— Ты не хочешь убивать меня, — сказала я.

— Конечно нет, Клэр. Но я должен.

Я истекала кровью, мне казалось, что комната раскачивается, а предметы кружатся. Невозможно было поверить, что все это происходит наяву. Как я могла не увидеть того, что должно было случиться?! Мои чувства не позволили мне рассуждать здраво. И вот теперь на меня нацелен пистолет.

Еще вчера я и представить не могла, что все закончится именно так: я буду лежать на деревянном полу своего дома и, приподнимаясь на локтях, просить о том, чтобы мне оставили жизнь. Справа от меня лежал он… До того момента, как его сразила пуля, я не осознавала всей глубины чувств к нему.

Я снова попыталась воззвать к разуму человека, который стоял в шаге от меня, чтобы подарить себе еще одну минуту жизни.

— Ты не можешь этого сделать… Ты же не убийца!

— Пару недель назад я бы то же самое сказал. Но ты, как никто, понимаешь, на какие сюрпризы способны люди. Они совершают поступки, которых от них не ждешь. Ты думаешь, что знаешь человека, и вдруг…

Мой убийца пожал плечами и поднял пистолет.

Мир вокруг почернел.

— Фрик, фрик, фрик-урод! Суперфрик, эй!

Билли Роулинсон и Фрэнки Кридон нарисовались на другой стороне торгового зала «7–11», распевая эту дурацкую песенку на мотив Рика Джеймса. Их головы плыли над коробками с хлопьями, пропадая время от времени. Я состроила гримасу, и они стали отвратительно гоготать, как это могут делать только два придурка с нулевым IQ. Эти парни доводили меня, как доводят одноклассников в начальной школе. Но мне уже исполнилось шестнадцать, и это лето — предпоследнее в моей школьной жизни. Билли и Фрэнки окончили школу месяц назад, но я так и не избавилась от них. Они доставали меня с детского сада, и их репертуар с тех пор не слишком изменился. Песенку про «суперурода» я слышала уже десятки раз.

Не обращая на них внимания, я направилась к прилавку. К несчастью, они увязались за мной.

— Что покупаешь, Клэр? — спросил Билли. — Свечи? Кристаллы?

Всего-навсего маленькую банку диетической колы и пакетик с пончиками в сахарной пудре. Завтрак для чемпионов.

Не оборачиваясь, я вытянула из шортов десятку и протянула кассирше.

— Эй, — обиженно загундосил Фрэнки. — Мы с тобой разговариваем, уродка.

Он ткнул меня и лопатку. Зря он это сделал.

Я могла не обращать внимания на глупости, которые звучат за моей спиной. Но позволить кому-то дотрагиваться до меня? Ну, нет… Я согнула локоть и вонзила его в живот Фрэнки.

Фрэнки охнул и согнулся пополам.

— Ах, какая незадача, — обернулась я со сладкой улыбкой. — Неужели я задела тебя, когда убирала сдачу в карман? Но ты разве не знаешь, что не следует так близко стоять к людям?

Фрэнки боролся с тошнотой, а Билли, сузив глаза, произнес:

— Пожалеешь еще!

Из магазина я вышла, высоко подняв голову. То, что произошло, произошло не в первый раз. Да и не в последний.

На моем шкафчике в школе нацарапано «666». Слово «фрик» в мой адрес звучит так часто, что кое-кто может подумать, что меня так зовут. Хихиканье, шепот за спиной, пальцы, указывающие в мою сторону, сопровождали меня в школе повсюду.

Я не сделала ничего, чтобы заслужить к себе подобное отношение. Вопреки всеобщей уверенности, я не была ни поклонницей дьявола, ни исчадием ада.

Но я не похожа на других. А отличаться — значит быть плохой.

В Истпорте, туристическом городке в заливе Кейп-Код, живет семейка фриков. Это моя семья. Я экстрасенс, мой брат — медиум, а мать — телепат. Туристы нас обожают. Местные жители презирают.

Меня зовут Клэр Ферн, а если точно — Клэрити, Ясность; мой брат — Перри Ферн, его полное имя — Перивинкл, Барвинок.[1] В представлении обывателей это связано с колдовством и магией. О чем только думали наши родители! Похоже, о том, где бы добыть «колес»!

Мою мать зовут Старла, хотя однажды Перри отыскал ее свидетельство, из которого мы узнали, что при рождении ей было дано самое обычное имя — Мэри. Похоже, она не слишком обрадовалась этому нашему открытию, и, поскольку нам с братом жизнь была дорога, мы больше ни с кем не делились этим своим открытием.

Мы живем в большом викторианском доме в оживленном районе города, неподалеку от океанского променада. Мои родители купили дом, когда поженились и оставили «коммуну спиритологов», в которой оба и выросли. Дом у нас отличный, привидения в нем не задерживаются, и первый этаж мы отвели под наш общесемейный бизнес: «чтения». Речь, однако, идет не о книжном магазине и не о библиотеке, конечно. Мы «читаем» людей, но об этом я еще расскажу ниже.

Перри ждал меня на парковке магазина «7–11», и я, скользнув на сиденье, облегченно вздохнула, потому что машина, восьмилетняя «хонда сивик» с пробегом сто двадцать тысяч миль, была уже заведена. Перри просит новую машину, но, пока бегает эта, мать ни за что не раскошелится. Каждое утро Перри включает зажигание в надежде услышать унылое «клик-клик-клик», но эта маленькая металлическая коробочка решительно отказывалась умирать.

Пока Перри выруливал на дорогу, я смотрела в зеркало: не последуют ли за нами эти два бездельника в своем пикапе?

— Что-то случилось? — спросил Перри. — Я видел, как тупой и еще тупее зашли туда.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась, — ответила я, и Перри усмехнулся.

Вы никогда бы не подумали, что мы брат и сестра. Я и мать рыжеволосые, веснушчатые, хрупкого телосложения, а у Перри — черные волосы. Правда, глаза у него голубые, как у нас. Маленький шрам на правой брови придает его внешности загадочность. Увидев моего брата, девушки почти сразу теряют голову.

Большую часть времени Перри клеит девушек. Действительно, лучшего места, чем туристический городок, для этого нет. Каждые выходные сюда прибывает свежий выводок курочек, которые так же быстро — самое большое, через неделю — исчезают навсегда. Перри восемнадцать, и осенью он отправится в колледж. Жалко мне этих бедняжек в Бостоне.

Мама однажды проговорилась, что Перри очень похож на нашего отца, которого мы с братом совсем не помним. Он ушел, ничего не объяснив, пятнадцать лет назад. Маме говорить о нем — пытка, поэтому мы ни о чем ее и не спрашиваем. Мы с Перри давно уже не сомневаемся в том, что папашка просто-напросто бросил нас, но мама до сих пор любит его и, чтобы не говорить о нем плохо, предпочитает вообще ничего не говорить.

Перри включил поворотник и вывернул на боковую дорогу, чтобы не попасть в пробку, которая вечно образуется на шоссе 28. Летом движение через Хайэннис и Ярмут довольно интенсивное, но дорога на Истпорт не так уже плоха, если ехать по Ригсдейл-роуд.

Названная в честь одного из первых колонистов (потому что, если мы кого-то и любим тут, на полуострове, так это первых колонистов), Ригсдейл — второстепенная дорога, параллельная шоссе 28, но на ней не меньше магазинов, ресторанов и мотелей.

Мы повернули направо, в сторону Эльма, потом налево, на Ригсдейл, и сразу же встали. Пробка, черт ее дери.

Я вздохнула и взглянула на часы. Девять пятьдесят пять. Мы открываемся в десять, а поскольку это праздники, сеансы продлятся все утро и закончатся, со всеми перерывами, только к вечеру. Не надо было просить Перри везти меня за пончиками. Мама будет недовольна. Для вольного хиппи, какой она была, наша Старла на удивление нетерпима к опозданиям.

Прошло две минуты, но мы не продвинулись ни на дюйм.

Перри тяжко вздохнул:

— Глянь, что там еще?

Я опустила стекло и, как собачка, высунулась из окна. Метров за триста от нас на дороге не было ни одной машины. Что-то случилось? Авария? Я поскорее втянула голову назад, спасаясь от дикой влажности, и включила кондиционер.

— Непонятно.

Наконец мы увидели, как впереди на дорогу задним ходом выехал полицейский «крузер». Он отъехал от мотеля «Королевский двор», в котором, конечно, никогда не останавливался никакой король, да и двора там никакого не было, зато мотель отличался от других псевдо-тюдоровской безвкусицей и тем, что номер в нем стоил семьдесят девять долларов в сутки.

Полицейские блокировали дорогу, освобождая дорогу «скорой» и еще трем «крузерам». Теперь мне стало интересно. Вот уж не знала, что в нашем крохотном городишке есть целых четыре «крузера».

Одна «скорая», конечно, не привлекла бы моего внимания. Сердечные приступы и передозы случаются каждое лето. Но в этот раз, похоже, дело серьезное.

Преступление? В Истпорте? Не может быть! Однако у меня не было времени играть в детектива вроде Нэнси Дрю, тем более что машины все-таки двинулись, а мы безнадежно опаздывали.

— Мама убьет меня, — сказала я, и в этом была лишь доля шутки.

— Да уж, — рассеянно пробормотал Перри, пристально разглядывая мотель, мимо которого мы как раз проезжали.

Я думала, он скажет что-нибудь смешное, чтобы отвлечь меня от мыслей о неминуемых упреках, но вместо этого братец включил радио. Оно ничего нового нам не поведало.

Громкая музыка немного развлекла меня, и я не заметила, как мы подкатили к дому. Он покрашен в цвет, который лично я называю «бледно-лиловый, для дома с привидениями». Высокие полукруглые окна под остроконечной крышей, пряничный крытый вход и башенка; по периметру дом окружен старинной чугунной оградой. На передних воротах висит щит «Сеансы в семье Ферн».

Похоже, мама начала «чтения» без нас…

Я ринулась в пустой холл (или «зал ожидания», как говорят в нашей семье), бросила на пол пакет с завтраком и распахнула дверь в гостиную (она же «зала для сеансов»), длинную и узкую комнату с высокими потолками и лепниной наверху. Как всегда, окна были закрыты плотными красными бархатными шторами. В центре стола горела одна большая свеча, еще несколько маленьких свечек стояли в ряд на каминной полке.

Мать резко обернулась, как будто я уронила что-то на пол.

— Так мило, что ты решила присоединиться к нам, — сказала она.

— Простите за опоздание. — Перри широко улыбнулся и зашел в комнату вслед за мной.

Я пожала руки пятидесятилетней чете, сидевшей по ту сторону нашего длинного стола красного дерева. Жена — высокая и худая, в желтом сарафане и большой соломенной шляпе. Муж соблюдал туристический дресс-код: шорты цвета хаки и шелковая рубашка в цветах.

Вместо того чтобы сесть рядом с матерью, так чтобы она с двух сторон была окружена своими детьми (она это любит), я уселась рядом с Перри. Обратиться ко мне она могла лишь через его голову или наклонившись вперед. Перри слегка похлопал меня по плечу. Это самое лучшее в моем брате: он умеет внушить уверенность в том, что все будет хорошо.

Мама вздохнула и хлопнула в ладоши:

— Нас прервали, и мне потребуется еще минута для медитации.

Вообще-то она не нуждалась в этой самой минуте, и этот тусклый свет, и свечи, и приглушенная камерная музыка ей тоже были не нужны. Мамин дар включается тогда, когда она этого хочет, и единственное, что от нее требуется, прислушаться к голосам. Однако клиентам нужен спектакль, и они его всегда получают.

Есть еще один маленький нюанс: мама не слышит голоса непрерывно — к счастью, надо сказать, иначе бы ей крышу снесло. Но вот к ней приходит клиент, она сосредотачивается на нем и может точно сказать, о чем он думает. Правда, это могут быть мысли текущей минуты. То есть если человек хочет скрыть что-то, он легко это сделает. Проверено на себе. Когда у меня в школе возникают проблемы и я считаю, что маме вовсе не обязательно влезать в мои дела, я специально думаю о чем-нибудь другом — о грязной, наполненной окурками пепельнице, например, — или представляю сцены из моих любимых ужастиков. Мать ни разу не подкопалась, а может, она просто махнула на меня рукой.

Она откашлялась и открыла глаза:

— Мистер Бингхем, вы мне не верите. Вы думаете о том, что вас тут надувают.

Мистер Бингхем кивнул:

— Да, вы правы, но это ничего не доказывает. Не сомневаюсь, что процентов восемьдесят тех, кто побывал у вас, уверены в том, что их надувают. Особенно мужчины, которых затаскивают сюда их жены. Мужчины… они более рациональны.

Перри толкнул меня под столом коленом, чтобы я не смотрела на клиента с явным скепсисом.

Мама повернулась к женщине:

— Миссис Бингхем, вы верите, но боитесь того, что мы скажем вам. Вы хотите знать, если вам суждено скоро умереть, скажем ли мы об этом.

Женщина аж задохнулась:

— Именно об этом я и думала!

— Легко догадаться, — проворчал Мистер Рациональность. — Восемьдесят процентов, которые приходят сюда, думают о том же.

— А знаете ли вы, что девяносто восемь процентов любых статистических данных — это случайная выборка? — глубокомысленно произнесла я.

Перри опять толкнул меня под столом, а мама метнула в меня взгляд, который запросто мог бы заморозить огонь.

— Вы правы, мистер Бингхем. Это самый распространенный вопрос, с которым приходят к нам. Правда же состоит в том, что мы никогда не скажем, умрете вы или нет, я имею в виду — в конкретное время, потому что, говоря откровенно, мы не можем видеть будущего.

— Да ну! Так вы признаете это! — Мужчина чуть со стула не соскочил. Можно было подумать, что он только что сделал открытие, как расщепить атом.

— Вы неправильно поняли, мистер Бингхем, — тихо и мягко произнес Перри. — Мы никогда не утверждали, что предсказываем будущее. Наши сеансы — нечто другое.

— Да? Ну и чем же вы тогда занимаетесь? — спросил мистер Бингхем.

— Мы трое можем многое узнать, — начала объяснять мама. — Я телепат, это значит, что я могу прочесть ваши мысли. Моя дочь — экстрасенс, когда она дотрагивается до ваших вещей, у нее возникают видения. Мой сын — медиум, и если есть духи, которые желают поговорить с вами, он услышит, а иногда и увидит их. Наши сеансы — это своего рода развлечение.

— Звучит неплохо, — воспрял мистер Бингхем.

— Дайте мне, пожалуйста, каждый по предмету, — попросила я чету и положила руки на стол ладонями вверх.

Точное название дара, которым я обладаю, психометрия ретрокогнитивного опыта. Воспоминания и выбросы энергии оставляют на материальных объектах отпечатки, и мне иногда удается снимать их — видеть или слышать в своем сознании. Самое удивительное в моем даре — непредсказуемость. Бывает, беру я в руки предмет, жду ответа — и ничего не происходит. А бывает и наоборот (реже, правда): я подолгу не могу отогнать видение от себя и в конечном счете чувствую себя совершенно измученной. Я не могу принудить свой дар работать по графику, и я не могу избавиться от него. С этим и живу.

Миссис Бингхем сняла одну из своих жемчужных сережек и положила ее на мою левую ладонь. Ее муж, немного подумав, протянул мобильный телефон. Я сжала предметы, закрыла глаза и сосредоточилась. Вспышки последовали сразу, и мне пришлось немного подождать, чтобы сложилась картинка.

— Вы купили эти сережки в каком-то особом месте. С ними связано какое-то особое состояние… — Я помедлила. — Магазин находился… в чем-то еще.

— Магазин «в чем-то еще»? Что это означает? — спросил муж.

— Дайте мне секунду. — Я сосредоточилась и нашла ответ: — Круизный корабль! Вы купили эти серьги на круизном корабле во время медового месяца. Они многое для вас значат.

Миссис Бингхем расцвела улыбкой:

— Правильно! — Затем она бросила взгляд на мужа: — А ты этого даже не помнишь.

Он пожал плечами:

— Ну, а обо мне? Хотите догадаюсь: вы думаете, что я кому-то звонил с этого телефона?

Он что, хочет сбить меня? Вряд ли у него получится. Я сфокусировала свою энергию на мобильнике и сразу кое-что увидела. Мистер Бингхем сидел, откинувшись назад, и казался слегка встревоженным. Он действительно боялся. Но я не могла сказать всё. Мама всегда повторяла нам, что плохие новости плохи и для бизнеса, поэтому надо сосредотачиваться на положительном.

— Вы… попали под увольнение и много раз пользовались этим телефоном для поисков новой работы, — сказала я. — Недавно вы получили отличное новое место, и эта поездка — чтобы отметить назначение.

Миссис Бингхем захлопала в ладоши, ее муж слегка кивнул. Я вернула им вещи.

— Теперь, — сказала мама, — если мы минуту помолчим, мой сын определит, с нами ли духи.

Если бы меня спросили, я бы сказала, что Перри проиграл в ту лотерею, где разыгрывались паранормальные дары. Его дар зависел от многих факторов и проявлялся далеко не всегда. Ему приходилось сосредоточиваться сильнее, чем нам с мамой, и сил он терял намного больше. Самое главное — ему требовалось присутствие духов. Но с духами не всегда можно договориться. Иногда они просто не являлись, и тогда клиент уходил разочарованным. Когда же духи все-таки давали о себе знать, Перри приходилось слушать речи мертвецов. Вы думаете, это приятно?

Брат закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул через нос. Его грудь поднималась и опадала, но сам он оставался неподвижен. Через минуту Перри открыл глаза:

— Паула здесь, с нами.

Миссис Бингхем пронзительно вскрикнула:

— Мама! Мама здесь?

— Да, она говорит, что она ваша мать.

Мистер Бингхем возвел глаза к потолку и скрестил руки на своей бочкообразной груди:

— Докажите.

Перри склонил голову набок:

— Хорошо. Она говорит, что никогда не любила вас и сейчас не любит!

Лицо Бингхема побагровело. Миссис Бингхем захихикала:

— Точно. Мама никогда не любила тебя, милый, и ты это знаешь.

— Еще она говорит, — продолжил Перри, — что ей нравится ваша шляпа, миссис. Она напоминает ей ту, что всегда носила ваша бабушка.

На глазах женщины показались слезы.

— Поэтому я и купила ее! Когда я увидела ее в магазине, я вспомнила бабушку. — Ее лицо светилось. — Мама, бабушка с тобой?

Перри прислушался, потом передал:

— Она говорит — иногда, но не сейчас.

Я услышала, как дважды прозвонил колокольчик — дверь открылась и закрылась. Тот, кто зашел, не стал ждать своей очереди, как было указано в объявлении на стене, а прямиком направился к гостиной и громко постучал.

— Что за черт?

Мама ринулась к двери, и длинная юбка волчком закрутилась вокруг ее ног. Дверь она открыла рывком, что выдавало крайнюю степень раздражения.

— Милли?

Действительно, в проеме стояла Милли. Она была в одном из своих платьев из серии «дитя прерий», чулки под ее тощими коленками, как всегда, сбились. Милли живет в соседнем доме, таком же викторианском, как наш, но не столь ужасно раскрашенном. На первом этаже ее дома располагается антикварный магазинчик, который вполне преуспевает в летние месяцы. Милли — одна из тех благородных старушек, которые питаются скорее слухами, нежели обычной пищей. Несмотря на ее длинный язык, мы очень любим ее — прежде всего за то, что она принимает нас такими, какие мы есть, и присылает нам немало клиентов.

— Слава богу, вы здесь. У меня для вас новости! — Милли отодвинула мать и вошла.

— Милли, мы еще не закончили сеанс, — сообщила я ей.

— Это не может ждать, дорогая.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что это вопрос жизни и смерти? — насторожилась мама.

— Так оно и есть, — выпалила Милли. Потом она потрясла головой: — Нет, пожалуй, только смерти.

Я не была удивлена. Чтение утренних газет наша соседка начинает с колонки некрологов.

— Тогда продолжайте, — заявил Бингхем. — Но учтите, вы занимаете время, которое мы оплатили. Так что постарайтесь побыстрее.

Милли широко раскрыла глаза:

— Убийство в «Королевском дворе»…

— Что?! — вырвалось у меня.

Я была уверена, что Милли сообщит нам о каком-нибудь столетнем старичке, ее приятеле, который мирно почил во сне. Но чтобы убийство… Вот почему мы видели на дороге полицию и «скорую». Сердце громко застучало.

Перри вскочил. Его потусторонняя связь с матерью миссис Бингхем, без сомнения, прервалась.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Ну, у Эда Фармингтона опять украли из сада одного гнома, и он пошел в полицию писать заявление. С ним не стали даже говорить. Они там были очень заняты и велели прийти завтра. И он, естественно, покрутился, чтобы узнать побольше.

— Подслушивал, — кивнула я.

— Да не все ли равно. — Милли мгновение помолчала, чтобы перевести дух, а потом продолжила: — В своем номере в «Королевском дворе» убита молодая девушка. Застрелена.

У меня все сжалось внутри. Молодая девушка… Возможно, моя ровесница… Убита. Неподалеку от нас.

Перри нервно тер ладонью подбородок:

— Они знают, кто убил или почему?

— Насколько мне известно, нет. Кажется, бумажник был на ночном столике, и в нем все деньги.

— Местная или туристка? — задала вопрос мама, ее лоб прорезала морщина.

— Туристка, — тихо ответила Милли.

Мы с Перри переглянулись. Кажется, дело серьезное.

— Как эта ужасно… — напомнила о себе миссис Бингхем, а мистер Бингхем забарабанил пальцами по столу:

— Ну, и что же вы, так называемые экстрасенсы? Что же вы не увидели того, что могло произойти, и не предупредили девушку?

Мама вздохнула:

— Я же говорила вам: мы не видим будущего.

— Да-а. Да вы просто шарлатаны!

Услышав это, я сорвалась. Повернувшись к миссис Бингхем, я спросила:

— Вы знаете некую Джейн Сазерлэнд?

На ее тонком лице отразилось смущение.

— Да, это бывшая секретарша моего мужа… до того, как он уволился. А что с ней?

— Он не уволился. Его уволили. У компании строгие правила относительно интрижек с секретаршами, но у вашего мужа не возникло сомнений на этот счет.

— Клэрити! — закричала мама.

Она попыталась схватить меня за руку, но Перри помешал ей. Миссис Бингхем со слезами выскочила за дверь. Ее супруг последовал за ней, выкрикивая, что мы мошенники и лжецы. Милли на цыпочках выскользнула за ними. Наши следующие клиенты, стоявшие у порога с открытым ртом, сочли за лучшее удалиться. Не было еще и одиннадцати. Я даже не завтракала. Но так мы и живем.

Добро пожаловать на шоу фриков!

Примерно в том возрасте, когда матери рассказывают своим детям, откуда берутся дети, наша Старла завела речь совсем о другом.

— Нет никакой гарантии, что у вас будет этот дар, — сказала она, в волнении потирая руки. — Но, принимая во внимание наследственность, думаю, лучше ввести вас в курс дела сейчас, а там посмотрим, чего можно ожидать.

Суммирую. Наши родители появились на свет в небольшом городке, затерянном в Беркширских горах. Западный Массачусетс. Все жители этого городка считают себя сообществом спиритологов. Каждый обладает какой-нибудь паранормальной способностью. Самые одаренные стремятся породниться, чтобы усилить наследуемый ген. Иногда браки устраивают специально, без всякой там любви.

Мои родители вышли из «хороших семей» — ну, из тех, где дар проявлялся у нескольких поколений. Предугадать, как поведет себя моя ДНК или ДНК моего брага, было невозможно. Однако опыт подсказывал, что способности, если они есть, должны были проявиться в пубертатном возрасте.

О том, что у матери дар, я знала всегда. Во-первых, мне было трудно что-либо скрыть от нее: в моем раннем детстве она безошибочно определяла, когда я вру. К счастью, Перри, который был на два года старше (и умнее), вовремя познакомил меня с кое-какими уловками.

