Моей дочери Бьянке.

Всегда оставайся воплощением радости.

Многочисленным читателям «Монаха, который

продал свой феррари», нашедшим в своей

заполненной делами жизни время, чтобы

сказать мне, как тронула их эта простая книга.

Меня же тронули вы.

А также всем лидерам, умеющим ценить

доверительные отношения между ними

и людьми, которыми им выпала честь

руководить. Неустанно благословляйте жизнь

и раскрепощайте свой талант

и таланты этих людей.

По-настоящему радостна жизнь,

посвященная цели, которую ты поставил

перед собой, ощущая себя истинной силой

Природы, а не дрожащим сгустком болезней

и несчастий, сетующим, что мир не хочет

сделать тебя счастливым… В момент

смерти я хочу чувствовать, что полностью

использовал все свои силы, ведь чем больше я

работаю, тем больше живу. Я радуюсь

жизни как таковой. Жизнь для меня — это

не свеча, это горящий факел, данный мне

на время, и я хочу, чтобы он горел как

можно ярче, прежде чем я передам его

будущим поколениям.

Джордж Бернард Шоу

Выражаю глубокую благодарность моей великолепной команде — компании «Sharma Leadership International» за оказанную поддержку. Хочу также поблагодарить моих корпоративных клиентов за предоставленную мне честь выступать на конференциях и вместе работать над формированием настоящих лидеров на всех управленческих уровнях. Особенно хочу поблагодарить всех читателей книг «Монах, который продал свой "феррари"», «Кто заплачет, когда ты умрешь?» и «Святой, Серфингист и Директор», которые любезно поделились моими рекомендациями с теми, кто в них нуждался.

Хочу выразить глубокую благодарность моим родителям за бесконечную поддержку, моему брату Санджак» и невестке Сьюзен за доброту (и за Нила), а также моим замечательным детям Колби и Бьянке за их любовь.

Глава первая

Это был САМЫЙ ПЕЧАЛЬНЫЙ день в моей жизни. Придя на работу после нечасто выпадавшего мне трехдневного уик-энда, проведенного с детьми в веселых походах по горам, я обнаружил в своем уютном кабинете двух здоровенных охранников, склонившихся над моим рабочим столом красного дерева. Приблизившись, я увидел, что они роются в моих папках и просматривают важные документы в ноутбуке. Они ничуть не смутились, когда я застал их за этим занятием. При виде столь беспардонного вторжения, я вспыхнул от гнева, у меня задрожали руки.

Наконец один из охранников удостоил меня взглядом, лишенным каких-либо эмоций, и сообщил мне сногсшибательную новость: «Господин Франклин, вы уволены. Нам приказано немедленно проводить вас из офиса».

Это короткое сообщение превратило меня из первого вице-президента самой преуспевающей компьютерной компании на континенте в человека без будущего. Признаюсь, я очень тяжело переживал свое увольнение. Неудача всегда казалась мне отвлеченным понятием, и я не был готов к подобной ситуации. Еще учась в колледже, я привык быть первым во всем: у меня были высшие оценки, лучшие девушки и блестящее будущее. Я организовал университетскую легкоатлетическую команду и был избран президентом нашей группы. У меня даже хватало времени на то, чтобы вести необычайно популярную в нашем студенческом городке джазовую радиопрограмму. Однажды я услышал, как один пожилой преподаватель говорил своему коллеге: «Если бы я мог прожить еще одну жизнь, то хотел бы, чтоб она была похожей на жизнь Питера Франклина». Должен заметить, что мои таланты были совсем не «врожденными», как это могло показаться. Главный секрет моего успеха скрывался в привычке трудиться до седьмого пота. И еще — я был почти одержим стремлением к победе.

Много лет назад мой отец прибыл в Америку без гроша в кармане, лелея мечту создать спокойное, обеспеченное и счастливое существование для своей недавно созданной семьи. Он сменил фамилию, поселил нас в трехкомнатной квартире в хорошем районе города, а сам не покладая рук трудился на заводе за мизерную плату. Эта работа отняла у него сорок лет жизни. И хотя мой отец был необразован, он всегда оставался для меня образцом мудрости, пока — недавно — судьба не свела меня с человеком, которого я очень хочу познакомить и с вами. Скоро я расскажу вам о нем. И вы уже не сможете жить так, как жили раньше.

У отца была одна простая мечта — дать мне лучшее образование в лучшей школе. Это обеспечило бы мне стремительную карьеру и достойное вознаграждение — по крайней мере, так он думал. Он твердо верил, что приобретенные знания — это основа для успешной жизни. «Что бы с тобой ни случилось, Питер, образование у тебя никто не сможет отнять. Знания всегда останутся твоим лучшим другом, где бы ты ни оказался и чем бы ни занялся», — так он частенько говорил мне за ужином после очередного четырнадцатичасового рабочего дня. Отец был настоящим мужчиной.

Он также был великолепным рассказчиком. В стране, где он родился, люди старшего поколения передавали мудрость веков своим детям с помощью рассказов. И мой отец перенес эту замечательную традицию на свою новую родину. С того времени как умерла моя мать (прямо в нашей кухоньке за приготовлением завтрака) и до тех пор, пока мы с братом не подросли, отец всегда рассказывал нам на ночь какую-нибудь историю — обязательно с поучительным смыслом. Мне особенно запомнилась одна из них — о старом умирающем крестьянине, который собрал возле себя троих сыновей.

«Дети мои, — сказал он, — смерть моя близка, и скоро придет мой последний вдох. Но перед этим я должен открыть вам одну тайну: на поле за нашим домом зарыто сокровище. Копайте поглубже, и вы его отыщете. И больше вам не надо будет беспокоиться о деньгах».

Когда отец умер, сыновья вышли в поле и стали копать, забыв обо всем на свете. Они копали много часов и много дней. В эту работу они вложили всю свою молодую энергию — ни одна часть поля не осталась невозделанной. Но, увы, сокровища они так и не нашли. В конце концов они бросили работу, обидевшись на отца за столь явный обман и гадая, зачем бы ему нужно было их дурачить. Однако пришла осень, и это поле дало им такой урожай, которого не видели во всей округе. Трое сыновей быстро разбогатели. Им уже никогда не приходилось беспокоиться о деньгах.

Вот так от моего отца я познал силу настойчивости, прилежности и трудолюбия. Оказавшись в колледже, я трудился день и ночь, стараясь постоянно оставаться в списке отличников и оправдать его надежды. Благодаря своим успехам я получал различные стипендии, а в конце каждого месяца прилежно отсылал отцу чек на небольшую сумму — часть денег, которые я получал, подрабатывая после занятий. Это был всего лишь простой знак благодарности за все, что он для меня сделал.

Когда настало время вступать в самостоятельную жизнь, я уже имел предложение на довольно привлекательную и хорошо оплачиваемую должность менеджера от компании, работающей в области высоких технологий. Компания называлась «Цифровые Программные Стратегии», и работать в ней было мечтой для любого специалиста. Светила экономических прогнозов с уверенностью предсказывали дальнейший стремительный взлет этой преуспевающей компании. Конечно, я очень гордился тем, что меня пригласили в команду настоящих профессионалов. Я не раздумывая принял это предложение и работал по восемьдесят часов в неделю, стараясь оправдать каждый цент моего довольно приличного жалованья. Тогда я не мог и предположить, что через семь лет эта компания так сильно меня унизит.

Первые несколько лет работы в компании мне казалось, что все идет хорошо. Да так оно и было на самом деле. Я нашел добрых друзей, многому научился и быстро поднимался по служебной лестнице. Я стал признанной «суперзвездой», получив репутацию молодого человека, отличающегося острым умом и недюжинным трудолюбием и по-настоящему преданного своей фирме. Хотя раньше я специально не учился тому, как управлять людьми, меня постоянно продвигали на все более высокие должности со все более высоким уровнем ответственности.

Но, без сомнения, лучшим из того, что произошло со мной в этот период, была встреча с Самантой, женщиной, которая впоследствии стала моей женой. Она была способным начинающим менеджером. Ее привлекательная внешность сочеталась с блестящим интеллектом. Встретившись на рождественской вечеринке, мы очень понравились друг другу и вскоре стали проводить вместе каждую свободную минуту. С первого дня Саманта стала самым преданным мне человеком. Она твердо верила в мои потенциальные возможности и в мой талант. «Питер, ты можешь стать руководителем нашей компании, — время от времени говорила она с мягкой улыбкой. — Я знаю, у тебя есть для этого все данные». К сожалению, так думали не все. А может быть, все дело в том, что как раз так они и думали…

Директор «Цифровых Стратегий» руководил нами как диктатор. Пробившись из низов без всяких связей, он обладал крутым нравом, а его самолюбие росло вместе с размерами его кошелька. Когда я только пришел на фирму, он был со мной вежливо сдержан. Но когда пошли разговоры о моих способностях и перспективах, его тон начал становиться все холоднее. Даже в самых обыденных ситуациях он, общаясь со мной, часто прибегал к официальным запискам. Саманта называла его «скользким болванчиком», но факт оставался фактом — он обладал властью. Реальной властью. Возможно, он чувствовал, что по мере моего продвижения наверх его собственные позиции пошатнутся. А может, ' он увидел во мне самого себя — и то, что он увидел, ему не очень понравилось.

Следует однако признать, что и у меня были свои слабости. Во-первых, я был страшно несдержан. Если что-то не получалось или выполнялось не вовремя, во мне закипала такая ярость, с которой я просто не мог справиться, я не понимал, откуда она берется. Но она была. И это отнюдь не помогало в работе. Признаю также, что хотя я и считаю себя в целом воспитанным человеком, но в служебных взаимоотношениях с подчиненными я нередко бывал слишком резок;

Как я уже сказал, я никогда специально не изучал искусство управления и полагался только на свою интуицию. Мне нередко казалось, что не все в команде стремятся к совершенству, не все придерживаются моего понимания работы, и это меня раздражало.

Да, я, бывало, кричал на людей. Да, я порой брал на себя больше ответственности, чем было мне по плечу. Да, мне следовало больше времени уделять налаживанию личных взаимоотношений и созданию корпоративного духа. Но в моей работе всегда было так много мелких неотложных проблем, что мне просто не хватало времени уделять больше внимания тем вещам, которые действительно были важными. Думаю, я напоминал того рыбака, который все свое время тратил на то, чтобы вычерпывать из лодки воду, вместо того чтобы просто починить ее. Как минимум, близорукий подход.

