Когда учительница сказала детям, что они отправятся в морское путешествие и увидят «миграцию сардин», Мартина сразу же представила себе веселую картину: серебристые рыбки в томатном соусе вылезают из жестяной банки, надевают серебристые кроссовки и бегут по южно-африканскому побережью подальше от дома.

Но девочка ошибалась. Как объяснила мисс Фолкнер, миграция сардин — одно из самых прекрасных явлений дикой природы. Каждый год в июне и июле миллионы рыбок покидают Игольный мыс — западное побережье Южно-Африканской республики — и отправляются в дальнее плавание. По дороге они ищут свою главную пищу: планктона, в котором содержатся все необходимые питательные вещества. Холодное течение несет его на восток. Вслед за планктоном, открыв рот, плывут сардины и глотают добычу. Мигрантов же, в свою очередь, преследуют тысячи хищников: дельфины, темные, песчаные, китовые акулы и гигантские стаи капских олушей с недавно оперившимися птенцами.

А вслед за хищниками поплывет на корабле Мартина и ее одноклассники. Они последуют за сардинами вдоль побережья провинции Квазулу-Наталь, а потом свернут на север к Мозамбику. Там дети помогут посчитать дюгоней.

— А кто такие дюгони? — шепотом спросила Мартина Шерилин Мейер, и та ответила, что дюгони — это «такие миленькие круглые серые существа… Очень похожи на детенышей гиппопотама и тюленя. Моряки раньше думали, что это русалки».

Дети пришли в восторг: десятидневные каникулы на круизном судне посреди учебного года — это ж такое счастье! Но тут учительница раздала список необходимых вещей. Первым пунктом стояло:

Радости Мартины пришел конец. Она подняла руку.

— Извините, пожалуйста, мисс Фолкнер, а зачем нам нужен купальный костюм?

Послышалось хихиканье. Учительница улыбнулась.

— Мы отправляемся в морское путешествие, Мартина. Оно так называется, потому что мы поплывем по морю, — объяснила мисс Фолкнер. — Можно будет нырять, купаться, плескаться. Ты же не будешь плавать голой?

Хихиканье переросло в смех.

— А вдруг… — Мартина запнулась. — А вдруг кто-то не хочет плавать?

— Интересно, почему? — удивилась мисс Фолкнер. — Там такие красивые рифы. Знаешь, Мартина, если ты хоть раз искупаешься в открытом море, на глубине, мы тебя потом из воды не вытащим.

Мартина уже полгода жила в Южной Африке, но еще ни разу не была на пляже. Гвин Томас вообще редко уходила из заповедника, а уж представить ее, загорающую в шезлонге у моря, девочка и вовсе не могла. И Мартину такое положение вещей вполне устраивало. Понятно почему. Когда же накануне школьной поездки Гвин Томас предложила встать пораньше и погулять по побережью, девочка очень удивилась, но одновременно и обрадовалась. Купаться, к счастью, пока что было слишком холодно. Летом Мартине пришлось бы туго.

В воскресенье около восьми бабушка с внучкой подъехали к пляжу. Какая ж тут красота! Перед девочкой лежал океан. За ним вставал золотой диск солнца. Его лучи освещали темно-синие плещущиеся волны. Почти у самого побережья рос лиловый вереск. Мартина вылезла из машины. Легкий ветерок трепал ее шарф, пахло морем.

Было прохладно. Хорошо, что бабушка заставила внучку надеть шерстяную шапку, ветровку и перчатки. Над пляжем летали чайки, в заливе катался на волнах серфингист. Мартина наблюдала за ним с дюн. Мужчина то и дело исчезал за волной, и тогда виднелся лишь раздувающийся воздушный змей в яркую полоску. Иногда Мартине казалось, что серфингиста унесло течением — так долго его не было. Но вот уже он снова взлетал на гребне волны.

Ветер превращал волны в брызги, похожие на гривы белых лошадей. Мужчина взмывал в воздух, змей поднимал его еще выше, и серфингист кувыркался вопреки закону тяготения, а потом вновь опускался на воду.

Из-за свистящего ветра на пляже было трудно разговаривать, и Мартина шла молча, снова и снова обдумывая школьную экскурсию. На самом деле девочка очень хотела поехать, смущал только страх перед морем. Мисс Фолкнер сказала, что миграция сардин — одно из главных чудес дикой природы. По своей красоте оно не уступает миграции гну — каждый год миллионы красивейших животных с изогнутыми рогами отправляются в настоящее путешествие по желтым просторам Серенгети. По пути им могут встретиться львы, гиены, пятнистые гепарды, поджидающие добычу, крокодилы, надежно спрятавшиеся в бурных реках. Гну, по мере сил, стараются избежать неприятного столкновения. Что же касается миграции сардин, то, по словам мисс Фолкнер, косяк нередко занимает пятнадцать километров в длину и три в ширину. А дельфинов бывает целая тысяча.

Больше всего на свете Мартине хотелось посмотреть на дельфинов. Она как-то видела одного. Девочка ходила с классом в специальный аквариум, такой же мрачный, как и ее бывшая школа Бодли Брук. Дельфин плавал в старом облупленном бассейне, а дрессировщик заставлял его играть с надувными мячами и резиновыми кольцами. В награду дети кормили животное рыбой из ведра, может, даже и сардинами, но Мартина участия в забаве не принимала. Когда дельфин проплыл мимо края бассейна, девочка заметила, что губы у него застыли в улыбке. На протяжении всего представления Мартине казалось, что дельфина заставляют улыбаться, что он похож на клоуна, который изображает радость сквозь слезы.

Тут девочка вспомнила еще об одном животном, чуть не пострадавшем от людской корысти: о белом жирафе. Став знаменитым, Джемми утратил для браконьеров привлекательность. И это радовало. Конечно, друг по-прежнему оставался очень ценным, ведь он — единственный белый жираф в мире, но все-таки далеко не таким ценным как раньше. Джемми больше не был сказочным созданием, о котором ходили легенды. К тому же жираф довольно большой, поэтому его совсем непросто украсть и перекрасить для маскировки.

Популярность друга имела и оборотную сторону: всем хотелось посмотреть на это чудо света. Раньше жираф в дневное время спокойно спал в своем тайном убежище и выходил гулять только по ночам. Теперь же ночью он отдыхал, а днем бродил по заповеднику. Вслед за ним ходила Гвин Томас с туристами. Она устраивала экскурсии для желающих посмотреть на белого жирафа и даже заказала специальные кружки и футболки с его изображением.

За полгода отношения бабушки и внучки улучшились в тысячу раз, но экскурсии по-прежнему оставались яблоком раздора. Гвин Томас вела себя очень осторожно и старалась не напугать Джемми, но Мартине становилось не по себе от одной только мысли о толпе туристов с фотоаппаратами, глазеющих на ее жирафа. Девочка долго упрашивала бабушку прекратить экскурсии, объясняла, что очень любит своего друга, а Джемми такой ранимый! Но Гвин Томас была непреклонна — считала, что если Мартина хочет и дальше не расставаться с Джемми, надо позволить людям смотреть на него на своей территории. К тому же жираф зарабатывал для заповедника деньги.

— Мартина, ты же умеешь считать. Неужели не понимаешь? Чем больше денег мы заработаем, тем больше животных спасем.

Девочка не знала, что ответить. В Савубоне жизнь, и правда, нелегка, а Мартине тоже хотелось спасти как можно больше зверей.

Гвин Томас дернула девочку за рукав. Внучка не сразу поняла, что бабушка пытается привлечь ее внимание.

— Знаешь, Мартин, мне иногда кажется, что ты слышишь хуже меня! Я не взяла с собой очки, посмотри, пожалуйста, что там впереди? Тюлень? Или камень какой-то странной формы?

Мартина приставила ко лбу руку козырьком и ахнула.

— Это… это же дельфин!

Первой к дельфину подлетела Мартина. Гвин Томас потом сказала, что и подумать не могла, что ее внучка умеет так быстро бегать. Ведь девочка спортом никогда не занималась — разве что только каталась на жирафе. В нескольких шагах от дельфина Мартина остановилась — боялась напугать — и приблизилась к нему уже спокойным шагом.

Дельфин еще был жив, но, похоже, ненадолго.

Мартина присела у воды, и тут произошли две вещи. Девочка взглянула в темно-синие глаза животного и вдруг почувствовала, что тонет в этих озерах безграничной мудрости и невинности. Дельфин как будто пытался что-то сказать. Одновременно Мартина положила руки на блестящее серебристое туловище, гладкое, как атлас, но очень мускулистое. Раньше она считала, что на ощупь дельфины холодные и напоминают резину. Мартина почувствовала электрический разряд. Так уже было, когда она впервые погладила белого жирафа. Девочка быстро отдернула руки.

— Несчастное животное выбросилось на берег, — сказала бабушка, подходя к внучке. — Почему, непонятно. Но это случается все чаще и чаще. Я читала, что на прошлой неделе на Занзибаре точно так же поступили триста дельфинов. Мартина! Мартина, что с тобой? Ты вся побелела. Расстроилась? Подожди в машине, я схожу за помощью.

— Что нам делать? — выдавила Мартина. — Как его спасти? Как он будет дышать?

— Ну, вообще-то, дельфины — млекопитающие, а не рыбы, они дышат так же, как и мы. А умирают в основном от испуга и от отсутствия воды. Нужно все время смачивать ему кожу. В машине есть ведро. Ты Меня гораздо младше и бегаешь лучше, так что сходи за ним, пожалуйста. И принеси заодно мой мобильный — позвоним в морскую службу спасения. Нет, ну почему, когда телефон нужен, его никогда нет под рукой?

Мартина неохотно выпрямилась. Дельфин умирал, и девочка чувствовала, что он просит о помощи. Если она послушается бабушку, то потратит драгоценное время, от которого зависит жизнь животного. Конечно, она может попробовать спасти его сама, но, во-первых, раньше Мартина никогда не лечила дельфинов. А что если у нее ничего не выйдет, и она только попусту потратит целых полчаса? Дельфин умрет, и виновата будет Мартина — ведь из-за нее не поспеют спасатели. Кроме того, бабушка ничего не знала о даре внучки. Конечно, зулус рассказывал ей легенду о том, что ребенок, оседлавший белого жирафа, получит власть над другими животными. Но своими глазами Гвин Томас пока ничего подобного не видела и не очень понимала, что означает предсказание.

— Стыдно, Мартина: дар не помогает тебе следить за порядком в комнате, — часто шутила она.

Мартина и сама толком не знала, о чем же говорится в легенде. Сейчас для нее было важно одно — надо срочно придумать достойный предлог и отослать куда-нибудь бабушку.

— Мартина, быстро! — поторопила Гвин Томас.

Но тут девочка увидела, что в их сторону по нежно-желтому песку двигается супружеская пара с тремя красивыми черными лабрадорами.

— Смотри, у этих людей наверняка есть телефон, — сказала девочка. — Надо попросить их позвонить в службу спасения. Быстрее получится.

— Хорошая мысль! Давай, сбегай.

— Не могу. — Мартина застенчиво опустила глаза. — Стесняюсь. Можно я лучше побуду с дельфином?

Гвин Томас с подозрением взглянула на внучку.

— Стесняешься?

— Да.

— По-моему, сейчас надо бы… Ладно. Я пошла, а ты постарайся успокоить дельфина.

Гвин Томас направилась к гуляющей паре, а Мартина вновь прижала ладони к шелковому туловищу животного. Оно было сухое и теплое. И вновь девочка почувствовала электрический разряд, но на этот раз не отдернула руки. Мысленно Мартина извинилась за то, что не знает, как лечить дельфинов. Вначале ничего не происходило, но постепенно ладони маленькой целительницы нагрелись так, что чуть не зашипели. Сердце рвалось из груди. И тут у девочки снова случилось виденье. Когда Мартина в прошлый раз пыталась воспользоваться своим даром, она увидела племена в масках животных, обволакивающий их туман и огромные стада буйволов и жирафов. В этот же раз перед ней предстал остров с белым песком и зеленовато-голубое море вокруг. А в волнах вместе с дельфинами плавает сама Мартина.

— Он умер? — чей-то голос вернул девочку с небес на землю.

Мартина почувствовала, что у нее насквозь промокли джинсы — как будто по пояс в воду заходила. Над девочкой склонился серфингист.

— Простите, что? — растерянно пробормотала она.

— Он умер? — нетерпеливо повторил мужчина.

Мартина покачала головой. Во-первых, в ответ, а во-вторых, чтобы поскорее прийти в себя.

— Нет, просто отдыхает. Не могли бы вы помочь перенести его в море?

Сделать это оказалось непросто, хотя серфингист был довольно сильным. Он обвязал дельфина веревками и с трудом дотащил до океана. Мартина, как могла, помогала спортсмену. Но дельфин так и не поплыл — он медленно ушел под воду. Вслед за ним ушло в пятки сердце Мартины.

— Ты же сказала, он просто отдыхает? — укоризненно сказал серфингист.

Но тут дельфин дернул хвостом, раз, другой, выплыл на поверхность, перевернулся на живот и с интересом взглянул на спасительницу. После чего взмахнул плавником, довольно закричал и уплыл навстречу солнцу.

Серфингист тихонько засмеялся.

— Интересные создания дельфины, — сказал он, — смотришь на них и не можешь сдержать улыбку.

Серфингист поднял с песка доску, по-дружески помахал девочке рукой и ушел. Мартина отряхнула джинсы. Руки немного дрожали, но она была счастлива. Дар помог ей спасти дельфина. Интересно, что еще она умеет? Похоже, лечить животных и общаться с ними. Но у Мартины было такое чувство, что дар не ее. Казалось, девочке одолжили это чудесное свойство на время, а потом непременно заберут обратно.

Глядя вслед дельфину, Мартина поняла, что серфингист прав. Она тоже не смогла сдержать улыбки. Однако увидев неподалеку бабушку, девочка тут же изменилась в лице.

— Только зря время потратили, — сообщила Гвин Томас. В руках у нее было ведро. — Телефона у них нет, пришлось идти к машине. Могла бы и ты сбегать. Я уже не молода. О господи! Ты вся мокрая! Зачем ты залезла в Атлантический океан в середине зимы? Хочешь воспаление легких получить?

И тут же запоздало поинтересовалась:

— А где дельфин?

Мартина указала на залив и все-таки улыбнулась.

— Там.

— Но как он туда попал? — удивилась бабушка. — Не понимаю.

Мартина пожала плечами.

— Серфингист помог. А потом дельфин уплыл.

— Что, вот просто так взял и уплыл?

— Да.

— Хм… — Гвин Томас уставилась на внучку.

Во взгляде бабушки сквозил восторг и что-то еще. Мартина не поняла что, но почувствовала, как потеплело внутри. Гвин Томас, видимо, хотела и дальше допрашивать внучку, но потом передумала.

— Пойдем, — сказала она. — Тебе нужно переодеться.

Уже у машины до Мартины неожиданно дошло, что раз она по пояс мокрая, значит, во время видения заходила в воду, а может, даже плавала. Странно, но девочке совсем не было страшно. Совсем.

Конечно, здорово, что она спасла дельфина, к тому же внучка с бабушкой прекрасно провели время в дороге. Гвин Томас догадывалась: с девочкой что-то произошло, вот только не понимала, что именно. До сих пор их разделяла невидимая преграда — воспоминания о маме Мартины и боль утраты. Но теперь она исчезла, а дружба, основанная на любви к животным, окрепла еще больше. Гвин Томас то и дело изображала Мартину и говорила: «А потом дельфин уплыл!» И бабушка с внучкой смеялись.

Хорошее настроение не проходило до 17 часов 47 минут, точно по часам. Девочка спустилась в гостиную в джинсах и сапогах и заявила, что хочет покататься на белом жирафе.

— Не сейчас, Мартина, — спокойно ответила бабушка, опустив газету. — У тебя сегодня и так был насыщенный день.

— Но не могу же я уехать, не попрощавшись с Джемми. — Удивилась Мартина. Ей и в голову не могло прийти, что бабушка говорит серьезно. — Мне обязательно нужно с ним повидаться. Обязательно.

— Надо было попрощаться раньше, — Гвин Томас сделала вид, что снова углубилась в чтение.

— Я не думала, что уже так поздно, — умоляюще сказала девочка.

Бабушка оставалась непреклонна.

— Мартина, на улице почти стемнело. А ты прекрасно знаешь, я не люблю, когда ты катаешься после заката.

Ночные прогулки на жирафе были камнем преткновения. Гвин Томас считала, что после заката заповедник кишит голодными хищниками, поэтому вечером Мартине ни в коем случае нельзя кататься. Внучка пыталась объяснить бабушке, что на Джемми она в полной безопасности — остальные животные принимают ее за часть жирафа — но Гвин Томас стояла на своем.

— Кроме того, — продолжила бабушка, — ты еще не собрала вещи. И не смотри на меня так. Понимаю, обидно, но я обещаю, что попрощаюсь с Джемми от твоего имени. И не спорь. Ты устала, надо хорошо выспаться, иначе ты не получишь никакого удовольствия от поездки.

Вот тогда будет по-настоящему обидно. Мисс Фолкнер все так замечательно продумала!

По горькому опыту Мартина знала: если бабушка заговорила таким тоном, спорить бесполезно. Но не может же она уехать на целых десять дней, не покатавшись на жирафе! И даже не попрощавшись с ним! За ужином девочка раздумывала, как быть. Она сидела с угрюмым выражением лица и возила едой по тарелке. Гвин Томас даже сделала внучке замечание. Тогда Мартина выпрямилась и постаралась изобразить хорошую, воспитанную девочку. Но мысли ее были далеко: Мартина продумывала план бегства. Она уже много месяцев не каталась на Джемми по ночам, и ей очень не хватало этих прогулок. Больше всего девочка скучала по чувству единения с Африкой. Когда Мартина оставалась наедине с жирафом и другими обитателями заповедника, ей казалось, что она открывает дверь в потайной Африканский мир, мир, который доступен лишь немногим.

Мартина полила картошку соусом и вдруг поняла: не нужно слушаться бабушку! Раньше Гвин Томас ни разу не ловила внучку, а ведь девочка еще ничего не знала о Савубоне. Теперь же Мартина изучила ее досконально. И бабушкин режим дня тоже. Убежать будет проще простого.

У девочки даже голова закружилась от радости. Мартина решила отвлечь Гвин Томас и заговорила с ней о дельфине. Она снова спросила, почему животные, зная, что их ожидает неминуемая гибель, все равно выбрасываются на берег. Напряжение спало, и бабушка с большим удовольствием ответила на вопрос. Точно она не знала и могла только предположить: что-то в море не дает дельфинам покоя.

— Может быть, вода слишком грязная или транспорта слишком много, — сказала бабушка. — Кое-где в море чересчур много кораблей и рыбаков.

Мартина постаралась вспомнить все, что слышала про дельфинов раньше, про то, какие они умные и как одним своим присутствием излечивают людей от болезней и травм. И еще подумала об электрическом разряде, который прошел по телу, когда она дотронулась до выбросившегося на берег животного. Дельфин без слов попросил ее помочь. А Мартина, тоже без слов, согласилась.

Щелкнул выключатель. Гвин Томас! Лампа отбрасывала на нее желтоватую тень и слегка оттеняла брови. Бабушка была похожа на филина. У Мартины заныл живот. Хрупкая дружба с бабушкой рушилась на глазах!

— Хорошо повеселилась?'— беспечно спросила Гвин Томас. — Хорошо покаталась под луной? Ну и пускай я тут лежу без сна и думаю, кто же покалечит тебя первым: лев, леопард, носорог или слон? И каждую минуту жду звонка от ночного сторожа, который сообщит мне, что ты упала и переломала себе все кости. Или что тебя укусила кобра и лягнул павиан. Или что гиена решила защитить своих детей и разорвала тебя на части.

Как будто специально, раздался львиный рык.

— Продолжать?

— Прости, — растерянно пробормотала Мартина. Бабушка не преувеличивала. Каждая прогулка на жирафе, особенно по ночам, могла обернуться настоящей катастрофой. И девочка это прекрасно понимала, поэтому ей еще труднее было слушать Гвин Томас.

Бабушка выглядела одновременно взбешенной и разочарованной.

— Прости, Мартина, но «прости» недостаточно! Сначала я хотела не пустить тебя в путешествие…

Девочка затаила дыхание. Забавно бы получилось, ведь бабушкино наказание только сыграло бы ей на руку.

— …но это был бы плевок в лицо мисс Фолкнер и всем остальным организаторам, а они так старались. И к тому же тебе полезно уехать подальше от Савубоны и белого жирафа. Да, вы дружите, но ты, по-моему, забыла, что Джемми — дикое животное. А дикие звери непредсказуемы. И чтоб ты вспомнила эту маленькую деталь, я запрещаю тебе кататься на жирафе и даже заходить в заповедник в течение полутора месяцев после твоего приезда!

— Нет! — закричала Мартина. — Только не это!!! Хочешь, я буду вставать каждый день в пять утра и помогать тебе по хозяйству? Могу мыть посуду и гладить и целый месяц чистить клетки! Но только, пожалуйста, пожалуйста, не разлучай меня с Джемми! Мы не можем друг без друга! Я умру!

Гвин Томас направилась к выходу.

— Не устраивай сцен. Джемми прекрасно обойдется без тебя. И ты, судя по всему, без него проживешь куда дольше, чем с ним. Спор окончен. Полтора месяца без жирафа. Это мое последнее слово.

И тут Мартина вспомнила все давно забытые обиды, то время, когда бабушка сторонилась внучки, повышала на нее голос, прогоняла в свою комнату, приглашала туристов, постоянно глазеющих на Джемми. А тут еще и новая несправедливость. И девочка взорвалась;

— Гвин Томас, я тебя ненавижу!!! — прокричала она.

Бабушка обернулась, видимо, хотела ответить в том же духе, но передумала.

— Мы уезжаем ровно в восемь. Собери вещи, — ссутулившись, сказала она и вышла из комнаты, не забыв погасить за собой свет.

Мартину окутала тьма. Африканская ночь всегда полна самых разных звуков: охотятся львы, стрекочут сверчки, поют ночные птицы, прыгают лягушки. И от этого тишина в доме казалась еще ужасней. Жестокие слова девочки будто повисли в воздухе. Мартину мучили стыд и обида. Как прожить целых два месяца без Джемми? Путешествие плюс полтора месяца наказания. Она просто умрет от одиночества! Это ужасное чувство поглотит ее целиком, миллиметр за миллиметром, так поедает свою добычу плотоядный жук.

Заснула Мартина только под утро, и ей снова приснились акулы. Хищники опять окружили девочку. Еще ни разу они не подплывали так близко.

Автобус направлялся в Кейптаун. Мартина уселась рядом с Беном и вымученно улыбнулась. Кумало промолчал. Он никогда не разговаривал в школе, и девочка уважала его убеждения. Многие считали Бена немым, кто-то утверждал, что видел, как мальчик общается с родителями, но лишь Мартина знала точно: Кумало умеет говорить, да еще и красноречивее многих. И всегда беседует с ней, но только наедине.

Учителя спокойно относились к постоянному молчанию Бена: вел он себя безупречно и вовремя сдавал все задания. Мартина никогда не спрашивала, почему мальчик не общается с одноклассниками. Все и так понятно: ни о чем серьезном они не разговаривали, только о моде, музыке, телепередачах, о жизни богатых и знаменитых, а иногда даже о неприличных вещах.

Бен не тратил силы на слова. Подобно Тендаи, больше всего на свете он любил природу — именно на природе он чувствовал себя счастливым. Кумало чем-то напоминал Мартине белого жирафа: почти всегда молчит и все равно такой чудесный!

