Когда Кадо, глава одного из самых влиятельных вампирских кланов мира, принимал в свои ряды харизматичную вамришу Виолетту, он даже не подозревал, чем это для него может однажды обернуться. Но чего уж он точно не ожидал, так это краха давно устоявшегося образа жизни, который принесли с собой нагрянувшие в город охотники на вампиров. И тайна, которая повлекла за собой кровавую лавину, впервые за долгие века сделала свой ход. Единственное, что остается Кадо - это бросить вызов неизвестности. Но сможет ли он выстоять перед лицом правды и всего, что она за собой повлечет? Ведь те, кто прячутся в ночи, могут легко в ней утонуть...
1.0 — создание файла
Близился рассвет. Стоя на пороге особняка, я окликнул Мари и Анну: несмотря на приближение утра, милашки с кудряшками и фарфоровыми лицами продолжали качаться на качелях, вызывая море восхищения у своих обожателей. Те гуляли с девочками всю ночь и даже не заметили, как некоторые "удалились" даже не попрощавшись.
Светловолосая Анна сразу спрыгнула с качелей и забежала в дом. Черноволосая Мари, в свою очередь, привычно сообщила мне взглядом, что побудет на улице еще минуту. Ну и пусть, она уже девяносто лет как не ребенок, сама разберется. У меня же просто нет сил вновь спорить с этой своенравной девчушкой.
Я не закрываю дверь на замок, чтобы Мари могла войти, и оставляю ключ в замочной скважине — она сама знает, куда его положить.
— Сладких снов, Кадо-сама, — изысканно улыбается Аюми, встретившись со мной по дороге в свою комнату. Я отвечаю ей кивком и направляюсь темный угол под лестницей, мое любимое место для отдыха. Частенько я сижу там, в мягком кресле. Обычно — вечерами, когда остальные еще не проснулись. Хотя иногда, как и сегодня — под утро.
— Кадо-сама, скоро рассвет, — слышу я шепот за спиной. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит этот голос.
— Да, я знаю, Виолетта, — вздыхаю я, не меняя позы. Дверь особняка открывается, и забежавшая в дом Мари быстро закрывает дверь на ключ. Похоже так и не заметив меня, девушка кладет ключ в большую черную шкатулку и резво бежит в сторону комнаты, где живет вместе с сестрой. — Просто хочется еще немного поразмышлять…
— Кадо-сама, что с вами? — настойчиво спрашивает Виолетта. Странно, я даже не заметил, как она оказалась прямо передо мной.
— А в чем, собственно, дело? — апатично пожимаю плечами.
— Скажите честно, сегодня ночью вы пили кровь?
— Нет, — спокойно отвечаю я. — Кажется, я не делал этого уже где-то неделю. Ну, по крайней мере, ночи три точно.
— Вы в своем уме?! — шокировано шепчет девушка, нависая надо мной. — Почему вы так долго голодали?
— Не знаю. Не было желания охотиться. У меня, кажется, вообще не было желания что-либо делать. Просто хотелось поразмышлять.
— О чем?
— О многом. Даже слишком о многом. Потому про охоту я даже как-то не вспомнил.
— Вы с ума сошли, — шепчет Виолетта. Так близко, что я чувствую ее дыхание… дыхание, разогретое выпитой кровью. — То-то, я смотрю, вы на ногах не держитесь.
— Не обращай внимания, — вздыхаю я, отведя взгляд.
— Не могу, Вы слишком ослабли. Вам обязательно нужно поесть! Вы хоть понимаете, что можете не проснуться? Если вампир не будет постоянно пить свежую кровь, не будет получать ее тепло каждую ночь, то быстро остынет, навеки превратится в холодного, спящего живого мертвеца!
— Ну и что? — равнодушно отвечаю я, хотя меня это уже порядком раздражает. — Какая разница, проснусь я следующей ночью или нет?
— Упрямый осел, — резко шипит Виолетта, заставив меня обратить к ней возмущенный взгляд. — Хватит валять дурака! Пейте! — командует она… и подставляет мне свою шею!
— Даже не подумаю, — сглатываю я. Черт, похоже, дрожащий голос меня все-таки выдал. Кто бы мог подумать, что чувство голода так резко даст о себе знать?
— Пей, Кадо, — шепчет Виолетта, на этот раз мягче… и садится мне на колени? Так близко, что я, изнуренный голодом, уже просто физически не могу сопротивляться. Всего одно мгновение понадобилось мне для того, чтобы обвить руки вокруг ее талии, прижать к себе, коснуться губами мягкой кожи. Я чувствовал, прекрасно чувствовал, как под ней пульсирует артерия. Клыки легко прокусили кожу, и сладкая, горячая кровь полилась в мое горло. Губы Виолетты были прямо над моим ухом, и я отчетливо слышал ее учащенное дыхание. Мои руки пролезли под шаль Виолетты и скользили по гладкой ткани белой блузки — такой тонкой, незначительной преграды. Впрочем, я пил ее кровь и потому чувствовал ее так, как не чувствовал бы даже будь мы совсем без одежды. Но мне все равно хотелось прижимать ее сильнее, крепче. А ведь я мог и отказаться… или, раз уж на то пошло, насытиться, просто прокусив тонкое запястье. Но почему-то пил именно из шеи, и почему-то Виолетта предложила мне испить свою кровь именно так.
Хотя… все равно не стоит увлекаться. Нужно прекратить, иначе я заберу у нее слишком много. Но как же не хочется отрываться от этой шеи! Я уже остановился, но мои губы еще касаются ее кожи.
— Кадо, — шепчут ее губы рядом с моими. Такие мягкие… и теплые от крови, выпитой этой ночью.
— Солнце уже начинает вставать, — шепчет Виолетта. — Пора спать, иначе мы погибнем в ближайшие несколько минут.
Я понимаю, что она права, однако все равно не могу пошевелиться. Виолетта пытается встать, но я удерживаю ее, не пускаю. Не хочу терять это чувство так быстро!
— Пора, — снова шепчет она, коснувшись моих губ кончиком пальца.
Мне довольно долго не хочется вставать, что бывает крайне редко. Может это кровь Виолетты так подействовала на меня, да еще и после столь продолжительного голода? В конце концов, я нахожу в себе силы и лениво откидываю крышку гроба. Кажется, еще никогда я не ощущал так остро тишину, в которую вечно погружена моя комната. Хочется поскорее вырваться отсюда в гостиную, пусть и не очень шумную.
Когда я спускаюсь, то понимаю, что почти весь клан уже в сборе. Каждый подходит ко мне лично и приветствует.
— Добрый вечер, Кадо-сама, — спокойно говорит Виолетта, подойдя ко мне с невозмутимым видом и кивнув в знак приветствия. Сразу за ней очаровательная Наоми делает мне реверанс и отходит, чтобы уступить место Йори, затем — Аюми, а потом — Мари и Анне… Обычное приветствие, которое я вижу каждый вечер.
Ничего не понимаю. Раньше мне, конечно, доводилось пить кровь других вампиров, и причем неоднократно. Но ТАК она на меня еще ни разу не действовала. Нужно развеяться. Как глава клана, я имею право на любую обращенную мною женщину в этом доме. И хоть раньше я своей привилегией почти не пользовался, но, думаю, сейчас это будет как нельзя кстати. Может, пригласить Аюми ко мне после охоты? Тем более что она уже давно добивается моего внимания.
— Да, конечно, — обольстительно улыбается Аюми в ответ на мое приглашение. — Я зайду к трем часам ночи.
Легко поклонившись, девушка дарит мне обворожительный взгляд из-под ресниц, убирает за ухо прядь немного вьющихся каштановых волос и идет к входной двери. Ночная охота началась.
