«Бристоль» — один из немногих старинных отелей в Нью-Йорке, где поддерживается настоящий порядок. Там вы можете подниматься на лифте почти не опасаясь, что вас ограбят во время подъема. Меня в этой гостинице знают, поэтому я не сталкиваюсь с трудностями, когда, приезжая в столицу, хочу снять у них номер люкс с тремя спальнями. Взяв себе за правило никогда не путешествовать в одиночестве, потому что мне нередко надоедает оставаться даже в своей собственной компании, я и на этот раз остался верен своей привычке: моей компаньонкой стала Тамара Вентворт. Такую странную комбинацию имени и фамилии, несомненно, придумала она сама на какой-то стадии своей скоротечной и банальной карьеры исполнительницы экзотических танцев еще до того, как потакающее подобным карьерам общество само не изменилось в нравственном отношении настолько сильно, что стало считать занятие такого рода слишком старомодным, как, впрочем, и костюмчик балерины. Тамара — очаровательная толстушка! Вы можете легко возбудиться, если даже просто скользнете взглядом по ее телу — хоть вверх, хоть вниз, хоть спереди, хоть сзади. У нее вы не обнаружите и намека на интеллект, разговаривать она не любит, но отличается поразительной изобретательностью, когда дело доходит до секса.

Мой слуга Хикс распаковал чемоданы сразу, едва мы вошли в люкс. Англичане, полагаю, продолжают оставаться лучшими слугами во всем мире, однако трудность в наши дни состоит в том, чтобы найти такого англичанина, который согласился бы вам прислуживать. Ловко сочетая лесть и подкуп, мне удалось пару лет назад уговорить Хикса, завлекая словами о том, что он не сможет и мечтать о лучшем будущем, нежели стать моим слугой. Взамен я обещал ему деньги, путешествия и поношенную одежду со своего плеча. С тех пор он ни разу не пожалел о своем решении. Понятно, что наши отношения хозяин — слуга несколько видоизменились с того времени, когда он начал работать на меня, но этого и следовало ожидать в наши дни агрессивной уравниловки.

Я как раз привел себя в порядок с помощью смеси водки и чистого яблочного сока, когда Хикс вошел в гостиную нашего люкса.

— Она принимает ванну, — объявил слуга. — Взбила целую гору пены, все провоняла духами. — Он выразительно закатил глаза. — Это напоминает мне тот бордель в Венеции, куда вы однажды затащили меня. Помните то место? Когда вы туда вошли, там вас слегка стеганули, а задницы всех проституток были украшены перьями.

— Конечно, как украшают крупы у кобыл, — заметил я.

— Они действительно походили на кобылиц? — Хикс усомнился, проявив некоторый интерес. — Она спрашивает, не желаете ли вы присоединиться к ней в ванной. Я ответил, что вряд ли.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь, что я не захочу этого?

— Послушайте, старина, — обратился он ко мне с благоразумными советами. — Вы же наперед знаете, что произойдет, не так ли? Вы поскользнетесь на этом чертовом банном коврике и можете прямо вылететь в окно. Или того хуже… — хрипло причмокнул Хикс, — нырнете прямо между ее ногами и кончите тем, что на следующие полгода вообще пропадете из виду.

— У тебя извращенное чувство юмора, — заявил я ему.

— Ну что тут можно поделать, верно? — Он налил себе шотландского виски с содовой, но, конечно, льда не добавил. — Что вы собираетесь делать теперь, когда мы прибыли в Нью-Йорк?

Зазвонил телефон, и он поднял трубку. Его выговор сразу утратил врожденный лондонский акцент кокни и зазвучал настолько утонченно и правильно, что мог бы мгновенно смести с рынка весь сахарин, если бы удалось найти способ разливать его по бутылкам.

— Люкс мистера Пола Донована, — ответил он, потом несколько секунд слушал. — Разрешите спросить, с кем я разговариваю?.. Пожалуйста, подождите у телефона, я узнаю. — Хикс закрыл трубку ладонью и подмигнул мне: — Какая-то краля желает поговорить с вами, — сообщил он, — но не хочет называть своего имени. Голос не совсем нормальный. Сиплый, будто она уже здорово накачалась.

Я взял у него трубку и сказал:

— Пол Донован слушает.

— Мистер Донован, вы меня не знаете, я приятельница Карла Меддена, — произнес женский голос. Хикс оказался прав: голос будто охрип, будто пузырился от ничем не сдерживаемой сексуальности.

— Чем могу быть полезен? — вежливо осведомился я.

— У меня к вам срочное дело, не терпящее отлагательства, — продолжала она. — Карл говорит, что вы единственный человек, который, вероятно, сможет помочь мне. Не могли бы вы, мистер Донован, встретиться со мной через тридцать минут?

— Могу, — согласился я. — Где?

— На Лексингтоне есть бар, который называется «Арден». Между Пятьдесят седьмой и Пятьдесят восьмой улицами.

— Хорошо, приеду туда, — заверил я. — Как вас узнать?

— Об этом не беспокойтесь, мистер Донован, — заметил голос и негромко хихикнул. — Я сама вас узнаю. — И повесила трубку.

Я тоже опустил трубку на рычаг и вернулся к своей выпивке.

— Кто такая? — спросил Хикс в надежде что-то разузнать.

— Она этого не сказала, но хочет через полчаса встретиться со мной в баре, — ответил я. — Карл ей сказал, что я единственный человек, который может ей помочь.

— Какой Карл? — спросил Хикс.

— Карл Медден.

Его лоб покрылся складками, он нахмурился:

— Мы знакомы с каким-то Карлом Медденом?

— Нет, — ответил я.

— Мне это не совсем понятно, слишком замысловато. — Хикс слегка встряхнул головой. — Со всеми этими паршивыми миллионами, которые вы накопили, вам, старина, следует быть поосторожнее. Не успеете и глазом моргнуть, как вас похитят, а когда заплатите этот паршивый огромный выкуп, то лишитесь жизни и окажетесь в водах Ист-Ривер. А что станет со мной, хотелось бы знать? Лишусь этой паршивой легкой работы, вот что!

— Мы примем обычные меры предосторожности, — успокоил я своего слугу.

— Пропади все пропадом! — мрачно воскликнул он. — Я надеялся на свободный вечер. Надеялся пойти в один из баров для холостяков, съесть там кусочек чего-нибудь поджаристого.

Я взглянул на свои ручные часы.

— У нас остается до встречи совсем немного времени, — заметил я.

— Ладно. — Он неопределенно показал большим пальцем на ванную комнату. — А как быть с ней?

— А что с ней? — пожал я плечами.

— Вы правы, — энергично кивнул он. — Эта профурсетка полжизни проводит в ванной. Это точно.

Чем, вы думаете, она там сейчас занимается? Смывает с себя грехи с помощью куска мыла или… еще чем-нибудь?

— И переоденься, — посоветовал я, игнорируя его вопрос. — В этой тонкой рубашке и шелковом спортивном пиджаке ты производишь впечатление актера, которого не взяли на съемки старого фильма Эдварда Робинсона.

— Ах, вот почему вы отдали мне эти вещи! — возмущенно воскликнул он. — Чтобы я везде производил впечатление расфуфыренного индюка?

Хикс — человек примерно среднего роста, а его телосложение производит довольно обманчивое впечатление. У него густые черные волосы, а глаза настолько темно-голубые, что кажутся черными; нос, возможно, был бы даже изящной формы, не будь он пару раз переломан. От угла рта до подбородка тянется синевато-багровый ножевой шрам — след проведенных в Конго дней в качестве наемника, — что придает его лицу постоянное выражение презрительной ухмылки. Один его внешний вид заставляет нервничать иных взрослых людей, а дети, так те при встрече с ним обычно с криком разбегаются кто куда. Даже если нарядить его в короткое платье из материала с блестками, дать ему в руки волшебную палочку, все равно его никто не примет за волшебника.

К бару я подъехал на такси уже после семи часов вечера. «Арден», заполненный примерно на четверть, тонул в полумраке. Войдя в помещение, я несколько секунд постоял возле двери, чтобы глаза привыкли к темноте, и тут увидел, как ко мне приближается девушка, высокая и стройная брюнетка в черном вельветовом брючном костюме и белой шелковой блузке. Когда она подошла ближе, мне тут же бросилась в глаза чрезмерная самоуверенность, граничащая с высокомерием.

— Мистер Донован? — спросила она низким хриплым голосом. — Вы опоздали на несколько минут.

Потом повернулась и повела меня к столику в углу зала. Мы сели рядом, подошел официант. Брюнетка уже заказала себе выпивку, ее бокал, пока что нетронутый, стоял перед ней на столе, поэтому я заказал себе водку с чистым яблочным соком.

— Карл Медден передает вам самый горячий привет, — заявила брюнетка, едва официант отошел от столика.

— Приятно слышать, — отозвался я. — Хотел бы как-нибудь познакомиться с ним.

Она хихикнула.

— Я уже давно подумываю, — заметила она, — как заинтересовать поблекшего любителя женского пола и богача, мистера Пола Донована.

— И долго вы обдумывали, мэм, эту фразу? — спросил я.

— Порядочно. — Она слегка пожала плечами. — Знаю, что деньги вас мало волнуют, потому что у вас их и так достаточно. А я не могу соревноваться со всеми этими кралями-полупрофессионалками, которые кидаются вам на шею. Поэтому решила, что могу переговорить с вами, только если мне удастся пробудить в вас любопытство.

— О’кей, — заявил я. — Считайте, что вам это удалось. Так что вы от меня хотите?

Она подождала, пока официант поставит передо мной заказанный коктейль, и лишь тогда сказала:

— Вашей помощи.

— Помощи — в чем?

— Я основательно все о вас разузнала, мистер Донован, — продолжала она. — И знаю, вы беретесь за почти безнадежные дела.

— Не говорите глупостей, — рассердился я. — Конечно, готов признать, что в одном или двух случаях…

— В одном или двух случаях, говорите? — В ее голосе совершенно откровенно прозвучала презрительная насмешка. — Назовите мне хоть одно африканское государство, где после высадки из самолета вас обратно не запихнули бы туда силой?

— Но что тут поделаешь, если везде поступают несправедливо? — заметил я в порядке самооправдания. — Там же везде военные диктатуры, где командуют чокнутые люди, которые…

— Если вы решили прослезиться, — едко заметила она, — то, пожалуйста, пустите слезу в свой собственный коктейль, мистер Донован.

— Ладно, — примирительно сказал я, стараясь сдерживаться. — Тогда скажите, зачем вы обращаетесь за помощью к человеку, который заведомо проиграет?

— Потому что все остальные вообще отказываются помогать мне. Но не только… — поторопилась она поправиться, — это не совсем точно. Вы состоите из противоречий, мистер Донован: помогали то крайне левым, то крайне правым, а иногда и вообще явным центристам. Как все это объяснить?

— Может быть, вы пишете статью для журнала? — спросил я с сомнением. — Или чисто дилетантски вторгаетесь в психологию, собирая материал для докторской диссертации?

— Чушь! — энергично возразила брюнетка. — У меня срочное дело! Это вопрос жизни и смерти — и я крайне нуждаюсь в вашей помощи. Если я наконец пойму, какими вы руководствуетесь мотивами, то, возможно, найду способ привлечь вас на свою сторону.

— Мой отец был просто гений на выдумку, — объяснил я. — На своих пациентах он зарабатывал миллионы, а когда умер, все свое состояние оставил мне. Многие из его патентов продолжают приносить мне деньги до сих пор. Я бросил институт на втором году обучения, потому что оставаться в нем казалось бессмысленным. И еще целый год я скитался по миру, пока и это занятие не показалось мне малоплодотворным. В душе я сибарит, но не в делах. Все познается в сравнении. Перед тем как предаться удовольствиям, надо сделать что-то стоящее. Поэтому я решил бороться за торжество какого-нибудь дела. Любого дела, которое мне представляется привлекательным, где мое участие не будет выглядеть глупо и нелепо. Мне нравится секс, роскошь, возбуждение, примерно в таком вот порядке. — Я улыбнулся. — Отвечаю ли я на ваш чертовски неуместный вопрос?

— Думаю, да, — ответила девушка негромко.

— Похоже, мистер Донован, вы просто какой-то чудак!

— Возможно, что и так, — согласился я. — И поскольку разговор у вас не клеится, прошу вас не забыть передать мои самые теплые пожелания Карлу.

Я почти уже поднялся из-за стола, когда она схватила меня за руку и усадила обратно.

— Подождите, — остановила она. — Вы еще не выслушали моего предложения.

— Я начинаю думать, что никогда о нем и не услышу, — откровенно признался я.

— Карл Медден действительно существует, — продолжила она. — Он сейчас в большой опасности, потому что слишком много знает о подлинной причине того…

Неожиданно она замолчала, ее взгляд замер, когда она что-то увидела за моим правым плечом. Я быстро обернулся: какой-то парень двигался прямо к нашему столику. Невысокий, с шевелюрой цвета соломы и застывшей на физиономии ухмылкой. Его правая рука сжимала пистолет.

Я схватился обеими руками за край стола и в мгновение ока опрокинул его. Потом, когда стол завалился на пол, сдернул брюнетку со стула и прижал ее к полу. Она лишь ахнула, когда я плюхнулся сверху нее, но приятно смягчила мое падение. И тут-то я понял, что внешность обманчива. Ее груди под жакетом черного вельветового костюма оказались удивительно крупными и твердыми. Два последовавших друг за другом выстрела в небольшом помещении прогремели необычайно громко. А потом наступила реакция, и, казалось, разверзлось исчадие ада, когда в баре завизжали и завопили посетители.

Рядом с нами что-то мягко шлепнулось об пол. Я посмотрел и увидел пистолет. Потом осторожно повернул голову и наткнулся на его взгляд, с ухмылкой взиравший на меня. Плечи незнакомца опирались на край перевернутого стола, так что его лицо оказалось от меня совсем близко, примерно в трех футах. Впечатление, что и говорить, не из приятных! Но тут я понял: на что бы ни уставился этот пристальный взгляд, в этом мире он уже ничего не видел и никогда не увидит.

Я неторопливо поднялся на ноги, и мне стала понятна причина, из-за которой парень с волосами цвета соломы потерял ко всему интерес: выстрелом ему снесло весь затылок, превратившийся в кровавое месиво. Я поднатужился и поставил брюнетку на ноги, подтолкнув ее в направлении двери. Помещение бара быстро опустело. В нем оставались еще, пожалуй, только мы, если не считать официантов с побледневшими, растерянными лицами, которые попрятались в подсобных помещениях бара. Поэтому мы с брюнеткой вышли на улицу и поскорее зашагали прочь.

— Итак, вы говорили?.. — весело напомнил я.

— Думаю, вы спасли мне жизнь, сэр, — произнесла дрогнувшим голосом брюнетка.

— Это еще неизвестно, кто чью жизнь спас, — возразил я. — Зависит от того, кого из нас белоголовый хотел прихлопнуть.

— Можете не сомневаться, именно меня, — уверенно заявила она. — Убеждена в этом! Стало быть, они следили за мной. — Девушка неожиданно замолчала. — Нужно немедленно сообщить обо всем Карлу! Я думала, нам ничего не грозит. Но теперь и он в опасности, особенно теперь, когда они напали на мой след.

— Я провожу вас, — благородно предложил я.

— Не надо. — Она отчаянно покачала головой. — Сначала мне необходимо повидаться с Карлом. Позже я сама свяжусь с вами. В гостинице.

Она подошла к краю тротуара, подняла правую руку, и тут же, не прошло и пяти секунд, возле нее остановилось свободное такси. Терпеть не могу людей, которым так везет!

— Минуточку, — сказал я, когда она уже садилась в машину. — Вы даже не назвали мне своего имени.

— Муара, — ответила она. — Муара Стевенс.

И укатила. Я подождал, пока не показалось другое свободное такси, которое двигалось в том же направлении и где сидел всего один пассажир со зловещей, как я рассмотрел, внешностью, расплющенным носом и шрамом, тянущимся ото рта до подбородка. Я тоже сел в эту машину и возвратился в гостиницу «Бристоль».

— Вам звонил какой-то мужчина, — осуждающе сообщила Тамара. — Мне пришлось вылезти из ванной, чтобы ответить на его звонок.

— Знаю, дорогая, с вашей стороны это большая жертва, — отозвался я. — Не нахожу слов, чтобы отблагодарить вас.

Тамара во многом старомодная девушка. Конечно, ее вкусы по части дамского белья свидетельствуют об определенной тоске по тридцатым годам: она предпочитала черный бюстгальтер, целиком сделанный из тонких кружев, и ее крупные соски темно-розового цвета, проглядывавшие сквозь кружева, создавали пикантный цветовой контраст черному. Все остальное было того же цвета — трусики, пояс с подвязками, шелковые чулки и домашние туфли, включая помпоны на мысках. Когда находишься рядом с Тамарой, трудно думать о чем-то ином, кроме секса, потому что знаешь, что и она никогда ни о чем другом не помышляет.

— Его зовут Пейс, — продолжала она. — Эверард Пейс. А может быть, он просто пошутил?

— Слышал ли я когда-нибудь это имя? — Я покачал головой. — Не думаю.

— Судя по тону, мне показалось, он раздосадован вашим отсутствием. Но собирался позвонить опять, сказал, что ему надо срочно увидеться с вами.

— Хорошо, — принял я ее сообщение к сведению.

— Дорогой Пол, — она медленно моргнула, и в ее огромных карих глазах отразилась печаль, — я вам надоела?

— Отнюдь нет, — возразил я. — Что заставило вас подумать такое?

— Вы избегаете меня. — Она прикусила зубками сочную нижнюю губку и несколько секунд сжимала ее. — Вчера вечером, в самолете, вы не захотели заниматься этим.

— В полетах я нервничаю, — объяснил я. — К тому же вокруг было столько посторонних людей.

— В самую полночь, — продолжала она холодно. — Разве кто-нибудь заметил бы, что мы вошли в один туалет? Я же объяснила вам, что будет просторно, если я сяду на раковину и обовью ногами вашу шею. Но вы все равно не захотели.

— Во время полетов я нервничаю, — повторил я. — К тому же меня охватило беспокойство. Предположим, в самый разгар полового акта мы угодим в воздушную яму и будем проваливаться в нее несколько сотен футов? Возможно, дорогая, это приведет к тому, что мы склеимся на весь остаток нашей жизни.

— И сегодня некоторое время назад я пригласила вас в ванную, а вы так и не пришли. — Ее нижняя губа зловеще набухла. — То есть за сутки вы дважды отвергли меня! За этим кроется что-то неладное, Пол. Не кажется ли вам, что я худею или… что-нибудь в этом роде?..

— Возникло нечто непредвиденное, и мне пришлось отлучиться, — пояснил я. — Вы же знаете об этом.

Донесся звук вставляемого в замок ключа, и лицо Тамары вспыхнуло.

— Может быть, нам стоит пойти на Таймс-сквер и там заняться этим? — проворчала она. — Уж там-то нас никто не потревожит.

— А что плохого, если заняться этим сегодня же, но попозже? — благоразумно спросил я.

— Да ничего, — призналась она. — Если вы опять не забудете об этом.

Она повернулась и гордо выплыла из комнаты, играя своими крупными, прекрасной формы ягодицами. Вошел Хикс, тщательно прикрывая за собою дверь и направившись прямо к стойке бара.

— Для меня в водку можешь добавить чистого яблочного сока, — попросил я. — Так и не смог допить свой коктейль в баре.

— Вы вовремя перевернули стол, — произнес он. — Иначе я бы ничего не разглядел.

— У него в руке был пистолет, — напомнил я.

— Но когда он проходил мимо меня, у него его еще не было. Он направлялся к стойке бара, потом неожиданно, в самый последний момент, изменил направление и кинулся прямо к вашему столу.

— Твой выстрел оказался великолепным, — похвалил я.

— Люблю курки двойного действия на пистолетах «смит-и-вессон», — объяснил он. — Как говорится, спасет в решающую секунду.

— А что с девушкой? — спросил я его.

Он подал заказанный мною коктейль, потом взял свой.

— Я потерял ее из виду. Она вышла на красный свет и направилась по Второй авеню. К тому времени, когда я на машине подъехал к светофору и расплатился с этим паршивым водителем, она исчезла.

— Она обещала связаться со мной, — сообщил я.

— В следующий раз не заходите с ней ради выпивки в бар, — умоляюще попросил мой слуга. — Иначе я прослыву убийцей, который ночами слоняется по Нью-Йорку.

Зазвонил телефон, и Хикс ответил на звонок в своей неестественной, необычайно утонченной манере. Послушал несколько секунд, прикрыл трубку ладонью.

— Какой-то хлыщ по имени Пейс находится внизу. Хочет срочно увидеться с вами.

— Скажи ему, пусть поднимается, — приказал я.

Хикс так и сделал и повесил трубку.

— Что еще за Пейс? — подозрительно спросил он. — Думаете, он меня разыгрывает?

— Нет, — устало успокоил его я.

— Вы знакомы с ним?

— Я знаю его, — ответил я. — Из-за него мы и приехали в Нью-Йорк.

— О? — Хикс многозначительно пожал плечами. — Ну ладно, не откровенничайте со мной в отношении его, так и быть! Кто я такой? Лишь жалкий педик, который спасает вам жизнь по три раза на каждой паршивой неделе!

— Я все расскажу тебе, — пообещал я ему, — после того как узнаю, в чем заключается это дело.

Через пару минут появился Пейс, и Хикс выставил вперед ногу, словно образцовый дворецкий, приглашая гостя в апартаменты. Ему было где-то за сорок, показалось мне. Его коротко постриженные черные волосы с боков посеребрила седина. Блекло-голубые глаза были глубоко посажены по бокам внушительного носа, а сильный загар придавал его лицу вид дубленной непогодой кожи. Примерно шесть футов роста, без явных следов ожирения, коротко подстриженные усики на верхней губе — все это говорило за то, что предо мной, похоже, человек военной выправки.

— Мистер Донован, — обратился он ко мне с таким английским акцентом, который звучит не совсем правдоподобно. — Позвольте представиться. Я — Эверард Пейс.

— Хотите что-нибудь выпить? — любезно предложил я.

— Почему бы и нет? — Он взглянул на Хикса. — Виски с водой и, пожалуйста, без вашего американского льда.

— Слушаюсь, сэр, — деревянным голосом произнес Хикс. — Не желаете ли взамен немного льда британского? Или… у нас остался исландский, насколько я помню, заготовки 1967 года?

— Не беспокойся, Хикс, — быстро вмешался я. — Я сам налью мистеру Пейсу.

— Да, сэр. Это все, сэр?

— Пожалуй, — отозвался я.

— Тогда я пойду и приготовлю для мадам ванну, — заявил Хикс и направился к двери.

— Ванну она только что принимала, — проворчал я.

— Но это же было почти пятнадцать минут назад, сэр! — торжественно выкрикнул он перед тем, как скрыться с глаз.

Я зашел за стойку бара и решил не обращать внимания на недоуменно тупой взгляд Пейса, занявшись приготовлением для него коктейля.

— Очевидно, вы получили наше послание, — начал он, — в противном случае не оказались бы в настоящее время в Нью-Йорке.

— Верно, — подтвердил я и подтолкнул к нему коктейль по стойке бара.

— За все лучшее! — Он поднял свой бокал и от души хлебнул. — Я бы предпочел в этом разговоре не называть имен, если вы не возражаете, Донован.

— Абсолютно не имею ничего против, — заверил я его.

— И тут дело не в том, что я вам не доверяю, — пояснил он великодушно. — Но нынче, похоже, везде всех подслушивают. Ну… — он отпил еще из своего бокала, потом поставил его на стойку бара, — вы знаете, кого я представляю?

— Ясное дело, — отозвался я.

Он опять поднял свой бокал, захватил его с собой и, подойдя к ближайшему креслу, уютно устроился в нем.

— Не возражаете, если я кратенько снова обрисую сложившуюся обстановку? — Он улыбнулся. — Просто для того, чтобы мы оба уяснили, что именно каждый из нас имеет в виду.

— Выкладывайте, — предложил я.

— Дело касается межплеменных отношений, — начал он. — Вы решили поддержать малочисленное племя, исходя из своих личных соображений. Вы закупили партию оружия и доставили это оружие на место. Вы также снабдили людей этого племени достаточным количеством денег для содержания наемников. Правильно я говорю?

— Вполне может быть, — отозвался я.

— Ах! — Он опять быстро улыбнулся. — Заверяю вас, что я не ношу с собой записывающего устройства, мистер Донован.

— Рад слышать это, — заметил я.

— Революция провалилась, — продолжал он. — Говоря прямо, ваши сторонники проиграли.

— Я слышал об этом.

— Не столько проиграли, сколько погибли в кровавой бойне, — уточнил он. — Вы слышали об этом, мистер Донован?

— Пожалуйста, без подробностей, — попросил я. — Только в общих чертах.

— А знаете почему? — мягко настаивал он.

— Полагаю, вы собираетесь рассказать мне об этом, — предположил я.

Большим и указательным пальцами он взялся за кончик своего внушительного носа и задумчиво потянул его.

— По существу, вся партия оружия была подпорчена, — пояснил он. — Например, стволы: каждый четвертый был погнут. Внешне не слишком заметно для невооруженного глаза, но достаточно для того, чтобы ружье взорвалось, когда спускается курок, что привело к печальным последствиям для иных бедолаг, в руках которых оказались эти ружья в тот момент. Был и другой брак… Словом, масса проявлений саботажа! Коснулось это и боеприпасов. Гранаты с неисправными запалами… но нужно ли мне вникать во все это?

— Общая картина для меня ясна, — ответил я.

— Это вызвало неподдельную тревогу и отчаяние, — продолжил он. — Ваша сторона проиграла революцию, что сопровождалось неизбежными несчастными последствиями. Так вот, честно говоря, мистер Донован, нас не особенно волнует судьба дикарей этого племени. Но остались в живых некоторые наемники, и они ужасно переживают случившееся. — Он опять потянул себя за нос. — А это затрагивает нашу репутацию, понимаете?

— Понимаю, — ответил я.

Он допил свой бокал и протянул его мне.

— Как вы думаете, можно ли мне повторить?

— Наливайте сами, — предложил я и пододвинул бутылку виски на пару дюймов ближе к нему.

Он слегка вспыхнул, а потом поднялся с кресла и подошел к стойке бара.

— У нас профессиональная организация, — развивал он далее свою мысль. — Мы можем гарантировать практически неограниченное количество оружия самого высокого качества почти в любую точку земного шара. До сих пор наша репутация не вызывала сомнений. Вы понимаете, перед какой дилеммой ставит нас эта неприятная ситуация?

— Тогда зачем вы рассказываете об этом мне? — поинтересовался я.

— Да будет вам, мистер Донован! — Он налил в бокал виски, потом добавил туда чайную ложку воды. — Не такой уж вы наивный человек. Вы приобрели оружие у нас, и оно было в отличном состоянии до того, как вы приступили к поставкам. Вы сами зафрахтовали корабль, чтобы отвезти оружие туда, где оно будет необходимо, и сами сопровождали груз. Вы и ваш хамоватый подручный, который прикидывается вашим слугой. Трудно даже представить, что ваши друзья испортили оружие после получения вашего груза, потому что это означало бы наиболее удивительную форму массового самоубийства. Поэтому, полагаю, оружие и все остальное было испорчено в то время, когда оружие находилось непосредственно под вашим контролем.

— Вполне возможно, — согласился я.

— Честно говоря, мистер Донован, это беспокоит меня, — заявил Пейс. — Понимаете, мы — профессионалы и не можем позволить себе чернить таким образом свою репутацию. А вы, — он негромко засопел, — ну, выражаясь мягко, вы — паршивый любитель. Вы занялись этим не ради денег или ради другой какой-то разумной цели, а ради какой-то сумасбродной идеологической чепухи собственного пошиба, — А это значит, что вы неуравновешенный человек, понимаете?

