— Приехали Лейтоны, чтобы взять меня в церковь, — сказала тетя Фрэнси, не заходя в спальню. — Рэнди, дорогая, тебе точно больше ничего не нужно? Оборки на месте? А твоя вуаль? Чем-нибудь помочь, детка?

— Нет-нет, тетя Фрэнси, большое спасибо за все. Увидимся в церкви.

— Положись во всем на дядю Джорджа, такая уж участь у него сегодня — служить опорой невесте. Да, и помни, — голос тети становился тише по мере того, как она спускалась по лестнице, — помни, кто будет ждать тебя у алтаря.

— Да, — сказала девушка в белом, — надеюсь… я не забуду.

Она знала, что тетя Фрэнси уже не сможет расслышать ее последние слова.

Закрылась входная дверь. Автомобиль Лейтонов проехал по дороге от дома. Тетя Фрэнси рассчитала все до мельчайших деталей: через шесть минут дядя Джордж стукнет в дверь, внесет две рюмки шерри для повышения жизненного тонуса, бодро произнесет «Пора, Рэнди», и все будет кончено. Все будет кончено! Разве можно так думать? Ведь это венчание, а не… не…

Кроме того, Сим ей небезразличен. Ей нравится его доброта, его обстоятельность и то, что на него можно положиться… а больше всего его нежность и забота о ней. Все эти качества играют решающую роль. Иначе зачем она стала бы стоять здесь в ожидании дяди Джорджа, обязанностью которого сегодня является сопровождение невесты на самое важное свидание в жизни девушки? Стала бы она вот так ждать его прихода, вся в облаках тюля и в брюссельском белом шелке?

«Он мне дорог!» — Рэнди произнесла эти слова намеренно громко. Да, ее брак имел признаки брака по расчету, она знала это, но Сим нравился ей с момента их первой встречи; на самом деле он нравился ей гораздо больше, чем когда-то Джефф, и ведь каждый знает, что в супружеской жизни глубокая симпатия является более прочным чувством, чем… Однако она так и не смогла закончить начатую мысль.

Дрожащими пальцами Рэнди поднесла к глазам статью, которую она как-то вырезала из журнала и с некоторых пор часто перечитывала. В статье содержалась ссылка на лекцию одного профессора в Америке. Помимо всего прочего, в ней говорилось, что, вступая в брак по любви, супруги ожидают от нее слишком многого, в то время как брак по расчету дает гораздо больше, хотя бы потому, что от него ничего особенного не ждут. Она решительно отложила статью. Получается так, заключила девушка, что брак с Симом просто не может быть неудачным, тогда как брак с Джеффри… О-о, Джеффри! Рэнди стиснула пальцы так сильно, что ее бледно-розовые ногти вонзились в ладонь, заставив девушку вздрогнуть от боли. Однако эта боль встряхнула Рэнди и утвердила ее решимость. «Все, что было, прошло, — так сказала она себе. — Сейчас есть только Сим — дорогой Сим. Милый, дорогой Сим». И она нисколько не кривила душой.

Миранда впервые увидела Сима Мэллоу здесь, в доме дяди Джорджа и тети Фрэнси, и сразу же почувствовала, что союз с ним мог бы быть весьма удачным. Совершенно лишенный романтизма взгляд на положение вещей, но, по крайней мере, обнадеживающий. Так могло бы быть. Нет, так должно стать!

Она закрыла дверь в прошлое, точнее, закрыл ее Джефф, хотя у Рэнди не было никаких сомнений, что сам Джефф, которому приходилось писать ей письма из Сиднея в Бродфилдс в Риверайне, где она служила гувернанткой, так не считал, посылая свое последнее письмо.

Спустя три дня Рэнди и Сим летели домой. Прошло много времени с тех пор, как Рэнди в последний раз говорила: «Домой». Ее родители погибли в автокатастрофе, когда она была еще подростком, а после этого ее жизнь продолжилась в школе-интернате, и единственными перерывами были восхитительные каникулы, которые она проводила в доме дяди Джорджа и тети Фрэнси; тем не менее это был их дом, а не ее. Когда Рэнди окончила школу, она служила воспитательницей в различных городах страны, и снова, как бы там ни было хорошо, это были чьи-то еще дома, но не ее.

Но «Йенни» был домом, домом, принадлежавшим Симу и ей… Однако так ли это на самом деле? «Дом — это место, которому принадлежит твое сердце» — так писал Джефф. В какой-то короткий момент, когда она стояла рядом с Симом у алтаря, лежала рядом с ним в постели, глядя на звезды в окне, ей казалось, что у них настоящий брак по любви. Но должно быть, ей это только казалось, потому что она полагала, что страница, на которой написано «Джефф», перевернута. А эта страница вовсе не перевернута, или хотя бы — и это самое худшее — ее не нужно было поворачивать. Если бы она дождалась, если бы она поверила, если бы она не перестала надеяться… Если бы она могла избавиться от этой боли!

Вот почему она ухватилась за мысль об этих малышах с почти неистовым упорством. Рэнди неотступно думала о детях. Они стали ее защитой, амортизатором и одновременно оружием для борьбы с душевной пустотой.

Конечно, Сим ничего не знал о ее состоянии, и она позаботится о том, чтобы он никогда и ничего не узнал. Только в двух случаях почувствовала она, что он озабочен ее настроением. Один раз это было утром. Сим вышел из отеля, пересек площадку и подошел к месту, где она ждала его в автомобиле. Он ничего не сказал, но бросил на нее взгляд, который она никак не могла истолковать.

— Я должен буду остаться здесь до самого конца похорон, Миранда, — вздохнул Сим, — не думаю, что у Карла были какие-то родственники, так что…

— А Руфь приедет?

— Поскольку я не поддерживаю с нею связи, я даже не смог бы сказать, где искать ее. — Сим снова вздохнул, и, тронутая его печалью, Рэнди положила свою ладонь на его руку, лежащую на руле.

— Сим, дорогой…

— Да, я знаю. Все дело в том, что я рассчитывал, что все будет совсем по-другому. А теперь…

— А теперь два малыша остались круглыми сиротами, и их положение гораздо хуже, чем положение двух взрослых, которым просто пришлось прервать свой медовый месяц.

— Просто прервать, дорогая?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Ты думаешь?

На какой-то момент тот странный взгляд вернулся на его лицо, но только на бесконечно короткий момент, и Сим согласился с ней:

— Да, бедные шкеты.

— Расскажи мне о них, Сим, — о детях. Какого они возраста, как они выглядят?

— Они одинаковые, — ответил Сим.

— Они что, близнецы?

— Да.

— Но ведь это мальчик и девочка!

— Только с точки зрения биологии. Хотя я знаю, что однояйцевые близнецы должны быть одного и того же пола, эти двое похожи друг на друга как две капли воды.

— А сколько им лет?

— Десять.

— А какого цвета эти «капли воды»?

— Военно-полевой загар от макушки до пяток — ведь большую часть времени они проводят на улице. И, согласно оценкам школы заочного обучения, успеваемость у них одинаковая, — здесь Сим сделал паузу, — низкая. Кроме того, — добавил он, прежде чем Рэнди успела сказать что-нибудь в их защиту, — миссис Файф, мог экономка, сообщает, что им нравятся или не нравятся одни и те же вещи. Она также с грустью намекает на то, что они — настоящие дьяволы.

— Этим меня не испугаешь, все дети — дьяволы.

— Ты — моя маленькая учительница! — произнес Сим с любовью, на секунду отводя глаза от дороги, чтобы полюбоваться Рэнди, и вскоре добавил уже более серьезно: — Я и на самом деле верю, что это та еще парочка! Руфь просто не могла их терпеть.

— Расскажи мне о Руфи.

— Она моложе меня, но старше тебя. Руфь вошла в мою жизнь вместе с мачехой, после того как спустя много лет после смерти моей матери и за несколько лет до своей собственной смерти мой отец женился вторично. Это был брак, основанный на дружбе и уважении, и очень жаль, что он длился так недолго. Мне очень нравилась Марион. Она заботилась обо мне, а Руфь в это время была в школе-интернате. Когда Марион тоже умерла, Руфь пыталась занять ее место. Но, — и Сим снисходительно хохотнул, — далеко не так успешно.

— Однако она тебе нравится?

— Да, конечно. Я чувствую себя виноватым за ее брак, тот самый брак, который никогда не мог быть успешным. Руфь импульсивна, и в силу этого она несколько раз попадала в глупые истории. Ее последняя выходка просто вывела меня из себя, между нами возникла перебранка, и я думаю, она вышла замуж за Карла просто назло мне.

— Но при чем здесь твоя вина?

Сим пожал плечами.

— Она встретилась с Карлом в «Йенни», — пояснил он.

— Он что, работал там?

— Он был разъездным агентом, который время от времени заезжал к нам. Я полагаю, он был просто неплохим малым, но ты, как девушка, выросшая вдали от больших городов, можешь себе представить, как часто новое мужское лицо приобретает дополнительное очарование в глазах женщин, ведущих скучную жизнь в отдаленных уголках.

— О да, — согласилась Рэнди, вспоминая агентов, которые заезжали по разным делам в Бродфилдс, и какой интерес они вызывали у местных девушек.

— Карл развелся после неудачного брака, а Руфь переживала разрыв с очередным своим возлюбленным. Иногда такая ситуация дает положительный результат, а иногда нет. В данном случае положительного результата не получилось.

— А как случилось, что дети оказались у тебя?

— Разъездному агенту приходится вести кочевой образ жизни. Руфь ездила вместе с Карлом и оставляла своих приемных детей у меня. И тут они и поселились после того, как Руфь рассталась с Карлом, а Карл предпочел не забирать их.

— Бедные дети!

— Ты уже говорила это ранее, но все совсем не так. «Йенни» — это рай для детей, да это можно сказать и про весь Северо-Запад. Здесь много воздуха и солнца, и они могут делать все, что им заблагорассудится. И как мне с негодованием докладывает миссис Файф, они действительно делают все, что им заблагорассудится. Так что, дорогая, вот такие дела. Но я обещаю, что это ненадолго.

— Возможно, я захочу, чтобы дети еще долго жили с нами, — сказала Рэнди. Она уже знала, что непременно захочет этого. Они, эти двое, станут ее защитой.

— Но дети должны получить достойное образование, — напомнил с серьезным видом Сим. — Даже под наблюдением гувернантки заочное обучение не может заменить регулярного посещения школы. Кроме того… — И он снова отвел глаза от дороги и взглянул Рэнди в глаза.

— Да, Сим?

— Должны быть еще наши дети, понимаешь, наши. Нечто совершенно далекое от любой семьи с приемными детьми.

Она почувствовала легкий приступ удушья, это было совсем не похоже на те спокойствие и уверенность, которые она испытывала прошлой ночью. Быстро и весело, во всяком случае, она старалась, чтобы ее слова звучали весело, Рэнди спросила:

— Я полагаю, животноводы всегда заказывают мальчиков?

— Да нет, девочек.

— Девочек?

— Спроси любого отца на Севере. Юноши всегда заводят собственные фермы, а девушки приводят мужчин на ферму своих родителей. И это не говоря уже о том, что помощи от девочек гораздо больше. Скотоводческая ферма немыслима без конных пастухов, а лучших всадников, чем женщины, нет.

— Я тоже могу ездить верхом, но я не могу похвастаться особым искусством! — засмеялась Рэнди.

— Ну, мы поручим Джейн заняться тобой, — пообещал Сим, — хотя я говорил совсем не об этом, дорогая, я имел в виду…

— Семью, в которой дети свои, а не приемные. — Рэнди произнесла это легко, но при этом она снова почувствовала боль в душе, боль, которая на самом деле никогда не оставляла ее.

Когда Рэнди проснулась, золотистое утро уже наступило. Ей еще предстояло узнать, что утра здесь всегда золотистые. В зимнее время — конечно, зима здесь существует только на календаре — они приобретают цвет лимонно-желтого золота, а летом у них более темные тона.

Рэнди встала, откинула белую противомоскитную занавеску и вышла на веранду, вдыхая сухой, пахнущий травой воздух. Солнечная позолота была на всем — на листьях кулибы, на пышных гроздьях желтых цветов австралийской акации, которые уже сами по себе не нуждались в дополнительном украшении позолотой солнца. Здесь весь мир был золотистым.

Она уже хотела вернуться в спальню, когда увидела, как две маленькие фигурки с полотенцами и прочими купальными принадлежностями, переброшенными через плечо, пробежали в направлении одного из водохранилищ фермы. Рэнди еще не видела его, но ей приходилось купаться в таких естественных плавательных бассейнах на других фермах. Она живо представила себе такой бассейн — с чистой прохладной водой, со множеством птиц, украшенный обилием ярких жуков и бабочек. Картина оказалась настолько заманчивой, что Рэнди тоже решила искупаться. Она чувствовала, что Сим будет доволен тем, что его жена осваивается в новых условиях.

Выйдя из дома, Рэнди отметила удивительную чистоту воздуха, на Юге такого не встретишь. Казалось, что его тщательно процедили, отчего воздух стал светлее, чем сам свет. От этого возникало впечатление, что на ногах у тебя крылья, и Рэнди побежала сперва по пахнущей мускусом траве усадьбы, а потом по золотисто-красной почве так легко и быстро, что оказалась на берегу купальни почти одновременно с близнецами.

Но очевидно, они направлялись не к купальне, поскольку, обернувшись и посмотрев на нее, дети продолжили свой путь. Рэнди пришлось поспешить, чтобы не терять их из виду. Она хотела купаться там, где купаются они. Она хотела использовать любую возможность узнать близнецов поближе.

Когда наконец Рэнди догнала их у другого озерка, и, как подумалось ей, отнюдь не столь привлекательного, как выложенный камнями бассейн «Йенни», близнецы оглядели ее с показным безразличием и ответили на ее искреннее: «Я увидела, что вы идете купаться, и решила присоединиться к вам!» — полным отсутствием энтузиазма. Ну а чего еще она ожидала?

По-прежнему не говоря ни слова, они зашли за большой камень и почти одновременно сразу же вышли из-за него в коротких купальниках. Однако они не полезли в воду.

Понимая, что камень, за которым переодевались близнецы, не сможет служить ей достаточным укрытием, Рэнди оглянулась и, увидев заросли акации, единственное подходящее для нее место для переодевания, направилась туда.

— Я не думаю… — неуверенно начал Джастин.

— Замолчи! — резко перебила его Джейн.

Это должно было бы насторожить Рэнди, но не насторожило. То обстоятельство, что дети, переодевшись, не идут купаться, тоже должно было бы насторожить ее, но и этого не произошло. Она начала расстегивать свою одежду.

В это время легкий шорох привлек ее внимание. Рэнди посмотрела в ту сторону, откуда он доносился, ожидая увидеть что-нибудь шевелящееся, шуршащее, ползущее или скользящее. Будучи сельским жителем, она бы не стала особо беспокоиться, будь это большая ящерица или — хотя ей хотелось верить, что этого не случится, — змея. Дело в том, что, встретясь с вами, змеи не испытывают радости, так же как и вы, и уж конечно, не станут нападать первыми. Однако то, что она увидела, заставило ее пулей выскочить из зарослей.

— Крокодил! — задыхаясь, выкрикнула она.

Вот тут-то Рэнди и услышала впервые настоящий веселый смех этих детей. Они громко хохотали и ранее, однако они не смеялись столь весело. Рэнди очень хотелось слышать именно такой их смех, однако она посмотрела на близнецов с недоверием.

— Крокодил, — повторила она.

— Да-да, это — старина Бен. Он единственный крокодил на реке Джонстон и не обидит даже котенка!

— Ну это еще как сказать!

В своем шумном веселье дети не заметили, как подошел Сим, а Рэнди вообще была слишком потрясена, чтобы замечать хоть что-нибудь. Для нее этот крокодил был вполне обычным крокодилом, если крокодила вообще можно назвать обычным, и она была на грани истерики. Повернувшись к Симу, она глядела на него глазами полными благодарности, а Сим сразу же спрятал ее руку в своих несущих покой ладонях.

— Всего только джонстонский крокодил. — Джастин произнес это уже с меньшей уверенностью, поскольку Сим выглядел очень сурово.

— Просто мелкий пожиратель рыбы! — Джейн упрямо стояла на своем, в этой паре она была самой храброй.

— Который, однако, весьма не прочь откусить руку или ногу, просто так, ради развлечения, а потом оставить ее на тарелке — мол, благодарю вас, я пошутил. Но я не думаю, что тому, кто потерял руку или ногу, станет от этого легче, не правда ли?

Нужно отдать детям должное: слушая Сима, они побледнели. А тот продолжал свой урок:

— Все верно. Может случиться, что он быстро выплюнет палец, откушенный на руке или ноге, но у вас-то все равно его больше не будет.

— Но ведь нам сказали, — защищался Джастин, — что он из реки Джонстон и не пло-пло-плодоядный.

— А это означает, — с торжеством заключила вновь осмелевшая Джейн, — что он вас не съест.

— Ты неправильно произнес слово «плотоядный», Джастин, но ты, Джейн, права, когда утверждаешь, что он тебя не съест. Он просто попробует, какова ты на вкус, вот и все. Вон он, посмотри на него.

В это время питающийся рыбой крокодил длиной в скромные шесть футов скользнул с берега в воду.

— А кстати, почему вы не купаетесь? — мягко спросил Сим. Он даже сделал шаг вперед, как бы поощряя близнецов лезть в воду, но те шарахнулись от него. — Вы знали про этого крокодила? — Сим потребовал ответа на свой следующий вопрос. — Вы знали, что он часто вылезает здесь на берег и спит в этих кустах?

— Люди иметь имя Джаму сказал нам, — хором ответили близнецы.

— Вы хотите сказать, что вам об этом рассказал Джаму. Нечего ломать английский язык, подделываясь под аборигенов. У них даже младенцы избавляются от этого обычая! Так, я полагаю, Джаму сказал вам, что крокодил не нападет на вас.

— Да.

— Что ж, Джаму ошибался, но вы не верьте мне, а идите в воду и узнайте, как оно есть на самом деле.

— В конце концов, я и не хотел купаться, — сказал Джастин.

— А я хочу! — упрямо проговорила Джейн.

— Так и иди, иди! — Сим двинулся по направлению к ней.

— Но не здесь, — поспешила с ответом девочка, — а в нашей купальне. Беги, Джастин!

И она побежала. Секундой позже за ней последовал ее брат.

— Какие паршивцы! — сокрушался Сим в отчаянии. Затем он поглядел на Рэнди. — Теперь-то, дорогая, я думаю, ты видишь, что я имею в виду.

— Не совсем. То есть, я хочу сказать, они ведь и на самом деле верили, что со мной ничего страшного не случится, они только хотели меня напугать.

— Могло случиться. Я согласен, случаи нападения крокодила здесь редки, но они бывают. Такое могло произойти и сегодня. Боже, как же мне не хочется отправляться в эту поездку! Если бы я мог, я бы сел сейчас за телефон и звонил во все школы Австралии, пока не нашел бы подходящей для этой парочки. Затем я бы вывел свой самолет «Остер», тут же полетел бы с близнецами в эту школу, проследил, чтобы они были надежно устроены, и оставил бы строгое поручение не выпускать их из школы ни при каких условиях. Это не дети, а просто маленькие исчадия ада!

— Все дети такие. В большей или меньшей степени, но они все такие. С возрастом это проходит.

— Ну и пусть они будут такими! Но только не в «Йенни». Я не возражаю, пусть близнецы считают это место своим домом, пусть они приезжают сюда на каникулы. Но я не хочу ждать, пока все, как ты говоришь, пройдет с возрастом, и не потерплю подобных выходок с их стороны, какая бы подоплека у них ни была. Я не несу ответственности за этих ребят, между нами нет никаких связей — ни родственных, ни договорных, ни моральных. Боже упаси! Я буду помогать Джейн и Джастину, но мне не хочется иметь их подле себя. Если бы эти маленькие животные хоть чуть-чуть располагали к себе, я и то без особой охоты согласился бы на их присутствие, но ведь они совсем недалеко ушли от дьяволят.

Немного устыдившись собственного красноречия, Сим замолчал, а Рэнди прижалась к нему и прижала к его губам свой предостерегающий палец:

— Я не думаю, что ты сам веришь хотя бы в половину того, что сказал, Сим.

— Возможно, это и так, но я считаю, что здесь есть место только для нас двоих. Во всяком случае, сейчас. Да черт бы их побрал совсем, и в чем дело, женщина, мы ведь только что поженились! Миранда, ты должна понимать, что я имею в виду…

О, она прекрасно понимала, однако не могла оставаться только с ним, ведь тогда она окажется беззащитной перед любовью, которую испытывает к ней Сим. «А сама я, — подумала Рэнди, — люблю только Джеффа».

Сим поцеловал ее в макушку.

