Где черти носят этого Уильямса? Роуэн Марсден снова — уже в который раз — бросил раздраженный взгляд на табло в зале ожидания. Выдернув из кармана пиджака сложенный факс, перечитал короткое послание. «К.М. Уильямс прибывает Манчестер среду днем Бритиш Эйрвэйз, 4452». Все правильно, сегодня среда, но рейс 4452 отменен. Об этом он узнал уже в аэропорту. Рейс, которым его заменили, опаздывал на пять часов. Марсден снова сунул факс в карман и решительно направился к справочному бюро.

Однако, так и не дойдя до него, замер как вкопанный.

Клаудиа! Черт побери, что ей понадобилось в Манчестере? Он круто развернулся. Как она вообще оказалась в Англии? Он заставил себя обернуться и внимательно присмотреться к женщине, торопливо шагавшей к месту получения багажа.

Нет, это не Клаудиа, хотя и очень на нее похожа. Пышные темно-рыжие волосы, такие же, как у его бывшей жены, гладко зачесаны назад, и только на висках на свободу вырвалось несколько своенравных прядей. Хорошо подогнанный по фигуре, но измятый брючный костюм бледно-зеленого оттенка. Короткий жакет не скрывал безупречно округлых ягодиц и не менее привлекательных длинных тренированных ног. Роуэн все стоял, не в силах оторвать взгляда от гибкой тонкой фигуры. Однако эта незнакомка на полголовы выше его бывшей жены.

Он с облегчением вздохнул.

Женщина повернула голову, и их взгляды встретились. В ее карих глазах промелькнуло странное выражение, но он не придал этому значения. Слава Богу, это не Клаудиа. Роуэн отвел глаза, бросил взгляд на часы и прошелся по вестибюлю. Придется сделать объявление, должен же он разыскать этого Уильямса.

Роуэн подошел к регистратору, чтобы расплатиться по счету. Карен Уильямс заработала высший балл за остроумие. Несмотря на кукольное личико, она оказалась весьма решительной дамой. Досадно, что он вынужден отказаться от специалиста с такой безупречной квалификацией. Даже на него произвели впечатление отзывы, которые ему прислали из управления. Но в резюме были указаны только ее инициалы — возможно, Пикеринг намеренно пошел на эту уловку, чтобы провести его. Впрочем, это не имеет значения, один раз он уже позволил себе плыть по течению, и с него достаточно. Больше он никогда не станет доверять женщинам. Именно этим объяснялось его нелепое правило: никаких женщин на участке. Он немедленно посадит Карен Уильямс в самолет и отправит обратно.

Перескакивая через ступени, Роуэн поднялся в свой номер. Лучше всего позвонить Пикерингу и потребовать, чтобы ему нашли другого инженера, у которого не будет такого соблазнительного тела и бархатных карих глаз.

— Соедините меня с Невиллом, — обратился он к телефонистке, ответившей на другом конце линии.

Через некоторое время в трубке послышался хрипловатый голос:

— Алло?

— Это Марсден… Да, я встретил Уильямс… Да, но произошло недоразумение. Как выяснилось, К.М. означает Карен, не помню как там дальше. Черт возьми, Невилл, вы знаете, как я к этому отношусь — никаких женщин на участке!

Стиснув зубы, Роуэн выслушал ответ.

— Мне наплевать, даже если она работала на саму королеву. Я ясно дал понять, что не желаю… о, она-то да. Гм. Да, конечно, мне нужно… и расчеты тоже?

Он почти не слушал начальника. Пикеринг любил поболтать. При всем своем уважении Роуэн знал, что Пикеринг никогда не понимал его проблемы. Впрочем, ему никогда и не приходилось работать с женщинами и наблюдать за тем, как бригада теряет работоспособность. К тому же, насколько Роуэну было известно, Пикеринг никогда не переживал предательства со стороны женщины.

Роуэн стиснул трубку, он и сам не понимал, почему до сих пор так переживает измену Клаудии. Но раны еще не зарубцевались, и он готов пойти на все, чтобы больше никогда не попадать в такое положение. Это стало его неизменным правилом. Никаких женщин на участке! Так лучше — для работы, для бригады и, конечно, для него самого.

Голос Пикеринга все еще гудел ему в ухо.

Не отнимая трубки, Роуэн растянулся на кровати и несколько раз глубоко вздохнул.

— Неужели я должен повторять?.. Господи, Невилл, это правило я установил для пользы дела, — он стиснул трубку крепче, — никто… Вы уверены? Хорошо, Невилл. Да. Спасибо. — И он швырнул трубку на рычаг. — Господи! Дай мне силы.

Карен неподвижно сидела рядом с Роуэном. Машина пронеслась по предместьям, затем свернула к северу, удаляясь от города. Полчаса назад он сунул ее сумки в багажник, и «ягуар» пулей вылетел с гостиничной стоянки, как будто они были участниками гонок. В ясном августовском небе проносились стайки белых облаков. Машина свернула, и Карен с недоумением взглянула на Роуэна.

— Если мы едем в аэропорт, то нужно было свернуть раньше, мы проехали указатель.

— Вы очень наблюдательны, если бы мы ехали в аэропорт, то должны были свернуть именно там.

— Тогда куда же…

— Это дорога на Кесуик.

— Но ведь там расположен ваш участок? Почему вы передумали?

— Разумеется, не по своей воле, мисс Уильямс, — уклончиво ответил Роуэн. — После завтрака я созвонился с управлением. Как видно, вы единственный инженер, обладающий опытом в установке антенн и умением производить необходимые для того расчеты. Словом, как выражаются американцы, мне некуда деваться.

Карен смерила его уничтожающим взглядом.

— Не сомневаюсь, что меня ждут незабываемые впечатления.

— Меня это радует не больше чем вас, мисс Уильямс, но нам предстоит выполнить серьезную работу, притом за очень короткое время, поэтому я сразу перейду к делу. Ради работы я… готов забыть о личных чувствах, — он пронзил ее взглядом, — но только до известных пределов. По дороге я постараюсь вкратце изложить вам ситуацию. — Он оценивающе посмотрел на нее. — Вы в курсе стоящей перед нами задачи, не так ли, мисс Уильямс?

Карен кивнула.

— Раз уж мы теперь коллеги, не будете ли вы так любезны не называть меня мисс Уильямс? Меня зовут Карен.

Он нахмурился:

— Как вам будет угодно, Карен.

Пока машина мчалась дальше на север, стремительно приближаясь к Камберленду, Роуэн изложил свои требования к новому типу платформы для установки нескольких антенн.

Слушая объяснения Роуэна, Карен изредка поглядывала на него и делала краткие пометки в желтом блокноте. На время обсуждения связанных с работой проблем он, казалось, забыл о своей неприязни к Карен, и она с интересом слушала его подробные объяснения, поймав себя на том, что не отрываясь смотрит на его губы. Он говорил отрывисто, проглатывая слоги — совсем как Леонард, но его голос был более низким и выразительным. Закрыв глаза, Карен представила себе…

Хорошенькое дело! Она приехала сюда работать, а не предаваться мечтам. Сурово осудив свою легкомысленность, Карен заставила себя сосредоточиться и, дождавшись паузы, спросила:

— Каков состав почвы на участке?

— Преимущественно гранит.

— Хорошо, это облегчит задачу.

— А как бы вы поступили, если бы там была, например, сланцевая глина?

Карен на мгновение задумалась, потом объяснила, добавив:

— Конечно, это зависит от ваших требований к устойчивости.

— А нагрузка ветра одиннадцать баллов? — Он допрашивал ее, как экзаменатор.

— Семьдесят пять миль в час? — Она подняла глаза, взмахнув темными ресницами. — Никаких проблем, однако мне нужно проверить ваши нормативы.

— В моем кабинете есть экземпляр, — ответил Роуэн, покосившись на нее, — а если понадобится что-нибудь еще, мы можем заказать в Йорке. — Он потянулся к магнитофону и случайно коснулся ее рукой. Карен отпрянула как от ожога.

Ее сердце бешено забилось, по бедру побежали мурашки, а из груди вырвался прерывистый вздох. Она старалась не сводить глаз с дороги.

— У меня есть своя копия.

Его брови удивленно приподнялись, он бросил на нее недоверчивый взгляд:

— «Применяемые на практике британские стандарты»?

— Поверьте мне, мистер Марсден. Я знаю, с какими стандартами вы работаете. — Карен скороговоркой выпалила номера, не пытаясь скрыть, как ее позабавило его удивление. Вот и урок номер один, который дала вам «девчонка», мистер Марсден.

После полудня местность изменилась — стали появляться холмы; взгляд Карен рассеянно скользил по зеленым полям, на которых паслись стада коров. Доехав до Пенрита, они свернули на запад. Карен восхитила ловкость, с которой Роуэн управлял своей мощной машиной, ведя ее вверх по склону на весьма приличной скорости. Сквозь густые облака пробивались солнечные лучи, раскаляя салон автомобиля, отделанный деревянными панелями из ореха. Задыхаясь от жары, Карен чувствовала, как между ее грудей стекают ручейки пота.

Она задумалась над тем, что рассказал ей Роуэн. Он только познакомил ее с требованиями, которым должна была соответствовать будущая платформа, но не сказал ни слова о работе в целом. И даже не спросил, понадобятся ли ей какие-нибудь инструменты. Она ничего не знала о своем будущем жилье, если не считать глупых намеков, которыми он пытался запугать ее вчера вечером.

Ей стало еще жарче, когда она подумала о том, что ей предстоит делить с ним один вагончик. Или, может, даже одну постель… у нее пересохло во рту.

Карен тряхнула головой, отгоняя посторонние мысли. Конечно, вчера он пытался ее запугать. Девушка глубоко вздохнула. Ей придется следить за собой, если она намеревается пробить такое мощное сопротивление. Она докажет ему, что сделана из куда более крепкого материала, чем он себе представляет.

Роуэн прервал ее размышления:

— Не обольщайтесь: то, что вы удовлетворительно ответили на несколько вопросов, еще не говорит о том, что я готов предоставить вам карт-бланш на строительной площадке. Вся ответственность лежит на мне, поэтому проект и все расчеты пройдут через мои руки.

— Вы сомневаетесь в моих способностях, мистер Марсден?

Он посмотрел на нее в упор, затем снова переключил внимание на дорогу. Ответ последовал не сразу.

— Правильнее было бы сказать, что я предпочитаю контролировать вашу работу.

— Как хотите. Только не учите, что и как я должна делать.

Роуэн искоса посмотрел на нее и переключил скорость.

Начинался крутой спуск, в конце которого раскинулся Кернбек — деревушка с крышами из сланца, название которой Карен прочитала на маленьком белом дорожном указателе. По краям дороги росли раскидистые буки, а в отдалении виднелись грубые каменные стены, обозначавшие границы полей.

Неожиданно Роуэн снова нарушил молчание:

— Скоро будем на месте, может быть, вам нужно что-нибудь купить в деревне, прежде чем мы поедем дальше?

Она подумала, что Роуэн не похож на человека, которому нравится бродить по магазинам. Да и она вряд ли могла бы получить от этого удовольствие в такой мрачной компании.

— Нет, мне ничего не нужно, — ответила Карен, решив исследовать Кернбек позднее, и уже самостоятельно.

Сорок пять минут спустя машина въехала на замощенную гравием стоянку, окруженную зарослями ольхи с серебристой корой.

— Приехали, — объявил Роуэн, когда шины захрустели по грубому камню.

Карен окинула взглядом строительную площадку. Расположенная в окружении голых скал, образовывавших естественную чашу, она, несомненно, была уединенной и находилась милях в двадцати от сонной деревушки, которую они недавно проезжали. На бетонных плитах замерли три больших дизельных трактора, крыши которых ощетинились веером кабелей и антенн. По периметру возвышалась деревянная платформа, с одной стороны которой сгрудилось с полдюжины жилых вагончиков.

Роуэн поставил «ягуар» на стоянку, и к нему тут же подбежал светловолосый бородач гигантского роста, одетый в джинсы и свитер.

— Эй, ребята! Роуэн вернулся.

Дверь вагончика распахнулась, и к «ягуару» устремились еще двое мужчин.

Один из них, худощавый и темноволосый, выглядел не старше Карен. Следом за ним грузно переваливался мужчина средних лет. Усеянный пятнами передник ясно говорил о том, что это лагерный повар.

Роуэн выбрался из машины и открыл дверцу перед Карен.

— Ничего не говорите, я сам все объясню, — предостерег он.

Озадаченная, она отстегнула ремень безопасности и выбралась из машины.

— Ты захватил мне книгу? — Окликнул Роуэна темноволосый, когда все трое подошли поближе.

— К черту книги! — Взревел блондин на ужасном местном диалекте. — Ты привез портер? Нам нужно… — Он увидел Карен, и слова замерли у него на губах. Справившись с удивлением, он расплылся в улыбке и обернулся к Роуэну: — Ого, старик! Ты привез кое-что получше портера! Но я думал, ты…

— Мисс Уильямс будет работать у нас инженером.

— Вы слышали, ребята? — фыркнул блондин, окинув взглядом своих товарищей, а затем и Карен. — Наш Роуэн сам привез нам дамочку-инженера.

Марсден окаменел:

— Иди к черту, Райзбек!

Карен почувствовала, как у нее вспыхнуло лицо. Она отступила на шаг, но тут же была вынуждена остановиться, поскольку наткнулась на грудь Роуэна, твердую как скала.

Он ободряюще положил ей руку на плечо, и снова будто электрический разряд пробежал по ее телу от прикосновения его пальцев. Она судорожно вздохнула. Ей показалось, что его рука задержалась у нее на плече чуть дольше, чем это было необходимо. Наконец он отошел от нее, обернулся к бригаде и кашлянул, чтобы привлечь внимание товарищей.

— Мисс Уильямс будет подчиняться непосредственно мне.

Померещилось ли ей, или его голос действительно звучал необычно хрипло? Она не успела обдумать это странное обстоятельство, потому что Роуэн уже указывал рукой на блондина.

— Сирил Райзбек из Ливерпуля. Один из наших техников-лаборантов, не отличающийся чувством такта. — Он бросил угрожающий взгляд на Сирила.

— Меня зовут Деррик Самнер, — нерешительно представился темноволосый.

Третий член бригады, седой, коренастый и невысокий — значительно ниже Карен, — выступил вперед и протянул ей мощную руку.

— Клайв Торникрофт. — На нее взглянули бледно-голубые глаза, в углах которых выдубленную ветрами кожу прорезали глубокие морщины.

— Торни присматривает за нами, — с улыбкой заметил Роуэн.

Торни сердечно пожал ей руку:

— Шеф-повар к вашим услугам.

Роуэн обратился ко всем троим:

— Возвращайтесь к работе, ребята! Увидимся, как только я устрою мисс Уильямс. Ах да, — он посмотрел на Деррика, — я привез тебе книги.

— А портер? — поинтересовался Сирил.

— И портер.

Деррик Самнер лукаво улыбнулся:

— Рады видеть вас у нас в гостях, мисс Уильямс. — И вслед за остальными двумя направился к вагончикам.

— Сюда, — распорядился Роуэн. Одной рукой подхватив рюкзак и сумку, он повел Карен к серебристому вагончику, примостившемуся среди чахлых елей. Он распахнул дверь и отступил, приглашая Карен в крошечную комнатку.

На ее взгляд, площадь помещения не превышала восьми квадратных футов. У одной стены стоял письменный стол с лампой для чтения, а рядом — шкафчик для документов. Напротив стола она увидела узкую кровать с бежевым одеялом и простыней оливкового цвета. Стену над столом украшала топографическая карта, напротив которой располагалась книжная полка, содержащая несколько увесистых томов.

«Мрачное местечко», — подумала она. Роуэн ее не обманул: обстановка и в самом деле была спартанской. Но ей предстоит прожить здесь всего пару месяцев. Она справится.

Роуэн опустил ее сумки на кровать.

— Вы будете жить здесь, — грубовато произнес он, — комната служила мне кабинетом, но тут есть маленькая кладовка, кроме того, для своих личных вещей вы можете занять несколько полок в ванной. — Он мотнул головой в сторону центрального отсека за узкой скользящей дверью. — Это там.

Она пожала плечами. Планировка была такой же, как в трейлере шахтеров, который она занимала в Неваде. Расположенная в центре ванная примыкает — Карен глубоко вдохнула — к спальням по обеим сторонам вагончика.

Он не шутил, ей действительно предстояло жить в его вагончике. Она почувствовала, как у нее замерло сердце.

— Вторая комната… ваша?

— Да, но у нее отдельный вход. Боюсь, ванной нам придется пользоваться по очереди. И туалетом тоже. — Его лицо хранило непроницаемое выражение. — Я предупреждал вас, что это уединенный участок, так что поблажек не ждите. Вы — рядовой член бригады.

Он перевел взгляд на книжные полки.

— Книги в вашем распоряжении, располагайтесь. Обед в шесть в синем вагончике. — Роуэн развернулся и начал спускаться по ступенькам, но задержался и взглянул на нее с подчеркнутой холодностью. — Ах да, мисс Уильямс, с вашей стороны будет благоразумно не вступать в близкую дружбу с кем-либо из бригады.

Карен чуть не задохнулась:

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что вы приехали сюда работать, а не любезничать. Ничто не должно отвлекать их от нашей задачи. Я ясно выразился? — Он спустился на землю и ушел.

— Вполне! — Карен с треском захлопнула дверь. Вагончик содрогнулся, и в ванной что-то упало. — Черт!

Неужели он вообразил, что она намеревается соблазнять его подчиненных? До сих пор никто не осмеливался усомниться в том, что она знакома с профессиональной этикой. Или в том, что она умеет себя ценить.

Большое спасибо, но учить ее жизни излишне. Однако ей придется нелегко, если учесть, что Роуэн Марсден намерен мешать ей на каждом шагу. До чего грубый, невыносимый человек — просто невероятно. И в то же время — самый притягательный мужчина из всех, кого ей приходилось встречать.

Подождите, Роуэн Марсден, я вам еще покажу. Вот увидите!

Карен выглянула в окно вагончика. Сквозь облака пробивались лучи предзакатного солнца. Она выбросила из головы воспоминания о доме и взглянула на часы. Пора ужинать.

Ровно в шесть Карен вышла из комнаты и неторопливо зашагала к синему вагончику. Просторный свитер она аккуратно заправила в выцветшие серые джинсы, а на плечи набросила подходящий жакет.

В столовой вокруг длинного стола собралось семеро мужчин. Во главе сидел Роуэн. Услышав щелчок открывающейся двери, он поднял глаза и жестом пригласил ее войти.

Карен заняла свободный стул в противоположном конце от него, сев между Дерриком и бородатым блондином по имени Сирил. Деррик приветствовал ее лукавой улыбкой.

— У нас здесь сборная команда, — в следующее мгновение сообщил Сирил, говоривший с сильным акцентом. Он сделал выразительный жест, обведя рукой своих суровых на вид коллег. — Мак, наш инженер-электрик, — из Шотландии, — указал он на коренастого рыжебородого мужчину, сидевшего справа. — Падди, тот, что рядом с ним, — инженер-испытатель. Нетрудно догадаться, что он родом из Эйра. Мы пытались превратить его в цивилизованного человека, но иногда на него находит, и он снова принимается разглагольствовать на гэльском наречии.

— И притом гораздо чаще, чем наоборот, — добавил шотландец, и в уголках его глаз собрались морщинки.

Карен поймала на себе взгляд Роуэна, и улыбка сползла с ее лица. Он и не думал улыбаться и не сводил с нее странного пристального взгляда. Все смолкли, кто-то закашлялся. Наконец Падди, ирландец с обветренным лицом, рассмеялся и протянул Карен мозолистую руку.

— Может, эти ребята и впрямь принесли нам язык, но разговаривать на нем они учатся у нас.

— Джек ставит опыты, а Робин анализирует данные, — продолжил Сирил, представив Карен еще двоих, сидевших напротив нее.