— Понимаю, — опять согласился я.

Он опять потянул себя за нос, а я злорадно понадеялся, что на этот раз он причинит себе боль.

— Пароход представлял собой старую датскую посудину, — снова заговорил он, — под панамским флагом. Командовал кораблем немец, экипаж состоял из сброда отпетых скотов, интересовавшихся только наличными в конце плавания. Но все равно мы навели обо всех них справки. Как вы помните, наши люди наблюдали за погрузкой оружия, и вы отчалили через полчаса после окончания погрузочных работ. Мы просто не верим, что кто-то из команды прибегнул к саботажу. Для этого потребовались бы экспертные знания, не говоря уже о прочих вещах, чем никто из экипажа не обладал.

— Значит, остается только одно… — наводяще подсказал я.

— Вы сами, — заявил он. — Ваш подручный Хикс и двое других ваших спутников — Траверс и Драйден.

— Они профессионалы, — заметил я. — Я захватил их с собой на тот случай, если у нас возникнут какие-то осложнения во время путешествия. Мы все четверо все время не выпускали груз из поля зрения.

— Да, почти забыл, — добавил Пейс. — Вы прихватили с собой и женщину, но, впрочем, вы ведь всегда так поступаете.

— Франсин Делато, — подсказал я. — Но Франсин не станет копаться в ружьях, это может подпортить серебристый лак на ее ногтях.

— Примерно из тридцати наемников, нанятых на ваши деньги, выжило только пять человек. — Он поднял свой бокал и еще раз основательно глотнул шотландского виски. — Двое из них продолжили это же занятие в другой части Африки и относятся ко всему случившемуся довольно философски. Остальные трое настроены совсем иначе.

— Кто именно? — спросил я.

— Алексей де Плесси, Хенк Шеппард и Карл Медлен, — ответил он. — Ответственность за случившееся они возлагают на вас. — Он сделал широкий взмах рукой. — Мы хотим поступить с вами честно, мистер Донован. Если один из этих джентльменов или все трое неожиданно убьют вас, то это послужит удовлетворительным объяснением неполадок с грузом, и наша репутация восстановит свою незапятнанность. С другой стороны, мы желали бы удостовериться, что месть настигнет тех лиц, которые действительно виноваты. Нам бы не хотелось, чтобы тут произошла какая-то накладка. Вот почему мы решили известить вас о сложившейся обстановке.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Пейс, — поблагодарил я.

— Это самое малое, что мы могли сделать для вас, — продолжал он. — С вами ли в данный момент находится мисс Делато?

— Уверен, вам известно, что ее здесь нет, — сказал я.

— Мне представляется, что ей может грозить опасность, — невозмутимо заметил он. — Одному из наемников, неровен час, взбредет в голову, что она может оказаться ценной заложницей, или, не дай Бог, он подумает, что у нее могут оказаться важные сведения о саботаже.

— Буду иметь это в виду, — заверил я его.

— Ну что же, мне, пожалуй, пора раскланяться. — Пейс допил содержимое бокала одним залпом. — У меня впереди еще одна встреча, попозже. Но не по аналогичному вопросу, как вы понимаете. — Он слегка хихикнул. — Встреча с возможным покупателем, человеком более определенным.

Я проводил его до двери, открыл ее перед ним. Он не протянул мне на прощанье руки, и это избавило меня от возможной проблемы.

— Будьте осторожны, мистер Донован, — бросил он, переступая порог.

Но я еще успел задать вопрос:

— Ваше имя и в самом деле Эверард? Это, случайно, не хохма?

Его усики резко дернулись, но он промолчал и, не оборачиваясь, пошел по коридору. Я затворил за ним дверь и возвратился в свой номер люкс. Какой-то идиот, видимо, подвинул стул, когда меня не было. Я наткнулся на него и больно ушиб себе колено. И как раз поднимался с пола после падения, когда увидел Хикса, который уже успел устроиться за стойкой бара и старательно готовил себе коктейль.

— Вы опять слишком возбуждаетесь, старина, — заметил он.

— Откуда ты это взял? — натянуто спросил я.

— Могу объяснить, — пренебрежительно фыркнул он. — Вы всегда на что-нибудь натыкаетесь и падаете, когда возбуждаетесь. Вы, несомненно, склонны к несчастным случаям, вот в чем дело.

— Вздор! — рявкнул я.

— Не виню вас за то, что вы возбуждаетесь, старина, — великодушно успокоил он меня. — Тут есть от чего разволноваться.

— Ты, конечно, подслушивал, — предположил я.

— Само собой. — Он неторопливо кивнул. — Для начала мы уже знаем, где в данный момент находится один из этих ублюдков.

— Карл Медден, — согласился я, — находится здесь же, в Нью-Йорке.

— Из них я знаком только с одним — с де Плесси, — продолжал Хикс. — Я побывал с ним в Конго. Законченный ублюдок, вот кто он! Привык держать при себе целый гарем. У него там их было пятеро, скованных одной цепью. Старшей едва ли исполнилось шестнадцать лет. Однажды нам пришлось сматываться впопыхах, и, конечно, он не смог взять их с собой. Только де Плесси не любил разбрасываться тем, чем можно было еще попользоваться какое-то время. Поэтому он рассек им глотки, да так и бросил скованными вместе. Когда я снова увижу его мерзкую физиономию, то начну палить по нему без предупреждения.

— Если он не заметит тебя первым, — бросил я.

— Верно, — угрюмо согласился Хикс, — подбодрите меня!.. Так что нам теперь делать, старина? Выкопать щель и зарыться в нее?

— Закапываться бессмысленно, — возразил я. — Они все равно найдут нас.

— Ну, здесь-то они обнаружат нас без всяких усилий, — гнул свое Хикс. — И Медден, и этот ублюдок Пейс уже сумели сделать это.

— Нам надо обнаружить их первыми, — высказал я свое соображение. — Особенно Траверса и Драйдена. И не забыть также о Франсин.

— Вы правы, — согласился он. — Почему бы нам не переехать в ваш дом в Коннектикуте?

— Превратить его в крепость и засесть там надолго, если не на всю жизнь, пока не состаримся в ожиданиях? — подтрунил я.

— Хочу сказать, что вряд ли стоит охотиться за ними, имея при себе всего пару пистолетов, — сказал он. — Нам нужно что-нибудь поувесистее, посолиднее.

— Ты прав, — согласился я. — Не хочешь ли съездить туда сам и взять в моем доме то, что надо?

— Сегодня же? — спросил он мрачно.

— Полагаю, что с этим можно подождать до утра, — предложил я. — У тебя пистолет «смит-и-вессон», а у меня «вальтер».

— Значит, этой ночью я могу быть свободен, старина? — поинтересовался он. — Завтра утром возьму напрокат машину, скатаю в Коннектикут и прихвачу там все, что нам может понадобиться. К середине дня должен вернуться. Идет?

— Вполне, — согласился я.

— Не натворите глупостей, пока меня нет, — строго напутствовал меня Хикс. — Хочу сказать — ничего не делайте на свой страх и риск; смотрите, не свалитесь с этой шалавой в спальне и не сломайте свою паршивую руку. Мы еще понадобимся друг другу, старина.

На наружной двери люкса стояло четыре замка. Когда официант убрал посуду после обеда, я запер два замка, а два оставил открытыми: гарантия того, что любой взломщик просто спятит, потому что, столкнувшись с такими четырьмя замками, он два из них будет то отпирать, то запирать. Я возвратился в гостиную, решив, что Тамара уже удалилась в спальню, и у меня оставалось время, чтобы выпить на ночь стопку бренди «Наполеон» перед тем, как присоединиться к ней. Мы негласно условились, что я помогу ей осуществить ее любимую сексуальную фантазию в качестве компенсации за отказ воспользоваться ее услугами прямо в самолете вечером предшествующего дня.

Полагаю, что у всех людей бывают свои особые сексуальные фантазии, и Тамара, конечно, не являлась исключением в этом отношении. Ее фантазии превращали ее в жалкую рабыню жестокого и порочного господина, которого она якобы как-то прогневала. В качестве наказания она ложилась нагишом на кровати, зарывшись лицом в подушки, и вся тряслась в ожидании кары. Когда дело доходило до близости с ней, я действительно пару раз хорошенько шлепал ее по пышной заднице, считая, что этого вполне достаточно. Но уже в предвкушении одного этого она получала нужное ей приятное возбуждение.

Поэтому я налил бренди в коньячный бокал и устроился в кресле, чтобы насладиться напитком. Когда я выпил всего лишь половину, зазвонил телефон.

— Мистер Донован? — приглушенно и хрипло прозвучал знакомый голос.

— Это Муара Стевенс?

— Карл Медден хотел бы встретиться с вами. Говорит, дело неотложное.

— Но меня могут убить, — сообщил я ей.

— Не сегодня, — возразила она. — В людных местах встреч больше не будет. Вы встретитесь наедине в хорошо защищенном месте.

— Например, где?

— На частной квартире на крыше жилого здания у Ист-Ривер, — ответила она. — Туда никто не сможет проникнуть, если только этого не захочет сам Карл. — И дала мне адрес.

— А вы будете там? — спросил я ее.

— Разве это имеет значение?

— Хочу, чтобы вы присутствовали, — сказал я. — Хочу, чтобы дверь мне открыли вы. В противном случае я не приду.

— Я и не думала, что мое роковое обаяние так околдовало вас, мистер Донован, — сухо отозвалась она.

— Хочу находиться там в компании заложницы, — объяснил я. — Если появится даже намек на подвох, вы погибнете первой.

— Ну и нахал! — Наступило молчание, продолжавшееся секунд пять, а когда она заговорила снова, ее голос прозвучал как-то безлико, невыразительно. — Я там буду, — пообещала она и повесила трубку.

Я загнал новую обойму в свой «вальтер», снял пистолет с предохранителя, оттянул затвор назад, потом отпустил его и опять поставил предохранитель на прежнее место. Теперь стоит спустить курок двойного действия, и оружие выстрелит. Как сказал Хикс, сэкономит ту самую лишнюю секунду, способную внести дьявольскую разницу при перестрелке. Потом вложил пистолет в кобуру на поясе и допил свой бренди. Я уже почти подошел к двери, когда вспомнил про Тамару. Мне показалось как-то некрасиво покидать ее, не попрощавшись, поэтому, вернувшись, я прошел в спальню.

Когда Тамара услышала, что я вошел в комнату, все ее тело задергалось в предвкушении. Лицом она зарылась в подушки, длинные светлые волосы веером рассыпались по плечам. Округлые полушария ее ягодиц белели в мягком освещении настольной лампы с абажуром, ноги были широко раздвинуты, обнажая потрясающую бахрому мягких кудрявых волос в верхней части треугольника между ногами. Я смачно шлепнул ее по правой ягодице, и она вскрикнула с напускным ужасом, пока ягодица продолжала колыхаться. Потом не менее звонко я влепил ей по левой половинке.

— Спасибо! — прошептала она. — Пожалуйста, господин! Я не могу выносить больше эту муку!

Беда Тамары заключалась в том, что ее фантазии не имели литературного оформления. Абсолютно никакого. Я серьезно задумывался над тем, чтобы нанять сценариста, который придумал бы для нее более увлекательный диалог, но, подозреваю, что она и нужные-то слова хорошенько запомнить не сумеет.

— Даже это жестокое наказание, которому я подверг тебя, не искупает всего, чего ты заслуживаешь, рабыня, — торжественно произнес я. — Прямо сейчас мой главный евнух уже готовит плетку с мелкими стальными зубчиками. Когда она будет готова, я возвращусь и спущу с тебя шкуру.

— О нет, только не это! — Все ее тело скорчилось в экстазе.

— Думай о плетке с мелкими стальными зубчиками, — посоветовал я. — Когда я вернусь, ты испытаешь невыносимую агонию!

Я вышел из комнаты и тихо прикрыл дверь под ее счастливые всхлипывания, в надежде, что при определенной удаче размышлений об этой новой фантазии ей хватит до самого моего возвращения.

Жилой квартал находился на восьмидесятых улицах. Элегантные здания расположились прямо возле воды Ист-Ривер. Я поднялся в медленно ползущем лифте на восемнадцатый этаж. Лифтер показался мне необычайно старым, и, пока я думал об этом, двери лифта неожиданно раскрылись, на площадке меня поджидала Муара Стевенс. Свои черные волосы она зачесала прямо назад, так что они плотно прилегали к голове. Длинное черное шелковое платье, словно футляр, облегало ее фигуру до колен и было полупрозрачным. Четко обрисовывались налитые груди, а соски вот-вот готовы были прорвать тонкий шелк. Она высокомерно, как и в прошлый раз, держала голову; то же сквозило и в презрительном изгибе ее пухлой нижней губы. В какое-то мгновение я пожалел, что не заказал у моего старшего евнуха не один, а пару хлыстов с небольшими металлическими зубчиками.

— Я подумала, что вас, возможно, придется подбодрить, мистер Донован, — с ходу заявила она. — Как видите, здесь нет никакого скрытого оружия.

— Не сказал бы этого, — засомневался я.

— Вы всегда так прямолинейны? — Она вздохнула. — Впрочем, полагаю, с вашими деньгами можно не волноваться.

Она повернулась ко мне спиной и пошла вперед, заставив меня тем самым закрывать входную дверь. Я догнал ее в конце прихожей, выложенной широкими плитками.

— Карл ждет вас в библиотеке, — объявила она. — Хотите, чтобы я вошла туда первая?

— Пожалуйста, — любезно попросил я.

Она отворила дверь и вошла; я следовал за ней по пятам. Как она и говорила, мы оказались в библиотеке — довольно приятной квадратной комнате со стенами, уставленными полками с книгами. За письменным столом с кожаным покрытием сидел мужчина, который, по-видимому, и являлся Карлом Медденом. Кроме нас троих, тут никого больше не было, однако я постарался убедиться в этом. Там просто не нашлось бы места, где бы мог спрятаться еще кто-то.

Медден оказался здоровенным парнем, и его костюм не мог скрыть мускулов, которые где только не выпирали. Густые черные вьющиеся волосы редели посередине головы, а роскошные усы как бы компенсировали недостаток шевелюры. Леденяще голубые глаза, глубоко посаженные на обветренном лице цвета неполированного красного дерева, привлекали внимание, а большой рот закрывали толстые губы; они казались влажными.

— Садитесь, мистер Донован, — предложил Медден низким басом.

Я сел в ближайшее кожаное кресло и некоторое время чувствовал себя напряженно.

— Думаю, что я вам больше не нужна, — произнесла брюнетка скучающим голосом.

— Вы недооцениваете своего рокового обаяния, — заметил я и кивнул на другое кожаное кресло. — Присаживайтесь, мисс.

Она, крепко сжав губы, села и посмотрела на меня убийственным взглядом.

— Вы финансировали набор наемников и оплатили поставку им оружия для боевых действий, мистер Донован, — произнес ровным голосом Медден. — Вы даже лично доставляли этот груз. Но их накрыли.

— Я слышал об этом, — отозвался я.

— Нас было тридцать, — продолжал он, — а осталось в живых только пятеро.

— У вас опасная профессия, мистер Медден, — заметил я. — Обратитесь в любую страховую компанию, и вам это подтвердят.

— Мы все жаждали мести, — продолжил он. — И сильнее всех — де Плесси. Но потом двое остыли и передумали. Таким образом, осталось трое.

— К вашей арифметике не придерешься, мистер Медден, — съязвил я.

На мгновение его глаза зло засверкали.

— Не принуждайте меня передумать теперь, когда я зашел так далеко! — В его голосе чувствовалась угроза. — Де Плесси тщательно готовил план мести — реальный, подробный план — против вас, мистер Донован. А теперь он практически приступил к его осуществлению.

— Вы тоже фигурируете в нем? — спросил я.

Он медленно покачал головой.

— Я принадлежу к тем, кто передумал, — ответил он.

— Что же вами руководит? Милосердие?

— Простая арифметика, — объяснил он. — Вы же сами признали, мистер Донован, что я силен в этом. И что мне перепадет, если я помогу им отомстить вам?

— Вам лучше известно.

— Если хорошенько подумать, то много не перепадет, — пожал он плечами. — Особенно если иметь в виду лично вас, мистер Донован. Даже если вы погибнете, мне ничего не светит. А если останетесь в живых…

— А! — воскликнул я; будто догадываясь о чем-то. — Вы пытаетесь что-то подсунуть мне, мистер Медден?

— Я пошел на большой риск, — продолжал он, — когда выступил против них, подвергая свою жизнь такой же опасности, в какой оказались вы теперь. И они решили прикончить меня до того, как я встречусь с вами. Кстати, они уже совершили два покушения!

— Они знают, что вам известны их планы, — напомнил я. — Не внесут ли они в них изменения?

— Понятно, внесут! — кивнул Медден. — Но в них содержится один пункт, который не подлежит изменению, на нем зиждется и все остальное.

— И что же это за пункт? — поинтересовался я.

— Деньги, огромная куча денег. — Он откинулся на спинку кресла и холодно уставился на меня. — Нравится вам это или нет, мистер Донован, но, отказавшись от мести, я тем самым, с их точки зрения, объединился с вами. Поэтому теперь не осталось выбора: либо они прикончат нас обоих, либо мы укокошим их.

— И чтобы сцементировать наше партнерство, вам понадобились деньги, — резюмировал я. — И сколько же?

— Полмиллиона долларов, — назвал он цифру не моргнув глазом.

— Такой суммы наличными у меня не бывает, — объяснил я.

— Поверю вам на слово, если вы согласитесь заплатить, — дипломатично предложил он.

— Удивлен вашим великодушием.

— Потребуется не так уж много денег, мистер Донован. — Он едва заметно ухмыльнулся. — Совсем немного с точки зрения ваших возможностей.

— Я могу получить от вас информацию и все-таки сыграть в ящик, — заметил я. — Я заплачу вам, когда вы отделаетесь от Шеппарда и де Плесси.

В ушах зазвенело от тишины в библиотеке, когда он задумался о моем предложении. А Муара Стевенс как ни в чем не бывало сидела тут же со скучающим выражением лица. Я отдался вольному течению мыслей, потому что мне уже наскучило думать об одном и том же.

— Ладно, — наконец произнес Медден. — Считайте, вы добились выгодной сделки.

— Не чересчур ли ты доверчив, Карл? — насмешливо вякнула брюнетка. — На тебя это не похоже.

— Донован не обманет, — уверенно заявил тот.

— Так, конкретно, в чем заключаются планы? — спросил я.

— Они торопятся пришить вас, — ответил Медден. — Хотят отомстить. Пустить пулю в затылок — слишком быстрая и легкая смерть. Совсем нечем позабавиться. С вами на корабле была девушка, верно?

— Франсин Делато, — подтвердил я.

— Они хотят захватить ее и превратить в приманку для вас с Хиксом. В их планы входит завладеть также и Хиксом. Де Плесси служил с ним в Конго и по какой-то причине возненавидел его.

— Где и когда они собираются схватить девушку? — спросил я.

— В Англии. Они выследили и узнали все ее маршруты. Она собирается скоро побывать у своих друзей где-то в сельской местности. Там они и захватят ее. А после этого пошлют вам фотографии, где будет запечатлено, как они оказывают ей гостеприимство. Если вы не примчитесь к ним очень быстро, они пошлют вам какую-нибудь более существенную деталь, например ее палец.

— Ладно, — согласился я, — встретимся в Лондоне через пару дней. Идет?

— Где?

— В гостинице в Бейсвотере, которая называется «Седанчайр». Закажу вам номер. — Я взглянул на брюнетку. — Два номера.

— Два номера, — повторила она. — А кто оплатит авиабилеты?

— Ваш хороший друг, мистер Медлен, — заявил я. — Он может себе позволить это в ожидании крупной суммы. — Я поднялся. — А теперь до свидания, мистер Медден.

— Увидимся в Лондоне, мистер Донован, — попрощался он. — Муара отвезет вас в гостиницу.

— Я могу взять такси, — возразил я.

— Ваша жизнь неожиданно приобрела для меня большую ценность. — Он опять ухмыльнулся. — Я буду чувствовать себя значительно лучше, если вы позволите Муаре доставить вас в гостиницу.

Мы вместе с ней спустились в лифте. В вестибюле старикан лифтер был просто потрясен, когда вблизи увидел брюнетку в полупрозрачном черном платье. Потом мы вышли на улицу, и Муара передо мной открыла ключом дверцу потрепанного «фольксвагена», который стоял у кромки тротуара.

В этот момент от обочины дороги отъехала черная машина, стоявшая напротив на другой стороне улицы. Не включая света, она поехала прямо на нас. Я бросился на колени и увлек девушку вниз вместе с собой. Потом выхватил из кобуры свой «вальтер». Раздался стрекот, затем свист и удары пуль о кузов машины, рикошетом отскакивавших от кузова и тротуара. В следующее мгновение черная машина, проехав мимо, стала набирать скорость. Я подставил левый кулак под правый, тщательно прицелился и сделал подряд четыре выстрела. Примерно в ста ярдах от нас дальше по улице черный автомобиль круто вильнул, и у него неожиданно взорвался бензобак. Выскочив на тротуар, он вдруг резко остановился, наткнувшись на фонарный столб. С водительского сиденья выскочил малый, сделал пару неуверенных шагов и свалился ничком на землю.

Я убрал свой пистолет, поднял на ноги брюнетку, впихнул ее в машину на место пассажира, потом взял ключи из ее руки. Потребовалось совсем немного времени, чтобы отпереть дверцу со стороны водителя, сесть за руль и завести мотор. Я резко развернул машину и поехал в противоположную от горящего автомобиля сторону.

— Боже! — воскликнула Муара негромко, когда мы уже отъехали примерно четыре квартала. — Я с вами встречаюсь только второй раз, и второй раз происходит убийство.

— Не думаю, чтобы выскочивший из машины малый погиб, — успокоил я ее. — Скорее у него стало плохо с головой.

— Уверена, во всем мире не хватит денег, из-за которых стоило бы с вами связываться, Пол Донован, — возбужденно заявила брюнетка. — И не воображайте, что я не доложу об этом Карлу!

— Приходилось ли вам когда-нибудь встречаться с де Плесси и Шеппардом? — спросил я ее.

— Нет, не приходилось.

— Было бы хорошо, если бы одним из них оказался тот парень в баре, — размечтался я, — потому что он дал дуба. Было бы также неплохо, если бы малый, выскочивший из машины, был бы его партнером. Потому что его наверняка покалечило, когда машина налетела на фонарный столб.

— Почему вы думаете, что эти люди могли быть Шеппардом и де Плесси?

Похоже, этот вопрос оказался трудным для ответа, потому что она задумалась и весь остаток нашей поездки молчала. Когда мы подъехали к «Бристолю», я вышел из машины и, пожелав ей доброй ночи, поднялся в свой номер. Ключи мне не понадобились, потому что входная дверь в номер оказалась приоткрытой на пару дюймов. Я взял пистолет в правую руку, затем еще немного приоткрыл дверь, достаточно, чтобы прошмыгнуть в номер. Тьма мне показалась кромешной. Я опустился на колени, прислонившись спиной к стене, потом нащупал над головой выключатель. Когда же включил свет, ничего не произошло, поэтому я поднялся. В гостиной никого не оказалось, и я пошел дальше, в спальню.

Тамара все еще лежала, растянувшись на кровати, зарыв лицо в подушки. Ее длинные светлые волосы веером рассыпались по голым плечам.

— Что произошло? — негромко спросил я.

Она не ответила. Я подошел к кровати, взял свободной рукой ее за плечо и перевернул ее на спину. Ее язык был нелепо фиолетового цвета и торчал из сжатых зубов. Ее вытаращенные глаза безумно пытались сообщить мне, что все это неправда. Я зажмурился, в мозгу заклокотало от ярости и ненависти. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я опять открыл глаза. И увидел, что в ее шею глубоко вонзилась тонкая бронзовая проволока. Убивший ее был явным садистом. Он или они накинули ей на шею проволочную петлю, потом, оттянув проволоку, сделали еще небольшую петлю, вставили туда стальной болт и затягивали, пока не задушили ее.

Я знал, что она ждала возвращения своего господина. Своего жестокого и порочного господина с хлыстом, увешанным мелкими стальными зубчиками. А вместо него появился злобный убийца-садист, который мучительно удавил ее. И я с горечью подумал, не была ли это ее последняя из всех необузданных фантазий?

Я возвратился в гостиную. Там споткнулся о край ковра и брякнулся на пол со всего размаху. Бокал, полный чистого бренди, выскользнул из моей руки и разбился о стойку бара. Я слегка порезал два пальца, когда смахивал осколки на пол. Боль немного отвлекла, но не очень.

— Мне не надо было оставлять ее одну, — жалел я. — Мне надо было сказать той женщине, чтобы Карл Медден подождал со свиданием до утра.

— Она приносит вам одни несчастья, — медленно выговорил Хикс. — То просит вас встретиться с ней в баре, и вас там чуть не убивают. Теперь предлагает повидаться с Медденом, и погибает Тамара.

— Ты думаешь, что Медден опять переметнулся в стан врагов? — поинтересовался я.

— Все возможно, старина. — Он выразительно пожал плечами, потом кивнул в сторону спальни. — Что нам делать с ней?

— Не знаю, — честно признался я. — Завтра к вечеру нам надо уже быть в Лондоне.

— Полагаю, вы не хотите связываться с полицией, — констатировал он, — да и вообще делать это слишком поздно.

— Я привел ее, как мог, в порядок, — сказал я. — Снял проволоку с шеи, одел ее, закрыл глаза. Постарался поправить внешний вид. Ей бы не понравилось, как она выглядела.

— Не старайтесь меня разжалобить, старина, — резко произнес Хикс.

— В этом ты прав, — согласился я. — Она никогда не говорила о каких-нибудь своих родственниках или даже друзьях.

— Значит, никто ее не хватится, — заключил Хикс.

— Невозможно просто выкинуть ее тело, — заявил я. — Хочу, чтобы все было сделано прилично.

— Вы хотите похоронить ее?

— Или кремировать.

Лицо Хикса слегка просветлело.

— Вот теперь, старина, вы говорите дело. Это вполне возможно.

— А как?

— Небольшой аккуратный поджог, — задумчиво произнес он. — Или дорожное происшествие в машине…

— Можешь ли ты гарантировать, что пожар будет продолжаться достаточно долго? — спросил я его.

— Будьте милосердны! — нетерпеливо воскликнул он. — За кого вы меня принимаете? За желторотого птенца?

— Ладно, — успокоил я его. — Но как мы вытащим ее из гостиницы?

— Нет Проблем. — В его словах прозвучала уверенность. — Но мне потребуется помощник.

— Понятно, что помогу я.

— Нет, старина. — Он медленно покачал головой. — Вы можете проявить мягкотелость. Есть ли у вас номер телефона Меддена?

— Нет, — ответил я, потом пристально посмотрел на него. — Медден? А почему ты сейчас спросил о нем?

— Паршивые полмиллиона долларов, — произнес Хикс. — Ему пора начать отрабатывать их!

— Могу дать тебе его адрес, — предложил я.

Он взглянул на свои часы.

— Где-нибудь сегодня вечером, попозже, — заметил он. — Мне тоже понадобится немного денег. Пара тысяч.

— Хорошо. Скажи только, что ты собираешься делать?

— Пока точно не знаю, — ответил он. — Но не беспокойтесь. Обтяпаю все, как положено. А вы начинайте готовиться к отлету в Лондон.

— Пожалуй, ты прав, — согласился я.

— И соберите всю ее одежду. Все подготовьте к моему возвращению.

