– …Не нервничай так, Харуюки-кун.

Услышав спокойный голос с переднего сиденья, Харуюки резко поднял голову.

Обладательница голоса неожиданно повернула рычажок регулировки наклона спинки переднего пассажирского сиденья и откинулась назад. Харуюки поспешно сдвинулся так, чтобы оказаться позади водительского сиденья, и тут же спинка рядом с ним приняла почти горизонтальное положение. Волна гладких, длинных черных волос коснулась коленей Харуюки.

Сегодня Черноснежка была в необычном для нее наряде. Серые джинсы в обтяжку, такая же обтягивающая футболка с принтом. Поверх футболки – безрукавка из тонкой кожи в дырочку. Разумеется, черного цвета. Это резко контрастировало с женственным нарядом Фуко – платьем цвета слоновой кости, леггинсами до икр, – но в красоте Черноснежка от этого нисколько не теряла.

Улегшаяся прямо перед Харуюки Черноснежка скользящим движением вытянула правую руку, защипнула футболку Харуюки возле шеи и потянула. Тот подался вперед; его носа коснулся сладкий запах, совсем не такой, как от освежителя воздуха в машине, и мысли Харуюки почти полностью затормозились.

– Ничего не бойся. Все будет хорошо, я не позволю королям ничего с тобой сделать. Я тебя защищу, – прошептала Черноснежка, глядя на него в упор, отчего мысли в голове затуманились окончательно. Однако он усилием воли перевел думательные шестеренки в рабочий режим и ответил:

– Сп-пасибо. Но… ведь все короли, кроме семпая, будут требовать наказать Сильвер Кроу? То есть чтобы командир легиона… «Мечом правосудия»…

– Да, скорее всего.

– Если… ты откажешься, семпай, то они станут о тебе плохо думать? Ну, измываться будут?

Харуюки на личном опыте знал, каким жестоким может быть «обладающее силой большинство». Когда он учился в первом классе, над ним жестоко измывались школьные хулиганы, однако насилие как таковое началось не сразу. Сначала те люди вели себя с Харуюки по-дружески, но стоило ему отказаться от их приглашения и попытаться как-то дистанцироваться, как они тут же объявили, что это «предательство их дружбы», – и началось.

На этот раз, с точки зрения здравого смысла, сила на стороне не Черноснежки, а остальных шести королей. «Доспех бедствия» – проклятие, которое с начала существования Ускоренного мира поглотило множество жертв, и сам Харуюки считал, что его необходимо уничтожить. Если бы он мог сделать это самостоятельно, то давно бы сделал.

Если же это невозможно, то необходимо избавиться от Бёрст-линкера, который владеет «Доспехом». Если Черноснежка воспротивится этому «законному» решению – кто знает, какое эмоциональное и физическое давление будут на нее оказывать остальные шесть королей?

Это и тревожило Харуюки – но.

– Ха-ха-ха, да о чем ты говоришь, – вдруг рассмеялась Черноснежка. Харуюки удивленно заморгал.

Улыбка Черноснежки стала бесстрашной, и девушка, чуть понизив тон, заявила:

– Я и так уже их враг. С того времени, когда отказалась присоединяться к их глупому «пакту о ненападении». Если у шести королей есть какие-то возражения, они вполне могут сами вызвать меня на дуэль. Вообще-то я этого и хочу.

– …Семпай…

Боже, какая же она сильная и прекрасная… и храбрая.

Не обладая способностью перевести свои эмоции в слова, Харуюки ограничился тем, что впился глазами в прекрасные черные глаза напротив.

Острый блеск в глазах Черноснежки смягчился, и она встретила взгляд Харуюки ласковой улыбкой. Потом ее губы шевельнулись, и воздух качнул еле слышный шепот:

– Ты ведь с самого начала столько раз уже меня защищал…

– Ре… регалий? – повторил Харуюки незнакомое слово. Рейкер торопливо пояснила:

– В Ускоренном мире есть сверхмощное Усиленное вооружение, предположительно всего семь штук. Сейчас точно известны, кроме этого посоха, меч Синего короля «Импульс» и щит Зеленого короля «Страйф»[8]. И еще один…

Тут Харуюки показалось, что Рейкер запнулась, однако переспросить он не успел.

Медленно вошедшая в кольцо колонн Фиолетовый король приблизилась к сидящей на самом правом обрубке Черноснежке, остановилась и стукнула посохом о землю.

Качнув тонкой вуалью, маска чуть повернулась в сторону Черноснежки. Раскосые глаза-линзы сверкнули холодным аметистовым блеском.

До сих пор давящая аура аватара-королевы распространялась во всех направлениях, но сейчас Харуюки почувствовал, что она сосредоточилась на троих членах «Нега Небьюлас», и едва не потерял сознание.

Будь это просто гнев или ненависть, он бы справился. За те месяцы, что Харуюки был Бёрст-линкером, он неоднократно испытывал на себе такие чувства в сражениях.

Но то, что исходило от Фиолетового короля, не было какой-то простой эмоцией. Абсолютное неприятие, полное отсутствие всякой возможности взаимопонимания. Харуюки чувствовал, что вражда с этим соперником будет вечной. То есть до конца существования Ускоренного мира.

Фиолетовый король, Парпл Сорн, пару секунд смотрела на Блэк Лотус сверху вниз, потом спокойным тоном произнесла:

– Давно не виделись, Лотус. Надо же, я и не думала, что когда-нибудь снова буду разговаривать с тобой.

В ее голосе не было ни намека на гнев, лишь ледяная гладкость. И такое напряжение, что, казалось, он в любой момент может разбиться на сотни острых осколков. У Харуюки перехватило дыхание.

Голос Фиолетового короля, в котором чувствовалась смесь достоинства и девчоночьей невинности, он вроде бы где-то уже слышал. Чуть подумав, Харуюки вспомнил. Ну конечно, он слышал этот голос. Не вживую, понятное дело. Когда он смотрел реплэй событий, происходивших в Безграничном нейтральном поле, в той записи был и голос Фиолетового короля. Харуюки вытащил из глубин памяти то, что он тогда услышал.

«Эй, Райдер, что это ты там несешь!»

«Эй, эй!»

Негодующий и в то же время невинный голос девушки.

На том видео Блэк Лотус, Черный король, обняла Рэд Райдера, Красного короля первого поколения, за шею. Вот почему Фиолетовый король, которая явно была близка с Красным королем, издала те возгласы.

Однако в следующий миг –

Руки-мечи Блэк Лотус сомкнулись, словно гигантские ножницы, и отсекли Рэд Райдеру голову.

Для любого Бёрст-линкера девятого уровня действует правило «внезапной смерти»: если его побеждает другой девятиуровневый, он сразу теряет все бёрст-пойнты. Это означает, что Красный король в тот же миг покинул Ускоренный мир навсегда.

В самом конце того видео был слышен отчаянный вопль Парпл Сорн – словно шелк разрывали.

Насколько было известно Харуюки, сразу после того убийства Черноснежка дралась не на жизнь, а на смерть со всеми остальными пятью королями. Однако тридцать минут, отведенные на бой, подошли к концу, а она так и не смогла никого больше убить, правда, и ее саму не убили. С тех пор Черноснежка два года не подсоединялась к Глобальной сети, удовлетворяясь локальной сетью средней школы Умесато. Пока в прошлом году нападения Сиан Пайла и рождение Сильвер Кроу не предоставили ей шанс «ожить».

Два короля со слишком тяжелым общим прошлым еще несколько секунд сверлили друг друга взглядами. Харуюки боялся, что Блэк Лотус опустит голову первой. Черноснежка наверняка до сих пор в глубине души сожалела о том своем внезапном нападении на Рэд Райдера. Пусть даже сам Красный король, переставший быть Бёрст-линкером, уже ничего не помнит.

…Однако.

Аватар, точно сделанный из черного кварца, ни на миллиметр не отводил взгляда своей угловатой маски от лица королевы шипов.

Вскоре сквозь туман арены поплыл тихий голос Черноснежки.

– Я тоже, Сорн. Я была уверена, что при нашей следующей встрече кто-то из нас двоих лишится головы.

После этих слов, произнесенных непоколебимо спокойным голосом, Фиолетовый король медленно моргнула. А потом словно бы еще более холодным голосом произнесла:

– …Вот как? Если все, кто здесь собрались, согласятся сменить тип боя с «обычной дуэли» на «все против всех», вполне возможно, так и случится.

Харуюки сглотнул и не без труда удержался от того, чтобы выпалить: «Идиотскаяшуткаконечномынесогласимся!»

Но тут Черноснежка издала короткий смешок и хладнокровно ответила:

– Если ты этого хочешь, то чего ждешь? Если сегодня тот самый день, когда игра под названием «Брэйн Бёрст» окажется пройдена, нам ни к чему все эти утомительные совещания.

Харуюки снова застыл, как примороженный. Черноснежка по сути объявила этими словами, что намерена уничтожить сегодня четырех королей и набрать десятый уровень… никак по-другому ее слова понять было нельзя. Харуюки просто не мог поверить, что Скай Рейкер рядом с ним по-прежнему стоит все с тем же храбрым спокойствием.

Фиолетовый король, услышав резкий ответ Черного короля, склонила голову чуть набок.

Потом вдруг легонько стукнула посохом по каменной плитке.

Едва раздался этот звонкий стук, Харуюки в очередной раз почувствовал, как кровь стынет в жилах. И тут же с той стороны, откуда пришла Фиолетовый король, раздался тяжелый, но прекрасно синхронный звук множества шагов. И действительно – вскоре из тумана показались восемь Бёрст-линкеров.

И цвет, и фигуры были самые разные. Однако с первого взгляда Харуюки стало ясно, что все они невероятно сильны. Возможно, сюда занырнули вообще самые сильные члены фиолетового легиона.

Парпл Сорн впервые за все время улыбнулась и заявила:

– Очень жаль, если ты считаешь это шуткой. Естественно, я подготовилась. Чтобы, если вдруг придется с тобой сражаться, на этот раз тебя не упустить.

Непохоже, чтобы это был блеф или просто демонстрация силы. Все на полном серьезе. В этой девушке, несомненно, кипят такие эмоции, которые даже пытаться понять бессмысленно.

От давящей атмосферы Харуюки не мог даже дышать; его правая нога сама собой отодвинулась чуть назад.

Однако Черноснежка сохраняла непрошибаемую невозмутимость. В таком положении она даже умудрилась негромко рассмеяться.

– Хи-хи… да, это я недооценила. Но, Сорн, если бы ты действительно нацелилась на мою голову, то оставила бы свои войска на самой границе арены, не так ли? Как Рэдио сделал.

Харуюки кинул изумленный взгляд на сидящего напротив Йеллоу Рэдио. Желтый клоун лишь пожал плечами и ничего не сказал; но если подумать – действительно, если существовала хоть тысячная доля процента вероятности, что совещание перерастет в драку, Желтый король ни за что не явился бы один.

На слова Черноснежки среагировал не Фиолетовый король, но один из восьми человек ее свиты – тоже женский аватар.

Цвет брони – винно-красный с фиолетовым отливом. Шляпа с большими полями, широкие бедра – как будто военная форма. Однако на поясе не пистолеты, а свернутый кнут.

Аватар типа «женщина-офицер» остановился, всего шаг не дойдя до Фиолетового короля, и ледяным тоном выплюнул:

– От твоего блефа мне просто смешно, беглый король. Только выползла из своей норки и уже распрыгалась; да только не забывай, что твою жалкую территорию шесть королей за один день могут раздавить, если захотят.

Слушая эти оскорбления, Харуюки мог лишь скрипеть зубами.

К сожалению, он не мог не признать, что аватар-офицер говорит правду. Сейчас «Нега Небьюлас» контролировал весь район Сугинами, но в конце каждой недели отстаивал этот контроль в территориальных сражениях. Процентов семьдесят боев происходили с участием других мелких легионов, а из легионов шести королей только от обитающих к востоку «Леонидс» обычно приходили один-два отряда и время от времени кто-нибудь нападал от «Грейт Уолл» на юге. Причем средний уровень атакующих всегда был 4-5, бойцы 7 уровня и выше не появлялись ни разу.

И тем не менее легиону «Нега Небьюлас», состоящему всего-то из пяти членов, удерживать территорию было совсем непросто. Если вдруг шесть больших легионов проведут совместную атаку всеми своими силами, выигрывать больше половины сражений у «Нега Небьюлас» не выйдет никак, и черный флаг исчезнет с карты Ускоренного мира.

Иными словами, Харуюки и его товарищи продолжают успешно защищать Сугинами, свой дом, исключительно благодаря тому, что шесть… нет, Нико надо исключить, с ней перемирие… пять королей занимают выжидательную позицию.

Не в силах даже мысленно возразить что-либо аватару-офицеру, Харуюки опустил было голову в шлеме.

Однако прежде чем его взгляд упал на собственные мыски, справа раздался холодный голос, и Харуюки рывком вскинул голову обратно.

– Надо же, ты с таким гордым видом рассуждаешь о том, чего вы не можете сделать, Астер Вайн[9].

Это произнесла Скай Рейкер. Правая рука Черноснежки, она стояла гордо, ни на шаг не отступив под угрожающим заявлением аватара-офицера.

Глаза кнутовщицы по имени Астер Вайн остро сверкнули под полями шляпы, и голосом, ставшим, казалось, еще холоднее, она ответила:

– Не можем… говоришь? Что, пока вы бегали и прятались, мозги совсем заржавели и разучились оценивать силу противника?

– А у тебя за то время, что мы не виделись, стало совсем неважно с глазами, если реальность не видишь.

Почувствовав, как атмосфера стремительно электрифицируется, Харуюки продолжал стоять выпрямившись и изо всех сил вслушиваться.

Сколько он ни думал, понять значение слова «реальность» в исполнении Скай Рейкер не мог. «Нега Небьюлас» с пятью большими легионами (минус красный) ни в какое сравнение не шел ни по силе, ни по уровням. Что же тогда имела в виду Рейкер?..

Ответ на этот вопрос после совсем небольшой паузы дала сама Рейкер.

– …Если ты всерьез полагаешь, что территория Нега Небьюлас продолжает существовать исключительно по доброте душевной остальных королей, то либо ты тупая, либо тебе просто недостаточно доверяют. Если бы нас могли раздавить, давно бы уже раздавили. Но не могут… Эти люди, которые называют себя «королями», отлично знают, что их сила и власть далеко не абсолютны.

– …Чегооо? – чуть ли не проскрипела Астер Вайн; однако Фиолетовый король хранила загадочное молчание. Прочесть в ее глазах какие-либо эмоции было невозможно. В холодном воздухе арены «Город демонов» продолжал разноситься спокойный голос Рейкер:

– Знаешь? Их называют «шесть больших легионов», но общее количество их членов шестьсот или чуть больше. А всего в центральном Токио живет больше тысячи Бёрст-линкеров. И почти сорок процентов карты, включая Тиёду, где мы сейчас, – серые зоны, нейтральные.

– …И что с того? Остальные легионы, кроме тех, которыми командуют шесть королей чистых цветов, – просто пузырьки, которые разлетятся, стоит дунуть как следует. Включая и вашу мелкую территорию.

– Да, каждый из этих легионов мелкий. Но знаешь, у этих четырех сотен, включая независимых Бёрст-линкеров, есть кое-что общее. Это общее – «они не присоединились к шести большим легионам».

От произнесшей эти слова Скай Рейкер вдруг стала исходить угрожающая аура не хуже, чем от девятиуровневых Бёрст-линкеров. После короткой паузы она продолжила:

– Понимаешь? Почти все они сделали выбор в пользу незначительности. Это их протест против королей, которые своим «пактом о ненападении» вызвали застой в Ускоренном мире. Сейчас они внимательно наблюдают за воскресшей Блэк Лотус и за черным легионом. Они пытаются понять: тот «настрой на восстание» был настоящим или фальшивым? И если именно сейчас шесть больших легионов сложат силы, чтобы раздавить нас – как ты думаешь, что будет? Да, конечно, наш флаг и наша территория исчезнут с карты. Но сама Черный король не исчезнет из Ускоренного мира, и легион тоже. И тогда малые легионы сделают шаг от «наблюдения» к более активным действиям. Если они объединятся в единый поток, ты уже не будешь презрительно обзывать их «пузырьками»?..

Тут наконец и Харуюки начал смутно понимать, к чему ведет Рейкер.

Гонка через «Гермес Корд» недельной давности. Пять сотен зрителей тогда встретили появление Черного короля, предательницы и беглянки, вовсе не презрительным свистом. Напротив, ее подбадривали, не так ли? Значит, можно не сомневаться: на нее действительно смотрят с ожиданием как на «человека, собирающегося разрушить застойный статус-кво».

Если их энергию направить в единое русло. Возможно, получится такая сила, которую даже шесть королей не смогут игнорировать… нет, они должны воспринимать такую возможность как угрожающую?

Скай Рейкер протянула раскрытую правую ладонь в сторону погрузившейся в молчание Астер Вайн.

– Теперь ты поняла? Сейчас в Ускоренном мире ситуация гораздо более напряженная, чем ты думаешь. Под видимым спокойствием начинает бурлить множество серьезных течений.

Эхо ясного, чистого голоса разнеслось в гробовом молчании арены и угасло.

Нарушило это молчание цоканье высокого каблука – Фиолетовый король сделала шаг вперед.

