— Шевели задницей, детка!

Девушка вздрогнула и подчинилась, послушно двигая бедрами навстречу. Какая гадость! Неужели все это делают? Тип, потеющий над ней, вызывал лишь отвращение и страх. Это был ее первый полноценный секс, ужасный секс, омерзительный секс, да, только он об этом не знал. Потому что она уже не являлась девственницей. И как ей только в голову пришло согласиться на все это?

Миа твердо решила, что дойдет до конца, и закрыла глаза. Скорее бы наступил этот самый конец. От двух коктейлей, выпитых на голодный желудок, кружилась голова и слегка подташнивало. Хотя, нет. Тошнило скорее от запахов пота и перегара, идущих от рок-музыканта, и от осознания собственной глупости и никчемности. Дура, дура, дура! Если Дэвид узнает о том, что она делала в гримерке Билли, он ее убьет! Абсолютно точно! Ее брат имеет представление о похождениях музыканта как никто другой, ну, или имел. В последнее время они редко общались, потому что Дэвид был занят, став примерным мужем, и совсем скоро собирался стать отцом.

— Да, детка, я сейчас кончу!

«А я сейчас блевану, — подумала Миа, сцепив зубы, — жаль, что не я сверху, а то блеванула бы прямо на тебя».

Пятнадцать минут спустя Билли обслюнявил ее рот в прощальном поцелуе и, шлепнув по заду, выпроводил за дверь.

— Передавай брату привет, детка. — Он заржал.

Девушка кивнула и, миновав двух охранников в коридоре и группу фанаток, провожающих ее взглядами полными ненависти, пошла к выходу, стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения между ног.

Отчаянно хотелось заплакать, но она сдержалась. Она Сандерс, а Сандерсы никогда не плачут из-за ерунды. Рок-музыкант, которому она добровольно отдала свое тело, был сущей ерундой. По крайней мере, именно так Миа успокаивала себя по дороге в отель. Больше она никогда не сделает ничего подобного.

Два месяца спустя…

Дэвид Сандерс лежал на огромной кровати, покрытой черными шелковыми простынями, и боялся пошевелиться. Стараясь дышать как можно тише, он даже не заметил, как его жена вышла из ванной.

— Дэвид! — громко прошептала Лиззи, уперев руки в бока. — Ты опять за свое?

Он вздрогнул от неожиданности и послал ей выразительный взгляд. Потревоженная Мэри Энн пошевелилась на его груди и начала смешно причмокивать крохотным ротиком, пуская слюни, но не проснулась. Дэвид замер. Маленький кулачок сжался, и его дочурка снова погрузилась в глубокий сон.

— Я же просила положить ее в кроватку, — она укоризненно покачала головой. — В книге написано, что ребенок должен с самого раннего детства приучаться спать в своей кроватке.

Он улыбнулся и закатил глаза, что означало — да мне абсолютно плевать, что написано во всех дурацких книжках о воспитании младенцев! Его малышка совершенно особенная! И если ей хочется спать на папиной груди, то так и будет.

— Ну смотри, — Лиззи притворно вздохнула. — Потом не жалуйся.

Она стянула полотенце с головы и, усевшись за туалетный столик, начала аккуратно расчесывать мокрые волосы. Ему оставалось только в очередной раз восхищаться ее красотой. Потемневшие влажные локоны оттеняли нежную кремовую кожу лица, отчего синие глаза в обрамлении густых ресниц казались еще ярче. Капля воды скатилась по изящной шее и исчезла под воротником махрового халата. Он знал каждый дюйм восхитительного тела, скрывающегося под ним, которое почти не изменилось после беременности и родов. Она была прекрасна. Лишь темные тени под глазами выдавали трудную ночь. И дело было не в Мэри Энн, которая плохо спала. Дело было в Сэм.

— Думаешь, я неправильно вчера поступила, выгнав ее? — спросила Лиззи, равнодушно разглядывая себя в зеркале.

Дэвид не знал, что ответить. На самом деле он считал, что Саманта заслуживала хорошей взбучки, но с другой стороны знал, каково ей пришлось в этой жизни, и не мог долго злиться на взбалмошную близняшку жены. Сэм с раннего детства стала жертвой своего маньяка отчима, как и Лиз, но на этом ее история не закончилась. Наркоманы, извращенцы и прочие ублюдки встречались на ее пути с завидным постоянством, сделав ее жестокой, злой и несчастной. Стоило бы благодарить бога за Томаса Грея, сумевшего прорваться сквозь броню и обуздать дикий нрав этой девчонки.

— Думаю, уже поздно сожалеть, — сказал он после раздумий. — В конце концов, уверен, что скоро все наладится.

— Очень на это надеюсь. — Лиззи закрыла глаза и устало вздохнула. — У меня сердце разрывается от мысли, что я причинила ей боль. Но то, как она поступает с тобой, мучает меня не меньше. Почему нельзя жить в мире? Ваши отношения с Кристиной, проблемы с Сэм, теперь еще и Миа… Кстати, как она?

— Не знаю. — Дэвид с сожалением взглянул на дочь, зная, что через несколько минут придется расстаться с ней, чтобы начать собираться на работу. — Вчера она не захотела со мной говорить. Даже дверь не открыла. Поговори с ней сегодня, ладно?

— Обязательно. А теперь отнеси Мэри Энн в детскую. Неприлично опаздывать к завтраку, когда в доме столько гостей.

Он кивнул. Скорей бы закончились эти чертовы праздники. Тогда все разъедутся, и можно будет вздохнуть спокойно. Большая Семья — это отлично, но Дэвид слишком долго жил самостоятельно, поэтому его раздражала вся эта суета вокруг. Побыть наедине с женой и дочерью — вот, чего он хотел. И это было правильно.

Его день не задался с самого утра, думал Джейсон, стоя в аэропорту. За завтраком он поссорился с Рэйчел, потому что ненароком опрокинул на нее кофе. Это была лишь нелепая случайность, к тому же напиток уже остыл, но она неожиданно взорвалась, обругав его как следует, а потом расплакалась. Видимо, всему виной был чертов ПМС, но извиняться пришлось ему.

После обеда позвонил Майкл и сообщил, что у него серьезные проблемы, поэтому пришлось уходить пораньше с работы, бронировать билет на ближайший рейс до Сиэтла, а потом мчаться домой за кое-какими вещами, а оттуда уже в аэропорт. Возможно, он бы успел, если бы такси не тащилось так медленно, застревая по пути в каждой пробке, но было поздно. Джейсон Кларк подбежал к стойке регистрации в тот самый момент, когда боинг, направляющийся прямым рейсом в Сиэтл, уже оторвался от земли. Последняя надежда, что вылет задержат, не сбылась, и полоса сегодняшних неудач пополнилась еще одним неприятным событием. Поменяв билет на утренний рейс, он позвонил младшему брату.

— Привет, Майки, — Джейсон не скрывал усталости в голосе. — Я опоздал на самолет.

— Джей, ты шутишь?

— Нет. Прости. Сам знаешь, скоро Рождество, хреновы пробки невозможно объехать. Я прилечу завтра и поговорю с ними, потерпи.

— Поздно, — прохрипел Майкл. — Меня уже вышвырнули. Я в каком-то вшивом мотеле, и денег хватит только на пару дней. Я не знаю, что мне делать…

Джейсон почувствовал, что настроение испортилось окончательно. Он никогда не питал особой любви к родителям, но теперь просто ненавидел их. Как они могли поступить так с собственным ребенком? Он выругался.

— Майки, завтра я буду рядом, и мы обязательно что-нибудь придумаем. Потерпи, ладно? Все будет хорошо.

— Хорошо, — в голосе младшего брата звучали слезы. — Я дождусь.

— Ладно. До завтра, братишка.

— До завтра.

Перспектива провести ночь в аэропорту совсем не радовала. Ему хотелось принять горячую ванну, сбросить с себя сегодняшние неурядицы и, что самое главное, помириться с любимой женщиной. Рэйчел была потрясающей девушкой — красивой, умной, доброй и жизнерадостной. Ему нравились ее большие карие глаза, длинные каштановые волосы, мягкая улыбка и ямочки на щеках. Он любил ее и уже давно хотел сделать своей женой, но в последний месяц чувствовал, что ее одолевает какое-то внутреннее напряжение и нервозность, поэтому отложил столь важный разговор до Рождества. Это казалось правильным решением.

Джейсон сел в такси и поехал домой, думая о своей семье и пытаясь понять, как помочь брату. Несмотря на проблемы, решимость сделать предложение Рэйчел не угасла, наоборот, он еще сильнее захотел этого. Его брак не будет таким, как у родителей, и, если понадобится, в новой семье найдется место и для Майки. Рэйч никогда не была ханжой и занудой. Она все поймет. По крайней мере, Джейсон надеялся на это.

Кольцо лежало в сейфе, ожидая его возвращения. Он хотел сделать это на Рождество, но, глядя на вечерний пейзаж, проносящийся за окном, вдруг подумал: «Зачем ждать?» Нужно сделать это сегодня. Увидеть счастливую улыбку и удивление в ее карих глазах. Он увидел. Но совсем не так, как хотел…

Франсуа Андре сидел в такси и задумчиво смотрел на изображение на экране своего мобильного. Он и Она — Франсуа и Миа. Его родители все еще надеялись, что он выбросит из головы свои увлечения мужчинами и женится на этой девушке. Они ее любили. И не только они. Ее любили все, кто был с ней знаком. Красивая, веселая, добрая, всегда жизнерадостная и полная энергии. Он сам любил ее больше, чем кого бы то ни было, настолько, насколько это вообще возможно. Но их отношения были натянутыми с тех пор, как Миа улетела, заставив его безумно скучать и ломать голову над тем, как вернуть былую дружбу.

Ему не нужно было соглашаться, обещать ей то, чего дать не может. Теперь же все изменилось. Неизвестно в какую сторону… Тысячу раз он обзывал себя самыми последними словами, вспоминая ночь, когда лишил ее девственности. И так позорно сбежал, не доведя дело до конца, вернее даже не начав его толком. Миа стала его первой женщиной.

Франсуа вздохнул и нажал кнопку вызова.

— Привет, милая.

— Привет, — судя по голосу, она плакала совсем недавно.

— Как ты?

— Нормально. Только что поговорила с Дэвидом. Он обещал все уладить с Миллером.

— Надеюсь, вы с братом не поссорились, — он усмехнулся. — Потому что мне бы не хотелось терять друга.

— Нет, все прошло довольно гладко. Лиззи с мамой поддержали меня, поэтому Дэвиду оставалось только капитулировать. Чувствую, весь его гнев достанется Билли.

«Вот и замечательно», — подумал Франсуа, но вслух ничего не сказал. — Одной проблемой меньше».

— Чем ты занимаешься сейчас? — спросил он, переводя тему.

— Разглядываю потолок.

— Я скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе, — всхлипнула она, — очень сильно.

— Очень хочу тебя увидеть.

— И я тебя.

Машина подъехала к отелю, и он увидел, как к ней спешит парень в красной униформе, чтобы взять багаж.

— Chérie, я сейчас немного занят, давай, я перезвоню тебе позже?

— Ладно, — буркнула Миа и положила трубку.