Автобус выехал из школьных ворот и покатил по дороге. За окном мелькали сосны. Теперь Мартину никто не отвлекал, и она погрузилась в свои невеселые мысли. Из головы никак не шли бабушкины слова: «А когда вернешься, мы побеседуем о твоей дальнейшей жизни в Савубоне». Что она хотела этим сказать? Гвин Томас устала от одиннадцатилетней девчонки и решила отправить ее обратно в серую Англию? В детский дом? В школу-интернат? К приемным родителям?

И ведь бабушка будет права!

Мартина с ужасом вспомнила, как закричала: «Гвин Томас, я тебя ненавижу!!!» Словно в нее бес вселился! Жаль, жизнь нельзя перемотать назад. Она бы вела себя совсем по-другому! Конечно, расстроилась бы из-за наказания, но, может, стоило просто искреннее извиниться и пообещать бабушке никогда не сбегать по ночам? Гвин Томас бы смягчилась и поняла, что нельзя разлучать Мартину и Джемми больше чем на неделю или две. Ведь они как сиамские близнецы!

И тогда внучка и бабушка перед прощанием обнялись бы и улыбнулись друг другу, и дружба, возникшая после спасения дельфина, никуда бы не делась. И бабушка не считала бы, что Мартина ее ненавидит. А ведь это неправда! Девочка ее любит! Просто так и не успела об этом сказать.

Но тут сзади раздался шум, заставивший Мартину вернуться к реальности. Дети повскакивали с мест и столпились у окна. Они на что-то показывали и громко кричали.

— Что случилось? — призвала их к ответу мисс Фолкнер. — Не успели отъехать, уже безобразничаете? — Учительница втиснулась между ребятами. — Что там такое?

Мартина обернулась и с ужасом увидела через грязное стекло бегущую Грейс. Сангома мчалась за автобусом, знаками прося его остановиться. Она что-то сжимала в руке. Учитывая ее габариты Грейс двигалась удивительно быстро и даже красиво. А развевающееся красно-рыже-черное африканское платье дополняло и без того впечатляющую картину.

Мартина почувствовала облегчение. Наверно, бабушка попросила Грейс что-то сказать ей. Девочка приоткрыла боковое окно.

— Грейс! — закричала она. — Грейс!

— Ты знаешь эту женщину? — удивилась Фолкнер.

— Это Грейс! — гордо ответила Мартина. — Мы друзья.

— Со странными людьми ты общаешься, — ухмыльнулась Люси ван Хеерден. Она откинула назад блестящие белокурые волосы и презрительно посмотрела на Бена. — И эта женщина не единственная.

Мартина не обратила на Люси внимания.

— Тихо, Люси, — резко сказала учительница. — Не знаю, Мартина, зачем твоей знакомой понадобилось бежать за автобусом, но боюсь, остановиться у нас не получится. Если ты что-то забыла, придется как-нибудь без этого обойтись.

— Остановите автобус, мисс Фолкнер! — молила девочка. — Очень нужно!

— Не могу, Мартина. Пойми, если мы опоздаем, корабль уплывет без нас. Ты этого добиваешься?

— Я очень быстро! Что-то случилось! Что-то срочное! Грейс так бы просто не пришла! И бежать бы не стала! Вдруг что-то произошло в Савубоне?

Учительница поджала губы.

— Ты уехала всего полчаса назад. Вряд ли все животные успели разбежаться… — она замолчала. — Ладно. И пусть только кто-нибудь попробует назвать меня несправедливой. У тебя минута. Только одна. Потом мы уезжаем.

Мисс Фолкнер велела водителю затормозить. Автобус остановился так резко, что Мартина чуть не вылетела из окна. Двери с шумом открылись. Девочка выпрыгнула на улицу. Брюки и носки сразу же намокли от росы. Грейс никак не могла отдышаться после бега. На шее у нее развевалась огненная шаль, темно-коричневая кожа блестела. Сангома напоминала яркую птичку, которую заставили совершить недостойный поступок. В руках она держала небольшой мягкий стебель с оранжевыми цветами.

— Что случилось, Грейс? — быстро проговорила Мартина. — В Савубоне все хорошо? Ты разговаривала с бабушкой?

Но Грейс с ответом не спешила. Она спокойно поправляла шаль. Ценные секунды тратились впустую. Мисс Фолкнер постучала по часам.

— Остерегайся! — наконец вымолвила сангома.

— Остерегаться? — переспросила Мартина. — Чего?

— Судовой ограды. Бойся судовой ограды.

— Не понимаю. Какой еще судовой ограды?

— Все! — вмешалась мисс Фолкнер. — Ваше время истекло. Сию же минуту в автобус, или я выставлю твои вещи, а мы уедем.

Грейс сунула Мартине растение.

— Это мой тебе подарок.

Девочка неуверенно взяла стебелек.

— Спасибо, Грейс, но что ты…

— Хочешь остаться? — раздраженно воскликнула учительница и повернулась к водителю. — Откройте багажное отделение, вытащим ее сумку.

Грейс порывисто обняла Мартину и так же резко отпустила.

— Иди детка, придет время, все поймешь.

Мартина запрыгнула в отъезжающий автобус. Двери захлопнулись.

Огненный наряд Грейс исчез в водовороте пыли.

Но всего через пару часов страхи Мартины развеялись. В Кейптауне дул ветер, пахло соленой водой, чудесное сапфировое море омывало берег города. Зрелище было на удивление красивым, к тому же у девочки совсем не осталось времени на грустные мысли. Сначала школьники отправились в колонию пингвинов, в Саймонстаун — там расположена самая крупная южно-африканская военно-морская база, затем позавтракали: выпили сок из манго и закусили поджаренными бутербродами с паштетом из рыбы снэка, и тут мисс Фолкнер объявила, что приготовила всем сюрприз. Прежде чем сесть на корабль, дети отправятся в «Аллею акул». Там они увидят, как туристы в клетках плавают с хищниками.

«Аллея акул»! От одного названия мурашки по телу бегут. Мартина хотела увильнуть от экскурсии. Может, тогда ночные кошмары не сбудутся, и ей не придется бултыхаться в волнах в окружении акул. Но потом девочка поняла, что в случае болезни ее отправят обратно в Савубону, к бабушке, и решила: нет, уж лучше акулы.

Рыболовное судно «Похититель IV» быстро неслось по морю. Мартина радовалась, что не поддалась страхам. Глупость какая-то! Ведь не все сны сбываются. Однажды, например, девочке приснилось, что она забыла надеть форму и пришла в школу без нее. Но ничего подобного так и не случилось.

А изображение в пещере? Ну, наверно, оно означает, что Мартине придется провести много времени в окружении акул и дельфинов. Так оно и есть. Бушмены, скорей всего, просто забыли нарисовать корабль. Не стоит нервничать, надо радоваться прекрасному дню! Что может случиться? Судно прошло проверку на безопасность. Каждый раз, когда оно рассекало волну, в лицо Мартине летели брызги. Но вряд ли она выпадет за борт. По-другому же попасть в море просто невозможно.

Следующим утром девочка лежала у себя в каюте на «Морской пустельге» и смотрела в иллюминатор. Наступал рассвет, и океан окрасился в разные цвета: розовый, желтый, синий. Повсюду вода, земли не видно. Африка, Савубона, Джемми остались далеко позади. Как и после смерти родителей, Мартина вновь плыла по течению судьбы. Чужая, в чужой и дикой водной стихии, что ждет впереди — неизвестно.

И как ей путешествие?

Совсем неплохо. За ночь настроение улучшилось. С акулами она уже встретилась, к счастью все закончилось хорошо. В пещере на рисунке был изображен Норм. А Грейс говорила о «судовой ограде», скорей всего, потому что ограда чем-то похожа на стальные прутья в клетке. Правда, во сне хищники по-прежнему преследовали девочку, но это совсем неудивительно — у нее на глазах чуть не съели заживо человека!

Мартина больше не боялась ударов судьбы. Девочка твердо решила: во время путешествия никто и ничто не заставит ее зайти в воду. Конечно, она до сих пор переживала из-за ссоры с бабушкой. Что ждет ее в Савубоне? Неизвестно. (О жизни без Джемми даже думать не хотелось). До приезда все равно ничего не изменилось, даже позвонить нельзя — мисс Фолкнер хотела, чтоб дети «полностью погрузились в природу» и запретила пользоваться на корабле мобильными телефонами.

Группу сопровождал работник службы охраны окружающей среды мистер Мэннинг. Накануне они с мисс Фолкнер решили помочь детям как можно быстрее забыть пережитое в «Аллее акул» и отвели их в приморский ресторан. Потом школьники прогулялись по старинным улочкам и у берега увидели «Морскую пустельгу», сияющую, как настоящий шикарный лайнер. В порту мерцали огни, с моря доносился запах водорослей, Мартина поднялась на борт сказочного судна и, наконец, осознала, как же ей все-таки повезло. Она посмотрела на Бена — похоже, друга обуревали те же чувства.

На корабле было двадцать кают. Все очень чистые, обставлены скромно. В каждой каюте — по две койки. Мартину поселили вместе с Шерилин Мейер, близкой подругой Люси. Шерилин — девочка неплохая, но немного беспомощная. Она жутко боялась всех существ с более чем двумя ногами. В первый же вечер Шерилин заставила Мартину ползать по полу и проверять, нет ли где пауков. Ничего против Мартина не имела, поскольку, помимо насекомых, Мейер боялась морской болезни и с радостью уступила соседке верхнюю койку. Наконец Шерилин убедилась, что никаких пауков в каюте нет, Мартина устало залезла к себе и провалилась в сон.

День был ужасно долгим.

Школьники уже тысячу раз слышали: неизвестно, когда появятся сардины. Их миграция — явление природы, а явления природы под школьников, журналистов или богатых туристов не подстраиваются. Сардины реагируют на едва заметные изменения температуры воды и, если они недостаточные, могут вообще не отправиться в путь. Мистер Мэннинг каждый день передавал радиограммы в Квазулу-Наталь, в отдел, занимающийся акулами. И всякий раз получал ответ — никаких признаков не наблюдается.

Но больше всех были разочарованы дети. Они столько слышали о сардинах, и теперь просто не могли дождаться миграции. К тому же многие не удосужились прочитать описание поездки и думали, что поплывут на шикарном круизном судне с застекленными террасами, джакузи, бассейном, и у них будет целая куча свободного времени. Все без исключения считали десятидневное путешествие чем-то вроде каникул.

А что же получилось? Корабль больше похож не на роскошный лайнер, а на рыболовный траулер. Нет ни веранд, ни напитков, ни зонтиков от солнца, ни стоек с морепродуктами. Вообще ничего нет. Только все самое необходимое. И уж какие там каникулы! Школа у них с экологическим уклоном, то есть основной упор делается на предметы, связанные с изучением окружающей среды, и мисс Фолкнер вместе с мистером Мэннингом старались вовсю.

С утра до вечера класс наблюдал за природой: учился различать перелетных морских птиц, рассматривал под микроскопом воду, пытаясь обнаружить в ней филопланктон.

— Филопланктон фосфоресцирует, — объяснял мистер Мэннинг, — то есть светится в темноте. При лунном свете он похож на сахарную вату. Сквозь филопланктон проплывают киты и дельфины, и он обматывается вокруг них, как пленка. Поэтому ночью животные кажутся серебристыми.

Мартину очень впечатлил рассказ сопровождающего. Последующие несколько вечеров девочка бегала взад-вперед по палубе и высматривала у корабля блестящих дельфинов, но так никого и не нашла.

Как-то раз она спросила мистера Мэннинга, почему дельфины и киты выбрасываются на берег. Сопровождающий никогда ничего не делал в спешке. Он неторопливо снял очки с замотанной желтым скотчем дужкой, смахнул со стекол капельки воды и только потом ответил:

— Если честно, Мартина, этого не знает никто. Иногда, конечно, причина очевидна: дельфин ранен, его покусала акула или он заболел. Но иногда на берег выбрасывается одновременно огромное количество животных, и почему — непонятно. Альберто рассказывал, что у них на острове подобное происходит с дельфинами каждый третий месяц на тринадцатый день. Странно, правда? Некоторые тсонга считают, что животные пьянеют от дождевой воды. В каждой стране — своя версия. Но многие ученые полагают, что причина в сонарах.

— В сонарах? Это с помощью них переговариваются корабли?

— Да. По-другому сонар называется гидролокатор. Его изобрел в 1906 году человек по имени Льюис Никсон. Тогда с помощью сонаров обнаруживали айсберги. Перед Первой мировой войной изобретение усовершенствовали французский физик и русский инженер — нужно было искать подводные лодки. А в наше время гидролокаторы широко применяются в военных целях флотом, а также в мирных целях многими другими организациями и людьми. Например, рыбаки с помощью сонаров определяют местонахождение рыбных косяков.

«Морская пустельга» рассекала волны. На девочку и мистера Мэннинга летели брызги.

— Не понимаю, — сказала Мартина, отходя от борта корабля. — Как может сонар влиять на дельфинов и китов?

— Дело в том, что дельфины используют нечто похожее на сонары — эхолокацию. А, по мнению ученых, наши низкочастотные гидролокаторы мешают животным ориентироваться — звук сонаров разносится на 100 миль[3] вокруг, по громкости он похож на шум военного самолета перед взлетом. Киты из-за него иногда слишком быстро всплывают на поверхность. Последствия ужасны. Слышала о декомпрессионной болезни у людей? Так вот, у китов бывает примерно то же самое: в теле образуются пузырьки газа, из мозгов начинает идти кровь. А иногда у животных лопаются барабанные перепонки. Несколько лет назад из-за испытания низкочастотных сонаров на берег Багамских островов выбросилось шестнадцать китов. Семь из них умерло. Такие несчастья происходят постоянно. И обычно в тех местах, где неподалеку проходят морские учения. Известно уже о тысяче случаях: 300 дельфинов на Занзибаре, 130 гринд на Тасмании, 68 дельфинов во Флориде…

Мистер Мэннинг снова протер очки.

— Не самая веселая тема для беседы. А почему тебя это так интересует? Видела выбросившегося на берег дельфина?

Мартина изобразила ангельскую улыбку. Она не хотела рассказывать про случай в Кейптауне.

— Я просто люблю дельфинов.

— Могу тебе про них рассказать много интересного, — оживился мистер Мэннинг. — Слышала когда-нибудь о том, что остроконечная морда у дельфина называется рострум? А о том, что эти чудесные животные зовут друг друга по именам? У каждого свой особый свист.

Сопровождающий рассказывал очень интересно, Мартина уже хотела задать еще один вопрос, но тут послышался крик:

— Миграция сардин!!! Смотрите!!! Миграция сардин!!!

На пятый день вечером ветер начал выть, как стая волков. Корабль трясло, билась посуда, падали со стола вилки и ложки, на скатерть пролился рыбный суп. Ходить было очень трудно, есть тоже, многие даже остались без ужина. Первой не выдержала Шерилин. Она обнаружила у себя в чашке глаз кальмара, позеленела и убежала в каюту.

Вскоре за столом осталось всего несколько человек. У них над головами трещали лампочки, на стенах то и дело мелькали уродливые тени. Мартина чувствовала себя хорошо, и меньше всего ей хотелось идти в каюту к больной Шерилин или в комнату отдыха, где засел Клавдий и громко рассказывал всем, кто попадался ему под руку, историю из жизни семьи Рейпьер. Про то, как однажды они с отцом отправились в путешествие на океанской яхте, раньше принадлежавшей греку-миллиардеру, и вдруг у Каймановых островов начался ураган.

— Волны — шестьдесят футов в высоту! И тогда отец говорит: «Сын, ты крепче меня. Держи руль, а я попробую разработать маршрут…», — хвастал Клавдий.

Мартина состроила недовольную гримасу и пошла к камбузу. В это время по лестнице к машинному отделению спускался Бен. Девочка улыбнулась. У них с другом появилась традиция: пока все дети после ужина смотрят фильмы или играют в настольные игры, Мартина и Бен с разных сторон корабля разговаривают с членами экипажа.

Отец Кумало моряк, поэтому друг обожает корабли и море. Скорей всего Бен выспрашивал у своих новых знакомых, как устроена «Морская пустельга». Мартина же крепко подружилась с Альберто — он ежедневно кормил ее жареным беконом и булочками с бананом, а после ужина угощал десертом с карамельным кремом или кокосовым пирогом.

Как-то ночью девочка никак не могла уснуть. За ужином мисс Фолкнер сказала, что у Мозамбика Мартине придется нырять вместе со всеми и тоже искать дюгоней. И никакие объяснения не принимались. Потом разговор зашел о затонувших кораблях, так что, когда девочка наконец добралась до каюты, все мысли у нее были только о кошмарной волне, которая закрутила свою жертву, как стиральная машина.

Несколько часов Мартина ворочалась в постели, потом не выдержала, встала и тихонько выскользнула в коридор. На палубе она обнаружила Альберто. Он смотрел в темно-фиолетовое небо и курил.

— Такая маленькая и такая расстроенная! — прокомментировал африканец приход Мартины.

— Вовсе нет, — сказала она и помолчав, спросила: — Альберто, а ты когда-нибудь боялся океана? Ну, или хотя бы просто глубины?

Кок грустно улыбнулся.

— Знаешь, сколько раз я трясся от страха на каботажном судне — мы на таких обычно плаваем. Очень, очень много! Особенно когда был маленьким. Мой дед — рыбак. Как-то над островами пронесся сильный ураган. Упали пальмы, волны поднялись размером с дом. Лодка деда перевернулась. Он и еще четыре человека оказались в море. Но их спасли дельфины, «матахи» на нашем языке. Окружили и спрятали от акул. С тех пор я не боюсь океана.

Альберто внимательно посмотрел на Мартину:

— «Морская пустельга» — большой и надежный корабль. Потопить его может только бомба.

Потом они пошли в камбуз, и Альберто подогрел девочке молоко. Мартина чувствовала себя неловко: все-таки она с коком едва знакома, а сидит перед ним в пижаме и собирается рассказать то, в чем не признавалась даже бабушке. Но девочка чувствовала: африканец плохо о ней не подумает.

— Не понимаю, что со мной, — сказала Мартина, глотнув горячего напитка. — Я живу в заповеднике, в Савубоне, и там спокойно катаюсь на жирафе по ночам. Вокруг львы, гиппопотамы, буйволы, летучие мыши в подземной пещере. Однажды меня чуть не покусала кобра, и чуть не подстрелили браконьеры. Но я никогда и ничего так не боялась, как глубины! Миграция сардин — чудесное зрелище, дельфины — еще лучше, но океан — не моя стихия. Все было хорошо, пока за ужином мисс Фолкнер не сказала, что мне обязательно нужно будет нырять вместе со всеми. Но это ужасно страшно! Вдруг что-то случится, и я утону? Я плаваю ужасно, Альберто! Хуже всех в школе!

— А я бы, наверное, испугался жирафа, — смущенно сказал африканец.

— Почему? — удивилась девочка. — Жирафы — самые добрые животные в мире! Им и в голову не придет никого обидеть. Только если их напугают, или в капкан поймают, или на детеныша охоту начнут.

— Конечно, вы правы. Но я-то с дикими животными никогда не сталкивался. Видел китов, дельфинов, дюгоней и все. В заповеднике никогда не был. Боюсь неизвестного. А для вас море — чужое. Не понимаете его, поэтому и боитесь. Нужно просто познакомиться поближе.

На палубу бежали испуганные дети в оранжевых спасательных жилетах. У многих лица, как у Шерилин, отливали противным зеленоватым цветом. На школьниках были кое-как застегнутые пижамы, халаты, на каком-то мальчике — вместо двух, один тапочек с головой леопарда. Волосы у детей торчали во все стороны. И только Люси, одетая в белый спортивный костюм с красной молнией, выглядела как всегда безупречно, словно шла на занятия в теннисный клуб. Многие девочки плакали.

Мисс Фолкнер и мистер Мэннинг старались успокоить подопечных — говорили, что это просто обычная проверка техники безопасности и скоро всех отправят обратно спать.

— Идите спокойно, не бегите! — командовала учительница, стараясь перекричать сирену. — Бойси, не надо брать с собой чемодан! Что? Хорошо, Винни-Пуха возьми.

Мартина тихонько проскользнула в боковую дверь. Она все путешествие носила сумку с аварийным комплектом на поясе, но сегодня сняла перед душем и забыла надеть обратно. А вдруг на самом деле случилось что-то серьезное?

Настойчивый вой сирены неожиданно прекратился. В каютах установилась зловещая тишина. Мартина вспомнила фильм о крушении корабля, который смотрела вместе с родителями. Приятного мало. Девочка достала спрятанный за ящиком аварийный комплект и крепко привязала его к поясу. Затем надела ветровку, подняла с пола бутылку, в которой из уважения к Грейс хранила остатки несчастного растения, вытащила подарок, завернула его в бандану Бена и убрала в комплект. Глупо, конечно, но стебельки — единственное, что связывало девочку с Грейс и Савубоной. Еще Мартина сняла туфли — без них она чувствовала себя куда комфортней — и последовала за одноклассниками. Тут из комнаты отдыха послышались голоса.

— Может, все-таки пойдем на палубу? — спросил Люк. — Вдруг что-то серьезное случилось? Вдруг корабль тонет, а мы не успеем сесть в спасательную шлюпку? Да и потом, все равно мисс Фолкнер устроит перекличку.

Клавдий рассмеялся.

— Не дрейфь! Это самая обычная учебная тревога. Или какой-то учитель испугался дождика. В море раньше не бывал, небось. Видел бы ты, в какой шторм я на яхте попал! Так что никуда я не пойду — не хочу промокнуть. Лучше посижу тут в тепле, фильм посмотрю.

— Извини, Клавдий, но мне нужно найти Люси, — сказал Люк. — Она, наверное, очень испугалась.

— Никаких проблем! Увидимся через десять минут.

Мартина не хотела встречаться с мальчиками и побежала на палубу. Порыв сильного ветра чуть не сбил ее с ног. Девочку обогнал Люк. Он прикрывал лицо руками. Борясь с ветром, мальчик пошел к носу корабля, где столпились остальные школьники. Их силуэты четко выделялись на фоне пылающего неба. Члены экипажа давали детям инструкции по аварийной эвакуации. Люси обняла брата-близнеца и надела на него спасательный жилет. Было видно, что она очень обрадовалась. «Как же здорово, когда тебя кто-то так любит!» — подумала Мартина и вспомнила Джемми. Хорошо, что хоть одно живое существо на земле испытывает к ней такие же чувства.

Безоговорочно любит.

Тут на палубе появились мисс Фолкнер и мистер Мэннинг.

— Вы проверили все каюты? — спросила учительница. Ветер развевал ее рыжие кудри. — Точно все дети на палубе?

Интересно, где Клавдий? Конечно, Мартина его терпеть не могла, и все же надо рассказать мисс Фолкнер, что мальчик решил остаться в комнате для отдыха.

— Мартина, где твой спасательный жилет?! — испуганно закричала учительница. — А где туфли?! Боже, дай мне сил! Что ты здесь делаешь?! Почему ты не…

Ее слова заглушил звук ломающегося железа. Джейк Эмери, который до этого стоял у борта и завороженно смотрел на бушующее море, с ужасом отскочил назад. От перил отвалился металлический кусок и теперь, как открытая калитка, болтался из стороны в сторону.

Мартина вспомнила слова Грейс. «Остерегайся судовой ограды!»

