Посвящается Марии

Грималкин вырезает символ ножниц на деревьях, чтобы отметить свою территорию или предупредить других …

В настоящее время Грималкин — убийца клана Малкин. Очень быстрая и сильная, у неё есть свой кодекс чести, и она никогда не прибегает к хитрости. Предпочитает вызывать своего противника на поединок. Хотя если честно, Грималкин также имеет темную сторону и, как считают, применяет пытки. Все боятся чик–чик её ужасных ножниц.

Она пользуется ими чтобы резать плоть и кости своих врагов… Любимым оружием для убийства у Грималкин является длинный клинок. Она хороший кузнец, сама делает себе оружие.

Взято из записной книжки Джона Грегори,

Бестиарий ведьмака

Посмотри внимательно на врага перед собой. Видишь его выпученные глаза и ярость берсерка? Видишь его волосатую грудь? Чувствуешь запах его немытого тела? Сохраняй спокойствие. Чего бояться? Ты можешь выиграть. В конце концов он просто человек. Научись верить мне. Я Грималкин.

Когда я достигла центра леса, то сняла тяжелый кожаный мешок с плеча и поставила перед собой. Встала на колени и развязала шнурок, стягивающий его — была встречена вонью того, что лежало внутри. Я поморщилась и вынула содержимое, держа перед собой за волосы, которые были жирными, слипшиеся и грязными.

Под деревьями было очень темно, луна не взойдёт ещё в течение часа. Но мои глаза — глаза ведьмы — видели ясно, несмотря на темноту, я смотрела на голову моего врага, голову самого Дьявола.

Это было ужасное зрелище. Глаза были зашиты, чтобы он не мог видеть; в его рот мной было засунуто большое горькое зелёное яблоко обёрнутое шипами роз, чтобы он не мог говорить. Мой враг хорошо смотрелся, выглядел так как заслужил. Не смотря на вонь, ни голова ни яблоко не сгнили; первое было результатом его силы, второе — моей магии.

Расположив мешок на земле, положила на него голову. Затем я села напротив скрестив ноги и стала тщательно рассматривать своего врага.

Каким–то образом голова выглядела меньше, чем до отсечения, но всё равно была в два раза больше обычной человеческой. Было ли это результатом отсечения от тела? Мне было интересно. Рога, торчавшие из его лба, были спирально изогнуты, как у барана; нос напоминал орлиный клюв. Выражение лица было жёсткое и оно заслуживало той жесткости, которую я причинила.

Всё моё тело было перетянуто ремнями, крепившими ножны, в которых я хранила своё оружие и инструменты. С самого маленького из них я вынула тонкий крюк на длинной ручке. Затолкала его в открытый рот злодея, воткнула его глубоко в зеленое яблоко, и вращая вытащила. Секунду было сопротивление, но затем содержимое было извлечено.

Освобождённый от кляпа рот закрылся. Я могла видеть сломанные зубы, которые выбила своим молотком когда вместе с ведьмаком и Томом Уордом связывала дьявола. Память об этом событии была яркой и я снова наблюдала это в своём воображении.

Давно я ждала возможность связать или уничтожить дьявола — моего злейшего врага. Ещё ребёнком я ненавидела его. Я наблюдала тонкие способы, которыми он всё больше и больше подчинял мой клан, наблюдала как шабаш ведьм лебезил перед ним. Они проводили большую часть года в ожидании Хэллоуина, дня когда вероятность его посещения наиболее высока. Иногда он появлялся в середине костра и они отчаянно бросались вперёд, чтобы коснуться его волосатой шкуры, невзирая на пламя, обжигающее их голые руки.

Моё отвращение было чем–то инстинктивным — врождённой ненавистью — и я знала, что если не буду действовать, это принесёт вред моей жизни, тень упадёт на всё, что я сделала. Он был умным, хитрым и неуловимым, часто не спешил в достижении своих целей. Прежде всего я боялась, что в один прекрасный деть я, как и многие другие ведьмы, выступившие когда–то против его, окажусь в его власти. Этого я бы не вынесла, я должна была сделать что–то, чтобы избежать этого.

Я точно знала, что есть один способ для ведьмы держать его на расстоянии. Это крайняя мера, но позволяет избавиться от него навеки. Ведьма должна один раз переспать с ним и понести от него ребёнка. После этого, увидев своего отпрыска, он не сможет приблизиться к ней. Если толь она сама не захочет этого.

Большинство детей от злодея оказываются чудовищами с ужасной силой, другие — могучими ведьмами. Но некоторые, не многие, рождаются прекрасными человеческими детьми, не испорченными злом. Я знала, что рискую родить монстра, но это стоила того, чтобы избавиться от врага.

Мне действительно повезло. Мой мальчик был красивым, хрупким и прекрасным во всех отношениях.

Я никогда не испытывала такой сильной любви к кому–либо. Чувствовать теплоту моего ребёнка своим телом, ощущать его доверие и сильную зависимость — это было прекрасным, нереальное блаженством; о таком я даже не мечтала. Этот ребёнок любил меня и я любила его в ответ, он зависел от меня и впервые я была действительно счастлива. Но в мире редко долго длится такое счастье.

Я хорошо помню ночь, когда моё закончилось. Это было тёплым летним вечером. Солнце только что село. Я вышла в сад на заднем дворе моего дома, прижимая дитя к груди, тихонько напевая убаюкивала его. Вдруг над головой сверкнула молния, я почувствовала дрожание земли под ногами, вокруг резко похолодало. Хотя я ожидала скорый визит дьявола, но вдруг осознала, что его появление теперь неизбежно, и мое сердце замерло от страха. В тоже время, я была рада, так как знала, что увидев своего сына, он меня больше не побеспокоит. И я бы избавилась от него до конца своей жизни.

Ранее дьявол всегда казался мне красивым молодым человеком с тёмными вьющимися волосами, голубыми глазами и с тёплой приветливой улыбкой в уголках рта. Но он может принимать многие формы, и на этот раз он появился в виде, который ведьмы с холма Пендл называют «его грозное величие»; это форма используется, чтобы запугивать и устрашать.

Он материализовал рядом со мной, и его зловонное дыхание было так близко к моему лицу, что пришлось бороться с тошнотой. Он был большой — в три моих роста — с изогнутыми бараньими рогами и огромным обнаженным телом, покрытым спутанными чёрными волосами. Не успел он появился, как с ревом ярости схватил моего невинного мальчика и поднял его высоко над землёй, готовый бросить его.

— Пожалуйста! — я умоляла. — Не делай ему больно. Я сделаю всё что хочешь, но, пожалуйста, сохрани ему жизнь. Возьми мою!

Дьявол даже не взглянул на меня. Он был наполнен гневом и жестокостью. Он разбил хрупкую голову моего ребёнка о камень. Затем исчез.

Долгое время я была без ума от горя. Пока медленно тянулись долгие дни и бессонные ночи, внутри головы начали вертеться мысли о мести. Возможно ли это? Спрашивала я себя. Могу ли я уничтожить Дьявола?

Возможно это или нет, но это стало моей целью, и единственной причиной для жизни.

Я частично достигла своей цели только месяц назад. Дьявол не убит, но по крайней мере, временно обезврежен. Это стало возможным благодаря помощи старого ведьмака Джона Грегори и его ученика Тома Уорда. Мы пронзили Дьявола серебряными копьями, а затем прибили его руки и ноги к камню в глубокой яме в Кенмаре на юго–западе Ирландии, где его тело остаётся похороненным в настоящее время.

Меня до сих пор радуют воспоминания о нашей победе. Дьявол стоял на четвереньках, тряс головой как разъярённый бык и ревел от боли. Я приставила первый гвоздь к его левой руке, ударила по головке три раза молотком пронзая плоть, чтобы быстро прикрепить его огромную волосатую лапу к скале. Однако в моем рвении связать его я была беспечна, и был момент, когда я чуть не погибла.

Он повернул голову в мою сторону, широко открыл пасть и сделал выпад, чтобы откусить голову. Но я избежала этих смертоносных челюстей, затем жёстко била молотком ему по лицу, ломая передние зубы на фрагменты и оставляя только сломанные окровавленные пеньки. Немногие вещи дали бы большее удовлетворение!

После этого, Том Уорд, владеющий Лезвием Судьбы — мечом, данным ему Кухулином, самым большим из мертвых героев Ирландии, двумя ударами перерубил шею Дьяволу. И я унесла отрубленную голову с собой.

Пока голова и тело отделены друг от друга, Дьявол обезврежен. Но его тёмные слуги преследуют меня. Они хотят вернуть голову к его телу, вырвать гвозди и серебряные копья, что бы освободить его.

Чтобы расстроить их планы, я продолжаю двигаться. Делая это, я выгадываю время для Ведьмака и его ученика, которые ищут средства, что бы наконец уничтожить или возвратить обратно во тьму Дьявола. Но я не могу бегать вечно, моя сила на исходе. Кроме того, в моём характере драться, а не бегать. В этом конфликте я не могу выиграть; очень много сильных обитателей тьмы нужно победить, это слишком даже для ведьмы убийцы клана Малкин.

— Это чудесное чувство иметь тебя в моей власти! — сказала я Дьяволу, сидя перед ним.

Некоторое время голова не отвечала, но потом медленно открыла рот и ручеёк крови с крапинками слюны потёк по подбородку.

— Распори мои глаза! — он заорал. Его голос был похож на рык. Его губы шевелились, но казалось, что слова возникают из земли под головой.

— Почему я должна это сделать? — спросила я. — Если бы ты мог видеть, то сказал бы своим слугам где я. Кроме того, мне очень приятно смотреть, как ты страдаешь.

— Ты никогда не сможешь выиграть, ведьма! — прорычал он, показывая снова свои сломанные зубы. — Я бессмертен. Я могу пережить даже само время. Однажды ты умрешь, и я буду ждать. За то, что вы сделали со мной, я воздам тысячу раз. Ты не можешь даже представить себе муки, которые тебя ждут.

— Слушай, дурак! — сказала я. — Слушай внимательно! Я не зацикливаюсь на прошлых неудачах, и не думаю о будущем больше, чем это необходимо. Я существую «сейчас» и живу настоящем. И ты сейчас в ловушке и ты со мной. И ты тот, кто сейчас страдает. Ты в моей власти!

— Ты сильна, ведьма, — тихо сказал Дьявол — но что–то более сильное и смертоносное преследует тебя. Твои дни сочтены.

Вдруг всё успокоилось и затихло. Наша ссылка на «время» подвигала его повторить то, что он уже пытался, но не смог сделать в прошлый раз. Я подняла его с мешка. Он мог замедлять или останавливать время — хотя возможности, отделённой от тела головы, ограничены. Однако, чтобы не рисковать, я вставила обернутое в шипы яблоко назад в рот и освободила своё орудие с крючком.

Лицо Дьявола дёрнулось, и под сшитыми веками глаза задвигались в спазмах. И я снова услышала как ветер свистит листьями над моей головой. Время снова двигалось вперед. Опасный момент прошёл.

Я вернула голову в кожаный мешок, посмотрела в зелёный мрак и сконцентрировался. Один быстрый вдох сказал мне, что это еще безопасное место. Ничего опасного не скрывалось в этой роще, что покрывала вершину холма, и это было отличное место. Мои враги не могли приблизиться незамеченными.

Число преследователей постепенно увеличивалось, но я потеряла их поздно вечером. И вскоре после этого, потратила драгоценные остатки магии, чтобы скрыть себя. Я должна была использовать магию экономно, потому что мои ресурсы почти исчерпаны. Сейчас была почти полночь, и я намеревалась поспать до рассвета и восстановить свою силу.

Некоторое время спустя я проснулась, чувствуя опасность. Мои преследователи поднимались на холм ко мне, они разошлись, окружая рощу.

Как могло такое случиться? Я хорошо замаскировалась, они не должны были меня обнаружить. Я вскочила, закинула кожаный мешок на плечи.

Я бежала слишком долго. Пришло время драться. Эта мысль подняла мое настроение — ожидание боя всегда на меня так действует. Это было моей жизнью: проверить мою силу против моих врагов, драться и убивать.

Сколько их было? Я потрогала кости больших пальцев своего ожерелья, которое я носила на шее, извлекая из них магическую силу прежде, чем мысленно исследовать темноту.

Приближалось девять существ. Я трижды принюхалась, чтобы собрать больше информации. Были и другие, но дальше — на расстоянии почти в одну милю — возможно двадцать или больше, двигались в моём направлении. Что–то меня насторожило, и я снова принюхалась. Было какое–то новое дополнение к этой большой группе; кто–то или что–то — я не могла определить. Что–то странное. Что это?

Что–то более сильное и более смертоносное преследует меня.

Именно это и сказал Дьявол. Было ли это то, что он имел ввиду?

Возможно так. Но о более многочисленной группе можно пока забыть. Сначала я должна была разобраться с непосредственной угрозой, поэтому начала оценивать уровень опасности группы из девяти существ.

Семь из них были ведьмами. По крайней мере, одна — первого ранга, и пользуется магией фамильяров. Это могло быть причиной как они нашли меня. Эта ведьмовская сила могла использовать кого угодно от жабы до орла. Иногда это могло быть сильное существо тьмы, хотя им трудно управлять. Таким образом, магия фамильяров, была в состоянии найти меня несмотря на магическую маскировку, которую я накинула.

Я могла также сказать, что один из группы, поднимающейся на холм, был монстром, а девятым был мужчина — темный волшебник.

Можно было бы легко спастись, выбрав путь наименьшего сопротивления. Две из ведьм были молоды — чуть сильнее новичков. Я могла бы просто прорваться через них и убежать в темноте. Но это был не мой путь. Я должна была напомнить им — кто я. Чётко дать понять всем тем, кто преследовал меня, что я Грималкин — ведьма убийца клана Малкин. Я бегала так долго, что они перестали меня уважать. Я должна была научить их снова бояться меня. Так что я отправилась вниз по склону к моим врагам.

— Я Грималкин и я могла бы вас всех убить! — крикнула я. — Но я убью только троих — трёх самых сильных!

Ответа не было, но все стало очень тихо и спокойно. Здесь была невозмутимость. Я была штормом.

Я вынула два клинка. В левой руке я держала длинный клинок, которым пользуюсь в рукопашном бою; в правой — метательный кинжал. Мои враги скрывались за деревьями. Таким образом, спускалась с холма, я двигаясь им на встречу. Сначала я убью мага, затем монстра и, наконец, знакомую ведьму, сильнейшую из всех.

Я двигалась медленно, стараясь не шуметь. Некоторым из моих врагов либо не хватает мастерства, чтобы сделать то же самое, либо осторожности. Мой слух острый, и я иногда обнаруживала в далеке треск веточки или слабый шорох длинных юбок в зарослях.

После того как я оказалась в позиции над магом — остановилась. Он всего лишь человек и победить его будет наиболее легко. Тем не менее, он, несомненно, является более сильным, чем шесть наступающих ведьм. Ведьма убийца никогда не должна недооценивать своего противника. Я убью его быстро, а затем перейду к следующим.

Я ощущала себя взведённой металлической пружиной готовой к атаке. Я искала мага, исследуя темноту своим пронзительным взглядом. Он молод, но, несмотря на свою сильную магию, физически находится не в лучшей форме, имеет избыточный вес и тяжело дышит от подъёма.

Я кружусь в движении. Три быстрых шага вниз, и швыряю метательный нож не нарушая шага. Он попадает магу в сердце, и тот падает назад умирая еще до того, как успел крикнуть. Его магической защиты оказалось недостаточно.

Моя следующая цель — чудовище. Он большой, с широко расставленными глазами и острыми жёлтыми клыками, выступающими над верхней губой. Такие существа — дети Дьявола и ведьмы — они очень сильны, необходимо держаться от них подальше и биться с ними на расстоянии вытянутой руки. Попасть в их руки, значит рискнуть быть разорванным в клочья. Они жестоки и морально испорченны, худшие из них способны на всё. Если мой ребенок был бы таким же существом, я бы утопила его при рождении.

Я бежала к нему полным ходом, вынимая другой метательный нож из кожаных ножен. Мой бросок точен и нож воткнулся бы в горло, если бы монстр не был защищен. Ведьмы помогли ему своей силой — создали защиту, чтобы отклонить моё лезвие. Бежать прочь бесполезно. Он несётся ко мне, ревя от ярости с большой дубиной в одной руке и копьём в другой. Размахивает дубиной и пытается уколоть копьём. Но я переместилась, прежде чем он смог меня чем–либо достать.

Тяжёлый мешок ударился о спину, когда я изменила направление. Длинным клинком я перерезала горло чудовищу. Он упал хрипя, поток крови брызнул вверх. А я продолжила бежать не изменяя шага.

Теперь я должна встретиться с третьим врагом — ведьмой фамильяров.

Я бежала против часовой стрелки, что бы моя левая и более смертоносным рука была обращена к склону и оставшейся ведьме, которая по–прежнему движется вверх в мою сторону. Ведьма напала но не та, которую я ищу. Я ударила рукоятью своего клинка её в лицо, и она упала на спину. Она будет жить, но без ее передних зубов.

В то же время, сильная ведьма почувствовала нападение, и поворачиваясь в мою сторону послала тёмные чары — отравленное копьё — мне в сердце. Я отстранила его и направилась к ведьме. Услышала хлопанье крыльев и что–то с когтистыми лапами нападает на моё лицо. Это небольшой ястреб — пустельга. Я взмахнула клинком по дуге вверх и ястреб вскрикнул, перья падали на меня, как крапинки крови на снег.

Ведьма пронзительно вскрикнула, когда её фамильяр погиб. Она снова закричала, когда я ударила её в первый раз. Мой следующий удар лишил её жизни. Слышны били только были звуки слип–слоп от моих шагов по земле и вишь–свишь моего дыхания, когда я устремилась вниз по склону оставив защиту деревьев.

Я ускорилась в восточном направлении чтобы выйти из леса, оставив врагов найти своих погибших. Во время бега, я переосмысливаю произошедшее. Убийца должна анализировать как свои успехи так и неудачи; она всегда должна извлекать уроки из прошлого.

Я вновь обдумывала способы, которыми они меня обнаружили. Ведьма была очень сильной, но её фамильяром был просто маленький ястреб. Их общая магия не могла видеть сквозь мою маскировку. Нет, должно быть что–то другое.

Что относительно странного присутствия движущегося с большой группой? Что это? Это он обнаружил меня? Если это так, то он должен быть очень сильным. И с этим я ни когда не сталкивалась. Что–то новое.

Это разумно опасаться неизвестного. Незнание своего врага делает его опасным. Но скоро он умрёт. Как можно надеяться победить меня?

Я Грималкин.

Каждый день говори себе, что ты лучший, сильнейший и самый смертоносный. В конце–концов ты начнёшь в это верить. И, наконец, это сбудется. Так было у меня. Я Грималкин.

Перед рассветом я отдыхала в течение часа, пила холодную воду из ручья и жевала последние несколько полосок вяленого мяса. Мои запасы были почти исчерпаны, и я должна была добыть свежее мясо, чтобы сохранить свои силы. Кроликов можно было бы легко поймать, но меня преследуют и я не могу позволить себе отдых больше нескольких минут. Большинство моих врагов были почти в двух милях позади, но один из них шёл впереди группы и наткнулся на меня. Это было неизвестное существо, которое я впервые почуяла в лесу.

Оно двигалось быстрее меня. Как бы не был он опасен, вскоре мне придется столкнуться с ним лицом к лицу. Но сначала я должна больше узнать. Так что я взяла маленькое зеркальце из ножен на моем плечевом ремне, пробормотала заклинание, а затем выдохнула на него.

Через несколько мгновений появилось лицо. Это была Агнесса Сауэрбатс. Она была Дином, но не испытывала большой любви к своему клану. Она жила отдельно от жизни холма Пендл и раньше помогала мне. Мы имели общий интерес. Она была тетей Алисы Дин и близким другом Тома Уорда, ученика ведьмака.

Агнесса была специалистом в использовании зеркала. Мало ей равных в поиске людей, объектов и тёмных сущностей. Но она скрывает свою силу и мало кто знает, что она также является сильнейшим провидцем — гораздо лучшим, чем Марта Рибсталк из нашего клана Малкин, которая теперь мертва.

Было слишком темно, чтобы Агнесса могла читать по моим губам, поэтому пришлось подышать на зеркало и написать вопрос. Я хотела узнать, что за существо преследует меня.

Я вытерла зеркало. Агнесса только улыбнулась и кивнула. Она сделает всё возможное, что бы помочь.

Я побежала, стараясь сохранять расстояние со своим преследователем. Кожаный мешок бил по спине на каждом втором шаге. Голова Дьявола, казалось, будет тяжелеть с каждым часом. Это, несомненно, замедляет меня. Погоня была неумолима, и постепенно я была бы настигнута. Это обстоятельство не смущало меня. Бегство — это не мой любимый вариант. Я с нетерпением ждала момента, когда смогу остановиться и начать драться.

Пришёл рассвет, а вместе с ним серое небо и холодный дождь льющийся на моё лицо. Примерно через час я почувствовала, что зеркальце в ножнах начало вибрирует. Агнесса пыталась вступить в контакт, так что я остановилась под прикрытием большого дерева, подняла зеркало и увидела лицо ведьмы, оборачивающиеся назад. Это было доброе лицо, с круглыми щеками и пухлым подбородком, но один взгляд её глаз говорил вам, что она была храброй, женщиной, которая не будет шутить.

Её фамилия была Сайэрбатс, потому что она вышла замуж за мужчину из Уолли, оставив Роули, деревню Динов. Десять лет спустя её муж умер и она вернулась в дом на окраине Роули. Хотя она любила быть подальше от клана, тем не менее, она хорошо знала своё дело. Там не было многого из того что заставило Агнессу со своим зеркалом бежать из Пендла.

Она приветствовала меня улыбкой, но прежде чем начать говорить, я могла видеть предупреждение в её глазах. Хорошей новости не будет. Я сосредоточилась, вглядываясь в её губы, чтобы прочитать то, что говорила мне одними губами.

То, что преследует тебя зовётся «кретч». Он был создан совместно ведьмами, магами и монстрами специально для охоты за тобой. Его мать была волчицей, а отец демоном.

— Ты можешь назвать имя демона? — спросила я.

Это знание было жизненно важно. Мне нужно знать какой силой он обладает. Он будет похож на волка, но многие способности передаются от отца. Мой собственный клан — Малкинов, так же создавал кретчей. Последнего мы звали Тибб. Мы использовали его, чтобы попытаться противостоять растущей власти провидца из клана Маулдхилл. Кретчей обычно создают для конкретной цели. Этот должен был убить меня.

Агнесса покачала головой. Мне очень жаль — сказала одними губами. Очень сильная магия скрывает информацию. Но я буду пытаться снова.

— Да, я буду признательна, если ты сделаешь это. Но ты можешь провидеть? Ты видишь результат моей борьбы с этим кретчем?

— Если ты будешь драться в ближайшее время, то получишь смертельную рану. Вероятность очень большая. — Агнесса сказала мне. Её лицо помрачнело.

— А если я отсрочу этот бой?

— Результат менее ясный. Чем больше времени пройдёт, тем больше шансы выжить.

Я поблагодарила её, спрятала зеркало в ножны и отправилась дальше в спринте, пытаясь оставаться впереди кретча. Пока я бежала, думала о том, что сказала мне Агнесса. Тот факт, что это был кретч, придало мне решимости убегать от него как можно дольше. Продолжительность жизни таких существ коротка. Он будет быстро стареть, так зачем нужно драться с ним в рассвете сил? Я должна была сохранить голову Дьявола от лап его слуг. Это было важнее, чем моё стремление вернуться и дать бой.

Я верю в силу провидений, но они не всегда точны. На самом деле, иногда — хотя и редко — они могут быть неточны.

Я помню свою первую консультацию с Мартой Рибстолк. Вместо того, чтобы использовать зеркало, она выбрала метод предсказания будущего всматриваясь в дымящийся испачканный кровью котел, в котором она кипятила кости пальцев кисти, что бы снять мертвую плоть. В то время она была всего лишь практиканткой в темном искусстве.

Как положено, я пришла к ней через час после полуночи. Она уже выпила кровь врага и выполняла необходимые ритуалы.

— Вы принимаете мои деньги? — потребовала я.

Она презрительно посмотрела на меня, но кивнула, так что я бросила три монетки в котёл.

— Садись! — приказала сурово, показывая на холодные каменные плиты перед кипящем котлом. Воздух был наполнен запахом крови, и каждый вдох усиливал металлический привкус на задней стенке языка.

Я повиновалась. Сидя по–турецки смотрела на неё сквозь пар. Она осталась стоять за котлом, так что была выше меня. Такая тактика часто используется теми, кто желает доминировать над другими.

Но я не была напугана и спокойно встретила её взгляд. — Что ты видела? — спокойно спросила я. — Что в моём будущем?

Она долго молчала. Ей нравилось держать меня в ожидании. Я думаю, Марта была раздражена, тем что я задала вопрос не дождавшись окончания её предвидения.

— Ты выбрана врагом, — сказала она наконец. — Дьявол является самым мощным врагом любому смертному. Результат будет простым. Если ты не позволишь этого, Дьявол не сможет быть около тебя при жизни, но будет ждать твоей смерти, затем захватит твою душу и подвергнет её постоянным мучениям. Тем не менее, тут есть что–то ещё, чего я не могу разглядеть. Существует неопределённость — другая сила, которая сможет вмешаться; тот, кто подаёт слабый проблеск надежды …

Она остановилась, шагнула вперёд и заглянула в пар. Ещё раз была долгая пауза. — Есть кто–то … ребёнок родился …

— Что за ребёнок? — закричала я.

— Я не могу его разглядеть, — призналась Марта Рибстолк. — Кто–то скрывает его от меня. Даже с его помощью, только специалист высокой квалификации с оружием может надеяться выжить — только один со скоростью и беспощадностью ведьмы, только величайшая из ведьм убийц — более смертоносная, чем Кернольд — могла бы сделать это. Просто сделать. На что ты надеешься? — Марта издевалась.

В то время ведьмой–убийцей клана Малкин была Кернольд. Страшная женщина большой силы и скорости, которая убила двадцать семь претендентов на своё место — по три в год — это был десятый год её господства.

Я поднялась и улыбнулась Марте. — Я убью Кернольд и займу её место. Я стану ведьмой–убийцей клана Малкин, величайшей из всех.

Марта смеялась мне вслед. Но я была настроена серьёзно. Я знала, что бы победить Дьявола мне придётся развивать свои боевые навыки и стать убийцей клана Малкин. И тогда я бы смогла заключить альянс с этим неизвестным ребёнком.

В конце концов я узнала его имя.

Том Уорд.

Я поспешила, стараясь поднять свой темп. Дождь стал ливнем, хлестал мне в лицо и я промокла до насквозь.

Пока я бежала, размышляла об искусстве предсказания. Как правило, ведьмы используют зеркало, но некоторые входят в глубокий транс и могут заглянуть в будущее во сне. Некоторые бросают кости в северный ветер и смотрят как они ложатся. Так же можно вскрыть мёртвое животное и изучать его внутренности. Но взгляд в будущее является неопределённым, независимо от того, что некоторые провидцы заставляют нас поверить. Всегда есть элемент случайности. Не всё можно предвидеть — ведьма никогда не может предсказать свою смерть: это должен предсказать для неё кто–то другой.

Я не любила Марту Рибсталк, но она хорошо владела своим искусством. И после первого сеанса я ещё много раз обращалась к ней. Во время нашего последнего сеанса она предсказал время моей смерти и как это произойдёт — она настаивала на том, что до этого момента пройдёт много лет. Я не могла полагаться на её слова. Судьба имеет много путей: может быть, я уже выбрала тот, который изменил её пророчество. Если это так, то я точно знаю каким был тот шаг.

Я нашла себе союзников — Джона Грегори и Тома Уорда. Я выбрала использовать свои собственные темные силы, что бы бороться с тьмой и уничтожить Дьявола. Это может всё изменить.

Начался подъём, мой темп снизился. Я достигла гребня хребта и посмотрела в сторону моего преследователя. Низко присела, так что бы кретч не смог меня увидеть на фоне неба и стала ждал, желая увидеть его.

Мне не пришлось долго ждать. Я видела зверя созданного моими врагами, когда он вышел из платановой рощи и перепрыгнул через канаву, прежде чем исчезнуть в полосе деревьев. Я видела его не более секунды, но этого хватило, что бы понять — я имею дело с чем–то опасным и грозным.

На расстоянии он смотрелся как огромный волк. Настолько большой — трудно было оценить. Двигался скачками на четырех ногах, был покрыт черными волосами с примесью серебра на спине. Но потом я поняла, что две передние конечности в действительности были мощными, мускулистыми руками. Это существо было создано убить меня. Всё в нем было создано для достижения одной цели — моей смерти.

Он должен быть в бою очень быстрым и сильным. Эти руки монстра, способны сломать мои кости и оторвать мои конечности. Нет сомнения, его когти и зубы отравлены. Одного укуса или да же царапины достаточно, что бы обеспечить медленную и мучительную смерть. Возможно, это было то, что Агнесса Сауэрбатс имела в виду, когда сказала об угрозе ‘смертельной раны’.

Мои инстинкты кричали, что нужно повернуться и драться, чтобы покончить с этим и убить кретча. Гордость велела мне сделать тоже самое. Я хотела испытать себя в бою против него. Хотела бы доказать, что я сильнее и лучше, чем кто–то, кого они могут отправить против меня.

Ох г-н Волк! Вы готовы умереть?

Но на карту поставлено больше, чем моё выживание и моя гордость. В бою существенную роль играет везение. Нога может подскользнуться на камне спрятанном в траве, менее искусный враг может нанести удачный удар. Убийцы клана Малкин погибали и раньше — лучшие побеждали более слабых противников. Очень трудно представить себе поражение при таких обстоятельствах, но если я проиграю, то голова Дьявола попадёт в руки моих врагов, и вскоре он будет снова ходить по земле.

