Джеймс Бонд еще раз попытался вникнуть в брошюру, которую держал в руках. На ее желтой обложке красовалось незатейливое, но очень привлекательное название: «Хотите получать на 300 фунтов в год больше?» Брошюра стоила один шиллинг. Джеймс прочитал вторую страницу, где ему давали совет, что для достижения желанной цели он должен смотреть начальству в глаза, быть энергичным, создавать видимость кипучей деятельности… И теперь он добрался до очень тонких моментов. «Надо уметь чувствовать, когда допустима искренность, а когда — не мешает быть осторожным, — сообщала ему желтая брошюра. — Сильный человек никогда не станет открывать все свои карты». Джеймс отложил брошюру и бросил взгляд на голубую гладь океана. У него появилось страшное подозрение: он определенно не сильный человек. Сильный человек всегда хозяин ситуации, а не жертва ее. Уже раз пятьдесят за это утро он вспоминал все свои накопившиеся обиды.

Это был его отпуск. Его отпуск? Джеймс саркастически хмыкнул. Кто надоумил его приехать на этот модный морской курорт в Кимптон-он-Си? Грейс. Кто заставил его тратить денег больше, чем он мог себе позволить? Грейс. И он пошел у нее на поводу. Она притащила его сюда, и что же в результате? Он остановился в мрачных меблированных комнатах примерно в полутора милях от моря, Грейс тоже могла бы остановиться в том же доме (но, конечно, в другой квартире — к правилам приличия Джеймс и люди его круга относились с благоговением). Так вот, Грейс бесцеремонно его бросила и сняла номер — подумать только! — в отеле «Эспланада» — прямо на берегу моря.

И, кажется, у нее тут появились друзья. Друзья! Джеймс опять горько улыбнулся. Он вспомнил самое начало их вялого трехлетнего романа. Тогда ей было очень лестно, что он удостоил ее вниманием. Это было еще до того, как она добилась успеха в салоне дамских шляпок на Хай-стрит. Джеймс и сам в то время любил покапризничать и показать свой гонор, но теперь — увы! — они поменялись ролями. Грейс теперь умела — как это говорят — «делать хорошие деньги». И это очень ее испортило, она стала высокомерной. Невыносимо высокомерной. Тут он вспомнил одно стихотворение. Там было что-то вроде: «благодарить небеса за любовь достойного мужчины»[1]. Но в Грейс не было ничего похожего на благодарность. После хорошего завтрака в отеле «Эспланада» она совсем забывала о любви достойного мужчины. Зато, похоже, с удовольствием принимала знаки внимания со стороны этого законченного идиота Клода Сопворса, который к тому же, по мнению Джеймса, был совершенно аморальным типом.

Джеймс испытывал адские мучения и хмуро смотрел на горизонт. Кимптон-он-Си… Чего ради он притащился сюда? Это был очень дорогой, модный, шикарный курорт — два больших отеля, на несколько миль тянулись живописные бунгало, принадлежащие модным актрисам, богатым евреям и тем представителям английской аристократии, которые женились на деньгах. Арендная плата за самый маленький домик составляла двадцать пять гиней в неделю. Страшно было даже представить, сколько стоили дома посолидней. Прямо за спиной Джеймса был один из самых шикарных домов, просто дворец. Он принадлежал лорду Эдварду Кэмпиону, знаменитому весельчаку и прожигателю жизни. Там сейчас было полно знатных гостей, среди которых — раджа Марапутны, о богатстве которого ходили настоящие легенды. Джеймс читал о нем сегодня утром в местной газете. Проныры журналисты ничего не забыли упомянуть: ни размеры его индийских владений, ни перечень дворцов, ни его изумительную коллекцию драгоценных камней. Особо был отмечен какой-то редкий изумруд, размером с голубиное яйцо. Выросший в городе, Джеймс имел очень смутное представление о размерах голубиных яиц, но почему-то именно это сравнение произвело на него глубокое впечатление.

— Если бы у меня был такой изумруд, — вслух произнес Джеймс, снова с хмурым видом уставившись на горизонт, — я бы показал тогда Грейс!

Непонятно было, что имелось в виду, но после этого угрожающего высказывания Джеймс почувствовал себя лучше. Чей-то веселый голос окликнул его — он резко обернулся и увидел Грейс. С ней были Клара Сопворс, Алиса Сопворс, Дороти Сопворс и — увы! — Клод Сопворс. Девушки шли под ручки и хихикали.