…и у меня снова нет ни малейшего желания идти на нее. С ног до головы меня вновь охватила апатия. Но если я не пойду на охоту, то Виолетта, скорее всего, снова предложит… да что там — заставит меня выпить своей крови. А мне и вчерашнего хватило с головой. Поэтому я лениво выхожу из дома и скрываюсь среди ночных улиц.
Сколько я уже брожу по ним? Явно не первый час. За это время мне встретилось десятка два потенциальных жертв, убить которых не составило бы особого труда. Вот только желания не было. Его напрочь забрала безграничная пустота, которая полностью подчинила себе мое тело.
Опять вспомнилось сегодняшнее утро. И почему внутри будто что-то сжалось, когда Виолетта совершенно спокойно поприветствовала меня, а потом молча отправилась на охоту? Хотя как она должна была себя вести? Заключить меня в объятья и поклясться в вечной любви? Самому смешно. Нет, нужно поскорее заканчивать с охотой — уже начало третьего, приближается время назначенного свидания с Аюми. Вот и стряхну остатки всего этого бреда.
Вижу женщину лет тридцати. Одна. Взволнованна… но идет по темной улице слишком медленно для человека, который чего-то боится. Хотя мне все равно без разницы. Уже хочу выйти из тени и напасть на нее, когда слышу за спиной тихое:
— Нет.
— В чем дело, Виолетта? — шепчу в ответ, пытаясь рассмотреть во тьме ее обеспокоенное лицо.
— Похоже, моей крови было для тебя слишком мало после столь длительного голода, совсем бдительность потерял. Заметь, мне не стоило ни малейшего труда незаметно подкрасться к тебе. Просто мечта для НИХ.
— О чем ты?
— Эта женщина — приманка. Метод в последнее время довольно популярный. Она бедна как церковная мышь, детям нечего есть… вот и согласилась за скромную плату поучаствовать в охоте на вампира. Схема проста: ночью она бродит по указанным улицам, за ней следят. Если ничего не произойдет, ей платят оговоренную сумму и прощаются. Если вампир нападет на нее и она выживет, платят вдвойне. Если не выживет… ее проблемы, но сумму семье все же передадут.
— Секунду, ты хочешь сказать, что…
— Да, Кадо-сама. В городе появились охотники на вампиров. Я лично видела их и наблюдала, как они нанимали эту женщину. Не знаю сколько прохожих они завербовали этой ночью, роли это…
Виолетту перебил шорох из соседнего переулка. Мне удается увидеть мелькнувшую с другой стороны улицы тень, прежде чем девушка прижала меня к стене своим телом.
— Сейчас эта группа пройдет, и мы сможем уйти, подождите несколько минут. Нужно возвращаться в особняк, причем немедленно.
Шорохи отдаляются, женщина уже несколько минут как скрылась за поворотом, но я все так же недвижимо стоял, прижатый к стене телом Виолетты… Таким горячим от крови, которой она вдоволь напилась за сегодняшнюю ночь.
— Виолетта, я еще не успел…
— Ничего, — шепчет она мне на ухо, будто дразня своей шеей. — Можешь выпить прямо сейчас. Тогда ты не будешь для них такой легкой добычей. Пей, не беспокойся, сегодня у меня была удачная охота, хватит нам обоим.
Ее голос звучит так мягко, дыхание легонько шевелит волоски у меня над ухом. Вспоминаю то чувство, которое испытал вчера утром. Если все это — эффект от выпитой крови, то черт с ним, я не хочу не только терять это, я хочу отдаться этому без остатка.
Клыки легко прокусывают мягкую кожу, и горячая кровь послушно перетекает в меня. Я стону, прижимаю Виолетту к себе и чувствую, как она напряжена. Медленно отстраняюсь от ранок на шее и неуверенно целую ее губы. Кажется, появись сейчас у нас за спиной охотники, ни один бы не заметил этого. Я совершенно ничего не понимаю: как это все получилось, что все это значит, почему мы сейчас стоим в темном переулке и смотрим друг на друга, что будет дальше…
Ловлю себя на том, что мне безумно хотелось бы оказаться сейчас с Виолеттой не здесь, в грязном переулке, а, скажем, у меня в спальне, на огромной кровати с алыми простынями, которая стоит там как раз для таких целей. Сейчас эта мысль совершенно меня не смущает, хотя, держу пари, скоро одни воспоминания о ней будут вызывать у меня панику. Но сейчас я просто не хочу думать об этом.
Когда каждая клеточка тела начинает предупреждать о близости рассвета, мы решаем разделиться ради безопасности и направляемся к особняку каждый своей дорогой. Я прихожу первым. К счастью, в гостиной есть только Такаши и Наоми, которые слишком увлечены своей беседой, чтобы заметить меня. Потому я быстро проскальзываю в свою комнату. Уже ложась в гроб, я вспоминаю об Аюми, которая, должно быть, стояла под моей дверью часа три назад.
Мари и Анна сосредоточенно смотрели на шахматные фигуры, обдумывая свой следующий ход. Я же немного расслабился в кресле и сейчас больше наблюдал за самими девочками, чем за игрой. Сестры действовали четко и слаженно, так что когда я играл с ними, складывалось впечатление, что мой соперник — один человек. Из всех членов клана, с которыми мне доводилось играть, они были единственными реальными соперниками.
Входные двери распахнулись, и в гостиную вошли Йори и Мизуки, чуть позже — Рафу и Поль, потом Рей. Последней зашла Виолетта, которая едва разминулась с Эллен, Наоми и Аюми. Спустя минуту вошли и Киоко с Намико. Охотиться поочередно, группами по пятеро-шестеро — такое решение было принято на совете клана этим вечером. Каждая группа должна была разойтись по городу и в течение двух часов насытиться, после чего вернуться в поместье и уступить место на ночных улицах следующей группе. Ходить по двое-трое, ни в коем случае не в одиночку. Так наше количество на улицах резко уменьшалось и охотникам становилось труднее заметить нас.
И как назвать то чувство, которое я всегда испытывал к охотникам? Я просто не знал, как к ним относиться. С одной стороны они были всего лишь людьми — такими же, как и десятки тех, кого мы регулярно убивали. А с другой… они нарушали сложившийся уклад нашей жизни. Нам приходилось менять свои привычки и распорядки, потому что, несмотря на всю свою ничтожность, охотники представляли для нас угрозу. Эти семьи не сдавались, поколение за поколением они совершенствовали методы охоты на нас. Мы убивали их, но те, кто выживал, рожали еще больше детей — специально, будто зная, что большинство их чад погибнет от наших рук. Им никогда не уничтожить весь вампирский род… но они очень настойчиво к этому стремились.
От раздумий меня отвлекла Виолетта, которая молча встала за моей спиной. Не подавая виду, я закончил партию и, поблагодарив за игру легким поклоном, встал из-за шахматного столика. Анна и Мари сразу сели друг напротив друга и начали новую партию.
— А ты не заметил часом, что это была последняя группа, которая отправилась на охоту? — нахмурила брови Виолетта.
— Да? Действительно, последняя.
— Я так и знала. Скажи, почему ты целенаправленно игнорируешь охоту?
— Здесь нет никакой целенаправленности. Скорее даже наоборот: мне это безразлично. Во мне, похоже, просто увядает интерес к жизни. Я как старый, сморщившийся высохший цветок в вазе, на дне которой осталось несколько капель смердящей воды. Я хожу по этой земле уже более пятисот лет. Был период, когда я много путешествовал в одиночку, прежде чем вернуться в Японию и собрать большую часть этого клана. Почему сто двадцать четыре года назад я резко поднял всех на уши и скомандовал переехать в Европу — одному дьяволу известно. Может уже тогда почувствовал приближение этой пустоты… Не знаю, когда она настигла меня. Не знаю, когда я начал ее осознавать. Я просто не чувствую больше ничего: ни страстей, ни желаний. Пустота забрала все себе.
