Шум прощания постепенно стихал, и фигуры людей, махавших руками на пристани, уменьшались до силуэтов размером с кукол. Огромный корабль «Вулкания» наконец отошел от берега. Для кого-то из пассажиров это было всего лишь новое путешествие, для других — главный момент в жизни, волнующий шаг в будущее.

Кристи Ирвинг, крепко стиснув поручень, смотрела на увеличивающуюся полоску воды между теплоходом и берегом, затем обернулась и оглядела пристань. На мгновение ее голубые глаза затуманились: она не могла поймать взгляды родных и друзей. Потом слабый проблеск желтого шарфа ее матери выглянул из-за алого пятна — новый плащ Джун, — и Кристи облегченно вздохнула. Она яростно замахала рукой им в ответ, пытаясь растянуть минуты расставания, прежде чем мрачная морская стихия и стена дождя сделают их фигуры неузнаваемыми.

Чайки скорбно кричали. Погода ухудшалась, люди начали уходить с палубы. Кристи безвольно опустила руки. Теперь все кончено, назад пути нет.

Она продолжала стоять на палубе, невидящим взглядом всматриваясь в серые пенящиеся волны. Ей становилось все холоднее. Вскоре девушка заметила, что осталась одна на палубе. А ее родственники сейчас конечно же возвращаются к машине и говорят о ней. Мама, разумеется, уже волнуется и беспокоится о том, благополучно ли дойдет первое письмо, которое Кристи обещала написать. Джун, наверное, пытается подбодрить их всех, вселяя уверенность, которую самой Кристи внушить им так и не удалось, несмотря на ее твердую решимость пройти через все до конца.

Возможно ли, что она сделала самый сумасшедший шаг в своей жизни? Правда ли, что она безумная, импульсивная, слишком юная, как заявили родители, узнав о ее затее. Было бы все иначе, исчезни вдруг пропасть между ней и Стивеном или если бы его вообще никогда в ее жизни не было? Простила бы она его, вернулась бы в его объятия и вновь с головой погрузилась в приготовления к свадьбе? Забыла бы тогда о дяде Нолле и странном письме из его убежища где-то на краю света?

Теперь она никогда этого не узнает. Образ старого нелюдимого путешественника никогда не покидал ее воображения. Он был героем ее детских сказок, да и теперь Кристи помнила о нем. Просто воспоминания эти дремали в глубине души, а письмо вернуло их в свирепую реальность. Могло ли замужество хоть когда-нибудь до конца утолить эту жажду?

Вздрогнув, Кристи вернулась к действительности. Вспомнила миссис Аллан — еще одно звено в цепи, которую словно ковала ей судьба. Почувствовав себя виноватой, девушка поторопилась по сходному трапу к палубе Д. Если бы не миссис Аллан, ее здесь сегодня вообще могло не быть…

К ее радости, пожилая женщина мирно сидела в каюте за чашкой послеобеденного чая. Она с любопытством повернула голову и посмотрела на дверь, когда вошла Кристи:

— Это ты, Кристи, деточка? Иди ко мне и выпей немного чаю. Ты, должно быть, замерзла.

— Нет, я в порядке. А как вы себя чувствуете? Я не хотела так надолго оставлять вас одну, извините.

Она быстренько пересекла каюту, убедилась, что поднос безопасен и пожилая женщина не рискует обжечься. Дело в том, что миссис Аллан была слепой.

Она собиралась провести побольше времени с сыном. Он служил в Международном научном совете, в настоящее время расположившемся на Бермудах. Сын не хотел, чтобы его мама совершала долгое плавание одна. Лететь самолетом она боялась, и в результате, благодаря посредничеству одного из коллег отца Кристи, было решено, что девушка отправится ее сопровождающей. Из-за этого Кристи пришлось уехать из дому недели на три раньше, чем она рассчитывала. И все же благодаря этим обстоятельствам ей было гораздо легче достичь своей цели. В общем, все вдруг стало таким достижимым, как будто так было предначертано Всевышним.

После чаепития девушка помогла миссис Аллан распаковать чемоданы и ознакомила ее с тем, как расположены вещи в каюте, потом начала обустраиваться сама. Это не заняло слишком много времени, и когда ее нехитрые пожитки были аккуратно убраны, Кристи принялась изучать свое отражение в зеркале над крошечной, но щеголеватой раковиной. Мрачные предчувствия затуманивали голубые глаза, на лице отражалось беспокойство. Сомнения раздирали ее сердце. А вдруг у нее окажется морская болезнь и она не сможет должным образом присматривать за миссис Аллан? А вдруг все были правы, предсказывая грандиозный провал, утверждая, что ей очень повезет, если Кристи всего лишь не сможет преуспеть, вступив во владение самой странной собственностью, какую когда-либо наследовала хоть одна девушка? Но она ничего не провалит. Будет работать как проклятая. Целый год. Именно так девушка договорилась с родителями. В конце года она передаст наследство или продаст его. Но если у нее ничего не получится… Кристи отогнала подальше эту мысль. Ее отец позаботился о том, чтобы положить на депозит сумму, равную стоимости обратного перелета, в случае, если она почувствует, что дело плохо. Однако Кристи такой поворот событий был неприятен. Это слишком напоминало легкую и безопасную прогулку и все же было необходимым условием для того, чтобы отец, пусть и нехотя, все же согласился на ее путешествие. И потом, они так мало знали. Только то, что дядя Нолл умер через несколько часов после сердечного приступа и оставил все, чем владел, своей племяннице, включая бизнес по экспорту морских раковин с крошечного островка Калинда где-то в Тихом океане.

Вначале Кристи едва могла в это поверить. Она все еще была подавлена внезапным разрывом со Стивеном. Из подавленного состояния ее не могла вывести даже радость младшего брата из-за этого письма. Она до сих пор, казалось, слышит, как он поддразнивает ее: «Кристи продает ракушки на берегу…», до сих пор помнит вспышку раздражения, когда отец сказал, что ей нужно подумать о том, как распорядиться странным наследством дядюшки Нолла. А потом Джун, всегда самая спонтанная, и все же наиболее благоразумная из их семейства, придумала идеальный план — Кристи должна ехать на Калинду. Увидеть все своими глазами. Пустить на ветер, точнее, на билеты туда и обратно все две сотни фунтов, отложенных на свадьбу. Это будет лучшим лекарством для ее разбитого горем сердца…

Они написали агентам, справляясь подробно обо всех деталях. Дело в том, что были проблемы. Формальности с валютой мешают активизировать денежные средства дядюшки, поскольку никто, кроме самой Кристи, не имеет права продавать или как-либо иначе распоряжаться его собственностью. А потом они услышали о миссис Аллан, которая жила в другой части города… Все развивалось очень быстро. Конечно же это означало, что так назначено судьбой.

Почувствовав себя немного увереннее, девушка вернулась к миссис Аллан. Та мягко ей попеняла:

— Дорогая, со мной все в порядке. И мне кажется, нам нужно с самого начала прояснить ситуацию. Я вовсе не собираюсь вести себя как капризный старый инвалид, надеясь, что ты будешь чуть ли не танцевать вокруг меня все время. Все, что от тебя требуется, — помогать мне во время еды и следить, чтобы я не пролила ничего или не поставила себя в неловкое положение. Еще тебе, наверное, нужно будет помочь мне написать письма. А для остального существует очаровательная горничная. А ты иди и развлекайся. Здесь, наверное, много молодежи.

— У меня еще будет время для веселья, — ответила Кристи твердо. — И разумеется, я не собираюсь оставлять вас одну надолго. Меня бы здесь не было, если бы не вы, и за одно это я вам безмерно благодарна.

Миссис Аллан улыбнулась и не стала настаивать. Но на следующий день, когда Кристи примостилась с ней рядом и начала читать книгу, старая леди спросила, почему девушка не идет танцевать в «Серебряную ротонду» или на дискотеку у открытого бассейна на главной палубе:

— Я слышала, там просто как в сказке. Все отделано сверкающими звездами и темно-синим вельветом. Очень романтично. — Ностальгическая улыбка тронула тонкие губы миссис Аллан. — Когда я была молода, каждая моя ровесница мечтала совершить морской круиз в тропики и встретить какого-нибудь потрясающе красивого молодого офицера, который бы влюбился в нее. Конечно, мечта ни у кого не сбылась. Когда я по чистой случайности отправилась в свой первый круиз, все мои иллюзии мигом развеялись. Молодых и красивых офицеров оказалось всего двое. Они пользовались бешеным спросом и потому были тщеславны до такой степени, что их невозможно было выносить, а единственным свободным мужчиной с романтическими устремлениями был престарелый оперный певец, который носил парусиновую куртку и настаивал на том, чтобы все на корабле разучивали «Тоску».

— И все же, по-моему, вы тогда хорошо повеселились, — улыбнулась Кристи.

— О да. Но мне кажется, наши представления о веселье и романтизме должны показаться слишком банальными сегодняшним молодым людям. Вы гораздо увереннее в себе, намного смелее, чем были мы. Вы не прячетесь от вызовов, которые бросает вам жизнь. — Миссис Аллан вздохнула и поправила шарф вокруг плеч. — Вот вы, моя дорогая, например. Вам всего лишь восемнадцать, а вы пересекаете половину земного шара и собираетесь жить на крошечном островке, я уж не говорю о том, чтобы поддерживать бизнес, о котором вы так мало знаете. Одна среди чужих людей, за тысячи миль от своей семьи и друзей… А если что-то пойдет не так? Не то чтобы я думаю, будто все будет плохо, моя дорогая, — поспешно поправилась женщина, — в общем, не обращайте на меня внимания. Но если бы я была на вашем месте много лет назад, так много, что мне и подумать страшно, мои родители устроили бы истерику от одной только этой идеи. Меня бы быстренько увезли в какое-нибудь спокойное местечко в деревне, с какой-нибудь высушенной от старости теткой, а мои карманные деньги закончились бы раньше, чем я пришла в себя.

Кристи улыбнулась:

— Мои родители поначалу повели себя точно так же. Если бы не тот факт, что дядя Нолл — брат моего отца… И кроме того, я скопила немного денег, Я собиралась замуж, и поэтому…

— Да, я слышала. Но что-то пошло не так, — мягко сказала миссис Аллан. — Кажется, вам представилась чудесная возможность отвлечься. Но мне все еще кажется, что это довольно радикальный способ отрубить концы и пуститься в свободное плавание по жизни.

— Я знаю. Но дело не только в этом. — Кристи вздохнула и невидящим взором уставилась в бездонные серые глубины Атлантики. — Видите ли, у меня всегда было страстное стремление путешествовать. Не просто ездить в неизведанные места, но и познавать другую жизнь. Это сложно объяснить, но у меня всегда было ощущение, что меня ждет что-то, не знаю что. Это был какой-то зов, который не давал мне покоя. Когда я влюбилась в Стивена и мы решили пожениться, я думала, это излечит меня от этого смутного стремления. Он говорил, что мы будем много путешествовать и мне понравится. Но постепенно я поняла, что романтические отдаленные места для него — всего лишь поездка на машине и новые городские бетонные ландшафты. Да еще толкучки где-то поблизости, какие устраивают для туристов, чтобы они могли выиграть радио или телевизор. Он говорил, что техника изменяла планету на протяжении многих веков, теперь все происходит гораздо быстрее и мы должны признать это, нравится нам или нет.

— Кажется, Стивен необыкновенно практичный молодой человек.

— Так оно и есть. И он, без сомнения, далеко пойдет. Только без меня, — горько вздохнула Кристи.

— Он компьютерный эксперт, верно?

Кристи кивнула, ее взгляд стал задумчивым.

— Я часто размышляю, как бы они поладили с дядюшкой Ноллом.

— Этот дядюшка старший брат вашего отца, не так ли?

Кристи кивнула:

— И они очень разные. Отец говорит, что так бывает в большинстве семей. Он говорит, что моя страсть к путешествиям — от дяди. Папа был слишком молод и поэтому не воевал, а вот дядя Нолл прошел через это. Во время одной из кампаний он познакомился с неким Анзаком, таким же беспокойным человеком, как и он сам, а когда война закончилась, они решили путешествовать по всему миру. Потом его друг встретил девушку и остался с ней. Дядя же вернулся домой. Он тоже решил обустроиться на одном месте. Именно тогда я и увидела его в первый раз. — Кристи покачала головой. — Я никогда не забуду тот день.

— Вы были тогда еще ребенком? — Миссис Аллан протянула девушке свои любимые конфеты. — Угощайтесь, моя дорогая.

— Спасибо… Это был мой шестой день рождения. Мы как раз садились за чай, когда раздался стук в дверь и вошел огромный мужчина, до такой степени загорелый, что его кожа по цвету напоминала красное дерево. Джун — а ей тогда было только четыре — ужасно перепугалась его глубокого, жужжащего голоса, а я в него просто влюбилась. Я чувствовала себя так, будто знаю дядю тысячу лет. Он оделся с помпой, — это ведь был мой день рождения. Только у него не было с собой подарка, и он бросился в магазинчик за углом. Но там продавались только коробочки по полфунта за штуку, а он хотел купить шкатулочку из слоновой кости…

Кристи помолчала, погрузившись в воспоминания.

— Но для меня не это было важно. Он дал мне кое-что, имевшее гораздо большее значение. Это была огромная морская раковина. Он вначале хотел подарить ее маме, если она, конечно, согласится, но она предпочла коробочку конфет. А меня раковина буквально заворожила. Она переливалась разными цветами и по форме напоминала туго закрученную спираль. Дядя Нолл прижал ее к моему уху и сказал, что если я буду внимательно слушать, то услышу музыку моря.

— У моей старой тетки была такая огромная раковина на каминной доске, — вспомнила миссис Аллан. — Во времена Виктории они были очень в моде. И что, ваш дядя надолго остался с вами?

— Месяцев на шесть. А потом он не смог вытерпеть холодной зимы и уехал. Мое сердце было почти разбито. Следующие лет пять о нем не было ни слуху ни духу. Потом он появился на несколько недель и снова исчез. С тех пор и я его не видела. Я писала ему, а он, кажется, был самым плохим адресатом на свете — никогда не отвечал. В последний раз я слышала о дяде Нолле где-то около года назад. Я сообщила о помолвке со Стивеном. А он написал, чтобы я не смела выходить замуж по крайней мере в ближайшие пять лет и что, даже не глядя на Стивена, он может сказать, что тот мне не подходит. Он оказался прав. Так оно и случилось, — горько усмехнулась девушка, — но тогда я только посмеялась. К тому времени я стала смотреть на дядю Нолла глазами взрослого человека и поняла, что все, что о нем говорили близкие, — правда. Он так никогда по-настоящему не вырос, не смог стать ответственным в жизни. Но я до сих пор понимаю, что он чувствовал и почему выбрал именно такую жизнь.

— У каждого свой путь. Мы никогда не должны судить поспешно, дорогая.

Кристи кивнула:

— Я знаю. Зачем ему возвращаться к тому, что мы называем цивилизованной жизнью? Он был и так счастлив. Это была его жизнь, и он никогда никому не причинил вреда. Но мой папа говорит, что дядя — неудачник, что он просто стал островитянином, который бездельничает в свое удовольствие и работает, только когда у него заканчиваются деньги. По крайней мере, так было до тех пор, пока он не начал свой бизнес по экспорту раковин. Калинда, судя по всему, ими богата, а он совершенно случайно обнаружил, что на них есть спрос, причем не только среди коллекционеров, но и среди ремесленников, которые делают из них разные поделки. Вскоре у него появились постоянные покупатели, и дядя утверждал, что от жизни ему больше ничего не надо. Этот взрослый ребенок повторял, что до тех пор, пока ракушки блестят и теснятся на жемчужном пляже перед его маленьким домом, он ни за что не покинет этот рай на острове.

Кристи замолчала, внезапно осознав, что говорит очень долго. Она посмотрела на свою попутчицу и увидела, что миссис Аллан смежила веки. Девушка уже собралась потихоньку выйти и прогуляться по кораблю, когда миссис Аллан повернула к ней голову, как если бы она увидела эти попытки.

— Ты все еще надеешься, что рай на необитаемом острове ждет тебя?

— Ну, я надеюсь, что там будет солнечно, а прямо у дверей моего дома будет плескаться море, где я смогу плавать.

Кристи говорила, но прекрасно понимала, что миссис Аллан хотела услышать что-то другое.

— Я не ожидаю идиллии, — быстро добавила девушка. — Но я готова много работать. Впрочем, я также готова просто хорошо провести время.

— Уверена, так оно и есть, но это не совсем то, что я имела в виду. Подойди сюда, Кристи, я хочу тебе кое-что сказать.

Заинтригованная, Кристи сделала так, как ее попросили, и остановилась у спинки стула старой леди. Она поняла — нужно прикоснуться к ней, чтобы женщина поняла, что она рядом. Но женщина сама схватила Кристи за руку.

— Надеюсь, ты извинишь меня за то, что я говорю прямо, моя дорогая, — начала миссис Аллан. — Конечно, мы не так давно знаем друг друга, но иногда это и помогает нам видеть вещи более ясно. Нас ведь не связывают тесные узы, нам не нужно бояться задеть друг друга, и поэтому, мне кажется, я тебя хорошо понимаю. Ты была несчастна в любви, и судьба предоставила тебе довольно необычную возможность. Многим из нас страстно хочется путешествовать, искать новые впечатления, но большинство, вырастая, забывают об этом в круговороте обыденной жизни, когда нужно хорошо работать, быть женой и матерью. Мы находим утешение в любви и заботе о детях. А ты следуй зову своего сердца, Кристи, но пусть это никогда не станет для тебя заменой настоящей жизни.

— Не думаю, что такое может произойти, — мягко сказала Кристи.

— Мне интересно. Ты смогла понять некоторые черты характера твоего дяди, его образ жизни. А в себе ты находишь эти же черты?

— Думаю, да. Но все же для дяди все было иначе. Считается, что мужчины должны брать на себя ответственность, следовать общепринятым нормам. Люди осуждают их, если они отказываются жить по правилам. Но ведь он прошел войну, это дало ему возможность понять лицемерие людей. И я не виню его за то, что он хотел убежать от этого.

— Да, убежать. — Миссис Аллан вздохнула, и печаль омрачила ее лицо. — Разве это не то, что все мы ищем в определенные моменты нашей жизни? Сбежать и найти счастье. Оно всегда прямо здесь, за углом, вон за той горой, всегда «если бы только». Но человек не может найти счастье в пустоте. Помни об этом, моя дорогая. Только люди, а не места или собственность делают нас несчастными. И только люди приносят нам настоящее, большое счастье.

Путешествие прошло без особых событий. После ледяного шторма небо очистилось, потеплело, и плавание закончилось очень быстро, даже слишком быстро для Кристи, когда она осознала, что с каждым днем расставание с миссис Аллан становится все ближе. После небольшой проповеди на второй день путешествия миссис Аллан больше не возвращалась к этой теме, зато настаивала, чтобы Кристи принимала как можно большее участие в играх и мероприятиях, которые проводились на корабле.

Наконец наступил последний день их совместного плавания. Кристи почувствовала себя странно одинокой, когда церемония прощания была завершена и корабль исчез, уносимый волнами в теплую лунную ночь. Новый пассажир занимал каюту миссис Аллан, а девушка все еще не могла к этому привыкнуть.

И все же Кристи оставалась еще большая часть пути до места назначения. Когда она вышла на берег в Панаме, следующим этапом ее путешествия был перелет на Папит, затем на Таматоа, а оттуда на катере на затерянный в океане остров Калинда. Каждый шаг все больше удалял ее от дома и все больше приближал к неизвестности. К тому времени, когда она вышла из самолета на взлетной полосе Таматоа, она была уже порядком вымотана поездкой. Но на острове ее ожидал согревающий душу сюрприз — письмо от мамы, доставленное авиапочтой.

Она взяла его в номер и почти плакала, читая. Дело не в содержании, а в том, что все, что ей сейчас нужно, — спокойствие и комфорт. Волнение и ожидание чего-то необычного поддерживали ее силы во время столь длинного путешествия, но вид знакомого и так любимого почерка вывел девушку из равновесия. Она наконец осознала, как далеко находится от дома. Она была здесь, в маленькой безликой гостиничной комнате, после того, как сошла с самолета в полной темноте, ехала ночью на такси и ей никто не попадался на глаза. Было тихо и безлюдно. Почему это не могло произойти днем, чтобы можно было разглядеть хоть что-то за незнакомыми запахами и звуками тропического острова? Интересно, выглядит ли она потерянной в той же мере, как и чувствует себя? Она совсем не похожа на своих попутчиков, которые, все, как один, казались крайне бесстрастными, космополитичными, уверенными в том, что и почему они делают.

Кристи опустилась на покрытую голубой накидкой кровать и сжала письмо в руке. Нельзя предаваться отчаянию теперь, когда она почти на месте.

Завтра утром она сходит к агенту, который известил о наследстве адвокатам ее отца. Он сообщит все, что ей нужно знать, посоветует, как лучше всего вести бизнес, и, что гораздо важнее, расскажет, где найти друзей дяди. Ведь дядя Нолл наверняка общался со многими людьми, раз жил на Калинде семь лет. О, если бы он сам был здесь! Почему все случилось до того, как ей представился шанс увидеть его снова? Она хотела задать ему столько вопросов! Он мог бы так много ей объяснить, поведать столько историй и показать новые места. Если бы только…

Кристи встала с кровати, достала из чемодана необходимые спальные принадлежности и вдруг нащупала узкий пакет с письмами и фотографиями, которые когда-то получала от дяди. Она еще раз глянула на снимки. Вот дядя сидит на веранде. Вот он на пляже рядом с двумя маленькими ясноглазыми полинезийскими детишками. А вот стоит перед чем-то, напоминающим хижину с тростниковой крышей. На море качается шлюпка, а песок кажется совершенно белым. Вскоре она сможет сама увидеть воочию все эти места, изображенные на фото. Кристи убрала фотографии, а в дамскую сумочку переложила только одно из писем от адвоката. На нем был указан адрес агентов, и письмо могло понадобиться завтра, послужив доказательством того, что она племянница мистера Оливера Ирвинга. А потом она не станет терять время на осмотр достопримечательностей Таматоа. Как только получит ключи и уладит все формальности, поедет прямо на Калинду. Там наверняка скопилась куча корреспонденции, заказов и запросов. К счастью, Кристи приходилось работать в офисе, так что она сможет быстро разобраться со всеми задолженностями и заказами.

Было очень душно, к тому же Кристи ужасно волновалась, поэтому долго не могла заснуть.

К рассвету девушка, ворочаясь, сбила простыни и покрывала и, дрожа от нетерпения, ждала, когда первые слабые солнечные лучи пересекут небо.

В номер вошла маленькая китаянка. Она хотела разбудить постоялицу и предложить утренний чай. Но Кристи к этому времени уже приняла душ, оделась и теперь стояла на крошечном балконе, зачарованно глядя на открывшийся пейзаж.

Это был океан, никакого сомнения! Если бы комната находилась на первом этаже, она бы могла почти дотронуться до волн, которые плескались у серебряного берега.

— Вы хорошо спали? — спросила маленькая горничная.

— Да, спасибо. — С заметным усилием Кристи переключила внимание с прекрасного мерцающего залива, где жемчужное море встречается с небом, а вдали из тумана поднимаются пики гор. — Здесь так красиво. Я поверить не могу.

Она медленно пила чай. Ее наполняло новое ощущение безмятежности и покоя, то же, что охватило ее утром. Это было обещание чего-то хорошего. Неудивительно, что дядюшка Нолл решил остаться здесь! Это место больше в самом деле напоминало рай. По крайней мере, каким представляют его люди.

Желание торопиться исчезло, но, когда солнце поднялось, девушка уже шагала по причудливым улицам в поисках нужного офиса. Лавочники выставляли свои товары, и Кристи было нелегко побороть желание останавливаться на каждом шагу. За десять минут она прошла вдоль всего порта, а это, кажется, была главная торговая площадь, сердце острова, где звучала речь на английском, французском, немецком и датском, не говоря уже о китайском, хинди и национальных диалектах, которых она не знала. За исключением двух высоких белых зданий со ставнями и белыми верандами, стоящих довольно далеко от берега, здесь, казалось, не было ничего, кроме разбросанных кучками клепаных лачуг и одноэтажных зданий. Девушка не знала, где искать офис.

Кристи прошла мимо пары вилл с тянущимися вдоль них садами, которые спускались прямо к берегу, и вышла на дорогу пошире. Скорее всего, она вела к жилым домам на южном берегу. В голове почему-то всплыла вычитанная в книжке мысль, что идеальный дом должен быть обращен окнами на север, если человек живет ниже экватора. Наконец она подошла к белым зданиям.

Первое оказалось бывшей колониальной резиденцией. Теперь здесь размещалась местная администрация. Во втором, с облупившейся кое-где краской и не слишком безукоризненной лужайкой, располагались среди прочего издательство газеты «Таматоа кроникл», представительство компании «А.Т. Копра инкорпорейтед» и радио Таматоа. И никаких признаков «Тейберн и Коуп».

Она постояла в нерешительности. Жилка независимости в ее характере всегда заставляла Кристи не спрашивать дорогу у прохожих до тех пор, пока она не попытается найти ее сама. Слишком часто то, что она искала, оказывалось прямо перед ее носом, а из-за удивленного или нетерпеливого ответа в таких случаях она чувствовала себя глупо. Ей лучше бы вернуться к…

— Здравствуйте, я могу вам помочь?

Голос был твердым, немного сиплым. Кристи повернулась и увидела девушку, высокую, очень стройную, с блестящими, как вороново крыло, волосами, скрепленными на затылке роскошной заколкой. Она напоминала античную красавицу. Глядя на ее загар оливкового цвета, Кристи вдруг поняла, что сама, должно быть, стала розовой от солнца. Она непроизвольно поправила выбившийся мягкий локон и улыбнулась:

— Да. Я ищу «Тейберн и Коуп». Я уже все обошла, но не могу…

— Вы прошли мимо. — Девушка не улыбнулась в ответ. — Они здесь главные лавочники. У них ближайший к отелю магазинчик. Вы просто не могли его пропустить.

— Магазинчик? — Кристи нахмурилась. — Но я не думаю…

— Это единственное место, где можно купить товары из Европы. Другие…

— Но мне не нужен магазин. Я…

— Вероятно, вы неправильно прочитали название, — нетерпеливо перебила девушка.

Судя по ее тону, она думала, что, может быть, и остров Кристи перепутала. Девушка возмутилась:

— Нет, я все говорю правильно. Они агенты по купле-продаже и…

— Здесь много таких. Вы уверены? — Незнакомка нахмурилась. — Я не думала, что туристический сезон в этом году начался так рано. Вероятно, вам лучше…

— Я не туристка. — Кристи уязвили нотки надменности в голосе. — Я здесь живу. По крайней мере, буду жить на Калинде, как только…

— На Калинде? — Выражение лица брюнетки внезапно изменилось. — Но вы не можете жить на Калинде! Я не понимаю. Тогда вы… Кто?

— А вам и не нужно понимать, — прервала ее Кристи. — Спасибо, что пытались помочь мне.

Прежде чем высокомерная красавица успела возразить или остановить ее, Кристи поторопилась назад к отелю. Кто не мог жить на Калинде? «Неужели она думает, что я ожидала ультрасовременные удобства и супермаркет в двух шагах?» — кисло подумала Кристи. Разумеется, Калинда не обжита и без особых изысков, абсолютно не испорченная цивилизацией. Но неужели она еще и необитаема? Где-то на острове находилась станция морской биологий — всего лишь час на катере из Таматоа. Так почему же она не может жить на Калинде? Кристи готова со многим мириться, и вскоре жилище дядюшки Нолла снова станет обитаемым.

Несколько минут спустя, с удивительно решительным выражением лица, она вошла в забитый народом магазинчик. Лицо Лонни Тейберна исказила усмешка, когда Кристи положила на стол удостоверение и, сделав отрывистый жест, произнесла:

— Я Кристи Ирвинг. Документы это подтверждают. Удостоверьтесь, пожалуйста, и передайте мне ключи от дома моего дяди. Затем объясните, где я могу договориться насчет катера. Я хочу отправиться на Калинду прямо сегодня утром.

Довольно долго коренастый человечек в потертых парусиновых брюках и неопрятной рубашке цвета хаки смотрел на нее. И молчал. Затем внезапно достал зажигалку и вновь прикурил окурок своей сигары.

— Ну и ну, — медленно произнес он наконец. — Вот так дела. Ну что же, добро пожаловать домой, детка.

Он кивнул в сторону скрытой плетенной из бисера занавеской двери сзади:

— Ты лучше проходи и поговори с моим партнером. Даст бог, его из-за тебя сердечный приступ не хватит.

— А почему у него из-за меня должен случиться приступ? — Кристи попятилась. Она уже не была так уверена в себе. Кроме того, не доверяла этому странному субъекту. — И я бы хотела, чтобы меня не называли деткой, если вы не возражаете.

Он расхохотался, но не неприятно, и протянул ей руку:

— Добрый день, мисс Ирвинг. Я вижу, не приходится сомневаться, что вы и есть маленькая английская роза бедного старика Нолла. Пойдемте.

Он взял ее за руку и провел сквозь занавески.

Кристи оказалась в маленьком офисе — ставни закрыты из-за палящего солнца, внутри не прибрано. За расшатанным старым столом, заваленным бумагами, переполненным пустыми подносами и разными до дыр зачитанными торговыми справочниками, сидел маленький, полный мужчина с мертвенно-бледными толстыми щеками и лысой макушкой. В изумлении он перевел взгляд с одетой в костюм лимонного цвета Кристи на своего ухмыляющегося партнера:

— И кого это ты привел?

— Догадайся. Это наша маленькая хозяюшка.

— Что? Да ты шутишь!

— Мое второе имя — Король Нохо, — ухмыльнулся Лонни. — Нет, я серьезно, это она.

— Но… — Толстяк встал и в упор посмотрел на Кристи. — Так вы племянница Нолла из Англии?

— Да. — Кристи немного волновалась.

Толстяк вновь упал в кресло:

— Но ведь вы… вы не ребенок. Вы…

— Разумеется, я не ребенок! — возмущенно воскликнула девушка. — А с чего вы взяли, что это так?

— А все ваш дядя. — Казалось, мистеру Коупу сложно соотнести то, что он видел, с картинкой, нарисованной в его воображении, картинкой, которую Кристи не могла себе даже представить. — Он показывал нам ваши фотографии. Он любил вас до безумия и так часто говорил о том, как привезет вас сюда на каникулы, когда вы чуть повзрослеете! На фотографии, что он нам показывал, вам лет одиннадцать.

— Мне и было лет одиннадцать на снимке, что мы дали дяде Ноллу. Это было во время его последнего приезда в Англию.

— Боже мой!

— Время летит, — сухо напомнил ему Лонни. — Мы не замечаем, как становимся старше.

— А маленькие девочки так быстро растут и становятся просто красавицами. И это очевидно хотя бы по тому, как ведет себя Лонни. Садитесь, мисс Ирвинг, и выпейте чаю. А мы тем временем обсудим дела.

— Спасибо. Чая не надо.

Кристи устроилась в плетенном из тростника кресле. Оно выглядело так, будто собиралось противно заскрипеть, что в конце концов и сделало.

— Думаю, все довольно просто, не так ли?

Последовала пауза, и смутное подозрение Кристи, что все совсем не просто, постепенно переросло в уверенность.

— Все ведь просто, да? — повторила она. — Никакой ошибки не произошло?

Лонни и Бен Коуп переглянулись.

— Нет, ошибки нет, — наконец заговорил Бен, — ваш дядя оставил все свое состояние вам. Это не было завещанием в полном смысле слова. Просто написанная от руки записка. Он тогда был уже довольно плох, но я стал одним из свидетелей. Так что все совершенно законно и обжалованию не подлежит.

Кристи кивнула. Коуп встал и подошел к кувшину с холодной водой в углу комнаты. Мужчина наполнил чашку и обронил через плечо:

— Мы не можем сообщить, сколько Нолл оставил вам в твердой валюте, потому что сами этого не знаем. Мы просто переслали его завещание вместе с сопроводительной запиской, где сообщили, что произошло, по адресу, который он нам оставил. Адвокатам в Лондоне.

Бен снова подошел к своему креслу, осушил стаканчик воды. Он бросил его куда-то в направлении корзины для бумаг и снова уселся в кресло.

— Видите ли, мисс Ирвинг, мы были всего лишь деловыми партнерами и друзьями вашего дяди. Мы действовали как его агенты в тех случаях, когда ему это было нужно. Но официально мы не эксперты, если вы думаете о неких претензиях.

— Претензиях? — Кристи непонимающе уставилась на него. — Я не понимаю. Почему у меня должны возникнуть претензии? В чем дело?

Последовала еще одна пауза. Потом Лонни осторожно произнес:

— Лично я принял бы предложение. Это лучшее, что можно сделать, по крайней мере, я так считаю.

— Предложение? — Она покачала головой. — Какое предложение?

Теперь Кристи увидела, как ее собственное замешательство отражается, словно в зеркале, в обращенных к ней лицах мужчин. Потом Лонни, который, казалось, был немного сообразительнее, щелкнул пальцами:

— Какого числа ты уехала?

— Четырнадцатого.

— В прошлый вторник! Неудивительно. — Он повернулся к Бену. — Это все объясняет. Письмо ведь, наверное, только сейчас дошло до Лондона. Жаль, что ты нас не предупредила, что на самом деле приезжаешь.

Кристи прикусила губу.

— Я знаю, что надо было дать телеграмму, но я думала, что вы получите второе письмо из Лондона к тому времени, когда я приеду. Юристы отослали одно письмо, с просьбой предоставить подробные детали…

Лонни кивнул.

— Тогда я решила выехать и попросила адвокатов написать и просить вас не принимать во внимание первое письмо, поскольку я решила приехать сама. Но половину пути мне пришлось проделать на теплоходе, со мной была слепая пожилая женщина, и… Так вы не получили письма?

— Нет, еще нет. Мы получили первое, о котором ты упомянула, и дали ответ, где описали развитие событий. Тебе нужно было помнить, что почта сюда идет чертовски долго, мисс Ирвинг. Самолет сюда летает раз в неделю, катера ходят два раза в месяц.

— Да, теперь я понимаю. Но о каком развитии событий вы говорите?

— За ваш бизнес назначили цену.

— Но я не хочу ничего продавать, — не колеблясь, ответила девушка.

— Но что еще вы можете сделать?

— Заняться делами самой. Именно за этим я и приехала.

Они посмотрели друг на друга, и Кристи показалось, как из-за висевшего над головой кондиционера у нее на голове шевелятся волосы. Она поправила взмокшие брови и повторила:

— Я не продаю.

Бен покачал головой:

— Вы не справитесь одна. Любая девушка, похожая на вас, не справилась бы. Вы совсем не знаете островов.

В уголках ее рта появились упрямые складки.

— Я могу научиться. Я проделала весь этот путь не для того, чтобы развернуться и уехать обратно.

— И не нужно, — примирительно кивнул Лонни. — Возьми две с половиной сотни и отправляйся на каникулы. Соверши тур по островам. Что-нибудь, чтобы еще раз вспомнить о своем дяде. А потом найди подходящего парня и поселись где-нибудь.

— Две с половиной сотни? Это даже не покроет стоимости моего перелета обратно!

Лонни пожал плечами и посмотрел на часы:

— Ну вот что, мы договоримся с Мэттом о встрече. Он тебе обо всем сам расскажет. Потом можете между собой ругаться сколько хотите.

— Какой еще Мэтт?

— Мэтт Дэнэм. Твой ближайший сосед.

— И он хочет заполучить мой бизнес за двести пятьдесят долларов? Да он просто наглец!

Бен вздохнул и положил свои коротенькие толстые руки на стол:

— Послушайте, мисс Ирвинг. Вам, вероятно, многому придется научиться. Для начала знайте: ваш дядя одолжил у Мэтта две сотни. Это было, когда Мэтт остановился здесь в первый раз в прошлом году. Ваш дядя хотел купить лодку. Мэтт дал ему в долг, разумеется. Но потом они подружились, и долг остался невыплаченным.

— Если это так, я прослежу, чтобы деньги ему вернули, и сделаю это в первую очередь, — сухо ответила Кристи, пытаясь скрыть охватившее ее отчаяние. — А продавать я отказываюсь.

— Ты еще не видела самого места, — вздохнул Лонни. — Ты можешь передумать, когда все осмотришь.

Бен бросил на партнера предостерегающий взгляд:

— Давай лучше я займусь этим. Она все воспринимает слишком серьезно. Видишь ли, солнышко, — он сбросил маску формальности и доверительно наклонился к ней, — есть еще одно препятствие…

«Ну сколько еще?» — вздохнула про себя Кристи.

— Мэтт боится, что вторжение чужака и весь этот бизнес по торговле раковинами будет мешать его работе. Ты только не пойми его неправильно, он любил твоего дядю и отлично с ним ладил. Но теперь, — Бен сделал нетерпеливый жест, — он хочет расплатиться с тобой, чтобы все это закончилось и его оставили в покое. В любом случае не могу сказать, что он так уж не прав. Ты ведь не сможешь с этим справиться. Ты всего лишь маленький ребенок, новичок из Англии. Это не лучшее для тебя место, и ты скоро поймешь, что я прав.

Кристи сидела очень прямо и выглядела спокойной, но гнев накапливался и приближался к точке кипения. Она едва слышала его увещевания.

— Вы имеете в виду, — воскликнула девушка, — что Мэтт Дэнэм, кем бы он там ни был, хочет меня отсюда выкинуть еще до того, как я увидела остров, и прикрыть бизнес моего дяди? Ему нужно, чтобы его оставили в покое?

— В общих чертах — да.

— Что ж! Я его в покое не оставлю!

— Начинаю думать, что так оно и будет, — рассмеялся Лонни.

— Он занимается здесь довольно важной исследовательской работой. Его поддерживает правительство, — с упреком глянул на нее Бен.

— Плевать я хотела на то, что он делает, — взорвалась Кристи. — Он может продолжать свое дело, а я буду заниматься своим.

Лавочники вновь обменялись долгими взглядами.

— Ты знаешь что-нибудь о Калинде, о том, как жил твой дядя? — осторожно спросил Бен.

— Разумеется. Он привозил мне кучу фотографий. Там все выглядит как в раю. Да он и говорил, что так оно и есть.

— Это зависит от того, что для тебя рай. Для меня, например, век бы его не видеть, — возразил Лонни.

— Впрочем, это и к лучшему, что твой рай не совпадает с раем мисс Ирвинг, — саркастично заметил Бен. Его голос стал мягче. — Думаю, Лонни пытается сказать тебе, что Калинда довольно далека он цивилизации.

— Никаких «Маркс и Спенсер»[1]?

Лонни расхохотался, услышав металлические нотки в юном голосе:

— Не говори, что мы тебя не предупреждали.

— Я запомню. Может быть, вам стоит и его предупредить?

— Правда? — Лонни потянулся к телефону. — Интересно, здесь ли он сегодня. Мне попробовать соединиться с ним?

Но Бен покачал головой:

— Мэтта оставь мне. Я с ним поговорю.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть его лицо, — заметил Лонни со злорадством. — О…

Бен поднял руку, призывая его к молчанию:

— Нет, пусть она немного насладится наследством. Калинда — это маленькая драгоценность. И она наверняка достаточно большая, чтобы места хватило им обоим.

Кристи думала так же.

А что думал он?

Она увидела Калинду почти сразу после выхода в открытый океан.

Вначале место, куда Кристи стремилась, было похоже на маленькое, изумрудно-зеленое, живое пятнышко на сверкающей бриллиантом синеве океана. Девушка с нетерпением всматривалась в даль из-под навеса на катере.

— Она совсем не приближается, — взволнованно обратилась девушка к Лонни, который вызвался проводить ее и убедиться, что подопечная добралась без происшествий.

— Она нет, а мы да, детка.

Кристи улыбнулась. Она уже свыклась с грубоватой дружелюбностью двух торговцев и поняла, что они очень искренни.

— Я не надеюсь на то, что она похожа на фотографию, которая у меня есть. Дядя сделал ее с борта своей лодки, из лагуны. Там все как чудесная картинка, которую показывают в туристических агентствах. Только, когда ты на самом деле попадаешь туда, все не так уж идеально.