Через пятнадцать минут с двумя тысячами долларов в кармане Хикс вышел из номера. Я заказал два авиабилета на утренний рейс в Лондон, потом — международный разговор с квартирой Франсин Делато в Найтсбридже. Мне ответил женский голос с аристократически обкатанными согласными звуками. По ее словам, она подруга Франсин и в ее отсутствие пользуется этой квартирой. Вообще-то она остановилась у друзей в Суррее, но не знает ни их имени, ни адреса. Как жаль, что я не позвонил раньше, потому что Франсин уехала только вчера вечером.

Потом, чтобы чем-то заняться, я попытался разыскать Траверса и Драйдена. Наемники — всегда непредсказуемые типы, но, как правило, пасутся в паре клубов — если это слово подходит для их тусовок, — и обычно им нравится, если там знают, где их можно отыскать в случае, если они понадобятся возможным работодателям. Позвонив в Париж, я проехался мимо, но парень в Стокгольме оказался более осведомленным. По его мнению, оба отдыхали после недавней «служебной» поездки. Они-де близкие друзья, почти неразлучны, но, возможно, я уже знаю об этом? Я подтвердил его догадку. По его мнению, они все же в Лондоне или Париже. Может быть, стоит поразузнать в более шикарных отелях этих городов?.. Я потратил еще два часа и обнаружил их в Лондоне, в «Парк Тауэр». В конце концов, у телефона оказался Траверс.

— Говорит Пол Донован, — сообщил я.

— Мистер Донован? — Его голос был лишен каких-либо эмоций.

— У меня есть еще одно задание для вас и Драйдена, — сказал я ему. — Завтра вечером я буду в Лондоне и тогда позвоню вам.

— Мы вроде бы в отпуске, — отозвался он. — Сожалею.

— Это не надолго, — заверил я его.

— Мне очень жаль, мистер Донован, — решительно заявил он.

— Вас что-то вывело из состояния равновесия?

— Двадцать пять из тридцати погибли! — выпалил он. — Большинство из них я знал, мистер Донован. Среди них не было моих близких друзей, но я их знал, знал…

— Таким уж делом вы занимаетесь, — попытался я урезонить его. — И для них это было таким же бизнесом. Одно из двух: вы зарабатываете кучу денег или погибаете. Им не повезло.

— Слишком не повезло, судя по тому, что я слышал! — В голосе Траверса появился скрежещущий звук. — Ружья, которые взрывались прямо у них в руках. Гранаты с запалами в одну секунду. Минометы, которые палили вбок!

— Вы считаете, что в этом виноват я? — негромко спросил я.

— Мистер Донован, буду с вами откровенен, — продолжал он. — Я недостаточно хорошо знаю, кто в этом виноват. Но слухи об этом уже распространились. Ваша репутация в этом деле хуже, чем у Хейда. Поэтому, если вам все равно, то мы, пожалуй, продолжим свои каникулы.

— Хорошо. Но до тех пор, пока я не прилечу в Лондон, — предупредил я. — Кто-то подпортил эту партию оружия, Траверс. Возможно, это были вы или ваш друг Драйден. А может быть, вы оба.

— Вы совсем рехнулись! — гаркнул он.

— Возможно, — не стал я возражать. — Но просто так не исчезайте из своей гостиницы, Траверс. В противном случае я начну думать, что это сделали именно вы. — Я повесил трубку, не дожидаясь ответа, потому что счел момент подходящим.

Я перекусил, потом уложил вещи Тамары в два чемодана. Примерно в пять часов вечера кто-то позвонил в дверь. Я спросил, кто там, и узнал посетителя по голосу.

— Мистер Донован, это мистер Столер, — говорил управляющий гостиницей явно извиняющимся голосом. — Простите, что беспокою вас, но прибыли служащие «Скорой помощи».

— Служащие «Скорой помощи»? — тупо повторил я.

— Прошу вас, мистер Донован. Вы можете абсолютно положиться на мою порядочность, — продолжал он. — Доктор Делато любезно позвонил мне и все объяснил. Я все понимаю. Положение не из приятных и в наше время возникает слишком часто.

— Ах это! — воскликнул я и открыл дверь.

Я отошел в сторону, пропуская двоих мужчин в белых халатах и с носилками, которые, войдя в номер, направились прямо в спальню. Столер медленно вошел следом за ними. Его тонкие усики подрагивали от сочувствия ко мне и какого-то чувства неловкости.

— Машина «Скорой помощи» остановилась с задней стороны гостиницы, — объяснил он. — Я распорядился спустить тело в грузовом лифте и позаботился о том, чтобы никто из обслуги этого не видел.

— Я признателен вам, мистер Столер, — поблагодарил я. — Вы очень любезны.

— Мне бы хотелось сделать для вас больше, мистер Донован, — горячо произнес он. — Доктор Делато поведал мне, как усердно вы старались помочь своей племяннице бросить эту дурную привычку. Но невозможно же следить за этим целый день напролет.

— Вы правы, — согласился я и глубоко вздохнул.

Двое мужчин в белых халатах вышли из спальни с телом Тамары на носилках. Ее лицо было повернуто набок, а веер светлых волос полностью закрывал его. Хикс держал передние рукоятки носилок, а Медден — задние. Проходя мимо, они даже не взглянули в мою сторону.

— Какая трагедия! — взволнованно воскликнул Столер после того, как процессия вышла в коридор. — Ужасная трагедия, мистер Донован!

— Я должен отнести вещи, — заметил я. — Доктор Делато сказал, что она долго пробудет там.

— Разрешите мне, — тут же предложил свои услуги Столер. — Помогу вам хотя бы в этом.

Я вынес из спальни два чемодана, и он тут же подхватил их.

— Спасибо еще раз, — поблагодарил я.

— Я прослежу, чтобы вещи были отправлены вместе с нею в машине «Скорой помощи», мистер Донован. — На мгновение его усики вздрогнули. — Если отель может что-то сделать для вас, мистер Донован, вам стоит только заикнуться!

Я закрыл за ним дверь, отдавая себе отчет в том, что для Хикса нет ничего невозможного. Примерно через десять минут зазвонил телефон.

— Карл у вас? — спросил знакомый хриплый голос.

— Заходил несколько минут назад, — ответил я.

— Он отсутствует уже несколько часов кряду, — заявила она. — Когда можно ждать его возвращения домой?

— Немного погодя, — сообщил я. — Где-то в конце дня.

— Мне скучно. — Ее голос прозвучал несколько раздраженно. — Подошел, что называется, час коктейля. Вы не хотите со мной выпить?

Я собрался отказаться от этого предложения, потом подумал о долгих унылых часах бездеятельности в гостинице, где я буду сидеть один и дожидаться возвращения Хикса.

— Сможете ли вы приготовить хороший мартини? — спросил я ее.

— Смесь в пропорции семь к одному, охлажденный, размешанный, но не взболтанный, — ответила она.

— Тогда сейчас же приеду, — пообещал я.

Через двадцать минут я вышел из такси, не доезжая до квартала жилых зданий на берегу Ист-Ривер. На улице около дома все еще стоял погнутый столб, подобно нелепому памятнику событиям предшествующего вечера. В медленно идущем лифте я поднялся в квартиру на крыше здания и перестал думать о Тамаре. Не в моих силах было возвратить ее к жизни. Она погибла потому, что связалась со мной, но я отомщу за ее смерть. Это даст удовлетворение мне, однако уже ничем не поможет ей. Нечасто мне приходится задумываться о вечном, но на этот раз меня слегка утешила мысль о том, что не все мечтают умереть от старости.

Муара Стевенс открыла мне дверь, приветливо улыбаясь. Ее черные волосы все еще были гладко зачесаны назад. Она не подкрасилась, а ее темные глаза блестели как отполированные. Шелковая блузка, сквозь которую просвечивались соски, заправлена под пояс мини-юбки, из-под которой виднелись ее красиво сужающиеся к щиколотке ноги.

— К чертям моду! — заявила она. — Мини-юбки изобретены навечно!

— Привет, мистер Донован, — игриво произнес я. — Привет, мисс Стевенс. Не желаете ли войти, мистер Донован? Спасибо, мисс Стевенс.

— Социально любезные условности. Банальная болтовня, которая смазывает колесики нашей жизни? А я как-то забываю об этом! Простите меня милосердно, мистер Донован! Охлажденный мартини ждет нас в гостиной, мистер Донован. Будьте любезны, следуйте за мной.

Она повернулась ко мне спиной, и я пошел за ней в гостиную. Мебель не загромождала помещение, а огромные, до потолка, двери выходили на террасу. Она подала мне бокал с коктейлем, взяла свой со стойки бара, потом уселась в кресло, я устроился на диване напротив нее и пригубил спиртное.

— Очень хорош! — похвалил я.

— Я видела вашего мистера Хикса, — сообщила она. — Но мельком. Он четверть часа провел здесь, закрывшись с Карлом в библиотеке. Потом оба ушли. Карл сказал, что на некоторое время отойдет, но не объяснил почему и куда. Мне любопытно…

— Сохраняйте свое любопытство при себе, — посоветовал я. — Вас это не касается.

— Знаете что? — Ее глаза на мгновение сверкнули. — Вы, должно быть, самый грубый ублюдок из всех, с которыми мне приходилось встречаться в жизни.

— Сколько времени вы уже связаны с Медденом? — игнорируя ее грубость, спросил я.

— Всю жизнь. — Она отпила из своего бокала. — Я его сестра. У меня была непродолжительная и совершенно неудачная семейная жизнь с парнем, которого звали Фрэнк Стевенс, и которая продолжалась всего пару месяцев. Он был педик и думал, что женитьба его излечит. Но этого не случилось.

— И теперь вы живете с Карлом?

— Он живет со мной, когда не занимается делами своей профессии, — поправила меня она. — Он единственный человек из нашей семьи, и мы с ним очень близки. Не истолкуйте меня неправильно и на этот раз. В наших с ним отношениях нет ничего от кровосмешения.

— Я даже и не подумал об этом, — искренне удивился я. — Подобная вещь может оказаться очень опасной.

— При одном виде Хикса я начинаю нервничать, — переменив тему, сказала она. — Карл говорит, что он тоже наемник.

— Бывший наемник, — уточнил я. — Теперь он то, что принято называть «джентльмен джентльмена», то есть лакей.

— До сих пор не могу понять, кто же пристрелил мужчину в баре, — продолжала Муара. — Должно быть, Хикс, верно?

— Вы ради этого пригласили меня на стопочку? — спросил я ее. — Чтобы уточнить это?

— Я беспокоюсь за Карла, — призналась она. — Уверена, что он очень храбрый и очень хороший солдат, но не очень ловкий человек.

— В чем же должна проявляться его ловкость?

— Он недостаточно проворен, даже для того, чтобы справиться с ситуацией, в которой оказался, связавшись с вами, — ответила она. — Для своей защиты вы располагаете Хиксом и кучей денег, а Карл надеется только на самого себя.

— Он профессиональный боец, — заметил я. — Этим он зарабатывает себе на жизнь. Его нанимают. Он позволил и мне нанять себя. Могу добавить — за непомерную цену.

Она слегка прикусила нижнюю губу.

— Вы можете снять его с крючка. Заплатите ему сейчас сколько-нибудь за информацию — конечно, не полмиллиона долларов! — и оставьте его в покое.

— Вместе с информацией он нужен мне и сам, — подчеркнул я. — Извините.

— Не могло бы что-нибудь заставить вас передумать?

— Ничто не может, — подтвердил я.

В глубине ее черных глаз вдруг появился какой-то мягкий свет. Я не чужд романтике, но мне показалось, что появление его как-то связано с холодным расчетом в отношении меня.

— Вы меня находите привлекательной? — спросила Муара негромко.

— Когда у меня появляется время, чтобы рассмотреть вас, — ответил я. — Когда я оказался в вашем обществе предыдущие два раза, то особенно вас не разглядывал, так как слишком был занят тем, чтобы сохранить свою жизнь.

— Но сейчас здесь никого нет с пистолетом. — Она явно заигрывала со мной и улыбалась. — Теперь вам ничто не помешает сконцентрировать на мне свое внимание.

Она поднялась с кресла и неторопливо расстегнула шелковую блузку, сбросила ее и обнажилась до талии. Ее груди отливали нежным цветом слоновой кости, пышные, тугие, без малейшей складки. Коралловые соски набухли, представляя собой двойной вызов.

— У меня странное ощущение, — произнесла Муара, — что я могу заставить вас передумать. — Она быстро сбросила мини-юбку и трусики под ней, обнажив теперь все свое великолепное тело. Под гордыми, выступающими грудями открылась узкая талия, которая плавно переходила в крутые бедра прекрасной формы. Дальше следовал нежный изгиб живота, а густой пучок вьющихся черных волос венчал сокровенное место на самом верху ее длинных, утолщающихся кверху ног. Она накрыла ладонями обе груди, приподняла их, направив на мгновение в мою сторону, потом медленно провела руками по своим бокам и сложила на сокровенном треугольнике.

— Передумайте, и я вся ваша, — предложила она. — Я не отнесусь к этому как к какой-то жертве, Пол Донован. Думаю, что получу от этого удовольствие. Вы можете слиться со мной любым приемом, которым пожелаете, и иметь меня столько раз, сколько захотите. Вполне возможно, я могу даже показать вам пару приемов, о которых вы раньше даже и не подозревали.

Я поднялся с дивана и поставил свой недопитый бокал на низенький столик возле дивана.

— Соблазнительное предложение, — выговорил я, — но, благодарю, не смею им воспользоваться.

— Вы это серьезно? — Ее глаза недоверчиво расширились.

— Ваш брат сейчас принимает участие в похоронах, — продолжал я, направляясь к двери. — Когда он вернется, спросите, кого он хоронил.

В этот вечер Хикс вернулся домой где-то около одиннадцати часов. Он выглядел несколько уставшим, когда смешивал себе коктейль, а я не приставал к нему с вопросами — в свое время он сам мне обо всем расскажет.

— В ваш дом я не ездил, — сообщил он. — Нет смысла что-то брать оттуда, если мы собираемся в Лондон.

— Правильно, — поддержал я его.

— Паршивая сделка, — продолжал он. — Я имею в виду «скорую помощь»; тип, который мне продал машину, не мог поверить своей удаче.

— Все прошло нормально?

— Медлен ехал на взятой напрокат машине, а я — на «скорой помощи», — продолжал свой рассказ Хикс. — Потом, на Лонг-Айленде, я спустил ее с утеса. Пролетела целых двести футов и грохнулась о камни. А перед тем мы облили ее бензином. Она пылала, как факел. — Он отпил немного из своего стакана. — Я подождал, чтобы удостовериться собственными глазами.

— Что… она кремирована?

Он кивнул, потом его лицо слегка покраснело.

— Я произнес там несколько слов, таких, какие захотели бы произнести вы.

— Несколько слов?

— Прах к праху… знаете, что-то в этом роде.

— Я почему-то думал, что ты не знаешь этих слов, — заметил я.

— Я слишком часто слышал их в Конго и выучил наизусть. Однажды мы наткнулись на трупы монашек в пункте религиозной миссии… — Он состроил брезгливую гримасу. — Но теперь мне не хочется вспоминать об этом.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Очень признателен тебе.

— Это лучший способ, я имею в виду пламя. Чисто. Ничего не гниет и не остается на корм червям…

— Да, — торопливо согласился я. — Скажи мне, пожалуйста, кто такой доктор Делато?

— Я сам, — ухмыльнулся он. — Через пару минут разговора с управляющим гостиницей по телефону он стал совершенно ручным, как котенок.

— Он поверил, что ты психиатр? — спросил я, пораженный. — И этому не помешал даже акцент восточного Лондона?

— Делато звучит как иностранная фамилия, старина, — самодовольно заметил Хикс. — Поэтому иностранный акцент в данном случае вполне подходил, верно?

— А как у тебя с итальянским акцентом?

— С итальянским? — презрительно воскликнул он. — Я даже не могу произнести слово «пицца» без того, чтобы это не прозвучало грубо. В любом случае все лучшие придурочные доктора — это немцы. Все это знают. Ахтунг! Швайнхунд! Мы знать, как заставить вас говорить…

— Этот Столер, должно быть, более наивный человек, чем я предполагал, — заметил я.

Зазвонил телефон. Хикс осторожно, мелким, гусиным шажком прошел по комнате и снял трубку.

— Опять это ничтожество с военной выправкой, — сообщил он, зажав трубку ладонью. — Постоянно похотливый, этот пойнтер Пейс… Он не уверен в том, что говорите именно вы.

Через пару минут в номер марширующим шагом вошел Пейс. Я налил ему выпить, не добавляя льда, и он присел на краешек кресла.

— Как я слышал, на вас уже было совершено два покушения, — начал он. — Но оба неудачные. Поздравляю.

— Откуда до вас дошли такие вести? — спросил я. — Доставил почтовый голубь?

Для проформы он улыбнулся:

— Понятно, что мы отслеживаем некоторые дела. Но я пришел к вам совсем не по этой причине.

— Мое роковое обаяние? — высказал я вслух свою догадку. — Дармовое спиртное?

— Кто-то подкинул новую версию, — объяснил он. — Я решил, что вы захотите послушать.

— Наименьшее, что я могу сделать, — это выслушать, — изрек я.

Он резко дернул себя за кончик носа.

— На самом деле все очень просто. Предположим, диверсия против груза была предпринята после того, как он оказался на берегу. После того, как вы его сдали…

— Раньше вы говорили, что это явилось бы странной формой массового самоубийства, — напомнил я ему.

— Отнюдь нет, если саботажник или саботажники приняли особые меры предосторожности, — возразил он. — Самый очевидный прием — не пользоваться испорченным оружием. Или, что более вероятно, пользоваться только тем оружием, которое, и вы об этом знаете, не испорчено.

— Зачем кому-то понадобилось бы делать это?

— Ах! — Он кокетливо постучал по боковой стороне своего носа. — Вот это-то нам и не терпится узнать, Донован. Надеюсь, вы поможете нам выяснить это. То есть, конечно, если эта версия оправдается.

— Тогда это сделал один или несколько человек из оставшихся в живых, — заключил я.

— Шеппард, де Плесси или Медден, — перечислил Пейс. — Лично я остановился бы на де Плесси. У него больше врожденной хитрости, чем у двоих других, вместе взятых.

— Тогда они решают ликвидировать меня, делая вид, что мстят мне, — продолжил я его мысль, — и, таким образом, доказывают мою вину.

— Я так и подумал, что вам понравится эта версия, Донован, — заявил он с покровительственными нотками в голосе. — Не утверждаю, что это правда. Я просто говорю, что это вполне возможно. Конечно, если вы в состоянии доказать истинность этой версии.

— Но как?

— Узнав имя их работодателя, — ответил он. — Уверен, что вы и ваш подручный сумеете убедить его — или их — рассказать правду. А когда станет известно имя заказчика, тогда наша организация с удовольствием займется всем остальным.

— Хорошо, буду иметь это в виду, — пообещал я.

— Был уверен в этом. — Он допил свое спиртное, поднялся с кресла и поставил пустой стакан на стойку бара. — Спасибо за дармовую выпивку. А теперь я побежал дальше. Знаете, Донован, очень странная вещь. Я начинаю нервничать, даже когда просто нахожусь в одной с вами комнате.

— Совершенно фантастическое наблюдение, — заметил я. — Непременно проверю его. А дармовую выпивку я вам предлагаю от всего сердца, Эверард.

Его усики резко дернулись в тот момент, когда он двинулся к двери. Через несколько секунд после того, как за Пейсом закрылась дверь, Хикс возвратился в комнату.

— Я проголодался, — объявил он. — А вы хотите чего-нибудь поесть?

— Среднепрожаренную вырезку, — попросил я, — с зеленым салатом в придачу.

Он позвонил в отдел заказов и перечислил, что нам подать. Потом налил себе выпить.

— Этот Пейс, — произнес он, — не такой уж паршивый тупица, каким кажется на первый взгляд.

— Ты прав, — согласился я. — Мне бы хотелось узнать, чего он добивается на самом деле.

— Он только что сказал об этом, старина, — терпеливо объяснил Хикс. — Узнать имя подонка, которого нанял де Плесси… а может быть, и двоих других… чтобы испортить груз.

— Неужели он действительно желает этого? — гадал я вслух.

— Какого еще черта? — фыркнул Хикс.

Вопрос был уместный, но ответа на него у меня не было.

Еду принесли минут через пятнадцать, и мы занялись ею. Потом я раскурил толстую сигару и налил себе в придачу немного бренди «Наполеон».

— Во сколько вылетает самолет? — спросил Хикс.

— В половине десятого утра, — сообщил я. — Тебе стоит заказать для нас машину и шофера, чтобы добраться до аэродрома Кеннеди.

— Точно! — поддакнул он. — Арендованную машину я возвратил сразу же после того, как мы вернулись с Лонг-Айленда.

— Как проявил себя Медден?

— Нормально, — снисходительно протянул Хикс. — Вроде бы поначалу немного трусил. Особенно когда мы выносили ее из гостиницы. Возможно, он чувствует себя уверенно только тогда, когда сжимает в руках армалитовое ружье.

— Франсин — его сестра, — сообщил я. — Сама сказала об этом.

— От этого ничего не меняется. Она накликает неприятности. — Он взял одну из моих сигар. — Мы остановимся в Лондоне в обычном месте?

Я кивнул:

— В «Седанчайре».

— Это место вызывает во мне любопытство, — поделился Хикс своими ощущениями. — Оно всегда пустует или почти пустует, когда бы мы там ни появились. Оно запрятано на боковой улице Кенсингтона и дьявольски дорого! Там почти никогда никого нет. Должно быть, отель страшно убыточен.

— Так оно и есть, — подтвердил я. — Но жить в нем не дороже, чем содержать дом в сельской местности. К тому же значительно удобнее.

— Он принадлежит вам? — Глаза Хикса немного расширились.

— Он принадлежит мне, но единственный, кто знает об этом, — это управляющий, и теперь вот ты. Кроме того, он не облагается высоким налогом и безопасен при хранении оружия.

— Это меня тоже всегда ставило в тупик, — мрачно продолжал Хикс. — Как это вам удается в мгновение ока доставать все, начиная от ручных гранат до автоматических винтовок, подобно какому-то паршивому волшебнику?

— Один склад оружия у нас в подвальном помещении в Коннектикуте, а другой — в погребах лондонской гостиницы, — объяснил я. — Туда чертовски трудно пробраться через все эти металлические детекторы.

— Вы поступаете правильно, — одобрил он.

Зазвонил телефон, и Хикс взял трубку. Его лицо ничего не выражало, когда он передавал мне трубку.

— Звонит Медден, — сказал он. — Судя по голосу, вроде бы чем-то расстроен.

Я взял трубку и сказал:

— Донован слушает.

— Говорит Карл Медден. — Его голос был так тих, что я еле расслышал его. — Мне надо срочно с вами увидеться, мистер Донован. Неотложное дело!

— Какое? — спросил я.

— Я не могу сейчас говорить об этом по телефону, — негромко добавил он. — Пожалуйста, немедленно приезжайте ко мне! Кое-что только что обнаружилось, что может все кардинально изменить в Англии. Мне не до шуток, поверьте. — И он повесил трубку.

— Мне чертовски все это не нравится, — заявил Хикс после того, как я повторил ему слова Меддена.

— В равной степени это не нравится и мне, — признался я. — Но должен повидаться с ним.

— Мы поедем к нему вместе, — предложил Хикс.

Поднимаясь на медленном лифте в квартиру на крыше, Хикс достал пистолет и взвел курок.

— Ты так считаешь? — поинтересовался я.

— Осторожность никогда не помешает, дружище, — отозвался он, — Да что с вами происходит? Вся эта сытая, богатая жизнь делает вас каким-то мягкотелым или… еще что-нибудь?

Последовав примеру Хикса, я поставил свой «вальтер» на двойной спуск. Лифт тем временем, мягко задрожав, остановился, и я открыл двери. Никто нас не встречал, поэтому мы прямо направились в коридор перед их квартирой.

— Давайте позвоню я, — предложил Хикс. — Если нам что-то подстроили и кто-нибудь откроет дверь с пистолетом в руке, то, увидев меня вместо вас, они растеряются, верно?

— Но они могут растеряться не до такой степени, чтобы не суметь спустить курок! — забеспокоился я.

— Тогда прошу, звоните сами! — в сердцах шепнул Хикс.

— Конечно, — отозвался я и надавил кнопку дверного звонка.

Хикс негромко чертыхнулся, потом прижался к стене, чтобы его не было видно тому, кто откроет дверь.

Я подумал об этом, потом решил, что если Медден уже и так нервничает, то мне не стоит доводить его до сердечного приступа. Поэтому свой пистолет я опять засунул в кобуру на поясе.

Дверь открылась примерно секунд через пять, и в проеме показалась Муара Стевенс с каким-то незнакомым типом. На лице Муары отразился неподдельный ужас, а вместо приветствия она издала негромкие хныкающие звуки. Ее «приятель» стоял за ее спиной, одной рукой он, крепко обхватив ее, без явной надобности подпихивал вверх и без того пышные груди девушки. В другой руке он держал пистолет, твердо прижав его дулом к ее виску. «Приятель» был высоким и худощавым типом с болезненным цветом лица и тусклыми бледно-голубыми глазами.

— Ты, тупой недоносок! — крикнул «приятель». — Еще бы пять минут, и нас бы здесь уже не было.

— Вас и Муары? — спокойно поинтересовался я.

Тотчас же за ним в поле зрения появился еще один малый с пистолетом в руке. Он тоже был высокий, но полный и сильно потевший. Ненавижу, когда кто-нибудь нервничает, направив на меня пистолет.

— Значит, нас теперь четверо, — заметил я. — А где же Карл Медден?

— Заходите, — предложил «приятель». — Но стоит вам только косо взглянуть, эта дама получит в голову пулю.

— Понимаю, — заверил я его.

— Закройте дверь!

Я протянул руку за спину и толкнул дверь. Она захлопнулась с хорошо слышимым щелчком. «Приятель» потащил Муару назад, увеличивая между нами расстояние. Его напарник стал осторожно заходить за меня, чтобы оказаться за моей спиной. Если бы я только с самого начала согласился с предложением Хикса, размышлял, я то не оказался бы теперь в роли общипанного цыпленка между ними. Но было слишком поздно изменить что-либо, и Хиксу опять придется играть героическую роль. Это убедит его больше, чем когда-либо прежде, в том, что я крайне нуждаюсь в инвалидной коляске и круглосуточном уходе медицинской сестры.

— Не горячитесь, и вы с дамой останетесь в живых, — пообещал «приятель».

— Лично я согласен на это, — вякнул я.

Дверной замок опять задребезжал, и, казалось, все затаили дыхание.

— Какого еще черта принесла нелегкая? — произнес наконец «приятель».

— Лично я не знаю, — отозвался я. — Вы ждете кого-нибудь еще?

— Мы не ждали и тебя, проклятый тупица!.. — Он резко и глубоко вздохнул. — Эй, посмотри, кто там! — приказал он своему напарнику.

— Посмотреть, кто там? — Высокий толстый тип вспотел еще больше, он просто обливался потом. — Какого дьявола ты хочешь этим сказать, говоря: «Посмотри, кто там»?

— У тебя пистолет, — гаркнул на него «приятель». — Тащи сюда, кто бы там ни оказался.

— Ладно. — Его соучастник с трудом проглотил комок, подступивший к горлу, потом сделал еще шаг по направлению к двери.

И вдруг он просто исчез. Только что стоял у двери, а в следующее мгновение пропал.

— Пит! — хрипло завопил «приятель». — Пит!

За дверью не раздалось ни звука. Лицо «приятеля» принимало грязно-серый оттенок.

— Так! — обратился он ко мне. — Что, черт возьми, все-таки происходит?

— Не имею ни малейшего представления, — ответил я. — Вы хотите, чтобы я взглянул?

Он сказал мне, что надо сделать, наговорил с короб, кроме совета выглянуть в коридор.

— Вы, там, за дверью! — завопил он во все горло. — Мой пистолет приставлен к голове этой дамы, входите в комнату с поднятыми руками. Если не войдете, пока я сосчитаю до пяти, спускаю курок. Один!.. — Никакого ответа. — Два!..

