроме брата. Я не могу потерять и его. — Аарон давил на самое дорогое: на человеческие чувства, которые жили во мне. Каждое слово Альфа будто выдавливал из себя, превозмогая боль и жуткие мучения. Актер чертов!

Я тяжело вздохнула, прикрыла глаза и закусила нижнюю губу. Думай, думай, решай. Головой понимала, что вожак просто знает мои болевые точки и подстраивается под них, но сердце и душа вопили о другом. Они требовали выполнения долга, который лежит на плечах каждого стихийника и чтеца. Двойная ноша, вот моя жизнь.

Но что, если слова волка истинны? Из достоверных источников мне была известна печальная, но краткая биография Альфы: родители погибли при странных обстоятельствах, когда мальчики едва научились обращаться, затем на плечи старшего обрушились забота о целой расе и множество кровопролитных боев, в которых он должен был доказать свое первенство.

Страшно представить, что пришлось пережить братьям, чтобы просто выжить в жестоких испытаниях реальности. Всегда знала, что оборотни не просто так названы самой безжалостной и свирепой расой в мире. В далекие времена с ними на одной дороге пересекаться боялись, ими детей пугали. Причем было из-за чего.

Бррр… столько историй и мифов сложено об этом народе, что от одних воспоминаний в холод бросает.

Простонав, открыла глаза и устремила свой взор на оборотня, внимательно следившего за всеми моими движениями. Чуть закинув голову назад, прошептала ругательства, которые так и горели на языке.

И именно в этот момент я купилась. Не знаю, играл Аарон или нет, но его слова и печаль убедили меня. В них было столько искренности, скорби и мольбы, что отказать было практически невозможно. Меня загнала в угол собственная человечность! Черт! И почему я такая наивная дура… А еще недавно решила, что избавилась от этого недуга, но стоило оборотню рассказать слезливую историю и посмотреть щенячьим взглядом, как все мои преграды, с таким трудом возведенные много лет назад, рухнули, превратившись в пыль, и унеслись в далекие миры неизвестности.

— Машина уже стоит возле твоего дома, жду тебя через пятнадцать минут. Все необходимое готово. — И Аарон отключился, даже не спросив, согласна ли я.

Упрямый, невосприимчивый к разговорам болван.

Натянув толстовку и кроссовки (хорошо, что на мне уже были джинсы), прихватив с собой сумку, я спустилась на первый этаж и вышла из серого помещения, погрузившись в цветной мир улицы. Теплое солнце ласкало кожу, играя и резвясь, как маленький зверек, а легкий ветер растрепал волосы, заставив их развеваться. Он был моим другом, являлся частью меня: немного вздорной, временами неуправляемой, но тем не менее любимой. Ветер разговаривал со мной, а сильфы — элементали воздуха — иногда приходили в гости. Они были озорниками и весельчаками, не могли усидеть на месте, постоянно куда-то спешили. Из-за учебы и новой работы у меня совершенно не осталось времени на общение с древними силами, которые даровали мне магию.

Как оказалось, меня ждал знакомый отполированный черный джип, на металле которого ярко блестело солнце, переливаясь всеми цветами радуги и немного ослепляя меня. Снаружи стояли Иллиус и Дэниэль в своих обычных деловых костюмах. Оба улыбались. Хорошие они все-таки ребята, преданные своему невыносимому вожаку. Наверное, вот еще одна причина, почему я терпела все выходки зазнавшегося волка: если в него верят такие прекрасные личности, значит, что-то хорошее в мужчине все-таки есть.

— Доброе утро, Санейра. — Дэниэль галантно открыл для меня заднюю дверь. — Ты сегодня не ложилась?

— Да, работала. Неужели я так ужасно выгляжу? — нервно провела руками по волосам, разглаживая их пальцами, но попытки привести себя в порядок оказались безуспешными. Локоны торчали во все стороны и не позволяли хоть как-то их пригладить.

— Дэниэль не умеет общаться с людьми. Ты прекрасно выглядишь, не переживай по этому поводу, — обольстительно улыбнулся Иллиус, ослепив меня лучезарным светом.

— Льстец, — хмыкнула я, но даже вранье было приятно слышать из уст привлекательного парня.

Демиурги, какая я неприхотливая… Любой комплимент вызывает бурю эмоций, заставляя краснеть и неуклюже поправлять одежду. Внутри поднималась волна удовлетворения и счастья, будто мне подарили целый мир. Вот что значит быть в глазах большинства мужчин непривлекательной девушкой! Может, мне действительно стоит перевестись в Рах-Сашар к Донаху и Доре? Черные маги и некроманты уделяют внимание силе духа и, как это ни странно, внутреннему миру партнера, с которым хотят соединить свою жизнь, им важна не только внешняя оболочка.

Благодаря магии нам удается сохранять свое долголетие, быть в сотни раз моложе своего истинного возраста. Также нас подпитывают особенности нашей расы и волшебство. Чем выше твой уровень силы, тем дольше ты можешь прожить.

Я могу достичь семисот-восьмисот лет только благодаря врожденному резерву, а если мой избранник будет принадлежать к расе долгожителей или бессмертных, то можно не бояться морщин и дряхлости. Это заставляло обращать внимание на свободных представителей интересующих меня народов.

Но это правда, которую знает каждый житель нашего мира. Многие из нас, даже имея в запасе сотни лет, продолжают мечтать о бессмертии демонов или вампиров, силе оборотней и Арагонов, стремятся переделать себя по общепринятым шаблонами и идеалам, но истина в том, что, сколько бы сил ты ни потратил для изменения собственной сути, боги и демиурги все расставят по своим местам. Вечный круговорот жизни не прекратить: не умрешь от старости — покинешь бренное тело в результате убийства или несчастного случая. В конечном счете все мы окажемся перед Вратами в Эгай, пристанище душ, просто кто-то раньше, а кто-то значительно позже.

— Вожак сегодня сам не свой.

— Иллиус, прекрати обсуждать Аарона, вряд ли ему это понравится, — предостерег оборотня Дэниэль, строго посмотрев на своего собрата.

— Дэни, Санейра работает на него, и ей можно рассказать о наших наблюдениях. К тому же ей как чтецу известны методы манипулирования, и она все равно раскроет правду, — пожал плечами Иллиус, заводя машину.

— Дэниэль, не волнуйся, Аарон не узнает об этих разговорах. Я считаю, что ему неважно, о чем говорят его верноподданные, главное, чтобы вы продолжали его слушаться и не конфликтовали.

— Откуда тебе это известно? — недоверчиво спросил Дэниэль и нахмурился, от чего его губы сжались в тонкую полоску.

Оборотень такой забавный, когда злится. Сидит, нахохлившись, будто маленький совенок, так и хочется по голове потрепать. Ага, вот только птичка размерами превышает обычных и запросто может при желании руку отгрызть.

— Как вы помните, я учусь на чтеца, — с улыбкой напомнила волкам, и они, будто и правда вспомнили, энергично закивали в знак согласия.

— В таком случае тебе можно доверять, — кивнул Иллиус и сцепил руки на руле, поскольку мы стояли в пробке.

И чего сегодня всем по делам куда-то ехать понадобилось? Обычно в это время десятый сон видят, а сейчас не пробиться сквозь плотный поток автомобилей.

— Продолжу, — вернулся к разговору Иллиус, маневрируя между двумя бронированными машинами явно богатых и помешанных на безопасности хозяев. — Аарон всю ночь сидел у себя в кабинете и пил. Я хотел узнать, известно ли тебе, в чем дело? И как мы можем помочь?

— Не волнуйтесь, он работал по нашему делу, — успокоила я оборотней.

— Альфа такой с момента убийства Франко: весь на иголках, постоянно кричит и пьет. Только этим и занимается. Его совершенно перестали интересовать дела стаи и окружающих. Он полностью ушел в свои проблемы.

— Я поговорю с ним, постараюсь перенаправить его неугомонную жажду вредительства своему здоровью и окружающим в другое русло.

— Это просто замечательно. Весь клан будет тебе очень благодарен, Санейра. — Иллиус искренне обрадовался тому, что я, возможно, смогу им помочь.

Демиурги! Что же творит этот ненормальный оборотень, если уже его волки считают своего повелителя неуравновешенным? Страшно представить, на что он способен в алкогольном опьянении, если и трезвый — тот еще дебошир и геморрой для мира.

Аарон встретил меня на пороге своего дома и, даже не поздоровавшись, потянул наверх, больно схватив за руку. Его пальцы, будто стальной браслет, сковали мое запястье и наверняка оставили синяки в виде пяти синих отпечатков. Но оборотень не обращал внимания на мои протесты, ругань и даже сильные удары по своей каменной спине, он просто продолжал бежать вверх по лестнице, потом сделал два поворота и грубо впихнул меня в одну из комнат. Там уже ждала миловидная рыжая девушка с большими серыми глазами и набором профессионального визажиста, которая должна была превратить меня в конфетку. Помимо этого там стоял открытый платяной шкаф, в котором висело пять красивых дорогих новых платьев. Все они были зачехлены.

— Ви, видимо, Санейра, — с акцентом произнесла девушка, широко и радостно улыбаясь. — Мистер Аарон, можете нас оставить. Я сделаю из нее нимфу. — И девушка хлопнула в ладоши, будто она не могла этому нарадоваться. Она весьма необычно делала ударение исключительно на последний слог, что было странно для Нортона. Такое произношение свойственно исключительно для жителей Онатари, находящейся вблизи границы между империей русалов и королевством смертных. Хотя… учитывая, сколько у нас иногородних жителей, стоило бы уже привыкнуть.

— Меня зовут Ката. Ви очень красивая девушка, и макияж не займет много времени. Расслабьтесь…

— И получайте удовольствие, — немного нервно закончила я предложение за Катой, вызвав у визажиста счастливую улыбку.

Девушка искусно раскрасила мою кожу, но, что удивительно, она не превратила меня в вульгарную девку, которая надает в руки первого встречного. Нет, она лишь подчеркнула естественное сияние кожи, выделила глаза и сделала ресницы чуть пышнее. Всего пара незначительных штрихов, и я действительно стала очень красивой девушкой. Дальше искусница соорудила мне прическу, и в ней тоже не было ничего вычурного. Ката слегка завила волосы, приподняла часть и оставила по одной пряди по обеим сторонам лица, подчеркнув мои скулы и длинную шею.

Потом девушка достала платья и стала подносить их ко мне, примеряя на глаз. Первые два она отбросила в сторону, сказав:

— Ви выглядите в них, будто больны ветрянкой, — третье оставила, чтобы подумать, четвертое тоже, а пятое откинула со словами: — У мистера Аарона нет вкуса, нельзя такое бульварное платье покупать для такой милой девушки.

Ката мне понравилась. Местами она была, конечно, немного груба и резка, но в целом… Она профессионал своего дела, а я таких глубоко уважаю.

В итоге девушка выбрала красивое фиолетовое платье без бретелек. Оно было узким, но от талии свободно струилось вниз. Длина оказалась чуть ниже середины бедра. Самое интересное, что это было самое приличное платье из всех — остальные оказались жутко короткими и обтягивающими. А как же высказывание Аарона насчет того, что мне нужно сбросить пару-тройку килограммов? Или это не распространяется на «прикрытие», во время которого я должна выглядеть как можно соблазнительнее и вульгарнее?

— Вот… ви и готовы к покорению мужских сердец. — Ката в умилении потерла ладони, гордясь проделанной работой.

— Ката, вы настоящая волшебница, — сказала я ей искренне.

— Что ви, я просто делаю свою работу. — Девушка засмущалась и спрятала глаза за длинной косой огненной челкой.

Я смотрела в зеркало и чувствовала себя самой красивой и желанной. Все мои комплексы ушли на задний план, остались лишь гордость и осознание того, что косметика и правильно подобранная одежда могут сделать с человеком. Глаза горели от счастья и магии, которая жила во мне и придавала сил. Бедра, скрытые легкой тканью, больше не казались излишне пышными, а ноги стали длиннее благодаря десятисантиметровым шпилькам, которые также выбрала Ката.

Вот только я сомневалась в том, что не сломаю себе ноги на этих экзекуторских устройствах. Но Ката прошептала какое-то заклинание, и туфли перестали пугать меня, скорее наоборот, они лишь усиливали ту уверенность, что бурлила во мне все это время.

— Теперь ви готовы идти на встречу.

— Закончили? — В комнату вошел Аарон.

Стоило мне обернуться, и мы оба застыли напротив друг друга. Я уставилась на вожака, проклиная демиургов за красоту этого треклятого наглого оборотня. Сегодня на волке был простой черный костюм, но в нем мужчина стал куда привлекательнее и сексуальнее, заставив меня краснеть от собственных непристойных мыслей, бурливших в голове. Волосы Аарон зачесал назад, подчеркнув высокие скулы и мощный подбородок, а одежда демонстрировала физическое совершенство данного представителя противоположного пола. Даже отсюда я чувствовала приятный манящий аромат дорогого одеколона и запах самого оборотня, который туманил мой мозг, заполняя его невесть чем. Пришлось сглотнуть слюну, в излишке образовавшуюся во рту.

Какой же он все-таки совершенный… мерзавец!

Но точно так же против меня замер и сам вожак, лишний раз доказывая, что сегодня я прекрасно выгляжу. Его глаза сначала потемнели, наполнившись желанием и заставив меня судорожно вздохнуть, а потом зажглись золотом, поглотив весь свет в комнате. Аарон изменился, не внешне, нет, что-то внутри него будто надломилось, исказилось и стало ярче.

Его зверь… я видела волка внутри расплавленного золота: пепельно-белое мощное животное с острыми клыками и прекрасными глазами, в которых можно утонуть. В них не светилось угрозы, лишь удивление, интерес и еще что-то, эмоция, которая никак не хотела классифицироваться в моей голове. Волк был голоден, но не столько физическим голодом, сколько эмоциональным и духовным. Животное словно хотело мне что-то сказать, молило о понимании и ясности, но человек внутри все же победил.

Реакция Аарона была видна по тому, как сжались его челюсти, как золото вмиг потемнело и стало почти черным, а из груди раздался недоверчивый и неудовлетворенный рык, ведь человек пытался совладать с собственным зверем, и это давалось ему с трудом. Такие мелочи заметил бы не каждый, но нас этому учили.

Моя лисица озадаченно уставилась на волка, пытаясь во всем разобраться. Она подняла золотистую лапку и почесалась, встряхнулась и наклонила голову вправо. Мы с ней ничего не понимали, и это нас раздражало. Казалось, что ответ на поверхности, где-то совсем рядом, однако вместе с тем так далеко…

— Да, мистер Аарон, ваша спутница будет самой красивой, — просияла Ката. — Вот мой номер, если вам что-нибудь понадобится. — И визажист протянула мне свою пластиковую карточку, а затем резво, чуть ли не вприпрыжку покинула комнату, оставив нас с Аароном наедине.

— Прекрасно выглядишь, — сухо и немного… расстроенно произнес вожак оборотней, взял себя в руки и перестал быть памятником самому себе.

— Благодарю, если ты говоришь правду, — не удержалась я от колкости, ведь в памяти сразу всплыли его слова о моей неприглядной фигуре. От этой жалящей речи сердце болезненно сжалось, заставив стиснуть кулаки и привести себя в чувство.

— Я не привык врать, — увидев мое недоверчивое лицо, он поправился: — Тем, кому я пытаюсь довериться.

— Очень на это надеюсь. — Мягкая, но быстрая улыбка появилась на моих губах и тут же исчезла. Я лишь немного поощрила волка. — Ну что, выдвигаемся?

— Так не терпится начать операцию? — язвительно поинтересовался он, проведя большим пальцем по своему твердому подбородку, а мои глаза невольно проследили за этим жестом.

Выглядело очень сексуально.

— Нет, хочу побыстрее закончить с этим фарсом, потому что мне нужно готовиться к экзаменам.

— Мне всегда нравились умные девушки. — Аарон сделал несколько шагов в мою сторону, и мне инстинктивно захотелось отступить. Аура Альфы накрывала с головой, немного путала мысли и выпускала наружу человеческий страх перед волком. Жестокий хищный зверь, который может долго загонять свою жертву и всегда выходит победителем из любой схватки.

Встрепенувшись и скинув оцепенение, я сказала, придав своему голосу непосредственность и скуку:

— Рада за тебя. Куда нужно ехать? — Потом взяла клатч с тумбочки и положила туда помаду, тушь, интер-лэп и еще пару мелочей.

— Не поверишь, но в клуб «Адос», по моим сведениям, именно там все свое свободное время проводит Урил.

— Но разве тебя туда пустят? Ты все-таки брат убийцы Франко, пока, — поправилась я, когда оборотень неодобрительно зыркнул на меня золотым сиянием.

— Да, но я решил выкупить клуб Урила, именно по этому вопросу мы и встречаемся. Твоя задача прочитать его память, и… да, я знаю, что это незаконно, но если ты все сделаешь правильно, никто об этом не узнает. К тому же я уверен, что Семур спасет свою любимую кузину от тюрьмы.

— Ты ужасный заказчик и оборотень, — в сердцах буркнула я, понимая, что у меня нет выбора.

Мы спустились на улицу, где нас ждал уже полюбившийся мне джип. И вновь, как и днем, Дэниэль открыл для меня дверь, внимательно осмотрев свою пассажирку с ног до головы. Кажется, у парня начался ступор. Ничего, Дэни, я тоже была в шоке, когда увидела труды искусницы Каты. У Иллиуса глаза изменились, превратившись в ярко-желтые огоньки, прожигающие дырку в моем платье, особенно ему приглянулась моя грудь. Интересно, у него просто девушки давно не было или я ему действительно понравилась в таком виде?

Не я одна заметила желтизну в глазах шофера. Аарон тоже оказался очень наблюдательным. Он вновь сжал челюсти, и когда я залезала в машину, положил обжигающую ладонь мне на талию, словно метил как свою для остальных. Будто кто-то претендовал на столь лакомый кусочек как я. Даже смешно стало от самой идеи такого исхода событий. Поведение Альфы вызвало непонимание. В честь чего такие собственнические замашки со стороны вожака? Я же его не прельщаю… или все же привлекаю? А говорят, что девушки непоследовательны в своей логике… Ха!

— Клуб «Адос», — резко произнес Аарон, быстро доставая небольшую фляжку антрацитового цвета. Одним пальцем он открутил круглую блестящую крышку, собираясь сделать пару глотков, наверное, коньяка или виски, отсюда было не понять.

Это уже выходило за все рамки нормального. Сколько можно пить? Зависимость бывает и у оборотней, поэтому я решила предотвратить сегодняшнее спаивание большого волка.

Я положила руку на бицепс Аарона, привлекая к себе его драгоценное внимание.

— Чтобы все прошло успешно, ты должен быть трезвым, — произнесла спокойно, но уверенно, чувствуя, как напрягаются стальные мышцы под моей хрупкой рукой. Это оказалось таким приятным ощущением: перекатывание мускулов и животная сила. Даже сквозь ткань костюма ощущала жар, исходивший от тела оборотня, он вливался в меня, заставляя на миг прикрыть глаза и наслаждаться этим всепоглощающим чувством. Волк мог заставить трепетать перед собой самого бесстрашного представителя этого мира, даже без помощи силы Альфы. А это о многом говорило. Умение убеждать является истинным талантом данного оборотня, с которым приходится считаться, как бы он ни бесил.

— Ты слишком правильная, — недовольно пробурчал Аарон, но все же убрал фляжку обратно в карман.

Я поймала удивленный и озадаченный взгляд Дэниэля, который не верил, что кто-то смог запретить его вожаку пить, особенно какая-то магичка. М-да… поверьте, чтецы и не на такое способны, когда нам это нужно, особенно, когда мы очень взволнованы, и поддержка этого конкретного оборотня необходима как воздух и сама жизнь.

— Нет, я просто не хочу подвергать себя еще большей опасности, чем сейчас.

Клуб «Адос» представлял собой здание в три этажа с большой неоновой вывеской. Сейчас на часах было лишь пять вечера, но толпа жаждущих попасть в клуб уже образовала длинную очередь. Да уж, «Адос» действительно одно из самых популярных мест в Нортоне, куда стекаются все, кто хочет оторваться или отдохнуть под громкую музыку.

На входе нас никто не остановил, разве что охрана внимательно осмотрела меня, потом вновь глянула на Аарона, и двое мужчин расплылись в понимающих улыбках. Только неясно, кому именно они были адресованы: мне или Рамосу-старшему? И не воспримут ли меня как новую пассию этого любвеобильного оборотня? Не хотелось бы заработать себе славу «девушки на ночь». А именно такие и бывают у этого волка, других рядом с ним никто не замечал. Разве что время от времени пассии задерживались на чуть больший срок в несколько дней или на неделю.

Я ни разу не встречала Урила, только видела его на фотографиях. И не могла сказать, что этот парень такой уж венец красоты, каким он себя считал. Он был поджарым среброволосым магом среднего роста. Лицо длинное, узкое и какое-то непропорциональное, но главным отличительным признаком являлся шрам на левой щеке, который сильно портил впечатление.

Неосознанно я вцепилась в руку Аарона, осматриваясь вокруг. В данный момент единственной защитой от любой агрессии являлся Альфа, и если понадобится, я к нему всей кожей прилипну, черта с два меня от него оттащат. Уже сейчас в клубе грохотала музыка, внизу на танцполе извивались тела тусовщиков, по уголкам зажимались парочки, практически занимаясь сексом на глазах у всех. От последнего меня передернуло, отвращение затопило все мое существо. Но что самое ужасное, я вписывалась в этот мир разврата и похоти, по крайней мере, в данной одежде и в сопровождении Аарона.

Альфа оказался самым сильным источником похоти в мире, который мне был известен. Черт, да рядом с ним инкубы и демоны выглядели милыми и покорными девственниками! Когда мужчина появлялся в помещении, все вокруг становились бледными тенями, никто не мог соперничать с ожившей мечтой, которая затмевала всех.

— Волнуешься? — понял мое состояние оборотень, и его пальцы накрыли мои, заставив немного расслабиться. Альфа делился своей уверенностью, и это работало. Инстинктивное желание сбежать начало отступать, и на его место пришло спокойствие или его аналог.

— Немного. Где у вас назначена встреча?

— На втором этаже, в личном кабинете Урила.

— Хорошо, — кивнула я, одергивая платье и пытаясь прикрыть слишком оголенные ноги.

Вдруг захотелось спрятаться в чехол, чтобы никто не обращал на меня пристального внимания. Множество липких и грязных взглядов, устремленных на мою персону, заставляли чувствовать себя настоящей гетерой, которую рассматривали как потенциальный досуг на ночь.

— Не зажимайся, иначе ничего не выйдет. Ты очень сексуальна сегодня, и это платье предоставляет такой простор для фантазии. — Аарон наклонился, шепча мне на ухо и обдавая ушную раковину своим обжигающим дыханием. Твердая мужская ладонь медленно, будто дразня, провела от шеи вниз между лопатками, опустилась на талию и нежно тронула живот, посылая разряды по всему телу.

Пульс зачастил, отбивая ритм в ушах, а низ живота стянуло от странного, неизвестного и приятного чувства, которое заставляло сдвинуть ноги вместе, чтобы хоть как-то ослабить появившуюся боль. А талантливые пальцы продолжали издеваться над моей хрупкой психикой неразвращенного мага. Мыслей в голове уже не осталось, а если точнее, разбежались все, кроме неприличных. Увы и ах… куда делась леди? А нету ее, осталась лишь жаждущая ласк девушка.

Я неосознанно вцепилась в руку Аарона, впилась в податливую плоть короткими ногтями, захотелось ощутить мягкие губы волка на своей коже, чтобы умелый язык очертил ушную раковину и спустился на шею, к чувствительной точке, а оборотень прошептал:

— Зафиксируй это состояние и вызови его, когда будешь вместе в Урилом. Хм… Знаешь, у тебя такой взгляд сейчас… заманчивый, — хмыкнул волк и сексуально рассмеялся, а на меня будто ведро холодной воды вылили, а в душу стадо баранов нагадило.

Озабоченный ферлакур! Да чтоб у тебя все ниже пояса отсохло и отвалилось! Порождение отвращения и психоза! Ненавижу!

— Да пошел ты! — рыкнула я, с силой сбросив руку Аарона, развернувшись на сто восемьдесят градусов и решив, что черта с два пойду соблазнять Урила, раз надо мной так издеваются. Если оборотень не умеет контролировать свою страсть к хамству и унижает всех вокруг, я не собираюсь терпеть этого.

— Тише, Санейра, я не хотел тебя обидеть. — Оборотень схватил меня за руку и подтянул к себе, будто и не было яростного сопротивления с моей стороны, а оно было! Еще какое! — Я хотел, чтобы ты расслабилась, ты слишком скована, а тебе еще нужно завлечь Урила. Даже красивая внешность не поможет, если в глазах у тебя будут настороженность и стеснительность. Встряхнись. — И оборотень погладил меня по плечам, спустился на предплечья.

— Твое поведение и отношение ставят меня в тупик, прекрати себя так вести и стань серьезнее. Выполняй свою задачу, а я со своей справлюсь. — Я оттолкнула Аарона и снова отошла от него.

Но в глубине души, там, куда даже я боялась заглядывать, встрепенулась и проснулась надежда, которая никак не хотела засыпать или… умирать? Просто я частенько пыталась ее прибить, но, видимо, не судьба. Прикосновения Аарона вызвали во мне бурю, сносившую все стены. Его руки, слова и тепло будили чувственность и женственность. Девушка внутри меня с ужасом осознавала, что столько лет провела в беспамятстве, не вылезая наружу и не помогая мне строить свою жизнь. Она хотела любви и не давала разуму, как обычно, стать моим проводником по реальности.

Я не могла понять, что именно с этим делать. С одной стороны, хотелось вновь ощутить ласку оборотня, наплевав на предрассудки, а с другой… нет, это не то, что мне нужно. Дело закончится, а потом что? Мы разойдемся, как в море корабли, и больше никогда не встретимся, а боль от расставания останется. Мне этого не пережить, одного раза уже хватило, так что теперь любые отношения виделись как потенциальное предательство, угроза и постоянная боль, отнимающая силу духа. А с Аароном именно так и будет. Он полный антипод мужчины, способного на серьезные отношения, он тот, кто ускользает после ночи страсти, оставляя девушек в одиночестве и тоске.

— Хорошо, но я хотел тебя предупредить. — Он остановился напротив меня, излучая силу и власть. — Урил лишь с виду милый и даже мирный, но советую тебе быть начеку и не позволяй ему распускать руки.

— С чего такая забота, Аарон? — Я все еще была зла и раздосадована.

— Ты мой работник, и я несу за тебя ответственность, тем более, если с тобой что-то случится, Семур расправится с моим братом просто из вредности.

— Не расправится, Сем честный страж, не суди обо всех по себе. И не смей больше сомневаться в профессионализме моего кузена, ведь я же не поступаю так по отношению к Нагиру. А теперь идем.

Мы поднялись на второй этаж по винтовой железной лестнице, на которой только ноги можно ломать, в нос ударил запах лилий, алкоголя, табачного дыма и марихуаны. Что ж, ничего другого я и не предполагала. Не зря же Урил связан с наркоторговлей.

— Добрый вечер, Аарон, — расплылся в какой-то нелепой улыбке Урил, поднимаясь из-за стола. Он подошел к вожаку и пожал ему руку, пытаясь продемонстрировать свое уважение и почтение. Потом маг перевел взгляд на меня, сально осмотрел мою фигуру, задержал взгляд на груди и бедрах. Было неприятно. Даже тот факт, что я не самая привлекательная девушка Нортона, не заставит меня радостно скакать вокруг Урила. Я скорее себе руку отгрызу, чем решусь так низко пасть в собственных глазах. — А кто твоя прекрасная спутница? — Столько страсти в словах, что даже противно. С трудом удержалась, чтобы не фыркнуть или не огрызнуться.

— Это моя давняя знакомая, Лира. Лира, это Урил. — Аарон представил нас друг другу.

— Рад знакомству с вами, нимфа. — И Урил поцеловал мою руку, не вызвав ничего, кроме волны отвращения.

Когда он отпустил мою конечность, мне больших трудов стоило не вытереть ее о платье, а еще больше хотелось помыть руки с мылом.

Аарон понял мое настроение и осторожно, чтобы маг не заметил, провел пальцами по спине, вызывая дрожь и слабость в коленях. Чертовы феромоны оборотней, это даже нечестно!

Сначала я хотела рассердиться и оттолкнуть столь талантливого манипулятора, но потом решила, что сама с ролью гетеры не справлюсь, и помощь Аарона мне необходима. Я чуть улыбнулась, когда поняла, что на самом деле согласилась заняться «соблазнением» Рамоса-старшего благодаря не только логике, но и чувствам.

— Я тоже. — Для пущего эффекта прикусила нижнюю губу, чем вызвала одобрение со стороны Урила.

— Что ж, начнем наши переговоры.

И они начали. Я не вникала в суть разговора мужчин, решив как можно лучше исполнить свою роль. Плавно покачивая бедрами (надеюсь, что это было сексуально, а не так, будто я перебрала виски), подошла к диванчику, на котором вольготно развалился Урил, и присела на подлокотник как можно ближе к магу. Не прошло и пары минут, как объект среагировал и положил обжигающую сильную ладонь мне на талию, медленно наслаждаясь проделанным путем, спустился на ягодицы. Его пальцы стали рисовать непонятные узоры на ткани платья, а мне оставалось лишь терпеть и делать вид, что его ласки жуть как приятны. А на самом деле меня чуть не тошнило. Моя лисица разъяренно скалилась и рычала, посылая стихийную волну по всему телу. Моя защитная форма сопротивлялась, пытаясь как-то обезопасить свою хозяйку и носителя магии. К тому же лисица терпеть не могла, когда ко мне прикасались против моей воли или это делали очень противные и скользкие личности.

Чтобы прочитать человека, нужно прикоснуться к его голове, а точнее, затылку. Поэтому, дождавшись, когда Урил ослабит бдительность, полностью погрузившись в поглаживания и переговоры, я запустила пальцы в густую серую шевелюру. Как оказалось, момент был правильный, потому что моих манипуляций никто не заметил. И слава демиургам и богам, что этот ненормальный не догадался о моей задаче.

Пока я копалась в памяти мага, увидела много интересного. Не память, а книга ужасов с примесью разврата и грязи. Волны отвращения и неприязни затопили меня, все глубже унося в мир порока и желчи. Я бледнела и краснела, стараясь взять себя в руки, но с каждым разом получалось все хуже. Мне не нужно было видеть, чтобы знать — Аарон внимательно наблюдает за моими действиями, делая свои собственные выводы.

Заметила, как у волка зазвонил интер-лэп, и он вышел. У меня не было даже сил возмутиться и броситься вон из этой комнаты, Урил не стал медлить и сразу полез целоваться. Он стянул меня с дивана, его язык проник в мой рот, мне даже не удалось быстро сцепить зубы, а тошнота стала набирать обороты. Желудок сжимали спазмы, и мне стоило больших усилий не продемонстрировать свой завтрак.

Его руки стискивали мою талию до боли в суставах, сердце обжигающей волной разносило бешенство и ужас по моим венам. Лисица в голове скулила и щерилась, припадая к земле и отбрасывая золотистые лучи от всего своего небольшого тела. Объект посадил меня к себе на колени, и я почувствовала мужскую эрекцию, которая лишь усилила желание опустошить желудок. Холод сковал сердце и разум, я пыталась отрешиться, забыть все, что происходило в данный момент. Силы покидали мое усталое тело, будто Урил выкачивал их, питаясь и заряжаясь моим отвращением.

Чувства и мысли, так глубоко спрятанные во мне, стали оживать, а память воспроизводила тот день, который я так пыталась забыть. Ужас захватил тело, опутал сознание, не давая сосредоточиться на чем-то одном и защитить себя. Я вновь стала слабой.

Я чувствовала, что еще немного, и меня просто изнасилуют. Собираясь дать отпор магией стихии, что рвалась наружу, стала сжимать кулаки, концентрируя всю волю, но это не потребовалось. В самый подходящий момент появилась группа захвата, выбила двери и напугала меня до чертиков черным с красным отливом обмундированием и оружием. Они что-то говорили, но мне никак не удавалось разобрать слов, доносившихся будто из-под толщи воды. Облава продолжалась, хотела я этого или нет. Урила оторвали от меня и кинули на пол лицом вниз, а следом полетела и я, больно ударившись коленями о деревянный паркет и злобно шипя ругательства, которые так и жалили язык.

— Всем лежать! Не двигаться! Агентство по борьбе с распространением наркотиков! Вы задержаны по статье сто двадцать восемь, часть первая. Все ваши слова могут быть и будут использованы против вас в суде. Если вы не можете нанять адвоката, фракция предоставит вам его.

Единственная здравая мысль, которая появилась в моей голове, звучала так: «Хорошо, что здесь нет Семура!»

Я ждала Аарона, но он не появлялся, будто пропал из этой реальности. Осознание того, что он меня бросил, вызывало грусть, но больше обиду и злость. Как он мог?! Ведь именно из-за него я попала в эту ситуацию, и теперь, когда мне так необходима его помощь, оборотень просто исчез. Неужели слова о защите своих работников пустой звук?! И почему я так удивляюсь? Почему продолжаю надеяться на спасение, как в глупых сказках, которые мама читала перед сном? Где, черт возьми, мои логика, циничность и скептицизм, которыми я прославилась на весь университет?!

Но независимо от моих размышлений продолжалось разбирательство.

— Я двоюродная сестра стража Семура Эмеральда. Позвоните ему, и он все вам объяснит, — потребовала я уже в сотый раз.

— А где доказательства? Покажи удостоверение личности, якобы кузина Семура Эмеральда, — с издевкой проговорил страж.

Он был высоким, крепким и неприятным шатеном с грязно-карими глазами и слишком смазливыми чертами лица, будто кукла, а не человек. Нет, внешне парень выглядел даже ничего, но его характер и отношение ко мне… Все это вызывало лишь отторжение и неприязнь. И почему мне везет на таких вот идиотов? Это карма или бзик Вселенной заодно с демиургами?! Если да, то до своего следующего дня рождения я точно не доживу, изведут меня эти стрессовые ситуации и недалекие люди.

Проблема состояла в том, что мне никто не верил, а во время захвата мой клатч улетел в далекие просторы и потерялся где-то в ногах у стражей. Было жаль свой интер-лэп, потому что на другой у меня пока денег не имелось. Повезло, что пункт по возмещению ущерба во время выполнения работы значился в моем контракте, иначе это оказалось бы проблемой. К тому же там нужно еще дописать строчку про моральный ущерб, пока меня не сделали неврастеником.