Судовая ограда! Конечно! Перила на корабле! Как же она сразу не поняла? Это же очевидно! Из-за перил произойдет несчастье.

Мартина бросилась к детям, но мисс Фолкнер поймала ее за руку.

— Ну-ка стой! Никуда не пойдешь, пока не наденешь спасательный жилет!

Девочка попыталась вывернуться, но учительница держала ее крепко.

— Перила!!! — закричала Мартина, приложив ладонь ко рту. — Отойдите от перил!!!

Но ее слова потонули в шуме ветра и бурлящего моря. На девочку обратил внимание только Бен.

Корабль сильно накренило. Мисс Фолкнер вынуждена была отпустить Мартину. Школьники, как костяшки в домино, покатились вниз. Бен бросился к девочке. Косой дождь застилал ей глаза. Мартина моргнула, и друг исчез.

Она моргнула снова — Бен не появился.

Он мог выпасть за борт! Мартина побежала по скользкой палубе. Мисс Фолкнер что-то кричала ей вслед. Прямо в лицо девочке бил проливной дождь. Корабль трясло и раскачивало из стороны в сторону. На палубу обрушивались пенящиеся волны — настоящие цунами. Шторм начался нешуточный, и если он не прекратится, ночные кошмары Мартины могут стать реальностью.

Мартина обогнула дымовую трубу и остановилась. В темноте виднелись две дерущиеся фигуры — высокая и пониже. Клавдий и Бен!

— Ты, мелочь, дай сюда! — задыхаясь, кричал Клавдий. Он пытался стянуть с Бена спасательный жилет.

Бен вырвался и поднял вверх руку. На его губах играла легкая улыбка. Мартина уже хотела вмешаться, но остановилась. Друг смотрел на Клавдия с жалостью, как будто говоря: «Если ты можешь совершить такую ужасную вещь из-за спасательного жилета, значит, тебе он нужен куда больше, чем мне».

Бен расстегнул молнию и протянул Клавдию его добычу.

Рейпьер молча схватил жилет, надел его и бросился прочь навстречу дождю. Мартина подошла к Бену. Она была в ужасе. Хотелось догнать Клавдия и поколотить его толстую тушу или крикнуть другу, как омерзителен ей Рейпьер. Но Бену не понравилось бы ни то, ни другое.

— Ничего, у меня тоже нет жилета, — сказала наконец Мартина. Но разве это могло утешить Бена?

Наверно, друг подумал о том же. Уголки губ у него поползли вверх.

— А, ну тогда все, конечно, будет хорошо.

Над кораблем нависла еще одна огромная волна. Ее гребень напоминал пену для бритья.

Мартина вспомнила, что хотела всех предупредить насчет перил, и кратко рассказала Бену о словах Грейс. Они вместе двинулись навстречу буре, вода на палубе сильно замедляла их шаг.

Одноклассники уже были недалеко, но вдруг корабль накренило так сильно, что он чуть не перевернулся. Только что Мартина, как могла, старалась устоять на палубе, а через секунду палуба исчезла! Друзья полетели вперед и столкнулись с остальными детьми. Раздался скрежет разламывающегося металла, теперь отвалился уже весь поручень целиком. Несколько человек полетели за борт.

Мартина не успела понять, что происходит, — палуба опять ушла из-под ног. И вновь время замедлило ход: вот девочка хватается за стальную мачту, но та выскальзывает из рук. От шума на корабле — от звука падающего дождя, бурлящего моря, крика и визга — болят уши. И вот одноклассницы — последнее, что отделяет Мартину от адского океана, — не удерживаются на палубе и соскальзывают за борт.

Время опять пошло с прежней скоростью. Мартина упала с корабля вниз головой и полетела в бурлящее море. Ее поглотила тьма.

Бетон. Первое о чем подумала Мартина.

Вода похожа на бетон, если падаешь в нее с большой высоты. У девочки перехватило дыхание, она погрузилась в черную, ледяную воду и как якорь полетела вниз. Глубина здесь 10 000 лиг[4], Мартина думала, она упадет до самого дна, но неожиданно море выбросило ее обратно на поверхность. Девочка била руками по воде, выплевывала соленую воду, судорожно дышала.

Корабль уже уплыл довольно далеко, но все-таки до него еще можно было добраться. По палубе бегали люди, спускали на воду спасательную шлюпку. Над морем мелькал луч прожектора, освещая бултыхающихся людей.

Мартина поплыла к кораблю. Одежда сковывала движения, аварийный комплект тянул ко дну. Черные волны кидали девочку из стороны в сторону. Она уже хотела отвязать сумку, но что-то ее остановило. «Ты, малышка, всегда держи комплект при себе, — как-то сказал Тендаи. — Он пригодится тебе, когда придется бороться за свою жизнь». Правда, зулус не сказал, как быть, если аварийный комплект, вместо того, чтобы спасать, тянет тебя под воду. И все же сейчас как раз тот случай, о котором говорил Тендаи.

От страха Мартина совсем потеряла голову. Она звала на помощь, но никто не слышал ее криков. До света прожекторов было еще очень далеко. И к своему ужасу, девочка поняла: ее не услышат на палубе. Но ведь нужно обязательно доплыть до спасательной шлюпки! Иначе она останется одна посреди темного бушующего океана и либо утонет, либо станет жертвой акул.

От страха у Мартины открылось второе дыхание. Она снова начала грести и, чтобы отвлечься, представила, что участвует в школьном соревновании. И сразу вспомнила, что всегда приплывала последняя. Тогда девочка опустила голову и сосредоточилась на гребках. Через какое-то время Мартина решила, что спасательная шлюпка уже поблизости и остановилась. Нет, не может быть! Корабль превратился в крохотную искру света, мерцавшую на горизонте! Девочка протерла глаза и вновь вгляделась в даль. Ошибки быть не могло. Огромные волны унесли Мартину далеко-далеко. До корабля, единственной надежды на спасение, плыть больше мили. Девочка осталась наедине с бушующей стихией.

И расплакалась, хотя прекрасно знала, что этого делать нельзя. Нельзя сдаваться. Хочешь выжить — сохраняй спокойствие, но Мартина ничего не могла с собой поделать. Спасет ее теперь только чудо. К тому же она совсем выбилась из сил — наглоталась воды, замерзла. Интересно, она умрет от переохлаждения или станет добычей акул? И тут же представила: хищники окружают свою жертву, готовятся напасть, как напали на Норма в «Аллее акул», внимательно осматривают белые конечности глубоко посаженными мертвенными глазами. Девочка стала грести медленнее и выше поднимала ноги, чтобы акулам досталось поменьше, но в результате начала тонуть.

Мартина испуганно заработала руками и ногами. Она почти выплыла на поверхность, но вдруг рядом мелькнуло что-то блестящее, похожее на падающую морскую звезду. Оно проплыло вначале в одну сторону, потом в другую. Девочка прищурилась, но ей мешали дождь, темнота и огромные волны, поэтому она не увидела ничего, кроме вспышек какого-то неземного света.

Внутреннее чутье подсказало — вот оно спасение! Но девочка продолжала тонуть. Она старалась, как могла, но блестящее существо оставалось по-прежнему далеко. От холода онемели конечности, вода стала тяжелой, казалось, продираешься сквозь снег. Мартина очень устала и прекрасно понимала, долго она не продержится. Перестанет грести и тогда…

У девочки помутнело в глазах…

Мартина проснулась под тихий плеск моря.

Ласковое солнце, как горячий мед, согревало тело. Девочка попыталась открыть глаза, но на ресницах налипла соль. Сначала Мартина увидела только кучки одежды и спасательные жилеты. Вдруг одна кучка захрапела. Это же Клавдий! Не может быть! Мало ей что ли испытаний? Ну что она такого сделала? За что оказалась на необитаемом острове вместе с Клавдием?

Возле Рейпьера на спине с открытым ртом лежала Шерилин. На ней была только розовая пижама — мягкий халат в горошек исчез. Слева от Шерилин расположился высокий спортсмен Джейк Эмери. Справа лежала Люси ван Хеерден. В ее белокурых волосах удобно устроился большой рыжий краб. Мартина хотела его скинуть, но не нашла в себе сил встать.

Рядом с Люси лежал мальчик-африканец. Рассмотреть его Мартине не удалось, но, похоже, это Натан Ниэди. Он тоже спал. За Натаном валялась еще одна куча одежды. Но это была именно одежда. А где же человек?

Бен! Где Бен?

Мартина в испуге вскочила на ноги. Берег качало, казалось, девочка не на земле, а на палубе. Но постепенно головокружение прошло. Поморщившись, она с трудом сделала несколько шагов. Губы потрескались и опухли. Очень хотелось пить. Мартина спала на боку, джинсы и футболка на ней по-прежнему мокрые. Волосы все в песке. В животе урчало. Ужасно хотелось кофе, жареного бекона, горячих булочек с бананом, в душ. Но нет. Бен. Прежде всего нужно найти Бена.

Мартина побрела по берегу. Только теперь она наконец обратила внимание на природу. Под ногами поскрипывал белоснежный песок, такой чистый, что он даже попискивал, как щенок или мышонок. Вдоль изгибистого берега бухты росли пальмы. Бирюзовое море было кристально чистым и спокойным — залив окружал коралловый риф. Почти у самого дна плавала морская звезда.

Но больше всего Мартину поразил сам остров. Ничего подобного она не видела даже на фотографиях. Громадные песчаные дюны, африканские кустарники, ярко-зеленые ветвистые растения. Аравия здесь уживалась с Савубоной. На самом высоком месте стоял маяк. Может, на острове все-таки живут люди? Кажется, ночью на маяке горел желтый свет. А раз маяк работает, значит должен быть и смотритель?

Мартина дошла до конца берега. Бена нигде не было. Девочка взглянула на громадную песчаную дюну каштанового цвета. Нужно вернуться к одноклассникам и попросить их помочь найти Кумало. Но тут появился Бен: ловко перемахнул через дюну. На нем были только потрепанные шорты, сделанные из джинсов. Влажные черные волосы блестели на солнце, загорелая кожа отливала карамельным цветом. Без рубашки Бен казался еще худее, но зато на груди, животе и руках отчетливо проступали мускулы. Он выглядел так, будто всю жизнь прожил на этом острове и здесь его настоящий дом.

— Завтрак, — сказал Бен и, соскользнув с дюны, положил к ногам Мартины зеленые кокосы. — Только не знаю, как снять оболочку. Она очень толстая и волокнистая. Пробовал бить о дерево — не помогло.

Мартина была потрясена. Бен как будто на каникулы приехал — совсем не похож на человека, чудом уцелевшего после катастрофы. Девочка молчала. Друг встревоженно нахмурился и дважды спросил Мартину, не случилось ли чего. Наконец она выдавила:

— У меня есть нож. Давай попробуем срезать оболочку?

Теперь пришел черед Бена удивляться — Мартина показала ему сумку с аварийным комплектом. Мальчик с изумлением уставился на его содержимое: спички, швейцарский нож, рыболовная леска, компас, лекарства Грейс. Все в целости и сохранности, чистое и сухое. Только листья у растения совсем увяли. Скоро оно погибнет.

Бен очень удивился, увидев, что Мартина до сих пор не выбросила подарок Грейс.

— Листья так важны? Можем попробовать их сохранить.

— Как? Польем кокосовым молоком?

Бен засмеялся. Он очистил первый кокос, проделал сверху три дырочки и протянул Мартине.

— Сейчас покажу. Ты пей пока.

Молоко было кисловатым, и все же ни одна жидкость еще не казалась девочке такой вкусной. Как приятно она смазала губы и потекла по воспаленному горлу! Мартина утолила жажду и разбила кокос о дерево. Мякоть оказалась сладкой, хотелось есть еще и еще. Постепенно к девочке возвращались силы.

Бен тоже с удовольствием уплетал свой завтрак, одновременно очищая от оболочки оставшиеся кокосы. Интересно, как ему удалось отмыться? Мартина чувствовала себя очень неловко: волосы слиплись от соли и теперь торчали во все стороны, как ирокез у панка, да и пахло от нее, наверное, тухлятиной. Наконец Бен убрал кокосы в тень и сказал девочке, что хочет ей кое-что показать. Мартина, проваливаясь в песок, с трудом перелезла через дюну. От напряжения снова заболело все тело.

С другой стороны земля была гораздо тверже. Друзья углубились в пальмовую рощу. Со всех сторон их окружали деревья, увитые ползучими растениями. Бен радостно шагал впереди, но Мартина не разделяла его хорошего настроения: она совсем выбилась из сил и с трудом передвигала ноги. По роще летали разноцветные птицы, но девочка их не замечала. Она вспомнила рассказы Альберто про змей на островах Мозамбика и раздраженно сказала:

— Не понимаю, Бен, чему ты так радуешься! Мы вчера чуть не погибли! И теперь оказались на необитаемом острове в Индийском океане. Это ведь настоящая катастрофа! А ты себя так ведешь, будто на каникулы приехал!

— Я радуюсь не тому, что мы вчера чуть не погибли, а тому, что сегодня живы, — объяснил Бен. — И тому, что нас спасли дельфины — настоящее чудо, кстати! А еще мы уже обеспечили себе два необходимых для жизни условия. Конечно, я бы сейчас с большим удовольствием завтракал на «Морской пустельге», и все-таки, как бы оно ни было, нас ожидают большие приключения. Настоящие приключения!

— Два необходимых для жизни условия? Первое — еда. А второе?

Роща закончилась. Бен отступил в сторону, и Мартина увидела небольшое озеро в камышах.

— Вот оно.

— Это что, правда… — девочка побоялась озвучить увиденное — вдруг оно исчезнет?

— Чистая вода? Не совсем, но она пресная. На всякий случай перед тем как пить, процеди ее через бандану. Но купаться здесь можно. Только осторожно: в Мозамбике много пресноводных крокодилов. Местная среда обитания для них подходит идеально.

Мартине жутко хотелось попить и искупаться, она уже собиралась зайти в озеро, но, услышав про крокодилов, остановилось. Разве обязательно быть чистой? Хватит с нее акул. А то еще кошмары про крокодилов сниться начнут.

— По-моему, я уже наплавалась…

Бен зажал нос.

— Так, намек понят, — сердито продолжила девочка. — Сам потом будешь объяснять бабушке, почему меня съел крокодил.

И вдруг подумала: она так боялась потерять Бена, остаться голодной, так переживала из-за катастрофы, что совсем забыла о бабушке и любимом белом жирафе. А ведь, может быть, она их больше никогда не увидит! Гвин Томас так и не забудет сказанные внучкой слова, а Джемми не поймет, что Мартина не может вернуться, и решит, что она его просто забыла.

Бен понял, как расстроилась девочка, и серьезно сказал:

— Мы придумаем, как вернуться домой. Обещаю. Ты снова увидишь бабушку и Джемми, а я папу и маму. Но, по-моему, дельфины не случайно привезли нас на этот остров. Нужно только выяснить зачем.

Через двадцать минут Мартина уже сохла на солнышке на берегу, подальше от крокодилов. Она попила, помылась и быстро пришла в себя. Неожиданно раздался жуткий визг. Бен, успевший слазить на вышку, вынырнул из-за деревьев.

— Может, с кем-нибудь из девочек беда?

— Нет. Скорей всего, Люси обнаружила, что у нее в волосах свил гнездо краб.

Бен удивленно посмотрел на Мартину, но не спросил, почему она так уверена, что ничего серьезного не случилось.

Девочка налила в скорлупу воды, полила подарок Грейс и закопала увядшие листья и соединяющий их тонкий корешок в плодородную почву у озера. Глядя на растение, Мартина вспоминала сангому и Савубону — она как будто привезла на остров их частицу. Поэтому несчастные листики были важны для нее не меньше, чем аварийный комплект.

После купанья девочка почувствовала себя другим человеком. Перестала болеть голова. Мартина обрезала джинсы, постирала футболку и толстовку. Вещи еще не высохли, но на жарком солнышке сидеть в мокром даже приятно.

По дороге назад Бен рассказал, что на вышке никто не живет, но благодаря солнечным батареям и таймеру маяк исправно работает по ночам. Увы, на острове нет ни дружелюбного смотрителя, ни радиопередатчика. Зато мальчик обнаружил сломанную табличку, на которой было что-то написано по-португальски. В центре виднелись три жирные буквы: «БАЗ…»

— Базаруто! — воскликнула Мартина. — Мы в Мозамбике на архипелаге Базаруто! Вчера днем он был от нас где-то в ста милях. Альберто говорил, что всего существует шесть больших островов и несколько маленьких. На некоторых живут люди. Но мы, наверное, оказались на необитаемом.

Ребята отправились на берег и там собрали кокосы. Бен отложил пять штук.

— Ты что, серьезно собираешься кормить Клавдия? После всего, что он натворил? — удивилась Мартина. Она не знала, восхищаться или злиться.

Бен пожал плечами.

— Это всего лишь кокос.

— Но ведь он забрал твой жилет! Ты чуть не утонул!

— Но ведь не утонул, — ответил Бен. Мартина поняла, что разговор окончен.

Друзья по несчастью, грязные, с красными глазами, сидели на берегу, сбившись в кучу. Люси, трясясь, внимательно разглядывала свои волосы — проверяла, не поселились ли в них еще какие-нибудь животные. Шерилин испуганно прижалась к Джейку — почти залезла к нему на колени. От детей к морю неуклюже полз огромный рыжий краб.

— Смотрите-ка кто идет! Робинзон Крузо и его подружка Пятница! — протяжно произнес Клавдий. В его голосе послышались нотки стыда и страха (страха перед разоблачением, решила Мартина). Девочка не могла смотреть на Рейпьера, ее захлестывал гнев. Бен, возможно, простил и забыл, но только не Мартина. Перед глазами так и стояла картина: дождь льет как из ведра, а Клавдий стаскивает с Бена спасательный жилет.

— Где выбыли? — спросил Натан. — Мы уже начали волноваться.

— Да ну? — пробормотал Джейк.

Мартина не обратила на него внимания.

— Мы принесли вам завтрак, — ответила она Натану и выложила на песок кокосы. Бен последовал ее примеру.

Раздались радостные возгласы. Даже Клавдий выдавил недовольное «спасибо». Дети с удовольствием принялись за еду. Рейпьер попробовал молоко и тут же отвратительно громко сплюнул.

— Фу, гадость какая! Почему когда хочешь газировки, поблизости никогда нет автомата?

Клавдий отбросил кокос. Орех ударился о камень и раскололся надвое. Оставшееся молоко вытекло на землю. Белая начинка испачкалась в песке.

Мартина взглянула на Бена, но он оставался невозмутимым.

— Слушай, Клавдий, это не смешно! — отругал друга Джейк. — Кто-нибудь из нас мог съесть этот кокос.

— Перестань, Джейк, — быстро ответил Рейпьер. — Мы к вечеру уже уедем с острова. Если только корабль не утонул…

— Молчи! — завизжала Люси. — Люк мог погибнуть! И все наши друзья тоже!

— …а это практически невозможно, потому что капитан скорей всего послал сигнал бедствия. Значит, мой отец узнает, что я пропал, и нас будут искать на воде и с воздуха. Завтра уже позавтракаем двойными чизбургерами с беконом в Мапуту. Самое позднее послезавтра. Нужно продержаться всего два дня.

Друзья Клавдия воспрянули духом, но окончательно Рейпьер их не убедил.

— А если дольше? — недовольно сказала Люси. — Об этом ты подумал? Мой брат с ума сойдет! Видели бы вы, какое у него было лицо, когда я соскользнула с палубы. Никогда не забуду это кошмарное море: похоже на кипящий мазут, а на самом деле ледяное. Я так больно ударилась, когда упала! Думала, сломала себе позвоночник, череп или еще что-нибудь.

Все принялись вспоминать ужасную ночь.

— Если бы не дельфины, неизвестно, чем бы все закончилось, — продолжила Люси. — Спасибо им, конечно, но сейчас мы оказались на необитаемом острове непонятно где. И, если нас не спасут, мы умрем от голода.

— В наше время сложно потеряться, — заверил Клавдий. — У береговой охраны отличное поисково-спасательное снаряжение.

— Хочу пить! — заныла Шерилин.

— Я тоже! — поддержал ее Натан.

— Мы нашли пресную воду, — сказала Мартина. — С другой стороны дюн есть озеро. Еще Бен сходил к вышке. К сожалению, маяк работает от солнечных батарей, смотрителя нет, зато Бен нашел обломок таблички. Судя по надписи, мы находимся на одном из необитаемых островов архипелага Базаруто.

— Базаруто? — переспросила Люси. — Этот архипелаг очень любят туристы. Наши друзья ездили на остров Бенгуэрра, там замечательные отели. Значит, цивилизация совсем недалеко. Туристы обычно ловят рыбу, плавают вокруг островов, ныряют с масками. Отлично! Нас точно спасут!

— О чем я вам и говорил! — самоуверенно улыбнулся Клавдий. — И поэтому, на мой взгляд, Крузо и его подружке стоит подождать спасательный катер где-нибудь в другом месте. В школе мы не дружили, и здесь общаться не собираемся. Остров большой, есть, куда пойти.

— Но они принесли нам еду, — возразила Шерилин.

— Мы сказали спасибо! — отозвалась Люси.

Мартину затрясло от ярости, но она вовремя вспомнила совет Тендаи: когда борешься за свою жизнь, нельзя принимать поспешных решений и действовать непродуманно.

— А вам не кажется, что мы должны держаться все вместе? — спросила она, ища у других поддержки. — Речь идет о нашем спасении, нужно помогать друг другу!

— Не хочу ни над кем издеваться, — сказала Люси, — но когда вы в последний раз смотрели в зеркало? Да вы улицу сами перейти не сможете, не то что другим помочь. Бен даже не разговаривает. Я согласна с Клавдием.

— И я, — вмешался Джейк.

Натан и Шерилин сделали вид, что не могут говорить, поскольку жуют кокос.

— Решено, — заявил Клавдий. — Мы вас позовем, когда приедет поисковая группа. А пока держитесь от нас подальше!

Когда друзья ушли достаточно далеко, Бен выдохнул:

— Уф, какое облегчение!

Он положил на песок краба, которого к ужасу Шерилин поймал голыми руками.

— И что нам теперь делать? — спросила Мартина.

Хорошо, конечно, что они с Беном теперь вдвоем, и все-таки разделить его праздничный настрой девочка не могла. Тендаи всегда твердил: потерявшиеся дети должны держаться вместе. Тогда у них больше шансов на спасение. А ребята из Каракал сразу же разделились.

И вообще, Мартина стеснялась. Бен уже два месяца неофициально считался ее лучшим другом, но они никогда не проводили вместе свободное время и виделись только в школе. А в школе Кумало не разговаривал. К тому же Мартина не представляла, как нужно вести себя с лучшими друзьями — кроме Джемми, у нее никого больше не было.

— В одном Клавдий и Люси правы. Очевидно, нас спасут. Не береговая охрана, так туристы, не туристы, так рыбаки. Но вряд ли это случится завтра или послезавтра. Скорее всего, недели через две, а то и через месяц. Нужно ждать.

«Недели через две, а то и через месяц». Мартина наконец окончательно осознала случившееся и неожиданно успокоилась. Она вспомнила Грейс и рисунки бушменов в пещере. «Только время и опыт откроют тебе глаза на них», — предсказывала сангома. Так оно и произошло. Нравится девочке или нет, но от судьбы не убежишь. Значит, ей предначертан этот африканский остров, блестящие, как сахарная вата, дельфины, скрипучий белоснежный песок и прозрачная лазурная вода. Но Мартина должна обязательно вернуться обратно. Ради Грейс, учившей ее пользоваться даром, ради Тендаи, открывшего девочке тайны африканской природы, ради Джемми и даже ради бабушки. Надо успокоиться, верить в спасение и ничего не бояться.

