<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>prose_contemporary</genre>
   <author>
    <first-name>Дэвид</first-name>
    <last-name>Мэмет</last-name>
   </author>
   <book-title>Древняя религия</book-title>
   <annotation>
    <p>Молодая работница карандашной фабрики в городе Атланта, штат Джорджия, найдена убитой. В убийстве девушки обвинен управляющий фабрикой Лео Франк, хотя прямых улик не найдено. Совершить убийство мог и другой человек, чернокожий уборщик той же фабрики, но суд, уступая общественному мнению, склонен считать преступником еврея Франка…</p>
    <p>Дэвид Мэмет (р. 1947), американский драматург, эссеист и прозаик, лауреат Пулитцеровской премии, с поразительным мастерством передает граничащее с безумием состояние обвиняемого во время суда и после приговора, отбывающего первые месяцы пожизненного заключения и не подозревающего, какая страшная судьба ожидает его в недалеком будущем.</p>
   </annotation>
   <date></date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <src-lang>en</src-lang>
   <translator>
    <first-name>Мариза</first-name>
    <last-name>Нечаева</last-name>
   </translator>
  </title-info>
  <src-title-info>
   <genre>prose_contemporary</genre>
   <author>
    <first-name>David</first-name>
    <last-name>Mamet</last-name>
   </author>
   <book-title>The Old Religion</book-title>
   <date></date>
   <lang>en</lang>
  </src-title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>sem14</nickname>
   </author>
   <program-used>ABBYY FineReader 12, FictionBook Editor Release 2.5</program-used>
   <date value="2016-04-22">22 Apr 2016</date>
   <src-url>lib.rus.ec</src-url>
   <src-ocr>mikebb</src-ocr>
   <id>{B91C4D84-2FF7-48E5-AF2E-5583FBFB6AE3}</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name>Древняя религия</book-name>
   <publisher>Текст, Книжники</publisher>
   <city>Москва</city>
   <year>2014</year>
   <isbn>978-5-7516-1229-0, 978-5-9953-0275-9</isbn>
   <sequence name="Проза еврейской жизни"/>
  </publish-info>
  <custom-info info-type="">David Mamet
The Old Religion

Дэвид Мэмет
Древняя религия
Роман

Перевод с английского Маризы Нечаевой

Текст, Книжники
при поддержке Фонда Ави Хай
Москва 2014

УДК 821.111(73)
ББК 84(7Сое)
М97

Издательство благодарит Давида Розенсона, без которого создание этой серии не было бы возможным.

Серия основана в 2005 году
Оформление серии А. Бондаренко

Первое издание на русском языке

ISBN 978-5-7516-1229-0 («Текст»)
ISBN 978-5-9953-0275-9 («Книжники»)

Copyright © 1997 by David Mamet
© «Текст», издание на русском языке, 2014
© Фонд Ави Хай, 2014

Мэмет Д.

М97 Древняя религия: роман / Дэвид Мэмет; пер. с англ. М. Нечаевой. — Москва: Текст: Книжники, 2014. — 185 [7] с. — (Проза еврейской жизни).

ISBN 978-5-7516-1229-0 («Текст»)
ISBN 978-5-9953-0275-9 («Книжники»)

УДК 821.111(73) 
ББК 84(7Сое)

Проза еврейской жизни 
Дэвид МЭМЕТ 
Древняя религия
Роман

Редактор В. Генкин 
Корректор Т. Калинина

Подписано в печать 04.03.14. Формат 70 х 100/32.
Уcл. печ. л. 7,8. Уч.-изд. л. 5,93. Тираж 3000 экз. Изд. № 1196. 
Заказ №

Издательство «Текст»
127299 Москва, ул. Космонавта Волкова, д. 7 
Тел./факс: (499) 150-04-82 
E-mail: text@textpubl.ru www.textpubl.ru