Джек, суровый крепко сбитый мужчина, кивнул и приподнялся со стула. Карен все еще ощущала на себе взгляд Роуэна. У нее взмокли ладони. Подчеркнуто не обращая на него внимания, она обернулась к улыбающемуся Деррику:

— А вы чем занимаетесь?

— Я… ох… я… — Лицо Деррика залилось румянцем.

— Этот парень — наш программист, — пояснил тот, кого назвали Робином, — к тому же справляется со своим делом просто превосходно.

— Неплохо, — согласился Падди, — да только слишком еще зелен.

— Слишком молод, — перевел Сирил, приведя Деррика в полное смущение.

— Насколько я понимаю, это не означает, что у него меньше обязанностей, чем у всех остальных, — невозмутимо заметила она.

Благодарная улыбка осветила мальчишеское лицо Деррика.

Карен подняла глаза и встретилась взглядом с Роуэном. Свою шелковую рубашку он сменил на шерстяную; она была сочного зеленого цвета и плотно облегала широкие плечи. Чувствуя, как по ее телу разливается теплая волна, Карен неуверенно улыбнулась ему.

Раздраженно откинувшись на спинку стула, Роуэн отвернулся. Черт бы ее побрал! Зачем она улыбается ему, зачем соблазняет его своими большими шоколадными глазами и зовущими к поцелуям губами. Он не хотел, чтобы она напоминала ему о том, что он мужчина и обладает естественными мужскими потребностями. Короче говоря, Роуэн не хотел видеть ее в своей бригаде, а уж тем более — в своем вагончике.

Не прояви Невилл такую настойчивость, он отказался бы от ее услуг. Но черт возьми, он дорожит своей работой и с уважением относится к старику; и ей-богу, он готов закрыть глаза на то, что все это действует ему на нервы. Он возьмет Карен Уильямс в свою бригаду и будет относиться к ней со всем уважением, которого она заслуживает, но только ради проекта. Кроме того, он вовсе не обязан испытывать к ней симпатию.

— Теперь мы знаем, какие конструкторы тебе по вкусу, — тихонько шепнул ему Джек. — Боюсь, старик, ты ступил на опасную дорожку. — Протянув мощную руку, Джек взял стакан воды и поднес его к губам. Затем, выпив воду, вытер рот тыльной стороной ладони. — Ты сам всегда возражал против присутствия женщин на участке.

Роуэн обернулся к своему главному инженеру. Они с Джеком Олсопом дружили еще в школе и на трех последних объектах работали вместе.

— Давай не будем об этом, Джеки, — шепнул он.

— Зачем же ты ее взял? — не отступал Джек, пристально разглядывая Карен.

— Я?.. — Роуэн помолчал. — Только ради проекта. Не кандидатура была единственной. Кроме того, мне сообщили, что мисс Уильямс превосходно знает свое дело.

— Ну, если ты так считаешь, — пожал плечами Джек, — потом не говори, что тебя не предостерегали.

— Договорились. — Роуэн развернул салфетку и расстелил ее на коленях.

Очевидно, Джек добровольно взял на себя обязанность защищать Роуэна от жизненных невзгод. Возражать Роуэн не решился. Учитывая условия, в которых им приходилось работать, взаимная забота всех членов бригады друг о друге была непременным условием успеха. Его взгляд снова задержался на Карен. Непросто обуздать свои чувства, но выбора у него нет.

Карен больше не смотрела на Роуэна. В столовой воцарилось молчание, и девушка опустила глаза. «Какой же он грубый, — подумала она, — и надменный… И очень сексуальный».

Торни поставил на стол дымящееся блюдо с кусочками мяса, свернутыми в рулончики и насаженными на шампуры, затем принес миску, в которой высилась горка картофельного пюре. Карен попробовала мясо. Его острый и слегка сладковатый вкус не был похож ни на одно знакомое ей блюдо.

— Что это?

— Лучше не спрашивайте, — предостерег Сирил, — это один из секретных рецептов Торни.

Робин фыркнул:

— У Торни все рецепты секретные. Большинство из нас не сомневаются, что он стряпает это из остатков того, что готовил накануне.

— Скорее уж из того, что осталось с прошлой недели! — подмигнув, добавил Падди.

Торни приложил руки к груди:

— Вы ранили меня в самое сердце, ребята. Мисс Уильямс может плохо подумать о моих кулинарных способностях.

Роуэн продолжал сосредоточенно разглядывать Карен. Она ела, заставив себя не замечать его оценивающего взгляда и прислушиваясь к шутливой словесной баталии, разгоревшейся среди ее новых товарищей.

Когда с едой было покончено, Торни проворно унес ее пустую тарелку и поставил перед Карен другую, поменьше.

— Прошу вас. Надеюсь, вы не откажетесь попробовать мой королевский пудинг?

Карен погрузила ложку в пудинг и попробовала.

— Восхитительно!

Торни просиял.

— Вы впервые в Англии? — поинтересовался Деррик.

— Гмм… — Рот Карен был набит пудингом, и она ограничилась кивком.

— Вам уже приходилось работать на установке антенн? — спросил Робин.

Она окинула взглядом стол, и ее глаза остановились на Роуэне. Он держал в руке чашку кофе, пальцы второй руки поглаживали гладкую синюю глазурь. Руки у него были такими же большими, как и он сам, с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Она завороженно любовалась ими, пытаясь мысленно ощутить их прикосновение. Карен закрыла глаза от представившейся ей картины, но тут же заставила себя сосредоточиться на заданном ей вопросе.

— Да, трижды. А на таком участке — во второй раз.

Шотландец улыбнулся.

— Что ж, по крайней мере по выходным мы имеем возможность спускаться в деревню.

— Хотя подобное желание возникает гораздо реже, — усмехнулся Сирил.

— Смотри не ляпни этого при Мэгги, — предостерегающе заметил чей-то голос.

Раздался дружный хохот, и Карен невольно улыбнулась. Роуэн не принял участия в веселье. Поманив за собой Джека, он отошел в дальний угол столовой. Карен не слышала, о чем они говорят, но по случайному взгляду в ее сторону догадалась, что о ней.

Заметив, что во взаимном обмене колкостями Деррику достается больше других, Карен намеренно обратилась к нему с несколькими вопросами, снова ощутив на себе взгляд Роуэна. Наконец Торни вымыл посуду и удалился на кухню, и Карен почувствовала себя неуютно. Подняв глаза, она снова столкнулась с прикованным к ней взглядом Роуэна.

Он был откровенно враждебным. «Черт бы его побрал!» — подумала она. Неужели она не имеет права познакомиться с людьми? Карен снова обернулась к Деррику.

— Что вы сказали?

— Я… я спросил, играете ли вы в шахматы. — Он сглотнул.

— Играю.

— Может, мы как-нибудь сыграем партию? — Его голос звучал по-прежнему нерешительно, но лицо уже не пылало предательским румянцем.

Рядом с ними возникла зловещая фигура Роуэна.

— Тебе не кажется, что сегодня будет лучше отпустить мисс Уильямс пораньше? Завтра она должна будет подняться на рассвете.

Несмотря на вкрадчивую интонацию, Карен не сомневалась в том, что это было предостережение.

— Ох, простите, — промямлил Деррик, заливаясь румянцем, — я и сам должен был подумать о том, что вы устали.

— Я прекрасно себя чувствую. И не настолько устала, чтобы отказаться от дружеской болтовни. — Карен прикоснулась к его руке. — Сыграем завтра.

Роуэн нахмурился. Не глядя на него, Карен поднялась из-за стола.

— Всем спокойной ночи. — Она помахала рукой бригаде, вышла и быстро зашагала к вагончику, устало размышляя о том, что вполне обойдется без очередной стычки со своим плохо воспитанным боссом.

Оказавшись у себя, Карен поскорее надела фланелевую ночную рубашку цвета слоновой кости и с облегчением вытянулась под одеялом. Едва она закрыла глаза, как послышался громкий стук в дверь, ведущую на вторую половину.

— Мисс Уильямс!

Карен не шелохнулась. Неужели он не может подождать до утра? Будь она проклята, если позволит ему снова втянуть ее в какие-нибудь объяснения.

Дверь тихонько приоткрылась. Затаив дыхание, Карен притворилась спящей. Пусть он уйдет. Карен не хотела его видеть, не хотела, чтобы он входил к ней в комнату. Ей было неприятно сознавать, что он так близко от нее, что всего в двух шагах от ее спальни снимает одежду со своего сильного тела, вытягивается во весь рост в широкой постели…

У нее пересохло во рту, а сердце бешено забилось, она снова поразилась тому, какой оборот приняли ее мысли. Дверь так же неслышно закрылась. Послышались шаги, затем из душа полилась вода.

Карен прижала руки к груди, как будто хотела успокоить бешеный аллюр сердца. Что же с ней такое? Роуэн Марсден, такой старомодный, раздражительный и властный… одновременно казался ей самым привлекательным из мужчин.

О Боже, как все это понимать? Карен не могла позволить себе обращать внимание на такие вещи. Это было непристойно и в высшей степени непрофессионально. Более того — опасно.

Ради Леонарда и собственной карьеры ей предстояло подтвердить свою безупречную профессиональную репутацию и сосредоточиться на служебных обязанностях. Ее присутствие здесь нужно Леонарду; этого требует ее работа. Она не может ей пренебрегать. Придется взять себя в руки, придется как-то справиться с этим… Несмотря на Роуэна Марсдена.

— Осторожно, там куртка, — предупредил Торни, — сдвиньтесь чуть-чуть, нужно посадить девушку. — Коренастый повар втиснулся в машину вслед за Карен, прижав ее к Деррику, рядом с которым на заднем сиденье джипа уже устроился Сирил.

— Я бы не возражал оказаться на твоем месте, — подмигнул Падди, обернувшись к Торни с переднего сиденья. — От нее пахнет куда приятнее, чем от этого чертова англичанина. — Он подчеркнул свое высказывание игриво подтолкнув Сирила под ребра.

— Оставь свои комментарии при себе, — огрызнулся Сирил, украдкой покосившись на Карен.

— Карен сядет там, где я смогу защищать ее от таких, как вы оба, — примирительно сказал Торни. — С меня довольно и того, что я всю неделю вынужден выслушивать ваши придирки. В силу возраста, — шепнул он Карен, — я ребятам вместо отца.

Пошевелив стиснутыми ногами и приняв более удобное положение, она разгладила бежевые джинсы, заправленные в мягкие сапоги из светло-коричневой кожи.

— Давно вы с ними знакомы?

Торни кивнул, на изрезанный морщинами лоб упала седая прядь.

— Мы не в первый раз работаем вместе. Все, кроме Деррика, — он у нас новичок. А Роуэна я знаю с тех пор, когда он был еще сосунком. — Торни наклонился к ней и понизил голос, чтобы никто, кроме Карен, не услышал его слов. — Он знает толк в женщинах, но не позволяет себе увлекаться, не допускает, чтобы это влияло на его работу. — Взгляд Торни смягчился. — Если бы не Роуэн, я бы сюда не поехал. — Он выглянул в окно машины. — Тсс! Он идет сюда. Не стану продолжать, скажу только что работать с ним — одно удовольствие. Ради своей бригады он способен горы свернуть.

Карен взглянула на высокую фигуру, направлявшуюся к машине. Роуэн шагал, засунув руки в карманы хорошо сидевших на нем вельветовых брюк; под тканью вырисовывались мускулистые ноги. Она наблюдала за его движениями, исполненными непринужденной грации, и невольно поймала себя на том, что ей хотелось бы увидеть его стремительно приближающееся тело обнаженным и любоваться упругими мускулами. Вспыхнув, она опустила глаза. Ей следует выбросить из головы глупые фантазии об этом мужчине. Значит, ради своих товарищей он сворачивает горы? Ей захотелось спросить Торни, распространяется ли самоотверженность Роуэна и на представительниц противоположного пола, но она сдержалась.

Роуэн открыл дверцу машины и, обернувшись, внимательно посмотрел на каждого из присутствующих.

— Похоже, все собрались. — Высокая фигура плавно скользнула за руль, и тут же заработал мотор.

— А как же остальные? — спросила Карен.

Роуэн смотрел прямо перед собой, не отрывая взгляда от дороги.

— Когда мы уезжаем, двое всегда остаются на участке, чтобы присматривать за оборудованием и системой безопасности. На прошлой неделе в лагере оставался я сам.

Когда они прибыли в Кернбек, уже начинало темнеть. Один за другим зажигались уличные фонари, освещавшие извилистую дорогу. Ряды маленьких домиков из песчаника, рассыпавшихся по горному склону над деревенскими садами, напоминали проложенные в зелени тропинки. Из лавки на углу вышел продавец газет и запер за собой дверь. Машина нагнала грузную женщину в темно-синем костюме, целеустремленно крутившую педали ржавого велосипеда. Она катила по вымощенной булыжником улице, в конце которой виднелось беленое здание церкви со шпилем.

«В таком же городке родился Леонард», — подумала Карен. Разглядывая деревенскую архитектуру, она вспоминала фотографии Йоркшира, которые он ей показывал, и находила несомненное сходство. Ему всегда хотелось вернуться сюда, но это желание так и осталось мечтой. Странно, почему она то и дело вспоминает Леонарда. Впрочем, чему удивляться, много лет он заменял ей отца. Разглядывая проплывавший за окном пейзаж, она улыбнулась. Фасады лавок и выстроившихся рядами домов были одинакового теплого красноватого оттенка, которым отличался местный песчаник. Леонарду бы это понравилось.

Миновав окружавшие деревушку сады, Роуэн остановил машину напротив арки, скрывавшей вход в узкое здание из неотесанного камня. Вывеска в зашторенном окне оповещала о том, что здесь находится местная пивная; другой плакат гласил о пользе крепких сортов «Гиннесса».

— Приехали! — выбравшись из машины, Торни подал руку Карен.

— Увидимся, ребята, — бросил Падди, рысью устремляясь в сторону церкви.

— Месса, — шепотом пояснил Торни. — Он спешит приобщиться Божьей благодати, а потом присоединится к нам.

— И начнет пить, когда большинство из вас уже окажется под столом, — со смехом добавил Сирил. — Конечно, не считая Роуэна.

— Вот как? — Карен бросила невинный взгляд на высокую темную фигуру Роуэна. — Он может перепить всех остальных?

Сирил расхохотался.

Роуэн злобно покосился на нее.

— Вопреки тому, что вы, должно быть, подумали, я останусь достаточно трезвым, чтобы в полной сохранности доставить ваши бренные останки на участок.

— Отлично! Значит, вы — человек строгих правил? — Карен закрыла глаза, чувствуя, что шутка получилась слишком злой.

Губы Роуэна тронула насмешливая улыбка.

— Вы нервничаете? — поинтересовался он.

— Конечно, нет! — отрезала она.

— Конечно, нет, — вкрадчиво повторил он. — Пойдемте со мной. — Роуэн развернулся и, войдя внутрь, направился в закуток у стены, где и опустился на сиденье с деревянной спинкой. Торни и Деррик расположились напротив него. Карен замерла в нерешительности, переводя взгляд с Роуэна на Сирила.

— Садитесь, черт возьми, я не кусаюсь, — пробормотал Роуэн.

— Вы ограничиваетесь лаем? — Карен взглянула на него, невинно распахнув глаза, и опустилась на жесткую, без обивки, скамью. Сирил, который оказался пятым, придвинул ближайший стул и устроился во главе стола. Карен покосилась на Роуэна и вздрогнула, заметив, как сузились его глаза и напряглись мускулы вокруг рта. У нее не было уверенности, что его гнев обратится именно на нее, но на всякий случай она приготовилась к обороне. Если он хочет втянуть ее в эту игру, она не откажется принять в ней участие. Однако чем дольше Карен смотрела на него, тем ее решимость слабела. Одержать победу над Роуэном Марсденом было бы так же нелегко, как и добиться полного безразличия к нему. Ни один мужчина не раздражал ее до такой степени. И ни один из них не казался таким привлекательным.

К столу подошла темноволосая женщина.

— Смотри-ка, да ведь это ребята с горы. — Заметный ирландский акцент придавал ее речи особую мелодичность.

— Мэгги, любовь моя, — Сирил заключил женщину в объятия и звучно чмокнул в щеку, — познакомься с Карен Уильямс.

Мэгги скрестила руки на обширной груди и с подозрением оглядела Карен. Блестящие черные волосы обрамляли бледное лицо с огромными голубыми глазами.

Хрипловатый голос Роуэна прервал молчание:

— Карен — наш инженер, Мэгги. Мы подумали, ей будет интересно посмотреть, как выглядит настоящий английский паб.

— Вот оно что, — протянула Мэгги, — значит, мне придется расстараться? — Она перехватила взгляд Карен и ободряюще улыбнулась. — Добро пожаловать в паб Салливана. Только знаете, он кое в чем ошибся. Это вовсе не английский, а ирландский паб. Я ирландка.

— Как этот поросенок Падди! — Сирил вскрикнул от боли, получив от Мэгги удар по голени. — Ты — недобрая женщина, — под общий хохот простонал он, осторожно поглаживая ногу. — Совсем не смешно.

— Что закажете сегодня? — поинтересовалась Мэгги, не обращая внимания на страдающего Сирила.

— Как обычно, Мэгги, — попросил Роуэн и обернулся к Карен: — Что вам заказать?

— То же, что и всем остальным, — дружелюбно ответила она.

— «Максон», — распорядился Роуэн.

Принеся заказ, Мэгги присоединилась к ним, примостив свою пышную фигуру рядом с Карен. Сдвинувшись на край скамьи, чтобы освободить ей место, Карен неожиданно осознала, что ее бедро прижалось к бедру Роуэна, мускулистому и горячему. У нее закружилась голова. Не делая попыток отодвинуться, Роуэн откинулся на спинку скамьи.

Карен осторожно подняла свой бокал обеими руками и сделала крошечный глоток. Напиток оказался сладковатым и приятным на вкус. И довольно крепким. Стараясь справиться с охватившим ее волнением, она отпила еще. От близости Роуэна у нее пересохло во рту.

Сирил передвинул стул, подсев поближе к Мэгги.

— Вы давно в Англии? — спросила Мэгги у Карен.

Карен взглянула на толстые пальцы Сирила, властно обхватившие плечо Мэгги, затем ее глаза скользнули по ее полной фигуре.

— Не очень. Я приехала несколько дней назад.

От тела Роуэна веяло жаром; стремясь спастись от него, она попыталась отодвинуться, но обнаружила, что совершенно зажата между ним и Мэгги, и нервно облизнула пересохшие губы.

— А, так вы янки! — восклицание Мэгги вывело Карен из задумчивости. — Только не обижайтесь. Честно говоря, я и сама здесь не так уж давно!

— Мэгги — хозяйка паба, — пояснил Роуэн, внимательно наблюдая за тем, как Карен подносит к губам бокал. То, что таилось в его глазах с серебристыми искорками, не имело никакого отношения к тому, о чем он говорил.

Карен сделала очередной глоток.

— Это больше, чем просто паб, — гордо заявила Мэгги.

Роуэн расхохотался, и Карен почувствовала, как его дыхание коснулось ее шеи.

— Она права, — согласился он, — раньше в гостинице размешались местные власти. Здесь судили за кражу овец. И даже вешали за это. — Он кивнул в сторону лестницы, видневшейся в глубине помещения. — А погреб служил тюрьмой.

Мэгги указала на окно, за которым виднелись сумрачные горы, обступавшие деревню.

— Обычно осужденных отводили туда, чтобы повесить. — Перехватив испуганный взгляд Карен, женщина усмехнулась. — Лучше расскажу о гостинице, я держу пансион, на втором этаже шесть спален, и летом я просто сбиваюсь с ног из-за туристов.

Карен обернулась к Мэгги:

— Наверное, у вас многие останавливаются. Я видела в деревне дорожные указатели.