А потом настал день, когда меня уволили. Те несколько месяцев, которые за этим последовали, были самыми черными в моей жизни. Слава Богу, рядом со мной оставались Саманта и ребятишки. Они изо всех сил старались поддержать мой дух и помочь не растерять то, что оставалось от моей когда-то стремительной карьеры. Но эти месяцы безделья убедили меня в том, что отношение к нам окружающих напрямую связано с нашей работой. На вечеринках или в гостях первым делом звучит вопрос: «А чем вы занимаетесь?» Когда в конце недели мы встречались на поле для гольфа, партнеры по игре непременно спрашивали: «Что нового на работе, Питер?» Швейцар шикарного небоскреба, в котором мы жили, любитель поговорить, обязательно справлялся, все ли в порядке на работе. Но, не имея работы, я не знал, как отвечать.

Теперь я уже не поднимался рано утром, не торопился, переполненный идеями, на работу, а валялся до обеда в зашторенной комнате, заполненной пустыми пивными бутылками, пачками сигарет и пакетиками из-под чипсов. Я бросил читать «Wall Street Journal» и обложился дешевыми шпионскими романами, потрепанными вестернами и бульварными газетами, из которых узнавал, что Опра^* — иностранка, а Элвис, оказывается, все еще жив и управляет закусочной «Макдо-налдс» на Западном побережье. Я боялся посмотреть в лицо действительности. Я не хотел ни о чем думать, мне ничего не хотелось делать. Какая-то тупая боль охватила все мое тело, и наша широкая кровать казалась мне лучшим местом на свете.

И вот однажды зазвонил телефон.

Это был мой старый товарищ по колледжу, который к тому времени стал известен как один из лучших специалистов в области программирования. Он рассказал, что только что ушел с должности ведущего программиста в крупной компании и подумывает об основании собственной фирмы. Я до сих пор помню, как он рассказывал мне о своей «блестящей идее» в отношении новых программных продуктов и что для этого ему нужен надежный партнер. Я был первым в списке кандидатов. «Тут можно сделать что-то по-настоящему серьезное, Питер, — говорил он с присущим ему энтузиазмом. — Давай. Все должно отлично получиться». Где-то внутри у меня не хватало уверенности ответить «да». Новое дело всегда нелегко начинать, особенно в сфере программных технологий. А что, если не получится? Наша финансовая ситуация была плачевной. На должности ведущего вице-президента «Цифровых Стратегий» я получал солидное жалованье и жил так, как только мог мечтать мой отец. Ездил я на новом «BMW», а у Саманты был собственный «мерседес». Дети ходили в частную школу, а летом уезжали в лагерь престижного яхт-клуба. Одни лишь мои членские взносы в гольф-клубе, составляли годовое жалованье многих моих знакомых. Когда же я лишился работы, стали накапливаться неоплаченные счета, и многие мои обещания оставались невыполненными. Это было не лучшее время мечтать о собственном деле.

С другой стороны, мой мудрый отец всегда говорил мне: «Ничего не бойся, кроме себя самого». Мне нужен был этот шанс, чтобы выбраться из тьмы, окутавшей мою жизнь. Мне нужна была цель, чтобы подниматься рано утром. Мне нужно было восстановить то ощущение страсти и целеустремленности, которое я помнил со времен колледжа, когда я считал себя непобедимым, а окружающий мир — полным безграничных возможностей. Интуиция подсказывала мне, что жизнь время от времени преподносит нам подарки, а успех приходит к тем, кто умеет их распознать и принять, поэтому я все же сказал «да».

Мы претенциозно назвали свою фирму «Глобальные Программные Технологии». Помещение мы нашли в здании конторы заброшенного заводского комплекса. Я стал директором, а мой партнер провозгласил себя президентом. У нас не было ни служащих, ни мебели, ни денег. Но у нас была «великая идея». И мы стали проталкивать идею нашего программного продукта на рынок. К счастью, рынок отреагировал очень благожелательно. Вскоре с нами начала работать Саманта, затем мы наняли еще несколько человек. Наше инновационное программное обеспечение быстро распродавалось, а прибыли стремительно росли. В тот первый год нашего существования журнал «Business Success» поместил нашу компанию в список самых быстрорастущих предприятий. Отец мною очень гордился. Тогда ему было уже 86 лет, но я помню, как он принес прямо к нам в офис огромную корзину с фруктами, чтобы поздравить нас с нашими достижениями. Со слезами на глазах он посмотрел на меня и сказал: «Сынок, твоя мама была бы просто счастлива сегодня».

Это случилось больше одиннадцати лет назад. Все эти годы наша компания продолжала расти. Сегодня «Глобальные Технологии» — это компания с двухмиллиардным капиталом и восемью филиалами по всему миру. У нас работают две с половиной тысячи сотрудников. Лишь в прошлом году мы вселились в здание нашей новой международной штаб-квартиры; это комплекс мирового уровня, в который входят современные производственные площади, три стометровых бассейна и конференц-зал для совещаний и других корпоративных мероприятий. Мой партнер больше не занимается текущими делами компании, а чаще отдыхает на принадлежащем ему острове в Карибском море или занимается альпинизмом в горах Непала. Саманта несколько лет назад ушла с руководящей должности в компании и предалась своему увлечению — писательскому делу, она много времени уделяет участию в муниципальных делах. Что касается меня, я все еще генеральный директор компании, и ответственная работа поглощает большую часть Моего времени. От меня зависит благополучие двух с половиной тысяч людей, а еще многие тысячи заинтересованы в качестве нашей продукции и услуг, которыми они пользуются в повседневной жизни.

К сожалению, мой отец умер через два года после основания нашей компании. И хотя он всегда верил, что меня ожидает большой успех, не думаю, что он мог бы вообразить, какого уровня достигнет наша компания. Конечно, мне его не хватало, но в повседневной суете мне некогда было думать о прошлом. Я по-прежнему много работал — порой по восемьдесят часов в неделю. Уже несколько лет я не брал полноценного отпуска. Я оставался таким же настойчивым, амбициозным и жестким, каким был в тот день, когда двадцатитрехлетним молодым человеком начал работать в «Цифровых Стратегиях». Я все еще пытался слишком много брать на себя и вникать в каждую деталь. Я знал, что это мой недостаток, но, судя по всему, он не помешал мне добиться успеха.

Вплоть до той памятной встречи, о которой я хочу вам рассказать, мой скверный характер оставался все тем же. Постоянно возрастающие нагрузки, связанные с ведением бизнеса, только усугубляли эту черту. И хотя прошло уже немало времени, наука управления персоналом давалась мне с большим трудом. Конечно, мои сотрудники слушались меня. Но не в силу своей сознательности, а потому, что были вынуждены это делать. В их поведении не чувствовалось лояльности ко мне и преданности компании. Те распоряжения, которые я раздавал из заоблачной выси своего кабинета, исполнялись скорее из страха, чем из уважения ко мне или преданности компании. По-видимому, источником моей власти была исключительно моя должность, и я понимал, что так не должно быть.

Здесь я хотел бы подробнее рассказать о тех трудностях, с которыми мне пришлось столкнуться в роли руководителя быстрорастущей компании, работающей в динамичной и постоянно меняющейся обстановке. Несмотря на рост нашего бизнеса, моральная атмосфера в коллективе резко ухудшилась. До меня доходили слухи, что, по мнению некоторых, прибыль стала играть для нас большее значение, чем люди. Кое-кто жаловался, что приходится слишком много работать, не получая соответствующего вознаграждения. Другие сетовали на то, что ежедневно вводимые новшества — от усовершенствований в технологиях до новых организационных структур — сбивают с толку и изнуряют физически. В коллективе не чувствовалось доверия к администрации. Падала производительность труда, не говоря уже о творческой инициативе. И по тем сведениям, которые я получал, почти все сотрудники считали, что вина за все эти трудности лежит на одном человеке — на мне. В конце концов сложилось общее мнение, что я просто-напросто не умею руководить.

Хотя «Глобальные Технологии» продолжали развиваться, статистические показатели указывали, что впервые за много лет нас ожидают убытки. И хотя наши программы пока еще покупали, мы стали терять свои позиции на рынке. У наших сотрудников просто исчез дух творчества и вдохновения, присущий им в первые годы. В результате ухудшалось качество нашего продукта, и теперь он больше не был уникальным. Другими словами — люди стали просто равнодушны. И я знал, что, если так будет продолжаться, это в конце концов приведет к краху компании. Следы равнодушия бросались в глаза повсюду. Работа подразделений была дезорганизована, люди постоянно опаздывали на работу. На рождественские вечеринки мало кто собирался, а о командной работе почти забыли. Конфликты стали нормой жизни, а инициатива умирала. Даже на наших новых производственных площадях проявлялись признаки запустения: когда-то блестящие полы затерлись и казались грязными.

И вот теперь все это чудесным образом изменилось. «Глобальные Технологии» вновь превратились в образцовую компанию. Теперь я знаю, что мы станем еще лучше. Наша фирма изменилась благодаря применению нетрадиционных принципов руководства, которые мне поведал один совершенно необычный человек. Эта простая, однако весьма эффективная система вернула нам то вдохновение, которое некогда было присуще каждому работнику нашей фирмы и которое подталкивало людей к новым достижениям, повышало производительность труда и заставляло наши прибыли взлетать за пределы самых смелых прогнозов. К нашим сотрудникам вернулось чувство лояльности и преданности общему делу. Сейчас персонал вновь работает как сплоченная команда профессионалов. Скажу больше, нашим сотрудникам нравится приходить на работу, а мне нравится работать с ними. Все мы знаем, что нам удалось обрести нечто важное и что теперь мы движемся к чему-то еще более значительному. Мое фото поместили на обложке последнего выпуска еженедельника «Business Success». В подзаголовке значилось: «Чудо "Глобальных Технологий", как фирма стала великой».

Так что же это за чудесные принципы руководства, которые превратили нас в символ делового успеха? Кто был этот человек, которому удалось преобразовать нашу компанию? Кто научил меня, как стать руководителем с перспективным видением, лидером, который так нужен в наше неспокойное время?

Я искренне верю, что ответы на эти вопросы помогут вам изменить свое понимание лидерства, так же как и понимание жизни. Вам пора узнать о них.

Глава вторая

Это была ДИКОВИННАЯ КАРТИНА. Сейчас, вспоминая о ней, мне трудно поверить, что все это случилось в действительности. Я только что вернулся с совещания, которое всегда проводится у нас по понедельникам. Мои менеджеры доложили, что дела у «Глобальных Технологий» идут все хуже и хуже. Во время совещания один менеджер рассказал мне, что часть наших ведущих программистов собираются уйти в компанию поменьше, где им предложили более высокое жалование. Он также доложил, что взаимоотношения между руководством и остальными сотрудниками становятся все напряженней. «Они больше не верят нам», — сказал мой менеджер в раздражении.

