— Сама понимаешь, Никола, — решительно начала тетя Дорис, — после свадьбы Джойс ты мне больше не понадобишься. — Женщина нервно теребила золотой браслет на пухлой руке. — Пойми, — продолжила она скороговоркой, в то время как я молча и тревожно смотрела на нее, — просто мне нет смысла оставаться здесь после того, как Джойс вышла замуж и переехала в свой собственный дом. Я, конечно, не собираюсь жить с ней и Джеффри, у меня достаточно здравого смысла, чтобы не делать этого. Но я надеюсь перебраться в один небольшой пансион на восточном побережье. Это не очень дорого, и в то же время там мне будет вполне уютно и я смогу удовлетворять свои маленькие прихоти.

Она усмехнулась, но мне-то было известно, что к своим так называемым маленьким прихотям тетя Дорис относится гораздо серьезнее.

— И что же мне делать? — в отчаянии спросила я. Мне казалось, ты захочешь остаться здесь, в Холлис, ты ведь всегда говорила, что эти стены хранят память дяди Виктора, — продолжала я, хотя и прекрасно понимала, что слова мои звучат неубедительно.

Она подняла на меня свои водянистые глаза и произнесла с оттенком холодной обиды:

— Никола, неужели ты полагаешь, что я проведу свои преклонные годы в трауре по твоему дяде? Он бы первый не захотел такой участи для меня. — Она бросила быстрый взгляд на свое отражение в зеркале над камином. — Конечно, такой молоденькой девушке, как ты, я, может, и кажусь древней старухой, но, поверь мне, я не такая уж ветхая.

— Дело вовсе не в этом, тетя, просто я не представляю, что же будет со мной?! — возразила я. — Я столько времени потратила, помогая Джойс с ее приданым.

Тетя Дорис кивнула и потянулась за сигаретой.

— Я знаю! После всего это было вполне нормальной просьбой, и я не отрицаю, — милостиво добавила она, — что ты очень ощутимо помогла, особенно когда Джойс была так взволнованна. Ты же знаешь, какая она красивая и своенравная, всегда все делает по-своему. — Тетя нежно улыбнулась. — Совсем как я в ее годы.

Ну да, только вряд ли такая же красивая, подумала я, принимая во внимание простое круглое лицо моей тетушки, ее нос картошкой и тонкий упрямый рот.

Близилась осень. За окном над еще пока зеленым лугом уже сгущались сумерки, и комната с высоким потолком стала казаться холодной и унылой. В камине были аккуратно сложены дрова, но тетушка и не думала разжигать огня, будучи убежденной, что топить следует исключительно по наступлении зимних холодов.

Впервые за долгие годы жизни в Холлис я осознала, насколько мало принимали в расчет мои потребности в этом доме.

— Не думай, пожалуйста, что я не позаботилась о твоем будущем, — словно уловив ход моих мыслей, продолжила тетя. — Я всегда чувствовала ответственность перед бедной маленькой племянницей Виктора. Как только я приняла решение оставить Холлис, я связалась с нашими родственниками из Ирландии, ты их знаешь, Делани. Все-таки они приходятся нам кровной родней и не могут оставить тебя на произвол судьбы.

Я удивленно посмотрела на нее:

— Но ведь дядя Виктор всегда говорил мне, что он и моя мама — последние представители рода Рошфорд?

Тетя нетерпеливо кивнула:

— Когда я говорила «родственники», я не имела в виду первостепенное родство, боюсь, что твой дядя не упоминал их имя. Дело в каком-то давнем семейном скандале. Что-то связанное с ветвью, пошедшей от незаконнорожденного представителя рода, именно поэтому Виктор старался особенно не общаться с ними. Но боюсь, что других родственников не осталось. Но тебе ведь все равно. Кроме прочего, ты очень молода и не обучена никакой профессии, ведь так?

Кроме как быть служанкой кузины Джойс, с горечью подумала я.

Постукивая отполированными ноготками по ручке кресла, тетя Дорис произнесла:

— Кроме того, твоя бедность… — Она замолчала и сделала вид, что ей неловко.

— Иными словами, моя бедность не оставляет мне выбора, — закончила я начатую тетушкой фразу.

Она равнодушно пожала плечами:

— Дорогая, на такие вещи нужно смотреть трезво. Я не отрицаю, что мы с тобой могли бы устроиться где-то вместе после замужества Джойс, но, как я уже тебе говорила, здесь оставаться совершенно невозможно, и я уверена, ты девочка смышленая и сумеешь найти верное зерно. А потом, тебе ведь не придется до конца жизни оставаться у Делани, это только до тех пор, пока ты не встанешь на ноги и не обретешь достаточно жизненного опыта.

С этими словами тетушка встала и подошла к элегантному антикварному французскому бюро, на котором хранилась и за которым велась вся ее корреспонденция, и через минуту извлекла конверт. Она развернула письмо и некоторое время, хмурясь, его просматривала.

— Это ответ, который я получила на свое письмо, адресованное Ровану Делани — главе семьи. Он живет в замке Рахин. К сожалению, его манеры оставляют желать лучшего… Да чего там, он просто хам. Но это не относится к делу, так или иначе, он написал, что будет в Англии недели через две, и согласился захватить тебя с собой на обратном пути.

— Захватить меня?! — ужаснулась я.

Явно устав от этого разговора, тетя Дорис взглянула на меня с раздражением:

— Пожалуйста, не создавай лишних проблем, Никола. Неужели ты не понимаешь, как сложно мне было наладить контакт с этим человеком. К тому же терпеть непочтительное отношение этого хамоватого ирландца… — Произнося эту речь, она то и дело кидала взгляд на листок бумаги в ее руках и вспыхивала. Видимо, в письме смысл излагался еще в более обидной форме, чем то, как она преподносила его теперь. Так как тетушка не предлагала мне самолично взглянуть на письмо, то было ясно, что его смысл далек от вежливого приглашения провести время у Делани в их родовом замке Рахин.

Итак, мне предстояло быть захваченной Рованом Делани по дороге, как будто я ненужная посылка или что-то в этом роде. Я ощутила, как гнев буквально накатывается неуправляемой волной. Ну что ж, я покажу этому Ровану Делани, что у меня и того меньше желания ехать к нему «в гости», чем у него — меня принимать.

Тетя Дорис сложила письмо и убрала в бюро.

— Меня поражает высокомерие этого человека! Если он так не хотел принимать тебя, то мог бы хотя бы сообщить об этом в более вежливой форме.

— Вряд ли он горел желанием заполучить незваную бедную родственницу, — заметила я сухо.

— По словам твоего дяди, Делани являются кровной родней, — отрезала тетя Дорис, — и в таком случае они не могут отказать в приюте родственнице. Все-таки в тебе тоже течет кровь Делани.

— Наверное, именно благодаря ей у меня такой независимый характер, — сказала я.

Тетя нахмурилась:

— А вот об этом я хотела поговорить с тобой подробнее, Никола. Не знаю, замечаешь ли ты это, но порой ты бываешь чересчур резка и остра на язычок. Иногда ты обижала бедную Джойс ни за что ни про что. И хотя, я надеюсь, ты делала это не со зла и не осознанно, это сильно ранило ее, ведь она такая чувствительная девочка, совсем как я. Одно лишь резкое слово или злобный взгляд могут довести меня до обморока. А твои грубоватые манеры, скорее всего, не будут способствовать тому, чтобы тебя полюбили у Делани. Так что на твоем месте я бы прикусила язычок и постаралась быть по возможности вежливой и покладистой. Делани довольно обеспеченное семейство и имеют немалый вес в обществе Западной Ирландии. Кто знает… — многозначительно продолжала тетушка, — может, со временем тебе удастся встретить там какого-нибудь обеспеченного и воспитанного джентльмена. Так что выходит, все складывается не так уж и плохо. Если этот Рован Делани окажется совсем невыносимым, ты всегда сможешь избежать его общества каким-нибудь путем. Думаю, что в этом дворце можно преспокойно не встречаться месяцами, так там просторно.

Вопреки всему во мне нарастало невероятное любопытство относительного этого Рована Делани. Мне было интересно, какой он, молодой или старый, красивый или уродливый. По какой-то причине мне вдруг это стало очень важно. Если бы я знала ответы на эти вопросы, то решила бы, как мне себя вести, когда он меня «захватит» — как он выразился, по словам тетушки.

Тетя Дорис неопределенно покачала головой, когда я стала расспрашивать ее относительно его возраста и внешности.

— Что до возраста, то я смутно себе представляю, но относительно внешности твой дядя упоминал, что все Делани необычайно привлекательны какой-то странной темной красотой. У них довольно плохая история… Мне кажется, твой дядя не вдавался в подробности. — Она опустила взгляд и продолжила: — Я также знаю, что все Делани слыли дамскими угодниками и ловеласами. Конечно, — поспешила добавить тетушка, заметив мое замешательство, — дядя Виктор говорил о прошлом поколении. Так что Рован Делани может оказаться и образцом добродетели.

— Принимая во внимание тон его послания, это мало похоже на правду… — криво усмехнулась я.

Тетя снова нахмурилась, собравшись обвинить меня в нежелании сотрудничать, и я заметила на ее лице видимое облегчение, когда сверху послышался стук, что избавило ее от продолжения этого разговора. Она торопливо произнесла:

— Наверное, принесли цветы для свадьбы Джойс, мне кажется, она бы хотела, что бы ты взглянула на них. Так что иди скорее. Ты же знаешь, она ненавидит, когда ее заставляют ждать.

Пока я поднималась по лестнице, я думала, что Джойс не только ненавидит ждать, еще она ненавидит стирать, шить и убираться — в любом порядке, — а также считает любую работу по дому утомительной, так что мне приходится делать все это за нее. И вдруг меня осенило, что скоро это все закончится. Очень скоро меня «захватит» некий Рован Делани в его замок на западе Ирландии. Прежде я никогда не была в Ирландии и не имела понятия о том укладе жизни, который там ведется, но, по словам тети Дорис, замок Рахин представлялся довольно-таки просторным местом, находящимся в уединении. Сначала я немного испугалась. Может, и правда, что говорит тетя, и у меня слишком острый язычок, но разве он спасет меня от этого Делани, которого вся семья считает мрачным аутсайдером?

Когда я вошла в комнату Джойс, то нашла ее сидящей перед зеркалом. Ее спальня была самая просторная во всем доме, даже спальня тети Дорис намного уступала ей по размерам и меблировке.

Она нетерпеливо развернулась, как только я вошла.

— Ну наконец-то! Ты что, не слышала мой стук?

— Слышала, — спокойно ответила я. — Я сразу и пришла, я же еще пока не научилась летать.

Джойс вскинула брови:

— Господи ты боже мой! Какие мы обидчивые! Что это на тебя нашло?

— Да так, ничего, — отрезала я, — кроме того, что скоро мне не придется терпеть твои приступы плохого настроения.

Она лениво улыбнулась, кокетничая перед зеркалом, ее мысли уже были заняты разглядыванием темно-оранжевых цветов в ее волосах.

— Ну как тебе? — спросила она задумчиво.

В трельяже на туалетном столике отражалось ее хорошенькое личико. Несмотря на свой ворчливый характер, Джойс выглядела прелестной круглолицей девчонкой.

— Очень мило, — ответила я.

— Ну… — протянула она, — а мне кажется, что цветочки слишком маленькие.

— Нет, в самый раз, — возразила я. — Ты же не хочешь, чтобы цветы отвлекали внимание от вуали?

— Да, ты права, — согласилась она. — Эта вещица принадлежит матери Джеффри, так что это что-то вроде семейной реликвии. — Джойс неохотно сняла венок с головы и аккуратно завернула его в бумагу. — Ты ведь будешь присутствовать на церемонии? Не так ли?

Так, значит, Джойс в курсе всей этой историей с замком Делани, а мне тетя Дорис не сочла нужным сказать раньше, с горечью подумала я. Я отрицательно покачала головой:

— Нет, я уеду раньше.

— Но я хотела, чтобы ты присутствовала на свадьбе! — запротестовала Джойс. — Ты бы помогла мне с платьем. Я же знаю, что ты из тех людей, которые всегда все замечают, не оставляя мелких недостатков.

— Я?! — Я удивленно посмотрела на Джойс. — Значит, так оно и к лучшему, что грядут перемены. Мне больше не хочется оставаться служанкой.

Наверное, впервые она посмотрела на меня как на живое существо, а не на манекен.

— Мама говорила мне, что она связывалась с Делани, но я не предполагала, что все произойдет так скоро. Они слывут неприятным семейством, и мне очень жаль, Никола, поверь, правда очень жаль, что тебе придется отправиться к ним. То есть я знаю, ты всегда была так добра ко мне, а я зачастую вела себя просто по-свински…

Я с удивлением взирала на нее. Мне даже показалось, что в ее интонации звучит неподдельное раскаяние.

— Не надо смотреть на меня так! — произнесла она скороговоркой. — Ты же знаешь, я очень сильно влюблена в Джеффри. Я хочу начать новую жизнь. Я не хочу превратиться в сварливую жену и сделать жизнь Джеффри невыносимой. Ты знаешь, я вдруг подумала, что в один прекрасный день стану похожей на мать. Она превратила жизнь отца в муку и, кажется, сама не замечала, как он был несчастлив.

Это правда, подумала я. Дядя Виктор не долго прожил после того, как я переехала в Холлис, но я до сих пор помню, каким печальным становилось выражение его обычно добродушного лица при появлении тети Дорис с ее властными манерами и скрипучим голосом.

— Мне тоже жаль, что я не смогу присутствовать на твоей свадьбе, — вернулась я к нашему разговору, стараясь скрыть свое ликование за немного резким тоном. Ее лживое проявление дружелюбия претило мне. Я вдруг поняла с некоторой долей цинизма, что внезапный приступ раскаяния Джойс связан скорее с тем, что скоро нас будет разделять море, а не с тем, что она осознала свои ошибки.

— Что ты чувствуешь, зная, что придется ехать к Делани? — полюбопытствовала она. — Я никогда не могла понять, как ты все воспринимаешь — ты такая скрытная. Конечно, я могу понять причину — ты столько пережила…

— Ну, ты знаешь, в этой ситуации у меня не слишком большой выбор, — ответила я. — Тетя Дорис все устроила, не спрашивая моего разрешения.

Джойс кивнула:

— Это так похоже на маму! Но ведь в данном вопросе она и не могла придумать ничего другого. Ей не нравилась мысль, что ты будешь предоставлена сама себе.

— Я бы предпочла быть предоставленной самой себе, — ответила я с отчаянием. — Это все же лучше, чем быть навязанной человеку, который этого вовсе не желает.

Джойс хихикнула:

— Никола, ты подумай получше. Если все, что рассказывают про них, — правда, и это и впрямь необузданное семейство, и этот Рован Делани… Вдруг после того, как он заберет тебя в свой замок, о тебе никто ничего не услышит? Если бы я не выходила замуж, то, наверное, даже бы позавидовала тебе. Неужели тебе не интересно? Это же загадочный человек.

Я пожала плечами:

— А с чего бы мне так уж интересоваться? Он скорее всего старый, дряхлый и толстый.

— В таком случае я бы не позволила ему забрать себя, — с усмешкой произнесла Джойс.

— Ты забыла, — возразила я, — что у меня нет выбора.

— Что правда, то правда, — согласилась она. — Бедная Никола! Жизнь подбрасывает тебе неразрешимую задачку, не так ли?

Джойс порылась в ящичке своего туалетного столика и извлекла оттуда пилку для ногтей. Пока она занималась маникюром, на ее лице блуждала загадочная улыбка, которая пока была по-девичьи мила, но я уже видела, что через пару лет она превратится во властный оскал ее матери. Сейчас мысли Джойс, вероятно, витали вокруг предстоящей свадьбы и ее возлюбленного Джеффри. И вдруг я осознала, что совершенно не завидую ей. Джеффри всегда казался мне скучным и помпезным. Одна мысль о том, что всю жизнь Джойс предстоит выслушивать скучные рассказы Джеффри о его триумфах на юридическом поприще, приводила меня в ужас. После замужества она обретет определенное место в жизни, но я вдруг поняла, что подобное будущее не для меня.

Однако позже, когда я без сна лежала в своей постели, я терзалась вопросом, что я скажу этому незнакомому Ровану Делани при встрече. «Спасибо вам, мистер Делани, что снизошли до того, чтобы приютить меня, даже против вашей воли…» Или стоит сохранять ледяное спокойствие и чувство собственного достоинства? Сразу показать ему, что меня вынудили принять его благодеяния против моей воли?

Когда наконец мне удалось заснуть, мне снился темный всадник на несущейся галопом лошади, он на лету подхватывал меня и усаживал на седло. Я пыталась разглядеть его лицо, но не могла из-за густых волос, скрывающих его. Я кричала и вырывалась, но он держал меня железной хваткой. Я проснулась от собственного крика.

В последующие две недели благодаря стараниям тетушки Дорис мне некогда было раздумывать о Роване Делани. Подготавливаясь к свадьбе и последующему отъезду из Холлис, тетя решила вымыть и вычистить все шкафы, каморки и вообще все помещения дома. Только теперь я заметила, насколько прижимиста моя тетушка. Она ничего не выбрасывала, только лишь рассовывала старые вещички по укромным уголкам в надежде, что они когда-либо ей пригодятся. Для нее было пыткой расстаться даже с мелочами, она копила их годами. Иногда она спрашивала меня, что ей делать с какой-нибудь газетной вырезкой или старым журналом, и, когда я советовала просто отправить их в мусорную корзину, она неподдельно оскорблялась.

— Никола! — негодовала она, любовно отправляя в очередную шкатулку парочку старых перчаток. — Мне кажется, у тебя просто нет сердца, нет чувства ностальгии! Вот почему ты не можешь меня понять! Эти перчатки, хоть они теперь и потертые, были на мне в тот день, когда я впервые встретила твоего дядю Виктора. И тогда он отметил, что у меня прелестные крошечные ручки. — Она с умилением взглянула на вещицы.

— Но ведь ты сама сказала, что хочешь начать новую жизнь и все прошлое оставить в прошлом, разве не так? — устало напомнила я ей.

Она фыркнула:

— Может быть, и так. Но это легче сказать, чем сделать. — Затем ее лицо притворно сморщилось и она поднесла к глазам отделанный кружевом носовой платочек.

Я нетерпеливо наблюдала за ней. Весь день мы переходили из комнаты в комнату и только и делали, что предавались воспоминаниям. Дом постепенно становился все более пустым и холодным, как будто зима уже пробралась внутрь. Я думала о том, где я буду, когда в этих комнатах поселятся новые жильцы.

Я все больше страшилась приезда Рована Делани и чувствовала подступающую панику, когда дни неумолимо пролетали, приближая роковой час. Джойс была так поглощена своими заботами о предстоящей свадьбе, что даже не замечала того, что происходит в доме. Тем не менее она рассказала Джеффри о той участи, которую приготовила для меня ее матушка. Он торжественно взглянул на меня сквозь толстые стекла очков.

— Не думаю, что твоя мать поступает слишком мудро, исходя из того, что этот Делани такой грубиян, как ты говоришь, — назидательно сказал он Джойс. Его блеклые глаза продолжали внимательно изучать меня. — Не вижу причины, почему бы Николе не поступить на работу в наш офис, нам всегда нужны люди.

— Есть одно обстоятельство: я не умею ни печатать, ни стенографировать, — прямо заявила я, немного задетая тем, что меня обсуждают, как будто меня вовсе нет или я одна из старых ненужных вещичек тети Дорис, которую нужно срочно применить для чего-нибудь или вообще избавиться. Я даже пристукнула каблуками, когда услышала, как он великодушно предложил следующее:

— Я бы мог организовать для Николы секретарские курсы, а она бы рассчиталась со мной после того, как начала бы работать. Мне эта идея кажется гораздо более разумной, нежели то, что придумала твоя мама. Кроме того, ты же молода и хороша собой, Никола! — Он снова бросил на меня вороватый взгляд и виновато кашлянул. — Ты можешь оказаться в довольно неловкой ситуации у этих Делани.

Даже если я и опасалась неизвестности в отношении Делани, но еще больше меня пугала перспектива быть заточенной в заплесневелом офисе Джеффри и терпеть его снисходительность и постоянную критику.

— Ничего не выйдет, — быстро возразила я. — Я просто уверена, что из меня никудышная секретарша, кроме того… — я начала импровизировать на ходу, — я неграмотно пишу.

Он улыбнулся и аккуратно поправил выбившуюся прядь волос:

— Я обещаю быть с тобой терпеливым — по крайней мере, на первых порах, — и торопливо добавил: — А потом у тебя появится перспектива роста, я могу с уверенностью сказать, что работа тебе понравится.

— Вообще-то Никола права, — перебила жениха Джойс. — Честно говоря, мне кажется, у нее нет склонности к юриспруденции. А потом, все уже решено, так что Рован Делани заберет ее отсюда и увезет в Ирландию.

Джеффри взглянул на часы:

— Мне пора. Что ж, я сделал что мог. На моем месте немногие бы согласились предложить место неопытному сотруднику. Но коли ты так непреклонна…

— Да, именно так, — твердо ответила я. — Все в Холлис собираются начать новую жизнь. Мне вовсе не улыбается остаться чем-то вроде забытой вещицы.

— Ну, если ты так к этому относишься… — Он пожал плечами.

— Никола, конечно, благодарна тебе за твое предложение, — примирительно произнесла Джойс, — но я должна с ней согласиться; гораздо лучше все изменить разом. Ну а теперь, Джеффри, дорогой, не пора ли нам обсудить наши планы? — Она заговорщически взяла его под руку и многозначительно посмотрела на меня. Поняв намек, я незамедлительно удалилась, оставив их вдвоем.

Я проснулась и поняла, что моя щека прижимается к грубоватой твидовой ткани пиджака Рована. На какой-то момент я оставалась в том же положении, сонно осознавая, что он провел за рулем уже много часов и мы едем по ирландским просторам.

— Ну вот, наконец-то ты проснулась. — Рован бросил на меня быстрый взгляд.

Я, стряхнув остатки сна, резко отпрянула, напряженно прикидывая, сколько же часов кряду моя голова покоилась на плече Рована. Я уснула, когда мы проезжали охровые поля и пышные угодья местных фермочек. Иногда на дорогу выбегала забавная курочка или из-за изгороди садика застенчиво махал рукой какой-нибудь малыш. Теперь же наступили сумерки и пейзаж сильно изменился. Я сильно удивилась, когда увидела, что по обе стороны дороги тянутся высокие живые изгороди из фуксии. За ними простирались луга со множеством болотистых заплаток, которые выглядели как-то зловеще, вдалеке виднелись зубчатые горы, от которых расползался туман.

Неожиданный визжащий крик заставил меня в испуге снова прижаться к уютному плечу.

— Это всего лишь кроншнеп, — пояснил Рован. — Они очень редко встречаются, но каждый, кто здесь живет, хоть раз, но слышал их. Из-за их неестественных криков и возникла легенда о привидениях-плакальщиках, которые якобы предвещают смерть. Но тем не менее, я могу тебя заверить, — спокойно продолжал он, — в доме Делани нет привидений, которые вопят по ночам, хотя все остальные ирландские семьи могут похвастаться такой привилегией.

— Я бы не рискнула назвать это привилегией, — заметила я.

— Я почему-то так и думал, — согласился он, слегка усмехнувшись, — поэтому на первых порах все в Рахине покажется тебе немного странным. Но время все исправит, и ты приспособишься к тому, что у нас своеобразный образ мышления и жизни, хотя это потребует некоторого времени, как мне кажется.

— Но так как мое пребывание в вашем доме будет недолгим, надеюсь, этот вопрос отпадет сам собой, — холодно заявила я.

— А могу я узнать твои конкретные планы? — спросил он, сворачивая на перекрестке, и я мельком увидела впереди море, оно выглядело темным и бурным, с белыми барашками.

Не переваривая Рована Делани всеми фибрами души, я должна была признаться, что у меня пока не было конкретных планов. Но чтобы дать хоть какой-то отпор этому человеку, я ответила едким тоном:

— Мне нужно будет осмотреться. Наверняка для меня найдется какая-нибудь работа. Здесь в округе ведь есть другие семьи, кроме Делани?

— Милая моя девочка, ты хоть смотрела вокруг? — Мы проезжали небольшую деревушку, и он кивнул в сторону маленьких унылых светлых домиков со сломанными крышами, которые ютились вдоль дороги. — Ты правда думаешь, что обитатели этих домишек нуждаются в твоих услугах? Ну конечно, — продолжил он задумчиво, — есть семья Фицпатрик; они живут в большом ветхом доме, в нескольких милях от Рахина. У них восемь сорванцов-детей, которые носятся как полк солдат, и их последняя гувернантка покинула наши места с нервным срывом. Да, еще есть мисс Берк, она художница, рисует пейзажи, поэтому все время проводит вне дома, а досуг ее ограничивается посиделками в местном пабе. На самом деле, здесь есть несколько местных семей, но все они имеют веские недостатки для того, чтобы рассматривать их как потенциальных работодателей.

— Может, вы разрешите мне как-нибудь делать выводы самой?

Он усмехнулся, но эта усмешка была лишена юмора.

— Ну, хочешь ты или нет, но тебе придется осваиваться так или иначе.

Его нахальство лишило меня дара речи, и я судорожно подыскивала слова для достойного ответа, когда вдалеке показался силуэт замка. Он стоял высоко на утесе, и бледная луна слабо освещала башенки и бойницы, в то время как легкий туман скрывал нижнюю часть здания. Когда мы приблизились, то мне показалось, что это какой-то сказочный замок. Неожиданно для себя я даже воскликнула от восторга.

— Не строй романтических иллюзий относительно Рахина, — довольно резко посоветовал Рован. — Это очарование далеких стран… Здесь бывает довольно холодно зимой. Ужасные штормы налетают так неожиданно, и тогда море ведет себя ужасно.

Может быть, меня здесь и не будет зимой, подумала я. В любом случае даже Рован Делани, каким бы деспотом он ни был, не сможет держать меня здесь против моей воли.

Несмотря на утомительную дорогу, казалось, он не чувствует и толики усталости, когда мы подъехали к железным воротам имения. Мерцание масляной лампы освещало маленькое окошко в небольшом каменном домике, и, когда Рован посигналил, оттуда вышел мужчина и открыл ворота. Луна светила достаточно ярко, чтобы я могла рассмотреть его, пока он возился со связками ключей: он был невысокий, на слегка согнутых ногах и у него были песочного цвета волосы.

Когда Рован въехал в ворота, мужчина наклонился к открытому окну.

— Приятно снова видеть вас, сэр, — сказал он с искренностью, которая читалась в его маленьких, хитро прищуренных глазах, с любопытством изучавших меня. — А вы — та самая юная английская леди! Да!! Боюсь, что сейчас в замке вам не смогут оказать должного приема. Дорин обожгла руку, когда варила варенье из черной смородины, и теперь делает содовые компрессы. — Он кивнул в направлении домика. — А мисс Ита в панике носится, боясь что-то не успеть до вашего приезда. Да, что-то сегодня у нас особенно суетливый вечер выдался. — Он сделал паузу, как будто смакуя новости. — Когда я поднялся наверх вместе с Дорин, которая охала от боли, мисс Ита гремела кастрюлями и громко причитала, что в ее обязанности не входит приготовление пищи для некоей англичанки.

— Ясно, — спокойно ответил Рован. — Хорошо, скажи Дорин, чтобы она лечила свою руку, и, если она не в состоянии прийти завтра в Рахин, я найму на это время прислугу из фирмы. Спокойной ночи, Тэди. — Это прозвучало безоговорочно.

— Спокойной ночи, сэр. — Голос Тэди прозвучал немного сдавленно, он развернулся и направился в сторону сторожки. Он был явно разочарован, что его осведомленность столь горячими новостями не вызвала должного энтузиазма со стороны работодателя.

Мы проехали по витиеватой аллее, с обеих сторон обсаженной кустарником. Когда мы наконец приблизились к самому замку, я поняла, что издалека он выглядел романтичнее. Вблизи он казался таким же мрачноватым и непреклонным, как и его владелец, продолговатые окна отбрасывали тусклые негостеприимные блики лунного света. Мне что-то расхотелось выходить из теплого салона автомобиля. Путешествие было долгим и утомительным, а осознание того факта, что я с незнакомцем направляюсь в неизвестность, заставляло меня нервничать и побаиваться. К тому же я знала, что волосы у меня как сосульки и вообще я выгляжу измученной и подавленной, что не особенно придавало мне уверенности в себе.

— Ну что? — В его голосе звучал вопрос. — Собираешься выходить или ожидаешь, что я перенесу тебя через порог?

Понимая, что он вполне способен на подобную выходку, я поторопилась выйти из машины сама.

В вечерней тишине он толкнул тяжелые двустворчатые двери, и мы вошли в зал. В массивном каменном камине потрескивали дрова, а огонь отбрасывал причудливые блики на высокий потолок. С другой стороны зала виднелась широкая лестница, которая частично загораживала продолговатое окно и шла наверх к длинным галереям. Повсюду были расстелены толстые коврики из овчины, которые закрывали пол, и, несмотря на жар камина, я вдруг почувствовала какой-то холодок. Почему-то окружающая антикварность заставила меня почувствовать себя здесь неуютно, как будто я вторглась на чужую территорию. Невольно я почувствовала неловкость.

Потом я увидела свет в дальнем углу одной из галерей и заметила, что в нашу сторону шагает девушка с масляной лампой, отбрасывающей красноватую тень. Она на мгновение остановилась на лестнице, затем с неохотой начала спускаться. Длинные черные волосы ниспадали на ее плечи, а ее кожа нежно мерцала в розоватых отблесках лампы. Я почему-то сразу определила, что это сестра Рована; у нее были те же строгие классические черты лица, только в более мягком, женственном варианте. Когда она подошла ближе, я буквально физически почувствовала, как атмосфера между ними буквально накалилась «докрасна».

— Я надеялся, что, как полагается хозяйке дома, ты приготовишь ужин для нашей гостьи, — напряженно произнес Рован.

Не утруждая себя ответом, девушка подняла лампу повыше и внимательно оглядела меня в ее свете.

— Так, значит, это и есть Никола! Что ж, дорогой братец, я не удивляюсь, почему ты так обеспокоился ее благополучием. Она довольно хорошенькая, хотя и не так хороша, как Эмер.

— Представляю тебе мою сестру Иту, которая, к сожалению, похоже, очень гордится своими дурными манерами, — сухо произнес Рован.

— Дорин обожглась, — сообщила девушка, обиженно надувшись, — а ты же знаешь, как я ненавижу готовить. — На минуту она замолкла, затем сказала, как будто делая одолжение: — Ну ладно, я покажу ей ее комнату, если ты настаиваешь.

— Можешь не беспокоиться, — отрезал Рован. — Раз уж ты, вполне очевидно, не собираешься исполнять свои обязанности хозяйки, то я сам все сделаю.

Девушка равнодушно пожала плечами. Когда она повернулась и свет от лампы упал на другую сторону ее лица, я с ужасом заметила шрам, рассекающий ее щеку до самой губы. Он не был очень большим, но заметно портил ее личико. Я постаралась быстро отвести взгляд, но оказалась недостаточно проворной.

— Можешь не прятать глаза, — со злостью и вызовом произнесла Ита. — Я уже вполне привыкла к реакции людей. После всего, что мне пришлось пережить, разве не так, Рован?

Взгляд, которым она одарила брата, был полон ненависти, и, хотя Рован смотрел на сестру бесстрастно, мне показалось, что в какой-то степени ее слова поколебали его броню. Она развернулась и торопливо убежала вверх по лестнице, и я увидела лишь только, как ее высокая худенькая фигурка скрылась в другом конце галереи.

Какое-то время Рован молча стоял, погрузившись в свои мысли, я даже подумала, что он забыл о моем присутствии. Он смотрел на огонь в камине, и казалось, что он полностью поглощен процессом исчезновения дров в пламени. Затем, с видимым усилием, он все же обратил внимание на меня, так как я стояла посредине гостиной и, честно говоря, не знала, куда себя девать. Я устала, проголодалась и была окончательно обескуражена столь грубым приемом Иты. Он явно не собирался как-то объяснять поведение сестры, и это почему-то вовсе не удивило меня.

— Наверное, ты устала и хочешь есть? — наконец произнес он, взгляд его все еще был отсутствующим, а брови — нахмуренными. — Пошли, я покажу тебе твою спальню, а потом попробую что-нибудь приготовить.

Моя гордость немедленно воспротивилась такому положению вещей.

— Спасибо, — резковато ответила я. — Буду признательна, если вы покажете мне мою комнату, но, пожалуйста, не утруждайтесь дальнейшими заботами обо мне.

Внезапно его высокая фигура словно осветилась странной вспышкой; он был из тех людей, что всегда доминируют над окружающими, я вдруг осознала это очень четко, был ли он в гостиной тети Дорис или в огромном зале замка Рахин.

— Не будь маленькой дурочкой, — отрывисто произнес он, — ты выглядишь совершенно изможденной и нуждаешься в подкреплении. Неужели ты настолько упрямая, что готова уморить себя, лишь бы доказать, что я монстр, без которого ты вполне обойдешься в этой жизни?