Девочка улыбнулась Бену.

— Для начала нам, наверное, нужна крыша над головой.

У Кумало загорелись глаза.

— Давай укрепим маяк?

Перед тем как уйти с берега, Мартина набрала в толстовку кокосов и помогла Бену найти еще крабов. Друзья поймали пять огромных рыжих, одного синего и одного белого с панцирем, похожим на фарфоровую тарелку.

— Извините, ребята, — сказал Бен, кутая добычу в ветровку. Крабы угрожающе махали клешнями.

Ребятам не во что было налить воду, поэтому они постарались выпить как можно больше. Чтобы попасть на маяк, нужно было взобраться на высокие песчаные дюны медового цвета. Настоящая пытка! Дюны осыпались под ногами. Делаешь шаг вперед и соскальзываешь на два-три назад. Кокосы, казалось, стали еще тяжелее. Бен перекинул ветровку через плечо и нес ее как рюкзак, но один из крабов проделал в ней дырку и схватил Кумало клешнями за ухо.

— А!!! — закричал Бен. Из уха пошла кровь. — Ай!

Бен с трудом отодрал краба, засунул его обратно в куртку и пригрозил, что первым на ужин съедят именно его.

И все-таки не зря друзья карабкались на маяк. Какой же отсюда открывался вид! Дюны, как в пустыне Сахара, зеленые долины, белоснежный берег. Бирюзовая вода переходит в ультрамариновую. Сам остров — треугольный. С двух сторон он окружен рифами, с третьей омывается бурлящим морем. За каменистой береговой линией, образуя тихую бухту, возвышаются красноватые скалы.

Над входом на маяк было высечено «1902». Сама вышка находилась в неплохом состоянии, чего нельзя сказать о прилегающем к ней сооружении. Оно было почти полностью разрушено, большая часть крыши отсутствовала. Бетонный пол покрывали трещины, ступеньки крошились под ногами. Из расщелин в стенах торчали сосновые ветви, ветер колыхал иголки.

Мартина и Бен переходили из одной пустой комнаты в другую и размышляли, где им лучше поселиться. Стекла были разбиты или вовсе отсутствовали, но из каждого окна открывался чудесный вид. В полуденной дымке Мартина увидела крохотный участок земли, больше похожий на песчаную отмель. Возможно, это остров Смерти. Альберто как-то рассказывал девочке о штрафной колонии, которая существовала много веков назад на Святой Каролине. Во время отлива тюремщики высаживали заключенных на остров Смерти — крохотную полукруглую песчаную отмель — и предлагали проплыть восемь километров до материка. Справятся — будут помилованы. В море сильное течение, кишат акулы, и, конечно, мало кому удавалось добраться до берега. Во время прилива вода полностью затопляла остров, и те, кто не смог уплыть, погибали.

«Как можно быть такими жестокими?» — подумала Мартина и вздрогнула.

— Вспомнила что-то неприятное? — спросил Бен. Девочка молча кивнула.

Друзья решили заночевать под открытым небом, в комнате, где по-видимому, когда-то жил смотритель. В соседнем помещении почти полностью сохранилась крыша. Если пойдет дождь, будет где укрыться. В жаркие дни там можно хранить еду. Бен положил у дверного прохода несколько камней и выпустил крабов в получившийся загон.

Пока дети обустраивали свой новый дом, выяснилось, что они прекрасно дополняют друг друга. Тендаи научил Мартину искусству выживания среди дикой природы, Альберто — на острове, Бен умел завязывать узлы и бороться с морем — его отец был моряком. Девочка, например, знала, что ни в коем случае нельзя переохлаждаться, поэтому необходимо спать не на земле. Бен соорудил из бамбука и пальмовых листьев две постели, связал их морским узлом и застелил корой дерева, которую срезала Мартина.

Конечно, не все ребята нашли на маяке. Им пришлось еще трижды спускаться по жаре с песчаных дюн и лезть обратно. Собирая бамбук, они выяснили, что в озере и в самом деле водятся крокодилы. Спасаясь от хищника, Бен прыгнул так далеко, что наверняка победил бы, участвуй он в соревнованиях.

Во время последней вылазки дети набрали четыре полные скорлупы воды, но под конец пути вода наполовину расплескалась. Мартина очень расстроилась, когда узнала, что зимой апельсины и орехи кешью, о которых рассказывал Альберто, еще не успевают созреть. Она умирала с голоду, но не представляла, хватит ли у них с Беном мужества убить несчастных крабов.

Мартина не раз видела, как делают веники женщины в Савубоне, и, пока друг сооружал кровати, девочка связала несколько прутьев и, задыхаясь от пыли, подмела комнату. Затем собрала хворост и разожгла костер. Тендаи учил Мартину, что прутья нужно класть на небольшом расстоянии друг от друга, тогда огонь сможет «дышать». Девочка последовала его совету. К тому времени начался закат. Ребята залезли в старую башню, откуда открывался прекрасный вид на океан, переливающийся семью оттенками красного. Одноклассников нигде не было видно. Через полчаса солнце окончательно скрылось за морем, и наступила кромешная тьма. Мартина долго жила в Англии, где летние вечера длятся бесконечно долго, и никак не могла привыкнуть к тому, что в Африке черная как смоль ночь опускается на землю со скоростью гильотины.

После того как «выключилось» солнце, резко похолодало. На деревьях запели и закричали ночные птицы и галаго. Мартина и Бен осторожно спустились вниз по винтовой лестнице и пошли к костру. Огонь уже погас, хворост превратился в угли, которые наполняли комнату мягким теплом. Стало уютно. Ребята подложили в костер дров, сели рядом и протянули к огню ноги и руки, которые ужасно болели после всего, что произошло за последние сутки.

Через некоторое время Бен грустно вздохнул и пошел за крабами. Отец научил мальчика, как убивать их почти безболезненно, и все-таки Кумало был очень расстроен. Но он понимал: без еды они с Мартиной долго не протянут.

— Я думала, ты — буддист, — сказала девочка, когда друг вернулся. — Буддисты же вроде считают, что все живые существа неприкосновенны, и нельзя никому причинять зло, даже комару?

— Слышала когда-нибудь буддистское предание о крабе? — спросил Бен, кладя свою добычу на угли. — Они довольно хитрые животные. Когда-то давным-давно жил да был журавль. Каждый день он приходил к пруду, полному рыбы, и съедал столько, сколько в него влезало. И все равно ему всегда хотелось еще. Тогда журавль решил, что успокоится только тогда, когда съест всю рыбу в пруду. Но как это сделать? Прежде всего нужно выманить ее из воды. И тогда журавль сказал рыбам, что неподалеку есть другой пруд, очень красивый, куда он может их отнести. Рыбы поверили хитрюге, залезли к нему в клюв и были мигом проглочены. Журавль так наелся, что почти не мог летать, но тут увидел, что в воде остался краб. Не пропадать же такому роскошному угощению? И журавль предложил крабу довезти его до пруда. Но тот ответил, что знает, как птица съела всех рыб. Пусть журавль отвезет его к красивому пруду, но только при условии, что краб поедет не в клюве, а на спине и будет держать клешни прямо у горла птицы. И они отправились в путь. Почти у пруда в журавле взыграла жадность. Он попытался уговорить краба слезть со спины, но тот разозлился и отрезал птице голову. Клешни прошли сквозь шею, как по маслу.

— Чудесная история, — сказала Мартина. — Наверно, я все-таки обойдусь без крабов.

Бен улыбнулся.

— Пожалуйста. Мне больше достанется. На самом деле буддисты едят мясо. Главное для них — не причинять боль. Я не совсем буддист. Я наполовину зулус, а некоторые представители этого народа считают, что нельзя есть рыбу, потому что она относится к семейству змей. Но с другой стороны, мой отец — моряк. Он любит море, мы вместе рыбачим, а потом едим, что поймали. Но в основном, конечно, стараемся не употреблять мясные продукты. Буддисты считают, что животные — как люди. Хотя крабы сейчас мне бы вряд ли поверили.

Становилось все холоднее, зима вступала в свои права. Дети придвинулись ближе к огню. Они камнем очистили поджаренных крабов, посыпали морской солью, которую обнаружили между камнями в засохшей лужице, и съели сочное белое мясо. На десерт были кокосы. Когда ужин закончился, ребята не легли сразу спать. Они молча сидели у костра и слушали звуки острова: крик галаго, писк комаров и еле слышный шум моря. Из окна виднелось небо, усыпанное вереницами звезд.

У Мартины начали слипаться глаза. Она залезла на бамбуковое ложе, подложила под голову подушку из пальмовых листьев и заснула. Ни одна постель еще не казалась девочке такой удобной.

За следующие два дня Бен и Мартина изучили весь остров. Не появлялись только на берегу, где расположились остальные ребята. Друзья назвали его «Посадочным», поскольку именно туда их привезли дельфины. Мартина никак не могла привыкнуть к местной природе, тропической и африканской одновременно, хотя и понимала, что остров очень красивый. Рядом с кокосовыми пальмами и гибискусами росли высокие сучковатые деревья — марулы, у каменистых и песчаных берегов возвышались скалы кирпичного цвета, по которым ползали полупрозрачные крабы. И все это великолепие окружало пенящееся море размыто-синего цвета, похожего на чернила, капнувшие на разрисованную акварелью бумагу.

На вершине обдуваемых ветром дюн в крошечных ямках дети нашли сотни крупных белых раковин. Бен тут же придумал историю о том, что их сюда принесла доисторическая птица, по величине не уступающая страусу. Кроме того, они обнаружили бусины, которые скорей всего оставили на острове арабские и португальские торговцы. На самом берегу среди анютиных глазок, в окружении нежных лепестков, лежали белые и бледно-желтые раковины. У скал над живописным заливом возвышались каменные выступы, образующие небольшие углубления, похожие на пещеры. Днем в них можно было прятаться от жгучего солнца.

С выступов открывался хороший вид на остров, но за прошедшие два дня дети так и не обнаружили на нем никаких человеческих следов. В небе промелькнуло несколько самолетов, но они были так высоко, что вряд ли пилоты заметили сигнал, который подавала им Мартина с помощью стального шлема. С вышки друзья увидели, что одноклассники выложили на Посадочном берегу черными камнями огромные буквы: «SOS», видимо, ждали, когда приедет отец Клавдия. Ребята тоже соорудили себе жилище из палок и пальмовых листьев, но оно рушилось от малейшего дуновения ветерка, а однажды кто-то, вроде бы Джейк, сам от злости его сломал.

Ночью температура опускалась ниже нуля, но днем становилось нестерпимо жарко.

— Ничего себе зима! Не хотела бы я приехать в Мозамбик летом! — заметила на третий день Мартина, обмахиваясь пальмовыми листьями. Она сильно загорела, но, к счастью, обнаружила у маяка заросли алоэ и теперь намазывала на себя сок листьев, чтобы смягчить кожу.

Бен рыбачил, устроившись на камнях. Он взял из аварийного комплекта леску и крючок, а в качестве приманки нанизал внутренности краба. Мальчик уже поймал двух лещей и выпустил их в небольшую лужицу между камнями. Начался отлив, и вдруг неподалеку от рифов над кристально чистой водой показались обломки судна. Наверное, португальский галеон, решил Бен.

— Всю жизнь мечтал побывать на затонувшем судне! — загорелся он. — Представь, сколько там всего интересного! Где оно только ни плавало! А вдруг на нем сокровища? Жемчуг, золото? Или еще лучше, старые журналы и карты! Вряд ли, конечно, там уже, наверное, много кто поработал, но всякое бывает. Вдруг все-таки что-нибудь найдем? Быстрее бы домой! Обязательно расскажу о корабле папе!

Мартина сама зачарованно смотрела на корабль, но от одной только мысли о волнах девочку начинало трясти. Купаться в озере или на мелководье у острова — это все равно, что плавать в школьном бассейне. Совершенно безопасно. Но еще раз оказаться на глубине среди акул? Нет, ни за что. Страх перед морем превратился в настоящую фобию. От затонувшего судна до открытого океана рукой подать. А кто знает, что скрывают его пенящиеся воды?

— Поплыли вместе? — предложил Бен. — Корабль далеко, но вместе мы доберемся.

Мартина покраснела. Так хочется согласиться! Для друга ведь очень важна ее поддержка. Но девочка ответила:

— Прости. Не могу.

Бен решил, что Мартина до сих пор не пришла в себя после шторма, и, как мог, постарался скрыть разочарование.

— Понимаю. Все хорошо.

Кумало хотел снова закинуть удочку, но тут в воде началось какое-то движение.

— Гляди! Дельфины вернулись!

Мартина убрала в сумку леску и крючок, и они с Беном зашли в воду. Вначале дельфины не заметили детей — они ловили невидимых рыбок, двигаясь так быстро, гибко и грациозно, что, казалось, тоже стали прозрачными. Когда дельфины выплывали на поверхность, раздавались тихие всплески.

Постепенно любопытство взяло вверх. Животные несмело приблизились к детям: сначала немного, потом еще чуть-чуть. Наконец от группы отделился самый смелый дельфин и робко подплыл к Мартине. На его плавнике красовались три У-образные отметины. Девочка узнала своего спасителя. Дельфин решил немного покрасоваться: застенчиво приблизился, потом отскочил в сторону, подпрыгнул и несколько раз сделал сальто. Затем улегся на бок рядом с Мартиной, и она пощекотала ему подбородок и нос. От удовольствия дельфин перевернулся на спину, улегся на воду, как на диван, и, прикрыв глаза, подставил девочке пятнистый животик.

Бен во время морских поездок с отцом видел много дельфинов, но дотронулся до них впервые после кораблекрушения. Мальчика, как и Мартину, поразила кожа животных, мягкая, как атлас. Кумало не понял, как подруга узнала своего спасителя. Тогда она объяснила, что плавники у дельфинов так же уникальны, как пятна у жирафов или отпечаток пальцев у людей. Тут Бен вспомнил, что у его спасительницы имеются небольшие круглые отметины — найти ее теперь не составило труда.

— Мы вас не обидим! — сказала Мартина дельфинам. — Вы нас спасли, привезли сюда, давайте теперь познакомимся!

Животных подкупил ласковый голос девочки, к тому же ее спаситель не переставал к ней ластиться. Дельфины перестали осторожничать, и радостно покрикивая и свистя, подплыли к детям.

Животных было легко различить по плавникам, и Бен с Мартиной решили дать своим новым друзьям имена. Бойкого спасителя девочки назвали Лучиком, потому что он красиво переливался на солнышке, когда подпрыгивал. Свою новую подругу Бен назвал Конфеткой, а другого дельфина с золотистой кожей — Золотцем. У Пятнистика на спине виднелись большие пятна — то ли загорел, то ли подрался с акулой. Небольшую пожилую бабушку-дельфина назвали Мини. Жену Лучика — Принцессой моря, а их малыша — Ураганчиком. Трех глазастеньких дельфинов из-за их окраса, плавников и нахальных мордашек — Пепеленок, Серебристик и Громушка.

Бен нарвал водорослей и начал играть с Конфеткой в салки. Мартина, прикрыв глаза, окунулась в прозрачную воду. Нежные лучи солнца ласкали тело девочки, вокруг плавали дельфины. В мире столько прекрасных умных и дружелюбных животных! Во-первых, жирафы, но они хороши для начала, а вот дельфины… Дельфины — как шоколад. Не надоедают никогда!

Тут один из них подплыл поближе. Девочка открыла глаза: Ураганчик! Мартина протянула ему руки ладонями вперед, показывая, что в них не спрятано ничего опасного. Но малыш вел себя осторожно: приближался и тут же отплывал обратно. Потом дважды засвистел. Мартина в ответ тихо просвистела отрывок из песни, которой ее научил папа. Ураганчик попытался повторить — кое-что даже получилось — и, успокоившись, приблизился к девочке и положил морду ей на руки. Девочка и дельфин поплыли по заливу, не сводя друг с друга глаз. Ураганчик полностью доверился девочке, и она запомнила эти мгновения на всю жизнь.

Позже на берегу Мартина сказала Бену:

— Давай назовем как-нибудь этот залив. Тогда он навсегда останется нашим тайным местом.

— Может, Дельфиний залив? — предложил Кумало.

На том и порешили.

Она осталась совсем одна. Какое странное чувство. Одна на острове, чужом как Марсианские горы. Крохотная пылинка в огромной, полной звезд, Вселенной. И нет опоры. Родители умерли. Новая жизнь осталась далеко позади. Отношения с бабушкой трещали по швам. Всего за неделю Мартина поссорилась с одноклассниками, обидела лучшего и единственного друга, человека, который никогда не делал ей ничего плохого, и сказала бабушке, что ненавидит ее. И вот теперь одиночество, которого девочка так боялась в Савубоне, настигло ее здесь, в самом малолюдном месте на земле.

Мартину обуревали разные чувства, и в первую очередь, стыд. Так хотелось, чтоб рядом была Грейс! Стиснула бы девочку в объятиях, дала бы мудрый совет! Или Джемми. Потерся бы о Мартину мордой, издал бы мелодичный звук… Хотя она не заслуживает ни объятий, ни утешения. Девочка прислушалась. Может, где-нибудь раздастся звук шагов Бена? Нет, только шум волн и жалобное завывания ветра, осыпавшего Мартину песком. Хотелось плакать, но слезами делу не поможешь. Нельзя себя жалеть, а то долго не протянешь. Нужно собраться с мыслями и подготовиться к долгой ночи.

Какое-то время девочка смотрела на вышку: костер освещал в комнате окна и стены. Потом спустилась с дюны. Она решила добраться до каменистых выступов, располагавшихся на дальнем конце острова над Дельфиньим заливом. Там можно укрыться от непогоды и, если повезет, от змей и скорпионов.

Тяжелее всего было идти в роще у озера. Порывистый морской ветер гнул деревья, и они отбрасывали похожие на леопардов тени. Девочка слишком расстроилась из-за случившегося и уже ничего не боялась, но все-таки ступив на скрипучий песок на Посадочном берегу, почувствовала облегчение. Через пятнадцать минут показался Дельфиний залив. Мартина, изнывая от усталости, забралась на скользкий выступ. Ужасно хотелось есть. Хотя, наверное, ей бы сейчас кусок в горло не полез.

В убежище пахло птичьими гнездами и рыбьими костями, зато было сухо и безопасно. Мартина устроилась на краю выступа и любовалась луной и сверкающим океаном. Приятно осознавать, что та же луна освещает и белого жирафа, и других зверей в заповеднике, и, конечно же, бабушку, которая сейчас, наверно, заканчивает обедать.

Но другая жизнь Мартины, жизнь в Савубоне, осталась где-то далеко-далеко. Девочка попыталась понять, как так получилось, что она огорчила всех любимых людей, и теперь в ее жизни все так запутано. Какие мелкие и глупые причины раздоров! В основном ссоры происходят из-за того, что кто-то считает себя правым и не хочет уступать или желает получить то, что принадлежит другому.

Как сегодня, например.

Мартина улеглась на твердый холодный камень. Нет, спать на нем невозможно. Она снова села и вдруг услышала… кашель! Он донесся с соседнего выступа. Бен! Девочке тут же полегчало. Пусть они не разговаривают, пусть Кумало считает, что она худший человек на свете, все равно! Главное, он рядом. Интересно, ему так же холодно? И тут до Мартины дошло: у Бена нет с собой теплой одежды. Он собирал хворост без футболки, в одних шортах — девочка еще дразнила его из-за мурашек на теле. А после ссоры на маяке Бен был так занят Мартиной, что забыл в комнате свою футболку и ветровку. Если уж девочке холодно в толстовке, то, каково же Кумало?

Последующие полчаса Мартина пыталась придумать, как проникнуть обратно на маяк и отобрать свой аварийный комплект или хотя бы угли, чтобы развести костер. Но потом кое-что вспомнила. Когда ее терзали муки совести, она решила поделиться с кем-нибудь из одноклассников (только не с Клавдием) спичками и положила несколько в карман.

Там они и лежали.

Мартина слезла с утеса и принялась искать сухие пальмовые листья, кокосовую оболочку, хворост — хоть что-нибудь, из чего можно развести костер. Вокруг стояла кромешная тьма, в любой момент девочку мог укусить скорпион или краб, решивший отомстить — не стоит забывать буддистское предание. Мартина собрала две большие кучи дров, завернула их в толстовку и снова залезла на выступ.

Бен без футболки спал, свернувшись клубком на холодном камне. По телу бегали мурашки, губы посинели. Мартина, стараясь не шуметь, развела костер по методу Тендаи. Бен не пошевельнулся, но когда огонь разгорелся, кожа у мальчика разгладилась, и он перестал дрожать. Мартина снова спустилась на берег, взяла еще дров, которые оставила неподалеку, и поднялась с ними на выступ. Она проверила костер у Бена — он должен был не гаснуть всю ночь — и пошла к себе. Подожгла оставшиеся дрова и легла рядом. Мартина ужасно устала, и даже твердый камень не помешал ей тут же уснуть.

Мартина поняла, что не стоит плыть на корабль, когда ее окружили дельфины. Они перевернулись на бок и очень мило закричали. Потом поплыли на спине, кувыркаясь и проделывая самые разные трюки.

Девочка решила, что животные играют, но потом поняла: они хотят ей помешать отправиться к рифам. Видимо, пытаются сказать, что там кроется опасность. Или же просто опьянели от дождевой воды. Тсонга считают, такое случается.

— Что ты хочешь, Лучик? — спросила Мартина. — Что не так, Пятнистик, Золотце? Там что-то плохое? Акулы?

Перед тем как зайти в воду, девочка сходила к озеру и нарвала тростника. Давным-давно воины и охотники делали из него трубки для плавания под водой и пересекали реку незамеченными или же тайно подбирались к врагам. Мартина решила последовать их примеру. Она разломала тростник на несколько частей разной длины, попробовала поплавать с ними на мелководье и, наконец, выбрала трубку средней величины. Девочка то и дело смотрела на берег: не появился ли Бен? Может, он остановит ее и скажет, что прошлой ночью они просто неправильно друг друга поняли и, конечно же, Мартина по-прежнему его подруга. Но берег оставался пуст.

Пока девочка была у озера, начался ветер. В открытом море поднялась волна и разбилась о риф, окатив судно мириадами брызг. Мартине стало страшно, от съеденных кокосов и водорослей заурчало в животе. Одно неверное движение, и ее поглотит океан.

Девочка поплыла к галеону, но Лучик снова преградил ей путь. Вслед за ним Мартину окружили его друзья. Она была очень расстроена и напугана, но не смогла сдержать улыбки. Дельфины смотрели на нее мудрыми и в то же время по-детски веселыми глазами. И Мартина поняла: она не одна, рядом животные, которые всегда будут любить ее такой, какая она есть. И даже если отвернутся все люди, у нее по-прежнему останется дар.

На душе потеплело, и к Мартине вернулось мужество. Она поцеловала Лучика, осторожно, но настойчиво оттолкнула его и поплыла к рифу. Пугало то, что дельфины за ней не последовали: казалось, залив разделяет какая-то невидимая преграда, которую они боятся пересечь. Девочке самой было не по себе.

Корабль оказался довольно далеко от берега. Мартина решила передохнуть и схватилась за ржавый борт. Бушующий Индийский океан был совсем близко, и ей вновь стало страшно. На судно летели брызги, мощное течение уносило Мартину прочь. Какая же глупая затея! Наверное, дружбу Бена можно было вернуть более простым способом!