— Мой интер-лэп был потерян во время вашего варварского вмешательства.

— Заткнись уже, дешевая гетера, — рявкнул на меня напарник смазливого.

Этот был во всех смыслах уродливым орком. Я не ущемляю права других рас и спокойно к ним отношусь, но конкретно этот зеленый бугай с черными маленькими крысиными глазами и большими клыками бесил меня свой грубостью и непонятной ненавистью.

— А ничего такая, милая. Только полновата на мой вкус. — Лающий смех шатена отразился от стен допросной комнаты, вызвав дрожь в моем теле. Орк зло оскалился, скрестив на груди большие руки с огромными мускулами. Черная рубашка оказалась ему мала и чуть по швам не затрещала от манипуляций стража. Не передать словами, насколько я была зла в тот момент. Неужели все, кому не лень, будут обсуждать мои объемы?

— Если вы меня не отпустите, сильно пожалеете об этом. — У меня стали отказывать тормоза.

На теле и губах, даже во рту, ощущался тошнотворный вкус Урила. Меня мутило, болели голова и ноги, а перед глазами все плыло от накатившей усталости. У меня осталось лишь одно желание: вернуться домой. Хотя нет, было еще и второе: залезть в теплую ванну с пеной и сжаться в комок, стирая липкие прикосновения мага.

Я мечтала о том, чтобы остаться наедине с собой, а не выяснять отношения с недалекими представителями элитной профессии.

— Ты мне угрожаешь, гетера? — Глаза смазливого вспыхнули ярко-желтым, и я поняла, что парень оборотень, но прежде чем я смогла среагировать и защититься, мою щеку обжег хлесткий удар, заставивший схватиться за губу и зашипеть сквозь стиснутые зубы. Кажется, во мне все-таки есть что-то от кошки. Наверное, я была ею в прошлой жизни. Моя милая золотистая лисичка вздыбилась, ощерившись на оборотня. Из пасти капала слюна, железные когти зарывались в землю, пытаясь вырваться на свободу и отомстить за боль, причиненную сосуду стихии.

Такое было против правил, но никого это не волновало. Кто станет защищать гетеру? Они просто девушки по вызову, которым платят за секс. В иерархии мира они подстилки, красивые высокооплачиваемые подстилки, которыми пользуются те, кто может им заплатить. В этот момент мне даже стало жаль представительниц этой древней и неблагодарной профессии, ведь, по сути, для многих они пустота, пыль, грязь, которая время от времени может приносить пользу и удовольствие.

На глазах появились слезы, но, понимая, что они унижают меня, я загнала их обратно. Стиснув зубы, пришлось сопротивляться рефлексу дать сдачи, отомстить и заставить оборотня скулить в уголке от того, что он посмел поднять на меня руку! Но желание оказалось сильнее разума, хотя и разум был «за». Волна ярости стала накрывать меня, лисица бежала по заснеженному лесу вперед, на поверхность моего разума, я не видела этого, но знала, что глаза мои стали светиться, будто два фонарика. И у моей защитницы — тоже. Ветер поднялся, стоило лишь подумать о мести. Его сила заставила стражей содрогнуться от страха, который так ярко читался в их глазах. Они поняли, что бить меня — было большой ошибкой. Самой большой ошибкой в их жизни!

— Я сказал, что вы на рудниках у меня пахать будете! — Властный и такой долгожданный голос Аарона. Не думала, что так обрадуюсь, услышав его.

Ярость сменилась счастьем и затаенной благодарностью, которые растянули губы в широкой улыбке.

«Все-таки появился, гаденыш такой», — подумала я.

Но лисица все равно была обижена на волка и недовольно дернула хвостом, ведь ее лишили сладкой мести, а она не привыкла отказывать себе в удовольствиях. Вот такая у меня наглая стихия. Видимо, какая хозяйка, такое и животное.

Кстати, материальная форма есть у каждой стихии. У всех покорителей свой отличительный признак. У меня золотистая лисица, у моей знакомой хозяйки огня пламенная змея с оранжевой шкурой. Стихия принимает форму того, кто лучше всего отображает саму суть покорителя. Видимо, я очень хитрая и вредная, вот у меня и лисица. Но я не против, мой зверек мне очень даже нравится. Единственное, чего жаль — он так ни разу в реальности и не показался….

Через секунду в допросную зашел взбешенный оборотень, глаза которого были не желтыми, а черными, будто две антрацитовые бездны, заставляющие всех преклоняться перед ними. Это была сила Альфы, который едва контролировал свою магию. Даже я, чистокровная магичка в пятом поколении, захотела склонить голову в знак подчинения и уважения. А моя лисичка пораженно уставилась на волка, склонила главу набок и ожидала действий от оборотня.

— Альфа, что вы здесь делаете? — Смазливый шатен побледнел и с трудом дышал, не поднимая взгляда на своего короля.

— Забираю леди Санейру Эмеральд из участка. Санейра… — Глаза Аарона уставились на мою разбитую губу, по которой стекала кровь, и, клянусь, я услышала рычание, которое вырывалось из уст оборотня. Ох… ему мой вид очень не понравился, если не сказать больше. — Кто посмел поднять руку на графиню Эмеральд? — Он уставил глаза на оборотня и орка.

Последний, хоть ничего и не сделал, все равно уменьшился в размерах. Его кожа из темно-зеленой превратилась в бледно-зеленую, больше похожую на пастилу. Было в таком зрелище что-то очень притягательное, заставляющее мою силу ластиться и широко ухмыляться, а сердце отбивать ритм в ушах. Стихия осталась довольна эмоциями вожака.

— Ваше величество… мы… задержали, — запнулся шатен, — леди Эмеральд в компании наркобарона. Мы приняли ее за очередную гетеру… и привели сюда. — Смазливый по цвету походил на белое полотно, только глаза ярко выделялись на лице.

Признаюсь, видеть такой трепет было приятно, моя стихия радовалась и чувствовала себя немного лучше. Хоть и не совсем.

— Я задал другой вопрос, страж. — Голос Аарона был холоднее айсберга, по моей коже даже мурашки пробежали. Управляй парень погодой, давно бы заморозил это место, не прилагая особых усилий. Благоговейный трепет, вот что испытал шатен, стоило его Альфе войти в комнату. Уж не знаю, что именно заключалось в магии оборотней, но если вожак всегда был в ярости таким, как сейчас, становилось ясно, почему Дэниэль и Иллиус так волновались. Я бы на их месте даже носа из собственного дома не показала, будь моим королем вот этот субъект.

— Она… она напала на нас, применила магию, — нагло врал шатен, подписывая себе смертный приговор.

Теперь я точно его найду и придушу, чтобы он никому больше жизнь не портил и не наговаривал на невинных девушек!

— Действительно? — И тон Альфы такой издевательский, что даже неприятно. — Санейра, дорогая, кто тебя ударил? — Все в нем кричало, что врать мне не стоит.

От одной мысли об этом моя стихия грозно забурчала на меня, явно не поддерживая идею лжи. Я, если честно, тоже особого восторга от этой идеи не испытывала. К тому же ой как не хотелось навлекать на себя ярость оборотня, учитывая, насколько он сейчас не в себе и жаждет кого-нибудь придушить.

— Смазливый, — кивнула на шатена, вызвав у того сдавленный хрип, больше похожий на всхлип.

Даже так? Что ж, я думала, оборотни не такие слабаки. Видимо, этот бракованный какой-то! Его даже не жалко.

— Что ж, — повернулся Аарон к мужчине, который стоял в дверях.

Это был не участок Семура, и позвонить ему или попросить о помощи никто не мог. Да и капитан здесь работал другой, тоже оборотень, и поэтому исполнял приказы Аарона как собственные желания. Вот она, сила Альфы в действии. Даже как-то жутко от этого феодального строя.

— Хикс, — так, насколько я поняла, звали капитана, — этого на рудники. — Рамос-старший указал на смазливого. — А остальных понизить в должности, лишить званий и отстранить от работы на год.

Жестоко и жестко, в стиле Аарона. Но я все равно была удивлена. В этом районе фракция правоохранительных органов подчинялась Альфе во всем. Даже не знаю, хорошо это или плохо, ведь стражи должны работать непредвзято, а тут… А тут попахивало произволом.

— Слушаюсь, — кивнул Хикс, бросив хмурый взгляд на своих подчиненных и извиняющийся на меня.

— Пойдем, тебя нужно исцелить. — Аарон помог мне встать. Ноги подкосились, и я схватилась за руку оборотня, пытаясь вернуть равновесие. Вожак понял мое состояние, осторожно обнял за талию, помогая идти и поддерживая в вертикальном положении.

— Просто верни меня домой, — устало и вяло проговорила я, вынимая шпильки из прически.

Приставания Урила не выходили из головы, я чувствовала себя грязной, испорченной и использованной. Меня охватил холод, я дрожала, будто осиновый лист во время урагана, и не могла прийти в себя. В горле стоял ком, и желание поплакать стало невыносимым. Но это потом… когда останусь наедине со своими мыслями, не люблю проявлять слабость на глазах у других, а уж рядом с Аароном… Он оборотень и вряд ли оценит мои слезы, разве что фыркнет и в отвращении скривит губы.

— Постой. — Пиджак вожака опустился мне на плечи, немного согревая, король достал шелковый платок из нагрудного кармана, осторожно, даже нежно стер кровь с моей губы и несколько капель с подбородка.

М-да… представляю, какой у меня сейчас вид.

И снова джип и два милых оборотня рядом с ним. Вид у обоих очень взволнованный. Первым отреагировал Иллиус, не обращая внимания на Аарона, он открыл передо мной дверь и зло глянул на своего вожака. Странное поведение. Дэниэль был менее эмоциональным, но и от него исходила волна неодобрения действиями Альфы, жалости ко мне и страха за кузена. От Иллиуса можно всего ожидать. Оборотни непредсказуемы и импульсивны.

— Как ты? — спросил меня Иллиус, заглядывая в глаза и выражая заботу и обеспокоенность. — В порядке?

— Нормально, — сухо и хрипло ответила я, передернула плечами и нервно провела рукой по волосам.

Мне было приятно видеть такую заботу со стороны волков, но я хотела побыть в одиночестве, чтобы вернуть себе душевное равновесие и забыться. Почему-то захотелось выпить. Сильно и неудержимо. Знаю, алкоголь не выход, но сейчас я понимала Аарона и его пристрастие к спиртному. Или хотела понять. Это все стресс. Именно так я оправдывалась. И плевать, что завтра утром мне будет плохо, а стихия начнет бунтовать по поводу вливания горячительных смесей, сейчас это казалось неважным.

— Санейра устала, — отрезал Аарон, сильнее прижимая меня к своему телу.

Я продолжала дрожать, а ком в горле становился все больше и не давал вздохнуть. От боли пришлось закрыть глаза и, прерывисто дыша, наполнить легкие необходимым воздухом.

Когда мы сели в машину, я стала немного оттаивать, но на душе все еще было погано. Не спрашивая у Аарона, отыскала во внутреннем кармане фляжку и сделала несколько больших и быстрых глотков. Алкоголь обжег горло, растворил ком, и мне стало немного легче. Плакать хотелось меньше, но желание это так и не исчезло полностью. Я все сильнее осознавала, что выстроенные преграды и самообман уже не помогали, они просто разрушились под напором эмоций. Я была слабой. Сейчас осознание этого факта поглощало всю меня, и легче не становилось. Жалость захлестывала, топила в себе, и я впервые за многие годы захотела, чтобы мне стерли память.

Аарон удивленно посмотрел на меня, а потом забрал свое имущество и отдал Дэниэлю, видимо, решил, что мне уже хватит.

Спиртное стало действовать быстрее, чем я ожидала. Меня начало клонить в сон, тело расслабилось и налилось теплом, разогрелась кровь. Румянец опалил щеки и шею, но главное, привкус поцелуя Урила исчез, заменившись горьковатым послевкусием коньяка.

От блаженства я положила голову на плечо Аарона, обтянутое белой шелковой рубашкой. Ткань согрелась от тепла оборотня, а пиджак, который сейчас был на мне, до сих пор хранил приятный и незабываемый аромат Альфы, внушая спокойствие и уверенность. И это было прекрасно. Знаю, возможно, алкоголь так повлиял на меня, но это было не важно. Чем сильнее коньяк затмевал мой разум, тем слабее я ощущала жалость, и это радовало.

— Почему ты бросил меня? — задала тот вопрос, который жег меня изнутри не хуже огненного шара, заставляя скрипеть зубами от обиды и недовольства.

Хотелось знать правду: из-за чего мне пришлось около часа провести в допросной, получить удар по лицу и вытерпеть приставания Урила? От этих воспоминаний меня передернуло, и оборотень это почувствовал. Его тело натянулось, будто струна. Но через секунду он расслабился и стал крутить зажигалку между изящных и сильных длинных пальцев, будто ничего не произошло.

— Я не знал, что группа захвата придет в клуб. Мне жаль. Вернулся за тобой, как только смог.

— Какой содержательный и эмоциональный ответ! Но дело даже не в моем задержании, а в том, что ты оставил меня наедине с Урилом! Я ожидала чего угодно, только не этого.

— Я не понимаю, чем ты так расстроена. Не думаю, что Урил позволил себе то, чего тебе не хотелось. Ты магичка и могла за себя постоять.

— Что?! — Я не поверила своим ушам, села ровно, спина распрямилась, от напряжения сводило мышцы. — Он позволил себе куда больше, чем я предполагала. И знаешь, теперь мне ясно, что твои слова не стоят ничего! Иллиус, останови машину, — рявкнула я, и оборотень немедленно повиновался.

Разгневанная стихийница и девушка в одном лице — это страшно. Не любой парень может такое выдержать, а уж тем более оборотни, которые, судя по всему, еще не встречали таких ненормальных, как я.

Мы как раз находились за несколько улиц от моего дома. Лучше пешком дойду, но с этим Альфой я больше и секунды не проведу! Хватит! С меня довольно его потребительского отношения!

— Ты даже не представляешь, как ты меня бесишь! Ты хочешь спасти брата, и это похвально, но твои методы ужасны! Ты отвратителен в своих эгоизме и надменности! А тебе не пришло в голову, что к такому меня не готовили, что оставлять девушку с маньяком и наркоманом, который также является магом, по меньшей мере глупо? — Слезы душили меня изнутри, а глаза стали влажными. Хотелось заплакать, сжаться в комок и излить вселенскую грусть, которая змеей обвила мое тело и душу. Да, это так, сейчас мне уже наплевать, о чем думает Аарон. Мне нужно было высказаться, чтобы облегчить свою душу, а выпитый алкоголь придал уверенности. — Что я могла попросту испугаться, потому что я, в конце концов, девушка? Ты знал, какой он человек, и понимал, что увиденное мной вряд ли будет прекрасным и радужным. Но ты не подумал, ты лишь шел к цели, сметая все на своем пути. Ненавижу… — прошептала я, закончив свои излияния и возмущения и отводя глаза от вожака, который даже не посмотрел на меня. Единственной его реакцией на мой монолог были поджатые губы. И все… даже забавно. И чего я ожидала от его величества?

Рациональность улетела в тартарары. Мной управляли эмоции, причем не самые светлые. Я хотела бить и крушить, хотела встряхнуть Альфу, показать ему, что он мерзавец, которому пора научиться думать не только о себе и своих желаниях. Хотелось, но я знала, что волк слишком толстокожий, чтобы понять это. У меня не такой большой опыт манипулирования и чтения, чтобы управлять этим самцом.

Меня не волновало, что Иллиус и Дэниэль все слышат, что, наверное, веду я себя как маленькая обиженная девочка, но, в конце концов, я заслужила хоть что-то, кроме сухих, брошенных между прочим фраз? Заслужила «спасибо», а не те слова, которые сказал Аарон.

Я стерла мокрые дорожки слез, окропивших мои щеки. Да, показала свою слабость, но это не столь важно. Вздохнув, натянула на себя маску отчужденности и скинула пиджак Аарона с плеч.

— Спасибо, что вытащил из участка, свои наработки пришлю завтра. Иллиус, Дэниэль была рада новой встрече, — и, гордо вскинув голову, вышла из машины. Никто из них не знал, чего мне стоило это напускное спокойствие.

Улица приняла меня в свои объятия, а ветер, будто утешая, перебирал мои волосы и ласкал обнаженную кожу. Он выл и охлаждал разгневанное покрасневшее лицо. Сама не заметила, что от злости сжимала кулаки, и теперь пальцы с трудом выпрямились. Но все это было не важно. Теперь я знала, что на самом деле из себя представляет Аарон Рамос и каково его отношение ко мне. Он лишь работодатель, и его не волнует ничего, кроме собственных целей. Ну и черт с тобой, Альфа!

Душа рвалась из тела, а тело изнывало от усталости. Хотелось в душ… а лучше в ванную, и еще хотелось полного одиночества, которое позволит пожалеть себя и зализать раны, причиненные двумя психами.

Некоторая часть меня надеялась на то, что Аарон выйдет из машины и пойдет за мной, объяснит все и успокоит, но грезы разлетелись в дребезги. Вместо бегущего за мной следом мужчины я увидела, как черный джип, скрываемый ночной мглой, уезжает с улицы, мигая фарами — будто издеваясь надо мной. Что ж, не так уж я и надеялась на другой исход. А возможно, просто обманывалась, как глупая мечтательница, грезившая о счастье. Это было наивно и глупо, но я запомнила урок.

Дома меня ждал разъяренный Семур, который разве что огнем не дышал и молнии из глаз не метал. Отличная демонстрация ярости. А мне казалось, что я страшна в гневе. Оказалось, нет. Сегодня настоящий день открытий и неприятных ситуаций.

Демиурги, сколько еще ужаса вы ниспошлете на меня? Неужели произошедшего мало?!

— Как погуляла? — был первый вопрос Семура.

Он стоял в коридоре, скрестив руки на груди и уничтожая меня своими лавандовыми глазами. Но потом его взгляд опустился на мою губу, которую я так и не залечила. Опрометчивый поступок. Сейчас Сем еще сильнее разозлится, и на меня обрушится двойная порция нотаций. Да, может, целительство и не моя стезя, но немного подправить внешний вид мне под силу.

— Я знаю, что ты думаешь, но у меня нет сил на сражение с тобой, и тем более на выслушивание нравоучений.

— Так перетрудилась в компании Урила или все-таки Аарона? Ты обещала мне, что твоя работа на Альфу не принесет вреда, но сегодняшние события говорят об обратном.

— На что ты намекаешь?

— Скажи мне, что это часть твоих обязанностей, а не подростковая выходка, вызванная гормональным бумом.

— Аарон посчитал, что нужно узнать, причастен ли Урил к убийству Франко.

— И?

— Ничего. Ему это было невыгодно. Мне нужно поговорить с Нагиром, это важно.

— Нет, начальство запретило, — последовал категоричный ответ, который говорил о том, что эту тему лучше не поднимать. Вот только мне нужен был разговор с Рамосом-младшим, иначе нам никогда не узнать истину.

— Но ты ведь понимаешь, что это необходимо, — продолжала я напирать на кузена.

— Нея, я все еще считаю, что твоя работа на Аарона… Что бы сказали твои родители?

— Это моя жизнь, и мне решать, что с ней делать. Ты пошел в стражи, чтобы наказывать виновных и бороться со злом. Я занимаюсь тем же. И мы ведь договорились, что будем помогать друг другу.

— Санейра, это сложно. Ты приходишь с разбитой губой, синяками на запястьях, с размазанной тушью… и просишь меня тебе доверять. Расскажи мне, что произошло сегодня, и я постараюсь не оторвать голову твоему нанимателю.

— Все хорошо, Сем. Я просто хочу принять душ и лечь спать. Мне нужно отдохнуть. — Меня трясло от эмоций, которые, как мне казалось до этого, уже выплеснула на Аарона. Неужели я столь много хранила в себе, или сегодняшний день принес мне всего с лихвой? Если это так, то поражаюсь, как еще стою на ногах, а не сотрясаюсь от рыданий в лифте или подъезде.

Кое-как зашла в ванную и включила воду. Раздевшись до белья, встала напротив зеркала и поняла, что выгляжу хуже, чем просто паршиво: глаза красные, на шее несколько царапин от ногтей Урила, из-за него же у меня засос чуть ниже мочки уха, на запястьях наливаются цветом синяки, как и на талии, и, конечно, губа, на которой запеклась кровь… Я была болезненно-бледной, почти привидение.

Когда теплая вода наполнила необходимый объем, я сняла остатки одежды и залезла в ванную, наполненную целебными настойками, созданными специально для таких случаев. Тихий вздох удовлетворения сорвался с моих губ.

Я достала мочалку и начала яростно тереть свою кожу. Воспоминания проносились перед глазами, и от этого сила трения лишь увеличилась. Хотелось уничтожить даже намек на касания Урила. Запах Аарона, будто смола, прилип к моим плечам, волосам, спине. Ощущение того, что оборотень вновь касается меня, заставляло трясти головой и прибавлять силы.

Но не только сегодняшний день, словно картинки из кино, мелькал в голове. Событие, которое произошло столько лет назад, всплывало из глубины, не давая остыть и прийти в себя. Насилие — только так я могу назвать то, что случилось тогда, и Урил оживил страхи и ярость, которые мне с таким трудом удавалось скрывать целых четыре года. И слезы, холодные, будто тающий снег, брызнули из глаз. Хотелось закричать в голос, но я понимала, что легче не станет. Полгода кричала, и не становилось легче, лишь воспаленное сознание не давало покоя, а хорошая память будто издевалась надо мной.

Сегодня у меня не было сновидений. Подсознание истощило себя настолько, что и у него уже не осталось сил решать мои проблемы или пытаться как-то отвлечь. Боль, пробудившаяся после стольких лет спячки, хотела вернуть себе владения в моем сердце, но я изменилась. С того дня я научилась скрывать себя, свои чувства, но из-за Аарона этот навык стал пропадать. Он таял, будто снежинки, пойманные в ловушку горячими ладонями ребенка.

Ночью мой разум занимался отрешением от себя. Он вновь ставил преграды, а сердце помогало. Ведь оно понимало, что еще раз испытать тот шквал эмоций ему уже не удастся. Сердце просто сломается под натиском пережитых ужасов. И я была благодарна своему организму. Он оказался умнее моей личности.

Утро настигло внезапно. Звонок интеркома разбудил, вырывая из прекрасного забытья, темноты и мрака. Пришлось открыть глаза и попытаться понять, что происходит. Свет интеркома ослеплял, заставлял жмуриться и мычать ругательства сквозь зубы. На экрану высветилось лицо Рамиры.

— Да? — сонно и хрипло спросила я, с трудом открывая глаза.

После вечерних рыданий голос осип, а в горло будто шипы запихали, и они не давали возможности говорить нормально.

— Нея, хотела напомнить, что мы сегодня встречаемся в кафе «Шифрано».

Точно! За всеми своими переживаниями я совершенно забыла, что обещала встретиться с Мирой и Фиром. Но сейчас у меня совершенно не было на это сил, и, признаюсь самой себе, желание тоже напрочь отсутствовало. Мне требовались отдых, время, чтобы разобраться в своих мыслях и принять важные решения. Например, что теперь делать с моей новой работой? Смогу ли я после вчерашнего равнодушия Аарона доверять и помогать ему? И нужно ли мне это?

— Да, помню, — с трудом отозвалась я и, зевая, прикрыла рот ладошкой.

— В два в кафе. За тобой заехать или ты сама доберешься?

Я все еще была практически под одеялом, мозг с трудом соображал, а часы на стене показывали двенадцать сорок пять. У меня оставалось время, чтобы привести себя в божеский вид, иначе Рамира что-нибудь заподозрит, а я не хотела, чтобы она волновалась и вмешивалась в мой личный дурдом. Нормальному человеку в нем не выжить.

— Я сама доберусь. Встретимся в кафе. — И я, не прощаясь, отключилась.

Полежав в кровати еще пару минут, со стоном вылезла из теплого убежища и поплелась в ванную. Вчера мне было не до уборок, поэтому платье, купленное Аароном, валялось на полу дорогой фиолетовой лужицей, напоминая об ужасе моей работы.

Умом я понимала, что Аарон не станет извиняться или даже переживать по поводу моего срыва и слез. Ему плевать. Он четко это дал понять. Но почему же, проверяя сообщения на интеркоме, я ожидала хоть какой-то весточки, считала, что в этом оборотне есть что-то человеческое? Как и ожидал мозг, весточки не обнаружилось. Мой почтовый ящик был пуст, как и душа вредного и наглого Альфы.

Я посмотрела на себя в зеркало. В нем отражалась измученная бледная девушка с вороньим гнездом на голове и жуткими синяками под глазами. Сами глаза были воспаленными и красными от пролитых слез. Следы вчерашних приключений затянулись, и ничего, кроме платья, уже не напоминало об Уриле, Аароне или о НЕМ. Ничего, кроме отголоска тянущей боли в груди.

Поджав губы, я достала халат, сняла с себя пижаму и залезла под душ. Теплые упругие струи массажировали уставшее тело, помогая прийти в себя и не спать на ходу. Уперев руки в стенку, подставила голову под воду и закрыла глаза, прогоняя лишние мысли. От слабости дрожали ноги, не хотели слушаться и то и дело желали подогнуться. Во всем теле ощущался дикий дискомфорт, мешавший рационально осмысливать свои действия. Ничего не хотелось, но обещание нужно выполнить, иначе Мира приедет сюда и начнет выяснять причину моего недомогания. После водных процедур я стала больше походить на человека, чем на неупокоенного зомби, но до обычного идеала мне еще было далеко.

Расчесав влажные, спутанные волосы, достала косметичку и стала рисовать себе более радостное или в данном случае менее помятое и серое лицо. Тональный крем придал коже обычный цвет, румяна подарили мне живой вид, что уже неплохо, а блеск для губ позволил скрыть искушенные и потрескавшиеся девичьи уста.

Посмотрев на платье, лежавшее под моими ногами, я нахмурилась и, поразмыслив, решила его все-таки поднять и оставить себе. Это будет компенсацией за моральный вред, который мне причинили Аарон и его работа. Тем более что платье было красивым и мне нравилось, а еще оно наверняка жутко дорогое.

— Кошмар, — прокомментировала я свой внешний вид, и зеркало со мной согласилось. Хорошо, что хотя бы не треснуло на тысячи частей.

Достав из шкафа комплект нижнего белья, джинсы, черную майку и серую толстовку с капюшоном, я быстро переоделась. Оставив волосы распущенными после быстрой сушки стихией, вытащила из-под стола большую кожаную сумку и закинула туда интерком, теперь для меня это единственное средство связи, пока Аарон не возместит стоимость интер-лэпа. Семура дома уже не было. Он снова стал пропадать на работе, а из-за своей загруженности я не могла приготовить ему нормальной еды и отнести во фракцию.

На холодильник была прикреплена бумажка с надписью: «Сегодня я поговорю с Аароном. И не мешай мне! Я слышал, что ты плакала ночью, и не могу спустить все на тормозах. Рамос перешел все границы. Попытаюсь выбить разрешение на чтение Нагира. Будь осторожна. Семур».

Я не удержалась от тяжелого вздоха. В тот раз Семур тоже все понял и постоянно был рядом со мной. На это время мы с кузеном переехали к Доре и Донахью, они с радостью нас приняли. Донах был темнее тучи весь месяц, что я провела у них. Днем я пыталась быть спокойной и даже тихой, но ночью контролировать себя не удавалось, и Дора приходила ко мне, а затем Сем и Донахью. Они сидели возле меня, успокаивали и поддерживали. И я никогда не забуду эту заботу.

Если бы кузен и близнецы не были со мной рядом, сомневаюсь, что мне удалось бы перенести свои душевные терзания. Время от времени стихия приходила ко мне и поддерживала: ластилась, словно пушистый зверек, который хотел утешить свою хозяйку. Я часто играла с воздухом, а он не сопротивлялся, поддаваясь любому моему капризу. Люс и Сюла тоже появлялись иногда, но чаще всего они просто оставляли маленькие подарки из разных уголков мира.

Достав из холодильника бутылку с минеральной водой, я осушила ее практически наполовину. Стихия мстила за выпитый алкоголь, и хоть воздух понимал, что это вынужденно, он все равно требовал больше так не делать. И я его не винила. Так хотелось поговорить с сильфами, но они редко появляются в доме, их нужно призывать на открытом месте, поэтому для начала решила выйти на улицу. Может, там получится поговорить с ветром.

Погода стояла пасмурная, будто поддерживала меня своей негативностью. От этой забавной мысли губы дернулись в легкой улыбке. Весь мир за меня, и это так приятно и, главное, своевременно, что грустить хотелось все меньше. Свинцовые тучи нависли над двумя городами, пугая окружающих своей мрачной силой. Небо было практически черным, казалось, что еще немного, и начнется нескончаемый ливень с молниями и громом, вызывая ужас и страх у всех, кто останется на улице. Но меня ждал сюрприз. Черный отполированный джип и два кузена рядом с ним. Оба они были крайне обеспокоены и даже злы. Иллиус разве что ядом не плевался, а Дэниэль… он стоял, поджимая губы, и с волнением смотрел на меня, словно извиняясь. Интересное стечение обстоятельств… или все же приказ вожака? Что они здесь делают и зачем пришли?

— Не ожидала вас увидеть. — Я была им рада, даже если их прислал Аарон, чтобы потребовать от меня что-то. Учитывая, как себя вели оборотни, так оно и было. — Вы здесь по приказу, угадала?

— Верно. Но сначала, Санейра, должны сказать, нам жаль, что вчера все так произошло. — Дэниэль отошел от машины и обнял меня.

Я была в шоке, застыла на месте и не двигалась, приходя в себя. Это оказалось такой неожиданностью, что скорее я поверила бы в одновременное извержение всех вулканов мира. Тепло, родившееся в груди, растекалось по организму, словно горячая лава, заставляя встрепенуться и благодарно улыбнуться. И я, согреваясь и оттаивая, обняла Дэни в ответ. Не думала, что именно этот оборотень будет столь эмоционален сегодня. Но все случается впервые.

— Ты была такой храброй, но Аарон… нам жаль, — повторил он, отходя от меня.

Иллиус стоял, держа что-то в руках. Какую-то коробочку.

— Он просил передать вот это, так как предыдущий ты потеряла по его вине. Здесь твои контакты и флеш-карта со всеми данными. Твой интер-лэп был разломан, уцелело немногое. — Иллиус протянул мне новый гаджет. Самую последнюю модель. Широкоформатная камера, изящный дизайн с мягкими изгибами, стальной корпус. Мечта любого современного человека. Я не стала открывать, просто засунула в сумку. Потом посмотрю, что еще нового в этом гаджете. Сейчас времени нет.

— Спасибо, — кивнула, и парни не поняли, о чем я. — Не ему, вам, — объяснила тихо. — Вы хорошие.

— Я не хочу оправдывать или обвинять Аарона, и еще меньше мне хочется говорить что-то за его спиной. Но я не могу промолчать. — Дэниэль собрался с мыслями, нервно вздохнул и потряс головой. — Санейра, его вчерашний поступок… он был неправ, все мы это поняли. И Аарон в том числе. После твоего монолога… — Оборотень запнулся.

— Аарон взбесился. В машине он еще был спокоен, но в доме… Санейра, я считаю, что он виноват, и полностью на твоей стороне, — тут же произнес Иллиус. — Но, вернувшись домой, Альфа был в ярости. Все слуги разбежались от него, даже Бета не мог совладать с гневом Альфы. Аарон пил почти всю ночь, а потом… никто не решился войти, но мы слышали, что он начал крушить мебель. И мы видели последствия… Это кошмар.

— Зачем вы мне это говорите? — Я не видела логики в действиях парней.

Но меня удивил и поразил тот факт, что наглый самец Аарон все же не такой бесчувственный гад, каким пытался показаться. Эта мысль воодушевила меня, но недостаточно.

— Ты можешь влиять на него, и ты…

— Ты… не знаю, почему, Санейра, но твои слова задели Аарона, он никогда так ни на что не реагировал, и это пугает всех, кто знает о его срыве. С Альфой творится нечто странное, и это страшит нас. Аарон наш вожак, король и лидер, но сейчас он нестабилен.

— Иллиус, чего вы добиваетесь? Говорите, потому что я опаздываю на встречу.

— Поговори с ним, мы отвезем тебя к нему. Аарон слишком упрям и сам ни за что не признается в своей слабости. Мы просим, нет… Санейра, мы умоляем, поговори с ним, потому что если он продолжит и дальше слетать с катушек, стая начнет бунтовать. Пока никто ничего не знает, но слухи распространяются быстро.

— Нет, не сейчас. Ребята, я понимаю, он ваш вожак, но вчера Аарон перешел черту. И если он действительно считает, что покупка интер-лэпа и ваш визит сюда что-то меняют, то он уже сошел с ума, и мне жаль вашу стаю.

— Санейра, ты не понимаешь… речь идет о целом народе, о том, что если Аарона уличат в пьянстве и потере контроля, его свергнут, наплюют на правила, обычаи и отберут власть. Думаешь, что ты одна недовольна его поведением? Нет, таких много, но пока их недостаточно для активных действий. Однако если он продолжит в том же духе, оппозиция уверит остальных, что их лидер сдал, и тогда прольется много крови невинных оборотней, женщин… детей…

— Иллиус, я не понимаю. У оборотней, насколько мне известно, власть передается по наследству, и лишь Истинный Альфа может руководить вами. Отобрать власть невозможно!

Я была в этом уверена, но потухшие взгляды говорили о том, что мое мнение ошибочно. И если это так, слова Иллиуса и Дэниэля правдивы, а следовательно, Аарон на грани краха.

«Но почему я должна помогать оборотням? — задалась вопросом. — Мне знакомо всего два нормальных представителя сильной расы, и они стоят передо мной. Но достаточно ли этого, чтобы я отправилась к Аарону и стала вразумлять его вернуть себе контроль? Хочу ли я видеть его и помогать? А что, если я откажусь, стану лелеять свою гордость и брошу Иллиуса с Дэниэлем и вожака разбираться с их проблемами самостоятельно? Совесть будет меня не просто грызть, она начнет жрать меня изнутри, пока я в конце концов не сдамся. Уж что-что, а совесть у меня слишком наглая и живучая. Считай, бессмертная, блин!»