Другой добавил: «И не только это. Мы перестали быть единой командой. Пока наша компания не разрослась, все помогали друг другу, каждый действительно хотел выполнить работу как можно лучше. Помню, тогда, если случалась запарка с выполнением большого заказа, все мы работали вместе, иногда до поздней ночи. Припоминаю даже, как программисты и менеджеры, закатав рукава, помогали рабочим упаковывать ящики и грузить продукцию на машины. А сейчас каждый думает только о себе. Так работать просто невозможно».

Хотя во время совещания я и оставался необычайно спокойным, но в коридоре, когда я возвращался в свой кабинет, меня бросило в пот. Напряжение последних месяцев просто убивало меня, я должен был что-то предпринять, чтобы остановить это скатывание по наклонной плоскости. Я уже не знал, с кем говорить и что сделать. Конечно, можно было нанять бригаду консультантов, которые бы предложили «быстрые решения» преследовавших нас проблем. Но я чувствовал, что надо копать глубже, чтобы добраться до тех причин, которые превратили перспективную компанию, состоящую из неравнодушных и сплоченных людей, в громоздкую бюрократическую машину, где сотрудники только и дожидаются окончания рабочего дня.

Когда я зашел в кабинет, пот заливал мне лицо, а рубашка промокла. Увидев мое состояние, секретарша бросилась ко мне и схватила за руку. Она усадила меня на кожаный диван, размещавшийся между полками, до потолка уставленными книгами, и предложила пригласить моего врача или вызвать «скорую». Даже не удостоив ее ответом, я лег на диван и закрыл глаза. Где-то я читал: чтобы успокоиться после стрессовой ситуации, нужно мысленно представить себе какую-то успокаивающую картину. Это я и попытался сделать.

Но не успел я расслабиться, как вздрогнул от какого-то резкого звука. Было похоже, как будто кто-то швырнул камешком в окно моего кабинета. Я вскочил с дивана и подбежал к большому окну, пытаясь увидеть нарушителя моего спокойствия, но никого не разглядел. Может быть, это была игра воображения, вызванная перенесенным мною стрессом? Когда я медленно вернулся на диван, звук повторился, на этот раз даже громче. «Кто бы это мог быть?» — я уже подумывал, не попросить ли секретаршу вызвать охрану. «Наверное, еще один недовольный программист, испытывающий нервы своего босса», — подумал я, раздражаясь все больше. Я снова бросился к окну и на этот раз с высоты второго этажа увидел человека, стоявшего посреди большого розария, на который выходило окно моего кабинета. Присмотревшись, я поразился открывшейся мне картине.

Среди роз стоял красивый молодой человек, обутый в сандалии и одетый во что-то вроде алой туники с капюшоном — такие я видел на гималайских монахах, когда путешествовал по этим экзотическим местам больше десяти лет тому назад. Красивое гладкое лицо незнакомца было освещено солнцем, одежду слегка колыхал ветер — все это придавало ему загадочный, почти потусторонний вид. Лицо его расплылось в улыбке.

Поняв, что это не галлюцинация перетрудившегося управляющего, чья компания постепенно уходит в забвение, я в ярости забарабанил по стеклу. Молодой человек не шелохнулся. Он оставался на том же месте и продолжал улыбаться. Затем оживленно помахал мне рукой. Такой дерзости я не мог стерпеть. Этот клоун проник в мои владения, топчет мои розы и, совершенно очевидно, насмехается надо мной. Я тут же приказал моей секретарше Ариэль вызвать охрану: «Пусть приведут этого незнакомца в мой кабинет, прямо сейчас, пока он не ушел. Нужно преподать ему урок, — такой, чтобы он надолго запомнил».

Через несколько минут в моих дверях стояли четыре охранника. Один из них держал за руку незваного гостя, который, судя по всему, и не думал сопротивляться. К моему удивлению, юноша все еще улыбался, стоя в дверях кабинета. От него исходило какое-то удивительное спокойствие. То, что охранники схватили его и доставили в мой кабинет, казалось, ничуть его не волновало. Хотя он не вымолвил ни слова, у меня было странное чувство, что передо мной стоит человек больших познаний. Такое же чувство я испытывал, когда был рядом со своим отцом. Никак иначе не могу описать это чувство. Можете назвать это интуицией, но я нутром чувствовал, что юноша был гораздо мудрее, чем можно было предположить по его моложавому лицу. Скорее всего, его выдавали глаза.

За годы, проведенные в мире бизнеса, я обнаружил, что по глазам человека можно узнать истину. По глазам можно распознать неуверенность, неискренность — или же доброжелательность и честность. Нужно только как следует изучить людей. В глазах юноши сияла мудрость. В них была страсть к жизни, а также едва уловимая озорная искорка. Казалось, эти глаза сверкали в солнечных лучах, заливавших мой кабинет. Алая накидка при ближайшем рассмотрении оказалась сделанной из замечательного материала. И даже в помещении незнакомец не снял свой капюшон, что придавало еще больше загадочности его странному облику.

— Кто ты? И зачем швыряешь камни в мое окно? — спросил я. Лицо мое раскраснелось, а ладони вспотели.

Юноша продолжал молчать, а его полные губы растянулись в улыбке. Вдруг он сделал движение руками, соединяя их в молитвенном жесте и приветствуя меня, как это традиционно делают жители Индии.

«Вот негодяй, — подумал я. — Сперва он топчет розарий — мою единственную отраду в этом сумасшедшем мире. Затем принимается швырять камни в мое окно, чуть не до смерти напугав меня. А теперь, в окружении четырех здоровенных, напрочь лишенных чувства юмора охранников, которым ничего не стоит в секунду скрутить его, он еще и играть со мной вздумал».

— Послушай-ка, парень, мне все равно, кто ты и откуда взялся. Мне на это плевать, — воскликнул я. — Можешь сколько угодно рядиться в этот дурацкий халат и глупо улыбаться. Я все равно сейчас вызову полицию. Но перед этим я разрешаю тебе нарушить свой обет молчания, который у вас, монахов, так популярен, и рассказать мне, зачем ты здесь очутился?

— Я здесь, чтобы помочь тебе вновь обрести чувство лидерства, Питер, — ответил юноша неожиданно властным голосом. — Я здесь, чтобы помочь тебе вернуть к былому процветанию твою фирму. А затем вывести ее на мировой уровень.

Откуда он знает мое имя? А вдруг это маньяк! «Хорошо, что рядом охрана, — подумал я про себя. — И что означает весь этот бред о том, чтобы помочь мне обрести лидерство и вернуть фирму к процветанию? Если это один из тех консультантов, что стремятся любой ценой получить выгодный контракт, то он не с того начал. Почему он не послал мне свое предложение по почте, как поступают все эти недоделанные эксперты по части вздувания цен, вечно сидящие без работы и, выдумывающие различные бизнес-планы с одной-един-ственной целью: быстрее выскочить на пенсию».

— Не можешь сообразить, кто я? А, Питер? — спросил он дружелюбным тоном.

— Представь себе, нет. И если сейчас же не скажешь мне, кто ты, я спущу тебя с лестницы, — пригрозил я, выходя из себя.

— Я вижу, твой характер не изменился, Питер. Нужно будет над ним поработать. Уверен, что он мешает тебе завоевывать авторитет в команде. И еще я знаю, что он вредит тебе при игре в гольф, в которой ты и так не блещешь, — заявил юноша, смеясь.

— Да ты хоть знаешь, с кем говоришь? Самонадеянный жалкий аферист! — закричал я, выпустив из внимания тот факт, что загадочный незнакомец был выше среднего роста и в прекрасной физической форме. — Кто ты такой, чтобы упрекать меня за мой характер? И откуда тебе знать, как я играю в гольф? Если ты следил за мной, то я точно попрошу полицию арестовать тебя. Это, как тебе известно, серьезное правонарушение, — добавил я, заводя себя все больше и все больше покрываясь потом.

И тут юноша сделал нечто поразительное: он запустил левую руку в складки своей туники, достав оттуда предмет, чем-то напоминавший позолоченный мячик для гольфа. Затем он подбросил его в воздух так, чтобы я мог его поймать.

— Я подумал, может быть, ты хочешь получить его назад, — сказал он, все еще улыбаясь.

Поймав этот предмет и рассмотрев его, я поразился. На этом мячике я. увидел надпись: «Джулиану, в день пятидесятилетия. Золотой мячик для того, у кого есть все». Дальше шла подпись: «Твой вечный друг Питер».

Каким же образом мяч оказался у этого юноши? Ведь несколько лет назад я подарил его моему партнеру по гольфу, Джулиану Мэнтлу. Джулиан слыл тогда легендой в деловом мире и был одним из немногочисленных друзей, которых мне удалось сохранить за все эти годы. Он обладал блестящим умом и пользовался репутацией одного из самых квалифицированных юристов в стране. В отличие от меня, он был выходцем из богатой семьи: дед его был известным сенатором, а отец — высокоуважаемым федеральным судьей. Уже с малых лет Джулиана готовили к успеху, и по окончании юридического факультета Гарвардского университета он был признан лучшим студентом своего курса. Затем он получил очень привлекательную должность в изрядно преуспевающей юридической конторе. Уже через несколько лет он стал известной фигурой в стране, а среди его клиентов были многомиллиардные корпорации, ведущие спортивные клубы и даже правительственные учреждения других стран. В зените своей славы он руководил командой из восьмидесяти пяти талантливых юристов, а одержанные им победы на громких процессах до сих пор вызывают у меня восхищение. Его доход, измерявшийся семизначной цифрой, позволял ему иметь все, что душе угодно: особняк в престижном районе, где предпочитали селиться знаменитости, личный самолет, летнюю виллу на тропическом острове и его гордость — сверкающий красный «феррари», припаркованный прямо на дорожке, ведущей к дому.

Как и у меня, у Джулиана были недостатки. Он работал как одержимый, часто просиживая ночи напролет, выхватывая пару часов для сна на диване в своем роскошном офисе перед тем, как снова погрузиться в дневную кутерьму. Мне нравилось играть с ним в гольф, однако его редко можно было вытащить на игру. Чаще всего в ответ на мой звонок его секретарша отвечала: «Прошу извинить, мистер Франклин, но господин Мэнтл не может играть с вами в гольф на этой неделе в связи с чрезвычайными обстоятельствами, касающимися одного из его дел. Он приносит вам свои извинения». Этот человек работал на износ. И через какое-то время растерял большинство своих друзей. От него даже ушла жена, которая долгое время тщетно пыталась его понять.

