После работы в Мастерской Маша чувствовала себя подавленной.

– Ты все еще расстроена? – спросила Звезда. – Зря.

– Я окончательно перестала что-нибудь понимать, – грустно сказала Маша. – В голове сплошной туман!

– Да ты что? Вот это хорошая новость: ведь туман – отличный материал для строительства будущего. Завернем-ка в эту Мастерскую! Тут ты увидишь, что можно извлечь из тумана. Даже если он в голове!

Уже долгое время она блуждала в тумане. Туман был густой, просто непроглядный, и она потеряла все ориентиры. Сначала она думала, что справится сама и рано или поздно выбредет на белый свет, но вскоре отчаялась. «Эй, кто-нибудь! Я заблудилась! Спасите!» – уныло взывала она, но звуки вязли в тумане, как в вате. И вдруг в ее ногу в районе щиколотки ткнулось что-то мокрое и холодное, а она отпрыгнула и взвизгнула.

– Прости, пожалуйста, – пропыхтели снизу. – Не хотел тебя пугать…

– Кто это? – нервно спросила она, напряженно вглядываясь в туман.

– Кто-нибудь. Это же ты кричала: «Эй, кто-нибудь»? Вот, я тут.

– А как вы выглядите?

– Никак. Я ведь всего лишь мыслеформа. Соответственно, ты можешь мысленно придать мне любую форму, какая нравится.

– А если на самом деле ты совсем другой?

– Да какая разница? В тумане же все равно не видно.

– И правда, – немного успокоилась она. – Сейчас, придумаю… А можно, ты будешь ежиком?

– Можно. А почему ежиком? – поинтересовалась невидимая мыслеформа.

– Образ приятный. «Ежик в тумане», мультик такой есть, – объяснила она. – Я люблю ежиков, они симпатичные и не агрессивные.

– Ладно, побуду Ежиком-в-Тумане, – покладисто согласился невидимый собеседник. – А ты тогда будешь Заблудшая Душа.

– Почему Заблудшая Душа? – удивилась она.

– Потому что для меня ты тоже мыслеформа. Ведь и я тебя не вижу и могу только представлять. Зато из этого может получиться интересная история – про Ежика-в-Тумане, который спасает Заблудшие Души. По-моему, очень романтично…

– Ага, романтика, скажешь тоже! Туман сплошной – аж озноб по телу. А ты можешь вывести меня отсюда? – с надеждой спросила она.

– Возможно. Вопрос только в том, куда ты хочешь попасть.

– Да хоть куда! Куда-нибудь, где нет этого противного, липкого тумана.

– Странная ты, – удивился Ежик. – Зовешь «кого-нибудь», хочешь попасть «куда-нибудь»… Совершенно размытые представления! Напустила тут тумана, понимаешь ли…

– Ты ошибаешься. Я его не напускала, я в него забрела!

– Сначала напустила, а потом забрела, – не согласился Ежик. – Мы сами создаем себе среду обитания. Так что туман твой, и только твой.

– Ничего он и не мой! Не я же его придумала! Впрочем, что спорить-то, какая разница?

– Огромная, – удивился Ежик. – Если это туман твой – ты можешь им пользоваться. А если чужой – не можешь.

– Ну, хорошо, – немного подумав, сказала она. – Пусть это будет мой туман, хоть это и не так. Предположим, я его напустила. Что дальше?

– Не знаю. А что ты хочешь?

– Чтобы он куда-нибудь исчез!

– Опять «куда-нибудь»? Нет в мире такого адреса – «куда-нибудь»! Есть совершенно конкретные, понятные и определенные места. Вот и определись: куда?

– Ох, какой же ты зануда, ежик! – вздохнула она. – Хорошо: пусть туман идет в болото! Там ему самое место.

Она подождала – но ничего не произошло.

– Ну вот, я так и знала, – уныло сказала она.

– Как знала, так и вышло, – прокомментировал Ежик. – Если ты заранее настроена на неуспех – он обязательно случится. Но есть еще предположение: может быть, что твоя жизнь – это и есть болото?

– Сплошное болото, – призналась она. – Давно уже ничего нового не происходит. Все по кругу. Все, что собиралась, сделала, чего добивалась – свершилось. А будущее какое-то зыбкое, туманное…

– Вот-вот! – обрадовался Ежик. – Значит, ты сейчас находишься в собственном будущем.

– Ну ничего себе – будущее! – ахнула она. – Хорошенькая перспектива – серая невнятная муть! Хочу в настоящее!

– Настоящее – это там, где ты сейчас, – подсказал Ежик. – А будущее тебя окружает в виде этого самого тумана.

– Это что же получается – выхода нет? – похолодела она. – Ой, мне страшно!

– Туман не страшный. Страшно то, что в нем прячется. Обычно это наши страхи, а особенно – страх перемен. В твоей жизни явно пришла пора что-то поменять, а ты боишься – вот и отгородилась туманом, чтобы оправдать свое бездействие. Все можно списать на туман… Разве нет?

– Нет, конечно! – воскликнула она. – То есть, наверное, да. Но что же делать?

– Строить свое будущее! – жизнерадостно посоветовал Ежик. – Немедленно, не откладывая!

– Но из чего же я буду его строить?

– А туман на что? Это же прекрасный материал для творчества, лучше даже, чем пластилин! Берешь туман и лепишь из него все, что хочешь. Как в детстве, помнишь?

– Так когда это было! Я давно повзрослела, и все стало монументальным и незыблемым, практичным и устойчивым.

– А ты вернись в детство! Когда старое полотенце могло стать волшебным плащом, а щепочка – корабликом. Поиграй с туманом. Поиграй со своим будущим! – и Ежик снова ткнулся холодным носиком в ее ногу.

– Ай! – подпрыгнула она. – Прекрати немедленно, я тебя боюсь!

– А я, между просим, твой спаситель, – укоризненно заметил Ежик. – Единственное существо, протянувшее тебе руку помощи. Ой, я же Ежик! Тогда правильнее сказать «лапку помощи»?

«Лапка помощи» ее развеселила, а потом ей вдруг и вовсе стало смешно. Действительно, самое страшное – это бесконечно бродить в тумане. Все остальное можно, по крайней мере, попробовать.

Она зажмурилась и вспомнила, как было в детстве. Там было здорово! Ведь все дети умеют строить миры, а взрослые почему-то об этом забывают…

Откуда-то из глубин памяти всплыла считалочка:

И тогда она зажмурилась, вынула из кармана воображаемый ножик и стала нарезать туман на аккуратные кирпичики и складывать стены своего будущего. Мысленно она раскрашивала их в разные цвета, так что будущее получалось ярким и радужным. Она очень старалась!

А когда она открыла глаза… Туман отступил, а перед ней стоял прекрасный дворец с арками и цветами – все, как придумывалось. Да, такое будущее вызывало только радость и желание к нему стремиться. Пусть это была всего лишь модель, но она сумела бы воплотить ее в жизнь!

– Ежик, посмотри! – позвала она. Но рядом никого не было. Ежик-в-Тумане испарился. Наверное, в тумане бродило еще немало Заблудших Душ, и их тоже надо было спасать.

«В будущем обязательно заведу себе ежика, – подумала она. – Ведь так здорово, когда у тебя рядом всегда есть „лапка помощи“»…

– Ух ты! – вскрикнула Маша, едва открыв глаза.

Вокруг нее был открытый космос – бескрайнее фиолетовое небо, усыпанное большими и маленькими звездами. Зрелище было великолепное и грандиозное. А среди звезд, совсем неподалеку, наблюдалось странное космическое тело – большое, величественное, состоящее из нескольких соединенных между собой модулей. Тело медленно плыло в космическом пространстве, поворачиваясь вокруг собственной оси. Это не могло быть космическим кораблем – слишком громоздко, слишком обширно, да и вообще не похоже.

– А это что? – вымолвила восхищенная Маша.

– Не «что», а «кто». Это Орбитальная Станция. Я специально вынырнула именно здесь, чтобы ты могла ее увидеть. Ведь ты могла бы тоже вскоре выбрать такую судьбу.

– Я? Судьбу Орбитальной Станции? Но почему? Что у нас общего?

– Видишь ли, на Земле каждый человек, хоть и является уникальным, выглядит как человеческое существо. А вот на тонком плане… Тот, кто умеет видеть сердцем, знает, что среди людей есть и планеты, и звезды, и черные дыры, и метеориты, и астероиды, и даже звездная пыль… Впрочем, что я тебе рассказываю? Ты же читала сказку и сама это все знаешь. Так вот: эта Орбитальная Станция – очень приятная, симпатичная и добрая женщина, которая так же, как и ты, мечтала о Неземной Любви. Еще в детстве она приняла решение – быть Исключительно Хорошей Девочкой… Быть Исключительно Хорошей Девочкой очень трудно, уж поверь.

В это мгновение Орбитальная Станция, казавшаяся мертвой, вдруг ожила. Она завибрировала, призывно замигали бортовые огни, в боку станции открылся люк, и прозвучал голос:

– Гости дорогие! Как же долго я вас ждала! Добро пожаловать!

– Вперед, – скомандовала Звезда, и Маша, помогая себе крылышками, поплыла внутрь Орбитальной Станции.

Внутри оказалась вполне себе приемлемая гравитация и уютная кают-компания. Маше были предложены всевозможные яства, и если бы она сейчас находилась в собственном теле, она бы все перепробовала. Но феи, как известно, питаются буквально капельками росы, а потому для Маши оставалось только одно удовольствие – общение.

Орбитальная станция оказалась очень общительной. Она проявлялась на многочисленных экранах в образе немолодой, но очень привлекательной женщины, которая произвела на Машу самое благоприятное впечатление.

– Я способна существовать в режиме полной автономии, – доверительно делилась Станция. – Питание от солнечного ветра и универсальной космической энергии, замкнутый цикл воспроизводства, во мне есть лаборатории, мини-заводы по производству сменных деталей, прекрасная библиотека, даже Музей Диковинок. Вот так и живу…

После чаепития для Маши была специально устроена обзорная экскурсия по внутренним помещениям, и ее восхитило сложное и отлично продуманное устройство станции. Ах, если бы она была такой самодостаточной – может, и не нужен бы ей был никакой Мужчина Мечты…

– Мне все тут нравится! – искренне сказала Маша. – Я просто вам завидую!

– Завидуешь? Чему же? – Маше показалось, что в голосе Орбитальной Станции проскользнула грусть.

– Вы такая самодостаточная, ни в ком не нуждаетесь, сами себя обеспечиваете, и при этом вы такая ухоженная! Это же мечта любой женщины – быть прекрасной и независимой.

– Ах, девочка, как же ты ошибаешься, – горько усмехнулась женщина на экране. – Я расскажу тебе мою историю, и пусть она тебя чему-нибудь научит.

Я – Орбитальная Станция. Кто и когда меня создал, кто запустил в космос, почему я нескончаемо лечу и лечу по невесть кем заданной орбите – я не знаю. Просто так было и так есть. Это моя сущность, и я так живу.

Я очень сложно устроена, очень! Я огромная и состою из многих частей и механизмов: в центре – энергетическая установка, от нее разбегаются во все стороны радиальные переходы, дальше начинаются рабочие помещения – жилые отсеки, лаборатории, пищеблок, медчасть, гидропонные оранжереи, склады, технические помещения. Все это снаружи ограничено «бубликом», в котором расположены ангары и стыковочные шлюзы, их очень много, они идут по всей окружности «бублика». И венчает все это сооружение прозрачная надстройка – там центр управления полетом, мощный бортовой компьютер, генератор защитного поля, радиорубка, разные навигационные приборы, карта звездного неба.

Я помню времена, когда во мне кипела жизнь – то и дело подлетали большие и маленькие звездолеты, в ангарах копошились механики, в жилых отсеках большинство кают было занято, а с кухни всегда тянуло вкусными запахами. Внутри меня постоянно были люди, много людей. Медицинские роботы все время были задействованы – обычно на каждом приставшем кораблике находилось немало страждущих, потрепанных дальними космическими путешествиями и нуждающихся в лечении и реабилитации. Еще они нуждались в запасах пищи, воды, энергии, в запчастях для звездолетов и навигационных картах.

И я была рада – я приносила пользу, выполняя свое предназначение. В том, что у меня именно такое предназначение – давать временный приют путникам, пополнять их ресурсы, лечить и ремонтировать, восстанавливать их потенциал и снабжать энергией для дальнейшего полета, я и не сомневалась: видимо, эту программу в меня вложили при создании.

Одни задерживались надолго, другие улетали почти сразу. Одни относились ко мне бережно и брали ровно столько, сколько надо, другие старались захватить побольше, впрок – я не препятствовала: у меня много и хватит на всех. Некоторые оставляли что-нибудь в благодарность – книги, картины, красивые камни, артефакты с далеких планет, и это постоянно обогащало мой внутренний мир.

Но теперь все по-другому. Я по-прежнему совершаю полет по предписанной траектории, но давно перестали прилетать звездолеты, умолкли звуки, законсервирована большая часть оборудования, и с кухни уже не тянет то ароматным кофе, то мясом по-бургундски. В полутемных коридорах мигают тусклые аварийные лампы, а яркий свет потушен – кому светить? Склады переполнены, и никто не тащит из них микросхемы, медикаменты или банки с консервами. Пустует радиорубка, не бормочут голоса, никого не интересует карта звездного неба. Падают с деревьев переспевшие плоды в оранжереях, и в воздухе стоит едва заметный сладковатый запах гниющих яблок и ананасов. И повсюду пыль… Толстый слой пыли покрывает приборы, экраны, коридоры и переходы. Все мои процессы заторможены, я нахожусь в режиме энергосбережения, жизнь во мне словно замерла. Нет, я, конечно, не умираю, но… по ощущениям это очень похоже.

И все чаще возникает вопрос: для чего я вообще нужна?

– Ты нужна мне, – говорит он, и я вздрагиваю. Не заметила, как он нарисовался…

«Он» – это Смотритель. Единственное живое существо, которое обитает теперь в моих глубинах. Вернее, почти живое, потому что Смотритель всего лишь биоробот.

– На верхней галерее крепления ослабли. Я подтянул, теперь все в порядке, – сообщает он.

Да, теперь все в порядке. Наверное. Не знаю, я не чувствую. Наверное, я слишком обширна, чтобы чувствовать каждое крепление. А он регулярно делает обходы, что-то чинит, улучшает, переделывает. В общем, он обо мне заботится, а я позволяю. На самом деле я с самого начала задумана автономной и самодостаточной, у меня тонко настроенная система оповещения, и все мелкие неполадки устраняются в автоматическом режиме. Но Смотритель мне все равно нужен – каждая уважающая себя Орбитальная Станция имеет Смотрителя.

Откуда он взялся, я не помню. Наверное, прилетел в те времена, когда здесь было очень много народа, всеобщая суета, постоянное оживление и веселая неразбериха. Тогда мне было некогда скучать – я только успевала фиксировать прибытия-убытия, удовлетворять запросы и распределять ресурсы. Поэтому то, что я его не замечала, вовсе не удивительно. Но когда отбыл последний корабль, под завязку загрузившись моими дарами, когда захлопнулся шлюз и внутри меня воцарилась непривычная тишина, только он остался со мной – мой Смотритель.