— Вряд ли вы можете ожидать от меня благодарности за тот «теплый прием», что оказала мне ваша сестра, — надменно произнесла я.

Рован посмотрел на меня с некоторым укором за то, что я вновь напомнила про неприятный инцидент, который он предпочел выбросить из головы.

— Боюсь, что тебе придется научиться адаптироваться к нашему образу жизни. Согласен, что Ита сама нарывается на грубость. Но в то же время, — сухо продолжил он, — мне кажется, ты вполне в состоянии постоять за себя.

С этими словами он взял со стола белую лампу с зеленым орнаментом, и мы пошли наверх по широкой лестнице.

— Сейчас я покажу тебе твою комнату, потом возьму что-нибудь на кухне. Наверняка Дорин припасла что-нибудь в холодильнике еще до того, как обожглась. В отличие от моей сестры она старается всегда выполнять свои обязанности, и мне кажется, что твое первоначальное впечатление должно измениться. — Он насмехался, я явно это понимала и поэтому лишь молча кивнула, но мне показалось, что этот жест прошел для него незамеченным.

Когда мы наконец поднялись по лестнице, Рован свернул в одну из бесконечных галерей, и, пока мы шли по ней, свет лампы падал на тусклые позолоченные рамки портретов, большинство из которых были выполнены в темных тонах и покрыты пожелтевшим от времени лаком. Было просто невозможно не узнать в людях, изображенных на этих портретах, предков Рована; у всех были те же глубоко посаженные властные глаза и высокомерно вздернутый подбородок.

Я замедлила шаг, когда лампа осветила огромный холст с изображением мужчины, одетого по старой моде. Он выглядел просто великолепно в большой шляпе с пряжкой и кружевном шейном платке, плащ был перекинут назад через плечо, а его крупные руки небрежно сжимали монокль. Сходство с Рованом было столь разительно, что я остановилась, а сам Рован, заметив, что привлекло мое внимание, слегка усмехнулся:

— Только, ради бога, не говори, как я похож на этого парня! Он — один из моих предков с самой ужасной репутацией. Большую часть времени он проводил в Англии, где славился особой экстравагантностью и частенько обвинялся в картежном мошенничестве. Кроме того, ходили слухи, что когда он полностью проигрался, то подался на большую дорогу, где, собственно, и преуспел, став величайшим разбойником своего времени. Его делишки и принесли ему прозвище Черный Делани.

Пристально вглядываясь в портрет, мне показалось, что я заметила жестокий блеск в глазах, которые словно сардонически изучали меня. Когда я обернулась, то со странным ощущением обнаружила, что и впрямь черты Рована почти с точностью повторяют черты его печально известного предка, а также заметила, что Рован понял, чем вызвана моя неловкость, и откровенно потешается над этим.

В конце галереи мы прошли в коридор. На полпути он открыл тяжелую дубовую дверь и прошел к бронзовой лампе, которая висела в центре комнаты и была оснащена стеклянным дымоотводом и фитилем.

— Пока что у нас только масляное освещение, но есть такие планы, как электрификация деревни. Поэтому пока что у тебя могут возникнуть некоторые неудобства из-за этой слегка старомодной атмосферы! — Выражение, с которым он произнес эти слова, можно было истолковать как угодно, но только не как извинение за возможные неудобства.

Я с интересом огляделась вокруг. Комната была очень просторной, с отштукатуренными потолками с лепниной в виде ангелов, цветов и фруктов. Мебель была темной, с замысловатой резьбой, резная спинка широкой кровати почти достигала потолка, а сама кровать была покрыта узорчатым гобеленом с изображением гирлянд из роз в приглушенных золотистых и янтарных тонах. В камине из зеленого мрамора спокойно потрескивал огонь, отбрасывая в комнату мягкий теплый свет. Ну что ж, раз моя комната была приготовлена, это означало, что обитатели замка Рахин хотя бы немного ожидали меня.

— Сейчас принесу тебе что-нибудь поесть, — сказал Рован, — а тем временем можешь забираться в постель, ты выглядишь совершенно измученной.

— Спасибо, — ответила я с прохладцей, — но я думаю, что лучше будет, если я поем перед камином.

— Как хочешь, — равнодушно бросил он.

Когда он ушел, я внимательно оглядела широкую кровать, которая так и манила насладиться отдыхом. Я и впрямь была измучена долгим переездом через всю Ирландию и напряжением, вызванным постоянной необходимостью держать оборону против Рована. Самым моим большим желанием было заснуть, свернувшись калачиком на этих чистых льняных простынях, но я не намеревалась ложиться до тех пор, пока Рован окончательно не отправится спать. Я прекрасно осознавала, что посередине этого огромного ложа я буду выглядеть маленькой и уязвимой, что осложнит мое намерение вести себя с непоколебимым достоинством и быть хозяйкой ситуации.

Но все же я решила немного поступиться своим принципом в угоду комфорту. Рован поставил мой чемодан на резной сундук на витиеватых металлических ножках, который располагался у подножия кровати, и я с грустью осознала, как ветхо выглядит мой чемоданчик по сравнению с окружающим богатством. Я достала оттуда шелковый халатик абрикосового цвета с отделкой в тех же оттенках. Он был очень красивым, Джойс подарила его мне в порыве радости, когда состоялась их помолвка с Джеффри, и это была единственная вещь, которая не была отдана мне за непригодностью. Цвет явно шел мне, и, стоя перед огромным зеркалом, вделанным в дверцу антикварного гардероба, я поняла, что с бликами каминного пламени на впалых щеках выгляжу даже хорошенькой. Хотя нужно было признать, моя внешность была не настолько строгой, как мне бы того хотелось. Я не смогла скрыть довольный блеск в глазах, когда увидела выражение лица Рована, вернувшегося с тарелкой.

Я сидела в кресле перед камином, когда он толчком открыл дверь и на минуту застыл на пороге, рассматривая меня в полной тишине, перед тем как пройти в комнату. В этот короткий миг я заметила, как в его темных загадочных глазах возродилось к жизни что-то, что заставило меня почувствовать смущение, а мое сердце предательски дрогнуть.

Я избегала его взгляда, когда он ставил тарелку на маленький столик около меня, но когда я снова отважилась взглянуть на него, то не заметила и следа того самого выражения, которое показалось мне таким странным и даже пугающим.

Вместо этого он сардонически осведомился:

— Значит, ты не воспользовалась моим советом? Но тем не менее, тебе удалось выглядеть очаровательной и в таком ракурсе, что ты, несомненно, прекрасно осознаешь.

— Спасибо, — резко бросила я, раздраженная его инсинуацией, якобы я переоделась в этот халатик, чтобы произвести на него впечатление. — Только меня вовсе не интересует ваше мнение обо мне.

— Правда? — Он удивленно вскинул брови. — Выходит, этот столь соблазнительный наряд не предназначался для убийственного впечатления? Ты это хочешь сказать? Странно, насколько я знаю, большинство женщин принаряжаются исключительно ради представителей противоположного пола.

— Что ж, я не из их числа, — отрезала я.

Он облокотился о камин и какое-то время пристально изучал меня.

— Нет, у тебя это выходит по-своему, Никола, ты уникальна. Но могу я кое-что уточнить: почему у тебя совершенно отсутствует тщеславие? И к тому же ты слишком худенькая, но этот недостаток мы исправим здесь, в Рахине. Похоже, что помимо нещадной эксплуатации твои родственники еще и морили тебя голодом.

— Это мое нормальное состояние, я по природе худая, — ответила я. Меня раздражало, что приходится защищаться.

— В любом случае тебе нужно поесть. У нас в Рахине не принято морить людей голодом. Делани всегда были сильным родом, мы живем полной жизнью.

— Мне кажется… — начала было я довольно едкую фразу, но запнулась на полуслове, так как припомнила слова тетушки Дорис относительно Делани: «бабники» и «ловеласы».

— Я смотрю, твоя почтенная тетушка не поленилась просветить тебя относительно того, откуда берет начало наша история, — сухо заметил Рован. — В таком случае тебя не особенно должно что-либо удивлять здесь, под крышей Делани. По крайней мере, ты не сможешь прикрываться незнанием.

Пока я с неприятным ощущением переваривала последнюю фразу, он подошел к двери и уже с порога добавил:

— Кстати, на твоем месте я бы запер дверь на ночь. — Это больше походило на команду, чем на совет.

Злость из-за его тона заставила меня задать ему вопрос в лоб:

— А от кого я должна запираться? Уж не от вас ли? — Эти слова вылетели как-то сами собой, и я сама была потрясена, что произнесла их. На расстоянии было невозможно определить его чувства, но мне показалось, что это замечание здорово его развеселило.

— Ты всегда так рубишь с плеча, да, Никола? Ты знаешь, мне начинает казаться, что я тебе совсем не нравлюсь.

Я помялась, размышляя, не намеренно ли он использовал этот двусмысленный вопрос, чтобы подловить меня.

— В данном смысле слово «нравиться» означает обычное человеческое отношение, а не то, что ты подумала, судя по твоему столь очевидному испугу!

— Меня не пугают подобные вещи! — взорвалась я.

— Нет уж, пугают. На самом деле ты жутко напугана как самим Рахином, так и нашей семьей, и похоже, у тебя на это есть веская причина. Кстати говоря, мне бы хотелось увидеть тебя завтра утром, прежде чем я покину замок. Зайди в мой кабинет сразу же после завтрака, Дорин покажет тебе дорогу. — Это даже отдаленно не походило на просьбу. Это был чистой воды приказ, и, чтобы это подчеркнуть, он резко распахнул дверь, вышел за порог и также резко захлопнул дверь за собой.

После того как он ушел, я в нерешительности смотрела на тарелку, стоящую передо мной. Огромная порция цыпленка с салатом и овощами, а также громадный кусок домашнего кекса с тмином и стакан жирного густого молока. Я вспомнила, что мы проезжали луга с пасущимися на них коровами, и подумала, неужели именно фермерство заставит Рована завтра с утра покинуть Рахин. Затем я вспомнила его безоговорочную инструкцию посетить его кабинет с утра, разозлилась и от досады набросилась на еду. Оказывается, я была голодна даже сильнее, чем предполагала, так как я без передышки разделалась с цыпленком, салатом и большей частью кекса, прежде чем оторвалась от тарелки.

Огонь в камине почти угас, и теперь лишь ярко-оранжевые угли тихо тлели в серой золе, и я начала слегка замерзать в легком шелковом халатике, так как холодный воздух проникал через дымоход. Свет от масляной лампы был довольно тусклым, и мне стало немного жутковато от всех этих причудливых теней, отбрасываемых массивными предметами мебели, расползающихся от углов комнаты по ее стенам. Ветер усилился, и мне послышался стон, доносящийся непонятно откуда. Нужно увеличить фитиль лампы, сказала я самой себе, хотя вряд ли от этого в такой огромной комнате будет светлее.

Мне почему-то припомнилось суровое лицо, пристально смотревшее на меня с холста в галерее. Может, это бесплотная тень Черного Делани кралась по коридорам замка Рахин? У меня появилось ощущение, что Ита и ее братец точно знают, что это так, но это не особенно их беспокоит. Рован был слишком похож на своего вздорного предка, чтобы не унаследовать некоторые из черт его характера. Я вспомнила ауру исходящей от него силы и пронзительный взгляд темных глаз, который так удивил меня в этот вечер, и, несмотря на свое твердое решение не поддаваться его влиянию беспрекословно, я все же решила запереть дверь, как он и советовал. Но я так устала и разомлела от сытной еды, а от тлеющих углей в камине исходило такое умиротворяющее тепло, что даже пошевелиться было лень, поэтому я откинулась в кресле и позволила своим мыслям унестись в неизвестном направлении.

Внезапно дверь резко распахнулась, и я даже вскрикнула от неожиданности, так как на пороге появился высокий стройный человек с высокими скулами и блестящими, чуть удлиненными черными глазами. Теперь он пристально изучал меня, стоя в дверном проеме. Через несколько секунд, не говоря ни слова, он прошел в комнату той же грациозной походкой, какую я успела заметить и у Рована. На незнакомце были заляпанные грязью брюки, дорожные ботинки и белая рубашка. Мой обескураженный вид явно забавлял его, и он этого не скрывал. Он беззаботно развернул к себе стул, уселся и стал еще более пристально рассматривать меня, при этом его темные глаза светились весельем.

Я решила, что настало самое время показать, что мне не очень-то понравилось его вторжение.

— Не имею ни малейшего представления, кто вы, — едко начала я, — но я была бы очень признательна, если бы вы были столь добры и ушли.

— Извините, что я не столь добр, лапочка, — ничуть не смутившись, ответил он, — но я не мог допустить, чтобы до наступления ночи я не увидел последнее прибавление в Рахине. Должен признаться, вы оправдали мои самые смелые надежды — просто невероятно магнетичная, в самом деле! Кроме того, на вашем месте я бы не обременял себя ношением этого прекрасного халатика. Для Делани вовсе не важно, насколько прихорашиваются их женщины, особенно если они и так прелестны. В нашем роду очень горячая кровь, но никто, кроме меня, здесь не скажет вам этого. Кстати, я Дерри — самый нелюбимый братик Рована.

Я недоверчиво изучала его. Кроме смуглой, почти темной кожи, у этого мужчины больше не было сходства с Рованом; сияющая белозубая улыбка, высокие скулы и искрящаяся в черных глазах жизнерадостность резко отличались от задумчивой красоты Рована.

— Знаю, знаю, мы с Рованом не очень похожи внешне, и это не единственное наше различие, надеюсь, вы скоро это заметите. — Он откинулся назад и положил ногу на ногу, продолжая все с тем же любопытством меня изучать. — Говорят, мы в какой-то степени родственники. Это правда?

— Мне тоже так сказали, но насколько мне известно — родство очень дальнее.

— И чем более дальнее, тем лучше, не так ли, потому что, мне кажется, вы нас уже недолюбливаете.

Несмотря на то что Дерри игнорировал хорошие манеры и вел себя нагло, с ним я чувствовала себя гораздо легче, чем с его братцем. Было совершенно очевидно, что у него на уме, а когда намерения человека ясны, нет нужды быть все время настороже.

Наконец он заговорил на более конкретную тему, махнув рукой в мою сторону:

— На вашем месте я бы уже на рассвете собрал вещички и уехал отсюда подобру-поздорову. Не думаю, что вы придетесь здесь ко двору, и тем более боюсь за вас, когда Эмер прознает про ваше прибытие; в гневе она становится похожа на дикую кошку.

— А почему Эмер, кем бы она ни была, должна возражать против моего здесь пребывания, если мы с ней даже не знакомы? — поинтересовалась я.

— Потому что, моя дорогая и наивная девочка, так уж случилось, что Эмер Лэйси — это рыжеволосый черт, который положил глаз на Рована и не признает никакого соперничества. А вот вы, кажется, можете представлять опасность для ее тщательно построенных планов. — Он подошел к камину и пошевелил угли кочергой.

— Уф! — Я почему-то почувствовала полное изнеможение.

— Нет, я вовсе не хочу обратить вас в бегство, Просто вы, видимо, благопристойная, правильная, хорошо воспитанная девушка. А вот Эмер, наоборот, была, с позволения сказать, воспитана папочкой — вечно пьяным конюхом, который относился к ней как к мальчишке — он всегда хотел сына. Его понимание об образовании сводилось к околачиванию вокруг стойла с подручными парнями.

— Ну а мне-то что до всего этого? Смею вас заверить, меня нимало не интересуют похождения вашего брата Рована.

— А вот его, вероятно, интересует ваша персона, иначе он вряд ли стал затруднять себя и притаскивать вас сюда!

— Вы говорите так, будто меня вообще никто не спрашивает, — зло парировала я. — Если я захочу, то в любой момент могу покинуть Рахин, уверяю вас, — и уже с усмешкой добавила: — Так что даже такой высокомерный и напыщенный тип, как ваш братец, не сможет удержать меня здесь против воли.

— На вашем месте я бы не был столь самонадеян. В Рахине слово Рована — закон. Он владеет несколькими медными рудниками в окрестностях и ведет себя наподобие феодала в своих владениях! Уж я-то знаю. — На минуту лицо Дерри потеряло свою подвижность. — Он все здесь организовал и, в частности, то, что я работаю кем-то вроде надсмотрщика и ненавижу каждый дюйм этих рудников.

— Тогда почему бы вам не уехать? Я уверена, вы могли прижиться там, где бы вам понравилось.

Он покачал головой:

— Я же уже сказал, Рован только глазом моргнет, и никто в радиусе ста миль и близко меня не подпустит. Иногда мне кажется, что, даже если я уеду на другой конец света, Рован и там сможет ущемить мои права. Так уж вышло, что Рахин уничтожил на корню все мои перспективы. Здесь хорошая охота, красивые места, податливые деревенские девушки, дружелюбные люди — все это отвлекает меня от бунтовских мыслей.

— Но ведь он просто тиран! — с чувством воскликнула я. — И что до меня, то я не позволю ему повлиять на мою жизнь даже в самом малом!

И снова черные глаза Дерри сверкнули весельем.

— А вот это уже звучит интригующе. Я буду с восхищением наблюдать за вашим противостоянием. Однако, честно говоря, моя милая родственница, мне не кажется, что вы выдержите такую борьбу. — Он резко встал. — Кстати, в подтверждение родства не помешает крепкий братский поцелуй, не возражаете? — И с этими словами он двинулся прямо на меня.

Я резко вскочила с кресла и встала за его спинкой.

— Вообще-то возражаю, — торопливо проговорила я. — И вообще, я думаю, вам пора идти. Пожалуйста. Уже поздно, и я устала.

Он пожал плечами и отвернулся:

— Совсем как я и думал, вы слишком благовоспитанны для такого мероприятия!

Но я заметила, что мой отказ отнюдь не умерил его интерес. Он, очевидно, привык к легким победам и был полностью уверен, что со временем преодолеет мое сопротивление.

Когда он наконец ушел, я пересекла комнату и заперла дверь, затем, прежде чем лечь в постель, я подошла к окну, отодвинула массивную длинную штору и выглянула наружу. Справа виднелась угловая часть замка, а через освещенное окно на первом этаже, за узкой дверцей, я неясно различила фигуру мужчины, склонившегося над письменным столом. Я подумала, что это, вероятно, и есть кабинет Рована, и на минуту задумалась, зачем ему понадобилось видеть меня с утра. Затем я задернула штору, злясь на саму себя за то, что гадаю над его планами, когда они вовсе не должны меня интересовать, особенно если я сама намереваюсь сопротивляться его тирании до последнего.

Я погасила лампу и еще долго лежала в темноте, прислушиваясь к вою ветра и отдаленному плеску моря. Я слышала странные поскрипывания и постукивания, характерные для всех старых домов. Но меня успокаивало сознание того, что в кабинете Рована горит лампа и он бодрствует, с этими мыслями я и уснула.

Я проснулась с осознанием того, что меня беспокоит какой-то странный звук. Похоже, что я не долго проспала, так как лунный свет все еще проникал в мою комнату, образуя серебряные блики на полу. Затем я снова услышала этот звук — слабое цоканье копыт, доносимое ветром. Когда звук приблизился, я встала с кровати и подошла к окну. Свет лампы все еще был виден на первом этаже, лунный свет заливал всю лужайку, цоканье копыт все приближалось, но я нигде не могла разглядеть всадника, тем более что лужайка была засажена вечнозеленым кустарником. Но кто бы это ни был, он несся на огромной скорости, и меня удивляло, почему Рован не выказывает ни малейшего признака любопытства. Его силуэт все еще вырисовывался за письменным столом при тусклом свете лампы.

Затем, довольно неожиданно, в поле моего зрения возник всадник на лошади, которая неслась так быстро, что казалось, летит над землей, затем она резко остановилась, и всадник спрыгнул на землю. К моему немалому удивлению, это оказалась девушка, и при лунном свете я сумела рассмотреть ее бронзово-рыжие вьющиеся волосы и бледное лицо в форме сердечка. Со своего наблюдательного пункта мне удалось разглядеть, что она очень красива, хотя ее прекрасное лицо искажал непритворный гнев.

Какое-то время она смотрела на замок, как будто раздумывая над своими дальнейшими действиями, затем, уловив тусклый отблеск света в окне на первом этаже, она подбежала к двери и изо всех сил стала стучать в нее ножкой, обутой в сапожок.

Я продолжала с любопытством наблюдать, раздумывая, какой же будет реакция Рована на подобное вторжение. Он на мгновение поднял голову, привлеченный звуками, раздающимися снаружи, затем как ни в чем не бывало продолжил работать. Тем временем девушка буквально пританцовывала перед дверью от нетерпения скорее попасть внутрь, затем, когда стало очевидно, что ее намереваются проигнорировать, она обрушила следующий шквал оглушительных ударов на ни в чем не повинную дверь. Без сомнения, это и была Эмер Лэйси — рыжеволосая дикая кошка, о которой говорил Дерри; ее поведение и реакция Рована на ее атаку не оставляли сомнение в том, что мои догадки были верны. Девушка снова подождала какое-то время, буквально сгорая от нетерпения. Затем Рован медленно поднялся со своего стула и пересек комнату. Я потеряла его из виду на какое-то время, потом дверь открылась, и я вновь увидела его высокую, мощную фигуру, загородившую дверной проем.

Так как мое окно было немного приоткрыто сверху, я могла слышать, как Эмер резко осведомилась:

— Какого черта ты, Рован Делани, заставляешь меня торчать битый час под дверью, словно я бездомная попрошайка?

— Может, потому, что ты ведешь себя именно так, — холодно ответил он. — Ты, кажется, забыла, что я не собираюсь появляться по первому твоему свистку, как все остальные твои дружки. А теперь, не будешь ли так добра, чтобы снова оседлать это несчастное животное и возвратиться в Драмберг, а мне дать спокойно вернуться к моим счетам. Или ты забыла, что мне нужно работать, чтобы было на что жить. А к тому же сейчас глубокая ночь, и твоему отцу вряд ли понравится, что ты за каким-то чертом отправилась в Рахин!

— А папочка сейчас в Курро, и, даже если бы он был дома, ты прекрасно знаешь, что я в любой момент могу обвести его вокруг своего маленького пальчика, так что не надейся выставить меня под этим предлогом, Рован Делани! — Ее голос дрожал от гнева и возбуждения.

— Ну хорошо. — Рован, казалось, уже утомился этой перепалкой. — Давай тогда подумаем о твоей репутации: что скажут жители деревни о том, что ты среди ночи рвешься в замок? Конечно же они предположат самое худшее. Мне бы хотелось, Эмер, чтобы ты хотя бы немного руководствовалась здравым смыслом, а не импульсами. Кроме того, такие выходки даже меня не впечатляют, и я теряюсь в догадках, что является целью такого визита.

— Ты прекрасно знаешь это, так что нечего стоять в дверях и вилять. Я уже в курсе, что ты притащил с собой девчонку из Англии и у тебя даже не хватает мужества прямо сказать мне об этом. Мне сообщил Дерри. Да что там — все в округе уже знают. Он объявил это в пабе «У Рейли» перед целой кучей народу. Можешь представить, как это прозвучало.

— Могу представить, — сухо произнес Рован.

— Нет, ты не можешь! — возразила она, а ее голос так дрожал, что, казалось, она вот-вот разразится слезами от злости и расстройства. — Он преподнес это так, как будто ты собираешься открывать гарем или что-то в этом роде. В стиле семейки Делани!

— Я не вижу причин, почему грехи моих предков должны быть приписаны мне, — сказал Рован, затем резко добавил, практически теряя терпение: — И вообще, Эмер, это не твоего ума дела, кого я «притащил с собой из Англии» в Рахин.

— Кто она? — потребовала ответа Эмер, превращаясь в настоящую фурию. — Как она выглядит? Сколько ей лет? Люди давно уже связывают нас с тобой, поэтому я имею право знать!

— Нет у тебя вообще никаких прав! — отрезал он. — Но раз уж ты затеяла все это безобразие ради того, что ты считаешь жизненно важной информацией, я постараюсь наиболее полно удовлетворить твое любопытство. Давай попробуем описать Николу Флетчер. — Он намеренно замолчал, и мне показалось, что он нарочно ее провоцирует. — Она худенькая, мне кажется, даже слишком худенькая…

— Но как она выглядит? — нетерпеливо перебила его Эмер.

— Хорошенькая! Но не такая красивая, как ты, Эмер.

— Уфффф…

Я скорее угадала, нежели услышала ее облегченный вздох.

— Но она обладает чем-то неуловимо загадочным, что трудно описать словами. Это интригует мужчин, заставляет попытаться разгадать ее.

— И это что-то неуловимо загадочное заинтриговало тебя настолько, что ты решил притащить ее в Рахин, под родную крышу, так что вся округа теперь гадает о твоих намерениях? — Голос Эмер чуть не срывался на визг.

— Ты забываешь, что она моя родственница, — спокойно произнес он.

— Это всего лишь предлог, Рован Делани. Тебя никогда не заботили твои родственники, только посмотри, что ты сделал с бедняжкой Итой…

— Давай не будем втягивать сюда Иту. — Тон его свидетельствовал, что он разозлился не на шутку.

Девушка замолчала, как будто продумывая свою дальнейшую тактику, затем провокационно сладким голоском произнесла:

— Ты не хочешь предложить мне выпить, а, Рован? Мне как-никак предстоит длинный путь назад.

— Нет, я не намереваюсь делать ничего подобного, потому что прекрасно знаю, что у тебя на уме, но, видишь ли, я не один из твоих верных щенков-дружков, которыми ты успешно манипулируешь, зная, что они тебя боготворят. У меня выработался иммунитет к твоим прелестям, так что не теряй времени понапрасну. — Его голос прозвучал как удар хлыста, и я с любопытством наблюдала, как он железной волей сдерживается, чтобы не поддаться на ее чары, которые, надо сказать, были весьма сильными.

Она вздрогнула от его слов, и я заметила, как ее белоснежное красивое лицо перекосилось от истерического гнева. Затем с проворностью змеи она вдруг замахнулась, и я угадала ее намерение влепить ему пощечину, но и эта ее атака была отражена, однако между ними как будто пробежала искра. И он медленно привлек ее к себе, а их руки переплелись. Когда их тела соприкоснулись, я отвернулась от окна.

На следующее утро меня разбудил стук в дверь. Я спрыгнула с кровати и скорее отперла замок. Тут я почувствовала себя неловко, потому что за дверью оказалась всего лишь Ита с небольшой тарелочкой.

Она взглянула на меня удивленно, затем произнесла с характерной для Делани прямолинейностью:

— Ради всего святого, ты зачем заперлась? Ты что, ожидала, что тебя убьют ночью?

Я вряд ли могла внятно объяснить ей, что и Делани, и замок Рахин делают меня нервной и подозрительной уже сами по себе, но, к счастью, она не стала дожидаться ответа, а проследовала за мной в комнату и поставила тарелку на прикроватный столик.

— Я тут принесла тебе чай с тостом, так как завтрак, судя по всему, сегодня запоздает; таким образом, это нечто вроде предложения мира! — Затем она торопливо добавила: — Извини, что я так набросилась на тебя вчера вечером, просто Рован всегда пробуждает во мне худшие чувства.

Я завернулась в одеяло, а она подошла к окну и отдернула шторы, позволяя сияющему свету раннего утра проникнуть в комнату. Прошлым вечером она показалась мне немного мрачноватой, сейчас же это впечатление рассеялось.

— Ну как спалось? — равнодушно спросила она. — Мы тут не привыкли рано ложиться, может быть, наши устои тебе покажутся немного нетрадиционными и небрежными во многом. Рован не потрудился рассказать мне о тебе поподробнее, но если ты привыкла к четкому режиму и распорядку дня, то тебе, наверное, трудно будет привыкать к нашему…

Вспоминая распорядок жизни, установленный тетушкой Дорис, я ответила:

— Знаешь, мне кажется, моя тетя, у которой я жила прежде, была совершенно обычным человеком, но мы с Джойс ели в одно и то же время и частенько вели ежедневник.

— Джойс? А кто это? — Впервые эта странная девушка проявила какой-то реальный интерес к моей персоне и к тому, что со мной связано.

— Джойс — моя кузина. Она скоро выходит замуж.

Ита присела на краешек моей постели и задумчиво посмотрела на меня:

— А ты ее любишь?

— Ну… — замялась я.

Она нетерпеливо мотнула головой:

— Можешь говорить мне без хождения вокруг да около. Я ненавижу лицемерить. — Когда она увидела мое замешательство, то в знак раскаяния даже легонько хлопнула себя по губам. — Ох, дорогая, похоже, я опять наговорила грубостей!

В ее манере было что-то необыкновенно покоряющее, и я даже рассмеялась, затем ответила:

— Да нет, все в порядке, я и впрямь не особо любила Джойс, но, вероятно, это происходило из-за того, что мы слишком разные. Наверное, не было ни единого вопроса, в котором наши мнения совпали бы.

— Тогда, наверное, ты была рада, когда Рован приехал за тобой?

Я помялась, вспоминая его тираническое отношение ко мне и уверенность в том, что я буду беспрекословно подчиняться его воле.

— Да в общем-то меня никто и не спрашивал. Тетушка Дорис собирается продавать дом, когда Джойс выйдет замуж.

— И она попросту выставила тебя? — прямолинейно спросила Ита. — Так?

Я кивнула, а она взглянула на меня серьезно:

— Полагаю, что, если бы тебе предоставили право выбора, ты бы здесь не появилась?

— Ну, я бы, конечно, никогда не согласилась принять милостыню от твоего брата, если бы я знала наперед, что моя тетушка собирается связаться с ним.

— А что бы ты стала делать? — с любопытством спросила она.

— О! — с гордостью ответила я. — Я бы устроилась на какую-нибудь работу. — Конечно, это было слишком громко сказано, потому что в глубине души я знала, что тетя Дорис была права, говоря, что без соответствующего образования мне вряд ли удастся получить приличное место.

— Прекрасно понимаю, что ты не хотела ехать с Рованом, он просто невыносим! — Ее глаза еще больше потемнели. — Будь с ним осторожна и не позволяй ему разрушить твою жизнь так, как он это сделал с моей!

Я внимательно посмотрела на нее, размышляя о том, не слишком ли она драматизирует ситуацию, в то время как она резко поднялась на ноги и стала нервно мерить комнату шагами.

Затем, слишком торопливо, Ита произнесла:

— Это из-за Рована у меня этот ужасный шрам. Именно из-за братца я сейчас не замужем и у меня нет своего дома, который, между прочим, находится на безопасном расстоянии от Рахина.

Горечь ее тона потрясла меня, и какое-то время я даже не знала, что сказать, затем осторожно, не представляя, как она к этому отнесется, я попыталась приободрить ее:

— Но шрамчик совсем маленький, совсем не такой заметный, как тебе кажется! По-моему, ты немного преувеличиваешь его значение!

Она отчаянно затрясла головой:

— Тебе легко говорить, но я-то вижу, как люди на меня смотрят! Ты даже не представляешь себе, каково это — переносить их жалость! Только представь, что они говорят обо мне: «Как жаль эту бедняжку, девчонку Делани! Она была бы довольно красивой, если бы не тот случай в горах Рахина…» — Она замолчала и всхлипнула.

— Почему бы тебе не присесть и не рассказать мне обо всем, Ита? — мягко предложила я, так как у меня создалось впечатление, что этот визит с предложением мира был лишь частью ее попытки наладить дружбу между нами. Невооруженным глазом было видно, что ее обида на брата со временем лишь разрасталась и она винила его во всех грехах, а также испытывала неимоверную потребность излить душу другой женщине.

Неохотно она прекратила свои бесцельные метания по комнате и вновь присела на край кровати напротив меня.

— Наверное, это все началось, когда умерли наши родители. Рован, как старший брат, взял управление Рахином и рудниками в свои руки. В то время я училась в школе вдали от дома, а когда вернулась, то поняла, что просто-таки попала в ловушку и что, пока я не начну бороться за самостоятельную жизнь, никогда не освобожусь от Рахина.

— В ловушку? — с беспокойным сердцем спросила я.

— Да, в ловушку, — твердо повторила она. — Конечно же он даже устроил в мою честь бал, проследил, чтобы я соответствующим образом нарядилась и вела себя как подобает. Он даже проследил за тем, чтобы я познакомилась с перспективным, по его мнению, человеком! Но когда я действительно влюбилась, это было уже совсем другое дело… — Она на мгновение замолчала и задумалась, затем торопливо продолжила: — Я познакомилась с Брайаном Карбери в прошлом году; он археолог и работал на раскопках в нескольких милях отсюда. Он старше меня, и мы очень сильно различаемся по характерам, наверное, именно это меня в первую очередь в нем и привлекло. Он обладал всеми качествами, которые я бы хотела видеть в своем будущем муже — нежный и чувственный мужчина! Именно таких Рован никогда и не признавал. Так что, когда я рассказала ему, что мы с Брайаном собираемся пожениться, он пришел в бешенство. Понимаешь ли, он все еще считает меня ребенком, сестренкой-школьницей, несерьезно увлекшейся мужчиной намного старше себя, который непременно воспользуется ее наивностью. — Она замолчала и взглянула на меня в поисках поддержки. — Но ведь на самом деле все было иначе! Конечно же Брайан гораздо опытнее меня, у него не так много денег и совершенно иное окружение, но меня-то эти вещи не волновали.