Глядя прямо перед собой, она безмолвно прошла мимо Харуюки и его товарищей, будто вовсе не обратив внимания на то, что сказала Рейкер.

Астер Вайн двинулась за ней, бросив напоследок испепеляющий взгляд. Когда эта пара немного отошла, остальные семеро тоже зашагали следом.

Из семи стоящих полукольцом обрубков колонн Фиолетовый король села на ту, что была между Синим и Желтым королями. Остальные восемь Бёрст-линкеров встали буквой V. Ощущение величественности, исходящее от них, явно было сильнее, чем от остальных собравшихся здесь легионов.

Хорошо, что территория «Орора Овал» – это Гиндза и Ариакэ, которые далеко от Сугинами. Поймав себя на этой мысли, Харуюки поспешно выпрямился. Если две девушки рядом с ним поймают его на такой трусости, даже представить себе невозможно, какое наказание его будет ждать потом. Чтобы их обмануть, он тихонько пробурчал:

– Это… уже шесть, да? Последний у нас, эээ…

Свои силы привели Черный, Синий, Красный, Зеленый, Желтый и Фиолетовый короли. Значит, последний…

Однако, прежде чем Харуюки успел выразить свои мысли вслух, раздался еле слышный шепот Черноснежки:

– Не придет.

– А?..

– Последний сюда не придет. Наверняка пришлет представителя.

«Откуда ты знаешь?» – спросил было Харуюки.

Но за миг до того, как он раскрыл рот, в уголке его поля зрения ощутилось что-то странное. Придержав язык, Харуюки заозирался.

Однако ничего определенного он не увидел. В той части демонического города, которая была Восточным садом Императорского дворца, по-прежнему клубился белый туман. В кольце колонн, примерно половина которых была обрублена и превращена в импровизированные стулья, семь представителей больших легионов, правящих Ускоренным миром, спокойно –

– А…

Харуюки вздрогнул, увидев это.

Импровизированных стульев – семь. Появившихся королей – до сих пор было шесть. Значит, один стул должен был оставаться пустым. Однако сейчас перед глазами Харуюки было семь занятых стульев. Он проглядел появление последнего? Нет, невозможно. Ладно сам Харуюки с охватившим его напряжением; но чтобы Рейкер и Черноснежка тоже ничего не заметили – это просто немыслимо.

Потому что стул, который должен был пустовать, находился прямо напротив троицы из черного легиона. Если бы он был по соседству, тогда может быть, но, если бы кто-то подошел и сел на стул напротив, это обязательно было бы видно. И тем не менее всего в десяти метрах от них находился еще один Бёрст-линкер.

Худой, даже тощий. Покрытое броней тело спокойного, простого дизайна, ни намека на оружие. Единственная характерная особенность – узкая, заостренная голова. На лице одна лишь изогнутая линия, делящая его надвое; ни глаз, ни рта не видно. Он сидел на колонне, сложив руки и ноги; на дуэльный аватар он совершенно не походил, скорее на украшение. Цвет его напоминал фарфор или отполированную слоновую кость.

Абсолютно ничем не примечательный аватар. Ни намека на давящую ауру, исходящую от собравшихся здесь королей. Стоп, может быть, это на самом деле украшение? Просто статуя, которая была там с самого начала, а Харуюки ее проглядел?..

Харуюки колебался, не зная, что и думать – как вдруг.

Аватар цвета слоновой кости положил руки на колени и, согнувшись в пояснице, поклонился. Как только он выпрямился обратно, раздался голос, о котором нельзя было сказать абсолютно ничего, кроме того, что он мужской.

– Я «Айвори Тауэр»[10] из легиона «Осcиллатори Юниверс»[11]. В полной мере представляю на этом совещании Белого короля. Рад познакомиться.

Обыденное деловое приветствие, как будто вокруг была не дуэльная арена в Ускоренном мире, а конференц-зал какой-нибудь фирмы.

Остальные короли и их приближенные от этой речи явно испытывали какой-то дискомфорт, хоть и пытались это скрыть. Похоже, и они все проморгали появление Айвори Тауэра. Особенно сидящий рядом с ним Желтый король – он начал постукивать по земле своим заостренным мыском с очевидным раздражением.

Впрочем, такая неприятная атмосфера продержалась лишь несколько секунд.

Сидящий на центральном стуле-колонне Блю Найт, Синий король, встал, звякнув броней, и звучным голосом произнес:

– Итак, все в сборе. Для начала хочу поблагодарить вас за то, что на наше собрание пришли все семь легионов без исключения. Спасибо.

– Однако по сравнению с собранием семи королей, которое было два с половиной года назад, у нас два новых лица.

Это, конечно, Желтый король не удержался от того, чтобы вставить пару слов. Его ирония была явно адресована Красному королю второго поколения и представителю Белого короля, однако на нее никто не среагировал. У Синего короля лишь тень натянутой улыбки можно было почувствовать на лице, когда он продолжил:

– Времени у нас немного, поэтому сразу перейдем к делу. Вы все уже знаете, поэтому я буду краток: на прошлой неделе во время мероприятия под названием «Гонка через "Гермес Корд"» на глазах у сотен зрителей была применена «система инкарнации». Главная тема сегодняшней встречи: что нам следует делать в сложившейся ситуации? Впрочем, вариантов действий у нас всего два. Первый – приложить все усилия, чтобы продолжать скрывать существование этой системы от широкой публики, как мы делали до сих пор. Второй – раскрыть ее полностью.

– Раскрыть полностью – это же немыслимо, верно? – опять заявил Йеллоу Рэдио, будто давая понять, что считает это все глупостью. Разведя в стороны свои тощие руки, он наигранно пожал плечами. – Система инкарнации – это ведь все равно что ядерная энергия, не так ли? Ее необходимо жестко контролировать, иначе Ускоренный мир ждет настоящая катастрофа. Это же здравый смысл, согласны?

С этими словами клоун наклонил рогатую шляпу. Сидящая слева от него Фиолетовый король тут же возразила:

– Этот жесткий контроль уже в прошлом, Рэдио. Если брать аналогию с ядеркой, то радиоактивные материалы уже распространились по всему миру. И как их теперь собрать?

– Это, конечно, так, но, по-твоему, мы должны любезно раздать всем и мануал по изготовлению ракет? Большинство Бёрст-линкеров не знает про систему инкарнации. Не следует ли нам распространить информацию, что там проявился какой-то баг арены?

Фиолетовый король собралась было снова что-то возразить, но тут вмешался еще один голос.

– Эмм, позвольте мне сказать?

Руку поднял сидящий на левом краю полукольца белый аватар – Айвори Тауэр, представитель Белого короля. Собрав на себе все взгляды, он опустил левую руку и продолжил:

– Прежде чем спорить о том, как нам действовать, не следует ли сначала разобраться, как все произошло? Бёрст-линкер, применивший посреди гонки инкарнацию и вызвавший «массовое ржавение» зрителей, – кто он, откуда и какова его цель?

На миг воцарилось молчание.

Имя и принадлежность того Бёрст-линкера. Харуюки уже знал и то, и другое.

Однако раскрыть рот он не решался. Потому что, если речь зайдет о той загадочной организации, обсуждение неизбежно коснется и ее «вице-председателя»; а его имя содержит точно такой же цвет, как у повелительницы мечей, которой Харуюки восхищался больше всего на свете, – «чистый черный». Если остальные короли узнают, они наверняка проведут параллель…

– Имя Бёрст-линкера, применившего инкарнацию во время гонки, – Раст Джигсо; он принадлежит к организации под названием «Общество исследования ускорения».

–?!

Едва Харуюки услышал этот чистый, ясный голос, у него перехватило дыхание.

Черноснежка. Блэк Лотус, Черный король, без тени страха, что сомнения коснутся и ее саму, ровным голосом продолжила:

– Об этой организации мне известно немногое, но они предпочитают называть себя не легионом, а «кружком». Другие ее известные члены – уже покинувший Ускоренный мир Даск Тейкер, а также еще один человек…

– Секундочку, Лотус.

Прежде чем то имя было произнесено, Черноснежку прервал резкий голос.

Сидящая справа от Черноснежки Скарлет Рейн, Красный король. Скрестив руки на груди, она испускала угрожающую ауру, совершено не вяжущуюся с размером аватара, самым маленьким на этой арене.

Нико протянула руку помощи – с этой мыслью Харуюки почувствовал, как напряжение уходит из плеч. Но.

Кинув на него лишь беглый взгляд своих округлых глаз-линз и окутавшись докрасна раскаленной аурой, она заявила такое, отчего Харуюки вообще перестал дышать.

– …Сначала я хотела бы разобраться с еще одной темой, иначе для меня нет смысла здесь находиться. Среди нас есть один тип, которого угрозы, связанные с распространением инкарнации, вообще не касаются. Этот тип связался с «проклятой силой», темной стороной инкарнации, аватаром, который должен был быть уничтожен.

Накануне, когда воскресное совещание семи королей закончилось, Фуко подбросила Харуюки на своей машине почти до самого дома.

Кое-как сумев улыбнуться на подбадривания Черноснежки и Фуко, Харуюки поплелся к дому по тротуару седьмой кольцевой. Он шел, опустив голову и считая плитки под ногами.

Так, не поднимая головы, он вошел в лифт и поднялся на двадцать третий этаж. Прошел безмолвным коридором и протянул было руку к кнопке отпирания замка перед своей дверью –

И тут он остановился, заметив сидящую на корточках рядом с дверью маленькую фигурку.

Футболка с ярким логотипом, обрезанные джинсы в обтяжку. Выцветшие кроссовки на босу ногу. Что этот неряшливый прикид принадлежит не мальчишке, Харуюки понял мгновенно. По бокам головы даже в тусклом свете коридора огненно сияли рыжие хвостики волос.

– …Ни… Нико? – обалдело произнес Харуюки, и девочка подняла голову. Улыбка на ее лице была вызывающей, но в то же время какой-то беззащитной.

– …Тормозишь. Мы из Тиёды, по идее, одновременно выехали, а я тебя тут уже десять минут жду.

– П-прости, – на автомате извинился он, и девочка пожала остренькими плечами.

– Ну, меня Пард подвезла на своем мотике – естественно, я успела сюда раньше.

– А… тогда я раньше тебя никак не мог. Но, это… – и, отчаянно моргая, Харуюки спросил: – Почему… сюда?

Нико на миг отвела глаза, потом тихонько фыркнула и ответила:

– Долгая история; ты собираешься ее всю выслушать в коридоре?

– Аа, ээ, прости.

Харуюки поспешно прикоснулся к кнопке отпирания замка. Дверь открылась; дома, как обычно, не было никого. Харуюки пригласил Нико войти. Та протяжно вздохнула и, уперев руки в колени, встала.

Впустив нежданную гостью в квартиру, Харуюки забежал в кухню, налил два стакана апельсинового сока и, вернувшись в гостиную, снова озадаченно склонил голову набок.

Сидящая на диване и глядящая на заоконную хмурь девчонка младше него – это, как ни посмотри, Нико, Юнико Кодзуки, а стало быть – командир легиона «Проминенс», Красный король собственной персоной.

Но почему? Они с Нико обменялись не только анонимными адресами емэйлов, но и телефонными номерами; если ей сильно захотелось с ним пообщаться, могла воспользоваться либо тем, либо другим. И кроме того, ждать возвращения Харуюки у него под дверью, обнимая колени, – это как-то не вписывалось в его представление о Нико. Поставив стаканы на стеклянный столик, Харуюки еще раз кинул взгляд сбоку на лицо девочки.

В бледном веснушчатом лице не было обычной жизнерадостности. Скорее, чувствовалось какое-то одиночество. И не подумаешь, что это и есть Красный король, который выстрелил на совещании теми яростными словами.

«Среди нас есть один тип, которого угрозы, связанные с распространением инкарнации, вообще не касаются».

Едва Харуюки вспомнил жар, которым окатило его это огненно-алое обвинение, как теперешняя Нико, словно прочтя его мысли, пробормотала:

– …Прости за то, что я сказала тогда.

– А… не, ничего, это… – и он, приподнявшись с дивана, в который было погрузился, лихорадочно замотал головой. – В общем, я сначала жутко удивился, но потом семпай и Рейкер-сан мне объяснили… Ты тогда подняла тему насчет меня… то есть насчет «Доспеха бедствия», который на мне паразитирует, чтобы другие короли, особенно Желтый, не подняли ее первыми.

Когда он это протараторил, Нико пару раз моргнула, потом горько улыбнулась своими большими глазами, которые в свете лампы казались не то красновато-карими, не то зелеными.

– Пф, раскусили. Миленькие девчоночки, блин…

Ворча, она со шлепком откинулась на спинку дивана и, закинув одну худую ногу на другую, принялась качать кроссовкой.

Самую малость испытав облегчение от такого развития событий, Харуюки склонил голову чуть набок и спросил:

– Нико, а ты знакома с Рейкер-сан?

– Нет, сегодня мы с ней встретились впервые. Но от Пард я про нее много слышала.

– Много слышала… интересно, чего?..

Нико многозначительно ухмыльнулась и ответила вопросом на вопрос:

– Знаешь, почему ее стали звать «МБР»?

– Ну… просто ее двигатель как ракетный, нет?..

– Поэтому тоже, но не только. Главная причина – тактика, которую прежний «Нега Небьюлас» время от времени применял в крупномасштабных территориальных сражениях. Они нарочно оттягивали на себя бойцов передней линии команды противника, их силы разрывались, и тогда Рейкер своим усиленным прыжком либо в одиночку, либо с одним аватаром поддержки отправлялась в тыл. Обычно в бою сзади остаются только супердальнобойные аватары, у которых броня, как бумага, так что эта тактика наносила урон, как от ракеты.

– А, понятно… – кивнул Харуюки. Хотя это была история о его товарище, все равно его бросило в холодный пот. Выражение лица Нико смягчилось, и она продолжила, будто заглядывая в собственную память:

– …Ты сам знаешь, Пард – просто демон по части быстроты бега. Когда мы получали на свою голову эту ракетную тактику, она всегда первой возвращалась назад и дралась с Рейкер. Блин, у нас, конечно, перемирие, но все-таки Рейкер главная ударная сила нашего соперника, а Пард так радуется, что она вернулась… Знаешь, Кроу, Пард уже очень долго в Линкерах, но по-прежнему шестого уровня, потому что….

Тут Нико внезапно замолчала, и Харуюки подался всем телом вперед. Этот вопрос он и сам себе задавал несколько раз.

– Шестого уровня, потому что?..

– …Нет, все-таки секрет. Потом ее саму спросишь.

После чего, ухмыльнувшись, поблагодарила Харуюки за угощение и взяла со стола стакан.

Похоже, она очень хотела пить; когда Нико в несколько глотков выпила свой сок, от ее странной апатии не осталось и следа. Возможно, ему вообще это показалось, подумал Харуюки и сказал:

– По-моему, даже если я спрошу, она не расскажет… Ладно, это, нуу, так что, ты специально сюда приехала, чтобы извиниться за совещание?

– У тебя это как-то так прозвучало, будто тебя это напрягает.

Нико кинула на него взгляд поверх края стакана, и Харуюки тут же лихорадочно замотал головой.

– Не, не, нисколько не напрягает! Как-то просто нетипично для тебя, ой, не, я не это имел в виду, просто, по-моему, это я должен извиняться, я так думаю…

Начав двигаться, губы и язык не желали останавливаться; Харуюки изо всех сил пытался донести свою мысль в доступной форме, но выходило что-то неуклюжее.

– П-потому что тогда в Икэбукуро мы «Доспех» с таким трудом почти уничтожили, а он из-за моей дурацкой ошибки все-таки выжил, и еще хуже, ты тогда предыдущего владельца, Черри Рука, «казнила», а я все еще Бёрст-линкер…

Обрывочное излияние Харуюки Нико слушала с неожиданно серьезным лицом.

Однако вскоре она мягко покачала головой, и Харуюки замолк. Поставив стакан на стол, девочка-король вновь утонула в диване и, скрестив ноги, тихо произнесла:

– Нет… в этом я тебя не виню. Черри мне пришлось «казнить» не потому, что он был владельцем Доспеха. А потому, что он поддался силе Доспеха, он нападал на множество других Бёрст-линкеров, нет – пожирал их. Если бы, к примеру, Черри смог победить Доспех, сохранить контроль над ним, я его, наоборот, защищала бы. Что бы остальные короли ни… говорили…

Тут голос Нико увял. Харуюки моргнул и посмотрел на ее уставленное в пол бледное лицо.

Сейчас ее большие зеленые глаза потемнели, как тогда в коридоре. На сей раз Харуюки понял, что таилось за этим ее выражением лица.

Страх. И злость на себя саму за этот страх. Плюс совсем чуть-чуть безысходности. Раньше и сам Харуюки, бывало, сидел с таким выражением лица, обняв колени, когда ничего не мог изменить своими силами.

– Ни… Нико… – позвал он сдавленным голосом. Девочка на миг подняла глаза и с бессильной улыбкой вновь опустила голову.

– Защищать Черри мне по силам – все те полгода я в это верила. Но…

Она вдруг обхватила свои голые руки, торчащие из коротких рукавов футболки. Как будто посреди жаркого, влажного июня ей внезапно стало холодно.

– …Кроу. На том совещании ты почувствовал?

