Квачин Дарий Валерьевич,

русский, родился в Норильске, 29 лет, холост,

срочная служба в армии.

Образование: высшее, инженер-строитель.

Последнее место работы на Земле: старший инженер техотдела рудника.

Нынешнее место работы: староста крепости Диксон, расположенной севернее Бриндизи.

Хобби: охота, рыбалка, практик экстремальных загородных нагрузок.

Попал на Кристу через Прорез на реке Аракара.

Сейчас: без особого удовольствия доедает второе, вынужденно общается в напряженной обстановке.

Для тех, кто приезжает в столицу региона из речных и лесных деревень, Манаус — это прежде всего Ратушная площадь и, конечно же, Мэйн-стрит. Площадь в центре города действительно очаровательна, там есть даже действующий фонтан, выбрасывающий струйки речной воды из пасти огромной рыбы, окаменевшей в чаше бассейна. Кроме здания Новой ратуши, фронтоном и колоннами неуловимо напоминающей Белый дом, что остался в далекой североамериканской стране, на площади расположилась дорогая двухэтажная гостиница «Пасифик-Отель», два жилых каменных дома для высшего сословия, очень популярная в городе таверна «Адмирал Бенбоу», здание губернской полиции и занявшая здание старой ратуши городская библиотека, на первом этаже которой не так давно открылось кафе «Бристоль» — заведение пафосное, живущее за счет пухлых кошельков элиты и богатых гостей города и поэтому мне совершенно неинтересное.

В полном соответствии с испанскими колониальными правилами от Ратушной площади по сторонам света разбегаются четыре главные улицы, которые и задают направление всем остальным магистралям города. Одна из улиц — Мэйн-стрит. Похожая на торт именинника, яркая, шумная, пропитанная резкими запахами и звуками.

Именно здесь арендуют или выкупают помещения владельцы большинства приличных магазинов, харчевен и разных контор. Улица является центром демонстрации новаций, авеню достижений. Каждая белошвейка, каждый уважающий себя штучный мастер или успешный торговец непременно продемонстрирует оживленной Мэйн-стрит свои успехи и достижения. Прохожие останавливаются, рассматривают, комментируют и оценивают. Естественно, приезжие очень любят посидеть на красивых лавочках возле самых настоящих урн. Иногда их воруют, но всегда безуспешно: городской патруль бдит, однако на самой улице разборки не учиняет, оберегая хорошее настроение жителей. Наказание всегда одинаково: метла в руки и две недели принудительных работ.

Я не разделяю всеобщей любви к центральной улице.

Да, она симпатичная, яркая, шумная, особенно вечером. Но мне больше нравятся портовые окраины Манауса. Приезжим, скорее всего, район порта не очень нравится. Тем не менее, многие селятся именно там, ведь стоимость проживания в хостелах делает услугу доступной большинству работающих людей. Кстати, вдоль берега расположены чудесные точки общепита, все больше национальной кухни, где можно пообедать качественно и за копейки. Да и народ там попроще.

В последние визиты я обедаю в чифаньке «Далянь», что сразу за крайним к югу дебаркадером. Очень вкусно и дешево, даже по здешним меркам. Интересно, что заправляет ею хоть и этнический китаец, зато из Владивостока. Как говорит Боря Кравцов, староста русской общины Манауса, By Чун — наш человек. Я, пару раз пообщавшись с хозяином, так и не понял, к какой общине он тяготеет больше.

Таков здесь, на Лете, наш Русский Мир.

Впрочем, никто не спрашивал, какой район города мне по душе и где я всегда готов отобедать. Герману Ростоцкому привычно трапезничать именно в этом месте.

Таверна, а на самом деле ресторан, называется «Грабли».

Не хочу никого обижать, тем более младшего брата Бориса — Игоря Кравцова, которому принадлежит заведение, но со стилизацией он явно переборщил… Перед входом в заведение стоит какая-то мультипликационная телега со штопаными мешками, символизирующими, надо думать, ярмарочную поклажу селянина. Рядом с повозкой — высокий стог сена с воткнутым в бочину сельскохозяйственным инструментом. Сено склеенное, чтобы его не разносило пролетающим вдоль улицы ветром. Не то оштрафуют. Орудия труда откровенно липовые. А здесь вам не земной мегаполис с офисными хомячками. Живущим на Лете эти ежедневно нужные предметы хорошо знакомы в реальном воплощении. По сторонам от рубленного в лапу крыльца входной двери раскинулись два плетеных дивана из ротанга с циновками поверху, на удивление мягкие и широкие не по-уличному. Случайный прохожий может посидеть в тени выступающего козырька. Это завлекалочка такая — посидит человек среди этой эклектики, да, глядишь, и заглянет на чашечку-тарелочку.

Перебор вышел у дизайнеров с посконью и сермягой…

Центральная улица, так же как весь район, чуть возвышается над остальной территорией города, и благодаря этому с того места, где я сидел, было видно Лету. Не всю реку, которая возле Манауса разливается на три километра, а лишь широкую зеленую полосу ближе к стрежню и дальше. В свете полуденного солнца великая водная артерия планеты неспешно скатывается к океану, которого никто из знакомых мне людей еще не видел.

За кормой небольшого парусного судна, спешащего к причалам, словно фата, тянутся легкие серебристые струи с изумрудными бликами. За рекой ровной линией проступает земля другого берега с бахромой джунглей, которую можно разглядеть только в бинокль. Напротив Манауса нет поселений. Нелогично ставить жилье так близко к столице, но на другом берегу, отсекая себя от цивилизации водной преградой.

Огромная река подступает непосредственно к жилым домам и складским помещениям — люди постепенно застроили все свободное пространство. Берег забит лодками европейского типа и джонками, небольшими парусными баржами, маленькими яхтами и все еще редкими моторками. Красавица «Темза», стоящая у собственного причала, — настоящее украшение города и гордость всех жителей Манауса. На пароход ходят смотреть приезжие, приводят с собой детей — внутри работает видеосалон.

Каждый раз, назначая встречу в «Граблях», Ростоцкий старается утащить меня в самый угол, где у него зарезервирован любимый столик. Но я, так же как и большинство приезжающих в город зевак, тоже деревенщина по жизни и так же хочу поглазеть на суету главной улицы. По-моему, вполне законное требование.

— Ты говорил, что вы там какое-то оружие нашли? — вроде бы лениво поинтересовался Герман, отрываясь от блюда.

Выбор меню у нас диаметрально противоположный. Банальные стейки я и у себя в Диксоне могу поесть, более того — глаза на них уже не смотрят. Поэтому и заказал себе заливное из рыбы, луковый суп с гренками, тарелку с копченостями и мороженое, в форте такого уж точно не попробуешь.

— Нашли, целых два, — подтвердил я сказанное в радиограмме. — Один ствол целый. Думаю, потому, что отлетел в сторону. Удачно лег, на траву… Неподалеку нашли короткий хауда или хаудах двенадцатого калибра, фабричный, причем с вертикально расположенными стволами. А вот третьему стволу не повезло — остался лишь оторванный прицел, остальное не отыскали.

— Что за машинка?

— Винни говорит, что такие прицелы ставили на американские М-16, я в них не разбираюсь.

— Я тоже. Гуднайту показывал?

— Прицел, что ли? В чем смысл? Еще с десяток таких находок, и можно будет что-то собрать.

Ростоцкий хмыкнул.

— А первый? Ну, тот, что уцелел.

— Пистолет-пулемет «Thompson M1928, Navy Model», флотский вариант, — я кивнул на дешевую матерчатую сумку, которую пристроил поближе к широкому мягкому стулу. — Один барабанный магазин на сотню патронов, почти все патроны были израсходованы.

— Ого, ты не шутишь?! «Томми-ган»! Это большая редкость! Да я вообще не слышал о том, что у кого-нибудь имеется такая игрушка! — Глаза его на секунду вспыхнули неподдельным интересом.

Вообще-то Ростоцкий, человек статуса, безупречно прибранный и даже холеный, всегда старается не показывать эмоций, особенно удивления. Но тут он не выдержал:

— Покажи, Дар! Сорок пятый калибр?

Я кивнул и, подняв сумку на колени, расстегнул длинную молнию.

— Это что у него, пламегаситель?

— Компенсатор. Еще и темп стрельбы пониже. Калибр 0.45 АСР, пистолетный. Два режима огня, может стрелять одиночными.

Игрушка… Я в который раз не мог налюбоваться добытым оружием. Волей случая мне досталась одна из наиболее известных моделей — для войск делали. Ствол с поперечными ребрами охлаждения и дульным тормозом-компенсатором, характерно скошенная передняя ручка управления огнем с выемками под пальцы, секторный прицел. Гуднайт утверждает — и мне остается только верить, — что патрон 0.45 АСР, имея меньшую пробивную способность, превосходит наш ТТ-шный по останавливающему действию пули, а для меня последнее крайне важно. Высокий служебный ресурс, безупречное качество изготовления, удобство — понятно, почему «Томми» пользовался большой популярностью и у полиции, и у гангстеров. Да и вояки признали эту модель.

Не доставая оружия — такое в публичных местах не приветствуется, — Герман погладил полированное дерево, тронул пальцем рукоять заряжания.

— Отличный автомат. Слушай, Квачин, зачем тебе такое чудо на пленэре? Ты же не гангстер пока. Ну, действительно? Насколько он эффективен по дальности, на сто пятьдесят метров?

— На сто, наверное, так реальней, — пожал я плечами.

— Тем более! У тебя есть «Тигр», у вьетнамца твоего, как его…

— Винни, — подсказал я, решив про историю с «Тигром» ничего не рассказывать. Герман и без того подозрительно много знает.

— Да, точно. У него вообще шикарный ствол, Sako TRG-21, если не ошибаюсь.

— Откуда тебе это известно? — недовольно проворчал я.

— Должность к тому обязывает, дорогой мой, должность! TRG-21, как я понимаю, подходящее оружие для джунглей.

— Ты давно не был в джунглях. — Я решительно застегнул молнию и опустил сумку на пол. — Врагу не пожелаю оказаться с длинным стволом на поляне, полной распсиховавшихся черных бабуинов.

— Как-нибудь прокатите, чтобы вспомнил.

Автоматическое оружие у нашей сплоченной и слаженной разведгруппы имеется — Лешкин «Калашников». Только теперь этого мало.

— Так что скажешь, Дар? Заплачу золотом, и очень хорошо, — он ожидал ответа, не спуская с меня глаз, с выражением на лице недавно появившейся царственной надменности, что отмечают многие из наших, постоянно живущих в Манаусе.

— Не канает, Герман, такой обмен, я монетами в гиен кидаться не собираюсь, — ехидно улыбнулся я. — Для тебя это действительно игрушка, ты же его на стену в кабинете повесишь и забудешь. А для меня — рабочий инструмент.

— Вот так вот, рабочий?

— Именно! — выпалил я. Он что, на прочность меня испытывает?

— Ладно, Дарий, будет тебе, не заводись… Как я понимаю, ты сразу после обеда собираешься в «Фантом-Хилл»?

Я чуть расслабил плечи. Черт… Рядом с Ростоцким не удается быть спокойным, от него всегда ожидаешь сюрприза, резкой фразы, идеи или распоряжения. По-моему, олигарх готов командовать даже во сне. Трудно таким людям, они всегда одиноки.

— Так точно. Гарри недавно прислал радиограмму, что достал два коробчатых на двадцать каждый. Да и патроны появились, надо купить. Стрельбище, опять же, хоть постреляю у него цивильно.

— Дорого встанет, — заметил собеседник.

— А на что мне золото? В Диксоне на всем готовом, да и отвык уже от излишеств.

— В Диксоне — да. А в Манаусе достойное бунгало не хочешь прикупить? По-моему, пора. Могу помочь, присмотреть варианты.

— Разве что когда женюсь, — уклончиво пообещал я.

— Забились! Хорошо, расскажи мне об этом эпизоде с оружием.

По Мэйн-стрит с лязгом и стуком проехал маленький бортовой грузовичок, возбудив своим появлением гревшихся на солнце четырех облезлых дворняг. Пропустив технику мимо, псы ожили и, громко залаяв, с пронзительным визгом бросились вслед. За ними метнулась пара пацанят.

Елки, сколько народу!

Кажется, что сюда съехалось все людское население Кристы.

Вроде бы обычные будни, сезонная продовольственная ярмарка открывается только через три недели. Я посмотрел на свои наручные швейцарские — точно, среда… Однако в портовом районе заняты все доступные причалы, включая относительно недавно построенный Новый порт, комплекс, по местным меркам, весьма и весьма солидный. Необорудованные участки берега по соседству утыканы совсем легкими суденышками, в основном пирогами и каноэ. А большая рыночная трехдневка будет в субботу, рановато торгашам прибывать, товары испортятся… Похоже, Манаус уже достиг такой степени градостроительного и культурного прогресса, что привлекает людей ежедневно. Те из них, кто еще помнит земные мегаполисы, бродят по улице со слезинкой светлой ностальгии. Аборигенам же, родившимся и выросшим на Кристе, этот тихий, по сути, обманчиво суетный южный городок представляется настоящим Нью-Йорком или Гонконгом.

— Хорошо. Итак! Я абсолютно уверен, что при выходе из Креста в свою сторону на разведгруппу американцев неожиданно напали, — начал я. — Или напал! Какой-то большой, даже огромный хищник, очень быстрый, свирепый и сильный.

— Следы видели? Постой, как я понял, там кругом камни, скалы? — Не очень-то внимательно он меня слушает, в окно смотрит.

— И что? Винни у меня — прирожденный следопыт. Да и мы с Алексеем Лимоновым уже кое-что умеем, жизнь научила… Там трава с краю и глина вокруг ручейка.

— Огромный, говоришь… Пещерный лев какой-нибудь, махайрод из книжек про древних людей? — усмехнулся наугад Герман и поднял глаза. — Шучу-шучу. Чупакабра или медведь, что наследопытили?

Я тоже внимательно посмотрел на него. Чисто кабинетная жизнь быстро подсаживает соображалку любого умного человека. Мне и в голову не придет подшучивать над чудовищами из джунглей или предгорий.

— Напрасно шутишь. На нашей территории мы таких следов не наблюдали. Я сфотографировал, показывал. Это не чупака и не медведь, Герман, тот зверь гораздо крупнее. Даже непонятно, как он вообще может при столь внушительных габаритах прыгать с места на пятнадцать метров, если не больше!

— Да, теперь вижу, что это не тушка! — нахмурился он. — А если он через Крест проникнет…

Наконец-то вижу серьезный подход! Впрочем, обольщаться рано.

— Сразу после прохода корректирующего портала попадаешь в подземный каменный зал. Очень просторный. Потолок в гроте почти чистый, без сталактитов. На той стороне водопад имеется, что неудивительно, — продолжил я тихо. — Только он тоже подземный. Вода валится откуда-то сверху и исчезает в овальной дыре, лишь часть потока разбивается о гранитную тарелку и вытекает небольшим ручьем наружу. После того, как мы осмотрелись, пошли дальше и уже перед самым выходом увидели стволы — поблескивали под фонарями. А почти рядом следы. Не такие, как бывают у медведя, — вытянутые, значит, тварь приспособлена к мощному толчку и длинному прыжку. У чупакабры они немного похожи, но все-таки когти у нашей лапочки гораздо меньше.

— Трофейный экземпляр, говоришь?

— По максимуму, любой охотник заколышется! На одном из отпечатков, где грунт, хорошо видны когти под тридцать сантиметров, зверь не успел втянуть перед приземлением… Или они не втягиваются, словно у собаки.

Изумленно покачав головой, Герман взял бутылку и плеснул вина обоим.

— Американцев было двое?

— Получается так, если анализировать оружие. С одним хаудахом серьезные люди ходить не будут, это явно второй ствол. Наверняка они опытные полевики. Дурачки подобными делами не занимаются, парни хорошо представляли себе опасности своего мира и наверняка шли с оружием наготове. Кстати, оружие разбросало в разные стороны.

— А тела, обрывки одежды, имущество какое-нибудь, рюкзаки там?

— Ничего не нашли… Вообще ничего, — уверенно ответил я, поднимая фужер. Что-что, а вино тут всегда превосходное. — Их просто сожрали.

Допив, Ростоцкий задумчиво постучал по столешнице кончиками пальцев.

— Дарий, напомни текст из заявки.

— «Территория принадлежит правительству США! Группа разведки. Платформа-5», — дословно повторил я.

Он помолчал.

— Суки американцы! И сюда уже добрались, надо же… И все-таки, почему ты считаешь, что это была одна и та же разведгруппа? Потеряли одну, хорошо. И что? Руководство обязательно пришлет следующую, или я не прав?

Дверь ресторана отворилась, и на пороге показался пожилой человек в светлом костюме, седой, с усами, тут же начавший с деланым безучастием наблюдать за публикой, сидящей за столиками. Вот он радостно поприветствовал кого-то, потом поймал глазами Германа, чуть поклонился, заодно и меня одарив виртуальной милостью светского человека. Еще и за это я не люблю «Грабли» — сплошной пафос. А ведь хорошее местечко было поначалу.

— Ситуацию можно разъяснить только при одном варианте развития событий — именно эта группа и открыла Желтый Прорез. Не успели они доложить по инстанции, вот в чем дело. Убежден, что погибшие действовали так же, как мы: сначала нашли объект, потом встали лагерем, долго наблюдали, изучали. По итогам предприняли пробную вылазку, очень короткую, буквально на пару минут. Могли, так же как мы, камеру в Прорез совать.

— Что? — поднял брови олигарх. — Камеру? Ха-ха! Господи, но как?!

— Сосну сухостойную подобрали на склоне, как еще! — зло выкрикнул я, сминая накрахмаленную салфетку. — Чего тут мудрить? Потоньше и полегче!

— И по-ти-ше, — убедительно попросил Ростоцкий, оглядываясь.

— Примотали камеру скотчем и просунули внутрь Креста. Он, кстати, далеко не такой яркий, как на реках. И почти не искрит.

— Ну и что засняли? — нетерпеливо спросил он.

— Да почти ничего, сушнину почти сразу вырвало из рук и утянуло внутрь, Лешка чуть в лоб не получил сучком! Если тело, попадая в Прорез, внезапно перестает в портале двигаться, какое-то время оставаясь на линии разграничителя, то его затягивает по первоначальному вектору движения.

— Ого! Это очень важное наблюдение, на реке такой фокус не провернешь… То есть раз уж начал, то заканчивай!

— Так и есть. Но суть не в этом, Герман. Мы честно дежурили три недели, и за это время Прорез загорался три раза, как по часам…

— Раз в семь дней, — машинально отметил мой начальник, и я кивнул.

— Никто не появился, и это уже сбой алгоритма разведки, ведь мы сидели и ждали исправно, без балды.

— Подожди-ка, Индиана, мать его, Джонс! — нахмурился он. — Где сидели? Ты ведь со мной по рации в это время связывался, как так? Или тут хитрый ход и радист Диксона в доле?

— Зачем? — удивился я. — Действительно связывался. Оставили у водопада Винни, а сами с Лешкой вернулись в Диксон: проконтролировать, запас пополнить, руку ему перебинтовать, повредил слегка на камнях…

— И вьетнамец там один сидел? — Загорелое лицо Германа забавно сморщилось в раздумье, черные брови нахмурились. — Я бы не смог.

— Я бы тоже, — утешив его, я придвинул к себе вазочку с мороженым. — Мы вернулись через два дня, а постоянно там болтались до того момента, когда Крест вспыхнул в третий раз. Был определен период срабатывания. В остальное время делать возле водопада, как ты понимаешь, ничего… Короче, никто не появлялся.

— Вывод? — поторопил Ростоцкий, отлично зная ответ.

Я понимаю, что такая манера разговора, отработанная в интригах, дает ему время для размышлений и проверки реакции собеседника. Но это сильно раздражает и обижает.

— Вывод прост: возле задницы ноги толще. Ты действительно не веришь?

— Не хами, Дарий. Сам же говоришь, что дело очень серьезное… Мне понятен твой посыл: командиры разведчиков на той стороне до сих пор ничего не знают о существовании корректирующего портала. По крайней мере, именно на этом участке, так?

Черт, что-то я действительно несдержан. Нервишки шалят. В подобном общении с Ростоцким человеку трудно оставаться невозмутимым, он постоянно давит.

— Так. Вариант очень даже вероятный.

— И это очень хорошо, есть фора. Мы же не можем заглушить Прорез…

Это он к чему?

Тут к нам быстрым шагом подошел менеджер зала, упитанный человек с бакенбардами, который, переодевшись для работы во фрак и манишку, скрипевшую, как десяток новеньких кожаных ремней, учтиво поведал:

— Господин Ростоцкий, вас срочно просят к телефону. Из мэрии.

Оставшись в одиночестве, я быстро доел мороженое и опять повернулся к окну.

Гадство… Чувствую, не будет мне поддержки.

Поначалу я в упор не замечал проплывающего мимо праздника жизни. В глазах стояла хрустальная лента водопада, разбитая на пять гранитных ступеней. Как сейчас вижу… С последнего порожка поток ледяной воды срывается вниз отвесно, страшно, но после, падая на отлогий доломитовый изгиб, плавно скользит по нему, частично гася энергию удара, остаток которой принимает огромная ровная плита. Возле нее нет феерических брызг и водяного тумана, все остается в природной чаше озера цвета глубокой синевы. Там очень красиво и почти спокойно, на пляжиках из мелкой гальки можно отдыхать — в оазис не задувают ветра, а согревающее камни солнышко — частый гость.

Часть принимающей удар плиты почти сухая. Именно на ней ярким желтым Прорезом раз в неделю три часа пламенеет портал, часы сверять можно.

Многие ли из нас имеют возможность по-настоящему прикоснуться к Тайне? Не так, чтобы телепередачку посмотреть со зловеще комментирующим мутные снимки ведущим, а чтобы в реальности, которую только ты считаешь таковой — больше никто не поверит! Часто ли подворачивается людям такая возможность? И Винни, и Лешка были готовы, они вообще молодчаги. Но… Ростоцкий меня не поддерживает.

Страшно было? Да.

Винни — молодец. Он наш талисман. Всегда рядом, готов посоветовать, успокоить, тщательно выговаривая русские слова своим тихим шипящим голосом. Этот философ-охотник со смешными бровями гномика и обманчиво простецким выражением лица с завидным постоянством устраивает дела разведгруппы так, что все заканчивается хорошо. Живой оберег. Он всегда внимательно следит за нами и своевременно сообщает мне, что, по его скромному мнению, я должен учесть. Мудрый восточный ангел с дубленой кожей и добрым сердцем, он охраняет нас с Лешкой так заботливо, словно мы дети неразумные. А мне предстоит оставить его в одиночестве среди этих скал! Конечно, он более чем опытный охотник и придумает, где и как замаскировать позицию… Он умеет сутками сидеть в засаде без движения, и ты при всем желании не увидишь его, находясь в десяти метрах. Только все эти доводы не помогали, я просто боялся оставить его одного и потерять друга, даже почти плюнул на всю эту затею…

Когда мы вернулись к водопаду, то я минуты три не мог вымолвить ни слова от радости, что он жив и невредим, почти не слышал доклада. Люди важнее любого чертового Креста — очевидный вывод? А вот ни фига… Уже через пару часов я был готов рисковать жизнью, своей прежде всего.

Гребаный ты каларгон, как же мне тяжело было принять решение на проход! А когда решил, то мандраж только усилился. Мы, как могли, отвлекались тасканием сосны, изобретением дистанционного наблюдения, тупо острили, хорохорились друг перед другом, подбадривали… Докладываю: сделать шаг в Неизвестное очень сложно и страшно. Меня, взрослого мужчину, колбасило, словно институтку на сопромате. А когда серый, ободранный ствол сухой сосны неожиданно вырвался из рук, то ужас поднял мои волосы дыбом, помню, как машинально схватился за кепку. Словно дикий зверь рвал сосну на себя! Из Тьмы, из Потустороннего.

Мы все уже проходили через Крест. Абсолютно все, таков закон, установленный на Кристе неизвестно кем и непонятно, с какой целью. Но попадающие сюда проходили через порталы не по своей воле, случайно.

А самому, так, чтобы добровольно, слабо?

За окном опять зарокотал автомобильный двигатель, и я, очнувшись, привстал со стула, стряхнул с коленей крошки, протянул руку и приоткрыл одну из оконных створок.

A-а… Эту чудовину уже видел мельком, в порту, некогда было рассмотреть, мы только подошли и выгружались. Теперь владелец необычной машины остановил ее прямо напротив дорогого ресторана, отлично понимая, что люди в нем обедают все больше состоятельные, могут и заинтересоваться.

В Манаусе есть два центра технического прогресса: ремонтные мастерские русской общины, что находятся в районе причалов, и механические мастерские горного комбината, в котором не покладая рук работают немцы. Но именно это чудо техники — дело рук неугомонного рационализатора, хорошо известного в городе и окрестностях. Частная инициатива.

Дьявольская шняга представляла собой сцепку из старенького желтого пикапа семидесятых годов выпуска, карбюраторного и одноосного прицепа, на котором был установлен примитивный, но от того не ставший менее эффективным газогенератор. Это была высокая бочка из нержавейки, в которой, при минимальном поступлении кислорода, парились нарезанные кубиками разномастные дрова породы «какие нашел». Выделяющийся горючий газ по длинному гофрированному шлангу подавался от генератора к двигателю. Изобретатель не стал лепить ничего лишнего. Капот пикапа был приоткрыт, шланг заканчивался на воздушном фильтре, все очень просто. Осталось только повозиться с углом опережения зажигания, и вперед, на дровах. Впрочем, всегда можно вернуться к привычному бензину. Интересно, какую мощность обеспечивает такое усовершенствование?

Возле авто уже собралась толпа зевак, что владельцу и требовалось. Медленно открыв дверь, он важно прошел к прицепу, осторожно отвинтил крышку бака, достал из кузова машины холщовый мешок с заготовленным заранее топливом и на глаз накидал внутрь свежих чурочек. Народ восхищенно заохал. Не сомневаюсь, продаст свой агрегат еще до выходных. Я бы, кстати, тоже не отказался увидеть такой в Диксоне. Загрузил, запалил, и чих-пых по джунглям…

Прогресс шагает по Кристе.

Не так давно немцы наладили серийный выпуск небольших паровых машин. Первые три встали на небольшие пароходики. Головной — «Игарка» — вошел в состав торгового флота Ростоцкого и теперь курсирует по реке, в том числе и в сторону Диксона. Два последующих двигателя были выгодно проданы в Панизо, там их тоже установили на небольшие суда: «Орка» и «Миледи». Еще два парохода заложены на верфях чуть южнее линии главных причалов, эти останутся в Манаусе. Само собой, и я забился на такой движок, точнее, на готовый локомобиль. Мы постоянно расширяем вокруг Диксона зону безопасности, ведем вырубку деревьев и кустарника, так что топлива более чем достаточно.

Нет никаких сомнений, что вскоре паровые двигатели встанут по всем поселкам вдоль реки, а тишину спокойной Леты все чаще будут разрывать рвущие воздух паром пароходные гудки.

Теперь вот и автотехнику можно гонять на дровах. Гудящий и чадящий прицеп, конечно, будет мешать на бездорожье… Но ведь едет же! И зверье отпугивать хорошо.

Тем временем вернулся чем-то недовольный Ростоцкий.

Серый кардинал Манауса, как всегда, был одет безукоризненно: светло-бежевый костюм из некрашеного хлопка, рукава легкого пиджака небрежно подвернуты, под ним — белоснежная рубашка поло, со вкусом подобранный ремень, на ногах крепкие, но элегантные туфли, отмытые до почти стерильного состояния. Настоящий модник, Герман является примером для светского молодняка, ателье и белошвейки не простаивают.

Я ни о чем его не спрашивал, он сам поведал:

— Две недели спокойной жизни, и все! Что за сволочизм? Только отладишь, только дела пойдут ровно… Нет же! Обязательно появляется очередной умник, желающий дать жизнь своей очередной глупости! Современный человек в своем развитии недалеко ушел от обезьяны, жизнь его определяют те же законы, что и десятки миллионов лет назад. Чем выше прогресс, тем хуже отбор и больше идиотов. Чувствую, будущее опять не сулит человечеству ничего хорошего. Даже здесь, где условия выживания общины гораздо более суровы, чем на Земле, а от каждого руководителя, начиная с самого низшего звена, требуется максимальная рассудочность и производительность. Но негативный отбор, оказывается, правит и на Кристе, а болтать языком гораздо выгоднее, чем вкалывать — меньше энергозатраты, срабатывает инстинкт!

Тут уж я спросил, чисто из вежливости, поскольку он начал жаловаться:

— Кто на этот раз?

— Сопляк! Очередной перспективный сынуля богатого землевладельца, которого губернатор неосмотрительно пристроил в департамент. Представляешь, этот идиот решил, что уровень безопасности, да и внутренней культуры населения Леты требует запрета горожанам носить оружие! Мол, теперь уже не требуется! Для всеобщего, видите ли, блага и спокойствия мамаш! Папка, хоть и добренький к элите, но человек умный, посмеивается. Однако формально он должен провести по этому вопросу совещание. Инициатива!

— Давай этого сынка ко мне в Диксон, мигом мозги на место встанут.

— Что ты… Обгадится в первый же день… Пора освежиться. Вот хорошо, что вы здесь, Теодор, — обратился он к подошедшему официанту. Постоянному официанту, замечу, Ростоцкого обслуживает только он. — Лимонад с мятой, пожалуйста, только не очень холодный. Дарий, что-нибудь еще?

Я отрицательно помотал головой.

— Что делать будешь?

— Нет бы ему заниматься культурой, что и поручено этому деятелю! Придумаю… — задумчиво молвил он, через стекло фужера разглядывая двух дам, что сидели за два столика от нас. — Надо будет перекинуть его на другое место. Туда, где каждая ошибка будет кричать о глупости, а печальный результат руководства проявится сразу же. На коммунальное хозяйство, например, тамошние прорабы быстро скрутят ему голову, и папаша не поможет. Да черт с ним, разберусь! Лучше расскажи, что еще увидели на той стороне?

Еще… Рассказывать можно бесконечно.

Альпийские скальные зоны, неприступные барьеры утесов и крутых обрывов вдалеке, пугающая высота перевалов, выводящих путника неведомо куда. Напрягая зрение, мы, стоя в начале пути, напряженно вглядывались в очертания незнакомых гор, стараясь различить распадки, пики и ущелья, но перед нами по-прежнему был только абрис гранитных скал. Потом солнце вдруг выплыло из-за дальней горы со снежниками на вершине, и сразу же все небо неизвестной планеты залила ровная лазурь.

Уклон небольшой. Туман волнистыми струями косо поднялся вверх, и вдалеке открылась бескрайняя долина. Надеюсь, что бескрайняя.

Не знаю, что это было: истинная красота гор или же просто ожидание романтики открытия. Я чувствовал свежесть мыслей, упоение открывшимися неведомыми далями и ощущение превосходства над всем сущим. Новый мир был виден, точно декорации в огромном современном аквариуме — настолько густым казался мне воздух, заполняющий эти бездны… Он дрожал, сгущался, становясь все более похожим на дым. Переваливаясь между пиками, в ущелье влетали порывы ветра, и из правой лощины, зарождаясь на наших глазах, поднимались потоки тумана. В горах так всегда к полудню — из прогретых долин возносятся потоки влажного воздуха. Соприкасаясь с воздухом снежников, прозрачная влага обращается в мистический туман, состоящий из мириад мельчайших взвешенных капель. Ежесекундно меняющие свою форму клочья поплыли прямо через нас, собираясь в нечто новое; вот получилась молодая тучка, медленно начавшая свой путь в высоту…

Концентрат горной романтики, я три десятка кадров нащелкал. У нас ведь ничуть не хуже. Ан нет… Заграница манит. Там все кажется более ярким, выпуклым.

— Примерно то же самое, что и по нашу сторону — наконец ответил я без лишних прикрас. — Лето стоит, благодать. Относительно тепло, несмотря на горы, возле которых расположен Прорез. Прямо от выхода из грота начинается узкое ущелье, сразу сворачивающее к югу, по нему бежит тот самый ручей. Для дальнего рейда нужна соответствующая подготовка, поэтому мы прошли всего с полкилометра. Но и этого хватило, чтобы увидеть огромную саванну внизу. Да, это не джунгли, зелени мало, и она другая. Спуск пологий, удобный, каких-либо природных препятствий я не наблюдал.

— Пешком шли?

— Технику к водопаду очень сложно доставить, разве что мотоциклы. Их еще найти надо, для езды в горах не всякий подойдет.

— Знаю! — откликнулся он. — Был печальный опыт, две операции.

Лимонад — это вовремя. Прохладный освежающий напиток помог мне собрать мысли и нервы. Я ведь знаю, что будет дальше.

Ростоцкий выдул целый стакан, налил из кувшина еще и только тогда начал:

— Ты же видишь, Дарий, сколько у нас дел.

Ну, начинается.

— Давай вместе посмотрим на текущую ситуацию и подведем некоторые итоги, чтобы не было обид, хорошо? Итак, отметим, что тобой сделано. Во-первых, у нас появился Диксон — самый настоящий форпост, отлично укрепленный населенный пункт на Лете, фактически прирезавший к цивилизации огромный кусок реки. Эта территория, обрати внимание, отошла не к абстрактному Манаусу, а к русской общине. Ты понимаешь значение такого расклада?

Я открыл было рот, но Ростоцкий решительно поднял ладонь, призывая меня помолчать — вот такое у нас совместное обсуждение.