Когда мама сообщила нам с братом, что дар может передаться, я восприняла это как должное, но, признаться, мне было немного не по себе. Мама, однако, убедила нас в том, что в этом нет ничего особенного. Вернее так — нет ничего пугающего. Дар — это тот же талант. Некоторые люди рождаются с прекрасным голосом, некоторые становятся хорошими спортсменами, но и тем и другим нужно много тренироваться, чтобы, имея хорошие задатки, добиться большего. Короче, талант надо развивать.

Когда наши способности начали проявляться, мать выступила в роли наставницы. Она научила нас управлять и пользоваться отпущенным даром. Мы поняли, в чем заключается талант Перри, едва ему исполнилось двенадцать. Примерно через неделю после дня своего рождения он сообщил матери, что бабушка передает нам всем привет. Бабушка к тому моменту уже умерла, и это был знак.

Со мной было немного сложнее. Когда мне исполнилось одиннадцать, моя учительница сказал маме, что в последнее время я стала рассеянной. Еще она сказала, что я учусь не в полную силу.

Большинство матерей встревожились бы. Моя же впала в экстаз. Вернувшись из школы домой, она начала расспрашивать меня, пытаясь добраться до причин. Ей удалось вытянуть из меня, я брожу среди видений, смысла которых не понимаю. Оказывается, так проявилась моя способность — тогда еще в зачаточном состоянии.

Первое видение пришло мне в шестом классе. Коди Роу, стоя у доски, не смог решить простейшую математическую задачку. Учитель отправил его на место и вызвал меня. Я стерла с доски каракули Коди, сняла колпачок с маркера… и вдруг поняла, что меня отвлекают взгляды моих одноклассников, устремленные мне в спину, и какой-то сильный запах. Я закрыла глаза, надеясь успокоиться, но вдруг забыла условия задачи. Я напряглась, вспоминая, и ответ пришел сам. Записав его с закрытыми глазами, я положила маркер на желобок доски и отступила назад.

Но что это… Сначала раздались отдельные смешки, и вскоре в классе стоял громкий хохот — на доске был такой же ответ, который минуту назад выдал Коди. Сказать, что я была смущена, — ничего не сказать, ведь математика давалась мне легко. Когда меня вызывали к доске, я знала правильный ответ, но почему на доске был написан совсем другой? Тогда я еще не понимала, что «ответ», проникший в мой мозг, не был моим собственным — это был ответ Коди, написан тем же маркером.

Мама разъяснила мне, как пользоваться моим даром, и вскоре я научилась отделять реальность от видений.

Однако сейчас, стоя в холле собственного дома, я очень хотела, чтобы мы стали нормальной семьей с нормальными семейными проблемами.

Мама была вне себя. Она была зла на меня за то, что я выболтала секрет Бингхема его жене и нарушила правило «никаких плохих новостей». Я же была так ошеломлена известием об убийстве, что молча выслушала нагоняй до конца.

Затем мама переключилась на Перри:

— Ты пришел вчера за полночь, я слышала. — Ее палец уперся ему в грудь.

— Он взрослый человек, — вступилась я за брата. — Ему восемнадцать, он закончил школу. Летом он может приходить после двенадцати.

— Не может, если он так устает, что не в состоянии сосредоточиться на работе. Это твоя работа, и это семейный бизнес, — продолжала выговаривать мама.

Она, конечно, могла почувствовать, что ее сын погружен в свои собственные мысли и не слушает ее, но почему-то продолжала орать. Мне Перри вовсе не казался уставшим, но прерывать Старлу — нет уж, себе дороже.

— Так не работают, как вы оба, это не профессионально!

Мать в ярости удалилась на кухню, опрокинув по дороге пакет с едой, который я бросила на полу. Перри последовал за ней, но через минуту вернулся, набивая эсэмэску на своем телефоне. Закончив, он взял меня за локоть и повел к входной двери.

— Мы дошли до критической точки. Маме нужно успокоиться, — сказал он, открывая дверь.

— Но мы не можем так уйти! Как же сеансы? — возразила я.

— Ты это о клиентах, которых только что спугнула? Благодаря твоим стараниям у нас есть час.

Испустив стон, я закрыла лицо руками. Потом выбежала на улицу и села с Перри в машину.

— Куда мы едем? — спросила я, когда Перри вырулил на дорогу.

— Встретимся с Нейтом в «Ямми». Я умираю с голоду. Мама за это время остынет. Поедим, поболтаем, а когда придут следующие клиенты, мама будет в норме.

Я кивнула, потому что он, как всегда, был прав.

Мы молча ехали мимо коттеджей в цветущих розах, сувенирных магазинчиков, площадок для мини-гольфа, оформленных в пиратском стиле, и вскоре добрались до места.

«Ямми» открылся лет тридцать назад как обычная забегаловка, где можно было получить «только завтрак». Постепенно хозяева пристроили большой обеденный зал и открытую веранду, в заведении заработал бар, и теперь это было самое популярное в Истпорте место, где можно было хорошо поесть и выпить. Туристы обожают здешний суп-чаудер, дети обожают мороженое с горячим соусом, а подростки приходят в «Ямми» потусоваться. Это был наш «Пич Пит», за тем исключением, что находится он не в Беверли Хиллс, 90 210, а здесь, в Истпорте, одеты мы не в дизайнерскую одежду и ездим не на «феррари», а на тачках попроще.

Украшен «Ямми» с избытком. С потолка свисают сети с бутафорскими омарами. По углам расставлены якоря, по стенам развешены муляжи гигантских рыб. На фотографиях рыбаки демонстрируют небывалый улов. На официантах голубые футболки с логотипом ресторана. Туристы отлично клюют на все это.

Как только мы с Перри вошли, Нейт приподнялся с места и махнул рукой. Мы пробрались к нему, Перри потеснил Нейта, а я села по другую сторону стола.

— Как дела, Клэр? — спросил Нейт. Его глаза необычного зеленого цвета светились, когда он улыбался.

— Идут потихоньку. — Я кивнула в сторону меню: — Что сегодня вкусненького?

Он подмигнул:

— Официантки.

Перри засмеялся:

— Идиот.

Сколько себя помню, Нейт был лучшим другом Перри. Он жил на нашей улице, и у них все было общее увлечение «Звездными войнами», скейтбордом, ну и прочим, включая девчонок. Однако Нейт был… немножко другим. Он писал для школьной газеты и делал это так хорошо, что даже был принят на летнюю стажировку в местную газету. Осенью он начнет учиться в колледже, специализируясь на журналистике.

Я также считала Нейта своим другом. С тех пор как я поссорилась со своим парнем (давно), я еще больше проводила времени с ними обоими (понятно, что не с Джастином). Своих друзей у меня не было, но ни разу ни Нейт, ни Перри не дали мне понять, что я для них как пятая спица в колеснице.

Я полистала меню, хотя помнила его почти наизусть. «Ямми» специализируется на морепродуктах, которые я не люблю. Да-да, живу на полуострове и не ем морепродукты. Понимаю, это почти преступление. Слава богу, здесь до вечера подают завтрак, поэтому, когда подошла официантка, я заказала небольшую порцию оладий с черничным соусом, искренне надеясь, что парни не закажут ничего вонючего. Мое молчаливое заклинание («Не ракушки, не ракушки, не ракушки»), видимо, подействовало, потому что оба попросили принести по бургеру.

— Так что случилось? — спросил Нейт, обращаясь к Перри. — Когда я звал тебя пообедать, ты сказал, что вы заняты.

Перри усмехнулся:

— Клэр опять ляпнула лишнего, и теперь у нас целый час свободы.

— Мне повезло, — отозвался Нейт.

— Так-так, — засмеялась я. — Ты доволен, что благодаря моей несдержанности у вас появилась возможность немного потрепаться.

— Слышали об убийстве? — спросил Нейт.

Я кивнула:

— Милли ворвалась к нам во время сеанса и рассказала. Кстати, ты не собираешься заняться… ну, чем там занимаются журналисты?

— Собирать информацию для репортажа?

— Да.

— Уже собираю.

Открылась дверь, и в зал вошел мужчина, которого я никогда не встречала раньше. Высокий и широкоплечий, с загорелым лицом и черными волосами… для человека в годах он был довольно симпатичным. Следом шел его молодой клон. Походка «клона» излучала уверенность, тело, казалось, дышало жаром. На нем были джинсы с заниженной талией и облегающая мускулистое тело черная футболка. Проходя мимо нас, он устремил на меня свои темные глаза и слегка улыбнулся. Я чуть не растаяла от этого взгляда и смогла только прошептать:

— Что за мачо?

— Вот почему я здесь, — туманно отозвался Нейт.

Я удивленно подняла брови:

— Не знала, что ты бисексуален, но у тебя неплохой вкус, парень.

Нейт вытаращил глаза:

— Идиотка, это наш новый детектив и его сын.

Я наблюдала, как темноволосые красавцы усаживаются за столик в углу.

— Говорят, он делал карьеру в Нью-Йорке, но перевелся сюда в штатные сотрудники, — рассказывал Нейт. — А сын будет доучиваться у нас в старшем классе.

Так, он будет учиться со мной в школе. Приятно.

— Как его зовут? — спросила я.

— Детектив — Энтони Тоскано. Сын — Габриэль.

Габриэль Тоскано… Вот черт, даже имя звучит сексуально.

— И зачем этот нью-йоркский выскочка переехал в наш городишко? — спросил Перри.

Нейт пожал плечами:

— Попробую выяснить, когда поговорю с ним.

— Теперь понятно, — кивнул Перри.

— Наш новый детектив уже завел свои привычки, — продолжил Нейт. — Сыр на гриле и картошка на обед каждый день, в одном и том же ресторане, в одно и то же время…

— Так чего ты ждешь? — спросила я.

— Пусть сначала поест. Никто не будет давать интервью на голодный желудок.

Официантка принесла напитки. Я хотела выпить свою колу, но вовремя заметила, что сверху плавает совсем не кубик льда.

— Кто-то плюнул мне в колу.

— Что? Не может быть! — возмутился Перри.

Нейт подвинул к себе мой стакан:

— Фу, мерзость, действительно. Кто бы это мог быть?

Наша официантка казалась вполне себе милой девушкой. Среди местных поваров у меня знакомых нет… Потом меня осенило. Я огляделась и заметила другую официантку, стоявшую у барной стойки. Она демонстративно зевнула и подняла руку с ярко-розовыми ногтями, чтобы прикрыть зевок… Гингема из Волшебной страны. Злая фея Спящей красавицы. Я не преувеличиваю!

Ее зовут Тиффани Деспозито, и она королева наглой троицы: Тиффани, Брук и Кендра. Все три блондинки, но только Брук — настоящая. Типичные нахалки, и я была объектом их издевок. Это они дали мне прозвища Фрик и Урод(ка) и подвергали дурацким розыгрышам. В этом году Тиффани была просто неутомима и по какой-то причине вкладывала в травлю всю душу. И вот теперь — плевок в моем стакане.

— Вот стерва, — сказал Перри. — Хочешь, я разберусь?

— Нет, я сама справлюсь.

Я подошла к стойке и поставила на нее стакан.

Тиффани делано улыбнулась:

— Приходят экстрасенс и медиум в ресторан. Экстрасенс говорит…

— Да пошла ты…

Тиффани скривилась:

— Анекдот кончается по-другому, Клэр.

— Засунь свои шутки подальше. Поменяй напиток и постарайся, чтобы на этот раз туда не попала твоя зараза.

Тиффани вылила колу и начала наливать новую.

— Поменяй стакан.

Она прищурилась, хмыкнула и потянулась за новым стаканом.

— А как поживает Джастин? — спросила она.

Я чуть было не перепрыгнула через стойку, чтобы выцарапать ей глаза. Но все же остановилась, набрала побольше воздуха и попыталась уговорить себя.

Оставайся спокойной…

Не опускайся до ее уровня…

Ты классная девчонка…

Она психопатка и гламурная шлюха…

Ты лучше. Не реагируй на ее выходки…

Это помогло.

— Я не знаю, как поживает Джастин, и мне нет до этого дела.

— Правда? — протянула она. — А мне казалось, тебе есть дело до него.

Может быть, у нее склонность к суициду? И она хочет, чтобы я помогла ей уйти из жизни?

Чтобы не дать рукам вцепиться ей в горло, я начала крутить перед собой картонную подставку.

Вспышка… Видение… Тиффани принимает заказ и спорит с девушкой — не со мной. Еще одна вспышка — детектив Тоскано несколько минут назад входит в «Ямми».

Тиффани нервно крутит пальцами подставку. Ту самую, которую теперь кручу я.

Тиффани была напугана!

Почему она испугалась копа?

— Эй! Куда улетела? Будешь колу или нет?

Я постаралась не обращать на нее внимания и не спугнуть видение, но оно исчезло.

Я взяла стакан:

— Я слышала, ты вчера вечером с кем-то поругалась?

Тиффани побледнела. Ого, мне казалось, что при таком загаре это невозможно.

Она нервно намотала свой крашеный локон на палец:

— Где ты это слышала?

— Тебе-то какая разница? — Я решила пойти ва-банк. — Но слух интересный, если принять во внимание, с кем ты поругалась.

Бледное лицо Тиффани позеленело, и я невольно отступила, почти ожидая, что из ее разинутого рта сейчас хлынет рвота. Однако она лишь сузила глаза и, наклонившись ко мне, прошипела:

— Убирайся!

И вдруг все стало ясно. Мое видение… Ее страх перед детективом… Она ссорилась с убитой девушкой. И она не хотела, чтобы детектив Тоскано узнал об этом.

Я отошла от бара, взволнованная своим открытием. Тиффани Деспозито повержена. Теперь я могу стать ее мучительницей. И могу растянуть это удовольствие. Чтобы угроза висела над ней много дней, может, даже недель…

— Плохо, что ты больше не с Джастином, — услышала я за спиной. — Он такой секси. А как целуется!

Это было выше моих сил.

Я обернулась и вылила колу ей на голову. Она завизжала и замахала руками; кола, стекая по ее лицу, полилась в вырез на огромной груди.

Отлепив челку от лица, Тиффани зарычала:

— Я достану тебя!

Я улыбнулась и спокойно направилась к двум Тоскано, которые с удовольствием наблюдали всю эту сцену.

— Вы новый детектив? — обратилась я к старшему.

Он молча кивнул — или не успел прожевать свою картошку, или просто боялся со мной заговорить.

— Видите эту мокрую и липкую официантку — Тиффани Деспозито? Она ссорилась с той убитой девушкой. Вчера вечером в ресторане. Вы должны допросить ее прямо сейчас. Чтобы она не успела добраться до дома и принять душ. Мне кажется, она захочет сбежать.

Я пошла к своему столу, уселась и принялась за оладьи, счастливая, как ребенок в Рождество. Нейт и Перри молча наблюдали за мной.

Потом Перри сказал:

— Может, все-таки стоило пойти мне?

Нейт потряс головой:

— Не-ет. Она отлично справилась.

Самое лучшее в лете — это каникулы, и главным образом потому, что я на время освобождаюсь от ежедневной порции издевательств и террора Тиффани. А худшее — это то, что я вынуждена участвовать в семейном бизнесе.

Но вообще-то я должна быть счастлива, что мы так плотно заняты летом. Сеансы означают, что у нас будут деньги, а деньги нам нужны. На жизнь и прочее.

На это лето, как всегда, у меня не было никаких особых планов. Иногда я пыталась представить, что это такое — быть свободной от рутинных обязанностей. Быть свободной, чтобы целые дни проводить на городском пляже. Неплохо также закрыться от всех в своей комнате, слушать музыку и валять дурака. Самые простые вещи, которые доступны нормальным девушкам.

После нашего с Перри возвращения из «Ямми» сеансы шли в обычном режиме. Мама и правда немного успокоилась. Она даже дала мне поспать на следующее утро, что само по себе было событием. Так или иначе, я проспала до одиннадцати. Приняв душ, я натянула джинсовые шорты и простую белую футболку. Одевалась я консервативно, особенно по сравнению с матерью. Мне и так хватало внимания (негативного) к собственной паранормальной персоне.

Когда я наконец спустилась вниз, мама нервно расхаживала по холлу.

— Мама, паркет не выдержит. — Перри вышел из кухни с чашкой чаю в руках.

— А что происходит? — спросила я, потягиваясь.

Мама взяла у Перри чашку, села на диван и сделала большой глоток:

— Отменили сеансы два следующих клиента.

— Почему? — поинтересовалась я, устраиваясь в своем любимом мягком кресле.

— Туристы разъезжаются, — дрожащим голосом сообщила мать. — Пошел слух об убийстве, и все уезжают. Июль — самый сезон. Если в июле лишиться клиентов, зимой нам нечем будет платить по счетам.

Перри перебрался к ней поближе и погладил по плечу:

— Мам, послушай меня, не стоит волноваться. Я скажу тебе, что будет. — Голос его звучал убаюкивающе. — Некоторые, конечно, поддадутся панике. Но большинство останутся. Ты же знаешь, как это бывает. Вероятность девяносто девять процентов, что это был ее сумасшедший родственник, а не преднамеренное убийство. Как только это выяснится, все поймут, что их жизнь в безопасности. Оставшаяся часть лета пройдет, как обычно. В худшем случае клиентов не будет дня два. Вот и все.

— Он прав, мам, — подхватила я, благодарно глядя на брата.

Конечно, паранормальные способности и все такое — полезная вещь, но иногда я думаю, что лучший дар Перри — это умение успокоить вовремя нашу маман.

Она глубоко вздохнула:

— Ладно, наверное, так и будет.

Признаться, я была рада тому, что сеансов не будет. Мне редко удавалось попасть на пляж и полежать там с книжкой. Я уже было начала фантазировать насчет того, как проведу остаток дня, как черт меня дернул открыть газеты. От изумления челюсть моя чуть не отвалилась. Разворот целиком занимали изображения, которые обыватели связывают с парапсихологией: карты Таро, знаки зодиака, хрустальный шар, свеча. Рекламное объявление гласило:

У меня внутри все похолодело. Это было не просто плохо — это было очень плохо.

— О боже… — вырвалось у меня.

Мама, почувствовав новую опасность, тут же подошла ко мне. В ожидании ее бурной реакции я вся сжалась.

Она прочитала объявление и воздела руки к небу (потолку) в молчаливом вопросе: за что? Постояв так, она схватила веер и начала нервно обмахиваться им.

— Ну что там еще? — спросил Перри.

— В город приезжает парапсихолог, какая-то мадам Маслова, — сказала я.

Мать ткнула пальцем в газету, как будто это было что-то непристойное:

— Реклама на целый разворот! Нет, вы подумайте: целый разворот!

Перри взял газету и сам прочитал объявление.

— Ригсдейл, сто восемнадцать? Это рядом, ну, там, где книжный магазин Андреа.

— Там, где он раньше был, — уточнила я.

Речь шла о великолепном доме на променаде. Пару месяцев назад арендная плата поднялась, и бедняжке Андреа пришлось съехать. Мама ей очень сочувствовала.

— Стоило Андреа потерять место, как его сразу захватила эта аферистка, — с сарказмом произнесла мама.

— Не надо таких скоропалительных выводов, — возразил Перри. — Почему аферистка?

— Но она заявляет, что способна увидеть будущее, — возмутилась я.

На нашем семейном бизнесе это не могло не отразиться. Понятно, что всем хочется заглянуть в будущее — это куда интереснее, чем слушать о себе известные факты. Но будущее увидеть нельзя, и эта Маслова действительно аферистка. А когда обман раскроется, разочарование клиентов нам еще как аукнется: нас тоже будут считать обманщиками.

Мошенники, подобные Масловой, роняют престиж профессии.

— Только давайте не паниковать, — решительно произнесла я, желая хоть немного успокоить маму. Глазами я призывала Перри включить все его способности.

Он мгновенно понял меня и положил руку маме на плечо:

— Вот что мы сделаем. Сейчас я пойду в «Степлс» и закажу цветные флаеры. Потом я сам разнесу их по городу и попрошу кое-кого выложить их в своих магазинчиках. Мы не можем позволить себе большие траты на рекламу, но предложить клиентам скидку — долларов пять — это нам вполне по силам.

— Пять долларов? — Мама заколебалась.

— Это вынужденная мера, и она не навсегда. Скидка будет действовать две недели, — продолжил Перри, — и благодаря ей наш бизнес удержится на плаву. Наши потенциальные клиенты еще не ушли к этой мадам, и мы пресечем такую возможность в корне.

Мама кивнула, обдумывая идею.

Зазвонил телефон, и Перри взял трубку.

— Сеансы в семье Ферн, — произнес он и замолк, слушая, что ему говорят. — Нет, мы эти не занимаемся. — Брови его сдвинулись. — Вы уверены? Хорошо, до свидания, спасибо, — после паузы произнес он и медленно обернулся к нам: — Сеанс в три часа отменяется.

— Почему? — задала я глупый вопрос.

— Потому что мы не видим будущего, а мадам Маслова видит. Они хотят пойти к ней.

Мама опять воздела руки к небу:

— О боже, что происходит! Я должна увидеться с Филом.

— А что он может сделать? — спросил Перри.

— Да не знаю я! — прокричала мама, схватила ключи от машины и выбежала за дверь.

Перри посмотрел на меня:

— Я пойду заказывать флаеры, а тебе лучше поехать с ней. Меньше всего нам надо, чтобы она совсем обезумела и закатила сцену в мэрии.

Возразить ему было трудно, поэтому я вскочила в машину к маме за секунду до того, как она задним ходом стала выезжать на дорогу.

Я никогда не думала, что влюблюсь в шестнадцать лет. Мне казалось, что я впервые поцелуюсь с мальчиком не раньше, чем попаду в колледж, где меня никто не знает и где я смогу начать жизнь с чистого листа.

В отличие от других девчонок, я никогда не западала даже на самых крутых парней в нашей школе, потому что знала: бесполезно. Не потому, что я такая страшная. Во-первых, у меня есть глаза, и я способна оценить свою внешность в зеркале. Во-вторых, я видела, как мальчишки смотрят на меня, когда рядом не было этих задавал.

Вопрос в том, что никто из них не осмелился бы встречаться с фриком.

Никто, кроме Джастина. Ему было все равно, что говорят обо мне остальные. Его не смущало, что я не такая, как все: он даже как-то сказал мне, что это и привлекло его во мне прежде всего.

Прошлым летом он заглянул к нам, чтобы записаться на сеанс. С его слов, он заинтересовался «всей этой парапсихологией». Но на самом деле он заинтересовался мной. Понятно, что в школе он слышал разговоры обо мне, но вместо того, чтобы шарахаться, он решил, что это круто. Мы начали встречаться, и к концу лета я была влюблена в него по уши. Посещать с ним места, где я бывала тысячи раз: пляж, «Ямми», кинотеатр под открытым небом, — с Джастином было гораздо приятнее. Я, конечно, думала о том, что будет, когда снова начнутся занятия в школе. Но Джастин повел себя смело. Он давал отпор каждому, кто отпускал насмешки в наш адрес, и всегда был на моей стороне, хотя это могло изменить отношение к нему лично.

В конце концов ребята стали уважать его еще больше — вероятно, за мужество. А девчонки оставили меня в покое. Почти. Конечно, никто не приглашал меня на вечеринки и все такое, но надо мной перестали издеваться, и это было лучшее время моей жизни.

Но потом все изменилось.

И вот теперь Джастин стоит в нашей гостиной, прислонившись к стене и сложив на груди руки. Он высокий, крепкого спортивного сложения. Обычно его золотистые волосы падают на глаза, и он любит поднимать их вверх солнечными очками, но теперь его густая шевелюра была аккуратно подстрижена, а пляжные шорты с футболкой он сменил на полосатую рубашку и светлые брюки. Его отец, мэр Истпорта, собирался переизбираться. Кампания стартовала в прошлом месяце, и Джастин выступал в ней как один из помощников. Я слышала, что он проводит лето, работая с отцом в муниципалитете, и это объясняло его цивильный вид… Вообще-то ему шло: он выглядел еще лучше.

