1936 год, Картахен. Николай Герасимович Кузнецов прибыл в Испанию, куда из СССР шли поставки вооружений, боевой техники и живой силы для поддержки «революционно настроенных масс». Еще недавно (с ноября 1933 по август 1936 гг.) он командовал крейсером «Червона Украина», и вот в августе 1936 года отправлен на гражданскую войну в Испанию главным военно-морским советником республиканского правительства (принял псевдоним дон Николас Лепан-то, в честь самой великой морской победы Испании). Здесь он должен был участвовать в подготовке и проведении боевых операций республиканского флота, обеспечивать приём транспортов из СССР. Впоследствии за деятельность в Испании Н. Г. Кузнецова наградили орденами Ленина и Красного Знамени.

Во время пребывания на испанской земле у Николая Герасимовича произошла странная, даже загадочная встреча с незнакомцем, вручившим увесистый пакет, который Кузнецов отчего-то так и не поторопился сдать в органы. Внимательно ознакомившись с содержанием, он уничтожил бесценные бумаги, но они перевернули его сознание, навсегда оставив ощущение безвозвратной утерянности некоего главного стержня, на котором должен держаться дух русского человека, дух истинного флотоводца…

Из бумаг Кузнецов узнал, что к нему обратился М. А Беренс (но так никогда и не узнал, что русский морской офицер только исполнял просьбу графа А. Г. Канкрина; пути этих двух славных сынов Отечества сходились не единожды, и одной из общих болезненных точек их соприкосновения была Бизерта, где у тунисских берегов почили остатки растереблённого Русского флота).

Михаил Андреевич Беренс, родившийся в 1879 г., окончил морской корпус, затем штурманский офицерский класс, служил на эскадре Тихого океана, участвовал в войне с Китаем в 1900–1901 гг. и русско-японской войне 1904–1905 гг.; нес морскую службу на канонерской лодке «Гиляк», других кораблях, был участником сражения в Порт-Артуре. За героизм, проявленный в боях, удостоен орденов Св. Анны 2-й степени с надписью «За храбрость», Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом, Золотой сабли с надписью «За храбрость». С 1906 г. служил на Балтийском флоте, с 1909-го по 1911-й был помощником старшего офицера и старшим офицером на крейсере «Диана». В 1915 г. — капитан 2 ранга, назначен командиром самого эффективного в мире и головного в серии современных кораблей эсминца «Новик». В должности командира эсминца участвовал в Первой мировой войне; ему были Высочайше пожалованы ордена Св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом, Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом, Кавалерский крест французского ордена Почетного легиона. За боевые отличия также удостоен ордена Св. Георгия 4-й ст.

В 1916 г., получив чин капитана 1-го ранга, назначен командиром линейного корабля «Петропавловск». Однако весной 1917 г. у него возник конфликт с провокаторами в экипаже линкора. Чтобы не обострять отношения на лучшем боевом корабле флота, командование приняло решение перевести М. А. Беренса на должность начальника штаба Минной обороны Балтийского моря. В условиях царившего революционного беспредела и развала флота какое-то время он смог обеспечивать поддержание боевой готовности минных сил.

После Октябрьского переворота и захвата власти в России инородными силами, Беренс покинул службу на флоте и убыл на Дальний Восток, где вскоре поступил на службу к адмиралу А. В. Колчаку. По поручению которого в январе 1920 г. принял командование морскими силами на Тихом океане. После гибели адмирала Колчака (это всего лишь официальная версия…) Беренс, уже контр-адмирал, 31 января возглавил группу вспомогательных судов с гардемаринами Морского училища и беженцами на борту, уходившую из Владивостока в Цуругу. К осени 1920 г. Михаил Андреевич прибыл на Черное море и поступил в подчинение к генерал-лейтенанту и барону Петру Николаевичу Врангелю. С конца сентября возглавлял боевую деятельность сил флота на Азовском море; с 27 октября — начальник второго отряда судов Черноморского флота и старший морской начальник в Керчи. В самый сложный и трагический для Русского флота момент М. А. Беренс принял грамотные и решительные меры по организации эвакуации войск и гражданского населения, вывода кораблей и транспортных средств с Керченского полуострова и перехода в Стамбул; не потеряв при этой вынужденной эвакуации ни единой живой души, ни одной единицы боевой техники и вооружения.

Согласно послужного списка, с 21 ноября 1920-го он — младший флагман 2-го отряда, один из руководителей перехода кораблей в Бизерту. С января 1921 г. — командующий Русской эскадрой в военно-морской базе Бизерта (Тунис). М. А. Беренс обеспечил сохранность и ремонт кораблей, основного кадрового состава моряков и древних флотских традиций среди навсегда покинувших родину. Известно также, что контр-адмирал уделял большое внимание социальной и правовой защите беженцев, воспитанию и обучению кадет и гардемарин Морского корпуса в Бизерте.

С 29 октября 1924 г., после признания Францией Советского Союза, М. А. Беренс сдал командование и в последующем жил как частное лицо на территории Франции и Туниса до своей кончины в 1943 г.

Любопытный факт: старший брат Евгений Андреевич Беренс (1876 г. — 1928 г.), капитан 1-го ранга с 1916 г., принял советскую власть и с 1919 по 1920 гг. был командующим морскими и речными вооруженными силами Республики; с 1920 г. — состоял уполномоченным по особо важным поручениям при Реввоенсовете Республики. Участвовал в международных конференциях в Генуе, в Лозанне, Риме и Женеве. В 1924–1926 гг. он — военно-морской атташе СССР в Лондоне и Париже. Участвовал в переговорах по проблеме о возможном возвращении Францией русских кораблей (эскадры ЧФ в Бизерте, где в роли отверженца новой инородной властью пытался уберечь остатки великих традиций Русского флота родной младший брат…).

Е. А. Беренс выполнял правительственные поручения, связанные с добыванием военных секретов в других европейских государствах. С 1926 г. состоял в должности чиновника для особо важных поручений при наркоме по военным и морским делам и председателе Реввоенсовета СССР. Занимал критическую позицию по поводу военных контактов СССР и Германии.

Итак, факт противостояния судеб двух братьев любопытен, но… были и те, или тот, кто этот факт учитывал; в 1928 году граф А. Г. Канкрин встретился с Михаилом Андреевичем Беренсом и после длительной беседы передал ему кое-какие бумаги. То были материалы Имперской разведки о планах международных финансовых групп по уничтожению Русского флота правительством приведенного ими к власти Ленина-Бланка, а после его смерти — планы дальнейшего разрушения флота, остатков кадрового состава и создание уже Сталиным флота советской страны как третьестепенного атрибута новых вооруженных сил. В разговоре с М. А. Беренсом граф выражал уверенность, что, несмотря на захват власти в России резидентами международного масонства, найдутся русские люди, которые не допустят окончательного разрушения и уничтожения всего того, что накоплено достойными потомками зачинателя славы Русского флота Петра Первого. Ими был оговорен и тот факт, что в советском еврейско-большевистском правительстве по совету заокеанских властелинов наметилась и иная тенденция: приведя флот к патовой ситуации, создать иллюзию, что им руководят настоящие русские люди. Получалось, что самой подходящей кандидатурой для тех, кто просчитывал на десятилетия (а то и на столетия) вперед, стал Николай Герасимович Кузнецов, выходец из поморов, которых сам Петр Первый считал лучшими моряками.

Для информации к размышлению приведем список тех, кто занимал пост главнокомандующего ВМФ (или соответствующую ему должность) с 1917 г. по период, который здесь означен — конец 20-х годов XX века. В. М. Альтфатер (октябрь 1918 — апрель 1919 гг., из немцев); Е. А. Беренс (май 1919 — февраль 1920 гг., из лифляндских немцев); А. В. Немитц (февраль 1920 — декабрь 1921 гг., из древнегерманского аристократического рода, из ветви императора Карла Великого); Э. С. Панцержанский (декабрь 1921 — декабрь 1924 г., из польских евреев); В. И. Зоф (декабрь 1924 — август 1926 г., еврей); Р. А. Муклевич (август 1926 — июль 1931 г., еврей)…

Граф А. Г. Канкрин рекомендовал не допустить такого развития событий, при которых флот у брегов России окончательно погибнет, сделав все возможное для его спасения. Конечно, то был почти безнадежный шаг (вернее, один из шагов) истинного патриота; особенно после многих неудачных попыток эмигрантских кругов как-то изменить ситуацию. Шла ли речь в разговоре графа с М. А. Беренсом о Николае Герасимовиче Кузнецове или Михаил Андреевич по истечении времени сам пришел к выводу, что определенными кругами ставка будет сделана на Кузнецова — история умалчивает. В 1929 году в Бизерте одним из организаторов и руководителей партийной разведки Сталина был убит граф Канкрин; а в 1936 году в Испании Беренс встретился с Кузнецовым…

Расчеты оказались верны: Н. Г. Кузнецов был отправлен в Испанию с целью «проверки на вшивость», затем его в качестве командующего перебрасывают на Тихоокеанский флот. Сначала исключают возможность нахождения Кузнецова в стране, где развернулись массовые репрессии двух большевистских кланов (сталинский уничтожал ленинский), а затем — отправляют подальше от центра, поставив задачу внедрять полученный в Испании опыт войны на самом отдаленном флоте государства. И только после переводят в Москву, где с целью окончательной проверки назначают на должность первого заместителя наркома ВМФ (хотя фактически ему было поручено руководить всем флотом страны).

Просчитал ли когда-нибудь адмирал Кузнецов этот расклад?

В пакете, переданном Михаилом Андреевичем Беренсом, среди других находились некоторые документы Исторической группы Адмиралтейства министерства морского флота Российской Империи.

Как короткое предисловие к документам адмирал Беренс приложил записку, в которой взволнованно писал: «Из компетентных источников, которым я доверяю, я знаю что вы, уважаемый господин Кузнецов, считаетесь большевистским режимом одним из перспективных начальников флота, и что, возможно, на вас ляжет вся ответственность по совершенствованию сил русского флота в новых исторических условиях. После длительных раздумий я пришел к выводу, что в вашем перспективном росте кроется мистическая сила антирусского заговора, где русские станут жертвой определенных мировых сил, а вы, как русский человек и выходец с Белого моря, будете играть символическую роль русского флотского военачальника в окружении инородного племени. Скорее всего, так и случится, но я прошу вас сделать все возможное, чтобы вы смогли сохранить дух, традиции и силы флота, заложенного Петром Великим. Да воздастся всем от Господа нашего Создателя и да поможет вам Господь Спаситель во имя нашего святого дела».