Sometimes

I feel like I want to leave

Behind all these memories

And walk through that door

Outside…

(Dead Can Dance — «Opium») [1]

Она перекатилась на другую половину кровати и протянула руку, чтобы обнять… пустоту. Пробормотав что-то сквозь сон, передвинулась еще немного, но снова нащупала лишь остывшие простыни. Дэвида не было в постели. Лиззи не придала этому значения, решив, что он отлучился в туалет, и на какое-то время снова погрузилась в объятия морфея. Несколько минут спустя она прислушалась. Абсолютная тишина. Ни звука льющейся воды, ни тихого скрипа двери, ни шагов. Ничего.

Лиззи открыла глаза. Свет в ванной выключен, Дэвида не было там. Тогда где же он? В кабинете? Ее муж был не из тех, кто работает дома, все свободное время он посвящал семье, друзьям и вещам, никак не связанным с его бизнесом. По ночам он предпочитал сладко спать или заниматься с ней любовью. Но сегодня, видимо, была другая ночь. Может, Мэри Энн проснулась, и Дэвид пошел в детскую? Лиззи обругала себя за то, что раньше не догадалась, и встала с постели. Набросив на плечи легкий шелковый халат, она сунула ноги в мягкие тапки и вышла из комнаты, чтобы проверить дочь.

В детской был полный порядок, Мэри Энн крепко спала. Но Дэвида там не было. Лиззи нахмурилась, бесшумно покинула комнату и тихо прикрыла дверь. Обернувшись в коридоре, она столкнулась с мужской фигурой и чуть не закричала от страха.

— Тсс, это я, Том, — прошептал мужчина.

— Что ты здесь делаешь? Ты меня напугал, — прохрипела она.

— Я Сэм ищу. Все в порядке? — он кивнул в сторону детской.

— Да, — ответила Лиззи. — Я просто Дэвида искала.

Повисла напряженная пауза. Она почувствовала, что в головы им одновременно пришла идиотская мысль. По спине пробежал холодок. Слишком странное совпадение… Лиззи тряхнула головой. Она обещала себе, что будет доверять мужу. К тому же, это Сэм! Ее сестра скорее недолюбливает Дэвида, чем испытывает к нему симпатию. И она бы ни за что так не поступила!

— Даже не думай, — натянуто произнес Грей. — Нет.

— О чем ты? — прошептала Лиззи. — Я просто подумала, может быть, что-то случилось.

Она знала, что Томми тоже сделал нехорошие выводы, просто не хотел этого показывать. Но ведь у них с Самантой все прекрасно. А вот у нее с Дэвидом… Слишком давно у них не было секса. И ждать придется еще около недели, если не больше… Неужели он не выдержал? Господи, да о чем же она думает?!

— Лиззи, иди спать. — Том положил руку ей на плечо. — Я сам их найду.

— Нет. Я с тобой. Я знаю этот дом, как свои пять пальцев.

— Лиз, ты уверена? — в его голосе сквозила жалость и боль. Это ее возмутило окончательно.

— Томас Грей, ты в своем уме? — прошипела она. — Даже не вздумай их подозревать! Он мой муж, а она моя сестра! Пошли.

Лиз не стала ждать ответа и решительно двинулась по коридору.

Они осмотрели все свободные комнаты на этаже, но это ничего не дало. Эти двое как сквозь землю провалились. В каком-то порыве Лиззи заглянула в комнату Мии, но тут же отскочила обратно и захлопнула дверь.

— Ой, — прошептала она.

— Что? Кто там?

— Франсуа. — Лиззи тихо хихикнула. — Он спит абсолютно голый!

Том подавил смешок.

— А у него разве не другая спальня?

— Вот именно, что другая, но он спит с Мией. — Она на цыпочках двинулась дальше.

— Так он гей или не гей? — не унимался Грей сзади.

— Да я откуда теперь знаю?

— Ладно. Идем вниз?

— Да.

Они медленно спустились на первый этаж.

— Давай сначала в кабинет, — прошептала Лиззи в холле. — Потом в библиотеку.

— А почему мы крадемся в темноте как преступники? — не выдержал Том, повысив голос.

— Тсс! — она прижала палец к губам.

— Но это же твой дом.

— Да тише ты! Мало ли что!

— Что?

Лиззи не ответила, споткнувшись на ровном месте, и он придержал ее за локоть. Дом вдруг показался слишком большим. Действительно, какого хрена они шепчутся в темноте, как два вора? Это было довольно весело, если подумать, и Грей стал бы неплохим сообщником в случае чего, проявляй он больше терпения.

В кабинете было пусто. По пути в библиотеку они заглянули в бильярдную — тоже никого. Да что за хрень творится в ее доме? Лиззи ускорила шаг. Томми не отставал, проявляя все больше беспокойства. Он постепенно заводился.

Дверь в библиотеку открылась бесшумно. В камине горело ровное пламя, отбрасывающее причудливые блики на стены и корешки книг. Лиззи втянула носом воздух и ощутила запах… мариуханы. Дэвид и Сэм расположились прямо на полу. Возле них стояла пустая бутылка, у ног лежало два пледа. При виде обнаженной спины мужа ей захотелось кричать, но Лиззи не смогла выдавить из себя ни звука. В горле стоял ком. Ее сестра полулежала в его объятиях, обвивая крепкие плечи Дэвида своими хрупкими руками. «Я сломаю тебе руки, Сэм», — мысленно пообещала Лиззи, не в силах сдвинуться с места. Сквозь гул в ушах она уловила его ласковый шепот и какой-то всхлип, и приняла вдруг странное решение — просто развернуться и уйти, как будто ничего не было. Но мужчина, стоящий рядом с ней, нарушил все планы.

— Сандерс, тебе конец, — прорычал Грей и бросился вперед.

Leave me out with the waste

This is not what I do

It's the wrong kind of place

To be cheating on you

It's the wrong time

She's pulling me through

It's a small crime

And I've got no excuse…

(Damien Rise — «9 crimes») [2]

Впервые за последние дни он вернулся домой в приподнятом настроении. Желудок, отвыкший от нормальной еды, слегка протестовал из-за количества съеденного, но рядом с той златоволосой девушкой у него проснулся аппетит. Они ели, говорили и смеялись так, что персонал и посетители начали поглядывать в их сторону с вопросительным снисхождением.

Ему понравилась Элизабет. Два часа в ее обществе пролетели незаметно, позволив ненадолго забыть о существовании Рэйчел, но квартира, встретившая его застарелым запахом табака, алкоголя и испорченной пищи, сразу расставила все по своим местам. Теперь он холостяк. Джейсон сел на диван, подвинув несколько пивных бутылок и тарелок с засохшими остатками того дерьма, что ел несколько дней назад, и задумчиво уставился в пространство перед собой.

Элизабет Кросс казалась идеалом женщины — привлекательная, не глупая, не пустая внутри. Он видел, что под слоем одежды скрывается красивая стройная фигура, а в очаровательной золотой головке — неплохие мозги. Она была достаточно начитанной, чтобы поддержать интересную беседу, и честно признавалась, что не разбирается в политике. А еще увлекалась живописью и мотоциклами. Живопись, английская классическая литература, джаз, фильмы-нуары и мотоциклы… Хорошее сочетание. Но притягивало даже не это. Было в ней и кое-что другое — какая-то внутренняя мягкость и духовная чистота в сочетании с сильным, но гибким характером. Джейсон вздохнул, поднимая с пола недопитую бутылку водки. Даже таких прекрасных женщин обманывают. А ведь Рэйчел, если признаться честно, не была даже вполовину так хороша, как Элизабет Кросс. Внешне она была так же красива, но в ней не было тех самых внутренних качеств, что заставляли бы совершать подвиги, сворачивать горы и побеждать на турнирах ради одной улыбки или теплого взгляда сияющих синих глаз. Мда…

Миссис Кросс родилась явно не в то время и не в том месте. Из нее бы вышла идеальная английская леди, чьи достоинства бы оценили прекрасные рыцари в начищенных доспехах или напомаженные джентльмены во фраках и накрахмаленных шейных платках. Мотоцикл же можно было заменить конем, и не какой-то там беленькой кобылкой по кличке Лютик, а настоящим вороным жеребцом с именем вроде Шторм, Дьявол или… или… В голову больше ничего не приходило. Джейсон представил ее скачущей по полю во весь опор — сверкающий ореол золотых волос, роскошное платье с развевающимся алым шлейфом, вздымающаяся над корсажем грудь… и расхохотался от собственной фантазии, задумавшись на секунду, откуда в его голове появилось слово «корсаж». Жаль, что это всего лишь иллюзия. Реальность была куда более жестокой.

Нынешний избранник втоптал ее в грязь, используя в качестве оружия родную сестру. Она не хотела говорить о муже, Джейсон и не настаивал, но по нескольким оброненным фразам и боли, промелькнувшей в глазах, понял, что нанесенная рана стала практически смертельной. Просто Элизабет еще в шоке. Но совсем скоро ей предстоит прочувствовать все на своей нежной коже. Выдержит ли она?

Томас Грей встретил Новый год в компании бутылки текилы и коробки с китайской едой. То есть, в гордом одиночестве. Трусливая Сэм забрала свои вещи, пока его не было дома — наверняка караулила где-нибудь поблизости — и свалила в неизвестном направлении. Даже записки не оставила. «Скатертью дорожка», — мрачно подумал Грей, подъезжая к офису второго января. Занять себя работой было бы прекрасно, при условии, что никто не станет отвлекать. Но это невозможно, потому что Марта, его секретарь, принесет какой-нибудь ужасный пирог, который ему придется есть под ее рассказы о прелестной внучке и расспросы о том, как он с «очаровательной Самантой» провел этот идиотский праздник. У этой женщины отшибло чувство такта еще при рождении, но он ее по-своему любил, поэтому не хотел врать лишний раз.

Том прошел через турникет, кивнув охранникам, и направился к лифтам, улыбаясь и бормоча приветствия по пути. В их здании находилось еще несколько офисов, но, по сути, все они в той или иной степени принадлежали «Сандерс Корпорейшн», чей полновластный владелец занимал весь верхний этаж. Томми резко развернулся и двинулся к личному лифту Дэвида. Если и можно где найти уединения, то только в кабинете босса. Босса, который еще не скоро выйдет на работу, потому что с такой физиономией появляться в обществе не желательно. Грей подавил злорадную ухмылку, ввел код и вошел в кабину. Воспользовавшись специальным ключом, он прислонился к стене, ожидая, пока лифт вознесет его в святая святых.

Верхний этаж встретил блаженной тишиной. В приемной, украшенной мигающими гирляндами, была только Аманда, деловито просматривающая какие-то документы.

— Доброе утро, — сухо поздоровался Том.

— Доброе утро, мистер Грей. Мистер Сандерс все еще болен?

— Да. Сообщи Марте, что я здесь.

— Непременно. Сварить кофе?

— Отличная мысль, — бросил он, закрывая за собой дверь в кабинет.

Тишина. Грей снял пиджак, ослабил узел галстука и уселся в кресло. С фотографии на столе на него смотрела улыбающаяся Элизабет Сандерс, заключенная в объятия мужа, целующего ее в щеку, на фоне Эйфелевой башни. Семейная идиллия, мать ее. Кто бы знал, что все это разрушится как карточный домик. «Даже не вздумай их подозревать! Он мой муж, а она моя сестра!» А в итоге случилось именно то, о чем он подозревал.