– Ч-что почувствовал?.. – робко переспросил Харуюки, и Нико – Красный король второго поколения, Скарлет Рейн, «Неподвижная крепость» – надтреснутым голосом ответила:

– Там среди королей были… настоящие чудовища. Такое давление информации… просто невозможно… Я хотела защитить хотя бы тебя, честно. Потому что за мной должок… с того раза, когда ты помог мне спасти Черри… На сегодняшнем совещании удалось достичь какого-никакого компромисса. Но… если бы они всерьез решили тебя казнить… я бы…

Тут она замолчала и подтянула колени к себе. Харуюки какое-то время молча смотрел на нее.

Он не мог сразу же поверить – точнее, не мог понять. Что Нико назвала других Бёрст-линкеров чудовищами, что у нее испуганное лицо.

Для Харуюки Красный король Скарлет Рейн была высшим существом. Он был убежден, что при равных условиях она выиграла бы у него сто дуэлей из ста. Она потратила уйму времени на прокачку своего Усиленного вооружения и превратилась в настоящий линкор, по огневой мощи не имеющий себе равных во всем Ускоренном мире. Во всяком случае, одного выстрела ее главного орудия хватило, чтобы снести половину Дома правительства в Синдзюку.

Нет, даже с одним своим пистолетиком этот маленький аватар таил в себе невероятную силу. По правде сказать, во время совещания семи королей окутывавшая ее давящая аура, которую ощущал Харуюки, была ничуть не слабее, чем у остальных шести.

Отчаянно мотая головой, Харуюки наконец сумел сиплым голосом возразить:

– Не, это… для меня они там все за облаками, конечно, но для Нико – не думаю, что насколько крутые, чтобы ты так говорила. П-потому что ты же, как они все, тоже девятого уровня, правда? «Одинаковый уровень – одинаковый потенциал» – это же главный принцип Ускоренного мира?..

Рыжеволосая девочка кинула на Харуюки взгляд поверх маленьких коленок, потом с грустной улыбкой медленно покачала головой.

– …Из этого принципа есть исключения. Понимаешь, девятый уровень – в «Брэйн Бёрсте» фактически предельный. Потому что потом, сколько очков ни заработай, на следующий не выйдешь. Путь к десятому уровню – победить пятерых других девятиуровневых линкеров… и при этом те пятеро потеряют все очки. Другими словами… – Нико снова опустила глаза и пробормотала: – После того как ты становишься девятого уровня, дальше в Ускоренном мире ты набираешь только личный опыт; это и отличает других королей. Мне казалось, что я в этом отношении остальным не уступаю. Мне казалось, что сейчас у меня достаточно сил, чтобы не дать снова отобрать у себя в Ускоренном мире то, что уже отобрали в реальном. Но… это было наивно. Они… «ориджинаторы[12]»… давно уже перестали цепляться за раны, за которые цепляюсь я. Даже не знаю… как их еще назвать, если не чудовищами…

– …О… риджи?..

Харуюки, погрузившийся в монолог Нико, смог лишь переспросить попавшее в ухо незнакомое слово. Но Нико ничего не ответила, лишь уткнулась лбом в колени.

В гостиной повисло молчание, слышался лишь тихий гул кондиционера. Небо за окном постепенно становилось свинцовым, у электромобилей, едущих чередой по эстакаде седьмой кольцевой линии, начали включаться фары.

В школе-интернате Нико скоро должен был начаться комендантский час, но съежившееся тельце девочки двигаться никак не собиралось. Даже тонкие хвостики волос по бокам головы безжизненно повисли.

Сейчас я должен что-то сказать. И Харуюки принялся отчаянно подыскивать какие-то подходящие слова.

Если подумать – непохоже, чтобы Нико лично приехала в Сугинами только лишь ради того, чтобы извиниться за свои слова на совещании. Неужели сейчас под этой челкой Харуюки видит лицо, которое Нико не показывает даже Пард-сан, своей правой руке по красному легиону?

– …

Подходящие слова так и не придумались, но сказать что-то было надо, и Харуюки сделал глубокий вдох.

Однако за миг до того, как он начал говорить, Нико вдруг вскинула голову. На ее лице, к удивлению Харуюки, сияла улыбка до ушей. Губы шевельнулись, и более высоким, чем прежде, голосом девочка произнесла:

– Прости, что наговорила странных слов, братик!

– …У, а, не, это…

Харуюки от такого поворота обалдел. Нико применяла свой сомнительный «режим ангелочка» нарочно, чтобы сбивать его с толку – это он понимал, но, будучи единственным ребенком в семье, просто не мог не смущаться, когда его звали братиком с такой улыбкой.

– Что было сегодня, все забудь! А мне пора домой! Спасибо за сок!

Стремительно произнеся все это сладким голоском, точно сопровождая концы фраз спецэффектом «звездная пыль», Нико спрыгнула с дивана и пробежала через гостиную.

– …Надо же, в нашей школе вообще есть такое место … – глядя на это строение, пробормотал Харуюки.

Так называемое «строение» было совсем крохотным. Пол – максимум четыре метра в длину и ширину, до потолка – два с половиной. Боковые и задняя стены из натуральных досок (это в наши-то дни); крыша, скорей всего, шиферная.

А передняя часть была вся затянута металлической сеткой с трехсантиметровыми ячейками. Иными словами, это была клетка. Конечно, не для того, чтобы запирать проштрафившихся учеников. Просто маленький вольер для содержания животных.

Однако, придвинувшись ближе к сетке и вглядевшись, Харуюки обнаружил, что никаких животных в вольере нет. Зато была куча палой листвы, проникшей внутрь сквозь ячейки сетки. Под ней наверняка обитала уймища микробов, но не может же быть, чтобы ухаживать пришлось именно за ними.

– Комитет живого уголка есть, вольер для живого уголка тоже, не хватает одной важной детали – самих зверей… – склонив голову набок, снова сказал себе под нос Харуюки. Даже если их должны будут доставить позже, все равно он не понимал, почему встречу назначили именно на сейчас.

В это время сзади раздался звук шагов нескольких человек. Резко обернувшись, Харуюки увидел двоих, приближающихся со стороны переднего двора. Парень и девушка. Их галстук и бант были синими, как галстук Харуюки, но лиц он не припоминал, значит, они не из его параллели. Стало быть, это свеженазначенные члены комитета живого уголка, коллеги Харуюки.

Собираясь для начала поздороваться, Харуюки шагнул наружу, но, прежде чем он успел сказать хоть слово, парень воскликнул:

– Уэээ, ну и грязюка здесь! Сколько листьев, ужас!

Следом и девушка эмоционально заявила:

– Дааа уж. Тут и чистить бесполезно. Серьезно…

Судя по их интонациям, эти двое не вызвались добровольцами, а были выбраны жребием. Впрочем, Харуюки был в том же положении. Сам-то он вскочил по недоразумению.

Как бы там ни было, а с этими двумя подневольными ему придется вместе заниматься комитетской деятельностью. Сделав глубокий вдох, Харуюки на редкость слабым голосом произнес:

– Это… Нам сперва надо бы председателя выбрать…

Согласно документу, который новым членам комитета разослали после назначения, сегодня следовало провести два мероприятия. Во-первых, выбрать председателя комитета; во-вторых, вычистить этот вольер. Пока и то, и другое не будет сделано и все члены комитета не отправят журналы своей деятельности на школьный сервер, домой уйти они не смогут.

Одного взгляда на вольер было достаточно, чтобы понять, что чистка его будет делом очень непростым, но хотя бы распределение ролей можно было бы закончить побыстрей. Несколько секунд Харуюки ждал, слабо надеясь, что кто-нибудь из этих двоих скажет «я буду». Комитетская деятельность учитывается в послужном списке ученика, этот пункт помогает при поступлении в старшую школу, так что многие ученики стараются заполучить напротив своей фамилии пометку «председатель такого-то комитета».

…Только вот ни один из этой пары не вызвался добровольцем, поэтому ясно было, что они перед собой такую цель не ставят. Прождав пять секунд и убедившись, что никто раскрывать рот не собирается, Харуюки с вялой улыбкой сказал:

– …Ладно, если никто не против, то председателем могу быть я.

Он ждал их реакции, презирая себя – он ведь даже не смог решительно сказать «я возьмусь», – однако загорелый парень (явно из тех, кто ни в какие кружки не ходит) и девушка с загнутыми внутрь от перманента кончиками волос одновременно кивнули с выражением облегчения на лицах.

– Лаадно.

– Идет…

У всех троих одновременно пальцы забегали по виртуальным рабочим столам; они открыли вкладку «Новое мероприятие комитета», в поле «Председатель» ввели имя Харуюки и нажали кнопку «Принять». Теперь в локальной сети школы Харуюки будет официально значиться председателем комитета живого уголка.

Заодно Харуюки узнал имена своих коллег. Парня звали Хамадзима, девушку Идзеки. Поскольку в комитете было всего три человека, прочие должности, начиная с вице-председателя, распределять не требовалось.

Знал бы заранее, в начале триместра вызвался бы в библиотечный комитет, искренне подумал Харуюки и жестом правой руки убрал окно. Так или иначе, первое задание выполнено. Проблема, однако, была во втором задании – чистке вольера.

Снова заглянув внутрь, Харуюки решил, что, конечно, деревянные стены грязные, но главная трудность будет с листьями на полу. Они лежали слоем толщиной сантиметров пять, и без какого-либо инструмента их не убрать никак. В том документе было сказано, что члены комитета имеют право пользоваться уборочными принадлежностями, хранящимися в сарайчике на школьном дворе.

– Ладно, для начала… я принесу метлы и совки, вы пока подождите, – пробормотал Харуюки и потрусил во двор, находящийся по ту сторону второго корпуса. На бегу он думал, что сейчас все-таки лучше, чем в прошлом году, когда он был первоклассником, его заставляли бежать покупать булки и орали вслед «жми давай!».

Продолжим завтра. С Такуму-куном и Тиюри-кун тоже поговорим.

Так сказала Черноснежка находящемуся в полной прострации Харуюки и допила свой холодный чай.

Честно говоря, Харуюки хотелось порасспрашивать еще. Под «уничтожением» что конкретно имелось в виду? Где сейчас прежние члены легиона и чем занимаются? Почему хранят молчание и даже не пытаются связаться с Черноснежкой? И вот эта Утай Синомия – почему она два с половиной года спустя все же показалась на глаза Харуюки и Черноснежке?

Но, конечно, эти вопросы необходимо обсуждать вместе с нынешними членами легиона, Такуму и Тиюри. А главное – судя по тикающим на стене аналоговым часам, до семи вечера, когда истечет и продленное время пребывания в школе, оставалось всего несколько минут.

Быстро убрав чайные принадлежности, Черноснежка взяла с уголка дивана школьную сумку и со словами «ну, нам пора» зашагала к двери. Ее лицо в профиль казалось Харуюки таким же, как всегда.

Минувшей осенью, когда Харуюки с ней познакомился, Черноснежка, хоть и вернулась в Ускоренный мир, отбросив свой аватар-болванчик, все же явно боялась смотреть в лицо прошлому. Когда на поле боя Желтый король показал ей старую видеозапись-реплэй, она даже утратила волю сражаться и способность двигаться – это был так называемый «нулевой файл».

Значит, даже Черноснежка, несмотря на свои невероятные боевые способности, похоже, изо дня в день сражается со своими слабыми местами.

И мне сейчас некогда бояться.

Встав и направившись к двери следом за Черноснежкой, Харуюки вновь собрал решимость в кулак.

Как член возрожденного «Нега Небьюлас», он должен стать сильнее. Изгнать уже даже меньше чем за неделю паразитирующий где-то в его дуэльном аватаре «Доспех бедствия» и с высоко поднятой головой принять участие в субботнем территориальном сражении. В чем состоит придуманная Черноснежкой «операция по очищению», она до сих пор не объяснила, но, каким бы суровым испытаниям и тренировкам она его ни подвергла, он должен всё вытерпеть.

Харуюки втихаря сжал правый кулак, и тут –

В окне чата появилась новая строка, ясно показывающая, что и Черноснежка далека от полного спокойствия.

«UI> Хочу спросить на всякий случай: Сат-тин, ты действительно намереваешься идти домой в таком виде?»

«Что?» – и Харуюки взглянул вправо-вперед, на Черноснежку. Под струящейся гривой черных волос виднелась футболка из глянцевой быстросохнущей ткани. Обтягивающие шорты не скрывали длинных, стройных ног. За время долгого разговора Харуюки и сам начисто забыл, что Черноснежка, чтобы помочь с чисткой вольера, переоделась в физкультурную форму.

– Уаа, черт. Подождите, я быстро, – выпалила Черноснежка необычайно высоким для себя голосом и развернулась. Пробежала между Харуюки с квадратными глазами и Утай с неверящим выражением лица, подбежала к шкафчику в юго-западном углу комнаты и –

Кинув сумку на пол, схватилась обеими руками за подол футболки и без намека на колебание сорвала ее.

На сетчатке Харуюки запечатлелась белоснежная спина и черная полоска лифчика поперек нее.

Но самое важное слово, цветовое имя «Ардор», Харуюки так вот сразу с английского на японский перевести не смог. Будь он сейчас в реальном мире, ему достаточно было бы сфокусировать взгляд на слове, и тут же всплыло бы окошко с переводом; но, увы, в «Brain Burst» столь удобной функции не было. Харуюки казалось, что где-то он это слово уже встречал, но, по крайней мере, не в учебниках английского вплоть до второго класса средней школы.

Спрашивать, что означает имя, было бы глупо. Отказавшись от этой идеи, Харуюки посмотрел, какого уровня его партнерша. Седьмого – достаточно прилично.

Собрав всю доступную информацию секунды за три, Харуюки для начала быстро поклонился и сказал:

– Э… это, рад познакомиться. Постараюсь тебя не разочаровать.

Подняв голову, он вдруг подумал: ведь в «Brain Burst» не только автоматического переводчика, но и чата нет. И как тогда им с Утай понимать друг друга? Язык жестов? Или читать мысли по глазам?

Однако миг спустя Утай показала ему способ, и этот способ заставил Харуюки усомниться в своих глазах… то есть в своих ушах.

– Взаимно. Кстати, можно не говорить так формально, Ку-сан.

Ку-сан? Это она обо мне? «Кроу» сократила до «Ку»?

Нет, сейчас не этим надо забивать голову. Только что Утай явно, несомненно – заговорила. Рот маски ее аватара «Ардор Мэйден» шевельнулся, и раздался голос.

– Э-э-эээ?! Си-Си-Сино-… нет, эээ, здесь мне как к тебе обращаться-то…

– Годится все, кроме «Ден-Ден». Раньше меня в основном звали «Мэй».

Первая половина «Мэйден»? Стоп, сейчас важнее другое.

– …Не, это… Мэй-сан, ты, ну, сейчас… в общем…

От шока слова Харуюки прозвучали несколько грубо. Утай, однако, это совершенно не смутило, она просто кивнула.

– Я могу нормально говорить, только когда «ускорена». Пожалуй, можно сказать, что только поэтому я и продолжаю ходить в этот мир.

Голос был полон юной чистоты, однако чувствовалась в нем и твердая сила. По сравнению с дребезжащим голосом Харуюки, не сильно отличающимся от того, который у него в реале, он звучал невероятно гладко, насыщенно и отчетливо, как будто у Утай было очень много разговорной практики.

– Но… но я всегда думал, у речи в этом мире такой же принцип, как у мысленной речи через нейролинкер…

– Я сама в точности не понимаю, как это работает. Блэк Лотус говорила, что это из-за того, что у меня квантовое соединение с сознанием другое.

– А… а, я тут тоже ничего не понимаю…

Склонив голову набок, Харуюки вновь стал разглядывать аватар Утай.

Комбинация ярко-белого и ярко-красного была очень красива, а от фигуры в японском одеянии этих цветов исходила какая-то божественная аура, от которой захватывало дух. Нет, возможно, это было неслучайно. Харуюки смутно вспомнилось, что и в реальном мире существовало сочетание такой формы и таких цветов. Совершенно точно где-то когда-то он это видел… Да, еще до развода родителей, когда они втроем ходили праздновать Новый год…

– Эмм, Ку-сан. Ты, конечно, можешь меня разглядывать сколько угодно, я не против, но…

– …И мы тогда… пошли в большой храм на новогоднюю молитву…

– Ходить на новогоднюю молитву в июне – ничего особенного, но…

– Потом купили омикудзи[17]… А, тогда одному только мне выпало жуткое невезение…

– Последние секунды курсор активно движется.

– И точно, я тогда во всех играх стал проигрывать… Стоп, что?!

Голос Утай наконец-то добрался до сознания Харуюки, и он уставился на голубые треугольнички посреди своего поля зрения. И действительно, они непрерывно перемещались справа налево. Там, куда указывали эти стрелки, был – несомненно, «противник».

Потому что эта красивая степь – вовсе не виртуальное пространство для болтовни, а созданная программой «Brain Burst» дуэльная арена.

– Блин… они уже здорово подошли!

Поспешно взяв себя в руки, Харуюки глянул вправо-вверх, чтобы выяснить, кто их противники.

Один – «Олив Глав»[18] четвертого уровня. Харуюки не был с ним знаком, но решил, что наверняка он из зеленого легиона.

Едва увидев второе имя, Харуюки мысленно воскликнул: «О!»