История флота, прочитанная и пропущенная через сердце, стала основой всех дальнейших поступков Николая Герасимовича Кузнецова, — настолько, насколько это позволяли обстоятельства и люди, окружавшие его…

Сознание Николая Герасимовича потрясли сведения, относящиеся к истории отечественного флота; истории, которая оборвалась в 1917 году и о преемственности которой с днем сегодняшним вообще не может идти речь. Наверняка Н. Г. Кузнецову, показав былое величие флота его соотечественников, внушили тем самым мысль о максимальном сохранении силы и нравственности традиций Русского флота в условиях перерождения его во флот советский.

Узнав, что Россия имела, что потеряла, а что приобрела, адмирал Кузнецов мог реально оценивать исторические события, в которых ему приходилось играть далеко не последнюю роль, да и саму эпоху в целом.

Впервые всерьез идея создания своего флота возникла у русичей за 15.000 — 17.000 лет до возрождения Русского флота Петром Великим (который хорошо знал о давних флотских опытах и путешествиях древних русичей к ацтекам в Америку и на Японские острова, о чем в русских архивах имелись свидетельства). Решение о его воссоздании (а не строительстве, как говорится в большинстве источников!) берет начало с исторической триады дат: 1696 г. — «Флоту быть!», 1701 г. — «Военно-морскому образованию — быть!», 1703 г. — «Новой столице России Санкт-Петербургу — быть!». И уже с первой четверти XVIII века Россия заявила о себе как о великой морской державе. Именно Петр I (1672–1725 гг.) пришел к осознанию идеи рационального соотношения континентального и морского мышления; уникальный правитель уразумел, что полностью закрепить победы на суше в ходе Северной войны, можно лишь одержав величайшие победы на море.

Русское государство, завоевав побережье Балтийского моря, естественным образом оказалось перед необходимостью строительства боевого флота. Из первопрестольной столицы государства — из-за ее удаленности от театра военных действий, отсутствия дорог и оперативной связи — невозможно было обеспечить высококачественное управление насущными делами страны. Именно это обстоятельство и подсказало Государю решение перенести столицу на брега Невы.

Русь до этого не имела фундаментальной базы строительства военных кораблей для открытого моря, да и сами люди не были еще психологически готовы к фундаментальным преобразованиям. Петр I прекрасно осознавал, что без образования и науки ему не создать флота и армии для решения внешнеполитических задач по вхождению России в число развитых европейских держав. Необходимо было учиться строить военный флот, готовить кадры военных моряков и заново создавать принципиально новое государственное управление, не имеющего аналогов в Европе.

Но как это сделать? — эта проблема и обозначила указанную триаду дат. Таким образом, становление и развитие системы флота в России Петр I рассматривал в зависимости от государственной политики. Сама же история становления российской государственности и строительства военного флота, как составляющей внешней и внутренней политики в России, при Петре 1 и после него начиналось с определения целей внешней политики и задач морским силам в осуществлении этой политики. Эти цели и задачи подразумевали основу для разработки проектов по военно-морскому строительству, образованию, развитию, комплектованию личным составом, базированию и снабжению военного флота.

Имперская политика в области военно-морского строительства, образования и иных компонентов военного флота формировалась и реализовывалась в основном через Высочайшие указы, а также приказы и распоряжения по морскому Адмиралтейству. Так что Петра I следует назвать основателем систематического военно-морского образования и системного строительства военного флота в России.

В 90-х годах XVII века у великого Государя родилась идея создания первого в России государственного образовательного учреждения для подготовки высококвалифицированных морских офицеров; тогда как в морских странах той эпохи существовала частная практика их профессиональной подготовки на кораблях и судах.

Посетив Голландию и Англию в 1697–1698 гг. Петр I окончательно убедился в верности своих идей на благо будущего величия флота России. Между прочим, Государь, не получивший в детстве и юности морского образования, говаривал: «Я желал бы охотнее не иметь у руки одного пальца, недели того, что в молодости меня не учили».

14 января 1701 г. (по ст. стилю) Петр I подписал Высочайший указ об основании Школы математических и навигацких наук. К этому времени в стране уже действовала Славяно-греко-латинская академия, открытая в 1687 г.; которая готовила образованных специалистов для государевой и церковной деятельности в России. В академии преподавались классические для того времени дисциплины: славянский, греческий и латинские языки; Богословие; «семь свободных искусств», в которые входит два цикла: первый — грамматику, риторику, диалектику (или тривиум — трехпутие) и второй — арифметику, геометрию, астрономию, музыку (квадривиум — четырехпутие). Если пояснить это современным языком, то обучение осуществлялось на 5 факультетах: грамматики, пиитики, риторики, философии и богословия. Это важнейшее учебное заведение сыграло исключительную роль в становлении русского образования в конце XVII — начала XVIII в.в. Академию закончили известные всему миру личности Михайло Васильевич Ломоносов, князь Василий Васильевич Лыков, В. К. Тредиаковский, А. Д. Кантемир, но это она охватывала только гуманитарную сферу наук, прикладные же профессиональные науки в ее стенах не изучались.

Однако к началу XVIII века Россия имела и первый отечественный опыт подготовки армейских офицеров в Инженерной школе, открытой в 1697 г., опыт которой Петр I, как и опыт академии, учитывал при создании Навигацкой школы. Эта школа была учреждена в интересах подготовки национальных кадров с целью комплектования создаваемого военного флота, защиты Отечества от угрозы вторжения с моря, избавления от иностранной зависимости в областях образования и науки во славу процветания страны. Школа готовила и выпускала после изучения грамоты, письма, арифметики, и морского дела моряков, инженеров, артиллеристов, геодезистов, гидрографов, топографов, архитекторов, гражданских чиновников, учителей для других школ, писарей, мастеровых и других специалистов.

Не будет большим преувеличением сказать, что военно-морское образование дало начало организации профессионального — как светского, так и морского — образования в России. Исключительная заслуга Навигацкой школы состоит в том, что она положила начало развитию математической мысли в России. Так, учебник Л. Ф. Магницкого по арифметике служил получению русскими знаний в этой области до XX века! — что свидетельствует об уникальности изложения материала.

Светское и военное образование не мыслимо без научной и технической литературы, оттого Государь Петр I разрешил иностранцам открыть в России книжную торговлю. В стране начали издаваться и распространяться карты различных стран и всех частей света, таблицы логарифмов, склонений солнца, рефракции, параллакцев светил, локсодромий; появилась математическая литература; книги по космографии, географии, магнетизму, компасному делу, исправлению румбов, навигаций и морским течениям. Были созданы библиотеки научной и технической литературы.

В деятельности Навигацкой школы Петр Великий видел плоды преобразования России и создания одной из составляющих государственного управления — строительства военного флота. Он давал понять, что для его России чрезвычайно важное значение имеют нравственные основы будущих руководителей флота и государства. С целью нравственного воспитания и умственного образования Государь пригласил из-за границы труппу актеров, которые разыгрывали сцены, воспевающие благородство, честь, достоинство, верность долгу, Государю и Отечеству, и изобличающие людские пороки. Впрочем, нравственные основы всего русского общества искренне волновали всех последующих самодержцев; к примеру, Жуковский, наставник Наследника Престола Александра II называл историю «сокровищницей царского просвещения», а уча августейшего ученика «правилам деятельности Царской» говорил: «Люби и распространяй просвещение; оно — сильнейшая подпора благонамеренной власти; народ без просвещения есть народ без достоинства; им кажется легко управлять только тому, кто хочет властвовать для одной только власти…».

По приказу Петра I дважды в день по полудни и при закате солнца на главном корпусе Навигацкой школы — Сухаревой башне звучала музыка (так закладывались традиции; отсюда позже — во время подъема и спуска флага на кораблях матрос-горнист играл «зорьку»). Чтобы подчеркнуть важность воспитания и образования будущих морских офицеров, Государь находил время для посещения спектаклей и бесед с учениками. Важным элементом государственной политики Петр Великий считал личное участие в организации образовательного процесса, личный отбор кандидатов в Навигацкую школу и назначение ее выпускников на корабли флота.

Но опыт обучения в этой школе, как и опыт службы офицеров на кораблях показал и существенные пробелы в их профессиональном образовании. Прежде всего ученики не имели единой формы одежды, жили они по домам, т. к. не было казарм, что создавало определенные трудности. Если дети разночинцев принимались в начальный класс, то дети дворян, ввиду домашнего образования, как правило, зачислялись в старшие классы. Все ученики, вне зависимости от их будущего предназначения, обучались по общим программам; при этом ежегодных общих выпусков из школы не производилось, не было и учебной практики на кораблях. Повелось так, что открывавшиеся вакансии на кораблях замещались наиболее подготовленными выпускниками.

С закладкой на Заячьем острове крепости Санкт-Питербурх 16 мая 1703 г. и Адмиралтейской верфи 5 ноября 1704 г. начал формирование облик северной столицы империи, как центра кораблестроения, центра боевого флота и военно-морского образования. Петру Великому потребовалось девять лет на то, чтобы в тяжелейших условиях войны, в сущности на линию фронта перенести столицу Русского государства из первопрестольной Москвы в Санкт-Петербург. Национальные интересы государства настоятельно требовали решать триединую задачу в едином центре: строить флот, готовить кадры морских офицеров и формировать государственную политику России на века.

Уже к 1715 г. военный флот России одержал ряд морских баталий и вырвался на оперативный простор Балтийского моря. Опыт использования флота в боях потребовал необходимости совершенствования военно-морского образования. И тогда 1 октября 1715 г. указом Петра I в северной столице открывается новое военно-морское образовательное учреждение — Морская академия, или Академия морской гвардии. А Навигацкая школа осталась в Москве и решала задачу подготовки воспитанников для поступления в Морскую академию.