— Я слышал, вы с Тиффани вчера в «Ямми» чуть не подрались из-за меня, — произнес Джастин с самоуверенной усмешкой, которая меня просто взбесила.

Я захлопнула за собой дверь:

— Во-первых, я вылила ей на голову колу. Вот и все.

— Надо же, драка была бы круче. Кола… Я-то представлял разодранные блузки, царапины…

— И во-вторых, — оборвала его я, — это было вовсе не из-за тебя. Встречайся с кем хочешь, мне по фигу. Но знай: каждый вечер перед сном я молюсь, чтобы тебя кастрировали. — Я показала на дверь: — Убирайся к черту.

Джастин попытался изобразить улыбку. Вышло не очень. Могу понять: скорее всего, я выглядела не как «прекрасная в гневе», а как «чокнутая бывшая подружка, брызжущая от злости слюной».

— Ну что, высказалась? Полегчало? — Он подошел к столу. — Отец оплатил час. Давай присядем.

Я вздохнула и послушно села:

— Ну, ладно. Чего ты хочешь?

Мой бывший парень устроился напротив.

— Ты слышала об убийстве в «Королевском дворе»? — спросил он.

— Кто же не слышал? Такая новость! Мама боится, что туристы разъедутся.

Джастин кивнул:

— Да, все боятся. И отец тоже. Он хочет, чтобы это дело было раскрыто как можно скорее…

Последовала пауза. Джастин смотрел на меня выжидающе. А, ну понятно: я должна догадаться, куда он клонит.

— Ну и… — Обойдется без телепатического шоу.

— Клер, я пришел, чтобы попросить тебя о помощи.

— О помощи? — громко рассмеялась я. Нет, вы подумайте, он просит меня о помощи после того, что произошло! Да пошел он!

На сей раз в роли телепата выступил сам Джастин:

— Прежде чем ты скажешь, чтобы я убирался, все-таки выслушай.

— Ладно, только короче, — неохотно кивнула я.

— Полиция до сих пор ничего не сообщила прессе. На этом настаивают родители девушки. Но мой отец — мэр, и он знает немного больше других.

При слове «родители» я почувствовала огромную тяжесть, и мне действительно захотелось помочь, если это только в моих силах.

Джастин глубоко вздохнул:

— Ее зовут Виктория Хеппел. Восемнадцать лет, туристка из Бостона, приехала на несколько дней. Жила в мотеле одна. Копы пытаются выяснить, не встречалась ли она с кем-то… — Он помолчал, а потом продолжил: — Она была убита выстрелом в голову в своем номере.

К горлу подступил комок. Восемнадцать… Всего на два года старше меня. Наверное, это ее первые каникулы без родителей. Собиралась оторваться по полной, поваляться на пляже, вдоволь накупаться, ну и все такое прочее, и вдруг… Что же произошло?

Джастин продолжал говорить, и я потрясла головой, чтобы отогнать ненужные мысли.

— Постояльцы мотеля слышали громкий звук ночью, но никто не обратил на него внимания. В выходные всегда шумно: музыка зашкаливает, фейерверки, пьяные колотят в двери… Утром пришла уборщица, стала стучаться — никто не открывает. Она решила, что никого нет, вошла — и обнаружила девушку. Мертвую.

У меня еще сильнее защемило сердце.

— Ведь полиция расследует это дело, так?

— Конечно. Но они не слишком продвинулись.

Я откинулась на спинку стула. Вести серьезный разговор с Джастином казалось странным. Да что там, странно уже то, что мы сидим с ним в одной комнате, впервые с тех пор, как одно видение в миг разрушило наши отношения.

Однажды в апреле Джастин зашел за мной, чтобы поужинать вместе. Он сказал, что у него есть сюрприз для меня. Конечно, я обрадовалась, увидев его. Я взяла его за лацканы кожаного пиджака и притянула к себе, чтобы поцеловать. Но наши губы так и не встретились, потому что… потому что меня обдало холодом.

Я увидела, как Тиффани Деспозито снимает пиджак с плеч Джастина. Еще я увидела, как Тиффани долго и грязно целует моего парня. Потом она толкнула его на диван и взобралась на него сверху.

— Как ты мог? — закричала я.

Мне хотелось растерзать его, а он и не пытался защищаться. Не знаю, что бы произошло дальше, но мой вопль услышал Перри. Братишка сбежал по ступенькам вниз, оттащил меня от Джастина и заставил выпить стакан воды. Джастин, надо сказать, все это время стоял рядом, и я, как только смогла, подвергла его самому настоящему допросу.

Джастин отвечал честно. Прошлым вечером он действительно был в одной компании с Тиффани. Кто-то из старших ребят устраивал дома вечеринку, на которую я не захотела пойти. (Это так. Я плохо чувствую себя в толпе. Поэтому я осталась дома.) На этой гребаной вечеринке Джастин напился… И все произошло.

Я спросила его, почему он с ней переспал. Из-за того, что между нами ничего такого не было (я не чувствовала себя готовой к подобным отношениям)? Он сказал, что дело не в том и что он готов был подождать.

Потом он сказал, что не знает, что на него нашло, что он был пьян и почти ничего не помнит. Он никогда раньше не напивался, и вдруг такой облом. На следующее утро он проснулся на диване у Тиффани дома, и она поспешила сообщить ему подробности.

Еще Джастин говорил, что никогда не изменял мне раньше, и обещал, что этого не повторится. Что он сожалеет и все такое. Однако это случилось, и я не могла его простить.

Весь апрель и начало мая Джастин продолжал ходить за мной, извинялся, пытался помириться… Даже когда он осознал, что все кончено (примерно через месяц), он все еще пытался объясниться со мной по телефону и по электронке. Вот почему, увидев его сегодня у нас в доме, я решила, что это его очередная попытка.

Но я ошиблась… С одной стороны, я почувствовала облегчение, но с другой… Совсем крошечная иррациональная часть меня… была разочарована. Несмотря на тот яд, который я готова была излить на него, я не хотела, чтобы Джастин насовсем исчез из моей жизни. Я хотела другого — видеть его виноватым и ищущим прощения, потому что это было доказательством того, что мы действительно любили друг друга.

— Так ты поможешь? — спросил Джастин, возвращая меня в настоящее.

— Как?

Он взял меня за руку. Я хотела вырвать руку, но… передумала.

— Твой дар.

— Ты хочешь использовать меня и мои способности, чтобы поймать убийцу?

— Ты особенная, Клэр. Мне всегда это нравилось.

Да, так и было. Моя непохожесть на других не пугала, а притягивала его.

Джастин оглядел комнату:

— Раньше ты использовала свой дар, чтобы развлекать туристов. В этом нет ничего плохого. Но, Клэр, неужели тебе не приходила в голову мысль, что ты создана для чего-то большего?

Я отдернула руку:

— Я не позволю тебе использовать меня, чтобы твой папочка был переизбран!

Он побледнел:

— Ты и вправду думаешь, что это моя главная цель? То есть ты думаешь, что я хочу поскорее поймать убийцу, чтобы отец выглядел героем? Нет, Клэр, отец тут ни при чем. Это нужно нашему городу и людям, которые к нам приезжают.

Я пожала плечами, пожалев о своих словах. Хоть я и перестала ему доверять, я знала, что Джастин никогда не будет меня использовать. Он и его отец любили наш город. И хотя я никогда не скажу этого вслух, Джастин — хороший парень, с добрым сердцем. Просто он совершил ошибку, которую нельзя простить.

— Полиция делает что может, — сказал Джастин. — Но, мне кажется, с твоей помощью дело пойдет быстрее. — Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза: — Ты можешь спасти другие жизни, Клэр.

Я нехотя отстранилась.

Должна признать, меня задело то, что сказал Джастин. Задело в хорошем смысле. Кроме того, я чувствовала себя обязанной перед этой девушкой, Викторией. Если мой дар каким-то образом поможет найти ее убийцу, я должна по крайней мере попытаться.

— Хорошо. Что я должна сделать?

Он просиял:

— Конечно, ты не можешь официально сотрудничать с полицией. Новый детектив не верит во все эти паранормальные штуки и даже не хотел обращаться к тебе для консультаций, но отец настоял. Короче, они пришли к компромиссу. Ты будешь работать со стажером.

— С кем, с кем?.. — Никогда бы не поверила, что такое может быть.

— С сыном нового детектива. Его зовут Габриэль Тоскано.

— Когда мне приступать? — с энтузиазмом воскликнула я.

— Приходи завтра в офис отца. Утром, в девять. — Джастин уже открыл дверь, но остановился: — Только вот что. Поберегись. Я слышал, этот младший Тоскано — тот еще фрукт.

Я улыбнулась:

— А я уже большая девочка.

Перри лежал на диване с открытой книжкой на груди. Я схватила ее и стукнула его по голове.

— A-а! За что? — закричал он и сел.

— Радуйся, что она в мягкой обложке. Почему ты не предупредил, что клиент — Джастин?

Он нахально усмехнулся:

— Наверное, потому, что ты дразнила мою новую подружку.

В комнату, поправляя влажные волосы, вошла мама.

— Джастин поговорил со мной перед уходом, — сказала она. — Его отец предлагает заплатить нам за все сеансы, которые не состоятся из-за работы с полицией. — Она помедлила, прежде чем спросить: — Клэр, ты уверена, что хочешь этим заниматься?

Я расправила плечи:

— Да. Это будет правильно. Джастин сказал, что мне следует направить мои способности на что-то более важное, чем на развлечение туристов. Это так, как бы я к нему ни относилась. Только не обижайся, мам.

Мама погладила меня по плечу:

— Ну, если ты хочешь этим заниматься, я не возражаю. Джастин пообещал, что за тобой присмотрят и с тобой ничего не случится. Он очень хороший мальчик.

— Хороший?! — зарычала я. — Да он изменил мне!

— Один раз, — отозвался Перри. — Подумаешь, одна ошибка.

— Второй не будет!

Я повернулась, чтобы уйти, но мама преградила мне путь. Она взяла меня за руку, а вторую протянула Перри:

— Дети мои, мы отправляемся на прогулку.

— Куда, куда? — удивился Перри.

— На променад. Зайдем в магазин. Надо купить что-нибудь на ужин.

Я погрозила ей пальцем:

— Ты хочешь на нее посмотреть, так ведь?

— Это ты о ком? — сладким голосом пропела мама.

— О мадам Масловой. Ты хочешь пошпионить.

— Признаю, — засмеялась мама. — Виновна по всем статьям. Так вы идете или нет?

Мы с Перри обменялись взглядами.

— Лишусь сна, если пропущу это зрелище, — фыркнул Перри.

Я подалась вперед и повернула голову. Позади меня стоял Перри:

— Я думал, ты меня слышишь.

— Нет. Ты напугал меня.

— Прости.

Он сел напротив. Я посмотрела на него и удивилась: бледное лицо, тусклые глаза, как будто мой братец чем-то расстроен.

— Как ты здесь оказался? Ты же домой пошел.

Перри отвернулся и стал смотреть на океан. Солнце село, и вода была металлического оттенка.

— Как тихо сегодня, да? Ветра нет…

Он явно пытался отвлечь меня, но я и не думала отступать. Так как ответа не последовало, я сказала:

— Не играй в таинственность. Что случилось?

Перри резко повернулся ко мне:

— В субботу вечером я был с Вики.

— Что? С какой Вики? — в удивлении отпрянула я.

— Я был с девушкой в субботу вечером. Ей было восемнадцать. Не знаю ее фамилии, но звали ее Вики. Наверное, полное имя — Виктория.

Я сглотнула комок:

— Туристка?

— Да. Она привела меня в свой номер в мотеле.

— Не надо рассказывать. — Я закрыла лицо руками. Пусть бы он не говорил этого, это не может быть правдой!

— В «Королевский двор»…

У меня все сжалось внутри.

— С кем она там была? — спросила я, все еще надеясь, что это шутка либо совпадение.

Его лицо ничего не выражало, голос звучал глухо:

— Ни с кем. Я познакомился с ней в «Ямми». Она была в расстроенных чувствах, говорила, что ее предали лучшие друзья, что не получилось что-то, для чего она приехала сюда, что у нее вообще жизнь не получается… и все такое. Я старался ее приободрить, а потом, ты понимаешь…

— Перри…

Он подтянул колени к груди и уткнулся в них подбородком. Одно это движение превратило его из уверенного в себе старшего брата в испуганного мальчишку.

— Каковы шансы, что той ночью в «Королевском дворе» останавливались… две девушки с одинаковым именем? — задал он дурацкий вопрос.

Понятно, что шансы были нулевыми.

— Плохо дело, — сказала я и закусила губу. Мне не хотелось расспрашивать его, но я не могла не задать вопрос: — Послушай, ты знаешь, кто это сделал?

Он потряс головой:

— Когда я уходил, она была жива и вполне довольна. Она просила, чтобы я остался, но мне хотелось вернуться, прежде чем до мамы дойдет, что уже так поздно, а меня нет. Вики осталась там, в номере… — Он помолчал, а потом с отчаянием добавил: — А теперь она мертва.

Я знала, что мой брат легкомысленный парень, но мы обычно уходили от разговоров, касающихся его личной жизни. К чему мне знать о его слишком бурных похождениях. Однако сейчас я вынуждена была спросить:

— Вы занимались с ней сексом?

Он ответил, глядя куда-то в сторону:

— Да.

Когда я услышала это, на меня налетели не самые приятные эмоции.

Я боялась последствий. Я боялась, что мама узнает и устроит истерику. И конечно, я злилась на распутство своего братца, которое могло стать причиной ну очень больших неприятностей.

— Ты ведь даже не знал ее! — закричала я.

— Она сама захотела! — Перри быстро поднялся и пнул ногой песок, устроив небольшую песчаную бурю. — Что я, по-твоему, должен был сказать? Клэр, мне восемнадцать лет, и я мужчина. Когда появляется возможность, я ею пользуюсь!

— Пожалуйста, замолчи! Я даже думать не могу об этом!

Он снова уселся, и мы довольно долго молчали. Понемногу мой гнев отступил. Перри прав. Покажите мне парня, который отвергнет такое предложение. Да, всё ужасно, но могло быть еще хуже. Если бы он остался, его тоже могли убить. Представить такое я не могла. Поэтому я сосредоточилась на главной проблеме: теперь мне придется защищать брата.

— Кто-нибудь видел, как ты уходил с ней из ресторана?

Он пожал плечами:

— Не знаю. В ресторане было полно народу. Суббота, вечер, праздничная неделя… Там были все.

— Кто — все?

Перри поднял голову, как будто мог по звездам прочитать ответ:

— Ну… не помню.

— Плохо… — Я понятия не имела, что же нам делать. — Послушай, ты пока не говори никому об этом.

— Я не скажу, но ты должна сообщить полиции, Клэр, потому что теперь ты работаешь на них.

— Ничего я не должна, — ответила я, стараясь придать голосу уверенности. Кажется, я поняла, как надо поступить.

— Клэр, я был с ней в ту ночь, когда ее убили, и я становлюсь главным подозреваемым. Если ты скроешь эту информацию, станешь соучастницей, поняла? И я вовсе не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за того, что ты скрываешь правду от полиции… и от Джастина.

Я вскочила и стряхнула песок с одежды:

— К черту полицию и к черту Джастина! Семья на первом месте. А ты помалкивай.

Мы пошли домой. Перри плелся позади меня, как провинившийся пес. С каждым шагом мои мысли становились яснее. Безусловно, Перри сделал глупость, но я не сообщу об этом копам. С ним они лишь потеряют время, а настоящего убийцу упустят.

Мой брат не имеет отношения ко всему этому. Конечно нет, как заклинание, повторяла я про себя, оглядываясь через плечо на Перри.

Он не мог.

Мотель «Королевский двор» ничего особенно собой не представляет. Корпус в виде буквы «г» и открытый бассейн перед ним. В рекламе что-то говорилось про «вид на океан», но, если выглянуть в окно, ничего, кроме автомобилей, припаркованных вплотную к зданию, увидеть невозможно.

В мотеле два этажа. Номер 108, который занимала Виктория, располагался на первом, в самом углу буквы «г». На двери желтела полицейская лента. Я стояла и ждала, когда этот Мистер Чертова Задница договорится с администрацией.

Еще вчера он выказывал свой интерес — по крайней мере, улыбался своей безупречной улыбкой. А сегодня вел себя так, будто я внушала ему отвращение…

Наконец он явился в сопровождении долговязого сутулого мужчины — наверное, управляющего мотелем. В руках мужчины были ключи от номеров. Пока мы добирались до мотеля, Габриэль сказал мне, что его отец звонил туда и предупредил, что приедет его практикант сделать несколько фотографий.

— Когда я смогу снова сдавать этот номер? — спросил управляющий.

Габриэль стал отклеивать желтую ленту:

— Это место преступления. Мы дадим вам знать, как только будет можно.

— Знаете, за то, чтобы остановиться именно в этом номере, готовы доплатить многие. Фанаты убийств и расследований.

— Больные люди, — констатировала я.

Габриэль бросил на управляющего суровый взгляд, и тот, кивнув, удалился.

Мой напарник зашел в комнату первым, я — за ним. У меня возникло странное ощущение, будто я смотрю фильм со своим участием. Я остро почувствовала, что моя жизнь — это и в самом деле шоу фриков. Нормальные девчонки сейчас сидят дома, смотрят телевизор или тусуются с друзьями, а я стою в комнате, где совершено убийство.

Габриэль закрыл дверь. Из-за задернутых штор в комнате было темно. Красавчик щелкнул выключателем и с драматическими интонациями в голосе объявил:

— Комната жертвы.

— Спасибо, Капитан Очевидность.

Я огляделась. Ничего особенного — обычный номер в дешевом мотеле.

Одна огромная кровать («В каждом номере стоит королевская двуспальная кровать!» — сразу же вспомнилась фраза из рекламного проспекта), тумбочка с настольной лампой, телефон, будильник и маленький телевизор на комоде. Над кроватью — картинка с изображением лодки. Стены грязно-бежевого цвета.

Габриэль вздохнул:

— Ну и что ты будешь делать?

— Ты что-нибудь слышал о ретрокогнитивной психометрии?

— Ничего.

— Это способность видеть события, которые в прошлом происходили в определенном месте. Я умею делать это. Я дотрагиваюсь до объекта, концентрируюсь и иногда вижу, что случилось с человеком, который также дотрагивался до этого объекта.

— Иногда?

— Да. То, что видения бывают не каждый раз, не означает, что их в принципе не существует.

— Я не говорил этого.

— Я не идиотка, и не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, о чем ты думаешь.

Габриэль хотел засмеяться, но потом вспомнил, что должен ненавидеть меня, и поглубже натянул свою хмуро-серьезную маску:

— Понял. Буду сидеть в углу и молча наблюдать.

Он сел на стул.

— Отлично. Могу я трогать вещи?

— Да.

Первым делом я направилась в ванную, где стала скользить пальцами по занавеске душа, по кранам над раковиной. Ничего интересного. Какие-то неопределенные картины из серии «Чистка зубов».

Вернувшись в комнату, я села на край кровати и положила руки на покрывало, свернутое в ногах. И будто включила порноканал с размытым изображением. Последовали видения — пары занимаются сексом самыми разнообразными способами. Мои щеки загорелись. Я быстро встала и покосилась на Габриэля — не заметил ли он моего смущения?

Если до предмета дотрагивались многие люди, видения начинают обгонять друг друга, и в этой мешанине трудно разобраться.

Виктория жила в этой комнате последняя, и я надеялась попасть на ее канал. Но… Пока я узнала только то, что мотель не утруждает себя частой стиркой покрывал.

На телевизоре лежал пульт дистанционного управления. Я взяла его, закрыла глаза и сконцентрировалась. И опять ничего не увидела. Досадно…

— Пульт? — так долго Габриэль, конечно, не мог молчать.

— Ничего.

— Это правильно. Она не могла им пользоваться. Телевизор сломан. Она жаловалась на это на стойке в ночь убийства.

Вот почему я почувствовала досаду, когда держала пульт в руках.

— Это плохо, — заметила я.

— Почему?

— Если бы он работал, она бы осталась в номере и смотрела ночной канал. Не пошла бы в «Ямми». И не была бы сейчас мертва.

— Мы не можем предсказать будущее.

— Это точно.

Он сразу поднял голову:

— Постой, ты заявляешь, что ты экстрасенс, и при этом утверждаешь, что увидеть будущее невозможно?

— Совершенно верно.

Я подошла к комоду и ощупала каждую ручку.

— Почему же?

Я пожала плечами:

— Ни разу не встречала того, кто мог бы это делать. И поверь мне, судя по количеству фрикозоидов в городке, откуда мы родом, умей кто-нибудь предсказывать будущее, мы бы об этом знали.

— А мадам Маслова?

— Обманщица, — отозвалась я.

— Девочки, познакомьтесь, — рассмеялся он.

— Я никого не обманываю!

Защищаться от нападок этого типа мне уже надоело. Потрясающего типа, надо сказать, но все-таки идиота.

— Послушай, а тебе не кажется это лицемерным? Ты считаешь сумасшедшими тех, кто не верит в твои способности, а сама уничижительно говоришь об этой Масловой, — сказал Габриэль.

Вообще-то в его вопросе была логика. Но совсем не обязательно признавать это вслух.

— Может, ты заткнешься, чтобы я могла сосредоточиться?

Он усмехнулся, но подчинился.

Я ходила по тесному номеру еще минут двадцать, но ничего не добилась. Мне нужен был предмет, который сохранил бы прикосновение Виктории Хеппел, но только ее прикосновение. Хорошо, пусть не предмет — место, где сгусток энергии был бы максимально большим. Поиски пока не увенчались успехом.

— Сдаешься? — с надеждой произнес Габриэль.

И тут мне пришла в голову идея.

— У тебя есть фото с места преступления?

— Ну да, всегда ношу в кармане.

Очень остроумно. Я тяжело вздохнула:

— Но ведь фото все-таки есть?

— Конечно. У моего отца. А что ты хочешь увидеть?

— Мне нужно знать положение тела, когда ее обнаружили.

Он постоял, глядя на кровать:

— Я видел фотографии. Она лежала на кровати.

— Мне нужно воссоздать картину, — сказала я.

— Что, что?

Простыни и подушки с кровати были убраны, наверное, чтобы исследовать пятна крови. Я улеглась на голый матрас, уставилась в потолок и подумала, что недавно в него смотрела Виктория Хеппел.

— Помоги мне принять то положение, в котором ее нашли. Как можно точнее, пожалуйста.

Он покачал головой:

— Это глупо.

— Помоги, и на сегодня закончим.

— И чем это может помочь? Я все больше убеждаюсь в том, что теряю с тобой время.

Но я уже не слушала его, а, прищурившись, вглядывалась в небольшую, правильной формы темную точку на белом потолке.

— А это что такое?

— Где? — Габриэль проследил за моим взглядом. — Я ничего не вижу.

Я встала на кровать и задрала голову. Теперь точка была отчетливо видна.

— В потолке дырка. — Я показала пальцем.

Габриэль присоединился ко мне и стал разглядывать отверстие:

— Точно. Наверное, дрелью проделано.

— Это значит, что кто-то сверху мог видеть всю кровать, — сказала я.

Габриэль кивнул:

— Надо узнать, кто жил в том номере… — Он нахмурился: — И как отец мог не заметить этого?

— Он же не лежал в кровати на месте жертвы.

— Да уж.

— Так что там насчет потерянного времени? — произнесла я язвительно.

Он вспыхнул:

— Прости. Отличная находка. Спасибо.

Столкнув его с кровати, я снова приняла горизонтальное положение:

— Вернемся к нашим баранам. Ты можешь все-таки уложить меня так, как ее нашли?