– Как ты? – спрашивает он.

– Как, как… Сам знаешь как! – отвечаю я, стараясь не раздражаться. – Бездействую…

– Отдыхай. Даже орбитальным станциям нужен отдых, – говорит он.

– Сколько можно отдыхать? – дергаюсь я. – Я умираю от скуки.

– Ну, давай я расскажу тебе что-нибудь занимательное, – предлагает он.

– Не надо. Мне надоели наши бесконечные разговоры, – капризничаю я.

Действительно, мы только и делаем, что разговариваем. Причем так давно, что истории начали повторяться. И разговоры – это совсем не то, что может вывести меня из анабиоза.

– Может быть, я больше не нужна Мирозданию? – предполагаю я. – Выполнила свою функцию, поизносилась, и теперь заброшена до скончания веков, пока время не довершит мое разрушение…

– Пока ты кому-нибудь нужна, ты будешь жить, – говорит Смотритель. – А ты нужна мне. Иначе как я буду выполнять свою функцию – заботиться о тебе?

– Это да, – вяло соглашаюсь я. – Хотя ты можешь найти себе другой космический объект и заботиться уже о нем.

– Не хочу, – говорит мне он. – Я к тебе привык, я тут уже все знаю, каждый твой переход, каждую лесенку. Все родное, все свое. Может быть, я теперь тоже – часть Станции?

– Это вряд ли. По крайней мере, ты в любой момент можешь улететь туда, куда захочется, в любую сторону, в любое место Вселенной.

– А ты?

– А моя орбита определена. Я же не космический корабль – как придали первоначальное ускорение, так и лечу по заданной траектории. Моя задача – привечать усталых путников и давать им «путевку в жизнь». Иначе просто не долетят. А они перестали ко мне прилетать, и в этом вся проблема.

Воцаряется молчание. Возразить ему нечего – ну да, так все и есть.

– Пойду проверю периметр, – говорит Смотритель. – Внешнее кольцо посмотрю, ангары, что там и как…

– Пыль там, – устало отвечаю я. – Что там может быть, если кругом – космический вакуум и ни одного живого существа?

– Все равно проверю, – решает он. – Я там давно не был. Хоть пыль смахну…

– Ну ладно, – соглашаюсь я. – Иди, чего ж…

Он уходит, и воцаряется ватная тишина. Конечно, я могу включить музыку или запустить на экран какой-нибудь фильм, но мне не хочется. Фильмы я уже все пересмотрела на сто рядов, скучно, ничего нового, а музыка часто вызывает во мне неполезные эмоции – тоску, ностальгию, печаль. Или же возбуждение, эйфорию и воспоминание о кипении жизни, после которых еще тяжелее. Поэтому я ничего не включаю, а погружаюсь в себя. Рассеянно сканирую космическое пространство – нет, пусто, никакого движения. Только звезды подрагивают, словно реснички мигают. И радиоэфир пуст – даже потрескиваний не слышно. Тишина, пустота, полный застой и отстой.

«Я законсервирована, – думаю я, – до лучших времен. Когда только они наступят, эти „лучшие времена“?»

– Станция, просыпайся! – вырывает меня из забытья голос моего Смотрителя. – Ты знаешь, что я видел?

Он почти кричит, он невероятно возбужден и размахивает гаечным ключом, я его таким никогда не видела.

– Что, привидение встретил? – шучу я.

– Бери выше! И шире! Я видел, как на тебе кипит жизнь. И только ты ничего не видишь и не слышишь!

– О чем это ты? – удивленно спрашиваю я, окончательно просыпаясь. – Где это на мне кипит жизнь? Ты здоров ли, мой друг?

– Я-то здоров, это ты, похоже, больна, – радостно докладывает он. – Но теперь я знаю, как тебе помочь. Сейчас возьму инструменты и все поправлю. Только для этого мне надо будет выйти в открытый космос.

– Зачем – в космос? – пугаюсь я. – Слышь, Смотритель, ты не выдумывай! Ты – внутреннее существо, тебе наружу нельзя. Ты не приспособлен, тебе опасно. Там радиация, там метеориты, да мало ли там что… Оставь эту мысль!

– Не оставлю! – бодро отвечает он. – В том-то и ошибка, что у нас с тобой все происходит внутри, а если посмотреть снаружи – совсем другая картина.

– Да знаю я, как там снаружи! – объясняю я. – Вся информация извне попадает на датчики антенн, передается на бортовой компьютер, обрабатывается и выводится на экран. Все я вижу, как там снаружи, спокойно там и пусто…

– Все настройки сбиты, датчики безнадежно устарели, а на экране – форменное вранье. Потому что снаружи давно все изменилось, а ты и не заметила!

– Что за ерунда? – сержусь я. – Откуда ты знаешь?

– А я был там, снаружи, – докладывает он. – Я все видел своими глазами.

– Что???

Все, дождалась. Мой Смотритель рехнулся – от пустоты и одиночества, и от слишком тесного и долгого общения с заброшенной Орбитальной Станцией. Что он вообще несет, какую чушь?

– У тебя, между прочим, на внешнем кольце – тьма кораблей. Десятка три, не меньше! Одни улетают, другие прилетают, движение, драйв! Почти все ангары заняты, народ ремонтируется, заправляется, черпает ресурсы, обменивается опытом. Так что жизнь замерла только в твоем восприятии, а так-то она продолжается и даже эволюционирует! И когда я попросил предоставить мне бот, чтобы осмотреть станцию снаружи, мне охотно оказали такую услугу.

– Что ты мне тут сказки рассказываешь? – обиделась я. – Или ты так хочешь меня поддержать? Но я не собираюсь создавать себе иллюзии…

– Это и есть иллюзия, причем крайне вредная! – нетерпеливо перебил меня он. – Понимаешь, все дело в том, что там, снаружи, кое-что произошло. Построены новые корабли, которые гораздо меньше нуждаются в услугах орбитальных станций. Проложены новые маршруты, не отмеченные в твоих навигационных картах. Изменились частоты передач. А ты об этом ничего не знаешь, потому что все твои приборы и датчики настроены по-старому. Поэтому тебе кажется, что ты выпала из жизни. А вернее сказать, ты перестала чувствовать реальность!

– Бред какой-то, – неуверенно сказала я.

– И еще у тебя главная антенна набок свернута, – добавил он. – Она теперь ловит не звездное небо, а твой собственный бок. Но ты не переживай, сейчас я все настрою.

– Погоди! – вскричала я. – Я… я боюсь. Это ж что получается, что я… потеряла себя? Выпала из реальности? И там за это время все изменилось, а я теперь не соответствую?

– Успокойся, соответствуешь, – утешил меня Смотритель. – Ты не можешь потерять себя, ты же есть! Ты просто пребывала не в резонансе со всей остальной Вселенной, но это поправимо. Говорю же, я все сейчас сделаю. Я пошел, бот меня ожидает. Не бойся, я с тобой!

Легко сказать «не бойся»… Конечно, я была взволнована – я никак не могла осознать полученную информацию. Уж больно нереальной она мне показалась! И мысли, что Смотритель слегка двинулся умом, тоже меня не оставляли.

– Сейчас-сейчас… сееей-чааас… – напевал Смотритель, копаясь в моих настройках.

– Когда мы прогрессируем? – вдруг ожило радио. – В момент, когда мы находим силу и смелость выйти за пределы привычных представлений и увидеть себя со стороны, глазами беспристрастного наблюдателя. Только тогда мы получаем возможность преобразовывать себя так, как нам этого хочется.

Это была глубокая и очень важная мысль, но я не успела ее хорошенько усвоить, потому что в этот момент на главном экране проявилось изображение какой-то грандиозной конструкции, в которой я не сразу опознала себя. Да-да, это была я – Орбитальная Станция, невероятно сложное творение, состоящее из множества модулей, переходов и галерей, ограниченных внешним кольцом. А там… Я увидела, что на внешнем кольце действительно происходит жизнь – одни корабли медленно вплывают в шлюзы, другие – крутятся на орбите, третьи набирают скорость, чтобы покинуть меня и улететь в иные миры.

– Боже, но почему я не ощущала их присутствия? – недоумевала я. – Да и сейчас не ощущаю… Я их вижу, но не чувствую. Видимо, сломался какой-то сенсорный датчик, самый главный. Если честно, то я существую отдельно от той картинки, где кипит жизнь. Может быть, я уже умерла? А все это мне снится? Я не чувствую себя живой – почему?

– Я могу сказать, но ты обидишься, – чуть помедлив, отозвался Смотритель.

– Да чего уж там, говори! – потребовала я.

– Ты всю жизнь была ориентирована на заботу о других и совершенно забыла о себе. Ты создавала комфорт для других, ты дарила им тепло и свет, отдавала энергию, предоставляла приют и думала, что это твоя единственная функция. Но они прилетают, пользуются тобой и вновь улетают, а ты остаешься одна. Всегда. По сути, ты абсолютно, космически одинока.

Я молчала. Он озвучил мои самые потаенные мысли, которые я всегда гнала. Но он был прав: я абсолютно, космически одинока, и от этого можно было бы сойти с ума. Может быть, поэтому я и отключила все чувства?

– Трудно быть хорошей для всех, – посмотрел мне прямо в лицо Смотритель. – На это уходят все силы. И потом кажется, что жизни нет.

Да, так мне и кажется. Но я ведь Орбитальная Станция, я так устроена.

– Скоро здесь снова будет многолюдно, – сообщил Смотритель. – Ты довольна?

Довольна ли я? Не знаю. Я ведь себя не чувствую. Мне нужно заботиться о других. Это моя сущность, и я так живу.

– Ладно, иди, работай, – вяло говорю я. – Спасибо, Смотритель…

И я усилием воли переключаю мысли на обеспечение жизнедеятельности. Планетарий построить, что ли? Да, пожалуй. Хоть какая-то новизна, хоть какие-то изменения…

– Никогда не забывай о себе, девочка, – завершила свой рассказ Орбитальная Станция. – Женщина не должна только отдавать, это неправильно. Так делают только Хорошие Девочки. Им кажется, что если они будут полезными, их станут любить. Давая, не забывай брать, этот обмен должен быть равноценным. Делай это прямо сейчас, пока ты еще молодая. Думай о себе, заботься о себе, люби себя!

Иначе когда-нибудь ты ощутишь, что уже поздно.

– Мне так жаль! – огорченно проговорила Маша, когда они покинули гостеприимную Орбитальную Станцию. – Почему она не хочет ничего изменить? Ну хотя бы попробовать!

– А почему ты до сих пор ничего не меняла? – тут же парировала Звезда. – Всему свое время, и каждому свой путь. Осуждать просто. Жалеть бессмысленно. Помнишь, что тебе сказала Орбитальная Станция? Вот и думай о себе, и учись у других. В твоем случае, к счастью, еще не поздно.

– Какое странное место, – переменила тему Маша. – Камни, камни, большие и маленькие. Я прямо устала между ними лавировать.

– Пояс астероидов, – пояснила Звезда. – Результат взрыва одной планетки. Я ее знавала. Хорошая была планетка, жалко ее. Разлетелась на мелкие камешки, и жизни на ней уже никогда не будет.

– А что с ней случилось?

– Она тоже старалась быть Хорошей Девочкой, – вздохнула Звезда.

– Как Орбитальная Станция, да?

– Да нет, у нее все было по-другому. Погоди, сейчас мы поймаем более или менее приличный осколок и попросим его рассказать эту печальную историю.

Подходящий осколок вскоре нашелся, и вот что он поведал…

А вы знаете, что у каждого человека внутри есть небольшой паровой котел, в котором варятся разные эмоции? Когда их набирается слишком много, они начинают бурлить и кипеть, и тут-то нужно не прозевать и вовремя выпустить пар. Если же все-таки прозевали и не выпустили, есть опасность, что или корпус треснет, или крышку сорвет, в общем, рванет – мало не покажется. В этих целях у котла предусмотрены клапаны: когда давление становится слишком высоким, какой-нибудь клапан открывается, и через него со свистом выходят излишки пара.

Так вот: жила-была одна девочка. Как ее звали, я не помню, а прозвище у нее было смешное – Макарошка, потому что у нее были длинные тонкие ноги, как две макаронины, на голове прическа «взрыв на макаронной фабрике», и жила она, кстати, на макаронной фабрике. Почему именно там? Ах, вы же сами знаете, девочки порой выбирают себе такие странные места обитания!

Как и у любой девочки, у Макарошки имелся свой Паровой Котел, и в нем варились всякие эмоции. Но девочке они проблем и хлопот не доставляли: если честно, она их вовсе не замечала. Макарошка вечно везде носилась, ничем не морочилась, плакала от души, смеялась во весь голос, шалила и скакала, сколько душа пожелает, и давление в ее Паровом Котле всегда было нормальным.

Но вот однажды в ее жизни появился Наладчик.

Наладчика побаивались все агрегаты и механизмы, потому что он их постоянно регулировал. Только от желания Наладчика зависело, как, когда, в каком темпе и с какой производительностью будут работать те или иные агрегаты. А если ему что-то не нравилось, мог и вообще отключить или списать в утиль. Вот таким важным человеком был этот Наладчик!

В принципе, Макарошка Наладчику понравилась. Она была смешная, длинноногая и, главное, очень живая. Так-то Наладчик привык общаться с бездушными машинами, а тут – человеческое существо, к тому же вполне себе симпатичное. Впрочем, присмотревшись, Наладчик решил, что кое-что в Макарошке можно было бы и улучшить.

– Скажи, кто научил тебя носиться по жизни с такой страшной скоростью? – первым делом спросил он. – Разве ты не знаешь, что надо соизмерять свою скорость с возможностями окружающих?

Макарошка оглянулась и не увидела других «окружающих», кроме самого Наладчика, но углубляться в тему не стала и только кивнула.

– Вот тебе конфетка. За хорошее поведение буду давать тебе конфеты, а за плохое – наказывать. Будешь стоять в углу и думать о своем поведении. Ты что выбираешь?

Макарошка съела конфету, и ей понравилось. А угол ей не очень понравился – что она там не видела, в углу? Поэтому она выбрала быть хорошей девочкой и наглухо закрыла клапан, который назывался «бегать». Теперь она ходила чинно и важно, соизмеряясь со скоростью Наладчика.

– Будем изучать правила хорошего тона! – сообщил Наладчик. – Ты в них ничего не смыслишь.

Макарошка удивилась: до сих пор она думала, что хороший тон – это когда внутри тебя все гудит тихо, мирно и синхронно. Но, как оказалось, «хороший тон» – это было никакое не звучание, а «свод разных правил, регламентирующих человеческую жизнь» – так Наладчик сказал. Он сказал, а она поверила.

– Теперь давай научимся нормально разговаривать, – предложил Наладчик. – Не орать, не шептать, а говорить в рамках заданных параметров.