Я искренне стал опасаться, что Джулиан решил «сгореть на работе» или что-то вроде того. Он не только работал, но и жил на износ. Притчей во языцех стали его ночные похождения в самых дорогих ресторанах вместе с самыми популярными топ-моделями. А его безудержные пьяные выходки (которые нередко заканчивались драками) в компании известных скандальных личностей широко обсуждались в газетах. Джулиан Мэнтл готовил себе преждевременную могилу. Это знал я, это знали юристы в его конторе, и, я думаю, это знал он сам.

С грустью в сердце наблюдал я за тем, как Джулиан постепенно катится вниз. В пятьдесят три года он выглядел так, словно ему было далеко за семьдесят. Постоянные стрессы и напряжение, безжалостный ритм жизни изуродовали его физически, теперь его лицо было сплошь покрыто морщинами. Полуночные визиты в дорогие французские рестораны, толстые кубинские сигары, вечная рюмка коньяка в руке привели к избыточному весу, и он постоянно жаловался, что стал уставать даже от собственной усталости. Со временем он утратил свое некогда живое и лукавое чувство юмора и стал реже смеяться. Наконец наступил момент, когда он бросил играть в гольф, хотя, как я знал, он любил этот вид спорта и всегда с радостью выезжал со мной за город. За всеми своими делами Джулиан даже прекратил звонить мне. Я знал, что он, как и я, дорожил нашей дружбой. Но, видимо, теперь он просто на все махнул рукой.

Затем с великим Джулианом Мэнтлом произошла трагедия. Однажды утром в переполненном зале суда во время своего выступления по делу авиакомпании «Эйр Атлантик» он упал, потеряв сознание. Его сразу же отправили в больницу подальше от возбужденных криков его помощников и щелканья фотокамер присутствовавших в зале журналистов. У него обнаружили обширный инфаркт и немедленно перевели в палату интенсивной терапии. По словам кардиолога, Джулиан был ближе к смерти, чем кто-либо из пациентов клиники. Но каким-то образом он выжил. Врачи говорили, что у Джулиана бойцовский характер и, как оказалось, «героическая воля к жизни».

Этот печальный случай коренным образом изменил Джулиана. Уже на следующий день он объявил о своем решении навсегда оставить юриспруденцию. Ходили слухи, что Джулиан отправился в какую-то экспедицию в Индию. Одному из своих партнеров он говорил, что ему нужно найти ответы на некоторые вопросы и он надеется отыскать их в древней земле, где веками накапливалась великая мудрость. Перед отъездом Джулиан всех удивил, продав свой особняк, самолет и собственный остров. Но самым неожиданным был его последний поступок: Джулиан продал свой «феррари», который он так любил.

Наконец я вернулся мыслями к юному незнакомцу в монашеском одеянии, который стоял посреди комнаты и продолжал улыбаться, так и не сняв своего капюшона.

— Откуда ты взял этот позолоченный мячик для гольфа? — спросил я уже более спокойным тоном. — Несколько лет назад я подарил его к юбилею своему очень хорошему другу.

— Мне это известно, — ответил гость. — И ему действительно понравился твой подарок.

— И могу я поинтересоваться, откуда тебе это известно? — настаивал я.

— Да ведь я и есть этот друг. Я — Джулиан Мэнтл.

Глава третья

Я БЫЛ ИЗУМЛЕН тому, что только что услышал. Мог ли этот молодой человек быть Джулианом Мэнтлом, претерпевшим такой жизненный удар, равного которому я не знал? Если это был он, то как могли с ним произойти такие поразительные изменения? Мне было известно, что Джулиан продал свой особняк, виллу и остров, даже отказался от своего любимого красного «феррари». Я знал, что он оставил все соблазны делового мира и удалился куда-то в Гималаи с фантастической миссией отыскать ответы на глубинные вопросы, которые не давали ему покоя. Но, согласитесь, простая поездка в эти древние и таинственные места не могла таким решительным образом трансформировать человека, который уже почти загнал себя в могилу. Сбитый с толку странностью происходящего, я лихорадочно старался найти ему более реальные объяснения. Возможно, это был розыгрыш, подстроенный кем-то из молодых менеджеров с целью хоть немного разрядить напряжение предстоящей недели, а может, юноша был подослан фирмой-конкурентом, чтобы выяснить, насколько плохи наши дела. А может быть, этот гость в монашеском платье просто душевнобольной?

Но прежде чем я успел основательнее проанализировать эти варианты, юноша заговорил:

— Питер, я понимаю, тебе трудно поверить, что это действительно я. Будь я на твоем месте, я испытывал бы те же чувства. Все, о чем я тебя прошу, — это чуть-чуть доверия, немного веры в маленькие чудеса, которые преподносит нам жизнь. Собственно, за этим я и пришел.

— И чего же ты хочешь? — спросил я, до сих пор недоумевая, кто же передо мной.

— Если честно, я слышал, у тебя серьезные трудности. Вот я и решил помочь. Если все, что я узнал после возвращения из Индии о «Глобальных Технологиях», — правда, тогда ты просто обязан выслушать то, что я собираюсь рассказать. Я располагаю знанием, которое вернет твой бизнес к высотам успеха и приведет тебя к настоящему лидерству. Я могу научить тебя, как создать самую преданную, заинтересованную и неравнодушную команду единомышленников. Эти знания передал мне один мудрый учитель, которого я встретил в горах. Те вечные истины, что он мне открыл, практически не известны здесь, на Западе. Однако они настолько глубоки и могущественны, что, я уверен, смогут коренным образом изменить всю структуру твоей компании и придать новый смысл вашей деятельности.

— Ну же, — сгорая от любопытства, сказал я.

— Мудрость, которую я передам тебе, представляет собой неповторимую и чрезвычайно эффективную систему принципов. Это своеобразное руководство, полезное для любого руководителя. Эта система предельно проста. Последуй ей, и вскоре ты сможешь просто спокойно наблюдать, как твоя фирма будет возвращаться к прежнему процветанию. Однако эта система способна дать тебе гораздо больше. Если ты станешь сознательно следовать ее принципам, твое предприятие достигнет небывалых успехов. Благодаря этой системе твои дела пойдут так, как ты и представить не можешь. В твоей компании улучшится моральная атмосфера и повысится производительность труда. Твои сотрудники станут работать с такой заинтересованностью и с таким творческим подъемом, каких ты не видел прежде. Твои люди научатся более гибко реагировать на изменения и приспосабливаться к новым условиям. Вы снова станете единой командой., заботящейся об успехе общего дела. Я уж не говорю о том, как стремительно возрастут ваши прибыли. Их будет, как сейчас говорят, «выше крыши».

— Ладно, можешь считать, что заинтересовал меня, — ответил я. — Но позволь сначала спросить. Предположим, что ты и в самом деле Джулиан, — пока лишь предположим. Почему ты одет как монах?

Того Джулиана, которого я знал, можно было увидеть как минимум в костюме от Армани.

— Вопрос справедливый, мой друг, — сказал, хитро улыбнувшись, юноша, и я понял — это улыбка молодого Джулиана, улыбка, которую все мы так хорошо знали. — Не будешь возражать, если я попробую объяснить все по порядку?

— Я весь внимание, — ответил я и откинулся на спинку велюрового кресла, предвкушая интересную историю.

Юноша начал рассказ, во всех деталях передающий историю взлета и падения легендарного Джулиана Мэнтла — от его блистательного студенчества на юридическом факультете Гарварда и до непревзойденного успеха как адвоката, выигрывавшего самые сложные судебные процессы. Он искренне говорил о своих победах и о всем известном падении. Он рассказал о своих мечтах, о страхах, о своем неудавшемся браке и о сердечном приступе. Он упомянул даже детали, касавшиеся моей игры в гольф, и признал, что ему очень не хватает тех дней, которые мы вместе проводили на залитом солнцем поле.

— Да, это было здорово, — перебил я, чувствуя, что этот незнакомец в одеянии странствующего мудреца, вероятно, и впрямь не кто иной, как мой давно пропавший без вести друг Джулиан Мэнтл. Кто еще мог знать такие подробности? Я сидел безмолвно, не зная, что сказать. Затем я поднялся и шагнул к нему.

— Джулиан, так это правда ты? — спросил я, как бы извиняясь.

— Да, правда. И я ужасно рад наконец-то увидеть тебя через столько лет. Мячик для гольфа, подаренный тобой на пятидесятилетие, действительно много для меня значил.

Меня охватила радость. Мы обнялись, как старые добрые друзья, и стали вместе перебирать воспоминания о наших лучших днях. Но где-то в глубине ума одна мысль не давала мне покоя. Я так и не находил рационального объяснения поразительной молодости Джулиана.

Чувствуя эту неловкость, Джулиан спросил с присущей ему открытостью:

— Что, хочешь узнать секрет моей молодости? — при этом его губы расплылись в широкой улыбке.

— Хватит дразнить меня, Джулиан. Сначала после долгих лет ты неожиданно объявляешься в своих странноватых одеждах, бросаешь камни мне в окно, пугаешь меня, когда я и так весь день на пределе. Потом ошарашиваешь сообщением о том, кто ты есть на самом деле, предлагая какую-то бесценную мудрость, которая должна вывести из кризиса мою компанию. А теперь отказываешься даже объяснить мне, как это тебе удалось так помолодеть. Ты играешь с огнем, Джулиан, — сказал я, изображая обиду.

— После пережитого инфаркта я решил круто изменить свою жизнь. Ты, должно быть, слышал — я продал особняк, летнюю виллу и все остальные свои игрушки.

— Мог хотя бы оставить свой любимый «феррари», Джулиан. Машина была потрясающая. Я до сих пор помню, как ты летал в ней с той неотразимой блондинкой, которой назначал свидания прямо в своей машине. Помню, как ее длинные волосы развевались на ветру.

На лице Джулиана мелькнула улыбка:

— Это та, в потрясающей розовой мини-юбке?

— Да, именно она.

Затем Джулиан задумался и стал серьезнее:

— Чтобы действительно обрести что-то новое, мне нужно было оборвать все связи с внешним миром. Я любил свой «феррари», но понимал, что должен с ним распрощаться. Иначе это было бы все равно что отправиться в путешествие под парусами и пытаться сохранить для верности тоненькую веревочку, привязанную к пристани. Так бы ничего не вышло. Поэтому я продал все, что было символом моего образа жизни — напряженного и безжалостного, — и отправился в Индию, страну, которая, как я давно догадывался, была сокровищницей знаний и истины.