Издательство «Книжники»
127055, Москва, ул. Образцова, д. 19, стр. 9 
Тел. (495) 663-21-06; 710-88-03 
E-mail: info@knizhniki.ru 
Интернет-магазин: www.knizhniki.ru</custom-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Дэвид Мэмет</p>
   <p>Древняя религия</p>
   <p>Роман</p>
  </title>
  <epigraph>
   <p>Посвящается рабби Ларри Кушнеру</p>
  </epigraph>
  <epigraph>
   <p>Плавильня — для серебра и горнило — для золота, а сердца испытывает Господь.</p>
   <text-author>Притчи, 17,3.</text-author>
  </epigraph>
  <section>
   <p>В 1913 году в Атланте, штат Джорджия, была убита молодая женщина. Ее звали Мэри Фэган, и она работала на местной фабрике по производству карандашей. Управляющий фабрикой Лео Франк, еврей из Нью-Йорка, был обвинен в этом преступлении и предстал перед судом.</p>
   <subtitle>ПЕРЕД ТЕМ, КАК ИДТИ К МОРРИСУ</subtitle>
   <p>Коробка была выстлана газетой. Он снял крышку, чтобы достать свежий воротничок. И, как это часто с ним случалось, увидев газету, задумался. Она была приклеена к стенкам и дну, и на ней значилась дата: 10 апреля 1868 года. Но бумага не пожелтела.</p>
   <p>«Похоже, клей стал консервантом, — решил он. — Неплохо бы разобраться, какое именно вещество играет эту роль, и соответственно скорректировать технологию производства газетной бумаги, чтобы продлить ее срок службы. — Он улыбнулся. — С другой стороны, не войдет ли это в противоречие с сутью периодической печати, которая как раз заключается в ее недолговечности? А если бы изначально газетная бумага была неподвластна времени, то, исключив из производственного процесса консервант, мы бы снизили расходы, что стало бы несомненным достижением. Разве не так? Вполне возможно, в один прекрасный день кто-то вдруг осознал, — продолжал он цепь размышлений, — что в сохранении четкости газетной печати дольше суток нет ни малейшей необходимости, и таким образом совершил переворот в печатной индустрии?</p>
   <p>Да, — думал он. — События могли развиваться именно так, а могли и в противоположном направлении. И оба эти пути достойны восхищения».</p>
   <p>Вдоль стыка стенок коробки с дном шло объявление о предстоящем митинге, участники которого собирались призвать Изабеллу, королеву Испании, освободить Эдгардо Мортару.</p>
   <p>«Верните Дитя его Законным Родителям…», — писала газета. Это была «Бруклин игл», и к коробке ее в те далекие времена приклеил кто-нибудь из родственников жены. Эдгардо Мортара, мальчик из еврейской семьи, тяжело болел и, как считалось, находился при смерти. Улучив момент, когда родителей не было дома, няня ребенка, католичка, унесла его из дому и крестила, чтобы спасти душу мальчика. Эдгардо оказался, по сути, похищенным из родительского дома государством: никакие дипломатические и религиозные аргументы не смогли побудить правительство Испании и католическую церковь вернуть ребенка семье.</p>
   <p>Франк смотрел на газетные строки и думал о тех бесконечных и совсем невеселых дискуссиях, которые он и его собратья по вере вели по поводу этого чудовищного нарушения всех мыслимых прав.</p>
   <p>В коробке лежали воротнички и тут же, в сафьяновом футляре, запонки. Он пристегнул воротничок к свежей рубашке и подошел к зеркалу, чтобы повязать галстук.</p>
   <p>— Да, выглядишь ты замечательно, — сказала жена.</p>
   <p>Он кивнул, и они продолжили приготовления к ставшему ритуальным визиту к Моррисам.</p>
   <subtitle>МОРРИС РАССКАЗЫВАЕТ ИСТОРИЮ О ГОНЕНИЯХ НА ЮЖНЫХ ЕВРЕЕВ</subtitle>
   <p>— …тут и листовки ку-клукс-клана, — говорил Моррис, — и объявления в газетах… Читаю в здешней прессе: «Евреи и католики, вам тут не место. Сваливайте, пока мы вас не уничтожили». В Белтоне и Ренстоне людей выволакивают из домов. Один священник…</p>
   <p>Он закашлялся. Потянулся за рюмкой с ликером.</p>
   <p>— Откуда у вас такие? — спросил он.</p>
   <p>— Это тетушки Клэр, — ответил Франк.</p>
   <p>— Подарила?..</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>Моррис полюбовался рюмочкой с изящной гравировкой, посмотрел на свет, приподнял, чтобы изучить донышко.</p>
   <p>— «Бавария», — прочитал он. Потом вздохнул и откинулся на кушетке, расслабленно положив руку на высокую боковину. — «Бавария», — тихо повторил он про себя, вполне довольный, что слово это ничего не говорит, что он — глава семейства, настоящий мужчина, сидит здесь в кругу друзей после отличного ужина, что он серьезен, как обычно бывают серьезны люди, занятые не пустой болтовней, а беседой, представлявшей интерес для присутствующих, но при этом не таившей настоящей опасности.</p>
   <p>«Нет, я ему не завидую, — думал Франк. — Славный малый, если хорошенько все взвесить, и чванства в нем не больше, чем было бы во мне, окажись я в его положении, да и чем во мне сейчас, раз уж на то пошло. А коли у нас принято восхищаться твердостью духа, он достоин восхищения: Моррис человек твердый, этого у него не отнять. Дай Бог, со временем, да с небольшой помощью, и я смогу достичь того же».</p>
   <p>— Ку-клукс-клан… — снова начал Моррис.</p>
   <p>«И все же, что он о себе возомнил?» — продолжал размышлять Франк.</p>
   <p>— Кто из нас может поручиться, что неуязвим для ку-клукс-клана?</p>
   <p>«Честное слово, какие-то ночные страшилки, — думал Франк. — А мы-то сами? Сидим, распахнув глаза, будто десятилетние дети, и ждем, сладко замирая, когда нас напугают до полусмерти».</p>
   <p>Мэйра вернулась в комнату, и за ее спиной Франк увидел чернокожую служанку, которая явно только что получила от хозяйки последние указания. Мэйра стояла в дверях и смотрела на мужа. Застыв подобно статуе, она некоторое время внимала Моррису. Потом села на стул у двери — медленно, согласуя движения с ритмом мерно текущей речи, опустилась на сиденье. Ее муж, обводя глазами собравшихся, встретил ее взгляд и одобрительно кивнул, будто начальник, отмечающий заслуги верного помощника.</p>
   <p>— … и вот Вайс… — сказал он.</p>
   <p>Дочка Морриса выбежала по какой-то надобности в прихожую. Мать немедленно выскочила следом из гостиной и, шикнув, вернула девочку на место.</p>
   <p>— … оставался дома три дня. Сидел и ждал самого страшного…</p>
   <p>Один из мужчин кивнул, затянулся сигарой и выпустил клуб дыма.</p>
   <p>— … не находя себе места. Его магазин, его дом…</p>
   <p>— Его сбережения, — вставил один из родственников.</p>
   <p>— Вот именно, — великодушно подтвердил Моррис. — Именно. Жена и семья… Он не решался наведаться в собственный магазин. Закрыл ставни. Помощь… Не знаю, ждали они тогда чьей-то помощи или нет. Об этом они не рассказывали. Но я знаю, что из дому они ни на шаг. Никто из членов семьи, из домочадцев…</p>
   <p>Чего он только там не передумал, — продолжил Моррис, возвращаясь к основной теме. — Бегство… Сопротивление… Что он мог? По-моему, у него и дробовика-то дома не было. Готов даже поручиться — не было…</p>
   <p>Люди за столом закивали.</p>
   <p>— Значит, бежать? Бросить все? А как бежать? Если куклуксклановцы перекрыли все пути? Могли они бежать, минуя дороги? Ни в коем случае. Что им оставалось?</p>
   <p>— Железная дорога, — предположил какой-то юнец.</p>
   <p>Взрослые взглянули на него осуждающе.</p>
   <p>— Нет-нет, именно так, — сказал Моррис. — Оставалась железная дорога. И тогда они собрали то немногое, что могли унести, не обратив на себя лишнего внимания. Решили сделать вид, что отправляются на пикник. Они решили выйти из дома в субботу вечером, будто на прогулку, и двигаться к станции, чтобы явиться туда как раз к отбытию — обратите внимание, не к прибытию, а к отбытию — девятичасового поезда на Коринф. Они боялись садиться в вагон заранее, потому что куклуксклановцы могли запросто зайти вслед за ними и вытащить их оттуда. Это было бы самым ужасным… в шаге от свободы…</p>
   <p>Моррис опустил взгляд на рюмку с ликером, стоявшую перед ним на столе. Потом бережно, очень бережно, взял ее за ножку и отодвинул на три дюйма.</p>
   <p>— Они взяли детскую коляску, — сказал он, — потому что в ней можно было вывезти хотя бы самое необходимое. Плетеная детская коляска, забитая столовым серебром, памятными фотографиями, не знаю, документами… И вот они вышли. А по всему городу — плакаты. «Рыцари Ку-клукс-клана приговаривают к смерти Бич Человечества: католиков и евреев. Мы поразим их огненным мечом, и не будет их среди Нас…»</p>
   <p>— Ну, вообще-то национальная гвардия штата должна была вмешаться, — заметил юный родственник хозяина дома. — То есть да, конечно, что толку в национальной гвардии, но все же мне кажется…</p>
   <p>— И что же тебе кажется? — спросил Моррис. — Что именно тебе кажется? — Он улыбнулся.</p>
   <p>— Что же с ними стало? — подала голос одна из женщин, и все присутствующие завозились и придвинулись ближе к Моррису.</p>
   <p>— А я вам сейчас скажу. Они вышли из дома и двинулись к железнодорожной станции, каждую секунду ожидая получить пулю или удар прикладом или услышать крик: «Вот они, евреи!» Ожидая, что их вот-вот затащат в какой-нибудь закоулок или отволокут на городскую площадь. И вот они идут мимо своего магазина. В последний раз бросают взгляд на вывеску: «Вайс. Галантерейные товары». Этот магазин они создали на пустом месте — отец Вайса торговал вразнос, ходил от дома к дому с мешком на спине. А теперь… Вайс. Видный человек в городе. Кто только к нему не обращался! Если нужно пожертвование… — Мужчины закивали. Деловые люди такое понимают. — …нужен подарок… отрез ткани. Или пошить форму…</p>
   <p>— О да! — подтвердил один из родственников.</p>
   <p>— …для футбольной команды. Для оркестра. Если что-то нужно для города… К кому бегут? Вайсы давно, с полвека тому, стали частью города. Вот что значит «Вайс. Галантерейные товары». А что же этот город? Он восстал против них, он жаждет их крови, хочет видеть, как ветер раскачивает их тела. И вот магазин остается у них за спиной. Только представьте, какую горечь чувствовал Вайс, когда проходил мимо закрытых ставнями витрин и знал, что в любой момент, а главное — неизбежно эти витрины разобьют, а магазин разграбят и сожгут дотла. Сожгут то, на что ушла жизнь двух поколений его семьи.</p>
   <p>Вайсы слышат свисток поезда и продолжают свой путь. Дальше, еще дальше. Пересекают площадь. А на Главной улице — они. Ку-клукс-клан. Там их сборище. Сколотили помост, сгрудились на нем в своих инквизиторских балахонах и оттуда, сверху, подстегивают, заводят толпу. Человек тридцать, а то и пятьдесят, в белых балахонах — и толпа городских жителей.</p>
   <p>Но они идут дальше. Идут к поезду. Что замечает Вайс краем глаза? Неужели один из куклуксклановцев обернулся и посмотрел на них? Так? Нет, ничего. Они продолжают путь. Представляете эту жалкую процессию? Муж с женой. Трое детей и детская коляска, в которой лежит все, что они надеются сберечь.</p>
   <p>Вот и перрон. Вот поезд. Люди рассаживаются по вагонам. Проводник что? Правильно, поглядывает на часы. Потом смотрит вдоль поезда направо, смотрит налево. Вот-вот махнет машинисту, что пора трогаться. Вайсы устремляются к поезду, они спешат, проводник торопит: «Заходите в вагон». Вайс пропускает семейство вперед, он зайдет последним, прихватив коляску, и он все еще слышит, понимаете, слышит голос куклуксклановца и шум толпы — они совсем рядом, на соседней улице. «Очистим нашу землю кровью… Смерть паразитам… Смерть тем, кто несет с собой смерть… Смерть евреям…» Он ставит ногу на ступеньку вагона. «Слава Господу, я спас свою семью». И тут кто-то кладет руку ему на плечо. Он оборачивается и видит трех мужчин в капюшонах.</p>
   <p>Чернокожая девушка появляется на пороге гостиной с кофейником. Мэйра протягивает руку — остановить служанку.</p>
   <p>— …Вайс оборачивается и видит трех мужчин. «Куда вы собрались?» — говорит один из них. Чей это голос? Узнает ли его Вайс? Да какая разница? Кто-то из местных. Наверняка заходил к нему в магазин. Но разве сейчас это имеет значение. «Куда вы собрались?» Второй мужчина держит в руке факел. Вот он передает его третьему, а сам подходит к проводнику, указывает на жену и детей Вайса, которые уже в вагоне, и жестом приказывает высадить их на перрон. И проводник подчиняется.</p>
   <p>Поезд трогается. Проводник, оглянувшись, качает головой и заходит в вагон. А Вайс и его семья остаются стоять на пустом перроне.</p>
   <p>«И куда же вы собрались?» — «Сэр, — отвечает Вайс. — Ведь в листовках написано, что евреи… что евреи должны уехать из города…»</p>
   <p>Мужчина в капюшоне подходит к нему вплотную. И говорит: «Боже мой, мистер Вайс, это же не про вас! Вы — наш еврей…»</p>
   <p>Взрыв смеха потряс гостиную. Один из кузенов Морриса зашелся кашлем. Жена Франка звонко шлепнула себя по бедрам и посмотрела на свою сестру Мэйру, которая уже осушала платочком выступившие от смеха слезы. Франк покачал головой и усмехнулся. Моррис повернулся к нему.</p>
   <p>— Вы — наш еврей, — повторил Моррис и тоже покачал головой, а потом кивнул чернокожей служанке, стоявшей в дверях, давая знак: «Да. Теперь можно». И она вошла с кофейником на пасхальном подносе.</p>
   <subtitle>БЛЮДО ДЛЯ СЕДЕРА</subtitle>
   <p>Был там изображен человек со старинным ружьем — замок то ли фитильный, то ли колесцовый, из рисунка не разобрать, да и что евреи понимают в ружьях. Но все же он красовался на блюде, вокруг него — слова на иврите: маца, марор, карпас, то бишь ритуальные угощения пасхального седера, а около каждого слова — маленькое углубление. А в центре, стало быть, «этот парень», как Франк прозвал его, со своим мушкетом…</p>
   <p>«Прямо-таки средневековая сцена, — думал он. — При таком одеянии ему бы скорее подошел арбалет…» На парне был то ли камзол, то ли длинный жилет и меховой колпак. Художник как мог изобразил стрелка, затаившегося в засаде, а на заднем плане, обернувшись мордочкой к зрителю, сидел кролик.</p>
   <p>— Даже я, — обратился Франк к человеку из Нью-Йорка, — даже я, при всем своем невежестве, знаю, что охотиться для еврея — не кошерно.</p>
   <p>Слово «кошерно» он произнес с некоторой робостью, будто говорил: не стану отрицать, слово это я слышал, но рассуждать на подобные темы мне бы не хотелось, поскольку одно лишь происхождение такого права не дает. Уж не знаю, к лучшему оно или к худшему, но моя связь с традицией — всего лишь случайность.</p>
   <p>— Очень редкая вещь этот рисунок, — ответил ньюйоркец. — Сейчас объясню. Вы совершенно правы: нам действительно запрещено проливать кровь, за исключением быстрого, безболезненного и совершаемого с чувством уважения к животному забоя, который осуществляется обученным этому делу человеком с соблюдением необходимых ритуальных требований. Вы правы, эта охота не кошерна.</p>
   <p>— Как и сам заяц, — вставил Моррис.</p>
   <p>— И заяц, — согласился ньюйоркец. — В отличие от кролика.</p>
   <p>— А чем отличаются кролик и заяц? — спросил Франк.</p>
   <p>Человек из Нью-Йорка начал объяснять, а Франк подумал: «Я сам себе противен. На кого я пытаюсь произвести впечатление? Чего добиваюсь этим проявлением любопытства, этими „еврейскими“ вопросами? Ну что мне задело…»</p>
   <p>— …а заяц, — продолжал ньюйоркец, — это иной вид. Вот и все, что я могу сказать на этот счет.</p>
   <p>— Что возвращает нас к теме, — заметил Моррис, — о рациональности самих предписаний.</p>
   <p>— Возможно, — сказал человек из Нью-Йорка. — Вполне возможно.</p>
   <p>Пауза.</p>
   <p>— Заяц, — напомнил Франк.</p>
   <p>— Как-то возник спор, — сказал ньюйоркец, — о различных видах животных. Почему, например, рыба должна считаться парве, или, если хотите, нейтральной пищей, в то время как куры подпадают под понятие плоти?</p>
   <p>«По-моему, все это нелепо, — подумал Франк. — Зачем я только притворяюсь?»</p>
   <p>— В Талмуде описан спор мудрецов о гусях, — продолжал разглагольствовать ньюйоркец. — Дело в том, что однажды, отправившись в некую далекую страну, путешественники увидели гусей, которые гнездились на деревьях, и это наблюдение натолкнуло их на мысль, не следует ли такого гуся считать плодом.</p>
   <p>Сказав это, ньюйоркец улыбнулся.</p>
   <p>— В далекую относительно чего? — спросил Франк.</p>
   <p>— В далекую относительно?..</p>
   <p>Собеседник Франка задумался, пытаясь соотнести вопрос с темой разговора. Потом кивнул.</p>
   <p>— Вавилон. Значит — относительно Палестины. Ведь это описано в Талмуде, следовательно, речь шла о стране, далекой от Палестины. Сегодня это Месопотамия, вчера это был Вавилон… Да и куда еще могли отправиться путешественники, чтобы увидеть гуся на дереве? — задумчиво произнес ньюйоркец.</p>
   <p>«Ненавижу этого человека, — думал Франк. — И всю традицию ненавижу. Забава для рабов, именующая себя философией. С таким же успехом можно взять рекламу с пачки сигарет и корпеть над ней тысячу лет. — Он опустил глаза. — „Отличный табак, отобранный и обработанный особым образом, окутывающий вас облаком наслаждения“. Сколько раз здесь попадается буква „о“? — спросил он себя. — И какие тайны мироздания это открывает?</p>
   <p>Страна идиотов. Хотя, с другой стороны… Что бы могла означать столь часто встречающаяся буква „о“…»</p>
   <p>— …законы… страна, из которой они пришли… — тянул ньюйоркец.</p>
   <p>«…и сколько раз на дню мы вот так, с позволения сказать, судорожно дергаемся, почему-то называя это „смыслом“?» — думал Франк.</p>
   <p>— Но отказываться от охоты? — спросил Моррис. — Не слишком ли?</p>
   <p>Ньюйоркец пожал плечами.</p>
   <p>— Так как же охотник оказался на блюде? — продолжал Моррис.</p>
   <p>Ньюйоркец поднял палец. Франк почувствовал неодолимое отвращение.</p>
   <p>«Как в карикатуре, — подумал он. — За столом судья. На скамье подсудимых старый еврей. „Если вы утверждаете, что невиновны, почему вы не объяснили это полицейскому, когда он вас арестовывал?“ Еврей пожимает плечами: „Я же был в наручниках“».</p>
   <p>— Якнехаз, — сказал гость. — Акроним, или мнемоника, для этапов седера. Я.К.Н.Х.З. — буквы, которые символизируют последовательность, порядок ритуальной трапезы — ведь и седер на иврите означает «порядок»<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>. Якнехаз. Кстати, вам, человеку, знающему немецкий, это не напоминает на слух словосочетание Jagd den Hase, «Охота на зайца»? Конечно же напоминает. Очень даже.</p>
   <p>Ньюйоркец повернулся и обратился ко всем сидящим за столом.</p>
   <p>— И уверяю вас, — сказал он, — услышав однажды, вы не забудете этого до конца своих дней. — Он поднял палец: — В этом и состоит удивительная прозорливость наших мудрецов.</p>
   <subtitle>СПОР О ДЕЛЕ МОРТАРЫ</subtitle>
   <p>Жизнь на озере, конечно, была проще. В некотором смысле она подчинялась формальностям в большей степени, чем жизнь городская: в ней оказалось больше того, что он привык называть «поддержанием социальных связей», — а это совсем не то же самое, что просто ходить к соседям в гости.</p>
   <p>В будни по вечерам жены сидели друг у друга на верандах или собирались на крытой галерее отеля. А субботние вечера (воскресные-то назывались семейными и посвящались воссоединению с Супругом, прибывшим из Города), как и воскресные дни, заполнялись скоротечными визитами и чередой бесчисленных обедов, завтраков и чаепитий.</p>
   <p>Он любил запахи этих завтраков. Например, чистый резкий запах кофе, проникавший, казалось, в самое нутро. Квинтэссенция радостного возбуждения. А вот лишенное суеты воскресное утро — встаешь поздно, с предвкушением свободного от работы дня.</p>
   <p>Грунтовая дорога от озера пуста. Все горожане на церковной службе, а он еще нежится в постели, проснувшись с ощущением, что имеет на это полное право. Сколь сладостны эти едва слышные звуки: жена бережет его сон, хотя время уже позднее…</p>
   <p>— Пусть говорят, что угодно, Моррис, — сказал он, — но этот мальчик, Мортара, все это дело о ребенке, оно не имеет никакого отношения к государству. Ну нельзя его рассматривать как дело государственное. Я бы, конечно, мог, — тут же поправился он, — я бы мог взглянуть на него и с этой точки зрения. Но тут же возникает вопрос — какое государство, какое…</p>
   <p>Он полил тост деревенским медом, почувствовал приятное возбуждение от звуков собственного голоса и продолжил разглагольствовать. Так по-мужски.</p>
   <p>«Так по-мужски, — думал Франк. — Уверенный… нет, больше, чем просто уверенный в себе. Поучающий — да, именно так, и я горжусь этим. А почему бы и нет? За моим собственным столом, перед друзьями, которые, кстати, гости в моем доме. Поэтому я могу говорить, не испытывая чувства вина. То, что я говорю, может быть истиной, а может быть и полной чушью, что, впрочем, маловероятно, но уж точно оно не может быть и тем, и другим… Хотя…»</p>
   <p>Его мысли были прерваны, когда он дошел до «мои долг и привилегия» и собирался перейти к «огромные преимущества Лидера — в данном случае, Отца, и Семейного собрания, управляемого и направляемого Центральной Фигурой…».</p>
   <p>— А где искать альтернативу, если таковая вообще имеется? — спросил Моррис.</p>
   <p>— Еще тостов? — спросила жена.</p>
   <p>«Да, — думал Франк. — У меня свое место, у нее свое. И наше счастье напрямую следует из тех ограничений, которые мы налагаем друг на друга и на самих себя. Наше…»</p>
   <p>Рути внесла блюдо и, как и каждую неделю, он с удовольствием посмотрел на старинную зеленую вещицу, которую про себя называл «деревенской тарелкой».</p>
   <p>— …если бы ты делал то же самое на фабрике, — сказал Моррис.</p>
   <p>— Делал что?</p>
   <p>— Что? Что делал? — сказал Моррис. — Как это — что?</p>
   <p>И в поисках поддержки посмотрел через стол на сестру.</p>
   <p>— Если бы я… Да-да-да, — сказал Франк. — Да. «Действовал бы в качестве»… Да, Моррис. Каждый из нас… ведь правда? Каждый… погоди-ка…</p>
   <p>«Как я люблю эти споры, — думал он. — А после завтрака я прилягу вздремнуть. Мог ли кто-нибудь когда-нибудь похвастаться таким счастьем? Кофе. Друзья. Ветерок с озера, завтрак. Нет. Можно прожить на земле всю жизнь и ни разу не насладиться столь чудесным утром».</p>
   <p>Вскоре послышатся звуки лодочных моторов, соседи потянутся из церкви, зашумят автомобили, зацокают конские копыта, до слуха донесутся негромкие голоса горожан.</p>
   <p>По обыкновению, они сидели на задней веранде. Со стороны озера — а как же иначе? «Здесь такой приятный ветерок, — думал Франк. — Дует с озера, и такой приятный… Человек, трудившийся всю неделю, заслужил право отдохнуть вдали от суеты, от толпы, от проблем по работе. Позабыв об изъянах последних трех партий поставленной древесины…» Так он думал и одновременно слышал собственный голос:</p>
   <p>— …правительство Испании — независимый орган. Но когда они… Погоди-ка, Моррис. Подожди минутку…</p>
   <p>Он выпрямился, настаивая на своем праве договорить, твердо решив довести мысль до конца. Выдержал паузу. Моррис уступил.</p>
   <p>— …когда они сделали… Сделали то, что считали правильным… — Секундная пауза. — Последующие события… — Он поднял руку, чтобы успокоить друга, на лице которого ясно читалось, что его добродушием злоупотребляют.</p>
   <p>«Если он хотел сказать, так и сказал бы», — подумал Франк и продолжал свою речь, при этом ни на миг не утрачивая приятного ощущения, что вот они все сидят на этой веранде, скрытые от глаз людей, идущих по дороге. «Мы имеем полное право здесь находиться, — думал он. — Мы ведь не загораживаемся от них умышленно — просто веранду построили именно так. Да и как они могут таить на нас обиду за то, что мы не были в церкви? Мы же не стремимся к изоляции, в конце концов, запахи завтрака наверняка до них долетают».</p>
   <p>— А теперь, — начал Моррис, — кое-что я тебе скажу. Они забрали ребенка, и ребенка не стало. Как тут быть? Как к этому относиться? В этом «как» и заключается вся философия, здесь все ее содержание. Говорят, философию каждый придумывает себе сам. И вот на протяжении многих поколений мы слышим: «Сколько ангелов танцуют на острие иглы?» А потом появляется некто и говорит: «А какого он размера, ангел?» Вот тебе новая философия. Проходит еще несколько веков, и появляется другой человек и говорит: «А какого размера игла?» А? Как тебе это? — Моррис помолчал. — И его провозглашают мудрецом.</p>
   <subtitle>РАЗМЫШЛЕНИЯ О РЕКЛАМЕ. «УЭЛЛС ФАРГО НЕ ЗАБЫВАЕТ НИКОГДА»</subtitle>
   <p>«Уэллс Фарго не забывает никогда». Вот это девиз, вот это я понимаю. И знать о компании больше ничего не нужно. Как его можно забыть? Кто осмелится выступить против такой компании? Оказаться вне закона?</p>
   <p>«Что это значит — оказаться вне закона, — подумал Франк. — А не испытывает ли человек, очутившись в таком положении, ни с чем не сравнимое удовольствие? Каково это, порвать навсегда с ограничениями повседневной жизни, оставив лишь те, которые ты выбрал сам? И заплатить за такую свободу сущий пустяк: признать, что за тобой идет охота. Если исключить вопрос нравственности, — думал он, — остается только страх… нет, необязательно страх… скорее сам факт. Факт, заключающийся в том, что на тебя идет охота. Как на ту собаку. Вот такой и будет моя жизнь».</p>
   <p>Собака приходила ко входу в гостиницу. По ночам. Некоторые утверждали, что это волк, другие — что койот. Но оба термина обозначали, по сути, просто дикую собаку, и какая разница, как она называлась, если теперь она лежит там мертвой?</p>
   <p>Никакой разницы.</p>
   <p>Приручение этого пса было иллюзией. Он оставался таким же диким зверем, как волк или койот. Он мог сделать что угодно — и делал. Так зачем было считать его собакой? Зачем, если он мог приходить к гостинице каждую ночь — а он приходил — и таскать что ни попади; если он мог убивать — а он убивал — мелких зверьков, снующих вокруг; если он мог сопротивляться, а загнанный в угол сарая, напасть — что он и сделал — на человека?</p>
   <p>А теперь он лежал на заднем дворе, у кухонной двери, мертвый, с простреленным черепом, и не было в нем ничего домашнего.</p>
   <p>Он был диким. Таким жил и таким умер, а прочее — иллюзия. Когда ему казалось удобным или у него не было выбора, пес жил в доме, питался объедками и повиновался хозяевам, которые называли покорность любовью. Когда же он отвернулся от них и сбежал, в его распоряжении оказался весь мир, но за это пришлось платить: принять тот факт, что отныне на него охотятся.</p>
   <p>— Неужели во мне нравственности не больше, чем в этой собаке? — спросил он.</p>
   <p>— Видишь ли, он просто променял А на Б, — ответил Моррис.</p>
   <p>— И все?</p>
   <p>Моррис вслед за Франком вышел в палисадник. Женщины остались на веранде.</p>
   <p>«О чем они говорят? — подумал Франк. — И почему Моррис так сказал о собаке? Скорее всего, чтобы утвердить свое превосходство».</p>
   <p>Теперь пес был мертв, и по Моррису выходит, будто зверь должен был знать заранее, что обречен, что, отказавшись от любви, выбирает смерть. Неужели это правда? Либо покориться, либо умереть, и третьего не дано?</p>
   <p>— Он бы в любом случае умер, — сказал Франк.</p>
   <p>— Не понимаю, — ответил Моррис.</p>
   <p>— Ну… Не такая уж глубокая мысль.</p>
   <p>Они смотрели, как собаку подцепили лопатой. Минутой раньше из кухни, вытирая руки о грязный фартук, вышел высокий мускулистый негр. Уже уходя, Франк увидел, как служитель гостиницы указал на собаку, и негр кивнул. Потом ему принесли большую лопату для угля, и он подсунул ее под пса. Когда Франк обернулся в последний раз, он увидел, как человек с лопатой направился к опушке леса.</p>
   <p>«Нет. Не тот инструмент, если он собирается его закопать», — подумал он.</p>
   <p>Моррис заговорил:</p>
   <p>— Д-а-а… Абрахам расширяет дело.</p>
   <p>— Неужели?</p>
   <p>Моррис кивнул.</p>
   <p>— Бостон. Провиденс. Филадельфия.</p>
   <p>— Надеюсь, дела у него пойдут хорошо.</p>
   <p>— Естественно, ведь если его дела пойдут хорошо, то и наши не хуже.</p>
   <p>— Это взаимосвязано?</p>
   <p>— Думаю, да. До тех пор, пока мы не решим пойти против него.</p>
   <p>— А что говорит Джек?</p>
   <p>— С ним я это пока не обсуждал. Но собираюсь. В следующий раз, когда… — Моррис остановился, чтобы прикурить. Наклонился, по привычке прикрывая сигару от несуществующего ветра. — Не замечал? — спросил он между двумя затяжками. — Если прикрыть спичку вот так, слишком близко к коробку, ты здорово рискуешь, что все вспыхнет тебе в лицо. — Он вздохнул. — Весь коробок. Сколько раз это замечал, а за столько лет не научился держать спичку по-другому.</p>
   <p>— Это свойственно человеку, — сказал Франк.</p>
   <p>— Не правда ли?</p>
   <p>Они пошли дальше. Моррис повернулся к нему:</p>
   <p>— О чем, черт подери, я говорил?</p>
   <p>— О Джеке Файне, — напомнил Франк.</p>
   <p>— Так вот, я ему сказал: «Конкуренция — залог успешной торговли». — «И я всегда так думал», — отвечает мне Джек. «В таком случае, — спрашиваю я, — как получилось, что ты никогда не был в Нью-Йорке?»</p>
   <p>Здесь Моррис сделал паузу. Поднял брови в знак того, что сейчас будет самое главное.</p>
   <p>— «Видишь ли, — отвечает мне Джек, — если я куда-то еду, то хочу быть уверен, что я буду там самым умным евреем».</p>
   <p>Моррис тряхнул головой и усмехнулся. Франк тоже усмехнулся. Подумал: «Уэллс Фарго не забывает никогда. — Он никак не мог выкинуть из головы лопату и пса. — Я что, так и отправлюсь на тот свет с этой картиной перед глазами? Буду носить ее с собой до конца дней?»</p>
   <p>Сидя в зале суда, Франк слушал монотонный голос судьи. Глаза его отдыхали на деревянной резьбе карниза. Блестящее дерево теплого коричневого цвета по какой-то неясной причине оказывало на него успокаивающее действие. Снова и снова он ловил взглядом этот карниз. И каждый раз ждал, что магия деревянного кружева рассеялась, и каждый раз обнаруживал, что она продолжает действовать, и чувствовал благодарность. Но все равно не мог забыть пса и лопату.</p>
   <p>«Инструмент был неправильный, — снова думал он. — И собаку нести неудобно, и яму рыть трудно, и труп расчленить… Это ж лопата для угля, неужели им непонятно?»</p>
   <subtitle>НА ОЗЕРЕ. МОРРИС ПОКАЗЫВАЕТ КАРТОЧНЫЕ ФОКУСЫ</subtitle>
   <p>Каким серьезным он выглядел.</p>
   <p>«Нет, — думал Франк. — Нет, этим меня не возьмешь. Это просто уловка, основанная на том, что человек инстинктивно испытывает уважение ко всему важному, значительному. Что-то в его выражении лица постоянно подчеркивает, изображает исключительную важность и торжественность момента. Поэтому вполне естественно ожидать от меня внимания и концентрации. Но я-то знаю, это хитрость, и пусть глаза его неподвижны, руки у него наверняка в движении».</p>
   <p>Франк на долю секунды опустил глаза, изображая, как ему казалось, внимание и уважение. И увидел, что руки Морриса находятся там же, где он видел их в последний раз: пухлые кисти недвижны, сложены одна на другую, а под ними — колода карт.</p>
   <p>«Ну конечно, он трогал карты, — думал Франк. — В тот самый момент, когда сказал „Сейчас!“ и я поднял на него глаза. А теперь сколько ни смотри, толку не будет — фокус закончен».</p>
   <p>Моррис откашлялся, и Франк поднял глаза. Боковым зрением он видел жену Морриса. Она улыбалась и возбужденно ждала реакции окружающих, гордясь тем, как ее муж сумел приковать к себе всеобщее внимание.</p>
   <p>Позади супружеской пары, у двери в столовую, стоял чернокожий официант с подносом, уставленным напитками. Его облик выражал одновременно почтительность и стремление казаться незамеченным. Он словно говорил: «Я здесь только тогда и постольку, когда и поскольку вы этого пожелаете».</p>
   <p>«Бедняга, — подумал Франк. — Это ж так утомительно — держать поднос на ладони. Правда, они, видимо, привыкают…»</p>
   <p>— А теперь я попрошу вас… — заговорил Моррис.</p>
   <p>«Пожалуй, тут все дело в равновесии», — подумал Франк.</p>
   <p>— …назвать выбранную карту.</p>
   <p>Франк оглянулся.</p>
   <p>— Тройка пик, — сказала Молли.</p>
   <p>Моррис кивнул. Человек десять — двенадцать столпились перед столом Морриса. Мужчины курили сигары. Легкий ветерок выдувал дым с террасы. Иногда ветер менял направление, и тогда до них доносились запахи листвы, плеск воды, встревоженной веслом, смех с озера.</p>
   <p>«Так тихо», — подумал Франк.</p>
   <p>— Тройка червей. Вот она, тройка червей! — сказал Моррис.</p>
   <p>Он снял ладони с колоды и разложил карты веером по столу рубашкой вверх, кроме тройки червей, которую, раздуваясь от гордости, показал всем собравшимся, после чего, также рубашкой вверх, бросил на стол.</p>
   <p>«Нет», — подумал Франк.</p>
   <p>Моррис оглядел лица окружающих. Двое мужчин хмыкнули.</p>
   <p>— Что… что? — спросил Моррис.</p>
   <p>— Я… ничего, — сказала Молли.</p>
   <p>— Что такое?</p>
   <p>— Моя карта — тройка пик, — сказала Молли. — Пик, а не червей.</p>
   <p>Моррис, а за ним и все остальные, воззрились на лежавшую в стороне от остальных перевернутую карту.</p>
   <p>— Твоя карта была тройкой пик… — сказал Моррис.</p>
   <p>«Ну да, — подумал Франк. — Сейчас он перевернет карту, а там вместо тройки червей окажется тройка пик. И все мы испытаем радость и облегчение. Или раздражение? А что, если все пошло не так и он действительно ошибся с картой? Какое унижение: много часов потратить на тренировки, чтобы добиться расположения толпы, а потом эту толпу разочаровать! Как ужасно: сначала выставить напоказ свое желание: „Я жажду вас помучить, ощутить свою власть над вами, обаять, повести вас за собой“, — а потом провалиться… Ведь что может оправдать подобное признание? Только полный успех!»</p>
   <p>Он услышал, как все разом задержали дыхание, а потом разразились смехом и радостными восклицаниями. Потому что карта, разумеется, превратилась в тройку пик. А Моррис сидел счастливый, уверенный в себе, прекрасно владеющий собой, живое воплощение скромного — но ясно различимого — смирения.</p>
   <p>«Рад вам угодить. Простите, если испытывал — а я испытывал — ваше терпение. Простите, что манипулировал вами. Надеюсь, вы убедились — как я и предполагал, ведь я действовал с определенным намерением, — что мой маленький обман привел к желаемому результату и что в конечном счете я доставил вам удовольствие». Вот о чем говорила вся его фигура.</p>
   <p>Франк оглянулся на официанта и увидел, что тот тоже преобразился. Теперь он всем своим видом показывал, что знает — фокус удался, и хотя он не желает и не собирается приобщаться к общему веселью, все же вполне осознает — насколько это возможно при его уровне интеллекта — уровень явленного мастерства. Официант дождался, когда смех и несколько ироничные аплодисменты пойдут на убыль, и, будто актер, старательно удерживающий улыбку на губах, вышел на передний план со своим подносом, предлагая напитки.</p>
   <p>Вечер шел своим чередом.</p>
   <p>Моррис и Франк сидели на веранде, у самых перил.</p>
   <p>«Еще не холодно, — подумал Франк. — Но вот-вот похолодает».</p>
   <p>Над озером висел туман. В гостинице за их спиной приглушили огни. С гостиничной кухни какое-то время доносился звон посуды, там заканчивали уборку. Потом наступила тишина.</p>
   <p>Ветер пронесся по веранде — и затих.</p>
   <p>— М-да… — сказал Моррис и причмокнул губами. Помолчал и повторил концовку анекдота: — Знаешь, судья, доведись тебе разок побыть негром в субботний вечер, ты больше никогда не захочешь стать снова белым.</p>
   <subtitle>НОЧЬЮ В САДУ</subtitle>
   <p>Он верил в это, как веруют в Бога.</p>
   <p>Ведь, по сути, это был всего лишь участок земли. Порождение фантазии, раз уж на то пошло. Она раскинулась на листе бумаги — отсюда и дотуда, — и он сказал: «Что может быть очевиднее? Она должна принадлежать тому, кто видит ее единство, видит, что она располагается между двумя океанами. Человек, который это видит, должен ею владеть. И человек этот — я».</p>
   <p>Что означало — владеть? Обладать или самому принадлежать стране?</p>
   <p>Он часто думал о своем доме. С удовольствием погружался в философские размышления о природе обладания и думал: «Это богатство. Состояние. И если я не боюсь ставить под вопрос свои права в собственном доме, значит, я достоин некоторого признания, а если не сам я, то это действие, это проявление мужества. Как далеко я могу позволить себе зайти? Не знаю. Но разве многие осмелились бы вообще поставить этот вопрос?»</p>
   <p>Франк покачался в своем любимом кресле, стоявшем на отгороженной от дороги веранде. Он смотрел на лужайку, где Рути рвала то ли цветы, то ли какую-то траву. Однажды он в шутку сказал ей: «Эту девушку просто невозможно вытащить из сада», — на что она ответила: «Так пусть себе идет куда хочет». А он сказал: «Она же домашняя прислуга, какого черта она возится в саду, увиливая от работы?» — и оба были счастливы, обмениваясь безобидными репликами по поводу простительной слабости одного из членов семьи.</p>
   <p>Чтобы столкнуться с проблемами хозяина, надо, прежде всего, стать хозяином.</p>
   <p>Франку было хорошо. Ему нравилось вдыхать дым собственной сигары и смотреть, как ветер уносит его сквозь решетчатую ограду веранды. «Славные сигары, — думал он. — Такую докуришь — и все. Как будто никто и не курил».</p>
   <p>Отличного качества гавайские сигары. А почему нет? Разве он их не заслужил?</p>
   <p>«И да, и нет», — думал он.</p>
   <p>Да, существуют бедные. Да, существуют больные и угнетенные. И, да, он заработал на этот дом и продолжал работать по двенадцать часов в сутки, да еще в условиях падающего рынка. И кто поручится, что — Боже упаси — фабрика не разорится, не сгорит, не…</p>
   <p>«В этом вся суть, — размышлял он. — Нет уверенности. Никакой. Мы придумываем себе понятия о морали и справедливости и облачаемся в них, чтобы прикрыть стыд. Стыд за собственную незначительность. Все зависит от случая. Все».</p>
   <p>Он смотрел на женщину в саду.</p>
   <p>«Трава чистая, — думал он. — И сухая, юбку не запачкает. Боже правый — вы только взгляните на эту огромную черную задницу».</p>
   <p>Он прочистил горло и поерзал в кресле-качалке. Потом стряхнул пепел в высокую напольную пепельницу.</p>
   <p>«Тут нельзя суетиться, нельзя слишком часто стряхивать пепел с сигары, потому что пепел остужает дым… если, конечно, это хорошая сигара, — думал он. — С другой стороны, зачем устраивать из этого фетиш?»</p>
   <p>«…как делают некоторые», — потянулась параллельная нить размышлений. Это высказывалась другая часть его личности, потише и помельче первой. Он пожурил ее, мягко, но уверенно. Разве не к ней он, собственно, и обращался? Разве не к тому вел? Ведь мог бы просто ответить: «Да, черт возьми, ты прав, все это вычурность и фетишизм». Мог бы, и тогда невидимый собеседник поторопился бы сделать вывод: «Да. Да. Так мы поступаем сами, и так составляем себе мнение. О других людях, которые так поступают». Но он не стал отвечать себе подобным образом. Он возразил этому голосу: «Знаешь, я уверен, что каждый поступает так, как ему удобно». И тогда третий голос, что-то вроде арбитра, добавил: «Если они заплатили за сигару, кому вообще есть дело, как они ее курят?»</p>
   <p>Но пользуясь привилегией председателя этой внутренней конференции, он и этот голос попросил помолчать, дружелюбно, но чуточку пренебрежительно ему кивнув. «Я знаю, что ты не станешь кривить душой, чтобы снискать мое расположение, и в некоторой степени даже разделяю твою позицию. Но читать нотации и делать замечания участникам дискуссии все-таки буду я. — Он улыбнулся голосу, словно говоря: — Ну нам-то с тобой эти замечания вообще не нужны. — Помолчал. — Да и не стану я, — подумал он, — порицать то, предыдущее высказывание. Оно ведь не мое, не мне его и осуждать. Разве что, при необходимости, немного „поправить“, да и то по-доброму, дружелюбно».</p>
   <p>Но что ни говори, он все же недолюбливал людей, у которых на сигарах скапливался чересчур длинный столбик пепла, поскольку этот пепел неизбежно оказывался либо на лацкане пиджака, либо на ковре. Конечно, можно было рассматривать подобную привычку как признак мужественности, но, учитывая неопрятность, свойственную таким людям, он не мог воспринимать их привычку иначе чем неучтивость, доставляющую много хлопот.</p>
   <p>А еще ему было неприятно то обстоятельство, что Большая Сигара неизменно ассоциировалась с образом Еврея. Если и существовала несправедливость по отношению к евреям, то она была связана именно с такой ассоциацией. Ну разве не две стороны у каждой медали?</p>
   <p>Он увидел, что Рути, упершись одной ладонью в землю, поднялась с колен и, тяжело выдохнув, встала. «Нелегко, наверное, таскать на себе такой вес, да еще на жаре, — подумал он, с удовольствием отметив, что не чувствует никакого превосходства. — В конечном счете я ведь не себе обязан собственной худобой. Таким меня сделал Господь. — Ветер приподнял край юбки Рути и облепил бедра тонкой тканью. — Славный ветерок! А эти черные нубийские колонны, словно из полированного мрамора. Круглые и гладкие, как прибрежная галька».</p>
   <p>Рути обернулась. Букет мелких цветов в левой руке казался крошечным. Под новым порывом ветра ее подол вздулся спереди пузырем.</p>
   <p>Она начала подниматься по лестнице.</p>
   <p>— Знаю… Знаю, мистер Франк… — сказала она и улыбнулась. Вот она открыла дверь и оказалась на веранде. Медленно прошла мимо него в сторону кухни. — Знаю… — повторила она.</p>
   <p>Он понял, что она почувствовала, как в его улыбке сквозит снисхождение, хотя сам бы не мог утверждать с уверенностью, будто улыбается именно снисходительно. Но она — да, она определенно эту снисходительность разглядела. Это было ясно по ее движениям, походке, по тому, как она открыла дверь и как дала ей захлопнуться за собой. А через минуту-другую он услышит звуки из кухни — Рути готовит ужин.</p>
   <subtitle>ТЕПЛАЯ РУБАХА</subtitle>
   <p>«Впрочем, человек склонен тратить часть своих доходов на создание и поддержание внешнего образа. Даже вынужден это делать. Подобные привычки, — думал Франк, — ничем не отличаются от ежевечерней кружки (или нескольких кружек) пива зашедшего в бар работяги. Никакой разницы. Все мы должны определить свое место, что бедняки, что богачи. А бедняки, как говорят христиане, всегда рядом с нами. По-моему, это цитата из Библии».</p>
   <p>Он шел и думал о христианском учении насчет верблюда и игольного ушка и о тех мучительных попытках, которые люди богатые предпринимали в стремлении обойти беспощадный приговор.</p>
   <p>«Ну целое представление, — думал он. — Вот, к примеру, говорят, что в каком-то древнем городе, возможно, в Иерусалиме… впрочем, это, скорее всего, просто выдумка, так что пусть будет самое известное место, пусть будет Иерусалим… Так вот, в Иерусалиме были то ли ворота, то ли там была улочка под названием Игольное ушко, а значит… — Он шел и думал о человеческой глупости. — Себя не обманешь. Что такое в конце концов религия?»</p>
   <p>И с этим вопросом был тесно связан вопрос о рубахе.</p>
   <p>Носил он ее редко, а вот думал о ней часто.</p>
   <p>Она висела на крючке у черного хода. Теплая шерстяная рубаха, которую он называл про себя «уличной» или «рабочей». Серая, в редкую светло-зеленую полоску. Рубаха для работы в саду.</p>
   <p>Только он не работал в саду. Там работали Том или Ред, друзья («гражданские мужья», как он их про себя называл) Рути.</p>
   <p>Эту рубаху он надевал раз пять в году, не больше. В редкие прохладные утра или вечера, когда хотел выйти в сад и выкурить сигару. В таких случаях он брал железный стул из тех, что стояли у черного хода, преодолевал тридцать пять ярдов, ставил его под виргинским дубом, а потом сидел там, курил и поздравлял себя с тем, что решился на такое чуть ли не богемное поведение.</p>
   <p>Вылазки эти неизменно предварялись внутренним диалогом, в котором он вставал то на одну традиционную точку зрения, то на другую, а третий голос, «посредник», приводил их к общему согласию.</p>
   <p>«Почему бы мне просто не посидеть на свежем воздухе, одевшись, что называется, кое-как, и там, вдали от любопытных глаз, не насладиться сигарой? И даже если меня заметят, что с того? Разве не видел я людей… — Здесь он в знак уважения к невидимым слушателям почтительно кивал головой, дабы те, упаси Бог, не восприняли последующие слова („моего круга“) как признак чванства. Сделав паузу, он продолжал: — …людей моего круга, которые в схожих обстоятельствах открыто пользовались подобной рабочей одеждой, а то и выказывали к ней явную симпатию? Разве не видел я таких людей, причем именно в саду, и довольно часто?»</p>