— Подождите! — донесся голос Хикса из коридора. — Я иду.

В следующее мгновение показался Хикс, толкая перед собой толстого потного типа, одной рукой крепко обхватив его за шею, а другой придавив дуло пистолета к его виску.

— Мир тесен! — вежливо молвил Хикс.

— Мексиканская ничья, — сказал я «приятелю». — Вы убиваете девушку, Хикс кончает вашего напарника, потом один из нас пристреливает вас.

«Приятель» тоже начал слегка потеть, но явно не от сострадания к своему соучастнику.

— Может быть, мы сможем договориться, — предложил он прерывающимся голосом.

— О чем, например? — спросил я, подбадривая его.

— О том, что я отпускаю девушку. А он отпускает моего напарника, потом мы оба уходим отсюда.

— Такая возможность существует, — кивнул я.

— Вы не смеете отпускать их, — звонко взвизгнула Муара. — Они убили Карла!

— Ах ты, ведьма! — завопил «приятель». — Проклятая, придурочная ведьма!

В припадке охватившего его бешенства он отбросил девушку от себя, так что она ничком упала на пол и покатилась по плиткам. В тот же момент Хикс толкнул вперед толстого типа прямо на его долговязого соучастника. Автоматические рефлексы «приятеля» опередили его мысли. Он выстрелил два раза подряд, и его напарник, казалось, замер на мгновение на месте, а потом рухнул на пол.

— Это ты во всем виновата, чертова дуреха! — завопил «приятель» на распростертую Муару Стевенс, потом прицелился в нее.

Мне как раз хватило времени для того, чтобы выхватить свой «вальтер» из кобуры на поясе. Я прицелился в его левое плечо и выстрелил. Но беда в том, что он не стоял на месте, а двигался, мне же пришлось стрелять навскидку. Пуля продырявила его в дюйме выше левого глаза, и, думаю, его будущее перестало существовать именно в этот момент. После того как его тело грохнулось на пол, наверное, на целую секунду воцарилась мертвая тишина. Потом раздались истерические вопли Муары Стевенс, ее ноги задергались. Хикс старательно прикрыл за собой дверь и посмотрел на меня.

— Это — старое здание, — заметил он. — С толстыми стенами, звуконепроницаемое.

Я нагнулся и помог Муаре подняться на ноги. Она «поблагодарила» меня, крепко вонзив свои зубы в мою правую ладонь. Мне удалось разжать их, потом я подхватил ее за колени и шею и оттащил в гостиную. В порядке разнообразия я отпустил ее колени, глубоко запустил пальцы в ее черные волосы, потянул и пристроил в сидячем положении на диван. Она отдышалась и опять раскрыла было рот, чтобы снова завопить. Поэтому я как следует шлепнул ладонью по ее заголившемуся животу. Это произвело впечатление большее, чем пощечина, поэтому она просто сидела теперь с открытым ртом и тупо смотрела на меня.

— С ними обоими покончено, — подвел итог Хикс за моей спиной.

— Принеси ей чего-нибудь выпить, — велел я ему.

— Я принесу выпить нам всем троим, старина, — отозвался он.

Через несколько секунд Хикс возвратился от стойки домашнего бара со стаканом, наполовину заполненным чистым виски, и протянул его Муаре Стевенс. Она отпила большой глоток, ее всю передернуло, потом она негромко зарыдала.

— Все закончилось, — попытался я успокоить ее. — Вам больше не о чем тревожиться.

— Карл, — всхлипнула она и показала на дверь, ведущую в библиотеку. — Они убили Карла.

— Не волнуйтесь, — продолжал я успокаивать ее. — Мы сейчас пойдем и посмотрим.

Карл Медден сидел за письменным столом, обтянутым кожей, в своей библиотеке. Его голова свисала на грудь, а остекленевшие голубые глаза, казалось, вглядывались в частицы вечности, застрявшие на кожаной поверхности. Один из двух приконченных нами напарников выстрелил в упор ему в затылок. Кровь все еще сочилась, а над нею еще витали пороховые газы.

Мы возвратились в гостиную. Муара перестала плакать и беспрестанно прикладывалась к своей выпивке. Хикс взял свой бокал со стойки бара и опорожнил его одним привычным глотком, потом двинулся в прихожую.

— Я сейчас вернусь, — бросил он через плечо.

Я тоже взял свой бокал со стойки бара и взглянул на Муару Стевенс.

— Как это случилось? — спросил я ее.

— Позвонили в дверь, — рассказала она негромким голосом. — Я раздевалась у себя в комнате, готовясь лечь спать. Карл крикнул мне, что у него все в порядке, он ждал вашего прихода. А следующее, что я запомнила, — это раздавшийся вдруг выстрел. Я выскочила из комнаты, помчалась в библиотеку и увидела Карла… — ее голос на мгновение дрогнул, — Карла, убитого прямо в кресле. Там же были эти два мужика. Я даже не успела накинуть что-нибудь — ведь я сплю голая, — а они посмотрели на меня так, будто я их трофей, выигранный на бегах! И потащили меня в гостиную, швырнули на пол, собирались изнасиловать сзади! Но не успел толстяк приступить к этому, как позвонили в дверь. Остальное вы знаете.

— А кто они такие? — спросил я.

— Не знаю. — Она медленно покачала головой. — Раньше я никогда не видела ни одного из них. Но Карл, должно быть, знал, иначе не впустил бы их в квартиру.

— Что вы собираетесь теперь предпринять? — спросил я.

— Как бы то ни было, но они, видно, работали на де Плесси и Шеппарда, — ответила девушка. — Они убили моего брата, и я жажду мести, Донован. — Она посмотрела на меня неумолимо-холодными глазами. — Хочу лететь с вами в Лондон, помогать вам отыскать их — и прикончить!

— Хорошо, — согласился я. — Тогда вам сначала, как минимум, следует во что-то одеться.

— Но мы же не сможем уйти отсюда просто так и оставить Карла вместе с другими мертвецами здесь! — недоверчиво воскликнула она.

— Насколько я понимаю, мы должны это сделать, — возразил я. — Что-нибудь придумаем. Будем исходить из того, что вас здесь не было вообще. Весь вечер вы провели со мной и останетесь в моем гостиничном номере на всю ночь. Я закажу вам билет на тот же утренний рейс, на котором летим и мы.

— О’кей! — Она допила спиртное и подала мне пустой бокал. — Пойду оденусь и соберу сумку.

— Валяйте, — согласился я.

Она поднялась с дивана и пошла в свою комнату. Я поставил ее бокал на стойку бара, и у меня оставалось еще время, чтобы допить свой коктейль до того, как Хикс возвратился в квартиру.

— Ловите, — крикнул он и бросил мне пистолет.

Я поймал его: «смит-и-вессон» 32-го калибра.

— Взамен я возьму себе «вальтер», — пояснил он.

Я бросил ему свой «вальтер», а пистолет 32-го калибра засунул в свою кобуру. И не попросил на сей раз у него объяснений.

Хикс взял мой пистолет за дуло и тщательно обтер рукоятку носовым платком.

— Теперь следов не осталось, верно, старина?

Я недоуменно посмотрел на него.

— Виноват, — извинился он. — Задал чертовски глупый вопрос! С долговязым проблем нет. Он застрелил напарника из своего пистолета, так?

— Так, — подтвердил я.

— Вы прикончили тощего из своего «вальтера», — продолжал объяснять Хикс. — Поэтому «вальтер» становится пистолетом толстяка, правильно?

— А кто же застрелил Меддена? — спросил я.

— Долговязый, — ответил он. — Потому что из пистолета, который я вам только что передал, никто вообще не стрелял. Таким образом…

— Ты вложишь «вальтер» в руку толстяка и выстрелишь еще раз, — терпеливо развил я его мысль. — Таким образом, останутся отпечатки его пальцев на рукоятке и следы пороха на ладони его руки.

— Вот именно, мистер паршивый Холмс, — прорычал он, — А что вы собираетесь делать с этой птахой?

— Она едет с нами, — ответил я, — назад, в гостиницу, и останется там на ночь. Кстати, она находилась с нами весь сегодняшний вечер. А завтра утром она вместе с нами полетит в Лондон.

— Вы считаете, старина, что это мудрое решение? — с сомнением спросил Хикс. — Мне в любом случае надо сделать еще один выстрел из «вальтера». Не проще ли всадить эту паршивую пулю прямо ей в голову?

— Возможно, у Меддена была какая-то подлинная информация о планах де Плесси, а может быть, и не было, — поделился я с ним своими соображениями. — Теперь мы не узнаем ни того ни другого. Но не исключено, что он делился секретами со своей сестрой.

— Вы, старина, захотели опять нырнуть в джунгли на некоторое время, — сочувственно отозвался Хикс. — Как я уже говорил раньше, эта разнеженная жизнь превращает ваши мозги в разжиженное кипящее месиво. Продолжайте в том же духе, и закончите тем, что начнете распускать нюни каждый раз, даже когда кто-нибудь станет сквернословить при вас. Или поступать гадко.

— Например, делать пис-пис? — холодно спросил я.

— Или того хуже. — Неожиданно он ухмыльнулся. — Но должен вам отдать должное — вы все-таки получаете взамен отличных девчонок!

В Нью-Йорке было жарко и влажно. В Лондоне — тепло и влажно, моросил небольшой дождичек. В десять вечера в столице еще не поздно ходить по гостям, подумал я, особенно в районе Найтсбриджа. Поэтому я нажал кнопку звонка рядом с фамилией Делато и стал ждать.

— Алло? — послышался в домофоне тоненький голосок.

— Это Пол Донован, — сообщил я. — Друг Франсин. Я звонил вам вчера из Нью-Йорка.

— О да! — отозвался голосок. — Входите.

Зажужжал зуммер, и я толкнул входную дверь. Квартира находилась на втором этаже, и, когда я подошел к ней, дверь в квартиру уже открыли.

— Пожалуйста, входите, мистер Донован, — приветливо прозвучал тот же голос откуда-то из глубины. — Я просто хочу что-то набросить на себя.

Я вошел в квартиру с массой вопросов и закрыл за собой дверь. И увидел, что Франсин опять сменила мебель с тех пор, как я в последний раз побывал здесь. Теперь гостиная была целиком выдержана в викторианском стиле, обклеена матерчатыми обоями, в ней стояли громоздкие кресла и диван, на полу лежал дорогой персидский ковер. На подоконнике большого окна стоял горшок с огромным азиатским ландышем и напоминал красивого мухолова.

— Простите, что заставила вас ждать, — опять раздался тот же голос за моей спиной.

Даже до того, как я обернулся и увидел ее, я узнал хозяйку голоса с аристократически растягиваемыми гласными звуками.

— Меня зовут Анджела Хартворт, — представилась девушка. — Франсин любезно сдала мне свою квартиру, пока сама живет у друзей в сельской местности. Но я уже сообщила вам об этом по телефону, не правда ли?

Это было воплощением мечты любого викинга. Высокая — я прикинул, что не ниже пяти футов девяти дюймов без каблуков, — с длинными волосами соломенного цвета, свободно рассыпавшимися по плечам и достигавшими талии. Искрящиеся темно-голубые глаза, круглые румяные щеки. Немного оттопыренная нижняя губа широкого рта. А когда она улыбалась, то за раскрытыми губами показывались безукоризненно белые зубы. На ней был какой-то просторный сарафан из тонкого шелка, доходивший ей до колен, с цветочками на светло-бежевом фоне. Она отличалась удивительно крепким и здоровым сложением. Слишком полная? Но я тут же отказался от такого определения. Полногрудая, в теле? Пожалуй, такое описание подошло бы. Но все это в замечательных, захватывающих дыхание пропорциях.

— Вы — тот удивительный, вызывающий трепет человек, который гонит контрабандой оружие, начинает революции и все такое? — Этими словами встретила она меня. — Франсин много рассказывала мне о вас, мистер Донован…

— Пол, — поправил я ее.

— Пол, — повторила она. — Но опустила все важнейшие детали, а это меняет дело. Она, например, говорила, что вы крупный, но не упомянула, что не за счет полноты. Верно, ведь так?

Я глубоко вздохнул и втянул живот.

— Ни капли лишнего веса, — солгал я не моргнув.

— И мне нравятся мужчины со светлыми волосами, — продолжала она. — Особенно крупные блондины с приветливым, но мужественным выражением лица, как у вас. И я мирюсь с большими носами, если ими обладают крупные мужчины.

— Анджела, — начал было я. — Мне…

— А также эти прекрасные серые глаза, — произнесла она и глубоко вздохнула. — Какая фантастическая страсть таится в них?

— Анджела, — решительно повторил я, — мне…

— Знаю! — с сожалением надула она губы. — Вы американец и хотите что-нибудь выпить. Ну конечно! Как нетактично с моей стороны. Чего бы вы хотели?

— А что у вас есть? — пробормотал я.

— Я неопытная выпивоха, — призналась она. — Надеюсь, не осудите меня за это. Но у меня на кухне есть бутылка шотландского виски. — Ее лицо опять просияло. — И бутылка вишневого ликера с Кипра. Думаю, он хороший, потому что я как-то добавила его в суп и он не свернулся и не испортился.

— Шотландское виски вполне подойдет, — заметил я. — Если можно, со льдом.

— Шотландское виски на кубиках льда, — поправила она. — Надо правильно выражаться, Пол. Не то мы оба что-нибудь перепутаем.

Она повернулась и выплыла из комнаты — просто фантастическое видение, состоящее из покачивания и потряхивания, подпрыгивания и колебания из стороны в сторону. Я подошел к окну и посмотрел на элегантные городские здания на противоположной стороне улицы, заглянул в окна квартир того же этажа и понял, что в какое-то мгновение в поле моего зрения попали окуляры бинокля, которые тут же исчезли.

— Вот, пожалуйста, — раздался ее торжествующий голос.

Я повернулся и увидел, как она поставила на маленький столик поднос с выпивкой; ножки стола, казалось, закрывало что-то наподобие штор из какого-то бесцветного материала.

— Подлинный предмет викторианской эпохи, — объяснила блондинка. — Ножки в ту пору, знаете ли, делали ужасные. Поэтому придумали своего рода юбочки для ножек столов и пианино, чтобы ни у кого не возникало чувство неловкости. Франсин сходит с ума по викторианской мебели, как вы уже, наверное, заметили. Все это выглядит ужасно, но вы получаете представление о том, каковы итальянцы. Все чудесное и уродливое напоминает им об их родителях, поэтому они обязательно приобретают такие вещи и никогда не расстаются с ними.

— Вы не знаете, кто с другой стороны улицы наблюдает за этой квартирой в бинокль? — поинтересовался я.

— Что, он опять занялся этим? — Она подошла к окну и плотно задернула тяжелые шторы. — Мне наплевать, когда я дома одна… Другое дело, когда у меня гости.

— Он вам не досаждает? — спросил я.

— Стараюсь довести его до помешательства, — благодушно ответила девушка. — Иногда вечером раздеваюсь прямо перед окном, когда знаю, что он направил сюда окуляры своего бинокля. А потом, когда я совершенно голая, я поворачиваюсь и даю ему взглянуть на себя спереди, сопровождая этот показ соответствующим жестом.

— Жестом?

— Вот так! — Она выкинула в мою сторону руку с вытянутыми двумя пальцами. — Что, в Америке это означает то же?

— Не уверен, — усомнился я. — А что это означает в Англии?

— Так твою мать, — объяснила она как ни в чем не бывало. — Потом я плотно закрываю шторы, а он пускает изо рта пену от вожделений. Франсин считает, что, может быть, его стоит как-нибудь вечером пригласить и сбросить на него горшок с ландышем, когда он начнет звонить у входной двери. Но думаю, что мой метод более изощренный. Знаете, более макиавеллиевский, как вы думаете?

— Мне совершенно наплевать, правильно вы поступаете или нет, — искренне вырвалось у меня. — Считаю вас самой потрясающей девушкой из всех, которых мне приходилось видеть.

— Спасибо, Пол. — Ее глаза засверкали еще ярче. — Но, послушайте, не чудо ли это? Франсин купила ее на прошлой неделе, а доставили ее только вчера. У вас есть возможность проверить, так ли она хороша, как все говорят об этом.

— О чем вы, собственно, ведете речь? — отважился уточнить я.

— О кровати с матрасом, наполненным водой, — пояснила она. — Конечно, прошлую ночь я уже спала на нем, но это ничего не значит, верно? Хочу заметить, что водяные матрасы предназначены не для спанья.

Один небольшой кубик в моем спиртном уже растаял. Я это заметил, когда поднес стакан ко рту. Поэтому шотландское виски казалось теперь тепловатым по сравнению с теплым, но, думаю, что это все равно лучше теплого.

— Я слишком лихо беру быка за рога, верно? — спросила Анджела довольно самокритичным тоном. — Хочу только сказать, что нам надо сначала пройти через стадию разговора, а потом уже перейти к водяному матрасу. Так скажите, в связи с чем вы решили повидаться со мной?

— Полагаю, у меня появилась для этого причина, — ответил я. — Но теперь она мне не представляется важной.

— Это как-то связано с Франсин? — полюбопытствовала девушка. — В такой момент мне не хотелось бы вспоминать об этой итальянской кукле, потому что в общем-то она моя подруга. Но, согласитесь, если бы не она, я бы с вами не встретилась, верно?

— А вы знаете, Анджела, где она сейчас? — спросил я.

— У друзей в графстве Суррей, — ответила она. — Простите, но более точного адреса не знаю. Она никогда ни о чем не говорит определенно, но обещала возвратиться в конце недели.

— Надеюсь разыскать ее, — неопределенно заметил я.

— А где остановились вы? — поинтересовалась она.

— В гостинице на Кенсингтон, — ответил я.

— Будет ли кто-то беспокоиться, если вы сегодня не вернетесь домой?

— Возможно, мне следует позвонить, — заметил я.

— Конечно. — Она неторопливо кивнула. — Не хочу соваться в вашу личную жизнь, отнюдь нет, Пол, не значит ли это, что в гостинице вас ждет другая девушка?

— Нет, не значит, — ответил я. — Но там находится мужчина, который будет беспокоиться, если я не вернусь к ночи и не позвоню ему.

— О?.. — Она сильно прикусила нижнюю губу, потом постепенно опять повеселела. — Ну а все эти прекрасные истории, которые рассказала мне Франсин о вас, о том, чем вы занимаетесь, — это не выдумка, правда? Но, насколько я понимаю, бисексуальные люди просто, вероятно, более умудренные?

— Ничего такого здесь нет, — проворчал я.

— Рада слышать это, — отозвалась она. — Знаю, что я старомодная и все такое, но однажды я была на вечеринке, и какая-то лесбиянка засунула руку мне под юбку, когда я не смотрела в ее сторону.

— И как же вы поступили? — полюбопытствовал я.

— Да просто сжала ноги и притиснула там ее руку, — спокойным тоном поведала Анджела. — А потом громко спросила, что это она себе позволяет. Там присутствовало примерно пятьдесят человек, и я не отпустила ее руку до тех пор, пока все не обернулись, чтобы послушать, что она ответит.

— И что же случилось потом?

— Она в слезах выбежала из комнаты, — сообщила Анджела. — Я подумала, что это послужит ей хорошим уроком и в следующий раз она станет поступать более осмотрительно. Вообще-то всем этим я хочу сказать, что всегда стараюсь убедиться, нет ли у мужчины странностей, перед тем как даю ему понять, что он меня интересует. Потому что поступать иначе оскорбительно.

— А я-то думал, — протянул я с сожалением, — что уже познал все на свете.

— Вы звоните по телефону, а я проверю состояние водяного матраса: все ли с ним в порядке для предполагаемых действий, — лаконично распорядилась Анджела. — В спальню ведет вторая дверь налево. Когда вы закончите разговор, приходите, а если заблудитесь, то прислушайтесь к бульканью воды.

Она повернулась и быстро вышла из комнаты. И я не мог опять не залюбоваться фантастическим зрелищем переливающегося мерцания цветочного рисунка на ее подпрыгивающих и трясущихся, покачивающихся и встряхивающихся прелестях — провожал ее взглядом, пока она не скрылась. Потом снял трубку, набрал номер гостиницы, где тотчас трубку взял Хикс.

Когда я сообщил ему, что, возможно, не вернусь до утра, он мудро изрек:

— Есть такие, кому везет как утопленникам, а другие не возбуждаются даже при виде сексапильной и готовой на все блудницы.

— Ты когда-нибудь спал на водяном матрасе? — спросил я как бы между прочим.

— Вряд ли, едрена вошь! — почти уверенно отрицал он. — А вам не мешает быть повнимательнее, старина.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто не очень возбуждайтесь, — предостерег он. — Вы причините себе большой вред, если забудете про осторожность.

— Буду осторожен, — пообещал я. — Как там Муара Стевенс?

— Говорит, выдохлась, и пошла спать. Я все время начеку, старина. Если она попытается улизнуть из гостиницы или тайно позвонить кому-то по телефону, я буду знать об этом.

— Отлично. — Довольный, я положил трубку на место.

И заколебался, когда подошел ко второй двери налево, и подумал, что, может быть, вежливее постучаться. И постучался. Анджела пригласила заходить, и я вошел. Кровать с водяным матрасом, казалось, занимала всю спальню. Очень массивная — примерно пять на восемь футов, — она была накрыта черной шелковой простыней. На кучу подушек в дальнем конце был наброшен такой же материал.

— Получается контраст между белизной тела и чернотой шелка, — спокойно пояснила она, поймав мой взгляд. — Не знаю, как вы отнесетесь к этому, но Франсин клянется, что любой итальянец, у которого в жилах течет нормальная кровь, от этого просто сойдет с ума. Но я-то думаю, что все итальянские мужчины несколько наивные создания. Они начинают щипать за задницу девочек еще до их полового созревания, и это на всю жизнь уродует их воображение.

Анджела сидела перед трюмо, лениво расчесывая волосы. Сарафан в цветочек бесформенной кучей валялся возле ее ног. Настольная лампа бросала теплый отблеск на алебастровую белизну ее спины. И вдруг я почувствовал себя чрезмерно одетым. Времени потребовалось совсем немного, чтобы исправить такое положение. Анджела положила на столик свою щетку, поднялась, потом повернулась ко мне.

— Вы — живое доказательство расхожего правила, не так ли? — игриво спросила она.

— Какого же именно?

— А того, что у мужчин с большим носом на витрине — огромный елдак в магазине, — ответила она.

Она подошла ко мне поближе, потом протянула руку и крепко ухватила меня за член. Этого только и не хватало для твердоустойчивой эрекции.

— Елдак? — повторил я. — Что за дурацкое название?

— Очень подходит в данном случае к вашей болванке, — бесстыдно утверждала она.

— Я невольно спросил о значении этого незнакомого мне слова, — оправдываясь, пробормотал я.

Она обвила руками мою шею и крепко прижалась губами к моим губам. Я чувствовал прикосновение ее нежных, но упругих грудей, упершихся в мою грудь, скользнул своими руками по ее бокам, твердо обжал ее округленные щечки ягодиц. И медленно двигал ее спиной к кровати, пока она не упала на нее, плавно отпружинив. Ее тело было просто восхитительно. Крупные соски, ласкаемые моим языком, еще больше набухли и отвердели. Она издавала негромкие возгласы удовольствия. Наша любовная возня продолжалась под мелодичное волнение и плеск воды в матрасе. Сплошное наслаждение! Потом она выпустила мою голову, которую, как клещами, сжимала своими ногами, и перекатила меня на спину. Тут же она взобралась на меня, запустила мою болванку во влажную прелесть между своих ног и улыбнулась.

— Давай попробуем изобразить волны, — предложила она.

Взлетая и падая вниз, мы достигли пылающего апогея страсти, на некоторое время совершенно обессилев. Казалось, очень долго мы пролежали бок о бок. Потом Анджела села на кровати.

— Я сейчас вернусь с напитками, — торжественно сообщила она, — и кое-чем специальным для второго акта.

Через несколько минут она вошла в комнату с подносом. На нем стояла бутылка выдержанного шампанского и два бокала для него. А также целая тарелка поджаренных ломтиков хлеба с маслом, порезанных полосками, сверху которых темнела кучка черной икры. Тут же пристроилась аэрозольная банка мужской мыльной пены для бритья. Я искренне понадеялся, что она не заставит меня поглощать и ее.

К тому времени, когда мы прикончили поджаренный хлеб и выдули почти полбутылки шампанского, я опять начал возбуждаться. По тому, как пальчики Анджелы деловито исследовали мои интимные места, я заключил, что и она приходила в такое же состояние. Поставив поднос на комод, она сдернула с кровати черную шелковую простыню и подушки, потом взяла аэрозольную банку с мыльной пеной.

— Не смей сбривать это, — предупредил я ее, глядя на нежный пушок вьющихся между ее ног волос медового цвета. — Мне это нравится в таком виде.

— У меня есть одна приятельница, китаянка, — весело сообщила она. — Утверждает, что эффект получается абсолютно фантастический и это не так грязно, как с маслом.

— Неужели? — непонимающе спросил я.

— Она говорит, что если вы считаете, что перепробовали уже все, то попробуйте это средство на водяном матрасе, — продолжала объяснять Анджела, которую я все еще не понимал.

Я было открыл рот, чтобы что-то сказать, потом передумал и закрыл его. Анджела тщательно обрызгала поверхность кровати, которая вся покрылась мыльной пеной, потом покрыла пеной переднюю часть самой себя от плеч до коленей. А я, разинув рот, продолжал смотреть на нее. Потом она покрыла пеной и меня.

Ее подруга китаянка оказалась абсолютно права, и я убедился в этом всего несколько минут спустя. Скольжение по всей этой пене придало неповторимое ощущение любовным забавам. Когда вам в какой-то момент казалось, что вы крепко ухватились за что-то нежное, оно тотчас ускользало от вас — волнующее и возбуждающее ощущение! Мы оба скользили и катались по всей кровати как ненормальные. Это возбудило до такой степени, что у меня уже лопалось терпение.

— Я — Чингисхан! — крикнул я. — Убийца и грабитель, разрушитель и насильник! А теперь подать мне мою жертву!

Я соскользнул с кровати, разложил Анджелу как раз посередине с распростертыми в стороны руками и широко раздвинутыми ногами.

— Уверена, нас ждет какая-то особенно забавная сценка, — с сомнением заметила она. — Но что конкретно ты собираешься изобразить, Чингис?

— Ты просто смотри, и узнаешь сама, — посоветовал я.

Я отошел от кровати к двери. Но тут же подумал, что для разгона все равно места недостаточно. Тогда я открыл дверь и попятился еще дальше, в коридор.

— Пол? — В голосе Анджелы почему-то прозвучала некоторая нервозность. — Что ты собираешься делать?

— Ни о чем не беспокойся! — весело крикнул я ей. — Ты получишь совершенно новое ощущение из области величайших экзотических удовольствий.

Я сделал глубокий вздох и ринулся вперед с возгласом: «Джеронимо!» Моя болванка покачивалась от поднявшегося ветерка, который то и дело срывал клочки мыльной пены во время моей пробежки. Глаза Анджелы расширились от ужаса, когда она увидела, что я несусь к водяной кровати, но мне было наплевать на ее страхи.

— Джеронимо! — взвыл я опять и у края кровати сделал ныряющий прыжок.

— О нет! — завопила Анджела, помертвев от ужаса. — Только не это!

В следующее мгновение она перекатилась обезумевшим и конвульсивным усилием на кровати и свалилась на пол возле нее. Я же плюхнулся на намыленную поверхность водяного матраса ничком с распростертыми руками и заскользил по всей этой проклятой и дурацкой штуковине. Отсутствие трения не притормозило меня — абсолютно ничто не замедлило моего быстрого скольжения от одного конца кровати к другому. Но все когда-нибудь кончается. Через какую-то долю секунды я сообразил, что быстро приближаюсь к крепкому изголовью на другом конце кровати, которое мгновенно выросло передо мной. Я с потрясающей силой саданулся макушкой об это препятствие, на мгновение почувствовал ужасную боль и погрузился в окутавшую меня тьму.