— Но они волновали Рована! — продолжила за нее я. Все, что Ита мне рассказывала, совершенно соответствовало тому представлению о Роване Делани, которое у меня успело сложиться за время нашего недолгого знакомства.

Она кивнула:

— Брайан вел себя достаточно открыто с самого начала. Он пришел к Ровану и объяснил свои намерения, но брат даже не захотел его слушать. Рован отнесся к Брайану так, как будто тот с самого начала был нечестен с наивной школьницей, воспользовавшись ситуацией. Более того, он использовал все свои методы, чтобы не позволить нам встречаться, но мы продолжали делать это тайно. Брайан ненавидел эти прятки и отговорки, потому что он не менее гордый, чем Рован, только его гордость проявляется немного по-другому. К тому же боюсь, что Ровану удалось убедить Брайана, что он нечестно поступает со мной. Он вдруг стал ужасно стесняться нашей разницы в возрасте и вбил себе в голову, что он впрямь рушит мою жизнь. Я понимала, что теряю свой единственный шанс быть счастливой, и предложила ему вместе сбежать втайне от Делани. Конечно, можно было устроить Ровану изрядный скандал и уйти из дому, но мне совершенно не хотелось выносить еще одну бурную сцену, а кроме того… — Она помялась, а затем несколько смущенно договорила: — Идея тайного побега в тот момент казалась мне смелой и романтичной!

Она замолчала, а я спросила:

— Конечно же он нашел способ помешать тебе?

Она не ответила, только ее рука машинально дотронулась до шрама с левой стороны рта.

— Именно тогда я получила эту отметину! — Ее голос сорвался от злости и бессилия что-то изменить.

— Но как… — начала было я.

— А какое это имеет значение? Просто это случилось — и все, только это и важно. — Глаза Иты снова потемнели. — Брайан говорит, что для него это не имеет значения, но я-то знаю, что потом возымеет, он такой человек… Я не могу допустить, чтобы он женился на мне из жалости. У него невероятно высокие стандарты во всем, он что-то вроде идеалиста. А когда я начинаю злиться или расстраиваться, это увечье особенно заметно.

Пока она рассказывала все это, то повернулась ко мне, и я заметила, что шрам стал темнорозовым на фоне ее бледного лица.

— Вот вспомни, — с горечью отметила она, — ты впервые увидела меня при свете лампы, который всегда выгодно подчеркивает внешность любой женщины, и то почти сразу заметила его. Но, нравится мне это или нет, у меня характер семьи Делани, и я не принимаю жалости от кого бы то ни было — даже от Брайана! Мне пришлось обидеть его, чтобы раз и навсегда порвать наши отношения.

Я видела, что спорить с ней бесполезно, даже предложение сделать пластическую операцию, чтобы разрешить проблему, было бы воспринято ею как непрошеное вторжение в ее личное решение, а наша только зарождающаяся дружба была еще слишком непрочной, чтобы я имела право вмешиваться.

Ита резко поднялась на ноги, и мне подумалось, что она почти сожалеет о своем решении довериться мне.

— Как думаешь, я успею прогуляться до завтрака? — спросила я.

Ита кивнула:

— Дорин прислала записку, что ее сегодня не будет, а это значит, мне самой придется готовить. Я ненавижу работу по дому, да и не особо преуспела на этом поприще, так что настоящие яства будут только по возвращении Дорин. Но все же я не настолько бесполезна, как временные домработницы, которые только сплетничают и кокетничают с садовниками. Если хочешь пойти поплавать, я могу одолжить тебе купальник… ну, если ты, конечно, не привезла свой.

Я улыбнулась и покачала головой:

— А я и не знала, что морские купания являются частью программы пребывания в Рахине.

Ее глаза загорелись озорным огоньком, и я догадалась, что море является особенной страстью Иты.

— О, конечно, кроме того, у нас даже есть личный пляж. Это что-то вроде бухточки, сразу за утесами, только будь осторожна с течением около мыса Рахин; течения могут быть опасны, особенно в это время года.

— Да я не слишком большая любительница приключений, наверное, мне будет достаточно бухточки.

— Ну хорошо, тогда я оставлю купальник в холле, а ты заберешь его на обратном пути. Там в горе есть небольшая укромная пещерка, где можно спокойно переодеться.

Когда Ита ушла, я быстро встала и оделась, чувствуя, что мое настроение поднимается. Солнце ярко светило в окно, и теперь комната уже не выглядела мрачной, как прошлым вечером, сейчас, казалось, она просто хранила величие прошлых лет.

Холл был пустой, когда я забирала купальные принадлежности, оставленные Итой на столе. Некоторое время я постояла перед дверью. Казалось, что замок со всех сторон окружен утесами. Правда, можно было почувствовать солоноватый запах моря, но у меня не было ни малейшего понятия, как добраться до бухточки. Затем слева через арку я рассмотрела мощеный дворик. Я пошла к нему. Может быть, там я застану Тэди или кого-то из его подчиненных, а уж они мне подскажут!

Подсобные строения располагались в три ряда, за сараем находились маслобойни. Утренняя работа, казалось, уже была завершена, и какой-то парнишка кое-как подметал между кабинками. Когда я приблизилась, он выпрямился и зевнул, а когда я попросила его показать мне дорогу на пляж, он покачал головой и указал пальцем в сторону стойл.

— Старина Тэди там, собирает яйца вместе с О’Берни, — хихикнул парнишка. — Ты, наверное, думаешь, что он достаточно взрослый, чтобы лучше знать, правда?

Не понимая, как реагировать на эту странную фразу, я направилась в сторону стойл, а когда подошла ближе, то заметила молодую девушку в красном цветастом фартуке, которая торопливо прошмыгнула мимо меня в дверь и, смеясь, выкрикнула на ходу:

— Тебе должно быть стыдно, Тэди Китинг! — Ее голос звучал пронзительно. — А если бы Дорин была тут, я бы рассказала ей, что ты не упускаешь минутки, пока она отвернулась. — Затем, удивленно глянув на меня, девушка исчезла из виду.

Когда я вошла внутрь, Тэди, казалось, усердно ищет что-то в хлеву, застеленном соломой, но его маленькие глазки предательски блестели озорным блеском. Сейчас он показался мне не таким уж старым, как я подумала вчера, его поджарая фигура выдавала в нем бывшего наездника. Похоже, он действительно не терял времени и решил сполна воспользоваться отсутствием жены и поразвлечься с приходящей прислугой.

— A-а, так это вы, как и я, спозаранку! Я вот тут яички ищу, — объяснил он. — Тут вот одна курочка-старушка приноровилась нестись, а я как раз любитель коричневых яиц. Не обращайте внимания на малышку Берни, мисс, — произнес он несколько благообразно. — Она просто не может, чтобы не дразнить мужчин. Кокетка — вот она кто! Если бы Дорин была тут сегодня, то эта проказница такого себе не позволила бы. Но бедняжка так вчера обожглась, да еще перенервничала. Мисс Ита не очень любит готовить, но, к ее счастью, кто-нибудь всегда приходит в замок в таких случаях и делает это за нее. — Он покусывал соломку и выжидательно изучал меня, явно надеясь, что я как-то среагирую на это его заявление.

Мне было интересно, но я не собиралась расспрашивать его о том, что происходит в Рахине, потому что знала: начни я это делать, все будет передано Ровану.

— Но замок ведь очень большой, — заметила я осторожно. — Наверное, трудно бывает с прислугой?

— Все не так просто, мисс! За этим замком тут закрепилась дурная слава. Говорят, — он понизил голос, — что тут водятся привидения.

— Привидения?! — воскликнула я, и на его лице отразилось удовлетворение моей реакцией.

— Вот именно! А как вы думаете, почему мне каждый вечер приходится увозить отсюда Дорин? Она страшно боится одна даже ходить по этой лужайке. Именно тут не раз видели Черного Делани, несущегося галопом на своем коне и с развевающимся позади плащом, совсем как в прошлые дни, когда он грабил и убивал людей. — Я стояла пораженная, а он удовлетворенно кивнул в подтверждение. — Да уж, это правда, Делани всегда имели в этих местах дурную славу за их опрометчивое и наплевательское отношение ко всему. Хозяин Дерри просто немыслимо ведет себя с деревенскими девушками, а мисс Ита вообще выставила себя в прошлом году на посмешище, вешаясь на шею тому англичанину, а уж что касается самого мистера Рована, то… — Тэди замолчал на минуту, боязливо огляделся по сторонам, а затем со знанием дела продолжил полушепотом: — Говорят, он обладает шармом Черного Делани и что в округе нет ни одной девушки, которая не мечтала бы стать его невестой, а потом и королевой в Рахине.

— А вы не подскажете мне, как пройти на пляж? — вклинилась я в обещающее быть долгим повествование Тэди, пока он сделал очередную паузу в надежде понаблюдать за моей реакцией.

— Конечно… Я отвлек вас от купания этой болтовней? — извиняющимся тоном спросил он. — Просто выходите вот через те металлические ворота, что вделаны в стену, и идите через сад, там увидите маленькую калитку, которая ведет к тропинке в горах.

Я последовала его указаниям и пошла через большой сад. Дикие яблоки были просто огромными, а напротив стены я заметила персиковые и грушевые деревья.

Через маленькую калитку я вышла на тропинку, опоясывающую весь утес, вдоль которой росла грубая трава. Чайки кружили в нежно-голубом небе, издавая характерные пронзительные крики, а неподалеку в море я увидела качающуюся на волнах белую яхту. Я шла по тропинке, через некоторое время она превратилась в узкую дорожку, вдоль которой росли нежно-розовые цветы. Эта дорожка вела к серпообразному пляжику, со всех сторон огороженному скалистыми запрудами. Я уже видела, как блестит мокрый песок, омываемый легкими волнами, и побежала вниз по дорожке. Когда я наконец добралась до места назначения, то с испугом огляделась — со всех сторон меня окружали величественные отвесные скалы.

Я быстро обнаружила небольшую пещеру, о которой говорила Ита. Это было чудесное уютное укрытие с мягким мелким песочком. Со стен свисали сухие водоросли, и это наводило на мысль, что зимой океан заполняет эту пещерку.

Я заплывала не очень далеко, чтобы не потерять бухточку из виду. С одной стороны виднелся огромный утес, нависающий над водой и как бы раздвинувший своей мощью остальные скалы. Вокруг него волны разбивались и пенились, и, даже увидев это с расстояния, я подумала, что для неопытного пловца это место может быть опасным. Я подумала, что это, наверное, и есть мыс Рахин, о котором меня предостерегала Ита, и я решила держаться от него подальше.

Вода была просто ледяной, так что я решила выбираться на сушу. Я быстренько вбежала в пещерку и оделась. На обратном пути я с ужасом обнаружила, что была в бухте не одна. Худой, аскетического вида мужчина с седеющими волосами стоял опершись спиной на скалу и покуривал трубку. Его голубые глаза пристально изучали меня.

— А вы неплохо плаваете, мисс Флетчер. Даже лучше, чем Ита! Ей это не понравится, ведь она так гордится своим мастерством. — Он почти рассмеялся на мое удивление относительно того, откуда ему известно мое имя. — Я вас уверяю, вся округа в курсе вашего прибытия, и вы бы здорово удивились, узнав, какие пересуды ходят по этому поводу!

Я вспыхнула, припомнив слова Тэди по поводу семьи Делани.

Мужчина это заметил, и тут же в его глазах вновь вспыхнул озорной огонек. Затем он серьезно добавил:

— Могу вас заверить, я не имел в виду ничего плохого! Просто мы здесь всегда относимся с интересом к вновь прибывшим — это вносит некоторое оживление. Не присядете поболтать со мной на пару минут, мисс Флетчер? Я тут уже несколько часов кряду провел в компании чаек. Разрешите представиться: я Брайан Карбери, занимаюсь археологией. До некоторых пор я тут был на раскопках, но вся наша команда разъехалась по домам до следующего сезона, а я остался один среди реликвий прошлого века. Я сюда частенько прихожу, так сказать, чтобы сменить обстановку.

Ну конечно, тут он находится в непосредственной близости от Рахина и Иты Делани!

Взгляд его голубых глаз был таким пронзительным, что казалось — он читает твои мысли.

— Она упоминала обо мне? — вдруг спросил он почти застенчиво.

Я колебалась, затем под влиянием импульса произнесла:

— Она очень сильно вас любит. Вы должны ей верить!

Он недоверчиво кивнул:

— Я верю, как это ни странно. — Он замолчал и строго взглянул на меня. — Она рассказала, как с ней произошел этот несчастный случай?

Я отрицательно покачала головой:

— Нет, только то, что вы хотели пожениться, но Рован разрушил ваши с ней планы.

Он кивнул и вздохнул, предаваясь воспоминаниям:

— Мы договорились встретиться в горах и горными тропками пройти к моему дому. Сезон уже закончился, и моя группа уехала. Мы хотелись вернуться с ними и пожениться в Англии. Но Рован как-то прознал про наши планы. Он выследил ее, и она страшно запаниковала. У нее была бредовая мысль, что он может меня убить. Из-за этого она припустила по тропинке. Было уже темно, и она, наверное, споткнулась о валун. — Брайан сделал паузу, и я увидела, как потемнело его лицо. — Она сорвалась с обрыва. К счастью, ее падение смягчили какие-то кусты внизу, иначе бы она разбилась насмерть. Несколько дней она была без сознания, но потом пришла в себя, и у нее остался только этот шрам около губы. Ничто не в состоянии убедить ее, — а я готов поклясться! — что для меня это не имеет никакого значения, тем более я не могу предлагать ей сделать пластическую операцию, так как это лишь подтвердит ее опасения относительно моего к ней отношения. — Он тяжело вздохнул. — Это довольно серьезная проблема, потому что, хотя она и ненавидит Рована, она здорово похожа с ним по характеру, особенно эта неоспоримая, какая-то темная неумолимая гордость. Что до меня, то я вполне обычный парень, а моя семья — тоже вполне обыкновенные законопослушные граждане. — Он стряхнул пепел со своей трубки, постучав ею о камень. — Извините, что загружаю вас своими проблемами. В любом случае мне уже пора возвращаться. Я тут размышлял о некоторых находках… черепках в общем-то. Это дает мне некоторое оправдание, почему я брожу в этих местах.

— Черепках? — заинтересовалась я.

— Обломки глиняной посуды, которую использовали примерно в двухтысячном году до нашей эры. — Его глаза зажглись энтузиазмом. — Если вам интересно, то, может, как-нибудь вы придете, и я покажу вам место проведения раскопок. Это интересно даже для тех, кто ничего не понимает и не интересуется археологией.

— Спасибо, я бы с большим удовольствием, но я не знаю туда дороги, правда, может, Ита согласится проводить меня, — без задней мысли ответила я.

Он рассмеялся немного виноватым смехом:

— Это именно то, на что я надеялся!

Мы вместе дошли до вершины утеса, и я отправилась назад той же дорогой, которая привела меня к морю. Я размышляла над тем, что узнала. Все это только лишний раз подтверждало мое первоначальное впечатление о Роване Делани и его тирании над окружающими людьми. Было очевидно, что он и меня уже считает частью своего «хозяйства», некоей вещью, которой можно распоряжаться по своему усмотрению, но я искренне намеревалась сопротивляться ему до последнего. Уж во мне-то он точно найдет противника, который будет зубами и когтями биться за свою независимость.

Когда я взглянула на свои часы, то с ужасом обнаружила, что уже довольно поздно. Завтрак, наверное, давно прошел, даже если он и состоялся настолько поздно, как предупреждала Ита. Оставшуюся часть обратного пути я преодолела бегом, с тяжелым чувством припоминая, что Рован просил меня зайти к нему в кабинет после завтрака. Задыхаясь, я вбежала в парадный вход замка и остановилась, чтобы передохнуть, так как сердце болезненно билось от бега и тревоги, потому что Рован с нетерпением мерил пространство перед входом и выглядел очень рассерженным. Так что мне именно теперь и наступило время выполнить данное себе самой обещание. Я откинула волосы назад и направилась к нему с твердым намерением появиться перед ним с совершенно безразличным к его настроению видом, надеясь, что я не выгляжу слишком взволнованной и испуганной.

— Тебе известно, что завтрак уже полтора часа как закончился? — начал он резко. — Мне кажется, я выражался вполне ясно, когда говорил, что хочу видеть тебя утром.

— Я ходила купаться и не заметила, что уже так поздно. — Я мысленно отругала себя за то, что в моем голосе звучит предательская извиняющаяся нотка.

— Так, понятно! — Он посмотрел на влажный купальник у меня в руках. — Но что-то это не сходится с тем временем, что ты отсутствовала, не так ли?

Я вспыхнула от злости на его повелительный тон. Воистину это был мужчина, чье чувство собственничества могло разрушить жизнь его собственной сестре! Похоже, именно сейчас настало время прояснить все в наших с ним будущих взаимоотношениях.

— Я не знала, что вы будете устанавливать мне расписание, — злобно прошипела я, — иначе я бы ни за что не пошла купаться в первую очередь!

Он спокойно воспринял мой выпад:

— Ты совершенно вольна ходить куда угодно и делать все, что тебе заблагорассудится, но предполагается, что ты будешь соблюдать заведенный в этом доме распорядок дня. Обычно я отбываю на рудники сразу после завтрака, а отсрочка из-за тебя заставит меня сегодня здорово опоздать.

— Насколько я поняла из разговора с Итой, по большей части в семье Делани нет определенного распорядка дня и не принято соблюдать какие-то расписания, — ответила я довольно резким тоном. — Поэтому, может, вам следует перенести наше интервью на более позднее и подходящее время.

Повисла недолгая тишина, и я заметила, насколько он удивлен моей смелостью.

— Ничего подобного не будет. Совершенно очевидно, что чем быстрее мы придем к взаимопониманию, тем лучше будет для всех. — Затем он добавил с явным нетерпением: — И пожалуйста, Никола, перестань вести себя как маленький несмышленый ребенок, могу тебя заверить, меня этим не проймешь.

Если он имел своим намерением полностью меня обезвредить, то ему это удалось, потому как я покраснела до корней волос от такой неожиданной тактики.

Не дожидаясь, пока я оправлюсь от смущения, он буквально втащил меня в свой кабинет. Это была комната с высоким потолком и стенами, отделанными темным полированным деревом. Помимо секретера, письменного стола из тикового дерева и таких же стульев, другой мебели здесь не было. Он указал мне на стул, затем некоторое время стоял и хмуро смотрел в окно. У меня появилось ощущение, что, что бы он мне сейчас ни сказал, ему будет очень трудно это обосновать, и это ощущение пролило бальзам на мое израненное эго.

Затем он повернулся ко мне и, к моему удивлению, произнес почти нежно:

— Никола, когда мы впервые встретились, мне показалось, что ты явно выразила протест против того, чтобы жить под моей крышей не зарабатывая на свое содержание.

Я кивнула:

— Совершенно верно, я не собираюсь жить на ваше подаяние.

Он посмотрел на меня с каким-то колючим выражением:

— Я бы мог позаботиться о наиболее приемлемом пути решения этого вопроса. Так или иначе, коли уж ты решила быть недовольной, я сразу перейду к делу без всяких предисловий. Я хочу, чтобы ты подружилась с моей сестрой. Я знаю, она не очень проста в общении, и я в большей мере ответственен за это. — Он замолчал, затем с видимым напряжением продолжил: — Она пережила разочарование, связанное с ее планами на будущее, и косвенно я был причиной этого злополучного шрама, который она так болезненно воспринимает.

Я молча выжидала, задаваясь вопросом, неужели он собирается признать неправомерность своего вмешательства в отношения между его сестрой и Брайаном Карбери. Рован сел и поставил локти на стол, я вдруг заметила, как его лицо потемнело и на нем появилось мученическое выражение.

— Я хочу, чтобы ты завоевала ее доверие. Может, если Ита сможет поговорить с подругой, с женщиной, это поможет побороть эту ее горечь, которая так подавляет ее и разрушает ее счастье.

— Ее счастье было разрушено, когда вы не позволили ей выйти замуж за человека, которого она любила, — выпалила я.

Его лицо побелело.

— Это тебя не касается! Я просто прошу тебя быть Ите подругой. Так как ты так уж стремишься отработать свое содержание, я предлагаю тебе такую возможность. Но только вот что… — он сбавил тон, — на тех условиях, что ты не станешь содействовать ей в контакте с Брайаном Карбери!

На какой-то момент в моей голове всплыла сцена, которую я вчера ночью случайно подсмотрела в окно, когда Эмер Лэйси обнималась с Рованом. Для него тут было полное раздолье любить кого угодно, но для окружающих существовали только железная воля и безоговорочные решения безжалостного властителя.

Только я открыла было рот, чтобы сообщить Ровану, что не намереваюсь выполнять его гнусное поручение, когда раздался громкий стук в дверь, который скорее был чисто символическим, так как на пороге, не дожидаясь приглашения, появилась Ита. Она коротко окинула нас взглядом, затем, игнорируя своего брата, обратилась прямо ко мне:

— Никола, я тебе приготовила завтрак, так что, если спустишься сейчас на кухню, могу гарантировать — стряпня первоклассная.

Затем последовала короткая пауза, в течение которой я чувствовала себя немного неуютно. Раз Ита так откровенно игнорировала присутствие Рована, то как следовало вести себя мне? Или считать, что неприятный разговор закончен, и следовать за Итой без дальнейших разбирательств, или все же дождаться хоть какого-то намека со стороны Рована на то, что разговор окончен и я могу идти.

Ита тем временем нетерпеливо топталась около двери.

— Ну что, идешь или ждешь, пока господин позволит стронуться с места?

Я с тревогой взглянула на нее. Неужели она догадалась, что наш с Рованом разговор касался непосредственно ее? Я до крови закусила себе губу, когда поняла, что Ита просто использует меня, дабы насолить своему братцу.

Он тем временем так и не проронил ни слова, и я тихонечко последовала за Итой прочь из кабинета.

Когда мы направились в главное крыло замка, она начала задавать мне вопросы, причем совершенно напрямик, без малейшего намека на дипломатичность.

— Ну и зачем ему понадобилось тебя видеть? Наверное, это было что-то сугубо конфиденциальное, раз он притащил тебя в свой кабинет. На самом деле мне бы не пришлось тебя расспрашивать, если бы он не запер все двери в рабочем крыле дома; раньше это помещение представляло собой часть дома и было очень просто услышать, о чем идет речь, просто подойдя с другой стороны и стоя в проходе. — Она грустно рассмеялась. — Помимо прочего, мне удалось подслушать несколько весьма занятных сцен между ним и Эмер; у меня кровь закипала, когда я слышала, как ужасно он с ней обращался. Но мне пришлось отказаться от этого развлечения, так как однажды Рован воздвиг там кирпичную перегородку.

Я смотрела на нее, шокированная тем, что она рассказывала о подслушивании разговоров брата как о чем-то вполне нормальном, хорошо хоть она выдавила из себя некое подобие стыдливой улыбки.

— Ну а что мне оставалось еще делать? Рован не посвящал меня в происходящее, а у меня было право знать — особенно тогда, когда дело касалось лично меня и моей жизни.

На мгновение она замолчала, и я догадалась, что ее мысли унеслись к Брайану Карбери. Наверное, она размышляла о роли, которую сыграл Рован в их разлуке, а также его твердом решении, что им не стоит продолжать даже дружеские отношения.

Внезапно она взглянула на меня с подозрением.

— Ведь он не говорил с тобой обо мне? Или говорил? — в отчаянии спросила девушка. — Потому что если он только надумал использовать тебя как шпионку, которая будет докладывать ему о каждом моем контакте с Брайаном, то ты только потеряешь зря время! — Ита задохнулась, борясь с подступающими рыданиями, затем произнесла безжизненным голосом: — У меня нет намерения когда-либо снова встречаться с Брайаном… — Но я-то видела, как блеснули слезы в ее глазах, когда она гордо отвернулась, что выглядело трогательно и независимо одновременно.

Пока я шла за ней через холодные и длинные проходы и мрачные кладовые со сланцевыми полами, направляясь в кухню, я почувствовала все возрастающую теплую симпатию к этой девушке с разбитой жизнью. Более того, я поняла, что и она в своеобразной манере также проявляет дружеские чувства ко мне.

В отличие от окружающих комнат кухня поражала размерами и выглядела довольно мило из-за красной напольной плитки и белоснежных стен. Привлекали внимание развешанные медные сковородки и расставленные на полках красивые кастрюльки с серебристыми крышечками, похоже, эта посуда была декоративной и ею пользовались очень нечасто. Белый чистый стол простирался почти на всю длину комнаты, а просторная черная плита изобиловала разными кипящими и бурлящими на раскаленных конфорках кастрюльками. В каменном резервуаре, в который поступала проточная вода из единственного медного крана, Берни — маленькая служанка в разноцветном фартуке — старательно мыла посуду после завтрака. Эту процедуру она сопровождала пением, причем громким и сиплым.

— Ради бога! Берни, обязательно издавать такие ужасные звуки? — Ита с раздражением откинула назад волосы и огляделась. — И что ты там вытворяешь со сковородкой?

— Я убираю ее. Разве завтрак не закончен? — удивленно и немного обиженно отозвалась Берни.

— Мисс Флетчер еще не завтракала, поэтому позаботься об этом, пожалуйста, и постарайся, чтобы это не заняло у тебя остаток дня.

Девушка вяло вытащила руки из мыльной пены и оглядела меня с явным любопытством.

— Тэди говорил, что вы ходили купаться перед завтраком. — Она захихикала.

По всему было видно, что мое поведение было всячески обсуждено на кухне и расценено как верх эксцентричности. Пока Берни медленно вытирала руки толстым полотенцем, она с откровенным вниманием изучала каждую деталь моей внешности.

— А Пегги разочаровалась, что так и не смогла увидеть вас сегодня, когда подавала завтрак. Она просто помешана на моде, так что… — Так как я смотрела на нее слегка удивленно, то она начала объяснять: — Пегги — моя кузина, она тоже работает здесь, а когда она услышала, что вы приехали из Англии, то решила, что у вас есть самые современные наряды, а это — единственное, что занимает ее с утра до ночи.

Ну раз Пегги была так любопытна относительно нарядов, то ее вряд ли впечатлило бы простое шерстяное бежевое платье, которое было надето на мне, подумала я.

Ита, гремя посудой на плите, нетерпеливо обернулась со словами:

— Дай сюда, пожалуйста, побыстрее сковородку, я не собираюсь провести весь день на кухне! — Она указала на самую большую сковороду на плите.

— Только не трогайте свиную ногу, а то Тэди с ума сойдет; вы же знаете, как он относится к своей свинине! — почти прокричала Берни, пока рылась в просторном буфете, и, наконец, извлекла оттуда невероятных размеров сковородку и с грохотом водрузила ее на плиту. Затем добавила примирительным тоном: — Давайте я сама приготовлю завтрак для мисс Флетчер; вы же знаете, как я могу готовить!

— Нет, ты поднимешься наверх и поможешь Пегги убраться в комнатах, — жестко отрезала Ита. — И попроси ее обратить внимание на пыль, а в комнате у мистера Дерри просто безобразный беспорядок!

— Так мистер Дерри в этом сам и виноват, — огрызнулась Берни. — Он нещадно разбрасывает все вокруг себя.

Ита вздохнула вслед уходящей Берни:

— Боюсь, я просто не приспособлена для домохозяйства, иначе мне бы удавалось лучше справляться с прислугой, но, честно говоря, от всех этих домашних дел я впадаю в жуткую депрессию!

Я тут же невольно подумала, а как бы все было, если бы она вышла замуж за Брайана. То, что было утомительной обязанностью в Рахине, могло бы стать приятными заботами. Я так и видела Иту Делани, с легкостью порхающую по ее собственному дому и ожидающую возвращения любимого мужа.

На мгновение я задумалась, а может, стоит рассказать ей о моем случайном столкновении с Брайаном сегодня утром, но я колебалась. Это могло быть встречено с прежней агрессией, и наша только было начавшая налаживаться дружба могла оказаться под угрозой.

— Ты быстро нашла пляж? — спросила она между прочим, расстилая скатерть на столе, затем, внезапно бросив занятие, вскрикнула, подскочила к плите, на которой огромная сковорода начала предательски дымиться.

Я кивнула в ответ на ее вопрос:

— Я встретила в саду Тэди, и он мне объяснил, как идти.

Тут же я поняла, что сказала что-то не то.

Она нахмурилась:

— На твоем месте я бы как можно меньше общалась с этим Тэди. Это именно он шпионил за мной и Брайаном, и именно он доложил все о наших планах Ровану. Он хитрый и скользкий человек, а в отличие от своих возлюбленных свиней, он всем сердцем ненавидит нас и Рахин и все, что с ним связано. Он вообще ненавидит всех, кроме Рована, наверное, только в его случае это не столько любовь, сколько боязнь и уважение, потому что Тэди чувствует, что Рован, как они таких тут зовут, «крутой парень», и, видит бог, — Ита горько вздохнула, — в этом Тэди прав.

Пока я пыталась приступить к поеданию неаппетитного вида бекона с чем-то непонятным, то подумала, что вполне естественно, что Ита отослала прислугу — скорее всего, из боязни. Она уже знала, что все слова и действия будут в подробностях переданы Ровану. Да, в ее поведении было нечто преувеличенное, и я снова подумала, уж не слишком ли она драматизирует ситуацию из-за своей слепой ненависти к брату.

Она присела на краешек стола и мрачно воззрилась на меня.

— Знаю, знаю, мою стряпню есть просто невозможно, — сокрушенно признала девушка. — А чай, наверное, слишком крепкий для тебя, Если бы ты приехала после того, как Рован и Эмер поженятся, то все было бы тип-топ. Она прекрасная хозяйка, и Пегги говорила, что слуги у Лэйси вымуштрованы идеально.

Я поставила чашку на стол и посмотрела на Иту. Неужели в ее тоне прозвучала нотка восхищения, когда она говорила об Эмер Лэйси, или мне это почудилось? Знала ли она о том странном вчерашнем свидании между Эмер и Рованом, подумала я, и ее следующие слова убедили меня, что Ита была в курсе происходящего.

— Ты вчера слышала шум? — усмехнулась Ита. — Эмер — девушка без комплексов — свободолюбивая и необузданная, — но это единственный тип женщин, коих признает Рован. Она будет ему достойной партией, когда они поженятся, вот увидишь! Эмер всегда все делает по-своему, так было, даже когда она была ребенком. Ее мать умерла, когда Эмер была совсем малышкой, а мистер Лэйси никогда по-настоящему не занимался дочерью. В его глазах все, что Эмер делала, было совершенным.

— И что, все это так уж хорошо? — спокойно полюбопытствовала я.

Ита посмотрела на меня с едва заметным раздражением:

— Я всегда восхищалась тем, как Эмер умудряется заполучить именно то, что она хочет от жизни. Если бы у меня была хотя бы половина ее напористости и твердости, все у меня было бы по-другому. — Какое-то время она, хмурясь, смотрела куда-то вдаль, затем продолжила: — Я знаю, Эмер тебе понравится, когда ты с ней познакомишься, у нее, правда, ужасный вкус, но мне почему-то хочется, чтобы вы подружились.

Припоминая, как Эмер буквально насильно вынудила Рована встретиться с ней и поговорить, я подумала, что мы с ней вряд ли сможем найти общий язык. Пока я обдумывала это, Ита достала из печи глиняный сосуд и налила из него в мою чашку какое-то густое варево.

— Эмер была неподражаема и очень помогла мне, когда узнала, что я влюблена в Брайана, она приложила все усилия, чтобы мне удалось вырваться из клешней Рована; даже несмотря на то, что она безумно любит его, она прекрасно знает, каким тираном он может быть. Когда я рассказала ей, что мы с Брайаном намереваемся тайно убежать, она ободрила меня и согласилась, что это единственно правильная линия поведения в данной ситуации. Так что вот такая она — лояльная и довольно симпатичная.

Неужели это правда, думала я. Эмер не производила впечатление закадычной подружки, готовой в любую минуту помогать другой девушке. С другой стороны, Ита, судя по всему, была на все сто уверена, что именно Тэди предупредил Рована о ее планах побега с Брайаном. Я почувствовала себя виноватой в необоснованных подозрениях относительно Эмер, ведь я совсем ее не знала и даже не встречалась с ней лично.

В этот момент на кухню вернулась Берни.

— Вас к телефону, мисс Ита! — выкрикнула она с порога. — Это мисс Эмер, и она говорит, что хочет поговорить с вами по какому-то очень важному делу.

Лицо Иты просветлело, и, к моему облегчению, она поставила на место огромный чайник, из которого уже в который раз хотела наполнить мою чашку.

— Я сейчас вернусь, Никола! — произнесла она на бегу.

Некоторое время Берни с любопытством изучала меня. В который раз! Мне кажется, она еще не совсем поняла, каково мое положение в Рахине, и не была уверена, какую линию поведения со мной ей избрать. Она не торопясь вытащила из шкафчика коробку с щетками и тряпочками для пыли и с унылым видом покинула помещение.