— Маленькая учительница, — сказал он нежно, — наверное, я испугал тебя? Давай оставим эту тему до тех пор, пока я не вернусь. Я не думаю, что близнецы будут снова досаждать тебе, во всяком случае, как сегодня. — При этом Сим развел руками. — Если сегодняшнее событие не отрезвит их, я буду сильно удивлен. Нужно будет, чтобы Джанипер побеседовал о нашем джонстонском крокодиле с молодым Джаму. Налицо явная недооценка опасности, которую представляет собой этот крокодил. А ты можешь поступать как тебе заблагорассудится и попытаться завоевать симпатии этих сорванцов. Только, любовь моя, не переживай особо, если тебе это не удастся. Я полагаю, — тут он с грустью пожал плечами, — мне лучше дать тебе возможность самостоятельно составить свое мнение о близнецах, иначе ты никогда не прекратишь заниматься ими, и что это будет за брак, если моя жена будет посвящать семье только часть своей души? Господи, вот что значит иметь мягкое сердце!

«Ошибаешься, Сим, — подумала Рэнди, — вот что значит не иметь сердца совсем или избавиться от него, а потом быть вынужденной привлекать двух ребятишек, чтобы скрыть этот факт. Ох, Сим, дорогой Сим, если бы это было не так, если бы только…»

Они подошли к выгону. Гуртовщики уже подготовили стада к движению.

— Через несколько миль к нам добавится еще некоторое количество скота, — пояснил Сим, — фактически наша работа заключается в сборе стад и перераспределении их.

— Что ты хочешь этим сказать, Сим?

— Чтобы нормально питаться, стада должны переходить на новые пастбища. Предоставленные сами себе, они умрут от голода. Увы, но это факт. То ли из-за неспособности к самостоятельной жизни, то ли из-за плохого зрения, но эти бедняги не сдвинутся с места даже ради пищи, если только ты сам не отведешь их на новое место кормления.

Сим остановился возле большого черного жеребца.

— Я буду отсутствовать пару дней, миссис Мэллоу, — сказал он.

— Береги себя, мистер Мэллоу, — ответила ему Рэнди.

— Жди меня.

Эти слова были произнесены тихим шепотом. Сим поцеловал Рэнди. Это был торопливый поцелуй, рассчитанный в основном на сторонних наблюдателей. Однако сердце Рэнди продолжало биться часто и неровно даже тогда, когда давно уже рассеялась пыль, поднятая уходящим гуртом и всадниками. «Должно быть, это из-за крокодила, — сказала она себе. — А может быть, это реакция на речи Сима. Или, может быть, это…»

Остаток недели Сим посвятил тому, чтобы познакомить свою жену с окрестностями «Йенни». Наказав управляющему, бухгалтеру и главному скотоводу, чтобы его не отвлекали, он день за днем вывозил Рэнди на экскурсии, иногда в одном из пикапов, иногда верхом, а иногда на своем самолете «Остер». Очевидно, с близнецами тоже была проведена соответствующая беседа, поскольку дети и близко не подходили к ним. Однако Рэнди была уверена, что Джейн хотелось бы высказать несколько колких замечаний о всадницах, которые скачут, сами не зная куда, и которых потом нужно спасать.

Для Рэнди это была впечатляющая неделя. Час за часом и изо дня в день она чувствовала, как эта такая необычная, такая переменчивая страна исподволь очаровывает ее. Она никогда не уставала по-новому восхититься пронизанной светом красотой этих мест. Подпрыгивая на ухабах, они вместе с Симом ездили на джипе по красным пескам пустыни, которые, как Сим уверял Рэнди, настолько чисты, что аборигены, да и многие из старых поселенцев до сих пор верят в их целебные свойства.

Сим даже признался улыбаясь: «Не могу сказать, что я сам в это не верю. Я знаю, что если мне случится получить какую-нибудь колотую, резаную или рваную рану и у меня не будет средств первой помощи, я не колеблясь наложу припарку из этого краснозема».

Они ездили к горным вершинам и хребтам, до которых, казалось, ничего не стоит дойти и которые находились в добрых тридцати милях от них.

«Действительно, страна миражей», — размышляла Рэнди, глядя на дальние холмы цвета опала. Там, в усадьбе, ей казалось, что она сможет добежать туда и взобраться на них в течение одного утра.

— Да, дорогая. Теперь ты видишь, почему я был так встревожен, когда, воротившись домой, узнал, что ты уехала верхом? Я боялся не того, что ты недостаточно опытная наездница, совсем наоборот, но ты незнакома с особенностями этих мест.

— Да, — призналась Рэнди, — я увидела озеро и по ошибке приняла его за наш водоем.

— Это была не более чем иллюзия, наверное, это просто отражение нашего озера в верхнем слое воздуха.

— Сама я не стала бы преследовать эту цель, — продолжала она, — но меня сбила с толку Шоколадка. Она заржала, приглашая меня ехать в том направлении, во всяком случае, я так истолковала ее ржание. Мне придется попросить ее как-то разнообразить способы, которыми она выражает свое мнение. Пока же она использует один и тот же тон для выражения всех чувств — удовлетворения, одобрения и недовольства.

— Она тебе понравилась, не так ли?

— Мы поладили с первого мгновения. Однако решающее слово — твое, Сим.

— Ну что ж, она надежна, — одобрил он сделанный выбор. — Я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что ты скачешь на Шоколадке, как ты назвала ее. Только не надейся, что эта лошадь знает здешние места, ей не часто доводилось скакать здесь.

Рэнди спросила Сима, насколько верно эмоциональное повествование Джаму об оставленном автомобиле.

— Это была небольшая группа туристов, дорогая, у них кончилось горючее, и тогда они сделали самое неправильное, что только можно было сделать, — они покинули свою машину. Снаружи жара гораздо сильнее, и, если только ты не знаешь, как найти укрытие, в течение нескольких часов ты станешь покойником.

— В рассказе Джаму все было гораздо ужаснее.

— Я все-таки должен поговорить с этим молодым человеком, он обладает излишним буйством фантазии. Но как бы то ни было, он подвел нас к очень важной теме, о которой мне надо особо побеседовать с тобой. Предметом этой темы является выживание, Миранда.

В знак согласия Рэнди медленно и низко кивнула, а затем внимательно выслушала все наставления, что следует и что не следует делать, если она окажется в критической ситуации.

— Самое главное, — Сим повторил это несколько раз, — не попадать в такую ситуацию. Однако подобные вещи все же случаются, и тогда второе важное правило — не терять хладнокровия.

— В такой-то раскаленной атмосфере!

— И все же это вполне возможно. Кроме того, в пустыне можно найти и воду.

Для лучшего усвоения материала Сим заставил ее повторить методы изготовления укрытия из листа пластмассы, а также из того, что предлагала растительность пустыни, сказав, что для этой цели подойдут растения с любым видом листвы.

— Я видел, как все это спасало жизни, — произнес он в заключение.

Верхом на лошадях они выезжали на практические занятия на местности, и при каждом таком выезде Сим создавал критические ситуации. Не выбирая дороги, они ездили в произвольном направлении через однообразные песчаные холмы, окружавшие их озеро, и Рэнди часто спрашивала себя, как же найти отсюда путь обратно, но в то же время знала, что они непременно найдут его, ведь впереди ехал Сим на своем жеребце. Она полностью, безгранично доверялась ему во всем и при этом многократно спрашивала себя с обычным чувством глубокой симпатии к своему мужу: неужели этого мало для счастья?

В этих поездках Сим проверял, как она усваивает его уроки. Вода была объектом наибольшей важности, поэтому Рэнди научилась искать ее. «Когда ручьи пересыхают, — декламировала она в ответ на вопрос Сима, — и не найти ведущие к воде следы зверей, и ни воронки нет в песке, ни подходящей расселины в скале, тогда ищи россыпь мелкого щебня, возникшего в результате эрозии камня-песчаника, доберись до этого камня и бей по нему до тех пор, пока от него не отвалится достаточно большой кусок породы и не вырвется на волю поток пресной воды».

Однако эти их вылазки были посвящены не одним только урокам на местности. Иногда Сим показывал Рэнди места, которые он очень любил. Одно из этих мест, как она догадалась по улыбке на лице Сима, в детстве было его укромным уголком, который он особенно любил посещать. Здесь росли деревья. Не чахлая поросль, которую «деревьями» можно назвать только в минуту разговорного преувеличения, а настоящие деревья — пронизанные светом, высокие, с толстыми серебристыми стволами эвкалипты. Благодаря им тут постоянно жили птицы, и музыка их голосов была такой сладкой и выразительной, что у Рэнди навернулись слезы на глаза.

Увидев эти слезы, Сим прошептал: «Я понимаю, я понимаю» — и протянул к ней свои руки. Повинуясь какому-то властному порыву и совершенно не задумываясь над тем, чем он вызван, Рэнди бросилась в его объятия.

А когда они ехали обратно, Сим сказал ей, что их поездки на лошадях и на джипе окончены и завтра она будет знакомиться уже не с отдельными уголками, а со всем «Йенни» целиком.

— Оставшуюся часть недели мы проведем в полетах, Миранда, — сказал Сим, лукаво посмотрев на Рэнди, — ты по-прежнему сохраняешь ту уверенность во мне, о которой ты как-то говорила?

— Конечно! — с готовностью ответила она.

— Я подумал, что, должно быть, ты предвидела смену транспортных средств и смотришь на это дело без особого оптимизма. Ты как-то притихла после того, как мы уехали из этого укромного уголка времен моего детства.

— Может быть, и так! — уклончиво ответила она и засмеялась. Не могла Рэнди раскрыть ему истинную причину своего состояния. Она была изумлена той чистосердечной легкостью, с которой только что бросилась в объятия Сима. «Все дело в этой стране, в этом странном и переменчивом крае, — думала она, — он вытворяет со мною что-то непонятное».

— Не волнуйся, дорогая, — тем временем уверял ее Сим, — я хороший пилот, и я не увлекаюсь воздушной акробатикой, во всяком случае, когда у меня на борту такой ценный груз.

— Такой уж и ценный! — шутливо заметила Рэнди.

— Да, такой, — сказал Сим, совсем не шутя и глядя ей в глаза. Так он смотрел на нее до тех пор, пока сама Рэнди не отвела свой взгляд.

На следующий день они отправились в путешествие на «Остере». Полет начался ранним утром, поскольку Сим хотел показать Рэнди соленые болота на побережье залива, где, по его словам, пролетая на высоте кустов, можно увидеть, как, лежа в иле, греются на солнце крокодилы.

— Те, которые питаются рыбой?

— Нет, Миранда, людьми. Ты увидишь, как они кидаются в воду, когда мы будем пролетать над ними.

Кроме крокодилов, в тот день они увидели много всего еще. Солончаки, глинистые такыры, полудикие верблюды, растянувшиеся цепочкой по низким песчаным холмам, собаки динго, бегущие бок о бок, парами, по своим тайным тропам и занятые только самими собою, а также эму, кенгуру и ящерицы-игуаны, такие большие, что с самолета Рэнди приняла их скорее за крокодилов.

Они кружили над районами, где выращивают рис, над районами, где выращивают хлопок, а также над животноводческими районами и там, где крошечные фигурки ставили флажки — систему реперных знаков для геологического исследования, поскольку здесь в любом месте могут быть месторождения никеля. А иногда они летели над пустыней, где не было ничего — только змеиная трава и трава триодия с жесткими острыми листьями да скальные породы, похожие на обглоданные кости.

А на другой день Сим полетел со своей женой в Минта-Минту, чтобы «посорить деньгами» и «побывать в обществе». Сим произнес эти выражения с совершенно невозмутимым лицом, и Рэнди поверила ему. Однако, когда они приземлились в Минта-Минте, все, что она увидела, — это универсальный магазин с таким бедным ассортиментом товаров, что она была просто ошарашена, да гостиница с изношенной, отполированной, по словам хозяина, локтями постояльцев стойкой. Больше ничего здесь не было. Но Рэнди здесь восхищало буквально все, и она сказала об этом Симу.

— А ты не находишь это место уж слишком провинциальным?

— А я и сама не городская девушка, — напомнила она ему.

— Ты же видишь, это далеко не самый шикарный город страны.

— Я полюбила его, Сим, — совершенно искренне сказала Рэнди, и он благодарно сжал ее руку.

— Есть еще одно место, в которое я хочу тебя свозить, Миранда. К нашим соседям Рэмси.

— Это было бы просто прекрасно. Возможно, что, когда ты будешь занят, я могла бы навещать их самостоятельно.

Сим улыбнулся:

— Ты не говорила мне, что водишь самолет!

— Я вожу машину. Ах да, я понимаю! — Рэнди улыбнулась ему в ответ. На какой-то миг она забыла масштабы «Йенни», забыла, на каком расстоянии друг от друга здесь могут жить соседи.

— Рэмси — это наши ближайшие соседи, так сказать, следующий дом на улице, — сказал Сим. — Но они находятся от нас на гораздо большем количестве миль, чем ты захочешь проехать ради чашки чая в полдень.

— Ты меня убедил! — засмеялась Рэнди, и они направились к «Остеру».

Когда следующим утром они взяли курс на запад, Сим рассказал Рэнди о семье Рэмси.

— Они были добрыми друзьями моих родителей, Миранда, — закончил он свой рассказ.

— Так они старше тебя?

— Они примерно ровесники моих родителей, будьте живы сейчас.

— А тебе не кажется, что здесь в их возрасте становится уже трудно управляться с хозяйством?

— Так оно и есть, и им это тоже хорошо известно. Они выставили свою недвижимость на продажу, только… — Здесь Сим коротко рассмеялся.

— Только что, Сим?

— Только цена уж слишком крутая, ну, наверное, даже не столько крутая, сколько завышенная. В переводе с языка аборигенов Вудоуэдда означает «скала», дорогая, и поместье построено вблизи обнажений скальных пород. В нем — и кровь, и жизнь семейства Рэмси. Для того они и назначили такую высокую цену, чтобы иметь для самих же себя предлог не уезжать отсюда. Они понравятся тебе, Миранда, настоящие пионеры-первопроходцы, пара англичан с головы до ног. И ведь что интересно, это их безграничное чувство собственного достоинства, казалось бы, совершенно неуместное здесь, сделало их одними из самых удачливых поселенцев.

— А дети не могут продолжить их дело?

— Сыновей у них нет, а также ни одной из таких дочерей, о которых я рассказывал тебе.

— Это про тех, которые приводят мужей в дом?

— А ты внимательно слушала мой рассказ! — похвалил Сим.

— А разве это не есть первейшая обязанность жены, Сим?

— Не знаю, — улыбнулся тот, — у меня перед этим не было жен.

Позднее Рэмси почти повторили эти слова. Миссис Рэмси, высокая, с серебрящимися седыми волосами, сердечно приветствовала Рэнди.

— Мы так рады за Сима! — сказала она. — Мы так долго ждали, когда он наконец женится.

Рэнди засмеялась.

— У вас это звучит так, как будто бы он жил отшельником в лесу, — сказала она. — А зачем этого ждать?

И она сразу же перестала смеяться. Ну зачем она сказала эту последнюю фразу? Ведь вслед за появлением жены ожидают появления ребенка. «Жена да родит дитя ему», так ведь?

К счастью, миссис Рэмси не заметила этой паузы.

— Мы особенно рады, Миранда, — сказала она, — потому что мы знали: этот брак не будет таким, как большинство союзов, заключаемых здесь. Тут сплошь да рядом мужчина приходит к выводу о необходимости жениться, потому что нуждается в хозяйке. Однако Сим имеет прекрасную экономку, и у него в доме все было налажено еще до вашего появления. Нет ничего такого, что бы могло торопить и подгонять его, а это убеждает нас, что он женился по одной, по самой лучшей в мире причине, а именно по любви. И раз он так много лет ждал встречи с вами, значит, вы и есть самая лучшая в мире причина.

При этих словах миссис Рэмси улыбнулась и обняла Рэнди. Рэнди пыталась улыбнуться ей в ответ, но губы ее дрожали.

В сравнении с «Йенни» Вудоуэдда не была ни столь большой, ни столь хорошо оснащенной в техническом отношении.

— Однако я полагаю, что новый владелец приведет поместье в надлежащее состояние, — сказал им мистер Рэмси за чашкой чая.

— Что я слышу! — воскликнул Сим. — Не хотите ли вы сказать мне, что вам удалось заманить в свои сети какого-то несмышленыша?

Несмотря на то что проговорил он это со смехом, взгляд, брошенный им на окрестности Вудоуэдды, сказал, что он любит эти места почти так же, как и Рэмси.

— Да, — с улыбкой отвечал мистер Рэмси, — нашелся человек, согласившийся с нашей ценой. Рано или поздно это должно было случиться, и теперь мы искренне рады, что долгое ожидание покупателя теперь позади. Что делать, Сим, и впрямь никто из нас не становится моложе.

— Ну, вы-то, как и весь этот край, неподвластны течению времени. Однако расскажите нам о наших новых соседях.

— Не о соседях, а о соседе, — почти одновременно ответили Рэмси, — это одинокий мужчина.

— Холостяк? — воскликнул Сим.

— Ну, не надо спрашивать с таким удивлением в голосе, ты и сам был холостяком всего лишь месяц назад!

Сим добродушно рассмеялся:

— Он кто — горожанин или сельский житель?

— Мы больше ничего о нем не знаем, за исключением того, что он англичанин, и это обстоятельство, вы уж извините нас, облегчает наш выезд отсюда.

— А чего это ради вам нужно извиняться? Среди всех здешних поселенцев нет лучших пионеров, чем англичане. Я нисколько не сомневаюсь, что этот парень…

— Его фамилия Смит. Это очень английская фамилия, если вам будет угодно.

«Да, — подумала Рэнди, — английская, равно как и австралийская. Джефф тоже был Смитом».

Сим кивнул:

— Я нисколько не сомневаюсь, что он хорошо овладеет нашим искусством и всем будет казаться, что ему всю жизнь приходилось править гуртами и пасти коров, а не выращивать грядки с фасолью, или пропалывать кусты клубники, или чем там еще занимаются на фермах в Англии.

— Ну, положим, там занимаются не только этим, — выразил свое несогласие мистер Рэмси, — но в любом случае спасибо за поддержку, Сим. Мы довольны тем, как все прошло. Не пришлось ни торговаться, ни отвечать на запросы. Просто наш агент телеграфировал нам, что нашел покупателя из Англии и что сделка уже состоялась.

Миссис Рэмси пригласила Рэнди осмотреть свой сад. По части цветоводства Вудоуэдда намного превосходила «Йенни», и Рэнди, глядя на изобилие любовно ухоженных цветов, с уважением сказала об этом хозяйке. В ответ на это миссис Рэмси заметила, что цветам необходима женская рука, и дала Рэнди несколько советов по уходу за цветами, особенно в части поливки.

— Миссис Файф настаивала, что я должна поливать цветы сама, потому что дети аборигенов больше норовят поливать из шланга друг друга, — вспомнила Рэнди.

— Тут все дело в грибковых заболеваниях. В здешних местах избыточное увлажнение почти мгновенно вызывает рост грибков. А кстати, о детях: у вас что-нибудь путное выходит в отношениях со своими бледнолицыми дикарями?

— Если честно, ничего не выходит, — с грустью призналась Рэнди.

— Такое положение вещей может длиться до тех пор, пока вы не решите оставить «Йенни». Они уже проделали это с Руфью. Они выжили ее. Должно быть, им пришлось приложить неимоверные силы, потому что Руфь была полна решимости выйти…

Не закончив фразу, смущенная миссис Рэмси остановилась.

Рэнди уже знала о чувствах Руфи к Симу из другого источника, поэтому, испытывая искреннее сожаление к старой женщине, попавшей в неловкое положение, не стала развивать эту тему и предложила направиться к дому.

Войдя в дом и увидев, что мужчины куда-то ушли, они решили подождать их на широкой веранде. Когда мужья вернулись, уже пора было лететь домой.

Мистер Рэмси поручил одному из работников проводить гостей сквозь традиционное для этих мест ограждение из перевернутых белых баков до взлетной полосы, где Сим приземлил свой «Остер», и они отправились домой в «Йенни».

— У Рэмси были кое-какие неполадки в работе силовых систем, — так объяснил Сим свое отсутствие.

— А у его жены все системы работают нормально. И сад у нее лучше моего.

Сим скользнул по Рэнди насмешливым взглядом.

— Остришь, да? Я имею в виду системы электрогенератора, глупенькая, электрогенератора, а не чьи-либо еще, а также не системы, обеспечивающие бесперебойное цветение зеленой массы.

— Понимаю. И что, ты смог починить их, мастер-ломастер?

— Миранда, какая муха тебя укусила? Чего тебе наговорила миссис Рэмси?

— Среди всего прочего также и то, что Руфь имела виды на тебя, — поддразнила его Рэнди.

— Ревнуешь? — смеясь, воскликнул Сим.

Однако сквозь смех в его голосе прозвучала и нотка торжества. Каким по-мальчишески непосредственным он был и каким… каким дорогим. Как ей хотелось бы сказать ему: «Да, ревную, Сим!» Однако она не могла сказать такое. Потому что не ревновала. Потому что никогда не будет ревновать его.

Поэтому Рэнди ответила уклончиво:

— Возможно.

— Я полагаю, что новый владелец, при условии, что он достаточно молод, конечно… Ах да, Рэмси говорил мне, что он молод… так вот, я надеюсь, что он проведет модернизацию Вудоуэдды. В этом нуждаются все системы — я говорю об электрических цепях, жена! Нет, существующие вполне надежны, но их возможности ограничиваются подачей электроэнергии только для домашних нужд.