Затем Джулиан описал свое путешествие по той необъятной стране, где он пытался обнаружить сведения, необходимые для усовершенствования себя, своей работы и жизни. Ему приходилось ехать на поезде, на велосипеде, а то и просто шагать пешком. Он побывал в старинных храмах, где брал уроки у почитаемых мудрецов. Ему встречались и другие искатели ответов на главные вопросы жизни. Дружбу с некоторыми из них он поддерживает по сей день. Но в первые месяцы его пребывания в Индии мудрость, которую он искал, ускользала от него. Затем, по мере того как он углублял свои поиски, до него стали доходить слухи об общине монахов, живущей высоко в Гималаях.

Согласно легенде, эти мудрецы, известные как Великие Мудрецы Сиваны (слово «Сивана» на их языке означало «просвещение»), создали удивительную систему, с помощью которой можно было достичь наивысших уровней реализации личных и профессиональных качеств. Однако никто не знал, как разыскать этих монахов.

— Многие пытались найти их, — сказал Джулиан. — Люди делового мира искали их, чтобы открыть для себя сокровенные тайны лидерства в сфере бизнеса. Другие пытались получить от них уроки лидерства в жизни. Но неприступные скалы Гималаев таят в себе смертельную опасность, и в поисках этих неуловимых мудрецов многие лишились жизни.

Не привыкший отступать перед трудностями, Джулиан отбросил все опасения и отправился в горы, исполненный решимости найти то, что искал. Много дней и ночей взбирался он к вершинам величавых гор. Сначала его путь пролегал по предгорьям, но постепенно горная тропа становилась все круче и круче. И он всем сердцем надеялся, что она приведет его к обители Великих Мудрецов. И все это проведенное в одиночестве время он размышлял над тем, что представляла собою его жизнь — и какой она могла бы быть.

— Живя в мире бизнеса, я был настолько «озабочен своими заботами», — продолжал Джулиан, — что мне не хватало времени подумать о жизни. А между тем размышление и созерцание необходимы любому деловому человеку. Я понял, что в нашем мире, где правят идеи, размышление — это необходимая составляющая успеха. Всегда больше преуспеет тот, кто лучше мыслит. Время, проведенное в одиночестве в этих горах, во многом изменило меня. Впервые в жизни, Питер, я наконец ощутил самого себя и понял, кто я есть на самом деле.

По мере того как Джулиан продолжал свое восхождение, к нему подступала усталость. Он начал опасаться, что навсегда пропадет среди этих безжалостных гор, как и многие исполненные надежд смельчаки, что были здесь до него. И все же он достиг своей цели.

Одним солнечным утром, когда Джулиан взбирался по самой крутой из всех пройденных им тропинок, он заметил впереди еще одного путника, который был одет в необычную, длинную, развевающуюся на ветру алую тунику с темно-синим капюшоном. До этого Джулиан уже много дней странствовал в одиночестве, и он не ожидал встретить здесь еще кого-то. Поскольку ближайшие селения остались далеко позади, а место расположения Сиваны было ему по-прежнему неизвестно, Джулиан решил окликнуть путника. Однако тот не ответил ему ни словом, ни даже взглядом, а лишь ускорил шаг. И вдруг этот загадочный человек в алой накидке бросился бежать. Его алые одежды развевались, словно простыни на веревке в ветреный осенний день.

— Друг, прошу тебя, мне нужна твоя помощь, чтобы отыскать Сивану. Я пытаюсь найти мудрецов, — закричал Джулиан, — я иду уже почти семь дней без воды и пищи. Наверное, я заблудился.

Путник резко остановился. Приблизившись к незнакомцу, лицо которого скрывалось под капюшоном, Джулиан поразился его невозмутимому виду. Внезапно солнечный луч озарил лицо путника, и Джулиан увидел, что это мужчина. Много повидавший на своем веку Джулиан Мэнтл еще никогда не встречал человека, похожего на этого. Судя по всему, возраст путника приближался к шестидесяти, но на его оливкового цвета лице не было морщин. Тело незнакомца казалось упругим и энергичным. Этот человек просто источал жизненную силу. Взгляд же его был настолько проницательным, что Джулиан поневоле отвел глаза.

— Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что я наконец отыскал одного из Мудрецов Сиваны, — сказал Джулиан, и, хотя с той поры прошло уже много времени, его голос все еще дрожал от волнения. — И вот там, высоко в горах, я раскрыл перед этим мудрецом свою душу.

Я сказал ему, кто я такой и что стремлюсь познать. Я рассказал ему о своей прошлой жизни в мире бизнеса, о сердечном приступе и о моей жажде открыть секреты настоящего лидерства в труде и в жизни. Я умолял отвести меня к его собратьям и помочь мне открыть для себя их мудрость.

Внимательно выслушав рассказ Джулиана, человек положил руку ему на плечо и мягко сказал:

— Если ты действительно всем сердцем желаешь постичь мудрость лучшей жизни, то мой долг помочь тебе. Я и впрямь один из тех мудрецов, которых ты так долго ищешь. За многие годы ты первый, кому удалось разыскать нас. Прими мои поздравления. Я восхищен твоим упорством. Должно быть, ты был стоящим адвокатом. Если хочешь, можешь идти со мной в наш храм, будь моим гостем. Наш храм расположен в укромном уголке этой горной местности, идти до него надо еще много часов. Мои братья и сестры примут тебя с радостью, вместе мы научим тебя древним законам и принципам, которые наш народ наследовал у своих предков в течение многих веков.

Однако мудрец поставил перед Джулианом одно условие:

— Перед тем как привести тебя в наш скрытый от чужого взора мир и передать наши знания, я должен взять с тебя одно обещание. Хотя мы и живем среди этих величественных гор как отшельники, мы остро ощущаем тревоги вашего мира. Лидеры всех рангов пытаются справиться с грандиозными переменами и катаклизмами, которые несет с собой новая эпоха ведения бизнеса. Никогда еще конкуренция не была столь жесткой. Никогда перемены не происходили так быстро. В то время как рушатся моральные устои, люди пытаются найти прочный фундамент своей жизни. На фоне всеобщего хаоса люди утрачивают чувство лояльности к своим фирмам. К великому сожалению, многие перестали видеть смысл в том, чем они занимаются. А это в свою очередь ведет к утере смысла жизни. Твой сердечный приступ — яркое тому подтверждение. Но у этих людей есть надежда. И эту надежду принесешь им ты.

— Как я смогу дать им надежду? — спросил Джулиан. — Ведь я сам оказался здесь, чтобы научиться у тебя.

— Не беспокойся, — ответил мудрец, — пребывая с нами среди этих величественных гор, ты откроешь для себя уникальную систему принципов настоящего лидерства. Мы передадим тебе формулу, с помощью которой любой предприниматель сможет в корне изменить стиль работы своей компании и поднять ее до невозможных ранее высот процветания. Мы также научим тебя вечным истинам личного лидерства, которые помогут тебе вновь обрести смысл жизни и начать жить совершенно по-новому. Немногие в этом мире удостаиваются чести познать мудрость лидерства, которую тебе предстоит обрести. Вместе с тем чрезвычайно важно, чтобы она стала доступна каждому. Поэтому, прежде чем приобщиться к нашей культуре и познакомиться с моими братьями и сестрами, ты должен дать одно обещание.

Затем мудрец попросил, чтобы Джулиан пообещал передать уроки, которые он получит из уст Великих Мудрецов Сиваны, всем, кто будет в них нуждаться. Он попросил, чтобы Джулиан стал тем посредником, который распространит на Западе вечные знания восточных мудрецов и таким образом изменит жизнь многих людей. Джулиан тут же принял условия монаха и обещал донести знания мудрецов Сиваны на Запад со всей искренностью и усердием.

— Я и есть один из тех, кто нуждается в послании мудрецов, — вставил я.

— Уверяю тебя, Питер, ты не разочаруешься. Ни ты, ни твоя фирма уже не будут такими, как раньше.

Оставив в стороне свой обычный скептицизм, я спросил с несвойственным мне энтузиазмом:

— Когда же мы начнем?

Наверное, я уже был сыт по горло тем застоем, в котором так долго находилась наша фирма. Я надеялся, что Джулиан предложит мне проект обновления и преобразования, в котором мы так нуждались. Хотя у Джулиана и было много недостатков, единственное, в чем можно было не сомневаться, — так это в его правдивости.

— Давай встретимся завтра, во второй половине дня. В пять часов устроит? — спросил Джулиан, запустив правую руку в складки своей накидки.

— У меня назначена встреча с одним из наших ведущих партнеров, но я перенесу ее. Конечно, в пять часов подойдет, Ваше Святейшество, — сказал я с улыбкой. — Встретимся здесь? Кажется, тебе понравился мой розарий. Да и охрана тебя уже знает.

— Честно говоря, я думал о другом месте. Давай встретимся в нашем старом гольф-клубе. Я хочу кое-что тебе показать.

При этом он достал из глубин своей туники деревянную пластинку, напоминающую формой часть паз-зла. Он подбросил ее в воздух — так же как раньше поступил с золоченым мячиком, — чтобы я смог ее поймать.

Улыбнувшись на прощанье, Джулиан развернулся и вышел из кабинета, пройдя мимо пивших кофе в приемной охранников. «До завтра!» — услышал я его удаляющийся голос.

Провожая взглядом длинную алую накидку моего бывшего партнера по гольфу, развевавшуюся в такт его смолкающим в глубине коридора шагам, я в недоумении покачал головой. Впервые за долгое время я ощутил радостное возбуждение. В конце концов, быть может, у «Глобальных Технологий» еще есть надежда? Возможно, мне удастся снова вдохнуть бодрость в ряды своей команды? Может быть, я снова обрету ясное видение перспектив моей некогда процветающей фирмы? Что, если эта особая система лидерства, которую Джулиан постиг в Гималаях, позволит нам использовать возможности современного рынка и добиться невиданных ранее успехов? И наконец, возможно, я узнаю, каким образом Джулиан сумел преобразовать самого себя.

Поймав себя на том, что я не отрываясь смотрю на кипу документов на письменном столе, я отвел глаза и стал изучать деревянную пластинку-паззл, которую бросил мне Джулиан. Я заметил на ней какой-то рисунок. Однако, как ни старался, я не мог понять, что бы он мог значить. Потом я разглядел, что на пластинке были вырезаны еще и слова. «Как странно», — подумал я. Надпись почти стерлась от времени. Я достал из ящика письменного стола увеличительное стекло. Наконец я смог прочитать: «Ритуал 1: Соедини зарплату с целью».