Хикс осматривал большой темный кровоподтек на моей макушке и неторопливо качал головой.

— Вы опять чересчур разволновались, старина, — изрек он.

— Возможно, немного, — отозвался я с недовольным видом. — Неудачный финал отлично проведенной ночи.

— Вы показывались доктору? — спросил он.

— Какого дьявола я мог бы сказать ему? — агрессивно накинулся я на Хикса. — Она отпрыгнула в последний момент, так что ничто не могло остановить моего скольжения по всей намыленной поверхности водяной кровати и моего удара об изголовье у стены на другом конце кровати.

— Исчадие ада! — сочувственно воскликнул мой камердинер. — Кто-то должен наградить вас за такой подвиг, старина!

Финчли, управляющий гостиницей, как всегда, появился словно снег на голову. Это невысокий мужчина с маслянистыми черными волосами, небольшими усиками и болезненным худощавым лицом. До того как Финчли пришел ко мне служить, он заведовал крупнейшими игорными домами Лондона. В качестве отчества ему можно было бы присовокупить слово «безопасность».

— Разрешите на пару слов, мистер Донован? — негромко попросил он.

— Конечно, — согласился я.

— На ваше имя поступило сообщение, — сказал он. — Очень сожалею, что не передал вам его сразу, когда вы прибыли сюда вчера вечером. К несчастью, вы быстро появились и столь же быстро исчезли…

— Не важно! — прервал я его.

— Оно поступило некоторое время назад — прошло примерно три недели. Нас попросили передать это сообщение вам лично, когда вы приедете в гостиницу.

— Ладно, — нетерпеливо протянул я руку. — Какое, от кого сообщение?

— От мистера Нкруду, — объяснил он, — из малагасийского посольства. Он хотел бы с вами связаться. Просил, чтобы вы позвонили ему, — довольно чопорно продолжал докладывать Финчли. — Его секретарь дала мне понять, что хотя и придется дождаться вашего приезда в эту страну, но чрезвычайно важно, чтобы вы связались с ним как можно скорее после своего приезда.

— Это все? — спросил я.

— Все, — ответил Финчли.

— Вы представляете, где расположено посольство Малагасии?

— На Викториа-Гроув, — назвал он место. — Всего через четыре улицы отсюда, мистер Донован.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Как чувствует себя мисс Стевенс?

— Думаю, удовлетворительно. — Он старательно погладил свои усики. — Она всю ночь провела в своем номере и никуда не звонила. Завтрак ей подали в номер час назад.

— Прекрасно, — заметил я.

Он удалился в свой кабинет, оставив нас с Хиксом одних в небольшом вестибюле гостиницы.

— Очень любопытно, старина, — молвил Хикс. — Вроде того, что если посольство — это территория той страны, которую оно представляет, то не смогут ли они заарканить вас прямо у дверей и это сойдет им с рук?

— Надеюсь, что нет, — ответил я вполне искренне. — Может быть, мне стоит сходить к нему прямо сейчас и выяснить, в чем дело?

— Я пойду с вами, — тут же предложил Хикс.

— Не думаю, что меня тут поджидает какая-то страшная опасность, — предположил я. — Если бы малагасийцы[1] жаждали моей крови, то они не стали бы направлять официальное приглашение посетить посла в своем посольстве.

— Может быть, они привезли какого-нибудь колдуна, чтобы у всех на виду заколдовать вас? — как всегда, начал умничать Хикс.

— Я отправляюсь туда сейчас же и все выясню, — заявил я. — Это займет немного времени.

— Ладно, — неохотно согласился Хикс. — Вам удалось что-нибудь узнать вчера вечером?

— Анджела знает не больше того, что сообщила мне по телефону, — ответил я. — Франсин живет у друзей где-то в графстве Суррей.

— Уже пора побалакать по душам с этой сдобной пышечкой Стевенс, — напомнил он. — Я мог бы проделать это во время вашего отсутствия.

— Лучше дождись моего возвращения, — посоветовал я. — Думаю, сначала следует испробовать деликатный подход к ней.

— За ваше отсутствие я смогу без труда приручить ее так, что она будет готова лизать вам ноги.

— Давай подождем, — стоял я на своем.

— Ладно, — покорился он, — но бывают такие Моменты, когда вы заставляете меня чувствовать себя обделанным во всех отношениях дерьмом. Вы об этом когда-нибудь догадывались?

Понадобилось примерно десять минут, чтобы дойти до Викториа-Гроув. Светило солнце, дул слабый ветерок, но каждый шаг отдавался в моей голове острой болью. Посольство в этот час еще работало. Я назвал свое имя, и дама в распашном кафтанчике и очках в золотой оправе посмотрела на меня с большой подозрительностью, что, впрочем, свойственно профессиональным секретаршам. Через две минуты она проводила меня в кабинет мистера Нкруду.

Он оказался высоким, красивым мужчиной с такой черной кожей, что она даже отливала синим. Племенной шрам на левой щеке не очень гармонировал с безупречным покроем шикарного костюма, а его низкий баритон звучал без всякого акцента. Я подумал, что мистер Нкруду выпускник либо Оксфорда, либо Гарварда и, возможно, закончил обучение с отличием.

— Мистер Донован! — Он энергично потряс мою руку. — Считаю честью для себя познакомиться с вами, сэр. Сделайте одолжение, присядьте.

Я устроился в удобном кресле с другой стороны его письменного стола. Он радостно мне улыбался, сверкая прекрасными белыми зубами, пару раз даже встряхнул головой от восторга. У меня даже появилось сомнение, того ли Донована он ждал.

— Я прибыл в Лондон только вчера, — объяснил я. — В вашем сообщении вы просите, чтобы я связался с вами…

— Да, и как можно скорее, — добавил он. — Я в восторге, что вы так и поступили, сэр. В восторге!

— Вы уверены, что я именно тот, нужный вам Донован?

— Мистер Донован! — Посол поставил локти на стол, сцепив кончики своих пальцев. — Позвольте мне быть с вами откровенным. Было время, когда мы не считали вас за друга своей страны. Прошу вас простить нас за эту ужасную ошибку. Как вам известно, с момента достижения нашей страной независимости ее, к сожалению, потрясают внутренние противоречия.

— Племенные распри, — пояснил я. — Племя большинства, нкриа, захватило центральные районы страны. А племя меньшинства, имрода, оккупировало богатые и плодородные земли побережья.

— И нкриа, составлявшее, как вы сказали, большинство, сформировало правительство, — подхватил он. — Демократический процесс, мистер Донован, иначе не объяснишь.

— После этого они перебили большую часть лидеров племени имрода, которые принадлежали к интеллектуальной части населения страны, но оказались слишком наивными и поверили в демократическую форму правления.

— Благовидный аргумент, мистер Донован. — Он медленно покачал головой, лицо его выражало глубокое сожаление. — Хотя на словах они выступали за демократию, в душе стремились сохранить за собой богатые владения на побережье и не делиться своим богатством с более бедными братьями в центре страны.

— Ну а вы, — допустил я такую трактовку, — вы, несомненно, поправили это положение.

— Вы, кажется, препираетесь со мной, мистер Донован? — Он мило улыбнулся. — Но ваши слова не подкрепляют душевных порывов. Разрешите же мне коснуться существа дела. Вы знаете, что недавно в стране произошло вооруженное восстание. Племя имрода поддержала шайка белых наемников. Восставшие получили большую партию оружия. Рад сообщить вам, что восстание было подавлено.

— За чем последовала кровавая бойня, — добавил я.

— Заверяю вас, что это не так, — возразил он. — Понятно, что вожаков мы повесили. Если не вешать их главарей, то они считают, что вы не воспринимаете их серьезно. А это подстрекает к дальнейшим глупым выходкам. Так оно и вышло. К несчастью, изнасиловали нескольких женщин и какое-то количество детей закололи штыками. Но никаких поистине карательных операций не проводилось. Восстание подавили очень быстро, что нас очень порадовало. Поэтому не возникла необходимость жестоких репрессий. Через неделю после того, как прозвучал последний выстрел, восстановилась нормальная обстановка. Но обстановка могла бы оказаться совсем иной.

— В каком смысле? — поинтересовался я.

— Вы опять со мной спорите, мистер Донован. — Но тотчас, словно спохватившись, сделал обеими руками жест, похожий на самоосуждение. — Поэтому пусть будет так, как вы желаете. Если бы не вредительство в отношении груза оружия, то дела действительно могли бы пойти совершенно иначе. Под водительством наемников и при поддержке значительных огневых средств представители племени имрода опустошили бы полстраны перед тем, как их сломили бы. Но тот факт, что оружие подпортили, и в такой степени, что оно стало опасным для самих пользователей, внес во все это дело решающую поправку: это сломило моральный дух наемников и вдвойне подорвало мораль представителей племени имрода. С учетом такой ситуации наша победа оказалась гарантированной еще до того, как прогремел первый выстрел.

— И что же? — побуждающе молвил я.

— Поэтому мы признательны тому человеку, который совершил диверсию в отношении этой партии оружия, — пояснил посол. — В душе этот человек — настоящий малагасийский патриот. Свою признательность мы хотели бы выразить в конкретно ощутимой форме. Насколько нам известно, мы представляем маленькую и обнищавшую страну. Поэтому мы можем позволить себе лишь небольшой символический шаг, который совершенно несоизмерим с поступком нашего патриота. Но мы искренне надеемся, что он не откажется от скромного знака нашей благодарности, выраженной таким образом.

Он выдвинул ящик письменного стола, вынул оттуда запечатанный конверт и протянул его мне.

— Что это такое? — тупо спросил я.

— Номер счета в швейцарском банке, — ответил он, — на который мы положили сто пятьдесят тысяч долларов на ваше имя.

— На мое имя? — пробормотал я.

— Конечно, — терпеливо подтвердил Нкруду. — Вы и являетесь тем патриотом, который совершил саботаж в отношении той партии оружия.

— С чего, черт возьми, вы взяли это? — воскликнул я прерывающимся голосом.

Он терпеливо улыбнулся.

— Нам это известно, — произнес он. — У нас нет и тени сомнения на этот счет. А откуда это стало нам известно — не так важно, мистер Донован.

Я заставил себя долго и сурово посмотреть ему в лицо. Он меня не разыгрывал. Он сказал обо всем этом совершенно серьезно, и я понял, что нет смысла отнекиваться, бесполезно и протестовать в любой форме.

— Спасибо, — поблагодарил я его и сунул конверт во внутренний карман своего пиджака.

— Нам бы хотелось еще более достойно отблагодарить вас за вашу неоценимую помощь, мистер Донован, — добавил посол. — Можете не сомневаться в том, что, если захотите посетить нашу страну, вы в любое время будете приняты с распростертыми объятиями.

— Еще раз спасибо, — опять поблагодарил я. — Но мне любопытно узнать только одну вещь — источник вашей информации.

— Он безупречен, — заверил он меня. — Боюсь, что большего я вам сказать просто не могу.

Мы расстались, крепко пожав друг другу руки, и на какое-то мгновение я даже почувствовал угрызения совести по поводу того, что не заработал себе племенного шрама, который красовался на физиономии провожавшего меня брата-соотечественника. Я медленно побрел под знойными лучами солнца к гостинице, чувствуя себя в какой-то степени Иудой. Там, оказывается, изнасиловали всего нескольких женщин и только каких-то юнцов закололи штыками? А Поля Донована благодарят за оказанную помощь и награждают ста пятьюдесятью тысячами долларов за его труды тяжкие.

Хикс дожидался меня в баре рядом с вестибюлем гостиницы. Он потягивал из бутылки теплое английское пиво. Я попросил у бармена водку с чистым яблочным соком и льдом в высокой пивной кружке. И этот бывалый бармен даже не моргнул глазом.

— Ну, какое впечатление произвел шаман? — спросил Хикс.

— И не спрашивай, — отозвался я. — Мне даже думать не хочется об этом.

— Скверное, да?

— Хуже, чем ты можешь представить себе, — ответил я. — Малагасийцы благодарят меня за вредительство с поставками оружия. Они пришли от меня в такой восторг, что положили кучу денег в швейцарский банк на мое имя в знак своей признательности.

Хикс чуть не подавился глотком пива, набрызгав на стол белую пену. Это мне напомнило о минувшей ночи, и в моей макушке опять начал болезненно стучать пульс.

— С какого дьявола они взяли, что это ваши проделки? — поинтересовался он.

— Я очень усердно пытался это выяснить, — признался я. — Нкруду скромно умолчал об этом. Но сказал, что его источник информации безукоризненный.

— Де Плесси?

— Возможно. — Я беспомощно пожал плечами. И многое бы отдал за то, чтобы узнать, кто именно.

— Так что будем теперь делать? — требовательно спросил Хикс.

— Попытайся найти, где остановилась Франсин, и позаботься, чтобы она не оказалась в беде, — распорядился я. — А мы поговорим с Муарой Стевенс.

— Она через минуту спустится, чтобы выпить вместе с нами, — сообщил он. — Девушка собиралась встретиться со мной в интимной обстановке, но вы чертовски быстро возвратились назад!

Брюнетка появилась в баре через несколько минут. Волосы гладко зачесаны назад, в темных глазах опять появился яркий отполированный блеск. И без всякой косметики она выглядела посвежевшей и бодрой. В блузке бронзового цвета, черных расклешенных брюках, с медными кольцами в мочках ушей она сильно смахивала на женщину-пирата. Сев за стол, попросила снующего по залу бармена принести ей сухой мартини и посмотрела на меня.

— Кто-нибудь за это время еще пытался прикончить вас? — спросила она вкрадчивым голосом, подозрительно поглядев на мое лицо.

— Просто несчастный случай, — скупо объяснил я. — А как вы себя чувствуете?

— Отдохнувшей, — коротко ответила она. — Что мы будем делать теперь, когда прибыли в Англию?

— Много ли вам рассказывал ваш брат? — спросил я ее. — Относительно де Плесси и Шеппарда и их планов на будущее?

Бармен принес выпивку, и она подождала, пока он снова удалится за стойку, перед тем как ответить.

— Они намереваются похитить девушку… как ее имя?

— Франсин Делато, — подсказал я.

Она кивнула:

— Ее! Потом они используют ее в качестве приманки, чтобы завлечь вас обоих, а потом прикончить и вас.

— Все это рассказал еще ваш брат. Каким образом? Где? Когда?

— Какое сегодня число? — спросила она.

— Двадцать девятое августа, — сообщил я.

Она скорчила гримаску:

— Стало быть, это произойдет завтра.

— Где?

— В сельской местности, — ответила она.

— В графстве Суррей, — уточнил я и отпил немного из своего бокала, чтобы унять начинавшее охватывать меня раздражение. — Где именно в графстве Суррей?

— В местечке с каким-то смешным названием. — Она несколько секунд думала. — Литтл-Чарминг? Нет. Кажется, в Литтл-Чалмуте, вот где.

— Как зовут ее друзей, у которых она остановилась в Литтл-Чалмуте? — продолжал я расспрашивать.

— Не знаю. — Она слегка прикусила нижнюю губу. — Карл никогда не говорил мне о деталях. Он считал, что не было веских причин, чтобы делать это.

— Не говорил ли он, как они собираются похитить ее?

— Они выяснили, что она любит верховую езду и у ее друзей есть конюшня. Поэтому они решили похитить ее во время конной прогулки, когда она бывает одна.

— А что они собираются делать с ней потом?

— Спрятать где-то на отдаленной ферме. Карл сказал, что они уже присмотрели такую и арендовали ее.

— Где?

Она пожала плечами:

— Вот этого не знаю.

— Бог мой! — воскликнул Хикс. — Вы оказали нам чертовски неоценимую услугу! Это точно.

— Прошу прощения, — холодно заметила она. — Карл никогда не посвящал меня в детали, потому что думал, что они мне вряд ли понадобятся.

В бар скользящей походкой вошел Финчли, на его лице было выражение скорбного сожаления.

— Простите, что беспокою вас, мистер Донован. Но вас по телефону спрашивает молодая дама. Говорит, что вы ее знаете. — Его брови слегка приподнялись. — Говорит, что она соловушка Флоренс из местечка с водяной кроватью.

Я проигнорировал шипение с брызгами слюны, которое издал Хикс, и направился в вестибюль, чтобы услышать Финчли.

— Дорогой Пол, — замурлыкал голос Анджелы в телефонной трубке, когда я поднес ее к уху. — Как сегодня чувствует себя ваша бедная головушка?

— Болезненно стучит, — ответил я. — Но, сдается мне, я останусь в живых.

— Какая трагическая утрата возможностей! — продолжала она. — И виновата в этом, конечно, я. Но в самый последний момент передо мной возникла кошмарная картина. Я увидела себя навсегда приколотой к стене, вроде бабочки в какой-то отвратительной частной коллекции неказистого человечка. У тебя, дорогой, такая огромная болванка. — Она негромко гортанно засмеялась. — Повидался ли ты с Франсин?

— Нет, — ответил я, — а ты?

— Тоже нет. Но она возвратилась. Вернее, должна была вернуться. Несколько минут назад ей звонили ее друзья. Те самые, у которых она проводила время в графстве Суррей. Они, кажется, удивились, что ее нет дома.

— Когда она выехала оттуда?

— Вчера вечером. Как я понимаю, довольно неожиданно, еще до ужина. Создалось впечатление, что им немножко не по себе. Видимо, Франсин не потрудилась даже попрощаться с ними. Она просто поднялась с места и уехала. Друзья интересовались, не надо ли выслать ей одежду и другие ее вещи.

— Вернулась ли назад лошадь? — глупо спросил я.

— Лошадь, дорогой? Какая лошадь?

— Не важно, — замял я эту тему. — Мне просто пришла в голову одна идея.

— Ну… знаю, с моей стороны даже глупо предлагать это!.. Но если она объявится здесь, в этой квартире, надо ли сказать ей, чтобы она позвонила тебе?

— Пожалуйста, — попросил я. — Спасибо, что позвонила, Анджела.

— Поторопись вылечить свою бедную головушку, — посоветовала она. — Знаешь, думаю, мы сможем придумать что-нибудь… что-нибудь интересненькое. Скажем, если мы сложим все подушки у стены, а ты не станешь делать такую длинную разбежку, как в прошлый раз, тогда я…

Я тихо положил трубку, не дослушав Анджелу до конца, и вернулся в бар. Там допил спиртное, а двое моих собутыльников терпеливо дожидались этого.

— Кажется, они передвинули дату захвата на пару дней, — наконец промолвил я.

— Они ее сцапали? — спросил Хикс.

Я вкратце пересказал свой разговор с Анджелой.

— Они ее уже сграбастали, это точно! — уверенно произнес Хикс. — Что же нам делать теперь, чертова мельница!

— Отправляйся в гостиницу «Парк Тауэр» к Траверсу и Драйдену, — распорядился я. — Расскажи о случившемся и скажи, что прямо с этого момента я нанимаю их.

— Ладно, — согласился Хикс. — Но если они не захотят быть заодно с вами, то выступят, черти, против, ведь так?

— Совершенно верно, — подтвердил я.

Он поднялся из-за стола и направился в вестибюль. Муара Стевенс проводила его взглядом, прикурила сигарету.

— Что собираетесь делать теперь? — спросила она.

— Сидеть на месте и ждать, когда они свяжутся со мной, — ответил я. — Какого дьявола я могу еще делать?

— Время упущено, — философски изрекла она. — Вы это хотите сказать?

— Очевидно, вы правы, — подтвердил я.

— По крайней мере, здесь поспокойнее, чем в Нью-Йорке, — продолжала девушка. — И здесь не чувствуешь себя постоянно на мушке, под прицелом.

— Пока не чувствуешь, — скептически заметил я.

— Смотались! — с отвращением доложил Хикс. — Дали деру! Оба — и Траверс, и Драйден! Улизнули! Куда подались, не сообщили, не оставили никакой, даже самой паршивой, информации!

— Нервничают, — предположил я. — Не хотят впутываться…

— Не только это, — мрачно добавил Хикс. — С ними кто-то связывался до нас, старина. Предупредил их! Что теперь?

— Пообедать, правда с некоторым опозданием, — отозвался я.

— А где наша сдобная пышечка? — Он огляделся по сторонам бара в надежде обнаружить Муару Стевенс в одной из высоких пивных кружек.

— Вышла прогуляться, — сообщил я.

— И вы позволили ей? — Он недоверчиво посмотрел на меня.

— А почему бы и нет? — удивился я. — Она уже больше не играет столь важной роли… Ее сведения, как оказалось, не только бесполезны, но и устарели.

— Полагаю, вы правы, — неохотно согласился Хикс. — Что мы станем делать после запоздалого обеда?

— Дожидаться, — сказал я. — Рано или поздно де Плесси должен будет связаться со мной. Наверное, он знает, что я остановился здесь. Похоже, он знает и все остальное. Подумал ли ты об этом?

— О чем? — проворчал Хикс.

— Ему известно о Франсин значительно больше, чем даже мне самому, — ответил я. — Он знает ее друзей в этой сельской местности. Ему известно, что она будет жить именно у них, известно, в какое время и как долго. Более того, он осведомлен о том, что у них есть конюшня и что девушка — любительница конных прогулок. И представь, он даже знал о том, что она любит погарцевать на лошади в одиночку.

— Вы на что-то намекаете, старина?

— Я просто поражен, почему это все другие информированы гораздо лучше меня, — не скрыл я своего удивления. — И в том числе посол, мистер Нкруду!

Мы съели свой поздний обед, однако без особого аппетита. Послеобеденное время тянулось медленно; мы оба сидели в гостиной моего номера люкса. И я даже отказался от попытки заняться просмотром газет, поскольку вдруг обнаружил, что читаю один и тот же абзац уже в четвертый раз. А Хикс так увлекся кукольным спектаклем по телевизору, что я позавидовал ему.

Где-то уже ближе к вечеру зазвонил телефон. Я снял трубку после второго сигнала.

— Мистер Донован, — произнес какой-то бас. — Моя фамилия де Плесси. Алексей де Плесси. Рядом со мной сейчас находится ваша знакомая, и она хотела бы поговорить с вами.

Последовало непродолжительное молчание. Потом я услышал знакомый очаровательный тембр мягкого голоса Франсин.

— Привет, Пол, — произнесла она будто немного запыхавшись. — Просто хочу сообщить тебе, что я чувствую себя нормально.

— Скажи прямо — тебя похитили?

— Да, — подтвердила она. — Но мне не причинили никакого вреда. Со мной обошлись даже очень любезно.

— Где ты теперь находишься?

— Не знаю. После похищения мне сделали какой-то ужасный укол в руку, после чего я проснулась и обнаружила, что оказалась в этом месте. — Она негромко засмеялась. — Но ведь это место где-то находится…

— Постарайся не тревожиться, — весьма неубедительно посоветовал я. — Уверен, что нам удастся что-нибудь придумать.

— Каро мио, — нежно произнесла она. — Дорогой, я тоже надеюсь на это. Они без конца запугивают меня самыми жуткими страхами, грозятся подвергнуть пыткам, если ты не послушаешься их.

— Они? Сколько же их там всего?

Послышалось приглушенное ворчание, шум возни, а потом в трубке опять раздался голос де Плесси:

— Не пытайтесь перехитрить нас, Донован. — Это прозвучало как угроза. — Вам же не хочется причинять нашей пленнице боль, верно?

— Чего вы хотите? — спросил я его.

— Для начала переговорить с вами, — ответил он. — Мы должны где-нибудь встретиться, а девушка останется здесь под надежным присмотром. Если я не вернусь, мой сообщник перережет ей глотку. Все очень просто.

— Где вы хотели бы переговорить со мной?

— В вашей гостинице, — предложил он. — Сегодня же, примерно в девять вечера. Со мной придет приятель.

— Хорошо, — согласился я. — Здесь, в девять часов вечера.

— Если вы вздумаете как-нибудь провести меня, то лучше не трудитесь, — резко произнес он. — Я в вас не нуждаюсь, Донован. Вы нуждаетесь во мне. И запомните это! Если понадобится, я прикончу и вас, а девушка останется у меня в качестве некоторого утешения.

Положив трубку, я посмотрел на Хикса, который, не отрываясь от телевизора, тряхнул головой.

— Просто не представляю, как ему удается делать это, честно говоря! — восхищенно воскликнул он. — Пять совершенно разных голосов, и я даже и не заметил движения его паршивых губ!

— Говорил де Плесси. Понимаешь? — пытался втолковать ему я, стараясь не зарычать. И когда наконец Хикс посмотрел на меня, я передал ему суть только что состоявшегося разговора.

— Нет, этот де Плесси добивается еще чего-то! — убежденно заявил он после того, как я замолчал. — Кроме мести!

— Чего же именно? Как ты думаешь?

— Не знаю. Но он явно псих, старина. Вы хотели бы установить за ним слежку?

— Нам нужно организовать это после того, как он уйдет из гостиницы, — посоветовал я.

— Не удастся. — Хикс решительно покачал головой. — Если он поедет на машине, то оставит ее где-нибудь в Уэст-Энде и остальную часть пути проедет на общественном транспорте — на автобусе или метро. А когда уйдет отсюда, то его напарник, вероятнее всего, проследит, чтобы удостовериться, что за де Плесси не увязался хвост.

— Тогда нам надо выследить его сообщника, — сказал я.

— Что закончится тем, что ночью мы окажемся в другой гостинице? — Хикс закатил глаза. — Окажите мне любезность. Уж кто-кто, а я-то знаю этих ублюдков.

— Предположим, мы захватим их обоих и пытками добьемся от них правды, — предложил я.

— Об этом он наверняка подумал, — расхолодил меня Хикс. — Может быть, возле гостиницы он поместит еще пару своих корешей. Если сообщник не выйдет из гостиницы в течение часа, они сами пойдут туда… В любом случае этот вариант не годится. Вы можете ухлопать остаток своей паршивой жизни на то, чтобы проверить его лживые россказни о том, где удерживается девушка, верно?

— Уязвим ли этот де Плесси с какой-нибудь иной стороны? Семьи, жены, чего-нибудь вроде этого?

— Ни с какой, даже со стороны старой буренки! — фыркнул Хикс. — Де Плесси занимают только три вещи: насиловать, прижимать и убивать людей.

— Он садист, — предположил я. — Поэтому и торопится прикончить нас, ведь так? Поэтому, возможно, наша сегодняшняя встреча станет только началом всего.

— Может быть, — пожал плечами Хикс. — Но одно ясно, старина. Франсин он вам никогда не вернет. Во всяком случае, живой.

— Она — милая девушка, — заметил я. — И мне бы очень не хотелось, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— Вы еще не понимаете всего, — трезво рассудил он. — Когда за вами охотится де Плесси, то это равносильно тому, что вас преследует бешеная собака, старина. Единственное средство помешать этому негодяю прикончить вас — это убить его первым.

— Мне не хотелось бы причинять боль Франсин, — упрямо стоял я на своем.

— Теперь понимаю, почему некоторые называют вас благородным рыцарем Ланселотом. — Хикс медленно повел глазами. — А я-то сдуру решил, что говорят о том, будто вы не можете не бегать за юбками!

— В этом и заключается смысл твоего совета? — холодно спросил я. — Пристукнуть де Плесси и забыть думать о том, что произойдет с Франсин?

— Совершенно верно, старина, — неторопливо подтвердил он и опять уставился в телевизор.

Они пришли ровно в девять вечера. Финчли по нашей просьбе должен был отвлечь их внимание у регистрационной конторки на столько времени, чтобы Хикс сумел прошмыгнуть из кабинета Финчли, зайти сзади, взять их на мушку пистолета и обыскать. А я тем временем дожидался их прихода в номере с коктейлем в руке — у хозяина ведь всегда бывают какие-то преимущества.