Не знаю, заметила ли она это на моем лице. Наверное, все же заметила — коснувшаяся ее губ усмешка говорила достаточно красноречиво. Но стоило мне произнести это вслух, как в памяти всплыла пьянящая близость тела Виолетта, вкус ее крови, легкий поцелуй…
— А знаешь, Аюми сейчас рвет и мечет, — вела Виолетта как ни в чем не бывало. — Конечно, в лицо ей никто ничего не скажет и даже виду не подаст, но за спиной очень активно шушукаются. Хуже всего для нее то, что она это прекрасно понимает.
— Увы, появление охотников помешало мне не испортить ей репутацию, — безразлично бросил я, хотя, встретившись со взглядом Виолетты, понял, что сейчас мы думаем об одном и том же: помешали осчастливить Аюми вовсе не охотники.
— Только не говори, что тебя это расстроило, — лукаво проговорила девушка, подойдя ко мне на шаг. — Мы оба прекрасно знаем, что ты в ней не заинтересован, — прошептала она мне в самое ухо. Так, что у меня свело ноги от пробежавшей по телу волны. На виске выступила капелька пота. Меня тянуло к ней. Тянуло все сильнее и сильнее. Как и почему все это началось? С тех пор, как она присоединился к нашему клану, мы с ней всегда были довольно близки. Но я даже подумать не мог, что она однажды начнет действовать подобным образом!
— Скоро рассвет, — проговорила вампирша. Я даже не заметил, как она оказалась позади меня. — Последняя группа должна вернуться в течение часа. Крови ты так и не выпил, и уже не успеешь. Эх, придется мне снова тебя покормить, — выдохнула Виолетта, проведя ладонью по моей спине.
— Видимо, так. Тогда давай поднимемся в мою комнату, — сказал я без малейшей попытки понизить голос, чтобы Мари и Анна меня не услышали. Впрочем, девушки были увлечены шахматами, так что если и обратили внимание на мои слова, то не посчитали происходящее между мною и Виолеттой чем-то интереснее последней за ночь партии.
Я закрыл дверь комнаты на ключ, хотя никто бы все равно не посмел зайти ко мне, тем более без спросу. Когда замок тихо щелкнул, я повернулся к Виолетте и облизнул губы: она уже сидел на краю моего гроба без шали, с расстегнутой на три верхние пуговицы блузой. Обнаженная шея, дразнящий взгляд…
— Приятного аппетита, — ухмыльнулась она. Я оказался рядом с ней буквально в одно мгновение и, не раздумывая, впился в ее шею, тем самым заставив девушку застонать. Уже потом я понял, что галстук мне мешает, и развязал его. Мои пальцы торопливо расстегивали пуговицы ее блузы, расшнуровывали корсет. Белый шелк соскальзывал от прикосновения моих ладоней, обнажая гладкую мраморную кожу.
Прикрыв глаза и не отрываясь от шеи Виолетта, я положил ее в гроб и лег сверху, упершись коленями в саван. Но не прошло и минуты, как она перевернула меня и уложила мою голову на мягкую подушку. Ее длинные черные волосы щекотали лицо, руки расстегнули мои пиджак и рубашку, пролезли под одежду, пальцы вцепились в спину.
С каждым глотком крови я чувствовал, как усиливаются ощущения. Виолетта становилась частью меня, каким-то мистическим образом одурманивала и подчиняла. Мои губы оторвались от шеи, чтобы сразу встретиться с ее губами. Жадно, настойчиво, собственнически.
— Виолетта… — сдавленно застонал я, пока ее губы исследовали мою шею. Кажется, я был где-то за пределами своего тела, словно под действием чар.
— Похоже, мне пора, — разочарованно слышу я над своим ухом. Непонимающе моргаю глазами, не в силах вернуться к реальности. — Солнце встанет с минуты на минуту. Я должна возвращаться в свой гроб, — обворожительно шепчет красавица и, будто кошка, тянется рукой за своей шалью.
— Черт с ним, оставайся здесь, — бросаю я и, не дав ей ответить, захлопываю крышку гроба и крепко обнимаю девушку. Не хочу терять ощущение близости ее тела даже во сне.
Кожа блестела от пота, из груди вырывалось сбитое дыхание. Тело все еще трясло, голова шла кругом, и ни одного из нас совершенно не волновало, что наши стоны могли слышать — да что там, наверняка слышали — другие члены клана.
Этой ночью мы отправились охотиться в первой группе. И снова убивала только Виолетта, а я по возвращении, уже срывая в постели одежду, пил ее кровь. Не из лени и не потому, что мне, упаси дьявол, стало жаль убивать людей. Просто ничьей крови я больше не желал. Наверное поэтому мы и решили отправиться на охоту пораньше.
Я прикрыл глаза, нашел руку Виолетты и переплел наши пальцы. Спустя секунду она уже лежал на мне и собственнически целовала. Раньше мне не доводилось испытывать ничего подобного, эта женщина полностью меня околдовала — внезапно и безнадежно.
— До рассвета еще часа три. Нужно будет спуститься вниз, к остальным, — мурлыкнул я, посасывая мочку уха Виолетты.
— Да уж, с нашей стороны будет нечестно не показаться перед ними, — ухмыльнулась вампирша. — После всего, что здесь происходило, они только и ждут нашего появления. Особенно Аюми — она должна была уже вернуться с охоты.
— Не напоминай о ней, — буркнул я. — У тебя нет ни малейших поводов для ревности.
— В самом деле? — прошептала Виолетта на одном дыхании. — Помнится, не так давно ты приглашал ее к себе.
— Ну и что? Она ничего для меня не значит.
— Но ведь это ты обратил ее. Причем она первый член клана, который стал вампиром по твоей милости. И, если я не ошибаюсь, когда-то у тебя уже был с ней роман.
— Да, было дело. Но теперь это ничего для меня не значит. Скажем так, это была ошибка.
— Ошибка, говоришь? — нахмурилась Виолетта, ложась набок рядом со мной.
— Да. Примерно двести восемьдесят лет назад. Тогда я вернулся в Японию после длительного путешествия по миру. Я поселился в Токио и периодически посещал публичный дом Есивара. Именно там я встретил очаровательную тайю по имени Аюми — метиска с коричневыми волосами, она была чем-то уникальным для Японии тех времен, потому пользовалась немалой популярностью. Я стал ее постоянным клиентом и, более того, привык к ней… хотя тогда мне казалось, что нашел именно ту, с которой хотел бы разделить вечность. До этого я еще никого не обращал в вампира: сначала действовало правило ста лет, а потом просто не встречал людей, с которыми хотелось бы это сделать. А вот с Аюми наоборот охватила горячка — ей было двадцать два. А что значит для вампира тот мизер времени, те считанные годы, которые оставались до того, как пик ее красоты пройдет и она начнет увядать?! Тогда я решил не вдаваться в детали, не затягивать с раздумьями и сомнениями. Я открылся Аюми, сказал ей, что я вампир, и что собираюсь сделать ее такой же. Как ни странно, она согласилась. Да, конечно, некоторое время она была в шоке, но я не растягивал беседу. Той же ночью она стала вампиром. Той же ночью мы перебили многих в публичном доме, хотя для утоления голода нам хватило бы и по одной жертве. Аюми просто мстила тем, кто при человеческой жизни чем-то ей насолил.
— Да, это в ее духе, — ухмыльнулась Виолетта. — Но что же тебе не понравилось?
— Ее кровь, — честно ответил я. — Кому как ни тебе знать, что значит для вампира вкус крови? Сначала я был уверен, что ее кровь мне безумно понравится. Когда я начал пить, то она показалась мне вполне неплохой. Но уже спустя минуту я почувствовал, что здесь что-то не то. Я решил подумать об этом позже и протянул Аюми свое разрезанное запястье, из которого она начала жадно пить. И только когда это случилось, я ощутил послевкусие ее крови и понял, что она мне не просто неприятна — противна. Она была как золото для человека, который всю жизнь любил только серебро. Понимание того, что она мне, в принципе, не нужна, пришло с постыдным опозданием.