Но возвращаться назад уже неудобно. Девочка снова проверила самодельную трубку — дышалось через нее хорошо. Конечно, не помешала бы маска, но и без нее неплохо: вода очень чистая, и рыбы такие красивые…

Судя по всему, судно налетело на риф и в том же месте затонуло. Интересно, что случилось с экипажем? Как же, наверное, люди испугались, когда из пробоины в трюм хлынула вода. На борту, видимо, начался хаос, и экипаж без спасательных жилетов, мирно попивавший ром, смыло в бушующее море. А сундуки с жемчугом и золотом упали вслед за ними? Спаслись ли те люди? Нашли ли их когда-нибудь? Или в их черепах поселилась рыба, а со временем выросли кораллы?

Но вскоре мрачных мыслей Мартины как не бывало: ее потрясла таинственная красота рифа. Голубые, красные и белые морские звезды, розово-лиловая рыба-попугай с толстыми губами, морской ангел с желтыми и черными полосками, похожий на игрушку осьминог. А чудеснее всего — шесть темно-коричневых черепах с кремовыми пятнами… Они лениво гребли короткими лапами, проплывая по подводному миру. Такие большие и тяжелые… Казалось, они просто не могут двигаться под водой. И все же черепахи плыли, очень забавно оглядывая окрестности.

Время от времени Мартина вдыхала воздух через тростник. Трубку нужно было держать прямо, стоило чуть-чуть нагнуть, и вместо желанного воздуха девочка получала соленую воду. Мартина плавно двигалась по разноцветному морскому миру. Как хорошо, что она решилась поплыть к кораблю!

Золотистые солнечные лучи осветили желтовато-зеленые глубины, и девочка поняла, что скоро закат. Она решила бросить поиски и вернуться на поверхность, но вдруг неподалеку блеснуло что-то металлическое. Мартина набрала побольше воздуха и нырнула. Подплыв поближе, она увидела, что это не затонувшее сокровище, как показалось, а толстый кабель очень даже современный.

Пора было возвращаться на берег, но Мартине очень хотелось рассмотреть находку поближе. Есть кабель — значит, есть электричество или система связи, возможно, она поможет детям вернуться домой. Это даже лучше, чем сокровища. Бен будет доволен. Девочка выплыла на поверхность, вдохнула и вновь нырнула. И вдруг рядом с первым кабелем Мартина увидела второй, потом третий, четвертый… Да тут их целая куча! Кто-то проложил в море целую сеть пластиковых труб.

Девочка потянулась к кабелю, но увидела, что к ней плывет манта с черными ромбовидными крыльями, развевающимися, как капюшон у разбойников. Эти рыбы редко нападают на людей, но больно уж они огромные. Мартина отплыла в сторону — манта двинулась за ней. Девочка повторила попытку — и рыба следом. Чем ближе она подплывала, тем враждебнее выглядела и тем больше напоминала бомбардировщик «Стеле», который Мартина как-то видела по телевизору. От крыльев стало темно, и манта, как разъяренный бык, врезалась в девочку.

— А!!! Буль-буль-буль… — Мартина, захлебываясь, пулей поплыла наверх. — Буль-буль-а!!!

Через секунду раздался глухой взрыв. Девочку выбросило наружу. Море, как вулкан, извергло куски хрящей, тканей и кожи манты.

Мартина закричала.

Из воды вынырнул Бен, напугав девочку едва ли не сильнее, чем взрыв.

— Мартина! Мартина! Ты ранена? Держись за меня!

Мартина ничего не соображала. Только что на ее глазах разорвало на куски живое существо! Девочку трясло. От столкновения с мантой дико болели ребра.

— Б-бен! — наконец, выдавила она. — А ты что здесь делаешь?

— Ты поплыла к кораблю, я заволновался и поплыл за тобой. Но это сейчас неважно. Почему произошел взрыв? На корабле ловушка? Ты что-нибудь трогала?

— Нет. Вернее, не знаю. Я увидела на дне кабели, поплыла к ним. Но на меня набросилась манта. Как будто преследовала! А потом удар, кровь… Бедная манта! Что случилось? Взорвалась бомба?

Бен плыл, поддерживая Мартину. Девочка была ранена в плечо, в воду ровной струйкой текла кровь. Солнце почти скрылось за горизонтом, до наступления африканской ночи оставалось полчаса.

— Похоже на подводную мину, — мрачно сказал Бен. — Нужно выбираться на берег. Ты можешь плыть?

По морю пробежала странная волна. Затем оно снова разгладилось, как будто вовсе и не было ветра.

— Это еще что? — Мартина в испуге схватила Бена за руку. Послышалось шуршание паруса. С другой стороны острова на волнах покачивалось арабское каботажное судно.

— Спасательный катер! — закричала девочка и, несмотря на боль, подняла руку. Мартина хотела позвать на помощь, но ее остановил Бен.

— Нет! А вдруг мину заложили эти люди? Ныряй! Сейчас же!

Дул сильный ветер, и судно двигалось очень быстро. Мартина едва успела набрать воздуха, как Бен потащил ее под воду. Через мгновение море запенилось, и над головой ребят сверкнул киль. Не нырни они, столкновение было бы неизбежно.

Бен поплыл к затонувшему кораблю. Мартина за ним. Солнце почти скрылось, и дети с трудом различали очертания галеона. Казалось, плавание в темно-зеленых глубинах длилось бесконечно долго. Во время взрыва Мартина потеряла тростник, и теперь от недостатка воздуха у нее жгло легкие. Наконец друзья ухватились за ржавый корпус корабля и осторожно вынырнули на поверхность.

Судно с опущенными парусами стояло на якоре. На борту четверо африканцев. Двое — в рубашке и брюках и двое — в водолазных костюмах.

Уже наступили сумерки, и один из ныряльщиков включил фонарь. Левой рукой он показал на море, в котором до сих пор плавали окровавленные останки манты, и что-то сказал на непонятном Мартине диалекте.

Бен навострил уши.

— Он говорит, погиб кто-то большой, — перевел он. — Акула или скат, но не человек.

Высокий мужчина в рубашке и брюках недовольно рявкнул на водолаза. Видимо, был с ним не согласен. Тогда ныряльщик отдал фонарь, взял ружье с гарпуном и вместе со вторым водолазом прыгнул спиной в море. Даже всплеска не раздалось. Мартина и Бен испуганно переглянулись. Если водолазы проверят корабль, то непременно их обнаружат.

— Быстрее, — прошептал Бен. — Сюда.

Он залез на выступ размером с коробку для туфель и потянул Мартину за собой. Ребята крепко прижались друг к другу, чтобы сохранить равновесие. У девочки из плеча сочилась кровь, в рану попала соль, и рука горела. Мартина морщилась от боли.

Под выступом проплыли водолазы, освещая фонариками на касках щели в галеоне. У Мартины запершило в горле. Девочка покраснела, у нее заслезились глаза. В это время ныряльщики разделились. Один залез в пробоину в корабле, чтобы осмотреть риф, другой проплыл прямо под детьми. Мартина больше не могла терпеть — она закашлялась, а потом чихнула. Звук разнесся над кораблем.

Водолаз приподнял голову и приготовился стрелять. Он что-то прокричал мужчинам на корабле, видимо, спрашивал, слышали ли те подозрительный звук.

В ответ раздался смех. Судя по всему, мужчины посчитали, что ныряльщику мерещатся голоса давно погибших моряков.

Водолаз нахмурился. Дети стояли на расстоянии вытянутой руки, но ныряльщику и в голову не пришло взглянуть наверх, он осматривал днище судна. Убедившись, что, кроме стаи полосатых рыбок и одинокой задумчивой черепахи, там больше никого нет, водолаз пристегнул ружье с гарпуном к поясу и поплыл к своим. Послышался шорох ткани, и на арабском судне вновь появились паруса. Через минуту Мартина и Бен остались наедине с ветром и морем.

Клавдий без сознания лежал на берегу. На его животе виднелись красные рубцы. Не будь их, мальчик по цвету слился бы с белым песком. У Рейпьера опухло лицо, губы и шея. Дыханье было неглубоким и затрудненным. Рядом с Клавдием лежал похожий на медузу португальский кораблик — виновник случившегося. Прозрачный, наполненный газом пузырь со щупальцами, свисающими как фиолетово-синие макаронины. Такой красивый и такой опасный.

Возле Клавдия метался Джейк. Периодически он присаживался на корточки и твердил:

— Клавдий, друг, не уходи! Слышишь? Шерилин выглядела хуже Люси. Она сидела на песке в мятой розовой пижаме, заламывала руки и горестно восклицала:

— Мы здесь все умрем! И я никогда больше не увижу маму и папу! Остров нас убьет. Спасатели обнаружат только кости.

Натан единственный пытался хоть как-то помочь Клавдию: машинально набирал в море воды в скорлупу и выливал ее на рубцы. Отец однажды сказал Мартине, что лучше всего от укусов медуз помогает уксус или моча. Но португальские кораблики относятся к другому виду и считаются одними из самых ядовитых морских обитателей.

— У тебя папа был врач, вот мы и подумали, может ты умеешь оказывать первую помощь, — прошептала Люси. — Мы уже все перепробовали, — девочка стыдливо отдала однокласснице аварийный комплект. — Даже жидкость из бутылочек на ожоги лили — не помогло.

Мартина чуть не расплакалась. Грейс так старалась, готовила лекарства, а их вылили на песок. Леска и крючок тоже исчезли, а другие вещи были все перепачканы. Девочка застегнула сумку и опустилась на колени рядом с Клавдием. Пока они бежали, Мартину обуревали противоречивые чувства, в основном недобрые. Она думала, Клавдий, скорее всего ломает комедию, чтобы привлечь внимание. Но хватило одного взгляда, чтобы понять: ему и в самом деле очень плохо. От напряженного дыхания на шее у Рейпьера чуть не лопались вены, Мартина с трудом нащупала пульс.

Она приподняла голову мальчика и убедилась, что дыхательные пути свободны.

— Я ничем не смогу помочь, — сказала Мартина, вставая. — Никто не сможет. У Клавдия сильная аллергическая реакция на ожог. Наверное, случился анафилактический шок. Если не отвезти в больницу, он скорее всего умрет.

Люси по цвету лица почти сравнялась с Клавдием. Натан выбросил в море скорлупу. Джейк тихо выругался. Шерилин снова разревелась.

И тут Бен сказал:

— Ему можешь помочь ты.

Ребята открыли рты от изумления. Мартина — потому что Бен впервые заговорил при одноклассниках. Остальные — так как за три с половиной года знакомства не слышали от него ни слова.

— Что ты сказал? — недоверчиво спросила Люси.

— Я знал! — закричал Джейк. — Знал, что ты не немой! Знал, что ты притворяешься!

— Замолкни, Джейк! — оборвала его Люси. — Клавдий умирает, а ты только о себе и думаешь. Бен, что ты хотел этим сказать? Мартина, если можешь, помоги Клавдию! Да, он сделал тебе много плохого, и не только он. Прости, пожалуйста, за маяк и за аварийный комплект. Но постарайся пока забыть об этом! Обещаю, мы загладим свою вину.

— Да не в этом дело! — сказала Мартина. — Причем здесь обиды? Клавдию нужна медицинская помощь — лекарство от аллергии или противоядие. Если остановится сердце, понадобится реанимация.

— А как насчет черной магии? Помнишь, ты помогла гусю в Ботаническом саду в Кирстенбоше? — спросил Джейк.

Мартина посмотрела на него. И правда, как-то во время школьной экскурсии она вылечила египетскому гусю поломанное крыло, но вспоминать об этой истории было очень неприятно. Не о птице, а о том, как все закончилось. Одноклассники, а среди них и Джейк, погнались за девочкой, размахивая палками и выкрикивая: «Ведьма! Ведьма! Ведьма!»

Мартина очнулась.

— Я не занимаюсь черной магией. Просто иногда помогаю немного животным. А не людям.

— И людям тоже, — уверенно повторил Бен. — Ты же можешь ему помочь.

Мартина не забыла, как помог ей Кумало. Она опустилась на колени и молча положила на Клавдия руки. Ладони начали нагреваться, как и в случае с гусем и дельфином, по телу Мартины снова разлилась энергия. Но ничего не вышло. Энергия доходила до тела Клавдия и как будто наталкивалась на невидимую преграду. Девочка старалась, как могла, но Рейпьеру не становилось легче. Наоборот, он побледнел еще сильнее и еле дышал. Тогда Мартина поняла: ее дар для животных, а не для людей.

Девочка вспомнила Грейс. Интересно, как бы поступили мудрые предки? Как-то ночью в Зале Памяти сангома дала девочке урок целительства. Может, она говорила, что нужно делать в таких случаях? Грейс упоминала сотни токсинов и ядов, воздействующих на нервные клетки, заставляющих свертываться кровь или блокирующих иммунную систему. Сангомы годами учатся выбирать антидоты. У Мартины было всего лишь несколько часов. Клавдий уже опух так, что напоминал слона.

Тогда у автобуса Грейс сказала, что девочка все поймет, когда придет время. Ничего она не понимала. И даже не представляла, как быть.

Мартина сосредоточилась. От напряжения у нее закружилась голова, стало не по себе.

Пляж исчез, перед глазами предстали африканцы в звериных масках, а потом вдруг бутылка с растением Грейс в каюте на «Морской пустельге».

И снова вернулся берег, умирающий пациент и испуганные ребята.

— На что похож португальский кораблик? — спросила она.

Одноклассники недоуменно уставились на Мартину.

— Это важно! На что он похож?

— Хм. Ну, вообще-то он как стеклянный. На бутылку, наверное, — ответил Джейк.

— Листья, — сказала Мартина Бену. — Нам нужны листья Грейс.

Бен убежал раньше, чем она закончила фразу.

Мартина сидела на песке и не сводила глаз с Клавдия. Он дышал равномерно. Долгое время девочка считала, что Рейпьер — отвратительный зазнайка, с которым, к сожалению, иногда приходится общаться. Сейчас же больше всего на свете ей хотелось, чтобы Клавдий очнулся.

Начиналось тихое утро, море оставалось безмятежным. Остров всех сильно изменил, подумала Мартина. Например, Люси никогда не интересовалась ничем, кроме модных новинок и походов по магазинам. Но вчера она трудилась не покладая рук — строила с мальчиками шалаш для Клавдия. И даже осталась с Рейпьером на ночь — только перед рассветом ее сменила Мартина. Сейчас Люси спала на берегу.

Даже Шерилин взяла себя в руки и, несмотря на жуткую тьму, отправилась собирать хворост.

Но сильнее всех изменился Натан. Вообще-то он любил цивилизацию, старался реже бывать на улице и всегда одевался очень аккуратно — ни морщинки, ни пятна на форме. Но в этот раз Натан встал пораньше и еще до рассвета пошел с Беном ловить рыбу. Ни крючка, ни лески у ребят не было — Джейк смущенно признался, что потерял их, когда впервые отправился на рыбалку. Бен и Натан решили ловить рыбу старым способом островитян.

Один из мозамбикских моряков рассказал Бену, что если у рыбаков на острове нет лески, они рвут на мелкие кусочки пальмовые листья, кладут получившуюся смесь в маленькую бухту, отгороженную от моря камнями, и ждут, пока рыба запьянеет. Затем перекрывают ей проход на глубину, мажут руки песком, чтобы не порезаться о жабры, и ловят ее сетями.

Мальчики не знали точно, листья какой пальмы нужны, поэтому сорвали по одному с каждой.

— Сетей у нас нет, — сказал Бен, лукаво взглянув на Ниэди. — Но Натан предложил воспользоваться его футболкой!

Раздался негодующий вопль африканца. Мартина отмахнулась от мальчиков и вернулась к Клавдию, который все еще был без сознания. Ночь выдалась тяжелая. Бен больше часа искал в темноте подарок Грейс — когда девочка закапывала растение, Кумало был на маяке. Потом Мартина не решалась капать сок листьев на ожоги. Уговорил ее Натан — предложил ребятам взять девочку за руку и вместе смазать раны. Если что-то случится, ответственность будет лежать на всех. Так и поступили.

А случилось страшное. Рубцы приобрели ужасный цвет, Клавдий скорчился от боли и закричал. Мартина была уверена, что убила несчастного. Однако через десять минут яркий цвет пропал, рубцы уменьшились, а дыхание выровнялось. Но в сознание Рейпьер так и не пришел.

Мартина осталась с ним наедине. Люси и Шерилин спали, Бен и Натан готовились к рыбалке, а неугомонный Джейк пошел на вышку: Клавдия пока трогать нельзя, а вдруг что потребуется на берегу? Ребята храбрились, но было заметно, что они в отчаянии. Ведь они на острове пять дней, и пока не встретили ни рыбаков, ни туристов, ни спасателей. К тому же так тяжело заболел Клавдий. Неудивительно, что Мартина и Бен решили не рассказывать одноклассникам про подводные мины и водолазов с гарпунами.

«Что же будет дальше? — подумала девочка. — Ребята так уверены, что их спасут… А вдруг нет? Вдруг первым на остров приплывет арабское судно? Или вдруг Клавдий так и не очнется? Слишком много „вдруг“, и все недобрые».

И тут Клавдий открыл глаза и удивленно огляделся.

— Мама! — выдал он. — Мам!

— Клавдий, это я, Мартина. Ты все еще на острове.

Рейпьер оглядел крышу из тростника, белый песок, пальмы и устало вздохнул.

— Я плавал, а он в воде такой красивый! Я его поймал. Как будто дотронулся до огня! Только убежать не мог — запутался в щупальцах. Такое впечатление, что сжигают заживо. Я орал, звал на помощь Джейка, но он так испугался, что ничего не мог сделать. А потом отнялись ноги.

— Все хорошо, — успокоила Мартина. — Все позади. У тебя аллергия на португальский кораблик. Но сейчас она уже прошла. Скоро поправишься.

Она натянуто улыбнулась и спросила:

— Хочешь пить?

Не думала Мартина, что когда-нибудь улыбнется Клавдию.

Рейпьер кивнул. Девочка принесла воды и придержала голову, пока он пил. Клавдий снова лег и долгое время молчал. Мартина решила, что он уснул, и сама задремала. Разбудил ее вопрос:

— Зачем?

— Что зачем? — сонно спросила Мартина, хотя прекрасно поняла, о чем спрашивает Клавдий.

— Зачем ты мне помогаешь? Я столько раз обижал тебя и Бена.

Вопрос не из легких.

— Тебе было очень плохо, — ответила Мартина. — И потом помогла не я, а Грейс. Она — целительница, подарила мне растение, которое тебя спасло.

— Зачем она его только подарила?! — воскликнул Клавдий. — И ты меня зачем лечила?! Я не заслужил! Ну зачем меня спасли дельфины? Лучше бы я погиб! Ты же видела на корабле нас с Беном! Я — трус!

В общем-то, Мартина тоже так думала, но, услышав признание от Клавдия, поняла: Бен прав. Рейпьер заслуживает жалости, а не презрения.

— Все в прошлом, — соврала она, качая головой. Ничего, иногда ложь бывает во благо. Например, сейчас. — Ты испугался. Поэтому и сглупил. И ты не трус! Не испугался шторма. Я случайно услышала, как ты говорил Люку, что будешь смотреть фильм в комнате отдыха и не побежишь на палубу вместе с остальными. А еще ты помогал папе управлять яхтой во время урагана. Мужественный, значит.

— Я врал насчет яхты, — судорожно выговорил Клавдий.

— У тебя нет яхты?

— Яхта-то как раз есть. И не простая. Она когда-то принадлежала самому богатому человеку в Греции. Я врал про ураган и про то, что отец попросил меня помочь порулить. Папа в яхтах вообще ничего не понимает. Даже если бы понимал, мне бы точно не доверил. Когда я был на Каймановых островах, то действительно видел ураган. В новостях по телевизору. Он разразился в пятидесяти милях от нас. Показали отца и сына. Они в шторм плыли на маленькой лодке. Отец сыном так гордился! Вот я и соврал, что похожее случилось со мной.

Клавдий отвернулся.

— Я в отелях очень много времени смотрю телевизор. Мама с папой обычно на вечеринках пропадают. Со своими богатыми и знаменитыми друзьями. Такие люди не очень любят детей, особенно толстых.

Мартина вспомнила свою жизнь в Савубоне. Завтраки у костра с Тендаи, легенды зулусов, рассказы о том, как выжить в саванне. Запах свежескошенной травы, прикосновение морды Джемми. Уютные вечера с бабушкой, веселые праздники, африканские ужины. Как же Мартине все-таки повезло! Да, она недолго жила с родителями, но зато они любили ее куда сильнее, чем другие своих детей. И бабушка тоже любила. И всегда это показывала, не словом, так делом.

— Так ты поэтому себя с нами так… так нехорошо вел? — спросила Мартина. — Потому что ты несчастлив?

— Почему я вас задирал? Называй вещи своими именами. Нет, не поэтому. Просто вы — моя полная противоположность. Я завидую. В вашей жизни все просто: тебе ничего не нужно, кроме белого жирафа и друзей в Савубоне. И еще, хоть Бен и не разговаривает, все равно понятно, вы всегда придете друг другу на помощь. Вы друг другу не безразличны.

— Слушай, Клавдий, — ошеломленно сказала Мартина. — Может, моя жизнь и кажется тебе идеальной, но ты не представляешь, сколько людей я обидела всего за пару недель. Даже Бена, а ведь лучше его вообще никого нет. Но полгода назад, когда по моей вине похитили белого жирафа, кое-кто сказал: никогда не поздно все исправить.

Клавдий устало усмехнулся.

— Вряд ли. В любом случае, теперь ты знаешь, какой я на самом деле трус. Если всем расскажешь, отомстишь.

В шалаш заглянул Натан.

— Тарарарам-папам! — протрубил он и показал бамбуковый багор, на который было нанизано пять рыбин. Мальчик увидел, что Клавдий пришел в себя: — Как ты?

— Все замечательно, — успокоила Мартина. — Клавдий только что очнулся и сразу же спросил, не сбегали ли вы случайно в «Макдоналдс»? Если нет, то так и быть, он съест жареную рыбу и выпьет кокосового молока.

После выздоровления Клавдия все изменилось. Ребята держались вместе, больше никто не хотел отделяться. Спали на берегу — Клавдий был слишком слаб и не мог забраться на дюну. Когда он наберется сил, они все вместе поселяться на маяке.

В школе Мартина ни с кем не общалась и никогда не участвовала в школьных соревнованиях (когда она просила взять ее в баскетбольную или хоккейную команду, все места таинственным образом оказывались заняты). Теперь она стала частью коллектива, причем очень уважаемой частью — ведь она спасла Клавдия.

— Причем здесь я? Благодарите Грейс! — не уставала повторять Мартина. — Она дала мне растение.

— Правильно, она, — ответила как-то Шерилин. — Но ты же догадалась для чего оно нужно. Убрала в бутылку в нашей каюте, сохранила. Я думала, у тебя с головой не в порядке.

Наблюдая за ребятами, Мартина сделала для себя первое открытие. В школе ты встречаешься с людьми каждый день и думаешь, что изучил их вдоль и поперек, но это не так. Чтобы по-настоящему узнать кого-то, нужно пожить с ним бок о бок.

Вот, например, Шерилин. Милая, но недалекая. Наверное, из благополучной образцово-показательной семьи. Живет в охраняемом доме где-нибудь в пригороде, соседствует с такими же образцово-показательными людьми. Но все оказалось совсем не так. На самом деле мама Шерилин — актриса. Она бросила семью, когда девочке был всего годик, ее брату два, а сестренке три. И с тех пор Шерилин живет с отцом и мачехой-тайкой в богемном районе, где обитают самые разные люди.