Я обещала держать голову Дьявола далеко от лап его слуг, так что, несмотря мою жажду битвы, я буду продолжать бежать до тех пор пока могу.

Смотри — ты истекаешь кровью! Ты может быть при смерти. Боль ужасна. Враг приближается, готовый взять твою жизнь. Это конец? Ты побеждён? Нет! Ты только начал бороться! Поверь мне, потому что я знаю. Я Грималкин.

Пока я бежала, ещё раз пересмотрела все варианты.

Куда мне идти? Пока у меня не было никаких планов.

После длинного извилистого пути через Ирландию, я безопасно добралась до восточных берегов графства, угрожая одинокому рыбаку. После такого вояжа, большинство ведьм с Пендла убили бы этого человека и взяли бы его кровь и большие пальцы рук. Но я, наиболее опасная из них, сохранила ему жизнь.

— Ты никогда не будешь настолько близок к насильственной смерти, как эти последние несколько часов, — сказала я ему, выходя на берег графства. — Вернись к семье. И проживи долгую и счастливую жизнь.

Почему я повела себя таким образом? Мои враги расценят это как слабость, доказательство того, что я стала мягкой и готова признать то, что больше не могу быть ведьмой–убийцей из клана Малкин. Как они были бы не правы! Он не представлял для меня угрозы. Когда вы убиваете так часто, как приходится мне, то это утомляет — особенно если забрать жизнь так легко. Кроме того, мужчина умолял меня. Он говорил, что его жена и маленькие дети голодают. Что без него они умрут. Так что я оставила его и продолжила своё путь.

Куда я должна сейчас идти? Я могла бы отправиться на север к логову враждебных водных ведьм и плести свой путь через холмы и озера, но эти скользкие орды были верными сторонниками Дьявола. Другим вариантом был юг, но там другие опасности ожидали меня. Силы, которые вторглись в графство только недавно были изгнаны на юг. Было бы глупо, сунуть голову к ним.

Я должна продолжать двигаться, чтобы голова не попала в лапы слуг Дьявола, но мне нужен отдых, и было одно место, куда я могла пойти, что это было неожиданно для врагов. Я могла бы вернуться в Пендл, в дом моего клана. И друзья и враги ждали меня там. Некоторые ведьмы были рады видеть Дьявола свободно гуляющего в мире; другие хотели бы уничтожить его или вернуть его в тьму. Да, я могла бы принести голову в Пендл — особенное место, где можно укрыться и отдохнуть, восстановить свои силы и пополнить магические ресурсы. Башня Малкин когда–то была оплотом клана, но теперь находится в распоряжении двух диких Ламий — «сестёр» погибшей матери Тома Уорда.

Позволят ли они мне войти? Они были врагами Дьявола, возможно, я могла бы убедить позволить мне разделить с ними это убежище.

Это стоило попробовать, так что я сменила направление и побежала прямо к холму Пендл.

Тем не менее, я поняла, что прежде чем достигнуть цели, придётся сразиться с кретчем. У меня не было выбора. Лучше развернуться и биться с врагом лицом к лицу, чем быть убитой в спину. Продолжать движение больше не было возможности — существо находилось позади меня чуть более, чем в ста ярдах и быстро сокращало расстояние.

Сердце забилось быстрее при мысли о битве. Это было то, чем я жила …

Я остановилась на вершине небольшого холма и оглянулась. Кретч только–что пересёк узкую долину и скачками взбирался на холм. Его чёрная шерсть была приглажена дождём Наши глаза встретились и я увидела в них больше, чем рвение. Это было бешеное желание погрузить свои зубы в меня, разорвать мою плоть и сожрать мои кости. Это было единственной целью его жизни, и его отчаянная необходимость победы придаст остроты нашей битве.

Я положила мешок на землю. Не хотелось оставлять его без присмотра даже на мгновение, но свободной я была бы более эффективной в бою. Сейчас я должна сделать всё правильно — всё в моих силах. Моя атака должна быть идеальной. Мне нужно использовать магию и боевые навыки.

Я потянулась к ожерелью на шее и начал перебирать каждую косточку слева направо. Монах пальцами перебирает свои бусины одну за одной, отсчитывая круг для своих молитв; мой ритуал проговаривания каждого заклинания закачивал силу, хранящуюся в костях, в моё тело. Каждая из них была реликвией, вырезанной из тела убитого в бою врага. Каждая из них была выварена с осторожностью, пока плоть аккуратно не сойдёт.

Первоначальные заклинания — «действия» — должны быть чётко проговорены с точным интонациями. Если все сделано правильно, кости плавали на поверхности котла и танцевали среди бурлящих пузырьков, как будто пытаясь выпрыгнуть. Каждая косточка должна была быть вынут рукой, не смотря на боль, и не коснуться земли. Затем нужно было просверлить дырку и вставить в ожерелье.

Чем сильнее враг, тем больше сила, хранящаяся в кости. После того как кости отдавали силу их нужно заменить.

Сначала я коснулась костей от Джанет Фокс; она была сильна и мы боролись в течение двух часов под полуденным солнцем. Я извлекла их всю силу и теперь её кости должны быть заменены. Кости Лидии Еллоутут я не полностью опустошила. Она была хитра в бою — я нуждалась в этой хитрости сегодня, но решила сохранить часть на будущее. Так что я продолжала поворачивать ожерелье, перебирая кости. Наконец–то я получила всё что хотела.

Я была готова.

Я рванула к кретчу. С каждым шагом мой разум, моя рациональная часть, предупреждает о том, насколько трудно будет победить. Существо намного больше меня. Хотя внешне он похож на волка, но размерами напоминает небольшую лошадь. Дополнительно к его мощным рукам с острыми когтями есть карманы по всему волосатому телу. Это не кожаные ремни с ножнами, они образованы из его плоти, и оружие торчит из них.

Но я обладаю инстинктами воина и глубокой верой в себя. Независимо от исхода, я выиграю. Я Грималкин!

Не нарушая шага, я останавливаю своё сердце. Этот навык я практиковала в течение многих лет. Моя кровь успокаивается: нет резких скачков циркуляции, способных помешать моей задаче. Я достаю метательный нож из ножен и бросаю в голову существу.

Бросок точен и достигает цели. Однако, к моему неудовольствию и разочарованию, лезвие не повреждает шкуру, скользит по волосатой голове и безопасно падает в траву. Металлический шлем не мог бы обеспечить более эффективную защиту.

Но я вижу блеск крови на темном мехе. Я разрезала плоть, но кости черепа толстые и крепкие — надёжная защита от моих клинков.

Неужели остальная часть тела не имеет подобной защиты? Плавные движения гибкого существа, бегущего ко мне с такой текучестью и изяществом, говорят иначе. Должны быть слабые точки. Я найду их и существо умрёт.

Я проверяю его тело, швыряя второе лезвие прямо в бок. Его реакции быстры, он резко отскакивает и лезвие проходит мимо. Я разрешаю сердцу снова биться.

Теперь кретч бросается на меня под другим углом. Я до сих пор бегу вперёд держа длинный клинок в левой руке, тот которым пользуюсь в непосредственной близости.

Подстроившись под моё движение, кретч также достаёт длинный клинок из складки на плече. Он использует свою левую руку. Когти его правой руки также готовы встретить меня. Но теперь я решила, что делать. Я знаю, как могу быстро выиграть эту битву и продолжать свой путь с головой Дьявола.

Мы мощно столкнулись. Кретч рычит и наносит удар мне в голову. Вонь его зловонного дыхания забивает мне ноздри. Я ныряю под клинок и проскальзываю вперёд ногами под ним. Скользя вниз по склону на мокрой траве под его волосатым телом, движением клинка вправо–влево разрезаю подколенные сухожилия обеих задних ног.

Существо кричит и подает назад, кровь брызжет в траву. Но я уже скатилась, и вновь бегу вверх по холму за кожаным мешком, закинула на плечо. Смотрю вниз со склона и триумфально улыбаюсь. Существо воет, отчаянно пытаясь ползти ко мне на своих сильных передних конечностях.

Ох г-н Волк! Сейчас Вы хромаете!

Его ноги бесполезно болтаются позади. В таком состоянии он не сможет меня догнать. Несомненно создатели найдут зверя и прекратят его страдания. Я довольна результатом, но ожидала что будет сложнее. Тем не менее, победа над моим врагом — это хорошо.

Моё сердце ликовало, я бегу в сторону холма Пендл. Я переполнена радостью от победы. Даже дождь прекратился. В облаках появились промежутки, скоро будет светить солнце. Что касается моих преследователей — я оставила их далеко позади.

Я села на траву скрестив ноги по–турецки, что бы было удобно. Затем достала голову Дьявола из мешка и, держа его за рога, положила на травяную кочку, таким образом, чтобы она был почти вровень с моей собственной.

Я вынула зеленое яблоко с шипами и терпеливо ждала начала нашего разговора. Я всегда так начинала.

— Освободи мне глаза! — вскрикнул грубым голосом. Слова Дьявола, казалось вибрировали сквозь травяную кочку.

— Зачем повторяться? Ты никогда не научишься принимать свою судьбу? Твои глаза будут оставаться зашитыми. Будь благодарен, что я даю тебе немного времени поговорить. Не трать его. Есть что–нибудь сказать мне? Что стоит слушать?

Дьявол не отвечал, но под веками глазные яблоки судорожно двигались. Затем начал открывать рот, как будто говорил с кем–то, но я ничего не слышала.

— Ты с кем–то связываешься? — спросила я. — Ты беседуешь с одним из своих слуг? Если это так, то засуну тебя обратно в мешок!

— Мои слуги говорят со мной всё время, могу я ответить или нет. Они говорят мне разные вещи. И только что я узнал нечто интересное.

Рот ухмыльнулся, как будто смакуя, сказанное, и струйки крови и слюны текли по его подбородку. Я не дала Дьяволу получить удовольствия, задавая вопрос. Он всё равно собирался мне сказать. Я должна быть терпеливой.

— Это сделано, — наконец сказал он. Ты закончишь — как же хорошо как мертвец. Скоро я буду свободен.

— Я искалечила кретча, созданного твоими слугами. Поэтому не надейся.

— Скоро ты увидишь истину, ведьма — очень скоро, в самом деле!

— Что? Истину от Отца Лжи? — сказала я, презрительно смеясь.

Всегда помня о комфорте Дьявола, я сорвал большой пучок крапивы и уложила в мешок, чтобы сделать ему удобное ложе. Затем сунула яблоко с шипами обратно ему в рот и поднялась.

— Спокойной ночи! Сладких снов! — крикнула я, завязывая бечёвку, чтобы закрыть его в мешке.

За час до захода солнца я остановилась и поставила ловушки на кроликов. Это был теплый приятный вечер, трава подсохла. Я была уже на краю округа Пендл, а сам холм был ясно виден на северо–востоке.

Решила использовать свой зеркало, чтобы наладить контакт с Алисой Дин и узнать в безопасности ли она, Том Уорд и Ведьмак. Прошла неделя, после последнего раза когда я с ней связывалась. В то время они должны были оставить юго–запад Ирландии и по суше двигаться экипажем в Дублин, чтобы взять лодку до графства. Я была далеко впереди них: я уже высадилась к югу от Ливерпуля и начала свой путь на север, двигаясь вблизи побережья, прежде чем возник мой первый контакт со слугами Дьявола к западу от Ормскирка.

Вынув зеркало, я сказала волшебные слова контакта и терпеливо ждала, пока Алиса появляться.

Зеркало ожило и Алиса улыбнулась мне.

— Надеюсь, всё хорошо? — спросила я.

Алиса кивнула. Мы были дома в течение трёх дней и старый Грегори уже привёл людей, чтобы восстановить свой дом. Сейчас мы спим под звёздами! Как ты? Голова всё ещё в безопасности? — одними губами спросила она.

— Да, дитя, — ответила я. — Было опасно, но я выжила. Голова по–прежнему в безопасности у меня, — но я не могу побеждать вечно. Скажи Тому Уорду подумать об этом! Мы должны убить Дьявола — мы должны избавиться от него на всегда.

Я улыбнулась Алисе и убрала зеркало, глядя в сторону приближающегося Пендла.

Я почти дома. Когда достигну башни Малкин, позволят мне Ламии укрыться там? Если нет, могла бы я заставить их силой? Двух вместе будет трудно преодолеть, но если я пройду туннелями, то одну могу заманить вниз в подземелье. В теории они были моими союзниками, но если это окажется необходимо, то я могу их убить.

Я почувствовала, что зеркало снова шевелится в своих ножнах. Когда я вынула его, Агнесса Сауэрбатс уже смотрела на меня. Она смотрела заинтересованно.

— Я сделала кретча хромым, — сказала я ей. — Опасность в прошлом.

Мне жаль, что так случилось, — одними губами сказал Агнесса мне. Я увидела отражение существа на поверхности небольшого озера, где он остановился утолить жажду. Он опять идёт за тобой, только немного хромает. Вскоре снова сможет спокойно бегать.

Мне удалось увидеть имя отца. Кретч был рождён от Танаки, одного из скрытых демонов, которые призываются редко и с большим трудом. Мало что известно о нем, кроме то, что обладает большим упорством. После определения цели, он никогда не отклоняется, до тех пор, пока не выполнит задачу. Но не только это: любое поражение делает его сильнее. Каждый раз, когда он борется — становится более опасным. Такие черты будут переданы кретчу. У него большие возможности исцеления.

Я нахмурилась и кивнула. Ноги нужно было отрубить. С этим существом будет очень трудно справиться. Я больше не могу позволить себе ночной сон для отдыха.

Всё ещё хуже, — Агнесса сказала одними губами смотря на меня. Твой лоб порезан …

Я поднесла палец ко лбу и, к своему ужасу, обнаружила глубокую рану. Мой палец был измазан кровью. Рана была немного больше царапины, без сомнения причиненная одним из когтей кретча. В разгар битвы этого не заметила. Я вспомнила предсказание Агнессы, что буду страдать от ‘смертельной раны’.

— Это маленькая царапина, ведь ничего страшного? — сказала я.

Это небольшая рана. Но яд мог попасть в кровь. Ты хочешь, чтобы я посмотрела снова и предсказала результат?

Я чувствовала себя хорошо и вряд ли это было необходимо, но что бы порадовать Агнессу, я кивнула и изображение в зеркале исчезло. Я потратила следующий час на приготовление двух кроликов, хотя думала о кретче. Насколько ловким было созданное моими врагами существо? Может быть железы в основании когтей выделяют вещество, которое притупляет боль у жертв? Это был трюк, используемый некоторыми хищниками, чтобы их добыча не обращала внимание на отравленные раны… пока не станет слишком поздно. Но я по–прежнему не слишком беспокоилась. Наполненная энергией, я бежала всю ночь в Пендл. Я чувствовала себя сильной. У меня не было никаких симптомов отравления.

Ни каких.

Они появились, когда стали проявляться контуры Пендла из мутного предутреннего света.

Началось с нарушения зрения. Крошечные вспышки света появились в уголках глаз. Я никогда не испытывала подобного, и сначала не обратила внимание. Но постепенно вспышек становилось всё больше, затем я начала задыхаться и моё сердце забилось быстрее. Я пыталась не замечать эти симптомы вместе с мешком, который, казалось, будет становиться тяжелее с каждым шагом. Потом мои ноги стали заплетаться.

Внезапно я упала на колени, накатила волна тошноты. Меня вырвало ужином, я присела хватая ртом воздух. Через несколько минут дыхание выровнялось придя почти к норме и я сделала усилие над ногами. Но когда попыталась бежать, ноги ощущались как будто были налитые свинцом, и я смогла сделать только несколько шагов.

В течение нескольких минут состояние ухудшилось. Каждый вдох приносил резкую боль. Но я не могла позволить себе остановиться. Я вообразила кретча набирающим темп и сокращающим расстояние. Даже если я продвигалась медленно, то каждый болезненный шаг приближал меня к Пендл. Физически я была исключительно сильна и вынослива. Моя уверенность в себе также сильна: Я была уверена, что могу бороться с последствиями отравления.

Зеркало зашевелилось. Я достала его и посмотрела в лицо Агнессы Сауэрбатс ещё раз. Выражение ее лица было мрачным, и она медленно покачала головой.

Яд замедленного действия, но смертельный, одними губами прошептала она. Без помощи, ты вероятно, скоро умрёшь. Но я не могу сказать, что постигнет тебя: во время провидения зеркало потемнело.

Надежда ещё была, я думаю — потемнение зеркала означает, что будущее ещё не определено.

— Ты можешь помочь мне? — спросила я.

Я старая женщина и не могу поехать и встретить тебя. Но если ты дойдешь до меня, я сделаю всё что в моих силах и помогу.

Агнесса была сильным целителем. Если бы я только смогла добраться до её дома…

Я поблагодарила её и убрала зеркало. Всё моё тело начало трясти. Я попыталась отрицать это, но не могла избежать правды. Знала, что в одиночку я не в силах достичь предместий деревни Дин.

Я всегда была самодостаточной; чаще всего ходила в одиночку. Гордыня теперь встала барьером между мной и помощью, в которой нуждалась. Кого я могла бы попросить? Кому я могла бы доверить? Прежде всего, мне нужен кто–то, кто будет нести голову Дьявола и держать её подальше от кретча.

У меня не было настоящих «друзей» в кланах, но были те, кому я помогла или с кем могла бы создать временные союзы — ведьмы, такие как Алиса Дин. К сожалению, Алиса была слишком далеко, что бы помочь. Она вернулась назад в Чипенден с Джоном Грегори и Томом Уордом.

Я прошлась по списку тех, кому могла бы доверять, но быстро отклонил их всех. Кланы Пендла разделились на три группы когда вызвали Дьявола на землю: были те, кто служил ему, те, кто выступал против него, и, наконец, те, кто смотрел и выжидал, планируя объединиться с победителями конфликта.

Я была далеко от Пендла в течение многих месяцев и не было никакого способа узнать в ком я могу быть уверена в настоящее время. Я смотрела в сторону серой массы холма Пендл, мой разум кружит, как мотылек вокруг пламени свечи, но стремится в этот неизбежный огонь.

Был один человек, к кому я могла обратиться за помощью, но она была молода, и я не хочу ставить её под угрозу. Тем не менее, она также сильна и была в состоянии помочь.

Ведьмы–убицы не ведьмаки, они не принимали учеников. Но я не похожа на прежних убийц. Я обучала девочку в секрете. Её имя?

Торн.

Это зверь имеет руки достаточно сильные, чтобы разорвать тебя на куски, клыкастую пасть достаточно большую, чтобы откусить голову. Какой есть шанс у тебя против такого врага? Никакого — ты также хорош как и мертвец. Я знаю ответ: просто нужно убить его из далека!

Торн разыскала меня лет пять назад, когда ей было всего 10 лет. Я сидела со скрещенными ногами под дубом недалеко от деревни Бейли и размышляла о своём задании: найти и убить что–то, что не было человеком. В лесу к северо–востоку от Пендл начал разбойничать медведь и убивал до трёх человек в месяц. Хотя всего несколько медведей осталось в округе, но он должен умереть.

Я не знала о приближении опасности, потому что не видела её в столь молодом существе.

Ребенок подошёл очень близко ко мне. И она сильно ударил меня в бедро носком остроконечной туфли. В секунду я была на ногах. Подняла её за волосы на уровень моего лица.

— Если ты сделаешь это снова, — предупредила её я, — Я отрежу тебе ногу!

— Я смелая, — ответила она. — Вы не согласны? Кто ещё осмелится пнуть ведьму–убийцу?

Я посмотрела на неё более внимательно. Она была очень худа, практически без мяса на костях, но была решимость в глазах, что очень необычно в столь юном возрасте. Казалось, что кто–то старше и мудрее смотрел с этого молодого лица. Но я не собиралась потакать её глупости.

— Ты больше глупая, чем храбрая! — возразила я. — Прочь от меня. Возвращайся к своей матери — занимайся домашними делами.

— У меня нет ни матери ни отца. Я живу со своим уродливым дядюшкой. Он бьёт меня каждый день.

— Ты пробовала защищаться?

— Да, но потом он бьёт меня ещё сильнее.

Я снова посмотрела на девочку, отметив, синяки на руках и под левым глазом: — Что ты хочешь от меня, дитя?

— Я хочу, чтобы Вы убили его для меня.

Я рассмеялась и поставила её на землю, затем опустилась на колени, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Если я убью дядю, кто будет кормить и одевать тебя потом?

— Я буду работать. Я прокормлю себя. Я стану ведьмой–убийцей как Вы.

— Чтобы стать ведьмой–убийцей нашего клана ты должна сначала убить меня. Ты сможешь это? Ты просто ребёнок.

По традиции, каждый год обучалось три ведьмы, чтобы бросить вызов нынешнему убийце клана. Но никто не противостоял мне в течение многих лет. После убийства пятнадцатой претендентки, я положила конец практике увеличения травмированных. Я устала убивать соперников. Это было глупой тратой жизней, что ослабляло силу клана Малкин.

— Скоро я буду такой же большой как Вы, но не убью Вас. — сказала девочка. — Однажды Вы умрёте и я буду готова заменить Вас. Клану нужен сильный убийца. Обучите меня!

— Иди домой, дитя. Вернись и ударь своего уродливого дядюшку ещё сильнее. Я не буду обучать тебя.

— Тогда я вернусь завтра и ударю Вас снова!

С этим она ушла, и я больше не думала о ней. Но она вернулась на следующий день, пришла чтобы стоять передо мной. Я была в своей кузнице и затачивала новый клинок.

— Ты снова ударила своего уродливого дядюшку? — спросила я, не в состоянии спрятать улыбку расплывающуюся на моём лиц, кладя законченное лезвие на наковальню.

Ребёнок не отвечал. Она шагнула вперёд и попыталась пнуть меня снова, но я была готова. Я жёстко её ударила и бросила в грязь. Я не была зла, хотя было достаточно её глупости и я хотела показать, что со мной нельзя шутить. Но девочка была упорной. И, да, она была храброй. Она попыталась ещё раз. На этот раз я выхватила клинок и приставила к к горлу.

— Ещё до конце дня, дитя, это новое лезвие узнает вкус крови! Позаботься о том, чтобы это была не твоя!

Затем я перебросила её через плечо и понесла к лесу.

Был поздний вечер, когда я нашла следы медведя, в сумерках мы достигли его логова — пещеры в склоне холма. Снаружи были кости, разбросанные по всему суглинку. Некоторые были человеческие.

Я слышала возню животного в логове. Вскоре он уловил наш запах и мгновением позже появился. Он был большой, коричневый и жестокой; кровь была размазана по морде и на лапах. Он поел, но выглядел голодным. Мгновение он свирепо смотрел на нас, я также пристально глянула на него и зашипела, чтобы спровоцировать его. Он поднялся на задние лапы, страшно и гневно заревел.

Я поставила девочку на землю около себя. — Назови своё имя? — потребовала я.

— Торн Малкин.

Я передала ей клинок, выкованный и заострённый утром. — Ну, Торн, пойди и убей медведя для меня! — приказала я.

Она смотрела на медведя, неуклюже двигающегося в нашу сторону, с раскрытой пастью, готовый броситься. В первый раз я увидела страх в её глазах.

— Слишком большой, — сказала она.

— Никто не может быть слишком большим для ведьмы–убийцы. Убей его для меня и я стану обучать тебя. Затем, в один прекрасный день, ты займёшь моё место.

— А что если он убьёт меня?

Я улыбнулась. Медведь приближался. — В этом случае я подожду пока медведь начнёт тебя есть. После того как он отвлечётся, я убью его.

Что–то случилось, что–то неожиданное. Девочка дрожала от страха, готовая убежать в любую секунду. Это было то, чего я добивалась. Моим намерением было вылечить её от глупой идеи стать убийцей.

И она рванула, но не в том направлении, в каком я ожидала.

Торн подняла клинок и с криком побежала к медведю.

Тогда я достала и швырнул нож, она была всего в нескольких метрах от смерти. Я редко промахиваюсь, мой бросок был идеальным и кинжал по рукоять вошёл в левый глаз. Медведь пошатнулся и начал падать, но Торн по–прежнему бежала к нему. Когда она ударила клинком в заднюю лапу, медведь рухнул на неё сверху.

Ей повезло, что осталась в живых и даже не очень серьёзно пострадала от веса туши придавившей её. Когда я вытащила её, она была вся в медвежьей крови, но в основном невредима. Я была впечатлена мужеством, проявленным в столь юном возрасте; она заслужила того, чтобы уйти невредимой.

— Я убила его! — воскликнула она торжественно. — Теперь Вы должны обучать меня.

Я подняла голову медведя и показала кинжал, застрявший в его глазу.

— Я убила его, — сказала я. — Ты просто была его закуской. Но сейчас мы сами поедим. Этот медведь долго жировал на человеческой плоти, теперь мы будем есть его сердце.

Я была так же хороша, как и мои слова. В то время, как Торн собирала дрова, я вырезала у медведя сердце и два нежные ломтики мяса с крестца. Вскоре разожгли костёр и начали готовить мясо на вертеле. После того как мясо приготовилось, я поделила сердце пополам и одну половину вручила девочке.

— Как хорошо, — сказала она. — Я до этого никогда не пробовала медвежьего мяса.

— Медведей осталось очень мало, но если вдруг придётся с ними встретиться, ты должна знать несколько вещей. Никогда не бей в ногу — это только злит его. И никогда не подходи близко. Таких животных нужно убивать на расстоянии. Они очень сильны: если выйдешь один на один с медведем — то тебе ничего не светит. Они могут оторвать твои конечности или раздавить череп одним укусом.

Торн задумчиво жевала мясо. — Я буду помнить это в следующий раз, когда снова пойдём охотиться на медведя. — сказала она.

Я почти рассмеялась вслух на слове «мы», и улыбнулась. — Ты была напугана, дитя, и все же послушалась меня и напала на медведя. Хорошо, я буду обучать тебя. Я даю тебе месяц, что бы проявить себя.

Я взяла новый клинок, что Торн уже использовала на медведе. — Возьми, — сказала я, передавая оружие, — это теперь твоё. Ты заслужила. Это твой первый клинок.

Так я и начала обучать Торн, но это нужно было держать в секрете. Для этого было три причины. Во–первых, если кто–то из моих врагов узнает, то девочка станет мишенью. Если её схватят или причинят боль, они могут оказывать давление на меня.

Во–вторых, я дорожила своей репутацией и должна была продолжать вселять страх своей жестокостью и независимостью. Именно по этой причине, я вырезала образ ножниц на деревьях.

В-третьих, преемник ведьмы–убийцы клана Грималкин традиционно выбирался по результатам боя. Я решила, что после моей смерти традиция должна продолжиться: ведьмы должны конкурировать друг с другом за звание убийцы; Я не хотела, чтобы она выглядела, как выбранный лично мной преемник. Если Торн будет следующей убийцей, то это должно произойти обычным способом. Я не сомневалась, что она сделает это.

К моему удовольствию месяц прошёл быстро. Девочка была смелой и очень послушной — последнее имело важное значение. Я предпочитаю работать в одиночку, но в партнёре должна быть полностью уверена, здесь нет места для своенравного поведения.

Я помню первый раз, когда Торн показала свою истинную цену, и поняла, насколько хорошей убийцей она может стать в один прекрасный день.

Водные ведьмы живут далеко к северу от графства. Они не друзья ведьмам Пендла. Недавно они убили ведьму клана Малкин, которая путешествовала на юг через их территорию. Я была отправлена своим кланом, что бы отомстить им, убив троих.

Торн не участвовала в убийстве водных ведьм. Она присутствовала, что бы смотреть и учиться. Я убила трех, выполнив задание. Затем выбрала поляну в лесу, поместила их головы на колья и вырезала свой фирменный знак ножниц на окружающих деревьях. Что бы не было никаких сомнений. Это была не только месть, это было предупреждение.

Ретроспективно, я понимаю, что я должна была сразу после этого помчаться обратно в Пендл. Но вместо этого, я вместе с Торной провела день на берегу озера Конистон. Это был день обучения. Солнце только начало клониться к закату, когда мы начали тренироваться с ножом. Я старалась научить её оставаться спокойной и контролировать свой гнев. Она пользовалась ножом, я — руками.

— Бей меня! — кричала я, ударяя её по лицу и отскакивая из–под удара.

Торн кружила вокруг, орудуя двумя лезвиями, пыталась достать меня. Она была в ярости. Я преодолела её защиту и ударил ещё сильнее; на этот раз, от жгучей боли в обеих щеках на глазах появились слёзы.

— Сохраняй спокойствие, девочка! Это всего лишь боль! — издевалась я. — Думай! Концентрируйся! Бей меня!

Она снова пропустила пощёчину. Мы были близко к кромке воды, наступали сумерки и туман стелился по поверхности воды.

Торн сделала глубокий вдох и её лицо расслабилось. Она успокоилась и её первый клинок прошёл так близко, что я почувствовала его дыхание над кожей плеча. Я улыбнулась в знак одобрения и сделала быстрый шаг назад избегая следующего удара. Я был в нескольких дюймах от кромки воды. Озеро было глубокое.

Нападение было внезапным, застав нас врасплох. Я была спиной к воде, Торн первая увидела существо. Её глаза расширились от шока, и я обернулась и увидела смерть, тянущуюся ко мне.

Руки зверя были с длинными пальцами, заканчивающиеся острыми когтями. Это бала больше рыба, чем человек: ужасное лицо с холодными глазами трески; рот, полный острых зубов; длинное, извилистое как у угря тело с узким плавником.

Я пыталась вывернуться, но он вырос над водой, стоя на хвосте, схватил меня за плечо и рывком утянул за собой. Как только моя голова ушла под холодную воду, я поняла, что у меня нет клинка. Я боролась с Торной безоружной и мои кожаные ремни, чехлы и ножи лежали в траве недалеко от воды.

Но я еще не умерла, и ногтями левой руки выколола правый глаз твари, затем укусила пальцы до костей. Тем не менее, существо было очень сильным и продолжало тащить меня всё дальше и дальше, утягивая в мутную воду. Не было времени, чтобы глубоко вдохнуть и я поняла, что серьёзно влипла.