«Буш Утан». Третий уровень, тоже из зеленого легиона; с ним здесь Харуюки несколько раз уже дрался. Но до сих пор всякий раз, когда Утан заявлялся в Сугинами, он был в паре с байкером Эш Роллером, которого обожал как «старшего брата».

Харуюки озадаченно склонил голову набок, но тут же стряхнул неуютное ощущение. Наверно, иногда Утан с этим своим братом не стыкуется по времени. Главным сейчас было другое: судя по дрожанию курсора, до противника было уже метров двадцать, не больше. До контакта оставалось всего ничего… по идее.

– …Г-где он?!

Стоя на цыпочках, Харуюки отчаянно вглядывался в ту сторону, куда показывал курсор. Однако всюду была лишь колышущаяся трава по пояс, она полностью скрывала аватар противника. Похоже, он вжался в землю до предела и полз – как будто плыл – сквозь густую траву.

Харуюки беспокойно заоглядывался. Стоящая рядом Утай прошептала:

– Ку-сан, команда противника, судя по всему, разделилась – один атакует, второй прикрывает сзади. Я отвлеку заднего, а ты, пожалуйста, займись передним. Покажи все, на что ты способен.

После чего вдруг ушла куда-то вправо.

Судя по словам, которые перед началом боя произнесла давно отошедшая от дел Утай, ее внезапное появление перед Харуюки и Черноснежкой было как-то связано с планом Черноснежки по «очищению от Доспеха бедствия». Вроде как по этому бою она решит, будет она участвовать в этом плане или нет.

Раз так, то, даже если не получится победить легко и красиво, необходимо хотя бы просто показать Утай чистую победу. Однако если противника не видно, то и победы над ним не одержать. Противник стал двигаться влево, видимо, приближаясь по спирали; скоро он уже должен оказаться ближе десяти метров. Когда это произойдет, курсор исчезнет. Еще отчаяннее напрягая зрение, Харуюки пытался различить в колыхании травы из-за ветра постороннее движение из-за противника, но и это ему не удавалось.

Точно, звуки!

Харуюки зажмурился и весь обратился в слух. Звук, который издает противник, раздвигая траву, должен немного отличаться от шелеста травы на ветру. Это и необходимо уловить.

Две секунды спустя.

– …Ни черта не разобрать!.. – простонал Харуюки и вновь открыл глаза. Со всех сторон доносился лишь одинаковый монотонный шелест. Может, где-то там и было что-то отличающееся, но распознать это – дело неординарное, нужны специальные тренировки.

От глаз проку нет, от ушей проку нет. Если бы он взлетел, то, может, нашел бы противника, но шкала спецатаки была пуста – вокруг не было объектов, которые можно было бы разрушить, чтобы ее заполнить.

Охваченный нетерпением, Харуюки увидел, что курсор в его поле зрения исчез. Точнее, один из двух, очень слабый, оставался, но он принадлежал остановившемуся где-то вдалеке второму противнику, из арьергарда, и потому сейчас он был Харуюки неинтересен.

Боец авангарда – Буш Утан это или Олив Глав, Харуюки не знал – двигался где-то в пределах десяти метров от него, выбирая момент для внезапной мощной атаки на Сильвер Кроу. Харуюки мог и сам попытаться спрятаться в высокой траве, но это лишило бы Сильвер Кроу главного оружия, мобильности, и втянуло бы его в ближний бой на земле.

Будь сейчас обычная дуэль, в такой ситуации Харуюки перестал бы ломать себе голову и просто уступил бы противнику первый удар, рассчитывая заполнить шкалу спецатаки, а потом решить исход боя в воздухе. Можно даже сказать, это была основная тактика Харуюки. Потому что слабый Сильвер Кроу с короткими руками-ногами плохо годился для наземных рукопашных схваток. Естественно, когда он был не в воздухе, это давало преимущество противнику…

Такие мысли крутились у него в голове постоянно.

Однако Утай Синомия сказала, что хочет увидеть его силу.

Силу – значит, «истинное мастерство». Истинное – значит, никакой опасливости, никаких оправданий. Но главное – этот бой, несомненно, связан с будущим успехом или неуспехом «плана по очищению».

Неужели никаких других способов нет? Неужели больше ничего нельзя сделать?

Едва Харуюки так подумал, в голове у него молнией мелькнула новая мысль:

Если бы на его месте была она? Такой же, как Сильвер Кроу, высокоманевренный аватар ближнего боя, Черный король Блэк Лотус – что бы сделала она? Уж конечно, она не стала бы глупо крутиться по сторонам и все такое. Наверняка спокойно стояла бы на одном месте, дожидаясь нападения, а потом все поставила бы на одномоментную защиту и атаку. Да, точно. Если противник тоже спец по ближнему бою, перед самой атакой ему придется все-таки перестать прятаться в траве.

Конечно, с ответкой Харуюки чуть запоздает. Даже увидев противника, он не сможет снять его первым ударом. Однако искусство мгновенного перехода из обороны к атаке она показала Харуюки во время их дуэли недельной давности. Разумеется, так же сделать он не сможет, но попытаться и потерпеть неудачу все равно в сто раз лучше, чем сдаться и просто стоять.

Харуюки расслабил все тело и полуприкрыл глаза.

В памяти у него всплыла фигура Блэк Лотус из той дуэли.

Правый прямой, который нанес Сильвер Кроу в полную силу и на полной скорости, Черный король встретила спокойным движением. Не «быстрым», нет, скорее это было движение типа «ничего лишнего». Атакующий удар она этим движением не отбила, а притянула, чуть изменила угол и отпустила. Этот прием Черный король назвала «мягкой техникой», или «атакующей защитой».

Несмотря на то что Харуюки вовсе не двигался, в его сознании родился высокий звук «иииии», который отсек весь окружающий шум. Это было «ускоренное восприятие» Харуюки, которое включалось, когда его сосредоточенность превосходила определенный уровень; однако в расслабленном состоянии это умение у него проявилось впервые.

Мало или много времени прошло, Харуюки не знал, но в конце концов почувствовал первую атаку противника. Не звук, не зрительный образ… а вибрация.

Справа-сзади!

Подняв правую руку, он развернулся. Прямо из травы на него летел кулак, принадлежащий полностью слившемуся с окружением маленькому травянисто-зеленому аватару, Буш Утану.

Маска, напоминающая некоего примата. Руки – толстые и длинные до нелепости, особенно в сравнении с наклоненным вперед телом и коротенькими ногами. Может, через траву он даже не бежал, а «плыл» с помощью этих своих мощных ручищ. Поэтому и звука шагов слышно не было.

Низкий рост на этой арене тоже давал преимущество. Он как раз и позволил противнику незаметно подобраться к Харуюки и из высокой травы начать выбрасывать удары. К тому времени, как тот его увидит, его кулак окажется уже менее чем в метре от лица Харуюки. Вдобавок и опора для ног здесь не очень хорошая, так что уклониться абсолютно нереально.

– …Хоооо!!! – выкрикнул Утан, твердо уверенный, что его первый удар достигнет цели. Харуюки же молча выбросил правую руку и мягко обхватил кулак соперника.

Ладонь тут же обожгло силой правого хука противника. Если бы Харуюки сейчас попытался отбить этот удар, то, несомненно, не смог бы, и кулак угодил бы ему в лицо. Вместо этого он не стал сопротивляться, а подстроил свои движения так, чтобы изменить направление удара. Главное – это, по-видимому, «круговое движение». Раньше Харуюки целыми днями играл в виртуальный сквош и знал, что если все время бить по сверхбыстро летящему мячу со всей силы, то скорость будет еще расти, и так до бесконечности, поэтому иногда ему приходилось встречать мяч ракеткой мягко, тем самым гася скорость.

Вспомнив сейчас это движение, Харуюки развернул свою ладонь, встретившую кулак противника, против часовой стрелки. От непогашенной силы удара броня правой руки заскрипела. Но в то же время Харуюки почувствовал, что направление этого удара чуть-чуть изменилось.

Черноснежка в этой ситуации развернула вектор атаки на 180 градусов, и Харуюки отлетел назад. Таким мастерством он сейчас, конечно, не обладал. Но если ему удастся отклонить удар всего на десяток градусов влево-вниз, он, по крайней мере, избежит чистого попадания. Забыв дышать, терпя боль, он аккуратно, очень аккуратно выкручивал кулак Утана.

Раздался тихий скрежет, и левую щеку Харуюки обожгло. Полоса хит-пойнтов укоротилась на несколько точек, но здоровенный кулак, лишь коснувшись шлема, пролетел назад, и одновременно с этим грудь и голова Утана слегка зашатались. Возможно, из-за перекачанных рук и плеч, да еще и после направленной снизу вверх атаки, у него центр тяжести был высоковато.

Почувствовав это, Харуюки чисто на рефлексе выбросил правую ногу и подсек короткие ножки Утана.

– Уоо?!

С этим возгласом аватар травяного цвета крутанулся в переднем сальто. И брякнулся обратно в траву спиной. Раздалось гулкое «шмяк». Трава по пояс высотой сыграла роль подушки, так что урон оказался небольшой, однако на несколько процентов хит-пойнты Утана все же сползли.

Получилось! «Атакующая защита» более-менее удалась!

Он позволил себе такой мысленный возглас, однако радоваться было рано. Утан снова утонул в море травы, и до Харуюки доносился лишь шелест, показывающий, что он где-то там быстро передвигается. Несомненно, он готовил следующую внезапную атаку. Харуюки расслабил спину и сосредоточился.

Долго ждать второй атаки не пришлось. Вибрация пришла всего несколько секунд спустя, на этот раз прямо сзади. Еще до того, как оглянуться, Харуюки выбросил правую руку и, едва ощутив касание с чем-то, сделал круговое движение наружу.

Наконец в его поле зрения попал противник. После того как левый прямой промазал, Утан снова потерял равновесие. Он попытался было как-то поправить траекторию кулака, однако в результате левая нога утратила опору. Харуюки чисто машинально обхватил левой рукой кулак Утана и опустил себе на плечо.

– Сэ! – коротко выкрикнул Харуюки и изо всех сил бросил. Утан подлетел выше, чем в прошлый раз, и, покувыркавшись в воздухе, шмякнулся обратно в траву головой. Естественная подушка на этот раз весь удар не погасила: раздался звуковой эффект полученного урона, и полоса хит-пойнтов Утана просела процентов на десять.

Какое-то время ноги Буш Утана торчали из травы, но вскоре он подбросил себя силой рук, перекувырнулся и встал. Харуюки думал, что он опять нырнет, однако Утан сделал несколько шагов назад и, ткнув в сторону Харуюки пальцем, заявил:

– У-хо-хо, от заклятого врага брата Эша я другого и не ждал!

На эти неожиданные слова Харуюки заморгал и промямлил: «Э… п-правда, что ли?» Получилось довольно недружелюбно, но, к счастью, Утан вроде не возражал. Он продолжил:

– Однако странненькая у тебя защитная техника, а? На арене «Степь» я ваще впервые не смог нанести первый удар! Тока тебе еще рановато думать, что ты выиграл! Когда мы от бросков перейдем к захватам, я на этой арене непобедим! Во как!

– Гх…

Вполне возможно, что так оно и было. «Мягкая техника», основы которой Харуюки перенял у Черноснежки, бесполезна против бросков и захватов. Если Утан внезапно схватит его за ногу, выбросив свою длинную руку под прикрытием травы, то сможет перевести борьбу в партер.

Однако, глядя на начавшего паниковать Харуюки, Утан покачал правым указательным пальцем и продолжил:

– Тока если мы на захваты пойдем, это зрители не оценят. Потому как им ни фига не видно будет.

При этих словах Харуюки огляделся. Помимо наблюдающей за ним со стороны Утай Синомии, Ардор Мэйден, и все еще находящегося где-то далеко и потому невидимого второго противника, Олив Глав, тут было еще несколько зрителей. Возвышенности поблизости отсутствовали, так что зрители тоже стояли в траве. Безусловно, если Харуюки и Утан сцепятся и начнут пихаться в траве, они не увидят ничего.

– …И что тогда? А, если ты предлагаешь армрестлингом разобраться, то я не согласен! – на упреждение заявил Харуюки. Утан хлопнул левой ладонью по правому кулаку.

– Оо, а это была бы неплохая идейка. Тока, боюсь, эти твои чахлые ручонки с моими зажигательными бицепсами бороться недостойны. Поэтому щас я тебе покажу свою новую технику!!!

– Н-новую технику?!

Это заставило Харуюки насторожиться. Насколько он знал, единственным оружием Буш Утана были его длиннющие руки, а спецатака заключалась в том, что они еще втрое удлинялись, и больше ничего у него не было. С боя недельной давности уровень Утана не поднялся, так и остался третьим, а значит, новых спецатак или умений он заполучить не мог. То ли он купил какое-то Усиленное вооружение, то ли придумал какую-то новую тактику. В любом случае, следовало сохранять предельную осторожность.

Харуюки напружинился и сосредоточился до предела. Утан, небрежной походкой направившийся к нему, продолжил еще более провокационно:

– Му-хо-хо, если ты думаешь, что победишь так же легко, как в том территориальном сражении, то пожалеешь. Я уже не тот, что неделю назад. Смотри и дрожи… щас увидишь мою перерожденную силу!!!

Он остановился и вдруг размашистым движением скрестил руки. Миг спустя резко развел их в стороны. И – выкрикнул:

– «ИС мод» включить!!!

…Исмод?

Такого названия Харуюки раньше не слышал и сосредоточился еще сильнее, приготовившись уворачиваться, если вдруг в него начнут из чего-нибудь стрелять.

Однако то, что произошло дальше, не укладывалось ни в какие ожидания.

В середине травянисто-зеленой брони Буш Утана с коротким хлопком возникла какая-то странная штуковина. Черная полусфера диаметром сантиметров пять. Она ярко блестела, но это был не металлический блеск. Скорее, пластиковый – даже нет, влажный, как у чего-то живого.

Сразу следом появилось доказательство, что это впечатление – верное. Поверхность полусферы разошлась от середины вверх-вниз, совсем как веки глаза. Этот глаз горел кроваво-красным огнем и неотрывно смотрел на Харуюки.

А сразу следом –

Яростная сила рванулась от Буш Утана, так что трава вокруг него полегла. И тут же в центре «глаза» родилась черная аура; она мигом обволокла все тело Утана, а потом хлынула во все стороны. Стоящий в десяти метров от противника Харуюки всем телом ощутил давление, будто что-то начало покалывать.

Утан, одетый в ауру, как в черную тень, смотрел на Харуюки со странным блеском в глазах, а потом без малейших колебаний ринулся вперед. С яростным воплем вскинул правый кулак и выкрикнул название приема, которое Харуюки никогда раньше не слышал.

– Хооооо… «Дарк Блоу[19]»!!!

С тяжелым вибрирующим гулом кулак налился еще большей чернотой. А потом с мощью громадной железной гири полетел в Харуюки.

– Кх…

Харуюки подумал было выбрать момент и, как и в прошлые разы, применить «атакующую защиту». Но внезапно его пробрало неописуемым холодом, и он предпочел уклон. Изо всех сил прыгнул влево – и самую малость разминулся с кулаком.

В следующий миг его глаза изумленно распахнулись – он даже контратаковать забыл.

Низко вибрируя в воздухе, промазавший кулак воткнулся в землю, и в этом месте почву и траву просто разметало по сторонам, как будто туда метеорит упал.

Как правило, землю дуэльной арены, в отличие от строений и скал, невозможно так легко разрушить. Тем не менее всего один удар создал неслабый такой кратер – это явно была не обычная сила. Если бы Харуюки попытался применить «атакующую защиту», эта мощь обрушилась бы на его руку.

Что это?! Спецатака… нет, Усиленное вооружение?!

Не в силах даже слова произнести от изумления, Харуюки уставился на тонкую синюю линию под полосой хит-пойнтов Утана – его шкалу спецатаки.

И ахнул от потрясения вдвое более сильного, чем все, что было раньше.

Шкала спецатаки ничуть не укоротилась. Нет, она изначально-то была почти пуста. И тем не менее тело Утана испускало черную ауру с красным сиянием.

Постоянное сияние, не разряжающее шкалу. В Ускоренном мире существует лишь одно слово, которым можно описать такое явление.

Это слово – «оверрей». Другой способ функционирования аватара, противоположный нормальным командам, «система контроля через воображение», позволяющая силой этого самого воображения генерировать сигналы, воспринимаемые как свет.

Лишь теперь Харуюки понял наконец, что означает «ИС мод».

Почти наверняка это «инкарнейт систем мод». Или, говоря привычным Харуюки языком – «режим инкарнации». Аура, покрывающая сейчас тело Утана, – верный признак того, что он привел в действие запретную силу, систему инкарнации.

Но почему? Когда его самого обучали инкарнации, первым делом строго-настрого предупредили: пользоваться ей в обычных дуэлях – самое большое табу. И кроме того: что это за черный глаз, торчащий у Утана из груди? Инкарнация – сила, порожденная душой того, кто ей пользуется. Никаких дополнительных объектов для нее не требуется.

Харуюки, в душе у которого царил полный хаос, не смог быстро среагировать на следующую атаку по-прежнему окутанного черной аурой Утана.

– Ву… ооооооо!!!