Когда Ита вернулась, ее лицо сияло счастьем; следов угрюмости как не бывало. Меня поразило, что эта сияющая девушка, стоящая передо мной, и есть будущая Ита Брайан Карбери, любящая и любимая.

— Догадайся, что случилось?! Эмер сама пригласила себя к нам на обед, настолько ей не терпится познакомиться с тобой. — Ита звонко рассмеялась. — Она так прямо и сказала, в этом вся Эмер — никогда не будет сюсюкать и церемониться, ей чужды любые женские уловки!

Идея быть столь поспешно представленной Эмер показалась мне немного странной.

— Но почему она так стремится со мной познакомиться? — с некоторой тревогой осведомилась я. — Мне почему-то кажется, что я вовсе не тот тип человека, которым Эмер может, даже отдаленно, интересоваться. Я многие годы была не более чем прислугой у людей, которые едва замечали меня, в то время как она росла в атмосфере вседозволенности и была избалованной любимицей. Да мы разные, как небо и земля!

Ита пожала плечами, и при этом в ее глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Я вовсе не удивлюсь, если она хочет проверить, насколько ты опасна для нее как соперница.

— Соперница? — безучастно переспросила я.

— Вот именно, потому что все только о том и говорят, что в Рахине поселилась молоденькая англичанка, и расспрашивают друг друга, как она выглядит, насколько горда, дружелюбна, красива и тому подобное. Ты даже не представляешь, с каким интересом здесь воспринимается каждый новичок, прибывающий в эти места. И естественно, Эмер с ума сойдет, если ты представляешь для нее опасность в отношении Рована. Так действовать — вполне в ее стиле. Она никогда не ходит вокруг да около, Эмер сразу берет свое, без всякого стеснения и страха. — Всю эту тираду Ита восхищенно произнесла на одном дыхании.

— Но это просто нелепо! — наконец произнесла я, находясь в растерянности от такой прямолинейности. — Мне даже не нравится твой брат, более того, меня обижает его отношение ко мне — некая убежденность, что я часть его имущества, как трофей, что ли. И даже мысль о том, что я могу быть… заинтересована… — Я была шокирована и, честно говоря, злилась.

— Да ладно, забудь, — сухо произнесла Ита. — Эмер совершенно безразлично, как ты относишься к Ровану, ее волнует только то, как Рован относится к тебе.

— Ну что ж, ей не о чем волноваться, — едко парировала я. — Отношение Рована ко мне и того проще — я для него еще один предмет мебели Рахина, который, кроме всего, доставляет только лишнее беспокойство.

Ита рассудительно проанализировала эти слова, пока собирала посуду.

— Вероятно… Но ведь в то же время ты довольно хорошенькая и привлекательная для мужчин. А что до Рована, то и я не имею понятия, как он относится к тебе на самом деле, так что исход сегодняшнего ужина предсказать просто невозможно. Плохо только то, что Дорин слегла, как раз когда Эмер собралась к нам на ужин, а Дорин — великолепная повариха, в отличие от меня. — В доказательство своих слов Ита грустно взглянула на сожженную сковороду.

— Может, я смогу помочь? — без особого энтузиазма спросила я. — Иногда я помогала с готовкой в Холлис, по крайней мере, с простыми блюдами я справлялась неплохо.

Глаза Иты радостно вспыхнули.

— Ой, это было бы просто великолепно! Эмер такая ловкая во всем. А мне бы пришлось снова краснеть, ставя на стол последствия моего очередного кухонного фиаско. Как насчет стейка, салата и какого-нибудь десерта? Ты знаешь какие-нибудь оригинальные рецепты, Никола?

Было странно наблюдать за тем, как эта, обычно задумчивая, девушка проявляет такую жизнерадостность и энтузиазм.

Я улыбнулась:

— В Холлис у нас была старая поваренная книга, принадлежащая еще бабушке моей тетки. Так вот, там был рецепт одного десерта, который мы все любили, особенно хорошего для этого времени года, когда все осенние фрукты созрели. Называется оно яблочно-ежевичное суфле. Не знаю, достаточно ли оно оригинальное для данного случая, но нам всем оно очень нравилось.

— Тогда давай делать его скорее, — воодушевленно сказала Ита. — Ты можешь взять все, что необходимо, в саду, а я приготовлю другие ингредиенты.

Вдалеке послышался шум двигателя. Машина быстро приближалась.

В комнате появился Дерри и тут же налил себе бокал. С вредной усмешкой он произнес:

— Когда-нибудь она точно свернет свою хорошенькую шейку. Почему бы тебе не жениться на ней поскорее, а то она совсем с ума сойдет.

Я заметила, как Рован весь напрягся, его жесткое лицо даже как-то потемнело, когда он повернулся к брату.

Прежде чем он что-то произнес, Ита возбужденно затараторила:

— Пожалуйста, ради всего святого, Дерри, ну зачем затевать ссору, когда мы ожидаем гостей?

Дерри пожал плечами:

— Я не знаю, почему мои такие простые слова вызывают такой фурор. Кроме того, Эмер и сама никогда не скрывала, что просто спит и видит, как выходит за него замуж.

Мне стало даже страшновато от того, насколько сильно Дерри старался поддеть брата, но тут, к всеобщему облегчению, послышались легкие, уверенные шаги, и на пороге появилась Эмер Лэйси собственной персоной.

Она остановилась на пару секунд, гибкая элегантная фигура в смелом контрастном краснобирюзовом платье. Рыжие волосы были подхвачены бархатной ленточкой и беспорядочно ниспадали на белые плечи. Она растянула в улыбке свои накрашенные оранжевой помадой губы, обнажив слишком мелкие зубки. Бегающие бирюзово-зеленые глаза тоже улыбались.

— Я так и думала, что застану всех вас здесь. — У нее был довольно высокий переливчатый голос, довольно приятный. Она прошла в комнату с привлекательной непринужденностью, как будто не осознавая, какой эффект производит ее экзотическая красота.

Когда Ита нас представляла, Эмер быстро окинула меня оценивающим взглядом, а затем ее глаза засветились детской непосредственностью.

Я совершенно растерялась. Припоминая сцену, случайно подсмотренную мною прошлой ночью, я ожидала некую фурию, а передо мной стояла грациозная красивая девушка с нежно-зелеными глазами и, казалось, просто-таки излучала дружелюбие.

Крутые кудри соблазнительно шелохнулись на белых плечах, когда Эмер обратилась к Ровану.

— Теперь ясно, почему у тебя так хорошо развито чувство семейного долга, Рован, — произнесла она с легкой насмешкой.

— Боюсь, что я не совсем понял твою мысль… — сухо ответил он.

Эмер выразительно улыбнулась:

— Не притворяйся тупым. Когда девушка столь красива, как Никола, любой мужчина будет полным идиотом, если не воспользуется так называемым родством.

— Ты ошибаешься, Эмер, — возразил Рован, невозмутимо смешивая коктейль. — Я не имел ни малейшего понятия, как выглядит Никола, когда заезжал за ней. — Он посмотрел на меня лукаво, пока передавал ей бокал. — Она вполне могла оказаться страшной, как грех.

Я с раздражением почувствовала, что краснею от смущения.

Эмер приподняла свой бокал и посмотрела на Рована поверх него:

— Ах, как благородно с твоей стороны! Так ты бы признал родство, даже если бы Никола оказалась страшной старой перечницей? Какое же сильное чувство родственного долга должно быть у тебя! — с откровенной издевкой произнесла она.

— Каким же идеальным мужем он будет и какой счастливицей окажется его жена, не так ли, Эмер? — злорадно встрял Дерри.

На мгновение светло-зеленые глаза утратили мягкость и превратились в два ледяных изумруда.

К всеобщему облегчению, в этот момент Пегги просунула голову в дверь и после восхищенного разглядывания платья Эмер и ее прически сообщила:

— Мисс Ита, Берни и я будем подавать на стол, как только все пожалуют к столу.

Когда Ита кивнула в знак согласия, девушка, еще раз оглядев наряд гостьи, убрала голову и довольно громко захлопнула дверь.

Эмер забавно хихикнула:

— Я завидую тебе, Ита, у тебя такие забавные служанки.

Тем временем я заметила, что эта случайно брошенная фраза расстроила Иту.

— Боюсь, что, несмотря на это, они обе слишком небрежные, — взволнованно произнесла она. — Но и я не такая уж хорошая хозяйка, а служанки это давно прознали.

Когда мы вошли в столовую, я почувствовала некоторое горделивое удовлетворение при виде стола, украшенного красными свечами. Когда подавали обед, я заметила, как Ита нервничает из-за боязни очередных высказываний Берни и Пегги, и, к их несказанному удивлению, она пару раз довольно резко одернула их за слишком уж богатую мимику во время сервировки блюд. Мне показалось, что в глазах Эмер проскользнула искорка радости из-за некоторого конфуза подруги, но мое внимание скоро переключилось на поданные блюда. Эмер продолжала блистать обаянием и красотой. Даже Дерри, несмотря на его недоверие и враждебность к этой девушке, казалось, попал под влияние ее очарования.

Постепенно мои воспоминания о прошлой ночи, когда нежная ручка сидящей напротив меня девушки яростно колотила в дверь замка, стали приобретать неясные и туманные очертания сна. Было просто невозможно представить это очаровательное, веселое существо в образе остервенелой фурии.

Я вернулась в реальность, услышав ее заинтересованный вопрос:

— А кто так великолепно расставил цветы? Я знаю, что это не твоя работа, Ита, ты терпеть не можешь «эти женские штучки», как ты сама их называешь.

Ита искренне улыбнулась:

— Вообще-то это Никола. Я согласна, она сделала это великолепно.

— Маргаритки, и какие красивые, да еще в сочетании с ветками горного ясеня! — радостно заметила Эмер. — Вы знаете, в этом есть некий психологический смысл.

— Не думай, что я преследую тебя и подаю тайные сигналы, — едко предупредил Дерри.

— Просто горный ясень еще называют рован, ведь так? — Эмер посмотрела на меня с явным интересом. — Скорее всего, это просто совпадение, но на месте Рована я бы была польщена.

Я взглянула на нее с некоторым смущением, не совсем понимая, как воспринимать это замечание.

Ее внимание отвлек Рован.

— Никола хорошо воспитанная девушка, которая не станет нарочито тешить мужское самолюбие. Я очень сомневаюсь, что, когда она собирала эти цветы, она имела в виду меня, поэтому, Эмер, ты, скорее всего, ошибаешься в этой твоей гипотезе. — Его замечание прозвучало очень бесцеремонно, и на некоторое время я снова увидела, как зеленые глаза Эмер сузились и сделались ледяными от гнева.

Я почти увидела, с каким усилием она сдержалась, чтобы не ответить ему в том же духе. Ита взбудораженно переводила взгляд с одной на другого, и я почувствовала, что сестра Рована нравится мне все больше и мне искренне жаль ее. Было так очевидно, что ей очень хотелось сделать этот обед удачным, ведь она уже знала, каким непредсказуемым может быть настроение Эмер.

Странно, но на этот раз именно Дерри уладил ситуацию и вернул разговор в мирное русло. Он принялся расхваливать на все лады только что принесенный Пегги десерт.

— А почему это мы раньше ничего подобного не делали? — спросил он, восторженно глядя на пирог.

— Потому что Никола приехала только вчера, — с улыбкой ответила Ита.

— Значит, теперь я каждый день могу ожидать удивительные яства, сделанные твоими волшебными ручками? — осведомился он.

— Боюсь, что нет, — ответила я с сожалением. — Это, похоже, мое единственное фирменное блюдо. В Холлис я не часто готовила, только в особых случаях, так что не могу похвастаться слишком уж богатым опытом.

Эмер в любопытстве вскинула брови, ожидая, что я продолжу рассказы о своем прошлом, но, когда я решительно замолчала, решив не позволять ей далее расспрашивать меня, Ита, к моему великому замешательству, желая ублажить подругу, начала нетерпеливо рассказывать:

— Никола жила с тетей и кузиной. Так здорово, что Рован решил привезти ее в Рахин, потому что они держали ее там за прислугу.

— Прислугу! — повторила Эмер с усмешкой. — Что ж, должна сказать, она не производит такого впечатления. — Ее наметанный глаз прошелся по мне и моему платью. — Довольно дорогой наряд для девушки-служанки!

— Ах это! Но у бедной Николы были только жуткие обноски, когда она приехала. Разве не так, Никола? — Ита продолжала говорить очень быстро. — Вообще-то это я одолжила ей это платье. — Только теперь Ита замолчала и вопрошающе взглянула на меня, как будто ища поддержки. — Никола, ты ведь не возражаешь, что я рассказываю все это?

Практически потеряв дар речи, я могла только лишь покачать головой. Было совершенно очевидно, что Ита уже рассматривала Эмер как члена семьи и безоглядно, по-детски доверчиво верила в дружелюбие подруги. Но я не могла разделить подобного доверия. Было что-то слишком ледяное и расчетливое во взгляде блестящих зеленых глаз, чтобы я могла разделить полностью доверчивое отношение Иты к Эмер.

Постепенно, по мере того как разговор перешел к местным достопримечательностям и событиям, о которых я ничего не знала, я позволила себе немного расслабиться. Было приятно рассматривать эту просторную комнату, в которой причудливо плясали отблески и тени от красноватых свечей и переливались на столовом серебре и хрустале, на темной антикварной мебели и тусклой позолоте картинных рамок.

— Надеюсь, что старушка Дейзи Таррант распродаст часть своей коллекции, — невзначай заметила Эмер.

Тут же Дерри, издав тихий смешок, повернулся ко мне, а его глаза засветились весельем.

— Миссис Таррант — это одна из наших местных достопримечательностей. Как только увидишь ее — сама поймешь. Ее муж был на редкость проницательным по части антиквариата, а она унаследовала уникальную коллекцию безделушек восемнадцатого века.

— Рован, а ты собираешься пойти туда? — спросила Эмер.

— Скажи мне, пожалуйста, зачем мне идти на этот аукцион? — слегка насмешливо поинтересовался Рован. — Я что, похож на типа, коллекционирующего старые табакерки и монокли?

Эмер пожала плечами:

— Наверное, нет, но я думала, что ты захочешь выкупить семейное кольцо Черного Делани.

Рован нахмурился:

— Ты имеешь в виду, что она и его продает? Мне казалось, что она дает нам шанс выкупить его у нее лично.

Эмер с ликованием рассмеялась:

— Только не Дейзи Таррант! По-моему, уже вся округа в курсе, что если ты захочешь заполучить кольцо своего предка-демона, то тебе лично придется прийти в Гэлуэй и попросить…

— Понятно. — Рован сжал губы. — Ну тогда пусть эта несчастная вещица достанется тому, кто даст за нее больше!

— Рован, пожалуйста, давай сохраним кольцо в семье! — импульсивно взмолилась Ита. — Похоже, она давно не обращалась к нему таким просящим и родственным тоном, потому как его глаза вдруг зажглись искренним удивлением. — То есть, — торопливо продолжила она, — оно ведь и должно принадлежать нам — это своего рода семейная реликвия.

— И как это ты пришла к такому умозаключению? — спросил он с нежностью, которой мне не приходилось слышать в его голосе прежде.

— Ну ты же знаешь историю… — Она заколебалась и побледнела.

В последующей полной тишине Эмер повернулась ко мне и произнесла своим высоким приятным голосом:

— Это и впрямь очень романтическая история. Черный Делани был безумно влюблен в одну из прекрасных сестер Таррант, которую он встретил во время королевского визита. Он дал ей это кольцо, и они планировали тайно сбежать. Но ее отец как-то прознал про их планы и буквально насильно притащил ее назад в Ирландию. Вскоре после этого она умерла от разбитого сердца, и, несмотря на ужасную репутацию Черного Делани, семья Таррант решила сохранить драгоценность у себя.

Наверное, воспоминания о ее собственном неудачном побеге так расстроили Иту. Но Эмер, похоже, вовсе не волновали чьи-либо потаенные чувства.

— Ита права, ты определенно должен сохранить реликвию, Рован. Кроме того, это же традиционное обручальное кольцо семьи Делани! — Ее голос настойчиво звенел, как волшебный колокольчик, и я заметила, что лицо Рована сделалось мягче и добрее под воздействием этого нежного звона и при взгляде на ее раскрасневшиеся щечки и зеленые глаза.

— Твое желание — закон для меня, — произнес он низким голосом, как будто позабыв о нашем присутствии и как бы изолируя себя и Эмер в их собственном мире чувств. — Ита выкупит его, когда будет нужно.

Он посмотрел на свою сестру, которая неохотно кивнула, как будто уже и сама пожалела о своей прежней лояльности.

— А я думала, что именно мы должны изыскать время для этого, — резко произнесла Эмер.

— Прости, но это невозможно. Я слишком занят, чтобы изыскать свободный день, даже для кольца Делани. И к тому же это должно быть интересно для Николы, коллекция Таррант — сама по себе просто уникальна, да и сама Дейзи — занимательная личность, она, скорее всего, обязательно посетит аукцион.

— Ну вообще-то это не моя идея показывать Николе наши местные достопримечательности, — резко возразила Эмер. В ее зеленых глазах горело негодование.

Ита взволнованно взглянула на подругу, распознавая первые признаки надвигающейся бури.

— А мне кажется, что во всей стране не найдется мужчины, который упустит шанс провести целый день с тобой. На твоем месте я бы не мирился с таким отношением Рована, — произнес Дерри нарочито заботливым тоном. Выражение его лица было каким-то безжизненным в свете свечей, и в этом мерцании он был похож на злобного сатира.

Глаза Эмер зловеще сузились.

— Дерри прав! — Она почти взвизгнула. Вся притворная женственность улетучилась; в ее манерах появилось что-то первобытно-примитивное, и я нервно сжала пальцы. — Если кольцо и все, что с ним связано, настолько мало значат для тебя, то я и вовсе не пойду туда! — прорычала она.

Рован равнодушно взглянул на нее, и мне показалось понятным ее негодование. Со всеми остальными мужчинами у нее не возникало таких проблем — любое ее малейшее желание мгновенно исполнялось, но с Рованом Делани она наталкивалась на стальной несгибаемый характер. Однако Эмер прекрасно знала, что непоколебимая броня Рована порой давала трещины. Наверное, при воспоминании того момента, когда он заключил ее в объятия при лунном свете, по ее венам разливалась сладкая нега. Но тем не менее, признавать поражение тут, на глазах у всех нас, — это было просто невыносимо.

Ита вопрошающе посмотрела на меня, очевидно надеясь, что сейчас я изреку нечто интересное и занимательное, что отвлечет наших героев от их схватки.

В этот момент вошла Пегги и встала в сторонке, делая вид, что возится с какой-то посудой, хотя единственно, чем она занималась, — это внимательно подслушивала разговор, стараясь не упустить ни слова. Она, естественно, надеялась смачно обсудить все подробности на кухне с кузиной и с Тэди.

— Послушайте, давайте разрешим этот вопрос дружески, — наконец предложил Дерри нарочито слащавым тоном. — Я поеду с тобой. Как член семьи Делани, я смогу защитить твою репутацию, а ты сможешь без зазрения совести принести эту пресловутую вещичку назад в Рахин, где ей и положено быть. Рован, ты не против?

Его намерения были предельно ясны. Он просто-напросто раззадоривал Эмер и брата, и я боялась продолжения этой сцены.

— Не лезь в это дело, — отрезал Рован, его взгляд все еще был сконцентрирован на рассерженном лице Эмер.

Дерри нарочито расстроенно пожал плечами, хотя еле сдерживался от прямой насмешки.

— Ну как хотите! Я просто хотел, чтобы идеальная любовь протекала гладко.

— Так ты собираешься или нет сопровождать меня в Гэлуэй? — окончательно взбесившись, взорвалась Эмер.

— Я же уже сказал тебе, что не смогу, — спокойно ответил Рован. — Похоже, ты уверена, будто я могу по каждой твоей прихоти бросить работу в любой момент.

Эмер вскочила на ноги. От резкости этого движения стол пошатнулся, одновременно девушка нечаянно зацепила каблуком краешек длинной кружевной скатерти и потянула ее. Хрустальная ваза, стоящая в центре стола, с грохотом перевернулась, вода разлилась и стала медленно стекать на пол, а стол оказался усыпан белыми и оранжевыми ягодками.

Не обращая ни малейшего внимания на беспорядок, который она произвела, Эмер развернулась и, слегка задев Пегги, которая наблюдала за происходящим от удивления широко раскрыв глаза, в мерцании свечей быстро удалилась, громко хлопнув дверью.

После ухода Эмер последовала затяжная пауза, Пегги, совершенно ошеломленная, тихонечко выскользнула из комнаты. Рован нервно постукивал по краешку бокала загорелыми длинными пальцами. Затем я услышала то, что он, вероятно, ожидал, — а именно визг шин и рев мотора.

Ита, совершенно бледная, вскочила на ноги:

— Ну почему ты не согласился сопровождать ее, Рован?! Ты ведь бы мог выкроить время, если бы захотел. Иногда мне кажется, что ты специально дразнишь Эмер, только чтобы что-то доказать самому себе!

— Нет, тут ты не права, Ита. Это чтобы кое-что доказать Эмер — а именно, что не все мужчины — игрушки в ее руках, которыми она может помыкать.

Слабая ироничная улыбка коснулась ее губ.

— И тем не менее, ты намерен жениться на ней в один прекрасный день.

— Это мы еще посмотрим, — небрежно ответил он.

Ита покачала головой, направляясь к выходу, затем, остановившись, горестно добавила:

— Эмер не такая, как я, она из тех девушек, кто всегда побеждает. И это меня в ней и восхищает.

— Что ж, каждый человек сам себе отравляет жизнь как умеет, — откровенно забавляясь происходящим, добавил Дерри и последовал за сестрой. — Мне лично нужна тихая, домашняя женщина, которая будет ждать меня в теплых тапочках и со списком ее домашних неурядиц.

Когда мы остались одни, Рован продолжал сидеть на своем месте за столом, глядя куда-то вперед, как будто не осознавая моего присутствия.

Затем напряжение, произведенное столь резким уходом Эмер, стало невыносимым. Мне надо было занять чем-то нервно дрожавшие руки. Я встала, подняла перевернутую вазу и стала пытаться собрать рассыпавшийся букет.

Когда я выпрямилась, Рован стоял позади меня. Я повернулась к нему лицом, пряча испачканные разноцветной пыльцой руки, и вдруг он положил свои ладони мне на плечи и, серьезно взглянув мне в глаза, спросил:

— Никола, надеюсь, что драматические выходки Эмер не очень тебя обескуражили? — Его тон был немного нетерпеливым, как будто он стеснялся происходящего, но тщательно пытался скрыть это.

Я посмотрела на него немного обиженно:

— Совершенно очевидно, что они вовсе не обескураживают вас!

— Обескураживают. Просто красотка Эмер настолько привыкла к тому, что все всегда происходит так, как желает она, что ее приводит в бешенство, когда кто-то противоречит ей. Мне приходилось сталкиваться и с менее красивыми женщинами, которые всегда находят пути заполучить то, что они желают.

Несмотря на прозвучавшие в его голосе презрительные нотки, я не могла не уточнить:

— Например?

Его, казалось, позабавил мой вопрос.

— Вероятно, для этого они используют и такой метод, как сказал Дерри: тапочки, теплый очаг, путы домашнего уюта.

— И конечно же это тот самый стиль жизни, который вы презираете!

На мгновение на его лице появилось задумчивое выражение.

— Это может показаться странным, но мне еще не встречалась женщина с такими приоритетами.

— А если бы встретилась? — не отставала я.

Его сильные пальцы легонько очертили изгиб моих бровей, затем спустились на скулы, едва касаясь их.

— Ты очень милая, — задумчиво произнес он, — и очень настойчивая. Это, наверное, потому, что ты ужасно ненавидишь меня и готова на все, чтобы доказать себе, насколько я несговорчивый тип. Ведь так?

Я отпрянула, потому что его слова буквально ужалили меня. Ведь я понимала, что, несмотря на обещание, данное себе самой — не позволять ему подчинить меня себе, — слишком сильный интерес к этому мужчине постепенно заставляет меня уступить его силе.

Он убрал руки с моих плеч:

— Значит, ты не желаешь сотрудничать, не так ли? Несомненно, ты все еще мечтаешь вернуться в Холлис, выплясывать перед кузиной или выслушивать пустые нравоучения этой твоей тупой тетушки? Если это и впрямь так, ты просто дурочка. — Тон его при этом был довольно резким.

Наверное, горько подумала я, но, по крайней мере, в Холлис у меня было какое-никакое, а свое пространство. Здесь же, в Рахине, я была втянута в перепалки и внутрисемейную неразбериху Делани, а самым ужасным было открытие, что я не могла равнодушно относиться к Ровану Делани. Моя первоначальная неприязнь к нему оказалась чем-то вроде защитной реакции, и теперь мои чувства все крепли. Пытаясь защититься, я негодующе воскликнула:

— Да как вы смеете говорить о моей тетушке и кузине, как будто они низшие существа! Они были добры с вами! Они хотели только добра мне, они приютили меня, когда мне грозило остаться вообще на улице. Неужели вы думаете, что здесь, в Рахине, я более счастлива, чем была в Холлис? Какие шансы у меня будут завоевать дружбу Иты, если она вдруг невзначай узнает, что я зарабатываю себе на жизнь, подглядывая за ней?!

Он нахмурился:

— Почему бы тебе не попробовать осознать себя как часть этой семьи?

— И вас — в качестве босса? — стремительно парировала я.

— А почему бы и нет? Нравится тебе это или нет, факт остается фактом: я — глава семьи Делани и со всей ответственностью исполняю свои обязанности.

— И вы думаете, что я впишусь в эти рамки, займу причитающееся мне место и буду делать то, что мне сказали, как приличествует бедной родственнице? Так? — резко осведомилась я.

— А что ты конкретно хочешь, Никола? — хмуро спросил он.

Слова вертелись у меня на языке, откровенные и открытые, — слова, которые бы убедили его, что мне хочется быть для него больше, чем просто еще одной навязанной заботой. Что я хочу делать нечто большее для него, чем просто незаметно и тихо сидеть за его столом и наблюдать восхищение, которое появляется в его темных глазах при взгляде на рыжеволосую Эмер. Однако хоть и с трудом, но я поборола желание совершить самую фатальную и непоправимую ошибку.

— Служанки, наверное, хотят тут все убрать, — обыденным тоном произнесла я и отвернулась от него.

Но прежде чем я успела уйти, он приблизился и легонько поцеловал меня в лоб.

— Бедная Никола, ты сама усложняешь свою жизнь! Я начинаю понимать, что заполучил очень упрямую птичку в свою клетку.

Как же отличался этот холодный, вежливый поцелуй от тех страстных объятий, что я наблюдала при лунном свете! Обескураженная волной неистовых эмоций, которые отняли у меня все силы, я стояла как вкопанная, захваченная врасплох невероятным желанием оказаться в его сильных, страстных объятиях.

Стечением времени я начала привыкать к жизни в Рахине. Погода стояла мягкая, но окружающая природа — цветы, листва — уже вовсю напоминали о том, что осень вступила в свои права. Гортензии все еще сохраняли свои великолепные формы, хотя кое-где и их чудесные розовые и голубые цветки поникли. Папоротник на склонах гор стал темно-коричневым, листва пожелтела, пожухла и теперь вяло свисала с наполовину оголенных веток деревьев. Дни стали короткими, и я с грустью думала о том, что зима не за горами. Я постоянно твердила себе, что мое пребывание в Рахине — это временно, поэтому я ловила каждый миг этих чудесных дней.

Дорин, полная, приятная женщина, вернулась к своим обязанностям, и Берни с Пегги, как я заметила, слушались ее гораздо охотнее, чем Иту. Несмотря на явно добрую и покладистую натуру, Дорин железной рукой правила кухней и Тэди, чьим заигрываниям с молоденькими служанками тут же пришел конец. Теперь каждое утро именно Дорин приносила мне чай, гораздо более ароматный и крепкий, чем тот, что делала Ита, не забывая каждый раз про свежие тосты с чудесным деревенским маслом.

Спустя несколько недель после той первой встречи с Эмер произошел еще один инцидент, который еще раз доказал мне, что эта девушка всерьез считает Рована чуть ли не своей собственностью.

Я проснулась оттого, что Дорин раздернула шторы и впустила в комнату лучи нежного осеннего солнца.

— Мисс Ита планирует устроить пикник в бухте, — сообщила она, расставив тарелочки на моей тумбочке и с удовольствием наблюдая, как я с наслаждением потягиваю черный чай. — И правда, а почему бы и нет, остались считаные теплые деньки, к тому же она ведь обожает плавать — нет, ее, конечно, в этом не сравнить с мистером Рованом, но у него вечно нет времени на отдых и купание.

Пока она все это говорила, по привычке поправляла что-нибудь то там то здесь. Я хотела было спросить, а не собирается ли Рован присоединиться к пикнику, но прикусила язычок, боясь, что умудренная жизнью Дорин уловит скрытый смысл в моем на первый взгляд обыденном вопросе.

— Рудники сегодня не работают, — продолжала она тем временем, — так что, несомненно, мистер Рован пойдет с вами, чего не могу сказать о мистере Дерри, — он никогда не упустит возможность отправиться в город.

Когда она ушла, я неохотно поднялась с кровати. Вообще-то я не собиралась выходить сегодня. И Ита и Рован были прекрасными пловцами, я знала, что буду выглядеть просто любительницей на их фоне, к тому же я по возможности старалась избегать лишних встреч в Рованом. А кроме того, с трудом налаженное перемирие между братом и сестрой могло быть легко нарушено маячащим на скалах и привычно вглядывающимся в морские дали Брайаном Карбери, если Рован его заметит.

Когда мы вышли из сада за калитку, ветер принялся трепать длинные волосы Иты и откинул их назад с ее лица. Ее щеки разрумянились, она без умолку болтала. Рован нес плетеную корзинку для пикников и с явным удовольствием и любовью смотрел на сестру.

К моему великому облегчению, когда мы пришли на место, я обнаружила, что бухточка пустынна. Брайана не было, только чайки кружили над морской гладью, периодически резко снижаясь и выхватывая из воды неосторожных рыбешек.

Ита первая пошла купаться. Она нырнула с высокого уступа и энергично поплыла куда-то к линии горизонта. Мы с Рованом наблюдали, как ее голубая шапочка все удалялась и удалялась.

— Вам не кажется, что она заплывает слишком далеко? — забеспокоилась я.

Рован, потянувшись на подстилке, с усмешкой взглянул на меня:

— Не волнуйся, она плавает как рыба. Никогда бы не подумал, что ты из нервных, Никола.

Я задумчиво перебирала пальцами песок.

— Она настолько темпераментна во всем, что делает, — но ведь это и есть характер Делани, не так ли?

— А тебе это не по нраву, не так ли?

— Ну… это несколько усложняет жизнь.

Он подложил руки под голову и воззрился на небо:

— Значит, ты еще не свыклась с темпераментом Делани! Это печально, особенно когда приходится жить с этим.

Его спокойное утверждение, как будто у меня не было иного выбора, будто я была в клетке, буквально взбесило меня.

— А вот тут вы ошибаетесь!

— И что же конкретно ты собираешься делать? Можно полюбопытствовать о твоих дальнейших планах?

Он откровенно издевается надо мной, поняла я с чувством безысходности. Дерри предупреждал, насколько тесно связаны между собой все местные жители, и я была просто уверена, что слово Рована будет решающим, если я попытаюсь устроиться на работу у кого-нибудь из соседей. Все, что от него требовалось, — это намекнуть им, что нежелательно бы нанимать меня в каком угодно качестве, и я буду вынуждена безвылазно коротать дни в Рахине.

— Неужели все мы и впрямь такие невыносимые, Никола?

Я обернулась. Он пристально смотрел на меня. Было бы просто убийственно, если бы он догадался, что я боюсь той власти, которую он теперь имеет над моим сердцем, и что я просто-напросто то хочу сбежать до того, как забуду свои принципы, и уже не смогу отдалиться от него, к тому же не имея ни малейшей надежды когда-либо завоевать его любовь. Перспектива была столь ужасной, что мне было страшно даже думать об этом.

Я посмотрела на море и почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Он приблизился ко мне и, нежно дотронувшись до моего лица, смахнул торопливую слезу с моей щеки.

— Ты плачешь? — удивленно спросил он.

Единственное, чего я в этот момент желала, так это, поддавшись импульсу, вскочить на ноги и убежать от этого места подальше, но, взглянув в его лицо, я заметила, что в его глазах нет и тени насмешки.

— Что с тобой, Никола? — Его рука крепко сжала мое запястье, так что песок, которым я играла, неожиданно высыпался из моей ладони.

Я покачала головой и выпалила первое, что пришло мне в голову:

— Слава богу, Ита возвращается!

— При чем тут Ита? — грубо отрезал он, а его пальцы еще сильнее сжали мое запястье. — Ты не ответила на мой вопрос.

— А я и не собираюсь, — прошипела я. — Отпустите мою руку! — Я взглянула наверх, где только что припарковалась машина. Я догадывалась, что разыгравшаяся между нами сценка представляла довольно любопытное зрелище для того, кто был в машине.