— Из твоих же отчетов ясно, что Диксон отлично защищен со всех сторон, ты даже написал в отчете про контур безопасности. Крепость очень удобно расположена, имеет выход на сухопутную магистраль, причем уже разведанную на большом протяжении. Так? Отлично. Сколько сейчас там людей живет?

— Восемнадцать, не считая населения Форт-Востока.

— А их ты почему не считаешь? Там же Карлос Круус обосновался, вроде бы известный охотник-промысловик из Никарагуа.

— Он из Коста-Рики, — поправил я. — С ним Эмма, его жена, старший сын Адам с супругой и двое младших. И овчарка.

— Видишь, образовался целый анклав! — обрадовался Герман. — И, что очень важно, анклав практически самофинансируемый, Дар. Во-вторых, ты наконец-то нашел золото, полностью выполнив поставленную тебе, как руководителю, задачу. Пусть его пока не очень много…

Я, почувствовав обиду, нахмурил брови.

— Да не дуйся ты, как барышня! Золота пока что мало в стратегическом плане, хотя его вполне достаточно для дальнейшего развития общины. Надеюсь, и твои люди довольны, получая полновесные монеты?

— Вполне, — признал я.

— И это тоже очень важно! — Он строго помахал в воздухе указательным пальцем, показывая официанту, чтобы тот не приближался. — А теперь глянем на перспективы. Признаюсь, северное течение Леты занимает меня гораздо больше ее южной части. На югах, знаешь ли, выше плотность населения, гораздо больше независимых рейдеров, всякой мути, шастающей по притокам. Север же практически не исследован… Но нам пока даже не нужно углубляться далеко! Буквально рядом с тобой есть еще одна крепость, ты не забыл? Там тоже имеется магистраль, правда, затопленная, болота мешают. Но твои же данные указывают, что джунгли в этом регионе не пустынны. Этот восточный форт, сложенная из плит площадка «космодрома» — я согласен называть ее именно так, большой каменный мост через реку Меконг. Кстати, твой вьетнамец предложил название?

Я неопределенно дернул плечом.

— Одним словом, разведывать и разведывать! Если в захолустном форте обнаружились монеты, а в прилегающем к нему ручье — рассыпное золото, пусть даже редкое и мелкое, то я вправе предположить, что участок очень перспективен, ведь недаром он некогда был заселен таинственной Цивилизацией Заброшенных Мегалитов. Вывод однозначен: требуется дальнейшее развитие анклава. Скажи, сколько людей, по твоим прикидкам, может принять Диксон в ближайшее время?

— Ну… Мы уже восстановили каменный дом по соседству и рядом ставим два сруба, возведен частокол вдоль ручья и по дуге к крепости. Думаю, в нынешнем состоянии поселения еще человек десять примем.

— Ты даже не представляешь, как меня это радует, Дар! — олигарх громко щелкнул пальцами, и официант мигом подскочил, чтобы получить заказ на еще один кувшин лимонада. Становится жарко.

— А вот меня не особенно, — признался я. — Гонка в таком деле только мешает, ведь мало соорудить жилье, инфраструктуру нужно развивать комплексно.

— Именно за это тебя и ценю, — тихо произнес Ростоцкий. — Заметил, что я ни разу не засылал к вам ревизию? Потому что уверен в твоей порядочности. Будь ты коммерсантом или тяготей к политике… Впрочем, тогда я вряд ли поручил бы тебе такое дело. Извини, Дарий, но ты безнадежный романтик, на которых, впрочем, держится освоение нового мира. Хорошо сходишься с людьми, грамотен технически, выдержан, смел. Неплохой руководитель.

— Всего лишь неплохой?

— Что есть, правду говорю. Желание и силу вижу, а вот опыта не хватает. Если бы появилась такая возможность, отправил бы тебя на обучение, на стажировку. Увы, таковых мест в Манаусе, пожалуй, нет. Местные вожди тебя только испортят, а у меня, извини уж, примитивно нет времени.

— Не рвусь в учебу, — поторопился объявить я.

— И напрасно… Ты умеешь проявлять инициативу, вон какую заявку забабахал! — сказав это, он полез в карман пиджака и положил на стол знакомую фотографию, на которой была изображена фанерная табличка с надписью:

Я и снимал, выслав ее шефу в приложении к отчету.

— А ведь после всех этих находок, оперившись и укрепившись, ты бы вполне мог натыкать таких же табличек по всей реке и на подходах с суши, объявив себя вольным поселением… Народ у тебя есть, боевой, обстрелянный, кое-какие неучтенные ресурсы тоже. Вы ведь до сих пор дербаните поселение голландцев и их потаенные схроны, не так ли? Можешь не отвечать, это очевидно. И как бы мне тогда пришлось поступить? Выковыривать вас, воевать со всеми вытекающими издержками процесса… Ты действительно порядочный человек… Ну ладно, сейчас о другом. Повторю еще раз: видишь теперь, сколько у нас важных дел впереди? А ты мне что предлагаешь?

Вот мы и пришли к самому главному.

— Предлагаю разведку нового мира.

— Еще одного? — хмыкнул он, прищуриваясь и чуть склоняя голову. — А с этим мне что прикажешь делать?

— Разведывать дальше, — чуть неуверенно пробормотал я.

— Золотые слова говоришь! — Ростоцкий обозначил хлопок в ладоши. — Осталось только подобрать надежную кандидатуру, так? У тебя совершенно случайно нет подходящих кандидатов, на днях провалившихся к нам через Прорез на Аракаре? Ты предлагай, Дарий, предлагай смело, не стесняйся, кого же мне слушать, как не тебя… Дай мне цельную личность, способную на героические свершения! Понимаешь, мастеровых у меня хватает, охотников всех мастей, в общем, идеальных исполнителей. А вот с инженерами туго… С достойными руководителями — вообще швах.

Он со злостью хлопнул по столу так, что посуда задрожала. Посетители таверны начали оглядываться.

— Дарий, чего тебе здесь не хватает, а? Вокруг все кипит. В Панизо опять неспокойно, в Омахе вообще черт знает что творится! Не хочу говорить заранее, но и в Манаусе начинаются проблемы, а их нужно купировать сразу… Признаюсь тебе, я совершенно не ожидал, что все повторится и тут! Вот, например, мы объединили вокруг Манауса огромный участок реки и земли по соседству. Условия жизни тяжелые, человеческая цивилизация на Кристе пережила откат… От каждого требуется полная отдача, а от людей умных, активных, творческих — напряженная работа мысли, фраза «рационализация и изобретательство» на этой планете перестала быть пустым звуком! Это тебе не смартфоны клепать… Но кто оказался самым успешным? Умные? Нет! Наиболее мобильные и социализированные, то есть те, кто готов срываться с родных деревень да ферм и переехать в большие города, чтобы прекрасно там прижиться! Это не изобретатели и рационализаторы, они просто умеют отлично толкаться локтями! Сейчас эти люди приходят во власть, в структуры управления. Получается, что мы, как было и на Земле, все больше объединяясь в комфортные сообщества, лишь ускоряем деградацию интеллекта — все решает негативный отбор. На первый ценностный уровень опять, черт возьми, выходит способность человека поддерживать «нужные отношения», и только на второй — все остальное: профессионализм, грамотность, творческие способности, действительно полезные для общества умения, навыки. Так что перспектива меня не радует. Все хотят в город, в белые воротнички! Если ты пропадешь, то кто тебя заменит в Диксоне?

— Но я не изобретатель и не рационализатор, — напомнил я.

— Ты руководитель, а это гораздо важней! Тебя люди уважают, прислушиваются. Кроме того, ты хорошо проявил себя в боевых условиях: принимаешь верные решения, бережешь личный состав. Дарий, напомню: вокруг крупных городов Леты опять активизировались пираты, постоянно возникают новые группировки. Насколько я знаю, вам в Диксоне уже пришлось пару раз столкнуться с забредшими рейдерами, которых прошляпили на Каймане? А зорги? Тебе этого мало?

— Более чем достаточно, — признал я.

— Вот. Рад, что ты это понимаешь. Нам бы здесь разобраться с проблемами и вызовами… Что ты можешь предложить мне в новом мире? Пока что ничего. Вот если бы ты прямо сейчас сказал: «Герман! Как только мы вышли в ущелье, сразу увидели слева золотую жилу в обнажении, а справа огромный автопарк, — о, счастье! — никому не нужный!»… Но ты молчишь, потому что и сам не имеешь ни малейшего понятия, что там есть и чего нет. А я скажу тебе так: это такая же дикая планета, как наша. Там придется начинать с нуля, только с уже обжившимися конкурентами под боком, в лице пусть пока и неопределенных, если не мифических, американцев… Что ты так на меня смотришь? Да я вообще не верю в счастливый исход экспедиции! Вас сожрут точно так же, как сожрали пришлых удальцов. То самое чудовище и схряпает! Кроме того, подобная экспедиция требует серьезного финансирования, подбора кадров, средств спасения и усиления, надежной радиосвязи, постановки базы. Немыслимый в текущих условиях геморрой с отвлечением средств. И все ради чего, поделись, ну же?

Он откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. Это не поза, вкалывающий чуть ли не круглосуточно Ростоцкий на самом деле выматывается до предела, не заметить этого невозможно. Я придвинул массивный стул поближе, положил локти на столешницу и вслух повторил то, о чем подумал полчаса назад:

— Мы все уже проходили через Крест. Абсолютно все, таков закон, установленный неизвестно кем и непонятно, с какой целью. Хотя все мы понимаем, что авторы проекта имеются. Хрен с ними, пусть это будут инопланетяне, представители развитой цивилизации. Это не матушка-природа хулиганит, а некая высшая сила, с непонятной пока целью устроившая на Кристе глобальный эксперимент! Мы — жертвы. Никто не хотел влететь в блуждающий по водоемам портал, никто из людей Леты, находясь в здравом уме, не полез бы добровольно в искрящий Прорез, высоким напряжением вызывающий стойкие ассоциации с молнией! Это очевидно. Однако все изменилось после того, как мы нашли каменное полотно с раскладом на русском языке! Корректирующий двухсторонний портал — не река с течением, в него случайно уж точно не угодишь, хотел бы я посмотреть на дебила, сунувшегося под водопад без точных сведений… Но желтые Кресты существуют. Вопрос: зачем? С какой целью они поставлены и чего от нас ждут организаторы эксперимента? Проход между мирами открыт не случайно… Лично мне понятно — это Зов, приглашение тем, кто готов рискнуть! Мы начали активно расширять зоны поиска и получили послание, ведь оно могло быть установлено в форте не тысячу лет назад, а совсем недавно — в качестве реакции, итога некой проверки… Туда нужно идти! Ты говорил об автопарках? А что, если они действительно есть, потому что правила игры на Платформе-5 кардинально другие? И золото есть! Тему надо забивать, тут кто не успел, тот опоздал… Знаешь, чего я боюсь? Вот откажемся, и больше никаких посылок в нашу сторону не будет. Никогда. Живите, как хотите, сбоку от осевой эксперимента, ворочайтесь в болоте тупыми исполнителями чужой воли. А новую панель покажут зоргам, с соответствующими надписями на их языке!

— Зорги? — переспросил Ростоцкий с новым интересом. Возможная конкуренция для олигарха — вечный стимул. Надо бить в эту точку. — Кстати, как ты думаешь, они могли бы туда сунуться без получения послания? Все-таки не люди, бес знает, на что способны эти зеленые черти…

— Да не… Не верю я в это. Корректирующий портал, конечно, готов принять любой объект, в том числе и биологический, но наши гоблины не дурнее нас.

— Но они могли подсмотреть, как через Прорез проходят люди, — возразил собеседник.

Вот об этом я не подумал.

— Можно только гадать. Факт таков: поблизости от водопада мы зоргов не видели. Их, похоже, вообще не бывает восточней Меконга.

— Не было, — быстро поправил меня Герман. — После такого оживляжа и регулярных передвижений вашей группы в предгорьях могут и заинтересоваться.

— Так вот же! — обрадовался я.

Он вздохнул еще раз, огляделся и посмотрел на часы.

— Давай сделаем так. Я тебя услышал. Считай, что воспринял. Информация очень интересная. Существенная, однако на сегодняшний день, скажу тебе прямо, не актуальная. Предлагаю включить тему в долгосрочный план работы, спокойно наблюдать, тем более, что график открытия портала известен, постепенно готовиться. А уж потом, по мере того, как будет развиваться ситуация…

Капец, товарищ Квачин, тема умирает. Знаю я эти бюрократические закавыки! Уж кто-кто, а Ростоцкий легко может заболтать, а потом двинуть за угол любую инициативу, если она противоречит его планам. Меня буквально потряхивало от отчаяния и злости, хоть дерись!

Естественно, всегда найдутся причины и факторы, которые легко объявить первостепенными. В конечном итоге возня возле водопада людям просто надоест, и желтый Прорез можно будет украшать ограждающими ленточками и табличкой с надписью «Провал закрыт на ремонт».

Я не мог найти нужных слов. Бесполезно, он меня не поддержит.

— Вижу, как ты разозлился, Дар… Пойми, все правильно говоришь! И все не вовремя! Можешь обижаться сколько угодно, психовать, но окончательное решение в этой истории принимаю я. Мы с тобой люди взрослые, так что прими адекватно вот такой приказ: тебе категорически запрещено заниматься отсебятиной! Группе больше на ту сторону не соваться, до особого распоряжения. С этого момента все усилия общины Диксона направить на исследование сектора южней, в районе заброшенного форта, а также на противоположном берегу Леты. Зная твою личную удачливость, я готов услышать вести о находке новых мегалитов прямо под боком. Например, об остатках огромного каменного моста, некогда перекинутого через саму Лету! — напоследок он попытался отшутиться. — Не смеешься? Ладно. Ты все понял?

— Так точно, шеф! — рявкнул я.

— Эх… Тьфу ты! Я обещаю тебе вернуться к этой теме, хорошо?

— Так точно!

Он с силой пнул ногой ножку стола, и тарелка с фруктами, стоящая на краю, опрокинулась на пол, — официант тут же метнулся к нам, за ним поспешил и второй.

А мог и в ухо въехать! Жаль, что не въехал, я был не прочь подраться прямо здесь.

— Извини, Дарий, мне пора, дела ждут. Ты сейчас куда?

Чтобы не мешать важному разговору, обслуга в мгновение отпинала плоды в сторону и собирала их уже там.

— В оружейный, — сказал я, переводя дыхание.

— А когда на Кайман?

— Как дела пойдут. Завтра или послезавтра.

Он встал, аккуратно отложил салфетку и порадовал меня напоследок.

В довесочек.

— Письменное распоряжение доставят вечером с нарочным. В гостиницу. Приходи в себя и начинай работать.

— Понял.

— До встречи.

Нужно посидеть тут минут десять в одиночестве. Остыть.

Боюсь, что в таком состоянии на улице кого-нибудь зашибу.

Добро, Ростоцкий. Я попробую подчиниться. А там посмотрим.

В этом районе Манауса всегда тихо.

Здесь почти нет магазинов и мастерских, прелестная белошвейка в окне первого этажа не махнет ручкой, тут редко проезжают красивые экипажи, задорный зубной врач не покажет вам зазывно новенькие хромированные кусачки, приглашая профилактически выдрать пару коренных, и уж точно не сыщешь разноцветной брусчатки. Толпы приезжих не шатаются по узким улочкам южной части города, здесь им просто нечего делать, спальный район. Чужие здесь не ходят.

Я не стал срезать углы, чтобы не продираться по закоулкам: отсюда начинаются ремесленные кварталы, дворы стоят плотно. Спокойно, не пачкая обувь, вышел на Ратушную площадь и уже оттуда направился к цели по Южной улице. Четыре линии устремляются от центра к окраинам, наиболее оживленная — восточная Мэйн-стрит, идущая к порту. Западная — никакая, если честно. Сразу за городской чертой она превращается в грунтовку, которая, извиваясь меж зеленых холмов и полей, тянется к промышленным горным поселкам; магистраль своей значимостью затмевает дающую ей начало городскую улицу. На Северной улице много интересных объектов и заведений, в частности именно там находится школа и Центральный госпиталь.

Прохожих почти не попадалось, на часах — разгар рабочего дня. Вот контора чеканщика, к этим жуликам мне пока не надо, чтоб они лопнули. Наискосок — небольшой универсальный магазинчик, далее дорогая парикмахерская и стоящая напротив аптека с неплохим ассортиментом, заведение тоже не для каждого…

Вскоре престижный район закончился, а с ним и каменные здания, дальше все постройки были только из дерева.

Оружейный магазин, поначалу невзрачный, со скудным ассортиментом, как говорят, в последние два года крепко поднялся и теперь считается самым богатым на Лете, сюда наезжают из Панизо и Омахи. Кроме стволов и боеприпасов здесь можно купить попутный товар: снаряжение, одежду и обувь.

Владелец магазина Чарли Гуднайт за последний год расширил помещение, но длинная вывеска над фасадом широкого низкого здания осталась прежней: «Фантом-Хилл», — написано крупными яркими буквами, видно, что ее недавно обновили. Для непосвященных сбоку от надписи нарисована табличка с пояснением: «Форт Фантом-Хилл построен в 1850-е годы, в качестве одного из второй линии укреплений поселенцев, и был предназначен для защиты путешествующих, проходящих через земли Команчей на пути в Калифорнию». На фанерном щите перед надписью, как говорят злые языки, изображен сам Гуднайт. Таким, каким он видит себя в сладких ковбойских снах. В лихо заломленном стетсоне, с карикатурно волосатым лассо и двумя огромными револьверами на поясе. А чтобы посетитель не сомневался, нарисованный человек был подписан — Texas Ranger, не хрен собачий.

Не знаю, кто художник и насколько он знаменит, но чувак на вывеске не похож ни на Чарли, ни на Чака Норриса… Он вообще смахивает на обычного забулдыгу, изгнанного за нерадивость из Дугласа, но говорить об этом вслух не рекомендуется. Ибо вывеска — это бренд. Вся Река знает легендарный магазин и его ушлого владельца, человека с пистолетами и странностями.

Когда я подходил к магазину, из открывшихся дверей вывалились двое бородатых мужиков, очень довольных визитом. Добрый знак, значит, Гуднайт на месте.

Владелец стоял за прилавком и что-то записывал в большую амбарную книгу. Дверь хлопнула, заглушив звон маленького колокольчика, Чарли быстро глянул на меня снизу вверх маленькими серыми глазками, что-то быстро дописал и хлопнул амбарной книгой — над прилавком взлетел крошечный пылевой смерчик. Наваривается, морда ковбойская!

— Хелло, Дар! — хрипло поприветствовал меня оружейник. — Карлос Сантана сказал мне, что ты приехал в город. Я ждал тебя еще вчера, удивлен, что ты не появился… Неужели яркий платок для новой подружки оказался важней товара старины Чарли?

Вид у него был не совсем ковбойский. Потертые джинсы в обтяжку, вязаный свитер, не по здешней погоде теплый. Неужели он мерзнет? Я до сих пор так и не смог привыкнуть к постоянной жаре.

— Нет новой подружки, я стабилен.

— Ври больше, парень, повышай ставку! Знаю я вас, вернувшихся с Реки, первым делом вы всегда бежите по кабакам и бабам. Ты с сумкой? — он вытянул голову и заглянул под прилавок. — Это то, о чем я думаю?

Я кивнул.

— Черт побери, доставай же его скорей!

Если бы я попробовал так же, как в «Граблях», лишь приоткрыть сокровищницу, то Чарли меня зарезал бы прямо у прилавка. Губы у него тонкие и всегда поджатые, слова цедит. А еще он часто облизывает губы, снимая невидимый песок — так бывает после контузии. И даже при этом Гуднайт умудряется не открывать рта. Когда он увидел «Томми-ган», то впервые на моей памяти осклабился во все зубы — они таки есть! Вот бы снять на камеру и отправить в городскую газету! На гонорар можно было бы гулять в «Адмирале Бенбоу» неделю.

— Дарий, меня обдало холодом восторга! Как тебе удалось добыть этот аннигилятор? Хотя это сын знаменитого «Аннигилятора»… Молчи-молчи, я ни на чем не настаиваю. Имея дело с оружием, лучше лишний раз помолчать. Какая рукоять, какой ствол! Ты уже стрелял из него?

— Патроны… — напомнил я, показывая глазами на прилавок с боеприпасами.

— Конечно, ты же написал в письме, помню, Дар! Проклятье, я теперь сутки не смогу успокоиться, до последнего момента думал, что ты блефуешь, извини. Это невероятная удача — заполучить такой коллекционный ствол! О господи, ты не собрался ли стать бутлегером из «ревущих двадцатых»?! Был случай, когда из такого автомата за полминуты расстреляли четыре полицейские машины!

— В бою добыл, — соврал я, решив не мучить торговца. — С бессознательного тела.

— Где-то в районе Омахи?

Я удивился, ожидая пояснений.

— Такая же машинка была год назад замечена у одного из тамошних пиратов. Владелец оказался идиотом и утопил оружие в Лете, — начал докладывать Гуднайт. — Говорят, его вскоре зарезали… Оставшиеся магазины переправили в Панизо, где они оказались у госпожи Квай, хозяйки таверны «Сайгон», слышал о такой? Опасная женщина, умная и жестокая. Тем не менее эти магазины теперь у меня, и нам надо испытать все, включая твой барабанный! Предлагаю пойти на стрельбище. Так как мне и самому не терпится всадить из этого красавца в мишень пяток пуль, то готов стоимость боеприпасов разделить поровну, идет?

Оказалось, что предназначавшиеся мне патроны припрятаны. Через минуту он вынес из подсобки и положил на стол три картонные пачки. Мы начали снаряжать магазины, а я попутно прослушал короткую лекцию о том, что патрон калибра 0.45 АСР — пистолетный унитарный, разработанный Джоном Браунингом. Именно под него был создан легендарный пистолет «Кольт М1911», а АСР расшифровывается как Automatic Colt Pistol.

Стрельбище при магазине очень хорошее, оснащенное и удобное. «Томми» мне понравился сразу — вполне комфортная стрельба, умеренная отдача, высокая кучность. Вот только тяжеловат.

— Советую не носить постоянно эту тяжеленную головку сыра, дьявольская машинка и без того не из самых легких, — добрый оружейник кивнул на круглый магазин-сотку. — Ставь коробчатую двадцатку, ты же заберешь оба?

— Несомненно.

— Чистить «Томми» нужно сразу, вместе займемся, покажу. Вовремя обслуживай, и это оружие выручит тебя не один раз.

При использовании стопатронного магазина, весящего под четыре кило, суммарная масса оружия подпрыгивает к девяти! Придется руки подкачивать. Такое неудобство компенсируется, по утверждению Чарли, едва ли не самой легкой отдачей среди пистолетов-пулеметов.

Интересно, «АК», сделанный под пистолетный патрон, тут же становится пистолет-пулеметом? Ненавижу это словосочетание… Вертолето-самокат, пушко-ракета, сабле-топор и грузовико-скрепер. Буду называть его автоматом.

— Теперь ты вооружен на все сто, это реальный карт-бланш. А как поживает винтовка СВД, которую Советы раздают своим гражданам под видом охотничьей?

— Чарли, Советов давно уж нет, — напомнил я.

— Брось! Ваши власти хитрые. Они не стали возиться с пистолетами, а сразу начали снабжать население армейским оружием. С началом боевых действий призывников не придется переучивать, ха-ха-ха!

Интересный у него взгляд на российское оружейное законодательство.

— Нет у меня больше «Тигра», — посетовал я. — Разбил недавно в горах. Помял, ствол погнул, прицел…

— Это несчастье! — пораженно воскликнул оружейник, уставившись на меня такими глазами, что я понял, как трудно ему не назвать Дария Квачина идиотом. Как, впрочем, и бывшего владельца первого «Томми». Сегодня Гуднайт перевыполнит годовой план по раскрытию рта.

— Что ты…

— Так вези же его ко мне, что-нибудь придумаем!

— Да уж, осталось найти еще три погнутых «Тигра» и собрать один.

— Можешь продать.

— Переброшу с кем-нибудь при случае, забирай, — легко согласился я, протягивая руку.

— Крепкого не предлагаю, знаю, что ты уже залил, — посочувствовал оружейник. — А вот пивка можно, мне только утром подвезли свежего.

«Тигр-Премьер» жалко до слез, но так уж вышло — неудачно упал на него, когда поднимался по мокрым камням из чаши водопада. Нельзя оружие к рюкзаку крепить. Пока что я вынужденно пользуюсь винтовкой Мосина, принадлежащей вьетнамцу и оставшейся несколько не у дел после того, как Винни раздобыл более крутой ствол. Она без оптики, и мне, на дальние дистанции стреляющему без каких-либо достижений, стало грустно после первых же упражнений. Не быть мне снайпером, а для ближнего боя лучше уж использовать полуавтоматический браунинг.

Как-то стремно, но я все же решил озвучить:

— Наверное, это несерьезно… мой боец, самый молодой в группе, настоятельно просил узнать у тебя про обвесы для «Томпсона». Коллиматор там, еще чего-нибудь.

— О! Помню этого парня! Его зовут Лех, так он представился.

Прозвучало как «лох». Я кивнул.

— Почти так, но лучше уж Алекс.

— Нет проблем! Юный команч романтичен, возраст обязывает, — по-отечески вздохнул Чарли, прикрывая глаза седыми ресницами. — Он недавно приезжал, ставили оптический прицел на его «АКМ»… Ты прав, не стоит улучшать и без того хорошее, так ему и передай от меня. Разве что сошки для стрельбы лежа — это пригодится. Могу сделать на заказ, надо?

— А ты сам как думаешь?

— Не отказался бы. С барабанным магазином получишь настоящий пулемет для коротких дистанций.

— Давай! — Гулять так гулять, я лихо дал отмашку. — Слушай, а пистолет у тебя не появился? Винни нужен. Или револьвер?

— Считаем! — тут же обрадовался Гуднайт и только после ответил на мой вопрос. Отрицательно. Да я в общем-то и не рассчитывал, дефицит.

Если вы хотите приобрести в Манаусе хоть какое-нибудь огнестрельное оружие, то проблем не будет. Древний фитильный мушкет и даже ружье с колесцовым механизмом местного производства может позволить себе купить любой горожанин или деревенский середнячок. Но все резко меняется, когда вопрос касается фабричного нарезного оружия. Такие патроны стоят очень дорого, их на кур не выменяешь, придется обращаться в «Фантом-Хилл». Поэтому мало кто из охотников владеет такой роскошью… На Кристе нарезное оружие не может быть рентабельным, чаще всего владельцы получают его от начальников, вождей и главарей банд. Они же обеспечивают снабжение личного состава боеприпасом. Если могут, конечно.

Люди состоятельные, привыкшие пользоваться всем лучшим, и такое оружие, и патроны к нему покупают. Однако в рейды они не ходят, с пиратами не воюют и дикое зверье на окраинах удаленных деревень не отстреливают. Расход маленький.

Именно дороговизной нарезного патрона, как мне кажется, обусловлен повышенный интерес к пистолетам и револьверам — взял сотню «маслят» и успокоился; если без фанатизма и домашних тиров, то хватит надолго.

Гадство, как же меня бесит вынужденный разнобой калибров!

Даже в нашей крошечной группе настоящий табор! Два «Глок-17» и «АКМ» у Лешки, винтовка Sako TRG-21 под натовский калибр 308 Win. у Винни, а теперь возник я со своим «Томпсоном», которому подавай 0.45 АСР… Проще всего с отечественным боеприпасом, запасы которого остались еще со времен памятных рейсов старушки «Темзы» на Землю и обратно, Ростоцкий постарался притащить по максимуму.

В общем, придется потратиться. Мы с Чарли, вдвоем склонившись над тетрадкой, принялись скрупулезно подсчитывать стоимость оптовой закупки и торговаться по скидке. Увы, отгрести что-то за проданные остатки «Тигра» сейчас не смогу. Примерно через двадцать минут подсчеты были окончены. Я еще раз глянул на конечную сумму под жирной чертой и опять присвистнул. Ого! И это со скидкой!

Гуднайт крут — добыл от души. После пробных стрельб у него осталось 765 патронов, придется забирать все. И два коробчатых магазина. Кроме того, я взял шестьдесят патронов к «Глокам» и сотню к TRG-21, вьетнамцу они не помешают.

В итоге мне пришлось отдать оружейнику львиную долю имеющегося золотишка. Жалко было? Нет. Признаюсь: Герман платит мне очень неплохо, семьей я не обременен, а в уже родном Диксоне деньги не имеют значения.

Загрузив товар в подаренный вещмешок, вышел на крыльцо, Чарли за мной.

Погода тем временем испортилась. Сильный северный ветер развеял дневную благодать, и под вечер к городу подступил довольно густой туман с противным моросящим дождем. Стало быстро темнеть. Теперь свитер ковбойского человека Гуднайта смотрелся на нем очень органично, я даже позавидовал.

— Может, вызвать рикшу? — он с сомнением посмотрел на небеса. — Скажу Мигелю, пусть сбегает.

— Не стоит, пешком дойду.

— О’кей! Что же, видит бог, Дарий, мы совершили отличную сделку, хотя я до сих пор не понимаю, зачем тебе понадобилось покупать так много редких патронов? Настолько я знаю, с вашим русским калибром проблем на Каймане нет.

Ничего, я целый день вру по мелочам.

— «АКМ» мне в ближайшее время не добыть, так что приходится пользоваться тем, что попалось.

— Хм… Но такое количество! Ты сам сказал — в ближайшее! А потом найдешь «Калашников». Старину Чарли не обманешь, Дарий, — он неприлично вытянул в мою сторону указательный палец правой руки, как любят делать все американцы. Меня за это бабушка по рукам била. — Сдается мне, что ты замыслил какой-то дальний рейд!

Мне оставалось лишь улыбнуться и пожать плечами. Да, дорогой друг, готовился, угадал ты… В том числе и к тому, что по ту сторону корректирующего портала родных «семерок» мы днем с огнем не найдем.

— Были планы, но что-то пошло не так, — попытался пошутить я.

— Понял тебя, больше вопросов не задаю, — улыбнулся он. — Стоп! Есть еще одно дело. Помнишь, ты спрашивал, не знаю ли я о существовании на землях вокруг Леты водопадов?

Поставив вещмешок на деревянный настил крыльца, я внимательно посмотрел на собеседника.

— Ты что-то узнал?

— Попутно. Есть такой в верховьях реки Касаи. Это левый приток Леты, впадающий в нее чуть южней Омахи. Далековато.

Мудрый ковбой не стал спрашивать, зачем мне понадобилась такая диковинка.

— Спасибо, Чарли, с тобой всегда приятно общаться.

— Может, пивка?

— В другой раз, устал я что-то.

Это уже четвертый вычисленный мной водопад, надо нанести на карту. И вот что удивительно: именно в том районе появился первый «Томпсон», утопленный «идиотом», какое интересное совпадение! Но ведь это действительно черт знает на каком расстоянии отсюда, неужели на таинственной Платформе-5 американцы владеют такими землями? Что-то мне не верится. Проще допустить, что порталы не связаны напрямую географически, а работают по системе неких червоточин…

Придя в затихающий к концу рабочего дня Новый порт, я завалился в гостиницу, где снимал номер, плюхнулся на широкое мягкое кресло и замер перед заботливо растопленным к вечеру камином, завороженно глядя на маленькое оранжевое пламя и небольшую поленницу маленьких дров. Продуктивный вышел визит в «Фантом-Хилл», даже позитивный. В противовес беседе с Ростоцким, чтоб он треснул поперек.

Скажи, Дарий, а почему ты куртку с парохода не взял, охота тебе было мокнуть? Придется как-то развешивать одежду, сушить. Сейчас отдохну, успокоюсь немного и отправлюсь в какую-нибудь таверну неподалеку. Пожалуй, в «Дананг», на завтраке видел там двух симпатичных итальянок, чем черт не шутит. Перекусим по-человечески без начальственных взоров и речей, а там, глядишь, и дождь пройдет, и настроение поправится.

Если уж ты решил с самого раннего утра заняться фехтованием, то вечером не стоит квасить сверх меры, а потом заниматься до утра прелюбодеянием.

Малыш Рамирес, учитель и владелец заведения под несколько странным названием «Студия Р», терпимей относится к противнику в реальном поединке, чем в тренировочном зале к ученикам. За малую подвижность, кислый вид и недовольные мины я получил от огромного лысого мулата из Кубы дюжину ударов по плечам тренировочной саблей, мешок хриплых ругательств на испанском и зловещее обещание: в следующий раз после занятий буду драить зал.

В порту, несмотря на утро, было оживленно.

Далеко на реке, на пределе слышимости, тявкнул сиреной какой-то катер. Шкипер, должно быть, чуть не врезался в одну из шныряющих по акватории джонок и теперь яростно ругался на тех, кого к воде и близко подпускать нельзя… Остатки утреннего тумана лениво покидали берега Леты, путаясь в кронах деревьев. Дебаркадер, стоящий в небольшом заливе посреди окружающих его амбаров, был похож на муравейник — здесь одновременно шла погрузка на «Темзу» и на «Игарку». Вот на ней я и поеду в Диксон.

Орали люди, трещали доски, на террасе служебного барака, где за столом в одиночестве сидел наблюдавший за погрузкой капитан «Темзы» Илья Александрович Самарин, неохотно остывал самовар, под грибком фишки мял плечо о столб и тупо глядел на суету дневной охранник топливо-заправочного комплекса. Рядом с ним сидела облезлая кошка.