Глава четвертая

Из всех прекрасных истин о душе, которые

были возрождены из забвения в наш век,

самая радостная, полная божественного

откровения и надежды, следующая: ты

сам — повелитель своей мысли, творец

своей натуры, создатель своих обстоя —

тельств, своего окружения и своей судьбы.

Джеймс Аллен

Сердце мое застучало быстрее, когда я свернул на трехрядную загородную дорогу, которая должна была привести меня в мой гольф-клуб — тот, что считался одним из самых престижных в стране. Среди его членов были судьи, сенаторы, финансисты и знаменитости. А десятилетняя очередь на членство в этот клуб отчетливо демонстрировала, что в обозримом будущем ситуация не изменится. Принадлежность к этому клубу я считал своей большой удачей. Конечно, было бы еще лучше, если б я мог посещать его регулярно. При всех тех проблемах, с которыми столкнулись «Глобальные Технологии», в последнее время партия в гольф казалась мне несбыточной мечтой.

Здание клуба представляло собой внушительную деревянную постройку с величественными колоннами. Из клуба открывался превосходный вид на ухоженное поле для гольфа и окружавшую его пышную растительность. Подъезжая к зданию, я сразу увидел Джулиана. Он сидел на верхней веранде, его столик был защищен от солнца зонтиком. Видно было, что он читает книгу и потягивает что-то из стакана. В нарушение строгих клубных правил он был одет все в ту же алую тунику. Я не мог сдержать улыбки. Джулиан всегда все делал по-своему.

— Джулиан! — окликнул я его, выйдя из машины и подходя к нему.

Увидев меня, он поднялся и протянул мне руку:

— Спасибо, что приехал, Питер. Обещаю, ты не будешь разочарован.

Мы уселись, и я заказал мартини. Еще один день в конторе выдался непростым, и я надеялся, что немного спиртного поможет мне расслабиться. Последние месяцы я провел в таком напряжении, что любым способом стремился успокоить свои нервы.

— Что ты читаешь? — спросил я, посмотрев на книгу в кожаном переплете, которая была в руках у Джулиана.

— Это книга о жизни Ганди.

— Не знал, что ты интересуешься Ганди. И вообще, за все годы, что я тебя знаю, не припомню, чтобы ты держал в руках книгу.

— Я уже совсем не тот вечно спешащий, перегруженный делами Джулиан Мэнтл, которого ты знал раньше. Ты даже не можешь представить, насколько я изменился. Вот один из многих уроков, который я получил в Гималаях: сочетание двух начал — знания и мужества — делает возможным все. Поэтому теперь я стараюсь каждый день читать что-нибудь из хорошей литературы. Это открывает мне путь к знаниям, в которых я нуждаюсь, и помогает сосредоточиться на том, к чему я стремлюсь. А осознав, к чему я стремлюсь, я обретаю смелость продолжать движение.

— Интересно, а почему именно Ганди?

— Еще находясь в обители мудрецов, я серьезно занялся изучением проблем лидерства. Большинство людей, услышав слово «лидерство», связывают его с миром бизнеса. В их воображении возникают руководители фирм, которые вдохновляют своих людей на все большую самоотдачу и развивают умение каждого сотрудника видеть в ежедневных задачах большие перспективы. Но мудрецы показали мне, что лидерство следует воспринимать шире. Лидерство — это целая философия жизни. Замечательным лидером может быть не только руководитель компании или менеджер, им может быть и заботливый учитель, и увлеченный исследователь, и нежная мать. Тренеры руководят спортивными командами, а политики — общественными формированиями. Но при этом все начинается изнутри. С самодисциплины, помогающей управлять собой и познавать себя. С понимания, что сущность жизни заключается в лидерстве. Как однажды выразился Роберт Льюис Стивенсон: «Жизнь можно закончить или оставшись тем, кто мы есть, или став тем, кем мы можем стать».

По-настоящему мудрые люди стремятся не только к лидерству в бизнесе, но и к лидерству в своей повседневной жизни. Поэтому, вернувшись с Гималаев, я увлекся изучением биографии Ганди — человека, который, по моему мнению, был одним из величайших лидеров, когда-либо существовавших в истории человечества. Он обладал мудростью, чтобы вести свой народ в будущее, которое он предвидел, но также он обладал сильным характером и мужеством, что помогало ему вести самого себя.

— С этим трудно не согласиться.

— Однажды, спускаясь со ступенек поезда, Ганди обронил одну сандалию. Она слетела с ноги и упала на шпалы. Поскольку поезд уже отправлялся, он не мог достать ее и тут сделал нечто, что удивило его спутников.

— И что же? '^!

— Он снял другую сандалию и бросил ее поближе к первой. Его спутники тут же попросили разъяснить этот поступок. Шагая босиком по платформе, он мягко улыбнулся и ответил: «Теперь какой-нибудь бедняк найдет на этих рельсах не одну бесполезную сандалию, а целую пару обуви».

— Надо же!

— Ганди также отличала необычайная скромность — очень важное качество лидера.

— Да? Никогда бы не подумал, что скромность сколько-нибудь важна для лидеров.

— Но тем не менее это так, — ответил Джулиан, вежливо подзывая официанта и заказывая ему цветочный чай.

Вскоре официант принес Джулиану чайничек и изящную фарфоровую чашечку. Джулиан стал наливать чай. Он наливал, пока чашка не наполнилась, но и затем, к моему удивлению, все продолжал лить. Чай стал проливаться со стола на пол веранды, а он все продолжал лить.

— Джулиан, что ты хочешь мне доказать? — спросил я в изумлении.

— Важнейший урок лидерства, — отвечал он невозмутимо. — Большинство руководителей во многом похожи на эту чашку.

— Как это?

— Так же, как эта чашка, они уже полны до краев. Их ум так переполнен мнениями, идеями и предпочтениями, что ничто новое не может туда проникнуть. А в нашу эпоху быстрых изменений, когда руководителям нужно постоянно знакомиться с новыми взглядами и понятиями, вооружаться новыми умениями, это серьезнейший недостаток.

— И где же выход?

— Выход прост. Они должны опустошить свои чашки. Руководителям нужно всегда оставаться восприимчивыми к новым знаниям, а себя считать вечными учениками — не имеет значения, сколько ученых степеней и званий украшает их имена на дорогих визитках. Они должны выработать в себе то, что мудрецы Востока называют Умом Начинающего. Это важнейшее качество для любого лидера, которому уготован успех. Им следует научиться смирению. Вот почему я и говорю, что скромность — это один из важнейших предметов науки лидерства. И вот почему я восхищаюсь Ганди.

Джулиан продолжал говорить, не обращая внимания на удивленные взгляды посетителей, расположившихся на веранде, чтобы отдохнуть после партии в гольф:

— Странник, о котором я рассказал тебе вчера, тот самый, что встретился мне в горах, был главой общины Великих Мудрецов Сиваны. Когда я принял его условия и обещал распространить на Западе их систему лидерства, он назвал свое имя — Йог Раман — и повел меня по запутанным горным тропам, которые наконец вывели нас в цветущую зеленую долину. По одну сторону долины высились укрытые снегом Гималаи, величественно уходя вершинами в лазурное небо. С другой стороны долину обрамлял густой сосновый лес, наполнявший ее своим ароматом.

Йог Раман улыбнулся мне и сказал: «Добро пожаловать в Нирвану Сиваны».

Затем мы стали спускаться узкой тропой, которая шла через густой лес. Я и сейчас помню тот дивный аромат сосны и сандалового дерева, напитавший собою воздух этого почти потустороннего мира. Почва под деревьями была густо укрыта орхидеями всех оттенков и еще какими-то экзотическими цветами, подобных которым мне не приходилось раньше встречать. Неожиданно, когда лес стал расступаться, я расслышал голоса других людей. Подойдя ближе, я увидел картину, которую, уверяю тебя, не забуду до конца своей жизни.

— Что же это было? — спросил я.

— Перед нами раскинулась целая деревня, которая, как мне показалось, была сотворена из роз. В центре деревни стоял крохотный храм. Нечто подобное мне приходилось видеть во время поездок в Таиланд и Непал. Но этот храм был увит красными, белыми и розовыми цветами, сплетенными друг с другом длинными разноцветными стеблями и лентами. Вокруг храма располагались похожие друг на друга хижины, по всей вероятности жилища монахов.

— Но еще больше меня поразили обитатели этих жилищ, — добавил Джулиан. — Мужчины были одеты в такие же алые одежды, что и на Йоге Рамане. Проходя мимо, они приветливо улыбались. На их лицах было выражение глубокого умиротворения, их глаза светились мудростью. При встрече с нежданным гостем, нарушившим их горное уединение, они не удивлялись, а лишь приветствовали меня поклоном, после чего продолжали выполнять свою работу. Столь же сильное впечатление произвели на меня их женщины, грациозно ступавшие по деревенским улицам. Их красивые розовые сари из шелка ниспадали до самой земли, а блестящие черные волосы были украшены белоснежными цветками лотоса. Мне еще никогда не приходилось видеть людей, подобных этим. Хотя все они уже были взрослыми, от каждого из них исходила какая-то детская радость, их глаза лучились бодростью и жизнелюбием. Ни на одном лице я не видел морщин. Ни у кого не было заметно седины. Никто не выглядел стариком. От удивления я не мог вымолвить ни звука.

Джулиан рассказал мне, что Йог Раман показал ему жилище, небольшую хижину, которая в течение следующих нескольких месяцев должна была стать для него домом.

— Давай спустимся вниз и пройдемся, — предложил Джулиан, поднимаясь. — Я продолжу свой рассказ во время прогулки. И захвати вон те клюшки для гольфа, — попросил он, указывая на изрядно побитый набор клюшек, вероятно забытый кем-то на веранде.

— Ты что, и вправду собираешься играть в этом своем одеянии?

— Нет, я хочу показать тебе что-то более существенное.

По дороге к полю для гольфа Джулиан продолжал свой удивительный рассказ.

Ощущая жгучее желание гостя познать мудрость лидерства, Йог Раман взял его под свое попечение. Почти все время Раман проводил со своим пытливым учеником, с радостью делясь с ним накопленными знаниями и обучая тому, как следует применять их на практике. Бывали дни, когда они поднимались с рассветом и целыми часами обсуждали вечные истины, которые излагал Йог Раман. Джулиан, обладающий острым умом юриста, с восторгом впитывал новую информацию. Он был уверен, что приобретенные знания изменят его собственную жизнь, а также жизни многих других, кому он передаст эту мудрость. В иные дни они безмолвно гуляли в сосновом лесу, наслаждаясь даром присутствия друг друга и возможностью поразмышлять над философскими проблемами, которые они до этого обсуждали.