Рэнди кивнула. Она глядела в окно на тьму окружавшей их ночи и восхищалась протяженностью сети уличного освещения, организованной Симом в «Йенни».

«Такую сеть могло бы позволить себе только графство», — подумала она.

Когда они были на полпути от дома, синева небес, которая, кажется, никогда не меняет свой цвет в этих краях, неожиданно потемнела. Почти сразу же налетела сильная буря. Сим оставался в высшей степени спокойным, очевидно, ему уже были знакомы подобные капризы природы.

— Буря пройдет так же быстро, как и пришла. Не пугайся, дорогая, мы пробьемся! — сказал он.

— Я и не пугаюсь, — уверила его Рэнди. Так и было на самом деле — рядом с Симом она не боялась ничего.

Все происходило именно так, как он говорил. Ослепительно сверкала молния. Оглушительно грохотал гром. Порывы ветра швыряли их самолет во все стороны. Но и то, и другое, и третье внезапно налетело и исчезло так же внезапно. «Остер» приземлился между родных белых баков на посадочной полосе «Йенни».

И вот когда они ехали в джипе, что был оставлен для них возле посадочной полосы, и случилось то страшное событие, которое имело отношение к теме их беседы об электрическом генераторе. Внезапно Сим остановил джип и выпрыгнул из него. Рэнди, посмотрев в ту сторону, куда были направлены застывшие в ужасе глаза Сима, тоже вышла из машины. Они ничем не могли помочь, да и никто бы не смог помочь. Разряд молнии оборвал провод частной высоковольтной линии, который упал на проволочное ограждение, отделяющее участки, и оно оказалось под током. У ограждения метались несколько испуганных бычков, херфорды, как могла видеть Рэнди. Было слишком поздно бежать, слишком поздно кричать — на их глазах животные падали, пораженные электрическим током.

— Сим… Боже мой, Сим! — воскликнула Рэнди и обвила его руками, как бы желая оградить от страшного зрелища. Подобно маленькому мальчику, муж замер в ее руках, а Рэнди знала, что здесь дело не в финансовых убытках, понесенных из-за потери группы призеров, поскольку эти бычки были бы несомненными фаворитами на выставке в честь закрытия сезона. Нет, он горевал из-за того, что любил всех своих животных, из-за того, что был просто добрым человеком.

— О-о, Сим! — повторила Рэнди и еще крепче сжала руки, а он стоял неподвижно, находя утешение в ее объятиях.

Но мало-помалу Сим распрямился и подтолкнул Рэнди по направлению к джипу:

— Дорогая, нам надо срочно обесточить цепь!

— Сим, как это ужасно!

— Да, это ужасно, но могло быть и хуже. Это только бычки, но не аборигены и их дети, а также никто из белых, ни миссис Файф, ни близнецы, и главное, Миранда, ни ты. Вот если бы пострадала ты, это был бы конец. — На мгновение Сим снял с руля руку, на которой от напряжения побелели суставы пальцев, и коснулся ею Рэнди. — Да, — повторил он, — это был бы конец всему.

Следующие несколько дней Рэнди провела в домашних делах. Она донимала миссис Файф вопросами, в чем ей помочь, а потом, по ее совету, учила смешливую горничную Пэрли накрывать на стол и сама смеялась вместе с ней. А еще нужно было заниматься садом и спасать его от вылазок детворы. А еще все время приходилось ждать и надеяться, что у близнецов вновь проявится желание узнать что-то новое, во всяком случае, хотя бы у Джастина. А еще были визиты к Мэту с целью подвигнуть того на благотворительную деятельность: не сможет ли он дать немного бумаги, не найдется ли у него несколько лишних скамей, нет, не сейчас, а в будущем, когда учебный класс, задуманный Рэнди, в конце концов будет создан. А еще был Сим, и Рэнди с нетерпением ждала вечера, когда он возвращался домой. Нет, скучать ей не приходилось, и время летело стрелой. А на третий день Сим сообщил, что завтра он вместе с несколькими пастухами поедет перегонять стадо на новое пастбище и что они заночуют в поле и разобьют бивак. После этого он спросил, не согласится ли миссис Мэллоу сопровождать мистера Мэллоу.

— О, Сим! — От радости Рэнди только это и могла сказать.

Имеющая большой опыт в «оснащении» подобных экспедиций, миссис Файф пресекла любые попытки Рэнди оказать ей помощь.

— Дорогая, — сказала она, — мужчины берут с собой в дорогу только «соленую собаку», как они называют солонину, муку, чтобы печь лепешки в золе, и, конечно, чай, как можно больше чаю. Но может, вам захочется что-нибудь другое?

— Солонина, лепешки и чай! — сделала свой выбор Рэнди. — Звучит как нектар и амброзия.

— Как ни странно, но там, в поле, так оно и есть, — согласилась с ней миссис Файф. — Теперь о постельных принадлежностях. Милочка, вам следует пойти на склад и подобрать себе спальный мешок.

— А что, мужчины берут с собой спальные мешки?

— О нет, — миссис Файф улыбнулась, — они обходятся «постелью бродяги». Это когда одно одеяло подстилают под себя, а другим укрываются.

— Тогда и мне такую же постель.

— Но… — хотела было возразить миссис Файф, но улыбнулась и замолчала.

Рэнди почувствовала, что выбор, сделанный ею, получил искреннейшее одобрение. Однако кое-кто совсем неодобрительно относился к планам Рэнди.

— Собираетесь на гуртовку вместе со своим… э… мужем? — холодно спросила Джейн.

— Да, Джейн, — спокойно ответила Рэнди.

— Это прекрасно.

— Я надеюсь, что да.

— То есть вы хотите сказать, что это Сим надеется.

Джейн произнесла эту фразу ровным голосом, не делая никаких акцентов. Тем не менее как-то оказалось высказанным ее мнение по данному поводу.

— Почему только Сим? Я тоже надеюсь, — настаивала Рэнди, раздраженная тем, что ей приходится что-то доказывать.

Джейн внимательно посмотрела на нее. Она смотрела очень долго, даже слишком долго, а потом пошла по каким-то своим делам.

«Ну откуда у ребенка может быть такой взрослый взгляд? — подумала Рэнди. — Что у нее на уме? Что она знает? Да и как она может знать всю правду?»

Даже Сим — и Рэнди была в этом уверена — не мог почувствовать себя обделенным в чем-либо. Да, он удивился и обрадовался, когда она попросила взять ее с собой в его следующую поездку, но Рэнди не сомневалась, что он очень счастлив с ней, что он доволен своей теперешней жизнью. Так как же эта будущая женщина может чувствовать то, чего не чувствует никто, то, что Рэнди с особой тщательностью скрывает от всех?

Рэнди захотелось догнать Джейн и получить ответы на все свои вопросы. Однако у нее было гнетущее впечатление, что в этой встрече верх одержала бы Джейн.

Внезапно перспектива пожить несколько дней вне «Йенни», стало быть, вдали от Джейн, развеселила ее. В этот момент, увидев, что Сим подъезжает к дому, она побежала навстречу к нему, игнорируя холодное любопытство Джейн, которая все еще находилась поблизости. Ничем не скрываемая радость мужа, с которой он встретил этот безотчетный порыв, как бы приковала ноги Рэнди к земле, остановив на месте. К счастью, в этот момент душевной муки — а с недавних пор всякая необходимость таить от мужа истинные свои чувства стала настоящей мукой для нее — Сим подхватил Рэнди, поцеловал и усадил на жеребца перед собой. Несколько последних метров до дома они проехали вместе.

— Завтра мы будем вместе под звездами, маленькая моя! — напомнил ей Сим.

— Да, Сим, — улыбнулась в ответ Рэнди.

— Тебе совсем немного нужно для счастья. — Говоря это, Сим с нежностью смотрел на нее.

— Что ты хочешь сказать этим, Сим?

— Даже такой пустяк, как поездка, заставляет тебя светиться от счастья. Ведь это потому, что мы уедем отсюда, верно?

— Верно.

Она не стала добавлять, что рада еще и тому, что уезжает от Джейн.

— Возможно, когда ты вернешься назад, тебя будет ждать награда, — намекнул Сим.

— Чего это ради я должна получать награды?

— А за то, что любишь меня, разве не должно быть награды?

— За это меня нельзя награждать.

— Как, разве ты не любишь меня? — Это предположение он высказал сквозь смех.

— Боже, Сим, не приставай ко мне!

Для Рэнди такой обмен мнениями оказался в слишком опасной близости от правды. Она была рада, что к тому моменту они подъехали к ступеням крыльца, и это дало ей возможность соскользнуть с лошади.

Входя в дом, Рэнди физически ощущала на себе взгляд Джейн, но не ответила на него своим взглядом. Завтра она будет в поле и сможет там подумать и разобраться в своих переживаниях.

— Да ты и в самом деле ждешь не дождешься этой поездки, дорогая! — сказал Сим, входя в дом следом за Рэнди. Чтобы не отстать от ее быстрых и легких шагов, он был вынужден придать дополнительное ускорение своей тяжелой и довольно медленной походке.

…Она всю жизнь будет помнить этот ранний отъезд утром следующего дня. Было еще совсем темно, но эта темнота была насыщена ожиданием перемены. Чувствовалось, что что-то должно произойти, и, предвкушая встречу с новым и неизведанным, инстинктивно хотелось говорить очень негромко. И на седловке лошадей все двигались и работали очень тихо. Даже команды лошадям подавались приглушенными голосами. Очевидно, и лошади разделяли всеобщее состояние напряженного ожидания, поскольку они тоже ступали практически бесшумно, как будто обутые в тишину.

Вся группа выехала из «Йенни» неслышно, словно стая призраков в ночи.

Первые проблески рассвета встретили их в нескольких милях от усадьбы, когда, вытянувшись цепочкой, они ехали по траве с колосьями, похожими на колосья пшеницы, или, как Сим объяснил Рэнди, по траве Митчелла. Всеобщая боязнь нарушить тишину исчезла с первым пронзительным птичьим криком и первым хлопаньем крыльев. Птицы взлетели в небо со всех кустов и деревьев. И в тот же момент кремовые тона рассвета покинули его, побежденные пурпурным сиянием. Солнце взлетело из-за горизонта; да, именно взлетело, это единственное слово, которым можно описать восход солнца в этих краях: едва поднявшись над горизонтом, оно сразу же засияло ослепительным блеском.

По-прежнему вытянувшись цепочкой, они двигались на запад, иногда через пески, иногда через каменистые осыпи, глинистые такыры, солончаки и один раз даже через поле, заросшее цветами. Некоторое время за их движением следил с высоты вилохвостый орел, потом ему, очевидно, надоело это, и он улетел куда-то еще. Им встретилась также стая кенгуру, но лошади уже знали этих животных и не обратили на них никакого внимания. Точно так же не привлек их внимания и полудикий верблюд. Сим сказал, что, должно быть, он оторвался от своего стада, поскольку где-то рядом работала команда загонщиков, собиравшая этих одичавших животных в одно место для последующей продажи: в последнее время на них возник спрос.

Утро было в разгаре, когда они сделали первый короткий привал у ручья, который хорошо был известен пастухам и гуртоправам. Собственно, это был и не ручей, а небольшая заводь с почти стоячей водой. Зато здесь давала хорошую тень раскидистая кулиба и был удобный водопой для лошадей. Старший гуртоправ по имени Джо знал о том, что выше по течению есть источник, где вода гораздо лучше. Правда, там трудно напоить лошадей, но набрать воды там легко и просто. К тому времени, когда он вернулся с оплетенной бутылью, до краев наполненной водой, костер, один из тех костров, разжигать которые умеют только жители пустыни, дающий пламя более сильное, чем пламя газовой горелки, уже горел вовсю. Очень скоро вода закипела, и кружки с чаем были пущены по кругу.

Чтобы им не тратить лишнего времени на приготовление пищи на первом привале, миссис Файф щедро обеспечила их стопой толстых мясных сандвичей и хлеба из муки грубого помола. Все набросились на еду с большим аппетитом, этому способствовали и многие часы, прошедшие со времени раннего завтрака, и самый воздух, густо настоянный на ароматах трав. Вскоре они снова были в седле. Солнце стояло в зените, и Рэнди пришлось опустить свой накомарник. Делая это, она отметила, какими странными были здесь мухи. Они то безжалостно донимали ее, то внезапно исчезали неизвестно куда. Сим пояснил ей, что, должно быть, какие-то участки местности привлекают их в большей степени, чем другие, и бывает так, что совершенно рядом с тем местом, где они кишат, мух может не быть совсем.

На стоянку они приехали к вечеру. Долиной эту местность можно было назвать очень условно, скорее это была неглубокая впадина, похожая на гигантское блюдце. Должно быть, когда на нее пал выбор, она была идеальным местом для выпаса скота, однако сейчас трава была настолько срезана пасущимся стадом, что не оставалось и малейших признаков ее. Встревоженная Рэнди засомневалась, восстановится ли здесь когда-нибудь травяной покров.

— Не волнуйся, Миранда. В сущности, траве это только на пользу, и она здесь вырастет еще гуще, чем раньше, — успокоил ее Сим.

— Сим, а куда вы перегоняете стадо?

— Да мы найдем, куда перегнать. Кроме того, со стадом останутся не все животные, часть бычков погонят навстречу еще одной партии моего скота, которая уже движется своим ходом к месту назначения. Конечная цель маршрута объединенного стада — Битумен, а оттуда их специальным автотранспортом доставят на побережье. Миранда, ты когда-нибудь видела, как разбивают стадо?

— Нет.

— Значит, завтра увидишь. Отобранные животные будут собраны в отдельном загоне, после этого мы направим их в путь. Как ты себя чувствуешь, дорогая? — И Сим с беспокойством посмотрел на Рэнди.

— Прекрасно, Сим! Конечно, я немного устала. — При этих словах Рэнди повела носом, как бы принюхиваясь. В воздухе разливался какой-то соблазнительный и, несомненно, приятный аромат.

— Это пахнут жарящиеся бифштексы, — улыбнулся Сим, глядя ее на вздетый к небу нос.

— Но миссис Файф говорила, что мужчины в таких поездках питаются только солониной.

— Это только на марше, но не на стоянках. И сейчас ты, Миранда, получишь не только бифштекс, но и лепешку, испеченную на углях. Рой в этом деле собаку съел. А пока готовится наша еда, как ты смотришь на то, чтобы подняться на этот холм?

Этот холм, как, впрочем, и все холмы здесь, совершенно не был похож на холм. Однако же, поднявшись на него, можно было видеть далеко вокруг. На вершине Сим и Рэнди сели и стали смотреть на торжество заката, заливающего все и вся алым пламенем. Затем Сим напомнил ей, что темнота здесь наступает мгновенно и что им лучше бы вернуться в лагерь.

— Но ведь нам мог бы служить ориентиром огонь костра! — запротестовала Рэнди, настолько восхищенная великолепным зрелищем, что ей не хотелось даже думать о необходимости уйти с холма.

— Равно как и некоторые другие огни тоже, Миранда, непонятные и таинственные огни, для которых пока нет объяснения. Нет, это не выдумка, дорогая. О них имеется как большое количество научных публикаций, так и всякой ерунды, а также утверждений, что подобные явления не имеют места. Но факт остается фактом: огни существуют. По ошибке мы можем пойти за одним из них. Лично я ничего не имею против того, чтобы остаться в пустыне вдвоем с тобой. Но как на это посмотришь ты?

— Лично мне сперва хотелось бы подкрепиться бифштексом, — быстро ответила она и испытала большое облегчение, когда Сим принял ее уклончивый ответ.

К этому времени в лагере уже готовы были и бифштексы, и картошка в мундире, и мастерски испеченные Роем лепешки, а также большой котелок с чаем, издающим божественный аромат.

С удовольствием слушая беседы мужчин, которые сидели рядом с нею, — о стаде, о погоде, о завтрашних вероятных остановках, — Рэнди отдала должное и еде и чаю. Обветренные, загоревшие до черноты мужские лица улыбалась ей, а она улыбалась в ответ.

Наконец один из мужчин, а именно Джек Кэссиди, встал и сказал, что пойдет петь стаду. Рэнди уже слышала об этом приеме пастухов, но никогда не присутствовала при таком пении. Напрягая зрение в наступившей темноте, она увидела, что Джек не удосужился оседлать своего коня, он просто вскочил на него и растворился в темноте; было только слышно, как застучали копыта. И почти сразу же Рэнди услышала песню «Роза из Трели».

— Да, это Джек, — улыбнулся Сим, — потому что Бен обычно исполняет «Утро в Каролине».

— А какая песня больше нравится бычкам?

— Я думаю, что здесь дело скорее в их реакции на знакомый голос.

— А какую же песню приберег для них ты, Сим?

— Я не могу петь, — признался он с грустью, — но…

При этих словах Сим робко взглянул на нее, и совершенно неожиданно она увидела совсем другого Сима, по-мальчишески робкого, очень желающего понравиться, готового к предстоящему испытанию и одновременно немного напуганного тем, что может не пройти его.

— Ну так и что же? — спросила Рэнди, подбадривая его.

Сим достал из кармана губную гармонику, поднес к своим четко очерченным и очень подвижным губам и осторожно подул в нее. Робкий и колеблющийся звук полетел во тьму ночи.

— Сим, да это чудесно! — мягко сказала Рэнди.

Ободренный, он заиграл, и неуловимый рисунок мелодии закружился вокруг Рэнди. Звуки были и сладкими, и пронзительными, и дразнящими, и она подхватила мелодию просто для того, чтобы удержать эти звуки подле себя.

До тех пор пока к их с Симом дуэту не присоединились Рой со своим банджо, Билл с самодельной флейтой и Клэнси со своим прекрасным тенором, Рэнди даже не замечала, что все собрались у костра и что они все вместе на этот раз не «поют стаду», а просто поют, потому что под этим усыпанным звездами небом без музыки не обойтись. В этом было нечто такое, что, знала Рэнди, она не забудет никогда. Не забудет этих рослых, с продубленными солнцем и ветром лицами мужчин, которые живут в не знающих пощады пустынях Северо-Запада, но для которых сейчас имели значение не их стада, а только музыка. Она также не забудет и эти мелодии, кружащиеся и обволакивающие, захватывающие вас целиком и тем не менее ускользающие от вас. Она не забудет и обжигающий чай Роя, и сочные бифштексы на лепешках. Точно так же не забыть ей и спальни с «комплектом бродяги», в которой потолком служило невероятной синевы и с неправдоподобно большой луной небо из «Тысячи и одной ночи».

Рэнди понимала, что все эти события длились достаточно долгое время, а кроме того, она выехала из усадьбы после уроков в школе; поэтому она не удивилась, заметив наступление темноты.

Да, это нисколько не удивило ее, гораздо больше поразило Рэнди другое — то, что она не испытывает никакого ужаса от случившегося. Все было совсем не так, как в тот первый раз, когда ночь застала их с Шоколадкой вдали от дома и Рэнди оказалась на грани паники. На этот раз она решила, что это должна быть ее вторая приятная ночь под звездами и что та первая ночь, проведенная вместе с Симом, поможет ей ничего не бояться сейчас. Однако пришлось признать, что, наряду с отсутствием страха, ей не хватает также и элементарных удобств. Вечер может оказаться холодным, и тонкая блузка будет совершенно ненадежной защитой. Кроме того, Рэнди уже была голодна.

Должно быть, где-то поблизости находилась вода. Правда, Рэнди не было нужды искать ее, поскольку при ней была полная фляга; Сим уже приучил ее в любые поездки брать с собой флягу с водой. Похоже, Пина тоже не испытывал жажды, в отличие от многих местных животных. По тому, как в отдалении ступают их лапы, как шуршит трава, Рэнди догадалась, что где-то здесь водопой. В течение этой недели они с Симом ездили к месту водопоя в границах поместья, и там она узнала, что животные всегда приходят напиться на закате солнца и покидают водопой с блеском первых звезд. В тот вечер все нравилось ей, она восхищалась уважением любого зверя к непреложному закону пустыни: никогда не нападать на животное, утоляющее жажду. Сим говорил, что в жизни ему не доводилось слышать о нападении зверей друг на друга во время водопоя. Тогда ей очень понравилось смотреть, как со всех сторон следы самых разных животных сходятся у водопоя, подобно тому как спицы колеса сходятся у ступицы. Затаив дыхание, смотрела она в тот вечер на эму, кенгуру и даже собак динго, проходивших мимо нее. Интересно, какие звери пьют воду сейчас? Сим говорил ей, что змеи тоже сползаются к водопою, и, вспомнив это, Рэнди вздрогнула.

Раздираемый противоречивыми желаниями, Пина снова беспокойно зашевелился, неспособность сделать выбор изводила его. «Однако я, мой мальчик, желаю, чтобы ты был со мной!» — твердо сказала ему Рэнди и на всякий случай еще раз обмотала повод вокруг руки.

Как и все ночи в пустыне, эта тоже была восхитительной. Рэнди вспомнила ту ночь, когда они перегоняли стадо, а также о том, как Сим достал свою гармонику и как постепенно все собрались вокруг нее с Симом. А еще она вспомнила, как после этого концерта в пустыне они поужинали сочными бифштексами на лепешках. А также свою тогдашнюю постель. И еще как она лежала и смотрела на звезды, пока они не стали сходиться все вместе. Пока они не стали сходиться все вместе…

Рэнди заснула.