С этим боевым возгласом, к которому примешались низкие ноты, Утан вскинул правый кулак. Харуюки наконец пришел в себя и распахнул глаза, но уклоняться в сторону было уже некогда. Остро чувствуя опасность, он все же с неохотой решился применить «мягкую технику» и выставил левую ладонь.

– Хоооо… «Дарк Блоу»!!!

Утан выкрикнул то же название приема, что и в прошлый раз, и его кулак с ревом полетел вперед.

Этот кулак, испускающий еще более сильный оверрей, чем прежде, Харуюки встретил ладонью.

Ледяной холод. Такое ощущение на миг охватило его руку –

С хрустом левая рука Сильвер Кроу рассыпалась на множество металлических осколков.

– Уаа!

В обычных дуэлях болевые ощущения снижены, но эта боль словно разрывала нервы Харуюки, и он не сдержал стона. Однако кулак Утана не остановился, а продолжил свой путь к лицу Сильвер Кроу.

Он изо всех сил попытался отклонить голову в сторону, однако большой палец все же задел левую боковину шлема. И снова жгучая боль. Силой удара Харуюки швырнуло в траву спиной вперед.

От левой руки, которой ниже локтя не было, и от глубокой вмятины в шлеме сыпались бледно-синие искры. Глядя на это дело сверху вниз, Утан тяжелым движением вернул правую руку обратно, а потом резко занес левый кулак.

В его горящих глазах на немного забавной маске не было восторга от боя, который был во время сражения недельной давности – да нет, даже минуту назад. Теперь в них чувствовалось возбуждение от того, что он избивает, уничтожает, подчиняет Харуюки.

В третий раз покрытый вязкой темной аурой левый кулак полетел вперед. Харуюки отчаянным усилием оторвал спину от земли, раскрыл под собой металлические крылья и заработал десятью пластинами.

Кулак Утана глубоко вошел в землю ровно там, где десятую долю секунды назад было тело Харуюки. Глядя на эту жуткую картину, Харуюки рванул вверх, стремясь отлететь подальше. Поднявшись метров на двадцать, он наконец перешел на парение.

Он все еще не мог въехать в ситуацию. Нет – он не мог принять правду. Кое-как заставив двигаться не слушающийся рот в нижней части шлема, Харуюки выдавил:

– …У, Утан… почему… этот прием, как…

В ответ –

На парящего в небе Харуюки нацелился громадный правый кулак. Изо рта маски вырвался низкий, сдавленный, стонущий голос:

– …Полеты не помогут…

В середине полностью раскрывшейся пятерни образовался сгусток черной ауры. А миг спустя раздался голос, искаженный каким-то странным звуковым эффектом:

– «Дарк шот[20]»!!!

С тяжелым гудением из ладони Утана выстрелил черный луч.

Состояние Харуюки уже вышло за пределы того, что можно назвать изумлением; на приближающееся копье мрака он смотрел совершенно остолбенело. Чисто машинально одно его крыло задрожало, и аватар скользнул в воздухе, уходя с траектории луча, но недостаточно быстро –

С глухим ударом луч пронзил левое крыло посередине. Металлические пластины мгновенно разлетелись, точно перья подстреленной из ружья птицы. Баланс подъемной силы потерялся, и, не успев хоть как-то его восстановить, Харуюки рухнул на землю.

Если бы не густая трава внизу, его хит-пойнты, скорее всего, ушли бы в красную зону. Однако они и сейчас упали ниже 50%. Содрогаясь от мысли о жуткой силе инкарнационной атаки Утана, Харуюки сумел все же сесть, опершись рукой о землю.

Раздался звук шагов по траве. Он приблизился, и вот уже Утан встал прямо перед Харуюки, широко ухмыляясь.

– …Ну и как тебе моя новая техника, а? Крутая, правда? Я теперь непобедим, а?..

«Глаз» в груди багрово пульсировал. Под этим словно голодным взглядом Харуюки сипло промямлил:

– К-как… как, блин, ты эту силу?..

Если поразмыслить спокойно, то вариант возможен только один: кто-то обучил его пользоваться системой инкарнации. Как Скай Рейкер обучила основам инкарнации самого Харуюки, а Красный король Скарлет Рейн – Такуму. Но кое-чего он понять не мог.

Из четырех разновидностей силы инкарнации – повышения дальности атаки, скорости, силы атаки и силы защиты – освоить возможно лишь те, которые согласуются с природой аватара. Про этот основополагающий принцип ему рассказала Нико. Однако Буш Утан на цветовом круге занимал позицию «оборонительного зеленого», предельно далекую от «дальнобойного красного», и тем не менее ему удалось сбить летящего Харуюки дальнобойной атакой. Ясно, что это был инкарнационный прием типа «повышение дальности атаки». Но прямо перед этим он применил «повышение силы атаки». Эти две инкарнационные техники просто не могут сосуществовать. Даже Нико, профи в этом деле, не смогла освоить несовместимые со своим аватаром «силу» и «защиту».

Не в силах осмыслить эти факты, Харуюки мог лишь продолжать сидеть, широко распахнув глаза.

Стоящий напротив него Утан, свободно свесив свои мощные ручищи, кинул быстрый взгляд на «глаз» в своей груди. Его губы шевельнулись и выпустили голос – горячий, точно у ребенка, делящегося с кем-то секретом.

– …Я ж сказал уже?.. Получил… от знакомого. «ИС мод стади кит[21]»… сокращенно «ИСС-кит».

– Получил? ИСС-кит… да? – ошеломленно пробормотал Харуюки, услышав это неожиданное объяснение.

«Стади кит» – такое выражение он уже встречал. Благодаря множеству товаров для детей, продающихся самыми разными образовательными фирмами. Стади кит для игры на фортепиано, для гимнастики, для езды на велосипеде. Все это инсталлируется в нейролинкер, после чего в среде Полного погружения или дополненной реальности виртуальный инструктор вежливо объясняет, как что делать. Сам Харуюки раньше с помощью такой программы учился нормально разговаривать с людьми; впрочем, сейчас об этой детали своего прошлого он говорить не хотел.

Однако ни одно реальное предприятие просто не могло выпустить на рынок программу по обучению системе инкарнации для Ускоренного мира, а главное – подобных средств для быстрого освоения инкарнации просто не должно существовать. Кроме того, Утан эту программу не купил, а вроде как получил от знакомого. Возможно, какой-нибудь другой Бёрст-линкер передал ему этот черный глазоподобный шар со словами «смотри, вот с этим ты сможешь освоить систему инкарнации».

Но от кого он мог это получить? Неужели… неужели…

– Эту штуку… этот «ИСС-кит» тебе… Эш Роллер дал?..

После этого робкого вопроса Харуюки на лице Утана на миг появилось какое-то странное выражение, но он тут же помотал головой.

– …Ваще мимо. Брат Эш пока… не в курсе. Потому как… по-моему, ему такое не очень-то нравится…

От этих слов Харуюки втайне испытал облегчение. Эш Роллер узнал самые основы основ инкарнации от Скай Рейкер, своего Родителя. Он-то никак не должен тянуться ко всяким «ИСС-китам» и прочим подобным подозрительным штукам.

Однако его облегчение продлилось недолго. Буш Утан, придвинувшись ближе к его лицу, прошептал еще жарче:

– …Но, если я с этим китом стану ваще крутым, брат наверняка тоже рад будет. Кроу-сан, ты тоже так считаешь, правда? Неделю назад Кроу-сан меня отлупил, а щас я с «ИСС-китом» выиграю; если брат узнает, он же тоже будет рад? «Гига-кууул», скажет, ага?..

– !..

Рассмотрев вблизи круглые глаза Утана, в которых горел огонь возбуждения, Харуюки резко ахнул. И, машинально замотав головой, ответил:

– Н-нет. Ни в коем случае. «ИС мод»… нет, силу инкарнации просто так этим «китом» нельзя освоить. Сначала ты должен прямо посмотреть на собственную «рану»… тогда ты начнешь понимать смысл этой силы. А иначе тебя затянет темная сторона инкарнации, ты просто утонешь…

– Мораль мне читаешь, да? – выплюнул Утан, и Харуюки замолчал. Бёрст-линкер, всего несколько минут назад бывший веселым рубахой-парнем, придвинул маску к маске Харуюки почти вплотную и тихим, хриплым голосом проговорил: – Кроу. Судя по тому, как ты говоришь, ты тоже кой-чего знаешь об этой «силе»… Но в той гонке неделю назад ты должен был почувствовать ее на собственной шкуре. Вылезла машина номер десять и силой «ИС мода» вмиг заржавила и наш шаттл, и трибуны с сотнями зрителей. Такая охрененная сила в этом ИС моде. Самая главная сила, она же может гнуть законы Ускоренного мира. А те гады об этом знали, но от нас всегда скрывали. И все равно сейчас ты мне заливаешь про смысл этой силы, про то, как ей пользоваться? Нееет, может, все не так… Может, ты тоже раньше по чуть-чуть эту силу подключал в дуэлях, чтобы побеждать, а?..

Правая рука Утана, вытянувшись подобно гигантской змее, схватила Харуюки за горло. Ужасающей силой его подняло в воздух. В глядящих на него в упор глазах Утана, вообще-то зеленых, горел то сильнее, то слабее темно-красный огонь. Харуюки заметил, что эта пульсация была в такт с пульсацией глаза «ИСС-кита» в груди.

– Если ты не крутой, все бесполезно. Если ты не крутой, то и процент побед будет плохой, тогда в легионе опустишься, очки кончатся, и в итоге ты вылетишь из Ускоренного мира. У тебя с самого начала была редкая сила «способность к полету», тебе не понять, что чувствуем мы, лузеры.

Еще как понять. Уж мне-то эта боль понятней, чем любому другому. Я-то себя к победителям никогда не относил, ни в реальном мире, ни в Ускоренном.

Харуюки хотел так сказать. Однако, прежде чем он успел открыть рот, Буш Утан проскрежетал:

– …Но этот «ИСС-кит» даже лузерам дает стать крутыми. Даже не так – чем больше ты лузер, тем круче станешь. Ты ведь тоже уже заметил небось? Прошло всего три дня, а я уже наловчился управляться с «ИС модом». С этой силой я ни рукопашникам, ни дальнобойщикам сливать не буду. И этим козлам из легиона, которые надо мной смеялись, тоже… И брата, нет, Эш Роллера тоже сделаю. Крутой… дааа, я крутой!!!

Не только тон голоса – вообще вся речь незаметно стала другой.

Высоко подняв правую руку, по-прежнему сжимающую горло Сильвер Кроу, Буш Утан проревел:

– Крутой… я крутой! И партнер мне нафиг не нужен! Олив Глав, когда мы этот бой закончим, я и с тобой разберусь! Выясним, чей «ИС мод» круче, мой или твой! Где ты, Олив! Смотри, как я щас убью этого типа!!!

Не в силах осмыслить ни столь непредсказуемого развития событий, ни внезапной перемены в облике Буш Утана, заторможенный мозг Харуюки с трудом подумал:

Олив Глав – так зовут партнера Утана по этому бою. Они, видимо, друзья по зеленому легиону, и, судя по словам Утана, Олив тоже обладает этим «ИСС-китом». Стало быть, он тоже может применять эту чудодейственную «инкарнацию всех атрибутов», которую уже ощутил на себе Харуюки. Как тогда обстоят дела у Утай Синомии, которая там ему противостоит? Неужели она так же беспомощна, как он сейчас…

Харуюки уже почти кинул взгляд на ее полосу хит-пойнтов, чтобы проверить, но тут справа послышался звук шагов. Харуюки тотчас повернул голову.

Прокладывая путь через траву, качающуюся под холодным ветром, медленно приближался странный дуэльный аватар.

Броня, как и подсказывало имя, коричневато-зеленая – оливкового цвета. Тело худое, как ветка дерева, а руки непропорционально большие. А посреди туловища торчала черная полусфера, такая же, как у Утана.

Однако «веки» были почти закрыты, «глаз» под ними был виден как тонкая щелочка. Красное сияние мерцало слабо и нерегулярно; казалось, оно могло исчезнуть в любой момент.

Присмотревшись, Харуюки понял, что передвигается Олив Глав очень неуклюже. Он шел покачиваясь, еле держась на ногах, но тем не менее как-то умудрялся продвигаться вперед. Как будто – как будто пытался от чего-то сбежать.

– …Олив?

Услышав озадаченный голос Утана, тощий аватар поднял голову. Глаза в щелочках, проделанных в вытянутой по вертикали маске, распахнулись.

– …Утан… Спа… спаси ме…

Тут его голос прервался. Быстро развернувшись назад, Олив с испуганным видом выставил перед собой правую руку. Узловатые пальцы, похожие на корни дерева, окутала слабая, как тень, аура.

– Да… «Дарк шо-…» – попытался он произнести название атаки, но его оборвал легкий звук удара.

Левую сторону груди Олив Глава пробил непонятно откуда вылетевший длинный тонкий стержень, весь окутанный пламенем, – натуральная «огненная стрела».

Миг спустя тело аватара разлетелось в клочья и перестало существовать. Полоса хит-пойнтов обратилась в ноль. Харуюки машинально кинул взгляд на верхнюю часть поля зрения, где было четыре… то есть уже три полосы, чтобы убедиться.

У Буш Утана осталось 80% с хвостиком. У Сильвер Кроу – почти половина. И наконец, у партнерши Харуюки, Утай Синомии, то есть Ардор Мэйден, полоса хит-пойнтов… с начала боя не укоротилась ни на точку.

Раз в груди у Олив Глава торчал этот «глаз», который Утан назвал «ИСС-китом», значит, Ардор Мэйден тоже столкнулась с инкарнационными атаками. Собственно, Олив непосредственно перед своей смертью попытался применить ту же дистанционную атаку, что и Утан, «Дарк Шот». Это просто не могла быть его первая и единственная атака. И тем не менее Мэйден была без царапинки – как?

Забыв дышать, Харуюки медленно поднял взгляд от того места, где исчез Олив Глав.

Метрах в двадцати, не меньше, оттуда стоял маленький аватар в белом платье и красных хакама. Все тело сверкало, на нем не было ни пятнышка. Однако тонкая левая рука держала предмет, которого в начале боя там не было. Длинный, почти в рост Мэйден, тонкий прут. Верхняя и нижняя его части были чуть загнуты, и их соединяла тонкая тетива. Иными словами – это был лук.

Глаза-линзы Ардор Мэйден спокойно смотрели на однорукого и однокрылого Сильвер Кроу и на поднявшего его за горло Буш Утана.

Потом она медленно подняла свой длиннющий лук. Пустая правая рука коснулась тетивы и легонько натянула.

В следующий миг там, где ничего не было, вдруг материализовался охваченный пламенем длинный стержень – огненная стрела. Утай приподняла правую руку, выпрямила спину и грациозным движением натянула лук до упора.

На миг застыла неподвижно, точно само время остановилось. А затем резко дернула правой рукой, одновременно вывернув запястье левой.

Просвистев сквозь воздух, огненная стрела глубоко вонзилась в правое предплечье Буш Утана.

– У… – вырвалось у Утана. Отбросив Харуюки, он левой рукой выдернул пылающую стрелу. Миг спустя стрела растаяла в воздухе, будто сгорела. Но к тому моменту хит-пойнты Утана просели более чем на десять процентов.

Харуюки – и, возможно, Утана тоже – поразила не столько мощь огненной стрелы и меткость выстрела, сколько грация движений Ардор Мэйден, когда та стреляла; они оба застыли. Аватар в японском стиле, будто скользя, двинулся к ним через колышущееся травяное море. Чисто по размеру ее аватар был здесь самым маленьким, однако от него исходило ощущение невероятной мощи. Выражаясь словами Нико – «давление информации».

Подойдя к Харуюки и Утану, Ардор Мэйден взяла лук обеими руками и развернула горизонтально перед собой, после чего ангельским, но в то же время суровым голосом произнесла:

– Неожиданный поворот событий. Я собиралась сдерживаться, чтобы растянуть бой, однако мне все же пришлось уничтожить Олива-сана.

Она покачала головой, точно эта бескровная победа была ошибкой с ее стороны. И тут же продолжила свой задумчивый монолог:

– «ИСС-кит»… Если таким вещам позволить свободно распространяться, мы окажемся в очень неприятной ситуации. Необходимо как можно быстрее выявить его источник…

Подняв голову и устремив жесткий взгляд на Утана, она спросила прямо:

– Буш Утан, кто дал тебе это?

Травяного цвета аватар, будто отступая под ее психологическим давлением, сделал шаг назад, потом еще шаг. «Глаз» в груди, работа которого явно была связана с эмоциональным состоянием хозяина, мерцал нерегулярно, покрывающая все тело черная аура тоже местами яростно дрожала.

Утан, мотая головой, прохрипел в ответ:

– Не… не ска… жу… Я обещал… что никому…

– Вот как? Ну, если обещал, то ничего не поделаешь.

Утай легонько кивнула и, продолжая сверлить Утана тяжелым взглядом, продолжила:

– Я могу с определенностью утверждать, что эта сила отнимает у тебя больше, чем дает. Буш Утан, если ты этого пожелаешь, атрибут моего аватара, «огонь», сможет очистить тебя от чужеродной субстанции, которая сейчас на тебе паразитирует. Еще не поздно. К сожалению, Олив-сан отказался… Что выберешь ты?

Всю важность того, что сказала Утай, Харуюки осознал не сразу.