Часа за два до рассвета я привел ее в свой номер в гостинице. Еще со вчерашнего дня там стояло два гроба: я был тверд в своих намерениях обратить Аюми, так что заранее все приготовил. Конечно, она тут же потащила меня в постель, но я сказал, что жутко устал после произошедшего и удалился на балкон, где пробыл до самого рассвета. Ложась спать, я четко и ясно осознавал то одиночество, на которое обрек себя, превратив Аюми в вампира.
Долгое время она активно пыталась добиться моего внимания, вернуть мое расположение, старалась понять, в чем дело, что пошло не так. Но я, признаюсь, даже не придавал этому значения. Я просто убегал на всю ночь: быстро ловил жертву, а напившись крови, залезал на какое-нибудь дерево или крышу храма, где сидел до рассвета. Домой возвращался нехотя.
Аюми начала заводить любовников. Некоторых — на одну ночь, чтобы утром убить. Но некоторые задерживались надолго — недели, иногда пара месяцев… Ей нравилось играть с ними, с мужчинами, которые даже не подозревали, что им отведена роль мышки в лапах хищной кошки. Эта черта Аюми мне всегда нравилась, всегда восхищала, но до самих ее ухажеров мне не было абсолютно никакого дела.
В конце концов мое терпение иссякло и я, желая хоть как-то спастись от неизбежной компании этой женщины, начал искать людей, которые были бы достойны обращения в вампиров. Так, по сути, и был основан наш клан.
— Подумать только, — засмеялась Виолетта. — Один из самых влиятельных вампирских кланов мира был основан на желании избежать общения с женщиной! Ты воистину уникален, Кадо, — прошептала она в паре миллиметров от моего лица. Легкий, немного озорной поцелуй и скользнувшая по животу рука. — Ладно, давай уже спустимся вниз, хоть покажемся на глаза. А то еще решат, что мы в порыве страсти загрызли друг друга.
Вылезать из теплой постели, естественно, не хотелось. Но Виолетта была права: в городе орудовали охотники, потому до того, как все отправятся спать, нужно было провести совещание.
Разобравшись кое-как со своей одеждой, мы вышли из комнаты и спустились в гостиную — где, к своему удивлению, застали всех членов клана, хотя последняя группа должна была еще быть на охоте. Еще больше меня насторожили выражения лиц вампиров.
— Что-то случилось? — сглотнул я, осматривая собравшихся в зале. Нет, я ошибся: были не все, а почти все. — А где Наоми? — нахмурился я, не находя среди присутствующих бывшую гейшу.
— Она мертва, Кадо-сама, — наконец проговорила Аюми. — Сегодня ночью она, как обычно, отправилась на охоту вместе с Такаши. Но когда остальная часть группы вернулась, этих двоих еще не было. Мы решили дождаться их возвращения прежде, чем отправлять на охоту следующую группу. В конце концов мы дождались Такаши. Он и принес нам эту благую весть, — иронично фыркнула Аюми.
— Они убили ее на моих глазах, — хрипло прошептал Такаши. Юношу с обеих сторон обнимали Анна и Мари, которые всячески пытались его утешить: гладили его голову, руки, сжимали пальцами ладони. Но Такаши, похоже, совершенно ни на что не реагировал. — Она пила кровь, а я стоял на часах… как вдруг раздался выстрел и на ее груди появилось кровавое пятно, которое стало быстро увеличиваться. Я почувствовал запах раскаленного серебра и сразу взял ее на руки, начал бежать… но Наоми затряслась, закричала от боли, начала вырываться. Мне пришлось остановиться чтобы унять ее, и тогда в ее голову попала еще одна пуля. Наоми рассыпалась в прах прямо у меня на руках. Я закричал, побежал куда-то как безумный… в конце концов нашел место, где меня не могли найти, и переждал там. Убедившись, что за мной нет хвоста, я вернулся в поместье.
— Когда? — строго прошипел я.
— Около часа назад, — ответил Йори.
— Почему же мне сообщили об этом только сейчас?
— Потому что никто не решился войти в вашу спальню, — дерзко ответила Аюми. Так дерзко, что не будь я сейчас в сильном шоке, то, безусловно, ее ждало бы строгое наказание. Но сейчас мне было не до этого: впервые за двести пятьдесят восемь лет существования клана его член был убит охотниками на вампиров.
— Шах и мат, Кадо-сама, — мило улыбнулась Анна, в то время как Мари хитро блеснула глазками. А ведь менее получаса назад преимущество в игре было у меня! И тем не менее, они выиграли партию. Событие редкое, но если бы оно никогда не происходило, у меня не было бы причины садиться играть с ними в шахматы.
Я поблагодарил девушек за игру спокойным кивком, встал и повернулся лицом к Аюми, которая, вернувшись с охоты немного раньше всей группы, стояла у меня за спиной последние пятнадцать минут. На ней все еще было длинное черное пальто с обшитым черными кружевами подолом.
— Да, Аюми? — я вопросительно поднял бровь, пройдя к стоящему у стены диванчику. Девушка повесила пальто в стенной шкаф и последовала за мной.
— Сегодня я быстро насытилась и решила постараться выследить охотников.
— Довольно рискованно, — холодно заметил я, перебирая пальцами.
— Мне удалось найти их руководство и подобраться достаточно близко, чтобы подслушать разговор.
— Вот как? — замер я. — Тебе незачем было идти на такой риск.
— У меня на этот счет другое мнение, Кадо-сама, — холодно проговорила Аюми. Странно, давненько она не проявляла своеволие. — Мне удалось кое-что узнать, — продолжила она прежде, чем я успел что-либо возразить. — Они прочесывают город, проверяют дома. Я не поняла толком всего, о чем они говорили — охотники использовали какую-то странную терминологию, и к тому же разговаривали на польском. Но из всего что я разобрала можно сделать вывод, что они, рано или поздно, найдут нас. Возможно им кто-то помогает, точно не знаю. Но все же, я советую вам рассмотреть возможность переселения клана куда-нибудь подальше до того, как они что-либо поймут. Конечно, можно было бы вступить в открытый конфликт, но сейчас у них явные преимущества: их в несколько раз больше, они вооружены новыми видами оружия, они могут сохранять активность в любое время дня и, самое главное, охотнику намного проще смешаться с толпой. В таком крупном городе наши шансы в борьбе с большой группой охотников на вампиров слишком малы.
— Но маленький городишко не сможет прокормить такой большой клан, как наш.
— И все же, если мы будем действовать быстро и покинем город, то сможем уйти туда, где нас еще долго будут искать. Идеальным вариантом было бы разбить клан на две-три группы, которые покидали бы город в течении нескольких дней, уехали бы в разные города, а через определенное время воссоединились в каком-нибудь большом городе, где клан сможет осесть.
— Пожалуй, ты права, — наконец проговорил я. — В ближайшее дни я обдумаю твое предложение.
Тем временем Мари и Анна начали новую партию. Я проследил взгляд Аюми, которая с умилением наблюдала за ними. Ну да, конечно, это ведь она обратила их в вампиров и привела в клан, как только мы обосновались в Англии. Причем сделала это без моего ведома. Помню я тогда был жутко зол на нее: обращать ли кого-то в вампира, безусловно, каждый вампир решает сам, но право принятия новообращенного в клан принадлежит только его главе. Поэтому обычно член клана, прежде чем подарить кому-то бессмертие, сперва обсуждает этот вопрос на совещании. Аюми же поступила своевольно, необдуманно. Это был один из немногих случаев, когда она повергла меня в шок.