Она проснулась, потому что перед ней возникло явление, о котором ей уже рассказывали. Это были Огни. Да, те самые Огни Мин-мин, о существовании которых упоминал Сим, но никогда не объяснял причину их появления, потому что ни у него, ни у других никаких объяснений не было, хотя эти огни видели тысячи раз, в том числе и те люди, которым нельзя не верить.

«Никто не знает, что они собой представляют, — вспомнила Рэнди слова Сима, — в первый момент тебе кажется, что сюда едет грузовик, а потом ты спрашиваешь себя: «Но как он может сюда попасть?»

Теперь Рэнди увидела их сама. «Это может быть и спутник, — подумала она, — в этой загадочной стране за любым явлением может скрываться миллион самых неожиданных причин». Картина звездного неба оказывала гипнотическое влияние, и, чувствуя, что веки у нее вновь тяжелеют, Рэнди решила поискать повод — его больше не было в ее руке, видимо, во сне рука разжалась. Но Пина по-прежнему был рядом с ней. Тронутая такой преданностью, Рэнди протянула руку и приласкала животное. К ее удовольствию, вскоре жеребец опустился и лег рядом с ней.

Едва рассвело, Рэнди уже была на ногах. Хотя у нее не было ни малейшего представления, в какую сторону двигаться, Рэнди считала, что как-то нужно определяться на местности, и чем раньше они приступят к этому делу, тем больше у них будет времени, чтобы действовать по методу проб и ошибок. Правда, ей хотелось верить, что у них ошибок не будет.

В этот час раннего серебристого света воздух приобрел особенную прозрачность. Крики птиц доносились от группы деревьев, разбросанных по равнине, а водопой, от которого прошлой ночью до Рэнди доносились шорох и мягкие шаги звериных лап, должно быть, представлял собой что-то вроде ручья, поскольку сейчас оттуда был слышен слабый шум воды, перекатывающейся по камням.

Рэнди нашла небольшой холм, который выглядел выше остальных, и направила туда Пину. Пина протестовал все время, пока они поднимались на холм. Рэнди пришла к выводу, что он позволил погонять себя только благодаря своей врожденной учтивости. Эта мысль рассмешила ее. Подумать только, дикий жеребец с хорошими манерами! Но она тут же предположила, что, наверное, как и люди, некоторые лошади уже от рождения имеют определенные черты характера. В знак благодарности Рэнди погладила Пину по голове, но снова послала его вперед к вершине.

Здесь Рэнди огляделась.

Поскольку утро было все еще очень ранним и туман висел в воздухе перламутровой дымкой, ей потребовалось некоторое время, чтобы увидеть то, что она хотела. Однако красную пыль, облаком поднимавшуюся в небо, ни с чем не спутать. Там, среди этой пыли, происходит клеймение.

— Вперед, Пина, сюда! — скомандовала она жеребцу.

Тот фыркнул и пошел в другую сторону.

— Нет, Пина, не сюда! Нет, я тебе говорю!

Но все было бесполезно. Сегодня Пина решил действовать по своему усмотрению. Ничто не могло остановить его — ни увещевания, ни команды, ни даже такая крайняя мера, как плеть. Он продолжал скакать, и избранное им направление было совершенно противоположным по отношению к тому, что вело к месту клеймения.

— Ты ведешь себя ужасно! Мы так совсем заблудимся. Ты!.. — В изумлении Рэнди замолкла.

Далеко впереди был совершенно отчетливо виден дом. Пина показал ей дорогу к дому, и, возможно, более короткую дорогу.

Но вот что интересно: чего больше хотелось Пине — доставить Рэнди домой или же вернуться туда самому? Рэнди задумалась об этом час спустя, когда они въехали в «Йенни». Дело в том, что жеребец, нигде не останавливаясь, пошел прямо в конюшню, прямо в денник, расположенный рядом с денником Шоколадки. Только здесь он разрешил Рэнди слезть с седла. Она приготовилась было отругать его, но ее умилила целеустремленность полудикого коня, его искренняя до самозабвения забота о будущей матери.

— Теперь я знаю наверняка, — произнесла Рэнди, — Сим был прав. Если бы не первая любовь, все могло быть совершенно иначе. Пина, спасибо тебе за то, что доставил меня домой целой и невредимой, хотя я убеждена, что ты руководствовался совсем иными мотивами.

Она вышла из конюшни с ощущением, пожалуй в первый раз испытываемым здесь ею, что у нее, именно у нее, есть неотложные дела. В первую очередь надо побеседовать с близнецами. Рэнди очень надеялась, что они были сильно, и заслуженно сильно, наказаны за ее вынужденное отсутствие этой ночью. Вот жаль только, что из-за них пережили много неприятных часов и миссис Файф, и Мэт, и все, кто не уехал с Симом на клеймение.

Однако, когда Рэнди вошла в дом, она узнала, что испытывать огорчение было практически некому. Миссис Файф отсутствовала дома вчера вечером — воспользовавшись оказией, она отправилась с почтальоном в Минта-Минту, чтобы провести вечер с приятелем. Мэт тоже не стал пренебрегать возможностью краткого отдыха, когда все разъехались по делам, и было на чем добраться до «города».

От горничной Эмми, которая рассказала ей все это, она также узнала, что близнецы отправились на клеймение на джипе, который приехал чуть позже полудня, чтобы взять с собой еще работников и провизии.

— Шибко большое стадо там, Миссус, — пояснила ей Эмми.

Стало быть, никто не искал ее и никто не огорчался из-за нее. «Но как бы то ни было, с близнецами надо обязательно поговорить», — твердо решила Рэнди.

Она съела то, что миссис Файф оставила вчера в холодильнике, и открыла двери своей школьной комнаты. Однако сегодня ей никак не удавалось сосредоточиться на занятиях с детьми, неожиданно для нее это дело из увлечения превратилось в тяжкую обязанность, и в своих мыслях Рэнди постоянно возвращалась к близнецам. Она даже не заметила, что передача «Школа по радио», на которую был настроен приемник, уже давно закончилась. Рэнди вернул к реальности взрыв смеха, и вместе с детьми она стала слушать некую миссис Джонс из Гэнглу, которая рассказывала кому-то о своих почках. Это была «разговорная» программа, время, когда дамы из особо удаленных районов могли поделиться своими сокровенными тайнами.

— Занятия окончены! — объявила Рэнди и позвонила в колокольчик. — Сегодня вы были очень непослушными детьми.

Повесив свои курчавые головы, дети покинули класс. Правда, за дверью раздался новый взрыв смеха. От души сочувствуя миссис Джонс, но тоже не в силах сдержать Улыбки, Рэнди вышла вслед за ними. Но когда она оказалась на веранде, улыбка у нее исчезла. Бригада возвращалась в полном составе — и гуртовщики, и пастухи, и Сим, и близнецы. Должно быть, клеймение окончилось.

На какое-то мгновение она остановилась, не зная, как поступить дальше. У Рэнди не было никаких сомнений, что, как и ранее, близнецы не ждут, что она скажет что-либо своему мужу, или же, если и скажет, то Сим едва ли встанет на сторону женщины-узурпаторши, поскольку в их глазах она, как и Руфь, была таковой.

Бригада подъезжала все ближе и ближе. Приветствуя ее, Сим поднял руку. Рэнди помахала ему в ответ и подумала: «Ну зачем я буду беспокоить его? Никто ведь не знает, что меня целую ночь не было дома. Пусть все остается как есть». С этой мыслью она спустилась по лестнице и пересекла лужайку перед домом.

Когда Рэнди подошла к конюшне, все уже разошлись, за исключением Сима, который стоял возле денника Пины. Вспомнив то умиление, с которым она смотрела, как Пина, оказавшись в конюшне, сразу же направился к Шоколадке, Рэнди забыла о своем решении.

— Сим! Сим, это было потрясающе! Когда мы приехали…

— Кто это — мы? — тут же задал вопрос Сим.

— Пина… Пина и я…

— Ты ездила на Пине?

— Да. — Говоря это, Рэнди посмотрела на мужа. — Ты же сам предназначил его для меня.

— Но ты еще не совсем готова к тому, чтобы справиться с ним. Надеюсь, ты ездила недолго?

— Да, — солгала Рэнди.

— Понятно.

Какое-то время Сим молчал, а потом спросил:

— Ну а что ты хотела рассказать мне?

Сейчас ей ничего уже не хотелось рассказывать мужу, однако он ждал.

— Да только то, что твои предположения насчет Пины и Шоколадки могут быть верными. — Рэнди произнесла это сбивчиво, думая про себя: «Я знаю точно, что они верны, потому что вчера ночью у этого жеребца был выбор — или вернуться опять в табун, или возвращаться к своей подруге, и последнее перевесило». При этом она застыла, не произнося ни слова.

— Миранда. — Голос Сима ворвался в ее сознание — резкий, режущий голос, Сим никогда не разговаривал с нею в таком тоне. — Ты почему лжешь мне?

— Л-л-лгу? — переспросила она заикаясь.

— Ты ездила на Пине долгое время, не так ли? Я сужу об этом по его подковам. Пина еще не привык к своим подковам. Когда я спрашивал, как долго ты ездила, я думал не только о тебе, но и о соловом тоже.

— Главным образом о соловом! — запальчиво сказала Рэнди. Необходимость прибегать к нападению как к лучшему виду защиты причиняла ей страдание, но все равно она не делала никаких попыток оправдаться.

— Дорогая, это нечестно.

— Это ты нечестен! И все здесь лживо насквозь. Здесь нет никакой надежды, здесь все настолько…

Она не верила ни одному своему сказанному слову и не могла понять, почему она выкрикивала их. Хотя слезы застилали ей глаза и мешали видеть, Рэнди уклонилась от рук, которые Сим с любовью протянул к ней, и выбежала из конюшни.

К этому времени миссис Файф уже вернулась из Минта-Минты. Подойдя к ней, Рэнди сказала: «Миссис Файф, у меня голова просто раскалывается от боли. Вас не затруднит сообщить это Симу? Скажите ему, что я лягу в отдельной комнате и постараюсь заснуть».

Не дожидаясь сочувственных охов последней, а также предложений принять аспирин, Рэнди побежала в дальний конец холла на втором этаже, благодаря судьбу за то, что дом мог разместить гораздо больше постояльцев, чем обитало в нем. Что в нем всегда есть хотя бы одна комната, в которой можно побыть одной.

Оказавшись в комнате, Рэнди заперла дверь на ключ и бросилась на кровать. Слезы больше не застилали ей глаза, она просто позволила им течь ручьем.

Несколько раз она слышала звук осторожных шагов в коридоре и негромкий стук в дверь. Один раз Сим чуть слышно спросил: «Миранда, ты не спишь?»

Рэнди лежала не двигаясь.

В конце концов она действительно заснула, а когда проснулась, то почувствовала, что здравый смысл вновь вернулся к ней. Ей было стыдно за свою ребяческую выходку, однако в еще большей степени она озадачила ее. «Ну почему порицание, высказанное Симом, до такой степени вывело меня из себя?» — задавала себе вопрос Рэнди. Ведь, в сущности, оно не должно задевать ее нисколько. Ведь она знала, что не любит Сима, ей очень хотелось бы полюбить его, но не стоит даже и пытаться. И все же чувство, неожиданно пережитое ею тогда, не ослабевало, то самое чувство, заставившее Рэнди, подобно обиженному ребенку, бежать из конюшни домой просто потому, что с ней говорили слишком строго. А с другой стороны, почему бы Симу и не говорить с ней в подобном тоне? Ведь она, между прочим, его жена. Бедный Сим, как он, должно быть, переживает!

В дверь снова снова тихонько постучали, и Сим снова негромко сказал: «Миранда?»

Миранда встала, открыла дверь и оказалась в объятиях Сима.

Сим никогда не напоминал ей о том приступе раздражения, но Рэнди знала, что брошенные ею слова: «Это ты нечестен! И все здесь лживо насквозь. Здесь нет никакой надежды!» — должно быть, не только расстроили, но и очень сильно озаботили ее мужа. Он так много раз предлагал ей поехать куда-нибудь развлечься, даже на юг в Сидней, что в конце концов Рэнди сказала:

— Не надо, Сим. Тогда я вела себя просто безобразно, просто как ребенок.

— А разве ты уже не ребенок, Миранда? — спросил Сим, запустив пальцы в ее мягкие белокурые волосы.

— Я пытаюсь не быть им, — ответила она с трепетом в голосе.

— Ну что ж, когда ты станешь взрослой женщиной, дай мне знать.

Сим сказал это в шутку, как бы поддразнивая ее, но в глубине души Рэнди чувствовала горькую правду этих слов.

На этом конфликт был исчерпан, то есть конфликт между нею и ее мужем. Но с близнецами объяснение еще предстояло провести.

Говорить с Джастином не имело смысла. Он поступал только так, как ему велела сестра. Поэтому однажды утром Рэнди остановила Джейн:

— Ты причинила мне массу неудобств, Джейн, когда бросила камень в Пину.

— Это Джастин бросал, я совсем не умею кидать камни.

— Но ты направляла его руку.

— Он сам направлял свою руку.

— Не надо наглеть, Джейн! — одернула ее Рэнди.

— А вам-то что?

— Ровным счетом ничего, но мне это не нравится.

— Ну тогда вы знаете, как вам поступать.

— Ты хочешь сказать, что я должна уехать, как и Руфь? До чего же ты глупа, малышка!

Джейн насупилась, но ничего не ответила на это, поэтому Рэнди продолжила:

— Пина рванулся вперед и поскакал в холмы к своему табуну. Я, то есть я хочу сказать, мы с жеребцом всю ночь провели в пустыне.

Сказав это, Рэнди испытала чувство удовлетворения — она увидела, что Джейн в значительной мере Утратила боевой пыл. Провести целую ночь в пустыне — это уже не пустяки. Однако ненадолго она утратила его, эта юная особа, наделенная огромным самообладанием.

— Но ведь с вами же ничего не случилось, — заявила она.

— И да и нет. Видишь ли, Сим заметил, что я дала коню слишком большую нагрузку, он рассердился на меня, и мне было очень обидно.

— И что, это огорчило вас? — Джейн холодно посмотрела на Рэнди.

— Да, огорчило.

Рэнди могла бы добавить: «Еще и озадачило», но, конечно, она этого не сказала. Вместо этого она продолжила:

— Однако я не стала перекладывать вину на тебя с братом.

— Благодарю вас, вы очень любезны, мадам!

— Джейн, прекрати паясничать! Это… это просто безобразно. Но это не только безобразно, это еще и нелепо, как я уже говорила тебе. Вы, два глупых несмышленыша, по-прежнему исходите из надежды, что в данном случае все будет как с Руфью, надеетесь, что мне, как и Руфи, до чертиков надоест ваше хамство и я, как и она, уеду, потому что даже если я и пожалуюсь Симу на ваше поведение, он скорее избавится от меня, чем от вас. Я понимаю, что вы плохо разбираетесь в этом, очевидно, в силу вашего несчастливого прошлого, но одно-то вы обязаны понимать: мы женаты. Женаты, Джейн! Хоть это-то ты можешь постичь своим умом?

На это Джейн ответила вопросом на вопрос:

— А вы?

— Объясни, что ты хочешь этим сказать.

И, как и всякий раз, когда она возвращалась к этой теме, Рэнди почувствовала себя отвратительно.

— А вам это нужно?

— Джейн!

— Ох, Боже мой! — При этих словах Джейн по-взрослому пожала своими детскими плечами.

— Я требую объяснений, Джейн.

Джейн ответила коротко и невозмутимо:

— Письмо.

— Письмо?… Какое письмо?

— То самое, в вашей корзине для мусора.

— В какой корзине для мусора?

— Той, что стоит у вас в комнате.

— И когда же ты залезала ко мне в комнату?

— Ну еще до того… я хочу сказать, до того, как вы сами позвали меня к себе.

— Я спрашиваю: когда, Джейн? Когда ты забиралась в мою комнату без разрешения?

— В тот день, когда вы приехали.

— Значит, я приехала, а ты залезла. Зачем?

— Ну, посмотреть. Узнать, кого это Сим привез себе в жены. И, — тут голос Джейн зазвучал торжествующе, — тогда мне все стало ясно. Я нашла письмо. Оно было порвано, но я сложила обрывки и прочла его. Это было не ваше письмо, то есть его написали не вы. Он написал.

— Он? — машинально повторила Рэнди.

— Да, кто-то по имени Джефф. — Джейн назвала это имя с пренебрежением. — «Я возвращаюсь домой, и если ты спросишь меня, где мой дом, я отвечу: он там, где находится мое сердце, а оно и теперь, и всегда было рядом с тобой».

Джейн закончила свой монолог словами: «Моя дорогая Мирри».

И тут наступила тишина. Она, как казалось Рэнди, вобрала в себя вечность. Правда, сама Рэнди как-то смутно догадывалась, что на самом деле такого не могло быть: ведь голоса детей, доносившиеся из «лощины», еще продолжали звенеть в воздухе, когда она наконец нашла слова для ответа Джейн.

— Значит, ты вошла в мою комнату, — на этом месте Рэнди, вспыхнув, исправила свою оговорку, — в нашу с Симом комнату и забрала письмо.

— Оно же было не нужно. Ведь сами бросили его в корзину для мусора.

— Но ты его прочитала?

— Так ведь оно же не было нужным.

— Ты его прочитала?

— Да.

— Значит, вот на чем основаны твои логические построения.

Рэнди совсем забыла, что перед нею десятилетняя девочка, и поняла это, только когда та переспросила:

— Что основано?

— Вот на основании чего ты делаешь подобные умозаключения.

Очевидно, и эти слова были непонятны Джейн. Тогда Рэнди сказала:

— То есть ты думала, что я… что я…

— Да, — подтвердила Джейн.

— Ну, тогда ты совершенно не права… — Однако Джейн совсем не была не права. По-своему, по-детски, она утверждала, что жена Сима не любит Сима. А ведь так оно и было на самом деле.

Но десятилетней девочке знать это ни к чему, и теперь Рэнди пыталась разубедить ребенка.

— Когда-нибудь ты, Джейн, станешь взрослой, — несколько неуклюже начала она.

— Такие вещи, как правило, случаются, — прозвучал дерзкий ответ.

Однако Рэнди не обратила внимания на эту дерзость и продолжила речь. Она сказала:

— И тогда ты узнаешь.

— Узнаю? — Джейн повторила последнее слово в виде вопроса.

— Узнаешь, что взрослые… что они… ну что у них…

— Да, госпожа Новая Миссус? — Это уже был вызов, намеренный и нахальный.

— Меня зовут Миранда, — ответила ей Рэнди, — или Рэнди. Можешь воспользоваться любым именем.

— Меня устроит имя Мирри.

Мирри. Мирри — это было имя, которое принадлежало Джеффу.

— Миранда или Рэнди! — механически повторила Рэнди.

— Новая Миссус! — сделала Джейн свой выбор.

Рэнди не обратила внимания и на эту дерзость.

— Когда ты станешь, как тебе и положено, взрослой, Джейн, ты узнаешь, что временами то, что кажется настоящим, оказывается совсем не настоящим. То есть, я хочу сказать, что в жизни получается все совсем не так.

— Не могу я понять, о чем вы говорите, — ответила ей Джейн.

— Ну что же, скажу еще проще. Я думала, что мне нравился Джефф.

— А на самом деле он вам не нравился, так?

— А на самом деле я совершила ошибку, — продолжала Рэнди. Что точно — то точно. Ошибку она действительно совершила.

— Выходит, вы вышли замуж за Сима, но при этом хранили письмо от Джеффа.

Просто невероятно, как много взрослого презрения звучало в голосе этого ребенка.

— Я вовсе не держала его, я его выбросила.

— А я, — сказала Джейн, — подобрала.

— Письмо ничего не значило. Оно не имело никакого значения.

— А Сим знает о нем?

Еще одна растянувшаяся на целую вечность пауза с как бы повисшими в ней голосами детворы, доносящимися из «лощины».

— Нет, — сказала Рэнди.

— Бедный Сим! — изрекла Джейн.

Бедный Сим. Прошло уже десять минут после этой встречи с Джейн, и теперь Рэнди стояла в саду, делая вид, что наблюдает за детьми аборигенов. При этом ей и в голову не приходило отругать Джаму, поливавшего из шланга, который она передала ему, находясь в состоянии совершенной прострации, не только и не столько Цветы.

Лишь только тогда, когда один из малышей в приступе показного испуга, показного потому, что все здешние дети с удовольствием лезут под струю воды, заверещал уж чересчур пронзительно, Рэнди выразила свое недовольство: «Хватит, Джаму, немедленно отдай мне шланг!»

Все это время Рэнди анализировала свою встречу с Джейн, горько упрекая себя за то, что дала разговору уйти от намеченной канвы. Но это мрачное «Бедный Сим!», произнесенное ребенком, просто доконало ее.

Бедный Сим. С замиранием сердца Рэнди снова и снова вслушивалась в эти слова. С отчаянием утопающего она поняла, что говорила с Джейн совершенно неправильно, но, с другой стороны, как еще вести или хотя бы пытаться вести разговор на такую тему с ребенком?