Дверь отворилась, и они вошли в номер в сопровождении Хикса, который затворил дверь и прислонился к ней.

— Они не вооружены, — сообщил он.

Тот, который, вероятно, был де Плесси, оказался совершенно лысым, но с пушистыми ярко-рыжеватыми бакенбардами, как бы компенсирующими нехватку волос на голове. Лицо его напоминало дубленую кожу темно-коричневого цвета, а глаза были тускло-серые и мутные. Он производил впечатление крупного, склонного к полноте человека, однако, как я успел заметить, на нем все еще сохранилось до черта крепких мускулов.

— Я — Алексей де Плесси, — представился он густым басом. — А вы, конечно, должны быть Донованом.

— Разумеется, — согласился я.

— А это мой друг Хенк Шеппард, — добавил он.

Шеппарду, худощавому и жилистому, было где-то лет за тридцать, однако он проявлял мальчишеский энтузиазм, чему в немалой степени способствовали обманчивое открытое лицо и невинные голубые глаза. Давно известно: в первых шеренгах толпы всегда появляются этакие вот хенки шеппарды, которые становятся свидетелями дорожных происшествий со смертельным исходом. Он явно принадлежал к таким и теперь облизывал свои губы.

— Кто же остался сторожить? — спросил я.

Де Плесси широко ухмыльнулся, обнажив крупные, преимущественно желтые зубы.

— В этом нет нужды, — похвастался он. — Мы привязали ее к кровати, а рот заткнули кляпом. Причем голой. Но пока ведь ночь теплая. У нее шикарное тело, Донован, и вы, наверное, пожалели, что ваша длинная поездка с ней закончилась.

— Значит, вас всего двое, — учтиво заметил я.

— Мы за главных, — возразил он. — Но мы наняли кое-кого еще. В данный момент они околачиваются возле гостиницы. Просто на всякий случай, чтобы вы не выкинули какой-нибудь глупый номер. — Жестом он показал на стойку бара. — Налей-ка нам что-нибудь, Хенк. Его проклятому лакею я бы не доверил даже выплеснуть спиртное на ковер!

Шеппард подошел к стойке. Де Плесси удобно устроился на диване, потом не торопясь стал раскуривать сигарету. Его приятель принес выпивку, подал один стакан де Плесси и уселся рядом с ним на диване.

— Вы удерживаете у себя Франсин Делато, — констатировал я. — Я бы не хотел, чтобы вы причинили ей боль. Следующий шаг за вами.

Я видел, как Хикс, стоявший за спиной де Плесси, возвел очи горе и стал беззвучно шевелить губами.

— Вам бы следовало самому побывать там, Донован, — высказал пожелание де Плесси. — Я имею в виду Мадагаскар.

— Все, словно сговорившись, твердят мне об этом, — заметил я.

— Они спускали курок, и ружье взрывалось у них в руках, убивая их самих, — продолжал он. — Некоторые гранаты взрывались через секунду после того, как выдергивали чеку. Человек, державший гранату, не успевал ее даже бросить. Много народу погибло от этого, Донован. Из тридцати белых наемников уцелели лишь пятеро. Вы задолжали нам за это, Донован. Задолжали чертовски много.

— Не Донован виноват во всем этом, приятель, — резко проговорил Хикс. — Это проделали уже после разгрузки партии оружия. И готов держать пари, что это дело рук не тех, которые погибли.

— Как интересно! — весело воскликнул Шеппард. — Настоящая говорящая кукла! Не думаете ли вы, Алексей, что Донован чревовещатель? Но если он является таковым, то делает это просто замечательно! Я даже не заметил, чтобы его губы шевелились.

— Я собрался прикончить вас, Донован, — признался де Плесси, — но передумал. Теперь я хочу получить компенсацию, и Хенк тоже. Не правда ли, Хенк?

— Хочу денег. — Шеппард скромно улыбнулся. — Много денег, Донован. Достаточное количество для того, чтобы мне не пришлось снова подыхать в какой-нибудь заразной дыре вроде Мадагаскара.

— Сколько вы хотите? — спросил я.

— Мы прикинули, — ответил де Плесси. — Каждому по двести тысяч долларов плюс расходы. Нам потребовалось много времени и усилий, чтобы провести эту операцию. Скажем, полмиллиона для равного счета? А?

— Наличными, — добавил Шеппард. — Не важно, в какой валюте. Подойдут и американские доллары, и английские фунты.

— За эти деньги вы получите обратно девушку, — продолжил де Плесси, — и… вдобавок премия — вы сохраните свою жизнь.

— Мне понадобится некоторое время, чтобы собрать такую уйму денег, — сказал я.

— Послезавтра, — нехотя пошел мне навстречу де Плесси. — Для такого богатого туза вроде вас разве это сумма? Поэтому, полагаю, времени больше чем достаточно!

— Хорошо, — согласился я. — Но где вы держите Франсин?

— Есть такая славненькая небольшая деревушка под названием Литтл-Чалмут, — сказал он. — А там гостиница… запамятовал, как она называется в этой чертовой провинции?..

— Не гостиница, постоялый двор, — еле слышно подсказал Хикс.

— Надо же, и на этот раз его губы не пошевелились! — восторженно произнес Шеппард.

— Постоялый двор, который называется «Блю боар», — продолжал де Плесси. — Мы встретимся там с вами послезавтра в полдень. Вы привезете деньги, а мы отведем вас к девушке.

— Мне нужна гарантия, — мягко заметил я, — в том, что когда я вам передам деньги, то смогу живым и невредимым уйти оттуда с девушкой.

— На постоялом дворе ничего не может случиться, — с легкостью заверил де Плесси, — ведь там день и ночь толкается народ. Вы покажете мне деньги, потом оставите их у своего манекена Хикса в баре. Хенк составит ему компанию. Таким образом, никаких хитростей, пока мы отсутствуем. Мы с вами отправляемся за девушкой, потом втроем возвращаемся на постоялый двор. Вы говорите своему остолопу, что все в порядке, мы забираем деньги, а вы отвозите девушку в Лондон.

— Ладно! — подытожил я. — «Блю боар» в Литтл-Чалмуте, в полдень послезавтра.

Раздался осторожный стук в дверь, и все на мгновение замерли. Хикс тут же подошел к двери, взяв свой пистолет на изготовку, и распахнул дверь. В комнату вошла Муара Стевенс, но, войдя, внезапно остановилась, увидев посторонних.

— Простите, — извинилась она. — Я не помешала?

— Мы практически закончили свои дела, — сказал я ей.

— Могу вам сказать одно, Донован, — брякнул де Плесси. — Вы действительно разбираетесь в женщинах.

Он поднялся с дивана, Шеппард встал следом за ним. Если два человека способны окружить кого-то третьего, то именно это они и сделали с брюнеткой.

— Клянусь, она похожа на гремучую змею в кровати! — воскликнул де Плесси.

— Большие тити, как у итальянских бабенок! — с ребячьим восторгом разглядывая Муару, добавил Шеппард. — Интересно, настоящие ли они?

Он взял Муару Стевенс за груди обеими руками и сильно сдавил их. В следующее мгновение он грязно выругался и отскочил назад, когда ее ногти прошлись по его физиономии.

— Откуда эти обезьяны? — прошипела брюнетка.

— Алексей де Плесси и Хенк Шеппард, — представил я их.

— Ты, глупая ведьма! — прорычал Шеппард. — Я разукрашу твою физиономию и…

Он внезапно замолчал, когда дуло пистолета Хикса уперлось в его висок.

— Полегче! — презрительным тоном произнес де Плесси. — Если ты так сильно возжелал ее, Хенк, может быть, стоит уговорить Донована бросить ее на нашу чашу весов в качестве доплаты?

— Дайте мне пистолет, — попросила Хикса Муара Стевенс. — Я сейчас же прихлопну их обоих!

— До свидания, джентльмены, — попрощался я с ними.

— Ты слышал, Хенк? — Де Плесси хохотнул. — Только джентльмен может увидеть в другом человеке джентльмена. Ты знал об этом? — Он направился к двери. — Не бойся манекена! Он нам ничего не сделает, пока ему не прикажет хозяин.

Хикс отвел ствол пистолета от головы Шеппарда, и они еще долго стояли, вперившись друг в друга глазами; потом Шеппард повернулся и пошел следом за де Плесси прочь из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Муару будто взорвало.

— Они были тут оба у вас в руках, и вы позволили им уйти просто так?! — Она посмотрела на меня как на мусор, только что вывалившийся из бака с отбросами. — Если бы Хикс передал мне пистолет, да я бы укокошила их в два счета, и будь что будет! — Она взглянула на Хикса, и в глубине ее глаз сверкнула озорная искорка. — Вы бы тоже, наверное, пристрелили их, не правда ли?

— Совершенно верно, — подтвердил Хикс невозмутимо.

Она опять посмотрела на меня.

— Когда наступает решительный момент, вы напоминаете проклятого бесхребетного зайца! — выпалила девушка. — У вас кишка тонка, Донован! От вас совсем никакого толку!

— У него были на то причины, — вступился за меня Хикс.

— Не извиняйтесь за него, — возбужденно заявила Муара. — Мне понятна ваша преданность, но сейчас меня просто тошнит от одного вида вашего повелителя. — Она положила обе свои руки на плечи Хикса, потом ее ладони скользнули ему на грудь. — Я знаю лишь один способ выпустить из себя пар, — мягко произнесла она. — Не хотите ли помочь мне в этом?

Хикс посмотрел на нее сверху вниз, его лицо оставалось по-прежнему невозмутимым.

— Не вижу причин, мешающих мне сделать это.

— Рада, что вы не гомик и не импотент. Или еще черт-те кто… что мешает Доновану, делает его бесполезным, — разоткровенничалась она. — Пойдемте ко мне в номер… прямо сейчас!

Муара уверенно взяла под руку Хикса, и они вместе пошли к двери. Ну и дьявол с ней, подумал я. Насмешками меня не проймешь, для этого требуется кое-что посерьезнее. Дверь за ними затворилась, и я решил, что вполне могу выпить еще стопку. По досадной случайности я задел коленом о край стола, потерял равновесие и налетел с размаху на стойку бара, непроизвольно откинувшейся рукой смахнул со стойки на пол и бутылки, и бокалы. Но это ведь могло произойти с каждым.

Финчли позвонил мне из вестибюля гостиницы, и я велел ему направить посетителя прямо ко мне в номер. Он появился через пару минут, и я уже налил ему выпить, конечно безо льда.

— Вы начинаете напоминать назойливого гостя, мистер Пейс! — Такими словами приветствовал я пришедшего, подавая ему выпивку.

— Но возможно, появляюсь в самый нужный момент? — Он без приглашения сел на диван и обхватил бокал обеими руками. — Как поживает очаровательная мисс Делато?

— Ее похитили, — сообщил я.

Он негромко вздохнул:

— В последнее время вы разочаровываете меня, мистер Донован. С самого начала я очень верил в вас. С того самого момента, когда вы успешно отражали покушения на вашу жизнь в Нью-Йорке. А что теперь?

— Но ведь, полагаю, вы пришли сюда не для того, чтобы выразить свое разочарование во мне?

— Конечно. Но я подумал, что об этом стоит вспомнить. — Он отпил из своего стакана. — Беда в том, мистер Донован, что я не могу допустить даже самую ничтожную ошибку в этом деле. Мои начальники требуют от меня определенного ответа. Они хотят точно знать, кто это сделал — де Плесси и его друзья или Донован. Кто провел саботаж с партией груза. Они постоянно брюзжат… ну… они нетерпеливы, мягко выражаясь.

— Вы хотите сказать, что мы повязаны одной веревочкой? — вкрадчиво спросил я.

— Выражение не из самых приятных. — Пейс состроил брезгливую гримасу. — Но, думаю, можно выразиться и так.

— Девушка сейчас у де Плесси, — сообщил я. — И мне нельзя рисковать ее жизнью.

— Надо же! Настоящий Дон-Кихот! — Он медленно покачал головой. — Однако, Донован, не щадите моих чувств! Мы оба не можем себе позволить этого.

— Есть договоренность о встрече на послезавтра, — сообщил я. — За возвращение девушки они потребовали денег. Когда я заполучу ее обратно, дело будет обстоять иначе.

— Им нужны деньги, им нужна девушка, им нужно прикончить вас! — раздраженно перечислил он. — Но не обязательно в таком порядке. — Он допил содержимое своего стакана и подвинул его ко мне.

— Наливайте себе сами, — предложил я, кивнув в сторону бара.

Он слегка покраснел, потом поднялся и подошел туда.

— Скажите… те два кореша, которые плыли вместе с вами на пароходе… Напомните, как их зовут.

— Траверс и Драйден, — ответил я.

— Связались ли вы уже с ними?

— Они оба куда-то исчезли, — сообщил я.

Пейс принес с собой новую порцию спиртного и опять уселся на диван.

— Они с де Плесси и Шеппардом, — поведал он. — Знаете ли, неделя выдалась довольно утомительной. Надо было отслеживать людей обеих сторон, понимаете? Дорогостоящее, скажу вам, занятие! Даже частные сыскные агентства возомнили о себе из-за этого Бог знает что!

— Траверс и Драйден действуют теперь заодно с де Плесси? — изумился я.

— Возможно, у них нет выбора, — уныло произнес он. — Догадываюсь, что де Плесси внушил им, что если они не виновны в подрывной работе, то легко смогут доказать это, помогая ему как следует вздрючить вас. Думаю также, что он щедро оплачивает их услуги.

— Если вам известно так много, то, может быть, вы подскажете, где можно их найти? — поинтересовался я.

— Я почему-то решил, что вы об этом не спросите. — Пейс раздраженно засопел. — Мисс Делато гостила у своих друзей в местечке, которое называется Литтл-Чалмут, и де Плесси установил за ней круглосуточное наблюдение, выбрав весьма подходящий для ее похищения момент. Примерно милях в десяти оттуда он арендовал ферму. Это довольно запущенное хозяйство, но оно прекрасно подошло для выполнения его планов, потому что расположено в отдалении от других поселений: будто запрятано в небольшой долине, куда ведет всего одна дорога, но на самом-то деле ее и не назовешь дорогой в прямом смысле этого слова.

— Как мне отыскать это местечко?

— Нет проблем. — Пейс поднялся, подошел к письменному столу у стены и взял лист чистой бумаги. — Сейчас нарисую вам схему.

Я тоже подошел к столу и через его плечо наблюдал за тем, как он рисует.

— Вот, пожалуйста, — произнес через пару минут Пейс. — Вы делаете правый поворот на перекрестке перед Литтл-Чалмутом и едете вперед пять миль. Потом поворачиваете налево, проезжаете еще две мили, а в месте, где дорога делится на три ответвления, вы придерживаетесь левой полосы, которая приводит вас к Менор-Энду. Дорога, поворачивающая к ферме, находится в миле перед селением, ответвляясь направо. Там места очень пустынные. Хочу заметить, что на ферме слышно, когда машина сворачивает с основного шоссе на подъездную дорогу, и уверен, что фермерский дом круглосуточно хорошо охраняется.

— Спасибо, — поблагодарил я за объяснение.

Пейс отошел от письменного стола и, вернувшись на диван, допил свое спиртное и опять протянул мне пустой стакан.

— Я бы выпил еще, если вы не возражаете, — вежливо произнес он.

Я долго колебался, потом взял стакан из его рук. Он с довольной улыбкой наблюдал, как я наливал ему новую порцию и потом подавал ему стакан.

— Спасибо, дорогой юноша, — поблагодарил он. — Конечно, ваше дело — искать способы добиться своей цели. Но запомните одно — я должен заполучить фамилию человека, которого нанял де Плесси, чтобы совершить это вредительство. Вот главное. Само собой разумеется, что эта фамилия должна о чем-то говорить моему начальству. Фамилия должна быть настоящая; полагаю, вы понимаете, что я хочу сказать?

— Понимаю, — заверил я его.

— Хорошо, хорошо! — Он опять немного отпил из своего стакана, потом удовлетворенно кивнул, — Удивительно, но эта порция спиртного намного вкуснее предыдущей. Возможно, потому, что это вы налили ее своими честными руками.

— Может быть, — отозвался я, поборов в себе страшное желание дать ему по физиономии.

— Я подчеркиваю это со всей решительностью, Донован, — продолжал он. — Вы должны назвать мне правильную фамилию! Если же назовете какую-нибудь другую — которую вы придумаете сами — или вдруг сообщите, что, к несчастью, де Плесси погиб до того, как вы сумели получить от него эту фамилию, то я должен буду предположить, что саботаж с партией груза — дело ваших рук и что вы поверили в невиновность де Плесси уже после его кончины. Но помните: как только я доложу об этом своему начальству, вам жить останется совсем недолго.

— У вас просто дар излагать все очень ясно и логично, — заверил я его.

— Очень рад это слышать, — серьезно воспринял он мою похвалу.

— Помнится, вы говорили, Пейс, еще в Нью-Йорке, что это межплеменные распри. Мы поставляли оружие представителям племени имрода, которые восстали против правления племени большинства нкриа. Не могло ли так случиться, что главари нкриа подкупили де Плесси, чтобы он осуществил это вредительство?

— Дорогой юноша! — Пейс выразительно посмотрел на меня. — Нельзя же быть до такой степени наивным! Если бы вожаки племени нкриа знали, что вы собираетесь доставить на остров партию оружия, чтобы помочь племени имрода организовать восстание против них, разве они стали бы ждать вашей высадки и устраивать вам такой теплый прием?

— Вы правы, — не мог не признать я его аргументации. — Я сморозил глупость.

— Во всяком случае, — продолжал он, — не знаю, что вы собираетесь делать с де Плесси, и не хочу знать. Меня интересует только фамилия того человека. Скажите, когда мне следует опять связаться с вами?

— Дайте мне еще пару дней, — попросил я. — К тому времени что-то обязательно прояснится.

— Буду рад, когда все закончится, — молвил он. — Честно говоря, мое начальство начинает уже метать икру в связи со всем этим делом, подходя к нему очень требовательно. Но это мягко сказано…

Он допил очередную порцию спиртного и поднялся:

— Желаю удачи, Донован!

— Спасибо, Эверард, — поблагодарил я.

Примерно через двадцать минут после ухода Пейса в дверь кто-то отрывисто постучал: оказалось, это возвратились Хикс и Муара. Оба двигались медленно, пружиня на каждом шагу, осторожно выставляя одну ногу перед другой и крепко прижав руки к бокам, будто опасаясь, что вот-вот рассыплются на части.

— Расскажи ему! — приказал Хикс брюнетке.

Лицо Муары приобрело темно-серый оттенок, вокруг глаз — темные круги, как после чрезмерного переутомления. Она молча посмотрела на меня.

— Расскажи же ему! Давай! — настойчиво повторил Хикс.

Ее лицо словно одеревенело.

— Я просто хочу извиниться, — пробормотала она. — Мне очень жаль, что я наговорила вам столько гадостей.

— Мистер Донован… — подсказал Хикс.

Она прикусила нижнюю губу, через силу заговорила снова.

— Мистер Донован, — послушно повторила она.

— С вашей стороны очень любезно добровольно принести извинения, — похвалил я.

Она взглянула на Хикса:

— Можно мне теперь уйти?

— А почему же нет? — милостиво разрешил он.

Муара повернулась и медленно пошла из комнаты, еле волоча ноги. Хикс подошел к стойке бара, налил себе спиртного; на его лице появилась едва заметная самодовольная ухмылка. Я посмотрел на стрелки своих часов.

— Прошло три часа с тех пор, как вы удалились, — заметил я. — И даже на кофе не сделали перерыва?

Ухмылка Хикса стала заметнее.

— Видите ли, я давно не занимался этим, старина! И понял, что девица больше похожа на спринтера. Ее не хватает на длинные дистанции!

— В извинениях не было необходимости, — заметил я.

— Она сделала это не в пику вам, — иронично пояснил он. — Это то, что называется выработкой психологического превосходства, верно? Если она не выполнит того, что я заставляю ее сделать, то ей влетает. Поэтому когда вы ей приказываете что-то сделать в первый раз, а делать ей этого ужасно не хочется, то вы все-таки настаиваете на своем. Тогда второй раз такая же штука проходит чертовски проще.

— Ты законченный негодяй, Хикс, — наградил я своего камердинера весьма сомнительной похвалой.

— Она не лучше, старина, — с легким сердцем отозвался он. — Но у нее потрясающие тити!

— К нам приходил Пейс. — И я, уйдя от этой темы, передал Хиксу вкратце состоявшийся недавно разговор. Он так заинтересовался, что на время даже забыл о своей выпивке.

— Вы считаете, Пейс говорит правду? — спросил он, когда я закончил излагать суть разговора.

— Думаю, да, — кивнул я.

— И что вы собираетесь в этой связи предпринять?

— Купить завтра утром подержанный «ренджровер», — ответил я. — Чтобы мы могли катить на этой неприхотливой, выносливой машине по горам и весям и не зависеть от дорог с твердым покрытием. Загрузив тачку кое-каким снаряжением из своего арсенала, мы поедем взглянуть на эту уединенную ферму.

— Правильно! — Лицо Хикса заметно просветлело. — Вот теперь вы говорите дело! Когда вы стояли здесь и позволяли тем ублюдкам раскрывать свои пасти, у меня возникло неприятное ощущение, что вы иногда становитесь мягкотелым.

— Это все от легкой жизни, — мрачно произнес я. — Мне надо некоторое время побродить по джунглям.

— Когда это, черт подери, вы в последний раз бродили по джунглям, старина? — фыркнул Хикс.

— В 1968-м, — быстро выпалил я. — То была охотничья экспедиция, и я обрызгал кровью свою первую кинокамеру.

— Чертовски шумное мероприятие! — проворчал он, думая, видимо, о чем-то своем.

— Ты испытываешь какие-то сентиментальные чувства в отношении Муары Стевенс? — спросил я. — Какую-то грусть после физической близости с ней или что-нибудь похожее в этом роде?

— Вы, наверное, изволите шутить, старина! — Он непонимающе уставился на меня. — Ей захотелось переспать со мной, и я доставил ей большее удовольствие, чем она предполагала. Все очень просто.

— Она выглядела действительно утомленной, — напомнил я.

— Еще бы!

— Вы, наверное, сразу же прыгнули в кровать?

— Я просто измотал ее, — весело прихвастнул Хикс. — Несчастная потаскушка!

— Поэтому, возможно, именно сейчас стоит ее побеспокоить еще раз?

— Что это еще такое вы задумали на этот раз? — Он подозрительно вперил в меня свой осуждающий взгляд. — Разве вы недостаточно накатались вчера на этом паршивом водяном матрасе? Разве вам не хватит этих впечатлений на несколько деньков?

— Пошли, — пригласил я его, вместо ответа.

Он опрокинул свое спиртное одним большим залпом и последовал за мной. Я слегка подергал ручку двери в номер Муары и понял, что она заперта. Хиксу потребовалась пара минут, чтобы сбегать к Финчли и взять ключ. Я отпер дверь, и мы бесшумно вошли в номер. Шторы были плотно задвинуты, совершенно не пропуская сумеречный свет с улицы. А в неярком освещении ночника на столике возле кровати мы увидели крепко заснувшую на ней брюнетку. Я притворил дверь, запер, а ключ положил в карман. Потом включил верхний свет. Муара протестующе крякнула и натянула на голову одеяло.

— Отнеси ее в ванную, — приказал я.

Хикс тупо уставился на меня.

— Зачем? — спросил он.

— Делай, как я велю! — нетерпеливо бросил я.

— Ладно, — неохотно согласился он.

Подойдя к кровати, он осторожно потряс за руку Муару и сказал:

— Просыпайся!

Она второй раз протестующе крякнула и перекатилась на живот.

— У тебя нет необходимых навыков, — слегка пожурил я Хикса.

И, взявшись за конец одеяла, я скинул его к изножью кровати. Потом звонко шлепнул по открывшейся голой заднице брюнетки. Все тело ее вздрогнуло, скорчилось от боли, и она издала оглушительный вопль. Я схватил ее запястье и стащил с кровати на пол.

— Что?.. — заморгала она, глядя на меня. Ее лицо побелело от ярости. Потом она кое-как поднялась на ноги. — Какого дьявола вам здесь понадобилось?

— Нам необходимо поговорить, — ответил я. — Но не здесь, а в ванной.

— Вы спятили! — прорычала она. — Я могу убить вас за то, что вы сделали. Кто, черт возьми, позволил вам врываться…

Время было неподходящее, чтобы затевать препирательство. Поэтому я схватился рукой за мочалку черных вьющихся волос в верхней части ее длинных, стройных ног и, крепко сжав пальцы, потащил ее к ванной комнате. Она издавала все новые и новые отчаянные вопли, но вынуждена была тащиться за мной, ибо другого выхода у нее не оставалось. Я ослабил захват только тогда, когда открыл стеклянную дверцу душевой и, упершись ладонью в ее живот, втолкнул ее в кабинку. Она зарыдала от ярости и унижения, и я решил, что многого не добьюсь от нее, если как-то не остужу ее пыл. Протянув одну руку за ее спину, я отвернул на полную мощность кран с холодной водой, удерживая саму ее другой под душем. Рукав моего пиджака промок, но я подумал, что иногда приходится приносить жертвы. Я продержал ее под холодным душем примерно пару минут, и она перестала сопротивляться, пытаясь выскочить из-под холодной струи. Когда я закрыл кран, она стояла на месте и вся тряслась. Волосы превратились в намокший войлок, плотно прилипший к голове. Мокрая курица в этот момент, наверное, по сравнению с ней выглядела бы значительно лучше.

— Нам надо поговорить, — снова заявил я. — Я буду задавать вопросы и хочу услышать на них ответы. Никаких визгов, никаких оскорблений, вы понимаете?

— А пошел ты к такой-то матери! — пискляво выругалась Муара.

Я опять отвернул холодный кран на полную мощность и еще минуту продержал ее под ледяным душем. Когда я выключил воду, ее губы посинели.

— Полагаю, вы знаете, что такое доказательства, основанные на слухах? — спросил я.

— Нет, — пробормотала она, пытаясь унять стук зубов.

— Это когда кто-то вам скажет что-то, а вы поверите этому без предъявления каких-либо доказательств, — объяснил я. — Как, например, поступили вы, когда сказали мне, что являетесь сестрой Меддена.

— Так оно и есть, — упорствовала она.

— Кто-то очень захотел шантажировать меня с помощью де Плесси и Шеппарда, — продолжал я, — и вы помогли в этом. Вы сказали мне в баре, что много думали об этом. Думали, как разжечь мое любопытство.

— Вы сумасшедший, — угрюмо отозвалась она. — Меня два раза чуть не ухлопали просто потому, что я оказалась рядом с вами.

— А я так не считаю, — возразил я. — Кто бы ни нанял бандитов, этот человек не хотел убивать меня. Меня хотели лишь как следует припугнуть, дать понять, что меня могут прикончить.

— А как же тот первый случай в баре? Если бы вы не привезли с собой эту гориллу, тот тип застрелил бы нас обоих.

— А я бы сказал, что он выстрелил бы и промахнулся или сделал бы пару холостых выстрелов и убежал, — развивал я свою версию. — Но это если все обмозговать задним числом. И в тот момент меня очень порадовало, что Хикс снес ему полбашки. Но дело-то все в том, что только два человека знали, что мы окажемся в этом баре в такое-то время, — вы и я. И я точно не сообщал об этом бандиту. И то же относится к типу, стрелявшему в нас, когда мы возвращались из квартиры на крыше. В этом, втором случае только трое знали о том, что я окажусь там, — вы, я и Медден. Опять же, я не предупреждал налетчика и не думаю, что Медден сообщил ему об этом, потому что Меддена самого пристрелили вечером следующего дня.

— Вы помешанный! — устало твердила она.