Лонни снисходительно улыбнулся, видя ее волнение:

— И все же эта будет похожа. Подожди, ты еще увидишь птиц и рыб в лагуне. Водить умеешь?

— Еще нет. Но я научусь.

Ее блестящие глаза снова смотрели на изумруд водной глади. Она хотела приблизить его, увидеть в реальности прозрачную лагуну, серебряный пляж с пальмами, яркое буйство похожих на птичьи перья растений, и все это под синим небом и водами Тихого океана. Кристи едва заметила, что океан становится беспокойным. Шумел прибой, когда водитель катера умело пришвартовался, проскользнув между рифами. Вначале все потемнело, а потом открылась безмятежная, прозрачная, как зеркало, лагуна, какую можно увидеть только в сказке.

— Если ты обернешься, то увидишь три горных пика на Таматоа. — Лонни указал куда-то рукой.

— Я не хочу оглядываться. — Кристи бегло взглянула через плечо. — Я лучше осмотрю немного Калинду. Я хочу… А это дом моего дяди?

— Нет, это морская лаборатория. Там живет Мэтт.

С нетерпением она миновала дом Мэтта, а потом указала на маленькое строеньице немного подальше, почти на самом пляже.

— Да у него тростниковая крыша! — выдохнула она.

— Как у большей части домов здесь. Они довольно крепкие, а позади клепаная пристройка. Она видна отсюда. Твой дядя…

Его слова потерялись из-за того, что лодка заскрипела по коралловой гальке. Мальчик спрыгнул на берег и схватил чемодан Кристи, снова перешел на берег и вернулся за вторым. Она смотрела на водную зыбь. Казалось, кораллы медленно движутся под водой. Вдруг Лонни схватил ее на руки, словно ребенка, и аккуратно высадил на берег.

— Добро пожаловать на Калинду, мадам, — важно поприветствовал он и пожал ей руку.

Она стояла, стройная маленькая девушка в голубых джинсах, рубашке в белую и красную полоску, когда-то принадлежавшей ее брату, и в соломенной шляпе с огромными полями, которую Кристи купила перед отъездом в Таматоа.

— Не могу поверить. Через минуту я проснусь!

— Идем. — Лонни подхватил чемоданы и указал мальчику следовать за ними, неся сумку с продуктами. Мимо пальм он направился к маленькой, покрытой тростником лачуге, приткнувшейся прямо на берегу лагуны. — Здесь все немного заросло, но ты сможешь нанять пару ребят, чтобы все здесь привести в порядок.

К единственной ступеньке на крошечную веранду вела тропинка, усыпанная крупной галькой. Дверь покосилась. Лонни вытащил нож, срубил лиану, затем отдал нож мальчику и приказал ему расчищать проход, вырезая самые буйные заросли. Он толкнул дверь и отступил, пропуская девушку.

Кристи помедлила, а потом вошла в свой новый дом.

Внутри было удивительно светло. Все, вероятно, стояло так, как оставил дядя Нолл. Волнение утихло, но к горлу подступил ком, когда Кристи медленно обошла жилище. Здесь было много вещей, характерных для домов в Полинезии. Два плетеных стула, маленький стол, шезлонг во всю длину, маленькая старая черная печка, заменяющая камин, с котелком и скорлупой кокосового ореха для растопки. У мужчины всегда должен быть камин, не важно, насколько залиты солнцем дни и как благоуханны ночи. Ветвь кораллов сверкающего красного цвета висела на стене. Рядом — фотография, напоминающая о вдохновенной палитре природы вокруг, и полка зачитанных книг. Их легко можно было достать, сидя в шезлонге, достаточно протянуть руку.

Спальня была обставлена еще проще — комод, раскладушка, сервант и зеркало для бритья на подставке.

— Тебе повезло, что сейчас не сезон дождей, — раздался за ее спиной голос Лонни. — Но здесь все равно небезопасно. Мне кажется, тебе лучше вернуться на главный остров и остаться в отеле.

— Нет, я останусь здесь. — Она вернулась в гостиную. — Я буду спать в шезлонге, пока не разберусь, что к чему. Ведь для того, чтобы найти то, что мне нужно, я должна жить именно в этом доме.

Он все еще сомневался.

— Как ты собираешься готовить на этой штуке?

— Я справлюсь, — улыбнулась Кристи.

Девушка уже хотела, чтобы он оставил ее одну и она могла заняться осуществлением своих планов.

— Помещение сзади — это склад и офис. Я проверил резервуар. В нем есть вода, но тебе лучше ее прокипятить. — Он помолчал, с беспокойством глядя на нее. — Не ешь фрукты и вообще ничего, если не знаешь, что ты ешь. Подожди, пока пройдет акклиматизация.

— Хорошо.

— Ты уверена, что не хочешь вернуться?

— Уверена.

— Очень хорошо. Кто-нибудь из нас заедет проведать тебя послезавтра. И помни: у Мэтта есть радио на случай, если тебе понадобится передать нам сообщение.

Мужчина развернулся и стал спускаться к лодке. Когда он подошел к ней, то обернулся и приветственно поднял руку:

— Удачи!

Кристи оперлась на перила веранды и помахала ему в ответ. Только когда маленький белый катер превратился в точку на голубом фоне, девушка глубоко вздохнула и вернулась в дом.

Так много нужно было сделать, и с нетерпением юности она хотела все успеть за один день. Ее влекло место, где работал ее дядя. Стол с книгой заказов, маленькая пачка накопившейся для него корреспонденции на почте в Таматоа, коробки с разными ящичками, где лежали раковины. Она зачерпнула пригоршню ярко-зеленых ракушек каури и пропустила их через пальцы, достала раковину, по форме напоминающую пуговицу, другую, причудливой конической формы, как сомбреро, погладила жемчужного цвета раковину наутилуса. С сожалением Кристи оставила это занятие — она должна вначале организовать себе место для жилья, придумать ужин, распаковать вещи…

Закат застал ее врасплох. Девушка еще не привыкла к тому, как быстро темнеет в тропиках.

Она положила вниз мешок с яркими материями, из которых собиралась сделать себе накидку, завернулась в одну из них и внезапно поняла, что очень устала. Нужно попробовать включить лампу, убедиться, что есть свет, и еще нельзя не окунуться в первый день пребывания на острове. Первое купание должно быть очень осторожным, пока она не убедится, что в лагуне нет никаких опасных животных.

Вода была теплая, мягкая и бодрящая, она обволакивала тело, как шелк. Темно-зеленый цвет в тени превращался в индиго, а когда поверхность воды освещало солнце, становился красным с золотыми искрами. Когда пламенный шар исчез, показался звездный купол в темном небе, и ее охватило чувство удивительного умиротворения. С неохотой Кристи вышла из воды, наслаждаясь тем, как тело ее обдувает воздух и обволакивает теплая, будто вельветовая ночь.

Серебряные капельки стекали по ее телу. Девушка не стала вытираться полотенцем. Крошечное бикини подсохнет само, пока она дойдет от пляжа до своего нового дома. Она шла как нимфа и тихо пела про себя, бредя к крошечному янтарному пятнышку за деревьями.

Ее дом! На целый год, если все будет хорошо. И все вокруг тоже ее. Первобытный рай! Она вытащит шезлонг на веранду и будет спать сегодня под открытым небом. Заведет старый патефон и будет слушать какие-нибудь старомодные пластинки дядюшки Нолла и…

Кристи радостно толкнула дверь, почувствовала, как та податливо открылась, и увидела неясную тень. Слишком поздно — она уже не могла избежать столкновения!

Девушка отлетела к самым перилам веранды и в проблеске света увидела фигуру мужчины. Она вскинула руки, ее сердце, еще недавно бившееся так сильно, словно окаменело. Она пыталась освободиться от чужих рук, сжимающих ее плечи.

— Все в порядке. Извините. Я не хотел напугать вас. Боже мой! Я…

Она ловко увернулась и высвободилась из его рук. Его глубокий голос изменился. Незнакомец отпрянул как ужаленный, и в проблеске света из дверного проема она увидела удивление в его глазах.

Кристи выпрямилась, дрожа, и с трудом выдохнула:

— Да как вы смеете! Приходите сюда и…

Она не могла больше говорить. С трудом сглотнула. Страх прошел еще не до конца.

Мужчина смотрел на Кристи. Лицо его было перекошено от ярости, а ей казалось, что все ее тело еще болит от столкновения. Девушка ощупью нашла полотенце, которое уронила, но незваный гость схватил его прежде, чем она смогла это сделать, и передал ей.

— Извините, что я вас так напугал, — повторил он. — Но у меня… Боже, у меня есть разрешение Тейберна. Я могу сюда заходить!

Она обернулась полотенцем и прошмыгнула мимо него. Теплое волнение, которое наполняло ее несколько минут назад, исчезло. Ей было холодно, она дрожала и хотела одеться, но непрошеный гость не двигался.

— Я Мэтт Дэнэм, — отрывисто сказал он. — Я видел Лонни сегодня днем. Он сказал, что вы здесь. Он еще и пошутил, заставил меня поверить, что вы ребенок. Я пришел проверить, все ли с вами в порядке. Отчасти потому, что я не мог поверить, что даже такой человек, как Лонни, оставит ребенка жить на острове одного, а еще потому, что волновался, а вдруг он так и сделал.

— Вы имеете в виду, что вас мучило любопытство, не так ли? — сердито уточнила она.

Кристи наклонилась и попыталась зажечь печку.

— Разве это не свойственно человеку?

Он пересек комнату и отодвинул ее в сторону:

— Нужно делать иначе… Когда я обнаружил, что здесь пусто, но есть следы присутствия человека, я стал беспокоиться, что с вами могло случиться. А потом вы врезались в меня.

— Я пошла поплавать.

Девушка наблюдала за тем, как занимается пламя в печке, и постепенно взяла себя в руки. Жаль, что она сама не смогла разжечь печку в первый раз. Кристи посмотрела на него, затем со значением на дверь:

— Ну, как видите, я в порядке. Спасибо, что помогли зажечь печку.

Минуту мужчина смотрел на нее. Его взгляд не дрогнул, хотя Кристи смотрела на него вызывающе. Наконец он медленно произнес:

— Вы сами понимаете, что не можете остаться здесь.

— Но я здесь.

— Это сумасшедшая идея.

— Не думаю. Я просто делаю, как считаю нужным.

— Бен рассказал вам о моем деловом предложении?

— Да.

Тон ее был отрывистым, и губы Мэтта Дэнэма сжались. Казалось, он тоже был готов дать волю раздражению, но потом, вероятно, понял, что момент не слишком подходящий для дальнейшего спора, и выражение жесткости исчезло с его лица.

— Вы, наверное, хотите переодеться, и вообще… Мы завтра об этом поговорим.

— Здесь не о чем говорить.

— Вы имеете в виду, что вы серьезно? — выпалил он. — Вы даже не хотите подумать о моем предложении?

— Нет.

Судя по выражению лица Мэтта Дэнэма, он едва сдержался, чтобы не потрясти ее за плечи. Мужчина глубоко вздохнул:

— Послушайте, нужно быть сумасшедшей даже просто думать о том, чтобы остаться здесь и вести дела Нолла. Как сможет девушка ютиться на таком острове? Здесь же нет ничего. Никаких…

— Это чудесный остров, и я в него просто влюбилась.

— Влюбились в него? — Презрение послышалось в его голосе.

Кристи быстро прошла в спальню, поспешно накинула халат.

— Я могу научиться ютиться здесь, как вы это назвали, мистер Дэнэм, и мне не важно, что говорите по этому поводу вы или кто-то другой.

— Нет? — Его брови поползли вверх, когда она повторила это. — Но есть еще одна мелочь, на которую вы, кажется, тоже не обратили должного внимания. Как вы собираетесь оставаться на острове, где, кроме вас, нет ни одной женщины?

Кристи долго изучала его, потом развернулась и снова направилась к печке. Опустила руки на ручку чайника, это было древнее, инстинктивное движение, она словно хотела, чтобы вода закипела быстрее. Напряжение, которое девушка так долго испытывала, исчезло, плечи поникли.

— Почему вы хотите избавиться от меня? — устало спросила она.

— Это не совсем так, — ответил он после долгого молчания.

— Так, так. Вы, вероятно, думаете, что я причиню вам какие-то неудобства, помешаю работе. Я не стану этого делать. Я совсем не хочу вас беспокоить, вмешиваться в вашу жизнь.

— Я не говорил, что вы этого хотите.

— Но вы подразумеваете это.

— Ну хорошо. — Он прислонился к стене, так чтобы она не могла избежать его взгляда. — Итак, Лонни об этом и предупреждал. До некоторой степени вы правы. Ваша деятельность может повлиять на мою работу, но только потому, что вы дилетант, который не знает, что делать, и которого из-за этого незнания нужно оберегать от многих трудностей. Да, вы можете стать для меня помехой, но не это меня сейчас беспокоит.

— А что же вас беспокоит?

— То, что вы не имеете ни малейшего представления, что вас здесь ждет.

— Я размышляла сегодня об этом. Думаю, я смогу через это пройти.

Он как будто ее не слышал:

— Конечно, остров очень красив. Он может показаться сказкой тому, кто только что приехал из Англии. На данный момент этого достаточно. Но очарования надолго не хватит. Когда ощущение сказки пройдет, здесь будет очень одиноко одной.

— У меня будет много работы, — упрямо сказала она.

— Вы можете работать или играть все время. Но когда наступит сезон дождей, вы начнете сходить с ума. Вы ни о чем не сможете думать, кроме как уехать отсюда хоть куда-нибудь. А уехать вы не сможете, по крайней мере если вам не нравится, когда к вам липнет одежда, каждый шаг сопровождается скользким хлюпаньем, а кругом несется потоками вода и грязь. Ваша постель станет влажной, туфли, если они кожаные, расползутся. Когда вы попытаетесь высохнуть, только вспотеете, и это в том случае, если у вас хватит предусмотрительности запастись сухим топливом и сохранить его в таком месте, где оно сухим и останется.

Кристи едва заметила, что он взял у нее из рук старый, покрытый эмалью глиняный чайник и теперь наполняет его чудной свистящей водой из котелка. Незнакомец, казалось, стал еще больше. Теперь он был главным в этой комнате, и, как по волшебству, ее собственная сила все больше уменьшалась, как будто он ее поглощал. Девушка села на стол и подперла рукой подбородок, стараясь собраться с духом.

— Вы все еще пытаетесь избавиться от меня.

Он покачал головой:

— Нет. Я просто хочу открыть тебе глаза.

В первый раз выражение его лица смягчилось, и уголки рта тронуло некое подобие улыбки.

— Вот такая она, наша Кристи, да?

Она кивнула и тоже едва заметно улыбнулась:

— Но я могу тебя заверить, что прошло уже полных шесть лет с тех пор, как был сделан тот снимок, что носил с собой дядя Нолл. Мне уже не одиннадцать лет.

— Я вижу, — сухо ответил Мэтт, и что-то в его взгляде заставило Кристи покраснеть. — И тем не менее я также понимаю, что в некоторых вещах ты все еще маленькая девочка. И именно поэтому я думаю, что тебе стоит забыть о своем глупом желании остаться здесь. О, оставайся на несколько недель, — поспешно произнес он, увидев, что она уже готова возразить, — погрейся на солнышке. Но потом возвращайся домой, живи своей жизнью среди людей, которых ты знаешь. Прежде, чем наступит разочарование.

— Но я не хочу. Разве ты не можешь понять? Здесь все по-другому. Здесь настоящая жизнь. Это настоящий вызов.

— А дома никаких вызовов не осталось?

— Таких, как этот, нет.

Девушка увидела в его глазах искорки иронии, даже удивления, и сжала губы.

— Ты говорил о разочаровании. Почему ты думаешь, что оно может быть связано только с Калиндой?

— Я так не думаю. А ты еще слишком молода, чтобы бежать от чего-то.

— Почему ты так уверен в этом?

— У тебя мягкий, доверчивый взгляд. Ты все еще живешь в собственном замке из слоновой кости и веришь, что замок не разрушится и на необитаемом острове, не так ли?

— Послушай! — закричала она. — За последнюю пару лет я скопила двести фунтов. Я собиралась… — Но она вовремя удержалась от признания. — В любом случае я в этом году мечтала о необычных каникулах. — Кристи задыхалась. Ужасно, если бы она призналась, что ее бросили. — В любом случае, что бы ты ни говорил, я не позволю себя выгнать. Я остаюсь.

— Понятно.

Она посмотрела на него:

— И я знаю о деньгах, что тебе задолжал дядя Нолл. Заверяю тебя, я их выплачу. Все, до последнего пенни.

Его взгляд вновь стал беспощадным. Он пошел к двери:

— Можешь забыть о них?

— О двух сотнях фунтов?

— Ты меня слышала.

Он открыл дверь и, казалось, собрался уходить.

Кристи привстала со стула:

— Ты не останешься на чашечку чая?

— Нет, спасибо. Спокойной ночи, Кристи.

Она слышала, как под его ногами зашуршала галька. Кристи уставилась в темный дверной проем.

Вот так!

Вот она и познакомилась с Мэттом Дэнэмом.

Девушка наморщила лоб, налила чашечку чаю и устроилась в шезлонге. Она свернулась клубочком, как всегда любила делать, взяла в руки чашку и, казалось, снова пережила события этого вечера. Когда пляшущие язычки в печке потухли и осталась одна зола, у нее уже сформировалось представление об этом человеке. Мэтт Дэнэм был совсем не таким, как она себе представляла.

Она как-то ожидала увидеть пожилого человека, грубого, недалекого, упрямого, похожего на кого-то из мира Лонни Тейберна, который бы одинаково уютно чувствовал себя, заключая торговые сделки и распевая песни в баре. И дело не в том, что Мэтт Дэнэм не знал себе цену. Плечи и грудь под распахнутой хлопковой рубашкой выглядели сильными, как тиковое дерево, а судя по линии подбородка, он не был слабовольным человеком.

Нет, она не ожидала встретить такого привлекательного молодого человека, с ровным загаром, как у тех, кто большую часть времени проводит в открытом море. Не ожидала и такого смущающего, прямого взгляда, который, казалось, проникал в глубь тебя. А четко очерченные губы привлекали внимание настолько, что хотелось слушать и слушать то, что он говорил.

Кристи встала, чтобы взять коробку печенья. Он может быть гораздо более привлекательным, чем она ожидала, но ей есть о чем думать и помимо мужчины, который так ясно показал, что ни за что не хочет видеть ее на Калинде. А еще это две сотни фунтов…

И почему он так внезапно ушел?

Но оказалось не так-то просто выбросить образ Мэтта из головы. Когда Кристи приготовилась провести свою первую ночь на острове, она была потрясена окружившей ее тишиной. Той ночью ветер не шевелил листья, не играл в тростнике… ничто не нарушало тишины после того, как птицы вернулись в гнезда на закате. И только теперь девушка вдруг осознала, что Калинда совершенно необитаема. Здесь нет никого, кроме нее и Мэтта Дэнэма.

Ей было нелегко заснуть. Кристи даже в голову не пришло, что за последние двадцать четыре часа ни разу не вспомнила о Стивене.

Наутро ничего не изменилось — она все еще на острове. Солнце поднялось, и магический жемчужный океан стал глубокого синего цвета. Длинная линия берега словно ждала, пока Кристи оставит на ней следы своих стройных ножек. Девушка сбежала вниз и с радостью окунулась в воды лагуны. Еще несколько дней, и она станет коричневой, как настоящий островитянин, ее шелковый загар будет предметом зависти всех побелевших за зиму друзей, когда она вернется домой.

Искушение полениться и забыть о времени было очень сильным, но Кристи его поборола, зная, что у нее очень много работы. Она понимала, что райские острова будут постоянно посягать на ее время и мешать ее добрым намерениям.

Коричневая скорлупа кокосовых орехов была разбросана под пальмами — природа здесь была щедра. На обратном пути к домику Кристи подобрала пару орехов, но первые ее попытки разбить их оказались тщетными. Неохотно она оставила эту затею. Ей еще так много нужно сделать! Скрытый до сих пор талант к обустройству дома наконец проявился, и Кристи хотела изменить практически все в этом по-спартански обставленном маленьком жилище.

Как мог дядя жить, имея одну кружку, одну поллитровую миску с отколотыми краями, совсем немного глиняных столовых приборов и пару горшочков для приготовления пищи, которые нельзя было даже сравнить с блестящими рядами медной посуды и приборов из нержавеющей стали у них дома, в далекой Англии. Нечего и говорить о том, что в доме не было занавесок, скатертей, а одеяла своей расцветкой напоминали армейские, со следами неумелых мужских попыток их постирать и отгладить. Должно быть, стирал он прямо в лагуне! Глядя на все это, Кристи решала, стоит ли выкинуть все в мусорное ведро и начать составлять список необходимых покупок. Кстати, а где мусорное ведро?

Девушку переполняло веселье оттого, как постепенно ее мысли переходят от возвышенных к мирским заботам. Слава богу, она проявила предусмотрительность и догадалась купить ткани, швейные принадлежности и многие другие необходимые в хозяйстве мелочи еще на Таматоа. Очевидно, ей все это пригодится.

Кристи поборола желание бросить все и пойти исследовать остров. Вместо этого девушка взяла шитье и вышла на веранду. По утрам она будет делать разные мелочи по дому, а вечерами разбирать деловые бумаги дяди. Двух-трех дней ей должно хватить. Потом сможет расслабиться и начнет изучать остров.

Первые несколько часов вид благословенного океана не пресыщал ее. Но, когда день подошел к концу, Кристи вынуждена была признать, что подсознательно ожидала гостя.

Глупо предположить, что она испытывала разочарование, гуляя вдоль берега вечером. Чудесный прохладный бриз подергивал зелень лагуны и шуршал между пальмами, птицы, населяющие остров, кричали, камнем падали вниз, катились и таким образом добывали себе ужин.

Вскоре она увидела дом Мэтта — зеленое бунгало позади длинного, низкого стандартного здания, укрытого за зеленым холмом, который поднимался прямо от берега. Неподалеку было не слишком удобное место для лодки, но самой посудины видно не было. Девушка решила обойти здание, уверенная в том, что у нее есть законная причина находиться здесь и что он ее наверняка случайно встретит.

Но не случилось. Кристи вертела головой направо, налево, туда-сюда, чувствуя себя виноватой, но ей было страшно интересно. Девушка встала на цыпочки и заглянула в окно длинного здания.

Вдоль стен стояли длинные скамейки, на них — разные емкости, костюмы для работы в океане, разное оборудование. Все это придавало помещению вид научной лаборатории.

Должно быть, все это нужно для его исследовательской работы, подумала Кристи. Она развернулась и пошла домой. Сколько времени Мэтт на Калинде? После смерти дяди ему, наверное, очень одиноко. И все же этому ученому не хочется, чтобы она или кто-то еще жили здесь. Действительно ли он такой самонадеянный, каким кажется?

Девушка почти дошла до своего дома, когда увидела в океане точку. Кристи стояла на мягкой, теплой отмели и наблюдала за тем, как лодка приближается. Вот она зашла в туннель в рифе… Кристи легко узнала фигуру Мэтта — он направлялся вдоль лагуны к своему пирсу. Но если сосед по острову и заметил хрупкую фигурку на берегу, то не подал виду, и Кристи отвернулась, чувствуя, что это ее задело. Значит, вот какие между ними отношения, да?

Юная наследница гордо расправила плечи, словно бросая вызов всей мужской половине человечества на острове. Она вошла в хижину, включила старый патефон, поставив самый громкий звук и, забыв о недошитых занавесках, отрезала длинный кусок ткани и начала придумывать себе саронг…

Наряд выглядел удивительно свежо и к месту, решила Кристи, надев саронг на следующее утро, чтобы начать офисную часть работы. В комнате не было зеркала в полный рост, и оставалось только догадываться, действительно ли у нее хороший вкус, и надеяться, что две большие английские булавки не дадут саронгу упасть. Девушка посмотрела на верхнюю часть одеяния в зеркале, помедлила. Но смелость вернулась к ней, и Кристи пошла в офис, чтобы собрать необходимые вещи.

Она знала, что солнце печет ее голые плечи, а в сердце растет неуверенность, и все же направилась к другому дому на Калинде.

Лодка стояла на приколе, дверь морской лаборатории была широко распахнута. Уверенным шагом девушка подошла к ней и коротко постучала, прежде чем заглянуть.

Внутри все сияло светло-зеленым цветом, характерным для аквариумов. На столе с пластиковой крышкой в дальнем углу комнаты лежала кипа бумаг, будто кто-то писал и ушел, не доделав работу до конца. Виднелась еще одна дверь. Она была закрыта и, наверное, вела в другую комнату. Но никаких признаков того, что там люди, не было. Кристи развернулась, чтобы уйти, и вдруг заметила, что в одном из резервуаров явно что-то есть.

Это оказался маленький, омерзительный моллюск. Казалось, он злобно уставился на девушку, когда она остановилась, чтобы заглянуть в резервуар. Ручка лежала прямо под рукой. Кристи схватила ее, подчинившись ребячливому желанию ударить обитателя резервуара.

Она чуть не завизжала, когда длинное щупальце потянулось за ручкой, отвечая на ее вызов. Осмелев, девушка стала размешивать воду, бормоча приглашение поиграть с ней, и вдруг действительно взвизгнула — от шока, когда что-то железной хваткой сковало ее запястье.

— Хочешь, чтобы он тебя сцапал? — раздался над ухом низкий голос. — На самом деле хочешь с ним встретиться лицом к лицу?

Маленький осьминог вернулся в свое песчаное убежище, вполне довольный собой, в то время как Кристи чувствовала, что железные загорелые руки Мэтта Дэнэма не собираются ослаблять хватку.

— Я совсем не собиралась трогать твоего зверя! — возмущенно воскликнула Кристи. Она даже не пыталась сопротивляться, опасаясь, что саронг может упасть. — На вот, возьми свою ручку. Я… Я… А ты всегда так обходишься с гостями и нападаешь?

— Если их никто не звал — да. И я бы с удовольствием сейчас тебя искупал.

— Пожалуйста, не надо. — Кристи нетерпеливо дернулась.

Мэтт отпустил ее, а потом с усмешкой наблюдал за тем, как она трет запястья.

— Я хотела поговорить с тобой. По делу. У меня тут все с собой.

— Я польщен.

Мужчина с сарказмом смотрел, как она, в замешательстве, ищет сумку, достает бумаги.

— Это только бизнес. Дела моего дяди. — Кристи едва дышала и стараясь вернуть себе утраченное чувство собственного достоинства. — Здесь несколько писем и…

— Нам лучше пройти в другую комнату. — Мэтт указал на залитый солнцем прямоугольник.

Проходя мимо, она посмотрела на хозяина лаборатории, однако в его глазах не было ничего, кроме саркастической усмешки и удивления от ее экзотического одеяния.

— Да, вижу, ты веришь в то, что одежда должна сочетаться с собственным характером и тем, что тебя окружает, — сухо заметил он. — Но ты забыла одну жизненно важную завершающую деталь.

Она обернулась:

— Какую же?

— Вот эту.

Мужчина отошел в сторону, где начинался полудикий сад у самого края бунгало, и нырнул в прекрасные заросли розовых цветов. Он долго искал что-то, а потом сорвал ветку франгипани и украсил ею волосы девушки.

Кристи неуверенно подняла руку и прикоснулась к уху.

— Я знаю, из чего делают одежду феи, — сказала она.

Но Мэтт уже ушел вперед, отодвигая ветви и расчищая дорогу, и Кристи не могла увидеть, засмеялся он или нет. Когда они вошли в гостиную, лицо Мэтта было совершенно серьезно. Он всем своим видом выражал сухую заинтересованность, словно забыл о маленьком происшествии.

Жилище Мэтта Дэнэма оказалось еще более спартанским, чем у ее дяди, однако более опрятным и безупречно чистым. На белых стенах не было никакого рисунка, ковра на полу тоже не было. Жалюзи, разделенные двойной центральной дверью, скрывали, должно быть, спальню, а с другой стороны маленький свод вел в крошечную кухню. Мебель — самая необходимая. Единственной вещью, которая могла бы поведать о личности хозяина, была большая белая чаша на низком столе у окна, наполненная цветками франгипани, цветущим имбирем и блестящими побегами темно-зеленых листьев.

Но цветы уже умирали, лепестки и пыльца с тычинок осыпались, и Кристи не могла не подумать о том, кто же их собрал. Она обернулась и встретила его пристальный взгляд. Мэтт, разумеется, догадался о ее молчаливом вопросе, но не подал виду. Он терпеливо ждал. Девушка присела на стул.

— Я пришла, чтобы попросить тебя дать мне несколько советов по поводу дел моего дяди.

— А первый мой совет ты не приняла?

— Нет.

— Ну и?.. — Он откинулся на спинку кресла и уставился на нее загадочным взглядом, который так ее смущал. — Что же ты хочешь знать?

— Как работал мой дядя?

— Работал, если ему этого хотелось.

Она стойко проглотила невежливый ответ и попыталась не выдать своего возмущения.

— Как он находил и сортировал все эти раковины? Я довольно внимательно осмотрела пляж, почти всю линию прибоя, но не нашла многих видов, которые видела на его складе.

— Тебе и не придется их увидеть, пока не будет шторма.

Очевидно, что информацию из него не так легко выудить. Она попыталась снова:

— Он собирал что-нибудь на рифах?

— Иногда.

— Так я и думала.

— Я бы тебе не советовал пробовать это делать.

— Почему?

Мэтт пожал плечами:

— Во-первых, тебе нужны крепкие туфли и больше знаний о рифах и приливах, чем те, что есть у тебя сейчас.

Она кивнула без улыбки, решив пока оставить этот вопрос.

— Мой дядя нанимал кого-то в помощь?

Мэтт колебался.

— Двух мальчишек с Таматоа, — сказал он наконец, почему-то немного неохотно.

— Я так и думала! И они ныряли за раковинами, да? Я нашла трубки, ласты и все, что нужно для дайвинга, — такой цилиндр с воздухом, который носят водолазы.

— Да. — Губы Мэтта сжались. — Твой дядя был просто помешан на дайвинге. Он купил акваланг примерно в то же время, что и новую лодку. Но…

— Я знаю, — прервала его Кристи. — Ты собираешься предостеречь меня от этого тоже. Ну хорошо, принимаю. Кстати, насчет лодки. Где она?

— Она в порядке. Вдоль по берегу, чуть сзади. — Он указал пальцем. — Я ее оставил на причале после смерти твоего дяди.

— Конечно, — кивнула девушка. — У тебя было что-то вроде стойки на этой лодке. Что же, мы оставим ее там же. Это безопасно, по крайней мере до тех пор, пока я все не исправлю.

— Я думал, я там уже все исправил.

— Но не так, как хочу я, — холодно ответила Кристи. — И потом, я вообще не хочу быть тебе обязанной.

Он внимательно взглянул на юную нахалку. После заметной паузы кивнул:

— Очень хорошо. Лодка может стоять там, где и сейчас. Но не только из-за твоих прихотей.

Она в удивлении приподняла брови, а он усмехнулся:

— Уверен, догадаться нетрудно.

— Да, нетрудно, — сухо согласилась она. — Совершенно очевидно, что ты считаешь меня бесполезным ребенком, который ничего не знает о лодках, ловле жемчуга, торговле и тропиках. Тебе и в голову не приходит, что я тоже в курсе, что мне недостает знаний. И у меня хватит здравого смысла не наделать глупостей. И, представь себе, всему можно научиться, — с сарказмом добавила она.

— Верно. Но стоит ли?

— Стоит ли? — Кристи нахмурилась. — Не уверена, что понимаю тебя.

— Ради каприза, — нетерпеливо пояснил Мэтт. — Почему бы тебе не признать это? Это сказка, но она закончится. Ты…

— Послушай, мы уже это проходили. — Кристи полезла в сумку и достала маленькую связку бумаг. — Я собрала эти письма, которые накопились после смерти дяди Нолла. В трех из них накладные за уже присланный товар. В одном примерно пятьсот долларов, это покроет большую часть того, что он должен тебе. А другое письмо…

— На что ты собираешься жить?

— Что-нибудь придумаю. — Кристи отбросила сомнения и торопливо продолжила: — А вот письма интересные. Это заказы, и один довольно большой. Письмо от американского коллекционера. Он предлагает пять тысяч долларов, это больше двух тысяч стерлингов по нынешнему курсу обмена валют, да?

Мэтт кивнул и стал более серьезным:

— Могу я поинтересоваться, что ему нужно?

— Вот что.

Она протянула бланк заказа и наблюдала за тем, как сосед по острову изучает условия контракта. Наконец он сложил лист, передал ей и поднялся.

— И что ты хочешь от меня?

— Слушай, я не прошу тебя взваливать все на свои плечи, — вспылила девушка, возмущенная его внезапно смягчившимся тоном. — Но здесь же так много раковин! Наверняка есть те, что ему нужны. Но только, к несчастью, я не могу их отличить, и мне некого спросить.

— Так ты хочешь, чтобы я пришел и рассортировал их для тебя?

Она поджала губы. Этот исследователь, очевидно, издевался над ней, предвкушая, как откажет непрошеной гостье. Кристи резко вскочила.

— Хорошо. Ты не будешь мне помогать. Извини, что я тебя побеспокоила. Будь уверен, я все поняла. Но я все равно справлюсь. Кто-нибудь сможет дать мне информацию, которую ты не можешь или не хочешь дать.

Она говорила, запихивая бумаги в сумку. Потом выпрямилась и наткнулась на его ледяной взгляд. Мэтт молча открыл дверь, когда она к ней ринулась, но в последний момент остановил девушку.

— Поспрашивай в округе, — отрывисто произнес он. — Но если у тебя есть голова на плечах, ты не станешь этого делать. Мой тебе совет: напиши покупателям и объясни ситуацию. Скажи, что не сможешь выполнить их заказы. Понятно?

— Очень. Только мне больше не нужны твои советы. И мне жаль, что я когда-то на них рассчитывала.

Девушка гордо подняла голову и ушла в золотистый закат, ни разу не обернувшись. Мэтт Дэнэм — самый высокомерный, ненавистный мужчина из всех, кого она встречала. Но она еще покажет, какого мнения о его советах.

Кристи еще кипела от гнева, когда катер пропыхтел мимо лагуны и Лонни Тейберн выпрыгнул из него и весело поприветствовал девушку.

Кристи помахала ему в ответ. Она не улыбалась. Она была настолько сосредоточена на предстоящей работе со счетами, что едва отметила тот факт, что на катере еще один пассажир, который теперь направлялся к пирсу у дома Мэтта Дэнэма.

Высокая девушка в безукоризненно белом платье посмотрела на Кристи и сказала что-то Мэтту Дэнэму, в то время как он помогал ей выбраться из катера. Они оба вновь обернулись, прежде чем пойти вдоль берега, но девушка с миниатюрной фигуркой, в полосатой рубашке и потертых джинсах была слишком занята разговором с большим коренастым торговцем, чтобы заметить интерес Мелани Хайдон к ее персоне.

— Никогда не думала, что он окажется таким неприятным, — еле дыша от негодования, пожаловалась Кристи. — Для начала он напугал меня до смерти. О, пойдемте в дом, Лонни, выпьем чего-нибудь. Правда, боюсь, там все еще хаос, мне еще многое надо сделать. Но вы себе даже не представляете, как я рада вас видеть. Как дела у Бена?

— Он беспокоится о тебе. Он вдруг выяснил, что у него мягкое сердце. Бен уверяет, что твой дядя никогда бы не… — Лонни пожал плечами. — Ну, не позволил бы такому ребенку, как ты, заниматься всем одной. Может, если бы он подключил к этому твоего брата?..

— Тим бы не пришел в восторг от этой идеи. Извините, у меня нет стаканов. Был один, да и тот расколотый, я его выбросила. Но среди вещей моего дяди я нашла полбутылки виски.

— Ни за что не откажусь, — хихикнул Лонни и стал рыться в старой парусиновой сумке. — Может быть, это пригодится.

«Этим» оказались пара бутылок минеральной воды, несколько свежих булочек и фруктов, бутылка французского вина и куча книжек с мрачного вида обложками. Лонни посмотрел на содержимое с сомнением:

— Бен не уверен, что ты именно такие книжки читаешь перед сном, но ничего лучше мы найти не смогли.

— Спасибо. Вы очень добры. Скажите Бену, что мне всегда нравились ужастики перед сном.

Ком подступил к горлу, когда Кристи осознала, насколько обманчива бывает внешность. Во время первой встречи она подумала, что Лонни и Бен всего лишь парочка грубых портовых маклеров. Но как же она ошибалась! Возможно, эти люди погрубее Мэтта Дэнэма, но они более великодушны и добры.

Они сели на веранде с напитками, и Кристи рассказала о первых двух днях, проведенных на Калинде, и о возникших проблемах. Она закончила и с надеждой посмотрела на Лонни. Он задумчиво поглаживал подбородок.

— Я бы хотел тебе помочь, — сказал он наконец. — Но предпочитаю не давать обещаний, которые не смогу выполнить. Тебе нужно оставить это мне. В скором времени я посмотрю на твои раковины.

Девушка постаралась скрыть охватившее ее разочарование, когда Лонни смог назвать только около дюжины из всего набора раковин на складе.

— Думаю, это как если ты будешь искать их, рассматривая дно у себя под ногами, и не видеть, — печально признал он. — Должно быть, здесь сотни различных видов. Но Бен и я никогда не придавали им такого значения. Знаешь, тебе нужно купить специальную книгу.

— Я так и сделала, еще дома, — сказала она печально, — но там таких нет — только маленький раздел о наиболее известных тропических раковинах.

Не в первый раз Кристи пожалела, что дядя Нолл не подумал ввести систему хранения и маркировки коллекции. Было очевидно, что глаз у него был наметан, как и подобает первоклассному эксперту, но, как и многие талантливые люди, он все держал в голове.

Лонни посмотрел на ее обеспокоенное лицо и потрепал девушку по плечу:

— Встряхнись. Когда ты приедешь на Таматоа?

— Думаю, в следующий понедельник. Мне нужно зайти в банк и сделать кое-какие покупки.

— Мы возьмем выходной. Ты позволишь нам с Беном пригласить тебя на обед? Мы оденемся соответствующе, не волнуйся, — добавил он, видя, что она колеблется.

— Я не об этом думала. Да, с удовольствием. И я могла бы остаться на ночь, — сказала она задумчиво. — Я хочу привести в порядок волосы, да и от ванны не отказалась бы.

Лонни кивнул, и они пошли к берегу, ожидая прихода катера. Только теперь Кристи вспомнила о гостье Мэтта Дэнэма.

— А кто она? — будничным голосом спросила девушка.

— Мелани Хайдон, из администрации. — Лонни ухмыльнулся. — Еще одна победа Мэтта.

— Еще одна? — Уголки губ Кристи опустились. — Да здесь вроде и ловить некого.

— Это теперь! — Лонни подпер подбородок кулаком. — А ты не единственный милый котенок в округе. У доктора Чалмерса — прелестная маленькая племянница, она приехала помогать ему по дому. А в клинику приехала новенькая сиделка из Франции. Ну и штучка!

Лонни начал выразительно вращать глазами, но это не развеселило Кристи. А когда катер уехал без очаровательного завоевания Мэтта на борту, ее охватило глубокое разочарование.

— Он отвезет ее обратно сегодня вечером, под вечной луной Тихого океана. — Лонни уселся в задней части катера и откусил кончик сигары. — Будь умницей, малышка Кристи. Увидимся в понедельник.

А что еще ей, по его мнению, делать на Калинде, кроме как быть умницей, грустно подумала девушка, прощаясь с ним. Закат в Тихом океане снова сделал пейзаж похожим на сказочную картинку. Трудно было решить, что лучше — рассвет, закат или лунная дорожка. Лунный свет! Кристи повернулась спиной к нему и подумала, не запаздывает ли дождь.

В любом случае следующее утро принесло приятный сюрприз в виде плота, скользящего по водам лагуны. Два гибких веселых мальчика-островитянина предстали перед ней и, заикаясь, на странной смеси диалекта Таматоа и английского объяснили, что их прислал торговец Лонни, что они будут работать на нее, нырять за раковинами, а она станет платить им сотню таусов каждому, обо всем этом уже договорено.