А еще Рэнди спрашивала себя, почему она не хотела, чтобы Сим знал о письме. В конце-то концов, ну что уж здесь такого непростительного — испытывать нежные чувства по отношению к кому-то до встречи с Симом. Ведь, насколько ей было известно, сам-то Сим до знакомства с ней пережил десятки любовных приключений.

Но все дело в том, что сейчас-то он любил ее. Он любил ее, свою Миранду. Рэнди знала об этом не рассудком, а каждой клеткой своего тела, так же как и то, что сама она по-прежнему любит Джеффа.

— Дорогая, у нас что — Великий Потоп? — сказал Сим, подойдя к Рэнди. Она никак не могла понять, в чем тут причина, но от любой иронии Сима, высказанной ли в ласковом тоне или, наоборот, в виде порицания, у нее на глаза немедленно наворачивались какие-то дурацкие жгучие слезы. Так случилось и на этот раз. Ну почему она такая? Ну почему?

И как если бы он увидел эти слезы и захотел отвлечь Рэнди, Сим почти сразу же начал рассказ о Виндабилле, что лежит за горами.

— Ты непременно должна поехать в Винду, милая, чтобы почувствовать, как это бывает, когда долго нет дождей.

С видимым удовольствием он сунул ее маленькую ручку себе под локоть и повел Рэнди к усадьбе, продолжая по дороге рассказывать про невзгоды, поразившие в последнее десятилетие Виндабиллу, и про блестящие перспективы, открывающиеся теперь перед ними. Он закончил свой рассказ предложением слетать туда на этой неделе.

— Это примерно так же, как слетать к Рэмси во второй половине дня?

— Нет, нет, Миранда! Все путешествие займет два дня. Я подумал, что мы могли бы вылететь уже завтра, конечно, при условии, что ты в силах пережить разлуку со своими учениками.

— Вполне! — заверила его Рэнди. Гораздо в большей степени, чем разлуку с детьми аборигенов, она в силах пережить разлуку с теми двумя — с их бледнолицыми сверстниками. С Джейн и Джастином. А в особенности с Джейн.

Они взлетели при первых проблесках дня. Для Рэнди давно уже стали знакомым зрелищем и разбег по дорожке, отмеченной белыми перевернутыми баками, и ландшафты под крылом самолета, меняющиеся с каждой пройденной милей.

Это был самый большой перелет, который Рэнди когда-либо совершала на «Остере», и она вполне могла поверить, что по отношению к «Йенни» Виндабилла лежит в совсем ином климатическом поясе. Самолет приземлился на местности, настолько бесплодной, настолько лишенной всяких признаков жизни, что Рэнди чуть не заплакала. Даже обычно не теряющая своей зелени мимоза и та стояла без листьев. На бескрайней равнине, простирающейся во все стороны от них, не было видно ни единого стебля травы. Все это было так не похоже на «Йенни», где в пустыне все цвело и распускалось. С чувством печали Рэнди обводила взглядом этот молчаливый пейзаж. В это время откуда-то подул раздражающий кожу ветер. Он закрутил спиралью пыль и пропал. Пыль снова легла на землю.

— Неприятное зрелище, верно? — мрачно произнес Сим. — Я мог бы показать тебе и еще более ужасные картины, Миранда, но считаю, что это ни к чему.

Рэнди кивнула. Она знала, что ее муж имел в виду, и ей никак не хотелось видеть погибающие стада.

Сима и Рэнди встретила семья Мюрреев. Удивительно, но они не испытывали никакого уныния, наоборот, энтузиазм просто переполнял их. Все прогнозы, все признаки, уверяли они, свидетельствуют, что надвигается дождь. В их уютном доме Рэнди до некоторой степени освободилась от ощущения того гнетущего безмолвия. За долгие годы жизни в этих краях хозяйка дома, миссис Мюррей, жизнерадостная женщина средних лет, вполне овладела искусством ждать погоду. Климатические условия в Виндабилле, сказала она, неважные, здесь не хватает того, что позволяет развиваться другим хозяйствам, но уж если здесь возникают благоприятные условия, да еще когда в других местах их нет, то они оказываются особенно щедрыми. Господи, да, наверное, с тех пор не прошло и восьми лет… Мужчины в это время куда-то вышли. Внезапно Рэнди услышала, как к бодрому и довольному голосу миссис Мюррей добавился еще какой-то звук, рвущий удушающую тишину. Вначале она решила, что это плод ее воображения. Однако чуть позже Рэнди поняла, что не могла ей привидеться эта пыльная буря, свалившаяся на них неизвестно откуда, закружившая остатки листьев и кусочки дерева и бросившая их в окно. Неистово захлопали все двери дома. Зазвенели и задрожали стекла в каждом окне, норовя влететь в дом.

— Это подходит ураган, — радостно сообщила миссис Мюррей, — и, значит, он окажется над нами в течение ближайших четырех часов.

— Это также значит, что нам пора в путь, — добавил Сим от дверей. Он стоял там и улыбался Рэнди. — Ведь мы же не хотим, чтобы буря застала нас здесь, верно?

— Но сможем ли мы лететь? — запротестовала она. — Такой ветер…

— Он уже прошел. Так, немного попугал тебя и прошел. Если мы не хотим, чтобы наш «Остер» увяз здесь на недели или даже на месяцы, нам лучше не тратить времени зря.

Конечно, их отлет огорчил миссис Мюррей, поскольку визиты гостей — редкое явление в Виндабилле, но Рэнди могла видеть, что нетерпение, с которым она ожидала подхода урагана, позволит ей быстро забыть эту неприятность.

Мистер Мюррей быстро доставил их на свою взлетную полосу, и Сим, не теряя времени, поднял самолет в воздух.

— Но сможем ли мы прилететь домой до наступления ночи? — с сомнением спросила Рэнди, стараясь перекричать рев мотора «Остера».

— Мы даже не станем и пытаться, Миранда, — крикнул ей Сим в ответ. — Главное для нас — это удалиться от Виндабиллы настолько, чтобы она могла принять свою первую за много лет ванну без нашего участия. Потом здесь все будет просто чудесно, и, когда ливни пройдут, я как-нибудь привезу тебя обратно, чтобы ты могла почувствовать разницу. Ты просто не узнаешь Виндабиллу. Запоют птицы, им будет вторить хор лягушек, а трава Флиндерса оденет каждый клочок земли в яркую и сочную зелень. Все будет просто прекрасно, Миранда. Конечно, возникнут и определенные неудобства — кузнечики, мясные мухи, они особенно активны после дождей, а также змеи, ящерицы, крысы… Но то, как чудесно преобразятся эти места, заставит тебя забыть обо всем.

Затем Сим убавил обороты двигателя. «Мы приземлимся здесь!» — прокричал он. «Здесь» представляло собой обычную для этих краев равнину без единого дерева на горизонте. Рэнди догадалась, что Сим выбрал это место, потому что отсюда будет легко взлетать утром. После того как ее муж посадил машину, он показал ей неприкосновенный запас, который всегда находился в самолете. В него входили емкость с водой, консервы, а также комплект одеял и, что было уж совсем неожиданно, скатанный в трубку матрац.

— Да это просто роскошь! — Рэнди по достоинству оценила предоставляемые удобства.

В мгновение ока Сим разогрел на костре банку с консервированной тушенкой, и пока он готовил тесто для пресной лепешки, Рэнди расстелила матрац и приготовила постель.

К тому времени, когда лепешка испеклась, стало совсем темно. Сим налил по кружке крепкого, черного как смола, горячего чая и вместе с Рэнди приступил к ужину. Как и всякая трапеза под открытым небом в здешних местах, ужин был бесподобен.

Насытившись, Рэнди откинулась назад и увидела на северо-западе, в том месте, откуда они прилетели, грозовые облака, гигантскими башнями уходящие ввысь. Она показала их Симу, и вместе они увидели, как небо в том краю озарили дальние зигзаги молний, как их отсветы волнами пробежали по клубящейся массе облаков и как потом все закрыла темная мгла. Сим сказал, что мгла — это стремительно надвигающийся ливень. Итак, долгая засуха в Виндабилле кончилась.

— Сперва потоки воды смоют весь мусор вокруг их усадьбы, — так описывал Сим, что будет происходить в Виндабилле. — Дело в том, Миранда, что за годы засухи там скопилось огромное количество самых разных остатков, а дождевая вода будет течь рекой, потому что земля спеклась и затвердела настолько, что не сможет впитывать влагу. А когда кончится сильный ливень, тогда начнется барабанная дробь.

— Какая-какая дробь? — Рэнди не поверила своему мужу.

— Дробь дождя, дорогая. Ведь дело не ограничится только ливнем с громом и молниями. — Сим мотнул головой в сторону Виндабиллы. — Дробь дождя по железным крышам, по стеклам будет длиться день за днем и неделю за неделей. — Говоря это, он грустно усмехнулся. — Вот тогда-то и гибнет трудовой порыв и всех охватывает оцепенение.

А еще Сим рассказал Рэнди, какой ужас охватывает детей семи и восьми лет, когда они видят первый в своей жизни дождь. Ведь ничего подобного им раньше не приходилось видеть.

— В это время прерывается снабжение, перестает работать почта. Да, период дождей не бывает сплошной благодатью, это вам не розовый сад. Но когда для мужчины его жена — как розовый сад в цвету, — при этом Сим сквозь сгущающуюся темноту пристально посмотрел на Рэнди, — например, как Нора для Гарри — тогда совсем другое дело.

— А у тебя, Сим, есть такой розовый сад? — Рэнди вряд ли смогла бы объяснить, что заставило ее задать такой вопрос.

Вместо ответа, он протянул к ней свои истосковавшиеся по ласке руки и крепко обнял, так крепко, как никогда и никто в жизни не обнимал Рэнди.

Время от времени черно-серую мглу на северо-западе вспарывали молнии; заливая облака ярким пламенем, они по-прежнему озаряли небо, но губы Сима не отрывались от губ Рэнди.

Все, что происходило дальше, казалось нереальным, похожим на сон.

Сим первым сделал шаг вперед и протянул руку Джеффу, поэтому в течение какого-то времени Джефф, одинакового роста с Симом, но не столь плотный по сложению, был закрыт от Рэнди фигурой ее мужа. Но для Рэнди это нисколько не ослабило обостренное восприятие того факта, что Джефф здесь. Ее Джефф находится здесь, в «Йенни».

И вместе с тем Рэнди почувствовала, как ей трудно дается всякое движение; она чувствовала себя так, как, наверное, будет чувствовать себя космонавт в открытом космосе, в том смысле, что для любого действия ему потребуется точно дозированное усилие. Ей было трудно даже говорить.

Еще Рэнди видела, что Джефф молча ждет, когда она покажет, что знает его, но ничего не могла с собой поделать. К этому моменту он и Сим уже обменялись рукопожатиями, и теперь Джефф, выжидая, глядел на нее. Ей нужно только сделать шаг вперед и сказать: «Джефф!» — а тогда он сам шагнет к ней, чтобы поздороваться.

Однако в тот момент Рэнди не могла сделать и шага. А когда она услышала, как Сим непринужденно произносит обычные при знакомстве слова, Рэнди поняла, что теперь уже слишком поздно делать что-либо. Не заговорив первой, она создала двусмысленную ситуацию. Джефф тоже повинен в этом, однако он поступал сообразно с тем, как поступает она.

Она шагнула вперед и протянула руку Джеффу.

Как же можно забыть пожатие этой руки! Ей сразу вспомнилось, как часто там, в Бродфилдсе, рука Джеффа лежала в ее руках, какая она была и сильная, и вместе с тем мягкая. Дело в том, что работа на фермах в Риверайнс включала в себя и родовспоможение животным, а для этого нужно обладать сильной и цепкой, но вместе с тем и осторожной хваткой. Одной физической силой гуртовщика там не обойтись. И пальцы у Джеффа были более длинными, тонкими и изящными, чем у Сима. У того они были мощными, толстыми и короткими. Честные руки честного труженика на земле.

Рэнди позаботилась о том, чтобы ее рука не задерживалась в руке Джеффа долее, чем того требуют правила приличия в подобных случаях. Однако ощущение, возникшее при этом рукопожатии, не покидало ее еще долгое время после того, как она, поздоровавшись, сделала шаг назад и встала рядом с Симом.

— А детей, — небрежно бросил Сим, — зовут Джейн и Джастин.

— Да-да, мы ведь уже познакомились. — При этом Джефф улыбнулся близнецам. — Это ваши дети, Сим?

— Ни за что в жизни! — решительно, хотя и добродушно отверг это предположение Сим и затем добавил: — С Миранды хватит уже того, что я привез ее в эти дикие места, зачем же ей навязывать еще и чужую семью, да с такими… дикими отпрысками.

— Но тем не менее сельская жизнь знакома ей с детства, — пустился в рассуждения Джефф. Но он тут же прервал себя и добавил: — Как мне говорили.

К этому времени близнецам заметно наскучила беседа взрослых, и они отправились по своим делам. Даже Джейн, ловившая каждое слово разговора, и та была утомлена этим занятием. Рэнди обрадовалась уходу детей и решила про себя, что нужно постараться, чтобы они как можно меньше присутствовали на этой встрече. Сославшись на то, что ей нужно сказать миссис Файф, на сколько человек накрыть стол, и прошептав просьбу извинить ее, Рэнди поспешила в дом, не в силах еще раз посмотреть на Джеффа.

После столь длительного отсутствия экономка особенно тепло приветствовала Рэнди, добавив при этом, что гостя доставил на своем самолете Мёрчисон и что сама миссис Файф еще не встречалась с прибывшим.

— Вскоре вы увидите его, миссис Файф, — сказала Рэнди. — Это Джефф Смит, новый владелец Вудоуэдды.

— Тот самый англичанин, который купил поместье у Рэмси?

— Он не англичанин, — сказала Рэнди.

— Но заявка на приобретение была подана из Англии, так мне говорила миссис Рэмси.

— Возможно, он находился там в то время, — пробормотала Рэнди.

Ну почему она все время должна искать какие-то уловки! Однако вряд ли она сможет сказать миссис Файф: да, он австралиец, но ему пришлось уехать в Англию, чтобы скрасить последние дни жизни своего умирающего дяди; но, должно быть, узнав о выставленном на продажу поместье Рэмси, он решил купить его, поскольку ему хочется быть поближе ко мне. Поскольку мы любим друг друга! Нет, она не сможет сказать такое.

— Миссис Мэллоу, дорогая, вы так бледны. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, хорошо. Я думаю, что во всем виновата эта поездка. У меня такое впечатление, что всю прошлую неделю я только и делала, что переезжала с места на место.

— А теперь вот еще и гость. — При этом миссис Файф с сочувствием покачала головой. — Так что вас можно понять. Скажите Симу, что у вас болит голова, а я принесу поднос с едой в вашу комнату. Ведь беседа за столом пойдет сугубо о бизнесе и тому подобных мужских делах. Знаю я эти визиты по соседству.

— Нет… нет.

Ну не могла она не увидеть Джеффа хотя бы еще один раз. Поэтому Рэнди пояснила экономке:

— Я хочу сказать, это было бы расценено как негостеприимность. — Затем Рэнди оглядела стол, который накрывала миссис Файф для встречи гостя, и сказала: — Здесь шесть приборов.

— Наверное, вам не хотелось бы, чтобы на этот раз я обедала вместе с вами, — извиняющимся тоном произнесла миссис Файф, — я…

— Нет-нет, дело совсем не в этом. Но… но зачем за столом должны присутствовать близнецы?

— Но они всегда обедают вместе с нами, миссис Мэллоу, — мягко добавила экономка, — по вашему же приказу.

— Да, но на этот раз…

На этот раз Джейн вполне может сболтнуть что-нибудь. А если даже она и не скажет ничего, все равно она будет смотреть, смотреть этими своими до удивления взрослыми глазами. А с другой стороны, не сделает ли это отлучение детей от стола более явной остроту переживаний Рэнди? Зная эту парочку, она вполне могла представить себе, как они будут таиться в дверях или, что еще хуже, сядут на ограждение веранды и уставятся в столовую.

— Все это не имеет значения, — услышала Рэнди свой тихий и монотонный голос.

— Вы хотите, чтобы они остались за столом?

— Да… да просто оставьте все как есть! Я… я пойду к себе и причешу волосы.

С этими словами Рэнди взбежала по лестнице на второй этаж.

В прохладной и белоснежной спальне она остановилась и замерла на мгновение. Вон там стояла корзина для ненужных бумаг, совсем пустая в эту минуту, но именно в нее, и не так давно, она, Рэнди, бросила листок бумаги. Это было письмо, сам листок был скомкан и порван, но тем не менее на нем ясно читалось: «Моя дорогая Мирри».

— Миссис Файф говорит, что кушать подано!

В дверях стояла Джейн. Она смотрела на Рэнди с выражением нескрываемого торжества, и это выражение отнюдь не украшало девочку. Рэнди прошла мимо нее и спустилась вниз.

Двое мужчин стояли у обеденного стола возле своих стульев, почтительно ожидая, когда сядет Рэнди. Миссис Файф за столом не было. Подражая старшим, Джастин тоже вытянулся у своего стула. Было очевидно, что ему нравится этот обычай взрослых и он не хотел отказаться от него, даже несмотря на презрительные взгляды, которыми награждала его Джейн.

Рэнди заняла свое место, и сразу же зашумели и задвигались стулья остальных. Наклонив голову, она сама прочла благодарственную молитву. У нее не хватило решимости попросить об этом Джастина, поскольку, выбрав его, она бы еще больше разозлила Джейн, а о том, чтобы попросить прочесть молитву саму Джейн, и вовсе не могло быть и речи. Произнося слова благодарственной молитвы, Рэнди вспомнила, как Питер, Алиса или Майфэнуи читали ее в Бродфилдсе и как в то время, пока ребенок просил благословения Господня, сама она смотрела на Джеффа, прикрыв лицо руками, сложенными для молитвы. И как вместе с этим взглядом к нему устремлялась вся ее любовь.

Сейчас Рэнди не смотрела в его сторону.

— Вам может это показаться смешным, — с улыбкой сказал Сим, когда все приступили к супу, — но я был убежден, что моим соседом будет настоящий англичанин, а не австралиец, вернувшийся из Англии.

— Вы что, разочарованы?

— Конечно нет, хотя нужно признать, что лучшими поселенцами в центральной и северной части Австралии были англичане. Нет никакого сомнения, они заслужили эту репутацию. Здешний климат — это тяжелейшее испытание.

— Таким он будет и для меня, — предположил Джефф, — ведь я бывал только в Риверайне, что расположена в Новом Южном Уэльсе.

— Так может, вы и сейчас оттуда? Ты это слышишь, Миранда? Моя жена родом из Риверайны. Слушайте, у вас двоих может найтись много общего!

Много общего… Рэнди сидела ни жива ни мертва. Много общего. У нее и Джеффа.

Она по-прежнему не решалась взглянуть на противоположный край стола.

Не вникая в то, что они говорят, Рэнди слушала, как мужчины обмениваются мнениями о проблемах разведения крупного рогатого скота. Потом темой разговора стал рис, поскольку в Бродфилдсе начали выращивать рис, и довольно успешно. По этому поводу Сим сказал, что рис хорошо культивируется и в здешних краях. Хлопок тоже завоевывает себе позиции. Может, Джеффу стоит заинтересоваться хлопком?

— Здесь меня интересуют любые вещи, — сказал Джефф, и впервые за все время обеда глаза Рэнди, как магнитами, были привлечены глазами Джеффа. Глазами, такими же синими, как у Сима, только еще не скрытыми за сеткой морщин.

— Не следует употреблять слово «вещи», когда вы говорите о людях, — отчетливо прозвучал голос Джейн.

— Стало быть, наш выпавший из гнезда школы заочного обучения птенец все-таки что-то усвоил, прежде чем окончательно сложить крылья.

Эти слова принадлежали Симу, кажется, его очень позабавило замечание, сделанное Джейн.

— Извини, Джейн, — сказал Джефф, — но, конечно, я имел в виду предметы неодушевленные.

— Тогда, значит, вас интересуют только вещи, — продолжила Джейн разговор.

— Ну что ты! Люди меня тоже интересуют.

— Вас интересует одна людя или же… Да заткнись ты, Джастин!

А Джастин в это время заходился в переливах смеха. Ему редко удавалось подловить свою сестру на каком-нибудь промахе, и сейчас он ухватился за эту ее оговорку «одна людя».

— Джейн — одна людя! Джейн — это одна!..

— Ах ты, грязный звереныш!

Вне себя от злости, Джейн схватила картофелину, а к этому времени они уже перешли ко второму, и направила ее в лицо брату. Ударив того в нос, обильно политая подливкой картофелина забрызгала чистые штаны и рубашку Джастина. Возмущенный, он швырнул в Джейн горошком.

Рэнди знала, что она, как дама, сидящая во главе стола, тем более что миссис Файф в это время раскладывала пудинг, обязана призвать детей к порядку, но была не в силах сделать это. И не только потому, что никак не могла найти подходящие слова, нет, она также боялась сделать это, боялась из-за Джейн. Поэтому Рэнди испытала большое облегчение, когда Сим, взяв за ухо каждого из близнецов, вывел их из столовой. Она была почти благодарна этой картошке за то, что с ее помощью нашел разрешение назревавший конфликт.