Затем я заметила ещё одну фигуру в воде рядом со мной и почувствовала прижатый нож к моей руке. Я использовала его быстро с хорошим эффектом. Я была не одна — Торн была на моей стороне, и мы вместе порезали эту тварь на куски.

На рассвете мы собрали свои вещи около озера. Я никогда раньше не видел ничего подобного, но это без сомнения был монстр. Существует много странных форм, и этот был адаптирован для водной жизни. Дьявол иногда использует таких существ, чтобы уничтожать своих врагов. Он не может приблизиться ко мне, по–этому послал одного из своих детей.

Без сомнения, Торн в этот день спасла мою жизнь. Требовалось большое мужество присоединиться ко мне в воде. В качестве награды я выварила кости больших пальцев монстра и отдала ей. Это были первые кости, которые она повесила в своё ожерелье.

Вернувшись в Пендл, я обычно обучаю Торн несколько раз в неделю, а иногда беру с собой, отправляясь в дальние поездки, ища отмеченных для смерти моим кланом.

Я наблюдала как из маленькой девочки развивается потенциальная ведьма–убийца, которая со временем займёт моё место. Из–за войны и моего путешествия в Ирландию мы не виделись несколько месяцев, но я знала, что она будет готова ответить на мой вызов.

Я смотрела в зеркало и произносила заклинание. Через некоторое время появилось лицо Торн. Исчез тот ребёнок, что был предназначен медведю. У неё были нежные глаза, с радужками цвета яркого синего сапфира, худощавое лицо — лицо воина с широким ртом и острым носом. Ее темные волосы были коротко острижены, и была маленькая татуировка на левой щеке: чучело медведя. Она это сделала, чтобы помнить день когда я согласилась её обучать.

— Тебе больно! — одними губами прошептала она показывая зубы. — Что случилось?

Я запретила ей затачивать зубы до окончания подготовки, так что её редкие улыбки ещё не были страшными.

Я рассказала ей о кретче и яде, но больше всего меня заботила отрубленная голова Дьявола, и я также рассказала, что она лежит в моём кожаном мешке. Это была основная причина почему я неохотно вызвала Торн.

— Чтобы ни случилось, голова Дьявола не должна попасть в руки его слуг, — продолжила я. — Если я умру, ты должна взять на себя это бремя.

— Конечно, но Вы не собираетесь умирать. Где Вы?

— На юго–западе от Пендла, примерно в пяти милях у подножия холма.

— Тогда ждите, я скоро буду. Как далеко кретч?

— Точно не знаю, — сказала я, — возможно в нескольких часах.

— Тогда попробуйте двигаться. Вспомните, что говорили мне – ‘Ты только–только начала бороться.’

Потом зеркало потемнело и Торн пропала. Борясь с болью, я изо всех сил снова направилась на восток ели передвигая ноги и пошатываясь; мое дыхание было хриплым и обрывистым. Я двигалась очень медленно, и уже начинала думать, что слышу кретча между деревьями, всё ближе и ближе, готового к прыжку.

В один момент я развернулась, чтобы встретить его, но ничего не было. Следующее, что я помню: лежу на спине и в лицо падает дождь. Я в панике открыла глаза.

Где кожаный мешок? Я потянулась за ним, но ничего не нашла.

— Всё хорошо — он рядом со мной, — сказал мне знакомый голос.

Торн стояла на коленях рядом со мной и смотрела с беспокойством. Я попыталась сесть, но она мягко толкнула меня назад.

— Отдыхайте, — сказала она твёрдо. — Дайте время зелью подействовать. Я связалась с Агнессой по пути сюда. То что она передала не вылечит Вас, но даст некоторое время. Первую порцию Вы выплюнули, но большее количество удалось влить в горло.

Кретч близко? — спросила я.

Торн покачала головой. — Я не могу почувствовать его приближение.

— Если мы сможем достичь Пендла, то некоторое время будем в безопасности. Ведьмы создавшие существо, находятся в юго–западной части графства. Они не посмеют войти на нашу территорию.

— Я надеюсь Вы правы, — сказала Торн. — Но кланы разделены. Некоторые позволят им войти. Теперь попробуй встать.

Она помогла мне встать на ноги. Но я шаталась и ей пришлось поддерживать меня. Хотя ей только пятнадцать, и она ещё не окрепла, но теперь почти такая же высокая как я и смотрится как ведьма убийца. Она была одета подобно мне — кожаные ремни вокруг тела, ножны удерживающие клинки.

Я улыбнулась ей. — Я всё еще слаба, что бы путешествовать. Оставь меня и возьми мешок. Это то, что действительно важно.

— Мы пойдём вместе, — твёрдо сказала Торн. — Помните как Вы когда–то несли меня?

— Когда мы охотились на медведя? Да, я хорошо это помню. Я думала об этом раньше.

— Ну, теперь я понесу Вас.

При этом, Торн взвалила меня на плечо, в левую руку взяла мешок и побежала на восток. Мы направились к дому Агнессы Сауэрбатс на окраине деревни Дин — Роули.

Было странно передвигаться таким образом. Я была в состоянии войны с самой собой: одна часть меня чувствовала злость на свою слабость, и обиду на Торн, что обращается со мной таким образом; другая — чувствовала благодарность за её помощь и прекрасно понимала, что мастерство Агнессы Сауэрбатс даст мне наилучшие шансы выжить.

Через некоторое время колющая боль в лёгких начал возвращаться, так как действие зелья стало ослабевать. Агония медленно усиливалась, пока я могла едва дышать, я чувствовала что снова теряю сознание.

Следующее, что я помню — это жуткий крик мёртвой птицы, который раздавался где–то рядом. Потом внезапная тишина и изменение температуры. Меня больше не несли, я была где–то в помещении. Я лежала на кровати и кто–то склонился надо мной. В поле зрения попало обеспокоенное лицо Агнессы Сауэрбатс.

Я чувствовала, что моя голова поднимается. И вдруг рот наполнился мерзкой на вкус жидкостью. Немного проглотила и меня чуть не вырвало. Хотелось выплюнуть остальное, но я боролась с этими позывами. Агнесса пыталась помочь мне. Она была моей единственной надеждой выжить. Так что я заставила себя глотать снова и снова. Через некоторое время медленно разлилось тепло из желудка к конечностям. Мне стало лучше. Я думаю, что некоторое время поспала.

Но затем, я снова проснулась, тело ломало болью. Острые приступы в груди, каждый вдох — словно кинжал пронзал сердце. Мои конечности пульсировали, чувствовала как–будто они наливаются свинцом. Какое бы зелье ни давала мне Агнесса, оно не работало долго. Я открыла глаза, но ничего не видела. Было темно. Яд лишил меня зрения?

Потом я услышала голос Агнессы: — Яд слишком сильный. Она умирает. Мне очень жаль, но больше я не могу ничего сделать.

Кровь, кости и магический фамильяр работают для большинства ведьм, но не только старые способы путь к силе. Нет ничего плохого в традициях, но я отзывчива и гибка. Я Грималкин.

— Пожалуйста, пожалуйста, попробуй еще, — я слышала просьбу Торн. — Она всё еще борется, всё ещё сильна. Грималкин заслуживает ещё один шанс.

Я старалась не заснуть, но в конце концов снова потеряла сознание, медленно погружаясь в более тёмный, глубокий сон, чем когда–либо раньше.

Была ли это смерть? Если это так — Торн осталась одна. Как долго она будет в состоянии держать голову Дьявола вдали от его сторонников? Я рассказала ей немного о моём союзе с Алисой Дин, Томом Уордом и Джоном Грегори. Поймёт ли она, что нужно пойти к ним и там искать помощь?

Я пыталась докричаться до Торн, чтобы скачать что нужно делать, но не могла говорить. Я оказалась в ловушке глубоко внутри моего тела, вынуждена терпеть боль, которая все время усиливается.

Я не собиралась оставаться лежать здесь в муках, в то время как тело медленно теряло свою власть над жизнью. Был способ спастись. Я могла выйти из тела, чтобы встретить свою смерть. Я имела некоторый навык в искусстве магии шаманов.

Большинство ведьм Пендла глубоко консервативны в своих привычках: в раннем возрасте они проходят проверку в клане, чтобы определить, к какому типу тёмной магии — крови, костяной или магии фамильяров — они имеют склонность. Они никогда не думали, чтобы выйти за рамки этих вариантов. Но я другая. Мой ум гибкий и открыт для альтернативы. Я охотно изучаю новые вещи.

Может быть потому, что во время своей жизни в качестве ведьмы убийцы я много путешествовала и сталкивалась с другими культурами и способами использования темной магии. Одной из таких встреч была встреча с румынской ведьмой, которая жила в северо–восточной части графства. Именно она научила меня кое–чему из шаманства.

Конечно, можно потратить всю жизнь изучая секреты и практиковать это ремесло. Я всего лишь несколько месяцев посвятила этому, так что сосредоточена была только на одном аспекте — умении проектировать душу вне тела.

Это действие несёт определённый риск. Один практикующий маг спроектировал свою душу в тьму и был поглощен демоном. Также вы можете не найти обратный путь в тело. По этой причине, я пользовалась этим умение редко, и с большой осторожностью.

Какое это имеет значение сейчас? Я умираю. Туманы лимба окутали бы меня достаточно быстро вне зависимости того оставила ли я своё тело или нет. По крайней мере, я могла бы снова видеть — некоторым образом.

Процесс, как правило, включает в себя несколько ключевых слов произнесённых с определенной интонацией, но не менее важным моментом будет возвращение.

Я потеряла контроль над своим телом и не могла даже пошевелить губами, чтобы произнести слова заклинания. Моего желания, движимого отчаянием, оказалось достаточно. Через несколько мгновений я плыла в нескольких футах над кроватью, на которой лежало моё тело. Торн сидела в кресле, обхватив голову руками, кожаный мешок был рядом. Свечи мерцали на столике рядом с ней.

Я посмотрела на своё усталое лицо: рот открыт, чтобы делать быстрые неглубокие вдохи. Я никогда не думала, что всё так закончится. Это не кажется правильным. Грималкин не должна была умереть в тёплой постели — она должна встретили свой конец в бою, как воин. Но, подумав, я поняла, что так оно и получилось. Кретч убил меня. Царапины от его отравленных когтей стали моментом моего поражения — началом моей смерти.

Я поплыла и прошла сквозь закрытую дверь. Я была не более, чем небольшим светящимся шаром света, невидимым для большинства людей. Сильные ведьмы и ведьмаки могли бы увидеть меня, но только в очень темном месте. Даже свет свечи делал меня почти невидимой.

Тем не менее, я могла ясно видеть даже в темноте, хотя только в одном цвете. Все было оттенком зеленого, и живые существа пылали, освещенные своей жизненной силой. Гостиная дома Агнессы была такой же, как я её помнила: удобной, чистой, но загроможденной. Все стены были в полках, полных книг или рядов банок, содержащих мази, сухие травы и корни. В первую очередь, Агнесса целитель.

Она сидела в небольшой гостиной, читала книгу. Я подплыла ближе и прочитала название на корешке: Антидоты смертельных ядов.

Таким образом, она послушала Торн и ещё не разочаровалась во мне. Даже при том, что мои враги создали кретча, специально нацеленного убить меня, это не обязательно означало, что они придумали полностью новый яд. Создание существа израсходовало бы большую часть их силы и ресурсов. Его могли наделить различными инструментами, чтобы убить меня, и яд был всего лишь одним из них; они могли просто выбрать один из самых смертоносных. Если бы Агнесса смогла определить его — у меня был бы шанс.

Я плыла дальше, легко пройдя сквозь стену дома. Впереди лежал огромный холм Пендл. Я стремительно ускорилась. Я могла бы умереть в любой момент, но должна надеяться. Было то, что я могла сделать сейчас, что может помочь мне держать голову Дьявола в безопасности.

Я решила посетить башню Малкин и посмотреть обстановку там — где проживали две ламии. Я полетел в сторону Вороньего леса паря над верхушками деревьев, невидимая для жестоких ворон, что расположились на покрытых листвой ветках.

Ярко–зеленый полумесяц пролил свой болезненный свет на башню. Она представляла собой мрачное укрепление, окружённое рвом, увенчанная зубцами и была защищена огромной, окованной шипами дверью. Она была когда–то домом клана Малкин, но сейчас там жили две дикие ламии. До войны и вражеской оккупации, мне было поручено ковеном убить их и вернуть башню. Я отказалась, потому–что ламии были слишком сильны и попытка их убить привела бы к моей смерти.

Одна из ковена скривила лицо в усмешке. — Я не думала, что придёт день, когда у Грималкин появится слишком сильный враг! — прошипела она.

В отместку, я сломала ей руку и посмотрела на каждую из ведьм. Они боялись меня, и быстро опустили глаза.

Но я солгала. Полностью вооруженная и подготовленная, я была уверена, что могла бы победить ламий — особенно, если их разделить по одной и выбрать подходящее место. Однако, сейчас для моей цели нужно, чтобы они находились в башне. В пределах башни находятся сундуки, принадлежащие моему союзнику — Тому Уорду. Один из сундуков содержит знания и артефакты, доставшиеся Тому от матери: в один прекрасный день они могут помочь нам в борьбе против Дьявола и его слуг. С ламиями, в качестве охранников, сундуки с содержимым были в безопасности.

Если бы я приближалась к башне во плоти, то использовала бы туннель, который ведёт в подземелье. А от туда поднялась бы в башню. Встреча с ламиями в ограниченном пространстве было бы моим преимуществом. Обе ламии–хранительницы могли летать, и не было бы мудро встретиться с ними на открытом пространстве.

После того как ковен завершил ритуал призвания Дьявола, я приняла участие в сражении на холме Пендл. Мы были атакованы сбродом из деревни Даунхем и покончили бы с ними быстро, но вмешательство ламий было решающим. Несмотря на точность моих клинков, они упорно атаковали. Мои ножи нашли свою цель около полудюжины раз, но чешуя ламий была лучше самой тяжёлой брони. Многие ведьмы погибли той ночью.

Когда я подошла ко рву, то почувствовала рывок, как–будто что–то тащило меня обратно к телу. Никогда я не отходила так далеко от него. Тонкая, невидимая связь, которой я связан с ним может порваться и это сразу приведёт к смерти. Я всегда этого боялась. Может быть, по этой причине некоторые шаманы не смогли найти свой путь назад и умерли, они зашли слишком далеко, и связь оборвалась… Но разве это теперь имеет значение? В любом случае я была близка к смерти. Если Агнесса не нашла лекарство, мне осталось недолго.

Я пересекла ров и прошла через толстые каменные стены башни, чтобы найти жилые помещения в состояние хаоса, такого же, как когда солдаты пользовались 18-фунтовой пушкой для разрушения стены.

Мой клан бежал через туннели, оставив недоеденную еду. В течение короткой оккупации Маулдхилла, брешь в стене была заделана прежде, чем ламии изгнали захватчиков. Пол был усеян мусором и в прилегающей кладовой лежали мешки гниющего картофеля и заплесневшей моркови, мне повезло, что дух не чувствует запахов. Паутины, покрытые скоплениями сушеных мух, весели в каждом углу. Тараканы и жуки удирали через дыры.

Среди мусора валялись драгоценности, принадлежащие матери Тома. Здесь было безопасно.

Вдруг я заметила то, что заставило меня задуматься. Сундук был свободен от паутины. На нём даже не было пыли. И рядом стояла небольшая кучка книг. Они были вынуты из сундука? Если это так, то кто их читал?

Потому что его охраняли ламии, Том Уорд оставил сундук открытым. Но кто–то был здесь недавно, и без сомнения заглядывал внутрь. Я почувствовала прилив гнева. Где были обе ламии? Как это могло произойти?

Я поплыла вверх по лестнице на зубчатые стены, где увидела ещё два сундука. В них когда–то находились спящие ламии. Заброшенные, они были открыты и покрыты мхом, как каменные плиты под ними. Все виделось в оттенках зеленого и было трудно сказать древесина сундука была гнилая или нет.

Я оглядела окрестности. С каждой стороны башня была окружена деревьями Вороньего леса. Всё было тихо и неподвижно. Но вдруг я услышала отдаленный крик, который звучал как крик мёртвой птицы, но несколько глубже — как будто он вышел из горла гораздо большего существа. Затем тёмная фигура пролетела на фоне зелёного полумесяца. Это ламия возвращалась обратно в башню.

Она летела на меня — четыре крыла, черная чешуя на нижней части тела, когти что–то сжимали. Она облетела башню дважды, затем бросила добычу на зубчатую стену недалеко от меня. Туша упала с грохотом на камни и кровь брызнула во все стороны. Это была мёртвая овца. Ламия была на охоте. Но где её сестра? Мне было интересно.

Существо вернулось к башне и я инстинктивно достала нож. Затем вспомнила о своём нынешнем состоянии. Даже во плоти это не лучшее место для встречи с ламией.

Она приземлилась на сундук, изогнутые когти обхватили дерево — он явно не был гнилым. Ламия была опасным существом и её было бы трудно победить, даже если бы она не могла летать. Она была больше меня — может быть девять или десять фунтов, если бы когда–нибудь встала вертикально. Задние конечности были сильные и с когтями, в состоянии нести тяжелый груз, например, овцу или корову, но передние конечности были более человеческие — тонкие руки, которые могут держать оружие; когти были немного больше, чем ногти женщины, но чрезвычайно острые — в состоянии разорвать лицо или разрезать шею.

Ламия смотрела прямо на меня и, вдруг я поняла, что она может меня видеть. Была ночь, но луна, несомненно, давала достаточно света, чтобы сделать меня невидимой. Либо у неё исключительно острое зрение, либо пользуется тёмной магией.

Это существо открыло рот, обнажив острые клыки и заговорила со мной хриплым, скрипучем голосом:

— Кто ты, ведьма? Что тебе здесь нужно?

Я не смогла ответить. Возможно был способ бесплотному духу общаться, но это шаманский навык, которого я не знаю. И я была озадачена тем, что дикая ламия может говорить. Возможно, это означает, что она начинает медленно преобразовываться в ‘домашнюю’ форму. В таком виде, только полоса жёлто–зелёных чешуек по всей длине позвоночника может выдать её истинную природу.

— Сестра, я думаю у нас здесь шпион. Отправь её обратно!

Дикая ламия больше не смотрела на меня; она наклонила голову и глазами с тяжёлыми веками посмотрела на дверь.

Я повернулась следя за её взглядом. Там стояла женщина и смотрела на меня. Я присмотрелась и поняла, что на самом деле, в ней было больше зверя, чем женщины. Другая ламия уже преобразовалась в форму, где уже имела руки и ноги и могла выпрямиться. Тем не менее, она все еще была чудовищем, и нужно было ещё пройти определенный путь, чтобы завершить преобразование. Она тяжело дышала, как хищный зверь весной, ее руки были слишком длинными — они свисали ниже колен. Лицо было диким, но разрез глаз, высокие скулы показывали зачатки красоты.

Она крикнула одно слово, ‘Avaunt!’ – бросая в меня ощутимой силой.

Это было слово из старого языка — заклинание. Альтернативное слово для этого заклинания ‘Уйди’. Она отправила меня прочь и в форме духа я не могла сопротивляться.

Я почувствовала затягивание невидимого шнура, который связывал меня с умирающим телом, и я была отправлена в обратном направлении от зубчатых стен. Но не раньше, чем увидела что–то ещё.

Другая ламия держала в левой руке книгу в кожаном переплёте. Это она открывала сундук матери Тома?

Внезапно меня понесло над деревьями Вороньего леса обратно. Всё стало размыто, и с глухим стуком я вернулась в своё тело и снова почувствовала боль. Я попробовала открыть глаза, но была слишком уставшей. Затем я услышала ещё стук и поняла, что это биение моего сердца Это был медленный, тяжелый удар; мне казалось, что это было на грани провала, уставший держать кровь бегущую через моё умирающее тело.

Моя жизнь в качестве ведьмы–убийцы закончилась. Но я хорошо учила Торн. Есть кому занять моё место.

Я закрыла глаза и провалилась в темноту, принимая смерть. Всё закончено и не было ничего больше, что я могла бы сделать.

Башня Малкин является тёмным духовным домом нашего клана. Многие скорбели о его потери, но не я. Каждое место где я сражаюсь — дом. Мои клинки также имеют свой дом — в сердцах моих врагов.

Но это не было моментом моей смерти. Я проснулась, чтобы увидеть Агнессу делающую мне примочки.

Она улыбнулась и помогла мне сесть, подложив подушку под спину.

— Я была в очень глубоком сне. — сказала я.

— Да — в коме, которая длилась почти три дня.

— Я вылечилась? — спросила я. Чувствуя слабость и лёгкость в голове, но лихорадка ушла, и я дышал нормально. Мои мысли были чёткие и ясные — я ощущала тревогу.

Улыбка умерла на её лице. — Я не уверена, что «вылечилась» является правильным словом, — сказала она. — После многих проб и ошибок, я, наконец, нашла противоядие и оно спасло тебя от смерти. Но не уверена, что ты полностью восстановишься.

— Что ты этим хочешь сказать? — закричала я. Ощущая гнев и враждебность в своём голосе. — Прости меня, — сказала я. — Спасибо тебе за спасение моей жизни.

Агнесса кивнула. — Я сделала всё что могла, — продолжала она, — но не смотря на то, что организм очистился от яда, повреждения остались Может быть постоянная слабость. Могут быть затронуты лёгкие, сердце и другие внутренние органы. Иногда повреждения сохраняются навсегда; могут быть периоды ухудшения и улучшения состояния.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь понять сказанное Агнессой. Последствия были очевидны. Моя роль в качестве ведьмы–убийцы зависит от физической подготовки. Без этого, я уверенна, была бы уязвима для атак на которые раньше не обращала внимание.

— Ты думаешь, что это останется навсегда?

Агнесса вздохнула. Я видела, что она тщательно подбирает слова. — Я думаю, скорее всего. Я никогда не видела, что бы кто–то, пострадавший также сильно от отравления, полностью восстановился.

Я кивнула. — Спасибо за откровение. Я могу только надеяться, что буду первой кто это сделает. Я постараюсь снова стать той, кем являюсь. Теперь скажи мне — где Торн? Я полагаю, что голова ещё в безопасности у неё?

— В безопасности. Сейчас она в своей комнате, спит, держа мешок в левой руке. Но за пределами этих стен есть угроза. Дольше здесь оставаться будет небезопасно. Ведьмы, контролирующие кретча, потребовали вступить в Пендл, но им было отказано. Тем не менее, некоторые предложили свою помощь и уже есть стычки между враждующими группировками. Большая битва неизбежна. Если победят приверженцы Дьявола, то кретч придёт сюда за тобой.

Я кивнула. — Тогда будет лучше, если я уйду как только это будет возможно.

— Куда ты пойдёшь?

— Я пойду в башню Малкин, где даже кретч не сможет меня достать. Внутри этих стен голова Дьявола будет недоступна для наших врагов.

— Что насчёт тех, кто охраняет башню?

— Мы будем иметь с ними дело, если понадобится.

— Ты возьмёшь Торн с собой?

— Да. Она просто девушка и я не хотела бы вести её в такое опасное место, но разве у меня есть выбор? Содержимое мешка более важно, чем что–то ещё. Кроме того, ламии могут позволить войти мне. Ведь я их союзник.

— Может потребоваться убедить их. Дикие ламии сами для себя закон и не всегда логически мыслят.

— Ситуация изменилась. Одна из них сейчас более близка к человеческому, чем дикому состоянию. Хотя, другая по–прежнему в состоянии летать, но может говорить. Сейчас их форма отражает внутреннее состояние.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Агнесса. — Я видела кружащих над башней ламий, но не смогла исследовать её защиту. Они возвели сильные магические барьеры.

Я не ответила. Ведьма всегда держит такие вещи в себе и не говорит другим больше, чем это необходимо. Без сомнения, Агнесса также хранит свои тайны.

Я перекинула ноги с кровати и Агнесса помогла мне встать на ноги. Меня шатало, но всё–таки смогла пройти в переднюю комнату. Я села на стул перед огнём, Агнесса приготовила бульон. Через несколько минут Торн вышла из своей комнаты с мешком. Её рот открылся от удивления, но затем она села на пол у моих ног.

— Это действительно приятно видеть Вас на ногах. — сказала она.

— Вряд ли, дитя. На данных момент моих сил хватает только, что–бы сидеть на стуле. Но да, смерть придёт за мной в другой день.

— Ты почувствуешь себя лучше, если съешь это, — сказала Агнесса, протягивая мне чашку с бульоном. — Я думаю, что Вы должны провести здесь ещё один день, прежде чем идти дальше.

Я кивнула. Она была права. Пытаться добраться до башни Малкин в таком состоянии было бы глупо.

На следующий день, поблагодарив Агнессу, я повела нас к башне Малкин. Мы шли медленно, потому что я до сих пор чувствовала слабость, но дышала довольно свободно и не чувствовала боли.

Вскоре мы оставили деревню Роули далеко позади и могли видеть вдалеке Вороний лес. Но мы шли не туда, по крайней мере, не напрямую.

Нашей первой целью был туннель, ведущий в подземелье башни. Раньше он был известен только лидеру клана, но сейчас о нем знали многие в Пендле. Присутствие ламий могло держать на расстоянии даже самых мощных ведьм. Мы вошли в чащу деревьев, скрывающую то, что раньше было кладбищем. Надгробные плиты наклонились под сумасшедшими углами, были коварные ямы в земле, скрытые подлеском — пустые могилы, из которых были удалены тела, прежде чем земля была проклята.

Впереди, купаясь в лунном свете, стояла разорённая гробница, её крышу расколол молодой платан, который отбрасывал тень на крышу и дверь. Я вытащила маленькую черную свечу из набедренного кармана и проговорила заклинание, которое вдохнуло в её жизнь. Торн сделала то же самое. Я направилась в погребальную камеру, совершая свой путь сквозь завесу паутины. По полу были разбросаны человеческие кости тех, кто пытался пройти к туннелю; над ними на шести каменных полках разместились останки умерших — все члены некогда богатой местной семьи. Теперь они разделили роскошь и богатство смерти.

Я полезла под нижнюю полку — в пространство между ней и каменными плитами, и попала в туннель. Был затхлый запах сырой земли и низкий потолок, заставляя меня ползти на четвереньках. Я оглянулась и Торн улыбнулась мне. Она давно хотела исследовать эти туннели и войти в башню. Теперь её желание осуществилось. Я только надеялась, что цена не будет слишком высокой. Долгие минуты мы двигались вперёд. Это было трудно, потому–что я толкала впереди тяжёлый кожаный мешок и горящую свечу. Но наконец–то мы вышли к земляной камере. Непосредственно напротив открылся другой тоннель. Он было намного больше, с подпорками для потолка.

— Должна ли я взять мешок и немного понести? — спросила Торн.

— Возьми инициативу на себя, дитя. Но мешок — это моя забота.

Она прошла вперёд, понюхала воздух перед входом на предмет опасности и, быстро кивнув, вошла в него.

Я последовала за ней без колебаний. Я доверила ей руководство, и в настоящее время она была наверное сильнее и более готова к опасности, чем я.

Через некоторое время мы подошли к небольшому озеру, его поверхность имела цвет грязи. Здесь, когда–то жило тёмное существо созданное ковеном ведьм Малкин, чтобы охранять тоннель. Существо было раздутым телом утонувшего моряка. Его оживляют привязывая душу в соответствии с желанием создателей. Такие существа, как правило, слепые — их глаза съедали рыбы, прежде чем тело вылавливали. Оно скрывает под водой, и как почувствует приближение нарушителя, хватает его за ноги и утаскивает под воду, чтобы утопить.

Такие существа сильны и опасны, но этого убила ламиея разорвав на куски. Всё что осталось — слабый запах гнили и смерти. Наш путь был узкой скользкой тропинкой по краю воды и дальше входил в тоннель. Пока ещё не было намёка на опасность, хотя ламии вполне могли скрываться где–то впереди, выходя из диапазона обычных запахов. Я могла бы использовать своё костяное ожерелье, что бы исследовать путь впереди, но нужно было сохранить магические запасы.

Мы достигли крепкой деревянной двери, вмонтированной в камень. Она был широко открыта. Это был вход в подземелье. Когда башня была укреплением клана Малкин, дверь была надёжно закрыта.

После проверки на опасности, Торн повела нас внутрь, и мы вошли в темный, сырой проход, по обе стороны были решётки. Вода капала сверху, наши шаги эхом отражались от влажных камней. Все двери были открыты, живых заключенных не осталось, но в мерцании наших свечей мы видели, что некоторых камерах были человеческие кости — неполные скелеты, одетые в заплесневелые лохмотья, всё еще прикованные наручниками к стенам. У многих не доставало конечностей, они были отгрызены и растащены ордами крыс, которые раньше часто посещали темницы. Никаких признаков присутствия их сейчас не было, и вскоре я узнала почему.

Мы достигли большой круглой камеры с высоким потолком и каменными ступенями, спирально ведущими вверх к большой дыре. Там когда–то был люк, который давал доступ на выше расположенный этаж, но ламия увеличила отверстие, чтобы получить лёгкий доступ. Мой взгляд быстро переместился к кругу из пяти каменных опорных столбов На каждом висели кандалы — здесь заключенные подвергались пыткам. Самый дальний столб отличался от остальных — рядом с ним стоял деревянный стол, на котором лежали клещи и ножи.

У его основания находился деревянный ковш, в который стекала кровь. Тринадцать цепей свисали из темноты сверху: все заканчивались на разной высоте и на каждой висело мертвое существо. Были крысы, кролики, зайцы, жирный барсук, пустельга и черно–белый кот. Большинство были мертвы, их кровь давно вылилась в ведро. Но два существа, большие серые крысы с длинными усами, еще дергались и их кровь медленно просачивалась капля за каплей.

— Почему ламии делают это? — прошептала Торн, широко раскрыв глаза.