Впрочем, Мари и Анна моментально очаровали как меня, так и всех остальных членов клана. Девочки пользовались популярностью: каждый хотел провести с ними время, поиграть в карты или шахматы, чем-то побаловать. Никому не удавалось устоять перед их обаянием, так что даже у меня не осталось иного выбора, кроме как принять их. Кажется, они внесли нотку счастья в вечно безрадостную жизнь Аюми.
Наши взгляды встретились. Безусловно, это была странная женщина. В ней совмещалось несовместимое: жестокость и нежность, покорность и своеволие, коварство и собачья преданность. Она всегда восхищала меня, но в то же время не было ни одного существа, от которого неведомая сила отталкивала бы меня так же сильно. С того самого момента, как я выпил ее крови и с ее вкусом познал каждую клеточку тела, каждый уголок души Аюми, я восхищался ею так, как не восхищался никем. Но одновременно что-то вселило во мне отвращение сродни страху, желание убраться от нее куда подальше.
— Вы о чем-то задумались, Кадо-сама? — услышал я бархатный глосс над своим ухом, прежде чем горячие от выпитой крови губы коснулись моей шеи.
— Совсем немного, — улыбнулся я, и довольно прищурил глаза.
— Охота прошла успешно, — продолжала Виолетта. — Я выпила столько крови, что ее хватит на нас двоих. Так что предлагаю подняться, чтобы вы могли насытиться.
— Виолетта, неужели вы теперь каждый день кормите Кадо-сама? — прищурилась Аюми, пронзая девушку испепеляющим взглядом.
— Да, так и есть, — подтвердила Виолетта. — К тому же, так намного безопаснее для Кадо-сама. Мы не можем позволить, чтобы главу нашего клана убили охотники.
— А мне кажется, вы превращаете главу клана в грудного ребенка, — язвительно хмыкнула Аюми. — Если он не будет охотиться и убивать сам, то скоро привыкнет к маминой шейке так, что и самостоятельно дышать разучится.
— Замолчи, Аюми! — строго прорычал я. — Пойдем, Виолетта.
— Конечно, — обворожительно улыбнулась вампирша, и, не смотря на сверлящий наши спины взгляд Аюми, увлекла меня к лестнице на второй этаж.
…и открываю глаза. Солнце уже село. Я проснулся. Значит, я еще жив. Значит, меня не нашли.
Я с трудом отодвигаю плиту, которая прикрывает нишу в стене склепа, подхожу ко входу и выглядываю наружу. Солнце только-только село, но охотники уже отошли на безопасное расстояние. Ну да, конечно, они не нашли меня за день и теперь, когда я проснулся, не хотят рисковать. Но стоит мне высунуть нос, и меня тут же расстреляют серебряными пулями.
Так продолжается уже четвертую ночь. С того момента, как меня выследили на охоте. Не знаю почему, но когда Виолетта вместе с другими вампирами отправилась на охоту, у меня вдруг появилось желание поохотиться самому. И я пошел, бродил по ночным улицам, витая в облаках, и ушел слишком далеко от особняка. Охотники заметили меня, когда я поймал женщину средних лет — скорее всего, их приманку, попался как желторотый юнец! Они незамедлительно открыли огонь. Я использовал женщину как щит и скрылся в переулках.
Поблизости оказалось кладбище, и я юркнул в большой старинный склеп недалеко от входа. С одной стороны, я сумел занять оборонительную позицию: охотники не смогут причинить мне вред, пока я здесь, потому что достаточно им подойти ко входу, и их ждет смерть. Но другой мое убежище было как на ладони, и если я попытаюсь его покинуть, меня сразу застрелят.
Правда удача пришла бы к охотникам днем, когда взошедшее солнце вынудило бы меня спрятаться в одной из могил. Но, к счастью, я сумел найти убежище, которое спасало меня все это время: тайное углубление в стене, которое прикрывала каменная плита. Ближе к утру я спрятался там. Удача была на моей стороне, охотники все еще не нашли меня.
Но оставался один нюанс: кровь. Я не пил крови уже пятые сутки. Естественно, меня одолевали слабость и апатия. Я чувствовал, что долго не протяну. Если бы я мог ощущать температуру своих конечностей, то, даю руку на отсечение, они были бы холодны как лед. А я прекрасно знаю, чем это грозит. Тем не менее, я слишком слаб. Нужно отдохнуть, тогда я смогу продержаться дольше. И если члены клана найдут меня, то сумеют разбудить. Но если охотники узнают, что я лег на крышку саркофага и прикрыл глаза, то немедленно ворвутся.
Кажется, идет дождь. Да, вот что-то сверкнуло — наверное, молния. И такой странный гул снаружи. А в крыше склепа, похоже, течь: дождевая вода тоненькой струйкой, капелька за капелькой, стекает по стене к подножью саркофага. Я опускаю взгляд и замечаю, что моя рука находится в луже из дождевой воды. Вокруг руки корочка льда.
Удар грома, вспышка молнии, кто-то стоит у входа в склеп. Стройная фигура, которая быстро приближается и становится возле меня на колени.
— Кадо-сама, — шепот, доносящийся сквозь гул в моей голове. Пряди каштановых волос щекочут подбородок, когда мои губы касаются тонкой обнаженной шеи. — Пейте, умоляю!
Клыки легко прокалывают такую горячую, такую мягкую кожу. Кровь касается губ, льется в горло, сладким огнем распространяется по телу, возвращая в него тепло.
— Аюми, — чуть слышно шепчу я, отстранившись от шеи.
— Все в порядке, Кадо-сама, — тихо говорит девушка, слабо улыбаясь уголками губ. — Пока у нас есть время. На ночь охотники оставили трех часовых неподалеку от склепа. Я убила их, выпила кровь. Так что у нас есть около получаса, прежде чем кто-то что-то заметит.
Благодаря крови Аюми силы возвращались ко мне и я смог сесть.
— Как ты нашла меня?
— Я чувствовала что нужна Вам, Кадо-сама, и я пришла. Всегда и везде, где бы Вы ни находились, если я буду нужна Вам, я приду. Просто потому, что хочу слышать Ваш голос.
Ее шепот был совсем тихим. Когда я прикоснулся к руке девушки, то понял, что она холодна. Притом что, по ее словам, она только что убила троих! Похоже, я выпил слишком много ее крови, а она даже не подумала остановить меня…
— Нам нужно уходить, Кадо-сама, — выдохнула Аюми, пытаясь встать на ноги. — Смерть часовых скоро заметят. К тому времени мы должны уйти достаточно далеко, успеть добраться до особняка…
Понимая, что сейчас она свалится с ног, я подхватил ее, взял на руки, осмотрелся, убедившись в отсутствии поблизости охотников, и со всех ног понесся в сторону особняка. Когда большая часть пути была преодолена, я позволил себе остановиться и посадил Аюми на тротуар. Недалеко от нас в подворотне лежал одноногий бродяга. Спустя минуту он уже был мертв, а мое тело наполнилось свежей кровью. После я снова взял Аюми на руки и больше не останавливался, пока мы не добрались до особняка. Когда его тяжелые двери распахнулись, и на пороге появился я, держа на руках Аюми, присутствующие в гостиной вампиры от удивления не смогли промолвить ни слова. У всех в глазах я прочел шок… и облегчение.
Я не стал разговаривать с ними — Аюми была слишком слаба. Я быстро поднялся в ее комнату и уложил девушку в гроб.
— Кадо-сама, — выдохнула она из последних сил. — Пожалуйста, послушайте меня. Клану нужно убираться из города как можно скорее. Прошу Вас…
— Хорошо, Аюми. Завтра же мы начнем сборы. А теперь пей, — приказал я, поднеся к ее губам запястье. Кожу прокусили тонкие клыки. Тело Аюми постепенно теплело, набиралось сил. Пока она с наслаждением пила мою кровь, я провел ладонью по ее гладкой коже. Ума не приложу, как ей удалось меня выследить? Эта женщина никогда не перестанет меня удивлять!