В 1715 г. Петр I начал работу по созданию «Русского свода морских военных законов». Этому предшествовали «Указ по галерам» (1696 г.), «Статьи Крюйса» (1698 г.), «Инструкции и артикулы военные Российскому флоту» (1710 г.), явившиеся первыми официальными документами, регламентирующими принципы кораблевождения, ведения морского боя с учетом мирового и отечественного опыта применения флотов.

После пятилетней работы Императора и его сподвижников был введен в действие «Устав морской о всем, что касается доброму управлению в бытности флота на море. Напечатался повелением Царского Величества в С-П-кой типографии лета Господня 1720, апреля в 13 день». В предисловии к Уставу отмечается величайшая заслуга Петра I в том, что он осуществил многовековое стремление русского народа выйти к Балтийскому морю, иметь свой военный и торговый флоты, чтобы обезопасить страну от вражеского вторжения с моря и чтобы вести внешнюю торговлю собственными судами. Устав являлся итоговым документом, в котором нашла отражение политика Императора в области национальных интересов, военно-морского строительства, науки и образования. Устав дает представление о практической подготовке должностных лиц флота от генерал-адмирала до матроса в условиях мирного и военного времени. В нем же зафиксировано, что генерал-адмирал, как и прочие адмиралы и офицеры, должны тщательно и ревностно охранять интересы своего Государя и государства, где бы они ни находились с кораблем в мирное и военное время. Уставом определены качества и характеристики, которыми должны обладать командиры: быть храбрыми, справедливыми, высоконравственными и своей безупречной службой показывать пример для подчиненных. Устав особо строго требовал от высших офицеров (адмиралов) соблюдения нравственных заповедей: «корень всему злу есть сребролюбие… ибо многие интересы государственные бывают потерянные через это зло. Такой командир немного лучше изменника Родины».

Возрождение петровского флота можно связать лишь с царствованием дочери Петра Великого Елизаветы Петровны (годы правления 1741–1761). Императрица постановила: «Все состоявшиеся при батюшке Петре Великом указы и регламенты наикрепчайшее содержать и по ним неотложно поступать».

В 1752 г. своим указом Императрица преобразовала Академию морской гвардии и Навигацкую школу в Морской шляхетский кадетский корпус, в котором стали обучать воспитанников академий, а также дворян, обучавшихся в Навигацкой школе и в гардемаринской роте. Корпус возглавил капитан 1-го ранга А. И. Нагаев, попечителем которого был назначен Императрицей возвращенный из ссылки престарелый князь В. В. Лыков. Офицерами и воспитателями были назначены высокопрофессиональные морские офицеры: Харитон Лаптев, Григорий Спиридов, Иван Голенищев-Кутузов-средний. Командованию Корпусом удалось создать нравственную и учебную атмосферу, пронизанную духом и идеями Петра I, позволившую в дальнейшем его питомцам покрыть славой свое Отечество через новые подвиги флота российского в победах на Балтике, Средиземном и Черном морях.

…Годы правления Петра III (1761–1762), можно сказать, никак не отразились на флоте.

Период эпохи царствования Императрицы Екатерины II (1762–1796) роль военного флота в отстаивании национальных интересов и обеспечении национальной безопасности резко возросла. «Подобно флоту Петра, флоту, которому с первых дней создания были поставлены совершенно определенные национальные задачи, флот Екатерины II с момента своего возникновения мог уже называться национальным, т. к. задачи, ему поставленные, исходили из вполне определенной политической программы», — признавали составители «Истории русской армии и флота», (т. 8.: Образование, 1913. С 37–38.)

Наставникам по подготовке офицеров флота и сына Екатерины II Великого Князя Павла I был назначен капитан 2 ранга Иван Логинович Голенищев-Кутузов (1729–1802), работавший директором Корпуса. Иван Логинович родом из новгородских дворян, определенных Петром I к морской службе. Он возглавлял Морской корпус в течение 40 лет! И начальствовал скорее по духу, нежели по должности, в совершенстве владея морскими науками; слыл очень образованным человеком, владел немецким и французским языками, был признанным авторитетом и знатоком русской словесности и литературы, истории изящных искусств; был хорошо известен как интеллектуал в столичных кругах ученых, литераторов и художников, которые не только были частыми гостями Корпуса, но и активно привлекались им к педагогической деятельности. Держава, имевшая таких преподавателей, растила достойных сынов…

Авторитет И. Голенищева-Кутузова как талантливого педагога и высокопрофессионального моряка был настолько велик, что по предложению Императрицы он стал воспитателем и первым учителем будущего Императора Павла I, который вскоре, с самых юных лет, будет назначен Государыней генерал-адмиралом Русского флота. Дальновидная и ясная политика Екатерины II по возрождению на флоте петровского духа, подготовки офицеров корпуса и матросов, применению морских сил, позволила решить историческую задачу по обеспечению безопасности России на южном направлении.

Екатерина II, во исполнение завета Петра Великого, присоединила к Империи Крым, завоевала господство в Черном море и обеспечила выход в Средиземное море.

Действия Русского флота в Средиземном море — под главным командованием графа Алексея Григорьевича Орлова (графа Чесменского), державшего свой кайзер-флаг на «Трех Иерархах» и его советника по морским вопросам контр-адмирала Сэмюэля Карловича Грейга (выходец из шотландцев; чаще встречается написание Самуил Карлович Грейг, однако еще современники великого адмирала указывали, что он не терпел, когда его называли на еврейский лад) — показали, насколько важны руководителям флота знание целей и задач внешней политики страны по отношению к каждому народу и государству, к региону в целом, учитывая при этом характер и нравы народов, интересы соперничающих стран. Все это имело непосредственное отношение к искусству дипломатии. Помимо этого, действие Русского флота в заграничных походах показало важность изучения всеми морскими офицерами иностранных языков. К чести наших предков, военно-морское образования формировалось в неразрывной связи с действиями военного флота. Отчего в конце XVIII и начале XIX веков авторитет русского офицера флота был очень высок, и это подтверждают исторические победы на просторах океанов.

В наследство Императору Павлу I (правил с 1796 по 1801 гг.) достался профессионально подготовленный флот, руководящие посты в котором занимали русские национальные кадры. В течение предшествовавших 34 лет он как генерал-адмирал находился во главе флота Российского. С восшествием на престол Павел I поручил Особому комитету по выработке политики флота разработать организационно-штатную структуру флотов на Балтийском и Черном морях, их финансирование, управление, совершенствование судостроения, базирования и подготовки офицерских кадров.

Блестящим образцом деятельности по защите интересов России в бассейне Средиземного моря в период царствования Павла I проявил себя командующий эскадрой адмирал Федор Федорович Ушаков. В результате его флотоводческого искусства в 1798 г. было создано новое государство на Средиземном море — Республика Семи островов. Он — флотоводец, дипломат, государственный деятель — в условиях открытого и скрытого противодействия государств Англии, Франции и Турции разработал основные акты республики (Конституцию, присягу для депутатов и др.) с учетом национальных особенностей нардов новой страны. Ф. Ф. Ушаков, будучи искренним приверженцем монархии, выступал в этом случае в роли… республиканца; следует отметить, что адмирал осуществлял выбор этой формы государственного устройства, исходя из военно-стратегической и политической обстановки в этом регионе Европы в целом.

Как флотоводец, Ушаков является творцом маневренной тактики Русского флота, которая отличалась высокой активностью, наступательностью, стремлением нанести особенно мощные удары по флагманским кораблям противника, охватом и прорезанием строя кораблей и применением артиллерии с предельно короткой дистанции. Он уделял особое внимание подготовки командиров кораблей и их экипажей, сплаванности в составе эскадры. Именно Ушаков, с согласия Императора, ввел ряд нововведений, которые стали основой Русского флота, а именно: ввел тактическую единицу эскадры, состоящую из четырех линкоров и одного корабля резерва, были введены три новые должности: историограф, профессор навигации и астрономии (главный штурман флота), рисовальный мастер (с чего началось изображение прибрежной полосы морей и океанов, необходимых для составления навигационных руководств-лоций для обеспечения кораблевождения).

С целью централизации управления системы базирования кораблей флота, с подачи адмирала Ушакова Павел I учредил должность командира порта с особым органом управления. Также Император поддержал идею создания (1799 г.) особой Охотской флотилии для поддержки русского дела на океанской окраине и для содействия разным экспедициям. Эта идея особенно актуальна в связи с тем, что Охотское море с его биологическими ресурсами оказалось открытым для хищнического разграбления судами любых государств мира.

За прошедшее после Петра I столетие обрисовались тенденции развития системы флота. Что особенно ярко отразилось в царствование последователей Петра Великого — Елизаветы Петровны, Екатерины II и Павла I.

У большинства историков в XX веке как в Европе, так и на бывшей территории Российской Империи, ставшей СССР, сложилось чаще негативное, чем позитивное отношение к русским императорам, начиная с Александра I. А в части, касающейся развития Русского флота, у исследователей очевидно разночтение; так, например, одни утверждают, что Александр I вообще не занимался делами флота, а перепоручил это дело Особенному комитету по выработке предложений по реформе флота, который возглавил граф А. В. Воронцов. Этого аристократа историки отнесли к «убежденным сторонникам континентального мышления и противника сильного флота России». Хотелось бы верить, что всякий, кто серьезно занимается историей флота эпохи Александра I, не может не понять, откуда подобные веяния возникали тогда и приобрели конкретику в XX ст.

Государь Император был занят не так флотом, как делами международными, затем войной 1812 года и послевоенным мироустройством в Европе. Обозначу лишь штрихом, что война 1812 г. спровоцирована не столько французами и другими государствами Европы, сколь была организована силами, находящимися вне Европы, которые толкнули Наполеона к агрессии против Русского государства. И это был лишь один удар из серии трагических ударов, направленных на сокрушение Российской Империи, уничтожение ее государственности, нравственных и духовных ценностей и, конечно, на захват собственности и богатств. Что и произошло в начале XX века…

Итак, флот при Александре I оказался менее всего задействован в войне, настолько, что даже контр-адмирал А. С. Грейг был назначен заместителем командующего Дунайской армии; на самом деле за этим «даже…» скрывается гораздо большее, ведь на место заместителя командующего армейским объединением не был назначен пехотный генерал.