— Да, «Общество выходного дня» проводит здесь свою литературную неделю, а потом, примерно через месяц, начинается праздник сбора тростника. И конечно, в деревне есть и свои обычаи.

Роуэн подвинулся и покосился на Карен.

— В старые времена в Кернбеке располагался рынок, а сама деревня существует с тринадцатого века.

Его горячее дыхание коснулось ее волос. Прислушиваясь к пушечным ударам собственного сердца, Карен потянулась за бокалом. Сделав глоток, она провела языком по губам, слизывая пену. Она не сомневалась, что это движение не ускользнуло от глаз Роуэна.

— Это еще не все, — вмешался Торни, — расскажите ей о римских банях.

— Эй, Мэгги, — послышалось со стороны бара.

— Подождите, я сейчас вернусь, — Мэгги поднялась, — приятно было с вами поболтать. Если сегодня больше не увидимся, встретимся в другой раз.

— Спасибо, я обязательно приеду, — пообещала Карен. Чувствуя себя неловко под испытующим взглядом Роуэна, она поспешно отодвинулась на освободившееся место. Он поднес к губам свой бокал и сделал большой глоток. Глядя на его сосредоточенно нахмуренные брови, Карен решала, чем она могла так рассердить его? Карен обернулась к Торни: — Вы что-то говорил о римлянах?

Торни улыбнулся — Роуэн лучше разбирается в истории.

— Расскажи ей о римских банях, — попросил он босса.

Роуэн окинул Карен задумчивым взглядом.

— Думаю, лекция о древних поселениях вряд ли вас заинтересует. Поговорим об этом в другой раз.

— По правде говоря, я…

— Карен, не хотите испытать свою меткость в дартс? — вмешался Деррик.

По лицу Роуэна пробежала тень.

— Наверное, это занятно. — Карен украдкой покосилась на жесткую складку, прочертившую его лицо. В конце концов, она не виновата в том, что он такой раздражительный!

— Возьмите. — Торни пододвинул к ней ящичек из полированного дерева.

Следом за Дерриком Карен подошла к свободной доске для дартса, укрепленной в противоположном конце зала.

— Вы когда-нибудь пробовали играть?

— Не совсем.

— Как это?

— О, когда я была маленькой, мой отец повесил в гараже мишень. Они с Леонардом — это мой начальник — любили эту игру. Несколько раз я тоже пыталась научиться, — Карен рассмеялась, — но безрезультатно.

Открыв деревянный ящичек, Деррик выбрал дротик и протянул ей.

— Дротик состоит из острия и древка. — Он провел пальцем вдоль стрелы. — Очень важно, насколько хорошо он уравновешен, — и Деррик указал на перья, — это называется оперение. Теперь смотрите на меня.

Зажав древко между пальцами, Деррик встал в позицию, затем шагнул на линию, проведенную на темном дубовом полу, и прицелился. Сделав движение локтем, он метнул дротик; острие вонзилось прямо в центр мишени.

— Теперь попробуйте вы.

Пытаясь скопировать движения Деррика, Карен сделала шаг вперед и прицелилась. Дротик выскользнул у нее из пальцев, и металлический наконечник воткнулся в деревянный брус, на целый фут выше круглой мишени. Она вздохнула.

— Попробуйте еще раз, — подбодрил Деррик.

Она снова шагнула вперед и, смерив глазами мишень, сделала несколько попыток правильно принять стойку.

— Эй, красотка, — послышался мужской голос, — нужно двигать рукой, а не задом. — Вокруг засмеялись.

Карен на мгновение оцепенела, а потом метнула дротик. Он чиркнул по металлической окантовке доски и вонзился в пол. Проклятие! Она нетерпеливо схватила третий дротик и снова шагнула вперед, чтобы прицелиться.

— Не так, — раздался за ее спиной холодный голос Роуэна.

Вздрогнув, она обернулась и с облегчением увидела, что он улыбается.

— Вот как нужно. — Подойдя к ней вплотную, он обхватил ее руками, накрыв ее ладони своими. От близости его сильного теплого тела сердце у Карен неистово забилось.

— Не сжимайте дротик так сильно и отпустите, как только я вам скажу. Но сначала нужно отработать бросок.

Под его руководством Карен несколько раз повторила нужное движение, чувствуя, что ей все труднее сосредоточиться из-за наплывавшего на нее мускусного аромата его тела. Почему она никак не может справиться с дрожью в руках?

Роуэн остановился и нахмурился:

— Бросать нужно твердой рукой.

Однако Карен было не до броска. Она застыла, прислушиваясь к гулкому биению своего сердца, затем медленно распрямилась и отвела руку назад. На долю секунды ее спина прижалось к груди Роуэна. Он слегка подтолкнул ее запястье.

— Бросайте.

Карен разжала пальцы, дротик описал дугу, и острие вонзилось в мишень.

— Двойное очко! Неплохо. — Он взял другой дротик. — Давайте попробуем еще.

И снова руки Роуэна сомкнулись вокруг нее. Карен чувствовала, как его подбородок касается ее волос, а спину согревает тепло, исходящее от его тела. Опустив глаза, она взглянула на его пальцы, сжимавшие ее ладонь. Длинные, тонкие, покрытые темным пушком на тыльной стороне, они выглядели такими чувственными! До сих пор она никогда не обращала внимания на мужские руки, но у Роуэна они выглядели… Карен никак не могла найти подходящего слова. Может быть, возбуждающе?

Карен поспешно отвела глаза. Ничего возбуждающего в нем нет. Ее сердце бешено колотилось, но она заставила себя сохранять спокойствие. Того, что он держал ее в объятиях, а не осыпал грубостями, как обычно, оказалось достаточно, чтобы вывести из равновесия.

— Расслабьтесь, — шепнул Роуэн ей на ухо, — попробуем вместе.

От запаха его кожи у нее кружилась голова. Повторяя движения его худощавого тела, Карен приняла исходное положение, выставила руку вперед, затем медленно отвела назад. Неожиданно ее рука дрогнула, и дротик со стуком упал на пол. Вконец смущенная, она вывернулась из его объятий.

— Думаю… на сегодня с меня достаточно. — Спотыкаясь, Карен поспешно отступила к столу и рухнула на скамью.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил Деррик.

— Прекрасно, — солгала она. — Просто не привыкла к крепкому пиву.

— А к чему вы привыкли? — поинтересовался Роуэн, присаживаясь рядом с ней.

— Я вообще почти не пью.

— Даже во время свиданий с вашими кавалерами? — съязвил он, бросив на нее холодный испытующий взгляд.

— У меня нет кавалеров… и то, как я провожу свободное время, вас не касается, — парировала она. Заметив вспыхнувшее в его глазах любопытство, Карен смущенно добавила: — Я люблю белое вино и травяной чай.

Его глаза насмешливо блеснули, молчание затянулось. Наконец Карен накинула куртку.

— Мне хочется прогуляться.

— Я могу показать вам окрестности, — предложил Деррик.

Карен инстинктивно покосилась на Роуэна. Неожиданно в его глазах снова появилось обычное холодное выражение.

— С удовольствием, — ответила она Деррику.

— Не стоит, — властно возразил Роуэн, — я сам покажу ей окрестности.

Вернувшись на участок, Роуэн поставил машину на стоянку, окруженную высокими осинами, вырисовывавшимися на фоне бледной серебристой луны. Длинные, доходившие до воротника куртки волосы, спадали ему на лицо, не позволяя разглядеть его выражение. Он выглядел абсолютно невозмутимым, однако, выходя из машины, на мгновение повернулся к Карен, и она заметила, как крепко стиснуты его челюсти.

В ее душе шевельнулось неприятное предчувствие, к которому примешивалась смутная тревога. Карен вздрогнула и поспешила выбраться из тесной кабины джипа. Если поторопиться, она успеет скрыться в своей комнате и благополучно ляжет спать, избежав объяснений.

— Спокойной ночи, спасибо за прогулку. — И она припустила к вагончику.

— Карен! — Роуэн, передвигавшийся семимильными шагами, уже стоял у входа на ее половину.

Она испуганно обернулась.

— Поговорим внутри. — Он отпер дверь и, пропустив Карен вперед, вошел за ней следом.

Она выпрямилась в полный рост и решительно встретила его взгляд.

— Слушаю вас.

Роуэн нахмурился, разглядывая ее облегающие брюки и грудь, почти незаметную под свободным кремовым свитером. Перехватив его изучающий взгляд, Карен невольно съежилась. От повисшей в комнате тишины звенело в ушах.

— Мне казалось, что при первой встрече я высказался достаточно ясно.

— О чем? — Ее голос дрожал от напряжения.

— О том, что я не приветствую близких отношений между сотрудниками. Я не знаю, как выразить свою мысль более откровенно.

— Побойтесь Бога, Роуэн. Ведь именно от вас исходила инициатива этого «сближения»!

Его темные брови сомкнулись, и Карен показалось, что температура в комнате упала еще на несколько градусов.

— Разве? Тогда я должен перед вами извиниться. Насколько я понимаю, вы обязуетесь не допускать повторения.

— Я?! — протестующе воскликнула Карен. — Ведь это вы меня поцеловали!

Она внезапно умолкла. Господи, она весь вечер старалась выбросить из головы воспоминания о тех чувствах, которые пробудил в ней его поцелуй. Не может быть, чтобы он тоже не вспоминал о нем.

— Это разные вещи, — возразил Роуэн, мельком взглянув на баночки с косметикой, аккуратно выстроившиеся на ее столе.

— Разные? Чем же они отличаются?

— Я стараюсь избегать эмоциональных привязанностей.

Проигнорировав неуверенный тон, которым он произнес эти слова, и сквозившее в его взгляде желание, Карен ринулась в атаку:

— Вы хотите сказать, что отсутствие эмоциональной привязанности дает вам право целовать меня, но если я вам отвечу, это будет не по правилам?

Внезапно в ее памяти всплыли слова Торни: «Он знает толк в женщинах, но не позволяет себе увлекаться». Что ж, если Роуэн Марсден решил развлечься, втянув ее в свои игры, пусть подумает хорошенько. С ней этот номер не пройдет, она выведет его на чистую воду, и притом немедленно.

Карен выпрямилась в полный рост и вытянула руки по швам.

— Я достаточно взрослая, чтобы решать… — Неожиданно она умолкла, обнаружив, что он каким-то образом ухитрился оттеснить ее в угол. Забыв от ярости все, что хотела ему сказать, она молча стояла перед ним.

Роуэн шагнул к ней и взял ее за подбородок, заставив смотреть ему в глаза.

— Что вы собираетесь решать? — вкрадчиво поинтересовался он. — Нужен ли вам любовник? — В его глазах вспыхнула откровенная злость и какой-то… хищный огонек. Он угрожающе навис над ней, как охотник, настигший свою добычу. — Тогда почему вам не подхожу я? Впрочем, при условии, что вы согласны придерживаться местных правил — никаких привязанностей.

Судорожно хватая ртом воздух и спотыкаясь, Карен попятилась за стол.

— Вы! Вас я не выбрала бы ни за что… — Она вся дрожала, из горла вырывался хриплый шепот: — Убирайся из моей комнаты!

Комната содрогнулась от его низкого гортанного смеха. Роуэн отвернулся и шагнул к двери, разделявшей смежные половины вагончика.

— Поживем — увидим. Мне кажется, вы измените свое мнение, Карен. — Он вошел в ванную и захлопнул за собой дверь.

Все еще дрожа, Карен услышала, как из душа полилась вода. Его высокомерие казалось ей поистине безграничным. За какие-нибудь пятнадцать секунд он сумел показать ей, что видит в ней не дипломированного инженера, а жаждущую любви самку. «Как будто перед ним не человек, а только тело», — подумала она, выдернув ночную рубашку из ящика стола и швырнув ее на постель. Он сводит все к элементарному совокуплению. И никаких привязанностей. Он не имеет права так разговаривать с ней. Кто мог подумать, что английский джентльмен способен вести себя как настоящий дикарь?

Карен закрыла глаза. Своей напускной яростью она стремилась скрыть от себя правду. Она знала, что никто и никогда не целовал ее так, как он. От желания у нее ныло все тело. Что в нем такого? Неужели он действительно не испытывает к ней никаких чувств, видя в ней лишь источник наслаждения?

Стянув свитер, Карен сложила его на постели, затем расстегнула брюки, с шорохом соскользнувшие на пол Карен нагнулась, подняла их и повесила на вешалку. Внезапно ее поразила одна мысль. Может быть, Роуэн вовсе не испытывает неприязни к женщинам? В том числе и к ней? Возможно, ему просто неприятно сознавать, что его влечет к ним?

Ладно, она не станет ему мешать и постарается держаться от него подальше. По крайней мере не станет приближаться к нему, если в том не будет необходимости. В ее положении работа важнее всего остального.

Звук льющейся воды прекратился, и пол вагончика содрогнулся под его шагами.

Пытаясь успокоиться, Карен начала натягивать через голову ночную рубашку. Ей будет нелегко думать о своих обязанностях, зная о присутствии в соседней комнате обнаженного мужественного тела Роуэна Марсдена. Но она справится. Если нужно, она готова превратиться в лед.

Роуэн представил Карен офис-менеджеру компании Пикеринга, суетливому маленькому человечку, который терпеливо приносил ей все необходимые папки. Сидя за длинным столом, Карен перелистывала бумаги, пока не отыскала нужные документы. Она сделала копии, сунула их в свою кожаную папку и принялась ждать, когда Роуэн разыщет список подрядчиков. После тщательного отбора они выбрали три кандидатуры. К немалому удивлению Карен, всех троих предложила она. Что ж, видимо, иногда Роуэн все же прислушивается к ее мнению.

— Вас устраивает их опыт? — Не отрываясь от списка, Роуэн записал название последней компании. — Если нет, я готов продолжить поиски.

— Почему вы спрашиваете меня? — Карен изумленно уставилась на него. — Я думала, вы хотите оставить окончательное решение за собой.

— Мне было интересно посмотреть, как вы справитесь с отбором, — ответил он со свойственной ему бесцеремонностью.

— Я полагаю, выбор должен основываться на тщательной проверке.

— Звучит убедительно, — заметил он таким тоном, что Карен снова невольно задумалась о том, чем вызвана его внезапная любезность. Роуэн отложил ручку и поднялся из-за стола.

Собрав свои вещи, Карен вслед за ним направилась к выходу.

Несколько миль отделяло их от Йорка, когда Роуэн неожиданно обернулся к ней.

— Уже третий час, наверное, вы проголодались.

— Что ж, пожалуй…

— Мы заедем в Нэрсборо и выпьем чаю у моей матери.

— О, мне бы не хотелось ее беспокоить, — пробормотала она.

Чего ради ему вдруг вздумалось знакомить ее со своей матерью? Карен провела ладонью по своим зеленым шерстяным брюкам. Она носила их еще в колледже. Что и говорить, для похода в гости они явно не годились, хотя были теплыми и хорошо сидели на ее длинноногой фигуре. И все же перед отъездом Роуэн мог предупредить ее о своих планах.

Она украдкой покосилась на него.

— Вы уверены? Вряд ли она обрадуется незваным гостям.

— На этот счет можете не беспокоиться. Нам придется там задержаться — чертов карбюратор что-то забарахлил.

Карен вздохнула. Неприятности с машиной! Ей следовало бы догадаться. Она с трудом подавила странное чувство разочарования.

— Вы сами ремонтируете машину? — спросила она, украдкой покосившись на его безукоризненно чистые ногти.

Его губы тронула улыбка.

— Конечно.

— Мне казалось, ремонт «ягуара» относится к области особого искусства.

Роуэн пожал плечами:

— Он устроен немного сложнее других автомобилей, но свой я собирал сам, поэтому знаю, как он устроен.

— Если я не ошибаюсь, это старая модель? Как он хорошо сохранился, — добавила Карен, оглядев салон, отделанный дорогой древесиной ореха, с надраенными до блеска приборами и рукоятками.

— Последний легковой автомобиль такого типа сошел с конвейера больше девятнадцати лет назад, — не скрывая гордости, ответил Роуэн, уверенно нажав на акселератор. После некоторой заминки машина с ревом преодолела очередной подъем и взлетела на гребень холма. Неожиданно перед Карен открылся сказочный вид: вдали из тумана поднимались руины замка. На переднем плане виднелись арки виадука, перекинутого над рекой, сверкавшей, как расплавленный металл, и усеянной яркими красными и синими пятнышками лодок, безмятежно проплывавших под мостом.

— Просто дух захватывает! — воскликнула она.

— Пожалуй, только я слишком привык к этому. Даже красотой можно пресытиться, если видеть ее изо дня в день.

Пресытиться? Может быть, так он думает и о женщинах? Вздохнув, Карен погрузилась в созерцание пейзажа. Ей нет до этого никакого дела. Она не станет вмешиваться в его жизнь, так же как и он в ее.

— Моя мать пришла бы в восторг, — мечтательно заметила она. Роуэн вопросительно приподнял бровь, и Карен добавила: — Она пишет картины, делает обложки для издательств. В основном на исторические темы, поэтому вечно ищет фотографии замков и старинных поместий.

— Наверное, дом моих родителей показался бы ей заслуживающим внимания. Там есть все, что для этого необходимо, включая, — он возвысил голос, прекрасно имитируя интонации Винсента Прайса, — особый, мистический дух.

Машина свернула на вымощенную гравием аллею и миновала кованые ворота, обрамленные двумя гигантскими гранитными колоннами. Подъездная аллея была обсажена березами, их гладкие белые стволы терялись в вышине среди раскинувшейся балдахинами листвы. В конце аллеи сквозь кроны деревьев начали вырисовываться очертания великолепного готического особняка с островерхими крышами, увенчанными башенками и кирпичными каминными трубами.

Карен восхищенно воскликнула:

— Вы здесь живете?

Взглянув на ее потрясенное лицо, Роуэн усмехнулся.

— Моя семья живет здесь уже около шестисот лет. Я не имею в виду именно этот дом — он построен относительно недавно, в 1821 году. Однако эти земли принадлежат моей семье с четырнадцатого века. Здесь даже есть домовая церковь, пережившая роспуск монастырей в эпоху Генриха Восьмого.

Подъехав к дому, машина замедлила ход.

— Смотрите, вот и моя мать. — Роуэн указал на необъятный, безукоризненно подстриженный газон.

Стройная женщина с серебристыми волосами, одетая в твидовую юбку, шелковую блузку и удобные туфли, вела на поводках двух черных терьеров. Притормозив у парадной двери, Роуэн вышел из машины.

Услышав шум мотора, женщина обернулась и помахала рукой.

Рвущиеся с поводков терьеры с громким лаем бросились к машине, увлекая за собой мать Роуэна.

— Роуэн, — просияв от радости, воскликнула она, — дорогой, как чудесно, что ты приехал. — Она заметила Карен и тотчас же умолкла, ее откровенная радость сменилась неуверенностью. Она озадаченно посмотрела на сына.

— Мама, — это слово он произнес с особенной нежностью, — познакомься с Карен Уильямс. Мы вместе работаем. — Он обошел вокруг машины, чтобы открыть дверцу для Карен.

Оказавшись лицом к лицу с пожилой дамой, Карен расправила плечи и храбро улыбнулась:

— Здравствуйте, миссис Марсден.

— О, вы американка! К тому же вы гораздо выше Клаудии. Ох, я… — Она поспешно умолкла и нахмурилась, раздосадованная своей оплошностью. — Рада познакомиться с вами, — вежливо сказала она, с тревогой покосившись на сына. — Вы останетесь на чай?

— Конечно, если ты поможешь Карен осмотреться, я отведу машину в гараж.

Миссис Марсден кивнула и жестом указала на полированные гранитные ступени. На ее пальце сверкнул большой бриллиант, ограненный в форме груши.

— Прошу вас, мисс Уильямс, я только позвоню Мэри.