Он пожал плечами:

— Легко.

Когда Габриэль склонился надо мной, меня накрыло теплой волной.

Я была рада, что он не может прочитать мои мысли, потому что единственное, о чем я могла думать, так это о том, что он потрясающе красив. А я… я, должно быть, извращенка, если такое приходит мне в голову при таких обстоятельствах. Его чуть приоткрытый рот был так опасно близок к моему…

Вдруг он резко перевернул меня, как рыбу на сковородке.

— Эй! — завопила я и уткнулась лицом в матрас.

— Виктория лежала на животе, когда ее нашли, — объяснил он.

— Мог бы и понежнее…

— Ладно, больше не притронусь к тебе. Слушай инструкции. Поверни голову вправо.

Я со вздохом подчинилась.

— Левую руку подсунь под себя.

Это было неудобно — в такой позе не заснешь. Наверное, после выстрела она попыталась встать и упала на руку.

— Ноги еще немного врозь.

Уф… хорошо, что это только инструкции.

— Правую руку положи на тумбочку.

— Возле телефона? — спросила я.

— Даже не на тумбочку, а на край.

Я дотянулась пальцами до тумбочки, закрыла глаза и сосредоточилась. Внезапно комната погрузилась в темноту. Но не потому, что Габриэль выключил свет.

Ко мне пришло видение.

Тихо… Темно… Я устала. Удовлетворена и устала. Ночь оказалась не такой уж плохой.

Я слышу звук поворачивающейся дверной ручки, и на моем лице появляется улыбка.

Я поднимаю голову и говорю: «Вернулся?»

Затем я начинаю приподниматься на локтях и вдруг слышу громкий щелчок! Меня разрывает страшная боль, и потом пустота.

Я резко открыла глаза, с трудом умерила дыхание и произнесла:

— Я видела…

— Что видела?

— Убийцу. — Я села, прижав руку к груди; сердце бешено колотилось. — Я видела, как это произошло. Эта девушка… Она лежала на животе, почти уже спала. Затем она услышала, как кто-то входит. Она начала приподниматься, спросила: «Вернулся?» И ее застрелили.

— Кто это сделал? Кто в нее выстрелил?

Я попыталась припомнить свое видение:

— Я видела какую-то тень слева.

— Да, убийца стоял именно там. Давай дальше.

Я потерла виски:

— В комнате было совсем темно. Я смогла разглядеть только тень.

Габриэль разочарованно усмехнулся:

— Очень удобно, не правда ли?

Я вскочила с кровати и уставилась на него:

— Если хочешь, думай, что я мошенница. Но зачем, по-твоему, я согласилась помочь следствию?

— Реклама семейного бизнеса. Деньги. Собственное шоу на телевидении. Кто знает?

— Как мне убедить тебя, что все это правда?

Он равнодушно посмотрел на меня:

— Раскрой это дело.

Всю ночь меня мучили кошмары. Каждый раз, когда я поворачивалась, в моей бедной голове прокручивалась сцена смерти Виктории.

Вернулся?..

Вернулся?..

Вернулся?..

Что я знаю? Виктория убита выстрелом в голову. Незадолго до смерти у нее был секс с моим братом. После того как он ушел, в комнату проник еще кто-то. Виктория подумала, что это Перри. Но это был не он. Это не мог быть он!

Потому что Перри не убийца.

Я твердила это как мантру, принуждая себя уснуть.

Когда мне это удалось, я обнаружила себя потерявшейся в лесу. Я не знала, куда идти, безумно устала и в конце концов опустилась на землю. Меня кусали насекомые. Мне было неприятно, я хотела закричать, но не могла издать ни звука. Но даже во сне я знала, что эти твари, терзающие меня, — воплощение сомнений относительно невиновности Перри.

Я никогда не была связана с криминалом, но я смотрю новости, читаю газеты. В большинстве случаев тот, кого последним видели с жертвой, и есть убийца. Но Перри — мой брат, и у него не было причин делать это. Кроме того, он поклялся, что Виктория была жива, когда он уходил.

Перри никогда не лжет? — хор насекомых захохотал над моей наивностью. Достаточно вспомнить, как он клеит девчонок, шрам, полученный в схватке с преступником, и множество других историй. Ложь — да, но ложь безвредная, только для того, чтобы пустить пыль в глаза. Девушек, которые для него ничего не значат, он действительно обманывает, но он не врет мне. Никогда не врал.

Девушки, которые для него ничего не значат, — эта фраза имеет подтекст, разве не так? Бросал одну, переходил к другой… Они для него одноразовы. Их жизнь ничего не значит для него.

«Заткнитесь!» Мой голос отозвался в лесу таким громким эхом, что я проснулась и подскочила в кровати.

Оказалось, что я кричу. Дверь резко распахнулась, и в комнату вошла мама.

— Клэр, с тобой все в порядке? — Она удивленно осмотрелась: — Почему ты до сих пор в постели?

Я покосилась на часы. Было десять утра.

— Извини, пожалуйста… Уже встаю.

— Ты видела сегодня Перри?

— Нет, как я могла…

Мама сжала кулаки:

— Он знает, что ты занята, и обещал весь день работать. Впереди трудный день. Вечером на пляже фейерверк. Мимо нас будут идти люди, ожидается много клиентов. Один уже пришел, а Перри подводит меня.

Я потрясла головой, чтобы прогнать остатки кошмаров. Я просто не могла думать об этом сейчас.

Сбросив одеяло, я спустила ноги с кровати:

— Может, мне поработать с тобой?

Мамино лицо прояснилось.

— Правда? Ты не против? Я же знаю, ты занята…

— Ничего страшного. Габриэль пока не звонил. — Я встала и потянулась: — Дай мне пять минут.

Времени на душ не было, я лишь плеснула в лицо холодной водой, стянула волосы в хвост и побежала вниз.

Внизу на столике лежала утренняя газета. «Убийство молодой девушки: улик слишком мало», — бросился в глаза заголовок. Я схватила газету и стала изучать лицо Виктории Хеппел. Да, я видела ее убийство, но глазами самой Виктории, а как она выглядит, я до сих пор не знала.

Виктория не была похожа на обычную восемнадцатилетнюю девушку. У нее была модельная внешность. Длинные темные волосы, манящий взгляд карих глаз, роскошное тело — она казалась зрелой женщиной. В уголках рта теплилась улыбка. Мне стало грустно. Она больше никогда не улыбнется…

Из гостиной донесся мамин кашель. Я бросила газету и поспешила к ней. Все было готово — приглушенный свет, тихая музыка, мерцание свечей. Клиентка, девушка чуть старше меня, сидела неподвижно. Мне показалось, что ей нужно выспаться и принять душ. Похоже, эту ночь она провела еще хуже, чем я.

— Сына нет на месте, — сказала мама. — Но моя дочь готова принять участие.

Девушка кивнула. Глаза ее ничего не выражали.

— Как вас зовут? — спросила мама.

— Джонни, — почти шепотом ответила девушка.

Половину ее лица загораживали свисающие волосы.

Она уставилась на обкусанный ноготь, остальные были обгрызены до мяса.

— Как вы о нас узнали? — спросила я.

— Я видела флаеры в городе. Я недавно потеряла подругу… — Она на секунду закусила губу, видимо решая, что нам можно рассказать. — Я пришла, чтобы узнать, ненавидела ли она меня.

При словах «потеряла подругу» волоски на моих руках встали дыбом.

— Вы с ней поссорились, — сказала мама.

— Как вы узнали? — Джонни покраснела. — Ну да, вы же экстрасенс. Извините. Я просто… — Она замолчала.

— Вы только это хотите узнать? — спросила я.

Она пожала плечами:

— Нет… То есть да… Я не знаю…

Мне стало жалко ее.

— Чтобы мои способности проявились, я должна получить от вас какой-нибудь предмет, — сказала я.

Она решительно достала что-то из кармана и протянула мне. Я поднесла предмет к свече. Половинка сердечка с буквами, составлявшими, видимо, часть фразы «Лучшие друзья». Я взглянула на шею Джонни — и увидела вторую половинку, висевшую на цепочке.

Я зажала сердечко в ладони и открыла свой разум для исходивших от него вибраций. Самыми последними были злость и грусть.

— Ты предала свою подругу, — сказала я, открывая глаза. — И теперь она мертва.

По щеке девушки покатилась слеза.

— Это я виновата. Она умерла из-за меня.

Вики…

Мы с мамой переглянулись, потому что обе поняли, о ком идет речь. В висках у меня застучала кровь. Эта девушка могла дать ответы на все наши вопросы.

— Я не понимаю, в чем твоя вина, — обратилась я к ней.

Не глядя мне в глаза, Джонни начала торопливо рассказывать:

— Если бы не я, она бы не поехала сюда. Она хотела… убежать. Да, мне кажется, она поехала сюда, чтобы скрыться… От меня, от того, что я сделала… — Девушка с трудом переводила дыхание. — Если бы ничего не было… если бы я была настоящей подругой… она была бы жива…

— Начни сначала. — Я потерла сердечко большим пальцем, и ко мне пришло имя. — Начни с Джоэла.

Глаза Джонни испуганно сверкнули.

— Вы узнали по кулону?

Я кивнула.

Поерзав на стуле, девушка заговорила:

— Джоэл был парнем Вики. Мы вместе учились. В этом году мы закончили школу. Но он изменил ей… со мной.

Классика жанра. Действительно, для чего еще нужны лучшие друзья? Но теперь хотя бы понятно, с кем Вики говорила по телефону. Я вспомнила злость, с которой было сказано: «Он больше не хочет тебя. Он хочет остаться со мной».

— Я виновата, — продолжила Джонни. — Я говорила Джоэлу, что собираюсь все рассказать Вики.

Она замолчала, и мама произнесла то, что Джонни говорить не хотела:

— Он разозлился.

Девушка кивнула:

— Он прижал меня к стенке, вывернул руку и приказал ничего ей не говорить. На самом деле я и не собиралась рассказывать. Я не хотела делать ей больно, не хотела терять нашу дружбу…

— Тогда зачем ты заявила об этом Джоэлу? — спросила я.

— Чтобы напугать его. Я думала… Может, он сам расскажет ей, а может, просто бросит ее…

— Ты хотела, чтобы Вики узнала о том, что произошло, но боялась сказать сама, так?

Мама толкнула меня ногой, и я поняла, что перехожу границы дозволенного. Чувства клиентов, какими бы они ни были, затрагивать нельзя.

— Да, так, — кивнула Джонни. — У меня не было подруги лучше, чем она, и видите, что я наделала. Вики заслуживала не таких друзей, как мы с Джоэлом.

Она закрыла лицо руками, и плечи ее затряслись.

— Но ты все-таки собралась с духом, чтобы поговорить… — произнесла мама.

Девушка снова подняла голову:

— Я хотела одного: чтобы Джоэл убрался с ее пути. Если он мне руку вывернул, кто знает, как бы он с ней поступил, скажи она, что хочет расстаться с ним.

Мои мысли скакали. Возможно, Джоэл увидел той ночью Викторию с моим братом и убил ее в приступе ревности. Внезапно я почувствовала облегчение. И потому, что Перри не виноват. И потому, что Джоэл не прикончил его как соперника.

Некоторое время в комнате стояла тишина, потом Джонни снова заговорила:

— Я, правда, хотела, чтобы они расстались. Вики уже поняла, что Джоэл ее обманывает, и вечером, перед тем как она уехала, они сильно поссорились. Она сказала ему, что между ними все кончено. Мне бы промолчать. Но я решила, что, если уж все зашло так далеко, надо выдать всю правду. И… и я сказала, что Джоэл изменял ей со мной.

— И как она это восприняла? — спросила я.

— Она взбесилась. — Джонни показала пальцем на сердечко. — Она кинула мне свою часть амулета. Сказала, что мы больше не подруги и никогда не помиримся. — Девушка опустила плечи. — Потом Вики уехала. Я подумала, что, может быть, после долгих праздников она немного успокоится и мы поговорим, когда она вернется. Снова станем подругами. Но теперь я не смогу поговорить с ней… Никогда…

— Она приехала сюда одна? — спросила я.

— Кажется, — пожала Джонни плечами. — Хотя это мало на нее похоже.

— Ты знаешь здесь кого-нибудь?

— Не то чтобы знаю, но…

Я подалась вперед:

— Что «но»?

— За несколько недель до ссоры я почувствовала, что Вики скрывает что-то от меня. У меня появилась навязчивая мысль, что она вычислила нас с Джоэлом. Но на самом деле она ничего не знала. Поэтому… Впрочем, не знаю, это был ее секрет.

— А Джоэл знал, что она поехала сюда? — спросила я.

— Нет, но это нетрудно было выяснить. Ее мама сказала мне, где она.

— Может быть, он приехал за ней и…

— Убил ее? — продолжила за меня Джонни. — Может быть. Я не знаю, кто еще мог это сделать. Она больше ни с кем не ссорилась. Вики неправильно выбрала друзей — посмотрите, кто ее лучшая подруга и кто ее парень. — Девушка уперлась взглядом в стол. — Вот дурочка…

— Тебе нужно пойти в полицию, — предложила я. — Рассказать все, что ты знаешь.

Она резко откинулась назад:

— Нет. Я не хочу, чтобы меня втягивали в это.

Я подумала, что надо ее уговорить, но мамин взгляд подсказал мне, что ничего из этого не выйдет. Мама читала мысли, а все мысли Джонни были лишь о том, как бы поскорее слинять из этого города.

Но я не могла допустить, чтобы девушка уехала просто так. Она должна рассказать копам о Джоэле — до того, как они узнают о Перри и направят свое внимание на него.

Я опустила руки под стол и отправила эсэмэску Габриэлю:

Мама предложила Джонни воды, которую та проглотила одним глотком.

Я помедлила, не выпуская из рук кулончик, и в конце концов смогла извлечь из него еще одно воспоминание.

— Я вижу тебя и Вики, одинаково одетых… в белых блузках и черных галстуках-бабочках. Вы шепчетесь и смеетесь.

— Мы работаем официантками, — отозвалась Джонни; забывшись, она употребила настоящее время. — Мы обслуживаем тематические вечеринки и банкеты в городе. Мы хорошо получаем, и это довольно весело.

Было видно, что девушке приятны эти воспоминания и она переживает по-настоящему.

Джонни поднялась, чтобы уйти.

— Если вы захотите, чтобы мы провели еще один сеанс, или вам просто нужно будет поговорить, добро пожаловать, — сказала мама, провожая ее к выходу.

В эту минуту дверь распахнулась, и в дом вошли оба Тоскано. Габриэль был встревожен. Наверное, он подумал, что я зову на помощь, поэтому и уговорил отца приехать лично, вместо того чтобы послать полицейский наряд.

Я заставила себя не думать об этом (и о том, как классно он выглядит), сосредоточившись на главном: Джонни.

— Детектив Тоскано, — обратилась я к отцу Габриэля. — Спасибо, что пришли.

Джонни сделала шаг назад.

— Это Джонни, — продолжила я. — Мы только что закончили с ней сеанс. Она — близкая подруга Виктории Хеппел. Она захотела, чтобы я вызвала вас сюда, чтобы рассказать все, что ей известно. Особенно о бывшем парне погибшей.

Джонни метнула в меня яростный взгляд, и я почувствовала себя виноватой. Слегка. Ведь она предала свою лучшую подругу, и самое малое, что теперь она может сделать для нее, это сообщить полиции важную информацию. Перри будет в безопасности. А Джонни… Джонни будет рада, что я заставила ее поступить правильно.

Детектив Тоскано мягко взял девушку за руку:

— Мы немного поговорим в участке, и вы сможете отправиться по своим делам.

— Да, конечно, — пробормотала Джонни.

На пороге Габриэль обернулся:

— Ты не сможешь пообедать со мной в «Ямми» через часок? Хочу поговорить с тобой кое о чем.

— Не вопрос, — кивнула я, надеясь, что это никак не связано с Перри.

Закрыв дверь, мама со вздохом опустилась на диван.

— Я поступила правильно, как ты считаешь? — спросила я. — Кажется, Джонни не собиралась делиться с полицией тем, что знает. Она собиралась исчезнуть. Она думает только о себе.

— Да, она собиралась улизнуть, — согласилась мама. — Она действительно не хотела разговаривать с полицией. И не хотела говорить им о Джоэле. Но не потому, что эгоистична.

— А почему?

— Потому что она боится.

Первое, что я сделала, войдя в «Ямми», — осмотрелась в поисках злодейки Тиффани и ее подружек, но, к счастью, Мисс Гламурная Шлюха сегодня не работала.

Габриэль сидел на том же месте, где они обедали с отцом. Когда он увидел меня, глаза его просияли (во всяком случае, мне так показалось), но выражение лица было каменным.

— Так что ты хотел обсудить со мной? — сказала я и уселась напротив.

— А где «привет»? Где «как твои дела?»

Я пожала плечами и взяла меню.

Несколько минут мы молчали, потом Габриэль спросил:

— Сын мэра, Джастин. Вы встречаетесь?

— Нет. — Я не собиралась вдаваться в подробности.

— Но у вас что-то было?

Вот это да… Сначала я ему нравлюсь. Потом он выясняет, что у меня паранормальные способности, и меняет свое отношение ко мне со знака «плюс» на знак «минус». А теперь ревнует к Джастину! Очень последовательно!

Я взглянула на него поверх меню:

— У меня тоже есть вопросы. Почему твой отец не хочет работать со мной? Почему перекинул все на тебя? И чем тебе не нравится парапсихология?

— Это личное, — ответил он сквозь зубы.

— Про меня с Джастином тоже. — Я снова уткнулась в меню.

Мы сидели молча до тех пор, пока официантка не приняла заказ. Я вынула мобильник и набила эсэмэску Перри. Где он торчит, в самом деле? Сеанс с Джонни дал нам серьезную зацепку. И потом… это так не похоже на Перри — удрать от мамы, не сказав ни слова. Особенно если принять во внимание сложившиеся обстоятельства.

Официантка принесла напитки, я сделала большой глоток и спросила:

— Как там Джонни? Она ведь рассказала твоему отцу о Джоэле?

— Да, и он теперь главный подозреваемый. Как только его найдут, допросят.

Я решила направить его мысли в нужное русло:

— Вы должны благодарить нас с мамой. Джонни собиралась бежать. Она не хотела принимать в этом участия.

Он потер подбородок:

— Знаешь, я думал о ней. Казалось бы, лучшая подруга, чувствует свою вину… Ее долг — помочь следствию.

Я размешивала колу соломинкой, кубики льда постукивали о стенки стакана.

— Мама сказала, она боится Джоэла.

— Джонни сама сказала ей это?

Вообще-то, мама ничего не говорила про Джоэла. Она просто сказала, что Джонни боится. И я не стала уточнять, что мама прочитала мысли девушки.

Меня спас поднос с едой, которую нам принесли. Габриэль откусил свой сэндвич, а я вылила соус из пластикового стаканчика в салат и спросила:

— Что еще нового по делу?

— Оказывается, в «Ямми» ведется видеосъемка. Камера установлена на углу здания.

Я чуть не подавилась салатом. А вдруг на пленке есть запись, как Перри уходит из ресторана вместе с Викторией?

— Ее установили много лет назад, когда кто-то посторонний стал пользоваться мусорными контейнерами ресторана. Камера допотопная, с видеокассетами еще. — Габриэль удивленно покачал головой, видимо подозревая, что цифровые технологии до нашего городка так и не дошли. — Управляющий меняет пленку каждый день и хранит запись в течение недели. Самое интересное, что запись с той ночи пропала. Офис все время открыт, сигнализации нет, и они даже не знают, украли эту пленку или просто положили куда-то не туда.

— Плохо… — отозвалась я не совсем искренне.

Он откусил еще кусок и кивнул:

— Но мы выяснили, кто жил в комнате наверху. Ты слышала что-нибудь о парне по имени Уильям Роулинсон?

— Билли? — Почему-то я совсем не удивилась. О Билли я не вспоминала с момента нашей стычки в «7–11», но одно только имя этого придурка лишило меня аппетита.

Габриэль кивнул:

— Я так и понял, что ты его знаешь. Управляющий в мотеле сказал, что он местный возмутитель спокойствия.

— Билли и его приятель — два идиота. Странно, что они школу смогли закончить в прошлом году. А что еще сказал управляющий?

— Билли снял номер на все лето и недавно стал работать в мотеле подсобным рабочим.

— Хорошо, что хотя бы не тянет из родителей. Я думала, он до сорока лет будет жить с ними.

— Да, не любишь ты его.

Я повертела в руках соломинку:

— Не люблю — это мягко сказано. Ничего удивительного, что он просверлил дырку в полу, чтобы подсматривать, что происходит внизу на кровати.

— Ты думаешь, дырка только для этого?

— Да он извращенец. Для чего же еще? — Я замолчала. — Постой, ты думаешь… его можно подозревать?

— А ты считаешь, он не способен убить?

Этого парня я знаю с детского сада. На дух его не переношу, но…

— Не знаю. Он травил меня, это правда. Но убить кого-то… Конечно, все бывает.

До меня вдруг дошло, что полиция могла взяться за Билли, а Билли мог видеть той ночью Перри, и…

— А что он вам рассказал? Он был той ночью в номере? Кого он видел с жертвой? — с беспокойством спросила я.

В меня уперлись темные глаза Габриэля.

— Ты что-то мне не рассказала?

— Нет, всё! — Я отодвинула тарелку и сложила руки на коленях.

Габриэль еще секунду смотрел на меня.

— Полиция хотела бы задать ему несколько вопросов, но, к сожалению, его не могут найти. Управляющий в мотеле не видел его с утра субботы, когда тот винил кондиционер.

— А убийство произошло в субботу ночью. И с тех пор его никто не видел?

— Полиция расспрашивала о нем в мотеле, искала его дома у родителей. Никто его не видел.

— Найдите Фрэнки Кридона, и вы найдете Билли. У них один мозг на двоих. Один не может жить без другого.

Габриэль полез в карман и достал оттуда свернутый листок:

— А что ты скажешь насчет этого?

Он передал мне листок, и, развернув его, я прочла:

— Ты пойдешь? — спросил Габриэль.

— Там бывает почти весь город.

— Тогда есть шанс, что и эта парочка там появится.

Я пожала плечами:

— Конечно.

— Тогда давай пойдем.

— Вместе?

— Да, а что?

Неужели он заигрывает? Или я просто нужна ему, чтобы отыскать Фрэнки?

Конечно, последнее, Клэр. Ты слишком высокого мнения о себе.

Я улыбнулась:

— Нет проблем. Встретимся у меня дома.

Габриэль принялся за еду, а я снова проверила телефон. От Перри ответа не было. Где же он? Братец никогда не отлынивал от работы, которая была источником существования нашей семьи.

Объяснение этому назойливо лезло в голову. Я постаралась прогнать от себя кошмарную мысль. Нет. Он не мог убежать. Убегает тот, кто виновен.

В таких случаях надо защищаться, что я и сделала. Пнуть ногой в самое чувствительное место не получилось — напавший был сзади. Тогда я исхитрилась и согнутыми локтями ударила его в живот. Хватка сразу ослабла.

— Ох, и не фига себе, — услышала я. — Второй раз за эту неделю получаю от тебя локтем в живот. Я не хотел тебя напугать, Клэр.

Этот гнусавый голос был мне отлично знаком.

— Фрэнки?

— Ну я, я. Ух, как живот болит…

Он был небрит, волосы растрепаны. На лице читался испуг.

— Объясни, что это значит, — потребовала я.

— Я слышал, ты меня ищешь. Мне нужно с тобой поговорить, но так, чтобы меня никто не видел…

— Ты идиот! Тебе повезло, что у меня нет с собой электрошокера или перечного баллончика.

— Да уж, повезло… Зачем ты меня искала?

— Я искала Билли.

— Билли? Я тоже его ищу.

— Ты что, не знаешь, где он?