Выдающиеся способности Алексея Сэмюэлевича Грейга заметил еще во время царствования Павла I контр-адмирал П. В. Чичагов, будущий министр Морских сил России. В 1801 г. А. С. Грейг был назначен председателем Комиссии для исправления Кронштадтского порта, а за деяния на этом поприще был удостоен благодарности Государя. Александр I ввел в Комитет капитан-командора Грейга, причем единственного из членов, не имевшего адмиральского чина. Но тот не долго оставался во дворцах столицы. На континенте разгорался пожар новой войны, Наполеон Бонапарт покорял европейские страны и угрожал интересам России на Средиземном море. Россия, вступая в войну с Францией, в 1804 г. отправила эскадру из четырех судов к острову Корфу. Командовать эскадрою был назначен А. С. Грейг, он объединил под своим флагом все русские корабли на Ионических островах и крейсировал в районе этих островов, которые со времен экспедиции Ф. Ф. Ушакова находились под протекторатом России. Подобный ход обеспечил заключение союза России с Англией против Франции 30 марта 1805 г.; вскоре к союзу присоединились Королевства обеих Сицилий и Швеция, затем Австрия. Возникла третья антифранцузская коалиция с целью вытеснить армию Наполеона из захваченных стран Европы и восстановить во Франции королевское правление.

Вместе с британской эскадрой 7–8 ноября 1805 г. Грейг высадил десант в Неаполе, но под давлением превосходящих сил французов после непродолжительного его захвата вынужден был десант снять. По возвращении на Корфу он поступил под командование вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина, прибывшего с новыми силами из России. 27 декабря 1805 г. А. С. Грейга Высочайше произвели в контр-адмиралы.

В 1806 г. с целью поддержки Наполеона выступила Турция, объявившая войну России. Вступили в боевые действия и русские силы на Средиземном море. Сенявин отправился с флотом к устью Дарданелл, поручив Грейгу взять Тенедос, остров у входа в пролив. 8 марта 1807 г. лично возглавив атаку, контр-адмирал овладел островом, на котором заложил базу Русского флота. Турецкий флот вышел из Дарданелл, чтобы вернуть Тенедос и ликвидировать блокаду, нарушавшую снабжение Константинополя продовольствием. 10 мая произошло сражение между турецким флотом и кораблями контр-адмирала Грейга; после жаркого боя турецкие корабли ушли под прикрытие береговых батарей. А 11 мая Грейгом был получен приказ атаковать противника, после чего русский адмирал загнал три турецких корабля на мель, а затем высадил десант и овладел Лемносом. 19 июня 1807 г. турецкая эскадра вновь встретилась с русской эскадрой, но потерпела поражение. Оставшиеся корабли выбросились на мель и турки их сожгли, высадив перед тем экипажи на берег.

Этот эпизод лишь на первый взгляд кажется незначительным в истории Русского флота. Но именно адмиралы Д. Н. Сенявин и А. С. Грейг заложили условия для успешного завершения дипломатических переговоров, и тем самым обеспечили прочность Русского престола на Средиземном море через заключение 25 июня (7 июля) 1807 г. Тильзитского мира, установившего тесные связи Александра I с Наполеоном.

После этих событий Алексея Сэмюэлевича отозвали в Россию, где он был награжден орденом Св. Анны 1-й ст. Однако из-за союза с Наполеоном Россия оказалась в состоянии войны с Великобританией. Выходцев с британского флота, в том числе и шотландца по происхождению А. С. Грейга, хоть и родившегося в Кронштадте, выслали для прохождения службы подальше от северной столицы — в Москву.

Любопытно будет привести здесь короткий отрывок из анонимной записки, посланной Наполеону в Испанию 9 декабря 1808 г. (на франц. языке) под названием «Сжатое изложение общего положения дел в Европе в конце 1808 г.»; высказывается предположение, что она была написана чиновником французского министерства иностранных дел.

Автор записки утверждает: «Союз Англии и России с каждым днем становится все менее тесным. Царь Александр, верный союзник Его Императорского Величества Наполеона, все время проявляет самые великодушные и благородные намерения относительно всеобщего мира и свободы морей, но кабинет этого монарха; по-видимому, получает инструкции из Лондона… В результате российский монарх подвергается большим опасностям. Он может в определенный момент стать жертвой благих намерений; если английское министерство сочтет необходимым произвести в Санкт-Петербурге кровавую революцию, подобную тем, какие не раз происходили в России за последние полвека. Самые влиятельные члены правящего Сената, дворянства, торговых палат связаны с Англией… Франко-русский союз — фальшивый, противоестественный союз, противоречащий прямым интересам тюильрийского кабинета, ибо французское влияние в Швеции, Дании, Польше и Турции имеет и будет всегда иметь первостепенное значении для тюильрийского кабинета; однако это влияние ослаблено и находится на грани полного уничтожения в связи с тем, что Россия приобретает все большую власть над Севером и Востоком Европы».

Автор предупреждает своего патрона, что Россия становится столь могущественной, что ей отдается право быть вершителем судеб континента. (См. «Внешняя политика России XIX и начала XX века. Документы Российского министерства иностранных дел». Серия І, т. IV, М., 1965, с. 686–687) Добавлю только, что «самые великодушные и благородные намерения относительно всеобщего мира» проявлял впоследствии и Император Николай II. Однако понадобится еще немногим более 100 лет, чтобы английская Группа и американский Орден добились своей гнусной цели: разрушения Российской Империи и Российской государственности, как одного из самых уникальных мироустройств на Планете.

Вступивший на престол Николай I создал в 1825 г. новый «Комитет образования флота» под председательством адмирала А. В. Моллера, в состав которого были введены вице-адмиралы А. Н. Пустошкин, Д. Н. Сенявин, А. С. Грейг, контр-адмиралы П. М. Рожнов, капитан-командоры Ф. Ф. Беллинсгаузен, И. Ф. Крузенштерн и М. И. Ратманов.

Существенно увеличилось число плаваний для перевозки войск и грузов в разные пункты побережья, что потребовало организации навигационного обеспечения безопасности. По инициативе Грейга были созданы достоверные карты и лоции Черного и Азовского морей, построены несколько маяков: створные Инкерманские в Севастополе, плавучий у Кинбурнской косы, в Одессе и Еникале, на Тендровской косе, Таклинский, на мысах Тарханкут и Ай-Тодор. В Бугском и Днепровско-Бугском лиманах по берегам были установлены навигационные знаки. Для оперативного управления флотов в 1819–1820 гг. были выработаны дневные (флажные) и ночные (т. е. фонарем) сигналы. Эти сигналы, разработанные на Черном море, были введены для всего флота России. Тогда же получила развитие система линий оптического телеграфа.

Понимая особую важность южного форпоста Империи и необходимость обороны главной базы флота — Севастополя — адмирал Грейг убедил Императора в необходимости выделить ассигнования на постройку в 1821–1827 гг. батарей (известных как Константиновский и Алексеевский равелины) с ядрокалильными печами на входных мысах Севастопольской бухты. Он же разработал план постройки оборонительных сооружений для защиты города с суши, но средства не были выделены, — что впоследствии, в 1854 г., трагически сказалось на обороне Севастополя.

Адмирал четко представлял себе, что не пройдет и двух — трех десятилетий, как южный форпост России и, в первую очередь, Севастополь будут подвержены первому жестокому испытанию на прочность; и насколько форпост выдержит это испытание, настолько можно будет судить о прочности государства Российского. Он (как и некоторые другие его современники) знали, что уже около 3000 лет в мире набирает мощь страшная, разрушительная, демоническая сила, направленная против идеи христианства, — христианства, родившегося вместе с Иисусом Христом в Галилее и приобретшего мощный импульс в греческой православной вере, и закрепившегося в Византийской империи, которая послужила источником святости русских людей, когда князь Владимир из Киева принял крещения всея Руси в Херсонесе, — на земле Севастополя. Именно исходя из этих истин Государь Петр Великий уверовал, что без южного форпоста на Черном море, как средоточия трех великих религий Земли: православия, католицизма и ислама, — не мыслимо само существование могучей России. Подобная мысль требует объяснения, но оно будет, если можно так выразиться, глобальным и потребует много места, может быть, даже целой книги, так что воспримем на веру…

К сожалению, Алексею Сэмюэлевичу не удалось убедить морской Комитет в необходимости выделить ассигнования на постройку оборонительных сооружений для защиты города с суши. Деньги поступят лишь… в 1854 г., когда у берегов Евпатории высадится десант союзных держав с целью агрессии против Русского государства. Но адмирала Грейга уже 9 лет как не будет в живых.

И все таки, благодаря его таланту организатора и после Крымской войны удалось сохранить главные верфи, мастерские, и, конечно же, систему администрации, без которых Александру II и его адмиралам чрезвычайно сложно было бы восстановить Черноморский флот.

Брат Императора — Константин, получивший греческое образование, готовился своей бабушкой Екатериной II на пост Императора Греческого государства, которое та хотела основать со столицей в Константинополе. И границы которого включали бы проливы Босфор и Дарданеллы, Фракию, часть территорий нынешних государств к северу от Греции. Учитывались при этом и интересы мусульманской Турции. Ничего противоправного в идее создания столицы в Константинополе не было, т. к. в далеком прошлом это была цитадель христианства на Ближнем Востоке.

В те времена Греции, как государства, не было. Но были греческий народ и его Православная Церковь, Тайная школа и общество Фелики Этерия. Еще у народа имелся флот, главным делом которого была торговля с городами Средиземноморья, начиная от Барселоны и заканчивая Одессой. Все корабли принадлежали их судовладельцам, а экипажи состояли из греческих моряков. По морскому пути обычно осуществлялась доставка русской пшеницы; и не удивительно, что на большинстве греческих судов, согласно официальному разрешению, использовался русский флаг, золотая булла с двуглавым орлом и гербом российского Государя. А греческие суда с острова Спеце вообще считали, что они (коль отсутствует их государство) — подданные Российской Империи. Только под русским флагом греки могли беспрепятственно пересекать проливы Черного и Средиземного морей. Флаг обеспечивал им экстерриториальную независимость, и был крайне необходим, поскольку Россия получила от Турции право судоходства через проливы по Кючук-Карнарджийскому договору 1774 г.