— Да ты прямо как иностранец, — лукаво воскликнула Грейс.

— Ну, — сказал Джеймс, проклиная себя за то, что не смог подыскать более остроумный ответ. У него не получалось произвести впечатление энергичного человека. Если то и дело повторять это идиотское «ну», все решат, что ты зануда и рохля. С нескрываемой ненавистью он посмотрел на Клода Сопворса. В своем великолепном костюме тот напоминал опереточного героя. Джеймс с нетерпением ждал момента, когда же наконец веселый пес, резвящийся у самой кромки воды, обрызгает и измажет ослепительно-белые фланелевые брюки Клода. Сам же он носил видавшие виды темно-серые брюки, которые считал очень практичными.

— Какой чудесный здесь воздух! — сказала Клара, сопя от удовольствия. — Просто невозможно усидеть на месте, не правда ли?

Она захихикала.

— Это озон, — объяснила Алиса Сопворс. — Ты знаешь, он действует прямо как тонизирующее средство. — И тоже захихикала.

Джеймс подумал: «Хорошо было бы стукнуть их тупые головы друг о дружку. Что за идиотская манера все время хихикать? Они же не сказали ничего смешного».

— Пойдемте искупаемся, — вяло промямлил безукоризненный Клод, — если, конечно, вам не лень переодеваться.

Его предложение было принято с радостью. Джеймс тоже решил присоединиться. Но сначала нужно было поговорить с Грейс. Он ловко отвел ее в сторону.

— Послушай! Мы с тобой совсем не видимся.

— Но сейчас же мы вместе, — сказала Грейс, — и ты можешь пойти с нами в отель на ленч, по крайней мере…

Она придирчиво осмотрела Джеймса с головы до ног.

— В чем дело? — раздраженно спросил он. — По-твоему, я недостаточно элегантен?

— Дорогой, мне кажется, что ты должен немного освежить свой гардероб, — сказала Грейс. — Здесь все безумно элегантны. Посмотри на Клода Сопворса!

— Я на него уже насмотрелся, — мрачно произнес Джеймс. — Выглядит он очень даже по-идиотски, как какой-то второсортный актеришка.

Грейс остановилась.

— Как ты смеешь критиковать моих друзей! Это попросту неприлично. Он одевается точно так же, как все другие джентльмены в нашем отеле.

— Да! — сказал Джеймс. — Но знаешь, что я однажды прочел в «Светских сплетнях»? Что герцог… м-м… герцог, не могу точно вспомнить, как его звали, но, уж во всяком случае, герцог одевается хуже всех в Англии!

— Не забывай, — сказала Грейс, — что он герцог.

— Ну и что? — ответил Джеймс. — Может, я тоже в один прекрасный день стану герцогом? Или хотя бы пэром.

Он сунул свою желтую брошюрку в карман и процитировал ей целый список пэров, чья карьера начиналась куда менее успешно, чем у него. Грейс только хихикнула.

— Не будь таким наивным, Джеймс, — сказала она. — Представляю себе: герцог Кимптон!

Джеймс взглянул на нее со смешанным чувством ярости и отчаяния. Атмосфера Кимптон-он-Си определенно повлияла на Грейс.

Пляж Кимптона представлял собой длинную прямую полосу песка. Ряд купальных раздевалок тянулся вдоль берега на полторы мили. Их компания остановилась возле будок, на которых были таблички: «Только для проживающих в отеле „Эспланада!“»

— Тут, — коротко сказала Грейс. — Но, боюсь, Джеймс, тебя не пустят с нами, и тебе придется пойти в общественные раздевалки — вон туда. Встретимся с тобой в море. Пока!

— Пока! — сказал Джеймс и побрел в указанном направлении.

Двенадцать обшарпанных кабинок торжественно выстроились вдоль берега океана. Их охранял старый моряк с голубым бумажным рулоном в руках. Он взял протянутую Джеймсом монету, оторвал голубой билет, кинул ему полотенце и ткнул пальцем куда-то себе за плечо.

— Дождитесь своей очереди, — хрипло сказал он.

Тут Джеймс понял, что желающих искупаться очень много. Все кабинки были заняты, и возле них со свирепым видом стояли уставшие от долгого ожидания люди. Джеймс встал в хвост маленькой очереди и приготовился ждать. Дверь раздевалки раскрылась, и из нее вышла красивая молодая женщина, которая надевала купальную шапочку с таким видом, словно ей пришлось провести в очереди все утро. Усталым шагом она подошла к кромке воды и уселась на песок.

