Снег очень редкое явление в Сан-Франциско. Говорят, надо иметь фотокамеру с быстрым затвором, чтобы успеть сфотографировать его. Помню, Эррол рассказывал, что последний снег здесь выпадал в далеком тысяча девятьсот семьдесят шестом году. Говорят, наш климат схож со средиземноморским, но я никогда не был в тамошних странах.

Осень выдалось прохладной. Эррол говорил, что это из-за близости с океаном, но наша соседка мисс Уокман уверяла, что духи прогневались на штаты и мы скоро умрем от холода (поверьте, причин для такой паники не было). И хотя мне хотелось верить в тех самых духов, мисс Уокман иногда казалась мне сумасшедшей.

Тот день был холоднее, чем все предыдущие. Возможно, температура была минусовой, но в этом я не мог быть уверен, потому что термометр, что висит на дереве, ствол которого прекрасно виден со второго этажа нашего дома, кажется, уже лет десять не работал. Эррол говорил, что он декоративный. Если честно, я сомневался, существуют ли такие термометры, но отцу верил.

Я встал с кровати. Джаспер все еще спал.

— Просыпайся! — крикнул я ему прямо в ухо.

— Что же тебе не спится? — сквозь сон недовольно пробормотал Джаспер. — Дай мне хоть в субботу выспаться…

“Какой же он недисциплинированный! А ведь старший брат!” — подумал я. Джасперу в этом (или в предыдущем, если честно голова у меня дырявая и, как говорит наша учительница мисс Юманз, в ней ничего не задерживается дольше, чем на десятую долю секунды) году исполнилось двенадцать.

— Вставай! — повторил я.

После долгих уговоров Джаспер все же поднялся с кровати. Когда мы вышли на улицу, солнце уже висело высоко над горизонтом. Мы не надели курток и надеялись, что Эррол нас не увидит, ведь он занят работой. Главное, не соваться в город.

Мы помчались к стоявшей в гордом одиночестве водонапорной башне (до нее чуть больше мили, относительно недалеко). Когда-то мы устраивали соревнования, измеряя, кто быстрее взберется на ее вершину. Вскоре Эррол прознал об этом и отнял у Джаспера старый секундомер. К этой забаве мы больше не возвращались, потому что без соперничества не интересно. Но недавно Джаспер выменял у мальчишки из параллельного класса карманные часы, у которых когда-то даже была цепочка.

— Старт! — скомандовал я брату, и он полез вверх.

Кажется, ему удалось справиться за минуту и семь секунд. Мой результат был лишь на двадцать семь секунд больше.

— Ты бы по любому выиграл, у тебя вон руки какие длинные! — обиженно сказал я, но Джаспер лишь усмехнулся.

Остаток дня мы катались с ближайшего к нашему дому холма в тележке, взятой на время у младшей двоюродной сестры. К сожалению, она (тележка, не сестра) сломалась.

Придя домой, мы сразу же улеглись спать. Кажется, я слышал, как Эррол тихонько притворил за собой входную дверь.

— Спокойно ночи, пап, — пробормотал я и заснул.

Проснувшись на утро следующего дня, и посмотрев в окно, я к своему удивлению обнаружил там нечто белое. Я сразу же поспешил разбудить Джаспера.

— Опять ты не даешь мне спать, Дэн… — пробормотал он.

— Здесь что-то белое, — прошептал я. — На улице.

— Белое? — переспросил он. — Дэн, скажи, что ты меня разыгрываешь…

— Нет, не разыгрываю.

Джаспер быстро вскочил и подбежал к окну.

— Снег! — восторженно завопил он. Я тогда еще ни разу не видел снега.

— Что вы так орете? — донесся до нас крик разбуженного Эррола, но Джаспер совсем ничего не слышал, он уже натягивал на себя носки и скоро бежал вниз по лестнице.

— Ну снег, ну белый… Чего так орать-то? — рассуждал Эррол, сидя за кухонным столом.

— Пап, ты разве не понимаешь, он ведь не выпадал больше десяти лет! — восторженно и быстро говорил Джаспер.

— Лучше бы и не выпадал. Его теперь убирать придется…

Но мой брат уже ничего не слышал.

Когда я подошел к нему, он стоял на крыльце, боясь пошевелится.

— Ну что стоишь? — спросил я и попытался сделать шаг, но он меня остановил.

— Стой! Не видишь что ли? В нем и дюйма нет! Подождем, пока еще нападет.

— Да зачем тебе снег?! — спросил я.

— Дэн, разве ты не понимаешь? Мы будем лепить снеговика!

Увидев непонимание в моих глазах, Джаспер помчался в дом и вернулся с листком бумаги и отцовской авторучкой. Он быстро нарисовал что-то и показал мне.

— Смотри.

— Да, художник из тебя не очень…

— Да какая разница! Главное все понятно! — но мне было не понятно. — Три шара, один маленький, другой больше, третий совсем большой, — начал объяснять он, — они лежат друг на друге. Маленький шар — голова, остальные два — туловище. Вместо носа — сосулька, рот нарисован углем. Понятно?

Я кивнул и спросил:

— И кто же тебе про снеговика рассказал?

— Пайс Фултон, — ответил он.

— Пайс Фултон? Да он же врунишка!

— Да, но… Но зачем ему врать про снеговика?

— Какая разница! Фултоны никогда не говорят правду!

— Да, но я думаю, что про снеговика он все-таки не соврал, — упорно стоял на своем Джаспер.

— Даже если и не соврал, — согласился я, — мы не сможем сделать большой ком.

— Значит, у нас будет маленький снеговик! Думаю, можно лепить.

Мы стали катать небольшие шарики. Снежинки все еще падали на землю и я ловил их ртом, но Джаспер попросил прекратить это, как он выразился, расточительство. Вскоре были готовы первые два шара, а я уже знал не только цвет, но и вкус, и температуру снега. Скажу по секрету, он оказался горячим и обжигал мне язык, но Эррол объяснил, что он просто настолько холодный (если честно, я так и не понял какой он).

К полудню снег начал таить, а мистер Сноу, как окрестил его Джаспер, еще не был готов. Оставалось совсем немного, но мы не могли найти подходящей сосульки для носа. Я отправился на ее поиски и вернулся через час с пустыми руками. Большинство сосулек уже попадали с крыш и разбились об асфальт. Мы очень расстроились. Джаспер сам пошел искать нос мистеру Сноу. Вскоре он вернулся с длинной и толстой сосулькой. Он отломал ее конец и пообещал когда-нибудь рассказать историю о том, как он ее нашел. Я аккуратно поставил сосульку на место носа снеговика и отошел полюбоваться им.

Мистер Сноу получился небольшим, дюймов тридцать¹. Вместо глаз у него были угольки, вместо рта — кривая линия стекляшек. Вместо носа же красовалась с трудом добытая сосулька. Джаспер поставил рядом со снеговиком табличку с надписью, на которой было написано: “Мистер Сноу. Собственность Джаспера и Дэна Портер. Любой, нарушивший покой этого места будет отвечать по закону Соединенных Штатов”. Потом он взял палку и очертил неровный квадрат вокруг снеговика.

На следующий день снег потаил, и от мистера Сноу остались лишь угольки и стекляшки, да табличка, стоявшая рядом. Когда Джаспер узнал об этом, он пришел в ярость (в его планы входило показать снеговика Пайсу Фултону) и грозил природе судебным разбирательством.

С тех пор прошло много лет, снег в Сан-Франциско больше не выпадал, и я видел его лишь в других странах и городах.

[1] 76,2 сантиметра