— Да оставь ты эту чертову машину в покое! — окончательно разозлился Рован.

В этот момент дверца машины распахнулась, оттуда выскочила Эмер и быстро направилась к нам.

— Дома мне сказали, что вы пошли купаться, так что я позаимствовала вот это! — Она помахала нам купальником ярко-вишневого цвета. — Сейчас только переоденусь, и тогда держись, Рован, я загоняю тебя до полусмерти, поплывем к потонувшему кораблю! — шутливо предупредила она и, не дожидаясь его ответа, резво убежала в сторону пещеры.

В это время к нам вернулась Ита и стянула с головы свою голубую шапочку.

— Я смотрю, Эмер приехала! — Ита выглядела довольной и взбодрившейся после плавания. — Надеюсь, Дорин собрала достаточно провизии на всех нас.

— Судя по тому, сколько весит эта корзинка, тут хватит на целый полк, — сухо заметил Рован.

Ита удовлетворенно кивнула:

— Я хорошенько запаслась едой, потому что, насколько я знаю, у Эмер очень здоровый аппетит. Меня просто поражает, как ей удается держать такую великолепную форму, нужно будет обязательно спросить, в чем ее секрет.

— Какой секрет? — Эмер, подходя к нам, услышала последнюю фразу из разговора. Она стояла на фоне темной скалы, ее кожа была нежная и белая, как алебастр, а волосы роскошным рыжим каскадом рассыпались по плечам.

Я не могла удержаться, чтобы не взглянуть на Рована и его реакцию на это великолепное зрелище. Лицо его было мрачно и непроницаемо.

Ита рассмеялась и звонко пояснила:

— Да я говорила о том, как тебе удается оставаться такой удивительно тоненькой.

— Сладкие мысли каждое утро, — весело ответила Эмер.

— Что-то слабо верится. — Голос Рована звучал довольно сухо.

Эмер кокетливо склонила головку и надула губки.

— Что-то ты какой-то мрачный! Давай наперегонки до развалин, спорим — я выиграю!

Он покачал головой:

— Не сегодня. Оставлю это развлечение вам с Итой. Кроме того, мне и так очень редко удается малость расслабить свои старые косточки.

— Точно, пошли! — Ита снова натянула шапочку. — Погода великолепная, как раз самое время для небольшого соревнования. А Никола тем временем составит компанию Ровану.

Но Эмер колебалась, переминаясь на мягком песочке и демонстрируя свой нежно-розовый педикюр.

— А почему бы и Николе к нам не присоединиться? — Ее зеленые глаза сверлили меня недобрым вызовом. — Ты ведь умеешь плавать, а? По слухам, ты просто великолепно плаваешь и ныряешь чуть ли не каждый день.

Прежде чем я успела что-либо произнести в ответ, Рован быстро ответил за меня:

— Она вовсе не любительница длинных заплывов и к тому же вовсе не так хорошо плавает.

Я с негодованием обернулась к нему:

— Вы это о чем? Я плаваю достаточно хорошо!

— Точно — именно хорошо. Я частенько наблюдал за тобой с утеса, так что имею представление о твоих возможностях. А чтобы соревноваться, нужно плавать лучше, чем просто хорошо, не то это может быть опасным, тут есть коварные течения.

— Да ладно! Если знать путь, то ничего страшного. К тому же мы с Итой присмотрим за ней, правда, Ита?

Ита, как всегда, согласно кивнула, стараясь не перечить подруге:

— Да, мы проследим, чтобы с ней ничего не случилось.

— Нет, в любом случае я считаю, ей не стоит ходить, — заявил Рован. — Не слишком опытный пловец может быть незаметно унесен течением, это слишком опасно для Николы.

— Ой, не будь таким занудой, Рован. Ты заботлив до смешного! — сдерживая гнев, отмахнулась Эмер. — Я же сказала, что мы позаботимся о твоем ненаглядном маленьком сокровище.

Я стояла и чувствовала себя совершенно по-дурацки смущенной, пока они пререкались. Затем Ита, которая уже подошла к самой кромке воды, нетерпеливо выкрикнула:

— Ну так ты идешь или нет, Никола?

Я знала, что старый галеон врезался в мыс Рахин более чем триста лет тому назад, поэтому вряд ли там могли плавать какие-то опасные для жизни обломки, вода была прозрачной, и мне действительно хотелось посмотреть на это знаменитое место, прежде чем наступят осенние штормы. К тому же я была уязвлена высокомерным отношением Эмер и еще больше — бесцеремонными попытками Рована не пустить меня, даже не спросив.

— Вам не стоит спорить об этом, — твердо сказала я. — Я решила пойти с вами, но не бойся за меня, Эмер, несмотря на слова Рована, я вполне хорошо плаваю.

Брови Рована предостерегающе нахмурились, но прежде, чем он успел что-либо сказать или сделать, я вскочила с полотенца, разбежалась и прыгнула в воду вслед за Итой.

— Плыви за мной! — выкрикнула она.

Вода была холодной и бодрящей, и меня охватил боевой задор. Я не плавала около мыса Рахин, потому что еще вначале Ита предупреждала меня об опасных течениях, и, мне кажется, что она и сама бы не согласилась на мое участие в этом заплыве, если бы не Эмер и ее намек на то, что Рован слишком меня опекает.

Несмотря на все мои усилия, я не могла плыть вровень с Итой, очень скоро я безнадежно отстала и почувствовала, что меня настигает Эмер, скоро она тоже проплыла мимо, выкрикнув что-то невнятное. Мои руки уже словно налились свинцом, но я продолжала грести. И вдруг я почувствовала мощное подводное течение, которое стало потихоньку затягивать меня. Я запаниковала. Эмер уже настолько уплыла вперед, что если бы я даже стала звать ее, то она вряд ли бы услышала меня. Потом я заметила, что Ита машет мне рукой, но так и не поняла, то ли предупреждая, то ли подбадривая догонять их с Эмер, она была слишком далеко, чтобы я могла разобрать. Я набрала в легкие побольше воздуха и решительно рванулась в сторону девушек, но течение не отпускало меня и отбросило назад с такой легкостью, будто я была куском фанеры. На мгновение я уловила блик голубой шапочки Иты. Неужели это только показалось, думала я, или она и впрямь приближается? Надежда сменилась отчаянием, когда я осознала свою слабость; я понимала, что задолго до того, как она доплывет до меня, меня затянет один из этих жутких водоворотов.

Я успела испуганно закричать, прежде чем водоворот втянул меня и вода сомкнулась над моей головой.

Когда я пришла в сознание, то почувствовала, что меня держат две сильные руки. Со странным, тупым восторгом я обнаружила над своей головой голубое небо и услышала голос, кричащий что-то неразборчивое прямо мне в ухо.

Я совершенно не помнила, как оказалась на суше — просто очнулась в объятиях Рована, который бережно нес меня.

— Ну что, ты довольна собой? — довольно грубо спросил он, не слишком нежно уложил меня на подстилку и бросил мне мое полотенце.

Потом извлек из корзинки термос с горячим кофе, налил в чашку и поднес к моим губам. Тем временем перепуганные до смерти, белые как мел Ита и Эмер торопились к нам.

Эмер первая пришла в себя. Она издала легкий нервный смешок.

— Если бы я только знала, какая ты слабенькая, я бы никогда не предложила тебе участвовать в этом!

— Ой ли? — Рован бросил в ее сторону злобный взгляд. — А зачем же ты ее подзадоривала, когда я сказал, что она плохо плавает?

— Потому что она сама хотела идти. Она должна была правильно оценивать свои силы.

— Если бы она их правильно оценивала, — едко заметил он, — мне не пришлось бы вытаскивать ее из воды. — Он принялся энергично вытирать полотенцем намокшие волосы.

Я села и с холодным достоинством произнесла:

— Извините, что доставила вам столько хлопот.

Рован неожиданно рассмеялся:

— Не придавай значения. А сейчас я предлагаю вам пойти в пещеру, переодеться, а потом мы перекусим.

В пещере мы переодевались в полной тишине.

Эмер казалась излишне задумчивой, и у меня возникло неприятное предчувствие, что она что-то задумала.

Когда мы возвратились, Ита расстелила скатерть и разложила на ней съестные запасы из корзинки. Тут был салат, жареный цыпленок, чудесные домашние гренки из хлеба Дорин, который она пекла каждую пятницу в соответствии с религиозными традициями, нежный персиковый пирог, кофе и бутылка прекрасного белого вина.

— Мм! Все выглядит очень аппетитно! — весело воскликнула Эмер, усаживаясь на землю около Рована. — Как я завидую, что у тебя есть Дорин, она так прекрасно готовит.

Ита согласно кивнула, наливая кофе из термоса:

— Да уж, но жаль, что она такая суеверная, да к тому же в этих краях ее в этом здорово поощряют. Последняя ее история была о том, что она якобы видела, как Черный Делани прохаживался по подъездной дорожке, и теперь она каждый вечер заставляет Тэди провожать ее домой.

— Вероятно, она просто хочет внимания! — предположил Рован, с аппетитом уплетая куриную ножку. — Очень, между прочим, действенный способ держать Тэди на коротком поводке.

— Типично мужская реакция! — усмехнулась Эмер. — А разве это было бы не романтично, если бы Черный Делани и правда охранял Рахин! Как бы мне хотелось с ним встретиться. Мне кажется, он должен быть невероятно красив в одной из этих шляп с перьями, которые носили в его времена.

— Скорее всего, на нем была бы маска и он держал бы парочку пистолетов за пазухой, — сухо бросил Рован. — Забыла, что он был бандитом с большой дороги?

— Тем лучше! — ответила Эмер. — Я восхищаюсь опасными мужчинами.

Я тихонечко сидела рядом с Итой и слушала разговор, наблюдала за волнами, омывающими огромные темные блестящие валуны, оставляя на темно-золотом песке островки зеленых водорослей.

Затем до меня донеслись слова Рована:

— Ну а ты, Никола, согласна с этим?

Я посмотрела на него, застигнутая врасплох вопросом. Это, несомненно, была попытка смутить меня, и я твердо решила не поддаваться, чтобы окончательно не ударить в грязь лицом.

— Ну, все зависит от того, что Эмер понимает под определением «опасный мужчина», — уклончиво ответила я.

Эмер пожала плечами:

— Это сложно объяснить; просто некоторые мужчины обладают таким качеством. У них это просто есть или нет, я полагаю.

— Не думаю, что когда-либо встречала мужчину обладающего таким качеством, — пожала я плечами.

Эмер издала короткий смешок.

— Значит, ты жила совершенно одиноко и без приключений. В истории каждой женщины встречается мужчина, которого она считает опасным — он представляет опасность для ее покоя и разума, — добавила она, глядя мне прямо в глаза. — Кто-то, способный напрочь перевернуть ее жизнь, кто-то, кто приносит в ее жизнь непередаваемый восторг, даже если этот человек не отвечает на ее чувства, он создает полный хаос в ее сердце.

Я слегка покраснела. Это звучало так, будто ее обладание Рованом делало ее чувствительной к тем флюидам, которые исходили в его направлении от любой из женщин. Неужели я выдала себя каким-то случайным взглядом или она просто попала в десяточку наугад? Я заметила, что все внимательно смотрят на меня, и, собрав все свои силы, умудрилась сказать с правдивой легкостью:

— Ну, как ты правильно отметила, моя жизнь не изобиловала приключениями.

— Даже когда ты приехала в Рахин? — упорствовала она.

— Ну что ж, сегодня, например, я чуть было не утонула, — сухо ответила я.

— И была спасена Рованом, который является живым воплощением Черного Делани, так что, вероятно, жизнь твоя стала более опасной, чем ты представляешь себе.

Сделав такой вывод, Эмер переключилась на разговор о предстоящем аукционе в Гэлуэе. Но я заметила, что она разочарована тем, что ей не удалось выудить из меня более изобличающей информации.

Чуть позже мы собрали остатки нашего пикника и покормили чаек, которые стремглав бросались в волны за пищей, а их крылья сверкали ослепительно белыми вспышками на солнце. Было невероятным облегчением хоть чем-то заняться, пока Ита и Эмер оживленно болтали. Я сознавала, что Рован наблюдает за мной с каким-то шутливым вниманием, которое, честно говоря, жутко досаждало мне. Когда он собрал вещи в корзинку, мы все вытряхнули песок из обуви и пошагали наверх.

Эмер убежала вперед и теперь стояла на вершине, тяжело дыша от быстрой ходьбы и посмеиваясь над тем, как мы пытаемся тщетно успеть за ней, затем она изящным жестом откинула волосы назад и посмотрела на скалы внизу.

— Так-так, смотрите, кто явился на место преступления! — провозгласила она.

С тревогой в сердце я увидела Брайана Карбери, который стоял, прислонившись спиной к отвесной скале, и смотрел на море — совсем как в первый раз, когда я его увидела.

Я с тяжелым сердцем почувствовала тут же возросшее напряжением между Рованом и Итой, Эмер же, казалось, не замечала никакой перемены в их настроении.

— А как это романтично, Ита! Я слышала, что все члены археологической экспедиции уже отбыли по домам, а он, выходит, остался здесь только для того, чтобы не отдаляться от Рахина в надежде поймать хотя бы мимолетный твой взгляд.

— А он догадывается, что нарушает границы частной собственности? — Голос Рована дрожал от гнева. Он поставил корзинку. — Я спущусь и велю ему убираться отсюда.

Я увидела, как побледнела Ита, и догадалась, какие муки она испытывает, боясь, что Рован и впрямь исполнит свою угрозу и прикажет убираться с этой земли человеку, которого Ита так хотела видеть своим мужем.

Эмер молча наблюдала за Рованом, она словно с любопытством ожидала поединка между двумя мужчинами. При этом видела отчаяние подруги, стоящей рядом с ней, бледной и дрожащей, понимающей, что никакие мольбы не заставят брата отказаться от его планов.

Прежде чем я сообразила, что делаю, я уже бросилась вперед и схватила Рована за руку.

— Не надо, Рован! — воскликнула я, в запале неожиданно для себя перейдя на «ты». — Неужели ты не видишь, что так причиняешь гораздо больше вреда, нежели пользы? Ита достаточно настрадалась. Неужели ты хочешь все у нее отнять? Даже сознание того, что о ней помнят. Как ты можешь быть таким жестоким? Неужели ты не видишь, как она несчастна? — страстно закончила я.

Далее последовала гробовая тишина. Казалось, легкий ветерок, который теребил осеннюю траву, разнес мой голос по всей округе и разбил мои слова об эти грозные безмолвные утесы.

Рован пристально посмотрел мне в глаза и стряхнул мою руку.

— Держись в стороне от этого, Никола! Это тебя совершенно не касается!

В его голосе звучал такой гнев, что я сочла это достаточным предупреждением. Но, дрожа от волнения, я поняла, что останавливаться уже поздно, и, не обращая внимания на эти предупреждения, обеими руками вцепилась в его рукав.

Какой-то момент он смотрел на меня с раздражением, затем неожиданно схватил меня и бросил в заросли дикой фуксии.

Ита, сбросив оцепенение, подалась вперед.

— Ты же сделал ей больно! — с упреком выкрикнула она и помогла мне подняться.

Так как я обиженно потирала лодыжку, он заколебался и обернулся.

— С тобой все в порядке? — грубо спросил он.

Понимая, что это отвлекает внимание Рована от Брайана Карбери, я стала еще сильнее тереть лодыжку, хотя всего лишь поцарапала ее.

Он с сомнением нахмурился:

— Насколько я вижу, ты не поранилась.

— Может, и нет, — холодно бросила я. — Но ты унизил меня. — Я развернулась и пошла прочь по дорожке.

Однако почти сразу я услышала его торопливые шаги.

— Ну-ка, не торопись! — прорычал он, поравнявшись со мной.

Я обернулась и заметила, что Эмер стоит около своей красной спортивной машины явно в полном замешательстве.

— Рован! — позвала она. — Я ведь просила тебя заехать в Драмберг!

— Не сегодня, Эмер! — раздраженно ответил он.

Негодующе фыркнув, она уселась в машину и с яростью захлопнула дверцу.

Рован тем временем вновь повернулся ко мне и произнес грубо:

— Может, мне следует отнести тебя домой на руках, раз твоя лодыжка поранена.

— Это совсем ни к чему, — натянуто возразила я, но даже не успела договорить, как он подхватил меня на руки и быстрыми шагами пошел по направлению к замку.

Ита догнала нас и посмотрела на меня с благодарностью. Мои действия в защиту Брайана Карбери доказали ей, что я далека от того, чтобы шпионить за ней, и более того, она поняла, что я полностью на ее стороне и даже не боюсь вступить по этому поводу в противоборство с ее грозным братом.

— Вы чего там переглядываетесь? — с подозрением осведомился он, пока Ита торопливо старалась успеть за его широкими шагами.

— Просто я рада, что ты несешь Николу в Рахин, — выкрутилась она.

Я же буквально млела от счастья, что нахожусь в его объятиях.

Невысокий мужчина в пыльной шляпе стоял перед дверью, за которой проводился аукцион, монотонно давя на кнопку звонка, когда мы подъехали по узкой улочке Гэлуэя.

— Дерри, поторопись! — нетерпеливо попросила Эмер. — Я бы хотела увидеть кольцо до того, как его продадут!

Дерри дождался, пока какой-то парнишка провезет свою груженную репками тележку и не освободит подъездную дорожку.

— Милая моя, а почему же ты раньше мне не сказала? Я бы непременно раздавил этого бедолагу! Я просто уверен, для его семьи было бы огромной честью узнать, что это была именно ты и что твое величество торопилось поскорее поглазеть на колечко Делани.

— Может, не стоит язвить? — одернула его Эмер. — Ты же сам знаешь, как бывает в таких местах. Все набиваются как селедки в бочке, и пробраться к лотам просто невозможно!

— Не волнуйся, когда дело дойдет до кольца Делани, ты все узнаешь.

— Надеюсь, его не слишком дорого оценят, — раздраженно произнесла Эмер. — Вообще-то эта вещичка из тех, что может привлечь дублинских дилеров.

— Вряд ли кольцо представляет интерес для кого-то, кроме нашей семьи, — возразила Ита. — Кроме того, только семейная легенда и придает ценность кольцу.

— Ну почему бы тебе не позволить папочке сделать доброе дело? — раздраженно произнесла Эмер. — Глупо быть таким гордым и отказываться от его вполне разумного предложения. — Она замолчала.

Я вспомнила разговор, произошедший, когда мы заехали за ней в Драмберг.

Тогда мы подъехали к высокому уродливому серому дому, который выглядел безжизненным, рядом располагались конюшни. Во дворе невысокий коренастый мужчина в костюме наездника распрягал лошадь.

— Я хочу представить тебе Николу! — крикнула ему Эмер, слезая с лошади. На ней был брючный костюм из светло-зеленого вельвета, огромная мягкая ярко-оранжевая шляпа конкурировала с ее собственными огненными волосами.

Она с неприязнью смотрела на отца, пока он пожимал нам руки, — его пальцы были огрубевшими от работы. Он дружелюбно улыбался, и его широкое лицо излучало доброту.

— Папа, почему бы тебе не нанять кого-нибудь для этой грязной работы? — нетерпеливо прощебетала Эмер.

— Потому что, моя милая малышка, я уже давно понял: если я хочу, чтобы работа была сделана на совесть, я должен делать ее сам, — ответил он все так же добродушно.

По снисходительности, звучащей в его тоне, я поняла, что у него всегда были подобные отношения с дочерью. Эмер раздраженно хмыкнула, плюхнувшись на сиденье рядом со мной.

Мистер Лэйси наклонился к окну и обратился к Дерри:

— Я слышал, ты взял выходной, чтобы поехать за этим колечком Делани.

Дерри кивнул:

— Рован попросил Иту выкупить его.

Мистер Лэйси просунул голову в окошко и заговорщически шепнул Ите:

— Если оно обойдется тебе слишком дорого, то можешь на меня рассчитывать — я войду в долю.

Я заметила, как удивленно посмотрела Ита на своего брата, и брови Дерри тоже изумленно взлетели.

— Я не совсем поняла, — проговорила Ита. — Вы же не хотите сказать, что собираетесь оплатить часть стоимости?

Он кивнул:

— Это как раз то, что я имел в виду. Эмер рассказывала, что это было обручальное кольцо, и когда Рован будет делать предложение моей малышке, то наденет ей это колечко, так что вполне естественно, что я тоже хочу, чтобы эта вещица осталась в семье.

— Понятно, — мягко произнес Дерри. — Что ж, я должен поблагодарить вас за доброту и откровенность, но совершенно недопустимо, чтобы вы помогали выкупать кольцо. Не думайте, что я отказываю вам от своего имени, но просто я знаю, что Рован бы этого никогда не позволил. Он очень щепетилен в таких вопросах.

Дружелюбное лицо мистера Лэйси слегка нахмурилось.

— Ты думаешь, не стоит? Что ж, может, ты и прав, но этот парень, по-моему, слишком гордый и спесивый.

Позже я услышала практически те же самые слова из уст устрашающей миссис Таррант.

Когда Дерри припарковался на стоянке «Испанской головы» — маленького фермерского отеля, где нам предстояло перекусить, — мы прошли в аукционный зал. Прозвенел колокольчик, и по залу разнесся возбужденный шепот гостей, внимательно разглядывавших полную женщину, одетую в грубый твидовый костюм кирпичного цвета. Ее седые волосы были коротко острижены и торчали в модном беспорядке, она уселась за григорианский письменный столик, скрестила свои толстые ноги и закурила сигарету, сжимая ее своими мужеподобными пальцами.

Когда она заметила нас, то помахала рукой, выкрикнув:

— Значит, вы все-таки пришли за этим злополучным фамильным кольцом? Я так и думала, что новости об аукционе подстегнут вас. Но где же Рован? Я ожидала, что он прибудет собственной персоной.

Дерри усмехнулся, очевидно не удивившись эксцентричности дамы.

— А мне казалось, вам не нравится Рован?

— А мне и не нравится, — усмехнулась миссис Таррант. — Более того, я просто не выношу его: он спесивый, как павлин, и высокомерный, как сам дьявол, — совсем не то, что я ценю в мужчинах. — Она стряхнула пепел с сигареты на мысок своего тяжелого ботинка и взглянула на меня проницательными голубыми глазами. — А кто эта милашка? Давай, парень, представь нас.

Когда Дерри, посмеиваясь, выполнил ее просьбу, она задумчиво произнесла:

— Так ты и есть Никола Флетчер?! Я наслышана о тебе, но ты гораздо более хорошенькая, чем я ожидала. Бедные родственницы обычно бывают так уродливы!

Она обернулась к Эмер:

— Ну и как тебе то, что такая красотка живет под одной крышей с Рованом? На твоем месте я бы заарканила его как можно быстрее. Рован, при всей его занятости, может оказаться гораздо более внимательным, чем ты думаешь.

— Не понимаю, о чем таком вы говорите! — сквозь зубы процедила Эмер.

Миссис Таррант усмехнулась:

— Неужто? Слушай, Эмер Лэйси, я знаю тебя с тех пор, как ты была маленьким бесенком в переднике, бегающим по стойлам с лошадьми, и наблюдала, как ты выросла и превратилась в пожирательницу мужчин без единой мысли в голове, если, конечно, дело не касается мужских взглядов и вздохов, которые хоть чем-то могут быть тебе полезны. Ты не из тех, которые позволяют женщине, особенно хорошенькой, мешать твоим планам. Так что на этот раз мне будет интересно понаблюдать за твоей тактикой избавления от соперницы.

В первый раз с момента моего приезда в Рахин я увидела Эмер, полностью обескураженную и потерявшую дар речи, с безмолвной яростью смотрящую на пожилую даму.

Тут поспешно вмешалась Ита:

— Нам лучше пойти в зал, Эмер хотела взглянуть на кольцо прежде, чем набежит народ.

Она, очевидно, надеялась таким образом положить конец возмутительным замечаниям миссис Таррант и аккуратненько увильнуть от конфликта, но у нее не вышло.

— Так ты хочешь взглянуть на кольцо, Эмер? — грубо хохотнула миссис Таррант. — Могу поклясться, ты спишь и видишь, как оно окажется на твоем безымянном пальчике. Ну что ж, как говорится, пути Господни неисповедимы.

С искаженным от негодования лицом Эмер быстро развернулась и зашагала прочь, слегка толкнув миссис Таррант. Мы последовали за ней.

В аукционном зале группками толпились люди, окружив стеклянные шкафчики с лотами — настоящими сокровищами прошлого века. Здесь были и расписанные вручную веера из слоновой кости с серебряными замочками, шкатулочки из черепахового панциря с жемчугом, монокль из покрытого эмалью литого серебра, простые детские бусы из кораллов, которые выглядели немного не к месту. Здесь также была представлена коллекция табакерок из серебра и золота с эмалью, на одной из которых были выгравированы инициалы «Н.Ф.» в окружении крошечных аметистов.

Когда Ита заметила мой интерес к этой вещице, то подошла, чтобы повнимательнее рассмотреть ее, и, увидев инициалы, восторженно воскликнула:

— Почему на ней стоят твои инициалы, Никола? А кстати, великолепная вещичка — ее можно использовать в качестве косметички! — Она на мгновение замолчала, затем, застенчиво взглянув мне в глаза, спросила: — Могу я купить ее для тебя?

Наверное, таким образом она хотела отблагодарить меня за то, что я встала на защиту Брайана Карбери. Я была рада, что то происшествие сблизило нас. Я почувствовала, что ее желание подарить мне эту табакерку было важным событием в нашей дружбе, и даже не нашлась, что сказать. Наше неловкое молчание нарушил Дерри. Он подошел к нам, чтобы сообщить, что кольцо Делани выставлено в отдельном шкафчике.

Эмер смотрела на кольцо как завороженная — выглядело оно потрясающе. Огромный овальный нефрит цвета морской волны был окружен двойным кантом из крошечных жемчужин и рубинов; на фоне бледного цвета нефрита рубины сияли, как капельки огня. Прежде я никогда особенно не интересовалась драгоценностями, но теперь в первый раз в жизни мне нестерпимо захотелось узнать, каково это — обладать таким великолепным ювелирным изделием.

Эмер повернулась к Ите и произнесла как в лихорадке:

— Что бы ни произошло — ты должна купить его! Если бы только Рован не был столь тупоголовым и позволил папе помочь! Я просто умру, если оно уйдет к кому-нибудь еще!

Торги начались, но Эмер не проявляла особенного интереса до тех пор, пока не выставили кольцо Делани. Очевидно, Ита получила инструкции от Рована сохранить его любой ценой, потому что, несмотря на большую конкуренцию, ей все же удалось сохранить за собой преимущество и выкупить его. После этого аукцион был прерван на обед.

Пока люди понемногу покидали большой мрачный аукционный зал, Эмер достала кольцо из пыльного футляра, надела на безымянный палец и подставила к свету, чтобы рубины засияли.

— Когда ты закончишь наконец им любоваться, — саркастически заметил Дерри, — мы сможем пойти на обед.

Маленький пригородный отель просто кишел людьми. Мы пробирались по узкому проходу, ведущему в столовую, а когда проходили мимо открытой двери, ведущей в бар, я услышала громогласное фамильярное обращение миссис Таррант.

— Поди сюда, девочка! — позвала она, видимо, меня. — На пару слов!

Дейзи Таррант сидела за небольшим столиком, в одной руке держа бокал вина, а другой сжимая сигарету.

— Да не все вы! — безапелляционно прогремела она. — Только девочка Флетчер! Я хочу с глазу на глаз поговорить с ней, без всяких подслушивающих ушей Делани.

Неохотно я вошла в многолюдный бар. В густом сигаретном дыму отовсюду доносились возбужденные голоса дублинских дилеров, обсуждавших торги. Миссис Таррант окинула меня критическим взглядом, пока я присаживалась за ее столик.

— И что же ты только делаешь среди этих Делани, малышка? — без обиняков спросила она. — Совсем как ягненок в стае волков.

— Ну, я кто угодно — только не ягненок, — категорично возразила я.

Женщина сухо усмехнулась:

— Выходит, ты в состоянии постоять за себя! Лицом к лицу с Делани. — Она окликнула официанта и заказала оранжад. — Вот что я пила в твоем возрасте, — твердо заявила она. — Дождись, пока станешь такой же умудренной жизнью и возрастом, как я, и только тогда пей что-то крепче. Н-да, мы с Рованом не особенно любим друг друга, — продолжила она, неожиданно сменив тему. — Я не могу переносить это его чертово чувство превосходства.

— А Ита? — суховатым тоном поинтересовалась я. — Ее вы одобряете?

Она нахмурилась, разглядывая сигарету:

— Эта девушка из тех угрюмых личностей, которых я недолюбливаю. Все, что ей нужно, — это муж, но она, вероятно, превратиться в занудную старую деву, если Рован будет продолжать в том же духе.

— О чем вы хотели поговорить со мной? — резко спросила я. К моему собственному удивлению, я чувствовала себя обязанной как-то защитить доброе имя Делани, и к тому же разговоры миссис Таррант о делах, ее не касающихся, казались мне просто верхом наглости.

Она поставила свой пустой стакан и решительно начала:

— Мне подумалось, что тебе понадобится какая-то работа, когда Делани выкинут тебя прочь.

Я уставилась на нее, побледнев от неожиданности. Ее жестокие слова шокировали и разозлили меня.

— Да ладно, не стоит притворяться, что ты удивлена, — откровенно заявила она. — Даже если у Рована и остались какие-то родственные чувства, то, будь уверена, у Эмер они напрочь отсутствуют. Она ревнивая, зеленоглазая, злобная сучка, и она спит и видит, как бы отдалить тебя от Рована, да по возможности подальше.

Я старалась не показать своего беспомощного страдания, которое причинили мне ее слова.

— Ха… — усмехнулась она. — Неужели ты думаешь, что Рован Делани сделан из камня и присутствие хорошенькой молоденькой девушки в его собственном доме оставляет его совершенно равнодушным? Если я не ошибаюсь, тебе грозит веселенькая жизнь. Рован горячий парень, впрочем, как и все Делани, — этого никто не знает лучше, чем Эмер.

Я притворилась, что потягиваю коктейль, так, чтобы она не заметила по моему лицу, насколько близка она к истине. Я припомнила страстные объятия при лунном свете и многозначительный намек Иты на то, что именно происходило между Рованом и Эмер, когда она подслушивала.

— Послушай, девочка. — Голос женщины звучал с грубоватой добротой. — Все, что я пытаюсь тебе сказать, — это что если когда-нибудь тебе понадобится работа, приходи к Дейзи Таррант. Я не каждому встречному это предлагаю, потому что прекрасно знаю, какой злой у меня язык, так что не каждый это вынесет, но вот ты мне кажешься терпеливой. И еще, — добавила она, — в этом забытом богом месте я совсем одна, поэтому не рассказывай никому то, что я тебе сказала.

Я поднялась:

— Спасибо, миссис Таррант. Я подумаю, и если мне понадобится работа, то непременно обращусь к вам. — Даже странно, насколько близкой показалась мне эта перспектива.

Когда я присоединилась к своим в столовой, мы сделали заказ.

Эмер, как бы между прочим, поинтересовалась:

— О чем Дейзи хотела поговорить с тобой? Мы тут сгораем от любопытства.

Мне захотелось сказать: «Мы говорили о тебе и о том, что ты выкинешь меня, как только станешь хозяйкой Рахина».

— Ты хочешь сказать, что ты сгораешь от любопытства, — возразил Дерри. — Не говори ей ничего, Никола, это совершенно ее не касается.

— Я и не собиралась, — спокойно ответила я.

Дерри насмешливо вскинул брови:

— Ну и ну, неужто мы стали одинаково думать?! Совсем даже неплохо для бедной родственницы!

Было просто невозможно обижаться или злиться на его даже самые ехидные реплики. Я улыбнулась без желания парировать, а Эмер с деланым безразличием пожала плечами:

— Ну, если хочешь, то храни свои глупые секреты. Вообще-то я сама могу с легкостью пересказать тебе все, о чем вы говорили, — она пыталась просветить тебя на предмет невыносимости характера Делани, а также пару раз заметно проехалась по ужасной Эмер Лэйси. Естественно, ведь она совершенно не переваривает меня, и все потому, что я не оставляю ее наглые нападки без ответа.

Эмер сидела лицом ко входу, и я заметила, как вдруг вспыхнуло ее лицо.

— А вот и Рован. Он все-таки приехал!

Мне пришло на ум, что она воспринимает его приезд как свой триумф. Она возбужденно крутила кольцо на своем пальчике, пока он шел к нам.

Как только он к нам присоединился, Эмер маняще покрутила своей рукой с кольцом у него перед носом.

— Ну и как ты находишь его? — торжествующе поинтересовалась она.

Кольцо смотрелось очень эффектно на ее красивой руке с длинными пальцами, и несколько долгих секунд он не отрываясь смотрел на движения ее ладони. Я почувствовала напряжение, охватившее его, и удивилась, как Эмер могла этого не заметить.

Но она была столь поглощена своим новым приобретением, что совершенно не обращала внимания на смену всеобщего настроения.