— Тут ничего не выйдет, — сказал Джеймс себе и перешел в другую очередь.

Через пять минут во второй раздевалке послышались какие-то звуки. Полотно, которым была обтянута раздевалка, зашевелилось, и оттуда высыпали четверо детей в сопровождении отца и матери. Раздевалка была такой маленькой, что было непонятно, как они туда втиснулись. В тот же миг вперед устремились сразу две молодые женщины, каждая из которых тянула на себя полотняный полог.

— Извините, — сказала первая женщина, слегка задыхаясь.

— Нет, это вы извините, — ответила ей другая, бросив на нее свирепый взгляд.

— Должна сказать вам, что я тут была ровно за десять минут до вашего прихода, — сказала первая молодая женщина.

— А я тут стою уже пятнадцать минут, любой может вам это подтвердить, — не сдавалась вторая.

— Минуточку, минуточку. — К ним спешил старый моряк.

Женщины, перебивая друг друга, стали жаловаться. Когда они замолчали, он указал пальцем на вторую молодую женщину и коротко сказал:

— Ваша очередь. — И ушел, не обращая внимания ни на чьи протесты. Он, естественно не мог знать, кто был первым, но это его нисколько не беспокоило, последнее слово всегда было за ним. Джеймс с отчаянием схватил его за руку:

— Послушайте!

— Да, мистер?

— Сколько мне еще тут придется ждать?

Старый моряк окинул опытным взглядом очередь.

— Может, час. А то и все полтора.

В этот момент Джеймс увидел, как по песку грациозными шажками побежали к воде Грейс и сестры Сопворс.

— Проклятье! — сказал себе Джеймс. — О, проклятье!

Он еще раз дернул старого моряка за руку:

— Нет ли где-нибудь поблизости другой раздевалки? Может быть, вон те будки? Кажется, они пустые.

— Те будки, — произнес старый морской волк с достоинством, — Частная Собственность.

И с этими словами ушел. С горьким ощущением, что его обманули, Джеймс отошел от толпы ожидающих и огромными шагами ринулся по пляжу. Везде ограничения. Везде сплошные ограничения! Он свирепо посмотрел на щеголеватые раздевалки, вдоль которых он проходил. В этот самый момент из независимого либерала он превратился в ярко-красного социалиста. С какой стати богачи могут иметь собственные раздевалки и купаться, когда захотят, не парясь в очереди? «Вся наша система, — подумал Джеймс, — прогнила насквозь».

С моря доносились кокетливые вскрики и плеск воды. Голос Грейс! И вместе с ее визгом слышался глупый смех Клода Сопворса.

— Проклятье! — воскликнул Джеймс, скрежеща зубами, чего он никогда раньше не делал, только читал об этом в романах.

Он остановился, резко размахивая своей палкой, и решительно повернулся к морю спиной. Теперь с еще большей ненавистью он смотрел на «Орлиное гнездо», «Буэна-Виста»[2] и «Мон дезир»[3]. Для обитателей Кимптона стало обычаем давать своим раздевалкам причудливые названия. Название «Орлиное гнездо» поразило его исключительно своей глупостью, «Буэна-Виста» — находилось вне его лингвистических возможностей. Но его знание французского было достаточно, чтобы оценить уместность третьего названия.

— «Mon désir», — сказал Джеймс. — Очень надеюсь, что это действительно так.

И тут он заметил, что, в отличие от других раздевалок, дверь «Мон дезир» слегка приоткрыта. Джеймс задумчиво оглядел пляж: ближайшее пространство было в основном оккупировано мамашами, которые были полностью поглощены своими чадами. Было только десять утра — час слишком ранний для аристократов.

«Едят своих перепелов с грибами, не вставая с постели, которых приносят на подносике напудренные лакеи в ливреях. Ни один из них не явится сюда раньше двенадцати», — подумал Джеймс.

Он опять повернулся к морю, откуда то и дело доносился пронзительный визг Грейс. Он сопровождался глупым хихиканьем Клода Сопворса.

— Будь что будет, — процедил сквозь зубы Джеймс — и толкнул дверь «Мон дезир». В первый момент он испугался, увидев на вешалках обилие разной одежды, но потом успокоился и стал осматриваться. Раздевалка была поделена надвое, в правом отделении висел желтый женский свитер, на скамейке лежала смятая панама, а под вешалкой — пара пляжных туфель. Слева висели серые фланелевые брюки, пуловер и зюйдвестка[4]. Джеймс поспешно прошел на мужскую половину и быстро разделся. Через три минуты он уже был в воде и, с важностью фыркая и пыхтя, довольно-таки умело поплыл — голова под водой, руки мерно разрезают воду.