— Нет. Нигде не могу его найти.

— А когда ты его видел? — спросила я.

Картинка, конечно, сюрреалистическая: стою тут с Фрэнки и говорю о Билли, как будто они мои лучшие друзья. На самом деле мне было по фигу, где этот урод, но от него тянулась ниточка к разгадке этого дела. Фрэнки, очевидно, думал примерно в том же ключе. Он говорил со мной без всяких подковырок, но только потому, что я была нужна ему. Он считал, что я могу ему помочь.

— Вчера, — ответил. — Он прямо сиял утром. Сказал, что у него крупная добыча. Что-то совершенно невероятное. Но когда я зашел к нему днем, чтобы расспросить поподробнее, настроение у него изменилось.

— Изменилось?

— Он был напуган. Билли ничего не боится, но он точно был напуган. А теперь вообще исчез. Мне кажется, он сбежал.

Черт… Что могло испугать его до такой степени? Кто-то угрожал ему? Я вспомнила о пропавшем брате, и мне стало неприятно, что две эти нити пересеклись.

— Удивительно, что он ничего не сказал тебе, вы же как братья. Где, по-твоему, он может прятаться?

— Я не знаю. Он не отвечает на звонки. Ума не приложу, где его искать.

— А зачем надо было нападать на меня, чтобы поговорить? Что за секретность?

— Так ведь про нас в городе говорят: «У Билли и Фрэнки один мозг на двоих».

— Ну и?

— Все будут думать, что я в курсе дел Билли. Мало ли, что он натворил… Нет уж, лучше прятаться, пока он не объявится.

— А если он не объявится? — спросила я и зажала уши — за моей спиной раздались громкие раскаты.

Я обернулась. Ночное небо расцвело синими и фиолетовыми всполохами. Фейерверк… Толпа орала, визжала и рукоплескала. Для разговора надо было искать место потише. Но… Фрэнки уже не было рядом. Я поискала его глазами, понимая, что это бесполезно. Вот гад…

Я тут же позвонила Габриэлю и сообщила о случившемся. Мы договорились встретиться завтра. Теперь я хотела только одного — спать.

К тому времени как я добралась до дому, фейерверк закончился и гуляющие стали расходиться. Свет над нашим крыльцом был потушен. Странно, подумала я, он горел, когда я уходила, а уходила я последней. Мне стало не по себе, но не стоять же, в самом деле, на улице. Не исключено, что я просто забыла щелкнуть выключателем, заболтавшись с Габриэлем.

Вытащив ключ из кармана, я осторожно поднялась по ступеням, опасаясь растянуться в темноте. Под ногами поскрипывали доски. Вдруг я заметила какую-то тень в углу. Я замерла от страха, а тень, наоборот, качнулась, и я поняла, что это человек.

— Эй, что тебе надо? — закричала я, выставив перед собой ключ для защиты.

— О, черт, — испуганно произнес кто-то.

— Перри?..

В одно мгновение я вставила ключ в замок, открыла дверь, включила свет и обнаружила перед собой пропавшего братца.

— Клэр, что происходит? — спросил он.

— Это у тебя нужно спросить. Что ты делаешь на крыльце?

Он причесал пятерней растрепанные волосы:

— Прости. Утром я ушел без ключа. Дома никого не оказалось, и я, дожидаясь вас с мамой, немного вздремнул.

Моему возмущению не было предела.

— Где ты шлялся весь день? И почему сеанс проигнорировал? Мама злилась… Пришлось тебя заменять.

Перри с досадой стукнул кулаком в стену:

— Я не хотел, чтобы она прочитала мои мысли и узнала, что я был с Вики той ночью.

— Но ты же не можешь вечно от нее прятаться! Она быстро все поймет. Может быть, она уже выудила это из моих мыслей. Мы же не знаем.

— Да, ты права. — Он опустил голову. — Мне так тяжело, Клэр. Я чувствую себя… таким виноватым.

Мое сердце сжалось.

— Виноватым?

— Из-за ее смерти. Если бы я не оставил Вики одну, может, ничего бы и не было…

Вина выжившего, вспомнила я фразу из статьи по психологии.

— Могло быть и по-другому… Тебя тоже могли убить… — Я подыскивала слова, чтобы поддержать его, но в глубине души не была уверена, что он говорит правду.

Неужели я могу так думать о собственном брате?..

Вокруг фонаря вилась ночная бабочка. Я стояла и наблюдала за ней, и вдруг мне в голову пришла новая мысль.

— Ладно, Клэр, извини, что напугал тебя. Пойду наверх, спать, — сказал Перри.

— Подожди. — Я поспешно схватила его за руку. — Ты можешь загладить свою вину.

— Как?

— Пойдем со мной в «Королевский двор». Проникнем в тот самый номер, и ты попытаешься войти с Викторией в контакт.

Брат побледнел и помотал головой.

— Может, она скажет, кто убил ее, и весь этот кошмар закончится, — не отставала я.

После долгих уговоров Перри наконец сдался, и еще до полуночи мы были в «Королевском дворе».

— Кстати, — спросил меня брат в машине, — как ты собираешься проникнуть в ее номер?

Я усмехнулась:

— Есть один способ.

Припарковавшись, я велела Перри ждать меня в машине. Все мои расчеты строились на том, что дежурит тот же тип, что и утром, и что он примет меня за сотрудницу полиции (пусть так). К счастью, мне повезло.

— Чем могу помочь? — с беспокойством спросил мужчина.

— Мне нужны ключи от того номера, — спокойно произнесла я (на самом деле мои коленки дрожали).

Мужчина молчал, раздумывая.

Тогда я сказала:

— Мне поручили закончить работу на месте преступления, чтобы вы могли привести номер в порядок. Простите, я немного задержалась… Фейерверк… — В этом месте я позволила себе смущенную улыбку. — Вы вроде бы говорили, что любители детективов готовы хорошо заплатить, чтобы остановиться в этом номере?

У мужчины заблестели глаза, и минуту спустя я с ключом в руках вернулась к машине.

— Тебе дали ключ? — удивился Перри.

— А ты сомневался в своей сестре?

Мы зашли в корпус и, стараясь не шуметь, открыли замок. Еще час назад мне страшно хотелось спать, но теперь… Такое чувство, будто я выпила пять чашек кофе подряд.

— Клэр, мне это не нравится, — прошептал Перри, когда дверь за нами закрылась.

Он потянулся к выключателю, но я перехватила его руку.

— Что такое? — удивился он.

— Нам не следует привлекать внимание.

— Но ведь темно. И знаешь, привидения…

— Кто бы говорил! С какой стати тебе бояться привидений? По-моему, ты дружишь с ними, даже на жизнь зарабатываешь с их помощью!

— Не спорю, — согласился он. — Милые старушки просят сообщить внукам о сокровищах, спрятанных в корзинке для вязания. А тут девушка, с которой я, между прочим, спал…

— Не драматизируй! — Я положила ему руки на плечи и попыталась усадить на кровать.

— Нет, только не сюда! Ее же здесь убили! — отпрыгнул он.

— Тише ты! Ладно, садись туда. — Я указала на кресло в углу комнаты. — Сосредоточься, и давай все закончим, пока нас не вытурили.

Перри опустился в кресло и закрыл глаза. Такое выражение его лица я видела тысячи раз. Подбородок прижат к груди. Глубокое дыхание… Для полной концентрации ему нужна тишина — только тогда контакт состоится.

В комнате стало холодно, и я поежилась. Хорошо все-таки, что этот дар у Перри, а не у меня.

Я надеялась, что в ближайшие минуты все решится. Брат расспросит Вики, она скажет нам, кто ее убил, и дело будет закрыто.

Перри выпрямился, глаза его мерцали в темноте.

— Она здесь? — прошептала я.

Он поднял палец, призывая меня к молчанию, и обвел комнату взглядом, затем встал и сделал шаг к кровати.

— Прости меня за… — начал он, но не закончил фразы, будто его прервали на полуслове.

Тишина… Так бывает, когда присутствуешь при чьем-то телефонном разговоре: слышишь одного, но не слышишь другого.

Перри, умоляюще сложив руки:

— Подожди. Я просто хотел задать тебе несколько вопросов. — Вдруг его глаза расширились. — Это не так! — И он отступил. — Пожалуйста, разреши мне объяснить!

Стало так холодно, так что изо рта вырывались облачка пара.

— Подожди! — взмолился Перри, и вдруг будто вилку вздернули из розетки. Брат опустился на пол и притянул колени к подбородку.

— Она ушла? — спросила я.

Он кивнул:

— Это не имеет значения. Она все равно не захотела со мной говорить.

— Почему?

Он поднял на меня глаза.

Этот взгляд, умоляющий, полный раскаяния, я хорошо знала — точно так же он смотрел на меня, когда ребенком, заигравшись, ломал мои игрушки. И я легко прощала его…

— Так почему она ушла, Перри?

Он отвернулся:

— Она сказала, что это я убил ее.

Отлично! Ничто так не бодрит, как заявление призрака, что твой брат — убийца. Я привезла Перри в мотель в надежде очистить его от подозрений и вытянуть из депрессии, но в результате сделала еще хуже.

Убитая девушка сказала, что Перри убил ее… Что ж, теперь у меня есть секрет, который я вынуждена скрывать от всех.

Перри был на грани истерики, но мне все-таки удалось уговорить его отправиться домой, а не прятаться неизвестно где.

На следующий день я проснулась рано, до того как прозвонил будильник. Вместо того чтобы отправиться в душ, я лежала и разглядывала потолок, мучаясь сомнениями. Может быть, комплекс выжившего — это не про Перри? Может быть, Вики сказала правду? И что мне тогда делать? Участвовать в расследовании, зная, что мой брат убийца?

Зазвонил мобильный, и я подскочила от неожиданности.

— Алло?

— Клэр?

— Да, Джастин.

— Что-то голос у тебя странный…

— А каким может быть голос, когда тебя будят ни свет ни заря, — слукавила я.

— Вот ужас, — фыркнул он, — поспать не дали. Ладно, вставай. Тебя ждут в участке.

— Зачем?

— Они задержали Джоэла Мартелли.

— Бывшего парня Виктории?

— Его самого.

— Уже бегу!

Не успела я встать, как телефон снова зазвонил.

— Да?

— Забыл сказать… — Джастин помедлил. — Твоя мать… Она не может подвезти тебя? Ну, нам надо, чтобы она тоже здесь была.

Мне бы этого не хотелось.

— Ладно.

Прежде чем залезть в душ, я зашла к маме, чтобы сказать, что ее ждут в полиции. Мама пришла в восторг — она обожает, когда в ней нуждаются.

После душа я затянула непослушную копну волос в хвост, надела сиреневую блузку без рукавов и коричневую юбку. Мне хотелось, чтобы у меня был деловой вид, и юбка ему вполне соответствовала. Тем более что при такой жаре я не могла влезть в брюки.

Мама завела машину, мы поехали, и мои мысли вновь вернулись к Перри. Солнечный свет разогнал ночные кошмары, но сомнения все же остались. Утром Перри я не видела. Когда мы вернулись домой, выглядел он ужасно, но любой на его месте выглядел бы так же… Спрашивать у мамы, встал ли брат, я не хотела. Если бы тревога за детей входила в число олимпийских видов спорта, мама точно получила бы золотую медаль. Поэтому лучше не начинать.

Джастин встретил нас в дверях полицейского управления.

— Хорошо, что твоя мама согласилась прийти, — шепотом произнес он, отозвав меня в сторону.

— А что такое?

— Нужно, чтобы Джоэла Мартелли опознал свидетель.

Я удивленно подняла брови:

— Какой свидетель?

— Старла Ферн.

— Ты о чем? Мама ничего не видела…

— Да, но она способна услышать, что он думает.

— Я думала, ты позвал нас для чего-то другого, — удивилась я.

Он пожал плечами:

— А вдруг твоя мать даст нам зацепку, от которой можно было бы оттолкнуться? По-моему, стоит попробовать. А что тебя не устраивает?

— Во-первых, что-то я сомневаюсь, что детектив Тоскано одобрит это. Во-вторых, если вы заявите, что у вас есть свидетель, моей матери может грозить опасность. Нет уж, спасибо.

— Клэр, послушай, комната для допросов перегорожена зеркальным стеклом. Джоэл не увидит ее. Вам не о чем волноваться. А детектив Тоскано… Пусть отец разбирается с ним сам. Как всегда, это его идея.

Если честно, мне было интересно, что мама сумеет вытащить из Джоэла, и это зеркальное стекло…

— Ну ладно, — согласилась я.

— Вообще-то я думала, что он виноват, — с досадой сказала я, когда мы вернулись домой.

— Не волнуйся. — Мама ласково потрепала меня по плечу. — Детектив Тоскано найдет настоящего убийцу. С его темпераментом он не успокоится, пока не добьется своего. О, привет, дорогой!

Перри был бледен, глаза ввалились. Я поняла, что он не спал.

— У нас клиенты, — сказал он хрипло. — Но я себя чувствую не очень, и у меня ничего не выходит.

Я подошла и взъерошила ему волосы:

— Не волнуйся. Габриэлю я сегодня вроде не нужна. Могу за тебя поработать. Иди поспи.

— Ты действительно не против, дорогая? — удивилась мама.

— А что тут такого, — как можно шире улыбнулась я.

В зале сидели дна приятных джентльмена среднего возраста. Я представилась и поприветствовала их от имени семьи Ферн.

Мужчины переглянулись.

— Извините, — сказал блондин. — Мы не думали, что вы так выглядите…

— Откровенно говоря, — сказал второй, темноволосый, — мы думали, что вы — старая ведьма.

— О, тогда это моя мама.

В этот момент мама вошла в комнату, и все расхохотались. Сеанс прошел на ура. Мама сразила клиентов своими телепатическими способностями, да и я произвела на них впечатление, сообщив кое-какие подробности из их прошлогоднего отпуска, когда они познакомились. Очень довольные, мужчины расплатились и ушли.

Я уже хотела сделать себе сэндвич, как в дверь позвонили — видимо, еще один клиент. Хороший день! Мама будет довольна и наконец перестанет думать о мадам Масловой.

Я побежала открывать.

— А, это ты…

— Что, разочарована? — На пороге стоял Нейт. На нем были шорты с накладными карманами и рубашка поло, зеленая, под цвет его глаз.

— Я надеялась, что это клиент, но мистера Нейта всегда рада видеть.

— Вот это мне нравится. А Перри дома? Хотел вытащить его пообедать.

— Он спит. Плохо себя чувствует. — Нейт нахмурился, и я поспешила добавить: — Слушай, я как раз собиралась сделать сэндвич, но могу сходить вместе с тобой в пятизвездочное заведение под названием «Ямми». Если ты, конечно, не против.

Нейт просиял:

— Пусть Перри почаще чувствует себя плохо! Поехали!

— «Я видел тебя», — прочитала я громко. — Что это? Угроза?

— Похоже на то.

Больше всего мне хотелось узнать, кого видел Билли. Моего брата в постели с Викторией или убийцу? Получи Перри эту записку, неужели он не показал бы ее мне?

— Записка, наверное, предназначалась убийце, — сказала я.

— Не понимаю — зачем эти игры? Почему бы сразу не пойти в полицию? — потер подбородок Габриэль. — Мне кажется, это наживка. Маленький шантаж, чтобы выманить у кого-то деньги.

— Ну и где он сейчас? Может, он получил деньги и свалил из города? Или струсил и сбежал?

— Все, закончили, пойдем, — прервал поток моего сознания Габриэль.

Мы вежливо распрощались с Бетти и направились по дорожке к красному джипу Габриэля.

— И что теперь? — спросила я.

— Попробую отыскать его, — сказал Габриэль, опершись на капот машины. — По пингам.

Я прикрыла глаза от солнца, отражавшегося в переднем стекле:

— А что это?

— Его мать говорила про мобильный. Ты знаешь, как работают сотовые телефоны? Они испускают сигналы — пинги — каждые несколько минут, которые принимает ближайшая станция, а станция передает информацию в сеть.

— И что, станции сохраняют данные?

— Здесь по-разному. Есть такие, которые запоминают только последний пинг, а другие хранят суточную запись. Важно одно: чтобы телефон был включен.

— Тогда звони в компанию. Посмотрим, что у них есть, — заторопила я.

— Быстро не получится. На это нужно специальное разрешение. — Он отпер машину. — Может, через отца получим. Посмотрим.

Разумеется, гроза разразилась именно в тот момент, когда я вышла из дому. К машине Габриэля пришлось броситься бегом. По ветровому стеклу барабанили капли. Когда с шумом включились дворники, я почему-то вздрогнула.

По дороге Габриэль рассказал мне, что компания сотовой связи без труда отследила сигналы с телефона Билли. Они вели в национальный парк. Парк был огромный, и, чтобы прочесать его, понадобилось бы несколько дней. Но парня нашли сразу — в собственной машине на грунтовой дороге, пересекающей территорию.

Дождь припустил сильнее, небо озаряли вспышки молний, раскаты грома разрывали уши. Светопреставление какое-то… Вскоре уже ничего нельзя было разглядеть в окно.

При въезде в парк Габриэль свернул на служебную дорогу. Мимо нас проехал приземистый «крузер».

— Это твой отец? — догадалась я.

— Да. Он согласился на эксперимент. Когда ты закончишь, он вызовет бригаду.

— Ты хочешь сказать, что… Билли еще в машине?

— Да, — сморщившись, ответил он.

Никогда раньше я не видела мертвого тела. Несмотря на фатальный характер нашего бизнеса, мысль о предстоящем зрелище заставила меня запаниковать. Тем не менее я взяла себя в руки и сосредоточилась, готовясь к работе.

Через несколько метров серый пикап Билли перегородил нам дорогу. Почти тропический ливень, безусловно, не мог пойти на пользу следствию, и мои способности могли оказаться вдвойне нужными. Сделав глубокий вдох, я взяла зонт и вышла из машины.

Габриэль предупредительно взял меня под локоть и повел через лужи и грязь.

— Дождь размыл все следы, — сказал он. — Мы даже не знаем, была ли здесь другая машина. Орудия убийства нет. Следов борьбы нет. После вскрытия эксперты сравнят пулю с пулей в теле первой жертвы. Это все…

— Ладно, пойду гляну, — кивнула я и с опаской приблизилась к пикапу.

Билли сидел на водительском месте. Причину смерти можно было назвать сразу — выстрел в лоб.

Меня поразило, что мертвый Билли был похож на жертву из детективного сериала. Как будто это актер, исполняющий не самую приятную роль. Но я знала, что это не кино, а реальность. Билли не был актером — он был парнем, с которым я пересекалась едва ли не каждый день. Парнем, которого я ненавидела. Что тут скрывать, были моменты, когда я желала, чтобы мой мучитель умер. Но сейчас, глядя на мертвого Билли, я не чувствовала облегчения. Прежде всего, мне было грустно. И жалко его родителей. Даже Фрэнки было жалко.

Я обернулась и передала зонтик Габриэлю, который стоял позади меня. Затем обошла пикап и залезла внутрь. Сосредоточиться было трудно: приходилось отгонять от себя мысль, что рядом сидит мертвец. Закрыв глаза, я поводила руками по тем местам, за которые мог браться пассажир: ремень безопасности, потрескавшаяся кожаная обивка сиденья, торпеда… Ничего.

— Мне кажется, с ним никого не было, — сказала я, вышла, снова обошла пикап и открыла дверь со стороны Билли, стараясь не замечать его.

Ничего не приходило до тех пор, пока я не взялась руками за руль. Если представить руль в виде циферблата, руки мои легли на цифрах десять и два. И тут… свист.

— Вижу… Билли ведет машину, — зашептала я через плечо.

— По этой дороге? — спросил Габриэль.

— Вот этого сказать не могу. Не видно. Но его мысли читаются ясно.

— Какие мысли?

Я плотнее закрыла глаза, стараясь удержать видение:

— Предвкушение и страх. Он думает, что получит что-то стоящее, но опасается, что его планы провалятся… — Я замолчала, пытаясь сосредоточиться.

— А что еще? — не выдержал Габриэль. — О чем он еще думал?

— О родителях. Что он подвел их и что он ни на что не способен.

Видение исчезло. Я отступила назад. Сердце колотилось уже не с такой силой.

— Как ты думаешь, что все это значит?

Габриэль потер подбородок:

— Скорее всего, он собирался шантажировать убийцу. А тот взял инициативу в свои руки и прикончил его.

Дождь почти прекратился, но на деревья опустился туман, и лес стал выглядеть жутковато. В жемчужина-сером пространстве мог скрываться кто угодно. Едва я подумала об этом, позади нас хрустнула ветка. Габриэль резко развернулся, но, никого не увидев, пожал плечами.

— Наше время кончилось, — сказал он. — Пора ехать.

Еще раз хрустнула ветка, на этот раз не так громко, и за этим последовал какой-то шум. Я похолодела от страха.

— Там кто-то есть, — произнес Габриэль и ринулся в чащу.

Я побежала за ним, вытянув вперед руки, чтобы не врезаться в дерево. Из-за проклятого тумана вскоре я совсем потеряла Габриэля из виду. Углубляться в лес без него я побоялась и решила вернуться обратно на грунтовку. Дождь застучал с новой силой. Чтобы не споткнуться, я старалась глядеть под ноги. Грунтовка была близко. Вдруг у ствола огромного бука я увидела отпечаток ботинка, пока еще не размытый дождем. Кто-то был здесь всего несколько минут назад… Прятался за деревом… Высматривал…

Я приложила ладонь к стволу. Намокшая кора скользила под пальцами. Через мгновение пришло видение. Оно было нечетким, будто я смотрю через слой воды. Я напряглась и… вздрогнула, увидев себя.

Вот я наклоняюсь над сиденьем и протягиваю руки к рулю.

Невольно я открыла глаза, и видение исчезло.

Кто-то наблюдал за мной. И кто бы это ни был, это означало одно — теперь я в опасности.

Услышав позади себя частое дыхание, я в ужасе развернулась. Но это был Габриэль.

— Обежал все вокруг — никого нет. Может, отец решил вернуться и понаблюдать за нами?

— Твой отец не стал бы от нас бегать.

Я хотела рассказать ему о своем новом видении, но потом подумала, что лучше воздержаться. Если Габриэль не поверит мне да еще и съязвит по этому поводу, мы опять поссоримся. А если поверит, то может отстранить меня от помощи следствию. Но я не хотела этого, ведь от меня зависела жизнь моего брата.

— Знаешь, что, — сказал он, — наверное, это какой-то зверь. Олень, например.

Или охотник, подумала я.

Слова Тиффани не были для меня откровением. Вообще-то я не имела ничего против того, чтобы у меня были подруги, но никогда на этом особо не зацикливалась. Ну нет и нет… Мне не нужны подруги. У меня есть я. У меня есть Перри. У меня есть Нейт. У меня есть музыка и книги, есть океан. И еще у меня есть будущее, немного неясное, но все же… В колледже у меня появятся друзья, которые не будут знать, что я «фрик-урод». Вот о чем я старалась думать, когда чувствовала себя одинокой.

Но слова Тиффани задели меня, потому что не кто-нибудь, а именно она указала мне на отсутствие подруг. Одно дело, что об этом думаю я. И совсем другое — что думают остальные. Те, что травят меня и смеются за моей спиной. Между прочим, Тиффани и ее компания были главной причиной, по которой со мной никто не хотел дружить. Ежу понятно, что всякий, кто свяжется со мной, станет таким же изгоем, как я. Вряд ли кто-нибудь из истпортских девчонок захочет этого.

Я вдруг остро почувствовала, насколько я одинока. И зла. Обычно я шла к Перри, но сейчас мне это не поможет.

Покинув банкетный зал, я направилась в «Ямми». Уж там-то я точно не встречусь с этой гламурной стервой, по крайней мере сегодня.