И что мне делать? Как быть и как действовать после всех этих новостей о бунте и возможной потере власти? Да, Аарон козел, гад и еще много кто, но волки его уважают, боятся и почитают. Он хороший лидер и брат, даже если я не согласна с тем, как он действует, я знаю, уверена на все сто, двести процентов, что оборотень костьми ляжет ради своего народа.

Сейчас у него сложный период. Заключение Нагира сильно подкосило Аарона, настолько, что он забыл обо всем, кроме своего братского долга, наплевал на угрозу внутри клана. Это было опрометчиво, весьма, но кровь невинных окажется не только на руках Альфы, я тоже утону в ней. Война начнется не только в клане, нет, Нортон, Альбит, Литог… весь материк пострадает от оборотней. В этом я была уверена.

Иллиус и Дэниэль считают, что я могу влиять на их вожака. Почему? С каких пор? И как такое, черт возьми, могло произойти? Демиурги, ваше поведение и игры уже напоминают пытки! Прекратите, нельзя разбрасываться нашими жизнями, даже если вы и вправе это делать! Нам не пережить ваших забав, которые вы так любите устраивать, чтобы развлечь себя.

Я обратилась к тому, кто, на мой взгляд, мог помочь мне с проблемой выбора.

«Ветер, друг мой, каков твой совет? Помоги мне решиться на столь отчаянный шаг, который может стоить кому-то жизни! Прошу! Мне нужна твоя помощь! — Я мысленно воззвала к своей стихии, к сильфам и друзьям, пытаясь понять, что же мне делать дальше. — Прошу, только не молчи! Ты мне так нужен, я редко обращаюсь к тебе напрямую!»

Несколько долгих секунд молчания, и потом ответом мне стал сильный, почти ураганный порыв ветра. От этой силы я покачнулась, оперлась рукой о машину и различила едва слышные, но отчетливые слова: «П-о-м-о-г-и е-м-у… Н-у-ж-н-а…» А моя лисица уверенно кивнула, соглашаясь с вольной версией себя самой.

Зарывшись пальцами в волосы, я застонала в голос, вызвав у оборотней непонятные ассоциации. Нужно предупредить парней, что это нормальное для меня состояние. Особенно когда от моего решения зависят миллионы жизней. И когда это в канцелярии демиургов мне дали роль великой спасительницы? Где и когда создатели додумались до столь зверского поворота событий? Знаю, что изменить решения высших невозможно, они всегда добиваются своего, время от времени напоминая окружающим Аарона с его непоколебимой направленностью на достижение цели… но ведь можно помечтать.

Жаль, что с демиургами нельзя связаться. Нет, есть храмы и жрицы в них, но уже давно великие высшие не отвечают на молитвы, закрывшись от своих же созданий в Бионте, который служит им домом.

— Я должна позвонить, подождите меня в машине.

Вытащив интерком из сумки, быстро и ловко набрала номер Рамиры. Подруга будет в бешенстве, но решение проблем целой расы куда важнее, чем углубленное знакомство с ее новым парнем. Да, возможно, я поставила Аарона выше той, что была рядом, но раз сам ветер сказал помочь этому наглому оборотню, придется топать и приводить алкоголика в чувство. Я же никогда себе не прощу, если из-за меня его свергнут и к власти придет еще худший псих, чем этот.

— Ты где? Подъезжаешь? — тут же накинулась с вопросами Рамира.

— Мир, прости, я не могу сегодня с вами встретиться. Знаю, что поступаю плохо, но поверь, это важно. Давай в следующий раз?

— Но, Нея, ты же обещала. — Подруга строго посмотрела на меня и вновь применила свой неоново-голубой свет принуждения. Раньше бы он сработал, однако сейчас не тот случай. Совершенно.

— Мира, ты же знаешь, что, если бы я могла, пришла бы. К тому же, если Фир не сбежал от тебя через неделю, как обычно это делает, он уже начинает мне нравится.

— Хорошо, но ты должна мне совместный поход, и тебе от него не сбежать. — Мира погрозила мне длинным хрупким пальцем, а ее глаза предостерегающе сверкнули.

— Обещаю, что больше не сбегу, — и клятвенно подняла руку, вызвав у подруги ехидный смех.

Отключившись, засунула интерком в сумку и села в джип. Что ж, будем выводить Альфу в свет и проводить разъяснительные работы по ликвидации алкоголя в доме. Даже осознание того, что это миротворческое действо выйдет мне боком, не останавливало. В конце концов, у меня появился шанс покомандовать и отомстить Аарону за его хамское и потребительское отношение. А это очень притягательное и приятное мероприятие. Как от такого можно отказаться? Никак!

Помимо этого меня волновал другой, не менее насущный вопрос, который я и озвучила парням:

— Кто именно является лидером оппозиции у оборотней?

— Бастиан Улла, сын третьего старейшины Ульбары. Он возжелал места Альфы, как только научился обращаться. Сильный, красноречивый и надменный парень двадцати двух лет. У него всегда была лидерская жилка, но с возрастом этот кот стал собирать сторонников. Оборотни делятся на множество видов. Кошачьи не рады тому, что ими управляет волк, но за столько столетий уже смирились с этим. Бастиан пропагандирует свою политику равенства между всеми видами, но волков намного больше. Это единственное, что останавливает его.

— К тому же это прельщает лишь кошачьих, но если волки и остальные узнают, что Аарон идет на поводу у своих желаний и не обращает внимания на проблемы клана, многие могут перейти на сторону Бастина.

— Бастиан — кот или является кем-то из кошачьих? — решила уточнить я.

— Он — тигр, а они противоборствуют линии волков. Поэтому между нами существуют некоторые противоречия, — продолжил объяснять Дэниэль. — Но Аарон действительно переживает за клан и пытается примирить всех нас.

— Да, из ваших рассказов я уже поняла, что Альфа он хороший, к тому же его срывы начались лишь после ареста Нагира. И это вполне понятно, ведь пережить такой стресс весьма сложно. Ладно, я сделаю все, что смогу, но… не надейтесь, что после первого же разговора Аарон побежит исполнять свои обязанности и устранять междоусобицы. Это слишком сказочно.

— Разумеется, но, пожалуйста, сделай, что сможешь. Приведи его в чувство и напомни, что он не только брат, но и вожак, и ему угрожает опасность, — настоятельно попросил меня Иллиус.

Я не сдержала тяжелого вздоха. Выбора опять не имелось, поэтому придется попытаться. Впервые придется вправлять мозги разбушевавшемуся оборотню. Да-а-а… всегда об этом мечтала.

Когда мы въехали во двор Аарона, я вышла из машины и повернулась к оборотням:

— Я знаю, что у вас отличный слух, к тому же вы чувствуете эмоции. Вам лучше не идти со мной, это будет его отвлекать, а ведь Аарон и так не самый открытый человек в мире. Но прислушивайтесь, вдруг ваш Альфа решит придушить меня или выкинуть в окно, — пожала я плечами.

— Не думаю, что он так поступит, тем более с тобой, но мы обеспечим сохранность твоей жизни, — чуть улыбнулся Иллиус.

— Благодарю. Можете сказать, где он сейчас и есть ли кто-то в доме?

Парни принюхались, их уши чуть дернулись:

— Нет, дом пуст, видимо, все сбежали после вчерашнего… эм… припадка.

— Аарон на втором этаже, кажется, в своем кабинете. Хм… странно, ведь там почти ничего целого не осталось.

— Видимо, на полу сидит и пьет, перебирая старые фотографии, — пробурчала я, нервно взъерошив волосы. — Ну что ж, пойду на баррикады.

— Удачи. — Я уже направилась в дом. — И… Санейра, не бойся его, он не причинит боли.

— Сомнительное заключение, — скривилась в ответ.

— Просто помоги нам всем.

Глубоко вздохнув, я вошла в здание и направилась на второй этаж. На первом этаже было чисто, и я бы даже не подумала, что вечером кто-то буянил. Вещи на своих местах. Конечно, в прошлые визиты мне ничего не дали осмотреть, но все вокруг выглядело нормальным, а главное, целым.

На столике в гостиной стояла чашка с уже остывшим эспрессо и блюдцем с овсяным печеньем. Наверное, вкусно. Всегда любила печенье и все мучное, сладкое и вредное. Мне руку в рот не клади, а то ведь съем. От этого и округлые бедра, которые так не нравятся окружающим мужчинам. Нет, я, конечно, могу себя контролировать, просто редко себе в чем-то отказываю. Но, кажется, мы ушли от темы.

Я понимала, что на осмотр дома у меня нет времени, поэтому, быстро оглядев пространство, направилась на второй этаж. С каждым шагом ладони холодели на полградуса, а ноги переставали слушаться и отказывались подниматься выше. Мозг и интуиция вопили, что нужно бежать из этого дома, пока можно. Но я не могла уйти сейчас, потому что знала: если мне не удастся вправить мозги Аарону, уже никто не сможет это сделать. Он слишком упрям даже для оборотня и Альфы. К тому же никто из его окружения не станет испытывать судьбу и принимать на себя гнев разбушевавшегося волка. Как самонадеянно с моей стороны…

Дверь в кабинет вожака была приоткрыта. Подавшись чуть вперед, я не стала стучать, осторожно вошла внутрь и замерла на месте, переваривая увиденное. Зрелище было еще то: разорванные скомканные бумаги валялись на полу, тут же блестели куски стекла, вылетевшие из рамок для фотографий, валялись ошметки кожаного кресла, пол был усеян пустыми бутылками, словно после Нового года. Но страшнее всего выглядел Аарон.

Он сидел на почти целом диване, в левой руке у него поблескивал бокал с коньяком, а в правой отливала зеленью почти пустая пузатая бутылка. Альфа был одет во вчерашнюю рубашку, расстегнутую до середины груди, с закатанными до локтей рукавами, ноги скрещены в лодыжках, волосы в сильном беспорядке. Зеленые глаза стали угольно-черными, словно бы подтверждая мое предположение, что оборотень не в лучшем расположении духа.

Повезло же мне…

Я знала, что он слышал мой разговор с кузенами возле его дома и поэтому ждал меня. Я бы удивилась, будь все по-другому. Но даже сейчас Аарон демонстрировал свою осведомленность обо всех вещах. Все-таки не зря же он Истинный Альфа Ульбары и король оборотней.

— Уютненько, — прокомментировала обстановку, положив сумку на удивительно целый стол. Странно, что он его не разгромил. Наверное, стол был ему дорог как память. А, может, к тому времени, как дошла очередь до стола, Аарон уже излил весь свой гнев.

— Я знаю, зачем ты пришла. Будешь? — Альфа протянул мне бутылку, но взгляд так и не поднял.

— Воздержусь, — отказалась я и подняла одну из фотографий.

На ней был изображен милый мальчик с ярко-зелеными глазами и ехидной ухмылкой на губах. На вид ему здесь около пятнадцати. Он стоял под палящим солнцем на фоне этого дома, сложив руки на груди. Красивый, зараза.

— Как хочешь. — Альфа пожал плечами и осушил бокал в два больших глотка. — И когда начнется наша терапия? Мне ожидать вопросов о моем тяжелом детстве или первом обращении? А, может, ты спросишь о моей первой любви? — В словах послышались насмешка и ирония.

— Нет, я не собираюсь задавать тебе вопросы, Аарон. Мне это не нужно.

— Да? Какой интересный подход к работе, — наигранно спокойным голосом прокомментировал мой ответ вожак клана. — Ты уже запатентовала его?

— Нет, но, возможно, в будущем воспользуюсь твоим советом, — не удержалась и огрызнулась в ответ. — Спасибо за интер-лэп.

— Не за что. — Он отсалютовал мне бутылкой. — Надеюсь, что угодил.

— Вполне, — прислонилась к столу Аарона и скрестила руки на груди. — Я знаю о твоем ночном приступе ярости. Назовешь причину?

— Уверен, что мои верные подданные тебе уже обо всем рассказали, — фыркнул он.

— Хочу услышать твою версию происходящего.

— У меня нет желания обсуждать это с тобой.

— Да? — Я прищурилась, внимательно осматривая оборотня с ног до головы. — Ах, как я могла забыть, ты же предпочитаешь топить свое горе в вине. Это так по-взрослому. — Мой голос был пропитан сарказмом.

— Язвим, леди Эмеральд?

— Констатируем факт, Альфа. Знаешь, Аарон, твои верные подданные притащили меня сюда, решив, что мне под силу вернуть тебя из запоя. — Мужчина скривился. — Они рассказали о возможном бунте в твоем клане, это выльется в войну для целого материка. И вот я прихожу и вижу, что тебе плевать на все, кроме своего эго и гордости. Погрузившись в проблемы, ты совершенно забросил управление собственным народом, закрылся от всего мира. Возможно, Дэниэль и Иллиус неправы, доверяя тебе, возможно, именно Бастиан должен стать новым королем Ульбары, ведь его в отличие от тебя волнуют оборотни! — Не хочет по-хорошему, будем по-плохому.

Сейчас найдем необходимые точки давления и начнем убеждать Альфу в своей правоте.

— Считаешь? У этого щенка еще молоко на губах не обсохло! — прорычал Альфа.

Он с такой силой сжал бокал, что тот треснул, осколками стекла осыпался на пол и поранил оборотня. Кровь крупными каплями стекала на паркет, но Аарона это не волновало. Он пытался уничтожить меня своими черно-золотистыми глазами, рыча и скалясь, будто взбешенный зверь.

— Обсохло или нет, но он хочет помочь своим собратьям, а ты лишь упиваешься собственной властью. А забрать ее у тебя, кем ты будешь? — Я сделала несколько шагов к оборотню и специально нависла над ним, вынуждая поднять голову. — Альфа должен вести свой народ, подавать пример, а ты думаешь лишь о себе.

— Такая злая и прямолинейная. А не боишься, что я за такие слова сверну твою тонкую шейку? — Глаза Аарона вмиг стали золотистыми, клыки спрятались, вожак резко поднялся на ноги, заставляя меня сделать небольшой шаг назад. Он уже держал себя в руках. И почему-то вспомнились слова кузенов: Альфа не причинит мне вреда. Давно уже мог это сделать, но до сих пор сдерживался. Наверное, волк не такой уж и страшный, каким пытается казаться. Или у меня просто инстинкт самосохранения куда-то делся?

Он был так близко, наши тела почти касались друг друга. Манящий аромат оборотня обрушился на меня, заполняя ноздри и заставляя дрожать от неконтролируемого шквала эмоций. Горячий и терпкий, как дорогой кофе, бодрящий и вкусный, оседающий на кончике языка и лихорадящий воображение запах, присущий только этому наглому волку. Я была зла, вожак тоже, и нас почти ничего не разделяло. Жар его тела заставлял меня трепетать подобно крыльям бабочки, летящей против ветра.

Альфа даже сейчас был так красив — с короткой щетиной, кругами под глазами, чуть впалыми скулами — а все равно великолепен! Черт! Ну нельзя же так! Демиурги, он — сущее искушение, самый желанный мужчина во всем мире и не менее раздражающий своим несносным характером!

— Не боюсь, — уверенно выдохнула, встретившись взглядом с темным золотом.

— Зря, Санейра, потому что я еле сдерживаюсь, чтобы не придушить тебя, — прорычал он, обдавая мое лицо горячим дыханием. — Ты действуешь мне на нервы, заставляя сдерживать все животные инстинкты, которые пытаются взять верх.

— Ха! А ты даже не представляешь, как ты меня бесишь, весь такой надменный, самоуверенный, властный деспот, который не слушает никого, кроме себя самого. — От силы эмоций, охвативших меня, я толкнула Альфу в грудь, заставляя его отступить. — И не прикрывайся своим зверем, потому что если бы хотел, ты бы уже сделал все, чем так пугаешь. Но ты не можешь, и нам с тобой это известно. — Новый толчок, и оборотень снова отступил. — Иди подальше со своими угрозами, потому что, кроме меня и тех двух оборотней, за тебя никто не волнуется!

Волк уперся ногами в диван.

— Я не просил вас об этом! — рыкнул на меня Альфа и сел.

— Да, не просил, но это не значит, что мы оставим тебя разгребать все эти трудности в одиночку! Прекрати отгораживаться от всех, Аарон, многочисленные проблемы ты так не решишь, и тебе это известно. Не хочешь впускать в свою жизнь меня, так впусти их, — указала на улицу, где стояли Иллиус и Дэниэль. — Они часть твоей стаи, а ты вожак, так и веди себя подобающе. — Под конец мой голос стал тише и превратился в трагичный шепот.

— С чего такое желание помочь мне, Санейра? Еще вчера ты сказала, что ненавидишь меня, а сегодня…

— С того, что я не такая, как ты, и не могу оставить кого-то в беде, даже если этот кто-то — Альфа. И потом, я помогаю не тебе, а твоей стае и всему материку. Потому что меня об этом попросили твои подданные.

— Какое самопожертвование, — ухмыльнулся вожак, сложив руки на груди. — А ты делаешь все, о чем тебя просят? Что сделаешь ради меня?

— Ради тебя ничего, потому что ты этого не заслужил, а ради них, — кивнула на улицу, где меня ждали оборотни, — многое.

— Такая смелая, даже странно. А не слишком ли много ты на себя берешь? Ты так и не предоставила мне отчет по чтению Урила.

Он вновь меня задел. Сильно. Сволочь желтоглазая!

— Вчера я была не в состоянии это сделать. Знаешь, ты мог бы и извиниться, но вместо этого ты пьешь и крушишь мебель. Альфа призван держать себя в руках, и если кто-то узнает о твоих срывах, тебя просто разорвут на части и отберут власть.

— Не смогут, — огрызнулся он.

— Смогут. И если тебе плевать на стаю, подумай о том, что, когда тебя убьют, Нагиру уже никто не поможет. Не хочешь жертвовать чем-то ради собственных людей, сделай это ради брата. — Последний козырь в моем рукаве.

Надеюсь, что это вразумит оборотня, иначе уже ничто не поможет. Аарон замер, зарылся пальцами в волосы и откинулся на спинку дивана. Внутри шла борьба. Он знал, что я права и меня нужно слушать и пытаться понять, вот только что-то внутри волка не давало ему мне поверить. Его эго слишком велико, он не может смириться с тем, что какая-то девчонка ему указывает и пытается наставить на правильный путь. С какой-то стороны мне понятны эти противоборства, вот только все это слишком глупо.

Нельзя постоянно закрываться в себе и считать, что никто не может быть прав. Я не всегда могу понять, в чем противоречия другого человека. Но в данный конкретный момент мне кристально ясно видно все, что будет дальше, если Альфа не возьмет себя в руки и не вырвется из оков алкоголя и жажды самоуничтожения.

Так и не дождавшись его реакции, взяла свою сумку и решительно направилась к двери. Не стану больше тратить время на этого оборотня, какой смысл, если он никого не слушает? Если ему так нравится жалеть себя и представать перед подданными в облике жертвы, пусть и дальше строит из себя невинную овечку в теле серого волка!

— Стой! — окликнул меня Аарон, а я неверяще застыла на месте, остановив пальцы у ручки двери. — Ты права. — Его слова были как шок, они заставили задержать дыхание и прижать правую руку к груди.

Я повернулась, желая убедиться в том, что Альфа не издевается надо мной. На его лице так явно читались вина, сожаление и отчаяние, что мурашки вновь побежали по телу. Сделав несколько неуверенных шагов, приблизилась к оборотню, ожидая продолжения.

— И… у меня мало практики в этом. — Альфа встал с дивана, подошел ко мне. — Поэтому скажу кратко. Вчера я повел себя отвратительно. Прости меня. — И вновь сильные и длинные пальцы зарылись в густую шевелюру, а мой рот чуть приоткрылся в немом удивлении. Кажется, у меня начались слуховые галлюцинации.

— Я испугался и показал не самую лучшую свою сторону. Но вот ты стоишь передо мной и пытаешься заставить меня вновь заняться стаей и не думать только о себе. И это ставит меня в тупик.

— Чего ты испугался? — Я хотела знать ответ, и еще хотела знать, почему оборотень пришел в ярость после нашего разговора.

— Когда я вернулся в клуб и узнал, что вас с Урилом забрали, зверь внутри меня пришел в ярость. Он хотел уничтожить все на своем пути. Но человек понимал: нужно законно вытащить тебя из фракции. Каким-то чудом вас увели на мою территорию. Но стоило мне увидеть твою разбитую губу, ярость вновь накрыла меня, и ее было сложно сдержать. Мои слова в машине были сказаны под воздействием эмоций, которые я так долго пытался взять под контроль. — Аарон шумно вздохнул и отвел глаза. — Но твои слова… твои слезы… они стали последней каплей… Вернувшись домой, я сорвался и начал все крушить.

— Ты мог остановить меня и извиниться, — тихо произнесла, едва контролируя свой голос.

В горле от искренности Альфы встал ком. Я даже не думала, что все именно так. Мной двигали лишь мои желания и злость, но мне и в голову не могло прийти, что Аарон чувствует все, о чем говорит. Он действительно переживал за меня и пытался помочь, но ему так непривычно было все это, что волк попытался поскорее от меня избавиться. В его глазах читалась вина за произнесенные слова.

— Да, но я боялся, что не сдержусь и сломаю что-нибудь или причиню тебе вред. Прости меня, Санейра, мне очень жаль. — Аарон подошел ко мне и положил руки мне на плечи, слегка сжав их.

— Знаешь, ты страшно перепугал всех в доме, — пробурчала я. — Поэтому с сегодняшней минуты тебе запрещается пить, до тех пор, пока мы не докажем невинность твоего брата и не вернем тебе полную власть над оборотнями.

— Никогда не думал, что буду слушать приказы магички, — ухмыльнулся волк, убирая волосы мне за ухо.

От его прикосновения я прикрыла глаза и густо покраснела, наслаждаясь секундами спокойствия. Сомневаюсь, что это продлится слишком долго. Наша жизнь слишком непредсказуема, чтобы мечтать о таком. Но ведь именно мечты и заставляют нас двигаться вперед и покорять новые вершины. Они руководят нами, делая нас лучше, и именно благодаря мечте человек способен на многое.

После недолгого, но весьма продуктивного разговора с Альфой я сообщила кузенам, что все в порядке и их не будут бить. Они очень обрадовались такой прекрасной новости. Сейчас Иллиус и Дэниэль отправились приводить в порядок кабинет Аарона, потому что там настоящий свинарник-погром-ужас. У парней уйдет много времени, чтобы убраться в этом хаосе из вещей. Я успокоила их, сообщив, что их вожак внял моим словам. К тому же алкоголь было решено выбросить, на случай, если оборотень все же сорвется.

После этих слов Альфа неодобрительно рыкнул на меня, сверкнув устрашающим золотом глаз, но я понимала, что мне ничего плохого не сделают, поэтому фыркнула и не обратила внимания на плохое настроение мужчины.

Решено было также отправить главного волка в душ и накормить, на это предложение Альфа одобрительно ухмыльнулся. Путь к сердцу мужчины определенно лежит через желудок, а оборотни очень прожорливый народец. Пока я готовила, вожак на втором этаже приводил себя в приличный вид. А учитывая, как именно он выглядел после вчерашней попойки, у него должно было уйти на это приличное количество времени. В холодильнике продуктов было на целую роту, не меньше. У меня создалось такое впечатление, что в доме Аарона питается как минимум треть всех оборотней, причем так, набегами, чтобы он успевал затариваться для новой партии голодных и нуждающихся.

Интересно, а женщины-оборотни такие же прожорливые, как и мужчины? И если да, то сколько же денег уходит на одну неделю? А в месяц? А в год? Либо оборотни очень хорошо зарабатывают, либо охотятся ради пищи, либо они все-таки могут себя контролировать? И вообще, даже немного страшно представить, сколько жены этой расы стоят возле плиты… Целыми днями?! Жуть какая-то! Так же точно ни денег, ни продуктов не напасешься.

Но, оставив рассуждения, задумалась над обедом. Хм… неплохая идея. Сначала я решила приготовить закуску, чтобы волк немного перекусил перед основным блюдом, иначе, чую, он меня начнет грызть медленно и больно.

Но надо отдать должное вкусу Альфы. Кухня у Аарона была шикарная. Обставленная по последнему слову техники, но при этом не перегруженная и сотворенная с изысканностью. Многочисленные деревянные отполированные шкафчики, барная стойка на толстых черных металлических ножках, четыре высоких стула. Окна комнаты выходили на задний двор с парком и большим серебристо-зеленым фонтаном. Сама кухня была выполнена в бежевых тонах с вкраплениями черного и золотого цветов. Дорого, красиво и на века. В этом весь Альфа.

Я настругала салат из помидорок черри, огурцов, пекинской капусты, укропа, репчатого лука, редиски и в конце добавила несколько столовых ложек консервированной кукурузы. Параллельно с этим разморозила свиные отбивные, которые нашла на нижней полке в холодильнике. Видимо, домработница Аарона любила готовить и уже сделала несколько заготовок для будущих блюд. Это даже хорошо, самой что-то придумывать у меня не было никакого желания.

Заправив салат, я старательно все перемешала, поперчила, посолила и поставила на стол в обеденной зале. Иначе это место у меня язык назвать не поворачивался. Черно-бордовые обои, черный блестящий паркет. Немного мрачновато на мой вкус. Прямоугольный стол из красного дерева на двенадцать персон. Рядом стояли стулья с высокими резными спинками и мягкими сиденьями, обитыми темным бархатом. Но больше всего меня поразила люстра — огромная золотая красавица, сотворенная из тысячи маленьких кристаллов, которые отражали солнце и раскрашивали стены в причудливые узоры всех цветов радуги. Неясная дрожь пробежала по телу. Чем дольше я находилась в этом доме, тем сильнее она становилась. Странное чувство зарождалось внутри, заставляя сердце биться сильнее. Что же будет дальше?

Завязав непослушные волосы в небрежный пучок, я разогрела сковороду и опустила в нее две отбивные, накрыв их прозрачной крышкой с черной круглой ручкой. Теперь оставалось только ждать и время от времени переворачивать мясо. Я старалась отвлечься и не замечать тяжелого ноющего чувства в груди, в то время как в голове образовался розовый туман, застилающий разум. Моя интуиция будто впала в спячку и не отзывалась ни на какие призывы, молчала, издеваясь и насмехаясь над нерадивой хозяйкой.

— Решила меня отравить? — ехидно поинтересовался Аарон, когда я проверяла отбивные на готовность. Перевернув их, вновь накрыла мясо крышкой, приглушив громкое шипение жира.

Я стояла спиной к Альфе и не обращала внимания на его язвительный тон.

— Мне это не выгодно, — фыркнула недовольно. — Если очень голодный, то положи себе салат и перекуси. Отбивные будут готовы через пару минут. И я бы на твоем месте была повежливее с человеком, который тебе готовит. — Я медленно повернулась к Аарону и замерла на месте, чуть не уронив свою челюсть на дорогой каменный пол. Почему? Да потому что этот… самец, так скажем, стоял в проеме кухни в одних домашних брюках и тапочках и щеголял голым торсом на всю округу. Нет, сверху он накинул мягкую белую рубашку, но она оказалась расстегнута и ничего не скрывала, лишь добавляла сексуальности этому будоражащему образу мужественности.

Сначала я попыталась прийти в себя, проморгалась и захлопнула челюсти, стараясь не выглядеть еще большей дурой. А после не могла уже быть собой, любовалась завораживающей красотой стоящего передо мной мужчины. Пылающее солнце красиво играло на влажных шелковистых волосах волка, делая их еще светлее и мягче, заставляло прикоснуться к ним и привести в легкий беспорядок, откинуть непослушные пряди со лба. Глаза волка казались темнее и насыщеннее, они поглощали весь свет в комнате, пожирали изумрудными огнями мою душу и остатки воли. Звериные омуты сейчас находились в пограничном состоянии, насмехались, получая удовлетворение от моего алого румянца, охватившего щеки, уши и шею, и опаляли своим жаром.

Но потом, после запредельного шока, я опустила глаза к торсу оборотня и еле сдержалась от восклицания. Практически все тело Аарона было покрыто бледными, изорванными и устрашающими шрамами. Большие и маленькие рваные белые полосы, покрывающие бронзовое мощное тело волка. Вновь, как и в прошлый раз, картинки кровавых боев и схваток затопили мой разум. Боль, страх, ярость и ужас. Именно эти эмоции оттеснили все остальные, не позволяя мне прийти в себя.

От кровавых видений я ощутила жалость и злость. Желание стереть белые отпечатки не позволяло здраво рассуждать. Единственное, что не давало мне подойти к Аарону и провести пальцами по шрамам, — осознание того, что мой порыв вряд ли кто-то оценит. Но стремление не уходило, оно росло в моей груди, затопляя все существо. В глазах застыли бисеринки непролитых слез, а сердце содрогнулось от давящей боли. Уже был сделан один неуверенный шаг к объекту моих раздумий, но на этом я и остановилась, удивленная сменой настроения волка.

Заметив, как я изменилась в лице, заменив восторженный румянец на бледность чистого полотна, Аарон недовольно поджал губы и стал яростно застегивать пуговицы на рубашке. Его движения были резкими и рваными, как и его шрамы, и заставляли меня кусать губы. Нет, ну почему он так поступает? Оборотень вновь закрывался от меня, снова становился жестким, грубым и властным мужчиной, который не потерпит жалости к себе от какой-то девчонки-магички.

Я обозвала себя полной идиоткой и быстро отвернулась к плите, чтобы не видеть эту сталь в прекрасных зеленых омутах, сжатые челюсти и ходящие желваки. Это было слишком больно.

Ему не нужна моя жалость, а шрамы, наверное, больная тема, которую я нечаянно задела. Но мне все равно не удавалось пересилить себя. Чувства, что поднимались во мне, штормовые и неконтролируемые, были сильнее меня. Во мне пробудилась чувственность, которая стремилась уничтожить боль, живущую в этом волке и делающую его таким страшным и жестоким.

И когда я стала такой эмоциональной идиоткой? Когда произошла эта стремительная метаморфоза, лишающая рациональности и заставляющая мечтать о высокомерном и вредном оборотне, который не признает ничьего авторитета, кроме своего, и которому важны лишь власть и сила.

Шрамы не делали Аарона обезображенным и некрасивым, отнюдь. Говорят, что они украшают мужчин, но Альфу они делали сильнее. Я представила оборотней, которых он победил, и прикинула, сколько энергии понадобилось для этого. Со шрамами этот мужчина становился лишь желаннее, как бы глупо это ни звучало, они придавали ему шарма и сексуальности, которые и так зашкаливали в этом оборотне.

Слова «как за каменной стеной» — именно они всплывали в моей голове, когда я видела Аарона. Да, он может быть тираном, вредным, насмехающимся подлецом, но магия Альфы просто так не проявляется. Магия выбрала именно его, и уже за это Рамоса можно считать великим. Он властный и могущественный, и именно эти качества позволяют его народу жить спокойно, без войн и нападений со стороны других империй. Ему пришлось заслужить уважение всех, кто его окружал, ведь каждый в нашем мире знал историю семьи Рамос и участь двух детей, ставших сиротами.

Когда я читала личное дело Аарона, целую ночь не могла уснуть — перед глазами мелькали образы, кровавые распри и лица двух мальчиков, которых лишили семьи и бросили в суровый и жестокий мир оборотней. Тонкостей и подробностей я не знала, никто не знал, потому в дела Ульбары не могли проникнуть даже стражи Нортона. Им просто никто бы этого не позволил: частная территория и разборки другой расы.

Достав плоскую белую фарфоровую тарелку, я положила в нее отбивные и направилась в обеденную залу. Аарон как раз сейчас жевал салат, но, кажется, не испытывал особого восторга по этому поводу. Его взгляд был немного рассеянным, будто Альфа смотрел в пустоту, туда, где нет ничего интересного и удивительного, где правят серость и обыденность. Глаза словно заволокла пелена из мыслей, не позволяющая пробиться сквозь волны размышлений и выводов. Неужели так невкусно? После трех лет практики я думала, что мне удалось хоть немного научиться готовить. Семур никогда не жаловался на мою стряпню.

Хотя после работы или на работе Сем мог спокойно съесть пенопласт и не почувствовать ничего странного. Бедный мой трудоголик-кузен…

Рубашка была застегнута на все пуговицы, даже под горлом, и я с трудом сдержала вздох разочарования от этого правильного зачехленного вида. Альфа походил на ученика церковной школы, для полноты образа не хватало лишь черных отглаженных брюк со стрелками. Ему отлично удалось скрыть своего внутреннего зверя, превратившись на время в спокойного и разумного человека. Так даже и не скажешь, что передо мной сидит оборотень. Черт! И потянуло же меня на жалость. Почему не скрыла своих истинных переживаний? У меня отлично получалось раньше, но сейчас необходимый навык утратил былую силу.

Поставив тарелку с ароматными сочными отбивными перед голодным волком, я вновь ушла на кухню. Мне нужно было кофе, хотелось чем-то себя занять, пока Альфа ест, иначе я точно ляпну что-нибудь не то. А ведь так тянуло и сказать, и прикоснуться, чтобы ощутить под пальцами горячую кожу оборотня и впитать в себя волчью силу и уверенность. Последнего мне сейчас очень не хватало.

Кофеварка гудела где-то на заднем плане, пока я прокручивала отголоски памяти Урила у себя в голове. Там было то, что привлекло мое внимание. Бывшая девушка Франко Лумура де Тайрин-Алус. Герцогиня, дочь знаменитого ученого, изобретателя кристаллов, благодаря которым немаги могли пользоваться машинами. Это было прорывом, и милорд Залуи де Тайрин-Алус удостоился Дерогуской премии и звания «Ученый года». Спустя тридцать лет семья де Тайрин-Алус числилась в сотне самых влиятельных и богатых людей на материке.

Сама же Лумура являлась светской львицей, магичкой и желанной пассией для многих состоятельных мужчин. Двадцатишестилетняя девушка, наследница внушительного состояния отца, а помимо этого совладелица сети дорогих и популярных ресторанов. В общем, герцогиня не бедствовала и постоянно светилась в новостях.

Но помимо этого она являлась «бывшей», а это уже делало ее одной из главных подозреваемых.

Где можно ее найти, и допросили ли девушку стражи? Убийство Франко стало самой обсуждаемой темой, и мир не скоро насытится этим происшествием. Все это понимали, следовательно, Лумура тоже являлась частью этой трагедии. Ее популярность росла как на магической подпитке, увеличиваясь в разы. Она давала интервью, даже пыталась изображать бедную деву в слезах и горе, которая до сих пор любит Франко и не может понять, что же побудило Нагира совершить столь жестокое и кровавое убийство. Но этот номер магичке удавался не так хорошо, как она считала. Чтецы видели и слышали фальшь в движениях и словах Лумуры, поэтому для меня она была опасной и находилась в моем личном списке людей, способных спланировать убийство Франко Хайда и с легкостью подставить брата Аарона Нагира.