Следом за хозяйкой дома Карен вошла в гостиную, в отделке которой преобладали оттенки персика и морской волны. В мраморном камине горел огонь; перезвон роскошных позолоченных часов, стоявших на каминной полке, возвестил о том, что прошел очередной час. В кресле лицом к огню сидел, погрузившись в чтение, высокий седовласый мужчина с густыми пышными усами.

— Артур, — окликнула миссис Марсден, — познакомься с мисс Уильямс. Она работает на строительстве.

Артур Марсден жестом указал Карен на диван.

— Садитесь, девочка. — Он окинул ее взглядом и издал удовлетворенное «гм», когда Карен опустилась на мягкие подушки. — Значит, вы работаете под началом моего сына. И какого же вы мнения об этой авантюре?

Карен мысленно простонала. Так вот у кого Роуэн перенял свою прямолинейность. Голубые глаза мистера Марсдена испытующе взглянули на нее из-под густых белых бровей.

— У вас какие-то проблемы с Роуэном?

Родители Роуэна будто сговорились!

— Я… не уверена, что поняла ваш вопрос.

— Он слишком загружает вас работой? — ворчливо повторил он.

— Н-нет, — запинаясь выговорила она, — мне нравится, когда передо мной ставят сложные задачи.

— Хорошо, девочка, только не давайте себя в обиду. Роуэн склонен проявлять излишнюю требовательность. Нужно признать, что временами он бывает упрям.

— Как и его отец, — деликатно заметила миссис Марсден.

— Чушь, — отрезал старик, оборачиваясь к сидящей напротив жене. — Где этот мальчишка?

— Я здесь, отец. — Придержав дверь перед горничной, в гостиную вошел Роуэн. — Я сам отнесу, Мэри. — Он поставил поднос на сервировочный столик и подкатил его к матери.

— Ничего не случится, если прислуга будет сама выполнять работу, за которую я ей плачу, — продолжал ворчать его отец. — Где ты был?

Роуэн устроился на диване рядом с Карен.

— В гараже, ремонтировал карбюратор.

— Опять этот проклятый автомобиль! Когда ты купишь себе настоящую машину и выбросишь эту рухлядь, с которой тебе приходится возиться день и ночь?

Слегка улыбнувшись, Роуэн наклонился к Карен:

— В представлении отца настоящий автомобиль — это «даймлер», хотя он и не водит его сам.

— Роуэн, не спорь с отцом, — с упреком сказала миссис Марсден, хотя ее тон мало соответствовал огоньку, вспыхнувшему в бледно-голубых глазах. Она протянула гостям чашки с чаем и придвинула блюдо с пирожными.

Карен заставила себя улыбнуться.

Фыркнув, старший из Марсденов положил себе на тарелку кусок кекса.

— Водить машину? Зачем мне ее водить? Для этого у меня есть Кэссиди. Скажите, мисс Уильямс, — он наклонился к ней поближе, — что вы думаете о сыне, у которого есть все для комфортной жизни, но он предпочитает ей работу в самых диких местах?

— Артур! — Миссис Марсден приложила палец к губам.

Карен молчала. Ей было неприятно участвовать в семейном споре, но еще меньше улыбалась перспектива покривить душой и скрыть свое истинное мнение.

— Большинство людей, — произнесла она, осторожно выбирая слова, — могут представлять себе такую жизнь лишь в самых смелых фантазиях. Но существуют и другие, мистер Марсден, — к ним я причисляю и себя; они могут ощутить полноту жизни лишь тогда, когда что-то создают собственными руками. Без этого жизнь для них лишена смысла.

— Что ж, по крайней мере, как я вижу, вы не из тех, кто любит подсластить пилюлю?

Несколько секунд Карен не слышала ничего, кроме гулкого биения собственного сердца.

— Это ценное качество для женщины, — прогудел напоследок мистер Марсден и мрачно покосился на сына. — Роуэн, я думаю, эта девочка воздаст тебе по заслугам.

Роуэн притворился, что не расслышал слов старика, и в гостиной снова воцарилось тягостное молчание. Карен сосредоточенно разглядывала свою чашку, а Роуэн вяло перелистывал страницы «Кантри лайф», последний номер которого лежал на кофейном столике.

— Мисс Уильямс, — обратилась к ней миссис Марсден, — могу ли я поинтересоваться, где вы остановились?

Сердце в груди Карен оборвалось.

— Я…

— Комната Карен, — вмешался Роуэн, пристально глядя на нее, — находится рядом с моей.

Карен поперхнулась чаем.

— Честно говоря, — поспешила пояснить она, — это не совсем рядом.

— Но достаточно близко, — вкрадчиво добавил Роуэн.

Деликатно изогнув бровь, миссис Марсден переводила взгляд с Роуэна на девушку. Карен сглотнула:

— Я имею в виду, что…

— Карен хочет сказать, что она спит…

— Шумно, — выпалила Карен.

— По другую сторону…

— Лагеря. — Взглянув в лицо Роуэну, Карен мысленно чертыхнулась.

— Прекрасно, — с очевидным облегчением прошептала миссис Марсден.

Они пробыли в доме Роуэна еще полчаса. Чета Марсденов выказала неподдельный интерес к работе Карен и забросала ее вопросами о жизни в Калифорнии. С удовольствием отвечая на них, Карен постепенно успокоилась. Наконец Роуэн поднялся.

— Извини, мама, но нам пора, иначе мы не успеем вернуться засветло.

Марсдены вышли к машине, чтобы проводить их. Миссис Марсден отвела Карен в сторону.

— Вы приедете к нам еще? — настойчиво спросила она.

— Обязательно, если снова окажусь в этих краях.

Они сели в машину, и Роуэн повернулся к ней:

— Извините, что вам пришлось участвовать в нашем споре. Иногда отец бывает довольно несдержан.

Карен вскинула глаза на его спокойное лицо, освещенное лучами клонившегося к закату августовского солнца.

— Это было обычное проявление отеческой заботы. Он имел в виду вас, ведь так? Это вы — человек, который не хочет, чтобы ему подносили жизнь на блюдечке?

Роуэн кивнул:

— Полностью признаю свою вину.

— Почему?

Резко вывернув руль, он остановил машину и, выбрав в груде кассет подходящую, вставил ее в магнитофон.

— Вы все понимаете не хуже меня. Чем заняты эти люди? Их жизнь похожа на череду званых обедов и выездов на охоту. Мои родители относятся к числу состоятельных титулованных особ и существуют как бы в другом измерении. — Он усмехнулся. — Моему отцу никогда не приходилось работать. Он унаследовал состояние от своего отца, а его отец — от своего. За всю свою жизнь ни один из них не проработал ни дня. — Он помолчал, затем взглянул на Карен. — Для нашей страны это серьезная проблема. С одной стороны, у нас есть бездельники, живущие на пособие, которые думают, что правительство обязано заботиться об их существовании. С другой стороны, у нас есть богачи, которым не нужно работать. Они тратят свою жизнь на удовольствия, не делая для блага страны ровным счетом ничего. — В низком голосе Роуэна зазвучали пронзительные ноты, а на лице застыло напряженное выражение. — И вы еще спрашиваете, почему я уехал? Я не хочу иметь ничего общего с такой жизнью.

В душе Карен соглашалась с ним. Они оба были индивидуалистами, ищущими способ сделать свою жизнь полной и осмысленной. Она по себе знала, что человек, выбравший этот путь, часто остается в одиночестве.

Они молчали. Задумавшись над словами Роуэна, Карен не сводила глаз с дороги. В конце концов Роуэн задумчиво произнес:

— Хочу, чтобы вы поняли меня правильно: я люблю их обоих, так же как люблю это имение; я просто не могу быть созерцателем. — Он посмотрел ей прямо в глаза и, протянув руку, заправил за ухо выбившуюся прядь ее волос. Его пальцы интимно скользнули по подбородку девушки.

По спине Карен пробежал холодок — такие нежности совсем не в его духе. Он снова вывел ее из душевного равновесия. Ощутив на себе проницательный взгляд серых глаз, Карен почувствовала странное беспокойство, но, покосившись на Роуэна, поняла, что он тоже смущен.

Глубоко вздохнув, Карен заставила себя отвернуться к окну, за которым мелькали росшие вдоль шоссе лиственницы, сливавшиеся в сплошную зеленую стену. Наверное, она совершила ошибку, согласившись отправиться с ним в эту поездку.

— Вы сказали моему отцу то, что думаете на самом деле? — поинтересовался Роуэн, и она снова поразилась несвойственной ему мягкости, с которой он произнес эти слова. — Вы тоже не хотели бы жить так, как мои родители?

Закрыв глаза, Карен заставила себя вспомнить, зачем она приехала в Англию, и выбросить из головы всякие мысли об этом высоком англичанине с такими проницательными глазами и опасной улыбкой.

— Да, смысл моей жизни в работе.

— И только?

Карен сама не знала, как ответить на этот вопрос. Он был слишком личным и к тому же затрагивал такую сферу ее жизни, которая открылась ей совсем недавно. Она была хорошим инженером. Уважение, с которым относились к ней Леонард и другие коллеги, и было той движущей силой, которая толкала ее вперед. Работа заменила ей все. Даже Афина понимала, что только благодаря своей работе она чувствует себя состоявшимся человеком, которого оценивают в соответствии с его профессиональными заслугами. Кроме того, Карен влекло к работе еще и потому, что другая, личная сфера ее жизни почему-то не складывалась.

— Да, — наконец, ответила она, — и только.

Он недоверчиво поднял бровь.

Они снова замолчали, Карен осторожно всматривалась в его четкий профиль, и в конце концов решилась задать вопрос, который не давал ей покоя с того момента, когда они вышли из машины в усадьбе:

— Кто такая Клаудиа?

Некоторое время Роуэн молча смотрел прямо перед собой.

— Клаудиа была моей женой, — безразличным тоном ответил он.

У Карен перехватило дыхание.

— Это ее я напомнила вашей матери?

Ответа снова пришлось долго ждать.

— Вы немного на нее похожи.

— Я не знала… она умерла?

— Нет.

— Вы развелись?

Не отрывая взгляда от дороги, он произнес с подчеркнутым равнодушием:

— Если вам так уж хочется знать, она ушла от меня. — У него дернулся мускул на щеке. — Послушайте, нельзя ли поговорить о чем-нибудь другом? Мне не хочется обсуждать этот вопрос. — Он продолжал гнать машину вперед, сосредоточенно глядя на дорогу.

Карен напряженно молчала, прислушиваясь к гулкому биению своего сердца. Она уже свыклась с мыслью, что он не любит допускать к своей работе женщин. Однако к ней он начал относиться с уважением — во всяком случае, как к специалисту. К тому же, как выяснилось, она похожа на его бывшую жену.

Карен запустила пальцы в волосы. Может быть, он все еще любит ее? Не потому ли он… Это многое объясняло — и его обаяние, и внезапные приступы холодности и раздражения. И то, почему он сначала противился ее появлению на участке. Задумчиво откинувшись на спинку кожаного сиденья, Карен расслабилась. Бог ты мой, какая неразбериха!

Но как объяснить тот вечер в пабе, когда она училась играть в дартс? Или его поцелуй? Что-то подсказывало ей, что всему этому следует искать другое объяснение.

Роуэн сменил кассету в магнитофоне, и разделяющее их пространство заполнил пульсирующий ритм «Жар-птицы» Стравинского. Карен закрыла глаза и попыталась найти решение своей проблемы. Уехать до завершения строительства она не могла. Что же ей делать?

Она отвернулась к окну, ее взгляд скользил по полям, где паслись стада черных овец. Еще несколько недель, и она закончит свою работу. Она сдержит данное Леонарду слово и спасет будущее фирмы, а также и свою собственную карьеру. Она закончит работу, невзирая на то что Роуэн находит ее присутствие на участке нежелательным. Его проблемы с женщинами не имеют никакого отношения к строительству.

Так же как и те непростые отношения, что сложились между ними. Карен расправила плечи. Она справится. Она обязана справиться, невзирая ни на что.

Как бы ей хотелось думать, что он ей безразличен, но это было невозможно — жаркая волна захлестывала ее всякий раз, когда она вспоминала о его существовании. Стоило ему приблизиться к ней, и ее сердце принималось неистово биться, совсем как сейчас. Не говоря уже о тех моментах, когда он случайно прикасался к ней.

Что ж, ладно, он ей небезразличен. Роуэн Марсден — самый опасный и соблазнительный мужчина из всех, кого она встречала в жизни. Но с этого момента Карен будет думать только о работе и не станет отвлекаться ни на что другое.

Карен плюхнулась на заросшую травой лужайку напротив Роуэна.

— Вы не обманули, путь действительно неблизкий. — Она окинула взглядом узкую крутую тропинку, по которой они поднимались уже около часа. — Как часто вы осматриваете антенны?

Роуэн небрежно покосился на белые рефлекторы, установленные на выступе скалы, который виднелся чуть ниже того места, где они остановились.

— Раз в год. Однако каждый месяц нам приходится запускать генераторы. Мы должны убедиться, что они в рабочем состоянии, особенно после зимы. — Он протянул ей сандвич. — Не знаю, что нам состряпал Торни, но после такого маршрута мне все равно. — И он откусил громадный кусок.

Она приподняла верхний ломтик хлеба и, принюхавшись к маслянистому содержимому, сморщила нос.

— Сардины?

— Копченая рыба, очень вкусно, — пробормотал Роуэн с полным ртом. И не удержался от улыбки, заметив на ее лице нескрываемое отвращение.

— Не ешьте, если не хотите, — пробормотал он и, порывшись в пакете, протянул ей яблоко.

Карен покачала головой:

— Нет, уж лучше рыба.

Роуэн проглотил остатки своего сандвича и привалился спиной к плоскому камню. Солнечные лучи пламенели на его темных волосах, подчеркивая золотистый оттенок загорелой кожи. Закинув руки за голову, он внимательно смотрел на нее.

— Вы крепче, чем кажетесь на первый взгляд. Может быть, вы тайная поклонница культуризма?

Карен расхохоталась, она представила себя стоящей перед зеркалом в полный рост, ее грудные мышцы напряжены, а кожа блестит от масла.

— Вы не угадали, я несколько лет занималась альпинизмом.

В серых глазах вспыхнуло любопытство.

— Во время работы или на досуге?

Она рассмеялась:

— И так и эдак. Мне нравилось бродить по холмам неподалеку от дома.

— Гм! Что заставило вас выбрать профессию инженера? — поинтересовался он, резко сменив тему разговора.

Карен наблюдала за крошечным черным муравьем, карабкавшимся по острой, как клинок, травинке.

— Мой отец был партнером Леонарда Долкина. Мне хорошо давалась математика, и летом я обычно подрабатывала чертежником у них в конторе.

На нее нахлынули воспоминания, такие же теплые, как солнечные лучи, льющиеся на разделявший их островок зелени. В те дни она жила насыщенной жизнью, безгранично наслаждаясь одобрением своего отца. Она не могла заменить ему сына, о котором он так мечтал, но не желала становиться китайской куклой, которой он так хотел ее видеть. Однако если она и не во всем устраивала его как дочь, то по крайней мере удовлетворяла его требованиям как инженер. Он редко говорил об этом, но поручал ей самые сложные задания, что ясно свидетельствовало о том, с какой радостью он наблюдал за ее профессиональным ростом. И все же она предпочла бы услышать, что он любит ее и не мыслит своей жизни без нее.

Стремление к независимости стало той движущей силой, которая толкала ее вперед.

Карен так и не довелось узнать, что он любил на самом деле — ее или ее профессиональные заслуги. Однажды дождливой ночью беспечный водитель грузовика выскочил на встречную полосу, столкнувшись с легковой машиной. Водительское сиденье черного «порша» вдавило внутрь. Отец погиб на месте, а мать осталась парализованной.

Роуэн вежливо кашлянул, и Карен вздрогнула.

— Вы рассказывали о вашем отце. Но если я коснулся темы, которая вас расстраивает, прошу прощения.

Боже, неужели она так задумалась? Карен сдвинула брови.

— После смерти отца Леонард убедил меня остаться в школе и закончить образование. Он очень поддержал меня.

— В работе? — небрежно поинтересовался Роуэн.

Она вскинула голову:

— Вот уж нет! Я добилась успеха собственными силами и ради этого работала не покладая рук. Гораздо усерднее, чем многие другие. — Она заставила себя откусить еще кусочек пикантного сандвича.

— Зачем? — настороженно спросил Роуэн. Определенно, она наступила на его любимую мозоль. Почему она должна воспринимать его вопрос как вызов? Почему бы ей не объяснить все так, как есть?

— Чтобы никто не мог сказать, будто я получила эту работу только благодаря отцу, — ответила Карен, стараясь сохранять спокойствие.

Его губы насмешливо скривились, он поднял руку в знак примирения.

— Я только спросил.

Потянувшись к пакету с ленчем, он сунул его в свой рюкзак, затем вынул термос с кофе, открутил крышку и наполнил ее темной ароматной жидкостью. Обхватив широкой ладонью жесткий пластиковый стаканчик, он протянул его Карен.

Их пальцы соприкоснулись, и ее охватило смятение. Казалось, воздух между ними раскалился, как будто по нему пропустили электрический разряд. Их взгляды встретились, и Карен заметила, как вспыхнули его глаза. Смутившись, она торопливо кивнула и, сделав несколько глотков, вернула стаканчик Роуэну. По-прежнему не сводя с нее пристального взгляда, он вытер колпачок и закрыл термос.

— Хотите взглянуть на орлиное гнездо?

— Еще бы! — улыбнулась она.

Пятнадцать минут спустя они поднялись на огромный гранитный утес.

Роуэн снял свой толстый свитер и сунул его в рюкзак. Карен стояла чуть ниже его на уступе скалы, не в силах оторвать глаз от бугрившихся на его спине мышц, вырисовывавшихся под плотно облегавшей тело черной водолазкой. Затем ее взгляд упал ниже, на выцветшие джинсы, обтянувшие ягодицы. В его худощавой фигуре чувствовалась немалая физическая сила, и женщинам, которых привлекало в мужчине это сочетание, он должен был казаться неотразимым. Именно это и ощутила Карен, к своему полному изумлению.

— Смотрите! — Роуэн махнул рукой в том направлении, откуда они только что поднялись.

Карен старательно вгляделась в вершину скалистого утеса.

— Ничего… — Она умолкла на полуслове, потому что Роуэн шагнул к ней и повернул лицом на восток.

Его длинные пальцы легли ей на плечи, и Карен почувствовала, как кровь застучала у нее в висках. И вдруг она увидела парящего в небе орла. Солнечные лучи позолотили перья на его боках и заиграли на копчиках мощных крыльев. Поймав нисходящий поток воздуха, птица начала спускаться в лежащую под ними долину.

— Я вижу! — воскликнула Карен.

Красота величественной птицы захватила ее. Она подумала, что Роуэн похож на этого орла — такой же смелый, хищный и неуловимый. «Кто станет его добычей?» — размышляла она. И от кого он скрывается в этих недоступных местах?

— Считается, что увидеть золотого орла непросто — для этого нужно пройти не одну милю. Но это относится к тем, кто не знает, где его искать, — прошептал Роуэн, и Карен почувствовала, как его дыхание коснулось ее щеки.

Не в силах устоять перед искушением, она прислонилась к его широкой, твердой как гранит груди и закрыла глаза. Она почувствовала, как у него мгновенно задрожали руки, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Медленно разжав пальцы на ее плече, он отступил в сторону.

Прикусив нижнюю губу, Карен сделала вид, будто отряхивает джинсы. Она нагнулась, чтобы скрыть от него свое лицо. Там, где его руки прикасались к ней, кожа покрылась мурашками.

Некоторое время он стоял, вглядываясь в линию горизонта.

— Готовы? — Его голос прозвучал вполне непринужденно.

Через час они вернулись в Кернбек, и Роуэн остановил машину у дверей старинной лавки на окраине деревни. Над дверью сверкала покрытая красным лаком вывеска — «Древности за пенни». Окна лавки представляли собой целую выставку керамики и разнообразных предметов старины, вплоть до доспехов и изношенных сапог с деревянными подметками, подбитыми полосками железа. Перегнувшись на заднее сиденье, Роуэн взял сверток из зеленой парусины.