В «Ямми» я села у стойки и заказала мороженое под горячим шоколадным соусом. Буду сидеть здесь и есть мороженое до тех пор, пока не забуду этот проклятый день. Это ужасно — чувствовать рядом с собой мертвое тело… Еще мне хотелось забыть свою досаду на маму и на Перри, поведение которого казалось мне все более подозрительным. Досаду на Тиффани, слова которой так обожгли меня, потому что были правдой. А главное, я хотела забыть то, что почувствовала, увидев сегодня Джастина. Как было бы здорово, если бы можно было сказать какое-нибудь заклинание, чтобы все чувства к нему разом пропали. Может, лоботомию сделать?

— Можно присесть? — вернул меня в реальность знакомый голос.

Я обернулась и увидела Габриэля с высоким стаканом в руке.

— Ты смотришь на это мороженое, Клэр, как на единственное спасение на Земле. Но проблемы не только у тебя.

— ?

— Сегодня отец получил разнос от мэра… Следствие не продвигается. Это его первое дело на новом месте, а он не только не раскрыл преступление, но и трупов стало вдвое больше. — Габриэль поболтал в стакане трубочкой. — Теперь твоя очередь рассказывать.

— Я просто прячусь от всех.

— Неприятности на банкете?

— А откуда ты знаешь, что я там была?

Он измерил длину моих ног придирчивым взглядом:

— Девушки обычно так не одеваются, чтобы потусить в «Ямми».

Действительно, я и забыла о своем платье.

— А сам-то ты что здесь делаешь? — Я попыталась подтянуть подол ближе к коленкам.

— Отец круглые сутки работает, и дома есть нечего. Только я сделал заказ, гляжу, ты входишь. Не возражаешь, если я присяду? — Габриэль показал рукой на табурет сбоку от меня. — О деле мы можем не говорить.

Я кивнула и отправила в рот мороженое. Если мы не будем говорить о деле, а просто поболтаем, это поможет мне забыть… кое-что другое.

Габриэль сел и несколько секунд молча изучал мое лицо.

— Джастин Спеллмен здорово проехался по тебе?

Я предпочла не отвечать.

— Прости, — сказал он.

— Есть что-то новое о Билли? — спросила я и поняла, что поболтать на отвлеченные темы не получится.

— Нет пока. Эксперты сравнивают пули. Это все, что мне известно.

— А что с Джоэлом Мартелли и угнанной машиной?

— Оказалось, он позаимствовал ее у какой-то девушки в Бостоне — с ней он тоже изменял жертве. Девушка не стала выдвигать против него обвинения, и мы вынуждены были отпустить его. — Он покачал головой. — И зачем только девчонки цепляют таких?

— Почему ты все время называешь ее «жертва». У нее имя было — Виктория.

Он заметно смутился и отвернулся. Ну и что тут такого? Я просто поймала его на том, что он старается говорить, как говорят заматерелые полицейские. А может, он разозлился?

Затем разговор возобновился.

— Ну а ты что? — спросил Габриэль. — Твое участие в этом деле…

— Ты издеваешься? — перебила я, уловив в его голосе уничижительные нотки.

— Нет. Почему ты все время колючки выпускаешь? Есть причины?

— Причин нет. А тебе не кажется, что я единственная, кто хоть что-то добыл по этому делу? Это я обнаружила дыру в потолке на месте преступления. Это я нашла записку Билли. А полиция…

Теперь пришла его очередь перебивать меня:

— Ну и какое это имеет отношение к тому, чем ты занимаешься? К так называемой парапсихологии? Ты умная девушка и руководствуешься здравым смыслом. И всё на этом.

Моя ложка со звоном упала на стойку. Опять он ведет себя как идиот. После всего, что он видел, считать, что я притворяюсь… Мне захотелось плакать. Или дать ему пощечину.

Вместо этого я встала и покинула ресторан.

Для вечера на парковке было сравнительно мало машин. Дождь снова пошел, только теперь он слегка моросил. Летом у нас жарко, и постоять под дождем было приятно, но ждать такси на улице означало промокнуть насквозь. В ресторан, однако, я возвращаться не собиралась.

— Клэр!

Я обернулась:

— Оставь меня, Габриэль!

— Прости.

— Иди ужинай.

— Пожалуйста, выслушай меня! — Он взял меня за плечи, и я вынуждена была посмотреть ему в лицо. По щекам парня стекали капли дождя, в глазах светилась мука. — Я идиот, — сказал он.

Я кивнула:

— Ну и…

— Сам не знаю, почему я это сказал. То есть… я знаю. Мне не по душе то, чем занимается ваша семья. Но зачем из-за этого мучить тебя? Ты — хороший человек, и ты мне нравишься… — Он помолчал и добавил: — Больше, чем следовало бы…

Я удивленно перевела дыхание.

— Прости за то, что я тебе наговорил. Это… мое прошлое…

Я думала, он объяснит, что имеет в виду, но вместо этого он поцеловал меня. По-настоящему поцеловал. Никто не целовал меня, кроме Джастина… Хорошо, что Габриэль держал меня за плечи, потому что ноги мои сразу ослабли. Не ожидая этого от себя, я ответила на поцелуй. Он еще крепче прижал меня к себе.

Вдруг кто-то засигналил нам из машины. Вздрогнув, я отпрянула от Габриэля. Рядом с нами мама парковала свой «приус». Она отлично рассчитала момент, чтобы отомстить мне за то, что я сказала на банкете.

Мама опустила стекло и крикнула:

— Тебя подвезти или как?

Я тяжело вздохнула. Уехать сейчас с ней было бы самым разумным. Если я останусь, мы продолжим целоваться, а я не знала точно, хочу ли этого. Габриэль был красив, да что там красив — неотразим, но я не переставала думать о том, что он с пренебрежением относится к моим занятиям.

— Ладно, увидимся, — сказала я ему, усаживаясь в машину.

Мама подняла бровь и тихонько присвистнула.

Я ткнула ее локтем в бок.

Стараясь выбросить из головы зловещее предсказание Масловой и то, как точно она угадала, где лежат ключи, я отправилась в магазин. Пара купленных пончиков была съедена на обратном пути за полминуты — у бедняг не оставалось шанса. Когда я вошла в дом, мама помещала ломтик хлеба в тостер.

— Хочешь? — спросила она. — У меня еще есть.

— Только что пончики съела. Спасибо.

Мама, как и вчера, подняла бровь. Я уже знала, что за этим последует.

— Значит… — усмехнувшись, сказала она.

— Мама, не надо.

Она покачала бедрами и шутливо пропела:

— Габриэль и Клэр на дереве сидят… целу-у-ются…

— Если ты не перестанешь, я взорвусь, — прервала я ее.

— Ну, ладно, ладно.

Хлеб поджарился, и мама щедро намазала его арахисовым маслом.

— Где Перри? — спросила я.

— Я слышала, душ шумел. Наверное, он скоро спустится.

В последний раз я видела брата, когда обнаружила у него в комнате листовку с портретом Виктории. Его душевное состояние меня здорово тревожило. Волновалась я, волновался Нейт. Вдруг я спохватилась… Если мама прочитает сейчас мои мысли, она тоже не останется спокойной.

Я встала и бросила на ходу:

— Посижу на крыльце!

Мама, однако, вышла вслед за мной. Ах так? Ну ладно… Усевшись на старый плетеный стул, я стала думать о проезжающих машинах, о девушке, выгуливающей пса… Короче, обо всем, что позволяло не думать о Перри.

Мама стояла рядом со своим тостом и глядела на меня.

— Клэр, неужели ты думаешь, что я до сих пор в неведении? — спросила она.

Черт…

— Мои мысли?

— Ну, нет. Ты хорошо их скрываешь. Просто этот молодой человек, который отсиживается наверху… Когда он появляется, его мысли только об одном.

— Так почему ты ничего не говоришь?

— Во-первых, я не знала, что ты знаешь; во-вторых, я не слишком понимаю, что со всем этим делать.

— Ну, а все-таки? — спросила я.

— Мне кажется, ему надо пойти в полицию.

— Зачем? Он станет главным подозреваемым!

— Но если он скроет все от полиции, а потом это всплывет, его вина будет выглядеть более вероятной, чем если он сам признается… в юношеских шалостях.

— Но, может быть, полиция не узнает… — предположила я.

— А ты, моя дорогая, разве не должна сообщить полиции? Ты ведь работаешь на них.

— Неофициально. И потом, я могу помогать, не принося при этом в жертву родного брата.

— Если они узнают, тебе самой будет предъявлено обвинение.

— Мама, мне все равно.

Она поставила тарелку с недоеденным тостом на перила и взяла меня за плечи:

— Клэр, я не хочу, чтобы мои дети оказались в тюрьме из-за этого дела. Лучше быть честным.

— Никто и не окажется в тюрьме, — сказала я, хотя на самом деле не была уверена в этом.

Скрежет тормозов заставил нас обеих обернуться. Я увидела джип Габриэля. Мое сердце учащенно забилось. Может, это не по работе? — подумала я. Может, он просто захотел меня увидеть, продолжить тот прерванный поцелуй?

За джипом показалась патрульная машина.

— Что это? — растерянно обернулась ко мне мама.

Я не знала. У Габриэля был хмурый вид. Понятно, что приехал он не за поцелуем. И не за мной, пусть и по работе… За мной он не приезжает в сопровождении патрульной машины.

Габриэль поднялся по ступеням и сразу подошел ко мне:

— Прости меня.

Я в недоумении потрясла головой:

— За что?

Из-за москитной сетки на двери высунулась голова Перри.

— Что здесь происходит?

Габриэль отошел в сторону, и на крыльцо поднялся его отец. Он произнес:

— Перивинкл Ферн, следуйте за нами.

Я загородила брата и уперлась ладонью в грудь детектива Тоскано, будто отталкивая его:

— Вы арестовываете Перри? — В моем голосе слышалась паника.

Не глядя на меня, детектив обратился к Перри:

— Сейчас мы поедем в участок и поговорим о ваших отношениях с Викторией Хеппел.

Кто-то видел их той ночью. Кто-то рассказал…

Габриэль тихо произнес за моей спиной:

— Пришли результаты экспертизы. Виктория и Билли убиты одним оружием.

— Но при чем здесь Перри? — выпалила я.

Старший Тоскано показал какую-то бумагу:

— У нас есть разрешение на обыск.

— Заходите, — я истерично показала рукой на дверь, — ищите что хотите. Думаете орудие убийства найти?

Зрачки Перри расширились, он слегка мотнул головой. Я застыла. Братишка предупреждает меня о чем-то? Просит не пускать их в дом?

Заметив мою растерянность, все повернулись к Перри, но он уже стоял опустив глаза.

— Не волнуйтесь, при обыске мы уважительно отнесемся к вашему имуществу, — сказал Тоскано маме, а я никак не могла понять, почему мой брат так паникует.

К нам подтянулись еще три копа. Один из них держал в правой руке наручники.

— Не нужно, — сказал Перри. — Я сам пойду.

Брата повели к машине. Единственный разумный человек в нашей сумасшедшей семейке… Всегда такой спокойный, такой собранный… Только ему удавалось успокоить нашу маму, когда она нервничала. С ним я чувствовала себя в безопасности, даже когда меня травили в школе.

Когда моя жизнь рассыпалась на куски после расставания с Джастином, он единственный мог заставить меня смеяться…

Он был больше, чем брат. Он был мой друг.

Перри сел в машину, обернулся и стал смотреть на нас через заднее стекло. Я подняла руку и держала ее, пока машина не отъехала. Больше всего мне хотелось разрыдаться, но я не могла этого позволить. Ради мамы и… ради Перри я должна держаться.

Мама разрешил копам войти в дом. Я осталась на крыльце, обдумывая случившееся.

Если кто-то видел Перри в ту ночь с Викторией, почему сразу не сообщил полиции? Значит, этот «кто-то» узнал об этом недавно…

Внезапно мне в голову пришла мысль, заставившая меня вздрогнуть. Этого не может быть!..

Я бросилась бежать.

— Еще утром оно было в порядке, — сказала мама.

— И никто не стал бы прокалывать шину, пока здесь была полиция, — добавила я.

Мы посмотрели друг на друга. Похоже, это произошло в течение десяти ближайших минут.

Я вышла на дорогу и огляделась. В направлении нашего дома на велосипеде ехал мальчик лет двенадцати. Я махнула ему рукой:

— Ты тут никого не видел?

— Ну да, уйму народу, — насмешливо ответил он.

— Ой, прости, я не так спросила. Моей маме шину прокололи… Может, кто-нибудь отбегал от нашего дома?

Он пожал плечами:

— Вроде я видел какую-то штучку с пляжной сумкой и в ужасной шляпище. Она, кажется, спешила.

— Лукас! — окликнула его белокурая девчонка.

— Простите. Мне надо ехать.

Провожая подростков глазами, я уже знала, кто проколол колесо. Тиффани. Однако сейчас у меня не было времени разбираться с ней. Мне нужно помочь Перри и любым способом попасть к Клэйвортам.

Неожиданно к обочине подкатила сверкающая черная машина — я узнала автомобиль мэра. Из окна высунул голову Джастин:

— Садитесь!

Не совсем рыцарь и не на белом коне, но я согласилась.

Мама устроилась вперед, я сзади, и Джастин быстро тронулся с места.

— Я узнал, что Перри задержали, — объяснил он свое появление. — Отец позвонил своему другу, адвокату, и он будет ждать нас в полицейском участке.

— У тебя же нет прав, — вспомнила я.

— У меня есть разрешение на вождение в присутствии взрослого в машине, — улыбнулся он. — Доброе утро, миссис Ферн.

Мама похлопала его по плечу. Ей всегда нравился Джастин, и она все твердила, что ему нужно дать шанс. Я вздохнула. Теперь, когда он выступил в роли спасителя нашей семьи, она будет капать мне на мозги с удвоенной силой.

Я вскрикнула и тут же услышала еще один вскрик. Габриэль, кажется, не заметил моего замешательства по поводу татуировки.

Метрах в ста от нас билась в истерике какая-то женщина. Там же собралась небольшая толпа, обступившая что-то. Габриэль бросился в ту сторону, я — за ним. Когда мы приблизились, толпа еще больше выросла.

Очевидно, произошло нечто ужасное. Больше всего я боялась, что это был детеныш дельфина, выброшенный на берег и теперь умирающий. Однажды я видела это, и мне хватило. Я притормозила, но Габриэль схватил меня за руку и потянул за собой. Протиснувшись между людьми, мы наконец увидели, что лежит на песке.

Это был не дельфин.

Это было гораздо хуже.

Я хотела повернуться и убежать, но вместо этого впала в ступор.

Это была женщина, лицо которой скрывали водоросли. На ней были джинсовые шорты и футболка. Тело, лишенное цвета, распухло.

Вдруг я почувствовала желание узнать, кто это. Не обращая ни на кого внимания, я опустилась на колени и поднесла руку к утопленнице.

Я сидела на пляже, завороженная мощью океана. Наверное, уже полночь, потому что вокруг было пустынно. Внезапно я ощутила какое-то движение, обернулась и увидела тень. Кто-то приближался ко мне.

— Эй! — крикнула я.

Незнакомец, ускорив шаг, все ближе подходил ко мне. Мне стало страшно. По моей спине струйками потек пот.

Сработали инстинкты. Я вскочила и побежала по направлению к променаду: там могут быть люди. На бегу я обернулась через плечо. Незнакомец почти догнал меня. Променад слишком далеко, я не успею. Тогда я свернула и побежала к пирсу. Нырнула под него, надеясь стать невидимой в темноте. Забиваясь под сваи, я потеряла его из виду. Это как глупая игра в прятки. Я дышала слишком громко — дыхание могло выдать меня. Мне страшно…

Прошло еще несколько минут, незнакомца не видно. Может, он ушел? Я подумала, что все закончилось благополучно, но тут кто-то сдавил мне шею. Я не могу дышать…

— Клэр!

Я открыла глаза и обнаружила, что Габриэль оттаскивает меня от тела.

Он усадил меня на песок и сел рядом:

— С тобой все нормально?

— Я видела, как она умирала, — сказала я. — Она пряталась под пирсом, но он ее все равно нашел. Его лица я не видела… — Тут я остановилась, вспомнив главное: — Кто она?

Он покачал головой:

— Клэр, не смотри.

Голова кружилась, но я поднялась и снова направилась к телу. Сначала мне бросились в глаза обкусанные ногти. Затем я увидела ее длинные каштановые волосы и… лицо.

Джонни…. Это была Джонни. Лучшая подруга Виктории. Девушка, которую я заставила обратиться в полицию и которая так боялась Джоэла, бывшего парня Виктории. И вот она мертва…

В нос ударил резкий запах. Я успела отойти на несколько шагов, и скудное содержимое моего желудка выплеснулось на песок. Габриэль стоял рядом, одной рукой поглаживая меня по спине, другой удерживая мои волосы. Вскоре я пришла в себя.

— Наверняка это Джоэл убил ее, — сказала я. — Здесь никто не знал Джонни. Ее даже не было в городе, когда убили Викторию.

— Но Джоэл уехал, — возразил Габриэль. — Та девица из Бостона заявила, что не будет выдвигать против него обвинения, и его отпустили.

— Но это не значит, что он не убивал!

— Клэр, его не было здесь, когда Джонни погибла.

— Откуда ты знаешь? Может, он не уезжал из города. А может, уехал и вернулся. — Я говорила все громче. — Ты и твой отец уже решили, что это Перри убийца, и не хотите искать никого другого, хотя все улики указывают на Джоэла!

— Улики указывают на твоего брата! — мотнул головой Габриэль.

Почему, почему они не хотят заниматься Джоэлом? Откуда такая близорукость? Вне себя от ярости, я сжала кулаки и проговорила Габриэлю прямо в лицо:

— Я хочу, чтобы ты послушал меня. Между нами ничего не будет. Никогда. Я больше не буду работать с тобой. Теперь я по другую сторону. — Уже шагая прочь, я бросила через плечо: — Потому что кто-то должен найти настоящего убийцу!

Я простила Джастина и почувствовала облегчение, потому что теперь все встало на свои места. Но одновременно меня не покидало чувство вины, потому что убийца так и не был найден.

Вечером того же дня я в тревоге мерила шагами офис мэра. Джастина не было уже давно. За ужином ему удалось уговорить отца, и Спеллмен-старший согласился взять для нас эту пленку в полиции. Но вдруг ему под каким-то предлогом отказали? И… вдруг мы ничего на ней не обнаружим? Вдруг… вдруг… вдруг…

Дверь наконец распахнулась, и в офис ворвался Джастин. Он торжествующе поднял вверх видеокассету.

— О боже, спасибо!

Я бросилась к нему, собираясь обнять, но в последнюю секунду притормозила. Когда-то он был моим парнем. Потом… врагом. А сейчас он мне кто? Друг — да, но я не знала, как себя вести с ним.

Джастин не усугубил ситуацию. Он подтянул второй стул к видеомагнитофону, который принес раньше, и сунул в него кассету.

— Ты еще помнишь, как это работает? — удивилась я.

Джастин нервничал. Он оглядел офис и заговорил чуть ли не шепотом:

— Так, дверь заперта. Отец придет через тридцать минут забрать кассету и отнести обратно в полицию. Готова?

— Готова.

— Жми сюда.

Я нажала кнопку. Изображение было зернистым, но вполне приличным, даже цветным. Камера была установлена перед главным входом в «Ямми» и с высоты фиксировала всех, кто заходил и выходил наружу. Чтобы ускорить просмотр, я нажимала кнопку перемотки и удерживала ее до тех пор, пока не появлялась фигура человека. Тогда я включала медленное воспроизведение и всматривалась в нее. Через некоторое время появился тот — или вернее та, — кто нас интересовал.

— Вот она, — сказала я, указывая на Викторию, которая шла в «Ямми» в полном одиночестве. Она была в топике на бретельках и в узких джинсах.

— Идет и не знает, что скоро умрет, — с грустью сказал Джастин.

Вслед за ней вошла взрослая пара. Затем появилась компания старшеклассниц, которых я знала по школе. Еще несколько выпускников школы, в их числе Стивен Клэйворт. Вышла перекурить Тиффани. Я прикусила язык, чтобы не прокомментировать ее появление. Для меня это было большим достижением.

Камера фиксировала много незнакомых людей, но это меня не удивляло, ведь был праздник и в городе было полно туристов.

— А это не… — прищурился Джастин, глядя на экран.

— Да, это Габриэль Тоскано, — сказала я и вздрогнула от охвативших меня чувств.

Неужели Нейт прав? Я не хотела в это верить. Мои инстинкты меня обманули? Все это время меня влекло к убийце, и я даже целовалась с ним? Нет, не может быть… Но ведь у него на плече вытатуировано имя жертвы и он заходил в «Ямми» в ночь убийства…

Почему же он не сказал мне об этом?

Его отец вел расследование, но далеко не продвинулся. Более того, он убил кого-то в Нью-Йорке. Возможно, Габриэль имел что-то против экстрасенсов, потому что боялся, что я почувствую его вину.

— А, смотри, он выходит обратно! — сказал вдруг Джастин, прерывая мои мысли.

— Что это он несет? — спросила я, разглядывая коричневый пакет у него в руках.

— Еда на вынос, — пояснил Джастин и включил перемотку на том месте, где в ресторан входили четверо пожилых мужчин.

Затем появилась Сесил Клэйворт в потрясающем изумрудном платье, перетянутом поясом. Она-то что здесь делала? Я всегда считала, что посещать «Ямми» ниже ее достоинства…

Вот в ресторан зашел Перри и вскоре вышел на улицу уже вместе с Викторией.

— Ловко он! — Джастин даже присвистнул.

— Да, он способный, — пробормотала я.

Следующей вышла Сесил, волоча за собой пьяного Стивена.

Так вот зачем она приходила. Ее наверняка вызвали по телефону, чтобы она забрала своего сыночка. Я догадалась, что вечер на променаде был не первым, когда Стивен набрался не по возрасту. Меньше всего Далласу Клэйворту было нужно, чтобы его «золотой мальчик» прославился как пьяница во время предвыборной кампании.

— Ну, вот и все, — произнес Джастин, выключив запись. — Никакого тебе Джоэла Мартелли.

— Но мы все же не с пустыми руками, — возразила я. — Габриэль Тоскано.

Джастин поморщился:

— Он заскочил на минутку и сразу вышел с пакетом еды. Не думаю, что это подозрительно.

— Он был там и ни разу не сказал мне об этом, а ведь мы работали вместе почти целую неделю.

— И что?

Как он может защищать Габриэля! Я решилась и привела главный довод:

— У него татуировка на плече.

Джастин изменился в лице — видимо, представил ситуацию, заставившую Габриэля снять передо мной рубашку.

— Это имя — Виктория, — закончила я.

Джастин заморгал.

— Ну, может быть… я думаю, что-то другое… Я не знаю.

В дверь тихо постучали. Пока Джастин отпирал, я вынула кассету и спрятала ее за спиной. К счастью, это был Спеллмен-старший.

Мэр закрыл за собой дверь и сразу же повернулся ко мне:

— Перри отпустили.

— Ох… — Я опустилась на стул.

Он продолжил:

— Оружия не нашли. Мотива убийства нет. Единственное, что Перри был с жертвой, но твой брат сам это признал. Кража пленки была глупостью, они не могут держать за это под арестом.

— Отлично, — улыбнулся Джастин.

— Но Перри должен оставаться в городе, — продолжил мэр. — Подозрений с него пока не снимают. Будут продолжать копать дальше. Против него, замечу.

— Это нормально, — сказала я, поднимаясь. — И они ничего не найдут, потому что мой брат невиновен! — Я замолчала, глядя на них обоих. — Я должна поблагодарить вас.

— Не нас, а адвоката, — снова улыбнулся Джастин.

Я отдала кассету его отцу и снова рассыпалась в благодарностях. Спеллмен ушел возвращать ее в полицию.

— Ну, что теперь? — спросил Джастин.

— Теперь мне надо выяснить, что же происходило в «Ямми» в тот вечер.