Лонни даже перевыполнил свое обещание заботиться о ней.

Парнишки взяли маски и выбрали необходимое из подводного обмундирования, лежащего под навесом. У них были собственные, вырезанные из дерева очки для плавания, какие носили многие местные жители, они болтались у них на запястьях, и довольно устрашающего вида ножи, привязанные к поясу. Широким, уверенным шагом они направились к рифу.

Кристи вновь обрела присутствие духа. В конце концов все у нее получится. Глупо было вгонять себя в депрессию прошлым вечером. Она не бросит дело, так ничего и не попробовав, только потому, что Мэтт Дэнэм играет у нее на нервах. Все вообще оказалось несколько сложнее, чем она предполагала. Конечно, ей нужно время, чтобы уладить первые трудности. Чем больше времени пройдет, тем большему она научится. Единственный человек, с которым не все ясно, — Мэтт Дэнэм.

Она решила запаковать заказы, которые могла собрать, и ответить на запросы коллекционеров. Объяснить, что случилось с ее дядей, и сообщить, что она постарается выполнить все заказы в ближайшее время.

К этому времени она уже отыскала коробки, в которых дядя обычно отсылал раковины, и старую записную книжку с его заметками. Кажется, это были первые попытки как-то обобщить изменение цен на рынке. Кроме того, она нашла каталог с загнутыми кончиками страниц известного американского дилера. Его-то Кристи изучила с особым вниманием. Латинские названия во многом были для нее закрытой книгой, но вскоре она всему научится, а это лучше, чем ничего. Цены на товары, конечно, с тех пор изменились, но если она добавит двадцать процентов на редкие экземпляры и десять процентов на более распространенные… Интересно, какие трофеи принесут мальчишки сегодня? Может быть, повезет и они поймают потрясающих тритонов, или золотого каури, или настоящую мечту любого коллекционера — изящную Королеву Моря?..

Они вернулись быстрее, чем девушка ожидала. Одна корзина была почти полной, а в другую они высыпали содержимое своих сумок. Эту они попросили не трогать до тех пор, пока не вернутся, и снова уверенно пошли вдоль берега.

Кристи с интересом уставилась на коллекцию, но понимала, что не может нарушить обещания. Содержимое корзин совсем не походило на то, что можно видеть, когда ищешь раковины на побережье Англии. Эти раковины были покрыты водорослями и тиной, в большинстве из них, как она подозревала, все еще жили моллюски. Девушка уже собиралась вернуться в дом, но заметила, что мальчики принесли и кокосовые орехи. Она с интересом наблюдала за тем, как они отломили толстую ветку, заострили один конец, закрепили ее клином, заколов в расщелину в скале, и концом палки попытались расщепить орех. Казалось, оболочка отлетела довольно легко, и внутри орех оказался целым. В следующее мгновение мальчишки уже пили кокосовое молоко и брели обратно к рифам.

Вот как они это делают! Внимательно запомнив способ добычи кокосового молока, Кристи подвела итог своей офисной работы. Тени стали длиннее, когда она наконец решила сделать перерыв и посмотреть, вернулись ли мальчики. К ее удивлению, их и след простыл. Плот тоже исчез.

Девушка нахмурилась и подошла к навесу. Все было так, как она оставила. Кристи двинулась вдоль берега. Если что-нибудь из инвентаря пропало, значит, это у них. Возможно, дети сделали все, что посчитали нужным сегодня, или, может быть, плывут где-то с другой стороны острова.

Кристи задумчиво взяла корзины с дневным уловом и отнесла их в тенистое место, укрыв от солнца и волн. Ей почему-то не хотелось сразу доставать обитателей раковин. А утром, если они высохнут, она полагала, что не захочет и на милю к ним подойти. Нужно сказать мальчишкам, что ей нужны только пустые раковины. В любом случае они, наверное, вернутся утром…

Но они не вернулись.

Наступил еще один удивительный день. Ветер гнал по небу все время меняющие форму ватные облака, солнце сияло незабываемо приятно. Уверенная в том, что скоро опять начнет волноваться, Кристи достала старый бинокль, который она нашла среди других вещей ее дяди, и начала всматриваться в водную гладь, пытаясь разглядеть хотя бы признак плота.

Бинокль позволил в мельчайших деталях рассмотреть пики гор и вообще весь ландшафт Таматоа, но ее не это интересовало. Почему мальчики не вернулись? Если даже они передумали или нашли более достойный заработок, почему не пришли за деньгами? Она отвернулась и увидела, что к ней медленно идет Мэтт Дэнэм. Не улыбаясь, Кристи подождала, пока он остановится.

Без всякого вступления он сообщил:

— Если ты ждешь тех двух мальчишек, тебе не повезло. Они не вернутся.

— Что? Что ты имеешь в виду? Почему не вернутся?

— Я как раз шел, чтобы сказать тебе.

Его худое лицо посветлело, он словно извинялся, но Кристи посчитала это знаком безразличия.

— Я взял на себя ответственность и отпустил их вчера. Я также заплатил им. Так что не иди у них на поводу, если они захотят от тебя еще денег.

— Ты… ты их рассчитал! — Кристи чуть не заикалась от злости. Она не верила собственным ушам. — Ты взял на себя ответственность! И… Да какое ты имел право? Как ты посмел? И все…

— Да, я ожидал, что ты рассердишься. Я бы и сам рассердился.

— Правда? — Она сжала кулаки. — Что еще ты от меня ожидал? Думаю, тебя не удивит, если я потребую объяснений?

— Я знаю. Это займет примерно полчаса. Если у тебя сегодня не будет приступа ярости, я постараюсь подробнее объяснить, почему я препятствовал твоему проживанию здесь.

— У тебя было полно времени сделать это или, лучше, принести извинения, — взорвалась Кристи. — Почему бы тебе не быть честным и не признать, что я тебе не понравилась и что ты не хочешь видеть на острове никого другого. Ты хочешь, чтобы Калинда была только твоя, поэтому…

— Неправда. Я не говорил, что ты мне не нравишься или что я хочу присвоить себе остров.

— Тогда почему ты не оставишь меня в покое? Эта часть острова моя. Она принадлежала моему дяде, и он оставил ее мне. Я могу делать то, что мне нравится, и никто не может меня остановить.

Мэтт Дэнэм молча выслушал и холодно произнес:

— Боюсь, это ты ошибаешься. Твой дядя когда-нибудь рассказывал, как он приобрел эту пару акров на Калинде?

— Он выкупил ее у австралийца. У меня есть бумаги, доказательства…

— Он выкупил их у человека, которого знал час-другой, потому что они вместе пили в баре в Сиднее. И он купил их всего за несколько монет, поскольку его закадычный собутыльник в то время был совсем без денег, а в кармане твоего дяди завалялось несколько фунтов.

— Ну и что? — упрямо произнесла она. — Ну и что? Сделка остается законной.

— Я бы не утверждал столь категорично, — тем же холодным тоном возразил Мэтт. — Так называемая сделка состоялась очень давно. В те дни авантюрист мог приобрести немного свободной земли или выгнать с участка местных жителей. В большинстве случаев ни о каких законных сделках и речи не было, все решала сила. Но сегодня все немного иначе. Калинда вместе с Таматоа и остальными островами архипелага перешла под протекцию Австралии. Пока большинство вопросов решаются через администрацию. И вполне возможно, что во время ревизии, которую проводят власти, выяснится, что у тебя не больше законных оснований на владение Калиндой, чем у меня.

Кристи начал бить озноб. Она не могла спрятаться от освежающего бриза, озорно путающего ее волосы. Девушка убрала со лба непослушную прядь и снова уставилась на Мэтта, стараясь не показать обеспокоенности.

— И почему ты мне все это говоришь? Кто-то уже проводит ревизию? Может быть, ты?

— Нет. — Он покачал головой. — Никто не проводит пока никакой ревизии, и, разумеется, я тем более, да и вряд ли кто-то всерьез решится выселить тебя или меня из Калинды.

— Тогда почему?

Он посмотрел на нее сверху вниз, заглянул в глаза, где ярость постепенно исчезла, уступив место удивлению и страху. Он взял Кристи за руку:

— Иди надень свои самые крепкие туфли, те, на толстой подошве. Потом мы пойдем на риф, и я тебе не только объясню, но и покажу причины моих поступков.

Она еще была расстроена и обижена, но все же сделала так, как он сказал, и несколько минут спустя, переодевшись в рубашку, джинсы и пару крепких, грубого плетения сандалий, присоединилась к нему.

Мэтт взял ее за руку, когда они подошли к началу рифа, аккуратно помогая девушке, чтобы она не упала. Пока они прокладывали дорогу, Кристи заметила острый, как лезвие бритвы, край, и поняла, насколько важно носить крепкую обувь.

— Без ноги не останешься, — произнес Мэтт обыденным тоном, — но кораллы могут нанести очень болезненные раны.

— Да, Лонни говорил мне, — ответила Кристи таким же будничным тоном. — Он также предупредил о ядовитых медузах и других животных.

— А еще он договорился с теми двумя мальчишками, не так ли?

— Ну, ты был единственным, кто рассказал мне, что дядя нанимает ныряльщиков из местных, — сказала она, защищаясь.

— Знаю. Но до вчерашнего дня, пока я их не увидел, я до конца не осознавал, насколько ты серьезно относишься к бизнесу. Я думал… Впрочем, не важно. Запоминай дорогу. Нам еще назад возвращаться.

Ее губы были плотно сжаты, все внимание сосредоточено на каменистой дороге. Хотя отлив приближался к самой низкой своей отметке, большая часть рифа все еще была скрыта несколькими футами воды. Там были ямы и щели, некоторые довольно глубокие, и пригорки, покрытые водорослями и слизью. Несмотря на то что риф, окольцовывающий остров, находился примерно в миле от берега, он охранял лагуну и разбивал сильные, гигантские волны так эффективно, как не смог бы ни один искусственный барьер. Кристи впервые видела чудесные коралловые подземные сады на расстоянии вытянутой руки, и на какое-то время она забыла о своей обиде на человека, шедшего с нею рядом. Здесь были все цвета радуги. Морские растения разных оттенков виднелись в коралловых окошках. Странные создания меняли цвет, как хамелеон. Подводные коралловые ветви походили на сказочные подсвечники. Они были чудной игровой площадкой для сверкающих, переливающихся разными цветами бабочек-рыб.

Внезапно Мэтт окликнул ее:

— Да, это очень интересно, если ты никогда не видела раньше, но если ученые не предпримут экстренных мер, вся эта красота обречена.

— Но почему? — Она нехотя отвела взгляд от очаровательного дна лагуны и подошла к нему.

— Кораллы гибнут. Их поедают. Вот почему я здесь. Половина исследовательской работы проводится в пораженных районах Тихого океана.

Он показал на длинный полуразрушенный шельф, открывающийся вдали. Наклонившись, Мэтт достал из воды ветку коралла. Она разломилась довольно легко, и, когда он поднес ее к свету, Кристи увидела, что ветка мертва и бесцветна. Неуловимое движение руки Мэтта — и она увидела целую колонию кораллов, таких же сухих и безжизненных.

— А вот в чем причина. — Он указал на морскую звезду.

Звезда была совсем не похожа на маленькие золотистые создания, которые можно увидеть в морском парке в Англии. Эта была огромной, Кристи решила — не меньше фута в диаметре. Щупальца покрыты длинными зловещего вида иголками.

— Ее называют Терновым венцом, — пояснил Мэтт. — Это настоящий бич, уже несколько лет. Они уже угрожают нашествием на Большой Барьерный риф. Нападают даже на такие далекие острова, как Филиппины и Борнео.

— И нет никакого способа избавиться от них?

— Можно. Но вместе с другими, безвредными видами. Мы работали в команде несколько месяцев, но пока безуспешно. Она размножается молниеносно, и нам нужно найти ответ как можно скорее, иначе она повлияет на жизнь островитян, вообще на всех. Если определенный вид дестабилизирует баланс, это нарушает всю цепь питания.

Он пошел обратно к берегу, а она взяла из его рук ветку мертвого коралла и с любопытством принялась изучать ее.

— Но ведь наверняка есть какой-то вид, который питается этой морской звездой, — медленно произнесла девушка. — Правда, трудно вообразить кого-то, кому бы пришлись по вкусу иголки. Но если бы вы могли развести вид, который охотился бы на нее…

Мэтт улыбнулся:

— Мы уже знаем ее врагов. Один из них — моллюск тритон. Его ты уже видела.

— Да, большая раковина в виде трубки, charonia tritonus, — вздохнула Кристи. — Он такой красивый. Впрочем, они все красивые.

— Вначале мы запрещали коллекционерам ловить их, до тех пор, по крайней мере, пока у нас не будет больше сведений о том, что вызвало такую угрозу и мы не найдем пути решения проблемы.

— Так вот над чем ты работаешь в своей лаборатории?

— Да.

Он молчал, а Кристи весь обратный путь думала о том, что он ей рассказал. Возле тропинки, ведущей к бунгало, Мэтт остановился:

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу позволить тебе, не имея достаточных знаний, вторгаться в жизнь шельфа?

— Да, я понимаю.

Она засунула руки в карманы, носком сандалии начертила на песке круг и только потом подняла глаза на него.

— Но я не могу понять, почему ты не объяснил мне все это с самого начала.

— Наверное, мне так и следовало сделать. — Он помедлил. — Честно говоря, я не был уверен, что стоило. Я готов был побиться об заклад, что тебе будет достаточно побродить по берегу и что полное отсутствие бытовых удобств здесь вскоре испугает тебя. Так что я решил, что лучшая тактика — методично преследовать свою цель.

Кристи ничего не ответила, и он продолжил:

— Мне следовало вспомнить о женской логике и сделать все иначе — попытаться убедить тебя остаться. Это могло бы сработать.

— Сомневаюсь. — Она смотрела на лагуну, и легкая улыбка тронула ее губы. — Я все еще хочу остаться. Ты очень хорошо объяснил, поэтому я прощу тебе увольнение моих работников и вычеркну тритона из моего списка, но…

Девушка не закончила предложение, предполагая, что они наконец нашли общий язык и маленькая шутка сделает отношения еще более дружелюбными. Но она ошиблась.

Когда тишина угрожающе затянулась, Кристи обернулась и увидела, что в его глазах вновь появился лед.

— Послушай, Кристи, это…

— В таком случае — мисс Ирвинг, если вы не возражаете, — холодно прервала она.

— Хорошо. Мисс Ирвинг. — Мэтт зло усмехнулся. — Кажется, вы так и не поняли, чего я хочу, несмотря на последние полчаса нашего с вами общения. Вы понимаете, что на Калинде теперь запрещается вылавливать раковины на продажу коллекционерам?

— Совсем?

— Совсем, — отрубил он. — В случае если вы до сих пор этого не поняли, я имею определенные полномочия в настоящий момент, и, кажется, вы собираетесь вынудить меня использовать их. Я могу получить указ, налагающий арест на остров, и это снимет все наши разногласия.

Он добился своего. Кристи была ошарашена.

— И как это повлияет на меня?

— Зависит от того, как вы себя поведете.

— Понятно. — Девушка глубоко вздохнула. — Вы все же собираетесь выгнать меня с острова, не так ли?

— Послушайте, в этом нет ничего личного. Я думал…

— Правда?

Он не обратил внимания на ее горький вопрос.

— Я думал, что это совершенно ясно. Вы можете играть в свои игры сколько хотите. До тех пор, пока вам нравится придумывать себе дом на лоне нетронутой природы, на берегу необитаемого острова, делайте это. Но не более того.

— Но я думала, что мои намерения также абсолютно ясны, — тихо произнесла она ледяным голосом. — Я серьезно. Я не могу позволить себе только играть. Я должна содержать себя. Я…

— В таком случае Калинда не самое подходящее для этого место.

Ей стоило труда вновь не взорваться.

— Я потратила все свои сбережения, чтобы добраться сюда, мистер Дэнэм, и то, что мой отец настоял положить на депозит сумму, равную стоимости моего билета домой в случае, если мне это понадобится, еще не значит, что он очень богат и потакает всем моим капризам. Вы хотите, чтобы я выбросила деньги на ветер?

— Жаль, что вы не подумали дважды и не узнали подробнее о делах своего дяди, прежде чем предприняли такой глупый шаг, — сухо отозвался Мэтт. — Разве вы не понимаете, что мужчина в южных морях будет вести себя так, как никакая девушка не сможет? Одинокая девушка, без денег, — у нее наверняка скоро начнутся проблемы.

Кристи махнула рукой и нетерпеливо покачала головой:

— Я не хочу с вами спорить. Мы, кажется, уже ушли далеко в сторону от главного вопроса. Вы хотите уничтожить ужасную морскую звезду. Я хочу на год поселиться здесь и почувствовать себя дома. Очень хорошо. Я оставлю в покое ваших драгоценных тритонов, а вы оставите в покое меня. Хорошо?

— Нет, так не пойдет.

Она пожала плечами:

— В таком случае ничем не могу помочь.

Она не стала дожидаться новых угроз, а просто отвернулась и почти побежала вдоль берега.

Выходные тянулись медленно. Казалось, они налиты свинцом. Все запланированные дела внезапно потеряли для нее привлекательность, и, не желая случайно встретиться с Мэттом Дэнэмом, большую часть дня Кристи проводила в бесцельных познавательных походах по острову. Но как только спускались сумерки, одиночество настигало ее, как Мэтт и предсказывал.

Когда-то давно ей приснился сумасбродный сон. Она решила не рассказывать о нем даже Джун, которой всегда доверяла, потому что в глубине души не могла поверить, что это когда-то станет чем-то большим, чем просто мечта. Но так ли уж безумно мечтать об успехе, удовлетворить свое желание сделать хорошую карьеру? Особенно когда знаешь, что на самом деле это замена разрушенной мечте о любви?

Она вышла на веранду и свернулась клубочком в шезлонге. В наши дни люди коллекционируют почти все. У некоторых это превращается в манию. А другие продают им то, чего они больше всего хотят, и попутно становятся уважаемыми. Кто-то из них становится очень состоятельным. Так почему не она? Дядя оставил ей все, что у него было. Это стартовая площадка, которая не многим дается. Так почему бы ей не заработать на скромную виллу на Таматоа? Климат здесь прекрасный, а когда отец уйдет на пенсию, он с мамой сможет поселиться в этих местах, подальше от холодного и сырого Туманного Альбиона…

Всего лишь мечта! Глупая, праздная мечта, которая никогда не реализуется. Как бы презирал ее Мэтт Дэнэм, если бы только знал…

Почему он ненавидит ее? Кристи вздохнула, но сумерки скрыли боль в ее глазах. На самом деле он не ненавидит. Нельзя ненавидеть то, к чему безразличен. Он просто презирает ее, потому что…

Кристи вздрогнула. Почему мужчины все время не видят ее настоящую? Мэтт считает ее испорченным безответственным ребенком, которому недостает зрелости. И хочет изменить ее, так чтобы Кристи на все смотрела его глазами. Почему бы ему не остановиться и понять, что она с удовольствием сотрудничала бы с ним, даже подчинялась, если бы он только принял ее такой, какая она есть.

Стивен вел себя как Мэтт.

Впервые после их разрыва Кристи попыталась оглянуться назад и оценить все холодно и беспристрастно, честно. Каковы были причины?

Но ничего не изменилось, кроме того, что теперь она знала правду. Стивен тоже хотел, чтобы она изменилась. Он называл ее мечтательницей, упрямой и нетактичной, смесью сентиментальности и решительности. Говорил, что, пока она не изменит своего отношения к миру, из их семейной жизни ничего не выйдет…

Девушка поднялась и прислонилась к перилам веранды. Невидящими глазами смотрела она на райский сад. Лагуна переливалась алым и золотым, легкие силуэты пальм вырисовывались на фоне вечернего неба. Но Кристи видела только свое прошлое…

Наконец она смогла осознать, что значила бы для нее свадьба со Стивеном. Бесконечная борьба за то, чтобы удержаться на плаву, обработка людей, которые могли быть полезны для будущей карьеры Стивена, круговорот развлечений, вечеринок, злословие за спиной, взаимные упреки. Всегда надевать маску успешной и счастливой женщины, быть милой с людьми, которые тебе не нравятся… А Стивен становился бы все более и более нетерпимым к ней.

Он говорил, что все так делают. Но Кристи никогда не умела улыбаться людям, которым не доверяла и которые ей не нравились, не умела заводить полезные знакомства… Она имела свое мнение на этот счет.

Ей все еще больно было вспоминать о последней ссоре. Это была вечеринка, куда она пошла, и встреча с одним из директоров фирмы Стивена. Даже плюмаж, украшавший ее прическу, дрожал, когда ее представили мужчине, которому Стивен сладко пел что-то на ухо. Она сразу почувствовала опасность. Задолго до того, как вечер закончился, она поняла, что доброжелательный, отеческий интерес к «девочке Стивена» маскировал интерес совсем другого рода. Когда все стало очевидно, она разозлилась и не смогла скрыть своего недовольства. Но это было ничто по сравнению с болезненным крушением иллюзий, когда Стивен лишь отмахнулся и сказал, что она, должно быть, все придумала. Как она могла придумать прикосновения, влюбленные взгляды и тошнотворный запах виски!

Когда Стивен, как обычно, отвез ее домой, ссора разгорелась так быстро, что Кристи была сбита с толку и напугана. Она вернула Стивену кольцо прежде, чем поняла, что делает.

Холодным утром горькая фраза Стивена «Ну когда же ты, черт возьми, наконец повзрослеешь?» все еще жгла ей душу. Только теперь она начала осознавать произошедшее. Стивену нужна была веселая, легкомысленная и ушлая девица, которая любит вечеринки, может сказать нужному человеку нужную фразу и не тратит время на вещи и людей, не представляющих особой ценности.

Итак, он ее не любит. Во всяком случае, не так, как ей нужно, чтобы ее любили. Если бы Стивен любил ее, он пришел бы в ужас от того, что другой мужчина дотрагивается до его девушки… По крайней мере, ей казалось, что так должно быть. Может быть, это тоже только глупые мечты. Может быть, мужчины думают совсем иначе…

И что ей теперь делать? Она провела на острове только неделю, а уже почти отчаялась…

Наконец пришел понедельник. Кристи была готова задолго до того, как на горизонте появился катер, который должен был отвезти ее на Таматоа. Когда она сошла на берег, решила зарегистрироваться в отеле, а потом пройтись по магазинам и заглянуть к своим двум друзьям. По крайней мере, Лонни и Бен на ее стороне, даже если и вынуждены признать законным протест и обращение к властям Мэтта Дэнэма.

— Да, думаю, мы должны были предупредить тебя, — вздохнул Бен. — Но мы не хотели лишать тебя последних надежд до того, как ты доберешься до острова.

— Но я все еще не могу понять, почему Мэтт ведет себя так грубо, — задумчиво пробормотал Лонни. — Он довольно приятный парень и никогда не любил официальную волокиту. Что ты думаешь, Бен?

Бен не ответил, только вяло пожал плечами, а Кристи со вздохом предположила:

— Может быть, я ему не понравилась.

Они, как могли, пытались ободрить девушку. Потом она ушла на поиски местного парикмахера, который, по словам Лонни, сможет вымыть и уложить ее волосы. Таматоа — маленький островок, и на нем нет стилиста, знакомого с модными в Европе тенденциями. Парикмахер оказался молодым филиппинцем, и Кристи была приятно удивлена, когда он закончил возиться с ее локонами. Они выглядели мягче, были похожи на шелк, а ее натуральный каштановый цвет волос, который она всегда считала немного скучным, теперь заиграл бронзовыми искорками.

— Какой у вас шампунь? — спросила она, посмотрев на себя в зеркало.

Он улыбнулся и покачал головой:

— Это мой секрет, мадемуазель. Да и зачем вам знать? Он поможет волосам и защитит их от солнца и соленой морской воды.

— Спасибо. Если вы когда-нибудь откроете свое дело в моем родном городе, я всем расскажу, что вы гений. — Кристи улыбнулась, а он вежливо проводил ее к выходу из крошечного магазинчика, где располагалась парикмахерская.

Медленная прогулка по магазинам развеселила девушку. Хорошего настроения добавило и то, что на почте ее ждали два письма из дома. К тому времени, когда она закончила дела и покупки и приготовилась к обеду с Лонни и Беном, Кристи пребывала в отличном расположении духа, а когда вечер начался, почти сумела не думать о Мэтте Дэнэме.

Отель был единственным на довольно большом острове центром жизни, а Лонни и Бен знали всех. Они честно признали, что уже тысячу лет не были в компании такой очаровательной молодой девушки. Новоявленные поклонники представляли ее всем знакомым, которых случайно встречали в тот вечер.

Кристи познакомилась с местным чиновником из порта, капитаном корабля и его другом из Шотландии, который приехал за копрой[2], а также с очаровательной молодой медсестрой из Франции, о ней Лонни упоминал раньше, племянницей доктора по имени Джин и еще с несколькими незнакомцами, которых немного погодя вряд ли бы узнала. Девушка уже не помнила, кто есть кто и какое место он или она занимают в деловой жизни острова. Лонни и Бен нашли тех, кто знал ее дядю, и поощряли их воспоминания. Кристи могла бы познакомиться с несколькими деловыми предложениями, если бы захотела. Она вернулась к себе в номер, переполненная новыми впечатлениями и совершенно счастливая.

Но два происшествия сделали радость недолгой. Первое заключалось в том, что когда она вышла на крошечный балкон перед тем, как лечь спать, то увидела внизу двоих воркующих «голубков». Одним из них был Мэтт Дэнэм, второй — страстная Мелани Хайдон. Очевидно, их вечер обещал быть гораздо более приятным и романтичным, чем ее. Вторая неприятность ожидала Кристи, когда она утром вернулась на Калинду.

Огромный резервуар, в котором хранились запасы пресной воды, дал течь, а других источников воды на Калинде не было.

Сначала Кристи не могла поверить. Должно быть, кран просто заклинило или что-то сломалось. Она снова и снова дергала кран, но из него упали только одна, затем вторая крошечные капли, а потом и вовсе ничего. Наконец девушка прекратила свои попытки и пошла прочь, глядя на ярко раскаленное синее небо. Что же ей теперь делать?

Разочарование уступило место ярости. Ну почему это не произошло до того, как она отправилась на Таматоа! Лонни договорился бы с ремонтной службой и заботился бы о ней, пока не доставили новый танкер. Кристи понимала, что такое довольно часто случается на маленьких островах. Собственные источники пресной воды были только на нескольких атоллах, а на некоторых островах хранился запас воды на случай бедствия. Вода здесь — главная ценность, ее тщательно запасали. А она, очевидно, слишком беспечно отнеслась к своим запасам.

Девушка вновь взглянула на безоблачное голубое небо и вернулась в дом. На следующий день вода закончится, и у нее не останется другого выхода, кроме как найти Мэтта Дэнэма и попросить передать радиосообщение для нее.

Не самая приятная перспектива. Все в ней сопротивлялось этому. Но что еще остается делать? Она должна найти питьевую воду…

Трезвое отношение к ситуации придало силы. Кристи поспешно начала оценивать запасы жидкости. Исподволь ее подстегивала мысль, что если бы ей продержаться два или три дня, то наверняка появится Лонни или кто-нибудь еще. Она раздала приглашения всем без исключения новым знакомым, просила их навестить ее. Да и Бен говорил, что собирается приплыть на катере в следующий раз после приезда Лонни. Но все это звучало немного формально…

К счастью, ее вещи были выстираны и теперь находились в отеле, волосы она вымыла, так что несложно будет несколько дней обходиться без душа, а только купаться в лагуне. Если бы только в полдень, когда солнце так жарко печет, ей не хотелось пить! Двух бутылок минеральной воды и фруктового сока, который она привезла с собой, надолго не хватит, а она вряд ли сможет долго протянуть на бутылке вина.

Ее захлестнул новый решительный порыв. Кристи надумала тщательнее исследовать ландшафт острова. Может быть, на нем есть вода? Что-то ведь должно питать заросли папоротника, стелющиеся растения, которые буйствуют среди пальм. Да и птицы на острове есть, множество странных и красивых тропических птиц. Им же тоже нужно что-то пить. Впрочем, они, возможно, питаются ягодами. Или у них особый метаболизм, или как там называется, и они могут свободно поглощать морскую воду. В свой крошечный дом девушка вернулась вспотевшая, уставшая, а пить ей хотелось только еще больше. Но она все еще не хотела искать Мэтта Дэнэма и рассказывать о том, что произошло.

В тот день и на следующее утро Кристи не позволила себе даже чашки чаю. А ведь это было единственным напоминанием о доме в Англии. Девушка все время сидела в тени, то занимаясь шитьем, то читая книгу, а ненависть ее к Мэтту Дэнэму с каждым мгновением увеличивалась. Он так и не пришел сюда с прошлой пятницы. Он знал, что у нее ни с кем, кроме него, нет контакта, и ему было наплевать, что она умирает от жажды. О, ну почему не идет катер? Даже если Мэтт привезет свою очаровательную подружку, холодную, самоуверенную мисс Хайдон, ту самую, что столь высокомерно встретила ее в тот день, когда Кристи впервые очутилась на главном острове. Но ни одна искра жизни не нарушала спокойствие и безмятежность зеленого зеркала.

Наконец второй ужасный день подошел к концу. Мэтт Дэнэм даже не показался, и это был плохой знак. Ведь обычно он гулял где-нибудь поблизости. Но не теперь. Кристи почувствовала, как ее накрывает волна страха, когда поняла, что он, возможно, не вернулся на Калинду. Наверное, решил провести выходные в поселке. В таком случае она здесь совершенно одна.

Кристи сделала несколько глотков из последней, уже наполовину опустевшей бутылки минеральной воды и, пошатываясь, еле добрела до постели. Ей стало по-настоящему страшно. В бутылке осталось около четверти чашки воды, это на утро. Потом воды не будет…

Прошло много времени, пока она наконец забылась тревожным сном. Но вдруг посреди ночи девушка внезапно проснулась. Жажда сдавила горло. Ей в голову пришла идея, которую послали сами боги. Кристи захотелось сразу же спрыгнуть с кровати. Но нужно подождать до рассвета. Она снова подумала, почему сразу не вспомнила о тех двух парнишках. Девушка радостно выпила последние капли минеральной воды и мирно уснула.

Крепкий клин все еще был там, в расщелине скалы, куда его засунули мальчишки. Едва дыша, она отыскала упавшие кокосы и попыталась расколоть их, применяя метод, который подсмотрела у ребят. Здесь были бесконечные запасы жидкости, по крайней мере до тех пор, пока орехи под рукой, — восхитительное прохладное кокосовое молоко. Во рту Кристи все пересохло, она предвкушала живительную влагу. Тогда можно легко продержаться до следующего визита Лонни и быть свободной от ненавистного Мэтта Дэнэма.

Впрочем, все оказалось не так легко, как она рассчитывала. Вместо того чтобы аккуратно расколоться, орех укатился. А когда Кристи попыталась расколоть скорлупу, орех внутри тоже раскололся. Жидкость вылилась на песок, и девушка едва не расплакалась от отчаяния. Она пыталась снова и снова, и когда скорлупа очередного ореха треснула, издала радостный вопль. Но в следующий миг триумфальный клич сменился криком боли — рука соскользнула, и острый конец клина впился в ладонь.

По ее щекам покатились слезы. Кристи опустилась на колени и попыталась сжать руку, из которой хлестала кровь. Орех укатился вниз по склону и теперь качался на воде у кромки берега.

Девушка этого не видела. Она пыталась сдавить рану слишком маленьким для этого носовым платком и не предаваться при этом отчаянию. Рана не переставала кровоточить, и нечем было ее перевязать. Кристи подумала, что промоет руку в соленой воде и это остановит кровотечение, но внезапно ее охватила жуткая слабость. Девушка снова присела, ожидая, когда приступ пройдет. Она не заметила длинной тени на песке. Мэтт Дэнэм наклонился и схватил ее за плечо так сильно, что Кристи стало больно.

— Какого черта с тобой случилось?

— Я поранилась.

Должно быть, он услышал лишь невнятное бормотание, потому что он повторил ее слова и присел на корточки рядом.

— Давай посмотрим.

Не слишком нежно он отстранил ее руку, которой Кристи прикрывала рану, и внимательно осмотрел ладонь.

— Я видел, что ты пытаешься сделать, и подумал: что-то подобное может произойти. Если тебе понадобилось очистить орех, почему ты просто не пришла и не попросила меня помочь, вместо того чтобы…

— Ты никогда не делаешь ничего, о чем я тебя прошу. — Девушка отвернулась, чтобы он не смог разглядеть ее слез. — Я… я… Впрочем, тебе не нужно об этом беспокоиться. Я могу…

— Идем. — Мэтт помог ей подняться на ноги. — Ты довольно сильно поранилась. Рану нужно перевязать.

— Я справлюсь. Ты…

— Справишься? Перевяжешь вот этим? — Он пренебрежительно пнул носком туфли насквозь пропитанный кровью маленький платок на мягком песке. — Уверен, у тебя с собой нет даже аптечки.

Мэтт достал свой платок, сделал из него жгут и быстро перевязал ей руку.

— Пока достаточно, — пробормотал он, держа Кристи за руку и слегка толкая вперед, будто она была не слишком сообразительным ребенком, о чьих царапинах, полученных во время игры, он уже привык заботиться.

Девушка отдернула руку, с ее губ готов был слететь протест. Мужчина обернулся:

— Ой, ну прекрати, Кристи. Или ты собираешься пререкаться всю дорогу?

Его грубый тон стал последней каплей. Ее губы задрожали и больше не слушались. Кристи начала глухо всхлипывать.

Она стояла, Мэтт Дэнэм кричал. Потом, с заметным усилием, он сменил гнев на милость. Дотронулся до ее плеча, помедлил немного, потом мягко произнес:

— Не бойся. Все будет хорошо. Рана не такая страшная, как кажется.

Девушка покачала головой, пытаясь взять себя в руки:

— Дело не в этом. Дело в том… Ну иди же домой и оставь меня в покое…

— Я не могу.

Он явно удивился ее ответу. Его губы сжались. Мэтт развернул ее к себе.

— Кристи, я знаю, что тебе неприятен один мой вид. Но я не уйду, пока не узнаю, что с рукой все в порядке. Возможно, мне придется отвезти тебя к доктору Чалмерсу, ты должна быть готова и к этому.

Она продолжала молчать. Мэтт посмотрел на ее склоненную головку, затем пригладил выбившийся каштановый локон.

— Ты сказала, что я никогда не делаю того, о чем ты меня просишь. Так вот, я только подтверждаю твое заявление.

Новые непонятные нотки в его голосе и то, как он ласково дотрагивался до нее, вызвали новый приступ ярости. Девушка резко отстранилась и диким взглядом посмотрела на него:

— Ты не понимаешь! Дело не в этом! Бак пустой! Совершенно сухой! А ты стоишь здесь и рассказываешь мне, что нужно быть благоразумной! Все будет в порядке! Да ничего не будет в порядке! Ну почему у меня ничего не получается?!

Она вдруг замолчала и сникла. Плечи ссутулились, и Кристи прошептала в отчаянии:

— А я так хочу пить!..

— Пить? — Он замолчал. — Что?! Ты хочешь сказать… — Тон его голоса вновь изменился.

Мэтт был так потрясен, что даже не смог понять, когда именно обнял девушку и Кристи припала к его груди. Она уткнулась лицом в его грудь, а он молчал, пока бессвязный поток ее слов не вырвался наружу. Наконец Мэтт глубоко вздохнул и дотронулся до ее горящих щек. Она отстранилась, собираясь сказать что-то, но вдруг в замешательстве прошептала:

— Я испачкала кровью твою рубашку.

— Это не имеет значения.

— Но пятно не отстирается.

— Это не имеет значения. Пойдем.

На этот раз девушка не спорила. Он приобнял ее за плечи, она доверчиво прислонилась к нему, и они побрели вдоль берега к зеленому бунгало.

Мэтт устроил ее в кресле, и первое, что он сделал, принес стакан чистейшей ледяной воды:

— Думаю, сейчас ты этого хочешь больше всего на свете.

Мужчина внимательно смотрел, как гостья пьет воду огромными, жадными глотками. Кристи все еще избегала смотреть на него, но когда Мэтт предложил еще воды, кивнула:

— Да, пожалуйста. А как ты ее охлаждаешь? Она почти ледяная.

— У меня есть специальный холодильничек. — Он достал из серванта белую жестяную коробку с красным крестом на крышке. — Здесь можно даже лед приготовить, но я забыл наполнить формы вчера вечером.

Только сейчас она заметила лампочку в безопасном углу комнаты.

— У тебя и электричество есть. Но как?..

— Небольшой генератор, как в армии, — произнес он своим обычным самоуверенным тоном. — Твой дядя поговаривал о том, чтобы купить себе такой же, но не успел. Он не совсем безопасен.

— Все в порядке.

Кристи справилась с эмоциями и снова пыталась построить стену отчуждения. Мэтт в это время начал перевязывать ей руку.

Она медленно пила второй стакан воды, пытаясь вести себя так, будто позорной сцены на берегу и не было.

В движениях сильных рук Мэтта Дэнэма были надежность и спокойствие, что заставляло ее чувствовать себя совсем маленькой, беспомощной и ранимой. Кристи почему-то не могла забыть, как он вел ее по пляжу. Странно, но даже теперь, когда Мэтт не прикасался к ней, девушка чувствовала тепло его тела у своего плеча и надежность руки, поддерживающей ее.

— Все в порядке? — Мужчина встал, чтобы закрыть крышку белой коробки.

Кристи кивнула и шумно выдохнула, чтобы ослабить неприятное напряжение. Он посмотрел на аккуратную белую повязку на ее ладони, затем согнул ей руку.

— Я чувствую себя хорошо, спасибо. Мэтт… — Она помедлила и взглянула на него, ожидая, что он кивнет, прежде чем осмелилась задать свой вопрос.

Но он никак ее не ободрил. Вместо этого в удивлении поднял брови:

— Ты первый раз назвала меня по имени.

Кристи не смогла скрыть удивления:

— Ты против?

— Нет, конечно. А почему я должен быть против? — поинтересовался он так же сухо.

— Не знаю. — Она почти обиделась оттого, как ее спаситель пожал плечами. — Ты сразу начал называть меня по имени.

— Еще вчера ты была категорически против.

— Потому что ты заставил меня чувствовать себя как… — Кристи внезапно замолчала. Она не собиралась признаваться, что Мэтт заставил ее почувствовать себя маленькой неловкой девочкой.

— Да, я заставил чувствовать тебя как… как кто? — В его глазах зажглась искра заинтересованности.

— Не важно. Я могу воспользоваться твоим радио и сообщить Лонни?..

— Разумеется. Вот оно. — Его интерес стал очевиднее. — Прошу, не стесняйся.

Кристи прикусила губу. Она еще не до конца пришла в себя и уж тем более не могла вести себя с ним так, как нужно. Девушка огляделась:

— Ты прекрасно знаешь, что я понятия не имею, как пользоваться радио. Тебе придется сделать это за меня.

— Да, я знаю. Но это может и не понадобиться. — Увидев ее удивление, он нетерпеливо махнул рукой. — Забудь пока. Ты есть хочешь?

Она задумалась на мгновение, а потом попыталась ответить как можно легкомысленнее:

— Ну, эти два стакана воды были отличным завтраком. Я еще едва не съела кокос, но я стараюсь не есть здесь много.

— Значит, французский завтрак будет для тебя слишком плотным. Что ж, поможешь мне съесть свой.

— Ты тоже еще не завтракал?

— Как раз собирался, когда заметил, что ты пытаешься расколоть кокос.

— О. — Кристи отвернулась. — Мне тогда, наверное, лучше тебя оставить. Я…

— Тебе все же придется остаться и съесть что-нибудь. И потом, я хочу поговорить с тобой.

Участливость в голосе уступила место жестким ноткам. Он больше не желал спорить, Кристи это было знакомо. Девушка вдруг поняла, что подчиняется ему во всем. Вот она уже сидит за маленьким столом на веранде, накрытым на одного. Кристи заняла место напротив Мэтта, вновь осознав, что в его присутствии делается очень нерешительной. Может, ей стоит помочь ему на кухне? Или он подумает, что соседка слишком назойлива? О чем Мэтт хочет поговорить? Может быть, он… Кристи ощутила восхитительный аромат кофе и забыла обо всех удручающих ее сомнениях. Она поняла, что есть все это время хотела не меньше, чем пить.