   <p>Здесь внутренний голос, обычно игравший роль оппонента, замечал, что рабочую рубаху следует надевать для работы в саду. Ну и так далее.</p>
   <p>Потом, как правило, вступал третий голос, напоминавший, что он на пути в кабинет, где хотел покурить, и он проследовал туда в превосходном настроении. А в превосходном настроении он пребывал по той причине, что ему был по душе его либерализм, позволявший наслаждаться философскими размышлениями, доступными лишь внутренне свободным людям.</p>
   <p>А в те редкие случаи, когда он выходил посидеть под дубом, голос-оппонент неизменно превозносил его консерватизм, столь глубоко укорененный, что он мог позволить себе действовать уверенно и здраво, не обращая внимания на условности.</p>
   <p>Надевал он эту рубаху редко, но преследовала она его круглый год: он обещал себе, что от нее избавится. Время от времени они с женой отбирали старые ненужные вещи и отдавали их прислуге. И он давно собирался отдать ей эту рубаху, чувствуя неловкость от того, что хранит вещь, которой так редко пользуется.</p>
   <p>Но когда жена собирала старые вещи — а проделывала она это один-два раза в году, — он долго колебался перед тем, как положить в стопку эту рубаху. Долго спорил с собой, наконец, принимал решение отказаться от ненавистного предмета одежды. После чего, промаявшись весь день, возвращался к стопке, забирал рубаху и вешал ее на старое место — крючок у черного хода.</p>
   <p>Мысль о данном и неисполненном обещании возвращалась к нему так часто, что как-то раз он предположил, что она вовсе не покидает его сознания, что в любой момент он одновременно занимается двумя вещами: каким-то текущим делом и самобичеванием по поводу собственной слабости, не позволяющей ему избавиться от старой рубахи.</p>
   <p>«Она — воплощение всего, что я ненавижу в себе, — думал он. — Другой человек взял бы и сжег эту чертову рубаху, покончив с ней раз и навсегда».</p>
   <p>Так же обстояло дело с диваном.</p>
   <p>«Все мы прокляты, — думал он. — Наше проклятие — вещи. Те, у кого они есть, не жаждут их получить. Те, у кого они есть, к ним равнодушны. Они хотят заполучить еще больше, и при этом жаждут обрести свободу от этих вещей. Однако есть люди, — думал он, — которые еще хуже, чем я. Те вовсе не осознают этой закономерности. Они вообще живут как несчастные, слепые в своих желаниях животные».</p>
   <subtitle>ФЛАГ КОНФЕДЕРАЦИИ</subtitle>
   <p>Ветер подхватил воду, бьющую из поливочного шланга, подхватил на одно короткое мгновение, когда мальчик поднял его, и веером разметал по воздуху. Потом он снова опустил его. Что побудило мальчишку поднять шланг?</p>
   <p>«Приступ восторга, конечно, — подумал Франк. — Какое чудо! Что за чудо — вода, бьющая из шланга».</p>
   <p>А вот флаг был тяжелее. Легкий ветерок не шевелил его вовсе. Из какой материи он сшит, этот флаг? Из холста, почти наверняка. Не новый. Потрепанный. Сколько же ему лет?.. Он не мог вспомнить, когда его вывесили в первый раз. А потом? Вывешивали каждый год или все-таки нет? Звезды и полосы. Красный выцвел до странного бордового. «Это, конечно, от солнца», — решил он. А потом стал думать о других флагах.</p>
   <p>«Просто лоскуты ткани, называемые боевыми символами. Если, — подумал он, — здесь уместно такое выражение».</p>
   <p>Боевые знамена, которые появляются в День памяти конфедератов.</p>
   <p>«Они теперь старики. Тут никуда не деться. Но гордые. Гордые, каким был и этот город. А правда, почему бы им не быть такими? — думал он. — Что плохого в традициях? Кто он такой, чтобы отрицать их?»</p>
   <p>Да, рабство — это плохо. Но ведь война велась не только ради освобождения рабов. Да и вообще, имела ли она отношение к рабству? Неужели только евреи вели по этому поводу горячие споры? Похоже, остальной мир покорно смирился с общепринятой версией. Она и вошла в историю. А почему бы и нет? Придумали подходящую версию, отшлифовали — и двинулись дальше.</p>
   <p>Но евреев, как утверждали сами евреи, страшно беспокоил этот вопрос, им пришлась по душе печальная ирония, которой отличались южане. Евреи — народ, который праздновал исход из Египта и всю мощь своего интеллекта расточал на такие занятия, как исследование причин и способов избавления от последствий рабства.</p>
   <p>«Существовала экономическая зависимость, — говорил Моррис, — жестокая, включающая владение самим телом человека. А положение коммерсантов Юга было таково, что они оказались фактически порабощены северянами и не могли…»</p>
   <p>Каждый год — это превратилось в семейную шутку — он начинал свою речь, и каждый год его прерывали добрым смехом, и он замолкал, показывая, что ценит столь приязненное отношение. Но при этом пожимал плечами, говоря: «Полагаю, моя точка зрения не лишена определенных достоинств, которые, возможно, в один прекрасный день вы сумеете разглядеть». И кто-нибудь обязательно замечал: «Вмешательство государства обычно некстати, если исключить случаи, когда оно нам необходимо, и тогда мы называем его актом гуманности», — или звучало что-то подобное, и ритуал этот разыгрывался ежегодно. Так они убеждали друг друга в том, что находятся у себя дома.</p>
   <p>В конце концов, не в том ли цель любого ритуала? Зачем собираться на седер? Зачем вообще любые семейные застолья и собрания? Их главное достоинство — в свободе, с которой можно обсуждать все, что угодно, а помимо свободы, сверх свободы — в радости, которую несет ощущение, что они все здесь, по сути, едины, все свои, и игры в разногласия лишь подчеркивают эту общность.</p>
   <p>Такие споры входили в их ритуал. У других были свои традиции, думал он, определяющие их самобытность, успокаивающие: ведь жестокости и зверства, которые внушали страх, существовали не в реальном мире, как они полагали, а лишь в головах. Ну кто станет бороться с такими традициями?</p>
   <p>На кухне за его спиной позвякивала посуда. Убирались после ужина. Последние звуки дня.</p>
   <p>«Кто станет бороться с этим? — думал он. — Фабрика? С какой стати? Рабочие. Зачем? Рабство, свобода…»</p>
   <p>Через дорогу в жарком вечернем мареве неподвижно висел флаг Конфедерации. «Да, он обвис, он потрепан — но не побежден, — подумал он. — Несгибаемость, вот что есть в его недвижности».</p>
   <p>А потом он подумал, что флаг слишком уж неподвижен. Что ткань, предназначенная для грубой одежды, не дает флагу даже развернуться и приподняться. Не позволяет выглядеть «развивающимся стягом» — такое выражение пришло ему на ум.</p>
   <p>Завтра по пути на работу он увидит тысячи таких флагов. На домах, на лацканах в виде значков, на машинах и, конечно, во время парада. И тогда он задумался о бизнесе, который кто-то построил на этих флагах. «Любой бизнес, — подумал он, — защищенный ханжеством, обречен на успех. — Он кивнул своим мыслям. — Флаги… похороны…» — Он стал подыскивать третий пример.</p>
   <p>Рути убрала в буфет последние тарелки. Щелкнула задвижкой кладовой. Да, теперь она закончила. Сейчас он услышит ее шаги на лестнице в палисадник за домом, куда она всегда выходит отдышаться, закончив работу по дому.</p>
   <p>А жена сейчас наверху. Сидит на кровати. Читает. Вот и ему пора подниматься. Сейчас он положит сигару в напольную пепельницу, чтобы она тихо дотлела, встанет с кресла и отправиться спать.</p>
   <p>Завтра будет много работы. А мировые проблемы останутся. Но что есть такие проблемы, если не иная форма развлечения? Мы ничего не знаем о них. Мы говорим о них так, будто знаем, а сами просто сотрясаем воздух. Он вздохнул и нежно улыбнулся собственным глуповатым мыслям.</p>
   <subtitle>НОВЫЙ ДИВАН</subtitle>
   <p>В какой-то момент назрел вопрос о новом диване. Сначала он просто его игнорировал, потом делал вид, что не понимает намеков жены. Когда же она поставила вопрос ребром, он стал возражать и объяснять ей, что дом их весьма хорошо обставлен и удобен, что он даже роскошен по сравнению со средними статистическими показателями. Причем вне зависимости от времени и эпохи. А на настоящий момент, пожалуй, и вне зависимости от места.</p>
   <p>Когда состоялся их первый разговор на эту тему, он одновременно и знал, и не знал, что победа останется за ней. Немного свыкнувшись с такой двойственностью положения, он объяснил ее себе следующим образом: «Хотя она неправа, необходимо, чтобы она все-таки иногда одерживала верх в разногласиях касательно определенных сторон нашей жизни. Ведь по большей части, когда речь идет о семейной жизни, она делает то, что скажу я. А равенство и здравый смысл — даже если исключить обычную человеческую привязанность — предполагают, что время от времени я должен признавать и исполнять и ее требования. И вообще, как это, наверное, обидно, — размышлял он, — не принимать участия именно в тех областях жизни, где можно стать победителем».</p>
   <p>И тогда он напомнил себе, что следует проявлять снисходительность и находить в себе силы на то, чтобы действительно признать — а не притворяться, что признал — ее требования справедливыми.</p>
   <p>«Разве она, со своей точки зрения, не принимает такие решения, чувствуя, что делает это ради нашего общего блага? — думал он. — Разумеется, это так. И в этом между нами нет разницы. Принимая такие решения, она стремится улучшить наш общий семейный быт».</p>
   <p>И тогда он сказал ей, что да, она может по-новому оформить интерьер гостиной, и устыдился собственной обиды, когда она приняла его капитуляцию как должное и немедленно пустилась излагать подробные планы, явно свидетельствующие о том, что они не только были давно продуманы до мелочей, но и чуть ли не осуществлены на практике.</p>
   <p>«Вот в чем моя задача, — думал он, — не „давать согласие“, нет, а признавать, что я даже не имею права одобрять или не одобрять ее намерения».</p>
   <p>И все-таки ему пришлось побороться, чтобы пресечь мгновенно возникшее чувство гордости — гордости именно за те смирение и снисходительность, которых удалось добиться, привив себе убежденность, что жена вольна думать, будто ее право самостоятельно принимать решения касательно бытовых мелочей действительно важно.</p>
   <p>«Да. Таков итог долгих размышлений, — думал он. И еще: — Так и должно быть. Она ведь просто женщина».</p>
   <p>Но мысль о грядущих переменах все равно не давала ему покоя. И он сидел в своем кресле и смотрел на диван, старый удобный диван, на который он с таким удовольствием ложился по вечерам, вернувшись с работы, который так сладко баюкал его субботними вечерами, когда он любил подремать с приятным осознанием окончания рабочей недели.</p>
   <p>А потом он посмотрел как бы сквозь диван и увидел не его, а тот, который будет стоять тут через несколько дней. И почувствовал нетерпение. Старый диван, да и вся мебель в комнате и привычная обстановка стали казаться ему отжившими свой век. Ему захотелось, чтобы все переделки уже остались позади, но он никак не мог объяснить, откуда взялось это чувство.</p>
   <p>«При попытке это анализировать, — думал он, — приходится признать, что в самой основе наших чувств лежит некая „первобытная“ потребность в одобрении общества».</p>
   <p>Здесь он сделал пометку в блокноте: «Реклама должна обращаться (и в этом ее суть) к страху, который испытывает человек при мысли о возможном исключении из общества. Она должна одновременно пробуждать этот страх и предлагать решение для избавления от него».</p>
   <p>Шапка на листке блокнота гласила: «Национальная карандашная компания. Атланта, штат Джорджия».</p>
   <p>Произнося это слово, прокурор каждый раз словно смаковал его. «Как славно, — думал Франк, — что люди могут общаться подобным образом. Он не столько продлевает звучание этого слова, сколько намекает на его важность, подчеркивает ее модуляциями голоса, причем делает это так, что, разложи мы на составляющие элементы и изучи его ритм и произношение, мы ничего не обнаружим. Ибо научным путем такие нюансы обнаружить невозможно. Здесь есть особый дух», — думал Франк. Он вслушался, как обвинитель тянет свое: «…неправомерно для компании обосноваться на Юге и при этом продолжать именовать себя „национальной“».</p>
   <p>Франк улыбнулся, пытаясь отнестись к ситуации с иронией.</p>
   <p>«Вот за это меня и повесят», — подумал он.</p>
   <subtitle>ТА САМАЯ СУББОТА</subtitle>
   <p>В воздухе стояла тяжелая летняя влажность, и вопрос о краске оставался открытым.</p>
   <p>«Можно предположить, — думал он, — что такая влажность приведет к появлению плесени. Если сосредоточиться, это становится заметным. Выдает запах. Да, запах влажный и тяжелый, и, хотя не настолько, чтобы плесень уже появилась, нужно иметь смелость признать, что все к тому идет».</p>
   <p>Влажность не причиняла ущерба, разве что оскорбляла его чувство порядка. И если уж придется расплачиваться за нее, то несколько позже, когда настанет дневная жара. «Ну что, — подумал он, — это утолит твою жажду справедливости? Ведь остались же в мире уголки, где дует освежающий ветерок».</p>
   <p>С этими мыслями он сел завтракать.</p>
   <p>Считалось, что ленты в пишущих машинках прослужат два или три месяца. Но на деле они служили дольше — не объясняется ли это повышенной влажностью?</p>
   <p>«Что такое краска? — думал он. — Некое вещество, которое определенное время сохраняет полужидкое состояние, что позволяет переносить его с ленты на бумагу. Затем оно высыхает и становится твердым. И разве не могло быть так, что влажность в атмосфере этого города дольше сохраняла краситель в изначальном состоянии, и разве не могло быть так, что недостачи по смете в его компании отражали не отсутствие краски по истечении двух месяцев, а лишь высыхание краски и ленты, а следовательно, их увлажнение могло бы?..»</p>
   <p>Он кивнул Розе, садившейся за стол. Попытался представить, как можно обновить ленты в пишущих машинках, заново увлажнив их. Каким образом это можно осуществить? Скажем, катушку с намотанной лентой погрузить в жидкость? Почему, интересно, эта картина не кажется ему столь привлекательной, как тоже воображаемая, но более сложная процедура, согласно которой лента разматывается на всю свою длину — кстати, на какую? («Какова она может быть? — думал он. — Сотня ярдов? Вряд ли. Пятьдесят? Нет, скорее двадцать…»)</p>
   <p>«Праздные мысли, — подумал он, — праздные мысли довольного жизнью человека. При двадцати ярдах, — он улыбнулся, когда новая идея пришла ему в голову, — конечно, кое-кому это может показаться глупым… Но если такие ленты растянуть между домами и оставить мокнуть под дождем, разве это не увлажнит их? Интересно, такой метод — полный идиотизм или элегантное решение проблемы? Кто возьмется оценить это с уверенностью? — думал он. — Ведь никто же не пробовал… Все это — если… если дело действительно во влажности… А я уже было увеличил предполагаемый срок службы ленты процентов на тридцать.</p>
   <p>Не мысли ли это типичного скряги? — продолжал он размышлять. И сам себе ответил: — Нет-нет. Вряд ли. По-моему, это — обычный деловой подход. И если желание усовершенствовать что-то, предусмотрительность и даже мечты, если все это несвойственно деловому подходу, то я вообще не знаю, что такое ведение бизнеса.</p>
   <p>Взять человека, который изобрел колесо. Вы только представьте! Тысячи лет под груз подкладывали катки, и люди мечтали: „Ах, если бы можно было обойтись без этих тяжеленных катков, которые приходится таскать за собой! Но как?“ И вот кому-то пришла в голову мысль закрепить катки под грузом, чтобы они стали одновременно и осью, и колесом. И этот гениальный человек… он наверняка вздрогнул, когда эта мысль промелькнула в его мозгу, вздрогнул, но не от радости, а от страха: „А вдруг не сработает? Ведь если так можно, разве не придумали бы все это раньше? До меня?“</p>
   <p>И от того же страха его осенила еще одна мысль, словно озарение: превратить каток в пару колес. И он наверняка подумал: „Почему я?..“</p>
   <p>Да, так он и подумал, этот гений. Ведь если он прав, то получалось, что все прочие члены его племени ошибались, и все его племя ошибалось тысячи лет, не разглядев очевидного».</p>
   <p>Распахнулась двустворчатая дверь, и вошла Рути с кофейником.</p>
   <p>«Это мысли счастливого человека, — думал он. — Не искушаю ли я судьбу? — А еще он подумал: — Господи, как вкусно пахнет кофе. — И выходя из дома: —Уже становится жарко. Скоро парад. Что ж, все идет так, как и должно быть. За все нужно платить. Бывает, по утрам, когда стоит такая влажность, надвигающуюся жару воспринимаешь как неминуемую кару, а бывает — как передышку, отсрочку наказания».</p>
   <p>Уже развевались флаги. Вверх и вниз по улице. Флаги Конфедерации. Проходя мимо них, он кивнул.</p>
   <p>«У каждого есть право, — думал он. — Кто возьмется утверждать, что заблуждается меньше, чем его противники? Да любой! Верить в то или в это? Ну да, а когда через пять, через десять лет наши убеждения меняются на противоположные, мы изумляемся: „Неужто я мог так думать?..“</p>
   <p>И конечно же — вера в государство. В любое. Не вижу в этом ничего плохого. В конце концов, чем государство отличается от частной компании? Да ничем. Оно и есть компания. Сообщество людей. Организованное согласно определенным принципам, которые, как они часто считают — хотя и ошибочно — охватывают все возможные варианты отношений.</p>
   <p>Но! Что они делают, когда ситуация выходит за рамки правил и предписаний, лежащих в основе сообщества?»</p>
   <p>— Доброе утро, миссис Брин, — сказал Франк.</p>
   <p>— Доброе утро, мистер Франк. На службу?</p>
   <p>— Да. В контору.</p>
   <p>— Парад не пропустите, — сказала она.</p>
   <p>— О, нет. Ни за что не пропущу, — ответил он. — Понимаете, мне его видно… видно из моих окон, с пятого этажа.</p>
   <p>— На фабрике? Быть не может!</p>
   <p>— Может. — Он улыбнулся. — Еще как может.</p>
   <p>— Гм… — Она покачала головой, будто говоря: «Да что вы можете знать…»</p>
   <p>Они постояли немного, миссис Брин вздохнула.</p>
   <p>— Будет жарко.</p>
   <p>— Да. Пожалуй, даже очень жарко.</p>
   <p>Он тронул шляпу и продолжил путь.</p>
   <subtitle>«КОФЕЙНЯ НА УГЛУ»</subtitle>
   <p>Двое сидели в «Кофейне на углу», сдвинув шапки на затылок.</p>
   <p>— Кто только не говорит: «Если не сделают они, то сделаю я». А я вот не могу такое утверждать определенно, хотя и не исключаю. Все зависит от обстоятельств. Можно столкнуться с некой ситуацией и наблюдать… Скажем, увидеть, как человек действует, и остановить его…</p>
   <p>Они покивали.</p>
   <p>— И потом, в запале, а?..</p>
   <p>— Мда-а-а… — протянули они и снова закивали.</p>
   <p>— …в запале. Или даже позже. Видишь ли, я не могу исключить и такой возможности. Человеку свойственно стремиться к тому, чтобы справедливость торжествовала. Пусть и с запозданием. Я это хорошо себе представляю. Ты вынимаешь пистолет и — бах! Понятное, человеческое чувство. И вот что я тебе скажу… — Он придвинул табурет ближе к стойке. — Все законы мира, все религии ведут к одной цели: попытаться законодательно закрепить…</p>
   <p>— …угу… — согласились они.</p>
   <p>— …возможность поставить такие чувства под контроль. Так-то. Можно сказать… — Он пожал плечами, рука поискала в воздухе идеальное сравнение, а в этой руке, словно ее продолжение, — сигарета, зажатая в желтых сафьяновых пальцах, покрытых пятнами никотина, с крупными слоящимися ногтями. — Можно сказать…</p>
   <p>— …вода в решете, — вставил второй.</p>
   <p>Он направил указательный палец на собеседника:</p>
   <p>— Попал в десятку, — и продолжил: — Все законы мира. Все законы мира, сам Иисус Христос, в запале, в порыве страсти… Потому что… Потому что мы здесь говорим о самой природе человека. И не надо уверять меня, что в ней нет тайны! А самообладание? Сколько, по-твоему, людей в эту минуту разгуливает по улицам с пистолетом в кармане? А какой-нибудь митинг? А какой-нибудь…</p>
   <p>— Это правда, — сказал второй.</p>
   <p>— Разве это не подходящий пример?</p>
   <p>— …самообладание…</p>
   <p>— …ну, не знаю, можно ли это назвать самообладанием…</p>
   <p>— А что это?</p>
   <p>— …само…</p>
   <p>— …что?</p>
   <p>— Ну-у-у, я же вам говорю, надо лучше слушать. — Собравшиеся у стойки ждали продолжения, будто смотрели давно знакомый и полюбившийся спектакль. — Я думаю, это в равной степени можно назвать желанием… Э-э-э… Желанием быть частью группы. Погоди, подберу слово… Не нарушать…</p>
   <p>— …вот именно, — подтвердил второй.</p>
   <p>— Ставить интересы группы выше себя.</p>
   <p>— Выше кого?</p>
   <p>— Того самого человека с пистолетом. Того самого, который, как ты утверждаешь, сейчас разгуливает по улицам и который в интересах своей группы… Нет, погоди секунду, лучше так: который, следуя страстному желанию не быть изгнанным, не оказаться вне группы, да, именно так… воздерживается от поступка, от действия, которое стало бы причиной подобного изгнания. Вот это и есть самообладание… Или нет, смотря как повернуть. Я, право, не знаю, что это на самом деде. Допьешь кофе и скажешь, что ты сам думаешь…</p>
   <p>Проходя мимо «Кофейни на углу», Франк бросил взгляд на мужчин у стойки.</p>
   <subtitle>ЧАСЫ</subtitle>
   <p>Неужели его погубило желание иметь эти часы?</p>
   <p>Когда он дошел до перекрестка на Хейзел-стрит, ему захотелось свернуть на Рутерфорд.</p>
   <p>«Я волен выбирать любую дорогу, — сказал он себе, — и от любой отказаться, и этот небольшой крюк — всего лишь один из вариантов, не длиннее обычного…»</p>
   <p>«Прямее», — подсказал внутренний голос.</p>
   <p>«Нет, не прямее, — ответил он. — То есть да. Может быть, прямее. Может быть. Хотя я этого не подразумевал изначально, но целесообразность выбора пути в данном случае может определяться иными критериями: длиной дороги, ее… ее…»</p>
   <p>«Что ж, пожалуй, — согласился внутренний голос. — Это вполне допустимо».</p>
   <p>«Ее… — подумал он и слегка поклонился, выражая признательность за уступку, — ее красота…» Да, такое слово ему дозволялось. Он кивнул.</p>
   <p>Боковым зрением он увидел, как мимо пролетел красный кардинал. Он обернулся, хотя думал, что птичка уже далеко. Но нет — она сидела на дереве неподалеку, на Уолнат-стрит. Он пошел дальше, и оказалось, что идет он по Мейн-стрит, а вовсе не свернул на Рутерфорд, как собирался. Он продолжил путь по Мейн-стрит, то есть сделал именно то, чего не было в его намерениях, и очутился напротив ювелирного магазина «Уинфордс» — там и были эти часы.</p>
   <p>«Все-таки человек — свинья, — подумал он. — Я свинья, хотя меня сюда и привел случай, а не умысел. Рассеянность, забывчивость — они и привели меня сюда. С другой стороны, разве само существование этих качеств не говорит о слабости?»</p>
   <p>Но факт оставался фактом: часы лежали перед ним. На витрине, в бордово-синей бархатной шкатулке. Внутри она была выстлана шелком, золотые буквы гласили: «Брегет, Париж», а пониже и помельче: «Уинфордс, Атланта».</p>
   <p>Классические карманные часы с крышкой. Тонкие, из розового золота. Весь корпус усеян бриллиантиками, которые складывались в особый узор. Мистер Уинфорд когда-то сказал ему, что такой орнамент называется ромбовидным.</p>
   <p>— «Брегет», — сказал Уинфорд. — В день битвы при Ватерлоо у Наполеона был «Брегет». — Он помолчал. — Как и у Веллингтона.</p>
   <p>— Неужели? — удивился Франк.</p>
   <p>Дважды он заходил в магазин, и Уинфорд показывал ему часы: элегантность формы, точность хода, репетир, отбивавший час, четверть часа и даже минуты при нажатии маленькой золотой кнопки.</p>
   <p>Франку никогда прежде не доводилось видеть вблизи часы с репетиром, и, когда Уинфорд привел механизм в действие, реакция Франка была — так он сам ее определил, — «как у дикаря, увидевшего самолет».</p>
   <p>Ювелир нажал на кнопочку, и часы мелодично, но отнюдь не слащаво, пробили десять раз, потом, тоном повыше, один-два-три и, после паузы, тем же тоном, но чуть быстрее, один-два-три-четыре-пять.</p>
   <p>— Десять пятьдесят, — сказал Уинфорд, и Франк понял, что ему следует проверить, не забыл ли он закрыть рот.</p>
   <p>— Золотые карманные часы с репетиром, — сказал Уинфорд. — «Брегет», Париж. Мне, считайте, повезло: в этом году в страну завезли не больше десятка.</p>
   <p>Глядя на часы, Франк чувствовал, что вскрывается вся его подноготная, обнажается все его существо. «Стою перед этим человеком, как завороженный, — подумал он, — как язычник перед своим идолом».</p>
   <p>А когда часы пробили десять пятьдесят и Уинфорд объяснил ему бой репетира, разве Франк не вынул из кармана собственные превосходно работающие часы «Иллинойс»? И разве не показывали они ровно десять пятьдесят, и разве не случилось бы так, что, купив новые часы, он быстро бы убедился, что они хуже старых? И разве не был он достаточно опытен, чтобы знать об этом заранее?</p>
   <p>— Человек, у которого есть часы, знает точное время, — процитировал он Уинфорду пришедшее на ум высказывание. — Человек, у которого двое часов, никогда не может быть в этом уверен.</p>
   <p>— Этого я раньше не слышал, — сказал Уинфорд.</p>
   <p>Он выждал положенное время, чтобы выказать уважение праву Франка на отказ от покупки, но не слишком долго, дабы не намекнуть покупателю, будто он считает его чересчур нерешительным. Потом положил часы обратно в шкатулку, шкатулку вернул на витрину, и Франк вышел из магазина.</p>
   <p>Когда он пришел к ювелиру во второй раз, то уже чувствовал себя уверенней. Не было ничего необычного в том, чтобы внимательно и в несколько приемов изучить столь важный — не говоря о его баснословной стоимости — предмет. Да и как такое представить — выложить триста долларов за часы?</p>
   <p>Хорошо, пусть вещь редкая. Пусть, как тонко заметил Уинфорд, эти часы со временем будут только подниматься в цене, пусть они будут подарком или вознаграждением, из тех, которыми добившиеся успеха господа вознаграждают себя за труды — вроде автомобилей, яхт, особняков или дорогих сафари.</p>
   <p>Но в конечном счете… «В конечном счете, — сказал он себе, — в конечном счете это неправильно».</p>
   <p>Неправильно владеть двумя часами сразу. Неправильно тратить деньги на эти часы. Неправильно. Откуда он это знал?</p>
   <p>Он не знал откуда. Неправильно, и все.</p>
   <p>А можно ли было сформулировать контраргумент и отстоять его? Да. И в таком споре можно было бы одержать победу, не будь это спор с самим собой. А потому тот факт, что вторые часы покупать не следует, остается несокрушимым. Он пожал плечами. Не столько недоумевая по поводу такого самопожертвования, сколько удивляясь собственному просветлению: он постиг, что есть на земле сила, многократно превышающая человеческую, и сила эта определяет действия того индивида, который оказывается в сфере ее влияния.</p>
   <p>Он не мог отогнать эту мысль.</p>
   <p>И вот он вновь стоял на тротуаре, напротив витрины магазина Уинфорда. Увидел, как внутри владелец беседует с продавщицей. Потом Уинфорд поднял голову и кивнул ему.</p>
   <p>«Сукин сын, — подумал Франк. — Неужели он сейчас сделает вид, что ему безразлично, куплю я часы или нет? Неужели он думает, будто я не знаю, что его подчеркнутая учтивость — это не что иное, как попытка склонить меня к покупке часов?»</p>
   <p>Уинфорд вышел из магазина, козырьком приставив ладонь к глазам — светило яркое солнце.</p>
   <p>«Сейчас заговорит со мной, — подумал Франк, — скажет какую-нибудь пустую фразу, намекнув — или, наоборот, не намекая, потому что так эффективнее (по крайней мере, он так думает) — на часы. А какие у него еще причины выходить на улицу?»</p>
   <p>Тем временем Уинфорд поворачивал табличку' на дверях магазина с «Открыто» на «Закрыто».</p>
   <p>— В центр направляетесь, мистер Франк? — поинтересовался он.</p>
   <p>— Да. На службу. Прекрасное утро.</p>
   <p>— Работаете сегодня?</p>
   <p>— Да. Надо раскидать кое-какие мелочи. Закрываетесь?</p>
   <p>— Короткий рабочий день. День памяти. К тому же…</p>
   <p>— Да?</p>
   <p>— …дела сегодня все равно не пойдут.</p>
   <p>— Все в центре?</p>
   <p>— Скорее всего. — Помолчал. — На параде.</p>
   <p>Пока они стояли так, вежливо кивая друг другу, до них донеслись далекие звуки оркестра. Особенно отчетливо слышались трубы, бравшие первые пробные ноты.</p>
   <p>— Мда-а-а-а… — сказал Уинфорд.</p>
   <p>— Ну что ж, — сказал Франк и поймал себя на том, что потянулся в карман за часами. «Нет», — подумал он, надеясь, что Уинфорд не заметил этого движения и не воспринял его как повод заговорить о часах. Но тот уже отвернулся, чтобы перекинуться парой слов с продавщицей, как раз проскользнувшей между ним и полуоткрытой дверью.</p>
   <p>— До свидания, мистер Уинфорд.</p>
   <p>— До свидания, Сэл, — ответил он. — И вам всего хорошего, мистер Франк.</p>
   <p>Франк кивнул и двинулся дальше. Услышал, как за его спиной ювелир зашел в магазин, потом до него донесся шорох опускающихся тяжелых штор.</p>
   <p>«Это правильно, — думал Франк. — Это необходимо, чтобы солнце не светило на ковры. Иначе они быстро теряют цвет».</p>
   <p>Он удалялся от магазина.</p>
   <p>«Я веду себя глупо», — думал Франк.</p>
   <subtitle>ФАБРИКА</subtitle>
   <p>Вентилятор подул на закладку. Франк посмотрел, как она приподнялась и опустилась на место, когда вентилятор развернулся и погнал воздух в другой угол кабинета. Потом вентилятор подул в прежнем направлении, закладка снова оторвалась от поверхности стола, будто собиралась взлететь. И снова упала.</p>
   <p>«Канцелярские товары „Роджерсон“. 231 Мейн, Атланта. Телефон: Мейпл 231. Все, что нужно для вашей конторы».</p>
   <p>Вентилятор завершил очередной цикл.</p>
   <p>«Что нужно, — думал Франк, — чтобы перевернуть ее совсем? Что написано там, на обороте? Неужели я забыл? Вроде бы какие-то списки, — думал он. — Предлагаемые товары и услуги. Очень удобно. Просто, но эффективно. Закладками все пользуются. Если на закладке напечатана реклама, поневоле обратишь на нее внимание каждый раз, когда видишь эту полоску бумаги.</p>
   <p>А вентилятор, — продолжал он размышлять, — всегда возвращается на исходную позицию… Даже если учесть факт весьма незначительного, но неизбежного износа механизма и уж совсем крошечного, но, я уверен, измеримого сдвига вентилятора вдоль поверхности стола… Хотя и кажется, что он неподвижен. Да и подкладка, приклеенная к его основанию, наверняка сводит чуть ли не к нулю любые перемещения вентилятора. Пусть так, — думал он. — Пусть. А оставь я вентилятор включенным на несколько месяцев, заметил бы я по возвращении, что он чуть-чуть сдвинулся? Скажем, я бы отметил его местоположение перед уходом. Разве, вернувшись, я бы не увидел, что оно изменилось? А если бы не изменилось, то, возможно, отсутствие в течение нескольких лет могло бы…»</p>
   <p>Он отпустил воображение на волю и представил, как возвращается в свой кабинет через десятки, через сотни, через миллиарды лет, пока однажды вместо разочарования при виде не сдвинувшегося с места вентилятора он увидит…</p>
   <p>«Ведь должен же он сдвинуться, — думал Франк. — А если это станет заметным по прошествии веков, то, значит, он находился в движении постоянно. Ибо ощутимый сдвиг есть не что иное, как совокупность множества крошечных сдвигов, неразличимых невооруженным глазом.</p>
   <p>А если двигается вентилятор, значит, и закладка находится в движении. А посмотреть на нее, так она просто взлетает и падает на одном и том же месте. Конечно, — тут он печально покачал головой, — этот эксперимент не подлежит лабораторной проверке».</p>
   <p>Он тряхнул головой, вынул из коробки сигару и закурил, поглядев на закладку как на строптивое существо, обладающее собственной волей.</p>
   <p>«Перемены неизбежны, — думал он. — Этот кабинет не может существовать вечно. Находят целые погибшие цивилизации, погребенные под слоями нанесенных тысячелетиями песка и пыли — хотя я не представляю себе, сколько должно пройти времени — наверное, столько просто не укладывается в моем сознании, — чтобы под слоем пыли оказалось пятнадцатиэтажное здание…»</p>
   <p>Эту мысль, то есть вопрос о правдивости утверждения, будто целая цивилизация может быть погребена под слоем пыли, он отнес к категории мыслей, которые могут одновременно являться и не являться истиной.</p>
   <p>«Разве можно хотя бы питать надежду узнать, — думал он, — случается ли подобное на самом деле? Ведь природа таких событий такова, что мы неспособны при жизни увидеть их завершение.</p>
   <p>Как неспособны, — думал он, стремясь докопаться до самой сути проблемы, — как неспособны контролировать все переменные характеристики. Дело не только в том, что мы не можем прожить достаточно долго. Ведь я даже неспособен проконтролировать, кто входит в мой собственный кабинет и выходит из него. Даже если я скажу: „Мисс Шульц, я прошу, чтобы какое-то время в мой кабинет никто не входил. Даже для уборки. — Он кивнул, соглашаясь с самим собой: вполне разумное требование. — И я прошу не выключать вентилятор. Пусть он остается включенным“. — Он печально улыбнулся. — Ведь все мои распоряжения будут подвержены той или иной трактовке — по невежеству, с добрыми намерениями или злыми, но — неизбежно».</p>
   <p>Закладка скользнула вдоль стола. Он поискал причину и нашел — хлопнул полотняный навес за окном. Сквозь приоткрытую раму ворвался ветер.</p>
   <p>«Нет-нет, у всего должен быть свой конец», — подумал Франк. Он взял закладку и положил ее на открытую страницу бухгалтерской книги, где левая страница уже была заполнена. Дата: суббота, 24 апреля 1915 года. Он обмакнул перо и записал на правой странице дату следующего рабочего дня: «Понедельник, 26 апреля». Потом промокнул чернила и закрыл книгу. Отодвинул на край стола, придвинул обратно, снова открыл и перевернул закладку: «Печать, переплет, услуги машинистки, бумага, чернила, все товары для регистрационных и бухгалтерских услуг…»</p>
   <p>Он кивнул, вернул закладку на место и закрыл книгу.</p>
   <p>Снова хлопнул навес. Он подошел к окну и посмотрел вниз. Подумал, что отсюда, с пятого этажа, зной пахнет свежестью.</p>
   <p>«Это тащиться вверх по улице жарко. А на такой высоте жара может быть и свежей».</p>
   <subtitle>СКРЕПКА</subtitle>
   <p>«Но я мог бы выбросить скрепку, — думал он. — Зачем колебаться? Зачем ее хранить? Не такова ли главная функция рекламы, а если такова, то функцией чего является сама реклама?</p>
   <p>Ибо чем отличается эта скрепка на полученном письме от тех, что лежат в коробке? Так-так, — продолжал он размышлять, — если бы я относился к тому типу людей, которые… нет, проще, если бы я просто обладал привычкой, — тут он усмехнулся, — хранить скрепки в коробке, в которой они были куплены… А почему бы и нет, коль скоро эта коробка красива (да и, в конце концов, здесь все дело в удобстве и полезности, которые, к слову сказать, лежат в основе познания человеком своих действий)… Многие так и держат скрепки в подобном коробке, что, возможно, весьма разумно и оправданно (как будто я вообще нуждаюсь в каких-либо оправданиях). С другой стороны, со временем коробка изнашивается: ее постоянно открываешь и закрываешь. И я готов утверждать — если бы существовала необходимость в подобных утверждениях, если бы одного предпочтения или привычки (как я упоминал ранее) оказалось недостаточно… Так вот, если бы я хранил скрепки в картонной коробке, разве не привело бы это к пусть и незначительной, но все же ненужной растрате тех скрепок, которые приходят ко мне вместе с письмами? Ведь не станет же человек снимать скрепку с письма и класть ее в коробку — ну же, продолжай, не останавливайся, твердил он себе, — наполненную скрепками другого вида и размера? — И здесь он почувствовал облегчение. Мелькнула неосознанная мысль: — Вот. Я сказал это.</p>
   <p>Как далеко мы уходим от собственной сути, — думал он. — Покупая специальную емкость для хранения скрепок, я закладываю возможность для их повторного использования. Снижаю расходы. Повышаю привлекательность внешнего вида моего рабочего стола… Но на самом деле, по сути и в конечном счете, я делаю все это исключительно потому, что мне так хочется. И помимо этого моего желания никакой другой причины не существует. Ни единой. Я могу говорить, что „мне так удобно“, или что это „соответствует моему представлению о практичности“, или что „мне это доставляет удовольствие“, или я могу сделать шаг назад и снова упомянуть ту самую полезность (до которой мне нет ну ни малейшего дела) коробки, в которой мы покупаем скрепки.</p>
   <p>Да, да, мелкие привычки лежат в основании главных привычек; да, да, в бизнесе с малой маржой меры по мелкой экономии не просто складываются, чтобы дать заметный эффект… можно сказать, что другой экономии тут просто не бывает. Ну где, помимо таких мелочей, мы можем сэкономить? Разве мы часто переезжаем в другой дом? Или покупаем новое оборудование, или перезаключаем контракты с поставщиками? Нет, нет и нет. То, что мы называем „малым“, и то, что мы называем „большим“…»</p>
   <p>Здесь его прервали. Вошла девушка.</p>
   <p>Она показала карточку учета рабочего времени, он вынул свою черную коробку, выдал ей деньги, и она ушла.</p>
   <p>«Так, — подумал он, — я согнул скрепку. Сделал это почти бессознательно — видимо, само действие доставляло мне удовольствие. А раз начав, продолжил. И теперь скрепка бесполезна. Я превратил скрепку в ничто».</p>
   <p>«Вы пошли». — Он услышал слова прокурора.</p>
   <p>— Вы пошли в подвал, — сказал прокурор. — Последовали за девушкой, окликнули ее под каким-то предлогом, наверняка как-то связанным с оплатой. А она дала вам отпор — кстати, сколько раз ей приходилось делать это раньше? Она уже научилась избегать вас. Но вы все-таки ее окликнули, и она обернулась. И вы столкнули ее с лестницы. — Прокурор помолчал. — И изнасиловали ее.</p>
   <p>Прокурор снова помолчал, медленно покачал головой, прокашлялся.</p>
   <p>— Вы изнасиловали ее. Избили ее. Лишили ее жизни.</p>
   <p>Франк смотрел в угол комнаты.</p>
   <subtitle>СИЛА РЕКЛАМЫ</subtitle>
   <p>Он сел на стол и посмотрел на мешок.</p>
   <p>«Вот это, — подумал он, — я и называю хорошей рекламой. Видишь и сразу запоминаешь. Такое не забывается… сам образ, а не содержащийся в нем посыл. Потому что она… — Он попытался придумать слово и засомневался, существует ли такое слово вообще, но, проникнувшись духом того, что так пристально рассматривал, решился: — Потому что она прокламационна. Она… прокламативна. Настырна до наглости, и именно такой она мне нравится».</p>
   <p>На столе лежал банковский мешок из грубой джутовой ткани. Десять на пятнадцать дюймов, углы укреплены плотными кожаными накладками. Мешок закрывался затягиванием шнура, концы которого были пропущены через застежку — подобие пуговицы величиной с фишку для покера. Когда мешок заполнялся, застежка прижималась к нему, шнур плотно обматывалась вокруг и завязывался, а узел запечатывался воском. На гуттаперчевой застежке песочного цвета было выдавлено изображение висельника с надписью: «Уэллс Фарго не забывает никогда».</p>
   <p>«Я готов этому верить, — думал он. — Готов верить, и будь у меня преступные наклонности, я обратил бы свой взор на другую добычу. Вот она, сила рекламы. Убедить человека, склонить его к отказу от своих намерений, внушить мысль, что существует иное решение, более простой и эффективный метод. Вот она, сила рекламы».</p>
   <subtitle>КОНЕЦ РАБОЧЕГО ДНЯ</subtitle>
   <p>Рабочий день подошел к концу. Было тихо. Парад закончился, он остался один.</p>
   <p>Ему пришло в голову, что в те дни, когда он оставался в конторе один и сам занимался своей корреспонденцией, он всегда отрывал от листа именно то количество марок, которое было нужно.</p>
   <p>Сидя в одиночестве в своем кабинете, по воскресеньям или субботними вечерами, закончив с письмами, написав адреса и заклеив конверты, он открывал ящик и вынимал кожаную папку, заполненную листами марок. Он начинал отрывать зубчатые квадратики — вверх и вбок, вверх и вбок, — а когда дело доходило до наклеивания их на конверты, то, сколько бы писем он ни подготовил к отправке — пять, десять или сорок, — оказывалось, что он оторвал именно такое количество марок.</p>
   <p>Это его радовало. Но потом радость бледнела. «Нет, — размышлял он, — это вовсе не признак „избранности“, как мне нравится думать. Скорее всего, так получается в результате многократного повторения одного и того же действия, доведенного со временем до автоматизма. Напротив, было бы странно, если бы я не мог подсознательно отсчитать приблизительно то количество марок, которое нужно». — «Да, конечно. Однако, — возражал внутренний голос, — речь ведь идет не о приблизительном количестве. Ты угадал число марок с абсолютной точностью. И так происходит каждый раз». И эта мысль неизменно тревожила его в конце рабочего дня с приближением момента, когда надо будет вынуть из ящика кожаную папку с марками.</p>
   <p>«Я знаю, что у меня это получается, — думал он, — пока и если я делаю это бессознательно. Более того, я справлюсь, даже если подойду к делу осознанно; но я не знаю, смогу ли я, полностью осознавая и сам процесс, и получаемое от результата удовольствие — а в данных обстоятельствах такое удовольствие есть не что иное, как тщеславие, и нечто иное, как идолопоклонство (разве не сказал я, что угадал не „приблизительное“, а точное количество марок? разве я не умаляю свои способности, называя их самыми обыкновенными, но одновременно оставляя за собой право ощущать их как… как… — В этом месте внутренний голос подсказал ему слова, которыми он не хотел себя тешить: „знак избранности“…) — смогу ли я в таком случае получить столь же точный результат».</p>
   <p>Иногда ему хотелось, чтобы количество марок не совпало с количеством конвертов. Изредка случалось и такое. Но и в этих случаях он бранил себя за то удовлетворение, которое чувствовал.</p>
   <p>«Получается, — думал он, — я вознаграждаю себя не за удачу с угаданным числом марок, а за чистую случайность».</p>
   <p>В конечном счете, по его мнению, весь смысл этой церемонии с марками заключался в том, что она являлась завершением любимого времени дня. Она завершала субботу или воскресенье, проведенные наедине или почти наедине с самим собой, в своем кабинете на фабрике, когда можно было в свое удовольствие доделывать мелкие, вечно ускользающие дела, приводя все в порядок. Не торопясь. Как шеф-повар, наверное, делает это после банкета. Приводит кухню в порядок.</p>
   <p>Он очень ценил это время, когда ему удавалось побыть в одиночестве в своем кабинете. Принимал его как награду, как шабат, хотя и находился на службе. Занимаясь своей корреспонденцией, он испытывал приятное чувство всемогущества. Он находил в этом занятии и радость созерцания, и возможность для самовыражения. Он будто своей волей преграждал путь потоку бесконечных дел, и отклонял его по своему усмотрению, и заставлял его течь в том ритме, который был удобен для него лично.</p>
   <p>А если его вдруг посещало желание посмотреть в окно, выкурить сигару, полежать на диване, сняв пиджак и оставив его на вешалке…</p>
   <p>Если удавалось полежать вот так, устроив ноги на подлокотник дивана, голова ниже ног, пепельница рядом, поближе к левой руке, на ковре, свободно текут мысли о той девушке… о любой девушке из тех, что красуются на плакатах в клубах: высокая грудь, узкие мальчишеские бедра, тонкая гибкая талия… Иногда он вздрагивал и просыпался, в голове еще горит огонь пригрезившихся фантазий, спина влажная от пота после чересчур глубокой дневной дремы… Что ж, для таких случаев есть универсальный рецепт — ледяной кофе. И, слава Господу, есть кому его приготовить.</p>
   <p>Что может быть прекраснее чашки ледяного кофе с капелькой, только капелькой сливок? И как он жалел тех, «еще не отлученных от груди», как он их про себя называл, которые на одну часть кофе вливали две части молока.</p>
   <p>Ледяной кофе. Капля сливок. Спасибо, без сахара, день и без того жаркий. Влажное полотенце, чтобы протереть шею, и еще одно, сухое. Носовой платок из бокового кармана заткнут за ворот рубашки.</p>