— О, вот и ты!.. — воскликнула Грейс. — А я боялась, что ты пробудешь там целую вечность.

— В самом деле? — спросил Джеймс.

Он вдруг снова вспомнил фразу из желтой брошюрки, почувствовав признательность к неведомому автору: «Иногда сильный человек может и растеряться». Безусловно. Настроение его окончательно выправилось. Он даже решился вежливо, но твердо сказать Клоду Сопворсу, который учил Грейс плавать кролем:

— Нет-нет, старина. Ты все делаешь не так. Я сам ей покажу. — И в тоне его слышалась такая уверенность, что смущенный Клод был вынужден ретироваться. К сожалению, триумф его был недолог: наши английские воды не балуют теплом.

Губы у Грейс и ее подружек уже посинели, а зубы выбивали дробь. Девушки побежали на пляж греться, а Джеймс опять в одиночестве отправился в «Мон дезир». Там он быстро растерся полотенцем и надел рубашку. И все-таки, он был доволен собой. Сейчас он ощущал себя совсем другим человеком: предприимчивым и энергичным.

И тут внезапно он замер, похолодев от ужаса… Снаружи раздавались девичьи голоса, и голоса эти совершенно не походили на голоса Грейс и ее подружек. Тут до него дошло, что это явились владельцы «Мон дезир». Возможно, если бы Джеймс был уже одет, он спокойненько попытался бы им все объяснить. Но сейчас, облаченный только в рубашку, он впал в панику. Окна «Мон дезир» были завешены плотными зелеными занавесками. Джеймс бросился к двери и судорожно схватился за ручку. Чьи-то руки безуспешно пытались повернуть ее снаружи.

— Между прочим, она заперта, — сказал девичий голос. — А Паг вроде сказал, что она открыта.

— Нет, это Воггл сказал.

— Воггл — дурак, — произнес другой голос, — нашли, кого слушать. Теперь придется тащиться за ключом.

Шаги стали удаляться. Он облегченно вздохнул. В отчаянной спешке он схватил в охапку свою одежду. А через две минуты его уже могли видеть прогуливающимся по пляжу с прямо-таки демонстративной беспечностью. Через пятнадцать минут к нему присоединились Грейс и сестры Сопворс, ну и Клод, разумеется. Часа полтора они провели приятнейшим образом: бросали в воду камешки, рисовали на песке картинки и подшучивали друг над другом. Потом Клод взглянул на часы.

— Скоро ленч, — отметил он. — Нам пора идти.

— Я ужасно голодна, — сказала Алиса Сопворс. Грейс и сестры Алисы хором прошептали, что они тоже очень проголодались.

— Идешь с нами, Джеймс? — спросила Грейс.

Безусловно, Джеймс был человеком чрезмерно мнительным. В ее тоне ему послышался какой-то обидный намек.

— Мой костюм для тебя недостаточно хорош, — произнес он. — Раз ты уж так щепетильна, то мне лучше не ходить.

Он надеялся, что Грейс скажет ему, что это вовсе не так, но морской воздух, видимо, воздействовал на нее не совсем благоприятно. Она только ответила:

— Очень хорошо. Как тебе будет угодно, встретимся позже.

Джеймс молча стоял, глядя вслед удаляющейся компании.

— Ну и ну, — сказал он. — Ну и ну…

Настроение его снова было испорчено. Он побрел в город. В Кимптоне было два кафе, и оба они были душные, шумные и переполненные посетителями. Джеймсу опять пришлось подождать. Он ждал даже дольше, чем рассчитывал, так как какая-то нахальная матрона влезла вперед него и тут же уселась за освободившийся столик. Но в конце концов ему тоже удалось присесть. Слева от него расположились три облезлые, коротко стриженные девицы, они в пух и прах громили итальянскую оперу, крича чуть ли ему не в ухо. По счастью, Джеймс не разбирался в музыке. Засунув руки в карманы, он принялся изучать меню.

«Совершенно уверен, что, что бы я ни попросил, этого не окажется, — подумал он. — Такой уж я невезучий».

Неожиданно в правом кармане он нащупал какой-то округлый предмет. На ощупь он был похож на гальку, довольно-таки крупную.