— Теперь вы понимаете, Джефф, — пояснил Сим, снова садясь за стол, — почему я сказал тогда «Ни за что в жизни!».

— Я понимаю, — засмеялся Джефф. — Похоже, это та еще парочка! Но, помнится, вы мне говорили, что это не ваша парочка.

— Нет, они — приемные дети моей сводной сестры, и если такая степень родства кажется вам недостаточно сложной, то вот вам еще несколько деталей.

И Сим кратко рассказал Джеффу запутанную историю их появления в «Йенни».

— Бедные дети! — сказал Джефф, и Рэнди подумала, как это характерно для него. «Он всегда был очень добрым. Он всегда, — развивала она свою мысль, — был всем для меня, всем». Она надеялась, что теперь сможет взглянуть на него другими глазами; более того, Рэнди даже настраивала себя на то, чтобы смотреть на Джеффа другими глазами. Однако перед ней сидел прежний Джефф, который достоин любви и любим.

— Как вам понравилось поместье Рэмси? — спросил Сим у своего гостя.

— Оно очень уютно. У прежних хозяев был безупречный вкус. Но конечно, принадлежа к людям иного поколения…

— Вы хотите сказать, что желали бы сделать кое-какие изменения? — Сим деликатно продолжил за гостя. — Я вас прекрасно понимаю, Джефф, ведь Рэмси были ровесниками моих родителей.

— Именно это я и хотел сказать, — признался Джефф. — Поймите меня правильно, я восхищен искусством, с которым миссис Рэмси обставила комнаты, но вместе с тем я отдаю предпочтение более современным решениям. — А после этого он с грустью добавил: — Правда, я мало что знаю о них.

— Ну так Миранда поможет вам, она понимает толк в убранстве комнат.

— Да ничего подобного! Сим, откуда ты взял это?

— Но классную-то комнату ты обставила просто изумительно, — напомнил Сим, — и я не сомневаюсь, что ты сможешь дать Джеффу несколько хороших советов.

От этих слов Рэнди оцепенела, не в силах произнести ни слова.

А Сим продолжал:

— Во всяком случае, дорогая, ты чисто по-женски можешь сделать дом более уютным. Ну хотя бы против того, что ты — женщина, ты не станешь возражать, надеюсь? Так что, Джефф, обращайтесь за помощью к моей жене.

Джефф полил сливками кусочки папайи, тарелку с которыми поставила перед ним миссис Файф, и сказал:

— Спасибо, Сим. — Не сказав больше ни слова, он взял свою ложку и лишь затем добавил: — Я непременно так и сделаю.

Когда мужчины вышли во внутренний дворик, прихватив с собой кофе и коньяк, Рэнди опять поднялась к себе наверх. Здесь она распаковала свой и Сима чемоданы, развесила по местам одежду. Несколько раз она выходила на лестничную площадку и прислушивалась. Мужчины все еще не собирались расходиться. Они обсуждали достоинства и недостатки воздушных способов перевозки говядины по сравнению с доставкой бычков наземным транспортом или же своим ходом, а также, в случае близости к морю, водным транспортом. Сколько времени допустимо для нее оставаться на втором этаже, даже если она сошлется на усталость и необходимость отдохнуть? Сколько еще мужчины будут сидеть за кофе или, по крайней мере, сколько еще Джефф намерен оставаться здесь? Он должен уехать не позже наступления сумерек. В этих местах самолеты малой авиации летают по ночам только в случае крайней необходимости.

Рэнди заметила, что ею владеют два противоположных желания. С одной стороны, ей страстно хотелось видеть Джеффа, а с другой стороны, она боялась встретиться с ним. Почувствовав, как ее охватывает приступ головокружения, Рэнди легла на кровать и попыталась как-то успокоить себя, прийти к какому-то решению.

А в следующую минуту, или, по крайней мере, так ей показалось, она увидела Сима, склонившегося над ней.

— Устала до изнеможения, да, дорогая? — с любовью произнес он и улыбнулся. — Ты проспала несколько часов.

— Не может быть!

Рэнди села на кровати и посмотрела в окно. Действительно, почти темно. И тотчас же Рэнди испытала глубокое облегчение. Он уехал. Он уже должен был уехать. Но вместе с облегчением к ней пришло и саднящее чувство сожаления. Он уехал, а она едва взглянула на него, едва коснулась его руки. А Сим между тем говорил ей:

— Милая, мне вот что хочется знать…

— Да, Сим?

— Как ты посмотришь на то, чтобы встать с кровати и немного привести себя в порядок? Миссис Файф исполнена желания закатить нам роскошный ужин. То есть, я хочу сказать, вечер при свечах и со всеми сопутствующими атрибутами.

— Господи, да конечно, если тебе этого хочется, Сим!

— Мне бы хотелось отметить этот особый случай. Хочешь не хочешь, но время от времени нам приходится следовать определенным традициям, особенно в отношении гостя, посетившего нас в первый раз.

— В первый раз? — Рэнди показалось, будто холодные пальцы сдавили ее сердце. — Ты… ты хочешь сказать, что к нам прилетел кто-то еще?

— Нет, просто Джефф погостит у нас несколько дней. Я хочу научить его кое-чему такому, чего не вычитаешь в книге. Он — хороший парень, и он мне нравится. А тебе он понравился?

— Мне? Но я почти совсем не видела его.

— Да, это так, моя маленькая элементарная частица усталости. После обеда ты поднялась сюда, прилегла отдохнуть и заснула. А пока ты спала, мы все говорили и говорили, и наша беседа затянулась так надолго, что стало поздно думать о возвращении Джеффа домой. Поэтому я предложил ему задержаться, он будет жить у нас до среды. Во всяком случае, сейчас ему будет гораздо легче выделить время на это мероприятие, чем потом.

— И он что, согласился?

— Да, Миранда. Вот потому-то я и спрашиваю тебя: чувствуешь ли ты в себе достаточно сил, чтобы быть королевой нашего стола сегодня вечером?

— Конечно, Сим, не волнуйся, со мной все в порядке.

— Но за обедом ты выглядела очень напряженной. Конечно, это немного смахивает на насилие — сажать тебе на шею гостя в тот момент, когда ты сама только-только приехала домой. Но, — при этом Сим, по своему обыкновению, взъерошил ей волосы, — таковы уж нравы у нас на Северо-Западе, любовь моя.

— Да, во время обеда я чувствовала себя немного усталой, — уклончиво ответила Рэнди, — но сейчас все в порядке. Я и оденусь как подобает, и зажгу свечи, и буду королевой стола.

Однако в глубине души она знала, что сможет исполнять эту почетную обязанность только формально.

— Спасибо тебе, Миранда. А близнецов я прогоню. Ужин при свечах — это мероприятие не для варваров.

При этих словах Сим посмотрел на Рэнди одновременно и с любовью, и с вызовом. Он ждал, что она, как обычно, начнет защищать детей, однако этого не случилось: Рэнди почувствовала только облегчение, что хоть эта ноша будет снята с ее плеч.

Она одевалась очень тщательно, долго задумываясь над выбором туалета, хотя ей и не хотелось признаться в этом себе самой. Джеффу очень нравилось, когда она надевала что-нибудь желтое. Он даже как-то сказал ей: «Ты похожа на лютик». Теперь, перебирая наряды, Рэнди отложила в сторону темно-розовое платье, которое нравилось Симу, оправдывая себя тем, что она, мол, и так носит его слишком часто, и остановила свой выбор на желтом. «Ведь я же совсем не надеваю желтое платье», — защищала она сама себя.

Одевшись, Рэнди спустилась вниз по лестнице.

Поскольку мужчин нигде не было видно и поскольку Сим еще не поднимался наверх, чтобы переодеться к ужину, она решила, что они по-прежнему говорят о своих хозяйственных делах.

А потом Рэнди услышала, как на веранде ее муж говорил гостю: «Я пойду наверх, Джефф, приму душ и переоденусь, не то Миранда покажет мне, где раки зимуют, за то, что я заставил ее одеваться, а сам до сих пор не привел себя в порядок. О том, что пора к столу, миссис Файф известит вас ударом в колокол».

Сим оказался дома, не входя в комнату, где стояла Рэнди. Пренебрегая лестницей, он, подобно Ромео на тайном свидании с Джульеттой, взлетел на балкон второго этажа, раскачавшись на толстом суке дерева, ветви которого склонялись к самым стенам дома. Сим как-то объяснил Рэнди, что подобный способ попадать домой вошел у него в привычку еще с мальчишеского возраста. Конечно, Рэнди бранила его за такое поведение, говоря, что его дурной пример только поощрит близнецов к подобным действиям.

Однако Джефф, как и положено гостю, вошел в дом более традиционным способом. «И кроме того, — смутно подумалось Рэнди, — ему нет нужды лазить по деревьям, ведь комнаты для гостей расположены на первом этаже».

Пройдя через низкое, до пола, французское окно, он вошел из веранды в комнату, которую Рэнди только что осветила свечами. Сквозь колеблющиеся тени, сквозь мягкий свет свечей, который впитывал в себя оттенки и краски ближайших предметов, но оставлял все остальное теряться в складках лиловой темноты, Джефф смотрел и смотрел на нее, а потом тихо сказал:

— Мирри. — А затем он повторил вновь, но с большим чувством: — Мирри.

Самые звуки, из которых складывается это имя, имя, от которого она уже успела отвыкнуть, имя, право пользоваться которым принадлежало только Джеффу, вызвало на глаза Рэнди предательские слезы. Усилием воли она сдержала их и стала ждать слов, которые, по ее мнению, непременно должен был сказать Джефф. Рэнди ждала от него упрека: «Ну почему же ты не дождалась меня?»

Но вместо этого Джефф произнес, стараясь говорить как можно более проникновенно и убедительно:

— Я приехал.

«Я приехал». Ради Бога, что он хочет сказать этим? Конечно, он приехал, Рэнди и сама видит, но почему он придает данному факту такое значение? Почему это звучит у него так, как будто бы… как будто бы она знала, что Джефф должен приехать, и ждала, когда это произойдет.

— Я вижу, что ты приехал, Джефф, но зачем? — Эта фраза далась Рэнди с трудом. — То есть я хочу сказать, — продолжила она, видя изумление в его глазах, — почему ты выбрал это место? Я имею в виду, что здесь совсем не те земли, которые ты знаешь, это совсем не то, к чему ты привык. — И она торопливо продолжила: — Нет, я, конечно, понимаю, что фермер в любом месте останется фермером, это — как инстинкт, это у него в крови. Но здесь все настолько отличается от других мест, здесь нужен настолько иной подход…

Ее не очень связные рассуждения пресек голос Джеффа. Он резко спросил ее:

— Мирри, что ты хочешь этим сказать?..

К счастью для Рэнди, как раз в это время миссис Файф с шумом вкатила в комнату уставленный блюдами и тарелками столик на колесиках. Не желая быть замеченным в обществе Рэнди, Джефф шагнул в сторону стеклянных дверей; сама же Рэнди не двинулась с места. Она знала, что скоро ему нужно будет пойти умыться перед ужином, а до той поры ей не найти ответа на его вопрос.

Должно быть, Джефф догадался о ее состоянии, потому что, отойдя от дверей, он коротко сказал Рэнди: «Пойду приведу себя в порядок», — и вышел из столовой. Рэнди заметила, что со второго этажа наконец перестал доноситься шум душа — ведь Сим любил мыться долго и тщательно, и чуть позже ее муж спустился вниз.

С некоторой долей удивления Рэнди подумала, до чего же элегантно выглядит в этот вечер Сим. Раньше она видела его в одеянии, типичном для жителей Северной Территории, или же в строгом костюме горожанина. Сейчас же, одетый в светло-коричневые брюки свободного покроя и шелковую сорочку теплых кремовых тонов в сочетании с золотисто-коричневым платком, охватывавшим его загорелую шею, он производил впечатление человека с непринужденными и вместе с тем изысканными манерами.

— Сим, ты выглядишь просто иностранцем, — так прокомментировала Рэнди его появление.

— А это что — хорошо или плохо?

— Мне хотелось, чтобы это звучало как комплимент.

— Спасибо, Миранда. Я специально надел такие рубашку и брюки, чтобы они служили дополнением к твоему платью цвета лютиков. Ведь как-никак, — тут Сим выдержал едва заметную паузу, — мы супружеская пара.

Он приготовил ей коктейль, и они вышли во внутренний дворик. Как ее уверил Сим, близнецам было запрещено показываться в этой части дома, стало быть, у Рэнди будет одним поводом меньше для беспокойства. Хотя она тут же с тревогой вспомнила, что у нее есть множество других поводов. «Что ты хочешь этим сказать?» — требовал от нее объяснений Джефф. Да он и сам должен знать что.

Миссис Файф подошла к французскому окну и сообщила, что ужин подан, мистер Смит идет по коридору в столовую и что она сама, миссис Файф то есть, почтительнейше просит ее извинить за то, что она не сможет разделить с ними трапезу. Как раз сегодня она решила приготовить новые блюда, и ей придется так часто вскакивать из-за стола, чтобы проследить за готовкой, что у всех будет просто рябить в глазах.

— Файфи, милая, — захохотал Сим, — это, пожалуй, лучшая из шуток, когда-либо слышанных мной. Признайтесь честно, ведь вам просто хочется выскрести остатки соуса в кастрюлях!

Они все еще смеялись, когда Джефф присоединился к ним. Сим подал ему стакан с коктейлем и предложил разделить их веселье.

— А за что пьем? — спросил Джефф и поднял свой стакан.

— За смешные стороны жизни, — предложил Сим, и Джефф кивнул в знак согласия.

— Хотя порой совсем не легко разглядеть их, — добавил он.

Рэнди надеялась, что их ужин не превратится в акцию по выяснению отношений. Поэтому она была очень довольна, когда Сим сразу же начал расспрашивать Джеффа о месяцах, проведенных им за рубежом.

Джефф подробно рассказывал, как живут сельские жители тех мест, где ему пришлось побывать, и только очень коротко поведал о своем дяде, который явился причиной его отъезда в Англию.

— Джефф, а почему вы решили приобрести поместье Рэмси? — спросил Сим.

— Оно было выставлено на продажу, — просто ответил тот.

Сим кивнул с пониманием:

— Я был уверен, что Рэмси поставят поместье на продажу за рубежом. Они хотели получить за него хорошую цену.

— Цена была вполне справедливой, — сказал на это Джефф.

— Для того, кому она по силам.

— Мне она была по силам.

Сказав это, Джефф наконец посмотрел на противоположный край освещенного свечами стола. Он был очень красив в этот вечер, одетый в том же небрежно-элегантном стиле, что и Сим, но, очевидно, более искушенный в вопросах стиля. Вместо шейного платка он носил широкий и очень свободно завязанный галстук. При этом его концы не болтались произвольно, как это обычно бывает с галстуками, у Джеффа их положение было зафиксировано тонким зажимом с небольшим черным опалом. Во время разговора Джефф несколько раз поглаживал его пальцами. Рэнди то сворачивала свою салфетку, то разворачивала ее снова. Ведь это она подарила Джеффу зажим.

Еда была просто великолепной, и она вполне стоила той жертвы, которую принесла миссис Файф, не разделив их компанию. Сим так и сказал экономке, награждая ее благодарной улыбкой. Поскольку она пошла за кофе, Сим направился к бару в противоположном конце столовой, чтобы взять коньяк. По пути он остановился, чтобы включить проигрыватель и поставить пластинку. Когда Сим наклонился над фонотекой, выбирая подходящие записи, Джефф тихо, но вполне отчетливо сказал Рэнди:

— Мы должны поговорить.

Рэнди ничего не ответила ему.

А Джефф продолжал все тем же тихим голосом:

— Ты же понимаешь, что нам без разговора не обойтись. Поэтому скажи мне, когда он состоится. Сейчас?

— О-о нет.

— Позже?

— Нет.

— Значит, завтра, — сказал Джефф, как бы подводя итог.

— Джефф, скажи мне, разве мы не можем оставить все как оно есть? — взмолилась Рэнди.

— Значит, завтра, — повторил Джефф, словно и не слыша ее просьбы. С таким же успехом она могла вообще не открывать рта. — Я хочу знать, почему ты вызвала меня, в особенности после такого более чем странного приема, который ты оказала мне сегодня.

— Вызвала тебя? — В полнейшем изумлении Рэнди уставилась на него. — Я вызывала тебя?

Тем временем Сим вернулся к столу.

— Джефф очень заинтересовался твоей школой для детей аборигенов, — сказал он.

— Естественно, — кивнул Джефф, — ведь в Вудоуэдде довольно много этой малышни.

— Джефф хотел бы посмотреть, как проходят занятия.

Можно было подумать, что Симу известно о намерениях Джеффа найти время и место для встречи с Рэнди.

— Как ты смотришь на то, чтобы завтра пригласить его на занятия сразу же после звонка на урок?

— Это было бы просто великолепно! — согласился с Симом Джефф.

«Не радуйся, ты там не будешь со мной наедине!» — Рэнди чуть не произнесла эти слова вслух.

Над их головами поплыли звуки музыки. Рэнди так быстро выпила свой бокал с коньяком, что у Сима глаза полезли на лоб от удивления, и он принялся отпаивать ее кофе. У мужчин завязалась беседа, неторопливая дружеская беседа, хотя Рэнди не слышала ни одного слова, произносимого ими. Все, что она до сих пор продолжала слышать, так это слова, только что сказанные Джеффом: «Я хочу знать, почему ты вызвала меня». Она никогда не вызывала его. Выйдя замуж, Рэнди только один раз написала ему — в ответ на его письмо, где он спрашивал: «Не слишком ли поздно?», она ответила окончательным «Да».

Часом позже Рэнди смогла наконец покинуть мужчин и уйти в свое убежище наверху. Они теперь говорили о хозяйственных проблемах, и ни один из них не заметил, когда королева стола оставила застолье.

Она разделась, не зажигая света, а потом долго стояла у окна, вглядываясь в ночь. Наконец Рэнди подошла к постели, сбросила халат и легла, вновь испытав при этом легкий приступ головокружения. Как только у нее появится время, надо будет разобраться с этим головокружением, пока же она была уверена, что не сможет заснуть, особенно после долгого сна днем. Однако, почувствовав некоторое время спустя, как вместе с пожеланием спокойной ночи губы Сима осторожно коснулись ее губ, Рэнди удивилась. Должно быть, она уже довольно долго спала, потому что часы внизу пробили полночь.

— Приятных сновидений, милая, — произнес Сим. А затем добавил нечто странное: — Он парень что надо, Миранда, он останется прекрасным человеком всегда и во всем.

После таких слов Рэнди уже не могла заснуть.

Она лежала рядом с Симом и слушала его ровное дыхание. Почему он прошептал ей эти слова? Это звучало почти так, как если бы он извинял ее. А собственно, почему ему надо было ее извинять?

Как ей вести себя с Джеффом завтра утром? Что он должен сказать ей? Чем она должна ответить ему?

Рэнди смогла заснуть лишь перед самым рассветом, а когда она утром открыла глаза, Сима рядом с ней не было, он встал, как всегда, рано.

Завтракали они вшестером — миссис Файф и близнецы разделили их трапезу. К счастью, случайное упоминание Джеффа о том, что в Англию он летел на реактивном лайнере, существенно повлияло на направление застольной беседы, и Джастин с его бесконечными вопросами ни на йоту не позволял уклониться от данного направления. Джейн, у которой в такой беседе не было ни единого шанса, сидела, сохраняя зловещее молчание, во всяком случае, таким оно казалось Рэнди.

Когда завтрак окончился, Сим предложил Джеффу пройтись с ним до конюшни. При этом Джефф с сомнением посмотрел на Рэнди, но Сим весело уверил его: «Не бойтесь, Джефф, вы не опоздаете в школу, звонок будет слышен и в конюшне!»

Если Рэнди когда-либо и не хотелось звонить в школьный колокольчик, а такое, несмотря на энтузиазм, с которым она проводила занятия, все же бывало, ну, например, в тех редких случаях, когда Джейн особенно досаждала ей, то сейчас ей хотелось быть беззвучной, как сама тишина. Но ничего не поделаешь, дети уже толпились возле школы. Увидев такую прилежность, она устыдилась своих мыслей. Ни малыши, ни более взрослые сорванцы с репутацией отъявленных хулиганов — никто не хотел пропускать занятия в школе. У Рэнди не возникало даже малейшей необходимости обращаться к родителям, чтобы те следили за тем, как их дети посещают занятия. Она вздохнула и наклоном головы велела Джаму звонить в колокольчик. Джефф не показался к началу занятий, и Рэнди с надеждой подумала, что, может, он вообще не придет. А потом она увидела, как он пересекает лужайку, и, несмотря на испытываемую ею неловкость, сердце Рэнди непроизвольно устремилось навстречу Джеффу.

Сим уехал следующим же утром. Рэнди больше не напоминала, что хотела бы отправиться с ним, а он не предлагал ей участвовать в поездке. Впервые Рэнди почувствовала, что между ней и Симом сложились натянутые отношения, буквально натянутые как струна. Нет, Сим и она не были влюбленной парой, какие обычно описываются в книгах, их отношения не были украшены флером романтики; однако в них было приятное спокойствие и глубокие дружеские чувства, которые согревали обоих супругов и значили очень много для Рэнди. Теперь этого больше не было.