Мачеха научила Шерилин готовить. До сих пор девочке не удавалось проявить свои кулинарные таланты, поскольку большую часть времени на острове она провела в слезах, скучая по дому и спасаясь от крабов и насекомых. К тому же не было ни еды, ни огня — теперь же появилось и то и другое. После болезни Клавдия Шерилин взяла себя в руки и сказала, что тоже хочет чем-то помочь другим. Еды на острове было немного, но девочка творила настоящие чудеса. Например, сразу же поняла, что серые клубни в шкафу на маяке съедобны. Называются они маниокой — это такие корнеплоды. Джейк из абажуров соорудил горшок, Шерилин сварила в нем маниоку, помяла, завернула в банановые листья, пожарила рыбу в кокосовом молоке, посыпала ее перцем, травами и заправила лимонным соком. Кулинарное чудо ели руками, и от этого оно казалось еще вкуснее.

Главными рыбаками были Бен и Натан. Ничего нового про Натана Мартина так и не узнала. Хороший мальчик, но скучный. Видимо, в будущем станет бухгалтером. Но общаться с ним было очень приятно. Натан не любил природу, но на рыбалку ходил с удовольствием. А однажды они с Беном нашли в дупле старого дерева улей. Дядя Ниэди, оказывается, — пчеловод, и мальчик, недолго думая, выкурил пчел из гнезда и отвоевал у них полные меда соты. В отместку, правда, был дважды ужален.

К Люси же вновь вернулись ее прежние повадки, но на Мартину они почему-то действовали успокаивающе. Люси целыми днями лежала на солнце и переживала, что ее белый спортивный костюм испачкался и порвался, к тому же она очень сильно скучала по Люку. С Мартиной девочка вела себя довольно мило (ну, или пыталась так себя вести), но пользы особой от нее не было. Казалось, ночь, в которую заболел Клавдий, отняла у Люси все силы.

— Мне скучно! — постоянно ныла она. — Скучаю по телевизору, по музыке, по моей комнате. По Люку, по маме и папе, по кровати, мылу, пасте, шампуню, кофе и по шоколаду. Господи, как же я скучаю по шоколаду. И вообще мне скучно! Скучно! Скучно! Скучно!

Джейк поставил себе задачу: во что бы то ни стало сохранить огромную надпись «SOS» на Посадочном берегу (такую большую, что ее можно было увидеть с воздуха). Он безукоризненно выполнял все просьбы, таскал огромные охапки дров, но по-прежнему оставался очень замкнутым. Ребята временами ненавидели остров. Да, он красивый, но тюрьма есть тюрьма. Джейк же сильнее всего переживал из-за тренировок по регби, которые пропустит. Даже соорудил из кокосовой оболочки и коры мяч и по несколько часов подряд бил им по пальмам, а потом отжимался. Боялся потерять форму.

Неудивительно, что больше всех привлекал к себе внимание Бен. Джейк так и не простил ему «обман» — считал, что Кумало притворялся немым, чтобы всех одурачить. Люси раньше постоянно потешалась над Беном, называла психом-пацифистом. Забыть о своем поведении было не так просто. Но все без исключения с удовольствием общались с Кумало. Правда, рассказал он им о себе немного.

— Почему ты никогда не разговаривал в школе? — озвучила Шерилин, волновавший всех вопрос.

— Нечего было сказать, — просто ответил Бен.

Кумало, как и Мартина, довольно долго был изгоем, и теперь ему очень нравилось ощущать себя частью коллектива. Ребята постоянно с ним советовались или просили помочь. Бен лучше всех освоился на острове. Одноклассники с завистью смотрели, как он плавает, ловит рыбу, сооружает кровати и шалаши, а Мартину переполняла гордость. Ведь раньше ребята его задирали и унижали его.

— Где ты всему научился? — спросила как-то Шерилин.

— Чему? — удивился Бен и притворился, что ему срочно нужно встретиться с Натаном на другом конце острова.

Так прошло три дня. Ребята каждый вечер собирались на берегу моря у костра и говорили про дельфинов и шторм, про то, как скучают по дому и боятся остаться на всю жизнь на острове, или как будут себя вести, когда, наконец-то вернутся домой. Они никогда не обсуждали музыку или поведение знаменитостей — такие мелочи, что вспоминать о них после пережитого просто не хотелось.

Клавдий еще был очень слаб и не принимал участия в общей беседе. Вяло кивал или качал головой, когда его о чем-то спрашивали, иногда ронял пару фраз, но в основном молча глядел на костер.

— Знаешь, я скучаю по прежнему Клавдию, — как-то сказал Бен Мартине. — Сам себе удивляюсь. Не хватает его жизнерадостности.

И только Мартина знала, почему на самом деле грустит Рейпьер. На следующий день после выздоровления он пробормотал, что ненавидит себя за то, что всех подвел.

— Я сказал, что отец найдет нас за два дня, — изливал он душу. — Что в наши дни трудно потеряться. Я вселил в друзей надежду. А ведь мы можем остаться здесь навсегда!

— Тебя никто ни в чем не винит, — заверила Мартина. — Тендаи всегда говорил, нужно сохранять оптимизм, а то не выживешь. Да и потом, не заболей ты, мы бы никогда и не подружились. Так что не волнуйся, нас скоро спасут.

Но в душе девочка была в этом не так уверена. В голове все крутились слова Бена: «Мне, Мартина, что-то очень не нравится этот остров. За неделю мы увидели всего одну лодку, и та приплыла только для того, чтобы выяснить, почему произошел взрыв. Вряд ли это совпадение. Люди почему-то сторонятся этого места. Что-то тут не так».

Удивительно, как одному мальчику, который к тому же неважно себя чувствовал, удалось всех организовать. Возражения не принимались. Джейку Клавдий поручил сбегать на маяк и на Посадочный берег, собрать все емкости и пальмовые листья (ими решили укрыть дельфинов от солнца) и принести к заливу. Бену и Натану — найти дров и наловить рыбы, поскольку ночью нужно будет как-то поддерживать силы. Люси и Шерилин — принести соты, кокосы, одежду и как можно больше алоэ. Мартина надеялась, что гель смягчит дельфинам кожу и не даст ей потрескаться.

Девочка и Рейпьер остались на берегу — рыли ямки, в которых можно удобно расположить грудные плавники. Ребята боялись, что животные в буквальном смысле поджарятся на солнце, и прикрыли их водорослями. Мартина прикладывала к каждому дельфину ладони. И снова чувствовала электрический разряд. Животные смотрели на нее ясными умными глазами, как будто вверяли ей свою жизнь. Мартина испугалась еще больше: вдруг она не оправдает их надежд?

Клавдий молча шел за девочкой. О ее переживаниях он, конечно, не догадывался. Рейпьер набирал воды в большую раковину и кокос и поливал дельфинов.

— Спасибо, что уговорил ребят помочь, — поблагодарила Мартина. Клавдий скривил губы и осторожно вылил воду на голову Принцессе моря. Если вода попадет в дыхало, дельфин может захлебнуться и умереть.

— Это тебе спасибо! — ответил он, имея в виду вовсе не дельфинов.

Мартина подошла к Лучику, нежно обняла его за серебристую голову, поцеловала и, с трудом сдерживая слезы, сказала:

— Пожалуйста, милый, подскажи, как тебе помочь!

— Думаешь, он заговорит как Флиппер? — к Клавдию вернулся его прежний сарказм. Но мальчик тут же понял, что ведет себя недостойно, и осторожно добавил: — Ты ведь их очень любишь?

— Да, очень. А ты?

Клавдий неуверенно погладил Лучика.

— Сам не знаю. Я же с ними почти не общался. Но сейчас для меня их спасение — важней всего на свете. Не знаю почему. Даже важней, чем возвращение домой.

Ребята на самом деле взвалили на себя непосильный труд. Они разделились на две группы и работали посменно. Первыми дежурили Мартина, Джейк и Люси, поскольку Натан и Бен до сих пор рыбачили. Каждый отвечал за семь дельфинов. Мазал их алоэ, поливал и закрывал водорослями. Труднее всего было бегать за пресной водой — к озеру или к каменистому берегу, который ребята назвали Опасным. Каждый час они сменяли друг друга. Ели, спали или просто молча отдыхали. Потом снова за работу.

Клавдий не очень хорошо себя чувствовал, поэтому ребята решили, что он будет следить за костром, засекать время дежурства и готовить. Последнее у Рейпьера получалось с трудом. После отвратительного обеда они договорились поручить еду Шерилин, а Клавдию — в это время вместо нее ухаживать за дельфинами.

Приближалась ночь. Температура резко упала, задул сильный ветер. Дети набирали воду на Опасном берегу. Неожиданно Бен выпрямился и сказал:

— Вы ничего не слышите?

Все замолчали. На берег обрушилась волна, и море ненадолго затихло. Вновь раздался звук, похожий на отдаленный свист. Через несколько секунд он повторился.

— Я когда занимался, слышал этот звук, — заметил Джейк. — Свистящий такой. Подумал, птица кричит или рыба какая-то.

— Это сонар, — пояснил Бен.

— Сонар! — воскликнула Мартина.

Бен удивленно поднял брови.

— Да, сонар. Отец, когда еще служил на флоте, водил меня на испытания нового передатчика. Так что я его теперь где угодно узнаю. Передатчик посылает звуковые импульсы, которые в виде сигнала отражаются от подводных лодок и других объектов в океане. Отсюда и свист. Но почему испытания проводят здесь? Раз мы слышим звук, значит, проверяют низкочастотные сонары. Их обычно использует флот.

— Многие ученые считают, что дельфины и киты выбрасываются на берег из-за низкочастотных сонаров, — Мартина вспомнила разговор с мистером Мэннингом.

— Но почему же тогда флот их все еще использует? — удивилась Шерилин.

— Взрослые не отличаются сообразительностью, — ответил Натан.

— Они же заняты постоянно: не разрешают нам есть сладкое, бегать по дому, разговаривать с незнакомцами, стоять под деревьями во время грозы. Вот ни на что времени и не хватает, — заметила Люси.

Наступила тишина. Звук больше не повторялся.

— Жаль, — сказал Джейк. — Раз есть сонар, значит, люди где-то неподалеку. Может, они нас спасут и отвезут обратно в Кейптаун.

Ребята зло на него взглянули. К чести Джейка, он смутился, правда, тут же вызывающе добавил:

— Да это я так, просто… Конечно же, мне очень жаль дельфинов.

Надо отдать Джейку должное, в эту ночь он работал за двоих. Было ужасно холодно, и ребята старательно исполняли свои скучные обязанности. Мартина уже не понимала, спит она, бодрствует или у нее галлюцинации. Девочка боялась, что от непривычного давления у дельфинов откажут почки, печень или сердце. Раз в час она подходила к каждому животному и клала ему руки на живот. Берег освещал лишь небольшой костер, и даже Бен не заметил необычных движений подруги.

От усталости ныло все тело. Чтобы хоть как-то отвлечься, Мартина подумала о Савубоне. В душе девочки образовалась пустота, и заполнить ее мог только любимый жираф. Интересно, чем он сейчас занят? Скучает ли по Мартине, так же как она по нему? Прокатится ли девочка на Джемми снова, как раньше, в звездную ночь, когда она гладила жирафу морду, а мимо пролетали Марс, Южный Крест и Млечный Путь? В те ночи Африка, как мать, защищала свою гостью от опасностей.

Мартина скучала по мудрости Грейс и по грудному смеху Тендаи, но больше всего — по вечерам с Гвин Томас. Случалось, бабушка так уставала в заповеднике, что у нее не было сил разговаривать, и они с внучкой молча слушали радио или читали книги. Но иногда Гвин Томас рассказывала Мартине легенды о Южной Африке: о красных реках, в которых плыли пронзенные стрелами зулусы и первые белые поселенцы фуртрекеры. О переездах, во время которых начинались эпидемии малярии и лихорадки. О племенах, вытесненных европейскими правителями. О людях, сошедших с ума от жажды наживы.

А еще бабушка рассказывала Мартине о маме с папой. Эти истории девочка любила больше других.

— Мама часто повторяла: она поняла, что Дэвид — мужчина ее мечты, когда у нее на глазах он перешел вброд почти всю бурную реку для того, чтобы спасти детеныша обезьяны, который вцепился в обломок камня, — с улыбкой сообщала Гвин Томас.

Англичанин Дэвид Аллен приехал в Африку на конференцию по медицине. Они с Вероникой с первого взгляда полюбили друг друга и поженились в заповеднике через три месяца после того, как он спас детеныша. Дэвид поселился в ЮАР, нашел работу в известной больнице. Через год после свадьбы, в сочельник, у Алленов родилась малышка. Казалось, жизнь прекрасна.

Но вмешалась судьба. Или, по крайней мере, Грейс, сообщившая Веронике, что у ее дочери — дар. Сангома предупредила, что на Мартину будет возложена огромная ответственность, но судьбу отвратить невозможно. Эти слова навсегда изменили жизнь семьи.

— Мартина! Мартина!

Девочка встрепенулась. Перед ней стоял Натан.

— Отдохни, — сказал он. — По-моему, тебе это необходимо.

— И кто эти люди? Может, шпионы? Или иностранные наемники планируют переворот?

Ребята сохли у большого костра на маяке. Они были все грязные, пахли ужасно, к тому же жутко слипались глаза. Хоть спички вставляй. Но когда узнали, что море вокруг острова — настоящее минное поле, и что «цивилизация» в виде арабского судна находится ближе некуда, к ним сразу же вернулись силы.

— Не знаю, — ответил Бен. — Может, они — пираты.

— Пираты? — скептически поинтересовалась Люси. — Не придумывай! Или вы видели повязки на глазах, кортики и черный флаг с черепом и костями?

— Современные пираты выглядят совсем по-другому, — разъяснил Натан. — Я о них документальный фильм смотрел. Они ловят туристические и торговые судна, которые проплывают по безлюдным местам, наподобие этого острова, толпой вваливаются на борт, угрожают пассажирам и беспощадно грабят.

— О боже!!! Мы чуть не утонули, попали на необитаемый остров и в довершение ко всему нас убьют пираты?!

— Ну, вообще-то, красть у нас нечего, — с улыбкой возразил Бен. — Так что пиратам мы вряд ли нужны. Эти люди, скорее, искатели сокровищ, они заложили мины вокруг корабля, чтобы остальным любителям наживы неповадно было. Или же они работают на какую-то организацию. Мини, скорей всего, пыталась нам сказать, что между кабелями и тем, что происходит с дельфинами, существует связь. Поймем какая, и все станет ясно. Особенно, если выяснится, что мины защищают кабели, а вовсе не затонувшее судно.

— Может, тогда стоит на них взглянуть? — предложил Джейк.

— Хочешь, чтобы нас на части разорвало? Как манту? — воскликнула Люси. — Нет уж, спасибо!

— Помните сонары? — спросила Мартина. — А что если мужчины с судна как-то с ними связаны?

— Гидролокаторы слышны на мили вокруг. Передатчик может быть где угодно, — сказал Бен. — Где-нибудь посреди Индийского океана. Предлагаю сосредоточиться на водолазах. Они и кабели — наша единственная зацепка. Судно приплыло сразу после взрыва, значит, находилось где-то неподалеку, может, у соседнего острова. Но не слишком близко — во всяком случае, нас никто не заметил.

— А вдруг они поймут, что мы здесь? — испугалась Шерилин. — Приплывут и выстрелят в нас гарпуном?

Клавдий скорчил страшную гримасу.

— Нет, всего лишь похитят и потребуют выкуп.

— Ну, спасибо, утешил, — съязвила Люси. Мартина улыбнулась. Похоже, Клавдий идет на поправку.

— А я вот все Альберто вспоминаю, — сказала она. — Он так гордился, что на архипелаге Базаруто не бывает преступлений. У островитян, по его словам, даже замков в дверях нет, и дети сами по себе гуляют. Альберто никогда не упоминал ни пиратов, ни подводные мины. Так что, возможно, для всего найдется самое невинное объяснение.

— Мы забываем о главном — о дельфинах, — перебил Мартину Клавдий. — Мы просто обязаны выяснить, почему они выбрасываются на берег. И постараться их спасти.

— Давайте попробуем узнать, где прячутся водолазы, — предложил Бен. — Выманим их на остров, а потом проследим за судном.

— Отличный план! — издевательски похвалила Люси. — Главное выполнимый. Осталось только им позвонить.

Джейк фыркнул.

— Проследить? Как? Построить из бамбука плот? Хорошая мысль!

— Нет, — спокойно ответил Бен. — Мы поедем на их судне.

— Интересно, как ты туда попадешь?

— Я поняла! — Мартина вспомнила давние слова Бена. — Иногда, чем проще, тем лучше!

Бен рассмеялся.

— Верно!

Ребята разработали план. Он состоял из трех этапов: сначала, кто-то спровоцирует взрыв — тогда арабское судно, скорей всего, поплывет к острову. Клавдий попытается отвлечь экипаж, а Бен и Мартина проберутся на борт — кроме них, никто не вызвался. Что точно делать дальше, непонятно. Бен и Мартина постараются определить, что мучает дельфинов, и как-нибудь сообщить о себе внешнему миру.

Так все выглядело на бумаге, точнее, на песке. Клавдий палкой нарисовал схему на Посадочном берегу. Лица у ребят были сосредоточенные — тут уж не до шуток. Люди с судна могут оказаться похуже акул.

«Разноперая собралась компания», — подумала Мартина. Дети помылись в озере, но без мыла и шампуня чистыми так и не стали. Все очень сильно загорели и похудели, кожа обветрилась, одежда обносилась. Глупее всего выглядела Шерилин в полинявшей розовой пижаме с оторванными пуговицами. Ничуть не лучше — Клавдий в спадающих рваных джинсах. Если бы не его болезнь, Мартина бы обязательно напомнила, как он над ней издевался из-за дырок в штанах. Правда, судя по испачканным футболкам и поношенным шортам, сама девочка и Бен прожили на острове не десять дней, а уже целый год. Люси же в белом спортивном костюме тоже представляла собой жалкое зрелище. Больше всех с одеждой повезло Джейку и Натану. На первом были джинсы и майка национальной сборной по регби — темно-зеленого цвета с желтым воротником. Сносить эти вещи оказалось не так-то просто, и за все время они почти не пострадали. Клетчатая синяя футболка и темно-синие слаксы Натана слегка помялись, но по-прежнему выглядели очень неплохо.

Но никто из ребят не был подготовлен к борьбе с убийцами дельфинов. Больше всего Мартину волновал первый этап. Плавал лучше всех Бен, он же хоть что-то знал от отца о подводных минах, поэтому ему поручили подплыть к затонувшему кораблю и прикрепить к кабелю веревку. Кумало пытался объяснить девочке, что на самом деле все не так страшно:

— Будь пусковой механизм очень чувствительный, он бы реагировал на каждую натолкнувшуюся на него рыбу.

Но убедить Мартину было невозможно.

Тем не менее девочка помогла Люси нарвать кору с деревьев у озера. Шерилин разделила ее на тонкие полоски и связала с веревкой от аварийного комплекта, которой самой по себе не хватило. Длина веревки была важнее прочности, поскольку, что бы ни говорил Бен, механизм запускается скорей всего довольно легко.

В четыре ребята пошли к Дельфиньему заливу. Бен обмотал кору вокруг запястья, а Джейк взял с собой спасательный жилет. План был прост: Кумало привязывает один конец самодельной веревки к взрывателю (конечно, если найдет), а другой — к затонувшему судну. Когда начнется закат, к кораблю отправится Джейк, возьмет веревку, отплывет, насколько сможет, и запустит взрыватель. А затем быстро вернется на берег и спрячется до прибытия арабского судна. Тут начинается второй этап, появляется Клавдий.

Мартина очень хотела помочь дельфинам, но ей стало казаться, что их задумка — сущее безумство. Дети собрались бороться не с какими-то глупыми браконьерами, а с людьми, вооруженными гарпунами. В лучшем случае они окажутся добрейшими рыбаками или сотрудниками компании, заложившей кабели. Внимательно выслушают Мартину и одноклассников, помогут выяснить, почему дельфины выбрасываются на берег, и отправят домой. В худшем случае дети встретятся с пиратами или искателями сокровищ — таким людям не понравится, что кто-то встал у них на пути. И неизвестно, что будет дальше.

Мартина так задумалась, что даже не заметила, как Бен зашел в воду и собрался плыть к судну. Когда же до девочки дошло, что происходит, она помчалась по белому песку к морю, преградила Кумало путь, схватила за руку и взволнованно сказала:

— Постой, Бен, не плыви! Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.

Бен удивленно посмотрел на подругу.

— Так надо.

Мартина покачала головой.

— Нет, не надо. Это безумие. Мина может взорваться рядом с тобой. Мы придумаем, как по-другому можно спасти дельфинов.

— Помнишь, что сказала ты мне тем вечером? — спросил он, не сводя с девочки глаз.

Она снова почувствовала вину и стыд и смиренно отпустила Кумало.

— Прости, Бен, я так не думаю, честно. Просто сглупила.

— В одном ты была права, — перебил Бен. — Иногда очень важно бороться за то, во что веришь.

Бен нырнул и вскоре исчез в волнах.

Клавдий плохо себе представлял, как отвлечет людей с лодки. Сказал только, что будет издавать звериные крики и посвистит в Мартинин свисток.

— Они услышат и явятся на остров, — объяснил он. — А я спрячусь и буду сидеть тихо-тихо. Мартина и Бен успеют залезть на судно. Если эти люди не найдут на Посадочном берегу наш шалаш, они ничего не заподозрят.

Получилось же все иначе. Через пять минут после того как приплыла лодка, Клавдий в красном джемпере и закатанных до колен джинсах вышел на берег. Не заметить его было просто невозможно.

— Да он что, — прошептала Мартина Бену, — смерти своей хочет?

Натан и остальные выглянули с выступа и велели Клавдию прекратить глупить и немедленно спрятаться. Рейпьер сделал вид, что не слышит. Он достал свисток и трижды просвистел. Люди на лодке заволновались. Быстро втащили на борт водолаза и помчались к берегу. Они жестом подозвали к себе Клавдия, но он не двинулся с места. Стоял и махал руками, как тонущий пловец. Люди вылезли из лодки.

— Ой, как же я рад вас видеть! — воскликнул Клавдий, когда они подошли ближе. — А то я уж думал, что так и умру тут от голода или доживу в одиночестве до бороды, — он протянул руку. — Приятно познакомиться, Клавдий.

— Что ты здесь делаешь? — рявкнул худощавый мужчина с глазами навыкате и длинными мускулистыми руками. На приветствие Клавдия он не ответил. — Как сюда попал? Поездки на этот остров запрещены! Слышишь? Запрещены! Об этом известно всем капитанам в Мозамбике. Всем владельцам гостиниц и туроператорам.

— Ну, если честно, нам тоже…

— Нам?! — требовательно переспросил мужчина. — А где остальные? Сколько вас тут?

— Так вот я и пытаюсь рассказать, — Клавдий сделал вид, что не заметил, как второй мужчина угрожающе шагнул вперед. — Меня тут бросили. Не специально, конечно, ну то есть, я надеюсь, что не специально, хотя… Ха-ха! Вы же знаете, эти взрослые, как выпьют пива…

Я пошел к маяку, а они в это время уехали. Вернутся, конечно, но мне очень хочется есть. Здорово, что вы приплыли. Не подкинете до гостиницы на Бенгуэрре?