   <p>Принесут кофе, он вернется за стол, выкурит сигарету, и письма почти готовы. В награду — неторопливая сортировка по двум стопкам, сюда письма, сюда конверты, а потом превращение двух стопок в одну — стопку готовых к отправке писем, ожидавших последнего шага — марок. И вот тут-то наступал заключительный аккорд. Ибо эта короткая, тревожная, но доставляющая несравненное удовольствие немая сцена была своего рода прощанием, разве нет? Да именно прощанием. После которого надо будет идти домой.</p>
   <subtitle>СУД</subtitle>
   <p>Ему приходилось слышать еврейское проклятие: «Чтоб пришлось тебе, невиновному, судиться». Теперь он понял его значение.</p>
   <p>Он понял, что неправая сторона могла утверждать (и утверждала) что угодно, обращаясь по своему усмотрению с законами вероятности и логики, в то время как пострадавшая, несправедливо обвиненная, сторона могла прибегнуть лишь к скучному факту своей невиновности и понесенного ущерба. Состязание сторон, судебный процесс, все это было, по сути, развлечением, зрелищем, а он, обвиняемый, пользовался презумпцией невиновности не больше, чем любой непопулярный человек в любое время.</p>
   <p>Суд в его случае стал инверсией закона о презумпции невиновности: он был не только признан подозреваемым, не только обвинен (отрицалась сама возможность ошибки, содержащейся в презумпции невиновности), он был заведомо сочтен виновным. Он уже был виновен, а суд существовал исключительно для того, чтобы продлить во времени развлекающее публику наказание и утвердить его под другим именем.</p>
   <p>Пуританская этика привела к типично американскому ханжеству, отрицающему потребность в развлечениях. Поэтому приятные, доставляющие удовольствие действия назывались Служением Высшему Благу, сам факт получения от них удовольствия отрицался, и за это отрицание шла отчаянная борьба. А удовольствие, извлекаемое из публичного акта, было тем больше, чем мрачнее и отвратительнее оказывалось деяние в глазах общества.</p>
   <p>В 1854 году в Болонье заболел еврейский мальчик. Няня, католичка, опасаясь за бессмертную душу ребенка, втайне крестила его. Потом она рассказала об этом своему священнику на исповеди, и церковные иерархи прослышали о крещении. Мальчик выздоровел, но епископ Болоньи, придя в ярость от мысли, что отныне христианский мальчик воспитывается в еврейской семье, велел выкрасть и спрятать мальчика. И никакое давление со стороны семьи, друзей, мирового еврейского сообщества, иностранных глав государств не заставили церковников вернуть ребенка.</p>
   <p>В таком случае даже утверждение, что существуют семейные «права», предполагает наличие противоположной точки зрения. Но не будь противоположной точки зрения, похищение ребенка лишилось бы своей ценности как повода для развлечения и превратилось бы просто в отвратительное преступление.</p>
   <p>Теперь он понимал, в чем заключается еврейское проклятие.</p>
   <subtitle>ПАМЯТЬ</subtitle>
   <p>Шорох вентилятора в тот момент, когда она стояла в его кабинете, мешался с другим воспоминанием.</p>
   <p>Раввин сказал, что, когда человек изучает Тору, читает одни и те же главы в одно и то же время, год за годом, смысл текста начинает меняться; но поскольку текст остается прежним, значит, меняемся мы сами.</p>
   <p>Но каждый раз, когда он вспоминал о той субботе, он вспоминал и о девушке, и в памяти возникало одно и то же: шорох вентилятора, вздувавшего ее подол. Она стоит и просит выдать ей жалованье. Ветер треплет платье, и до него доносится запах немытого тела.</p>
   <p>Может, этот запах со временем становится в его памяти ярче и сильнее? В тот самый момент он подумал, в каком оказался бы затруднении, если бы ему пришлось заняться сексом с девушкой, от которой так сильно пахнет потом. По всей видимости, память не удержала эту мысль, потому что, когда они пришли и спросили его: «Вы знаете эту девушку?», он ответил отрицательно. И когда ему сказали: «Она работает на конвейере», он тоже не вспомнил ее.</p>
   <p>— Там так много девушек, — сказал он.</p>
   <p>— Но эта на удивление хорошенькая.</p>
   <p>— Правда? — Он пожал плечами.</p>
   <p>Нет, не для того, чтобы подчеркнуть свое безразличие, это была, как он считал, совершенно естественная реакция. И не для того, чтобы сказать: «Вы так считаете, допустим. Но у меня на этот счет может быть другое мнение». Нет.</p>
   <p>И никакого подобострастия, услужливости. Он не говорил: «Вы же знаете, мне не положено обращать внимание на ваших хорошеньких женщин», — но, оглядываясь назад, он, такой сдержанный, корректный, осмотрительный — не игнорирующий того факта, что речь шла о (как он его охарактеризовал для себя) «сложном вопросе», — но не лишенный достоинства, он настаивал на своем праве не проявить интереса к хорошенькой женщине. Вот он и пожал плечами.</p>
   <p>«Она была очень хорошенькая», — сказал полицейский, будто подразумевая, что… «Что подразумевая? — думал он. — Что любой мужчина мог захотеть изнасиловать и убить ее?»</p>
   <p>Нет. Он пожал плечами. Он действительно ее не помнил.</p>
   <p>Почему ее запах внушал ему такое отвращение? Почему он вообще обратил на нее внимание? Уж очень хорошенькой она точно не была.</p>
   <p>«Дешевые у них понятия о красоте, — думал он. — Да и как могло быть иначе?»</p>
   <p>Но потом он понял, что они заметили. Заметили раньше, чем он сам. По тому, как он пожал плечами. Сознательно он не помнил ее, но они сумели прочитать то, что хранилось в его памяти, скрытое от собственного сознания. Возможно ли это?</p>
   <p>Да. Он вспомнил ее. Позднее. И рассказал им. Обо всем, кроме запаха.</p>
   <p>Кроме запаха. Он знал — расскажи он про запах, его точно повесят.</p>
   <p>Ее засаленное платье выглядело таким жалким. К вентилятору была привязана желтая ленточка. Эта трепетавшая ленточка казалась чище, чем ее изношенное синее платье. И зачем, черт возьми, она смотрела на него? Он ведь уже заплатил ей. Почему она не уходила? И что ему было за дело до этого? Разве он в ответе за каждую девушку на фабрике?</p>
   <p>Они считали, будто за ним утвердилась слава развратника. Сначала одна девушка, потом вторая рассказали о том, как он к ним приставал. Упоминали о событиях, которых не происходило и не могло произойти. Но в их устах все звучало очень правдоподобно.</p>
   <p>«Их истории так реальны, — думал он. — Да они скорее умрут, чем откажутся от собственных слов. Я уверен. Они скорее отправятся на виселицу, чем признаются во лжи».</p>
   <p>«Вы, вы, воплощение благородства! Вы, пришедшие сказать правду, рискнув всем», — сказал тогда прокурор.</p>
   <p>При этом воспоминании Франк фыркнул и покачал головой. Чем это они рисковали, скажите на милость, чем они могли рисковать, если ложь обеспечила им всеобщую симпатию и печальную известность?</p>
   <p>— В субботу, значит, подошел ко мне, а мы как раз на втором этаже, уходить, короче, собираемся. Он и говорит мне остаться. Ну, подружки мои спустились, а я думаю, может, он хочет сказать, что наконец-то поставит меня ближе к началу конвейера, я ж там работаю уже шестнадцатый месяц, а мне обещали, что через двенадцать месяцев, если я буду справляться, меня передвинут. А шестнадцатый месяц пошел, и ничего. Вот уж не знаю почему, справляюсь-то я куда как хорошо. Ну я и подумала: сейчас скажет, что меня наконец передвинут.</p>
   <p>Тут она опустила голову.</p>
   <p>И тогда судья, таким мягким голосом, какого Франк за ним и не подозревал, будто все робкие попытки противостоять жестокостям этого мира воплотились в его словах, сказал:</p>
   <p>— Прошу вас, продолжайте. — Потом вздохнул и повторил: — Прошу вас.</p>
   <p>И она подняла голову. Смело, молча, благородно. Да кого бы не поразило такое мужество, подумал он, кроме человека, которого ее ложь отправляла на смерть?</p>
   <p>«Я что, схожу с ума? — подумал Франк, вспоминая то судебное заседание. — Да нет же. Нет. Так лучше. Мне лучше. Но когда я сидел там…» При этой мысли он снова оказывался в зале суда. Словно в горячечном сне. Он снова сидел в этом зале, окруженный врагами, чувствуя, как собственный разум разрушает его.</p>
   <p>«Не то чтобы они лгали, — думал он, — и не то чтобы меня обязательно казнили, но ведь никто никогда не узнает. Никто никогда не узнает. Никто никогда не узнает, — думал он, когда они аплодировали ей. Когда она спустилась и пошла по проходу, а судья требовал тишины, и судебный пристав требовал тишины, но все и каждый в зале суда знали, что они это делают лишь ради формы. — Они все повязаны негласным правилом, — думал он. — Даже в этом незатейливом ритуале, когда каждый знает, что другой знает, и каждый счастлив сыграть отведенную ему роль. Счастлив от такого единодушия.</p>
   <p>Бедная ты, бедная похотливая мразь», — думал он.</p>
   <p>В ушах стоял грохот голосов, которыми взорвался тогда судебный зал. Затем тембр его сменился — зрители провожали глазами Элис, девушку с фабрики, которая выходила из зала суда. Потом ее приветствовала толпа в коридоре, потом — толпа на улице. Он живо представил ее лицо, маску сдерживаемых чувств, смирения, безупречно разыгранную скромность, честную простоту, понимание, что она, бедная фабричная работница, недостойна таких похвал, но принимает их, ибо восхваляют не ее, а всех женщин Юга в ее лице.</p>
   <p>«Да, в таком качестве, — говорила она своей походкой, своим опущенным долу взглядом, всем своим видом, — да, в таком качестве я могу их принять».</p>
   <p>А он не мог встать со своего места и убить ее — вот в чем была главная несправедливость, — убить ту, которая убивала его. Приблизила его смерть своим лжесвидетельством. Он не мог спрыгнуть со скамьи подсудимых, в проход между рядами, проскочить под руками шерифов, врезаться в толпу, кипевшую в зале и коридорах, и пробраться сквозь нее. Может, у него получилось бы, стань он юрким, как мышь, таким быстрым, что они не успели бы ничего заметить, — и дальше, по коридорам, по лестницам, на улицу, где он бы увидел бы эту шлюху, окруженную… Но минутку, минутку, тогда он был бы свободен! Он развернулся бы в другую сторону и помчался к пристаням, на какое-нибудь судно, или, наоборот, бежал бы из города…</p>
   <p>Жизнь беглого раба манила его. Он забирался бы ночевать в амбары, ел бы… интересно, а что бы он ел? Впрочем, это предстояло узнать со временем. Постепенно он бы разобрался, как жить такой жизнью, в которой времени предостаточно. Он ведь был таким маленьким, и быстрым, и легким, и все эти качества отныне будут играть ему на руку…</p>
   <p>Ему не нужно многого. На самом-то деле ему нужно совсем мало. В этом заключалась его тайна. В этом была его сила.</p>
   <subtitle>ДОЖИДАЯСЬ АДВОКАТА</subtitle>
   <p>И еще, конечно, был страх того, что скажут «они».</p>
   <p>«Они» — скорее евреи, чем христиане; настоящие христиане в любом случае что-нибудь скажут, и повлиять на их мнение не сможет никто.</p>
   <p>«Они смотрят на нас, — думал он, — как мы смотрим на этрусков: странный народ, о котором мы ничего не знаем. „Главная характеристика религии, которую вы исповедуете, — он мысленно придал своим словам нужный акцент, — это несомненно скрытность. Вы — тайные евреи“».</p>
   <p>Он мысленно увидел их реакцию, реакцию своих друзей-евреев, к которым обращался. Увидел, как они тихо и недоуменно ожидают продолжения, как будто сейчас, после фразы «вы — тайные евреи» последует некое новое утверждение… Но, поняв, что такового не последует, они отворачиваются и молча переглядываются, дабы убедиться, что сосед думает то же: им только что заявили, что огонь горячий.</p>
   <p>«Тайные евреи, — думал он. — А Книга Левит грозит опустошением земли, если израильтяне не будут соблюдать заповеди. Там говорится, что земля удовлетворит себя за субботы свои во дни запустения<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a>. Разве это нельзя применить — как это наверняка происходило, и я бы мог это утверждать, если бы знал Талмуд и комментарии — к еженедельной субботе?»</p>
   <p>Он ненавидел выражение собственного лица, когда ему приходила — и он это осознавал — мысль, которую он полагал глубокой. В такие моменты мышцы лица расслаблялись, глаза смотрели вниз и чуть в сторону, но, когда он ощущал, что лицо его приняло соответствующее выражение, когда осознавал, что унесся мыслями вдаль, ему становилось приятно. Он чувствовал, что его лицо при этом несло на себе печать приближения к мудрости, и полагал, что в такие минуты становился красивым, пусть только на короткий период. И он ненавидел себя за такое предположение и за удовольствие, которое получал от этой мысли.</p>
   <p>«Кто я такой, чтобы претендовать на мудрость, и что это за мудрость такая, если она мгновенно перевоплощается в гордыню? До чего же я слаб. Слаб до отвращения. И это ощущение превосходства над своими близкими, которое мной овладевает… — Он покачал головой. — Да кто я такой, чтобы чувствовать свое превосходство?</p>
   <p>Говорят: „Если ты встаешь бодрым после молитвы, твоя молитва была услышана“. Я желал часы „Брегет“. Золотые. С моими инициалами на крышке. И я сказал об этом. И жена купила мне эти часы. Счастье обладания ими оказалось омрачено мыслью о том, что я сам напросился на подарок. Получился не сюрприз, а предвосхищенное удовлетворение желания, иначе говоря, разочарование. Я подстроил покупку часов. Выстрадал ее. Что, разве „Брегет“ показывает время точнее, чем „Иллинойс“? Или чем грошовый „Ингерсолл“? А если и так, что с того? Ведь каждый раз, когда я смотрел на эти часы, в мою голову могла прийти только одна мысль: „Вот часы, которые я выпросил у женщины“.</p>
   <p>А теперь я думал бы, глядя на них: „Часы такого несравненного качества никогда не сломаются. Я буду носить их до самой смерти. Это воистину мои часы: я просил о них, и моя просьба была исполнена, и я обрел их“.</p>
   <p>И вот их нет. Они могли бы предупредить меня, что не следует брать их с собой в тюрьму. Они остались бы у жены. Лежали у нее на бархатной подушке под стеклянным колпаком. Или на специальной подставке. Или висели, да… — Он мысленно поздравил себя с тем, что не содрогнулся от этой мысли. — Да, именно висели, потому что часы можно повесить, как любой другой предмет, как человека… И зачем только я взял их с собой на суд? И зачем столько раз доставал их, чтобы взглянуть на время? Зачем?</p>
   <p>И все-таки. Все-таки. Боже правый, и все-таки я ничего не мог с собой поделать… Будто надеялся, что процесс вот-вот закончится. Хотя какой уж там конец… И все-таки я взял с собой часы. Будто их цепочка могла послужить мне доспехами.</p>
   <p>И я носил их в субботу. Я работал в субботу, я не соблюдал субботу. Разве меня оправдывает тот факт, что и тысячи других людей поступали так же, и среди них моя родня? Коль скоро наша семья…»</p>
   <p>Он поднял голову, услышав, как заскрипела, открываясь, деревянная дверь в конце коридора, старая зеленая дверь, которая вела в комнатку охранника.</p>
   <p>Кивнул. За дверью была печка, и кофейник, и дощатый стол. Там было чисто и уютно.</p>
   <p>Интересно, сознает ли охранник, как у него уютно? Оттуда доносился особый запах. Запах кофе, а еще он почувствовал запах кожи от нового портфеля, и услышал его поскрипывание. По коридору шел его адвокат.</p>
   <subtitle>ПРОКУРОР</subtitle>
   <p>Поднялся прокурор. Опустил голову, подвигал щеками, будто пытался высосать что-то, застрявшее между зубами. Повернулся к присяжным:</p>
   <p>— Давайте немного порассуждаем о черной расе. И начнем с цитаты из Священного Писания. Ибо разве не написано во Второзаконии, что если рабу твоему хорошо у тебя, «то возьми шило и проколи ухо его к двери, и будет он рабом твоим на век»<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a>. И я спрашиваю вас: кто согласится на подобное? И отвечаю сам, понимая, что вы прекрасно знаете ответ: это лучше, чем имеющаяся альтернатива. Альтернатива, которая непостижима для негритянского сознания. Непостижима для сознания человека, воспитанного — нет, рожденного на свет рабом. И вы знаете это не хуже меня.</p>
   <p>…отправиться в мир — в чуждый для него мир — без всякой на то подготовки, и столкнуться с гонениями, нет, не за то, чем он является, а за действия, которые он совершает. Скажу больше — не за наглость таких действий, но за их неизбежную направленность на разобщенность, которая выливается во многие мучения и для черного, и для белого, но — и я знаю, вы, слушающие меня, сейчас согласитесь и разделите мою скорбь — бесконечно более тяжелые для черного.</p>
   <p>Покинуть родную среду? Хлебнуть праведного гнева сумасшедшего города, и все ради странной причуды? Зачем? Кто согласился бы на такое?.. Кстати, вспомните поговорку, которая гласит, что, если бы каждый в этом мире действовал в своих интересах, на земле наступил бы рай. Да, мы можем представить себе негров, которые вследствие недомыслия, вследствие, как я говорил, странной причуды покинули бы дом хозяина. Мы испытали и такое. И неизбежным следствием…</p>
   <p>«Почему я не могу выкинуть из головы фабрику, — думал Франк. — Это странно. Совершенно не умею сосредотачиваться. Мистер Фаулер способен говорить часами напролет, не переводя дыхания, а я сижу здесь и по десятому разу прокручиваю мысль о цене на кедровые болванки. К черту кедровые болванки. Подумаю о чем-нибудь другом. О Бруклинском зоосаде и повадках обезьян. И о том, что никто не может сказать об этих обезьянах ничего нового… — Лицо его вдруг просветлело. — Кроме этого! Моррис-то утверждал, что никто не может сказать про поведение обезьян ничего нового и поучительного, а я вот взял и сказал».</p>
   <p>— …и посмотрите на него! — услышал он возглас прокурора, обернулся, чтобы посмотреть, о ком речь, увидел, что все взгляды в зале суда устремлены на него, почувствовал застывшую на своих губах усмешку и тут же понял, что следующая фраза Фаулера неизбежно станет обличением этой усмешки.</p>
   <p>— …пока мы сидим здесь, господа… — Он увидел, как покивали присяжные. — …этот человек, — продолжал прокурор, — взявший простую рабочую девушку, девушку с Юга, которая всего-то хотела заработать на кусок хлеба, хотела помочь семье… И он взял ее, и изнасиловал ее, и убил ее, и спрятал улики… Он, у кого хватило наглости обвинить негра, да, негра, который, обратите внимание, также в известной степени находился под его попечением… Он, одного присутствия которого в качестве гостя — я подчеркиваю это слово, джентльмены, именно гостя — в нашем штате, в нашем городе, было бы достаточно, чтобы со всем смирением и благодарностью считать себя облагодетельствованным…</p>
   <p>«Нет, а ведь он хорош в своем деле, — подумал Франк. — Этого у него не отнять».</p>
   <p>Фаулер тянул свою бесконечную речь, а Франк честно попытался придать своему лицу подобающее выражение.</p>
   <p>«Смотреть в сторону, значит признавать свою вину; смотреть им в глаза, значит провоцировать их на агрессию; взгляд прямо перед собой они могут расценить как молчаливое согласие на наказание».</p>
   <p>— …да, смутитесь, растеряйтесь, вам не помешает, — услышал он голос прокурора. — Воистину не помешает. Возможно, это станет первым проявлением чего-то человеческого, которое мы увидим в вас с начала…</p>
   <p>«Обезьяны. Фабрика, кедровые болванки, тетушка Бесс…»</p>
   <p>В зале висел тяжелый дух пота и табака. Воздух был неподвижен, как камень. Слова прокурора падали медленно и тяжело, одно за другим. Франк сидел, как затравленное животное.</p>
   <p>«Будь он невиновен, он бы сейчас просто встал и убил прокурора на месте, — подумал один из репортеров. — Любой человек так бы и поступил. Я поступил бы именно так».</p>
   <subtitle>ДЖИМ</subtitle>
   <p>Один шаг, затем другой. Франк сидел в зале суда и верил, как верила вся его семья, в некий скрытый пока план, или особую компетентность, или стратегию, или талант, которые в конце обязательно откроют всем глаза на дикую, чудовищную ложь, которой, по сути, являлся весь этот процесс.</p>
   <p>Но день проходил за днем, они спорили о часах и минутах, когда он вышел из дома, о личности Мальчика на Велосипеде, о том, когда именно он разговаривал с миссис Брин и что он ей говорил про парад.</p>
   <p>А Франк сидел там и думал: «Да. Скверно. Бессмысленно. В каждый отдельно взятый момент суть дела игнорируется, и в результате присяжные смотрят на меня как на чудовище. А я должен сидеть здесь и наблюдать за свершением правосудия. Ибо есть тут некая последовательность, некая ритуальная пытка, от которой Господь, по милости Своей, ограждал меня прежде. И если мне суждено пройти через этот процесс, я пройду через него, как многие другие несправедливо обвиненные прошли до меня. Я ничем не лучше. И если это на самом деле некая инициация, если это обряд, позволяющий открыть в себе мужество, то я постараюсь воспринять его именно так».</p>
   <p>Здесь его мысли начали крутиться вокруг темы «американизма». Он начал искать и находить удовольствие в чувстве единения с судьей и обвинителями, ибо все они были связаны с понятием американизма. Все они были объединены неминуемо искаженной, но все-таки попыткой добраться до истины посредством формальных процедур.</p>
   <p>«Если я перестану так думать, то сойду с ума», — сказал он себе.</p>
   <p>И он упорно придерживался такой точки зрения, день за днем. И всеми силами боролся с желанием взглянуть на часы. А прокурор тем временем твердил, указывая на него: «Вот оно сидит, чудовище. Посмотрите на него: он невозмутим. Ни скорби, ни других чувств. Ни намека на раскаяние или стыд. Он едва ли вообще осознает трагедию, причиной которой стал».</p>
   <p>И Франк поворачивался к присяжным и видел, как они бессознательно кивают головами в знак согласия. Как они поглощены тем, что он про себя называл жаждой добродетели.</p>
   <p>Они смотрели на него с отвращением, и чем дольше тянулся суд, тем сильнее было это отвращение; хуже того, они явно поздравляли себя с тем, что способны на время волевым усилием отрешиться от этого чувства.</p>
   <p>Они убивали его.</p>
   <p>А как им нравился Джим и его показания.</p>
   <p>— Да не-a, да разве ж я…</p>
   <p>— Вы писали эту записку?</p>
   <p>— Да не-а… Да мог б я писать, разве ж работал бы на фабрике. Хотя я-то не прочь…</p>
   <p>Здесь Франк повернулся и увидел, как и ожидал, что присяжные кивали. Им нравилось смотреть, как Джим на их глазах создает образ Счастливого раба, и они кивали, сначала в предвкушении, а потом одобрительно, наблюдая этот ритуал демонстрации покорности.</p>
   <p>— …то есть очень даже рад, что у меня есть работа…</p>
   <p>«Да, Джим, — думали они, — так и устроено общество. Когда каждый благодарен за то место, которое в нем занимает, и действует соответственно. Да разве Сильный не накормит Слабого? Разве Белый не направит Черного?..»</p>
   <p>И кто при таком раскладе оказывался вне системы? Жид. «Черномазый в n-ой степени», как писали о нем в газетах, которому следовало бы быть осторожнее, коль скоро ему был дарован почти-больше-чем-просто-условный статус Белого человека. Но… Да, теперь они ясно это видели. По его глазам, о которых так часто писали газеты. По его «беспощадному взгляду», как они говорили. Пустому взгляду. Отсутствию угрызений совести. Какой контраст с этим образцом раскаяния, с этим человеком, с Джимом, который, хоть и принадлежал к низшей расе, уступал в интеллекте и способностях, занимал более чем скромное положение, был все-таки равен всем и каждому в своем самоотверженном стремлении к идее единения нации.</p>
   <p>— …и когда…</p>
   <p>Джим замолчал, и Франк увидел, что судья, адвокаты, весь зал суда, да и — если на то пошло — весь мир, ждут. Терпеливо. Подбардивая: «Да, Джим. Да. Мы знаем, это трудно. И мы знаем, что даже с нашим благоволением твоя прирожденная учтивость — не говоря о похвальном понимании своего места — не позволяет тебе упомянуть Белую женщину. Да, но мы подождем».</p>
   <p>— …и когда…</p>
   <p>Джим снова замолчал, на лице — робость и растерянность. «Люди, — говорило это лицо, — я так больше не могу. Понимаю, вы ждете продолжения. И я бы очень хотел доставить вам удовольствие и исполнить свой долг. Но мной движет скорбь. И я понимаю, как неуместно, как нагло, как почти непристойно было бы с моей стороны выразить скорбь по поводу смерти Белой женщины. Я потерян. Помогите мне».</p>
   <p>Когда Франк вспоминал этот момент, он почти видел, как прокурор поднялся со своего места, подошел к Джиму и положил ему руку на плечо. На самом деле этого не произошло, но ощущение было очень сильным, и Франк полагал, что не только он путался в воспоминаниях. Потом Джим продолжил говорить о девушке. Оказывается, он видел, как неделей ранее она «шепталась о чем-то» с Франком в узком коридоре за разгрузочной площадкой. Видел, как Франк наступал, а она пятилась и качала головой. Потерянная, смущенная.</p>
   <p>Существовал ли на самом деле такой человек?</p>
   <subtitle>СУД ПРОДОЛЖАЕТСЯ</subtitle>
   <p>Как они могли говорить, что Джим не умеет писать?</p>
   <p>Франк и его адвокат утверждали, что существует написанное Джимом заявление, в котором он просит отменить увольнение и вновь взять его на работу. Они обыскали весь кабинет, все папки, но заявления не нашли.</p>
   <p>Впрочем, и без этой записки разве могла обвиняющая сторона строить свою аргументацию на голом отрицании: «Никто не видел, как Джим пишет, следовательно, он не умеет писать»? Но Франк видел, как он пишет, и секретари видели. Их вызвали, одного за другим; и один за другим они опровергли существование заявления, написанного Джимом. Именно само его существование. Они не говорили: «Я не помню, чтобы когда-либо видел такое заявление», а утверждали: «Нет. Такого заявления никогда не существовало».</p>
   <p>Не существовало? А как тогда Франк общался с Джимом, когда тот просил вновь взять его на работу? Все показания сводились к тому, что Джим в контору не заходил. Тогда как же они общались? Франк написал, и Джим написал ему в ответ.</p>
   <p>В очередной раз совещаясь с адвокатом, Франк попытался обратить его внимание на эту несообразность. «Спросите у них об этом», — сказал он, и адвокат, как обычно, посмотрел в сторону, подразумевая: «Пожалуйста, не рассказывайте мне, как я должен вести дело. Я не буду ставить вас в неловкое положение, объясняя, насколько вы некомпетентны в данной области».</p>
   <p>Но адвокат был глуп.</p>
   <p>Франк ясно видел теперь: то, что он принимал за мужество, было просто авантюризмом. Адвокат не хотел, чтобы Франка оправдали. Ярость целого города обрушилась бы на него в случае оправдания. Нет. Он хотел только, чтобы все видели, как он отчаянно пытался. Чтобы все видели, как ценой личной жертвы он реализует священный принцип — право на справедливый суд.</p>
   <p>«Какой же я дурак. Каким я был дураком, — думал Франк. — Зачем я ввязался в этот фарс? Да что этот человек вообще выиграл бы от моего оправдания? Вознаграждение скромное, причем есть все шансы, что, выиграй он дело, этот гонорар стал бы последним в его карьере.</p>
   <p>Мразь, — думал он. — Так и вижу его в клубе, в одном из их притонов. Самодовольный. Самоуверенный. „Ты поступил правильно…“ А он, разумеется, возражает. Качает головой — „все это очень печально“. Гнусно, раз уж на то пошло, но коль скоро замешаны принципы… А собеседник ему: „Нет-нет. Ты поступил правильно“».</p>
   <p>Он так и видел обоих. В каком-нибудь клубе. На веранде. Самозабвенно поздравляющих друг друга. Называющих черное белым. Как похоже на христиан. Как это похоже на христиан, думал он.</p>
   <subtitle>СВИДЕТЕЛЬСКИЕ ПОКАЗАНИЯ</subtitle>
   <p>Конечно же он смотрел на девушку. Как он мог на нее не смотреть? Он был мужчиной. Но именно этот очевидный факт они поставили под вопрос на медицинском освидетельствовании.</p>
   <p>Фаулер говорил про «слухи о его изъяне и извращениях». Что за слухи? Их никогда не существовало, пока Фаулер не начал утверждать обратное.</p>
   <p>Потом девушки выходили по очереди и утверждали: «Он не мог делать это так, как другие мужчины». А потом: «… его изъян», и две из трех споткнулись на слове.</p>
   <p>В чем должен был состоять этот таинственный изъян? Отвратительный, так никем и не описанный, ибо неописуемый порок? В том, что, как и многие, он обладал неуемным сексуальным аппетитом, но, в отличие от этих многих, был не в состоянии удовлетворить его? Что он, еврей, исходил похотью, как чернокожий, но его «акт», в отличие от впечатляющего, как это принято считать на Юге, «акта» черного мужчины, был жалок и смешон, ибо, по существу, он был евнухом?..</p>
   <p>Так поэтому они и выбрали его в качестве убийцы? Именно его, а не уборщика Джима, который, это же очевидно, и убил девушку? Ведь Джим пришел к ним, считай, мертвецом. Его судили и признали виновным как минимум по двум причинам: он находился в двух шагах от места преступления и он был черный. Джима осудили бы и без улики, которая лишь подтверждала его вину, добавляла голос логики к голосу расового предубеждения.</p>
   <p>Джим был уже мертвецом. Он изнасиловал и убил девушку, а потом нацарапал на клочке бумаги: «Я пешу ето а бальшой чорный чилавек ка мне престает».</p>
   <p>— Зачем черному человеку, — говорил прокурор, — зачем черному человеку пытаться отвести от себя подозрения, указывая на самого себя?</p>
   <p>— Зачем человеку вообще убивать? — говорил защитник. — Эта записка — подделка…</p>
   <p>— Вы что, пытаетесь сказать, — отвечал Фаулер, — что этот негр, уборщик, будто шахматист продумывает на три хода вперед, что человек, недалеко ушедший от обезьяны, рассчитывает: «Я убью, я изнасилую и убью…»</p>
   <p>В этом месте и зрители, и присяжные, и судья наклоняли головы, как они всегда делали, когда речь заходила об убийстве: в знак уважения к умершим, в знак солидарности друг с другом и с предыдущими поколениями, которые на протяжении веков поддерживали этот кодекс — бесформенный, неопределенный, а может, и вовсе не существующий кодекс, которому, как они думали, все они должны следовать.</p>
   <p>«Что это за кодекс? — думал Франк, пока прокурор тянул свою речь, снова демонстрируя удивительное владение тембром собственного голоса, что неизменно околдовывало и приводило в восторг слушателей. — И что это за право? — думал он. — Что за сладость, пресыщение которой не наступает никогда? Добродетель?»</p>
   <p>— … до смерти, до самой ее смерти, а потом написал записку? Можно ли допустить абсурдную мысль, будто бы он оказался настолько предусмотрительным и хладнокровным, что умозрительно выстроил причинно-следственную цепочку, следуя которой, мы бы подумали: «Джим не мог этого сделать. Почему? Потому что существует записка, написанная девушкой, и указывающая на Джима…» Но, господа, записка — это, разумеется, подделка, и написал ее подзащитный. А значит…</p>
   <p>Мысли Франка текли неторопливо. «Все-таки закон — это полное безумие, — думал он. — А что могло бы занять место закона? Возможно, он существует для того, чтобы подготовить нас к поражению. И к скорби… чистое, ничем не запятнанное обещание утраты, которую начинаешь чуть ли не ждать с нетерпением после этой чудовищной пародии на правосудие. И раз мы неизбежно сталкиваемся с жестокостью, почему бы так ее и не называть?</p>
   <p>Он нашел то, чего желал. Ведь хотел же он видеть в законе не „здравый смысл“, а „недостижимый идеал“.</p>
   <p>Мне понятен этот гнев, — думал он. — Как, наверное, приятно осознавать, что его оправдывают и поддерживают другие, тебе подобные. Какое блаженство знать, что государство, общество, семья и религия, все говорят: „Пойди и убей. Во имя Господа“. Да и чем, помимо этого, они занимались последние две тысячи лет? Со всей их болтовней о „прогрессе“, „будущем“, „переменах“, „Америке“? Что за сволочная, фанатичная и ханжеская эта Американская Религия».</p>
   <p>— …он хотел, чтобы я сделала с ним это, — сказала девушка с фабрики. — И заставил пойти с ним другую комнату, и сказал, что если я не сделаю с ним это, то потеряю работу, а когда мы туда пришли, он разделся… но он…</p>
   <p>И здесь она замолчала, а когда из зала суда вывели женщин, когда судья, и присяжные, и прокурор, все как один наклонились чуть ближе, с важностью, какая свойственна лишь общественно одобряемой похоти, девушка только и сказала: «Он был по-другому устроен».</p>
   <p>Он был по-другому устроен. Она больше ничего не смогла сказать. И заплакала.</p>
   <p>Тогда они посмотрели на него. Гордые, бесконечно гордые собой, своей сдержанностью, своей способностью не кинутся на него тут же и не растерзать его.</p>
   <p>Устроен по-другому, сказала она. И назначенное медицинское обследование заставило город затаить дыхание в ожидании новостей.</p>
   <subtitle>ЕГО ЖЕНА</subtitle>
   <p>Он знал. Полнота жены, вот что их огорчало. Ее вес. Что ж, это была одна из трагедий его жизни.</p>
   <p>И дело не в том — как он понял, немного поразмыслив, — что делать такие сравнения побуждало сходство с определенным животным. То есть, поправил он себя, побуждало, конечно, но не являлось главной причиной: ведь и они, они сами были похожи на свиней — мужчины с розовой, мучнистой, нечистой кожей, с шеями, выпирающими из стоячих воротничков. Они определенно напоминали свиней, с их короткими тупыми и надутыми щеками. И они были толстыми.</p>
   <p>Да, толстыми. Живот вываливается из-под пояса и нависает над ним, широкие бедра, могучие икры, и эта манера медленно поворачивать голову. Они считали себя образцом самообладания (по глазам было видно), поэтому так медленно поворачивали головы вослед, когда он проходил мимо, как бы говоря: «Да, я тебя вижу. Но я не стану показывать, что осуждаю тебя… хотя ты — дьявол».</p>
   <p>Хваленое самоуважение южан.</p>
   <p>А ведь это могло бы расположить его к ним. Вызвать его уважение, не будь оно насквозь фальшивым. Насквозь порочным.</p>
   <p>Он видел, что к жене они относятся так же. Смотрят на нее как на свиноматку. А он, кем тогда выглядел он сам? Его одежда, фигура — не «щеголь», как они могли бы окрестить одного из своих любимчиков, не «элегантный», не «изящно небрежный», даже не «мал, да удал», как сказали бы в их собственной компании в «Кофейне на углу».</p>
   <p>Ничего подобного. Он был извращенцем, который делал… что же он делал с этой толстой женщиной, сидевшей за его спиной, за ограждением, со слезами на глазах? Она могла заплакать в любую минуту и по любому поводу — над каким-нибудь описанием, над какой-нибудь фразой, от усталости, от испуга, от стыда, Бог знает от чего еще.</p>
   <p>В любой момент. Непрерывно. Неестественно много и неестественно долго. Навзрыд. А толпа смеялась над ней, будто она была животным. Как они могли смеяться над ней? Те, кто разглагольствовал о Женщинах Юга? Это они были животными.</p>
   <p>И он подумал, что это — благословение. Это отсутствие в его жене того, что они назвали бы привлекательностью, соблазнительностью, яркостью или чувственностью. Ведь в противном случае от них можно было ожидать чего угодно, от них, проявивших такой запредельный интерес к сексу, его сексу. К его пенису, к его привычкам. Будто он был пойман дикарями, никогда не видавшими белого человека.</p>
   <subtitle>ФОТОГРАФИИ</subtitle>
   <p>Если дело могло быть в часах, то не могло ли оно быть в птичке, в кардинале? А если оно было либо в том, либо в другом, то не ставит ли это под сомнение план, а если план под сомнением, то значит и причина для суда над ним? Или если его все-таки выбрали случайно, то, возможно, существовала хотя бы причина для появления такого плана, согласно которому его наугад выдернули из толпы? А если существовала сила, способная на создание и осуществление подобного плана — учитывая, что сам он за собой никаких преступлений и даже серьезных ошибок не знал, — не следовало бы подчиниться столь невероятно могучей силе?</p>
   <p>«Подчиниться — может быть, — думал он, — но не молча согласиться. Если только не распознать в ней смысл или разумное начало; и даже если оно есть, почему я, а не другой, — подумал он. — А коль ответа на этот вопрос нет, значит, подчинение превращается в мужество, если не сказать в веру.</p>
   <p>Как часто мы неосознанно, интуитивно что-то чувствуем, — думал он, — а могли бы честно назвать это событие случайностью. Значит, можно оспорить оба предположения.</p>
   <p>А если ни в прогулке, ни в кардинале не было предопределения? Ни в часах, ни в любом из моих действий, ни в самой моей личности, тогда…</p>
   <p>„Греки писали, — сказал раввин, — что боги либо существуют, либо нет. Если существуют, тогда, разумеется, все происходит под их влиянием или контролем; а если нет, то зачем сокрушаться, покидая мир, которым правит случайность?“</p>
   <p>Ладно. Часы. Кардинал, — думал он. — Да, но какие знаки я не заметил, не принял во внимание?.. Ведь мое сознание, мои возможности и предпочтения определяют и выбор моих ощущений, моих действий. Если бы я в тот день плохо себя чувствовал, стал бы я вообще останавливаться перед витриной? А может, я бы тогда зашел в аптеку? И что произошло бы тогда? А если бы я просто остановился, чтобы выкурить сигару? Или решил бы чуть дольше понаблюдать за кардиналом?..»</p>
   <p>— …фотографии, мистер Франк, — сказал доктор.</p>
   <p>Франк очнулся. Услышал, как человек, сидящий напротив, повторил фразу, и медленно перевел на него взгляд.</p>
   <p>— Да, фотографии, — сказал Франк.</p>
   <p>Ему показывали снимки девушек разной степени обнаженности. Некоторые занимались, или делали вид, что занимались сексом с другими женщинами или с мужчинами, другие просто сидели и смотрели в камеру со скучающим, как показалось Франку, видом. Может, пьяные. Он услышал, как доктор тянет: «…ваши впечатления…»</p>
   <p>— Что? — спросил Франк и снова отключился.</p>
   <p>— …принудить вас к сотрудничеству? — услышал он слова доктора, после чего вновь вернулся к размышлениям о кардинале.</p>
   <p>— …или приду в другой день. Но я вынужден настаивать хотя бы на… на… на некоем подобии сотрудничества.</p>
   <p>Франк медленно вдохнул.</p>
   <p>— Или вы хотите, чтобы я пошел и отчитался перед комиссией?</p>
   <p>Франк посмотрел на человека перед собой.</p>
   <p>— И сказал, что вы отказываетесь сотрудничать?</p>
   <p>«Я прожил жизнь как глупец, — думал Франк. — Каждое слово, каждый поступок в моей жизни — и те, что я называл хорошими, и те, что называл плохими, — были словами и поступками глупца…</p>
   <p>Если мир действительно преисполнен порочной глупости, а я до сего момента по случайности, по удивительному совпадению, в течение тридцати лет умудрялся избегать ее, можно считать это невероятным везением. — Он вздохнул. — Человек даже придумал целое учение под названием „Как избежать несчастья“…»</p>
   <p>—.. ладно, — сказал доктор.</p>
   <p>«…ведь по милости слепой фортуны он сумел избежать несчастья сам, а значит, стал так называемым „авторитетом“, то есть тем, кто, расставшись с первобытной жестокостью, утвердил себя в качестве философа».</p>
   <p>Доктор закрыл папку и теперь стоял, глядя на Франка.</p>
   <p>— Простите, — сказал Франк. — Что вы хотели спросить?</p>
   <p>— Поздно, — ответил доктор.</p>
   <p>— Что ж, — сказал Франк. — Тогда простите, если заставил вас потратить время.</p>
   <p>Он видел, что человек пытается понять, издеваются над ним или нет, и хотя видит, что, скорее всего, нет, полностью исключить такой возможности не может и решает, что для сохранения собственного достоинства лучше всего выйти из комнаты, хлопнув дверью, — и именно так он и поступил.</p>
   <p>«На чем я остановился? — подумал Франк. — На птичке. Хотя любопытно, что он хотел, чтобы я увидел на этих фотографиях? И кто были люди, создавшие науку разглядывания таких фотографий? Разве у двух разных людей не возникнут разные мысли и чувства при виде этих снимков? А доктор, сам доктор, — думал он. — Интересно, что он чувствовал, показывая их мне? — Он провел ладонями по лицу. — И кто были эти женщины на фотографиях?»</p>
   <p>Конвоир открыл дверь и знаком велел Франку встать, что тот и сделал — нехотя, потому что эта комната нравилась ему больше, чем камера.</p>
   <p>Он встал. Конвоир вновь защелкнул на его ногах браслеты и вывел Франка из комнаты. Франк зашаркал по коридору. Между браслетами на щиколотках болталась цепь. Посередине к ней была приварена еще одна цепь с большим кольцом, которое конвоир держал в руке.</p>
   <p>Конвоир следовал за Франком. Они медленно прошли через металлическую дверь и оказались в корпусе с камерами.</p>
   <p>«Что доктор мог увидеть на этих фотографиях? — думал Франк. — И что могло побудить человека выбрать такую работу?»</p>
   <subtitle>ОБСЛЕДОВАНИЕ</subtitle>
   <p>Они заявляли, что право устрашать других принадлежит им по праву рождения, и приходили в ярость, когда им в этом отказывали.</p>
   <p>А наша раса, думалось ему, на протяжении веков соглашалась с таким положением и все их требования рассматривала как логичное следствие их предполагаемых заслуг.</p>
   <p>Как оскорбительны выражения, наподобие: «можно поставить им в заслугу» или еще: «их вклад в развитие страны». Какой страны? И раз уж на то пошло, те, кто так покровительственно отзывался о евреях, какой вклад в развитие страны сделали они сами, в чем поучаствовали, помимо случайности своего рождения?</p>
   <p>С какими индейцами воевали? С какими британцами? Какие вакцины изобрели, какие песни сочинили, да что вообще они сделали, помимо того, что чванливо почивали на лаврах якобы унаследованных заслуг?</p>
   <p>«Но ничто не защищают так яростно, как ложь, и в этом суть патриотизма.</p>
   <p>Говоря про „вклад“, они на самом деле подразумевают: „Что ты сделал для меня?“</p>
   <p>Христианская страна, — думал он, — построенная на ложном постулате: „Я спасен“.</p>
   <p>Спасен от чего? От смерти. А что это значит? Они стали бессмертными? Каким образом? При помощи магической формулы: „Я верую…“</p>
   <p>Что за языческий культ, — думал он. — По сравнению с ним грех поклонения золотому тельцу — невинная детская шалость.</p>
   <p>„Я спасен.“ Кто докажет?</p>
   <p>И неужели они действительно верят, что их земная жизнь ничего не стоит? Скорее именно так они думают о жизни других.</p>
   <p>Скоты, лишенные разума скоты…»</p>
   <p>Тем временем они готовились обследовать его вторично.</p>
   <p>«И все же, что она имела в виду, когда говорила, будто он не такой, как другие мужчины? Возможно, она что-то слышала об обрезании, но плохо поняла, а потому толком не знала, о чем говорит».</p>
   <p>Он подумал, что в тот момент адвокату надо было сказать ему: «Разденьтесь».</p>
   <p>«Он должен был заставить меня раздеться прямо там, в зале суда, где они сами могли увидеть.</p>
   <p>Так что же все-таки девушка имела в виду?»</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Вернувшись в камеру, он сел и начал вспоминать медицинское обследование.</p>
   <p>«Да, буду. Нет, не буду. Да, буду, — думал он. — Нет. Не буду. Нет. Не буду думать об этом».</p>
   <p>Но он не мог заставить себя прекратить вновь и вновь переживать то унижение, острота которого смягчалась лишь его даром удивляться.</p>
   <p>«Если бы только все они знали», — думал он.</p>
   <subtitle>КОНЕЦ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА</subtitle>
   <p>Вся аргументация прокурора — насколько она вообще соотносилась с фактами — строилась на несокрушимой уверенности всех и каждого в том, что Джим в силу своей природы не может быть умен. Они считали, что он способен лишь на примитивные ответные реакции чуть ли не доречевого характера.</p>
   <p>«Как он, наверное, презирает белых, — думал Франк. — Говорит „не-a“ и опускает глаза. А ведь он изнасиловал девушку, убил ее, убивает меня и при этом избегает не только наказания, но даже подозрения одним своим „не-а“.</p>
   <p>„Джим не писал записки, потому что Джим не умеет писать. И кто тогда остается единственным способным на убийство человеком, оказавшимся поблизости от места преступления? Кто?..“ — так говорил прокурор.</p>
   <p>Но ведь были и другие письма. Была молодая негритянка, которая пришла в кабинет к адвокату и предложила продать ему письма, которые писал ей Джим. И почерк там был похож на почерк записки Мэри Фэган — „чилавек ка мне престает“. И там стояла подпись Джима. Чем не доказательство, что он лжет?</p>