Мэтт вернулся с кофейником в одной руке и вторым набором столовых приборов в другой. Кристи подскочила и взяла из его рук чашку, блюдце и тарелку, красиво поставила все это на стол, вдруг вспыхнула, когда умудрилась уронить ложку.

— Ну что же, приступай. — Он пододвинул ей тарелку с булочками и указал на блюдо с фруктами: — Кажется, уже немного поздно стесняться.

— Я и не стесняюсь! — Она сразу потянулась за папайей. — Я просто хотела быть вежливой.

Мэтт покачал головой, давая понять, что спорить больше не хочет:

— Поешь, а потом поговорим.

Кристи подозрительно взглянула на него, но все же подчинилась. Они не проронили ни слова до тех пор, пока Мэтт не наполнил чашки кофе во второй раз и не откинулся на спинку кресла. Он одарил ее уже знакомым теплым взглядом:

— Лучше?

— Да, спасибо тебе. — Девушка глубоко вздохнула и чуть увереннее встретила его прямой взгляд. — Мне все очень понравилось. И это так неожиданно. Я… я… Мэтт, я ужасно сожалею об этой сцене на пляже. Я хочу сказать, извини, что намочила слезами твою рубашку, оторвала тебя от завтрака и вообще… Я знаю, мы не всегда ладим, но… — Кристи помедлила, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — В общем, я была рада тебя видеть сегодня утром.

Он помолчал немного. Очевидно, удивился ее внезапному маленькому признанию, а потом спокойно спросил:

— Ты протягиваешь мне оливковую ветвь?

— Нет, конечно нет. — Кристи резко вскинула голову. — Я просто хотела поблагодарить тебя.

— Сказать подходящие слова?

— Если хочешь, можешь думать так. — Она была разочарована, хотя сама не знала почему.

Девушка встрепенулась, как если бы собиралась встать. Потом вспомнила, что Мэтт хотел обсудить с ней что-то, и опустилась на стул.

— Что ты хотел мне сказать?

Он снова помолчал, минуту или две. Потом положил руки на стол и наклонился вперед:

— Почему ты так упрямишься и с таким воодушевлением говоришь о ничего не значащих вещах и так скрытна и молчалива, когда речь заходит о чем-то действительно важном?

— Я не понимаю. — Кристи нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

— Догадайся сама. Между прочим, ты уже обдумала то, что я сказал тебе позавчера?

Что-то в его голосе заставило девушку помедлить, прежде чем отвечать.

— Да, кажется, это довольно серьезно, — осторожно начала она и не стала продолжать.

Он кивнул, глаза его все так же удивительно сверкали.

— И ты собираешься действовать соответствующе?

Кристи упала духом. Несмотря на наступивший свежий, бодрящий день, ее охватила страшная усталость. Он собирался начать все сначала. Пытался убедить ее уехать. Только на этот раз решил зайти с другого края. Мэтт вел себя более мягко, вежливо, теперь ему невозможно нагрубить. В глубине души девушка знала, что его работа, его цели гораздо важнее. Ее желания — это каприз, если уж быть совсем честной, а Мэтт — лишь звено в важном научном исследовании, поэтому преимущества должны быть у него. Но признать это не так просто. Она ведь зашла так далеко, она осуществила мечту, влюбилась в зеленую коралловую драгоценность посреди Тихого океана. Как и тысячи людей до нее, Кристи чувствовала очарование южных островов, их первозданность, магию. Но именно ей, одной из миллиона, повезло, и она смогла осуществить свою мечту. Если бы только можно было задержать это видение еще хотя бы на чуть-чуть…

— Бедная Кристи! И какой прием ты получила на острове, который унаследовала.

Она подняла на него глаза, раздумывая, не материализация ли ее мыслей эти слова, и увидела, как губы Мэтта слегка изогнулись. Девушка отвернулась.

— Такова жизнь. И все же здорово, что все это было.

— Звучит как конец мира.

Кристи пожала плечами:

— Приехать сюда — все равно что попасть в другой мир. Но когда я вернусь домой… — она прикусила губу, неловко пытаясь пошутить, — не знаю, как буду объяснять родным, что проиграла жуткой морской звезде!

Совершенно неожиданно Мэтт расхохотался:

— Кроме нее, есть еще много чего. Впрочем, я бы пока воздержался утверждать, что ты проиграла.

Он встал и легонько шлепнул ее по плечу:

— Идем, проверим твой резервуар.

— Резервуар?

— Да, ту штуку, которую ты называешь баком.

Мэтт скорчил рожицу. У него явно поднялось настроение, в то время как ей было очень грустно. На веранде он подождал, пока Кристи медленно подошла к нему.

За последние полчаса она почти забыла обо всех проблемах. Казалось, Мэтт Дэнэм совершенно изменился, если «изменился» — подходящее слово. Могло ли случиться, что маленькая неудача и дырка в ее руке пробили его железную броню? Тогда боль того стоила, цинично подумала девушка. Потом вспомнила, что практически признала свое поражение. Теперь-то Мэтт мог позволить себе быть великодушным. Он, должно быть, рассчитывает, что она уедет в ближайшем будущем.

Жаркое золотистое солнце не могло растопить лед, который вновь сковал ее, когда она шла рядом с Мэттом Дэнэмом. Нелегко было признать, что все сомнения и протесты родных оказались совершенно оправданными. Она должна вернуться домой. Это очевидно. Там она найдет работу, сделает карьеру. Другие девушки так поступали, так почему же ей не попробовать? Она свободна, довольно образованна, коммуникабельна. Но почему-то эта перспектива Кристи совсем не привлекала. В этой идее не хватало полета, простора. Кристи хотела быть только здесь. По крайней мере сейчас.

Они подошли к хижине. Кристи вошла в дом, а Мэтт скрылся за задней стеной здания. Рука начала ныть, и девушка не видела смысла в том, чтобы тратить время, осматривая пустой резервуар. Это было только еще одним доказательством ее поражения. Кристи незаметно для себя взяла раковину, ту, что дядя дал ей, когда-то очень давно, погладила ровную переливающуюся поверхность, а потом приложила раковину к уху.

— Природное радио, — сказала тень Мэтта Дэнэма. — Только на самом деле ты слышишь свой пульс.

— Только свое сердце? Это слишком неромантично. — Она осторожно опустила раковину.

— Ну хорошо. У меня нет воображения. Зато ты снова можешь принимать ванну.

— Ванну? Не пытайся меня одурачить, Мэтт.

Я чуть не наизнанку вывернула кран. Воды там нет даже попить, не говоря уже о ванне.

— Пойдем, сама посмотришь.

Кристи двинулась за ним, все еще отказываясь верить в происходящее. Она увидела, что чайник, который он брал с собой, уже полон воды. Девушка непонимающе уставилась на Мэтта.

— У твоего дяди был установлен фильтр, — терпеливо объяснил он. — Но, как и большинство фильтров, время от времени он блокируется. Кроме того, — добавил он сухо, — со всем уважением к твоему дяде, он не собирался что-то ремонтировать, пока все не сломается.

— Да, я знаю. Он всегда тянул до конца. Но как ты узнал о фильтре? Я даже не знала, что он вообще существует.

— Ты просто не думала, что там нужно посмотреть. И это неудивительно. — Мэтт указал на приставную лестницу у навеса. — Когда ты зависишь от даже минимального количества такой драгоценности, как вода, ты точно должна знать, как проверить, есть ли она. Эти вещи нельзя оставлять на волю Божью или на удачу. Кристи, тебе нужно этому научиться.

— Я понимаю. — Она уяснила, что нужно держать оборону, поэтому добавила с сарказмом: — Я никогда не сомневалась в том, что мне много чему нужно учиться.

— Вот и хорошо! — Он сделал жест, который то ли должен был ее успокоить, то ли это была очередная насмешка. — Какой же ты все-таки колючий ребенок, почти как проклятая морская звезда! Я всего лишь пытаюсь показать тебе, что это еще одна причина, почему тебе здесь не выжить. Мужчина автоматически думает обо всех трудностях. Женщина же не думает о них вовсе, по крайней мере до тех пор, пока не становится слишком поздно. Точно так же любая женщина скажет, через сколько минут закипит ее суп, а вот мужчина никогда этого не сможет. Это инстинкт. Мужчина всегда думает о вещах, подобных резервуару с водой, и в этом нет ничего удивительного.

Она вздохнула:

— Но я тоже могу научиться думать об этом.

— О том я и толкую. Ты можешь научиться. Но, когда я нашел тебя час назад, ты была в плачевном состоянии. Ты бы училась задним числом.

Она упрямо молчала.

На этот раз нетерпеливо вздохнул Мэтт:

— Именно это меня и беспокоит. Ты — девушка, которая пытается примерить на себя ту жизнь, что вел твой дядя.

— Но это не так.

Он не отреагировал на ее возражения:

— Сколько времени был закупорен кран?

— С понедельника.

— Три дня? Хочешь сказать, что три дня сидела без питьевой воды?

Кристи кивнула, и Мэтт невольно вскрикнул. Было очевидно, что он зол.

— Так какого черта ты мне не сказала?

— Не хотела тебя беспокоить.

— Ты имеешь в виду, что слишком горда для такого.

— Возможно. — Кристи отметила, что ей опять сложно встречаться с его обвиняющим взглядом. Она смотрела в сторону. — Мэтт, ты на самом деле беспокоишься обо мне?

Он помолчал, потом отрывисто произнес:

— У меня нет привычки говорить то, что я на самом деле не имею в виду. Но я начинаю сомневаться, что ты можешь сказать то же самое о себе.

На мгновение девушка обернулась и посмотрела на него. Ей показалось, в их отношениях появилось что-то новое. Она почувствовала за грубостью Мэтта его нерешительность. В этом они оказались похожи. Только ей на помощь для той же цели приходили упрямство и вызов. Но тут же Кристи решила, что это лишь ее воображение. Мэтт Дэнэм совсем не похож на нерешительного. Просто он более человечный, чем она думала вначале, но он все еще против того, чтобы Кристи оставалась на Калинде, и не успокоится, пока не увидит, как она собирает вещи. Девушка медленно вышла в гостиную, оттуда — на веранду. Она затылком чувствовала, что Мэтт наблюдает за ней. Когда он подошел, Кристи медленно заговорила:

— Знаешь, мне кажется, я не такая, как ты обо мне думаешь, Мэтт. Я приехала сюда не только для того, чтобы убежать, и не потому, что решила попутешествовать, или просто из-за интереса. Я приехала, потому что это своеобразный вызов, возможность построить новую, независимую жизнь, ту, которая не была бы похожа на прошлое.

Она замолчала, но поняла, что мужчина ждет продолжения, и он слегка улыбнулся.

— Меня всегда будто гнало что-то. Я никогда не могла это проанализировать и тем более понять. Но я не думаю, что ты сможешь понять меня.

— У меня нет воображения и я слишком неромантичен?

— Возможно. Кстати, — она пожала плечами и резко отвернулась от перил, — пока ты здесь, вот…

Кристи не договорила. Она подошла к потертому столу и открыла ящичек.

Мэтт с веранды внимательно наблюдал за тем, как она достала конверт и вернулась.

— Здесь половина. Я собиралась отдать тебе еще во вторник утром, но совсем забыла из-за всех этих волнений. — Девушка помедлила, потом протянула листы. — Я еще не совсем закончила разбирать документы дяди, это оказалось труднее, чем я думала, вот почему здесь не вся сумма. Но я постараюсь вернуть все, как только смогу. В крайнем случае продам лодку и пару вещей, которые не смогу увезти обратно домой.

Он уставился на банковский билет, но даже пальцем не пошевелил, чтобы взять его. Глаза его вновь стали серьезными.

— Я думал… я достаточно ясно объяснил свои намерения на этот счет.

— Да, — девушка твердо выдержала его взгляд, — но я считаю иначе. Я не могу принять наследство дяди и забыть о его долгах. Пожалуйста, возьми, Мэтт.

Он медленно протянул руку и взял конверт. Не глядя, он разорвал его, потом еще, еще… Клочки бумаги медленно оседали на перила. Спокойно, без всякого выражения он произнес:

— Я его взял. Вот и все. Довольна?

— Нет, — в ярости воскликнула Кристи, — нет, не довольна!

— Значит, ты недостаточно романтична, чтобы посчитать это донкихотским жестом?

— Да, недостаточно. — Девушка устало махнула рукой. — Как бы ты к этому ни относился, ты не можешь отрицать очевидный факт. Ты прощаешь мне деньги. Как я могу принять это?

— Нет, Кристи. Я тебе ничего не прощаю. Я прощаю долги старика, а это совсем другое дело.

— Нет, не другое. Бесполезно меня убеждать, я все равно останусь при своем мнении. — Она не могла успокоиться. — Мэтт, я не могу. По крайней мере, может быть, тебе понадобится моя лодка?

— Не теперь.

— Но я не могу оставить это.

Она отвернулась, прикусила губу, побрела к перилам веранды и стала пристально вглядываться в безмятежно мерцающий океан.

— Разве ты не понимаешь? Мой дядя хотел бы, чтобы я сделала это.

— Да, я знаю.

— Тогда почему?

Он помолчал, потом подошел к ней:

— Послушай, Кристи, я не хотел говорить, но ты не оставляешь мне выбора. Я не думаю, что ты хорошо знала своего дядю. А если знала, то, вероятно, умышленно не хотела замечать очевидного.

— Не говори о нем плохо, — тихо попросила девушка. — Я не стану слушать.

— Я не хочу говорить о нем ничего плохого. Я пытаюсь сказать, что он не мог оставить тебе почти ничего в реальных деньгах. Лодка, инвентарь, не слишком роскошный дом…

— Да просто лачуга, почему ты не назовешь вещи своими именами? — грустно прервала она Мэтта.

— Да, лачуга. А еще не слишком прибыльный бизнес, где он работал от случая к случаю, по настроению. А реальных денег почти нет. Разве не так?

— Думаю, да. — Она не смотрела на Мэтта, ее губы все еще были плотно сжаты. — Но, если это почти ничего не стоит, почему ты так хочешь купить?

— У меня на то свои причины, и у меня сейчас нет времени в них вдаваться. Я жду гостей. Кажется, вот и они.

— О! — Девушка взглянула на катер, который медленно пыхтел где-то вдали лагуны. Кристи подумала о прекрасной Мелани, и ей вдруг стало отчего-то невыразимо горько. — Это твоя подружка.

— Это не моя подружка. — Мэтт явно удивился ее словам. — Это двое очень серьезных коллег-ученых, я должен встретить их и сравнить образцы.

— Например, кораллы и Терновый венец?

— Да, например, кораллы и Терновый венец. — Он отошел от перил и глянул на нее. — Когда они уедут, я вернусь, чтобы поговорить с тобой. У меня к тебе предложение. Ты сможешь пока занять себя чем-нибудь?

А чем, по его мнению, она вообще тут занимается, с тех пор как приехала? Кристи была слишком погружена в удручающие размышления о долге дяди, поэтому ограничилась кивком. Мэтт ушел, широкими шагами спускаясь вдоль пляжа к причалу. Только оставшись одна, Кристи задумалась, какое же, в конце концов, предложение он хотел ей сделать.

Она с любопытством смотрела на двоих мужчин, которые поприветствовали ее несносного соседа и вместе с ним пошли вдоль берега. Они уже исчезли в домике Мэтта, а девушка продолжала смотреть вдаль, пока не вспомнила, что у нее куча домашней работы, не говоря о том, что в глазах посетителей она будет выглядеть очень любопытной, если останется здесь стоять, когда они снова появятся.

Просто восхитительно, что у нее снова есть пресная вода! Но теперь, усвоив тяжелый урок, она была очень экономна. Каждый раз, набирая воду для мытья или приготовления еды, ей казалось, что водопровод вот-вот сломается. Пока Кристи работала, она боролась с соблазном сбегать на пляж и найти Мэтта Дэнэма. Его гости, наверное, останутся здесь на день, может быть, дольше, так что он не сможет вернуться сегодня, чтобы рассказать о своем предложении. Может, он собирается повторить ту глупую идею о бизнесе по продаже раковин? Учитывая, что он говорил ей с тех пор, это бессмысленно. Даже если Мэтт намеревался купить все, это тоже бессмысленно, потому что крошечный дом для него никакой ценности не представляет. И потом, он же не всегда будет жить на Калинде. Может быть, лодка стоила подороже? Она ведь даже не видела ее, и все потому, что слишком была занята спорами с Мэттом. И слишком горда, чтобы попросить его помочь, сухо призналась себе Кристи.

День тянулся невыносимо медленно. Девушка чувствовала, как бодрое настроение постепенно улетучивается. Она решила не плавать пару дней. К тому времени, оптимистично подумала Кристи, рана затянется. Но ей не хватало бодрящего эффекта, который могло дать купание в океане. Она грустно смотрела на будто зовущую ее воду, в то время как ей становилось все жарче и жарче. Казалось, не будет ни малейшего ветерка, даже листья пальм вяло поникли.

Наконец Кристи дала волю своей лени и, взяв большое полотенце, на котором можно было и полежать, отправилась на поиски тенистого местечка на пляже. Найдя его, она удобно устроилась на песке и принялась за письмо. Но даже писать сейчас ей было сложно, веки будто налиты свинцом. Девушка бросила блокнот и стала лениво чертить узоры на песке. Она даже не заметила, как ручка выпала у нее из рук, и Кристи заснула.

Воздух становился холоднее. Потемнело, облака закрыли уходящее солнце. Уже первый порыв ветра принес огромные капли дождя. Это произошло так быстро, что было даже непонятно, откуда вдруг появились грозовые облака. Дождь лил струями, напоминающими миниатюрные водопады. Этот искрящийся шумный занавес скрывал остальные звуки. Прежде чем Кристи недовольно пошевелилась во сне и поняла, что происходит, она уже вымокла с ног до головы.

Задыхаясь от дождя, девушка откинула мокрые волосы с глаз, села, схватила ручку и блокнот и безумными глазами уставилась на стену ливня. Все выглядело теперь совсем по-другому. Кристи обвязала себя полотенцем и, постоянно спотыкаясь, пустилась на поиски укрытия. Бедняжке оставалось лишь вскрикивать, натыкаясь на невидимые препятствия. Недавно она молилась о дожде, и ее просьба была выполнена. Даже, пожалуй, перевыполнена!

Кристи была такой мокрой, будто искупалась в лагуне в одежде. Она все еще задыхалась, когда ворвалась в дом и зажгла лампу. Потом сразу поторопилась растопить печку, благо все подготовила до того, как ушла на пляж. Огонь занялся очень легко. Дрова горели даже слишком быстро. Девушка поспешила наполнить чайник водой и поставила его на печку. Почему-то дрова догорели еще до того, как чайник закипел, и ей пришлось начинать все заново. Закончив с этим нелегким делом, Кристи вернулась в гостиную, собираясь снять мокрую одежду. Она вдруг различила зловещие звуки падающей воды за дверью и заметила, что пол в доме затоплен.

С нее самой все еще стекали тонкие струйки воды, но тут девушка заметила огромную дыру в тростниковой крыше и громко застонала. Кровля дала течь. Более того, дырок оказалось несколько — она обнаружила это со все возрастающим отчаянием. И, судя по неослабевающему реву и шипению ливня, ее очень скоро затопит совсем. Это слишком серьезное испытание для тростниковой крыши дяди Нолла! Здесь было прохладно и свежо, когда солнце палило нещадно, но, оказывается, во время дождя крыша была просто старым решетом… Девушка грустно побрела искать какие-нибудь емкости для воды. Она пыталась забраться на стул и достать тазик с верхней полки серванта, чтобы подставить под струи воды, когда в дом вошел Мэтт Дэнэм.

Он мельком взглянул на происходящее и сухо приказал:

— Идем отсюда. Ты только теряешь время.

Кристи обернулась, и стул бешено закачался.

— Мэтт! Как же ты меня напугал!

— Извини. Я звал тебя, но ты, должно быть, не слышала. Где ты была все это время?

— Гуляла. — Она наконец поймала равновесие. — Здесь все дождь залил.

— Я вижу.

Мэтт поддержал стул, и девушка спустилась.

— А что с тобой случилось? Ты в море упала или что похуже?

— Нет, я заснула на пляже. И не смейся.

— Я и не собирался. Должно быть, это было не самое приятное пробуждение.

Он с интересом наблюдал за Кристи. Она отвернулась, внезапно осознав, что мокрая одежда слишком облегает тело.

— Извини, мне нужно переодеться. Кстати, ты сам мне сейчас намочишь все вокруг.

Мэтт опустил взгляд, увидел, что с него струями льется вода, и пожал плечами:

— Не думаю, что это теперь имеет какое-то значение.

Девушка фыркнула и через занавешенный вход, вырезанный в стене, вошла в спальню, надеясь, что хотя бы там пол не напоминает болото. Она с облегчением вздохнула, обнаружив, что в комнатке совершенно сухо. Тем не менее воздух был насыщен влагой, и она чувствовала неприятный холод. Кристи переоделась и поторопилась в гостиную. Гостиная оказалась пуста. К удивлению своему, она была очень разочарована.

— Мэтт?.. — позвала девушка, выглянув на темную веранду, — никого… Почему же он не подождал?

— Я все еще здесь.

Мужчина вышел из кухонной пристройки и с интересом посмотрел на нее:

— Я выходил, чтобы отключить печку. Клеенка у тебя есть?

— Нет. А почему ты отключил печку? Я только что ее включила.

— Тебе она не понадобится. Значит, ты не привезла ничего, что могло бы помочь защитить дом от дождя?

— Только непромокаемый поплин. Я не думала, что понадобится что-то более прочное.

— Ты не думала… — Он, уже смирившись, вздохнул. — Ну, иди и принеси его. Все лучше, чем ничего. По-моему, у меня где-то валяется ненужный кусок клеенки, сможешь его взять.

— Да, но… я не собираюсь выходить сегодня из дому. Ни за что!

Он задумчиво изучал ее, склонив голову набок, а потом очень тихо сказал:

— Боюсь, детка, тебе придется это сделать. Ты не можешь здесь оставаться.

— Выбора у меня нет в любом случае. Если ты думаешь отвезти меня сегодня вечером в отель, можешь забыть об этом. — Кристи покачала головой. — Очень мило, что ты беспокоишься, но я не могу тащить тебя и лодку бог знает куда в такую погоду, Мэтт.

— Я и не собирался отвозить тебя куда-то на лодке, — спокойно возразил он. — Но ты поедешь ко мне, чтобы высохнуть и перекусить. И останешься у меня до тех пор, пока эта… эта лачуга просохнет и станет пригодной для жилья.

Кристи неопределенно взмахнула рукой, что выдало ее смущение. Она всматривалась в его лицо, пыталась найти намек на шутку. Он не мог говорить серьезно. Как это — остановиться у него до тех пор, пока дождь не прекратится и крышу залатают?

— А это того стоит? — спросила она, пытаясь придать голосу будничность. — Я имею в виду, могут понадобиться месяцы, чтобы сделать… сделать эту лачугу снова герметичной. И если мне придется уехать отсюда… Кстати, о чем ты хотел поговорить?

— Думаю, сейчас не лучший момент.

— О. — Кристи помолчала. — Это официальное приглашение поужинать вместе сегодня вечером?

— Нет. Это не приглашение, и уж тем более не официальное, — холодно возразил Мэтт.

— Не приглашение?

Он стал еще серьезнее, но затем его лицо приобрело прежнее спокойствие.

— Нет. Это приказ.

Она посмотрела прямо в его беспристрастные серые глаза. Выражение его лица не изменилось.

— На этот раз ты не будешь со мной спорить, Кристи. Возьми плащ и все, что тебе нужно на ночь.

Что-то в его тоне заставило девушку молча повиноваться. Она собрала вещи и, не веря в происходящее, словно во сне, ушла с ним в ночь.

Никто из них не проронил ни слова, добираясь до зеленого бунгало. Кристи даже не заметила, что дождь прекратился, пока Мэтт не обратил ее внимание. В следующее мгновение он уже толкал входную дверь. Мэтт предложил ей войти. Кристи кивнула, вновь почувствовав, что ее сковывает оцепенение. Чтобы ослабить волнение, ей нужно либо тараторить, либо хихикать не к месту.

Мэтт и сам вел себя холодно. Он сразу дал понять — Кристи должна делать что-нибудь полезное. Девушка накрыла на стол и, подчиняясь его кратким распоряжениям, сумела приготовить вполне приличный ужин. Когда он дал понять, что не желает слишком долго засиживаться за кофе, на мгновение Кристи даже обрадовалась. Потом Мэтт исчез — нужно было кое-что проверить, — а она помыла посуду, а потом села дожидаться его возвращения. Но, сидя в гостиной и листая австралийский журнал, девушка не чувствовала себя спокойно. Ее ужасно интересовал Мэтт Дэнэм, и у нее было множество вопросов без ответов. Он так мало рассказывал о себе, а окружавшая его обстановка тем более не подбрасывала ключика. Никаких фотографий, признаков того, чем он увлекается, какое у него хобби, даже откуда он. Сколько этот мужчина живет здесь? И надолго ли останется? Удивительно, но Кристи могла представить его только здесь и нигде больше, тем более среди толп людей. Действительно ли он такой волк-одиночка, каким кажется? И почему…

— Хорошо, — в дверном проеме стоял Мэтт, — я тебе сейчас все покажу.

За кухней находилась крошечная душевая, облицованная голубым кафелем, а напротив, в маленькой комнате, стояли двухъярусная койка, высокий, выкрашенный в белый цвет сервант и комод.

— Все, что нужно, здесь. — Мэтт указал на комод. — На верхней койке есть пара дополнительных одеял.

Она осмотрелась:

— Здесь я буду спать?

— Должен признать, это не совсем «Уолдорф», но лучше, чем тюфяк твоего дядюшки.

— Да. Конечно.

Кристи вошла в комнату, осмотрела одеяла, потом обернулась:

— А как же ты?

— Я?

— Это ведь комната для гостей.

— А, понятно. Ты не должна беспокоиться обо мне. Я не до такой степени альтруист, чтобы отдать тебе собственную кровать. — Он посмотрел на нее, его брови отчего-то слегка дрожали. — Ты не нервничаешь?

— А нужно?

— Думаю, если ты не нервничаешь, то зря, — ледяным тоном произнес он. — Я буду поблизости, если вдруг Сэмми решит оживить твои ночные кошмары.

— Сэмми?

— Он здесь, за соседней дверью, надежно спрятан в своем аквариуме. — Губы Мэтта дернулись. — Ты же помнишь Сэмми?

— Тот осьминог?

Мэтт с серьезным видом кивнул, а Кристи лишь кисло улыбнулась:

— Я раньше никогда не слышала об осьминогах. Ты уверен, что он не умеет ходить во сне?

— Совершенно уверен. Кстати, скоро он отправится домой.

— Да? Почему?

— Я нашел его на рифе почти мертвым и решил спасти бедолагу.

— Понятно. — Она задумалась ненадолго. — Так же, как сегодня ты решил спасти меня?

— Нет, не совсем. — Мэтт прислонился к дверному косяку, его глаза задумчиво сузились, когда он перевел взгляд на ее настороженное юное лицо. — Ты принадлежишь к совсем иной категории.

— Хотелось бы надеяться!

Девушка поспешно отвернулась, потрогала матрасы и, не оборачиваясь, спросила:

— Мэтт…

— Да?

— Я хочу еще кое-что прояснить.

Мужчина перенес тяжесть тела на другую ногу, изгиб его губ тоже немного изменился.

— И что это за таинственное желание?

Девушка сжимала изящными пальчиками хлопковое одеяло, которое казалось не таким уж и прочным.

— Я… я ценю то, что ты заботишься обо мне… это очень мило с твоей стороны, особенно после всего… Но это… это всего лишь ни к чему не обязывающая вежливость, ведь так?

— Думаю, что да.

Никто из них долго не решался прервать наступившее молчание. Наконец это сделал Мэтт:

— А чем, по-твоему, еще это может быть?

— Я только хотела убедиться, что у тебя нет никаких мыслей на мой счет.

В затянувшейся тишине она вдруг почувствовала ужас. Волна смущения прилила к щекам. Прежде чем Мэтт ответил, Кристи поняла, что совершила ужасную ошибку. Она судила неверно. Сомнения должны были закрасться в ее сознание, еще когда она уезжала из дому. Но этого не произошло. Она не доверяла Мэтту Дэнэму с самого первого дня, но он не давал повода подозревать себя в том, в чем она его только что практически обвинила. Пока девушка пыталась подобрать слова, чтобы сгладить конфуз, Мэтт спокойно сказал:

— Ты покраснела. Лучше посмотри на дверь.

Она неохотно повернулась.

— Извини, — пробормотала Кристи, увидев, как он вставляет в замок ключ. — А я и не заметила.

— Это, наверное, единственная дверь на Калинде, которая запирается на ключ. — Удовлетворена?

— Да. — Она в отчаянии смотрела под ноги. — Но попытайся понять. Это моя ошибка. Я знаю, какую сморозила глупость. Но все же я бы не хотела… чтобы ты думал, будто у меня есть какие-то идеи на этот счет. Некоторые мужчины могли бы подумать так… решить, что я предлагаю флирт.

— Я, кажется, не «какой-то» мужчина, — ледяным тоном отрезал Мэтт, — и если уж быть совсем честным, ты не производишь впечатления человека, который знает о флирте больше, чем пару дешевых приемов, и уж тем более не станешь применять свои знания на практике.

Она сжала губы:

— Я извинилась. Может быть, ты уже достаточно сказал?

— Не совсем. — Он оставался непреклонным, и все же голос немного потеплел. — Я не замолчу, пока не пойму, что твои подозрения рассеялись. Думаю, ты на самом деле очень боялась того, что я посягну на твою честь.

— Неправда!

— Да?

Казалось, он забыл о своем раздражении и теперь просто рассматривал недовольное выражение ее лица.

Кристи нетерпеливо воскликнула:

— Не знаю, почему ты ведешь себя так. Мне показалось, что ты изменил свое отношение ко мне! Но теперь я вижу, что ошибалась.

Девушка вытащила свои спальные принадлежности из сумки и бросила их на нижнюю койку. Потом обернулась и посмотрела ему в глаза:

— Все как всегда. Я по-прежнему одиннадцатилетняя племянница бедного старины Нолла!

Он поджал губы и уже наполовину отвернулся к двери. Потом вдруг сказал:

— Ты когда-нибудь смотрела на себя в зеркало, когда злишься?

— Нет.

— А стоило. Это бы тебя удивило.

— А тебе стоило попробовать быть повежливее, когда приглашаешь кого-нибудь в гости.

— Правда? — Тон его резко изменился. — А теперь послушайте меня, юная леди. Я думал, что совершенно четко изложил суть дела и приглашение. Вы совершенно правы насчет того, что мое отношение к вам не изменилось. Вы для меня все еще упрямый, надоедливый, не очень взрослый балласт. Но к сожалению, я тут выяснил, что у меня еще есть совесть. И кроме того, мой инстинкт защитника не так мертв, как хотелось бы.

— Нет, ты спасаешь ужасных извивающихся осьминогов и волнуешься о них больше, чем о… о…

— Чем о тебе! — Он вдруг рассмеялся и резко покачал головой. — Думаю, тебе лучше закрыть дверь на ключ и положить его в обычное место.

— Под подушку? — с горечью спросила она.

— Или на шею надень.

— Нет уж, спасибо.

Он пожал плечами:

— Приятных сновидений. Спокойной ночи, Кристи.

Она пробормотала в ответ вежливую несуразицу и свирепо посмотрела на закрывшуюся дверь. Затем подошла к единственном зеркалу в комнате, древнему и массивному, в простой деревянной раме, которое висело в углу слишком высоко для того, чтобы ей было удобно смотреть на себя. Кристи нетерпеливо сняла его и поставила на крышку комода. Так она гораздо лучше могла рассмотреть свое отражение.

Наконец выражение озлобленности на ее лице сменилось задумчивостью. Девушка склонила голову набок и отошла назад, отказываясь непредвзято признать то, что зеркало говорит правду. Неудивительно, люди и не думают посмотреть в зеркало, когда они злы или расстроены. Но неужели она действительно выглядит так… да, нужно признать это, так инфантильно? И нечего уже говорить об эффекте нового океанского климата, который так повлиял на ее внешний вид. Она, без сомнения, приобрела великолепный загар, о чем всегда мечтала. Кожа у нее теперь была цвета черного золота, и по щекам разлился румянец, которого не было, даже когда Кристи отдыхала в Испании в прошлом году. Волосы свободно ниспадали на плечи, руки… Еще в первый же день пребывания на острове девушка поняла, что маникюр здесь не к месту. На самом деле она выглядела очень здоровой, но, кажется, стала больше похожа на мальчишку. Добавьте хмурый вид, оттого что она чувствовала себя оскорбленной, и можно понять, что хотел сказать Мэтт Дэнэм.

На следующее утро Кристи занималась своим внешним видом так долго, как не занималась с тех пор, как разорвала помолвку со Стивеном. Она слегка подкрасила ресницы, сделала поярче губы. Когда девушка наконец смогла справиться с волосами и уложить их в более-менее гладкую прическу, к ней вдруг вернулось ощущение прежней Кристи Ирвинг, которая приспосабливалась к скользкой жизни вечно соревнующихся людей с их неистребимым желанием сделать карьеру. Но, судя по замечанию Мэтта, именно это ему и надо.

— И это все, что ты съела? — бесстрастно спросил он, когда на завтрак она откусила кусочек булочки, попробовала папайю и выпила кофе.

— Я не слишком люблю рыбу, особенно если это вид, о котором я раньше ничего не слышала, — оправдываясь, ответила она.

Мэтт усмехнулся:

— Ты никогда не станешь настоящей островитянкой, пока сама не поймаешь и не приготовишь свой завтрак.

— Но, поскольку я, вероятно, так и не стану настоящей островитянкой, это, наверное, теперь не так уж и важно?

— Ты что, даже не попытаешься?

Кристи быстро взглянула на него. Ее поразила нотка снисходительной доброжелательности в его вопросе.

— Дело не в этом. Вопрос в другом — свободен ли человек стать островитянином, если хочет того.

— Ты имеешь в виду, что я лукавлю, когда угрожаю увезти тебя из твоего первобытного рая.

— А разве не так?

Она напряглась. Инстинкт подсказывал, что в его отношении к ней произошла перемена. Казалось, неприязнь и недоверие исчезли, словно их и не было вовсе. Возможно, злясь и пытаясь защитить себя, Кристи их просто выдумала или сильно преувеличила. Возможно, Мэтт — из тех, кто всегда ведет себя грубо и неприятно с посторонними, но, когда поближе познакомишься, оказывается очень милым. Порой именно такие люди становятся твоими лучшими друзьями потому, что не надевают маску очаровательности, чтобы заставить тебя им доверять, только для того, чтобы потом разувериться в них. И, если подумать, было что-то в чопорном, старомодном, но мягком любимом афоризме бабушки: «Поступай так, как хочешь, чтобы с тобой поступали другие». Если бы, вместо того чтобы взрываться от каждого слова Мэтта, она попыталась быть разумной и понять его, возможно, и он вел бы себя иначе. Но тогда разве это не было бы лицемерием с ее стороны?

Мужчина наблюдал, как в ее бесхитростных глазах отражается вихрь мыслей, потом откинулся на спинку кресла и мягким тоном произнес:

— Думаю, ты уже нашла ответ на свой вопрос.

Кристи кивнула и почувствовала, как ее переполняет веселье:

— Кажется, из-за своей заносчивости я могла бы всю эту ночь спать, и по моей шее текли бы ручьи воды.

Он улыбнулся:

— Человеческую природу не так просто понять, верно?

Девушка опять согласно кивнула, допила кофе и выжидательно уставилась на хозяина зеленого бунгало:

— Так что насчет предложения? Помнишь, ты говорил?

— Давай вернемся к этому чуть позже, — непринужденно ответил Мэтт и поднялся. — Думаю, нам стоит вначале осмотреть лодку твоего дяди. Интересно, как она тебе понравится.

Радость переполнила Кристи. Ее глаза зажглись энергией, и она вскочила на ноги:

— Сейчас?

— А почему нет?

Это было скорее замечание, чем вопрос, и означало оно начало мира.

Мэтт рассказал, что прошлым утром кое-что сделал на лодке и теперь мотор в превосходном состоянии. Все, что нужно, — это залить бак бензином.

Он исчез в лодочном сарае, а Кристи в счастливой безмятежности примостилась на краю пристани, подчинившись, таким образом, просьбе подождать его там. Услышав шум мотора, девушка выжидающе подняла голову и шумно выдохнула, когда перед ее взором предстало дядино сокровище.

Она была великолепна — потрясающего белого цвета и по размерам больше, чем Кристи предполагала. Но когда Мэтт подошел на лодке к пристани и помог девушке забраться внутрь, ее ожидал еще один сюрприз. На киле было стеклянное основание, сделанное специально для того, чтобы смотреть на таинственный подводный мир.

— Я не ожидала такого великолепия, — честно призналась Кристи. — Зная дядюшку Нолла, я думала увидеть нечто перепачканное смолой и плавающее только в надежде на удачу, или что там еще держит лодку на плаву…

— Так говорят новички. Эта посудина была гордостью и радостью твоего дяди.

Мэтт повел лодку вдоль лагуны, оставляя за собой чудный шлейф белой пены на изумрудной воде.

— Теперь ты понимаешь, почему я ее тебе не доверил. Я догадывался, что искусство мореплавания как-то выпало из твоего образования, так что я не мог рисковать и потерпеть неудачу.

— Так ты беспокоился обо мне или о лодке?

— Об обеих.

— А в открытое море мы выйдем? Я хочу сказать, прямо сейчас?

Мэтт обернулся и с сожалением посмотрел на Кристи:

— Это не та лодка, которую используют для морских или океанских увеселительных прогулок, и, чтобы плавать, море, а тем более океан, тебе нужно изучить так же хорошо, как и свою собственную лодку.

— Ты меня научишь?

Он посмотрел на ее хрупкую фигурку оценивающим взглядом и, помедлив, кивнул:

— Но давай сразу договоримся — одна ты на ней ходить не будешь.

— Даже по лагуне?

— Даже по лагуне. И я сейчас покажу почему.

Сверкающее маленькое судно прибавило скорости, пока Мэтт не подошел вплотную к рифу.

— Оглядись вокруг.

— Я вижу через дно. Огромные острые края коралловых зарослей подходят прямо к поверхности воды. — Кристи подняла на него удивленные глаза. — Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду.

— Давай лучше иди сюда. Я дам тебе первый урок.

Если она надеялась в то утро сама повести свою же собственную лодку, то ее ждало разочарование. Все, что ей разрешалось делать, — смотреть и задавать вопросы. И все же, когда Мэтт вывел «Читон» в открытое море и прокатил Кристи вдоль внешнего периметра острова, глаза девушки сверкали от счастья и волнения. Наконец они сошли на берег, и она с любовью посмотрела на лодку. На свою лодку.

На языке вертелось: «Я ее никогда ни за что не продам», — но Кристи сдержалась, боясь разрушить новые хрупкие доброжелательные отношения. Она была страшно довольна, даже когда следовала указаниям Мэтта. После обеда он начал ремонтировать крышу ее хижины, но, прежде чем дошел до половины, снова начался дождь. Кристи была вынуждена провести еще одну ночь в зеленом бунгало. Именно в этот вечер она принесла большую винтообразную ракушку и почти час набивала ее мхом, а потом украсила композицией из папоротника и пышно усыпанных цветами зеленых веток. Она гордилась своей работой, но Мэтт, отодвинув ветвь, свисающую с края стола, ничего не сказал. Девушка так и не поняла, понравилось ему или нет ее творение, а может быть, он просто не заметил.

Она все с большим любопытством относилась к нему. Мэтт выудил из нее кучу информации о доме, семье, о тех четырех местах работы, где она успела побывать с тех пор, как окончила школу, но о себе по-прежнему рассказывал очень мало, а Кристи почему-то стеснялась и не была уверена в том, что имеет право задавать ему личные вопросы.