Не могу сказать, что на сто процентов верила в невиновность Нагира, но точно знала, что здесь не все так просто, как может показаться.

За своими тяжелыми мыслями я не заметила, что Аарон уже все доел и даже поставил тарелки в посудомоечную машину. Альфа застал меня в задумчивости, со скрещенными на груди руками. Спиной я прислонилась к тумбочке, на которой стояла кофеварка, мои губы были недовольно поджаты, а между бровями пролегла неглубокая вертикальная морщинка.

— Что ты знаешь о Лумуре де Тайрин-Алус? — Аарон не ожидал от меня такого вопроса и поэтому застыл на мгновение, пытаясь понять, к чему я веду. Но что-то еще было в напряженной позе оборотня. Я чувствовала это, но не могла разгадать, в чем дело.

— Зачем тебе она? — сухо поинтересовался волк, зеркально отобразив мою позу. Он нахмурился, буравя меня изумрудными глазами и не понимая, к чему клонит его работница, желающая спасти нанимателя от трагичной судьбы будущего алкоголика и безумца.

— В мыслях Урила я обнаружила много воспоминаний о ней. Лумура является бывшей девушкой Франко, и расстались они не самым приятным образом.

— Да, она застала Франко в постели с двумя суккубами, но сам парень не помнил о том, как они оказались в его кровати.

— Это слишком подозрительно, Лумура может быть причастна к убийству Франко. Обиженная женщина на многое способна, — недовольно проговорила я, наливая себе немного остывший кофе. Видимо, сильно я ушла в себя. — К тому же она стала излишне популярна после смерти своего бывшего спутника жизни.

— Сомневаюсь, что Лумура стала бы марать свои руки, чтобы убить Франко, — фыркнул Аарон, насмешливо изогнув светлую бровь.

— А нанять кого-то? Она достаточно умна, чтобы скрыть все следы причастности к убийству Хайда.

— Завтра она устраивает званый вечер у себя в поместье. У меня есть два пригласительных.

— Очередной выход в свет под прикрытием. — Я передернула плечами.

Воспоминания о вчерашнем были еще слишком свежи и не успели растаять на задворках подсознания. Губы сами собой скривились от отвращения, а руки похолодели.

Я осторожно расправила закатанные рукава и вытянула их, чтобы прикрыть тканью ладони. Горячая волна ненависти сжигала душу, разрушая и истребляя все светлое, что могло произойти со мной. Память была слишком хорошей, а фантазия чересчур экстремальной, она подталкивала магию к поверхности. Все во мне кричало об омерзении.

Но если эмоции были обжигающими, словно раскаленное железо, приставленное к мягкой и незащищенной коже, то тело заледенело. Оно тряслось от страха, ужаса и презрения. Ледяная корка стихии покрывала сердце, обтекая уязвимый орган, уничтожая внутренний жар. Меня начало знобить, как во время лихорадки, захотелось горячего какао. Странные у меня теперь пристрастия.

— Необязательно, ты можешь появиться под своим именем.

— Чтобы все новости запестрели заголовками: «Новая пассия Аарона Рамоса. Сколько же продержится эта крошка в постели великого вожака Ульбары? Делайте ставки, леди и джентльмены», — язвительно прокомментировала я предложение Альфы. — Или так: «Неужели знаменитый сердцеед Аарон Рамос нашел свою спутницу в кондитерском магазине? Демиурги, кто-нибудь скажите ей, что булочки вредны для фигуры!» — издевательски протянула, собирая воедино все, что мне говорили в детстве.

Даже тот факт, что я графиня, меня не спасал. Нет, в открытую высказывались единицы или глупцы, но за спиной… Маленькой девочке, страдающей от лишнего веса, очень трудно сохранять хладнокровие после всех подколок и шуток, которые каскадом обрушиваются на нее.

Но когда проснулась моя стихия и я стала одной из сильнейших в графстве и королевстве, все гонения закончились. Меня боялись, даже старшие обходили стороной и улыбались, стараясь не попадаться на глаза, когда я была в плохом настроении. А после произошедшего с НИМ меня стали уважать, жалеть и немного ненавидеть. Ненавидящих было меньше, и они слишком страшились кары, которая могла на них обрушиться, поэтому сплетничали за спиной, не более.

В нашем мире многое решают сила и возможности. У меня все это имелось, и я была жуткой. Особенно это ударило по врагам и завистникам моей семьи, когда мне исполнилось тринадцать. Магия требовала выхода, и я позволяла себе многое… До сих пор мне припоминают разрушения и драки. Родители пытались контролировать меня, но бабушка знала, что лучше не трогать обиженную и злую стихийницу ветра. Она говорила, что мне просто нужно перебеситься, выплеснуть магию, и тогда придут разумность и хладнокровие. Так оно и произошло.

— Скорее заголовки будут такими: «Неужели кто-то смог ужиться со знаменитым дебоширом Аароном Рамосом? Господа, этой девушке нужно поставить памятник». — Альфа переиграл мою идею, но в его словах не было насмешки или издевки, нет, скорее это прозвучало как комплимент.

Я не удержалась от улыбки, что помимо воли появилась на губах. Аарон медленно и грациозно, будто дикий зверь, обошел барную стойку и подошел ко мне. Животное, которое нашло свою добычу и теперь не отпустит ее, пока не добьется известной лишь ему цели.

Его движения были плавными, словно тягучий мед, засасывали меня и не давали возможности избежать мучительного столкновения. Нас разделяло около тридцати сантиметров, но жар от тела оборотня обжигал и на таком расстоянии, впиваясь в кожу миллионами игл. Это была приятная и завораживающая боль, от которой путались мысли, а кожа изнывала от жажды прикосновений. Я грезила о плавящей болезненной нежности, от которой низ живота стягивало мучительное желание.

Мы смотрели друг на друга, и я ощущала, как электрические разряды атакуют мою плоть, а магия зелено-золотых глаз лишает воли. Феромоны оборотней творят чудеса, но мне почему-то кажется, что Аарон не специально это делает, вполне возможно, что он не может контролировать собственные возможности. У меня создавалось такое впечатление, что Альфа так же, как и я, не в силах сопротивляться притяжению между нами.

С каждой секундой этой близости зеленый цвет в глазах мужчины таял, словно первый выпавший снег в конце осени, заменяясь на золотой, а после и агатовый. Угольные огни плавили мои внутренности, заставляя чувствовать себя слабой и нужной. Ноги с трудом держали мой вес и норовили подогнуться. Не знаю, как я еще сохраняла вертикальное положение и не падала в сильные руки оборотня. А ведь так хотелось…

И что-то было во взгляде Аарона. Нечто, похожее на одержимость или страсть. Возможно, это лишь игра моего разума и изголодавшегося непорочного тела, которые так желают любить и быть любимыми, но я ощущала эту пока еще тонкую нить, что связывала нас с Альфой. Была ли это лишь работа, или нечто намного большее? Я не могу сказать наверняка, ведь видеть будущее не в моих силах.

Манящий аромат мужского тела и геля для душа проникал в самые потаенные уголки меня, растекался по венам и попадал прямо в сердце. Ледяная корка начала медленно таять, а запятнанная и разгневанная часть души плакала, обливаясь холодными слезами. Тьма понимала, что ее смещают, от нее методично избавляются, и она была бессильна.

За несколько лет мое сердце ожесточилось, но не перестало верить в искренность, продолжало мечтать, и ему так хотелось, чтобы оборотень подошел и поцеловал хозяйку. От этого жалящего желания щеки покрылись алым румянцем. Уверена, что волк уже учуял все мои истинные эмоции.

Мне бы лишь намек на его чувства, мне бы увидеть, что я небезразлична этому наглому оборотню. Тогда я смогу действовать и буду надеяться. Но волк молчал. Он лишь смотрел, гипнотизировал. И не двигался, замер, будто бронзовая статуя. Его эмоции было невозможно прочитать или угадать, словно вожак мог блокировать меня и мою силу. Но это ведь невозможно! Или все же…

Как все запутано и неоднозначно.

Я боялась сделать первый шаг, мне было страшно, что меня отвергнут. Да и что именно я чувствовала к Аарону? Вопрос дня! Неужели я влюбилась в этого вредного и деспотичного волка, который никогда и никого не слушает? И если да, то что мне с этим делать? А может, это лишь феромоны, и стоит мне покинуть обитель Альфы, как наваждение исчезнет? Но ведь оно не исчезло до сих пор! И нисколечко не ослабела эта тяга, заставляющая думать иррационально.

— Мы закончили, — перепачкавшиеся Иллиус с кузеном спускались по лестнице. В волосах застряли ошметки бумаги, ткани и несколько щепок от дерева. От любого движения парней с одежды срывались несколько слоев пыли и разбегались по воздуху, словно волны на потревоженной глади озера.

— Да? Молодцы. — Я откашлялась и отошла от Аарона, нервно провела рукой по лицу и убрала несколько выбившихся волосков за ухо.

Нужно держаться подальше от Альфы, хотя бы до тех пор, пока не пойму, что именно испытываю к нему.

— Альфа, мы собрали обломки в вашем кабинете и разложили их по мешкам. Как мы еще можем услужить? — почтительно произнес Дэниэль, склонив голову чуть набок и демонстрируя обнаженную шею. Очередное доказательство того, что кузены признают в Рамосе вожака и не собираются отказываться от волка.

— Вы свободны, можете возвращаться домой.

— Санейра, тебя отвезти? — спросил Иллиус, внимательно осматривая меня с ног до головы. Взгляд, который видел все, что можно и нельзя. А нюх оборотней заставлял пугаться собственных желаний.

Не знаю, что именно было написано у меня на лице, но это сильно удивило кузенов. Дэниэль как-то густо покраснел и опустил глаза, а его двоюродный брат поджал губы, сдерживая наметившуюся ухмылку.

И чего такого они увидели?!

«Что?» — уставилась я на Иллиуса, спрашивая его глазами.

Он чуть потянул носом воздух и кивнул на своего Альфу. Я недоуменно нахмурилась, не понимая, на что намекает этот оборотень. Вновь посмотрела на него. Демиурги, такими темпами мне придется учиться читать мысли, не применяя силу чтеца.

Иллиус, видимо, понял, что его намеки прошли мимо меня, и поэтому стал медленно шевелить губами, чтобы можно было разобрать все по буквам.

«О-н р-е-в-н-у-е-т т-е-б-я к н-а-м», — смогла я прочитать и впала в шок.

Моя челюсть второй раз за сутки встретилась с полом, что вызвало бурю эмоций у кузенов, особенно у Иллиуса. Он многозначительно поиграл бровями, заставив меня снова покраснеть, а после громко кашлянуть, чтобы разрядить обстановку. Вот же веселый и наглый оборотень! И ведь Иллиус ничуть не стесняется издеваться над своим Альфой, хотя это опасно. Но, видимо, заставлять меня краснеть ему нравится очень сильно, раз парень не боится расплаты или наказания.

— Санейра остается, — ледяным тоном отозвался Аарон, слегка поворачиваясь к своим подданным. Я ощутила, как он выпустил силу Альфы, припечатав словами Иллиуса и Дэниэля. Тела оборотней содрогнулись от магии, их лбы покрылись испариной, челюсти сжались, от чего выступили желваки. Веселье быстро испарилось с их симпатичных лиц, остались лишь уважение и страх, которые так явно читались в глазах и даже поведении оборотней. Они одновременно склонили головы и покинули дом, оставив меня со своими вожаком. Наверное, кузены решили, что нам с Альфой нужно побыть наедине, чтобы во всем разобраться. Какие догадливые оборотни!

Знать бы только, чем все это кончится. И почему интуиция заговорщически помалкивает, будто хочет сделать сюрприз? А ветер, будто сговорившись с ней, понижает температуру в комнате, заставляя меня дрожать от прохлады. Хитрая лисица хищно оскалилась, мысленно подмигивая мне. Или это тоже намек? Но на что? Демиурги, против меня собственное тело и родная стихия! Хуже быть не может!

— На чем мы остановились? — Аарон резко повернулся ко мне, окидывая внимательным и, кажется, раздевающим взглядом.

Мне даже захотелось прикрыть руками все стратегически важные места. Но это выглядело бы слишком глупо, а мне на сегодня проблем и непонятных ситуаций уже хватило с головой.

— Мы решали, какой заголовок будет во вторничном номере новостей, — тихо отозвалась я, пытаясь отойти от оборотня подальше.

Нет, тот факт, что Аарон ревнует меня к Иллиусу и Дэниэлю, был жутко приятным и волнительным, но все же он не означал того, о чем я грезила.

Если я действительно нравлюсь Альфе, то почему он никак не пытается продемонстрировать это? Почему сдерживает свои порывы? Или считает, что чувства не взаимны? Неужели великий вожак оборотней боится быть отвергнутым? И если да, то как убедить его в обратном?

Черт! Как же мне надоели эти вопросы! Хочу получить на них ответы, а не мучить себя, взвешивая и делая выводы.

Наверное, мои мысли слишком красноречиво отобразились на лице, потому что Аарон вдруг прищурился и наклонился чуть вперед. Альфа потянул носом воздух вокруг меня, а потом резко выпрямился, будто палку проглотил. Его зрачки расширились, практически вытеснив зеленый ободок, а рот приоткрылся, демонстрируя выдвинувшиеся острые волчьи клыки. Оборотни хуже вампиров и куда желаннее.

От такого неожиданного преображения я подалась назад и уперлась спиной в холодильник, мое тело стало смещаться вбок. Слишком спонтанно поступил Аарон, кажется, он сам такого не ожидал. Пальцы оборотня сжались в кулаки, от чего вздулись вены и выступили жилы, завораживая своей красотой и мощью. Сила — вот определение, которое у меня ассоциировалось с мужчиной. Он являлся той мощью, что могла замедлять движение времени, заставлять и принуждать. Волк был таким желанным искушением, которое хотелось одновременно и приласкать, и вкусить наслаждение, подаренное мужчиной.

Животное, предводитель зверей, имеющих возможность менять свой облик. Он был их лидером, вожаком, который сейчас хотел приручить язвительного чтеца в моем лице. И волк в глазах Альфы одобрительно щерился и вилял пушистым хвостом.

Меня загнали в угол, мы оба это понимали. И именно Альфа решит, что он будет дальше делать. От страха и возбуждения ноги вновь стали ватными, а пальцы на руках онемели от того, что я вцепилась ими в столешницу, удерживая себя на месте. Я не буду делать первый шаг. Аарон должен решиться сам, ведь без этого ничего невозможно. Но как же хотелось податься вперед и окунуться в аромат волка, потереться щекой о мягкую ткань рубашки, а потом расстегнуть злосчастные белые круглые пуговицы и ощутить теплую кожу под своими пальцами.

Демиурги! Почему именно с этим вредным мужчиной я забываю обо всех своих страхах и горю, словно факел? Ладони вмиг похолодели, потому что кровь отлила вниз живота. Мои мысли путались, желание с новой силой атаковало разум, не позволяя думать рационально. По ногам прошла сладостная истома, заставив с новой силой вцепиться в столешницу, потому что я уже еле стояла.

А оборотень только и ждал, когда мое тело догорит, потому что сделал один немного неуверенный шаг вперед и остановился, когда я снова попыталась отодвинуться от пылающего тела Альфы. Разум все еще был жив и пытался хоть как-нибудь побороть животное желание, которое набирало обороты.

Новый шаг ко мне, и я уперлась ладонями в грудь Аарона, пытаясь остановить зверя, который так и рвался из оборотня. Но стоило мне ощутить стальные мышцы, которые напряглись под моими ладонями, как я уже перестала что-либо соображать. Пальцы, словно они не принадлежали мне, осторожно согнулись, царапая кожу волка через ткань рубашки.

Аарон издал гортанный рык удовольствия, от которого волна желания пронеслась по моему телу. Улыбка растянула губы, обнажив ровные белые зубы. Осознание того, что именно мои прикосновения заставили этого наглого волка рычать от наслаждения, приносило счастье и гордость. Вот она, сила женского контроля!

Но разум еще не умер, и я уже собиралась отнять свои пальцы от такой манящей стали мышц, когда Аарон поймал мои ладони, не позволив убрать их от своей груди. Жар тела оборотня проникал в меня, посылая электрические заряды по всему организму. Я дрожала, но не от страха или холода, это было чем-то другим, запретным, манящим и таким пугающим одновременно.

Сильные пальцы изменили свое положение. Они больше не сжимали, нет, теперь они гладили мои запястья, заставляя округлить глаза и поджать губы, сдерживая стон, рвущийся наружу.

Мы оба были будто заворожены, загипнотизированы и не могли разорвать этот контакт. Одна рука Аарона отпустила мои кисти и переместилась. Его сильные пальцы прошлись по предплечью, перешли на талию и осторожно начали гладить меня через слои ткани. Но ему этого показалось мало, волк хотел тесного контакта, он приподнял майку и толстовку, прикоснулся к моему обнаженному животу и слегка царапнул кожу короткими ногтями. От напряженного желания я закрыла глаза и впилась зубами в губу, сдерживая новый стон. Я была оголенным нервом.

Пальцы начали зудеть от желания ответного прикосновения. Я грезила о том, чтобы почувствовать тепло кожи Альфы, узнать, какова она на ощупь, такая ли мягкая, как мне кажется. Но Аарон не отпускал меня, упиваясь и наслаждаясь, лаская и не позволяя ответить тем же. Теперь он контролировал все.

Я подняла глаза и утонула в черной бездне страсти, которая уносила меня в мир удовольствия. Не нужно быть чтецом, чтобы понять, о чем именно думал Аарон. Он желал меня, хотел прикасаться не только пальцами, но, как всегда, Альфа не отказал себе в том, чего хотел. Его губы смяли мои, причиняя легкую боль. Оборотень кусал и мял мои губы, вырывая резкий и тихий стон, который мне не удалось сдержать. Вожак покачнулся и резко приподнял меня, посадил на тумбочку с холодной столешницей. Ногами я на удивление ловко обхватила талию мужчины, будто делала это уже сотни раз, мои руки были освобождены, и я сразу же зарылась ими в густую шевелюру заносчивого блондина, перебирая пепельный шелк.

Пальцы оборотня вновь приподняли майку и толстовку, сжали мою талию в грубых и страстных объятиях. А его язык… Демиурги, он творил такое, от чего у меня ослабели колени, и если бы я стояла, то наверняка упала бы.

Наша поза позволяла мне чувствовать ответное и весьма внушительное желание Аарона.

В легких не хватало кислорода, и нам все-таки пришлось оторваться друг от друга. Это был лишь поцелуй, но он оказался самым нереальным за всю мою жизнь. Я чувствовала, что щеки горят от жара, но это было далеко не смущение. Аарон не желал оставлять меня в покое, и его рот переключился на шею, волк поглаживал губами и языком, заставлял с силой сжимать бедра и волосы оборотня, вырывая из его груди довольное рычание.

Я не могла прийти в себя. Аарону не нравилась моя одежда, которая скрывала слишком много тела от его жаждущих и требовательных губ и рук. И он не стеснялся выражать свое недовольство. Оборотень дернул толстовку по шву и расширил горловину. Довольное ворчание поднялось из груди волка. Кажется, мужчина, поглощенный страстью и получаемым удовольствием, сейчас вообще ничего не соображал.

— Аарон. — Мне нужно вернуть контроль, потому что то, чем мы сейчас занимаемся, неправильно.

«Ой, ну не знаю, а мне нравится…» — фыркнуло либидо, довольно оскалившись и пребывая где-то в мире блаженства и похоти.

— Мм… — продолжал он целовать мою шею, а теперь и ключицы, слегка покусывая бледную кожу.

— Аарон, мы должны остановиться.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Санейра. Ты не хочешь останавливаться, — фыркнул мужчина и лизнул мочку моего уха, заставив вздрогнуть и впиться ногтями в плечи оборотня.

— Аарон, прошу, — прошептала я, пытаясь вернуть себе контроль.

— Что? — Альфа взглянул мне в глаза, выражая тем самым все свое недовольство.

— Мы не закончили наш разговор. — Я попыталась слезть с тумбочки, но мои бедра сжали руки Аарона, не позволяя двигаться. — И ты сейчас эмоционально нестабилен.

— Завтра ты идешь со мной к Лумуре. — Мы с Аароном соприкоснулись лбами, пытаясь выровнять дыхание и прийти в себя. — Под своим именем.

— Но…

— Санейра, не сопротивляйся, так будет только хуже.

— Возможно. — Мы так и застыли в недвусмысленной позе, погрузившись в свои мысли.

Не знаю, сколько времени мы так простояли, но сейчас я чувствовала, что нить, связывающая нас с Аароном, стала уплотняться, и теперь мне было под силу видеть, какого она цвета. Нежно-розового окраса, и пульсировала, словно живая. Это оказалось так приятно, но я боялась, что хрупкая нить в любой может разрушиться, испариться и оставить меня в полном одиночестве.

И как я могла допустить такое?

Я позвонила Семуру и спросила его, допрашивали ли они Лумуру. Как оказалось, да. Девушка точно не убивала Франко своими руками, потому что в момент его смерти она находилась на церемонии открытия нового ресторана. Это подтвердили все гости, что были там в тот вечер. Их пришло около сотни, и все они врать не стали бы.

Семур не заподозрил ничего по поводу девушки, он не мог понять, почему я спросила про нее. Пришлось объяснить. Не все, но вкратце, чтобы развеять страх и недоумение на лице кузена. Сем был недоволен, я чувствовала его сомнения. Про план заявиться на частную вечеринку в доме Лумуры я не говорила, решила не тревожить Сема лишний раз. Кузен наверняка решил бы пойти с нами, а Аарон не захочет привлекать к себе излишнее внимание со стороны потенциальной убийцы Франко Хайда.

Двоюродный брат вымотался за эти дни — сильно похудел, под глазами пролегли темные круги усталости, щеки впали, лишь лавандовые глаза ярко горели, слишком сильно выделяясь на бледном, заросшем щетиной лице.

К тому же Сем был не очень рад тому факту, что в данный момент я нахожусь наедине с Аароном без охраны и свидетелей. Подозрительный блеск в глазах стража заставил меня покрыться красными пятнами от едва сдерживаемого смущения. Не уверена, что родственник понял что-то, но он достаточно умен, чтобы начать подозревать. А мне этого не хотелось, ведь Аарон не нравился Семуру, причем довольно сильно.

— Моя смена заканчивается через час. Сразу, как смогу, я приеду в дом Аарона. Дождись меня.

— Сем… — пыталась я вразумить кузена, но он лишь ожесточился и едва ли не шипел на меня.

— Нея, ты прекрасно знаешь, что не сможешь переубедить меня. Уймись и не лезь.

— Я и сама могу себя защитить, — стояла на своем, как обычно, вредничая.

— Санейра, память о том, как ты убивалась из-за того урода, не дает мне спокойно спать по ночам. Ты не позволила мне и Донаху выбить из того ублюдка все дерьмо, и я жалею об этом, но с Аароном я обязан расставить все точки над «и», даже если после этого ты меня возненавидишь, — сказал, как отрезал, Сем и отключился.

Я устало смотрела на интерком.

— Я тебя не возненавижу, ведь ты мой брат, — обреченно прошептала, уткнувшись лбом в прохладный черный экран и не сдерживая рвущийся наружу судорожный вздох.

Не успела прийти в себя после разговора с кузеном, как на меня обрушился гневливый и любопытный заказчик.

— Санейра, а ты ничего не хочешь мне рассказать? — резко процедил Аарон, появляясь из-за угла. Сказать, что Рамос меня напугал — ничего не сказать. Я едва не подпрыгнула на месте от голоса оборотня.

После нашего горячего поцелуя на кухне я все еще чувствовала себя возбужденной, но помимо этого мне было неловко. Хотелось продолжения, однако во мне поднималось желание сбежать домой, чтобы все обдумать и прийти в себя, хотелось спрятаться от Альфы в своем мирке, где никто до меня не доберется. Но Аарон не дал. Оборотень осторожно стащил меня с тумбочки и заставил снять толстовку. В тот момент я еще слишком плохо соображала и поэтому повиновалась без обычной язвительности. Пришлось остаться в одной тонкой майке, в которой было немного прохладно. В доме Аарона температура немного ниже, чем в обычных помещениях. Наверное, дело в том, что оборотни практически не чувствуют холода.

Аарон заметил, что мое тело покрылось мурашками и меня передернуло от нестерпимого леденящего ветра, который обдувал руки и шею. Пришлось поежиться, стараясь сохранить драгоценное тепло. Альфа недовольно поджал губы и покинул кухню, оставив меня наедине с самой собой.

Я тяжело вздохнула и накинула на плечи разорванную толстовку, чтобы хоть как-то согреться. Почему в доме так резко понизилась температура? Когда я пришла, было намного теплее, чем сейчас.

«Ветер?» — спросила свою стихию, пытаясь отыскать причину, но ответа не последовало.

Даже моя собственная сила молчала, когда мне нужна была помощь.

Что за несправедливость? Или это расплата за что-то? Демиурги, мне уже надоели эти дремучие загадки и вопросы! Сколько можно-то?

Аарон появился с одной из своих рубашек в руках. Она была черной, льняной и чересчур длинной для такой невысокой девушки, как я. Я же в ней утону.

— Надевай, — приказал вожак, подавая мне сорочку.

Быстро натянув предложенную одежду, я застегнула ее на первые четыре пуговицы и закатала рукава. Рубашка была довольно длинной и прикрывала тело практически до колен. Мягкая ткань оказалась такой приятной на ощупь, она мгновенно согрела мое продрогшее тело, заставив сильнее кутаться в мужскую сорочку. К сожалению, рубашка не хранила божественный аромат оборотня, присущий только одному Аарону. Она была чистой и пахла порошком и ополаскивателем.

Разочарованный стон едва не сорвался с моих губ, но я успела захлопнуть рот вовремя. Не хочу еще сильнее позориться, и так хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Санейра, ответь на мой вопрос. — А я так надеялась, что Альфа забыл про свой мини-допрос и решил отстать от меня… Нет, видимо, пора прекращать вечно надеяться на положительный исход событий. Судьба ко мне неблагосклонна.

— О чем именно? — спросила я, стараясь не смотреть на Альфу, потому что знала: он сейчас не в самом лучшем расположении духа. Я кожей чувствовала ярость оборотня, которую он даже не пытался скрыть. С чего бы такие эмоциональное доверие и открытость передо мной? Неужели он перестал бояться быть верным кому-то, кроме своей семьи? После ареста Нагира Аарон перестал верить людям, еще сильнее закрывшись от этого мира. А теперь…

Он стал нежен и страстен, не прятался за маской отчужденности или злости. Ему было спокойно, я чувствовала, как Альфа наслаждался свободой, которую ощущал, когда оставался со мной. Аарон открывался мне с другой стороны: не осталось ледяного спокойствия и надменности, которые так раздражали. Рядом с волком я чувствовала себя в безопасности, ведь не нужно было контролировать свое поведение и ждать удара в спину.

— Ты знаешь, что мне от тебя нужно услышать!

— Подслушивать нехорошо, — недовольно пробурчала я, разминая шею. — И я бы на твоем месте переживала насчет того, что скоро мой кузен приедет выяснять с тобой отношения.

— Это неважно. О ком говорил Семур?

— Почему тебя это интересует? — вопросом на вопрос ответила я, вскидывая голову и упираясь глазами в изумрудные огни волка.

«Какой же он красивый!» — пронеслось в голове.

«Не о том думаешь!» — одернула саму себя.

— С чего вдруг такой интерес к моим разговорам с Семуром?

— С того, — произнес Альфа, подходя ко мне, — что теперь ты принадлежишь мне. — И животная часть Альфы прорычала последние и первые слова, только подтверждая мою уверенность в необходимости скрытничать.

Не стоит ему знать о НЕМ или о том, что ОН сделал со мной. Я уже обезопасила себя, и больше мне ничего не угрожает. Точнее, я хотела верить в это. Но меня в данный момент поражало другое. Альфа вновь ревновал. И сила этой эмоции затмевала все остальное. Мы оба это понимали. Аарон, как и все оборотни, был жутким собственником и теперь отчаянно стремился обезопасить все, что считал своим.

Не могу сказать, что такое деспотичное отношение мне нравилось или льстило, но уверенность оборотня в будущем и собственных словах заставляли меня поражаться. От силы авторитета Альфы по моей коже бежали мурашки, а лисица в голове довольно порыкивала, поддерживая твердость характера стоящего перед нами мужчины.

— Я не принадлежу тебе, Аарон. Между нами был только один поцелуй. — Да, вредность подняла свою грязную голову, не давая мне смириться с тем, что меня так просто приручили.

Ну уж нет, милый мой, так просто я тебе не дамся. Слишком хорошо мне известен тип таких мужчин, как Аарон Рамос — король и Альфа. Они сначала поиграют, а потом бросают, разрушая жизни своих игрушек, уничтожая веру в любовь и желание мечтать. А я не хочу быть временной девушкой, которой разбили сердце, и проливать в одиночестве горькие слезы от собственных глупости и наивности.

Я хотела быть единственной для своего избранника. Мечтала, чтобы он не причинял мне боли, любил и оберегал, желала стать особенной для своего возлюбленного. Да, это похоже на бредни влюбленной и наивной девочки, которая хочет от жизни лишь светлого и фантастического. Но кто сказал, что все это невозможно? Только мне решать, кому довериться и кому подарить свое сердце, и я сделаю правильный выбор!

Меня неудержимо тянуло к Альфе, и с притяжением было сложно справиться. Тело и сердце стремились к оборотню, горели и желали, словно единственным, кто мог спасти меня, был Аарон. Я не могла смириться, осознание этого факта казалось слишком ярким и фантастичным. Нереальным и мистическим, как сказки, которые так любят дети.

Разум не хотел сдаваться, отдавал приказы и не позволял чувствам взять над собой верх. Он неудержимо боролся, заставляя меня ежиться от поднявшегося легкого ветра.

Аарон застыл напротив меня, он возвышался и запугивал, словно ожившая статуя Титана. Его глаза горели страстью, злостью и… страданием, затаенным в глубине души. Первые два чувства я еще в состоянии понять, но третье? Последняя эмоция заставила меня стиснуть зубы и кулаки, впиться короткими ногтями в мягкую теплую плоть.

«Разум, не чувства. Разум, не чувства», — твердила я себе, но из-за жара мне все хуже удавалось себя контролировать.

Я жаждала вновь окунуться в бушующий океан страсти и желания, ощутить сладкие и твердые мужские губы, пропустить шелковые волосы сквозь пальцы. Но пока это было запретным для меня. Нужно успокоиться, пока не натворила дел.

Может, мне показалось? Возможно, это просто игра подсознания? Но разве… Разве оборотень станет испытывать страдание из-за моих слов? Это же Аарон Рамос — самый наглый и беспринципный мужчина во всем нашем мире! Черт, да я скорее бы поверила в верность суккуба одному партнеру. Они полигамный народ и никогда не остаются с кем-то одним на долгое время. Нет, бывают исключения из правил, но их слишком мало, чтобы говорить о верности суккубов и инкубов.

— Уверена, Санейра? — Живая скала наклонилась, продолжая давить на меня своим авторитетом. — Скажи, часто ли ты так целуешься со всеми, кому не принадлежишь? Или это у тебя в порядке вещей? Неужели скромный чтец не так уж и невинен? — Он насмехался, издевался надо мной, пытаясь докопаться до истины.

Его слова жалили, словно сотни ос, атакующих мое хрупкое тело. Захотелось двинуть мужчине по всем стратегически важным местам.

— Иди к черту! — Я резко подняла голову и уперлась ладонями в торс Альфы, с силой отталкивая оборотня от себя. — И не смей так со мной разговаривать. Я не твоя слуга и не твоя подданная, — оторвала ладони от обжигающей стали, пытаясь не обращать внимания на назойливый и болезненный зуд в пальцах.

— Знаешь, злость тебе идет. — Волк ухмыльнулся, нагло сложив руки на груди. — Но я все еще хочу знать, о ком говорил Семур. Ответь. — Приказ, от которого мне вновь захотелось ударить Аарона или просто взбеситься.

— Это тебя не касается, — отрезала я, сцепив руки за спиной в замок.

Да, меня тянуло к Аарону, и эта нить между нами была такой приятной на ощупь: гладкая и мягкая, словно бархат и шелк сплелись вместе, образуя совершенство. Я видела, что сейчас она подрагивала, с силой натянулась, раскачиваясь вниз-вверх. Казалось, еще немного, и нить лопнет, а я не могла этого допустить.

Но я боялась реакции Аарона на свой душещипательный рассказ. Что он предпримет? Захочет ли как Донах и Сем убить ЕГО или же будет на стороне моего обидчика? Ждать. Как же я не любила все это! Но все мое существо стремилось рассказать Альфе, поделиться сокровенным, поведать о своей боли и о том, что я чувствовала вчера. Но я не могла. Страх сковал мои тело и разум, не позволяя ни думать, ни двигаться. Я просто стояла, молчала и моргала, словно бездушная кукла, которая ни на что не способна. Жалкое зрелище.

Губы сжались в тонкую линию.

«Он все равно узнает», — шептал ветер.

«Скажи сама, иначе он узнает и разозлится. А ты не хочешь его злить», — продолжала моя стихия, создавая легкий ветерок в гостиной. Его чувствовала только я, для оборотня в комнате ничего не изменилось. Удобная специфика моей силы. Ветер может убивать медленно и незаметно или уничтожить противника, причинив нестерпимые страдания. Воздух, такой нужный и необходимый каждому из нас, мог стать величайшим убийцей, которого никогда не заподозришь. Именно поэтому стихийники воздуха считались самыми опасными. Огонь можно затушить, воду заморозить, а землю развеять. От воздуха не скрыться, он — лучший следопыт.

«Но вдруг Аарон захочет мстить? У НЕГО слишком влиятельные родители, и он маг».

«Откройся!» — почти рявкнул мой друг, и сильный порыв ветра заставил меня покачнуться и опереться руками о плечо вожака.

Кажется, сильфы недвусмысленно намекнули, что нужно выполнять их просьбу-приказ. Теперь мне и стихия отдает распоряжения. Дожила… Кому расскажешь в Школе стихий, примут за умалишенную, а преподаватели точно отправят на осмотр и аттестат заберут.