   <p>Значит, — думал Франк, — если есть только два человека, которые могли написать эту записку, и если написавший ее убил девушку, и если выясняется, что Джим написал… Но что сталось с этими письмами? „Куколка, я хачу быть тваим парнем, я…“».</p>
   <p>Франк ждал, ждал день за днем. Ждал до самого конца судебного процесса. На все его вопросы адвокат отвечал все тем же терпеливым кивком.</p>
   <p>Но письма так и не объявились, и суд закончился, и его приговорили к смерти.</p>
   <subtitle>В ТЮРЬМЕ</subtitle>
   <p>Кого благодарить за то, что солнце наконец село?</p>
   <p>Кого он действительно мог поблагодарить?..</p>
   <p>Потому что занимать праздный ум философией, или спряжением глаголов, или составлением списков было настоящим удовольствием. Он перечислял в уме города, в которых побывал, книги, которые прочитал — романы Вальтера Скотта, Чарльза Диккенса, Энтони Троллопа. Книги спасали его от бессонницы. И он мысленно «собирал», как он называл это, прочитанные книги, оставляя перечисление самых известных произведений напоследок; иногда, в ходе составления списка, кое-какие из этих самых известных книг забывались. В два, в три часа ночи, в любое время, когда бы он ни проснулся, он старался воспроизвести в памяти, в своей сонной еще памяти, названия этих произведений и тем расширить общий перечень.</p>
   <p>Он как бы проговаривал их про себя, одновременно перечисляя менее известные названия. Но прилагаемые при этом усилия отвлекали его. Он очень боялся растерять эти «призовые произведения», как он называл их про себя, в процессе составления списка. И эта тревога мешала ему свободно перебирать и мысленно собирать книги. Так человек, который несет большую охапку хвороста, не может нагнуться и подобрать еще одну веточку.</p>
   <p>Он чувствовал, что «призовые произведения» препятствуют его усилиям по «собиранию» книг. Но коль скоро он все равно собирался к концу списка присоединить и эти «призовые», то разве, проговорив их про себя, он тем самым не сделал это автоматически? Действительно, каждый раз принимаясь считать книги, он чувствовал, что разумнее было бы с самого начала внести в список «призовые», а затем спокойно продолжать перечисление.</p>
   <p>Но он никогда так не поступал. Понимал, что занятие это глупое, и придумал он его для того только, чтобы отвлечься и успокоиться, а вместо этого он снова начинал нервничать и вовсе уже не мог заснуть. Ведь в тюремной библиотеке было целых сорок семь романов Троллопа, и за прошедшие месяцы он прочитал их все, но, как ни старался, никогда не мог вспомнить больше тридцати названий и в конце концов начинал себя бранить.</p>
   <p>С глаголами было проще: он убедил себя, что в их повторении есть смысл.</p>
   <p>Однако даже глаголы он повторял не для того, чтобы запечатлеть их в своей памяти, а чтобы отвлечься: если по вечерам он не занимал такими способами свой ум, его начинали мучить воспоминания о суде, о самых унизительных его моментах. Забыть о пристальном внимании публики, направленном на него на протяжении процесса, он не мог, как ни старался.</p>
   <p>Это было как болячка, которую он расчесывал снова и снова.</p>
   <p>Он ничего не мог с собой поделать, когда принимался судорожно перечислять про себя названия прочитанных книг, как не мог простить себя за чувство стыда, переживаемое в те моменты, когда его унижали.</p>
   <p>Помочь может работа, помочь может время, помочь может — если верить раввину — Тора.</p>
   <p>Еще одним занятием стала философия.</p>
   <p>По ночам он раздумывал, Тора ли дарована человеку, чтобы служить ему, или, наоборот, человек создан, чтобы он служил Богу, а тогда наш душевный покой и даже наша готовность принимать свою судьбу вообще не представляют интереса.</p>
   <p>И что такое, в конце концов, сила, если не умение, обретенное путем многократных повторений, будь то какой-либо труд, или чтение книг, или мысленные повторения, или другая тренировка ума?</p>
   <p>Он порадовался, когда прочитал: «Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собой лучше завоевателя города»<a l:href="#n_4" type="note">[4]</a>.</p>
   <p>Кто он? Презренный еврей. Жид.</p>
   <p>Что за истории они рассказывали о евреях — в тюрьме, на улицах, в романах. В каждой из его книг был еврей, обязательно ростовщик, Шейлок, объект насмешек.</p>
   <p>Может быть, следовало отбросить книгу, в очередной раз наткнувшись на издевку, или пожать плечами, сказав: «Ради десяти праведников пощажу город»?<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a> И продолжить чтение, и получить ожидаемое удовольствие? Вот так и в книге, лежащей сейчас перед ним: «Он отшатнулся, почувствовав прикосновение грязной руки ростовщика, когда тот отсчитывал Филиппу ассигнации, одну за другой; улыбка, в которой читалось снисходительное презрение, была невыносима».</p>
   <p>Он снова вспомнил тех мужчин в «Кофейне на углу». Они ели булочки, свежие сдобные булочки, и пили кофе с цикорием. Тучные, с веснушчатыми руками и улыбками на одутловатых лицах. Да, улыбками. Широкими, полными медоточивой сладости Юга.</p>
   <p>Они улыбались от души.</p>
   <p>Он видел эти лица. Хотя подобные улыбки никогда не были обращены к нему.</p>
   <p>Как обрезание, так и весь его вид не давал им никакой возможности ошибиться относительно него.</p>
   <p>Он — еврей, и на этом можно было поставить точку.</p>
   <p>И разве он ставил им это в вину? Нет. В «Кофейной на углу», на суде?</p>
   <p>Дома? Никогда.</p>
   <p>Неужели он был настолько слаб, что ожидал вознаграждения? За что? За одно лишь исполнение своего долга, за терпимость? За сдержанность? Но ведь выбора у него не было.</p>
   <p>Человек слаб. Но теперь его задачей стало преодоление слабости.</p>
   <p>Нет. Нет, Он вовсе не должен был рождаться с такой способностью. Его долг как раз заключался в том, чтобы вновь и вновь совершать это усилие, вновь и вновь пытаться преодолеть свою слабость. Время придаст ему силы, хотя он никогда не сможет ощутить себя сильным. И когда он оглядывался на свою жизнь и сравнивал сегодняшний день с прошлым, то чувствовал не гордость, а грусть. Это чувство, говорил раввин, и называется мудростью.</p>
   <p>Он читал романы, изучал глаголы, размышлял на философские темы, и все это в тюрьме, в которой дожидался исполнения смертного приговора.</p>
   <subtitle>ЧАЙ</subtitle>
   <p>Он помнил, что у чая был соленый привкус.</p>
   <p>В ту последнюю субботу, когда он сидел за письменным столом у себя в кабинете.</p>
   <p>У чая был соленый привкус. И он долго размышлял над этим.</p>
   <p>«Какова причина? Соль в воде, соль в чашке, соль в чае? Они что, смешали чай с солью? Зачем? Может, они как-то получили такую субстанцию, соединив чай с чем-то, что содержало или, войдя в реакцию с другим веществом, „создало“… (Нет, не „создало“, — думал он, — скорее „выделило“. Разве можно „создать“ соль? Если два вещества вступают в реакцию друг с другом при посредстве третьего, можно ли сказать, что в результате была „создана“ соль? Нет, здесь нужно другое слово. „Выведена“? Нет, нет, совсем не то. Разве тогда я не… Но я ведь могу мыслить научно. Ну конечно — если другие могут, значит, и я могу. Почему бы и нет?) Разве тогда я не являюсь „катализатором“ (не более того), то есть реагентом, который способствует соединению, но сам в нем не участвует?</p>
   <p>Это и есть Человек.</p>
   <p>Сам процесс питья чая.</p>
   <p>Сам факт просматривания бухгалтерских книг и сверки счетов, факт заказа сырья, например кедровых болванок, через который я принуждаю других людей совершать определенные действия, а они, в свою очередь, конечно же принуждают меня…</p>
   <p>Глупость какая. Бессмыслица… что, от этого чай стал менее соленым?</p>
   <p>Чертовщина какая-то.</p>
   <p>Пусть возражают сколько угодно, ибо в цитадели моего разума я если не свободен, то… то по крайней мере, — думал он, — не настолько ограничен, как за ее пределами».</p>
   <p>«Мисс Шульц, — сказал он тогда, — а не попробовать ли нам заварить другой чай? А еще лучше кофе?»</p>
   <p>«Кого следует благодарить? И за что? Кто нам помогал? Они преследовали нас. Мы боролись и выжили, несмотря на их преследования. Разве не так?</p>
   <p>Они что, заслужили благодарность?</p>
   <p>И если в условиях, когда все возможности открыты, на богатой земле, мы преуспели; если, свободные от преследований, кто-то сумел… и еще кто-то… и они преуспели, разве не на этом основополагающем принципе зиждется эта страна? Позволить человеку прилагать усилия, стремиться к своей цели, жить мирной жизнью и, да, раз уж на то пошло, пытаться преуспеть. Разве не с этой целью создавали эту страну? Вот я говорю: „Если вы преуспели, то исключительно благодаря собственным усилиям. Если вам не мешали, то те, кто вам не мешал, просто исполняли свой человеческий долг“.</p>
   <p>А если вам помогали, то что в том дурного? Разве вы не имели на это такое же право, как те, кто эту помощь оказал?</p>
   <p>Эта страна — не Господь Бог. Не надо ей поклоняться. Она создана, чтобы избавить людей от тирании монархов, и в этой стране мы имеем полное право добиваться счастья и жить в мире. Таково наше право. Разве должен ребенок благодарить родителей за то, что они его не били?</p>
   <p>А если ребенок остался сиротой, разве не наш долг относиться к нему с еще большим вниманием?</p>
   <p>Я ошибаюсь? Покажите где?»</p>
   <subtitle>ТЮРЕМНАЯ РОБА</subtitle>
   <p>Раз надев тюремную робу, невозможно избавиться от запаха нечистоты. Даже после стирки — особенно после стирки — она донимала его запахом дешевого мыла и грязной воды. Еженедельная эта процедура не только не смывала вонь, но, напротив, будто намертво впечатывала ее в ткань.</p>
   <p>Он пытался приучить себя к мысли, что этот запах как раз и называется запахом «чистоты», но не мог. Одежда оставалась зловонной. Ее сложно-составная вонь складывалась из запаха грязного тела и попыток замаскировать этот запах, а не избавиться от него.</p>
   <p>«Я слишком чувствителен, — думал он. — Большинство людей проживает всю жизнь, каждый день имея дело с неприятными запахами. Чего же мне жаловаться? Ведь мне столько времени удавалось избегать этого?»</p>
   <p>Порадовавшись своему философскому заключению, он встряхнул выцветшую до пепельного цвета робу и разложил ее на койке.</p>
   <p>Роба затвердела от крахмала. Он подумал, как думал каждую неделю: «Если бы я только мог смыть крахмал и развесить ее просушиться на солнце…»</p>
   <p>Синяя роба… «Не синяя, — думал он, — не синяя. Белая. Не серая. Пепельно-белая. Пепельно-серая. От синего осталось одно название. Застиранный серо-синий цвет. Пепельно-серый. Как камни на каком-нибудь далеком берегу. Скучные серые камни… Не из тех, что привлекают внимание путешественника, а из тех, которые он не замечает.</p>
   <p>Люди с глазами такого цвета становятся убийцами. Действительно, ведь существует такое понятие: „глаза убийцы“. Это правда. Нельзя верить тому, что пишут в книгах. Там одна реклама. Верить можно лишь тому, что пережил сам.</p>
   <p>Неужели знание всегда приходит через боль? — думал он. — В любом случае такие уроки… наверное, есть и другие, но такие уроки, бесспорно, формируют нас. О таких уроках невозможно забыть, сколько ни старайся. Это как нечаянно коснуться раскаленной печки. Кто, раз обжегшись, сможет принудить себя добровольно повторить такой опыт?</p>
   <p>Но теперь, когда я пережил это, что бы я стал делать по-другому?</p>
   <p>Никому не верить. Никому не доверять. Не делать ничего, что ставило бы меня выше толпы. Никому не открываться. Ни на что не надеяться; вооружиться хорошенько и убивать тех, кто осмелится пытать меня. Почему я должен соглашаться на их непотребства во имя какого-то закона? Что мне этот закон? Я думал, что закон — мой щит. Пока он защищал меня, я „верил“ в него. Что это могло значить? Что я голосовал сам за себя».</p>
   <p>Он посмотрел на тюремную робу, лежавшую на койке.</p>
   <p>«Нет, это не „негритянский“ запах, — думал он. — И не запах выстиранной одежды, смешанный с запахом пота. И не запах утюга. Похоже, эту робу просто взяли и выварили в дерьме. Да, именно так, выварили в дерьме».</p>
   <p>Он покачал головой.</p>
   <p>«Ничто, — подумал он, — не защищают с такой яростью, как ложь».</p>
   <subtitle>ЕДА</subtitle>
   <p>Один из его родственников рассказывал про диету, соблюдая которую, он воздерживался от определенных продуктов и, таким образом, похудел без особых усилий.</p>
   <p>— Я просто исключил алкоголь, молочные продукты, сладкое и хлеб, — сказал он, — и сбросил вес. Одиннадцать фунтов за два месяца, хотя в это время я путешествовал по Европе.</p>
   <p>Да, это достижение, подумал Франк. Его жена была толстой. И мать жены. И отец. И дед.</p>
   <p>Дядя, поделившийся диетой, путешествовал по Великобритании, а это, думал Франк, сильно преуменьшало его достижение, ибо кто бы осмелился утверждать, что у англичан вкусная национальная кухня?</p>
   <p>Он задумался о дяде, о том, как тот гордился своим достижением, и о том, в какой степени он обязан этим достижением действиям, направленным против того, что за неимением лучшего слова Франк называл «еврейством».</p>
   <p>И если люди действительно были толстыми, если считали себя таковыми, не спровоцировано ли это состояние — будь то сама тучность или мысли о ней — тем фактом, что их насильно переселили на другую землю?</p>
   <p>Ага, подумал он.</p>
   <p>Хотя сам он был худым и стройным и любил считать стройность признаком благородства, и хотя он был склонен чувствовать свое превосходство над родственниками, над другими людьми, будь они евреи или нет, переживавшими из-за своего веса, он боролся с желанием причислять себя к кругу избранных. Он думал: а не является ли это страхом превратиться в отщепенца? Не есть ли это презрение к самому себе, думал он, презрение, которое неизбежно испытывают люди, насильно переселенные в другое место, презрение столь сильное, что даже обмен веществ в организме нарушается, когда организм отказывается принимать чужую пищу на чужой земле?</p>
   <p>«Саму пищу, которую мы едим, — думал он. Тюремщик шел по коридору и гремел ключом вдоль решеток тюремных камер. — Хорошо. Ладно, — подумал Франк. В этом было что-то успокаивающее. — „Благородно изящный“, — думал он, — хотя я знаю, что они называли мою худобу болезненной. И ополчились на меня за это. Худой. Тонкий. Хилый. Изнеженный. — Он пожал плечами. — А вот в Арктике, там стройное телосложение точно стало бы помехой. Там свойство организма накапливать жир служит человеку на пользу. В отличие от обратного его свойства. Но на Юге…»</p>
   <p>На другом конце коридора тихо разговаривали. Это обменялись несколькими словами тюремщик и заключенный. Тюремщик отвечал, отвечал достаточно любезно, судя по всему, соглашался исполнить высказанную просьбу. Затем Франк услышал завершение короткого диалога — чуть ли не обмен шутками, — после чего тюремщик двинулся дальше по коридору, по-прежнему стуча ключом по решеткам, переходя от одной камеры к другой и запирая их на ночь.</p>
   <p>«Но на Юге стройное телосложение считается преимуществом, — думал Франк. — Я всегда считал его преимуществом… например, отсутствие предрасположенности к потливости».</p>
   <p>Тюремщик стоял напротив его камеры, и он услышал, как сначала стук ключа по прутьям решетки, а потом короткое так тик, когда ключ повернулся в замке. Он был заперт на ночь.</p>
   <p>«Нет, не буду думать об огне, — подумал он. — Хотя его противоположностью на Севере как раз является Холод и эскимосы. Хотя эскимосы как раз стройные. Но мускулистые. Они предрасположены к наращиванию именно мышечной массы. Мускулистые, закаленные холодом… Пожалуй, да, их можно назвать худощавыми.</p>
   <p>Пожалуй, в этом смысле эскимосов можно сравнить с их же собаками — и те и другие взращены климатом, в котором они живут, суровостью этого климата».</p>
   <p>Он попытался вспомнить какой-нибудь вид, который бы выпадал из такого описания, и не сумел привести в пример ничего, кроме самого себя, насильно пересаженного на другую почву.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Ужин запаздывал.</p>
   <p>«Так, — думал он. — Мне нужно научиться различать два понятия: защита своего положения и преследование собственных интересов.</p>
   <p>Я имею право получать еду и требовать, чтобы и в этот раз ее принесли вовремя, тогда в будущем мое требование будет выполняться. И это будет попыткой — хотя кто возьмется утверждать, что она мне удастся, — защитить свое положение.</p>
   <p>Но значит ли это, что я таким образом преследую свой интерес?</p>
   <p>Во-первых, — подумал он, — стоит ли он того, чтобы за него бороться? И если стоит… Нет. Нет, — подумал он. — Вся суть в этом первом вопросе. Вопрос таков: „Стоит ли этот интерес того, чтобы за него бороться?“</p>
   <p>Вопрос философа, который не боится показаться глупым. Который не боится показаться слабым. Который может быть спокоен, ибо составил о себе мнение и удовлетворен этим мнением… Ведь совладать я должен именно с собой, а человек, совладавший с собой, достоин большего восхищения, чем завоеватель города. Ибо если мои желания мною оправданы, тогда…</p>
   <p>И вообще, я не голоден, — подумал он. — Раз уж на то пошло, я вообще не хочу есть. Мне не требуется еда. Мне требуется, чтобы ко мне относились по-доброму.</p>
   <p>Тогда что я за зверь такой — ибо меня схватили как зверя и теперь достоверно известно, что убьют, — неужели зверь, который будет защищаться и бороться за свое достоинство, требуя, чтобы ему приносили еду в определенное время? Нет, я этого никогда не скажу… Неужели любое стремление к признанию так же обречено на провал?» — думал он, и, когда он это думал, принесли еду.</p>
   <p>Один отпирал камеру, другой стоял у первого за спиной с помповым ружьем. Человек с подносом вошел и поставил поднос на скамью. Наклоняясь, он исподлобья посмотрел на заключенного. Потом он вышел в коридор, и камеру заперли. Франк услышал, как они уходят по коридору.</p>
   <p>«Он пахнет капустой, — подумал он. — И в камере до сих пор пахнет капустой, и все потому, что он сюда заходил. Похож на сосиску. И где написано, что я должен возлюбить соседа?»</p>
   <p>Он посмотрел на поднос. Поднял небольшую скамеечку и поставил ее рядом с койкой. Потом сел на койку и начал есть.</p>
   <p>«Нет. Где написано, что мы должны любить соседей? Нет. Мы должны с ними хорошо обращаться, — подумал он и заметил, что выставил вперед указательный палец, будто спорил с кем-то. И задумался, не является ли это „еврейским“ жестом, „еврейской“ чертой. И задумался: — А что это значит? — И подумал: — Ты знаешь, что это значит».</p>
   <p>Он съел свой ужин и обрадовался, обнаружив, что был голоден.</p>
   <subtitle>ЕГО КНИГИ</subtitle>
   <p>«И что это значит, что он отдал своего единственного сына? Если у него был сын, значит что, была жена? И разве это не идолопоклонство? Где жена? Нет. Простите.</p>
   <p>Тут вот, в чем разница: Авраам не убивал своего сына. А их Бог сделал это. И разница в том, что у них: „Господь так возлюбил мир“, а нам не говорят: „Господь возлюбил мир“, нам велят любить Бога.</p>
   <p>А про то, чтобы любить мир, нам не говорят. Может, как раз любовь к миру и ведет к убийству, в то время как любовь к Богу…</p>
   <p>Абракадабра, — подумал он. — Говорю и выдумываю на ходу.</p>
   <p>Это ведь не отвратило несчастий. И в „Отверженных“, в этом их „письме счастья“ мы читаем: „Милый Боженька, спаси меня от…“</p>
   <p>„Но если я хочу обрести мудрость, я должен перерасти ненависть“, — сказал один голос. А другой ответил: — „Почему?“</p>
   <p>Не преждевременно ли говорить нам: „Любите врагов ваших“?<a l:href="#n_6" type="note">[6]</a> Кому это удается?»</p>
   <p>Он посмотрел вниз, на тарелку.</p>
   <p>«Какая-то еда переваривается медленно, какая-то быстро. Но если оставить еду на тарелке, она сгниет, и чем сложнее организм, тем быстрее он будет гнить и тем хуже будет зловоние. О чем это нам говорит? — подумал он, и еще: — Сколько этапов потребовалось для изготовления этого металлического подноса? — Он рассмотрел поднос. — Только два, — решил он и кивнул. — И название фирмы наносится на втором.</p>
   <p>Нет. Вру. Первая штамповка придает подносу форму, и я бы не рискнул объединять эту функцию ни с выдавливанием, которое придает подносу глубину, ни с заворачиванием кромки. Получаются три этапа, и название фирмы выдавливается на втором. Что есть бизнес, если не продуманность деталей?»</p>
   <p>Он взял кусок хлеба и собрал соус с тарелки. Потом вытер руки платком, который вынул из заднего кармана штанов.</p>
   <p>Встал, вздохнул и отодвинул скамеечку обратно к стене.</p>
   <p>Взял поднос и все, что на нем было, и поставил его на пол, у решетки.</p>
   <p>Потом обернулся и посмотрел на свои книги.</p>
   <p>Там был учебник иврита для начинающих. Там были «Отверженные».</p>
   <p>Тора, на иврите и на английском. Три романа Энтони Троллопа. Стопка бумаги, а рядом с ней несколько карандашей.</p>
   <p>А за его спиной — решетка.</p>
   <p>«Авраам не стал убивать, — подумал он. — Простите, но это правда».</p>
   <p>Он взял лист бумаги, сложил пополам и получившимся уголком поковырял между зубами. Потом сел на койку.</p>
   <p>«Господи, как я устал», — подумал он.</p>
   <subtitle>РАВВИН</subtitle>
   <p>— Мне кажется, есть два пути, — сказал он. — Хотя, возможно, это один и тот же путь. Но мне так не кажется.</p>
   <p>— Продолжайте, — сказал раввин.</p>
   <p>— Первый путь — пытаться сделать себя лучше, стать… не знаю, как это выразить… стать полнее, что ли, или мудрее, или счастливее — да, наверное, это правильные слова — через свои поступки.</p>
   <p>А второй путь, за неимением лучшего слова, я бы назвал «служением Богу». — Он посмотрел на собеседника. — Что вы на это скажете?</p>
   <p>— Существует много способов, которыми можно послужить Богу, — ответил раввин.</p>
   <p>Лицо Франка вытянулось.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Вечером он вспоминал раввина.</p>
   <p>«В конце концов, что он, как не обычный человек? Перегруженный работой человек. Который то ли из добрых побуждений, то ли, если ему платят, по нужде — а если соединить эти два мотива, то получится „чувство долга“ — служит тюремным священником. Усталый человек, неизбежно отвечающий привычными фразами. Он был послан не для того, чтобы вместе со мной „узреть свет“, а чтобы просветить меня… что, собственно, он и делает. Своим равнодушием. Какое ему вообще до меня дело?</p>
   <p>Конечно же он предубежден против человека, которого безусловно считает виновным. Ну да — он виновен и потому „навлекает беду на евреев“. Ибо что может быть хуже для евреев, чем иметь в своей среде такого, как я? Что может быть хуже?</p>
   <p>И возможно, молчаливое страдание — это и есть Благословение Имени.</p>
   <p>Что за чушь лезет в голову, — подумал он. — Что за бессмыслица.</p>
   <p>До чего трудно отрешиться от мира. Получается лишь на мгновение, а потом затягивает обратно. Короткий, короткий миг, свободный от сожалений. Свободный от гнева. Мгновение. И — обратно. Все эти сволочи…»</p>
   <p>Перед его глазами как бы вживую предстали зал суда и лица репортеров, упивавшихся долгожданным приговором, совершенным в их представлении. И они были совершенны в своем счастье, в своем подчинении Племени… как левиты, совершающие жертвоприношение.</p>
   <p>«Скоты, — подумал он. — Христиане».</p>
   <subtitle>УМЕНИЕ</subtitle>
   <p>Процесс обучения иностранному языку казался ему идеальным примером человеческого усилия.</p>
   <p>Сначала пробираешься в полной темноте; а когда приходит владение языком, умение — если оно вообще приходит, — то столь малыми порциями, что прогресс видишь, лишь оборачиваясь назад. А успехи не приносят почти никакой радости, только раздражение.</p>
   <p>«Впрочем, — размышлял он, — перед кем я могу щегольнуть знанием иврита? Евреи воспримут это как само собой разумеющееся, а остальным нет никакого дела.</p>
   <p>Когда учишься чему-то, говоришь себе: „Я узнаю это потом“. Но это „потом“ никогда не наступает, потому что в данном контексте оно означает „сейчас“.</p>
   <p>Это не расплывчатое будущее, а волшебное и уже наступившее настоящее. Во всех отношениях такое же настоящее, как мы имеем, но вдобавок я еще говорю на иностранном языке.</p>
   <p>Ибо кто будет стремиться попасть в будущее, замечательное лишь тем фактом, что определенный отрезок времени остался позади и время это было затрачено на мучительные усилия по обретению некоего навыка?</p>
   <p>Нет, — подумал он. — Будущее — это идолопоклонство. Как и „перемены“, и „завтра“.</p>
   <p>Как и прошлое. Именно по этой причине меня и приговорили. Они искали волшебное прошлое, которое во всех отношениях было бы как настоящее — но без евреев.</p>
   <p>Они тоскуют по волшебному прошлому, в котором нет борьбы и раздоров; поэтому им нужно указать пальцем и сказать: „Если его не станет, это прошлое вернется“.</p>
   <p>Так прошлое становится будущим. Ведь если бы в него можно было вернуться, то совершить такое можно только в момент, следующий за настоящим. Итак, в этом Волшебном Будущем, свободном от борьбы и раздоров, гои будут избавлены от исторической помехи в виде евреев и я буду владеть ивритом и семью формами спряжения ивритских глаголов.</p>
   <p>Однако, — подумал он, — как может существовать будущее, в котором я владею ивритом, но в то же время там нет евреев? Отсюда явственно следует, что не существует единого будущего, ибо все варианты развития событий в той или иной степени — по крайней мере потенциально — противоречивы или, скажем, „взаимоисключающи“, а значит, человек стремится вовсе не к будущему, а к идолопоклонству, что и требовалось доказать.</p>
   <p>Что нисколько не помогло мне с глаголом „охранять“ — лишмор. А от него: шамур — охраняемый, шомер — охраняющий, нишмор — будем охранять.</p>
   <p>Как здесь спокойно», — подумал он.</p>
   <subtitle>ИВРИТ</subtitle>
   <p>Раввин вынул из кармана рубашки пачку табаку и начал сворачивать сигарету. Он вопросительно протянул руки к Франку, тот рассеянно кивнул.</p>
   <p>Раввин закончил сворачивать сначала одну сигарету, потом другую. Протянул обе Франку через стол, и тот взял одну. Раввин вынул из того же кармана спичку, чиркнул ей по боковой рейке тюремной койки. Запах серы наполнил камеру.</p>
   <p>— Почему, когда куришь, становится не так жарко? — спросил Франк и посмотрел на сигарету.</p>
   <p>— Правда? Вполне возможно…</p>
   <p>— Ведь если подумать…</p>
   <p>— Я думаю, — сказал раввин, — что курение отвлекает…</p>
   <p>Он немного помолчал. Потом поднял брови и произнес:</p>
   <p>— Так что, продолжим?</p>
   <p>Франк кивнул, и они склонились над раскрытыми книгами, разложенными на койке.</p>
   <p>— Лизкор, — сказал он, — помнить. Лелакет — собирать. Шамар — охранять. Лагаат — трогать.</p>
   <p>Раввин откинулся на стуле, чтобы спрятаться от солнца. Стены камеры еще сохраняли прохладу, особенно хорош был треугольник тени между стеной и решеткой.</p>
   <p>— Лээхов — любить. Лиштот — пить. Лигмоль — вознаграждать. Лаазов — покинуть.</p>
   <p>Мысли Франка, как обычно, вернулись к суду. Не к аресту, не к беснующейся в тот день толпе на улице, не к заключению в тюрьму, а именно к суду.</p>
   <p>«Был ли я наивен, — думал он (а мысль эта не покидала какой-то участок его мозга почти весь день, каждый день), и еще он подумал: — Был ли кто-нибудь когда-нибудь настолько наивен?» — Его возмущало присутствие другого человека в камере, как будто тот мог видеть, что его мысли снова возвращаются к суду, а значит, стать свидетелем его унижения.</p>
   <p>Он посмотрел на тень на полу. Тень от решетки преломлялась на стыке стены с полом под углом в тридцать градусов. Два часа. Через полчаса раввин уйдет. Но как, ужаснулся Франк, как пережить эти полчаса?</p>
   <p>— Да?.. — сказал раввин.</p>
   <p>Теперь сигарета была горячей, она жгла пальцы, а дым жег легкие. Он взял банку из-под кофе с песком, затушил бычок и протянул банку раввину, но тот покачал головой, склонился над книгой и сказал:</p>
   <p>— Продолжим.</p>
   <p>К тому моменту Франка уже с головой захлестнула ненависть к раввину — оглушающая, слепая ненависть к нему и всему, что в нем воплощалось.</p>
   <p>«Нет, — подумал он. — Нет. Стоп. Нет. Стоп. И что я теперь сделаю? Убью его? Что? Убью? Ничтожный еврейчик. Этот кислый запах пота. Как же он потеет в этом дешевом костюме… Почему он не снимет пиджак?»</p>
   <p>Раввин продолжал что-то говорить.</p>
   <p>— Что? — переспросил Франк. — Что вы сказали?..</p>
   <p>— Оледет, — сказал раввин.</p>
   <p>— Что?..</p>
   <p>— Оледет.</p>
   <p>— Рождение. Рождение, — повторил Франк. — Рождение. Родство.</p>
   <subtitle>ШАЛАТ</subtitle>
   <p>Речи о помиловании не шло, как ему объяснили. Достаточно и того, что губернатор заменил смертный приговор пожизненным заключением. Теперь этот человек никогда не сможет избираться на публичные должности. Более того, этот человек теперь в опасности, объяснили ему. Получает анонимные угрозы. Он…</p>
   <p>Пока адвокат говорил, Франк задремал. Краем уха он продолжал слышать что-то про «последующие годы» и «возможно, когда-нибудь…», а потом он почти отключился, и в голове его эта мутная дрема каким-то образом смешалась со сном, который он видел у себя в камере, и в этом сне адвокат почему-то употребил латинский термин, и термин этот был словом «соль».</p>
   <p>«Соль? — недоумевал он. — Корень был знакомым, но он никак не мог понять, какое отношение это слово имеет к его заключению. — И зачем он вообще говорит на другом языке? С какой целью затемняет суть дела?</p>
   <p>А может, это была не латынь, а иврит? — продолжал он размышлять во сне. — Лашон а-кодеш. Святой язык. „Соль, salt“. — Он свел ее к буквам шин, ламед, тав. — Что бы мог значить этот корень?»</p>
   <p>Он спал и во сне зашел в каменное здание, которое находилось в каком-то восточном портовом городе. Облаченный в тогу, он держал под мышкой свиток папируса (или то, что представлял себе папирусом), и вот он зашел в здание, которое считал библиотекой. Но там были женщины, и это показалось ему странным: насколько он знал, женщинам в этом городе посещать библиотеки не разрешалось.</p>
   <p>«Не женщинам, — подумал он. — На женщин строгий запрет не распространялся. Это евреям запрещено сюда входить. Мне запрещено…»</p>
   <p>Он вспоминал этот сон весь день. Переходил от «что же я там искал?» к «какое-то слово», затем уточнил — это был юридический термин, «судебный иск». Далее в памяти всплывала его встреча с адвокатом накануне, а от нее, по кругу, он снова и снова возвращался к тому вечернему сну, и тогда неизбежно возникало это слово — «соль».</p>
   <p>Но был ли то иврит, подумал он.</p>
   <p>Закончив работу в медпункте, он вернулся в камеру, на молитву. А после молитвы взял словарь, блокнот и карандаш.</p>
   <p>«Шин, ламед, тав, — записал он. — Или шин, ламед, тет. Или самех, ламед, тет. Или самех, ламед, тав, — записал он. — Или…» — Тут он взглянул на получившийся список и понял, что для начала этого достаточно.</p>
   <p>Для первого варианта он не нашел ничего. Для второго нашел шалат — прошедшее время от лишлот, что значит «властвовать». От арамейского: «преодолеть, победить».</p>
   <p>Оно? Нет: мысль оформлялась и конкретизировалась, превращалась из неопределенного опыта в поворотный пункт, веху, а веха обретала единственное значение, и значение это никак не соотносилось с его сном. Он отбросил ее. В этом варианте не было тайны. Тайна заключалась в слове «соль», которое ему приснилось, которое возвращалось снова и снова, донимало его, теребило, напоминало. Но о чем?</p>
   <p>И вдруг он вернулся на свою кухню. В то самое субботнее утро. Он завтракал. Один. Час ранний. Рути ушла за покупками, как всегда по субботам, жена спала наверху, а он был на кухне и варил кашу. Читал газету. Протянул руку за солью, опрокинул баночку, пробка выпала, и соль рассыпалась по столешнице.</p>
   <p>«Вот, — подумал он. — Вот он, первый знак, первое предупреждение. Если оно вообще было. Сейчас я оглядываюсь и понимаю: вот он». — И вспомнил: «Нет волшебства в Иакове и нет ворожбы в Израиле»<a l:href="#n_7" type="note">[7]</a>, и еще: «Ворожеи не оставляй в живых»<a l:href="#n_8" type="note">[8]</a>… И еще — ни знамений, ни чудес.</p>
   <p>Но Тора, конечно, была противоречива в этом пункте (как почти в любом другом), так как давала взаимоисключающие советы и заповеди.</p>
   <p>Как, к примеру, быть с Модадом и Елдадом<a l:href="#n_9" type="note">[9]</a>, которым сам Моисей разрешил прорицать? И разве не…</p>
   <p>«Нет, — думал он. — Я не позволю себе поддаться этому старому как мир аргументу…</p>
   <p>(„Надав и Авиуд“<a l:href="#n_10" type="note">[10]</a>, — прозвучал тоненький голос).</p>
   <p>…и Валаам, — добавил он. — Его устами говорил сам Господь. И… и вообще все пророки. Иезекииль, сам Илия…</p>
   <p>Нужно будет спросить раввина, — подумал он, и сразу же промелькнуло: — Но он же ничего не знает. — Из этого короткого конфликта немедленно родилось: — Чего можно ожидать от столь несовершенной, столь дикой тюремной системы и от человека, который сам… — Потом конфликт пошел на новый виток: — Нет, я не буду думать о раввине плохо, ведь при всей своей невежественности он старался мне помочь.</p>
   <p>Соль была духом, — подумал он. Ощущение, испытанное тем утром, возвращалось к нему, по мере того, как он вспоминал. — …И я подумал тогда: „Собери соль и брось через плечо“. А потом подумал: „Это суеверие, суеверие, неподобающее человеку, который понимает причинно-следственные связи“. А потом я подумал… — Он вспомнил, как поздравлял себя с безупречной логикой: — Я осторожный человек, так следует ли с порога отбрасывать древний обычай (который не возник бы без причины), даже не изучив его хорошенько? Мне ведь так хочется проделать это магическое действие с солью».</p>
   <p>Он вспомнил, что услышал, как наверху проснулась жена, проснулась рано, в необычное для нее время, и понадеялся, что она не спустится и не нарушит столь ценимого им субботнего уединения.</p>
   <p>«Почему оно вообще существует? — подумал он тогда. — Это суеверие. И может ли оно как-то повлиять на…» Здесь он вспомнил, как под окном проехал мальчик на велосипеде и как ему пришло на ум, что сегодня День памяти конфедератов и ему будет трудно после работы добраться домой из-за толп на улицах.</p>
   <p>Ребром ладони он собрал соль на краю стола. День был влажный, соль оставалась на деревянной поверхности, собиралась тонкими диагональными кромками, но он все равно собрал ее, как мог, а потом ссыпал в другую ладонь.</p>
   <p>Началась внутренняя борьба.</p>
   <p>Он гадал, как следует поступить дальше, озадаченный своим открытием — оказывается, он мог быть двумя людьми одновременно: человеком, совершающим действие, и человеком, за ним наблюдающим; а тот, кто совершал действие, тоже делился надвое: один был готов бросить соль через плечо, а второй сопротивлялся. Затем решение пришло: он поднял левую ладонь, мгновение подержал ее над кастрюлькой с кашей и высыпал в нее соль.</p>
   <p>«Я не истратил соль напрасно, — подумал он. — И в этом есть смысл».</p>
   <p>Но что же это было за слово?</p>
   <p>Он посмотрел вниз, на блокнот, и увидел, что там написано шалат. Попытался вспомнить значение этого слова и не смог.</p>
   <p>«Да нет, как же так, — подумал он. — Я ведь только что помнил. Шин, ламед, тет. Шалат — это значит…» — «И что же это значит?» — проснулся другой голос. «Да, — вспомнил он, — это же значит „властвовал, победил“. Из арамейского».</p>
   <subtitle>ДРУГАЯ РЕЛИГИЯ</subtitle>
   <p>Что-то в этом было. С какой стороны ни посмотри.</p>
   <p>Что-то было такое… вне его. Он отчетливо ощущал это, когда не пытался постигнуть разумом.</p>
   <p>Стоило ему отвлечься, оно неизменно возвращалось. Вот оно. Теплое, правильное чувство принадлежности. «Именно так, — думал он. — Оно ощущается как „правильное“. Это чистое слово».</p>
   <p>Но когда оно встречалось ему вне связи с верой, он почти ничего не видел.</p>
   <p>Он понимал, что не нужен им, что они презирают его попытки приобщиться к ним. Он видел, что для них он навсегда останется евреем. И все его рассуждения об ассимиляции для них — ничто. Более того, между мрачным удивлением, которое они испытывали, глядя на его жалкие старания, и нескрываемым гневом был лишь один крошечный шажок. Но помимо этого, как ему казалось, существовало нечто такое, на что он — не «как еврей», разумеется, нет, но «как человек» — имел право. Он имел право на кое-что из того, на что имели право Они.</p>
   <p>Он имел это право как американец. Как гражданин страны, в которой гарантировалась свобода от религиозных гонений.</p>
   <p>А что это за свобода, как не Свобода Выбора?</p>
   <p>О, но тут малейшая деталь могла иметь свой смысл. Не только крупные, всеми заметные знаки, но и самые незначительные… Незначительные, пожалуй, даже в большей степени.</p>
   <p>— Это другая религия, — сказал раввин. — Не более того. Модад и Елдад, — добавил он. — Да. Надав и Авиуд. Все дело в пророчестве. Где мы остановились?</p>
   <subtitle>АМЕРИКУС</subtitle>
   <p>«Что есть „страна“, — думал Франк. — Не было никакой страны. Было не слишком крепко сколоченное объединение общих интересов, слегка прикрытых, для общего удобства, плащом гражданской религии.</p>
   <p>Эта религия служила высшим авторитетом, пойти против нее означало смерть.</p>
   <p>Вот она, — размышлял он, — идеальная демократия. Власть Толпы. Толпа выбрала себе Бога и поклонялась сама себе под другим именем. Имя это — Америка».</p>
   <p>— Но, — сказал раввин, — Ной выпускал голубя трижды. В первый раз он вернулся. Во второй раз вернулся с ветвью в клюве. В третий раз не вернулся совсем.</p>
   <p>«А что, если голубь хотел остаться в ковчеге? — думал Франк. — И когда Ной выгнал его в первый раз, он вернулся, потому что ему было больно и страшно, а когда его отослали во второй раз, он вернулся с доказательством: земля есть, но она горька. Вот, я принес вам тому свидетельство. Когда же Ной прогнал его в третий раз, он улетел, потому что ему не оставили другого выбора, кроме как пытаться выжить на этой горькой земле».</p>
   <p>— Мара, — сказал раввин, — значит «горечь». На латыни и в романских языках слово сохранилось как amer, и мы встречаем его, по сути, в неизменном виде в имени картографа Америкус, а затем и в названии континента — Америка.</p>
   <p>«Закованные в доспехи люди, — думал Франк, — приплыли на огромных кораблях по океану к смуглым индейцам, и те были поражены».</p>
   <p>— А источник Мириам<a l:href="#n_11" type="note">[11]</a>, — говорил раввин, — сопровождал иудеев в пустыне на протяжении десятков лет. «Мириам» тоже происходит от мара.</p>
   <p>«Ковчег таким образом превращается в эдемский сад, — думал Франк, — из которого они не хотят быть изгнанными».</p>
   <p>— …и мы находим его в современном «Мария», — сказал раввин.</p>
   <p>«Ибо земля, — думал Франк, — земля горька».</p>
   <subtitle>ДЕНЬ ПОСЕЩЕНИЙ</subtitle>
   <p>Он ждал жену и вертел обручальное кольцо на пальце.</p>
   <p>«Да, — думал он. — Я знаю, что делаю».</p>
   <p>Он обратил внимание на тюремные запахи и попытался ощутить их так, как могла бы воспринять она: как омерзительное, тошнотворное зловоние. Неописуемый запах нищеты, отчаяния, нечистот и пота, который пропитал здесь каждый деревянный предмет и который вызывал у него поначалу такое отвращение.</p>
   <p>«Это было худшим испытанием, — думал он. — Плохо отстиранные, а потом проглаженные вещи — утюг намертво вжигал в них вонь.</p>
   <p>Этот запах. Запах дерьма повсюду.</p>
   <p>Быть чистым — роскошь, зависимая от судей, — размышлял он. — Может быть, чистота искупает их бездумное наслаждение окружающим их великолепием? Что она должна думать, когда приходит сюда, пахнущая мылом, в безупречно чистом платье?</p>
   <p>В пустыне воздух сух. Там свежий пот смывает грязь с человеческих тел. Все питаются одним и тем же, живут одинаково, поэтому запахи, даже если они появляются, остаются незамеченными. А если их и замечают, то, скорее всего, ассоциируют с домом, — думал он. — Подобно запаху полироли, которой покрыта вешалка в холле. Ведь у кочевых народов есть только они сами. Это и есть их дом».</p>
   <p>Она приблизилась, адвокат шел рядом с ней. Франк посмотрел на обоих.</p>
   <p>Заметил, что перестал теребить кольцо на пальце.</p>
   <p>Постоял, поймал взгляд тюремщика. Тот кивнул.</p>
   <p>Тогда он сделал три шага, отделявших его от проволочной сетки, и стал ждать жену. Заложив пальцем в учебнике грамматики страницу, на которой остановился.</p>
   <subtitle>ПЕСНИ</subtitle>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Он гуляет со мной, и болтает со мной,</v>
     <v>Всё готов за меня он отдать.</v>
     <v>И мы счастливы так, что не сможет никак</v>
     <v>И никто это счастье отнять.</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>Слова долетали до него вместе с дуновением ветра из тюремного двора и казались свежими и приятными, как сам этот ветерок. Слова казались естественными, как открытие для себя некоей силы, о которой он раньше и не подозревал, которая определяла его сознание, руководила мыслями.</p>
   <p>Как сила любви, внезапно открытая подростком.</p>
   <p>Или сила отцовства, когда человек говорит себе: «Да, вот теперь я понимаю…» Когда столько неясного вдруг становится понятным, и понимание этого приходит не через перебор и упорядочение противоречивых мыслей, а через озарение, когда кажущиеся противоречия снимаются вдруг осознанной простотой.</p>
   <p>«Да, — думал он. — Слова чистые, как ветер, и плодородные, как ветер. Как поле весной: в них идея спасения… Человеку достаточно принять идею спасения, и он спасется».</p>
   <p>Но в этом — так утверждал раввин — кроется заблуждение. Человек не может сам себе даровать спасение. Радость, которую он чувствует при этом, порождается присвоением власти, обладает которой лишь Господь.</p>
   <p>Связывая спасение — что бы это ни значило — с верой, человек ставит перед собой простейшую из задач и, выполнив ее, получает вознаграждение в виде ощущения собственной божественности. Конечно, это приятно. «Как это может ощущаться иначе?» — говорил раввин. И заниматься недозволенным сексом, и насиловать, и убивать, и все с разрешения Всевышнего — это тоже приятно. «Идолопоклонство в любом его проявлении, — сказал раввин, — вот та сила, что привела вас сюда».</p>
   <p>Эти спасенные на протяжении двух тысяч лет собирались вместе, чтобы убивать и ненавидеть, и называли это добром.</p>
   <p>Разумеется, они были крайне привержены своей идее. А какой дикарь будет называть свои зверства иначе чем освященными Разумом?</p>
   <p>«Конечно, это приятно, — сказал раввин. — И скажите пьянице, что его пьянство — это религия, и скажите наркоману, что его безволие благословенно… — Он помолчал. — Мы не знаем, что есть правильно. Мы неспособны различать правильное и неправильное. Наши глаза обманывают нас. Наши сердца обманывают нас. Вот почему мы обязаны следовать мицвот<a l:href="#n_12" type="note">[12]</a>: что еще нам остается? Иллюзия понимания, которая ведет к тому, что мы провозглашаем себя Богом. В действительности мы ничего не понимаем».</p>
   <p>«Конечно, тебя привлекают их песни, — думал Франк. — Глупец. Как привлекают и те, кто эти песни поет, и их предполагаемое „сообщество“. Думаешь, они примут тебя, если ты примешь их? Ты — объект презрения. Почему? Почему? Не тебе решать. Слышишь? Не тебе решать.</p>
   <p>Будь невинен перед Богом — насколько сможешь, — и пусть христиане творят, что им вздумается. Ты не можешь их остановить.</p>
   <p>Ты не можешь к ним присоединиться. Зачем тебе это?</p>
   <p>Учись, живи и умри».</p>
   <p>Но песня все сочилась в открытое окно: «Я хожу по саду одна…»</p>