И я уже точно знала, кто поможет мне.

Бизнес-календарь семейства Ферн на следующий день был пуст. Большая редкость для такого месяца, как июль, но к тому все и шло. Настал понедельник, День независимости был позади. И уж конечно, «здесь живет убийца» — не лучшая реклама для нас.

Мама занялась уборкой. Она была счастлива, что Перри снова дома. Но наши тревоги пока еще не ушли в прошлое. Поэтому мама яростно отскабливала дом, чего не делала уже давно.

Весь день я провела с Перри, безуспешно пытаясь подбодрить его. Его развратное поведение было отвратительным, но Перри-развратник — это все же лучше, чем Перри в депрессии. Сидеть с ним и строить догадки о его психическом здоровье было невыносимо.

— Пойдем погуляем.

Я взяла его за руку и попыталась поднять с кушетки, но он не поддавался.

— День отличный, солнце.

— Не могу. — Он уткнул лицо в подушку.

— Ты что, вампир, только по ночам выходишь?

— На меня будут глазеть и шептаться за спиной, — глухо пробормотал он.

— Перри, на нас всегда глазеют и перешептываются.

— Но не по этому поводу.

Я топнула ногой. Перри посмотрел на меня одним глазом.

— Да, топаю ногой. Я — твоя младшая сестра, и я хочу пиццу. Ты мой должник, Перри.

Он еще немного простонал, но в конце концов поднялся. Пока мы шли по направлению к променаду, ни один человек не показал на нас пальцем и даже не повернул голову в нашу сторону. Я выбрала такую скамейку, чтобы можно было наблюдать за толпой, и Перри принес пиццу от Монти.

Я откусила и закрыла глаза от удовольствия — пицца была полный экстаз.

Перри тоже начал есть, но за первым укусом потянулся весь сыр, повиснув у него на подбородке.

— Фу, какая гадость, эта твоя пицца. Я, конечно, твой должник, но могла бы выбрать в качестве компенсации мороженое.

— О, ты мне еще как должен, — сказала я, вытирая рот бумажной салфеткой.

— Что-то еще? — спросил Перри, в деланом испуге подняв бровь.

— Я поняла теперь, почему Тиффани несколько месяцев назад закрутила именно с моим парнем. Оказывается, это месть, мой дружок.

— Что, правда? — Братец опустил глаза.

— Соловей пропел мне песенку о том, что у вас с ней кое-что было.

— Нейт… — пробормотал он.

— Ты, наверное, думал, что можно цеплять девчонок, а потом не обращать на них внимания. Тебе казалось, что это игра без последствий. Но так не бывает. Ты сделал ей больно.

Я не верила самой себе — я защищала Тиффани!

— Ты права. — Братишка поднял руки вверх в знак согласия. — Мне казалось, что для нее это тоже ничего не значит, просто секс на вечеринке. Но когда эта дурочка начала вести себя как дура в квадрате, до меня дошло, что она на что-то надеялась… Мне и в голову не приходило, что она направит свой гнев на тебя. То, что она проделала с Джастином, просто отвратительно. Я поверить не мог, что она способна на такое.

— Никто не знает, на что способны люди, — философски заметила я.

— Ладно, теперь я чувствую себя совсем виноватым. — Перри подтолкнул меня плечом. — Пойду-ка куплю тебе еще и мороженого.

Я осталась сидеть на скамейке, разглядывая проходящую мимо толпу. В основном это были туристы, довольные собой и жизнью, которая била ключом в короткие отпускные дни. Местные жаловались на пробки, на переполненный пляж, но все-таки это было круто — жить в приморском городке. Туристы для многих были ощутимой статьей дохода, и моя семья играла в этой пьесе свою маленькую роль. Не сомневаюсь, что те, кто побывал на наших сеансах, потом с восторгом рассказывали о безумном семействе Ферн.

— Дотронься до меня, детка!

Я оглянулась и вздохнула. Коди и Тревор, два парня из нашей школы, большие приятели Тиффани. Они гоготали, предвкушая развлечение.

— Эй, — окликнул меня Тревор. — Потрогай-ка моего «дружка» и скажи, где он был. — Он явно имел в виду не того приятеля, что стоял рядом.

— Легко, — отозвалась я. — В «мамочке» Коди.

— Сука, — пробормотал Коди, и оба быстро отошли.

Вот он — любимый город и любимая работа! Ну и пусть. Закрыв глаза, я прижала пальцы к вискам.

— Знаешь, что я не люблю больше всего?

А теперь-то кто? Покосившись, я увидела рядом с собой на скамейке мадам Маслову. Она была в белом хлопчатобумажном платье, спускавшемся до самых щиколоток, и босая.

— Люди всегда спрашивают меня о номерах. А я не знаю, какие номера выпадут завтра в лотерею. Ненавижу, когда меня спрашивают об этом.

Она решила порассуждать о профессиональных проблемах, чтобы наладить со мной отношения?

— Мой дар не позволяет мне этого, — продолжила она с забавным акцентом. — Как и твой дар не всегда помогает тебе.

У нее были темные глаза, окруженные морщинками, — такие бывают у добрых людей, обожающих посмеяться.

— Ты здесь, чтобы встретиться со мной? Знаешь… то, о чем я говорила тебе раньше, правда.

— Нет, я пришла сюда перекусить и немного развеяться. Н я не верю ни слову из того, что вы сказали. Вы просто хотите, чтобы моя семья уехала из города и не составляла вам конкуренцию.

— Неправда, — сказала мадам Маслова, склонив голову набок. — Но я точно знаю, что ты в опасности. Я пытаюсь защитить тебя, но ты не хочешь слушать. Ладно, попытаюсь снова. — Она придвинулась ближе и выразительно посмотрела на меня: — Уезжай отсюда, девочка, пока не поздно.

Я услышала шаги Перри. Он подошел к скамейке, держа в каждой руке по рожку мороженого.

— В чем дело? — спросил он.

— Ни в чем, — ответила я. — Мадам как раз собиралась уходить.

Я обернулось к Масловой, но ее внимание уже переключилось. Она пристально смотрела на Перри. Потом встала и подошла к нему:

— Ты мне кого-то напоминаешь… Однажды я видела человека, похожего на тебя, но только старше.

Перри замер, а у меня екнуло сердце.

— Где? — спросила я, стараясь не выдать своего волнения.

Мадам махнула рукой, как будто это не имело никакого значения:

— Далеко отсюда, у меня на родине. В одной пустынной местности.

У нее запищали часы.

— Мне пора, — взглянув на них, сказала она.

Напоследок она бросила на меня тревожный взгляд.

То ли эта Маслова хорошая актриса, то ли и вправду верит, что мне что-то угрожает.

— Эй, мороженое тает, — заметил Перри: у его ног уже образовалась липкая лужица.

— Спасибо, не хочу.

Перри пожал плечами и стал облизывать оба рожка.

— Может, прогуляемся по пляжу? — предложил брат.

— Нет, я обратно пойду.

Перри спустился по ступенькам на песок. Хорошо, что я вытащила его на прогулку. Миссия выполнена.

Я встала, чтобы идти домой, но тут мое внимание привлекла Сесил Клэйворт в облегающем черном платье и на шпильках; она направлялась к дому Масловой. Наши взгляды пересеклись, и она двинулась в мою сторону.

— Хочу спросить тебя кое о чем. — Сесил сразу перешла к делу.

— О’кей, — кивнула я.

— У тебя сегодня свидание с моим сыном?

Вряд ли это можно назвать свиданием, но я снова кивнула.

— Я хочу, чтобы ты его отменила.

Такого я не ожидала.

— Не понимаю, какое вам дело до наших планов на вечер.

Сесил протерла свои огромные темные очки:

— За последние несколько месяцев ты причинила немало неприятностей нашей семье. Твоя детская выходка чуть не стоила нашему сыну поступления в университет и к тому же обошлась моему мужу в немалую сумму.

Я не желала больше слушать, как она оскорбляет меня:

— Вы считаете, я виновата? Если бы Стивен не списывал на экзамене, ничего бы и не было.

Взгляд Сесил был ледяным.

— Можешь думать что угодно, дорогая, но правда в том, что из-за тебя случаются неприятности. Несмотря на это, я была любезна с твоей семьей, даже сердечна. Мы живем в одном городе, и мой сын испытывает к тебе слабость. Собственно, только из-за него я была добра к вам. Однако, если ты станешь преследовать моего сына, хорошее отношение закончится. Он заслуживает лучшего, чем какая-то гадалка.

— А не слишком ли вы задираете нос для женщины с таким скромным прошлым? — спокойно сказала я.

— Что-о?

— Ни для кого не секрет, что вы выросли в трейлере. Просто вам повезло с внешностью, посчастливилось поймать богатенького мужа и изменить жизнь. Но не думайте, что вы лучше меня.

— Держись подальше от моего сына!

Она надела очки и пошла прочь. Мне захотелось подставить ей подножку, но оскорбить Сесил Клэйворт в самом людном месте города означало бы конец для нашего и так не слишком процветающего бизнеса. Поэтому я отправилась домой готовиться к своему «не совсем свиданию».

Стивен появился у нас дома, одетый в голубую рубашку со стильными пуговицами и льняные брюки, то есть для такого вечера, какой я планировала, он был одет слишком хорошо. Но Стивен всегда одевается «слишком». Что удивило меня по-настоящему — так это розы у него в руках.

Разве я не сказала ему, что это не будет свиданием? Конечно, я не посвящала его в свои планы, которые заключались в том, чтобы выжать как можно больше информации. Но мне казалось, Стивен понял, что это не какие-нибудь там романтические штучки — просто ужин, чтобы поблагодарить его.

— У тебя аллергия? — спросил он вдруг.

— Что?

— Розы, — ответил Стивен. — Ты как-то неодобрительно смотришь на них.

— О, извини, очень красивые. Я просто вспоминала, где у нас ваза…

Взяв цветы из его рук, я выполнила обязательный ритуал: понюхала букет и расплылась в улыбке:

— Спасибо! Подожди, сейчас вернусь.

Я отнесла розы на кухню, чтобы мама поставила их в воду. Мама говорила по телефону. У меня сложилось впечатление, что кто-то настойчиво пытается прийти на сеанс. Мама твердила, что мы уже закрылись, но ее собеседник, видимо, настаивал. В конце концов она согласилась. Мне было стыдно оставлять ее одну, но надо было идти.

Стивен подвел меня к своему «лексусу».

— Куда поедем? В «Капитанское бистро»? — спросил он.

— Я бы хотела в «Ямми».

— Ну-у… ладно, — разочарованно протянул он. — Если ты так хочешь…

Я не особо тяготела к «Ямми», но чтобы подстегнуть память Стивена, лучше «Ямми» места не было.

— Теперь понимаю, ты бывала здесь раньше, — сказал он, когда мы уселись в тускло освещенном угловом купе.

— Ну да, я, можно сказать, завсегдатай. А как ты узнал?

— Ты не посмотрела в меню.

Я указала на свою голову:

— Я листаю его вот здесь.

Он рассмеялся:

— Теперь верю, что ты захаживаешь сюда. Ну и чем тут кормят?

— Брату нравятся гамбургеры. А я неравнодушна к куриным наггетсам.

— Как там твой брат?

Мне показалось, Стивен проявлял искреннее сочувствие.

Я ответила ему после того, как официантка приняла у нас заказ:

— Дела у Перри не очень…

— Но я слышал, его отпустили из полиции, — удивился Стивен.

— Отпустили, но он по-прежнему главный подозреваемый. У них просто нет доказательств, чтобы держать его у себя. — Неожиданно я поняла, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Весь день я носила маску, чтобы поддержать Перри и маму, а теперь, когда они были далеко от меня, вся моя уверенность улетучилась. — Прости меня, — сказала я, вытирая слезы. — Такое ужасное лето.

— Ничего страшного.

— А как ты проводишь лето? — поменяла я тему разговора, чтобы вернуть самообладание.

Стивен пожал плечами:

— Не очень здорово. Эта кампания, бесконечная политика у нас дома, какие-то великосветские ужины с родителями, на которых я должен вести беседы ни о чем… Для меня это настоящий стресс. Сегодня родители опять уехали на еще одно благотворительное мероприятие. Предполагалось, что я тоже поеду, но приятно было сменить темп.

Я подумала, не рассказать ли ему, что мне пришлось выслушать от его матери сегодня днем, но решила оставить это при себе. Ему и так хватало проблем с родителями.

— Честно говоря, жду не дождусь следующего месяца, когда я уеду учиться. Свобода! Мои родители — слишком… целеустремленные люди. — Он внезапно остановился. — Прости, мне не следовало говорить об этом.

— Ничего, ничего. Иногда полезно выпустить пар.

— Нет, это семейные дела. Зачем портить такой отличный вечер? Извини, что разнылся. Давай поговорим о чем-нибудь приятном.

— Например, о том, что весь город считает моего брата убийцей?

Стивен хмыкнул:

— Правда… Твоя жизнь сейчас не веселее.

— Это точно.

Официантка принесла нам еду, и Стивен занялся своим бургером.

— Я слышал, ты помогала полиции, — сказал он. — Это правда?

— Было правдой. Теперь уже нет.

— Я рад, — с облегчение произнес он.

— Почему? — удивилась я.

— Ты подвергала себя опасности. — Он нацелился в меня ломтиком картошки фри. — Сначала одно убийство, потом еще два.

Ну и ну, оказывается, все заботятся о моей безопасности, вот еще один человек говорит, что лучше не участвовать в этом деле!

Я почувствовала, что настал подходящий момент, чтобы перейти к главному и получить информацию, за которой я, собственно, и пришла.

— Знаешь, о том убийстве… я хотела спросить тебя. Ты не видел ничего подозрительного?

— Подозрительного? Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь был здесь, когда Виктория Хеппел уходила с моим братом. В тот злополучный вечер?

— Я? Откуда ты знаешь? — Его глаза заблестели. — Нет, подожди, у тебя было видение?

— Ничего сверхъестественного. Есть видеопленка, на ней и мой брат, и ты… Ты был… м-м-м… пьян, и твоя мать вела тебя домой.

Он удивился:

— Совершенно забыл, что это было в тот вечер. Прости, ужасно стыдно.

— Ну, у всех бывают плохие моменты в жизни, — миролюбиво сказала я. — Поверь мне, у меня похуже бывали. Напомни мне как-нибудь рассказать, как я вылила здесь колу на голову Тиффани Деспозито.

Он вежливо улыбнулся, но потом покачал головой:

— Жаль, что ничем не могу тебе помочь. Тем вечером я ничего странного не заметил.

— А ты не видел, не говорила ли Виктория с кем-то еще, кроме моего брата?

Например, с Энтони Тоскано, убийцей с полицейским удостоверением, или с его сыном Габриэлем, лжецом, на теле которого вытатуировано имя «Виктория»?

Стивен пожал плечами:

— Если честно, я почти не помню тот вечер. Большую часть я провел в туалете. Помню только, как наша экономка поднимала меня с пола и отводила в постель.

— Ого! — усмехнулась я.

— Да, маме есть чем гордиться.

Я засмеялась.

Он наклонился ко мне и положил руки на стол:

— Кстати, о Тиффани. Что это за история с колой?

Остаток вечера мы провели, пересказывая друг другу школьные сплетни и обсуждая разные колледжи. К своему удивлению, я неплохо провела время. Когда, однако, пришло время расплачиваться, я поняла, что главной своей цели так и не добилась. Я даже не выяснила, разговаривал ли с Викторией кто-то из Тоскано.

Стивен сам заплатил по счету, хотя это я пригласила его в ресторан. Мы подошли к машине, и он открыл передо мной дверь.

— Куда ты хочешь теперь? — спросил он, усевшись на водительском месте. — Тебе нужно домой?

У меня была одна мысль. Затуманенный алкоголем мозг Стивена ничего из того вечера не запомнил. Но предметы должны были запомнить.

Я повернулась к нему:

— А мы можем к тебе поехать? Ты говорил, родителей нет?

— А-а…

Видно было, что он в недоумении, что он не представлял меня «такой» девушкой.

— Просто я никогда не видела особняков, — улыбнулась я. — Меня ведь не приглашают на вечеринки… — И я хмыкнула: — Видимо, недостаточно крутая.

Стивен поморщился:

— Прости, если я плохо обходился с тобой.

— Ты — нет. Ты не доводил меня, как другие. Ты игнорировал меня, и все. Но сейчас ты можешь искупить свою вину.

— Отлично, — сказал он, выруливая со стоянки. — Тогда следующий пункт — экскурсия по дому Клэйвортов.

Через несколько минут Стивен остановил машину перед особняком и повел меня к парадной двери между двумя белыми колоннами. С улицы я, конечно, видела этот дом, но вблизи он оказался еще более внушительным.

Стивен достал ключи. Пока он набирал код, я вежливо смотрела в сторону.

В холле были мраморные полы, с потолка свисала неслабых размеров люстра, широкая лестница, изгибаясь, вела на второй этаж. Когда я шла за Стивеном, мои шаги отдавались гулким эхом, как в музее. Он распахнул передо мной стеклянные двустворчатые двери, за которыми оказалась гостиная, а за ней — парадная столовая. Дальше — кухня, такая большая, что могла бы составить конкуренцию ресторану. Стивен оказался хорошим гидом — он показывал мне картины, скульптуры, разные интересные вещицы и говорил, говорил, говорил. За окном огромного эркера я увидела обширный двор, где, наверное, проходили вечеринки, на которые меня не приглашали, и причудливой формы бассейн.

— Хочешь посмотреть мою комнату? — смущенно спросил Стивен.

Именно для этого я и приехала, но мне не хотелось, чтобы он истолковал мое согласие неправильно. Я не искательница приключений.

Выдержав паузу, я ответила:

— Можно, но заглянем только на минутку.

Мы поднялись наверх и пошли по длинному коридору. Комната Стивена тоже была огромной, и окно выходило на бассейн. Бардаком, в котором жил Перри, тут и не пахло. Кровать убрана, на компьютерном столике порядок, на комоде — не пылинки. Больше похоже на номер в отеле, чем на комнату молодого раздолбая. Все-таки неплохо иметь прислугу, подумала я.

Перемещаясь по комнате, я проводила рукой по поверхностям, а чтобы Стивен не заподозрил, что я пробую вызвать видение, болтала с ним о всяких пустяках.

— Симпатичная комната, — одобрительно сказала я.

— У моей матери бзик по поводу порядка. Как только я выхожу из комнаты, оставив на столе раскрытую книгу, книга магическим образом исчезает.

— Но это ведь неплохо, — отозвалась я, проводя пальцами по клавиатуре. — По крайней мере, тебе не приходится самому ничего убирать.

Стивен стоял у стены, опираясь на нее одной ногой:

— Ну да, только я даже постер не могу повесить.

— Ну, скоро обклеишь ими всю комнату в общежитии, — улыбнулась я.

На самом деле мне хотелось плакать. Похоже, моя затея с треском провалилась. Я ловила отдельные вспышки, но они не имели никакого отношения к делу и в основном были связаны с горничной, которая здесь прибиралась.

Стивен говорил о том, как он ждет отъезда из Истпорта, а я ломала голову, какой же предмет он мог держать в руках в тот вечер. Я попыталась вспомнить, во что он был одет, но так и не вспомнила. Спросить напрямую я не могла — это вызвало бы подозрения. Но внезапно меня озарило.

Единственное, что удержалось в памяти, — потрясающее платье его матери. У Сесил Клэйворт столько платьев, что вряд ли она надела его сегодня. И, я надеялась, не отправила его в химчистку.

— На этом этаже есть туалет? — спросила я, прерывая рассказ Стивена о выпускном.

— Конечно, прямо по коридору, справа.

— Спасибо. Когда я вернусь, покажешь мне фото с выпускного?

Поиск фотографий должен был занять его на несколько минут.

Я на цыпочках побежала по коридору, надеясь, что дверь в самом конце приведет меня в хозяйскую спальню. Так и есть! Теперь ищем гардеробную. Я сдвинула одну из дверей и, чтобы не вскрикнуть от восторга, закрыла себе рот рукой. Это чудо — гардеробная Сесил Клэйворт! Одна стена целиком была занята полками с туфлями. Вдоль других стен — вешалки с одеждой, рассортированной по цвету.

Я быстро отыскала то изумрудное платье, которое поразило меня. Скользнув рукой по материи, я сосредоточилась. Вначале ничего не получилось, и я заскользила дальше, пока не дошла до пояса — до того места, где, как я помнила, рука Стивена обнимала талию матери.

И вот пришло…

Я увидела Стивена, который, пошатываясь, приближался к тому месту, где на высоком барном табурете сидела Виктория Хеппел. Было шумно, и я не могла расслышать, что он говорит, но поняла, что Стивен пристает к девушке. Виктория подняла на него глаза, затем с размаху ударила его по лицу и отвернулась. Щеки Стивена, и без того красные, побагровели. Он наклонился и начал настойчиво говорить ей что-то прямо в ухо.

Постепенно видение потускнело, но я почувствовала, как во мне поднимается ярость — не моя ярость.

Из-за нее я потеряю все…

Столько сделано, чтобы достичь всего этого…

Эта шлюшка не отнимет у меня достигнутого…

Эмоции были настолько сильными, что я стала задыхаться.

— Что ты здесь делаешь?

Уронив платье, я обернулась. В дверях гардеробной стоял Стивен.

— Ничего, — сказала я и отдернула руки от материи. — Очень красивое платье.

— Это платье моей матери. Что ты делаешь в ее гардеробной?

Я пыталась придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение.

— Она приходила ко мне сегодня, — выпалила я. — Велела держаться подальше от тебя. Она сказала, что я недостаточно хороша для того, чтобы встречаться с гобой. Я ей не поверила. — Я сделала драматическую паузу. — Но теперь я собственными глазами увидела ваш особняк и потрясающую гардеробную твоей матери. Да одно это платье стоит больше, чем вся моя одежда, вместе взятая. Знаешь, твоя мать права. Я не смогу конкурировать с богатенькими девчонками. Я точно не из вашего мира!

Почему бы мне сразу не вручить «Оскар» за лучшую женскую роль? В довершение всего из моих глаз полились истерические слезы. Я выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице.

Стивен последовал за мной:

— Клэр, подожди!

— Я пойду домой! — крикнула я.

— Идти далеко, подожди.

К счастью, он не догнал меня — я успела выскочить за дверь. По улице, где Стивен мог увидеть меня, я не пошла, предпочитая спрятаться в лесу. Немного отдышавшись, я набрала номер Джастина, думая только о том, чтобы он поскорее взял трубку.

— Клэр? — наконец услышала я его голос.

— Джастин, у меня проблемы.

В ночном лесу без устали стрекотали цикады. Прячась за деревьями, я то и дело переводила взгляд с ярко освещенного особняка Клэйвортов на дорогу. Стивен звал меня, но я не отозвалась, и он, пожав плечами, побрел обратно в дом. Больше он не выходил.

Неужели этот хладнокровный убийца побоялся пойти за мной? Это видение… эмоции были такими сильными. Стивен был зол на Викторию. Злость была настолько сильной, что я почти не сомневалась, что нашла преступника.

Но что-то в моем видении все-таки смущало меня… Инстинкты подсказывали мне, что я что-то упустила, пошла по ложному следу…

К обочине подъехал черный автомобиль. Разглядев на водительском месте Джастина, я бросила к нему.

Едва я села, Джастин включил разворот:

— Второй раз из-за тебя нарушаю правила.

— О, прости… Мне следовало вызвать кого-то с правами, но я так испугалась… и первый, о ком я подумала… — Мне не захотелось заканчивать предложение, и я умолкла.

— Ладно, — отозвался Джастин. — Всегда готов тебя спасать. Но хотелось бы знать, почему я должен подбирать тебя в лесу, рядом с домом Клэйвортов.

— У нас со Стивеном было что-то вроде свидания.

Джастин напрягся, я это почувствовала.