«Интересно, с какой это стати я положил себе в карман камень?» — удивился Джеймс.

Он сжал его в руке. К нему подошла официантка.

— Жареную камбалу с картофелем, пожалуйста, — сказал Джеймс.

— Жареной камбалы нет, — пробормотала официантка, сонным взглядом уставившись в потолок.

— Ну, тогда мясо «карри»[5],— сказал Джеймс.

— Мяса «карри» нет.

— Но хоть что-нибудь есть из этого ужасного меню? — вскипел Джеймс.

Официантка молча ткнула пальцем в баранину с фасолью. Он обреченным голосом велел принести баранину, и она ушла. В порыве негодования он вытащил руку из кармана, все еще стискивая камень, рассеянно посмотрел на него, и… застыл в изумлении. То, что он держал на ладони, не было галькой, это был — да-да! — изумруд, невероятной величины зеленый изумруд. Джеймс смотрел на него весь похолодев от ужаса. Официантка принесла баранину с фасолью, и он судорожно сжал кулак, пряча свою находку и при этом пытаясь осмыслить ситуацию. Нет, это конечно же подделка, цветное стекло. Таких больших изумрудов не бывает, но тут перед его глазами заплясали газетные строчки: «Знаменитый изумруд раджи Марапутны величиной с голубиное яйцо». Неужели это тот самый? Нет, это какое-то наваждение. Оставшись один, он поднес его поближе к глазам. Джеймс не был знатоком драгоценных камней, но эта глубина цвета, этот живой блеск говорили о том, что изумруд — настоящий. Он поставил локти на стол, оперся подбородком на ладони и невидящими глазами уставился на остывающую баранину. Есть совершенно не хотелось. Но если это и впрямь изумруд раджи, то что с ним теперь делать? Слово «полиция» промелькнуло в его сознании. Если вы находите какую-нибудь ценную вещь, вы должны отнести ее в полицейский участок. Джеймс призадумался.

Да, но как, черт побери, мог этот изумруд попасть в карман его брюк? Этот же вопрос зададут ему и в полиции. Вопрос неприятный, потому что в данный момент он никак не мог на него ответить. Как попал изумруд к нему в карман? Он с отчаянием посмотрел на свои брюки, и его внезапно охватило дурное предчувствие. Он вгляделся более внимательно. Две пары серых фланелевых брюк могут быть очень похожи, и Джеймс наконец сообразил… это были не его брюки. Совершенно ошеломленный своим открытием, он снова откинулся на спинку стула. Все ясно, в спешке он прихватил чужие брюки. Он вспомнил, что повесил свои собственные рядом с такой же старой парой брюк. Ну конечно же, он напялил чужие брюки, вот до чего довела его хваленая предприимчивость. Но все-таки… каким образом в этих брюках оказался изумруд стоимостью в несколько сотен тысяч фунтов стерлингов? Странно, очень странно. Конечно, он мог бы все объяснить в полиции…

Но… но тогда придется признаться, что он воспользовался чужой раздевалкой. Конечно, это не ахти какое преступление, но дело могло принять для него самый неприятный оборот.

— Принести что-нибудь еще, сэр?

Это опять была официантка. Она выразительно посмотрела на совершенно нетронутую баранину с фасолью. Джеймс торопливо положил себе на тарелку немного мяса и попросил счет. Расплатившись он тут же ушел. Уже стоя на улице, когда он лихорадочно соображал, как действовать дальше, в глаза ему бросилась газетная тумба на другой стороне улицы. В соседнем с Кимптоном городке Хэрчестере выходила собственная вечерняя газета, и Джеймс как раз смотрел на нее. На первой странице крупными буквами было напечатано:

— Боже мой, — слабо вскрикнул Джеймс, прислонясь к столбу. Взяв себя в руки, он порылся в кармане, достал пенни и купил газету. Пробежав глазами все столбцы, он очень быстро нашел то, что ему было нужно. (О сенсационном событии было напечатано более крупным шрифтом):