— Я только занесу это в лавку. Вы тоже можете зайти, если вам интересно.

Перед ней снова был профессионал до мозга костей, которого совершенно не трогало то, что произошло между ними на скале. Положительно этот человек был настоящей загадкой. Карен пожала плечами и толкнула видавшую виды дубовую дверь.

В одном углу помещения стоял длинный узкий стол, уставленный разнокалиберными кувшинами, церковной утварью и бутылками. В другом углу валялась груда непонятных предметов из полированного дерева с металлическими наконечниками в форме миниатюрных корабликов.

Подняв один из них, Карен провела пальцем по гладкой поверхности.

— Старинные ткацкие челноки. — К ней подошел сгорбленный и иссохший старик, очевидно, владелец лавки. — С их помощью уток протаскивали сквозь основу. Разумеется, теперь челноки делают из пластика. — Старичок поправил круглые стеклышки пенсне, и глаза у него заблестели. — А что вы принесли мне сегодня, мистер Марсден? — поинтересовался он, потирая в предвкушении руки.

Карен подавила смешок. Выложив содержимое мешка на прилавок, Роуэн осторожно развернул несколько образцов глиняной посуды.

— Все это я нашел неподалеку от Рейвенгласа, — пояснил он, — в основном собирал по старым коттеджам. — Он извлек из мешка деталь конской упряжи — сгнившие кожаные ремни украшали серебряные накладки. — Она очень старая и, несомненно, испанской работы — обратите внимание на гравировку.

— Ну и ну, — промурлыкал лавочник, в глазах которого вспыхнул огонек. — На обычных условиях?

Роуэн кивнул.

— Определите дату изготовления этой уздечки. Судя по виду, я думаю, это конец восемнадцатого века. — Он сурово посмотрел на лавочника. — И проследите за тем, чтобы ее передали в музей. — Роуэн сложил мешок и сунул его в карман куртки. — Остальные предметы меня не интересуют.

Лавочник принялся заворачивать предметы.

— Как вам будет угодно, мистер Марсден. Я постараюсь произвести оценку на этой неделе и передам вам ваши пятьдесят процентов.

— Я загляну к вам, когда в следующий раз буду в деревне. — Роуэн обернулся к Карен: — Так мы пойдем осматривать руины?

Выехав из деревни, Роуэн свернул на запад, к побережью. Встреча с лавочником никак не шла у Карен из головы.

— Вас что-то смущает?

Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Разве такие находки не следует передавать в историческое общество или какую-то другую организацию?

— Они не представляют ценности, за исключением уздечки. Керамике лет двадцать — тридцать, не больше, — отрезал он.

— Но… вы берете за это деньги. Не думаю, что вы испытываете недостаток в средствах.

Он негромко рассмеялся.

— Конечно, в деньгах я не нуждаюсь. Суть моих отношений с этим лавочником в том, что я поставляю ему товар на продажу. Мне причитается половина от выручки, которую я передаю в Общество ткачей Кернбека.

Карен молчала.

— Наверное, вы нас просто не поняли.

Услышав, как изменился его тон, она вздрогнула.

— Вы вольны поступать со своими находками так, как считаете нужным.

На мгновение его глаза вспыхнули от ярости, и с губ сорвалось ругательство.

— Это самый простой способ. Общество ткачей собирается воссоздать облик деревни того периода, когда здесь работали ткацкие фабрики. — Он хрипло вздохнул. — Это совсем не то, что вы подумали. Некоторые из нас вкладывают в этот проект и личные средства. Свои находки я делаю во время прогулок по окрестностям и не понимаю, почему бы не использовать их для будущего музея.

Карен залилась краской. Значит, он руководствовался исключительно альтруистическими побуждениями. Как она могла так превратно истолковать его намерения?

— Простите… я подумала…

— Вы совсем не думали, — рявкнул он, — вы поспешили вынести приговор! Вам следует проявлять к людям больше доверия и не делать скоропалительных выводов.

— А разве не так вы поступили со мной? — взорвалась Карен. — Разве не поздно запирать амбар после того, как пожар вырвался наружу?

— Лошадь, — поправил он, — там говорится о лошади.

— Нет, — настаивала Карен, — о пожаре. — Впрочем… — засомневалась она, — может быть, я ошибаюсь?

Губы Роуэна тронула сдержанная улыбка.

— Но уж точно не об амбаре. О чем угодно, но только не об амбаре! — Не удержавшись, он громко расхохотался.

Карен сидела с пылающим лицом, упрямо глядя на дорогу. Почему в его присутствии она становится такой косноязычной? Запутаться в метафорах — такое произошло с ней впервые! К тому же она и в остальном ведет себя довольно странно. Иначе как объяснить тот факт, что она согласилась отправиться с ним в эту поездку? Честно говоря, с той первой ночи, которую она провела в Англии, она ни одного дня не чувствовала себя спокойно, с той самой ночи, когда познакомилась с Роуэном. После памятного вечера в пабе он ни разу не прикасался к ней, и только сейчас, на вершине горы, она поняла, что он хочет ее. Почувствовав, как между бедрами выступила влага, она крепче стиснула колени и некоторое время сидела не шевелясь. Наконец Карен рискнула украдкой взглянуть на его чеканный профиль. Его лицо, обычно такое замкнутое, сейчас выглядело оживленным, а глаза искрились весельем. Как та женщина могла бросить его?

Внезапно Роуэн нажал на тормоз.

— Смотрите! — Перед ними из пелены тумана поднимались полуразрушенные стены. Местами на них виднелись следы побелки, но основная часть сохранилась в первозданном виде. Свернув, Роуэн остановил машину и выключил мотор. — Хотите подойти поближе?

— Конечно.

Не в силах отвести глаз, Карен рассматривала эту полуразрушенную стену, возвышавшуюся в чистом поле. Она никогда не могла устоять перед тем особым очарованием, которым обладают памятники старины.

К руинам вела утоптанная тропинка. Поле вокруг нее было усеяно камнями, которые частично затянула буйно разросшаяся трава. Вдоль обочины колыхались заросли крошечных синих колокольчиков и васильков; ветер раскачивал цветы и перегонял по небу клочья похожего на дым тумана, курившегося над отдаленными вершинами. Карен казалось, что она очутилась в каком-то неизведанном мире.

В основании стены виднелись фрагменты каменной кладки; на фоне горных склонов разрушенные арки выглядели деталями потрясающей декорации. Погрузившись в молчание, Карен смотрела на клубящийся туман, пытаясь уловить какие-нибудь звуки, свидетельствовавшие бы о присутствии живых существ, но не услышала ничего, кроме громкого завывания ветра. Она закрыла глаза, и в ее воображении ожили призраки римских легионеров, марширующих по склонам.

— Уединение свойственно не только горным вершинам. Деревня всего в нескольких милях от нас, но, стоя здесь, можно подумать, будто этот мир необитаем, — раздался за ее спиной негромкий голос Роуэна.

Вздрогнув от неожиданности, Карен поймала себя на мысли о том, что не против того, чтобы весь мир действительно исчез на некоторое время.

— Это кажущаяся безмятежность. Не стоит забывать о том, что местные ветры имеют обыкновение быстро перерастать в бурю. А если еще начнется дождь… — Роуэн умолк на полуслове, и снова наступила тишина, прерываемая только низкими стонами ветра. — Поэтому вы не должны бывать здесь без сопровождения, — закончил он неожиданно резким и требовательным тоном.

— Интересно, как римлянам удалось привыкнуть к ветрам и холоду?

Помолчав, Роуэн раздавил поганку каблуком.

— Им это и не требовалось. Римская империя людьми не бросалась. Думаю, те, кого послали на завоевание Британии, скорее всего были западными кельтами, а не пришельцами из Средиземноморья.

— Они строили крепости? Или замки?

— Крепости. Многие памятники раннего римского периода были впоследствии использованы, а потом заброшены. — Он рассмеялся. — Нам нравится считать, будто мы обладаем достаточно полной картиной жизни Британии в течение первых пяти веков, однако большая часть этих представлений построена на догадках.

— Торни прав, вы действительно прекрасно разбираетесь в истории здешних мест.

Осознав смысл его слов, Карен почувствовала, как холодок пробежал у нее по коже.

Указав на четырехугольное помещение, расположенное ниже уровня стен, Роуэн предложил спуститься туда, чтобы осмотреть его поближе.

— Это все, что осталось от римских бань. — Он провел по стене пальцем. — Посмотрите сюда — штукатурка, не разрушившаяся за минувшие две тысячи лет в условиях климата Камберленда, достойна внимания современных технологов. — Он обернулся, оказавшись с ней лицом к лицу, и она заметила, что в его глазах отражаются золотистые лучи предзакатного солнца.

Мысли Карен были бесконечно далеки от археологических изысканий. «Как бы мне хотелось узнать, какие ощущения испытываешь в римской бане… — рассеянно думала она. — Ощутить его прикосновение… пусть он разденет меня… займется со мной любовью… сейчас…»

Она дрожащими пальцами заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Интересно, заметил ли он это?

— Для инженера, занимающегося аэронавтикой, довольно нетипично интересоваться древностями, — прошептала она, как будто со стороны услышав собственный голос.

Он окинул ее долгим сосредоточенным взглядом.

— Пожалуй. Еще до того, как я выбрал для себя область летательных аппаратов, я планировал специализироваться в геологии и до сих пор занимаюсь кое-какими исследованиями. Этот район Англии — настоящая находка, здесь можно обнаружить свидетельства каждой из природных геологических эпох, начиная с ледникового периода. — Роуэн указал на развалины. — Под этой стеной имеются ступени, ведущие в нижний ярус. Впечатляющее зрелище.

Стараясь не отставать от Роуэна, Карен внимательно следила, куда он ставит ногу, чтобы идти за ним след в след и не попасть на осыпающиеся камни. Пещера оказалась глубокой и выглядела довольно неприветливо. Словом, неподходящее место для прогулок в сумерки. Или в одиночестве. Вздрогнув, Карен потуже стянула воротник своей куртки.

— Холодно?

— Немножко.

— Скоро мы уйдем отсюда. Хотите взглянуть?

Карен повернулась к стене и в тот же момент почувствовала, как он набросил ей на плечи свою куртку. Ее окутал свежий мускусный аромат, и сердце забилось в ускоренном ритме. Роуэн притянул ее поближе, обжигая теплом, исходившим от его худощавого тела. Они замерли в тишине, которую нарушал только звук его хриплого дыхания.

Сердце Карен исступленно билось. «Я хочу его!» — пронеслось у нее в голове. По телу разлилась слабость, а ноги, казалось, вросли в землю, лишив ее возможности пошевелиться. Она мечтала обвить руками его сильное тело и склонить голову ему на плечо.

Три недели назад она не сомневалась, что будет совершенно счастлива, если Роуэн согласится воспринимать ее как равноправного коллегу. Встреча с его родителями пробудила в ней интерес к его личности. Как она мечтала о том, чтобы подружиться с ним, так же как она подружилась с Торни, Дерриком и остальными членами бригады. «Только друзья, — убеждала она себя, — ничего больше».

Теперь она поняла, что этого ей недостаточно.

Карен работала за своим столом, когда в дверях офиса возник Сирил.

— Вам звонят из Штатов, — сообщил он.

Это Леонард. Она так ждала его звонка.

Всю неделю Карен подчеркнуто не замечала Роуэна, не считая того случая, когда он заходил в офис, чтобы принять у нее работу. Но даже и тогда в их разговоре чувствовалась напряженность. Что ж, она будет соблюдать правила игры, если ему так хочется. Она способна справиться с этим. Карен не переоценивала свои способности в этом отношении. Если она в чем-то и ошиблась, так это в том, что недооценила Роуэна.

Уронив свитер, Карен схватила трубку стоявшего на столе телефона.

— Алло, — произнесла она, торопливо приглаживая ладонью волосы.

— Карен, — сквозь помехи на линии в трубке загудел бас Леонарда, — у тебя все в порядке?

Она ответила не сразу, пытаясь сообразить, что понимать под словом «все».

— Если не пойдет дождь, завтра бригада начнет заливку бетона. Грунт стабилен. Пока все идет по графику.

Все, не считая ее отношений с Роуэном.

— Как ты поладила с Марсденом? — спросил Леонард. Можно было подумать, что он умеет читать мысли. — У тебя с ним какие-нибудь неприятности?

Интересно он выбирает слова — «неприятности». Если бы он только знал.

— Ну… он разрешил мне работать самостоятельно.

— Об этом мы с ним говорили. Как видно, он убедился в том, что ты понимаешь, что делаешь. Но… — Леонард замялся, — нет ли у тебя с ним каких-нибудь личных проблем? Мне показалось, что Марсдену неприятно говорить о тебе.

— Да, — призналась Карен, — Роуэн — очень замкнутый человек и к тому же настроен ко мне не слишком дружелюбно.

Леонард вздохнул:

— Я надеялся, что все обойдется. Не расстраивайся, скоро получишь подкрепление.

Карен недоуменно уставилась на телефон.

— Что вы имеете в виду?

— Две недели назад скончалась жена Джеффа.

Наступило молчание, только что-то пощелкивало в трубке.

— Я пришлю его тебе на подмогу. Ему нужно чем-нибудь занять себя. Будь умницей и присматривай за ним, ладно?

Новость поразила ее как гром с ясного неба. Из всех специалистов фирмы «Долки и Уильямс» Джефф Эллис был одним из самых никудышных. Карен опустилась в кресло. Полное ничтожество как инженер, а кроме того, большой любитель выпить. Смерть жены, должно быть, совсем выбила его из колеи. Очевидно, именно по этой причине Леонард и решил прислать его сюда.

Приезд Джеффа был для нее таким же желанным событием, как эпидемия холеры. Но как сказать об этом Леонарду? Карен закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Вы говорили Роуэну о приезде Джеффа?

— Он считает это превосходной идеей. Говорит, что лишние руки ему не помешают.

Проклятый Роуэн! С чего он вдруг решил, что она нуждается в помощи?

Она прекрасно справлялась сама и, безусловно, не нуждалась в обузе вроде Джеффа Эллиса, который будет околачиваться рядом с ней. Едва обосновавшись в фирме, Джефф тут же ухитрился втереться в доверие к Леонарду и начал проводить закулисные интриги, стремясь подорвать ее репутацию. Карен выносила его с трудом, а теперь, оказывается, обязана за ним присматривать? Ей придется держаться настороже, иначе Джефф легко припишет себе результаты ее работы. Учитывая ее нынешние отношения с Роуэном, он будет только счастлив передать задание Джеффу и избавиться от нее.

— Когда он приезжает? — наконец спросила она.

— Через несколько дней. Я сообщу тебе, Карен, — спокойно ответил Леонард. — Ваше сотрудничество много значит для меня. Тут рядом сидит один человек, который будет рад сообщить тебе потрясающую новость.

В трубке снова послышалось пощелкивание.

— Карен, дорогая? — В эфире послышался певучий голос Афины. — Леонард сказал, что ты блестяще справляешься с заданием. Я знала, что у тебя получится. — Она начала рассказывать о своей работе, пока Карен не прервала ее.

— Леонард говорил, что у тебя есть какая-то новость.

— Да, вернее, у нас. — В трубке зазвенел ее смех. — В конце концов Леонард убедил меня, что мы поступим наилучшим образом, если не будем разлучаться. Мы собираемся пожениться.

Пожениться! Леонард с Афиной решили пожениться? Карен не верила своим ушам. Неужели отказ от независимости способен сделать ее мать счастливой? Карен вспомнилось неизменное красноречие, с которым Афина рассуждала о своей свободе. Несмотря на то что она действительно обожает Леонарда — Карен знала, что и он любит ее мать, — должно было случиться нечто из ряда вон выходящее, чтобы заставить Афину изменить своим убеждениям.

Голос Афины прервал ее размышления:

— Карен?

— Да, мама.

— Ты не хочешь нас поздравить? — В ее тоне слышался упрек.

— Прости, мама, — спохватилась Карен. — Конечно, я очень рада за вас. Не сомневаюсь, что Леонард на седьмом небе от счастья.

Афина рассмеялась.

— Он говорит, что уже готов был отчаяться. Я рада, что он все же устоял, — прошептала она.

— Я тоже, мама, — отозвалась Карен. Однако особой радости в ее голосе не было. Интересно, заметила ли это мать?

Разговор был давно окончен, а Карен продолжала размышлять над словами матери. Очевидно, независимость имела и обратную сторону. Эта мысль показалась ей неожиданной. Разве не так же рассуждала прежде она сама? Однако независимость не самое ценное в жизни. Это Роуэн во всем виноват, из-за него она так запуталась.

Проклятие! Сколько всего обрушилось на нее. Стоило ей только убедить себя в том, что Роуэн — самый недоступный мужчина на свете, как он пустил в ход какие-то чары и заставил ее гормоны играть в чехарду. Карен знала что его тоже тянет к ней, но он постоянно бросался в крайности. Когда от желания у нее кружится голова, он тут же отстраняется от нее. Теперь же, после того как она разработала проект, удовлетворяющий всем его требованиям, он радостно приглашает сюда Джеффа. До чего все нелепо!

Карен сидела, уставившись на чертежную доску. Неожиданно она поняла, что больше ни минуты не сможет усидеть на месте. Приоткрыв дверь вагончика, она окинула взглядом пустынные склоны. Ей необходимо как следует прогуляться.

Зайдя в свою комнату, Карен натянула еще одну пару носков и тщательно зашнуровала высокие зеленые ботинки. Затем она заглянула в ванную и взяла с полки свитер цвета хаки, который надела поверх водолазки. Когда-то этот свитер принадлежал отцу и был очень теплым, хотя и поношенным. Обхватив себя руками за плечи, Карен ощутила пальцами колючие волоски грубой шерсти. Как жаль, что ей не удалось добиться с отцом такой же близости, какая установилась у нее с Леонардом. Леонард способен на сильные чувства. Решение Афины выйти за него замуж было бы приятно отцу.

Выйдя на ступеньки вагончика, Карен неожиданно столкнулась с Роуэном.

Он нахмурился и посмотрел на часы.

— Куда это вы собрались?

— На прогулку.

— Не слишком ли рано? — Его глаза сузились. — Куда именно вы направляетесь?

Она сделала неопределенный жест рукой:

— Туда.

— На склоны? — Его голос зазвучал резче. — Ни в коем случае! Я уже объяснил вам, что это небезопасно. — Он переступил с ноги на ногу и снова посмотрел на нее. — Мне нужно спуститься в деревню. Поговорим после моего возвращения.

Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, Роуэн резко развернулся и скрылся за деревьями.

— Ничего не выйдет, мистер Марсден, — фыркнула Карен вслед его удаляющейся спине, — обойдемся и без ваших поучений. Я сама знаю, куда мне можно ходить, а куда нельзя. Так же как и все остальное! — Она захлопнула дверь вагончика и направилась к офису.

Дрожа от ярости, девушка постояла возле ступеней, не сводя глаз с облака пыли, которое повисло над дорогой после того, как по ней промчался красный «ягуар» Роуэна. Неужели он не сомневается в ее послушании? И ждет, что она, как школьница, будет дожидаться его в вагончике, пока он сам разъезжает где ему вздумается?

Черта с два! Она по горло сыта этим несносным человеком.

Убедившись, что «ягуар» скрылся из виду, Карен направилась к хребту.

Ей нужно хорошенько размяться.

Карен подняла голову, и это движение болезненно отозвалось в затекшей шее. Сумерки окутали ее серой пеленой; в кронах раскачивающихся деревьев свистел и завывал ветер. Она протерла глаза и огляделась. Сколько же она спала? Свитер и джинсы промокли от измороси. Она совсем замерзла.

И тут небеса разверзлись, и начался настоящий потоп.

Карен вскочила и бросилась под деревья, надеясь выйти на тропинку, почти неразличимую сквозь пелену воды.