Про параметры Макарошка не поняла, но, пару раз постояв в углу, уяснила это опытным путем. Теперь она разговаривала четко, внятно и вполголоса, вследствие чего еще на одном клапане появился защитный колпачок.

– Ну вот, уже лучше, возьми конфетку, – одобрил Наладчик. – Надо бы еще прическу изменить. А то твой рыжий «взрыв на макаронной фабрике» – это просто плевок в лицо общественному мнению.

Макарошка вовсе не считала свою прическу каким-то «плевком», но возмущаться не стала, а просто расчесала волосы и собрала их в хвостик. Наладчик остался доволен, а Макарошка опять получила свою конфетку.

– Нечего тебе болтаться без дела, пока я работаю, – как-то решил Наладчик. – Давай-ка учи наизусть Инструкции по технике безопасности. А я потом проверю!

Теперь Макарошка большую часть времени проводила за учебой, а Наладчик гонял ее по разным параграфам, проверяя усвоенный материал. Макарошка училась хорошо, и с конфетками перебоев не было.

Чуть позже Наладчик, с присущей ему основательностью и ответственностью, составил воспитательный план и стал педантично воплощать его в жизнь.

– Смех без причины – признак дурачины! – внушал он, и еще один клапан захлопнулся, а Макарошка стала смеяться редко, кратко и по делу: действительно, что такого смешного в производственном процессе на макаронной фабрике?

– Слезы – это признак слабости, – говорил он, и Макарошка научилась глотать слезы, не допуская подобной невоспитанности.

– Танцевать можно только в определенное время и в специально отведенных для этого местах, – объявил Наладчик. – Вот график, повесь на видном месте и не пропускай.

Но Макарошка танцевать по графику не могла, так как ее желания вечно не совпадали с расписанием. Конечно, она проделывала какие-то вялые па, раз уж по графику положено, но клапан при этом приоткрывался тоже вяло, совсем чуть-чуть.

– Не свисти в помещении!

– Нет слуха – не пой!

– Не говори ерунды.

– Не плюй в колодец!

– Не стой под стрелой!

– Руками не трогать!

– Ногами не бегать!

– Правила соблюдать!

В паровом котле у Макарошки уже давно все бурлило и клокотало, сам котел дрожал и подпрыгивал, а давление порою просто зашкаливало. Требовалось очень много усилий, чтобы как-то сдерживать этот процесс и не взорваться, и она старалась изо всех сил. У нее порою буквально макушка дымилась, на что ей строго указывал Наладчик.

– Остынь, не парься, – говорил он. – Держи себя в рамках!

Легко сказать «не парься», когда тебя распирает! Но возражать Наладчику Макарошка стеснялась – ведь он стал для нее Очень Значимым Человеком. Хотя она с тоской вспоминала то время, когда ничего не знала о правилах хорошего тона и была такой, как есть. Зато теперь она выглядела, по словам Наладчика, «очень хорошей девочкой», только излишне полноватой, потому что много конфет ела. А в угол она теперь сама себя ставила, когда ей казалось, что она поленилась или ошиблась.

В ее паровом котле меж тем продолжало кипеть адское варево из невысказанных возражений, подавленных эмоций и невыпущенных обид, но пар стравить было некуда – клапаны-то закрыты! И однажды случилось то, что должно было случиться: давление превысило все мыслимые и немыслимые пределы, котел не выдержал, и ка-а-ак рванул!

Все, что накипело, с шипением и свистом выплеснулось фонтаном. Те, кто находился поблизости, бросились врассыпную, как ошпаренные. Да что там, они и были ошпаренными! Тут уж Макарошка не смогла ничего ни удержать, ни смягчить, потому что совершенно потеряла контроль и над эмоциями, и над ситуацией. Мгновенно высвободилось все: и смех, слезы, и горе, и радость, и гнев, и несогласие, и еще много чего.

Мимо нее в клубах пара бурные потоки пронесли совершенно растерянного, мокрого, испуганного Наладчика, а потом и вовсе ничего не стало видно, и сознание отключилось.

Очнулась она в собственном доме, на диванчике. В комнате пахнет чем-то медицинским – никак, нашатырем. Приоткрыла глаза, а за столом – доктор в белом халате, а рядышком, на стуле, муж ее Макаров, испуганный и растерянный.

– Я ей успокоительного вколол, сейчас она поспит пару часиков, а потом проснется, и все пойдет своим чередом, – говорил доктор, попутно что-то записывая.

– Что это было? – спросил муж дрожащим голосом. – Прямо взрыв на макаронной фабрике… Ужас!

– Обычная истерика. Не волнуйтесь, ничего страшного, с женщинами это бывает. Она у вас как, эмоциональная особа?

– Да в том-то и дело, что нет. Она очень сдержанная, такая прямо железная леди. Все в себе держит, слезы из нее не выдавишь.

– Вот-вот, с такими «железными леди» часто инсульты случаются. Вашей жене еще повезло – всего лишь истерика… отличная, я вам скажу, разрядка.

– Мрак, – кратко прокомментировал Макаров.

– Нет-нет, не скажите. Вот когда внутри, в организме, происходит «взрыв на макаронной фабрике», тогда и правда мрак, ведь последствия могут быть непоправимыми. А так… ну, компьютер расколотила. Ну, табуретку сломала… Ну, ваш журнал «Супермен» в мелкие клочья разорвала. Ну, высказала вам все, что о вас думает. Так это ж мелочи! Просто слишком долго копилось, вот и рвануло.

– Ничего себе мелочи… – опасливо поежился Макаров. – А в будущем как – не рванет опять?

– А это, молодой человек, во многом и от вас зависит. Не пытайтесь ее менять, любите такой, какая есть. Следите, чтобы ваша женушка вовремя выпускала пар. Создайте ей для этого все условия, и все будет хорошо.

– А как создать, и какие условия?

– Ох, молодо-зелено… Ладно, слушайте. Вот вы знаете, что у каждого человека внутри есть небольшой паровой котел, в котором варятся разные эмоции?

Макарошка не удержалась и хихикнула. Оба мужчины синхронно повернулись к ней. Доктор смотрел заинтересованно, муж – тревожно.

– И фиг вам волосы в хвостик! – мстительно сказала она. – Возвращается прическа «взрыв на макаронной фабрике», и я возвращаюсь на танцы. Люби меня такой, какая есть!

И, не удержавшись, добавила:

– Тоже мне, Наладчик…

– Так что же, ее котел все-таки не выдержал и взорвался? – с ужасом спросила Маша.

– Выходит, что так, – с сожалением подтвердила Звезда. – Мало принять решение, его нужно еще и неукоснительно воплощать в жизнь. А Хорошие Девочки, увы, слишком часто сдаются.

– Оказывается, Хорошим Девочкам присуща не только чрезмерная забота о других, но и подавление эмоций, – констатировала Маша. – Надеюсь, это все?

– К сожалению, нет! – категорично ответила Звезда. – И об этом тебе расскажет моя подруга, Цветущая Планета. Мы сейчас как раз к ней приближаемся.

– А я уже чувствую цветочный аромат, – потянула носом Маша.

– Ага, даже в безвоздушном пространстве распространяется, – Звезда, казалось, была очень довольна. – Собственно, вот мы и прибыли. Цветущая Планета, привет! А мы к тебе за опытом! Расскажешь этой юной феечке, как ты стала такой?

– Охотно, – отозвалась Планета. – А началось все с сада…

Был у меня сад. Взращивала я его с любовью. Ухаживала, подкармливала, поливала, редкие растения сажала. И все приживалось, все получалось! Кое-какие премудрости я от матушки переняла, остальному сама научилась. Конечно, сад требует внимания, разумения, и труда, но я работы не боюсь. Тем более, если она такое счастье приносит!

Расцвел мой сад, зазеленел. Приглашала я туда друзей – всем нравилось, все восторгались и восхищались, хвалили мой сад и говорили, как хорошо им тут отдыхается. У меня от этого все в душе расцветало и сил прибавлялось, чтобы делать мой сад еще краше, еще лучше.

Распахнула я ворота настежь – приходите в мой сад, гуляйте, любуйтесь, пользуйтесь его дарами! Потянулись ко мне близкие и далекие, а я и рада: двери для всех открыты, мне не жалко!

Приходят налегке, уходят с букетами, с корзинками, полными плодов. Благодарят, обещают еще заглянуть и друзьям рассказать о моем дивном саде. Наверное, и правда рассказывают, потому что гостей все больше становится, еле успеваю в саду убраться и новые посадки сделать.

Дальше – больше: уже самостоятельно цветы рвут, плоды собирают, а меня уже никто и не замечает. Да и с какой стати обращать внимание на женщину в рабочей одежде, которая вечно занята – то с тяпкой, то с граблями, то со шлангом? Я работаю, они отдыхают.

– Ты скажи, чтобы не самовольничали, без разрешения ничего не трогали, – советуют друзья.

– Ах, ну как я им скажу, они же обидеться могут, – отвечаю я. – Люди все-таки отдохнуть пришли, красотой сада полюбоваться. Нет-нет, они сами поймут и догадаются.

Но, видать, не поняли и не догадались: клумбы опустошают, на дорожки плюют, ветки на память ломают, на скамейках имена вырезают: «Здесь был Вася». Я уже и по ночам работаю, из сил выбиваюсь, чтобы восполнить урон: не могу же я допустить, чтобы мой сад неухоженным выглядел! А возмутиться по-прежнему стесняюсь, хотя очень хочется! «Ничего, – утешаю я себя. – Я еще лучше потружусь и все исправлю, лучше прежнего мой сад будет!»

А тем временем на меня уже кое-кто покрикивать начинает: «Поди туда», «принеси то», «подай это…». Или, того пуще, начинают меня критиковать. Дескать, и скамеек маловато, и клумбы не той формы, и ночной клуб почему-то не предусмотрен. Да и вообще: «Медленно, женщина, работаете, смотрите, вон мусор на дорожках валяется, да и в целом сад запустили!»

А потом появилась какая-то тетка объявилась и сразу руководить начала: что и где сажать и как все требуется переделать. Я ей: «Вы чего это тут командуете?», а она мне: «А ваше дело, девушка, помалкивать и работать!»

Обиделась я, сняла перчатки, бросила тяпку и покинула сад. Гордо, стало быть, удалилась. «Ну, – думаю, – вы еще ко мне прибежите! Командовать-то все мастера, а вот ухаживать за садом – это только я могу. Сад-то все равно мой, я в нем каждый кустик знаю, каждую травинку. Придете, попросите, вот только тогда я и вернусь и с новыми силами стану его украшать и обихаживать!»

Ничего подобного. Не дождалась. Не идут ко мне с поклоном, не просят вернуться. Жалко мне стало сад, его ж поливать нужно, а кто, кроме меня? Вышла из дома, отправилась посмотреть, что там и как. А тетка уже власть в свои руки взяла, командует всеми и хозяйничает в моем саду, как будто она его и вырастила, и все на свой лад переделывает.

– Что ж вы творите? – говорю. – По какому праву распоряжаетесь?

А она руки в боки и отвечает:

– По какому праву? По праву сильного!

– Но это же мой сад!

– А ты кто такая? Кыш отсюда вообще! Или ты по работе соскучилась? Ну, иди вон, урны почисть, что ли. И чтобы рта раскрыть не смела, меня слушалась беспрекословно!

От такой наглости я аж онемела. Поплелась я домой, вся в растрепанных чувствах. Пришла, плюхнулась в постель без сил, аж жить не хочется. Обида смертельная меня гложет, дышать не дает. Это как же так вышло, что из сада моего, что я годами взращивала, меня, как шелудивую собачонку, вышвырнули? И кто? Тетка какая-то пришлая!

Упала я на колени и взмолилась:

– Господи, помоги, вразуми! Что же это творится на белом свете? Был у меня сад – и не стало! Я ж в этот сад всю душу вложила! Почему же никто не оценил моих стараний, почему стали сад грабить-разорять, а после и вовсе захватили? Как же ты это допустил? Мамочки мои, как теперь жить?

И услышала я голос родной матушки, которая уж давно в мир иной ушла.

– Дитятко мое неразумное, не Господь виноват, ты сама не доглядела. Душу ты в сад и впрямь вложила, и вырастила Дивный Сад Своей Души. Только зачем же ты в свой сад всех подряд впускала и разрешала брать, что ни пожелают?

– Так я по доброте душевной, чтобы людям хорошо было! Я им – щедрые дары, они мне – восхищение и благодарность.

– Видать, много же тебе восхищения и благодарности надо было, если ты готова ради этого все отдать и все позволить. Знай, что Дивный Сад Своей Души мы не для других растим, а для себя. Это наше место покоя и отдохновения, там мы и потрудимся, и восстановимся, семена мечты посеем, а после и плоды пожнем. Вот плоды раздавай сколько хочешь, но прежде-то им вырасти надо.

– Да я так и делала! Но почему-то мои посевы стали срывать и вытаптывать еще прежде, чем они плоды дадут. Наверное, слишком много народа в саду было?

– Ты уже взрослая, доченька, пора бы знать, что Дивный Сад Своей Души оберегать надо и приглашать туда не всех, кого ни попадя, а только тех, к кому душа лежит. Близкие тебе люди сад не попортят и тебя не обидят. А далекие пусть издалека и любуются, коль охота припадет.

– Мамочка, миленькая, так пока я там из сил выбивалась, его вообще чужая тетка захватила! Говорит, по праву сильного!

– Так и бывает, доченька, когда ты силы попусту растрачиваешь да не на то направляешь. Обязательно найдется какой-нибудь захватчик: ведь что плохо лежит, то быстро подбирают.

– Что же мне теперь делать, как мне быть? Я как вспомню про сад – просто умираю от тоски!

– А ты вспомни, что ты его хозяйка. И не по праву сильного, а по праву рождения! Ты его из самого первого семечка вырастила, твоя душа в этом саду живет. Только ты и можешь решить, кому там быть, а кому на порог указать. Обратись к саду, он тебе сил даст. Все у тебя получится! А я за тебя молиться буду.

Сказала это мне матушка – и умолкла. Не успела я с пола подняться, как в дверь постучали. Смотрю – а там тетка стоит. Да-да, та самая, что мой сад захватила. Стоит, улыбается эдак приветливо.

– Чего надо? – спрашиваю.

– Слышала я, что ты заболела не на шутку, почти умираешь. Так пришла предложить: домработница тебе не нужна ли? А то я могу, у меня, благодаря твоему саду, силушки много. И за тобой ухаживать буду, и за домом.

Первая мысль у меня была – не пригласить ли ее в дом, а то неудобно как-то. Чаю, что ли предложить, шел ведь человек, старался, и вроде даже с благими намерениями.

Но тут же опомнилась: да что ж это я спешу дверь перед всеми настежь открывать? Если сад – это моя душа, то дом – это моя крепость!

– Нет уж, спасибочки, – отвечаю. – Сами справимся. Слухи о моей смерти сильно преувеличены. Так что вот вам Бог, а вот порог. Идите с миром.