Аюми выпила даже меньше, чем я рассчитывал, и теперь лежала в гробу с немного прищуренными глазами. А я смотрел на нее, вспоминая вкус ее крови. Тот самый неотразимый, восхитительный вкус… и наступившее после него послевкусие: какое-то странное, обескураживающее чувство, из-за которого я когда-то запечатал в своей памяти весь восторг, вызванный ее кровью в ночь обращения. Привкус, который пугал, вызывал панику. Что же это, никак не могу понять…
Палец коснулся мягких, смоченных моей кровью губ. Девушка тихо стонала, проводя по пальцу кончиком языка. Она шептала что-то, я наклоняюсь к ней, чувствуя ее запах…
— КАДО! — внезапно прозвучало вместе со звуком распахнувшейся двери. — Кадо, дорогой… — задыхаясь воскликнула Виолетта и притянула меня к себе, обнимала, целовала. — Я думала, что сойду с ума! Я не знала что с тобой, жив ли ты… Как же я рада, что с тобой все в порядке.
— Не волнуйся, я дома, — улыбнулся я в ответ, в то время как Виолетта уже повлекла меня в сторону моей комнаты.
— Ты даже не представляешь, что тут творилось все это время, — продолжала она. — Все чуть с ума не сошли, весь клан буквально на ушах стоял. Я уже боялась, что никогда тебя не увижу…
Двери открылись и Виолетта, войдя в комнату, сразу же впечатала меня в стену.
— Ты был так слаб, хоть, похоже, и поохотился. А вдобавок отдал немало крови Аюми… Вот, восстанови силы. Прости, что не делала этого столько ночей, — страстно прошептала Виолетта, подставляя мне свою шею.
По правде я не чувствовал острой жажды, но запах кожи девушки, близость ее тела… Медленно, смакуя, я тянул кровь из раны на ее шее, в то время как стройное тело прижимало меня к стене и я чувствовал каждый ее вздох, каждое движение.
— Я люблю тебя, — шептала Виолетта одними губами. — Люблю больше всего на свете.
— Кадо… — прозвучал соблазнительный властный шепот, с которым девушка коснулась губами моего уха. Мы только проснулись, только собираемся идти на охоту, но эти губы все еще теплые.
Я не желаю вставать. Хочу понаблюдать за игрой пламени свечей на ее бледной коже.
— Полежи еще немного, не напрягайся, — шепчет Виолетта, рисуя кончиком пальца узоры на моей груди. — Я поохочусь за нас обоих. А остаток ночи проведем вместе, — лукаво прошептала она в самые губы.
— Твое предложение очень соблазнительно, — улыбнулся я, срывая поцелуй. — Но, увы, я не могу нежиться в гробу всю ночь. Все же, нужно руководить переездом клана.
— Так ты все же решил скомандовать переезд? — нахмурила брови Виолетта.
— Да, Аюми права. К тому же, этот случай с охотниками дополнительно меня встряхнул. Нужно топиться, на кону существование клана.
— Что ж, рас так, то придется нам покинуть этот чудесный город, — печально вздохнула Виолетта, вставая из гроба. — Жаль, очень жаль. Мне здесь так нравилось.
— Когда-нибудь мы еще вернемся сюда, — пообещал я, застегивая пуговицы рубашки.
— Безусловно, — коварно улыбается девушка, прежде чем выскользнуть из комнаты.
Первая группа вампиров отправится в Индию уже завтрашней ночью, и я должен все подготовить.
Оказавшись в гостиной, я встретился взглядом с Аюми, которая как раз уходила на охоту с Мари и Анной. Именно они, вместе с Такаши, будут той самой группой, которая покинет Лондон первой. Несомненно, эта женщина сейчас злится на меня за то, что я хочу поскорее ее от себя спровадить. Но как бы это странно ни прозвучало, я на самом деле стремлюсь всего лишь отослать ее подальше от опасности. Она, милашки Мари и Анна, а еще Такаши, потерявший самого близкого для себя члена клана… все они, безусловно, заслуживают того, чтоб оказаться в безопасности как можно скорее. А меня защитит Виолетта, она всегда будет рядом, что бы ни случилось. Прошлой ночью она настойчиво мне это объяснила.
Сейчас она отправилась на охоту — как всегда, с расчетом на нас двоих. В моих же планах было сделать кое-что, о чем я ей не говорил. А именно — обеспечить первой группе места на корабле, отплывающем в Индию. Я уже навел все справки, оставалось только сходить внести плату и уладить кое-какие детали.
Капитан корабля оказался воспитанным человеком, которому привычно выполнять любые распоряжения тех, кто платит. Да, будьте добры, подержите корабль на пристани до девяти вечера. Мои друзья прибудут в город только к этому времени, и для них очень важно отплыть этим кораблем. Конечно, я все понимаю и надеюсь, что этого будет достаточно для компенсации всех неудобств. И не беспокойте их в каюте. Благодарю.
Все предельно просто.
Возвращаясь обратно в особняк, я все же решил свернуть в темные переулки чтоб поохотиться. Возможно меня встряхнули все эти хлопоты с переездом, возможно накалившаяся ситуация, или недавнее происшествие. А может все дело в заботе Виолетты? Не знаю, но впервые за долгое время я именно ЗАХОТЕЛ отправиться на охоту. И руководствуясь этим желанием, я придирчиво выбирал будущую жертву. Вот уже двадцать минут, как я сидел на хвосте у молодой пары: привлекательный темноволосый юноша и красивая белокурая девушка в шуршащем платье из тафты. Мне бы хватило и одного, но я хотел их обоих. Подобное пиршество, конечно, станет для охотников лишней причиной поскрипеть зубами о том, какие мы чудовища. Вот только вся проблема в том, что сама человеческая природа не позволяет смотреть на этих существ иначе, как на скот: надменность, презрение ко всему не похожему на них, желание подчинить себе всех и вся в сочетании с варварским мировоззрением и недалеким мышлением. Такие мелочные, склочные и нахальные невежды… они годятся лишь для того, чтоб быть пищей, не более.
Дождавшись, пока парочка окажется в самом безлюдном переулке, я начал беззвучно приближаться. Считая, что остались одни, они начали пошло целоваться. А парень, не теряя времени, прижал девушку к стене и полез к ней под юбку.
И это, в их понимании, выражение чувств? Как же все это убого!
Улыбнувшись сам себе, я подкрался к юноше со спины и вонзил клыки в его шею. Девушка была так увлечена, что даже не заметила сразу, как ее ухажер замер, издав тонкий стон. Когда же она наконец обратила внимание, то уже смотрела в мои глаза. А еще на губы со следами свежей крови и обнажившиеся окровавленные клыки. Закричать ей так и не удалось, эти клыки разорвали ее нежную шею гораздо раньше.
Насытившись ее кровью, я элегантным движением вытер остатки крови с губ белым платком, который небрежно бросил на все еще теплые тела. В приподнятом настроении я зашагал в сторону поместья. Мне было настолько весело, что только связанная с охотниками осторожность и удерживала меня от того, чтоб начать весело насвистывать мелодию из новомодной оперетты.
И лишь повернув за угол на улицу, которая вела к порогу нашего поместья, я замер.
Один из соседних особняков горел, и внимание всех в округе было приковано к нему… в то время как в окнах нашего поместья мелькали незнакомые силуэты!