Прошло не меньше секунды, прежде чем его глаза потрясенно распахнулись.

Сможет очистить от чужеродной субстанции, которая паразитирует. Вне всяких сомнений, Утай сказала именно это. Такое далеко не каждый может. Не об этом ли говорили Черноснежка и Фуко? Вычистить паразитирующий объект способны лишь те, у кого есть редкая «способность к очищению».

Значит, Утай Синомия, Ардор Мэйден – и есть человек, обладающий такой способностью. Главная составляющая часть придуманного Черноснежкой «плана очищения от Доспеха бедствия». Она та, кто должен избавить Харуюки от Кром Дизастера.

Забыв про боль в левой руке и левом крыле, стоя столбом, Харуюки смотрел на Утай. Та чуть кивнула, словно приглашая Утана согласиться.

У стоящего в нескольких метрах от нее Буш Утана черная аура стала тоньше, и он слабым голосом пробормотал:

– Я… я… всего лишь сильней… как брат… сильней…

Он сделал шаг вперед. Его руки повисли, как плети, голова дрожала, словно он пытался кивнуть, – но.

Глаз в груди распахнулся, стал почти круглым. Яростно запульсировал красным огнем. И синхронно с этим запульсировали красным собственные глаза Утана. Как будто тот «глаз» лезет в самую душу Утана – так, по крайней мере, показалось Харуюки.

– …Нет… Эта сила моя… моя сила… моя…

Его голос звучал все тише и все искаженнее. Окутывающая все тело аура тоже становилась все гуще. Расслабленные прежде руки вдруг сжались в гигантские кулаки.

– Никому не отдам… хочешь украсть… отнять у меня хочешь… нет… не дам…

Утан говорил и говорил, словно в горячке. Потом вдруг его туловище рывком выпрямилось. Из трех его глаз – двух своих и одного в груди – рванулись тонкие багровые копья света.

– Моя сила, мой «ИС мод»! Украсть хочешь… тогда вот тебе!!!

Он вскинул правый кулак, сочащийся аурой мрака.

– Оооооооо… «Дарк Блоу»!!!

И Буш Утан ударил сверху вниз по еще более невысокому, чем он сам, аватару Ардор Мэйден.

– А!..

Харуюки машинально бросился было вперед, чтобы принять этот летящий кулак на себя. Но резко поднятая левая рука Утай его остановила.

Одновременно ее пустая правая рука взлетела над головой. По сравнению с кулаком Утана, смахивающим на здоровенный булыжник, эти пять пальцев казались тонкими, как ростки. Никак они не смогут остановить удар, подумал Харуюки. Но.

На миг правая ладонь Ардор Мэйден окуталась слабым оранжевым сиянием. Огонь. Чистый, прозрачный огонь покрыл маленькую ладошку.

Летящий вниз кулак, казалось, должен был превратить ее в пыль, но за миг до этого раздалось ужасающее БАМММ!!! Сила удара была такова, что трава вокруг Харуюки заметалась. Но он этого даже не заметил – настолько был занят, ошеломленно глядя на сцену перед своими глазами.

Руки Утана и Мэйден не соприкоснулись. Между ними остался промежуток сантиметров в пять, и в нем яростно сражались черная аура и прозрачное пламя. Во все стороны сыпались белые искры. Состязались между собой силы воображения этих двоих, которая из них «перезапишет» другую. Иными словами, инкарнационную атаку Утана Мэйден встретила своей естественной инкарнационной защитой.

Однако состояние этих двоих было очень разным. На лице Утана была написана нескрываемая ярость и жажда убийства, а Утай держала правую руку с абсолютно спокойным видом. В ее выражении лица было даже что-то вроде жалости.

Внезапно раздались слова, полностью подтвердившие это впечатление Харуюки.

– Буш Утан. Ты совершенно неправильно понимаешь происходящее. Сила инкарнации… «ИС мода», твоими словами, – не то, что можно от кого-то получить или у кого-то отобрать. Она рождается в твоей собственной душе, она воплощение тебя самого.

– …Заткнись, заткнись, заткнись! – проорал Утан и вскинул теперь уже левый кулак.

Но прежде чем этот кулак ударил, огонь в правой руке Утай усилился, совсем чуть-чуть.

И державшееся до сих пор равновесие тут же рухнуло. Кулак Утана был отброшен, и сам он грузно откинулся назад, в траву.

Невероятная разница в силе. Инкарнация, которую применила Утай, относилась, видимо, к «усилению защиты». Красные аватары, по идее, этот тип инкарнации либо вовсе не могут освоить, либо слабы в нем. И тем не менее одним лишь «оверреем» Утай отбила тяжеленный кулак – она явно неординарный человек.

Буш Утан тоже явно почувствовал, что Ардор Мэйден совершенно непостижима. Не пытаясь больше атаковать, он вновь скрылся в травяном море. Остался лишь шорох, который быстро потонул в шелесте травы под ветром. Вряд ли Утан хотел сбежать – скорее, готовился выстрелить издалека лучом тьмы, таким же, как тот, что сбил Харуюки.

– …У-, то есть Мэй-сан, он собирается стрелять с дистанции! – поспешно прошептал Харуюки, и Утай легонько кивнула. Подойдя к нему на несколько шагов, она развернулась и оглядела окрестности. И снова холодный голос поплыл над травой:

– Буш Утан, есть еще кое-что, чего ты не знаешь. Если ты атакуешь инкарнацией, то должен быть готов к тому, что противник тоже ответит инкарнацией.

После этого Утай повернулась к Харуюки и спокойным тоном прошептала:

– Ку-сан, всего один раз, но защити меня от атаки Утана-сана, пожалуйста. На то, чтобы запустить свой инкарнационный прием, мне потребуется время.

– П-понял… эээ, что?!

Харуюки согласился выполнить задание, но тут же пришел в замешательство. Не видя точки, откуда пойдет дистанционная атака, защититься от этой атаки будет очень непросто. Да нет – практически невозможно.

Но Утай уже отвернулась от Харуюки и начала сосредотачиваться. Медленно расставила ноги, закрыла глаза. Все тело окутал смахивающий на слабый огонь оверрей.

И вдруг ее аватар резко изменился.

Из свисающей по бокам головы волосоподобной брони со щелчком выдвинулись дополнительные пластины, закрыв всю маску. На гладкой белой поверхности появились тонкие загнутые вверх штрихи, словно нарисованные глаза. Как будто маска поверх маски – да нет, не «как будто».

В глазах на этом новом лице виднелась одновременно и мягкость, и жесткость. Ни намека на невинное выражение изначальной маски.

Следующее изменение произошло с тонким луком, который Мэйден сжимала в левой руке.

Он словно бы весь окутался пламенем и тут же стал в несколько раз короче. Этот пылающий короткий стержень Утай переложила в правую руку и выставила перед собой. То ли пистолет, то ли еще что-то такое – только и успел подумать Харуюки, как вдруг…

Раздался короткий щелчок, и стержень раскрылся с одного из концов, приняв форму веера. Точно, совсем как веер. Ничего похожего ни на пистолет, ни вообще на оружие. «Зачем делать из ценного лука какой-то веер!» – хотел воскликнуть Харуюки, но не стал из опасения нарушить концентрацию Утай.

Харуюки решил, что должен любой ценой сблокировать атаку Утана, и стал оглядываться по сторонам.

Если бы оверрей Утана был ярким, то даже в высокой траве его нетрудно было бы заметить, но черная аура прекрасно сливалась с сумраком арены. Звука шагов тоже слышно не было, а значит, определить, откуда пойдет выстрел, будет многократно трудней, чем в случае с кулачной атакой.

…Нет. Пусть шаги Утан может приглушить, то один-то раз перед самой атакой ему придется издать громкий звук. Произнести название приема. В отличие от обычных спецатак, для инкарнации это не является абсолютной необходимостью, но, чтобы запустить инкарнацию без восклицания, требуется высочайший класс. Для Утана, заполучившего «ИСС-кит» всего несколько дней назад, это нереально.

Харуюки, выпрямив пальцы правой руки, весь обратился в слух.

Свист ветра, шуршание травы, вообще весь посторонний шум изгнать из головы. Ждать только возгласа Утана, который он слышал считанные минуты назад и потому прекрасно помнил.

Долгие, очень долгие несколько секунд остались позади – и наконец ушей Харуюки коснулся долгожданный звук.

– «Дар-…»

И в тот же миг, распахнув глаза, Харуюки выкрикнул:

– «Лазерный меч»!!!

– «…к шот»!!!

Два названия инкарнационных приемов прозвучали практически одновременно.

Повернувшись вправо-назад, откуда в сторону Ардор Мэйден устремился черный луч, Харуюки резко выбросил правую руку. Из кончиков пальцев вырвалась серебряная аура и, приняв форму клинка, метнулась вперед. Острие этого клинка коснулось черной ауры –

Раздался душераздирающий скрежет, и атака отклонилась вверх. Луч чиркнул по плечу Утай и ушел в сумеречное небо. У вскочившего напротив Утана на лице было написано потрясение. Впрочем, он тут же снова нырнул в траву и мгновенно скрылся из виду.

Просьба Утай «один раз защитить ее» была выполнена. Однако инкарнационные приемы не расходуют шкалу спецатаки. Правильнее сказать, они расходуют невидимую «шкалу эмоциональной силы»; однако боевой дух Утана явно еще не ослаб. Можно не сомневаться, что через несколько секунд от него прилетит следующий луч.

Не понимая, что делать дальше, Харуюки бросил взгляд на стоящую рядом Ардор Мэйден.

Маленький аватар в маске поверх маски медленно водил веером в правой руке. Это движение чем-то напоминало танец.

Едва Харуюки так подумал, в голове у него вспыхнуло далекое воспоминание.

Вроде бы когда-то он уже видел эту картину. Ну да – это было в раннем детстве, когда вместе с родителями ходил в большой храм на новогоднюю молитву. Там как раз было что-то вроде представления. Играла странная музыка, танцевала женщина в белом платье и красных хакама и с веером в руке. Конечно, сама фигура нынешней Утай несколько отличалась. У той женщины на сцене не было маски, да и движения ее были не такими динамичными, как у Утай сейчас. Этот танец – быстрый, но с резкими остановками в важные моменты – был просто прекрасным.

Почти начисто забыв про то, что противник в любой момент может снова выстрелить своим лучом, Харуюки как зачарованный наблюдал за движениями Ардор Мэйден.

Внезапно – изо рта маски полился чистый голос. Не крик, нет, а разнесшаяся как будто по всей арене – звонкая и сильная песня.

– «Страданий врата отворились…»

Внезапно трава до самого горизонта закачалась. Марево – нет, огонь. Такого же цвета и яркости, как окутывающее Утай сияние, он распространился по всей арене. Это явно было свечение инкарнации, то есть «оверрей», но масштаб поражал воображение. Возможно, он был больше даже, чем у «Ржавого мира» – разъедающей пространство инкарнационной атаки, которую применил Раст Джигсо неделю назад во время гонки через «Гермес Корд».

До затаившего дыхание Харуюки донесся громкий голос.

– «…Спасенья от них не найти».

Мир – вспыхнул.

Со всех сторон в небо рванулось ослепительное пламя; трава вокруг сгорела вмиг. Вся арена стала ослепительно-красной, бесчисленные искры, точно звездочки, летели в небо.

Лишь пятачок радиусом в пару метров вокруг Утай остался не охвачен огнем. Но Харуюки все равно показалось, что он вот-вот сгорит, и он тяжело задышал.

Ардор Мэйден слегка шевельнула веером. Огонь завихрился еще яростнее; не только трава, но даже виртуальная земля пылала.

И сквозь огненную вуаль виднелась маленькая тень.

Буш Утан. Все его тело было окутано пламенем, рук не было вовсе – похоже, сгорели.

Но каким-то чудом сам он жара словно бы и не ощущал. Лишь смотрел на собственный аватар, превратившийся в огненный столб. Харуюки бросил взгляд на полосу хит-пойнтов справа-вверху, чтобы проверить – она с невероятной быстротой укорачивалась. Уже стала меньше 30%, краснее, чем пламя, и продолжала съеживаться. 20%, 10% – и в конце концов ноль.

Огненный столб в форме человека на миг ослепительно вспыхнул, потом исчез.

Харуюки ошеломленно перевел взгляд на Утай.

Маленький аватар продолжал свой танец. Способный лишь молча глазеть на эту фигуру, Харуюки почувствовал, что на несколько своих вопросов он нашел ответы.

Английское слово «мэйден» означает не только «юная девушка». Так еще называют женщин, прислуживающих богам. Неудивительно, что красно-белая броня вызвала у него ассоциации с синтоистским храмом. Ведь эта фигура принадлежала «жрице».

А значение слова «ардор» – «огонь». Жарче, чем просто огонь, яростнее, чем пламя, – «очистительный огонь».

Ардор Мэйден.

То есть – жрица очистительного огня.

Сев лицом к Эшу на удобный кусок бетона, обнаружившийся возле дороги, Харуюки пересказал, насколько смог, события вчерашнего вечера.

После уроков, уже в восьмом часу вечера, во второй боевой зоне Сугинами он с партнером вызвал на бой Буш Утана и Олив Глава.

В начале сражения Утан говорил и вел себя в своей обычной манере, но потом подключил загадочный «ИСС-кит» и внезапно стал совершенно другим человеком – грубым и жестоким.

Этот «кит» Утан, по его словам, «получил кое от кого три дня назад».

Умолчал Харуюки только про имя своего товарища по команде, «Ардор Мэйден», и про ее силу. На арене было несколько зрителей, и какие-то слухи до Эша почти наверняка дойдут, но главное тут – не разглашать игроку из чужого легиона больше, чем нужно, информации о собственном. Эш тоже не стал на этот счет задавать вопросов.

Объяснение заняло минут десять. Эш Роллер слушал, подавшись вперед и уперев руки в колени, потом наконец глубоко и протяжно вздохнул.

– «ИС мод стади кит», значит… – почти простонал он, а потом, глядя на Харуюки исподлобья, коротко спросил: – Этот «ИС мод», он на основе системы инкарнации?

– Э… эээ, думаю, что да. Эш-сан, а ты системой инкарнации уже?..

Харуюки даже не потребовалось заканчивать вопрос – шлем-череп медленно качнулся из стороны в сторону.

– Только название знаю от учителя. Когда я пытался освоить свой «Вэ-твин кулак», она сказала, что есть такая способность, но я не тренировался. Потому как… малость боялся. Что меня проглотит та «чернота души», о которой она говорила… А сейчас учитель вернулась в «Нега-Бью» – теперь она, наверно, вовсе не станет меня учить.

Девушка, которую Эш Роллер называл учителем, она же его Родитель, она же та, кто самого Харуюки обучила инкарнации, – не кто иная, как Скай Рейкер. В апреле этого года она вернулась в свой родной «Нега Небьюлас», и, получается, они с Эш Роллером из «Грейт Уолл» стали противниками. Самих их такое положение дел не особо волновало, в территориальных сражениях, например, они без проблем дрались друг с другом, но все же, судя по всему, Эша немного напрягало, что он не может положиться на своего Родителя.

Они несколько отклонились от темы, и Харуюки воспользовался возможностью задать вопрос, который уже давно его интересовал:

– Кстати… Эш-сан, почему ты в «Гре-Уо»?

– Чего это вдруг? Если по чесноку, сперва я думал, это факин’ здоровенный легион. Живу я на его территории, и пригласил меня туда один клевый чувак. Когда я вступил, оказалось, в «Гре-Уо» классная, свободная атмосфера, не то что в синем и фиолетовом; в общем, я не пожалел. Комлег тоже приказами особо не грузит.

«Комлег», то есть командир легиона «Грейт Уолл» – это, конечно, Зеленый король. Вспомнив Грин Гранде, которого видел на недавнем совещании семи королей, и его молчаливый характер, Харуюки понимающе кивнул. Потом, чуть погодя, задал еще более насущный вопрос:

– А Буш Утан тогда… Он совершенно случайно не Ребенок Эша-сана?

Этот вопрос явно оказался для Эш Роллера полной неожиданностью. Резко отведя черепоподобную маску, он яростно замотал головой.

– Не, ну что ты. Я еще не дорос, чтоб собственного Ребенка завести. Родителя У… больше нету. В начале года все очки потерял…

При этих словах Харуюки ощутил, как по спине его прошла дрожь. В ушах отчетливо зазвучал вчерашний монолог Утана.

«Если ты не крутой, все бесполезно. Если ты не крутой, то и процент побед будет плохой, тогда в легионе опустишься, очки кончатся, и в итоге ты вылетишь из Ускоренного мира»…

Харуюки погрузился в молчание, а стоящий перед ним Эш Роллер, глубоко вздохнув, вдруг сделал что-то неожиданное. Подняв правую руку ко рту черепоподобной маски шлема, со щелчком резко откинул ее назад.

На вздрогнувшего от внезапности Харуюки смотрело «настоящее лицо» Эш Роллера, и на этом лице было озадаченное выражение.

Узкие бледно-зеленые глаза-линзы, лицо с остреньким подбородком – все вместе каким-то образом создавало впечатление мальчика-отличника. Во всяком случае, по сравнению с «йя-ха-ха»-байкером конца прошлого века впечатление перевернулось на сто восемьдесят градусов. И голос, раздавшийся изо рта аватара, тоже был совершенно неожиданным – высоким и чистым.