Утро следующего дня выдалось жарким и сухим. Было душно, а над щедро политым дождем островом образовалась пелена тумана. Мэтт вновь принялся латать тростниковую крышу. Кристи выполняла роль подсобного рабочего, но потом он сказал ей, что она пока может убраться в доме. Это означает, что ей придется снова все тут двигать, подумала она, и ее охватила скука. Эта тоска лишь усилилась, когда Мэтт объявил, что оставляет ее, потому что ему нужно заняться своей работой.

— Да, конечно.

Мысленно приказав себе не глупить, Кристи попыталась скрыть разочарование оттого, что сегодня не будет прогулки на лодке. Она принялась за работу в надежде, что скоро приведет свой дом в порядок.

Девушка работала совсем недолго, когда на горизонте появился катер, и вскоре одетая в белое красавица — ее Кристи тотчас узнала — вышла на берег и направилась к зеленому бунгало.

Первым порывом Кристи было скинуть рабочую одежду и нарядиться в свое самое стильное платье, которое она приберегала для особого случая, и в таком виде прогуляться вдоль берега. Мелани появилась вновь — в очень открытом малиновом бикини, которое почти не оставляло места для воображения и подчеркивало ее загар и знойную красоту. Мэтт нес трубки и маски для подводного плавания, и было очевидно, что работа не казалась ему теперь такой важной.

Кристи внимательно наблюдала за ними, но потом решила не суетиться и не переодеваться. Она честно призналась себе, что сейчас у нее нет ничего, что можно противопоставить Мелани. Кристи шла по берегу и даже не задумывалась о том, какие подсознательные мотивы заставили ее выбрать совершенно другую модель поведения.

Уровень моря был очень низким. Песчаное дно лагуны обнажилось на несколько футов. Кристи закатала брюки и пошла по воде, внимательно наблюдая за двумя фигурами, плескающимися неподалеку.

Она и раньше заметила пару странных линий на песке у хребта, но не придала им особого значения, просто этот факт остался в памяти. Теперь же девушка опустилась на песок, встала на четвереньки и увидела, что на влажной гладкой поверхности отпечатались чьи-то следы, как будто какое-то маленькое животное гуляло здесь, а посреди пути вдруг растворилось в воздухе. Кристи начала аккуратно раскапывать песок на том месте, где следы прерывались.

Но, что бы это ни было, его не так легко было поймать. Она села, выпрямилась и убрала упавший на лицо локон. Любопытная исследовательница внимательно посмотрела на две уже довольно большие ямки, которые выкопала. Они уже снова начали заполняться водой и помутнели.

— Боже мой, что это ты делаешь?

— Ищу образец.

Кристи бегло взглянула на тень Мелани и снова начала исследовать песчаный хребет.

Гостья сняла маску и внимательно посмотрела на маленькую грязную фигурку в джинсах, теперь еще перепачканных грязью и сморщенных от воды. Рубашка в белую с красным полоску выглядела ненамного лучше.

— Жизнь здесь все еще похожа на сказку? — спросила Мелани.

— Какую сказку?

— «Назад к природе». — Мелани посмотрела на Мэтта и улыбнулась. — Ты не можешь сказать ей, что это слишком? Все они бросаются в крайности. Или даже здесь одеваются как на скачки в Эскоте и готовят послеобеденный чай, или становятся хиппи.

— Я не хиппи. Я просто работаю, — холодно ответила Кристи и вдруг воскликнула. — О, я поймала что-то!.. Нет, ушел.

— Давай посмотрим.

Мэтт опустился на колени и склонился над бороздой, что она вырыла в песке. Он ловко двигал руками, а когда еще немного расширил ямку, повернулся к Кристи:

— Думаю, ты выследила моллюска свитка.

— А они особенные?

— Некоторые да. Если их рассматривать с точки зрения коллекционера.

— О!

Девушка замерла, завороженная тем, что находится так близко от него. Другой девушки здесь как будто и не было. Кристи блаженствовала, она мечтала, чтобы это мгновение длилось долго-долго, и когда он победоносно закричал, высунув из песка сложенные чашей руки, девушка даже немного рассердилась. Но сразу забыла об этой смутной мысли, увидев оранжево-кремовую конической формы раковину с аккуратным кончиком и глубокими, расположенными по спирали, желобками.

— Какая красота! Я таких еще не видела! — пробормотала Кристи.

— Ты заслужила награду, малышка, — серьезно сказал Мэтт, поворачивая раковину в руках. — Я тоже в первый раз вижу такую здесь.

— Ее поймал ты, — отозвалась девушка.

Мэтт выпрямился, заметив, что она даже не пытается взять у него раковину.

— Вот, пожалуйста. Боюсь, я не могу точно определить подвид — разновидностей свитков много.

— Знаешь, я верну ее на место на время.

— Что? — Мужчина непонимающе посмотрел на Кристи. — Но моллюск снова зароется в песок, и ты его потеряешь.

— Да, я знаю, но…

— О чем вы шепчетесь? — Мелани решила, что пора прервать затянувшееся обсуждение. — Кстати, что там у вас? Жемчужина, что ли?

— Нет. — Кристи резко вскинула руку и с силой сжала свитка. — Она ничего не стоит.

Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, девушка побежала по мелководью и выбросила находку в океан. В прозрачной воде раковина переливалась еще красивее. Она начала подрагивать, а потом утонула. Когда любопытная Мелани подошла к Кристи, раковина уже почти исчезла из вида.

— Ее больше нет. — Кристи, махнув рукой, выскочила из воды и побежала по пляжу.

В тот день она больше не видела Мэтта, а на следующее утро почти забыла об этом маленьком происшествии. Но Мэтт не забыл. Он нашел девушку у двери лодочного сарая. Она задумчиво изучала «Читон». Первое, о чем он заговорил, конечно, был вчерашний инцидент.

— Забудь об этом. — Он скривил губы. — Впрочем, я начинаю понимать, почему ты так легко забросила дядюшкин бизнес.

Кристи притворилась, что ей безразлично.

— Я бросила моллюска, потому что ты меня попросил. Точнее, приказал. Ведь, если я поймаю несколько раковин, это разрушит природный баланс на твоем драгоценном рифе.

— Ты уверена, что это единственная причина? — Мэтт оперся рукой о стену лодочного сарая и глядел на нее, словно поддразнивая. — Уверена, что причина только в этом? Или ты поняла, что это грязный бизнес?

— Ну хорошо. — Девушка вздохнула. — Пусть я слишком брезглива. — Она рассмеялась. — Было просто ужасно, когда я заставила тех мальчишек нырять и они принесли кучу непонятно чего. Моллюски шевелились, и я просто не могла их выковыривать или сварить заживо, или что там еще с ними делают? Ну хорошо, давай смейся. Мужчинам на это наплевать, но откуда ты знаешь, что моллюски не могут испытывать боль?

— Мягкое сердце новичка, — усмехнулся Мэтт.

— Мальчишки велели не прикасаться к ним, пока они не вернутся. Но ребята так и не вернулись, потому что ты…

— Отослал их назад. Я помню. — Мэтт выпрямился, и выражение удивления исчезло с его лица. — Не хочешь пойти со мной приготовить утренний кофе?

— С удовольствием.

Она пошла с ним рядом, и Мэтт как бы между прочим обронил:

— Те раковины, о которых предупредили тебя сорванцы, были, наверное, опасны.

— Ядовиты?

— Смертельно. Одним уколом могут убить.

— Действительно?

Первое, что увидела Кристи, войдя в гостиную, — огромную чашу с аккуратно подобранными, засушенными цветами франгипани. От ее собственной раковины, заполненной живыми цветами, не осталось и следа. Кристи словно что-то ударило. Она остановилась.

— Где моя раковина? — подозрительно спросила девушка.

— Что? А, это… Где-нибудь здесь, — рассеянно ответил Мэтт.

— Лучше бы так оно и было, — пробормотала Кристи и пробралась на кухню, оглядывая попутно обстановку в бунгало. Где еще оставила след своего присутствия Мелани?

Мэтт исчез где-то в направлении лаборатории, а Кристи принялась готовить кофе. Ее беспокоили неприятные мысли о Мелани. Она встречается с Мэттом. Его последнее завоевание — так, кажется, Лонни назвал ее. А сколько их было до Мелани? В любом случае это не самые приятные мысли, и Кристи попыталась избавиться от них, со стуком передвигая чашки и блюдца. Она налила кофе, подошла к двери и крикнула:

— Кофе готов!

Вымученные звуки пишущей машинки замерли, послышался его голос: «Неси сюда, Кристи», — потом стук возобновился.

Держа в руках две кружки, девушка плечом открыла дверь и вошла в маленькую комнату рядом с лабораторией. Мэтт использовал ее как офис. Она опустила его чашку.

— У тебя лента на машинке не слишком хорошая, — нехотя произнесла Кристи.

— Как и вся машинка.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь привести в порядок свои записи. Но кажется, у меня их слишком много накопилось.

— О! — Она помедлила немного. — Я могла бы тебе помочь, если хочешь.

— Ты? — Мэтт улыбнулся и потянулся за кофе. — А сколькими пальцами ты печатаешь?

— Я хорошая машинистка, — гордо ответила девушка. — Я же тебе говорила. Я в прошлом году работала секретарем. Как же я ненавидела это дело.

Она уселась та край стола. От воспоминаний ее взгляд сразу стал жестким. Кристи уставилась в чашку с кофе.

Это был ужасный офис. Летом там было душно, как в парнике, а зимой отопление никогда нормально не работало. Было только холоднее, и воздух такой же спертый.

— В таком случае ты наверняка не захочешь печатать кучу бумаг, чтобы не будить неприятные воспоминания, не так ли?

— О, здесь совсем другое дело. Мне было бы приятно сделать это для тебя.

— Тогда валяй. — Он указал рукой на кипу мелко исписанных листов. — Мне здесь работы на неделю. Так что я тебя оставлю.

Он вышел. Как-то слишком решительно, подумала девушка. Прошло больше двух часов, прежде чем Мэтт вернулся.

— Еще не закончила? — Он посмотрел на маленькую пачку аккуратно напечатанных листов, потом перевел взгляд на не слишком уменьшившуюся кипу своих заметок.

— Ты же сказал, здесь работы на неделю, — кисло напомнила Кристи.

— Да, для парня, который печатает двумя пальцами, но не для суперпрофессиональной машинистки.

Кристи ничего не ответила, и он внимательно посмотрел на ее неподвижно застывшее лицо. Девушка тщетно пыталась не обращать внимания на его насмешки.

— Я нашел это на рифе, думал, тебе может понравиться.

Это был тритон — огромная раковина в виде трубки, популярная благодаря своей красоте и той важной роли, которую занимала в обрядах коренных жителей островов. Мэтт принес великолепный образец. Он очистил раковину, высушил и отполировал внутреннее блестящее покрытие кораллового цвета. Сделал бесподобную вещицу.

— Она не совсем идеальна. — Мэтт передал ее Кристи. — Кончик сломан. Так обычно бывает.

— Да она просто великолепна!

Подчинившись внезапному порыву, даже не подумав о последствиях, девушка привстала и поцеловала мужчину.

Поцелуй застал его врасплох. Она только прикоснулась к уголку его губ, а Мэтт непроизвольно сделал шаг назад.

— В коллекции дяди есть только одна похожая, — возбужденно тараторила Кристи. — Но она не такая большая. Восемь или девять унций. А в этой по крайней мере двенадцать. Она…

Кристи остановилась, осознав наконец, что она сделала и то, как Мэтт на это отреагировал. Девушка увидела, как он вытирает рот, и что-то в его глазах заставило ее забыть о раковине.

— Что ты делаешь?

Странное мерцание исчезло из его глаз.

— Автоматический рефлекс, малышка. — Мужчина усмехнулся. — Скрываю улики.

— Какие улики? — Ее трясло, бурная радость сменялась страшной болью. — На мне нет помады. По крайней мере сегодня.

Он долго смотрел на нее, видел, что девушка не контролирует себя, губы ее дрожат.

— Знаешь, Кристи, я не твой дядюшка Нолл, и, думаю, пришло время тебе решить, чего ты хочешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Если хочешь играть роль маленькой девочки, ты должна понимать, что и обращаться с тобой будут соответственно. Но только не думай, что все мужчины станут для тебя заботливыми дядюшками.

— Но я так не думаю! О, ради бога…

Она отвернулась и чуть не дала волю детским слезам — слезам, которые он, без сомнения, презирал. Кристи схватила свою пляжную сумку и бросилась к двери.

— Я никогда не пойму тебя, Мэтт Дэнэм, — отрывисто бросила она, рванула дверную ручку и остановилась в дверном проеме, услышав:

— Может быть, тебе лучше и не пытаться.

Презирая себя в душе, Кристи обернулась. Мужчина осторожно отложил забытую ею раковину и стопку отпечатанных бумаг на край стола и, не удостоив девушку взглядом, сел и достал с полки чистый лист бумаги. Кристи в ярости хлопнула дверью и побрела домой по пустынному пляжу.

Итак, она провела много часов в одиночестве, оживленном только яростными спорами и просто разглагольствованиями с мужчиной, которого считала высокомерным, саркастичным, циничным, раздражающим, непредсказуемым и приводящим ее в ярость, — в общем, с самым худшим мужчиной на свете. И все же Кристи не могла понять, почему ее совсем не утешало обещание, данное себе самой, игнорировать Мэтта Дэнэма. На следующее утро ей было еще труднее как ни в чем не бывало поприветствовать Мэтта.

Загорелый, в красной рубашке и белых плавках, с повязкой на голове, он походил на пирата. Самый худший мужчина на свете стоял на берегу и смотрел, как она купается. Кристи нехотя ему помахала и снова поплыла, а когда вскоре взглянула на берег, он уже исчез. Девушка только приметила красное пятно на берегу, судя по всему, это была рубашка, когда Мэтт вдруг вынырнул прямо рядом с ней.

— Тебе больше не нравится плавать на лодке?

— Нет.

— Дуешься?

— Нет.

Она развернулась и поплыла к берегу, обещая себе, что на этот раз не позволит ему ни разозлить себя, ни вымолить прощения. Но он плавал быстрее, чем рыбы. Нахал догнал ее и встал на ноги прежде, чем Кристи смогла нащупать дно.

— Думаю, дуешься. — Он приблизился к девушке и подал ей руку, чтобы помочь встать на ноги.

Она не подала ему руки:

— Думай что хочешь. И вообще, тебе больше не нужно изображать моего заботливого дядюшку.

— Вот в чем дело! Минутку. — Мэтт все же поймал ее за руку и дернул к себе, так что Кристи оказалась с ним лицом к лицу. — Послушай, маленькая колючка. Разве ты не умеешь понимать шутки?

— Ты это так называешь?

— Моя шутка ничем не хуже других. Ты и сама крепкий орешек, знаешь?

— Думаю, мне это необходимо.

— А всем другим нет, что ли?

— Вот, значит, как ты себе представляешь оливковую ветвь? — гневно воскликнула девушка.

— А она нам опять понадобилась?

У нее перехватило дыхание. Кристи готова была взорваться. Она бросила на несносного мужчину свирепый взгляд:

— Ты всегда ведешь себя так, будто ничего не случилось?

Он, словно в удивлении, поднял брови:

— А что-то случилось?

— О, ты совершенно безнадежен, я сдаюсь.

Кристи в отчаянии покачала головой и отвернулась. Мэтт отпустил ее и мягко сказал:

— Ну ладно. Я хочу, чтобы ты закончила печатать мои записи.

— И это все, о чем ты думаешь? Я должна была догадаться! — воскликнула Кристи с неприязнью. — Что ж, я должна выполнить свое обещание.

— Я этого никогда и не отрицал. — Он поднял рубашку и аккуратно перебросил ее через плечо. — Ты уже опробовала костюм для подводного плавания, который оставил твой дядя?

— Нет. — Кристи говорила уже не так сердито, но все еще настороженно. — Я ни разу в жизни не погружалась под воду, и я знаю, что этого нельзя делать одной, если ты не профессионал.

— Даже профессионалы редко делают это в одиночку. Но я знаю глубокое место, откуда тебе стоит начать свои уроки. — Мэтт остановился у ступеней, ведущих на веранду, и пропустил девушку вперед. — Как крыша, выдерживает?

— Вроде все хорошо, но ведь с того времени, как ты ее заделал, был только один дождь, да и то небольшой. Проверь ее сам.

Она оставила его и пошла за полотенцем, чтобы высушить волосы. Мэтт полез на крышу искать следы течи. Когда Кристи вернулась в гостиную, одетая в разноцветное парео, он уже сидел в кресле.

— А что случилось с саронгом? — поинтересовался Мэтт с усмешкой.

— А, где-то здесь. Я решила, что он слишком изысканный.

Девушка туго затянула узел на хрупкой талии — парео она надела прямо на купальник — и засунула руки глубоко в карманы.

— Кофе хочешь?

Он развалился в кресле, как у себя дома, и нагло смотрел на нее:

— Если ты приготовишь, то, пожалуй, да.

Не говоря ни слова, Кристи пошла варить кофе, удивленная тем, какое двойственное впечатление он на нее производит. Одна ее половина все еще подозревала Мэтта, обижалась и страдала, а вторая, гораздо более мягкая, хотела как можно скорее вернуться к нему. Кристи тяжело вздохнула оттого, что не умеет носить маску беззаботной веселости, которая так шла девушкам, похожим на Мелани Хайдон. Кристи приготовила кофе и принесла поднос в гостиную. Казалось, во второй раз между ними снова воцарился мир…

Да, это было начало нового мира, а еще начало самых идилличных дней, которые когда-либо переживала Кристи. И еще она уверилась в том, что ей не кажется, а в самом деле Мэтт стал нежнее и терпимее к ней, особенно когда совершила свое первое погружение в прозрачную зеленую лагуну и пережила дикий ужас, осознав себя совершенно чужеродным элементом в подводном мире.

Кристи пережила несколько неприятных моментов под водой. Один раз ее маска поднялась, и пока девушка вспоминала, что нужно делать по правилам, о которых рассказал Мэтт, она потеряла и трубку. Задыхаясь и отплевываясь, Кристи ринулась на поверхность. В другой раз она потеряла Мэтта из виду и начала так сильно барахтаться, что подняла песок и вообще перестала ориентироваться под водой. В третий раз рыба-попугай вдруг появилась перед ее маской, ее пропорции были явно увеличены, и Кристи испугалась гораздо сильнее, чем любопытная рыбка.

Но, когда начальное обучение закончилось, она была просто очарована магическим подводным океанским королевством. В кристальной воде отражались все цвета радуги. Зеленовато-желтый и фиолетовый, янтарный и коралловый, все оттенки были закручены в фантастический лабиринт, который никогда не смогла бы создать рука человека. Она была страшно разочарована, когда Мэтт сообщил, что они больше не будут спускаться и исследовать дно, пока в цилиндры аквалангов не закачают кислород.

Нужно было ждать следующей поездки на Таматоа. Вероятно, это произойдет только через несколько дней. Так, во всяком случае, сказал Мэтт. Тем временем девушка отыскала множество необычных раковин, которые стоило добавить к коллекции. Многое узнала она и от Мэтта. Он теперь чувствовал себя ответственным за Кристи, хотя его, похоже, это не слишком волновало.

Только когда они впервые вместе отправились на главный остров, она осмелилась осторожно спросить:

— А где твой дом, Мэтт? Ты мне никогда не рассказывал.

— Ты удивишься, если я скажу.

— А есть причины, по которым ты не хочешь говорить? — спокойно спросила она.

— Совсем нет. Мой дом находится милях в десяти от твоего собственного.

— Ты из Лондона!

Он кивнул:

— Хотя я там и не был уже, наверное, лет десять.

— Я думала, ты не англичанин.

— А откуда, по-твоему, я мог быть?

Казалось, ему на самом деле интересно. Мэтт прищурился и посмотрел на океан.

Кристи рассмеялась и пожала плечами:

— Ну, не знаю. Я думала, ты из Австралии или Новой Зеландии. Но у тебя нет акцента, так что мне сложно было решить.

Она вновь пожала плечами и посмотрела вдаль, боясь показаться слишком назойливой.

— Я жил в Сиднее три года, но это было довольно давно, до того, как я ездил в США, чтобы принять участие в исследованиях по загрязнению морей и океанов.

— Да ты весь мир объездил.

Он кивнул улыбаясь, но на его лицо опустилась тень, будто улыбалось лицо, но не глаза.

— Я мог бы остаться там, но отделение морской биологии предложило мне нынешний пост, и, кажется, эта ниша подходит мне больше всего, поэтому…

Его слова растворились в гуле мотора, когда он ставил «Читон» на якорь. Мэтт помог девушке сойти на берег и бросил монетку маленькому мальчику канака, который помог ему с лодкой на причале. Потом он взял Кристи за руку и не отпускал, пока они проходили по площади, заполненной спутанными клубками одежды и канатов со стоящего поблизости судна, которое как раз разгружалось.

— Мне нужно кое-что посмотреть, — сказал Мэтт, когда они подошли к магазинчикам на побережье. — Давай я встречу тебя у отеля около полудня, и мы вместе пообедаем, ладно?

— Не забудь заправить цилиндры, хорошо?

— Мы это сделаем после обеда.

Они расстались. Кристи медленно прогуливалась вдоль лавочек, разглядывая пестрые фрукты, разнообразные экзотические дары моря, кричаще-яркие отрезы хлопка — все это уживалось на одних полках с западными лакомствами вроде жевательной резинки, пластиковой посуды и кока-колы.

Она купила колу. Лавочник открыл для нее бутылочку, предложив еще и цветок в волосы. Счастливо поглощая восхитительную темную жидкость, она медленно подошла к главному магазину. Душу наполняло ощущение покоя, весь мир казался залитым солнцем.

— Давно не виделись, — обрадовался ей Лонни. — А мы как раз о тебе говорили. Думали, может, нужно посылать команду спасателей.

— А почему меня нужно спасать? — Она удобно устроилась в кресле.

— Просто мимолетная фантазия. Как у тебя дела?

— Все отлично. А где Бен?

— В банке. Отлично выглядишь. Прекрасная дама моих грез. Кстати, как твой феод?

— Какой феод? — Она теребила ветку Гиппиуса, заложенную за ухо, и притворялась, что не видит легкой усмешки в глазах Лонни. — Разве ты не слышал, что на этой неделе заключено мирное соглашение?

— Прежде, чем начнутся новые пятьдесят одна неделя веселых разборок?

— Ну ладно, смейся сколько хочешь, я переживу. — Кристи взяла ручку со стола и начала вертеть ее в руке. — На самом деле я с ним и приехала, на «Читоне». Мы пообедаем, а потом заправим тару.

— Тару? — Лонни бешено закрутил глазами, притворяясь, что удивлен.

— Цилиндры для подводного плавания. Мэтт называет их тарой.

— Ах, ну да. — Лонни очень медленно кивнул. — Значит, так? Теперь ты нашла феод и под водой. — Он посмотрел на Бена, который только что легким шагом вошел в открытую дверь. — Эй, Бен, нас вытесняют с поля.

— А я никогда и не думал, что мы в игре. Привет, цыпленок. — Бен потрепал ее волосы и с довольным видом оглядел девушку. — Чудесно выглядишь.

Они заказали кофе и стали непринужденно болтать, как старые друзья, чем Кристи втайне безмерно наслаждалась.

Час пролетел незаметно. Только когда она уже собиралась уходить, Бен спросил:

— Ты уже видела Луну?

— Луну? Я никогда о ней не слышала. А что это?

— Самый дальний остров архипелага. Его называют «остров Луны». Для местных жителей плавать туда — табу, но, думаю, на тебя это не распространяется.

Кристи сразу же заинтересовалась:

— А почему табу?

— Это старая легенда, — отмахнулся Лонни. — На многих здешних островах есть свои легенды. Попроси Мэтта свозить тебя туда. Ехать-то всего пару часов. Уверен, что он знает о легенде.

Девушка помедлила. Ей хотелось задать еще много вопросов, но, взглянув на часы, она поняла, что Мэтт будет ее ждать.

— Там нет хотя бы какого-нибудь привидения, которое не может найти покоя, пока ему не принесут человеческую жертву?

Лонни уже стал изображать ужасное привидение и, вероятно, продолжил бы игру, но Бен сухо его прервал:

— Мы его отошлем проверить. Если он не вернется, то мы узнаем.

Несмотря на легкомысленность, с какой ей рассказали о Луне, Кристи была заинтригована мыслью о запретном острове.

— Луна. Остров Луны, — задумчиво пробормотала девушка, когда они с Мэттом отдыхали, распивая напитки после обеда. — Какое романтичное название. Ты там был?

— Ездил смотреть почти сразу, как сюда переехал. Его лучше всего видно ночью.

— Почему?

— В составе почвы есть какие-то люминесценты. В лунном свете он кажется серебристым, как и море вокруг.

— Звучит прекрасно.

— Остров вулканического происхождения и совсем бесплодный. Впрочем, думаю, в нем есть какая-то дикая, застывшая красота, — произнес Мэтт задумчиво. — Может быть, дело в контрасте между ним и буйной зеленой растительностью атоллов.

— Я бы хотела там побывать, — вздохнула Кристи.

— Я так и думал, — сухо ответил он. — Думаю, твои торговцы подкинули тебе эту идею.

— Может быть, я никогда больше не попаду в южные моря.

Он сжал губы:

— Ты хочешь сказать, что, со своей оригинальной женской логикой, пришла к выводу, что будет жаль вернуться домой и не увидеть его. А как же Фиджи, Самоа, Гавайи, Микронезия, Полинезия? — Мэтт взмахнул руками. — Выбор довольно большой.

— Ну хорошо. Смейся, если хочешь. Тихий океан уже не такой большой, как был когда-то.

— И на чем же основывается твое возмутительное предположение?

— Это метафора. Перелеты на самолетах уменьшили весь мир, — беззаботно парировала Кристи.

Он долго всматривался в ее лицо, затем отрывисто произнес:

— По-моему, самое время оставить тебя в крошечной лодке посередине Тихого океана и посмотреть в перспективе на твои умозаключения, юная леди. Идем, я знаю, на что мы потратим остаток дня.

Хотя он не произнес вслух, Кристи поняла, что он не смог устоять перед искушением и решил отвезти ее на Луну. Поэтому она застенчиво молчала, пока Мэтт оплачивал счет.

Лавка, где стоял компрессор, оказалась близко. Они быстро наполнили воздухом цилиндры. Еще Мэтт купил цистерну горючего для своей лодки и для «Читона» и, когда все было сделано, прыгнул в лодку, протянул ей руку и загадочно улыбнулся.

Океан проявлял неспокойствие, но все же не сильно, и вскоре «Читон» уже выходил в открытое море со скоростью в шесть узлов.

Кристи оперлась о перила и начала неторопливо натирать тело маслом от загара. Теплое солнце, шелковистое масло, плавное движение лодки совсем ее расслабили. Время от времени она посматривала на Мэтта, пока однажды ее изучающий взгляд не ударился о холодный взгляд Мэтта. Она немного подвинулась, пытаясь таким образом скрыть чувство неловкости, будто ее поймали на месте преступления.

— Сколько сейчас времени? — ни с того ни с сего спросила она.

— Наверное, второй час.

— У тебя нет здесь часов, да?

— А куда торопиться?

— Да никуда. — Кристи отвернулась и принялась водить пальчиком по аккуратным медным перилам. — Просто интересно.

— Расслабься. Почему женщины так нетерпеливы?

— Хочешь сказать, почему они всегда болтают, когда мужчины хотят побыть наедине с океаном?

— Тебе тоже когда-нибудь понадобится молча с ним поговорить, — спокойно ответил Мэтт. — И не только с океаном, но и с собой. Это может оказаться стоящим экспериментом.

— Уверена, ты прав. — Кристи загляделась на бесконечную водную синь. — Но всему свое время. А в мире так много нужно успеть.

— Это нетерпение юности, Кристи. Когда человек становится старше, он понимает, что в жизни найдется место и для того, и для другого.

Она обернулась и посмотрела на него. Произошло то, чего она опасалась, — ее впервые будто упрекнули в том, что она так молода. Мэтт, казалось, вновь отстранился и стал почти чужим, всего лишь старшим попутчиком, которого отделяют от нее не только годы, но и разное мироощущение. Она встала:

— Я хочу пить. Пойду принесу себе что-нибудь. Тебе захватить?

Двигаясь очень осторожно — волнение на море, кажется, усиливалось, — девушка спустилась в крошечную кабину. Утром она положила туда фруктовый сок и несколько банок пива для Мэтта. Открыв выдвижную панель в переборке, где ровными рядами стояли стаканы, Кристи достала два бокала, вспомнив, что лучше не наливать их до краев, если хочешь их благополучно донести. Она уже почти поднялась к Мэтту, даже ничего не расплескав, как вдруг поскользнулась. Кристи вскрикнула, инстинктивно попыталась одновременно поднять стаканы вверх и удержать равновесие.

— Осторожно!

Мэтт обхватил ее за талию, и девушка упала на него. Пиво и фруктовый сок почти выпали из рук, пока она тщетно пыталась обрести потерянное равновесие.

— Да я здесь все залила, — вздохнула она.

— В следующий раз у тебя получится лучше, — услышала Кристи его голос где-то у самого уха.

— Да…

Теперь она уже уверенно стояла на ногах и вдруг поняла, что Мэтт все еще обнимает ее за талию, а она всем своим мягким, уступчивым телом прижимается к его сильной, мускулистой груди. Мысленно подбодрив себя, девушка отодвинулась:

— Вот твой стакан. Все, что от него осталось.

— Да здесь только половина! — Он притворился оскорбленным. — И почему бокалы? Разве нельзя пить прямо из банки?

— Я не подумала.

Она видела его зубы, такие белые, когда Мэтт улыбался, и ей казалось, что каждую грань, каждую черточку, каждую мельчайшую деталь его худого загорелого лица она видит в первый раз. Радужные оболочки его глаз были очень глубокого темно-синего цвета, с маленькими искорками, одна бровь изогнута больше, чем другая, рука, в которой он держал остатки напитка, была похожа на раскаленное железо, когда Мэтт обнимал Кристи за талию. В ней проснулось дремавшее до сих пор страстное желание, и она тщетно пыталась бороться с этим новым знанием.

Кристи едва помнила, как вернулась в каюту и достала два свежих напитка. Она словно забылась, а когда очнулась, поняла, что сидит на скамье и жадно, огромными глотками пьет прямо из банки, которую собиралась отнести Мэтту.

Наконец она ощутила во рту неприятную горечь пива и в отчаянии уставилась на банку. Почему она сидит здесь, снова и снова вспоминая моменты, которые пережила после того, как поскользнулась? Почему дрожит? Какая сила заставила ее лихорадочно делать хотя бы что-нибудь, броситься обратно на палубу, где…

Кристи поборола оцепенение и встала, чтобы посмотреться в маленькое зеркало над панельной обшивкой. Она увидела покрасневшую, с блестящими глазами незнакомку, ослепленную, не в силах трезво ответить на все вопросы, наполненную новым, невыразимым ощущением счастья. Это счастье было слишком огромным, чтобы повиноваться холодной логике разума, и все же…

Кристи все еще пыталась совладать с охватившим ее новым, нереальным чувством, когда черная стеклянная гора загородила небо. Это оказался вулканический пик Луны. Тень горы падала на море, но Кристи не ощущала в этом ничего мистического. Она почти забыла, как была очарована историей острова, как сильно ей хотелось увидеть остров Луны. Девушка была поглощена тем, как сохранить спокойствие и беззаботно общаться с Мэттом Дэнэмом.

— Я предупреждал, что ты можешь разочароваться, — сказал Мэтт, аккуратно маневрируя на «Читоне» между косматых утесов и скал.

— Нет, я не разочарована. Но здесь все как будто застыло. — Кристи старалась не смотреть на него. — И кажется, здесь совсем никто не живет.

— Единственный пляж расположен с другой стороны острова, но только в этом месте можно бросить якорь, — объяснил он.

Прошло довольно много времени, пока Мэтт убедился, что якорь и кранец «Читона» надежно закреплены. Только теперь он аккуратно провел девушку между острыми скалами и предупредил о том, что нужно внимательно смотреть под ноги.

Они почти полчаса шли по ненадежной тропинке, криво поднимающейся от темного, недружелюбного океана. Потом дорога стала шире, и за широким скатом разбросанных валунов Кристи увидела пляж. Как и предсказывал Мэтт, она была разочарована. Вместо белого кораллового берега Калинды ее взгляду предстал грубый, шероховатый, почти черный берег, а еще прямо из моря на дальнем крае залива поднимались две острые как иглы вершины.

Кристи подумала, что они похожи на гигантские уродливые фигуры, как будто охраняющие этот молчаливый остров. Молчаливый! Девушка нахмурила брови и попыталась сдержать дрожь. Вот, оказывается, что ее потрясло больше всего, Луна была так молчалива, что это пугало. Никакого птичьего крика или шелеста листьев, даже шум волн казался тише.

— Он совершенно бесплоден. Вспомни, как он называется. — Мэтт будто почувствовал, что она дрожит.

— Да, но что произошло? Он когда-нибудь был зеленым, обитаемым?

— Если верить легенде, это и был Рай.

— Рай? — Она остановилась и, не веря собственным глазам, всматривалась в мрачный пейзаж. — Да быть не может! Он просто появился на глади моря после какого-то ужасного извержения вулкана. Как тот греческий остров, я не помню точно, как он называется.

— Санторин, — ответил Мэтт и медленно пошел вперед.

— А что говорит легенда?

— Все расы, независимо от убеждений или цвета кожи, имеют собственное представление о том, как зародилась жизнь, — начал Мэтт. — Южные моря — не исключение, и у каждой группы островов свое собственное предание. Большинство верят в Мировое Древо и в Великое Нечто, которое создало первых на свете мужчину и женщину из пустоты. Просто у каждого племени есть своя версия. Жители Таматоа верят, что именно здесь бог Ау заставил твердь выступить из океана. Здесь всего было в изобилии, не было ни болезней, ни зла, пока Нау и Нейа не вкусили плода Запретного Дерева. Тогда Ау, разгневавшись, сорвал с небес Солнце, и остров погрузился во тьму. Эта земля стала бесплодной, и, пока Ау не смягчится, люди никогда не смогут вернуть рай.

А это два символа. — Он посмотрел на гигантские каменные фигуры. — Кто-то видит в них двух людей, которые бежали, но вот остановились, чтобы оглянуться на то, что они потеряли.

Она вздрогнула, и Мэтт взял ее за руку.

— Хочешь подняться к кратеру?

Кристи медлила.

— Так делают большинство посетителей. Ты сможешь увидеть всю цепь островов. Они как зеленое ожерелье на море.

Позже она пожалела, что согласилась. Мэтту все было уже неинтересно, он видел это раньше. Но ей так не хотелось возвращаться к лодке, ведь это означало бы, что день подходит к концу. И девушка решила продолжить прогулку. Им понадобилось два часа, чтобы одолеть только две трети пути. К этому времени Кристи очень устала и хотела пить. Мэтт остановился, решив не предпринимать последний, самый сложный подъем. Они уселись на скалу, наблюдая за синей тарелкой моря. Острова уже были видны, хотя, по словам Мэтта, не так четко, как с вершины. Тишина приводила Кристи в еще большее замешательство. Она не стала возражать, когда Мэтт решил, что они уже довольно долго отдыхают и пора спускаться.

Спуск прошел значительно быстрее, чем подъем, и все же недостаточно быстро. Облака с запада, довольно давно преследовавшие солнце, наконец его догнали. Свинцовое море еще больше заволновалось, и Мэтт забеспокоился, поскольку увидел сигналы надвигающегося шторма. Он начал торопить Кристи. Путешественники едва прошли половину расстояния до берега, когда полил дождь.

Кристи увидела, что ее спутник обеспокоен, и покачала головой:

— Я не боюсь промокнуть. Солнце, наверное, выглянет еще до того, как мы доберемся до лодки.

— Не в этот раз.

— Будет шторм? — Она вскарабкалась на утес и инстинктивно вжалась в него, пытаясь найти убежище.

Прежде чем Мэтт ответил, она и сама все поняла. Полоса молнии, такая широкая, какой она никогда раньше не видела, разрезала небо, и послышался такой сильный раскат грома, что Кристи подпрыгнула от ужаса.

Скала отзывалась эхом прямо под ногами. Казалось, небеса на самом деле разверзлись. Оглушенная и ослепленная, девушка спрятала лицо в расщелину, прижав руки к ушам. С детства она очень боялась грозы, а здесь был такой сильный шторм!

— Идем! Ну идем же. — Мэтт схватил ее за руку и потянул за собой. — Здесь неподходящее укрытие.

Кристи ушибла руку, но даже не заметила этого. Пытаясь как-то избавиться от страха, она бросилась прямо в сердце бури. Казалось, прошли часы, а не двадцать минут, пока они наконец нашли место, где оставили лодку. Путники укрылись в кабине, но здесь девушку охватил новый приступ страха. Она с безумными глазами обернулась к Мэтту:

— Мы сможем нормально добраться домой?

— Сейчас? Ты серьезно?

Было слышно, как за кабиной неистовствовал ветер. Мэтт бросился наружу, а она поняла, что придется пересидеть бурю здесь.

Кристи едва услышала его голос из-за рева бури, и новый, совсем другой страх заставил ее броситься из кабины. А вдруг Мэтта смоет за борт…

Она едва могла различить его высокую фигуру, освещенную серым пятном фонаря. Мужчина нетерпеливо махнул рукой:

— Оставайся в укрытии, ради всего святого, иначе…

Было ли ему так же страшно, как и ей? Он не сказал этого, когда закрыл люк и бросил сверток клеенок на скамейку.

— У тебя в сумке есть плед или что-нибудь вроде того? — требовательно спросил он.

Она покачала головой. Мэтт нетерпеливо кивнул:

— У меня тоже. И кроме пары плавок, которые выглядят так, будто принадлежали Дэйву Джонсу, у твоего дяди на лодке больше ничего нет. Да вот еще эти клеенки. Так что придется обойтись ими.

Кристи пыталась вытереться маленьким ручным полотенцем, которое и так уже промокло насквозь от ее волос. Она посмотрела на Мэтта, потом на связку какой-то материи рядом с ним. Мужчина отрывисто произнес:

— Чем быстрее снимешь с себя все мокрое, тем будет лучше.

Сам он уже снял рубашку, выжал ее и расстелил на рундуке. Она помедлила. Что-то мешало ей. В то же время Кристи теперь почему-то доверяла ему. Мэтт совершенно не обращал на нее внимания. Вероятно, ему казалось очевидным, что в такой ситуации здравый смысл должен взять верх и она подчинится. Он отвернулся. Кристи медленно подняла узел и вытряхнула что-то похожее на большое пальто. Оно там было единственным.

— А как же ты? — Она посмотрела на его широкие обнаженные плечи и прикусила губу.

— Переживу. — Мэтт не обернулся.

Наконец девушка отвернулась и сняла мокрую блузку. Лифчик тоже намок и стал совершенно прозрачным, как она и подозревала. Нехотя Кристи его все же скинула и завернулась в клеенчатое пальто. Она почувствовала, что все еще мерзнет, к тому же тело оставалось влажным, и девушка скинула оставшуюся одежду. К счастью, тем утром в магазине она купила тальк, и он помог ей создать иллюзию того, что тело высохло.

Было настоящим подвигом обсыпать себя тальком под тяжелыми складками непромокаемого пальто. Когда она закончила, в комнате стояло облако из белой присыпки. Потом она проверила застежки странного одеяния. Сандалии тоже промокли. Кристи с заметным усилием сбросила их, пнула ногой и обернулась.

Мэтт смотрел на нее и саркастически ухмылялся:

— Маленькая Мисс Скромность! Хотел бы я, чтобы ты себя сейчас видела!

Ее губы тоже изогнулись, но не в улыбке.

— Я прекрасно себе представляю, — кисло сказала она, закатывая рукава, пока наконец не показались ее пальцы. — Дядюшка Нолл был выше шести футов.