   <p>«Быть мужчиной, — сказал раввин, — значит вести себя как мужчина даже в тех ситуациях, которые не предполагают награды за мужество, даже если ты презираем, поносим, покинут, унижен, бессилен, напуган, осмеян. Так будьте мужчиной сейчас…»</p>
   <p>Песня доносилась из открытого окна. И тогда он назвал ее силой, которой должен противостоять. И сам почувствовал себя сильным.</p>
   <subtitle>ТОЧКА</subtitle>
   <p>«Кто и когда узнает, что точка над „i“ была поставлена не тогда, когда было написано слово, а позже?</p>
   <p>Какие методы, — думал он, — какая магическая область судебной экспертизы позволит выявить это?»</p>
   <p>Ибо он не сомневался, что такие методы уже существуют; а если пока еще нет, то они непременно появятся в будущем. Именно на эту могущественную силу он возлагал свои надежды — на великодушного Господа, которого знал: когда он обращался к нему по имени, оно казалось ему слишком простым, слишком обыденным и мирским, чтобы в полной мере отразить его безграничную власть. Этим именем было Будущее.</p>
   <p>В Будущем, он знал, обязательно появятся методы, которые позволят открыть все, что было сокрыто.</p>
   <p>«Они появятся… потому что сейчас их нет, и это явственно ощущалось. (Ведь существуй они сейчас, разве факт их открытия не лишился бы своего значения, своей спасительной силы? Разумеется лишился бы.)»</p>
   <p>Такие методы будут изобретены в будущем — хотя какие-то наработки уже наверняка существуют, ведь открытия не появляются на пустом месте, — причем для решения другой задачи, а вовсе не для того, чтобы изучить его жизнь или это письмо, да и вообще не ради изучения чернил, а совсем для другого дела, с его собственным никак не связанного. Но когда открытие уже будет сделано, — подумал он, — вдруг выяснится, что этот метод применим и в других областях, очень широко применим, в частности, для исследования чернил и датировки написанного.</p>
   <p>И тогда — когда тайна будет раскрыта, в то золотое время в Будущем, в эпоху Прогресса, и Перемен, и Рая на земле, когда уже появятся эти методы, а дремучее невежество настоящего будет начисто сметено простым упорным трудом, — да, тогда, — он в этом не сомневался, — не составит труда точно определить момент, в который чернила попали на бумагу.</p>
   <p>И тогда они узнают, что в его признании заключен секрет, в известной степени таинственнее и глубже, чем Простой Секрет его Души, в чем бы тот ни заключался.</p>
   <p>Он боролся с этим.</p>
   <p>Хотя им двигало желание очистить себя от позора, хотя он искренне пытался в каждой фразе, в каждом слове говорить правду, он знал, что лжет. На каждом слове, думал он, лежит печать желания защитить, смягчить, отвлечь. («Отвлечь кого?» — думал он, но продолжал писать.)</p>
   <p>В любом случае, пытаясь отвести от себя подозрения, защититься, он писал о своей гордыне, о своем высокомерии и непорядочности в отношениях с людьми. Он писал о том, как бесцеремонно обращался с женой… Он писал, и писал, и все время думал: «Я мог бы описывать эти прегрешения бесконечно. Ибо я знаю, во-первых, что они действительно есть, а во-вторых, что их невозможно сосчитать. Мои грехи бесчисленны. Но я не жесток». И что думал, то и писал: «…плохо обращался с окружающими. Я медлителен и ленив. Но я не жесток».</p>
   <p>Его письменная исповедь продолжалась.</p>
   <p>И пока писал, задумался: справедливо ли он обвинил себя в лености?</p>
   <p>Ведь он точно знал, что трудолюбив. Конечно, не как рабочие на фабрике, нет. Но — трудолюбив. Предан работе. Своей работе по административной части.</p>
   <p>И не жесток.</p>
   <p>Здесь он снова засомневался, но не так, как по поводу своих притязаний на усердие. Он знал: отрицая свою жестокость, он рассчитывал, что в будущем кто-то или что-то, некая сила, прочтет это, причем она проявит к нему интерес исключительно по той причине — и это следовало признать, — что его обвинили в убийстве той девушки.</p>
   <p>И тогда они, люди из будущего, могут воспринять его добровольную исповедь как признак вины и сосредоточить внимание на том, что он сам со стыдом полагал своими «изъянами».</p>
   <p>Нет, нет, кажущаяся искренность его исповеди была, в сущности, гордыней, и он это прекрасно понимал.</p>
   <p>Он действительно мог быть повинен именно в тех грехах, которые описывал в исповеди и от которых, самим фактом их признания, надеялся очиститься.</p>
   <p>Но не жестокость. Этого греха на нем нет.</p>
   <p>И пока писал эти слова, он почувствовал, что перешел в новое состояние. «Я не жесток», — написал он и ощутил, как в один момент все перевернулось. В самой глубине души он чувствовал, что действительно никогда не был жестоким. Он видел жестокость, знал, как она проявляется, и не находил ее в своем сердце. Однако когда он писал «я не жесток» в своей исповеди, то почувствовал, как все перевернулось, и родилась новая мысль: да, но на письме все поменялось, и мое утверждение должно скрывать некую внутреннюю жестокость, о которой не ведает мое сознание.</p>
   <p>Он посмотрел на исписанную страницу.</p>
   <p>Увидел, что «i» в слове «insight», «озарение», плавно переходит в «n» и что точки над «i» он не поставил.</p>
   <p>Хотя из контекста было понятно, что он имел в виду, да и слово легко угадывалось, он взял ручку и бережно поставил точку над «i».</p>
   <p>«Кто узнает, — подумал он, — что точка была поставлена не тогда, когда писалось слово, а позже?»</p>
   <p>Подняв ручку от бумаги, он подивился, насколько гармонично смотрятся вместе буква и точка.</p>
   <p>Даже он, «обладая знанием „факта“», как он это сформулировал, не видел, где в цвете или форме кроется тот факт, что точка и буква были написаны в разное время.</p>
   <p>«Но когда-нибудь, — думал он, — появится научный метод. — Он вздохнул. — Хотя что даст применение такого метода в данном случае? Чего они добьются этим?»</p>
   <p>Он сидел на койке, спустив ноги на пол. Блокнот с исповедью лежал у него на коленях.</p>
   <p>«С чего им придет в голову изучать мою исповедь, — подумал он. И еще: — Я унесу эту тайну с собой в могилу».</p>
   <subtitle>НАКАЗАНИЕ</subtitle>
   <p>— Часто можно услышать, — сказал раввин, — что благословенны те, кто благословляет нас, и прокляты те, кто проклинает нас. Я считаю, что наша история доказала правдивость этого высказывания.</p>
   <p>«Если Бог существует, — думал Франк, — значит, то, что со мной произошло, не может быть случайностью. А если здесь есть закономерность и смысл, значит, я смогу восстановить ту причинно-следственную цепочку, которая связывает мои действия и мои несчастья».</p>
   <p>Только здесь, подумалось ему, он совершал ошибку эгоцентричной теологии. Разве цели Господа не могут или не должны отличаться от его собственных? «Разве не должны? — подумал он. И продолжал размышлять: — Приписывая какой-либо смысл своим страданиям, пусть даже смысл, который сам не могу постичь, разве я тем самым не предполагаю в очередной раз, что я со своими несчастьями важен для Бога? Тогда, возможно, я действительно важен Богу, чего не скажешь о моем счастье. Или, скажем, для Бога мое счастье не имеет значения, а вот мое благосостояние — да, имеет. И Он, кем бы Он ни был, в Своем могуществе ставит второе выше первого? Как хороший отец — или, раз уж на то пошло, как плохой отец…»</p>
   <p>— Один человек, — говорил раввин, — бедняк, нашел на дороге хорошую лошадь. «Как тебе везет», — сказали ему друзья. «Ну, этого никто не знает», — ответил бедняк. Потом его сын взял лошадь покататься, она его сбросила, и он охромел. «Как же тебе не везет», — сказали друзья. «Ну, этого никто не знает», — ответил бедняк. На следующий день в деревню за еврейскими парнями пришли вербовщики. Те, которых забирали в царскую армию, должны были служить двадцать пять лет. Но сын бедняка был хром, и его не забрали. «Как тебе везет», — сказали друзья. «Ну, этого никто…»</p>
   <p>«Да, — думал Франк. — Да, так оно и есть».</p>
   <subtitle>ПАЛЕСТИНА</subtitle>
   <p>Словарь иврита стал его пропуском в другой мир.</p>
   <p>«Имей я фотографическую память, — думал он, — хватило бы одного взгляда… Но какая была бы в том заслуга?»</p>
   <p>Пробегая взглядом эти слова, зная, что удержать их в памяти все равно не сможет, что они принадлежат ему лишь мгновение, он прощал себя за эту слабость.</p>
   <p>«Есть что-то культовое, что-то свойственное Востоку во внимательном изучении выбранного наугад древнего текста, — думал он. — Да, он дошел до нас именно в таком виде, но таким по воле случая он был зафиксирован, а ошибки, допущенные при переписывании, обрели статус канона и изучались на протяжении поколений. Впрочем, разве из ошибки нельзя вывести истину? Как это сделал, например, Грегор Мендель. С другой стороны, разве не можем мы с точно такой же вероятностью получить бессмыслицу? И разве оба этих случая не являются следствием изучения нами Священного Писания?</p>
   <p>И, придя к такому выводу, на что же я потратил утро?</p>
   <p>Разве не можем мы изучать любой текст? И куда нас это приведет?»</p>
   <p>— Бет-Лехем, — произнес он. — Дом хлеба. Хлебный дом. Наверняка дом, где живет какой-нибудь пекарь. Елизавета: клятва Бога моего. Даниил: Бог — мой судья. Бетель: дом Бога. — Он посмотрел на словарь иврита, который держал в руках. — «Если ты встаешь освеженным после молитвы, молитвы твои были услышаны»<a l:href="#n_13" type="note">[13]</a>.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>И тогда Палестина стала мечтой.</p>
   <p>Не та, что заселена турками — кто бы и какими бы они ни были, — а та, что существовала в библейские времена, когда кочевые племена белых людей, таких, как мы сами, бродили по пустыне — нам она могла бы показаться не слишком гостеприимной, но для них стала удобным домом. Да, пустыня была для них домом. Жаркая, но сухая днем, холодная по ночам, допустим, но разве ли одно не служит желанным отдыхом от другого? И разве по ночам в этой холодной пустыне не мог человек чувствовать себя — а наверняка так оно и было — уютно, завернувшись в шерстяные одеяла и шкуры, такие теплые, такие легкие и удобные для переноски? Разве это не делало пустыню домом?</p>
   <p>И что вообще человеку нужно, кроме тех немногих вещей, которые он может унести с собой?</p>
   <p>— Я произошел от кочевого народа, — сказал он. — Весь мир мой дом.</p>
   <p>Разве раввин не учил его: Арами Аводи Ави?.. «Отец мой, — как сказано в учении, — был странствующий Арамеянин, и пошел в Египет и поселился там с немногими людьми, и произошел там от него народ…»<a l:href="#n_14" type="note">[14]</a></p>
   <p>Каждый раз, когда Франк вспоминал эти слова, он чувствовал внутренний конфликт.</p>
   <p>Ему очень нравилось то, что он воспринимал как первый проблеск понимания и умения оценить поэтичность иврита, ему нравилась аллитерация первых трех слов, но он чувствовал стыд, потому что слово «арамеец» вызывало ассоциации со светловолосым, «нееврейским» человеком, одним словом, с христианином. Будто учение претендовало на более благородное или, точнее сказать, на более «чистое» наследие.</p>
   <p>«Нет. Они должны быть смуглыми, — думал он. — В пустыне палило солнце. Имей они светлую кожу, были бы плохо приспособленными. Какая польза от светлой кожи в таких условиях? Никакой, — думал он. — И мой небогатый опыт житья на природе подтверждает ту простую истину, что лучше быть хорошо приспособленным к окружающим условиям, чем следовать моде. Кто тебя вообще там видит, в пустыне? И что это, как не идолопоклонство, пытаться выглядеть модным на природе? А в пустыне не только нет зеркала — там, в отличие от лесов, не найти даже ручья или пруда, куда можно было бы заглянуть и увидеть свое отражение».</p>
   <p>Здесь ему стало страшно.</p>
   <p>«А не получится ли тогда, — думал он, — что тебя будто вообще не существует? И что бы это значило?»</p>
   <p>Он представил себе несчастное, бесплотное существование, которое рисовалось ему в воображении не чем иным, как полной дезориентацией, бытием, состоявшим исключительно из чувства паники, и безо всякого внешнего проявления того, что, за неимением лучшего слова, называется миром; и сейчас же вызывал в мыслях дополнительную, «счастливую», составляющую такого «несуществования» — свободно льющееся животное ощущение радости в себе и вокруг себя.</p>
   <p>И он с удовольствием продолжил рисовать себе пустыню. В воображении она представлялась ему веселенькой рощицей на ровной покатой земле, наподобие той, что окружала «Гранд-отель» в Северной Калифорнии, где он летом обычно отдыхал с женой и ее родственниками.</p>
   <p>Такой представлялась ему пустыня — местом идеального равновесия, где не холодно и не жарко, где ты не голоден, но и не чересчур сыт.</p>
   <p>«Это не покой, — думал он. — Это „равновесие“. Но вот солнце начинает садиться, и куда бы я направился? Конечно же к нашему кочевью — Кочевью в Пустыне, — где посреди деревьев стоит шатер, устланный прекрасными турецкими коврами. В очаге, обложенном камнями, пылает огонь, а над ним установлен медный треножник. Юная девушка готовит мне ужин, и по шатру разносится запах кофе.</p>
   <p>Я вхожу, она поднимает на меня глаза — их взгляд нежен и покорен, он полон любви. „Женщина моего племени“. Да, — думал он. — Я волен как угодно долго смаковать эту фразу. Кто может мне помешать? „Женщина моего племени“. Вот только, — решил он, — нос у нее должен быть прямым, никаких горбинок».</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Свет погас. Он сидел один, в темноте, в воздухе стоял запах пота и немытых мужских тел. Время от времени ветер менял направление и тогда в камеру доносился аромат полей.</p>
   <p>«А мерзкий запах вполне может быть одним из признаков плодовитости, — размышлял он. — Но я не могу так думать.</p>
   <p>Скоро я засну. Может, христиане и правы, и мы действительно должны все взять и раздать бедным. Что ж, если они это сделают, я сделаю тоже».</p>
   <subtitle>ЕГО ВИДЕНИЕ</subtitle>
   <p>— Вопрос, — заметил раввин, — можно поставить и по-другому.</p>
   <p>Когда вспоминаешь прошлое, то кажется, что там были некие предостерегающие знаки. Но поскольку ты оставил их без внимания (если, конечно, они вообще существовали), то какая от них польза? Что они дают, кроме запоздалого утешающего осознания своего могущества?</p>
   <p>— В точку, — продолжил раввин. — Мы можем стонать и сокрушаться: «Откуда мне было знать?» — и одновременно поздравлять себя со всеведением: «Мне был знак. Просто я не обратил внимания». Аргумент, конечно, совершенно бессмысленный. Ведь если знак действительно был, тогда почему не прислушался? А если не прислушался, то был ли это знак? Чего только не найдешь в собственной памяти, чтобы создать приглядный образ самого себя, увидеть себя в приятном свете? Но это свойство вполне можно использовать, чтобы не позволить себе впасть в идолопоклонство.</p>
   <p>Раввин покачал головой, придвинулся ближе к столу, посмотрел на Франка, нахмурился и снова заговорил:</p>
   <p>— Суть, видите ли, в том, что мы верим в собственное могущество. Ибо если мы уверуем в нашу власть над тем, что принято называть «случайностью», если мы уже неспособны осознать свое бессилие, свою смертность, значит, мы провозгласили себя Богом.</p>
   <p>А если мы — Бог, то что нам недоступно? Нам дозволено все.</p>
   <p>Сложность заключается в том, чтобы встроить в эту теорию собственную слабость. Ту слабость, с которой мы сталкиваемся ежедневно и во всех возможных проявлениях. Ну разве легко примирить реальное ощущение этой слабости с верой, будто ты есть Бог?</p>
   <p>И тогда столкнувшись с этой проблемой, мы говорим: «Я знал, что сегодня пойдет дождь. Мне следовало взять зонт!»</p>
   <p>Но тогда в конце-то концов, почему ты его не взял?</p>
   <p>Почему человек, утверждающий, будто у него был не просто выбор, а нечто большее, ибо помимо возможности выбирать он обладал Высшим Знанием, почему такой человек не взял зонт? Да просто он не знал, что пойдет дождь, вот почему. «Ага, — возразите вы на это. — Но ведь некий наблюдательный человек, скажем сельский житель, который понимает… Если небо… погода… Он-то наверняка мог знать, что скоро будет дождь!» — Раввин пожал плечами. — Так почему же он не захватил зонтик?</p>
   <p>Он посмотрел на Франка с таким выражением, будто говорил: «Я человек бесхитростный, беззащитный. И сейчас я стою перед вами совершенно безоружный. Вы можете делать со мной все, что хотите».</p>
   <p>— Ну и где тут правда? «Ага, — скажете вы. — Но могли быть и контраргументы, чтобы не брать зонт». Действительно, их можно найти всегда. Человек посмотрел на небо. Предположил, что может пойти дождь. И решил не обременять себя зонтом. Или, скажем, зонт был убран, а он очень торопился и не помнил, где его искать. Или чувствовал, что зонт слишком старый и выглядит неважно, а у него важная встреча… Вы понимаете, о чем я? — Раввин сделал паузу и продолжал: — Или наоборот, зонт был слишком уж изящным… — Он поискал слово. — Слишком элегантным… И человек подумал, что эта вещь будет смотреться неуместно в обществе тех людей, с которыми он намеревался встретиться в тот день.</p>
   <p>А может, он вообще хотел себе же сделать хуже.</p>
   <p>Тут раввин воздел руки, будто говоря: «Разве мы не взрослые люди, чтобы бояться таких предположений?»</p>
   <p>— Может, он с кем-то повздорил и стыдился этого. И, подумав, что пойдет дождь, пришел к следующему выводу: «Я знаю лучший путь, но сознательно выбираю худший», пожелав тем самым причинить себе неудобство, реализовав таким образом ненависть к самому себе. Впрочем, возможно, ни одно из этих предположений в действительности не верно, и он просто очень хотел показать, что имеет власть над силами природы, которым на самом деле вынужден подчиняться. Кто знает? Вопрос остается: если у него был выбор, почему он его не сделал? Если выбора не было, зачем утверждать обратное? Человеческий мозг создан для того, чтобы сравнивать.</p>
   <p>Он помолчал. Потом вздохнул и вынул из нагрудного кармана пиджака пачку сигарет. Протянул ее Франку, тот кивнул и взял сигарету.</p>
   <p>Раввин тоже взял одну и вынул из кармана спичку. Потом положил обе руки на стол, зажав спичку между пальцами правой руки. Посмотрел вниз, на смятую пачку, лежавшую между ним и Франком.</p>
   <p>Франк взглянул на раввина.</p>
   <p>«Как может нееврей понять еврея?» — подумал он.</p>
   <p>В тюремной библиотеке пахло старой бумагой. Через окно в комнату прорвался запах разогретой на солнце хвои. Раввин уронил спичку на стол. Потом поднял ее, царапнул по оборотной стороне столешницы, закурил сам и дал прикурить Франку.</p>
   <p>— Вы сказали, что в тот день вам был знак, «видение», предупреждавшее: идти на фабрику не следует. Так, может быть, вам и не надо было туда идти? — Он пожал плечами. — «Что есть мечта? Что есть видение? Что есть реальность?» Я думаю, это вопросы для мирского ума. Понимаете меня? А что будет после того, как вы познаете все реальное? Во-первых, кому вы это расскажете? А во-вторых, сделает ли это вас счастливее? И наконец, нужно ли такое знание для служения Богу?</p>
   <p>Мучайте себя, если хотите. Но факт заключается в том, что вы все-таки пошли в тот день на фабрику. Тут не следует задавать вопроса: «Не был ли этот знак плодом моего воображения?» Скорее надо спросить себя: «Плодом чего является само мое воображение?»</p>
   <subtitle>БИБЛИОТЕКА</subtitle>
   <p>Но допустим, существовала богиня Немезида.</p>
   <p>И могло ли быть так, что человек получил наказание не за то, что он богаче других, а за то, что он осознавал это?</p>
   <p>И что же, ему следовало поступить, как учит христианство, и отдать все свое имущество бедным?</p>
   <p>Сами христиане так не поступали, хотя им это предписывала религия. Так обязан ли это делать еврей?.. Но если от него этого не требовалось, тогда за что его наказывать?</p>
   <p>А внутренний голос твердил: «Ты слишком богат».</p>
   <p>Но ведь есть много, очень много людей известных, и они куда богаче, чем он. «Черт возьми, — думал он, — конечно же они намного богаче. Я вовсе не богат. Меня что же, наказывают за то, что я не умираю с голоду? Не я определял размеры жалованья и количество рабочих часов, и неподалеку от нашей фабрики есть места, где с девушками обращаются гораздо хуже…»</p>
   <p>«Нет, сегодня время не тянулось мучительно долго, — писал он жене. — И здешний распорядок дня мне нравится. Я уверен, что апелляция будет удовлетворена, и пишу это не для формы. Не тщетная надежда водит моим пером и не вера в то, что когда-нибудь добро и разум восторжествуют и в человеческих делах воцарится равновесие — такое тоже может случиться, но, не исключая подобной возможности, я все-таки не настолько наивен, чтобы полагаться на нее.</p>
   <p>Нет. Я верю, что апелляция будет удовлетворена, потому что чувствую существование некоего ритма в человеческих взаимоотношениях. Ритм этот заметен и в политике, и в бизнесе, и в любой другой области общественной жизни. Я вижу, как жестокость и насилие внезапно вызывают к жизни свои противоположности — так волна разбивается о скалу, цены на акции без видимой причины взлетают вверх, или на пустом месте появляется новая мода.</p>
   <p>Жестокость порождает свою противоположность. И поспешное принятие решения, не основанного на фактах (как в нашем случае), со временем неизбежно должно привести если не к равноценному, то хотя бы к ощутимому откату в другую сторону, то есть к точно такой же ничем не обоснованной симпатии (которой, конечно, я буду очень рад).</p>
   <p>Я чувствую это, как человек чувствует изменения в атмосферном давлении — за неимением других индикаторов. Такие перемены в отношениях между людьми мы ощущаем животным инстинктом, и я знаю, что в данном случае все так и произойдет.</p>
   <p>Уже сейчас я наблюдаю, как меняется ко мне отношение тюремщиков и, что еще важнее, других заключенных, которые мало-помалу перестают относиться ко мне с неописуемым презрением, которое выросло из врожденного предубеждения, и начинают видеть во мне человека.</p>
   <p>Может, я все это придумываю, но все же — нет, это не так. Буквально вчера один парень здесь рассказывал анекдот, и, когда я собрался отойти, чтобы они не подумали, будто я, не будучи приглашенным, желаю присоединиться к их группе, он сделал знак (едва заметный, но явно адресованный мне), что я могу остаться.</p>
   <p>И я остался. С благодарностью. Это не мелочь. Напротив, из подобных вещей и соткана наша жизнь.</p>
   <p>Все это возвращает меня к Джиму, а именно к инциденту, который произошел около года назад. Может, больше. Хорошо, пусть будет год. Он уходил с работы, и я пошутил… (Кстати, была суббота. Усмешка судьбы? Нет? Это важно? Скорее всего, нет, но как я мог не обратить на это внимание? Никак не мог.)</p>
   <p>Я пошутил, что он как будто очень торопится уйти, как пошутил бы, наверное, с любым другим служащим. А кто не рад уйти? В субботу все торопятся домой. Я понимаю это, я принимаю это. С чего им задерживаться на работе дольше, чем оговорено по контракту? И я… Я бы не сказал, что „заглянул себе в душу“, скорее просто обратил внимание на тот факт, что своей шуткой вовсе не имел в виду ничего дурного, хотя, возможно, мое положение начальника сделало ее неуместной.</p>
   <p>Так вот, я в шутку сказал, что у него, наверное, большие планы на вечер, и заметил, как он прищурился и явно подумал, что я на что-то намекаю, хотя, видит Бог, у меня и в мыслях такого не было. Он ушел сильно раздраженным. Получалось, будто мое положение позволяет мне отпускать такие шутки, которые ему как подчиненному не дозволены, и попытайся он так пошутить, это закончилось бы для него наказанием, возможно, серьезным наказанием. И хотя я ни в коем случае не хотел его оскорбить, было заметно, что он явно разозлился и запомнит этот случай.</p>
   <p>Один человек как-то написал, что нанимать надо осмотрительно, а увольнять без раздумий. Мол, если мы заподозрим, что работник когда-нибудь доставит нам неприятность, лучше уволить его сразу, заплатив любую неустойку, предусмотренную договором, но следует выгнать его вон, пока его отношение к нам… (И конечно, наше отношение к нему, ибо кто из нас возьмется утверждать, что полностью лишен подозрительности? Подозрительность — это неподъемный груз, это тягостная тревога: „Проявится его буйный характер или нет?“ — ну и тому подобное.)… одним словом, такого работника надо увольнять сразу, сколько бы это ни стоило, потому что в итоге это все равно будет дешевле. Ведь если мы знаем либо подозреваем, что он может доставить неприятности, то это подозрение само по себе есть неприятность, которой не место в хорошо поставленном деле.</p>
   <p>Когда я увидел его глаза, я тут же почувствовал, что обидел его. Хотя у меня не было такого намерения, хотя я и пожалел об этом. Но один из нас… Нет, воздержусь от неуместной иронии и не буду писать „Один из нас должен был уйти“.</p>
   <p>Уйти должен был он. Следовало уволить его немедленно. Скорее всего, я его оставил из чувства долга: увидел, что он чувствует себя осмеянным.</p>
   <p>Раввин напоминает мне, что нельзя верить в ложных богов и в ложные пророчества. И это меня утешает — ведь я склонен верить в могущество „богини Немезиды“. Впрочем, по трезвому размышлению и учитывая слова раввина, я понимаю: она — лишь порождение моего столь свойственного людям ложного чувства, что, поступи я тогда иначе, все сложилось бы хорошо.</p>
   <p>Я знаю, что никакие мои поступки и действия не могли навлечь на меня эту беду… У меня недостаточно власти, мое счастье или отсутствие такового не настолько важны для мироздания, чтобы породить такую цепочку событий. Думать иначе — значит преувеличивать собственное значение. А это — идолопоклонство.</p>
   <p>При этом мое отношение к самой идее Немезиды не таит в себе ничего магического, как и не подразумевает, будто я верю в ее существование. Это всего лишь свойственная человеку потребность уверовать в привлекательную ложь и силу этой привлекательности назвать истиной».</p>
   <p>Он кивнул заключенному, который переставлял книги на полке у дальней стены библиотеки. Положил ручку на стол. Поверхность стола была отполирована до блеска. «Такая гладкая, — подумал он. — Что могло сделать стол таким гладким? Только многолетнее использование. Только оно».</p>
   <p>Пока Франк предавался этим размышлениям, человек, которому он кивнул, отошел от полки, приблизился к нему сзади, вытащил из-за пазухи нож, схватил Франка за подбородок и перерезал ему горло.</p>
   <subtitle>БОЛЬНИЦА</subtitle>
   <p>За окном простиралась сказочная страна. Он попытался избавиться от наваждения и не смог. Пейзаж вернул его в годы юности, нет, еще дальше, в детство, в младенчество. Он смотрел и думал: «Это быстро пройдет, и я сам подивлюсь причудливой игре своего воображения». Но ощущение сказки не проходило.</p>
   <p>Он все стоял, и смотрел, и думал: «Я ведь даже не могу назвать себя „завороженным“ или „зачарованным“… Но двигаться все равно не хочется».</p>
   <p>Свет был серо-голубой, а тени, рожденные луной, — серо-коричневыми.</p>
   <p>«Так светло, — думал он. — Про такой лунный свет принято говорить, что при нем газету читать можно».</p>
   <p>Он попытался представить себе шрифт достаточно мелкий, чтобы быть неразличимым при лунном свете, но мысли эти показались ему слишком приземленными, и он их оставил из уважения к красоте этого вида.</p>
   <p>Пейзаж был мягким. И формы были мягкими.</p>
   <p>«Ничто на свете, — думал он, — не может с эти сравниться».</p>
   <p>Он попытался представить себе, что эти мягкие тени — животные, которые плавно двигаются в голубом лунном свете, но не смог.</p>
   <p>«Пусто, — думал он, — ничего нет, никого нет, только дух».</p>
   <p>И теперь, в больничной камере, он вспомнил про тот вечер у озера.</p>
   <p>«Сколь совершенным все казалось, — думал он. — О чем же я тогда волновался? Что за болезненное безумие могло заставить меня в те удивительные минуты хоть о чем-то беспокоиться? О, если бы я мог перенестись в то время…»</p>
   <p>Но он сразу же сказал себе, что если бы мог перенестись в прошлое, то через несколько дней или месяцев он конечно же вернулся бы к обычному образу жизни, привычному для человека, которого он привык называть «я».</p>
   <p>Острая боль разрывала глотку. Он до сих пор ощущал холод стали в том месте, где нож вошел в горло. Он вспомнил, как с неуместной стыдливостью подумал тогда: «Надо же, и совсем не острый».</p>
   <p>Рана зудела. Значит, заживала. Он помнил нездоровый запах липкого пота, шедший от тюремной робы человека, который потянул его за волосы, чтобы открыть шею, и выражение тихого счастья в его глазах, когда он резал ему горло.</p>
   <p>«Что может быть прекраснее чувства сопричастности, — думал он. — Ничего.</p>
   <p>Раз в месяц в небе появляется полная луна и остается полной — сколько дней она остается полной?.. — а потом сходит на нет. И в каждой фазе она может быть прекрасна, или холодна и равнодушна, или наводить ужас, и никто не может знать заранее, какое именно стечение обстоятельств приведет к тому или иному эффекту. Когда он меня убивал, у него было такое выражение лица, как будто он присутствует на свадьбе дочери или конфирмации ребенка. Или ожидает вручения почетной награды.</p>
   <p>Существует ли абсолютная невинность? Что в ней хорошего, если подобные преступления совершаются в стремлении вернуться к подобному состоянию? Не разумнее было бы просто отречься от него? Признать, что такое возвращение невозможно? И если уж возникло искушение вернуться к невинности через грех, не следовало бы честно сказать себе: „Я неспособен различить, что есть невинность, и поэтому отказываюсь от стремления к ней“?</p>
   <p>А еще он был похож на ребенка, который готовится отойти ко сну. Или на человека, которого вот-вот посетит озарение. Да, так он выглядел, когда заносил нож. Он сжимал его в кулаке, лезвием в сторону локтя, почти параллельно предплечью. Как можно заранее узнать, что именно таким образом следует держать нож, когда убиваешь человека? Где он мог этому научиться? Кто вообще такому учит?»<a l:href="#n_15" type="note">[15]</a></p>
   <p>Запах карболки и йода, которыми была пропитана повязка на шее, раздражал. Повернув голову, он увидел белую больничную койку, из-под краски просвечивал металл.</p>
   <p>«Белое на черное, черное и серое, — думал он. — Сплошная краска и ее облупленные края одного цвета. А вот цвет металла меняется. Металл нерукотворен…»</p>
   <p>Луна оставляла на стене палаты длинные плоские тени. «По мере того как они продвигаются вправо, наступает утро, — думал он. — Сегодня будет жарко. Всем этим людям вбили в голову, что убить меня — достойное и богоугодное дело. Какой-то бред, мне это что, снится?»</p>
   <p>Растущую панику остановила мысль: «Котировка акций! Это она печатается таким мелким шрифтом, что при лунном свете его не разобрать». И он на какое-то время погрузился в безумие.</p>
   <subtitle>ШРАМ</subtitle>
   <p>Шея заживала на удивление быстро.</p>
   <p>«В любых других обстоятельствах, — думал он, — я бы порадовался своей способности так быстро восстанавливать силы, но посреди такого… Зато мне явно суждено жить. Это точно. Если бы мне было суждено умереть, я бы уже умер. И конечно, весна и лето тоже поучаствовали в процессе выздоровления. Разве жизненные соки, чувственность, потребность размножаться и прочее, разве все это не набирает силы именно весной? И почему мы должны считать себя исключением?»</p>
   <p>Шрам чесался, как ему казалось, невыносимо, но потом он подумал и понял, что вполне способен терпеть и, более того, что этот зуд — есть признак жизни. Раз чешется, он жив, а рана заживает.</p>
   <p>«Мы жаждем философии, — думал он. — Но она не приходит. А когда приходит, мы считаем, что заплатили слишком высокую цену.</p>
   <p>Или, скажем, я мог бы быть несчастным и лежать здесь, размышляя о своем несчастье… что, само по себе, тоже вполне терпимо».</p>
   <p>В качестве упражнения он принялся про себя перечислять свои несчастья, чтобы попытаться принять их.</p>
   <p>«И тогда станет понятно, — думал он, — является ли чувство удовлетворения, которое ко мне придет (он не смел думать о нем как о счастье), результатом случайного и недолгого забвения, которому я предал свои горести, или…»</p>
   <p>Он начал перечислять свои беды, чувствуя себя полным глупцом, так как намеренно портил снизошедшее на него благостное настроение. Бед оказалось невероятно много — до смешного, если бы не было так грустно.</p>
   <p>«Ну кто стал бы верить ему, — думал он, — человеку, который не так давно изводил себя из-за?..» — Он покопался в памяти, пытаясь отыскать какую-нибудь не стоящую внимания мелочь, из-за которой можно было бы помучиться. — «А еще я знаю, что способ справиться со своей злостью — вот он, рукой подать. И способ этот таков: может, я и был убийцей»<a l:href="#n_16" type="note">[16]</a>.</p>
   <p>Когда эта мысль оформилась у него в голове, игры закончились, и он почувствовал, как неудержимо и стремительно скользит от философии к депрессии, стирая из памяти все прежние рассуждения.</p>
   <p>Ничего не осталось. Только ярость и гнев.</p>
   <p>«Может, я убил ее. А кто бы меня остановил? Никто. Кто бы узнал? Я мог бы убить ее без проблем. У меня была благоприятная возможность и был мотив, как они утверждают, и если я и есть тот зверь, тот извращенец… А как иначе, если я убил ее?..</p>
   <p>Один этот факт, который по какой-то причине выскользнул у меня из памяти, мог бы все расставить по своим местам. Если я убил ее, если я смогу сознаться в этом, все сразу встанет на свое место. Я буду спасен. И не на это ли намекал раввин, когда мы говорили с ним о христианской точке зрения?</p>
   <p>Тогда я был бы спасен.</p>
   <p>Как бы это произошло? Как бы это меня изменило, получи я возможность ходить по улицам как равный им член общества? Если я признаюсь?</p>
   <p>…Но если бы я ее убил, то неужели… неужели такое возможно, — подумал он с изумлением, — что моему соседу предпочтительнее видеть во мне убийцу, чем еврея?»</p>
   <p>Засыпая, он сопоставил эти две противоположности.</p>
   <p>«Возможен ли такой ход событий, в котором я не оказался бы убийцей? Существует ли версия мироздания, в которой я не был бы евреем? И как так получилось, что я неспособен представить ни того ни другого?</p>
   <p>Может, они правы, и действительно существует некая „вина крови“, что бы это ни значило. И они утверждают, будто могут искупить свои грехи какой-то „исповедью“. Но я не могу — ведь даже если я приму свои грехи, открою им мое сердце, они меня не примут, как бы далеко я ни зашел в своем стремлении. Несмотря на то что их спасителем был еврей… Если бы я увидел перед собой… — Он представил себя в хитоне и сандалиях, в пустынной местности, на холме, проповедующим. — Если бы я увидел их перед собой — несчастных, смущенных, напуганных…»</p>
   <p>Ветер донес до него запахи фиников, песка, Востока.</p>
   <p>Он закрыт глаза и увидел спелый яркий апельсин — цвет мира, подумал он.</p>
   <p>Каждый вдох был счастьем. Он чувствовал, как это счастье, вместе с воздухом, проникает внутрь, чуть ли не до желудка. Чувствовал, как щекочет счастьем ноздри, горло.</p>
   <p>Он проснулся, закашлявшись кровью, и, застонав, перекатился на бок.</p>
   <p>Кровь хлынула изо рта, на простыне стало быстро расплываться алое пятно.</p>
   <p>Он медленно кивнул, будто завершая беседу с самим собой: «Да. Это правда. Я знаю, что это правда».</p>
   <subtitle>ПОХИЩЕНИЕ</subtitle>
   <p>Они силой выволокли его из тюремной больницы. Двенадцать человек на трех машинах. Надев ему мешок на голову, они положили его на пол в первом автомобиле. Поездка заняла большую часть ночи.</p>
   <p>Они переговаривались короткими отрывистыми фразами, обсуждая предстоящее дело, но проходило время, и они, забывшись, начинали обычным тоном толковать о своих ежедневных заботах — урожае, городских происшествиях и тому подобном, — пока кто-нибудь не напоминал остальным о цели их путешествия.</p>
   <p>Когда они остановили машину и вывели его, уже давно рассвело.</p>
   <p>Они сняли мешок с его головы и показали ему дерево, и он кивнул, увидев изрядную толпу собравшихся людей, тем самым ответив себе на вопрос, была ли эта поездка импровизацией или заранее спланированным мероприятием.</p>
   <p>Они собрались снова надеть ему на голову мешок, но он попросил их подождать и снял обручальное кольцо. Попросил, чтобы кольцо вернули жене.</p>
   <p>Один из присутствующих небрежно протянул руку, и Франк отдал ему кольцо.</p>
   <p>Они снова накрыли ему голову, сорвали с него брюки, кастрировали его и повесили на дереве.</p>
  </section>
 </body>
 <body name="notes">
  <title>
   <p>Примечания</p>
  </title>
  <section id="n_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>Эти буквы отражают этапы любой праздничной трапезы, а не только пасхального седера — здесь ритуал сложнее, и пять букв его не исчерпывают. Я соответствует первой букве слова «вино» (на иврите — <emphasis>Яйн</emphasis>); над вином произносят благословение, <emphasis>Кидуш</emphasis> (отсюда — буква К); затем зажигают свечи, на иврите <emphasis>Нер</emphasis> (отсюда Н); далее читается краткая молитва «Авдала», знаменующая отделение праздника от будней (в иврите это слово начинается с придыхания, передаваемого буквой <emphasis>Хей</emphasis> (отсюда X); в завершение произносится благодарственная молитва «Шехехияну», которая сокращенно обозначается буквой 3.</p>
  </section>
  <section id="n_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>Лев. 26, 34. (<emphasis>Здесь и далее — примеч. редактора.</emphasis>)</p>
  </section>
  <section id="n_3">
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <p>Втор. 15, 17.</p>
  </section>
  <section id="n_4">
   <title>
    <p>4</p>
   </title>
   <p>Прит. 16, 32.</p>
  </section>
  <section id="n_5">
   <title>
    <p>5</p>
   </title>
   <p>Измененная цитата из Быт. 18, 32.</p>
  </section>
  <section id="n_6">
   <title>
    <p>6</p>
   </title>
   <p>Мф. 5, 44.</p>
  </section>
  <section id="n_7">
   <title>
    <p>7</p>
   </title>
   <p>Числ. 23, 23.</p>
  </section>
  <section id="n_8">
   <title>
    <p>8</p>
   </title>
   <p>Исх. 22,18.</p>
  </section>
  <section id="n_9">
   <title>
    <p>9</p>
   </title>
   <p>Числ. 11, 26.</p>
  </section>
  <section id="n_10">
   <title>
    <p>10</p>
   </title>
   <p>Исх. 28,1.</p>
  </section>
  <section id="n_11">
   <title>
    <p>11</p>
   </title>
   <p>Мириам (Мариамь в синодальной Библии) — сестра Моисея, пророчица.</p>
  </section>
  <section id="n_12">
   <title>
    <p>12</p>
   </title>
   <p>Мицвот (множ. число от <emphasis>мицва</emphasis> — приказание, <emphasis>иврит</emphasis>) — предписания, запреты, предусмотренные в иудаизме.</p>
  </section>
  <section id="n_13">
   <title>
    <p>13</p>
   </title>
   <p>Приблизительное цитирование английского писателя Джорджа Мередита.</p>
  </section>
  <section id="n_14">
   <title>
    <p>14</p>
   </title>
   <p>Втор. 26, 5.</p>
  </section>
  <section id="n_15">
   <title>
    <p>15</p>
   </title>
   <p>Закрывающие кавычки в книге отсутствуют — <emphasis>прим. верстальщика.</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_16">
   <title>
    <p>16</p>
   </title>
   <p>Открывающие кавычки в книге отсутствуют — <emphasis>прим. верстальщика.</emphasis></p>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4QDCRXhpZgAASUkqAAgAAAAHABIBAwABAAAAAQAAABoBBQABAAAAYgAAABsBBQABAAAA
agAAACgBAwABAAAAAgAAADEBAgAOAAAAcgAAADIBAgAUAAAAgAAAAGmHBAABAAAAlAAAAAAA
EAAsAQAAAQAAACwBAAABAAAAUGhvdG9GaWx0cmUgNwAyMDE2OjA0OjIxIDE5OjQ0OjUyAAMA
AJAHAAQAAAAwMjEwAqADAAEAAADtAQAAA6ADAAEAAAC8AgAA/9sAQwADAgIDAgIDAwMDBAMD
BAUIBQUEBAUKBwcGCAwKDAwLCgsLDQ4SEA0OEQ4LCxAWEBETFBUVFQwPFxgWFBgSFBUU/9sA
QwEDBAQFBAUJBQUJFA0LDRQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQU
FBQUFBQUFBQUFBQU/8AAEQgCvAHtAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAAB
AgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGh
CCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVm
Z2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfI
ycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAAB
AgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRC
kaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2Rl
ZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXG
x8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+qfgRZNf/sX/
AAviHfwrYg7un+oHWvJtF0SWXW3k2JGk77S8n3TgnJI9iP0x6V7x+zPaLcfsd/Clec/8IpYY
Pb/ULiuFSwQaxN0DB9zcAlSeMHPavcw1p015HyFZezqyXc6z4T3BXwywAUsJW3DHfnn+Vd47
ea6F+VwAe+Melcf8MR5ejzI2wOZ3J2enf616IsAMKnGcD+7XdUlynjTTcnYyXtWZSElbYRwG
H/16wr/w/czbtkoz2ypH6V2ZhAAxxUMkKA++e4qFVexKi97HHXHw4s5yS0t2AeeJF/8Aiaz9
R+DGkaoP311fAEYwsid8/wCx716HNdRRttALEHqORSfaY3wQrY9cVm/e3Qk2tLnlNn+zj4Rc
zte21zqu/GPtVyy+XjJ+Xy9nXPfPQY75Sb9l74c3QZZ/Dm5cf8/1z/SSvV0vIkc7o2HvjP8A
Whb2Ik8Nz0yP/r1LgnvFFczW0jxmf9kT4VykZ8K5Hp/aF3j/ANG13EXwf8G23+p8J6DGOo2a
XABn8FrrWuVVc7G/EfrT21CEgjEgI6cCkoRjrGKXyBybVnK5zifDnwzFjb4d0pCP7tjEP/Za
cnhDSLbmPSrKLHdIEU/oK6GS6QHIRyB7DpVeS8DEAK5/DpVKN94lRk47Ta+Z53HdCHVLuJAE
RJ3RVUYAAZh/SuisrsMMkjA4rgU1NLnUbyeMttlleQbjzgsSPx5rat9U2IN5ABAOSeAK/Esy
hyV5dm2f0hhaft8LTfWyv9x2gn45ORT0uf3ny5IB54zivK9f+Nnhjww5invxczKCRBZASN+P
OP1rhNR/aozv/s3QGKAjE19chB9cKP6148Jck02z1sPw5mGLXNTpO3d6L8bH1RY3jAjBPH5V
tQ3BbJAycevXk/8A16+Cta/bO8Q6SgaKTSo8c7YrQuAPTczc/lWNo/7cHxQ8UeI9N8OaRZ6X
bSapdQWkeo3NmC0ZklUbkjB5JBP3hgda/RsrzGi0oO/3Hi55wZmdGj7SSjp56pd9j9Elfc2R
+lPVyDUOfnIOOuBg9qeDx7V9e0fhLdnYkJ3dab0JoOOh49aGbAwKQmxdxPJoV+QetM8zAApy
kcelAJjyxPKmk3ktnjFJkCm9AR/KkFwcB8H+IHPFO3EkYpoAx/jR1piuSbsAg00EnHPHak6H
nj2pOMj60irskycEd6UHAPpTAc+1KQTxQNMdnjrTo+Kj/Q0DPHHNBSlqSE5OelIWOKQc++KT
OCeeaCrjlO4ZH5U/BOMVAWJpQc8k0gU0TgBeCQKaSDUX3utKDxRYrmXYnGB0pjkDmoy3GOab
n8aEhOaeyJd2cUpk5xkY9+ai34NICO2BnrRYnnsWDKuPc00PmochelGc45osP2lxxYg8EU+J
zj1qE9/5mgHg07XIUrMmLjoODTdwyTnn1qEsRwTSM2OP1p2E59yyCMnkfnSl0weelVCSCf5U
1pMd8Uco/apLYZquqW2lWM95cSLDbwqXdmOAABk1+Rn7Tnxnb4ufFXVdWE0n9nWebaxt0A3r
AvGR67mJJ69RX2L+2z8ZpfD2gt4dsZjbCVCbq5V8FePlUevBzj6V+aS6ncaTNK4EdzM+QCTy
i44cZ4zXlY3E8l6MN+p9lkeWe0SxlfSL26/Oxj6pD5NxJ9mdhjDsiZLZPUfUVyF5c+a7yY4J
wSFxlq624uJJZGkEjM7n5mNcvqNm4Dgr/nFY078qudlaXNNtbGZNI00iqASWOOO/NdXo1mLO
2BOd2Pz45NY+g2TvOXb7o6Bh79a6cjYpwMj29a9rC0uVc76niYqom+RHl3xIUtrSydcoBXJj
pXa/EWL9+G9h/OuKHSuev8bNqPwI/oa/ZcujH+yD8KGGCP8AhF9PUd8fuVrmb2xng1OabzFd
5XyoSMgknnB7H6deK2P2ZMSfsg/CdXcR48Naf8xHT9yNv8qi1DUnGoSvKAJ4WG1YMsS2Tzk9
+D83/wBauihW5YKx4NalzSbbNH4e2zQ2ks33klkMitxwCfTsMk16PaqzQLgsOMAZ/CvL/B2s
rpcW2UkQORIjKoIUNz0yce49a73RZo9TtZJVClBIVXjBAAHr3r0nU50rniVqfJJs1HQlBuz+
J/CopAAAcn2NItuqgkACmPbqRyccdM0lbucyb7EsMAMPHOCe3vS+SAuQMVXEUoA2zMij+EE8
UojmKgNKxOeuadvMnS+qJVhUSDsx9qZc2rF/lbbx0AxUawTIy4lPB9aswyeWhDl3J9ef50ar
VMWj0sVlgfB3MWHbFMkgbOQx/Osf4ifELTPhp4P1DxFqcN3cWNmY98dqiNIQ7qi4DMB1cZ56
Z69K8W/4bt8BOvGk+I1z621v/wDHq4a+Y4fCz5K81FvXXsfT5Xwtm+c0XiMBh5VIJ8ra7pJ2
+5r7z6EtYiQ6ks2PU5oliQZwenoOetfAnx3/AGk9Q8beLbS/8Ha34j8O6XFZpBLaC6a23TB5
CX2xSFTlWQZzn5fYV543xe8eFW3eN/ELAjORq1x16/36+crcUUKdRxjByS6p6M/W8v8ABzM8
XhadetXjTlJaxkndeTse833xq0vTkkOmFtVl5OVHlwoQRwznqc9lrzvxH8S9b8SI32u/aO0z
/wAe1t8kf09T+NeT2V7NHcRK0ziDtFv+UfhWvd65HuCqP3Q7GvzrHYuri6nNayP6YyfhjB5N
SjCnHml1k9X/AMD5GhJrKWEe4xmWRwcZPArgvG/xLi0qEie4V5z9y3DYH1OOgrN8ceP4tIsZ
3TY9wiEJCD/F2zXMeEvDRutLbUtYhM11OCwjkOeM5yfc9vQYow+Eio+2r7X0XVmuNx85VvqO
As6tm3J6qC21830Rzvim+8Q6peQ3Mc7LDnKiM7dv5171+wrpreJf2l/CKXcj3UdiZ719ql/n
iibYxPYbiOT3x614p4muUVimdiDOFPYelfYX/BK/QftHifx14ml2R29rawacjEDJaRzI3P0R
fzr7rLIKq4LlSt5H4BxZiJYFYiSqylKaa1b3207bn6QhgQoHXHSpASATWat2HmJU/L0GfSr8
bZXGa+wlFo/nLm1sSgrj3pHPQ9aQ9D3FLwO/J9KzKuIWGBnrShuw5oZelKiY780xK9xD9fei
nMtBX1JpBZjWbFKH6UhXb/hS7cjB60DTYFt1JkH3NAAoxz6imIN3FPz+HNJjPbFG3J9qQ1cU
nP8A9akGSaXae3NGe2MGkWSdRSN39aRWx2zQ2CCc4pFX0DGT7UhxSE46c0ckZ5FAhy8Dj8qT
k49KByOuKTn6fSgLjuvNIf5UhbFNHPfFMVxcc9aVe+aTgnrSqM5/TNMQMOnNNyc0pxnHWgDc
RQAnPWjqO5pSPU036HimHUdnnpTWUHBzg04Nx7imk+tAmR556iqWpXqWVlNPIVVI0LEscDpV
yTBHTAr5f/bn+Lo8E/Dd/D9nc+TqeuBod6nmKEDMjfj90fU1orL3nsiYxlUmoR3Z8NfG/wCI
Vx8QfiBqmoJeb0a6dFk++nldDgdxxnH0ryzVrZ9OunNrqSXdu6fO0CYByOhB6HIpJ9QmjEbZ
SAMCCCRlsH9KwtV8RpN/yy8tVGCzt94YPNfJToTnWdRvc/XKeOhTwccOo6xtZ/13MzV9U8uF