— Аарон… — начала было я, прикусив нижнюю губу, стараясь взять себя в руки и не дрожать. — Тебе не понравится то, что я расскажу, — тяжело выдохнула, пытаясь вернуть спокойствие.

— Уверен, что ты права. Начинай. — Аарон усадил меня на диван, а сам остался стоять. От этого было немного неуютно, словно Альфа кружил над душой, давил и не позволял открыться.

Передернув плечами, набрала в легкие побольше кислорода и начала свой рассказ:

— Мне было пятнадцать, когда мы с Энджеромом познакомились на балу в честь обретения силы принцессой Изо. — Мой голос оставался тихим, но слова за тонким слоем отчужденности и загадочности звучали уверенно. — Ему тогда только исполнилось восемнадцать. Он был высоким красивым брюнетом с серыми, словно дождевые тучи, глазами и сильным телом, которое заставляло многих захлебываться слюной и капать ядом на пол. Энджером являлся единственным наследником герцога Дерелика Оваронаса. Он не привык к отказам и всегда добивался своего. Моя мама уже тогда мечтала найти мне жениха и поэтому нарядила, как куклу, в красивое черно-сапфировое платье и сделала элегантную прическу. — На этом месте я не сдержалась и фыркнула. — Мой первый танец. Энджером пригласил меня, не замечая, как остальные испепеляют меня и его взглядами, полными ненависти и желания. Целый вечер мы кружились, словно делали это уже не одну сотню лет, завораживая окружающих легкостью и красотой движений. Мне завидовали все одинокие девушки, а я была такой счастливой. — Аарон продолжал молчать, но я отчетливо слышала скрежет зубов. Оборотень смотрел в окно, отгородившись от меня, но я чувствовала, что он рядом, тянется ко мне, пытаясь сдержать своего зверя, рвущегося на свободу. — Так начались наши отношения. Я была наивной и юной влюбленной идиоткой, которая разве что в рот Энджерому не смотрела. Он любил меня, это чувствовалось по отношению, словам, движениям. Он заботился обо мне, защищал ото всех и пытался доказать, что я лучшее, что есть в его жизни. И я ничего не понимала, верила ему, ловила каждое слово. Наши отношения длились год, а потом его отправили на королевскую службу. Я не могла прийти в себя, видела его во сне и походила на призрак: худая, тонкая и почти прозрачная, но со временем стала приходить в себя. Мои родители были рады, что я нашла себе спутника жизни, ведь он мне так подходил.

И я снова фыркнула, едва сдерживая рвущийся наружу плач.

— Это было моей слабостью. Но я оплакивала не первую любовь, которая стала великим горем, дала мне новую силу и сделала меня язвительной и скрытной, я горевала о своей наивности, доброте и доверчивости, о первом истинном чувстве, которое делает нас другими. Тогда я осталась невинной в плане тела, но магия поглотила половину меня, стала моей неотъемлемой частью. Раньше я боялась силы, мощи и власти, что дарила мне стихия, но потом перестала. Я верила своему дару, ведь именно он тогда спас меня. И именно в тот день лисичка впервые появилась в моей голове. Но вот срок его службы истек, и Энджером вернулся домой. Он стал еще красивее и мужественнее, чем раньше: косая сажень в плечах, щетина и сила, которая увеличилась за год. Но все это меркло, ведь что-то иное поселилось в душе моего возлюбленного. Он стал жестче, его душа почернела, словно покрылась коркой тьмы. Энджером продолжал любить меня, был нежен, но его действия… возлюбленный сделался злее, не терпел отказов, и я стала его бояться. — Я почувствовала влагу на щеках и руках. Стерев горькие слезы и сдержав некрасивый всхлип, решила продолжить.

— Дальше, — сухо произнес Аарон.

— В тот вечер Энджером решил перевести наши отношения на новый уровень. Когда я пришла к нему в дом, поразилась тому, что он пуст: не было слуг, животных, родителей, словно все вымерли, оставив после себя гниющий аромат разложения и скорби. Но я была наивной. Комната Энджерома утопала в цветах, свечах и благовониях. Все было так красиво, так романтично… И мне это казалось прекрасным местом для первого опыта с любимым человеком. — И снова Аарон скрипнул зубами, я услышала злобный рык, рвущийся из груди оборотня. — Сначала все было одурманивающе-прекрасным: он ласкал меня, подготавливал и соблазнял. Но я боялась, страх сковывал мое тело. Я хотела вырваться, но Энджером не позволял, он желал меня, уверял, что не причинит боли, но мне было страшно. Паника не позволяла мне пользоваться магией, а он все наступал. С трудом мне удалось вырваться, всего на мгновение отвлечь Энджерома. Но я была глупа, поверила, что теперь у меня есть шанс сбежать. — Новый поток слез, которые я стерла тыльной стороной ладони. — Энджером жестко кинул меня на кровать и перестал притворяться ласковым зверем, нет, он показал мне свое истинное лицо, повергшее меня в ужас. И снова был страх, я уже начала примиряться с ситуацией, поскольку не могла помешать сильному мужчине добиться своего. Но если разум ушел на задний план, то стихия начала брать верх. Мой дар поднялся из самой глубины тела, вырвался на свободу, а ярость была ему подпиткой. — Голос стал глухим и скрипучим, словно кто-то проводил наждачкой по металлу. — И тогда я освободилась, взбесилась и стала куда сильнее, чем какой-то жалкий белый маг семидесятого уровня. И Энджером испугался, он понял, что стихия не отпустит его, размажет по стене, уничтожит и разорвет, словно он мягкая игрушка, а не мужчина. — Эти слова я произнесла с особой желчью. Ветер вновь поднялся из глубины дома, он рвал и метал, заставляя меня блаженно улыбаться сквозь слезы.

— Что было дальше? — Аарон так и не повернулся, его спина была напряжена до предела, казалось, еще немного, и тело волка лопнет от той силы, что пробирала Альфу изнутри.

— Я предупредила Энджерома, что, если он принудит хотя бы одну девушку, я вернусь и выну из него душу, уничтожу ее, словно она ничего для меня не значит. Теперь ты знаешь мою историю, которая изменила меня и сделала такой, какой я стала. — Горькая усмешка тронула мои губы, а глаза уперлись в пол, не желая встречаться с зелеными камнями волка.

Я боялась узнать чувства оборотня, потому что не ведала о его намерениях. Как он теперь будет ко мне относиться? Станет ли бояться так же, как и Энджером, или же посчитает мой поступок правильным? Что дальше? И почему Аарон молчит, заставляя меня ежиться от собственных мыслей и ждать неумолимого приговора?

Мне пришлось бы и дальше ждать ответа, но нас прервало появление Семура. Я резко обернулась к Сему, стирая на щеках мокрые дорожки. Кузен заметил быстрое движение, его взгляд метнулся от меня к Аарону, злость затопила разум стража. Ругнувшись сквозь стиснутые зубы, мужчина сжал кулаки, покрытые толстой коркой льда, и бросился на Альфу так, словно он не маг, а ягуар, сметающий все на своем пути.

Мне не хватило времени, чтобы остановить Семура или защитить Аарона, поэтому кулак стража резко и жестко соприкоснулся с челюстью волка. Последний содрогнулся, но не попытался уйти от удара или хотя бы поставить блок. Альфа словно не хотел мешать Сегуру и получал по заслугам. Но это было странно, даже для вожака. Не думаю, что мужчина приверженец мазохизма. Или же он действительно таким образом пытался наказать себя за поступок с Урилом, ведь сейчас вожак понял, через что мне пришлось пройти по его воле. И это было удивительно приятно, хотя и непонятно.

— Хороший удар. — Аарон стер кровь с губы и облизнул красный палец, будто смаковал. Честно, меня передернуло от такого зрелища. — И я знаю, что заслужил.

Что? Какого диена тут происходит?!

— Уверен в этом. Ты — заносчивый бессердечный ублюдок! Я не позволю тебе вытирать ноги о Нею, она не заслужила такого отношения! — Кузен не говорил, он шипел не хуже кобры.

— Семур, — встала я, подходя к стражу и пытаясь остановить поток обвинений, который рвался из его уст.

— Нет, Санейра, пусть выскажется.

— Шесть лет назад ты так же играл с Розой, которая покончила жизнь самоубийством после того, как ты, сукин сын, бросил ее! С Неей я тебе так поступить не дам, а если понадобится, посажу тебя за решетку!

— Видишь, Санейра, любой, даже самый честный страж ломается под гнетом собственных эмоций, — усмехнулся Аарон, складывая руки на груди.

Я метнула на Альфу злой взгляд, но меня проигнорировали.

— Роза страдала психическим расстройством, и тот факт, что она свела счеты с жизнью, никак не сопряжен с нашим расставанием. Мы разошлись за два месяца до той суицидальной ночи. Я оплачивал ее лечение, поэтому никак не могу быть катализатором решения Розы. Но мне хочется поговорить не о моей бывшей, а о Санейре. — Глаза Альфы прошлись по моему телу снизу вверх, задержались на губах и посмотрели прямо в душу, заставив густо покраснеть от смущения. — Твоя кузина, Сем, вредная язвительная девушка, которая совершенно меня не уважает, позволяет себе огрызаться и даже приказывать. Это немыслимо, — чуть улыбнулся оборотень, в его глазах застыли тепло и благодарность. — Но именно она заставила меня по-другому взглянуть на отношение к своему королевству и делам Ульбары. Я обязан ей, как и мой клан. — Альфа почтительно склонил голову. — Поэтому я не причиню ей вреда, ведь являюсь ее должником. — Натянутая ухмылка, наигранная и болезненная, мелькнула на губах оборотня, заставив мое сердце сделать кульбит.

— Оборотень всегда верен своему долгу, но если Нея прольет из-за тебя хоть каплю слез, ты пожалеешь о том, что родился на свет.

— Разумеется, — кивнул Аарон. — И раз все разногласия улажены, и у стража не осталось причин избивать меня своей магией, я бы хотел узнать, смог ли великий детектив вытребовать разрешение на встречу с Нагиром?

— Да, но неофициально, поэтому все, что прочитает Санейра, не засчитают как доказательство.

— Неважно, ведь если мы узнаем правду, это уже сильно облегчит расследование, — тут же произнесла я.

— Я жутко устал и собираюсь домой. Ты со мной? — Сем повернулся ко мне, внимательно осмотрел.

— Да, мне тоже нужно отдохнуть.

— Встреча с Нагиром состоится во вторник в двенадцать, поэтому советую не опаздывать, — строго проговорил Семур.

— Я тоже приглашен? — спросил Альфа.

— Да, с тобой Нагир будет спокойнее и разумнее, по крайней мере, я на это надеюсь.

— Отлично, — кивнула в поддержку такого решения.

Я сидела в белом кожаном салоне автомобиля Семура и смотрела на удаляющийся особняк. Теперь мне стало ясно, почему Сему не нравился Аарон. Причина крылась в прошлом волка. Кузен решил, что очередная брошенная девушка покончила жизнь самоубийством, и боялся, что я могу стать новой жертвой. Но это невозможно, мне удалось справиться с предательством и жестокостью Энджерома, думаю, что и это пережила бы. Нас с Аароном тянуло друг к другу, но отношения… Не уверена, что Альфа способен на долгие и серьезные узы, а на меньшее я не согласна. Да, я привержена старому укладу жизни, когда люди связывали судьбы до смерти, интрижки не для меня.

— Почему ты в рубашке Аарона?

— Я замерзла, поэтому он мне одолжил ее, — пожала плечами, ведь отчасти мои слова были правдивы.

— Он странно смотрел на тебя, — неуверенно произнес Сем, выруливая на шоссе.

— В смысле?

— Так, словно ты принадлежишь ему.

— Он Альфа, а у оборотней слишком развиты собственнические инстинкты.

— Нет, это другое, я уже видел такое…

— Сем, ты что-то скрываешь от меня?

— Нет, но я хочу предостеречь тебя, если Альфа окажется не тем, кем я его теперь считаю, то ты стойко примешь эту новость.

— Ты говоришь какими-то загадками, в которых мало нужной информации. — Я внимательно посмотрела на кузена, пытаясь понять, к чему он клонит, но наткнулась лишь на каменную стену ментального щита.

— Пообещай!

— Обещаю, что стойко приму любой удар, — клятвенно заверила кузена, не понимая, почему должна это делать.

Семур успокоился, но в его глазах застыла тревога, усиленная любовью ко мне. И что же такого брат себе напридумывал, если стал вести себя, словно сумасшедший? К сожалению, на ум ничего не приходило.

Завтра у меня очередное задание с участием Альфы. Поход на званый вечер Лумуры, которая, скорее всего, причастна к убийству Франко Хайда. Моя интуиция чувствовала, что магичка не так проста, как пытается казаться. Она умна, красива и богата. Слишком много орудий в ее арсенале, которыми она могла воспользоваться для достижения заветной цели.

Смерть Франко выглядела показательной, словно кто-то специально все это затеял, соединил линии судеб мужчин, которых так стремился уничтожить одним ударом. Я чувствовала, что Хайд был пешкой в игре могущественного гения, который пойдет на все, чтобы получить желаемое.

Вот только чего неизвестный преступник желает, и сможем ли мы все выбраться из паутины, сплетенной врагами?

Сегодня у меня экзамен по межрасовой психологии у профессора Гаюса Эхера, который прослыл слишком вредным и обогнал этим качеством даже своего коллегу мистера Бетриса. Да, нормальных преподавателей у нас не так много, разве что декан самый лучший на всем материке. Жаль, что он у нас ничего не ведет, уверяю, это был бы самый любимый предмет всего университета. И самый посещаемый.

— Ты где? — уже в пятый раз позвонила мне Рамира.

Подруга всегда была очень взвинченной, когда наступала сессия, особенно во время первого экзамена, и всех заражала своей нервозностью в пяти метрах от себя. Я определила это как энергетическую особенность всех фей, которые могут передавать свои эмоции некоторым особо впечатлительным субъектам. Поверьте, это действительно выглядело очень страшно и немного раздражающе.

Благо меня эта способность подруги обошла стороной, иначе я бы тоже бегала по коридору, грызя ногти, вспоминая все нецензурные выражения, краснея и бледнея.

— Подъезжаю к университету, — сухо отозвалась я, заезжая на стоянку и паркуясь между двумя ярко-красными машинами, которые стояли немного криво. Наверное, кто-то купил права, вместо того чтобы обучаться вождению.

— Давай быстрее. Гаюс скоро начнет приглашать к себе студентов, а ты обычно идешь в первых рядах.

Да, приходилось, потому что видеть нервную подругу я не могла. За три года меня это уже начало бесить, потому что полуфея становилась ненормальной и даже немного агрессивной. Время от времени мне ужасно хотелось наложить на нее какое-нибудь заклятие уравновешенности или на крайний случай успокоительного в воду добавить. Главное, чтобы полуфея прекратила менять свой окрас каждые три секунды, пугая всех непостоянством.

— Я уже выхожу со стоянки, — ответила, получив номерок и заходя в лифт.

Нажав на цифру «три», почувствовала, как стала медленно подниматься вверх, постукивая пяткой по полу в такт мелодии, что звучала в подъемнике. На встроенном в двери экране транслировали какой-то непонятный видеоклип с пропагандой экономичного расхода магического резерва, в главной роли выступал непонятный персонаж — то ли женоподобный мужчина, то ли мужеподобная женщина в обтягивающем топике и широких шортах. Одним словом, видео не для слабонервных и впечатлительных. Кто позволил показывать такой шлак в высшем учебном заведении? Наверное, наш великий ректор, который уже не знал, откуда взять побольше денег на свою очередную гетеру.

Этот мужчина шестисот трех лет был самым известным ловеласом в Нортоне среди магов в возрасте за пятьсот. Он уже сменил шестерых жен, у него семеро детей, трое из которых учились в нашем университете. Они вели себя еще хуже, чем Фир, и считались самыми гадкими и мерзкими студентами в истории высшего учебного заведения.

Громкий звук «дзынь», и металлические серебристые двери разъехались в разные стороны, выпуская меня из своего железного пространства.

На выходе меня уже поджидала взвинченная и раздраженная бледно-красная полуфея, которая что-то нервно строчила на своем интеркоме. Ее крылья трепетали и светились ярко-голубым цветом, заставляя жмуриться от слишком резкого освещения. Пухлые губы подруги сложились в тонкую бескровную линию. Прическа у девушки была немного странной, создавалось такое впечатление, что Мира с утра забыла расчесаться. Хорошо, что хотя бы пижаму заменила на платье и туфли. М-да… вот что с подругой творят экзамены…

На первом из них Рамира всегда была немного ненормальной, но на следующих полуфея вспоминала о том, что она девушка, и начинала нормально себя вести и причесываться. Что уже немало.

Мира схватила меня за руку и потащила по коридору к кабинету. Каблуки ритмично стучали по каменному полу, отбивая странно-устрашающую мелодию в моей голове. За время этой недолгой прогулки девушка не проронила и слова, а второй рукой продолжала печатать.

— Стоп! — затормозила я, впиваясь пальцами в витражную арку и ломая несколько ногтей. Повезло, что я предпочитаю их коротко стричь. Не так жалко. — Что произошло?

— Профессор пришел, все ждут только тебя. Марш на экзамен! — И Рамира беззастенчиво впихнула меня вглубь кабинета, отрезав путь к отступлению и закрыв двойные тяжелые двери прямо за моей спиной. — Удачи, — послышался глухой шепот позади, словно одухотворенное послание с того света. Не слишком радостное у меня сегодня настроение.

— Леди Эмеральд, давайте зачетку и тяните билет, — пробасил профессор, заставляя меня встрепенуться и нервно одернуть край шелковой блузки.

Я достала зачетку из сумки и положила ее на край деревянного коричневого стола, моя рука замерла над двадцатью прямоугольными листочками, которые хранили в себе шанс продолжить обучение или быть отчисленной.

Можно было бы попросить ветер помочь мне, но я не привыкла жульничать на экзаменах, тем более если это вскроется, меня просто-напросто отчислят из университета, а мне одного прецедента хватило с головой. Повторения не хотелось.

— Билет номер два, — четко проговорила я.

— Берите листок и начинайте подготовку. У вас сорок минут. Не больше.

Вопросы были не слишком сложными, учитывая, что совсем недавно мы как раз повторяли эту тему на занятиях. Поэтому, быстро написав ответы, я отправилась на растерзание к могучему преподавателю. У меня сосало под ложечкой, а в голове образовался вакуум. Странное состояние. Сделав глубокий вдох, я взяла себя в руки и, вздернув подбородок, села на мягкий стул напротив профессора.

Многие одногруппники корпели над своими полупустыми листами, ожидая вдохновения или великого озарения. Почему-то именно во время сессии у многих из нас активизируются тайные возможности и талант сочинительства, благодаря которым мы и сдаем экзамены у большинства профессоров. Особенно ярко это определяется на первом курсе, когда ты практически ничего не помнишь, а из-за волнения остаточные знания вылетают в трубу. Вот тогда юные студенты и начинают выкручиваться, как могут. Я не была исключением.

Во время ответа профессору я не могла избавиться от предчувствия чего-то ужасного и катастрофического. Но мне никак не удавалось определить, к какой именно сфере это относится: ко мне, моим близким или к моей работе. Черт! Ненавижу быть не в курсе выводов собственной интуиции. В последнее время она стала слишком вредной, прямо как хозяйка. А про стихийную форму я и говорить не буду.

— Леди Эмеральд, ваш ответ довольно исчерпывающий, думаю, что я могу с чистой совестью поставить вам твердую четверку.

— Четверку? — вскинулась я и уперлась глазами в мутные озера профессора. — Почему?

Да, я не была отличницей, но этот предмет давался мне довольно легко, и вопросы в билете стояли не первой сложности. Получить «четыре» за такое — по меньшей мере стыдно, а по большей обидно.

— Потому что, хоть ответ и полный, вы не приводите примеров из жизни или из книг, которые могли бы послужить повышению вашей оценки на экзамене. — И все это он произнес с непроницаемым выражением лица, однако в глазах плескалась злорадная насмешка.

— Профессор, но в билете не было и слова насчет примеров, — запротестовала я, демонстрируя листок с вопросами этому стареющему мужчине с блестящей лысиной и мордой как у питбуля.

— Неужели это и так не очевидно? Леди Эмеральд, четверка прекрасная оценка, поэтому не упрямьтесь. — И этот гад так мерзко улыбнулся, что ухмылка Урила вспомнилась как бледное подобие ужаса. Меня передернуло от такого сравнения и ярких воспоминаний.

— Но вам известно, что я знаю ваш предмет на пятерку.

Нет, я это так не оставлю!

— Известно, — не отрицал очевидное профессор. — Но вы пропустили два семинарских занятия, поэтому поставить пятерку я физически не могу.

— Но…

— Никаких «но», вот заслуженная четверка. — Он красиво написал «хорошо» и с улыбкой отдал зачетную книжку. — Встретимся на следующем курсе.

— До встречи, — пробурчала я себе под нос, понимая, что бороться с этим человеком невозможно.

Злая, как тысяча неудовлетворенных суккубов, я покинула кабинет профессора и громко захлопнула двери, так, что затрещали стены. Мои руки сжались в кулаки, а за окном начал бушевать ветер. Такое я чувствовала в тот день, когда Аарон пригласил меня в кабинет нашего декана и предложил шпионить за Семуром. Всепоглощающая злость, которая рвалась из груди. Я хотела выбросить свою зачетную книжку и придушить профессора, решившего, что он выше остальных и может занижать оценки только из-за личной неприязни или других непрофессиональных чувств. Безмозглая помесь ленивца и кабана!!!

— Ну что? Как там? — Ко мне подскочила Рамира, блокируя экран интеркома.

— Он поставил мне «четыре», только потому, что я отсутствовала на двух семинарских занятиях! — Моему гневу не было предела.

— «Четыре»? Так ты же межрасовую психологию знаешь лучше остальных, — подошел ко мне Кернель, один из моих одногруппников. Высокий и симпатичный парень с длинными роскошными изумрудными волосами. На первом курсе он приглашал меня на свидание, но дальше одной встречи дело не пошло. Просто я поняла, что у Кернеля в голове одни видеоигры, которые он любит больше всего остального. Я вообще поражалась тому, как он до третьего курса доучился.

— Это ты ему расскажи. Питбуль лысый! — рыкнула я.

— Может, обсудить проблему с деканом? Оценка ведь явно занижена, — предложила Мира.

— Не стоит. Я потом пересдам компетентной комиссии, — мотнула головой, откидывая волосы за спину.

— Тоже верно, уж если комиссия поставит тебе «отлично», то можно ничего не бояться, — улыбнулся Кернель. — Ладно, девчонки, я пошел сдаваться. Пожелайте мне удачи! — просиял парень и зашел в кабинет.

Я была зла, хотелось что-нибудь сломать. Да как так можно-то! Чтоб этот лысый урод прыщами покрылся и импотентом стал! Гибрид осла и скунса!

Из потока нецензурной яркой мысленной брани меня вырвал оглушающий звонок интер-лэпа.

— Ого! Новый? — изумилась Рамира. Девушка облизнулась, смотря на мой гаджет. Вот что значит дочь профессора технических наук!

Точно, она же не знала.

— Да, мой сломался, пришлось потратиться.

— Это же последняя модель! Она еще даже на рынке не появилась! Я ее видела только в разработках на следующий год!!! Откуда у тебя такие связи? Колись! — Глаза подруги зажглись огоньком, который не предвещал ничего хорошего.

— Это все Семур, он же страж, поэтому знает много влиятельных личностей, — без зазрения совести соврала я, на ходу придумав легенду.

Не могла же я сказать Рамире правду: «Во время работы под прикрытием, когда я изображала гетеру, меня повязали стражи, мой интер-лэп разбился, а вожак Ульбары, который обманом и шантажом заставил меня работать на себя, подарил новый». Да, представляю, сколько бы крика было… А потом пришлось бы рассказать и о самом заказе Альфы, и о моих чувствах к нему.

— Точно. Теперь я знаю, к кому в случае чего обращаться, — просияла подруга, радостно хлопая в ладоши и едва ли не паря над иолом.

Интер-лэп продолжал голосить. На экране светилось лицо Аарона Рамоса. Что ж, ничего удивительного. На часах уже два, поэтому скоро нужно будет отправляться на званый вечер к Лумуре. Я отошла от одногруппников и нажала «Ответить».

— Где ты? — сразу спросил Аарон.

— И тебе добрый день. Как дела? У меня все хорошо, — не удержалась я от своей обычной язвительности.

— Повторяю вопрос: «Где ты?» — Аарон даже не обратил внимания на мои слова, он продолжал хмуриться.

— В университете. У меня был первый экзамен.

— Ты на машине?

— Да, куда я без нее, — чуть улыбнулась ему.

— Жду тебя через пятнадцать минут у себя дома. — И все, великий вожак стаи отключился, даже не попрощавшись.

— Какой же ты вежливый, блин, — недовольно пробурчала я, заправляя за ухо выбившуюся длинную прядь. — Мира, мне нужно уйти, как сдашь, сразу же позвони, — погрозила я полуфее пальцем, заставив девушку ухмыльнуться. Я чмокнула подружку в макушку, попрощалась со всеми остальными, пожелала им удачи и отправилась вниз.

Получив свою машину, поехала к Альфе, стараясь не нервничать так сильно. Ладони вспотели, у меня начало сосать под ложечкой, что не предвещало ничего хорошего. К тому же плохое предчувствие никуда не испарилось. Оно преследовало меня, словно коршун, кружило, ожидая лучшего момента для стремительного нападения и моего полного уничтожения.

Всю дорогу я не могла найти себе места, продолжая раздумывать над собственной интуицией и ее активностью. Что же должно произойти? И когда? Сегодня? Или это действие вне временных рамок? Демиурги, помогите отыскать ответ и перестать терзать себя!

Но мне никто не ответил, божественный знак не снизошел до простой магички. Да я и не ожидала, что стоит мне позвать, как создатели тут же прибегут все разъяснять, хотя все же во мне теплилась надежда на положительный исход событий. Просто хотелось ясности.

Возле ворот меня уже ждали Иллиус и Дэниэль. Парни были явно рады моему появлению. Волки сразу широко улыбнулись, даже Дэниэль. Они открыли мне ворота, а потом Иллиус помог выйти из машины, изображая из себя галантного кавалера. Серо-голубые глаза искрились весельем, а с губ не слетала довольная ухмылка.

— Добрый день, Санейра, — приветствовал меня Дэниэль, криво улыбнувшись.

Надо сказать, что строгие черные костюмы ужасно шли этим двум оборотням. Возникало такое чувство, что волки сошли со страниц журналов по бизнесу, а не служили охранниками одного наглого Альфы Ульбары.

— Рада вас видеть, мальчики. Где сейчас ваш великий и страшный вожак? — Мы зашли в дом, откуда доносился чудесный аромат свежей выпечки.

— Как обычно, заседает в своем кабинете, — просто ответил Иллиус, пожимая плечами и смотря в потолок.

Пока мы общались, мой желудок решил напомнить о том, что его не кормили со вчерашнего вечера. Раздался громкий протяжный стон, который, естественно, услышали чуткие ушки оборотней и домработницы Альфы.

— Я слышу крик о еде. — Из кухни выпорхнула стройная миловидная женщина. На вид ей было около сорока, может, чуть меньше. Длинные рыжие волосы завязаны в пучок на затылке, а в карих глазах теплились забота и желание накормить. — Ты, видимо, Санейра, подруга Аарона и моих мальчиков.

Мальчиков?

— Это наша бабушка, — улыбнулся Иллиус, стирая с моего лица удивленное и шоковое выражение.

— Я служу семье Рамос уже не одно поколение, — просияла женщина.

— Вы так хорошо выглядите, никогда бы не подумала, что у вас два взрослых внука.

— Подхалимка. Пойдем, красавица, буду тебя кормить, а то кожа да кости.

И это у меня кожа да кости… Дожила!

Ама усадила меня за стол и поставила передо мной тарелку горячего супа с фрикадельками, пюре с отбивной, три вида сока, оладьи и четыре мисочки со вкусным содержимым: сгущенка, вишневое и клубничное варенье и сметана. В общем, разгул для желудка, который стянулся в узел и сделал кульбит, поднявшись к горлу и опустившись на свое законное место.

— В меня столько не влезет… — начала было я отнекиваться.

— Что не влезет, в этом доме не пропадет. Мальчики, и чего стоим? Вам особое приглашение нужно? — И Ама многозначительно посмотрела на внуков.

Я знала волчицу всего пару минут, но она уже мне нравилась. Такая необычная и немного властная личность, чем-то напоминающая мою бабушку.

— Нет, бабушка, — одновременно кивнули волки и заняли места напротив меня. На их лицах светились покорность, любовь и счастье.

— Ну, красавица, как тебе наш Альфа? Ты не смотри, что он такой грубый, это лишь маска, за которой скрывается серьезный, заботливый и нежный мужчина. После ареста Нагира в доме многое изменилось, и Аарон стал закрытым и вредным.

— Ама, я очень ценю вашу заботу о благополучии Аарона и прекрасно понимаю, чем именно она вызвана…

— Бабуль, Нея — чтец, и она хорошо осведомлена обо всех аспектах жизни нашего Альфы, — невозмутимо отозвался Дэниэль, отрезая себе большой кусок отбивной и жадно набрасываясь на него.

— Чтец? Я думала, что ты стихийница. А кстати, к какой стихии ты относишься? — Казалось, что Ама хочет узнать обо мне все и даже больше. Ее глаза изучали меня, осматривали и делали пометки в голове.

— Ветер, — ответила я, делая глоток апельсинового сока.

После супа и половины отбивной в меня уже ничего не лезло. Возникало чувство, что еще немного, и я лопну.

— Как интересно. У тебя отлично получается манипулировать и наставлять нашего Альфу на истинный путь. Всегда думала, кто же сможет управлять оборотнями, а теперь выясняется…

— Бабуль, — перебил Аму Иллиус. — Нея уже наелась и ей пора к Аарону, иначе он спустится и нам всем влетит.

— Что ж, тогда пойду, а то он разгневается и обрушит на нас свои гнев, ярость и силу. — Я сделала руками неловкий жест, демонстрирующий ужас, но это носило скорее увеселительный характер. — Была рада познакомиться с вами, Ама.

— Я тоже, ты очень красивая девушка… и сильная.

— Удачи, — хмыкнул Лис, да. Именно так и буду сокращать имя Иллиуса. А что, ему подходит, передает хитрый характер данного субъекта. Его если в рыжий перекрасить, сходство будет стопроцентное.

Стремительно поднявшись на второй этаж, замерла возле двери, не решаясь постучать. Быстро вдохнула-выдохнула, взяла себя в руки и ударила костяшками пальцев ровно три раза.

— Заходи, — послышалось разрешение, и я прошла внутрь. — Ты не торопилась. Не знал, что стряпня Амы способна отбить у чтеца желание познать что-то новое. — Аарон сидел, разбирая какие-то бумаги и пытаясь что-то отыскать. Брови оборотня были сведены вместе, губы недовольно сжаты, а поза такая напряженная, что можно испугаться. Альфа вновь демонстрировал свою независимость. Да, он вредный и наглый, но с ним я чувствовала себя в безопасности, по крайней мере, пока он не пил.

Поведение оборотня сильно задело меня, заставило нервно кусать губы и мяться в проходе, как новенькая, не знающая, куда себя деть в другой школе. Словно время повернулось назад, и мне вновь приходилось проживать мучительные минуты своего нелегкого детства. Я вновь стала застенчивой и робкой, открыто проявляя все свои комплексы и страхи.

А ведь мне казалось, что после занятий со своей надсмотрщицей мисс Жэл я уже стала другой. Ее уроки по контролю и уничтожению своих страхов были для меня незаменимы, ведь после случившегося с Энджеромом моя магия стала выходить из себя. Но мисс Жэл не была бы самой собой, если бы не смогла привить юной девушке все навыки. Видимо, я оказалась слишком самонадеянной. Встряхнувшись, решила поговорить со своим внутренним «я». Это помогало восстановить утраченное равновесие, которое терялось, балансируя между своими чувствами и делами, словно циркач на канате.

«Так и буду стоять, что ли?» — спросила свой внутренний голос.

«Нет, сядь в кресло и прими расслабленную позу», — послышался ответ.

Тут ничего не изменилось: лишь убрали мусор, но мебель купили точно такую же. Наверное, Аарону нравился именно этот стиль, а возможно, он просто решил не утруждать себя вопросами интерьера и сделал все по-старому. Довольно неплохой выбор, потому что тут очень красиво. Элегантность в простоте изгибов и резких переходах к строгости. Фотография молодого Альфы также заняла свое положенное место на столе оборотня.

— Я нужна тебе полная сил, а не валящаяся с ног, — произнесла обманчиво спокойным голосом, усаживаясь в кожаное кресло и закидывая ногу на ногу, демонстративно не обращая при этом внимания на плохое настроение волка. Оно у него почти всегда колеблется на такой отметке. К чему мне тратить свои нервы на осмысление всех странностей жизни этого наглого агрессора? Мое здоровье мне важнее, чем эмоциональные выбросы оборотня.

— Я попросил Кату помочь тебе с преображением, она прибудет через двадцать минут.

— Спасибо, — кивнула, сплетая пальцы в замок и кладя их на колено. — Чем ты так занят?

— За это время у меня накопилось много дел в стае. Кошачьи недовольны своим положением в иерархии, но думаю, что тебе это уже известно. — Аарон продолжал меня игнорировать.

Сколько можно? Я что, пустое место?! Ладно, Санейра, держи себя в руках. Альфа самый обычный деспотичный тип, и тебе прекрасно об этом известно. Просто не обращай внимания и отвечай холодом на холод.

— Верно, меня посвятили в проблемы Ульбары, чтобы я смогла вразумить тебя. И это сработало, не так ли?

— Да, поэтому пока я занят решением насущных вопросов, которые так важны для безопасности моих верноподданных, ты можешь попробовать десерт. Ама приготовила восхитительные пирожные и булочки с ванилью. — Альфа подписал какой-то документ и отложил бумагу в сторону, открывая бежевую папку.

— Знаешь, я привыкла смотреть в глаза собеседнику, поэтому оторвись от своих важных писем, пока мы общаемся.

— Я сказал, что нужно, можешь быть свободна до появления Каты.