Вот возле дебаркадера зафырчал старый мерседесовский грузовичок — настала его очередь отдать свой груз.

Солнце не торопилось выходить из-за легких облаков.

Душно.

Хорошо, что мне не надо участвовать в этой беготне. Целая орава полуголых грузчиков на подхвате быстро делала свое дело. Им нравится работать на русском причале, где даже на почасовке платят монетой, а не едой, как бывает обычно. Что-то много развелось в Манаусе гастарбайтеров…

Я стоял рядом с Нельсоном Сантаной — начальником бункеровки, а с недавнего времени и всего причала русской общины — и какое-то время невольно слушал, как он отчитывает нерадивого подчиненного, от злости дожевывая сигарету. Наконец он закончил и, не успев остыть, повернулся ко мне.

— Ты понимаешь? Каждый, абсолютно каждый вопрос приходится решать самому!.. Дьявольщина! Бездельники! Кругом! — он отработанным щелчком выбросил окурок в траву за террасой, где уголек моментально погас на влажных от росы листьях. Нельсон поморщился и выругал сам себя: — А еще ругаю подчиненных…

Я промолчал. В Диксоне за разбрасывание бычков сразу три ночных наряда выпишу.

— И какая только необходимость работать с таким чудом, спрашиваю я себя? Только одна: у моей женушки слишком много бестолковых родственничков! Святая Дева, ну за что мне все это, в чем я перед тобой провинился? Настоящий заговор… А что мне делать с этим бездельником? Это тебе не наемного рабочего уволить, родня меня съест! Кстати, спасибо тебе за то, что пристроил одного у себя.

— Да не за что, — отмахнулся я. — Твой парень работает как надо.

— Господь слышит нас, — Нельсон облегченно вздохнул. — Я твой должник, брат. Может, немного рому?

А я уж было удивился, почему он традиционно не предлагает «лучший на Лете ром».

— Не полезет.

— Измотал тебя Рамирес, — посочувствовал кубинец.

— Больше о нем не говори, — поднял я палец.

— Понял, о Малыше ни слова… Лопес, морда носатая!!! — разъяренно выпалил он, заметив очередной непорядок в работе гастарбайтеров. — Святая Мария, что они творят? Сбоку поддерживай, придурок, сбоку!

В сторону работников понеслись сочные ругательства и угрозы ужасной расправы, что сразу же дало положительный результат, все опять пошло ровно.

— Я не вижу нового байка, Дарий, — заметил Нельсон, успокоившись. — Ты же хотел купить еще один! Не нашел? Я недавно говорил с капитаном катера «Эль Греко», что обычно стоит у северного причала. Хозяин имеет отличный байк и готов его продать, можем хоть сейчас послать ему срочную весточку.

— Байк уже не нужен, — горестно вздохнул я. — Пока не нужен.

— Как же так? Ты ведь готовился к какой-то там экспедиции в горы.

— Ростоцкий зарезал. Не разрешает, — мне пришлось коротко пояснить.

— О-о… Тогда ничего не поделаешь, — кубинец задумчиво посмотрел на меня. — Не рви себе сердце, Герман всегда знает, что делает. Значит, именно так будет лучше общине.

— Для общего блага? — скривился я.

— Ну…

— Да ладно, я уже сдался. В Диксоне действительно очень много дел.

Справа от дебаркадера появились две длинные рыбацкие пироги. Они еще на подходе к порту спустили паруса, а в десятке метров от берега гребцы подняли весла — оставшееся расстояние лодки, искусно украшенные на носу изображением речного божества, проделали по инерции. Вот первая несильно прошуршала, один из гребцов выскочил и, ухватившись за деревянный набалдашник, выступающий выше форштевня, потянул судно на берег. Вторая обогнула причалившую раньше и тоже замерла. В тот же миг двое смуглолицых, коротко стриженных рыбаков, схватив мешки со свежим уловом, понеслись к дебаркадеру. Охранник-латинос в светлой камуфляжной форме с закатанными рукавами, чуть ли не спавший под грибком, сразу заволновался. Схватив длинную дубину из мангрового дерева, он пошел мимо нас наперерез, глядя на рыбаков равнодушно, без всякого выражения. В каплевидных солнцезащитных очках отражалась зеленая вода Леты.

— Пущай идут себе, милок! — крикнул со своего места Самарин. — Михаи-ил! Чубко! Прими у ребяток рыбку свежую!

Главный у рыбаков — жилистый крепыш со щеточкой коротких усиков под перебитым носом, вопросительно посмотрел на Нельсона. Кубинец кивнул головой и строго спросил:

— Habla usted ruso, басурманин?

Я невольно рассмеялся. Повторюсь: удивительный он, Русский Мир на Кристе! Многоплановый.

— Знаешь, Нельсон, а ром я у тебя куплю… Не-не, это для Диксона!

К черту. Месяц после такой тренировочки пить не буду.

— И вот еще что. Ты все-таки поговори со шкипером «Эль Греко» насчет байка. Чисто на будущее.

Сантана внимательно посмотрел на меня, кивнул и еле заметно улыбнулся.

Тапир нам с Лешкой попался трофейный, килограммов на сто двадцать, не меньше. Бить такого зверюгу в джунглях бесполезно, его ни за что до базы не дотащить, если поблизости нет дороги. А там, где проходят грунтовые магистрали, подобные монстры не шастают, поумнели.

Два охотника с лесиной на плечах, под которой болтается добыча, — картинка романтичная, однако она проштампована клеймом «если повезет». В джунглях слишком высока конкуренция голодающих. Слишком уж много тут желающих пообедать на халяву. Большие и мелкие хищники издалека чувствуют вкусный запах крови, и в этом им не мешает цветочная пыльца, теплый ветер с реки и зловонные испарения прогретых под солнцем болот. У местных плотоядных нет аллергии, нос не закладывает.

Хотите проверить? Держу пари: через двадцать минут после потрошения и черновой разделки туши — а на жаре это нужно сделать обязательно — вокруг вас все начнет шевелиться и выть. Это подходят хищники, поздравляю! Сначала на разведку придут мелкие, их ты точно гонять не будешь, замучаешься. Следом подтянутся звери посерьезней, вроде леопарда, а там и чупакабру недолго ждать придется, спаси господи… Сворачивай, охотник, манатки, добычу отберут без стеснения.

Можете при случае попробовать меня опровергнуть, если вас сюда занесет, ха-ха!

Поэтому мы приспособились бить тапира с реки. Этот обитатель болот и кустарников почему-то любит выходить на берег Леты и долго смотреть на воду. Пару раз я даже видел, как тапиры пускаются вплавь. Видимо, потому и стоят долго — кайманов высматривают.

Местечко присмотрено давно — здесь извилистый лесной ручеек спускается к берегу по болотистой долине, над которой со всех сторон неумолимо нависают джунгли. Пешком туда не пройти, я как-то сунулся… Разрубаешь мачете очередную ветку, перегораживающую путь, и в тот же миг на тебя сверху сыплются тысячи кусачих муравьев. Останавливаться нельзя — сожрут. Ноги выше ботинок кровоточат, плечи и спина исхлестаны ветками, рот перекошен в беспрерывной матерной ругани — к черту, то еще удовольствие… Каждый шаг — мука, каждое движение — страдания. Вокруг привычные декорации: предательски нарядные заросли, колючки, липкая грязь под размокшими башмаками, лианы, ползающие и летающие твари, крики птиц — и… злость на себя, дурака! Зачем поперся?

Совсем другие ощущения испытываешь, когда подходишь на яхте.

Тихо, плавно, комфортно.

Молодец, Лешка, — всего один выстрел из автомата, удар пули в голову ниже мохнатого уха, и тяжелое тело скатилось чуть ли не к самой воде. Здесь мы быстро выпотрошили добычу, из ливера забрав печень, огромное розовое сердце и кишки, ненавижу с ними возиться. Но женщины требуют, чтобы мы кишки забирали, домашней колбаски хочется всем.

Ненужное сбросили в реку, чтобы не приваживать к хорошему месту сухопутных хищников, пусть рыбы кормятся.

Свой автомат я на этот раз брать не стал. Отплыли недалеко, оба при рациях, мужики неподалеку проверяют ставную сеть, домой возвращаться по течению, по берегу ходить не собираемся. Лишний раз держать среди брызг гангстерскую машинку не хочется — чистить оружие придется в любом случае, даже если не стрелял, ржа возьмется. Особенно тяжело носить «Томми» с пристегнутой чугунной банкой, пардон, с барабанным магазином — кошмаром молодого стрелка. Помогает только удобная передняя рукоять, так не приходится выворачивать кисть, удерживая адский вес за цевье.

Потому и решил обойтись хаудахом в кожаном футляре.

Замечательная вещь, в тесноте джунглей всегда пригодится. Фабричного производства двуствольный обрез — это и есть хаудах, а точнее — «Hudson», модель, приобретшая бешеную популярность после выхода в прокат трех серий «Безумных Максов», в этом старом киноцикле именно такой ствол носил с собой юный австралиец Мэл Гибсон. К обрезу прилагался кожаный чехол, в коем его и следует таскать по-киношному, лихо выхватывая из-за головы… Однако прошлый хозяин вытащить его не успел, скорее всего, полагаясь на основной ствол, пропавший. Обрез лежал далеко в стороне от «Томми».

На предохранительном ремешке чехла-футляра установлена металлическая пластинка. Тронешь пальцем — отщелкивается, а в закрытом положении держит, как влитая. Уже на нашей стороне я недоверчиво приспособил эту сбрую за спиной. Никогда не верил, что такое возможно в реале. Попробовал — получается. Лично мне неудобно, поэтому ношу, словно кобуру на портупее, через плечо, на левом бедре. В целом это убойный гладкий ствол для аварийных, стрессовых ситуаций, категорически непригодный для нормальной охоты. Пропиаренная диковинка, если честно. Знаменитей его разве что классический двуствольный шотган «Winchester Widowmaker» из игры «Fallout»…

Двадцать патронов к нему, и хватит.

…Тушу погрузили быстро, на третьем экземпляре научились…

Мореходный парусный ялик «Клава», в девичестве «Claudia», плохо приспособлен для перевозки таких грузов. Длина лодки чуть более пяти метров, ширина — метр семьдесят, так что добытый тапир занял почти все свободное место за каютой, между двумя дощатыми скамьями вдоль бортов. Лодка очень красивая, верх судна и надписи белые, борта выкрашены светло-синим. И красный парус, который я не поднимал, шел на моторе. Свою красавицу я берегу, содержу в чистоте и порядке. Несмотря на внешнюю миниатюрность, на этом суденышке вполне можно пускаться в дальний путь. Есть небольшая каюта, где так славно отдыхается после вахты, кладовая с припасами. Высота борта хорошая — игрушка создана для моря, на такой даже в приличную волну можно ходить, будет сухо. На корме установлен прочный транец под подвесной мотор.

Весь путь до Диксона я с неудовольствием посматривал на добычу. Эх, предстоит мне повкалывать от души, отмывая кокпит и борта от потеков крови, причем сделать это надо будет сразу же по прибытии.

Мы с мужиками честно пытались внедрить в процесс доставки охотничьей добычи рекой какое-нибудь рацпредложение. Рацуху, как говорит Самарин.

Где-то с полгода назад Игорь Войтенко провернул в Манаусе настоящую спецоперацию. Подобравшись с воды в зону русского причала, рисковый рейнджер забрался в «отстойник» — специально отведенный участок хранения всякого крупногабаритного хлама, который тем не менее формально охраняется. Время для визита он выбрал удачное — в городе звенел и танцевал очередной карнавал, что позволило лазутчику, под грохот шутих и фейерверков, заняться черным делом. Объект Игорь присмотрел загодя: специализированный контейнер из прочного пластика для перевозки какого-то ценного оборудования. Отломав от него большое пустотелое днище, Игорь со спокойной наглостью прицепил этот «понтон» к своей моторке и свалил в Бриндизи! Оттуда ярко-оранжевый понтон был тайно доставлен в Диксон, где мы его тут же перекрасили в зеленый цвет, дабы не будить интерес у посторонних и избежать тяжелого разговора с Сантаной.

Помнится, тапир лег на него, как на кроватку, все, конечно, обрадовались. Перетянули добычу поперек веревками, прицепили к корме «Клавы» и начали движение к поселку. Поначалу все шло как по маслу: яхта чистенькая, остатки крови стекают в реку, я в восторге.

Но вскоре все изменилось.

Речным обитателям надоело безрезультатно ловить аппетитные запахи и вкусы, и минут через двадцать пути первый здоровенный кайман прыжком вылетел из воды и схватил тапира за заднюю ногу! Экипаж, конечно, заорал. Игорь, пожелавший лично испытать свою рацуху в деле, схватился за ствол, и я еле успел помешать выстрелу — пробьет понтон! Пока мы нервно и громко думали, что тут можно предпринять, из Леты выскочил второй монстр, вцепившийся во вторую заднюю!

Я быстро понял: сейчас здесь появится третий голодный хищник, следом четвертый, а потом они, раззадорившись не на шутку, начнут запрыгивать прямо в яхту — здесь полно вкусного мяса! Вытащив тяжелый нож-боуи, уже хотел перерубить канат, однако не успел.

«Клава» спокойно шла вдоль берега, скорость была узлов пять, благодаря течению. Небольшой подвесник работал тихо, штатно. Попутный ветерок приятно обдувал спину, то и дело набегала очередная тучка, и тогда вообще становилось клево.

В рубке Лешка дисциплинированно поглядывал на эхолот, хотя глубины здесь давно проверены.

И тут… Краем уха я уловил громкий плеск по правому борту. Большая тень черной торпедой проскользнула в мутной воде — хре-нак! Палуба под ногами буквально встала на дыбы, и меня, словно бумажку, швырнуло к туго натянутому веревочному лееру левого борта. Термос с горячим кофе, что стоял на полочке, серебристой рыбкой улетел в Лету, а грохотнуло так, что подумалось: «Все, приплыли, амба корпусу!» Я даже успел услышать, как Игорь заорал матом.

«Клава» резко наклонилась, и меня легко вынесло за борт! К кайманам! В прохладной после воздуха воде мне стало жарко от мысли, что влип я по-крупному. Ужас начал быстро морозить конечности, но рефлексы оказались сильней.

Главное в такой ситуации — визуально не потерять судно. Я его видел. В два мощных гребка достиг корпуса, и тут рядом с моими ушами дважды прогремели выстрелы — Игорь бил в упор, отгоняя зубастого наглеца, протаранившего лодку.

— Руку давай! — бешено прокричал Лешка, протягивая длань.

Наплевав на сохранение лица, я с визгом вцепился, отчаянно поджимая ноги. Ведь там, в зеленой глубине, уже клубилось нечто страшное, целилось, готовилось к атаке…

— Помоги! — крикнул пацан Игорю.

P-раз! Правый бок болезненно теранулся о борт, и они выдернули меня из воды, словно куклу. А может быть, я проявил в этот страшный миг незадокументированную способность к антигравитации, кто знает?.. В лодке быстро огляделся: все живы, все напуганы и злы. Что там с добычей?

С появлением возле понтона и других хищников события развивались стремительней, чем генерировались мысли. Зубастые подельники ухватили тапира и с силой рванули тушу в разные сторону — все затрещало, заскрежетало: гадская рацуха, веревки, удерживающие трофей, сама туша и наши зубы. Хлоп! Кранк! Крепления наконец-то порвались, а истерзанная туша в мгновение исчезла в бурлящей воде!

И опять все пошло ровненько: тишь, гладь, покачивающийся на воде понтон и яхта, идущая без рысканий.

— Что это было, мужики? — неуверенно произнес Лимон, мокрыми руками приглаживая растрепанные волосы.

— Парад идиотов! — сообщил Игорь, обхватывая себя за плечи и садясь на скамью.

Больше рационализаций на тему речной транспортировки никто не предлагал.

Ибо правило, вполне очевидное для прошлого мира, и на Кристе работает безупречно: «Все достается исключительно трудом, чувак. Шланговать и халявить не получится, это опасно не только для благополучия, но и для здоровья».

В общем, придется отмывать.

Елки, у меня же в коллективе завелись свиньи! В смысле, свинарник построили. Сначала двух розовых хрюшек и пищащий выводок держали внутри периметра крепости. Но со временем мужики восстановили еще одну каменную постройку, пригодную для свинарника. Прочное, надежное убежище.

Однако я не мог сразу согласиться с переселением животины за ограду, страшновато было, кругом хищники. Время шло, зона безопасности увеличивалась, теперь вблизи Диксона зарослей нет, подступы отлично просматриваются вкруговую, а Винни знает четко свое снайперское дело. Осознав, что такое огнестрельное оружие, оцелоты и леопарды подходить к поселению перестали. Месяц назад Лешка во время дежурства на стене поднял крепкий шухер, обнаружив в четырехстах метрах к северу здоровенную чупакабру. Им же был срочно вызван вьетнамец, который долго смотрел в стереотрубу, прикидывал, что-то бормотал себе под нос и после медитаций стрелять в зверюгу отказался, заявив, что пусть уж с нами лучше ученая тварь соседствует, чем новенькая, пороху не нюхавшая. Больше чупаку никто не видел. Благодарит мудрого охотника, наверное.

Под одной крышей со свиньями живет второй вьетнамец, Чунь, ему русское имя так и не подобрали… У «товарища отселенного» в распоряжении имеются две комнатки: клетушка-спальня и мастерская, где он занимается выделкой кожи и изготовлением изделий из нее. Правда, три чана — в них мастер вымачивает шкуры, — по моему настоянию, Чунь поставил подальше от жилья, ибо используемые им зелья имеют совершенно непереносимый запах.

Все признали: изделия у него получаются замечательные. Чунь может выделывать кожу мягкую и гладкую, как шерсть котенка, а может выдать дубовое формованное изделие, которое и ножом порезать непросто. Именно так выглядит жесткий футляр трофейной винтовки Винни.

Я давно говорю мастеру, что ему пора выходить на нормальный рынок, поставлять товар на ярмарки в Манаусе. Скромняга Чунь вроде бы соглашается, но ему мешает природная скромность вьетнамца.

Вместе с вьетнамцем живет здоровенный сторожевой пес Брашпиль, так мне спокойней. Скоро у лохматого охранника появится законная супруга, о покупке красавицы для этого зверя я уже договорился со старостой Дугласа. В Форт-Востоке есть молодая овчарка, а с появлением еще одной сучки в округе станет заметно спокойней. Собаки — хищники. Одетый в боевые доспехи — на лапах мокасинчики, на спине и боках кожаная защита, на шее ошейник с шипами, — многоопытный Брашпиль постоянно обегает территорию анклава и всюду ставит метки. Чем больше меток, тем меньше чужих хищников, прежде всего мелкотни. Крупный зверь одной собачьей метки опасаться не станет, а вот группу разных, однозначно, воспринимает, как знак стаи.

А со стаей никто не хочет связываться…

Как было и в прошлые разы, желтый Крест вспыхнул мгновенно, с таким громким и резким звуком, словно горный великан хлопнул в ладоши. Три часа работы у этой батарейки, время пошло! Угасает он точно так же. Страшно представить, что произойдет с материальным телом, оказавшимся в этот момент в корректирующем портале.

— Разрежет, как нож колбасу, — мрачно проронил Лешка, прочитав мои мысли.

— Да уж… Ну, что, группа готова?

Мужики кивнули.

В авангарде идти мне. Это не первый наш проход на ту сторону, своеобразный регламент уже отработан, он себя оправдывает, изменять его не имеет смысла. Даже не знаю, что тут можно добавить, о чем предупредить своих друзей.

Настал тот самый момент возможного попадалова в хреновый экстрим, о котором я уже говорил. Да-да, это отличный пример ступенчатой вероятности заброса в ситуацию «одни трусы». Нет шансов у горожанина оказаться в такой ситуации. А у нас теперь есть. Конкретней — у меня.

Сейчас.

Случай один вспомнился, не скажу что кстати, тут бы действовать надо, а не обращаться к прошлому, время дорого…

Как-то мы с тремя товарищами поехали в тундру. Далеко и на вездеходах, гусеничных трудягах: «ГАЗ-73» и МТЛБУ.

Друзья — опытные полевики, охотники с большим зимним стажем, много чего повидавшие, испытавшие и умеющие. Не чечако, в общем. В путь пошли на машинах с кунгами, где есть все, что может пригодиться в далеком пути: печка с высокой трубой, солидный запас угля и дров, полати, шерстяные одеяла, провиант на неделю, питьевая вода и прочее нужное.

Стояла середина зимы, арктическая полярная ночь с почти полной темнотой, за бортом минус тридцать пять и более с ветерком. Мы везли плановые грузы на дальнее охотничье зимовье. Это было не самое лучшее время для визуального контроля маршрута, поэтому шли по навигатору. Тем не менее, первая машина в определенной точке остановилась, покрутилась и свернула не туда. Второй вездеход, в кунге которого ехал я, бросился догонять. Мехвод моей машины пару раз притормаживал, крича в эфире «Стоп!», но водила машины-беглянки по какой-то причине рацию не слышал.

Мы почти догнали «мотолыгу», оставалось метров двести, и тут передняя машина встала — аккумулятор сдох! Есть такая примета в Заполярье: пока двигаешься, все идет нормально. Как только встал по какому-нибудь косяку — жди новых сюрпризов. Эта напасть укладывается в закон парных событий, как где что сломалось — будет такой же отказ, и в той же системе. Опытные люди говорят: у аппаратов есть связь через космос…

Они и посыпались. На нашем вездеходе вышел из строя стационарный GPS. Две поломки сразу, почти в одном месте на двух машинах! Ну, вот так вышло. А без навигатора никак. Тут механик «мотолыги» лезет в кунг, чтобы взять там что-то для починки, возвращается и ошарашенно сообщает остальным, что в его кунге никого нет! Товарищ таинственным образом исчез.

Теперь представьте: вокруг безжизненная тундра, сплошная темень и лютый холодильник.

Что делать, мы быстро развернули «газон» и по своим же следам побежали назад. Ехали неожиданно долго. Я высунулся в верхний люк и крутил по сторона мощным фонарем. Вижу, идет родной в темноте по холодку! Живой! Мы обрадовались, подхватили его, обогрели и назад к «мотолыге». Но процесс повторных отказов был уже запущен, судьба вслед за вездеходом тоже свернула не туда. Только подкатили мы к месту сбора сбитой техники, и… у самих вся проводка под капотом сгорела к чертовой матери! Жгут, от которого навигатор и был запитан, потому и не работал, коротило что-то, вот и вылезло по сроку. Дальше началась обычная аварийная бытовуха. Долго чинились, меняли на холоде проводку, запускали «бэшку» — бензиновую электростанцию — и таким образом заводились. Провозюкались весь день, поход накрылся.

А друг просто выпал!

На короткой паузе в движении он решил осмотреться и понять, где же они, черт возьми, находятся? Верхний люк «мотолыги» был заблокировал грузом, там стоял снегоход, лежали мешки да тюки. Открыл он заднюю дверь и высунулся. В этот момент вездеход резко дернулся, как часто бывает с гусеничной техникой, человек и вылетел. Очухался он в снегу, отматерился и обалдел — видит только огоньки убегающей машины. Сотовый телефон в тех краях, естественно, не берет. Все, дружок, выживай.

Вспоминай, если хочешь скоротать время, как добывается огонь в джунглях и какая тамошняя флора съедобна…

Ему повезло.

Повезло-1: друг сидел в кунге полностью одетый. И привычка у него такая, и в кунге было не очень-то тепло. Так что вывалился он не голым.

Повезло-2: второй вездеход сдох чуть позже. Потому мы смогли быстренько сбегать за пропавшим. Иначе пилить ему пешком по следам и пилить, а результат в таких случаях далеко не очевиден.

Повезло-3: друг мой — действительно опытный человек с очень устойчивой психикой. Не запаникует даже в такой ситуации.

Повезло-4: вынужденно одиноким он становится не в первый раз. Мы уже как-то раз забывали его после перекура, когда он вылез наружу по малой нужде… Так что привык.

Однако этот явный «звоночек» стоило учесть. Два раза звякнуло — подумай, оцени, не жди третьего. Как это принято у вертолетчиков. Нужно ли и дальше ездить таким вот способом, без принятия радикальных мер, большой вопрос. С тех пор носимые радиостанции в группе были при всех, даже в кунге.

Вот так; один шаг, один миг — и ты в экстриме.

Но чтобы попасть в такое, городскому обывателю сначала нужно стать вездеходчиком, а потом оказаться в по-настоящему диких краях, где нет сотовой связи, а попутная машина от силы раз в месяц проведает старую трассу. Реально это? Нет. А вот для меня такое попадалово вполне реально. Черт его знает, насколько стабильно устройство переноса! Вдруг сразу после моего прохода окно закроется? В лучшем случае минимум неделю буду торчать на той стороне совсем один. Без винтовки и палатки. Ну, есть немного припасов…

Что я мог забыть? О том, что нужно доставить Гуднайту искореженный ствол и забрать бабло, я Юрке сказал. Ему же напомнил о необходимости защитить заявку на материальные ресурсы для поселка. Все вроде. Текучку записал в блокнот — обидно будет думать, что отлично работающая система жизнеобеспечения Диксона начнет давать сбои…

— Пора! — крикнул Винни.

— Я пошел!

Нет, никакое дикое существо в такую беду ни за что не сунется… Прорез зловеще искрил и пощелкивал разрядами. Знаю, что больно не будет, а все равно страшно до жути.

Господи, помоги!

Давай, Квачин, дуй точно по центру! Глаза не открывать! К пятому шагу на пути в неведомое волосы по всему телу встали дыбом, резко пахнуло озоном, треск усилился.

На границе миров в спину мягко толкнуло, я сразу сделал шаг правой подлинней, стараясь удерживать равновесие, и без лишних эффектов оказался в новом мире. На другой Платформе, если принять терминологию текста на плите. Темный грот засвечивал глаза пятном широкого выхода. Я сразу ушел вправо и присел за большим валуном, высунув наружу ствол автомата. Незнакомый мир Дарий Квачин посетил не с букетом роз, а с пристегнутой «банкой», готовый в три очереди выпустить магазин по зверю-чудовищу, если он опять окажется тут.

Вроде бы тихо.

Признаюсь, я испытывал огромное желание оглянуться и посмотреть, как проходит Лимонов: махом материализуется или выдавливается постепенно, как призрак из мистического зеркала? Нельзя, регламент — я внимательно рассматривал каменный зал.

— На месте, — хрипло доложил Лешка, пристраиваясь с левой стороны от прохода.

Предохранители у обоих на автоматическом огне.

А вот и вьетнамец! Винни тут же присел на правое колено, разглядывая проем через оптику винтовки. Именно сейчас чувствуется польза наколенников, у нас они сделаны из двойной формованной кожи тапира, не зря бьем животину, не зря…

Черт, шум водопада мешает. Есть поблизости то самое чудовище или нам повезет?

Подняв к губам палец, следопыт отдал команду на дальнейшее молчание, которое длилось минут семь, пока юный команч не выдержал.

— Если что, забомбим тварь! — сообщил он, показывая на живот.

Мы с охотником быстро переглянулись, и я спросил:

— Откуда?

— У одного сомалийца из Дугласа выменял на губную гармошку, — похвастался индеец, вытаскивая из-за пояса и демонстрируя нам старую немецкую гранату на длинной ручке.

Не такая уж это и диковинка на Лете. Ручная наступательная граната М24, некогда состоявшая на вооружении германской армии, встречается у африканцев, она и на Кристе за характерную форму сохранила прозвище «колотушка». Иногда попадаются. Помню, Нельсон Сантана агентурно и с попытками подкупа долгое время безуспешно пытался выведать, где и кто нашел контейнер.

Устройство простейшее. В деревянной рукоятке гранаты расположен шнур запала. Снизу рукоятка закрывается крышкой с винтом. Запал приводится в действие выдергиванием шнура, при этом металлический стержень запала с шероховатой поверхностью трется о специальное химическое вещество, происходит воспламенение. У нее есть существенные недостатки. Взрывчатка на основе селитры боится сырости и при долгом хранении может слеживаться. Терочный запал также не любит влажности, что и является причиной отказов. Однако большинство африканских «колотушек» взрывались исправно. Потому и интересно — где это они так неплохо хранились?

Кидать их хорошо, удобно. Промахнуться трудно.

— Спрячь! — приказал я. — Она вообще сработает?

— Тогда вернусь и выколю ему глаз, — тихо пообещал Лимон.

— А идея хорошая, — решил Винни, медленно поднимая увесистый булыжник. Примерившись, он сильно метнул серую каменюку так, чтобы она ударилась о стену грота вблизи выхода. На поднятый шум никто не отреагировал.

— Вперед, — решил я.

Ну, вот и выход в ущелье.

Лешка нервозно обводил новое пространство выставленным вперед стволом, а охотник, опять присев на корточки, высматривал следы. Моему взгляду предстала уже знакомая гряда замшелых скал, где, казалось, кроме редкой травы и лишайников ничего не видно. Совсем не открыточная картинка, да… В голове мелькнуло: «Елки-палки, и ради вот этого мы сюда лезли? Столько сил и нервов угрохали!»

И тут вьетнамец, словно почувствовав мое раздражение, ни слова не говоря, показал рукой налево и вверх. Я повернулся.

Над нами поднимались синие небеса другой планеты, ставшие вдруг невероятно близкими. В каньоне дул ровный, свежий, в меру прохладный, очень ласковый ветерок. Зеленела высокая трава, сверкала журчащая серебряная ленточка горного ручья, вытекающего из грота. В нескольких сотнях метров за полосой кустарника выше по склону стояли три одинокие сосенки, словно врезанные рукой опытного мастера в каменные нагромождения: стволы цвета старой бронзы, малахит крон и аквамариновое небо…

Вокруг — ни души, ни лапы, ни крыла! Только мы среди этой немыслимой красоты. Со стволами наперевес.

Мне здесь понравилось сразу и бесповоротно. Я вообще в восторге от горной тайги, как же этого не хватает на Кристе… Напряжение тут же спало. Поднявшись, следопыт посмотрел на нас, понял, что мы испытываем, улыбнулся сдержанно и сказал:

— Новых следов не появилось. Хотя тут одни камни…

— Отлично! Двигаемся, — я махнул рукой вперед.

Маршрут сразу начался интересно.

Пошла протяженная зона гранитов. На стенах каньона изредка встречались пачки гнейсов и, наконец, сланцы с большущими, величиной с апельсин, округлыми кристаллами темно-вишневого граната, почти идеально прозрачного. В ясную погоду, под лучами высокого солнца они выглядели очень красиво. Отбить, что ли, образец? Когда-то я приносил из походов гранаты и дарил их девушкам. Потом перестал: девушки не очень приятно для меня удивлялись, завидев совсем не те камушки, что они привыкли примерять в ювелирных магазинах.

Да и хрен отколешь без инструмента, скала гладкая, как полированная каменная столешница в дорогой гостиной!

Через сто метров пути я остановился и оглянулся, за мной и остальные посмотрели на еле видимый отсюда проем грота.

— Зачем они вообще сюда полезли, Винни?

— Бессмысленно, — подтвердил охотник.

— Может, тоже прочитали текст на плите? Своей, — предположил Лешка.

— Допустим, — кивнул следопыт. — Но водопад отсюда не видно.

— Ни за что бы не подумал, что там есть Прорез, — я пожал плечами.

— А что бы ты подумал? — спросил меня индеец.

— Да ничего, вообще бы не полез. Единственный мотив: доразведка своего участка. Можно предположить, что у них тут где-то рядом жилье.

— Новое! — быстро вставил вьетнамец.

— Ага. Недавно пришли и встали. Вот и решили обследовать окрестности.

— Мужики, вы действительно считаете, что какой-нибудь дебил может добровольно полезть в Прорез, не зная, что это такое? — усмехнулся Лимонов.

Мы замялись. Действительно, подвиг из категории сказочек.

— А что, если они уже были в гроте или рядом, когда увидели, как через Крест кто-нибудь прошел? — не дождавшись озвучивания наших мыслей, Алексей сам решил ответить на свой вопрос.

— Гм… Другие люди, которых мы на той стороне не видели? — предположил Винни.

— Исключено, — отрезал я.

— Тогда зорги! Могли эти Резчики аналогичную плиту подсунуть и нашим гоблинам? Для соревнования цивилизаций?

— Как ты сказал, Резчики? — улыбнулся вьетнамец.

— Надо же их как-то называть… — пожал плечами пацан.

— Еще не хватало тут на зоргов нарваться, ага, — нахмурился я. — И вообще, слишком много получается совпадений. Не верю.

— При желании совпадения можно выстроить, — туманно заявил охотник. — Надеюсь, со временем разберемся. Надо идти дальше.

Зачем я его за руль пустил, а?

Дать пацану возможность попрактиковаться на бездорожье? Нет, скорее сам решил отдохнуть на месте пассажира. Недальновидно я поступил, о-ох, твою душу, недальновидно!

— Опачки! А вот и дорожка! — излишне резко поворачивая на новый курс, Лешка, не отпуская педаль газа, выжал сцепление, отчего двигатель протестующе взвыл на повышенных оборотах и переключился со второй скорости на третью.

Блин, убрать его надо из-за баранки, на первой же остановке в кузов отправлю. Пошел навстречу, дал, понимаешь, немного порулить…

Пикап, развивая излишне большую для такой «дорожки» скорость, покатил дальше.

— Не гони, мать его! — в очередной раз крикнул я.

— Да я тихо, шеф! — огрызнулся Лимон, тупо врубаясь в кусты.