– …Чего?

– Не… не, ничего.

– …Тогда к нашим баранам. Когда его Родителя не стало, Утан все еще был первого уровня. И, в общем, как-то так вышло, что о нем стал заботиться я. Я считал, что совершенно на это не гожусь, но и отказаться не мог…

– Не… старший брат из тебя классный…

– Думаешь?.. Ведь в итоге он мне так и не открыл полностью, что у него в голове. И я замечал, что с У что-то творится, но… Я ж тоже занят разными делами, вот и откладывал все время… И вот позавчера он просто взял и перестал выходить на связь. И в дуэльных списках Сибуи его не было, и на мэйлы не отвечал… А потом странные слухи пошли…

– Слухи?..

Харуюки в нетерпении подался вперед. Эш Роллер снова понурился и слабым голосом ответил:

– …Вроде Утан объединился с Олив Главом, и они выигрывают в полупустых боевых зонах Сэтагаи и Оты с помощью какой-то странной техники. Я поэтому вчера в тех районах бродил-смотрел, но надо же – они были в Сугинами… Да к тому же их «странная техника» оказалась той самой немыслимой штукой – вот бы никогда не подумал. Систему инкарнации можно снарядить и использовать как предмет… да еще и передавать от человека к человеку…

– Эш-сан, а ты случайно не знаешь, кто мог бы передать Утану и Оливу этот «ИСС-кит»? – воспользовавшись паузой в словах Эша, робко спросил Харуюки. Однако шлем с поднятым забралом качнулся из стороны в сторону.

– …Понятия не имею. Я, конечно, могу поднять список ребят, с которыми Утан был дружен, но… Слушай, Кроу, тебе не кажется, что вычислять типа, который передал Утану эту штуку, уже бессмысленно?

– Ээ… совершенно не кажется. Это же дико опасная штука, надо как минимум прикрыть ее распространение!.. – поспешно возразил Харуюки. Он ведь и пригласил Эш Роллера в закрытый режим дуэли, чтобы обсудить с ним личность Бёрст-линкера, передавшего Утану ИСС-кит. Пусть даже не удастся выявить конкретного виновника сразу, но хотя бы в списке тех, кто общался с Утаном, можно было бы попробовать найти распространителя, если заняться ими всеми по очереди.

Однако эти надежды Харуюки были начисто раздавлены следующими словами Эш Роллера.

– Ты сказал, что этот «ИСС-кит» выглядел как что-то живое; это меня беспокоит больше всего. В Ускоренном мире у снаряжения и предметов, у которых «живой» вид, особые свойства. Они, когда ломаются, автоматически восстанавливаются… или со временем разделяются. Может… может, этот «кит» размножается делением…

– Что!.. – вырвалось у Харуюки, до сих пор о такой возможности даже не думавшего.

Буш Утан получил «ИСС-кит» от кого-то. Харуюки не сомневался, что распространитель – какой-то один конкретный Бёрст-линкер, но, конечно, это предположение ни на чем не основывалось. Если, как сказал Эш Роллер, этот черный глаз обладает «способностью к самовоспроизведению», и если эти копии можно передавать другим… и если сама эта передача дает какое-то вознаграждение…

То, возможно, сейчас что-то предпринимать уже поздно.

«ИСС-кит» уже распространяется безгранично, и Бёрст-линкеров, пользующихся этой ужасной темной силой инкарнации, постепенно становится все больше… Более того, их же никто не учил, чтО на самом деле представляет собой система инкарнации. Конечно, они не знают и главного принципа, «не применять инкарнацию, пока тебя самого не атакуют инкарнацией», потому и пользуются ей в дуэлях направо и налево. И это равносильно полной гибели игры-файтинга под названием «Brain Burst». Выбор стратегии и тактики в зависимости от свойств арены и способностей аватара потеряет смысл, все бои сведутся к тому, что на дальней дистанции игроки будут обмениваться «Дарк Шотами», на ближней – «Дарк Блоу».

От картины такого варварского будущего Харуюки бросило в дрожь.

Он пытался найти хоть какие-то возражения, но, прежде чем ему удалось, Эш Роллер пробормотал:

– По правде сказать… слухи, что он применяет «странную технику», были не только про Утана и Олива, но и еще про двух-трех… Больше того, один вроде бы успешно выходил в зоне Эдогавы. Я поэтому и подумал, когда слушал твой рассказ, что источников ИСС-кита может быть несколько…

– Эдогава… значит?.. – ошарашенно переспросил Харуюки. От Сибуи и Сэтагаи, где действовал Утан, это очень далеко, по другую сторону от Императорского дворца. Слишком далеко. Вполне можно заподозрить, что речь идет уже не о «распространении», а скорее о «расползании».

Кто же, блин, и ради чего?

Снова он мысленно повторил вопрос, который бог знает сколько раз уже задавал себе со вчерашнего вечера.

Конечно, ответ на ум не шел. Низко опустив голову, Харуюки почти в ступоре смотрел на собственную тень, колышущуюся от горящего в железной бочке огня. Вскоре Эш Роллер прошептал:

– Вроде совсем немного поговорили, а уже полчаса.

Харуюки машинально кинул взгляд на счетчик времени на верхнем краю поля зрения. От 1800 секунд, с которых начался отсчет, осталось всего триста. Конечно, можно было снова выбрать нужного противника в дуэльном списке и продолжить разговор, но все равно они смогут лишь громоздить догадки на догадки.

Харуюки, как человек, попросивший об этом разговоре, поклонился, собираясь в завершение поблагодарить Эша.

Но, прежде чем он успел это сделать, Эш Роллер со щелчком снова опустил черепоподобное забрало шлема, и голосом, в который сразу вплелись мощные звуковые эффекты, быстро проговорил:

– Кроу. Напоследок у меня к тебе тоже есть пара слов.

– Эээ… да?

– Ааа, нууу… Не мне об этом говорить… да и время поджимает, так что я коротко. Ты в боях за последнюю неделю ничего странного не замечал? Кроме Утана.

– Мм, странного… говоришь?

Харуюки просканировал воспоминания, но ничего особо примечательного не нашел. Нормальных боев, включая территориальное сражение трехдневной давности, было десятка два, однако впечатление от вчерашнего боя с Утаном было настолько мощным, что даже исходы других сражений не вспоминались. В некотором замешательстве он произнес:

– Да нет… по-моему, все бои были обычными… А что должно быть необычным?

Эш Роллер снова как-то странно заколебался, но все-таки неуклюже ответил:

– Как раз это «все обычные».

– Эмм, необычно то, что все обычные? Эээ… Извини, у меня после той гонки было много проблем, и, честно говоря, еще и дуэлями заниматься…

Проблемы – это, конечно, в первую очередь позавчерашнее совещание семи королей и тема этого совещания – что делать с Сильвер Кроу. Если за неделю очистить аватар от паразитирующего где-то на нем Доспеха бедствия не удастся, Харуюки светит вылет из Ускоренного мира. Так что, если подумать, Харуюки может и не увидеть своими глазами тот хаос, который вызовет распространение ИСС-кита…

…Додумав до этого места, Харуюки наконец почувствовал, что пытался сказать Эш Роллер.

Необычно то, что все бои обычные. Да, именно так. Откровенно говоря, Харуюки был не в том положении, чтобы его дуэли шли обычным образом. Потому что неделю назад во время гонки через «Гермес Корд» Сильвер Кроу на глазах у более чем сотни зрителей превратился в «Кром Дизастера». Слухи, что Харуюки стал шестым владельцем этого проклятого доспеха, уже разошлись по Ускоренному миру, и было бы совершенно неудивительно, если бы от дуэлей с Харуюки игроки отказывались или как-то оскорбляли его.

Однако с кем бы Харуюки ни дрался на этой неделе, включая даже Буш Утана вчера, все они вели себя так, будто вовсе не знали о его «дизастерной» проблеме. Это, если задуматься, выглядит совершенно невероятно…

– Да… точно, это странно. Ни в одной дуэли… никто мне ничего не сказал… – хрипло выдавил Харуюки. Эш Роллер тут же снова быстро заговорил:

– Все потому, что те зрители, сотня с чем-то, которые видели твой бой с тем ржавым ублюдком, перед тем как разлогиниться, между собой договорились.

– А? Договорились? О чем? – ничего не понимая, переспросил Харуюки, и –

Эш Роллер сообщил нечто немыслимое.

– «Не винить Сильвер Кроу в появлении Доспеха бедствия на "Гермес Корде"».

– …Ээ…

– Потому что… ты спас гонку. Тот ржавый ублюдок должен был ее начисто уничтожить, а ты в последний момент вернул ее нам в руки. Вот почему все будут молчать о том одном превращении и не будут думать о том, как ты заполучил Доспех. Все зрители, кто там был, – не знаю, кто первый начал говорить об этом, но все согласились… кажется. Вот поэтому во всех твоих дуэлях на той неделе никто даже буквы «д» от слова «доспех» не произнес.

– …

Охваченный глубоким потрясением и еще одной громадной эмоцией, Харуюки мог лишь молча смотреть во все глаза.

Среди ста с лишним зрителей, наблюдавших за сражением Сильвер Кроу и Раст Джигсо, было, несомненно, и множество людей из легионов королей. Для них Харуюки – противник. Говоря начистоту, с их стороны винить Харуюки в вызове презренного Доспеха бедствия, костерить его последними словами было бы более чем естественно. И тем не менее – и тем не менее…

– …Ведь все члены всех легионов – мы все в первую очередь Бёрст-линкеры. Такие дела, – тихо произнес Эш Роллер, не сводя глаз с застывшего на месте Харуюки. А потом очень серьезным голосом продолжил: – Вот почему, Кроу, сейчас особой враждебности к тебе нет. Когда большие шишки из «Гре-Уо» спустили решение совещания королей насчет тебя, многие говорили, что оно чересчур суровое. И я хочу, чтоб ты это держал в уме, когда дослушаешь меня…

Повисла пауза. Харуюки сразу почувствовал, что следующие слова Эша будут очень зловещими, и сдавленно произнес:

– …Да, что?..

– …Я слышал и еще один слух. «Странная техника», которую применяют Утан и Олив… это копия умений Кром Дизастера…

Почему Утай Синомия так боится Фуко Курасаки?

Кристально ясный ответ Харуюки получил двадцать пять минут спустя – в гостиной семьи Арита на двадцать третьем этаже жилого дома в северном Коэндзи.

Услышанный вчера в комнате студсовета рассказ об уничтожении – истреблении первого «Нега Небьюлас» Харуюки уже передал Такуму и Тиюри.

Посреди Безграничного нейтрального поля стоит абсолютно неприступная «крепость императора». Четверо ее ворот охраняют сильнейшие энеми, «четыре бога». Члены первого «Нега Небьюлас» предположили, что «проникновение в крепость императора» – это второй способ пройти «Brain Burst», и бросили вызов четырем богам. И – были уничтожены.

Сам Харуюки историю слышал до этого места. Почему однократное истребление легиона привело к его полной гибели, он не знал.

Однако после услышанной только что информации о «бесконечном ЭК» у него появилась смутная догадка. Сделав глубокий вдох, он повернулся к Черноснежке, Фуко и Утай и спросил:

– Значит, получается… Синомия-сан два с половиной года назад погибла в глубине территории «четырех богов» и не смогла оттуда вернуться… Это как так может быть?

Утай кивнула, и ее пальцы забегали по воздуху.

«UI> Все верно. У меня высокая устойчивость к огню, поэтому я вела партию на южные ворота крепости императора, которые охраняла гигантская огненная птица Судзаку[25]. Это очень опасный противник, он атакует с дистанции огненным дыханием, вблизи когтями, плюс испускает сильный жар во все стороны. Но, поскольку эта информация у нас была, мы разработали соответствующую тактику и смогли успешно добраться до того места, откуда уже стали видны ворота… и тогда стиль атак Судзаку вдруг поменялся. Она бросилась на нас, вся окутанная огнем. С этим мы справиться не смогли, и наш строй рассыпался. Моя устойчивость тоже не сильно помогала. Чтобы хотя бы дать отступить остальным, я завлекла Судзаку вглубь ее территории, и там она меня убила».

– У Сэйрю возле восточных ворот и Гэмбу возле северных тоже по ходу боя стиль изменился на более жестокий, – тихо произнесла Черноснежка и легонько закусила губу, потом продолжила: – И у Бякко[26] возле западных ворот, которые атаковали мы с Рейкер, тоже. Говоря откровенно, и мы не должны были выбраться с территории Бякко. Но Рейкер из последних сил схватила меня и вынесла…

– Я тогда была уже без ног, в бою вообще бесполезна, – с таким же страданием на лице вставила Фуко. – С мыслью, что надо вернуть живой хотя бы Сат-тян, я изо всех сил напрягла свою инкарнацию и прыгнула. Мне даже сейчас иногда снится, как клыки Бякко щелкают прямо за моей спиной. …Слишком легкое наказание за то, что я одна выжила из четверки «Элементов»…

«UI> Тогда сестрица Фуу сделала все, что могла. За это и я, и, уверена, Граф-сан и Аква-сан – мы все тебе благодарны».

– Вот именно, Рейкер. Если бы мы с тобой застряли у ворот четырех богов, наверное, и Ребенка завести мы бы не надумали. Тогда не родился бы ни Сильвер Кроу, ни его заклятый друг Эш Роллер. «Нега Небьюлас» второго поколения тоже не образовался бы… и не было бы нашего воссоединения. Тот твой отчаянный полет создал наше будущее.

На эти ласковые, но решительные слова Черноснежки Фуко подняла ресницы и чуть кивнула.

Харуюки молча смотрел на все это, и грудь его распирало от чувств. Но в то же время один вопрос кипел в нем, не давая покоя, и, улучив момент, он робко спросил:

– Эмм… семпай. Я уже понял: дуэльный аватар Синомии-сан запечатан в Безграничном поле у южных ворот крепости императора. Но… я же вчера с Синомией-сан… с Ардор Мэйден в команде дрался. Значит, Синомия-сан по-прежнему Бёрст-линкер… она за два с половиной года не растеряла все очки? Если она попала под «бесконечный ЭК», то как она очки сохранила?..

– Хороший вопрос, – и Черноснежка снова повернулась к Такуму. – Не прочтешь ли нам еще одну лекцию, лучший мозг легиона? Ты-то, Такуму-кун, наверняка сообразил уже, в чем дело?

Такуму явно было немного неловко, что ему приходится при первой же встрече с Утай изображать перед ней профессора, однако он послушно ответил «Да, командир» и повернулся к Харуюки.

– Итак, Хару. Теперь о способах выхода из Безграничного нейтрального поля. Сколько ты знаешь?

Харуюки, вытянув губы, уставился на вновь поправившего очки друга детства.

– Эй, уж это-то даже я знаю! Все же знают, правда? Ответ – «один». Из Безграничного поля выбраться можно только через портал в точке выхода. Ведь на этом и «бесконечный ЭК» основан, разве нет?

– Би-бииип! Вот – и – нееет!

Возглас этот принадлежал, как ни удивительно, Тиюри.

Сидящая с другой стороны от Такуму еще одна подруга детства с довольной улыбкой озорного котенка повернулась к Харуюки и выставила три пальца правой руки.

– Ответ – «триии».

– Не… не может быть. Т-три?! Что, предметы какие-нибудь? Или спецумения?..

Тиюри снова бикнула обалдевшему Харуюки, изобразив сигнал неправильного ответа, потом принялась отсчитывать на пальцах:

– Второй способ – «отключить нейролинкер от Глобальной сети». Третий способ – «снять нейролинкер».

– Чт…

От этих неожиданных слов у Харуюки на пару секунд отнялся язык. Потом его думательный аппарат наконец перезагрузился, и он отчаянно запротестовал:

– Эй… это нечестно! Нет, не нечестно, но… о реале разговора не было!

– Ой, а разве Так-кун говорил про «способы выхода внутри Ускоренного мира»?

– Это… это да, но… ты же когда в ускоренном состоянии, нейролинкер сама снять не можешь!..

– Ой, а разве говорилось про «способы выхода, когда ты один»?

Эту пикировку, каких у них с детства было бесчисленное количество…

…вдруг прервал донесшийся слева тихий смех. Повернув голову, Харуюки увидел, что не только Черноснежка и Фуко, но даже Утай беззвучно смеется.

Не меньше десяти секунд все смеялись; наконец первой заговорила Черноснежка.

– Ха-ха-ха… все-таки вы отличная троица. Тиюри-кун совершенно права. «Способ выйти из Безграничного нейтрального поля по собственному желанию» действительно всего один, но существуют и «способы вывода из Безграничного поля в реальном мире».

Она откашлялась, и ее выражение лица изменилось.

– …Два с половиной года назад все члены первого «Нега Небьюлас» пошли в атаку на крепость императора, прекрасно сознавая, что это чистое безумие. Однако это было ни в коем случае не групповое самоубийство. Поэтому мы приняли одну меру безопасности. Наши нейролинкеры были подключены к Глобальной сети не напрямую по беспроводному протоколу, а через проводное соединение с промежуточным устройством – компьютером или домашним сервером.