— Не настоящее свидание, — продолжила я. — Я использовала его.

— У тебя это стало хорошо получаться, — заметил он.

Пропустив его слова мимо ушей, я пояснила:

— Ты же помнишь, он был в «Ямми» в тот вечер, когда убили Викторию. Он мог видеть что-то, что спасло бы Перри.

— Например?

— Я надеялась узнать, общался ли там Габриэль с Викторией.

— И?..

Джастин проехал на красный свет, но я не стала отпускать комментарии о его манере вождения.

— Стивен сказал, что ничего не видел. Но в его доме у меня было видение.

— Какое?

— Стивен говорил с Викторией. Мне показалось, он приставал к ней. Она дала ему отпор. Потом… сильное чувство гнева.

Джастин свернул к моему дому:

— По-моему, нормальное чувство, когда девушка тебя отвергает.

— Как тебе объяснить… не в такой степени. Я никогда не ощущала таких сильных эмоций во время видений.

Но Джастин уже не слушал меня. Он смотрел за мое плечо. Я повернула голову и увидела Габриэля, сидевшего на ступеньках крыльца.

— Вы работаете по ночам? — спросил Джастин.

— Мы вообще больше не работаем вместе.

Я вышла. Габриэль поднялся и сунул руки в карманы джинсов. Темные волосы были спутаны, как будто он разворошил их руками.

— Твоя мама сказал, что ты уехала, но я решил тебя дождаться. Прости за вчерашнюю ссору. Я хотел поговорить с тобой… — Разглядев Джастина, он замолк, а потом спросил: — Так ты с ним встречалась?

— Нет, — ответил за меня Джастин. — Она меня вызвала, когда дела пошли не очень.

Мне льстило, что из-за меня происходит настоящая разборка, но времени на нее не было.

— Давайте оба в дом, — сказала я.

Мама в кресле листала журнал.

— Как ужин? — спросила она и замолчала с открытым ртом, обнаружив за моей спиной двух парней.

— Не из лучших, — ответила я. — А как внеплановый сеанс?

Мама тяжело вздохнула:

— Представь себе, она умоляла меня по телефону, но так и не появилась.

— Надо же… — Я указала на парней: — Мам, нам надо кое о чем поговорить. Мы поднимемся наверх.

Вообще-то мне не требовалось разрешение. Мама знала, что я не устрою оргию в своей комнате.

Мы закрыли за собой дверь. Я уселась на стул возле стола, предложив им сесть на кровать. (Они так глупо выглядели на моем сиреневом покрывале, что я с трудом сдержала улыбку.) Затем я еще раз рассказала, теперь уже для Габриэля, как провела время со Стивеном Клэйвортом и какое видение пришло в его доме. Безусловно, я не стала распространяться о своих подозрениях в отношении Габриэля. Его татуировка оставалась для меня загадкой, но теперь я была уверена, что Габриэль — не убийца.

Первая реакция Габриэля была такой же, как у Джастина:

— Кто не разозлится, когда ему отказывают?

— Это была не обычная злость. Это… — Я подняла глаза к потолку, подбирая слова. — Ярость, разрывающая мозг. Он больше не мог выносить этого.

Я покачала головой.

— Что такое? — спросил Габриэль.

— Что-то в этом видении не дает мне покоя, но я никак не пойму что именно… Пытаюсь ухватить, но не могу.

— Может, тебе мешают твои чувства? — предположил Джастин.

Я поразмыслила над его словами. Да, он прав, я не могу представить, что Стивен убил кого-то. А может, я просто не хочу, чтобы это оказалось правдой.

— И еще, — добавил Джастин. — Стивен тем вечером был в стельку, ты же видела пленку. Он едва стоял на ногах, уж куда ему сделать снайперский выстрел.

Действительно. Я почувствовала разочарование.

— Тем не менее его следует задержать и допросить, — сказал Джастин.

Габриэль согласился:

— Утром я поговорю с отцом.

— Утром? — переспросил Джастин. — А почему не сейчас?

Габриэль вздохнул:

— Так ведь у нас нет никаких улик. Видения не считаются. — Он взглянул на меня. — Но теперь я не буду делать скоропалительных выводов о том, кто виновен.

— Ты имеешь в виду Перри? — отозвалась я. — Он не виновен, это очевидно.

Габриэль нервно потер руки о джинсы:

— Я должен был сказать тебе кое-что раньше, чтобы объяснить свое отношение к твоим способностям. Но об этом тяжело говорить… Понимаешь… несколько лет назад похитили мою младшую сестру. Ее не нашли. Скорее всего, ее нет в живых.

— Прости меня, — выдохнула я.

Габриэль наклонился, утопив лоб в ладонях. Я видела, что он с трудом сдерживает свои чувства.

— Все свободное время отец прочесывал улицы, перетряс всех известных полиции педофилов. Обыскал мусорные контейнеры. Опросил множество людей… — Он замолчал, потом продолжил: — Мать пошла по другому пути.

— По какому? — тихо спросил Джастин.

— Все наши деньги она тратила на экстрасенсов и медиумов, заставляя отца следовать их советам, и он шел по ложному следу. — Габриэль поднялся и начал ходить взад-вперед по комнате. — Одна из них сказала, что сестра мертва и тело ее в таком-то пруду. Мы наняли водолазов, но ничего не нашли. Другая заявила, что ее продали в сексуальное рабство в Таиланд. Мама истратила тысячи долларов на поездку и на поиски. Тоже впустую… Нам с отцом было ясно, что все эти люди мошенники, что они пользуются отчаянием матери, чтобы набить себе карманы. Но мама находила все новых и новых шарлатанов. Ее не смущало, что все они «видят» разное. — Голос Габриэля начал подрагивать, но он сумел взять себя в руки. — В итоге это разрушило их брак. Теперь она замужем за бутылкой.

— И вы переехали сюда из-за этого? Из-за развода? — спросила я.

— Нет, это еще не все. Была похищена еще одна девочка. Ей было столько же лет, сколько и моей сестре, когда она пропала. Удалось обнаружить похитителя, поиски вывели на какой-то заброшенный дом. Девочка была мертва, когда отец вошел туда. Он пытался получить информацию о сестре. Преступник оказал сопротивление, они боролись, раздался выстрел. Короче, папа его застрелил. Конечно, по этому негодяю никто не плакал, но отец потерял работу. Мы переехали сюда, чтобы начать все заново. Сестру мы так и не нашли. И я начинаю привыкать к мысли, что никогда не найдем.

Несколько минут мы молчали. Меня переполняли чувства, и я не знала, что сказать. Теперь я поняла, почему отец Габриэля не желал, чтобы я помогала расследованию. И не удивительно, что с самого начала Габриэль считал меня мошенницей.

— А как звали твою сестру? — спросил Джастин.

— Виктория Тоскано. Мы называли ее Вики. Сейчас ей было бы тринадцать.

Мне стало стыдно. Габриэль не был знаком с Викторией Хеппел. Татуировка появилась в память сестры.

Габриэль посмотрел на меня:

— Извини, если я вел себя как мерзавец.

— А как ты еще мог относиться к парапсихологам после того, что случилось, — печально произнесла я. — Но ты же видишь, я не обманываю людей, которые приходят ко мне. Я еще никому не солгала.

— Согласен, ты другая, но я по-прежнему не верю во все это. Надеюсь… — Он взглянул на Джастина, потом перевел взгляд на меня. — Надеюсь, это не помешает нам быть друзьями.

— Конечно нет, — кивнула я.

— Я не могу говорить о трагедии, произошедшей в нашей семье, это очень тяжело. Но после нашей ссоры я решил, что тебе лучше взглянуть на это с моей точки зрения. Вот почему я пришел.

Я жестом остановила его:

— Подожди…

— Я что-то не так сказал?

— Точка зрения… Именно! — Я вскочила. Сердце мое билось в сумасшедшем ритме — картинка складывалась!

— Клэр, о чем ты? — спросил Джастин.

— Вот что меня беспокоило. Я неправильно истолковала видение. Это не Стивен.

Парни переглянулись:

— Что?

— То, что я вижу, — это ощущения человека, который пережил нечто, а я как будто смотрю его глазами. Например, смерть Виктории. Я не видела ее убитой, я видела то, что видела она…

Теперь вскочил Джастин — он понял меня.

— То есть если ты видела лицо Стивена, это означает, что кто-то наблюдал за ним со стороны.

Я кивнула.

— И кто-то другой чувствовал этот гнев. Кто-то наблюдал за ними. И этот кто-то дотрагивался до пояса Сесил.

В моем мозгу как будто молния сверкнула.

— Сесил! — закричала я. — Все встает на свои места. Ее платье. Ее мы видели на пленке. Она пришла, увела Стивена, но потом вернулась. Это Сесил Клэйворт убила Викторию Хеппел.

— Интересное предположение, — заметил Габриэль.

Я повернулась к нему:

— Ты тоже так считаешь?

— Это она позвонила и сказала, что видела Перри на месте преступления, поэтому мы и приехали в ваш дом.

Я хотела спросить, почему Габриэль не сказал мне об этом раньше, но потом поняла, что он не мог делиться со мной служебной информацией.

— Она сказала, что видела, как Перри и жертва выходили из «Ямми», держась за руки, — продолжил Габриэль.

— Но это правда, — кивнул Джастин. — Она выполнила свой долг и помогла следствию.

— Или направила его в нужную ей сторону, — заметила я.

— Я не верю, что Сесил убийца, — заявил Джастин. — Кроме того, сложно представить, как она выслеживает Билли и нападает на Джонни. Это ей не по силам.

— Она — расчетливая гадина, это все знают, — сказала я и схватила Габриэля за руку. — Это она! Я уверена. Ты должен сказать отцу, чтобы он допросил ее.

— У нас нет доказательств, — возразил Габриэль.

— А какие доказательства были против моего брата, когда вы арестовали его?

— У нас был свидетель, который видел его с жертвой в ночь убийства.

— А теперь я могу подтвердить, что Сесил Клэйворт была с жертвой в ночь убийства!

— Это несерьезно!

Он был прав. И хотя теперь я была уверена, что Викторию убила Сесил, я не могла понять, зачем ей это. Что так разозлило ее? Конечно, ни одной матери не понравится, что ее сыночка отвергают, но из-за этого не убивают.

Я еще раз вспомнила видение, вернее, те мысли, которые последовали за ним. Из-за нее я потеряю все… Столько сделано, чтобы достичь всего этого… Нет, это не случайное убийство. За этим стоит какая-то история. Значит, тем более необходимо допросить Сесил и все выяснить. А может, она не выдержит и во всем признается.

— Я слышала ее мысли. Переживала ее эмоции. Я знаю, что это она. Давай честно, Габриэль, — с отчаянием сказала я. — Я знаю, что ты считаешь мои видения бесполезными. Но дай мне шанс. — Сейчас мне было все равно, что на нас смотрит Джастин. Я сжала руки Габриэля. — Прошу тебя!

— Мой отец никогда не признает человека подозреваемым и не потребует ордера на арест на основании видений.

— Тогда соври, — шагнул к нам Джастин.

— Что ты сказал? — повернулся к нему Габриэль.

— Если тебе есть дело до Клэр, а мне кажется, что есть, просто соври ему! — Джастин говорил решительно. — Скажи отцу, что ты нашел свидетеля, который видел Сесил и Викторию вместе в ресторане тем вечером. Нет необходимости упоминать о видении.

Габриэль посмотрел на меня, и я умоляюще кивнула.

— Если ты, конечно, доверяешь Клэр, как доверяю ей я, — добавил Джастин. — Но если ты считаешь, что она врет и мошенничает, как те, другие, то не надо ничего делать.

Габриэль уставился в пол:

— Мне нужно все обдумать.

— Пожалуйста, Габриэль, — повторила я.

— Я позвоню тебе, — сказал он и вышел.

— Встань рядом с ней, — крикнул Джастину Стивен Клэйворт, не опуская пистолет. — И не делайте глупостей.

Я была настолько ошеломлена, что, если бы и хотела, не смогла бы двинуться с места.

— Сесил звонила не адвокату, — сказал Джастин, обращаясь к Стивену. — Она позвонила тебе.

Стивен ухмыльнулся:

— Умник. Мог бы стать мэром.

— Стивен, что ты делаешь? — спросила я. Я была уверена, что убийцей была Сесил.

— Мать звонила, чтобы я уладил еще одно дело. Но не волнуйся, адвоката я ей тоже вызвал по дороге сюда. С ней все будет хорошо. Ну, а с вами… — Он усмехнулся, и выражение его лица изменилось, таким Стивена я никогда не видела. — Перри лежит без сознания, — продолжил он. — Его отпечатки будут обнаружены на оружии. Маму освободят. А вы умрете и навсегда оставите нас в покое.

Стивен навел пистолет на меня.

Джастин зарычал и бросился вперед. Прогремел выстрел, и Джастин… как будто врезался в кирпичную стену. Потом он стал заваливаться назад и рухнул на пол.

— Нет! — закричала я и упала на колени рядом с ним.

Из его тела ручьем текла кровь, много крови. Перед глазами все закружилось. Я зажмурилась и попыталась сфокусировать зрение. Я смотрела на грудь Джастина, но никак не могла понять, дышит ли он.

— Прости за любимого, — насмешливо произнес Стивен. — Но тебе не придется долго горевать. Ты следующая.

Я поднялась на ноги, чтобы взглянуть ему в лицо. Стивен ударил меня пистолетом по голове. Оглушенная, я упала на пол. Со лба потекла липкая кровь. Почему он не застрелил меня?

Вдруг до меня дошло.

— Ты хочешь, чтобы я потеряла сознание?

— Что?

— Ты не можешь меня убить, пока я в сознании и смотрю на тебя. Не можешь.

— С чего ты взяла? Я уже убил двоих.

— Двоих?

— Мать совершила ошибку, убив эту шлюху. Мы могли бы справиться с ней по-другому. Но мать потеряла терпение.

— Так это твоя мать убила Викторию, — произнесла я. Кровь у меня в голове начала пульсировать. — За что?

— За то, что эта маленькая потаскуха не понимала по-хорошему.

— Она была твоей подружкой… или что…

— Нет, она была одной из отцовских… слабостей. Он встречался с ней несколько раз, когда ездил в Бостон. Он думал, что распрощался с ней навсегда. Но эта дуреха почему-то решила, что может заявиться сюда. — Он истерически засмеялся. — Эта идиотка действительно думала, что может стать больше чем любовницей.

В моей голове зазвучали голоса. Нейт говорил, что газетчики рыщут в поисках возможной любовницы Далласа Клэйворта. Джонни упоминала, что они с Викторией работали на каких-то гламурных вечеринках в Бостоне. Джонни также говорила, что в последние недели перед гибелью у Виктории появился какой-то секрет.

Пазл собрался.

Виктория повстречала Далласа на одном из благотворительных вечеров, и у них начался роман. Она держала все в тайне до тех пор, пока в ее жизни не начались неприятности. Она одновременно потеряла и своего парня, и лучшую подругу. Поэтому она и решила приехать сюда, чтобы перевести свои отношения с Далласом на новый уровень.

— Даллас отверг ее, — произнесла я, поднимая на Стивена глаза.

— И она решила заставить его изменить свое решение. — Ноздри Стивена раздувались. — Она угрожала придать все огласке. Отец бы проиграл выборы.

— И все же… Она не должна была умереть.

— Моя мать пыталась урезонить ее по телефону, — сказал Стивен.

Я вспомнила видение, которое пришло, когда я дотронулась до мобильного телефона Виктории.

Он не твоя собственность. Он больше не хочет тебя. Он хочет остаться со мной.

Тогда я подумала, что Виктория говорит с Джонни о Джоэле. Нет, она говорила с Сесил. О ее муже.

Стивен уставился в одну точку, как будто припоминал что-то.

— Я пытался уговорить ее той ночью. Я сказал, чтобы она оставила в покое мою семью и отправлялась обратно в Бостон.

Я припомнила, как в моем видении Стивен что-то шептал на ухо Виктории.

Он перевел глаза на меня:

— Но ничего не получилось. И мама решила взять дело в свои руки. Защитить семью и наше будущее. Она отправила меня домой на такси, а сама пошла за ней и твоим братцем в мотель. Она дождалась, когда Перри уйдет, зашла внутрь и застрелила эту девку. У отца приличная коллекция оружия. Если полиция станет обыскивать наш дом, то даже не поймет, что одного пистолета не хватает.

— Она сказала тебе, что собирается сделать? — спросила я.

— Нет. Но этот идиот Билли Роулинсон попытался шантажировать ее, и ей понадобилась помощь. Она велела мне встретиться с ним и уладить дело.

— А Джонни?

— Я сделал то, что надо было сделать.

— Зачем?

— Эта тупица начала свое собственное расследование. Она отправилась в «Ямми» и стала расспрашивать всех подряд, кто разговаривал с Викторией тем вечером. Мать увидела, как она расклеивает эти объявления. Подружка этой твари подобралась совсем близко. Поэтому я позаботился и об этом тоже. Если бы эти двое не совали нос не в свои дела, то были бы сейчас живы.

Я лежала и боялась пошевелиться. И еще я боялась, что он замолчит, потому что это означало одно — сказав все, он пристрелит меня.

— По-твоему, они это заслужили? — произнесла я.

— Да. Я должен был убить их, разве ты не понимаешь? Чтобы защитить свою семью. И теперь я убью тебя — с той же целью. Но ты последняя. Твой братец уже готов оставить свои отпечатки на пистолете. Его упрячут пожизненно за убийство сестры и сына мэра. Никто не будет сомневаться, кто убил остальных, потому что он — главный подозреваемый. Я поступлю в колледж и уеду отсюда. И все будет кончено. — Он перевел дыхание. — Мне жаль, что так получилось, Клэр. Честно говоря, ты мне нравилась. Правда. Вот почему я не убил тебя сразу, когда увидел рядом с телом Билли.

— Так это ты наблюдал за мной в лесу…

— Я дал тебе шанс, чтобы ты опомнилась и не совала нос, куда не надо. Но ты не оставила мне выбора. Моей матери не стоило все это затевать. Но я должен закончить это.

Я вспомнила пророчество Масловой. Она оказалась права. Стивену она сказала, что ему доставит неприятности кто-то с рыжими волосами, и это была я. Меня она увидела в смертельной опасности, так и вышло.

Дыхание болью отзывалось в легких. Я стерла кровь, катившуюся по лбу. У меня был последний шанс уговорить Стивена оставить мне жизнь.

— Ты не хочешь убивать меня, — сказала я.

— Конечно нет, Клэр. Но я должен.

— Ты не можешь этого сделать… Ты же не убийца!

— Пару недель назад я бы то же самое сказал. Но ты, как никто, понимаешь, на какие сюрпризы способны люди. Они совершают поступки, которых от них не ждешь. Ты думаешь, что знаешь человека, и вдруг…

Мой убийца пожал плечами и поднял пистолет.

Мир вокруг почернел.

Я лежала на полу, вжавшись в него лицом.

Затем я услышала выстрел. Затем — вскрик Стивена и звуки борьбы вокруг меня.

Я… была жива и хотела знать, что происходит.

— Перри?

Голова брата была в крови, глаза горели мрачным огнем. Он пришел мне на помощь в самый нужный момент.

Дверь в дом была открыта. Детектив Тоскано и еще один офицер, удерживая Стивена, застегивали на нем наручники. Он стонал, как раненое животное.

Перри склонился над Джастином и двумя пальцами попытался нащупать пульс.

Потом он взглянул на меня.

— Я думаю, тебе надо домой, — сказала мама. — Отдохнуть.

Я осторожно коснулась пальцами бинта на голове:

— Я и так отдыхаю.

— Я тоже, — отозвался Перри из своего кресла. У него была такая же повязка.

Мы были похожи на двух идиотов, которые на спор бились головами.

В больнице мы находились уже несколько часов. Моя рана была не слишком серьезной — потребовались лишь перевязка и обезболивающее. На лоб Перри наложили три шва и обнаружили небольшое сотрясение. Но и с ним все обошлось.

Джастин… Мы ждали.

В приемной появился Габриэль с грудой бутылок холодной воды. Мы расхватали их и принялись жадно пить.

— Габриэль, — начала мама, — как твой отец узнал, что с ними что-то произошло?

Габриэль сделал большой глоток:

— Позвонила какая-то чокнутая и страшным голосом сообщила, что мы должны немедленно ехать к вам.

— А-а, — протянула мама, собирая свои длинные волосы в конский хвост. — Милли, наверное, услышала шум.

— Не знаю, кто это был, но она говорила с сильным русским акцентом. Это все, что мы знаем.

Я вздрогнула. Мадам Маслова! Видимо, у нее было видение, и она успела позвонить в полицию. Я тяжело вздохнула. К ее дару я отнеслась так же, как другие относились к моему. Как я была не права! Она не была мошенницей, как и я не была ею.

Я вышла, чтобы выбросить в урну пустую бутылку. За мной двинулся Габриэль. Когда мы оказались одни, он привлек меня к себе и прижал к груди, моя голова оказалась под его подбородком.

— Прости меня, — сказал он тихо. — Ты была права насчет Клэйвортов.

— Наполовину права, — заметила я, отодвигаясь. Если бы мой пазл вовремя сложился, с Джастином все было бы в порядке.

— Я тебе даже наполовину не доверял.

— Но в конце концов ты поверил мне. Поэтому сказал отцу о Сесил.

— Прости, что подозревал твоего брата.

Прощу, потому что я и сама делала выводы поспешно и неверно.

— Я хочу кое о чем спросить… — Габриэль перевел дыхание. — Мы могли бы начать все сначала? Ты дашь мне шанс?

Пока я собиралась с ответом, в коридоре появился Спеллмен-старший, он почти бежал. Мама и Перри вышли из комнаты.

— Как он? — спросила мама.

— Операция прошла успешно, мой мальчик пришел в себя. Он уже разговаривает. Он поправится!

У меня застучало сердце, как будто выпущенное на свободу. Все разом заговорили, и в коридоре сделалось шумно.

— Жена согласилась выйти ненадолго в кафетерий. — Спеллмен выразительно посмотрел на меня, и я поспешно кивнула.

Я сердечно благодарю…

Скотта Миллера, моего агента, который поверил в меня.

Весь коллектив издательства Scholastic. Вы — замечательные! И особенно Эйми Фридман, потрясающего редактора, заставившего меня соревноваться с самой Вероникой Марс.[2]

Сюзан Хеппел Эдвардс — за название. За то, что она такая веселая, умная, щедрая, талантливая — словом, фантастическая подруга.

Теда Куртина — за информацию о камерах слежения. Может быть, в следующей книге я использую что-нибудь более сложное технически.

Создателей Xbox 360, благодаря которым мои муж и сын находили себе занятие, пока я писала.

Нашу компанию игроков в покер — за веселые пятничные вечера.

Моих подруг по колледжу LOC — за многолетнюю дружбу.

Всех моих юных и взрослых читателей, блоггеров, книжных агентов, библиотекарей, которые сразу полюбили мою Клэр, — спасибо, спасибо, спасибо вам всем!

Всех друзей, старых и новых, которых так много, что всех не перечислишь, — я ценю и люблю вас. Спасибо за вашу поддержку и прекрасные мгновения, которые вы мне подарили.

Моих родителей, Дэна и Барбару Харрингтон; моих дорогих свекров — Энн и Тони; всю мою большую семью — от Массачусетса и до Ирландии, — все вы невероятные люди, и я люблю вас!

Майка и Райана, которые каждый день дарят мне свои улыбки и любовь. Я самый счастливый человек на планете. (Та дамочка, которая выиграла в лотерею пять раз, не в счет. Но и с ней я бы не поменялась местами.)

Clarity, periwinkle (англ.).

«Вероника Марс» (Veronic Mars) — американский телесериал, молодежная детективная драма, рассказывающая о девочке-подростке Веронике, которая помогает своему отцу, частному детективу, в его расследованиях.