И дверь перед ее носом захлопнула. Тетка аж рот открыла – не ожидала, видать, от меня такой прыти.

А я болеть бросила и за уборку принялась. И силы откуда-то взялись, просто на удивление!

– И дом не отдам, и с садом разберусь! – пообещала я себе. – Плодов моего труда мне, конечно, ни для кого не жалко. Но вот взращивать я их намерена сама. И приглашать в свое внутреннее пространство буду только тех, кто душе дорог и сердцу мил.

Видно, правильные мысли подумала, потому что ощутила в душе весну и запах яблоневого сада.

А после уборки захотелось мне всю свою историю записать, чтобы другим передать. Это ведь тоже плоды, правда? Вымыла я руки, села за стол, подвинула к себе тетрадку и вывела первую строчку:

«Был у меня сад…»

– Вот проснусь – первым делом заведу тетрадку, – решительно сообщила Фея. – Надо все записывать, а то потом забудется, и постепенно все вернется на круги своя.

– Хорошая мысль, – одобрила Звезда. – Кстати, смотри-ка, кто к нам приближается! Помнишь, в сказке был Шальной Метеорит?

– Конечно, помню! Такой ветреный и непостоянный!

– Зато он много путешествует и знает тысячи историй. Его мы попросим рассказать кое-что об эмоциях. Эта тема для него особенно близка.

Конечно же, Машу очень интересовали эмоции. И она слушала, приоткрыв рот. А рассказ Метеорита оказался преинтереснейший!

Старый волшебник шел вдоль обочины проселочной дороги, любуясь пейзажами. Сзади вдруг послышался стук, лязг и пьяные голоса, нестройно певшие старинную песню «Ямщик, не гони лошадей!».

– Н-но, залетная! С дороги! Поберегись!

Он обернулся. По ухабистой дороге, трясясь, подпрыгивая и отчаянно гремя, теряя по пути какие-то детали, неслось очень странное транспортное средство: в упряжке нервной рысью бежала молодая женщина, а в коляске развалились веселые лошади разных мастей. Видно было, что женщина смертельно устала и вот-вот рухнет. Так и случилось.

– Не могу больше! – остановилась женщина, поравнявшись с волшебником, а потом и вовсе упала на колени и заплакала.

– Куда! Чего? – загалдели лошади. – А ну вставай, и поехали!

– Да! Поедемте к цыганам! – мечтательно вскричала серая в яблоках.

– Нет, лучше на ярмарку! – капризно возразила гнедая кобылка.

– Да ну ее, вашу ярмарку! В трактир, дебоширить! – с восторгом заржал вороной жеребец. – Поднимайся, старая кляча, и скачи, а то кнута получишь!

– Это вы у меня сейчас кнута получите! А ну, тихо, кому говорю! – гаркнул волшебник.

Лошади озадаченно примолкли.

– Что тут происходит? – изумленно обратился он к женщине. – «Старая кляча» – это кто?

– Это я, – обреченно вздохнула женщина. – А что, не видно?

– Я прожил сто лет и прошел сто дорог, но такой странной упряжки, ей-богу, еще никогда не видел, – покачал головой волшебник.

– Я так устала, – пожаловалась женщина. – Они же мне покоя не дают! Все время дергают, подстегивают, гонят куда-то…

– Гони, родимая! – всхрапнул из коляски только что проснувшийся сивый мерин.

– Да сам ты гонишь! – отмахнулся от него волшебник. – Не видишь, что ли, проверка на дорогах? Всем пассажирам оставаться на местах и приготовить документики!

– А! – испуганно вскинулся мерин и поскорее снова закрыл глаза, притворяясь спящим.

– Это кто? – спросил волшебник, ткнув пальцем в сторону странных пассажиров.

– Это мои эмоции, – всхлипнула женщина. – Они меня уже заездили! Я истощена, я обесточена, я близка к безумию! Только и делают, что мной рулят! И днем и ночью! Заставляют меня стремиться одновременно в разные стороны! Ужас!!!

– Что??? – волшебник был потрясен. – И правда, ужас. Но почему же ты позволяешь эмоциям управлять тобой, да еще одновременно в разные стороны? Это же разрушительно для организма!

– Но ведь их много, а я одна, – возразила женщина. – Когда они овладевают мной, я ничего не могу поделать. Поэтому я и похожа на старую клячу… Загнали!

– Милая, обычно не лошади ездят на людях, а люди на лошадях, – вразумительно сказал волшебник. – Если ты не управляешь своими эмоциями – они начинают управлять тобой.

– Так и вышло, – подтвердила женщина. – Мамочка мне постоянно говорила, что я слишком эмоциональная. Тогда я решила держать себя в узде. Ну, то есть подавлять эмоции. Сначала получалось, и я стала выглядеть хорошей девочкой. Не плакала, не смеялась, не грустила и не капризничала. А потом я выросла, и они вместе со мной. Они вырвались и стали вообще необузданными! Управляют мной, как хотят, кнутом подхлестывают… Вот и несусь, закусив удила, не разбирая дороги. Только силы уже на исходе. Иногда хочется разнести все вдребезги, и будь что будет…

– Зачем же вдребезги? Вдребезги не надо, – задумчиво произнес волшебник. – Вдребезги – это тоже разрушительно для организма.

– Да я понимаю, – сокрушенно понурилась женщина, как никогда, став похожей на старую клячу. Волшебник только головой покачал и спросил:

– Но с какой стати держать в узде себя, если можно обуздать, например, эмоции и управлять ими?

– Но тогда их все увидят! – испугалась женщина.

– Но ведь они все равно существуют, так почему их нужно прятать?

– А что же люди скажут?

– Что-нибудь да скажут, – пообещал волшебник. – Но какая, в конце концов, разница? Ведь из возраста «хорошей девочки» ты все равно давно вышла, а в «старые клячи» тебе еще явно рано.

– А что же делать? – жалобно спросила женщина.

– Во-первых, поднимись на ноги. Во-вторых, утри слезы. А в‑третьих, твердо усвой: это эмоции должны везти тебя по жизни, а не ты их.

– А что тогда буду делать я? – неуверенно спросила женщина.

– Отдыхать. Размышлять. Познавать новое. Ехать по Дороге Жизни, наслаждаясь всеми ее красотами и дарами. И управлять, конечно! А ну, пусти-ка меня, я помогу… – И волшебник уверенно взялся за дело.

…Вскоре по дороге мирно катила коляска, запряженная целым табуном разномастных лошадей. Они споро трусили рысью, целеустремленно двигаясь вперед по Дороге Жизни. В коляске сидели двое – волшебник и женщина, которая крепко держала в руках вожжи. Эмоции, влекущие коляску вдаль, выглядели обузданными и вполне симпатичными.

– Вон ту, серую в яблоках, зовут Радость, – рассказывала она волшебнику. – Гнедая – это моя Грусть. Сивый мерин – это Страх. Имя вороного – Гнев…

– Ага, понял, – кивал волшебник. – Хорошие эмоции, сильные, крепкие. И, главное, при деле!

– А если они опять взбунтуются и захотят стать необузданными?

– Не забывай, у тебя есть вожжи – твоя Воля, и кнут – твоя Сила. Сила Воли рулит, а эмоции – везут и жизнь украшают.

– И если я не буду управлять своими эмоциями – они начнут управлять мной, – сказала женщина. – Я запомнила!

– Главное, не пускай лошадей вразнос! – посоветовал волшебник.

И они на два голоса затянули старинную песню «Ямщик, не гони лошадей!». Дорога Жизни снова была хороша и приятна…

– После Метеорита я вся в эмоциях, – со смехом пожаловалась Маша. – Он такой забавный!

– И какие же эмоции в тебе преобладают? – поинтересовалась Звезда.

Маша прислушалась к себе.

– Пожалуй, благодарность. Я так признательна всем, кто устроил мне такое волшебное рождественское приключение!!!

– Кстати, вот это прекрасное звездное скопление, проплывающее слева, называется Море Благодарности, – сказала Звезда. – Искупаемся?

– Конечно, искупаемся! – с восторгом вскричала Маша, меняя курс.

Она смело нырнула в Море Благодарности, и звезды обступили ее со всех сторон. Они ласкали и гладили Машу, и они же нашептали ей совершенно волшебную историю.

Девушка барахталась и кричала, беспомощно оглядываясь по сторонам. Волнение было нешуточное – того и гляди, захлестнет. Девушку все дальше относило от берега.

– Ой-ой-ой, тону! Спасите! Помогите!

Вдруг откуда ни возьмись протянулась Рука Помощи. Как известно, она умудряется появляться в самые критические моменты, главное, не пропустить ее появление и не оттолкнуть по глупости и недоразумению.

– Что случилось, девушка? Держите Руку Помощи. Цепляйтесь за меня! И прекратите так надрываться, вы же последние силы теряете!

– Вы не понимаете! Я тону в Море Горя!

– Откуда же здесь Море образовалось? На карте здесь обозначена Цветущая Поляна и Медовое Разнотравье. Но пахнет вовсе не медом, а солью и гниющими водорослями. Горький запах, неприятный.

– Это мои слезы, я столько наплакала. И, поверьте, они очень, очень горькие! И захлебнуться в них очень даже легко. Я уже обессилела и почти сдалась!

– А вот сдаваться никогда не следует. Держитесь крепче! Давайте вот сюда, к этому островку! Выбирайтесь скорее на сушу, я вам помогу! Все, сидите пока тут, обсыхайте на солнышке. Эй, эй, вы, никак, опять плакать собираетесь?

– Так стра-а-ашно же! Я ведь чуть-чуть ко дну не пошла! Оно ведь бездонное, это море!

– «Чуть-чуть» не считается. Вы уже спасены, – успокоила ее Рука Помощи. – Хорошо, что вы так громко кричали, иначе я могла бы просто не успеть. Всегда меня зовите, хорошо?

– Хорошо, буду звать, – пообещала девушка. – А вы где живете?

– Я? – удивилась Рука Помощи. – Да везде! Главное – позвать как следует, а уж я протянусь, даже и не сомневайтесь! Ну ладно, до свидания, мне пора – а то вдруг еще кому-нибудь в этот момент помощь нужна?

– Стойте! Погодите! А мне что, на этом островке оставаться? В Море Горя? Я же тут умру!

– Это уже не ко мне, – сочувственно ответила Рука Помощи. – Призовите Здравый Смысл. Он умный, он подскажет, что дальше делать.

И рука помощи исчезла. Девушка уже собралась было снова зарыдать, но передумала: островок был совсем маленький, того и гляди смоет волной.

– Так, никакого волнения! Успокоиться и призвать Здравый Смысл, – приказала себе девушка. – Здравый Смысл! Появись, пожалуйста!

Здравый Смысл не заставил себя долго ждать.

– Рад знакомству! – поклонился он. – Впрочем, кажется, мы уже встречались?

– По-моему, да. Хотя, если честно, довольно редко. У меня на первом месте Эмоции, а у ж потом Здравый Смысл.

– Ох уж эти мне Эмоции! – покачал головой Здравый Смысл. – Такие несдержанные, такие противоречивые! Но раз уж вы обратились ко мне, давайте общаться! Чего вы от меня ожидаете?

– Я ожидаю, что вы подскажете мне, как выбраться с этого необитаемого острова, – сообщила девушка.

– Ну что ж, давайте рассуждать вместе, – предложил Здравый Смысл. – Вы находитесь на островке размером с небольшой чулан, на котором ничего, кроме песка, не наблюдается. Стало быть, вариант «построить лодку или плот» отбрасываем сразу. Средств связи, как я понимаю, у вас нет. Запасов воды и продовольствия тоже нет. То есть вариант «сидеть и ждать, пока случайно заметят и вывезут», нам тоже не подходит. Тогда остается только один вариант: вплавь.

– Вплавь??? – растерянно уставилась на него девушка.

– Так подсказывает Здравый Смысл, – скромно заметил Здравый Смысл.

– Тогда я точно умру, – безнадежно сказала девушка. – Мне ни за что не преодолеть Море Горя.

– Ах, так это Море Горя? А чьего, простите, горя? – уточнил Здравый Смысл.

– Так моего же! – удивленно глянула на него девушка. – Накопилось, понимаете ли… У меня была такая нелегкая жизнь! Моя душа все время плакала, плакала, и вот – получилось целое море.

– Но как-то же вы по нему плыли, раз попали на этот клочок суши?

– Не совсем плыла, – призналась девушка. – Скорее, я тонула. Хотя, в общем-то, я хорошо плаваю, но… Видите ли, в Море Горя очень горькая и тяжелая вода, она не держит, а наоборот – тянет ко дну. Я уже совсем отчаялась, когда появилась Рука Помощи и выдернула меня на этот остров. Она мне и посоветовала обратиться к Здравому Смыслу, то есть к вам. Все.

– Понятно, – кивнул Здравый Смысл. – Ну что ж, тогда я могу подсказать вам такой выход: поработать непосредственно с морем и сделать его воды благоприятными для плавания.

– Но как это возможно? Ведь Море Горя не на пустом месте возникло! У меня была очень тяжелая жизнь: меня не любили, наказывали, обижали, обделяли, предавали, оскорбляли, вышвыривали из жизни, и судьба у меня не удала…

– Стоп-стоп-стоп! – остановил ее Здравый Смысл. – Если мы сейчас начнем вспоминать все, что вы считали плохим и нежелательным, то вы точно так и засохнете на этом островке, без еды, воды и надежды. Нет: если уж речь идет о выживании, Здравый Смысл подсказывает не копаться в прошлом, а думать о будущем.

– Да-да, – спохватилась девушка. – Правда, пить ужасно хочется. И есть тоже. Давайте поскорее думать о будущем!

– А в чем вам было бы приятно купаться? Подумайте, представьте…

Девушка напряженно задумалась.

– Хотелось бы плескаться в Море Любви. Но это нереально. Я не могу любить тех, кто причинил мне столько зла и боли. Да и они явно не из любви ко мне действовали. Увы, я не смогу превратить Море Горя в Море Любви.

– Согласен, – кивнул Здравый Смысл. – К чему себя обманывать? Да и не обязаны вы любить своих мучителей и терзателей. Нет так нет. Подумайте еще!

– Может, Море Прощения? Говорят, что прощать нужно и полезно. Но я не уверена, что могу их прямо вот так взять и простить. Скорее «нет», чем «да». Даже наверняка «нет»! Мне на это понадобится очень, очень много времени, и то не знаю, получится ли…

– Хорошо, что вы трезво оцениваете свои возможности, – одобрил Здравый Смысл. – Честность – великая сила. Можно годами заниматься самообманом, что, мол, «простил и отпустил», но рано или поздно правда вылезет наружу. И тогда глядь – а ты по-прежнему сидишь в какой-нибудь Луже Обид или, того печальнее, в Море Горя.

– Тогда что мне же делать? – в отчаянии воззрилась на него девушка. – Здравый Ссмысл, ну подскажи же, пожалуйста! Я уверена, что есть еще какой-нибудь способ спасения, только я его пока не вижу.