Факты были налицо. Лорд Эдвард Кэмпион прошлым вечером пригласил в гости нескольких своих друзей. Желая показать камень одной из приглашенных дам, раджа пошел за ним и обнаружил пропажу. Задействовали полицию. Но пока никаких результатов. Газета выскользнула из рук Джеймса и упала на землю. Он все никак не мог понять, почему изумруд оказался в кармане старых фланелевых брюк, оставленных в раздевалке. И ему становилось все более очевидным, что полиции его рассказ покажется весьма подозрительным. Что же ему делать? Он стоит на главной улице Кимптона со своим трофеем, который стоит баснословных денег, а вся полиция поднята на ноги и ищет именно этот драгоценный трофей. Джеймсу в голову пришло только два возможных варианта действия. Первый — немедленно пойти в полицейский участок и все чистосердечно рассказать, но Джеймсу очень не хотелось идти в полицейский участок. Второй вариант — каким-нибудь образом избавиться от камня. Например, положить его в коробочку и отправить радже по почте… Он усмехнулся и покачал головой, он читал — и не раз — о подобных историях в детективных романах. И прекрасно знал, что любой специалист, тщательно все исследовав, за полчаса выяснит профессию, возраст, привычки и внешность отправителя. И не пройдет и суток, как его поймают.

Но тут Джеймсу в голову пришла простая, но, можно сказать, гениальная мысль. Сейчас время ленча, и на пляже наверняка очень мало народу. Он вернется в «Мон дезир», повесит брюки на прежнее место и заберет свои собственные. Немного воспрянув духом, он энергичным шагом двинулся в сторону пляжа.

И все же его грызли сомнения. Избавиться от изумруда было, конечно, необходимо, но он должен быть возвращен радже. Джеймс решил, что до проведения операции «обмен брюк» ему следует произвести небольшое расследование. Поэтому он сначала подошел к старому моряку, который наверняка знал все и обо всех в этом городке.

— Прошу прощения, — обратился к нему Джеймс. — По-моему, раздевалка моего приятеля находится где-то здесь. Его зовут Чарлз Лэмптон. Он вроде назвал мне «Мон дезир».

Старый моряк сидел на своем стуле и не отрывая взгляда от горизонта пыхтел трубкой. Даже не повернув головы, он сдвинул мундштук в угол рта и пробурчал:

— Все знают, что «Мон дезир» принадлежит его светлости лорду Эдварду Кэмпиону. А о мистере Чарлзе Лэмптоне я ничего не слышал, видать, он приехал недавно.

— Спасибо, — сказал Джеймс и удалился.

Эти сведения заставили его крепко задуматься. Конечно же раджа не мог сунуть камень в карман и забыть его там. Это исключено. Но… но, возможно, кто-то из гостей лорда оказался нечист на руку. Ситуация напомнила Джеймсу один его любимый роман.

Как бы то ни было, прежде всего нужно было подумать о себе. Все складывалось вроде бы неплохо. Пляж, как он и ожидал, был практически пуст. Ему повезло: дверь «Мон дезир» все еще была не заперта. Он проскользнул внутрь, но только стал снимать с крючка свои собственные брюки, как за спиной его раздался голос:

— Вот ты и попался.

Джеймс резко обернулся. В дверях «Мон дезир» стоял хорошо одетый мужчина лет сорока с ястребиным носом и взглядом.

— Вот ты и попался! — повторил «ястреб».

— Вы… вы — кто? — заикаясь произнес Джеймс.

— Инспектор Меррилес из Скотленд-Ярда, — отчеканил тот. — Извини за беспокойство, но ты должен отдать мне изумруд.

— Какой изумруд?

Джеймс старался тянуть время.

— Да-да, именно изумруд, ты не ослышался, — сказал инспектор Меррилес очень громким и деловитым голосом.

Джеймс попытался не поддаться панике.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал он с достоинством.

— Так-таки не понимаешь, мой мальчик?

— Тут просто, — сказал Джеймс, — вышло недоразумение. Я, если угодно, сейчас все объясню… — Он замолчал.

На лице инспектора отразилась скука.

— Все так сначала говорят, — холодно произнес «ястреб». — Полагаю, ты подобрал его, когда гулял по пляжу, да? Все объяснения обычно сводятся к чему-нибудь в этом духе.

В сущности, его история мало чем отличалась от версии инспектора. Джеймс все еще пытался тянуть время.

— Разве я могу быть уверен, что вы действительно тот, за кого себя выдаете? — тихо пробормотал он.

На мгновение Меррилес распахнул свой пиджак. Джеймс едва успел разглядеть какой-то значок, но это уже ничего не меняло…

— А теперь, — сказал тот почти дружелюбно, — ты понимаешь, что хорохориться бесполезно! Ты новичок — это сразу видно. В первый раз на деле, не так ли?

Джеймс лишь молча кивнул.

— Так я и думал. А теперь, парень, ты мне его отдашь сам или мне тебя обыскать?