— Это виселица ламий… её истинное назначение неизвестно. Некоторые думают, что это предупреждение другим, но также может быть другое значение. Нет сомнения, что в конечном счёте в ведре накапливается достаточное количество крови, — ответила я, — но ламия может охотиться и убивать гораздо большую добычу — например, овец. Может быть они наслаждаются вкусом таких маленьких существ. Некоторые ведьмы Пендла фактически предпочитают кровь крыс человеческой. Если это так, то почему тринадцать цепей? Думаю, это ритуал. Возможно, это такой тип магии ламий. — размышляла я.

Когда мы рассматривали это ужасное зрелище, внезапно почуяли опасность и подняли головы к отверстию в потолке. Я быстро принюхалась. — Это ламия — крылатая, и она одна! — предупредила я.

Секунду спустя что–то большое опустилось к нам. Она упала быстро, прижав крылья к телу, как ястреб пикирует на свою добычу.

Зачем убивать слабых, когда можно биться с сильными? Зачем лгать, когда можно говорить правду? Ведьма–убийца должна быть благородной, и всегда сдерживать обещание.

В последний момент ламия расправила широкие крылья, взлетела и начал кружить по камере. Затем снова налетела на нас.

Торн извлекла клинок. Я покачала головой. — Не будь дурой! — закричала я и потащила её за руку в сторону узкого прохода. Там мы будем в лучшем положении, чем здесь, где ламия может атаковать сверху. Я вспомнила, как мои ножи отскакивали от её чешуи в битве на холме Пендл.

Мы достигли входа в проход и зашли внутрь. Ламия приземлилась в самом центре камеры и начала двигаться к нам на всех четырех конечностях. Этот тип крылатых ламий был известен как vaengir, был относительно редким и крайне опасным. Было бы лучше переговорить, чем биться — но я бы убила её, если бы возникла необходимость.

Она остановилась менее чем в шести футах и встала на мощные задние конечности, вытянув передние угрожая нам. Я знала, что такие существа могли двигаться очень быстро. Она могла бы добраться до нас в секунду. Так что я положила мешок, встала перед Торн и достала свой длинный клинок.

Но вместо того, чтобы атаковать нас, ламия заговорила. — Кто ты, ведьма? Ты безрассудно вошла на нашу территорию во второй раз!

Торн посмотрела на меня с удивлением. Я не сказал ей, что посетила башню в виде духе.

— Я Грималкин, убийца клана который раньше владел этой башней. Я пришла с миром. Я союзник Тома Уорда, и поэтому ваша тоже. Мы выступаем против Дьявола — он наш общий враг.

— А кто этот ребенок, который прячется сзади?

Торн шагнула вперед и указала клинком в ламию. — Меня называют Торн и я служу Грималкин. Её воля — моя воля. Её враги — мои враги. Её союзники — мои союзники. Я не пригибаюсь ни перед кем и ничего не боюсь!

— Ты говоришь смело, дитя. Но одна только храбрость не защитит вас от моих когтей и зубов.

— Вы не угрожали бы нам, если бы знали кто такая Грималкин, — отрезала Торн. — Она величайшая убийца клана Малкин, которая когда–либо жила. Ни один из членов клана не осмелился бросить ей вызов. Некоторые враги умерли от страха в своих постелях, узнав, что она охотится на них.

— Я уже знаю её грозную репутацию, — сказала ламия, — но я жила в течение многих столетий и описанием одного из моих лучших деяний можно было бы лишить дыхания тысячу менестрелей. Что привело тебя в эту башню?

— Мы ищем временное убежище, — ответила я. — Враги преследуют нас. Но мы не боимся за себя, нас приводит в ужас то, что это не должно попасть им в руки.

Я подняла мешок. — В нём отрубленная голова Дьявола. Я пронзила его тело и закопала в яме далеко отсюда, за морем. Наши враги хотят соединить эти две части. Том Уорд ищет способ уничтожить его, но мы должны выиграть для него время. Голова должна оставаться в безопасности.

Ламия закрыла глаза на мгновение, как если бы глубоко задумалась. Затем она медленно кивнул и указал пальцем на отверстие в потолке. — Мы чувствовали связывание Дьявола и его боль. Все кто служит тьме почувствовали это в тот момент, когда это произошло. Я хотела бы увидеть эту голову, как и моя сестра. Следуйте за мной в башню.

С этими словами она взлетела. Через мгновение она скрылась в отверстии.

— Это может быть уловка, — сказала Торн. — После того как мы окажемся на открытом месте она может напасть.

Я кивнула. — Но это шанс, который мы должны использовать, — сказал я, взяв мешок и держа свечу, прошла между ближайшими двумя столбами и начала подниматься по винтовой лестнице.

Выбравшись через зубчатое отверстие в потолке, мы оказались внутри огромного подземного цилиндрического основания башни. Не было никаких признаков ламии. Капала вода, просачивающаяся через каменное основание рва. Осторожно, мы продолжили движение по узким спиральным ступенькам, которые были скользкими и коварными. Слева от нас была лестничная клетка, падение куда приведет к верной смерти; справа — кривая стена с установленными через равные промежутки дверями, каждая скрывала камеру для содержания заключенных. Я всматривалась во все, но они были пусты, не было даже костей.

Наконец, мы достигли того, что когда–то было верхним люком: он также стал неровным отверстием в камне, чтобы сделать проход для ламий проще. Мы вышли в кладовую, с её мешками картофеля и гниющий, вонючей, слизистой кучи, что когда–то было репой. Когда я посещала это место в виде духа, то не чувствовала вонь, но теперь она была невозможной, даже хуже, чем когда башня была оккупирована ковеном клана Малкин. Свет факела мерцал за дверным проёмом, что вёл в большую гостиную.

Держа свечи, мы вошли. Крылатая ламия сидела на закрытом сундуке, а рядом на стуле сидела её сестра, держа книгу в левой руке. Факел, установленный в скобе ближайшей стены, горел слева от двух ведьм, растягивая их тени почти до стены. Большая часть огромной комнаты была не освещена.

— Вот наши гости, сестра, — проскрежетала крылатая ламия. — Молодая назвалась Торн. Та что повыше, со смертью в глазах и жестокостью в устах — Грималкин, ведьма убийца.

Ведьма, сидящая на стуле, пыталась улыбнуться нам, только получилось это в виде гримасы. Её зубы били слишком большими для такого рта и она шумно дышала.

Однако, когда она заговорила, ее голос был мягким, без намека на резкость. — Меня зовут Слэйк, — сказала она. — Моя сестра — Уинда. Я полагаю, у вас есть что–то показать нам?

Я поставила кожаный мешок на пол и развязала его. Затем медленно достала голову Дьявола, держа за рога, таким образом, чтобы она была обращена лицом к ламиям. При этом виде они обе нелепо улыбнулись.

— Зелёное яблоко является хорошим способом обеспечить тишину, — сказала Слэйк одобрительно.

— Мне нравится как оно упаковано в шипы, — добавила Уинда.

— Но почему вы просто не уничтожили голову? — спросила Слэйк. — Мы могли бы сварить её в котле и съесть.

— Лучше съесть сырой, — прохрипела Уинда, раскрыв крылья, ее звериное лицо вдруг показало волнение. — Я съем язык, сестра. Ты можешь взять глаза!

— Я всегда имела возможность уничтожить её, не осмеливаюсь так поступить! — прервала я. — Кто может знать последствия такого действия? Это простую ведьму можно вернуть во тьму простым способом, съев её мясо. Мы же имеем дело с олицетворением тьмы — самим Дьяволом. Съев голову можно освободить его. Он может изменить форму, сделать себя маленьким или большим по желанию. После освобождения у него появятся ужасные возможности — о некоторых даже до сих пор неизвестно. Я проткнула его серебряными кольями, именно это ограничивает его власть. Безопасно держать голову нетронутой, чтобы его слуги не смогли освободить тело.

— Ты права, — сказала Слэйк. — Было бы глупо потерять шанс, когда так много поставлено на карту. Мы любили нашу дорогую умершую сестру и пообещали защитить сына, Тома Уорда, о котором ты говорила. Но скажи мне — насколько он близок к нахождению способа уничтожить Дьявола?

Я покачала головой. — Он до сих пор ищет. Он спрашивал, есть ли что–то в этом сундуке, что может помочь.

Слэйк улыбнулась, показывая зубы и постучала по книге, которую она держала в руке. — Я перебирала содержимое сундука в поиске чего–нибудь, что могло бы помочь в уничтожении Дьявола на всегда. Но пока ничего не нашла. Возможно, оставшись у нас, ты поможешь?

Я улыбнулась и кивнула. Ламии просто предложили нам убежище. — Я буду счастлива помочь, — сказала я. — Нет сомнений, что скоро враги придут к нашим стенам.

— Пускай приходят и найдут смерть под стенами этой башни, — сказала Уинда. — Это будет хорошим развлечением — лучшей охотой за многие годы!

* * *

Торн и я хорошо поели этой ночью. Уинда, крылатая ламия, поймала другую овцу для нас и бросила её на стену. Она уже выпила её кровь Я разделала овцу и самые сочные куски принесла внутрь для приготовления.

Вентиляция в камере была слабая и дым был повсюду. Не то чтобы это беспокоило меня: мои изъязвлённые глаза напомнили мне много счастливых часов, которые я провела здесь в детстве, наблюдая как слуги ковена разделывали и готовили пищу.

— Кто был первым человеком, которого Вы убили? — спросила Торн, когда мы закончили поздний ужин.

Я улыбнулась. — Ты уже знаешь это, дитя. Я рассказывала уже тебе эту историю много раз.

— Расскажите ещё раз, пожалуйста. Я никогда не устану слушать её.

Как я могла отказать ей? Без помощи Торн я бы лежала мёртвой на западе Пендла. Поэтому, начала свой рассказ.

Я хотела отомстить Дьяволу после того, что он сделал с моим ребёнком. И я знала, где и когда, могу найти его. В то время его любимым кланом были Дины. Так на Хэллоуин я не стала праздновать с кланом Малкин и отправилась Роуле, деревню Динов.

Прибыв в сумерках, я устроилась внизу в небольшом лесу с видом на место шабаша. Они были рады, занимались подготовкой, и я закрылась сильнейшей магией, но немного боялась быть обнаруженной. Объединив свою силу, ведьмы клана Дин воспламенили кости и дрова с громким свистом. Затем тринадцать сильнейших ведьм ковена образовали плотный внутренний круг, а их менее мощные сёстры окружили их.

Когда вонь от костра, где горели кости мертвецов достигла меня, Дины начали проклинать своих врагов, призывая травмы, смерть и разрушение на тех, кого они назвали. Помни, дитя, проклятия не так эффективны как клинки. Только старый и немощный может стать их жертвой, это бесполезная трата времени, потому–что знающие ведьмы имеют защиту от такой магии.

Вскоре цвет пламени изменился: желтый и цвета охры огонь стал искрящимися красным — первый признак того, что Дьявол вот–вот появится. Я услышала, вздох ожидания, идущий от сбора, и собрала всю свою волю в кулак, смотря на огонь, где он начал материализоваться.

Хотя он был в состоянии делаться большим или маленьким, сейчас Дьявол предстал в образе «его грозного величия», чтобы произвести впечатление на своих последователей. Он стоял в огне, пламя достигало колен, был высок и широк — возможно в три раза больше обычного человека — с длинным извивающимся хвостом и изогнутыми бараньими рогами. Тело было покрыто густой чёрной шерстью. Я увидела, что ковен ведьм тянулся к нему через огонь, желая коснуться своего господина.

— Как Вы себя чувствовали? — взволновано спросила Торн. — Вы нервничали или даже боялись? Я бы конечно да! Вы говорите, что теперь не бойтесь ничего, но тогда были молоды — не более семнадцати лет и собирались напасть на Дьявола на глазах у враждебного клана.

— Я, конечно, нервничала, дитя, но так же была взволнована и рассержена. Если и был страх во мне, то он был похоронен глубоко под другими эмоциями так, что я не знала о нём. Я знала, что Дьявол не будет оставаться долго в огне. Я должна была ударить сейчас! Так, что я оставила своё убежище среди деревьев и ринулась к огню. Я выскочила из темноты, держа по клинку в каждой руке, третий крепко сжала зубами. Я ненавидела Дьявола и готова была умереть: либо быть взорванной его силой либо разорванной на куски Динами.

Так, что я бросила всю свою волю вперёд. Хотя обладала властью держать его на расстоянии, сейчас я сделала противоположное — бросилась к нему. Я пробежала между стоящими с краю сбора. Когда толпа стала плотнее, я толкала ведьм в стороны локтями и плечами, удивлённо и сердито смотревших на меня. Наконец, я достигла костра и бросила свой первый нож. Он ударил Дьявола в грудь и полностью вошел. Он громко и продолжительно закричал. Я немного повредила его и крик был музыкой для моих ушей. Но он увернулся сквозь пламя, так что мои следующие два ножа нашли свои цели не так удачно — несмотря на это, они глубоко пронзили его плоть.

Мгновение он смотрел прямо на меня своими вертикальными красными зрачками. У меня ничего не было, чем можно было бы защититься от его мощи, которую он может призвать. Хуже того, теперь он обязательно найдёт меня после смерти, чтобы причинить нескончаемые муки моей душе. Я пожелала ему убраться прочь. Уйдёт ли он? Мне было интересно. Или он сначала уничтожит меня? Но он просто исчез, унеся огонь с собой так, что мы погрузились в абсолютную темноту. Правило держалось. Я родила ребёнка чтобы он не мог приблизиться ко мне без моего желания.

Была суматоха вокруг — крики, гнев и страх; ведьмы беспорядочно бегали вокруг. Я скрылась во тьме и ушла. Конечно, я знала, что за мной отправят убийцу. Это означало, что я должна убить или убьют меня.

Я торопилась на север, уходя за пределы холма Пендл, затем повернула на запад к далёкому морю. Бежала всё ещё с трудом. Я знала точно, куда иду, запланировав мое бегство заранее: я сделала ставку на равнину к востоку от устья реки Вир. Я обернулась покровом тёмного волшебства, но знала, что этого не достаточно, чтобы скрыться от всех тех, кто следовал за мной. Некоторые ведьмы обладают способностями видеть сквозь такой покров, ток что мне нужно оказаться в таком месте, где у меня будет преимущество.

Там есть ряд из трех деревень, растянутый примерно с севера на юг и соединённый узкой тропинкой, которая иногда становится непроходимой из–за прилива. Со всех сторон они окружены трясинами. Река подвержена действию приливов, с обширными солончаками, и к северо–западу от Стаумина, прямо на краю моря стоит Арм Хилл, маленькая насыпь твердой почвы, которая возвышается над травянистыми кочками и предательскими каналами, вдоль которых мчится поток, загоняя неосторожных путников в ловушку.

С одной стороны река, с другой — солончак, и никто не может приблизиться не замеченным. Любая ведьма там испытывает сильную боль, но я стиснула зубы и переправилась. Стала ждать моих преследователей, зная что их будет больше одного.

Моё преступление против клана Дин было ужасно. Если они поймают меня, то я умру медленно и в муках.

Первого своего преследователя я заметила в сумерках, шедшего медленно, выбирая путь в болотной траве. Как у ведьмы, у меня было много навыков и талантов. Один из них оказался очень полезным тогда. Это талант мы делим с Торн. Когда враг приближается, мы немедленно знаем их ценность: их силу и способности в бою. Ведьма, приближающаяся ко мне через болото была компетентная, но не из лучших. Не вызывали сомнения её способности следопыта, которые также позволили ей проникнуть через мой покров тёмной магии.

Я ждала пока она приблизиться, затем показалась ей. Я стояла на этом холме, чётко очерченная красным закатом западной части неба. Она побежала ко мне, сжимая в каждой руке клинки. Она не металась из стороны в сторону, не пыталась представлять собой сложную цель. Я или она. Одна из нас умрёт. Поэтому я вытащила свой любимый метательный нож и швырнула в неё. Мой бросок был хорош. Клинок пронзил горло. Она сделала небольшой булькающий звук, упала на колени, затем лицом вниз в на траву болота.

Да, дитя, она была первым человеком, которого я убила. В моей груди резко защемило. Но всё быстро прошло, когда я сосредоточилась на собственном выживании. Я скрыла её тело между кочками травы, столкнув в грязь. Я не взяла её сердце. Мы смотрели друг на друга в бою, она погибла с честью. Однажды ночью та ведьма вернётся из мертвых, и будет ползать по болоту в поисках добычи. Поскольку она не представляла дальнейшей угрозы мне, я не буду отказывать ей в этом.

— Если я умру раньше Вас, — сказала Торн, — обещайте мне, что обязательно возьмёте моё сердце. Я предпочитаю уйти сразу во тьму. Я не хочу задерживаться в виде мёртвой ведьмы, шатаясь по лощине, ждать пока тело не развалится на куски.

Я кивнула. — Если это твоё желание, я его выполню. Но если я умру первой, то оставь моё сердце нетронутым. Охотиться в лощине лучше, чем испытывать вечные муки у Дьявола. Если мы не уничтожим его, в один прекрасный день он будет ждать меня — и тебя тоже, Торн. Ты уверена, что не хочешь пересмотреть желание?

Торн покачала головой. — Мы найдём способ уничтожить его и тогда можем спокойно идти во тьму, которой принадлежим. Однажды я возрожусь в новом теле: я снова стану ведьмой–убийцей и ещё раз попытаюсь превзойти всё то, что достигла в этой жизни!

Я улыбнулась. Ведьмы возвращаются не только как мертвые существа; они могут иногда также перевоплощаться в совершенно новое тело и жить второй или даже третьей жизнью.

— Закончите свою историю, пожалуйста, — призвала Торн. — Они послали и других за Вами, не так ли?

Я кивнула. — Да. Я ждала почти три дня, пока следующий найдёт меня. Их было двое, они приехали вместе. Мы бились как зашло солнце. Я помню, как закат окрасил в красное реку; выглядело, как будто она заполнена кровью, а не водой. Я была молода, сильна и быстра. Но они были ветераны таких боёв и знали такие уловки, которые я не могла даже представить, не говоря о том, что бы что–то противопоставить. Они причиняли мне ужасную боль, и шрамы тех ран отмечают мое тело по сей день, но я быстро училась во время того боя. Борьба продлилась больше часа, и поражение было очень близко, но, наконец, я победила, и тела еще двух Динов ушли в болото.

Прошло три недели прежде, чем я была готова снова путешествовать, но они больше никого не прислали ко мне. След простыл, и было маловероятно, что кто–либо узнал меня той ночью, когда я нанесла удар Дьяволу.

— Даже по сей день, Дины не знают, что это были Вы? — спросила Торн.

— Это правда, дитя — ты единственная, кому я это рассказала. Давай надеяться, что они никогда не узнают об этом, иначе мои дни, как ведьмы–убийца закончатся. Меня выслеживали бы целым кланом. Они никогда бы не забыли.

Ведьма–убийца из необходимости ходит одна. Её союзники малочисленны. Поэтому они ценятся чрезвычайно высоко, и их потеря остро ощущается.

Скоро Торн заснула у огня. Присутствия сестёр ламий не было никаких признаков. Они ушли в подземелье башни — для чего, я не могла догадаться. Так что, я поднялась по ступенькам на стену. Луны видно не было, поднялся ветер, тяжелые тучи плыли с запада. Поэтому я проникла в темноту, пристально смотря через поляну на окружающие деревья Вороньего леса моим ведьминым взглядом.

Я могла видеть сидящих на ветках ворон, барсука суетящегося около своей норы, но кроме этого ничего подозрительного не заметила. Я понюхала три раза, чтобы быть уверенной, но не было никакой опасности.

Это было странно. Я ожидала найти хотя бы одного вражеского шпиона.

Удовлетворившись, я снова начала спускаться по ступенькам. Вдруг огни начали мерцать в уголках глаз. Я почувствовала головокружение, и мешок с головой Дьявола, казалось, становился намного более тяжелым. Мир поплыл передо мной. Я чуть было не упала вниз головой, но сумела оказаться на коленях. Всё потемнело, моё сердце тяжело билось. Я начала медленно, равномерно, глубоко дышать, пока состояние не восстановилось.

Как момент слабости прошел, я медленно поднялась на ноги. Было ли это последствием повреждения, вызванного кретчем, о котором предупреждала Агнесса Сауэрбатс? Если бы такое произошло во время боя, я была бы убита. Было бы ужасно подставиться под угрозу таким образом. Я всегда имела веру в свою силу, способности преодолеть любую преграду и взять верх в любой ситуации. Мой мир перевернулся. Я больше не контролирую ситуацию.

Я была потрясена, села на ступеньки, положила голову на колени и в таком положении провела некоторое время. Я, вероятно, уснула, так как следующее что помнила — это вибрация зеркала в чехле. Оно оказалось в моей руке, прежде чем я открыла глаза.

На меня смотрела лицо Агнессы. На мгновение я подумала, что у нее было видение того, что я испытала и поэтому она связалась со мной, чтобы дать совет. Но я разглядела страх на её лице и поняла — что–то произошло. Она изрекала слова настолько быстро, что я должна была приложить усилия, чтобы прочитать по губам:

— Ожесточённое сражение прошло к югу от Роули. Победили сторонники Дьявола. Они пригласили присоединиться кретча и его создателей к ним в Пендле. Скоро они придут за тобой. Да же в башне Малкин может быть небезопасно. Бегите на север, пока можете!

— Что беспокоит тебя, Агнесса? — тихо спросила я. — Я вижу — твои губы дрожат от страха.

— Они идут ко мне, Грималкин. Для чего, я не могу предсказать. Когда я пытаюсь, несмотря на все мои навыки, зеркало темнеет. Хорошо известно, что ведьма не может предсказывать себе. Я была поглощена горем, когда мой бедный муж умер, и я никогда не буду так счастлива, как была, живя с ним. Но я привыкла к этому — по крайней мере, к теплу и комфорту. Я надеялась, что впереди у меня ещё много лет. Я не готова умереть сейчас.

— Слушай, Агнесса, оставляй свой дом и сразу иди сюда, в башню. Не важно как медленно Вы будете идти. Я найду Вас и перенесу сюда.

— Слишком поздно! Слишком поздно для меня! Я слышу как они стучат в мою дверь. Вокруг дома много ведьм. Я слышу их гневные крики! Я собираюсь умереть!

Всё зеркало сразу потемнело. Агнесса была в руках наших врагов, я ничем не могла помочь. Но я отомщу за Агнессу и троекратно воздам моим врагам за всё, что они сделали с ней.

* * *

На рассвете, на стене, я рассказала остальным про Агнессу. Пошел дождь. Сейчас я могла чуять ведьм, скрывающихся за деревьями.

— Почему они пошли в домАгнессы и схватили её? — спросила Торн.

— Несмотря на то, что она держалась обособленно, всем Динам было известно, что она не была сторонником Дьявола. Но были и другие, которых только–что приняли — наиболее активные в их общем деле. Я подозреваю, что они использовали провидение, чтобы связать её со мной. Возможно, они знали, что я посещала её дом и она оказывала мне помощь. Если это так, то о тебе они тоже узнают.

Торн пожала плечами. — Это было только вопросом времени, когда они об этом узнают. Вы не могли всегда держать это в секрете — только не от ведьм. Но мы что–то можем сделать? — настаивала она. — Мы многим обязаны Агнессе. За последние четыре года она была мне как бабушка и верный друг. Мы должны помочь ей. Я не могу свыкнуться с мыслью, что она находится в руках жестоких и безжалостных врагов! Как мы можем оставаться в стороне и позволить этому случиться?

Я покачала головой. — Их будет слишком много. И она может быть уже мертва. Я сожалею об Агнессе, она была хорошим другом и для меня тоже, но не дать голове попасть в руки наших врагов — первостепенная задача.

— Но Агнесса — та же наша забота! Мы многим обязаны ей. Я не могу поверить, что Вы дадите ей умереть! Вы — Грималкин! Не забывайте это. Или яд кретча сделал Вас слабее, чем Вы были?

— Замолчи! — приказа я. — Да, мы обязаны ей, но у нас есть более важная миссия. Подчинись мне или я больше не буду обучать тебя!

— Скоро наступит время, когда Вам не чему будет меня учить!

Я улыбнулась, показывая ей зубы. Иногда Торн так накручивает себя, что взрывается в ярости. Это было в её характере. Она должна была подчиняться дисциплине и я напомнила о её месте.

В этот момент она напала.

Она вскочила на ноги и ударила меня в левое плечо. Я поймал её ногу и повернула — она жёстко упала. Но мгновенно вскочила и снова напала. Вместе мы упали на мокрые камни. Торн дралась как дикая кошка, царапалась и кусалась.

Я позволила ей драться в течение нескольких минут, чтобы она могла выпустить свой гнев и напряжение, затем положила конец этой глупости. Я жёстко засунула пальцы ей в ноздри и поставила на ноги. Всё ещё держа её рукой, сильно впечатала её в стену башни рядом с лестницей, так что перехватило дыхание. Я повернула голову в сторону, открыла рот пошире и готова была укусить её за горло. Я не хотела сделать ей плохо, но необходимо было преподать урок.

В последний момент она трижды ударила ногой о стену. Это был знак покорности, и я освободила её. Она стояла пошатываясь, лицо бледное. Кровь смешалась со струйкой слизи из левой ноздри. Но как обычно, после такой борьбы, её глаза сияли. Мы смотрели друг на друга, пока уголки её рта не изогнулись в улыбке.

Я кивнула её и пошла снова сесть. Обе ламии смотрели на нас с удивлением. Но это не было чем–то новым. Мы много раз сражались друг с другом; это было частью подготовки Торн. Время от времени мне нужно было продемонстрировать её настоящее место. Хорошо, когда безрассудство девушки берёт верх.

— Я пойду и посмотрю в чём дело, — заявила Уинда. Затем она полетела со стены к деревьям. Она трижды облетела башню, затем набрав высоту полетела на юг в направлении Роули.

Мы ждали в тишине, только вода капала с наших волос. Когда Уинда вернулась десять минут спустя, новости не были хорошими. Она изящно приземлилась, затем спустилась по ступенькам вниз, убегая от дождя и расположилась на сундуке ожидая нас.

— Что ты видела, сестра? — спросила Слэйк.

— Много ведьм направились в Вороний лес, все несут оружие — они придут к смерти, — заявила Уинда, вода сбегала с её крыльев, чтобы образовать большие лужи на камнях. — Я уже немного развлеклась.

Я посмотрела вниз и увидела, что её задние ноги были недавно окрашены кровью и она уже стекла ручейками в лужу под сундуком. Она уже убила, по крайней мере, одного из наших врагов. Я чувствовала разочарование, что не могла убить кого–нибудь из них сама. Большое преимущество — иметь крылья.

— Ты думаешь они нападут? Может быть они пойдут через туннель? — предположила Торн.

— Они сначала должны подойти к входу, — сказала Уинда.

— Не многие могут попасть внутрь. Заросли вокруг гробницы скрывают его, — сказала я. — Но мы могли бы легко защитить туннель. Даже один из нас может задержать их. Непосредственной опасности для нас нет.

— Тогда я пойду туда, — сказала Слэйк. — Я останусь там до сумерок, затем кто–нибудь сменит меня.

Я кивнула и ламия вышла из кладовой и по ступенькам стала спускаться в подземелье башни.

— Если бы только Агнессе удалось попасть сюда, — сказала Торн. — Интересно, что постигло её. Я не могу перестать думать о том, что с ней сделают.

До полудня мы выяснили это. Мы наблюдали со стены, как ведьмы вышли из леса и направились к нам. Уинда готова была напасть с воздуха, но я попросила её подождать.

— Почему я должна ждать? — требовательно спросила она, смотря на меня дикими глазами.

— Потому, что Агнесса у них в плену и она ещё жива, — сказала я, указывая на точку в группе приближающейся к нам. Я посмотрела в сторону Торн, наблюдая как её глаза расширились после моих слов. Я знала, что бы ни случилось, дальше будет хуже. Мы вынуждены были только наблюдать.

Руки Агнессы были связаны за спиной, вокруг шеи петля, веревку держал в руках бородатый черный маг, шедший перед ней. Я ожидала увидеть страх в лице Агнессы, но она была спокойна. Она осознавала неизбежность своей смерти и поэтому смирилась? Или она надеется что её спасут, например, крылатая ламия?

Моё внимание переместилось на мага. Я трижды принюхалась. Мгновенно я узнала многое о нём. Он был способен к сильной тёмной магии и был лидером тех, кто создал кретча. Кроме того, он был опытным воином, с его силой я была бы осторожна в бою. Только дурак будет недооценивать такого врага.

— Я убью его позже! — сказала Уинда.

— Если бы у меня были крылья, я бы сделала это сейчас. — прошипела Торн.

— Тихо! — прикрикнула я на обеих. — Давайте послушаем что он скажет.

Они подошли к краю рва и остановились. Сразу же маг посмотрел на нас и крикнул свои требования громким, властным голосом.

— Я Боукер, — закричал он, — я назначен лидером слуг Дьявола. До заката вы должны отдать то, что и так наше. Если вы откажетесь, то первой умрёт ваш друг и союзник — эта старая ведьма. Она любит смотреться в зеркало слишком часто! Её смерть не будет лёгкой.

Он повернулся и возглавляя группу отправился обратно к деревьям, дергая петлю, охватывающую шею бедной Агнессы — ее стон боли был отчетливо слышен. Уинда захлопала крыльями, готовясь взлететь и атаковать.

— Нет! — предупредила я. — Если нападёшь сейчас, он убьёт Агнессу

Ламия покачала головой. — Он убьёт её так или иначе. После того, как среди деревьев у них будет преимущество. Я должна напасть сейчас, пока они на открытом месте!

Она снялась со стены, набрала высоту, а затем спикировала на группу ведьм, нападая на них со спины. Раздался крик боли, Уинда снова взлетела. Она несла одного из вражеских колдунов, которого выпустила, подняв выше окружающих деревьев. Невозможно определить была ли её жертва мёртвой, крика не было, тело упало на землю с глухим стуком.