— И около трех в ширину. Так что, пожалуй, потолще тебя! — Мэтт подошел к ней, взял ее за талию своей железной хваткой и оценивающе посмотрел на излишки ткани. — Развеселись. Шторм может продолжиться до ночи.

— И так уже темно. — Кристи встала коленями на скамейку и внимательно посмотрела на гавань. — Он скоро закончится?

— Нет.

Это было всего лишь временное затишье, или, может быть, забота о том, чтобы хоть немного обсохнуть, отвлекла ее внимание. Огненная стрела вновь осветила небо. Кристи инстинктивно зажмурилась, ожидая, что за нею последует раскат грома.

— Сидеть здесь и ожидать худшего — не самая лучшая идея, если боишься. Лучше попробуй найти нам что-нибудь поесть.

Меньше всего на свете ей сейчас хотелось есть, но все же девушка повиновалась и отправилась на поиски. К счастью, утром она купила фрукты и другую еду. На борту была свежая вода. Но на этом везение заканчивалось. В камбузе, крошечной каморке, где едва мог поместиться один человек, не было газового баллона. Так что оказалось невозможно приготовить что-то горячее или разогреть напитки.

— Думаю, мне нужно было тебе напомнить, — уныло признался Мэтт, — но я не думал, что это может понадобиться.

— Но почему ты должен об этом помнить? — быстро спросила она. — Это моя обязанность, а не твоя. Ты и так много делаешь для меня. Например, пытаешься научить не вести себя как глупый новичок.

Он нахмурился:

— Я никогда не рассматривал тебя с этой точки зрения.

— Нет. — Она вздохнула и откусила кусочек печенья. — Но ты, должно быть, иногда так думаешь.

Еще одна жуткая вспышка молнии осветила кабину.

Когда гром постепенно стих, а шторм превратился в не слишком сильную бурю, хотя дождь все еще нещадно хлестал, Кристи беспокойно спросила:

— Который час? Мои часы остановились.

— Что-то около девяти.

Девушка медленно повернула и отрегулировала свои часы. Напряжение не покидало ее.

— А ты можешь вести лодку ночью, Мэтт?

— Это зависит от многого. — Он глубоко вздохнул. — Думаю, лучше сказать тебе. Боюсь, мы застряли до утра.

Она с шумом выдохнула:

— До утра? Ты хочешь сказать, нам придется провести здесь всю ночь?

— Другого выхода я не вижу. — Мэтт всмотрелся в ее встревоженное лицо и сам стал еще более серьезным. — Буря, кажется, и не думает стихать.

— Да, но… — Она сглотнула, лицо ее побледнело. — Мэтт, я не думала, что это так серьезно.

Пол кабины накренился, она схватилась за переборку, пытаясь удержать равновесие. Мэтт что-то говорил, но его слова тонули в реве бури. «Читон» бешено вздымался на волнах, что-то со стороны гавани угрожающе скрипело. Кристи наконец удалось унять дрожь. Она испуганно посмотрела на Мэтта.

— Лодка сломалась? Этот ужасный грохот… Я чувствую, как она качается.

— Просто высокий прилив. Это был кранец. Но я все равно проверю.

На фоне ночи вырисовывался силуэт его плеч, головы. Потом Мэтт исчез, поспешив на палубу. Кристи с трудом удавалось сдерживать дрожь, дожидаясь его возвращения. Ей вспомнились первые два дня путешествия на «Вулкании». Вздымающееся море, огромные волны, «Вулкания» барахтается как дельфин. Большинство пассажиров так тяжело переживают морскую болезнь, что предпочли бы умереть… Должно быть, сейчас за пределами их маленького укрытия точно так же или даже хуже. Она, наверное, была не в своем уме, предлагая Мэтту плыть обратно.

Он наконец вошел в кабину. Его волосы и плечи блестели от воды. Она молча протянула ему полотенце.

— Лодка выдержит. — Мэтт взглянул на ее побледневшее лицо. — Думаю, нам лучше приготовиться ко сну и постараться устроиться как можно лучше.

— Здесь не слишком много места, — тихо отозвалась Кристи.

Это было правдой. Освещенный многочисленными лампочками, с обустроенной площадкой для наблюдений, «Читон» идеально подходил для работы на рифах, мог развивать отличную скорость и вообще был идеальной лодкой, но с точки зрения комфорта… Жилые помещения здесь были узкими и плохо оборудованными. Судя по всему, когда дядя Кристи строил лодку, он больше обращал внимания на ее деловые и спортивные характеристики, чем на удобства.

Здесь имелись только котел для рыбы, цистерна с морской водой, чтобы хранить улов, и довольно большой запас напитков в баре. Но на кухне не виднелось источника энергии — судя по всему, камбуз никогда не использовали по прямому назначению, — койки стояли без одеял, все, кроме одной, лампочки перегорели, и некому было их заменить. Очевидно, дядя Нолл никогда не интересовался этой стороной жизнедеятельности «Читона». Наверняка своим комфортом на борту он интересовался не больше, чем на суше.

Кристи еще раз внимательно обследовала кабину и нашла то, чего сейчас хотела больше всего на свете, — сухую одежду. Она вытащила парусиновую куртку, кусок брезента, который отлично подойдет вместо покрывала на кровать, и — вот нелепость! — колоду игральных карт с загнутыми кончиками.

— Сможем разложить пасьянс, — с иронией заметил Мэтт.

— Если только не на раздевание, — горько отозвалась девушка, всем сердцем сожалея о том, что на «Читоне» нет хоть какой-нибудь приличной одежды и никакой возможности заварить чашку чаю. Но разве она могла предвидеть подобное? — Эти вещи такие грязные и липкие изнутри.

— А наша одежда еще не высохла? — спросил Мэтт.

Она встала, чтобы проверить, хотя прошло совсем немного времени с тех пор, как она перевернула сохнущую одежду.

— Нет, все еще влажная, — удрученно ответила Кристи, оборачиваясь.

— Ты занимаешь слишком много места вместе со своей «палаткой», — рассмеялся Мэтт, заметив, как в ответ девушка съеживается, стараясь занять как можно меньшее пространство.

— Неправда!

— Нет, правда. — Он откинулся назад и расхохотался. — Думаю, ты не собираешься раздеваться.

Она увидела, как в его глазах пляшут искорки веселья, и к горлу подступил ком. Сердце сдавила внезапная боль, слезы подступили к глазам… Кристи почувствовала себя маленькой, бесполезной и очень смешной. Она не могла больше отвечать зло или саркастично, а он снова начинает ехидничать! Казалось, кто-то лишил ее защиты, будто вытащил из раковины, и теперь она абсолютно уязвима. Каждое его слово, каждый взгляд больно ранили душу.

Волна злости, даже бешенства охватила ее.

— Жаль, что я не могу этого сделать! — Кристи пронеслась мимо него и схватила свои вещи. — Но я не могу! Уйди с дороги!

Он страшно удивился:

— Эй, это все не моя вина.

— Я никого не обвиняю, а теперь отойди!

Кристи попыталась найти свободное место в камбузе и там лихорадочно стала натягивать невысохшую одежду. Ее когда-то блестящие белые брюки из хлопка теперь выглядели тусклыми и мятыми. Девушка дрожащими пальцами дергала «молнию» — та вдруг отказалась работать. Кристи качалась вместе с лодкой, руки не слушались… наконец она бросила тщетные усилия застегнуть «молнию». Девушка еле-еле втиснула руки в рукава рубашки, и та сразу прилипла к телу, но по крайней мере была почти сухой. Она несколько раз провела расческой по волосам, не обращая внимания на боль из-за резких движений, сбросила клеенчатое пальто на пол. Так она и предстала перед Мэттом — плечи словно одеревенели, в глазах, кроме отчаяния, — ничего.

Злость прошла, теперь в глубине души царствовала пустота и непонимание, что нет никакой возможности убежать от него, от себя, от чего-то еще. Нужно было предпринять что-то, сказать… но Кристи ничего не могла сказать или сделать, ей оставалось только смириться с этой нестерпимой ситуацией.

Мэтт молча встал за ее спиной. С его лица исчезли следы веселого изумления. Брови сдвинулись в одну линию. Он подошел к девушке:

— Если ты будешь на все так реагировать, это тебе не поможет, Кристи.

— Я нормально себя веду!

— И тебе не стоило натягивать на себя мокрую одежду.

— Я не могла поступить иначе! Я хотела…

Вдруг послышался такой шум, что казалось, небо раскололось. Она побледнела и больше не могла вымолвить ни слова. «Читон» поднялся на волнах. Казалось, якорь вот-вот вырвется из своей скалистой постели. Кристи беспомощно наклонилась вперед. Ее попытка удержать равновесие не удалась, она больно ударилась локтем о какую-то железку. Она вскрикнула от боли и больше не смогла сдерживать слез.

— Все хорошо. Все хорошо.

Она почувствовала тепло руки Мэтта, обнявшего ее. Он притянул девушку к себе, и это было то убежище, которое она ни за что на свете не покинула бы. Кристи прижалась головой к его плечу.

— Ты боишься грозы, да?

— Я… я ничего не могу с собой поделать.

Слезы душили ее, но бедняжка изо всех сил сопротивлялась этой соленой стихии.

— Тебе не нужно стыдиться. — Мэтт гладил ее по волосам, будто испуганного ребенка, и нежно утешал: — Я видел, как бледнели сильные мужчины, когда встречались лицом к лицу с ураганом в Тихом океане.

— Да, но это так глупо.

— Нет, не глупо. Это очень естественно, человечно. — Он слегка отстранил ее и всмотрелся в ее удрученное личико. — А теперь, я думаю, тебе надо постараться уснуть.

— Но я не хочу спать, — просопела Кристи и прикоснулась пальцами к своим глазам. Она не хотела, чтобы Мэтт выпустил ее из своих объятий.

— Это не важно. Взбодрись и отдохни.

Ей было ужасно стыдно из-за своего поведения. Девушка наконец взяла себя в руки и послушно уселась на койку.

— Ну давай, ложись.

Мэтт стоял над ней, и, когда она свернулась клубочком, поджав под себя ноги, он заботливо укрыл ее парусиновой курткой и брезентом.

Кристи лежала с открытыми глазами и наблюдала, как он выключил свет и примостился на другой койке. Но не стал ложиться, а только подогнул колени и прислонился головой к надстройке над койкой. Его профиль был слабо освещен.

— Ты не собираешься спать?

— Нет.

— Но ты смертельно устанешь.

— Я справлюсь.

Она замолчала и стала наблюдать за игрой блестящей воды, которая отражалась на стене за головой Мэтта. Вспышки молнии по-прежнему тревожили девушку. Но теперь она боялась уже не так сильно. Кристи была уверена, что Мэтт защитит, и это было очень приятное ощущение.

Бедняжка не заметила, как глаза сами собой закрылись… Вдруг она проснулась и резко села на кровати, внезапно осознав, что забылась сном на какое-то время и что-то ее разбудило. Кристи прислушалась: ни раскатов грома, ни ударов дождя о крышу кабины…

Теперь было гораздо темнее, и ей пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть профиль Мэтта. Ее сердце бешено заколотилось — его в каюте не было.

Во рту у нее все пересохло. Девушка откинула брезент и свесила ноги на пол. Вздыхая, «Читон» то вздымался на волне, то падал вниз. Он скрипел, стонал и издавал какие-то чавкающие звуки, которые Кристи еще не научилась различать.

— Мэтт?.. — неуверенно позвала девушка.

— Все в порядке, я здесь. — Она увидела его неясный профиль, а потом и сам он появился. — Я только проверял якорную цепь, сейчас отлив.

— А, понятно. — Она отодвинулась на край кровати. — Который час, Мэтт?

— Только что пробило три. Ты хорошо поспала.

— М-да, я и не думала, что смогу, да еще так долго. — Кристи вздрогнула и получше завернулась в куртку. — Кажется, буря закончилась.

— По крайней мере, самое худшее позади, но ветер еще довольно сильный.

Мэтт повернулся к своей кровати и уселся на нее, как раньше. Девушка услышала легкий щелчок — Мэтт прикурил сигарету. Теплый отблеск пламени зажигалки разогнал тьму. Мужчина произнес примирительным тоном:

— Ты можешь снова сесть.

Она кивнула, но не двинулась с места. Видимо, на нее влиял отлив. Кристи дрожала от холода. Леденящий холод с моря был повсюду. За время сна она умудрилась согреться в сырой одежде, но теперь эта сырость испарилась, а вместе с ней и тепло. Девушка стояла, терла руки, стараясь согреться и одновременно растереть затекшее тело.

— В чем дело?

— Ничего, просто мурашки.

Кончик его сигареты обогнул изящную дугу, а потом погас.

— Тебе не стоило вставать с постели. Укройся посильнее. Это скоро пройдет.

Кристи что-то пробормотала в ответ, но не пошевелилась — это было ей просто не под силу. Потом она наклонилась и взглянула на берег, пытаясь понять, скоро ли рассветет. Но было еще слишком рано, и при взгляде на чернильные облака девушка лишь сильнее задрожала.

— Тебе разве не холодно? — спросила она.

— Нет. На берегу не холодно. Ветер теплый.

— А я совсем заледенела. — Она попыталась рассмеяться и протянула ему руку. — Можешь проверить, если сомневаешься.

Мэтт помедлил, потом протянул руку, нашел в темноте ее, и Кристи почувствовала его чудесное тепло.

— Ты и вправду замерзла.

Казалось, он был удивлен. Все еще держа ее руку в своей, мужчина наклонился, чтобы найти что-то под пепельницу. Заиграли искорки — он погасил сигарету.

— И где же твоя вторая рука, маленькая снежная барышня?

С тем же спокойствием и терпением, с каким успокаивал ее во время шторма, он усадил девушку рядом с собой и стал нежно растирать ее заледеневшие запястья. Одновременно он так же непринужденно рассказывал ей о «Читоне», о его характеристиках, сравнивал со своей лодкой, о яхте, которую он надеялся когда-нибудь купить.

Кристи вся превратилась в слух. Внешне она была спокойна и расслабленна, как и он, но в душе была сжата как пружина. Теперь она дрожала не от холода. Новая, теплая, великолепная волна радости разлилась внутри. Чувство это шло от сердца и достигало самые дальние клеточки ее тела.

— Ты еще не спишь?

— Нет, только греюсь.

— Открыла для себя древнюю методику?

— Что?

Мэтт сменил положение, освободил одну руку, усадил Кристи поудобнее.

— Я говорю, что лучший источник тепла — человеческое тело.

Она уютно устроилась в его объятиях, придвинулась к нему. Осталась самая малость — прислониться головой к его плечу. Но девушка боялась сделать это, почему-то страшилась вдруг разрушить это чудесное хрупкое блаженство. Его нежность — лишнее доказательство непредсказуемости Мэтта Дэнэма. Он мог быть невыносимым, бесцеремонным, ироничным, нетерпимым, но теперь впервые Кристи открылось, что он может быть ласковым.

Она вздохнула, он вскинул голову. Ей так хотелось оттянуть момент, когда Мэтт бесцеремонно отодвинется. Она не нашла ничего лучшего, как зевнуть:

— Это ужасно, наверное, когда тебе лень даже пошевелиться.

— Вот именно, моя маленькая грешница.

Мэтт даже не попытался отстраниться, из-под опущенных длинных, густых ресниц она наблюдала. Его рука все еще мирно лежала у нее на колене. Мускулистая, красивая рука, длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, широкие запястья с темными волосками, загорелые предплечья. Рука, одновременно умелая, нежная и сильная…

— Знаешь, ты слишком доверчива, малышка.

Слова, произнесенные так вкрадчиво, вернули девушку к реальности.

— А есть причины, почему я не должна быть доверчива? — почти прошептала она.

В его голосе послышалась легкая усмешка.

— Я бы сказал, их десятки. Но я знаю по крайней мере одну.

— Ты хочешь сказать, что мне не стоит доверять тебе?

— Возможно. Разве ты не боишься, что я воспользуюсь твоей доверчивостью?

Кристи знала, что он смеется в душе и что очередная ссора неминуема.

— Ты не посмеешь, — заявила она сухо. И услышала, как он глубоко вздохнул:

— Откуда ты знаешь?

— Потому что сейчас тебе нравится играть роль заботливого дядюшки — вот откуда.

Пауза грозила надолго затянуться. Наконец Мэтт процедил:

— Вот как.

И снова замолчал. Кристи почувствовала, как растет напряжение. Эта неуверенность была еще слишком слаба… она знала — нужно уйти от него, но не хотелось.

— Скоро рассветет, — проявила она притворную веселость.

— И мы рассчитаемся?

— Я думала, мы уже рассчитались.

— Правда?

Он отпустил ее руку, но не отстранился, прикоснулся к ее волосам, затем повернул ее лицом к себе:

— Я думал, что достаточно ясно определил свое отношение к роли этого вечно заботливого дядюшки.

— Ты многое определил достаточно ясно, — неестественным голосом отозвалась она.

— Может быть, недостаточно ясно. Ты все еще доверяешь мне, Кристи Ирвинг?

Девушка чувствовала тепло его дыхания на своей щеке, а ее собственное дыхание, кажется, остановилось. Воздух словно застрял где-то между бешено колотящимся сердцем и слегка раскрытыми губами. Она упрямо прошептала:

— Да, я все еще доверяю тебе.

— Ты сумасшедшая маленькая…

Он не договорил. Его губы коснулись ее губ… От сладостного поцелуя у Кристи закружилась голова.

Где-то в глубине сознания слабый отчаянный голосок разума кричал, что она права — он воспользовался шансом, а Мэтт Дэнэм — последний человек, с которым стоит играть. Голос пытался предупредить, что этот мужчина ничего к ней не чувствует, его поцелуи ничего не значат и еще можно все обратить в шутку. Но… ее руки уже скользили по его телу, и дремавшая до этого первобытная сила страсти умоляла прикоснуться к его чувственным теплым плечам.

Что-то как будто сломало напряжение. Ее тело словно таяло от прикосновений его крепких рук. Он нежно, ласково целовал ее щеки, а потом, с силой, которая лишала ее дыхания, припал к губам.

Кристи вся дрожала, когда Мэтт отстранился немного и опустил взгляд на ее лицо, скрытое тенью. Его дыхание дразнило ее, его нежные пальцы медленно гладили ее виски, потом по щекам опустились к шее. Сердце девушки предательски колотилось. Мэтт все крепче сжимал ее. Кристи хотелось вскрикнуть, но… его руки нашли манящий изгиб ее груди…

— Я тебя разочаровал, Кристи? — мягко спросил он.

Странно, но ей почему-то стало вдруг очень спокойно. Ее глаза излучали такой же таинственный свет, как и его. Девушка медленно и ласково захватила его руку в плен своей маленькой теплой ладошки. Она слегка прикоснулась к ней губами и тихо ответила:

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос, Мэтт. И мне интересно, как бы ты на него ответил.

— Лучше, если бы я не стал отвечать, — сказал он после короткой паузы. — А еще лучше, если бы мы не строили никаких иллюзий.

Он поднялся с кровати. Тело его блестело при свете луны. Не обращая внимания на ее инстинктивный возглас протеста, он изучающим взглядом уставился в ярко горящие глаза. В выражении его лица появилась жесткость.

Он резко наклонился и грубо поцеловал ее в губы:

— Давай просто признаем, что ты отлично целуешься, Кристи. И забудем об этом.

Мэтт снова показал свою власть.

Он отвернулся от нее, будто ничего не случилось, вытянулся в полный рост на койке, где только что сидела она, и натянул на себя покрывало. Она продолжала глупо сидеть рядом.

— Мне нужно поспать два часа. Разбуди меня в шесть. Ни минутой раньше, ни минутой позже. — Мэтт снял наручные часы. — Надень их. Твои, кажется, не слишком точно ходят.

Она взяла часы, молча и беспомощно взглянула на него. Какие надменные и мужественные черты лица! В следующее мгновение он исчез под брезентом. Была видна только макушка.

Но его голос произнес вполне отчетливо:

— Не покидай лодку. Ни к чему не прикасайся. И постарайся не вывалиться за борт.

— Я постараюсь все запомнить. — Кристи попыталась ответить с сарказмом, но Мэтт больше ничего не сказал.

Она подтянула под себя ноги. Нужно многое обдумать. Один лишь взгляд на черный блестящий циферблат часов Мэтта подсказал, что у нее есть целых два часа и ей, кроме своих мыслей, заняться нечем. Итак, Мэтт думает, что она отлично целуется! Ее губы изогнулись в горькой усмешке. Кристи вновь вспомнила маленькое происшествие, которое поуменьшило восторг от его сегодняшних страстных поцелуев. Как бы он чувствовал себя, если бы она вытерла рот рукой и начала говорить об уликах?

Внезапно девушка словно вышла из оцепенения. Она резко поднялась и, бросив взгляд на спящего, тихо прокралась из кабины на палубу.

На улице все еще было темно. Вода методично, как по нотам, плескалась у корпуса «Читона». Кристи медленно и тихо прошла немного вперед, наклонилась и встала на колени у своей любимой жерди на носу лодки. Дикая радость от осознания вновь обретенной любви и ее недавнего продолжения начала уступать место и некоторым неприятным моментам. Она постаралась избежать его главного вопроса о разочаровании, и сделала это так же умело, как и он. Но каким же был его ответ?

В своем ответе она не сомневалась, хотя ни за что не призналась бы вслух, хотя… Но очевидно, он отличался от ответа Мэтта, единственного мужчины на свете, которого она хотела любить и чью любовь с радостью бы приняла. Но нравится ли она ему?

Кристи пошевелилась, опасаясь, что ничего не может сделать со вновь охватывающим ее холодом. Даже одной мысли о Мэтте Дэнэме оказалось достаточно, чтобы ее сердце учащенно забилось. А он, наверное, решил, что она позволяет любому другу мужского пола так ее целовать, ласкать…

Внезапно девушка отбросила все вопросы и принялась приводить себя в порядок. Кристи решила этим утром быть такой свежей и опрятной, какой только позволяют обстоятельства. Умылась и основательно растерла тело, так что почувствовала себя гораздо лучше, а когда причесалась и уложила волосы, то почти убедила свое отражение в зеркале в том, что не влюблялась ни в какого Мэтта Дэнэма! Кристи просто это придумала. Был ужасный шторм, им пришлось остаться на борту, они попали под дождь, ей было холодно, и она чувствовала себя такой несчастной в мокрой одежде. Она могла найти оправдание всему, считая, что была немного назойлива, вела себя недостойно, не поняла его шуток и…

Расческа замерла у нее в руке, а глаза потемнели от осознания новой открывшейся ей тайны. Она должна ему хоть чуть-чуть нравиться! Он не мог остаться совершенно глухим, не почувствовать ее мягкого согласия, когда он…

Кристи снова начала расчесывать волосы маленькими сильными рывками. Из полураскрытых губ вырвался звук, напоминающий одновременно смех и всхлипывание. Глупая! Почему он вообще ее поцеловал? Особенно когда она была в таком ужасном состоянии! Прошлой ночью, должно быть, выглядела как потерпевшая кораблекрушение крыса, если не хуже…

Она успела завершить маленький волнующий сеанс самоанализа и забыть о нем, когда пришло время будить Мэтта. Он в свою очередь вел себя тихо и казался задумчивым. Мужчина погладил подбородок и что-то пробормотал. Судя по тому, как колебалась тень, отбрасываемая его лицом, Мэтта явно раздражало отсутствие бритвы.

— Ты мог бы отрастить бороду. Сэкономил бы заодно на всех этих бритвенных принадлежностях.

— Как Санта-Клаус?

Она благоразумно замолчала и не проронила ни слова, пока он приводил себя в порядок. Двух часов сна было недостаточно, да и меню на завтрак не блистало разнообразием. Мэтт тяжело вздохнул, когда Кристи предложила ему на выбор папайю, банан, фруктовый сок или овсяную лепешку.

— Еще я купила консервированные сосиски, если только ты не против съесть их холодными.

Но он не хотел холодные консервированные сосиски. Он хотел старый добрый английский завтрак с беконом, яйцом, помидором, свежими тостами и оксфордским мармеладом. Такой завтрак абсолютно невозможен даже на Таматоа, где вся кухня, за редким исключением, была построена на здешних продуктах.

— Давай выбираться отсюда, — отрывисто сказал он.

Во время обратной дороги все было как будто нормально. Море тихо шипело, укрытое жемчужным туманом, бриз был достаточно сильным, но очень приятным и бодрящим. Впрочем, везде виднелись приметы бушевавшей вчера стихии — ветви, хворост, вырванные с корнем цветущие деревья, кокосы, плавающие на поверхности, уцепившись за какие-то обломки.

— Кому-то повезло меньше, чем нам, — заметил Мэтт, нехотя наклонившись к борту и пытаясь схватить орехи.

Кристи кивнула, глядя, как орех вырвался из его рук.

— Надеюсь, мою крышу снова не снесло, — пробормотала она.

— Я тоже об этом подумал, — серьезно кивнул Мэтт.

Кристи сделала это замечание не задумываясь, но теперь по-настоящему начала волноваться о том, не нанес ли шторм серьезного ущерба на острове. Когда «Читон» искусно прошел через расщелину в рифе и вошел в тихие воды лагуны, она с облегчением увидела, что все, кажется, в порядке.

Кристи вытерла соленые брызги с лица и встала, наблюдая, как они приближаются к берегу. Мэтт привязал лодку и помог девушке сойти на берег, потом выгрузил вещи. Песок под ногами показался ей слишком твердым, и только тут девушка поняла, что почти шестнадцать часов провела на лодке. Почему-то казалось, что прошло больше времени, будто она не была на острове несколько недель.

Казалось, Мэтту такая причудливая идея в голову не пришла. Когда они подошли к развилке, где их пути расходились, он лишь немного сбавил шаг, дружески потрепал ее по плечу, пробормотал: «Увидимся днем» — и удалился к зеленому бунгало.

Кристи остановилась. Она не могла скрыть разочарования. «А чего ты ожидала? — сухо спросила она себя. — Что он остановится и будет долго прощаться? А может, будет планировать что-то на обед, да и вообще на весь день? Или просто скажет что-то еще, кроме «увидимся днем»?»

Маленький домик был таким, как она видела его прошлым утром. Но, войдя в него, Кристи была потрясена произошедшей переменой в атмосфере жилища. Что это? Одиночество? Девушка свалила свои сумки на стул и нахмурилась. Ей казалось, что она больше не принадлежит…

За последнее время Кристи довольно хорошо приспособилась жить одна. Отчасти потому, что такая полупервобытная жизнь была своеобразным вызовом, частично от нового ощущения, что у нее есть собственный остров, где прямо у двери хижины плещутся воды лагуны, а также от новых открытий, которые она сделала на этом прекрасном острове. Кристи скучала по родителям, но не сильно. Она скорее думала о том, что нужно запомнить и описать все чудесности в следующем письме домой. К тому времени, как она справилась с основными трудностями и привела в порядок маленький дом, она уже привыкла жить одна. Кроме того, она все время знала, что до Мэтта Дэнэма идти всего несколько минут. «А если бы его здесь не было? — подумала девушка, потрясенная открывшейся ей новостью. — Она бы так же настаивала остаться на острове?»

Утомленная путешественница приняла душ, переоделась и перекусила. Время тянулось невыносимо медленно. Она наконец поняла, что было ее яркой путеводной звездой все это время. Кристи с трудом подавила желание взять шляпу и совершить обычную прогулку по берегу, раньше она часто так гуляла, но теперь инстинкт запрещал ей делать это.

Весь день девушка едва сдерживала волнение. Потом тайное веселье уступило место ложной гордости. На самом деле это было маленькое наивное притворство, начать читать книги, что принес Лонни. Что ж, она их прочла. Их было стыдно выбросить, хотя они были подходящим чтением скорее для грубых, не очень молодых мужчин…

Ее сердце вновь предательски быстро забилось, когда она схватила огромную соломенную шляпу, надела ее и вышла на веранду. Вдруг Кристи увидела белую стрелу на лагуне, и из ее груди вырвался вопль отчаяния. Катер подошел к причалу. На палубе стояла холодная, расчетливая и великолепная Мелани Хайдон, одетая в бледно-розовый шелк, в шляпе с круглыми полями, идеально подходящей к ее лицу. Она что-то сказала лоцману, а потом повернулась и с волнующей грацией пошла вдоль берега.

«Она идет к Дэнэму!» — подумала Кристи, стиснув зубы.

Девушка вернулась в дом и швырнула книги. Как она могла забыть о Мелани? О последнем приобретении Мэтта, как сказал Лонни. «А я тогда кто?»

Кристи нервно мерила шагами комнату в приступе дикой ревности. Какое место занимает стройная Мелани в жизни Мэтта? Он никогда о ней не говорил. Но он вообще никогда не говорил о женщинах.

Кристи промучилась минут десять. Больше она не могла сдерживать охватившие ее чувства. Девушка вытащила всю одежду, какая у нее была, и выбрала единственное платье, которое, по ее мнению, могло соперничать с бледно-розовым шелком.

Коралловое платье было скроено таким образом, что выглядело очень мягким, скромным и женственным, и в то же время с нужным акцентом облегало те места, где это необходимо. Кроме того, к удивлению Кристи, оно отлично оттенило ее кожу и теперь сидело на ней лучше, чем когда-либо прежде. Она гладко зачесала волосы, сделала макияж, подкрасила губы так, чтобы одновременно не потерялся божественный цвет ее кожи, нанесла каплю духов. В конце концов, почему она должна отойти на второй план только потому, что появилась Мелани?

Храбрая юность и инстинкт толкали Кристи вперед. Она с нервно бьющимся сердцем направилась к зеленому бунгало. Обычная ее нерешительность испарилась, девушка смело вошла в двойную дверь, отодвинув жалюзи, громко позвала Мэтта и притворилась очень удивленной, увидев Мелани.

— Извини, Мэтт, я не знала, что у тебя гости. — Кристи мило улыбнулась. — Я только хотела принести это.

Мужчина взглянул на нее, и его губы загадочно изогнулись. Он оценил преображение. Уголки его рта дрогнули, но он тут же взял себя в руки и будничным тоном произнес:

— Спасибо. Положи их там. Пить хочешь?

— Да, спасибо.

— Как твои ракушки, продаются? — спросила Мелани скучающе, но очень вежливо.

— Отлично, — ответила Кристи, взяв у нее из рук напиток и уютно устраиваясь в плетеном кресле у окна.

— Должно быть, дорогое развлечение.

— Оно стоит каждого пенни, на него потраченного. — Кристи с гордостью высоко подняла голову. — Но на самом деле недорого. Жить здесь так дешево, что я с трудом могу в это поверить. Никакой ренты, выплат, счетов за электричество. Да и в магазинах так мало искушений.

— И чего бы то ни было вообще. — Мелани отклонилась назад и скрестила идеальной формы ноги. — Я бы так хотела, чтобы отца отозвали отсюда. Но у него контракт еще на год.

Кристи пожала плечами и перевела взгляд на напитки. Мэтт все это время молчал, и Мелани посмотрела на него поверх головы Кристи. С притворной доброжелательностью она сказала:

— Надеюсь, ты уговорил Кристи побольше вертеться в обществе.

— Ты забываешь, я здесь не для того, чтобы вертеться в обществе. И вообще, я не слишком вхож в здешний круг.

Мелани приняла его упрек, судя по всему, ничуть не расстроившись. Она обернулась к Кристи:

— Ты уже приняла приглашение Джин Чалмерс?

— Еще нет. — Кристи помедлила, не понимая, куда клонит Мелани. — Я видела ее только один раз, да и то несколько минут, и я не уверена, что это не одно из тех формальных приглашений, которыми люди обмениваются не задумываясь. Ты знаешь, как это бывает. Да и потом, до Таматоа не так просто добраться. В любом случае время здесь и так бежит.

— Да, кажется. — Мелани подняла брови. — Здесь не так много европейцев, знаешь ли, и мы стараемся поддерживать наши традиции и даже условности. Обычное приглашение зайти, не важно, от кого оно исходит, именно это и значит, причем в любое время. — Она замолчала, слегка улыбнулась. — Я удивлена, что Мэтт тебе не сказал.

— Не сказал о чем? — Кристи взглянула на него, но он покачал головой, будто просил не втягивать его.

— Дело в том, что ты довольно странно выбираешь себе друзей, — мягко пояснила Мелани. — Я уж не говорю о том, как ты здесь живешь. Ты же очень молода, и твое поведение удивляет тех, кто живет здесь давно.

— Что?! — Кристи была так искренне возмущена, что чуть не расхохоталась. — Им стоит достать машину времени и отправиться в Лондон. И потом, с моими друзьями-то что не так? Ты говоришь о Мэтте?

— Нет, я говорю не о Мэтте.

— В таком случае почему бы тебе самой не сказать, что ты имеешь в виду Лонни и Бена?

Мелани не ответила, но Кристи было достаточно ее грациозного жеста плечами.

Кристи высказалась твердо:

— Мне нравятся Лонни и Бен. Они были добры ко мне с самого начала, когда я только приехала. И потом, они отличные люди. Открытые и честные.

Мелани невесело улыбнулась:

— Я могу тебе указать по крайней мере на двух людей, которые с тобой не согласны.

— Я принимаю людей такими, какими они кажутся мне.

Кристи обиженно замолчала. Она была уверена, что неприятна Мелани так же, как та — ей. Но, в отличие от высокомерной красотки, Кристи не могла притворяться подругой.

Помолчав, Мелани мягко произнесла:

— Я сказала что-то, чего не должна была говорить? Я не хотела обидеть тебя.

— Все в порядке. — Кристи увидела, что Мэтт хмурится. Она выдавила широкую улыбку. — Может быть, я тоже когда-нибудь устрою вечеринку с кокосами и купанием в лагуне при свете луны.

Мелани улыбнулась, но глаза ее оставались враждебными. Она сменила тему и засыпала Кристи вопросами о Лондоне. Впрочем, когда Мэтт сообщил, что за ней вернулся катер, Мелани с обезоруживающим дружелюбием пригласила Кристи провести день на главном острове в качестве ее гостьи.

Отказаться было невозможно, и с настойчивостью, которой Кристи не доверяла, Мелани убедила ее приехать на следующий же день.

— Я договорюсь с Семми прямо сейчас, и он завтра приедет за тобой в десять, хорошо?

Кристи кивнула, и Мелани повернулась к Мэтту:

— А ты к нам не присоединишься? После ленча мы могли бы отвезти ее на озеро Куниа.

Мэтт покачал головой:

— Не рассчитывай на меня. У меня уже вчера один день пропал.

Кристи даже не поняла смысла его замечания, а Мелани вздохнула:

— Ах да, шторм. Это было ужасно?

— Да, мы застряли на Луне. Пришлось просидеть там до утра.

Мелани пришла в боевую готовность, а потом, к тайному отчаянию Кристи, узнала всю историю их путешествия. Разумеется, Мэтт был немногословен, но что-то нехорошее появилось во взгляде Мелани, когда она взглянула на Кристи.

— Тебе повезло, что Мэтт был рядом, — сказала она после заметной паузы.

— Катер ждет, — прервал хозяин зеленого бунгало. — Мы тебя проводим.

Мелани шла на шаг впереди. Она несла шляпу в руках, и ее гибкая фигурка обольстительно смотрелась в свете луны. Гостья очаровательно попрощалась, пожелала спокойной ночи и залезла в лодку. Казалось, ее совершенно не волновало, что ей помешали провести вечер с Мэттом так, как она рассчитывала.

— Значит, завтра. — Мелани помахала рукой.

Катер ушел, через несколько минут превратившись в блестящую стрелу на серебряной глади воды.

— Ну, — Мэтт повернулся к Кристи, — я могу и тебя проводить.

— О да, пожалуйста. Но я оставила у тебя вещи.

Он не произнес ни слова, пока они не вошли в бунгало. На веранде Мэтт остановился:

— Пойди и собери вещи. Я подожду тебя здесь.

«Неужели он торопится поскорее избавиться от меня? — подумала Кристи, прокравшись в комнату. — Сегодня он очень погружен в себя. Может, с ума сошел?»

Мэтт не утратил таинственности, когда девушка вышла из бунгало. Они побрели по пляжу. Подойдя к полуразвалившемуся маленькому домику с встопорщенной тростниковой крышей, Мэтт долго оценивающе разглядывал спутницу:

— Ты выглядишь немного иначе, чем та почти утонувшая девчонка прошлой ночью.

— Да, — Кристи потупилась, — я и чувствую себя иначе.

— Думаю, это платье обязывает меня к поцелую на ночь.

— Только платье?

— Давай не будем цепляться к словам, малышка. — Мэтт притянул ее к себе.

Если при первом его поцелуе девушка чувствовала себя на небесах, то теперь она оказалась в раю. Кристи поднялась на цыпочки и увидела, как за его плечом таинственно мерцает луна. Потом закрыла глаза…

Когда поцелуй закончился, девушка почувствовала себя слабой, но легкой, как бабочка. Лунные тени придавали его лицу таинственное выражение. Она отстранилась и неуверенно произнесла:

— Это был чудесный вечер, но… но, надеюсь, я не расстроила Мелани.

— А что, ты потеряешь сон, если расстроила?

— Нет, конечно. — Она прикусила губу от обиды за возмутительное предположение и помедлила немного, прежде чем продолжить: — Ты зайдешь выпить чего-нибудь?

— Думаешь, стоит?

Озадаченная и испуганная новыми нотками в его голосе, девушка покачала головой:

— Я не знаю. Я просто спросила.

Он помолчал немного, потом легонько прикоснулся к ее плечу:

— Думаю, ты уже ответила, малышка.

Она смотрела на Мэтта широко открытыми глазами, а он поднял руку, быстро попрощался и вприпрыжку убежал в ночь.

После шока наступило оцепенение. Кристи плохо помнила, как выбралась из автомобиля Мелани и спустилась в лодку, как отсчитала несколько монет для лоцмана, как он о чем-то ее спрашивал. Но кажется, денег ему больше не нужно было, и она механически кивнула и, будто ослепнув, побрела к дому.

Мэтт женат. Она уставилась на яркую овальную лампу. Она ничего, кроме нее, не видела. Маленькая одинокая комната как будто растворилась вокруг нее. Почему ей не приходила в голову настолько естественная мысль? Да это было первое, о чем она должна была подумать! И почему Мэтт не дал ей ни малейшего, даже самого легкого намека на то, что он несвободен?

Вяло, совершенно автоматически Кристи приготовилась ко сну. Ей было слишком плохо, чтобы она могла хоть что-то съесть. Единственное, о чем мечтала девушка, — спасительное забвение сна.

Но сон не приходил. Вместо этого исчезло оцепенение и вернулась боль. Всю ночь Кристи беспокойно металась в постели, пытаясь возненавидеть Мэтта, забыть о нем. И презирала себя за слабость. Теперь, оглядываясь назад и вспоминая свои безумные поступки, она понимала, что в первые дни Мэтт пытался предостеречь ее, поэтому был так нетерпим и высокомерен. Вот в чем причина, с горечью подумала бедняжка. Он был уверен в своей неотразимости и пытался осторожно отстранить ее. А она, должно быть, выглядела в его глазах ужасно наивной и неискушенной. Возможно, его забавляло смотреть, как она борется со своим чувством к нему.

Казалось, рассвет не наступит никогда. Наконец, первый луч солнца осветил комнату, и Кристи откинула одеяло и осторожно вылезла из постели. Ей нужна была смелость, чтобы воплотить в жизнь решение, которое она приняла.

Мелани права: она не может здесь больше оставаться. И не может больше видеть Мэтта. Выход один — ехать домой. Внезапно девушка почувствовала, что очень одинока и действительно скучает по дому. У нее даже ком к горлу подступил. Если бы закрыть глаза, а открыв, увидеть маму в такой знакомой гостиной, где, как всегда, немного неубранно. Этот беспорядок неизбежен в семье с маленьким мальчиком и сестрой-подростком, которой мама постоянно читала нотации, а папа лишь улыбался и соглашался не слушая. Кристи внезапно поняла, что он никогда не слушал, а маме на самом деле нравилась эта неряшливость дома. Дело в том, что отец всегда был спокоен и доволен, а для мамы беспорядок означал, что весь ее любимый выводок все еще в безопасности под ее крылом. Все, кроме меня. И ничего никогда не будет как прежде, грустно подумала Кристи. Я вернусь и увижу их такими же. А я стала другой.