Прямо напротив меня по запыленному лобовому стеклу наотмашь хлестнула низко повисшая ветка дерева, похожего на северную иву, рапидной съемкой по кабине пикапа замелькали сетчатые тени. Тяжелый «Апач» ехал по низкому пролеску, распугивая его обитателей шумом двигателя и сладковатым запахом выхлопа.

— В лоб ему дай! — попросил я Винни, сидевшего посередине.

Больших деревьев больше не будет, закончились таежные красоты предгорий. Хоть в лесину не воткнемся со всей дури… Чистое голубое небо заслонили тонкие переплетения изогнутых крон. Я торопливо закрутил форточку — звуки чуть ослабли, теперь в кабине преобладал низкий рокот мотора и мои сочные ругательства.

Вьетнамец, выпучив глаза, ошарашенно молчал, Лешка рулил, «Апач» петлял между тощими стволиками и бесцеремонно ломал ветви кустов, раскинувшихся по долине вдоль дороги. Ралли! Никакая это не дорога. Партизанская тропа! Две извилистые, порой еле заметные среди кустов колеи с прерывающимся рядом высохшей травы, сплошь колдобины, лужи и выбоины. Старая дорога, размытая и заросшая. Справа ее поджимает небольшое болото, через которое мы перебрались по удачно найденному перешейку, а слева узкую полоску свободной от растительности земли охраняют заросли, тянущие к машине свои гибкие ветви.

На квадроцикле под ними бы прошли, не цепляясь. Но «Апач» — машина высокая, еще и лифтованная, так что достает в полный рост, зараза.

Эта дорога идет под углом с севера на юг, почти параллельно основной, которую мы хорошо разглядели сверху, когда спускались из горной долины в степь. Или в прерию, раз тут с гризлями-переростками борются именно американцы…

Да, пусть будет прерия.

— Все, хватит, вылезай! Я сяду!

— Три минуты, Дар! Три, клянусь! Держитесь!

Пикап чуть накренился, теряя одной стороной колею, двигатель, работающий на максимальных оборотах, возмущенно взревел раненым зверем. Стоп! Гад! Лимон громко заругался и пробуксовал сцеплением — колеса бешено завертелись в поисках потерянной сцепки, из-под крыльев во все стороны полетели дерн с грязью. «Апач», как мне показалось, едва не разувшись, взял резкий старт со второй передачи. С лихим поворотом поменяв направление движения, пикап выровнялся и понесся к основной магистрали.

— Ручей! — наконец открыл рот Винни.

Алексей, не убирая ноги с педали газа и слегка касаясь тормоза, чтобы не заблокировать колеса, резко крутанул баранкой.

— На хрена?! — крикнул я.

Но машину уже занесло, потащив по глине боком, и едва не перевернуло.

— Убью! Ты что творишь?!

Тут колеса вновь вцепились в красноватый грунт и понесли нас в новом направлении. От сильного удара я чуть не оставил зубы на компенсаторе ствола, в последний миг успев схватиться второй рукой за поручень, и только поэтому не треснулся башкой о боковую стойку. Охотнику тоже досталось, он что-то выдал на своем языке — емкое, наверняка обидное, но безнадежно потонувшее в надрывном реве двигателя, — парня бросило на водителя. На скорости джип все колдобины встречал с подскоком.

— Сказал же вам, держись, мазута! — весело крикнул юный негодяй.

Основная дорога была уже близко.

Хрен я его вытащу. Ни угрозами, ни стволом. Азарт внедорожного драйва всецело завладел Лехой сразу же, как только он сел за руль. Наркоман! Губы чуть приоткрыты, показывая зеркалу заднего обзора накрепко сжатые зубы, бешеные глаза отрешенно смотрят прямо. А сопит-то как! Охотник что-то советовал водителю, но рукой показывать не рисковал, вцепившись в скобу на торпеде.

Вот и въезд наверх — в этом месте главная магистраль имела приличной высоты насыпь. Теперь скорость терять точно нельзя!

— Впере-о-од! — заорали мы вместе с Винни.

— Ура-а-ааа!!! — яростно проревел драйвер, вжимая газ до упора и победно высовывая наружу руку с зажатой кепкой.

«Апач» с ревом вылетел наверх.

Поворот! Пролетев сотню метров по новой дороге, Лимон резко съехал на обочину.

— Не глуши мотор! — торопливо предупредил я, облизывая пересохшие губы. — Кепка где, придурок?

Лимонов, не слыша вопроса, одобрительно хлопнул ладонью по баранке, повернулся к нам, потрогал ушибленную голову, открывая при этом рот, но ничего сказать так и не смог. В зеленых глазах паразита усмехался дьявол, я всегда знал, что зеленоглазые с ним дружат.

Только вышли из машины, как Винни попросил меня:

— Разверни его.

Недолго думая, я схватил Лимона за плечи и поставил его спиной к вьетнамцу.

Тук! Сма-ачно! Воспитательный пендель заставил парня выгнуться дутой. Тук! Мой удар по затылку его выпрямил.

— Беги за кепкой! Потом в кузов, протягивай крепления груза.

— Ну, че вы? Зато всю краску взболтали, ей полезно. Мужики, это… уф! это лютая точила! — наконец выдохнул он и потрусил по дороге назад.

— Горячий… — прокомментировал Винни, подтягивая штаны.

Дорога была грунтовая. Ну, я и не ожидал увидеть здесь асфальт. Покрытие примитивное, но достаточно качественное, под дождями не расползается, углы откоса правильные, поперечный профиль выдержан. Из такой сделать современную трассу — раз плюнуть.

Забравшись в салон, я вытащил бинокль, а Винни тут же принялся изучать следы на дороге.

Видимый отсюда участок был прямой, как стрела.

С запада какой-то водоем. Огромный, другого берега не видно. Озеро это или море? До кромки воды было всего метров четыреста, в принципе, можно и сходить, попробовать на вкус, соленая она или нет. Поверхность спокойная, волны не видно. Только это ни о чем не говорит, на мелких озерах ветер может такую волну поднимать, что хоть караул кричи. Строений по берегу не наблюдается, судов тоже.

— Ну что, куда теперь двинемся? — спросил вьетнамец, когда проверка и протяжка груза были завершены. Мы, стоя рядом, немного помолчали. В тишине щелкал остывающий на малых оборотах хорошо потрудившийся двигатель пикапа.

— Предлагаю махнуть на юг! — сказал Лешка. — Там же теплей, значит, лучше. И людей больше.

— Далеко не обязательно, — усмехнулся я. — Люди людям рознь, знаешь ли. На Земле почти вся цивилизация жмется к северу.

— На Кристе тоже, — справедливо заметил следопыт.

— Винни, а что со следами? — вспомнил я.

— Дорога живая, функционирует, — кивнул тот. — И автомобили ездят, и мотоциклы. Есть даже следы копыт… В обе стороны. Частота движения маленькая, в последние сутки, похоже, никто не проезжал, кромки у отпечатков начали осыпаться.

— На юг! — настаивал парень.

— На север, так разумней, — предложил Винни.

— Хорошо, на север, — согласился я. — Сейчас сфотографирую… И следы выезда надо бы убрать. На всякий случай.

Кадров за все время рейда я сделал совсем немного, в основном это были снимки местности. Амбар не запечатлел, и грот с порталом изнутри — тоже, только общий план со стороны. Если камера каким-то образом попадет не в те руки, то определить по ним интересы и секреты группы будет невозможно.

Горная цепь, тянущаяся от горизонта до горизонта, часто прерывалась большими и не очень ущельями. Понять сразу, какое из них годное, со стороны дороги весьма непросто, место выхода на трассу лучше сфотографировать, чтобы не полагаться на память. Другое освещение, погода — и можно спутать. Потом ищи-свищи…

— Винни, ты не против отдохнуть в кабине без тесноты? Тогда решено. Алексей, давай в кузов, будешь контролировать тылы. Теперь я тебя немного потрясу.

— Дар, ну ты чего, я же старался!

— Замяли.

Сев за руль, я заметил, что вьетнамец все еще стоит снаружи и задумчиво смотрит на машину.

— Ты чего?

— Мыть не нужно. Стекла и ручки протереть, и достаточно. Никакого блеска, а цвет теперь вообще непонятный… Знаешь, Дарий, я у себя на родине никогда не менял поводки дворников, так и стояли поржавевшие. Подойдет человек с плохими идеями в голове, посмотрит: авто не первой свежести, владелец бедный, использует старые детали. А ведь я был не беден, и машина всегда находилась в исправном состоянии, все работало… Не нужно нам высовываться, скромность всех успокаивает.

Уже по дороге из ущелья мне стало ясно — к пикапу придется привыкать.

Впечатление сформировалось окончательно через два километра езды по ровной дороге.

«Апач» не был оснащен гидроусилителем, не предусмотрено заводом-изготовителем. Чтобы облегчить работу водителя, на нем применили механизм рулевого управления с более высоким передаточным отношением. Посему любое изменение траектории сопровождается просто невероятным количеством движений рулем, как на старом автобусе! Пробовал я как-то управлять древним «Пазиком» без усилителя… Крутишь, как подводник кремальеру, от упора до упора целых пять оборотов. Ну а теперь представляете, как с таким рулем Лешка без привычки пытался лавировать между деревьями!

Пикап был хорош для своего времени, когда скорости движения были пониже, а дороги похуже. Сейчас он тоже заслуживает всяческих похвал. Полный привод зверский! Когда подключен, остановить «Апач» может только сам водитель — прет, как танк! И даже достаточно мягкая подвеска не портит общего ощущения. Но вот передаточное отношение руля… Контролировать траекторию гораздо сложней, чем на привычных большинству людей современных моделях, нужна специальная техника. Автобусная. Безусловно, поведение руля для неопытного водителя окажется сюрпризом. Неподготовленный человек в повороте начнет терять машину, опытным путем искать положение колес, что и делал Алексей среди кустарника, экипаж при этом будет чувствовать себя очень некомфортно.

Вот к таким вещам, на всякий случай, и стоило бы готовиться выживателям.

Особенно если ты годами ездишь с коробкой-автоматом. Ничего особо сложного тут нет, пережившая катаклизмы автотехника будет всегда примитивна… Просто нужно помнить, что под тобой почти полноценный грузовик. Я бы еще посоветовал научиться уверенно управлять трактором, колесным и гусеничным, а также вильчатым погрузчиком, который используется в помещениях больших складов. Это будет поважнее, чем быть танкистом. В попадалове с танками туго.

Ехалось кайфово.

Я не гнал, просто наслаждаясь спокойным движением. Порой пикап стучал колесами по булыжнику очередного моста, они тут перекинуты над каждым ручьем, через магистраль вода не течет.

Неизвестный водоем постепенно отступал на запад, освобождая место обширной безлесной прерии. Из растительности — одни кусты редкими группами. Что-то не наблюдаю я тучных стад бизонов! Где они? Живности вообще мало. Птичек много — все резвые, порхают с ветки на ветку, значит, невкусные. Эх, какой был улар… Держатся пернатые ближе к «ивняку» — в группе, увы, нет всезнайки-Паганеля, способного с ходу определять все растения вселенной.

Ничего, нам бы только добраться до крупного поселения. Желательно с базаром или ярмаркой. Побираться на новом месте я не собираюсь, недаром кузов «Апача» полностью забит лакокрасочными материалами.

Уверен, что эта Платформа, пятая по рангу космических Резчиков, находится на том же уровне развития цивилизации, что и четвертая, наша. В противном случае тут было бы живенько. Я не имею в виду именно наличие других авто. Дорога была по-прежнему безжизненна. Что характерно, магистраль очень напоминает картиночные шоссе юга США. Судя по кинофильмам и фотографиям, там бывает так же пустынно, однако признаки цивилизации все-таки встречаются: плакаты и дорожные указатели, следы стоянок для отдыха и аварийных остановок, пятна пролитых жидкостей, сломанные запчасти и порванные в долгом пути шины… А здесь так чистенько, будто магистраль только что сдали в эксплуатацию! Ровно такая же картина наблюдается по маршруту Диксон — Форт-Восток — река Меконг — Прорез.

Миры находятся примерно в одинаковых для людей условиях.

А значит, на этой Платформе действуют такие же базовые законы развития. Некоторые работают где-то на грани преступления, а иные эту грань переходят, если смотреть с точки зрения земной современности… Что поделать, на Платформах, как я думаю, обычный компас показывает направление довольно некорректно — куда ни глянь, кругом Дикий Запад.

Один из законов выживания, чуть ли не самый важный, гласит: если ты нашел бесхозное, то есть неохраняемое и необозначенное конкретно имущество, то оно автоматически становится твоим. Однако с этого момента ты должен доказать свое право владения силой убеждения и авторитета, репутацией. То есть силой оружия. Точно так же непутевый бывший владелец, если он еще жив, может забрать его у тебя исключительно силой. Мы два раза тщательно осмотрели амбар с ништяками, однако не нашли ни единой метки, никакого предупреждения о том, что забытые в горах ценные ресурсы кому-либо принадлежат.

И что важно, группа всегда готова доказать свое право на добычу. Нам легче, не с Земли прибыли. Опытные…

До четвертого на нашем пути моста добрались без всяких приключений. Винни, убедившись, что я веду машину, как достаточно умелый водитель, закемарил, прислонив голову к стойке. Магистраль становилась все ровнее, скорее всего, в подушке лежат скальные грунты. Лес правой стороны дороги начал отступать на сотню метров, открывая невысокую сухую террасу. Открытое пространство позволяло легкому ветерку отгонять комаров, можно останавливаться, не нападут. Хорошие здесь места. Лесочек рядом, дальше от ручьев — обилие сушин, это свидетельство того, что проблем с топливом здесь нет. Вода тоже в достатке и совсем близко, у подножия террасы течет очередной ручей, сворачивающий к магистрали.

И климат отличный. Плодородная прерия размывается горными речками с чистейшей водой, в такой может водиться ручьевая форель. А дальше на восток начинаются поросшие южной тайгой отроги. Там — грибы, ягоды, дичь пернатая и четвероногая… Не пропадешь, путник!

Целина! Да тут в огородах будет расти все, вплоть до арбузов и дынь, а в полях вызреет и заколосится пшеница и горох, гречиха и кукуруза!

Только вот нет их, полей. Ни малейшего признака фермы поблизости.

Осматривая местность, я быстро отметил три недостатка салона:

1. Нет креплений для оружия.

2. Отсутствует верхний люк, не высунешься.

3. Заднее стекло кабины не открывается, с пассажиром, путешествующим в кузове, не побеседуешь. И не постреляешь по преследователям.

Надо будет при первой же возможности доработать.

Словно подтверждая мои выводы, в зеркале заднего вида засемафорил Лешка. После нагоняя стучать по крыше индеец не стал, боясь разбудить Винни. Это результат! Перефразируя хорошо известное: с помощью убедительного слова и педагогического пенделя в процессе обучения можно достичь гораздо большего, чем только с помощью внушительного слова… Бросив быстрый взгляд на дорогу, я оглянулся, что там случилось? Лимонов, привстав, привлекал внимание, энергично указывая рукой вперед.

Я всмотрелся — вдали, на правой обочине, показался какой-то невысокий столб. Наконец хоть что-нибудь! Оживившись, толкнул Винни. Охотник мгновенно проснулся, провел рукой по глазам и подхватил винтовку, зажатую меж колен. Надо срочно делать крепления.

«Апач» остановился в нескольких метрах от столба, экипаж полез наружу.

Табличка висит…

И еще — банка! Вскрытая емкость из-под растительного масла вместе с табличкой была примотана к деревянной стойке, надежно врытой в землю.

Надпись на английском гласила:

Небрежно щелкнув по задрожавшей фанерке пальцем, Лимонов изрек:

— Во, борзота! Это че, кто-то решил на трассу встать? Santa Fe Trail, охренеть!

Я заглянул в емкость, качнул рукой — пусто, если не считать двух стреляных гильз, звякнувших на дне банки.

— Очень интересно! — крякнул вьетнамец, привычно рассматривая следы.

— Дарий, они что, целый золотой просят за проезд?

— Ну, других монет мы пока не видели… — пожал я плечами. — Место безлюдное, интересно, какой идиот ее сюда повесил? Или это расчет на то, что кто-то испугается и заплатит неизвестно кому целый бакс? Гм… Уж проще посадить человека с ворохом охранных записок.

— Одному тут сидеть опасно, мы еще не видели местных хищников. Тем не менее, банку проверяют, — заявил охотник.

— Следы нашел? Какие? — спросил я.

— Наиболее свежи лошадиные, — ответил Винни, не утруждая себя дальнейшими объяснениями. Значит, стройной версии у него нет.

— Конный разъезд?

— Да ладно тебе, Дар! На коняге в такую даль запиливать ради гильз? Стремно! — не поверил Лимон. — Винни, что-то тут не так.

Не отвечая вслух, вьетнамец, озадаченный не менее остальных, только развел руками, мол, вот вам следы копыт, и думайте, что хотите. Посмотрев на наши лица, Лимонов все-таки добавил пищи для размышлений:

— Если бы они просили мелкую монету, то я бы, пожалуй, вкинул. Из-за каких-то копеек ссориться с местными… Здесь есть какой-то местный порядок, из-за мелочи сразу ввязываться в грызню я бы не стал.

Вот что значат тяготы службы! Мудреет пацан. Тут, как в войсках: год прошел, и не узнать человека.

— Типа подаяние… — добавил он. — Но, конечно, целый золотой отдать! Попухла местная гопота, берега потеряла.

Не дождавшись ответа, Лешка молча вскинул автомат и начал осматривать дорогу в обе стороны через прицел, мы тоже принялись оглядываться. Единственная пригодная для стрельбы позиция может быть расположена в ивняке, однако до него отсюда метров триста, слишком большая дистанция для гарантированного выстрела. Да и какой смысли палить по проезжающим, проще уж посадить возле столба сборщика дани. Палатку поставить или балаган соорудить…

На трассе по-прежнему никого не было.

Тем временем погода перестала нас баловать, набежали тучи, вокруг темнело. Дрожащие горизонты быстро приближались. К сгустившимся сумеркам добавился поднимающийся ветерок, на дорогу упали первые капли моросящего дождя, отчего стало еще пасмурнее.

— Еще неизвестно, сколько на этой Платформе реально стоит золото, — наконец возразил ему долго о чем-то думавший охотник.

— Мало не покажется.

— Не торопись, Алексей. Такие монеты очень сложно подделать. Если золота на руках много, то стоимость его упадет.

— Золото, оно и в аду золото! — уперся парень и закончил, разбивая мои надежды на его мудрость: — Так что баранку им в рыло, а не платный проезд.

Тихо. Если где-то поблизости действительно есть стрелок, то пусть он дальше мокнет в гордом одиночестве.

— Здесь не самое лучшее место для перекура, — решил я, поежившись. — Пошли, пора ехать дальше.

— Правильно! И чайку не помешало бы глотнуть, — признался Лешка, стряхивая с кепки дождевые капли. — Там еще осталось в бутыли или вы все выдули?

— Осталось, — успокоил его Винни. — Садись в кабину.

Я положил руки на баранку и почувствовал, что у меня немного кружится голова. Акклиматизация начала сказываться. Она всегда себя проявит, будь ты трижды молодой и здоровый. Даже самому крепкому организму требуется время для подстройки.

Быстро не поеду.

Похоже, мы въезжаем в обжитые места.

Знаки дорожной обстановки следовали один за другим, здесь их целых два. Первый, маленький, сообщал путникам, что перед ними не что иное, как населенный пункт Форт-Манн, название мне ничего не говорило. Второй щит был гораздо больше таблички, а стоял он подальше от дороги, на двух опорах.

— Правильно поставили, — одобряюще оценил Винни. — От них до крайнего дома триста метров. Новички обязательно притормозят возле щита, почитают. За это время хозяева успеют приезжих хорошенько рассмотреть и подготовиться к встрече.

Через пятьдесят метров после знака начинался широкий каменный мост, точь-в-точь как через Меконг. Река вытекала из далекого ущелья и к пересечению с магистралью успевала успокоиться. Полноводная, без опасных камней, торчащих над поверхностью воды, такую ручейком не назовешь.

— Граница, — вздохнул я.

На большом щите было написано:

Сбоку от надписи на нас глядел ковбойский человек, выполненный в знакомом вестерн-стиле вывески оружейного магазина Чарли Гуднайта. Лассо на плече, шляпа-стетсон, большущий револьвер на поясе. Морда неестественно веселая. Тупая. Привычка к штампам — страшная болезнь.

— И никаких тебе больше США, — заметил Лешка с грустью в голосе. — Сука, так я туда и не съездил. Собирался, собирался…

— Не переживай, считай, что ты уже приехал, — скупо улыбнулся Винни, открывая дверь. — Нас уже осмотрели, можно ехать, Дар.

— Сейчас…

Вот это и есть вольный город? Соседствующий на Лете с Бриндизи скандинавский Веннес в два раза больше площадью, чем этот хуторок в степи.

Ладно, посмотрим. Этой надписи я не удивился. Известно, что здесь живут американцы. Они решили организоваться вот так вот — их право. Гораздо интересней была надпись, нанесенная на обратной стороне щита:

Здесь тоже был нарисован человечек из мультфильма. Свирепого вида команч или сиу, с большими перьями в голове, замахиваясь зажатым в руке томагавком, мчался прямо на читателя с максимально зверским выражением лица.

— Мужики, получается, что мы ехали по землям индейцев?

Я внимательно посмотрел на юношу и сквозь зубы процедил:

— Предлагаю больше Алексея индейцем не называть. Боюсь, его могут повесить на суку.

— Не, а чего! Клево, на лошадях, с томагавками! Все, как в кино, стоило бы увидеть!

— Леша, я скорее поверю в «Харлей-Дэвидсоны», чем в мустангов под седлом. Прекрати, накаркаешь, нарвемся…

Спутники мне кивнули и задумались.

Те американцы, с которыми я сталкивался на Лете, были вполне нормальными людьми. Обыкновенными, ничем особенным среди прочих не выделяющимися. Однако на Кристе выходцы из США не создавали общин и уж тем более вольных городов. А индеец какой! Зверь. Похоже, на Платформе-5 степень толерантности была подправлена. И это стоит учесть.

Вдали, у крыльца главного здания, на скамейке сидел человек, спокойно рассматривающий нас через оптический прицел серьезной с виду винтовки. Раз уж группа подвергается столь глубокому изучению, то и я стесняться не собираюсь. Пожилой светловолосый мужчина, с виду полноватый любитель пива, был одет в серую майку и выгоревший почти добела просторный джинсовый полукомбинезон. Еще один наблюдатель спрятался за примитивным бруствером из мешков с песком, уложенных дугой перед домом, остальных не видно.

Форт-Манн за мостом лежал как на ладони.

Первым делом бинокль показал мне основное одноэтажное здание, очень напоминающее голливудскую придорожную автозаправку с безлюдным провинциальным баром, где странного путника поджидает не менее странный, даже чокнутый старичок… По периметру — широкий навес, их вообще много. Это для тени, больших деревьев в поселении не было. Как собственно и заправки. Ага, размечтался… На крыше «придорожного заведения» торчала высокая мачта радиостанции, там же — стандартный блок автономной системы жизнеобеспечения, состоящий из солнечной панели и двух черных бочек с нагревающейся за день водой.

Рядом с низким строением — высокая наблюдательная вышка и пяток небольших домиков. Стиль тот же — жилье, похожее на сарай, и сараи, похожие на общаковые дворовые туалеты. Вот две большие емкости. Там топливо?

На заднем дворе полуразвалившейся глинобитной лачуги стоял дощатый амбарчик с большими щелями в серых стенах, для жилья непригодный. Там только крысы обосноваться могут. Похоже, это склад старого барахла. Чуть дальше под дождичком в затухающем костре догорал какой-то хлам. Рассохшиеся ящики по соседству сложены ровно, их палить явно не собираются. Продавленный и прогнивший старый матрац, наверняка полный клопов, ожидал своей очереди на утилизацию. На Кристе не принято уничтожать отходы огнем, все идет в дело. Выходит, клопы достали почивающего на приговоренном матраце конкретно.

Ясно, община эта не из бедных.

Возле двух больших пластиковых баков синего цвета, в компании жирных мух, сидела блохастая собака, предусмотрительно укрывшаяся от капель под навесом. К нам псина не побежала, ленится, давно плетку не нюхала. Глянув пару раз в сторону пикапа, она, как ни в чем не бывало, сидела в сторонке и задумчиво смотрела на огонь, смотрела, смотрела… Квинтэссенция тоски собачьей…

Где-то замычала корова, громко заплакал ребенок, треснула какая-то доска. И над всем этим главенствовал всепроникающий, излишне резкий стук дизельного двигателя компактной электростанции, подававшей в Форт-Манн энергию. В дальнем углу усадьбы форта находился особо приметный объект карликовой инфраструктуры поселения — сколоченная из лесин вышка трехлопастного ветряка. Фабричного, между прочим. На Лете тоже встречаются ветроустановки, но все они кустарного производства, что-то не заносит фирменное в Прорезы…

Длинный пластиковый шланг тянулся от реки к электронасосу, еще один уходил от агрегата к огородам. Там же виднелись заросли кустов, что-то типа акации, непонятно, дичка это или растение плодоносное.

Ну, по крайней мере, горючее у них точно есть.

Техника в Форт-Манн тоже имелась. Возле главного дома, под тенью крыши, замер в ожидании работы большой утилитарный квадроцикл с прицепом, рядом к стене прислонился простенький байк. В открытых дверях одного из сараев стоял самый настоящий трехколесный тук-тук с тентом, конструкция таиландского или малайзийского типа. Во дворе на деревянных подпорках мокла под дождем рама маленького грузовика. К ней в придачу шла почти очищенная от старой краски кабина без дверей с поднятым капотом и кузов. Узлов трансмиссии не видно.

С трех сторон хозяйство забирал в периметр невысокий, по грудь человеку, заборчик из переплетенных веток.

В моем представлении форт — это нечто капитальное, обязательно каменное, Криста приучила именно к такой картинке. Однобашенная цитадель с широкими серыми стенами и редкими бойницами, старая, кое-где мощные зубцы осыпались… Стена очень широкая, на ней стражники бдительно тянут службу. Пушка или пулемет. Круглая площадка-двор, где есть немного деревьев, обязательный колодец. За стенами прячутся хозяйственные постройки, в которых хранятся припасы отважного гарнизона.

А здесь… Колхоз, в общем.

Хуторок в лазоревой степи, правильно я прикинул вначале.

Если тут что-то и может ассоциироваться с укреплением, то это мешки с песком, выложенные, в том числе, и вдоль стен некоторых строений — по самые окна. Проемы узкие, со ставнями. Им бы сруб сюда! Да из солидных стволов. Такой же, что стоит в Ущелье Колбасы, толстенную стену которого хрен из ружья пробьешь, пожалуй… Ан нет, обходятся примитивными халабудами, собранными из досок и щитов, оставшихся после разбора тарных ящиков. Странные порядки установлены на Платформе-5. Жители опасного фронтира, ежедневно занятые реальным делом, вынуждены набивать песком мешки, а неизвестные вертолетчики за здорово живешь отвозят далеко в горы целые турбазо-амбары. Как на выставку, посещать которую никто не собирается.

Так что, если… Не, провальная идея. Чтобы после опустошения амбара разобрать, вывезти дом сюда, а здесь его выгодно продать, потребуется тяжелая техника.

А у них тук-туки.

Видимо, решив, что информации хватает, флегматичный дедок, прислонив свою винтовку к скамье, встал и махнул нам свободной рукой. Скорее всего, тяжелый опыт проживания на границе давно научил старика быстро определять, кто твой друг, а кто недруг, с кем нужно сразу на ножи выходить, а с кем и на брудершафт вмазать не грех.

Я махнул в ответ и повернулся к своим.

— Машет, идем знакомиться.

Когда «Апач» медленно проезжал через мост, я заметил внизу у берега стоящие на привязи лодки, одна была с подвесным мотором «Эвинруд»..

Подводя машину не к самому зданию и остановившись чуть подальше, я отдал команду на выход. Со стороны форта навстречу веером выдвинулась делегация. По центру шли двое: тот самый дедок в застиранной джинсухе и похожий на него коротко стриженный молодой бодрячок в кепи с длинным козырьком и в камуфляжных штанах. Следом и правее — девушка лет восемнадцати с темными волосами, собранными в узел, васильковое платье перетягивал поясок с ножнами. Слева настороженно двигался бритый налысо худощавый парнишка в песочного цвета шортах и футболке с какими-то кровавыми чертями на груди, явно ее братец. Рядом вышагивала женщина в цветастом платке — мать семейства, на вид строгая женщина с револьвером в открытой кобуре. И у всех, кроме нее, были самые настоящие винчестеры с легко узнаваемой скобой Генри! Глава процессии, кроме тяжелой болтовой винтовки, тоже имел револьвер. Как на плакате.

— Джон Маллет! — представился он гортанным, если не лающим голосом, останавливая свою разношерстную команду. — Приветствую вас в укреплении Форт-Манн! Полковник Маллет, таково мое прозвище. Новенькие? По-моему, мы раньше не встречались. Вы не похожи на лостов, значит…

Лосты, лосты… Что старик имеет в виду? Потерявшиеся?

— Скауты-поисковики? Гм… Нет-нет, мимо нас вы точно не проходили. Скорее контракторы, я угадал? По доставке грузов? — радостно улыбнулся мужчина, присмотревшись к ящикам и коробкам, которыми был набит кузов пикапа.

— Дарий! — я осторожно пожал сухую руку. — Это Винни и Алекс, мы напарники. Вы сказали, по доставке? Это вряд ли, скорее все-таки лосты… Второй месяц мотаемся по лесам и прериям, плохо понимая, каким образом и почему здесь оказались.

— Хо-хо! Это моя работа, парни! — гордо заявил Полковник, еще сильней распрямляя плечи. — Идемте, вам все расскажут. Машину лучше поставить во дворе, будет обидно, если в нее попадет шальная пуля. Эй, Ричи! Останьтесь вместе с Майком и внимательно последите за дорогой, негодяи любят дождь! И где эта чертова собака?

— Простите, мистер Полковник, а торнадо у вас тут бывают? — спросил его не к месту любопытствующий Леха.

Тот пристально посмотрел на молодого, оценил автомат и нехотя ответил:

— Кайенский перец тебе под язык, парень, нам сегодня и дождей хватит. Кстати, не советую тебе лишний раз ездить в открытом кузове. Сейчас сезон, сидящий там легко может стать жертвой нападения грифонов.

— Бывают и торнадо, — тихо буркнул старший сын, дополняя папашу.

Лимон присвистнул и зачем-то подмигнул мне.

Охламон он все-таки. Хотя… Ясность угроз — дело важное.

Интересные новости. Здесь тоже есть летающие твари.

Река возле поселения, что вытекает из Ущелья Веселого Духа, называется Эллис-Крик, а впадает она, между прочим, в большое озеро Мичиган, так что вода там вполне пресная, теперь можно не проверять. В реке — ручьевая форель по сезону, а озеро круглогодично рыбное. Это нейтральная территория, которая кормит многих: собственно форпост, где мы остановились, прибрежную деревеньку амишей Бельвью, городок Батл-Крик, что находится примерно в шестидесяти километрах к северу отсюда, и всех индейцев округи.

— Озерных индейцев мы называем гуронами, хотя там кроме них в набегах принимает участие всякий сброд, присоединившиеся лосты из мохавов… Еще полгода назад мы жили в мире, закрывая глаза на то, что краснокожие захватили большой участок трассы Санта-Фе. А потом началось… только их Маниту знает, что происходит в башке у индейца перед тем, как он схватит оружие и отправится в набег.

Гребаный каларгон, гуроны! В реале.

Я словно окунулся в приключенческую книжку.

Мужики общины отправились дежурить; один полез на вышку, второй двинулся к мосту, женщины начали готовить еду. В поселении живут семь человек, я еще не видел Сару, жену старшего сына, которая в дальней комнате ухаживает за годовалым ребенком.

— Знающие люди говорят, что на Земле гуроны, да и другие индейцы, были спокойны, их больше интересовала бутылка дешевого виски, чем городская жизнь, — продолжил рассказ Полковник. — Такими они сюда и прибыли. Но потом к племенам начали присоединяться лосты, и среди них было много молодых людей. Горячий воздух прерий вскружил им голову! И теперь вожди не могут справиться с юными искателями приключений… Сам никак не могу привыкнуть: боже мой, в каком мы веке живем?! Не думал, что на старости лет буду отражать набеги краснокожих дьяволов! Проклятье, на Платформе уйма свободной земли, уходи, куда глаза глядят, забирай себе любой участок и живи, как хочется! Да только не тут-то было! Молодых идиотов с перьями постоянно тянет напасть на белых.

— Часто набегают? — участливо спросил я.

— Целых два месяца было спокойно! Но пару недель назад отряд гуронов ночью напал на Бельвью. Ха, они не поняли, с кем связались! Собаки вовремя подняли шум, а амиши — не тот народец, что легко сдается… Потом начали нападать на меня, тоже ночами. То из ружья издалека выстрелят, то стрелу пустят с запиской, я их в печи жгу, — Полковник показал рукой на жерло камина, главной детали интерьера обеденного зала. — Форт-Манн — это первое поселение белых в районе, я его построил по заданию властей Батл-Крика для защиты торговцев и прочих странников, едущих по дороге Санта-Фе в Додж-Сити, от нападений гуронов. Тогда все и началось… Местности, примыкающие к озеру Мичиган, регулярно опустошались набегами и не были заселены вплоть до окончания той войны, а часть дороги была захвачена. Гуроны, разозлившиеся после того, как я поставил на Эллис-Крик первый дом, уже через полгода объединили силы трех родов и сожгли его, моей семье пришлось отступить в город… Тяжелые были времена, связь с Додж-Сити полностью прервалась. Но шериф выделил мне несколько отличных парней! Два отряда гуронов были рассеяны, а парочку краснокожих пришлось вздернуть на балку. И я поставил здесь новое укрепление. Вы не устали слушать старого ворчуна?