Это было совсем иначе, чем когда-то с Элис. Элис не принадлежала ему, поэтому, когда он застукал ее с боссом, почувствовал лишь досаду и задетое самолюбие. Черная пантера выбрала Дэвида, который на тот момент был свободен. Но Сэм… Сэм он считал своей, любил ее, хотел сделать своей женой. Все смешалось в какой-то жуткий четырехугольник — родные сестры, лучшие друзья… Томми не собирался быть участником этого дерьма, и не представлял, как будет работать, когда Дэвид вернется к своим обязанностям. Том хотел уволиться после того, как избил своего начальника, но тридцатого утром, спустя несколько часов после скандала, тот позвонил и сухо сообщил, что не будет приезжать в офис какое-то время. Поэтому пришлось отогнать личную жизнь на второй план и сосредоточиться на делах. На самом деле лишь чувство вины заставило Грея вернуться к работе, хотя кому должно быть стыдно, так это Дэвиду.

— Кофе, — произнесла Аманда, войдя без стука, и поставила перед ним чашку.

— Какой план на сегодня? — спросил Томми, вдыхая крепкий аромат напитка.

— Совещание в одиннадцать, две встречи, одна презентация и интервью во время ланча, — перед ним лег лист с запланированным графиком работы.

Он вычеркнул интервью и одну из деловых встреч, потому что те требовали непосредственного присутствия Дэвида, и протянул бумагу обратно.

— Отмени это и это, с остальным я справлюсь.

— Все необходимые документы я вам уже отправила. — Аманда знала, что в отличие от Дэвида, который предпочитал шелестеть бумажками и чиркать ручкой, Грей любил работать с электронной документацией.

Эта женщина была незаменимой, и Томми почти спокойно закрывал глаза на то, что когда-то и она была любовницей босса. Хренов сукин сын! Куда ни плюнь, везде его бабы. Теперь и Сэм в их числе.

— Спасибо. В ближайший час я занят. И для Марты тоже.

— Что насчет мисс Кросс?

— И для нее, — выдавил он, чувствуя, как кофе становится нестерпимо горьким.

Аманда больше не стала задавать лишних вопросов и вышла. Грей остался один.

— Сэр… — Аманда замялась. — Мистер Грей сказал… что он занят.

Дэвид на секунду потерял дар речи. Несколько минут назад он вызвал свое зама к себе в кабинет, что делал неоднократно за последние несколько лет, и впервые получил отказ. Никто из подчиненных никогда не смел ссылаться на занятость, даже Томми, несмотря на то что является его правой рукой и лучшим другом. Оказывается, все бывает в первый раз…

— А он не сказал, чем именно занят? — сухо осведомился Дэвид.

— Хм… Нет… У меня тут документ, требующий вашего одобрения, занести сейчас или позже?

— Сейчас, — он тут же прервал связь.

Какой же он тупой! Его секретарь и то быстрее сообразила, что такие вещи не обсуждаются по интеркому.

Через несколько секунд Аманда невозмутимо прошествовала в кабинет, для вида держа в руках какую-то папку, грациозно устроилась на диване, закинув ногу на ногу, и только потом сбросила деловую маску.

— Значит, это Грей тебя так отделал, — констатировала она. — Так и знала.

Девушка смотрела ему прямо в лицо, и Дэвид знал, что она видит — свежий шрам на брови, швы сняли только вчера, и пару пожелтевших синяков под глазами. Остальное скрыто под одеждой, включая неопределенного цвета синяк на все еще ноющих ребрах.

Это был его первый рабочий день в новом году. По настоянию доктора Сэндлера он бы мог остаться дома еще на пару дней, но больше не хотел терпеть. Дэвид приехал в офис ради одной цели — поговорить с Томми. Но тот, видимо, не разделял подобного интереса.

— Что он сказал?

— Он сказал, что… — она хмыкнула. — Он велел передать, чтобы ты оторвал свою жопу от кресла, в котором сидишь, и сам пришел в его кабинет, если тебе так хочется.

Дэвид улыбнулся. Все оказалось не так уж плохо. Томми не умер с горя, не уволился, не послал его на хрен, а всего лишь пояснил, что тот, кто виновен, должен прийти сам. Что ж, ему будет совсем не трудно.

— Дэв, что ты натворил? Это случайно не связано с сестрицей твоей жены? — поинтересовалась Аманда.

— С чего ты взяла?

— Последние дни он впадает в бешенство при одном упоминании о ней. Марта имела неосторожность пригласить его и «милую Саманту» на какой-то благотворительный ужин, устраиваемый ее дочерью, — она закатила глаза. — В общем, он так разорался на эту цербершу, что она два дня угрожала ему увольнением. Какая жалость, что не уволилась.

— Я не знаю, что там у него с Сэм, — соврал Дэвид. — Их проблемы меня не касаются.

— Как скажешь, — судя по ее виду, она не поверила. — А как насчет твоей жены?

— Что ты имеешь в виду? — он насторожился.

— Пару дней назад я позвонила тебе домой, хотела осведомиться о твоем здоровье. Твоя жена была очень мила до тех пор, пока я не представилась. Пожалуйста, только не говори, что она все знает.

— Черт! — Дэвид уронил голову на стол.

Только этого не хватало! Лиззи не знала, что он снова взял Аманду на работу несколько недель назад. Обстановка в его доме и так была невозможной.

Лиззи была холодна как лед, и все так же не хотела с ним разговаривать. Возможно, ему лишь показалось, что она начала слегка оттаивать, пряча улыбку, когда он ворковал с Мэри Энн или пытался шутить за столом, но в любом случае звонок Аманды окончательно все разрушил. Потому что последние два дня она вообще не выходила из спальни, если только в детскую.

— Мэнди, — позвал Дэвид, не поднимая головы.

— Да?

— Исчезни, пока я тебя не уволил в порыве.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Аманда встала с дивана и пошла в сторону дверей, бормоча себе под нос, что все мужики идиоты. Дэвид мысленно согласился. Он еще тот идиот. Идиот, который думал, что все его проблемы решатся в кабинете психоаналитика. На самом же деле отголоски прошлых ошибок все еще причиняли боль. Но не ему, а его близким. Кретин озабоченный!

Желание залить в себя пол-литра виски не было неожиданностью. Желание оттрахать кого-нибудь — тоже. Но теперь он умел адекватно оценивать свои желания и контролировать их. Поэтому ни того, ни другого он делать не будет. От этой твердой мысли Дэвид слегка воспрянул духом. Он уже давно не маленький избалованный мальчик, который делает все, что ему вздумается, и не получает за это наказания. Он взрослый мужчина, муж, отец, глава «Сандерс Корпорейшн». Так какого хрена он наматывает сопли на кулак и ждет, когда ситуация разрешится без потерь для его кретинского эго?! Пора исправлять собственные ошибки. Дэвид решил, что начнет с разговора с Греем. И уже «оторвал свою жопу от кресла», когда Аманда нарушила все планы.

— К вам Стив Купер, по личному вопросу.

— Пусть войдет.

Дэвид помрачнел, глядя, как вошедший начальник службы безопасности кладет на его стол черную папку. Это не предвещало ничего хорошего, поэтому открывать ее не хотелось.

— Говори, — бросил он, зная, что приглашать Купера присесть нет смысла — все равно будет стоять как столб у стола.

— Как вы и просили, мы сле… Присматривали за вашей женой во время ее поездок по городу. За эти дни она встречалась только с одним человеком. Дважды. Вся информация в отчете.

Купер невозмутимо смотрел перед собой.

— Продолжай.

Дэвид пытался контролировать свои эмоции, и это почти получалось. Он действительно несколько дней назад попросил службу безопасности присмотреть за Лиззи, потому что заметил, что она начала периодически пропадать на несколько часов со своим байком. Это не было ревностью, он просто переживал за нее, а еще подозревал, что она встречается с адвокатом, но никак не ожидал, что получит такую информацию.

— Джейсон Кларк. Тридцать четыре года. Не женат. Владеет клиникой пластической хирургии вместе со своим…

— Моя жена решила сделать пластическую операцию? — удивился Дэвид.

— Не думаю, сэр. Они встречались не в клинике. Встречи носили скорее… дружеский характер.

— Вы можете идти.

Начальник службы безопасности молча покинул кабинет.

Дэвид долго смотрел на папку, прежде чем открыть ее. С фотографии на первой странице на него смотрел молодой широкоплечий мужчина. Светлые волосы, голубые глаза, прямой нос, четко очерченный подбородок.

— Какого хера тебе надо от моей жены? — пробормотал Дэвид, бегло просматривая личные данные парня.

Тридцать четыре года, холост, успешен, недавно расстался с девушкой…

Следующая страница произвела эффект удара под дых. Отчет об их встречах. И фотографии, на которых Лиззи, его жена, Элизабет Сандерс, весело проводит время в компании этого самого пластического хирурга. И она смеется, черт возьми! А этот мужик имеет наглость прикасаться к ее руке! И трогать ее волосы! И с наглой улыбкой лезть вилкой в ее тарелку! И вообще, бл. дь, находиться рядом с ней!

— Да хрен тебе, а не Лиззи! — заорал Дэвид, яростно сминая снимок, на котором Кларк кидает снежок в его жену. — Не получишь!

О да! Вот теперь он почти почувствовал то, что, должно быть, чувствовала она. Это была лишь малая толика тех эмоций, но давала возможность в полной мере представить, что бы случилось, если бы Лиззи изменила ему. Да он бы убил! «А кто сказал, что она уже не сделала этого?» — мелькнула в голове подозрительная мысль. Дэвид зарычал и жадно уставился в отчет. Пиццерия, прогулка в Центральном парке, кофе в Старбаксе — в целом, ничего страшного. Еще есть время принять меры. Но сначала Томас Грей.

— Я выхожу замуж! — завопила она в трубку, и Дэвид чуть было не уронил телефон.

Сестра позвонила, когда он только вернулся домой, и ему не хотелось отвлекаться от своей цели — помириться с женой, но теперь дело приняло неожиданный оборот, и придется сначала разобраться с этим.

— Миа, мы уже обсуждали это. — Он устало вздохнул и рухнул на диван. — Если этот ублюдок снова запудрил тебе мозги…

— Нет! Я выхожу не за Билли. О, Дэвид, я так счастлива! Мы не хотели сообщать, пока не решим окончательно, но теперь уже можно. Это будет грандиозно! Мама еще не знает, но я сейчас ей позвоню. Когда он предложил, я сначала обрадовалась, потом испугалась, потом…

— Да кто это, он? — перебил ее Дэвид. — Могу я услышать имя твоего жениха?

— А я не сказала? — Она рассмеялась. — Прости. Это Франсуа!

Он застонал. Так и знал, черт возьми, что Миа влюблена в своего друга. Глупая девчонка! Ну почему у него не родился брат? Такой миленький маленький братик. К черту! Обычный нормальный брат! Мальчик!

— Может, скажешь хоть что-нибудь? — спросила Миа. — Ты вообще собираешься меня поздравлять?!

— Я думаю.

— О чем ты думаешь, позволь спросить?

— Думаю, что у моей сестры дыра в голове, если она решила, что будет счастлива с геем!