— Ну разве оно не великолепно, Рован? Ты должен позволить мне носить его, чтобы оно не пылилось в этом ужасном футляре в сейфе твоего офиса. Кроме того, оно мне совершенно впору, и я не вынесу, если мне придется расстаться с ним сейчас.

— Боюсь, именно это тебе и придется сделать, — хладнокровно ответил он. — Насколько ты знаешь, это фамильное обручальное кольцо и должно храниться в семье до подходящего случая.

Эмер побледнела от злости, заметив злорадную усмешку в глазах Дерри, затем, коротко хохотнув, сдернула кольцо со своего пальчика.

— О, ну раз так, то держи свое ископаемое колечко, коли уж ты решил так опекать его! — Она швырнула его прямо в раскрытую ладонь Рована. Но я видела, что она чувствует простую формальность этого действия, так как придет время и она вступит в право законного владения этой вещицей. — А с чего ты решил все-таки прийти, ведь тебе было совершенно некогда? — резко осведомилась она.

— Могу тебя заверить, у меня не было намерения приезжать в Гэлуэй сегодня, но кое-какое оборудование сломалось, так что у меня не осталось выбора.

Было ясно, что она восприняла это объяснение как еще большее оскорбление.

Ита же, словно не заметив перемены в настроении своей подруги, продолжала оживленно болтать о выставленных на продажу вещах, включая и табакерку с инициалами «Н.Ф.».

Рован бросил на меня быстрый взгляд, словно признавая совпадение, затем, казалось, снова сосредоточился на рассказе сестры.

Он покинул нас сразу после ленча, и Эмер, которая хранила обиженное ледяное молчание после сцены с кольцом, коротко заявила, что хочет ехать домой.

— Но я хотела сделать кое-какие покупки, — запротестовала Ита, однако, увидев воинственную экспрессию Эмер, разочарованно протянула: — Ну ладно, если ты уже решила, полагаю, мне придется сделать это в другой раз.

На обратном пути настроение Эмер было отнюдь не таким радужным, как перед аукционом. И когда мы высадили ее у ворот Драмберга, ее поведение было далеко от дружелюбного.

Дерри облегченно вздохнул, когда она вышла из машины:

— Ну слава богу! Я боялся, что она напросится к нам, а я уже просто не смог бы ее выносить. Мне искренне жаль Рована, если он решится-таки жениться на ней, она определенно превратит его жизнь в ад.

— Боюсь, что будет сложновато превратить жизнь Рована в ад, — сухо заметила Ита. — Он сам специализируется на этом! Кстати, вот почему он не дал Эмер носить кольцо, хотя, когда они официально объявят о помолвке, она все равно получит его.

Дерри рассмеялся:

— Может, он ждет подходящего случая — что-то типа теплой летней ночи с полной луной. Он — с охапкой роз, Эмер — в великолепном платье, и ее глаза должны сиять любовью. — И, посерьезнев, добавил: — Совершенно очевидно, что она показывает коготки. Представь — самой одаривать себя старинным обручальным кольцом посреди аукционного зала! Это выглядит не иначе как заветная мечта поскорее стать хозяйкой Рахина.

— Да ты всегда относился к ней предвзято! — задумчиво произнесла Ита, но ее голос звучал уже не столь откровенно враждебно, как бывало в подобных случаях ранее.

— Ладно, слава богу, она не наградила нас своей компанией сегодня, — заключил Дерри, когда мы въезжали на территорию Рахина. Он посмотрел на темные тучи, которые грозно собирались в небе над морем, и продолжил: — К тому же совершенно ясно, что будет неслабый шторм, так что не было бы никакой возможности отправить ее назад в Драмберг к ночи.

Теперь толстые стены замка стали казаться мне надежной крепостью. Но когда наступили сумерки, а Рован так и не вернулся, мне стало все труднее скрывать свою обеспокоенность. Я тихонечко отодвинула тяжелую штору в уютной гостиной и выглянула из окна. С неба лило как из ведра, а мощные порывы ветра безжалостно гнули деревья.

— Уж не о Роване ли ты беспокоишься? — хитро поинтересовался Дерри.

Я опустила штору и обернулась с делано равнодушным видом:

— Просто наблюдаю за штормом; в этом есть что-то дикое и первобытное. Он и пугает и восхищает, особенно такое городское создание, как я. — Но мне почему-то показалось, что Дерри не клюнул на мою отговорку.

— Это пока что тихий бриз по сравнению с тем, что начнется позже. Но не волнуйся, Рован не попадется в его ловушку. Он, скорее всего, остановился в Драмберге по дороге домой и улаживает отношения с Эмер. Должен сказать, что ему сложно поладить с ней, даже до такой степени, что он может презирать себя за слабость, но она такая женщина и это не изменить.

— Ну конечно же он, скорее всего, остановился в Драмберге, — сказала я решительно. Конечно, что ж я прежде не подумала об этом! Милые бранятся — только тешатся, я должна была это помнить. Какой же дурой я была, тревожно выглядывая в окно, когда он тем временем наверняка наслаждался объятиями Эмер, а она снова и снова примеряла кольцо Делани!

А позже, когда мы втроем сидели перед камином, а за стенами замка бушевал шторм, я вдруг почувствовала приятное ощущение дома. Ита общалась со мной очень дружелюбно, и даже язвительные комментарии Дерри, казалось, стали не такими циничными.

Позже Дерри пошел к себе, а мы с Итой остались сидеть у камина и тихонечко болтали, однако вскоре мы почувствовали усталость после долгой дороги, начали клевать носами и решили, что пора расходиться по комнатам.

Было легко забыть про шторм, когда я была с остальными, но, очутившись в своей комнате, при звуке рвущегося на крыше замка ветра и яростно разбивающихся о скалы волн я почувствовала себя жутковато.

Прежде чем забраться в постель, я подошла к окну и выглянула наружу: зеленовато-черные облака затянули луну, ставшую мутной и расплывчатой, а почерневшая намокшая листва на подъездной дорожке корчилась в каком-то причудливом мрачном танце. Неожиданно я заметила темную тень, показавшуюся неподалеку от кустов и направляющуюся прямо к дому. Мое сердце забилось от дикого страха, так как позади приближающейся высокой мощной фигуры развевались странные одежды. Затем небо окончательно потемнело и все скрылось в кромешной тьме.

Я опустила шторы и стояла дрожа, то ли от холода, то ли от приступа ледяного страха. Неужели может быть такое, что Дорин была права? Неужели я только что своими глазами видела призрак Черного Делани, который, как она утверждала, временами появлялся на подъездной дорожке?

Трясущимися руками я натянула теплый халат. Я знала, что сегодня Дорин останется ночевать в замке, отчасти из-за разбушевавшегося шторма, а отчасти чтобы встретить Рована, когда он вернется, и как следует накормить его. Я решила спуститься на кухню и попросить ее сделать кофе и, может, взять какую-нибудь книгу. Несомненно, к тому времени моя смехотворная паника относительно привидения уляжется. Неужели это я только что в страхе пряталась за шкаф и трусливо бегу на кухню?!

Дорин, как я и ожидала, была на кухне. Она мирно сидела около печки в кресле-качалке, положив полные руки на подлокотники, около нее стояло блюдце. Помещение наполнял восхитительный запах свежего кофе.

Она удивленно взглянула на меня, оторвавшись от носка, который штопала:

— Что случилось, мисс Никола, что привело вас так поздно на кухню… Да вы белая как мел! — Она обрезала нитку, аккуратно воткнула иголку в специальную подушечку и отложила носок. — По вашему виду можно подумать, что вы встретили привидение — не менее чем Черного Делани, — добавила она со смешком. — И когда только люди будут мне верить, вместо того чтобы обвинять меня в выдумках.

— Наверное, виноват шум бушующего моря и зловещее завывание ветра, — уклончиво произнесла я. Я могла представить ее реакцию, если бы я заявила ей, что только что видела призрак Черного Делани!

— Ох, вы со временем привыкнете, — со знанием дела сказала Дорин и немного обеспокоенно взглянула на часы. — Не могу представить, что это мистер Рован так задержался, обычно он никогда не задерживается так надолго.

Ее слова возобновили все мои прежние страхи относительно Рована. А вдруг он попал в какую-нибудь жуткую аварию и лежит раненый где-нибудь посреди холодной пустынной дороги? Я даже вздрогнула от такого предчувствия, и Дорин поднялась со своего места, воскликнув:

— Да вы дрожите от холода! Чашечка горячего кофе живо согреет и вернет вас к жизни. — Она сняла с плиты кофейник и налила в чашку ароматного кофе. — Кладите сахар и, если хотите, сливки, дорогая, — заботливо предложила она. — И устраивайтесь вот тут, поближе к огню, вам нужно согреться.

Мы сидели в приятной тишине, пока я пила кофе, и Дорин удовлетворенно кивнула, когда моя чашка опустела и я поставила ее на стол. Когда я уже собиралась уходить, она вдруг сказала:

— Не беспокойтесь за мистера Рована. Он всегда вернется домой живым и невредимым, за него не стоит бояться.

Я пошла в гостиную, где раньше заметила несколько журналов, оставленных Итой в кресле. Свет от тлеющих углей в камине наполнял комнату каким-то слегка сумрачным рубиновым оттенком, толстая овечья шкура перед камином так и манила понежить на ней ноги. Я взяла из кресла парочку журналов и огляделась. Мне вдруг пришло на ум, что вот тут, прямо перед камином, и можно будет дождаться возвращения Рована, а когда я услышу, как он войдет, то быстренько незаметно отправлюсь к себе, уверенная, что он цел и невредим.

Как раз в этот момент мои размышления были нарушены каким-то движением в комнате, с испуганным вскриком я выронила журналы и резко обернулась. Крупный мужчина с элегантной небрежностью развалился в одном из глубоких кресел, скрытых в темноте.

— Рован! — дрожащим голосом вымолвила я.

— Ну а кого ты ожидала увидеть? — весело поинтересовался он.

— Черного Делани, — ответила я. — Я вообще уже поняла, что в этом антикварном местечке может произойти все что угодно. Я совершенно точно видела кого-то около дома, на нем был плащ, но я не решилась рассказать Дорин, чтобы она не впала в истерику.

— Вот и хорошо, что ты этого не сделала, — спокойно подтвердил он, нагнувшись к камину и помешав угли кочергой. — Привидение, которое ты видела, — это я. Машина сломалась прямо у ворот, и я, одолжив у Тэди дождевик, шел сюда пешком.

— Ох… — только и смогла произнести я, чувствуя себя полной дурой. И чтобы хоть как-то скрыть свое смущение, я наклонилась и стала собирать рассыпанные по полу журналы. — Ну хорошо, а почему же ты не предупредил меня, что ты тут, как только я вошла?

— Просто хотел понаблюдать за тобой.

Спокойное нахальство его тона лишило меня дара речи. Я бессмысленно промямлила:

— Но… но зачем? Я… я просто искала что-нибудь почитать.

— И все? Я видел, как ты выглядывала в окно и прислушивалась к шторму, затем посмотрела на камин и уже было собиралась отправиться к себе, но передумала.

Я охотно согласилась с его доводами. Лучше уж пусть думает, что я по-детски испугалась грозы, чем догадается, что я собиралась стеречь, когда он вернется.

— Тут такие огромные и старые комнаты, что воображение само собой разыгрывается, — пожаловалась я.

Он, ничего не ответив, повернулся к камину так, чтобы было невозможно различить выражение его лица, на какой-то миг мне стало интересно, а слышал ли он вообще мои слова. Не глядя на меня, он вдруг нежно попросил:

— Не побудешь тут со мной, Никола? Я хочу кое-что сказать тебе.

Даже если бы я хотела воспротивиться, то не сумела бы — было невозможно сопротивляться этому притяжению в его голосе. Таким я еще Рована не знала.

Когда я уже было хотела опуститься в мягкое кресло, он сказал:

— Нет, не туда! Вот сюда, рядом со мной.

Медленно я подошла и встала около него. Наклонившись, он нежно взял меня за руку и потянул вниз на шкуру.

— Ну теперь-то ты больше не боишься, а? — Его рука нежно гладила мои волосы.

Я легонько покачала головой. Мысленно я старательно убеждала себя, что глупо испытывать такое всепоглощающее счастье, ведь этот жест был не более чем проявлением доброты по отношению к новичку, заблудившемуся в просторных комнатах замка.

— Я узнал про одного хирурга, который специализируется как раз на таких пластических операциях, которая нужна Ите, — начал он. — Конечно, необходимо, чтобы он осмотрел ее, прежде чем делать какие-то выводы. Так или иначе, я вижу, что ты ей нравишься и она тебе доверяет. Я очень надеюсь, что тебе удастся убедить ее обсудить эту проблему с врачом. Ведь ты постараешься ее убедить, правда, Никола?

Неожиданно я почувствовала опустошение. Так его нежность была не чем иным, как предварительным жестом перед тем, как попросить меня о деликатном союзничестве в убеждении его сестры проконсультироваться с пластическим хирургом! Глупые слезы разочарования вдруг наполнили мои глаза, и я уставилась на огонь в камине, стараясь не дать им покатиться по щекам. Кроме того, отчаянно убеждала я сама себя, я должна быть счастлива, что могу хоть чем-то быть полезной Ите и ее брату; хоть какой-то толк будет от моего пребывания в этом доме.

Тут его пальцы нежно дотронулись до моего подбородка, и он повернул меня лицом к себе.

— Опять слезы, — недоумевая, вымолвил он. — Но почему? Тебе не нравится Ита? Я знаю, иногда она может быть просто невыносимой.

— Да нет, что ты! Она мне нравится, и мне кажется, я ей тоже немного нравлюсь… Просто… — Но нельзя было позволить себе объяснить этому мужчине, что я к нему чувствую.

— Ты мне ясно дала понять еще при нашей первой встрече, что хочешь быть чем-то полезной. Так что теперь у тебя есть хороший шанс.

Огонь причудливо освещал его лицо, и мне показалось, что я вижу смешинки в его глазах.

— Уже поздно, мне пора идти спать, — буркнула я, будучи не в состоянии сдержать дрожь в голосе.

Я почти встала, когда он снова опустил меня на шкуру, положив руки мне на плечи.

— Нет, нам не следует оставлять неопределенности между нами, Никола. Кроме того, у меня есть и другая причина просить тебя пока остаться. — Он засунул руку во внутренний карман пиджака и извлек оттуда маленький овальный сверточек. — Открой это.

Но даже не открывая сверток, я уже догадалась, что было внутри, и мое сердце глупо запрыгало от удовольствия и восхищения.

— Так, значит, ты все-таки купил ее! — прошептала я. Маленькая табакерка лежала у меня на руке, и аметисты сверкали при свете пламени от камина.

— Ну как, теперь мы друзья? — тихо спросил он. — Уверяю тебя, это вовсе не стоит воспринимать как попытку подкупа!

— Она просто прекрасна! — ответила я с восторгом. — И я, безусловно, постараюсь убедить Иту сделать как ты хочешь, хотя, вероятно, мне это и не удастся. Она так решительно настроена…

Он поморщился:

— Боюсь, это семейная черта! В общем, мне кажется, Дерри самый гибкий из всех нас, даже, боюсь, слишком гибкий временами. Кстати, — медленно добавил Рован, — он ведь не приставал к тебе, нет?

Я удивленно посмотрела на него:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, у него тут репутация местного Казановы. Даже противно думать, в какие истории он постоянно попадает. — Рован помялся. — Ну, я полагаю, ты понимаешь, о чем я.

Выходит, мой сильный, властный Рован, стесняется говорить об интимных вещах вслух, с неожиданным ликованием подумала я.

Я положила голову на его колено и загадочно улыбнулась, глядя на огонь.

— Нет, конечно же нет, наверное, я не его тип, — мечтательно произнесла я.

Рука Рована покоилась на моем плече, и я подумала, что никому никогда не была так благодарна, как Дерри, который стал причиной того, что Рован беспокоится обо мне. Я даже и не предполагала, что вскоре буду воспринимать Дерри Делани гораздо серьезнее.

За ночь шторм успокоился. Утро выдалось спокойным, а дорожки были чисто выметенными — сильный ветер постарался на славу. Опавшая листва образовывала кучки под оголенными деревьями, а стены замка приобрели какой-то зимний холодный блеск. Теперь было уже очень холодно, чтобы идти купаться, но я все же спустилась просто полюбоваться нашей бухточкой. Водоросли расстилались зеленым ковром по прибрежной гальке, а у самого входа в пещеру валялось множество всяких обломков, выброшенных морем. На берег накатывались волны и отползали, оставляя дорожки белой пены. Я оглядела бухту, глубоко вдохнула резкий морской воздух и подобрала несколько гладко отполированных морем камешков причудливой формы.

На обратном пути, поднимаясь в гору, я снова увидела Брайана Карбери. Он стремительно шел вдоль узкой горной дорожки, засунув руки в карманы и глядя на море. Я помахала ему рукой и направилась к садовой калитке. В его манере сегодня было что-то, что говорило об отсутствии настроения поддерживать светскую болтовню.

Но когда я уже было зашла за калитку, он вдруг ускорил шаг и окликнул меня:

— Привет! Я бы хотел поговорить с вами, мисс Флетчер, если вы, конечно, не торопитесь.

— В Рахине я никогда никуда не тороплюсь, — ответила я с улыбкой. — Мне, по правде говоря, вообще нечего делать и уж тем более некуда торопиться.

— Вам везет, — улыбнулся он. — А вот в моем нынешнем положении мне приходится делать как раз обратное. Я скоро уезжаю отдыхать и набираться сил перед следующим сезоном, который проведу на острове Крит. Меня пригласили присоединиться к экспедиции.

— Так вы уезжаете? — с тревогой переспросила я. Почему-то в глубине души я всегда надеялась, что рано или поздно они с Итой придут к взаимопониманию. Было почему-то грустно осознавать, что скоро бухта опустеет и его долговязая мальчишечья фигура не будет маячить на утесах. А теперь, когда он стоял напротив меня, я отчетливо увидела тень тревоги, лежащую на его лице. Что же наконец заставило его опустить руки и смириться с потерей Иты? Я импульсивно спросила:

— Но почему? Я думала…

— А вы думали, что я буду околачиваться тут бесконечно? — с сожалением произнес он. — Ну что ж, может, так оно и было бы, если бы в этом был хоть какой-то толк. Раньше я думал, что если дам Ите время, то она меня поймет, но теперь я вижу, что это бесполезно и безнадежно. Она слишком подвержена влиянию Рована. Это было очевидно еще в тот день, когда мы встретились на утесе — она даже не обернулась в мою сторону. Тогда я понял, что у меня нет шансов. Я понимаю, что теперь я представляю для нее только лишь помеху, так что чем быстрее я уеду, тем лучше будет для всех. Единственное, о чем я жалею, так это то, что она так и не посмотрела на раскопки. Мне почему-то казалось, ей это понравится…

— Вы обязательно должны показать ей раскопки до вашего отъезда! — страстно воскликнула я.

— А вы думаете, она согласится? — воодушевился он.

Я колебалась, уже сожалея о своей импульсивности. Как отреагирует Рован, если узнает, что именно я снова помогла его сестре и Брайану Карбери встретиться, даже если для столь невинного мероприятия, как экскурсия на раскопки?

— Не очень удобно обсуждать это здесь, — сказал Брайан. — Могу я пригласить вас в Гэлуэй, и там бы мы все спокойно обговорили за чашечкой кофе?

Я неохотно согласилась, в надежде как-нибудь выпутаться из этой истории и при этом не обидеть его слишком сильно.

Когда мы ехали в Гэлуэй, он придерживался нейтральных тем разговора, но как только мы оказались внутри «Испанской головы», он начал строить подробный план завтрашнего дня. В это время дня вместительный зал с темно-зелеными расписными стенами был полупустым. Небольшой камин за металлической решеткой подсушивал влажный осенний воздух и немного согревал помещение, а я уже отчаянно жалела, что встретилась с Брайаном там, на утесе, и что так необдуманно повела себя. Прежде чем я узнала его план, я опрометчиво согласилась завтра привести Иту на раскопки. К тому же я вдруг осознала, что, несмотря на свою видимую мягкость, Брайан Карбери обладает опасным шармом и умением убеждать.

Постепенно он, видимо, начал догадываться о моих страхах, потому как задумчиво спросил:

— Ведь вы не жалеете ни о чем, а? Неужели и вы находитесь под таким же влиянием Рована, как и его сестра?

— Нет! Безусловно, нет! — попыталась защититься я, но при этом меня терзало очень неприятное чувство, что я повела себя нечестно, причем прежде всего сама с собой. Если Рован каким-то образом обнаружит, что я и его сестра прогуливались по местам раскопок в сопровождении Брайана Карбери, он тут же поймет, что это моих рук дело. А при воспоминании о восхитительных моментах, проведенных с ним у камина, мне и вовсе расхотелось совершать действия, которые могли бы вызвать неодобрение Рована.

Я чувствовала предательскую нерешительность, когда выслушивала счастливую болтовню Брайана о том, как он будет готовить свою маленькую хижину, находящуюся неподалеку от раскопок, к нашему приходу. Очевидно, что для него это был великолепный шанс, на который он и надеяться не смел, и, хотя он не упоминал вслух своих надежд, я поняла, что он очень мечтал уговорить-таки Иту на продолжение их романа. А я мечтала только об одном — оказаться сейчас где угодно, только подальше от этого темно-зеленого зала, и с облегчением вздохнула, когда мы наконец вышли из «Испанской головы» и направились к машине Брайана. Но мое облегчение было недолгим. Пока мы шли рука об руку с Брайаном, который безостановочно воодушевленно говорил, я заметила, как на противоположной стороне улицы появилась машина и замедлила свой ход. Когда я взглянула на водителя, мое сердце ушло в пятки — за рулем был Рован. Он с каменным лицом оглядел нас обоих и рванул машину с места.

Похолодев от дурного предчувствия, я в отчаянии уселась на заднее сиденье машины Брайана.

— Это ведь был Рован, не так ли? — спросил он без особенного любопытства. — Похоже, он совершенно не одобряет то, что увидел вас в моей компании. Ну просто не мужчина, а упрямый бык какой-то! Я рад, что вы решились противостоять ему, иначе он бы без зазрения совести разрушил бы вашу жизнь, как сделал это со мной и с Итой.

Странно, но именно эти слова позволили мне окончательно осознать, что я люблю Рована Делани. Конечно, он мог запросто разрушить мою жизнь, но только одним-единственным способом — приговорив меня к разлуке с ним. Несмотря на это открытие, я все-таки ужасно разозлилась на то, что так сильно завишу от Рована и отчаянно боюсь допроса, который непременно последует по возвращении в Рахин. Но в то же время мне ужасно хотелось защитить Рована от нападок Брайана, который, безусловно, считал его грубым и неотесанным тираном.

— Я все же думаю, что Рован просто считал, что поступает как лучше, — не очень уверенно произнесла я. — Понимаете, он все еще видит в Ите только свою младшую неопытную сестренку, а не взрослую женщину. Мне кажется, он думал, что защищает ее от человека более опытного в житейских делах.

— Вы стараетесь быть тактичной, ведь так? — сухо прокомментировал Брайан. — Пытаетесь сказать мне в самой мягкой форме, что Рован считает меня циничным искателем приключений, который хочет воспользоваться наивностью его сестры. Мне кажется, вы бросаетесь на его защиту со слишком подозрительным рвением! Неужели вы увлечены этим мужчиной более, чем сами осознаете?

Я вспыхнула и отвела взгляд, а он убрал руку с руля и примирительно пожал мою.

— Простите, я не хотел быть грубым, но вы вряд ли убедите меня почувствовать хотя бы толику симпатии к этому человеку. Кроме того, я просто не знаю, как мне выразить вам свою признательность за то, что вы согласились мне помочь в завтрашнем предприятии. — Он помедлил, затем мягко добавил: — Это может полностью изменить нашу судьбу.

И мою тоже, в отчаянии подумала я, когда он оставил меня перед воротами и, помахав рукой, уехал по направлению к поселку, где жил.

К моему счастью, машины Рована у дома не было, а значит, что бы он ни собирался мне сказать, он сделает это только по возвращении с рудников.

Я обнаружила Иту в одной из маленьких комнат, примыкающих к кухне, где она сосредоточенно наклеивала этикетки на банки с имбирным вареньем.

— О, привет! — Она посмотрела на меня и привычным жестом откинула свои прямые черные волосы со лба. — Что случилось-то? Мы уж тут удивились, неужели ты пошла купаться в такой холод, но потом Тэди рассказал, что видел, как ты уезжала на какой-то машине, он был далеко и не смог рассмотреть, кто был за рулем, о чем очень сожалел. Наверное, расстроился, что теряет нюх господской ищейки, — сухо добавила Ита.

Я некоторое время раздумывала, потом решила взять быка за рога:

— Я очень рада, что он не опознал водителя, потому что я хочу, чтобы ты услышала это от меня. Это был Брайан Карбери. Он возил меня в Гэлуэй, чтобы обсудить возможность пригласить тебя завтра посмотреть раскопки.

— О боже! — Ита опустила голову и сделала вид, что сосредоточилась на приклеивании очередной этикетки. — Ты же прекрасно понимаешь, что это даже не подлежит обсуждению, — решительно возразила она.

Я окончательно упала духом. Как же так, не задумываясь над тем, как я буду это делать, я просто пообещала привести Иту завтра на раскопки. Я отчетливо представила себе Брайана Карбери, со счастливой улыбкой на красивом лице, подготавливающего свой домик к завтрашнему приему любимой женщины.

— Но какое это теперь имеет значение? — спросила я. — Он уезжает. На будущий год он отправляется в экспедицию на остров Крит.

— Уезжает?! — Ита резко выпрямилась, в ее глазах застыло выражение непереносимого отчаяния.

— Да, уезжает. А ты что думала, он будет околачиваться вокруг бухты вечно, в надежде, что ты, как прекрасная принцесса, выглянешь в окошко замка и улыбнешься ему, как несчастному влюбленному принцу из сказки? — парировала я с намеренной грубостью.

— Я как-то не думала о том, что он может уехать, — упавшим голосом промямлила Ита.

— Но это так. И ты доставишь ему огромное удовольствие, если примешь его приглашение посетить раскопки, прежде чем он уедет. Он гордится своей работой, и ему очень хочется показать ее любимой женщине.

— Любимой женщине… — дрожащим голоском повторила Ита. — Это звучит так заманчиво, Никола.

— Ты очень счастливая девушка, — рассудительно продолжала я. — Не каждый мужчина был бы таким терпеливым, но даже Брайан не выдержал и пришел к заключению, что представляет для тебя только лишь неудобство, и поэтому ему лучше всего уехать насовсем.

— Неудобство?! — вскрикнула Ита. — Ну как он мог так подумать?! Он ведь знает причину, по которой я решила, что нам лучше больше не встречаться. Я всегда его любила и, мне кажется, всегда буду любить. — И вдруг она залилась горючими слезами, которые было невозможно остановить.

Прежде мне не доводилось видеть, чтобы Ита полностью теряла над собой контроль, и на какой-то момент я даже опешила. Затем, намеренно игнорируя это проявление слабости, я сказала:

— Хорошо, тогда сходи к нему завтра и подари ему хоть немного надежды. Ну как, согласна?

Она безмолвно кивнула.

— Вот и хорошо! — оживилась я. — Тогда я схожу в поселок, позвоню и скажу ему, что мы придем, пусть ждет.

Ита облегченно шмыгнула носом и начала с воодушевлением расставлять банки на полке.

— Ты же можешь позвонить из холла, — сообразив, радостно предложила она.

Я отрицательно покачала головой:

— На этот раз нам ни в коем случае не должны помешать никакие шпионы Рована.

— Твоя правда. Тэди вечно шныряет по дому. Ему ничего не доставит большего удовольствия, чем доложить об этом Ровану.

Я все же чувствовала себя не в своей тарелке, когда шла в поселок, чтобы позвонить Брайану с почты.

Он был безумно тронут моим сообщением, в его голосе звучало неподдельное счастье.

— Ты же понимаешь, Никола, что я возлагаю огромные надежды на завтрашний день, может, мне удастся заставить ее взглянуть на положение вещей моими глазами. Дорогая Никола, сердечное тебе спасибо за то, что помогаешь нам!

Я повесила трубку с чувством полнейшего опустошения. За эту помощь, как выразился Брайан, я, скорее всего, поплачусь хрупким, только-только установившимся между мной и Рованом взаимопониманием. Скорее всего, к тому моменту, когда я вернусь в замок, Рован уже будет там, и он непременно подвергнет меня жестокому допросу. Но так или иначе, я должна сохранить в тайне наши с Итой планы.

Когда я подошла к высоким железным воротам Рахина, то обнаружила, что они заперты, что означало только одно: Рован вернулся с работы. Я зашла со стороны зеленого сада. Тэди, возившийся с растениями, не преминул добавить мне повод для беспокойства. Облокотившись на свою лопату, он произнес с благостным удовлетворением:

— Мистер Рован уже дома, и, кажется, он просто вне себя от злости. Интересно, что могло так разозлить его? — Тэди ехидно улыбнулся и пристально посмотрел на меня. Нервы мои были напряжены до предела, и, к сожалению, я скрывала это слишком неумело. — Конечно, вы можете никогда не узнать, что так рассердило мистера Рована, он довольно горячий парень и вспыхивает от малейшей искры. Но зачастую и впрямь есть причина для того, чтобы он рвал и метал, как в тот раз, когда этот парень Карбери, ну который вел раскопки за городом, увлекся мисс Итой. А она, глупышка, поддалась и даже собралась бежать с ним. Хорошо еще мистер Рован положил конец этой глупой затее, и мне кажется, он был бы очень сильно раздражен, если бы этот Карбери продолжал околачиваться в округе, пытаясь наладить отношения с мисс Итой.

Глазки Тэди подозрительно сузились, и я поняла, что он видел, как я возвращалась из Гэлуэя на машине Брайана. Я же намеревалась игнорировать дерзкую назойливость Тэди и уйти прочь, но, вопреки здравому смыслу, не удержавшись, злобно произнесла:

— Если бы ты не шпионил за мисс Итой и не докладывал Ровану о ее планах, то, скорее всего, сейчас она была бы уже замужем и жила счастливо!

К моему великому удивлению, он вдруг искренне изумился:

— Докладывать мистеру Ровану о мисс Ите! Да я ни черта не знал о ее планах сбежать с этим джентльменом! Тут вы зря меня обвиняете, мисс! Это мисс Эмер донесла мистеру Ровану об этом деле, я своими ушами слышал, как это было, так что если кто-то утверждает иное, то этот человек просто лжет!

С полным осознанием собственной правоты он вернулся к своей лопате и продолжил вскапывать клумбу. Выходит, я была права в своих подозрениях относительно того, что именно Эмер проинформировала Рована об Ите и Брайане!

Когда я вошла в дом, то везде было довольно тихо, и я хотела было тихонечко прокрасться в свою комнату, однако на полпути к моей комнате я столкнулась с Дорин.

Ее обычно добродушное лицо сейчас было напряженным и обеспокоенным.

— О, мисс Никола, мистер Рован просил меня передать вам, что он желает вас видеть в маленькой комнате, как только вы появитесь.

— Э-э… — Я замялась, нервно постукивая пальцами по резной балясине. — Что ж, скажите ему, что я приду, как только переоденусь.

Она, казалось, удивилась, что я не бросилась с ходу исполнять приказ хозяина, а я почувствовала себя оскорбленной подобным приказным тоном, но, кроме того, я совершенно не хотела, чтобы она заметила, как я на самом деле нервничаю.

Я поднялась в свою комнату, неторопливо расчесалась и закрепила волосы сзади позолоченной заколкой. Расправив кружевной воротничок, оживляющий довольно простое платье, я спустилась вниз. Некоторое промедление покажет Ровану Делани, что я не намерена сию же минуту подчиняться его требованиям. Эта мысль вызвала на моем лице удовлетворенную улыбку и придала мне некоторое мужество.

Маленькая комната оказалась просто крошечной и была больше похожа на некую секретную уютную келью. Когда я вошла, Рован нетерпеливо мерил шагами небольшое пространство перед камином. Он взглянул на меня, глаза его были как две ледышки.

— Дорин передала тебе мою просьбу?

— Да, — спокойно ответила я. — Она сказала мне, как только я пришла.

Он демонстративно взглянул на наручные часы:

— Что произошло почти четверть часа тому назад.

— Мне нужно было привести себя в порядок, — с нарочитой беззаботностью прощебетала я.

Он мельком окинул взглядом мою аккуратно причесанную голову:

— Вижу, но могу тебя заверить, можно было обойтись и без этого. То, о чем я хочу поговорить, не имеет ни малейшего отношения к твоей внешности. Это имеет отношение к твоим делишкам с Брайаном Карбери. Мне вообще-то казалось, что я вполне ясно дал понять, каково мое отношение к этому человеку, еще когда ты только приехала сюда! Интересно, что заставляет тебя столь откровенно игнорировать мои просьбы?

— А я также помню, что я вполне ясно дала тебе понять, что не намерена подчиняться твоим приказам, — ответила я.

Он выглядел несколько обескураженным моим смелым заявлением. Потом его лицо потемнело. По всему было видно, что Рован Делани не часто сталкивается со столь откровенным неподчинением своих «подданных».