— Нет, что вы, нам очень интересно! — уверил я, оглянувшись на друзей. — Мы вообще хотели бы остановиться у вас на ночь.

— Нет проблем! — быстро ответил Полковник. — По доллару с головы за ночлег в комнатах и кормежку. Если поможете отразить нападение, то кормежка пойдет в дисконт. Во дворе ночлег бесплатен. Таковы правила.

— Доллары золотые?

— А где вы видели другие? — удивился он. — Чеканят в казначействе из особого сплава золота и платины, металл получают через терминал. Наши скауты сначала кинулись искать золотишко, да ничего не нашли, теперь некоторые группы переключились на нефть… Да и смысла нет заниматься фальшивомонетничеством! Инспектора из казначейства регулярно проверяют монеты у себя в лаборатории, кустарно такие не сделаешь. А еще ушлые парни из штаб-квартиры «Сити-Банка», что в Вашингтоне, недавно начали печатать зеленые бумажки, которые пока никто не принимает… Надеюсь, у вас не такие?

Я показал монету, он довольно кивнул.

Значит, все-таки золото. Вот и начали цены выясняться.

— Мы заметили на дороге жестяную банку…

— Остановились?

Я кивнул.

— Многие останавливаются, некоторые даже кидают монетку. Обычный дорожный рэкет, раньше такие банки ставили на всех тропах, пока не поняли бессмысленность. Здесь вот осталась, это наш талисман. Не тот пошел индеец, не тот, у меня язык не повернется назвать их дикарями, осваивают новые методы, дистанционные.

— А как же забирают?

— Дети, они же их и устанавливают, — коротко пояснил он. — В них стрелять не будут.

В ходе его рассказа выяснилось, что вскоре после постановки здесь форпоста переселенцы на юг пошли колоннами, что обострило ситуацию на Санта-Фе — индейцы регулярно нападали на караваны пионеров и грабили их, уводя с собой молодых женщин и убивая мужчин. Время было тяжкое. Отдельные фермы и маленькие городки тоже страдали от набегов краснокожих. Для обеспечения безопасности колонистов на месте крошечной деревеньки был сооружен город Форт-Додж — выход американцев на побережье Южного океана… Это был исторически важный момент. Позже поселение переименовали в Додж-Сити. Находящееся за протяженным горным хребтом восточное побережье, разведанное ранее, для полноценного порта малопригодно — сильные океанские течения, свирепые шторма, всюду скалы. С обретением Доджа Америка стала морской державой, так мне было сказано.

Собственно приморское поселение ведет свой отсчет с того момента, когда предприимчивый скотовод Герхард Синклер построил выше глубокой бухты крытую дерном хижину, где могли бы заночевать переселенцы, пастухи и рыбаки, спасавшиеся от шторма. Это была первая гостиница будущего поселения. Благодаря выгодному положению, реке Арканзас, впадающей в море по соседству, и трассе Санта-Фе место стало популярным среди пионеров. Уже через полгода в Додж-Сити был открыт бар, основную часть клиентуры которого еще долго составляли солдаты из крепости. Гарнизон небольшой, но опытный и отлично подготовленный. Через год в бухте был построен грузовой морской порт.

— В Батл-Крик накопилось много товаров для Доджа. Подобный застой был только тогда, когда в деревеньке, что находится сбоку от трассы, в предгорьях, был введен карантин по ящуру, сделавший невозможным перегон в Додж живого скота с летних пастбищ… Вот я и обрадовался, увидев вас, едущих с той стороны. Подумал, что наконец-то у южан нашлись контракторы! Вижу, парни приехали серьезные, машин-ганы, отличный трак…

— Не хватает смелых людей? — уточнил Винни.

— Просто людей, мистер. Решение любой проблемы требует именно людей, а их очень мало на этой благословленной Надзирателями планете…

— Понимаю, — грустно улыбнулся вьетнамец.

— А что за скот?

— Техасский лонгхорн, может, слышал, юноша?

— Это с такими длинными рогами? — Лимон показал размер и форму руками.

— Никогда не показывай рога лонгхорна на своей голове, парень, иначе семейная напасть будет преследовать тебя всю жизнь, — мудро посоветовал Полковник и продолжил просвещать.

Додж-Сити — это не маленькое сонное поселение, выделяющееся среди прочих лишь периодом бурного начала деятельности морского порта. Он быстро стал процветающим городом, неофициальной ковбойской столицей с салунами, борделями и казино, экономика которого росла как на дрожжах. Финансовые потоки позволили открыть два банка. Обратной стороной экономического процветания стал рост преступности, что, при наличии в городе двух сотен людей, отлично владеющих оружием, повлекло множество крупных перестрелок, прославивших южный город на общенациональном уровне. Тогда вопрос решили под давлением фермеров: буянов повязали, карантин после забоя всего скота в злополучной деревеньке сняли, и движение по Санта-Фе было восстановлено.

— Законодательная Ассамблея Городов боится, что, если дело и дальше пойдет таким образом, то со временем вольный Додж станет полностью автономным, ведь чертовы южане всегда хотели отделения… Но этого на севере никто не хочет.

Скрипнула дверь, в зал вошла дочка хозяина, несущая поднос с каким-то напитком.

— Мария! — похвастался Полковник. — Ставь пиво на стол, дочка, удивим наших гостей!

Семейство блондинистое, а она темная. Редкой красоты создание, я видел таких броских обликом девчат среди самарских цыган. Носик с легкой горбинкой, брови вразлет, а глаза не угольные, чего только и можно ожидать от цыган, а зеленые, словно у Лехи. Блестят, играют — малахит на зернах обжаренного кофе! То-то он в нее вперился, как гаишник в жирного карася! Я незаметно пнул его под столом по башмаку. Досмотрится жадным взором на скучающую в захолустье деваху, пойдут охи-вздохи, затем жаркая встреча при луне, когда родаки видят третьи сны… А потом возникает свирепый брательник с ножиком-боуи. И короткие разборки, после коих родственники вздернут нас повыше… Ага, на балку.

— Почему же власти сейчас не пошлют экспедиционный корпус? — спросил Винни, принимая из рук красавицы высокий стакан.

— У Вашингтона, а это наша столица, и без южного захолустья забот по горло. Город стоит на севере, на самой границе с иранцами.

— Я не ослышался? — изумился Винни. Как, впрочем, и я.

— ИГИ, Исламское Государство Иран, — Полковник сокрушенно махнул рукой. — Мы считаем, что Надзиратели намеренно поселили нас рядом… Сейчас активные боевые действия прекратились, но спокойствия нет, все готовы к новой войне. Кроме того, с востока столицу постоянно щипают горные индейцы — черноногие. Власти вынуждены регулярно объявлять полную мобилизацию.

— О’кей, в столицу мы, пожалуй, не поедем, — задумчиво произнес я.

— Напрасно, джентльмены. Именно там находится терминал материальной помощи Надзирателей, именно оттуда расходится по всем поселкам и фермам топливо, оружие и многое другое! Богатый город с большими возможностями для решительных людей.

Запомни, Дарий, «терминал материальной помощи».

Чувствую, многое придется узнавать.

— Как я понял, мистер Маллет, с Соединенными Штатами что-то пошло не так? — осторожно поинтересовался я.

Старый ковбой поморщился.

— Населения еле хватает на крошечные городки. Если у нас и появятся штаты, то в далеком будущем. Но люди помнят, то и дело называя анклав по старинке — США. Коротко и привычно.

— Да и репутация, — сомнительно польстил Винни.

— В точку! — осклабился Полковник.

Я тут же вспомнил надпись на фанерной табличке с указанием, что застолбленный на Кристе участок принадлежит правительству США. И здесь понты, как без них. Хотя… Если верить надписи, то это были рейнджеры, можно предположить разведчиков-федералов, Recon Group из столицы.

— Но федерализм есть? — сразу уточнил я.

— Есть… Мы не очень любим это слово, стараемся лишний раз не произносить. В США тоже был федерализм, однако ни один штат не имел настоящей самостоятельности.

Под беленым потолком лениво проворачивались потрескавшиеся от времени лопасти старого вентилятора, гоняя по залу теплый воздух и увлекая в свой хоровод с десяток зеленых мух.

— Моя гордость! От ветряка работает, пора выключать, сейчас станет прохладно, — Полковник заметил мой взгляд.

Я глянул в окно.

Где-то поблизости, под навесами и стенами домиков, расположилось боевое охранение форта. Им не жарко от солнца, дождь наяривает в полный рост… С точки, выбранной ими для наблюдения, наверняка отлично просматривается невезучая дорога Санта-Фе, выходящая мимо форпоста на мост. Никого не видно. Пыль грунтовки прибивают тяжелые капли, и вся поверхность трассы испещрена крошечными кратерами… Но тишина обманчива. Под пеленой дождя все ближе и ближе подбираются к Форт-Манну кровожадные гуроны. Парни ждут, они всегда готовы.

И вот так почти каждый день.

Что? Говорите, с ума сойти можно? Так и в оставшемся на Кристе Диксоне было примерно то же самое. Знакомая тема.

— Мария! — крикнул хозяин. — Возьми этого молодого человека и покажи ему место для постоя!

— Вместе отправимся! — быстро произнес я, чувствуя затылком, как Лимонов старается тяжелым взглядом выжрать мое сердце. — Положим вещи, а потом с удовольствием послушаем вас еще, если не откажете.

— Путники нынче так редко бывают в Форт-Манне! Конечно, не откажусь пообщаться! Кстати, могу я поинтересоваться, какой товар вы везете?

— Краску на продажу, — важно, словно записной негоциант, ответил вьетнамец. — Будем изучать спрос. Пока взяли только универсальную белую, с эмалевым блеском. И наборы колеров во флаконах, можно легко подобрать любой цвет.

Как только дело касается бизнеса, инициатива по реализации темы часто переходит к Винни, вьетнамец любит и умеет торговаться, промахов у него почти не бывает. Поэтому я пока вмешиваться не стал.

— Что я слышу! — вскричал Джон Маллет. — Вам невероятно повезло! Нет-нет, джентльмены, я не собираюсь выспрашивать, где вы нашли такое богатство, у нас так не принято. Каждый имеет право на прайвеси. Но любой поймет, что это добыто в пакгаузе! Обычно наши скауты ищут по разным дырам оружие или дорожную технику. Не слышал, чтобы кому-либо попадались отделочные материалы.

— Дефицит? — уточнил Винни.

— Что? Да! Еще какой, эпитеты не подберешь! Ведь терминалы, имеющиеся только в столицах, ежедневно выдают заказанный оператором товар строго по габаритам и с ограничением общей массы. Департамент заявок заполнен бумажками со всех поселений. В сводный заказ попадает все нужное, кроме красок — эти банки чертовски много весят.

— Леша, принеси-ка образец, — распорядился я.

— У меня в Батл-Крик есть хорошая знакомая… — бодрый старикан воровато оглянулся на дверь в зал, — которая держит магазин товаров для дома. Я черкну вам рекомендацию.

На столешницу со стуком встала тяжелая банка с нарядной этикеткой.

— Сокровище! — довольно прокомментировал Полковник, взвешивая ее в руке. — Жена второй год требует покрасить оконные рамы.

— Это подарок, — улыбнулся Винни.

— Вы хорошие люди, вот что я вам скажу. — Джон Маллет внимательно оглядел всех нас, словно впервые увидев.

— Там еще много чего есть, — продолжил вьетнамец. — Если дело будет спориться, придется вывозить остальное. Можем предложить участие на взаимовыгодных условиях.

Полковник встал и сильно ударил кулаком по столу.

— Я в деле, парни!

Ночью они все-таки сунулись.

Полноценного боя не получилось, недаром в моем дневнике-тетрадке этому незначительному событию, обычному на фронтире, посвящены всего лишь две короткие фразы. Однако кое-какие детали первой стычки кристян с обитателями Платформы-5 все-таки остались в моей памяти.

Первый выстрел я бессовестно проспал, провалившись в сон слишком глубоко.

Вьетнамец проснулся сразу, разбудив нас просто — пинками. Схватив оружие, мы, не продрав глаза, метнулись к центральному зданию.

Поначалу темень была хоть глаз выколи. Еще сильно мешал дождь. Похоже, после вечерней прелюдии небесная канцелярия решила за ночь перевыполнить годовую норму осадков для данной местности, ливневые заряды сыпались через каждую минуту, безжалостно поливая форпост теплой водой. Одежда моментально намокла и неприятно липла к телу, струи постоянно норовили попасть в глаза и ноздри — я потуже натянул кепку на голову.

Атаковали с другой стороны реки.

Слева от моста раздался гул тяжелого мотоцикла, справа заржала лошадь. Вот и вспышка выстрела, позиция еще левей… Гуронов не меньше трех. Такой мотик легко может увезти пару, тогда противников четверо. И это только минимум.

Подбежав к окну, я громко постучал в стекло. Дождавшись, когда на стук явится Маллет, я показал указательным на себя, потом поднял три пальца и махнул ими в сторону, мол, мы будем во дворе. Полковник кивнул.

Избиваемые дождем, мы на полусогнутых обогнули угол дома и рассыпались за укрытиями, мне досталась горка самодельных кирпичей, приготовленных для кладки печи.

Где эти сволочи? В пелене дождя и тумана, поднимающегося над мостом, брусчатка которого искрилась брызгами, на фоне чуть более светлого горизонта смутно угадывались полосы кустарника. Ни мотоцикла, ни лошадей пока не удавалось разглядеть, а уж о стрелках и говорить не приходится, гуроны попрятались. Вот что-то скрипнуло, и в сторону форта опять пальнули хорошим таким калибром — три раза. Тут же затявкали винчестеры гарнизона, выпустив на все про все патронов пятнадцать, пару раз громыхнул винт старика, винчестер-70 калибра 30–06.

И снова начался одиночный огонь со стороны противника.

— Могу отработать по вспышке, — четко доложил охотник.

— А я гранатой! — тут же донеслось сбоку. — Подползу…

— Оставить, Винни! — приказал я, не обращая внимания на идею молодого.

Знаю, как вьетнамец отработает… Зрение у него, что у той совы, а отличный прицел, установленный на TRG-21, собирает фотоны так, словно им медом на линзе помазано. После третьего патрона охотник пристреляется и быстренько привалит всю банду. И что будет после? Кровная месть и разборки? Нам это не нужно, у нас тут бизнес вызревает.

— Леха, две по пять слева от моста, я справа. Над головами.

Обрадованный настоящим делом «Томми» радостно отстучал положенное, рядом солидно сказал свое слово калашмат Лимона. На закуску пару раз свирепо рявкнула винтовка вьетнамца. Ну, как вам такая встреча, гуроны? Вы, падлы, зоргов не видели!

Какое-то время над фортом стояла тишина, которую вскоре разорвал звук заводившегося мотоцикла. Опять заржала встревоженная коняга. Ответных выстрелов не последовало, похоже, появление на поле боя автоматического оружия индейской молодежи категорически не понравилось.

— Меняем позицию, — решил я, и группа быстро перебежала по другую сторону дома.

Мы с Лешкой легли на противно мокрую землю, а Винни, склонив голову набок, относительным слухом принялся сканировать акустическую картину. Нелегкое это дело, скажу я вам, особенно с учетом беспрерывного речитатива ливня.

— Уходит мотоцикл, — наконец объявил он.

— Значит, и всадники не остались, не дурни ведь полные, — вслух подумал я.

Через три минуты контрольной прослушки с ожиданием я встал и пошел к крыльцу.

Дверь открылась, мы ввалились.

— Краснокожие позорно бежали, шериф! — лихо порадовал аборигенов Лимонов, характерно щелкая предохранителем.

— Парни, у нас будет хороший бизнес! — объявил в ответ широко улыбающийся Полковник.

Владелицу магазина «Милый Дом» зовут Ребекка Линденбаум. Мышка Бекки, если за глаза. Это невысокая, обманчиво хрупкая и очень энергичная особа сорока трех лет, почти всегда одетая в серый брючный костюм из хлопка со множеством карманов. Я как-то посчитал от скуки во время сдачи-приемки очередной партии товара — двенадцать штук, включая нарукавные, ума не приложу, что солидная женщина может там хранить.

Ее совершенно не беспокоит собственный внешний вид. Бекки вполне может прямо во время работы заплести волосы в смешные косички, чтобы они не падали ей на глаза, зафиксировав их тем, что под руку попало, хоть грубой бечевой от упаковки. Но под этой простецкой оболочкой таится живой ум, обладающий компьютерной памятью и панорамным видением бизнес-процессов, ей бы крупной сетью руководить, а не магазином товаров для обустройства жилья… Она отлично считает, мгновенно производя в уме алгебраические действия. Когда поставщики или оптовые покупатели затрудняются с расчетами, она искренне недоумевает; «Ну, что же здесь непонятного, это проценты! Так просто, смотрите же, вот и вот!» Азартная, в меру рисковая, прирожденная бизнесвумен. Ей доверяют и охотно вступают в деловые контакты с нею.

Неужели у нее что-то было с ковбоем Полковником? Что-то не верится.

Вдова, между прочим. Муж погиб в бою у Чертова моста, что на Муслим-Крик, где он сумел кустарной гранатой подбить не менее кустарный шушпанцер, самодельный броневик иранцев. Пенсию ей не дали, здешняя цивилизация до таких социальных высот еще не добралась, но со зданием под магазин, находящийся в самом центре Батл-Крик, власти вдовушке героя помогли.

Иногда я мысленно посмеиваюсь над ней, в очередной раз отмечая странноватый прикид и нестандартные манеры, и тем не менее прекрасно осознаю, что имею дело с по-настоящему яркой личностью и безусловно талантливым человеком. Порядочным партнером, стопроцентно надежным после заключения договора.

Почему мысленно? Потому что у Мышки Бекки на поясе под коротким пиджаком скрывается открытая кобура с маленьким блестящим револьвером. Зная характер…

Мадам Линденбаум так и не нашла себе новую половину, однако отлично знает, как это нужно делать другим. Уже третью невесту мне предлагает, и все они, по ее же словам, писаные красавицы и умницы, каких поискать.

Меня хозяйка «Милого Дома» частенько называет по фамилии, придумав еврейский вариант интерпретации Квачина — Квечман.

Дарий Квечман, елки, позвольте представиться!

Честно сказать, я даже обрадовался финализации поиска удобной морфемы, устав выслушивать дикости типа «квача», «коча» и «квоча». Квечман так Квечман… Со временем мадам Линденбаум начала относиться ко мне, как к чистокровному еврею. Осталось только последовать уговорам сватьи, обратить пристальное внимание на деваху из немногочисленной еврейской общины, назубок выучить Тору, «Хава нагилу», а там и до обрезания недалеко.

Бизнес у нас пошел. При первом визите Бекки, с трудом сделав постное лицо, попыталась сбить цену, которую мы, благодаря Полковнику, уже представляли.

Поэтому…

Синхронно вздохнули.

Картинно переглянулись.

— Надо ехать в Вашингтон, как я и предлагал с самого начала, — назидательно заявил мне Винни. — Там продадим выгодней.

— Подожди… Мадам, а сколько у вас стоит лицензия на открытие магазина? Нам подойдет и хибара за городом, — добавил я смазки в переговоры.

— Вот еще! Конкуренты мне не нужны!

И процесс пошел. Теперь покупатели из Вашингтона ездят к ней. Хоть фабрику открывай по производству красителей.

Почти две недели мы перевозили всю эту чертову лакокраску к трассе Санта-Фе, а уж оттуда семейство Маллетов постепенно своим транспортом вывозило товар в Форт-Манн. Конечно, дело бы двигалось быстрей, используй я дополнительную рабочую силу, но выдавать местонахождение даже пустого амбара мне почему-то не хотелось.

Гуроны? С ними вопрос решили быстро.

По совету Полковника я положил в рэкетирскую банку целых три монеты, и на следующий же день в форт прибыл изумленный до предела вождь племени, симпатичный старик в деловом костюме, пожелавший лично узнать, что изменилось? Час неспешных переговоров, кофе с виски, и предводитель краснокожих пообещал целый месяц держать своих молодых волков в узде. А насчет избы я зря переживал, предводитель гарнизона форпоста сказал мне следующее:

— Можешь не опасаться за свой пакгауз. Вряд ли кто-то захочет жить в горной глуши, где нет ни одного соседа, а разобрать и перевезти его нам пока не по силам. Скажу по секрету, всего в полумиле от форта стоит отличный пакгауз, давным-давно опустошенный еще первыми бродягами-скаутами… Никак не можем найти технику, аренда самой подходящей очень дорого обойдется…

Это знаменитая процедура!

Шериф Карл Герески, заряженный на последний инструктаж, словно сержант морской пехоты в учебке перед полевым выходом, в третий раз медленно прошел мимо жиденького ряда немного растерянных драйверов свежесформированного конвоя. Строй напоминал пластмассовую расческу с выщербленными зубьями. Наш сержант за такое равнение непременно заставил бы всех отжаться раз так пятьдесят, а уж потом выровняться по росту.

— Повторяю! В пути вы будете выполнять все приказы любого из этих парней! Почему? Потому что они контракторы! Лот был открытым, и каждый из вас мог подписать бумаги и взять на себя ответственность за проводку конвоя. Это сделали они.

— Гм… Я должен выполнять указания мальчишки с томагавком, Карл? — недовольно пробасил здоровенный мужичина по имени Арни, которого все называют Глыба. У него старый «Чероки» с длинным прицепом. Хотя этому лосю больше приличествовал бы магистральный тягач… Надо за ним последить, возможны неприятные сюрпризы.

Карл Герески открыл было рот, но я легонько коснулся рукой его плеча, привлекая внимание:

— Позвольте мне.

Шериф сокрушенно показал ладонью в сторону смутьяна и кивнул.

— Кто из вас был в бою? — спросил я.

После нескольких секунд молчания руку подняли трое: водитель седельного тягача с цистерной, щуплый мексиканец с детским лицом и средних лет полноватый негр по имени Сид, владелец одного из двух тук-туков, он в этом звене старший.

— Остальные?

Остальные молчали.

Восемь взрослых мужиков, готовых управлять автомобилем, но не готовых положить за вверенный им груз свои жизни. Это нормально. Несмотря на весьма воинственный вид некоторых, все они простые обыватели, работающие между Батл-Крик и столицей, а также в спокойных пригородах.

Рядом была промзона, колонна стояла неподалеку от цеха обработки камня. До меня доносился глухой стук поршней пыхтящего локомобиля и неприятный визг циркулярной пилы, разрезающей добытый гранит на ровные блоки строго определенного веса, иначе их не увезти.

Я заранее выяснил, сколько у меня в конвое будет человек с боевым опытом. Чавез месяц бился с иранцами на заставе, пока не убыл по ранению в Вашингтонский Центральный госпиталь, а «Томми» в перестрелке за городом ранил одного из гуронов.

Спросил специально, мне нужно было подчеркнуть факт:

— Арни?

Тот что-то пробурчал.

— Я понял тебя, Арни… Тогда скажи, ты встречал когда-нибудь гигантскую чупакабру, убивал ее? Может быть, ты вступал в перестрелку с бандитами? Сколько человек ты убил лично? Имеешь ли ты опыт проводки колонн в дебрях, где в любой момент на тебя может напасть хищный зверь или свирепый дикарь? Дикарь, который в полтора раза больше тебя, Арни!

Краем уха я услышал, как хмыкнул шериф, оценивший мои командирские способности. Не думаю, что они мне категорически не поверят — на Платформах может появиться все, что угодно, это я уже понял. И чупакабры, и бегающие кашалоты, и летающие змеи — люди освоили ничтожно малую часть планеты. Может, где-то есть и огнедышащие драконы.

— Алекс прошел через все, что я тебе перечислил, он плохого не посоветует. Так что тебе не будет обидно… Парни! Мы не собираемся быть сержантами при новобранцах! — Я на секунду скосил глаза в сторону стоящего у меня за спиной шерифа. — Ваше дело — просто вести машины. Наша задача — довести колонну в Додж без потерь. Контрактом именно нам предписано умереть первыми, но это не значит, что все остальные смогут отсидеться… Если потребуется, подключим и вас. Поэтому прошу приказы выполнять безупречно. Давайте просто сделаем эту работу. Я уверен — конвой без проблем пройдет маршрут, и каждый заберет свои денежки!

После упоминания денег народ зашевелился.

— Их вы, джентльмены, после сдачи груза сможете взять наличными или оставить их на счету «Сити-Банка». Ваши родные смогут получить их в отделении на Буковой и воспользоваться ими в тот же день, — напомнил многоопытный Карл, знающий, на чем стоит зафиксировать внимание.

Строй зашевелился, забормотал.

— Напоминаю! — продолжил я. — Инициативы проявлять не нужно, решение проблем доверено нам, и мы честно постараемся справиться с ними без вашей помощи… Самостоятельно огонь не открывать, не останавливаться и кабин не покидать. Но оружие держите наготове! Радиостанции у всех должны быть включены постоянно.

Одни и те же разговоры… Сколько можно готовиться?

Нужно ехать, не теряя времени на болтовню, световой день дорог. По трассе Санта-Фе то и дело на квадроциклах или байках проходят легкие и очень маневренные группы скаутов, профессионально ищущих пакгаузы с хабаром. В здешних горах они с некоторых пор не работают. В ближних окрестностях давно все нашли и выгребли, а вывоз ништяка из дальних ущелий, если посчастливится найти заветный бревенчатый домик, сопряжен с большими трудностями. Кроме того, они рассудили вроде бы верно: горы никуда не уйдут, чужие там не ходят. Сейчас скауты воюют за так называемый Золотой Треугольник. Это огромная ничейная территория, зажатая между озером Мичиган, которое на Платформе-5 примерно в шесть раз больше земного аналога, землями Батл-Крик и гуронов, примыкающими к озеру на севере, владениями команчей с юга и турецким анклавом с запада.

Кроме скаутов на Додж-Сити и обратно курсируют одиночные машины торговцев. И ничего, в большинстве случаев никаких эксцессов не случается.

Правда, при следовании такого большого конвоя появляется нюанс: куш слишком велик, ради такого люди с криминальными наклонностями могут и рискнуть.

Машины тоже стояли в ряд.

Начну с «Чероки». Это темно-синего цвета честный американский джип постройки тех славных лет, когда слово «паркетник» еще не было в ходу. Глыбе его даже лифтовать не пришлось. Экспедиционный багажник на крыше, люстра, антенна, все стандартно. И длинный одноосный прицеп за кормой. Джип дойдет, я уверен. Уж кто-кто… Прицеп такой уверенности не вселяет, потому что ящиками он нагружен до треска рессор.

Два одинаковых китайских грузовичка-бортовичка, синенькие игрушки Востока, скорее всего, трофейные или найденные в пакгаузе. Я никогда не понимал, каким образом в них уживается настолько несерьезный вид и потрясающая выносливость, позволяющая им работать в любом климате и во всех уголках мира. Их тоже нагрузили будь здоров, груз закрыт брезентом и притянут веревками.

Полноприводная «Тойота-Калдина», елки-палки! Уж кого я не ожидал тут увидеть… Когда-то она была белой. Японская «мыльница», даже с увеличенным клиренсом, на Платформе выглядит диковато. А ведь это настоящий трудяга, каких поискать, символ базарных перевозок, «овощевозка», как говорят у нас в Красноярском крае. Просевшие, с гнутым от постоянных нагрузок корпусом, «калды» десятилетиями исправно тащат поближе к потребителю ящики со свежими овощами и фруктами — поклонитесь же своей кормилице!

Ну, а это вообще бомба! «Фольксваген-Транспортер». Быстро ставший в США легендарным хиппи-мобилем, мини-автобус в таком виде и попал на Платформу-5. По всему кузову зеленого цвета художником рассыпаны лютики-цветочки, смешные милые слоники, мульпликационные осьминоги, стилизованные статуи пузатого Будды, поцелуйчики и все прочие make love not war и all you need is love символы. Яркой осенью их раскрас вполне может сойти за особый вид камуфляжа. Надеюсь, что это чудо немецкой техники доедет к месту назначения.

Тук-туки. Их два, оба из Батл-Крик Нет, эти чудо-машинки, конечно же, не из Таиланда или Индии сюда занесло, диковинные мотосредства спецы клепают здесь, на месте. Дешево и сердито. Все дело в том, что малогабаритные и в то же время мощные мотоциклетные двигатели легко можно получить через терминал доставки, Резчики не препятствуют, хоть каждый день хапай. В отличие от своих собратьев из стран Юго-Восточной Азии, где их по праву можно назвать моторикшами, американские тук-туки и выглядят по-американски. Они шире и длинней, у них усиленная прочная рама и более емкий кузов. Для пассажиров предназначена всего одна скамья впереди; здесь тук-туки перевозят не восхищенных экзотикой белых туристов, а грузы. Это, пожалуй, наиболее популярный вид американского транспортного средства, отличающегося высокой эффективностью и дешевизной транспортировки. Черт его знает, доедут они до Доджа или нет, я к этим железным тараканам вообще не смог привыкнуть, каждый раз удивляясь, завидев на улице города тарахтящий тук-тук.

Последняя, восьмая машина конвоя, если не считать «Апач», с самого начала формирования занимала в списке конвоя особое положение. Когда я первый раз увидел этого дедушку Оптимуса Прайма наяву, то подумал: «Ого! Похоже, мы где-то встречались!» Стальной гигант, монстр из нефтяной преисподней, мрачный король ночных автострад, символ ужаса американских дорог — эпитеты можно перечислять долго.

Позвольте представить: «Питербилт 351», седельный магистральный тягач производства США, выпускавшийся в 1955–1960 годах. В данном случае — наливняк, о чем свидетельствует пристегнутая к чудовищу огромная сигара с топливом.

Легендарика у этой модели безупречная. Я ведь не ошибся, действительно видел! В кино. Чавез, укротитель этого зверя, влюбленный в свою машину, как в женщину, конечно же, рассказал мне все. Именно эта модель снималась в знаменитом фильме Стивена Спилберга «Дуэль» 1971 года, который после выхода стал примером для многочисленных подражателей и полностью растащен на киноцитаты.

Сюжет ленты незамысловат, однако позже неоднократно использовался в той или иной мере. Какой-то там интеллигентный ботан, гладенький да смирненький, катит себе по безлюдным калифорнийским дорогам, торопится на встречу, совершенно не интересную зрителю, но внезапно становится жертвой интереса чудовищного закопченного бензовоза, с метафизической целеустремленностью и упорством буйнопомешанного преследующего автомобиль героя. Задекорировали машину на славу: на капот прибили целый набор трофейных номерных знаков, собранных бензовозом по дорогам страны — аналогия снятых с поверженных врагов скальпов.

Что характерно, за мутными ветровыми стеклами взбесившегося механического чудовища невозможно разглядеть водителя. Его и не показывают, зрителю предъявлены лишь волосатые руки по локоть и сапоги-казаки — обезличивание драйвера обывателя пугает особенно сильно! Спилберг сумел сделать так, чтобы зритель вообще забыл о человеке в кабине монстра, и ботан как бы борется не с себе подобным, а с машиной… Как можно противостоять спятившей технике таких размеров и мощи?

При встрече бензовоз сначала спокойно позволяет герою совершить обгон, словно заманивая его в ловушку, а потом начинает преследование, обгоняет сам и опасно маневрирует, бьет легковушку бамперами, издевательствами и очевидной безысходностью заставляя ботана сходить с ума. Понимая, что дело добром не кончится, герой отчаянно пытается вырваться из капкана, все отчетливей осознавая, что родные его больше не увидят.

Грузовик киношники сотворили, конечно, жутчайший. Мало того, для съемок был еще и выкрашен соответственно — в ржавчину, иначе не скажешь… Оттого и жути больше.

И вот он стоит передо мной!

Жестяных скальпов на капоте, правда, нет, зато есть огромные рога быка-лонгхорна, торчащие в разные стороны. На крыше, кроме дополнительного света, расположен рядок труб пневматического сигнала, представляю, как он может реветь!

Вот и думаешь: что, Резчики тоже смотрят земные блокбастеры в своих галактических кинотеатрах? Этот «Питербилт», как было в фильме, выкрашен в цвета выжженной прерии, Чавез говорит, что сделал это намеренно — так наливняк не бросался в глаза при доставке топлива на позиции в иранской кампании… Кошмар! Я думаю, что в таком виде тягач можно отправлять по трассе Санта-Фе в гордом одиночестве, гуроны разбегутся от страха. Тяжелое впечатление смягчают разве что многочисленные рюши, блестящие да махристые, коими улыбчивый и разговорчивый мексиканец щедро украсил водительскую кабину.

Нет уж, сразу за кормой «Апача» я это порождение тьмы ни за что не поставлю, крыша съедет, если будешь постоянно наблюдать этот ужас в зеркалах заднего вида…

Все. Перечислил всех, в таком составе конвой и пойдет.

Относительно оружия драйверов особо сказать нечего.