– Есть еще такое интересное чувство, как Благодарность, – подсказал Здравый Смысл. – Ты можешь не любить, не простить, но уж благодарна должна быть в любом случае. За то, что люди дали тебе определенный опыт. Научили, чего следует опасаться и как вести себя в разных ситуациях. Придали тебе ускорение и умение сопротивляться. За то, что узнала о существовании Руки Помощи, Которая Всегда Рядом. В конце концов, за то, что ты была вынуждена обратиться к Здравому Смыслу! Ведь если бы ты не оказалась тут, на этом островке, у тебя и стимула бы не было со мной встретиться.

– Это точно, – согласилась девушка. – Согласна, в чем-то даже хорошо, что все так случилось. И я уж точно благодарна судьбе, что осталась жива. Да, Благодарность – это то, что надо и что я реально могу сделать.

– Вот и займись, – посоветовал Здравый Смысл. – Не откладывай в долгий ящик. Времени у тебя, если честно, осталось не так уж много.

…Рука Помощи только что выдернула из неприятной ситуации одного хорошего человека и возвращалась обратно. И тут…

– Что такое? – приостановилась Рука. – Какие чудесные разноцветные блики! Какое благоухание! Что у нас тут по карте? А! Тут у нас вроде бы расположено Море Горя, образовавшееся на месте Цветущей Поляны. Но на Море Горя это совершенно не похоже!

И тут Рука Помощи заметила в волнах девушку. Она лежала на спине, раскинув руки, а глаза ее были закрыты. Впрочем, ока казалась совершенно довольной и умиротворенной.

– Помощь нужна? – на всякий случай крикнула Рука Помощи.

Девушка открыла глаза и заулыбалась.

– А, это вы! Я вас узнала. Нет, спасибо, помощи мне не надо, я просто отдыхаю.

– В Море Горя?

– Нет, что вы! – засмеялась девушка. – Я купаюсь в Море Благодарности! Оказывается, Благодарность – такая целительная сила! А если в нее окунуться с головой, то можно даже дышать, и дышится так легко, представляете?

– Охотно представляю, – подтвердила Рука Помощи. – Меня часто благодарят, это бывает приятно.

– Я вам очень, очень благодарна за спасение! – сказала девушка. – И Здравому Смыслу, и всем-всем-всем, кто меня когда-то обидел. Кажется, я их даже немножко любить начинаю. Ведь если бы не они, я бы и не узнала, что это такое – целиком погружаться в Благодарность. Я теперь совершенно не плачу, потому что счастлива!

– Все в жизни взаимосвязано, и ничего лишнего просто не бывает. Не уставайте благодарить, и будет вам счастье, – назидательно пробормотал на минуточку вышедший из нирваны Здравый Смысл.

– Я и не представляла себе, что Вселенная так интересно устроена, – в упоении кружилась Маша. – Оказывается, каждый человек – это не просто особь, а космическое тело. И у каждого есть уникальный и очень ценный опыт, которым можно пользоваться.

– Главное, не бояться перемен. Они всегда благотворны, даже если поначалу кажутся пугающими. – Сейчас я познакомлю тебя с Веселым Пульсаром. Это такая звезда, которая ни на минуту не остается в статичном состоянии и все время меняет свои характеристики.

– А зачем?

– Полагаю, чтобы не соскучиться. И астрономам, наверное, тоже не скучно наблюдать за таким непостоянным объектом. На Земле эта звезда является замечательной женщиной с очень необычной судьбой. Тебе она должна понравиться – я в этом просто уверена!

Мадам Дано была очень, очень серьезной дамой и убежденно всем доказывала, что жизнь трудна, а счастье недостижимо. Кстати, она носила совсем другую фамилию, а «мадам Дано» ее прозвали за то, что все ее фразы неизменно начинались со слов: «Да, но…». Например, на слова «хорошая нынче погодка!» она тут же отвечала: «Да, но уже к вечеру она может испортиться», на сообщение о чьей-то свадьбе, поджав губы, говорила: «Да, но сейчас молодые семьи так часто распадаются…», на пожелание доброго здоровья – «Да, но кто застрахован от болезней, ведь может и кирпич на голову упасть?».

Но однажды на вокзале она познакомилась с месье Дану. У них завязался разговор, и мадам Дано по привычке начала жаловаться на свою жизнь. Но месье Дану тоже получил свое прозвище не просто так: он был весельчак, балагур, любил жизнь и на все ее каверзы и препоны предпочитал не сердиться, а удивляться: «Да ну?».

– С тех пор, как умер мой муж, я совершенно одинока, – удрученно говорила мадам Дано.

– Да ну?! – удивлялся месье Дану. – Ни за что не поверю, что такая чудесная женщина может быть одинока! Я думаю, мужчины просто столбенеют от восторга и предпочитают восхищаться вами издалека.

– Да, но… – по привычке начала мадам Дано и замолчала: слова месье Дану показались ей не лишенными очарования.

Польщенная мадам Дано продолжала:

– Жизнь меня не баловала, постоянно ввергая в суровые испытания…

– Да ну?! – всплеснул руками месье Дану. – То-то я чувствую в вас необычайную внутреннюю силу! Вот это жизнь вас натренировала!

– Да, но… – мадам Дано прислушалась к себе и точно ощутила что-то непонятное – может быть, даже внутреннюю силу.

– И еще – я так скучно живу, – доверительно призналась она. – Дом… прогулка… магазин… и все!

– Да ну?! – изумился месье Дану. – Тогда наша встреча – это судьба! Ведь я работаю униформистом в цирке-шапито! Сегодня мы развернемся на площади, и уже вечером я приглашаю вас на представление! Надеюсь, вы любите цирк?

– Да, но мой возраст… – застеснялась мадам Дано.

– Да ну?! – изумился месье Дану. – О каком возрасте вы говорите? Цирк – это любовь на все времена! В молодости я был акробатом, затем – дрессировал слонов и тигров, а теперь вот униформист. Подумаешь, возраст!

– Да, но… – начала мадам Дано, но потом махнула рукой. Ей очень хотелось в цирк, ведь она там не была целых сто лет… – Ай, да ладно! В цирк так в цирк!

И вот вечером мадам Дано сидела в первом ряду, на приставном кресле, куда ее усадили по контрамарке, и вовсю хохотала и хлопала в ладоши, чувствуя себя маленькой девочкой. А один униформист в перерывах между номерами все время посылал ей воздушные поцелуи, и от этого сердце замирало и сладко ныло – совсем как в молодости!

После выступления они гуляли, пили кофе в маленьких кабачках, болтали о том о сем, и то и дело слышалось: «Да, но…» – «Да ну?!», а потом смех. Мадам Дано за всю свою жизнь столько не смеялась! А смеялась она над собственными страхами, тревогами и излишней серьезностью. Жизнь ведь тоже, по сути, похожа на цирк…

Через неделю цирк готовился уезжать.

– Как жаль, что вы нас уже покидаете… – огорченно проговорила мадам Дано, которая не пропустила ни одного представления.

– Да ну?! Это легко исправить! Поступайте в наш цирк, и мы вместе отправимся путешествовать по миру! Соглашайтесь же, будет весело!

– Да, но… что я буду там делать? Я ведь ничего такого не умею!

– Да ну?! Наверняка вы умеете считать и сможете продавать билеты! Короче, вы приняты на должность кассира, с соответствующим окладом и премиальными!

– Да, но униформисты наверняка не могут принимать такие решения, – усомнилась мадам Дано.

– Да ну?! Видите ли, униформист я для души, а вообще-то я директор этого цирка. В свободное от работы время! Так что быстренько домой за необходимыми вещами, нас ждет Большое Цирковое Путешествие!

…Если в ваш город приедет цирк-шапито, обязательно обратите внимание на кассиршу. Некоторые считают ее женой униформиста, а другие говорят, что она – мадам директорша. Но какое нам до этого дело? Эта пожилая дама распространяет вокруг себя веселье и хорошее настроение. Ее зовут мадам Зато. Это не настоящая фамилия, а прозвище, потому что на любые жизненные невзгоды и неудачи она смотрит с оптимизмом и всегда находит, что противопоставить им. Моросит дождик? Зато грибов будет море! Сломались дужки у очков? Зато получилось чудное пенсне! Вся жизнь проходит на колесах? Зато у нее много друзей, радости и смеха, и можно делиться этим с людьми, которые приходят покупать билеты!

Может, вы не поверили, что все это чистая правда? Скажете: «Да, но…». Да ну, все равно не поверю, что вы такие зануды! Зато весело и вселяет надежду на чудо! Если, конечно, верить, что жизнь – это просто цирк, а цирк – любовь на все времена!

– Оказывается, и в преклонном возрасте можно найти свою любовь, – подвилась Маша. – Нет, этот Веселый Пульсар просто супер! Надо же, так круто повернуть свою жизнь!

– Да, это заслуживает уважения, – согласилась Звезда. – Свою жизнь надо время от времени обновлять. И сейчас ты познакомишься с еще одной планетой, которая заслуживает уважения. У нее были отношения, которые все считали безнадежными. Но ей удалось их обновить – и вот что получилось.

– Планета с кольцом! – изумленно воскликнула Маша, разглядев объект, к которому они приближались.

– Да, у нее есть кольцо. С бриллиантами. Ее спутник преподнес ей на золотую свадьбу. А ведь сначала все было совсем даже не радужно… Впрочем, ее замечательную историю лучше расскажет она сама.

Отношения бывают разные. Кому-то достается фейерверк – горит ярко, красиво, празднично, но и гаснет быстро, хотя потом есть что вспомнить. Кому-то – цветочная клумба: дивное зрелище, но сезонное, да и трудиться над ней все время приходится. Кому-то – роман с продолжением: читать не перечитать, и чем дальше, тем интереснее. А вот Ирочке достался чемодан. Что ж, отношения разные бывают, бывают и такие!

Сначала чемодан был новенький, легкий, с надежными замками, и Ирочка его с гордостью всем демонстрировала: смотрите, мол, какие у меня отношения, ни у кого таких нет! И люди отрывались от своих грядок, фейерверков и прочих форм отношений, дивились, цокали языками – да, мол, уж отношения так отношения, классный такой чемоданчик! Некоторые завидовали даже, особенно те, у кого пока своих отношений не было, ни в какой форме.

Но с годами чемодан потерял свой товарный вид: кожа потрескалась, бока деформировались, замочки разболтались, а из щелей то и дело что-то сыпалось. Если присмотреться, то можно было опознать старые театральные билеты, засушенные цветочки, пожелтевшие фотографии, обрывки воспоминаний – в общем, все то, чем, собственно, и наполнены любые отношения. Впрочем, Ирочка этого словно не замечала: таскала свой чемодан повсюду, не расставаясь с ним ни на минуту, словно срослась с ним. Да так оно, наверное, и было – мы ведь привыкаем к отношениям, и они с годами становятся частью нас. А еще Ирочка очень любила о них поговорить, словно сама себе вновь и вновь доказывала их непреходящую ценность.

Подруги Ирочку не одобряли.

– Что ты так носишься со своими отношениями? – спрашивали они. – Ладно бы еще красивые были, яркие, а то они у тебя невзрачные, затертые. Неинтересные какие-то отношения. Даже скучные.

– Ну и что? – отвечала Ирочка. – Зато родные, выстраданные! Знаете, сколько лет мы вместе? Нет, я со своими отношениями ни за что не расстанусь!

С годами в чемодане копилось все больше содержимого, от которого он совершенно разбух. Вместе с этим и отношения становились все тяжелее и тяжелее, пока не стали совсем невыносимыми. В прямом смысле слова: у чемодана оторвалась ручка, и нести его больше не было никакой возможности.

Вы когда-нибудь пробовали носить чемодан без ручки? Особенно если он достаточно объемный (а у Ирочки был именно такой). В обхват не получается – нести неудобно, обзор закрывает, за все цепляется. Волоком – ухватиться не за что. Ногами перед собой толкать – скорость передвижения падает, да и спотыкаются об него все, нелицеприятные высказывания допускают… Остается два способа – на плече или на голове, хоть это и очень трудно.

Так Ирочка и сделала. Идет, старается, чемодан наверху руками придерживает. А тот то и дело съехать норовит, да и тяжелый, зараза! У Ирочки быстро плечи согнулись, шея заболела, да и в пояснице что-то угрожающе защелкало. «Ой-ой, да что же за беда на мою голову!», – кряхтела Ирочка, но отношения не бросала – так и несла тяжелый груз Отношений на себе. Свои же, не чужие, жалко бросить-то…

– Эк тебя жизнь согнула! – ужасались подруги, озирая ее осанку. – Брось эти отношения, брось! Зачем ты их на себе тащишь?

Но Ирочка вытирала пот, переставляла чемодан с одного плеча на другое и тащила дальше.

А другие еще говорили:

– Тебе нужны новые отношения, а эти себя уже изжили. Зачем тебе это старье?

Но Ирочке ее отношения были дороги, ведь она их не нашла, не подобрала, а своими руками сложила!

– Мазохистка! – ругали ее близкие. – Есть же поговорка такая: «Чемодан без ручки: тащить невозможно, а бросить жалко!» Как раз про тебя!

– Про меня, – соглашалась Ирочка. – И правда, жалко… Это ж не просто чемодан, в нем вся моя жизнь…

И отправилась Ирочка в мастерскую в надежде на то, что там, может быть, как-нибудь починят чемодан, приделают новую ручку. Но мастер посмотрел, покачал головой и сразу ей сказал:

– Ничего не выйдет. Не буду вас обнадеживать: сгнил ваш чемодан, и ручку здесь цеплять совершенно не к чему – все равно держаться не будет.

– Это что же, конец моим отношениям? – ахнула Ирочка, и даже губы у нее задрожали.

– Зачем конец? Почему конец? – удивился мастер. – В отношениях важно содержание, а чемодан – всего лишь форма. Форма ваших отношений безнадежно устарела – это да, но раз уж вы с ними ни за что не хотите расстаться, переложите их во что-нибудь более удобное, да и дело с концом.

– Новый чемодан купить нужно? – догадалась Ирочка.

– Не советую, – отозвался мастер. – Чемодан у вас уже был, зачем повторяться? К тому же он вам осанку вконец испортил – голова опущена, спина колесом, плечи на разной высоте. Я вам вот что порекомендую!

И мастер вытащил из-под прилавка… рюкзак.

– Но… Я никогда в жизни не ходила с рюкзаком, – в смятении пролепетала Ирочка.

– Тем более попробуйте! – уверил Мастер. – Новизна отношений – это то, что вам сейчас нужно. Вот увидите: все можно исправить, и жизнь заиграет совершенно новыми красками! Или вы настаиваете на чемодане без ручки?

– Ой, нет! Я больше таких тяжелых Отношений ни минутки не вынесу, – решила Ирочка. – Хорошо, беру рюкзак!