Ветки хлестали ее по лицу, острый сучок оцарапал щеку. Очередной порыв ветра с воем швырнул ей за воротник целый поток. Струйки дождя стекали под свитер, мокрые волосы облепили лицо, мешая смотреть.

Пригнувшись, Карен упорно шла вперед. Темнота сгущалась с каждой минутой, а она по-прежнему не представляла, где находится, и — что было еще хуже — никто не знал о том, что она покинула лагерь. Ей следовало подумать о каком-нибудь укрытии, чтобы не замерзнуть насмерть.

Паника придала ей сил. Карен бросилась бежать, но тут же упала, споткнувшись о сучок, лежавший поперек тропинки. Резкая боль пронзила ее насквозь.

Содрогаясь от рыданий, она попыталась стряхнуть с одежды грязь и мокрые листья, после чего занялась осмотром порезов и ушибов. От макушки до лба быстро распространялась боль, от которой кружилась голова, и плечо начало пульсировать.

Карен неуверенно поднялась на ноги и решительно припустила по направлению к лагерю, пригибаясь от порывов ветра и остерегаясь наткнуться на сломанные ветки, усеявшие тропинку. Вскоре ей пришлось замедлить шаг.

Голова гудела, как будто череп раскололи молотом, а на губах ощущался солоноватый привкус крови. Разряд молнии разорвал небо, и сухое дерево, стоявшее у нее на пути, раскололось надвое. Карен отскочила, и дерево рухнуло на землю, не задев ее. Обогнув его, она снова остановилась. Берег должен был находиться справа, но его там не было. Его вообще не было видно. Должно быть, она пошла не по той тропинке. Господи, она заблудилась!

Мокрый свитер давил на плечи. Внезапно Карен обуял страх. Она замерзла — никогда в жизни ей не было так холодно. Она дрожала всем телом. В такую погоду можно замерзнуть насмерть. Даже если бы в лагере знали, куда она ушла, в темноте они ни за что ее не найдут. Нужно что-то делать. Но что?

Боже, почему она такая упрямая? Эти склоны предназначены для опытных туристов, а не для любителей. Она ничего не знает о капризах местной погоды, а между тем здесь, в Озерном крае, ветра мгновенно достигают силы настоящего урагана. Роуэн был прав, ей нельзя уходить без сопровождения. Он знал, что может случиться.

Небо осветил очередной разряд молнии, но берега она так и не увидела. Где же она? Впереди, слева от нее громоздились камни, и Карен бросилась туда.

Остановившись, она нашарила руками каменную стену и начала ощупью продвигаться вдоль нее. Наткнувшись на промежуток между камнями, она нырнула в спасительное укрытие.

Это была пещера! Снова вспыхнула молния, и при ее свете Карен осмотрелась по сторонам. Стены и пол пещеры были покрыты неровными серо-зелеными плитами какой-то породы, похожей на сланец. По крайней мере здесь было сухо.

Снаружи все содрогалось от бури, по скалам хлестали струи дождя, подхваченные порывами ветра. Голова Карен болезненно пульсировала, а в том месте, где щеку оцарапал сучок, ощущалась жгучая боль.

Однако мучительнее всего был отчаянный холод, от которого не спасала промокшая одежда. Карен почувствовала, как у нее немеют ступни, а дрожь сотрясала ее с такой силой, что она едва стояла на ногах. Вконец измученная, девушка опустилась на ледяные камни и свернулась калачиком. Уснуть ей не удастся, но по крайней мере теперь у нее была защита от дождя. Она мысленно поблагодарила Бога за то, что ей удалось найти эту пещеру, судя по всему, шахту, оставшуюся от старого сланцевого карьера.

Она вспомнила о Роуэне. Он будет в ярости, когда она вернется в лагерь. Он и раньше обвинял ее в авантюризме. Что ж, теперь уже слишком поздно. Ей просто нужно переждать грозу. Карен свернулась поплотнее, прочитала про себя коротенькую молитву и, несмотря на холод, уснула.

Карен осторожно отпила еще глоток чаю.

— Роуэн говорил, когда вернется?

— Ближе к вечеру, — ответил повар. — Он сказал, что оставил все инструкции в офисе. Если вам нужна помощь…

— Нет. — Карен встала из-за стола. — Я в состоянии справиться сама. — «Вот только не знаю, что делать с Всезнайкой Эллисом», — промелькнуло у нее в голове. — Спасибо за чай, Торни. — Карен собрала тарелки и отнесла их в раковину, после чего задумчиво спустилась по лесенке и направилась к офису.

Подойдя к чертежной доске, она обнаружила записку, написанную решительным почерком Роуэна. Он сообщал о том, что утром встретит Эллиса в Манчестере и подселит его в один из вагончиков, о чем он уже договорился. Кроме того, он спрашивал, какую часть проекта она готова ему передать.

Ее захлестнула слепая ярость. Великолепно! Его не интересует, какую помощь может оказать ей Джефф, а просто спрашивает, что она согласна ему поручить.

Порывшись в бумагах в своем столе, Карен схватила расчеты, относящиеся к главной платформе, и с размаху швырнула их на серую пластиковую столешницу. Вот это она и передаст Эллису. По крайней мере она успела проработать самые ответственные вопросы.

— Ему не удастся испортить то, что я сделала, — пробормотала она.

Внезапно ее охватило сомнение. Может быть, она к нему несправедлива? В конце концов, за все время работы у «Долки и Уильямс» Джефф не допускал серьезных просчетов. Однако и ничего выдающегося он тоже не совершил, просто слонялся по объектам, вот и все. Он вечно совал свой нос в ее проекты, и Карен знала, что он ее подсиживает.

В полдень она выглянула на улицу. Сосны, росшие у входа в офис, по-прежнему скрывала пелена дождя. После ее злополучной прогулки по склонам погода испортилась впервые. Карен вздрогнула: если бы Роуэн не знал наизусть все тропинки в лесу…

Усиливавшийся ветер раскачивал маленький вагончик. Карен потянула за дверную ручку, и очередной порыв чуть не вырвал ее из рук. Она захлопнула дверь. Эти внезапные грозы чуть не стали причиной ее гибели.

В желудке у нее давно урчало, но Карен предпочитала подождать, пока небо не прояснится. Если она не появлялась в столовой к обеду, Торни обычно оставлял ей что-нибудь перекусить.

Она вернулась на свой табурет и продолжила набрасывать эскиз настила. Алмазная пластина полностью соответствует требованиям проекта и обеспечит отсутствие скольжения, на котором особенно настаивал Роуэн. Внеся ее в список, Карен попыталась сконцентрироваться на своем чертеже, но завывание ветра и стук дождевых капель мешали ей сосредоточиться. Внезапно она поймала себя на том, что думает о совершенно посторонних вещах.

Внешняя холодность Роуэна была только вывеской, за которой скрывался совсем другой человек. Может быть, надменные манеры были для него всего лишь средством замаскировать свою ранимость, в равной мере свойственную им обоим?

Карен чувствовала, что под бравадой таится скрытая боль. Это интриговало ее и влекло к нему, как мотылька на свет. Что произошло в его жизни? Вероятно, это из-за своей бывшей жены он запретил женщинам доступ на участок. Неудивительно, что он так возражал против ее приезда.

А теперь их отношения окончательно накалились из-за возникшего взаимного влечения. Карен снова вспомнила обжигающее прикосновение его ладоней, и ее грудь затрепетала, как тогда, в пещере, когда его руки умело ласкали ее, пробуждая в ней желание. А уж вчера…

Карандаш выпал у нее из рук и укатился в поддон. Как она негодовала из-за его холодности и безразличия, но теперь, когда ей приоткрылась его истинная сущность, Карен готова была обо всем забыть.

Что же ей теперь делать? Как она может спать, зная, что их разделяет только тонкая фанерная перегородка? Однако эту преграду нельзя сравнить с той баррикадой, которую он воздвиг вокруг своего сердца. Нет у нее никаких шансов на то, что между ними может что-нибудь произойти.

В пять часов Карен отказалась от безуспешных попыток сосредоточиться на работе, навела порядок на доске и накинула желтый дождевик с капюшоном. Пробегая через полянку, она заметила, что красный «ягуар» Роуэна стоит на своем обычном месте под деревьями.

Роуэн вернулся.

Зайдя к себе в комнату, она вытерла лицо, слегка оттенила щеки румянами и, натянув толстый, кремового цвета, свитер, провела расческой по густым волосам. Затем, спохватившись, бросилась в ванную и подкрасила свои и без того розовые губы.

В общем вагончике царила суета. Топая по ступенькам, мужчины собирались к ужину, за которым Роуэн раздавал письма и конверты с зарплатой. Джефф Эллис восседал во главе стола и выглядел постаревшим лет на десять. Под глазами темнели черные круги, а на носу и на ввалившихся щеках виднелись красные прожилки. Увидев Карен, он кивнул ей в знак приветствия.

Роуэн сунул ей серый конверт.

— Почта из дома? — вежливо поинтересовался он.

Конверт был надписан четким почерком Афины. Кивнув, Карен покосилась на Джеффа. Он выглядел просто ужасно, Карен не ожидала, что смерть жены окажется для него такой утратой.

Джефф вытряхнул из смятой пачки сигарету и прикурил ее от окурка, который держал в руке, и, волоча ноги, подошел к Карен.

— Карен, — запинаясь произнес он, после чего привлек ее к себе и ткнулся ей в щеку влажными губами. От него за версту разило виски.

Отстранившись, Карен почувствовала, как в ней снова пробуждается неприязнь.

— Привет, Джефф.

— Мне сказали, что мы будем работать вместе. — Джефф выдохнул вверх струю дыма. — Совсем как в старые добрые времена.

«Вот уж чего не сказала бы», — подумала она, хмуро покосившись на его сигарету.

— Не будешь ли ты любезен держать ее от меня подальше? На участке не разрешено курить.

Его лицо скривилось.

— Вот чертовщина! Ладно, договорились. — Подвинув к себе кружку с недопитым чаем, он бросил в нее окурок.

Роуэн поманил Карен к себе.

— Вы могли бы проявить к нему хоть немного участия. Он переживает нелегкий период, — сквозь зубы процедил он.

Заметив, как потемнело его лицо, Карен настороженно улыбнулась.

— Я очень сочувствую его утрате, — спокойно возразила она, — чего не могу сказать о его привычках или тенденции присваивать мои заслуги.

Роуэн плотно сжал губы.

— Вы ведете себя по-детски.

— А вы — надменно, как всегда. — Она развернулась и, отойдя к столу, уселась на стул, который занял для нее Деррик.

Роуэн бросил на нее суровый взгляд и сел напротив, рядом с Джеффом.

После ужина Карен приняла приглашение Деррика сыграть с ним партию в шахматы, а Роуэн повел Джеффа устраиваться на новом месте.

Прошел час. Слон Карен только что захватил пешку, охраняющую короля Деррика, и она с ликованием наблюдала за тем, как ее противник вертит в руках оставшегося у него коня, не замечая, что его фланг остался без прикрытия.

Вернулся Роуэн. Пройдя на кухню, он вернулся с бокалом пива и мельком взглянул на доску.

— Ты поступишь разумно, если уберешь отсюда своего короля, — заметил он, обращаясь к Деррику, и исподтишка покосился на Карен.

Залившись румянцем, Деррик отодвинул вырезанную из тикового дерева фигурку в безопасное место. Карен стиснула губы, сосредоточенно уставилась на доску и, перестроив свою стратегию, загнала злополучного короля в угол двумя ходами позднее.

— Переиграем? — спросил Деррик, с надеждой вскинув на нее карие глаза.

— Завтра рано вставать, в другой раз. — Она встала и пожелала Деррику спокойной ночи, после чего наградила Роуэна решительным взглядом и шмыгнула за дверь.

Через неделю к ней обратился Джефф:

— Карен, мне нужно с тобой поговорить.

— Я слушаю.

— Это… личная проблема. Нельзя ли нам встретиться в деревне?

— Роуэн ясно дал мне понять, что не приветствует обособленных отношений в бригаде.

— Это совсем другое дело. Мы не являемся членами бригады в том же смысле, что и остальные. Прошу тебя, это касается работы. Это очень важно.

Взглянув в его умоляющие глаза, она сдалась:

— Ладно, в субботу я свободна, а Роуэн будет работать. В пятницу вечером я возьму джип, и мы сможем встретиться у Мэгги. Так наша встреча будет выглядеть естественнее.

— Ты прелесть. — Джефф сжал ее руки в своих ладонях.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился Роуэн.

Остановившись в дверях, он задумчиво перевел взгляд с Карен на Джеффа. Наконец он медленно наклонил голову и, тяжело ступая, вышел из вагончика.

Когда в девять часов Карен подъехала к стоянке, в лагере царила тишина, и только откуда-то издалека доносился одинокий крик совы. В столовой горел свет.

Выгрузив из джипа свои покупки, Карен тихонько прошмыгнула в свою комнату, придержав дверь, чтобы та не хлопнула. Она распаковала свертки, аккуратно сложила их под кроватью и, незаметно пробравшись на кухню, поставила баночки с джемом на стойку. Затем она выгрузила заказы Торни и медленно вернулась к себе.

В дверях, разделявших вагончик на две половины, стоял Роуэн.

— Ты рано вернулась. Эллис не пришелся тебе по душе?

Заметив каменное выражение его лица, Карен вздрогнула.

— Что вы имеете в виду?

— Не строй из себя простушку, Карен. Он не в твоем вкусе?

— Это не ваше дело, — вспылила она.

— А я считаю, что мое. — Он шагнул ей навстречу, и она невольно попятилась к столу. — Я предупреждал тебя, что не приветствую таких отношений в бригаде. Это правило касается и Эллиса.

— Роуэн, между мной и Эллисом ничего нет. Кроме того, вы не имеете права указывать, как я должна проводить свое свободное время.

— Напротив, во время работы над проектом я имею право указывать тебе все, что угодно. Это не Калифорния. Мужчины здесь могут вести себя довольно грубо, — его горящие огнем глаза скользнули по ее телу, — грубее, чем тебе, возможно, нравится.

— Может быть, это то, что я люблю, — отрезала Карен, не в силах сдержаться.

— Грубость? Тебе нравится, когда с тобой обращаются грубо? — взвился он, рывком прижав ее к себе.

Она забарабанила кулаками по его груди, но Роуэн перехватил ее запястья и завел ей руки за спину, прижав к стене.

— Это не в моем стиле, но, если ты так любишь, я не собираюсь тебя разочаровывать. — Он хрипло рассмеялся.

Услышав тяжелое дыхание, Карен заглянула в его потемневшие глаза и невольно отпрянула. Может быть, он снова пьян? Или Мэгги права, и он действительно ревнует?

Под его взглядом ее сердце гулко заколотилось о ребра. Заслонив свет, он склонил голову, и его губы впились в ее рот. Его язык раздвинул ее губы и скользнул между ними, лишая ее сил к сопротивлению.

Карен чувствовала, что теряет голову. Кровь прихлынула к ее лицу и застучала в висках, напоминая рев разбивающегося о скалы прибоя. Ноги у нее подкосились, и все тело обдало жаркой волной.

Он выпустил ее руки, и его ладони скользнули под свитер, лаская соски. Внизу ее живота начало разгораться пламя, как будто в него вонзили раскаленный клинок.

Губы Роуэна опустились ниже, скользнув по пульсирующим холмикам груди, и Карен почувствовала, что задыхается. Он приподнял ей свитер и прижался губами к молочно-белым округлостям, выступавшим над черным кружевным лифчиком. Карен дрожала, хотя его теплое дыхание обжигало ей кожу.

— Ты надела это для Эллиса? — шепотом выдохнул Роуэн, снимая с ее плеча атласную бретельку. Он обхватил ее грудь ладонями, поглаживая пальцами затвердевший сосок.

— Я надела то, что нравится мне самой, — хриплым шепотом ответила Карен, крепче прижимаясь к нему и чувствуя, какими ватными стали ее ноги, а между бедрами проступила влага. — Джефф Эллис мне не нравится.

Роуэн выпрямился, посмотрел на нее сверху вниз, опалив горящим взглядом. Он прижал ее к стене, и она почувствовала, что вот-вот потеряет остатки самообладания. Она испугалась, что Роуэн почувствует ее слабость. Ей так хотелось, чтобы он прикоснулся к ней… ей хотелось…

Вскинув руки, Карен привлекла его к себе, чтобы снова ощутить вкус его поцелуя. Роуэн застонал и яростно впился в ее губы. Его влажный язык скользнул между ее губами, и у Карен прервалось дыхание.

— Я не Эллис, — прошептал он.

— Я знаю, — выдохнула она, — Роуэн, я не хочу его. Я хочу… — От его прикосновений по ее телу растекалась жаркая волна.

— Чего ты хочешь, Карен? Скажи мне!

— Я хочу тебя, — простонала она.

— Карен, — прошептал он. — Господи, Карен.

Он схватил ее на руки и понес на узкую кровать. Она ждала, что он будет делать дальше, но не решалась поднять на него глаза.

Роуэн стянул с нее свитер и наклонился, чтобы расстегнуть лифчик. Наконец его дрожащие пальцы справились с застежкой, и лифчик полетел в сторону. Ее набухшая грудь ныла от желания.

Он нежно опрокинул ее на спину и лег сверху, осыпав ее щеки, шею и грудь поцелуями, которые показались Карен нежными, как пух.

— Карен, покажи мне, чего ты хочешь, — услышала она его хриплый шепот.

У Карен затрепетало сердце. Желание растеклось по жилам, наполнив ее доселе неизведанными чувствами. Она прильнула к Роуэну, прижавшись к нему грудью. Ей захотелось ощутить его обнаженное тело, и она потянулась к пуговицам на его рубашке, нетерпеливо расстегивая их одну за другой.

Из его груди вырвался гортанный звук. Он отвел ее руки и, рванув рубашку так, что пуговицы рассыпались по полу, отшвырнул ее в угол. Потом склонился над Карен и крепко обнял ее. Жесткая поросль на его груди покалывала ей кожу. Он нагнулся и, прикрыв холмики ее грудей своими ладонями, впился губами в сосок. От его горячего дыхания в глубине ее тела начала зарождаться сладостная дрожь.

Его рука спустилась к застежке ее джинсов и, расстегнув ее, заскользила вниз по плоскому животу. Задержавшись у верхушки шелковистого холмика, большая ладонь медленно проскользнула под эластичную ткань трусиков.

Карен инстинктивно изогнулась под его рукой. Она задыхалась, ощущая, как нежно его пальцы исследуют ее тело. Ее возбуждение достигло предела. Его пальцы пробрались внутрь горячего влажного углубления, доставляя ей невероятное наслаждение. У Роуэна вырвался стон.

— Да, — застонала она в ответ, придвигаясь к нему еще ближе.

— Карен… это то, чего ты хотела? — Его голос дрожал от волнения.

Кончик его пальца ласкал ее пульсирующую плоть. Казалось, по ее жилам растекался жидкий огонь. Ощущение нарастало, сводя Карен с ума.

— Я хочу, чтобы ты любил меня, — выдохнула она возле самых его губ.

— Господи, — хрипло прошептал он, — ты не представляешь, как долго я ждал от тебя этих слов. Он потянулся к молнии на ее джинсах, рванул ее вниз и стащил с ее гладких ног джинсы и трусики. Поднявшись, он сбросил с себя туфли и брюки и помог Карен встать на ноги. Она подняла на него глаза, полные недоумения.

— Идем в мою комнату, любимая, кровать у меня шире.

Огонь его желания перекинулся и на нее, и кончик ее языка облизнул пересохшие губы. На мгновение Роуэн замер, не сводя с нее глаз, затем подхватил ее и понес в свою комнату.