Почти все водители анклава, работающие на безопасной территории, то есть не выезжающие за фронтир, южная часть которого проходит через Форт-Манн, возят в кабине только дробовики. Дорогу постоянно перебегает непуганая дичь, в пути появляются свободные минуты и подходящие мишени. Отчего бы не привезти семье пару десятков килограммов свежего мяса косули? Ну, и на всякий — для самообороны, хотя в обжитой зоне в общем-то тихо… В основном они используют ремингтоновские помпы, их уважают, хотя я бы предпочел полуавтомат. Мои драйверы так и вооружены, лишь у Арни есть винчестер. На том огневая мощь драйверского корпуса конвоя и заканчивается.

Здесь я просто вынужден был остановить колонну. Иначе мужики меня не поняли бы. А непонятый начальник быстро становится непризнанным.

Не так давно эта груда металла называлась багги.

Багги — небольшой открытый автомобиль с трубчатой рамой.

Интересная техника… Это был легкий багги, но более серьезные модели имеют в своем арсенале автомобильные двигатели. Они могут оснащаться крышей и ветровыми стеклами, грязезащитными щитками, дополнительными фарами на дугах, фаркопами, багажниками и лебедками. Багги способен передвигаться по местности на огромной скорости, особенно на широких пляжах, в степи или прерии. Металлическая рама агрегата и ремни безопасности надежно защищают водителя в момент переворота, в отличие от квадра, из седла которого при не очень аккуратном вождении можно вылететь на раз.

Проходимость у багги вполне сравнима с квадроциклом, а за счет заднемоторной компоновки он значительно более устойчив и легко управляем, ибо основной вес сосредоточен на ведущих колесах, и центр тяжести в них расположен довольно низко, ближе к земле. Такую машинку трудно перевернуть даже на крутом подъеме, она будет хорошо держать дорогу на ухабах или гребенке и при весьма динамичной езде. К тому же большинство препятствий багги может пролететь полным ходом, на большой скорости и, что очень важно, без риска потери управления или переворота. Полноприводные багги, такие, например, как «Trooper Т2 1100», что не так давно завезли для продажи в Батл-Крик, по своим ходовым характеристикам и проходимости не уступают специально подготовленным джипам.

Багги в принципе перевешивает квадр по следующим характеристикам: устойчивость, безопасность, активная и пассивная, скорость на пересеченке и в поворотах, общая динамика, проходимость на уклонах и в оврагах, где квадр запросто может лечь набок.

Всем хороша эта машинка, да… В прериях.

Но как только начинаются джунгли или тайга… Тут уж багги однозначно проигрывает квадру в проходимости — слишком широка конструкция, между деревьями с такой колеей не протиснешься, по узким лесным тропкам не просочишься. В чащобе и болоте, в грязи и на бродах я выбираю квадроцикл, как большинство полевых людей Леты. Багги там пробовали в деле — не прижились.

Да и понадежней квадр будет, как мне кажется.

А вообще-то, мне понравился «UTV», utility vehicle, — это особый класс квадроциклов. Вещара! Помощник на все случаи жизни. Не знаю, где Герман Ростоцкий добыл себе такую штуку, причем фабричного производства. Я прокатился на нем пару раз за городом и впечатлялся до черной зависти…

В основной массе «UTV» — это полноприводные машины с автомобильной посадкой водителя и пассажира, часто с небольшим самосвальным кузовом и кучей опций на выбор, начиная от легкой крыши с лобовым стеклом и заканчивая дополнительными сиденьями, размещаемыми в кузове. Такой квадроцикл можно использовать для любых целей. Пожалуй, в условиях очень дождливой по сезону Леты это наиболее универсальная машина, в которую можно погрузить дополнительный запас топлива, провизии и прочих ресурсов, необходимых для дальнего рейда, а в деревне или на форпосте она поможет привезти дрова, строительные материалы, сено, плоды, да что угодно! С помощью небольшого отвала может сгребать жидкую грязь в сезон дождей, в отличие от обычных квадроциклов, которым для такой работы просто не хватает собственной массы. Большинство «UTV» оснащаются трехточечными ремнями безопасности, а также дугами.

В случае переворота тяжелый квадр тебя не придавит, как лягушку, а в случае столкновения на скорости с препятствием удержат ремни безопасности. В «UTV»-квадре удобно сидеть и водителю, и пассажиру, он вместителен, легко оснащается примитивной кабиной и потому всепогоден.

Но опять же — габариты, сопоставимые с небольшим авто…

Эх, нет в подлунном мире идеального. Нет…

— Вчера, — коротко уточнил вьетнамец, возвращаясь к «Апачу».

Я кивнул, передал ему бинокль и спустился на землю.

Последствия плотного обстрела были видны сразу. Слева у дороги валялся какой-то обгоревший брикет металла, судя по всему, металлический контейнер, неудачно полыхнувший после поджога канистр с топливом. Вообще-то, по-идиотски этот несчастный багги обстреливали, без большого ума. Зато в охотку, свирепо и долго уродуя жестяную крышу дырами, постепенно придавая избитому металлу форму причудливого дуршлага.

— Прицеп был?

— Его забрали, — кивнул Винни.

Багги не сгорел полностью. На корпусе местами сохранилась синяя краска, кое-где даже поблескивал хром.

Второму транспортному средству тоже досталось на всю катушку. Лежащий в кустах неподалеку дешевый красный байк китайского производства буквально снесло с дороги, смело мощнейшим залпом из засады. Похоже, на нем еще и попрыгали… Рама и передняя вилка выгнуты так, будто они были сделаны из пластика или попали под несущийся грузовик, вроде нашего «Дуэлянта».

— Сколько было нападавших, Винни?

— В засаде сидели трое. Двое в кустах, один за камнем.

— Приехали на чем?

— Легкий джип.

— Гребаные индейцы…

Джип? Черт, неужели у команчей имеется еще и такая техника? Парни в один голос утверждают, что индейцы автожелезки не особенно любят, стараясь при случае добыть лошадей, готовы платить за них хорошие деньги. Вот и автомеханик из Батл-Крик утверждает, что к нему представители племен практически не обращаются…

— Это были команчи?

— Следов копыт нет, — пожал плечами охотник.

— И все-таки?

— Ты настаиваешь, чтобы я определил по запаху?

На месте тем временем шел оперативный сбор металлолома.

После тщательного осмотра следопытом места происшествия я наконец-то разрешил водителям конвоя покинуть кабины, и осмелевший народ тут же начал заниматься нормальной мародеркой. Уцелевшие колеса скручены, кое-какие куски металла уже растащены по машинам. На обеих Платформах с этим делом строго: никакой металл не должен валяться в чистом поле бесхозно, все повторно идет в дело, с помощью мастеровых людей обретает новую жизнь. Эту рухлядь охотно купят в любом городе. Почему же нападавшие не забрали ценный лом с собой? На разумную торопливость что-то не похоже, время у них точно было… Далеко ехать, неудобно везти?

Похоже, что засадники ожидали здесь не абы кого, а конкретных людей с конкретным же грузом, который и подрезали. Если так, то налицо грамотная наводка.

Трупов нет. А они были, судя по лужам крови.

О том, что именно случилось с ездоками, думать не хотелось. Никаких останков, ошметков разорванной в клочья плоти ни в кустах, ни у дороги обнаружено не было. Звери уже успели растащить — в прерии бродят местные гепарды и койоты. Куски ткани, какие-то веревки… Масло кругом разлито. Один из водителей нашел рваный кожаный башмак и гнутую двустволку с разбитой ложей — бандиты почему-то не взяли, а он прибрал. И правильно, тут в цене любые обломки огнестрашного оружия.

Богатенькие грабители! Или же их государство неплохо кормит, потому и не позарились на обломки.

Пш-ш…

— «Техник» вызывает «Чилкута».

Все-таки мы с Винни решили продолжать называть Лимонова «индейцем», боевыми традициями не разбрасываются.

— В канале, шеф! — ответил тот на частоте группы.

— Ну, что там видишь, Алексей? — нетерпеливо крикнул я в гарнитуру рации, пританцовывая внизу возле заднего колеса пикапа. Черт, почему мужикам непременно нужно пристроиться к колесу?

Лимон с некоторых пор едет в бензовозе, пригрелся. Осуществляет тыловое охранение конвоя. Кабина у наливняка очень высокая, с такой удобно наблюдать за местностью. И мне спокойней… Пацан старался, службу нес качественно: то на подножке выстроится, то через верхний люк рисково выберется на крышу монстра, пару раз он даже прыгал в движении на бочку. Вот и сейчас Лешка по своему обыкновению оглядывает оставленный позади участок трассы в оптический прицел. Следит, не пылится ли дорога, не крадется ли терроризм…

— Да пока ничего особо интересного, Дар, если не считать… — загадочно сообщил мне Лимонов и тут же добавил, понимая, что я разозлюсь: — Олень недавно выходил!

— Ты издеваешься, что ли? Я тебя про другого оленя спрашиваю! — строго рявкнул я, застегивая ширинку и отшагивая в сторону, чтобы увидеть наблюдателя.

С оленями здесь все в порядке. Бегают.

Тот шумно вздохнул в микрофон, неохотно опустил автомат, посмотрел невооруженным глазом назад, хмыкнул и громко добавил:

— Да не появлялся этот козел! Знаешь, а тут ниче так, у Чавеза прикольно, даже бар есть! Хочешь сам тут посидеть? Давай махнемся!

— Продолжать наблюдение!

Судя по скупому описанию маршрута, имеющемуся в моем распоряжении, примерно от этого места трасса Санта-Фе начинает полого подниматься в горку, открывается что-то вроде обширного горного плато. Настолько плавно, что хрен заметишь… Двуглавая возвышенность слева закрывала обзор на восток: примыкающую к хребтам местность отсюда не увидеть, для этого нужно лезть повыше. От трассы к склону тянулись две узкие полоски-осыпи, хорошо, что лавинные прочесы не доходят до грунтовки, неужели и этот момент предусмотрели всемогущие Резчики? Осыпи вели к одинокому останцу с плоской вершиной, торчащему перед скалой, словно мистический часовой из древних мифов. Там можно довольно легко подняться, если не торопиться и хорошенько смотреть под ноги.

Некогда, скоро поедем дальше.

Мужики уже почти все растащили. Вот и хватит грабить.

Впереди громоздились крупные каменные обломки, дорога пару раз круто поворачивала, огибая валуны, и опять уходила на юг — необычный вид с этой стороны, новые земли… Вокруг — редкий кустарник желтыми клочками, еще реже встречаются измученные ветрами деревца с изогнутыми стволами, прижимающиеся к высокой насыпи — здесь есть хоть какое-то спасение от ветров. Что ж так тихо-то?! Даже мышей не видно, а ведь они постоянно пищат в таких местах, где есть навалы камней…

Пш-ш…

— «Конвой» — общий вызов! Продолжаем движение!

Мужики забегали резвей, последним в свою игрушечную машинку вскочил Жак, завладевший в ходе мародерки ценным хромированным кенгурятником. Моторы сыто урчали, экипажи делали вид, что любуются видами неведомого плато. Слева потянулся предгорный, невысокий, но густой лесок, там роту можно спрятать! Уютней не стало… Причина, по которой перевозчики грузов не хотят сюда соваться в одиночку, вырисовывается — здесь просто страшно.

Из-за останца на бреющем полете стремительно вылетел орел и что-то прокричал вслед, как бы говоря, что нам давно нужно было проваливать, честным птицам жить мешаем! Сделав плавный разворот, хищная птица, с насмешкой повернув голову в сторону окутанного выхлопными газами конвоя, продолжила свой круговой полет уже над долиной, отдаляясь в ту же сторону, где скрылись нападавшие. Постепенно круги, описываемые пернатым хищником, становились все больше — начинался вечный ритуал смертельной воздушной охоты, поиск жертвы.

Насколько хватало видимости, передо мной открывалась бесконечно просторная, вытянутая вдоль берега океана долина плато. Это уже не прерия, здесь чуть выше, растительность другая, и зверь сюда заходит неохотно. Скоро трасса опять начнет спускаться. А там уже и Додж недалеко.

На отходе я несколько раз посмотрел на восток… Кто вы такие, бандиты?

Похоже, скоро закапает.

Южный ветер нес в нашу сторону насыщенные океанской влагой облака. Хорошо, что ветер сменился, наконец-то ноздри избавлены от смрада далекого степного пожарища. С самого утра обалдевшие от запаха гари водители любовались сюрреалистическим небом мутно-желтого цвета и зловещим красным солнцем, будто взятым из пейзажей фантастического фильма про Марс. Для кого-то это зрелище оказалось тяжеловатым психологически, а кому-то и дышать стало трудно, люди вяло ворчали. Крепко там горело, дым пригнал к трассе Санта-Фе мелких кровососущих, лезущих в салон при любой остановке, лишний раз и форточку открывать не хотелось.

Пш-ш…

— Командир, он опять объявился! — воззвала к вниманию рация.

Черт, ну все, мне это надоело!

— Леша, понял тебя, понял! Арни! — крикнул я в микрофон. — Выкатывайся вправо и выходи вперед, заменишь меня. Прикрывай тук-туки и веди колонну по курсу. Мы оттянемся, пора, наконец, разобраться с этим оленем…

— Есть, сэр! — радостно крикнул водила.

Винни отжал пикап влево, пропуская колонну, и мы вместе с ними молча смотрели, как проходит она мимо, а «Чероки» с прицепом, обгоняя остальных, громко сигналит, сообщая драйверам, что он теперь помощник босса. Развернувшись, вьетнамец поставил машину под углом к дорожному полотну.

— Может, я вмажу?! — проорал нам Леха с крыши медленно удаляющегося «Питербилта».

— Сами! — ответил я, махнув ему рукой.

Таинственный преследователь тащится за нами на байке почти полдня.

Осторожный, ближе полукилометра, гаденыш, не подходит. Я несколько раз пытался разглядеть его в бинокль, однако кроме темной кожанки и глухого антрацитового шлема ничего не разобрал. Когда наездник в черном объявился в первый раз, я подумал — ничего страшного, попутный едет… Но вскоре присутствие постороннего в хвосте колонны начало напрягать. Какого лешего? Если ты тоже едешь в Додж-Сити, то вписывайся, становись в колонну, без права выезда, и спокойно следуй со всеми до места. Однако незнакомец не торопился подходить поближе, то и дело отставая и прячась в складках местности.

После того как мы наткнулись на уничтоженный бандитами багги, обстановка изменилась, нужно было принимать решительные меры.

— Че вы паритесь, начальнички, давайте скинем мой байк, и я его выстегну на раз! — продолжал буянить в эфире горячий пацан. Уж очень ему хотелось устроить честную дорожную дуэль двух странствующих рыцарей. И чтобы с трофеями.

— Вперед смотри, помогай Арни! — приказал я.

— Понял, босс!

Винни уже прислонил пустой футляр к колесу и пристраивал свою красавицу-винтовку на практически горизонтальном капоте «Апача». Вот ему что-то не понравилось, он переставил сошки…

— Готов. Решение? — стрелок вопросительно глянул на меня.

— Давай! — откликнулся я, не отрываясь от бинокля.

Между прочим, мутный товарищ на байке отметил появление «Апача» и насторожился. Но было поздно.

Дум!

Любо-дорого послушать, как бабахает TRG-21!

Прямо под передним колесом байка взметнулся фонтанчик пыли, ездок мгновенно все понял, резво соскочил с седла и юркнул в кусты.

Дум! Дум!

Удачно накрыв мишень, Винни, в стрельбе всегда спокойный, как старый индийский слон, и не подумал останавливаться на достигнутом, парой магазинов превратив несчастный мотоцикл в бесполезный кусок железа.

— Хватит, по-моему, — оглянулся на меня вьетнамец, выпрямив спину.

— Достаточно, — кивнув, согласился я, вполне довольный итогом. — Пусть теперь пешком чапает, вражий сын. Можно возвраща…

Но тут вьетнамец замер и, приложив палец к губам, показал мне взглядом на полянку за кустами. Там, остолбенев от страха, замерла молодая косуля, совсем еще маленькая, меньше средней собаки. После окончания пальбы она чуть разморозилась, выпрямила ноги и повернула голову в нашу сторону. Вылезла после прохождения колонны, а тут мы!

Еще один рогач! Чувствую, здесь могла бы наладиться отличная охота.

Замечательной красоты зверь стоял настолько близко к магистрали, что я различил цвет глаз, в которых еще светились остатки доверчивой безмятежности глупыша… Винни тихонько повел стволом винтовки вверх и залихватски свистнул — этот резкий звук стал командой! Юная косуля высоко подпрыгнула и, ломая копытами тонкие кусты, скачками понеслась по направлению к одинокому останцу. Тут же откуда-то сбоку появилась ее мать, быстро обогнала и побежала впереди детеныша, сверкая «салфеткой», светлым пятном под хвостом, природным указателем: следуй за мной!

Ну, что, вроде бы всех, кого могли, разогнали…

Цивилизация, мать ее, спешит, подвиньтесь!

Для знакомства с Додж-Сити я отвел группе три дня, по окончании этого срока нам предстоит коллегиально принимать ключевое решение: что делать дальше?

Информации для первичного анализа предостаточно.

Уже понятно: общины на Платформах в своем развитии идут несколько разными путями, таковы уж условия некой глобальной задачи, поставленной перед выкраденными с Земли людьми экспериментирующими Резчиками.

На Кристу люди попадают либо в одиночку, либо в составе полных или не очень экипажей затянутых в Прорезы судов. Оказавшись на неведомой планете, после первого шока, они первым делом ищут любое поселение, не помышляя как можно быстрее создавать свое, обособленное. Все поселения на Лете, изначально имеющие национальный окрас, определенный отцами-основателями, очень быстро становятся полиэтничными — другого выхода нет, вымрешь, как те мамонты.

Манаус невозможно назвать немецким городом, так же, как Панизо китайским. Островной Бриндизи весьма условно можно считать русской деревней, а уж в материковом Бриндизи русскими и не пахнет… Никто и никогда не затевал на Лете территориальное разделение по национальностям. Кругом сплошное слияние, терпимость, дружный секс, победное смешение рас и народов. Соревнование между поселениями идет по принципу «Кто успешней в техническом и культурном прогрессе» и только. Свободных земель на берегах гигантской реки очень много, она мало кого интересует настолько, чтобы начинать свару. Есть постоянная борьба за редких специалистов. Их переманивают более комфортными условиями труда и быта, и, если человек захочет переехать на постоянное место жительства в Панизо, никто ему препятствовать не станет — это бесполезно, удерет, и на новом месте его примут с радостью. С Леты выдачи нет.

Успешность и благосостояние каждого конкретного попаданца определяются лишь его полезными навыками, годной специальностью, квалификацией — это очень быстро начинаешь понимать. Ну, после удачного прохождения стартового испытания на той же Аракаре, конечно…

Если ты хороший кузнец или электромеханик, то вряд ли надолго останешься жить в небольшом береговом поселении, тебе открывается прямая дорога в промышленный центр — работа тут же найдется! Впрочем, специалист такого ранга, решивший все-таки остаться жить в захолустной деревеньке, не заунывает и в глухой провинции, быстро став богом и царем с тремя домами и четырьмя женами — он всем нужен, везде востребован.

По большому счету, на Лете тебе нет разницы, где жить.

Если человек, к примеру, поссорился с соседями, старостой или шефом полиции, то он спокойно переселяется и начинает жить с чистого листа. И никто не будет пенять ему на прошлое, не начнет упрекать неким предательством, не станет тыкать носом в принадлежность к другой национальной общине. Я лично не припомню ни одного случая серьезной, а тем более кровавой контры между небольшими береговыми поселениями, такое возможно только в случае с городами-государствами, которых на Реке всего три.

Однако и в этом случае редкие междоусобные войны, больше похожие на короткие стычки, связаны не с национальным самосознанием или противопоставлением одной национальной идеи другой, а исключительно с личной дурью властителей анклавов. Всего одна успешная операция спецназа отъявленных ниндзюков, грамотно организованный дворцовый переворот — и противостояние тут же угасает.

На Лете нет привезенного с собой национального клея в качестве основы сообщества.

Там главенствуют совсем другие факторы. На Кристе только начинается генерация новых народов из массива фактически равных людей. Даже имущественное расслоение только набирает обороты на молодой планете! Подумаешь, какая чудовищная несправедливость: у одного есть мотоблок, а у другого лишь соха…

И еще. На Платформе-4 развитие идет без всякой опоры или расчета на какую-либо помощь извне. Поимка «Летучего Голландца» — редкая удача. Никто не ожидает, что Резчики будут регулярно засылать на Аракару или еще куда тучные баржи с жидким топливом и прочим важным ништяком, именно поэтому люди постоянно вынуждены крутиться сами, изобретать, экспериментировать с ветроэнергетикой, с генерацией керосина из угля, с биотопливом, с газогенераторами, наконец!

А здесь, на Платформе-5, все по-другому…

Тебе очень и очень повезло, если ты оказался на планете в составе самого главного, первичного кластера, его называют селективным. Такое большое сообщество граждан определенной страны забрасывалось на Платформу в самом начале грандиозного эксперимента, сразу и целиком. Им выдавался каменный замок или большой форт, руководство к действию и, самое главное, заветный терминал поставки с назначенным свыше оператором, который, в силу этого важнейшего обстоятельства, чаще всего и становился главой анклава, никакой конкуренции. И дальше очень многое зависело от его личностных качеств — просто так оператора не заменишь.

Подобный анклав автоматически объявлял себя правопреемником страны-матки и ее славной истории, оставшейся на Земле, и начинал строить свою геополитическую картину in Mezhdunarodny Masshtab.

Селективных кластеров, оказывается, очень мало, в Новой Америке принято считать, что на всей планете их не более дюжины, ну, может, чуть больше… Руководствуясь какой методикой Резчики определяли Дюжину Избранных, не совсем понятно, наверняка многие народы на них сильно обижены. Во всяком случае, русские в этом главном перечне есть, а некоторые из других стран я уже упоминал. Точный список не известен, похоже, никому.

Вокруг селективного кластера Резчики разбрасывают мини-анклавы сателлитов — так называемые монокластеры с представителями других национальностей… Народу в монокластерах немного, пара дюжин. Терминал таким общинам не положен по статусу, они обходятся большим стартовым пакгаузом, справедливости ради замечу, всегда весьма добротно набитым всяким ништяком. Каждый монокластер волен присоединиться к любому селективному кластеру, хотя на деле в большинстве случаев все они тяготеют к тем же народам, что и на Земле.

После того, как на карте планеты были раскиданы кластеры, началось десантирование одиночных и групповых лостов, термин «лосты» можно перевести как «потеряшки». Это самая несчастная категория попаданцев на Платформу-5. Хорошо, если охреневшим после переноса людям удается быстро найти поблизости поселение… Здесь разумная жизнь в отличие от родной Кристы не нанизана на русло огромной реки, по течению не сплавишься. Вполне можно сгинуть в горах или в непроходимых дебрях, свирепого зверья хватает. В нормальных селективных кластерах за потеряшек идет борьба, за ними охотятся, люди — главный ресурс. Ходят слухи, что индейцы берут лостов в рабство.

О целенаправленной заброске на Платформу-5 представителей других цивилизаций я ничего не слышал, похоже, кроме Homo sapiens, мыслящих существ тут нет. О зоргах никто не знает. Или же таковые пока не обнаружены — селективные кластеры расположены всего на одном материке.

Начав сложный путь по ступеням строительства новой цивилизации, каждый селективный кластер неизбежно вступает в серьезный конфликт с соседними селективками. Американцам подсунули иранцев, надо же было до такого извращения додуматься?! Интересно, кого Резчики подкинули под бочок русским, какие такие извечные дружки-пирожки нам достались?

Человек на Платформе-5 лучше защищен от дикой среды, чем на Кристе, но он не так свободен, как там, у нас. Куда может уйти американец, не прижившийся в городах Новой Америки? К враждебным иранцам, к туркам? Это исключено.

Столь раннее включение геополитических процессов, как по мне, зачастую разрушительных, накладывает на существование общин неизгладимый отпечаток — все в курсе текущей политики, будь она неладна! Переживают, с удовольствием следят за событиями, читают местные газеты… Мирная жизнь общины легко может быть нарушена. Даже самого ценного специалиста могут в любой момент мобилизовать, забрить в армию и послать с винтовкой на передовую. У гражданина могут изъять движимое и недвижимое имущество, в Вашингтоне на этот счет давно разработан целый пакет необходимых законов. Выборы вроде бы есть, однако охват неполный — оператора канала поставки тайным голосованием не изберешь…

Относительно уровня жизни могу сказать следующее: на первый взгляд Платформа-5 живет чуть побогаче. Снабжение лучше, знаете ли… Можно не дожидаться, когда необходимый ресурс занесет шальным путем в непредсказуемый Прорез, а просто сделать запрос на поставку! Да и скауты — профессиональные искатели пакгаузов с хабаром — исправно делают свое дело.

Чтобы служба медом не казалась, Резчики регулярно устанавливают ограничения на поставки, поощряют и наказывают. Следят за процессом. Не так давно ввели категорический запрет на поставку любой электроники с транзисторами и печатными платами, отныне каналом можно получить только старинные ламповые агрегаты. Так что моя мечта раздобыть сканирующий трансивер, похоже, автоматически перешла в разряд несбыточных.

Под запретом и любая авиация. Американцы с самого начала пытались внедрять беспилотники и мотодельтапланы — ничего не вышло. Парить в теплых восходящих потоках, аки птица вольная, ты можешь сколько душе угодно, а вот моторчик присобачить к аппарату не дают. То ураган нашлют, то грифона. Вашингтону сразу предоставили железную дорогу, а вот иранцам подкинули старинный биплан! На таком летать можно, он легален. Но самолет по глупости начали использовать в боевых действиях, Резчикам это не понравилось, и он как-то уж слишком быстро рухнул на землю… Обломки были быстренько утащены, наверняка иранцы его восстанавливают. Что из серьезной техники привалило скрытным туркам, неизвестно.

Нюансов бытия на Платформе-5 очень много, гораздо больше, чем на Кристе, однако разобраться с ними не так уж и трудно, для новичков существуют специально изданные брошюрки, которые выдает шериф. И правильно, это лучше, чем мутные ленивые лекторы в пыльных избах.

Ясно, что мир здесь очень интересный, и мне его стоит изучить основательно.

Непонятно, что будет с Платформой-5 дальше. Очень может быть, что при таких вводных, зачастую повторяющих условия планеты-матки, развитие цивилизации пойдет по земной спирали и с земными же тупиками, время покажет. Что-то мне подсказывает, что витки эволюции на Кристе окажутся куда как менее предсказуемыми! Там практически нет предопределенности.

Однако необходимо принять во внимание следующее: людям Леты был показан корректирующий портал! Можно ли утверждать, что Платформа-5 признана экзаменаторами более перспективной? Я не знаю… Даже если и так, то лишь после удачной коррекции. С помощью населения Кристы? Сплошная фантастика и домыслы.

Я ожидал увидеть еще один деловитый Батл-Крик, разве что исполненный в горно-морском варианте, а увидел знойный Зурбаган. Здесь сама жизнь устроила разрядку, некоторое отступление от основной американской темы.

Далеко позади осталась пыльная трава прерий, которая довольствуется одной лишь росой и стойко переносит палящее солнце, сохраняя приятный слабый запах. Мы миновали вытянутую альпийскую долину, посреди которой расположились редкие фермы и избы нелюдимых отшельников — конвой вышел к океану.

Что же, пора описывать новый город, о котором мне так много рассказывали сначала в далеком Батл-Крик, а потом и водители конвоя.

Итак, начну.

Этот приморский городок уютно лежит в природной выщербленной чаше, открытая сторона которой омывается ласковой бирюзой морской воды. Огромная бухта врезана в ноздреватые скалы, словно в окаменевшую губку. Здесь нет гранитных скал, из камней кругом можно видеть только песчаник, и на этой шершавой, но легкоранимой основе растут, орошаемые многочисленными ручейками, стекающими с плато, вполне средиземноморские пинии и акации, а из узких щелей выползают вьюны, украшенные вылинявшими соцветиями.

Додж-Сити одновременно похож на миниатюрный Геленджик и на любой из небольших островных городков Греции, мирно живущих среди необязательных к исполнению повседневных хлопот. На первый взгляд, особенно сверху, при въезде, кажется, что здесь тихо, как в читальном зале. Но чем ниже вы спускаетесь, тем быстрей меняется картина.

Удивительный микс средиземноморской пасторали и надвигающейся с севера новой цивилизации. Меня поразило изобилие на улицах мотороллеров и велосипедов. Пешеходов практически не было, кругом двухколесные друзья человека и педальные тук-туки, казалось, что все жители механизированы.

В целом Додж оказался уютным городком, в котором, вопреки ожиданию, не было душно от влажности, как в бане. Удивительно! Над городом нависла жара. Если представлять ее неким осязаемым эфиром, то обнаружишь, что он разлит по всем улицам и дворикам до самых крыш. Тридцать градусов и влажность — атмосфера на улицах должна быть такова, что носовой платок из рук не выпустишь! Но здесь царит особый микроклимат уникального оазиса. Местные жители очень им гордятся. Бриз, то есть слабый прибрежный ветер, дующий днем с океана на нагретый берег, а ночью с охлажденного побережья в океан, не может справиться с потоками прохладного воздуха — тот почти постоянно стекает с далеких горных ледников по седловине. Она находится посередине этой удивительной чаши и обеспечивает комфортный въезд, избавляя приморский городок от крутых и утомительных серпантинов.

Здесь живет много народу, гораздо больше, чем в Батл-Крик Как мне сказали позже, недавняя перепись показала почти полтысячи человек. Видимо, понимая, как крепко они насолили американцам, поселив их рядом с недружелюбными турками и иранцами, Резчики-Надзиратели решили их больше не обижать и в остальном основательно помогли. Большая численность объясняется множеством монокластеров, разбросанных по округе на старте эксперимента. Резчики предоставили их не только индейским племенам, но даже алеутам с инуитами, правда, те живут на севере… А здесь обосновались представители небольших государств Центральной Америки. Благодаря монокластерам, население Додж-Сити на три четверти состоит из латиноамериканцев.

Правда, все руководящие посты занимают англосаксы, ирландцы, то есть выходцы из Европы. Они власть из своих рук не упустили — работают в службе шерифа, составляют гарнизон крепости и представляют костяк местного бизнеса.

Мне непонятно, как такой город может существовать без терминала поставки, учитывая, что снабжение по трассе Санта-Фе по сей день затруднено. Хорошо, пускай здесь велосипедов и педальных тук-туков гораздо больше, чем мототехники, а топливо все-таки завозят в необходимом объеме, но как сюда попадает все остальное? Каким образом решаются оперативные нужды по ремонту и обслуживанию, поставке строительных материалов и инструменту, откуда попадает сюда вся эта техника? Странно.

Вот хозяева молодцы какие! Даже скамеечку принесли.

Навес есть, место в своеобразном открытом гаражике во дворе арендовано, оплачено наперед. Можем делать, что хотим, хоть мангал ставить. Лешка тут по утрам тренируется в метании томагавка, я упражняюсь с пращей. Кое-что поняв, решил резко сократить дистанцию, и дело пошло! Теперь с десяти метров уверенно попадаю камнем в мишень.

— Дополнительно вещи накрывать будем? — спросил я, поглядывая на небольшую кучку экспедиционного имущества группы, уже спущенную с борта на землю.

— Мне сказали, что дождей в ближайшие два дня не будет, — пожал плечами Винни.

— Тогда поторопимся.

Что ж, в гости так в гости… Поедем.

Хотя лично я, после столь обстоятельного разговора с детективным персонажем Абом Слени, никаких радужных перспектив в данном мероприятии не видел. Мертвая тема, пустышку мы вытянули.

— Лешка, ты уверен, что нам это действительно нужно? — в который раз спросил я у индейца, ковыряющегося в своем бауле со шмотками. — Тоже мне, источник… Ясно же, что это какой-нибудь недобитый басмач, изгнанный из общины и злой на всех русских, как черт на попа.

— Кто такой басмач? — тут же поинтересовался Винни.

— Бандит. Нет, постой, неточно сказал, это не просто бандит… — я замялся, вспоминая. — Значит, так. Это налетчик. Он бродит вместе с бандой вдоль границы, потом переходит ее и внезапно нападает на воинские части, поселения, станции, склады. На все, что под контролем действующей власти, вредит ей. Запугивает всех. Моджахеды, воины ислама под зеленым знаменем Пророка или еще под каким… Мы приехали сюда резать-грабить-убивать! Аллах акбар! Были у нас такие. Вроде бы за идею, а на деле — убийцы и грабители.

— Ясно, красные кхмеры.

— На конях ездят?

— Нет, они у наших границ по джунглям ходили, пешком. Дурной народ был. Сначала разрушили свое государство, убивали своих же людей, зверствовали. Потом им там, в Камбодже, стало голодно, и они решили напасть на нас, — объяснил Винни. — Однажды перешли границу и, как сообщалось в их СМИ, в воспитательных целях вырезали вьетнамский поселок в три тысячи населения! Надеялись на легкую победу. Но за несколько десятилетий непрерывных войн с французами и американцами воевать мы научились хорошо. После нашей танковой атаки на Пномпень их вождь Пол Пот убежал на запад, прячась в джунглях вблизи границы с Таиландом, и еще долго партизанил…

— Пожалуй, похожи, — решил я и вернулся к своему вопросу. — Леха, елки, ты меня слышишь? Этот чудак и в Додже не прижился, живет где-то у черта на куличках! Что он может наговорить? Только гадостей всяких и глупостей, а мы их про русских и так уже достаточно наслушались, хрен разберешь, где тут правда…

— А давай мы его реально запытаем, без балды, конкретно! — предложил Лимон, распутывая шнурки связанных ботинок. — Не, а чего? Подвесим этого оленя на дерево, зажигалку в ноздри, как нас Игорь Войтенко учил, и все дела, поорет немного и расколется арбузом!