Стала перекладывать из чемодана в рюкзак содержимое – оказалось, все какое-то однообразное, много что уже потеряло свою актуальность, Ирочка даже и вспомнить не могла, зачем она это когда-то в чемодан положила. В конце концов, в рюкзаке осталось совсем немного – только самое дорогое. Рассовала по карманам, закинула рюкзак за плечи – легкость-то какая! Спинка распрямилась, плечики расправились, а главное – руки свободны (а с чемоданом-то одна рука все время занята была). И на душе такая свобода, что просто летать хочется!

Так она и поступила: летящей походкой, с гордой осанкой, с обновленными отношениями прямо из мастерской отправилась записываться в турклуб. А что? Это с чемоданом в поход или в горы не полезешь, не сподручно, а с рюкзаком – очень даже сподручно. И, главное, море новых впечатлений, что для отношений исключительно полезно!

Расцвела Ирочка, похорошела, вторая молодость пришла.

– Ты что, все-таки решилась на новые отношения? – ахнули подруги.

А Ирочка только засмеялась:

– Отношения старые, проверенные! Это просто форма новая! Всем советую!

И упругой походкой отправилась на покорение новых вершин. И любимого прихватила. Ведь вы уже давно поняли – если бы не любовь, не случилось бы и этой истории.

Веселый Пульсар остался далеко позади, и космическое пространство неуловимо изменилось.

– Как-то мрачно становится, – поежилась Маша. – Мрачно и холодно. У меня даже крылышки продрогли. Или мне кажется?

– Нет, не кажется, – ответила Звезда. – Просто я направляю тебя в ту часть пространства, которую обычно стараются миновать окольными путями. Она называется Темной Стороной.

– А зачем нам туда? – испугалась Маша. – Может, мы тоже ее как-нибудь облетим стороной?

– Ни в коем случае. Дело в том, что все тайны прячутся там, на Темной Стороне. И там же живут наши сны. Собственно говоря, это область подсознания. Там есть ответы на самые разные вопросы, и если ты не боишься использовать этот скрытый ресурс, то многое в жизни можно понять и изменить.

– А мы там встретим что-то страшное?

– Может быть. Но не мы, а ты. На Темную Сторону всегда нужно ходить в одиночку. Я останусь поодаль, а ты погрузишься во мрак. Главное, ничего не бойся и включи все органы чувств. Темная Сторона будет с тобой говорить…

– А я не потеряюсь там? – тревожно спросила Маша.

– Конечно же, нет! Ведь у тебя есть я, твоя Путеводная Звезда. Я буду тебе светить, как маяк во Вселенной. Ну, иди же!

И Маша, трепеща и содрогаясь, нырнула в непроглядный мрак Темной Стороны. Звезде пришлось ждать долго. Но Звезды, в отличие от людей, умеют сохранять спокойствие и хладнокровие. И Звезда дождалась: наконец-то, Маша вынырнула из тьмы. Глаза ее были широко раскрыты, но не от испуга – скорее, от удивления.

– Что тебе поведала Тьма? – спросила Звезда.

– Оказывается, сны – это тоже рабочий инструмент! – в полном потрясении доложила Маша. – Я видела там сон о свадьбе. О моей свадьбе. Кошмар, который преследовал меня много лет, оказался вовсе и не кошмаром…

Обычно под утро мне снится сон… Один и тот же, с небольшими вариациями. Это примерно так: я в свадебном платье, вся такая гламурная, еду на свою собственную свадьбу. Подъезжаю к дворцу бракосочетаний, вижу издали своего жениха, направляюсь к нему… и тут дорогу мне перегораживает огромный джип, в нем молодой мужчина, и такой страх меня разбирает, что я разворачиваюсь и бросаюсь бежать от этого джипа со всех своих лап. По дороге, естественно, теряю фату, букет, платье в клочья и т. д. Мужик этот, на джипе, чешет за мной… Пару раз прыгаю от него с мостов в реку, а он меня… спасает. Потом снова садится в свой джип и опять за мной в погоню.

В общем, такой вот кошмарик.

Сначала я пугалась, напрягалась, а потом уже привыкла, буквально сроднилась с этим ночным триллером, и если сон в какую-то ночь не приснился, мне даже чего-то не хватало.

А однажды мне довелось побеседовать с одним очень серьезным мэном пяти с половиной лет от роду. Его коллега привела на работу, детский сад у них, что ли, на сан. день закрыли? Мэна звали Игорек, и он был явно из племени индиго. Потому что вел себя как взрослый, говорил мало и по делу и по каждому поводу имел какое-нибудь мудрое суждение. По-моему, собственная маменька его немного побаивалась, а он обращался с ней сурово, как с неразумным, хоть и любимым, дитем. Вот этот самый Игорек и подкинул мне замечательную идею.

Мы, как обычно в нашем отделе, занимались трудами праведными и попутно беседовали, речь шла о снах. Игорек сидел за свободным столом и рисовал, в наш разговор до поры до времени не вмешивался.

– Я вот к снам отношусь очень серьезно, – заявила Тамара Петровна. – У меня дома несколько сонников, я сразу проверяю и сопоставляю, что сходится, что не сходится. Если сошлось – значит, сон так и следует толковать.

– Да ну, – возразила Викуля. – Фигня эти сонники. Они все по-разному говорят. Посмотрел сон – и забудь. Чего им морочиться? Это ж просто сон…

– Сон – это просто обрывки дневных воспоминаний, – выдала умную мысль начитанная Жанетта. – Небывалые комбинации бывалых впечатлений, я читала.

– Ну как же, дневных воспоминаний! – включилась я. – Мне вот мой кошмарик про свадьбу из раза в раз снится, а замуж я еще ни разу не выходила! Какие уж тут обрывки воспоминаний?

– Если кошмар снится, надо просто утром включить воду и сказать в нее 7 раз: «Куда ночь, туда и сон». И все, кошмар забудется.

– Если кошмар, да еще повторяется, его забывать нельзя. Его, наоборот, даже записать надо, – подал голос Игорек. – Это ж знак…

– Какой знак, Игореша? – тоскливо спросила его мама. – О чем ты?

– От подсознания, – как само собой разумеющееся объяснил Игорек. – Оно с нами на словах не может разговаривать, поэтому образы показывает. Если сон сразу забылся – значит, вы все уже поняли, больше не надо показывать. А если сон повторяется – значит, важный, а вы понимать не хотите.

– Я? Не хочу понимать? – растерялась я. – Да что ты, малыш! Я бы рада… Только… что я должна понять?

– Ну, что вам образы сказать хотят, – с досадой разъяснил Игорек. – Вам вот что в этом кошмаре снится?

– Да разное. Ну, свадьба. Потом я убегаю, а за мной гонятся. С моста в реку прыгаю, а потом снова убегаю.

– Все понятно. Инициация, – сурово прервал меня Игорек.

– Что? – спросили мы хором.

– Инициация, – терпеливо повторил Игорек. – Переход на новый уровень.

Его мама тихонько застонала. Видимо, умный мальчик-индиго семье расслабляться не давал. Я опомнилась и закрыла рот. Кстати, первой из всех присутствующих.

– Игорек, а как узнать, что эти образы сказать хотят? – осторожно спросила я.

– Очень просто, – снисходительно отозвался Игорек. – Вы на время ими станьте.

– Это как? – совсем уж запуталась я.

– Ну, как? – удивился Игорек. – Очень просто! Вот снится вам свадьба – ну, вы и говорите от ее имени. «Я – свадьба, я веселая, я один раз в жизни бываю. После меня девушка становится женщиной». Ну и так далее!

– Игорееееек! – взвыла несчастная мамаша.

– А что я неправильно говорю? – строго спросил Игорек.

– Все правильно, малыш, – поспешила успокоить его Тамара Петровна. – Ты дальше, дальше рассказывай!

– А я все сказал, – и Игорек снова взялся за карандаши.

– Игореша, я не совсем поняла, – робко спросила я. – Это что, за каждый образ так говорить? В смысле, все, что снится?

– Ну да, – не отрываясь от рисунка, кивнул Игорек. – Попробуйте. Интересные результаты получаются! Удивитесь еще.

– Я попробую, – пообещала я. – И это все?

– В принципе, да, – мельком глянул на меня Игорек. – А, вот еще забыл! Когда сон будет сниться, вы там сделайте такое, чего никогда не делали!

– В смысле???

– Ну, если вам совсем страшно, вы сами нападите! Вот за вами кто-то гонится, а вы не убегайте, а наоборот, на него как напрыгните!

– С ума сойти! – выдохнула Жанетта.

– Во сне еще никто с ума не сходил, – проинформировал странный мальчик, подвигая к себе рисунок. – И гораздо полезнее, чем на воду всякие глупости наговаривать.

После чего Игорек окончательно ушел в себя и свое творчество, а мы еще долго бросали друг на друга обалделые взгляды. Да, не завидую я родителям индиго. Это ж все равно что в передаче «Что? Где? Когда?» вечный суперблиц играть. Бедненькие…

Но что-то, видимо, зацепило меня в Игорешиных откровениях. Потому что до конца рабочего дня я все думала и думала об этих самых образах, которые с нами разговаривают из подсознания. Спать я тоже легла с этой мыслью – хотя не представляла, как ее воплотить в жизнь. Наверное, поэтому и случились все последующие события…

В эту ночь сон опять приснился. Все как всегда – свадьба, фата, жених, джип… И вот в тот момент, когда я обычно начинаю убегать, вдруг все пошло по-другому. Я ринулась не от джипа, а к нему, распахнула заднюю дверцу, вскочила на подножку и завопила: «Гони!» Джип рванул с места, и только потом водила запоздало спросил: «А куда?»

Действительно, а куда? «Вперед, навстречу будущему!» – нашлась я, и водила, согласно кивнув, помчался вперед. А я откинулась на сиденье и попыталась сообразить, правильно ли я поступила. Я быстро пришла к выводу, что во сне что ни сделай – все правильно, и совершенно успокоилась.

– Приехали, – сообщил водила. – Будущее. Хотите осмотреть?

Я оторопела. Джип стоял возле недостроенного здания – бетонная серая коробка с пустыми проемами окон и дверей, еще незарытый котлован, из которого торчат куски арматуры, то там, то сям кучи строительного мусора.

– Это что? – спросила я у водилы.

– Ваше будущее, – кратко пояснил он. – Вы ж его строите? Ну вот, пока оно в такой стадии…

– Ну ничего себе, – только и могла сказать я. Хорошенькое будущее, ничего не скажешь…

– Желаете осмотреть планировку? – поинтересовался водила.

– Желаю, – решительно тряхнула головой я. – Хочу знать свое будущее!

– Подберите только подол, здесь грязно, – предупредил водила, распахивая дверцу.

Кое-как ковыляя на своих модельных шпильках, стараясь уберечь белый наряд от грязи, я поднялась по деревянным мосткам и оказалась внутри. Там меня ждало новое разочарование: смотреть было нечего. Такая же пустая серая бетонная коробка, вид изнутри. Пол, правда, был размечен какими-то цветными линиями, но это все.

– Ну и где тут планировка? – недоуменно спросила я.

– Стало быть, вы свое будущее еще толком и не распланировали, – объяснил водила. – Видите, пока все пунктиром обозначено.

– Да ничего подобного! – сердито возразила я. – Я знаю, чего я хочу в будущем!

– Ну и чего? – спросил водила.

– Ну как чего! Семью, мужа, детей. Счастье. Достаток. Чтобы все хорошо было, – я и сама чувствовала, что все это звучит как-то неубедительно. – В общем, все, как у людей!

– Вот-вот. Как у людей, – покивал он. – А у людей, между прочим, по-разному! Похоже, вы еще толком и не думали о своем будущем. Чтобы конкретно, в проекте, с размерами и техническими характеристиками.

– И откуда же вы такой умный свалились на мою голову? – надулась я, мое самолюбие было уязвлено.

– Из сна, – пожал плечами водила. – Моя роль – Преследователь. Образ подсознания.

Так. Час от часу не легче. Преследователь-то мне на кой ляд? И тут я вспомнила Игорька, вещающего про образы подсознания: «Вы на время ими станьте. Вот снится вам свадьба – ну, вы и говорите от ее имени: „Я – свадьба, я веселая, я один раз в жизни бываю“».

А что, мы ж во сне? Попробовать – по лбу не дадут!

– Я – Преследователь, – неуверенно начала я. И вдруг случилось что-то странное: я действительно почувствовала себя им. Как будто мы слились! И слова полились из меня сами собой:

– Я – Преследователь. Я гоню тебя, чтобы ты не останавливалась. Тебе надо двигаться, ты слишком долго стоишь на одном месте. Застой – это медленное умирание. Движение – это жизнь. Я не даю тебе сойти с дистанции, я спасаю тебя и снова заставляю двигаться. Я не хочу тебе зла, я просто должен обеспечить твое движение к будущему. Это – моя роль.

Когда он закончил, я так и осталась стоять с открытым ртом и выпученными глазами.

– Все правильно, – подтвердил Преследователь. – Ты на миг стала мной и прочитала то Послание, которое я тебе несу.

– Ну ни фига себе… – помотала головой я. – Никогда ни о чем подобном не слышала. Вот это сон!!! Стало быть, ты гонишь меня в будущее?

– Ну да, – подтвердил он. – Если ты не против. Как обычно.

– Сегодня все не как обычно, – вынуждена была отметить я. – Странный день, странный сон, и Игорек этот странный, со своими идеями… Ну ладно. Раз уж такая у тебя роль, то ты, наверное, знаешь, какое послание несет весь сон. Знаешь ведь?

– Нет, конечно! – даже слегка обиделся он. – У каждого образа – своя роль. Хочешь узнать, что они несут – с ними и разговаривай.

– Это что же, с самого начала начинать? – усомнилась я.

– Ну, если тебе больше нравиться читать повесть с середины… – кротко ответил Преследователь.

Я раздумывала недолго. Читать с середины мне никогда не нравилось.

– Поехали! – скомандовала я. – Будем проводить следственный эксперимент!

– Поехали, – обрадовался он. – А то что тут торчать, в этом недостроенном будущем? Время только зря тратить.

Мы снова спустились по деревянному трапу, забрались в джип и рванули назад – туда, где все начиналось. Преследователь остановился на том месте, где я не так давно пошла навстречу своему страху и залезла к нему в машину. Картинка была на месте, как будто и не уезжали: ЗАГС, волнующийся жених, толпа гостей с букетами…

– Теперь выходи. И давай все сначала, – предложил он. – Главное, не забывай входить в каждый образ. Не бойся, ничего страшного. Будет интересно.

«Интересные результаты получаются! Удивитесь еще», – вспомнила я мальчика-индиго, после чего вздохнула и полезла из джипа. Едва я выбралась, он сразу отъехал. Я еще секунду помедлила, поправила фату и бросилась навстречу жениху. Сзади взревел мотор, потом завизжали тормоза, и между нами остановился знакомый джип. Я постаралась вспомнить свои ощущения от слияния с Преследователем, закрыла глаза и начала:

– Я – Джип. Я огромен. Я – мощное препятствие. Я преграждаю дорогу к воссоединению половинок. Я приехал из прошлого. Мужчина во мне – собирательный образ. Претензии к мужчинам. Может быть, отцу? Я не дам ей стать целостной. Пока она не прекратит меня бояться. Только простив и перестав бояться, она сможет меня отодвинуть… Соверши действие, отодвинь меня, устрани препятствие – вот мое Послание. Это моя роль.