— Кто-то нанял Меддена, чтобы он изображал, будто тоже состоит в заговоре вместе с де Плесси и Шеппардом, желающими ликвидировать меня якобы с целью отмщения, — развивал я дальше свое предположение. — Потом он стал говорить, что передумал и решил разбогатеть путем продажи мне информации, потому что деньги лучше мести. Но во всей этой цепочке событий он опять передумал и позвонил мне. Вы случайно услышали его разговор — или специально подслушивали по параллельному проводу — и доложили об этом своему боссу. Тот решил, что единственный выход заключается в устранении Меддена. В его быстрейшей ликвидации. Так и было сделано, но исполнители не успели убраться до нашего приезда.

Ее затрясло опять, теперь еще сильнее.

— Пожалуйста, выпустите меня отсюда, — захныкала она. — Я замерзну тут до смерти.

— Наш разговор только начался, — возразил я. — Ваш босс приставил вас к Меддену, потому что не доверял ему. Меддену пообещали хорошо заплатить, но что-то заставило его передумать, и поэтому его убили. Но когда мы оказались у входной двери, вы стали лихорадочно соображать, что делать. Вы заставили одного из них схватить себя и использовать вроде бы в виде живого щита. Им, несомненно, хотелось только одного — поскорее смотаться оттуда ко всем чертям. И они поступили бы так, если бы не вы. Вы знали, что не должны позволить остаться им в живых, потому что не исключено, что мы, выйдя на них, начнем задавать вопросы. И они могут проговориться. Поэтому вы завопили, что они убили Меддена, и это решило их участь. Ваша выдумка о том, что они собирались вас изнасиловать, когда появились мы, граничит с гениальностью. Я лично склонен думать, что если бы и произошло какое-то изнасилование, то пострадали бы они.

— Просто не представляю себе, о чем вы говорите, — продолжала хныкать Муара. — Я просто умру, если вы и дальше будете держать меня здесь!

— Но, знаете, одна вещь просто сводит меня с ума! — жестко сказал я. — Это то, что произошло с Тамарой.

— С Тамарой? — Ее подбородок дернулся вверх, и она тупо посмотрела на меня. — Проклятье, что еще за Тамара?

— Не говорите громко об усопшей, — . предупредил я и обратной стороной ладони влепил ей пощечину. — Тамара была мне очень близким человеком. В то время, когда вы позвали меня в квартиру на крыше дома для разговора с Медденом, мне пришлось оставить ее одну в гостиничном люксе. Вы и ваш босс прекрасно знали, куда я отправлялся. Поэтому оказалось нетрудным делом проникнуть в номер и задушить ее.

— Об этом я ничего не знаю, — быстро отреагировала она. — Клянусь!

— И теперь мне нужно только одно — имя вашего босса, — настойчиво повторил я, — партнера, или каким бы дьяволом он вам ни приводился. Даю вам пять секунд на размышление, и, если вы не назовете этого имени, я отверну кран горячей воды. — Я поднес к ее лицу обе свои руки. — Руки у меня очень сильные. Я буду поворачивать ручку крана до тех пор, пока не отломлю его. Потом плотно закрою дверь душевой кабины. Оставлю вас внутри, и вы не сможете отключить горячую воду, которая будет становиться все горячее. Выбор у вас простой, Муара: вы можете назвать мне это имя сейчас же или остаться в кабине и мучиться обваренной до смерти.

— Честно… я не имею понятия, о чем вы говорите, — выдавила наконец она из себя.

— У вас остается всего пара секунд, — напомнил я.

— Вы не можете! — Ее глаза дико уставились на меня. — Вы не смеете!

Я протянул руку мимо нее и повернул рукоятку крана горячей воды, продолжая откручивать ее.

— Нет! — Она попыталась вырваться из кабины с яростным приливом энергии, но я ладонью втолкнул ее обратно.

Рукоятка крана отвернулась до конца. Я подождал еще мгновение, потом, поднатужившись, крутанул дальше. Раздался треск, и отломившаяся рукоятка осталась в моей руке. Я бросил ее на выложенный плитками пол душевой кабины, отступил на пару шагов и плотно закрыл дверцу.

— До свиданья, Муара Стевенс! — крикнул я ей.

Ванная начала заполняться паром, а ее кулачки истерически барабанили по стеклопластиковой двери, которую я крепко держал в закрытом положении, думая, что достаточно прочный стеклопластик сможет выдержать удары ее кулачков.

— Ладно! — взвизгнула она примерно через полминуты. — Я назову вам это имя, но, ради Бога, выпустите меня отсюда!

— Сначала назовите имя! — потребовал я. — И без обмана! Сразу же давайте правильный ответ, второго случая уже не представится!

— Чтоб вы сквозь землю провалились! — завизжала она, потом начала задыхаться. — Пейс! — вдруг выкрикнула она очень ясно. — Пейс!

— Кто? — переспросил я.

— Эверард Пейс. Пейс! Пейс!

В душевой кабинке послышался звук тяжело шлепнувшегося на пол тела. Я открыл дверцу из стеклопластика, схватил Муару под мышки и вытащил ее оттуда. Теперь она лежала на выложенном плитками полу ванной, ее кожа приобрела ярко-розовый, местами багрово-малиновый оттенок, но особенно не пострадала.

— Думаю, ее надо чем-то смазать, — посоветовал я Хиксу. — Потом положи ее в постель и отключи телефон. — Я вынул из наружного кармана ключ от номера. — Когда закончишь, запри дверь на ключ. Думаю, надо позвать Финчли, чтобы он остановил этот ненужный расход горячей воды.

— Этот… с сухостоем в штанах, Пейс! — отмочил Хикс после того, как Налил себе выпить. — Мне бы надо было понять все сразу, при одном взгляде на этого ублюдка!

— Все ли в порядке с девицей? — вежливо осведомился я.

— Насухо вытер ее, смазал все тело целебной мазью и уложил в кровать, — ответил Хикс. — Она опять чуть не ударилась в истерику, но я заставил ее выпить почти пол фляжки неразбавленного бренди. Это вроде бы принесло свои результаты. Она крепко уснула, когда я выходил из номера.

— Не сильно ее ошпарило?

Он покачал головой:

— Несколько дней к коже будет больно притронуться. Но если вы имеете в виду, нужно ли вызвать доктора, отвечу: нет, не нужно.

— Ты запер дверь на ключ?

— Нельзя ли спросить о чем-нибудь полегче? — Хикс вздохнул. — Конечно. Я запер дверь на ключ, оборвал телефонный провод, а Финчли поставил у двери одного из своих ночных сторожей. Он вообще считает, что девица того, с приветом, и обещал, как только услышит что-нибудь необычное — скажем, звон разбитого окна, — тут же позвонит мне.

— Я не мог не спросить об этом, — любезно объяснил я.

— А как с Пейсом?

— С ним мы подождем, — ответил я. — Сначала надо выручить Франсин Делато.

— Можно прекрасно провести денек в сельской местности, — весело произнес мой дворецкий и слуга. — Думаю, мне это должно понравиться.

— Предположим, мы применим слезоточивый газ?..

— Но тогда, старина, нельзя будет приблизиться к месту действия, — резонно ответил он. — Особенно когда в доме засели четыре профессионала. Если бы девушка находилась не внутри помещения, я бы сказал, что можно садануть из базуки и взорвать всех четверых к чертовой бабушке.

— Значит, нам надо сначала вызволить Франсин, — заключил я. — У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?

— Никаких. — Хикс тяжело вздохнул. — Но обещаю, что поразмыслю над этим остаток этого проклятого вечера. — Он бросил на меня мрачный, подозрительный взгляд. — Давно ли вы знали о них? Я хочу сказать, о Пейсе и этой суке Стевенс?

— С момента нашего отлета из Нью-Йорка, — ответил я. — Возможно, даже чуть раньше.

— Почему же в таком случае вы ничего не предприняли раньше?

— Потому что от нас ничего другого в тот момент нельзя было ожидать, — объяснил я. — Считалось, что мы вроде бы беспокоимся по поводу того, что не знаем, что, черт возьми, происходит. Пейсу пришлось убедить нас, что от де Плесси и Шеппарда исходит реальная угроза.

— Ему вполне удалось это сделать, — проворчал Хикс. — А что, если бы Стевенс так и не назвала бы его имени?

— Она бы сварилась до смерти, — констатировал я.

— Вы это серьезно, черт возьми?

— Думаю, да, — честно признался я. — Я был почти уверен, что уже обрек ее на это.

— Вы, сэр, по натуре хладнокровный ублюдок, — произнес Хикс в раздумье. — А потом временами становитесь до приторности сентиментальным. Для меня же проблема всегда одна: насколько паршиво ваше настроение в данную конкретную минуту!

Я, как всегда, игнорировал его выпад.

— С утра пораньше найдите подержанный «рендж-ровер», — напомнил я ему. — И запаситесь крупномасштабной картой этого района. Я проинструктирую Финчли, что нам понадобится из нашего домашнего арсенала. Запаситесь также легким пулеметом — вполне подойдет «стен». Понадобится автоматическое ружье с мощным телескопическим прицелом. Ну и захватите все остальное, что вы сочтете нужным. Я возвращусь завтра после ленча, и мы сразу же отправимся в путь. Да, еще одно. Не дайте возможности Муаре Стевенс выкинуть еще какой-нибудь номер, например, удрать из гостиницы, хорошо?

— Вы куда-то уезжаете?

— Вот именно, — подтвердил я.

— Обратно к той русалке? — Хикс осуждающе покачал головой. — Теперь вам только этого и не хватает, старина. Или еще одной шишки на голове!

Через пятнадцать минут я уже стоял возле жилого дома в Найтсбридже и нажимал кнопку возле фамилии Делато.

— Алло? — послышался металлический голосок в переговорнике.

— Это соловушка Флоренс с водяной кровати? — любезно осведомился я.

Раздался звонкий хохот, потом прожужжал зуммер, и я толчком отворил парадную дверь. Когда я поднялся на второй этаж, входная дверь в ее квартиру стояла уже открытой настежь, а на пороге меня поджидала Анджела Хартворт.

— Я надеялась, Пол, что сегодня вечером ты придешь повидаться со мной, — объявила она. — Но с другой стороны, мне казалось, что у тебя так разболелась голова, что тебе пришлось принять таблетку аспирина и лечь в кровать или сделать что-нибудь другое столь же не вдохновляющее!

Для короткого и знойного английского лета она оделась идеально — белый нагрудник и шорты как у битников, из такой же цветастой материи. Я невольно подмигнул, когда на мгновение увидел ее обнаженный пупок, но тут же опять перевел взгляд на лицо.

— Заходи, угощу тебя шотландским виски с кусочками льда, — приветливо пригласила она.

— Налей мне шотландского виски на кусочки льда, — поправил я ее. — Надо выражаться точнее.

Я вошел в гостиную, где огромный азиатский ландыш хранил зловещее молчание. Анджела отлучилась на несколько секунд и принесла мне стакан со спиртным.

— Не желаешь ли чего-нибудь перекусить? — заботливо спросила она. — Я приготовила отличную рыбу с соусом из креветок. Этот полуфабрикат продают в пластиковых упаковках, которые достаточно бросить в кипяток, и через двадцать минут блюдо готово.

— Спасибо, я уже пообедал, — поблагодарил я и слегка передернулся при виде полуфабрикатов.

— У меня до сих пор нет никаких сведений о Франсин, — поделилась она. — Нет ли у тебя каких-нибудь новостей?

— Как я слышал, она все еще остается в той сельской местности, — ответил я. — Но находится, кажется, у других людей.

— Могла бы и позвонить мне! — Анджела пожала плечами. — Ну, это похоже на итальянцев, а я всего лишь ближайшая подруга! Тебе нравится опера, Пол?

— Отношусь к ней нормально, — осторожно ответил я.

— Мне тоже нравится опера. Понимаешь, в этом вся проблема. Если бы никто не любил оперу, зачем бы, скажи, нам понадобились итальянцы?

Я в этот момент понемногу отпивал из своего стакана, и это освободило меня от необходимости пытаться найти подходящий ответ.

— Установилась ли у тебя с Франсин какая-либо интеллектуальная близость? — спросила она как бы мимоходом.

— Не очень-то, — признался я.

— Чисто половая связь? — В ее голосе прозвучала нотка удовлетворения. — Спишь с ней, когда представляется возможность, да?

— Пожалуй, да, — ответил я, слегка поперхнувшись глотком шотландского виски.

— Очень рада, — призналась она. — Я хочу сказать, что с самого начала было ясно, что и наши с тобой отношения приняли исключительно сексуальный характер — ну, может быть, с примесью каких-то других интересов. И я бы оказалась ни с чем, если бы у тебя с Франсин тоже возникла интеллектуальная близость. Я как-то попыталась прочитать роман Лоуренса, но сальных мест там оказалось очень мало, они далеко отстояли друг от друга. Ты понимаешь, что я имею в виду?.

— А как насчет Генри Миллера? — спросил я о другом писателе.

— Никогда не встречалась с ним, — ответила девушка с детской непосредственностью. — Чем он занимается?

— В данный момент это не важно.

— Я пережила ужасный кошмар после того, как вы ушли вчера, — поведала она. — И даже расплакалась! Мне приснилось, будто ты шмякнулся об стену не башкой, а как-то неловко повернул, когда скользил по водному матрасу и…

— Не думаю, что мне интересно узнать об этом, — поторопился прервать я ее.

— Такая очаровательная болванка, Пол, — продолжала она свое. — И в этом кошмарном сне я поняла, что то же самое уже не повторится.

— Давай поговорим о чем-то другом, — отчаянно предложил я. — Как поживает твой самец, подглядывающий с другой стороны улицы?

— Я почти совсем забыла о нем. — Она подошла к окну и стала смотреть на улицу. — Время пожелать доброй ночи.

Она сняла с себя нагрудную тряпочку и живо потрясла ею, потом бросила ее на пол. Я наблюдал за этим как завороженный, потом она плотно закрыла шторы и повернулась ко мне. Ее великолепные груди слегка подпрыгивали, когда она шла ко мне.

— После этого он в бешенстве бросился на кровать, — удовлетворенно произнесла она. — Почему бы тебе не раздеться, Пол?

— Да, почему же, в самом деле? — повторил я.

— Хочешь еще стопочку?

— Еще бы!

Она взяла у меня стакан и удалилась в кухню. Я сбросил с себя одежду и присел на диван. Бархатистая обивка щекотала голую кожу. Анджела возвратилась в гостиную, подала мне на четверть наполненный стакан и кивнула в знак одобрения.

— Так-то вот значительно лучше, сладкий мой. Теперь ты выглядишь расслабившимся. — Она нагнулась, чтобы поближе рассмотреть меня, и ее пышные груди мягко коснулись моего лица. — Слишком расслабился! Ты должен был бы просто обезуметь от необузданной страсти при виде меня в полуголом состоянии, разве тебе не известно это? — Она сыграла своими пальчиками короткий этюд. У нее это получилось виртуозно. — Вот теперь появилась некоторая упругость в этой штуковине.

Она выпрямилась, скинула с себя шорты и крошечные трусики, которые были надеты под ними.

— Не думаешь ли ты, что водяной матрас обеспечивает неизменный успех? — вопросительно произнесла она.

— Вот именно. — Я осторожно дотронулся до шишки на своей макушке.

— У меня в спальне, конечно, есть кровать, — продолжала Анджела. — Но она односпальная и вряд ли подойдет для двоих крупных людей вроде нас. Хочу сказать, она вполне бы сошла для двух карликов. Но, полагаю, она просто не выдержит тряски, когда мы всерьез займемся этим делом. А дрожащие коленки мне не нравятся.

— Дрожащие коленки? — переспросил я, не понимая.

— Когда вам во время этого приходится стоять, — объяснила она. — В последний раз я прибегала к такому приему, когда мне исполнилось всего восемнадцать лет и мы сошлись на крыльце дома моих родителей в сельской местности. Мы почти достигли апогея, когда мой отец вдруг открыл входную дверь, чтобы выпустить на улицу кошку. И увидел мой зад с задранной до пояса одеждой и спущенными до колен трусиками. Он чуть не прогнал меня вслед за кошкой.

Я поставил свой стакан на маленький столик, поднялся на ноги, снял подушки с дивана и кресел, аккуратно уложил их на ковре.

— Отличная идея, — похвалила она. — Хочу сказать, что для тебя нет ни малейшей опасности провалиться сквозь пол, верно?

Я сделал быстрый выпад вперед, схватил ее за одну ногу пониже колена, дернул на себя и вверх. В следующее мгновение она уже растянулась на спине на подушках.

— Какое мастерство! — промурлыкала она. — Но не смей нырять в меня, не то дело кончится занозами в твоей болванке.

Я лег рядом с ней и начал нежно гладить по интимным местам ее тела обеими руками. Через некоторое время она заурчала громче и стала отвечать мне своими ласками. Поцелуй всегда остается поцелуем, где бы его ни сделать, а у нас дело пошло так быстро, что мы зацеловали друг друга со всех сторон.

Закоснелый противник секса, лишенный воображения, как-то назвал это занятие зверем с двумя спинами, но мы без особого труда опровергли такое представление. А потом, значительно позже, когда уже успокоились после возбужденного апогея, испытывая чувство приятного удовлетворения, мы лежали бок о бок на подушках, и я почувствовал, что материал на них так же щекочется, как и раньше.

— Знаю, — лениво протянула Анджела, — что это ужасно, верно? — Она отвернулась от меня, легла на бок. — Почеши мне задницу, утенок! — Я исполнил ее желание, и она признательно промурлыкала: — Прости, что на этот раз у меня нет шампанского, — извинилась она.

— Не важно, — успокоил я ее.

Я сел на полу и дотянулся до своего стакана с виски. Единственный кубик льда давно уже растаял в нем, но я был вылеплен из того же теста, что и мои предки-пионеры, и поэтому умел стойко переносить трудные испытания.

— Сладкий мой, — Анджела изловчилась и тоже села на полу, серьезно посмотрела на меня, — что нам делать, когда возвратится Франсин?

— Об этом я еще не думал, — честно признался я.

— Полагаю, что социальный этикет предусматривает какой-то выход из сложившегося положения. — Она задумчиво поморщила свой нос. — Я хочу сказать, имеет ли Франсин право на первоочередное обслуживание с твоей стороны, потому что познакомилась с тобой раньше?

— Не имею на сей счет ни малейшего представления, — ответил я.

— Долго ли ты пробудешь здесь? — спросила она. — Я имею в виду, в Англии?

— Это зависит от многого, — отозвался я.

— Пол, ты не уверен в очень многом, — порицающе молвила она. — Я подумала, что если ты задержишься здесь на некоторое время, то, знаешь, мы могли бы пользоваться тобой по очереди.

— Как долго я здесь пробуду, зависит главным образом от завтрашнего дня, — поведал я ей.

— Может быть, нам стоит побольше выжать из сегодняшней ночи и не задумываться о завтра? — высказала она предположение. — Ты на самом деле останешься у меня до утра?

— В этом ты дьявольски права, — заверил я ее, потом допил свое спиртное и поставил стакан на столик.

— Хорошо, — промурлыкала она. — Как твой динь-дон сейчас? — Пальчиками она ловко проверила сложившуюся ситуацию. — Все еще вялый, — вздохнула она. — Думаю, ты вполне можешь принять еще стаканчик.

— Пойду налью сам, — предложил я.

— Ну нет. — Она живо вскочила на ноги. — Я принесу сама. Ты свалишь там что-нибудь, или сломаешь себе ногу, или случится еще что-нибудь ужасное.

— Не говори глупостей! — отрывисто бросил я.

— Сладкий мой! — Она посмотрела на меня вниз, ее ясные голубые глаза выражали явное сочувствие. — Несчастные случаи так и липнут к тебе. Разве ты не знаешь об этом?

— Никакие несчастные случаи ко мне не липнут! — возразил я сквозь сжатые зубы.

— Именно липнут, — горячо настаивала она на своем. — Вчера я подумала, что тебе конец, когда ты шмякнулся головой об стенку.

— Такой несчастный случай мог произойти с любым, — твердо заявил я.

— Ты потерял сознание не меньше чем на пять минут, — продолжала она и вдруг захихикала.

— Что тут, черт возьми, смешного? — проворчал я.

— Я кое-что вспомнила, — объяснила она и опять захихикала. — Пока ты оставался без сознания, твой динь-дон не терял упругости. Поэтому-то я и не решилась вызвать доктора. Я хочу сказать, что, конечно, все слышали о смерти, которая может наступить в момент экстаза, но это выглядело бы ужасно смехотворно!

— Ладно, принеси мне выпить, — прорычал я.

Она наклонилась надо мной, чтобы дотянуться до стакана, кончики ее грудей оказались на моей голове, и соблазн оказался непреодолимым. Моя рука скользнула вверх между ее ног, и я резко дернул за гнездившийся там пушок медового цвета. Она резко вскрикнула от неожиданности и подпрыгнула. Одна ее нога зацепилась за подушку и отъехала в сторону, лишив ее равновесия. Она издала еще один вопль, падая плашмя, ее ноги оседлали меня, так что на головокружительное мгновение у меня появилась бородка медового цвета. От столкновения я свалился навзничь на подушки, а она полетела дальше, свалившись на столик, а с него на пол.

Я собирался подняться и помочь ей, но не смог, потому что ужасно расхохотался. Меня всего сотрясало от ржания. Я гоготал до тех пор, пока у меня нещадно не заболел живот, а кулаки не стали барабанить по подушкам. Потом, наконец, до меня не сразу дошло, что она опять стоит надо мной, упершись в бока сжатыми кулаками, а выражение лица говорило, что она в этот момент способна на убийство.

— Ты, глупый гомик! — угрожающе крикнула она. — Я могла разбиться насмерть! Какого черта ты во всем этом нашел смешного?

— Смешного тут ничего нет, — согласился я. — И я во всем виноват, Анджела. Начнем с того, что мне надо было сходить за выпивкой самому. Я хочу сказать, — мои плечи опять начали вздрагивать от едва сдерживаемого смеха, — мы ведь оба теперь знаем, что и ты склонна попадать в происшествия!

На какое-то неприятное мгновение я подумал, что она просто затопчет меня босыми ногами. Но потом она неторопливо повернулась и вышла из комнаты, негромко ругаясь и сквернословя. Вскоре она возвратилась с выпивкой в стаканах, которые держала в обеих руках.

— Меня подмывало схватить кухонный нож и рассечь тебе глотку от уха до уха, — угрожающе заявила она. — Но потом я подумала, что ты этого не стоишь, и решила вместо этого просто выпить.

Она села рядом со мной на подушки и начала понемногу отпивать из своего стакана.

— Я разозлилась и вся поцарапалась, — обвиняюще молвила она. — А если бы раскололся этот стакан, то я могла бы навеки изувечиться, а то и случилось бы что-нибудь и похуже!

— Но он же не разбился, так ведь? — успокаивающе произнес я.

— Ты просто ужасно обошелся со мной, Пол, — продолжала она все еще злым голосом. — Ты причинил мне боль, и тут не до любви, ты должен компенсировать мне все это.

— Ты права, — трезво согласился я с ней. — Как ты отнесешься к предложению провести день за городом?

Вседорожник «ренджровер» запарковали рядом с густой кущей высоких деревьев примерно в пятистах ярдах от ближайшей проселочной дороги. С ясного голубого неба ярко светило солнце, бросая на сочные листья яркую подсветку. Шмель, осовевший от поглощенной пыльцы, стукнулся в лобовое стекло и соскользнул на капот, оказавшись на спине, вяло помахивая ножками в нашу сторону. Мы, наверное, заехали в чужие владения, но в тот момент эта мысль не расстроила меня.

Мы с Хиксом были в полинявших синих комбинезонах и могли сойти за механиков из какого-то местного гаража. Анджела надела белую хлопчатобумажную блузку и старые вельветовые брюки. Она распустила по плечам водопад своих светлых волос и совершенно не использовала на сей раз никакой косметики. Поэтому выглядела типичной представительницей английских девушек из высшего класса, которые любят помогать своим папочкам на фермах, катаясь на лошадях и путаясь в конюшнях с конюхами.

— Который теперь час? — поинтересовался Хикс.

Я взглянул на свои часы:

— Без десяти пять.

— Вы уверены, что не хотите больше ждать? — спросил он. — Во всяком случае, световой день закончится примерно в девять часов вечера, а окончательно стемнеет где-то около десяти.

— Они считают, что все ловко провернули, — сказал я. — И встретятся с нами в местной харчевне завтра в полдень, а у нас будет вся эта славная куча денег. Сейчас же наступил спокойный, беззаботный вечер, и если нам повезет, то, возможно, пара из них отдыхает и похрапывает.

— Может быть, — произнес он без всякого энтузиазма. — Вдоль края этого поля, на верхней его части, проходит канава. Я могу добраться до конца ее, даже не вспотев, но не дальше. Это обеспечит мне радиус действия примерно в триста ярдов. Проблем с охватом этого пространства не будет. Дайте мне двадцать минут, чтобы я занял позицию, а потом начинайте действовать, хорошо?

— Идет, — согласился я.

— Приятный, тихий вечер, — продолжал он. — Поэтому шум мотора будет далеко слышен.

— Девяносто секунд после того, как он перестанет работать, — предупредил я. — Не позже.

— Девяносто секунд, старина. Если все пойдет как надо, то высаживайте девушку через заднюю дверцу, чтобы я смог увидеть ее. Если она не окажется там через три минуты после того, как я откроюсь, я присоединяюсь к вам.

Хикс вылез из «ренджровера», подошел к задней части машины и открыл дверцы. Он взял автоматическую винтовку, телескопический прицел, двуножную подставку и осторожно сложил все это на земле. Потом опять захлопнул дверцы.

— У меня пара магазинных коробок с патронами, — сообщил он. Потом старательно прикрепил оптический прицел и двуножную подставку к ружью, вскинул себе на плечо все это сооружение. — Еще одна вещь, старина, — серьезно посоветовал он. — Не возбуждайтесь, идет?

— Не имею привычки терять голову, — холодно заметил я.

— Именно в такие моменты мне хотелось бы быть тем, кем всегда хотела видеть меня моя мамочка-старушка, — с горечью произнес он. — Окровавленным грузчиком на мясном рынке в Смитфилде.

Он зашагал прочь и вскоре затерялся в густой куще деревьев. Я опять взглянул на свои часы, потом раскурил небольшую сигару. Шмель, прилагая отчаянные усилия, перевернулся на лапки и тут же полетел в неопределенном направлении. Где-то над нашими головами защебетали птички, не иначе как возвещая о положении в нашей стране.

— Я слегка нервничаю, — призналась Анджела. — А ты, Пол, не нервничаешь?

— Я никогда не нервничаю, — похвастался я. — Главным образом потому, что меня охватывает испуг еще до того, как я успею понервничать.

— Я не так боюсь в целом, как спасаюсь возможного дерьма в частности, — пояснила она.

— Хочешь выпить? — спросил я ее. — В багажнике припасена фляжка бренди.

— Пожалуй, нет, спасибо, — отказалась она.

— Хотел бы предупредить, что тебе еще не поздно отказаться от этой затеи, — напомнил я. — Но, пожалуй, теперь уже и поздно.

— Знаю, — медленно кивнула она. — Но ты поступил честно, когда предлагал мне согласиться.

— С тобой все будет в порядке, — успокоил я ее. — Ты ведь знаешь, что надо делать?

— Я подъезжаю к самому дому фермы и останавливаю машину прямо перед входной дверью, — на память повторила она полученную инструкцию. — Выключаю мотор и выхожу из машины.

— Выскакиваешь мигом, — уточнил я. — Они услышат шум подъезжающей машины и приготовятся встретить нас.

— Все в порядке, Пол. — Она тускло улыбнулась мне. — Я вас не подведу. Не забывай, что я по-прежнему остаюсь самой близкой подругой Франсин.