Вьетнамец кхекнул, покачал головой и сказал:

— Я постоянно открываю в тебе новое, Алексей. Ты взрослеешь.

Берцы полетели на землю.

— Так было ведь уже, Винни! Помнишь, с тем бандитом в протоке? Да что вы из меня головореза делаете?! Сами-то…

Он почти обиделся.

— Тогда был бой, — строго напомнил я.

— Организуем бой! Какие проблемы? — невозмутимо парировал Леха. — Мужики, если серьезно, то больше источников у нас нет. Ну, чисто ради меня, командир! Прошу! Я хоть что-то про малую родину узнаю!

— Только время потеряем, — предупредил я.

— У нас его много, Дар, — тихо напомнил Винни.

— Да хрен с вами! — сдался я окончательно. — И со мной. Прокатимся.

Собраться легко, машина готова, все, что группе пока не нужно, выгрузили. Первым делом надо сменить курортную одежду на полевую и переобуться. А это очень непросто, к пошлому комфорту, как выяснилось, привыкаешь мгновенно. Тут не диковатый лес вокруг Батл-Крик и не сушь трассы Санта-Фе. В оазисе практически идеальный южный климат, мягкий, средиземноморский. Они в сандалиях ходят! В грубоватых кастомных изделиях, простеньких, но очень легких и удобных в носке. Мы, конечно же, накупили такой обуви.

Обалдеть, ноги дышат! Проветриваются — какое забытое ощущение!

Удивлены? В тапках я мог позволить себе ходить лишь по внутренней территории Диксона, ну, иногда к реке спуститься. Из каждой травинки, с каждого куста еще не полностью освоенной и зачищенной территории молодого поселения на Лете на тебя алчно пялились мелкие и не очень кусачие гады, шипели жирные пупырчатые жабы, цеплялись склизкие пиявки…

Здесь сандалии носят даже рыбаки, в них и лезут в лодки. Сапоги, правда, берут с собой. В такой несерьезной обуви ходят и помощники шерифа. Вот патруль из крепости носит обувь солидную, так им по статусу положено.

Только привыкли… И вот теперь надо опять натягивать сапоги-берцы. Мелочь вроде бы, а не хочется.

Маечками тоже не обойдешься, приходится напяливать камуфло, брать весь комплект одежды.

Кстати, о камуфляже.

С некоторых пор я его категорически разлюбил. Лишняя это вещь для охотника-ходока и поисковика, вот что. Маркетинго-понтовая обманка, развод на бабки. В реальной полевой практике фрагментированный камуфляж действительно потребен лишь в очень редких случаях. Особенно камуфляж расцветки типа Realtree, создатель которого некий Билл Джордан из штата Джорджия, поднял на этой идее дикие деньги. Именно он придумал наложить на темный фон высокого разрешения реалистичный рисунок переплетенных ветвей и листьев, получая эффект трехмерного изображения.

Однако такие вещи хороши исключительно в засаде, причем идеальной. Ибо нет ничего более дикого, чем внезапно побежавшая по широкой поляне елка. Или неожиданно отделившийся в тиши кусок дерева, начавший движение в сторону! В лесу и джунглях взгляд согласен фильтровать вертикальное движение, потому что там часто падают плоды, ветки и даже целые деревья. А вот горизонтальное — нет. Realtree фрагментирован крупно, и при движении такие детали сразу привлекают внимание любого живого существа.

На цивилизованной охоте с организованной логистикой и оборудованными площадками-засидками это может работать. Выждал, вытерпел, не шелохнувшись, выстрелил, спокойно слез с дерева — все, есть трофей! Можно фотографироваться. Но в диком мире Платформ простых решений не бывает. Никто не даст гарантии, что все время, которое ты потратил на скрадывание, за тобой не наблюдал другой хищник, готовый броситься на тебя сразу же, чтобы забрать добычу. Или, что еще хуже, напарники человека, которого ты выцеливал.

Одним словом, любое движение — конец маскировке.

Цифровой камуфляж тоже не спасает, так я думаю. Говорят, что он был сделан не для защиты от наблюдающих человеческих глаз, а для обмана оптических приборов современной войны, мол, пиксельные рисунки плохо дешифруются электроникой наблюдения, в том числе и матрицами ночного видения. Ну, сегодня плохо дешифруется, а завтра хорошо, наука на месте не стоит…

Но цифровой камуфляж совершенно точно не разбивает, как рассказывают некоторые, силуэт в поле зрения уникального по своим возможностям человеческого глаза — наблюдатель на практике отлично распознает цель и идентифицирует ее. Такие разбивки рисунка не исключают, как надеялись изобретатели, объект из окружающего пространства, волшебства не бывает. На дистанциях больше тридцати метров «цифра», тем более хоть мало-мальски грязная, вообще ничем не отличается от старой доброй застиранной «флоры», «мультикама» или германского «флектарна». Может быть, применение «цифры» при маскировке техники даст больший эффект, чем на одежде. Впрочем, вояки могут считать иначе, это их дело.

Даже самый крутой камуфляж сбоит в визуальной маскировке при обвесе и оснащении человека всем, что ему нужно переносить на себе. Ремни, стяжки, эмблемы, головные уборы и более светлое лицо, сумки и рюкзаки, разгрузки и жилеты, наколенники и налокотники, оружие и различные приборы, повязки на руках — все это быстро сводит старания конструкторов к нулю.

А если ты честный полевик и на фотографиях всегда замызган, как чертушка из подвала, потому что тебе и поползать приходится порой, то любая одежда быстро приобретает нормальный природный цвет — грязный. Это самый лучший вариант.

Так что отлично подойдет и однотонный комплект. Волка видели? Серого? Стоит ему пригнуться или замереть, как он тут же сливается с фоном. Что интересно, в любом лесу или на поле. В природе хватает застарело-грязного, то есть серого цвета.

И вообще, визуализация в поле — далеко не главное.

Очень немногие звери имеют природный камуфляж. Посмотрите на зайца и поищите на нем «флору» или «флектарн». Но если вы с ними, зайцами, подружитесь и выучите заячий язык, то они вам с удовольствием расскажут, как нестерпимо-ядовито пахнет синтетическая подошва ваших пафосных вибрам, синтетика липучек, фастексов, высокотехнологичных мембран, ружейная смазка и вы сами. Даже если не курите в принципе. В любом случае, вы — порождение искусственного мира. Зубы почистили? Гигиенической салфеткой гениталии протерли? Репеллентом побрызгались?

Поздравляю! Вы воняете на весь лес, как химзавод!

Поэтому контроль за направлением движения воздушных потоков и вас, любимых, в них гораздо важнее любого камуфляжа.

А еще вы, между прочим, шумите, как асфальтоукладчик, причем постоянно.

Именно поэтому звери гораздо больше полагаются на обоняние и слух, нежели на зрение. Им некогда постоянно стрелять глазами по сторонам, они или кормятся сами или выслеживают жертву. Доросший до производства весьма неплохих тепловизоров технический прогресс пока что не может снабдить нас компактными нюхательными и слушательными приборами. Мы тупо надеемся на глаза да оптику и искренне считаем, что все остальные существа в лесу делают так же.

Это не так, исключительно на глаза полагаются только хищные птицы.

Современный высокотехнологичный камуфляж я покупал в магазинах, почти не глядя на предлагаемый рисунок, всякий сойдет, лишь бы он не был крупнофрагментированным. Брал потому, что в большинстве своем современные качественные дорогие комплекты для охотников — «нешуршайки». Вот это свойство очень важно! Причем такой костюм не только не должен издавать звуки при сминании собственно ткани, но и не порождать их под воздействием веток, стволов и камней, не царапаться в принципе, тихо прогибаясь под предметом. Выбирал самые мягкие, пухлые, почти байковые. Благо, современные технологии позволяют и таким тканям отталкивать капли воды и не пропускать ветер.

Самый лучший камуфляж — тихий и не очень вонючий.

Один старый эвенк, у которого мне посчастливилось брать уроки охоты и наблюдения, учил меня тишине, весьма непростой был курс…

А Винни пытается научить нас ловить запахи среды. Есть, оказывается, методики. Что-то вроде бы получается, но пока нам с Лехой похвастаться особо нечем, поэтому о самих тренировках помолчу, дабы не позориться. Удивительно: нюх у вьетнамца — будто у собаки, и это не раз и не два выручало группу. Сложно представить, что и я когда-нибудь смогу так же ловить запахи.

— Пулю на тебя тратить жалко, — с нехорошим прищуром бросил Лешка и резко нажал на лом обеими руками. Тот пошел вниз, дужки пискнули. Еще один рывок. Кранг! Замок вместе с дужками выскочил наружу. Довольный взломщик поднял голову и похвастался:

— Я машинные отделения взламываю, словно коробку конфет. Прошу, господа!

Вьетнамец помешал ему сразу же распахнуть дверь. Чуть приоткрыв, он начал светить внутрь лучом небольшой лазерной указки, проверяя затемненное помещение на растяжки. Потом открыл дверь полностью. Проволока в луче не сверкнула. Винни прошел и резко откинул в стороны занавески на окне — в помещение ворвался свет.

Ого! Вот как, значит, выглядит гнездо контрабандистов!

На самом деле ассортимент был скуден даже для самого убогого сельского ларька в глубинке. Покупая в таком хлеб, я бы и глаз не поднял на полки, не на что там смотреть. Однако здесь и сейчас суммарный ништяк представлялся нам настоящей пещерой Али-Бабы, вполне приличный набор для любого магазинчика Платформы.

Мебелью и эта изба не могла похвастаться. В той, где мы держали бой с басмачами, вдоль боковой стены стояли двухуровневые нары. В этой избе была всего одна кровать, конструкция посолидней, даже с резьбой по дереву. Здесь жил предводитель бандотряда.

На столике перед кроватью лежала толстая книга для записей, очки для чтения и шариковая ручка. Там же стояла початая бутылка виски. Рыжий Саид явно был плохим правоверным, рассчитывающим, что если у него есть крыша над головой, то Аллах не увидит его греховные действия. Корана поблизости не было, и коврика для молитвы — тоже. Да тут и определить невозможно, где кибла — точно установленное для любой точки Земли направление в сторону священной Каабы, необходимое мусульманам во время совершения пятикратных ежедневных молитв. Кто тебе подскажет, в какой стороне теперь находится Мекка?

— Придется звать шерифа, такое не скроешь, — молвил я задумчиво.

— Мужики, ну хоть что-то отжать, а? С бою же! — возмутился Лимон.

— Возьмем, Леша, возьмем, — утешил я друга, начиная оглядывать полки. — Ты вот что, встань на фишку для спокойствия.

— По очереди? — с надеждой спросил он. Любопытно парню, можно понять.

— По очереди… — кивнул я. — Стой! Что за лоскут на рукаве?

— Да задел он меня по левой… Чуть-чуть, уже перетянул. Командир, я ж крутился!

— Зараза, танцор! Крутился он… Что ж не открутился тогда?! Дите малое! Винни, посмотри, что там у него!

Заставив индейца снять куртку, штатный лекарь группы принялся осматривать резаную рану на предплечье.

— Ничего страшного, Дар, — наконец доложил он, вытаскивая из кармана небольшой жестяной контейнер с личной аптечкой.

— Может, мне к машине сбегать, основную принести? — встревоженно спросил я.

— Потерпит, — безжалостно отрезал вьетнамец. — Почищу, помажу, уколю. Не дергай рукой, не скрипи зубами, фехтовальщик!

…Товар был в основном малогабаритный.

Банки с моторным маслом для подвесных лодочных моторов и мототехники, клеи и мастики, запчасти в ярких картонных коробочках, запасные велосипедные цепи и колеса, пара десятков отрезов разных тканей, лекарственные препараты… Большие кемпинговые палатки, спальные мешки, раскладные кровати, армейские пищевые ранцы-термосы, средства личной гигиены и моющие средства, портативные универсальные горелки и даже комплекты кувшинных фильтров для воды со сменными кассетами. На полках имелись свободные места, указывающие на то, что товары регулярно уходили на реализацию. Часть ассортимента вполне подходила для организации полевого лагеря диверсантов или повстанцев. Ох, и мутное же тут дело заваривалось!

Надо учинять настоящую ревизию, как мы поступили в пакгаузе с лакокрасочными материалами. Сколько всего! Даже сладости есть, в основном плитки шоколада. Медицины всякой очень много. Внизу под полками — три бензопилы и пара компактных генераторов. Немало инструмента, причем не китайского, а дорогого и качественного. Пластиковые кейсы наборов были сложены в три внушительные стопки. Я протянул руку и, ухватив один, потянул его с полки.

— Че вы там на пилюли пялитесь?! — громыхнул за спиной Лешкин голос. — Пистолет же на стене висит!

От неожиданности я вздрогнул, кейс выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим звяканьем рухнул на деревянный пол. Обернулся, хрипло откашливая крепкие ругательства. Гад! Неймется! Все уже успел просканировать!

— Брысь на фишку, раненый!

Пистолет висел на вбитом в стену гвозде почти надо мной. Рядом на полке стояли картонные пачки с патронами. Как я мог его не заметить сразу? Современный маркетинг, яркие упаковки, все это привлекает внимание, уводит взгляд… Передав находку Винни, я поднял с пола упавший набор и аккуратно пристроил его на прежнее место. Тем временем вьетнамец, положив характерного вида кобуру на столик, медленно вытащил оружие.

Елки-палки, ну точно он! На нас грозно смотрел легендарный «Маузер К-96» с кобурой-прикладом из крепкого дуба, обшитой кожей, с карманчиками и инструментом, с портупеей через плечо.

Где патроны? Мне сразу захотелось пересчитать боеприпас, чтобы понять, насколько может пригодиться это оружие. Маузеровские 7,63-мм пистолетные патроны были упакованы в картонные пачки по пятьдесят штук. Взяв одну пачку, взвесил на руке, тяжелая, зараза! На крышке была этикетка следующего содержания:

Перевести не сложно… Пятьдесят специальных патронов для самозарядного пистолета «Маузер». Wr 403 kal 7,63 мм — тип 403, калибр 7,63 мм. Акционерное общество германских заводов оружия и боеприпасов Берлин-Борзигвальд. «Erosioussicher quecksilber und rostfrei» — подумав, я перевел это, как «не подверженные эрозии и нержавеющие».

Всего имелось шесть пачек по пятьдесят патронов, триста штук. По местным меркам немало… И вот что интересно, все патроны — Винни уже вытащил пару блестящих «маслят» бутылкообразной формы, — да и сами пачки, выглядели абсолютно новыми, свеженькими. Ни за что не скажешь, что выпущены они в начале прошлого века! И о чем это может говорить? Почему дали именно оригинальные? Наверняка же выпускаются новые, на Западе, по-моему, все патроны мира до сих пор выпускаются, пусть и малыми партиями.

Да и вообще… Пистолет, конечно, авторитетный, с крепкой историей, мощный, но все же устаревший. Вьетнамец собрал «Маузер» воедино с кобурой, осмотрел еще раз и, проверив магазин, приложился. Потом протянул мне, я тоже примерился. Не могу сказать, что удобно. Была у одного из моих приятелей необычная браунинговская мелкашка — производители взяли пистолет, удлинили ствол и приклепали к нему деревянный приклад. Так вот, тут примерно тот же самый эффект эрзаца. Хотя, с натяжкой, такую конструкцию можно назвать маленьким карабином.

— Лимонова позову, — предупредил меня вьетнамец. — Боюсь, что он там в обморок упадет от любопытства.

Команч влетел в избу, как голодный волк в кусты с линяющими куропатками. Пока он восторженно мацал оружие комиссаров времен Гражданской войны, я снова принялся изучать ассортимент необычного склада.

— Дар…

— Спокойно могу уступить любому из вас, — сразу ответил я, не дожидаясь вопроса.

— А Винни, как?

— Не спрашивал.

— Пойду посоветуюсь.

Пока он отсутствовал, я смог убедиться, что сроки хранения лекарств не истекли, а все надписи на упаковках выполнены на английском языке. В таком случае Рыжий Саид должен был иметь грамотного консультанта. Если только он сам не фармаколог, в жизни всякое бывает. Учился, образовывался, а потом, бац! Башню снесло, огня добавили природная горячность, склочность плюс бытовая злоба на соседей. И человек становится басмачом.

Алексей вернулся лишь минут через десять, долго же он советовался!

— Ну, что?

— Заманчиво, конечно, вещара крутая… — заюлил парень. — Винни хочет взять винчестер. А ты что посоветуешь?

— Нет уж, ты как-нибудь сам определись: винтовка легкая тебе нужней или этот пистолет. А у меня уже есть машинка для сотни метров.

Какое-то время Алексея по-настоящему ломало, мне его даже жалко стало. Несчастный Лимон морщился, теребил пальцами кожаный поясной ремень, закусывал губу и закатывал в тяжких раздумьях глаза.

— Винтовку возьму! — наконец решил он, щелкнув в воздухе пальцами. — «Калаш» штука надежная, и все же… Мало ли что случится? Не хотелось бы остаться с одним пистолетом на руках. Да и Винни говорит, что «Маузер» должен остаться у тебя. Типа командирское оружие.

— Ясно. Давай на пост, зови его.

Для того чтобы обеспечить такой объем контрабанды, нужна безупречная логистика, потаенная бухта, верные люди, крепкие связи и система сбыта. И что, я теперь должен признать, что Рыжий Саид, кроме всего прочего, еще и отличный организатор-коммерсант? Получается, так.

В верхнем правом углу стеллажа, если смотреть от двери, обнаружились сухие специи, а также уксус и соусы в бутылочках. Прямо над кроватью. Я бы переставил подальше, не люблю резкие и тяжелые запахи. Но Рыжему такое соседство ничуть не мешало.

Винни тем временем осматривал другой угол комнаты. Там тоже был накрытый небольшой скатертью столик, странный тем, что располагался он очень низко, на двух горизонтально уложенных обрубках диаметром сантиметров двадцать. За таким будет удобно, только если сидеть в низком кресле. Но никаких кресел в помещении не было.

— Интересный столик! — следопыт тоже оценил необычную мебель.

Я спустился с массивного табурета, очевидно, служившего бывшему хозяину приставной лестницей, и подошел ближе. Винни уже снял скатерть и теперь неторопливо складывал ее квадратиком.

Это была большая черная панель. Черная, словно антрацит, поверхность отполирована так, что бесконечно оседающая пыль на ней не задержится, слетит при первом дуновении. Лопни мои глаза, если я уже не видел нечто подобное!

— Форт-Восток, — вьетнамец, отложив сверток на широкий подоконник, помог мне вспомнить.

— Точно!

Только в форте она была вправлена в стену. Вертикальная панель, похожая на мемориальную доску, которые устанавливают на стенах домов. Проходит время, доска темнеет, покрывается коррозией, грязью и пылью. Но та, что мы нашли в форте, не запылилась. Знакомый материал! Панель была словно отлита из какой-то сверхпрочной керамики. Или же особого синтетического материала. Интересно, что прямо по центру на ней было странное, чуть более светлое пятно, чем-то напоминающее экран планшета, оконтуренного прорезью. Можно поковырять, попробовать вытащить…

Проведя пару раз по гладкой поверхности рукой, Винни достал свой охотничий нож и попытался на уголок нанести царапину.

— И что? — мне не был виден результат, все-таки темновато.

— Не поддается, — покачал головой следопыт.

— Значит, тот же материал.

Но ведь там, в форте, на панели имелся очень важный текст, составленный из коротких, вертикально рубленных строчек! Очень важных строчек!

— И где надписи?

— Их нет, — коротко ответил вьетнамец, вставая с корточек.

— Ничего не понимаю, — признался я, машинально почесав затылок.

— Зато я, кажется, понимаю! — сообщил друг, подходя к прикроватному столику. — Посмотрим, что записано в этой книге.

Я сам уважительно погладил антрацитовую поверхность, измерил габариты странной панели пядями, получилось примерно метр на два. Так же безрезультатно попробовал царапнуть ее клинком, после чего подошел к следопыту. В тетради были записи. Дни, строчки текста, перечисляющие полученный товар, а также его примерный вес. Многие позиции, особенно давние, вычеркнуты. Лучше всего, как я вижу, расходились лекарства, масла и инструмент. Спиртное на складе появлялось редко. В целом же широта ассортимента удивляла, чего только не попадалось в этих скрупулезно составленных списках!

— У них должен быть свой катер, — заметил я.

— Я тоже так думаю, — согласился Винни, бегло, с шелестом, пролистнул последние страницы и просунул пальцы под кожаную обложку, вытаскивая на свет божий три сложенных вдвое листа бумаги формата А4.

Первые два документа представляли собой докладные и пояснительные записки, о происхождении и значении которых можно было только догадываться.

Во второй записке было вот что:

В содержание первого документа я просто не вник. Мощно задвинуто, чувствуется масштаб. Сплошная геополитика с географией. Открытие городов, наброски перспектив, расклады по населению и его лояльности. Вот это, я понимаю, работают товарищи! Куча названий. Хотя слова «Пакистанка» и «Санта-Барбара» благодаря воплям Саида были нам уже знакомы.

Следующая записка мне, технарю, была намного понятней.

— Смотри, технократ писал… Это же настоящий проект! Точнее, наметки будущего проекта. Кислородная станция! Это говорит о том, что у наших имеется серьезное промышленное производство, пахарям производство кислорода не нужно. Откуда эти бумаги у него, есть ценные мысли? — поинтересовался я у Винни, от волнения не в состоянии предположить что-то самостоятельно.

Вьетнамец выглядел озадаченным не меньше меня.

— Такая бумага не могла просто так оказаться у разбойника, — задумчиво молвил он. — Документ попал ему в руки случайно. Может быть, после захвата курьера или фельдъегеря.

— Хочешь сказать, что наши парни старались, значит, думали, предлагали дельное куда-то наверх, а этот скот депеши перехватил?

— Получается, что так, — он поднес расправленный листок к носу, зачем-то понюхал его и смешно чихнул.

— Ну, сволочь! Жаль, что нельзя его примочить еще разок.

По сравнению с огромными кукурузными полями, которые я видел близ станицы Отрадное Краснодарского края, это поле объективно было совсем маленьким. Но опять, стоило мне шагнуть поближе, как я замирал статуей, пораженный высотой стеблей этого удивительного растения. Разъезжая в отпуске по Кубани и Ставрополью на взятой у друга машине, я каждый раз хотел притормозить, проносясь мимо этих полей… И останавливался, влекомый желанием влететь с разбегу в эти живописные заросли.

Однако возникающие в памяти кадры из фантастических фильмов, где волей сценариста именно из кукурузы то и дело лезут зеленовато-синие твари инопланетного покроя, желающие во что бы то ни стало сожрать мирных поселян и их наивных городских гостей, меня надежно останавливали. Вспомнил — и уже как-то не хочется… Фермер опрометью бежит домой, ховает жену и детей в дальней комнате, хватает со стены ружье, к которому есть почему-то всего два патрона, и ждет. И вот они скребутся, гады, дышат с присвистом, что-то бормочут на ушельском языке… А еще через кукурузу любят ломиться страшные джиперс-криперсы, от которых нет спасения.

Странная это штука — кукурузное поле. Притягивающая и пугающая одновременно.

Мне, северянину, привыкшему к просторам и свободным кругозорам, это в диковинку.

В Додж-Сити кукурузу уважают. Однако на узких улочках портового города не встретить крикливых разносчиков горячих початков, готовых продать их тебе со щепоткой соли, это слишком мелкая покупка, и монетки-то не подберешь… Кукурузу здешний народ берет по-взрослому, мешками, а блюд из нее в тавернах готовят очень много.

Это поле необычное, я бы назвал его опытным.

Дело в том, что за ним, между городом и блокпостом возле Форт-Диксона вовсю идет великая ударная стройка; в удобном месте начат монтаж установки, на которой американцы вскоре собираются по бразильской технологии производить из кукурузных початков этанол для двигателей внутреннего сгорания.

Поле отделяла от леса слаборазличимая колея, по которой изредка проезжают фермеры. Место тут укромное, тихое — ровно то, что нам и надо. Над кукурузным морем не видно ни одной птицы, что для меня было странным — столько еды, а не клюют! Интересно, как фермеры умудряются сберегать будущий урожай? Помню, как еще несчастный Робинзон Крузо маялся на острове, отгоняя от своего крошечного участка непрошеных едоков. Не понимаю. Да и откуда мне понимать… Повторюсь, я северный тюлень, ничего не смыслящий в агрономии.

Оглядевшись еще раз по сторонам и убедившись, что по тропке в нашу сторону никто не едет, мы решили, что можно начинать сеанс. Пикап спрятан за деревьями, ветра нет, слышимость отличная.

Больше всех был возбужден Леха.

— А я вам еще раз говорю, чуваки: этот рыжий лось и был Спасателем! Ему Резчики даже «Маузер» дали!

— Деловые мысли насчет функций таинственного Спасателя имеются? Чтобы без лишних фантазий, — перебил я фантазера. — А «Маузер» тут, скорее всего, вообще ни при чем. Штучная добыча.

— Штучная? Память напряги, командир! — повысил голос Лимон. — Келли Брэдиган что тебе рассказывала? Скауты из Нома на каком-то затерянном пляже нашли в пакгаузе «Маузер К-96», но продавать его не хотят! Взамен револьвер сватала, так? Предлагала заглянуть через пять дней.

— Точно… — немного сконфузился я. — Был такой разговор, сорри.

— Логика твоя понятна, Алексей, — вмешался внешне спокойный Винни. — Дикий пляж в глуши, пакгауз у моря, редкое оружие. Можно выстраивать цепь вероятных событий и связей дальше, но мне это напоминает гадание на лепестках лотоса. Среди нас Спасателей точно нет, не надейся, а регламент терминала конкретен. Пользоваться им могут только единицы, особые люди. Вопрос…

— А мы не особые? — огрызнулся команч.

— Когда много бонз, некому закрыть дверь пагоды, — парировал вьетнамец. — И прошу тебя, говори тихо, я слушаю.

Следопыт прочертил ладонью горизонтальную окружность, показывая команчу, что слушать он собирается отнюдь не его, а окружающее пространство.

Хватит трусить, будь что будет.

— Начинаем, — объявил я и рефлекторно перекрестился.

Забравшись в кузов, откинул в сторону ткань и присел возле «3D-принтера». Друзья, встав по обе стороны кабины на подножки, с тревожным ожиданием смотрели за моими манипуляциями. Винни наглухо застегнул две верхние пуговицы рубашки, а Лимонов так сжал пальцами край кузова, что они побелели. Меня же конкретно потряхивало! Ладно, надеюсь, током не ударит и руки не оторвет. Давай, Квачин, рискуй!

Раз, два, три…

Положив на черную панель заранее приготовленный листок бумаги с черным отпечатком правой ладони, я тщательно разгладил «удостоверение личности» и прижал его к камню.

А теперь атас!

— Спрыгиваем!

Отбежав в сторону, мы пригнулись рядом, толкаясь плечами. Что должно произойти? В инструкции написано, что нужно срочно покинуть операционный зал. Нет у нас зала, Резчики, нет! Есть кузов машины и крыша из веток деревьев.

— Ну же! — умоляюще вышептал Винни.

— Я не понял, оно работает или нас прокинули?

— Тихо вы все! — прошипел я. — Не нагнетайте!

В кузове что-то пискнуло, над машиной на мгновение вспыхнула бледная синеватая вспышка, в воздухе запахло озоном. Я многозначительно поднял указательный палец и медленно встал, отряхивая колени от листвы. Группа быстро заняла прежние места.

Монитор светился синим, а в его центре горела жирная белая надпись:

«Вот тебе твоя миссия, Квачин, ты Странник!» — молнией пронеслось в голове.

— И че? — тупо промычал Леха.

Ответ Резчиков не заставил себя долго ждать — под сенью веток мелодично прозвучал уже знакомый сигнал «Информация аэропорта», цвет экрана поменялся на спокойный белый. Внизу появилась стандартная сенсорная клавиатура, как на привычных планшетах, и безмерно радующее душу сообщение:

Е-мое, инструкция не шутит, тут все серьезно, лимит времени включился! Сердце сразу забилось колотушкой. А если не успею? Предупреждающая надпись исчезла, и в углу тревожно загорелись быстро меняющиеся цифры таймера. Никогда раньше мне так наглядно не показывали течение времени…

Я коснулся рукой монитора, и он тут же выдал информацию:

— Давай! — заторопил меня Лешка.

— Винни! — раздраженно рявкнул я.

Не знаю, что именно сделал с ним охотник, так как глаза не поднимал, но индеец заткнулся.

Задумался, еще раз перепроверяя, правильно ли мы выбрали позицию первой поставки? Вроде бы все правильно, логично… После недолгих споров остановились на бензине для подвесных четырехтактных двигателей — два восьмидесятисильных «Эвинруда» уже куплены, причем бывший хозяин расстался с ними радостно, уж больно много топлива жрут эти тяжеленные силачи. Похоже, теперь проблема топлива для лодки решена. Сто двадцать килограммов бензина за сеанс — более чем круто.

И тут меня что-то торкнуло!

— Горючку? — неуверенно спросил я у друзей.

С удивлением глядя на меня, — ведь договорились же обо всем, зачем еще раз совещаться! — Винни, чуть не свалившись с подножки, развел руками в стороны, а Лимонов радостно подхватил:

— К черту бензин, командир, успеем! Стволы проси, стволы! Мы через Прорез перли, нам награда положена!

Потом, много раз вспоминая этот волнительный момент, я всегда испытывал нервную дрожь. Авантюрный был выбор. Почему я задергался? Не могу найти ответ. И не просите меня объяснить загадочные свойства русской души. Ну, договорились, да… А потом передумали! Почему? Чуйка подсказала: «Проси!»

— Пушку… — воздух еле донес до меня эту мольбу.

Зато я отлично услышал сочный шлепок по затылку, который отвесил молодому вьетнамец. Не выдержав тяжести принятия решения, я поднял глаза на охотника. Он еле заметно кивнул и одновременно неуверенно мотнул подбородком — тоже сомневается! Замирая от собственной наглости, я тряхнул кистями и, отчаянно стараясь попадать давно отвыкшими от такой работы пальцами по нужным буквам и не делать ошибок, кое-как прописал: «Оружие огнестрельное нарезное автоматическое».

Тинь-тинь-тинь! Терминал проглотил запрос, а через мгновение в строке замигала галочка приглашения к вводу. Слушайте, оно работает! Хорошая тут операционка стоит, простая, как старая добрая MS DOS, все летает, ничего не виснет. Работает пошагово, понимаемо.

Лимонов, всю эту сюрреалистическую переписку с богами разглядывающий вверх ногами, тем не менее, не преминул продублировать голосом:

— Пулемет ручной… Четко, шеф, бомбу им!

Бум. Бум. Бум. Сердце колотится.

Экран на секунду потемнел, миллионами сжигая в моем мозгу нейроны… Вы себе представить не можете, что такое явный и непосредственный контакт с высшим разумом! Можно сколько угодно произносить: «Резчики! Резчики!», но все эти заклинания останутся лишь слепой верой, без явного подтверждения того, что они действительно существуют!

А теперь я знаю, вон там они сидят, по другую сторону экрана! Да я с ними почти разговариваю! Господи, а что, если сейчас включится видеосвязь, и мы наяву увидим это Существо?! Выдержу ли я лично этот страшный взгляд или упаду в обморок?

Давай, завсклад иноземный, открывай закрома.

Не жадничай!

Гребаный ты Памятник, монстр каменный, люблю тебя, каждый день фланелевой тряпочкой протирать буду! А Резчики-то — парни нормальные, как я посмотрю, с ними можно работать!

— Готовы драпать? — спросил у своих и, не дожидаясь ответа группы, нажал большим пальцем ввод. — Уходим!

Спрыгнув еще быстрей, чем в первый раз, я, вслед за остальными экстренно покидая «операционный зал», врубился в затрещавшие под нашим натиском кусты, больно оцарапав щеку о ветку. Гадство, так ведь можно и без глаза остаться! Нужно было получше готовить дорожку отхода и убежище.

— Головы пригнуть, не смотреть! — в последний момент решил Винни.

Все молчали, прикрыв глаза рукой. Пошли тягостные секунды ожидания… Щеку начало саднить. Треньк! Там-Там-Там! Что, все, отбой воздушной тревоги? И тут тишину нарушил глухой лязг падающих на пол кузова пикапа тяжелых предметов.

— Эт-та жесть! — возликовал команч, вскакивая.

— Скажи, Дар, у меня глаза стали круглыми? — поинтересовался вьетнамец, глядя на меня все с тем же недоверием.

— Ага. Точно такими, как были у добрых персонажей русских сказок, — прошептал я пересохшими от волнения губами.

— Живее-о-о-ом! — громкий голос Лешки, который уже стоял в кузове, сообщил, что авантюра удалась. По какой-то причине Резчики решили довольно круто поощрить Странников. Насколько я знаю, пулеметы в поставке — очень большая редкость, их дают только за какие-нибудь достижения селективного кластера.

А нам дали. И здесь есть над чем поломать башку.