— Ты так великодушен, что у меня болит сердце, — огрызнулась я, резким движением поднимаясь с кресла и раздраженно передергивая плечами. Развернувшись, направилась к выходу, но потом передумала. С Аароном было что-то не так. Я чувствовала это, но никак не могла понять, в чем причина. Это влияло и на меня тоже. Вторым зрением потянула за связующую нить. Она стала чуть тоньше, словно произошло нечто странное, повлиявшее на ее толщину. Связующая была невозможно важна для меня, она стала частью моей души, поэтому любое изменение в ней отражалось на мне. Может, именно из-за утоньшения нити моя интуиция так вопила о своем существовании, пытаясь привлечь внимание к проблеме.

— Аарон, что-то случилось? — Я повернулась к Альфе и подошла к его столу. Но на меня вновь не обратили внимания. — Я тебя чем-то обидела? — Никакого отклика, лишь сильнее сжались пальцы на папке, оставляя вмятины.

Постояв около минуты в ожидании ответа, поняла, что меня продолжают игнорировать. Уперев ладони в стол, наклонилась ближе к Альфе, а потом вырвала папку из цепких лап волка и кинула ее на стол. Аарон резко поднял голову, зло уставился на меня. Его глаза из обычных зеленого цвета преобразились в ярко-желтые, но я больше не боялась этого, наоборот, эта часть мужчины находила отклик в древнем и тайном фрагменте моей души. Создавалось такое чувство, что животная манера Аарона делала меня смелее, заставляла чувствовать себя лучше и сильнее. Я одновременно была и слабой, и могущественной. Не знаю, как еще это описать. Чистое вдохновение, прилив энергии и феерический экстаз, которые наполняли мое тело.

— Меня не так просто напугать, Аарон. Я думала, что ты это уже понял, — наклонилась еще ниже, и теперь наши с Альфой лица были всего в пятнадцати сантиметрах друг от друга. Глубокий и манящий аромат оборотня, как и всегда, заполнил мои ноздри, стоило мне приблизиться к волку. — Объясни, что случилось. — Я больше не спрашивала, я требовала, как это делал и сам вожак. Если он не понимает по-хорошему, мне придется действовать так же, как мой вредный собеседник.

В университете нас обучают подстраиваться под собеседника. И после общения с Аароном я поняла, что именно действует на этого оборотня и как нужно с ним разговаривать.

— Наглости тебе не занимать, — хмыкнул Альфа, положив ладони на стол рядом с моими.

Электрический разряд пробежал по моему телу, заставляя на миг прикрыть глаза от колоссальных эмоций.

— Учусь у лучших, — фыркнула в ответ, чуть улыбаясь. — Так ты объяснишься или мне применить силу? — Я изогнула смоляную бровь дугой. Моя рука зависла рядом со щекой оборотня, ожидая его реакции.

А потом, словно проверяя, я осторожно прикоснулась пальцами к скуле волка, заставив мужчину замереть и судорожно вздохнуть. Он был удивлен, и я, если честно, тоже. Сама от себя такого не ожидала. Осмелев, очертила линию подбородка, вернулась на щеку. Аарон не вырывался, он ластился, будто домашний зверек, заставляя меня чувствовать себя невообразимо сильной и нужной. Мои пальцы перешли на чувственные талантливые мужские губы, провели по ним большим пальцем, очерчивая этот восхитительный контур. Альфа хитро посмотрел на меня, а потом обхватил своими твердыми манящими губами подушечку моего перста. Влажный кончик языка мягко, будто бы пробуя, прикоснулся к коже, вызывая дрожь в моих коленях.

Уверена, мои глаза сейчас пылали от страсти, что разливалась по крови, как лава вулкана. Я не сдержала хриплого стона, сорвавшегося с приоткрытых губ, когда Аарон медленно лизнул подушечку пальца, а потом прикусил ее острыми волчьими клыками.

Хотелось большего. Я мечтала утолить тот голод, что пожирал меня изнутри и так ярко горел в агатовых глазах волка. Мое сознание начало отключаться, впадать в кому, а телом и головой завладела чувственность. Аарон прекратил терзать мой палец и одним ловким и быстрым движением посадил меня к себе на колени. Я смела кипу бумаг и папок со стола Альфы, но это нас мало волновало.

Да что со мной происходит? Я стала какой-то необузданной нимфоманкой, которая так хочет близости с этим вредным и наглым самцом. И почему именно с ним я теряю голову, погружаясь в первобытную страсть, словно серфер в беснующийся океан?

Губы Альфы завладели моими, наши языки сплелись в старом и диком танце. Я чувствовала восставшую плоть Аарона, которая упиралась в мою попку. Мои пальцы с наслаждением зарылись в льняной шелк, улыбка расцвела сама по себе. В прошлый раз всем руководил волк, но сейчас мне хотелось самой контролировать процесс. Я желала изучить все, что было доступно для меня сейчас. Оторвавшись от терпких и крепких, словно дорогой коньяк, губ оборотня, переключилась на его шею, очерчивая губами и языком сонную артерию. Все мое существо грезило о том, чтобы прикоснуться пальцами к шрамам Альфы, показать ему, что их не стоит стесняться, ведь меня они не пугают.

Только мои руки опустились на пуговицы черной рубашки, как ладони Аарона сжали мои кисти, не позволяя что-либо предпринять. Я посмотрела на Альфу, пытаясь в его черных дырах отыскать ответ, но было непонятно. А может, дело в том, что мой разум заполнили далеко не детские фантазии, главную роль в которых играл именно король Ульбары.

Жаркие объятия, сплетения разгоряченных тел и молящие стоны удовольствия. Пришлось тряхнуть головой, чтобы вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Не сейчас, — прохрипел Альфа, продолжая сжимать мои ладони. Его хватка была сильной, но не причиняла боли, лишь сдерживала мой порыв.

Глаза оборотня из черных превратились в ярко-желтые с примесью изумрудных прожилок.

— Почему? Тебе неприятно?

— Не в этом дело. — Тяжелый вздох отчаяния сорвался с припухших от поцелуев губ волка, его глаза закрылись, а лицо будто постарело на несколько десятилетий. Аарон вновь ушел в себя, он не хотел обсуждать со мной свою проблему, но я ведь знала, что она есть, и именно из-за нее Альфа не позволяет мне вновь прикоснуться к своим шрамам.

Я желала разгладить появившиеся морщины на прекрасном лице вожака, показать ему, как он влияет на меня, от одного только присутствия этого мужчины мой разум исчезал, растворяясь в страсти.

Так как руки у меня все еще были заняты, я решила действовать губами. Хочет Аарон того или нет, но он перестанет отталкивать меня и прятаться за маской гнева и наглости. Уж с этим мне под силу справиться.

Мои губы осторожно прикоснулись к морщинкам в уголках рта волка, заставив Альфу резко открыть глаза и с удивлением посмотреть на меня. А я что? Я тут немного занята. У меня очень важная задача — внушить одному упертому волку, что он может мне доверять. Затем прошлась по морщинке между бровями. Ладони были отвоеваны, и благодаря этому мне удалось заключить лицо Аарона в их чашу.

— Не стоит бояться открываться людям, тем более что меня уже ничем не удивишь, — улыбнулась я. Легонько чмокнув Альфу в губы, слезла с его колен, понимая, что мгновение упущено, а на новую волну страсти у нас нет времени. — Мы еще не закончили наш разговор, — напомнила Альфе, заставив его довольно оскалиться и шутливо щелкнуть челюстью, демонстрируя волчьи клыки.

Ката была рада вновь меня видеть, если честно, я ее тоже. Девушка оказалась прекрасным человеком, который знает толк в своем деле. У нее настоящий талант делать из людей удивительные образцы для подражания. Ее кисточки и набор для визажиста могли из любого сотворить красавца, что меня очень удивляло. Я раньше и не думала, что могу выглядеть так прекрасно, как это получалось после стараний Каты.

Для званого вечера Аарон приобрел три платья, из которых мы с Катой должны были выбрать одно, самое прекрасное, подчеркивающее все мои достоинства и скрывающее объемные бедра. Да… со своими недостатками я так и не могла справиться.

В итоге мы выбрали черное платье в пол, расклешенное и струящееся, с завышенной талией. Эта модель подчеркивала стройную талию и красивую полную грудь, что повышало мою самооценку и позволяло вновь почувствовать себя настоящей принцессой в сказке о неприглядной девушке, которая вышла замуж за короля. М-да… пора прекращать читать столько книг, потому что мой мозг уже начинает нести какую-то отборную чушь.

Макияж был более ярким, чем в прошлый раз. Ката подчеркнула глаза, вместо прозрачного блеска на губы была нанесена ярко-красная помада, сделавшая из меня женщину вамп. Думаю, что многие гостьи у Лумуры начнут капать слюной на пол, учитывая, с каким мужчиной рядом я буду. Знаете, мне это уже начинало нравится.

— Вот, ви настоящая королева, — просияла Ката, умильно сложив руки под подбородком и любуясь своей шедевральной работой. — Вам самое место на обложке журнала, — улыбнулась девушка, убирая кисточки в футляр.

— Спасибо, Ката, но это все благодаря вашему мастерству. — Я обула зачарованные туфли на пятнадцатисантиметровой шпильке.

— Ви мне льстите, легко работать над картиной, которая имеет свою красоту. Мне пора идти на другой заказ, но я считаю, что работа с вами была самой легкой и интересной.

Когда Ката исчезла, я поправила волнистые локоны и заправила один за ухо. Волосы были завиты, собраны на одной стороне и скреплены дорогой заколкой с небольшими жемчужинами. Скорее всего, это подарок Аарона, потому что у меня такой не было.

Покинув одну из гостевых спален, отправилась в комнату к Альфе. Званый вечер начинался ровно в шесть, а сейчас на часах было уже четыре. Не понимаю, зачем было заставлять меня так рано приезжать, если времени достаточно для полноценного отдыха. Вот этот вопрос я и задам вожаку стаи, пусть объяснит свой необдуманный приказ.

— Аарон? — постучалась в черную лакированную дверь и осторожно зашла, окидывая помещение взглядом.

Большую часть места занимала кровать гигантских размеров, заправленная темно-зеленым шелковым постельным бельем. Интересно, а с кровати еще ни разу никто не соскальзывал? А что, я очень красочно представила себе эту картину: Аарон приводит в комнату разгоряченную умелыми ласками оборотня девушку. Волк разрывает на любовнице роскошное платье, превращая его в клочки ткани, и в порыве страсти кидает любовницу на зеленый океан, а на бедняжке красивое алое шелковое белье, она просто-напросто скользит по постели и падает с другой стороны, а следом за ней и герой-любовник в шелковых трусах. После таких красочных картинок я не сдержалась и рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Что тебя рассмешило? — Из ванной вышел хозяин шелкового эротизма в черном смокинге, белой накрахмаленной рубашке, отглаженных черных брюках и лаковых туфлях, начищенных до блеска. Одним словом — красавец. И настроение почему-то из веселого сразу переросло в свою полную противоположность.

— Да так, фантазия богатая, — отмахнулась я, сдерживая подергивающиеся уголки губ.

— Восхитительно выглядишь. — Аарон окинул меня оценивающе-раздевающим взглядом, заставив переминаться с ноги на ногу. А учитывая, что я на шпильках, это было весьма комично и неудобно. Щеки и шея вспыхнули от смущения, а губы дрогнули в легкой дразнящей улыбке.

— Ты тоже ничего, — хмыкнула в ответ, складывая руки на груди, которую так и пожирали золотые огни волка. Зато теперь ясно, какой у этого мужчины фетиш и любимая часть женского тела. — Зачем было так рано собираться, ведь до приема еще два часа?

— Да, но тебя нужно к нему подготовить, рассказать о некоторых нюансах подобных посиделок элиты.

— Тебе ведь известно, что я графиня и не раз бывала на званых вечерах у себя дома, — решила напомнить, а то Аарон, видимо, думал, что он единственный обучен правилам этикета. Нет, он за кого меня принимает?! Я леди, в конце концов, а не какая-то деревенщина без образования и воспитания.

— Разумеется, леди Эмеральд, но в своем графстве вы знали весь высший свет, в то время как здесь являетесь чужачкой, которая впервые показывается на таком мероприятии. Тебе нужно знать всех гостей, их слабости и сильные стороны, а также тех, кого лучше опасаться. Тем более что мы не обсудили, как будем вести себя в доме Лумуры и как именно ты узнаешь о ее причастности или непричастности к убийству Франко Хайда. Думаю, что двух часов нам должно хватить. Располагайся. — Аарон кивнул на мягкий изумрудно-черный диванчик с резными ножками и волнообразной спинкой. Антиквариат. У Альфы хороший вкус, хоть сам хозяин дома является редкостным мерзавцем.

Тридцать минут — именно столько продлилось это зверское вливание меня в светскую жизнь Нортона, Ульбары и нескольких небольших городов материка. Скажу честно, за время лекции я уже была готова десять раз утопиться и семь повеситься, лишь бы этот гламурный кошмар наконец-то закончился. Аарон знал свое дело, и под конец я уже спокойно могла рассказать биографию любого гостя на этом празднике жизни и алчности.

— Ваши приглашения. — Перед входом в замок стоял высокий громила в черном блестящем костюме с зализанными волосами песочного цвета и выражением лица: «Я тут мебель, но все равно считаю себя невообразимо значимой персоной».

Аарон протянул свой интер-лэп, на котором были отображены электронные приглашения на этот вечер красоты, шика и надменности.

— Приятного вечера, мистер Рамос и мисс Эмеральд. — Двое худосочных парней открыли для нас огромные двустворчатые двери с изображением старинного ветвистого дуба с золотой крошкой и зелеными листьями. Очень красиво и слишком знакомо, словно я уже где-то видела и эту картину, и этот конкретный дуб.

Вот только где именно?

— Ты вписал мое имя. — Я не спрашивала, а утверждала.

— Я сказал, что ты идешь как леди Санейра Эмеральд. Нельзя прятать под другой личиной такую необычную девушку. — Альфа наклонился к моему уху и прошептал последние слова, обжигая мою шею своим горячим дыханием.

— Мне, конечно, приятно, но ты все чаще делаешь комплименты. Может, тебя стоит сводить к врачу? — хмыкнула я.

— Знаешь, в некоторых культурах чтецы считаются лекарями, хоть и специфическими, — фыркнул Аарон, вызывая у меня широкую и довольную улыбку.

В зале на меня обрушились свет и золото, медленная ненавязчивая музыка играла на заднем плане, завораживая своей красотой, а люди вокруг пристально наблюдали за всеми вошедшими, сканируя их своими рентгеновскими взглядами. Почему-то ничего хорошего я не ожидала. Это было бы слишком просто.

Роскошный зал, залитый мягким розовым светом, который заставлял гостей расслабиться и влиться в мир отдыха и наслаждений. Высокий купольный потолок, исписанный изображениями восхитительной горной природы с заснеженными высокими пиками. Здесь было неуютно и слишком холодно, даже приятный свет не внушал мне доверия.

Я инстинктивно сжала пальцы на локте Аарона, впившись короткими ногтями в слои ткани.

— Санейра, не волнуйся, ты ведь графиня, а не бродячая дева без дома.

— Знаешь, твои слова не сильно утешили. — Я осмотрелась вокруг, но так и не заметила хозяйки. — А где Лумура? Я ее здесь не наблюдаю.

— Лумура обычно появляется на самом пике веселья, когда все гости уже собираются в зале, ожидая ее прихода. Так всегда происходит на местных светских раутах. А у вас в Илэйзе разве не так? — Аарон подал мне бокал с шампанским и сам сделал большой глоток игристого вина.

— Нет, у нас принято встречать гостей у входа, а не изображать из себя надменных и себялюбивых созданий, — фыркнула я, пригубив шампанское из высокого бокала. Хорошо, что моя помада не отставляла отпечатков.

— Вроде бы ваше королевство находится не так далеко от нашего, но какие колоссальные различия, — поразился Аарон, цепким взором окидывая пространство и гостей вокруг.

Между тем люди все прибывали и прибывали. Сейчас их было уже около шести десятков, и мне почему-то казалось, что это не предел. Видимо, вечеринки у Лумуры пользовались огромным спросом, ведь иначе почему столько людей разных рас пришло сюда?

С Аароном было так хорошо и спокойно, что я неосознанно старалась стоять рядом с этим оборотнем, впитывая его силу и решимость. Он выглядел органично везде: и в роскошном позолоченном зале, и в своем строгом кабинете, и даже среди полного разгрома собственного дома. Он всегда смотрелся потрясающе, восхитительно и затмевал собой всех остальных. Действительно, сейчас я глядела на окружающих меня мужчин и не видела никого, хотя бы чем-то чуть-чуть превосходящего Альфу. Они все меркли и блекли рядом с Аароном, словно были тенями, а не живыми личностями.

Прекрасное чувство тепла быстро исчезло, когда я ощутила пристальный леденящий взгляд, который уперся мне в спину. Он был словно ушат с холодной водой, который на меня вылили, пытаясь привести в чувство.

Я обернулась и встретилась с дымчато-серыми глазами, полными ненависти, желания убить и закопать на заднем дворе без надгробия и самого гроба. Он принадлежал девушке, которая мягкой грациозной поступью истинного хищника спускалась вниз. Черная винтовая лестница, закрученная вокруг антрацитовой колонны, подчеркивала целеустремленность этой особы и делала появление хозяйки вечера более впечатляющим.

Лумура была одета в роскошное облегающее, как вторая кожа, платье в пол из шелка цвета пепла. Наряд подчеркивал точеную фигуру красавицы, демонстрировал высокую полную грудь, осиную талию и накачанную попу. Слева на платье был разрез до середины бедра, в котором хорошо просматривались длинные стройные ноги светской львицы.

Ее роскошные волнистые сиреневые волосы развевались за спиной, завораживая своей красотой и густотой.

Лумура была ослепительной красавицей с загорелой бархатистой кожей, которая так и светилась здоровьем. В девушке чувствовалась сила, которая растекалась по этой комнате, словно яркий аромат душистой сирени.

Хозяйка вечера оказалась первосортной представительницей прекрасного пола, рядом с которой все мои почти испарившиеся комплексы возродились снова, увеличившись в числе. Она была идеальной, даже слишком, чтобы поверить в ее существование. Возникало чувство, что ее создали искусственно, а учитывая, что ее отец ученый, я бы не сильно удивилась, окажись мои предположения правдой.

Зависть и злость пожирали изнутри, особенно учитывая то, как Лумура смотрела на Аарона. Это был взгляд собственницы, которая могла уничтожить любую соперницу, вставшую у хозяйки на пути. В голове ярко предстала картина, как Лумура испепеляет своим серым пламенным взглядом любую девушку, которая просто посмела подумать о том, что принадлежит дочери известного ученого. Она была истинным зверем, способным перегрызть глотку любому существу. Но это странно, ведь Лумура вроде бы магичка, а не оборотень… Или все же в ней имелось нечто от подданных Аарона Рамоса?

Я чувствовала, что между Альфой и девушкой что-то было, и это не походило на детские шалости. Осознание этого факта захлестнуло меня, накрыв лавиной ревности и собственнических эмоций. Перед глазами вспыхнула картина — как я убиваю хозяйку дома, и никто не может меня остановить.

Меня чуть ли не перекосило, когда Лумура начала говорить:

— Дорогие гости! Я так рада, что вы все смогли приехать на мой скромный, но тем не менее щедрый прием. — И девушка расплылась в хищной улыбке, демонстрируя белоснежные ровные зубы. Ее полные сочные губы были жирно намазаны фиолетовой помадой, которая очень выгодно смотрелась и подходила к волосам магички.

— Начинайте веселиться и не отказывайте себе ни в чем. — Она щелкнула пальцами, благодаря чему на столах появились изысканные и дорогие угощения.

Лумура вновь обратила взор своих дымчато-серых глаз на меня и Аарона. Расправив плечи и откинув длинную сиреневую прядь волос за спину, девушка направилась к нам. Она не шла, а плыла, словно гонимая податливым ветром. Вот только сомневаюсь, что моя стихия подчинится такой особе. Она ее скорее по асфальту тонким слоем размажет, потому что пить столько, сколько Лумура, фатально для стихийницы ветра.

В хозяйке чувствовалась магическая сила: мощная и стремительная, но она была будто под замком — закупорена ото всех. Этот незримый купол покрывал все тело девушки, не позволяя ее магическому дару вырваться на свободу. Или способность сама скрылась, затаилась, как пума перед прыжком?

— Аарон, рада что ты все-таки решился прийти. — Лумура сладко улыбнулась, заставив меня скрипеть зубами от злости и негодования. Чтобы хоть как-то скрыть факт своей ревности и нервозности, я взяла новый бокал с розовым шампанским и, закатив глаза, сделала несколько больших глотков.

Тоже мне, соблазнительница в деле!

— Ты ведь игнорировал пять моих предыдущих приглашений… Почему вдруг изменил свое поведение? — И длинные тонкие пальцы девушки как бы случайно прикоснулись к лацкану Аарона, а затем ее аккуратные ноготки с черным блестящим лаком дотронулись до рубашки и направились к щеке Альфы. Моего Альфы!

Впервые почувствовала такую ярость, которая не позволяла думать рационально и действовала сама по себе. Предыдущие случаи казались бледной копией того, что творилось со мной сейчас. Это была лавина, которая спускалась с высоких гор, сметая на своем пути любое сопротивление, не замечая невинных жертв, которые окажутся похороненными под бурей эмоций.

Шерсть моей лисицы встала дыбом, ее глаза наполнились обжигающим фиолетовым сиянием.

Я сжала пальцы на изящной ножке бокала и сломала ее, как тонкий стебель ромашки. Послышался характерный хруст и скрежет. Повезло, что шампанского внутри бокала уже не оказалось, иначе быть бы мне липкой и измазанной.

На звук бьющегося хрусталя обернулись Аарон и Лумура. Первый как-то напрягся, а потом чему-то улыбнулся, в то время как вторая озадаченно выгнула тонкую выщипанную темную бровь. Естественно, я совершенно забыла о том, где и с кем рядом нахожусь. Девушка была несколько поражена подобным поворотом событий.

— Я такая неловкая, — пробурчала, мановением руки отправляя осколки дорогого хрусталя на поднос одного из официантов. — Прошу меня простить. — В голосе совершенно отсутствовали эмоции. А мне, собственно, было все равно.

— Ничего страшного, со всеми бывает. Я когда впервые появилась на таком роскошном вечере, тоже была неловкой, — снисходительно улыбнулась Лумура. — Все приходит с опытом. У меня в подвалах еще много эльфийского хрусталя.

«Да чтоб ты собственным ядом подавилась, гадюка такая!» — появилась яростная мысль в моей голове.

— Вы так любезны. Знаете, я читала, что настоящий эльфийский хрусталь сложно разбить, потому что его изготавливают с помощью дорогой системы защитных заклинаний, вплавляемых в материал. — Я тоже умела быть стервой, не зря же носила титул графини.

Может, я и не светская львица, но у меня в доме таких званых вечеров было куда больше, чем Лумура может себе представить. Там нас и научили жалить словами и отбивать вербальные атаки противников и противниц.

— Не знала. Мы не представлены, — «вспомнила» девушка. — Лумура де Тайрин-Алус, хозяйка вечера. — И она протянула мне свою хрупкую на вид ладонь.

Честно, прикасаться к Лумуре, даже к небольшой ее части, я не хотела.

— Санейра Клинорна Модеста Эмеральд. — Я легонько сжала тонкие пальцы и чуть встряхнула руку магички. — Рада познакомиться с вами лично. Я наслышана об изобретениях вашего отца, он великий гений своего дела.

— Мне приятны эти слова. Вы прибыли вместе с Аароном? — Она повернулась к моему Альфе, ожидая от него ответа.

— Да, Санейра стала моей спутницей на этот вечер. — Оборотень медленно провел большим пальцем по своей нижней губе, что-то анализируя. Мысли проносились в глазах Аарона, и он явно был доволен полученным выводом.

Но меня сильнее привлек его жест, нежели раздумья, такой медленный и ласкающий, словно он специально это делал. Аарон уже осознал свою власть над моим либидо и теперь пользовался этим. От действий Альфы у меня участился пульс, температура тела вмиг повысилась, а румянец опалил щеки и шею. Чертова телесная реакция на гадкого оборотня!

— Спутницей? Раньше ты никогда не появлялся с девушками на официальных раутах, только с гетерами… — Лумура недовольно сжала губы в одну тонкую фиолетовую линию. Девушка вдруг побелела от гнева. Он выплескивался из магички, словно вода из полной ванны, в которую сел тучный человек. — Вы мне кое-кого напоминаете. Мы точно не встречались раньше?

— Сомневаюсь, что вы были в тех же местах, где и я, — хмыкнула, осматривая собеседницу.

Перед приходом на этот вечер я попросила сильфов помочь мне с расследованием, а если быть точнее, следить за Лумурой и докладывать мне о ее передвижениях. Они сначала были немного обижены на такую просьбу, но после всех разъяснительных уговоров мои друзья все-таки согласились побыть шпионами. К тому же они идеально подходили на эту роль, поскольку обладали способностью оставаться невидимыми для глаз окружающих и возможностью передвигаться через стены.

— Разумно, у нас совершенно разный круг общения.

— Госпожа. — Молодой парень подошел к Лумуре и что-то быстро зашептал ей на ухо. Лицо девушки покраснело от злости, а длинные пальцы сжались в кулаки, собирая и комкая ткань платья.

— Прошу меня простить, Аарон, Санейра, у меня появились неотложные дела. — И Лумура покинула наше общество, грациозно и стремительно пронесшись через все помещение и испарившись за бежевой, почти незаметной дверью, ведущей в неизвестность.

— Пойдем на балкон. — Я потянула Аарона за руку, выводя из шумного зала. Во-первых, мне требовалось дождаться информации от сильфов. Во-вторых, мне стало душно, и я хотела на свежий воздух. И в-третьих, мне было очень интересно, что же связывает Лумуру и Аарона. Между ними чувствовалось какое-то напряжение, которое ярко демонстрировало, что эти двое находились в отношениях некоторого рода. И зная Альфу, я сомневалась, что эти двое не дошли до шелкового экстаза в спальне волка.

Ледяной ветер взметнул мои волосы вверх, охлаждая разгоряченную кожу и заставляя тело покрыться миллионами мурашек. Довольная улыбка на секунду растянула мои губы. Я облокотилась о блестящие лакированные перила и устремила свой взгляд на горизонт. Сейчас желтый ослепляющий солнечный диск только начал клониться к закату. Облачное небо окрасилось в алые и оранжевые тона, а вечер стал входить в свои права. Обожаю этот момент перехода от дня к ночи, когда в твоих мыслях поселяется тоска и хочется поразмышлять о вечном.

Именно вечером и ночью ко мне приходит неутолимое желание мыслить, искать ответы на вселенские и обыденные вопросы, из-за чего утром я в большинстве случаев похожа на недобитого упыря. Благо магия и косметика могут сделать из любого кошмара настоящего человека.

— И зачем мы сюда пришли? — Аарон стоял позади меня, даже на расстоянии согревая своим жаром. Температура у оборотней на шесть градусов выше, чем у обычных людей.

— Лумура слишком поспешно покинула свою вечеринку. Хочу дождаться появления сильфов и узнать причину. — Я не поворачивалась к Аарону, общаясь скорее с закатом, чем с волком и своим заказчиком.

На какое-то время повисла тишина. Она не была давящей, скорее нервной, потому что я не могла решиться на самый главный вопрос, который пожирал меня. Ревность, всепоглощающая и раздирающая, как кислота. Она разъедала мою душу, требуя правды, и никак не хотела уходить. Неприятные мысли лезли в голову, заставляли с силой сжимать зубы, возвращая себе контроль. Как же я устала постоянно сомневаться в себе и искать ответы! Вечное чувство раздирало меня изнутри, заставляя ежиться от собственных мыслей.

Усталость и тревога накатывали на тело юной девушки. У меня жутко раскалывалась голова, а внутри все гудело от тревоги.

Новый порыв леденящего ветра, от которого в кожу будто вонзились стальные иглы. Этой силой управляла ревность, черная и горячая, как гейзер, извергающийся из земли. Мои пальцы побелели от того, с какой яростью я вцепилась в отполированное дерево перил.

— Аарон, — повернувшись к волку, впилась глазами в красивый и совершенный профиль оборотня. Альфа встретился со мной взглядом, будто зная, какой вопрос клокотал внутри меня. — Что… — Мой голос походил на хриплый скрип, во рту вмиг все пересохло. Я откашлялась. — Что связывает тебя с Лумурой? Она испытывает к тебе собственнические чувства. — Мои пальцы комкали ткань дорогого платья. Я была нервной, взвинченной и ожидала ответа. Так хотелось услышать правду, но мне было понятно, что истина окажется не самой радостной. Где-то в душе затаилась светлая надежда на другой исход событий, но я слишком хорошо изучила Аарона, чтобы верить в чудеса.

Я выжидающе смотрела на вожака стаи, пытаясь прочесть правду в его агатовых глазах, но в них была лишь пустота, которая отрезала от меня все тайные и явные помыслы короля Ульбары. Это больно ранило, ведь раньше мне всегда легко удавалось «читать» людей, а Альфа хоть и был вредным, однако всегда говорил правду, даже если она могла ранить или взбесить.

Почему он молчит? Скрывает истину, придумывает ложь? Не хочет уязвить и расстроить меня? Или просто не считает нужным отвечать? Кто я для него? Простая работница, которая не должна задавать настолько личные вопросы? Но мы же не чужие друг для друга. И нить, связывающая нас, никуда не делась, она лишь крепла с каждым мгновением, которое мы проводили вместе.

Промедление со стороны Альфы заставляло меня нервничать и кусать губы. Платье под пальцами измялось до неприличия, теперь мне придется использовать магию, чтобы разгладить многочисленные складки.

— Мы провели вместе всего две ночи. Для меня это был просто секс. Но у девушек всегда другая точка зрения. — Сухая усмешка мелькнула на губах оборотня.

Ничего не меняется. Аарон так и не смог понять, что своими словами и действиями он сильно ранит окружающих. Я не знаю, почему Альфа не осознает всех проблем своего деспотичного и вредного характера, который причиняет окружающим только боль.

— Лумура не раз приглашала тебя к себе на вечера. Это связано с тем, что ты ей нужен?

— Ей нужен не я, ей нужно сделать из меня своего породистого пса, который будет приносить ей тапочки и подчиняться во всем беспрекословно. К тому же это статус, а через какое-то время знакомство может перерасти в замужество. — Альфа отвечал так, будто Лумура действительно для него ничего не значила.

— У тебя были хоть одни серьезные отношения, или ты кролика изображал, спариваясь со всем женским полом? — недовольно фыркнула я, сложив руки на груди.

Ничего не изменилось в мире Аарона Рамоса — грозы всех женщин и истинного кобеля современности.

— Знаешь, Санейра, — мое имя в его устах прозвучало, как чистое искушение, — никогда не думал, что мне будет так приятно, когда меня начнут ревновать. — Аарон сделал несколько шагов в мою сторону, к его губам приклеилась нахальная улыбка довольного самца.

— Лумура приревновала тебя ко мне, но ты, кажется, не слишком обрадовался этому факту. — Я не хотела выглядеть ревнивой влюбленной идиоткой в глазах Аарона, но, кажется, моя тайна была очевидна.

Да, я ревновала и мне жутко хотелось придушить эту волшебную дрянь. Втайне надеялась, что именно она заказала убийство Франко Хайда. Но если магичка так долго стремилась завоевать расположение Аарона, почему же тогда горевала по Хайду? Лумура изображала для публики оскорбленную деву, которую предал любимый человек. Но Франко не был виноват в их разрыве. Хотя только идиот может поверить в то, что нормальный парень не помнит, как именно оказался в кровати с двумя ослепительными суккубами.

Нет, такое возможно, но все в окружении Франко отзывались о нем как о пылко влюбленном мужчине, который не мыслил своей жизни без Лумуры. Да он за ней как привязанный бегал, всегда выполнял любой каприз, и тут… Измена? Слишком уж неожиданно и стремительно это произошло. Так не бывает. А если и бывает, то только в фильмах.

Я чувствовала, что ответ где-то рядом, но мне никак не удавалось отыскать его. Возникало ощущение, что еще время не пришло для решения этой проблемы.

— Она ревновала не ко мне, а к моему положению. А ты… Тут другие чувства. — Альфа встал напротив меня, обдав жаром своего мощного тела. — Ты — что-то теплое и прекрасное… такое нужное, как воздух. — Музыкальные пальцы замерли в нескольких миллиметрах от моей щеки.

Я горела от желания прикосновений. Кожа пылала, словно мечтала, чтобы к ней прикоснулись теплые пальцы Альфы. Хотелось прикрыть глаза и слиться с волком в глубоком страстном поцелуе, но сейчас было не время, да и место оказалось не самым подходящим, учитывая, что хозяйка вечера могла вернуться в любой момент.

— Ты другая. — Длинные сильные пальцы нежно очертили скулу и сместились на подбородок.

Пока Аарон говорил, я не смотрела на него, избегала встречаться взглядом. Понимала, что стоит мне увидеть золото или тьму в глазах волка, и мне уже не удастся вернуть себе контроль.

Альфа обхватил мой подбородок и приподнял голову, заставив смотреть на себя. Мне пришлось подчиниться. Волна желтого жара захлестнула тело и душу, заставила замереть и растаять от теплоты, с которой Аарон смотрел на меня. В его глазах не было похоти или надменности, в них застыли трепет и нежность, ускоряющие мое сердцебиение.

Я положила руку на кисть Альфы, предотвращая даже намек на разрыв телесного контакта.

Говорят, что глаза — зеркало души, и я полностью согласна с этим выражением. Глаза не могут врать или что-то скрывать. В них можно прочитать истину, узнать настоящее отношение человека к любой ситуации. Можно спрятаться за щитами, но они все равно падут и откроют правду.

И сейчас мне открылась одна простая истина: Аарон действительно привязался ко мне. Не знаю, испытывал ли он хотя бы сотую часть моих чувств, но то, что наши отношения из деловых переросли в более глубокие и интимные, было очевидно.

Налетел сильный порыв ветра, который означал, что у сильфов есть для меня новости.

— Сильфы пришли, — прошептала, с сожалением осознавая, что придется перенаправлять свое внимание на работу. Накрыв всех четверых непроницаемым куполом, чтобы никто посторонний ничего не услышал, дала знак начинать разговор.

— Что удалось узнать? — спросила полупрозрачную высокую девушку с розово-бежевыми крыльями, сотворенными из облаков.

— Санейра, ты себе даже не представляешь. Когда Лумура ушла от вас, она направилась в потайную комнату.