Вместе с тем все корабли греческого флота имели древнегреческие названия, указывающие всему миру их национальную принадлежность. Возвращаясь из морских странствий, греки заходили на Спеце, где в фамильных усадьбах проживали семьи большинства отважных мореплавателей. В те времена Спеце, имевший сильный флот и судоверфи, был центром морского дела. История свидетельствует, что в 1821 г. моряки острова подняли флаг освободительной борьбы с целью освобождения от турецкой оккупации, за время которой было пролито немало крови как с одной, так и со второй стороны. Но понимания не было достигнуто по той причине, что над народами двух вероисповеданий дамокловым мечом висели иудеи, которые чинили всяческие препятствия, ибо не были заинтересованы в сотрудничестве и взаимопонимании этих двух мировых религий. Потому что при ссоре двоих всегда выигрывает кто-то третий: тихий, хитрый и якобы не причастный…

Крымская война 1853–1856 годов — особый период в истории Черноморского флота, который заслуживает отдельного исследования в свете того, что готовность флота к войне была чрезвычайно высокой, но злой рок принес временный горький проигрыш не только ЧФ, а и Российской Империи. Однако злой рок — это чаще всего управляемый из-за океана процесс, когда Англии и Франции диктовались условия агрессии против России, Германии (Пруссии) и Австро-Венгрии.

Начиная с XVIII века Россию (по правде говоря, еще с XIII века) активно пытались лишить «опасного нравственного могущества, благодаря которому все друзья просвещения и человечества, большинство людей добра, становились… союзниками», — так утверждал А. А. Половцов (автор «Русского биографического словаря», вышедшего в конце XIX века, в 1896 г., называет сей процесс антирусского, антиславянского заговора «гением зла», тогда как, к примеру, современный писатель Григорий Климов дает другое обозначение: «борьба Бога и дьявола» и «сатанинская вакханалия»).

Крымская война была проверкой на прочность Империи. «То, что было силой России при обороне, — огромное протяжение ее редко населенной, бездорожной, бедной источниками снабжения территории, — обернулось против самой же России, как только Николай сосредоточил все свои военные силы в одной точке периферии — в Севастополе. Южно-крымские степи, которые должны были стать могилой для неприятеля, стали могилой для русских армий, которые Николай, со свойственной ему свирепой и глупой беспощадностью, одну за другой гнал в Крым, под конец даже в разгар зимы», — вот что писал Энгельс о Крымской войне (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 16, ч.2, с. 28–29). И что это, как не вмешательство во внутренние дела другой страны, когда хочется представить все в выгодном для себя свете: тут тебе и бездорожная, и бедная, и вообще, почти ничейная территория, которую так хотелось заполучить тем же Англии и Франции; но самое главное — тут имелся свирепый и глупый глава государства, которого кумир большевиков Энгельс, отрабатывая заокеанские денежки, любил лягнуть вместе с его благословенной Россией… Так называемые «классики марксизма» специализировались на дезинформации общественного мнения XIX века и будущих столетий.

Говорить и писать, что сталинский террор взялся сам по себе, от зловредной натуры последнего, как и обвинять в бедах советского народа его одного — полнейшая глупость. Прежде Сталина были другие, не менее значимые и опасные преступники, терроризирующие несчастное население огромного пространства Планеты. И не будь всех этих извергов рода человеческого, обуянных садизмом и комплексом власти, уверовавших в свою вседозволенность, не было бы никогда ни Сталина, ни Гитлера, ни даже нынешних миротворческих овечек — американских фюреров, взрывающих и разрывающих страны и диктующих свою волю во имя установления «демократии» для поглощения чужих природных богатств. Имена тех, кто были прежде Иосифа Сталина, общеизвестны, их имена все еще начертаны на партийных скрижалях, а памятники им украшают улицы и площади постсоветских городов и городишек. Как скромный пример в деле причастности советского божка Ленина к массовым казням безвинных людей, можно привести отрывок из его письма к народному комиссару юстиции Д. И. Курскому, датированного 1922 годом: «Суд не должен запрещать террор, но ему необходимо сформулировать мотивы, скрывающиеся за ним, узаконить его в качестве принципа, совершенно просто, без притворства и прикрас. Необходимо дать этому как можно более широкую формулировку».

Но давайте от общих рассуждений перейдем к частностям. Ведь ничто так не располагает к восприятию правды, как художественный рассказ человека, между прочим, уроженца Крыма. Вот что он свидетельствовал.

«Русский бунт», умело спланированный и осуществленный нерусскими зачинщиками, поразил весь мир крайней, доселе невиданной жестокостью.

Уже в марте 1917 года, после так называемой Февральской революции в Кронштадте были растерзаны главный командир порта адмирал Р. фон Вирен, начальник штаба адмирал А. Бутаков, командир 2-й бригады линкоров адмирал А. Небольсин; на следующий день в тисках озверелой толпы погиб командующий Балтийским флотом адмирал А. Непенин; шальные матросы зверски убили коменданта Свеаборгской крепости, командиров 1-го и 2-го флотских экипажей, командира линкора «Император Александр II», командира злополучного крейсера «Аврора» и другие. Уже к середине марта в Кронштадтской крепости от рук ошалелых, глумливых извергов погибли 150 офицеров.

После Октябрьской революции стихийное насилие и дикий террор захлестнули страну. Так, 29 октября во время захвата Владимирского училища, «толпа вооруженных зверей с диким ревом ворвалась в училище и учинила кровавое побоище. Многие были заколоты штыками — заколоты безоружные. Мертвые подвергались издевательствам: у них отрубали головы, руки, ноги». В городе избивали юнкеров и сбрасывали их с мостов в зловонные каналы.

Множество поистине самых бесчеловечных свидетельств о деятельности красных остались потомкам благодаря актам расследования, составляемым на отвоеванных Белой армией территориях. К примеру, такие как этот — «Акт расследования, основан на данных, добытых Особой комиссией с соблюдением правил, установленных Уставом уголовного судопроизводства от 24 июня 1919 года г. Екатеринодар». Дело № 56 за подписью Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России генерал-лейтенанта А. И. Деникина о злодеяниях большевиков в городе Евпатории содержит сведения, от которых волосы в буквальном смысле встают дыбом.

Акт вмещает несколько страниц текста, а потому постараемся по максимум сократить их, оставив лишь сухие факты.

«Вечером 14 января 1918 года на взморье вблизи Евпатории показались два военных судна — гидрокрейсер «Румыния» и транспорт «Трувор». На них подошли к берегам Евпатории матросы Черноморского флота и рабочие севастопольского порта. Утром 15 января «Румыния» открыла по Евпатории стрельбу… Около 9 часов утра высадился десант приблизительно до 1500 человек матросов и рабочих. К прибывшим тотчас присоединились местные банды, и власть перешла в руки захватчиков. Первые три дня вооруженные матросы с утра и до позднего вечера по указанию местных большевиков производили аресты и обыски… отбирали все то, что попадало им в руки. Арестовывали офицеров, лиц зажиточного класса и тех, на кого указывали как на контрреволюционеров. Арестованных отводили на пристань в помещение Русского общества пароходства и торговли, где в те дни непрерывно заседал временный военно-революционный комитет, образовавшийся частью из прибывших матросов, а частью пополненный большевиками и представителями крайних левых течений г. Евпатории. Обычно без опроса арестованных перевозили с пристани под усиленным конвоем на транспорт «Трувор», где и размещали по трюмам. За три-четыре дня было арестовано свыше 800 человек. Обхождение с арестованными было наглое, грубое, над ними издевались… Бывали случаи, когда при задержании наносили раны и избивали до потери сознания. Так, при задержании капитана Литовского полка Адама Людвиговича Новицкого ему были нанесены тяжкие побои и причинены острорежущим орудием две глубокие раны в полость живота, после чего он был в числе других утоплен в море.

Трудно и почти невозможно было избежать ареста, так как всюду шныряли автомобили с вооруженными «до зубов» матросами. Матросы эти с вымазанными сажей лицами или в масках разыскивали и арестовывали по указаниям местных жителей скрывавшихся офицеров и всех заподозренных в контрреволюции.

…Казни производились сначала только на «Румынии», а затем и на «Труворе» и происходили по вечерам и ночью… лиц, приговоренных к расстрелу, выводили на верхнюю палубу и там, после издевательств, пристреливали, а затем бросали за борт в воду. Бросали массами и живых, но в этом случае жертве отводили назад руки и связывали их веревками у локтей и кистей. Помимо этого связывали и ноги в нескольких местах, а иногда оттягивали голову за шею веревками назад и привязывали к уже перевязанным рукам и ногам (подобный случай был с утопленным на «Румынии» капитаном гвардии Николаем Владимировичем Татищевым). К ногам привязывали «колосники». /…Были трупы с рваными ранами, с простреленными черепами (у графа Владимира Николаевича Мамуна), с отрубленными руками (у бывшего сыщика Евпаторийской полиции Абдувелли Нурмагом Оглу), с оторванными головами (у вольноопределяющегося Михаила Иосифовича Мельцера).

Казни происходили и на транспорте «Трувор»… Вызванного под конвоем проводили через всю палубу мимо целого ряда вооруженных красноармейцев и вели на так называемое «лобное место» (место казни). Тут жертву окружали со всех сторон вооруженные матросы, снимали с жертвы верхнее платье, связывали веревками руки и ноги и в одном нижнем белье укладывали на палубу, а затем отрезывали уши, нос, губы, половой член, а иногда и руки, и в таком виде жертву бросали в воду. После этого палубу смывали водой и таким образом удаляли следы крови. Казни продолжались целую ночь, и на каждую казнь уходило 15–20 минут… За три дня, 15,16 и 17 января, на транспорте «Труворт» и на гидрокрейсере «Румыния» было убито и утоплено не менее 300 человек. В числе других были утоплены: подполковник Константин Павлович Сеславин, помещик Порфирий Порфириевич Бендебер, граф Николай Владимирович Татищев, штабс-ротмистр Федор Федорович Савенков, штабс-капитан Петр Ипполитович Комарницкий, полковник Арнольд Валерианович Севримович, подполковник Евгений Алексеевич Ясинский, жена инженера Мамай (по первому мужу Крицкая), подполковник Николай Викторович Цвиленев… штабс-капитан Николай Романович Лихошерстов, подпоручик Александр Владимирович Гук, подпоручик Константин Викторович Хмельницкий, граф Владимир Николаевич Мамуна (он погиб геройски, изобличая большевиков), полковник Александр Николаевич Вытран и много-много других.