Тут я прервала собственный монолог от лица джипа, потому что разозлилась.

– Но я же прекратила бояться! – сердито сказала я. – Я же села в машину? Значит, уже не боюсь!

– Пройди маршрут до конца, – невозмутимо ответил Преследователь, высовываясь в окно. – Не пытайся узнать, как выглядит слон, по кончику его хвостика. Постарайся увидеть его целиком! Ты теперь знаешь роль джипа. А другие?

Действительно… Я же еще не всех опросила! Жених… Вот с кем мне хотелось поговорить. В жизни, кстати, замуж я вовсе не собиралась, и жениха у меня пока не было. Поэтому мне было особенно интересно, что он там символизирует.

Я попыталась обогнуть джип, но он опять ловко вклинился между нами. Я плюнула и заговорила так, через капот.

– Эй, жених! Ты кто?

– Не так, – поправил меня Преследователь. – Жених – это тоже образ. Вот и говори за него.

Я зажмурила глаза, набрала побольше воздуха и начала:

– Я Жених… Я – твоя половинка. Я жду, когда ты придешь, чтобы мы воссоединились и стали единым целым. Я дам тебе то, чего нет у тебя. А ты мне то, чего нет у меня. И мы обретем гармонию, дополнив друг друга. Нам мешает стать целым вот это препятствие. Я должен уговорить тебя убрать его. Это – моя роль.

– Ой, – сказала я, открыв глаза. – Как интересно: я только сейчас поняла, что мне действительно чего-то не хватает для полной гармонии. Это что же, выходит, пока я замуж не выйду, так и буду недоделанной?

– Нет, ты немного ошиблась, – ответил мне Жених. – Во сне все персонажи – это твои части, понимаешь? Для того чтобы обрести целостность, не надо другого человека. Нужна только ты сама и твое желание.

– Если для обретения равновесия тебе нужен кто-то извне – это плохо, очень плохо, – добавил Преследователь. – Убери эту подпорку – и рухнешь ведь!

– Я поняла, поняла, – поспешила уверить я. – Мне надо самой обрести целостность, прийти к себе. А для этого устранить вот этот гроб с музыкой! Так?

– Так! – улыбнулся Жених. – За этим я и пришел в твой сон. Я тоже – ключевой образ.

– А есть еще ключевые образы? – спросила я. Я уже вошла во вкус, и мне было очень интересно увидеть: а что еще там, в этом сне?

– Я тут, – с готовностью отозвалось… мое белое свадебное платье! Ну ничего себе!

– Да, в таких снах и неодушевленные предметы несут свое Послание, – подтвердил Преследователь. – Прочитай же его!

– Я – Платье… Я такое белое, воздушное, неземное! Я – символ новой жизни. После меня изменится все, все будет по-другому! Ты получишь новый статус, новые права. И добровольно примешь на себя новые обязанности. И уважение к тебе возрастет, потому что ты будешь уже не подростком, а Взрослой, с большой буквы! Я пришло инициировать тебя во взрослую жизнь. Конечно, если ты готова к Переходу. Это – моя роль.

У меня даже голова закружилась. Игорек что-то такое говорил, про инициацию, только я не поняла. Но вот теперь… Я как-то не столько поняла, сколько прочувствовала!

– Дальше! – попросила я. – Гости тоже что-нибудь значат?

– А как же, – улыбнулся Преследователь. – В жизни все что-нибудь да значит. А во сне – тем более!

– Я – Гости, – начала я. – Пришли поздравить ее с новым статусом, с новой жизнью. Мы все ее любим, и все явились с подарками. Но мы ждем-ждем и никак не можем дождаться, когда же она воссоединится и обретет целостность. Ведь только тогда мы сможем начать вручение подарков! Мы хотим сказать, чтобы ты решалась поскорее! Нам грустно без тебя. Это наше Послание. Это наша роль.

Мне стало как-то немножко не по себе. Столько народа меня уговаривает, а я из-за этого наглого джипа не могу к ним пробиться. Подарки, опять же, – это заманчиво.

– Свадьба, кстати, – это тоже образ, – негромко подсказал Преследователь. – Попробуешь?

– Конечно! – мне уже было все равно, кем быть – женихом, свадьбой, джипом или лобовым стеклом от этого самого джипа. – Я – Свадьба. Я праздник жизни. Я собираю много людей, которые радуются и веселятся. После меня девушка становится женщиной. Я – символ инициации. Я дарю новый статус и новые возможности. Я – день перемен, мост в будущее. Я – действо, к которому надо прийти. И которое надо пройти. Это – мое Послание и моя роль.

Я замолчала и перевела дух. Я уж совсем загрузилась – столько Посланий разом обрушилось на мою бедную голову.

– Мост! Она говорила про мост, – вспомнила я. – Это те мосты, с которых я прыгала в прошлых снах?

– Тебе виднее, – ответил Преследователь.

– Заводи мотор, – велела я и сказала Жениху: – Ты меня подожди, пожалуйста! На этот раз свадьба точно состоится. Мне просто надо пройти по всему маршруту. Я скоренько!

– Я подожду, – пообещал Жених. – Чего ж не подождать? Дольше ждал…

И я побежала.

Как уже неоднократно в этом дурном сне. Джип рванул за мной. Но было одно отличие: на этот раз во мне не было страха. Я бежала, потому что хотела знать! И на бегу во мне начался совсем уж странный монолог какого-то вовсе незримого образа:

– Я – Погоня. Я – движение, драйв, адреналин. Я – стимул двигаться. Без меня ты бы просто с места не сдвинулась. А так – бежишь и, может быть, сообразишь, что делать дальше. Это мое Послание. А моя роль – не давать тебе остановиться и замереть.

Я и не заметила, как долетела до моста. Я вбежала на него, не чуя под собой ног, только фата развевалась. Я домчалась до середины и затормозила на том месте, где обычно прыгала вниз.

– Я – Мост! – торопливо начала я. – Я соединяю разные берега. Из прошлого – в будущее. Тебе просто надо через меня перейти. А ты боишься! Ты всегда боишься! Ты всегда поворачиваешь на полпути! Пройди меня – и узнай, что там, на том берегу! Ведь если ты не решишься – то и не узнаешь! И так проторчишь на своем берегу, привычном и обжитом, на котором ты уже все изучила до последнего камешка. Я просто Место Перехода, и в этом моя роль!

– Прыгнешь? – спросили сзади. – Обычно ты прыгаешь…

Я резко обернулась – не заметила, как Преследователь подъехал и вышел из машины.

– Почему ты меня всегда спасаешь? – спросила я.

– Чтобы дать тебе шанс попробовать еще раз, – мягко сказал он. – Нельзя же все время дезертировать с середины моста… Однажды надо решиться и перейти на ту сторону.

Я подумала. Что я теряла? Обжитый берег, который я в самом деле знала как свои пять пальцев. Жениха, который был всего лишь образом подсознания. Гостей с подарками на придуманной свадьбе. Сон, который мне снился несчетное количество раз. А что ждало меня на том берегу? Да кто ж его знает???

– Я пошла, – сказала я. – Тебе больше не надо гнать меня, Преследователь. Я сама.

– Сама так сама, – легко согласился он. – Только так и нужно. Ну, удачи! Увидимся!

И я пошла. Я настолько навходилась в разные образы, что видела себя как бы со стороны. Белое платье было уже не таким воздушным, оно запылилось и обвисло, уж очень ему досталось сегодня, букет я где-то потеряла, перчатки запачкались, и только фата непобеждено развевалась белым флагом.

– Я Фата. Я белый флаг капитуляции, – на автомате начала я. – Я пришла сказать: я сдаюсь! Мне надоело бегать от самой себя. Я устала бояться перемен. Я хочу пойти навстречу своему страху и своими глазами увидеть, что там, в будущем! Война окончена, погоня бессмысленна. Всем спасибо, все свободны.

Я уже не понимала, что тут говорит фата, а что я, и вообще все у меня в голове перепуталось, осталась только мысль: я должна перейти на ту сторону, и будь что будет!

А в конце моста меня уже ждали. Там маячил огромный букет на ножках, который нетерпеливо ходил туда-сюда, но меня сегодня уже трудно было чем-то удивить, даже ходячим букетом. Только подойдя совсем близко, я увидела над ним серьезное лицо мальчика-индиго по имени Игорек.

– Ну, слава богу! А то я уже замучился просто, – недовольно сказал он. – На тебе цветы. С прибытием на этот берег! И садись в машину – нас ждут.

– Кто ждет? – недоуменно спросила я, утомленная событиями этого странного сна.

– Все ждут, – улыбнулся наконец Игорек. – Свадьба. Жених. Подарки. Поздравления. Гости. Твое недостроенное будущее. Тебе ж его еще распланировать надо, да?

– Надо, – тоже улыбнулась я. – Обязательно надо, пока я еще не проснулась.

Я повернулась к машине. Это был все тот же джип, только теперь он был серебристого цвета и украшен разноцветными шариками. А возле него стоял, широко улыбаясь, мой Преследователь – в белом смокинге, пижонских туфлях и с шикарной хризантемой в петлице.

– Добро пожаловать в будущее, – сказал он, предупредительно распахивая мне дверцу.

– Преследовать будешь? – засмеялась я.

– Только если затормозишь перед следующим мостом, – пообещал он. – Это моя сущность, и я так живу.

– А сколько их еще будет, этих мостов? – заинтересовалась я.

– А кто ж его знает? – задушевно ответил мой водитель. – Вот заодно и посчитаешь.

– Ох, как же, оказывается, много причин, почему женщины остаются одинокими! – подивилась Маша. – Порой просто руки опускаются и надежда пропадает.

– Ни в коем случае не стоит этого делать! – всполошилась Звезда. – Даже и не думай. Иначе… вот попадешь на Мертвую Точку – не обрадуешься.

– А что это за Мертвая Точка?

– Да есть такое местечко, где все физические характеристики стремятся к нулю. Обычно в Мертвой Точке обитают те, кто склонен к меланхолии, ипохондрии и пессимизму, кто находится в затяжной депрессии или просто ни во что уже не верит.

– А мы туда полетим? Интересно же!

– Ни за что! И не мечтай – отрезала Звезда. – Я тебе сама про Мертвую Точку расскажу. То ты запомни: к ней не стоит даже приближаться.

Дело стояло на Мертвой Точке. Место было гиблое – недаром точку называли Мертвой. Дело тосковало, переминалось с ноги на ногу и очень хотело куда-нибудь уже двинуться, но ничего у него не получалось.

– Эй, Дело, ты почему не двигаешься? – спрашивали его сверху.

– Так не двигают же! А само я не могу, мне импульс нужен.

Наверху остались недовольны.

– По плану Мироздания ты уже к завершению должно идти, а ты еще и не начиналось!

– Да я бы с радостью! Только хозяйка меня все время оставляет «на потом».

– Эй, Напотом! Ты не мог бы сдвинуть Дело с Мертвой Точки? – поинтересовались сверху.

Напотом с трудом выбрался из кучи отложенных дел и утер трудовой пот.

– Ну уж нет! – категорически заявил он. – Меня и так делами по самое «не хочу» завалили, едва успеваю складировать. Сдвигать с Мертвой Точки – не моя функция. Пусть сами шевелятся! А то все «на потом» да «на потом». А мне что, больше всех надо? И так у меня тут завал, сами видите…

И Напотом, сердито сопя, снова погрузился в ворох незавершенных и отложенных дел.

Наверху забеспокоились. План Мироздания должен идти по графику, и даже самое незначительное событие в нем часто имеет судьбоносное значение.

– Может быть, я какое-нибудь неважное? – предположило Дело.

– Важное, важное! – успокоили его сверху. – Ты – необходимое звено в целой цепочке событий. Можешь не сомневаться, мы найдем способ сдвинуть тебя с Мертвой Точки. Уже этим занимаемся.

– Скорее бы, – тяжко вздохнуло Дело.

Наверху вспомнили, что Дело Мастера боится, и решили пойти этим путем. Мастер явился и грозно уставился на Дело.

– Стоишь?

– Да застоялось уже совсем.

– Мастера боишься?

– Боюсь.

– Ну так беги от меня в страхе! Потому как я и есть Мастер.

– Я бы и побежало, да энергии нету, – развело руками Дело.

– Ну так подключись к какому-нибудь источнику!

– У меня один источник – Хозяйка. А она меня совсем забросила.

– Почему?

– Да у нее застой и апатия. Сидит целыми днями, пятую точку от дивана оторвать не хочет.

– Ага! – почесал в затылке Мастер. – Выходит, ее пятая точка и твоя Мертвая Точка – одного поля ягодицы?

– Ягоды, – поправило его Дело. – Хотя и ягодицы, конечно, тоже. Она уж сколько времени пребывает в этой самой… ну, где ягодицы. С год примерно! Говорит, скучно ей, рутина заела.

– Эй, Рутина! – крикнул Мастер. – Ты зачем Хозяйку заела?

– А что я, что я? – заныла Рутина. – Я от скуки ем, заняться-то больше нечем. Вот если бы она новое Дело затеяла… я бы сразу отстала, не сомневайтесь!

– Замкнутый круг… – безнадежно развело руками Дело.

– Ничего, разомкнем! – бодро пообещал Мастер. – У меня есть приятель хороший – доктор Шок, он сейчас ей устроит шоковую терапию. Пожар, наводнение, ограбление, измена, тяжелая болезнь – шок на любой вкус.

– И правильно! – сказала Рутина. – Когда шок – тут уж выбирать не приходится, поневоле от дивана оторвешься и начнешь ножками шевелить. Зови своего доктора!

А Хозяйка не дремала, Хозяйка подслушивала. Пока все препирались – просто слушала, а как услышала про шоковую терапию – испугалась. Сразу оторвала Мертвую Точку от дивана и начала Дело делать. И правда: кому это нужно – пожар, ограбление или тяжелая болезнь? Мы уж лучше сами, не дожидаясь, за дело возьмемся!

Облако Звездной Пыли возникло внезапно. Путешественницы влетели в него на той скорости, и вокруг сразу закружились и затанцевали золотистые пылинки.

– Здравствуйте! Привет! Рады встрече! – зазвенели со всех сторон звонкие голоса.

– Здравствуйте! – Маша была в некотором смятении. – А вы кто и как мне к вам обращаться?

– Мы – планеты! – наперебой заверещали пылинки.

– Планеты? – совершенно растерялась Маша. – Простите, но вы совершенно не похожи на планеты… вы такие (ой, простите!) мелкие…

– Да, мы планеты – только в будущем! Все в природе начинается с малого, – услышала она в ответ. – Каждая большая планета когда-то начиналась с пылинки. Но мы стараемся, мы растем!