Нападение ламии было безрассудным. Маг, возможно, уже зарезал Агнессу. Конечно, такие дикие существа сами себе закон, и она, конечно, не испытывает уважение к Агнессе, которая только недавно спасла мою жизнь.

Ламия убила ещё дважды, прежде чем группа достигла деревьев. Потеряв преимущество полёта, Уинда направилась обратно к нам и приземлилась на стену.

— Почему ты не напала на мага? — требовательно спросила я. — Убив его, ты могла бы унести Агнессу в безопасность.

Ламия рассматривала меня своими глазами. Кровь была на её губах и жёсткость во взгляде. — Маг обладал оружием, с которым я никогда не сталкивалась прежде. Он поднял череп маленького грызуна в кулаке, и, когда направил его на меня, мой полёт сбился, и я почти упала на землю. Я не могу находиться рядом с ним, что бы не упасть.

Я кивнула, но ничего не сказала. Ущерб был нанесён. Что это будет стоить Агнессе Сауэрбатс, невозможно предугадать. Я ожидала, что они так или иначе убьют её.

В сумерках раздались крики.

Ведьма не должна бояться собственной смерти. Это всего лишь заход солнца и обретение тьмы, которая является нашим истинным домом.

Они пытали Агнессу и я ничего не могла сделать. Торн закрыла уши и начала стонать.

— Бедная Агнесса! — вскрикивала она. — Что она сделала, что бы заслужить такое?

— Ничего, дитя. Ты не должна это слушать. Спустить в туннель и смени Слэйк на посту. Я заменю тебя на рассвете.

Я провела остаток ночи с двумя сестрами–ламиями, наблюдая со стены, Уинда в отчаянии царапала когтями камни. Сразу после рассвета крики прекратились. Затем они выбросили тело из–за деревьев. Оно упало на краю поляны. Даже с такого расстояния я могла видеть, что это Агнесса.

— Я пойду и заберу её, — сказала Уинда.

— Осторожно — это может быть ловушкой! — предупредила я, одновременно сожалея, что ничего не могу сделать, что бы не оставаться просто зрителем. Я жаждала броситься и отомстить за смерть Агнессы. Но была вероятность, что наши враги ждут за деревьями. Если маг использует своё оружие — череп, в результате чего Уинда не сможет летать и упадёт, то в течение нескольких секунд её окружат.

Со своей обычной стремительностью, ламия полетела вниз со стены и схватил тело. Она взлетела обратно к нам, и положила его аккуратно перед моими ногами.

Агнесса была мертва, её глаза были широко раскрыты. Её одежда была в лохмотьях, палачи оставили свои следы на её старческом теле.

— Они не забрали её сердце, — сказала Уинда. — Я могла бы отнести её к лощине. Она хотела бы этого?

Я не знала, чего бы хотела Агнесса, мы никогда не говорили об этом. Существование в ведьмовской лощине в виде мёртвой ведьмы для одних было более привлекательно. Другие, такие как Торн, нашли бы это отвратительным и предпочли бы перейти непосредственно во тьму. Я не была уверена, но нужно принять решение — и я решила в пользу лощины. Надеюсь, что сделала правильный выбор.

— Да, пожалуйста, отнеси её тело туда, и похорони рядом с центром. Сделай неглубокую могилу и накрой её листьями.

Сильными взмахами крыльев Уинда поднималсь над башней по медленной спирали, затем полетела на север к Ведьмовской лощине, постепенно уменьшаясь до размера темного пятнышка на фоне серого неба. В течение часа она вернулась и сказала мне, что похоронила Агнессу рядом с большим дубом в самом сердце лощины.

Я поблагодарила её, а затем пошла в туннель сменить Торн.

— Они убили Агнессу, — я мягко сказала ей. — По крайней мере, теперь наши враги ничего не смогут ей сделать.

Торн молчала. Она просто кивнул, но когда проходила мимо меня, чтобы вернуться в башню, я увидела, что её глаза были полны слез.

Потом я провела длинный день на вахте. Время тянулось очень медленно. Один раз я дошла до озера, которое охранялось когда–то монстром. Но признаков вторжения врагов не было. Возможно, они поняли насколько нам будет легко здесь задержать их вторжение. Мы могли бы убить многих из них в замкнутом пространстве, как это. Кретч слишком большой, чтобы войти в туннель.

Однако, мы не можем оставаться под осадой бесконечно. В какой–то момент в ближайшее время мы должны вырваться из заключения и продолжить борьбу с нашими врагами.

В очередной раз, когда я возвращалась в подземелья, остановилась перед виселицей ламий, задумавшись о её назначении и решила расспросить, как представится возможность, одну из ламий.

Вскоре Слэйк пришла сменить меня и я снова поднялась в башню. У меня не было аппетита, но съела несколько ломтиков холодного мяса, чтобы сохранить силу, прежде чем выйти ещё раз на стену.

Луна заполнила поляну своим светом. Все казалось тихим, но я почуяла ещё больше ведьм, скрывающихся в деревьях, и с ними был кретч. Маг Боукер, тоже был там, и вскоре он вышел на поляну и посмотрел на нас. Я заметила, что он остановился в шести шагах от края леса. Он мог легко вернуть под их защиту, если бы Уинда бросилась на него.

— Мне сказали, что ты была храброй, Грималкин! Сказали, что ты была самой лучшей ведьмой–убийцей из когда–либо живших! — крикнул он и его ядовитый голос эхом прокатился по всей поляне. — Но как такое может быть, что ты спряталась за этими стенами? Ты боишься и не смеешь сойтись лицом к лицу с тем, кто сильнее. Смотри! Вот твоя смерть!

Кретч выпрыгнул на поляну как гигантский волк, широкие челюсти, мех как тень на фоне залитой лунным светом травы. Он выглядел даже больше и мощнее, чем в прошлый раз, когда я столкнулась с ним. Он остановился рядом с рвом и встал так, что балансировал на своих мощных задних ногах. Его левая рука потянулась в карман на плече, он вытащил длинный тонкий нож. Он больше не был волком: стоя, сверкая зубами, покачивая лезвие из стороны в сторону, он выглядел демоном, существом из ночного кошмара. А потом, к моему удивлению, он заговорил. Я не догадывалась, что его создатели дали ему силу слова.

— Выходи драться со мной не поляну, если не боишься, Грималкин! — закричал зверь, его голос был глубоким грохочущим рыком. — Давай танцевать вместе, клинок против клинка. Присоединяйся ко мне в танце смерти!

— Однажды я убью тебя, — крикнула я ему вниз. — Но сейчас не время. У меня есть более важные дела. — я подняла кожаный мешок. — Вот голова вашего мастера! Каждый вечер мы разговариваем. Каждый вечер я учу его боли. И из–за твоей дерзости его мучения увеличатся втрое этой ночью!

После моих слов послышался стон ведьм скрывавшихся в лесу.

— Что насчёт крылатой ведьмы? — прорычал кретч, опираясь на другой клинок. — Она тоже боится? Она убила многих из нас, хватая из воздуха, пользуясь своими крыльями. Но посмеет ли она столкнуться со мной в бою?

В мою сторону Уинда сердито проворчала и захлопала крыльями.

— Не слушай, — посоветовала я тихо. — Мы должные сохранить свои силы для нужного момента.

— Эти слова не должны остаться без ответа, — прошипела она.

— Это то, чего они добиваются — это просто слова, — сказала я тихо. — Не слушай. Это существо провоцирует нас начать опрометчиво действовать. «Трусость» и «мужество» — это наклейки — слова, придуманные безумными людьми, чтобы поддержать своё эго и очернить своих врагов. В бою мы должны быть холодными и дисциплинированными. Это способность убийцы, и это то, что я советую Вам. Когда придёт время, мы убьём кретча. Вы будете пить его кровь, а я возьму кости его больших пальцев для ожерелья.

— Пожалуйста, Грималкин, дайте мне хотя бы одну его кость, — умоляла Торн.

— Увидим, дитя, — сказала я, мрачно улыбаясь. — Ты получишь то, что заслуживаешь.

— Вы шепчитесь как трусы! — закричал кретч, показывая своими клинками на нас. — Вы только слабые женщины, которые не достойны звания «ведьмы».

— Я убью это существо для вас, Грималкин! — прошипела Уинда.

— Не рискуй, — снова предупредила я. — Он очень быстрый и сильный, его когти отравлены. Кроме того, его кости крепки, как броня. Голова хорошо защищена.

Но, прежде, чем я договорила, Уинда бросилась со стены и начала кружить над поляной, сильно, устойчиво ударяя крыльями. Подлетев к тому месту, где стоял маг, она спикировал на него, выставив когти. Я думала, что он будет использовать своё таинственное костяное оружие против нее, но вместо этого он просто вернулся к деревьям, и Уинда развернулась и начала набирать высоту, готовясь атаковать кретча. Я поняла, что она просто хотела убрать Боукер с поляны, чтобы справиться с кретчем без помех.

Кретч ждал, смотря на ламию, приготовив клинки для встречи с ней. Уинда была очень высоко и смотрелась не больше ногтя. Вдруг она упала камнем прямо на своего врага. Всё произошло очень быстро: я видел блеск клинков, ламия ударила когтями, шерсть и перья летали повсюду. Затем крылья Уинды развернулись, и она скользила прочь, снова набирая высоту.

Две багровые царапины появились на лбу кретча около глаз. Ламия выпустила кровь, но я знала, что под мехом череп был прочный. Я вспомнила, как отскочил мой метательный нож. Я бросила его точно и с достаточной силой, чтобы пробить человеческий череп и погрузиться по самую рукоятку в мозг. Толстая кость кретча отразила его также легко, как недавно выкованный шлем, сошедший с наковальни мастера кузнеца. Тварь была способна быстро восстанавливаться. Уинде придется убить его, а затем разрезать на куски и, возможно, съесть его сердце, что бы остановить регенерацию.

Я взглянула на ламию — она снова спикировала в сторону кретча. В первом нападении она потеряла несколько маховых перьев, но я знала, что её нижняя часть тела была хорошо защищена чешуёй. В битве на Пендле мои собственные ножи были бессильны, хотя моё мастерство кузнеца оружия может быть превзойдено только одним из Древних Богов, таких как Гефест. Вооружение кретча было не в состоянии вспороть живот Уинды. Нужно было найти что–то более уязвимое, например горло. Но такую цель будет трудно достичь, потому что существо должно было бы рискнуть и увеличить свою собственную уязвимость.

На этот раз атака Уинды был медленнее, и она напала на кретча под углом, который был намного менее крутым; может быть, что–то около сорока пяти градусов. Я видела, что она шла на его живот. Он также это увидел и, опустившись на четыре лапы, увернулся. Это не уберегло его полностью, потому что ламия поцарапала его бок когтями, нанося пять длинных, мертвенно бледных ран. Но все–таки, они не были серьезными, и существо снова встало и начало ждать, приготовив клинки. Пока никаких серьёзных повреждений никому из бойцов нанесено не было.

Я тревожилась за Уинду. Она сильно рисковала. Мне хотелось вступить в борьбу, но это займет слишком много времени, чтобы спуститься со стены, и только смерть будет ждать меня там. Мой долг был охранять голову Дьявола, не принести себя в жертву без нужды.

Следующая атака ламии была почти идентична предыдущей. Это было ошибкой, потому что кретч был готов. На этот раз он снова упал на четвереньки, но, как только Уинда ударила своими когтями, он встал и бросил в её горло левый клинок.

Уинда, казалось, колебалась, как–будто не знала что делать. Затем она вздрогнула и снова взлетела. Но было что–то тяжёлое в её взлёте.

— Ей больно! — вскрикнула Торн. — Она сильно порезана.

Торн была права. Я могла видеть как кровь ламии капает на траву. Я думала, что она может отступить за стену. Но, как и Торн, Уинда любила рисковать и она снова пошла в атаку.

На это раз она шла убивать. Вместо того, чтобы быстро ударить и отлететь на безопасное расстояние, она столкнулась с кретчем со всей силы, начала рвать его когтями — перешла в борьбу на близком расстоянии. Она была схвачена существом за правое плечо, но она снова и снова наносила удары с другой стороны. Но кретч наносил ответные удары, и я могла видеть, что его лезвия мерцали в лунном свете красным от крови, поскольку он вонзал их в её тело. Забрызганные кровью перья валялись вокруг них, и я застонала внутри, было видно, что ламии становилось всё хуже.

Почему она не выпустила своего врага и не убежала пока были силы? Лучше отступить и выжить, чтобы снова бороться в другой день. Некоторые поражения являются временными. Окончательная победа — это всё, что имеет значение.

И тогда бородатый маг, Боукер, выбежал из–за деревьев к сражающимся, и на расстоянии около шести шагов ткнул черепом грызуна в ламию: я увидел воздушное мерцание, Уинда вздрогнула.

Теперь для неё было слишком поздно улетать в безопасное место. Кретч повалил её на траву, одно из крыльев было согнуто под неестественным углом, и я знала, что, даже если бы она захотела взлететь, то это теперь было не возможно. Она боролась некоторое время, и казалось, что кретч был временно сбит с толку и боялся зубов и когтей ламии.

Но когда из леса выбежала толпа ведьм, кричащая от восторга, с ножами. Трое принесли длинные палки, к которым были привязаны ножи, и они использовали их в первую очередь, коля снова и снова в уязвимые части ламии, пока она боролась в тисках кретча.

Это были ведьмы клана Дин. Я быстро почуяла их имена: Лиза Дагдейла, Дженни Кростон и Мэгги Лант. Я не забуду их. Вскоре я заставлю заплатить их своей жизнью.

Уинда вздрагивала снова и снова, но она была храброй и не издала ни звука, несмотря на боль, от которой страдала. Торн и я молча наблюдали со стены. Я думал о её сестре, Слэйк охраняла туннели, и не подозревала о том, что случилось Уиндой. Это было счастье, что она не была свидетелем этого — она, безусловно, пошла бы на помощь сестре и умерла.

Ведьмы были вблизи, ножи на длинных палках уже были не нужны, потому что ламия лежала неподвижно — вероятно, уже умерла. Но они не давали никаких шансов и продолжали резать тело. Через некоторое время мы знали почему.

Кретч поднялся на задние лапы. В его руках уже не было клинков, но они были красными от крови. В левой руке он держал ещё бьющееся сердце Уинды. Когда я смотрела, он разорвал его пополам и начал есть, кровь окрашивания зубы, бегущая из открытой пасти.

Некоторые поклоняются тёмным богам, другие служат свету, но я иду одна. Я Грималкин.

Я смотрела молча, обессиленно, гнев пылал внутри. Кретч убедился в том, что ламия не вернётся. Для Уинды не было послежизни в виде мертвой ведьмы. Она была отправлена прямо во тьму.

Когда кретч закончил пожирать сердце, он закричал нам: — Скоро я это сделаю с тобой! Твои дни сочтены. Твоё сердце будет моим, Грималкин. Это судьба ждёт врагов моего хозяина!

— За то что вы сделали, я убью вас всех! — закричала я. — Каждый из вас умрёт от моей руки. Разбегайтесь и удирайте — Я буду охотиться на вас даже на краю земли. Клянусь!

Кретч и маг просто смеялись над моими словами, и сразу же к ним присоединились ведьмы, какофония, кудахтанье, смех и дикие возгласы эхом прокатились по всей поляне.

Это было время дать им ответ, что бы они поняли, что я не сломлена. Я развязала кожаный мешок и Вынула голову Дьявола. Подняла её за рога, чтобы он был обращен за стену.

— Теперь я буду причинять боль тому, кого вы больше всего любите, кому вы служите! Это то, что ваши поступки стоили вашему хозяину! Он будет держать ответ за вас!

Я выхватила нож и вонзила в правый глаз Дьявола, жёстко поворачивая его.

Голова не могла кричать, потому что рот был заполнен зеленым яблоком и шипами роз. Однако был ужасный крик. Казалось он поднимался от земли под нашими ногами. Затем прогремел голос из недр земли:

— Вы подвели меня! Горе всем вам! Вечные мучения ожидают тех, кто подводит меня второй раз! За то что я страдаю, вы будете страдать в тысячу раз сильнее!

Земля дрожала, башня качалась, и яркая полоса разветвленной молнии пересекала небо с севера на юг, сопровождаемая раскатом грома, так громкого, что это заглушало испуганные крики ведьм внизу. Но я могла видеть их открытые рты, глаза наполнились ужасом от того, что я сделала и что было сказано Дьяволом. Они бегали кругами, как безголовые куры, а сильный ветер качал деревья, наклоняя и прижимая ветви.

Наконец всё успокоилось, и я посмотрел вниз на всех без разбора ведьм так, что они могли видеть смерть в моих глазах.

— Уходите отсюда. Уходите далеко! — крикнула я. — Завтра ночью я вернусь на стену. Если я увижу, или учую ваше присутствие в этом лесу я ослеплю вашего хозяина на оставшийся глаз! Я ясно объясняю?

Никто не ответил. Все молчали — даже бородатый маг и кретч. Склонив головы они развернулись и пошли к деревьям.

Торн смотрела на меня, её глаза блестели. — Вы показали им! Так, что они заткнулись! — воскликнула она.

Я мрачно кивнула. — Но насколько долго? — спросила я.

Чёрная кровь капала из развороченной глазницы. Я плюнула в лоб Дьяволу, затем спрятала голову в мешок.

— Если завтра они будут держаться подальше от этого места, мы уйдём, — сказала я.

— Разве здесь не безопаснее, чем где–либо? — спросила Торн.

— Не в этом дело, дитя. Без крылатой ламии, которая охотилась для нас, в конечном итоге мы будем голодать. Но не только это — наших врагов здесь будет собираться всё больше и больше. Осада не может длиться вечно.

Она поморщилась. — Куда мы пойдём?

— Есть несколько возможностей, но ни одна из них не лучше, чем укрепиться здесь. Дай мне подумать какое–то время. Надо спуститься вниз, чтобы рассказать Слэйк о том, что постигло её сестру.

Мы прошли в кладовую и через люк по спиральной лестнице спустились в сырую прохладную нижнюю часть башни. Когда достигли подземелья, я почувствовала ламию. Она уже оставила туннели.

Мы нашли её на коленях у основания виселицы ламий. Мертвые животные еще оставались на цепях, но кровь уже не капала в ведро, которое было заполнено до краев. Поблизости в кронштейне горел только один факел. Я не чувствовала непосредственной опасности. Только несколько крыс перемещались в темноте.

Слэйк бормотала себе под нос и ритмично покачивалась из стороны в сторону. Сначала я подумала, что она ткала какое–то заклинание, но её голос вдруг наполнился жаром, как будто отчаянно пыталась быть кем–то услышанной. Она подняла руки к виселице и поклонилась три раза. Было ли это своего рода поклонением? Она молилась своему богу? Если это так, то кто это может быть?

Я указала Торн и мы ушли обратно в тень столбов. — Пусть она делает то, что должна. Мы поговорим с ней, когда она будет готова, — прошептала я.

После нескольких минут поклонения, Слэйк поднялась. Затем, подняла заполненное кровью животных ведро, издав гортанный крик, подняла его к губам и пила большими глотками. Трижды она кричала и продолжала пить. На третьем крике я поняла, что она выкрикивала какое–то слово — возможно чьё–то имя.

Когда ведро опустело, она поставила его у подножия виселицы, повернулась и подошла к нам. Я поняла, что, не смотря, на все её действия, ламии было известно о нашем присутствии.

Слэйк поклонилась нам, хотя и не так глубоко как у виселицы. Передняя часть её платья была пропитана кровью, вылившейся из ведра. Как ни странно, её лицо выглядело менее человечным, чем когда я в последний раз видел её на стене. Глаза были дикие, рот, как красная рана, острые зубы, как будто пожирали её изнутри.

— Я сожалею, но должна довести до Вас плохие известия, — сказала я тихо, — Ваша сестра умерла, смело борясь с кретчем. Затем безжалостное существо съело её сердце.

Даже ни капли волнения не отразилось на лице Ламии. — Я уже знаю, — ответила она. — Я почувствовала момент её смерти. Вот почему я молилась.

— Кому Вы молитесь? — спросила я. — Какому богу?

— Богу всех Ламий, конечно.

Я нахмурилась. — Я не знаю этого бога.

— Мы называем её Зенобия. Она была первым предком всех нас. С ней вы были в Греции. Она мать Тома Уорда, ученика ведьмака.

— Но была убита в битве с Ордин.

Хотя я не была свидетелем тех событий, Том Уорд рассказывал мне, как его мать в крылатой форме, держала Ордин мертвой хваткой. Когда они боролись, её цитадель была окутана столбом огня и вернулась обратно во тьму.

— Не уничтожена — её дух живёт. Она говорила с нами. Она давала мне инструкции каждый раз, когда я молилась.

Я вспомнила, как близок был Том Уорд со своей матерью. Если она говорила с этой ламией, то вероятно она должна была говорить и с ним также?

— Инструкции … о чём же? — спросила я.

— Она приказала остаться здесь без моей сестры и защищать башню от наших врагов. Прежде всего, я должна защищать сундук с информацией, которая может помочь её сыну в попытке уничтожить дьявола.

— Вы уже открывали сундук и читали книги. Что Вы прочитали? Скажите мне и я передам.

— Это не так просто. Много веков назад Зенобия конфликтовала с дьяволом. Она тщетно пыталась уничтожить его — хотя она всё же смогла «связать» его с помощью тёмной магии, ограничив его силу. Условия этого связывания были такими: если он убьёт Тома Уорда, то сможет царствовать в нашем мире в течение ста лет, прежде чем вынужден будет вернуться туда, откуда пришел. Но если он заручается услугами одного из своих детей, чтобы убить Тома — сын или дочь ведьмы — то Дьявол может оставаться в нашем мире бесконечно. Есть и третий путь: если он сможет обратить мальчика ко тьме, его власть будет длиться до конца мира.

— Если мы узнаем способ, которым Дьявол был связан, то сможем получить представление о том, в каком направлении двигаться, что бы уничтожить его, — продолжала Слэйк. — Зенобия считает, что её сын может увидеть то, что она упустила. Какую–то лазейку, брешь, в которую может быть добавлено что–то новое и эффективное.

Я уже слышала о связывании от Алисы Дин. Это было первым подтверждением того, что матери Тома можно доверять. Это ограничение мощи Дьявола имело важное значение, иначе он убил бы Тома ещё год назад. Я подозревала, что Дьявол, по–прежнему надеется склонить мальчика ко тьме. Конечно же, ученик ведьмака медленно движется в этом направлении, будучи вынужден изменять своим убеждениям, используя банку с кровью и связав себя с ведьмой. Но я подозревала, что ненависть Дьявола к Тому и потребность в мести, приведёт к убийству мальчика, после того как он освободится от ограничений.

— Если Вы останетесь здесь в башне, как будете выживать без пищи? — спросила Торн.

— Я буду охотиться, — ответила Ламия. — Моя сестра и я надеялись, что узнав необходимое, мы уйдём из этого убежища в человеческой форме и отнесём знания ученику ведьмака. Теперь всё изменилось. То что мы ищем, за рамками нашего понимания. Очень скоро мальчик должен вернуться сюда и изучить книги. Я уже начала процесс, который вернёт меня в дикую форму. В течение нескольких недель, что бы выжить, я буду пить кровь и есть мясо крыс, но как только мои крылья вырастут я начну летать и охотиться на крупную добычу — во–первых, на животных, и в конце концов на тех, кто убил мою сестру.

Я кивнула. — Но сможете Вы защитить башню в одиночку?

— В начале будет трудно, но я смогу сделать это. После того как я полностью преображусь, они не осмелятся напасть. И кретч слишком большой, что бы войти в туннель.

— Тогда, я думаю, будет лучше, если я и Торн оставим это место пока возможно. Кроме того, — сказала я с мрачной улыбкой, — я не разделяю Ваш вкус.

Слэйк кивнула. — Вы уйдёте немедленно?

— Нет, завтра ночью. Сначала я выйду на стену с головой Дьявола. Сразу же после смерти Вашей сестры, в отместку, я вырезала ножом его один глаз. Если наши враги находятся неподалёку, я вырежу второй глаз, как обещала. Но они знают, что хозяин спросит с них за свои страдания. Я надеюсь, лес будет свободным от ведьм, так что мы сможем пройти некоторое расстояние, прежде чем они снова начнут нас преследовать.

— Куда мы пойдём? — поинтересовалась Торн.

— Вероятно, лучший вариант — Клитеро, — сказала я ей.

— Говорят, что сейчас это разрушенный город, полный бандитов и головорезов, — отметила Торн.

— Какое может быть более достойное место? — ответила я с лёгкой улыбкой.

Долгое время замок Клитеро держал оборону против оккупационных сил. Когда наконец он пал из–за голода, враги в отместку убили всех защитников, а город сожгли. Сейчас он в руинах, но стены стоят по прежнему.

Враг был побежден и выдворен на юг, но очень немногие жители вернулись в Клитеро, чтобы восстановить свои дома. Вместо этого он стал пристанищем для жестоких грабителей, которые грабили деревни к западу от Пендл. Без сомнения, со временем будут отправлены войска, что бы положить конец беззаконию, но в его нынешнем состоянии — это было то, что нам нужно. Мы вполне могли бы попасть в замок, отчистить его от тех, кто его сейчас занимает и укрыться там.

Но для начала мы должны покинуть башню Малкин незамеченными и бежать на север через лес.

Истинный рыцарь имеет строгий кодекс чести: он не может отклонить вызов, он всегда держит своё слово. У меня тоже есть свой кодекс чести, но более гибкий.

Мы провели оставшееся время в башне отдыхая, чтобы восстановить силы для испытаний, которые ждали нас впереди. Ели экономно куски баранины, принесённые для нас Уиндой. Слэйк этого потребуется больше, чем нам; скоро, чтобы выжить, ей придётся сидеть на диете из крыс.

В то время, как Торн охраняла туннели, а Слэйк несла вахту на стене, я решила ещё раз поговорить с Дьяволом. Моим намерением было приложить некоторое давление на него и сделать наш побег из башни более уверенным, поэтому я вытащила голову из кожаного мешка и положила на низком столике. Затем, после того как вынула яблоко и шипы, я села, скрестив ноги, перед ним так, чтобы наши лица были на одной высоте.

— Если ты в состоянии, поговори с рабами своими. Прикажи им уйти! Если они не покинут лес, я вырву твой оставшийся глаз.’

— Что есть зло? — спросил Дьявол не обращая внимание на мои слова.

— Так скажи мне! — ответила я. — Ты тот, кто это должен знать!

Рот улыбнулся, обнажив пеньки сломанных зубов. — Единственное зло — это отрицать свои желания, — ответил он. — Таким образом, я не делал никакого зла, потому что навязывал свою волю другим. Я всегда беру то, что хочу!

— Ты всё перевернул с ног на голову, — обвинила его я. — Неудивительно, что тебя называют Отцом Лжи.

— Что лучше — использовать свою силу на пределе возможного или постоянно сдерживать свои естественные желания? — перебил он. — Лучше сделать первое, чтобы совершенствоваться и расти в этом. А что насчёт тебя, Грималкин? Какая разница между тобой и мной? Ты тоже этим занимаешься!

Я покачала головой. — Я испытываю себя, расту в силе и мастерстве, но не за счёт слабых. Ты всегда причиняешь боль другим и получаешь от этого удовольствие. Это приятно, причинять боль тем, кто не может защитить себя?

— Это лучшее удовольствие из всех! — воскликнул Дьявол.

Был один вопрос, который я никогда не задавала, потому что мне было очень трудно выразить словами. Но я спросила его сейчас, эмоции сжимали горло так сильно, что едва удалось проговорить, чтобы было слышно. — Почему ты убил моего ребёнка? — спросила я требовательно, горе угрожало сокрушить меня.

— Нашего ребёнка, Грималкин! Нашего ребёнка! Я сделал это — потому что мог. А ещё я сделал это для того, чтобы тебе было больно! Я сделал это, потому что не мог позволить ему жить! Выращенный в мужественности, ребенок мог стать моим смертельным врагом, и стать слишком опасным. Но сейчас его сменил другой — мальчик по имени Том Уорд. Я хочу уничтожить его. Я не могу позволить ему стать мужчиной. Он так же должен умереть, как и твой ребёнок. Во–первых, я сделаю это, потому что могу! Во–вторых, чтобы не позволить ему уничтожить меня. И в третьих, сделать тебе больно, Грималкин. Потому что без вашей последней надежды месть уже не состоится!

Не говоря ни слова, я засунула яблоко и шипы в уродливый рот и затолкала голову обратно в мешок. Меня трясло от гнева.

Позднее, мы с Торн просматривали книги в большом сундуке, но не обнаружили ничего для прямого использования. Я прочитала что–то написанное на одном листе бумаги — отчёт матери Тома о том, как она связала Дьявола. Но, в отличие от выцветших чернил в других записях, эта, казалось, была написана совсем недавно — конечно, это не может быть её рукой?

Темный Лорд пожелал, чтобы я вернулась к нему и высказала своё расположение. Долгое время я сопротивлялась постоянным советам моих друзей и сторонников. Одни советовали, что бы я родила ребёнка как средство избавиться от него навсегда. Но даже одна мысль об этом была отвратительна мне.

В то время я мучилась какое решение должна принять, что я вскоре должна сделать. Враги схватили меня, застав врасплох. Меня схватили и привязали серебряной цепочкой к скале, чтобы на рассвете лучи солнца уничтожили меня. Меня спас моряк Джон Уорд, который прикрыл от палящего солнца и освободил от серебряной цепи.

Позже мы укрылись в моем доме, и вскоре стало ясно, что мой спаситель испытывал чувства ко меня. Я была благодарна за то, что он сделал. Но он был простым человеком, и я чувствовал в себе не больше, чем физическое влечение к нему. Однако, когда я узнала, что он был седьмым сыном седьмого сына, у меня в голове начал зреть план. Если родить от него сыновей, то седьмой будет обладать особыми способностям для борьбы с тьмой. Но не только это: ребенок получил бы и некоторые из моих особенностей, которые усилили бы его другие способности. Таким образом, этот ребёнок в один прекрасный день смог бы уничтожить Дьявола. Не легко было решить, как поступить. Произведённый на свет его седьмой ребенок может дать мне средства, чтобы наконец уничтожить моего врага. Тем не менее, Джон Уорд был просто бедным моряком. Он вышел из семьи фермеров. Если я куплю ему ферму, мне придётся жить вместе с ним. Вонь скотного двора всегда будет ощущаться в моих ноздрях.