44SyyA/KR25rny0t5JAhlkckZJLHg1NfXQkclVKxscZbqen51f0OxYr5z4wT8vHavWoUueSX
Q+er1OWLkalhbi1hChcHvUzMRjsKTb83U5xQRyDur30rHgt31ZwHxEHQ+oX+ZrhR0rufiGTx
znhf51wucV5OI+M9Oh8CP28/Zd+MukX37OHgDQFfbqNh4ctYjCW+9ti2sfwOD9CKafGV1LrD
wRy7UZyQMfMvPCjnrj17AelfD/w28aah4T8M+ELmxnEDwWlu+GYbSTHg5A5wRwT6HpX0l4b8
b2fiC4TVrMND9ojzNkqSkmSGT8MdfYetddKjeCPEre4215/mez+FtQn1OCdWkZvmKl1O0MMg
AY6HpjjpXsHw3Ey6LdAZhYXJBG3r8ic857YrxT4bltQ08NFHIoBXA3Z4JI49uK9s8A3f2eK4
sTGzfMZfMZsZHCgYx7V2+zcVdHi15p6HU5lIO58gnPQCopFlZcBuPp+NTmTggR46n72aikdt
vA/XFCOJW6sltpF8va27I6kAc04OoHRjjrwKqwEi7UnIHIwp6/WrZKgEjd26gfjSkrMYjTR7
gcP78CuG+LvxY0v4P+BdQ8S6lG8whMUNvaowV7meR1jjjB5xy2ScHCqzYOMVnfHf4xH4J+D7
TXBpB1j7RfJZeQLnyNu6OR927Y3Ty8Yx368V8e/Hb9pZ/jb4c0nSF0OXw8bLUBfGeK+Wcy/6
PPD5ZVoQAD5+SeuAQMEhh4mOzXC4PmpSnadtNG/TpY/SOGuCc3zz2WMo4fnw7laT5orRP3tH
JS+5ehu/Fj9r4/FHwBqnho+E/wCy/txi/wBKOo+ds2SpJ9zylznZjqMZ/CvnZjtVgcHoV9f8
80bwhOSxyCCB6/5FNJfsOR69RX5NisZXxs1UxErtK2yWnyt3P7gyXIsu4fw8sLltP2cG+Zq8
nq0le8m3sl1sA/eYLDLEZp4wiq+DjkEZ/wA9qUZAYEEA4A9M/wCTUZZg3rzg/TpXGe/uJlSc
luVGc9sVyXinx3DosLonMvIHPU+1cyniT7dBd3VmJFjuXeRFbg8sTz71n+CNF/4SvVzqGotv
ij5SJunt+te9SwUaN6lfaPQ/N8XxHWx7p4TK0ueps90l3LPgXwrfazrCazfQYtDJ5uJTy5OT
kDvXpWsXiWdm7MMA8AD0xV5VSONEUAKBwBXJeMJSxI3EKoyR+dYTrPF1ldWS2R7NDL6fDuXT
VJ805auT3be7POPE2oGacsO5Nfpz/wAE6fB/9kfs32epmILPrWqXd6xA+Z0VhFH+XlnH1Nfl
revJqN6UT94QScZ4wAcnNftb+zpoK+C/gh4E0VnAe00iHzgi4Ku6mRgffLkfUV9lRqLDKEep
/M2aSeOr1aj1W39fcepQRlVXOcj5RxzWna8DBPNV7KPfGWLbtvt1JPH5ZFTxQlHI4OO4r61V
FUjdH49jcNKhVbsWicE/zpcZ5A/CmY/OnA49ag4rjuMCl7YFNLAgetOB6nFSUtRDwBnk+tIC
Qc5P0pWA4pOw9aYuoAE8Z4oYZOP1oJ59aOPSgAHTHSlHXilwDjjIpdqnoMYouNIQA8g8U4dM
/rQDkge9OKgmpLSEDgD0PrSdvWgqBwaVeO1A9RMfjQVGc9fal6dKUn160BYbtDDsDScj/ClJ
waXcGHIoDQYOKXPOO1BGRzRtGMgdKZNmGBSKuaXgdP0oUEfnQAm0UjDHNLmg8444oExMdsUH
noee4oC+/SgYzzTEGfXrSYx06+1OKjGf50wg8/4UBqKTgdj9KYeOcUvr1zUb5UHmqRDZT1rW
LXQ9Mub69mSC1to2lllc4VFAySTX48/tR/G6b4r/ABC1DUUEsVoW8u1R/wCGFchcD35Y/Wvs
P/goD8dP+Ea0K28C6bcRrdalH5+oMrfNHACNqcdN5/QH1r82NfvUnuWe4kLMxIYIT6kCubE1
OVezXz/Q9/KsPzXxE/Rfq/0KkmqCUYdirAYDKvB6f5zWLdJ57vJuOxcdSOevaqd7OsErBWWQ
BcIRx2Hb1qs918uOWJPr3+lecj6BlyGEX0iIwZ2U85PGOOK6mCMQxhBjArM0SxMMQdvvnn8c
VrcjoM9ufrXu4el7OGu7PGr1PaS9BOc545pknOARkfzoIYlvp3prDn3z/Wuk5jgPiFw4Hstc
QSXOTXafELPngdsLXFA149f42epR+BH1vpMkkfgrwr5ajcNOtyDg5ztxnpXS/Azxwuk+MrrQ
Zt229UOjyc4mHRQOykDHuQK5W1MUngHwuPKCuNNgG7Jy3yjjrxjrXEalqL2fiGO4gJjuINsq
ysT8jbuPYcivVT5Yxf8AWx5U4KacfX8z9Wfg7pzpYMCFJO0gZ+71PX8q9o0KAabevK0bsZEI
xGAe4I/lXhP7J/i5fiD4KtdUVQs2BHdwDrDMMb19h3HsRX0dHZhkwcqwGOBivUqziopd0fJ1
VJVGmS/2jCzEqsvTuBwahbVYgD8r4PcAU5bPaTySMdDTZLRWxwOK40oGfNLoVZ9YaJfMih82
UfwSOUB9eQD/AC7VDceIbyJMpp9uQTn5rts/+i6tG1UFgR9SM14D+1d8WW8DeFRoOmSlNY1d
DGZY25gt/wDlo3szfdH1J7VniK1DDUZVqi0ij3clynFZ5j6WAwy96bt6Lq36I8m/aX/aBT4p
WcnhO10iOC303UxOupR3xkFx5cciMAhjXAzIcHcc7enNfO7wskZy27nIwfarBTA5YKQM4qrP
KGXrgEY6dq/DcbjJ46u61Td/gux/oXkGR4Xh7AQwGE+GOru27t7vXv22Ry3iTx9Y+FiDdRXE
3z7GFsqsc++WHHP61kR/GbSXXabHUAwf7shgX+cteSePddm17WZpXkdZJJGWOIHiOEHA6dyV
yfwqRm8Fw+B3ZptUm8UySDy7dUUW6Jnlmcn7xxwAPqa+poZNQdKLqp83qfhubeIWaQxtSGCc
VTTaV466dfmemS/HbRLcFX07Uxzn7sXH/kSqEv7QWnrCxh0q8eYHCpK6IhHfJDE/ofwrxtFS
XfHkuduUx64yeKotkE5wOeldccnwcfs3+bPBqeIHENS3LWUfSEdfvTPTPh3rtvZWd+JIxNPH
bu8Kt8wLY6Y6d816j4FgittJeMR+S4l2N7naD+XNfPfh27Njei5ZseWu4A9CMjitvS/iFquj
X0zRXjTxtJ5jpMchzgjr27VljcvniHJ03vqd3DHFNDKfZrFxbUbpWS0T6/p6I+kJGVPTCcGv
Kvih4lis18uFsu/Awef/ANVbPhP4j6drlrHaw+Z9qij3SmUYBPVsEnnmvGvGuvHXfEV1OMGN
G2IV6YHevJy7AzWIaqq3KfonF/E2Hlk8ZYOopOo7adO/3F7wGg1TxvoNpPJAsc9/CjfapAkQ
BcZ3MSAF9SSPrX7H/D34tQTafBYWtzb+IdU3F5G0xCtqo5Crv6BBjJYE55r8Rd4IzyT713/h
X45+MfC0T29rrl29tKytLFNM7BwMHafm6cdB9M19JicNKs4yi7WP5/weLp0VJVU3fqfufo/x
Js7qZLNZVuLiFxGVgYMJ5z8zY9Qo5PvgGu3Fy8EHm3Wy3G0HaW6fU+v04r8tf2ff20H0e2tr
XyI21W4LRy6tfGKFLaNAW2pvZkQfRepBJJ4r7D8B/H7wb4qSK7n8RafrOpu2EghujL8wHzEF
gC4yeqoq56V62Ak/4dTQ8rN8NCrB1KTufRMN2LjAUELjqep96sbgmAP/AK9cTp3jvT9RkRFv
LeMsufKVwz9O4XOK6i0ulkGUy2RyxGP517c6Uobo/OJScXys0UbcM4xUg5qujc9cGpAxHTkG
uZo1iyTGaAAeKYG4FPTkZxUlqzAr60g9+nanHkk88UgU7sH9aB21FDcYFOXnp2oAye1HlcZF
IqzDNKp3c00D5QOtPA4pFRuDANyevajpgdqUoAvHNGKC7MaVz2o6nB70/G3H9aaQCfegTQjj
bmmEg9qkAIHNIck0EsaD7+/SlHrilxxijGDg9PegNRMetIBgk5p5xio2PGBQS1YMAml28Z7U
vUZpAcc5pgAXA/xoUYPNGM9PrSY9eaBDWxjJpN2M/SlIwfwqNgBntVJEN6i7uD3rjfip8RdN
+FvgbVvEeqSBbeziLBM/NJIeEQe7NgV1kz7ELHgDk1+bP7Zvx4b4j+Mp/D2l3Pm6Fo8nliKJ
xi6nH35D2KryB75IpVKkaEHUl0OrB4SeOrxoQ67vsj51+KPj7UPiH4p1XWdUuFnvbyT7RNtX
d04WJTjgKMCvMLi5trm+mxmBM4OV/wAiui8Q3trBAlvb3DJPKpZmRCACewYcD6VwmqXSRQtG
H3sWJz2P1rwoTdT3nuz9ArUoULU4bIy9QXE0rCQsV+7n0qTQrBru5EhzsU8Y+tUwhuJFVTlm
PIA6V2OmWK2NsqgdefevTwtLmlzPZHkYiryx5V1LYVY0VR8oAxSnIGc0hOfpSg5JBFeweQIT
g+wHWmOc85/WpI0eR22jcFGTx0HNRMeSDQwPPviF/rhnrgf1ria7T4gD/SG9Rt/rXGAcV41f
42erR+BH1navj4feFtwYg6ZBkKAf4a821mZE1SWby2JCht69jnv7cV6RauP+FeeFc4A/syHG
7JBO0V5trUdx/bEUcCqX42buoIJ4z/noK9SX8KPovyPOiryfz/M+o/2D/jxb/C/xjDpGrXDR
6NrswhmldcRwTnAhkGOx5VuOAQe1fq5GFOCM/ga/AjRZDARGj+YpGMHpu74I7cDFfqz+w7+0
IvxL8E/8IvrN4Z/EmgxrEskj5a6tRwknuy/cb/gJ71vJOUF6HkY2j7zmvmfTnlrk4JyR+VQu
COOhxU7yDI3cAjqKpXlwqKWydx/Ws4ptnltJbGB418T2XhDw7favqEwitLOFppX7gAdvUk4A
Hqa/Nv4l+Lbzxx4tvtbvpD5ty+UT+GJP4U/Afrk17r+2v8T5ZLi18H2DO0ce29vwvO8/8soj
7fxH/gNfJ2reIlRoV3BCyFiM8jFfn3EmNlVqxwdJ+7Hf1/4H5n9beFuQU8qwn9sYpWqVl7t+
kP8A7bf0saU1yGhIz8x9PSue8S6q2l6TPOiGVgp246A+9Z8XjCK6mcAgLjJ4x9cD/PSuP8c+
LGjsUDB5ElfCxtwCPU/rXy1DCTlVUWj9fzTPcLh8FUqQnrZ2Z5BfebJdlipWVuG3HBDc5+lV
VIEwaQFgCCy5wT7e31rUvXkTUZtgE3mcHzF656deQatR+HbmKySa/wBllbK5IEvMjscfKq9S
eO/FfoXtIxir6H8jSwdavVn7OLdt3/m9jI2mOLdxvkG1FzkgHjJ+vaq9zlWWIKNycHjGT712
Vp4Ra6KZxNKU8zbnovU49WHT8a7zwr8JdPluhdahC0g3DZBJ9zHqRXFWzChQV5M+iy3hLMcz
moU0l5vZHiZZl53cPgEUigZr6W8R/DywvPDs2nadFBYrI24MI+AwPUivNdS+Bmq2yTSWtzDc
hFykWCrue/tWNDNsPWXvPl9T1Mz4CzbAtOhH2qtdtaWeulm7v7jzWHcNu04z0w2KN29R06nJ
HGa2rrwTrtmEM+lXKBm2KBHuyfbFZVzYT2EhhuIZIJv7sgKkfhXrRqQn8LTPhK+CxWH0rU5R
9U1+ZWYkEdCacoO0nJyaCu4D16c/zqa1tXuJFjjXczMFVc8sfarvY5IwlJ2irjRkMOMe9bHh
+y1a/uimkRTyTkYLW/GB7mu98P8Awdu/sy3F66wyMc+X1wP89q9Q8LeH49BsVjVYy54LquCR
6V4OKzinSTVL3mfq+R+HuMx9SMsdenBq/S//AADoPgv8Vvi78O0sB/wk0TabBGIxp80a7to7
FwmSfck19e+DP21ok8hNb0e8jyAHntnjlAbucEKSK+RbfYo5PJ7iryybEHzYBPSvHjxLmENF
JNdml/w5+lVfC/hmrT5J0Xf+bmkn+dvwP0t8F/HnwP4zSBbLxFardS4xaXT+VKD6bWxz9M16
PG+7BydvUZ71+SKTH1Vh155Fd94J+OHjTwI6NpGv3K26AA2t03nw49NrZx+GK9jD8UQlpiKd
vNf5P/M/Ns18GkryyrE/9uzX/ty/+RP03HJFTBcAenpXzL8If2uP+EoK2ninSjZy8Aahp0bv
A3u68lPzIr6Ssr2K+tY54JVlhkG5HQ5BFfWUMRSxVNVKLuj8IzbIcfkFd4fH0+V9Hun6Nf8A
Dlkg44NIV6HvihD6Hj1pRk84rc8K1wBI47U7cMdM5pF59PpTsc0ilsMHJJp/IwKTb+NPU0DS
EIyPekDZOOKdgfWk4zSLsB9qQnj1704AHr+VIRnOORQD2EJ6GmkHGacRxzSdhzzTJYi4J69q
T65PvmnZwaUfQn60EjDyMUhUDtT+o9DTeh/GmS0HHTrSHpijBJPcZpQPXjFAhACOR2pN/vSn
C4wc03aWzQIaSDTC20//AF6VgMcVyvxE8d6Z8OvCd9rmrTiK2toy2AfmduyKO5J4rRIz1bst
zxb9sj45S/D3wmvh/Rrn7Pruroy+ejfNawdHk46E/dB+p7V+auo3wsJd+oWSqVU7ZZH+8Bxk
E53fzr0P4sfEPV/id4u1HXblGS+unASPJ2RRDhE+gB/EkmvO/FO1o0/tRpoWg4Ct8yMevuR9
a+axmKVWfJH4f61P1PJ8reDoe0n8e7vt6fI4HX3jll3W8iLGw80g5HJzx07VxN/ITcf3R23V
0HijVY7q/wALGsSkYCxsSoGTjr7Vz9ra/b7nb83B6AdR/SumlCUrRRwV5RUnI0fDem73ad8H
ng+1dKTgegplvEIY1Xv3xTwcgHjpX0cIKnFRR83ObnLmE78flSsuckflSn9elIQAOTWhA0L+
859fSmSHaOBTiOTzx2pjEhRx2pMZ558QFPnsT/s/zNcYDiu0+IA/ef8AfJ/U1xdeRX+Nnp0f
gR9e28PmfDrwoCFkT+yYOgxj5B+Z968l8UQPJqiBWJ4+URnr83GD+J6V6/Du/wCFXeEggIB0
qDIbo3yj/P5V5B4pd4LtGQ5IBYL15z97joR/hXo3/dROGK97+u5No8ccbsRIi+WBygJVuOg4
/WvRvhv8RtY+GPjHSvEmjTNHqNlcB9r/AOrmX7roSOoYEqfr6ivOdIeVZttwynYAGUY3cnsf
T3rVS5ZDHGr7ipyGH96uqL0RlUim2mftT8O/ilpvxM8GaZ4i0pi1peR7ijn5oXHDxt6FWyD+
fepPGPjG18M+HdQ1a6JFpZQvcSk+irnH49BX50/sYftAH4d+L4/DWtXTp4b1pggeVvlt7rhU
fPZW4Q9vuntX0f8AtfeOZbD4f2mgR7I5dbvDFJtk5EEYDt27nYv41dapTw+GniP5U38/+HOb
KspnmGbUMCtqkkvlfX7lc+VPG/ji48V+JNU1rUZD9ovpmmOOMZ+6o+gAryH4k6pPa3ySQLhS
MBgOcd6s+MdYkXXLDSodxO8tIw6k8EkfTIFcp8QNWaS/sE8wFIrfBOeSzEk1+P4ejOpXVWpq
5XbP6/zzNKNHCSweH91UuWKt0skrL0Ri2OsNJdSFWO5nIBxz3qnqc3/EyR7iRpBGp2qxycdc
e3U02wbyyZWH7oMSAf4j0x+tTDT2vCzhN8km0AnnbzzXutRhO+yPzRSrV6Cg9ZXuit4a0afX
PEdqoz5ZbcWHUIOoH5168/gDTdQmtjd25kWE7mZn+8f7pPpXK+ANFOka8XYeZkEGTHT2Fes2
VgdkmSZI3bP4YrwsxxcvaL2crJI/UeEchofU5PFU1KUpO6eu2xy2oeEUvfFNlfxE28NlCEEa
8Buegx6ACuwtvlQY67sHP0pqQiJDGOSBwTToAdq55fvjgfWvAq1ZVElJ7H6hhMDRwrnKlGzm
7v12/IlKs5wefQE9e1P24AJXlTjFICpOPfIIHtTbhtjKRjJ54rDyO3lGeVtbLIfUcYNY2teD
tP19At3bq5wVDYwRmttQdoyOvI/GrCrkLnGcc7q0jVlTd4uzMK+GpYiDp1oqUXumjzNfgno8
b7laVjkHa3K+4x6Vt6X8NdD0aVZILAGQE/NIS/6GuvKc8DFRTTrAju5wFU8HiuiWNxFX3ZTZ
5NDIMpwr9pTw0E11sipdyi2i4bB4Ax2H0qmusx+WGLBXzjy2659KrX+rLDB58rBFf7ikZIPo
R6/TrXB6tqUt7cIYQSqt1AIdf6Hj161rRw7qfEY5jm6wbTp6t9P1PUbLU/tCBlAYE4wDmtKK
7WRFbIKknlexryXS3121jEjbMBvlCSZPT07f0robLUp4tTjvZUMcNzEEeInPzA8H9SPoRUVM
Jyt2dy8HnXt4x9rTcXpe/bv9534uwRg5J3ZHFPXUFGA3AHtg155q/wAQY9A1qWzu4GW3EAni
nB+/6r9RXTW+oRXMUNxG4MUqhkb1BGRXLOhOCUpLR7Hs4fH4XFVJ0ac7yhuuq/4HmdlpOsT6
ZMJrS4aJlbIQng/Uf5FfUv7O3xrvXuINLbV41u5BgWV8QiStnH7s/dOeOAVPsa+NY7lo1BBy
K1tP1UoUdpTEwYFXRiMHqD7Y9a9DLsxq5dV546x6o+f4m4ZwvEeDlh6+j6SW6f6o/WvQtXl1
NJDLaSWzpwdw4J74zyCPQ/rWsDk89+1fL/7Lv7Rd94vb/hHPFEyz38MY8nUgoXzVHAVwD97/
AGsc/jX06rhwCK/V6NeniqarUfhZ/COc5Pisjxk8Fi42lH7mujXkybpx0oHy8Hn3pCR14zjF
AYY6Z961PGHA5Jpykg8j86YDg/4UpJ/GkUnYU+1Gc03k0uOfSgdxc9eM/WlbH09aTOaRuOMm
gNkGePWmkcCl7UgznGc0yL3FGO9AbP0oC4GKQnHFAC4JPI/KmHg9PzpSSDRnrz+dBLA/e9aM
46CjO00h5JHQUxCHn/61JjA+9j6UhPNIxxjHSmQZ+u6tb6DpF5qN1J5dtaQvNI3oqgk/yr8w
/iH+15cfFzxfZ/8ACSacdM8KwOTaJZymQwFjhZpkOPMO08jAxk4r68/bo+JLeC/gze6VZX0d
jrPiBxp9o8jhMBvvkE8Z25HplhX5mR6RZmNh9nln1iHJM95KoHl98KudzduOK8zMa6p01Tvv
ufV8P4OVWo8Ty35Xpf8AE9i+IWjQaKq6k10s6uhlhu2KmKVSOHXB6Y55+lfNvi/xF/ad3Jc+
c8iFdnmMuN+O+O1bmvfE+50bw5/wj6vHfWzFtnmpu2Kx5QA9MEV5pd3kV7ASoMT7csvQHjmv
BwWHnTV6nyPu81xtOvaFB9NfXsZl5cF5MplueMjkmt/RNPNrD5rffI574rN0q0N5eEsB5ang
9TXUcBRtGABgYr67CUrLnZ8Jiqt/cQuTup3TnikHBycZ+lNyD6CvRPOAnd3pS3HoaD/niggY
56YoAYW+b1pjE7RgHjvTjwTxxTSxycdD1pMDgPiGB5i/7q/zNcRXafEFiZwO21f61xsknmNn
AXgDCjA4ryK/xs9Sj8CPtrT9PF38J/BrCQ/8ge2ByOnyY/SvGfGNnNY6kpVWVlVjlQARlsZ+
hPXOK928NXbD4R+DiFWTytKgARjtb7mc5/HI+tePeNJmkukMZWXfw0arlDkggA9vXn0rtv8A
ukckbcxzunWyowBAMjbeW56nOeOM89K0tuBuZgSp2gEYPseP61FYIfKJCKqykFCrYcNgZz/T
p681bkuCrFWJVBkiNGyM49/pXTD4UZz3ItpJZowdyjkA84GMn/61evX3xdv/AIj6PoR1ed5t
R0Oxe0eVjkSRqdyyt/tHCqf93PevHQQXJAITnbvPI/8Ar1LbXn2QHy5HUOrRyAHhlP8ADj6A
81w4+hLFYadGLtf9D6Dh/M45PmVHGyjflv8AJNWuijcXjf2xeajds8cDbY9yDnLnnA+lc1rk
rT3e5HM2E5PoOf8A63412XjiS0sdIeyWQTOzxyI8bhlO3uCOo5x+FcDfFnnTAK4HUnGO9fKY
eD+Jq1tPuPvc4rxU1TjNST95td5X/SxdikkjVYimH3HKkYx6/pXSWN1GLZFgILkDPoBzWBod
jNqDSSAFs8Ox6jPX86uyJPp5l8pNyE7EGOhrOsoyly9T0sBOpRgqzXuvT7j1PwzYiTSoiGxJ
K2S47EHp+ldrB+7gG4kMD2rzHwNrDWWmL9oDAAEgH6ZNdtpWvxaiyhAMEd+K+QxVKanK+yP3
3JMZh54akk7SklobCMvJbnDAnnPFLhU27TuPfHSud1/Xxp9rJ9n/AHlwhwIwfvew961tIuTq
FtBPgqHUHB61xSpyjHma0Po6eLpVKzoQd5JXLuMkkdM8fWmYLNyc59TViSEqVVcYYZA7+lRu
oT5Sc/T1rK52IfbrjGeQetWYzgHJ+U+n86rOQkCHrnP51S1HVY9Ph3s/3hgc/rSUXJ6GVScI
RcpOyLN5fw24aSSRY1BwSx2gfjXF3/ii5vb+RN2LOJw8TBR++ByGVvTB7/Sub8a+Mm1GQWse
IYyGV2zksD1HpXPLO8Nkyq7rGAAgByU/Cvfw+B5Yc892fmGacTKdd0cP8Md3e1329P18joL3
UYr6aTzi8ZY4IU/eA46dKsWlzBaRgAgkchiM1yy75UUpi4YjdvU4xWhYqXZUkyo785xXZOkl
G19DwaGNnOrzNXb6/wBaHTvrMTbQq7HHRmBIqOe4M8QcumPVG71jLBl/LDYwfvYycU5bZy5D
MTjpnriuf2cVsexLGVp6SRoa7Cmv6cY5QrPGpCfL8xB68/gK3tGvorPQbW2ZwksMcMfzcnJ6
cfhXG3VtcRkSCZ1iPYUNNLHp3nqd80OxwzcAlCSufpmiVHngoJ6XChmMsPiJ4hw97ls33S/E
9djfCD361Wmv/sc3lsCEIJHtxWP4T1ePWdO8/fxMwKgdemSK0PETFrITooYocNkdq8V0+Spy
SP0xYtV8IsVRelr/ACOv8HeMbjRNUtdQsJ3jnt3DhlYr0PTI7cYNfpX+z98Vo/it4NS7dSuo
W2Irg9QWwPyPsce3Wvyg8P3HlCF1YGF+5ONp9P6V7x+zz8Y3+E3jmC6mcDSLzbBehwTtTJKu
Md1J/In2r6LJ8d9Sr+xm/cl+D7/5n5lxxw0uKMqdejH/AGikrx811j8+nmfp1g4ABpwUgDj9
KrWF/DqNlb3MD74Zo1kRx0ZSMgg9xirQYsPQ1+jH8UNcr5Zbgh6gjNOHakAH40o5XpSBIU0c
4/pRgkHA6UgPGP50DHDGD/WkPsevpSAluP50FiDgUxNoNuADTduME/iKeOnvSZBHNILCZHBH
FHWlIx3GaRiTzTJ23EJOQe1NIDH2pT19qPcdKCWIcmkAIHWlJxx0phNNEsDzz0Ipu7Cnihmx
geleZ/tE/FW3+EHwp1rxBI6i5SIw2ascb52BCD8Op9hV27kJOUlGOrZ+ef8AwUF+JyfED4tt
aWmy/wBK8MxtYrGzny2nYgyt6fKQq++DXzjYayr6JbC5jhSSzj2xQROcFSc7iR0b9MVp6/4j
STzbma4Ess0pkJlTcWYnLueueT+ua47Up4POnMSBRLg7mBHPoMev1r5uvU+tTfMvT0P1LCYV
ZfQioSu7arzepia5M17qDyysAxOMJk459T1rPhmfYyR7T5g2he4FPv3A8wLgqgGNoI5yOate
HdPaZ2llAPoMdK9GjS9o1FHj1qns05Pc2tJsBZ26jq1XCcD198UpGPb6Uxjnjrz+Ir3kktDw
W+Z3YFeOCPyoIwvUdaZnj1GKeoHfn6UxCYbijk8GkPy9D+dKT2PHNMBhbnHt0ph6ZGMZp3T3
yKMcZ/pUsDzz4hnNyP8AdX+tcXmuz+If/HyPovT8a4yvHr/Gz1KPwI+4PDtwW+E/hKMAHOlw
Fj02gKAee3pXjvjS7jaVgLhOQT0OCwbjj17/AONen6O4j+GfhMFzHGdLhDEjJb5e1eOeM5g2
o7dhaZ+BhsBfmGCMjrwa77fukckW3LUj0iSGR/kJG1QDvPXB44+n4VptvRVIOFJPzHjIxWHo
54cCPbJtyMDn3zxzj2x3NarJtcjl93U9+/at4bGdT4iRwV9T0YEf5+tMVi77EXDscAYyT14q
PcXRyWyAefak8zByuV2gkFTVkdEU9bsjcWpaPAnUHHGTjuP1rmNUlcmNSzN8gBDdRg9K7F25
wc5I/DmsDxPYmOQSqBsYZJx05FeRi6Nn7RfM9rBV2/3T+QzRtaW1ieJnKg88dz710NtcxyBf
nDMy8AHkH1rgkkVXbI+9nkj8q0NP1GaO5BXJABIArwK2HUtUfoGBzR0lGM9tjvNJmL2txAsq
SMDjarZHPr/KqFp4gutEv7gpIVAY7cn1Hb2zWVoGpNazSSLjB+Yj+8emKi1C6F3Lskjwykn5
Oo4FcSoe/KMldM+inmUlh6dSlLlnG9v6/rY6XSPErarfmK6zhlBQseuD/jmvYfDUbRWMCE4+
UY9RXg/g3QrrWdaijiZoY92ZJDyNo6j6nivofToltbaOJMbUGBk9OK8HNlCnJQgfpvA88Tia
VTEV097Jvr1/AtugjGAxIHc85FVpDhW5Gc5+oqZpDNkJzu6ZOOg561l3lysEYYhivKkgcf55
r5+MW2fp0pxpxcpMg1HVIY0dfO27BlsH7p6/59q888TeIBeXkyQMYSRkkHjOOOelXde1TFmq
nISRfn2/e6cgn8P1NedXOoKJJVgI2H5kYH7vrnPX6V9NgsL9o/I+Is9cmqUX7r+8jjt3mvm8
8yFgxyG/rVm7Z1kbABDeg/pTNPMlwWnldt5+UbvbpVvK2w37fm7n0+lezN+9Y/O6NNOnzLRN
3uVoA9nJJiT5sBgh/wAa07aeRyrHEMrDnvgj0qGK3juDtYbg3OCOv09K2LO1t0AYY3DoTXJV
kuu57mDoTekHZCQGR2LSEk46jip/tMhI2ctjuf61A0hS4KDhecH8KSGFhdRs7ZUHgL35rmaT
1Z7HO46RfUl8+SRsbdoBOdx4rQSYS6XJEe6kFO/SqlzciKbYE2qeKLJwshjUEbwR83TPSpau
rlU5uFRpu97p/Mh8Ga62lXRsckBflAJyM7uT/SvT7G4iv9PnbOUYMDuHt0xXh7THTPEnm7Wy
OVBx82e5r0jQp5rjTTCmRPP0bHBwCf8ACssfQWlRdT0eFs2qQlPAz1UW0l+S/Qv+Gb0gi3mQ
ck7cj8811MMjSwlVk2leje3oa5zR7QXFiJGXEiZCk8ZPHOa17GYrmP5cjrzxyT0ryatnJtH6
LgOeFGMJvR7f5H3p+wr8Y5Nc0O48Catcbr3S0Nxppc5MlqT88efWNjnH91x6V9aht+AFNfj9
4J8a3/w78YaR4h0xyt7YTLPEobAlXo8bH0ZSy/Q+1frB4E8baX8QfCWk+INHk8yw1C3WeEMc
sgPVW9CpBUj1Br9DyXGfWqHJL4o/l0P5M8TOHf7KzJ46gv3dZ3flLqvnuvmdLxjjNHQ46VHu
J7U9T3Ir6A/G732HnHrmmnr9KXOTxTT1znmkUOYYpuMinduPxpM8UEsPu596Tj1OaOlITg4p
ki5PSkbpgUOxVTjrjgUxNxRc/eoBu48HAxTCQScdfen9hnH4Uwjmghgx6ZpGPy5pCvemn3qk
TcYzAAn0r85v+ChHxbh8T+JofDFleBLLQWDSBXH768deUI7BEPU92r7Z+OvxQt/hL8NNZ1+V
kFzHEYrOJzjzbh/ljUevJB+gNfkF49vH1ebzrmdr+4eWS4m1HAQyTM2XG0cgc9/WvOzDEKjC
NNPWX5L/AD2+8+u4ay14qrPFyXu0198nt9y1+4564M66ZHcSWi/ZmjIVeBK7Hpz/ABAfka57
VF+yRM7xOvyBg0oKcnsMcGr2o/bSsUrSLcwkExqZA3lA9sjpzWDrFxNKX82aWRU4VHckA/j1
rxaSbe6PtcS4paJ2S623/wAjmlRr25WNcnd94g9OldpaW4tYFjGBtHasnw7p4hj86QZdugI5
rcDDPpX2GGpezjd7s+AxFX2krLZCg5zweKRsFuOBmmna3H86DhRwa6upyBwRycUhJx0OKQkE
c9acCOv6UgGMOPSnbgT7ZpCATzQV5J/GgBmMHr0FByAetKV545+tNYZ6cUmB578QsfaRznhc
kVxldj8Q+LtB22j+tcdXkV/jPVo/Aj7C0qZpPhp4VjYJt/syFRkZzwOv0rxvxg7NdqryKhUE
4bJ7gcV7JpcYj+GfhVt2A+lQg7Ac/d7n8q8b8ZqftRCxbhyWYnqOP84r0n/CT8kcEfiKugA+
WC7s6AbEwe+OfyGPatyQMI1LAqjcj0IH86xNBGHCyBCEAXcgwCvJzx1POK3ZX+XyzhlViQAx
wMjpWkdhT3I1dFQBVPOcjdgkUijc64HU4wP5U4qEClck4pYbmS3lWRD8yY+8AfaqM3sMLZwC
DhRgfnTtRi+0xLEUyGXb+v8AnrTfMPykE8jB9+RVi6lJjSLOYs7gMAHOMfyqJRUtGXGThLmW
559qNi9tcNE45XkE1XaXCeWGyOpxXY6zpwuIHO35whwG/GuMcESuhXaRzgZrwa1L2UrH1GFr
e0hzF62uXt9vBCs2T74x/Q1otDJI0s6Deu/5tvPHtWDJvVtu7ke/TgVvaDdi1mjWdsIRvKk4
HtXBVXKuZbn0WEn7SSpzfu/kegeDrW9kEdxYqD5Y2kDpkjqa9atLedIIg43s69Qev+SK8+8A
vH5ot0OXf95nGBjNeqWE3lMkbkBypVO/Qdf518BmE26j0P6a4cpxw+CUlK/fXS/9WKWr2KxW
hgaQpLMoKlfTuK57xffpYWSWuQpIJdy2flAFbfia/jsZ7ksSzxgui4/iAGR7ZzXiGveJ7jU7
udyWRy3BJBP/AAHt9R9MU8DhpVmm9kcme5xDBQcW7yl+X/BK+v6uzh0O1Tkj5m4H1rnwm2Ez
MAWXG1c8j6/5watySCWGMMo84qAVZSVP+eOPbrVW8xDHEo3DGeSM4Ga+wpxUI8qPxLE154io
6s9SxYyzeWFKAFT0UYFOZJJdqKrMGY8kZAqK2vkXdsRthGVG3p7VrWZkkgVzw+Oo6VE/d1sd
FCKqxUOa5fMIsrcRunUAjJqgdXW0cIVOT6cmq0+uAEpO7Iw6BgSCPrUUci3MYnCHJOD7Vzqm
95o9OeKWioPVGzFdfMOdysM/N2q+X86ON8ZOcHt9KyoAPJJOWKcjFX4pGaB8jB6gE1zyj2PT
ozfV7j7/AOdo36Lj+VRm4+zyLgkc5GOuaZMSbfJ7Hv3qOVj5IJG3yzuznrSitEialR8za0Zn
+I0AvYZdjZJB69a6HT/EEmm6tp7xggQJuIx03H/AVzniC9Hk20xVpEUn7o+mKr6ZJPdGa4nJ
Wac/Ic4AbHyD9AK7PZe1pJS9DwVjZYTGyqU/KTfprf7z3y3Kvbh4QBG4DLg8DnP86VbRzccv
ww446HqKy/CGpR6nolpIgAPl4dQMYYHB+nNdPBtJUFd2MYx+or4urzUpuJ/S2FnSxmHp146p
pNW80V4rYmIRSgMR26819pfsAeOEWx1zwZc3L7oXGoWUDHjY3yy7R6htpOP72a+Qrm3TzCYu
gYjGK6/4N+Lp/AXxH0LWIJY4fJuUSZpCdhhchZAxHIGCScegr0spxn1bFQk9no/mfJ8Y5JDP
Mkr4aK99K8fWOq+/b5n6rg8dcj1qZeOOntVS3nWZEdTuDAMGByCD3zVpTn2xX6wz+BUrMdj5
c5pAcUfhiikNi4PfpQOuc4FVriS5SeIRJG8B++WYhh6Y9amySadhXuxT7Umc9etGcKeKACR1
5oJuOLA9RTOvNLkEe9Nx6jigli/j1pDwfX0pCdvXrUSAxjBZm5JyxyaZLY5juz14prH5WOcA
c5zTmbuefSvPvjj8S7X4S/DTW/Ety2HtYD5EfeSY8RqPcsR+GatK5Nm3Zbs+Mf2+fifL4r8b
WXgqwje5tdHjN1L5RJ3XTDC8dDsX9Wr49WK0R7hbywluribICxP5bRn1A6GtG78aahq11cal
LrB/ttpi842mTeXJJb2HP4Vy66ve22uT3sSrdTsp8xGlK7we+P8ACvicVOeKrTn06fI/dctp
0cqwdKgtW372l1rvp+FuxDOItHgyojBbL7SpIB7Ag9fTiue1J5bu78kC22MdxFuhVVPHbtT9
U1oX947mGOM7iRbuS2312t19eDS6dAY4vMc/M3TPpXr5dhHOfPPofPZtmChT9jTe5PDGsUYU
AgDjrT85H4+lByARn8aAuRjvn1r64+FEI3ZPTAxgnmm5xjrxTio54yKayYGRwDxzSsA7nHPQ
dM/jSgnGaZkr/WlL5U/yqQAHk+gpS2TnB+lIGy2e+e1G047mmgEP3gOfrig4xg/nTuQ3WkYj
HOc1LA85+Igxdpzngf1rjc12nxFx9pjx6D+Zri68jEfxGepR+BH2xocB/wCFSeEyQGDabBt7
AcA/0/WvEPHdk1vMCwK5JKgE7X5A4r3nwgqv8LvCi8f8gyEMx5H3c/h+dePeOYkmbdIxWNJJ
AoJPzE4JI549/wD69ei/4UTjjbmOS0BDE+d2zC7cZyG9jXROpAJ3hSSBtK4JHfNZ2jQbG8xW
fLICAeo781sKUQNuTnaF3O3U8c//AF61jsiJ7ldFRg4ZvKZV3DceCQc46fgKhI+b5gGJq5cR
wNBC8O4MoHnK7j7/APsgDhcYHPeqxTYVYrsOc7sdFq0ZtaDGyB0BxkHIqa6ULswcgjvTZFAV
mzhicBQOMeoNSXEf3H3FxjBzxzzxU9RFYDg9fp1x1/Oua17R1hulmTakbnDE9FPHNdOqnd0y
Txu61Dd2y3NtIj4ZWGM1z16XtI+Z14es6UvI4Bo2UBirAHjOODWrbA3twoUAOR1Y4HQ1n3Fu
0MkkYbKgnB5wTitPQDuuyfunGMdh/hXzdXSLa3PuMB781F7Nnq/w7U2qSs+35cqHf27CvRUu
FtXmup8COICGPdycfxH+QryXQdUnuI5ZoDtskHlKu3Jkcnrj8SfwFdHrOqPPZAmTKhQHC8Fj
jrgdifzr4nE4dzq3fU/fcuzOFHBKnT1UdV5+foYPjjxTPqtwzysxYPkMrEHnoSfw/pXGwwtO
u6Rgd/TdyD+WKk8QXjDaisJJGIL/ADYPsf51HaTxWunluWwOM8c171Gn7KmlFH57jMQ8TiZe
1d7IjnuZYlPnFJM5AJYDd+H9etZ9zMQ6b2Kk+oOfpSRvHNIXkjMvzcc4b2HpVN9klwzqzCMH
A3dR6/Su+MbHztas5LR7/wBdjU04F5NzSY4yVBxn3rW1C9+w2gVdozjaD1rChuUkDKdwZcbd
nQ+uTReO0oilYs4PHPQHPFZSp80lc7aOJ9lSkob9yYkXTb2BIAyO+fWtaxAMTpjqB8xNZ1lu
EwRhs5wMDtWlZY81kX7ysRg1jV2sd2E1kpPdl6xZdpXIA249adaXqGfyyOQcNVOOXy7soCMM
fWrJQLOgHy7iCWrjlHue3CbsuXoy2+FDxs3ODxWYZiAwXLqBnB6VrtbK5BU53dqwdTNzp29f
kxKMDJxx7UUrSdkRjW6UfaPZFq3fzbbYMYJ6E1X1BhBpNweN8RVl+oYYxWPZ3cluGDvuIHQc
gcVpalBINGYkDaWUnnn/ADzXX7PkmrvqeD9Z+sYefLHVRd/Q9A+HmobbjUIg+FeVZVBP8LAH
H616bacMMjOeOa8b+F94p1Szyc+bbGLnuUOP5EV7VbxgxnAGBwSO3pXy+bR5MS/PU/buBMT7
fJKd3rG6+5kySrJKMnDAYOfUVJHJtfb13LtP0xUFwm2UOBjPPXn3qYSb5EPAYE8AfSvEufoT
1R+mX7M3jA+Mvg7oF2ywie3iNpL5BO3dEdvQ8g4wSPf0r1hR/Svkz9gjxE1x4a8S6MV4tryO
5Rg/aRPmBXtyo596+sVYgfyFftWDrfWMNTq90vv6/if58cV4BZZnmKwqVkptr0eq/Bjz0pTw
ePSk65pOeveus+TF4H+FG7BJxTc57cim9yKCW+w7JP196ORwBSYAAAzQenHFBIY+tMWdJFJV
1YA4JB79xSlif51Sjs4YJncKWaTgg9DyT/n6VaSe5DZcZhjHWmM3tXM638SvC/h9o49S8RaX
ZSyAskc13GGcDOcDPPQ/lXgfxG/b88A+FLgWWiw3vijUFlHnRW6/Z0jj7vvkwG9gPxxRK0Fe
TsjSlRq4iXJSi2/I+oHbCkjlh2HNfmn+318br3x74sfwZorb9D0OTfPPDz5l0OGJPby87ee5
PpWN8XP2rvGXjGaa+GvTWVpG7zW2l6LIUSOMjAEkkZBcgdySMk8DivmBvE9xPM7ZKOdxaSWZ
iJmJyScnkknqa8TE49VKcoUFfzPvMqyGWGrxrY520ul59NdjOumhvZAwaeNv9Whl+8SO2R06
nBrP1S8e4JS7tVLxPta5gLK7sBxnPHH0BrfvIol0wWZWF97bmcsRIj45wRyRXH30hidkLM6q
SC2SSfoTXl0P3j9D6zGOWGT1vzb/ANa+WqJI42ubzEtssXlqF+VdpYc/MfUnNaYPy+wqvpri
S33q2WJ555qZeQOOPSvtsPSVGmoI/N8VXliKrnIl3cDjmjGBkmhRkDHPt+NIT2HWuk5AZ/mw
V6en1ppO5egFOIy3TvSZxgbcChgIVySBzSHBSlVtueOtDc9CeakBcZx25pC2CMUmOAc8+tOY
dwaQDS2etIxJH1oAz2z/AJFKwBXA69/ekB598RuZ0Oc/KP61xNdr8Rf+PlAf7q/1riq8iv8A
Gz1KPwI+1/Cd45+GnhBFYRrHp0JBwDxgZz7V5v8AEGGMFDERIrfN5jqAFbHzYxnOCevGc9M1
2Phu48j4e+GDyjf2dCUY5AGAOg71wniSbzR5TbHf5sl2xgE9D3969CX8KPoccPi+8zrJo/Nj
RokHloY5E5Dtk9STnnPp0q/dWhjRgxZc/KcH5V6Er6+lPtHV7gyMY5YS4DOFwzAA/NjBxxV2
aP7QiRtiSVvkEcYJYnPAb3P58VcHohTWpjMvnOXC7Q20cqAAeOlNMeWEYPOSMA4JOT61bmjg
V5tyyfK2MY6HupqtNJliQoDYJ+8evPOfX2rRMyewjwIkm35QpP3iOnrx6CpLlRvVcjHRWPy8
D2/God5kDHfhjwfp/j/OprpSzR4VjxwQMDORx+v60nuIhEIQsxIIQ4LA7h6fl/kV2Hw78MLd
zXOrTpG9lYg7fNUlZZcZUY9h83Pt61ylhb3F/cpaRgtJK4CoOQSeAK980zw6ukeFrfTIFDMg
zI2eHc4y35/pivJzDHxwUE3uy4UpVdInzf8AF7wRH4P8RKbVWOmX0Ynt3b7wJGXQ47qxI+mP
Wub0SN1maN8on3mB7nsP5V9Q/EfwOPHnhCS2hjC30GZ7RiMYlA5XPowGPrj0r5bgMtlPh4ir
odrKwwykdVI9c9a+boYuOMhK2jX9I+3y29Lkc3drc9JuJbPSbC0tvMbMbhnXOOVG7H0z/KuY
vvEE1zqTWyyfuFJY4UYPrUWr3SXZdW4uFkDZJ4wQf5EYrnZpSl3MiurjOAxHH4e1Y0KCs3Lc
+4xuYTTUIaR8vLoW7maG5mmmTzMglQJTkqOgBPeszc7RbdzAZyPQ1K8xkHlRt1wGCdCR0/nS
XCiBViAy+Mlv6V6CVtDwZz57sIdvk4BAI6HNBHnPgNyEzlsDgDpmoVZSinaTk4Kg/lV5FDQo
23y1OQO5A9D6n3p7Gcff0sMt0xtBGSTzitG6hxbxnPRun9aguYxHIgAAHXI9f8/zqW6m/wBE
QbjGOSCQTkjtxWMm21Y9GnGMIyTJ7PDhcjaf7wq0WMF0RwzMAc4xiqFnOAQAeB+tX5MPcIT1
I7muaa11PUoS9xNblmUBZI2wB3x3q/IdyRAKCMc1ROMxjOeCMDtVuZ/Kt45GODztycZ9q42r
2Pbpuyk+hsWA2zQ7wX/2SDk1Zh0yHU4Ee6hGVkO0ED5Qe36CoNNkDSozIQVjBG49627SRBYq
xON0nVuuc15lSTi9D7LAUKdWP7zVa6P5GJN4Hsyt7uBDb8hhyVHHFUvHyW+mWMKKuA4AX1rs
bi5jX7ZvG4YBwD7CvN/iTepdX1pzlY4ug9eOa6MJKdavFTei/wAjhz+hhMuy2t7CCUpaf+TM
g8A3i22pWTkcpebPm6YZR/hX0XZyBUPOd3GOx5FfLnh2UiRscbZ4ZB7feFfS2kSefbQkjBKA
4PHass9gueE/IrwzxHNhcRh30kn96/4BpXTbpsqDuA5HvSRS9WbhlU445qxBb/Nvbkkg0s1q
seSQQv3T7tXyia2P2jmWx9M/sB615fjbxFYMSRcWEcy88ApLtJ/J6+6lOBzjPtX50fsOXxh+
O0cCOEEmk3SsmcbgDGcfpX6LJjaD0z2FfrmSS5sBBdr/AJn8S+KFKMOJKso/ajF/hb9CXO4d
RmjOBz0oxk460Y3HHT2r2z8oFGD6ikZQSOKDz07UhOeDQSJgD/CkLAA0u7INc9428caR4A0C
61jWbpbWztxycFmdjwqKvVmY4AA6k0xJNu0S34l8T6V4P0O91rWb2LTtMsommuLidtqIgHJJ
r8/f2lP2ttY8exahYeGtUPh7wXuFu1yvyXl4p583s8MRwQMcnnOOBXRfFbx34p+NviHSLC9s
oLTTg73UOgSyjEAGPKkuucSSgciNflQ88nmvj/40aho2nXXiO3vp2u9cFxGsHlS7oXiAIkXd
1B3D09PSvnK2bQqVfq+Gd+7X6f5n6Tl3DDw1D65j1r0i+nm/PyPO7rxXJp99c20Y8uOQEFuC
4UMcEMfuk8Zx65rlIr/XvGGqNY2Frc6jfzqVMFujSyyADJPqeOSfStrwP4L1L4g6hcyQShIU
ziaQEngE8AD2qnZeHbnR9ZkuZi8L2cpiMiddwHJHQnj+dCqwUnBu8kdbw9eUFOEbRb/A2bCP
WvDOnQOA8BbcJHY7lPbbn0xVHT0a5mUELsBAA9T788VspcHUf3NzcXHnREmNA/ynPAyCOB+P
Q1WvZY9Lt43SMrOv+suCNyHP8GMYByOvtWCdm00rs65x5lGSb5V38tytrESab80ZkgnXJWPd
91uOQ3f6Vy81y8sYIf5yCePlH4+taviDV77Vx58zx+WFCr5f3cZHXNYV3dMyB5Cu4cDpkD6C
uiipKPvbnFi5U3Ufs2+XoW9H1UpP5Um0Z6lfr3rolbj2rzy4vHRlaNuAdw4GRXZaJqC31mrH
hh2Pavo8JU5o8j3R8li6ajLmj1NTdz057U3eSCOhpBnqDmlGMEV6B547P8QpMkHrTcnbjmk2
ln59aTAcOeP1pSMd+KaEOe31pSMeuRSAdjHGc0uMnHYmo+p6mgMAeemcfrQA8YpOMg8ZpMYb
2/8ArU0sRkDn+VJgef8AxG5uk/3V/rXFV2nxD5uVP+yvT8a4uvIr/GepR+BH2BoRYfDbwxsU
MTp0K/8Ajteb+KYGLiQKcZJYqcbgPc8Zr0vQo/8Ai2nhZmOD9hgIGCRjb+nSuC8UBi5YbYmV
iUY8qSADjAHv37V6El+7j6HFD4ihpc/lSBsMckh0DYH+zg9x/ga2HYyhVHIVv9cRt2Y57d8j
rWRpC3DF5FcBPu5lHc56dj+FaaQyIZIjyqn5EwuSwzjHfv2q4bBPcVtsw3Rygb2O4bic8ZJx
x2/nVYwSBYwiI7A+YEK8tnjnnGO/vk0Sxjy0RyFIb74bOcn8+2KilAlbI4HIUFjggHp+tUjN
srLjLn5VwOQB1JIGP51eVHZoVAKnBXJ56j+tQRZLoSFEfJwvUAYrpPCfhq58WeJ9L0m0Rmku
H2ksOEX+J2HoBzTau0Re2rOx+C3gR7wPr80BMK/urUN3bjc34dPxPpXp8iCLhnOFIAxzg8e9
dkukWHhrRbXTrSIJbWsaxRD1xt5PueSa4/WZ1UZChcgdO/SvmsxwEsTNzkjmWOUNIsqtc+Wh
UjaGU9vr0r5q+NWljRviNNdxxBYb+FbvIXIzkq5x6hlP517pd3rKzKFACnpk8jBryf43WD3W
j6dqkqjbb3L2pPQqJFLgfmh/Ovn8Pl8sPVc+lj28uzNe3jDueO3OoS39/NINillGGx0H9KoM
Q0m/IVdmcMTyc4OP89quXMC2txICVkCKn3TnGRnGR26/jVCRzcc4ZEySoHO3JzgV7MVZH2tS
bm7t6iqxtp0kIG1hn6H0NPSVvP8AMbAk6gOMgj6GoYV85ir/ADDqW9//AK9XZbNobdTgOkhx
u9D6EUNpFwUpRv0IF3Y3MuMnOR3GatPOVt0dEHl7toYkHBAz0/GmSEOqrwoAHzDoRxUH3QMr
9TU2uaXcFZGyoFw0b5JZh9cU7VUZbNUDZwen8qqWVxmBQOCOpNGqXG6JBkk4xmseV8yPR9pF
0m+rH6epYbwoHO0g1rfaEMqg/eAwAawdOkVJACcLnPNXYZtszSHDYHAPGTmoqRuzfC1rQSNe
OZUm8w8bBn1pdRuBqC2rtH5SK+UBPJ4pInaS2eQpgnpkc49aju0LG1+csVAYjGOc1xW949ty
apvs/wDM7C2uFjuI1XA/djOf51ailzptqSSw83kfjWTanddtgjIizn8OpqeBydOtwo3EyjP5
15Uon3FGtZP5/oa0dwhgvppT8qYBX1ryHXr9r7Up5GO7LHHpivS9cbbpWqSKxABGR6V5LIck
5+pNepltNXlM+K4xxL5aVD1frqzS0iQq1yB2EbdPR8f1r6W0CXzbC0OT/qwM468V8zabgPN/
tIB/4+K930LxAscy2khxhFCgeuK586pucYW6XPV8N8VDD168ajspWXz1PQTdfvQEPyJgnt+N
W7yRWkZN+S4BGPWsCGX5DjJJrWsFE3lk9Oh49q+HlG2p/QjVtTtP2UtdbR/2pvCJ3bI55bix
cFsZ3wPjj6gV+psbAbdvI96/I74Pwy6F+1X8Pro4WC41OHa46bsMh68dCK/Wy2YCNBkH5c5r
9ZyF3wSa7/oj+KfE1uWd80lZ2t+Lt+BcZsnNG7POaZn+VAPOevtXv2PyTqPzx6UwkDqTj3pC
wGTnHFeIfGv9pTTfADPouhGDWPFBJRot+YbM4zmYrklvSMfMe+0c1M5Rpxc5uyRrRo1cTUVK
jFuT6I6/4ufG7w/8IdKSfUpGutRuAfsml2xBnuPUgH7qjqznAAr5H8R/F6/+IPiJtcvyss8J
P2NXc/ZNMU8EwoceZLjrKw/3eK8u8W6/q+ueJJbnUZ7vX/EOpyhVWAiSa6f/AJ5xKOAinjav
yr3yea+h/gz+x9eavdWuvfE5jIkWJLXwxHJuij7/AL9h98/7PTj8K+ZrvEZrelQ92n1b6/12
XzP0rBYfLuGqf1jGvnrvZLp6f5v5HnOg+D/Gv7QuugeE1j8PeH1zb6h4sYEtJGSA6WgPLsfm
y/qetem/EX9m74SfBD9nfxm1xotrM/8AZUsFxrd/D9pvJZWGEIJ5Vi5U4TFfV1nZwadbQ21t
DHbW8S7Yoo1Cqg7AAdBXxX/wU11nUdN8E+EEhluf7Im1GT7ZFED5TuseYvNYdgc4HQn6V7OF
wVDLaMvZRu0tX1Z8vi83xefYuFOpPkg2kknol+rPi/wJreneBvDaxXBMN3HGzl4CreYzLwWB
5C+vpXHXGqQ6tpl9eLcwSvO7bUYZwAc9O3Xgj6V1v9j6prOmm/07SLbW7Jo9tyVjQMjEY2Be
69Oa4Lxf4efRb8Rnw/e6I2wE211AyIn+4x4x6YNfHw5KlZyb1+R+uVOfD0OS14203T/yZnKr
RI08W5VC5UkE9u47flVC/wDEdxdM8fnLszlVkUEljx+P41UvNTcHgOsqZG8chyfaqlzdmG2/
f2nmSN92R0KMvPbnn617EYXfNJXZ8tOtaLp03yxe9+/yKU25LgCJikmCWCjofTFPBZP9Ie3W
Ty+CNvy98Z9azpJcKTISrY4I644qKSWRtqq2MnCgmu+x4HPZ3J44ftkgby/nJ4AXFet/Cr4E
eJ/Hfhjxf4g0S3a4tPDtslzPEEJMx3HeiHuyoC2PavIYtTvI12LOwweox/Ov2O/YGsNFb9mD
wu2lDcZhM98XIYm43sJFPHTgAe1elgqfNNyb2R5eYV1To6LVs/LBSCispyCMg560uB1569K9
1/bA+BD/AAP+KM/9nwNH4X1wveaayj5YWz+9g/4CSCP9lh6V4UUy3PrXsNWZ5UZKSug6Zx6c
igt6D8KVVAGMkml6D36UihBnr0pScNQSMcnNJ1x1xmkA1gwIpcEtnHBpTjPrSgA+3ekA0D86
Tr2x7mnk/Ufh9aY56Hp9aQHnvxCGJY/oOv41xddt8RhiWL6D+Zria8nEfGepQ+A+xvDsZ/4V
h4aKFlJsIumCT8vSvP8AxTbb7WWSW8hWTzAiWpHzyZHUHGMDjPOTkYzzj07w/Bv+FHhNvkJO
nw5B7jYK8w8ZSRLcRpMWCy7lUjBAIwOnc/416Mv4UfQ4afxMytKjUFYDnqACwI44+YenQ9a1
pz5kbxgcq3JHzcg9PpXPaXctc3jpu25xh3ABbnHPtmuhdGgm8osqSRhhISd3foD0P+J61UFo
FTd2IJDtK7HJQfNlgOeRyR70hOWHCsAeBGduehI/z60qfuJDE0Y37hklTu7cfTmkWMtKFYYA
OCu7HPofT61ZkxqFZJHVIyiNyM4LKOw/lX15+zh8Mzo3hj/hJr6Ei/1Fdttv/gt8glsf7R5+
gHrXz58Ifh//AMLL8e2emlXjsYz9oupF58uBW5Ge5JIUE9z7V9+StBbWiQQwJFFHGqRKOAFG
AAB/npWtNKU0jzsZUcIWR59rmlHdhyBz3PHbvmvMtcsfLeT5ucZ46dK9R8R3xVWX5j3OTwcd
68v8TXojikxyeeMdOtepUVOKuz5e8mcVfAx5wcdsn8a4n4l6YNT8G6kpG5rcLdLj/YOD+jGu
i1DUmaUjBIB6niqNxnUoJLaTLRzqYyM8AMMf1rwKjp1E4wO7Dylh6kaj6O58vsXjlOQQm3aO
PSmW0qxoyOykE8q3b3q9q9rJYX08cgIaJijqeoYNgj8xWdIWlm3JGADngdMen9K+ca1sz9ko
1OeKlH+rj4Z44LhiRuyv0GfcelSG4kkBZo8Y7k56f5FVJxjkcDjA9eaekg8kKuRj19alrqdU
Z2vEsJOHRsYXrhTnjntTPNLA85Pr6VLbIWR2wAegwOPyqEN5RcMNw28ZHIPFSt7GmvKpMt6W
Wkcx9yR1PWm3s4lm24xg4xTIYpMkYIJ4Par/ANmSJI8pllYg565qHZSudMFKUOVCW1hJHGj7
d+8gYI6fWtn+zfKjjYAHPy4PJziksSZ7RQRyHG0Z61uXVmY/JTGC/PP0rzqtVp2Z9Ng8JFxu
l2K2l2Altz82dq52j2o1eyeNoCgAHyksfqK3tPtFtbeZlGTs5/pRqls01pHJJyW2E+nWvN9t
759d/Z6+rW62/UqQBzq7kAbfI6Ae1TaZGTbWG7O37RzmtqKzzqFyWwgEAOAPaotLsEktdNBY
KHuCQB6YrmlVTX3fqexSwUo1El3l/wClRMjxWws/D9+/QSTeWoHfmvLHbc55r0n4izeRocUQ
yfNvZCSe20V5uAC+P6fWvfy6NqTl3Z+X8YVL42NJfZivx1NCwUNIeeCAuf8AgQr0gHy9e81T
8ypGmT24Ga8/05Nk0Yx1KYB6feFd5K/naxMMhWD8kewGazx+rXo/0L4XfLKfe6/JnpmlXXmw
g7t7Y5roNOuNgP55rhPCtyZMfN8oOOv1rrIidwXkZ7ivha8OWTR/UWArfWcNGbO30TXjYarp
2pW8cYv7CdLm3dkDbJFOQefpX074R/bklhIh8SaQSzN89zZD7n/bM/0NfHtrcgMh3BcdGzwf
arF9cLcLuwQ+PvL/AF/x9q2wWYYrAO1GVk+m6+48TOOGMqz1JY+ipNbPZr5o/TfwZ+0P4F8c
JHHY+ILVLpwMRXDeQ+f91sfpmu9l1e2h09715o1tETe05YbAPUnoB71+PgupbfGTuYchvX3r
Vj8Z6gbR4Te3PkONrRCZwrD3UHBr62lxLK37yld+Tt+Gv5n45j/BzCyqc2DxUoR7SipfinE+
uvjz+1+Gin0vwTdSQ2abo59ejUFpj/ctQeucgGUjA/hBNfMPw+0nxL478X/2H4atft+t3YYy
KWYRWMbnLS3MoyR/uk72qH4X/Dfxh+0F40TTfDUgs9LtFCajrzqHFqD/AMs0z1k2+nTjpX6U
fCL4OeG/gt4Vi0Lw5ZCGMEvPcyDM91KfvSSP1Zj/APqr3cNCrmUVXxGkOkf6/P7j8hzlYThW
rUy7AtTqLSU/6/I5P4Dfs1aH8Gom1CWY674ruYwlzrNxGA2Mf6uFOkUY9B16nJr2NTsXaKdk
5JJ5qN9v3unOa+hSUUklZH5nUq1K0nOpK7fUjuJXWF2BIOODjJz9K/Lv/goF+0m2uS3nwy8O
XMz2NreBtZvcjbdzA5EaYPCKeT6kAdjX07+3H+1IPgr4Om0HRpSfFur27i3eP/lyiOVM5/2u
oUevPavyO1Zrl3W4uC7mUn53OWJzyTnqTnk1hiK3s4+yW7PZyzBuo3iJr3Vt6ml4M+K3if4a
6qlxpF+0IU79pOQ3HTr+B7HNesR/tceJrnT3lm06xiWQGN/KG1HJ6hox8vPH8Ir54uFAO1m+
f8u1WYU8u2SRgpVmO2Pd8x6dq+dq4OjWfNKOp93hc0xOHXJGV12aT/M9Tuv2h9elt5obTTNM
0stCYzLFF865OQy9gw6DHrzXleueIr/XdRku9QuXu7mQktJJjJ9KozXZcYXlRgAVBId8qsRn
6c1pRw1KlrCNmcuJx1fFaVZ3X3L7loBcvgnJOOe4pRukbJ4HerOm6Zc6nNHBawTXNxK3lpDA
hZ3Y9AAOSTS6lZ3Oj3lxZX1pNZ3sDGOS3uEMckTDqGU4IPsa7LaXPNutjuPgV8HdS+OPxO0f
wfp00ds92zNLcMwxHEoy7D1IHQetftp8H/hfpfwd+Hmk+D9EQrZWEW3zio3zOSS0j/7RJzX5
Tf8ABOeNpP2qvDYQcJaXjMAM5HlH+uK/ZO2hZU3H5GPP1r3cKlCjfqz5fM6knV5L6I8o/aU+
B9v8dfhTqWgN5cerRj7Vpl04/wBTcqDtyfRuVPs3tX493+n3WlX93Y30DWt9aTNBcwSDDRSK
cMpHsQa/eF0LLg9SO1fnJ/wUQ+Av/CNeI4fiVpFuf7P1RlttYCDiK4xiOY+gcDaT/eA9a6k+
Y4sPUs+RnxgBhgOAKDz+NOdfT9KjH6UHpjsY+tDZ7/nSqAx9QO3rSlT/AA/rUsBhG0gdD0pf
5e9KRz6c0bBjJOKQDW5J9aaTjrjj2pxJ4x19KZuLEHpQBwHxHOZofp/U1xNdv8Sjm5h/3R/M
1xFeRiP4jPUo/Aj7d8Mwo/ws8IqV3/8AErizkZwNo5FeX+N7VYFkJX96pJIwABg9CT146Y/H
FeteFYXk+EXhFgMlNNhbdn/Z/wA8CvLfHduJGjiOUUyYDnLAMM47dST/AC5r0Zfwl6HBD4n8
zjtKdid38RbOcdvp+NbyxIEJlZVBViEi5IPYHPbOOPSsTS/3MxU5OHDZVuMHGcn1PH0/CtwA
o8ZSLawwQjY5IrSC0Ce43yVleRSzRynBCsRtYY65z+mKSa0WCdFRhKq8GReVfk8rxyMDvSGB
yGkLBgc7gnH4f59a7n4Q+DJfFHiNLl4y9hY4mk+Xhmz8qH1yeT7A0TmqcXN9CYx5mo9z6Q/Z
t8Gx+EPCqT3AVdT1BvOmyOY0JBSM/Qckep9q9Y1KYmDagHI6Dvgf/WrivDvm26Ac84PPU9K6
qW5Ai5TORnPT1/z+FfN0cylfmejPXxOT+0SUXc4fxFNKoYkHPP5YNea+IplcuMZPUL68nriv
aNesk1G3dkXJUFRjGcfNXm+saCIbg7kyoOMqcEivchXeJjpufGYrBvCTtI8sezaVyx78Hjpy
OKnh0wEKRyB6j1rpZtLzIxK49gPpThpzbBtOMV6GGw93qeDWqNbHy18ZtF/svxxdFQfKvES6
QHoc8N/48p/OuBikI3cqoznAHTtX0N+0P4ae40PT9VjjO+zmaGRwBkRydOfZlH5188NHtYgg
Kd2ODnuea8LMaHscRKPfU/UshxSr4SD6rR/IZOgC9yc1ErbQG28Hoxp7uQSxYgqeABUcqM0e
VztxkjNeZ5H0U3uze0+2JhHygA9OevvS3sKlgCMEEAEYxn/CrOmOEtlZjjaowQar3FwbgNhS
E3gZ/WuK7cmfQOMY0ku5J5e6QAAAjvnqKfODFaZDYOajaYq4JXbnvRezkxoABnqT6Uld2Lbi
lI29GCyWh6owwSwrpdTjLQ2bj7oA4HriuPsJzDbFhx8vQd63ptTYWFi7NhsjcQOeeMV5taLc
ro+mwNaMaXLLsvzOst7dP7OuMOCxXseAaS5UeVZjjbtTGfxqtFcqbe+UkgFBj17dakvrlWis
cnklFK+vWvHs1I/Q41IOl8v/AG42GgP2/UCTn/R8DPb5ai8PW4NjpuRkLMxyep+XrUN1dMNS
1TALfuNo9vlFW9PnS08PwXGeIUd/T+GueSaj62/I9iFSm67fSPM//Jkeb/FS5Uy6ZaqQSolm
b/gTED+VcRGAznB4z3q3reptqurTXDncn3Ex2UdKgiUMwyD+fvX2uFp+yoxgz+bs6xix+PqV
47Pb0SS/G1zX0aMS6haIehkQZHpmu4sIFe7kkU+Y8krYHbANcjoCf8TCM5wIzvz9BXbeGJQt
vHK+A4BIJ9/avNx8mtj63hOjGdR83V/lb/M7PQ9O+zRqNmMc9a17q5EA6HCruPeq+nTecM8l
T37Vl3Wrx/2mqGQovl/eHQHPT9K+Q5ZVZs/oh16WAw0eV2T2OhtruK5iVopUkDDI2Ht/n+VS
S3628LO5+QenUfSvdvhL+y74f8f+F01K+e70zU2t45YruwkGAWy214yNrcEdcH0Na1//AME8
/ET6gZ9J8Z6fNYyLlo7yCSNj7EDcB+FT7OLla586+McHSbp1nyyTt1t6/wDA3Pli/wDE0DRF
LRxOT1GcbfSul+Enws8bfGDX4LDSLOeG0Zg0168RMcKZwT/tH0GfrivqnwJ/wTntrLVTdeId
ct7iID5VsFZSTnkHeP5V9a+APhhoHw60yO30fTLexfYN7Qbv3mO5yeTxX1eV5bCtK9Re7+L/
AOAfmfFHG86dFrBVOao+sbqK89dW/LbzKfwc+FGjfBvwfaaBpETGJE3TTyH5pZT9529yc13R
IUDH/wBegKOBxuPag4K5Bx71+hKyslsfytWnOpUc6jvJu7fqI3T2rzn43/GHRfgl4A1PxPrE
y7LdNtvbBhvuJjwkS+pJP4DJ7V0fjjx5oHw70GfV/EOqW+k6fEMGa5baCewHck9gOa/ID9rz
9pK6/aG8efabVJLXwvpW6DTLaUEM2SN8zrnAdug9AAPWoqVVRjd79DbCYOWLqJL4erPNvH3x
A134neLL/wARa/cyX+p37lpd/IXqFVR0CqMAAVxWqXMj+WjESKmSGA6HI/wqzaw+Zbxyxygk
na6sMbev5/XtUerBUhl8lDLhMHJB2txk8cH2xXz3Pepdn6L7LkoKEFZHPXMxbB2qufzNRzzR
rCijDOBgMKhlcqdsmQfTvUSSEjac7eSB2roPLFRmypIBA45rX8M+G7zxVr9lpem2s13eXsyw
wW9vGZHdmI6KOvc/hWZBGbidFUbyxAA25yc9K/U39gj9jm6+GAg+IXi6KJdbvLUpZaW8IZ7F
GIPmlzyJGHGB0Brsw9H2svJbnFisQsPBye/Q9Q/Z7/ZJ8F/s6eHP7SeFNV19Lf7Rcavfwr5k
PyZdI+PlTg8HnI61+RfxQ8VyePviL4m8RysWbVNQnugX5O1nO3/x3Ffsr+2N8QF+G/7O3jLU
UkC3c9mbG1LcAyzHywAO5AZj+FfiHKg3AAkgDAP0Fd2MaUYwirdTyMtc6lSdWbv0PtX/AIJU
+FG1P43a7rbr+70rR2XcezyuFGPwU1+sMChhxj6ivgn/AIJMeEvsXw+8Y+JJIxu1HUktI3I5
KQpk4/4E5r78jTHJHBz2reK5aUY+X56nl46ftMRLy0EEeV5AIB4rmfiH4D0v4j+DtY8OaxD5
+m6nbvbyrxlQRww9GU4I9wK6vJC4qIgkdMjuCKak07nDs9D8OviZ8OtU+E/jzWfCWsIRe6dN
sWUDCzxHmOVfUMpB+uR2rlSpOc81+lX/AAUL+Ap8Z+CovHuj22/W/DsZF2ka5a4sicv9TGfm
HsWr82OGGc5UjII78V07q57dGftI3GkYOD19KbjpgZ+lP7jHP40Ht0471KNhpUZ980rL9M+9
Iw45/Kl4J6kj096GGw3HzZwPwqJgQMVPwMYGKiduc9KkDz34kNuuov8AcH8zXE12/wASObiI
98Dk1xFeRiP4jPUo/Aj7m8MI0nwg8IBVY/8AEti5HOeBxXl3jyHdfDIct5hVWIBJIx19uuB7
V694MnQfB7wku0bl0yIf+OivJvH1yqSiNbYurElcYIHrtJ7d813t/ul6HFH4n/XU5Kzg3XEs
jSs6cjzMffP0xkZ/QVvPHHNEvl5yBjJ6KB6fWs7TIIrq4324/ebhlckHbgZYj09T9K1zmXfH
heDtDMcHv8vXnHHNbU9kTU3K9vb3F7dRxxRefK8gVYkB+djwB9ScAV9y/DT4SR+BvA1hYPGG
vz++vSf4pSFyPovC/hXkX7I3wpTXfELeKb+JfsWlORbDqJbgjjnODsHP1YV9gfYlYMCQCDnB
+n/1q6fYKpBp9TyMRi3SmlF7HCQaG0CbwoY44C9B9PypNUR4FI2E8Ecn7vWuymiFv8pzgA4A
6ZwagvdLS5wON2Sen1r43G4GVGWh+h5LmFOvFKZxWk2sl1I0bjAJJPXP+eaxfFegtC7Oy4DE
Hjp1r07T9HRLlGVFU7gAO3b/ABpPEOgfaYg+0Ejj5ecdK9fJlyySn1PG4loqpFzprY+e30mV
5CcEevGeMU19JYoVYEn1x9a9auPC6kMdnA9Ky7zQP4mUk9OeuK/T8PhIo/GKtWWp454o8Jwe
I9EvdMuUIgu4zC5HVc9G/A4P4V8OazYT6Xf3dlcL5dxDM0MgzyHViDj8v1r9IdU0vYWUqPev
kH9prwCdE8SR6/AhFpqeEmIHCXCgDn/eUZ+qmvE4hwHNh1Xgvh39H/wT6vhfH+yxDw83ZS29
V/mjweXnKkHbjGDUbDdCVJz6Ad8VYmiZSQcbl4JHeowu91RcZOce/WvzY/W23LQ1dOmZrHaD
npkYzinWjFztI3KW6fhVC1uhDbhUJy33gR+WKsabKft0QXnOc7vXFYSja7PXo1VPkXyJriZ5
HCsMHPB9qZmTcw3DHXJPB4qKYs0uT19KdFKwDsRuIHT1qUtDRu8nc2IVzaklj2wRU1xeGSzt
1SQhsgHcRWVBeSNGEziMnJUVJMSmng4yxfJGPauZw11PShW933ex3Npeh7eRDw/l4I6Zx0qS
7vlKaeccsy85471i6fOGunjccND1I9qfcnfJoyli3zZ2+teW6aUv67H2sMXL2Wnkv/Jl/mdT
b3X2rWdW+bCLB099tVvFupy2nheztYWxJcI2QBk7e5/Sqtvd7dR1kkgL90/XbiqmqTte6jGX
OY47RolGOATgZ/WsYU0qib2VvyNcXj5LDVIJ+9JyX3y1/BHnoAIAJ+UVLCQWPf2/KiRAkrDg
gEj9TT7cncOM/wBK+pT0ufjM43nY2bQGOyuJQ+0qmOfc4xXUaDM0ttEwztHy7RWHqCJbeHI+
R5k8i4x6Dk1qaBLttEHQbQTXjYn34N+Z9/kf7isoX+zf8T03Qrp5I2GAFC4yO1cnpNjNrvi2
w0SMNLc6jdpbjHXLSBRj/vqrWmai1vCzbipAyTntXe/ssWWn6j8btN1nUW2WmlF7wuoLnzF4
jUDqSWIOB6V4EV7FVKj2sfpWaYuWJo0aVPWSvp5f0j9SPDXgey8P2Vtb6bGsMUMUdu8ZJO8I
oQEkk5IA613lpbiFMcbQMCuL8O6sjxK21l3gH5+G59R2rrLa4DjrkH3rwKdXW7ep+L41Vea0
2atuI945BxyBVyKbgLgAAYBPasgPtYHtjrmnrOXIxwa+qy/MOR2Z4c6XOtTYIz2GeuCPp/jU
E0iqp5FEVx+7OQGOPw/zxWfrF6tjZ3d1JtjhhjeV3JwoVQSSfwGa/Q8LWjWW58bmGBcPeij8
tf8Agov8dD40+K7+FbGZn0jwxm3ZGBUG9YfvW99qlVB/3q+OGjeadlJO9hjavc1u/EvxRP4u
8b67rbSB2v72a5LdeHkYg/kRXPWaySSpGWCOwwuTjn61wVp80nJnt4OiqdOFJL/h2XY9Kluw
wSAsinJkUZZevUd6S7Q6RabFd5LSUnkcB8DqAeR9autqAt0QPJPDcRkjzYeGBHT2YetYWpXD
Xx3MuMdXUEbvX6fhXBFTnLXY92pKlSp6X5/y/r+mYl4weYybiQc9R71EmSmNo+uOTU14GVgT
3yBz711Hwq+G2qfFjx3ovhXR4y1/qUwhVwu4RL/FIw9FHJr0IRc2oo+enJRTkz6p/wCCcP7N
C/EzxtJ44120EvhzQJQLdJkBS5vOoGPRBgnjqR6V+r1vbvHI5MhaM4wuwDaa5n4SfDTT/hL8
PNB8K6akf2fTLZIWkjjCec+PmkI9WbJ/GuvdAhyOa+ghFU4qET4nE4h16jk9uh+fn/BV7W7+
18L+CNKE0SaXd3s80sS/61pY1XYT/sgM344r8z1XMyBuBnqa+yf+CmvxIj8afHa18O27o9r4
Zshbu27INxKQ8g/4CNgr5G0/SJdU1K1srUGWe5lWGMAZJLttHH1NebiX7SryryR9Dl8eTDKT
66n7M/8ABP8A8KJ4X/Za8IKYmWTUBNqL7xz+8kOPwwBivpILkZ/DBrmfht4ZHhLwD4d0VPlG
n6db2vT+5GoP6g11A5A5ya9Gdr2WyPlpy55uXcOCT6dqay45p+0UbeCetQQUbyyjuoZIZYxL
FIpV0cZUgjBBHpX5AftWfAyT4E/Fi+022hZfDmpFr7SZMcCMk74c+sbHH02nvX7EuvI5NeI/
tafAmP46fCq8062jX/hILAm90mY9RMo5jJ9JBlT7kHtW0JdDajU5JeR+P4xzzTW5xz3qaW3l
gllinieCeNmjkikGGR14ZSOxBBqJl+Y84zWp7KGbsY7cU4k+nTj9aZtPvSknnnjPQ/WkAuTg
kAn2qNucZpzHng0hBc8HvUgeefEjmaH/AHRXEcV2/wASRieHnnb0riK8jEfxGepR+BH3f4Pi
f/hU3hBfK3h9NhPLf7A//XXl/jKeeC9Ty3aNjcedyoJ9AMHtivWvCN6kXwc8Jxug2/2VASQv
P3Rz714l8QNQMl0cNgiQkNkA4xgYz9fxrvf8JehxRa5jJ0iJ4bxtm4BCVDdnXnOT379a6nw/
ol54j1zT9LtIi890/lwAJkc5Gcdh3z7VxWjxmZGcMWCsc7VPTOOvr1r6q/Zu8DvY2c/iq8jY
NIGjskYfdHIeUe55X6Zrqpq6RzYqp7NOR9H+AtGs/APhLTtFswnlWyYeRvvSyHl3PuSSa34d
XR5AqnnOecc/5xn8a8k13xl9gY+ZK4JGMnnPUYq/4Z8Wi8kEu8ZPLAEH1wMdq2hiIKXKz5qp
SqNc7PXzbG6UOEIUqckd+vNWIoAP7pxnp16+n41haf4jVY9gZuBwC2RTZdZYSq3C57r36VWY
QhOjdbnbk2IdLEWex1Vp5YdflABx+H3f8avC2iuFHILY6+4HX9K4m21xsxkyBWwOSOO3WrsO
veVMuCCcd/x/KvkqOI9lNK9j9Yr4NYug3voW7rTkiYjCBwSAKwtTsB8w289egrq5XF6/mJgn
rgcdzVG6tnYHBxkgjIxX63gMZGtTUk9T8JzPAToVZaaHmGqaOzZOM/0rzH4m/DKPx54R1LRZ
B+9njzBIR/q5gcxtn68H2Jr3q+sSNw25Hb+tc9qNh5uQylcjnjn/ADmvdmqdanKE1o0eBCU6
NRTg7NO5+TV9aSWtxNFKhSWJikqsOVYEhh+BBFUymCTjI96+gf2ufhrJ4N+Ix1aKPy9N15Dd
JtX5VnHEy/icP/wOvA5OBwMtjPFfhuLw7w1aVKXRn77gMXHF0YVV1RBwvfkdvWrNhKY72A4z
k4IFQt3PQjnpQ7+TeR7TwGB4/OuJq6PVpTdOojQ1D5JeMVEjfI+eMjFJfZEzHOVPNRw7v3qj
kgdPxrFL3T05zvUZYgIygyR656fhVl5D9hZ+uHxiqUTBJFJFaO37RaTLgKQ3T1NZy0aN6N2m
kblmHXVAp6GMY+mKuPtWfR8NuYSleOgxVW0Xzhpk2ScrsJ988VNPayw3mmocgJcScAceorzJ
Wcv68z7CnzRptpdV+LixWcrf36Bt5luQv1rdSyEkyKeCx6+2f/rVjaRZl9SEh/5+Gx16102v
kWFi0p48u0dsqOQ2Dj+dYVH70YowT5lOctr/APB/U8kb5pnOdw3HH51PZR75lGT83HNV4UGx
Secj+grV0O3D3qnoBjOe1e/J8sWfn8IOVVebNnxVPHt0+zAw8SF2/wCBYxTdPvI7W1AAwSvI
HNZOrXRu7u5uOzOFU+wx/hUMN2bZe/IwK4vY81NRPo4Yz2NeU16fJaHdwagWIUDIZcEDvxzX
sn7Pfh1rOeKUPcxX1zIHVoTtdFBA6gZHHevGvhpoNz4o1yzt44XuGeQKqKCTntjHev0D+HPw
yXwfpkaTyF77aA6DGyE8EqpA6jJBOea8TE4arVUqVJaLd/kj7/A5thcDSjjsW/fldQj11td+
i2+Z7L4Fv1sNOtrZZHZI1ADSNuY+5Pcn1r07SNSyFweDxya8N0q6NoB2HcZr0Hw9q7OoXOPS
viJRlSm4yPFzHDRrp1oapnq6S56kA1NFkk/KKwtIuTPhSSeO1dRaQZUep6YrupOUnofA1o+y
dmMiJThO55r5x/b++KjfDT9n3VbeCYw6r4hb+ybbB+bYw3TMPTEYYZ/2hX0zNAY1DYPA7V+R
v/BQ34tn4l/G6fRIJ5G0fwxEdOhKfMrXBO6d8fUBM/7FfY5ZXqOfs7nBNKpBs+U3RGcNhRu5
C54IzxxSraxiMh/vNyrgjBHPX8e9QWyN5pJYbQcKO2D3FWZpHRGEqgpjAOfr19K+ild6GEbL
Vor3Pmx7ZCqlCMrjkGs7aGLNMWiX1Xlc1ZluUVdoAK45Vm4+tVLlQy7I5A/GWC8gHmqjpoZ1
Gm7oqyQupVhhlb7pFfp7/wAEuPgdpth4OvviXeQxXGp30z2Nk7fM1tEnEhB6Au36DGa/Pj4K
/Dub4rfErw74Vt2MX9oXscMku0ny0JG8nHTgGv3l8EeC9J8BeGbHQtDsYNO0y0TZHb28YRB6
nA7k8n3r2MJT5U6j9EfMZpX5Yqkt2dAHUcDHHGAawfG3imz8D+E9Z8QajIIrHTLSW7mfrhEU
sf5YrfC888elfDv/AAU9+Na+GPh5YfD7Tpx/afiBvPvQp5Szjbocf33wPoprsclFOT6HzdOn
KrNQW7PzP8deK7rxv4s1rxJesTfavdy30mTnBdtwX8BgV67+wr8O7n4i/tK+FIhB5llp039p
3ZPIWOLkZ+rFRXgk8pdhwMAdPwr9HP8Agkn4DiFr408ZTKrTs8elW5xyoH7x+ff5R+Fefh7z
q876a/18z67Fy9hhnGPax+isYwvue2aeOuD9aei5wcfnSheOBXdc+PsIEKj+lOYY604ButBw
R6cdaVx2IiCcdcVDNHuG319anIAIxmkIDY59zVJisfmR/wAFB/gGfA3jVPH2k25TRfEEuy/W
MfLBe4+97CQDP+8D618iOMHOOc96/cL4p/DzSvip4D1jwtrEXmWOowGJmxlo26rIvoythh9K
/F/x/wCBtU+GnjLWPC2sps1LS52hdgMLKvVJV9VZSCD711xfMrnpYerzR5Xujms9vSlLZPXi
nOm0+tMYkKMdaDtGnGR1z6mmkDk4G6nkfMP6io5DyO/tSYHn3xKXE8BJJJX+tcPXc/Elt0sB
x2/rXDV42I/iM9Sh8CPurw6fK+D/AIScZYtpkI6dtg4FeIeOiDfnHyIWYBnXjk8fT69q988M
2m74N+DCOS2mw5AOCPlFeI/EKHyb5o2XCCQ9+CT059v6V6j1pR9Dzo/F9/5lj4ReDr34heNt
K0C3mYNKwDyI24Rwhss4xwMAHHqcetfovceFbLQdDisbWHyLe2jEcUY6bAOPx4r5s/YT8LpD
d3+tTRIsjg28POeF5cj6nA/4DX1p4oUyxNsJG4HIOCO9epRpfuObqfO5jW5q/JfRHzf4x0c3
WouVbZjI2juag0tp9IRNpJHPHeu613SWW4Y44znkYxXLanAwVT8zgdgOnPevm6lNxm5HXGfN
BRN/RvExLJnJJHAz79a7C0vzOI2YgggHJzwMivKNLfbchcZ5BBzyOR/jXqGix7o4RIoBCjHH
3q9HDt1fdkebVfsJc8TXgO4Z3Hpx69KllaSKRcZOO/T1oktfKUsgxkE8evNMhuCXCynIJ6Ad
8ms8XlL/AIkD63KuIZJKlP0Oj0nWPKwZB8uRgAcdRWyL2O9iJTMnI7cjpXEXR+ywb0feuM4T
8OKr6H4lUXJXeVXGCOeeK83C42phatmz63E5bSx+HlVhqdLeEg4xtbr61k3EO8kKPmPPTk1r
NIZpN6PuVgcDqBgnn2qJbdi4OMk9Tiv13BYj21JSPw7MsJHD1WkeLftKfDEfEX4S6zbxq0mp
aYp1OwKr/wAtEU70/wCBpuH1Ar81QEKBwvfkeor9lbiLZC20AuOQpGQfYivy3/aK+Hg+G3xc
1zTIIiml3L/2hp4HT7PKSyqP9xtyf8Br4jiLDe9GvFb6M+r4YxllLDye2q/U8vlB3cL+Pc1S
kQq4I471fulWGYKCCGAb69aqzRbs7SFHXnrXxC0P0mcuaPMi1cTq0Mf94r1qOH5Wl2gkbc47
9qgz/o698cYpbWTcX4z8p4qLWR2c/NJMsRuPMUn8a6TSrY3UrqOcON2PTFcpGckds13fhZlj
807gMhSRnJx9K5MQ3GF0ezlsVVqqL2LaRm10eLKjME4wPrW1qFnsgt7huit5mcdAU/8ArUiI
t4uoWka4DNvBPse1amu24Hgh2LcxxlCc9wD/AI14Epvmiu7/ADP0GFKKo1H2j+Kb/wCAY/hW
HzLezk5VWmZxnqeM0vxEuvs/h2f+F5SkQ56jgn+VaXgu03abpwyD+8YjH+6KyviVZ/arnT7F
CT5jl8Ec4AAzVxkpYlJ9DwJ05PBvl3a/Oy/U81tjmFRjBAPat/RoCtvLNzkjapFVP7BuYpCI
0JTcUJHPNXortYswR8pAwDE9z3r3Kk+aPu6nymGw7pVv36tYyL1RGsYTPQ8nvVnTdNe9ZQQc
EcDHTmmMkmo6g0aL8oO1T0FfXP7Hv7PMfjvVY/EGrxFtHtJglvEU4unQ7mY5/gGMe5I9K6aV
KdaUaVP4n+BzV6tHDRniq79yOnq+yPQP2X/2fZ/DEmn61rEElvqULG7gtnOMAoAm5fX5ycHp
gZr6QnsRboE2gAAdue1d3pehfZtNTzI0E3zM56kEkkjP5D8Koajp4UMWABHTjGa+xp5ZTo4f
2cFdvd92fmeO4gxOPxirVXaK0iuiXZHAyW7QqWUYI4J4962tE1EwspJ78Uy8RfMYE8Z5/En/
ABqlHE0bKAeONuOe1fkWe5ZKnJzij9n4dzaGLpKhUPYPDupCQLtbJ6V6Ho06yQqckn0rxPw1
qPlugYknvXp+h6mm0bmGcV8vh5cktTLNcK4t2OM/aj/aI0j4B+ApLma4j/4SXUY3g0axc4Ms
vA3nPARNwYkn0Hevx41zTNU1nUbi9a3urm8mnaWWaDBdmYszEL/EcknPvX19/wAFSfGWkeJf
F3hDwxFcuuo6VaS3Nwdw8tROVCDb1L4TucYIr420PSVs2D2uvz6PqEJJjEkbRtGc8ZOcf/rr
7PCKNOl7W+rPKwtCT93lv81+pDd+GLq0t5b26t7t7WMnZcSQNHlcDqB9098GuZmtxeu32cPc
QKx2u/yk+vy17FoY1VTdJLcSazNcBfOaOcwkycYK5BQjpx71yN3f+D9XW7ma/uLHUmc7rO7g
Ea57gbQR1x3H0rWljJqTTV7dv8tz3K+WUXCD51Fvo9L+j2foeeRWizMlm0UccuSyyM5j5x0O
eKzpYjC7oHKtnBI9M+3WuyuNDh3SSrDC8QUjY833uuCPX6da5i5i+d2WNUTPKR8qPpXs0aqq
PQ+TxeEnh4py+Xp9x+gf/BKH4TzC58UeP7u3TyCi6XYSMvzM2Q8rKfT7o4r9IV4/hxz0rxL9
jT4Z3Pwn/Z68JaLfJ5WoSwm+uYsg7HmO/GR7EV7bdTpbwtK7LGqjczO2FA9Se1fUxjyxjE/M
cZP2laUjB8e+ONJ+HHhLU/Emu3iWOladC088znAAHQD1YnAA7kivw/8Ajf8AFLUvjb8TNY8X
aipjnv5MxWrNu+zW44jiX6L19ya95/bf/aum+NnimXw1oN0yeCdJnIVoiCNSuVJHmEjrEpHy
jvyfSvl7wno2qeK/E9jpuh6bPrOrXEoWCygUs0z5z+AwK4cTUcn7KGv+Z7WW4VUo+3raX/Bd
zNXTpLiGKOOIvNI3QDnFfrp/wTb0A+H/ANnaOCeC4trl9VupJI54fL6kbSuQNykYOefrXln7
OH/BONZ/I8R/FlBFcbg8fhbTpv3CrngXEg5cnuoOOxzX39aWMVnbQwQRrBFCoRI4xgKoGAo9
gKvD05Uk3Pd9OxnmWLpVV7Gjqk9+/wAidQcZ604n86UI3QH8xUqRZ6itr2PEUG9ERdBzx9aa
SCvqOnIqywVM9M/yqA5AOQSD+FJSN1h5N2sREDd6j1qF5Arc+vWiW5VVI49ffgVn3F4pwd/f
nP1pOtCHxM7qWWVauyJpZQ3zZzgZxXxX/wAFDvggfEvhuD4h6TbBtV0SLytRSMfNPZ5J3e5j
PP8AulvSvru41JFTAYjjv9BWJrM9vf2k1vcIk8EqNG8cgBVlOQQQexBIrhq5tRobn0OG4fqP
V6XPxQY5xgjB5H0ppGAePyr0z9oL4Tt8HPiXf6PCjHRbgm70uU/xQM3KZ9UPy/TB715mTyRx
Xs0q0K8FUpu6Z49alOhUlSqKzRH1bp+NMb5ufapD973z/Woj2Ga0MTgfiTy0Hbr/ADrha7r4
kE5gz6f1rha8jEfxD1KHwI+//CZU/BzwchZstpUII/4AOOK8Q8dxNd3rwxqpmeVVRUGck5/z
n6V7r4RRF+DXg1sMSdLgzk4x8g5+lecWmhtfeMGugn+iWcgmckcbjnaP5n8K9TT2S9DzFe70
7/mfTv7NWk2+hW9paR5228IRgOATgEn8TmveNaWMK7ALg8YIzXz78Dr0G+Kbi+MD5hj8K9q1
V5DAzA4Lc8HpXtUcVRjSUWz5jF4SvKq2kcPr1wi3DBEUHPT8ua8+1a+LYXG70GfpXTay90Wc
KDk9Se/SuO1OExtko3Hr07V4WIlCq24M2pQnSS50RaUWFyfmHzEYLdO1el6HM0aRndnA6GvK
7O4ZZQQAcdRziu60zUQAgLEYXHr61WFbhJXOXFLm1PS4GWRBkcE5Hr3qZrDG1geOePeuZtNX
QHqd3QEdByea0v7ZRYQS53Y4AP0r6pVoWPJSaldDbu68iNkB47Anp0rirmeS0vmcHAB5B79f
StLWNXDkt0+grmNU1NTIRuyGJz7HJr4jN404z50frnDGKqSXsm9z1vw7fNf26MgUt0IP+etd
JBKscQ3DGBxnvXlvgfW/LkUFgylgPp0r0eAi8iVomwcDvnt2Ir3cmzWEYKnNnj8QZLVlN1Io
r6ncbVc46nPpXyd+2f4DXxR4Li8QWqbtQ0Ms0gAyz2rn5x/wFsP9N1fT2t3TWkbBgwbkfN/S
vNfENxFcxz288aSQSoUePA+dWGGH4gmvtq1OjjsPKk3v+B+bUp1suxMattUz8yr2FRKH6cD8
TntVcjcpJ69fpXYfEfwfJ4L8WahpJbzIrd/3LsMFojgofyIrkMHoeW9a/GqsJU5uElqj9uo1
FKCktU1f7yvI2Vx0GaLcYDHjkHkU+WPkDB9h2pIoiNxxggEDismdUalkhd22QV02iXLxXVo6
uP3yGPp0PpXLuc8n8DWnZ3fl2tu5PEUpBA9xXPVjzRsezg6vs6lz0Szu5LHWImlUBZEwQB3x
im6h4lF74c1GBZBlR90/lWHq2tiWwhZGxICMnuD/AJFc/LIwW8ZM7XXn9K8mGH5rSluv0Pq8
VmPInTpu6d/uaPYfAtz5tjpqgAKCwIz/ALIq0mmx6x4yuJHBaO0gEa57MeTXMeAdXSOGyjm4
2u/HrxWv8MdbGtX+vSHIZ7neuTn5egH6V5OIpzg6lRdP1Z9Tw/Vo4jFYahU1u729I3/Mzde0
wWepypkomeMHHXpXF3Vn/Z17KHGUc719/wDJr07xZbJ/aDyOueAcHsay7Dw8fFF5FYQRCW5l
kVIU7szHAH5kV2YSs0l1uTnuWxlUqKNk0216f8MdJ+zN8A9V+MXiSdEjkj0q1VZbq5UdAxwF
X/bPOB2AJ7V+sHhrwtpvhHR9O07TbdLa1sLdbaCOMbVVB6D1J5Nch8C/hXp/wk+HumaDYxxi
dY1e8kjHM05UbnJ7+g9BivTViV1BOTgetfrGAwccJDml8ct/8j+Wc8zSWOqqlT0pwvbz7t+v
5CRAN2PoB1zWPq8AkDcdug7VssSile/8qy7tWOckhe31r1UfLydkefanDi6IzjkEE9uaz4Q2
MnGccZHtXSa1bhAzMvAx+PSuekYEHn5vrx37V8pm+GjODbPrsjx06FRJM2NNuDG+R1HXH1rs
dG1gIuWYDHWvP7aVo5QM5B569elefftD/GW1+FHwy1CYvu1bVIZLLTrdOWaRlIZyOyqDkn6e
tfi+Iwko1lTp9WfvyqwxOF9tU6LU/P79pPxXP49+M/jLWFuftMNzqk6RuMlWiRikePbaormd
Gi1a9lSSQS6gVQKROGYBewye2Kz0eNhuYqAgGdxOeTjOfyr1DwxoFwLSU2KpcRYBJjmIEYx9
7g8/Q8V9nXrLC0Y0100PnMty94yu5ttddBuizahpcW2ZBb2ysGYQqSrezrn9R0qqdbsotdgk
vLIK3ltmfhWPB+QMcjv0PNbWq6TIixGRjLLMxx5M+15OcZOeD9P0rz/xRCuj3UigNDNg5hYB
j/wLtXk0Ixrz832Pq8ZKpgaKcdlbcn1nU7ea3nawBRgpWILwUHqR659sYrF8BXuiv4k0lteg
aSBb2ATxQAhZIvNXeHUdRtz0xWAuoztvJVzsBGU+UjPrX0L/AME+/h5pXxK/aL0oa0TNBo0L
atHDgYmliZditnqAW3fgK+ihSjh4NtnwNTGSxlaOnfRrTz+Z+yljNBHaxPboq2oRRCoGPkwN
o59sV8J/8FB/2q2sNPufhl4VvWS7uY/+J5fQHmKI/wDLqpHRmBBY9l46tXp/7W/7Xln8FNMf
w9oEsd/47vINwUYaPT0YYE0o7uedid8ZPHX8tFtdd+IHimDSrCOfWtf1O52KVG+WaaQ9yerM
Tkk9OvGK9p47nSjT3Z8ssnhGo69X4Vsu7/yX9aD/AId/DrxB8YPG2n+E/DNq13qN5J5Y2jEc
K/xM5/hVRyT7Yr9k/wBmn9lfwr+zz4RgtNNtIr3XZFU3+svGDNcSf7JPKoMkBR+Ncx+x3+yZ
pv7N/hJri6Ed94z1FAdQvcZEQHIhj/2Rnk/xHn0r6TA+T0VvXjv0rrhy0I2T16nn4qNXFS5V
pFD4rbavQbfarMUA2jC/pUSMoxn16fhSyXiIxbIAz1P1zXPUxMY7smllz7EzJs6jjHQVE8iR
hjnJzxj61nXGsRxLgEfKOM1gX2vEljuyM5OK8mtmlKluz3KGVcz2Ojm1eJIzngkdDWVc68m5
iTx6Hp1zXJ3uvcEM3J5rDudbZieevXtXgV8+S+A+mw+Tx3sdZdayFztyAfSsi51YsT85H0rn
P7SYElmyuOcGmHUxu7fSvn62bVqj0dj36WAUNkbMl+z8ZyaoX14RCzE4GKqC/RF5IH41g+Jv
EUcFo6hwD6j1rx6uJlPVs9KhhXKajFHkH7T3w5X4q+BbhLRA2uaaTdWDnGWYD54s+jjj6ha/
PnOVzgq3QowwQehB96/Rq514gnDk/wCFfHX7RHgZPDvi9tbso9umau5MgAwIrjq30DfeHvmv
ueFcycZPBVXo9Y+vVfr9589xhkTjSWPorbSXp0f6P5HkzAHpwKhbsTwfSpmzzxn61CwyfbPO
a/Tj8iOC+Jed1vnpj+tcJXdfEo5a25zwa4WvIxH8Q9Sj8CP0Q8F2CyfBrwgcsPM0q325XI3G
Nf17Vm+JIovDPh6Oz+VrqSb7RcPHzliMAcdgOMfWuk8G2s1p8DfA1wsX3tMthGeecxgk/wA+
tef/ABD1YMwBQlUK43c8emfr/OuDG4uoowhT26nr5XhMPNTlWevT7z0z4H61GmoJtfAJHQEg
c9q9+uL9riLKSggkAeo6c18mfCLU0GpxHcdp5Hrnj3r6TsNRzCQrBhjoTk/WvjMfm1SlNQ20
P0vLeHKOIpc9rk8+nCSPOwliBhgPauY1zw/HLAzEYkwQCeB3rqpdUCQOAMHHU9elYOqX0gJZ
eRnpjIzg1thc7jDdnlZjwg6t+SJ5pd6fLp9y2CCBkZ6gda0TdNaLGxO3cPlwRyckf41dvIhI
zGXHPcde9QajbpHCu3aeOGPUV9ZhM4o1WtT8ozPhrFYSTSjdCxa5KjcuCM54+o/xq1H4oJYK
0mRjgZ9hXFT6n5blSwXryOfSsG81poJwFKnuCD14r1HjlvGVz5r6nKGk46npOq+IUGfmGMHr
+NYp1D7a7gnG47gfxrkT4hF7gE7WHGPzq0upPbyh1PB6sORiuXEy+tQZ7GW4l4GrGXmdro2t
TWTL8xJznGe3Fei+HPHgTbG0hQnjP4GvC4NbAufNUBS3YcAH2rV/twMhkEo3D0r4GWKr4Kty
9D+jcHQwedYPmT962p7/AKhqMOtWzFX/AHmD375/z+deXeJGe3lfcSTjGfwFZfhzxjLJcqhb
JGCMn6dK3dWj+2K2WD7vm3E+3/1q/VMlzOpUSSZ+EcU5NTw02rHzT+0d4PGq6FB4iijP2mxZ
YLjaM7oWJ2sf91uPo3tXzPIuGJGAPf8AGv0OvfB8eq2V3aXMYmtbmJ4pEb+62QQPz/MCvhb4