Обвив его шею руками, Карен прижалась к его груди, прислушиваясь к хриплому дыханию и гулкому биению его сердца. Исходивший от его тела жар опалял ей кожу, а сердце неистово колотилось о ребра. Она почувствовала, что задыхается, и жадно вдохнула полной грудью. Никогда в жизни ни один мужчина не пробуждал в ней такого желания. Но даже если бы у нее и был опыт, она не сомневалась, что с Роуэном все будет не так, как с другими. Он и сам не похож на других. Или это она стала другой.

Он нежно уложил ее на свою широкую кровать, и Карен передвинулась на середину. Только теперь она отважилась посмотреть на него и невольно вздрогнула, встретившись с ним глазами. Она скользнула взглядом по его большому, мускулистому телу. Шею покрывал густой загар, а ниже, как будто отделенная демаркационной линией, кожа имела легкий золотистый оттенок. На руках и ногах пробивались темные волоски, такие же как и на груди, с которой темная полоска сбегала вниз, к эластичной полоске плавок. Ее взгляд уперся в тонкую ткань, туго натянувшуюся под напором его возбужденной плоти.

Протянув дрожащую руку, он выключил настольную лампу, и Карен ощутила, как прогнулся матрас под его тяжестью. Прерывисто дыша, Роуэн привлек ее к своему мускулистому телу, и его набухшая плоть твердо прижалась к ее лону.

Внезапно Карен охватила паника. У нее никогда не было мужчины. Что, если ему совсем не хочется того, что она ему предложила? В отличие от нее он, безусловно, очень опытен. Мысль о том, что у него были другие женщины, едва не свела ее с ума.

— Что случилось? — шепотом спросил он.

— Роуэн, я… я боюсь.

Он склонился к ней:

— Я так долго ждал этого… я тоже немного боюсь.

Он начал ласкать ее набухшие соски языком, слегка покусывая их зубами, пока ее грудь не заныла от желания, а затем неторопливыми поцелуями проложил дорожку по ее животу туда, где между ног возвышался мягкий шелковистый холмик. Он нежно обвел чувствительный бугорок пальцем, и по ее телу пробежала судорога. Карен выгнулась ему навстречу, прерывисто дыша и мысленно повторяя его имя. Наконец ее тело напряглось, содрогаясь от наслаждения.

Неожиданно Роуэн остановился. У него вырвался тихий стон, а дыхание участилось.

— Карен, Господи, Карен, я так давно тебя хотел. Ты даже не представляешь… — Он лег на нее сверху, коленом раздвинул ей ноги и начал опускаться во влажное святилище, расположенное между ее бедрами. Его проникновение было быстрым и нежным, и Карен услышала, как у него вырвался испуганный вдох.

От мгновенной боли у нее перехватило дыхание, но готовый вырваться крик заглушили его губы, осыпавшие поцелуями ее рот, щеки и глаза. Мысли Карен смешались, в ее ушах раздавалось только хриплое дыхание Роуэна, ускорявшееся в такт его ритмичным движениям.

«Пусть это никогда не кончится, — пронеслось у нее в голове, — пусть это не кончается…» Роуэн вскрикнул и полностью погрузился в нежные глубины ее лона.

— Карен, — услышала она его прерывистый шепот и с удивлением поняла, что его голос дрожит от сдерживаемых слез. Теперь его движения замедлились и стали томными и чувственными, как будто он хотел продлить наслаждение. Как будто он наслаждается ее телом!

Острое, сладостное ощущение разливалось у нее между бедер.

Наслаждение нарастало крещендо и наконец совершенно ошеломило Карен, заглушив все остальные чувства. Повинуясь инстинкту, она обвила его тело ногами.

— Ты моя, моя, — глухо повторял он. Затем, очевидно, потеряв контроль над собой, вонзился в нее, отчаянно прижимая к себе. — Господи! — вырвалось у него.

Роуэн долго лежал, нежно обхватив ее руками и зарывшись лицом в ее волосы. В конце концов он поднял голову и посмотрел ей в глаза. На его темных ресницах блестели слезы.

Все утро Карен корпела над расчетами, выверяя нагрузку двух больших антенн. Наконец прибыл грузовик с алмазным диском для шлифовки настила. Карен подписала накладную и, распорядившись о том, чтобы рабочие начинали разгрузку, вернулась в офис, полная решимости покончить с расчетами. Однако сосредоточиться ей так и не удалось — то и дело к ее столу подходил Джефф или кто-нибудь еще, без конца отвлекая ее вопросами.

После того как ее прервали в пятый раз, Карен сдалась и, отложив блокнот, погрузилась в мечты.

Сна вспомнила, какой беспомощной чувствовала себя перед Роуэном, с того самого дня, когда они поднимались на вершину, где он впервые обнял ее, и до ночи, которую она провела в пещере. Карен вспомнила, как его руки сжимали ее дрожащее тело, как он целовал ее, и она поняла, что он хочет ее. Да, он хочет ее не меньше, чем она его. «Так было с самого начала», — с испугом догадалась Карен.

Но только вчера ночью она убедилась в этом окончательно. Она ему небезразлична, пусть даже он и не признается в этом. Теперь Карен не сомневалась, что он тоже понимает это.

Она мечтательно улыбнулась. Иногда он вызывал у нее неприязнь, но даже тогда ее желание не ослабевало. Порой он держался с ней грубовато, но она все равно знала, что Роуэн хочет ее. Стоило кому-нибудь из мужчин задержаться возле нее дольше чем на пять минут, как его тотчас же охватывало раздражение, которое он даже не пытался скрыть. Чем это объясняется, если не ревностью? Эта мысль неожиданно обрадовала ее.

Она полностью отдалась во власть своих мыслей и вздрогнула от неожиданности, когда Джефф затопал у дверей, пытаясь сбить с сапог приставшую глину.

— Не хочешь ли взглянуть? — Подойдя к ее столу, он положил перед ней лист бумаги.

— Это новые расчеты для главной платформы, — заметила она, пробежав глазами расчеты. — А куда девались старые?

— Я переделал северную секцию, — объяснил он. — Роуэн решил добавить еще одну антенну.

Карен приподняла брови.

— Но здесь не хватает расчетов для третьего рефлектора. — Она внимательно изучила чертеж. — Ничего себе, вы больше чем втрое превысили нагрузку. Что он собирается там установить — небоскреб?

— Ты почти угадала, — усмехнулся Джефф.

— Зачем же…

Ее прервал баритон Роуэна:

— Низкочастотные показатели совершенно неприемлемы. Слишком сильное излучение.

— Так, значит, ты собираешься поднять антенну выше? Насколько же?

— Пьедестал будет высотой шесть футов с основанием пятьдесят три дюйма.

— Требования к сооружению такой высоты будут как минимум в четыре раза жестче. Как быть с ветровой нагрузкой?

— Мы собираемся уменьшить ширину передающей антенны, чтобы снизить площадь облучения. Последние испытания показывают, что это обеспечит нужный результат. — Он смерил ее оценивающим взглядом. — Если ты не в настроении корпеть над цифрами, я могу поручить расчеты Джеффу.

Губы Джеффа скривились в самодовольной ухмылке.

— Я уже закончил их. — Он взял со стола желтый листок и протянул его Роуэну. — Здесь есть все, что нужно.

Роуэн быстро и внимательно пробежал расчеты глазами.

— Отлично. Я сейчас же принесу вам последние данные. — Он перевел взгляд на Карен. — Окончательные испытания перенесены на двенадцатое октября, это через три недели. Работы должны быть завершены за неделю до этого срока.

Сунув бумаги в папку, Роуэн вышел на лесенку, но обернулся:

— Мы поговорим с тобой позже, Карен, — его глаза вспыхнули, — вечером.

Почувствовав, как у нее зарделись щеки, Карен отвернулась, не сразу решившись посмотреть на Джеффа.

— Совершенно нет свободного времени, — со вздохом заметила она, — а сколько еще предстоит сделать, если мы хотим управиться к сроку.

Не ответив, он пожал плечами и, шаркая ногами, направился к двери.

— Джефф! — Голос Карен прозвучал с непривычной резкостью.

Он обернулся, его морщинистое лицо сложилось в надменную гримасу, а блеклые тусклые глаза взглянули на нее с возмущением.

Карен постаралась смягчить тон:

— Пожалуйста, Джефф. Я знаю, что тебе нелегко. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. — Она понизила голос. — Я и сама чувствовала бы себя не лучше при подобных обстоятельствах, но сейчас нужно взять себя в руки. Мы должны закончить работу вовремя, Леонард надеется на нас. — Так и не проронив ни слова, Джефф вышел из вагончика, тяжело волоча ноги.

За обедом Карен подсела к Деррику.

— Я слышал, вам придется переделывать расчеты, — заметил он, пока они сидели за столом, дожидаясь прибытия остальных членов бригады, — как же вы успеете к сроку?

— Все в порядке, — улыбнулась она. — Монтажные платформы уже готовы, и завтра можно начинать сборку.

— Включая и новую антенну?

— Готово все, кроме нее. А это означает, что мне придется поговорить с Джеффом, потому что он как раз работает над проектом главной платформы. — Карен огляделась по сторонам. — Кстати, где же он?

— В последний раз я видел его утром. Он сказал, что ему нужно съездить на дальний хребет и что-то там проверить.

— Там нечего проверять, — нахмурилась Карен. Ей пришло в голову, что во время разговора она могла невольно обидеть Джеффа. На первый взгляд в ее словах не было ничего оскорбительного, но ведь он вышел, так и не ответив ей. К тому же в последнее время он выглядел подавленным.

— Ага, вот и он, — объявил Деррик, обернувшись к входящему Джеффу, за которым следовал Падди. Глаза Джеффа неестественно блестели, а нос и веки налились краснотой.

«Он выпил», — догадалась Карен, подходя ближе. Он попытался незаметно проскользнуть мимо нее, но она отвела его в сторону, чтобы никто не услышал, о чем они беседуют.

— Нам нужно поговорить. Завтра рабочие начинают монтаж…

Джефф вскинул на нее глаза с расширенными зрачками:

— Значит, время еще есть. Сейчас у меня дьявольски болит голова.

— Это от джина, — фыркнула Карен.

— О чем ты?

— О том, что ты пил джин. Нечего таращить на меня глаза. Ты думаешь, что Роуэн не учует запаха и ни о чем не догадается. Но я-то знаю, как ты выглядишь, когда выпьешь, и не сомневаюсь, что сегодня ты пил.

Она тронула его за руку:

— Очнись, Джефф, ты только вредишь себе.

— Занимайся своими делами, — отрезал он. — Я не обязан слушать твои нравоучения.

Неуверенно ступая, он направился к двери и, спотыкаясь, спустился по лестнице. Полная дурных предчувствий, Карен вышла следом. Дойдя до сосен, под которыми стоял его вагончик, Джефф остановился.

— Джефф, — как можно спокойнее обратилась к нему Карен, — ты не имеешь права выпивать во время работы. Подумай о своем будущем. — Сказала она, молясь в душе о том, чтобы он нашел силы взять себя в руки, пока еще не слишком поздно.

Ссутулившись, Джефф прислонился к сосне.

— Знаешь, кто ты такая? Назойливая вздорная баба. Я не нуждаюсь в твоих поучениях и сам знаю, как мне жить. Я в состоянии сам справиться со своей работой. — Он поджал губы. — Роуэн доверяет моему мнению. Он сам поручил мне работать над главной платформой, разве не так? А это доказывает, что твоя помощь мне не нужна. Ты такая же, как Алиса. Вечно чем-то недовольна. — И, смерив Карен презрительным взглядом, он повернулся к ней спиной и растворился в темноте.

Карен вздохнула. Джефф ничуть не изменился. Ей следовало подумать об этом раньше. Она ничем не сможет ему помочь, пока он сам не признает, что у него есть проблемы. Однако если он провалит работу — их общую работу, — ей придется сообщить об этом Леонарду.

Карен решила вернуться в столовую, но у дверей столкнулась с Роуэном.

— Что-нибудь случилось? — поинтересовался он, переводя взгляд с Карен на вагончик Джеффа. — Я слышал, как ты разговаривала с Эллисом.

— Нет, ничего, — замялась Карен. — Джефф сказал, что неважно себя чувствует, у него болит голова. Он не будет обедать. — Она невольно сморщилась, раздосадованная тем, что вынуждена лгать, и направилась к лесенке. — Пойдем?

Он кивнул и, с подозрением покосившись на окутанные туманом деревья, поднялся в столовую.

Они сели за стол, и через минуту Торни принес дымящееся блюдо нарезанной ломтиками баранины и жареного картофеля. Наполнив свою тарелку, Карен подцепила вилкой порцию картофеля и постаралась на некоторое время забыть о неприятностях. Джефф был прав в одном: ей не следовало вмешиваться в его жизнь. Но что касается остального…

Приказав себе не думать об этом, Карен вздохнула и прислушалась к общему разговору. Подняв от тарелки глаза, она перехватила взгляд Роуэна. Его горящие глаза скользнули по ее телу, как будто он мысленно раздевал ее. Под его взглядом у нее внутри образовался пульсирующий огненный шар, жар от которого мгновенно распространился по всему телу. Отодвинув тарелку, Карен поднесла к губам чашку.

Сидевший напротив нее Роуэн вежливо беседовал со своим приятелем Джеком. Он улыбнулся, и его улыбка, а также выражение его глаз, в которых вспыхнули серебристые искорки, заставили ее кровь быстрее бежать по жилам.

После ужина Деррик предложил ей партию в шахматы, и она согласилась, но мысли ее были далеки от игры. Вместо того чтобы обдумывать свою стратегию, она представляла себе, как руки Роуэна ласкают ее тело.

Сложившиеся между ними отношения продолжали тревожить ее.

Не напрасно ли она пошла на такой риск? Что, если Роуэн никогда не признается в том, что любит ее? Что, если любые обязательства пугают его настолько, что он позволит ей уехать в Калифорнию и тем самым просто вычеркнет из своей жизни? Она облизнула пересохшие губы и попыталась сосредоточиться на игре.

— Мат, — фыркнул Деррик, снимая с доски ее короля.

— Согласна, — объявила она. — Наверное, сегодня у меня недостаточно воинственное настроение. Желаю всем спокойной ночи.

Войдя в свою комнату, она прислонилась к двери. Уже совсем стемнело, и Карен поняла, что весь вечер ждала того момента, когда они с Роуэном останутся наедине. Ей не терпелось снова оказаться в его объятиях и ощутить прикосновение его губ к своему телу. Кровь бросилась Карен в лицо, и она почувствовала, как у нее слабеют ноги.

Раздевшись, она повесила свою одежду на стул. Достаточно мучить себя размышлениями, пусть только он придет, — и она решительно заставила себя отбросить сомнения.

Карен приняла душ, протерла кожу лосьоном с запахом лаванды и надела новую батистовую ночную рубашку, ниспадавшую мягкими струящимися складками. Ложбинку между грудей разделяла мягкая оборка, украшенная отделкой из крошечных перламутровых пуговок, доходивших от ворота до талии. Томным движением Карен провела щеткой по волосам и сбрызнула шею и запястья духами «Шалимар». Читать ей не хотелось. Чтобы чем-нибудь занять себя, она вынула из верхнего ящика стола блокнот и села писать письмо Афине.

Прошло несколько минут. Она услышала, как в комнате Роуэна хлопнула дверь, и через мгновение по металлической стенке душевой кабины забарабанили капли воды.

Когда дверь в ее комнату открылась, Карен все еще сидела, склонившись над бумагой.

Роуэн стоял на пороге, одетый в пижамные брюки и кашемировый халат темно-вишневого цвета, свободно завязанный на талии и плотно облегавший широкие плечи. На обнаженной груди, покрытой темной порослью, поблескивали капельки воды. Он только что брился — Карен догадалась об этом, заметив узенькую полоску пластыря, которым он заклеил порез на подбородке. Ощутив мускусный аромат его кожи, Карен почувствовала, как ее охватывает возбуждение.

Он подошел поближе и, протянув к ней руки, поднял со стула.

— Ты готова?

Она прижалась к нему, обхватив его за талию.

— Как долго я ждала этого вопроса.

Он раскатисто рассмеялся.

— Какая ты нетерпеливая! Я всегда ложусь поздно, поэтому не мог уйти сразу после тебя, чтобы не вызвать подозрений. — Он скользнул взглядом по ее телу. — Ты надела это для меня?

— Возможно. Тебе нравится? — Карен разжала руки и, отступив на шаг, сделала пируэт. Он тотчас же снова привлек ее к себе, что-то невнятно пробурчав в знак одобрения, взял ее за подбородок.

Его язык мягко скользнул по ее губам. Обхватив ладонями ее груди, он приподнял их, наслаждаясь их тяжестью.

— Я весь день мечтал об этом. Господи, я просто не мог думать ни о чем другом.

Он подхватил Карен на руки и перенес в свою комнату. Опустив ее на кровать, он нетерпеливо принялся расстегивать пуговки на ее рубашке.

— В этом наряде ты выглядишь очень мило, но мы обойдемся и без него. — Справившись с тремя пуговками, Роуэн издал возглас отчаяния и, бесцеремонно сдернув прозрачное одеяние через голову, отбросил его в дальний угол комнаты.

Карен рассмеялась, его нетерпение наполнило ее восхитительным сознанием своей власти, ей была приятна мысль о том, как он спешит насладиться ею. Прохладный воздух комнаты коснулся ее обнаженной груди, но в следующее мгновение губы Роуэна сжали затвердевший сосок, и все тело Карен пронзило острое желание. Она потянулась к поясу его халата.

Халат распахнулся, и она начала медленно раздевать Роуэна, наблюдая за тем, как темнеют его глаза. Теперь его грудь была обнажена полностью, если не считать жестких волос, черневших на бледно-золотистой коже. Карен провела по ним рукой, а затем губами, задев выступающий сосок.

Из его груди вырвался судорожный вздох. На Карен повеяло ароматом мускуса, к которому примешивался запах хвойного мыла. Она приникла губами к его соску, ощущая прикосновение жестких волосков на груди.

— Не останавливайся, — простонал он, — где ты этому научилась?

— У тебя, — улыбнулась она, — и жду очередного урока.

— Не думаю, что это будет сложно… — Перехватив ее руки, он сдвинул их ниже, к пижамным брюкам. — Но если ты не остановишься, то поставишь меня в затруднительное положение.

Сквозь шелковую ткань она ощутила его набухшую плоть, и ее тело пронзило ответное желание. Ее пальцы скользнули по застежке.

Он нетерпеливо отвел ее руку и, сорвав с себя пижаму, опрокинул Карен на мягкую широкую постель.

Она приподнялась и склонилась над ним. Он вопросительно взглянул на нее, но тотчас же замер, наслаждаясь ее ласками. Карен гладила его тело — сначала кончиками пальцев, потом губами, грудью. Он стиснул ее плечи так сильно, что его пальцы вонзились ей в кожу.

Почувствовав близость его тела, Карен поняла, что не может больше сдерживаться и, сев на него верхом, вобрала его в себя без остатка. Карен начала двигаться в нежном ритме, продолжая до тех пор, пока его лицо не исказила гримаса. Вскрикнув, он стиснул ее бедра и неподвижно замер.

Роуэн лежал на спине и, взяв Карен за руку, водил ее ладонью по своей влажной коже.

— Боже мой, Карен, как же ты хороша. Не могу поверить в то, что все это мне не снится. — Он привлек ее к себе, лег сверху, и нежным проникновением внутрь ее плоти вновь разжег желание в них обоих. Зарывшись пальцами в ее волосы, он прижался к ее лицу своим, шепотом повторяя ее имя.

— Я хочу тебя, Карен, — задыхаясь, шептал Роуэн, и его толчки становились все более неистовыми.

Одержимая страстью, она двигалась ему навстречу, не сознавая ничего, кроме болезненного напряжения и желания принадлежать ему. Спустя мгновение ее тело как будто взорвалось изнутри от сокрушительного, всепоглощающего наслаждения.

Карен лежала, уткнувшись лицом в сгиб его руки, ее голова покоилась у Роуэна на груди. Ровное биение его сердца убаюкивало ее, и ей казалось, что нет ничего естественнее, чем быть с ним рядом.