Мои сёстры советовали убить его самой или отдать им. Я отказалась, потому что была обязана ему жизнью. Выбор был между: отпустить его из моего дома, чтобы он нашёл корабль и вернулся домой один, или вместе со мной.

Чтобы выбрать второй вариант, вначале я должна связать моего врага — Дьявола. Это я сделала с помощью различных уловок. Я договорилась о встрече на праздник Ламмас — только я и Дьявол. После тщательного выбора места, я разложила большой костёр, и в полночь призвала его в наш мир на время.

Он появился в гуще пламени, и я поклонилась ему и сделала то, что казалось почтительно, — но уже бормотала слова мощного заклинания, и у меня было два священных предмета в руке.

Когда я прочитала эту запись, то мне показалось, что Зенобия ненавидела Дьявола также, как и я, и взяла на себя риск, аналогичный моему, когда вызвала его. Было хорошо биться около неё в Греции. И сейчас, хотя её уже нет во плоти, она всё ещё была объектом с которым нужно считаться. Отрадно видеть её на моей стороне.

Я продолжала читать:

Несмотря на все его попытки помешать мне, я успешно завершил связывание, прокладывая путь для следующего этапа моего плана, который начался с моего путешествия в графство и покупки фермы.

И так я стал женой фермера и родила ему шесть сыновей. И вот, наконец–то, появился седьмой, которого мы назвали Том Уорд Джейсон; его первое имя было выбрано отцом, второе — мной в честь героя моей родины, которого я любила когда–то.

Мы ламии привыкли изменять свою форму, но изменения происходящие с нами со временем не могут быть предсказаны. С годами, я приняла свою судьбу и полюбила мужа. Я постепенно двигалась всё ближе и ближе к свету, и в конце концов стала целительницей и акушеркой, помогая моим соседям. Это стало возможно благодаря человеку, Джону Уорду, человеку спасшему меня, который встретился мне на пути. И это я не могла предвидеть.

Я не могла понять, как эта информация может помочь Тому Уорду уничтожить Дьявола. Сочетание с другими фрагментами записей, которые можно найти в сундуке, могло бы сказать нам что–то особенное. Было важно, чтобы ученик ведьмака пришёл и сам тщательно обыскал сундук. Я решила снова связаться с Алисой и сказать ей, что бы он снова посетил башню.

— Кто это написал? — спросила я Слэйк.

— Это написано моей рукой, — ответила она. — Это было первоначально записано Зенобией в коде, разбросанном по всем её записям. Она явилась мне в видении и даровала ключ, чтобы раскрыть эту запись.

— Что за священные предметы о которых она говорила?

— Один из них находится в сундуке, — ответила она. — Другой — где–то в другом месте.

— Где именно?

— Я не знаю.

— Что представляет собой тот, который в сундуке? Покажи мне! — потребовала я.

Слэйк покачала головой и искоса посмотрела на меня. — Я не могу показать его Вам. Зенобией было сказано, что только Том Уорд может увидеть его.

Я кивнула. — Тогда храните его хорошо, пока он не вернётся сюда снова. Вы сказали, что он должен придти сюда в ближайшее время. Как скоро?

— Он должен появиться до Хэллоуина. В противном случае, может быть слишком поздно.

— Нам действительно нужно срочно уничтожить Дьявола, — ответила я. — Но почему Хэллоуин? Каково его значение?

— Есть цикл таких праздников. Наиболее благоприятные условия приходят каждые 17 лет. В октябре будет тридцать четыре — два раза по семнадцать — года, с тех пор как Зенобия связала Дьявола.

— Таким образом, у нас есть до …?

Слэйк кивнула. — Это всё время, что осталось.

Но была проблема кретча и других врагов, иначе я бы пошла прямо в Чипенден и провела Тома Уорда к башне, чтобы начать осмотр сундуков. Но как он может придти сюда, когда здесь опасно?

Сначала я должна уничтожить своих врагов. И времени осталось мало. Уже был апрель.

Наконец пришло время нашего побега на север, я взобралась на стену с зубцами, неся кожаный мешок, рядом были Торн и Слэйк. Я посмотрела вниз за поляну на темную линию окружающих деревьев. В небе были тяжёлые облака и дул лёгкий ветерок с запада. Плохое освещение поможет нам оставаться незамеченными. Я трижды принюхалась.

Кретч и маг отсутствовали, но оставалась одна ведьма, возможно как шпион. Я хотела дать ей что–то, чтобы она ушла отчитываться!

Я развязала мешок, вынула отрубленную голову Дьявола, подняла её высоко, обращая к тому месту, где знала, скрывается ведьма.

— Я чувствую запах крови ведьмы! — закричала я. — Ты не прислушалась к моему предупреждению? Вина за то, что я собираюсь сделать падет на тебя, тебя одну. Представь себе, как за свои пытки Дьявол отплатит тебе!

С этими словами я достала кинжал и приготовилась воткнуть в оставшийся глаз Дьявола. В лесу раздался крик, и удаляющийся шум бегущих ног.

Я улыбнулась и плюнула на лоб Дьяволу. — Ты можешь сохранить свой глаз немного дольше, — сказала я, возвращая голову обратно в мешок.

Это сделано, Торн и я поблагодарили Слэйк и начали свой уход, ощущая ее печаль. Она делила жизнь со своей сестрой на протяжении веков, а сейчас была одна.

Мы ушли через туннели. Там не было врагов, засевших в засаде у входа, поэтому мы направились на север, держась поближе к холму Пендл и обходя с запада Ведьмовскую лощину. Умершая ведьма возвращается, когда свет полной луны впервые падает на листья, покрывающие её могилу. До лощины было несколько дней пути, иначе я бы пошла бы туда и высказала моё почтение Агнессе Сауэрбатс.

К югу от деревни Даунхем мы повернули на запад и направились вниз к Клитеро. В городе не было огней, но они были над стенами замка, подтверждающие, что он занят.

Вдруг я увидела вспышки в моей голове, мерцающие предупреждения в уголках глаз.

На этот раз прошло несколько минут, прежде чем появились другие симптомы.

Я потеряла баланс, споткнулась и упала на колени. Почувствовала резкую боль в груди, я изо всех сил пыталась дышать.

Торн пыталась помочь мне встать на ноги, но я оттолкнула её. — Нет, дитя, оставь меня — это сейчас пройдёт.

Но прошло больше часа, прежде чем мир перестал вертеться вокруг меня и Торн смогла поставить меня на ноги. Было бы лучше отдохнуть перед тем, как войти в руины города, но мы не могли позволить себе задержку. Не так уж много времени пройдёт, прежде чем мои враги определят наше направление. Скоро кретч возьмёт наш след.

Тяжело дыша, я повела Торн вниз к окраине города. Здания вокруг замка были в темноте, но бандиты могли скрываться в них. Я остановилась и опустилась на траву, сигнализируя, что Торн должна присесть рядом.

— Я слышала, что в Клитеро находится более одной группы, — сказала я ей. — Сильная группа злодеев заняла замок, более слабые нашли убежище в руинах города.

— Нет сомнения, они будут конфликтовать и драться друг с другом, — отметила Торн.

— Да, и это хорошо для нас так как означает, что они не смогут объединиться и действовать более эффективно.

Я понюхала нижнюю часть города на предмет опасности, но нашла там только спящих мужчин. Мы двигались осторожно вперед мимо окраинных домов и в узких усыпанных щебнем улицах. Большинство домов было без крыш, это место пропахло грязью и гнилью. Мы начали подниматься на холм, на котором стоял замок, выбирая путь по улицам, никуда не впутываясь, но в конце концов мы пришли к высокой внешней каменной стене укрепления. Рва не было и ворота были широко открыты. Только снаружи сидел на скамейке человек рядом с жаровней с тлеющими углями. Он шатался на ногах, глядя на меня с удивлением. Затем громадная фигура вышла из тени позади него.

— Посмотрите, ребята! Женщины! — закричал большой человек. — Какой подарок небес!

Я открыла рот в широкой улыбке, показывая ему острые зубы.

Его лицо вытянулось. — Есть старая поговорка — Дарёному коню в зубы не смотрят. Но лучше знать правду, — сказал он, качая головой не веря.

— Да, — сказала я тихо, — мы — подарок из ада.

Торн стояла рядом со мной вынув два кинжала.

— Ты просто человек! Какие у вас шансы против нас? — спросила я, опираясь свои клинки, надеясь спровоцировать обоих бандитов на безрассудное нападение. Я чувствовала, что и другие скрываются поблизости.

Мужчина поднял тяжелое копье и направил его на нас, в это время всё больше человек выбегали к нему на помощь из тени, собирая за его спиной. Они сформировали плотный букет из различного оружия за его спиной. Некоторые были солдатами, скорее всего дезертиры, так как война до сих пор велась на юге. Один даже носил рваную форму с красной розой на эполете. Там было только девять человек, и большой мужчина с копьём, вероятно был их лидером.

— Будь рядом, дитя, и прикрывай мне спину, — прошептала я Торне в ухо. — Первым я убью того, что с копьём.

Я рванула прямо на него. Он был большой и сильный, но неуклюжий, и я с лёгкостью отбила его выпад копьём. Затем мой клинок нашёл его сердце, его глаза широко раскрылись в изумлении, и он рухнул к моим ногам. Торн зарезала двоих за моей спиной, пока я была сосредоточена на убийстве самого большого из бандитов. Я убила их лидера и этого было достаточно. Я просто хотела изгнать их из замка. Несколько мгновений позже они бежали, многие были ранены.

— Теперь на стену, — сказала я.

Мы вошли в замок и стали подниматься по узкой спиральной лестнице, готовые к опасности. Стена была пустой, но там горел огонь и я чувствовала чьё то присутствие — один человек: мужчина, молодой.

Он ждёт в засаде? Когда мы подошли к огню, я поняла, что на это он не был способен. Он лежал на спине с кляпом во рту, связанный с ног до головы — мальчик не более пятнадцати лет. Я опустилась на колени рядом с ним, и он вздрогнул, когда я разрезала его верёвки, и смотрел на меня широкими, испуганными глазами.

Я вернула клинок в ножны, посадила его и вынула кляп изо рта. Его лицо было грязным и покрыто синяками, левый глаз заплыл. Но, несмотря на признаки жестокого обращения он был красивый, с голубыми глазами и светлыми волосами.

— Как тебя зовут, мальчик? — спросила я.

Он снова вздрогнул. Смотрел на мой рот и, вероятно, испытывал ужас при виде моих зубов.

Я не собиралась причинять мальчику никакого вреда, но испытывала удовлетворение видя страх в чужих глазах. Это подтверждало то, кем я была. Мне нравилось внушать страх и уважение.

— У-Уилл, — ответил он слегка заикающимся голосом.

— Ну, Уилл, что ты сделал, чтобы заслужить такое обращение?

— Мой отец рыцарь. Меня схватили эти бандиты, а сопровождающих людей убили. Они пытаются получить за меня выкуп, но отец не может позволить себе то, что они просят. Он владеет обширными землями, но они в аренде у бедных фермеров, и он имеет с них мало денег. Завтра они планировали отрезать один из моих пальцев и отправить ему.

— Твои родители должно быть очень расстроены. Это ужасно, чтобы похитить сына, таким образом.

— Моя мать умерла три года назад от чумы, прокатившейся через северные земли. Но, да, мой отец очень любит меня.

— Ну, ты можешь вернуться к нему, мальчик, — сказала я ему. — Но оставить эту крепость сейчас не самая лучшая идея. Там внизу есть люди, которые перережут тебе горло, как только увидят. Где твой дом?

— На севере, на границе округа. Не более пяти часов пешком.

— Твой отец знает где ты находишься в плену?

— Может быть, но они ему сказали, что убьют меня, если он или его люди попытаются освободить меня.

Я кивнула, затем стала всматриваться вниз со стены на открытые ворота. За ними собралась группа вооружённых людей, которые смотрели на нас. Настало время, чтобы закрыть ворота и сдерживать любого, кто может быть достаточно глуп и рискнёт войти.

— Стой здесь, с мальчиком, Торн, — приказала я.

Я пошла вниз по ступенькам, перешагивая через трупы тех троих, кого мы убили. Слова будут потрачены в пустую на этих людей. Несмотря на потерю своего лидера, они, без сомнения, наполнили бы себя пьяной храбростью и напали бы до рассвета. Тем не менее, я могла бы напугать их. Поэтому без замедления, начала перебирать кости моего ожерелья и повторять слова заклинания себе под нос.

Было жалко использовать мои магические запасы, потому что они мне понадобятся позже, но это было заклинание иллюзии и не слишком затратное. Кроме того, я его хорошо знала, что позволяет создать его экономя энергию. Это было заклинание, называемое Страх, и я видела расширяющиеся глаза бандитов и их лица искажённые страхом. Сейчас для них моё лицо выглядит демоническим: волосы превратились в извивающихся змей с ядовитыми раздвоенными языками.

Они бежали, прежде чем я достигла ворот. Так что, закрывая ворота я кричала в их быстро исчезающие спины. У меня не было средств, чтобы зафиксировать створки ворот, так что я схватил их обеими руками и произнесла ещё одно короткое заклинание блокирующее их, по крайней мере, на некоторое время. Я знала, что они не сдержат силу кретча или группу решительных ведьм. Но первый был слишком широким для узкой винтовой лестницы, а других можно было бы убивать по одному во время подъёма по лестнице.

Сделав это, я вернулась в замок. Я ожидала, что кретч прибудет до рассвета.

Все жертвы, на которых я охочусь, в конечном итоге, будут убиты. Если они из плоти, я зарежу их. Если они дышит, я перекрою им дыхание.

Этой ночью мы не спали, я была бдительна, постоянно принюхивалась к тьме в поиске опасности. Мы не голодали. На стене были свежие туши животных. Мы изжарили половину туши свиньи на вертеле и разделили её на троих. Я знала, что сейчас у нас имеется пища и мы готовы к осаде. Сейчас трудно оценить, как долго нам придётся оставаться здесь.

Мальчик был молчалив, напуган и нервничал, но это не умерило его аппетита. В то время как остальные молчали, прислушиваясь к нашему разговору с напряженным вниманием, — хотя страх еще искажал их лица. Его глаза были постоянно обращены на кожаный мешок, который, казалось, страшно завораживал его. Возможно из–за странных звуков, которые раздавались из него. Несмотря на большое зеленое яблоко и шипы роз, Дьявол издавал странный слабый стон или приглушенное шипение, как будто вздыхал.

— Ну, Торн, — требовательно сказала я. — В моё отсутствие ты продолжала выполнять свои учебные задания?

Торн улыбнулась мне. — Каждый день в обязательном порядке я повторяю мантру, что Вы учили меня. «Я лучшая, самая сильная и самая смертоносная», — сказала она, голосом чуть громче шепота. — В конце концов я поверю в это. Это получилось у Вас — однажды это получится и у меня!

— Ты по–прежнему ежедневно упражняешься с клинками? — спросила я, взглянув на Уилла и наслаждаясь страхом, что мерцал в его глазах в ответ на мой вопрос.

Она кивнула, проглотила кусок свинины, чтобы продолжить. — Недавно я практиковалась в метании моих кинжалов. У меня ещё есть несколько лет до достижения максимальной силы. До тех пор я буду убивать врагов на расстоянии. Когда я стану выше и тяжелее, то буду биться вблизи! Ты научила меня и этому тоже.

— Это мудро. Ты слушаешь, что я говорю, и делаешь соответственно. Я не могла бы иметь более лучшей ученицы!

— Ваши собственные тренировки в начале были не очень радостными, — заметила Торн, удовлетворённая моей похвалой — хвалила я очень редко.

— Это правда.

— Расскажите мне снова сказку. Я уверена, что и Уиллу хотелось бы её услышать. Не так ли?

Мальчик кивнул, отчаянно соглашаясь со всем, что она говорила.

— Ну, тогда почему бы тебе не рассказать обо мне? — предложила я. — Ты достаточно часто просила меня рассказать — ты должна сейчас это знать наизусть!

Торн пожала плечами и улыбнулась. — Почему бы и нет? — сказала она, повернувшись к Уиллу. — Для начала, я бы лучше объяснила, что ведьму–убийцу клана Малкин обычно выбирают с помощью поединка. Претенденты должны столкнуться в поединке на смерть.

Но сначала претенденты должны пройти интенсивную подготовку, если хотят выиграть право на это место. Грималкин решила стать ведьмой–убийцей клана Малкин, но опоздала к ежегодной подготовке. Она присоединилась к двум другим претендентам, которые тренировались уже в течение шести месяцев. Что ещё хуже, только пол года оставалась до этих трёх дней, в течение которых проводится испытание. Так что у неё было очень мало времени, чтобы познакомиться с основами профессии убийцы.

Её первый день обучения был катастрофой. Два других соискателя были слабыми — обречены быть убитыми Кернольд, убийцей клана Малкин в то время. Поскольку день медленно тянулся, Грималкин всё больше и больше раздражалась. Наконец, незадолго до наступления темноты, она высказала свои мысли. Она сидела на полу и смотрела на Грист Малкина, их неумелого тренера, который только болтал о бое на клинках, его слова показывали на сколько он был глупым, и не имел понятия об этом. Позади него стояли две самые старые и уродливые ведьмы нашего клана. Они были настолько уродливы, что у них бородавки были даже на самих бородавках, щетина на подбородках была гуще, чем на заднице у ежа!

Сказав это Торн глубоко рассмеялась так, что в ответ Уилл, улыбнулся и покраснел до корней своих светлых волос.

— Ведьмы были там для того, чтобы убедиться в том, что стажёры не используют магию против Грист Малкин, — продолжала Торн. — Терпение закончилось и Грималкин вскочила на ноги и закричала на него.

Я улыбнулась, когда Торн вскочила на собственных ногах и кричала слова, как если бы она была на моём месте, а Уилл был Грист.

«Ты дурак, Грист! Ты уже подготовил двадцать семь побеждённых претендентов до нас. Чему ты можешь научить нас — только как проиграть и умереть?»

Так яростен был её порыв, что Уилл вздрогнул и отступил.

Торн злобно улыбнулась. — Ты должен увидеть Грист сейчас. Он ушёл в отставку в тот же год, состарился и разжирел. Именно это противостояние с Грималкин прикончило его.

— В течение долгого времени он молчал, — продолжала она, смеясь, — просто смотрел глазами на Грималкин и посмотрел с ненавистью, его заплывшее жиром лицо было искажено яростью. Он был как медведь рядом с человеком, по крайней мере, на голову выше, чем Грималкин и сильно развитой мускулатурой. Но Грималкин не испугалась его и встретила взгляд спокойно. Он отвернулся первым. Глубоко внутри он был напуган, хотя не показывал этого.

— «На ноги, дитя!» — скомандовал Грист. Грималкин повиновалась, но она улыбалась и усмехалась глазами.

— «Убери усмешку со своего лица. Не смотри на меня!» — проорал он. — «Смотри прямо вперёд. Должно быть некоторое уважение к человеку, который обучает вас!» — он начал медленно обходить Грималкин. Вдруг он захватил её в свои медвежьи объятия, сжал так, что громко захрустели рёбра. Тогда он бросил ее вниз в грязь, думая, что на этом всё закончится.

— Но что было делать Грималкин? Лежать и стонать от боли? Нет! Мгновение и она была на ногах, сломала ему нос левым кулаком, затем кулаком повалила его на землю. И после этого она боролась как убийца. Ты никогда не должен позволять никому приближаться к себе — она держала его на расстоянии. Борьба закончилась быстро. Каждый удар был своевременным и точным. В момент Грист Малкин был избит до полусмерти! Один его глаз распух и закрылся, а его лоб пересекала резанная рана, кровь заливала другой глаз. Грималкин поставила его на колени.

— «Я могла бы убить тебя сейчас!» — закричала она. — «Но ты просто человек, и вряд ли достоин беспокойства.»

— Таким образом Грималкин была вынуждена тренироваться сама. Конечно, она была искусна в лесной хитрости и ковке оружия. Она тяжело работала, хорошо ела и постепенно наращивала свои силы, ежедневно плавала, чтобы увеличить выносливость для борьбы — хотя это было длинной суровой зимой, худшей в течение долгих лет. Она также выковала лучшие клинки, закрепила их в ножны на своем теле.

Потом, в один прекрасный день, она столкнулась в холодном северном лесу со стаей голодных волков. Они окружили её, двигаясь медленно, слюна капала из пастей, смерть блестела в их голодных глазах. Грималкин приготовила метательные ножи в каждой руке. Когда первый волк прыгнул, нож нашёл своё горло. Второй умер также легко. Наконец она вытащила длинный клинок, когда третий волк прыгнул на неё. Так же легко, как сбивала голову одуванчика палкой, она отделила голову животного от туловища. Когда, наконец, стая разбежалась, семь забрызганных кровью тел остались лежать мертвыми, окрашивая белый снег красным.

Наконец, пришло время Грималкин встретиться с Кернольд и она вернулась в Пендл. Кернольд убила двух первых претендентов довольно легко — менее, чем за час, даже не вспотев. Наконец настала очередь Грималкин.

— Если вы такие сильные и смелые, почему спрятались в этом замке? — перебил Уилл. — Я думаю, мой отец смелее любой из вас!

Мы обе удивлённо уставились на мальчика. Краем глаз я заметила гнев на лице Торн. Я положила руку ей на плечо, чтобы удержать её. Тогда я ответила мальчику.

— Конечно твой отец смелый, — согласилась я, улыбаясь не открывая рта — что мог думать сын об отце, который хорошо к нему относился? Он рыцарь и это должно быть частью его натуры. Менестрели поют ему дифирамбы?

— Конечно! Он боролся и победил много противников, но его самый большой поступок был убить Великого червя, что осаждала наш замок.

— Черви реальны? — спросила Торн. — Я думала, что это просто рассказы перед сном, чтобы пугать детей.

— Они реальны, — ответила я. — Черви опасные существа, покрытые жесткой чешуёй, кроме того у них есть челюсти, заполненные мощными клыками. Многие из них имеют длинные змеиные хвосты, которые используют, чтобы обернуть вокруг своих жертв и выдавить из них жизнь. Они, как правило, пьют кровь крупного рогатого скота, но могут съесть человека целиком — с плотью, кровью и костями. Они довольно редки в графстве, — продолжала я, — и я видела только одного. Он скрывался в траве на краю озера: мне было любопытно и я захотела посмотреть поближе. Когда я подошла, он скользнул в воду и уплыл. Он был не больше собаки.

Но некоторые черви могут быть очень большими, как я слышала. — Ты назвал его Великим червём — он был очень большим? — спросила я мальчика.

— Он был самым большим из тех, кого когда–либо видели — намного больше лошади. Мой отец был в специальных кованных доспехах, покрытых острыми металлическими шипами. Когда червь обвился вокруг его тела, то был пронзен шипами, а затем отец порубил его на куски мечом.

Я улыбнулась, показывая ему свои зубы. Он ещё раз вздрогнул. — Ты сказал, что твой отец рыцарь без богатства. Скольких людей он имел в своём распоряжении?

— Несколько человек, из тех кем он командовал, были хорошо обучены — в том числе восемь профессиональных лучников с длинными луками.

Мне понравилось услышанное. Я поняла, что этот рыцарь в своей броне с шипами и несколько профессиональных лучников, могут сделать убийство кретча гораздо легче.

— Слушай, мальчик, — обратилась я к Уиллу. — Я тоже смелая, так же как и Торн. Мы укрылись в этом строении, потому что нас преследует много сильных врагов. Это само по себе не ограждает меня от столкновения с ними непосредственно в бою, но с помощью темной магии они создали ужасную тварь — наполовину волка, наполовину человека. Пока я не нашла способа расправиться с ним, мы нуждаемся в убежище. Но я думаю, замок твоего отца будет лучше. Кроме того, твой храбрый отец и его лучники могли бы мне помочь уничтожить наших врагов. Если бы я помогла тебе бежать из этого места и доставить в безопасное, он дал бы нам приют в своем замке, как ты считаешь? Смог бы он встать рядом с нами в битве и помочь победить?

— Я уверен, сможет! — закричал Уилл, его глаза блестели. — Доставьте меня в безопасное место и я обещаю, что он поможет!

Я повернулась к Торн. — Мы пришли сюда из отчаяния. Нам будет трудно защитить этот замок — слуги Дьявола могут держать осаду несколько недель и взять нас измором. У нас есть шанс хорошего убежища. Путешествие будет рискованным, но как только мы доберёмся до места, там будет безопаснее, чем здесь. Что скажешь?

Торн согласилась, так что я повернулась к мальчику и пристально посмотрела в глаза. — Даже если мы спасём тебя, мы по–прежнему ведьмы. Нас боялись и ненавидели многие люди, особенно мужчины, и мы не можем быть уверены, что твой отец выполнит обещание своего сына.

— Я даю вам своё слово, — ответил он. — Мой отец человек чести. Он выполнит, что я обещал.

Я быстро подумала. Может ли мальчик действительно заставить отца сдержать обещание? Это было возможно. Рыцари, как и люди, различны в своих характерах. Одни были хорошими, другие плохими, в то время как большинство были в равновесии между двумя этими состояниями И тем не менее, многие из них придерживаются кодекса рыцарства. Прежде всего, они верили в честь и держали своё слово. Я посмотрела вниз на ворота. Скоро появится кретч. Несмотря на мою магию, он, в конечном счете, сорвёт ворота с петель, а затем человеческие слуги Дьявола атакуют нас. Мы сможем сдержать первых, но как быть с многими другими, вызванными из дальних уголков графства, чтобы забрать голову? В конце концов мы потеряем её.

Я некоторое время дремала, поставив Торн на часах. Я проснулась от шепота голосов и медленно открыла глаза.

Торн и мальчик сидели очень близко друг к другу, почти касаясь, и говорили вместе тихо в оживленной манере, потерявшись в своём личном мире. Это был первый раз, когда я увидела у Торн интерес к мальчику. Она достигла возраста, когда для неё правильно быть обаятельной. Они явно понравились друг другу, и наблюдение за ними вернуло меня в воспоминания моей первой встречи с Дьяволом.

Я была юна, не намного старше шестнадцати, когда впервые повстречала его. Конечно, я знала, что он был Дьяволом. Я проходила мимо разрушенной часовни — брошенной Церкви после того, как местное население сократилось, у епископа экспроприировали землю более десять лет назад, и теперь это было местом с множеством пустых могил.

Молодой человек стоял в тени наблюдая за мной. Я была раздражена тем, что он на меня уставился, и была готова бросить небольшое заклинание — ничего опасного, просто которое бы внезапно ослабило его кишечник или привело к рвоте. Но потом он сделал то, что выкинуло все эти мысли из головы.

Он улыбнулся мне.

Никогда я бы не смогла так улыбнуться, с такой теплотой и явной симпатией. Он был красив и высок — Я всегда любила высоких мужчин — и вечером мы целовались и лежали в плотных объятиях друг друга.

Именно это Агнесса Сауэрбатс предвидела мне. Я была в компании Дьявола! — сказала она мне. Сначала мне трудно было поверить. Конечно, он не может быть Дьяволом! Как в этом молодом, красивом, добром человеке мог уживаться страшный зверь, который появлялся в огне костра на Хэллоуин? И как я могла быть такой дурой и так легко попасться на его чары? Я была раздражена и испытывала отвращение к себе — Я имела горькую ненависть к Дьяволу и не могла поверить в то, что сказала мне Агнесса.

Но как только я приняла истину, я знала что делать: родив ребёнка я освобожусь от Дьявола навсегда.

Я посмотрела на Торн, радостно разговаривающую со своим новым другом. Она не знала, что я смотрю на неё — в противном случае она бы не сидела бы так близко к нему.

Глупый ребенок, ты не знаешь, что большинство мужчин черти внутри?

Но я не сказала этих слов вслух. Мы должны вырывать счастье там где можем. Мне не было жалко для неё несколько сладких моментов.

Небо очистилось от облаков, и на востоке быстро светлело. Скоро взойдёт солнце. Лучше уйти сейчас под прикрытием оставшейся темноты.

— Право, мальчик — в обмен на то что ты обещал, мы отведёт тебя в замок твоего отца! — объявила я вдруг.

И Торн и Уилл вздрогнули от моего неожиданного прерывания их уютного общения. Они были поражены, и быстро, почти виновато посмотрели друг на друга.

Мы встали на ноги, и я жёстко посмотрела на мальчика, еще раз показывая зубы. — Всё время ты находишься между нами и делаешь всё, что я говорю, без вопросов. Это понятно?

Уилл кивнул, и забросив кожаный мешок на плечо, я пошла вниз по лестнице, Торн замыкала. Мы побежали прямо через двор к воротам. Я произнесла слова, чтобы отключить заклинание и открыть проход. Наблюдали ли за нами? Я быстро понюхала, и мои ноздри подверглись нападению волн страха, пьянства и растущей бравады. Бандиты ещё не были готовы к нападению. Они были слишком заняты напиваясь, что бы следить за воротами.

Я побежала по северному склону холма, несмотря на наличие других банд. Вскоре мы были в лабиринте тёмных узких улиц. В основном они были пусты, но на одном углу на нас вышел пьяница и открыл рот от удивления. Я сильно толкнула его, он упал в дверях, а мы побежали дальше.

И тогда я почувствовала его.

Это без сомнения был запах кретча. Он уже вошёл в город.

Кто ест с Дьяволом — нуждается в длинной ложке. Кто ходит с ведьмой — должен держать дистанцию.

Я остановилась и снова принюхалась. Существо приближается с юга, оно напало на наш след.