— Когда дело касается Брайана Карбери, я имею полное право вмешиваться, — отрезал он. — Этот парень еще тот бабник, и ты, скорее всего, втрескалась в него по уши, совсем как моя сестра. Это было вполне очевидно по твоему поведению. Ты ловила каждое его слово, словно его устами глаголил сам Бог. Да сам факт того, что он охмурял тебя, доказывает мою правоту: любая девчонка — желанная игрушка для него, и чем она глупее, тем лучше!

Я была столь поражена его необоснованным обвинением, что уставилась на Рована в буквальном смысле открыв рот. Я была совершенно готова к тому, что он будет обвинять меня в сводничестве его сестры и Брайана, но то, что он обвинит меня в личном интересе к Брайану, — вот этого я совершенно не ждала. Брайан настолько ясно выражался и вел себя, что ничего другого, кроме как по возможности помочь ему в отношениях с Итой, мне и в голову не могло прийти.

Какое-то время Рован молча изучал меня, а когда я открыла было рот, чтобы заговорить, он саркастически перебил меня:

— Зачем, интересно, он возил тебя в Гэлуэй? Уж не о погоде ли порассуждать?

Я колебалась, так как понимала, что могу ненароком выдать Иту.

— Что-то ты подозрительно молчишь, — сухо заметил Рован. — Да уж, даже тебе трудно подыскать весомое объяснение тому, почему это ты на такой дружеской ноге с парнем, который всего лишь околачивался в этом районе. Ладно, без лишних славословий, тебе лучше сразу зарубить себе на носу, что я не намерен разрешать тебе встречаться с Брайаном Карбери. Ты не будешь больше с ним видеться. Я ясно выражаюсь?

— Да как ты смеешь?! — вскинулась я. — Ты что о себе думаешь? Ты считаешь, что имеешь право диктовать мне, с кем мне общаться, а с кем — нет, как какой-то средневековый тиран, только потому, что ты Делани из Рахина?! Что ж, могу тебя заверить: пока я сама не захочу, ты ничего не сможешь изменить!

— Браво! Какие чувства!

Я резко обернулась. В дверях, опершись о косяк, стоял Дерри. Он аплодировал. Я не имела понятия, как долго он стоял там. Надо отметить, что Дерри был последним человеком, которого я бы хотела посвящать в нашу с Рованом ссору. Его откровенное презрение и цинизм заставляли меня не очень-то доверять ему, я понимала, что, когда ему нужно, он непременно воспользуется чужой слабостью и извлечет из ситуации свою выгоду.

— А вообще-то леди права, ты знаешь, Рован, — сказал он. — Ты ведешь себя как вселенский хозяин. Только потому, что ты босс Делани, ты думаешь, что можешь диктовать свою волю всем и каждому! Что ж, Никола не Делани — по крайней мере, родственная связь не очевидна, — добавил он с усмешкой.

— Пошел вон, — отрезал Рован.

— Нет, пока не скажу свою вескую речь. К твоему сведению, я сделал запрос относительно работы в Дублине. Должен признать, работа не совсем такая, какую я бы хотел, но, так или иначе, это даст мне возможность покинуть Рахин поскорее и с наименьшими потерями. Единственно, о чем я жалею, — что не сделал этого раньше.

— Что-то подсказывает мне, что ты недолго задержишься на этой своей новой работе, если, конечно, будешь верен своим традициям, — сердито ответил Рован. — Так что, как только останешься на бобах, добро пожаловать назад в семейный бизнес.

— Спасибо огромное, — глумливо произнес Дерри. — Только, боюсь, мне не придется воспользоваться столь щедрым предложением. Представляю, во что превратится размеренная жизнь этого дома, когда ты женишься на Эмер.

Решив, что мне пора ретироваться, я тихонько покинула комнату, и, кажется, никто из братьев даже не заметил моего исчезновения.

Добравшись до своей комнаты, я просто подошла к окну и бесцельно уставилась на увядающие газоны. Снова начинался дождь. Не тот живительный дождик, который наливал жизнью зеленую летнюю травку, и даже не золотистый осенний дождик, а самый настоящий холодный ливень, прибивающий последние остатки живой травы, громко и тоскливо барабанящий по окнам и застилающий горизонт.

Я новым взглядом окинула свою комнату. Несмотря на простор и уродливую мебель, она стала для меня уютным убежищем от всех неурядиц. Именно тут я чувствовала себя спокойно и в безопасности. Я уже привыкла к тому, как солнышко падает на угол большого зеркала, как освещает причудливый китайский туалетный столик с резными подсвечниками. Даже скрип двери стал каким-то родным.

Но когда Рован женится на Эмер, все вокруг изменится. Я уже знала ее вкусы, чтобы понимать, что старомодный шарм, так нравящийся мне, в мгновение ока исчезнет и вокруг появится современная мебель и всякие новомодные хозяйственные приспособления. Я уже слышала, как она рассуждала о непригодности каминов и о достоинствах центрального отопления. Когда она станет хозяйкой Рахина, уж она-то проследит, чтобы я побыстрее съехала из замка, — от осознания этого факта меня бросило меня в дрожь. А чего еще я ждала? Почему я позволила себе быть убаюканной этим приятным чувством защищенности? Только потому, что Рован всего однажды снизошел до проявления мимолетного внимания к моей персоне?

Я даже не заметила, что слезы катятся по моим щекам, пока Ита не просунула голову в приоткрытую дверь и с сочувствием не произнесла:

— Бедная Никола! Дерри рассказал, что ты жутко поругалась с Рованом, но ты не должна позволять ему так тебя доводить!

— Да нет, все нормально… — дрожащим голосом сказала я, вытирая кулаками глаза, — просто, наверное, я не привыкла к подобным сценам.

Ита вошла в комнату и согласно кивнула:

— Конечно, я думаю, что, когда ты жила со своей тетей, все было гораздо более цивилизованно. Наверное, ты ненавидишь все тут.

Я отрицательно покачала головой:

— Нет, не ненавижу. Кажется, мне это даже начинало нравиться!

Она удивленно посмотрела на меня:

— Что ты имеешь в виду?

— Что я просто не совсем готова к изменениям, которые последуют за женитьбой твоего брата на Эмер.

Ита нахмурилась и посмотрела в огромное зеркало на свое отражение.

— М-да, я не думала об этом.

— Первым ее заявлением наверняка будет то, что мне не место в Рахине.

— Тебе не нравится Эмер, ведь так?

— Нет, — прямо ответила я. — Но может, это все предрассудки.

Она снова помолчала, глядя на свое отражение.

— Ты знаешь, последнее время мне стало казаться, что если они поженятся, то будут жить как кошка с собакой: каждый будет гнуть свою линию. Иногда мне до ужаса интересно, действительно ли она любит его или просто решила завоевать, как она делает это со всеми мужчинами, встречающимися у нее на пути.

Я знала, что мне не следует задавать этот вопрос, но не могла ничего с собой поделать.

— Ита, ты думаешь Рован любит Эмер, а?

Она удивленно посмотрела на меня:

— Что ты имеешь в виду? Я полагаю это вполне очевидно — он считает ее великолепной. Да так считают все мужчины.

— Но кроме ее внешности, он любит ее так же, как Брайан любит тебя? Вот просто потому, что она живет на свете?

Она некоторое время размышляла над моим вопросом.

— Нет, не представляю Рована околачивающегося вокруг Драмберга, если бы Эмер дала ему от ворот поворот, но она никогда не скрывала, что намерена заполучить Рована. А почему ты спрашиваешь? Ты ведь не влюблена в него?

Она смотрела на меня прямо и, казалось, видела насквозь. Я поняла, что отрицать что-либо не имеет смысла, тем более что она, безусловно, сохранит мой секрет.

Я кивнула.

— Не то чтобы с первого взгляда! Тогда мне казалось, что я ненавижу его; он был таким ледяным и грубым, что единственное, о чем я мечтала, — так это сбежать от него куда подальше! — Я нервно усмехнулась. — Я знаю, что это противоречит логике, в этом нет никакого смысла, но в один прекрасный момент все вдруг почему-то изменилось…

Она некоторое время помолчала, а затем прокомментировала со свойственной ей прямотой:

— Я бы на твоем месте не влюблялась в него, потому что он женится на Эмер. Мне почему-то кажется, он просто загипнотизирован ее красотой, и, хотя он все время пытается показать, что она не имеет над ним власти, на самом деле он очень подвержен ее влиянию.

Я кивнула и с сожалением сказала:

— Вот поэтому-то я и должна уйти, Ита.

— Уйти?! О, Никола, только не это!

Ее слова прозвучали так искренне, что я вновь ощутила прилив дружеской нежности к этой девушке.

— Ты же не хочешь, чтобы я находилась здесь и терзала свое сердце тем, что любимый мужчина смотрит на меня не более чем на приживалку?

— Но я буду так скучать по тебе! — огорченно призналась Ита. — Куда же ты пойдешь? Рован с легкостью вычислит тебя, и ни один человек в округе не даст тебе работы, если Рован Делани решит, что ты должна остаться в замке Рахин. Ты же знаешь, что порой он может быть просто безжалостным!

— Да, я знаю. Но Дейзи Таррант не слишком его любит и не боится. — Я криво улыбнулась. — Она считает его слишком самодовольным и чересчур властным — как раз все то, что мне так не нравится в нем! В тот день, когда мы ездили на аукцион в Гэлуэй, она предложила мне работу, хотя тогда я не особо серьезно восприняла ее предложение.

Ита улыбнулась:

— Да никто не воспринимает Дейзи Таррант особо серьезно. Кстати, должна тебя предупредить, что у нее репутация слишком уж свободной и даже распущенной дамы. Периодически она собирает компании в своем невероятном доме, и эти мероприятия носят ну очень сомнительный характер, так что не говори, что я тебя не предупреждала!

— Полагаю, что я смогу о себе позаботиться, — решительно заявила я. — В любом случае — это единственное место, куда я могу податься на данный момент.

— Но ведь ты не собираешься уходить прямо сейчас? — взволнованно спросила Ита.

— Конечно же нет, — ответила я. — Нам же завтра с Брайаном встречаться.

Сейчас я знала, что все идет по плану, но еще не знала, что принесет ночь.

Погода так и не улучшилась, и я легла пораньше, но не могла уснуть, прислушиваясь к монотонному стуку дождя по крыше и надеясь, что он стихнет к утру, когда мы собирались отправиться на раскопки. Я от всего сердца хотела, чтобы у Иты все сложилось, а осенний ливень, конечно, не настроит на романтический лад, и вряд ли Брайан сможет показать нам площадку, где велись раскопки. И все же монотонный звук дождя постепенно убаюкал меня. Проснулась я от неожиданного стука в дверь.

Вскочив на постели, я даже подумала, что это мне приснилось. Но когда стук повторился, я сонно сползла с кровати и натянула халат. Я почему-то была уверена в том, что это пришла Ита. Скорее всего, она слишком возбуждена предстоящей встречей с Брайаном, вот ей и не спится, и она решила поболтать.

Когда же я открыла дверь, то была крайне удивлена, увидев на пороге Дерри. Он держал лампу, которая отбрасывала причудливые тени на его и без того впалые щеки, его белые зубы сверкнули, когда он обнажил их в саркастической улыбке.

— А знаешь, ты выглядишь просто очаровательно в таком взъерошенном виде, он тебе определенно идет, милая моя девочка.

— Чего тебе надо? — довольно резко осведомилась я.

— Давай скажем так, меня одолела бессонница, и я решил, что поболтать с тобой — это не такая уж плохая идея. А что? Скоротаем эти долгие нудные часы.

— Извини, — ответила я, — но уже слишком поздно, если ты хотел мне что-то сказать, давай подождем до завтра.

Его взгляд стал жестче, в то время как голос источал медовую сладость.

— Так уж вышло, что я предпочитаю разговаривать с тобой сейчас, милая девочка, и позволь напомнить тебе, что ты не в том положении, чтобы диктовать мне свои условия.

Его неожиданный выпад озадачил и обеспокоил меня, а Дерри, воспользовавшись моим замешательством, нагло вошел в комнату, практически оттолкнув меня с пути. Поставив зеленую лампу на мой прикроватный столик, он довольно бесцеремонно уселся на краешек моей кровати, бесстыдно рассматривая меня с головы до ног.

— Немедленно убирайся отсюда! — злобно прошипела я. — Представь, что Рован или Ита обнаружат тебя тут в это время ночи, что они подумают?!

— Прекрасно представляю себе, что именно, дорогая, но я уже не в первый раз наношу тебе ночной визит, если ты помнишь. Тогда мои намерения, к сожалению, были вполне благочестивыми. Ты была маленькой невинной родственницей, которую Рован приволок в свой дом, чтобы обогреть и защитить. Теперь-то я знаю, что произошло.

— Не понимаю, о чем ты! — нетерпеливо отрезала я. — Все, что я знаю, так это, что ты не имеешь права врываться ко мне в такое время ночи!

— Ты забыла, что я подслушал твою перепалку с Рованом сегодня вечером. Совершенно очевидно, что ты крутишь шашни с Брайаном Карбери в свое так называемое свободное время. Могу я поинтересоваться, что же такое можно ему, чего нельзя мне? Если у тебя есть выбор, зачем подбирать объедки со стола Иты? Вот увидишь, я гораздо более интересный вариант и могу предложить тебе гораздо более впечатляющее времяпровождение.

— Ты несешь полную чушь! — окончательно рассердилась я. — Это правда, я разговаривала с Брайаном, но это и все. Теперь ты уйдешь?

— Нет, — отрезал Дерри, и, резко подавшись вперед, ухватил меня за руки, и привлек к себе. — А теперь слушай меня! Рован думает, что Брайан Карбери пользуется твоей испорченностью, которая, как он считает, просто очевидна, но я в это не верю, и давай перейдем к делу. Если ты поедешь со мной в Дублин, то мы сможем отлично повеселиться, а когда нам надоест, то сможем спокойно расстаться друзьями без взаимных обвинений. А почему бы и нет? Тебе ведь нечего терять, если ты сейчас покинешь Рахин, будет только лучше. Рован уже тебя подозревает, а когда здесь воцарится Эмер, ты и вовсе останешься без крыши над головой. Она может превратить твою жизнь в такой ад, что, мне кажется, мое предложение очень даже заманчиво.

Его лицо было совсем близко от моего, и я, скривившись от отвращения, отпрянула сама и оттолкнула его. Но он крепко держал меня за запястья, и мои усилия привели лишь к тому, что он, заломив мне руки, только крепче прижал меня к себе. Я закричала и упала на постель около него, отчаянно борясь в попытках высвободиться, я почувствовала, как напряжен Дерри. Неожиданно он отпустил мои руки и повернулся к двери.

Задыхаясь от борьбы я вскочила на ноги, откинула растрепанные волосы назад и в ужасе увидела, что через отрытую дверь за нами наблюдает Рован. Он стоял в тени, высокий и неподвижный, одетый в темный костюм, и, несмотря на свое замешательство, я не могла не отметить его поразительное сходство с его знаменитым предком.

Когда он заговорил, его голос звучал холодно и высокомерно.

— Значит, я был не прав, когда думал, что ты всего лишь флиртуешь с Брайаном Карбери. Ты вовсе не так невинна, как стараешься казаться, и, несомненно, Дерри, как глупый юнец, поддался твоим уловкам. Что ж, ты была достаточно умна, чтобы провести свою глупую тетушку, но в моем лице ты найдешь совершенно иного противника. Заруби себе на носу, что тебе не удастся крутить голову моему брату, пока ты живешь в этом доме. Ты меня поняла?

Я даже побледнела от грубости и дикости его обвинений, повергших меня в шок. Затем меня охватило неистовое негодование из-за их несправедливости.

Я попыталась было сказать хоть что-нибудь в свое оправдание, но он не стал дожидаться, пока ко мне вернется дар речи, посмотрел на меня с презрением, развернулся и покинул комнату.

— Похоже, пора принимать мое предложение, — усмехнувшись, сказал Дерри. — Я никогда долго не упрашивал дам, но в данном случае это единственное, что я могу тебе предложить, так что не трать времени на напрасные размышления. — И он направился к двери.

— Подожди! — окликнула его я.

В иных обстоятельствах его забавная гримаса удивления была бы даже смешной.

— Ты говоришь, что хочешь сделать что-то для меня — хорошо, у тебя есть такой шанс. Завтра утром я покидаю этот дом. Отвези меня к Дейзи Таррант.

— К Дейзи Таррант?! — переспросил он. — Да ты совсем рехнулась, если думаешь такое вытворить! Она же просто старая развратница, к тому же над ней потешается вся округа. Кроме того, — добавил он, помедлив, — Рован тебя не отпустит — и в данном случае будет прав!

— Ну наконец-то вам с Рованом удалось прийти к согласию хотя бы по одному вопросу, — сухо парировала я. — Но только вот у Рована не будет права голоса. Я уже решила, что уезжаю завтра утром, и если ты меня не подвезешь, то я спрошу дорогу в поселке и доберусь сама.

— Ну что ж, очень хорошо, если ты настаиваешь, — помедлив, согласился он. Его замешательство дало мне понять, насколько он смущен тем, что оказался вовлечен в эту мою маленькую революцию.

Я собирала вещи, когда вошла Дорин с утренним чаем. Она поставила поднос и с удивлением воззрилась на то, как я вытаскиваю незамысловатое содержимое своего шкафа и засовываю в чемодан.

— Что, ради всего святого, вы творите, мисс? — с округлившимися от удивления глазами наконец вымолвила она.

— Я уезжаю из Рахина, Дорин, — коротко ответила я. — И я не хочу, чтобы ты говорила мистеру Ровану об этом. Пообещай, что не сделаешь этого.

Она неохотно кивнула, но я видела, что она не одобряет подобное непослушание.

— Не беспокойся, Дорин, — быстро добавила я, — позже я сообщу мистеру Ровану о том, где я нахожусь. — Сейчас я просто не выдержала бы еще одно из бурных представлений Делани.

— А как же мисс Ита? Мне ей тоже ничего не говорить?

Я резко вспомнила о наших с Итой планах, которые со всеми этими неприятными событиями совсем вылетели у меня из головы.

— Я зайду к ней в комнату и сама все ей скажу перед отъездом, — ответила я.

— Я рада, что хоть кто-то еще будет знать. — Дорин вздохнула. — Но все равно, без сомнения, все обвинения в том, что потворствовала вашему побегу, достанутся мне.

— Это не побег, Дорин, — натянуто улыбнулась я. — Я ведь не похожа на сумасбродную школьницу, разве нет?

Она фыркнула:

— Тут вы живете в тепле и уюте со своими родными и вдруг срываетесь куда-то без видимой на то причины. В этом маловато здравого смысла, это уж точно.

Когда я пришла в комнату к Ите, она уже встала и причесывалась перед большим зеркалом. Она обернулась, заметив мое появление.

— Я тут думала, может, изменить прическу, как думаешь, Никола? Мне пойдут волосы до плеч? Только Брайану может не понравиться, он всегда говорил, что ему нравится нежный образ, и он говорил, что это больше всего мне к лицу, — добавила она со счастливой заговорщической улыбкой. Затем, присмотревшись к моему лицу, с тревогой спросила: — Что случилось, Никола?

— Извини, Ита, но я решила покинуть Рахин.

Она медленно опустила щетку для волос.

— Так скоро? Но почему? Ты же вчера говорила, что побудешь еще какое-то время.

— После этого кое-что произошло, — покачала головой я.

— Мне кажется, я догадываюсь, это ведь Рован, так? А как же наши с тобой планы на сегодня? Я думала, ты пойдешь со мной.

— А я и не говорю, что не пойду. Просто ты заберешь меня у миссис Таррант.

— Так ты отправляешься всего лишь к Дейзи? — с облегчением произнесла Ита. — Я почему-то подумала, что ты хочешь вернуться в Англию.

— Там меня уже никто не ждет, — спокойно ответила я. А даже если бы ждали, подумалось мне, разве могла бы я оставить Рована на другом берегу Ирландского моря?

— Все равно, Никола, — задумчиво протянула она, закалывая волосы сзади, — не могу представить, как ты приживешься у Дейзи. Она еще та штучка и всегда все делает по-своему, а про ее вечеринки я уже тебе говорила, это — что-то!

— То же самое я слышала от Дерри, — сухо признала я. — Но могу представить, что еще большие сюрпризы ждут меня в Рахине.

Ита усмехнулась:

— Ну, мы просто агнцы божьи по сравнению с Дейзи Таррант. Вся округа гудит о ее выходках. Когда станет известно, что ты у нее работаешь, тебя сразу причислят к соответствующей категории. Полагаю, Ровану ты о своих планах не сообщала?

— Нет, конечно, и ты тоже ему не должна ничего говорить, — торопливо предупредила ее я.

— Ну конечно же. А ты уже подумала о том, как ты доберешься туда? Дейзи живет в нескольких милях от Гэлуэя, автобус туда не ходит.

— Дерри согласился подвезти меня, — быстро ответила я.

— Хм, должна сказать, это что-то новенькое! Обычно он не очень-то услужлив. Но так или иначе, в твоем случае он, кажется, делает исключение. — Ита тепло улыбнулась мне.

С облегчением я поняла, что она даже не подозревает о его вчерашнем вторжении ко мне в спальню, и, когда я уходила, мы договорились, что Ита заберет меня у Дейзи после полудня.

Я вернулась в свою комнату, взяла чемодан, затем вышла через заднюю дверь и прошла во внутренний двор.

Дерри уже ждал меня у машины, и выглядел он немного смущенным, когда запихивал мой чемодан в багажник.

— Нам лучше поторопиться. Я не хочу, что бы он поймал меня за тем, что я помогаю тебе в этом сомнительном предприятии, а то он еще больше будет совать нос в мои дела, хотя уж больше некуда, мне кажется.

— Ты хочешь сказать, что боишься его? — презрительно спросила я.

— Ты попала в яблочко, — честно признался он, выезжая со двора. — Вчера он ничего мне не сделал за это представление, так как подумал, что это ты меня сама спровоцировала.

— Да уж, это было справедливо, — едко заметила я.

— Но так или иначе, помогая тебе сбежать к этой баламутке Дейзи Таррант, я ввязываюсь в приключение совершенно иного характера. Ты же слышала, как он говорил, что я могу вернуться в Рахин, если не получится с новой работой. Что ж, после основательных раздумий я пришел к выводу, что в один прекрасный день я действительно могу захотеть вернуться в родные пенаты. А вот он может пересмотреть свое милостивое решение, коли узнает о моем участии в твоей выходке.

Рована мы, к счастью, нигде не встретили.

Не считая пары коротких замечаний, почти всю дорогу до Гэлуэя Дерри молчал, а затем свернул на узкую проселочную дорожку, ведущую к ветхому отштукатуренному дому. Окна были мутными от грязи, а в черепице на крыше были видны дырки. По грязно-коричневой лужайке беспорядочно разгуливали утки и гуси, в дальней части сада виднелись разрушенные скульптуры. Нам перегородил дорогу потрясающей красоты рыжий петух с ярко-красным гребешком, и мы вынуждены были остановиться.

Когда мы наконец подъехали к входу, появилась и сама Дейзи, одетая в разноцветный пуловер и брюки, она несла пустой пластиковый таз.

— Какого черта вы делаете, молодой человек? — зашумела она. — Вы чуть не задавили моего призового Рыжика с Род-Айленда!

Дерри рассмеялся:

— Расслабься, Дейзи, я тебе тут помощницу привез.

Когда я вышла из машины, Дейзи с сомнением оглядела меня с ног до головы:

— Ты что, хочешь сказать, что принимаешь мое предложение? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кстати, — она нахмурилась, — забыла тебя спросить, ты смыслишь что-нибудь в уходе за гончими?

— Гончими? — переспросила я.

Дерри покатился со смеху, видя мое полное замешательство.

— Дейзи разводит гончих, они — ее особая гордость и радость, так что придется тебе поднатореть в собачьей науке.

— Боюсь, что я вообще ничего не знаю о собаках, — призналась я.

— Ладно, не важно. — Она бодро махнула рукой. — Ты быстро освоишься, а сейчас я должна сказать тебе, что я очень рада твоему приезду, уж вместе-то мы зададим тут жару.

— Ну ладно, мне, похоже, лучше удалиться, — насмешливо сказал Дерри, вытаскивая мой чемодан из багажника и ставя его на землю. — Позаботься о ней хорошенько, Дейзи, или Рован три шкуры с тебя сдерет.

— Рован! — злобно фыркнула женщина. — Ему лучше держаться подальше отсюда, а коли засеку его тут, то всех собак спущу!

— Надеюсь, только не Кебаба?! — нарочито опасливо произнес Дерри и залился раскатистым смехом, а перестав смеяться, он вполголоса шепнул мне: — Запомни, если ты передумаешь задавать тут жару, то мое предложение остается в силе.

— Спасибо, — натянуто вежливо ответила я. — Но я уверена, у меня все будет в порядке.

Однако вопреки моим словам, когда его машина скрылась вдалеке, на сердце у меня стало невыносимо тоскливо. Несмотря на то что Дерри мне не нравился, я понимала: он — последняя ниточка, соединявшая меня с Рованом, и после сегодняшней встречи с Итой связь с замком Рахин будет у меня потеряна.

Но так или иначе, было уже поздно возвращаться назад, и я, решительно взяв свой чемодан, последовала за Дейзи в дом.

Мы прошли по узкому темному коридору, стены которого были выкрашены в неприглядный темно-зеленый цвет. Она толкнула дверь.

— А теперь познакомься с нашим семейством! — радостно провозгласила она.

Комната была большой, в ней царил полнейший хаос, окна были мутными от грязи. На засаленных креслах и диване были разбросаны журналы по собаководству. На затертом ковре посередине рассыпанного корма возились три вислоухих щенка под пристальным наблюдением огромной собаки, которая, по-моему, была дворняжкой.

— Это Кебаб, — довольным тоном сообщила Дейзи, пес медленно поднялся со своего места на софе, лениво спрыгнул и опасливо подошел к нам. — Я хочу, чтобы вы подружились. Поздоровайся с Николой, — обратилась к собаке Дейзи.

Огромное лохматое животное приветливо подняло лапу и взглянуло на меня грустными влажными глазами.

— Я зову его Кебаб, потому что он помесь, как ты, наверное, уже заметила, — тихонечко сказала мне Дейзи, как будто боясь задеть чувства пса. — У него всего понемногу.

— Он немного похож на сенбернара, — предположила я.

— Может, ты и права, — ответила Дейзи, — но лапы у него как у лабрадора, видишь? А еще мне кажется, что к его родословной примешались пиренейские горные псы.

Что бы не было намешано в Кебабе, было очевидно, что он совершенно смирный и добродушный пес, и мне стало понятно веселье Дерри, когда он говорил, что именно его Дейзи должна натравить на Рована.

— Ну ты, мой старичок… — Дейзи любовно потрепала собаку за ушком. — И что бы я без него делала? Эти-то то совсем малыши. — Она направилась к щенкам, которые радостно, вприпрыжку бросились навстречу. — Но все остальные из выводка вполне нормальные, я ращу их для местных заводчиков. Так что ты должна будешь мне помогать. Когда я была в твоем возрасте, мне ничего не нужно было, кроме как носиться с собаками по оврагам и зарослям. Кстати, это полезно для фигуры, — заявила она, критически оглядывая меня.

Мы вышли на улицу, и она показала мне старую конюшню с ветхими навесами и дверьми, где и жили остальные собаки, по дороге она объяснила мне, что в мои обязанности будет входить кормление собак и тренировка, в то время, когда они не будут охотиться.

Я была потрясена, когда она четко описывала особенности каждого отдельного животного. Мне казалось невероятным отличить одного от другого, и я вдруг поняла, что просто не в состоянии запомнить ее инструкции.

После мы попили чаю в окружении щенков и Кебаба, которые поочередно тыкались нам в колени своими просящими мордочками, непременно желая получить лакомство.

Дейзи подала чай в заварном китайском чайничке.

— Это предположительно антикварная вещица, — громко заявила она. — Я бы выставила его на аукцион, если бы мой последний муж страстно не обожал его. Похоже, чайник принадлежал нескольким поколениям его семьи. Хотя сама я не понимаю, зачем люди хранят такие вещи. Для меня они ничего не значат. Только пыль собирают да наводят на депрессивные мысли.

Она дала Кебабу кусочек торта, который был тут же с удовольствием съеден.

— Говорят, что замок Рахин напичкан всякими громоздкими старомодными предметами мебели, которую давно пора распродать. Вот уж точно, Ровану пора привести туда женщину, которая избавится от всего этого мусора и немножко украсит эту мрачную берлогу.

Почему-то идея украшения Рахина и избавления от его старомодной мебели не слишком радовала меня. Дейзи же довольно бесцеремонно продолжала:

— Почему-то мне кажется, что если бы это зависело от тебя, то там все осталось бы по-прежнему, не так ли?

— Да, — коротко призналась я.

— Надеюсь, ты не из этих глупых романтических девчонок, потому что если это так, то ты тут вряд ли приживешься. Меня ничего не раздражает больше, чем девчонки, витающие в облаках своих мечтаний и не имеющие не малейшего понятия о том, что дает им кусок хлеба, причем с маслом. Ладно, даже хорошо, что Эмер наложила свою лапу на Рована, потому что она будет как дуновение свежего ветерка в этом старом мавзолее. Как только она станет хозяйкой Рахина, она быстренько выметет все это старье и сделает дом вполне комфортабельным.

Это утверждение настолько совпадало с моим собственным мнением об Эмер, что мне стало еще грустнее.

— Да уж, — громогласно продолжала Дейзи, — я бы сказала, Рован не прогадает, потому что папочка Эмер дает за нее совсем даже неплохое приданое. А сама она к Ровану привязалась нешуточно. Ну в общем-то я и не удивляюсь, и хотя я не переношу этого парня, должна признать, что он обладает каким-то опасным шармом. Ты-то, случаем, не влюбилась в него? — напрямик спросила она.

Я неловко опустила голову, делая вид, что увлечена тем, что кормлю Кебаба очередным кусочком торта.

— Можешь не отвечать. — Она смахнула крошки с подбородка. — Картина и так ясна. Ты поссорилась с ним и приехала сюда в порыве горячности. — Она вздохнула и встала со стула. — Я должна была знать, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Полагаю, ты вернешься в Рахин, как только все уляжется и вы помиритесь, и я неизбежно потеряю помощницу.

— Ну уж нет! — быстро возразила я. — Я никогда не вернусь в Рахин. Как вы уже сказали, Рован женится на Эмер, и для меня там места не будет.

Несмотря на все мои усилия, мой голос отчетливо дрожал, и в порыве скупого сострадания она положила руку мне на плечо.

— А вот теперь ты дело говоришь. Поживешь тут пару месяцев и напрочь забудешь и Рована, и Рахин. А я со своей стороны постараюсь все сделать так, чтобы тебе понравилось, и не бойся, я не буду тебя так уж нагружать. Ну а теперь, если ты не против, пойдем, я покажу тебе дом и твою комнату.

Не переставая говорить, Дейзи показывала мне комнату за комнатой, все они были пустыми и зашарпанными. Кебаб неизменно сопровождал нас повсюду.

То тут то там на полу виднелись предательские лужицы, и Дейзи объяснила, что никак не удается залатать крышу, а уж дождь свое дело знает.

— Тут пара ребят работала, — небрежно заметила она. — Но мы так и не смогли договориться, они оказались слишком уж деликатные, хотя простых вещей не знали и повбивали гвозди куда попало.

Я могла себе представить, как все было на самом деле, и подумала, каким кошмаром для меня будет, если придется остаться под ее началом на все время.

Когда мы наконец дошли до моей спальни, то я была приятно удивлена, когда увидела вполне комфортабельную комнату, и что самое главное, она находилась под карнизом.

— Тут крыша не протекает, так что ты будешь в сухости и тепле, — довольным тоном сообщила Дейзи.

Старомодный кувшин и тазик, расписанный фиолетовым цветами, стояли на столике в углу.

— Это для умывания, — торжественно пояснила она. — Когда спустишься вниз, то я покажу тебе, как готовить собачий корм. — Она помялась некоторое время, затем произнесла: — Знаешь, я понимаю, тут все не так, как в Рахине, я всегда была немножко небрежной…

В ее откровенности было что-то трогательное, и я импульсивно сказала:

— Дейзи, а может, я помогу вам все здесь вымыть и почистить?

— Что ты имеешь в виду? — с сомнением в голосе спросила она.

— Ну, например Гостиную. Я бы могла почистить мебель и отполировать ее, она будет совершенно… — Тут я чуть было не сказала «пригодная для жизни», но вовремя осеклась.

Дейзи просияла:

— А это чертовски хорошая идея! — Затем она замолчала и нахмурилась. — Но только как бы это не повредило Кебабу и щенкам. Они привыкли свободно бегать по всему дому, и я не выношу, когда они несчастливы.

Когда я пообещала, что не сделаю ничего без разрешения Кебаба и щенков, она согласилась и ушла вниз, а я переоделась в старые юбку и свитер, более подходящие для работы по дому.