— Это у меня? Знаешь что, дорогой брат? Дыра в голове у тебя! Я, между прочим, уже счастлива, а ты просто невозможен как всегда! Самовлюбленный, наглый, грубый, неисправимый…

— Можешь не продолжать, — перебил он, — я уже понял, какого ты мнения обо мне.

— Надо было позвонить Лиззи, она бы меня поняла!

Лиззи как раз спускалась в гостиную, держа в руках мотоциклетную куртку. Как будто опять собралась на свидание с хирургом. Дэвид кивнул ей и жестом попросил остановиться. Она сделала это с явной неохотой.

— Лиззи здесь, скажи ей сама.

Он протянул мобильный жене и процедил:

— Это Миа, у нее сногсшибательная новость.

Несколько минут Дэвид с усмешкой наблюдал, как Лиз неуверенно пытается делать вид, что рада, нервно дергая себя за косу. Миа ошиблась в своих расчетах.

— И что ты об этом думаешь? — спросил он, когда она завершила разговор.

— Думаю, что это их личный выбор.

Лиззи протянула ему мобильный, но вместо того, чтобы взять его, он резко поймал ее за руку и тихо поинтересовался:

— Долго это будет продолжаться?

— Что? — Она покраснела, но не вырвала руку.

— Твои отлучки из дома.

— Я не обязана отчитываться! — Возмущение на ее лице выглядело почти комично. — И буду делать то, что мне вздумается!

— Ты нужна Мэри Энн.

— Я ухожу ненадолго, а у Мэри Энн теперь есть няня! Я не обязана сидеть дома двадцать четыре часа в сутки! — Она дернулась, но он сжал сильнее. — Отпусти меня!

— А если я скажу, что ты нужна мне?

Дэвид почувствовал, как пульс под его пальцами участился. Хороший знак, решил он. Лиззи выглядела такой невинной и соблазнительной одновременно — это было его любимое сочетание, но теперь сюда примешивалась ее злость, добавляя ему азарта. Он хищно улыбнулся и дернул на себя, добившись того, что она свалилась прямо в его объятия. Потом уложил ее на диван, не обращая внимания на попытки вырваться, и уселся верхом на ее бедра, прижав руки к диванной подушке над головой.

— Отпусти меня! Сейчас же!

— И не подумаю, — спокойно ответил Дэвид, легко удерживая ее кисти одной рукой.

— Я закричу.

— Кричи, — разрешил он, — только не очень громко.

Она промолчала, на что он и рассчитывал. Ее лицо раскраснелось, волосы, выбившиеся из косы, растрепались, а грудь тяжело вздымалась, натягивая ткань кофты. Потрясающее зрелище. В нем проснулось желание, но главное — вести себя спокойно и не пугать ее. Он нежно отвел локон с ее лба и провел пальцами по щеке, наслаждаясь гладкостью кожи. Лиззи не пошевелилась, продолжая настороженно смотреть ему в глаза. Дэвид нагнулся и прошептал ей на ухо:

— Ты самая красивая женщина из всех, что я знаю.

Он, едва касаясь, провел губами по ее шее, и глубоко вдохнул. Теплый, едва уловимый запах Мэри Энн, нотка цветочного шампуня и неповторимый, невыносимо возбуждающий аромат ее кожи.

— И ты так вкусно пахнешь, — промурлыкал он, уткнувшись носом в ее плечо. — Я соскучился по тебе.

Ее тело под ним напряглось, и она задышала глубже, но снова промолчала. Но это пока. Скоро он заставит извиваться, стонать и кричать от восторга. И сначала все произойдет медленно, так, как она любит. Дэвид скользнул языком по ее губам, пробрался рукой под кофту, поглаживая упругий живот, и с удовлетворением отметил, что ее глаза затуманились ответным желанием.

— Что ты делаешь? — не выдержав, прохрипела Лиззи.

— То, чего мы оба хотим, — прошептал он, покусывая ее подбородок.

— Я не хочу.

— Не лги мне, Лиззи, — сосок, под его ладонью мгновенно затвердел, натягивая ткань бюстгальтера, — ты хочешь. Так же, как и я.

— Мое тело хочет, — нашлась она, — но не мой разум.

— Тогда выключи его. Ты нужна мне, Лиз. Я люблю тебя, и скучаю по тебе. Пожалуйста…

— Ты меня предал, — ее голос дрожал, — я не хочу, чтобы ты…

— Тсс… — Дэвид прижал палец к ее губам. — Я изо всех сил пытаюсь исправиться. Просто забудь об этом хоть ненадолго, пожалуйста. Я люблю тебя…

Он целовал ее, шепча, какая она красивая, нежная, желанная, до тех пор, пока она не поддалась и не начала отвечать. Дэвид разжал пальцы, и ее освободившиеся руки тут же обвились вокруг его шеи, притягивая ближе, рождая ощущение чистого триумфа, сменившегося чувством облегчения и благодарности. А потом все мысли вылетели из головы, потому что Лиззи прижалась к нему всем телом, впившись ногтями в плечи, и что-то простонав, поцеловала. Ее губы были теплыми и мягкими, распустившиеся волосы сводили с ума своим ароматом, а нежная кожа просто пылала под его ласками.

— Я люблю тебя, — выдохнул он, глядя в ее ярко-синие глаза, — тебя одну.

Дэвид поднял ее и усадил на себя, откинувшись на спинку дивана. Ее свитер полетел на пол через секунду.

Ему было больно видеть слезы, стекающие по ее щекам, и он, обхватив ее лицо ладонями, сцеловал их все, ощущая соленый вкус на губах. Черт возьми, как он мог обидеть эту женщину? Как он мог ее предать? Хотелось молить о прощении, но остатками разума Дэвид понимал, что сейчас не время. Потом, он все скажет потом. А сейчас он будет умолять ее другими способами, молча…

Она запуталась пальцами в пуговицах его рубашки, но вдруг резко остановилась. Дэвид не сразу сообразил, что звонит телефон. Ее телефон. Лежащий в кармане брошенной на пол куртки. По ее покрасневшим щекам стало ясно, что, скорее всего, это Джейсон Кларк.

Притяжение между ними исчезло, как только Дэвид заглянул ей в глаза, и увидел там чувство вины. Волшебство момента было разрушено. Лиззи не сдвинулась с места, сидя у него на коленях, а телефон все звонил и звонил, отдаляя их друг от друга все дальше и дальше…

Его сильные руки скользили по разгоряченной коже, поглаживая, сжимая, принося почти невыносимое удовольствие. Она задыхалась, извиваясь в его объятиях, шептала что-то бессвязное, запутываясь пальцами в волосах на его затылке. Влажный язык выводил огненные узоры на животе, и Лиззи заерзала от нетерпения, когда он начал спускаться ниже. Потная спина прилипала к обивке кожаного дивана, но ей было все равно, лишь бы ощущать его прикосновения, слышать нежный шепот, видеть его таким, чувствовать в себе.

— Пожалуйста, — выдохнула она, когда его палец скользнул внутрь.

Дэвид не обратил внимания, продолжая ласкать ее языком и губами, доводя почти до безумия, пока она не провалилась в бездну удовольствия, окончательно теряя остатки себя.

Оргазм накрыл мощной волной, проходя сладкой судорогой по телу вплоть до кончиков пальцев, наполняя каждую клеточку блаженством. Лиззи не успела прийти в себя, потому что Дэвид наконец вошел в нее, и начал плавно двигаться, заставляя ее стонать и снова и снова произносить его имя на выдохе.

Она не могла ничего с собой поделать. Все противоречия исчезли из головы, когда он, втащив ее в кабинет, пробормотал: «Поговорим потом», — и увлек к дивану. Жалкие попытки сопротивляться ничего для него не значили. Дэвид целовал ее, не обращая внимания на град ударов, обрушившихся на спину и плечи, на зубы и ногти, которые она пускала в ход, и Лиззи все-таки сдалась под натиском его губ. Как только он почувствовал, что ее защита рухнула, его ласки сразу же стали невыносимо нежными. Он бережно раздевал ее, ни на минуту не прекращая целовать, и она ему помогала. Проблемы исчезли, и даже отвратительная мысль, что вот так же Дэвид недавно целовал Сэм, была изгнана из памяти на какое-то время.

Внутри все трепетало от не высказанных эмоций, бушующих в душе, но она могла лишь хрипло произносить путаные обрывки фраз. Он же, напротив, шептал, прерываясь только на поцелуи, о том, как он ее любит, что чувствует, как скучал. Это было невероятно возбуждающе. Дэвид никогда не был столь разговорчив в постели, но они ведь и не в постели, а в кабинете, на неудобном диване. Она верила, что он говорит искренне. Это давало ей возможность снова обрести ощущение их слияния в одно целое, когда весь мир вокруг исчезает, теряясь в красках удовольствия на грани боли. В первую минуту Лиззи ругала себя, что снова раскрывается ему навстречу, но быстро забыла обо всем, отдавшись сладкой неизбежности. В жизни существовал только один мужчина — Дэвид, и ей было абсолютно наплевать на то, что произойдет в будущем, или что было в прошлом. Здесь и сейчас она хотела лишь одного — забыться в его руках, почувствовать, что он принадлежит ей, только ей одной…

I died today

But I'm still breathing

Bleeding

For now

I’m broken…

(Skindive — «No More Good Guys») [3]

Кошелек вывалился из сумки и шлепнулся прямо под ноги прохожим, один из которых не преминул наступить на него.

— Эй, — возмущенно заорала Миа вслед, — смотри, куда идешь! Это же Джимми Чу, черт возьми! — Она присела, и подол пальто тут же испачкался. — Проклятье!

Она подхватила подол, который отныне нуждался в химчистке, но тут из карманов посыпалась какая-то мелочь. Это было уже чересчур.

— Да что за день сегодня!

Во всем был виноват мобильник, отчаянно вибрирующий где-то в глубине сумки, его она и искала посреди улицы, когда все начало падать на тротуар. Девушка кое-как собрала все свои пожитки и нашла, наконец, телефон. Чудесно! На дисплее был один пропущенный от Лиззи, а Миа так надеялась, что это Франсуа. Она вздохнула и перезвонила подруге.

— Доброе утро, милая, — начала Миа бодрым голосом, — прости, у меня тут все из рук валилось…

— Я не знаю, что мне д-делать, — плакала Элизабет Сандерс в трубку. — Я так больше н-не могу.

— Что случилось? Что-то с Мэри Энн? — всполошилась она.

— Нет, это Д-дэвид! Он не ночевал дома, — послышался всхлип. — Уже две ночи подряд!

— Что? Ты серьезно? — Миа остановилась как вкопанная. — А с ним все в порядке?

— Я позвонила ему вчера вечером, а он… Он сказал, что занят! Ты бы слышала его голос! — Подруга прервалась, чтобы высморкаться. — А полчаса назад его телефон был отключен, я позвонила на работу, и эта сучка, Аманда, сказала, что мистер Сандерс занят и просил его не беспокоить по… по пустякам!

В трубке снова раздались рыдания, и Миа мысленно поклялась, что прикончит своего брата.

— Если он взялся за старое, — прошипела она, — я сама лично придушу его! Оставайся дома, я сейчас же приеду к тебе!