Пулемет находился в большом брезентовом чехле горчичного цвета, предназначенном для переноски, он остался на панели. На нем под углом лежал длинный деревянный ящик на замках, а жесткая сумка свалилась на пол кузова. Пока возбужденный Лимонов вытаскивал из чехла ДПМ, ухватив его чуть ниже характерного конусного пламегасителя, мы с вьетнамцем открыли ящик, в котором обнаружилось два запасных ствола. Сумка прятала три дисковых магазина. В комплекте были шомпол, масленка, выколотка — обычный набор для ухода за оружием.

— Клево, диски тяжелые, словно утюг! — сообщил Лешка.

— Полные? — спросил я.

— А то!

— Каждый диск рассчитан на сорок семь патронов, но лучше бы штук пять из каждого изъять, так будет надежней… У моего дяди был «Дегтярев» во время войны с американцами.

— Модернизированный?

— Да, такой же, только китайского производства, его называли «Тип-53». Видишь, у этого пулемета есть пистолетная рукоять управления огнем. На предыдущих моделях ее не было. Приклад поменьше, не такой массивный, как раньше, а сошки несъемные.

— А… Понятно, во Вьетконге.

— И после, — хитро улыбнулся Винни.

— Стрелять из него доводилось?

— Немного попробовал, Дар. Хорошее оружие, простое и надежное.

Рассказывая, он, немного помедлив, вскрыл один из дисков, вытащил из него пять патронов, снова собрал и присоединил к пулемету.

— Не трассера?

— Обычные, — ответил вьетнамец, показывая Лимону патрон.

Я принял тяжеленный ДПМ из рук охотника и, попытавшись представить, как с такой тяжестью бойцы Красной армии умудрялись идти в атаку на фашистов, озадаченно покачал головой.

— В снаряженном состоянии весит одиннадцать килограммов, — вспомнил следопыт.

— Мама дорогая, да уж, чувствуется…

А цевья-то нет. Значит, прямо за горячий ствол держали, в рукавице.

— Сразу надо испытать, вот что! Давайте прямо здесь постреляем! — захлебываясь от восторга, предложил Лимон. — Вдруг он не работает, ну, сломался при перелете сюда? Тогда командир сразу же выставит Резчикам претензию, не отходя от кассы!

— Иди ты! Сам и выставляй, нашел дурака с Резчиками ругаться.

— Да я на всякий случай. Ну так что, стрельнем?

— Здесь нельзя, Алексей, рядом объект, — осадил Винни товарища.

Да, патруль, услышав по соседству пулеметные очереди, сразу примчится со свистками и дубинами. Для испытаний либо уходить на официальное стрельбище, либо забираться подальше в горы.

— Эх, жаль, что невозможно было сразу еще и патроны к нему взять! — расстроился команч. — Столько килограммов зря пропало! Ничего, мы завтра отыграемся, прихватим цинки «семерки» на все сто двадцать кил!

Забрав у меня оружие, вьетнамец раздвинул сошки и, поставив пулемет на землю, лег сам, вжав приклад в плечо. Легонько поводив стволом из стороны в сторону, он пригласил и меня примериться, а сам сказал, вставая:

— Не уверен, что мы сможем уложить в катер сто двадцать килограммов патронов одного калибра и типа, груза будет много, одного только топлива…

— Ты что, предлагаешь опять позорный недогруз сделать? — нахмурился команч. — Дар, надо брать на весь лимит, впарим местному оружейнику.

— Прямо в цинках и впарим, да, с надписями на русском? — усмехнулся я. — И как ты думаешь объяснять их происхождение, да еще и в таком бешеном количестве? Нет, по-глупому светиться не надо.

Лимонов задумался.

— Вот же гады какие, всего одну позицию за раз дают, чисто беспредел! — правильно он заряжает, в такой ситуации лучше всего перевести гнев на безразличных к чужому гневу Резчиков. — Еще ведь и трассирующие хорошо бы получить, да и бронебойки не помешали бы. Что делать-то, мужики?

Мы с Винни промолчали.

Черт его знает, что делать, придумаем что-нибудь. Работа выполнена, терминал активирован, я с ним подружился. А в горы мотнуться надо, постреляем.

Из записей в дневнике:

— Мелок дай.

— А свой куда дел?

— В карман сдуру сунул, руки грязные, не хочу пачкать, — неохотно ответил я.

— Хе-хе, а от мела карман чистый будет? — хмыкнул Лешка.

— Умные все стали… Короче, ролики придется переставлять, иначе крышу то и дело будет клинить, да и уплотнитель плохо ляжет, вода попадет.

— Слушай, давай лодку вытащим на берег, а? На поддон, там удобней.

— Резонно, — согласился я, оглядываясь на причал. — Но тогда нужно хорошенько все промерить.

— Да не вопрос.

Катер большой — при эксплуатации на воде, но маленький при ремонте. Впрочем, при ремонтных работах почти всегда места мало… Сегмент крыши был бережно спущен и осторожно, чтобы не повредить краску, уложен на поддон. Уже вторую неделю работаем на причале, можно было бы сказать, что устали, но этого чувства нет — приятно возиться со своим судном. Как по мне, так это даже приятней, чем с собственным автомобилем. Машина, она что дает? Восемьдесят процентов дорог и десяточку реального бездорожья. В движении на авто всегда есть предопределенность, элемент исполнения чужой воли.

С катером ты — вольный ветер!

Но и о дорожном транспорте мы не забывали. Вдруг обстоятельства сложатся так, что дальнейшее плавание станет невозможным или же движение по суше окажется более предпочтительным по стратегическим или оперативным соображениям?

— Корефан у меня был. А папашка у него — прибитый на мототехнику…

— В Бишкеке? — лениво поинтересовался я, ради поддержания разговора, не молча же работать.

— Не, уже в Тюмени. Два гаража, прикинь, три машины, из которых ездит всего одна, мастерская, все дела, вечно от жены вечером туда сбегал с дяхонами. Общались они там, по субботам синячили… И мы с Митяем приклеивались, когда старшие разрешали, обычно по воскресеньям, пива же надо кому-то приносить! Так вот, была у него «Волынянка». Это реально вещь!

— Не «Волынянка», а ЛуАЗ-969 «Волынь», — поправил я.

— Какая разница, все равно крутой проходимец!

— Да, проходимость у него знатная… Это ж военная техника, Леша, транспортер переднего края. Главный минус — хреновый двигатель.

— Во, и дяхоны так говорили. Папашка митяйский все хотел в нос вонзить тому конструктору, который на вездеход засунул двигло от «Запорожца»!

— Что у них было тогда, то и засунули.

— Решаемый вопрос! — легко ответил Лимон. — Берется двигатель от «ВАЗа», на АВИТО есть объявления о продаже готовых переходников с него на коробку ЛУАЗ. Читал как-то форум передельщиков, говорят, больше семидесятисильного ставить нельзя, КПП убьешь. Колеса втыкают на четырнадцать дюймов от какой-то «Тойоты». Мы с Митяем специально искали, по заданию. В Новосибе был деятель, самопальные пары в колесные редукторы продавал. Хочешь пошустрей, хочешь посильней, для грязи. По почте тоже высылал, не знаю, есть ли у него сейчас… Блокировку дифференциала тоже продают.

— Лет десять назад на объезде Симферополя видел ЛУАЗ с вазовским двигателем, — вспомнил я.

— На том же АВИТО попадаются с дизелями и с движками от «Ауди». С двиглом от восьмерки тоже видел, но это надо искать. Как думаешь, Резчикам АВИТО можно подсунуть?

— Даже не знаю, — замялся я. — Каталоги разные предлагаю, срабатывает. Не, Леха, прекращай, это не тема. Тридцать лошадок, а жрет десятку на сотню. Да и как его собирать?

— Раму по частям выпишем, соберем на болтах! — оптимистично предложил Лимонов.

— Продольные балки не поместятся на панели.

— А мы заранее! Под пайол засунем!

— Бред. Это нам месяц придется стоять, пока хоть какой-то комплект наберем. Проще уж багги сваять из труб.

— Ну, или так… — легко сдался пацан…

…Дождь идет.

Мелкий, теплый, не раздражающий. Вода в бухте спокойная настолько, что даже удивительно. Несмотря на защиту острова, ровного зеркала тут не бывает, всегда есть хоть какое-то волнение, пусть самое легкое. А сейчас тихо. Вот и думаешь: не случилось бы урагана в ближайшее время… Поверхность моря матовая от падающих с небес капель. Но пузырей нет — дождь льет с утра, однако силу так и не набрал.

Такая погода нам на руку, идут испытания по ходу монтажа, проверка на протечки.

Рубка катера на три четверти приклепана к бортам намертво, а задняя треть — сдвижная. Это позволит в хорошую погоду заниматься рыбалкой с борта, обеспечит более комфортную работу с двигателями. Сразу за стойками составного лобового стекла расположены боковые форточки, небольшие. По бортам рубки — два круглых иллюминатора, так прочней.

Можно считать, что нам крупно повезло. Корпус был уже готов, и сделали его не здесь, судно выловили в море, где-то у берегов. Резчики изредка подкидывают людям что-то плавающее. Так что основная задача по оборудованию катера сводилась к установке рубки.

Вообще-то это байда — быстроходная лодка морского исполнения, изготавливаемая кустарно в небольших частных мастерских, полуподпольных. Такие делают на Земле по специальным проектам для развивающихся стран, доводя конструкции на месте под конкретные задачи. В Сомали на подобных байдах шастают пираты, на Каспии браконьеры, а на Енисее — рыбаки, что побогаче. Там их делают староверы по чертежам, присланным единоверцами из Северной Америки. Байды имеют достаточную килеватость, иногда реданы, малую осадку, а средняя длина колеблется между семью и десятью метрами. Конструкция и форма лодки таковы, что позволяют ей уверенно преодолевать морскую волну.

Наши российские байды, предназначенные для плавания по морям, чаще всего сделаны из дерева. Сваренный из железного уголка набор обшивается фанерой — материал весьма недолговечный, два-три года эксплуатации, и обшивку надо менять. Работа с деревом требует долгой практики и большого опыта, тонкостей тут много, и каждый мастер держит свои секреты при себе. Сайтов настоящие профессионалы не имеют, а очередь на изделия у них расписана на год вперед. Почему в почете именно самодельные байды? Потому что, если использовать в промысле магазинный катер, гоняя его в хвост и гриву, то он вскорости развалится, проверено.

Самые знаменитые в России — каспийские браконьерские, их берут для ловли в море осетров. Изготавливают в Дагестане, в Астраханской области и Калмыкии. Хотя аналогичные конструкции встречаются и на Азове. Двигатели на байдах лютые. Суммарная тяговая мощность подвесников, устанавливаемых на лодки в профильном исполнении, иногда превышает тысячу лошадиных сил. На транце — от двух до трех моторов с максимально возможной тягой. Такое оснащение позволяет самой крупной и тяжелой байде развивать скорость до сотни километров в час при полной загрузке, обеспечивая резерв тяги на случай выхода из строя одного или даже двух моторов.

Дикая мощность «браконьерок» обусловлена спецификой задачи: надо быстро, зачастую в условиях погони, вывезти с открытого моря два-три центнера добычи. Ушел с грузом в камыш — заработал денег, не успел — заработал срок или оброк, что чаще.

Обводы нашей более чем семиметровой байды с металлическим корпусом меня порадовали: килеватость в двадцать градусов, реданы, чуть поднятый нос, легко принимающий волну, к корме развертка на плоскость. Ну, моторы, конечно, не дагестанские браконьерские… Да и на Каспии их ставят, в зависимости от статуса крышевания. Так называемые «береговые» браконьеры, крышуемые ментами, очень мощные моторы не вешают, им это не нужно в принципе. А вот «отвязанные» ходят далеко в море и ставят подвесники под двести сил каждый. Но таких удальцов нынче мало, после такой рыбалки, если без улова, без штанов останешься, даже бензин не оправдаешь.

У одного моего знакомого из Астрахани есть такая байда, поэтому я имел возможность познакомиться с ней достаточно близко. Лодка у него комбинированная, крашена специальной водостойкой краской. Конструкция весьма продуманная и очень прочная, как, впрочем, у всех качественных деревянных лодок. Когда ее штормом колбасило о бетон причала, а после обрыва троса выбросило но берег, то повреждений байда не получила. Слегка потерся правый борт да внутрь накидало воды с песком. Мы приехали, воду вычерпали ведрами, песок выгребли лопатами, лебедкой джипа аппарат сдернули, толкнули в воду, завели движки и умчались на рыбалку.

Учитывая чужой и собственный опыт, весьма немалый, кстати, я постарался конструкцию максимально доработать. Транцевый колодец самоотливной, окошки, через которые проложены коммуникации управления, небольшие, от воды прикрыты надежно. Проводка сделана на совесть. Конечно же, есть трюмная помпа. Межпалубное пространство имеет перегородки, поэтому попавшая в трюм вода не сможет свободно перемещаться, угрожая в ходе резкого маневра помочь опрокидыванию. Панель терминала уже уложена на дно и притянута к рангоуту ленточными стяжками. Везде есть быстрый доступ для осмотра отсеков, да и воду легко можно вычерпать, если что.

На баке перед ветровым стеклом расположен герметичный трюмный отсек, доступ к которому открывается из верхнего люка на барашках и из салона катера. Среди прочего там лежат два деревянных патронных ящика, в каждом по два цинка. Всего же боезапас к пулемету весит под пятьдесят килограммов. Перетяжелять нос не страшно, огромные моторы прилично осаживают корму. Но окончательное размещение грузов будет скорректировано после испытательного пробега, надо посмотреть, как быстро катер встает на реданы, насколько уверенно глиссирует.

От носа к корме тянутся высокие хромированные леера из труб, страхующие экипаж от падения за борт при перемещении по узким бортам. Прямо над форштевнем предусмотрен разрыв для спуска на берег. Осталось забрать у жестянщика алюминиевую лестницу.

Самая распространенная на Каспии марка моторов — «Ямаха», она там считается наиболее подходящей по надежности и неприхотливости. В том регионе паленый бензин не редкость, а «Ямаха» переваривает самый поганый. Очень популярные как на Енисее, так и на Таймырских водоемах «Меркурии», они же «Маринеры», моторы замечательные, но капризные: то бензин им не тот, то масло, то свечи. Если сравнивать один и тот же класс, то мне кажется, что «Ямаха» немного уступает им по реальной мощности. Но это трудяга.

У нас с топливом проблем не предвидится, паленку на Платформу-5 Резчики не завозят, поэтому современные моторы «Эвинруд» серии Е-ТЕС — самое то. Модель, пожалуй, занимает лидирующие позиции на рынке водномоторной техники, это настоящий хардкор. В чем их преимущество? Очень просто: с ними ты больше времени проводишь на воде, а не в ремонтах и обслуживании.

Прямой впрыск экономит на треть больше топлива, чем применение других технологий. Это единственный известный мне подвесной мотор, с которым не надо проходить плановый техосмотр в течение трех лет или трехсот моточасов. Гарантия производителя — пятерочка или семьсот пятьдесят моточасов. Моторы, при необходимости, держат очень низкие для индустрии обороты, пятьсот в минуту, для рыбалки — просто красота, на заднем ходу это обеспечивает отличную управляемость, да и при швартовке — тоже. На холостом ходу движки работают тихо, практически без вибрации. И еще: у них мгновенный запуск при любой температуре, вплоть до наступления холодов в начале зимы, когда водоемы еще не покрылись льдом.

Моторы легендарные. В России они мало распространены, а вот в других странах марка в почете. Их много не только в Америке. Будучи в Норвегии, я часто натыкался глазами на это название. В конце концов, именно Оле Эвинруд после того, как нагребся в далеком 1906 году до одури, преодолев на веслах десять километров, дал себе слово, что когда-нибудь сделает мотор для этой проклятой лодки.

И он сдержал слово, однажды показав своей жене странный агрегат, похожий, по ее оценке, на большую кофемолку. «Этот мотор будет толкать нашу лодку — цепляешь его, и можешь выкидывать свои весла!» Подвесник был поставлен на взятый напрокат баркас, и Эвинруд с гордостью прокатил своих ошеломленных друзей. Это была не первая попытка создать лодочный мотор, однако настолько совершенного устройства еще не создавали. А дальше начался чистый бизнес и, соответственно, эра подвесных лодочных моторов. Жена конструктора тоже внесла свою лепту в семейное дело, предложив ставший впоследствии знаменитым рекламный слоган: «Не греби! Выбрось весла! Поставь мотор „Эвинруд“!»

Два байка превратились в два подвесных мотора… Однако, положа руку на сердце, я бы, не имея доступа к качественному топливу и маслам, тоже продал бы эти ненасытные чудовища при первой же возможности. У нас доступ к качественной горючке есть, два больших бака заполнены.

«Эвинруды» уже установлены. Ох и тяжелые они, собаки, намаялись мы, пока прикручивали к транцу… Больше сотни каждый весит!

Славный выходит катер. Темно-синий корпус, в сочетании с огромными белыми двигателями, такого же цвета дугами и кожухом антенны радара выглядит не только красиво, но и солидно. Название на бортах тоже написано белыми буквами.

Я предложил назвать судно «Меконгом».

Вьетнамец обрадовался, расплывшись в улыбке, но мне пришлось сказать ребятам правду:

— Понимаете, у нас в домашней библиотеке книжка была такая, фантастическая. Называлась «Экипаж „Меконга“», отец в детстве мне ее вслух читал. Правда, там «Меконгом» называли яхту, а не катер. Память, мужики, я после этой книжки решил, что когда-нибудь обязательно обзаведусь хорошим плавсредством и отправлюсь в путешествие… Моторки у меня были, яхту на Лете нашел. Теперь вот катер, морской! Вы не против?

Экипаж был не против, и Винни быстро нашел художника, точнее художницу. Очень симпатичная молодая девчонка явилась три дня назад, выслушала пожелания, несколько раз улыбнулась беспрестанно острящему Лимону, накидала на листе бумаги пару эскизов и после утверждения одного из них взялась за творческую работу. Столпившись на причале, мы с восхищением смотрели, как здорово она умудряется, перегнувшись через борт, от руки вырисовывать идеально ровные буквы. Для настоящего художника это не надпись, а рисунок. Профессионализм в чистом виде!

Вот закончим доводить до ума рубку, и можно будет заняться более тонкой работой — начнем отлаживать системы управления двигателем, подключать навигационные огни, фары, металлический динамик, эхолот и судовой локатор «Фуруно». Все эти системы смонтированы на двух дугах, скрепленных поперечинами, бэушный радар пришлось покупать, остальное досталось в наследство от прошлого владельца. Эх, к нему бы еще и навигацию GPS/ГЛОНАСС! Да только спутников в небе нет… Не подвесили их Резчики, ждут, когда это сделают люди.

Стационарной рации по-прежнему нет. Хорошо бы заиметь что-нибудь компактное, способное работать на морских УКВ-каналах в диапазоне частот 156–163 МГц. Дальность передачи, конечно, сильно зависит от высоты антенны, мощности и особенностей рельефа. Я имел дело только с одной такой рацией от «Электрофон». Наверняка есть модели и получше, но и та вполне хороша. Позволяет вести передачу на разной мощности, имеет режимы слежения и может мгновенно переключаться на канал «16», предназначенный для аварийных сообщений. Связь между судами обычно возможна на расстоянии восьми морских миль, при благоприятных условиях — до двадцати восьми. С берегом еще дальше пробивает, там обычно антенны стоят высоченные, можно схватить и за пятьдесят миль.

Но Резчики не дают людям приборы, в которых используются транзисторы, а компактные судовые рации, работающие на лампах, мне неизвестны. Местные рыбаки, причем далеко не все, пользуются носимыми трансиверами, взятыми через канал поставки еще до запрета свыше. Так что и мы будем пользоваться ими, подключая при необходимости к внешней антенне.

Приобретений было много.

Как всегда бывает, подготовка к новому путешествию быстро превращается в заразную болезнь: и то хочется взять, и это. В катер день за днем последовательно укладывалось новое групповое имущество: сложенная в тючок небольшая надувная лодчонка с баллоном быстрой накачки, спасательные жилеты и круг, бухта легкого, но очень прочного троса, многотопливная горелка с конфоркой для приготовления на борту пищи, необходимая посуда, большой пластиковый контейнер с аптекой, непродуваемые куртки и штаны, спиннинги и пара легких сетей, сигнальные огни и дымовые шашки… Далеко не все можно добыть с помощью терминала. Работы по установке двух топливных баков и одного для питьевой воды, рундуков, мягких сидений, изготовлению сложной рубки и качественного деревянного пайола и многое другое потребовали оплаты наличными.

Верный «Апач» уже продан. Возмутившись моим необдуманным предложением провести аукцион, шериф Джеми Кэсседи забрал пикап себе.

Это была сложная спецоперация, я с удовольствием понаблюдал за развитием интриги. Дело в том, что армейский гарнизон береговой крепости техникой не богат. Для повседневных разъездов поблизости у них имеются два квадроцикла.

Роль бронированной техники, мало-мальски пригодной для серьезного боя, выполняет найденное в горном пакгаузе старое германское чудо-юдо, лодка с гусеницами, амфибия «LWS» — «Land-Wasser-Schlepper». Я всего один раз видел ее, когда этот утюжок выгнали из гаража цитадели в ущелье Арканзаса, чтобы не застаивался. Смотрелась амфибия чудаковато. Каким образом американцам досталась немецкая техника — загадка Резчиков. Хозяин «Марселя» рассказывал мне, что, когда ее нашли, она была абсолютно безоружной, хотя имела броню в пятнадцать миллиметров. Позже на нее поставили пулемет Льюиса. В машине не было ни капли топлива, зато имелись ЗИП для двигателя и радиостанции, две запасные гусеницы, штук двадцать запасных траков с костылями россыпью, четыре запасных гребных винта, столько же блоков опорных катков, два ведущих и два направляющих колеса и еще какой-то здоровенный ящик с надписью «Maibach».

Поэтому свой «Виллис» Джеми, человек с государственным мышлением, отдал обрадовавшимся воякам — те давно и безуспешно на него мылились. Взамен командир гарнизона поставил ему кучу всякого терминал-ништяка, быстро превратившегося в звонкую монету. Самофинансирование… Надо признать: Кэсседи не только не поскупился при расчете, но еще и разрешил нам пользоваться автомобилем до момента старта.

С деньгами у группы проблем нет, меня в Додже вообще считают за богача. Можно было бы спокойно заниматься своими делами, если бы не одно важное обстоятельство: у еще очень молодой, в отличие от Кристы, цивилизации Платформы-5 не сформировалась прослойка рантье и прочих зажиточных бездельников, все работают не покладая рук. После короткого совещания было принято решение: группа должна включиться в общественно полезный труд.

Долгого анализа не потребовалось, опыт работы контракторами показывал верный путь — на Платформе-5 наступило время создания частных охранных компаний. Даже странно, что этим выгодным делом тут никто еще не озаботился! Скауты задирают нос и варятся в кругу своих задач и интересов, воякам не до этого. Очень перспективный бизнес, и если бы мы захотели остаться тут, то уж в Додж-Сити он был бы раскручен по полной.

Теперь группа занимается охраной того самого заводика по производству этанола из кукурузы. Днем объект охраняют работники предприятия, а ночью мы, по очереди, выходных не бывает. Сегодня ночью службу нес Винни, теперь он с комфортом отсыпается в «Марселе».

— Можно сверлить, — решил я. — Давай дрель, а ты придерживай.

Повязку с Лешки доктор снял, но вечно отклеивающийся пластырь-нашлепка еще остался. Хорошо тут раны заживают, быстро. Климат сухой, всяких бактерий в воздухе мало, почти как там у нас, на Севере — тундра стерильна.

Прежде чем начать работу, глянул на часы: скоро вьетнамец проснется и придет сюда.

Так и живем ночами: один на объекте, другой ночует в гостинице, а третий на катере. Рисковать судном никак нельзя, ведь практически укомплектованное плавучее сокровище хранит в себе еще и поистине бесценный мобильный терминал! Поначалу спать на катере было неудобно, зато вынужденные ночевки очень быстро выявили конкретные недостатки, ныне устраненные. Теперь удобно.

А ведь я почти договорился о временной постановке катера в спецзону американских ВМФ, еще и шериф поспособствовал! Вчера мы должны были перегнать «Меконг» к новому месту швартовки, но тут случилось нечто неожиданное. Утром в бухту вплыл большой корабль, которого мы раньше не видели — из дальнего плавания к родным берегам вернулся настоящий монстр под названием «Либерти». Это большой грузовой пароход, размером, пожалуй, превышающий «Темзу». Трюмы огромные, на корме стоит большой кран, вполне способный поднять и поставить на палубу даже «Апач».

Никакой кустарщины, «Либерти» попал сюда таким, как есть. Компоновкой и силуэтом он действительно напоминает суда одноименной серии теплоходов, поточным методом выпускавшихся в США во время Второй мировой войны для обеспечения массовых военных перевозок. Конвои с грузами ленд-лиза обеспечивали именно они.

После того, как под одобрительные крики зевак это внушительное судно, попыхивая из высокой трубы дымом и едва не расталкивая мелких соседей бортами, замерло у каменного причала, свободного места у американской военщины не осталось…

— Работаете?

Что за дурацкий вопрос? Еще и под руку.

Отложив дрель, я повернулся к только что подошедшему Винни, свеженькому, будто огурец с грядки. Только глаза после сна стали еще уже, еще не открылись, зрачков не разглядеть.

— Зашел по дороге, лестницу забрал у жестянщика, — поведал он, демонстрируя легкое блестящее изделие. — И кронштейны, можно крепить к палубе.

Место для нее уже определено. А рядом ляжет длинный полосатый шест. Эхолот это, конечно, хорошо, но бывают случаи, когда на подходе к берегу лучше промерять резко изменяющуюся глубину вручную. Луч радара специально вынесен вперед по ходу и далеко не всегда смотрит в нужное место.

— Выспался? Как там, на объекте, кукурузу прут, не? Вот и порядок. Тогда ты и займись лестницей, а мы с Лешкой поставим ролики и смонтируем крышу.

— Не получится, Дар, — медленно покачал головой вьетнамец. — Встретил у гостиницы посыльного. Тебя мэр к себе приглашает, срочно, для беседы.

— Чертова канитель… Опять!

— В контракторы вербовать будет, — без труда догадался Алексей.

— Да хрен ему, зря, что ли, мы катер собираем?! — фыркнул я. — Бери дрель. Ладно, мужики, давайте без меня. Долго задерживаться не буду, скоро вернусь.

— С богом! — напутствовал меня команч.

Поднявшись по улочке повыше, я не удержался и оглянулся, чтобы в который раз посмотреть на бухту и остров Сейбр, плоский, но с высокими обрывистыми берегами. Даже болезненно избиваемый океанскими волнами, он не производит впечатления страдающего от тягостей природы изгоя, скорее гордого защитника, окруженного почетом и уважением. Говорят, что в левой части острова сохранились остатки какого-то древнего мегалита, похожего на дольмен. Все никак не соберемся глянуть…

Я шел и дышал воздухом, нагретым плоскими камнями и стенами домов, получающих жар от яркого южного солнца, по-хозяйски пробивающего своими лучами и синеву, и заросшие плющом прибрежные дворы. Красивый край. Многообразный, пестрый, щедрый, но его богатства еще не найдены, все впереди.

Вот и мэрия.

М-да… Если показать этот беленький одноэтажный домик греческого типа, которых полным-полно на Крите и Родосе, и объявить, что это и есть мэрия большого американского города-порта, то губернатор Манауса просто не поверит, а Герман Ростоцкий начнет хохотать. Тем не менее, это так.

Сбоку от строения под снежного цвета стеной притаился небольшой японский седан. Ограды у двора не было, дверь в дом открыта. Только я подумал, что мэр живет несколько беззаботно, как увидел установленные под крышей цилиндры видеокамер наблюдения, а в тени необычайно высоких лавров — сидящего на скамье крепкого охранника с «Гарандом». Нормально все, власть под защитой.

К главе города меня проводила невзрачная секретарша средних лет в сером костюме, строгая и молчаливая. В белом доме с низкими потолками стояла хрупкая деловая тишина. Простая, но качественно сделанная мебель бежевого цвета занимала большую часть кабинета. Сразу за окном цвела пряная мимоза, выше ее через чистое до невидимости стекло виднелась тяжелая гора с крепостью и маяком. Где-то в полу потрескивал сердитый сверчок.

Хозяин кабинета встретил меня, стоя за столом, на котором кроме бумаг и письменных приборов лежали две рации. Еще одна, но уже стационарная, горела огоньками на тумбочке возле стены. Руководитель города держит руку на пульсе!

— Присаживайтесь, мистер Квечман, — после рукопожатия любезно произнес Бартоломео Россо, невысокий этнический итальянец с острыми чертами лица, один из отцов-основателей Додж-Сити. — Надеюсь, что дела идут хорошо, а о моем городе у вас останутся только приятные впечатления.

Начинает дежурно.

Я осторожно уселся в удобное плетеное кресло и кивнул, молча ожидая продолжения.

— Не скрою, мне пришлось навести справки, которые подтвердили вашу репутацию. Отличные рекомендации! И шериф подтверждает мой выбор. Кофе?

Не дожидаясь команды шефа, секретарша почти тут же внесла в кабинет поднос с дымящимися чашечками.

— Думаю, вы, так же как я, дорожите своим временем, поэтому тянуть не буду. Предлагаю вам работу контракторами.

Я поморщился, не скрывая негативной реакции. Опять придется объяснять, почему сухопутные приключения нас больше не интересуют.

— Нет-нет, не качайте головой, молодой человек, не торопитесь! — воскликнул он. — Вы собираетесь плыть на восток, так ведь? Я просматривал текущие заявки на дорогое топливо и должен заметить, что вы не жалеете средств!

Да, рука точно на пульсе, НКВД не спит…

— Однако только за время хода до Стамбула ваши двигатели, согласитесь, сожгут огромное количество бензина. Кроме того, этот участок маршрута весьма неспокоен. Некоторые турецкие деревни не прочь заняться береговым пиратством. Если вблизи берега заглохнут двигатели, то вам придется на какое-то время отвлечься для решения проблем с местными. А с контрабандистами вы уже познакомились.

— Сомнительное удовольствие, — ворчливо признался я, отхлебнув ароматный напиток. — Слушаю вас внимательно.

— Вы видели наш «Либерти»? Гордость флотилии Додж-Сити! Отличный пароход в руках опытного экипажа, к сожалению, очень и очень малочисленного. Капитан, вахтенный помощник, старший механик с помощником и три палубных матроса, это все. Людей не хватает.

— Понимаю, — сказал я, чтобы хоть что-то сказать, мне для впитывания сейчас очень нужны разбивки-паузы.

— И вот в чем заключается мое деловое предложение: вы нанимаетесь контракторами и сопровождаете «Либерти» в пути через океан!

Осторожно, чтобы не закашляться, проглотив набранный в рот кофе, я медленно поставил чашку на блюдце и подался вперед.

— Мне не послышалось, вы сказали «через океан»?

— Да. Через полторы недели в проливе окончательно закончится сезон штормов. Цель плавания — доставка грузов в Корпус-Кристи, американское поселение, находящееся на побережье Южного материка.

Гребаная география, ушам своим не верю! Южный материк, плавание старинного парохода через океан! Но как?

— Расстояние не так уж велико, как вам представилось, мистер Квечман, — Бартоломео Россо не мог не заметить моего изумления. — Всего триста пятьдесят морских миль.

— У вас есть поселение на другом материке? — уточнил я.

— Может быть, это слишком громко сказано, — мягко улыбнулся мэр. — На самом деле это крошечный деревянный форт с гарнизоном в полдюжины человек, мы только начинаем осваивать новые земли.

— Подождите, подождите! — замахал я руками, вскакивая с кресла. — Но как же быть с нашей целью?

— А вы дослушайте меня, молодой человек, дослушайте до конца, — мудро предложил Бартоломео Россо. — Мы поставим ваш катер, «Меконг», если не ошибаюсь, на борт «Либерти». Ваша задача — охранять судно, людей и груз от пиратов, парусные суда этих негодяев дважды были замечены в том районе. После того, как миссия будет успешно выполнена, пароход отправится в обратный путь с коммерческим заходом в Стамбул. Там вы и выгрузитесь, сэкономив массу топлива! Дело займет от силы пару недель, с учетом небольших попутных заданий, а оплата будет достойной. Кстати, американское деньги охотно берут в Стамбуле, сами понимаете, торговые связи…

Сказать, что от таких новостей я ошалел, значит, не сказать ничего.

Дураком надо быть, чтобы сразу давать ответ. Все это очень интересно и очень серьезно. Через океан! Будет ли у группы другая возможность попасть туда?

— У меня есть время на размышление?

— Сколько угодно, срок выхода в море я вам назвал, — быстро ответил мэр, всем видом демонстрируя готовность пойти на уступки. — Понимаю, вам надо спокойно все взвесить, посоветоваться с коллегами. Со своей стороны предложу помощь в подготовке катера. Небольшую. Но и она лишней не будет, не так ли?

Он уже понял, хитрый черт, что схема склеится. Все просчитал.

Мы поговорили еще минут пять, уточняя даже не детали, а общую схему, которую мне с мужиками предстояло переварить, после чего тепло попрощались, и я, взглянув на приподнявшегося охранника, как на статую, вышел на улицу.

Над городом стояла полуденная жара, а меня знобило, как стылой осенью на озерах плато Путорана. Мысли путались. Появился шанс хоть частично понять, что чувствовал Америго Веспуччи, открывая новые земли.

Другая планета. Другой, неизведанный материк!

Так неужели я откажусь?

Ни за что!

Стихотворение А. Денисовой.