Только я подошел ближе, как двери особняка распахнулись, и из них в ужасе выскочила Мизуки в разорванных одеждах! Но не успела девушка сделать и пары шагов, как ее остановила серебряная пуля, пронзившая ее навылет! Роняя слезы, вампирша упала на колени и оперлась руками о землю, попыталась встать… однако прежде чем она успела выпрямиться, в ее затылок попала разрывная серебряная пуля коренастого охотника, который появился в дверях особняка. Как только тело прекрасной Мизуки рассыпалось прахом, он спокойно развернулся и скрылся во мраке поместья.
Ужас парализовал меня, а разум отказывался поверить в происходящее. Они нас выследили? Но как? И почему именно сейчас, когда мы уже готовились покинуть Лондон?
… Виолетта!
Одна мысль о ней вывела меня из ступора и заставила со всех ног понестись к особняку. Бог, Дьявол… я кого угодно готов был молить о том, чтоб с ней все было в порядке.
Я зашел со стороны заднего двора. Когда я приблизился, то увидел сразу двенадцать охотниц, которые с оружием наперевес осматривались по сторонам. Они улыбались — довольно, с азартом.
Но их улыбки стали еще шире, когда задняя дверь распахнулась и под дулами пистолетов, со спрятанным и за голову руками, вышли почти все мужчины нашего клана: Йори, Поль, Рафу, Бенедикт, Вячеслав, Рауль, Ганс… они шли послушно, почему-то почти не сопротивляясь, а их ноги подкашивало.
Впрочем, они недолго стояли на ногах. Толчком в спину их заставили стать на колени. И тогда охотницы сыграли в "камень-ножницы-бумага". Проигравшие в сердцах вздохнули, в то время как победительницы довольно заулыбались и подошли к пленникам сзади. Словно единый механизм, они занесли пистолеты, направив их в затылки вампирам, и разом спустили курки. Мое сердце сжалось, обливаясь только что выпитой кровью, когда я смотрел, как тела моих друзей безжизненно падают на траву, рассыпаясь прахом. Хотелось плакать: они все мертвы…
Но Виолетты я все еще не видел! А значит, все еще остается надежда, что она жива.
Покончив с казнью вампиров, женщины направились в особняк. Когда двор опустел, я подкрался поближе и, спрятавшись в кустах, заглянул в окно. Увиденное стало последней каплей для моего рассудка.
Белокурая Эллен, заливаясь слезами, сидела на диване в разорванных лохмотьях, которые совсем недавно были прекрасным темно-синим платьем. Ее кожа кровоточила глубокими порезами и ссадинами. Трое мужчин, смеясь, продолжали сжимать узловатыми пальцами нежную кожу ее изящного тела, не смотря на крики и слезы.
Неподалеку на полу сидела Аюми, прижимая к груди плачущих Мари и Анну. Рей распростерлась на алом кафеле и горько рыдала. Киоко безмолвно забилась в угол, обхватив колени руками. Алину же как раз схватили за длинные кроваво-рыжие волосы и поволокли на диван, на место Эллен, которую повалили на пол, придавив тяжелым сапогом.
…а в самом центре комнаты один из охотников как раз выстрелил в затылок полуголой Намико.
— Не забудьте, — бросила на польском одна из охотниц, высокая черноволосая женщина, которая со спокойным лицом сидела в моем любимом кресле и перезаряжала пистолет. — Вон та, с коричневыми волосами… можете искалечить ее как угодно, но она должна остаться живой.
— Да, пани, — усмехнулся мужчина, сильнее прижимая Эллен сапогом к полу.
— Главу клана уже нашли?
— Мы в процессе, — доложила одна их охотниц. — По нашим данным, мы не нашли еще троих. Подозреваю, они бродят где-то неподалеку.
— Так найдите их! — крикнула женщина. — Те двое нужны нам живыми. Остальных убейте до рассвета.
— Непременно! — довольно улыбнулся охотник, выстрелив в затылок плачущей Эллен.
Больше я выдержать не мог. Руки тряслись, в глазах помутнело. Не сдерживая слез, я со всех ног помчался прочь. Я бежал долго, пока хватало сил. Когда же они покинули меня, я забрался в подвал ближайшего старого дома и спрятался в самом темном углу. Пускай без гроба за день я ослабею, это не имело значения. Хотелось просто забыться.
Свернувшись калачиком и глотая слезы, я встретил свой глубокий утренний сон, в беспамятстве которого напрасно надеялся утонуть.
Когда я проснулся с наступлением темноты, моим первым и единственным желанием было опять провалиться в сон. Я не питал напрасных надежд касательно того, что события прошлой ночи могли мне просто присниться. Но осознавать случившееся не хотелось: всего за одну ночь я потерял все, что было мне дорого. Так внезапно, так быстро все обратилось прахом! Всего неделю назад я бы рассмеялся в лицо любому, кто сказал бы мне, что такое может произойти. И, тем не менее, это произошло. Мои друзья мертвы, и их не вернуть. Нашему клану конец. Виолетта, любимая… могу ли я надеяться снова увидеть хотя бы тебя?
…Аюми. Они сказали, что она нужна им живой. Так же, как и я. Мне безумно хотелось попробовать ее спасти, но я прекрасно понимал, что это закончится ничем — я просто сам приду к ним, а поскольку они зачем-то ищут меня, то сыграю им на руку. Эти люди и так добились слишком многого прошлой ночью, так что дарить им еще один повод для триумфа я не собирался.
Ясно одно: я должен немедля убраться из Лондона. И мне четко виделся самый лучший для этого способ: корабль, который в девять вечера отплывает в Индию. Тот самый, на котором должны были под видом семьи уплыть Аюми, Такаши, Анна и Мари. Но если я собираюсь уплыть на нем, то должен поторопиться: уже почти восемь.
В первую очередь мне нужны были деньги. Я отправился за ними к тайнику в Белгрейв сквер Гарден. Это была договоренность нашего клана — тайник с деньгами на случай, если случится беда, и кто-то из нас окажется оторванным от остальных. По этой самой договоренности в сундуке всегда должна оставаться хотя бы одна монета. Когда я предложил обустроить этот тайник, то даже подумать не мог, что буду однажды уповать на него сам.
Когда я отрыл шкатулку, то удивился: внутри было втрое меньше золота, чем изначально. Неужели кто-то из членов клана спасся прошлой ночью и наведался к тайнику за деньгами?!
Эта мысль вселила в меня слабую надежду. И с этой самой надеждой я выгреб содержимое ларца, оставив в нем пять золотых монет.
Взглянув на часы, я понял, что до отплытия корабля осталось совсем немного, и поспешил к пристани. Судно быстро пройдет по Темзе и доберется до Ла Манша. И тогда я смогу на долгое время забыть об охотниках. Конечно, такое длительное путешествие морем будет проблематичным уже только из-за трудностей с охотой. Но как я успел разведать, корабль будет довольно часто останавливаться на стоянки в портовых городах и деревушках. Так что количество матросов, которые однажды ночью "упадут пьяными за борт", будет невелико.
Пристань была уже совсем близко, когда меня внезапно остановил холодный голос со звонкими нотками металла:
— Это ловушка, — ударило мне в спину, словно вонзившаяся в плоть игла. — Они уже давно опросили все стоящие на якоре корабли и заприметили тот, капитана которого вежливо попросили повременить с отплытием до ночи. Сейчас они как раз там — сидят и ждут, не придет ли кто из сбежавших.
— Что… — замешкался я, оглядываясь по сторонам.
— Не рекомендую покидать Лондон по Темзе, они следят за кораблями в первую очередь, — продолжал голос. — Да и вообще не советую уезжать из города в ближайшие дни. Они держат ухо востро, на каждом выезде у них свои люди, которые внимательно присматриваются к путникам. И у всех их есть собаки, которые, пусть даже необученные охотниками, несомненно, среагируют на вампира.