— Нет, не нужно, — произнесла Лиззи более спокойным тоном, видимо, потому что ей полегчало от возможности с кем-то поделиться своей бедой. — Правда, прости, что позвонила. Ты беременна, и тебе нужно больше проводить времени с Франсуа, я…

— Франсуа улетел в Париж два дня назад, — перебила Миа. — Ему нужно уладить кое-какие дела, так что я предоставлена самой себе.

— Тогда давай я сама приеду к тебе, не могу больше оставаться здесь, меня тошнит от этих стен.

— Отлично. Я вышла кое-что купить, но скоро буду дома.

— Тогда приведу себя в порядок, и, скажем, через час тебя устроит?

— Договорились.

— Как думаешь, он снова… — сдавленно начала Лиззи.

— Даже не думай об этом. Просто приезжай ко мне, и мы обо всем поговорим, хорошо?

— Хорошо, до встречи, — сказала Лиз и отключилась.

Ее брат просто ходячий геморрой в заднице! Чего он добивается на этот раз? От всех этих мыслей голова шла кругом. Миа остановилась возле небольшого кафе и подумала, что ей не помешает взять кофе с собой, чтобы прочистить мозги по дороге домой. Так она и поступила, еще раз разозлившись, расплачиваясь, потому что доставать деньги пришлось из потрепанного кошелька, растоптанного каким-то ослом. Неужели так трудно смотреть под ноги? В этом городе все, словно равнодушные роботы, ни на что не обращали внимания. Как, например, тот блондин за столиком слева, что уставился в газету, позабыв про нетронутый завтрак. Миа уже почти прошла мимо, но врожденное любопытство пересилило, и она глянула на разворот с крупным заголовком. И застыла.

— Сукин сын, — выдохнула она.

— Прошу прощения? — отвлекся мужчина, подняв голову.

Но девушка уже ничего не слышала и не видела, кроме фотографии знакомого лица и надписи ниже:

«Билли Миллер, солист группы "Free Monkeys", скоро станет отцом».

Она слегка наклонилась, чтобы разобрать текст, но мозг отказывался повиноваться, сложив из тысячи букв лишь несколько слов. Но это были те самые гребаные слова, что ударили ее наотмашь. «Рассказал в своем интервью» и… «Миа Сандерс».

Стаканчик выпал из рук, залив газету и брюки ее владельца горячим кофе. Мужчина вскочил, но Миа не обратила внимания и смогла лишь схватиться за край стола в поисках опоры, потому что вокруг началась карусель. Кровь отхлынула от лица, воздух в легких закончился, но даже и не думал поступать вновь. «У меня приступ паники, — подумала Миа, — я сейчас в обморок упаду».

— С вами все в порядке? — донеслось до нее издалека.

Она несколько раз открыла и закрыла рот, словно выброшенная на берег рыба и… Провалилась в спасительную тьму.

— Не хочу вас огорчать, но вы не беременны.

Миа сжала руку Лиззи, стоящей рядом, и не нашлась, что сказать. Не беременна? Как такое возможно? Месячных у нее не было с тех пор, как она вернулась в Штаты. А как же слабость, тошнота, отсутствие аппетита? Не выдумала же она их! Если бы не этот чертов обморок и не Лиззи, которая тут же потащила ее в клинику, узнав о произошедшем, долго бы она еще находилась в неведении?

— Отсутствие менструации — еще не значит беременность, — спокойно продолжил врач, сложив пальцы домиком в районе груди. — Скорее всего, это гормональный сбой. Факторов может быть множество, но я бы рекомендовал вам пройти обследование в нашей клинике.

Уже в машине, по пути домой, Миа наконец обрела дар речи.

— Черт возьми, поверить не могу! Все эти месяцы я думала, что ношу ребенка, ты можешь себе представить? — спросила она у Лиз. — Еще и замуж собиралась за этого козла!

— Ты же слышала, что сказал доктор. Смена климата, стресс, депрессия.

— И неудачное начало половой жизни, — добавила Миа от себя.

Лиззи нахмурилась.

— Чего я не могу представить, так это того, что ты до сих пор не удосужилась показаться врачу! Когда ты собиралась это сделать? Во время предполагаемых родовых схваток?!

Миа закусила губу и покрепче вцепилась в руль.

— Времени не было, — пробормотала она, — все так навалилось, ты ведь знаешь.

— Я знаю, что ты безответственная и глупая! Миа, черт бы тебя побрал! У тебя было время, чтобы сделать тест, но ты даже об этом не позаботилась!

— Зачем? — она пожала плечами. — У меня всегда был регулярный цикл, откуда же я знала, что это окажется ложная тревога.

На самом деле она как наивная маленькая девочка надеялась, что все само рассосется, и не удосужилась сходить в аптеку только из чувства стыда. В самом деле, нынешние подростки посмеялись бы над ней, но вуаля — чудо свершилось!

— Как ты можешь быть такой беспечной? — продолжала Лиззи, недоуменно уставившись на нее.

— Лиз, какая же ты глупая! — Миа расхохоталась. — Неужели ты не видишь, что я счастлива!

— Счастлива? — Подруга моргнула.

— Конечно! Я так счастлива, что не беременна от этого идиота, что просто готова прыгать от восторга, — в подтверждении своих слов она несколько раз оторвала пятую точку от водительского сидения. — Я чувствую себя такой свободной!

— Осторожно! У меня и так поджилки трясутся от того, как ты водишь.

— Извини, мало опыта. В Париже я предпочитала велосипед, знаешь ли, — сказала Миа и послушно сосредоточилась на дороге.

Но внутри у нее все пело! Не беременна, не беременна, не беременна — звучало набатом в голове. Это было самая прекрасная новость за последнее время. И пусть ей придется завтра пройти еще кучу анализов и обследований, в дополнение к тем, что она прошла сегодня, это не могло омрачить радость. Миа ни на секунду не устыдилась своих мыслей, наверняка, тысячи женщин мира каждый день чувствуют то же самое, когда удостоверяются в своей «небеременности», но это послужит для нее хорошим уроком.

— А я так радовалась, что стану тетей, — Лиззи горестно вздохнула. — Было бы неплохо, если бы у Мэри Энн появился кузен, с которым можно играть.

— Не волнуйся, в будущем при случае обязательно нарожаю парочку, если найдется подходящая кандидатура.

— Значит, свадьба с Франсуа отменяется?

От неожиданности Миа слишком резко вошла в поворот и чуть не задела соседний автомобиль. Как же она сразу не подумала о Франсуа?

— Напомни мне, чтобы я больше не садилась в машину, если ты за рулем, — произнесла Лиззи, проверяя, хорошо ли пристегнут ремень безопасности.

О свадьбе с Франсуа можно забыть. Это мысль оставила горечь во рту. Миа почти пожалела, что не беременна. «Как я скажу ему?» — думала она, ерзая на сидении. Наверняка он вздохнет с облегчением. А она так радовалась предстоящему браку, строила планы, мечтала называться мадам Андре. Сэм бы от души посмеялась.

Вечерние сумерки пробрались в комнату сквозь окна с не задернутыми шторами, но Лиззи не собиралась включать свет. Иногда ей нравилось лежать вот так, в полутьме, свернувшись калачиком на огромной постели, чувствовать себя одинокой. Всю жизнь она была только половинкой своей сестры, и лишь таким образом ощущала себя цельной единицей, пусть и от этого становилось горестно на душе.

Сейчас она мать и пока что жена, поэтому побыть наедине с собой удавалось не часто. Мысли текли плавно, создавая яркие воздушные образы в голове, и тут же исчезали, оставляя место другим, но все, так или иначе, имели отношение к Дэвиду. Он дал ей все, чего она хотела — любовь, семью, дом. Центр ее маленькой вселенной. Как получилось, что она так глубоко запустила его в сердце, вдохнула, впитала, не оставив уголка для самой себя? Это ли называется любовью? И можно ли было сделать по-другому, оставить свою независимость, построить границы?

Нет, по-другому она любить не умела. Умела лишь отдавать всю себя, без остатка, растворяться в нем, доверять каждому слову. Сколько раз он обманывал в ответ, оправдываясь заботой о ее душевном благополучии? Но это ведь не значило, что Дэвид ее не любил. Все, что он делал — он делал из любви. Кристина сказала как-то, что любовь бывает разной, и была права. Этой женщине довелось пережить многое на своем веку. Вряд ли стоило пропускать мимо ушей ее слова. Но, в любом случае, слишком поздно. Слишком поздно Лиззи простила мужа. Две ночи, проведенные им вне дома, говорили яснее, чем можно пожелать. Чувство ревности сжигало изнутри, и лишь каким-то чудом ей удавалось сохранять внешнее спокойствие.

— Привет, милый!

Она спорхнула с дивана, словно яркая бабочка с цветка, и влетела в его объятия.

— Я скучал по тебе, chérie, — Франсуа проигнорировал подставленные губы и поцеловал ее в нос.

— Как долетел?

— Спал весь полет, — это была ложь.

Но теперь он не мог рассказать ей, что несколько часов между небом и землей провел, общаясь с соседом — до того сексуальным, что хотелось заняться сексом в тесной кабинке туалета. И это был как раз тот редкий случай, когда не важно, кто принимает, а кто подает. Визитка жгла карман изнутри, заставляя чувствовать угрызения совести, но обсуждать, как раньше, парней со своей будущей женой казалось кощунством.

— Я тоже скучала по тебе, — прошептала Миа, уткнувшись носом в его шею. — Ты даже представить себе не можешь, как сильно.

— Почему? Могу.

— Я тебе не верю, — она шутливо куснула его в плечо. — Наверняка ты нашел кого-нибудь, кто развеял твою тоску. Как он выглядел на этот раз? Высокий блондин? Смуглый брюнет? Расскажи мне.

«И тот, и другой, — подумал он, — и еще один — бесподобно рыжий», — а вслух сказал:

— Невестам такое не рассказывают.

— Да брось! Мы ведь не среднестатистическая пара!

— Расскажи лучше, как ты себя чувствуешь, — перевел тему Франсуа. — Как малыш?

Миа отодвинулась от него и потупила взор, рассматривая узоры на ковре под ногами. Ее пальцы теребили серебряный кулон на груди.

— Нет никакого малыша, — наконец выдохнула она.

Он не сразу понял сказанного.

— Повтори.

— Нет никакого малыша, — повторила она. — Я не беременна.

— Ты сделала аборт? — Он сжал ее плечи и встряхнул. — Ты с ума сошла?

Глядя в ее расширившиеся от испуга глаза, Франсуа не мог поверить, что для него это действительно важно. Но это было важно, черт возьми! Как она могла убить своего ребенка? Ради Бога, это же Миа — его ангел, самая добрая девушка на свете! Невозможно!

— Зачем ты сделала это? Я же сказал, что приму этого ребенка! Я сказал родителям, что стану отцом!

Возмущение клокотало в груди раскаленной лавой в жерле вулкана. Он почувствовал горечь разочарования и отвернулся от нее, не зная, как себя вести.

— Милый, — ее пальцы коснулись плеча. — Ты все неправильно понял.

Франсуа стряхнул ее руку, и обернулся.

— Ребенка не было. Я ходила к врачу. — Миа не выглядела расстроенной и даже несмело улыбнулась. — Это был гормональный сбой. У меня просто был стресс.

Он мысленно перебрал все французские ругательства, которые знал, но промолчал. Подсознание вопило — ложь, ложь, ложь! Но разум говорил, что эта девушка никогда ему не врет. Или он думал, что не врет. Так полюбившаяся им обоим квартира вдруг показалась холодной и неуютной.