Она даже не заметила, что пробормотала это вслух. Потом с трудом переключила внимание на то, что ей нужно еще сделать.

Но два часа спустя девушка так ничего и не сделала. Лишь бродила по маленькому дому, поднимала вещи и снова их ставила на место, пытаясь начать грустный процесс упаковки. Что делать со всеми вещами дяди? Она не может взять их с собой. Они почти ничего не стоили, кроме воспоминаний, связанных с ними. А что касается лодки, костюма для подводного плавания и прочего снаряжения… она оставит все это Мэтту. Может быть, его сыновьям пригодится… Лонни и Бен помогут ей пристроить остальное. Да, Лонни поможет… Она села и уставилась в пустоту…

Кристи вскочила в панике, услышав мягкие шаги на веранде. Мэтт! Она смотрела по сторонам, пытаясь найти укрытие, но незнакомый голос позвал ее, и девушка с удивлением увидела у двери лоцмана.

— Вы просили лодку, мисс! — прокричал он. — Лодка готова.

Казалось, вот ответ, который ей нужен. Вот о чем, оказывается, он спрашивал прошлой ночью — нужна ли лодка утром. А она даже не поняла, о чем он говорил. Кристи поспешно схватила шляпу и сумку и выбежала из дому.

Когда они подошли к Таматоа, девушка точно не знала, что делать и где провести день. Единственное, что толкало ее вперед, — желание любой ценой избежать встречи с Мэттом Дэнэмом. К несчастью, она столкнулась с Джин Чалмерс буквально через несколько минут после прибытия, и оказалось, что у той есть свободный час. Кристи никогда не понимала, как трудно быть веселой и беззаботной, когда кажется, что весь мир рушится, особенно если собеседник тебе почти незнаком, слишком робок, чтобы поддерживать разговор, и все же очень милый, чтобы его можно было оттолкнуть от себя.

Они сидели в кафе на высоких табуретах и пили содовую с фруктовым соком, пока Джин не посмотрела на часы.

— Боюсь, мне нужно идти. — Она помедлила, а потом улыбнулась. — Надеюсь, ты как-нибудь сможешь погостить у меня денек. Я бы тебя и раньше пригласила, но наши развлечения, должно быть, кажутся тебе такими скучными. Здесь совсем нечего делать. Разве что плавать или кататься на лодке, а у меня плохо получается и то и другое. Так что в любое время…

Кристи знала, что приглашение было таким неопределенным только из-за скромности девушки, и чувствовала себя виноватой, когда поблагодарила Джин и пообещала ответить в ближайшее время. Если бы она отказалась и сообщила, что возвращается в Англию, это бы вызвало дальнейшие вопросы, а ей бы не хватило самообладания давать на них ответы.

Она медленно пошла к магазину своих друзей. Если бы только Лонни ни о чем ее не спрашивал… Когда церемония приветствия была окончена, она очень спокойно сообщила, что уезжает.

Лонни ничем не выдал своего удивления и не проявил любопытства, к чему Кристи подготовилась. Он только кивнул и посмотрел на Бена:

— Мы были уверены, что ты не останешься здесь надолго после отъезда Мэтта.

Она не могла сдержать удивленного возгласа, а Лонни лишь усмехнулся:

— Все хорошее когда-нибудь заканчивается, не так ли? Ты летишь тем же самолетом?

— Нет! — Девушка опустилась на стул. — И к нему это не имеет никакого отношения. Я хочу, чтобы вы помогли мне как можно быстрее все уладить и…

— Так ты не вернешься? — Бен снял ноги со стола и встал. — Ты хочешь сказать, что уезжаешь навсегда?

— Я уезжаю навсегда. Это… — Она замолчала, пытаясь унять дрожь в голосе. — Когда ближайший самолет?

— Ты его пропустила. «Хуппер» вылетел сегодня утром. Эй!

Лицо Лонни стало серьезным, он наклонился и посмотрел ей в глаза:

— Что с тобой? Что-то произошло?

Ей так хотелось рассказать им! Они посочувствуют и утешат, сделают все, чтобы облегчить ее боль. Но она не может. Кристи прекрасно знала, что мужчины сплетничают между собой не меньше, чем женщины. И меньше всего ей хотелось, чтобы они делали какие-то выводы насчет нее и Мэтта. Поэтому она просто ответила:

— Ничего. Но ведь когда-то мне нужно возвращаться домой. Когда следующий самолет?

— Через десять дней.

— Десять дней? Не может быть! — Девушка сразу поникла. — А раньше нет?

Лонни покачал головой.

Она вздохнула:

— Ну, все равно. Ты закажешь билет?

Мужчина снова кивнул и обеспокоенно посмотрел на нее. А она пока обналичивала свои туристические чеки и заказывала продукты на следующую неделю. Но его обеспокоенность сменилась удивлением, когда Кристи остановилась, обернулась к ним, как будто собиралась уходить, и сказала:

— Пожалуйста, не говорите никому, что я уезжаю. Обещаете?

Она сама не знала, почему вдруг попросила их хранить тайну. Это просто было маленькое тщеславное желание не идти на поводу у Мелани Хайдон. Ей нужно прожить на острове еще десять дней, и к концу первого она поняла, что надежды не видеть Мэтта обречены на провал.

Он сидел развалясь на веранде бунгало, когда она возвращалась на катере. Кристи увидела его высокий силуэт на веранде в янтарном свете луны и мысленно приготовилась к встрече. Он преградил ей путь, как только она ступила на берег:

— Хорошо провела день? Точнее, два дня?

— Да, спасибо.

Он нахмурил брови:

— Все в порядке?

— Конечно. А почему должно быть иначе?

— Именно об этом я и спрашиваю, — спокойно сказал Мэтт и дотронулся до ее плеча. — Я налью тебе рюмку ликера.

Она уже хотела отказаться, но потом передумала. Если Мэтт решит идти к ней домой и начнет расспрашивать, она не сможет уйти от его назойливых вопросов. Если же она просто выпьет рюмку ликера прямо здесь, ей будет легче быстро исчезнуть…

Она не стала заходить в дом или садиться в кресло, а осталась на веранде, прислонившись к перилам и внимательно наблюдая за тем, как медленно играет по лагуне серебряный лунный калейдоскоп. Мэтт принес напиток, встал рядом:

— Ты сегодня очень тихая.

— Разве? — Голос дрогнул, и Кристи отпила глоток. — Когда ты едешь домой, Мэтт?

Он чуть пошевелился:

— Через пару недель. Я здесь уже почти три месяца. Мои длинные каникулы закончились. Мне нужно возвращаться за новым заданием. А потом я буду читать курс лекций. Примерно месяца два.

Она кивнула и сильнее сжала перила.

— Твоя жена будет довольна. Она, должно быть, очень скучает по тебе.

— Что?

Казалось, он удивлен и сердит одновременно.

Она с натугой добавила:

— Три месяца — долгий срок.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что сказала. Но я, я… Голос больше ей не повиновался. Кристи отвернулась. — Было бы лучше, если бы ты сам мне сказал. Я бы тогда не вела себя как идиотка.

Несмотря на все свои попытки контролировать эмоции, ее губы дрожали так сильно, что девушке трудно было произнести эти слова. Она заставила себя посмотреть ему прямо в лицо.

— Неудивительно, что ты призывал меня не обольщаться на свой счет.

Ей казалось, что он молчит целую вечность. Потом он небрежно спросил:

— Скажи мне, Кристи, что, по-твоему, я сам должен был тебе рассказать?

Слезы стояли у нее в глазах.

— Боже мой, Мэтт! Неужели я должна это произносить? Жаль, что я не знакома с твоей женой! Уверена, она просто очаровательна. Почему ты не привез ее сюда? И своих сыновей тоже. Кстати, они на тебя похожи? Ты должен гордиться…

Здесь она поняла, что не может больше произнести ни слова. Кристи сделала еще один глоток ликера и опустила трясущиеся руки на перила, тщетно пытаясь контролировать свои эмоции.

Уголки губ Мэтта побледнели. Он схватил ее за плечи и притянул к себе, небрежно пролив ликер у нее из стакана.

— Кто тебе это сказал?

Она молча смотрела на него. Лицо ее было совершенно изнеможденным. Потом Кристи снова охватила ярость. Она покраснела, задрожала, лицо ее исказилось, и слезы, которые она так долго сдерживала, вырвались наружу.

— Разве это имеет какое-то значение? — всхлипывая, пробормотала она. — Но, но… Держись от меня подальше, Мэтт. Я… я…

Не договорив, Кристи всучила ему стакан и убежала в темноту.

Если она и лелеяла в душе мысль, что он проигнорирует ее последнюю мольбу, то это было бесполезно. Он не появился на следующий день. А на третий день своего несчастного заточения она увидела его только один раз, далеко на рифе.

В оцепенении девушка опять начала сортировать книги дяди, собирая в ящик те, что хотела оставить. Этот ящик Лонни привез для разных нужд еще прошлым вечером. У нее побаливало запястье. Кристи почти забыла о том, что на озере Куния ее укусило какое-то насекомое. Теперь это место стало ныть, покраснело и вздулось. Она намазала его лосьоном с каламином, но крем не снял зуда, так что несколькими минутами позже она с силой расцарапала укус. Только позже Кристи заметила маленькое пятнышко запекшейся крови и поняла, что разодрала кожу. Но по крайней мере невыносимый зуд прекратился.

Закончив сортировать книги, она не могла придумать, что делать дальше. На острове ей оставалось жить еще целую неделю, так что упаковывать вещи просто не было смысла. Повинуясь странному импульсу, Кристи принялась сдирать со стен морские раковины. Вдруг она решила, что заберет с собой все декоративные ветки коралла, чудесный оконный абажур из ракушки устрицы и разные поделки. Потом резко передумала и решила не брать с собой вообще ничего, что напоминало бы ей о радости и муке этих нескольких коротких недель на коралловом острове.

Всю субботу девушка провела с Лонни. Он взял ее с собой в поездку на соседний остров, где производили копру. Кристи увидела длинные подносы, куда клали орехи, чтобы они сушились на солнце.

Губернатор острова пригласил ее в деревню, где улыбающиеся дети вплели ей в волосы цветы и надели на шею цветочное ожерелье. Там же она храбро постаралась выпить каву так, как это полагалось делать, одним глотком, и подумала, будет ли когда-нибудь ее горло работать, как раньше, из-за огненного перца. Гораздо больше ей понравилась добрая традиция делить один кокос, когда все усаживаются рядом. На какое-то время депрессия исчезла, и она снова была счастлива.

Не происходило никаких штормов, никаких стихийных бедствий или провалов, большой торговец был для нее идеальным товарищем. Лонни приглядывал за Кристи так, как будто этого и не делал, так лениво, как мог делать только человек, уже очень долго живущий на островах. Он не очень любил разговаривать и делал это редко. Но даже в его молчании сквозило искреннее дружелюбие.

Но, когда Лонни уехал и девушка снова осталась одна в преддверии еще одной длинной одинокой ночи, ей снова стало тяжело и как-то тускло. Болела голова, сон не шел, ее мучила сильная жажда, которую Кристи не могла утолить. Должно быть, из-за кавы, мрачно подумала она, залезая под одеяло после того, как осушила очередной большой стакан воды.

Утром она не чувствовала себя лучше. Кристи выпила две таблетки аспирина и пошла купаться, надеясь, что морская вода ее взбодрит. Но этого не произошло. Выйдя из воды, она чувствовала себя только хуже. Ей пришлось опуститься на мягкий песок, пока головокружение хоть немного прошло. Наконец девушка поднялась и неуверенным шагом направилась к дому, пытаясь хотя бы силой воли преодолеть упадок сил. Но не помогло. Может, болезнь и отступила бы, если бы она ничего не ела и воздержалась от принятия солнечных ванн.

К полудню ситуация не улучшилась. Кристи выпила еще две таблетки аспирина и клубочком свернулась в кровати. Так она лежала, дрожа всем телом под одеялами, и молилась, чтобы таблетки подействовали поскорее. Должно быть, так и произошло, потому что она забылась тяжелым сном и не просыпалась до темноты.

Комната плыла перед глазами, когда Кристи поднялась на ноги и отправилась зажечь лампу. Это заняло очень много времени. Казалось, лампа уплывает от нее. Девушка долго не могла найти шнур. Наконец ей повезло. Она дрожащими руками схватилась за стол. Казалось, правая рука налита свинцом. Все тело горело, а боль отдавалась в каждой клеточке. Кристи попыталась вытереть лицо и на руке увидела воспалившуюся красную линию. Укус того насекомого, судя по всему, был ядовитым.

Девушка отчаянно пыталась не поддаваться панике, ясно мыслить. Но инстинкт самосохранения подсказывал только одну пугающую мысль — она должна получить помощь.

Кристи плохо помнила кошмарные часы той ночи, свое болезненное путешествие по пляжу. То, как на пронизывающем ветру она совсем замерзла, хотя кожа горела. Не помнила, как спотыкалась о каждый крошечный холмик или песчаную насыпь. Не помнила, как толкала зеленую дверь бунгало, не помнила испуганного лица Мэтта, когда он протянул руки и внял ее мольбам о помощи. Зеленое пятно его рубашки кинулось к ней, и она беспомощно рухнула в его руки.

Мэтт вовремя подхватил ее, пытаясь понять бессвязные объяснения. Но, когда он почувствовал, насколько у нее горячая кожа, лицо его сразу стало серьезным. Кристи довольно отчетливо помнила, как он давал ей какое-то питье и укрывал, прижимая одеяло руками, чтобы она его не сбросила. Потом Мэтт вышел, и девушка слышала, как он разговаривал с кем-то, кого в комнате не было. Потом наступила пустота, пока она не почувствовала, что кто-то касается ее. Она слышала голоса. Кто-то повторял, что нужно достать лодку. Потом голоса смолкли. Кристи увидела странно колеблющийся овал лица и удивилась: а что здесь делает Бен? Но оказалось, это не Бен. У Бена не было таких серебристых волос, похожих на нимб… Игла шприца уколола ее в ягодицу, и она закрыла глаза от боли. И все же эта боль не могла сравниться с той, что охватила все ее тело.

Должно быть, она спала очень долго, потому что ей снились сны. Кристи была на Луне, запретном острове, и бежала к берегу. А в это время лодка увозила Мэтта. Но на самом деле в лодке был не Мэтт, а Мелани, и она улыбалась. Лодка исчезала и оставляла Кристи на острове, где никто никогда не смог бы найти ее. Девушка открыла глаза и увидела… Мелани. Она попыталась вскрикнуть, потом перед ней появились лица Мэтта и человека с серебристым нимбом, который держал в руках напиток, показавшийся ей райским нектаром, тающим в ватном рту. Вдруг она перестала бояться. Она знала, что заснет и боль исчезнет.

Ее разбудил едва уловимый запах франгипани. Кристи едва различила его, этот чудесный аромат унес легкий свежий ветер, ласково коснувшись ее лица. Девушка открыла глаза и посмотрела на бледно-зеленые стены, жалюзи за пологом кровати, открытые навстречу утру ставни, впустившие в комнату свежий ветер, который унес с собой запах франгипани, стоящей на углу стола. Наконец она увидела резкие черты лица мужчины. Он смотрел на нее.

Мэтт тихо сказал:

— Значит, ты наконец-то решила проснуться.

Кристи облизала губы и повернула к нему голову:

— Где я?

— Все еще у меня дома.

Она кивнула. Ей нужно было время, чтобы соотнести события прошлого и настоящего. Наконец она спросила:

— Сколько времени я здесь?

— Два дня.

— Два дня!

Кристи сделала резкое движение, а он положил руки ей на плечи и заставил лечь обратно на подушку.

— Успокойся. Ты была в довольно серьезном состоянии, малышка.

— Но целых два дня! — Она умолкла, вновь почувствовав слабость. — И все из-за этого маленького укуса?

— Не совсем так. Доктор Чалмерс думает, что ты подхватила инфекцию, когда расцарапала рану. А еще это был вирус. Так что нам пришлось долго помучиться, пока поставили диагноз.

Она пыталась переварить сказанное:

— Теперь я его помню. Человек с серебристым нимбом. Он сделал мне укол и сказал, что побеждает.

— Он был здесь почти всю ночь. Мы собирались отвезти тебя в больницу, но положение было слишком серьезным. Он решил этого не делать. — Мэтт помолчал. — Что еще ты помнишь?

— На самом деле не так много, разве что…

— Разве что?..

— Ничего. — Ее глаза стали печальными. — Мне приснился кошмарный сон.

— Но теперь он закончился. Тебе нужно еще немного поспать. Потом, я надеюсь, ты захочешь что-нибудь съесть.

Он дотронулся прохладной рукой до ее подбородка, и Кристи, как послушный ребенок, закрыла глаза.

Когда она проснулась, комната была пуста. Все выглядело гораздо чище, и она сделала первые неловкие попытки сесть в кровати. Женский инстинкт уже подсказал, что у нее наверняка спутались волосы. Да и вообще она после болезни выглядит не лучшим образом. Кристи откинула волосы назад, убрала их за уши и очень удивилась, увидев, что на ней надето. Она провела рукой по мягкому кремовому шелку рубашки Мэтта. Ее глаза стали серьезными. Только теперь девушка начала понимать, что именно Мэтт заботился о ней все сорок восемь часов, которые она провела без сознания. Кристи сидела в той же позе и перебирала маленькие жемчужные пуговицы рубашки, когда Мэтт вошел в комнату. Она не смотрела на него.

Он поставил поднос на ночной столик и присел на край кровати:

— Как насчет завтрака?

— Угу. — Кристи глянула на тарелку молочной каши и маленькое яйцо в специальной голубой подставке и прикусила губу. — Мэтт… Мелани была здесь?

Он кивнул:

— Она приходила. Предлагала побыть твоей сиделкой, но я… — Он помедлил. — Не думаю, что она понимала всю ответственность. Я отослал ее домой.

Кристи кивнула и опустила голову:

— Мне… мне жаль, что тебе пришлось… что все это время ты был привязан ко мне. Я… я не хотела доставлять тебе никаких беспокойств.

— Беспокойств? Не было никакого беспокойства. Просто мы благодарны Богу, что смогли справиться с этим и тебе стало лучше.

— Я не это имела в виду. Хотя это все, конечно, очень неприятно. — Девушка глубоко вздохнула. — Мэтт, а она не расскажет твоей жене? Я хочу сказать, Мелани не расскажет, что я…

— Кристи, успокойся. Тебе нужно что-нибудь съесть. Потом мы поговорим. А сейчас ешь. Или мне тебя из ложечки кормить?

— Нет.

Девушка вздохнула и начала есть кашу, щедро посыпанную сахаром. Потом съела почти все яйцо и принялась пить первую за три дня чашку чаю. Он убрал поднос и пододвинул к кровати кресло.

— Я не могу позволить тебе заблуждаться на мой счет, хотя, возможно, в каком-то смысле это было бы лучше. Кристи, я не женат. По крайней мере теперь. Моя жена умерла пять лет назад.

Недоверчивость боролась в Кристи с каким-то другим чувством.

— Но она сказала, что ты женат! По крайней мере она сказала…

Девушка замолчала, вспоминая каждое слово разговора, который навсегда остался в ее памяти. Она сама предположила, что Мэтт женат. Мелани только кивнула и заставила Кристи поверить в это.

— Она сказала, что у тебя двое детей.

— Это чистая правда.

— И дала мне понять, что ты женат.

Голос Кристи стал жестким, когда она подумала о вероломстве Мелани:

— Она сказала, что все обо мне говорят, будто я совсем не думаю о своей репутации и что… О, как она посмела? А я ей поверила. Я…

— Да, я знаю, — вздохнул Мэтт. — Я начал подозревать, что случилось странное. И если бы ты тогда не убежала вся в слезах, я бы тебе все рассказал. Здесь нет никакого секрета. — Он встал, подошел к окну. — Джаниз, моя жена, подхватила грипп во время той страшной эпидемии зимой. Она чувствовала себя очень плохо, и к тому же никто из нас не подозревал, что у нее больное сердце. Все случилось так быстро, что мы не могли в это поверить.

— Мне очень жаль, Мэтт, — пробормотала она.

— Да, но… — Он остановился и повернулся к двери. — А вот и доктор Чалмерс.

Доктор с серебристой шевелюрой был явно очень рад видеть, что его пациентке лучше. Но улыбка исчезла с его лица, как только девушка заявила, что хочет встать. Он сказал, что Кристи нечего даже думать об этом, пока не придет в норму ее температура.

— А разве она еще не нормальная?

— Еще нет, юная леди. — Врач смотрел на нее из-под густых серебристых бровей. — И еще более важно, чтобы вы были спокойны. Никаких волнений. Вы знаете, на что сейчас похожи ваши ноги?

— Нет. — Она страшно захотела рассмеяться. — На что?

— На первоклассную резину. Так что будьте осторожны. Позаботься о ней, Мэтт.

Он кивнул, даже не улыбнувшись, и проводил доктора Чалмерса. Вернувшись, Мэтт принес несколько книг. Он положил их на кровать и отошел:

— Ты слышала, что он сказал. Теперь у меня дела, так что тебе придется развлекать себя самой. По крайней мере до обеда.

— Хорошо. — Кристи улыбнулась, уверенная в том, что ощущение счастья придает ей больше сил, чем любое лекарство. — Я буду вести себя хорошо.

Она выбрала книгу и принялась читать. Время до обеда пролетело быстро. Но обед был не слишком длинным, и девушка снова лежала, время от времени засыпая, до самого вечера, наблюдая за тем, как за окном постепенно темнеет. Франгипани опала, и Кристи лениво выкладывала красивый узор из увядших лепестков на одеяле. Именно в этот момент появился Мэтт. Он принес ей попить, и, когда собирался уходить, она схватила его руку:

— Пожалуйста, посиди со мной немножко.

Мэтт немного помедлил, но Кристи смотрела на него с такой мольбой!

Он смотрел на нее сверху вниз, и его явно что-то беспокоило. Потом нехотя сел на краешек кровати и мягко положил ее руку на складки одеяла:

— Это неправильно, Кристи. Мне не нужно этого делать.

— Чего этого? — Она притворилась, что не понимает. — Я тебя почти целый день не видела. А человеку становится ужасно одиноко, когда не с кем поговорить.

Он с усмешкой посмотрел на нее:

— Но ты не хочешь, чтобы я с тобой только говорил.

Она отвернулась:

— Хочу. Честно.

— Женская честность! — Мэтт сухо усмехнулся. — Послушай, малышка, ты очаровательная маленькая девочка. Но для нас обоих будет лучше, если ты не будешь строить насчет меня никаких иллюзий. Нет, послушай, — быстро сказал он, заметив, что Кристи собирается возразить. — Наверное, это звучит слишком мелодраматично и я не должен этого говорить… но ты должна помнить, что я намного старше тебя. Я прекрасно знаю, как влияет на людей прекрасная природа. Я был женат, Кристи. Я знаю признаки всего этого.

— А я так очевидно их показываю? — попыталась нахально спросить она, но вышло нелепо.

— Тебе и не нужно показывать, — мягко сказал он и, оставив несчастную наедине со своими мыслями, вышел из комнаты.

После его ухода тишина показалась Кристи невыносимой. Девушка откинулась на подушку. Короткое ощущение счастья оттого, что она узнала правду, что Мелани на самом деле лгала, постепенно испарялось. Теперь она поняла, что Мэтт больше к ней не подойдет, по крайней мере вечером. Если бы он захотел, я бы умерла за него, подумала Кристи. Но потом стала ругать себя за такое ребячество. Медленно растущая уверенность в том, что она нравится Мэтту немного больше, чем он сам готов признать, таяла с каждой минутой.

Под рукой было все, что только могло ей понадобиться. Платок, графин с фруктовым соком, накрытый салфеткой стакан, коробка печенья, книги, ее же собственная сумка.

С постели ей было видно, как лучи света из соседней комнаты освещают веранду. Внезапно свет погас, и она напряглась, ожидая чего-то. Но шагов не было слышно. Раздавался лишь звук льющейся из душа воды. Потом наступила долгая тишина.

Кристи уставилась в темноту. Нужно признать правду. Она выставила себя полной дурой перед Мэттом Дэнэмом. Была так глупа, что даже дала ему понять, насколько он ей нравится. Вначале она его просто забавляла, но теперь он стал осторожен. Мэтт не хотел, чтобы его в это вмешивали, и он сделал для этого все, разве что большими буквами не написал. Что ж, меньше чем через неделю все будет кончено. Он никогда ее больше не увидит. И волноваться ему будет не о чем. Кстати, есть ли причина, почему она должна здесь задерживаться? Она вполне может пойти домой и там позаботиться о себе сама.

Для Кристи думать означало действовать. Ее сердце было сковано горечью. Девушка не хотела, чтобы эмоции снова взяли верх над здравым смыслом. Боясь каждого шороха, она села и опустила ноги на пол.

Резиновые ноги! Девушка чуть не задохнулась, пока пыталась встать. Впрочем, она почувствовала уважение к людям, которые знали, о чем говорили. И все же ее трясущиеся ноги выдержали, и она принялась искать одежду. Куда, черт возьми, этот грубиян ее дел?

Кристи чуть не заплакала от отчаяния, пока тщетно пыталась ее отыскать, но неудача лишь подстегивала желание поскорее избавиться от Мэтта Дэнэма. Нет туфель? Что ж, она пойдет босиком. Нет одежды? Сгодится и большое полотенце в ванной. Здесь недалеко. И никто ее все равно не увидит. Она вернет его позже, а пока надо спасать остатки гордости.

Смелая девушка туго обернулась полотенцем и на цыпочках подошла к двери, ведущей на веранду. Не было слышно ни звука, кроме ее собственного учащенного дыхания. Молясь, чтобы доски не заскрипели, Кристи приоткрыла дверь и выскользнула наружу. Сделала шагов шесть, и тут… Она слишком поздно почувствовала, что не одна. Беглянка чуть в обморок не упала, когда ее схватили железные клешни и голос Мэтта прошипел:

— Какого черта ты собираешься делать?

— Я… я… Отпусти меня! Я иду домой. Со мной все в порядке, и я могу…

— Ты маленькая идиотка!

Железная хватка отпустила, Мэтт взял настырную больную на руки. Не обращая внимания на слабое сопротивление, он отнес Кристи в спальню и опустил на кровать. Потом захлопнул дверь и мрачно уставился на маленькую согнутую фигурку:

— Ты с ума сошла? Или тебе все равно, что с тобой будет?

Его злость полоснула ее израненное любовью сердце словно нож. Она закрыла глаза руками, чтобы не видеть сердитого лица Мэтта, и больше всего на свете захотела свернуться клубочком и умереть.

— Кристи!

— Уходи! — Она впилась пальцами в подушку. — Почему ты не можешь просто позволить мне уйти?

Мэтт устало провел рукой по лицу. Он все еще был очень зол.

— Ради бога, не плачь! Пошли меня к дьяволу, но только не… — Он отчаянно прикоснулся к ее растрепанным волосам и убрал их с ее лица. — Поверь, меньше всего на свете я хочу тебя обидеть.

— Немного поздновато это говорить.

Она отодвинула его руку, перевернулась. После бури эмоций Кристи совершенно успокоилась и теперь ничего не видящими глазами уставилась в потолок. Он долго смотрел на нее, потом резко сказал:

— Не надо, Кристи. Не смотри так!

— Я не могу иначе. — Она едва шевелила губами. — О, Мэтт, уходи, пока я не… Мэтт, я не могу больше бороться.

Его губы зашевелились в беззвучной мольбе. Мэтт наклонился к ней.

— Разве я могу, — прошептал он, — если я так перед тобой виноват…

— Нет. — Она ничего не выражающим взглядом смотрела на его плечо. — Это не твоя вина. Это…

— Не надо, ты больна.

Он приложил свои ладони к ее щекам, пытаясь остановить наполовину вырвавшееся признание. Она слышала его голос, а где-то тикали часы, их стук совпадал со стуком ее сердца. Почти касаясь ее уха, Мэтт прошептал:

— Это пройдет, Кристи. Поверь мне, я знаю.

— Я… я пытаюсь. О, Мэтт… Я собиралась домой. Я не хотела…

Почти в отчаянии мужчина прервал ее неуверенные слова, накрыв дрожащие губы своими губами. Он мягко покрывал ее лицо нежными поцелуями, не ожидая ответа. Кристи инстинктивно прильнула к нему. Ее израненное сердце жаждало утешения, и девушка сдалась.

Зная только то, что он ей очень нужен, Кристи забыла об опасности, о которой Мэтт знал так хорошо. Полотенце, в которое она укуталась, собираясь бежать, спало, а она, не искушенная в любовных утехах, даже не поняла, что это можно толковать как приглашение. Тем более забыла о том, чего такое испытание может стоить Мэтту. Он вдруг почти с животной силой схватил ее за плечи и зарылся лицом в ее волосы.

— Не делай этого, — с жаром пробормотал он. — Кристи, я ведь только человек.

Она задрожала и вздохнула:

— Почему я все еще должна притворяться? Ты знаешь, что я люблю тебя, и я ничего не могу с этим поделать.

Мягкий шепот ее губ, чуть касающихся его шеи, заставил Мэтта застонать. Он оттолкнул девушку:

— В этом и проблема. Это неправда.

— Нет, правда. — Странно, но она была совершенно спокойна, когда встретила его недоверчивый взгляд. — Откуда ты можешь знать, что я чувствую?

— Что бы это ни было, малышка, только не любовь. И будущего у твоего чувства нет.

— Я знаю. Ты с самого начала дал мне понять. Но я и не говорю о будущем. Я не пытаюсь ни во что тебя втянуть. И ни о какой свадьбе я не думаю. Если ты, конечно, не…

— Втянуть меня! — Он в отчаянии закрыл глаза. — Да сама твоя невинность — ловушка. Послушай, Кристи. Ты не влюблена в меня. Ты влюблена в любовь. В саму мечту о том, что можно жить здесь, играть в «возвращение к природе». Разве ты не понимаешь? Ты очарована первобытной магией кораллового острова, тем могущественным влиянием, которое тропики оказывают на мужчину и женщину. Не стоит разбивать себе сердце, Кристи. Это могло случиться с любым. Я просто оказался в нужное время в нужном месте.

Она еще туже завернулась в полотенце.

— Ты хочешь сказать, что я бы влюбилась в любого мужчину только потому, что он мужчина?

— Примерно так.

Она горько поджала губы:

— Не шути надо мной, Мэтт.

— И не пытаюсь. — И все же он не смотрел ей в глаза. — Ты для этого слишком милая девочка.

— Возможно. Но я не думаю, что ты на самом деле веришь в то, что говоришь.

— Черт побери, ты права. Не верю! — Он резко отстранился от нее. — Проблема в том, что мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять это. Но это не важно, Кристи.

Мгновение она молчала, наблюдая, как напряжены его широкие плечи и как суров его профиль. В этот краткий миг она обладала тайной властью и могла пробиться к самому его сердцу. Но, благодаря этому новому пониманию ситуации, она знала также, что власть ее не может длиться хоть сколько-нибудь долго.

Она медленно произнесла:

— Ты мне скажешь кое-что, Мэтт, если я пообещаю, что тут же забуду это?

— Нечего и спрашивать, — сухо ответил он. — Мой ответ — нет.

— Правда? Но я ведь не спрашиваю, смог бы ты когда-нибудь полюбить меня.

— Тогда о чем же ты меня спрашиваешь?

— Нравлюсь ли я тебе как женщина в той же степени, как и личность?

— О, Кристи, что за…

— Нет, пожалуйста. Я должна знать. Когда ты целовал меня, ты делал это просто потому, что я девушка? Что я оказалась в нужное время в нужном месте? Ты сказал, что я влюбилась бы в любого сравнительно привлекательного мужчину, если бы долго жила с ним практически наедине. Но это не совсем правда.

— Действительно?

— Да. Если бы это был, например, Лонни Тейберн. Я совершенно уверена, что никогда бы не смогла в него влюбиться только потому, что другого мужчины рядом не было.

Мэтт нехотя улыбнулся:

— А ведь выбор-то у тебя небольшой, верно?

— Это не важно. Даже если бы здесь была тысяча привлекательных мужчин, неприлично богатых и красивых, да к тому же еще и обаятельных.

Мэтт снова улыбнулся:

— Ты ищешь именно такого мужчину?

Кристи вздохнула, а спокойствие, которым она так гордилась, внезапно исчезло.

— Ты специально не хочешь увидеть это моими глазами. Я просто пытаюсь заставить тебя понять, что мне нужно знать ответ на этот вопрос. Иначе я никогда не буду знать покоя и не смогу вернуть утраченную гордость. Мэтт, ты бы стал целовать и заниматься любовью с любой девушкой, которая оказалась бы на моем месте? Я знаю, у мужчин все по-другому. Вам не нужно любить, чтобы делать это.

Он больше не улыбался. Молчание длилось так долго, что Кристи обернулась и выжидательно посмотрела на него. Лицо ее все еще было бледным, под глазами лежали глубокие тени. Она попыталась улыбнуться, но губы лишь непослушно дрожали.

— Впрочем, не думаю, что тебе стоит отвечать.

Мэтт снова медленно приблизился к ее кровати:

— А мне кажется, стоит. Я был бы просто неблагодарным животным, если бы не оценил твое мужество и не ответил на твою прямоту своей откровенностью. В таком случае, — продолжал он тихо, — мой ответ — нет. А ответ на второй вопрос мне все еще трудно признать. Я никогда не собирался закрутить с тобой обычный роман. Так что существует только одна альтернатива, по крайней мере с твоей точки зрения.

Кристи пыталась унять дрожь в руках. Она в волнении принялась теребить одеяло.

— Кристи, мне тридцать шесть. У меня двое детей. Давид ростом почти с тебя, да и Пит немногим ниже. Они сущее наказание. Ты сама еще очень молода. Тебе еще только предстоит узнать, что и кого ты хочешь от жизни. Когда… точнее, если бы я стал встречаться с женщиной, это бы означало, что я в душе рассматриваю возможность женитьбы на ней. Вот почему ты должна мне поверить, когда я говорю, что будущего у твоей любви ко мне нет. Это просто невозможно. А ты мне слишком дорога, чтобы я хотел обидеть тебя или разрушить твои иллюзии.

Девушка лежала под одеялом тихо, чувствуя, что боль потери наполняет ее душу. И все же ей было страшно приятно. Ведь она теперь знала, что Мэтт не совсем равнодушен к ней, что она не ошиблась в нем, и его абсолютная искренность убедила ее в этом.

— Ты бы их разрушил, если бы соврал. Знаешь, Мэтт, я раньше не могла и мечтать о том, чтобы так разговаривать с мужчиной. Я имею в виду, рассказать ему все то, о чем обычно молчат, и быть честной. Но с тобой все иначе. Или, может быть, это я изменилась? Кажется, с тех пор, как я приехала на Калинду, я стала другим человеком. Когда я оглядываюсь назад, мне кажется, что прошлая жизнь случилась не со мной.

— Так и должно быть, Кристи. Это тоже часть здешней атмосферы.

Он наклонился к ней и нежно поцеловал в лоб.

— А теперь спи. Когда все будет кончено, ты обо всем забудешь и станешь прежней Кристи Ирвинг.

Наконец настал момент, которого Кристи так боялась. Мэтт поднял крышку ящика и достал молоток:

— Это все?

Она кивнула.

— Ты уверена? Кажется, ты оставляешь целую кучу вещей.

Кристи обошла почти пустую комнату, время от времени прикасаясь к каким-то вещам, осмотрела все и покачала головой:

— Я оставлю здесь все как есть.

— На случай, если вернешься?

— Нет. Я никогда не вернусь. — Она попыталась рассмеяться. — Думаю, все здесь постепенно разрушится. Огромные пауки сплетут свои паутины, все зарастет, и я буду знать, что все здесь исчезло, как сон.

Внезапно Кристи вырвала полную горсть цветов и папоротник из большой раковины, которую он однажды ей подарил, и бросила ее в ящик. Казалось, розовые цветы уже начали сохнуть, будто чувствовали приближение смерти. Ее плечи задрожали.

— Не убирай раковину, я возьму ее с собой.

— Кристи… — услышала она его низкий голос. — Это когда-нибудь пройдет. Ты обязательно все забудешь.

Мэтт прикоснулся к ее руке и заставил девушку обернуться.

— Не будь так добр со мной, Мэтт, иначе я снова буду вести себя как дура.

Кристи стремительно выбежала в другую комнату, из нее — под кухонный навес, а потом в длинный склад, притворяясь, что проверяет, не забыла ли чего. Хотя за последние три дня перед отъездом она уже несколько раз обошла и проверила все. Кристи вернулась, немного успокоившись. Мэтт уже стоял на веранде, ящик был закрыт, и на нем наклеен купон — хоть сейчас можно отправлять в Англию.

— Катер идет. Ты готова?

— Да. Но мне нужны мои солнцезащитные очки.

— Вот они… Кристи, я хочу, чтобы ты позволила проводить тебя до самолета.

— Нет. Не думаю, что тебе стоит это делать. Лонни присмотрит за моим багажом и отошлет ящик.

Девушка серьезно и напряженно проверила, положила ли в сумку кошелек, паспорт и билет на самолет, всем своим видом показывая, что теперь она сильная и независимая.

— Ну, как хочешь, малышка.

Мэтт взял ее чемодан и встал, сделав свой любимый неопределенный жест, который был так ей знаком. Она увидела, как катер пришвартовывается к пирсу и Лонни легко выпрыгивает на берег. Минутам наедине с Мэттом пришел конец.

— Ну, — Кристи, глубоко вздохнув, протянула руку, — спасибо, что помог мне с делами и… и…

Она встретила его взгляд, и это было смертельно. Бесстрастная маленькая речь на прощание, которую она столько раз повторяла в уме, растворилась в воздухе. С трудом она выдавила:

— Ты мне напишешь? И пришлешь фотографию? Ты не забудешь?

— Не забуду. Хотя я отвратительно пишу письма. — Мэтт положил руки ей на плечи и слегка встряхнул ее. — Я тебя не забуду. Хорошо тебе доехать.

— Да. — Она услышала гулкие шаги Лонни и взяла себя в руки. — До свидания, Мэтт. Удачи тебе.

Через несколько минут все было кончено. Мужчина погрузил на борт ее вещи, завел мотор, полоса воды, отделяющая ее от Мэтта, становилась все больше, и Кристи вновь ощутила странное чувство пустоты. Только теперь ее не ждало неизвестное. Часть ее навсегда оставалась на острове с высокой фигурой Мэтта, который долго махал ей, прежде чем медленно пойти вдоль берега и исчезнуть из ее жизни навсегда.

Девушка радовалась, что у нее немного времени и она не может надолго остаться на Таматоа. Быстрое прощание с Беном, потом поездка на машине прямо до полевого аэродрома на другой стороне острова. «Хуппер», как ласково называли самолеты местной авиалинии, уже был полон пассажиров. Постоянные пассажиры перебрасывались дружелюбными фразами с пилотом. Вылет немного задерживался из-за того, что в последний момент служба аэродрома решила погрузить еще и домашних животных. Наконец, они сумели водрузить на борт ящик с цыплятами, который занял место маленького ребенка. «Хуппер» ободряюще зафыркал и приготовился к взлету.

Оказалось, что полная женщина средних лет, что сидела рядом с Кристи, тем утром очень рано вылетела с Фиджи, и это сразу после трансфера с самолета из Англии. Она порядком устала от перелетов и путешествия вообще и была раздражена. Ее можно было понять, но, к несчастью для Кристи, которая пыталась хоть немного размять мышцы, сидя в неудобном кресле, она была еще и ужасно болтлива. «Хуппер» стал постоянным источником ее раздражения. Как же, его нельзя было и сравнить с изысканным VC-10, и эти постоянные остановки на каждом крошечном островке на пути… Самолетик действительно натужно хрипел в полете и останавливался везде. Дело в том, что для многих этих островков он был единственным связующим звеном с внешним миром, чего миссис Амелия Бейн никак не могла понять. Но наконец поток ее жалоб иссяк, и она прониклась доверием к девушке.