— Там она была одна, но по зеркалу связалась со своей матерью, — влез в разговор полупрозрачный худосочный парень.

Сильфов сложно поймать в телесной форме, к тому же они слишком ветрены, чтобы заставить их что-то сделать. Но эти двое являлись моими друзьями. Они помогали управлять стихией, обучали, когда сила только проснулась. Время от времени пара исчезала, обуреваемая стремительным желанием новых действий, но перед этим они обычно оставляли мне какие-то задания. А после, возвращаясь, всегда спрашивали с меня «уроки». Прямо домашняя работа вне школы.

Сильфы — взбалмошные и слишком веселые создания, которым трудно жить на одном месте. Они кочевники, путешественники и открыватели. Но в этом их обаяние.

Они никогда не говорили мне свои настоящие имена, поэтому я сама назвала их, как мне захотелось.

— Люс, прекрати меня перебивать! — разозлилась Сюла.

Имена они получили, когда мне исполнилось пять, поэтому они немного… ну… детские. Я предлагала их поменять, но сильфы встали в позу и сказали: «Ты придумала их, когда проснулась сила, поэтому — никаких изменений! Это связало нас как стихию и стихийницу!»

— Ты сегодня какая-то нервная, Сюла. Так вот, мать Лумуры пыталась понять, удалось ли ее дочери переманить на свою сторону оборотня. Женщина была огорчена тем фактом, что наследница не справилась даже с таким простым заданием. Но Лумура обещала, что сделает все к указанному сроку. Все. Мы можем еще чем-то помочь или нам стоит уйти?

— Продолжайте слежку за Лумурой, вдруг она еще что-то ценное расскажет. Большое спасибо. — Я искренне поблагодарила сильфов, а потом они растворились в теплом порыве воздуха, устремившись на свое рабочее место. — Как думаешь, мать Лумуры говорила о тебе или о ком-то другом? — спросила Альфу, всматриваясь в лица гостей, которые веселись и гуляли, не подозревая, что хозяйка этого праздника на самом деле не такая уж и милая особа.

— Думаю, что она имела в виду меня или Нагира. Никто другой не имеет столько полномочий, как мы.

— А как же Бастиан Улла? У него достаточно власти, чтобы помочь Лумуре в ее планах. Знать бы только, в каких именно.

— Бастиан имеет влияние только на кошачьих, а их в наше время не так много.

— Но они есть. К тому же он сын старейшины, а это позволяет ему быть довольно полезным сообщником.

— Да, но Лумуре нужен мой статус Альфы, а если она поможет Бастиану свергнуть меня с престола, ей уже не быть королевой. Лумура должна ненавидеть Бастиана, а не искать у него помощи.

— А что насчет твоего Беты? Он может быть тем оборотнем, который нужен Лумуре? Насколько мне известно, Бета второй после Альфы.

— Чайзер? Нет, Бета приносит клятву, которая не позволяет ему даже думать о предательстве. Лумура не сможет переманить Чаза на свою сторону, как бы ей этого ни хотелось. Печать сильнее эмоций или побуждений.

— Вдруг она тебя любит, все-таки ты довольно видный мужчина, — пожала я плечами, высказав свою мысль. — А если Бастиан займет твое место, ты будешь одиноким и брошеным волком, которого предали.

— В твоих словах заключалась бы правда, не будь Лумура эгоистичной стервой, готовой ради своих целей на все.

— В любом случае не стоит сбрасывать со счетов возможный союз Бастиана и Лумуры. Если ей так нужен статус королевы, она может пойти ради этого на все, даже на свадьбу с твоим главным врагом.

Сегодня у меня был выходной, но независимо от этого мне предстояло прочитать Нагира Рамоса. Если по памяти брата Альфы я узнаю, что он невиновен, тогда король Ульбары немного успокоится и уже не будет так яростно уничтожать себя.

Я завела будильник на десять утра, чтобы успеть проснуться и собраться. К тому же мне нужно было приготовить обед для Семура, ведь если он снова не начнет нормально питаться, его отправят в больницу, и не факт, что на короткий срок. А мне нужен здоровый кузен, который может здраво рассуждать и делать выводы.

Послышалась оглушающая мелодия известной рок-группы, и мои глаза с трудом приоткрылись, а пальцы вырубили верещащий будильник. Не знаю как, но мне удалось перебороть желание запустить адский механизм в стену и лечь спать. Только мои обязанности и Сем заставили меня вылезти из постели.

Быстро приняв теплый отрезвляющий душ и высушив длинные волосы заклинанием стихии, я завернулась в пушистое мягкое полотенце и почистила зубы. Теперь из зеркала на меня смотрела вполне симпатичная и уже не такая помятая магичка с копной длинных темных волос, которая даже могла привлечь кого-то из противоположного пола.

Вернувшись в комнату, достала из комода комплект чистого белья, фиолетовую водолазку с у-образным вырезом, узкие джинсы и тонкие белые носочки. Переодевшись, отправилась на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Так как Семур опять забыл, что ему нужно питаться не только тем, что продается у них в автоматах, я приготовила ему сытный обед, который состоял из овощного салата, заправленного оливковым маслом, мясных котлет с сырной начинкой и картофельного пюре.

На часах было уже без двадцати двенадцать, когда я разложила еду по контейнерам и погрузила в сумку. Мой интер-лэп громко оповестил о входящем звонке, и я уже знала, кто именно желает поговорить со мной в такое время. Это мог быть только один настырный заказчик.

— Здравствуй, Аарон, — улыбнулась я, закидывая в сумку интерком и закрывая ее на замок.

— Как официально, Санейра, — ухмыльнулся Альфа. — Я уже возле твоего дома. Выходи.

— Сейчас спущусь, — ответила я и отключилась.

Быстро заплетя волосы в небрежную косу, обула высокие кеды и выскочила из квартиры, не забыв закрыть двери на замок. Может, всем в доме и известно, что здесь живет страж, но не думаю, что среди наших соседей не может отыскаться какой-нибудь псих. Они есть везде. Большой город и все такое…

Меня поразило, что сегодня Аарон был без своих телохранителей. Оборотень оперся спиной о машину и сложил руки на груди, ожидая моего появления. Его величественная фигура возвышалась надо всеми. Проходящие мимо девушки бросали на Альфу заинтересованные призывные взгляды, но он не обращал на них никакого внимания. Сейчас у оборотня имелись дела поважнее, чем очередной половой спарринг с новой беспринципной девицей.

Тот факт, что мы с Альфой поедем вдвоем, без свидетелей и охраны, заставил мое сердце биться быстрее. Столько возможностей, которые я могла бы использовать, чтобы вновь ощутить жаркое прикосновение губ и рук волка к своей коже! Это уже напоминало зависимость. С каждым днем моя жажда усиливалась, и чем чаще мы с Альфой поддавались страсти, тем толще становилась связывающая нас нить. Думаю, мне стоило сходить к психиатру, потому что моя бесконтрольная жажда начинала меня пугать.

Обращусь с этой проблемой к декану, он как раз специализируется по этому вопросу.

Сейчас объединяющая нить увеличилась почти вдвое и была толщиной с три моих пальца. А это немало для такой магической связи.

— А где телохранители? — удивилась, вскинув брови и чуть улыбнувшись.

Но Аарон меня не так понял.

— Уже соскучилась по ним? — немного агрессивно осведомился оборотень, недовольно щурясь. В его глазах плескались бушующий гнев и еще немного… обида. Хм… необычная эмоция для оборотня.

— Немного, — не стала лукавить. — Они теперь мои друзья, к тому же Лис и Дэни являются твоей охраной, и я не привыкла видеть тебя без них, — пожала плечами, подходя ближе к машине и Альфе.

— Ты им уже и ласковые прозвища дала, Санейра. — Кажется, не стоило называть кузенов так, как мне вдруг захотелось, потому что волку это не понравилось. Сильно, до скрежета в зубах и ярости в золоте глаз.

И что его так рассердило? Ну, назвала я кузенов сокращенно. Что в этом такого?

Это ведь не конец света! Или для него это уже слишком? Может, ему при его собственнических инстинктах мои слова показались слишком личными, чересчур интимными? Возможно, Альфа злится, потому что я не называю его как-то по-особенному? Так его имя нельзя сократить. А если и можно, то мне эти имена не нравятся.

— Садись в машину, Санейра, — сухо попросил Аарон, открыл для меня дверь и закрыл ее после того как я заняла свое место на переднем сиденье машины. Лицо Альфы выражало крайнюю степень усталости и обреченности, но в изумрудных глазах плескалась… боль, которая поглощала яркий зеленый свет оборотня, будто волк уже тысячелетний старик, потерявший всякий интерес к жизни.

Это обеспокоило меня. Я не хотела, чтобы Аарон становился пресытившимся оборотнем, которому ничего не нужно. Альфа привлекал меня не только своей внешностью, но и тем, что он оставался собой. Да, волчара наглый, заносчивый и эгоистичный, но в этом и таилось его очарование. Возможно, со стороны я выглядела как какая-то мазохистка, которая не учится на собственных ошибках, но Альфа казался мне другим. В чем-то он был похож на Энджерома, но в целом они совершенно разные личности. Зверь внутри Аарона являлся его частью, в то время как мой бывший был озлобленным магом, который решил, что, имея власть, он может делать все, что ему заблагорассудится.

Альфа заботился о своей стае, о брате и даже обо мне. Он искренне переживал обо всех, кто ему дорог, и о тех, кто от него зависит. Энджером думал лишь о себе. Эгоисты тоже бывают разными, теперь я видела это.

Аарон уверенно вел машину, не смотря на меня, в то время как я продолжала анализировать. Мне было дорого все, что связано с вожаком стаи. Каждый миг, проведенный рядом с волком, будь то ссора, деловой разговор или поцелуй. Для меня все имело значение, потому что я боялась потерять Аарона.

Стоило мне только представить, что король исчезнет из моей жизни, как сердце сжималось от боли, в горле вставал ком, а глаза застилала пелена горьких печальных слез. Я понимала, такой расклад вполне возможен. Кто я и кто он? Да, сейчас Аарон желает меня, и его чувства основаны не только на физическом влечении, но что, если он встретит другую? Это ведь действительно могло стать реальностью. Оборотень завидный жених, даже несмотря на свой тяжелый характер. Он — король, Альфа, вожак и красавец-мужчина, который может заполучить любую девушку, просто щелкнув пальцами.

Эти мысли не приносили радости, отображаясь тревогой на моем лице. И наблюдательный Аарон, естественно, заметил перемену во мне или, скорее, почуял изменение в запахе.

— Что? — недовольно поинтересовался Альфа, не повернувшись в мою сторону. У него даже взгляд не оторвался от дороги.

— Аарон, почему ты расстроен? Я тебя чем-то обидела? — Мне хотелось коснуться запястья оборотня, провести пальцами по предплечью, плечу, перейти на шею, скулы.

Я грезила об этом, но понимала, что сейчас не лучшее время для такого поведения.

— Санейра, это не важно.

— Важно, Аарон, ведь я вижу, что ты недоволен и огорчен. Но не могу понять почему. — Я придвинулась ближе к оборотню, отстегнула ремень безопасности. — Объясни мне, пожалуйста. — Моя ладонь опустилась на мускулистое плечо, обтянутое серой рубашкой и темно-зеленым пиджаком.

— Санейра! — Он произнес мое имя резко и жестко, заставляя меня замолчать, его плечо дернулось, пытаясь скинуть мою руку. — Сейчас нужно думать о другом. — Альфа был раздражен.

— Перестань, — теперь и я начала злиться. — Просто скажи, что тебя так тревожит. Я хочу понять и помочь.

— Имена, — произнес он через пару секунд раздумий. — Ты дала им прозвища.

Что?

— Иллиусу и Дэниэлю? — догадалась я, мне стало немного яснее. — Ты приревновал меня к ним? Почему?

Какое-то время в машине царила тишина, мужчина раздумывал над ответом, а потом Альфа произнес:

— Твое отношение, Санейра. С ними ты другая, и ты дала им прозвища.

Теперь все стало понятнее. Прозвища, мои разговоры с кузенами и наши подтрунивания над вожаком.

Моя рука переместилась с плеча Альфы на его бицепс, пальцы погладили его через ткань.

— Они мои друзья, ничего больше, но и не меньше, — улыбнулась я, наклонив голову к плечу и наблюдая за реакцией оборотня.

Он такой забавный и милый временами, особенно когда ревнует.

— Друзья? — повторил Аарон, словно пробуя это слово на вкус. — Тебя влечет к ним?

М-да… все сложнее, чем я думала. Кажется, у оборотня друзей отродясь не было, поэтому ему трудно понять меня и мое поведение. Альфа рос замкнутым подростком, которому пришлось нелегко, ведь он воспитывал своего младшего брата и управлял стаей, которая вряд ли была счастлива подчиняться какому-то малышу. Именно оттуда эти многочисленные шрамы и страхи.

Хоть Аарон и не рассказывал мне об этом периоде своей жизни, но в Сети достаточно информации, и к тому же я не дура и могу сложить два и два. Даже сила Альфы не могла остановить разбушевавшихся оборотней, жаждущих власти.

— Нет, я испытываю к ним лишь приятельские чувства. Хм… Знаешь, Аарон, никогда не думала, что это так приятно, когда меня ревнуют, — вернула я Альфе его же фразу, а потом шустро покинула теплую машину, не дожидаясь, пока мужчина мне ответит, и улыбаясь во все тридцать два.

А это действительно приятно, ведь если Аарон ревнует, значит, я стала для него не просто работником, а кем-то большим. Это не могло не радовать. Черт! Все-таки я слишком стремительно превращаюсь во влюбленную идиотку, которая расцветает от любого признания, связанного с объектом мечтаний. И хоть мне приятны все эти переживания, а целоваться с Аароном — это наслаждение, все же необходимо разобраться в себе и вытащить из Альфы правду насчет нас. Есть ли будущее у нашей страсти или она для оборотня лишь временное увлечение?

— Вы опоздали, — строго проговорил Семур, встречая нас возле входа. Его лицо выражало крайнюю степень усталости. Синяки под глазами стали еще насыщеннее, что заставило меня недовольно поджать губы и строго осмотреть кузена с ног до головы.

Элитная черно-синяя с золотой вышивкой на лацканах пиджака форма стража болталась, будто мешок из-под картошки, волосы торчали в разные стороны, кожа стала почти прозрачной. Он будто постарел на несколько столетий. Демиурги, в кого он себя превратил, упрямый страж! В гроб и то краше кладут! Неужели все мужчины рядом со мной такие вредные и твердолобые?!

— Ты до чего себя довел! — Я подбежала к кузену, рыча от злости и удивления. — Когда ты ел в последний раз?!

— Боги, Нея, ты хуже, чем бабушка! — закатил глаза Сем и получил от меня подзатыльник. Тоже один из приемов передачи информации в нашей семье. — И рука у тебя такая же тяжелая. — Кузен поморщился и потер затылок.

Я вытащила контейнеры с едой и впихнула их в руки Сема:

— Проводишь нас к Нагиру и сразу же пойдешь и поешь. Если что-то останется, я лично в тебя это запихну. Понял? Пошли. — Последнее уже было обращено к Аарону, который с беззлобной усмешкой на губах наблюдал за мной и стражем.

Да, все-таки что-то схожее между мной и бабушкой определенно было. Я даже немного на нее походила, только у меня волосы темные, а у нее пшенично-золотистые с легкой сединой.

Стоило нам троим появиться во фракции, как все в помещении замерли. Даже больше, многие из стражей и детективов нервно дернулись к табельному оружию, когда увидели, что с нами Аарон Рамос собственной персоной. Сам Альфа тоже не испытывал радостных чувств при виде сотрудников правоохранительных органов, но по его виду ничего нельзя было прочитать. Я просто чувствовала напряжение, которое вдруг охватило мощное тело оборотня.

Вожак натянул на лицо маску безразличия и скуки, словно слушал доклад по парикмахерскому искусству, а не находился среди двадцати недовольных и озлобленных стражей, готовых в любой момент пристрелить волка при любом необдуманном движении.

— Семур, что он здесь делает? — резко поинтересовался напарник моего кузена Адер.

— У меня есть разрешение начальника. Аарону позволено навестить брата.

— А при чем здесь тогда Санейра? — Адер был хорошим стражем, но уж слишком придирчивым и подозрительным. А еще вредным и надменным, чем вызывал бешенство у всех окружающих людей в радиусе двадцати метров.

— Я здесь для моральной поддержки или тебя и это не устраивает, Адер? — фыркнула тихо.

Мы с Адером не любили друг друга. Если быть точнее, то это именно я терпеть не могла эльфа, который при нашей первой встрече подкатывал ко мне, а когда получил отказ и фингал под глаз, назвал меня ледяной жирной сукой, которая никогда не найдет себе мужика. Там еще много чего было сказано, вот только Адеру повезло, что он хороший детектив, а я не такая «сука», как он выразился. Семур ничего не узнал о словах эльфа, иначе быть бы ушастому кастрированным и прибитым.

Адер хоть и редкостная сволочь, но у них с Семом отлично получается работать вместе. К тому же Сему сейчас не до выяснения отношений с Адером и не до защиты моей девичьей чести. Эльф уже получил свое, а точнее, небольшое заклятие, благодаря которому он сейчас несколько увлечен мужчинами-орками и ни на кого, кроме них, его плоть не реагирует. Жестоко? Возможно, но я не тянула его за язык, он сам виноват.

Мосле недолгих препирательств с Адером мы с Семом и Аароном зашли в изолированные камеры, в одной из которых и находился Нагир Рамос.

В камеры имели доступ только детективы, работающие над делами заключенных. Еда и все остальное доставлялось преступникам через специальные отверстия в стенах, которые открывались в определенное время.

— У вас есть ровно тридцать минут, потом я буду вынужден вывести вас из камеры. Больше вы сюда уже не сможете попасть. Аарон, вразуми своего брата, ведь без чтения его памяти мы практически бессильны.

— Постараюсь, — отрывисто кивнул Альфа.

Семур набрал код безопасности, прозрачная стена быстро отъехала в сторону и втянулась в стену. Мы с Аароном зашли внутрь, и нам отрезали путь на свободу. Мы были заперты в белом помещении, яркость которого ослепляла слишком чувствительные глаза. После небольшого количества шампанского на приеме у Лумуры мне было не то чтобы плохо, но и не сказать, что организм дышал здоровьем и счастьем. Тело ломило, а в голове время от времени будто били куранты.

Обычные мягкие стены, вместо решеток теперь сверхпрочная, зачарованная прозрачная преграда под напряжением. Сбежать невозможно. Собственно, никто и не пытается. Почему? Да потому что если кто-то вдруг и решится, то это сразу распознают детекторы, и в камеру запустят специальный газ, после которого заключенный уже ничего не захочет.

— Аарон? Что ты тут делаешь?! — удивился Нагир, вскакивая с кровати и недоуменно оглядывая нас с вожаком.

Я стала внимательно осматривать Нагира, неосознанно сравнивая двух волков. Брат Аарона был на полголовы ниже и чуть уже в плечах. Его светло-русые волосы торчали в разные стороны, скуластое привлекательное лицо выглядело бледным и помятым, а светло-зеленые глаза горели от злости и раздражения. Что ж, в этом волки похожи: вредные и наглые. Семейная черта.

Братья походили друг на друга, но Аарон для меня все равно был привлекательнее. И даже полуголый вид Нагира не изменил моего мнения. Хотя должна отметить, что шрамов на мускулистом торсе этого волка было куда меньше.

— Пытаюсь вытащить тебя из камеры, но ты всеми силами мне мешаешь, — пробурчал Альфа. — Оденься, не смущай девушку. — Это уже был приказ, который Нагир тут же исполнил, натянув на себя какую-то серую растянутую футболку.

— Аарон, ты напрасно сюда пришел, я не изменю своего решения. — Нагир опустил голову, скрыв свое лицо за завесой отросших волос.

— А тебя никто и не спрашивает. Если понадобится, я применю силу Альфы, и ты как миленький со всем согласишься, — рыкнул Аарон, свирепея. — Или тебе понравилось жить в камере и есть тофу вместо мяса?

— Вполне съедобно, — невнятно пробурчал Нагир, садясь на свою односпальную кровать, застеленную обычным серым постельным бельем.

Судя по всему, эти двое могут долго препираться, но у нас имелось не так много времени для решения проблемы. Если Альфа применит свою силу, Нагир может обидеться на брата и перестать с ним общаться. Да, из тюрьмы мы оборотня вытащим, но какой в этом толк, если мужчины разругаются?

— Так, хватит. — Теперь пришла моя очередь проявлять характер. Если парни сами не угомонятся, мне придется их заставить. — Аарон, не стоит давить на Нагира, тем более что в этом нет необходимости. — Кажется, Альфа был со мной не согласен, но я решила тактично проигнорировать недовольство короля Ульбары. — Нагир, Аарон хочет помочь тебе и не собирается ни к чему принуждать. — Младший оборотень недоверчиво фыркнул. — Если ты решил провести восемьдесят лет в тюрьме за преступление, которого не совершал, то это твое право. — А теперь вожак был удивлен и уже перестал что-либо понимать. — Да и Аарону нужно разбираться с делами стаи, а не сидеть с тобой, упрашивая разрешить чтение.

— С делами стаи? А что с ними не так? — Ага, я стала понимать, что заботит Нагира.

Вот и еще одно сходство с Аароном, не считая похожего цвета глаз. Братья заботятся друг о друге, поэтому можно без зазрения совести давить на больные точки. К тому же это ведь не для моего удовольствия, а ради справедливости.

Я встретилась глазами с Альфой и увидела в его взгляде одобрение, ведь он понял, что пришло мне в голову.

— А разве тебя это касается? У тебя теперь почти сотня лет расписана по минутам. Итак, есть над чем подумать. К тому же Аарон наверняка сможет справиться с Бастианом без вреда для здоровья и репутации. Аарон, — обратилась к вожаку как бы между прочим, — а как твои подданные относятся к тому, что Нагир теперь самый знаменитый преступник этого столетия? Хотя… это не так важно, ведь Нагиру куда интереснее жалеть себя, чем думать о жителях Ульбары и материка. Пойдем отсюда, только время зря потратили, — пренебрежительно фыркнула, откинув косу за спину.

Ну же, Нагир, давай, вспомни, что ты не только человек, но еще оборотень и брат, который должен помогать Альфе в управлении взбалмошным народом.

Мы с Аароном развернулись, и я стала набирать номер Семура, чтобы он выпустил нас из камеры.

Давай, вредина клыкастая, окликни нас, пока еще не поздно. Вспомни, что у тебя есть обязанности, а не только гордость, собственные страхи и предубеждения. Не будь похож на Аарона, в конце концов! Твою налево!!! Нагир, я была о тебе лучшего мнения! Мои планы всегда срабатывают, черт, я даже Альфу смогла из запоя вывести, и теперь получается, что мне не удалось справиться с братом самого нахального и горделивого мужчины в мире? Это даже не смешно!

Но все было именно так. За спиной стояла гробовая тишина, Нагир даже не шелохнулся. Он полностью ушел в себя, погрузился в собственные мысли и отгородился от всего негативного, что могло проникнуть в сознание.

Неужели все так и закончится? Единственный шанс прочитать Нагира уплыл от меня, оставив после себя чувство грусти и собственной бесполезности в любимом деле… Три года нас обучали манипулированию и убеждению, и что теперь? Я стала самым жалким студентом за всю историю существования профессии чтецов?! Это позор! Кем мне теперь быть? Обычным дворником, ведь после такого провала меня только на эту работу и примут, и то не факт!

Это пятно на репутации моей семьи! Как я теперь в глаза окружающим посмотрю?! Нагира убить мало за такую подставу! От него в расследовании зависело все, а теперь… Без его чтения мы с Семом зайдем в тупик. На месте преступления уже нечего искать, ведь то, что могло пригодиться, уже распалось, как и след убийцы!

Это крах! Я не справилась.

— Стойте! — Голос Нагира прорезал давящую тишину камеры, заставив меня покачнуться от внезапности крика. — Я… я хочу выбраться отсюда и помочь.

Мы с Альфой одновременно повернулись.

Что ж, меня еще рано списывать со счетов. Это несказанно обрадовало, а гордость просто верещала от восторга из-за того, что все получилось, как и задумывалось изначально. Такими темпами я скоро смогу написать научную работу на тему: «Манипулирование окружающими. Или как родственные чувства можно использовать ради достижения собственных целей. Подгруппа: оборотни». Над названием нужно будет еще поработать, но идея определенно неплохая. Да и столько подопытного материала рядом бегает…

— У нас есть двадцать минут, поэтому не тратим время на лирику и приступаем к работе. — Маска стервы сброшена, и перед волками появляется профессионал, у которого слишком сжатые сроки для выполнения задания.

— Аарон, где ты ее откопал? — с недоумением посмотрел на меня Нагир.

Взгляд светло-зеленых глаз прошелся по мне сверху вниз и удовлетворенно вспыхнул. Но мне было не до смущения, сейчас требовалось прочитать Нагира и выяснить правду.

— Не поверишь, в университете. А ты челюсть захлопни и не пялься на чтеца, пока у тебя еще зубы есть. Санейра права, у нас не так много времени. Позволь ей прочитать твою память и отыскать правду. Нужно успеть до возвращения Семура.

— Она чтец? — И чего он так удивился.

— Нет, я здесь в роли шута. Сем дал нам шанс, и если мы не успеем, это будет только ваша вина, ребятки. Садись и закрывай глаза, — приказала я Нагиру, понимая, что с оборотнями нужно вести себя нагло, а иногда и жестко, чтобы они на шею не сели.

— Как вам удалось его уговорить, он же самый неподкупный страж в Нортоне?

— Сем не смог отказать своей кузине, — самодовольно ухмыльнулась я, разминая пальцы.

— Ты кузина Семура Эмеральда? — Голос волка уже охрип от возгласов. Какой эмоциональный парень нам попался. — Аарон, я всегда знал, что ты безбашенный, но нанимать на работу родственницу детектива по моему делу — это уже за гранью разумного.

— Вот хоть кто-то из вас двоих это понимает. А теперь все умолкли. Не мешайте мне делать свою работу, — гаркнула на волков, и они оба притихли, даже Аарон, что было удивительно.

— Она мне нравится, — хмыкнул Нагир, за что удостоился мрачного взгляда брата, но мне было не до их соревнований и препирательств.

— Цыц!

Я обхватила затылок Нагира пальцами и погрузилась в его память. Детские воспоминания, юношеские… так, дальше. Работа, разногласия с Аароном, множество ссор, случайные связи с девушками. Эм… еще одно сходство с Альфой. Мимо! Ага, вот, нашла последние воспоминания. Анонимный звонок на телефон Нагира, ему сообщили, что он немедленно должен явиться в отель «Гранс», чтобы вытащить брата из передряги. Естественно, волк помчался в указанное место, ведь Аарон единственный, кто остался у Нагира после смерти родителей. Ага, голос смоделирован магией иллюзий. Дальше… Нагир вошел в номер и там нашел растерзанное тело Франко Хайда, которое явно покромсали чьи-то умелые когти. Нагир подбежал к телу убитого и попытался вытащить его с того света, но в номер ворвались стражи и задержали недоспасателя. Ясно. Что и требовалось доказать: Нагир невиновен.

Также я увидела причину того, почему волк отказался от чтения. Это страшно, я бы на его месте тоже так поступила. Осталось только выяснить, кто у нас такой умный, и засадить его или ее на веки вечные. Ради этого я даже готова была бесплатно работать и подключить к делу всех своих знакомых, которые могут помочь.

Из воспоминаний меня вытолкнула волна настоящего. Задыхаясь от увиденного, я схватилась за плечо Нагира, чтобы вернуть себе душевное и физическое равновесие. Я никогда раньше не участвовала в чтении, связанном с чьим-то убийством. Кровь, кишки, внутренности и развороченные кости. Эти воспоминания так ярко отпечатались в моей голове, что меня начало тошнить. Уверена, я сейчас зеленого цвета. Главное, сохранить завтрак в желудке, а не демонстрировать его двум мужчинам.

— Санейра, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Аарон, помогая мне встать. — Выглядишь паршиво.

— Ты так учтив, — буркнула я, доставая из сумки бутылку с водой.

Сделав несколько больших и быстрых глотков, немного пришла в себя. Уверена, мне теперь начнут сниться ночные кошмары. Очень долго. И они будут красочными и реалистичными, наверное, несколько ночей придется просыпаться от собственного крика.

— Может, присядешь? — спросил Нагир, помогая мне сесть на его кровать.

Если честно, это была неплохая идея.

— Спасибо.

— Что ты увидела? — Аарон не стал долго ждать и тут же перешел к делу.

— Как мы и предполагали, Нагир ни в чем не виноват.

— Но если все так, то почему ты отказался от чтения? Это ведь могло спасти тебя!

Что ж, пусть Нагир сам все объясняет своему брату. Во-первых, это его проблемы. И во-вторых, это личное. Я всегда знала, что оборотни самые свихнувшиеся на своих родственных связях создания, но здесь все было доведено до предела.

Аарон посмотрел на меня.

— Нагир, он должен знать. — Я с сочувствием глянула на волка, решив не влезать в их разборки.

Младший оборотень издал судорожный вздох, пытаясь сдержать собственные эмоции.

— Мне сказали, что если я соглашусь на чтение, то тебя, Аарон, уничтожат, чего бы это ни стоило, — бессильно взвыл Нагир, поднимая глаза к белоснежному потолку. — Они пообещали, что твою душу расщепят и не позволят ей переродиться. — Это самое страшное наказание и пытка, которые применялись тысячу лет назад и сейчас были запрещены законом. — Я не мог этого допустить!

— То есть ты защищал меня, изображая убийцу? — Альфа не мог поверить в реальность происходящего. — Я твой старший брат, и это я должен тебя оберегать, Гир! Не наоборот!

— Аарон, не дави не него. Главное, что мы узнали правду и еще один особо важный факт.

— Какой? — рявкнул на меня вожак, но я не стала акцентировать внимание на поведении оборотня. Сейчас не время.

— Тело Франко было истерзано когтями, но если Нагир этого не делал, то кто мог сделать подобное?

— Любой оборотень или полукровка.

— Нагир, испытав эмоциональное потрясение, забыл один немаловажный факт, который мне удалось вытащить во время чтения. Запах, который оставляют после себя разные виды оборотней. Этот был далеко не волчьим. Он был кошачьим. А много у нас котов, которые хотят дискредитировать власть Аарона и готовы его убить?

Кажется, до оборотней начал доходить смысл моих слов.

— Бастиан Улла, — прорычал Альфа. — Но если Нагир почуял запах, то почему никто из стражей не смог этого сделать?

— Когда Нагир появился в номере, аромат волка перекрыл запах убийцы, патологоанатомы появились на месте преступления спустя сорок минут, а этого вполне достаточно, чтобы кошачье амбре было заглушено кровью и разложением. К тому же среди работников правоохранительной фракции не так много оборотней, способных ориентироваться по запаху.

— И это большое упущение с их стороны, — не удержался от язвительного комментария Аарон. Как всегда, в своем репертуаре. — Но раз это Бастиан Улла, то нужно его задержать и провести чтение.

— Ты забыл, что вся информация, добытая мной сейчас, не считается уликой? Нет, у меня есть другая идея, в которую нужно посвятить Семура. Нагир, я передам тебе мысленный образ, чтобы избежать любого вида разглашения.

Я знаю, что нужно сделать для оправдания Нагира. Это опасность, граничащая с сумасшествием. Да, но чтобы засадить истинного убийцу, я могу подвергнуться и не такому. Что угодно, лишь бы правда наконец-то стала достоянием общественности.

Когда Нагир и Аарон поняли суть моего плана, второй не очень-то хотел подвергать меня опасности. Но кто его спрашивал? Тем более если он хотел вытащить брата из тюрьмы, «свидетель» нам просто необходим. Осталось лишь рассказать все Семуру и заручиться его поддержкой.

Вот только сомневаюсь, что кузен обрадуется перспективе моего участия в этой афере. Думаю, что впервые Аарон и Сем будут на одной стороне. Но так нужно, и они оба это поймут, к тому же если мои подозрения окажутся верными, мы поймаем не только убийцу Франко Хайда, но и заказчика всего этого кошмара. И что-то мне подсказывало, что эти два человека будут совершенно разными личностями.

Что ж, как я и думала, когда мы втроем прибыли к нам домой, меня начали отчитывать и отговаривать. Наивные мужчины.

— Нет, Нея, лучше мы найдем на эту роль квалифицированного человека, который сможет за себя постоять.

— Полностью согласен. Нужно подвергать опасности стражей, а не обычную студентку третьего курса, — поддакнул Аарон, сверля меня злобным взглядом агатовых глаз.

— Я не обычная студентка, и вам обоим это известно, — фыркнула в ответ. — Я стихийница, а нас убить не так легко, к тому же у меня восемьдесят первый уровень. Вряд ли кто-то из стражей так высоко забрался.

Нет, я не хвастаюсь, просто констатирую факт.

— Все равно я категорически против! — продолжил гнуть свою линию Семур, особенно после того как на его сторону встал Аарон. Если честно, они не были рады такому единению, но, видимо, решили, что так им легче меня убедить.

— Ребята, вы ведь оба понимаете — я права, поэтому вместо того, чтобы упражняться в ведении вербального боя, давайте подготовим все необходимое для ловушки. Там соберется половина управления фракции, мне ничего не будет угрожать. Просто дождемся убийцу, схватим его и вытрясем признание. Легче легкого.

— Из твоих слов следует, что все слишком просто. Так не бывает.

— Сем, лучше подключи к нашему плану кого-нибудь из знакомых репортеров, чтобы они быстро распространили информацию о свидетеле. — Кузену нечего было мне противопоставить, и он удалился к себе в комнату, яростно набирая номер на интеркоме.

— Санейра, мне жутко приятно, что ты готова пойти на все ради спасения моего брата, но жертвовать тобой ради этого я не собираюсь, — мрачно произнес Аарон, подошел ко мне и навис надо мной, как скала.

— А я и не спрашиваю у тебя разрешения. Если Бастиан действительно убил Франко, его посадят, и оппозиция в Ульбаре ослабеет, ведь ее некому будет возглавлять. А если это произойдет, материку не будет угрожать межрасовая война.

— То есть ты делаешь это только ради защиты невинных людей? — фыркнул Альфа, складывая руки на широкой груди.

Кажется, он не верил в мое безграничное самопожертвование. Странно, я ведь не давала повода в себе усомниться. Или все-таки я такая жуткая эгоистка?