— Иисус, Мария, Иосиф! — закричала она. — Ты не веришь мне? — с губ сорвался горький смех. — Не думала, что доживу до этого дня!

— Je veux te croire… — выдавил он из себя, наконец, потому что позабыл от волнения английский язык, но быстро взял себя в руки. — Почему ты не позвонила, почему не сказала мне?

— Ты хотел услышать это по телефону?

— Я хотел правды от тебя. Я хочу правды сейчас. У меня чувство, что меня использовали! Тогда зачем это все? Зачем этот брак? — последний вопрос прозвучал тихо.

Франсуа вдруг подумал, что… чувствует облегчение. Если нет ребенка, то и жениться незачем. Миа, прочитав его мысли, побледнела, но постаралась улыбнуться.

— Не будет никакой свадьбы, — произнесла она, изображая радость. — И проблемы с Билли решены. Все хорошо, — она кивнула и повторила, — все хорошо.

Ему захотелось обнять ее и прижать к груди. Жалость затопила его изнутри, смывая всю злость и кратковременную обиду. Она стояла перед ним — такая беззащитная, открытая, ожидая заслуженной отповеди. Хрупкие сжатые плечи, искусственная улыбка, потухший взгляд. Когда между ними пролегла эта трещина? Он понял, что если бы она хотела заманить его в брачные сети, то не сказала бы, что ребенка нет. В ближайшие несколько недель они бы сыграли скромную свадьбу, и их связала бы не просто дружба, а еще и семейные узы. Франсуа серьезно относился к брачным обетам. Как и Миа. И она не собиралась его использовать, превращая трещину в пропасть. Она все еще его друг, самый близкий и родной человек.

— Chérie, я люблю тебя. — Он притянул ее ближе и погладил напряженную спину. — Мне жаль, что ребенка нет.

— Я тоже люблю тебя, — выдохнула Миа и уткнулась носом в его грудь. — Ты очень сердишься?

— Нет. Я не сержусь. Придется выслушать нотацию от родителей, но я совсем не сержусь.

Они долго молчали, обнявшись, впитывая эмоции и чувства друг друга, как раньше. Что бы ни случилось, между ними все останется по-прежнему.

Спустя время девушка подняла лукавый взгляд, улыбнулась — по-настоящему, словно в комнату пробралось маленькое солнце — и хитро спросила:

— Так ты мне расскажешь, с кем провел эти дни?

Франсуа закатил глаза и потрепал ее волосы.

— Он рыжий, — начал он.

— Красивый?

— Да, и поверь мне, милая, я еще никогда не видел столько веснушек, да еще в таких местах…

— А как тебе этот? — Миа надела уродливый шлем, который был ей явно велик, и стала похожа на оскалившегося инопланетянина с дредами.

— Ты это серьезно? — скептически спросила Лиззи.

— А что? Неплохо же? — Подруга встала перед зеркалом. — Будешь пугать Дэвида по ночам, если он снова натворит какую-нибудь пакость.

— Да, а если меня увидит Мэри Энн, то станет заикой, и меня лишат родительских прав.

— Какая ты скучная, Лиз! — Миа сняла «монстра» и поправила прическу, если можно было так назвать процедуру взъерошивания волос пальцами. — Пожалуй, я сама его куплю.

Лиззи улыбнулась. Было приятно ощущать, что жизнь вернулась на круги своя. Их брак с Дэвидом снова вошел в привычное русло, но уже без всяких недосказанностей. Все свободное время он проводил с семьей. В доме царили уют и гармония.

Маленький червь сомнения еще точил ее изнутри, но с каждым днем становилось все легче. Не оглядываться назад, решила она для себя, жить настоящим и смотреть вперед.

Когда-то ее жизнь больше напоминала ад, а потом серую унылую пустыню, в которую ворвался Дэвид, разукрасив ее яркими красками всевозможных оттенков. Все происходило слишком быстро. Лиззи не была готова к такому количеству событий — свадьба, беременность, возвращение Сэм, свой дом, друзья, семья. Разрушить все в один миг было бы легче, уйдя от мужа, чем постараться сохранить брак. Но она выбрала второе, решив, что лучше жертвовать мелочами на пути к счастью, чем бродить в пустоте под девизом «Нечего терять», как это делает Сэм.

Возвращение настоящей Мии стало настоящим праздником для души. Больше не было унылой бледной девушки, раздражающейся по каждому поводу. Миа Сандерс, став самой собой, таскала Лиззи по магазинам, ночи напролет танцевала с Франсуа в ночных клубах, попутно заводя друзей, и, кажется, закрутила роман… По крайней мере, в данный момент она снова отошла в сторонку, как только зазвонил ее мобильник, и говорила довольно тихо и без привычной жестикуляции.

— Выбрали что-нибудь? — спросил продавец.

— Да, я возьму этот, — Лиззи указала на черный матовый шлем, который примеряла несколько минут назад.

— Отличный выбор, — кивнул парень.

Пока она оформляла покупку, подошла Миа с улыбкой, которую можно было назвать загадочной. Про зеленый шлем с дредами она явно забыла. И слава Богу! Что-то подсказывало, что в случае приобретения первой жертвой ночного кошмара стал бы Франсуа. И он бы точно не обрадовался подобному подарку. К тому же, до Хэллоуина еще далеко.

Спустя полчаса, сидя за чашкой горячего шоколада в кафе, Лиззи не выдержала:

— Ну, расскажешь ты мне, кто этот таинственный мистер икс?

Миа сделала несколько глотков своего напитка, а потом восторженно прощебетала, глядя куда-то за спину Лиззи:

— О, посмотри, какой потрясающий жакет у дамы за тем столиком! Смотрится чудесно! А какой цвет, мне он всегда нравился!

— Миа.

— Хотя, он ее немного старит. А вот мне бы подошел просто идеально, не находишь?

— Миа!

— Ну что? — беззлобно огрызнулась девушка, сбросив фальшивую улыбку.

— Я спросила, — Лиззи позволила себе немного едкого сарказма в голосе, — кто этот таинственный мистер икс, с которым ты говорила по телефону.

— Ах, это, — Миа небрежно махнула рукой, — просто знакомый, хотел узнать, почему мы не пришли в клуб в субботу.

— Неужели? И именно поэтому ты все время убегаешь, когда он звонит, дергаешься от каждого присланного сообщения, и если сообщение не от него, на твоем лице появляется такая разочарованная мина, что и дурак бы догадался!

Лиззи удовлетворенно кивнула, заметив, как глаза подруги удивленно расширились, а щеки покрылись румянцем.

— Что, так заметно? — смущенно спросила та.

— Поверь, уж я-то хорошо знаю все симптомы.

— Кажется, я влюбилась. — Миа повертела в руках полупустую чашку, рассматривая ее содержимое. — Странно, правда? Я всегда думала, что буду любить только Франсуа, а теперь… Всего несколько недель прошло, а я уже чувствую, что жить без него не могу!

— Сэм бы сейчас спросила: «Надеюсь, на этот раз ты предохранялась?» — Лиззи скопировала интонацию сестры.

— Нет конечно!

— Миа, ты хочешь, сказать, что не подумала о…

— Нет! — Девушка расхохоталась, а потом понизила голос. — Я не предохранялась, потому что мы еще… В общем, еще ничего не было.

Из груди вырвался вздох облегчения. Слава Богу, в этот раз у подруги хватило ума не торопить события. «Можно подумать, ты была самой умной и осторожной, — ехидно напомнило внутреннее Я, — Мэри Энн тому прекрасное доказательство». Лиззи мысленно отмахнулась и уже хотела начать допрос с пристрастием, но планы нарушил звонок от няни. Выслушав, она коротко бросила:

— Уже еду! — и быстро встала.

— Что-то случилось?

— Кажется, у Мэри Энн поднялась температура, мне срочно нужно домой. Ничего, если…

— Конечно! — воскликнула Миа. — Немедленно езжай, я посижу еще немного, а потом возьму такси.

— Спасибо! — Лиззи поцеловала подругу в щеку и выбежала вон.

На следующий день первый звонок, который получила Миа, был от Лиззи. Подруга успокоила ее, сказав, что с Мэри Энн все в порядке, и произнесла так, будто сделала ей неожиданный подарок:

— Сегодня мы приглашаем вас на ужин. Отказ не принимается.

— Франсуа сейчас нет, но я спрошу, когда вернется, есть ли у него планы на вечер.

— Вообще-то, я имела в виду не Франсуа. Речь идет о твоем парне.

— Лиз, не слишком ли рано? — Миа нервно откинула прядь со лба и нахмурилась.

— О чем ты? Дэвид просто жаждет с ним познакомиться, и я тоже!

— Но я даже не знаю, серьезно ли у нас все, хоть Франсуа и говорит, что…

— Ты познакомила его с Франсуа?

— Разумеется, — выпалила она, прежде чем поняла, что совершила ошибку.

— Но не хочешь знакомить с нами?

Миа вздохнула и начала теребить любимый серебряный браслет с подвесками. Все они были связаны с Франсуа — Эйфелева башня, сиднейская опера в честь их поездки в Австралию, корона — напоминание о вечеринке, где ее короновали как лучшую гей-подружку, буква «Ф» не нуждалась в комментариях, так же как и два соединенных сердца с надписью «навсегда».

— Это другое! Ты же знаешь своего мужа! Дэвид будет вести себя как задница! Если он начнет из себя изображать заботливого старшего брата, я с ума сойду! Или будет сидеть с видом высокомерного босса, изучающего конкурента. Он весь в папу!

— Мы не выбираем родственников, — коротко ответила Лиз.

— Тебе ли не знать.

— Это уж точно, — в трубке раздался смешок. — Ладно, обещаю, что Дэвид будет паинькой, я поговорю с ним.

— Сделай одолжение, — пробурчала она.

— Это значит да?

— Да, — Миа закатила глаза, — но не обещаю. Я дам тебе знать, если…

— Прости, мне нужно бежать, — перебила Лиззи, — Мэри Энн плачет, — и оборвала связь.

Road's end getting nearer

We cover distance but not together

I am the storm, I am the wonder

And the flashlights, nightmares

And sudden explosions…

(Royksopp — «What Else Is There»)[4]

…sometimes

You're asking yourself why

You feel you can't get by

You feel you're crawling on your knees

(Reamonn — «Sometimes») [5]

Сэм полулежала на больничной койке и силилась вспомнить, кто эти люди перед ней, и что они хотят.

Темноволосая девушка говорила странно — фразы сплетались в причудливый водоворот звуков и слов, из которых различить можно было только: «Сэми», «люблю», «рада» и еще несколько, которые на самом деле могли означать и что-то другое.

Пальцы судорожно дернулись и слабо сжались от боли, пронзившей голову, и она поморщилась.

Вторая девушка казалась смутно знакомой — длинные светлые волосы, заплетенные в косу, большие синие глаза, кто она?

— Милая… — произнесла блондинка, но остальная часть фразы потерялась в тумане.