… В 20-х числах января с уходом в Севастополь «Румынии» и «Трувора» в Евпатории сорганизовалась власть исполнительного комитета… В ночь на 24 января из евпаторийской тюрьмы, куда для дальнейшего содержания с пароходов были переведены арестованные, были вывезены на автомобилях и расстреляны 9 человек и среди них: граф Николай Владимирович Клейнмихель, гимназист Евгений Капшевич, офицеры Борис и Алексей Самко, Александр Бржозовский и др. /После устройства варфоломеевских ночей в различных городах Крыма открыто стали поговаривать о том, что «власть что-то готовит», что существуют какие-то списки. В ночь на 1 марта из города исчезло человек 30–40. Как выяснилось впоследствии, вечером 28 февраля в штабе состоялось тайное совещание, на коем был выработан список лиц, предназначенных к убийству…. Арестованные сперва доставлялись в тюрьму, где от них отбирали все ценное, а затем ночью на грузовых автомобилях увозились за 5 верст от города, где и расстреливались на берегу моря. В убийствах в эту ночь принимали участие и матросы с посыльного судна. Установлено, что перед увозом жертв на расстрел матросы связывали жертвы веревками и увозили группами по 8-10 человек. Через несколько дней после этих убийств штабом было объявлено, что на город совершили нападение анархисты и, арестовав граждан, увезли их в неизвестном направлении (самый распространенный большевистский прием: обвинить в своих преступлениях других. — Авт.). При раскопке могилы… Были тела с отрубленными головами (у татарина помещика Абиль Керим Капари), с отрубленными пальцами (у помещика и общественного деятеля Арона Марковича Сарача), с перерубленным запястьем (у нотариуса Ивана Алексеевича Коптева), с разбитым совершенно черепом и выбитыми зубами (у помещика и благотворителя Эдуарда Ивановича Брауна). Было установлено, что перед расстрелом жертв выстраивали неподалеку от вырытой ямы и стреляли в них залпами разрывными пулями, кололи штыками и рубили шашками. Зачастую расстреливаемый оказывался только раненым и падал, теряя сознание, но их также сваливали в одну общую яму с убитыми и, несмотря на то, что они проявляли признаки жизни, засыпали землей…»

Злодеяния творились повсеместно, от юга до севера и с востока до запада по всей бывшей Российской Империи. Некоторые из тех, кому впоследствии посчастливилось вырваться из гибнущей страны, издавали за границей книги воспоминаний, полные праведного гнева и ужаса к судьбам тех несчастных, кто прошел через красное чистилище. К примеру, М. Нестерович-Берг свидетельствовал: «На крейсере «Алмаз» помещался морской военный трибунал. Офицеров бросали в печи или ставили голыми на палубе в мороз и поливали водой, пока не превратятся в глыбы льда… Тогда их сбрасывали в море». Вот он — большевистский способ, который позже припишут фашистам, показывая их отпетыми извергами, а наивные советские граждане и поверят наглым пропагандистам… Об ужасах Гражданской войны оставил воспоминания генерал Нокс: «В Благовещенске были найдены офицеры с граммофонными иглами под ногтями, с вырванными глазами, со следами гвоздей на плечах, на месте эполет, их вид был ужасен». Невозможно спокойно читать показания тех, у кого на всю жизнь осталось перед глазами месиво из трупов с отрезанными головами, руками, с кишками, повешенными на шею и поленьями, вложенными в распоротые животы, с отрубленными языками, наколотыми на груди вместо царских наград… Наряду с большевиками нещадно старались в деле умерщвления всех и вся отряды местных националистов, но иногда не менее жестоко мстили случайно попавшим в их руки красным и местные жители того или иного региона. Да, попила кровушки земля русская!

И все же, пожалуй, самая трагическая судьба ждала население Крыма. К тому же нельзя забывать, что именно в Крым под напором большевистских банд, организованных Бронштейном-Троцким в Красную армию, стекались не только остатки белых военных сил, но и многотысячные массы выталкиваемых из страны русских и других соотечественников.

Общеизвестны страшные издевательства орудовавших на территории Крыма большевистских уродов: Розалии Землячки (наст. Залкинд) и выходца из Румынии Бела Куна. Это были еврейские садисты особой марки.

Комиссии по расследованию большевистских злодеяний при Ставках Верховных главнокомандующих Белых армий создавались всякий раз, как только удавалось отбить захваченные врагами Отечества территории. Кроме того, сами главнокомандующие оставляли личные наблюдения в произнесенных публично речах или в донесениях. 5 июля 1920 г. Правитель юга России и Главнокомандующий Русской армией генерал-лейтенант Петр Николаевич Врангель (1878–1928) в интервью газете «Великая Россия» высказался о всей ситуации следующим образом: «Можно держаться самых разнообразных взглядов на желательность того или иного государственного строя…и все-таки признавать так называемую советскую республику образцом самого небывалого, зловещего деспотизма… В народных массах замечается обострение ненависти к евреям. Чувство все сильнее разливается в народе. В последних своих проявлениях народные противоеврейские настроения буйно разрастаются на гнойнике большевизма. Народ не разбирается, кто виноват. Он видит евреев-комиссаров, евреев-коммунистов и не останавливается на том, что это часть еврейского населения, может быть, оторвавшаяся от другой части еврейства, не разделяющего коммунистических учений и отвергающего советскую власть… обострение вражды народа к еврейству быть может один из показателей того, насколько народ далек от коммунизма, с которым он склонен отождествлять все еврейство. С оживлением деятельности большевицкой власти в известной местности там растут и противоеврей-ские течения… История когда-нибудь оценит самоотречение и труды горсти русских людей в Крыму, которые в полном одиночестве на последнем клочке русской земли боролись за устои счастья человеческого, за отдаленные очаги европейской культуры. Дело Русской армии в Крыму — великое освободительное движение. Это священная война за свободу и право».

По окончании военного вуза я был направлен служить в одно из управлений штаба Северного флота[6]. По прибытии в Североморск, я познакомился с офицеров, уже около десяти лет служившим в одном из соединений главной базы флота. Он рассказал мне несколько интересных историй из местной жизни и сказал что здесь, между прочим, командующий флотом весьма любопытный человек.

Звали командующего Семен Михайлович Лобов. Офицер сообщил также, что живет тот на территории штаба флота в домике, где никакой мебели кроме солдатской кровати, покрытой суконным одеялом, у адмирала нет. Любитель Гумилева, я тут же вспомнил «Туркестанских генералов»:

И еще сказал мой новый знакомый, что под той кроватью всегда стоит канистра со спиртом. Надо полагать, адмирал периодически прикладывался к «шилу», как называют спирт на флоте. А когда командующий выходит на корабле в море, он якобы одевает матросский бушлат поверх адмиральского темно-синего кителя. Так ли это, мне не довелось узнать.

А вот спустя год, когда я покинул Северный флот и был переведен для дальнейшей службы в иное место, встретил я уже адмирала флота в одном из санаториев Министерства обороны СССР.

Столкнулись мы случайно. Он в одиночестве загорал на пляже в отдалении от всех. И вряд ли бы подошел к нему, ибо лично Семена Михайловича Лобова я не знал, если бы он меня не окликнул. Оказалось, что он видел меня из окна своего персонального автомобиля рядом со штабом Северного флота и, по его словам, я отчего-то запал ему в память, и он хотел убедиться, не ошибся ли он сейчас. Я подтвердил, что действительно состоял на службе в Северном флоте и помню тот день, когда командующий посмотрел на меня в открытое окно «Чайки», а я поприветствовал его как требует того устав.

Семен Михайлович родился в 1913 году в довольно зажиточной семье в Подмосковье. В 1928 году по окончании семилетки он поступил в ФЗУ, которое закончил в 1932-м. Стал работать на Люберецком электромеханическом заводе, а через год, в мае 1932 года, по комсомольскому призыву убыл на учебу в Военно-морское училище имени М. В. Фрунзе. По окончании которого служил на Тихоокеанском флоте командиром БЧ-2 СКР «Бурун», а с 15 декабря 1938 года помощником командира эсминца «Резкий».

В начале 1939 года его откомандировывают в Ленинград на курсы командиров миноносцев, по окончании их он возвращается назад и в звании старшего лейтенанта получает должность помощника командира эсминца «Разящий». А с 13 июня 1942 года возглавил экипаж эсминца «Резвый». В октябре 1942 года удостоен звания капитан-лейтенант, а в ноябре 1944 года капитан 3 ранга. В составе Тихоокеанского флота в должности командира боевого корабля участвовал в войне с Японией.

Осенью 1946 года его перевели на Черноморский флот и назначили командиром 1-го дивизиона эсминцев. Будучи капитаном 2 ранга, он участвовал в получении по репатриации итальянского флота крейсера «Emanuele Filiberto Duca D Aosto», будущего «Керчь». В составе кораблей, которые перешли нам после раздела итальянского флота, был знаменитый линкор «Giulio Cesare» («Юлий Цезарь»), названный в СССР «Новороссийск». Его командиром был назначен популярный на Черноморском флоте капитан 1-го ранга Ю. К. Зиновьев, командовавший в годы войны линкором «Севастополь». Но офицеру не удалось возглавить экипаж будущего советского линкора «Новороссийск», он скоропостижно скончался от сердечного приступа. Произошло это 19 января 1949 года в Аугусте. Вместо него тогда принимать линкор срочно откомандировали капитана 1-го ранга Б. Беляева, который в годы войны командовал лидером эскадренных миноносцев «Баку», затем дивизионом эсминцев и с декабря 1944-го — крейсером «Мурманск».