– Я рада за вас. Вы такие позитивные! – сделала комплимент пылинкам Маша.

– Потому что нас много, и мы единомышленницы! Ищи единомышленников, маленькая фея, вы сможете поддерживать друг друга, и каждый маленький успех будет замечен и поддержан! Мы очень верим, что и настоящий успех всегда начинается с малого!

– А хотите, расскажу вам историю, которая случилась с моей соседкой? – с воодушевлением предложила Маша.

– Хотим! Хотим! – запрыгали пылинки.

Маленький Успех скребся в двери, переминался с ноги на ногу и уже который час ныл:

– Тетенька, ну пустите меня, ну пожалуйста! Откройте дверь, а?

Коробкова на такие дешевые приемчики не покупалась. Ей было некогда: она напряженно составляла Великий План Большого Успеха, который должен был к ней прийти. Обязательно! Рано или поздно… А этот назойливый оборванец ее отвлекал от столь важного дела! И ведь не в первый уже раз!

– Нет, так просто невозможно… – Коробкова тяжко вздохнула и пошла открывать дверь.

– Чего надо? – неприветливо спросила она. – Говорю же – кыш отсюда! Ходят тут всякие…

– Я не «всякие»! Я – Маленький Успех! Я к вам пришел. Вы же хотите быть успешной?

– А зачем мне такой маленький, несерьезный успех? – презрительно фыркнула Коробкова. – Я себе Успех не так представляю.

– А как?

– Он должен быть большой. Даже грандиозный! Красивый. Респектабельный. Зрелый. Социально одобряемый. В дорогом костюме, в галстуке, с уложенной прической и кожаной папочкой в руках.

– А папочка зачем?

– Как зачем? Разумеется, чтобы фиксировать наши достижения. И для статуса – чтобы с ним не стыдно было в приличных местах показаться. В общем, мой Большой Успех еще впереди. А ты какое-то жалкое впечатление производишь – не Успех, а так, мелочь пузатая. Так что имей в виду, не тебя я ждала долгими зимними вечерами. Не ты мне нужен!

– И куда же мне теперь? – жалобно спросил Маленький Успех.

– Да вон хоть к соседке постучись. Она без амбиций, к ней что приходит – то и ладно. Всему рада, горемычная. Вот уж куда Большой Успех никогда не заглянет, это точно… Так что к ней, к ней!

– Правда-правда? Тетенька, вы разрешаете?

– Настаиваю! – с достоинством бросила Коробкова и покинула прихожую – пошла готовить условия для появления Большого Успеха. О Маленьком Успехе она сразу забыла, да и что о нем думать? Нечего энергию на всякую ерунду тратить.

Маленький Успех с большим облегчением переметнулся к соседской двери и нажал на кнопку старого звонка.

– Ой! Опять Маленький Успех! – радостно вскрикнула женщина, открывшая дверь. – Заходи, гостем будешь! Как раз и чайник закипел! Только, уж не обессудь, к чаю ничего нет.

– Я принес, – похвастался Успех, доставая из-за пазухи кулек с пряниками.

– Ух ты! Вот повезло-то! – восхитилась женщина. – Ну, тогда, можно считать, жизнь удалась!

За столом уже сидело много Маленьких Успехов, которые еще раньше случились, и новому Успеху очень обрадовались. Все галдели, шутили, смеялись и пили чай с пряниками. Было весело.

– А разве вы не ждете Большого Успеха? – поинтересовался Маленький Успех.

– Жду, конечно! – улыбнулась женщина. – Я буду рада, если он ко мне придет. Но вас я тоже люблю, мои Маленькие Успехи! Благодаря вам у меня каждый день наполнен радостью и счастьем. Очень рада, что вы у меня есть! Пусть вас будет побольше.

– Говорят, когда количество Маленьких Успехов достигает критической массы, происходит реакция, – доверительно поделился с ней тайной Маленький Успех. – Тогда мы сольемся и трансформируемся в один Большой Успех. Я в это верю, а вы?

– А я об этом и не думаю, – махнула рукой женщина. – Если это случится – то здорово. А если не случится, то мне и с вами хорошо.

А в соседней квартире Коробкова с недоумением размышляла: вот почему жизнь так к ней несправедлива? Вроде имеет достойную Мечту, старается, стремится изо всех сил, все делает по правилам и на мелочи не разменивается, а Большой Успех все еще впереди, и счастья все нет и нет…

– А ты, оказывается, тоже знаешь полезные истории! – с удивлением заметила Звезда. – К тому же здорово их рассказываешь. Звездным Пылинкам она очень понравилась!

– Сама в шоке, – пожала плечами Маша. – Оказывается, я многого о себе не знала.

– Мы приближаемся к Планете Ангелов, – предупредила Звезда. – Хочешь ее посетить?

– Конечно, хочу! А там и правда живут ангелы?

– Там живут женщины, которые считают себя ангелами. И больше я тебе ничего не скажу – сама все увидишь и выводы сделаешь.

Она была Ангелом, и звали ее Анжелика. Как и все Ангелы, она светилась внутренним светом, и вокруг нее такое же сияние разливалось. За спиной у нее были незримые крылья – и она порхала, летала, стремясь подарить свой Свет многим, принести радость, научить людей, как душой воспарять.

Поскольку Ангелу выпало жить на Земле, в обличье земной женщины, пришлось и семью завести, и детишек нарожать – все как у людей. Хотя все, да не все – ведь Ангелы к земле привязаны мало, им Вдохновенный Полет куда привычнее и приятнее, они в облаках витают и о все больше возвышенном думают.

А мужа Анжеликиного звали Илья. На ангела он был вовсе и не похож. Основательный, немногословный, даже порою угрюмый, на земле крепко стоял, словно обеими ногами врос. И мысли его были очень земные: что смастерить, где подправить, куда приспособить, как семью накормить.

Порою посмотрит на него Анжелика – и только вздохнет. Ей парить хочется, порхать, танцевать и смеяться, а наткнется взглядом на Илью – и словно крылья складываются. «И что ж он у меня такой… приземленный? Скучно с ним, и поговорить-то не о чем», – с огорчением подумает она – и летит дальше по своим ангельским делам.

А Илья ее просто так любил, всякую. Он к ней вообще некритично относился. Вот какая есть, такая и есть. С крыльями, без крыльев – все одно. Как увидел ее девчонкой, свет ее несказанный узрел – так и прикипел душой, только о ней мечтал. Не сразу, но вымечтал. Сначала Анжелика за другого замуж вышла, но Илья терпеливый был, ждал-ждал и дождался. Приземлился Ангел на его подворье.

А случилось-то как: сынишка Анжеликин сам его выбрал, сам подошел, сам маму уговорил, чтобы Илья стал ей мужем, а ему папой. Вот ведь как странно иногда случается: не взрослые браки вершат, а дети. Но и то сказать: Ангелы летают высоко, смотрят поверх, где уж там им мелкие детали заметить? А дети – они душой в облаках, а ножками на земле, они одновременно и в земном мире, и в небесном. Вот так и получилось, что Анжелика и Илья жить вместе стали.

Долго ли, коротко ли – родилась у них еще и дочка. Папа Илья души в девочке не чаял, пылинки с нее сдувал. И еще больше работать стал – все трудится и трудится, ни отдыха ни срока себе не дает. Да ведь и то сказать – семейство большое, да хозяйство немаленькое, всех надо приглядеть, накормить, обеспечить, обиходить.

А Анжелика тем временем все выше летает, крылья ее силу набирают и светом лучезарным наполняются. Поднимется в небеса – хорошо там, привольно, и такие мысли ясные в голову приходят! Наберется она ума-разума – и вниз, к людям, мудрость небесную передавать. Вот только иной раз сверху глянет на Илью – и опечалится: копошится он там, внизу, как муравей, дело какое-нибудь делает, а наверх и не посмотрит, даже голову не поднимет. Словно небесная высь его совсем не интересует. Ну вот как с таким жить?

И вот однажды под Новый год вышел случай один. Посмотрел Творец с небес на землю – как там у человечества дела идут, в правильном ли разрезе развиваются, не надо ли им чего… И случайно услышал он нашу пару, Анжелику и Илью.

Анжелика как раз вышла за изгородь, крылья распахнула и в небо смотрит, пристально так. И молится: «Господи, пожалуйста, объясни мне, что же это такое? Почему я своего мужа, такого хорошего, не люблю? Вернее, люблю, но как мамочка! А мне хочется женской любви, страстной, горячей! А уйти от него – так детки его обожают, как их отца лишить? Да и уважение у меня к нему огромное, ведь хороший он человек! И что же мне со всем этим делать? Помоги, Господи, вразуми!»

А Илья в это время снег у стайки чистит и тоже думает: «Эх, и чего ж я такой бесталанный-то, а? Мне Ангел в жены достался, а я ее счастливой сделать не могу. И не понять мне никак, чего ей надо? Ну, не крылатый я, так чего ж, какой уж уродился… А только мне без нее и деток наших не жизнь, они для меня свет в окошке, все готов для них сделать. Только смотреть не могу, как она страдает. И как мне со всем этим быть?»

Творец озадачился, нимб почесал и вызвал к себе Главного Бракодела – ну, это тот Архангел, который браками занимается. Ведь известно, что браки заключаются на небесах и ни один брак мимо Небесной Канцелярии не проходит.

– Слушай, ты чего там напортачил? – строго спросил он у Архангела. – Два хороших человека, семья, дети, а мучаются! Может, ошибка какая?

– Да вы что, Господи Боже мой??? – изумился Архангел. – Не бывает у нас, Бракоделов, ошибок! Если уж кого свели – так подобрали идеально! Вы же знаете, мы исключительно с точки зрения Божественного Плана пары подбираем. Чтобы люди помогали друг другу Уроки жизненные проходить, душою развиваться.

– А какой у них там Божественный План, ну-ка напомни мне? – попросил Господь.

– Вот сами смотрите: женщина чересчур уж от земли оторванная, большую часть времени в полете проводит. Она ж как воздушный шарик на веревочке, все в облака да в небеса… Если ее не приземлять время от времени, может совсем улететь, забыть обо всем, станет, как говорится, «не от мира сего». А то и вообще крышу сорвет, и такое бывает.

– Бывает, бывает, – согласно закивал Господь. – Сам наблюдал неоднократно.

– Ну так мы ей и подобрали идеальную пару – заземленного, крепкого, основательного, чтобы он этот «воздушный шарик» время от времени за веревочку дергал и на место водворял.

– Да, молодцы, вижу, хорошо придумано, – одобрил Господь.

– Но это еще не все! – приободрился Главный Бракодел. – Вот вы сами посудите: ее Миссия на Земле – людям Свет нести, помогать, спасать, на путь истинный наставлять. Ей когда обыденными делами заниматься? Правильно, некогда! Так мы с помощью этого самого мужа ее от всякой рутины разгрузили – ну там, по счетам платить, о пропитании думать… Он все сам сделает, а она пусть парит в это время! Глядишь, еще пару-тройку заблудших душ на Путь к Свету направит!

– Разумно, – согласился Господь. – То есть, получается, он ей условия создает, Великое Служение производит? Выходит, тоже на небесной службе?

– Разумеется, – заторопился Архангел. – Он ведь от природы тоже Ангел, да еще посильнее ее будет! Вот взгляните на него попристальнее – он же полон Любви так, что через край хлещет! Только он ее почему-то показывать стесняется, он ее под толстой шкурой скрыл. Взрослым-то и не видно, говорят – «черствый», «бесчувственный». Но детей не обманешь, они куда как тоньше видят. Они ж за ним гуськом ходят, как завороженные. Это потому что чувствуют в нем Безусловную Любовь.

– Так-так-так, – заинтересовался Господь. – Значит, он любит безусловно… А она, получается, условно?

– Пока так, – подтвердил Архангел. – Ей все еще кажется, что если бы он изменился, да стал немного другой, да выучился, да книжек умных почитал, да духовно вырос – вот тогда она бы его, может, и смогла полюбить. Вот такие условия. Но ничего – она на него смотрит и учится понемногу Безусловной Любви. Ведь такой пример перед глазами…

– Ох ты! Вот круто вы завернули! – подивился Господь. – Ну а ему, ему-то какая польза от такого брака?

– Ну как же, Господи! – удивился Архангел. – Ему самая очевидная польза! Он, глядючи на нее, увидит, что свои чувства скрывать не надо, можно о них вслух говорить, смело и открыто! И о плохих, и о хороших, потому что она же вот не стесняется, прямо говорит! Как настоящий Ангел – не делит Мир на плохое и хорошее. И он постепенно научится! А еще он должен со временем понять, что не хлебом единым жив человек, что нужно время от времени над обыденностью воспарять, потому как недаром же вы, Отче, дали им крылья!

– Да, поторопился я с выводами, – признал Господь. – Ничего вы не напортачили, а напротив – все очень тщательно продумали. Стало быть, он – ее Якорь, а она – его Крылья? Так, что ли?

– Истинно так, – подтвердил Главный Бракодел. – А в процессе совместной жизни они будут друг у друга учиться и в конце концов придут к равновесию. Он научится летать, а она – по земле ходить. И детишкам свою науку передадут.

– Ну и молодцы вы, Бракоделы! – искренне восхитился Господь. – Ну а что сейчас-то делать? Надо бы помочь, вразумить. Смотрю – мучаются оба ведь, страдают…

– А надо? – усомнился Архангел. – Вы, конечно, в своем милосердии бесконечны, но может, пусть сами до всего доходят, своим умом?

– Жалко мне их, – признался Господь. – Ничего с собой поделать не могу! Хорошие ведь ребята, одно слово – Ангелы. Ты бы им донес как-нибудь истину мою, а? А то боюсь дров наломают… Такой сценарий вам испортят!

– Да ладно вам, Отче! Не переживайте вы так, сделаем. Есть тут у нас один канальчик проверенный. Мы там, на Земле, специальную бригаду сказочников завели. У нас целый отдел Небесных Ангелов им надиктовывает, работоспособные – жуть. Через кого-нибудь из них и отправим послание.

– Скажите, что, мол, Господь лично все изучил, одобрил… Пусть помогают друг другу расти, поддерживают, детишек крылатыми взращивают. Пусть она ему Свет Истины подарит, а он ее Безусловной Любви научит…

– Хорошо, вас понял, я полетел?

– Лети, сын мой! – махнул рукой Господь вослед Архангелу. – Нет, ну какое изящное решение нашли! «Он – ее Якорь, она – его Крылья». Надо бы это широко внедрить! Ведь вместе – идеальная пара получается! Просто Божественное равновесие…

Там, далеко внизу, на земле, Ангел по имени Илья вдруг отложил повседневные дела и, сам себе дивясь, устроился на диване и взялся за книгу. А Ангел по имени Анжелика вдруг подумала: «А почему я думаю, что моя любовь к нему – материнская? А может, такой и должна быть настоящая Любовь?»

А их дети, маленькие Ангелы, ничего не думали – они просто любили… В их юных чистых душах еще царило Божественное Равновесие.