keCLvwF4sv8ARrwMZLd8xyYwJom5Rx9R+oNb5xhJxaxSWkt/X/gnk5DjI1Kbwkn70dvT/gHO
GMS24yM7ehFMgU7GcD5lU4NSWrbkKHqRx9etPmdWg+RdrN97HA718ufVJ2Zlu5Y+npVmE4s5
1J9GA9+agMecd+2KsJDthfJ9B/Opaud8K1tWX53M9rEAo2hQTtHrTJAEspgSdxwAB0pYH8qB
tx4AIA9+KhZmaPbwCSKx5GdTxMZXkt7GppWovYQO4HSOQDn1GK2vhRqH9m6qCSSsxCFc/rXK
yOBYuDyxJBP5U/RZmjuwUbyyDkEGsatFVKc49z08vzCWExtGst4anufiyQLcBfl3GM1yOheJ
7zwlqL6rZTiO/s/38MhQOEcdMg8H6Gr1xrL6hoEV1NjdGPLkyMmm/CtNKi8faO2s2sWo6S99
CLq3ugWiliZwrqwGMjB7V42DouK5Xun+p+k59mCxFVVKe0k38rHtHg3/AIKUfEHQ3RNe0LR/
EEeRl41e0kI/4CSv6V7j4Q/4KeeCL2LHiPw1rWiT55e12XcfTrwVbr7V6bqf7Cnwa12IgeDo
9PcN/rLK6mgz7cOf5VzGpf8ABNn4SXgYQTeItLfaR+61BZQp7cPGf51+ncmOpqykpH8tzllt
V+8nH0/pnZ+HP23Pg14ojXZ4yttOlY7RFqkMluwPbJYY/HNd1b/EDw3rcaXOna/pV7bsAVeC
8jdee/DV8t65/wAExvD/AJjf2V461a24+5e2MUw/8dZePwrzjxJ/wTn8X6KWbQ9e8P67xkCZ
ZrGRsduQwz+NWsRjqa96jf0/4c5/qOAqv3MRb1/pH2H4z8feHvDNp9p1jW7DTrQjImublEVu
mMHPP4V84fEf9tfwV4W1iWx0i2ufFLwsCbmymSO23dSquQS3B6gY9zXyX8RPhJ8RPhlbSv4j
8P3tlpouDafaX/e27OBkBXUkEEHg9Dj1GK8smVhg9QB68V5GKxU6z5ZRse1gsrp4dqpz835H
3Zpn7dcWpRAReDGE8jFYiupZQ/737vIP6V84/Ff4x6/8aPHkep3dtDb/AGJWtbbTFJ2xIG3M
CTglierfTpis3wJrMGnRxQ+aPNLqBGQOTntmtLxz4SOr30ur2ljeRX8oPnIkReFmHAIdehI9
a+NbpU8Q+aNuzP1WnhK08HCVOd1dNpf59/Iu6FpslwqX6WdrE2SfKWTewGOQcjkfnTpLHXNL
hujbzx2W9gw+zRENG2f4WHK9+uQeaxtI07UNKZhFFOqrtcxljtzj0/PkVfupdQubx7+5QQxH
LvGJSHDDHXPc471580+a6aaPpIyh7NKUXGXl+d1YzJfHGs6RKgu2kvzFkusoXBU9MdOPY889
a5W+8RWOtXZlvBLp7O4JRPmU/Uk5HUVs+KdRnvUSK5KY/wBYzY3SqDjHzdxjHFcPelmYRk74
z91vw9K9nC0IOPPy2fkfI5pjK1Op7Ln5oLo9f+CSanciaUCJ93JUnoSPr3FfWn7NvjHQ/wBm
T4LXPxHvdEt9R8c69dTWXh4y8NBCkeJJX54i3dePmIA9a+a/hL4Mh8ffEXRPD1xfwaZaX90s
M95cOEWFM5YgtwDgYHuRXv37ad34fsfiBoPhbwzbvHb+FdHi014RCQc7iyfN/GCGBBHBLHFT
i5qdSGFV9dX6L/Nnm4ONqdTEv0Xq9/w/U8b17xZqXiXV7zUb+STUfEGrXBlldhvd3c+nqc4C
jpxjpX6TfsT/ALLNj8ENCi8T+I7WO58caggZSwz/AGZEw/1an/nof4m9sDgc/N/7Fv7N91da
8vxA8X6bPax2cofSrG9j2mZ8f69lPOB/D7/SvvYa86/xbT9a8TFZtTw1T2VHpu/0+R79LL6t
emp1l6LsvPzZ6VHrSBQM5b1NXYtaQcFic9PfmvMINfPGSSK07TW/N6n8q5Hnk5bGVTK1FaI9
AfWBt+U8dOtZ1zq/XJ7ZxXOrqAI65A5NU7vU9qEg/nXBVzKpPqZU8Ck7WNC/1Y4+9+tYNxq3
zn5uPrWXqGrZBzx+NcxeeIgrcHr6V41XESlufTYXLm1ojp7vUwRVKS8VcnPSuRm8SKoYs4BH
qeazLvxnCq4VxnpWHO7nu08uktLHX3OrBc4btVIa8gHLZ4riX157pvly1TQpdXLZA688Cp1Z
6UcFCC943NS8QyuCkR5Ncrd+fdtlmY/Wugg0iaXqpXPtVyHw6+QWyQKNOhtCdKjscXHozyP8
ykVV8XfDC08ceEtQ0a7UhLiPCSAcxuOVcfQ4P516rb6CikMQCR3IrQGlrFCcKM9a2p1Z0pKc
HZrVHDicVTr03Rmrp6NH5R69od74b1m+0jUojb39jKYJ0x/EO49iMEexrOIP0r67/bN+E4kt
IfHWnR5mtlW21NEHLRZwkp91JwT6EelfIrEg5z+Zr94yrMI5lhY11vs12fU/nLNcBLLsVKi9
t15rp/wfM8/+JY4tjjI5Gfyrg6734lH5LYZ9f6VwVViP4hnQ+A/WP4dadp9/+zP8PRLeW8cg
0e0JVpVyP3fQgnivCfjJFY2jhor21lAkHyrKp656D8DW34Mu4ovgt4UG3JOmwDg4yfLGO1eD
fEyfzLqUpDjc4ymPxwPx/Ot1Qh7JOxwwlOM21Lr+p2/gLX4LO5iP2uKPyx8oLqBhj35/ziva
NL+ItvZgia9gJH3j5y+n1r4o00lLoBQV+YHp37V1OMRAsivv6ZHfqf614eLyChjdZOx9rl/F
WLyv3YJNeZ9nxfEfSZ4DnUrTPfdMoIH50+XxlpLq3/E1tBtwWzcJxnp3r4oeXK/dGRtBYnJP
AwPoMVFLyVBx8oxjt+deMuDaSelZ/d/wT6OXiHXa/wB3j97/AMj7Ufxh4fZMPqtgpzu5uUzj
06+4NUdU8QaHcIQNY09Fycg3Kf418diYoxYfK477c/zqe8fc0S/KQMgHtWy4UhB+7Wf3f8E8
urxpOs/ew0fvZ9F6nc6LKGZdXscgZ4uUPb6+1cvfz6b8xTVLQEdNs6nPX3rxJNpZh1we4pdg
UL0PGeO31r0qOQey2rP7v+CfMYzNqWMd3QS9Gz019UtrWcMt9C49RItbmn+I7GWPZLqFtGOx
aYDHSvFxhgR/F60cjvmvZpYH2f27/I+bqRjU2Vj3F9Z02KI7NUsvcecvOPxrMvNdsY/ng1OA
sedvmg/WvIDkdvz60ZwOSD2xWdfK6GI+I9XL8yxOWyvSke5+GvGWm29zHJc31ujjrulAHb3r
02z+I/hZo0E3iDT1OMHNwPf/AOtXx/yQc8ZpmTjrXXgsLDBfA7jzPMamau9VW9D7eg+JXglY
zv8AE2lhu3+kCvG/2ltO8GfEPwsup6V4h0uXxHpYJhijnGbqDOXh5/i/iX3yO9eDg4Pyn6Uu
Q4ILAYGRmvoauOdei6M4KzPlKOXqhWVeE3dHCQ6HdiYZtZRGwPzY6ULpF9FKym2kkBOCcdee
tdzkDA/zmhgFYYbeMZ9OfSvm/qce59N9cl2OCOiXpf5Ld8emMdqLyyltSqyoY1JySa7zBxgV
keItK/tKzOz/AFqHcPesqmEUYtxZrSxTnJRkjkJZBPGVibIXnHvSSARuiggev1qV9Ia1iid3
U+apOB1X61EsW1xuyAPX615aaauj1qlOVGXJNWYl2NkKA4G48CpNNJ89SAGPpnFQ3hD4B+8P
1FT2AAkVjx9elTJaHRh3eqmeo+E7AXsE1uwOyVdsgI+4ezfhWfo2k3Vn4lSw3FZEnwgY4BbP
HP1xWt4HuvIuI3YlcgAMO4NeqeGfC8N/8WfBM80QmtrnVbeG4GPvDcP5gV89TquOL9j/ADfm
fslfAQrZQsbHeldv0P1C8I3T6p4d06+Y5a6t4pWbrksgJNa8nzAjIYgYFU9OhitLeGCFRHGi
BUiXoijoAPbip5pMbVAwSK/Y0nc/jyo/ebK1wmFOPpWNfxM5+Y9e4Na0p+RvmOazrokuQvPF
d1PQ4KjOX1azguYZIriGOZWwDHIgYHHI4ORwQK8D+Kn7J3gD4jz3ep3FjLoeqTDDXWjlYkL5
z5jw7djMcnJGM5yeRX0JqOWJHTngj+VcX421qDwzoF5qV9IIbS1iMrsD0AAPFfO51OKjd9D6
7IKVSVRKL3Pzh/aI+EOhfA660a003W7vVdQuo3aaG4hRNiKcLICp+Uk8Ac9Cc15zpHxA1q2n
gSPWLlFIC7EONvpyOfSnfFTxxd/EHxrqmuXnL3UpKIDkRRjARB9ABXKWPlfbY/NJVAwJKjJr
4tUlOn+9V2foyxk6NdvDy5Vps2tvmeu6jrurajYNLf6zfyNEpJR5MhuegOM9PWsaWC0mgnlk
+1zTtGRGpk53YPJOfWmrqUWo26x2ysLdDud3yDIe2R2p+e+Oeo4rbA5Wp0uerdN7JaaG+a58
4V+TD2kktW9dfL0/M5+HTL0W6RzL5rAdd/3e5FUp/D11NKzLEip2G/P611gA5z0pOG/lXtrA
01tc+Slj6slZ2OWn8N31s6rA0Uq43Fx0yQMggjsa7zwb4p13w/Ppd5dRaXq8+mSbrNNUtzO0
QByF3DBKgjIUkgdsVnD7o9e9OGR6YrOeX0aseWV/w/yNKOZVqE+eFr/P/M+xPh7+3Jb3yNF4
10dtOnVQUu9LBmjc4/ijJ3L+BIrsT+2Z8PlOBNqh4yf9Ab/Gvgpn7cZB705X6V89PhPLqknL
3l5J6fke5DirMIxt7r+X/BPvZf2z/h8ig+bqxPtYn/4qrUP7bfw9iHLaxkdhY/8A2VfAPmk5
78U4SAuSTg0LhPL1s5fev8hS4qx8tGo/d/wT9Az+3P8AD5VGF1rnuLH/AOzqpP8Atw+AZeBH
rRHvZD/4uvghXBFLu44ODmr/ANVcvt9r7/8AgGa4mxy2Ufu/4J9s6h+2b4NnJEUOr7cd7Uc/
+PVztz+1h4Wk3bINV9s26/8AxdfIpOAcmgygcZ70v9VMu7S+/wD4B3U+Ms0pq0eX/wAB/wCC
fUF5+054funOINUCnt5K8f8Aj1JY/tE+EI2DXFrq7c8gQoe3+/XzH8x78+lIJD0z3qlwtly0
tL7/APgFvjXN39qP/gJ9j6f+1n8PrJBnS9bdva3iH/s9ag/bQ8CRnjR9bIx/zxi/+Lr4kL8Y
6/WkMhHboc0f6rZb2l95zS4tzSbu5r7kfby/tu+CE4XRNcPPTy4f/i6k/wCG5fBarxoOun1+
WEf+z18OBsn6f/XpRgfX6U1wvlq+y/vZg+KMxf2l9yPuM/t3eDwhI8O63ntnyf8A4qoJ/wBu
/wALupVfDutfi0P/AMVXxJ5hBA6gDjvQWO0ntVPhjLX9l/ezP/WXMd+Zfcj64179srwtr2m3
djceGNTntrmJopYpHi2srAgg89xXyNdi2W7uPsiyi18xjAJiPMEeeAxHGQOKTOO/4VG5IJ/T
FergMrw2W831ZNc2+rZ5uPzTE5ly/WWny7aJHB/Ev7lp+NcFXefErBS1P17VwdViPjMqHwH3
74OO74M+FQVDAafD83I6Rg14r8Q7djdyN0kGCSwwqj1yP89K9o8HSOPg54XI426dDkhsnlF7
V458RZdkrtIvTaTlj83OMfnzXo7Uo+hwx+P5/qcDpkYhugvzHnJOeD6fliulbKJGrRsMJgnd
3Pf/ABFc/prZuVLFWKjG0ZPX8sda6DessQZCrHbz9fWrhshVNyqUySxb6jv/AJ/xprqA37vO
CTjdgEjmpGf5GOMnIJz3IzUbDOTjjHpgDrWhn0FXByhcgYJAx3qxdkEIACOOPrVVfnbbk/U1
YnkDrFuzkLj9aT3RPUYhIA6ZHcUr8qCeG9e5oRUR9rMAMZ3Lz6Goicg4H4elNjHB/nPPvmnS
AA8jGTkZOeKjP3iRSlgAP5+vSkAhIBGD7Ypu7djnAz0xQw3jjOP1oAHHegA3d+9DOSpOO2M0
h96aQ3oDQA5T1GcnNHQc+lGMfn6UrMWJyd2eST1NADgR2waTr9KYD6UAcfT1oAfk7cAEH2/G
k4znJyetGT+Ipu8HjoKBnP8AieDyxFIBlAxIIHtXPhEnbKsFz2Pau7vbVLu1kiI+8OPY157d
wNa3DRsCGU4Oa8KvR9lLTZn0FPEPEwTm9VoI481yR90DArQsFA2kkcHqeapQReY/y8/1q/b4
AA+6wOCDXFLY9LDaSudr4PvFku4hkRsOmOVP4V9E/CnWLex8VeHL27dVtbS+hndzzgAn/Gvm
Tw+BaAzcMR/nmvVPB+uKR5f3w3OPfuK+WxadOtGtD7LT+4/duHpwxWCngcQ9KkWvvVj9ddOu
vMgEoJKPgrnB7VOxyeCT9K8a/Zm+IEfjTwLBaz3IbUtNYW8qN95hjKsfXK/yr2KRgFGB04zX
7Lha8MVRjXp7SVz+Pc3y2vlWOq4Ksveg2vXs/mtSOXZ93qe9UJUU7ioBPtV0bpVPAx39abeQ
+QhywPGMAdDgmrr4unho3kzHCZbVxUlZHJ6rCyMN33f65r4n/bT+LbQ+V4Rspl2sizXoRj14
2J+XJH0r6m+M3xFsPh74Vv8AWNRlVI4gVjQcl3P3VA71+V3ivxRe+MPFOoXl5M9xNczNK7MM
ZJ9B2HQfhX5/jcbLG1Gk9EfrWWZbHL6XtJL3nov8zi7mwk8wkbSue3bikh0eVpkXsT1Brq4r
KLy5XfyxEUx5gyT19M/rT44I3n8xGkkjRQqNIPm/T06VWEbxFVR6LcjMaFPCUXUvq9kT2cC2
tskYXAA7VIWB/wAD9aaBgEUHr2r6nbY+IeoDAHsetBz6UFgBnNKW6f0oENUEJ6nmn7wT+X86
YTn6e1BySODj3oAcT6e9KCD1Oc0zmgY9gM0ASLnoOpFPJ45H6VHuOMkcYwabvBPOaBkrP8vH
Wjf82c8UwHdQTn+hoEOLdsfjS56cUwd6AeMZzmkMk38cCkL+34imK23jORRuyPUUWGSqxB47
etKWz3/zxUY5JzSY+UjORSYkShgCeetLuxkVFu5/w+tLu4OOopoBzfeB4oLcc4PvTWbdjn6/
nSY4znAx0osA/oSOlRNjgj+VOx6/n703j1zQw6HDfEkYjtvx5/GuCrvviUP3dt14z1+tcDXk
4j4z06PwI+9fCLMPhD4XVicf2dFnJ4x5YIryj4gWkl400aokhVgd5YLk46Enr9K9P8JY/wCF
U+GHZclbCAgdm/djINeZePwJLgsHMa8BTGMhVz0x9K9DelH0OKPxWOH06BSwPlAfLkjsc9Ov
fn9K2BA3kHap2LnrxgHpWfZSCW4I3eXHGwIVh9BjHccc/hW4JX+zokUjGRwN0aj5W5btjGeR
+daQbshVNWZzxMImkMeeeh6VFK37uPaA3B3A9Dz6elSSzfeHDk8k889+aYqiSMHgdFz9ev6Z
qzIjhKhgAhDHHvnpUl0SqgYHoeefemHLP0DZycFv1pbnDbW3ZOOcUdREaNnJ5xQx+Xgk4zxS
qP3ZAIII/OgcECmwD0x1pCcinsACB0J5OO1Rggjjr6+lIAwQSccChWz2IwfWn5+bcCG9iKi3
YPqKAJCFG3k9Dn2pn8hRyxzwOKXYABxzk5oARSBjBo9jxUilAjB492R8pBIK0wsOOMAGgYYz
25o6f/qoU9Mcj3p7bNoyCCfcYoEIW65HU9aYSQvtTydxGB0NNOSef/10AIQTnOK53xRpm8Lc
qORw/wDjXRg4z60yWJZI2Rl3BuDWFan7WPKb0ajpTucFaoFIBGR6VPIvlyAqflPr1qzNYm1v
nQ8Rg8c9c0kiKcKBtbH9K+dldOzPrqSUkmjS0u4VYmLP2wdvP0rsvB2opZzKQ6uc5wwwMV5t
HO0LnHHr+daNhdHzUYSMjqc4HQjFeXiMPzxfmfbZVmv1WpCy1R9rfAH4i/8ACE+M7G6+0Ys7
srb3CkjBQnGT6YJ4NfofbWUc0YlLyOOoYd8g81+MXhXxB5ycOxkxgEHG4f41+lX7KPxgfxh4
Di07UpWl1DSwLdmByzoB8jH8OM+1c2BzKtlkJYe+m68j3eLMow2f+zzenD3krSt17M96njSB
cKDgd+x6f4Vzuq3RKsfutjHHSrV3rKlMJkg9hXz3+1B8dZPhT4ajg05BNr2pB47QHkQqB80x
HoCQAPX6V5GIzatians6bu2fO4PL6WHjdxskfNP7afxgj1zxOPC9jIs9nphYXUijcv2g9R6f
KOPqT6V8yLosmoq1wknlj73r9M+n1PFWNburjL3AuhcCeQyTru3OXzklvqTmrVlJv055gfKm
kyXKNhlI5xg9R0+tepTToU1y79zeSjiZyVRaJbf5MwI0lJa2cbuc5cDIPPIPpWvGojjAUYA6
D1qKFpLhzcSHc7DC57CpCcnjg193gqHsaa5t3qz8nzLE/Wa75X7q0QpGe9LtPt6800HnHekP
1yK7zyh3PUcUdeRTeByaQ4I6Z4pAPJ6UhOFGTx60EgDvTNwPT60ALjjpSgjHNMY4A/pQmSOf
TrQBKDlQOgJo7gnnApgyOB0o3ZA60APycDk4NLnjpjtTR7ZA/wDr0mMKeh470AP68Z59+1IA
QevWgYbr2NPABPHYUANORnjIoRiFPr60h5PXFIBgHFAyXOTk00tkcg9PzoVhk9zRkk9CfegA
xnoKTJwRx+NAGeopxI4/qKAEH4804npjv1puB6/jSE49vSgQ4tnnH4Cmkk4x0pVHbv70nCn1
9aVhnFfEri3tv9415/XoHxK5trY/7RHH0Fef15WI+M9Kh8B93eFdj/CTwuwfB/s2Alc4z+7W
vHviDdsjS7tpKjOcc/57V6t4bZh8J/CuSUB06HkpxjYK8Z8ftsmYTENtUEZ6HB4Feil+5j6H
BF++/U5uwnhN0VQBY8DovOccAnvyK6MSMqh928ngjPIrlLGc/aFUAbJDkiMYz9fXGf8A69dN
DLII2XjZuDEY644B9xyauGyHU+IHbc+N3AAwTkZHWmbiYgFQ8c5/z7UglcDIfoMDJpvmSbMj
OxcDI/katGQmxlALAg/7XFTXBC7ANoG0c9fxpjEs7FVIxyec49/8+tPkY4XGeO/9c0uoEOcg
gEsT/wDXpBlyT0x7Yp24HAUbT/eB6/WlCmEq3HzDuODTYDd2cEg5PP1oP0IpwLspABO1SxwO
g7mhhnJAwegx0pAGQR+PpTBkjH5UduDz6U5duzg84B/+tQA0k5P+cU0Z54wSevapiFBYAtjP
0qItjjsPb8aAHA7QARgmlON3yg7evNMB45HTj8KUj396AHDsR1HoKTI3AHkZoBwARjj0oOC3
AxzQAm/n+RpQeffPIpPcfhSEgng8UAO3HuOKDgnH86aMcZz+FOypz1x79aAM3WbH7RF5oH7x
DkH1rBmINtvOeGwf1rr854PI64rmtXs/s5kQZ2ScqR2PNeTjKVn7RHt4HEe66T+Rluwdg3Sp
7S42MrY6VUDDyxz0PP6VJE23Hr6V5cldWPco1mppnV6TcC2nSVCQjHn2r6Q+A3xOk8E+KLS7
Vs20+2GdQ2MqTx/n3r508N6a94gbPyd+2K9c8M6M9iAz7XXAwVHIr43M3DVPc/euFsNWxFJx
lH3JLU/Ra28YW8tmk/mL5OzfvB4AxnOa/Of48fFF/iF8Ub/VUvjHZxyGxtAEzi3UkDAPc8n8
RXpPxC+LOo6B8MUsYZJEmuv9E85OyYOeexI4r5riga9liimdBEpCortnGPeuDJ8I4KWIntsv
1Pl87hHC4n6nDf8AqxbtPD/ntJJE3mPDmZVVdu75uhJ9qd4itoDLFlVeWRA6lhho48ng44yf
6VvywP4b0F7hYzCsisoD/Or57hgeP/r1yPmSXDNNMcyvyfYdhX2mVUZYqt7WXwxPic/xSwGG
WHhpKf5d/wBAwByOg6e1GQAT0NDEbun40gYDqcn3r7c/LBcjr1HpTSMDI/Hil389TQcDoMig
Yikk5zxQTgD0PcUg47ZpNxGMcH0oEPbBzgmmbQPm796UHOc4/ChSv19aAEAJOcUE/J0pcE9h
mgqSaYAMZ4GKeef8ajOTjHSnjrjigB2duBmk69euOKQYIz/OjrjOAaNgGhh+P0pykjpnPrTO
2DnPenADJyMjNIB4II6+/FJwRzig9B39qTrn0pgLyBkD8aeXPA/Hio8nkcD6U8cfWiwDd3FO
U5Oc4pBg5wOSO/0pwHP40gEyPrkf0p2cE49e1NKsBxS4PXt/9egBRnHB59KYTz0yPWnkYpnc
E9Pb60AcX8SBizts9d56fQV5/XoHxJJNnbf739BXn9eTifjPTofAfd/hySOT4O+E1BXeNNgB
z3PlrXhfxEZjJKC21VxyOx+vavZPDS/8Wi8K4yCbCLkt/sCvE/iLIGkkY4B2jj15r00v3EfQ
4I/H8/1OX00oTGN2JMjAJPC9jXVGRDtK7QNoUDbjsAc1x+lkmaIgAgYXGPrmusiJdMAZz0Ho
cdqqGw6nxCAjYw57cY+n5UhdtqMOByOe/rQRgdivU0jEtJuZh7n161oZDtwHB6Y6ipLolGTa
ccYyOlRNHtjBDZB7HrmprkfImBlsfhUvdCIen1yDgUhDE85yOop33sZb7vRc9KM5OT19CetA
xdg25zkntUh2u7kALk8BRgDn9BUe8qpXJwTnH50pO45HA9KQDD06YHsKUfUjuacD1AUHIx/9
em7eD2PtQAh7dPwpADjIPbvSjBxnPvg/ShtueGyPfr+NMA2k4wcHPWgH8KUggA/z+tNA4BP6
UhguCPXAxSrjPI7+tKqr7+9KFB74piFjIV1OOhzg9KmvblLubesIhYDnByWPqTUOME/lzSFe
T61Ntbju7WGAfL0wRQBnilxge2KP9rGM/pTEM459RUV9aC8tWTjPO0mrGODzRgD3FTKKnFxZ
cJOElJHAtGYZGVicjII/KpbYbnKkZZa2fEGm7W+0JwCMMBWXKBFDBdoSdp2OvtnrXzlWDpyc
WfUYeSnaa2Oz8H6stlIEbhTxmvX/AA9rMNzhofuLwynsK+f4LlY9rKQVOGrufCniJ7ZAS+EH
X/CvkMwwvPeSP33hTPI0EsNUeh6x4m0pfE/hrUNJziXZ5ls2cYcDIr5kjtma4J2NFcKxB25U
hgea+ibLxBFNbJNHKqlDkMT2rzTx9arDqySwophvCZAEGNrcZz61nk0506jw7W+3qRx/ltGv
QhmdOS93R26rp936mba63qt/pcWnXtz51tbvmPco3Y6hSR1GTUueMEcVDDAIYguenJqQ8evW
v1DD0IYemoQVu/qfzNisTPFVOebb6K/bogLLzzk0h684pSqtnr0poAHrn2roOMUNnGTj3o7c
cjpRtJHBIwKTaBwOtACHG7368UnbHTHvTsDBPGfQ0gBJz370ANX0/lUg2j2prDjnmkXg0IBz
MF6Um4nA596OuSMUYA79TQAq9M4xS9T2NJnAx+GacATgDH+TTAaT0HU/SnBRxgZz60ABRjke
mT7U7B3Z4HPegBu3jHFAUEniheuOlL1/+tQgEAOCKXGDzxzQuCvTFLj0yR70WAAQT+FKMZzy
PwpqgA8UZ5PP5UAOwBnjntxSgnIHv2poyeeppwJJBzjFIAZvwyP0p46dePemjA4HIpDkjrQA
pGD2PtSZx6e1KPu8A4pOB0PTt60AcV8SMfY7f/erz6vQfiOD9jgPbdXn1eTifjPTofAfbfh2
Vf8AhUfhYH586fD/AOgDivGPiHsaSUkHaVBA988YFez+HEb/AIVJ4ZkG7K6fb9xj7g5rxvx6
DM8zFAwRNzDpxnvXqf8ALiPoedH+I/U4zSlaKdcggsNvI4Pfg11kSkxLscZIGFUkkn6etcjp
gQXoOflJzgdVHpXXpt3IyErxnPv1pw2LqfELJkKi7QMdc9/SmGVS4GxW69AQD1oLFVIUqcnB
9aaVHtnP3ecn6VZkPkjKYDY6BhkjkHp0qW6LMwZ2LMwySahHUgHA7k1JcD5UPJGKT3QEKDco
9uM04pgt1Ipo4PQ4pSTnHABP8RoYC87uOnalyMZ7Z6UhG3gn8qcp27ucBhg8delACKSw659D
mlwD3P1Hr6UmOp7UmSMAHNACqoZwpfavG5iMge+BzTFTaScc077oGB260/A75HvSAYTkAn65
pQOMdhR0HHT/APVQDweMknj9aYCqg/Wg8AUgI7DnrSn5V6knHFIAY8ge9NGQCc/hRnnkYOel
Bz3BGfSmAYyD2zThxwRTVIJ4oJIA54pAIfQHFKRkDPPPBpRkDJ5BNKD8vApgQywiaJ42HyNx
XLvp7NcPp+9Y2cjaXOAx7c9s11ZOTnv/AFrL8QaeLq1Mij95Hz9RxXnYylzx5o7o9TAV1TqK
M1dP+vxMER3Glzy2V2jRSrxsbr/+qr1tqDW5wGyprJuL2a6REmkMhTiNn5K+30qVXBAzgEev
4V4Tp8ytI+sp4lUqjdBtJbX39Dp4dcmTaA/ynjg1fj1G5v4YhLJvigJ8se57/lxXM6YrXEvl
gAjufSulCLGqqowo6Cu3AYKEZ+2a22ObNs7r1qP1VTdpbr9P1JM/Q07OQRx1z9KZkYOeR6U8
MFBxya+gPiBmGzjr9KUAE8496Tk+n4ClXjimAhBOP04ppBB6d6kwMdMk+tNdvmH+NIBpPA7U
4DnPNJnJx1J4xTumR3+uaBhjjHUD3pu0N3GPrRnPTFAPHagQoQADtQcd/Wk3Zxj6Yo7egoAU
jjjigdeDR1+opSc44HvTYCdBjjNOz3ppUcDP5UvUcH/GkAm49O/cUv5k+lJkGl6jGCPx5poB
QPlPb3zSbvqKOn4e9GcjrwRQAvOTxQcAZ70u47jzn6/WkxuHWiwCqM5x3px+bGM/5FIM9uPp
Sknv09aQC4PTPfFGMDGKTIBznv6UqnPGB6UANAYMMU3B61JtOTQQAnPGKAOK+JA/0KD/AH68
9r0P4jnNhD/v8V55Xk4n4z06HwH254WiU/CPwztYEnT4Mrjn7grxn4hxbJposhyqDDKM5717
j4YRT8IvCuGH/INgOQcHOwdK8R+ICKGYvgcDIyOea9X/AJcR9Dz0/ffr+pxGmQPHcJ9RyBlf
/r+9dhbhWBVFdmPQ9z17dq5HS5XWeJeTGz8KeADn1rrVieNVJyARlWx2ohqtSqnxDHHUDO3g
gj1/zmkyRjqPcUvlHeApADDIyRiliWNlfe7gquV2j+Ljr7VZl0GlucADB/hzU1wpwmB/Dz7C
ohHnBzgnjk4qa5GNpycYpPdC6kPqMfkaex9sn19KYz/KQRwT+dKOMH8KGMcVCnkdP0prc9/a
lz8o9e5pevt6/rSAaf8AWE5wenNKoY9c/lSFfQ0ZynLEsetACkbeopu/JBH4UvDAfrTVXI4O
KAHjbjn9KBjGTTV+Qj09u1O7+v0pgICSOKeAdx9ab/CNpAOOeaAece/pSAXBPI4zTdpUeppc
np/ntQST+PpTAUZ7UxhkdR6U89cetRtzjikA/HbAHvQPbimn5e/SgYKjinsA4gGkxuHPPalx
0Jxn1oILZI+lIexxusWR0+9JUfu3O5TVO6uBK6SKuM8MB612GrWIvrUp/EOVPXmuf0TTWnvG
aQEJHwQe5rxZ4dqqorZnuQxP7ly+83NHsvs1uGcDe/NaB9e47UvcLj8RQvtzXsRiopRR4spO
cnJ7sUA5yOBSqDg5H0oXAbPWjgLzn1qyBxQk46Uwin59+KZwemelMBd2B7YpCQcHOBSqDuAx
zSFPbmkAh746dj7UDjaCckCkzzzwKXr0/KhgLjPTI5pOw9c5peQelITu6igBxA9+D+VMHAz2
x3pc4Of5UnUdDmhDHr09qCc9RTRjHA/OnYz3OcUhC5GBz3o3cfhRtOOeTmlwPxx3p2Ab1GTx
SjnkcUm3OR0pAMdBTAdu46j8qTjH4f0oAyQCMc0cg9B9aAHjG7P40p2j6dv1poOadgYOP89a
OoApwRk96U7Txzim9OMZOaeMcgYFSAEDnP5GkAHvml28nj86CQOvXNMBODjvTXYhcYz2pwbA
HvSHBIyKQHG/EY506HP9/jH0rzyvRPiOANOgwP4/6V53Xk4n4z0sP8B90eFyn/CnvC24Fv8A
iWQfdGCDtHevFPiDGn3Cpdth+RQeP8a9q8LXkf8Awp/wsuDxp0AOQCPuLXifxFk3ySNgr8vy
sO5zXqf8uI+h58fjfr+pxGlnbcRkqXXcNqZO3HoK6tFPkoTkhh3PXFclphBvEwcAlevP4Cuu
tjiFo2YheDgc8+/0pw2LqbhwSzZORjjHUcVGylThuOAfrTj2GcjoKCF3ANnaBj5etaGYEgc9
Knn4CAdx396gTarr5g3DrhTjPNWbrAcDBCjsTkgVL3QivnsRz0xQ2ARjpx1FKpC9ScDpg0p5
56n3oYDkmaNvl4YgjGOMEUxmPIHIzj+dIzEYHIXnAzTWyGPJFICTeWwDjGMYAxTcEjjvSAhR
Sqe5OBQAhBHfpSbiB604jAVumT+VNVsfjTAMMuQRgjqCOlOBz6cdKRyXySck06OPzCoBUEgn
5jgdM/0pAMB4xgfjUi53DoKZtyBzn604DBpgKAQfX60wsQ2fU1ICSBzgfSkKdO+KAIy340E7
sYHFL5ecnBB9KcYznkUAMwTx360uD0H+etOOCSMceg7UhBU8/pQAm4jPel6Z6dKQjnt0pP4e
Mg+lIB2AeQBUccSxhzjGeeO596dnknqfel69unrQPUUrj6UFwvUY/rSMRxg/jTd2eDQIk3c8
ZxTgc9fqBUfT3zT1wOvWqQAxyab365p3GTxzigqWzg46UAIG55I+p7U1yccnNOZcYz270EZ9
vrSAQZz0zSnO3JPJ4o2g9gBSZU4oGA/zzSEfKOe1GR6fhRgZHSgQhz075pM5GcgH/wCtQcmj
v9D2pAKrD8e1OLYHtjmgLxjPPalIPGTxjpQAA9wPwNOUgDpx6U1WwOf0p6tz90D6VVwEXoeO
PTrSbvY9KXd17etIO3XkelACbiM9fwFKDjpzzR0HGeR3pCAGz79KAHh8HuKOOxxRyfajPUcY
9qkBCckVJmoiTg8U9QTj600A/qPfFIwzn68/nTeeAfSnAnnn/OaGAYyc9RTRzjjPNKfmGBSN
gHB456+tIDjviMQdOhwf4688r0P4ijOmwkdnrzyvJxPxnp0PgPuTwvEZPhB4Y4JUabDyB0+Q
V4r8RI4xJLvYgYHQZHP+RXs/hQ5+EvhhSQ2NMgxtB7oOteMfEBWWafYm49dq8/gP616q/gR9
P0POj/EfqcNpgP2hfMRmOR82eldZEyiMBl5xiuVtW3XkTEBdyjIX15BrrIWUKOy9MHminsXU
3GZJ6HnrwKUktxwcDvQwUMwAGCevYU7AGcEjJx+HNWZDWOcHJPtip5yCyc8YqExgt1x9akl2
sUOf4e9T1DqMxyNo/HrSlsKABtx3oG0YznAHX1pG+uabAX5CMEnPOf6UHaOOpPQ+lAGBj0oY
A88j/wDVQAwYwQPbFKvbqfrQdoPvQPUmgBpyxz0H/wCqgADqKfjPOc0EDb1pAIOnXHt+NIrc
ZznmjGQcdvamj5Tzz9KAJAMnmlxggjvzk96TjgfoaTJ56jHQU0ApbBHJ60pY8DP/ANemkc+t
OHTJ/LFAAW2g5zTt2c8/jTWHHsKaSOoHSjZgKWOOOntRuPGAMdqbvHHFICc8DihAOI+o78fS
kC84J6e1A47jpT9vyhjjk44PNADM4BP8HqKVm79u9IwAA47dPWkz1x07ikAMuBn+lIoYHmnY
yB6//WpQuDkkU7AIM53cYxTvf8KMDB+lKfpRYADbe3OOlN3HJp4X5fu4puBng8eppgGc9fSj
OD0oKZ6elGOeTj0oAMg569KQfL/jSkBQRxjmlBxnB7UvMBvqRx7UA55xjmlI+QmgZ6HrmgBM
jA7U4AA8E0mSB3/GkJ45pAKDyQOntTv5ZxTQBjJp27nOaoBAMLmlBGSB9aDnApcjOT/KjoAz
G4+ppQMnGSKXJyevH6UHnuc0AKq5XOT0oCnPrz0NKo470uN2cc49KGABRnp1pNuDSlsDGMfW
kA3HBPr1PFLcBPqe1OHr1OaT73TtS5OPrSAcAOh/SkLcf400gg9O+Kd6ep7CgBeCD7DmmNnj
j9acBxyKY2M98UgOR+ImTpcRPZ687r0X4iD/AIlUfGMSV51XlYn4z06HwH3B4NVj8KPDmUO3
+zYMEccbB+deOfERVV7pkLc5wwPI9a9/8H2Kv8HvCT42sdKtvm45/dg14d8SrMxCbggDuBXq
J3oR9Dz0rVH6/qeaaamLldo3YIBJ55rso8vAMZ2jjr0zmuV05GS6i/dk446EY+uPSurjTZEp
OxcAnDDrnI4FFPYqruQupBYcccZp7jeigKpbJII7j35/zmmplXJLccde/POaV0UNxtJHAI/i
9wK0Mg6emD1OPpUtwu0oOnGf5VFGVMkYkLLHkbsDJAyM4p942WGNzJjgkY47UnuHUi27vr60
BSASOcd6XdlCu0cEnzBkEikK7TkdG9uvNDGBJ64GfSnc4HHbtTc9PSnAELz6d6EIOx/rSAZy
dvNKBk/rml2HIycfhQBGOpJ49acOT6UdVGcGgsSu3A657UgEXG3HfrRjP/6qVH68dR3FBbp3
NAChvSheRyPwpBu6jkD34pfqD+dMBwB3cDvScp7j+lBY7uOaGbtQgAdTk4prYOfp3p2Mg46U
hGe/b8DQAmRj09jRgAYHOPzpSAMdqAce31oAT6dMUDIHJ/ClPHtR2z/OkA1h7EfSlyAQMYAo
YEEH3716N8ANL0TxL8VfDfh3XPDqeIbXXNRtdOCNezWzQCSVVaRTGRk7SeGyOKBnnRHXHHFH
HGBz1r7T+EPw++D3xO+KXxM8Mn4beRYeFtO1G+s7mLxBeNJdfZptihwTgBhySOlfKVv4c1P4
g6zdz+FfCd9JAzeYun6VDPei2Ujhd+CxHu3NKMr6Dasc0WBzxzTwBjODV3XfDeq+GL57LWdL
vdKvVGTbX9u8EoHrtcA4962oPhb41niSSLwf4glRwCrLpVwcg9CPk6VZKOXYcdaQLjIH61qf
8IxrDa2mkf2Tff2s52rp/wBlk+0MeTgR43Z4PbtVzVfh/wCJ9Be0j1Lw5q+nPdyCK2W7sJYj
O/HyIGUbm5HAyeaYHPbcjnOfSlPykcd+ldHr3w88V+FbIXes+GdY0e0LCMXF/p8sEZc5IXc6
gZ4PHtV2y+Dnj3VrOC7sfBPiO8tJ0EsU9vpU8kciHBDKwXBB9aVwsccTjgfnS8n35PQVseJP
BmveDLqK28QaJqOh3Mq+ZHFqNq8DuuSMgOASM8Zr1D9kyw8N+Ivi/o/h3xR4U07xRperGVJE
vXlSSHZBLIPKaN1AJKAHcDSbsrjt0PFuSDkUoQ5PU17/APtg/Crw94J8X+G/EfgixSw8C+L9
Gt9X0uCN2ZYW2gTRbmJOQSrYz/H7V6n+wf8AA7wJ41Fpc/EDw/b+ID4m1OfTNFtrl3URpaWz
T3U42sM/M0MfPGc1n7RKPOVyvm5T4sIO3+ho6fXFejX3gvX/AIsePdbt/Bngjc1rIwfTPDlr
I0NvGjFA53MxXOOSzYJzWB4x+GHi/wCHZt/+En8NaloSXGfJkvbdkSXHXY/3WPsDWiJscwVy
AfWlCgc7s967X/hS3j3/AIRJvFP/AAh+snw4sH2ltWFm5thF/fL9AOetZPg/wL4i+IGsf2T4
Z0S+17U/Lab7HYQmWXYuNzYHYZHPvRogMEqdv6GkHrnt1rotf8AeJPCniNNA1jQ77TtccqE0
6eE+exYkKAgyck8Ada6LxH+z78R/COhXGs6z4N1Wx0y2x9pneIMLYnGPNVSWj/4GBTA87OMA
Z/Ol5Dd/rXo3hn9nX4meNNHsNW0PwPq+p6Xfgm1u4IRsnAYqSmSM4II/Cm+Kv2e/iT4H0S81
rX/Bmq6VpVkypcXdzGoSFmYKobDHBLcc96V0FmeeLwOvPvUsF3NbeaIpXi86MxSbDjehxlT6
jgce1MyRnsScU3kDr2piFyCeBk0mOmRSjJJHWjH5jvQAYB4HJ6c0benpig9T0+tIc49//rVI
DtvNGSOetNOVOM8d6B8w4oAcWppbrz1pQoLDnv0ppxkDFDA5P4h/8gpB6OP615zXo/xBB/sk
E/3xjj615xXlYn4z0sP8B+gfgGQv8KvCqyEmMaRbnBIAH7sV5R8SZo5RccryuCG5VwD2A/zx
Xd+E9ReP4TeF40ALDTbfBHUAIK8p+IV9IUkUJvUjHXjrn+ld8V+5j6HHe02vP9Th7ZGS4WcE
x4OCezc8Hk/5xXRedIYY93Gz5hjGOeSa5C2ugZ0+VeWJ3c9PTH511bEh8E5KkDPHXHTjr9fa
rpjqbkblXdScquPrTMKq5JLDj5V4p6thMZGFxtA9fX/PtUWRnJBPoc85rQxAtmPbkD6VLcE4
GDhcVCDjg4x1zjnNS3AJKgHHbnil1QiEsSTnnPNOVhwD+lJxj+uKD95TznGP5UMY6TIGACAP
UYoXkH5gD2B6d6PnYnJycfXtTvKLBjyQo7H3oAj6d8c+lCsOlG3bwf5/SkAyOPyoELnHUY/y
aUfNTeWI6ilCE98/jQAZ4I46daFLJICPlxyP/rU0sQCPUU4MSArHgdBQAgOAOKUf17UKeAQB
3pSct2BPagBCTkcYFAJyT14pSDQ+OAoCnuQevWgBVJJ545607tjNMUEtzzRk9MYXNNALnb9f
el/hz36/pSfQ54pByO3TPWmAjc4704cA84NIBgnj3pccepxUgOB+ccfjXuH7IdpFpXxPuvHd
8mdI8C6VdeIbhmGF81IzHbJ9WmdAB7GvE0CqGyMn19Oa+vvitpPws+BPg+4+Ds+v+LE1K8lt
NZ1/VNN0y2k+27oRJbW3zzLtjiD7sDO5myTxUy2t3KXczv2AbiS8+IfxNlnbdPN4I1N3Ynqx
ZC36k14p8N/H3iC38M3HgDTfEdp4U0rXL63vrvU7m6ltVVoYXVFkljyRGd3I2nLBfSvYv2fP
iz8Gvgf4q1jUIb7xxqh1jSZtFcT6baRrCkzKDJ8sxJK46VR+I3gn4WfB3UfGXwm8TX2uSX+n
ata32neKtM0yCeVoTZrugkjaRSFJfd8pxlQanaWxX2dz0y18Ijxh+xh8SoPEvjXQfiBeeDpb
fUdE1PTL2S9n04SECSBpZEVgj4bC5I5PTArM1N9U179hr4VyS+Po/DMsfiDUYzdapqV1GZUD
SBUDRK7HaOcHAA6V4z4m+M2geHfhFd/DP4d2+prpWrXkd/ruuayEjutRaPHlQrFGWWKFSAcF
mYnrjmuk1X4vfCvW/gB4S+G1wvjSJtD1CfUm1CG1sz5skwbem0y8KNxwc54560uSV/mPnVvk
b37Y9/qy+G/g9cx30viC3sdAa2g+IFtNuGszBgXEcgbzB5WNv7zD8k4Fd5+194Ll8V/Gi01/
xLq97pfgPQfDWlTX+oCRi7zOjlba1DHDXMpBxj7oBduF58K+I3xr8J+L/CHgP4c6VpWs6P8A
D3w1LPPNdTyRXGq3k0xJklxxEv3jhAcDJyeBW5+1V+0V4Z/aA1Pwk+mv4o0/StHto7OTTb8W
5iRAAGmiCNzMy4B3cYUAEDIoUHeKttcJSTT17HWft+eIW8QW/wAE7m1W4stOu/Bdvcxae928
6xZf5QWY/OwXALnk4rH8H+J9Y8G2f7PPhFNWv7eTUNcj8TXcC3UihYri6ihto2Ab7pigZ9vT
9505rqF1/wCFn7WHjf4X+ECvi3RLLwxoU1hNcXH2U/aLO1t3nZiVJKu3lY4GMMe4FcPr3xl+
DviD4t23j6XS/HqXNteWt1aafFNp6W8EVvsEFug25EarGq9c4z3ogrLlaFJre5yP7ZlzcXH7
UXxKWaaWby9YkRBK5bauFwBnoPYcVB+yHkftG+CeRzczj/yVmrpv2vYvD3i3VPDXxV8PDUoV
+IUd5qdzp+ovGxtJYZxA0alBgjKk85PSuJ/Z5+Ivhb4S/ESx8V+I9J1jWJdNPmWVtpVzFCpc
o6N5pdSSNr5AXHPWqj/DtYG/euey+ErSf49/sQ6t4eijN74p+GeppfafCnzSSafcEh41HUgM
XP8AwBa9P+BFzD4e/bc+Gnw5spA1h4E0O60iQqfllv3tnmvZPqZnK/SMV86/Az9o3Tv2dfjH
f+KfCWk6pdeGrqymszpWqXUTXD7lDIXdFCnbKFbgZ25HU1D+zp+0Bo3wj+LU3xH8S6Rq/iTx
EJp54Vs7yKCJnnVxK0u9CxPzkjBHvmocHZpDUlocVb+LtU0bWfGHhm31mPRdH8SXwtdVuJI2
YLFFdM6sdoL7VbkhRlhxivqj9nTwj4b1H4K/GrwfL8RtO8c6Enh2XWYtPhsbuH+zrqEMUuYz
OgVSSFB2nJx6ZrwbSvir8M438f6XqHhLxFL4c8Uva3EEqX9sdR06eKV5GZXMWxlYyY24HyjB
J61Xv/jZoPhD4a674J+HGi6lpdt4iMaa3rmuXUc19dwpkrbosShIosklsZLZwTirlFtWQotJ
3Z7x+yH49t/DXwv8JaHrUhbwz4u8Xan4a1SF3+QR3On24RjngYk2/maP2XvCF98BfjBpOk35
aDXta8a/8I2jdGNjZAyzuPaSVrYe4U18+y/FXwmvwLsvBNtoWtwa7aao+tx6ydSiMIu2jSM/
uvKz5YVAQN27PUmvQLv9sdfE3x68K/E3xP4cur+Xw3YQRWmnWN8lusl2it5s7sYzkSMzNtAB
+6CTilKL1t1GpLS56F+zPpFg37R/x58SXSXM2qeG7DWr/TzaoslxFMbiRDNErkAyKudue7V5
z8FfjZ8MPg34l1rWY18deJE1rS7nTb+x1GOzWK8SYDLSkSEsQQTk56muX0X9paX4e/H68+JX
gfSZtPS/lmlvNH1e6F1HcLM5aaIsqL8hJBXglSoOTU/iT4t/Bq61C71rRfg3c22sXBaQWOo+
IHl0mCRs5ZYERXZQckIXC9unFHK+q0FfTR6ln9m/x9qvir4/fAnSL6ZDpvhzU4dP0+ONdpWJ
7h5TvOfmYs559AB2rF+N/j3WfDXxU+NnhyymRNL8Qa7PFfwyJuLCG7eWPaf4SG7+hxXPfA34
j6J8KPiHpfizVdBvNfutKuUvLG3ttQFpGsytkGTMbll5HAx061V+NfjzRPib491TxNo+hXmg
SarczXt7b3N+LsGaRyxMZ8tNq8ng5+tVy+9e2gub3bdThNxPT19aQDg5/KnKBg9fzoIIO4ZG
f/r1oQA6gChupxyO1OwBz/KkwMD1xSYCHqTx19KOoHUYpR34+mevajp7e1FgEyDnJz7mlBOO
gBpCOM0DG3vmkA7blvbPao29+adktmk780Act8QSP7JTPdx0+lebHrx0r0j4g/8AIITA/wCW
nX8K83rysT8Z6WH+A+2/CaA/Cnw3jIb+zYc8jBworyP4hZLz5PJXk17h4Rsx/wAKj8KuSFzp
UB/8cFeN/ES3VWnGAsmw5zkAde9epG3sI+hwa+0fqeZacyx3Ay2SMEYNdjbA+WGOUPcdgfau
UsY1SRN4OCchgM4J6f1611UbbIUOMg88DkfU9aVPYupuIdy84Cn8qMbQC2Oc/d/HtTgjBCSD
gjg5/wA8Uxi3ylSBkHn8/wBa0Mh7HqW+VjyB/e55p8zZCgjnt+dRsmVyoOMfePfHpUlwhOwg
/XPrUvcREr5bAGDT+F8skgg9VU8jtzTUXcw4P59KVlK8ZB9CO9DAFC7CffgfnS5Odo7nn35p
M73DNhjnk+v40q4xwMH2NADSDxmgZOMnpwDSYIxn0704N69e5oATaSpHQev40pTaoyMZGQCK
aTtbByMGm5JBPIoGOwDz2pW55Az70F9x6BQOgApvrngUCHBeOlKOD0P+NICMjH5ikGd3P50A
P25GVB45PHSmfxY6DOaUscAdCKTOSOCOaAF7UHkn5u/SkK4AxnGKUgHn9aNwFUZB7fhQM47U
wg88jj9adzigYZyScDn0FKCAc45HrTecnkfhSFif6UxErMCOOBjBrV8WeMda8ea/PrWv6jLq
eqTpGklzMBuZUQIgwABwqqPwrI2My5x8mcZ6c9aaAFyOtIY4EszAk4rX8VeLdZ8a63NrGvah
NquqTKiSXU5BdgiBEBwOyqo/CsdM4GeP607+HqF+tAhc+tOHQn+VMHJyDk9qUHbnIp3Adj6m
m5IzijI9MilAyCO2MUwJrS/uLKXzLaeW2lKsm+GQo2GGCMgg4IJBHcVAOWzyOfypSAD/AJ5p
pAPQc0hk0l5PLBFC80jwxbvKjZyVjycnaM4GTycUzOBnpx2qLkEY604ZPXtTEPzgEnkZ6U0s
eo6Zo6j2xxSdTgCgBS3y59e1N3c+38+tLzjvQvOQTQAvORz1/Sn4xx39abnjp+lLuOfYdhQA
dsClD8dKQNwM+mKd69qAAPnPANJn6H6008DninLx0z1pABB7gUgHPbr1pwDFcdMik6Z5FMA4
7D/PFITzjOPajHr/ACpTyeoJ5pAIeMU44Gab27/WlIP8NFgE25HcZoAG488ntQO2BQx5xjv1
/Gi4Chdv1pPunk8g9TTQxK9c/WnMxOc9aQHK/EL/AJAyeu8V5tXpPj8Y0bGOd4PJrzavKxPx
npUPgPvrwUQPg/4U3MuG0u3UNx02Dr34ryb4jxK24ZBGOjHr2r1fwaGb4P8AhR8O2zS7cArz
j5B615D8RVMZmKsYyy8MDkY9K9BfwY+hwp++/X9TzS1ZfNGwlcqFbk4PPTr2rootoh4IUjOQ
MAH6VzdupaaNlIEZbGduR+v5109vGY42+dcZxlT1x/Sqp7F1dxjlRKVOSD6jqPpTX2NhULMc
cj356UshOdwA3Z6KKaI2Uhl3cHnb29K1MQjGTt42nueg6VNOxXyyMA+vftUB+TAVsrjt0NTT
BgI8gfdOMjt/kVL3EQjGBkEYzSnBJ5zjt+dAIQk4yenIzSSfMccceg+tACscMVz3xRkMB2Oe
lGCpA3K3cEc0hXG3OfrQApOQe4FNyDj+nShcj3zxilXKvkDnOfWgBvB6nI64pw4CkA89c0bS
ST3xk4puzPegBxwM/nzSZHpSqOM4wO5pCB6UAOWQA4PTOaUktzTFbnrx/wDXqUFCnPLZ654x
igCPIHGKcMKDgZJpT24796aOSf50AOIUDLcg+lIR09KM/iKZnjkfnQA5ehA5ozg00sSe3SgE
8Z4PrigYu4YA6UoXJ4z1pmMd6cOT7UCFHc8+lbej+FbnXfKS2u7Lz5M4gefbJx7Y9s1ilSTj
pXWfDWIL4ja7P3LO2lmOe2FwP51cVd2E9iCHwJdXFwsMeoaZJO52iNboEk+mMe1Udf8ADk3h
1hHc3NrJPnDQwybnXPIJGOKteCJDJ4z0yT+Jp8n8Qaf8Qo/+Kw1HnJ3J0/3Fp2XLcWtyTSvA
N7rNs09pe6fLGiguRMf3fGfm44otfAl3fMUtNR0y7mHIihuQWP045re+Fq50zxCnTMI5x/st
XAQytEUeIlJkwysvUHsRVWSS8xK5PqWk3ej3htr6B7eVRna46j1HqK6Cz+H9xe6e97DqOnNa
xjLyLK2E7nPHGM10XxWHnaDok84AvGJ3E9cFMn9areDcf8K78SZPI3nP/AAaFFKVh30uc2PC
sI/5j+kgY6+c3/xNVfEXhqfwzdQwXEsMzSxiVWhJIwTx2qtomkTeINShsrZkE0ucFjhQAMnP
5U7VdYu9We3F24ka3iECYXGFHTNTo0PU27L4eS6hpsl/Dq2ntaxAmSXc+EwATnjtxTbLwI+q
7lsdX027mAJ8pZWDH8CK3PBxB+GviXtjf/6Atcn4W0+8v9cs/sauJI5Q5lUcRqDkkntxmraW
mhN2UNT0q60e7ktbyEwTp1Vv5g9xXQ6D4CPiOAzWurWYdFDyxENujznrx9elXPizqVpqHiGN
bV1l8mHy3dDkZ3E4z7Z/Wr3wjGV1sf8ATFf/AGakkuawNu1zhtUs4bC5EUF7DfKFyZIFYDPP
HI+lavhnwiviYiOHU7eG7YMfszo2/aD1yBisI2sn/POQ/wDADXXfCyCVPFsRZXVRBLyykY4q
Yr3rWKvoYXiDR4dBujbJqMN7MjMsoiRh5ZHGCT1/D0qfw74S1DxO0n2VFSGM/vJ5TtQd8Z7m
q/ig/wDFTaqM8fapf/QjXdeHt2o/C+/s9P8AmvkL+ZHGfnILbv1Xj9KaSbsHQ5g+FdOScQnx
LYtKTtxHFI3J46gU/wAT+C4/C6BZ9Vhlu2XelskTZYZxnPQfjXPWoaG+gVwVdZV+Vhjv6V23
xjH/ABP7Q5wfs3PP+0adlyt2Frc47SNJutcvY7Oyh82Zxn0AHqT2Fb994Ms9Hm8i/wDEFpDc
jloY4nkK+xIrS+Dl3bwazeQyMizTQqIi3U4bJA/nj2rlNc0+803VLmO9jkSbzWYmQHDZOcg9
6lLS4+p0Vz4CtbXRI9Vk16MWMpAR1tXJbOR0znsa4xsK5A5HuOvNei60+74RaSMABZV6f7zV
5yQC1Oas9BIM8fzpc/Me/PNNxg/4UFj16d6zZQbj+lKx4Gf50mfcEetH3h6ds0bgKRjmlOD9
aYCMZFHUEntSGPOGXj0696jkOfr705eRznP/AOumlflGSce9LoBzPj050XH+0K81r0vx7g6K
xA6OP615pXl4n4z0cP8AAfe3hC5I+EvhJQzI39k2/wAyk5UbBzXk3xAWVvMwrBG465xg9K9X
8GHf8IvCi7ct/ZNvwB22Dr+VeW/EGSM3MxZcRiMsdx7fzr0Y/wACPocK/iP1/U8wiOUUJjys
qpBIzx1/z9K6SNB9nYgqUC9cDkZ7Vz1pPFLPHtKxxjO0EZznqT/n0roxPG0CliBL1wOf4uho
p6IupuRFdsmZNx4yBngE4PNNYhVRRweuT7+/+etSSzhydpVQ3X25/SonAAQeZwuQQR06fn/9
atTEYQV7844C9/r6VNd5dIxx2G704qMhApGCWGeehAxUl0Q6Rgk5VSBnsOaXURWJYD0Ge1SN
wTjOOoyMZHqacqq4UsT2AwRim7SBnHTjGabATPAHY9T/AEqR0QEBGMi7QSduCDjkfh61H5fy
bjz6U1h7Z+vekAr43dxk9qbnjuMj/Cnbd2D0HWhUGOvUd6AGEE5OCB09qUBhxn6U+RNvGRnG
cCm+xbI9RQAKW24ycdcdqCSTjIpPvEcknGOacfkXGTjrQA3BGDnnHcU49AOQM0q42ggbqMn1
4oAP4/ajBJwMlqMZ55/xoGY2yDj3FAC8qxBHzZ6GkbjHb60d+fX8etIw3Y9qAAg54/A0m0np
zTl+XgYzn8KOQvt6CmAmOgz7dKXYSCQM4GTj0pdxJ9D6UE7gBn86QADkDjArr9JH9h+B9Tv3
O241FhaW+epTneR+tZ/hbwi/iH7TKbqK1tbXa07vnITkkj8Aa2/FFvY61PbxW2u6Xb6fap5V
vCXf5R3J+Xqa2S0uS30MPwE23xhpXH/Lb+hq18RQF8ZagSccpx/wBas+HNN0/Rtds7ybXtOa
OCTcyoz7jwenHvVjx/o6ag914ktL2C6sJpEjAjzuDYxz+VFvdsF9TS+Epja210OGK+Uu7aec
YbP41z9jqfhfTJo7mOw1C+ljwyR3MiKgPbOOvNbfw+vNI0KxvTd6xaq95GoES7sx8HOeOvP6
VxWqWMGnzLHFfwX6bc74AwAPocjrxVN2SF1Za8T+KbrxTfie6Cxqg2xwp91B/j712fw+uZLX
wN4gmi/1kZZ1LAEZ8vPQ9a8zbA5r0Tw3eaPpPhjU9Ol1u2M18Dhgj4jym3njmlDe4S2sZmgf
EfULTVopb+QSWmCsiwwIGIx7Ad8Vx7uWdm55JP61u/8ACPaWB/yMtl9fJl/wq/rt1pcHgyx0
y0vo765iuGkkaONlGCG9R7ilZ9WO+pu+Abp7PwF4gniwJYmZ1LKGGdg7Hg1zUHxG1uM+XJLD
Nbt96F4ECOPQ4Arc8PahomkeGNQ06XW4mlvQSSsL4jyoGOnNYMOi+HIX33PiA3EQOTHbWrhm
H1bpTd9LMS63Nrx5oemtoOn65YWyWX2jbvgT7vzLkYHqPapfhAdsusMCQRApBx0+9WH4w8Yx
67Ba6fZQNbada8Rqx+ZiBgE+mBWr8P8AVtF8OQXMt3qn726iCGJYH/dnnqcc9aSs5XC2ljn3
8c+INxH9rXOPUEf4V03w68U6vqnieGC8v57qBo5CUdhjIHFcVq9rZ2tyFs74X0RGfMETR4Oe
hBroPAN/pWh3yaje6iYZVV0FusDHgjGdw4/CpjdS3G9tDH8VceJtVIb/AJeZOP8AgRrZ+G2i
z6prLzC5ms7W2TfNLC+0n0XPvyT7CqevppF/rz3MOrEwXUzySMbZgYc8j/e5JHFbx8Q6NoPg
i703Srp7i8ufleVoSm7PBPtheBVKydwu7WRW1T4jX15q3+hrDFaiQIheFXdlDdWZgTk1Z+Mi
7ddsD1zbHr/vmuR0WGxmugb+8aziXDBo4TIWIPTjpXV/EDXNE8TNHd219MLmGIosDW5Af5s/
e7dad24vUVtTk9A0yfWdVtbK3YpNK+Ay8bRyS34YzXceM/F1z4duY9G02dpPsygTXF1iWRmP
OMtnHB/Wqng7WfDnhWWa7N7cXd28e0ZtioTuQOe54z6Vxz3K6lqhmvJXRZ5S80qruK5OSQO+
PSp2VkPdnofiS+m1T4V2FzcOGmeZdzBQAfmYdBxXmWOmOK9Dute8M3HhCDQ/7RvAsTh/PFrn
JBz0z7mvPX2qzBTkA4B7kU5AkNP5dqTGR+FAOT06U4nPX0rIsX73Hv6UhGFznB6YoIG7r360
pXjOcGjYQmMkdTn0oIx1z7c0ccZpMgrSAQ4HGO/ehuBz6etOyCevemHG3/GgDm/HgH9iP3+Y
V5nXpvjk40SQe45FeZV5eJ+M9HD/AAn3d4JYH4U+GCXIxpduOB1OweteQ/ENdtzM247Noy2P
rx9a9V8HKx+FfhnYcH+y4Bhu/wAnX+deWfEvzBNJvLEAZI7E16cf4EX5HB/y8Z5dZyFbmPIz
0AYf0NddE5cq+dpwBwvSuPs32SxsDjo23PGRXWW7BouO/qOaUNjWruWC3lkoyZA49v1qLe27
cOfXPJpys3zuvJHJ/wAf1qNiD0XK9sH61oYEhDMuR9zoT6df8KluVI24xgDNV3K/wgkfSpbh
GcKwUgHj3qXuBCCS3HAHI9+aVck9eAc46UgRhweOc4NO6N15FNgIQAuOd3OfTH+c0uCxPc0M
Qf5dPrT0i8w7Qcn0H86QDEcxk8g/UU0swIHTPtSn/wDURSBcnnINACg4b07Z6UrmM/dG3AJ5
OSef8KaBlhnj2xxRngjGMigBoHBPt60uSMg8EfnSgZx259aQc9RmgAQ/LweKcNuc+ppNpHbp
Twmck/TrQA05POeBTcYOO1LznGf84pTkHHXJ9KAGg+2KcSfajaccjn06UKpAwCetMBAMNk9K
XcoGCe39KUZPXk0nYDn/ADmgALfT60AkAHkmjAPY8UoYqRxgUIDf0LxDHpOi61ZskjTX0axx
lRwMZzn86weh7jtikBYls0nPrgYp3uBJs9etbieIIk8Gy6O6OZmuROj4G0LjkfnWFnoCMn0p
u7n2NNOwC4AOe1KASM88UpQEA5Hr9KTaSO9ACllBH+FJzj1GKQrk9eaAOvX0pAJuIbGc0pIA
7jilQfWlIwex4oAjyc4PJ70YJUcnpUgUnnoc0wE8gnimAAe9NwTinFcdAeTQOO3HtUgJ+tAG
DjJxj0pwXcT/ACNKE6Y446UwFYHjPr1NIQUA54xSgY/oKCeef0oAFOQM8ClxnkHNG0ADOTSh
Md+KAGjkmlUgYHAI6UpI55/GkjUBhj060AL06AUnB68fQ0oAA9KMZGcjk0wEAAbOcjPrQTxg
8/jS4O7rxSFcA4PH/wCukAgYDp+WKXOCeM//AKqBzjPHH+FK68+nPaluAm4k5x3oJ4Bxnj0p
w+uPrSFcjJosAm4ZJ6U04HB5p2MjHtUglRBzErEdOT70hnLeOAP7Fkxzz+VeZYr07x0QdGmP
Qls8dK8y3tgDJwOleXifjR6GH+E+7vAyK/wq8MquMnSoMg8fwCvKviQiEzBsthCu3oevHP41
6x4Ey3wn8Mrn5hpNvgduU5/lXlvxIRp96qi5EZyT3JJ616UP4EfQ4vtv1PILcM7woSWGd2PQ
11kWQvK4JxxXN27hZIQflPQqpzznr7cdq6OIqyYA49hgd6KexVQmckRhGzkjp069P6Gov+Wa
4Q4BILdR9MU8JjBKksepJ6jtTQrZGOq8k+laGQjRkSFW2oVPOTxU1yNpVRzgfTNRlWVtow3b
K855FSXOQIyMDA5pPcXUjjBZS2DkYPApufqpH/16dksSTzkccd6kIyRtHzdiOKbAjIyc+pyO
9ISQcj0qTALDucc03rzn6UugDOeDt4ApADzjOTUuc88A98c01VyGwucHJPoKQxBnPUk/X6Uu
PlI6k0vOzI288fSm/dGd2WI7U9BBg565oJx7Uqk46dTSkZJo6WARcN1Oc9jSqfm9KTP5UAjP
qOtACseQvTNMwST/AJ7073PrSqBvHrTAbjGM9vfNBIwBkU/5dmMc55OeMdqRsN9DSAA5bAOO
BTQCD1496cEHPTIGf/rUZAPqfamkA3BXHbjtSjqQQMGmn5unpQynIIHI9+tJAXdNt7O4nZb+
5ezh25EiReYc8cYz9ea6rWvA2laBHbPea1KBcJuj8u0LZHB9eOorh97AEH064r0f4pkmw8P4
GMwn/wBBStFazJ1uY6+ADqlnJc6JqUOpiP70O0xyD8D34rE0aws7u7MN/dS2mSEQpDvyxOME
ZGK674QRTHXbqVdwt1t9rntksNo+vWuY1CWOfxTcSRH9216SpHceZTtomK7uzb17wbo/hq8S
2v8AVrpZWUOPLtAwxnHXd7Uuj+EtF8QPcpZ6vdmaGEzYktQoIH41r/FbR7/UNdtXtbKe5QW+
0vFGWAO9uM1zVzol/wCGdGs9RMtzZXV08sTQlfLKoB+fPpVNWb00EndbnNqMkZyAfT8K66w8
M6DqGm3t9Hql95NmoMqtbKG5OBjnn/61cgqc5B9+TXX6Qv2f4ea9KRkTXEMI/AgmoiUyx4d8
IaL4muZYLLUr5WiTexlgVeM49a53ULbS4NUSK3uLqW0Vts0kkaq45IO0Zx09a6v4OgNrl8M9
bbv/AL4rh7tQLy4GSD5rYA/3jTekUwW9js7jwZoNt4ci1ttRv2s5WCqohTfnJGMZx1X1rhZd
nmuIySmSF3DnGTjNehX4P/Cn7Ek5xMMZ/wB965Hw/of9qyyyzSfZ9OthvuZz/COwHqx6AU5L
awkzp9D8FaLrOh3Oopd6jHDbglw8SDdhcnb69K5XzNMGqcSXv9mjkNhfO5Hp0616R4b1r+1/
DHiJYoBbWdvCYre3H8CeW3X1JzkmvJ/vYxSlZWsCvrc7rVfCfh/SdFstTkuNSkt7vGxVVN3I
J5z9Ko6JpPhnXNTt7GKbU45J22q0gjxnBPb6GtXxj/yTbw43f5P/AEBq4LT7ybTbuG4gk8ue
Fw6PjODQ3Z7AtUa1tYaZBr9zY3puvIWYwxvBt3Z3bctntitbxp4b0bwswtUa+kvXjEiFivlj
nHPGex6e1c1b3ct1rENxMweWS4WR2xjJLgmuw+L648RWx5/49xz/AMCNC2uPrY43T2thdRG6
WZ7bPzCAgP8Ahniu417wpoWgaRbX86amftGAkRdAyErnDcVi6TbReGrGLV75FkvJRmxtX6f9
dmH90HoO5rovG08l38PtBnlcyyyMrM7Hkkqc00tGJ7o4DTNPm1a+gs7dd08zBFB4GT/Sus1T
w14e8KslvqN5eX9+VDNFaBUVM9Mk1ieDtYj0HxHZ3k4/cIxEmBkhSME49q6Txt4YvNd1qXVd
JCanaXAVh9mcOykKAcrnPahLTTcbeo/RfDPhvWdB1DU1i1GFLLJeNpkJYBd3GBXC37WpupDa
Ryx238CzOGYD3IAr0vwppV7pPgLxJHeWstqzo5VZV25/d4z/ADry489qJ7II7iA5ByM96M46
etGBz1HHWlLZPQ1kUMJOewAp2cnkDmmq3PanHPrxmhAGMHNPyOmec+lN6j8KCOcDnnsaWwC7
gAQRyRjPpTBl2wMGlxj1PHb6U1uAOP1pMZz3jhP+JFMc9CK8vr1Lxrn+wZx3wOK8trzMV8SP
Qw/ws+7vAUgX4Y+GAY9//Ertsg9MbOlebfEdzI1w5JIKnDDn9a7zwYWX4a+GwoGTpcBHOONg
rz/x8UKM3quCD3/rXo01+4j6HC3+8fqeTQBjdKz7gAeVGOeRyP05rqoUJgDBtoJ5LH5u/Wub
tlLyh/LIRTg+xzXTBt8IITAGB8vf1/X+dEC6q10GyRgHJGN2SG6D0xUe7IIYkMDgdTx2FWdh
kLnngjcufXHr1qPy87FyOD0xn0rQyGLjIUk88ZHPpUt5JtCrhegBwADioihOOMdj2qa6Bwns
McVL1YhgB2Z4LnjGO1DMzAKMDHcfWgAFSevbilBx8gwgPU+3v+dNgRY29+fwqRt7NyVJPU56
8VFnjjjt0+lKwHc4XtmkAvH/ANb0pAAfX2pVw5x0OevtSnfGxGMFeooAQjYCAfcECkXgnuPT
1pvGec4NOzlh9c9aYDVY9Af8afLDIjDeCpPJDHrSKoAB5GeRzSh/LG0H1ySBznIpAJGOeR+H
rT5GUoAFO7kk56+lIr569R/jSY64OfemApYBh25/rTQRzyQDzzTwAzgAjGe56c1GAAxzxjvQ
AuQRxzTSWBwMAZzTxjdx1FNcH8P50AIvB5HHqKcWxjIzSH6Y96NuemenamgBcjmlB9qTaD1z
n+VOB2D60kArZ2E47dMV6j4/v7Kx03Q2udLi1DfF8pkkZSmAnTb6/wBK82042bXAF9JLFbFT
loEDPntgE4rsfFHijw94jtLOJpNQha0QrGViUhsgAZ59hWkXoyXuZV347vZdObT9Pt7fSbNx
ho7ZSSwx3Y81gWLEXtueR+8Tp3+YVEWHB9B61oaMdNW6D6k9ysSYZfswBJYEcHPQUr33Hsdp
8WdRubbXrZbe6miU2+SIpCoJ3t6GuXn16613SLHSWSW5nhncpIXLO+7GFx14+tbvibxP4c8U
Xkdxcf2lCY02L5UafdyTnk+9U9H1LwrpGpQXynVZpIG3hHWPaT+daPV6MlbHMS2720rxSoYp
UJVkYYII6ius1xhpPgPRbJiBNeSveOO4XouasWviXwxdJqZ1LTZ5pp7t7iN1UBtp6LkHjvx0
5rlvEOty+IdTe7kURJgJHEDxGgxhRU6RWg92dd8HX/4n931ANt0z1+da4i8Cm9nHXMjf+hGu
q8GeKdG8Kf6S8N7PeSR+XIAU8sc5+Xv271g6rLpE+opJaLeLbO26ZZipflsnbjjp60O1kgW5
39jpb6z8LLK1jZIszBmlkOFjQO25j7AVxXiDWILiKLTdNBTS7Zsgnhp3PWRvr2HYVunxpoH/
AAjX9hi21NbXP31kTeec89vwrhZGQyv5RYR5OwP97GeM4705SvawJHo3w4QP4V8SDOPkPfr+
7NedDkgDnFdt4f8AGGh+H9JuLSOzvpTdLiYtKmc7cHHp3rlZH0z+01ZIroafkZRnXzcY5wen
WlJqy1BLU7bxev8AxbPw4Tn+D/0Bq88zzyCc13GpeMdD1PQ7TSpdOvlt7XHlMsybhgEcnHPW
uHO1XYqCUzkBjzjtSlZvQcVZE+n8X1t7Sr+eRXqvxD02zh1aHVtRPmWcEIRLfPzXEmSQvso6
k+leZaLd2FpeCS+gmuI0wVSGTYdwPc46V0Xi3xnpvi1Vd7C5iuo0KROJxsGTzlcc04tJNCab
Zzuq6tPrN9Ld3DZlkPGBwo7ADsAOldz4sIHwx8PNjncg6f7LV5/aPbpdRfakkltwfnSNtrEc
9Dziuvv/ABrpGpaLbaVJo9wLW2x5e26AYEDg5xz1oT0dwtscja28t/cxW8KF5pGCKoHUnpXe
eMp18FaXZaJpjeTcSp5t1cJxI/P94c4Jzx6CsDwv4k0rw7LDcvpUtzfxE4lNxhQTnkLjrjis
3xDrT+INXur9gUMpyqE52qAAB+lO6SC2p3Pge9mufAnibz5ZJcIwG9i2P3fTmvNA2ecceldn
o3jjTdE0m4sItGd47lcTlrk5fjB7cVyV9LbyXEj2sDW9ucbY2feV4Hfv3pSd0hrdkGeORgUN
gkkUuR+FI2COnIFQMMY44xTuoxjHao+gApVPA+XvSAUn9BSgc8nH0pQcjHX2pCOD/hQApOcA
U1sEDHOPXmnEjPT6EUw4HI/WpYGF4xB/sK57/JmvKq9X8Y5/sS44HIxXlFebiviR6OH+Fn3L
4PcD4X+GTJuwNKtgpUAEYWvOvHyeYJMIWULwFFei+D8D4X+GFDkt/ZNvwf4SU5FeeeOdxLEf
dKEAKeev8q9Cn/Aj6HB/y8fqeWQBYZGXK4ZwOGPXt9PWuqtjgLgZRcfK5+99Pzrl7NiZ1AxI
27BDKeMdwfpXUWwKwZ6AnGD1FTA1qCllBA+9uOST17VGxOMYHOD04yPepxgjnAO0EAdTz6US
LuLbVw2MMB3Pr6CtTHoVhvdWVRuAHXB4qS5BZkbG0gHpwaaUb7iknIIPP9KluFLFBuzgHqTj
rU9QKxiXIKse+VxShQWCH5RnJJHOOKXGyRiHLDPDL3pNvA5575P0pgJInBIPy/yo2DHck8jB
7c0qSNFuKPgEYO05zQWDhFYEDJzg+9Ahhbaw259eaWM71LEk8Y/SmjbjkNnPajyztwGIY8Y6
DGPWgBcgLyPpxzTSN3Dc560uCOlAHA4GKAECZOOKVozwScBhkc0oI4JBI5yBxSBT64P/ANeg
BEA6k4H60/IPAHPYk0xVx75pQTv645oAUqc5Ayo5OP501+CePwNByW4P40uSJAzIGUEZBzg0
wAMSB3HoOO9ITjGR+FANKSNvI5oARTx0/GnEkIBk4AOB6Um8bsBeBSE5Iwe1AClgRxwB3xSb
t3PejcRnODSDpSAVuMUg5J9qAMknp+NKoyPwpoAPXpzS5JPYDvSFffv3o6Yxgin0AkACqd2Q
3Y9qTjHFNXrgYzmncbcdaYB34zQp9Rn60rNtP/1qaXIA5oAU9emDSFcn6UhBPJz+FGMg4/Gg
B3UDGCaYQp655oC87cZx0yaUjdg4GOmaQCdMjsPWjI7etKMAnJx7ClxxnJzSATPoc+46Ui5+
n1pc9B2BoxgdO1NALjn/AOtQM55FG7HbP1pNxz0oAeeRj9QKBkADORSdQD9eDQMlc9RimA4D
I7j+tAHTsD3NNztbPP4UinBzn9aAJQcAjPtTM8E0MCMHFIc+uSf04oAUEZ6DNDEEcH64pDkH
0pO3H5mkAo5bgn6U7GB15Hp9KYOTzkdven8EfyFJAKF6AcGg5xkUmPm4wBnpTunUY7UwG45z
3pvHpyO1S5/LGf1phI9cE1IGF4xGdDuPpXlJOTnpXrHi8Z0W5J44ryevNxXxI9DD/Cz7j8Hu
T8L/AAyuPkTSbc5xj+Ac15549bhg+Qu0g5znGe3p2r0LwYAfhr4cB25GlWwwec/J+lefeO9x
8xywVgpwpGOPYV6NNf7PH0OF/wARnmFohBjwwUZ52nA7fjmurt3WQDa23PQvjge4rkYAUlAJ
wuR0GSAeuK6m3V0jKHOwNjLnt6fpUQNaj1LGQ6Z+8w6kH0/+tUD4dWyzAgZOByf/AK1Ti4eM
q7bTjhcgAH8B1pJJmD4iIQEdvUCtDJkUB2KXYnAO0kNgmknOCgY5I68YpkhZ+QNy9Aw65qa5
cuY1Yr0yXbr9KT3JK5cb8qOgHbmkJBOR/F1PpTB/eBAwP8KRQwP38e3f8KYEwLAFmVtvIyO3
BpN22IHyxyeH5zTCPMLOSFGOFp2BtGeST0A5xxSAZJgs21iydQSMH+dMGSfQ+n51NhDwwbA5
znkikLbkChBkEtnuR70xjcEqOTgdBn3pp5ySe1OzwRxz1PftTQCV3EZA4oEPDlQRnhuaQkBl
+XJ6/Wojhic8EnmpWIUhQc4HUcdqADecY4OPSkIHBz39KQr9Pxp21lI5z9KAJmktvskSrC/2
sO2+VpMoyELtAXAIIO7JzzkcDHNfpjBH1p2wEhucd8fjTCuF+7nmgYrc9eg7UdDzgGgjjJOS
P8KBg9SM5xTEMYA89RT9vbGT2ppXI64PWheWGD0oAUtgdvrSYypPYijGPmJGM0KcZHIpAPwA
cfzpobnA7DikJ4x/KkB3Hke1ADzy2fWj+LvjHpTTg8Z560m7LD6UwHB8tg5FP4xwe1NB5989
KXAXgY57UwH455O7vTcEcde9KDkcZBFIST3yelAB1wD2pO2RSjPf8qCcZ96ADPPQYzSZx0wf
eg554z3603GQeM0AK2d2eD6YpQSR6mlO0kH7tMPbjikgHtg7j79KM/L6f/qpAQM4zmk5I5PJ
pgSBhkZHHtSZweRSbiBgjBHrS7cYJNHqA4sRgEUuQMeuMYqPlWPuaXnI6k9vamAjDeScY9qO
NuO1BbPXI4oAGOP5UgHhgOcE+vNMJxx3+lOByuccA9aaOg+tMB2QxOeRQRgnvikPT1NKw5Az
7YpAJjGDz+dLnp247UEjk4xSHPHbsKAF3ZOT+HNHPejacfhSngnsc0gFyT7HtUZOe3NOzxmm
HrjbmkBj+LiW0W56H5a8or1jxUN2i3R5+5/hXk9ebifiR6GH+Fn274TkA+GPhvK4xpFscrxn
5O9ee+NT527gklMAn69K9C8K4j+GHhxssS2lW4Pp9wV514xXczA8fLk59zXow/3ePocO9R37
nnNhGA427C+8Abud1dJHJGASRnA5HYH2rmrc7pY9nPO3HvmukgUGI4BB68HP61ENUa1NSUSq
QVJG1sbhj39fyqKYIHwp4UkAjp361IApQnKgjpxTXgyyELksAq7fWtepkRiVsjDYP0qa63Nt
YDgjrjPSoyp3jOM9cjsMDpT7lxhDtA4/zxU9RMr/AO1gD2pzsMjbwCOnA5oCrtbAxjsOtDbW
AOQMD05piEO0BeRkn7vORTgSp2HYAxHzNzim5XsOMYweeaVeFAGTjnd0oGIshVZFDDpjOOo9
KElwrEIGPHOOnP8AXpTmTcXBZGJx0PWmDOQfunPBoENyeBlQMcZNNxwTjjucUpGehBwPSlwp
GM/eHJx0+lADV+bjP/1qVOV4H05p4VeeoAOAaRyOWyMtyQBj1oAUHIHAA9uKeNvmf3h7HHao
xgHjB5xml9uv0oAQ43ZBwM04uQeOx4OaaTtbOMU3IIZsHrycf59KAHZz1z0qWWHAV1K7TwNp
J5GM/wCNQMQScHA9KCzEAEnA7HpQMcenrgflTVIGee9CnacZ5zjim5w/PpQIdktnJBGKG4we
vPpSbRjrSgZP6ZFAEfzYPQAUoxn6UpyTweD2oKnOaAD8MignvgfhTgO/vSNjocY/pQAbjk85
PvT+wGAKbnI4I6dc0p4ye2aoBWf5tx6nvQG54xmmE4HWlXsOw5oQCknH86C3P+TQc7fbHSkI
5z0OaAA/NjB+tJz+vWl3NjAGKBkHqMUmAh9MClJIwenNGWweKFyDk+tIAGeg9KUtgkng+hoz
kdKccE4Py0wEyfX9KUZOcdfekLDHApVGTxn15oAB25/Olxlhg45pOq9ecc07aCeD05pgR4Pf
8aU9RxnA7fzpxXmkXjHWgBQOc+vb8KNxJ/GkxvQ9qUdT9enrTAaCRggdR1p5+bPfPHNJgsQP
WnMCRgcZ70gEyB1pfxINMIxk0/H8+3NG4CYwM8UuRg9qQjCj8v0oC+tIA+Yj9fWmMccdDUnb
uBj8qYwxgAd/zpAZPijP9i3PHGw15LXrniQZ0icHP3OleSDmvNxW6PQw+zPuHwrDv+F/hkqd
yjSLfcAMY+T/APVXm/jIAksMfdwSRXp/hyJl+E/hMtxu0a1YAgc5FeZeMmKu5jG4443AEHr2
r0af8CPocP8Ay8Z5nBKxuVJXcTznHWultxIEK42n0J7965uykCtHhcvuHGM966OLJBIRiR0B
AqYbGlTcmzt3g46EYx0/wpjy4wE3AMfuHoD6inSKVTJyCowVIxk5pjSISCCykAA8dvz61Zm9
hp2FQdvTGSMVNPlWTCncwAwOtV4mDZyBgYYHb17VYmZM8AhcYyx5X/Gk1qSVnQZK429flPap
mg8qTCkPuGQcfeHXNRBdybiQNpA7n1pXlYKEDkDnCjnHrTAbwwG1ecc7jQTkcbs/Wkbhd2Dg
e+e3pSkjy/b8s0DEA3OeQ3XIoZiQD0UUqoVBfIxuxkf4Ug+6SB6UCAOMAEEj0BxmmYwN2eMc
mnHIb7pOTjBNJnAOenpQAofMeCRgcjPagEOSRgZ70kfYg498UrAjgcY59qAEDYGc5/pS5xkE
YB9etNBPJwRTueu3npQAMWOOCMmmhCN2QS1OwSR29s0pBOT26ZzQA1YwSeQB6U3Axnrgdaed
uTzxRuQDBBz0oAbyXBzgZ5xRnIz+NOPJxnv0powAcY/GmAY3EcDgetKWAyRyPXHWkUjO3P8A
nNDJx1J4pABY5HTFKT047VNb2c964it4JZ5T0jhQsxHfAGTU6aPfvdmzWzumu+c2ywOZBxn7
mM/pVWAonKE54PpRjJ9Ae4q8uiX73v2NLG6e8/59xAxl6Z+5jPTnpUN3Yz6fcSQXcE1rOhAa
KeNkccZ5BGRU2Ar9sYwenHenqMc+tJjBOCadyF3Eg1SAG9wKacADB79R3p27Oew96QDINMA2
4/GkPGTjrSgcjv24oIz3NICPGOemfWlHbv1p3BJ4x9aTHp07UmAhXtn86UZ5PXn0oC44/wDr
0KQRkUgF424/lSZA6DrQQcn0z0zSBQT9e1ADwARg/rTlQsTggD1JwKYoGMZzTslaAGgAHPU+
tP3cY6e1NwC33cnNOK4Hocd6YAF/+tRjGOeKbg//AFqUDI5ANMAJx9KTnOaeuFA45pn3u/bt
QMcG2j2HrRuBwDz70KPc4pM+/ShCFOMHB57ZpWwCe/OeaQAn/Gk5A9frSAATu5znNKSeoz+N
JgA/lQBnqck+1IAzlcdaR+APanEjOMYFNJPXGKBmdryD+zLkf7JP868hFew6yN+nXGf7jfyN
eO15uK3R3YfZn3f4ajP/AAqTwozjj+xbbGee3NeXeMkx5yg44IHQjOa9I8IXbf8ACsfDkW0j
bo9oAcj+5Xl/jOQ7m5Eg64DdO2a76b/cR9Dkf8RnA2v+jsHBAYZwuM4565Fb1sRGCSeMYK9D
z2FYEMsYnWRSRu4O5Rj65Fb9uVUYJU5HbqR9P1oiVPcQuWAU8j17k8c03O7aA2VAyBjnFTiY
oJIygweeg5GOOnHcVG0iJFGyAAgEsAuRg+taGfQRofLVkONy4H3unPanXKKdoJHTnPUmonDY
UMTubnrnj+dSXSgCMgkgDqfWp6kkW1A2CQMH0pVXeTzkLg+hPSo+h5OTnPBpxxswScjpxTAN
2QcEAdxnrStJvGCoVufmHU8nr2poLSKFHQdeac0ZXbkc4yM/pQMap3twBx1FIvIIHp1pSdzD
v04B9KRSz5b5QQAKBAWy3PHuOlITgHjINOV2VwVyCaaSd5O7r3FACK2COmKer/MMnjv60Km5
W+QHA/LnrTEyx2gAUASKw2gcZoYgtyM4PbvTQvPXOOMikOc80AODDB75pWY53E5J9e9RhvrR
u9ccdqYD8r8vJz37DHGKRhzjtzTDLkfKM8dqCSRyOPbrQwHDHT1o3ZJwR+FBAGeQ30oBG3PQ
ZweeR17UgE6OOfbinA4HfHpTOd2Rkd8ilzlOc9OBQB9Qf8E43/4y28KqVzutb/A6/wDLs9fR
vhVRF/wVl1xSvzPazkYHrp8Z/pX5uabqd5o96t5YXdxYXSAhbm1laKRc8EBlIIyPertpreuX
euLeW+pajJrEvyi6W6f7QxIxjzN248cdfaspQ5pN+VjWM0la3W5+g3h0iP8A4K0agMHLNP25
/wCQYtfOf/BQtPK/a28cdTu+yN/5Kx14dJJ4givZNXe7vheB9r3/ANrbztx4wZA27JHHXoKi
1TTtbuHuLzUFurmVADNNcSmWTGOCSSWxyOaaptNPsrCc7przuY7EAnAJBNIOBwowauJpF7Lb
iVYG2FTIpJGSo6sBnJHvT00e9ltftCwlo/LMvDLu2DgttznHvW9mZ3RTywABXA9/rTSD1I/S
ryaJeywCdYGMbRmVckZKDqwHUgYPNVYLeS4mSKFC8rnCoo5J9qWoDOn0zTQ3T8ua0Rod281v
Gsau1wxWIpIpV2BwRuzjPTj3ofQ75Wt0ESsZpDChV1Klx1XOcA9ODRZgUT7Uzoea0LvQr6yt
nnliAiR/LkKurGNs8BgCcZwetMm0e7tond0UiPaJBvG6Pd03DOV/GhpoCn16ZzTQAR36V0P9
iIZJbZbNzfpaiQx+euxcYYyZz0287fes210O8vkjaFARLu8sMwDSbR820d8UNMCkflNBOADx
+H0q6ui3UgtCqoRdKzxnzBjaD8xPoB3JpYdBu5tgURgySGKIPIoMrDghM9eeM9KVmBSAAPP4
c0ZDdfStGwsAum3VxdwHYkqw+YkgDxvkkjYeuQPwxTNbsm0/Upo2gS2BAdYVk8zYpGQCfXFO
2lwKOTnkcZ6UbvXtWjHoNw5ADQgGE3AbzRjaoy3PqO4p0GgXNxLDEjQCWSIzbWlAIUDJ3ehx
zg9qdmBmAjJ+XmnDocDjHWryaHcSWdvdgxiG4mMEbM+Mtkfp71Knh25me0WOSCVLqUwRSRyf
L5gxlT6dR+dFgMzpg9jSbyByQRWgNIl+yXVz5sJitZVif5+dzZxjjnofyqVfC13Jem1WSFpF
g+1EhjtEZXOScenP/wBeizC5mk5JIGF9znvTSMdKQYB9V9aV2I/LvSABx9DS/wAI+lMz2JyM
0bhznHpxSQEn+eabk7jx9QKaSSevFLn5SMGjQBzAHsSDTWx15HHelHX6U084FICnq5zp9zn/
AJ5t/KvG69k1fiwuM942/lXjZ6152K3R34bZn3B4QtZH+HHh+R8sg0W1wScDGwcV5Z42h+zG
RSpCAkZPT3H616/4VmEXwt8LZBOdGtRtBwG+T/69eTePHV5HzkcZ2gg5P49a7ofwI+hyP+Iz
z1YQ8kfz8BsjCjJ78/nXQ25Rg2H25xhScjHGea5x3SN1Kj0GcdK6KHcE2gchcHIA6URKnuOL
DsoGDkHnIqHym3AEZLAkY/HP8qm8spGCyfLIDtweP0qAqGYDAxnr781oZDkG3accN3ziprnc
VUKNqgZIzVZnIIz1zwccGrdzK6jbuAVh82Oh54qXuIg3DPKj5RjK8d+9I0hK4DAK2GIHQ031
xwCMYHFBVlPPJ6nnrTAB8ykZGO9SKApPPI6FTjvUanH3gfcClDDd3K5/GgBy7c8gkY6AjNN4
AIHIH4UFthxj8aTaCf7oz680AAyTwQOvFBY7OTwOi0gbdghcH1FNU4DDPr/WgBxbgYz9c0gP
OR+VGBx2qPzNxwgLN04oAmH3cnjmmNKocjlz6Co0VpDlySD0x9alVQoOOB/9agYIWLqWUIue
eMmkVADzktnqakA4yTxmkx/kfhQIbuDLjoR2FK3X/GlCHHelCqSOuPSgBOKXGSOlISc9PehS
c8CgYnG75s9OgpQQDj8qQknA9uSKRlA5xzmgQ58DtWh4fnitdbsJpnEUccyO7t0ABz2+lZ24
GPI7etObAIAPGO9NOwNdDbuJrb+xdUhWeEySXqzIoJ+ZQHyen+0K1tWuINL1i+uXnQyS2awp
AgJYl4lHzcYAAOfyrkPNKMMNnbggHkVNf30+ozCaeTzJCApbAHA4HSq5hWOjg1exGs2GrPcB
EtrdFa1wS+5E2hV4xg9c54yag0u6srK3neSeLZcWrqyoreejkH5FPQLnHPpmuaBPTrUo+v0x
T5gsdRp99p9pHbMl1Eu+xkhlV0dpFlZCOuMBckYxWR4c1CLSdYguJs+WodGZF3FdyldwB64z
nFZjD86T+M0uYLHSQaitrqWmebqUNxbW90s5EMBRVAxk8KOSBjGKlOoW08thAkqSyjUxKogj
KIEZh97OMtnH0ArluQOOcCnRXL2sySxOUkQ7lZRyD60cwWOivby30abWI0mW5uLm6HyKhCoE
lLHJOMkkAYHvSa9q8eoNeywamRFenc1qYNrDJztYgcgHvk5x0rAubuS7meWZzLK5yztjJqPj
POWHUjPXmjm6DsdgfElkurSvHOI7aSyMLybG3SSeVsAIxwB1/XrWTNdWWpabpySXTWtxZxNA
VEbMJF3EgqR35Oc46VhYypyaXGCDmhybFY6iPWbAaXY2M8geL7NLFM6xHdGzMXUg9SAcZHfm
qiX1hcxaUs87xfYMo2yMt5qbywK+h6jn2rDAIHcfWgHaQRwR0NLmCx0h8Q28un6ozKEvLq9F
zGpUlY+GGc9CRu4qj4iv4dQ1MT28hkUxRoxdSpLKoU5z7jNY+7PJ5+tPGc/1obugsdNputWW
mWywRudptpfMkMO4tK4wMA9FAx9aLLVtPTW4dRlZxvgYXEKxHHmFCp2kHoc59ufauZD4PXjB
604HB757fnT5gSN19VtLvSra1uZZDtujIyxR4Cx7Qu1eeMYzip7fX7OF9ISSR7hrK581p1gC
DZxhAueTkZyfWuaY+2Dmk5Vh39aOYdjornX4rrSNRtXmkkea4SaL9yFUKN2c47nd+lXm8T2Y
v4iplW1Wz8htsfzO/leXk89B1Hp+Oa5EZAODn6UmMHk5zT5mKwuMY2844FBHYCj/ADx3oHA5
9ahjEYc5HalK9umDSA8evFOJIIJx1pAGBgcUbsce3ahjkD+tAHr/AJ5oAdu79vemY5/HtTt3
HTqKQ49Oc96BlLViPsE3B4Q8V44eWP1r2LVs/YJ+MfL0FePHhm+tedit0d2H2Z9peG7vZ8Nv
DSKdv/Eqtsluf4AfwryzxzclpwwO1R/Cecn1r0Xw5Nv+HOgRbh8um2pbB4xt68ema8u8ZoXm
LqOB1we9ehFfuI+hxfbfr+py0cghmjc7G+bIWRdyt6HH41vRoVIw2QRjIHNc5Ix/cZPzAqox
jpnvXRRpgcEkgnkcZ+lCKmSb+p2r9ccH60nKkNnrlcf5+tG3a2AeOufWgv8AvTz07EcfWqID
7rMQy88HjrU023CHLcjBAIxVbaxOdvTqQKmmUkx4XkjtUvRiGrggjJ6Y/SlxtQjHXjmmg4T5
fl7Yz1p2UIPLbgcgEUwG8nnNO28c8DGcevFHBAGO/IP4U4Dy09QexoAjPfuDQOuCcdqkaJip
dVLJkAkDgE5wP51GvrgDPagAeTkYAAxj9KiZgFJ4NSShVJxnA4BPFMWMMQx+6Wx70gGANNjJ
2j61JFGEOOgB5x+PIp6qAueB60pwc5yPTihAGADyc5pSMg8YpQRgDPHXr1pFI445pgGQOnek
JJY8475qV4jFIyONrIcFT1zUe3jHOKAAHacdD7mkLY44zS4HPb2pCox/jQAoBY+npTceh5zS
8bsHmlxkZI4oAYct6D6UuMZ6/nSke2aQAE9CKAEO0E8YHbPP4Uo5PrSsMDnjHrQQrYxigBCf
lPHOKO/TA+lOKH17Umcdj+P4UAIo+YYOBinkgA9fqKQ/d7j2NKDkc+9ADdxxz09qaSRJkd+x
p+ApOO9NL4OOtABnAxnPFH3aAvyjn8qUdOe1ACAjPH5mnBeAc96aW+XnvSg5xkj/ACaAGsPl
9wKUegpx+brzSEjilcBNxzyM/wD6qGJJFAIJJpcY24Hf8qYDB0yfSnc7i2e/enY4HU/jR7/j
QAgOSOtG75gf0/Gl2gAc/h+dNC57nOe9Aw345xmng5b8eaZ+Pb0p/bHJ+lAhyjpxnFISwJ9O
wp4yFxTc/N0IpgN5OTgj3oPJH1xTjtBwD2oY46DvSAYBxn2qQgkdeKaAcYOCc44pzE7RigBp
zkc8+1O6AdAc+tGOevNKfb1oAQqNvJHSjcBn0zRt24pHOOGoAo6u3+gS4GeK8fb77fWvX9Yb
Onz47CvIG++31rzsV0O/D9T6r0C5aHwjoickHS7cDk8HavNcL4xOZSSQwI5PTFdnYgReDPDD
r959MgJz/ugVxfi9d8jA8cE8cdzXfD+BH0ON252/63OQLbPKHXDgkHgA/wCf510kRwhI3A56
g9PWuSZyGiGf4x/OuxCgKeM4AAz+NEXcqYofK/xA9/emyRbDwPyORQGKpuHX/wCtUlmn2mdI
2OFJPTr1Aq9jN7EXcYJ6emBU05yqDPbg0xmbe2WJzyfc4qa9G6XJPJ6kACp6iZACSD6AUvfA
5pAgLd/85p6j5F/2uv6f40wEWIsBkhRkZJPTpzSvGEYgOHAJGR0PvTSNrfiB/n8qGJ3MPQf0
oAcDyRyBnOM0zk04feI9s/rTsc496BkLgluTjHalUqOW5PpUsgHHGc9R606KBJAc54RjwfTp
QIhUBueqjoM/zpxG5sgfiPrUkQDR9AMKKRjnPscCgBoABXJ+uKUDIz+VNJ2r68d6cvJH06UA
LtYEcYP/AOqm85POPxo3FsE+uP5Um47mHYUAOx83Y8dqQqc9qb5hwDgdf60rSHBoAdtx2/Sj
qOnak3Ern9KVnPA/CgBOhpBuA/Cn9e3+c0xDuL+1ACknJ6/lTVyo4/8Ar1YddwGSTheM9vb9
ajJO08+h/SgBMYPtSFehPTFSP8oBHfIpEO5VB6cjFAEe3cSDyfanY2JSjllHvT5f3bso6AkU
ARgZz2/pTdhwT1PFSIxdiD24oXB25HUf5/lTAYu09DjnrSHaxGCM07y1L9O/9KVRyg7E4/lS
AjEePb2py5GcDp1p5HX/AD603O0cdxz+lAxAuACPWjYMDijdhVPXLY/Wldzt6Dn/AAoEJgev
4U4Ju6H8qYzYxxTfObH1/wAKAJSnfPf0o8vI57CmLMz8nHSmC4faenXFAE5XnOfzpwQ4OMGo
DKwU9/r9aQyttB45qkBOFBOOtIRgEZzxUQmYY+p/nTPPYlunAzUgWsg9TjBpAnHX8RUQkJz0
9f1p3mnB4HH+FAEwQEeuB1oZMAZPbNRhiGx9f60jyMse7qcf0pgShcn3zTc8Adx6fSmq5MmM
9T/WnhyeP89DSAULkc59ePrTmTgnJ4pxOJEXsf8ADNQ+YSzD06UwHMoFQkE4yD6etTM5y3P3
cUDkKfX/AApAZesAjTbk852GvIDjJwTnPPFeyasA9hOpHGCP5f4143IAJXHYMa87FdDuw2zP
/9k=</binary>
</FictionBook>