— Плохо дело, — сказал шкипер, не отвечая на вопрос. — И для тебя, и для нас. На Дюгонь никому приезжать нельзя.

— Дюгонь?

— Остров Дюгонь. На него ты незаконно попал.

За спинами мужчин Мартина и Бен, как тени, проскользнули на лодку, спрятались в кладовке под рулем и закрыли дверь. Места было мало, пахло рыбой, бензином и сыростью. Зато друзья не расстались и осуществили свой план.

— Вы не волнуйтесь! — все так же уверенно и весело сказал Клавдий. — Мой отец этим людям задаст жару! Кстати, а что в этом острове такого особенного? Почему сюда нельзя приезжать? Что вы там на корабле искали? Поднимаете затонувшие суда? Или служите в армии?

— Знаешь поговорку? Меньше знаешь — крепче спишь.

— Ладно, — ответил Клавдий. — Тогда буду и дальше ждать друзей.

— Лучше им не возвращаться, — сообщил шкипер. — Мы тут приняли кое-какие меры.

Вам с друзьями очень повезло. Вообще-то тут вас ждал большой сюрприз, — он изобразил звук взрывающейся бомбы и улыбнулся, обнажив редкие зубы. Остальные мужчины засмеялись.

Водолаз что-то сказал по-португальски. Шкипер ответил, и все рассмеялись еще громче.

— Карлос говорит, что где-то тебя видел, — пояснил он. — Может, по телевизору. А я ответил, что, судя по твоим длинным золотистым волосам, это была сказка про принцессу. Которая не любит мыться.

— Весело, — дружелюбно сказал Клавдий. — Вы очень веселые. Приятно было пообщаться. Наверное, скоро меня кто-нибудь заберет. Счастливо!

Шкипер схватил его за рукав.

— Не торопись-ка.

— Да вы что? — воскликнул Клавдий. — Отпустите меня!

Но мужчина все еще держал его за рукав. Он что-то сказал остальным, и они шагнули вперед. Водолаз схватил Клавдия за другую руку.

— На островах мы обычно гостеприимны с незнакомцами, — холодно сказал шкипер. — Одного тебя здесь не оставим. Соблаговоли-ка поехать с нами в «Рай».

До сидевших в душном отсеке Мартины и Бена доносились лишь обрывки разговора. И все же они поняли, что Клавдия похитили. Он сопротивлялся, но не слишком убедительно. Загудел мотор, и лодка поплыла в открытое море. Мартине казалось, Рейпьер хотел поехать с мужчинами, скорей всего, этого-то он и добивался.

Лодка, рассекая океан, набирала скорость. Мартину и Бена кидало из стороны в сторону. Сиденье под ними было не самое удобное — якорь и мокрый моток жесткой веревки. Хотелось надеяться, ни то, ни другое не понадобится, когда путешествие наконец закончится. Друзей обдавало грязной водой, пахло бензином. Мартину начало тошнить, что она решила, что ее вот-вот вырвет, и их непременно схватят, поскольку люди на борту услышат странные звуки. Но Бен достал имбирь и заставил девочку его съесть. Мартина пожевала острый корень, и тошнота отступила, правда, полностью так и не прошла.

Из-за шума мотора и волн почти ничего не было слышно. Да и мужчины особо не разговаривали. Мартина пыталась себя успокоить: с каждой милей она приближается к Джемми, Грейс, бабушке и Тендаи, но казалось, поездке не будет конца. К тому же, девочка понимала, что, возможно, она только отдаляется от тех, кого любит. Да и на лодке приплыли вовсе не дружелюбные рыбаки и не добрые островитяне. Эти люди задумали что-то плохое. Они почти признались, что заложили вокруг Дюгоня мины, чтобы не подпускать к нему людей. Что же они прятали? И что же будет с ней, Беном, Клавдием и остальными ребятами?

Лодка замедлила ход, перестал работать мотор. Какое-то время она плыла по течению, затем ударилась о землю и закачалась — люди спрыгнули на берег. Они попытались вытащить лодку, но ничего не вышло. Водолаз что-то недовольно пробурчал.

— Карлос жалуется, что лодка сегодня слишком тяжелая. Это из-за тебя! — грубо сказал шкипер Клавдию. — Давай, вылезай!

Мужчины потащили лодку на берег. Песок громко скрипел под днищем из стекловолокна. Наконец, к облечению Мартины, они остановились.

— Добро пожаловать на Святую Каролину! — объявил шкипер, как будто Клавдий был не пленником, а беззаботным отдыхающим. — Многие называют этот остров райским, но ты вряд ли войдешь в их число!

Мартина и Бен просидели в сыром отсеке еще десять минут — на большее их не хватило. Слишком сильно пахло бензином, к тому же давило замкнутое пространство. Уже стемнело, и, к счастью, поблизости никого не было. Друзья спрыгнули на песок и некоторое время не двигались с места: вдыхали свежий солоноватый морской воздух, показавшийся райским после адской поездки. Тусклый свет восходящей луны освещал огромный белоснежный пляж. У берега стояло арабское судно. Вдали виднелся ряд невысоких зданий, возможно, отель или летние коттеджи.

— Помнишь, Люси рассказывала про шикарные гостиницы? Это, наверное, одна из них, — с надеждой сказала Мартина. Она уже представляла, как расскажет доброму управляющему обо всех злоключениях. Он позволит им бесплатно переночевать и позвонить домой. В начале Мартина будет долго лежать в пенной ванне, потом пообедает жареной курицей с картошкой, подливой и тушеными овощами, выпьет кофе, а может, даже съест пирожное. И, наконец, рухнет на мягкую как пух постель и проспит целые сутки.

— Не радуйся раньше времени, — посоветовал Бен. — Вряд ли эти люди пираты, но на служащих отеля они тоже не очень-то похожи.

— Может, они просто используют остров как базу и не имеют никакого отношения к отелю! — возразила Мартина. Очень не хотелось прощаться с мечтой. — Его владелец немало удивится, когда узнает, что в «Раю» живут похитители детей.

Бен и Мартина пошли к зданиям. Красиво блестел черный океан, под босыми ногами звонко поскрипывал песок. Остров был в два раза меньше Дюгоня, невысокие дюны плавно переходили одна в другую. Дети решили обогнуть здания по берегу и подойти к ним с другой стороны. Тогда если вдруг появятся злоумышленники, друзья их заметят и успеют спрятаться.

— Не похоже на отель. В окнах нет света, — сказал Бен через полчаса. Они стояли за согнутыми от ветра соснами и всматривались вдаль.

— В Мозамбике сейчас зима, — заметила Мартина. — Посетителей в это время года мало, а, может, они все ужинать ушли.

Ребята немного подождали и наконец рискнули выйти из укрытия. Перед ними стояло двухэтажное здание, окруженное огромной изогнутой верандой. Выглядело оно зловеще. И тут Бен и Мартина поняли: отеля нет, от него остались только стены. И люди здесь не живут уже, по крайней мере, лет тридцать. Возможно, из-за гражданской войны или неправильного управления.

Мартина чуть не расплакалась от собственного бессилия. Они одиннадцать дней пытались сбежать из тюрьмы и в результате попали сюда, в штрафную колонию, о которой рассказывал Альберто. Мартина прекрасно помнила его слова: «Много лет на Святой Каролине отдыхали богатые туристы. Называли ее „Раем“. Но, мисс Мартина, знали бы они, что творилось на этом острове раньше! Сотни голодных заключенных терпели нечеловеческие муки, а потом отправлялись на остров Смерти и тонули там в морской пучине».

Девочка по пути пересказала эту историю Бену. И хотя он был готов к неожиданностям и, конечно же, не мечтал о пуховых постелях и жареных курицах, увиденное поразило его ничуть не меньше, чем Мартину.

— По-моему, в таких случаях взрослые говорят: «Из огня да в полымя»… — сказала она.

К Бену вернулась способность говорить.

— Здесь все же лучше, чем на Дюгоне. Раз есть люди, пусть даже преступники, значит, есть средства связи. Но в любом случае надо уплыть отсюда до рассвета. Думаю, я смогу управлять судном. Попробуем спасти Клавдия. Не получится — оставим его на острове, а сами поплывем за помощью. Ни Клавдию, ни дельфинам лучше не станет, если нас поймают.

Мартина с радостью согласилась, больше всего ей понравилось предложение уехать с острова до рассвета. Ребята решили поскорее осмотреть отель. Комнаты были пусты, на потрескавшихся стенах виднелись электрические провода, в сносном состоянии, словно кто-то недавно ими пользовался. Хуже всего выглядел старый танцевальный зал. В углу стоял расстроенный рояль, и Мартине казалось, он вот-вот заиграет, зал озарится светом люстр, и появятся танцующие пары в блестящих нарядах. На террасе в полу зияла огромная дыра, обвалившийся порог с шумом омывало море.

Соседнее здание тоже оказалось необитаемым, а вот ближе к берегу, откуда пришли Бен и Мартина, за пальмами горели огни. От ребят их отделяла аллея, пересекавшая почти весь остров. Посреди нее стоял шест без знамени, окруженный бетонными клумбами, в которых раньше, видимо, росли розы и другие островные цветы, а сейчас остались только водоросли. Дети уже собрались перебежать через запущенную аллею, но тут появился сторож. Он поигрывал дубинкой и пел низким голосом грустную африканскую песню. На свету стало видно, что сторож молодой и очень симпатичный. Он пошел по дороге и вскоре скрылся за пальмами у берега.

— Бежим! — скомандовал Бен, и они помчались к центральному зданию с плоской крышей. Впервые за десять дней рядом оказалось чье-то жилье. В окнах горел свет, на веревках висело белье. С другой стороны здания шел дым, и пахло едой.

Боковое окно с решеткой было приоткрыто. Из него доносились голоса. Вместо штор на окне криво висела скатерть. Ребята встали на цыпочки и заглянули в комнату. Видимо, раньше там располагалась столовая или ресторан. На деревянном столе стояли блюда с дымящейся едой, в углу скрипел старый телевизор. За столом сидели четверо. Трое ели, а один, похоже, издевался над кем-то пятым: подносил ему к носу тарелку с креветками и рисом, быстро забирал ее обратно, нанизывал еду на вилку и съедал сам. Он отошел в сторону, и Мартина прикусила губу, чтобы не закричать.

К креслу был привязан Клавдий!

Мужчины заперли дверь перед уходом.

— Для твоей же безопасности, — улыбаясь, как гиена, сообщил шкипер.

Он протянул Клавдию одеяла и велел ложиться спать на дырявом диване, из которого торчали пружины. Мартина и Бен целую вечность ждали, пока повар уйдет с кухни. И только после того как щелкнул выключатель и здание погрузилось во тьму, они снова подошли к окну, прижались к прутьям и засвистели.

Клавдия чуть удар не хватил. Но вскоре он пришел в себя и подбежал к друзьям.

— Бен, Мартина, слава богу, вы здесь! Главное, чтобы вас не поймали! Этот шкипер — полный псих. Его надо остановить. Не знаю, что происходит, но они все твердят о каких-то испытаниях завтра в полдень. Я так и не узнал, что за испытания, и кто их проводит, но, по-моему, они как-то связаны с дельфинами.

— А как же ты? — прошептал Бен. — Вначале надо спасти тебя.

— Шутишь? — удивился Клавдий. — Бегать от этих ненормальных, вместо того чтобы валяться на диване, есть креветок и спокойно дожидаться возвращения домой? Нет уж, спасибо. Да я тут как в раю, только чизбургера не хватает. Ой, совсем забыл, не «как в раю», я и есть в раю!

— Ну, ладно, — неуверенно сказал Бен. — Кстати, ты был великолепен.

— Неподражаем, — согласилась Мартина.

Клавдий улыбнулся.

— Спасибо.

— Кстати, Клавдий… — продолжила она.

— Чего?

— История о похищение в сто раз интереснее истории о яхте.

— Ну, по крайней мере, мы попытались, — сказала Мартина, — сделали все, что в наших силах.

— Да, — согласился Бен.

— Но мы всего лишь дети! Глупо было думать, что мы сможем перехитрить людей, которые взрывают мант. Тем более тут, на каком-то заброшенном острове.

— Ты права. Мы всего лишь дети.

— Только вот… — с тоской сказала Мартина. — Я все думаю, а что было бы, если бы мы по-другому себя повели? И нас бы не поймали? И мы все еще могли спасти дельфинов? Мне плохо от одной мысли о том, как они будут мучаться во время испытаний.

— Понимаю, — ответил Бен. — Но не все потеряно. Попытаемся сбежать и помешать испытаниям. А то такое чувство, что мы подвели Лучика, Конфетку и остальных. Мне кажется, мы можем сдержать обещание, которое дали Мини.

Трудно было не расстраиваться. Они могли помочь дельфинам, а теперь…

Детей поймал молодой сторож Фернандо и отвел их к шкиперу. Тот взбесился. Кричал, что так и знал, что Клавдий врет. Он был на острове не один. И что «Клавдиса» — так шкипер звал мальчика — непременно накажут, но «не слишком строго, чтобы не разозлить его отца».

Бен же возразил, сказав, что в некотором роде Клавдий не врал, потому что они с ним не общались.

— Когда мы попали на остров, он первым делом велел нам держаться от него подальше, — сообщил Кумало.

К несчастью, слова Бена дали обратный результат. Шкипер понял, что можно подработать. Он решил с утра отослать Клавдия отцу, а Мартину и Бена оставить у себя на пару дней. Связаться с их семьями и попробовать получить еще денег. Мартина заметила, что шкипер старается не упоминать миллион рандов в присутствии сторожа.

И тогда она сказала:

— Зачем вам еще деньги? Не хватает того, что получаете за испытания?

Шкипер как будто получил электрический разряд в несколько сотен вольт.

— Что вы знаете про испытания?! — заорал он.

— Все, — блефовала Мартина. — Мы даже знаем, что они состоятся завтра в полдень. Островитянам очень не понравится то, что вы задумали.

Если бы взглядом можно было убить, девочка бы уже сгорела.

— Посади их под замок, Фернандо! — закричал шкипер. — Я подумаю, что с ними делать.

Через несколько минут у Мартины и Бена появился шанс на спасение. Они шарили в темноте по полу, разыскивая фонарь, и тут Кумало нащупал что-то твердое и тяжелое. Мартина же наконец нашла фонарь и зажгла его.

— Не может быть! — удивился Бен и рассмеялся. — Наверное, сторож обронил, когда ловил нас. Мартина, это радиопередатчик!

Вдалеке гулким эхом отдавались чьи-то шаги.

— Бен, кто-то идет! — испугалась девочка, но друг уже набрал номер и поднес ко рту микрофон.

— Это Бен, сын Думизани Кумало. Обращаюсь к «Авроре». Как слышно?

Ответа нет.

— Это Бен Кумало. Обращаюсь к «Авроре». Вы меня слышите? — повторил он.

— Бен, нас поймают! — предупредила Мартина.

Кумало заговорил без остановки.

— Я вас не слышу, но, надеюсь, вы меня слышите. Прием, — четко произнес он. — Завтра в двенадцать у одного из островов архипелага Базаруто, у Дюгоня, будут проводиться испытания сонаров силой 235 децибел. Прием. Возможно, из-за них на берег выбросятся десятки дельфинов. Прием. Пап, если ты меня слышишь, мы с Мартиной и Клавдием Рейпьером находимся на «Райском» острове — на Святой Каролине. С нами все хорошо, но если сможешь, помоги нам после того, как спасешь дельфинов. Конец связи.

Ответа не последовало.

— «Аврора», вы меня слышите? — с отчаянием сказал Бен. — Вы получили мое сообщение?

Передатчик, как будто в насмешку, заскрипел и затрещал.

В замке повернулся ключ, дверь распахнулась. В комнату влетел испуганный Фернандо. Он держал в руках газовый светильник, одеяла и бутылку воды. Сторож немного успокоился, когда увидел, что дети сидят на подоконнике, а передатчик лежит под столом. И все же он бросил на них подозрительный взгляд.

— Вам повезло, что вы не нашли вот это! — сказал Фернандо и, кинув на пол одеяла, поднял передатчик.

— Это вам повезло, а не нам, — возразила Мартина. — И почему вы только им помогаете? Вы же — тсонга! Островитянин! А получаете деньги от людей, которые закладывают мины вокруг вашего чудесного дома. Эти люди убивают дельфинов! Дельфинов, которые уже много лет спасают ваших рыбаков.

— О чем ты? — зло отозвался Фернандо. — Никто не собирался убивать дельфинов. Здесь строят отель, в котором будут работать многие островитяне.

— Точно? — спросила Мартина. — А, может, многие люди с континента? И, как думаете, зачем нужны испытания?

— Ты ребенок, к тому же не живешь на островах. Ничего ты не понимаешь! — ответил сторож.

Он хлопнул дверью и ушел.

За весь разговор Бен не произнес ни слова. Он сидел, закрыв лицо руками.

— Бен! — взволнованно позвала Мартина. — Бен, что случилось?

Он ответил так тихо, что Мартине пришлось нагнуться, чтобы что-то разобрать.

— Они меня не услышали и не получили сообщение. Так и не получили.

Мартину не покидало ощущение, что она попала в замкнутый круг. Все ее злоключения были неизбежны. Казалось, с того самого дня, как мисс Фолкнер рассказала детям о миграции сардин, Мартину преследовал рок. Бороться с ним невозможно. По воле рока она плыла сейчас к острову Смерти — девочка не сомневалась, что их везут именно туда.

Лодка остановилась у полукруглой песочной отмели. Шкипер велел детям выходить.

— Вы что, правда, бросите нас здесь умирать? — Мартина замешкалась, и мужчина ее толкнул. — Да вы же чудовище!

— Чудовище? Как бы не так. Будь я чудовищем, скормил бы вас акулам. Я — добрый и великодушный. Поступаю, как тюремщики в старину. Вы молодые и сильные, вполне можете вернуть себе свободу. Плыть здесь всего восемь миль. Доберетесь до берега, пожалуйста, отправляйтесь домой. А я забуду, что вы хотели украсть мою лодку, влезть в мои дела и помешать заработать хорошие деньги. Целый миллион рандов. Знаете, сколько всего на них можно купить в Мозамбике?

Заревел мотор.

— Счастливого плавания! — продолжил шкипер. — Если повезет, вас может быть, спасут рыбаки, — он с шумом умчался прочь, оставив за собой лишь сноп брызг.

Мартина взглянула на серебряную полоску песка, на бурлящий океан, и вновь вспомнила все свои злоключения. Крики во время шторма, зарождающийся страх перед неотвратимой бедой, кружащие акулы с мертвенными глазами. Теперь она знала, каково было заключенным много веков назад. Мартина хотя бы умела плавать. Большинство из них, скорее всего, нет.

Бен тоже испугался, но старался не выдавать своих чувств.

— Твой дар вряд ли поможет остановить прилив? — спросил он. — Ладно, тогда будем надеяться, нас на самом деле спасут рыбаки. А пока давай притворимся, что приехали на красивый пляж. Или хочешь, поучу тебя плавать?

Мартина оценила смелость друга, но ответить ему тем же не смогла.

— Я очень хочу поучиться, — с вымученной улыбкой сказала она, — но давай лучше позанимаемся этим летом в Кейптауне, а не зимой у острова Смерти.

Дети высматривали рыбацкие или туристические судна. Никого, только птицы. С восходом остров начал уменьшаться. Дети сели и вытянули ноги, вскоре они уже с трудом умещались на суше.

— Бен, тебе не кажется, что если человек чего-то боится, он это «что-то» притягивает? — спросила Мартина. — Например, летучие мыши. Девочки часто их боятся, и рано или поздно мыши запутываются у них в волосах. А другие люди мышей и в глаза-то никогда не видели. Я вот ужасно боюсь глубины, и она меня просто преследует!

— Может, и, правда, притягиваешь, — ответил Бен. — А, может, такова твоя судьба.

— То есть мне суждено утонуть? Превосходно!

— Да нет, глупая! Твоя судьба — помочь дельфинам. А они, в свою очередь, должны помочь тебе.

Мартина задумалась. Мини и ее бессмысленная жертва… страдания в глазах выбросившихся на берег дельфинов, кровоточащие барабанные перепонки у китов на Багамах… Девочка вспомнила, как обрадовалась, когда наконец поплыл дельфин в Кейптауне. Как она лежала в бирюзовой воде и смотрела в мудрые и в то же время невинные глаза Ураганчика. И как во время бури к ней, рассекая волны, приплыли сто серебристых дельфинов.

Да, Мартина с друзьями помогла животным, но куда меньше, чем те помогли Мартине. Они спасли ее во время шторма, но, самое главное, они исцелили ее. Когда именно, девочка не знала — последние две недели она думала только о том, как выжить, — но у нее больше не ныло сердце. Полгода назад, после смерти родителей в нем поселилась тоска, но сейчас она прошла. Мама и папа до сих пор были где-то близко — Мартине казалось, они смотрят на нее с небес, — но теперь от этого становилось радостно, а вовсе не больно.

Отчасти ушел и страх. Положение очень серьезное, но девочка была настроена оптимистически.

— Знаешь, Бен, что странно? — спросила она. — Мне почему-то больше не страшно. Дельфины нас найдут и непременно спасут.

— Может, попробуем сказать им, где мы?

Бен набрал побольше воздуха и изо всех сил закричал:

— Лучик, Конфетка, Пепеленок, Громушка, Серебристик, Дождик, Пятнистик, Золотце, Ураганчик!!!

Вслед за ним закричала Мартина. Потом снова Бен.

Они почти охрипли от крика. Наконец Мартина дрожащей белой ладошкой стиснула загорелую руку Бена, а он сжал ее в ответ. Ребята стояли по лодыжку в воде и смотрели на прибывающее море.

— Если бы ты могла повернуть время вспять, ты вела бы себя точно так же? — спросил Бен.

— Нет, — ответила Мартина. — Я бы сказала бабушке, что люблю ее.

Мартина вспомнила эти слова тремя днями позже, когда они с Беном летели в Кейптаун на самолете компании «Южно-Африканские авиалинии». Девочка молча смотрела в окно. Ей, и правда, больше всего на свете хотелось сказать бабушке, что она ее любит, но возвращаться в Савубону все равно было очень нелегко. Может, даже страшнее, чем смотреть, как прибывает на остров Смерти холодное, кишащее акулами море. Неизвестно, что решила в отсутствие Мартины бабушка. А вдруг она подумала, что с одиннадцатилетней девчонкой, влюбленной в жирафа, слишком много проблем? И куда лучше жить, как прежде, одной?

А если так, ничего изменить Мартина уже не сможет. Хочется только надеяться, что никогда не поздно извиниться. Тогда, может, бабушка не отошлет внучку обратно в Англию или еще куда-нибудь, где не будет ни теплого африканского солнца, ни прогулок на любимом жирафе, ни объятий с львятами, ни улыбок дельфинов.

Бен осторожно толкнул Мартину.

— Все как будто не взаправду. Я про наши приключения. Мы плавали и играли с дельфинами среди дикой природы, они спасли нас, привезли на остров во время шторма, потом мы спасли их, а потом снова дельфины нас, — Бен рассмеялся. — Прямо, как во сне!

Мартина вспомнила акул из ночных кошмаров, с которых все началось.

— Нет, куда лучше, чем во сне, — ответила она.

Тендаи встречал Мартину в зале прибытия.

Он сильно отличался от толпы взволнованных туристов: совершенно спокоен, одет в зеленую форму смотрителя заповедника. Тендаи подхватил девочку на руки, закружил ее и оглушительно засмеялся. На зулуса оборачивались люди.