И еще, что касается получаемых от Италии кораблей. В связи с появлением в некоторых итальянских газетах призывов против передачи кораблей СССР, правительству Италии, несшему ответственность за безопасность перехода кораблей в Одессу и Валону, пришлось предпринимать различные шаги во избежание актов саботажа и других неприятных моментов со стороны сдаточных команд. К примеру, корабли направлялись к нашим берегам без боезапаса, его доставляли на транспортных судах. А в целях обеспечения сохранности принимаемых кораблей, во избежание взрывов и возгораний, сразу после швартовки производился тщательный осмотр их и слив топлива в заранее подготовленные емкости. Но после перехода на корабль советского экипажа все приводилось в исходное состояние.

После утверждения приемо-сдаточных актов корабли распределялись по соединениям и частям Черноморского флота. Такой нюанс: боеспособность всех этих «приобретений» вызывала глубокую озабоченность у руководства ВМФ, ведь ни один из кораблей не прошел не то что капитального, но и текущего ремонта. Потому хотя линкор «Новороссийск», крейсер «Керчь», а вместе с ними эсминцы «Легкий» и «Ловкий» были зачислены в состав эскадры Черноморского флота, использовались они в основном в учебных целях. Известно, что впоследствии — 7 февраля 1956 года — легкий крейсер «Керчь», которым когда-то очень короткое время командовал Семен Михайлович Лобов, вывели из боевого состава и переформировали сначала в учебный крейсер, а 11 марта 1958 года — в опытное судно «ОС-32». Но в феврале 1959-го списали на слом.

После этой истории Семен Михайлович неожиданно вернулся в события 1942 года, когда занимал должность помощника командира эсминца «Разящий». Он еще не мог знать, что скоро судьба его сделает резкий поворот и он станет командиром эсминца «Резвый». Но то будет через месяц, а в начале мая 1942 года он проходил службу на своем эсминце.

В Севастополе в это время назревали сложные события, ибо морскую крепость с Северной стороны вплотную прижали войска 11-й армии вермахта под командованием Манштейна. Неожиданно в эти майские дни капитан-лейтенанта Лобова вызвали в штаб и сообщили, чтобы он в течение 2–3 суток был готов отбыть на Черноморском флот.

Неизвестно что произошло, но ни через два ни через три дня, ни через 2–3 недели он так и не убыл в Севастополь, где разыгрывалась дичайшая трагедия с потерей и города, и Крыма.

Лишь осенью 1946-го, когда Семен Михайлович прибыл служить на Черноморский флот, он понял, что неизвестно как бы сложилась его судьба и остался ли бы он в живых, если бы попал сюда раньше…

Какая судьба ждет флот России в XXI веке? Изменилось ли отношение к флоту в последнее время? Может быть, наконец, взглянули на российский флот без ура-патриотизма? Озвучили трагические моменты флотской истории, в частности, истории Черноморского флота, чтобы избежать подобного в будущем?

В одном из интервью командующий ЧФ адмирал Владимир Васильевич Масорин[7] делал акценты на важных моментах, когда флот фактически прекращал свое существование: в первый раз после Крымской войны 1853–1856 гг.; «потом в результате интервенции и гражданской войны боевые корабли России были затоплены в Цемесской бухте Новороссийска, оказались вдали от родных берегов в Бизерте. Великая Отечественная война также стала суровым испытанием и для кораблей и моряков. В результате распада Советского Союза и возникших противоречий между Россией и Украиной ЧФ вновь едва не оказался потерян для Отечества» («Морской сборник», № 8, 2004 г.).

И вновь адмирал, как и его предшественники, начиная с адмирала Октябрьского, словно по раз и навсегда заданным большевистским канонам, твердит прописные советские истины… Хочется верить, что некоторые позитивные сдвиги в мышлении морских офицеров все же есть. И все же вопрос повисает в воздухе: чему следует учить нынешних адмиралов? И кто их будет учить?! Кто покажет историю флота такой, какой она была издревле? Кто решится вернуть русским их беспримерные страницы далеких лет; кто возродит в них гордость за славных предков, знавших понятия Честь, Совесть, Благородство, — и действовавших в рамках этих понятий?

Стоит только вернуть народу не сфальсифицированную большевистской властью (а на это работали целые институты!) Историю, которая писалась настоящими учеными, настоящими профессорами Русской академии, и издавалась многочисленными книгами, — и народ поймет что с ним сотворили…Горечно думать, что царское время — это потерянная эпоха, навсегда уничтоженные или умышленно переделанные свидетельства былого величия народа. Но: стоит только вернуть народу его настоящую историю, как будет понятно, что Крымскую войну 1853–1856 гг. развязало все то же международное масонство с целью сокрушения Российского государства. Поставив себе за цель уничтожение монархических Домов Европы (но в первую очередь Российского), эта сила осуществляла разрушение медленно, и планомерно; объединившись, три эквивалента: огромные потоки денег, фальшивая античеловечная теория об утопическом рае на земле и масса психопатов и вырожденцев — стали поистине дьявольской мощью, сокрушившей благородное общество Российской Империи и ее правителей. А уже затем эти же кровавые деятели Сатаны уничтожили Русскую государственность, истребили лучших представителей всех сословий от дворян, мещан до ремесленников и работных людей; организовали интервенцию, Гражданскую войну, голод — только бы лишить страну разума и сил для борьбы против этого невиданного зла… И как одно из преступлений международных заводаторов — поручение вождю большевиков В. И. Ленину затопить корабли Черноморского флота в Цемесской бухте, чтобы русские патриоты: адмиралы, офицеры и матросы ЧФ не сумели сохранить этот доблестный флот. Уничтожение эскадры ЧФ в Бизерте также не обошлось без рук большевистской власти и международного масонства. Все эти и другие события уничтожения Руси еще ждут своих исследователей; пока есть только попытки озвучить Правду, и попытки эти все чаще делаются русскими исследователями, живущими за границей.

То, что произошло с Русским флотом — трагедия немыслимых масштабов.

У русского народа украли не только имена и фамилии, не только язык, умышленно исковеркав и деградировав его (как, впрочем, и сознание), украли и славный Андреевский флаг, учрежденный Петром Великим. После трагедии 1917 года ЧФ, как и весь флот страны, терпел поражение за поражением. А в победных докладах в ЦК КПСС звучали выспренные слова о высоком профессионализме и выучке моряков, о беспримерных подвигах и славе…

Только вот не вызывает оптимизма судьба корабельного состава Черноморского флота, — многие боевые единицы не один десяток лет находятся в боевом строю, не имея положенного ремонта. Но, как утверждает адмирал В. В. Масорин, есть повод для осторожного оптимизма. По мнению командующего ЧФ, 2005 год станет знаковым, предопределяющим будущее оснащение флота современным оружием. На вооружение береговых войск ЧФ принят береговой самоходный артиллерийский комплекс. Он осваивается подчиненными подполковника И. Зорькова в части, которая является наследницей знаменитой 30-й батареи капитана Александера. Введены в государственный оборонный заказ и полным ходом ведутся работы по восстановлению технической и боевой готовности БПК «Очаков» капитана 1-го ранга Е. Шевченко и ПЛ капитана 2 ранга Б. Резника. Решается вопрос о выделении денег для ввода в состав кораблей первой линии БПК «Керчь» капитана 2 ранга О. Игнасюка. В первой линии находится один ракетный корабль на воздушной подушке (РКВП) (созданный по проекту 1239 «Сивуч») — «Бора»; правда, в строю он с 1989 г.

А главнокомандующий ВМФ адмирал флота В. Куроедов заявил, что все основные классы будущих российских кораблей уже заложены на стапелях судостроительных заводов. И при условии благоприятного развития российской экономики в ближайшие годы в корабельный состав войдут современные боевые единицы. Но до этого времени еще нужно и важно сохранить высокий уровень боеготовности.

Только о сохранении чего идет речь, когда флот развален донельзя, когда девальвированы сами понятия воинская честь и доблесть? И как можно отрекшись, уничтожив, создать нечто более прогрессивное? И на чем будет зиждется это прогрессивное, на каких нравственно-моральных устоях[8]?

Взять, к примеру, ту же сформированную на ЧФ в апреле 1969 г. образцово-показательную 30-ю дивизию кораблей в составе 150-й Краснознаменной бригады ракетных кораблей и 21-й бригады противолодочных кораблей. Командиром дивизии был назначен контр-адмирал С. С. Соколан; командирами бригад — капитаны 1-го ранга Л. Я. Васюков (впоследствии контр-адмирал, доктор военных наук, профессор) и В.Х. Саакян (впоследствии контр-адмирал). В течение следующего года на основе этих бригад и поступающих в соединение новых кораблей, в ее составе были образованы 11-я и 70-я бригады противолодочных кораблей, кот возглавили соответственно капитаны 1-го ранга Ф. Т. Сторожилов (впоследствии контр-адмирал) и Н. Я. Ясаков (впоследствии вице-адмирал НШ ТОФ).

30-я дивизия, — ее еще называли «Кремлевской», «придворной» (потому что там проходили службу дети высокопоставленных чиновников руководства страны и ГШ ВМФ) — имела в своем составе четыре бригады и вскоре сформировалась в оперативно-тактическое формирование ВМФ, не без успеха выполняя учебные и боевые задачи в составе 5-й оперативной эскадры советского флота в Средиземном море и в Атлантическом океане, неся непрерывную боевую службу. Решением Военного совета ВМФ предусматривалось и фактически реализовывалась непрерывная двухгодовая цикличность использования сил этого оперативно-тактического соединения ВМФ. Одна бригада основным составом несла боевую службу вне пределов Черного моря и частью сил в Черном море. Вторая бригада занималась совершенствованием боевой подготовки, несением боевого дежурства и готовилась в установленный срок выйти на боевую службу. Третья бригада занималась восстановлением своей боеспособности после возвращения в Севастополь с боевой службы, боевой подготовкой и несением боевого дежурства по флоту. Четвертая бригада основным составом находилась в заводском ремонте.