Наконец я увидел ее. Грациозная женщина внезапно появилась из тени и неспешно направлялась ко мне. Судя по взгляду изумрудных глаз, эта красотка привыкла быть дерзкой, но в этот раз решила себя сдержать. Черты лица были строгими и резкими, нос мне показался немного длинноватым. Тело выглядело худощавым, явно не привыкшим к физическим нагрузкам. Волосы же незнакомки напоминали расплавленную медь, в которую подмешали несколько капель крови.
— Почему тебе следует прислушаться к моим словам? — бросила женщина. — Можешь не прислушиваться, если не хочешь. Но так ты не добьешься ничего, кроме неприятностей, а может быть, и смерти.
— Откуда ты столько знаешь? — наконец выговорил я.
— Все просто: я не против продолжать жить, мне это нравится, — пожала плечами женщина… а потом достала из маленькой сумочки мясистый мужской палец и начала его неспешно грызть. — А вот тот клан охотников хоть и гоняется за вампирами, но утопить в Темзе ведьму они тоже были бы не прочь. Так что когда в городе, где ты задержался, происходит подобное, в любом случае нужно держать нос по ветру.
Ведьма? Неожиданно. Значит, этот народец в самом деле умеет неплохо прятаться, раз за все это время мы ее так и не заметили. Но что ей нужно от меня? Не верю, что ее вот так просто потянуло на благотворительность.
— Ну так что, ты прислушаешься к моему совету? — поинтересовалась ведьма, забросив в рот последний кусочек пальца. Она его что, прямо с костями съела?!
— Допустим, послушаю. Но что тогда? Если я не могу сейчас покинуть Лондон, мне остается только прятаться в подвалах. А там меня могут найти. К тому же, если я не буду спать в гробу, то ослабею. Ты говоришь, мне не следует покидать город? Но и в нем мне некуда пойти.
— Тогда предлагаю пойти ко мне, я как раз сегодня купила отличный гроб, — пожала плечами женщина, окончательно сбив меня с толку.
— Прости, что?
— Ведьмам не нужен сон, потому днем я также бодрствую и могу присмотреть за тобой. В мой дом охотники вряд ли вломятся: я всегда осторожна, на меня они целенаправленно не охотятся и даже не знают о моем присутствии.
— Зачем тебе помогать мне? — не опускал штыки я.
— Симбиоз, — бросила ведьма. — Тебе нужна моя помощь, а мне твоя. Эти охотники меня не ищут. Но через три дня в городе будет клан, который специализируется на моем племени. И они-то уж сделают все, чтобы меня вычислить. А из-за блокады охотников на вампиров я как раз и не могу покинуть Лондон.
— И в чем будет заключаться моя помощь?
— В твоей плоти, — пояснила женщина. — Вы, вампиры, быстро регенерируете. И если я съем всего лишь кусочек плоти вампира, это избавит меня от необходимости выискивать ночью жертву, чтоб съесть ее. То же самое касается и моей крови: тебе хватит всего глотка, чтоб насытиться. В таком симбиозе вампир и ведьма могут прожить до десяти суток! Охотникам будет гораздо труднее вычислить нас, если мы не будем выбираться на охоту. Удобно, не находишь? Ну а дней через девять, когда их настороженность спадет, мы спокойно покинем город, и уже тогда поохотимся.
— Действительно, — пробурчал я, хмуря брови. — Но откуда мне знать, что ты меня не сдашь?
— А ниоткуда, — нагло улыбнулась женщина. — Тут уже решай сам, да побыстрее, не хочу задерживаться на улицах. Кстати, меня зовут Миранда.
— Кадо, — бросил я, ощущая на себе взгляд больших изумрудных глаз.
Когда с наступлением заката я проснулся, Миранда была первой, что я увидел, вставая из гроба. Ведьма сидела у окна и со скучающим взглядом смотрела на город. То, что она не сдала меня и я все еще жив, приятно удивило. Но все же расслабляться я не собирался.
— Ты вовремя скрылся в моем доме, — сообщила ведьма, задернув штору. — Сегодня я совершила прогулку в магазин одежды и по пути натолкнулась на парочку охотников. Они ищут тебя неподалеку, так что убежище, где можно переждать ночь, тебе весьма кстати.
— Спасибо, — кивнул я, с интересом рассматривая женщину.
— Ты… разговаривал во сне незадолго до того, как проснуться, — сообщила Миранда после короткой паузы. — Что-то невнятно бормотал и, тем не менее, я поняла… Мне трудно представить твои чувства, — неожиданно вздохнула ведьма. — Я слышала, вампирский клан — это своего рода семья, и члены его очень близки. Ведьмы — безнадежные одиночки, потому подобное нам чуждо… и все же, прими мои искренние соболезнования.
— Благодарю, — выдавил я, несмотря на ком в горле.
— Я слышала, у вампиров особенные проблемы с… адаптацией и поиском семьи для себя.
— Верно. Семьи удостаивается не каждый новообращенный, и в моем случае получилось так же, поэтому я длительное время был обречен на одиночество. Конечно, можно попытаться примкнуть к существующему клану, но даже если тебя примут, по-настоящему своим ты станешь не сразу. А создание собственной семьи — задача не только тяжелая, но еще и длительное время невыполнимая. Самое трудное… то, на чем ломаются новички… это пережить первые сто лет. Когда все, кого ты знал и любил, умирают, навсегда покидают этот мир у тебя на глазах. Они просто ускользают — как песок, который сыпется сквозь пальцы, а ты ничего, совершенно ничего не можешь сделать.
— Ничего? — удивилась ведьма. — Но почему же тогда не обратить в вампиров дорогих людей и не жить с ними вечность?
— Правило ста лет, — пояснил я. — Только те из нас, кто проживут век, способны продолжать род. А все, кто моложе… единственное, чем закончатся их попытки — это смерть того, кого они попытаются обратить. Конечно, можно умолять подарившего тебе вечность на коленях, чтобы он обратил и твоего друга, любимую или ненаглядную сестру… но все без толку. Обычно мы тверды в своем выборе, и раз уж остановили его на конкретном человеке, то делиться проклятием с кем-то другим вряд ли станем. Потому что если поддадимся и обратим одного человека по просьбе, то придется обращать и других — тех, кого попросят уже эти оба. И единственный способ избежать перенаселения нашим племенем в том, чтобы не поддаваться на эти уговоры, разорвать любые прижизненные привязанности. Ведь если вампир переживет эти самые сто лет, то впоследствии будет весьма сдержан в своих стремлениях обратить кого-нибудь. Да, если переживет.
— Ведьмам в этом плане значительно проще, — задумалась Миранда. — Переродившись, женщина теряет память о своей человеческой жизни, для нее все начинается с чистого листа. Единственная, кто существует для нее — ее наставница: ведьма, обратившая ее. И нет ничего крепче этих уз… пока наставница однажды ночью не исчезает. Вот так просто, не сказав ни слова. Мы — скрытные одиночки, для которых встретиться друг с другом на улицах — величайшее исключение, подтверждающее правило. Даже я понятия не имею, есть ли сейчас в Лондоне еще ведьмы, если, конечно, не брать в расчет одно запредельно яркое исключение.
— О чем ты?
— О причине, по которой в Лондон направляются охотники на ведьм. Среди нашего племени ярко выделяется одна крайне эксцентричная парочка, известная как сестры Блэк и Рэд Джокер. В отличие от остальных ведьм, они не прячутся, даже напротив — громко заявляют о себе. Куда бы они ни подались — буквально машут красными флагами перед носом охотников и церкви. И при этом их невозможно поймать. Охотники, поставившие себе целью схватить их, могут напрасно провести года, сбиваясь с ног — им все равно загадочным образом удастся уйти. Так продолжается вот уже десятый год. Никто не знает, как и откуда появилась эта парочка, с какой целью они ведут себя подобным образом, стоит ли за ними кто-нибудь. Несомненно только одно: и от нас, и ото всех порождений ночи их отличает то, что они… истинные чудовища.