— Мы из-за тебя столько ночей не спали! — сказал он.

— Мы? — спросила Мартина. Гвин Томас не приехала ее встречать. Девочка не знала, радоваться или отчаиваться.

Тендаи опустил Мартину на землю.

— Не расстраивайся из-за того, что бабушка не приехала, — сказал он. — Ей пришлось нелегко.

«А мне? — подумала Мартина. — Я чуть не утонула, меня хотели съесть акулы, потом я чудом спаслась от подводной мины, и, наконец, попала на остров Смерти, где могла погибнуть. Что бы не происходило в Савубоне, вряд ли бабушке пришлось хуже, чем мне».

По дороге домой Тендаи рассказывал о животных в заповеднике. Недавно пришло пополнение: детеныш степной рыси с поврежденной лапой.

— Жираф, малышка, совсем истосковался, — сообщил зулус. — Целыми днями стоит у водопоя. Туристы спрашивают, почему он такой грустный.

Мартине не хотелось, чтобы жираф страдал, но, с другой стороны, было приятно, что он скучает.

Чтобы отвлечься от мыслей о предстоящей встрече с бабушкой, девочка рассказала Тендаи о приключениях на острове. Она поблагодарила зулуса за совет всегда носить с собой аварийный комплект — ведь он помог спасти семь жизней. Тендаи чуть не лопнул от гордости.

Через полтора часа они миновали черную арку, ведущую в заповедник, и поехали по длинной песчаной дороге к дому. У входа стоял фургон. Мартина, волнуясь, вылезла из машины. Из коридора донесся бабушкин голос:

— Быстрее! — сказала она кому-то. — У нас мало времени.

Дверь распахнулась, и на улицу вышли двое мужчин в комбинезонах. Они несли кровать Мартины. Кивнув девочке и Тендаи, мужчины погрузили кровать в фургон и уехали.

Мартина чуть не упала. Неужели ее все-таки отошлют в Англию?

На ступеньках показалась Гвин Томас. Бледная и похудевшая.

— Мартина! — закричала она. Кинулась к внучке и заключила ее в объятия. — Я не слышала, как вы подъехали. Смотри-ка, совсем не похоже, что ты потерпела кораблекрушение. Такая загорелая! Выглядишь прекрасно. Хотя Грейс, разумеется, все равно захочет тебя откормить! Ну, пойдем. Ты, наверное, устала, но у меня для тебя сюрприз.

Мартина высвободилась из бабушкиных объятий. Нет, она не заплачет. Если нужно уйти, она уйдет, но гордо, с высоко поднятой головой. И обязательно попрощается с Джемми.

— Я знаю, что это за сюрприз.

Бабушка внимательно посмотрела на Тендаи.

— Ты проговорился? — обвиняющим тоном спросила она.

— Нет, что вы, миссис Томас, — отозвался егерь. — Ничего я ей не сказал.

Вскоре стих гул двигателя джипа Тендаи, и Гвин Томас пошла в дом. Расстроенная Мартина пошла за ней. Ей страшно не хотелось покидать это милое спокойное место: камин, у которого так приятно проводить вечера, деревянные балки, картины, написанные масляными красками, на которых изображены гепарды и слоны. На потертом кожаном кресле свернулись калачиком Воин и Шелби. Бабушка, постукивая каблуками по деревянной лестнице, поднималась на второй этаж.

Девочка плелась сзади. Она вошла в свою комнату и замерла. Да тут все изменилось! Стены недавно побелили, у окна стояла новая кровать, покрытая пуховым одеялом с африканскими батиковыми изображениями белого жирафа. Над книжным шкафом висели три фотографии в серебряных рамках: Мартина с родителями смеется на пляже в Корнуолле, Джемми пьет из водопоя и дельфины играют в волнах.

— Я хотела отремонтировать комнату к Рождеству — сделать тебе подарок, — сказала бабушка. — Но когда ты пропала, я чуть с ума не сошла от переживаний. Даже спать не могла. Грейс убедила меня сделать ремонт, чтобы как-то убить время. А одна из ее племянниц изучает изобразительное искусство в университете Кейптауна. Она вручную нарисовала жирафа на одеяле.

Хотя Мартина и решила не плакать, глаза у нее наполнились слезами.

— Какая прелесть! Спасибо! Прости меня, пожалуйста. Я думала, ты меня прогоняешь.

— Знаю, — ответила бабушка. — И не виню тебя. Иногда я похожа на упрямую старуху. Знаешь, как я себя винила, когда ты уехала, а мы так и не помирились? Но позвонить тебе на корабль было нельзя. Мой муж часто повторял: «Не помирившись, спать не ложись». Мудрые слова. К сожалению, я так рассердилась, что совсем про них забыла. Но я так боялась, что как-нибудь ночью ты сбежишь, и случится что-нибудь страшное! И я тебя потеряю, так же, как твою маму. Мне очень жаль, что я тебя обидела. Прости, пожалуйста.

Бабушка протянула руки, и Мартина кинулась к ней. Так они и стояли, крепко прижавшись друг другу.

— И ты прости меня, — сказала девочка. — Прости за то, что не послушалась, и, пожалуйста, пожалуйста, прости за мои слова. Это неправда.

Гвин Томас отпустила внучку.

— Я когда-нибудь говорила, как сильно тебя люблю? — спросила она.

— Нет, — застенчиво ответила Мартина.

— Так вот, говорю. Ты для меня важнее всего на свете.

— Правда?

— Да, правда.

— Я…

— Можешь ничего не говорить, — неожиданно смутившись, сказала бабушка. — Я и так все знаю.

— Нет, я хочу сказать! — возразила Мартина. — Жизнь на острове научила: говори, пока есть такая возможность! Я тоже тебя люблю! И я счастлива, что наконец-то вернулась домой.

Тут к бабушке все же вернулась былая сдержанность. Она потрепала Мартину по волосам и пробормотала, что ей пора готовить ужин. Девочка сделала вид, что собирается в душ. Ужасно хотелось увидеться с белым жирафом, но страшно было, что тогда лопнет хрупкая дружба с Гвин Томас.

Бабушка остановилась у двери.

— Может, лучше наденешь ботинки и джинсы? А то, как ты будешь кататься? — с улыбкой спросила она.

— Но ты же мне запретила!

— Поторопись, я могу и передумать. И ты права, по ночам никаких прогулок! Но совсем запретить тебе кататься я не могу. Вы с жирафом неразлучны, как настоящие родственные души. И вы нужны друг другу.

За последние две недели Мартина не раз думала, что никогда больше не увидит белого жирафа. Он ждал ее у водопоя, девочка взглянула на друга и поняла, что никогда в жизни не забудет эту минуту.

Трудно сказать, кто обрадовался сильнее. Джемми, радостный, как пони подбежал к Мартине, потерся об нее серебристой мордой и издал мелодичный приятный звук. Девочка гладила жирафа по шелковистой шерсти, ругала за то, что он плохо ел, рассказывала про шторм, дельфинов и про то, как на острове постоянно по нему скучала. Затем она залезла на скользкую спину и вновь слилась с Джемми.

Когда дом скрылся из виду, Мартина и жираф помчались по золотистой саванне. Днем девочка обычно старалась не ездить слишком быстро: вдруг бабушка заметит и решит, что внучка, катаясь на Джемми, обязательно переломает себе все кости? Но сегодня у Мартины было важное дело. И никто не мог ее остановить, даже рычащая львица, проснувшаяся от зимнего солнца.

У лужайки девочка остановила жирафа и внимательно огляделась: нет ли никого вокруг? Вообще-то она решила никогда не приезжать в тайное убежище днем, но сегодня это было необходимо. Джемми запрыгнул в расщелину, прикрытую колючей стеной. Мартина соскользнула с жирафа, как с водной горки, зажгла фонарь и решительно побежала к туннелю, притормозив только у входа в пещеру, где жили летучие мыши, — его девочка миновала на цыпочках.

Мартина так и знала, что Грейс ждет ее в Зале Памяти. Сангома в традиционной одежде зулусов сидела на плоском камне, заменяющем скамейку, и пила из фляжки ройбуш. Увидев Мартину, она радостно закричала и крепко ее обняла.

— Кожа да кости! — сказала Грейс, наконец отпустив девочку. — И что ты там только ела на этом острове? Скучала ведь небось по вкусной еде Грейс?

Мартина захихикала.

— Ой, Грейс, — она все еще не могла отдышаться после бега, — да я не только по еде скучала. Я попала на остров по собственной же глупости, и казалось, все во мне разочаровались. Больше всего хотелось, чтобы ты была рядом, обняла меня, посоветовала, как все исправить.

У Грейс загорелись глаза, но она ничего не ответила. Молча похлопала по камню рядом с собой и налила Мартине ройбуша. Они в свете двух фонарей пили маленькими глотками горячий красный чай, а со стен на них смотрели блестящие медные картины, изображавшие жизнь старинного племени бушменов.

Спустя какое-то время Мартина сказала:

— Ты знала, что я вернусь, да?

Грейс улыбнулась.

— Конечно, малышка. И бабушке говорила, все нормально будет, кости не врут. Она, правда, мне не верила. А я-то знала: дельфины помогут, ничего плохого не случится.

— Но откуда? — допытывалась Мартина. — Откуда ты узнала про дельфинов? Да пойми я, при чем здесь судовая ограда, мы бы никогда не упали в море.

Сангома рассмеялась и сменила тему.

— Вчера тут ко мне приходил один парнишка, Клавдий.

Мартина в недоумении уставилась на Грейс.

— Клавдий? Но зачем? Что он хотел?

Вот уж никогда бы Мартина не подумала, что Клавдий (Клавдий!) разыщет Грейс. И к тому же произведет на нее хорошее впечатление. Рейпьер заявился к сангоме с шикарным букетом цветов и поблагодарил ее за растение, которое спасло ему жизнь.

— Ну, я ему и говорю: кто ж знал, что этот кошмар кому-нибудь пригодится? Преследовал меня уже несколько лет. Рос в саду. Я выкапываю, он опять появляется. Хотела выбросить, но побоялась: вдруг бабушка с того света в отместку заявится? А потом, дай, думаю, Мартине подарю. Может, она его в море утопит.

— Правда что ли? — может, это Грейс так шутит? — Тебе растение бабушка подарила? Карибка? И ты не знала, что кого-то из детей ужалит медуза и его спасет сок листьев?

— Это твоя судьба, малышка, — ласково сказала Грейс. — У тебя дар. Меня с вами на острове не было.

Мартина подавила вздох. Она знала, что вопрос останется без ответа. Не слишком приятно, но ничего не поделаешь.

— Как тебе Клавдий? — с улыбкой спросила Мартина. Она представила себе, как Клавдий в парадной одежде, наглаженный, отутюженный, сидит в гостиной Грейс, а вокруг него бегают цыплята.

— Хороший мальчик, — ответила Грейс. — Не по тому пути раньше шел, но урок вроде усвоил хорошо. Запомнит, что не все можно купить за деньги — вырастет хорошим человеком.

Мартина решила еще раз взглянуть на две новые картины. Предсказания сбылись, и сейчас девочке было интересно вдвойне. Рисунки отличались поразительной точностью: виднелись даже пятна на китовых акулах — желтые и белые.

— Знаешь, Грейс, — сказала Мартина, — народ сан, предки или уж не знаю кто, нарисовал картины, они удивительно верно предсказали будущее. Количество выбросившихся на берег дельфинов — двадцать один, окруживших нас дельфинов — около сотни. Даже какие акулы нас преследовали, угадали! Но кое в чем они ошиблись. На острове Смерти нас было двое: я и Бен. А на картине изображен только один пловец.

— Разве? — удивилась Грейс. — Посмотри внимательнее.

Все верно, только один человек. Но вдруг Мартина заметила, что на картину налип крохотный блестящий камушек, похожий на слюду. Девочка сняла его и увидела второго пловца.

Внутри все похолодело. Она очень любила пещеру, но от того, что кто-то много веков назад так точно предсказал ее судьбу, по телу побежали мурашки. Когда Мартина еще не знала Бена, а в школе с ней никто не общался, Грейс сказала, что девочка найдет себе друга там, где ищет меньше всего. Так оно и получилось. Может, Бен сам — часть ее судьбы? Может, их дружба — звено большой цепи?

— Мне страшно, — сказала Мартина. — Как думаешь, второй человек всё время был тут нарисован? Или… Знаю, звучит странно, но, может, он только недавно появился? Бушмены как-то наколдовали?

Грейс загадочно улыбнулась.

— Я уже говорила, малышка, все ответы на этих стенах, но только время и опыт откроют тебе глаза на них.

Гвин Томас предложила родителям Бена отпраздновать вместе счастливое возвращение детей. Они договорились пообедать в воскресенье в кафе на пляже, рядом с тем местом, где Мартина нашла дельфина. Обычно зимой у моря все закрыто, но на улице неожиданно потеплело. На днях Гвин Томас видела рекламу, сообщавшую, что кафе будет работать в выходные на этой и на следующей неделе.

С родителями Бена Мартина познакомилась еще в аэропорту. Отец-зулус оказался таким же молчаливым, как и сын, но в нем явно чувствовалась внутренняя сила. Худощавый, невысокий Бен не был похож на высоченного Думизани, такого мускулистого, что казалось, его тело вылепил скульптор. Держался старший Кумало с достоинством. Мать же Бена, индианка Синита, была очень изящная и красивая. Невысокого роста, с длинными блестящими черными волосами, от которых пахло кокосом, очень разговорчивая, в отличие от сына и мужа. Бен больше был похож на мать, но внутреннюю силу, присущую ему, он унаследовал от отца.

Кумало заехали за Мартиной и Гвин Томас на старом легковом автомобиле «универсале». Заодно познакомились с Тендаи, Джемми и Грейс. Гладить себя жираф позволял только Мартине, но он все же подошел довольно близко к гостям.

— Да он как из сказки, — заметил Думизани. — Чудо-зверь.

Грейс очень хотелось познакомиться с Беном, но в этот раз она в основном молчала, а уже перед отъездом обняла мальчика так, будто знала его давным-давно. Хорошо, подумала Мартина, что Бен, в отличие от большинства ребят его возраста, не смутился. Взглянул Грейс в глаза и попрощался с ней уважительно и по-дружески, словно тоже чувствовал, что они — родственные души.

Двумя часами позже Кумало припарковали машину на стоянке у пляжа. На улице было прохладно и ясно. На кремовых дюнах отчетливо выделялся пурпурный вереск, над морем парили птицы. Гвин Томас, Мартина и Кумало пошли по дороге, усыпанной расколотыми раковинами. Девочка очень обрадовалась, когда увидела, что кафе и правда находится у самого моря. На песке, на деревянном настиле, почти в волнах, стояли каменные столы, в печи проникал запах моря. В кафе витал аромат пекущегося хлеба. На смену зимней прохладе пришло яркое солнышко, синее небо казалось бездонным.

А вскоре Мартина уже ела самую вкусную на свете еду. На закуску — восхитительный суп из морепродуктов и горячий рыхлый хлеб, испеченный в глиняных печах. Затем — огромные порции греческого, капустного салата и страстоцвета. И наконец главное блюдо: копченая рыба снэк. Мартина так его объелась, что решила: до машины ее придется везти на носилках.

Синита вспоминала свою молодость — она тогда работала танцовщицей в Раджастхане. Много рассказывала о Пушкаре — на этот праздник раз в год съезжаются люди со всей Индии, продают шелка, драгоценности, рыболовные снасти, участвуют в гонках на верблюдах и на чудесных арабских лошадях из Пенджаба. Мартина никогда не бывала в тех местах. «Сколько же на земле всего интересного!» — подумала она. «Прежде чем ты покинешь этот мир, тебя ждут путешествия в дальние края и множество приключений», — сказала как-то Грейс. Мартина обрадовалась, но ее слегка расстроили «много-много испытаний», упомянутые сангомой. За последние полгода их выпало на долю девочки уже столько, что хватит, пожалуй, до конца жизни.

После горячего Гвин Томас предложила прогуляться, чтобы освободить место для десерта — «куксистеров» — витых хлебцев, поджаренных во фритюре, с сиропом. Мартина блаженно брела по пляжу позади остальных. У ног пенились волны. Девочка остановилась рядом с местом, где она исцелила выбросившееся на берег животное, и взглянула на море. Здорово, конечно, вернуться домой в Савубону, к Джемми, но Мартина все равно скучала по дельфинам. Они такие умные, грациозные, с ними начинаешь ценить каждый драгоценный миг своей жизни. С дельфинами проще стать счастливой.

«Интересные создания дельфины, — как-то сказал серфингист, — смотришь на них и не можешь сдержать улыбку». И девочка улыбнулась.

И тут из воды выпрыгнул дельфин. Неужели тот, которого она спасла? Вряд ли, конечно, но с Мартиной произошло столько чудес, что она уже ничему не удивится. Девочка внимательно посмотрела на залив, но дельфин так и не появился вновь. И она решила, что ей почудилось.

Мартина уже хотела идти дальше, но тут заметила рисунок на песке: леопард! Кто-то изобразил его в мельчайших подробностях, с когтями, усами и в натуральную величину. Так во всяком случае показалось девочке. Леопард был огромный. Он рычал, открыв пасть, и что-то было привязано к его телу, словно удерживало от нападения.

Рисунок был настолько натуралистичен, что девочка сделала шаг назад и оглянулась — думала, художник стоит где-то рядом. Но нет, никого. Начинался прилив, леопард четко выделялся на песке, видимо, его нарисовали несколько минут назад. Но на пляже были только Бен, его родители, Гвин Томас и несколько рыбаков, выгружающих вдалеке свою добычу.

— Бабушка! Бен! Смотрите! — закричала Мартина.

Бен бросился к ней, следом спокойным шагом шли его родители и Гвин Томас.

— Что такое? Увидела что-то?

Мартина подошла к рисунку и замерла в изумлении. Она отвернулась всего на несколько секунд! Но за это время рисунок смыло волной. На гладком светлом песке блестела пена. От леопарда не осталось и следа.

По коже Мартины пробежал холодок. Это предупреждение!

— Что случилось? — снова спросил Бен.

— Так, ничего, — ответила Мартина. — Померещилось. Наверное, обман зрения.

— Пойдем, — бабушка обняла внучку за плечи, — а то холодает. Гляди, у тебя все тело в мурашках. Но ничего, сейчас попьем кофе, поедим «куксистеров».

А в заливе в это время показался дельфин. Взмахнул хвостом и нырнул в море.

Несколько лет назад я поехала в Западную Австралию и остановилась в отеле «Манки Миа» у Залива акул, поскольку слышала, что там можно поплавать вместе с дельфинами. Но все оказалось не так просто. Плавания как такового не было. Мы всего лишь зашли по колено в море, гладили дельфинов и по очереди их кормили.

Конечно, это тоже было чудесно. Дельфины лежали на боку и смотрели вверх. Больше всего меня поразили их глаза: невинные, как у новорожденных, и в то же время очень мудрые. Казалось, дельфины все знают и понимают. Даже больше, чем люди. А какая у них кожа! Я думал, она скользкая и холодная. А оказалось — мягкая, как шелк, и приятная на ощупь. А под кожей проступали сильные мускулы.

И тогда мне еще сильнее захотелось поплавать с дельфинами. Я долго упрашивала владельца курорта и даже исследователей помочь сбыться моей мечте, но получила твердый отказ. Однажды я сидела у моря и любовалась золотящим воду закатом. Тут у берега показалось рыболовное судно, а рядом с ним плыли дельфины — Ники со своим детенышем. Недолго думая, я, как была, в шортах и футболке, бросилась в воду и поплыла на небольшом расстоянии от животных. Ники была известна на курорте своей жадностью. Она внимательно следила за судном, надеясь, что перепадет немного рыбы. А вот ее детеныш стал внимательно посматривать на меня.

Через пару минут дельфинчик поплыл в мою сторону. В этой части Австралии очень легко держаться на воде. Я легла на живот и раскинула руки. Малыш медленно и осторожно приблизился. Нас разделяло всего несколько дюймов[6]. Никогда не забуду эту минуту: золотисто-красное море, мудрые и в то же время невинные глаза дельфина. Она вдохновила меня на эпизод, в котором Мартина впервые плавает со Ураганчиком.

Увлечение дельфинами не прошло. Я хотела видеть их снова и снова. А когда читала про то, как выбрасываются на берег киты и дельфины, сердце у меня обливалось кровью. Погибало все больше животных, и мне стало интересно, в чем же причина? Что общего между всеми случаями?

А потом я узнала, что киты на Багамах погибли из-за испытаний низкочастотных сонаров. С тех пор ученые и специалисты по охране окружающей среды собрали немало доказательств того, что эти животные (в особенности ремнезубы) выбрасываются на берег из-за активных сонаров. Киты слишком быстро поднимаются на поверхность и погибают примерно от того же, что и люди во время декомпрессионной болезни. Часто у них кровоточат мозги и уши. Что касается дельфинов, ученые не знают, выбрасываются ли они на берег из-за сонаров или же из-за морских учений — возможно, животные так сильно пугаются, что пытаются выпрыгнуть из моря. В любом случае результат неизменен.

Я прочитала о влиянии сонаров на обитателей моря и решила написать «Песню дельфина». Захотелось, чтобы книга была о школьной экскурсии, которая закончилась катастрофой. Моя мама живет в Западном Кейпе, неподалеку от вымышленного дома Мартины. Она постоянно мне писала про миграцию сардин — настоящее чудо природы. Так появился замечательный повод для экскурсии. Осталось найти место. Мне нужен был какой-нибудь отдаленный африканский остров, где до сих пор водятся дикие дельфины. Я что-то слышала об архипелаге Базаруто в Мозамбике и решила съездить туда сама.

Архипелаг состоит из пяти островов. Надеюсь, жители Мозамбика не обидятся за то, что я в своей книге добавила шестой — Дюгонь. Остров Смерти и все остальные острова — Бенгуэрра, Базаруто, Святая Каролина — существуют на самом деле. Так же как и жуткий заброшенный отель, описанный в романе. На островах царит настоящий африканский рай. Песок такой чистый, что скрипит под ногами, вода аквамаринового цвета, а островитяне очень дружелюбные. Они безмерно гордятся тем, что на их островах нет преступности.

У архипелага так же живет несколько сотен дельфинов. Однажды вечером я отправилась на их поиски. Меня вез один лодочник в резиновой шлюпке. Мы обнаружили дельфинов у рифов, они охотились на стайки небольших рыбок. Гибкие, изящные тела блестели в чистой воде. Дельфины то и дело мелькали у лодки, иногда выплывая на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха. В тот раз у меня не возникло желания поплавать вместе с ними. Я с радостью смотрела, как дельфины играют в своей естественной среде обитания, на свободе, без людей, и молилась, чтобы испытания сонаров никогда не состоялись у берегов архипелага Базаруто, как это случилось в моей книге.

Мне безумно понравилось писать этот роман, и я была счастлива на месяцы погрузиться в мир дельфинов. В романе с помощью Мартины дети пытаются спасти двадцать одного дельфина, и погибает лишь один, остальные благополучно возвращаются в море. На самом же деле дельфинам и китам помогают морские благотворительные организации и обычные люди, такие же, как мы с вами.

У нас всего одна планета. Давайте будем ее беречь.

Фут — единица длины, равна 30,48 см.

Фунт — мера веса, равна 453,6 г.

Миля — мера длины, равна 1,609 км.

Лига — мера длины, приблизительно равна 3 милям.

Ранд — денежная единица ЮАР, равна 100 центам.

Дюйм — мера длины, равна 2,54 см.