Сердце неистово билось, грозя выпрыгнуть наружу, а судорожные вдохи никак не способствовали его нормальному ритму. Миа стояла у двери, пытаясь унять дрожь, и держала руку на груди, считая удары. Вдохнуть и выдохнуть. И еще раз. Черт, почему это так сложно? Ей скоро придется уйти в монахини, если после каждого раза, как она займется с кем-нибудь сексом, жизнь будет переворачиваться с ног на голову. Она нажала кнопку звонка и зажмурилась.

— Миа? — в его голосе сквозило удивление.

Миа приоткрыла один глаз, улыбнувшись несмело, и задохнулась при виде него. Он стоял перед ней практически голый. Влажные волосы потемнели, и торчали во все стороны. Она заворожено проследила взглядом за каплей, скользящей от шеи вниз к гладкой груди, и облизнула пересохшие губы, опустив глаза. И, возможно, зря, потому что, если ей не показалось, то, что скрывало махровое полотенце, увеличилось в размерах под ее взглядом. Миа покраснела и резко втянула носом воздух, ощутив аромат дорого мыла.

— Эмм… Я… В общем… Ты не позвонил, и я подумала…

— О Боже, Миа, — он распахнул дверь пошире. — Входи.

— Я не помешала? — она шагнула вперед.

— Нет конечно, — Джейсон слегка смутился. — Только дай мне пару минут, нужно одеться.

Она кивнула и огляделась по сторонам. Его апартаменты можно было охарактеризовать лишь парой слов — холостяцкая квартира. Просто, удобно и никаких женских штучек вроде милых подушечек, фотографий в рамочках или ваз с цветами. Скучная кожаная мебель, большой плазменный телевизор, ничем не примечательный столик.

Интересно, спальня, в которой он скрылся, выглядела так же просто? И большая ли там кровать?

Кровь прилила к щекам, и ей стало жарко от образов сплетенных тел, промелькнувших в голове.

— Милый? Ох, почему ты не сказал, что у нас гости?

Девушка резко повернулась на звук противного тягучего голоса и промямлила:

— Привет.

Парень, смотрящий прямо на нее, ухмылялся, и… Тоже был не одет. Вернее одет. В одни лишь джинсы, свободно болтающиеся на узких бедрах.

— Привет, — слащаво протянул он, нагло ее разглядывая.

— Это что, шутка? — выдохнула Миа. — Я тебя знаю. Ты тот парень, на которого напали.

Мысли закрутились в голове с бешеной скоростью, сопоставляя увиденное с реальностью, и собрались в одну — Джейсон живет с геем.

Улыбка сползла с его лица, и в глазах промелькнуло узнавание.

— Миа?

Во рту неожиданно пересохло. Джейсон живет с геем, потому что Джейсон…

— О нет… — Она резко развернулась и нашла на ощупь дверь. — Нет, нет, нет.

Ну почему? Почему опять? Либо это такой-то вселенский заговор, либо программа «Розыгрыш». Замок поддался, и Миа выскочила из квартиры, пытаясь сообразить, что делать дальше.

— Миа, подожди! — прокричал Майкл ей в след, но она уже неслась прочь.

Джейсон не собирался ей звонить, потому что он уже занят тем самым парнем, которого она спасла в тот злополучный день. Что за несправедливость? Внутри стало странно пусто, сердце будто провалилось в бездонную пропасть, и от этой пустоты невозможно было избавиться. Слезы застилали глаза, и Миа сердито смахнула их рукой, размазывая макияж. Именно сейчас, когда она снова влюбилась, ее очередной выбор оказался неудачным! Остановившись посреди улицы, она расхохоталась, не обращая внимания на прохожих, косившихся в ее сторону.

Геи — это ее проклятье.

Will you still love me

When I'm no longer young and beautiful?

Will you still love me

When I got nothing but my aching soul?

(Lana Del Rey — «Young and beautiful»)

Сэм набрала в грудь побольше воздуха и твердо произнесла:

— Нет, этого не будет.

— Сэми, ты не понимаешь, так будет лучше для…

— Не разговаривай… Со мной… Как с ребенком… — Правая рука сжалась в кулак. — Я сказала, нет!

Ей стало страшно. Лиззи не должна победить, не должна сделать это. Она не посмеет. Доктора пообещали, что через несколько дней Сэм сможет покинуть ненавистную больницу, при условии соблюдения множества правил, но лучше остаться здесь, чем попасть под контроль сестры, стать обузой.

— Почему ты такая упрямая? Тебе нужна круглосуточная забота! Я просто хочу помочь, — продолжала уговаривать Лиззи. — Это ведь не на всю жизнь, а лишь до тех пор, пока ты не встанешь на ноги.

— Потому что я хочу к Томми. Доктор Сэндлер обещал помочь.

— Какого черта, Сэми? Я твоя сестра, и ты сделаешь так, как я сказала, ясно? Вы с Томми расстались задолго до аварии, и он не сможет заботиться о тебе так, как я! После всего того, что случилось…

Сестра расхаживала по палате, продолжая гневно возмущаться и причитать. На ее щеках расцвел алый румянец, несколько светлых прядей выбились из прически и развевались при ходьбе. Она то и дело заправляла один локон за ухо, но он тут же вылезал наружу. Сэм предпочла следить за этим молча. Наконец, когда Лиззи выдохлась и остановилась, вопросительно глядя на нее, Сэм произнесла раздельно и четко лишь одну фразу:

— Пошла ты, — и с удовлетворением отметила, как рот сестры открылся и снова закрылся.

Она больше не собиралась выслушивать о чужих заслугах и своей беспомощности, даже от собственной близняшки. А жить под одной крышей с Дэвидом тем более не собиралась. Сэм уже вспомнила множество деталей из своей жизни, включая и тот постыдный эпизод. Казалось, все это происходило когда-то не с ней, с кем-то другим. Будто смотришь кино о девушке, натворившей много ужасных вещей.

— Это твое окончательное решение? — голос сестры прозвучал сухо и по-деловому.

— Да. — Сэм прикрыла глаза и поморщилась, почувствовав, как шрам на лице болезненно натянулся — она уже видела свое отражение в зеркале, но ее это не пугало. — Прости меня, но я не могу иначе.

— Тогда я умываю руки. Отныне пусть Томас Грей заботится о тебе.

— Он и так заботился обо мне все это время.

— Конечно, раз ты так считаешь. Но больше я не собираюсь участвовать в этом. Выздоравливай, — с этими словами Лиззи покинула палату.

В субботу они ужинали в ресторане вшестером — она, мама с Люком, Дэвид, Лиззи и, конечно же, Франсуа. Миа мало прислушивалась к общей беседе, витая в своих мыслях и игнорируя вопросительные взгляды друга. Она еще не сказала ему, что снова рассталась с Джейсоном. Все были немного напряжены, поглощенные проблемами, свалившимися на семью, и главной темой, естественно, было здоровье Сэм.

Лиззи недовольно хмурилась каждый раз, когда кто-нибудь сочувствовал Томасу Грею, к тому же Дэвид принял сторону Сэм, согласившись, что она имеет право сама принимать решение, с кем ей быть на пути к выздоровлению.

— Я понимаю, что ты хотела как лучше, — произнесла Кристина, погладив невестку по руке, — но тебе не стоило давить. Ты же прекрасно знаешь свою сестру.

— Иногда мне кажется, что другие знают ее гораздо лучше, чем я, — ответила Лиззи и покосилась в сторону Дэвида, виновато опустившего глаза.

Франсуа мгновенно перевел тему, начав рассказывать о каком-то знакомом, который пребывал в коме два месяца, а потом благополучно выбрался из нее и встал на ноги буквально через пару недель. Все заинтересованно слушали, а Миа в очередной раз восхитилась его умению тонко чувствовать и направлять общую атмосферу в положительное русло. Она благодарно сжала его ладонь под столом, и, получив тихое пожатие в ответ, почувствовала, что ей стало лучше. И все же, сидя в кругу самых близких людей, Миа не могла не размышлять о том, вписался бы в ее семью Джейсон? Скорее нет, чем да. Если Кристина и Лиззи приняли бы его, а Франсуа просто смирился бы с выбором лучшей подруги, то Дэвид вряд ли бы сел за один стол с предполагаемым соперником. Что касается Люка, тот как всегда оставил бы свое мнение при себе.

С того дня, как они смотрели фильм у нее дома, Джейсон, как и обещал, не вернулся. И даже ни разу не позвонил. Глупо было ждать, что он появится на следующий же день с цветами на ее пороге. Он был не тем мужчиной, который делает подобное после того, как его прогнали, словно ненужного пса. Миа отчаянно жалела о своем поступке, но все еще не могла разобраться в чувствах, которые испытывала. Он был слишком сложным для нее, и слишком закрытым. Даже о младшем брате Миа узнала случайно. Допустим, он не хотел говорить, что его брат гей, размышляла она, но ведь знал, что Миа бы отнеслась к этому легко и без предрассудков. Почему люди так любят все усложнять?

Когда ужин подходил к концу, Кристина сделала неожиданное заявление.

— У меня для вас есть еще одна новость, — произнесла она, обведя всех потеплевшим взглядом.

Люк отложил салфетку и взял ее за руку.

— Скоро в нашей семье все-таки появится еще один ребенок.

— Ребенок? — удивленно переспросила Лиззи. — Но ты ведь уже знаешь, что Миа не…

— Да. Я беременна.

За столом повисла неловкая пауза, и Миа уже собиралась нарушить ее бурным проявлением восторга, хотя на самом деле сама еще не знала, что чувствует по этому поводу, но тут заметила напряженное лицо Дэвида, сидящего рядом. Она предупредительно пнула его под столом и улыбнулась.

— Мама, это чудесная новость!

— Поздравляю вас, — подхватил Франсуа, и все немного расслабились.

— Я заметила, что ты немного поправилась, но подумала, что это Люк снова изобретает новые рецепты, — она увидела, как в глазах мужчины промелькнула улыбка.

— Я уже на четвертом месяце, — ответила Кристина.

— И ты молчала? Дэвид, представь себе, через полгода у нас будет сестренка или братик! — Миа снова улыбнулась, на этот раз по-настоящему, ощутив, как внутри рождается приятное тепло от этой мысли.

— Хм, — выдавил из себя что-то неопределенное брат, и слегка дернулся.

Видимо, на этот раз его пнула Лиззи, но немного не рассчитала силы, поэтому тут же покраснела и обратилась к Кристине.

— Это же прекрасно. Получается, что у Мэри Энн появится еще одна тетя, или дядя, который…

— Будет младше Мэри Энн, — закончила за нее Миа и рассмеялась.

— Скорее всего, этот малыш будет особенным, — ровным голосом произнесла Кристина, но Миа вдруг увидела, как сильно рука матери сжимает ладонь мужа.

— Особенным? — переспросила она осторожно. — О чем ты, мама?

— Все тесты показали, что вероятнее всего я рожу ребенка с синдромом Дауна, — ответила мать и вымученно улыбнулась.

За столом повисла тишина.

Джейсон лежал на большой круглой кровати и смотрел в потолок. Алые атласные простыни отсвечивали багровым в свете свечей. Он никогда не мог понять, почему у Бри, при всем ее чувстве стиля и стремлении следовать модным тенденциям, такая безвкусная и кричащая обстановка в квартире. Как будто она делала это специально, окружала себя предметами интерьера, не соответствующими друг другу. Круглая кровать, напоминающая постель шлюхи, фигурки позолоченных ангелов, нелепые подушки разных цветов и форм, валяющиеся повсюду, стеклянные вазы, наполненные всяким хламом. От всего этого у него рябило в глазах, поэтому оставалось пялиться в потолок — ровный и белый.