— О чем ты думаешь? — лениво спросил он.

Она промолчала, чувствуя, как вспыхнули щеки.

Его рука напряглась.

— Скажи, наверное, ты думаешь о чем-нибудь приятном.

Она поцеловала его в грудь рядом с соском.

— Я думала, было бы нам так же хорошо, если бы мы поженились.

Он открыл глаза и слегка отодвинулся.

— Как это понимать?

— Разве ты не находишь, что в нашем положении естественно подумать о свадьбе?

Роуэн приподнялся на локте.

— Что ты называешь положением, Карен? Мы…

Она лихорадочно искала ответ.

— Давай поженимся, Роуэн, — выпалила Карен, садясь в постели, — ведь ты же любишь меня?

— Я не… — начал Роуэн, но она заглушила его слова поцелуем.

— Да я знаю, что любишь. Ты просто боишься.

Он окинул ее долгим задумчивым взглядом.

— Да, Карен, я влюблен в тебя. К несчастью. Но это мои проблемы, которые касаются только меня. — Он отодвинулся и посмотрел ей в глаза. — Я думал, мы договорились, что будем просто наслаждаться друг другом в течение того времени, что нам отпущено. Когда я говорил об этом, то не подразумевал ничего большего.

— В течение того времени, что нам отпущено? — Ради всего святого, о чем он говорит? — Значит, ты просто… предложил мне переспать с тобой, пока я здесь, а потом я должна буду вернуться в Штаты, как будто… как будто все это было просто частью моей работы?

— Это все, что я могу тебе предложить, Карен. Я с предельной ясностью постарался тебе объяснить, что не хочу брать на себя никаких обязательств. — Его серые глаза под набухшими веками жадно скользнули по ее телу и снова взглянули ей в лицо. — Однажды это со мной уже было. Так что — благодарю покорно.

Он рассеянно провел рукой по ее волосам.

— Бернард Шоу выразился лаконично: женясь по любви, люди совершают величайшую глупость.

— Бернард Шоу крупно ошибался, — ровным голосом ответила Карен. — Там, где я выросла, влюбленные женятся.

— Я не могу решиться на брак… снова. Тебе придется смириться с этим, Карен. Ты хочешь меня, и я тоже хочу тебя. Мне нравится твоя искренность, ты — хороший специалист и страстная женщина. Ты удивительно страстная женщина. Как я уже говорил, нам хорошо вместе.

— Мне этого недостаточно.

Он взглянул ей в глаза.

— Большего я предложить не могу.

Карен судорожно стиснула край одеяла. На ее месте другие женщины не стали бы отвергать этого предложения. Но она была не такой, как другие. Она любила его, она сама не ожидала, что может так сильно любить. Внезапно она осознала, что и он только что признался ей в своей любви. Карен попыталась вспомнить, какими словами он сказал об этом. Может быть, ему действительно нужно только ее тело? Нет, она знала, что это неправда. Он любит ее. Во всяком случае, сможет полюбить, если не станет бороться со своим чувством.

Она подняла глаза и наткнулась на его взгляд. Вокруг темного зрачка льдинками разбегались серебристые искорки. Карен знала, что теперь любая попытка вернуться к этому разговору будет обречена на провал. Для него эта тема закрыта. Что же ей теперь делать?

Ответ пришел почти незамедлительно.

— Думаю, мы уже сказали друг другу все, что было необходимо. — Она соскочила с кровати и независимо направилась в свою комнату.

— Карен, подожди!

Но она уже задвинула щеколду и бросила взгляд на часы. Три часа ночи. Осмотревшись по сторонам в поисках своей ночной рубашки, Карен вспомнила, что та осталась на полу в комнате Роуэна. Карен закуталась в халат и свернулась в своей холодной одинокой постели.

Она понимала, что рискует. То, что она задумала, было опасно, очень опасно. Ее тело ныло от желания. В какое-то мгновение ей захотелось вернуться к нему. Может быть, придет время, когда он изменит свое решение, хотя вполне возможно, что этого не произойдет никогда.

В четыре часа Карен услышала, как хлопнула наружная дверь и Роуэн спустился по ступенькам. Как видно, ему тоже не спалось. Может быть, от холодного ночного воздуха у него в голове прояснится.

Больше всего на свете Карен хотелось ясности. Следует ли ей пойти на компромисс и сделать для Роуэна исключение только потому, что она любит его? Не получится ли так, что в результате он никогда не сможет преодолеть свой страх перед обязательствами? С другой стороны, если она уступит и согласится на мимолетное приключение, что она потеряет?

Она потеряет все: свое сердце, свою чистоту… и Роуэна тоже.

Неужели нет выхода?

Карен уткнулась лицом в подушку. Нужно постараться уснуть, а завтра, на свежую голову, снова все обдумать.

Следующие две недели промелькнули как один день. Рабочие устанавливали на места последние горизонтальные крепления. Падди с Джеком приступили к демонтажу старого деревянного настила и прикрепляли к платформе новую переносную лестницу. С помощью гидравлического домкрата они поднимали стальные тарелки на опоры и надежно закрепляли их с помощью якорей. Затем они приступили к подъему тяжелых деталей на вершину монтажных опор. Все детали конструкции точно подходили одна к другой.

Каждый день Карен приходилось выдавать очередной лист с решением какой-нибудь сложной задачи и наблюдать за тем, как Джефф справляется со своей частью задания. Тревоги Карен не оправдались: несмотря на частые отлучки, Джефф закончил работу вовремя. Еще несколько дней уйдет на проверку и подписание, и она может отправляться домой.

Карен вскинула глаза на пятидесятифутовую металлическую тарелку, отражавшую солнечные лучи, лившиеся с ясного октябрьского неба, и улыбнулась. Каждая секция точно легла на свое место. Она была довольна своим творением размером с пару жилых вагончиков. Даже Роуэн признал это, осматривая платформу.

И все же работа Джеффа внушала Карен некоторые опасения. Если бы только он не был таким самонадеянным. При взгляде на большую тарелку антенны, вращающуюся на своем пьедестале, Карен охватила странная тревога. Нахмурившись, она подумала, что ее подозрительность перерастает в манию.

На первый взгляд ошибок в расчетах Джеффа не было, но все-таки что-то внушало ей беспокойство. Может быть, стоит поговорить с Роуэном?

«Нет», — вздохнув, подумала она. Вот уже две недели Роуэн отвечал на любое ее слово стоическим молчанием и явно избегал ее, передавая все распоряжения через Джеффа. Даже Торни был озадачен его поведением.

Сегодня рабочие заканчивали снимать леса, и Сирил предложил устроить вечеринку. Ожидалось прибытие самого Невилла Пикеринга, который должен был принять их работу. Почему бы и не отметить такое событие?

— В конце концов, — заметил светловолосый бородач, — принимая во внимание то, что Мак и Падди уезжают в субботу, сегодня — самый подходящий день для великого праздника.

Задумчиво взглянув на Торни, Роуэн посмотрел на календарь своих наручных часов.

— Ты сможешь все подготовить к пятнице? Осталось два дня.

Морщинистое лицо Торни осветила улыбка Чеширского кота:

— Можешь на меня положиться. Я знаю, как взяться за дело.

В пятницу после обеда на участок прибыл Невилл Пикеринг, похожий на доброго дедушку с острым взглядом блестящих глаз и сверкающей лысиной. Он возглавлял комиссию из управления компании. Антенны, осмотренные и проверенные, сияли на своих серых пьедесталах, их рефлекторы напоминали часовых, выстроившихся в шеренгу в ожидании начала военного парада.

Роуэн представил Пикерингу Джеффа и Карен. Старик внимательно выслушал его пояснения, и в его глазах вспыхнул огонек, а в сердце Карен вновь зашевелилась тревога. Роуэн отзывался о ее способностях достаточно объективно. Карен не сомневалась, что он сделал это прежде всего ради самого Пикеринга, поскольку за последние дни он практически не обращался к ней. Ее сердце заныло.

Наконец с формальностями было покончено, и Торни откупорил шампанское. Солнечные лучи окрасили пробегавшие по небу облака в розовые и оранжевые оттенки, из проигрывателя лилась мелодия Мендельсона, и повар начал обносить собравшихся на платформе гостей подносом, на котором возвышалась горка канапе. Роуэн следил за тем, чтобы все бокалы были наполнены.

Отмахнувшись от третьего по счету бокала, Невилл Пикеринг уселся на стул по соседству с Робином и Дерриком и предался воспоминаниям о первых днях зарождения компании. Джефф последовательно опустошил три бокала шампанского, после чего исчез.

Разглядывая собравшихся гостей, Карен наткнулась взглядом на Роуэна, перемещавшегося между группами приглашенных. Он прекрасно справлялся с ролью гостеприимного хозяина, но все же не мог скрыть своего мрачного настроения.

Он подошел к ней, чтобы наполнить ее бокал, но Карен отступила в сторону.

— Мне уже достаточно. Думаю, стоит проверить, не нужна ли Торни помощь на кухне.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты не веселишься?

— Не особенно. А разве это обязательно?

Его губы сжались, но за непроницаемым выражением лица Карен разглядела затаившуюся боль.

— Все могло обернуться по-другому.

Роуэн направился дальше, скользнув взглядом по ее фигуре в бледно-желтом свитере и брюках.

— Постарайся смотреть на вещи моими глазами, — добавил он, понизив голос. — Я не могу позволить себе пережить эту боль еще раз.

Но он уже переживал ее! Карен видела это по его глазам, по складкам, пролегшим от рта к подбородку, по тому, как ссутулились его плечи. Однако винить ему следовало только самого себя.

Карен поставила на поднос пустой бокал.

— Все это потому, что ты запер себя в безвоздушном пространстве, куда никому нет доступа. Ты сделал это из-за того, что случилось с тобой пятнадцать лет назад.

Карен глубоко вздохнула. Она должна высказаться, пока у нее хватает духу.

— Роуэн, ты с предубеждением относишься к тому, что, как ты полагаешь, таится в женской душе. Ты видишь только то, что хочешь видеть, и делаешь это, чтобы защитить себя. Ты боишься — но не женщин, а самого себя.

Роуэн окаменел, сдвинув брови.

— Я совсем не похожа на Клаудию, я — это я, и не в моих правилах идти на компромиссы со своими убеждениями. Ни для кого на свете я не сделаю исключения, даже для тебя. — Карен выдержала паузу, чтобы перевести дух, изо всех сил стараясь не поддаться жалости при виде его обескураженного лица. — Ты слишком высокомерен и упрям и боишься хотя бы попробовать внести в свою жизнь какие-то перемены. — Она отвернулась, но потом посмотрела снова на него. — Мне жаль тебя, Роуэн. Ты сам испортил себе жизнь.

Подхватив поднос с бокалами, Карен торопливо спустилась по лестнице и, миновав полянку, скрылась в столовой. Ее душили слезы, а лицо горело от волнения. Она вошла на кухню, и Торни на мгновение оторвался от своих кастрюль.

— Поставьте туда. — Он указал рукой на свободный стол.

Карен взяла полотенце и принялась вытирать бокалы и подносы, расставленные на стойке.

Взглянув на выражение ее лица, Торни помрачнел.

— Что случилось, девочка?

— Ничего.

Он загрузил в моечную машину стаканы.

— Удивительно, чего только не выдумывают люди, чтобы скрыть свои истинные чувства. Наш Роуэн тоже часто говорит об этом, если вообще что-нибудь говорит.

Светло-голубые глаза Торни внимательно изучали ее лицо.

— Это из-за него вы так расстроены?

Карена кивнула, не отрывая взгляда от стаканов, которые держала в руке.

— Его интерес ко мне оказался преходящим. — По ее лицу покатились слезы, и она набросилась на стаканы с Удвоенной энергией.

— Я так и подумал.

Карен не таясь посмотрела Торни в глаза.

— Вы давно знаете Роуэна. Он всегда был таким?

Торни аккуратно положил посудное полотенце на раковину.

— Не могу сказать, что он был таким, пока я работал у них в усадьбе. И после женитьбы он тоже не был таким. Он очень скрытный человек, и держит свои чувства при себе.

— Он… он очень любил ее?

Грузный повар печально улыбнулся.

— Ее предательство убило его. Он так и не смог ее простить. — Торни подхватил блюдо с горкой канапе и прикрыл его салфеткой. — Я надеялся, что вы сможете подобрать ключи к его сердцу.

— Я тоже надеялась на это. Торни. Но похоже, он надежно их спрятал, если не выбросил вообще.

Ей казалось, что у нее в голове взрываются разноцветные огни.

Преодолевая накатывавшую волнами тошноту, Карен попыталась сделать вдох, но ее тут же парализовало от боли. Судорожно хватая ртом воздух, она попробовала приподняться, но поняла, что не может пошевелить правой ногой, по которой огненными волнами распространялась боль. Голова у нее бессильно запрокинулась.

— Роуэн! — позвала она, застонав от напряжения.

— Карен? — Голос Роуэна прозвучал совсем рядом. — Боже мой, Карен!

Она с трудом подняла веки. Лицо Роуэна расплывалось перед ней. Она смутно ощущала, как он приподнимает ей голову, а его дыхание касается ее щеки.

— Карен, Карен…

— Роуэн, что…

— Тсс, — успокаивающе шепнул он, — тебе нельзя говорить.

Голоса послышались ближе.

— Мы здесь, — крикнул Роуэн.

Появился Торни, луч его фонарика, блеснувший сквозь пелену дождя, упал на землю рядом с Роуэном.

— Карен? Бог ты мой!

Роуэн отер лицо ладонью.

— Она угодила под решетку, — крикнул он. — Переносить ее слишком рискованно, отправляйтесь за помощью.

— Где Деррик и Робин?

— У генератора.

— Я приведу их, — уже на бегу бросил Торни.

— Пусть Робин вызовет Кесуик, — крикнул Роуэн ему вслед, — передайте им, что у нас несчастный случай, пусть он остается на связи. И быстрее принеси этот чертов домкрат!

— Что у вас случилось? — смутно донеслось до Карен. Голос был мужским и показался ей смутно знакомым. Ему ответил другой, и вокруг нее замелькали серые тени. Она прислушивалась к звукам, но смысл слов ускользал от нее.

Опасения Карен не оправдались, у Марсденов она чувствовала себя абсолютно непринужденно. Утром и в полдень Мэри приносила ей накрытый поднос, а мистер Марсден настоял на том, чтобы она пользовалась книгами, которые он отобрал для нее в своей библиотеке. Миссис Дэвис, с незапамятных лет служившая у Марсденов кухаркой, превосходила самое себя, стряпая самые вкусные блюда английской кухни. Несколько раз в неделю Карен навещал молодой доктор Гросс, а в промежутках между его визитами она отдыхала.

Вчера Карен впервые отважилась подняться на второй этаж. На верхней площадке лестницы она наткнулась на открытую дверь комнаты, расположенной прямо над ее спальней. Карен успела заметить, что убранство дома как нельзя лучше отражает особенности четы Марсденов и в особенности художественные наклонности миссис Марсден, поэтому, сгорая от любопытства, заглянула в дверь. Под вешалкой стояла дорожная сумка Роуэна. Это была его комната.

Карен осмотрелась по сторонам. Никого. Решив, что только глянет одним глазком, Карен вошла внутрь.

Комната была в точности такой, как она себе и представляла — массивная кровать из резного дуба с белоснежным бельем, застланным теплым одеялом. Стеньг уставлены книжными полками, а в углу раскинулся необъятный письменный стол красного дерева. Бледно-зеленый оттенок стен подчеркивали подобранные в тон шторы, платяной шкаф темного дерева и кресла, расставленные перед камином. Это была такая же сдержанная и красноречивая комната, как и сам Роуэн.

Потихоньку закрыв дверь, Карен спустилась к себе, поражаясь разительному контрасту между комнатой, где Роуэн провел свою юность, и спартанской обстановкой вагончика на участке. Жизнь заставила его пойти на компромисс. Но ведь и ее тоже.

Унылые декабрьские сумерки просачивались сквозь разноцветные витражи арочного окна церкви. Гул голосов стал громче, но тотчас же затих. На церковных свечах трепетали красные язычки, согревая пасмурный зимний день. По обе стороны алтаря горели высокие белые свечи, украшенные венками из усыпанного алыми ягодами остролиста.

Роуэн с Торни прохаживались слева от прохода. Время от времени в толпе гостей раздавалось покашливание.

Карен не сводила глаз с мужчины, которому через несколько минут предстояло стать ее супругом. Он стоял, высокий и стройный, в темно-синем костюме и серебристо-сером галстуке, мраморный оттенок которого в точности повторял цвет его глаз. На лацкане пиджака красовалась единственная алая роза.

Монсеньор Дейл, в белом стихаре и темной сутане, торжественно вышел к алтарю. Орган заиграл «Свадебный марш» Мендельсона, и Карен почувствовала, как Леонард слегка подтолкнул ее.

Она ответила своему отчиму слабой улыбкой, взяла его под руку и решительным, уверенным шагом двинулась вперед. Мэгги сделала последнюю попытку расправить шлейф ее платья в стиле Тюдоров, сшитое из ткани цвета слоновой кости, потом широко улыбнулась.

Карен шла по проходу между скамьями, и все головы поворачивались ей вслед, чтобы посмотреть, как она идет навстречу Роуэну. Афина, сидевшая в первом ряду, теребила в руках платок, и ее глаза неестественно блестели. С другой стороны, позади Марсденов, сидели Деррик, Падди, Мак, Робин и Джек, разодетые в костюмы с галстуками. Острый запах алых и белых гвоздик плыл в воздухе. Карен неотвратимо приближалась к Роуэну, еле держась на ногах от волнения и радости.

Перед священником Леонард остановился и, вручив ее Роуэну, сел рядом с Афиной. Роуэн взглянул на нее сверху вниз, и его глаза подозрительно блеснули. Она заметила, как проступили желваки у него на скулах. В горле у нее встал комок. Она была напугана до смерти.

Переложив букет роз цвета слоновой кости, Карен протянула ему руку, выдавив бледную улыбку.

Монсеньор Дейл прочистил горло…

— …вы вместе собрались в этой церкви…

Да, они вместе — она и Роуэн вместе переживали самый важный момент в своей жизни, и вместе с ними были самые дорогие и близкие им люди. Она окинула взглядом знакомые лица.

— …Господь да укрепит вашу любовь, — нараспев произнес священник.

Да, она тоже молилась об этом. О том, чтобы Бог укрепил доверие Роуэна к ней. И о том, чтобы он дал ей сил любить его, несмотря ни на что.

Карен подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Ей все еще не верилось, что она действительно стоит под сводом часовни в усадьбе Марсденов, и ее мать с Леонардом сидят рядом, и она на их глазах дает обет этому мужчине. Они стали единым существом, соединив свои сердца, тела и души.

— …от имени Христа и церкви я спрашиваю вас, готовы ли вы…

— Я, Роуэн Кристиан Фредерик Артур Марсден, клянусь хранить тебе верность, — у него дрогнул голос, — я клянусь делить с тобой любовь и все, что имею… в горе и радости… богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Глядя Роуэну в глаза, Карен твердым голосом произнесла:

— Я, Карен Мэри Уильямс, клянусь хранить тебе верность. Я клянусь делить с тобой любовь и все, что имею… — На последних словах ее голос сорвался на хриплый шепот. Она взглянула на стоявшего перед ней мужчину, которого поклялась любить до конца своих дней.

Ее затуманившиеся глаза задержались на тяжелом золотом кольце, которое Роуэн надел ей на палец, и она бросилась ему в объятия. Его красиво очерченные губы прижались к ее губам и, на мгновение замерев в нерешительности, впились в ее губы страстным поцелуем, в котором угадывалось обещание большего. В конце концов он оторвался от нее и протянул ей руку, повернувшись к родным и друзьям. Отныне им предстояло идти по жизни рука об руку.