Рэнди стояла на веранде, наблюдая за отъезжающей кавалькадой. Ей припомнилась поездка, в которой принимала участие она сама. Припомнились возбуждение и ожидание, которые сопутствуют всякому отъезду. Блеск солнца на похожей на пшеницу траве Митчелла. Вилохвостый орел, с небесной выси следивший за цепочкой всадников… Может быть, тот же самый орел прилетит к ним в этой поездке и спросит себя — а где же супруга Сима?

Супруга Сима… Только сейчас Рэнди чувствовала, какое множество миль отделяет ее от Сима — гораздо больше, чем предстоит проехать этим всадникам.

Теперь отъезжающие огибали песчаный холм, через несколько минут они скроются из виду. Сейчас Сим обязательно должен обернуться.

Он так и не обернулся.

Рэнди прошла в спальню и занялась кое-какой уборкой; но, томимая внутренним беспокойством, оставила это занятие и вышла в сад.

Здесь она увидела Джастина, который возился с починкой крана, к которому ей обычно приходилось присоединять шланг для поливки.

— Это очень любезно с твоей стороны, Джастин, — похвалила его Рэнди.

— Да мне больше хотелось узнать, как все работает, — откровенно признался Джастин, который был честным малым в большей степени, нежели тактичным дипломатом. Он закончил свою работу и пошел рядом с Рэнди. — А вот в той школе… — Оглядевшись и убедившись, что его сестры нет поблизости, мальчик начал свой вопрос.

— Ну конечно, Джастин! Школа называется «Брентон», она расположена достаточно далеко от центра Сиднея, и там у тебя будет возможность наблюдать ночное небо, ведь я знаю, что тебя это интересует.

— Спасибо, — сказал он и осторожно задал следующий вопрос: — А девочки в ней тоже учатся?

— Нет, только мальчики. Я подумала… то есть мы подумали и решили, что Джейн… — Но Рэнди не стала говорить, что и она и Сим пришли к выводу, что Джастин уже слишком долго находится под влиянием своей сестры. Вместо этого она сказала: — В Сиднее не так уж много школ с совместным обучением.

Джастин кивнул и стал ждать, что она скажет еще, и Рэнди продолжила:

— Сим хочет, чтобы вы получили хорошее общее образование, а я остановилась на школе с математическим уклоном для тебя, Джастин, поскольку, если ты действительно хочешь достичь тех целей, про которые ты говорил мне, ты должен знать математику.

Кажется, подобная перспектива удовлетворила Джастина. Однако годы совместной жизни с сестрой, годы, когда они дышали одним и тем же воздухом, приучили мальчика думать не только о себе, но и о сестре. Он вопросительно посмотрел на Рэнди, и та поняла его вопрос.

— Она будет учиться в школе Святой Хильды.

— Ей это не понравится.

— А что, ей понравится школа Святой Урсулы или школа Святой Елены? Или может быть, школа для девочек на Сосновых холмах? Или пансион благородных девиц в Рэдфилдсе? Хоть что-нибудь может понравиться Джейн? — с раздражением спросила Рэнди.

— Да, — согласился Джастин, — ей нельзя угодить. Хотя в последнее время…

Сказав это, мальчик почесал свой круглый затылок и умолк.

— Что в последнее время?

— Она стала какая-то не такая. И больше не шипит и не фыркает, как дикая кошка. Вы не думаете, что она заболела?

— Давай посмотрим, как она будет есть за завтраком, — предложила Рэнди. — Тем более, что уже ударили в колокол.

При этих словах она повернулась и пошла к дому, испытывая определенное облегчение оттого, что ей больше не придется говорить о Джейн с ее братом.

Однако за завтраком Рэнди заметила, что Джейн определенно вела себя гораздо тише. Даже если бы Джастин и не предупредил Рэнди, перемена в поведении Джейн все равно была очень заметной. И лицо у нее немного побледнело. В общем, если бы Рэнди не знала, что ответом ей будет дерзость или полное молчание, она непременно спросила бы у девочки, что с ней.

Сразу после завтрака Рэнди, сопровождаемая Джастином, отправилась в свою школу. Неизвестно, что вдохновило мальчика на этот поступок; может быть, это были мысли о школе, учеником которой он должен стать в ближайшем будущем. А может, все дело в том, что Джейн, находясь, как это иногда бывало с ней, в плохом настроении, прогнала его от себя. Рэнди отыскала для него несколько листов линованной бумаги, а также графопостроитель, и Джастин с увлечением принялся рисовать какие-то фигуры. Рэнди решила, что он даже не слышал, как малыши запели своими пронзительными детскими голосами «Все прекрасно…». Все хорошо — это Рэнди еще могла допустить, однако сегодня, как и вчера, ничего прекрасного не было.

По расписанию был как раз час самостоятельной работы. Джастин с головой ушел в свои графики и рисунки, и никто не заметил, как дверь широко распахнулась и на пороге встала Джейн. И она сама, и выражение ее лица были совершенно другими по сравнению с тем, как она выглядела во время завтрака.

— В чем дело, Джейн? — спросила девочку Рэнди. — Ты же видишь, у нас идет урок.

— Она здесь! Она прилетела! Разве вы не слышали, что у нас приземлился самолет?

Рэнди как будто слышала шум авиационного мотора, но не обратила тогда на него внимания, поскольку была всецело поглощена работой со своими учениками. Заметив, что Джастин по-прежнему занят своими чертежами, Рэнди спросила, рискуя услышать в ответ очередную дерзость:

— Кто прилетел, Джейн?

— Руфь! — ответила девочка.

На этот раз Джастин поднял голову от чертежей.

— Руфь? — переспросил он.

— Руфь. Она только что приземлилась.

— Она водит самолет, — пояснил Джастин. При этом он без тени улыбки посмотрел на свою сестру, и Рэнди подумала, что, должно быть, он вспоминает все дьявольские проделки, которые вытворял на пару с сестрой, решив выжить свою приемную мать из «Йенни». Однако теперь удача отвернулась от них. Она вернулась — та самая Руфь, о которой Джейн, да и старая миссис Рэмси утверждали, что она без ума от Сима.

Непонятно почему, но Рэнди тоже почувствовала себя невесело.

Что она собой представляет, эта Руфь, родная дочь мачехи Сима? На какой-то момент Рэнди ошеломили все возможные варианты развития отношений, открывающиеся в «Йенни». Разве здесь не может быть места для возникновения хотя бы одной интрижки? Но с другой стороны, как такое может быть, ведь они с Симом женаты. Ведь муж и жена — это же просто и ясно, как Божий день. Однако тут же Рэнди с горечью подумала, что в действительности ни один день не бывает простым и ясным, по крайней мере здесь. А теперь еще Руфь свалилась на ее голову. Так что же она собой представляет?

И словно в ответ на свой вопрос Рэнди услышала от дверей классной комнаты: «Привет!»

Но разглядеть Руфь она смогла лишь некоторое время спустя — так тесно детвора обступила гостью. При этом Рэнди отметила, что Джейн и Джастин остались стоять недвижимо в стороне.

Но вместе с тем было очевидно, что у детей-аборигенов Руфь пользовалась большой любовью. «Рутя! — кричали они. — Рутя!» И независимо от того, было ли им легче так выговаривать имя «Руфь», или же это было ласкательное имя, придуманное ими, но то, что дети радовались ее приезду, не вызывало никакого сомнения.

— Привет! — снова сказала Руфь, и наконец Рэнди смогла разглядеть ее — высокую, стройную, с волосами цвета пакли, со смешинкой в серых глазах и с немного неловкой улыбкой. Не особенно хороша, но чертовски очаровательна.

Одного за другим гостья отстраняла от себя малышей, говоря беззлобно: «Кыш!», «Брысь!» и «Убирайтесь!», а освободившись, подошла к Рэнди.

— Значит, вы и есть жена Сима, — сказала она.

К этому времени Джейн уже восстановила свой боевой дух и встала поближе к Рэнди. Ей было видно, что девочка немного нервничала, но, как обычно, скрывала свое состояние под маской вызывающего поведения, говоря:

— А кто же еще, не я же!

— Разумеется, — Руфь холодно посмотрела на Джейн, — Сим не взял бы себе в жены такую змею, как ты.

Подобное грубое обращение к ребенку, несомненно, выглядело неуместным, но, поскольку у Рэнди был собственный опыт общения с Джейн, она посчитала такие слова, адресованные девочке, вполне заслуженными.

Не дожидаясь, пока Джейн ответит, Рэнди быстро сказала:

— Да, я жена Сима, и зовут меня Миранда.

— Руфь, — представилась гостья и с интересом оглядела классную комнату. — Это сильный ход, — сказала она.

— Детям здесь очень нравится.

— И Симу, конечно, тоже.

— Да, он доволен, что я занимаюсь с детьми.

— Вот я и говорю: сильный ход.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила Рэнди.

— Наверное, это лучший способ укрепить семейные отношения. Ведь Сим очень любит всю эту малышню.

— Но я и сама люблю их! — сказала Рэнди и добавила, защищаясь: — То есть я хочу сказать, я не делала ничего такого ради укрепления отношений. То есть…

В это время, хотя она и не понимала, о чем идет речь, Джейн решила вмешаться в их разговор.

— Она вышла замуж за Сима, — сказала она.

В это трудно было поверить, но Рэнди имела все основания считать Джейн своим союзником. Джейн — союзник Новой Миссус? «Возможно, — подумала Рэнди с некоторой долей отчаяния, — она просто выбрала из двух зол меньшее».

— Когда у вас заканчиваются занятия? — спросила Руфь и посмотрела на свои часы. — Миссис Файф, которая уделила мне толику такого же гостеприимства, как и здесь…

— Я уверена, что здесь все рады вам, Руфь.

— В таком случае не будьте слишком уверены. Правда, когда я говорила о гостеприимстве, я не имела в виду вас, хотя, я полагаю, — здесь Руфь как-то непонятно усмехнулась, — что могла бы отнести все это и к вам.

— Вы очень ошибаетесь, уверяю вас.

— Ну хорошо, радость моя. Но давайте вернемся к урокам. Тетушка Файфи говорила, что занятия заканчиваются в полдень.

— Это так. Начиная с этого часа, в любое время…

— Ну так и заканчивайте побыстрей.

Руфь оглядела класс и, остановив свой взгляд на Джаму, так как тот уже готовился исполнять самостоятельно возложенные им на себя обязанности дежурного у звонка, кивнула, показывая, что можно звонить. Рэнди знала, что ей следует возмутиться по поводу такого беспардонного вмешательства Руфи в ее работу, но уж слишком велико было ее изумление всем происходящим. Джаму позвонил в колокольчик, и малыши строем вышли из класса. Вместе с ними, и очень старательно, промаршировали Джейн и Джастин. Судя по всему, они еще не были готовы к схватке со своей мачехой. Сделав гримасу, Руфь посмотрела им вслед. Ничего не сказав, однако, она подошла к двери, закрыла ее и, прислонившись к ней, внимательно осмотрела Рэнди с головы до ног. После этого она отошла от двери, села за ближайшую маленькую парту и улыбнулась. К своему удивлению, Рэнди заметила, что улыбка у Руфи была очень приятной. Только жаль, что длилось это очень недолго — Руфь практически мгновенно стерла улыбку с лица.

— Ну вот, теперь мы можем и поговорить, — сказала она. — А вы хорошенькая.

При этом Руфь достала сигарету и зажгла ее. Рэнди хотела было сказать ей, что здесь не курят, но вместо этого произнесла:

— Вряд ли это так на самом деле.

— Согласна с вами.

Голос Руфи был холодным и безразличным, по мнению Рэнди — подчеркнуто безразличным. А Руфь продолжала:

— Вы слишком мягкая, однако это должно устраивать Сима. Суровая природа, нежная женщина. В этом есть определенный смысл. Пожалуй, мне самой следовало бы быть более мягкой.

Чувствуя себя в высшей степени неловко от темы разговора, выбранной гостьей, Рэнди строила свою защиту на том бесспорном факте, что она сама является сельской жительницей.

— Я родилась в Риверайне, что в Новом Южном Уэльсе, — говорила она.

Презрительная усмешка на полных губах Руфи была красноречивее всяких слов.

— Итак, — вновь сказала она, — вы вышли замуж за Сима.

Приступ раздражения ненадолго овладел Рэнди.

— Послушайте, — сказала она, — вот мое обручальное кольцо. А в моей комнате лежит свидетельство о браке!

Выпалив это, Рэнди увидела, что Руфь смеется над ней.

— Надо же, — говорила она при этом, — оказывается, у нас есть боевой дух! А то я уже подумала… — Неожиданно она перестала смеяться и спросила вкрадчиво: — А что моя комната, она занята?

— Теперь это наша комната.

Щеки у Рэнди пылали, как натертые кирпичом.

Руфь потушила едва начатую сигарету и подошла к окну. Рэнди знала, что сейчас Руфь взглядом вбирает в себя этот фантастический край. «Да ведь тут же ее родной край! — внезапно и неожиданно ревниво подумала Рэнди. — Ведь это — ее земля!»

Тем временем Руфь бросила через плечо:

— Прошу меня извинить за столь бесцеремонное вторжение.

Сказав это, она повернулась, встала прямо перед Рэнди и продолжила прямо и резко:

— Я бы не приехала сюда, если бы здесь все было хорошо. Но ведь это не так, верно? Не спрашивайте меня, откуда мне это известно, я просто знаю, и все тут. Женщины, которые живут здесь вдали от всего мира, имеют особое, шестое чувство.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

Теперь щеки Рэнди из кирпично-красных стали красными, как свекла. Ведь она прекрасно понимала, о чем говорит Руфь.

И Руфь со своей стороны тоже нисколько не сомневалась в том, что Рэнди понимает, в чем дело, и сразу взяла быка за рога.

— Ведь я прилетела сюда в довольно хорошем настроении и была готова заключить вас в объятия.

Но получается так, что особых причин для объятий нет, не правда ли? — Сказав это, Руфь намеренно сделала паузу и потом добавила: — Ведь вы не любите Сима.

— Как вы… как вы смеете говорить такое?

— Смею. Смею, потому что знаю, Симу следовало жениться на мне. Этого не произошло по моей глупости, и в конце концов мне пришлось уехать. Как я уже сказала, я вернулась сюда с добрыми намерениями, но лишь при том условии, что у Сима так все хорошо, как мне хотелось бы. Вы знаете, Сим — ведь он же лучший из лучших.

— Я это знаю.

— И тем не менее, — вновь повторила Руфь, — вы не любите его.

— Я я… Почему вы разговариваете со мной в таком тоне?

— Потому что, кем бы я ни была, а я далеко не подарок и признаю это, назвать меня нечестной никак нельзя. И говорю я все это вам для того, чтобы вы поняли весь расклад, Миранда. Раз получается так, что Сим несчастлив в браке или менее счастлив, чем мог бы быть — вы вправе придумать сами любой подходящий вам синоним для слова «несчастлив», — значит, в игру вступаю также и я. Теперь вы все поняли?

— Нет, — ответила Рэнди. Но твердости в ее голосе не было.

— Тогда я попытаюсь изложить более простыми словами: я остаюсь здесь.

— До тех пор, пока Сим не попросит вас уехать отсюда. Как он это уже сделал однажды.

Теперь настала очередь краснеть Руфи.

— А я уехала по собственному желанию, — все же сказала она. — Да, приходится признать, Сим отказался отправить отсюда детей, но… В любом случае не будем ковыряться в прошлом. Мне не следовало уезжать, но я уехала. Сейчас я должна была бы уехать, но я останусь. Теперь-то вы поняли меня?

— Нет, — снова повторила Рэнди.

— Ну так слушайте. Мне нужен Сим. И поскольку я вижу, что вам он ни к чему, я снова начинаю свою охоту за Симом. Признайтесь, по крайней мере, что я вам оставляю какой-то шанс.

— Не забывайте все-таки, что я — жена Сима, — напомнила ей Рэнди.

— Я помню. У вас есть обручальное кольцо, а где-то в… в вашей, Миранда, комнате лежит свидетельство о браке. Но ради Бога, поверьте мне, этого слишком мало. Нужно иметь что-то… что-то такое, чего у вас нет, во всяком случае для Сима, и я увидела это еще с порога.

— Но наверное, «что-то такое» есть у него — для меня.

— Это должно быть у обоих. Будь в вашем случае это так, я бы уже откланялась. Но в данной ситуации я и не собираюсь говорить «до свидания». Вы поняли?

Поняла ли Рэнди? Почти то же самое сказал Джефф, только по другому поводу. Оставив методики разбросанными на столе и ничего не видя перед собой, она кое-как вышла из классной комнаты. Где-то в середине коридора, ведущего от класса, ей встретилась Джейн, которая, должно быть, ждала ее, сидя на ограждении веранды. Внезапно Рэнди почувствовала, что у нее больше нет сил выносить все свалившееся на нее.

Но в это время Джейн сказала: «Рэнди…» Именно Рэнди, а не «Новая Миссус» и не другие, полные ненависти слова, которые приходилось слышать от нее ранее.

— Да, Джейн? — сказала Рэнди, остановившись перед девочкой.

Глядя на нее, Джейн молчала.

— Слушаю тебя, Джейн, — снова сказала Рэнди.

— Нет, ничего, — выпалила Джейн и повторила: — Ничего.

— Она хочет сказать, — это был голос Джастина, оказывается, он тоже сидел на перилах, только Рэнди не заметила его, — что мы за вас.

Как ни странно, нелепость всего этого развеселила Рэнди. Она повернулась от близнецов с их торжественно-серьезными лицами и пробежала через весь холл и далее до самой ее спальни. Вернее, их с Симом спальни. Там она в изнеможении упала на кровать и захохотала. Слава Богу, что на свете есть смех.

Когда миссис Файф ударила в колокол, созывая всех на обед, Рэнди спустилась в столовую, готовая к схватке со всеми руфями в мире.

Всю дорогу до своего поместья Джефф безо всякого снисхождения нападал на Руфь. «Мисс Всезнайка, мисс Я-всегда-права, мисс На-все-руки-мастерица», «А не страдает ли Ваше Совершенство от своего несовершенства?». Руфь молча глотала все это. Наконец Рэнди не выдержала и запротестовала: «Джефф, ради Бога, прекрати!»

Джефф вздрогнул и посмотрел, кто это сидит рядом с ним. С каким-то странным весельем Рэнди догадалась, что Джефф совсем забыл о ее присутствии.

Но он тут же уделил ей внимание, отвечая на вопрос, как ему удалось так быстро прийти им на помощь. Как Руфь и надеялась, он услышал перебои в работе мотора и немедленно засек направление, откуда они доносились.

— Я ехал строго по азимуту, полноприводному автомобилю это вполне по силам.

— Но я не вижу никаких ориентиров по направлению движения. — У Руфи восстанавливалось ее былое нахальство. — Ты уверен, что сможешь найти дорогу домой?

— Уверен. Точно так же, как и в том, какой будет твоя реакция, если я не найду ее, — парировал Джефф.

— Ну уж, не нужно быть таким уверенным, — произнесла Руфь. — В этом мире нельзя быть уверенным ни в чем.

— Да я и сам начинаю так думать.

— Не говори мне, что мы и впрямь можем прийти к согласию!

И снова Рэнди почувствовала, что о ней забыли.

Как только они приехали в Вудоуэдду, она сразу же позвонила в «Йенни».

На звонок ответил Сим. Значит, он уже вернулся.

— Миранда!

Как же неповторимо прекрасно прозвучало это имя после всех этих «Рэнди» и «Мирри». Миранда. Так зовет ее только Сим.

— Сим!

Рэнди рассказала ему, как она очутилась в Вудоуэдде.

— С тобой все в порядке?

— Абсолютно.

— Но ты не можешь выбраться оттуда.

— Да. Только, — торопливо заговорила Рэнди, беспокоясь о том, чтобы Сим как можно скорее услыхал об этом, и одновременно думая, почему же она так спешит, — Руфь тоже здесь.

— Понятно, — сказал он задумчиво, — Руфь тоже здесь. Значит, тебе придется провести там всю ночь, верно? Но если ты дашь ей трубку и она скажет мне, в чем нуждается ее «Чероки», утром я бы мог прилететь к вам.

— И взять меня домой?

— Взять домой вас обеих.

— Конечно, конечно, Сим, — сказала Рэнди извиняющимся тоном, — ну всегда я думаю только о себе!

— Кое-кто думал о тебе тоже. Я имею в виду близнецов. Они несколько раз приходили и спрашивали о тебе. В особенности Джейн.

— Джейн?

— У нее для тебя кое-что есть. — Было слышно, как Сим усмехнулся, и затем он продолжил: — И это «кое-что» совсем не похоже на красного паука, а также на питона.

— Сим, не говори глупостей! — рассмеялась Рэнди.

— Извини, дорогая. Но это так не похоже на Джейн — ходить из угла в угол, держа в руках нечто такое, что, как она заявляет, она должна отдать тебе лично.