В 1970–1975 гг. в составе дивизии находилось 30–32 корабля, в том числе 10–12 крейсеров и больших противолодочных кораблей первого ранга, 18–20 эсминцев и больших противолодочных кораблей 2 ранга. Командиру дивизии был оперативно подчинен авиаполк противолодочных вертолетов ВВС ЧФ. Для группового базирования — по одной эскадрилье на ПКР «Москва» (командир капитан 1-го ранга Гарамов), «Ленинград» (командир капитан 1-го ранга Звездовский), и одна эскадрилья — для одиночного базирования на других кораблях. По боевой организации каждая бригада имела две группы: противолодочную поисковоударную (КПУГ) и корабельную ударную (КУГ).

На основе 21-й и 11-й бригад были сформированы группировки разнородных противолодочных сил; на основе 150-й и 70-й бригад — группировки разнородных ударных сил и группы кораблей огневой поддержки высадки морского десанта. Соответственно командиры и их штабы бригад были подготовлены как организаторы таких группировок, а также как командиры (штабы) оперативных соединений для действий в составе 5-й оперативной эскадры ВМФ. Командование и штаб дивизии были подготовлены планировать и осуществлять действия всех сил этого соединения при выполнении характерных ему задач, а также управлять группировками разнородных противолодочных сил, разнородных ударных сил и сил высадки морского десанта, причем, — при выполнении задач борьбы с подводными лодками, надводными кораблями и высадки морских десантов в военное и мирное время.

В то время, в 1970-е годы, в постоянной боевой готовности содержалось не менее 23 кораблей из общего состава дивизии. Корабли постоянной боевой готовности ежегодно находились на боевой службе в среднем по 130 суток, на боевом дежурстве в Черном море — по 28–30 суток, в планово-предупредительном ремонте — около 100 суток. В доках — по 20–24 суток, на боевой подготовке в Черном море — по 60–65 суток. Другие корабли несли боевую службу: ВПК — 155, РКР — 148, КР — 143, ПКР — 83 суток. Соединение с хорошими результатами выполняло задачи боевой службы и боевой подготовки, участвовало во всех крупных учениях ВМФ, в сдерживании и ликвидации вооруженных конфликтов, и представляло собой довольно грозную силу не только Черноморского флота, но и всего ВМФ.

За 30 лет своего существования 30-я дивизия имела много успехов, но известен и один трагический случай в 1974 г., повлекший гибель ВПК «Отважный» и части личного состава.

Можно сказать и о спорной традиции (существовала и в Русском флоте) давать имена прославленных кораблей Русского и советского военного флота новейшим кораблям. Но оправдывают ли себя подобные факты присвоения кораблям ЧФ имен кораблей, находившихся в его составе в 1941–1945 гг.: «Красный Крым», «Красный Кавказ», «Червона Украина», др. — ведь эти корабли, как видно из книги, не принесли славы Черноморскому флоту, а скорее горечь потерь и осознание трагедии проигранных сражений с… собственными минами и др. «проколов». Так какую «боевую славу» эскадры ЧФ приумножали моряки 30-й дивизии в 70 — 80-е гг., — как это звучало в многочисленных рапортах? В дивизии, не лишенной особого внимания высшего руководства страны, Министерства обороны и ГК ВМФ, выросли известные в советском и российском ВМФ военачальники: адмиралы И. Касатонов, В. Гришанов, В. Еремин, Н. Ясаков, С. Соколан, В. Саакян, П. Яровой, Н. Рябинский, А. Ушаков, Ф. Старожилов, Ю. Устименко и многие др., в том числе нынешний командир контр-адмирал В. Васюков и заместитель командующего ЧФ по вооружению контр-адмирал Ковшарь.

В бытность командования Черноморским флотом адмиралом Игорем Владимировичем Касатоновым[9], это оперативно-тактическое соединение благодаря его стараниям и умению сохранило боеспособное ядро ракетных и противолодочных кораблей; был сохранен и приумножен уровень боевой готовности дивизии, готовой выполнить любой боевой приказ по защите южных рубежей страны. Что двигало адмиралом И. В. Касатоновым? Думается, не только то, что он сын известного в стране адмирала флота, но и внук гвардейского вахмистра Афанасия Касатонова, служившего в Его Величества Императорском гвардейском полку. Семейные традиции и преемственность, передающаяся с генами, — о чем всегда старались умалчивать большевики, по мере своих неисчерпаемых сил уничтожая родовые древа народов, живущих на территории бывшей Российской Империи, — и в самом деле величайшая неосознанная сила, движущая прогресс даже в самом регрессивном обществе.

Болела ли у них душа за ЧФ?

Не думаю, что болела душа за Русский флот у других командующих ЧФ — адмиралов М. Хронопуло, Калинина, Героя Советского Союза Эдуарда Балтина (последний был не так командующим, как… обозревателем газет). Возможно, благодаря таким вот адмиралам и руководству страны в целом это мощное соединение — 30-я дивизия — было фактически разрушено; и ныне в его состав (под командованием контр-адмирала В. Васюкова, сына известного контр-адмирала Л. Васюкова) входят ГРКР «Москва», БДК «Ямал», «Азов», МПК «Владимирец», «Суздалем», «Муромец», РК «Ивановец» и др. корабли. Конечно, не чета славным ракетным и противолодочным кораблям 30-й дивизии 70 — 80-х гг. XX века. Но самое удивительное, что в составе Черноморского флота не стало 14-й дивизии ПЛ с более чем пятьюдесятью вымпелами; и в настоящее время на ЧФ есть лишь… одна-единственная подлодка Б-871, ставшая носить имя «Алроса» («Алмазы России»; под командованием капитана 2 ранга Д. Парамонова), которую ввиду отсутствия соединения ПЛ ввели в состав соединения надводных кораблей, — что тоже является на флоте далеко не позитивным фактом.

Дивизия надводных кораблей В. Васюкова, состоящая из разнородных по целям и задачам кораблей, в настоящее время и является боевым ядром Черноморского флота.

Существенной причиной последнего уничижения ЧФ стало его разделение на 2 флота: российский и украинский, — в связи с развалом Советского Союза. После была создана так называемая Кубанская компонента флота, и в новом свете возрождена Новороссийская военно-морская база под командованием вице-адмирала В. Рогатина.

Российскую Федерацию и в начале нашего XXI в., как и ранее, относят к одной из ведущих морских держав мира. Считается, что ее военно-стратегические интересы в Мировом океане весьма многогранны. Это определяется необходимостью защиты огромных запасов природных и биологических ресурсов на омывающих Россию пространствах морей и океанов. А также тем, что на протяжении последних десятилетий именно вблизи этих пространств другие морские государства неизменно сосредотачивали значительную часть своих стратегических ядерных сил, представляющих потенциальную угрозу России.

В настоящее время на официальном уровне признано, что рассматривать военно-стратегические интересы России в Мировом океане исключительно в сфере обеспечения военной безопасности государства уже недостаточно. Отсюда — признание особого значения Военно-Морского Флота для РФ. В принципиально изменившихся геополитических условиях и при так называемой интеграции России в мировую экономическую систему ВМФ должен быть важным инструментом в деле укрепления экономической безопасности государства, защиты долгосрочных экономических интересов. Причем зависимость перспектив дальнейшего экономического развития государства от качественного состояния сил флота, как утверждают специалисты, проявляется сегодня на юге России, в Каспийско-Черноморском регионе и Средиземноморье, т. е. в зоне ответственности российского Черноморского флота.

Мы говорили о нынешних силах ЧФ, но ни словом не обмолвились о силах, которыми обладают ближайшие соседи черноморцев в этом регионе. Если, к примеру, открыть № 9 «Морского сборника» за 1998 г., то на стр. 49 прочтем следующее: «если рассуждать категориями оперативного масштаба, то речь давно уже не идет о восстановлении господства подводных сил ЧФ в глубинах и на акватории Черного моря. (В этом смысле весьма показателен такой факт: наш ближайший натовский сосед в регионе — Турция, — имея в своем составе 15 новейших подводных лодок, на Черном море содержит всего 2–3 ед. Больше просто не надо, здесь для них уже нет достойного противника! — Авт.) (см. статью капитана 2 ранга А. Лоскутова «На запредельной «глубине». Впоследствии капитан 1-го ранга Александр Лоскутов погиб в Чечне, выполняя задание редакции.) Но возьмем «Морской сборник» № 1 за 2003 г. (с. 79), там приводятся следующие данные: Турция с населением в 67,7 млн. чел. имеет ВС — 515,1 тыс. чел., ВМС — 55,0 чел., морская пехота — 3,1 тыс. чел., ПЛ — 13 ед., фрегат УРО — 27 ед., РКА — 21 ед., ПКА — 19 ед., эсминцы — 4 ед., МТК — 24 ед., ТДК — 7 ед., МДК — 29 ед., ДКА — 20 ед., ВСУ — 25 ед., вертолетов — 29 ед., авиабаза США в Инджирлике (обслуживает самолеты любых типов).

Возникает риторический вопрос: так чем станет Россия защищать газовые и нефтяные трассы на юге страны?!

Именно в этом жизненно важном для России регионе переплетаются экономические и политические интересы многих государств мира. В этом регионе с особой национально-конфессиональной спецификой продолжают тлеть очаги локальных конфликтов, которые при определенных условиях способны перерасти из региональных в глобальные. В их числе — грузино-абхазский, карабахский, курдская проблема, неурегулированность проблемы вокруг Кипра и др. Серьезную угрозу, по мнению правительства РФ, для территориальной целостности представляет подпитываемый извне чеченский сепаратизм. Наконец, сам факт проведения на уровне глав государств саммита ОБСЕ в Стамбуле говорит о важной роли, которая отводится этому региону в мировых экономических процессах в не так давно наступившем новом тысячелетии. В связи с чем эту непростую проблему следует рассматривать в первую очередь в историческом контексте.

Известно, что древний торговый путь из варяг в греки с выходом в Черное море имел решающее значение для восстановления статуса Русского государства, проявившееся в расцвете Великого Новгорода и Киева. Вслед за этим русские земли оказались на столетие отрезанными от морских коммуникаций и торговых путей. Что явилось одной из главных причин цивилизационного отставания Русского государства от Европы и других стран мира. Однако ни в одном из исторических трудов нет четкого обозначения того, почему это произошло.