Наконец Джеймс обрел дар речи.

— Я его с собой не ношу, — заявил он, лихорадочно соображая, что же говорить дальше.

— Оставил дома? — спросил Меррилес.

Джеймс снова кивнул.

— Ну что ж, очень хорошо, — сказал детектив, — мы отправимся туда вместе. — Он взял Джеймса под локоть. — И лучше не пытайся сбежать от меня, — мягко добавил он. — Пойдем к тебе домой, и там ты отдашь мне этот камень.

— Если я сделаю это, вы отпустите меня? — робко спросил Джеймс.

Меррилес явно растерялся.

— Нам все известно о похищении камня, — объяснил он, — и даже о той даме, которая была в это вовлечена, но раджа не хочет придавать эту историю огласке. Знаешь какие они гордецы, эти туземные правители?

Джеймс, который практически ничего не знал о туземных правителях, за исключением того, что было написано в газетах по поводу одного знаменитого судебного дела, энергично закивал головой.

— Конечно, это будет вопиющим нарушением закона, — сказал детектив, — но тебя, возможно, даже не возьмут под стражу.

Джеймс опять кивнул. Они прошли мимо «Эспланады», а теперь сворачивали в город. Джеймс объяснил, куда нужно идти, но инспектор ни на миг не ослаблял своей стальной хватки.

Внезапно Джеймс замедлил шаг и даже попытался заговорить. Меррилес окинул его пронзительным взглядом и снисходительно рассмеялся. Они как раз поравнялись с полицейским участком, и он, конечно, заметил, с каким ужасом Джеймс поглядывал в ту сторону…

— Я же даю тебе шанс, — сказал он с легкой иронией.

И именно в этот момент Джеймс вдруг, громко зарычав, вцепился в руку инспектора и завопил истошным голосом:

— Грабят! На помощь! Грабят! На помощь!

Вокруг них мгновенно собралась толпа. Меррилес пытался вырваться, но Джеймс крепко его держал.

— Я поймал его! — закричал Джеймс. — Я его поймал, когда он залез ко мне в карман!

— Идиот, что ты мелешь всякую ерунду?! — закричал тот.

Подбежавший констебль не стал ничего выяснять и повел обоих в полицейский участок. Джеймс повторил свое обвинение.

— Этот человек только что залез ко мне в карман! — возмущенно заявил он и для пущей убедительности уточнил: — Он вытащил у меня бумажник!

— Он сумасшедший! — закричал Меррилес. — Вы сами можете посмотреть, инспектор, нет у меня никакого бумажника.

По знаку инспектора констебль обыскал Меррилеса. Вытащив из кармана его пиджака какой-то камень, он с изумлением вертел его в руках.

— О Боже! — вдруг громко воскликнул инспектор, что никак не подобало его положению и чину. — Это же изумруд раджи!

У Меррилеса вид был еще более ошарашенный, чем у остальных.

— Это чудовищно, — затараторил он, запинаясь от волнения. — Э… это п-просто чудовищно. Этот человек, должно быть, сам засунул его мне в карман. Это же очевидно.

Убедительный тон Меррилеса заставил инспектора усомниться, и его подозрения переключились на Джеймса. Он что-то прошептал констеблю, и тот вышел.

— Теперь, джентльмены, пожалуйста, расскажите, как было дело. По очереди.

— Конечно, — произнес Джеймс. — Я прогуливался по пляжу, и вдруг ко мне подходит этот джентльмен и заявляет, что мы с ним были знакомы. Я решительно его не помнил, но, побоявшись показаться невежливым, не сказал ему об этом. Мы стали прогуливаться вместе. Мне он сразу показался несколько подозрительным… и как раз в тот момент, когда мы проходили мимо полицейского участка, я почувствовал, что его рука у меня в кармане. Я схватил его и позвал на помощь.

Инспектор посмотрел на Меррилеса:

— А теперь вы, сэр.

Казалось, Меррилес был немного обескуражен.

— Эта история очень похожа на правду, — медленно произнес он, — но все-таки это неправда. Это не я говорил, что знаком с ним, а, наоборот, он сам сказал, что он мой знакомый. Без сомнения, он пытался избавиться от изумруда и, пока мы с ним беседовали, сунул его мне в карман.

Инспектор кончил писать.

— Что ж, — произнес он беспристрастно. — Очень скоро сюда прибудет джентльмен, который поможет нам разобраться.

Меррилес нахмурился.