— Ты хочешь сказать, не похоже на Джейн — ходить, не имея при себе паука или змеи?

— Ну уж, Миранда! — снова засмеялся Сим. — На самом деле это какое-то письмо. Она пыталась скрыть этот факт, но в ее маленьких руках письмо не утаить. — Он сделал паузу и сказал: — Ну а теперь будь послушной девочкой и соедини меня с Руфью.

Руфь подошла к аппарату и сжато изложила суть своих проблем. Кажется, ей удалось восстановить большую часть своей самоуверенности — видимо, потому, что поблизости не было Джеффа. Рэнди отправилась на его поиски, чтобы сказать то, что всегда говорят гости по поводу нецелесообразности излишнего беспокойства о них со стороны хозяев.

Какое-то время Джефф смотрел на нее, как бы не понимая, о чем идет речь, а потом сказал:

— Но ведь это же повод, Мирри!

— Какой еще повод? — быстро спросила Рэнди и строго посмотрела на него. Она подумала, что под поводом он подразумевает возможность провести время в ее обществе.

К ее удивлению, Джефф ответил:

— Не могу тебе сказать, потому что пока я и сам ничего точно не знаю. Я только почему-то чувствую, что повод есть.

— Джефф… — Рэнди хотела что-то сказать, но замолчала. Она вдруг почувствовала, что забыла, о чем должна была говорить.

В этот момент к ним присоединилась Руфь.

— Я рассказала Симу о неисправности, — сказала она, с вызовом глядя на Джеффа. — Завтра утром он прилетит, чтобы исправить все, что у меня не так.

— Но на это не хватит целой жизни! — высказал свое мнение Джефф.

— Что, хочешь подрядиться на это дело?

— Тут все зависит от того, сколько ты заплатишь.

Как и раньше, для Рэнди не было места в этом состязании острословов, и она потихоньку улизнула от них.

Но в целом вечер прошел гораздо лучше, чем она ожидала. Ужин, на приготовление которого Джефф воодушевил своего слугу, был исключительно хорош, а Руфь нашла свечи, оставленные Рэмси, и поставила их в бутылки, которые она предварительно украсила бантами из лент и разводами расплавленного воска.

Джефф разразился аплодисментами:

— Настоящий художник-декоратор, верно? Ужин при свечах требует особого вина, и, по счастью, у меня как раз есть бутылочка, которую я приберег для особого случая.

— Приберег или привез специально для особого случая? Специально привез из Англии? — с неожиданным интересом спросила Руфь.

— Ты везде суешь свой нос, не так ли?

— Мне просто хочется знать.

— Что, как прошлое, так и настоящее?

— Ты ничего не сказал про будущее.

В углу комнаты Рэнди обнаружила проигрыватель и поставила пластинку. Хотя в это было трудно поверить, но она чувствовала себя здесь совершенно лишней. Точнее говоря — третьей. И в этот момент, как бы подтверждая ее ощущения, Джефф, подчиняясь звукам музыки, пригласил Руфь на танец.

Они танцевали великолепно, как если бы были рождены, чтобы танцевать друг с другом. Неожиданно Рэнди припомнила, как даже мелодия вальса вызывала у нее и Джеффа безудержные приступы иронического веселья, как они громко заявляли, что нет никакого смысла тратить время на старомодные танцевальные па. Однако сейчас, глядя на грациозно вальсирующую пару, она поняла, что на самом деле они просто не подходили друг другу. А Руфь и Джефф — подходили, необыкновенно хорошо подходили. Рэнди смотрела на сложный рисунок их танца и улыбалась. Да, улыбалась, и ей было совершенно ясно, что несла в себе ее улыбка. «Я понимаю, мне хорошо оттого, что они счастливы теперь, — говорила она себе, — и я свободна от своего чувства к Джеффу. А это означает…»

Однако о таких вещах нужно думать в полном уединении. Пользуясь тем, что танцующие совершенно забыли обо всем на свете, Рэнди отправилась в отведенную ей комнату. Там, раздевшись, она лежала в ночной темноте, страстно желая разобраться в своих чувствах и одновременно пугаясь этого. И вот во время подобного, нет, даже не размышления, а скорее нащупывания пути к размышлению Рэнди вспомнила кое-что еще, нечто такое, что она уже несколько раз велела себе рассмотреть. Наконец она произвела необходимый анализ и в удивлении села в кровати.

«Да нет, этого не может быть. Такого не могло быть. И все же это произошло. Произошло!»

Когда сон внезапно сморил ее, Рэнди в своих мыслях по-прежнему осторожно и бережно касалась той темы, которая неожиданно вспомнилась ей. Следующее, о чем подумала она, это то, что утро уже настало и солнце заливает комнату.

К этому времени Руфь уже встала и перебрасывалась колкостями с Джеффом. «Наверное, мне приснились отношения, которые сложились у них вчера вечером, — подумала Рэнди. А затем она сказала себе: — Но кое-что еще, это — совсем не сон» — и улыбнулась.

— Мирри, завтрак готов! — крикнул Джефф из кухни. — Правда, он испорчен, испорчен настолько, насколько это по силам только женщине. Однако если тебя не пугают сгоревшие до углей тосты…

Рэнди оделась и вышла из комнаты.

Руфь спешила вернуться туда, где она оставила свой «Чероки», и Джефф ехидно спросил ее:

— Что, мое гостеприимство настолько плохо, что ты спешишь избавиться от него подобным образом?

— Я просто хочу быть там, — коротко ответила она.

— Так ты там и будешь! — сказал Джефф и после паузы добавил: — Ведь ты, конечно, объяснила Симу, где твой самолет.

По наступившей тишине Рэнди догадалась, что ничего этого Руфь не сделала. Такой же вывод сделал и Джефф, и он тотчас повторил свои выступления по поводу достоинств мисс Мастер-на-все-руки, мисс Совершенства и мисс Я-всегда-права.

В конце концов Руфь почти закричала на него, а затем вскочила из-за стола и выбежала из комнаты.

— Джефф, ну зачем тебе нужно так язвить по ее адресу? — с досадой спросила его Рэнди.

— Зачем?

Какое-то время Джефф с недоумением смотрел на Рэнди, а потом взъерошил свои волосы, заставив их торчать пиками в разные стороны, подобно тому как это бывает у маленьких детей после купания. Раньше сердце Рэнди всегда билось сильнее от этой картины, но теперь…

— Она просто бесит меня, — сказал он.

— Но ведь Сим и без всяких объяснений заметит самолет, совершивший вынужденную посадку, — сказала Рэнди. — В этих краях любой предмет, отличающийся по форме или цвету от выхода скальных пород, травы триодии или от красного песка, будет заметен, как маяк.

— Да дело не в самолете, тут дело в ее ошибках, то есть, я хочу сказать, в том, что она чертовски самоуверенна… просто убеждена в своей непогрешимости.

— Но почему это должно беспокоить тебя? — спросила Рэнди.

— Потому что… ну потому… Да это меня и не беспокоит. Руфь просто глупа. Послушай, Мирри, если ты уже кончила завтракать, нам лучше собираться в путь, ведь ехать туда на машине гораздо дольше, чем на «Чероки». — И Джефф повторил с унынием: — Гораздо дольше.

На этот раз Руфь никак не комментировала манеру Джеффа управлять машиной. Когда они подъехали к площадке, на которую Руфь посадила «Чероки», выяснилось, что здесь приземлился еще один небольшой самолет. Наверное, никто из них не слышал, как он прилетел, из-за шума, с которым фургон преодолевал каменистые участки пути или объезжал рытвины; и тех и других здесь было очень много. Второй самолет привлек всеобщее внимание еще и потому, что он не был «Остером».

Джефф подвел свой фургон поближе, и Руфь узнала пилота второго самолета.

— Это Билл Тимминс, ветеринар, — сказала она, выходя из машины.

Занимаясь вместе с Руфью ремонтом «Чероки», Билл сообщил, что ему позвонил Сим и попросил, чтобы он, отправляясь на вызов, привез попутно деталь для самолета Руфи.

— Поскольку, — сказал ветеринар, — сам он прилететь не может. Это все из-за его молодой кобылки, она не может никак разродиться.

— Но почему же тогда он попросил именно вас привезти деталь?

Этот вопрос задала Рэнди, крайне удивленная тем, что ее муж обратился с просьбой о таком виде помощи к загруженному работой ветеринару, а не к кому-либо еще.

— А он и не просил, он позвонил ко мне с тем, чтобы я, как специалист, выехал для родовспоможения этой кобылке. Но в этом деле я ему ничем не мог помочь — и из-за нехватки времени, и из-за расположения «Йенни», поскольку у меня много работы в хозяйстве Кэрреди. Однако, увидев, что мне предстоит лететь над Вудоуэддой, я предложил Симу хотя бы такую помощь. Так что, я думаю, все будет в порядке, Руфь. Кстати, рад видеть тебя снова в наших краях. А вы, — обращаясь к Джеффу, — я полагаю, и есть наш новый поселенец. Что ж, добро пожаловать.

С этими словами Билл отправился к своему самолетику. Рэнди бросилась догонять его.

— А эта кобыла, Шоколадка, — закричала она, — что, Сим испытывает большие затруднения с ней?

— Да, большие, и я в отчаянии, что ничем не могу помочь, но от этой работы у Кэрреди зависит жизнь сотни волов, и у меня просто нет выбора.

Врач забрался в свою «Сессну», помахал им рукой и взлетел.

— Ах, Боже мой, Шоколадка! — Рэнди заплакала от огорчения.

Однако Руфь с ее бесцеремонным практицизмом безапелляционно заявила:

— Слезами горю не поможешь. Этой молодой даме нужна действенная помощь.

С этими словами она забралась в кабину «Чероки».

Рэнди устремилась вслед за ней и залезла в самолет без посторонней помощи. Чуть позже она поняла, почему Джефф не помог ей подняться в кабину. Должно быть, он залез сюда раньше нее.

Даже если Руфь и знала о его присутствии, хотя она могла и не знать, поскольку кресла пассажиров расположены за креслом пилота, она ничем не показала этого.

Не отклоняясь ни вправо, ни влево, она летела в направлении «Йенни» и через двадцать минут провела свой маленький самолет на бреющем полете над домашней посадочной полосой. За прибывшими от центральной усадьбы был послан джип, но чем ближе он подъезжал, тем больше Рэнди убеждалась, что Сима в нем не было.

Шофер-абориген сказал, что хозяин находится возле карей кобылы. «Сильно шибко больной девка», — пояснил он.

В «Йенни» шофер, не ожидая дополнительных указаний, провез их мимо центральной усадьбы к конюшне.

Едва они вошли в денник, Руфь, оттолкнув Рэнди, устремилась к роженице. Однако чувство обиды, которое могло бы возникнуть у Рэнди, исчезло, не успев сформироваться, стоило ей увидеть, с каким заметным облегчением встретил Сим приход Руфи. Стоя позади всех, Рэнди чувствовала себя более ненужной, чем когда-либо в своей жизни. Ей оставалось только жалеть о том, что ее опыт сельской жизни не содержал ничего, кроме общих представлений о работе на ферме и знаний о том, как учить фермерских детей. А еще она очень хотела бы, как Руфь, знать все об уходе и содержании лошадей.

Руфь встала возле лошади на колени и стала ощупывать ее живот, чтобы определить положение плода. В это время Сим объяснял Руфи, что знает о ее привычке работать в выгородке под открытым небом, потому что в таких условиях кобыла чувствует себя спокойнее, но, учитывая тяжелое состояние Шоколадки, ему пришлось оставить ее здесь.

Как бы желая показать, что ей недосуг обсуждать подобные мелочи, Руфь коротко кивнула и бросила через плечо:

— Джефф, что ты думаешь вот об этом?

Джефф подошел и встал рядом с ней.

С этого момента они взяли всю работу в свои руки и повели ее не как два отдельных человека, а как единое целое. Когда у лошади начались родовые схватки и в импровизированном родильном отделении стало тесно, то именно Сим и Рэнди вышли оттуда, а Руфь и Джефф остались помогать роженице.

Осложнения возникли начиная с первой же родовой схватки. Однако эти двое работали рука об руку, помогая друг другу без всяких напоминаний. Они не разговаривали между собой, в этом у них не было необходимости. Они просто понимали друг друга.

Рэнди и Сим стояли у дверей конюшни и успокаивали жеребца Пину, который был очень возбужден. Неужели он тоже волновался из-за своей подруги?

— С ней будет все хорошо, Пина, — снова и снова повторяла Рэнди.

— С ней уже все хорошо, — внезапно вмешался Сим, — а также и с жеребенком.

Рэнди оглянулась и увидела новорожденного — длинные нескладные ноги, большая голова, мягкие влажные уши и удивленные глаза.

— Скажите отцу, что у него родился сын! — крикнула Руфь из глубины конюшни.

Когда Сим вошел в денник, чтобы помочь, его просто оттолкнули в сторону. По-прежнему без лишних слов Руфь и Джефф что-то бинтовали, что-то перевязывали, на что-то лили дезинфицирующий раствор и наносили слой мази.

Затем Руфь дала роженице напиться холодной воды и накормила ее жидкой ячменной кашей. В это же время Джефф по собственной инициативе занимался с жеребенком. Глядя на них, Рэнди подумала: «Они работают так слаженно, как будто находятся друг подле друга уже много лет».

Она поняла, что говорит это вслух, лишь тогда, когда Сим произнес:

— И да будет так еще много лет, верно, Миранда?

С яркого солнечного света они вместе заглянули в золотисто-коричневый сумрак конюшни и увидели, что там, как бы паря над чудом прихода на свет новой жизни, над маленьким и еще не обсохшим жеребенком, по-прежнему безмолвно сошлась в объятии эта пара — Руфь и Джефф. Они целовались, забыв о присутствии Сима и Рэнди.

— Пошли отсюда, милая, — сказал Сим.

Они направились к оборудованному Симом для купания водоему у подножия песчаного холма. Тому, в котором больше не плавал крокодил, как с легким волнением сказала Рэнди. Теперь ее не удивляло такое волнение, во всяком случае, она уже знала, откуда берется это странное чувство всякий раз, когда Сим был рядом.

Никто и ничто не тревожило водоем, его зеркальная поверхность была абсолютно неподвижной, настолько неподвижной, что можно было видеть, как комары ткут свой ажурный рисунок над водой.

— Ты ревнуешь? — первым спросил Сим.

— Ревную?

— К тому, что было в конюшне, — сказал он, мотнув головой в ту сторону.

— Да… до некоторой степени. Мне бы очень хотелось, как Руфь, уметь делать все то, что она делала с Шоколадкой.

— Вот и мне тоже. Я — скотовод, и неплохой скотовод, надеюсь. Но я никогда не был знатоком во всех вопросах сельского хозяйства, как это положено хорошему хозяину фермы, мужу и главе семьи.

— Да как мужу тебе просто нет равных.

— Миранда, что ты имеешь в виду?

— Только то, что так оно было и так и есть.

— Для меня гораздо важнее, будет ли?

— Господи, Сим, конечно же! — С этими словами Рэнди повернулась и протянула к мужу свои руки.

Однако тот не спешил в ее объятия.

— Когда я только что спрашивал тебя: «Ревнуешь?» — я подразумевал совсем не Шоколадку, — честно признался Сим.

— А кого же?

— Я думал про Джеффа. Ведь он прибыл в эти края из-за тебя, верно?

— Верно, — тихо ответила Рэнди.

— А теперь, похоже, он…

— Да, а теперь он действительно, похоже… и знаешь, Сим? Сим, милый, я рада за него.

И снова Сим не двинулся с места, он только спросил:

— Ты рада потому, что можешь видеть развитие событий, и готова примириться с тем, что тебе приходится довольствоваться чем-то второсортным?

— Чем-то второсортным? Это ты — что-то второсортное?

«Неужели, — при этом подумала Рэнди и не поверила сама себе, — я когда-то могла так считать?»

— Но ведь я был таким для тебя, правда?

— Похоже, что ты действительно знаешь очень много, — сказала Рэнди с оттенком любопытства.

— Еще до нашей женитьбы я полагал, что у тебя должен быть какой-то близкий друг. Однако я так хотел, чтобы ты стала моей женой, что мне казалось верхом счастья служить для тебя хотя бы в качестве утешительного приза. Ну а когда мы поженились, я уже знал наверняка.

— Знал? Наверняка? Как же ты узнал наверняка?

— Разве это важно? Важно было то, что мы стали мужем и женой, что ты стала моей. Нет, отнюдь не каждый день и час, но я готов поклясться, что временами такое бывало.

— Да, — мягко напомнила она ему, — там, на равнине, под звездами, что глядели на нас. А еще дома у окна, когда мы слушали туземную музыку. Но, Сим, как же ты узнал, что был…

— Кто-то еще? — закончил за Рэнди ее муж. — С помощью всего одного слова. Одного слова в телеграмме, счет за которую меня просили оплатить. И слово было «да».

— Но ведь оно ничего не могло сказать тебе.

— Нет, могло. «Да» для меня всегда было…

— Подтверждением, — продолжила Рэнди и вспомнила Джеффа. — «Да» является выражением согласия, точно так же думал и Джефф, только все было не так, я должна была ответить на вопрос «Не слишком ли поздно?», и этот ответ прозвучал: «Да».

— Слишком поздно из-за того, что мы уже поженились, Миранда?

— Сперва это было так, но постепенно, Сим, стало слишком поздно, потому что я полюбила другого. Я знаю, что в силу поведения этой пары, — и Рэнди посмотрела в сторону конюшни, — ты можешь мне не поверить, но… О-о, Сим!

И Рэнди замолчала, потому что как раз в этот момент Сим прижал ее к себе.

— В это нетрудно поверить, я уже давно знал, что ты сделала свой выбор и что твой выбор — это я; но я знал также, что ты сама еще живешь в неведении о своем выборе, — тихо произнес он.

— Сим, даже если бы я и продолжала жить в этом неведении, хотя сейчас как-то странно и думать об этом, даже если бы я по-прежнему думала о Джеффе то же, что и раньше, я бы ни за что…

Он остановил ее раньше, чем она закончила фразу.

— Я знаю, я всегда знал это. Ты просто чудо. Да, до конца своих дней ты была бы верна обету, данному тобой. А поскольку я очень люблю тебя, я благодарил бы Бога даже за такой дар. Но и при всей скромности моих помыслов, а они все время были скромными, я чувствовал, вернее, я знал, что это — единственно верный путь развития отношений. Чтобы не только мои руки обнимали тебя, но и твои — меня. Теперь обними меня, чтобы я поверил, что все это не сон.

— Но как быть с детьми? — спросила Рэнди.

— У меня в кармане лежит то, что хотела передать тебе Джейн. Это очень похоже на письмо.

— Это и есть письмо. То самое, которое послал мне Джефф.

— Она что, стащила его у тебя? — строго спросил Сим.

— Нет, я выкинула это письмо. Сим, ты должен поверить мне.

— Я верю, — ответил он.

— Нам нужно усыновить Эту пару — усыновить, ты слышишь меня, Сим? В том-то и дело, что ты всегда был добр с этими детьми, но они для тебя чужие. А теперь они должны стать нашими. Ибо я не думаю, что Руфь и Джефф захотят…

— Да не видать им этих детей, даже если и захотят. — Сим перебил Рэнди и добавил в ответ на ее изумленный взгляд: — Видишь ли, с той поры, как я привез тебя сюда, я уже довольно долго думаю так же, как и ты. Все это — благодаря тебе, конечно, дорогая. Ведь в любом случае это хорошее начало для создания семьи, верно?

— В том случае, если мы нуждаемся в ней, — тихо сказала Рэнди.

Не веря себе, Сим метнул в нее свой взгляд, и она улыбнулась в ответ.

— Ведь иногда такие вещи случаются, Сим.

— И что, они случились? — Он произнес это так тихо, что Рэнди едва могла разобрать слова.

— Да. — И она глубоко вздохнула. — А еще, и я хочу, чтобы ты сейчас это понял, ты мне стал близок совсем не из-за Джеффа… или Руфи, все дело в том, что… О-о, Сим! — задохнулась Рэнди — так крепко снова обнял ее ее муж.

Но ей еще нужно было сказать очень много важных вещей, и она пыталась высказать их все. И в первую очередь о близнецах.

— Этот вопрос уже решен, — Сим не дал ей говорить, — и я тебе уже сказал это. По поводу Джастина, как мне кажется, этой проблемы и с первых дней не существовало, он — славный парень.

— А девочка?

Сим как-то странно улыбнулся:

— Со временем я, конечно, привыкну и к ней. Кстати, Миранда, вот то письмо. — С этими словами он протянул ей смятый и порванный лист. Вряд ли здесь было что-нибудь такое, благодаря чему можно изменить представление о Джейн. Правда, только в том случае, если не обращать внимания на короткую надпись: «Рэнди с любовью от Джейн». И еще два креста. И больше ничего.

Однако Рэнди плакала, и Сим вытирал слезы на ее глазах.

— Это — счастливые слезы, — пыталась она объяснить своему мужу, и он отвечал:

— Да, Миранда, да.

Именно Миранда, а не Рэнди и не Новая Миссус, не Миссуси и не Мирри.

Миранда — так он зовет ее. Он — ее муж, ее Сим.

Она — жена Сима.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.