Торн понюхала и улыбнулась. — Бандиты между нами и нашими врагами. Это должно быть интересным! Они должны будут встретиться!

Мы побежали дальше, и вскоре услышали далекий звериный рёв с последующим воплями и криками от страха и гнева. У пьяных людей никаких шансов выстоять против наших врагов, но они могут замедлить преследователей.

Я посмотрела на мальчика, он тяжело дышал от длительного бега. Независимо от его уровня физической подготовки, заключение в плену ослабило его.

Я остановилась, вручила мешок Торн и взяла мальчика. Он вздрогнул от близости ко мне, но не сопротивлялся, когда я взвалила его на плечо. Мы продолжали движение на север в более медленном темпе. Слабость не вернулась, но выносливость была не так хороша, как обычно. Я пыталась оставить все сомнения о моём состоянии в глубине сознания, но они грызли меня, как гниение зубов. Я оттолкнула их прочь и старалась оставаться оптимистичной. Пока что мои приступы слабости не возникали в моменты непосредственной опасности. Несмотря на опасения Агнессы, что моё тело имеет повреждения, я всё ещё надеялась полностью восстановиться.

Поздно утром мы замедлили наш темп до быстрой ходьбы. Мы, казалось, оставили кретча позади, хотя, без сомнения, он по–прежнему следовал за нами. Сейчас угроза ждёт впереди. Мы двигались по грунтовой дороге через узкую долину с голыми низкими холмами по обе стороны. Дважды я видела мелькнувшие тени на горизонте. За нами следили.

Я остановилась и поставила Уилла обратно на ноги. — Как далеко до замка, мальчик? — спросила я.

— Менее, чем час. Люди моего отца уже сопровождают нас, — сказал он показывая на вершины холмов.

— Я уже видела их, — ответила ему. — Нет сомнения, что они уже сообщили, что ты находишься в компании ведьм.

Через десять минут мы увидели пыль на дороге впереди. Это был человек на лошади, который скакал галопом к нам. Я унюхала немного страха.

— Это мой отец! — воскликнул Уилл, когда всадник приблизился.

Рыцарь носил легкую кольчугу и сидел на пятнистой кобыле. Он был без шлема, но имел меч и перекинутый за спину щит. Остановил лошадь перед нами перекрывая путь и наставил на нас меч.

— Отойдите и дайте моему сыну выйти вперёд! — приказал он.

Рыцарь был среднего возраста и, как мне кажется, с немного избыточным весом. Он не представлял реальной угрозой для меня или Торн. Нет сомнения, что физически он не стал слабее, чем в молодости, и по–прежнему был храбрым. Не многие люди осмелятся столкнуться с двумя ведьмами, имея только простой меч.

— Он волен делать, что ему заблагорассудится, — ответила я. — Опустите меч!

— Не пытайся командовать мной, ведьма! — ответил он.

— Но они освободили меня, отец, и помогли убежать от похитителей, — заступился Уилл. — Их преследуют и я предложил им убежище в нашем доме. Я сказал, что ты поможешь им в борьбе с опасными врагами, которые преследуют их. Я дал своё слово.

Гнев мелькнул на лице рыцаря. Я почувствовала, что он был справедливым человеком, но был не доволен тем, с чем согласился его сын.

— Я благодарю вас за освобождение моего сына, — ответил он, опуская меч и возвращая его в ножны. — За это я в долгу перед вами. И это добавляет мне не мало сложностей. Я богобоязненный человек, на территории моего замка есть церковь, где каждое воскресенье проходят службы. Сам епископ дважды в год посещает нас, что бы благословить алтарь и молиться за больных. Мой капеллан будет возмущён.

— Моё слово чести, отец! — закричал Уилл, его голос стал пронзительным. — Я дал им своё слово!

Рыцарь кивнул. — Что сделано, то сделано. Я поеду с моим сыном. Мой дом впереди. Его ворота будут открыты для вас. Я — сэр Гилберт Мартин. Как ваши имена?

— Я Грималкин, а это Торн, — ответила я ему. Я увидела страх на его лице, и была рада отметить, что моя слава опережает меня. Я хотела, чтобы он боялся, потому что тогда, скорее всего, будет сотрудничать.

— Иди со своим отцом, мальчик, — сказала я, обращаясь к Уиллу. — Мы скоро присоединимся к вам.

После этого мальчик выбежал вперёд, наклонившись отец схватил его за руку и помог сесть на лошадь позади себя. Затем, без дальнейших сантиментов, они поскакали вдаль.

— Вы думаете, он помешает нам войти в замок? — спросила Торн.

Я пожала плечами. — У меня есть сомнения. Скоро мы узнаем, что стоит честь этого человека. Но я думаю, то что ждёт нас впереди лучше того, что преследует нас.

Так что мы продолжили движение вперёд по пыльной дороге, пока не показался замок. Перед ним протекала узкая быстрая река. Укрепление было скромным, состояло всего из одной внутренней крепости, но был ров и подъемный мост, над которым возвышалась небольшая оборонительная башня с зубцами. Вблизи замка расположились поля фермеров–арендаторов с множеством небольших домиков, но никто там сейчас не работал. Я отметила, что два дома были сожжены. Война докатилась даже до этой изолированной области.

Мы пересекли реку и достигли нашей цели. Большинство ведьм не смогли бы пересечь проточную воду. Ведьмы–убийцы тренируют эту способность на протяжении нескольких лет, используя комбинацию физической выносливости и магических методов. Так что это можно сделать, несмотря на сильную боль. Как только мы прошли первый дом, я заглянула в окно, чтобы подтвердить свои подозрения.

Я была права: недоеденный обед лежал на столе. Жильцы покинули его в спешке. На время опасности, как сейчас, жильцы, работники и слуги рыцаря, укрывались в замке. Но что рыцарь посчитал угрозой? Боялся ли он двух ведьм, или того что преследовало их? Возможно обоих? Мы узнаем это достаточно скоро.

Как мы приблизились, я увидела фигуры, смотрящие на нас со стен. Раздался лязг и скрежет цепей над шпилем и подъемный мост медленно опустился, но когда мы вошли на него, то увидели, что решётка и крепкая, обитая железными шипами дверь за ней все еще были закрыты от нас.

Затем голос крикнул нам сверху. Это был не рыцарь, а только один из его миньонов. Я понюхала и знала, что он задира — тот кто мог хладнокровно убивать и зарабатывал себе на жизнь применяя насилие.

— Выньте своё оружие из ножен! Положите его около ног! — крикнул он.

Я покачала головой. — Мои клинки останутся там, где я могу дотянуться до них!

Я принюхалась снова и обнаружила опасность. Там были вооружённые люди в полной боевой готовности. Но также почувствовала дисциплину. Они были дисциплинированными и ожидали приказа.

Ответа не последовало, но я слышала ропот наверху. Мой отказ обсуждался.

Через несколько секунд раздался лязг цепей и решётка начала подниматься. Торн наклонилась и прошептала мне на ухо. — Это может быть ловушкой.

Я кивнула, но промолчала. Могли ли мы доверять этому рыцарю? Мне было интересно. Я принюхалась — на этот раз долго, пытаясь читать будущее, особенно угрозу смерти. Угрозу для Торн. Она не могла сегодня умереть. Я чувствовала это.

Тяжелая деревянная дверь распахнулась внутрь со стоном в петлях. В десяти шагах за дверью стоял рыцарь, за ним была еще одна опущенная решётка. Он все еще был одет в кольчугу, но был без меча. Он подозвал нас вперед, я и Торн шагнули в дверной проём на пять шагов. Когда мы остановились, решетка позади нас начала опускаться. Я посмотрела назад и увидела, что внутренняя дверь оставалась открытой.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал сэр Гилберт, мягким и вежливым голосом. — Я не ношу оружия в этих стенах и хочу вас попросить сделать то же самое. Снимите клинки и положите их у ног.

— Ваши обычаи — не мои обычаи, — ответила я. — Моя привычка держать свои клинки всегда в пределах доступности.

— Я предлагаю вам своё убежище, но это должно быть на моих условиях!

Я достала метательный нож и указала в его сторону. Не успела я сделал эту угрозу, как два лучники заняли позицию позади него, их стрелы выглядывали через прутья решетка. Я посмотрела влево и вправо от себя. В камнях были щели для стрелков. Мы были мишенью с трёх сторон. Стрелы выпущенные из длинных луков имели большую скорость и силу. Они даже могут пробить доспехи. Но, несмотря на крайнюю опасность, я оставалась спокойной, проанализировала ситуацию и рассмотрела различные варианты.

— До того как стрела достигнет меня, — угрожала я, — мой нож будет в Вашем горле.

Это было правдой. Убить рыцаря будет так же просто, как смахнуть муху со лба. Он был менее, чем в секунде от смерти. Мы так же могли убить лучников позади него. Я не могла быть уверена, что смогу убить стрелков за прорезями в каменных стенах, хотя. И даже если всё удалось, мы были в этом шлюзе с опущенными решетки по обе стороны и без возможности спастись.

— Тогда все трое из нас умрут, — сказал рыцарь. — Это было бы прискорбно и лишне. Вы спасли моего сына и я за это вам благодарен. Я сдержу своё слово. Я предлагаю вам убежище в этих стенах. Еда, напитки и чистая одежда ждут вас. Просто сложите оружие, я прошу вас, всё будет хорошо.

Наши глаза встретились и я читала его намерения — каждое его слово — в качестве ответа я встала на колено, сняла свои клинки и положила их на пол. После некоторого колебания Торн сделала тоже самое. Когда я встала на ноги, сир Гилберт улыбнулся.

— Это всё? — уточнил он. — Даёте ли вы свое обещание, что нет никакого оружие в вашем мешке?

— В нём нет никакого оружия, я даю вам своё слово, — ответила я.

— Что в нём находится?

— То что всё время должно оставаться в моём присутствии. Если Вы хотите, я покажу его позже. Но тогда Вы пожалеете, что захотели посмотреть.

Он поднял руку и лучники отошли в сторону, решётка начала подниматься. Он указал нам следовать за ним и мы вышли во двор замка. Слева, в широкой области далеко от внутренней башни были собраны работники поместья с семьями, готовили пищу на жаровнях. С ними были овцы, коровы и козы. Очевидно, животных они также привели за стены в безопасность.

Там было несколько солдат, но восемь лучников остались у ворот, стрелы вернулись в свои колчаны. Затем я заметила фигуру в дали: человек был одет в черный рясу священника и хмурился, когда смотрел на нас. Он был тем, кто, безусловно, не встречал нас с распростертыми объятия.

Мы проследовали за сэром Гилбертом во внутреннюю башню. Служанка ждала на входе. Она была почтенной женщиной, в годах и одета в серое платье с волосами мышиного цвета, собранными в плотный пучок на затылке.

— Это Матильда, — сказал рыцарь. — Она проводит в вашу комнату. Когда вы помоетесь и оденетесь соответствующим образом, она проводит вас в банкетный зал.

С этими словами он улыбнулся, поклонился и ушёл.

— Сюда, пожалуйста, — сказала Матильда, спеша вдоль коридора. Я заметила, что она избегала нашего взгляда, несомненно, боясь сглаза. Она открыла дверь в наши апартаменты и поспешила уйти.

Глаза Торн расширились в изумлении от богатства нашего окружения. До этого она не знала ничего кроме лачуг ведьм и бедняков. Комната была большой, завешанная гобеленами, которые, казалось, рассказывали историю рыцаря, боровшегося огромным клыкастым существом в середине быстрой реки. Без сомнения, это был сэр Гилберт, победивший червя. Я быстро осмотрелась: в комнате были две кровати, два кресла и стол с большим кувшином воды. На каждой кровати лежало бледно–зелёное платье.

— Одеты соответствующим образом! — сказала я, поднимая брови и улыбаясь Торн. — Ты когда–нибудь носила такое платье?

Торн покачала головой. Она не улыбалась. — Мы отдали своё оружие и теперь должны одеться как глупые женщины при дворе. Здесь нет лучников, что бы выполнять волю сэра Гилберта. Почему мы должны повиноваться?

— Не будет никакого вреда, дитя, чтобы посмотреть как живут другие. Мы должны смыть вонь с наших тел и переодеться в чистые платья на некоторое время. Скоро прибудет кретч, так что наслаждайся этой краткой передышкой. В любом случае, не сомневаюсь, мальчик одобрит платье!

Торн покраснела до корней волос и была смущена, чтобы ответить. Я отвернулась и положила свои ремни с ножнами на кровать. Сняла грязную одежду и начала мыться пока Торн дулась. Затем, я надела большее из двух платьев. Когда я закончила, Торн без удовольствия начала своё омовение. Наконец, она повернулась ко мне, надев своё платье.

— Что за красавица, — обманула я, — и более чем готова занять своё место при дворе!

Рот Торн скривился в ярости, и она ринулась на меня, готовая ногтями разодрать лицо.

Я отступила назад и улыбнулась, вытягивая руку, чтобы отразить её. — Я пошутила, дитя. Не обижайся. Одень свою лучшую улыбку, что бы мы смогли очаровать этого рыцаря и подчинить своей воле.

Когда мы покинули комнату, Матильда нервно ждала нас в коридоре. Затем повела прямо в банкетный зал. Женщина взглянула на кожаный мешок, который я несла в левой руке и я увидела, что она дрожит. Может быть она почувствовала зло внутри. Некоторые люди особенно чувствительны к таким вещам.

Зал был огромным с высокой готической крышей, где наверное, можно разместить сто человек. Там было шесть длинных столов, с одним овальным в центре, напротив главной двери. Только он один был занят. Два человека сидело за ним: мэр Гилберт и его сын. Они были прекрасно одеты в тёмно–синие шелка, как и подобает господам из высшего общества. Тем не менее, отец выглядел бы лучше в кольчуге — его большой живот был открыт нашему взору. Он был человеком среднего возраста, выросшим в комфорте и привыкшим к легкой жизни.

Как только мы приблизились, они поднялись, но я заметила, что их взгляд скользнул на кожаный мешок, который я поставила рядом со своим креслом. Я задалась вопросом, где кретч и другие сторонники Дьявола. Они могут подойти к замку в любое время.

— Добро пожаловать. Садитесь, — сказал сэр Гилберт. Он и его сын подождали, пока я и Торн займём наши места, прежде чем сесть.

Вошли слуги и подали на стол блюда из мяса и хлеб.

— Нам многое нужно обсудить, но вы вероятно голодны. И так, сначала давайте поедим, а поговорим позже.

Я не нуждалась в повторном приглашении. Пока мы ели, были налиты большие бокалы меда, но Торн и я потягивали напиток умеренно. Мы должны были вести переговоры с рыцарем на ясную голову. Он предоставил нам убежище, но как долго? Ещё много чего предстояло решить.

Когда мы закончили, слуги собрали тарелки со стола, но оставили бокалы. Сэр Гилберт сцепил пальцы и посмотрел на каждую из нас, прежде чем начать говорить. — Я ещё раз должен поблагодарить вас за спасение моего сына и сопровождение его домой. Он сказал мне, что вас в настоящее время преследует какое–то странное существо, которое мне неизвестно. Я хотел бы узнать больше.

— Это существо называется кретч — гибрид человека и волка — он был создан темной магией, специально для охоты за мной. Он умный и свирепый, и обладает большой силой. Он может пользоваться оружием, таким, каким клинки. Его когти покрыты смертельным ядом. Кроме того, его голова и верхняя часть тела бронированы толстыми костными пластинами и если его ранить, то он может регенерировать.

— Как его можно убить? — спросил он.

— Вполне возможно, что вырезать сердце, сжечь его на огне или съесть, то этого может быть достаточно. Но что бы быть точно уверенным, тело должно быть расчленено и порублено на мелкие кусочки.

— Он не один?

— Его сопровождает группа ведьм и сильный тёмный маг по имени Боукер. Их совместная сила делает их грозными противниками.

— А что вы сделали, чтобы они преследовали вас таким образом?

Я наклонилась и подняла мешок на стол. — В этом мешке голова Дьявола, — сказала я. — Он был временно связан, пока мы ищем пути, чтобы уничтожить его навсегда. Наши враги хотят соединить голову с телом и освободить его.

— В это трудно поверить, — сказал рыцарь, на его лице появилось недоверие. — Вы имеете в виду, что голова самого Дьявола находится в этом мешке? Вы об этом мне говорите?

— Он был вызван на Землю ковеном ведьм Пендла. Теперь он захвачен во плоти и страдает. Вы мне не верите? Вы требуете доказательства? — спросила я.

Слабый стон раздался из мешка, и то, что звучало как вздох. Уилл и его отец оба напряглись, но последний быстро успокоился.

— Я мирный человек и счастлив вниманию к моим делам. Я беру в руки оружие, когда есть причины для этого. Я мало знаю о ведьмах и тёмной магии и считаю, что многое, что кажется странным, можно опустить до суеверия и невежества. Но у меня открытый ум и очень хотелось бы увидеть содержимое этого мешка.

— Хорошо, я соглашусь с Вашим желанием, — сказала я, развязывая мешок. Вынула голову Дьявола держа за рога и подняла перед рыцарем и его сыном.

Оба от шока вскочили на ноги. Мальчик выглядел так, как если бы он собирался бежать из комнаты. Голова слегка застонал ещё раз, и плоть вокруг разрушенного глаза дернулась. Там была толстая корка запёкшейся крови от глаза до широко открытого рта. Во всяком случае, голова выглядела более отвратительно, чем раньше.

Твоя магия не пугает меня, потому что я владею своей. Домовые, призраки и неупокоенные души представляют для меня не большую угрозу, чем для ведьмака.

— Он всё ещё живой! Как такое может быть? — спросил сэр Гилберт, лицо которого внезапно побледнело.

— Плоть всего лишь оболочка, — ответила я. — Для Дьявола принять форму всё равно что надеть одежду. Он может принять много таких форм, и его дух может пережить чрезвычайное искажение. Сейчас он живет в пределах двух половин своего тела. Таким образом, он находится в ловушке. Если его последователи вернут голову на тело, он будет свободен и месть его будет страшна, как в этой жизни, так и вне её.

— Последнее время он ходил по земле и всё стало темнее, чем в любое другое время. Одним из проявлений этого была война, которая посетила графство, в результате чего с ней пришли смерть, голод и жестокость. То, что он временно связан уже улучшило ситуацию. Сохранить его связанным так же и в ваших интересах.

Сэр Гилберт смотрел на голову Дьявола. — Верните эту страшную вещь обратно в мешок, прошу Вас. Это не то зрелище которое должны видеть глаза смертного.

Я сделала, что он просил. И мы все четверо снова сели.

— Вы разве сражались на войне? — спросила я.

Рыцарь покачал головой. — Я уже не молод и поэтому не призывался. Я остался и попытался защитить моих людей. Нам повезло, несколько изолированных поселений посетил только один патруль, и где–то в конце кампании. Сначала мои люди укрылись в замке, но когда вражеские солдаты начали сжигать их дома, я отправился во главе небольшого, но решительного отряда. Мы потеряли двоих, но убили всех врагов до единого — одиннадцать их похоронено в безымянных могилах. Таким образом, никто не избежал ответа.

— У вас хороший запас провизии? — спросила я.

— В этих стенах много ртов, но мы можем выдержать осаду в несколько недель, прежде чем начнём голодать. Тем не менее, это было бы неприятно и приведет к серьезным трудностям когда жизнь вернётся в нормальное русло. Корма для скота ограниченное количество и мы должны будем начать убой. Последствия войны трудно устранить.

— Я думаю, мы могли бы покончить с этим достаточно быстро, — сказала я ему. План сформировался в моей голове по пути к замку, и теперь я могла его высказать. — С вашей помощью мы можем принять бой с нашими врагами. Некоторые из них являются ведьмами, но Ваш сын сказал, что ваши лучники мастера своего дела, а тёмная магия, конечно, не сможет остановить их стрелы. Что касается кретча, Вы могли бы проступить с ним таким же образом, как убили Великого червя.

Уилл улыбался, его лицо сияло гордостью. — Посмотрите на гобелены, украшающие вашу комнату, — сказал он. — Они рассказывают о случившемся пятнадцать лет назад. Они рассказывают, как мой отец убил Великого червя, опустошавшего окрестности. То что он сделал один раз, может повторить снова, тем же способом.

Торн повернувшись к Уиллу, то же улыбнулась. Когда их глаза встретились, я могла видеть, что между ними образовалась связь.

Отец кивнул, но я предполагала, что он был в меньшем восторге от этой идеи, чем его сын.

Наступила темнота, когда мы с Торной оказались в нашей комнате. Свечи мерцали в подсвечниках рядом с нашими кроватями. Я взяла одну и поднесла её к первому из пяти гобеленов.

На нём изображён червь, опустошающий сельскую местность — туши овец валялись на большом пространстве. Он заболотил человека, только ноги торчали из пасти. Червь был изображён огромным. Я никогда не слышала о столь больших экземплярах. Нет сомнения, что вышивальщица преувеличила его размеры для придания большего эффекта.

На втором гобелене червь наступал на замок и рыцарь ехал ему на встречу. Река пролегала между ними. На третьем — рыцарь спешился и вошёл в воду на переправе в полном вооружении, червь нахлынул на него, широко раскрыв челюсти.

Четвёртый гобелен показывал их схватку, в художественной манере, когда окончательная победа рыцаря не вызывает сомнения. Сражающиеся фигуры заполнили весь гобелен, и я могла видеть, что броня сэра Гилберта была покрыта шипами, как говорил Уилл. Червь плотно обернул тело и хвост вокруг него, и был пронзён шипами и разрезан на куски, кровоточил в десятках разных мест, в то время как рыцарь рубил его мечом, который держал двумя руками. На последнем гобелене сэр Гилберт поднял голову существа в торжестве, а части его тела уносились стремительным потоком.

— Сможет ли он реально биться с кретчем таким образом? — спросила Торн.

— Может быть, дитя. Стоит попробовать. Если мы с людьми рыцаря отвлечём других, его защитная броня может позволить ему разрубить на куски кретча. Под давлением своего сына, кажется, он готов попробовать, и я склонная поощрять эти усилия.

Наши враги прибыли утром следующего дня, их было около двадцати в сопровождении кретча и Боукера. Они не пересекали реку, но после осмотра замка, расположились около самого большого дома на окраине и разожгли костёр.

Весь день они держались на расстоянии, в то время как мы наблюдали со стен. Но новые группы ведьм прибывали каждый час. К вечеру их насчитывалось более ста. В дополнении к внешней угрозе, росла напряжённость внутри замка.

— Это священник. Я видел его там, он мутит воду, — сказала Торн, указывая в направлении, где фермеры расположили животных. — Я стояла у ворот, а он показывал на меня пальцем.

— Он священник, дитя, так что это можно было ожидать. А те люди были вынуждены укрыться за этими стенами из–за нас. Здесь обязательно будет недовольство.

В тот же вечер мы снова обедали с рыцарем и его сыном и Торн рассказала нашему хозяину о священнике.

— Вам не нужно беспокоиться о нём, — ответил сэр Гилберт. — Отец Хьюитт уже был у меня и просил, что бы я выгнал вас из замка. Я отказался и вопрос был закрыт. Он мой капеллан и был с нами на протяжении многих лет. На самом деле, если я умру раньше времени, он станет опекуном моего сына, пока он не достигнет совершеннолетия. Он священник — вы ведьмы, так что вражда между вами естественна. Он мало что может, кроме как расшевелить чувства паствы. Но я их господин и они будут повиноваться мне. Вам совершенно безопасно здесь находиться.

— Мы благодарны за это, — ответила я ему. — Я с интересом осмотрела гобелены в нашей комнате. Я полагаю, что у Вас до сих пор есть эти доспехи?

— Это так. Они были специально изготовлены и оказались наиболее эффективны против червя. По правде говоря, существо было не настолько большим, как показано на гобелене, — сказал он с улыбкой. — Но это было опасное существо, убившее много людей и скота.

— Мой отец умный и храбрый, — с гордостью заявил Уилл. — Менестрели поют о его подвигах.

— Ты должен гордиться своим отцом, — сказала я, улыбаясь мальчику. Но потом повернулась к сэру Гилберту. — Этот доспех не будет столь эффективным против кретча. Он сам обладает костной бронёй. Если мы участвуем в этом, то должны работать в команде. И это необходимо сделать в ближайшее время, прежде чем прибудет ещё больше слуг Дьявола. Их количество будет увеличиваться с каждым днём. Но уничтожив кретча, мы оставим это место, а они последуют за нами. Вы сможете вернуться к обычной жизни.

— Мы сделаем это завтра, — сказал рыцарь. — Необходимо найти способ заманить их поближе к замку, на расстояние стрельбы моих лучников.

Я кивнула. — Я подумаю об этом. А завтра мы положим им конец. Вы вернёте наши клинки?

— Конечно. Мы покинем замок с оружием, необходимым для победы.

Но я ошиблась, события пошли не так, как я ожидала.

Лучше драться, чем быть просто зрителем. Ведьма–убийца жаждет боя.

Перед рассветом мы позавтракали, а затем, к облегчению Торн, оставили зеленые платья и снова оделись как убийцы. Я с нетерпением жду предстоящего боя и чувствую себя комфортно в моей профессиональной одежде.

Я не могла рисковать взяв голову Дьявола с собой на битву, поэтому её нужно спрятать. Я снова воспользовалась остатками своей магии, чтобы скрыть её. Пользуясь хлопковыми нитями, которые вытянула из подола моего платья, повесила кожаный мешок на потолочной балке в тёмном углу комнаты. Как только сделала это, я его тщательно скрыла. Только могущественная ведьма или маг могут обнаружить его и, даже для них, это будет не просто.

Сэр Гилберт, одетый в свои доспехи с шипами ждал нас во дворе со своими людьми. Там были и наши клинки. Это было замечательное чувство ощущать скольжение каждого из них обратно в ножны.

Было серое, туманное утро, воздух был холодный и влажный. Я осмотрела нашу маленькую боевую группу и оценила шансы на победу. Мужчины выглядели уверенно и спокойно. В дополнение к рыцарю в его смертельных доспехах, было ещё восемь профессиональных лучников и пятнадцать вооружённых человек. Все были на ногах. Сэр Гилберт сказал мне, что они не будут рисковать лошадьми. Мы были в значительном в меньшинстве, но хороший шанс на временную победу всё же был.

Я изложила свой план рыцарю, он согласился. До возвращения в замок нужно было убить кретча и как можно больше ведьм. Позднее, под покровом ночи, мы с Торн убежали бы из замка, оставшиеся ведьмы последовали бы за нами, оставляя в покое жителей замка и его окрестности.

Но потом всё пошло не так. Солдат, стоящий часах на стене, крикнул предупреждая нас. Неприятель приближался.

С этой высокой точки я оценила их количество. Их было далеко за сотню, во главе с кретчем и тёмным магом. Они остановились не дойдя до рва около двухсот ярдов, вперёд вышел один кретч. Стоя прямо под нами, он встал на дыбы, вынул клинки и сделал вызов своим громовым голосом.

Я упала духом. Вызов был не мне, а рыцарю.

— Сэр Гилберт Мартин, я приветствую тебя! Ты убийца Великой червя и слава об этом идёт по всей этой земле. Я хочу встретиться в поединке с таким человеком. Победишь меня и все кто пришёл со мной уйдут и не будут беспокоить вас больше

— Если я проиграю? — крикнул рыцарь, смотря вниз со стены. — Я хочу узнать условия боя.

— Поражение будет стоить Вам жизни и осада будет продолжаться. Вот и всё. Принимаете ли Вы мой вызов?

— Я принимаю, и буду биться в поединке перед этими стенами. Ты согласен? Дашь ли ты слово?

— Я даю Вам слово. Мы будем биться у края воды, где Вы победили Великого червя. Ваши люди должны оставаться в пределах крепостных стен. Мои — отойдут далеко за реку.

— Решено! — ответил сэр Гилберт.

При этом кретч слегка склонил голову в поклоне, показывая свои зубы в злой усмешке и развернувшись поскакал обратно к реке.

Я почти выкрикнула свой вызов кретчу, но рыцарь дал слово и я не могла вмешиваться. Однако попыталась отговорить его.

— Это трюк! — предупредила я. — Такое существо думает не так как Вы. Они не сделают этого. Они слуги Дьявола — Отца Лжи. Они не имеют представления о чести. Только спуститесь вниз и Вы умрёте! Им нужна голова Дьявола и они не уйдут до тех пор, пока она не окажется в их распоряжении.

— Может быть и так, — сказал сэр Гилберт, обращаясь ко мне. — Но как рыцарь я не могу отказаться от вызова. Это кодекс, которым я живу. И даже если они собираются меня обмануть, не всё ещё потеряно. Когда я выйду, закройте, но не блокируйте главные ворота. Оставьте подъёмный мост опущенным. При первых признаках предательства придите мне на помощь. Существует небольшая разница между тем, что мы хотели и получили.

— Я не могу согласиться, — предупредила я. — Мы оставили это место в качестве компактного блока, способного защитить ваши фланги и тыл, в то время как вы бы напали на кретча. Теперь Вы будете драться самостоятельно и на расстоянии от нас. Если будет предательство, то мы не сможем придти к Вам на помощь вовремя.

Он склонил голову в знак признания моей правоты, но решительно и без лишних слов пошёл вниз дожидаться открытия ворот и спуска подъемного моста.

Когда это было сделано, сэр Гилберт обнялся с сыном в кратком прощании. Уилл выглядел очень гордым своим отцом, но нижняя губа дрожала от волнения, и я знала, что он боялся за него. Рыцарь опустил забрало и зашагал в сторону реки. Ворота после его ухода были закрыты, но не заблокированы. Дружинники и лучники ждали позади них с оружием наготове. Но я привела Торн обратно на стену, где бы мы получили лучший обзор боя.

Сэр Гилберт приближался к речному броду, и я могла видеть кретча, ждущего на другом берегу. Мага и ведьм не было видно, но в ста ярдах появилась стена густого тумана охватывая оба берега реки. Без сомнения, это было действием магии. Они легко могут скрываться в нём, гораздо ближе к бойцам, чем были мы. Я принюхалась и сразу же почувствовала опасность. Это была ловушка — я уверена. Но что я могу сделать? Я предупреждала рыцаря, но он не услышал моих слов.