— Естественно, я ведь самоотверженная девушка, — игриво улыбнулась в ответ. — Но, Аарон, я действительно хочу вытащить Нагира из тюрьмы. Вы оба хорошие, только отличаетесь ужасной упертостью.

— Это фамильная черта.

— Почему-то я не удивлена.

Мой план был одобрен начальником Семура, вот только никто, кроме меня, Нагира, кузена и Аарона, не знал, кто скрывается под маской невинной горничной. Начальник считал, что моя выдумка — правда, и это играло нам на руку. Именно такая легенда была придумана для операции. Обычная служанка занималась своими обязанностями, когда неожиданно увидела убийцу, который покидал номер Франко. Отважная работница успела спрятаться в одном из номеров, и поэтому ее никто не заметил. Лишь сейчас девушка нашла в себе силы открыть правду. Следствие не разглашает имя этой смелой служанки. Из-за появления нового свидетеля суд решено перенести на четверг, чтобы горничную никто не успел устранить. Это вполне логично.

— Уверена? — уже в сотый раз спросил меня Сем, когда я стояла возле зеркала и приводила волосы в творческий беспорядок.

— Да, — вместо меня в зеркале отражалась девушка моей комплекции, но волосы у нее были короткие и имели платиновый оттенок, кожа из бледной превратилась в оливковую, а глаза стали обычного шоколадного цвета. Моя противоположность. Благодаря специальному зелью моего талантливого кузена эта личина продержится около двенадцати часов, а потом спадет, будто ее и не было. Если убийца за этот срок не появится, я выпью новую порцию зелья.

— Тогда идем, нужно доставить тебя в убежище, пока не поздно. Не понимаю, почему Аарон должен ехать с нами?

— Потому что он так захотел, и к тому же Аарон может меня защитить.

— А я, следовательно, нет? — Кузен был оскорблен до глубины души.

— Сем, не придирайся к словам.

До убежища мы добрались без происшествий, что не могло не радовать. Рядом со мной ошивалось около дюжины стражей, которые несколько раздражали своим невозмутимым видом. Они ходили вокруг дома и в самом жилище, высматривая потенциальные угрозы. Когда на кухне упал и разбился стакан, они чуть не расстреляли девушку-служанку, которая едва в обморок не свалилась от такого рвения мужчин.

Я сидела на первом этаже и читала новости на интеркоме. Не знала, что работа под прикрытием такая скука. Почему-то всегда представляла себе таинственность, стрельбу и все такое, кофе и сладости, в конце концов, или хотя бы занимательные истории. А тут… в библиотеке и то веселее.

— Ты нервничаешь, — улыбнулся Аарон, сидевший рядом со мной на диване.

— Немного, но мне, скорее, скучно.

— А ты считала, что убийца сразу прибежит тебя устранять? — хмыкнул Альфа. Он немного расслабился, но все равно был напряжен и вынюхивал, нет ли угрозы. В буквальном смысле. Аарон хотел обратиться в волка, чтобы обследовать округу и дом, но я решила, что если еще и он не будет способен нормально общаться, я точно тут с ума сойду.

— Не совсем. Но мы здесь уже пять часов, а он до сих пор не показался. Это странно.

На часах было уже шесть вечера, а вокруг тишина, лес и скука! Еще немного, и я усну непробудным сном, меня даже убивать не нужно будет, только спрятать где-нибудь на чердаке или в подвале, и все…

— Учитывая, сколько тут охраны, это неудивительно. Я говорил Семуру, что нужно в пару раз уменьшить количество стражей.

— Но если бы защитников было меньше положенного, убийца мог бы что-нибудь заподозрить.

— Тоже верно.

— Замкнутый круг какой-то. — Я подперла голову кулаком и устало окинула помещение рассредоточенным взглядом.

Прошло еще полтора часа.

Мне надоело сидеть на одном месте, и я решила прогуляться по дому. Нас разместили в убежище, которое являлось недоремонтированным двухэтажным особняком и явно было построено кем-то очень криворуким. Обои отходили от стен и выглядели совершенно безвкусными. Пол ледяной, поэтому приходилось ходить в кедах, чтобы не отморозить ноги. С потолка капало, а штукатурка осыпалась на вздувшийся линолеум, разлетаясь хлопьями, словно снег падал с неба.

— Вы куда? — чопорно спросил меня страж.

— В туалет, — невежливо отозвалась я, закатывая глаза и недовольно поджимая губы. Сколько можно? Это так раздражает, когда за тобой кто-то ходит и следит за каждым движением.

Открыла дверь в уборную и увидела что-то странное. Обернулась и нахмурилась, почувствовав зловещую угрозу. Может, показалось? Но интуиция вопила об опасности. Я включила второе зрение, разыскивая хотя бы намек на что-то магическое, но все было глухо. Значит, здесь нет мага или он накрылся щитом. Черт, это плохо! Его же потом хрен найдешь, разве что Аарон сможет взять след и отыскать взломщика по запаху.

Неясная тень мелькнула позади меня, и на мою голову обрушилось что-то тяжелое. У меня даже не было времени на создание заклинания или простой защиты. Все произошло слишком быстро. Глаза ослепила вспышка, и на заднем плане я услышала оглушительные крики стражей и ехидный шепот рядом с ухом:

— Думал, что они никогда не уйдут. — После чего меня выкинули через образовавшийся портал.

А дальше была темнота, пожирающая меня и уносящая в прекрасное забытье.

Сознание медленно возвращалось. Черный туман в голове начал отступать, жуткая боль приходила вместе с наступившей ясностью. Во рту пересохло, тело дрожало от холода, я чувствовала, как затекли спина, ноги и руки. Наверное, меня связали. Я сидела на промерзшем бетонном полу, прижимаясь спиной к обжигающе-ледяной стене. Так можно и воспаление легких подхватить или что-то того хуже. Нужно открыть глаза и понять, что происходит.

В голове мелькали узорчатые неясные картинки, память медленно подплывала к поверхности, но даже думать было больно.

Где-то далеко слышался неясный мужской голос. Это был голос моего кузена.

— Нея… очнись… проснись… — Семур пытался достучаться до меня, но тяжелые веки отказывались подниматься. Они словно весили несколько тонн. Как же у меня болит голова! Во рту чувствовался противный металлический привкус. Наверное, сотрясение мозга. Что же обрушилось на мою бедную черепушку? Камень? Гиря? Дом? Или чертов мир?!

— Санейра… приди в себя… — последовал рычащий приказ вроде бы от Аарона.

Черт! Где мы? Какого диена я валяюсь на полу? Связанная?!

Я стала вспоминать… Меня похитили! Причем из убежища, которое было заполнено первоклассными стражами. Это оказалось бы даже забавным, не будь так печально.

Я почувствовала сильный удар в живот и резко распахнула глаза от адской боли, пронзившей все тело. С губ сорвались многочисленные проклятия, рядом послышались угрозы, яростное рычание и злой крик.

— Аааа! — простонала я, скорчившись на полу. Я была такой беззащитной, что это бесило! Слезы застыли в глазах, а потом водным каскадом обрушились на щеки и губы, соединились на подбородке и стекли на шею.

Сжала зубы, пытаясь сдержать новый стон.

— Давай, спящая красавица, просыпайся! — последовал легкий пинок по ногам. — Пришло время умирать! — Неприятный скрежещущий смех стал раздирать меня изнутри, заставляя съежиться от приступа отвращения.

— Не смей к ней прикасаться! — рявкнул Аарон, пытаясь вырвать цепи из стены. Но они были серебряными. От кожи оборотня исходил устрашающий дым, ведь металл прожигал тело бедного волка. — Ублюдок!

С Аарона сняли рубашку, чтобы причинить ему еще больше боли.

— Ой, уймись уже, защитник хренов, — фыркнул красивый высокий грациозный парень. У него были длинные роскошные рыжие волосы, завязанные в высокий хвост. Смазливые черты лица отталкивали, заставляли кривить губы от брезгливости. Его тигриные глаза пылали от ненависти и удовольствия. — Всегда знал, что любовь ломает волков. Полигамия — ваша самая главная слабость. Но я должен поблагодарить твою подружку за кинжал Рамсорх, он нам пригодится.

О чем этот сукин сын говорит? И при чем здесь кинжал Рамсорх? Это же артефакт, которым могут пользоваться только наследники одной линии оборотней.

Теперь я могла осмотреть место, в котором мы находились. Бетонные серые стены, бетонный пол. Это точно камера, причем довольно старая. Теперь таких уже не найти. Но, видимо, Бастиан был весьма удачлив. Здесь ощущались чары. Ага, блокирующие, отражающие и поглощающие. Помещение высасывало все силы из своих заключенных, и вскоре они умирали от истощения. Занятное местечко…

— Проснулась? — В камеру вплыл мозг всей операции, ведь я до сих пор сомневалась, что все это придумал Бастиан. В его взгляде я не чувствовала ясности, он откровенно туп. Особенно учитывая, что он меня пинал, это позволило лишний раз убедиться в своей правоте.

Местным злым гением оказалась Лумура де Тайрин-Алус. Почему я не удивлена? Видимо, моя интуиция все-таки не ошиблась, эта леди мне сразу не понравилась. В ней ощущались злость, гордыня и ненависть.

Девушка была облачена в черную кожу, которая идеально подчеркивала точеную фигурку этой гадины. Длинные волосы заплетены в сложную косу и скручены в «шишку». В прядях я увидела бриллианты, которые отражали свет одинокой покачивающейся лампочки.

— Санейра! — Лумура расплылась в самодовольной улыбке, и у меня мурашки побежали по коже. На поясе магички в ножнах прятался кинжал. — Что в тебе есть такого, чего нет во мне? — вопрос скорее риторический, но он заставил меня хмыкнуть.

— Чувства самодостаточности и самосохранения? — окинула девушку скептическим взглядом.

Обжигающий удар обрушился на мою щеку. Моя голова мотнулась по траектории удара. Во рту ощущался привкус крови. У меня была рассечена губа. Я провела языком по уголку губ и сплюнула влагу под ноги Лумуры. Сука!

Будь у меня хоть капля силы, я бы размазала эту тварь по стене, припечатав еще и Бастиана. Но я слаба. Мне с трудом удавалось держать глаза открытыми. Камера почти истощила меня. Семур находился в плачевном состоянии. Нам осталось недолго мучиться. Мы слишком много времени провели здесь, ведь обычно магия покидает тело сосуда через десять часов. У нас совсем мало времени. Нужно срочно думать, как отсюда выбраться.

— Дерзкая, — хмыкнул тигр, прикусив кончик указательного пальца. — Но глупая.

А то он сам умный? Кусок мрази! Шестерка в руках зазнавшейся мерзости!

— Что тебе нужно от нас? — яростно спросил Семур, пытаясь вырваться из веревок, опутавших его тело.

Под правым глазом у кузена синел фингал. Страж дышал с трудом, наверное, у него была сломана пара ребер.

Убью! Развею! Уничтожу всех и каждого!

— Вы так и не раскусили мой план. — Лумура радостно хлопнула в ладоши и засветилась от счастья.

Она больна! Таких держат в комнатах с мягкими стенами.

— Я хочу вернуть силу своему народу, которую отобрали у нас тысячу лет назад! — Ее глаза налились внутренним светом, и он напугал меня. Лумура безумна. — Мой род слишком долго прогибался и прятался под гнетом окружающих.

— Ты наследница Цигейров, — выдохнула я, привлекая к себе внимание девушки.

Мои слова вызвали шок у Аарона, Семура и даже Лумуры. Да, стоило догадаться сразу, что такая ненормальная могла произойти только от самого свихнувшегося рода в истории.

В далекие времена именно оборотни семьи Цигейров правили этим миром. Воинственная раса, способная колдовать и контролировать других ликанов. Они свергли истинного Альфу из рода Рамос и избавились от конкурентов. Первый Цигейр смешал свою кровь с кровью архимага сотого уровня и принес в жертву своего первенца, чтобы боги даровали мужчине силу.

И они это сделали. Они приняли такой подарок, ведь им стало интересно, что последует дальше. Цигейры сделались диктаторами, их возможности позволяли оборотням быть самой могущественной расой на всех материках. Вот только обычные ликаны не обрели магию, стали лишь зависимыми и ненавистными. Полторы тысячи лет продлилось правление Цигейров. Но жрецы понимали, что так не может больше продолжаться, и они создали кинжал Рамсорх, который позволил бы уничтожить наследников Цигейров.

Этот род славился еще и тем, что собственное волшебство умножал путем поглощения магии своих первых наследников.

Чтобы спасти мир от разрушений, Лили Цигейр, старшая дочь императора, пришла к жрецам и принесла в жертву себя, своего зверя и свою магию. Она сделала все, чтобы спасти сына от расправы и поглощения.

Полукровка, один из непризнанных императором, наполовину повелитель, а на другую раб, выжил после магии истребления. У мальчика не было силы Цигейров, но он хранил в себе волю Альфы. Сын зла и добра, ребенок, который был чист душой, но осквернен наследственностью. Оборотни избрали пятнадцатилетнего мальчика своим вожаком, ведь ему подчинился Камень Альфы, которым могли управлять лишь Цигейры. Именно они и создали этот артефакт, который подавлял волю других оборотней.

Зарус Рамос был сыном Лили, но он также был потомком первой линии Альф. Это народу сообщила великая пророчица Хзара, она поведала жрецам свое видение о том, что именно наследник двух домов сможет навсегда искоренить зло среди оборотней и стать величайшим вожаком за всю историю сотворения мира.

Так на трон взошли истинная династия и их наследник Аарон Рамос. Именно в его семье хранился Камень Альфы и, скорее всего, кинжал Рамсорх. Насчет последнего не уверена. Если Лумура смогла получить кинжал, это станет гибелью для нашего мира. Она начнет войну, которая уничтожит многих, а выжившие сделаются рабами.

Наверное, кроме Заруса, выжил кто-то еще из полукровок Цигейров.

— Откуда?..

— Знак на двери твоего дома — это забытый герб Цигейров. Да и Бастиан сообщил про кинжал, я знаю, для чего он нужен.

Да, читать очень полезно.

— Ты умна не по годам, мы могли бы стать хорошими подругами, — холодные пальцы девушки погладили меня по щеке, мазнули по рассеченной губе. Лумура облизнула свой палец, смакуя мою кровь. — Но ты заняла мое место.

Я непонимающе уставилась на девушку. Какое еще место? Вроде бы в психушках еще не была. Да и не собираюсь.

— Так она не знает? — Бастиан зловеще рассмеялся. — Не знал, что волки такие трусы! Вам не место на троне! — Кто о чем, а этот псих о наболевшем.

— О чем мяукает твой облезлый кошак? — Я, может, и не могу отомстить магией, но у меня есть словарный запас, знание психологии и слабых мест. Тот самый кошак дернулся ко мне, но остановился под тяжелым взглядом своей начальницы. Слабак, что и следовало доказать.

— Это даже интереснее, чем я думала. Ты его пара, милая. Ты пара Альфы. Истинная и единственная.

Я резко повернулась к Аарону, ища подтверждения слов в его в глазах. Это ведь шутка? Я не могу быть истинной парой Альфы, такого уже сотни лет не было. Да, многие из нас верят в образование половинок, но быть одной из них… Это… просто невозможно!

На меня смотрели зеленые омуты печали, скорби и… боли. Это правда. Демиурги! Я его пара! Я! Демиурги и боги издеваются! У них там что, развлечение такое: подвергать мою жизнь колоссальным нагрузкам? Мамочки, сколько еще сюрпризов обрушится на мою многострадальную голову?

— Идеальное преступление, — рассмеялся Бастиан, а я лишь закатила глаза в ответ на заявление этого идиота.

— Пускай газ! — Лумура отдала четкий приказ, и тигр, довольно оскалившись, нажал на какую-то кнопочку в стене.

В камеру начал поступать серебристый безвкусный газ, окруживший наши тела. Он поднимался от пола все выше, выше и поглощал помещение. Аарон испуганно вжался в стену, задержал дыхание, чтобы не впустить в легкие странное, неизвестное мне вещество.

Я не чувствовала угрозы, кажется, это был обычный безвредный газ. Но вряд ли Лумура и Бастин делают что-то обычное и безопасное.

— Что это такое? — Я дернулась к Альфе.

Его лицо побелело, кожа покрылась черными пятнами. Глаза оборотня подернулись дымкой безумия и ужаса, изумрудный свет растворялся в золотистом волчьем мареве. Из-под верхней губы показались острые кончики клыков. Волк яростно завыл, и по моему телу поползли мурашки. От этого звука у меня волосы на голове дыбом встали. Тело оборотня дергалось, пытаясь вырваться из цепей, но попытки были тщетными.

Мне стало страшно!

— Что вы с ним делаете?! — зарычала я, пытаясь разорвать веревки. Но у меня ничего не получилось.

Аарон начал корчиться, серебряные цепи все сильнее вплавлялись в бронзовую кожу моего волка, оставляя кровавые полосы. Альфа рычал и скулил, отросшие когти начали впиваться в бетонный пол, оставляя белые глубокие полосы.

— Это Волчий Дурман.

— Не-е-ет… — прошептала я, и слезы покатились по моим щекам. — Нет!

Волчий Дурман вызывает бесконтрольное обращение и истинное безумие. Оборотень не может держать себя в руках и начинает рвать всех на своем пути. Действие газа длится около двух часов. Волк все помнит и осознает, но не может остановить свою жажду крови и убийства. Когда-то Цигейры развлекались таким образом, уничтожая целые семьи. Собственно, они и создали этот сорт дурмана.

— После обращения Аарон убьет вас обоих, — Бастиан кивнул на меня и Семура. — А когда очнется, покончит с собой, поскольку не вынесет горя от потери своей пары. Веселого вечера!

Эти двое ушли, стальная дверь захлопнулась, пошла рябью и покрылась коркой заклинаний.

— Прости меня, — сник Аарон, когда процесс обращения приостановился.

— Знаешь, если мы выживем, я тебя придушу, — прошипела сквозь зубы, вновь пытаясь разорвать веревки. Но это было не в моих силах.

Гадство!

— Есть идеи, как выбраться отсюда? — подал голос Семур. — Принимаю любой план.

Он стал еще бледнее.

Времени в обрез!

— Это бесполезно, — «обрадовал» нас Аарон, из последних сил сопротивляясь действию Дурмана. Его глаза то и дело меняли свой цвет. — Газ затуманит мой разум, и вас ничто не спасет.

— Я не собираюсь просто так сдаваться, мне еще нужно тебя прибить, — фыркнула в ответ. — А для этого необходимо выбраться и выжить.

Моя магия почти растаяла. Нет, я не умру от лап взбесившегося оборотня и не позволю роду Цигейров вновь править этим миром. К тому же у меня руки чешутся придушить Лумуру и Бастиана. И я еще не определила, в какой последовательности убивать своих врагов.

— Сем, ты как?

— Хреново, — нерадостно отозвался кузен, морщась от боли в ребрах.

Мне нужно найти выход. Я не погибну, как бы Лумура этого ни хотела. Теперь, после новости об истинной паре, я просто так не сдамся. Не смогу, особенно сейчас. У меня впереди сотни лет жизни, которую я проведу так, чтобы было что рассказать внукам. Поэтому будем выбираться.

Размышляя, уперлась затылком в бетонную стену. Ответ где-то рядом. Я чувствовала его, но никак не могла отыскать. Думай, Санейра, ты же умная!

«Лисица, есть идеи? Я открыта для предложений». — Но стихия молчала, она спала, обессиленная и опустошенная камерой пыток. Ее хрупкое золотистое тело лежало на мягкой зеленой траве. Грудная клетка с трудом поднималась, животное медленно умирало. Чем меньше у меня сил, тем быстрее слабеет лиса. Мы с ней связаны.

Хреново!

Если стихия мне не поможет, то я знаю, кто точно сможет это сделать. Пора использовать свои козыри.

— Эта комната выкачивает магию. А энергия извне может сюда проникнуть?

— Да, ты что-то задумала? — На меня с надеждой посмотрели две пары глаз.

— Сильфы. Я знаю, что нужно делать. — У меня нет магии, но у них-то она есть. Они нас спасут. — Люс! Сюла! Вы мне нужны! Я в беде!!! — закричала что было сил, пытаясь призвать своих ветреных друзей в камеру. — Если вы не явитесь, меня разорвут на части, и когда я умру, достану вас даже из загробного мира! Вы меня знаете, смерть меня не остановит! Где вы?!

Камера могла поглощать только силу магов, а вот элементали слишком сильны для такой ловушки. К тому же дети стихий бессмертны, убить их крайне сложно. Заклинания на них не действуют, лишь маг сотого уровня может справиться с элементалем. Поэтому оставалось надеяться, что мои сильфы еще в этом мире и не сбежали за Врата.

Я издала разочарованный рык, потому что Люс и Сюла явно не собирались отвечать на мой зов. Они словно исчезли со всех радаров действительности.

Сначала ничего не происходило. Тишина и обреченность. Каждый из нас начал мысленно прощаться со всеми близкими. Аарон пытался сопротивляться Дурману, но газ сильнее воли. Яростные потоки обращения прокатывались по мускулистому телу волка. И только сейчас я поняла, какое чувство на самом деле связывает меня с Альфой. Любовь. Да, это произошло так быстро и неожиданно, но это истина, и от нее не скрыться.

И почему я осознала всю глубину своей привязанности за несколько минут до собственной смерти? Ха! Это было бы смешно, не будь так обидно и трагично. Моя жизнь должна была длиться долгие сотни лет, но она обрывалась на самой интересной странице…

Семур начал отключаться, мои глаза закрывались, а оборотень выл, заставляя меня ежиться, но уже не от страха, а от осознания упущенного времени. Так много не было сказано, так много сокрыто из-за страха быть отвергнутой…

— Аарон, — позвала я волка, продолжая сопротивляться сонным чарам. — Я…

Яркая сине-голубая энергия, сильный порыв ветра, и передо мной предстали два неясно очерченных тела. Пришли! Они услышали меня! Никогда в жизни я еще не была так рада появлению ветреной парочки. Значит, все не так плохо, как я себе напридумывала. Из любой ситуации есть выход, нужно лишь сконцентрироваться, и тогда придет ответ. В который раз убеждаюсь в этом.

— Ого! Это ролевые игры? — Люс поиграл бровями.

— У нас нет времени на шутки. Развяжите нас, и побыстрее. — Я демонстративно подняла ноги от пола.

— Верно, извини, — сник сильф.

Налетел порыв ветра, от которого веревки и цепи упали к нашим ногам. Я размяла затекшие конечности. Осторожно поднялась с пола, ноги с трудом держали и подгибались. Все тело болело, особенно голова и живот. Кажется, у меня ушиб внутренних органов. Ненавижу Бастиана! Скотина, а не оборотень!

Аарон вновь зарычал, его тело содрогнулось, под кожей прошла сильная волна. Обращение!

— Люс, перенеси Семура в правоохранительную фракцию. Быстро.

— Я тебя с ним не оставлю.

— Сем, нет времени на пререкания. Объяви Лумуру и Бастиана в розыск, пока они не ускользнули. Они наверняка воспользовались порталом. Я в порядке. Иди.

Сильф и кузен исчезли в яркой вспышке.

— А мы чем займемся? — Сюла с опаской поглядывала на Аарона.

Я тоже его боялась. Времени оставалось все меньше. Нужно было немедленно отправить Альфу в больницу, думаю, там знают, что делать в таких случаях.

— В больницу, обоих. — Сильфа кивнула и схватила нас за руки.

Секундная дезориентация, резкая вспышка света, меня стало немного подташнивать. Я всего пару раз пользовалась услугами «авиасильфы», потому что моя реакция неоднозначна. После первого раза я три дня не разлучалась с унитазом. Меня так жутко тошнило. Но сейчас мой организм был слишком истощен, чтобы расставаться с остатками питательных веществ.

И вот мы застыли посреди белого вестибюля, а вокруг суетились врачи, разбираясь со своими больными.

Мне было так страшно. У меня подкашивались ноги, руки тряслись, как у алкоголика. Мое сердце стучало в горле, а в глазах застыли непролитые слезы. Я боялась, что мы не успеем помочь Аарону и он сойдет с ума. Это фатально, ведь сдержать обезумевшего оборотня практически невозможно. Я подбежала к первому попавшемуся врачу:

— Альфа отравлен Волчьим Дурманом. Помогите ему! Прошу вас! Скорее!!! — Я дергала мужчину за рукав халата, привлекая его внимание.

— Волчий Дурман?! — воскликнул врач, и у него из рук выпало несколько папок.

Я была настолько напугана, что даже не могла различать лица окружающих меня людей. Мне становилось плохо лишь от сознания того, что Аарону сейчас еще хуже, и это заставляло меня сохранять хоть какое-то подобие спокойствия. Нужно взять себя в руки. Истерику устроим потом.

— Оборотень отравлен Волчьим Дурманом. Изолированный блок. Сестра, пять кубиков успокоительного. Кладите его на носилки. Как давно произошло отравление?

— Минут десять назад, — с трудом ответила я, наблюдая за тем, как мой любимый содрогается в спазмах обращения. Его руки изменились до локтей, тело покрылось жесткой светлой шерстью. Волк менялся все стремительнее.

— Кем вы приходитесь пострадавшему? — решил уточнить врач, пока медсестра вводила Аарону лекарство. Альфа сопротивлялся, выгибаясь дугой. Санитарам с трудом удавалось сдерживать рвущегося наружу зверя.

— Я… я его пара, — ответила, сцепив похолодевшие пальцы в замок и приложив их к подбородку, будто в молитве.

— Пара? Отлично! Следуйте за мной, ему нужна будет ваша поддержка.

Аарону внутривенно ввели какое-то желтое лекарство, и оборотень затих. Бешеный ритм сердцебиения начал постепенно утихать, обращение стало отступать: шерсть медленно сходила, стала проступать израненная кожа, когти изменились на ногти, клыки исчезли. Санитары перетащили волка на кровать и перевязали ремнями поперек живота и бедер. Мне сказали сидеть рядом с Альфой и ждать. Врач решил, что, мое присутствие благотворно подействует на отравленного вожака и поможет скорейшему выведению Дурмана из организма оборотня. Я была только «за», понимала, что если не смогу видеть Аарона, просто сойду с ума от страха и переживаний. Сердце сжимали тиски, а на кончике языка осел противный кислый привкус боли. Моя душа разрывалась на куски, когда я видела Альфу в таком состоянии. Сильный воин сейчас был бледен и слаб, его тело содрогалось от действия Волчьего Дурмана.

Я все еще не могла успокоиться. Адреналин разливался в крови, заставляя нервно мерить палату шагами и заламывать руки. Самое страшное было позади, но еще так много впереди. Я никогда не прощу Лумуре и Бастиану их действий. Они хотели убить дорогих мне людей, и они поплатятся за это. Я их где угодно отыщу, не важно, сколько времени на это потребуется. Им не скрыться от мести разгневанной стихийницы. Если понадобится, выпущу лисицу на поиски.

Врач предлагал и мне вколоть успокоительное, но я отказалась. Мне не удавалось усидеть на месте, я продолжала ходить по палате, шепча проклятия и пытаясь унять эмоции, бившие через край. У меня не имелось с собой ничего, кроме остатков денег в заднем кармане брюк и сломанного интер-лэпа. Вытащив карту памяти, я выбросила разбитую технику в мусорное ведро.

В помещении было прохладно, к тому же нервный озноб заставлял мелко трястись, зуб на зуб не попадал. А возможно, меня еще не отпустил леденящий страх. Немного осмотрелась, и мой взор упал на встроенный в стену интерком. Нужно позвонить Дэни и Лису, а еще разузнать все у Семура. Домашний номер Аарона всплыл в голове. Повезло, что у меня хорошая память на цифры.

— Дэниэль, слушаю, — прозвучал сонный хриплый голос оборотня. Его лицо было помятым и уставшим, под глазами от недосыпа залегли темные круги. Оборотень еще не осознал, кто именно ему звонит.

Сейчас ночь, наверное, я его разбудила. Но в данный момент это не столь важно. У меня есть дела посерьезнее.

— Дэни, это Санейра. — Мой голос звучал безжизненно, потому что я пыталась держать себя в руках. Я с трудом контролировала эмоции. Будь у меня хоть частичка магии, ветер начал бы бушевать за стенами больницы, разрушая все на своем пути. — Мы с Аароном в Больнице имени Апраина, собери личные вещи вожака, интерком и приезжай к нам.

— Санейра? Что случилось? Что с Альфой? — Дэни был не на шутку встревожен. В его голосе слышались нотки страха, гнева и обеспокоенности. Глаза оборотня наполнились тревогой и вмиг налились золотым сиянием.

— Его отравили Волчьим Дурманом. Приезжай как можно скорее, и Иллиуса возьми.

— Да, сейчас будем. Оставайся на месте, — приказал Дэни и отключился.

— А то я могу куда-нибудь уйти, — недовольно пробурчала в пустоту комнаты.

Теперь очередь Семура. Пришлось звонить на рабочий номер. Пальцы не попадали по сенсорным цифрам, я продолжала дрожать. Прорычав ругательства, провела руками по лицу и прошептала успокоительное заклинание. На это мне сил еще хватило.

— Сем. — У меня был очень скрипучий голос, аж саму раздражало. Нужно попить воды. — Что тебе удалось узнать?

— Я распорядился насчет нашей парочки, все выезды из города перекрыты, также разосланы фотографии Бастиана и Лумуры по аэропортам и вокзалам. Если они и покинули Нортон, то только порталом, но наши маги их отслеживают. Боюсь, что этих двух уже нет в городе. А как Аарон себя чувствует?

— Он сейчас спит. Его телохранители скоро приедут с вещами. А ты как? — Я устала, но адреналин продолжал бурлить в крови. Мне еще долго не уснуть.

Я жутко волновалась и злилась. Одна мысль, что из-за Лумуры мы все могли погибнуть, ввергала в неконтролируемую ярость. Единственное, на что сейчас была способна, — нервно кусать губы и сжимать пальцы в кулаки. Камера высосала меня почти до дна. На восстановление уйдет около недели, плюс-минус пара дней.

— Уже лучше. Наш целитель подлатал меня. Я задолжал Бастиану три сломанных ребра.

— Мы все ему задолжали, — указательным и большим пальцами сжала свою переносицу и прикрыла глаза.

Как же я устала.

— Я подготовил бумаги Нагира, его выпустят завтра утром. Мне приехать в больницу?

— Не стоит. Аарон проспит до утра, а у тебя есть дела поважнее, чем сторожить сон Альфы, — хмыкнула я, чуть улыбнувшись.

— Тоже верно. Выпей таблетку и поспи, уверен, что ты сейчас выглядишь хуже меня.

— Ты так добр, — фыркнула в ответ. — Сообщи, если что-то узнаешь.

Я села в удобное кресло с замшевой бежевой обивкой и осторожно убрала спутавшиеся пепельные пряди со лба Аарона. Волк тихо застонал от моего легкого прикосновения. Но вовсе не от боли.

Знала, что сейчас не самый лучший момент, но лишь в это мгновение у меня появилась возможность как следует рассмотреть рваные шрамы оборотня. Кончиками пальцев провела по первому, который находился прямо над сердцем. Кожа здесь немного грубее.

Раны от серебряных цепей медленно затягивались, оставляя после себя тонкие белые полоски. Их было около семи. Семь новых отметин, которые запомнит каждый из нас.

Мое сердце сжалось от жалости. Бедный мой волк… Сколько ему пришлось пережить? Сколько испытаний выпало на долю травмированного юноши, который только начал вступать во взрослый и жестокий мир? Реальность — отстой!

Небольшая капля упала в углубление шрама, я и не заметила, что плачу. Быстро стерла слезы холодными пальцами, укрыла полуобнаженное тело моего оборотня тонким одеялом. Благодаря высокой температуре тела Аарон точно не замерзнет.

У меня немного болел живот, вспомнила, что меня пинали, и осторожно приподняла толстовку. Как и думала, на алебастровой коже наливался кровью здоровый синяк. Прислушавшись к себе, поняла, что внутреннего кровотечения нет, просто большая гематома. Стоило показаться врачу, но у меня не осталось сил.

Я упала в кресло, подтянула колени к груди и положила на них голову. Мой взгляд ласкал расслабленного Альфу, который крепко спал и, кажется, ничего вокруг себя не замечал.

Тело содрогалось от холода, но я не замечала этого. Я застыла в одной позе и не могла вернуться в реальность, встать и двигаться. Слабость и усталость настигли стихийницу. Еще несколько слезинок упали на ткань моих джинсов и быстро впитались. У меня жутко раскалывалась голова, во рту пересохло, я некультурно хлюпала носом. Кажется, после долгого пребывания на холодном бетонном полу я простыла. Беда не приходит одна.

Сколько прошло времени? Не знаю, я словно попала в непроницаемый пузырь, где не было ничего, кроме меня и моей усталости. «Апатия», «депрессия», оба эти слова подойдут для описания моего состояния. Шок, нервозность и боль — три синонима моих чувств. Усталость. Я так хотела покоя, но он все не приходил, упорно игнорировал нерадивую магичку.

Как же хотелось, чтобы все наладилось. Мечта о светлом будущем, которое я так отчаянно воображала, разрушилась, лопнула, словно мыльный пузырь, и оставила после себя мерзкий налет на коже. Лисица внутри меня плакала, ей было так же хреново, как и мне.

За что? Демиурги, боги и богини, почему именно на мою долю выпало столько бед? Зачем вам все это нужно? В чем заключается страшный и многоходовый план Всевышних? Как же мне все это надоело! Прекратите мучить своих детей, мы этого не заслужили!

Я слышала шум вдалеке, громкий топот за дверью палаты, который грохотом отдавался в голове.

— Санейра? — В дверях показалась темная голова Дэниэля. — Можно? — Я кивнула, и кузены зашли. В руках Лиса качалась большая дорожная сумка. — Ты как? С тобой все в порядке? — Голос оборотня был взволнованным, в глазах волка читались жалость и сочувствие. — От тебя разит болью, страхом и злостью.

— Со мной все в порядке, — вяло отозвалась я. Даже говорить не хотелось.

Кузены не стали меня расспрашивать, наверное, понимали, что сейчас не лучшее время для разговоров. Дэни достал из спортивной сумки теплый плед и укутал меня в него. Я не возражала, у меня просто не осталось сил сопротивляться сонливости. Дэниэль всегда казался мне теплым и пушистым зверьком, который знал, как помочь окружающим его людям.