С течением времени мудрец стал для Джулиана скорее отцом, чем наставником. Он научил Джулиана смотреть на жизнь в совершенно новой перспективе, научил высвобождать всю полноту заложенных в нем потенциальных возможностей. Зная, что годы безразличия к собственному здоровью заставили Джулиана близко соприкоснуться со смертью, Йог Раман сначала сосредоточился на том, чтобы обучить Джулиана необычайно действенным приемам самосовершенствования и владения своим телом — техникам, которые были призваны изменить его внешний вид и внутреннее состояние.

Мудрец поведал Джулиану, что «внешнее лидерство предваряется лидерством внутренним» и что перед тем, как познать вечные принципы управления другими, ему нужно сначала научиться управлять собой. Поэтому Раман обучил его малоизвестным навыкам преодоления стресса, избавления от вечного внутреннего беспокойства и научил распознавать в жизни главное. Он научил его управлять своей энергией, раскрепощать свои творческие возможности и высвобождать жизненные силы. Уже через несколько недель с Джулианом произошли как внутренние, так и внешние изменения. Он стал выглядеть моложе, ощутил полноту сил, почувствовал уверенность в будущем. Он действительно начал верить, что может сделать что угодно, стать кем угодно и по-настоящему изменить мир, распространяя бесценные знания, которые ему были открыты.

Уроки древних истин великих мудрецов Сиваны начали приносить свои чудесные плоды.

Возвратив своему ученику его прежнюю великолепную физическую форму и укрепив его дух, Йог Раман стал передавать ему секреты системы лидерства, которые теперь, как рассчитывал Джулиан, смогут преобразовать «Глобальные Технологии» и вывести эту компанию на мировой уровень.

— Мой учитель, глава Великих Мудрецов Сиваны, полагал, что любая неудача — в мире бизнеса или в личной жизни — берет свое начало в недостатках системы лидерства. Если руководители не обладают олжными умениями и знаниями, компании не могут работать с максимальной отдачей. Когда сотрудники не ощущают руководящего начала в своей жизни, они перестают работать в полную силу своих способностей. Йог Раман также рассказал, что, хотя и живет отшельником, однако хорошо осведомлен о том, что он назвал «кризисом лидерства» в нашем мире. Он сказал, что знает, как решить эту проблему.

«Всю свою жизнь я изучал главные принципы просветленного лидерства, — вспоминал Джулиан слова своего учителя, сказанные ему как-то в минуту отдыха на горном лугу после долгой прогулки. — Многие годы я безмолвно размышлял над тем, что сделало великих лидеров великими. Для меня, как для монаха, самым важным остается приверженность истине. Поэтому вся моя жизнь была посвящена поискам истины лидерства. Со временем я пришел к пониманию, что наиболее влиятельные и авторитетные лидеры строили свое лидерство на основе определенных древних законов. Из этих законов я выстроил чрезвычайно эффективную систему динамичного развития лидерства, своего рода план, способный помочь любому руководителю осознать потенциал своих профессиональных и личных качеств. Теперь я хочу передать свои знания тебе».

— И о чем же рассказал тебе Йог Раман? — спросил я в нетерпении, когда мы уже дошли до поля для гольфа.

— Он рассказал мне, что наиболее просветленные, динамичные и способные руководители обладали одним качеством, которого недоставало другим.

— И что же это за качество?

— Думаю, будет лучше всего, если я продемонстрирую тебе это, — с этими словами Джулиан взял кожаную сумку, которую я нес, и вытащил оттуда клюшку для гольфа.

— Уж не собираешься ли ты сказать, что, учась у мудрецов, ты занимался еще и гольфом?

— По существу, так оно и было. Я играл в гольф каждый день. Это очень благотворно повлияло на мое здоровье и способствовало моему восстановлению.

— Да? — спросил я с недоверием. — Так что же, эти таинственные монахи еще и курорт устроили в своем горном убежище — с полями для гольфа, — чтобы иметь возможность сыграть пару партий и скрасить однообразие своей жизни? Может быть, у них были еще и тележки из бамбука, на которых можно ездить по полю и собирать мячи из лунок?

— Очень остроумно! — ответил Джулиан, отвергая мой сарказм.

А чего он ожидал? Ведь в его рассказе необычное чередовалось с просто невероятным.

— Нет, в гольф я играл в своем сознании, Питер.

— Никогда прежде я не слышал о таком способе игры в гольф!

— Помню, несколько лет назад я прочитал в одном журнале статью о ветеране вьетнамской войны, которому удалось выжить в одиночном заключении с помощью воображаемой игры в шахматы. Это не только помогло ему коротать время, но в результате он значительно усовершенствовал свою игру. Когда он вышел на свободу и получил возможность сыграть с реальным противником, оказалось, что его шахматное искусство достигло высокого профессионального уровня.

— Невероятно!

— Я тоже так подумал, когда узнал об этой истории, Питер. Но когда, оказавшись среди монахов, я стал в более спокойной обстановке размышлять о том, как я любил в свое время играть в гольф, я решил перенять опыт этого человека и попробовать играть в

, гольф в своем уме. С детства я получал острое наслаждение от игры, поэтому надеялся, что это будет способствовать моему восстановлению.

— Ну и как, изменилась твоя игра?

— Не знаю. За все эти годы я впервые выхожу на поле для гольфа. Если не ошибаюсь, в последний раз я играл как раз с тобой. Но в уме я сыграл, наверное, тысячу партий, поэтому я как будто и не чувствую, что долго оставался без практики. Ну ладно, смотри-ка хорошенько. То, что ты увидишь, думаю, тебя удивит.

С этими словами Джулиан вытащил из-под накидки позолоченный шарик для гольфа, который я возвратил ему.

— Но ведь ты же не собираешься им пользоваться? Ты хоть представляешь, сколько он стоит, Джулиан? — спросил я, несколько раздосадованный тем, что мой друг для своей демонстрации собирается использовать мой подарок, который я специально подбирал для него.

— Смотри как следует, — коротко ответил Джулиан, все свое внимание сосредоточив на последней лунке в противоположном конце игрового поля.

Затем со сноровкой бывалого профессионала он взмахнул клюшкой и сделал такой удачный удар по мячу, что тот взмыл высоко в воздух. Никогда ранее я не видел, чтобы Джулиан так бил по мячу. Однако, несмотря на хороший удар, казалось, что мячик не долетит до цели. Я взглянул на Джулиана, изобразив на лице то выражение, которое можно было прочесть как «неплохая попытка!».

Потом случилось нечто невероятное: мячик в полете, казалось, ускорился, будто подхваченный порывом попутного ветра. Теперь он устремлялся прямо к намеченной цели. Рабочие, которые ухаживали за лужайкой и наблюдали за ударом, сбросили свои кепи, чтобы проследить, где же приземлится мячик. Даже те несколько игроков, которые отдыхали на клубной веранде, перегнулись через поручни, чтобы видеть происходящее. Мячик наконец упал на землю, невдалеке от намеченной лунки и продолжал медленно катиться прямо по направлению к ней.

Никому еще на этом поле не удавалось с одного удара завершить партию.

Может быть, моему другу, облаченному в монашескую тунику и обутому в свои неизменные сандалии, доведется стать первым, кто нарушит эту традицию. Мячик все так же медленно приближался к лунке, затем он, казалось, остановился.

— О, Джулиан, — сказал я, искренне сочувствуя, — так близко и все же так далеко.

— Подожди-ка, Питер. Один из уроков лидерства, который я постиг, гласит: За миг до великой победы случаются мелкие затруднения. Самое главное в этот момент — сохранять сосредоточенность и продолжать верить.

Затем, когда всем уже казалось, что мячик остановился, он прокатился еще дюйма два и упал в лунку.

— Ура! — радостно вскричал один из наблюдавших за происходящим рабочих.

Джулиан вскинул вверх кулаки и исполнил что-то вроде короткого танца: он не скрывал радости от своего достижения.

Я же просто рассмеялся и покачал головой:

— Ну, Джулиан, ты не перестаешь меня удивлять! Мои поздравления.

Немного успокоившись, я спросил Джулиана, как это ему удалось.

— Ты и вправду намеревался закончить партию с одного удара?

— Да. Но сказать по правде — я не был уверен, что получится. Когда я был в Гималаях, в своем уме я сотни раз репетировал этот удар именно на этом игровом поле. Сначала это была просто игра, которую я придумал, чтобы не притупилось мое воображение. Мне все это очень нравилось. Признаюсь, я даже немного сам удивился, что мои воображаемые тренировки дали такой очевидный результат. Но то, что они сработали, доказывает одну важную вещь, которую я собирался тебе продемонстрировать, — снова заговорил загадками Джулиан.

— Это как-то связано с той деревянной пластинкой из паззла, которую ты мне вчера дал?

— Да, связано. Позволь спросить тебя, Питер. Что, по-твоему, помогло мне с первого же удара попасть в лунку, когда я впервые за много лет вышел на игровое поле?

— Ну… Мне кажется, ты сам ответил на свой вопрос, Джулиан. Это благодаря твоим умственным тренировкам, которые ты проводил, находясь в Гималаях. Ты репетировал то, что сейчас сделал, так много раз, что в твоем сознании выработался своеобразный план-проект. Затем ты приехал сюда и, не полагаясь на случай, претворил этот план в реальность.

— Отлично, Питер. Ты всегда быстро схватывал. И сейчас ты правильно понял мою тактику. Прими мои комплименты.

— Ты же знаешь, я люблю гольф и готов на все, лишь бы сократить счет в партии на пару ударов. Так вот, за последние несколько месяцев я прочитал много книг о жизни лучших игроков в гольф. При всем различии взглядов на эту игру они едины в одном: «гольф — это игра для ума». Джек Никлаус, например, говорил, что сначала он обходил все лунки, а потом сотню раз представлял в уме те удары, которые ему предстояло сделать. Это давало ему скрытое преимущество. Потому, когда ты мне рассказал, что сделал так же, меня это не особенно удивило.

— Точно так же поступают все самые выдающиеся лидеры делового мира, — заявил Джулиан.

— Они что, представляют в уме удары по шарику для гольфа? — спросил я с ухмылкой.