— Я совсем не могу ждать, — пробормотал он, вытащив часы. — У меня назначена встреча. Надеюсь, инспектор, вы не думаете, будто я украл изумруд, положил его к себе в карман и отправился разгуливать с ним по городу?

— Согласен, сэр, не очень-то это правдоподобно, — ответил инспектор. — Но подождите еще минут десять, пока мы не разберемся в ситуации. О, а вот и его светлость.

В комнату широкими шагами вошел высокий мужчина лет сорока. Он был одет в потрепанные брюки и старый свитер.

— Инспектор, от вас звонили и сказали, что вы нашли изумруд? — спросил он. — Поздравляю, отличная работа. А что это за люди?

Он перевел взгляд с Джеймса на Меррилеса. И тот сразу как-то съежился и отпрянул назад.

— Джон! Ты?! — воскликнул лорд Эдвард Кэмпион.

— Вы узнаете этого человека, лорд Эдвард? — быстро спросил инспектор.

— Еще бы нет, — сказал холодно лорд Эдвард. — Это мой камердинер, которого я нанял месяц назад. Парень, которого прислали из Скотленд-Ярда, сразу же его заподозрил, но в его вещах изумруда не оказалось.

— Он носил его с собой в кармане пиджака, — заявил инспектор. — Благодаря этому джентльмену мы его задержали. — Он указал на Джеймса.

Через мгновение Джеймс принимал поздравления и ему жали руку.

— Мой дорогой друг, — спросил лорд Эдвард Кэмпион, — вы его сами заподозрили?

— Да, — ответил Джеймс. — Мне пришлось выдумать целую историю о том, как он залез ко мне в карман — чтобы доставить его в полицейский участок.

— Это замечательно, — сказал лорд Эдвард. — Просто замечательно. Если вы не возражаете, то должны составить нам компанию. Правда, сейчас уже поздновато для ленча, почти два часа.

— В общем… — сказал Джеймс, — так уж получилось, но я еще не…

— Ни слова больше, ни слова, — сказал лорд Эдвард. — Раджа непременно захочет вас поблагодарить за то, что вы нашли его изумруд. К тому же я не слышал еще всей истории.

Они вышли из полицейского участка и на минуту задержались на ступеньках.

— А теперь, — сказал Джеймс, — я хотел бы рассказать вам, как все было на самом деле.

И он подробно все изложил. Лорд Эдвард очень развеселился.

— Удивительный случай, в жизни не слышал ничего более забавного, — заявил он. — Теперь я все понял. Стащив камень, Джон тут же побежал в раздевалку, так как знал, что полиция будет обыскивать весь дом. Я иногда надеваю эти старые брюки, когда хожу на рыбалку, никто к ним даже не притрагивается. Отличный тайник — карман потрепанных хозяйских брюк. Представляю, как он обомлел, когда сегодня пришел в раздевалку и обнаружил, что камня нет. А когда появились вы, сразу понял, что камень у вас. До сих пор не могу понять, как вам удалось его раскусить, сообразить, что никакой он не детектив.

«Сильный человек, — уважительно подумал Джеймс, — знает, когда надо быть искренним, а когда проявлять осторожность».

Он провел пальцами по отвороту пиджака и нащупал маленький серебряный значок не очень широко известного «Мертон-парк Супер-Сайклинг-клуба». Удивительное совпадение: Джон тоже был его членом! Джеймс неодобрительно усмехнулся.

— Привет, Джеймс!

Он обернулся. На другой стороне улицы стояли Грейс и сестры Сопворс. Он повернулся к лорду Эдварду:

— Извините, я на минутку.

Он пересек улицу и подошел к ним.

— Мы как раз сейчас собираемся фотографироваться, — сказала Грейс. — Может, и ты хочешь пойти с нами.

— К сожалению, не смогу, — ответил Джеймс. — Я как раз сейчас собираюсь на ленч с лордом Эдвардом Кэмпионом. Это вон тот отнюдь не шикарно одетый человек. Он хочет представить меня радже Марапутны.

Джеймс вежливо приподнял шляпу и направился к лорду Эдварду.

Цитата из пьесы Уильяма Шекспира «Как вам это нравится»: «И на коленях благодарить небеса за любовь».

«Красивый вид» (ит).

«Мое желание» (фр.).

Зюйдвестка — непромокаемая матросская шапка.

Карри — острая индийская приправа, подающаяся с рисом к мясным, рыбным и овощным блюдам.