— Будем надеяться, что я докажу свою дружбу вам обеим, — пробормотал я.

Минуты потянулись очень медленно. Но наконец подошло время действовать. Я отогнал «ренджровер» на проселочную дорогу, а потом еще на полмили, до соединения ее с дорогой, имеющей твердое покрытие, которая проходила мимо фасада фермерского дома. И остановил машину как раз перед перекрестком. Я обошел ее, подойдя к задней стороне, а Анджела тем временем передвинулась на место водителя. Потом я открыл задние дверцы, взобрался внутрь машины и тщательно опять закрыл дверцы. Автомат лежал на месте, магазин с патронами вставлен. Я лег на пол «ренджровера» лицом к дверцам, держа автомат наготове. Анджела завела мотор, и мы опять покатили вперед.

Через пару минут она крикнула мне:

— Поворачиваю на подъездную дорожку к дому!

Я снял с автомата предохранитель, с левой стороны нажал кнопку «Р», что позволяло делать мне одиночные выстрелы, когда я стану нажимать на спуск. А если передвинуть кнопку на букву «А», тогда пойдут автоматические очереди. Это мне и нравится в пулемете системы «Стен»: он позволяет молниеносно переходить от одиночных выстрелов к автоматическому огню.

— Мы теперь в пятидесяти ярдах от дома, — сообщила Анджела надтреснутым голосом. — Дверь дома открывается… из нее выходит мужчина… делает мне отмашку остановиться…

— Улыбнись ему поприветливее и продолжай ехать, но не прибавляй скорости, — крикнул я Анджеле.

Вскоре машина остановилась, мотор заглох.

— Добрый день! — обманчиво бодро и весело прозвучал голос Анджелы. — Не можете ли вы помочь мне? — За ней захлопнулась дверца машины. — Я разыскиваю свою подругу Франсин Делато. Эверард Пейс сказал мне, что она находится у вас. Я хочу сказать, что вы, наверное, де Плесси, не так ли? Эверард говорил это с уверенностью, что по крайней мере несколько дней Франсин пробудет у вас. А мне надо очень срочно связаться с ней, потому что…

Я открыл запоры на задних дверцах «ренджровера» и осторожно распахнул их, потом так же осторожно спустил ноги на землю.

— Кто вы такая, черт возьми? — раздался голос Шеппарда, исполненный подозрения.

— Анджела Хартворт. Полагаю, Франсин упоминала мою фамилию? На самом-то деле я ее ближайшая подруга, мы вместе снимаем квартиру и…

— Заходите, — буркнул Шеппард. — В доме и поговорим.

Анджела, вдруг услышал я, издала испуганный возглас; за ним последовали какие-то странные звуки шаркающих ног. Рискнув высунуться из-за «рендж-ровера», я увидел, что Шеппард схватил Анджелу за шиворот и поволок в дом. Через несколько мгновений дверь за ними захлопнулась. Именно такой дурацкой, неожиданной ситуации я никак не мог предусмотреть!

Раздался звон разбитого стекла в одном из окон низкого фасада фермерского дома, справа от входной двери. И тут же в дыру высунулся ствол ружья. И как только началась пальба и три пули рикошетом отскочили от металлического корпуса «ренджровера», я стремительно прыгнул под защиту машины. Наступила короткая непредсказуемая передышка, потом стрельба возобновилась, но на этот раз из гораздо более удаленного места. Истекли положенные девяносто секунд с того момента, как заглох мотор, и Хикс открыл пальбу по задней стороне фермерского дома.

Поэтому вся эта проклятая ситуация стала просто отчаянной. Теперь в доме оказались обе девушки. Меньше чем через три минуты Хикс покинет укрытие, и его почти наверняка срежут выстрелами, прежде чем он сумеет хоть сколько-нибудь приблизиться к задней стороне дома. Мне надо было что-то немедленно предпринять, и предпринимать безотлагательно. В моих венах накапливался адреналин, и я не столько разволновался, сколько совсем обезумел.

Передвинув кнопку своего автомата на букву «А», я сделал конвульсивный бросок вперед и оказался в четырех футах сзади «ренджровера». Дав небольшую очередь по разбитому окну, я увидел, как ствол ружья неожиданно исчез. Времени на раздумье не оставалось. Я кинулся бежать, держа автомат перед собой, и оказался у разбитого окна. С налета ударился о раму, посыпались осколки, а я влетел внутрь дома, грохнулся с захватывающим дух тяжелым шлепком на большой стол в комнате, прокатился по его поверхности и свалился на пол с другой его стороны. Кто-то выстрелил пару раз, и щепки от деревянного пола угодили мне прямо в щеку. Я повернулся на бок, мотнув автоматом, увидел в дверном проеме Шеппарда с ружьем в руке и дал другую очередь из автомата. Эта очередь подбросила Шеппарда в воздух, и он свалился навзничь в коридоре.

С трудом поднявшись на ноги и оглядевшись, я увидел, что в комнате на полу возле разбитого окна валялся Траверс. Должно быть, первой очередью из автомата я прошил пулями полоску на его груди. Его рубашка вся пропиталась кровью: он был мертв. То и дело до меня доносились звуки стрельбы Хикса, с интервалами примерно в пять секунд.

Я подошел к дверному проему и выглянул в коридор. Там на спине лежал Шеппард: заплывшая кровью дырка появилась между его глаз, которые, как мне показалось, с упреком уставились на меня. Я высунул дуло автомата в коридор, и тотчас кто-то пару раз выстрелил в мою сторону. Поэтому я отошел, попятившись, в гостиную. Траверс был не очень крупным парнем, поэтому не составило труда подхватить его одной рукой за шиворот и подтащить к двери. Я опять высунул дуло автомата в коридор, а потом голову Траверса примерно на уровне собственной головы. И если бы я был совсем уж отпетым идиотом, то мог бы таким образом высунуться и сам минуту назад. И снова в быстрой последовательности раздались два выстрела. Я вскрикнул настолько правдоподобно, насколько это было возможно, оттащил автомат и тело Траверса в комнату, потом отпустил тело, которое ударилось об пол вполне правдоподобным тяжелым шлепком.

В доме воцарилась полнейшая тишина, до меня долетели лишь звуки методических выстрелов Хикса. Я отступил еще на пару шагов, прижался к стене и, надавив кнопку «Р» на левой стороне ствола, стал ждать.

Минуту спустя я услышал где-то в коридоре едва различимый шорох. И следом в дверях показалась голова Драйдена. В руках он держал ружье. Я подумал, что вряд ли он бросит его, если даже я этого сейчас потребую, поэтому пустил в него пулю. Ружье выскользнуло из его рук на пол, а вслед за ружьем тут же свалился и он сам. Я подождал немного, оставаясь на своем месте, пока не убедился, что в коридоре больше никого нет, подошел к упавшему Драйдену поближе и встал на колено возле него. Пуля прошила ему череп. Вряд ли мне удалось бы проделать такую обманную штуку два раза подряд, поэтому через разбитое окно я как можно тише вылез на улицу и обогнул боковую сторону фермерского дома.

Этот дом — приземистое длинное каменное одноэтажное строение, которое, возможно, возводилось лет триста назад. А это значило, что окон в нем не так уж много, что меня несказанно порадовало. Я добрался до его задней стороны и остановился. Существовала небольшая вероятность того, что Хикс может подстрелить своего господина, однако я почему-то надеялся, что через свое оптическое устройство он все же разглядит меня. Я опустился на колени и осторожно выглянул из-за угла. Хикс продолжал обстрел. Его очередная пуля, ударившись о камень, подняла в воздух небольшое облачко пыли, которое в безветренном воздухе тотчас поднялось вверх. Потом из открытого окна дома высунулся ствол ружья, и раздался ответный выстрел. Я опять нажал кнопку «А» с правой стороны своего автомата, поднялся на ноги и совершил еще один конвульсивный бросок, который в этих условиях стал привычным средством передвижения. После этого броска я оказался практически напротив окна, и, едва мои подошвы коснулись земли, я нажал на гашетку своего автомата. Я поливал пулями окно до тех пор, пока не иссяк запас патронов в магазине, потому что решил, что де Плесси не из тех типов, которых можно взять голыми руками. С замиранием сердца я следил за тем, что же произойдет дальше… И вот из окна вывалился и грохнулся на землю труп.

Я обратился лицом к холму и помахал. Спустя пару секунд из укрытия вылез Хикс и быстро направился в мою сторону.

— А что с другими? — спросил он, подойдя ко мне.

— Убиты, — ответил я.

— Значит, все получилось неплохо? — с некоторым удивлением спросил он. — Я имею в виду подключение к операции девушки, которая должна была сбить их с толку?

— Конечно! — отозвался я. — Вроде того.

— Но где же они, наши девушки?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Собирался поискать их. Посмотри, не удастся ли тебе отыскать здесь где-нибудь банку краски и кисть, а? И принеси все это в дом.

Черная дверь оказалась запертой на замок. Поэтому я прошел к парадной двери дома и открыл ее, двигаясь по коридору в полной тишине.

— Анджела! — громко крикнул я. — Франсин!

— Мы здесь, — прозвучали в ответ очень нервные голоса с благородным акцентом. — Теперь уже можно выйти?

— Вполне, — подтвердил я.

Они обе появились из комнаты дальше по коридору. Лицо Анджелы слегка разрумянилось, и она как будто задыхалась. Платье Франсин помялось и запылилось, но удивительную красоту ее лица и фигуры не портила никакая одежда.

— Каро мио! — воскликнула она своим немного булькающим, переливчатым выговором, — Я знала, что ты придешь и спасешь меня. Что ты перебьешь этих грязных свиней!

— Нам бы не удалось сделать это без Анджелы, — заметил я.

— Они привязали Франсин к стулу, и я основательно помучилась, ослабляя узлы веревки, — сообщила Анджела. — И совершенно испортила себе все ногти!

— Ты, дорогой, конечно, не сохранил мне верность! — выпалила Франсин, надув губки. — Анджела мне во всем призналась!

— Но мы с ней обо всем договорились, — подхватила Анджела. — Это самый справедливый выход для нас обеих.

— Договорились? О чем это?

— Мы подумали, что ты мог бы нанять красивую яхту в Средиземном море, — с энтузиазмом продолжала Анджела, — и мы отправились бы втроем на замечательную длительную прогулку. И никого больше, кроме нас!

— И без всякой водяной кровати, — добавила Франсин, истерически захихикав. — Анджела говорит, что ты на водяной кровати становишься просто бешеным!

В прихожей появился Хикс с банкой краски и кистью.

— Только красная, — сообщил он. — Годится?

— То, что надо, — одобрительно кивнул я.

Мы прошли в гостиную. Я обмакнул кисть в краску и вывел на столе кроваво-красными буквами слово«НКРИА». А потом тщательно отер кисть своим носовым платком и бросил ее в банку.

— Возможно, это запутает все дело, — объяснил я свои действия. — Эти четверо служили наемниками и воевали на Мадагаскаре на стороне восставших против правительства нкриа. Можно поспорить, что по крайней мере завтра с полдюжины людей, живущих здесь в окрестностях, станут утверждать, что они видели какие-то таинственные черные силуэты, сновавшие ночью по лесу, а при свете луны поблескивали кончики их копий, верно?

— Да кончайте нести паршивую ахинею! — угрюмо проворчал Хикс.

Муара Стевенс сидела в кресле. В тонкой элегантной ночной рубашке, но со злым выражением лица. Хикс притворил за нами дверь и запер ее на ключ.

— Как вы себя чувствуете? — вежливо осведомился я.

— Пока жива, но благодарить за это надо не вас! — Она болезненно передернула плечами и вздрогнула. — У меня вся спина в волдырях!

— А как в более нежных промежностях? — поинтересовался Хикс.

— Ты бесчувственный ублюдок! — рассвирепев, выдала ему Муара.

— Мы сейчас кое-куда поедем, — сообщил я. — Наденьте на себя что-нибудь.

— Я не могу сделать и шагу! — отрезала она.

Хикс рывком поднял девушку с кресла, стащил с нее ночную рубашку, повернул к себе спиной. Его шлепок по ее заднице напомнил раскат грома, после которого она с пронзительным визгом забегала по комнате.

— Ты вполне можешь ходить, — заявил беззлобно Хикс, — а на твоей спине вскочил всего один волдырь.

Она неторопливо оделась, сохраняя угрюмое молчание, а мы безразлично наблюдали за ее действиями.

— Куда мы едем? — спросила Муара, когда, наконец, привела себя в порядок.

— В гости к Эверарду, — сообщил я. — Полагаю, вы знаете, где его можно найти?

— Он убьет меня! — снова пронзительно завизжала она.

— Мы позаботимся, чтобы этого не случилось, — заверил я ее.

— Я не поеду!

— Исправил ли Финчли этот душ? — спросил я Хикса.

— Сегодня утром, — ответил он.

— Просто позор! — Я неторопливо покачал головой. — Но мне придется опять поломать его.

— Он живет в Бейсвотере, — торопливо сообщила Муара. — Я покажу дорогу.

Движение по Гайд-парку оказалось напряженным, и на поездку из гостиницы до него ушло примерно двадцать минут. Пейс занимал квартиру на крыше на двенадцатом этаже шикарного жилого дома. Он открыл входную дверь сразу же после нашего второго звонка, Хикс ткнул свой пистолет ему в живот. Потом мы все четверо прошли в гостиную, обставленную мебелью в японском духе. Там даже слегка пахло благовониями.

— Проклятый вонючка! — Хикс с раздражением принюхался. — Сразу, в первый же раз, подумал, что он из таких, когда увидел это ничтожество!

— Я бы хотел знать, — рявкнул Пейс, — что все это значит, черт возьми! Не потрудитесь ли вы объяснить, Донован?

— Сделка состоялась, — ответил я. — Сегодня мы видели де Плесси.

— Вы получите девушку обратно и в добром здравии? — Его бледно-голубые глаза напряженно всматривались в мое лицо.

— В добром здравии, — подтвердил я.

— Очень рад, — произнес он. — Желаете что-нибудь выпить?

— Не сейчас, — отклонил я его предложение. — Перед смертью де Плесси рассказал мне кое-что.

— В самом деле?

— Он назвал мне имя, — продолжал я. — Имя человека, которым вы интересовались. Имя, которое хотели узнать ваши хозяева.

— Великолепно! — Он едва заметно улыбнулся. — И кто же это?

— Эверард Пейс, — ответил я.

Он взглянул на меня, потом на Хикса, потом медленно перевел взгляд опять на меня.

— Что это? — спросил он, опешив. — Какая-то дурацкая шутка?

— Вы заключили сделку с правительством Малагасийской Республики, — начал я излагать свою версию происшедшего. — Дали ему гарантию, что поставляемое оружие будет испорчено еще до того, как его начнут использовать против него. Но вы не осмелились пойти на вредительство до того момента, как груз окажется на борту корабля: он слишком зорко охранялся вашими же собственными людьми. Вы не могли рисковать тогда. Потому что, если бы хоть один человек из охраны увидел вас за этим занятием, он бы сообщил вашему начальству. Поэтому вам понадобился соучастник — де Плесси. Ему предстояло испортить эту партию оружия после ее выгрузки, что он и сделал. Но потом он, очевидно, подумал: за каким дьяволом ему делиться выручкой с вами? Ведь именно он проделал всю эту грязную работу. Поэтому и доложил малагасийским чиновникам, что всю работу выполнил он, и они заплатили ему. А вам, Пейс, он сказал, что диверсия была проведена еще до выгрузки этой партии оружия.

— Думаю, вы спятили, Донован! — отозвался Пейс. — Вы это понимаете? Вы, совершенно ясно, помешались!

— Это породило массу проблем, — не обращая внимания на его выпад, продолжал я. — Если де Плесси говорил правду, то это проделал кто-то на борту судна. Подозрение поэтому прежде всего падало на меня. К тому же ваше начальство осталось очень недовольно всей этой операцией и потребовало, чтобы вы нашли виновника и занялись бы им. Поэтому вы подбросили де Плесси мысль о том, что он может доказать свою невиновность только одним путем: он должен был убить меня. И вы придумали эту сложную версию в Нью-Йорке о том, что де Плесси жаждет моей крови. Вы информировали обе стороны о том, что делает другая, и продуманно вели дело к столкновению. Наконец, вы мне дали некоторое преимущество, сообщив, где можно отыскать де Плесси и остальных наемников. В душе вы не верили, что саботаж провел я. Дьявольщина! Ведь именно я оплатил доставку этой партии оружия! Но вы допустили роковую ошибку, поверив, что де Плесси — недостаточно ловкий человек, чтобы самому проделать такую операцию. Вы предположили, что кто-то стоит за его спиной. Кто-то, кого вы не знаете, и вам захотелось непременно узнать его имя. Захотелось настолько сильно, что вы подали мне де Плесси на тарелочке с голубой каемочкой… Просто для того, чтобы я сообщил вам имя человека, который обманным путем забрал вашу плату за саботаж. Так что теперь вы знаете это имя — де Плесси!

— Я все равно продолжаю оставаться при своем мнении: вы помешанный лунатик!

— И дорогая Муара во всем призналась, — добавил я. — Правда, пришлось применить некоторые средства убеждения. Есть что-то еще, что меня очень занимает, Эверард. Вы прикончили Тамару лично или наняли кого-нибудь для выполнения этой работы?

— Он, должно быть, сделал это сам, — вклиниваясь в разговор, своим сухим, ломким голосом сказала Муара. — Он садист. Ему нравится мучить людей. А убить кого-нибудь — особенно девушку! — это для него наивысшее наслаждение!

Усики Пейса на мгновение дернулись; он вынул из кармана носовой платок и промокнул им вспотевший лоб.

— Не можем ли мы обсудить это, Донован? — хрипло предложил он. — Уверен, что мы сможем договориться о чем-то, что устроит нас обоих.

— Я знаю ваших хозяев, — сказал я. — Ну, во всяком случае, двух из них. Перед приездом сюда после обеда я позвонил Бушару в Париж и все рассказал ему.

Лицо Пейса приобрело грязно-серый оттенок.

— Он не поверит вам, — тихо произнес он, но в его голосе не было уверенности.

— Я с восторгом оставлю вас в его умелых руках, — продолжал я. — Но остается один личный момент, связанный со смертью Тамары. Она мне была очень дорога.

— Что вы собираетесь делать? — растерянно пробормотал он.

— Дай мне пистолет, — обратился я к Хиксу, и он подал мне оружие.

Я вскинул его, прицелился в грудь Пейса.

— Почему бы вам не отвернуться? — с вопросительной интонацией предложил я. — Это немного смягчило бы неизбежное.

На какое-то мгновение мне показалось, что он собирается умолять меня, но потом, когда он еще раз взглянул мне в лицо, решил этого не делать. Пейс медленно повернул голову, и плечи его как-то сами собой опустились. Он неподвижным взглядом уставился в стену. Я перехватил пистолет, взяв его за дуло, и рукояткой саданул ему по голове. Он как мешок рухнул на пол и остался лежать без движения.

— Может быть, вы оба подождете меня в передней? — предложил я своим спутникам.

Они молча вышли из комнаты, а Хикс старательно притворил за собой дверь. На небольшой балкон выходили застекленные двери. Там разместился обычный летний набор цветочных горшков. Я выволок Пейса на балкон, перевесил его через перила головой вниз и подождал, пока улица совершенно не опустела. Потом рукой подхватил его под колени и сбросил с двенадцатого этажа в Вечность.

— Я не услышал выстрела, старина, — заметил Хикс, когда мы спускались в лифте.

— А его и не было, — подтвердил я. — Он решил на минутку выйти на балкон, и думаю, что больше не вернется.

На тротуаре перед домом собирался народ, поэтому мы решили пойти в другом направлении, чтобы взять такси. Двадцать минут спустя, вернувшись в гостиницу, опять зашли в номер Муары Стевенс. Она опустилась в кресло и почти жалостливо посмотрела на меня.

— Вы убили его, — произнесла она. — Уверена! И вы знаете, что мне известно об этом. Что ждет теперь меня?

— Я раздумывал над этим, — отозвался Хикс. — Вы, старина, в самом деле собираетесь нанять эту паршивую большую яхту и отправиться на ней на прогулку по Средиземному морю, правильно?

— Совершенно правильно, — подтвердил я.

— Вместе с этой итальянской птичкой и блондинкой с большими титьками, у которой такой акцент… ля-де-да. Очень даже недурственно для вас! А что, скажите, светит мне? Я выполняю всю эту паршивую работу и ни шиша не получаю для удовольствия. Поэтому, думаю, мне пригодилась бы помощница, которая будет убираться, начищать все до блеска, застилать постель и все такое прочее… И поможет мне ночью скоротать одиночество… Что-то вроде горничной на все руки.

— Как вы относитесь к такому предложению? — спросил я брюнетку.

— О, дерьмо! — с нескрываемым омерзением воскликнула она.

— А мне это представляется совсем неплохой идеей, — продолжал я.

— Да, придется позаботиться о подходящей форме для нее, — с энтузиазмом загорелся Хикс. — Знаете ли, все черного цвета. Черные чулки, ремень с подвязками и…

— Понятно, — перебил я его.

— Есть еще кое-что, о чем мне хотелось бы поговорить с вами, — сообщил он.

Мы заперли Муару Стевенс на ключ в ее номере и отправились в мой люкс. Хикс налил нам обоим по стопке, потом посмотрел на меня, как бывало в прежние времена.

— Никакого имени от де Плесси вы не узнали, — поделился он своей догадкой. — Когда он вывалился из того окна, в нем было больше дырок, чем в паршивой рыболовецкой сетке!

Я опустился в кресло, старательно обхватил обеими ладонями свой стакан.

— Подумай о ситуации на Мадагаскаре как раз перед мятежом, — предложил я.

— А пошло это к такой-то матери! — бросил он сгоряча.

— Ты все еще остаешься у меня на службе, Хикс. Ведь и я тоже погорячился. Поэтому когда говорит твой хозяин, то ты, черт возьми, должен его выслушать!

— Если это действительно серьезно, — огрызнулся он.

— Племя нкриа составляло большинство населения и сформировало правительство, — продолжал я. — Племя имрода оставалось в меньшинстве и в течение последних двух лёт готовилось к восстанию, вооруженному мятежу. У него не было никаких шансов. Племя нкриа превосходило их по численности, имело в своих рядах лучших бойцов, и его поддерживала одна из влиятельных держав мира. Если бы было позволено продлить подготовку еще на год, то в конечном итоге возникла бы еще одна Биафра. Но, получив тридцать белых наемников и еще одну партию современного оружия, люди из племени имрода возомнили, что готовы к выступлению. Потом выяснилось, что совершено вредительство в отношении последней партии оружия. Белые наемники тут же запаниковали, так же как и сами туземцы племени имрода. Восстание подавили за четыре дня. Просто хохма! Представители нкриа пришли в такой восторг от своего подавляющего превосходства, что отнеслись очень великодушно к своему поверженному противнику. Они пришли к выводу, что должны больше считаться с интересами племени имрода, более осмотрительно обращаться с ним. В противном случае через несколько лет повторится то же самое, а в другой раз им может так не повезти.

Хикс долго и пристально молча смотрел на меня. Белый шрам на его лице пульсировал, как всегда.

— Вы хотите сказать, — наконец ошарашенно выговорил он, — что именно вы — и никто другой — провели подрывную операцию в отношении той проклятой партии оружия?

— Никто иной! — эхом отозвался я.

— Погибли двадцать пять наемников! — воскликнул он. — И масса чернокожих!

— И как мне рассказал мистер Нкруда, — добавил я, — лидеров племени имрода повесили, изнасиловали нескольких женщин и какое-то число детей закололи штыками. Мне тоже не нравится даже думать об этом! Но если бы я позволил подобным событиям нагромождаться одно на другое и через год достигнуть ситуации гораздо большей степени напряженности, то, возможно, племя имрода было бы вообще полностью истреблено, до последней женщины и ребенка.

Казалось, Хикс до бесконечности глазел, уставившись на меня, потом медленно покачал головой.

— Я вас не понимаю, старина, — наконец произнес он. — И в этом заключается сей паршивый факт! Вы сознаете, что не осталось ни одного проклятого наемника из всей этой шайки?

— Это опасная профессия, — признал я. — И ты, вероятно, поступил правильно, что своевременно бросил подобное занятие.

— Сейчас я уйду из гостиницы и напьюсь как паршивый сапожник!

— А кто против? — отозвался я.

— Но перед тем как я выйду отсюда, хочу уточнить один момент, — добавил он. — Значит, вы сообщили малагасийцам о том, что сделали, и именно поэтому этот Нкруду положил на ваше имя деньги в швейцарском банке?

— Ничего подобного! — уныло возразил я. — Совершенно ничего не говорил им. Это-то меня и беспокоит в настоящее время. Вероятно, им сообщил об этом кто-то другой. И я совершенно не представляю себе, кто бы это мог быть.

— Теперь я точно вдребезги налижусь! — заявил Хикс и решительно зашагал из номера.

Я неторопливо допил свое спиртное, потом вдруг почувствовал себя очень одиноко. Тут я вспомнил, что совсем рядом, в люксе, меня дожидается целая компания. Почему бы мне не присоединиться к ней?

— Мы думали, что никогда не дождемся тебя! — Такими словами встретила меня Анджела, когда я вошел в их номер.

— Мы ужасно долго дожидались тебя, Пол! — Франсин надула нижнюю губу. — Мы бы страшно возмутились, если бы ты не пришел, особенно если учесть, сколько мы положили труда, чтобы одеться должным образом для такого случая.

Они стояли рядышком, абсолютно голые, великолепно контрастируя своей женственностью — каждая по-своему. Светлые волосы Анджелы ниспадали на спину, ее белокожая фигура изобиловала выпуклостями и поражала своими пропорциями. Коротко постриженные черные волосы Франсин, ее гибкое смуглое тело казалось особенно тонким в талии, а женскую пышность компенсировали две груди великолепной формы.

— Мы подумали, что пора начинать тренироваться для прогулки на яхте, — весело проговорила Анджела. — Не хочешь ли немного шампанского?

— Между прочим, дорогой, — Франсин дугой изогнула свои брови, глядя на меня, — просто в порядке любопытства… Скажи, связывался ли с тобой симпатичный черный мужчина по имени Нкруду?

— Почему ты спрашиваешь об этом, любовь моя? — Я неопределенно улыбнулся.

— Я познакомилась с ним на вечеринке после того, как мы возвратились из нашего приятного морского путешествия, — объяснила она. — Должна признаться, что в тот момент меня слегка развезло от спиртного. А он хвастался тем, что его правительство подавило восстание почти совсем без кровопролития. Мне это надоело, поэтому я сказала ему, что им не удалось бы этого сделать без такого ловкого человека, как ты.

— Как это понимать? — поинтересовался я.

— Дорогой Пол! — Она весело тряхнула головой. — В ту ночь я видела тебя. Я проснулась и заметила, как ты осторожно крадешься из каюты, и вспомнила твои слова о том, что теперь наступила твоя очередь охранять все эти ужасные ружья в трюме. Поэтому потом, немного позже, я подумала, не принести ли мне приятную жертву от любящего тебя человека, не спуститься ли мне тоже в трюм за компанию с тобой. Но когда я туда пробралась, то увидела, чем ты занимаешься, и решила, что ты можешь прийти в ярость, если я помешаю тебе. Поэтому я возвратилась в каюту.

— И ты сказала об этом мистеру Нкруду? — спросил я.

— Ясное дело! — Она дернула головой. — Я сказала ему, что его правительство не удержалось бы у власти, если бы тебе не пришла блестящая мысль испортить все те ружья и другие вещи. Блестящая идея, верно, Пол?

— В тот момент она мне показалась именно такой, — признался я.

Демократическая Республика Малагасия расположена на острове Мадагаскар и прилегающих к нему мелких островах Индийского океана. Коренные жители — малагасийцы.