— Нет, Питер. Они стараются ясно представить будущие пути. Они разрабатывают совершенно ясные планы или мыслеобразы того, какими станут их компании в ближайшие годы. И как следует изучили истинную природу успеха, к которому стремятся и они, и их сотрудники. Каждый предпринимаемый ими шаг рассчитан на то, чтобы приближать их к ясно увиденному будущему. Иными словами, дружище, они обладают перспективным видением, которое вдохновляет, их дерзать и доставать с неба звезды. Это самый главный секрет выдающихся лидеров.

— Звучит очень просто. Значит, чтобы стать выдающимся лидером, достаточно четко видеть будущее своей компании? — поинтересовался я.

— Нет, все не так просто. Есть еще много других приемов и философских подходов, которыми руководствуются просветленные, энергичные и способные руководители и которые помогают им двигаться в избранном направлении. Йог Раман научил меня им, и я, несомненно, вскоре передам тебе эти знания. Ну а пока просто запомни, что большие организации начинаются с великих лидеров, а у каждого великого лидера есть смелые мечты. Эффективные лидеры — это провидцы, которые ясно представляют себе будущее своей компании, а затем соединяют это видение будущего с нынешней способностью к действию тех людей, которых они ведут за собой. Таким образом, всякое действие имеет цель: вести компанию все ближе к результатам, увиденным лидером. Об этом хорошо сказал Вудро Вильсон: «Вы здесь не просто для того, чтобы прожить жизнь. Вы здесь для того, чтобы наполнить жизнь изобилием, видением перспективы, духом надежды и свершений. Вы здесь для того, чтобы обогатить мир. И вы обкрадываете себя, если пренебрегаете этим».

— Хорошо сказано!

— И запомни. Если ты отдашься своему видению, тебя будет преследовать успех. В конечном счете тебе уже не нужно будет стремиться к успеху, он сам будет искать тебя. Он будет как бы побочным продуктом продуманных усилий, направленных на достойную цель.

— И что, всему этому научил тебя Йог Раман, монах с вершин Гималаев? — продолжал удивляться я.

— Йог Раман многие годы исследовал основные принципы лидерства, изучая биографии великих лидеров. Он передал мне неподвластную времени систему знаний, полезную для руководителя любого ранга. Эта система помогает заинтересовать и повести за собой свою команду, чтобы поднять свое предприятие до невиданных ранее высот. Возможно, Йогу Раману и не были известны все сложности делового мира современного Запада, но он в этом и не нуждался.

Мудрость, которую он передал мне, покоится на древних принципах лидерства, переживших века. Эти принципы можно также определить как нерушимые законы, поскольку, как и законы природы, они выдержали и продолжают выдерживать проверку временем. И в то время, как мир бизнеса оказывается поглощенным океаном перемен, эти принципы лидерства остаются непотопляемыми.

— Значит, каждый выдающийся лидер — это визионер? Он проводит ясные и отчетливые связи с будущим, ярко представляя себе конечный результат. Примерно об этом говорил несколько лет назад Генри Киссинджер: «Задача руководителя — доставить людей туда, где они никогда еще не были». Правильно ли я подытожил то, о чем ты говорил, Джулиан?

— Да, правильно, Питер. Ты отлично схватил суть. Но предложу тебе все же еще один пример. Помнишь того известного хирурга-офтальмолога, с которым мы время от времени играли в гольф?

— Конечно. Мне он очень симпатичен. У него отличное чувство юмора.

— Да, точно. Так вот, помню, однажды во время партии в гольф он рассказал мне о своем юном пациенте, который страдал от болезни, называемой офтальмологами амблиопией. По-видимому, какой-то другой врач по ошибке наложил повязку на здоровый глаз ребенка, вместо того чтобы прикрыть тот, который нуждался в лечении. Когда повязку сняли, то к удивлению и прискорбию присутствующих обнаружилось, что мальчик полностью утратил способность видеть глазом, который был здоров. Видимо, повязка воспрепятствовала развитию способности видеть и стала причиной потери зрения. Это явление называется у специалистов амблиопией.

— Как грустно.

— Я всегда помнил об этой истории, Питер. И думаю, что она имеет прямое отношение к тому уроку лидерства, о котором я сейчас говорю. В сегодняшнем деловом мире многие руководители стали пленниками привычки. Ежедневно они выполняют одни и те же дела — одинаковым способом и вместе с одними и теми же людьми. Редко когда приходит к ним новая идея, и редко когда они решаются на рассчитанный риск. Напротив, они сузили рамки своего лидерства безопасными границами комфорта и спокойствия и отказываются выходить за их пределы. Такие руководители страдают некоей формой амблиопии.

— Как это?

— Проводить целые дни, выполняя одно и то же, — это все равно что наложить повязку на здоровый глаз. Теряется способность различать те неограниченные возможности, которые приносит нам быстротечное время. В конце концов, не используя своей естественной способности видеть, такие руководители окончательно теряют зрение и слепнут. Не доводи себя до этого, дружище. Сбрось шоры с глаз и начни искать новые возможности. Лучший способ преуспеть в будущем — это самому создавать его. Как выразилась в свое время Хелен Келлер: «Лучше быть слепой, чем иметь зрение, но не видеть».

А теперь, когда ты уже понял, что наиболее способные и выдающиеся лидеры — это «лидеры-визионеры», я дам тебе орудия и умения для того, чтобы ты мог стать именно таким лидером. Все это я узнал из системы лидерства Йога Рамана.

— А можно перед этим один маленький вопрос?

— Конечно, — ответил мне Джулиан, повернув к зданию клуба.

— Я действительно хочу познать все, чему ты хочешь меня научить. Тебе известно, какие трудности переживают сейчас «Глобальные Технологии». Мои лучшие программисты бегут с корабля, моральная атмосфера хуже некуда, никто не доверяет администрации, а командная работа осталась в прошлом. Работая в сфере, требующей беспрестанных инноваций, мы, как мне кажется, утеряли творческий порыв. А все те перемены, с которыми приходится сталкиваться моим сотрудникам, совершенно выматывают их. Меняется технология, меняется производство, меняются запросы наших заказчиков. И я уже просто не могу увидеть, в каком направлении следует двигаться нашей компании. — Поверь, я действительно хочу усовершенствовать свои способности руководителя, — продолжал я изливать свои беды Джулиану. — Продвигаясь вверх по служебной лестнице в «Цифровых Стратегиях», я время от времени посещал какие-то курсы или семинары по вопросам лидерства в бизнесе. Но за все это время не было никого, кто бы тихонько отвел меня в сторону и научил, как руководить людьми. Никто не объяснил мне, как стимулировать сотрудников и правильно строить отношения с ними, как подстегнуть производство, повысив в то же время чувство сопричастности персонала общему делу. Никогда мне не приходилось учиться тому, как распоряжаться своим временем и все успевать.

А сейчас, когда я сам стал руководить компанией, все стало еще хуже. Я постоянно загружен делами, а времени никогда не хватает. Все ждут от меня решений. Я нахожусь в постоянном напряжении и срываю раздражение на своих сотрудниках, что лишь усугубляет положение. Мое желание достичь гармонии между работой и личной жизнью остается несбыточной мечтой. Я говорю себе: «В следующем году я возьму себя в руки, стану больше времени уделять семье». Но дел не становится меньше, а темп все ускоряется. Поэтому, если ты не возражаешь, я в полной мере хотел бы воспользоваться твоим временем, чтобы вдвоем с тобой докопаться до самой сути истинного лидерства. Хочу задать тебе один существенный вопрос, который давно порывался задать, но не решался, боясь показаться глупым.

— Задавай, — с мягкой улыбкой ответил Джулиан.

— Хорошо. Прежде всего, что значит само слово лидерство? Что за ним стоит? Хоть я и руковожу компанией, где больше двух с половиной тысяч сотрудников, мне так никогда и не удавалось точно уяснить значение этого слова.

— Я уже говорил тебе раньше: лидерство — это умение направить свои поступки на достижение достойной цели. Настоящий лидер должен ясно понимать, что невозможное — это чаще всего лишь то, чего мы еще не пробовали сделать. Многие полагают, что лидер — это мужчина или женщина на должности генерального директора или президента компании. Лидерство же, по существу, имеет отношение не к должности, а к действиям. Выдающимися лидерами на деле могут оказаться твои менеджеры. Ими могут быть твои программисты.

Бригадир в производственном цеху также может быть выдающимся лидером. Понимаешь, Питер, руководить — это значит вести за собой, зажигать, убеждать людей, влиять на них. Лидерство заключается не в решении вопросов, а в развитии людей. Дальновидные лидеры — это те, кто понимает, что истинное достояние любой организации каждый день утром поднимается в офис, а вечером выходит из него, отправляясь домой. Ведь это так просто — быть лидером. Это значит помогать людям как можно полнее раскрыть все свои таланты и способности по мере продвижения к той достойной и высокой цели, которую ты сумел им указать. И ты можешь это сделать. Это могут сделать твои менеджеры. Способности лидера при выполнении поставленных перед ними задач могут проявить даже рядовые рабочие. И еще: по-настоящему эффективный руководитель должен стремиться жить сразу в двух измерениях.

— Я не уверен, что все понимаю.

— Самые выдающиеся руководители сознают, что лидерство — это умение, а не дар. Они постоянно работают, чтобы совершенствовать свое мастерство. И одним из качеств, над которым они работают наиболее упорно, состоит в том, чтобы, опираясь на настоящее, сосредоточиться на будущем. Великие лидеры учились творить будущее, управляя настоящим. Поэтому я и сказал, что лидеры должны уметь жить сразу в двух измерениях. Живя настоящим, они должны совершенствовать существующие процессы посредством улучшения качества, упрощения административных структур и повышения требований к обслуживанию клиентов. И в то же время они должны создать, взрастить и взлелеять в своем сознании ясное видение будущих достижений. Вот как красиво сказал об этом Йог Раман: «Дальновидный лидер — это тот, кто умеет сосредоточить свой взгляд на вершине, не забывая расчищать перед собой дорогу». Команду, в которой нет самоотверженного стремления к совершенствованию, будут обходить конкуренты. И та команда, у которой нет ясного представления об идеале, к которому следует стремиться, скоро останется за бортом.

— Так вот что означает та надпись на фрагменте из паззла, который ты мне дал?

— Да. Ты помнишь, что там написано? — спросил Джулиан.

К счастью, этот паззл был у меня с собой. Я быстро вытащил его из кармана.

— Рисунок мне непонятен, однако текст я прочитал.

— Хорошо. И что же он гласит?

— Ритуал 1. Соедини зарплату с целью, — послушно произнес я. — Я не совсем понимаю значение этих слов, Джулиан.

— Скоро поймешь.

Ритуал 1