– Промежуточным устройством… – пробормотал Харуюки. Утай в чате добавила:

«UI> И эти промежуточные машины были настроены так, чтобы, получив определенный мэйл, тут же отсоединяться от Глобальной сети. Если легиону грозит полное уничтожение, то первый выбравшийся должен разослать этот мэйл всем остальным членам. Тогда у них мгновенно произойдет бёрст-аут из-за дисконнекта. Это и было задумано, чтобы человек, угодивший в "бесконечный ЭК", мог выбраться и, как минимум, избежать полной потери бёрст-пойнтов».

– Ааа… понятно теперь… – непроизвольно вздохнул Харуюки. Да, таким способом можно было выбраться из Безграничного поля, об этом он раньше даже не думал.

Однако если вспомнить – два месяца назад, когда он вместе с Такуму ходил в кафешку возле станции Сакурадай в Нэриме, чтобы Нико поучила Такуму инкарнации, там они подключались к Глобальной сети тоже по проводу. Наверняка роутер в той комнате был таким же «предохранителем».

Пока Харуюки обалдело размышлял о том, как много он пока что не знает, сидящий рядом с ним Такуму поднял руку.

– Прошу прощения, командир. Я тоже не очень хорошо понимаю выход из Безграничного поля через дисконнект… Что при этом происходит с дуэльным аватаром?

– Мм… это порождает довольно сложную ситуацию. Когда связь с сетью прерывается и нейролинкер отключается иррегулярным образом, дуэльный аватар, в общем-то, из Безграничного поля исчезает. После этого на обычные дуэльные арены можно заходить без проблем, но… если снова нырнуть в Безграничное поле, появишься не там, где находишься в реальном мире, а там, откуда в прошлый раз исчез.

– Э… эээ, чего? – вырвалось у Харуюки, который не смог понять сразу, что это означает. Фуко подняла палец и произнесла:

– Ворон-сан. Ты помнишь дом на вершине старой Токийской телебашни в Безграничном поле, где я долгое время жила?

– Да… да, конечно. Как же забудешь… Меня оттуда Рейкер-сан скинула.

– Совсем забыла. В общем, смотри: мой дом здесь, в южном Сугинами, и до Минато, где находится старая Токийская башня, добираться далековато. Но когда я отправляюсь в тот дом на вершине башни, я вовсе не добираюсь туда от Сугинами всякий раз. Я отсоединяюсь от Глобальной сети по таймеру, при этом положение моего аватара на вершине башни фиксируется, и при следующем погружении я автоматически оказываюсь там же.

– А… аа, теперь понятно!

Харуюки энергично кивал и в то же время думал.

Утай Синомия – Ардор Мэйден – два с половиной года назад оказалась в глубине территории энеми класса «супер» – Судзаку, одного из «четырех богов». По всем законам она должна была через час возродиться и тут же погибнуть снова – и так раз за разом, пока у нее не закончатся бёрст-пойнты.

Однако благодаря предохранительной мере «отключение по мэйлу» она отсоединилась от сети и вернулась в реальный мир прежде, чем у нее кончились очки. Поэтому вчера она могла сражаться вместе с Харуюки на обычной арене.

Но это возвращение имело свои ограничения. Как только Утай произнесет команду «Анлимитед бёрст», переносящую ее на главную арену Бёрст-линкеров, Безграничное нейтральное поле, она окажется не там, где находится ее реальное тело, а прямо под носом у Судзаку, охраняющей южные ворота крепости императора. Естественно, Судзаку ее тут же яростно атакует, и она умрет. И снова очутится в кошмарной ловушке бесконечного ЭК…

– …Поэтому твой аватар и «запечатан», да?.. И чтобы выручить его оттуда, надо, чтобы кто-то добрался до самой Судзаку и вытащил его сразу после погружения… – хрипло пробормотал разобравшийся наконец в ситуации Харуюки.

Утай кивнула, и ее пальцы проворно забегали.

«UI> Не только мой. Рядом с Сэйрю у восточных ворот запечатан еще один из четырех "Элементов", Аква Каррент-сан, а рядом с Гэмбу у северных ворот – еще один, Графит Эдж-сан. Чтобы остальные члены успели выбраться с территорий энеми, эти трое… нет, Сат-тин и сестрица Фуу, которые были у западных ворот против Гэмбу, тоже – мы отвлекали на себя четырех богов. К счастью, всем остальным удалось не стать жертвами бесконечного ЭК, но они умерли много раз и потеряли очень много очков. Удерживать территорию легиона стало невозможно. Мы отказались от территории, после чего распался и сам легион. Вот так перестал существовать первый "Нега Небьюлас". Ни по чьей вине, не из-за чьей-то оплошности…»

Здесь пальцы Утай заскрипели – по крайней мере, так Харуюки показалось.

Она подняла голову – и на лице девятилетней девочки, до сих пор почти бесстрастном, появилось смущенное выражение. Утай резко закусила губу. Ее пальцы снова забегали – яростно, будто разрывая воздух.

«UI> Нет, вынуждена сказать, был один человек… Он обманул Сат-тин, загнал ее в угол, он предал ее»…

– Утай.

– Уиуй!

Как только раздались эти два голоса, строка текста замерла. Утай сидела, повесив голову и крепко сжав руки в кулаки над голографической клавиатурой. Фуко обняла ее за плечи.

Черноснежка, сидевшая чуть поодаль, смотрела на все это с выражением боли на лице. Наконец она тихо произнесла:

– Утай, виновата только я. Вся ответственность за распад легиона лежит на мне. И то, что я безрассудно все это начала… и то, что, когда все закончилось, пала духом и два года пряталась в локальной сети. Но потом я познакомилась с ним… с Харуюки-куном и снова нашла в себе силы встать. Я перестала отводить глаза от прошлого в страхе перед ним. И с тем человеком я рано или поздно разберусь. И ради этого тоже, Утай, я хочу снять твою «печать». Хочу, чтобы ты вернулась в новый «Нега Небьюлас».

Не сказать чтоб Харуюки полностью понял этот диалог. Кто этот «один человек», которого упомянула Утай? Что он сделал Черноснежке? Однако Харуюки показалось, что сейчас не самое удачное время, чтобы задавать эти вопросы. Поэтому он подался вперед и, повернувшись к Утай, произнес со всей искренностью в голосе, на какую только был способен:

– Синомия-сан, я тоже очень прошу. Думаю, ты и так уже знаешь, но на моем аватаре сейчас паразитирует Усиленное вооружение «Доспех бедствия», и если от него не «очиститься» в течение недели, то короли назначат за меня награду, и я не смогу нормально драться. Я… должен стать сильнее, обязательно. Чтобы сражаться вместе с Черноснежкой-семпай, с другими ребятами из легиона, мне нельзя останавливаться, даже на чуть-чуть. Прошу тебя… Помоги мне, пожалуйста.

Происходи это все немного раньше, больная гордость Харуюки не позволила бы ему произнести такие слова. Однако после множества тяжелых боев Харуюки хоть чуть-чуть, но усвоил, что значит «сражаться бок о бок с товарищами». Иногда бывает, что нужно упорствовать, стоять на своем. Но считать, что ты достаточно силен, чтобы с любыми проблемами справиться в одиночку, – просто глупость. Любому человеку всегда помогают другие, даже если он сам не знает об этом.

Утай, словно не в силах принять искренние слова Харуюки, опустила голову.

Пара секунд тишины – и, чуть приподняв пальцы, она нерешительно затюкала по воздуху.

«UI> Я больше двух лет не связывалась ни с Сат-тин, ни с сестрицей Фуу, ни с другими членами легиона, потому что боялась именно этих слов… предложения снять печать. "Четыре бога", если с них снять все ограничители, обладают невообразимой мощью. Если кто-то попытается забрать мой аватар, существует колоссальная опасность, что и он окажется в ситуации "бесконечного ЭК". Можно считать громадной удачей, что у четырех ворот оказались запечатаны всего трое. Я не хочу, чтобы жертв среди моих товарищей становилось больше. Я… убеждена, что Граф-сан и Аква-сан оборвали все связи, потому что думают так же. По правде сказать, я»…

Тут пальцы Утай резко застыли…

Ее губы – которые, по идее, не должны были двигаться, – слабо задрожали. Посреди висящего в комнате молчания следующие слова Харуюки не услышал, но почувствовал сердцем.

Пересев на диваны, все шестеро приняли расслабленные позы и для начала соединили свои нейролинкеры пятью XSB-кабелями в единую цепь. В принципе, чтобы нырнуть в Безграничное поле, Прямое соединение не требуется, но сейчас нужно было установить стандартный предохранитель «пробуждение при дисконнекте». Поэтому все отключили беспроводное соединение своих нейролинкеров с Глобальной сетью, взамен подключившись по проводу к домашнему серверу семьи Арита. Теперь, если случится что-то непредвиденное и кто-нибудь угодит под «бесконечный ЭК», первый, кто вернется через портал, сразу выдернет кабель, идущий к серверу, и все остальные сразу выйдут из ускорения.

Конечно, это означало бы худший сценарий, когда не только Утай не удастся выручить, но и, так сказать, охотник сам станет жертвой, однако страх перед таким исходом уже прошел. Сейчас всем оставалось лишь безупречно подготовиться и идти вперед с верой в стопроцентный успех – так в конце стратегического совещания заявила Черноснежка.

«UI> Ребята – рассчитываю на вас».

На эти слова Утай все остальные – Черноснежка, Фуко, Харуюки, Такуму, Тиюри – синхронно кивнули. Сначала нырнут они впятером, а потом, когда внутри все будет готово, к ним должна будет присоединиться Утай.

Пятеро, сидя на диванах, закрыли глаза и с силой втянули воздух.

Черноснежка начала обратный отсчет от десяти. Как только он дошел до нуля, все хором выкрикнули команду, отправляющую в истинный Ускоренный мир и дозволенную только тем из Бёрст-линкеров, кто уже поднялся выше третьего уровня.

– Анлимитед бёрст!!!

Впереди и чуть внизу виднелась стремительно надвигающаяся громадная туша Судзаку. По аватару ударила волна жара – горел словно сам воздух. Однако страха уже не было. Потому что Харуюки был не один. Сзади его поддерживали Черноснежка, Фуко, Тиюри, Такуму.

И девочка, готовящаяся впервые за два с половиной года выйти в Безграничное поле, – она тоже.

Они были знакомы всего два дня, но Утай Синомия, несомненно, уже заняла место в сердце Харуюки. Не потому, что ей предстояло очистить его от «Доспеха бедствия». И не потому, что она должна была усилить боевую мощь легиона. Но он хотел, чтобы она вступила в новый «Нега Небьюлас» и стала его товарищем.

Ради этого он сейчас летел. Без страха, без дрожи, только вперед. Вперед.

Летящий серебряной стрелой на высоте тридцать метров Сильвер Кроу пронесся над птицей Судзаку, с ревом наступающей по мосту, – посыпались огненные искры.

Судзаку по-прежнему двигалась на Черноснежку и приземлившуюся рядом с ней Фуко. Теперь им обеим предстояло оттягивать энеми назад, к тому краю моста. Харуюки оставалось лишь верить в то, что им удастся.

На алтаре прямо по курсу Харуюки, где по-прежнему плясали огоньки, вдруг родилось ярко-алое сияние.

Это она. Утай – Ардор Мэйден. Идеальная стыковка. Такуму с ролью связного справился на отлично.

Красно-белый аватар-жрица материализовался практически мгновенно. До него уже и сотни метров не было. Харуюки, готовясь подобрать Утай, начал было снижать…

…ся – как вдруг.

– Харуюки-кун!!!

Полный изумления, страха и отчаяния – крик.

В Ускоренном мире звать человека по реальному имени – естественное табу, и тем не менее именно это донеслось сзади, а следом:

– Беги!!! Сейчас же беги!!!

– ?!

Ни черта не понимая, что происходит, Харуюки кинул быстрый взгляд через плечо.

И увидел.

Судзаку, изогнув крылья, разворачивалась влево. Вывернув длинную шею, она смотрела своими рубиновыми глазами на верхний край моста – нет, прямо на Харуюки.

Вне всякого сомнения, она сменила цель. Но почему? В ее груди по-прежнему сверкал спецэффект от «Разящего меча» Черноснежки. А Харуюки к ней даже не притронулся. У нее просто не было повода им интересоваться…

Эти мысли хаотично мелькали у Харуюки в голове – и вдруг ему почудилось, что он слышит голос.

Он шел от энеми, который, казалось бы, должен просто передвигаться без всякой цели. И в этом голосе был гнев – а может, насмешка.

…Жалкая букашка. За глупое посягательство на мою территорию тебя ждет расплата. Я тебя одним выдохом…

…испепелю.

Гигантский клюв распахнулся на всю ширину.

В полной черноты глотке замелькали огоньки. Атака дыханием. Прямое попадание означает мгновенную смерть, можно даже не сомневаться.

«Беги, Харуюки-кун!!!»

Снова крик Черноснежки.

Миг – нет, даже это слово не подходит – наимельчайшую частицу времени Харуюки колебался.

Если он сейчас взлетит свечкой, то, возможно, увернется от дыхания. И если он поднимется на максимальную высоту, полтора километра, то, может, Судзаку и не погонится. Но… но.

Харуюки под серебряным шлемом заскрипел зубами.

И принял решение.

Не отступать. Сбегать нельзя. Если он сбежит, то Судзаку нападет на ждущую Харуюки в считанных десятках метров впереди Утай Синомию и убьет ее.

Если так случится, вряд ли Утай будет винить Харуюки, когда тот вернется в реальный мир. Скорей всего, просто напечатает со своей обычной сверхскоростью: «Ты ничего не мог поделать».

Но на самом-то деле он может. Потому что здесь и сейчас Харуюки сам выбирает свой путь. Потому что ему даны крылья, чтобы продолжать лететь вперед, и тогда шанс спасти Утай хоть микроскопический, но будет.

– У… о…

Снова приклеившись взглядом к алтарю, Харуюки из самой глубины живота выжал голос.

– О… о… оооооооо!!!

С этим воплем Харуюки напряг волю так, что, казалось, синапсы в голове поджариваются, и заработал крыльями изо всех сил.

Свет, собравшийся на концах вытянутых до предела рук, разлился по всему телу. Харуюки, окутанный серебряным оверреем своей единственной инкарнационной техники, «Лазерного меча», несся вперед.

Он почувствовал зарождение абсурдно колоссальной энергии у себя за спиной. Из глотки Судзаку вырвалась струя пламени, способная вмиг испарить все на свете, и понеслась вперед, окрашивая мир в багровый цвет.

«Харуюки-кун!!!»

«Ворон-сан!!!»

«Харуууу!!!»

Едва-едва коснулись его сознания эти три возгласа, но и их он вытряхнул. Став лучом света, Харуюки продолжал нестись вперед.

Семпай. Я обещал тебе, что, если ты прикажешь удирать, я буду удирать. Потом я буду долго, очень долго извиняться. Но… чтобы остаться самим собой, я обязан делать то, что делаю.

Эта мысль промелькнула белой искрой и погасла, осталась лишь воля, тянущая его дальше, дальше вперед.

Алтарь стремительно надвигался. Ардор Мэйден неподвижно стояла в его центре; судя по всему, она пока что не вполне поняла ситуацию.

Не сводя взгляда с хрупкой фигурки жрицы, Харуюки беззвучно прокричал:

Руки!!!

И, словно очнувшись, Ардор Мэйден вскинула свои тонкие руки.

Снизившись до высоты один метр над мостом, Харуюки тоже вытянул обе руки. Контакт – крепко сцепились –

В следующее мгновение Харуюки изо всех сил дернул аватар Утай на себя и обхватил за грудь.

Держись!!!

Снова безмолвный выкрик – и, как только руки Утай крепко обняли его за шею, Харуюки снова взмыл. Теперь разворот на сто восемьдесят – и отступать…

Внезапно все вокруг изменило цвет.

Красный – в диапазоне от оранжевого до малинового. Цвет пламени.

Все тело аватара застонало. Огненное дыхание Судзаку нагнало его. Несмотря на то, что сам огонь еще не коснулся Харуюки, его полоса хит-пойнтов в левом верхнем углу поля зрения сокращалась с ужасающей быстротой.

Так не пойдет – подняться он не сможет. Если его скорость хоть чуть-чуть упадет, пламя достанет его, и он расплавится.

Придется лететь прямо вперед. Однако там, впереди, высились будто вытесанные из камня громадные ворота.

Чтобы сохранить минимальное достоинство – придется разбиться об эти ворота? Нет, самоубийство недопустимо. Надо выжить. И вернуться вместе с Утай. И я это сделаю.

– Открывайтесь!!! – заорал Харуюки, чувствуя, как горит лицо его аватара.

И одновременно Утай в его объятиях тоже прокричала:

– Открывайтесь!!!

Но обложенные толстым слоем индигово-синего льда ворота, словно насмехаясь над двумя человечками, оставались неприступно-закрытыми…

Нет.

Свет…

Между высоченными створками ворот

появилась тоненькая ниточка белого света.

Иллюстратору HIMA-сан, которая, несмотря на доставленные мной проблемы (с этим томом я задержался еще сильнее, чем с предыдущим), нарисовала потрясающую обложку, и редактору Мики-сану, с радостью одолжившему несчастному мне триста иен, когда я забыл кошелек, – огромное спасибо! А вам всем, кто дочитал до конца тома и снова уткнулся в «Продолжение следует», – мои извинения! В следующем томе я, наверное, честно закончу! И Так-кун, наверное, примет более активное участие!