— Долго ты собираешься страдать по ней? — спросила Бриана, вставая.

Она нагнулась и подобрала с пола шелковый халат — короткий и черный, без всяких кружев или разноцветной вышивки. Ее волосы были точно такого же цвета. Запахнув халат и завязав пояс на талии, Бри стала похожа на ворону, оказавшуюся в цирке. Так контрастно выглядела она среди буйства красок в собственной спальне.

— О ком ты?

— О твоей новой подружке, — ответила Бри.

— С чего ты взяла, что я страдаю? — Джейсон понял, что ему здесь больше делать нечего, и начал одеваться.

Девушка фыркнула и закатила глаза. Она была права. В какой-то степени он страдал. Но это не мешало ему трахаться с Бри, заваливаясь к ней домой в любое время суток в пьяном виде. Еще и чертов Майки обиделся и ушел от него в неизвестном направлении.

Бриана щелкнула золотой зажигалкой, и глубоко затянулась тонкой самокруткой. По комнате поплыл легкий запах травки.

— Проваливай, Джейсон.

— А я что, по-твоему, делаю? — спросил он, заправляя рубашку в брюки.

— Нет, я серьезно. Проваливай, это значит, не заявляйся больше ко мне. Мы больше не будем трахаться.

— Можно подумать, тебя кто-то заставлял.

— Это был акт милосердия, — парировала Бри. — Теперь ищи себе другое место для сексуальных пожертвований.

Джейсон не ответил, понимая, что она опять права. Нужно было что-то решать, сдвигаться с мертвой точки и идти вперед, либо вернуться к девушке, которую он до сих пор не мог забыть. Вот только нужен ли он ей? Прошло столько дней, но от нее не пришло ни слова, не говоря уж об одном паршивом звонке. Собственный партнер вышвырнул его с работы на неопределенное время, потому что делать операции в таком состоянии Джей не мог, а на консультациях пациенты настороженно пялились на его помятую небритую физиономию и морщились от запаха перегара. Сэм был прав, отправив его в длительный отпуск. Черт, да все вокруг были правы! Кроме него самого. Миа, младший брат, Бри. А сам он — чертов идиот, который никому не нужен…

Он покинул квартиру Брианы, даже не попрощавшись. Прохладный весенний воздух наполнил легкие и прочистил мозги. Джейсон шел пешком, не обращая внимания на шум и прохожих, куда глаза глядят. Нужно было возвращаться к нормальной жизни, работать, спать по восемь часов в сутки, и просто забыть о существовании Мии. Но забыть не получалось.

Мимо пронеслась полицейская машина с включенной мигалкой, и он поморщился, когда вспышки света ударили по глазам. Спустя двадцать минут Джей вдруг с удивлением обнаружил, что ноги принесли его к книжному магазину — туда, где он познакомился с Ри, и где она работала до сих пор, потому что он успел заметить ее сквозь стеклянную витрину, прежде чем ускорил шаг и прошел мимо двери. Но Рэйчел как раз закончила рабочий день и выходила на улицу, поэтому заметила его.

— Джейсон, — крикнула она вслед.

Мышцы спины сразу же напряглись, и он замер на мгновение, но этого было достаточно, чтобы она поняла — ее услышали.

— Джейсон, подожди! — Сзади раздались торопливые шаги.

Джей остановился и нехотя повернулся, поразившись тому, насколько она изменилась. Как будто постарела лет на десять.

— Здравствуй, Рэйчел, — слова прозвучали холодно и ровно.

— Привет, — выдохнула девушка, пытаясь отдышаться после бега. — Как ты? Выглядишь не очень…

— Ты за этим меня догнала?

— Нет… Я… Нам надо поговорить… Может, поужинаем, я знаю тут по близости неплохое….

— Ри, мы уже все выяснили, и нам не о чем разговаривать.

— Пожалуйста, — умоляюще прошептала она. — Удели мне немного времени. Я просто хочу расставить все точки над и, я устала чувствовать вину…

— Извини, но мне пора.

— Я ведь прошу так мало!

Он стоял несколько секунд, понимая, что она в отчаянии. И готова умолять его прямо на улице, если понадобится.

Что ж, если решил вернуться к нормальной жизни, то почему бы не начать с того, чтобы окончательно разобраться с бывшей?

— Хорошо.

Девушка улыбнулась и поправила старый шарф.

— Здравствуйте, мисс Кросс, я доктор Мерфи.

— Можно просто Сэм, док.

Он улыбнулся и сдвинул на лоб очки.

— Тогда зовите меня тоже просто Сэм. Думаю, так нам будет проще.

— Как скажешь, док.

Саманта равнодушно пожала плечами, но внутренне не могла не отметить, что мужчина ей понравился. Она уже перестала бояться докторов, дергаясь всякий раз при их приближении. В конце концов, в больнице, где она провела кучу времени, к ней относились с заботой и уважением, несмотря на ее заскоки. И радовались тому, как быстро она идет на поправку. Может, всему виной были деньги и влияние Дэвида, или постоянная опека старого дока — который, кстати, тоже был отличным мужиком — но Саманта поняла: не все в этом мире сволочи. И не все хотят тебя использовать, когда ты слаба и беспомощна. Кто-то просто выполняет свое призвание и умеет быть по-настоящему добрым.

Доктор Мерфи действовал аккуратно, осматривая ее лицо. Его прикосновения были легкими и точными, почти не причиняя дискомфорта.

— Надо сказать, хирурги постарались очень даже неплохо. Вам повезло.

Сэм хмыкнула, но промолчала, пока он делал какие-то пометки в ее карте.

— Могу назначить операцию в ближайшие дни.

— Хоть завтра.

Она хотела покончить с этим как можно быстрее. Избавиться от шрама на лице, как избавилась от большей части шрамов внутри. Прошлое осталось в прошлом — отчим, Джимми, Мюррей, поцелуй с Дэвидом. Наконец-то она избавилась от навязчивого ощущения грязи и чувства вины. Отчим был уродом и заслужил свою смерть, и больше он ее не достанет. Ни ее, ни ее сестру, ни кого бы то ни было. Смерть Джимми произошла не по ее вине. Мюррей получил свое. Ну а Дэвид… Они уже сполна расплатились за тот дурацкий поцелуй.

Доктор Мерфи начал объяснять ей, как именно будет проходить операция, и Сэм вдруг поняла, что ей стало еще легче, и она сможет доверить свое лицо этому человеку.

— Ваш партнер, — спросила она, когда короткая лекция была окончена, — где он?

— Доктор Кларк? — Сэм снова поднял очки на лоб.

— Да. Могу я его увидеть?

Она хотела знать, кто этот парень, который умудрился встать клином между Лиззи и Дэвидом и влюбить в себя несчастную Мию. Обидеть обеих, восстановить против себя все семейство Сандерс, а потом, в качестве искупления, предложить ей, Саманте, бесплатную операцию в своей клинике.

Дэвид возражал. Лиззи возражала. Все возражали. Но Сэм почему-то согласилась. Может быть, потому что не хотела в очередной раз зависеть от близких. Может быть, из любопытства. Может быть, потому что, если все пройдет успешно, у этого парня появится шанс. Всем нужны шансы… Она это знала.

— Доктор Кларк сейчас в отпуске. Хотите, чтобы он занимался вами? — с легкой ноткой сожаления спросил доктор Мерфи. — Можно отложить операцию до его возвращения, но я на вашем месте…

— Все в порядке, Сэм, — неожиданно мягко ответила Саманта. — Я хочу, чтобы этим, — она тронула шрам на лице, — занялся ты.

— Скучаешь по нему? — тихо спросила Сэм, глядя на доктора Мерфи.

Он вздрогнул и вздохнул, пытаясь улыбнуться. Сейчас он выглядел совсем не так, как в первую встречу. Похудел, осунулся и как-то постарел лет на десять.

— Прости, задумался. Иногда я будто вижу его здесь, в клинике. Словно чувствую его присутствие, или его образ мелькает где-то рядом, но я не успеваю уловить его, — он снова вздохнул и покачал головой. — Мне очень жаль твою подругу.

— Она жива, значит, справится, — Саманта пожала плечами. — У нее есть семья и друзья.

— Ну что ж, — Сэм улыбнулся и превратился в доктора Мерфи, что означало — тема закрыта. — В моей помощи ты больше не нуждаешься, так что эта наша последняя встреча, мисс Кросс.

Она знала это, и даже немного жалела, что больше не увидит его. Но не хотела, чтобы он к ней привязывался, не хотела, чтобы влюблялся, потому что чувствовала — Сэмюэл Мерфи относится к ней не просто как к пациентке. Возможно, она для него лишь очередная ниточка, связанная с памятью о Джейсоне Кларке, возможно, просто любопытная загадка. Но он был очень добрым и мягким человеком, а Саманта не для таких.

Для кого она?

Для Томми, который разлюбил ее?

Выписавшись из больницы и приехав к нему домой — в место, наполненное воспоминаниями об их жизни, место, где каждая вещь хранила маленькую историю их отношений — Сэм вдруг поняла, что больше не нужна. Как женщина, с которой хотят будущего. Томми заботился о ней, развлекал, смотрел с ней фильмы по вечерам, смеясь над ее едкими комментариями, дразнил. Но в том, как он накидывал на ее плечи плед, или в том, как убирал непослушную челку с лица, больше не было любви…

Ты теперь не принадлежишь мне, Сэм, будто говорил он. Ты дорога мне, я рад, что ты жива, я хочу помочь тебе, но я тоже больше не принадлежу тебе. И не хочу за тебя бороться.

Иногда ей хотелось заорать от бессилия. От беспомощности. От злости на саму себя. Почему? Почему она все испортила? И почему так поздно поняла, что важно на самом деле?

Саманта Кросс научилась бояться быть отвергнутой.

Сначала она думала, что дело в шрамах, но быстро отмела эту мысль. Томас Грей был не из тех, кого отталкивает такая мелочь.

Несколько месяцев спустя…

Хочу поблагодарить каждого, кто был со мной в процессе работы над трилогией Сандерс, за то, что вдохновляли меня, подбадривали, критиковали и помогали не пасть духом. Я никогда не верила в себя так, как верили в меня вы. И только благодаря этому трилогия завершилась. Спасибо.

Также хочу сказать спасибо всем читателям, которые дошли до конца. Надеюсь, я не зря потратила ваше время…

Иногда / Я чувствую, что хочу уйти / За все эти воспоминания / И выйти через эту дверь / Наружу…

Выбрось меня, как ненужную вещь / Хотя я так не поступлю / Это плохое место / Чтобы изменять тебе / Это непростое время / Через которое ты заставляешь меня пройти / Это небольшое преступление / И для меня нет оправдания…

Я умер сегодня / Но я продолжаю дышать / Истекать кровью / На данный момент / Я сломлен…

Дорога близится к своему концу / Мы покрываем это расстояние, но мы не вместе / Я — шторм, я — чудо / И вспышки, и кошмары / И неожиданные взрывы…

…иногда / Ты спрашиваешь себя, почему / Не можешь свести концы с концами / И как оказался на коленях…

Lynx (англ.) — рысь