Кристи терпеливо слушала непрекращающийся словесный поток, однако раздражали нотки опекунства в голосе женщины. Миссис Бейн собиралась провести долгий отпуск с сыном на острове, о котором Кристи никогда не слышала. Там, судя по всему, находился еще не исследованный источник минеральных ресурсов. Ее сын был главной шишкой на предприятии, которое развивало бизнес. Он попал в яблочко. Уже успел построить виллу и собирался развивать инфраструктуру острова. Он уже строил отель. И потом, он не позволит какой-нибудь опытной акуле бизнеса перехватить его дело. А когда расширит и взлетную полосу, то там смогут приземляться большие самолеты. А вот жена его совсем не нравится миссис Бейн. Ему не нужно было жениться на американке. Они все такие…

Кристи вздохнула. Она чувствовала, что просто обязана заметить, что на отдыхе в прошлом году познакомилась с двумя американками и они показались ей очень милыми.

— Возможно… — неохотно допустила эту мысль миссис Бейн.

— Когда вы ее поближе узнаете, она наверняка окажется очаровательной, — автоматически произнесла Кристи.

Миссис Бейн кивнула, но было видно, что она осталась при своем мнении. Женщина пронизывающе взглянула на Кристи, будто увидела ее в первый раз:

— Вы слишком молоды, чтобы проделать путешествие в одиночку. Вы путешествуете?

Вот и начался допрос. И поскольку ничего грубого женщина не спросила, Кристи не могла найти предлога не ответить. Поэтому рассказала кратко. Но миссис Бейн этого было недостаточно.

— Правда! Как необычно. — Глаза миссис Бейн округлились. — Но вы, конечно, и думать не могли остаться там. Ваш дядюшка, видимо, был довольно странным человеком. Боже, что это?

Самолет сделал резкий скачок, звук двигателя изменился.

— Думаю, всего лишь воздушная яма, — ответила Кристи, припоминая свой прошлый полет. — Все будет хорошо.

— Надеюсь, — с трудом выдохнула миссис Бейн. — Если бы я знала, что все так обернется, я бы никогда…

Она остановилась, и все звуки в длинном салоне тоже. Тишина была такой всепоглощающей, что потребовалось несколько секунд, прежде чем все поняли, что двигатель тоже замолчал, как будто прислушиваясь. Все замерли, охваченные паникой, затем послышался тихий ропот. Потом наступил хаос. Людей бросало во все стороны, и они пытались ухватиться за что-нибудь. Миссис Бейн визжала. Ящик с цыплятами упал в центральный проход между рядами. Где-то послышался шум разбитого стекла. Откуда-то донесся голос пилота, пытавшегося перекричать весь этот гам, и в следующую секунду, как по мановению волшебной палочки, самолет выровнялся. Кому-то из команды удалось наконец заставить пассажиров слушать. Крупный мужчина убрал ящик с цыплятами с прохода, ведущего в кабину самолета.

— Без паники! — проревел он. — Пристегните ремни и нагните головы. Сейчас же!

Пассажиров вновь охватила волна страха. Некоторые попытались повиноваться, другие окаменели от ужаса. Где-то надрывно плакал ребенок.

— Замолчите все! — потребовал толстяк. — Сейчас мы совершим аварийную посадку. Леди, все в порядке. — Он увидел, что Кристи пытается помочь миссис Бейн пристегнуть ремень, и наклонился к ней. — Просто сидите спокойно. Мы еще никогда не теряли ни одного пассажира и начинать не собираемся.

— Да вроде все в порядке, — проговорила Кристи белыми трясущимися губами. — Это…

— Нет. Это только инжектор. Вот почему мы резко пошли вниз, — быстро ответил мужчина и пошел дальше по салону.

Казалось, кошмар будет длиться вечно: самолет стремительно терял высоту и вскоре почти врезался в морскую синь. Все были уверены, что теперь последует страшный удар, и ожидали его, смирившись, молча, с мертвенно-бледными лицами. Когда самолет наконец ударился, с шумом и ревом, который, казалось, расколол его на две части, Кристи закрыла голову руками и приготовилась к тому, что сейчас все поглотит тьма.

Но этого не произошло. Свет словно ворвался в самолет, так что у нее даже заболели глаза. Ее всю колотило, душили слезы, но где-то в глубине сознания она понимала, что не пострадала.

— Боже мой! Мы задели острый хребет! Господь всемогущий! — закричал толстяк, обращаясь к Богу, и его реакция вселила новый страх в сердца и без того перепуганных пассажиров.

Кристи пыталась справиться со своим ремнем. Она думала о том же, о чем и все остальные, — нужно вырваться, пока самолет не переломился пополам. Если еще не переломился. Миссис Бейн развалилась в кресле, повернув голову к ней, и Кристи в ужасе подумала, что женщина мертва. Но потом она почувствовала что-то еще, и прежде чем успела сделать хоть что-то, миссис Бейн издала пронзительный крик:

— Я тону! Вода прибывает! Вытащите меня отсюда!

Это было правдой. Пол салона уже покрылся морской водой. Толстяк снова закричал. Он только так мог контролировать ситуацию. И его почему-то послушали. Мужчина вышел из кабины, удостоверившись, что никто из пассажиров серьезно не пострадал, и сказал им правду. Они пытались приземлиться на крошечную лагуну атолла, но удар отнес самолет на затопленный риф. Так что теперь самолет сидит, как выброшенная утка, на шельфе, покрытом футом воды. Но паниковать не нужно. Они не утонут. Просто нужно ждать команду спасателей — они помогут всем выбраться. Но пассажиры должны оставаться в кабине. Это безопаснее, чем пытаться доплыть до крошечного острова. На борту самолета есть рация, так что самое страшное позади. Но он не признался, что на самом деле пилот вывихнул плечо, а рация вышла из строя.

Кристи и молодой инженер из Малайзии первыми обнаружили это. Толстяк, как мог, пытался помочь своему другу, но пилоту было нестерпимо больно.

— Я могу что-нибудь сделать? У меня есть шарф, которым можно перевязать рану, — предложила Кристи.

— Нет. — Толстяк покачал головой. — У меня все есть. Просто не позволяйте другим волноваться теперь, когда мы приземлились. Я вывесил флаг потерпевших аварию. Нас уже, наверное, ищут. Нам остается только держаться.

Кристи медленно вернулась к миссис Бейн и сообщила, что обедать им в этот день вряд ли придется. Теперь все пассажиры как будто сблизились между собой. Они уже поняли, что опасности больше нет, и вынуждены были отнестись к ситуации философски. Четверо мужчин в хвосте самолета играли в покер, женщина-тамилка успокаивала ребенка, миссис Бейн твердила о том, что хочет есть, из ящика доносился жалобный писк цыплят.

Худшим врагом было солнце. Даже несмотря на то, что они распахнули все окна и двери, чтобы впустить как можно больше воздуха, фюзеляж усиливал жару и температура стремительно повышалась.

Прошло больше четырех часов, когда появилась наконец команда спасателей. Толстяк первым увидел на горизонте шлюпку. Картежники закричали от радости, когда услышали новость. Но уровень моря был очень низким. Шлюпки не могли приблизиться достаточно близко, чтобы забрать потерпевших аварию. Кто-то хотел вылезти из самолета, перейти риф вброд и самим поплыть к шлюпкам, но толстяк был непреклонен. Риф представлял собой предательскую цепь острых как бритва хребтов, и черные плавники акул, разрезавших воду совсем неподалеку, были еще одним аргументом. Им, возможно, придется провести несколько часов в тесном салоне, но это лучше, чем тесное общение с акулами…

Солнце уже заходило, когда Кристи наконец ступила на твердую землю. Она стойко ждала, пока ее взял на руки огромный темнокожий малайзиец. У него была белозубая улыбка, которая просто ослепляла. Но это было только начало. Они отправились в путь, скользя в длинных каноэ. Усмехнувшись, Кристи подумала: хорошо, что миссис Бейн потеряла сознание, а вот когда она очнется…

Миссис Бейн очнулась гораздо раньше, чем предполагала Кристи. Женщина обнаружила, что находится в единственном высоком и сухом отеле Арамуры. Здесь жили спасатели, и, кроме того, самолет направлялся именно сюда. Торговый отель полностью соответствовал своему названию. Но торговцы, для которых он первоначально предназначался, уже давно не заезжали на остров, помнящий времена, когда он был главной гаванью на пути парусников, возвращающихся из Индии. Остров был как будто в спячке. Он ненадолго проснулся только во время волнений на Тихом океане в сороковых годах двадцатого века. А когда на Арамуре воцарился мир, остров снова заснул. Здесь собирали копру и не обращали внимания на то, что после окончания войны остров уже никогда не сможет стать прежним.

Для восемнадцати человек из самолета в Торговом отеле нашлось только пять комнат и ни одной ванной. Повара тоже не было, и, как и следовало ожидать, помня о человеческой природе, благодарность пострадавших быстро сменилась раздражением и недовольством теми условиями, в каких они должны были дожидаться прихода команды, которая должна была эвакуировать их с острова.

Миссис Бейн опустилась в глубокое кресло и с неодобрением взглянула на зеленые пальмы с опустившимися листьями. Но это недовольство не шло ни в какое сравнение с тем, что она высказала, узнав, что ей придется делить комнату с Кристи и тамилкой с ребенком. Кристи была порядком вымотана, но все же пыталась успокоить ее, понимая, что раздражительность — результат сильнейшего шока, пережитого женщиной.

Хозяин отеля сделал все, что мог. Он откуда-то достал горшки с традиционной едой, воды тоже было в достатке. После обеда все собрались на веранде и с надеждой стали ждать толстяка.

— Мы полетим рано утром, — заявил он, появившись наконец перед ними после долгого разговора с администрацией острова. — Да, мы отослали ваши сообщения. — Он поднял руку, чтобы все замолчали. — А теперь послушайте меня: лягте и хоть немного поспите, друзья. Мы больше ничего не можем сделать.

Кристи так и не сомкнула глаз всю эту длинную ночь. Недавно перенесенная болезнь дала о себе знать. Но это было ничто по сравнению с другой болью, которую ничто и никогда не могло излечить. Тамильский малыш капризничал, и Кристи слушала, как молодая мама нежно успокаивала его. Кристи подумала о том свете, который задыхается теперь в тюрьме ее сердца. Ей в голову приходили беспорядочные воспоминания о мужчине, который заставил ее отпереть сердце, а потом сам же выбросил ключ.

Когда все несчастные обитатели душной, плохо проветриваемой комнаты заснули, Кристи поняла, что ей придется теперь жить без Мэтта. Так долго сдерживаемые слезы хлынули из глаз — молчаливое горе от сознания потерянной любви и отчаяния.

Несмотря на заверения толстяка, был уже почти полдень, когда долгожданное пятно заблестело в небе и превратилось в плавучий самолет спасательной воздушно-морской команды Тихого океана. Толстяк вышел поприветствовать двоих мужчин в вышитых кепках и белой униформе, а потом проводил их в столовую отеля, где собрались пострадавшие с вещами.

Как по мановению волшебной палочки, у всех на лицах заиграли улыбки. Люди стали обмениваться шутками. Но все оказалось не так легко, как они надеялись. Для начала им придется вернуться на Фиджи, где их полет будет продолжен на специальном чартерном рейсе.

Миссис Бейн пришла в бешенство. Она не хотела возвращаться на Фиджи. Она только что с Фиджи. Она поедет только на Манеа и никуда больше. И ей интересно, как они ей это устроят.

Спасатели были очень терпеливы. Они пытались увещевать, объясняли, что их задача — спасать людей, а не менять расписание полетов коммерческих авиалиний. Как бы они ни сочувствовали жертвам этого несчастья, все же им очень жаль, что людям пришлось пережить столько неудобств. Может быть, мадам предпочтет продолжить путешествие на лодке? Между островами ходят грузовые корабли, местные пароходы, теплоходы с копрой, все можно устроить…

Мадам наконец сдалась, но была не слишком довольна. В это время молодая тамильская мама с ребенком вдруг сказала, что не сможет заставить себя подняться на борт самолета в ближайшее время, да и вообще когда-нибудь. Она лучше подождет, а потом поедет на лодке, но на самолете — нет!

Толстяк явно утомился, а миссис Бейн забыла о своих претензиях и по-матерински тепло обратилась к женщине. Ей было жаль молодую маму, и она принялась рассказывать, что тоже теперь ногой не ступит в самолет с одним двигателем. Она наговорила еще много всяких глупостей. Толстяк предпочел не обращать на нее внимания и стал что-то обсуждать с малайзийцем, который, как оказалось, не полетит с ними, потому что уже договорился, что уедет с Арамуры сам. Потом толстяк повернулся к ничего не подозревающей Кристи и сказал ей нечто, что повергло ее в шок. Оказывается, она тоже не летит с ними!

— Таков приказ, мисс Ирвинг. Это ведь вы мисс Ирвинг?

Девушка молча кивнула, уверенная в том, что это просто ужасная ошибка. Она тщетно спорила, умоляла, просила спасателей, которые, впрочем, выглядели довольно взволнованно.

— Не беспокойтесь, — сказал толстяк. — Все устроится. Я получил сегодня утром список пассажиров. Вы и мистер Лим должны подождать. Ваш транспорт подоспеет немного позже.

— Но почему? Я не понимаю.

— Да и я тоже, леди. — Казалось, толстяк уже сыт по горло. — Я просто выполняю приказ. И не думайте его ослушаться. Оставайтесь в отеле, пока вас не вызовут. Все ясно?

Спасатели уже начали показывать признаки нетерпения. Наконец толстяк подытожил:

— Все верно. Поехали.

Пассажиры начали собирать багаж и направились к ожидающей их плавучей базе.

Все, кроме Кристи и инженера из Малайзии.

Старший спасатель уже собирался отвернуться, но помедлил, поймав несчастный взгляд Кристи. Он подошел к ней:

— Вам не слишком понравилась эта идея, не так ли? Но вам не нужно бояться. О вас не забудут.

— Надеюсь.

— Вы одна здесь собираетесь в Англию, да?

Она кивнула. Вдруг промелькнула слабая надежда, что, если она попросит, он заступится за нее и настоит на том, чтобы ее взяли на борт. Но казалось, ему это и в голову не пришло. Мужчина прикоснулся к ее плечу:

— Вот в чем дело. Это сделано, чтобы вы не теряли день и не возвращались обратно. И парень-инженер. Кажется, он везет какую-то жизненно важную деталь для строительства шахт на Манеа. За ним придет судно, перевозящее лес.

— И за мной?

Он усмехнулся:

— Для вас это будет новый опыт. От Манеа до Папита совсем недалеко, а там вы уже почти дома.

Почти дома! Он имел в виду, что она снова вернется на маршрут международных авиалиний. Но она была безумно вымотана, а ей еще столько добираться!

— Так вы спасете по крайней мере два дня, — усмехнулся он, пытаясь ее ободрить.

Кристи попыталась улыбнуться. Она слишком устала, чтобы реагировать на шутки по поводу линии часовых поясов, которая делила Тихий океан. Толстяк подмигнул и заторопился к другим.

Когда все уехали, отель показался Кристи пустым и чужим. Она попыталась сдержать нервную дрожь, завладевшую ею в тот момент, когда самолет поднялся в небо. Ей оставалось только подчиниться и ждать.

Малайзиец куда-то исчез вместе с двумя ящиками, что вез с собой. Но он не мог уехать! Он не поднимался на борт самолета, а больше отсюда уехать никак нельзя. В порту стояли на приколе несколько кораблей, но большинство из них переживали явно не лучшие свои дни, особенно один — старое прогулочное судно с кабиной, которое выглядело так, будто годами не выходило в море. Она открыла один из журналов, которые дала ей миссис Бейн, пытаясь заставить себя перестать бояться, и нахмурилась. Мистер Лим собирался на Манеа. Разве это не тот остров, куда направлялась миссис Бейн? Тогда почему они не оставили и ее на острове? Кристи расстроилась.

Кристи не хотела есть, но все же сделала это, чтобы привнести хоть какое-то событие в монотонное ожидание. Она вдруг подумала, что в нынешнем состоянии даже миссис Бейн показалась бы ей близким другом и приятным собеседником. Вдруг девушка почувствовала, что больше ни минуты не может выдержать в этой давящей атмосфере отеля. Казалось, она знает здесь каждую царапину на тусклых коричнево-зеленоватых обоях, каждый уныло свисающий лист на пальмах снаружи.

Смуглолицего хозяина нигде не было видно. Должно быть, она одна в этом отеле с самого обеда. Кристи три раза позвонила в колокольчик, но, не получив ответа, бросила эти попытки. Арамуру, в отличие от Калинды, нельзя было назвать раем. Девушке было все равно, направо или налево идти и что рассматривать. Она просто повернула лицо к солнцу и пошла вдоль пустынного берега. Далеко Кристи не ушла. Грязная дорога терялась где-то в кустах, а путь к пристани был отрезан болотом с мангровыми зарослями.

Она повернула назад, прошла отель и вдоль по узкой, заросшей тропинке направилась в чащу деревьев. Почти сразу Кристи вышла на старое посадочное поле. Она остановилась на краю, а потом обошла его по периметру.

Казалось невероятным, что теперь на него могло приземлиться хотя бы что-нибудь. Поле сильно заросло. Бетон потрескался, а в одной расщелине даже выросло дерево.

На дальней стороне поля стоял бетонный сруб, а около него лежал наполовину заросший папоротником старый двигатель. Около почти забытых реликвий давно минувших сражений, будто специально, царило настоящее буйство красок природы. Цветы были нежные, свежие и безмолвные, но обладали странной силой, воздействуя сразу на все чувства. Кристи знала, что никогда не сможет побороть невыносимую ностальгию, почувствовав запах франгипани… Девушка развернулась и поторопилась обратно к главной дороге к морю, а потом долго бесцельно брела по ней, пока не подошла к началу пальмовой рощи. Только здесь она увидела первые признаки порядка и человеческого присутствия вообще.

Навесы для сушки, скорлупа копры, целый набор специальных устройств, а немного вдали — деревня.

Кристи немного отдохнула там, сидя на холме, окруженном корнями и солнечным папоротником, остыла немного, прежде чем вернуться в отель. Услышав шум вдали, она даже не сразу обратила на него внимание, но потом очнулась от своей меланхолии и вскочила.

Вертолет быстро снижался. Он покружился немного над деревьями, а потом, когда она бросилась бежать к нему по побережью, совсем исчез из вида. Должно быть, он все же приземлился на том старом полевом аэродроме. А ее нет! Боже, какая же она дура! Так думала Кристи, во весь опор мчась по своим же следам. Боже мой, как же далеко она зашла?! Сердце ее билось глухо, блузка намокла от пота. Шагая без цели, она, оказывается, зашла очень далеко. Гораздо дальше, чем сама поняла, и теперь заставила себя сбавить шаг, чтобы вдохнуть воздух.

Кристи находилась уже в сотне ярдов от той поляны, когда вертолет взлетел. В ужасе она смотрела, как он поднимается, подобно огромному фантастическому насекомому из другого мира. Девушка не могла поверить своим глазам. Она кричала, бежала, спотыкаясь, вперед, пока не поняла, что все тщетно, и медленно захромала.

Кристи подошла к длинному корпусу сруба, положила руки на холодный шершавый бетон и прислонилась к нему лбом. Это не могло быть правдой! Он не мог появиться и исчезнуть так быстро, всего за несколько минут. Она снова попала в западню, но на этот раз это только по своей вине.

Наконец она пошевелилась. Обратный путь к отелю был похож на блуждание в царстве ночных кошмаров. Все казалось нереальным. Горячая, липкая кожа как магнит притягивала несметные полчища раздражающих насекомых. Повышенная влажность выжимала из нее все соки. Тело было похоже на пустую скорлупу кокоса. Ей больше ничего не хотелось. Ветхие очертания Торгового отеля колебались перед ее глазами, как мираж, который исчезнет, если только к нему прикоснуться… Нет, на самом деле ее мучат только ужасные фантазии. Даже эта последняя жестокая галлюцинация — голос, который она никогда не забудет. У нее закружилась голова.

После яркого блеска улицы темнота в отеле напоминала черное покрывало. Ее глаза еще недостаточно привыкли к сумеркам, и она ничего не видела, а голос Мэтта тихо произнес:

— Я начинаю думать, что ты просто притягиваешь неприятности, моя дорогая.

Туманный его силуэт вдруг предстал перед ней совершенно отчетливо.

— Мэтт! — воскликнула Кристи, не веря своим глазам. — Это на самом деле ты?

— Подойди ко мне и узнай.

Он протянул руку, и она снова чувствовала себя дома, в безопасности, в его сильных, крепких руках. Она прижалась к нему и поняла, что спасена. Слова бессвязным потоком хлынули наружу:

— Я думала, он ушел без меня. — Кристи судорожно дернула головой и еще сильнее прижалась к его широкой теплой груди. — Я не знала, что делать, я бы опоздала на самолет и…

— И весь мир забыл о тебе? Бедная Кристи. — Он взъерошил ее волосы. — Ты веришь в наказание.

— Я ничего не могла поделать!

И вновь внезапно ее ошеломила мысль о том, что она снова отдала ему сердце, а он этого не хотел. Девушка отстранилась. Сон закончился. Все было так похоже на правду, но не для нее.

— Извини. Я не хотела снова вести себя так эмоционально, но… — Кристи глубоко вздохнула и неубедительно улыбнулась. — Ты был последним человеком, которого я ожидала увидеть.

— Правда? — В его голосе звучало что-то загадочное. — Как ты себя чувствуешь? Не ушиблась, когда самолет упал?

— Нет. Но это было чудо. Некоторые пассажиры получили шишки, а пилот вывихнул плечо. — Она все еще была в его руках, но пыталась говорить обыденным тоном. — В тот момент было очень страшно, но…

Внезапно Мэтт отпустил ее и отступил, глядя в направлении занавески из бусин, которая прикрывала нишу, ведущую в комнаты персонала. Кристи тоже шевельнулась. Она начала говорить очень быстро, и это было для нее важно:

— Но ты не сказал мне, как ты узнал. Как ты… ты прилетел в том вертолете?

— Минутку. — Он не обернулся. — Мне нужно что-нибудь выпить, и, судя по твоему виду, тебе тоже. Что здесь есть?

Он ударил в колокольчик на другой стене, и за занавесками из бусин показался силуэт. Смуглолицый хозяин вышел оттуда, как будто он все время там вертелся, и флегматично посмотрел на Мэтта.

Мэтт заказал два виски, не обращая внимания на слабый протест Кристи и ее слова о том, что ей виски не нужно. Он уверенно провел девушку в единственное более или менее уединенное место за аркой. Через закрытые ставни все же проникали узкие полосы света, и они как будто разрезали пополам его голову и плечи. Однако складка у его губ была ярко освещена, и Кристи прекрасно увидела, как он кивнул на ее стакан.

Ее охватило удивительное чувство, когда она трясущимися руками взяла стакан. Даже сейчас она боялась отвести взгляд от Мэтта, будто он мог в любой момент раствориться в сумерках, стать одной из теней, гуляющих по потолку. Она сделала маленький глоток и едва не рассмеялась:

— Это шоковая терапия или ты просто пытаешься меня напоить?

— Нет. Я пытаюсь сделать что-то с реакцией, которая может последовать в любой момент.

— С моей или твоей?

Он был явно напряжен и с трудом сдерживал себя. Глаза его блестели, голос немного осип, губы плотно сжались.

— Не нужно слов. Выпей, а то ты совсем бледная.

Захваченная эмоциями, Кристи не заметила, что его спокойствие — всего лишь результат сдерживаемого напряжения. Она вздохнула и послушно отпила глоток, почти сразу же заметив, как по телу разливается живительное тепло.

Мэтт осушил свой стакан, подошел к стойке, ударил в колокольчик и сделал еще заказ. На этот раз принесли ликер для него и что-то крепкое для Кристи. Он поставил стаканы на стол и заговорил прежде, чем она задала вопрос, уже готовый слететь у нее с губ.

— За нами придет судно, но немного позже. Сейчас оно везет того инженера на Манеа, так что нам нужно как-то убить несколько часов. — Он поднял стакан. — Думаю, тебе нужно немного поспать.

— Поспать? Ты думаешь, я смогу заснуть теперь, когда… когда…

Кристи замотала головой. Потом в ее переутомленном мозгу что-то щелкнуло, и она поняла, что Мэтт сказал кое-что во множественном числе. Она неуверенно проговорила:

— Но ничего не выйдет. Я хочу сказать, мы должны уехать по отдельности. Иначе как ты доберешься домой?

— Так же, как приехал сюда.

Это был плохой ответ. Она лишь утомленно вздохнула, зная, что просто не сможет выдержать еще одного прощания. Девушка спокойно посмотрела куда-то за его плечо, собираясь с духом. Виски, впрочем, ей в этом помогло.

— Послушай, Мэтт. Если ты придумал какую-нибудь сумасшедшую идею, например поехать со мной на Папити, чтобы проводить, — в этом нет необходимости. Очень мило с твоей стороны, и все такое, но правда не нужно. Ты не должен чувствовать себя ответственным за меня, только потому, что… потому что я не очень умно вела себя на острове.

Ее голос постепенно слабел, но Кристи говорила все быстрее, зная, что, если позволит себе остановиться и взглянуть на него, все будет кончено.

— И потом, мы согласились, что лучше обо всем забыть. Так что тебе действительно нет смысла беспокоиться.

Девушка не подозревала, что ее глаза говорили гораздо больше, чем храбрые словесные уверения. Чтобы заполнить гнетущую тишину после того, как ее поток слов иссяк, она дотянулась до стакана и выпила густой сладкий напиток. Потом заставила себя встретиться с ним взглядом и повторила:

— Я действительно так думаю. Тебе не стоит волноваться, Мэтт.

— Но я не мог оставаться в стороне.

Голос у него был сухой и странно искаженный. Кристи слышала, как что-то стучит у нее в висках, — это был отзвук ее собственного пульса. Она хотела что-нибудь сказать, ударить его, накричать, заявить, что не может больше выносить ад, в который он ее вовлек. И все же он оставался цел и невредим. Между ними был барьер, который она не могла разрушить.

Тем же страшным голосом он произнес:

— Сегодня ночью я прошел через ад. Я не знал, где ты и что с тобой. Я думал, ищет ли кто-нибудь тебя. Может быть, ты ранена, чувствуешь себя несчастной, испугана… — Мэтт глубоко вздохнул. — Я винил себя за то, что вынудил тебя уехать. Если бы я только… Вот почему я приехал.

Где-то открылась невидимая дверь. В комнату ворвался клубящийся воздух, крошечные бусинки на занавесках задребезжали. Потом эти тихие звуки исчезли, и наступила гробовая тишина. Кристи показалось, что она задыхается. Тишина давила на нее. Волны гнева охватили девушку, ум был затуманен, она уже ничего не понимала. Потом этот странный паралич отступил. Она кое-как встала на ноги и маленькими кулачками оперлась на стол.

— Но ты не должен был этого делать. Если ты прошел через ад, то через что, по-твоему, пришлось пройти мне? Никто не вынуждал меня уехать! Никто, ты слышишь? И в последнюю очередь ты!

Она опрокинула стул. Он немного балансировал на двух ножках, прежде чем упасть. Но Кристи не услышала грохота. Она уже неслась вверх по лестнице, а секунду спустя ворвалась в свою комнату, ничего перед собой не видя. Дверь с треском захлопнулась, и девушка погрузилась в кромешную тьму. Она ощупью направилась к крошечному закрытому окошку и вдруг вскрикнула, наткнувшись на что-то по пути.

Щеколда на ставне располагалась очень высоко, да и вообще была очень тугой и громоздкой и никак не поддавалась ее дрожащим пальцам. Кристи боролась и с силой толкала ее в сторону, пока окно вдруг внезапно не распахнулось и она чуть было не вылетела в него. Девушка схватила вторую щеколду, и во второй раз ставня распахнулась с такой силой, что даже задрожала ветхая рама.

Мэтт тремя шагами пересек комнату и дотронулся до ее плеча. Он развернул ее одним сердитым движением и снял ее с окна так быстро и грубо, что Кристи закричала.

— Прекрати, — отрывисто сказал он. — Разве ты не понимаешь, почему я приехал?

Казалось, вся глубоко спрятанная в нем сила еле сдерживается и вот-вот может вырваться наружу. Кристи всхлипывала от боли, и он в отчаянии застонал:

— Ну почему ты такая ранимая? Такая маленькая, что я мог бы переломить тебя в два счета, а я все время пытаюсь не причинить тебе боли. Это пугает меня. Я смотрю на тебя и понимаю, что мир никогда не был к тебе жесток, пока не появился я. Это делает меня…

— Нет! — Кристи сделала отчаянную попытку оттолкнуть его, а Мэтт стал целовать ее с такой силой, что ее голова беспомощно запрокинулась назад. Это был не поцелуй нежной прелюдии, не прощальный поцелуй. Он целовал ее так, словно наружу вырвалась давно сдерживаемая страсть. Кристи могла только положиться на волю волн и ждать, когда буря утихнет. Когда наконец его давление ослабло, она была потрясена до глубины души.

Он прижал ее к своей груди, нежно пригладил ее волосы тяжелыми, быстрыми движениями, потом глубоко вздохнул, дрожа всем телом.

— Извини, малышка, я не хотел, — тихо шептал он ей прямо в ухо. Его руки теперь стали безумно нежными. — Ты — слишком большое сокровище для меня. Вот почему я должен был приехать. Мне хватило силы, чтобы вынудить тебя покинуть меня ради твоего же собственного счастья. Но я оказался недостаточно сильным, чтобы принести в жертву свое собственное.

Она чувствовала, как мерно опускается и поднимается его грудь. Стук его сердца сливался со стуком ее сердечка. Недоверчивость девушки дрогнула, и постепенно надежда на счастье росла, но она все еще не смела верить. Кристи медленно подняла голову и встретилась со взглядом его блестящих глаз. В них было такое желание…

— Да, я приехал, чтобы увезти тебя с собой навсегда. — Мэтт прикоснулся рукой к ее щеке. — Ты поедешь?

— Ты хочешь сказать… хочешь сказать, что просишь меня быть с тобой? — едва слышно прошептала девушка, все еще не веря до конца, что в очередной раз просто неправильно его поняла. — Ты хочешь сказать… я что-то значу для тебя, Мэтт?

Его напряженность не исчезла. Только взгляд немного смягчился, и она нашла в нем то, что так долго жаждала найти. Единственный в мире любимый мужчина наклонил голову, и прикосновение его пальцев было таким нежным, что сомнений в его любви больше быть не могло.

— Ты даже не представляешь, как много, малышка. Я и сам не понимал этого, пока не услышал, что самолет пропал. Но теперь мы должны быть вместе всегда. Ты уверена, что у нас получится?

Она кивнула:

— Я никогда не делала секрета из своих чувств к тебе. Это ты все время сомневался, Мэтт.

— Я действительно не мог поверить, что нескольких недель достаточно, чтобы сформировалось такое глубокое чувство. И я не хотел ставить на кон твое будущее счастье.

Кристи молчала, а он нехотя выпустил ее из своих объятий.

— Мы должны быть честными, Кристи. Не важно, как сильно мы друг друга любим… Нет, выслушай меня, — быстро произнес он, видя, что девушка готова возразить. — Мне и так трудно трезво смотреть на вещи. Но мы должны сделать это ради нас обоих. Ты сможешь порвать с прошлым, Кристи? И не на короткий срок, а, возможно, навсегда? Потому что моя жизнь сейчас здесь.

— Думаю, я порвала с прошлым в тот день, когда корабль отошел от пристани в Саутгемптоне, — спокойно отозвалась она.

— Нет. Ты уехала, ни о чем не жалея, на поиски новых горизонтов и приключений. Тебя толкала нетерпеливость юности, а не желание найти себе новый дом. И ты знала, что все это осталось с тобой — любящая семья, дом, все то, что делает твою жизнь комфортной. Все это ждало тебя, если бы оно стало тебе снова нужно. Ты сможешь оставить все это, ни о чем не сожалея?

Минуту она молчала, потом медленно подошла к окну и посмотрела на темное море. Наконец Кристи тихо заговорила:

— Мой ответ — да. Если только ты достаточно меня любишь, Мэтт.

— Есть еще одна очень важная вещь, о которой нужно помнить, Кристи, — сказал он тем же спокойным тоном.

— Я знаю. Твои сыновья, Давид и Пит. — Она обернулась и посмотрела ему в лицо. — Ты не знаешь, что они скажут. Как отреагируют на то, что незнакомка заняла место их мамы. Тебя это волнует, не так ли, Мэтт?

— Не совсем. Ты сможешь принять уже готовую семью, Кристи? Детей другой женщины?

— Не думаю, что ты пытаешься спросить меня именно об этом. — Она, помолчав, рассудительно посмотрела на него. — Думаю, ты хочешь спросить меня, буду ли я любить их, как своих собственных, смогу ли дать им любовь, в которой они нуждаются. Мэтт, я могу только сказать, что попробую. Я попробую стать для них той, кого они потеряли. Если только они будут любить меня. И если ты своей любовью поможешь мне понять их.

— Не думаю, что в этом тебе понадобится моя помощь, — мягко сказал он и протянул к ней руки.

Кристи прильнула к любимому, слушала, как он шепчет ласковые слова, и впервые отдалась радости его поцелуев без сомнения и муки. Она прикасалась к его губам, к его крепким скулам, впервые вкушая радость любви. Потом мягко проговорила:

— Ты так много знаешь обо мне. Знаешь то, что я чувствовала к тебе, еще до того, как я сама это поняла. Но мне казалось, тебе все время было безразлично, там я или нет. Вначале я думала, что ты на самом деле выбросил бы меня с острова, если бы я тебе дала хотя бы крошечную долю возможности для этого.

— Думаю, это потому, что я с самого начала знал, что может произойти. Буду честным — я не хотел рисковать и отдать сердце девчонке, которая едва достает мне до плеча, иногда выглядит как десятилетний парень, а потом прямо у меня на глазах превращается в соблазнительную девочку-женщину, которая понятия не имеет о силе своего колючего характера и подкупающей честности. У меня и раньше порой возникала неясная идея, что я могу жениться снова. Но женщина, которую я себе представлял в этой роли, даже отдаленно не напоминала тебя.

— А разве наши воображаемые любимые хотя бы когда-нибудь похожи на реальных? — удивленно отозвалась Кристи. — Я тебя сначала терпеть не могла, — хихикнула она. — Но не могла сдаться, пока не доказала тебе, что я не уеду только потому, что так хочешь ты. А потом вдруг твое отношение ко мне изменилось, ты начал принимать меня и… — Она остановилась, снова оробев.

— Я знаю, когда это случилось.

Его руки сомкнулись в тесное кольцо вокруг ее талии, а глаза дразнили.

— Это был день, а вернее сказать, ночь, когда мы катались на «Читоне», не так ли?

Она опустила взгляд, а он лишь сильнее притянул ее к себе.

— Именно в ту ночь я впервые разглядел опасные знаки. Я был не слишком добр с тобой в ту ночь, не так ли, малышка?

— Разве? — Она горько улыбнулась, вспомнив.

— Тогда я не мог сказать тебе этого, но ты определенно вышла победительницей.

— Правда? — Кристи сильнее прижалась к нему щекой. — В тот момент я так не думала.

— Да, я умышленно пытался подавить то, что тогда мне казалось не чем иным, как юношеским бредом…

— Какой ты добренький!

— …и разочаровать тебя. Но это не сработало.

— Правда? А я совсем забыла, — невинно проворковала девушка.

— Да? А я думаю, ты прекрасно помнишь. Я приставал к тебе в такой форме и при таких обстоятельствах, что любой девушке стало бы совершенно понятно, куда это может привести. Но ты не сделала ничего, чего я ожидал. Ты не стала разыгрывать оскорбленную невинность или застенчивость, не прогнала меня, втайне надеясь, что я вернусь, а ведь это любимый женский прием, который так ненавидят мужчины, когда женщинам просто хочется повеселиться. Вместо этого ты аккуратно накрыла стол, с таким достоинством, что мне было стыдно оттого, что я пытался разрушить твое доверие, и в то же время с такой нежностью, которая никак не могла задеть даже самую болезненную мужскую гордость.

Кристи молчала, вспоминая ту ночь и то, какую боль и одновременно нежность вызывали в ней надоедливые размышления. Даже тогда инстинкт подсказывал ей, что, как бы там ни было, она может доверять Мэтту. Однажды она расскажет ему, как близок он был от правды и как едва не покачнул все ее идеалы. Но теперь у нее в голове роились другие мысли. Ее охватило вечное женское желание услышать слова любви и ответить, что она тоже любит. Он никогда не говорил ей этого, если не брать во внимание предложение, о котором упомянул вскользь. Девушка посмотрела на него и громко сказала ему об этом, а он только покачал головой, выпустил ее из своих объятий, вытащил сигарету и зажег ее.

Это было хорошо обдуманное действие. Им нужно было сделать перерыв, они и так переполнены эмоциями. Он открыл вторую ставню и вздохнул:

— Частично это было из-за моего стремления объявить Калинду защищаемой территорией, чтобы сохранить ее природу нетронутой и защитить ее редкую морскую среду. Специальное общество, членом которого я являюсь, выкупило бы твой бизнес по экспорту раковин, а ты могла бы посещать остров в любое время.

Он помолчал, потом обернулся к ней:

— Еще у меня была идея привезти на пару недель сыновей, чтобы посмотреть на твою реакцию. Но, подумав немного, я решил не делать этого. Я все еще отказывался признать очевидное. Притворялся, будто не понимаю, к чему идет дело.

— Да. — Кристи опустила руки на край оконной рамы и посмотрела вниз. — А еще была Мелани и цветочная композиция в твоем доме. И я видела, как однажды ночью ты целовал ее у отеля.

— Правда? — Мэтт рассмеялся и скользнул руками по ее телу. — Ты собираешься ревновать меня к любой женщине, которую я когда-либо целовал?

— Нет. Если ты не будешь целовать их снова.

— Так ты больше мне не доверяешь?

— Мелани просто дрянь! — Кристи резко дернулась в кольце его рук и с тревогой посмотрела на Мэтта. — Ты действительно не считал ее идеальной женщиной и не собирался жениться на ней?

Мэтт взял ее за подбородок. В его глазах засверкала знакомая ирония.

— Она просто хотела флирта. Ей скучно, но она знает правила.

— Ты хочешь сказать, что шансов у нее не было?

— Вот именно.

Он снова стал серьезным, и с внезапной силой Кристи обхватила его руками.

Наполовину выкуренная сигарета вылетела в окно, и Мэтт потянулся к губам Кристи. Со внезапно охватившим ее экстазом Кристи позволила себе любить его. Она с жаром отвечала на его поцелуи. Маленький огонек, который он зажег в ней, превратился в настоящий пожар.

Время и пространство перестали существовать, пока внезапно он не отстранил ее от себя.

— Нет. Не здесь, моя дорогая, — повторил он настойчиво. — Я всего в шаге от того, чтобы владеть тобой. Я очень хочу тебя сейчас, даже слишком хочу.

— Я тоже хочу тебя. — Она невольно отвернулась, увидев в его глазах тлеющий огонь желания. — Я никогда не знала, что могу чувствовать это, что могу так желать принадлежать кому-то.

— Теперь ты понимаешь, почему я пытался остановить это стремительное чувство. Я хотел, чтобы ты была уверена в том, что твое сердце тебя не обманывает. Да и в своем чувстве я тоже хотел быть уверен. Чтобы нас обоих не ждало разочарование.

— Я так сильно люблю тебя, Мэтт!

— Я тоже очень сильно люблю тебя. — Он подошел к двери и протянул Кристи руку: — Пойдем, мое маленькое языческое сердце. Нам нужно построить много планов и совершить длинное путешествие, на этот раз — вместе.

— Вместе, — счастливо повторила Кристи и с радостью вложила свою ладошку, а заодно и свою жизнь в его сильную ладонь и сделала первые шаги в их будущее.

Что там говорила миссис Аллан? Что люди, а не места или собственность приносят самую большую боль и самое большое человеческое счастье? Как мудра была старая слепая леди. Разве Кристи не нашла в Мэтте свою самую большую боль и свое самое большое счастье?

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Сеть супермаркетов в Англии. (Здесь и далее примеч. пер.)

Копра — сушеное ядро кокосового ореха.