Чуть позже, когда гостиная была вычищена, мебель стала почти как новая, кругом стоял свежий запах, а толстый слой пыли был удален, то комната приобрела очень даже уютный вид. Вдруг я услышала шум подъезжающей машины. Автомобиль остановился, и из него появилась Эмер. Она была одна. Помедлив и поморщившись, она все же решилась и сделала несколько шагов по направлению к двери, затем постучалась.

Дейзи нигде не было видно, и я колебалась, стоит ли идти ее искать. Я стянула с головы шарфик, который повязала, чтобы волосы не мешали мне работать и не запачкались, и пошла к двери, с грустью осознавая, что я вся вспотела, а руки у меня перепачканы полиролью.

Эмер, как всегда, выглядела безупречно и элегантно в отороченном мехом жакете, волосы ее были спрятаны под причудливую шляпу из белой норки. Несколько секунд она изучала меня с ног до головы, затем удивленным тоном воскликнула:

— Что, ради всего святого, ты с собой сотворила?!

— Я просто убиралась, — решительно ответила я. — Ты к Дейзи приехала?

— К Дейзи?! — Эмер усмехнулась. — Милая моя, мы с Дейзи патологически не перевариваем друг друга. Я надеялась, что она будет заниматься с этими ее отвратительными животными, потому что есть кое-что, что мне нужно тебе сказать. — Я молчала, и поэтому она продолжила елейным голосом: — Раз уж мы тут одни, ты не позволишь мне войти?

Неохотно я отошла, пропуская Эмер в гостиную, которую она оглядела с видимым восхищением и удивлением.

— М-да, должна признать, ты тут здорово все преобразила. Последний раз, когда я тут была, — мой отец тогда вел какие-то дела с Дейзи, — тут было просто отвратительно. — Она даже передернулась. — А еще тут была жуткая псина с огромной головой, которая до смерти напугала меня.

Я кивнула:

— Ага, Кебаб.

— Точно, Кебаб, — подтвердила она. — Теперь припоминаю, именно так она называла это чудовище. И оно смотрело на меня как на прикроватный коврик.

— Я понимаю, выглядит он не очень презентабельно, — признала я, — но на самом деле он очень милый и добрый пес.

— Похоже, ты успела стать его поклонницей, — едко заметила Эмер. — Вообще-то я считаю, что Дейзи перебарщивает с любовью к своим питомцам. Ну да ладно, я приехала сюда не для того, чтобы обсуждать ее привычки.

— Тогда зачем же ты приехала? — спросила я. Дейзи могла вернуться в любой момент, и мне не хотелось бы присутствовать при встрече двух недолюбливающих друг друга женщин, особенно таких, как эти.

Эмер уселась в кресло поглубже и изящно закинула ногу на ногу, пристально изучая меня.

— Я слышала, что ты сбежала от Рована, и должна сказать, мне ужасно любопытно знать причину такого твоего поступка. От Иты я так ничего и не добилась. — Она нахмурилась, затем открыла сумочку, достала сигареты и зажигалку. — По какой-то причине эта девчонка последнее время переменилась ко мне; она уже и наполовину не так уступчива, как раньше. В общем, она не сказала ничего вразумительного.

Я покачала головой и предложила Эмер позолоченную пепельницу.

— Наверное, это потому, что я ей также не говорила ничего вразумительного, — спокойно предположила я.

Она задумчиво затянулась сигаретным дымом.

— Но ведь у тебя наверняка была причина столь поспешного отъезда. Люди в твоем положении не бросают все вот так, запросто, и не отправляются в глушь к Дейзи Таррант — да даже если и есть весомая причина, все равно…

— Моя причина тебя совершенно не касается, — отрезала я, — и знаешь, Эмер, если не возражаешь, мне нужно закончить дела.

— Не знаю, почему ты так упрямо скрываешь причину своего отъезда из Рахина, — не унималась она. — Кроме того, и слепому видно, что ты по самые уши влюблена в Рована.

Я повернулась и медленно взяла щеточку с уже и так блестяще вычищенного стола, чтобы она не заметила, насколько ее слова попали в точку.

— И тебе не стоит напрягаться, чтобы отрицать это, — добавила она резко. — Это у тебя на лбу написано заглавными буквами. Ну конечно же ты думала, что ты была достаточно умная, чтобы провести всех, но я-то с самого начала видела тебя насквозь. И именно поэтому я теперь понимаю мотивы этого твоего бегства. Могу себе представить, тебе ничего не хотелось больше, чем жить под одной крышей со своим возлюбленным! — Ее тон был презрительно-высокомерным.

Я положила щетку и посмотрела на нее, меня вдруг осенило.

— А ведь ты не любишь Рована по-настоящему? — медленно произнесла я.

Она выпустила облачко дыма и делано усмехнулась:

— Надо же, а ты не теряешься! Ты права, я действительно не люблю его, если смотреть на вещи твоими наивными глазами девственницы, но Рован — единственный мужчина, за которого я когда-либо хотела выйти замуж. То, что я к нему чувствую, гораздо сильнее и гораздо долговечнее романтических бредней юной дурочки, которую силой притащили в провинцию и у которой, впрочем, все равно нет жизненного опыта.

В этот момент я увидела Кебаба, который вбежал в открытую дверь; он подбежал к Эмер, развалившейся на кресле, и, тихонько толкнув ее руку, лизнул ее.

С вскриком Эмер вскочила на ноги и испуганно отпрыгнула назад.

Кебаб озадаченно взглянул на столь недружелюбный прием, и на его грустной мордочке отразилось искреннее непонимание, он решил возобновить попытку и последовал за Эмер.

Эмер забилась за диван.

— Никола! Отзови ты эту агрессивную псину! — пронзительно закричала она.

Как раз в этот момент в комнате появилась Дейзи, ее лицо аж покраснело от столь неуважительного отношения к ее любимцу.

— Кого это ты имеешь в виду под «агрессивной псиной», Эмер Лэйси?! Да Кебаб и мухи не обидит, так ведь, мальчик мой? — Дейзи любовно обняла собаку за шею и чмокнула в лохматую голову. — Бедняжка, он так оскорблен. Неужели вы не видите, он ведь все понимает?! И перестань вопить! — громко потребовала она. — Ты выглядишь полной дурой, детка!

Когда Кебаб шлепнулся на ковер и задремал, Эмер опасливо вернулась в исходное положение на кресле, и на какое-то время мне показалось, что сейчас она продолжит свой допрос. Но Дейзи агрессивно прервала ее намерения:

— А чем, собственно, мы обязаны твоему визиту?

Эмер пожала плечами:

— Да вот, проезжала мимо и решила навестить Николу.

— Чушь собачья! — коротко отрезала Дейзи. — Ты приехала, чтобы разузнать, почему Никола так поспешно покинула Рахин. Ведь так? Что ж, этот вопрос я ей не задавала, хотя имею на это несколько большие права, чем ты. Так почему бы тебе для разнообразия не совать нос в это дело?

— Ну надо же! — Эмер расхохоталась. — Я всегда знала, что ты прямолинейна, но это же не значит, что нужно быть такой откровенно неотесанной!

— Я буду настолько неотесанна, насколько посчитаю нужным, пока ты будешь приставать к Николе с расспросами по делам, которые тебя не касаются. А теперь, не кажется ли тебе, что пора и честь знать? — снова напрямую заявила Дейзи.

Эмер вскочила на ноги, ее глаза метали молнии, которые, того и гляди, подожгли бы комнату. В этот момент к дому подъехала машина, и из нее вышла Ита.

— А Ита Делани что тут делает? — задумчиво проговорила Дейзи. — Неужто Рован послал ее, чтобы уговорить тебя вернуться в Рахин?

Я уже было хотела рассказать Дейзи о реальной причине приезда Иты, как вовремя сообразила, что Эмер внимательно слушает наш разговор. Как только она прознает про наши планы, тут же доложит обо всем Ровану.

Но так или иначе, Ита сама выдала наш заговор. Она прямо с порога очень подробно объяснила Дейзи что к чему, на что Дейзи отреагировала довольно грубо:

— Ты и так мурыжила этого своего Брайана Карбери целую вечность, а если бы у тебя было хоть немного соображения, ты бы не впутывала в это Рована.

— Ты хочешь сказать, что хочешь встретиться с Брайаном Карбери? — резко переспросила Эмер.

— Да, — простодушно ответила Ита. — Я вчера всю ночь думала об этом и поняла, что вела себя как дура. Если Брайан все еще хочет, то я выйду за него замуж, и это не будут тайные встречи по закоулкам. Мы поженимся здесь, в Рахине, и ни Рован, ни кто бы то ни было другой нам не помешает.

— Вот молодец! — воскликнула Дейзи. — А я посмотрю, как в Роване поубавится его глупой спеси. Так, оставлю вас, молодежь, поболтайте тут между собой, а мне пора идти готовить индейкам, некогда мне с вами болтать. — С этими словами она отправилась в другую часть дома, уже напрочь забыв, что пару минут назад приказала Эмер убираться.

Как только Дейзи ушла, Ита повернулась к подруге и импульсивно предложила:

— Пошли с нами, Эмер?

Эмер издала короткий смешок.

— Боюсь, дорогая, это не в моем характере — мирить парочки. Знаешь ли, я откровенно признаю, что привыкла сама быть в центре внимания, и не люблю роль второй скрипки, пусть даже речь и идет о тебе.

Ита разочарованно смотрела, как Эмер натягивает перчатки и усаживается за руль, а у меня возникло нехорошее предчувствие, когда красная спортивная машина Эмер скрылась из виду за поворотом. Я знала, что она торопится поскорее доложить новости Ровану.

Я быстро переоделась, натянула пальто и спросила у Дейзи, не возражает ли она, что я буду сопровождать Иту. Дейзи находилась в небольшой пристройке — интенсивно мяла пюре из отрубей, зажав в уголке рта нещадно дымящую сигарету. Вокруг суетливо бегали утки и гуси, подбирая крошки, упавшие на глиняный пол.

Она, естественно, разрешила мне уехать, лишь напомнив:

— Только мне еще нужно будет показать тебе, как готовить еду для индеек. Они капризные птицы, и если у них не будет сил взбираться на насест, могут заболеть и умереть. С ними нужно быть особенно внимательной.

Я пообещала, что обязательно посмотрю и запомню, как и что нужно делать для индеек, и поторопилась к Ите, которая уже была за рулем и нетерпеливо ждала меня. Пока мы выезжали, она удивленно разглядывала обветшалые владения Дейзи, и я заметила на ее лице какое-то пренебрежительное выражение.

— Неужели тебе не противно, Никола? — спросила Ита, когда мы отъехали. — Мне бы было противно. Кроме того, мне бы сама Дейзи действовала на нервы с этой ее грубой откровенностью. Мы бы все время проводили за тем, что обменивались бы придирками.

Я улыбнулась:

— Ты забываешь, что я не совсем Делани, так что у меня не такой взрывоопасный темперамент. А знаешь, она мне даже нравится. Мне кажется, она не такая уж грубая, какой пытается казаться. Мне кажется, она одинока и скучает по своему мужу гораздо сильнее, чем это видно окружающим.

Теперь Ита улыбнулась:

— Барни Таррант был безнадежно чудаковатым. Мне кажется, он коллекционировал все, что только мог. — Она помолчала, потом добавила: — Я бы не хотела, чтобы все обернулось для меня так же, как для Дейзи.

— Как для Дейзи? — переспросила я. Мне казалось, что между этой тучной и грубоватой женщиной и гордой девушкой Итой не очень-то много общего. Я невольно засмеялась.

— Зря смеешься, — серьезно заметила Ита. — Ты должна была заметить, насколько своевольны и упрямы все Делани, особенно Рован, Но для него это нормально. Эмер сможет за себя постоять, когда они поженятся. Но Брайан совсем другой. Он настолько интеллигентный и цивилизованный, он всегда контролирует себя!

Когда они поженятся! Я почувствовала, как мое сердце упало при этих словах. «Как же невероятно глупо с моей стороны было думать о нем и любить его», — сказала я себе, но предательский комок застрял у меня в горле, я почему-то вспомнила о просьбе Рована поговорить с его сестрой об операции.

Я начала нервно, боясь, что она обидится и посчитает этот вопрос не моим делом, но, к моему великому облегчению, она спокойно выслушала, пока я говорила о том, что Рован ездил в Дублин, чтобы поговорить о ней с пластическим хирургом.

— Рован правда сделал это? — удивленно спросила она. — Мне с трудом верится, что его это волнует. Мне кажется, именно это так обижало меня; он казался таким равнодушным ко мне, к тому горю, что он мне причинил.

— Он очень переживает, — спокойно продолжала я, — гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить. И ведь ты встретишься с хирургом, правда?

Она помолчала, потом кивнула.

— Да, наверное, да. — Ее тон был сдержанным, но это не обмануло меня, потому что я поняла, она решила по дороге заехать к брату.

Когда мы приехали на раскопки, моросил противный холодный дождь. Издалека было легко разглядеть гору перекопанной породы.

— Похоже, тут прорыт ход, — заметила Ита. — И конечно же Брайан счастлив покопаться тут подольше. Я уже начала разбираться в тонкостях его работы, он мне много чего показывал из найденного и по ходу объяснял, что к чему. Так что теперь я даже смогу принимать участие в раскопках нового сезона — ну если, конечно, мы наладим отношения с ним. — Только вот ее счастливое лицо говорило мне лучше любых слов, что никаких если тут не может и быть.

Мы подъехали к маленькому деревянному домику, который, очевидно, использовался как склад, Брайан уже торопился к нам навстречу. Когда Ита вышла из машины, красивая и сияющая, их глаза встретились и все сказали друг другу без слов.

Он немедленно пригласил нас войти в домик, который он так старательно приводил в порядок по случаю нашего приезда. Домик оказался теплым и уютным. В центре грубого деревянного стола возвышался большой букет розовых хризантем, вокруг на кружевных салфетках были расставлены чашки и тарелки с бутербродами и пирожными, на печурке кипела вода в кофейнике.

Брайан нетерпеливо наблюдал за нашей реакцией.

— Я знаю, это не слишком шикарно, но это все, что удалось раздобыть в данных обстоятельствах.

— Это прекрасно! — счастливо произнесла Ита.

— Я напал на несколько интересных камешков, Ита, хочу тебе показать, — начал он торопливо.

— Камешки… — неопределенно повторила она за ним, подходя к столу и поправляя хризантемы.

— Ну ты помнишь, те, про которые я тебе рассказывал?

Было очевидно, что он отчаянно боится ее равнодушия, и она поторопилась сказать:

— Прости, Брайан, но я все позабыла, что ты мне рассказывал, за этот прошедший год…

— В таком случае ты была бы не очень аккуратной женой для такого парня, как я, — шутливо и одновременно нежно заметил он. И снова их глаза встретились, и я почувствовала себя лишней. Они позабыли о моем присутствии и наслаждались обществом друг друга.

Ита улыбнулась, и у нее на щеках появились очаровательные ямочки.

— Может быть, я смогу компенсировать это тем, что буду сильно любить тебя, — прошептала она в ответ.

Я посмотрела вдаль. Я чувствовала себя еще более несчастной, чем сегодня утром, когда покидала Рахин. За окном все больше расходился дождь и с какой-то злобной силой барабанил по крыше. Скоро мне придется возвращаться к Дейзи и к ее зверинцу, естественно, периодически мы будем препираться, потому что очевидно, что для Дейзи жизнь без хорошей перебранки пресна.

— Я подумал, что мы перекусим после того, как я покажу вам раскопки, — сказал Брайан, обращаясь ко мне. — Хотя, конечно, жаль, что дождь так разошелся, это помешает впечатлениям. — Он взял со стола свечи и натянул на себя один из огромных водонепроницаемых дождевиков, которые висели на крючке около двери. Другой он накинул мне на плечи.

Когда он уже было собрался надеть дождевик и на Иту, она бесхитростно сказала:

— Почему бы тебе не показать Николе эти камни? Я уверена, ей это будет очень любопытно, ведь так, Никола? — Она заговорщически посмотрела на меня. — А я тем временем приготовлю горячий кофе к вашему возвращению.

Конечно, зачем ей сейчас было идти смотреть на мертвые камни, когда у нее наладились отношения с любимым человеком, теперь для того, чтобы быть с ним, ей не нужны были никакие предлоги.

— Типичные женские уловки, — усмехнулся Брайан. — Ты просто боишься промочить ножки. Ну хорошо, тогда я буду тебе премного благодарен, Никола, если ты хотя бы изобразишь интерес к моему увлечению.

Когда мы взбирались на хребет, образовавшийся из раскопанной породы, мне он показался каким-то зловещим. Мы протиснулись в маленькую квадратную дверь, которая вела в узкий проход, только тут мы зажгли свечки. Когда мы продвинулись вглубь к центру насыпи, мерцающий свет свечей высветил каменные плиты, обрамляющие тоннель, по которому мы шли, и Брайан с энтузиазмом показывал мне образцы тех или иных артефактов. Было что-то устрашающее и даже жутковатое в осознании того, что все эти странные вещи были сделаны более четырех тысяч лет тому назад, и мне довольно трудно удавалось разделять энтузиазм Брайана.

— А гробница завершает тоннель, — прокомментировал он, когда мы продвинулись еще глубже. Тут тоннель расширился, и карниз, поддерживающий крышу, стал выше. Если не считать звука монотонно капающей с крыши воды, тут стояла странная тишина.

— Ну вот мы и пришли, — наконец произнес он, торопливо пробираясь вперед и освещая дорогу к комнате, высота потолка которой в середине достигала двадцати футов. — Это захоронение считается наиболее хорошо сохранившимся из всех в Западной Европе! — Его тон был таким гордым, что мне стало даже стыдно, что я столь боязливо озираюсь вокруг. Но с потолка уныло и монотонно капала вода, образуя многочисленные глубокие лужи на полу, а в воздухе витал неприятный запах влажной земли и разложения. Зачем-то я спросила его о камнях, которые он упоминал при Ите. Это привело к тому, что мы оказались в низкой нише под самой крышей, она была из песчаника и гранита. Тут были фрагменты кости, глиняной посуды и каменных украшений, награбленных северными племенами много веков тому назад.

Несмотря на удивительные вещи, это все же не было то место, где хотелось побыть подольше, и я с облегчением вздохнула, когда мы стали выбираться на поверхность по направлению к реальному миру. Тем временем стало ясно, что надвигающегося шторма не избежать. Вода ручьями лилась сквозь прорехи в крыше, а ветер завывал все более зловеще вперемежку с доносящимися издалека раскатами грома.

Брайан нахмурился, мы шли вперед все быстрее.

— Пора отсюда выбираться. Не дай бог, крыша может обрушиться, как уже было однажды, правда, к счастью, тогда внутри никого не оказалось.

Я шла за ним вплотную, легкая настороженность, которая преследовала меня с самого начала этого похода, теперь, после его слов, трансформировалась в гнетущее чувство тревоги. Тем не менее Брайан умудрялся обращать мое внимание на какие-то узоры на стенах, которые можно было рассмотреть при мерцающем свете свечей, пока мы шли к маленькой квадратной дверце, ведущей наружу. Я с облегчением догадалась, что выход совсем близко. В этот момент где-то впереди послышался глухой грохот. Мы с Брайаном с тревогой переглянулись.

— Что… что это было? — испуганно спросила я, стараясь, чтобы мой голос не очень сильно дрожал.

— По звуку похоже, что крыша все-таки обвалилась около входа, — мрачно объяснил он. — Но нам лучше не гадать, а пойти и скорее выяснить это…

Чтобы убедиться в верности его предположений, идти нам пришлось недолго. Огромный кусок плиты откололся и раскрошился, полностью завалив вход. Брайан какое-то время изучал каменную глыбу, поставив свечку на маленький выступ.

— Если бы только удалось немного сдвинуть ее, — услышала я его шепот. Он подхватил угол плиты и потянул со всей силы, но вдруг я услышала, как он чертыхнулся.

— Что случилось? — еще больше разволновалась я.

Он потирал плечо.

— Похоже, я вывихнул плечо. Наверное, я нарушил покой духов, и они отомстили мне! Боюсь, что нам ничего не остается, как сидеть и ждать, пока нас отсюда вытащат. Как только Ита поймет, что что-то случилось, она пошлет за помощью.

— Но куда? — с сомнением спросила я, стараясь сохранить присутствие духа. — По дороге сюда я видела только один беленький коттедж, да и тот больше напоминал летний домик.

— На рудники конечно же! — ответил Брайан. — А уж Рован пошлет своих людей; они привыкли работать в таких условиях и наверняка смогут вскрыть пещеру.

Перспектива быть спасенной Рованом радовала меня еще меньше, чем предстоящее долгое ожидание помощи в этом темном, сыром коридоре. Мы расстелили на земле наши дождевики и уселись на них. И я и Брайан молчали, каждый думая о своем. Похоже, прошли часы, прежде чем я с ужасом обнаружила, что наши свечи вот-вот догорят. Вскоре огоньки потухли, и мы остались в кромешной тьме, и стены, казалось, вот-вот нас раздавят. Меня пронзило ужасное ощущение, что мы двое забыты всем миром и никому до нашего исчезновения нет дела и никто нас не придет спасать. Шутливые слова Брайана про побеспокоенных духов все еще звучали в моем мозгу. Рассерженные нашим вторжением, они решили, в свою очередь, вторгнуться в наши судьбы. А вдруг и мы вскоре присоединимся к ним, и эта пещера станет и нашей гробницей?

Когда я было уже зажала рот рукой, чтобы сдержать крик ужаса, я услышала какие-то звуки, доносящиеся снаружи.

Брайан, похоже, тоже услышал и нетерпеливо вскочил на ноги.

— Это ребята с рудника, они работают кирками. Надо же, как быстро приехали!

— Мне кажется, я догадываюсь, почему это произошло, — медленно проговорила я. — Ита рассказала Эмер, что мы направляемся сюда. Она ей доверяла, но, естественно, Эмер тут же полетела докладывать все Ровану.

— Да уж, не так часто предательство приносит столь добрые результаты, — сухо ответил Брайан. — Но так или иначе, я буду рад видеть этого грубияна — братца Иты.

Теперь, когда я перестала бояться неизбежной кончины, я стала все больше опасаться встречи с Рованом. Он, наверное, уже вне себя из-за того, что я подбила его сестру встретиться с Брайаном Карбери. Какова же будет его реакция на то, что я не только ослушалась его приказов относительно его сестры, но еще и втянула его в спасательную операцию по вызволению меня и Брайана из этой злосчастной пещеры.

Когда звуки стали громче, я поднялась на ноги, вся дрожа от нервного напряжения. Неожиданно в пещеру хлынул поток света — каменная плита была разрублена, и мы оказались в свете факелов рабочих Рована. В это мгновение я услышала, как Рован отдает короткие распоряжения, а Ита взволнованно крикнула:

— Брайан, ты не ранен?

Затем свет факелов почему-то закружился у меня перед глазами, и мне показалось, что я провалилась в еще более глубокий тоннель.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что снова нахожусь в незатейливом домике Брайана. Я огляделась вокруг и удивилась. Ни Иты, ни Брайана не было видно, и меня искренне занимало, куда они могли подеваться, но я никак не могла сосредоточиться.

К печке подошел Рован и достал оттуда кружку с горячим кофе.

— Вот, попей, — резковато сказал он, протягивая мне напиток.

Я пригубила кофе, и горячая жидкость быстро прояснила мое сознание.

— Где Ита? — взволнованно спросила я.

— Ты в своем репертуаре, не так ли? — сухо заметил он. — Как всегда занята улаживанием жизни Иты и ее романа. Ну ладно, дабы успокоить тебя, скажу, что Брайана увезли в больницу, чтобы вправить плечо. Думаю, не стоит даже говорить, что Ита, как заботливая женушка, настояла на том, чтобы сопровождать его. Похоже, — по-прежнему сухим тоном продолжал Рован, — она безумно влюблена и, я бы сказал, твердо намерена выйти замуж за Карбери.

— Это именно то, чего она хочет, — решительно подтвердила я.

Он мрачно посмотрел на меня:

— Да, ты совершенно права. Это именно то, чего она хочет. Я был не прав, что вмешивался тогда. Брайан Карбери, скорее всего, любит ее, как способен любить любую из женщин — на первом месте все равно останется археология. И женщина всегда будет на втором месте после любого, даже самого незначительного артефакта.

Да, это, несомненно, было правдой, и теперь я, в свою очередь, признала правоту Рована. Основной любовью Брайана всегда будет археология. Я знала это, но, так или иначе, даже играя роль второй скрипки, Ита будет счастлива около своего любимого. Я знала, что когда она уезжала с ним, то ее сердце согревало спокойное чувство, что она находится рядом с любимым мужчиной и ее будущее определено.

Я снова оглядела маленькую пустынную хижину.

Стол, некогда накрытый Брайаном, теперь представлял собой беспорядочное нагромождение полупустых чашек и тарелок с недоеденными бутербродами, а букет цветов, которые Ита так любовно поправляла, уже зная, что все будет хорошо, теперь стоял где-то в углу. Наверное, это постарались люди Рована.

Я вдруг неожиданно осознала, сколько времени и средств стоило Ровану наше безобидное приключение.

— Извини, что мы причинили тебе такое беспокойство, — начала было я, запинаясь, — тем более что и опасности-то нам особой не грозило…

Он пожал плечами, открывая печную заслонку, помешивая угли и подкидывая полено.

— Но ведь я не мог оставить вас медленно умирать в доисторической могиле. Насколько я могу себе представить, у тебя бы прежде случилась порядочная истерика, которую услышали бы далеко в округе, так что лучше уж я…

— Не случилась бы, — упавшим тоном ответила я на его грубоватую шутку, чувствуя разочарование из-за его насмешливого отношения. «Но чего я ожидала?» — спрашивала я себя. Неужели какая-то часть меня вынашивала слабую надежду, что он кардинально изменит свое ко мне отношение только потому, что я некоторое время посидела «взаперти»?

Он задумчиво посмотрел на меня, затем сказал:

— Мне не стоило так говорить, ты ведь не из тех женщин, что закатывают истерики, ведь так?

Меня вдруг пронзила ужасная догадка, что он уловил мое разочарование, и опрометчиво выпалила:

— Хочешь этим сказать, что я не твой тип женщины? Вот уж точно, будь Эмер на моем месте, ты бы вел себя совсем по-другому!

Он насмешливо вскинул брови:

— Эмер не настолько глупа, чтобы попасть в подобный переплет. Как-то я не замечал за ней, чтобы она бродила в доисторических подземных гробницах со свечкой. Боюсь, что ее интересы ограничены несколько иными вещами.

Я с сомнением уставилась на него. В его словах была некая двусмысленность, которая заставила меня задуматься о его настоящем отношении к Эмер. Но следующая его фраза рассеяла все сомнения.

— Ну как, ты пришла в себя? Полагаю, я могу отвезти тебя обратно.

— Обратно? — На какое-то мгновение мне показалось, что имеется в виду Рахин, но тут он продолжил, к моему ужасному разочарованию:

— К Дейзи конечно же. Куда же еще? Она позвонила в Рахин, беспокоясь о тебе, так что лучше поскорее дать ей знать, что с тобой все нормально.

— Да, — механически ответила я. Ну конечно же, когда Дейзи рассказали о несчастном случае, что меня завалило, ее первой реакцией, наверное, была жуткая тревога, что она лишится новой помощницы.

Он помог мне надеть пальто, и мы молча покинули хижину. Дождь прошел, и на небе сияла полная луна — бледно-серебряный шар на фоне отмытого дождем ясного неба. Мы ехали по дороге, и я мечтательно разглядывала белые коттеджи. Как бы прекрасно было жить под защитой прочной кровли с мужчиной, которого я люблю! Я украдкой взглянула на Рована, но он весь сосредоточился на дороге и, казалось, вовсе не замечал моего присутствия, я отвернулась — на глаза навернулись непрошеные слезы. Почему-то мысль о том, что я возвращаюсь к Дейзи Таррант, в ее неопрятный дом, казалась просто невыносимой. Я вздрогнула и безотчетно вжалась в сиденье.

— Ладно, — заметил он, не отрывая взгляда от дороги, — ты удивительно неразговорчива! Ты не хочешь объяснить мне наконец, почему это ты перебралась к Дейзи?

— Нет. А что, я должна давать тебе отчет? — сердито огрызнулась я. — Дейзи, может, и эксцентричная особа, но она хочет как лучше, и она была добра ко мне.

Он улыбнулся:

— А ты, Никола? Тоже согласна?

— Не понимаю, с чем? — сказала я, слегка надувшись.

— С тем, что Дейзи должна быть счастлива, что ей удалось заполучить тебя в помощницы, как только выдался шанс. Похоже, вчерашней нашей ссорой мы здорово сыграли ей на руку. Но я не завидую ее «удаче», — добавил он, когда мы свернули на проселочную дорогу, ведущую к дому Дейзи. — Впрочем, все как всегда — она все подбирает за мной.

Потеряв дар речи от обиды на его слова, я отвернулась к окну.

— Я смотрю, вон там две индюшки забрались на сикомор, — вдруг разговорился Рован. — В твои обязанности входит спасение этих дурашливых созданий?

— Наверное, да, — отрешенно пробормотала я. — Когда я пробуду тут достаточно долго и научусь с ними обращаться.

— Мне кажется, пройдет немало зим, прежде чем ты проникнешь в замысловатую психологию индюшек. Но думаю, ты и не заметишь, как летит время, так всегда бывает с особо занятыми людьми.

Мы подъехали к дому. Тут же появилась Дейзи в теплом халате, следом плелся Кебаб. Она выглядела взволнованной и перепуганной, волосы ее были всклокочены.

— И что только ты вытворяешь с собой, Никола?! — громко воскликнула женщина. — Ты хоть понимаешь, что я чуть с ума не сошла из-за тебя?

— Ну ладно, вот она тут, целая и невредимая! — проворчал Рован.

Тут же все ее негодование прорвалось на него.

— А ты что тут делаешь, Рован Делани?

— Привез вам вашу помощницу, — спокойно ответил он. — Разве не этого вы хотели?

Дейзи задумчиво порылась в кармане, извлекла оттуда сигарету и прикурила ее.

— При должном опыте она станет лучшей на свете помощницей, но в то же время я не хочу мешать ей. Она любит тебя, и, если у тебя осталась хоть парочка извилин, Рован Делани, ты женишься на этой девушке. Потому как она стоит тысячи таких, как Эмер Лэйси.

Мои щеки вспыхнули. Как же это типично для Дейзи! Поставить меня в такое невероятно неловкое положение!

Я открыла дверцу машины и уже намеревалась решительно выйти и поскорее скрыться в доме, когда Рован перехватил меня за руку.

— А знаешь, Дейзи, — рассудительно заметил он, — я думаю, что это замечательная идея. Мы с тобой явно зрим в корень, поэтому, надеюсь, ты не станешь возражать, если я отвезу эту девушку назад в Рахин.

Последовала долгая пауза, пока Дейзи переваривала эту информацию, внимательно вглядываясь в лицо Рована, пытаясь найти намек на то, что это шутка.

— Ты хочешь сказать, что ты не собираешься обручаться с Эмер Лэйси? — наконец спросила она.

— Если раньше я и подумывал об этом, то теперь-то уж я точно не сделаю такую глупость.

Лицо Дейзи смягчилось, когда она повернулась ко мне.

— Я обязательно приду на твою свадьбу, дорогая, — пробасила она, — если, конечно, пригласишь…

Я смотрела на нее, ошеломленная негаданным счастьем. А Кебаб в это время взглянул на меня своими влажными глазами и, лизнув в руку, последовал за своей хозяйкой в дом.

Дейзи стояла на пороге, пока Рован заводил машину, и еще долго махала нам вслед, после того как мы скрылись из виду, оставив ее далеко позади.

— Ты плачешь? — удивленно произнес Рован, притягивая меня к себе.

— От счастья, — ответила я и бессмысленно добавила: — Теперь мне не придется спасать этих глупых индюшек.

Он улыбнулся:

— Ты что, так и сказала Дейзи, что любишь меня?

— Нет, конечно! — нарочито возмутилась я. — Ну… по крайней мере, не так прямо…

— Понятно, значит, осторожничаешь. А как ты посмотришь на это, если я скажу, что я люблю тебя?

— Но когда? — с удивлением спросила я.

— Когда? — Он насмешливо поднял брови. — Это в каком смысле?

— Когда ты понял, что любишь меня? — спросила я немного застенчиво.

— С первого мгновения, как только увидел тебя, тогда еще у тебя волосы были завязаны ленточкой.

Я рассмеялась:

— Так ты даже это заметил!

— Ну конечно, самые незначительные детали приобретают смысл, когда встречаешь девушку своей мечты. Ты просто ослепила меня, но восприняла в штыки. Но я не стал поддаваться разочарованию так сразу, потому что понимал — ты была напугана и ужасно одинока.

— А теперь зато нет, — счастливо прошептала я. — Потому что я еду домой.

Перед нами простиралась дорога к Рахину, и вдалеке посеребренные лунным светом сияли башни замка.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Holly — падуб (англ.).

«Непобедимая армада» — военный флот, созданный Испанией в 1586–1588 годах для завоевания Англии.