Не успел он покинуть берег и выйти на мелководье брода, как кретч вприпрыжку бросился к нему, работая всеми четырьмя лапами, как гигантский волк, поднимая брызги воды. Сэр Гилберт не ожидал такой скорости и поэтому достал меч слишком поздно. Огромный зверь сжал челюсти на правой части тела человека и руке. Даже на таком расстоянии я услышала крик боли рыцаря.

А что кретч? Там были металлические шипы на пластинах, прикрывавших руку сэра Гилберта. Они должно быть врезались в пасть зверя. Он постепенно меняется и становится более мощным. Неужели он был невосприимчив к боли? Или был в состоянии преодолеть это чувство приложив всю свою волю? Что делает его действительно очень опасным. Только смерть остановит его.

С большим трудом рыцарь освободил свою руку. Кровь капала из открытых челюстей зверя, окрашиваю воду. Кровь была также и на броне, но это была кровь сэра Гилберта или зверя?

Даже с такого расстояния я могла видеть, что металл на доспехах рыцаря был помят, и он изо всех сил поднял меч и снова атаковал кретча. Существо казалось еще больше, встав на задние лапы и возвышалось над ним. Он становился более сильным с каждым прожитым днём.

Хотя было больно, сэр Гилберт был храбр не дрогнул, он продолжал стоять на месте, взял меч в другую руку. Оружие было тяжелым и, по–хорошему, им нужно было пользоваться двумя руками. Тем не менее, одна его левая рука, несомненно, слабее двух, но ему удалось воткнуть кончик меча в живот существу. На этот раз он испытал боль и испустил пронзительный крик.

Крик заставил почувствовать себя значительно лучше. Кретчу может быть больно. Да, я хотела быть вместо рыцаря, чтобы положить этому конец, на самом деле, я сама хотела убить кретча. Время тянулось медленно, я очень хотела сделать кому–нибудь больно и убить кого–нибудь. И все же я не могла рискнуть и выйти, пока рыцарь все еще сражался. Он был храбрым человеком и я не могла отказать ему в шансе на победу.

Рыцарь и кретч сцепились жестоко, были блокированы боем, они упали в мелководье и переворачивались снова и снова, пока не достигли противоположного берега, где продолжали бороться в грязи. Этого сэр Гилберт и хотел, зверь был наколот на шипы, была надежда, что его постигнет та же участь, что и червя. Но, пока они бились, мне казалось, что он проигрывает.

Рыцарь пытался снова воспользоваться своим мечом, но они были слишком близко друг к другу, и его удары не были эффективны против существа, бронированного со спины. Сэр Гилберт уже не был высоким, молодым человеком. Выносливость быстро покинет его. Шипы на броне будут столь же эффективным против зверя, как они были против червя. Сейчас, к моему ужасу, я увидела челюсти кретча близко к голове рыцаря и безжалостно опускающиеся к ней. Я слышала, звук вминающихся доспехов. Его челюсти были очень сильные и теперь они раздавливали череп сэра Гилберта. Я слышала тревожные стоны от людей рыцаря и поняла, что Уилл займёт положение своего отца в тоске.

Произошло то, чего я боялась. Ведьмы, возглавляемые Боукером, выросли из тумана и, крича и вопя, побежали к берегу реки, где бойцы еще боролись. У большинства были ножи. Как и прежде, трое на фланге были вооружены ножами, привязанными к концу длинных шестов, чтобы могли колоть и резать на расстоянии. Рыцаря постигнет та же участь, что и ламию, разница лишь в том, что может вмешаться решительная и значительная сила. Не всё было потеряно.

Охранник предупредил тех, кто ждал внизу за воротами и я услышала грохот открывающихся ворот.

— Будь рядом со мной и не пытайся сделать что–либо безрассудное! — предупредила я Торн.

К тому времени, когда мы достигли ворот они были открыт и люди рыцаря уже подбегали к реке. Уилл стоял у ворот с двумя мужчинами, глядя с тоской в сторону боя. Как наследнику замка и земель, ему было запрещено вступать в битву.

Мы быстро догнали их, но я указала Торн, что надо держаться позади. После того как две группы сойдутся вместе, мы сможет определить где будем наиболее полезны.

Я посмотрела вперед и увидела, что всё больше ведьм выбегало из тумана на нашей стороне реки, и мчались перехватить нас, размахивая оружием. Те, на дальнем берегу поглотили рыцаря и кретча — несомненно они пытались положить ему конец пока зверь держал голову в пасти, повторяя то, что было сделано с Уиндой. Дважды я была бессильна предотвратить смерть, но всё ещё было время помочь сэру Гилберту. Они должны снять броню с него, чтобы убить. Это займёт время, необходимое нам для спасения его.

Люди рыцаря внезапно остановились. На мгновение я думала, что они собирались повернуть и бежать: приближающиеся полчища были страшным зрением и превосходили нас во много раз. Но у нас были действительно хорошо дисциплинированные сила, и я услышала выкрикиваемый заказ:

— Огонь!

Восемь лучников натянули свои луки и выпустили стрелы, безошибочно отправленные к своим целям. Каждая стрела попала в ведьму. Я видела, по крайней мере, три падения и ещё двое шатались. А лучники уже наложили свежие стрелы из колчанов и снова натягивали луки.

Выстрелили снова и со свистом рассекая воздух снова ударили во врагов, вызывая более смертоносный эффект. Они были от нас менее, чем в тридцати ярдах, но третий залп сломал всю атаку и рассеял ведьм.

Тем не менее, они стали окружать нас и представляли более сложную цель. Общие залпы были прекращены, последовал приказ: — Огонь по готовности!

При этом, каждый лучник стал выбирать свою собственную цель — менее эффективная тактика, потому что ведьмы уже стали использовать черную магию против нас. Они выкрикивали заклинания на Старом языке, и в первую очередь Страх. Их сила на нас с Торн не действовала, у нас была защита против таких вещей, но для лучников и дружинников враги теперь виделись в отвратительных формах: их лица искажались в демонических гримасах, их грязные запекшиеся волосы напоминали корчащихся клубки ядовитых змей.

Заклинание работает слишком хорошо: я видела как глаза ближайшего лучника расширились от страха и его лук задрожал, он выпустил стрелу без вреда в землю. Я должна действовать быстро или всё будет потеряно. Теперь я должна использовать все свои силы в борьбе с врагом. Кретч и маг должны умереть!

С острым клинком в руке ведьма–убийца умирает в битве со своими врагами. Почему для меня должно быть как–то по другому?

Кость фаланг пальцев моего ожерелья я использовала для создания заклинания, в латинском языке называемое Империум, известное так же, как Власть в клане Маулдхилл, которые всегда делали всё по другому. Это требует отчасти напряжение воли, но очень важно передать команду с определенной интонацией голоса. Если это сделать правильно, прочие подчинятся мгновенно.

Вокруг меня был страх и хаос, и это помогло. Мой голос разрубил неуверенность, и это я направила на тех, кто был ближе ко мне: три лучника, два солдата и Торн.

— За мной! — скомандовала я, властным голосом.

Они обратились в единое целое и встретились со мной глазами. Только Торн оказывала сопротивление, но она будет подчиняться без магии. Остальные были начеку и готовы выполнять команды.

Тогда я побежала к реке, где ещё боролись рыцарь и кретч. Остальные последовали за мной. Когда я достигла первой из ведьм, окруживших нас, Торн встала с правой стороны от меня. Мы боролись вместе, как одно целое с одной–единственной целью — четыре ноги и четыре руки направляемые одним умом. Клинок был в моей левой руке, я взмахнула им по смертельной короткой дуге и ближайший из моих врагов погиб. Краем глаза я видела, что Торн убивает других ведьм.

Мы были убойной силой и с лёгкостью прорвали круг отцепления. Но когда мы пересекли брод, по крайней мере, девять ведьм находились в месте боя и кололи рыцаря. Лиза Дагдейла своим шестом с прикреплённым к нему ножом, пытаясь подтолкнуть лезвие в соединение между шлемом и шеей — слабым местом такой брони. Но там был щиток из–за, которого сэр Гилберт был под двойной защитой. Тем не менее, самая большая угроза для жизни исходила от кретча, который всё ещё сжимал шлем в пасти, смяв металл внутрь. Сэр Гилберт стонал от боли и пытался освободиться. Его меч выпал из рук, но он продолжал бить кретча в голову бронированным кулаком.

Я знала, что нужно действовать быстро, иначе ведьмы перегруппируются и отрежут нас от замка.

— Используйте луки! — скомандовала я, три стрелка повиновались мгновенно, выпустив три стрелы в толпу. Один выстрелил в ближайшую ведьму, отшвыривая её назад в грязь. После второго залпа, кретч тряхнул тело рыцаря, как собака крысу, прежде чем выпустить жертву и повернулся к нам. Я встретилась с ним глазами и увидела, что я по прежнему основная мишень.

Вынула метательный нож и бросила в зверя, он вошёл в правый глаз по самую рукоятку. Две стрелы также нашли свою цель. Одна проскользила по плечу, но вторая отправилась прямо в его открытый рот и пронзила горло. Рядом появилась Торн не испытывая никаких сомнений. Она метнула свой клинок с большой точностью и попала зверю в левый глаз. Он был слеп.

Он вывернулся и побежал в сторону леса, визжа, как побитая собака. Через несколько секунд, мы достигли сера Гилберта и двое солдат подняли его из грязи и понесли. Не было времени проверить его состояние, но он плохо выглядел. Кровь текла из мятого шлема. Мы перешли реку и объединились с оставшимися в живых нашими людьми. Сержант отдал приказ и тяжело вооружённые воины образовали небольшую плотную оборонительную коробку вокруг лучников и воинов, несущих раненного рыцаря. Но Торн и я бились за пределами этой коробки, медленно отступая к замку.

Никаких признаков мага не было и это, вместе с побегом кретча, добавило уныние нашим врагам. Хотя они по–прежнему превосходили нас во много раз, мало кто хотел столкнуться с нами напрямую, и те кто решался на это умер либо в моих руках либо в руках Торн, а тех, кто преследовал нас на расстоянии снимали четверо выживших лучника.

Наконец, мы вошли в замок. Решётку опустили позади нас и подняли мост. Мы, возможно, потеряли треть наших сил. Многие оставшиеся были ранены. Тем не менее нашем первым приоритетом было состояние сэра Гилберта, который был принесён в большой зал и осторожно положен на стол, где его помощники начали снимать броню. Уилл смотрел в тоске как его отец стонал от боли. Кровь продолжала обильно течь из под деформированного шлема. Его рука так же была искалечена и удаление кольчужного рукава оказалось слишком трудным.

Оставив его одетым в кольчужном белье, они попытались снять шлем, но он закричал в муках. Я подняла руку, чтобы остановить их и дать мне возможность подойти и осмотреть его вблизи. Потом я покачала головой.

— Шлем нельзя удалить, — сказала я им. — Он умирает. Всё что можно сделать, это дать ему что–нибудь от боли.

Челюсти кретча глубоко вдавили металл в его череп. Это вызвало сдавливание мозга, который постепенно набухнет, что и убьёт его. Я прикинула, он умрёт не позднее, чем в течение нескольких часов.

— Нет! Нет! Этого не может быть! — кричал его сын, плача.

Торн подошла и обняла его за плечо, чтобы успокоить, но он стряхнул её руку сердито, впиваясь взглядом, горящих ненавистью глаз. Она отступила, огорчение и боль отразились на её лице.

Я вышла вперёд, положила руку ему на плечо и начала говорить добродушным голосом. — Твой отец был храбрым человеком, Уилл, и его поступки всегда будут помнить. Ты должен быть сильным. В конце концов, ты будешь править здесь.

Мальчик вырвался и я могла снова видеть всплеск ненависти в его глазах. — Я хотел бы никогда не приводить вас сюда! — закричал он. — Вы — причина смерти моего отца!

— Я хотела бы, чтобы этого никогда не случилось, — сказала я ему мягко. — Но мы не можем изменить прошлое.

Я развернулась и поманила Торн, мы покинули зал, чтобы вернуться в комнату. В коридоре нам встретился священник, в сопровождении двух солдат. Нет сомнения, его не вызывали, чтобы помолиться за сэра Гилберта. Проходя мимо он с ненавистью посмотрел на меня, но я едва взглянула.

Вернувшись в свою комнату, я объяснила Торн новую ситуацию.

— Мы находимся в опасности, — предупредила её, — и, возможно, скоро придется бороться за свою жизнь с теми, кто несколько минут назад был нашим союзником.

— Уилл очень зол. Я думала, мы были друзьями, — горько сказала она. — Как Вы думаете, он будет против нас?

— Не имеет большого значения, что бы он хотел сделать, Торна. Он несовершеннолетний и, таким образом, слишком молод, чтобы принять дела отца. Ты разве не помнишь, что сказал сэр Гилберт? После его смерти священник станет опекуном мальчика до достижения совершеннолетия. Это опекун будет управлять замком. Так, что сейчас время совершить побег, если мы останемся, наше убежище станет тюрьмой, которую мы покинем только умерев.

— Есть ещё одна причина уйти, — продолжила я. — Кретч был ослеплён. Я считаю, что он исцелится, но для этого потребуется время. Таким образом, мы должны идти и увеличить дистанцию с ними.

— Но куда мы можем пойти? — казалось Торн была близка к отчаянию. — Должны ли мы убегать вечно? Уилл был первым мальчиком, который мне когда–либо понравился. Тяжело расставаться в гневе. Возможно, мне стоит попробовать поговорить с ним, когда он немного успокоится.

— Ты зря потратишь своё время, Торн. Для нас обеих не безопасно остаться здесь дольше. И как только за пределами замка окажемся в безопасном месте, то разделимся, — предложила я. — Врагов слишком много и они никогда не сдадутся. В конце концов они поймают и убьют меня. Но почему ты тоже должна умереть? Клану нужен хороший убийца, что бы заменить меня. Ты первая, дитя.

Торн покачала головой. — Нет, я не оставлю Вас. Если Вы умрёте, я стану хранителем головы. Разве не на это Вы надеялись?

Я кивнула, понимая, что она всё решила. Я приготовилась достать кожаный мешок, но вдруг почувствовала опасность. Предчувствие опоздало. Дверь открылась и вошли четыре лучника, держа луки натянутыми. Позади них было еще четыре тяжело вооруженных воина и священник, отец Хьюитт.

— Сложите оружие или умрите! — скомандовал он.

Он был большой человек с широкими плечами и румяным лицом. Физически он был больше похож на здоровенного фермера, чем на священника. Носил новую чёрную сутану с блестящими серебряными пуговицами спереди и ботинки сделанные из натуральной кожи.

Вдруг появились проблески света в уголках глаз, предупреждение о подкатывающейся слабости. Я должна была вывести нас из замка немедленно.

— Это способ, чтобы поговорить с союзниками, которые воевали на вашей стороне в последнее время? — возмутилась я.

— Сэр Гилберт только, что умер. Здесь и сейчас управляю я. Не может быть союза с ведьмами. Ты не будешь страдать, ведьма, от жизни! — закричал он.

— Так если мы сложим оружие, то умрём позже? Какой же это выбор? Я скорее всего умру здесь, но обещаю вам — не все из вас выживут. Я Грималкин и я уже выбрала тех кого убью!

— Сдайтесь сейчас, — сказал священник, его голос стал мягче и рассудительнее, — и вы получите справедливый суд от Святой церкви.

В моих глазах разгорался огонь. Я должна действовать сейчас если мы хотим бежать.

— Я слышала о таком «справедливом» суде, — усмехнулась я. — Что с вами сделать? Задавить вас камнями или утопить в ближайшем пруду? Вот мой ответ!

При этом я вынула оба своих клинка и направила в сторону священника. Он мрачно улыбался и выглядел уверенно.

Сказал просто одно слово:

— Огонь!

Четыре лучника повернулись к нам и выпустили стрелы.

Моя скорость в бою это не тёмная магия. Это магия моего существа, магия того, кем я являюсь. Я Грималкин!

Ведьма–убийца должна быть быстрой. У меня есть эта скорость. Но будет ли этого достаточно против профессиональных лучников в такой тесноте? А что насчёт Торн, которой нужно ещё несколько лет, что бы войти в полную силу?

Пока эти мысли проносились в голове, мои конечности начали двигаться рефлекторно.

Я тренировала своё тело, так что оно стало оружием: все сухожилия, мышцы и кости скоординированы, в такой ситуации не нужен мозг, чтобы действовать.

Мысль слишком медленна.

Я прыгнула вперёд, перекувырнулась. Остановила сердце. Клинком в левой руке отбила стрелу. Время, казалось, замедлилось. Я вспомнила о Томе Уорде, который мог замедлять время, и засмеялась! Ведьма–убийца так же может это делать, но по–другому. Ведьма–убийца движется настолько быстро, что создаётся впечатление замедления других.

Это не тёмная магия. Это магия моей сути, того, чем я являюсь, магия моих изнурительных тренировок. Я Грималкин!

Я живу «сейчас» и когда несу смерть.

Я отбила ещё одну стрелу и повернулась вправо. Торн действовала зеркально. Мы расходились, сходились и расходились снова, как вода текущая по острым камням. Я хорошо её обучила и не могла желать лучшего ученика. Когда я умру, она заменит меня. Нет других Малкин, способных выстоять против неё в бою.

Сейчас я среди врагов и начинаю их убивать. Лучник кричит и умирает. Нужно забыть, что я недавно билась с ними на одной стороне. Сейчас мы в тесном помещении и они не могут пользоваться луками. Ситуация изменилась. Или их жизни или наши. Они это тоже знают. Вот такая она битва. Мы должны убивать или быть убитыми. Поэтому я убиваю. Я убиваю снова и снова, крики умирающих кажутся такими далёкими.

Я разрешила сердцу биться, кровь потекла по артериям.

Я вращалась как вихрь и резала и снова вращалась и резала. Кровь врагов брызгами разлеталась по всюду, через несколько секунд я достигла священника. Перешагнув через его тело, мы направились к воротам. Мы можем это сделать. Мы может победить. Мы можем убежать.

Но затем, слишком рано, дыхание перехватило, появилась внезапная боль в груди. Резкая слабость в коленях. Это яд кретча. Я боролась с ним, но всё тщетно.

Это смерть?

Моя последняя мысль о Торн. Она слишком юна и теперь точно погибнет. Я чувствую сожаление, что оставила её в опасности. Когда перейду во тьму, то всё забуду.

Но я ещё не умерла. Я очнулась со вкусом крови во рту, надёжно связанной в тёмном помещении.

Железные кандалы сжимали мои руки и ноги вместе, металла причинял боль, и я чувствовала, что моя кожа горит. Я опиралась спиной о влажную стену. Я пыталась повернуться налево, но на половине поворота остановилась. Была другая цепь — от моих ног к железному кольцу в каменном полу.

Мне удалось сесть и упереться спиной в стену. Было очень темно, но с моими глазами ведьмы я могла видеть даже самые мрачные уголки этой темницы. Здесь пахло смертью. За годы здесь умерло с десяток или больше людей. Сэр Гилберт казался мягким, но явно заключал людей в тюрьму, некоторые из которых закончили свои дни в этом подземелье. Какие были их преступления? Я удивлялась.

Это не имело значения. Моим преступлением было то, что я ведьма. В руках священника я не могла ожидать ничего кроме смерти. Провидец однажды предсказал мою смерть, но это было в бою с ножом в руке, а не беспомощно прикованной. Предсказатели не всегда точны — всегда есть место ошибке.

Я утешала себя мыслью, что они не нашли голову Дьявола. Я её спрятала слишком хорошо. Только очень сильный практикующий тёмную магию мог обнаружить её, но сначала должен был попасть в замок. Как сказал мне рыцарь, эти стены способны выдержать несколько недель осады. Каждый лишний день, что голова находится в моих руках, даёт Тому Уорду дополнительное время найти способ уничтожить Дьявола.

Слабость прошла, но сейчас это имело небольшое значение. Связанная железными цепями, я имела мало шансов вырваться. Я по прежнему носила свои кожаные ремни, но их ножны были пусты. Тем не менее, у меня было ещё одно оружие — остатки моей магии. Она была моей крайней мерой. Время её использования должно быть выбрано с особой осторожностью. После этого надежды не будет.

Это было тогда, когда я услышала крик в первый раз. Крик был тонкий и высокий, и задержался в воздухе: женский крик, крик того, кто испытывает невыносимую боль.

Он появился снова, и мои волосы на затылке поднялись от страха. Кого–то пытали.

Это Торна?

Секундой позже мое сердце упало, когда я услышал подтверждение этого.

— Пожалуйста! Пожалуйста! — умоляла она. — Не делайте этого — что угодно, только не это!

Торн была храброй и бесстрашной. Какие пытки могли заставить её умолять пронзительным и дрожащим голосом?

Я не могла оставаться в стороне и слушать её страдания. Но сначала я должна была увидеть какая именно ситуация сложилась, и у меня были средства для этого, без использования слишком большого количества магии из моих оскудевших запасов. Я хотела использовать шаманскую магию и выйти из своего тела ещё раз.

Я пропела нужные слова, взяла совершенно правильный ритм, и сконцентрировала свою волю. На секунду всё потемнело, а затем я оказалась парящей над своим скованным телом, в мире, где всё виделось в зелёном оттенке. Я посмотрела на себя, на закрытые глаза и глубокое, ровное дыхание и направилась к двери, через которую мой дух прошёл свободно.

Я оказалась в коридоре, комнату, где Торн подвергалась пыткам, найти было легко. Это была следующая камера, слева от моей. Дверь была широко открыта, и охранник, его тело светилось зеленой жизненной силой, стоял спиной к стене. После того как я оказалась внутри, взяла ситуацию свои руки.

Торн лежала на спине, привязанной к металлическому столу толстыми веревками. Кровь была на её голых плачах и руках. Дородный мужчина, раздетый до пояса, стоял над ней, его волосатая грудь и кожа блестела от пота. В правой руке он держал кинжал, длинное и тонкое лезвие, которого неоднократно втыкал в тело Торн. Они пытались найти место, где её, предположительно, коснулся дьявол, место где она не могла чувствовать боли, место, которое доказывало бы, что она ведьма.

Это было совершенно не нужно — мы явно были ведьмами и не отрицали этого. Но священник завис рядом, неся улыбку на своих тонких губах. Он наслаждался этим.

И тогда я поняла, что заставило Торн кричать и просить подобное. Это имело мало общего с кинжалом, протыкавшем её тело; мало общего с болью, от которой она должна была страдать. Нет, то что вызывало у неё страх был инструмент, который держал священник.

Это были мои ножницы, те самые, которыми я отрезала фаланги больших пальцев моих мёртвых врагов. Остальная часть моего оружия лежала аккуратными рядами на деревянном столе в дальнем углу. Но священник должен обладать какими–то знаниями, чтобы выбрать именно ножницы.

Вываренные в котле с проведением правильного ритуала, кости пальцев могли дать их обладателю тёмную магическую силу. Но потерять свои пальцы — это одна из худших вещей, которые могут произойти с ведьмой. Это приносит большое бесчестье — всё, чего достигла ведьма в жизни, перестаёт существовать. И такая судьба — самое страшное для ведьмы–убийцы. После того как её превозносили, боялись и почитали в клане — она становилась объектом насмешек.

Хотя можно выжить после отсечения пальцев, но многие ведьмы погибали от шока после этой процедуры. Даже если они поднимутся после смерти, могут быть различные последствия. Считается, что изувеченная таким образом ведьма, не может возродиться, не может снова ходить по земле. Она должна остаться во тьме навсегда.

Не удивительно, что Торн кричала в ужасе от такой угрозы. Для неё самым худшем будет стыд и потеря уважения. Она надеялась стать величайшей ведьмой–убийцей клана Малкин всех времён, и что бы такая репутация сохранилась после её смерти. Священник угрожал ей отсечь пальцы ножницами в два приёма.

Я быстро оценила ситуацию отмечая двух охранников у дальней стены. Таким образом, в камере было четверо мужчин и один в коридоре.

Я быстро отступила и вернула свой дух в тело так быстро, как только смогла. Открыла глаза и начала использовать свой последний магический ресурс, выворачивая шею и шевеля языком насколько это было возможно. Покрутив ожерелье вокруг я добралась до последнего неиспользованного пальца и засунула его в рот. Затем я сосал его, медленно втягивая в тело накопленную им энергию. Сделав это, я выплюнула его и сконцентрировалась, сосредоточив внимание на одиноком охраннике за дверью.

Мой последний лоскуток магии не имеет достаточной силы, чтобы заставить его войти в камеру и освободить меня от цепи. Но я могла бы сделать по–другому — заложив элемент сомнения в его сознание и его обязанностью будет охранять проход, за исключением входа в пыточную камеру, но в то же время обеспечивая мою безопасность. Я использовала простое заклинание наполнившее его мысли тревогой обо мне.

Секундой позже он вставил ключ в замок, открыл дверь и вошёл в мою камеру. Сделал два шага вперёд и внимательно смотрел на меня. Я задержала дыхание. То что я попыталась сделать было трудно, но мне нужен был только один шанс.

Зуб мудрости в моей нижней челюсти полый. Я просверлила тонкое глубокое отверстие в нем инструментом, который специально выковала для этой цели. В зубе находилась тонкая игла, покрытая ядом, который разрушает волю человека. Он делает людей достаточно гибкими, чтобы повиноваться чужим командам. К этому яду я выработала иммунитет, в течение многих лет принимая в очень малых дозах постепенно увеличивая их. Таким образом, я могу хранить отравленную иглу во рту без опасений и негативных последствий.

Я щелкнула в сторону ложную коронку зуба кончиком языка и всосала иглу из полости. Секундой позже она находилась между моими губами. Я практиковала этот маневр много раз, но игла была крошечной, а охранник по–прежнему стоял далеко от меня: полной уверенности в успехе не было.

В последний момент он начал отворачиваться. Какой–то инстинкт самосохранения, вероятно, говорил ему об опасности. Но было слишком поздно. Я плюнула иглу в него с большой силой и попала в шею, чуть ниже правого уха. Он пошатнулся и чуть не упал, недоумение появилось на его лице.

— Посмотри на меня! — скомандовала я. — Слушай всё, что я говорю, подчиняйся каждому моему слову без сомнений!

Охранник посмотрел на меня. Яд уже вступал в силу. Он шумно дышал с открытым ртом, и слюна катилась по нижней губе и капала с подбородка.

— Освободи меня от цепей! — повелевала я.

Он вышел вперед и сделал, как я просила, но яд делал его движения медленными, и он неумело возился с ключом. В любой момент священник может отсечь палец Торн, но я должна оставаться спокойной и терпеливой и ждать, когда буду выпущена.

Наконец я была свободна. Взяла оружие охранника — два кинжала и тяжелую булаву. Я могла бы его убить, но в этом не было необходимости. Вместо этого приказала ему лечь и уснуть. Он захрапел прежде, чем я покинула камеру.

Надеясь на чудо, потому что не было слышно новых криков Торн, я на цыпочках вышла в коридор. Показавшись на миг в дверях камеры я атаковала. Священник держал левую руку Торн, лезвия ножниц широко раскрыты, он готовился отрезать фаланги её большого пальца кисти.

Не задумываясь я перекинула нож в левую руку. Только моё собственное оружие, в частности, метательные ножи, прекрасно подходит для таких целей — тонко сбалансировано и откалибровано. Я также постоянно с ними практиковалась. Это было незнакомое оружие и предназначено для рукопашного боя, а не для метания. Так, что я не стала рисковать.

Обычно я била бы в горло или глаз, либо ударом разу же убила бы священника. Сейчас я воткнула клинок глубоко в плечо, это была лёгкая мишень. Ножницы выпали. У меня были другие планы на него. Я всегда могу убить его позже, если в этом будет необходимость.

С другим клинком и палицей я напала на двух охранников. Я не думала, моё тело просто действовало, руководствуясь долгими годами тренировок, в то время как мой разум упивался экстазом боя.

Моя скорость была такой, что первый умер, не успев крикнуть, второй, вероятно, выжил, но удар в висок вырубил его. Всё это едва ли заняло пары секунд. По другую сторону стола дородный мучитель ещё сжимал кинжал, который он использовал на Торн. Им он ударил меня, но я отбила его палицей и убила его вогнав кинжал под рёбра в сердце.

Священник стоял на коленях всхлипывая от боли. Я отбросила палицу в сторону. Когда вынула нож из плеча священника, он закричал. Этим ножом разрезала веревки, которыми Торн была привязана к столу. Крик священника не пугал меня, он был пронзительным, высоким и вполне мог принадлежать девушке, которую пытали. На него никто не прибежит чтобы посмотреть.

Мы должны были выйти из замка, и я намеревалась использовать священника как заложника. Основным препятствием для нас были оставшиеся лучники. Они могли убить нас на расстоянии.

— Ты в безопасности, — сказала я Торн, помогая ей. — Я знаю, что тебе было больно и ты пережила опыт, который, возможно, подорвал твоё мнение о сильной ведьме. Но важно, что бы ты собралась и подготовилась к опасности. Ты готова или нужно несколько минут, что бы успокоиться?

— Теперь я готова, — ответила Торн, даря мне смелую улыбку. Её голос был немного громче хрипа. Я гордилась ею в тот момент, она стала больше, чем я когда–либо могла надеяться.

— Сначала мы должны забрать голову Дьявола.

После возвращения моих ножей и ножниц в ножны, я оторвал полоску от подола рясы священника и использовала её, что бы заткнуть ему рот. Когда я потащила его за собой, он не сделал ни малейшей попытки к сопротивлению, он выглядел испуганным. Мы достигли нашей комнаты без инцидентов, и вскоре кожаный мешок снова благополучно висел на моем плече.

Подталкивая священника перед собой, мы достигли двора замка. Было темно, тяжелые низкие облака, и до рассвета оставалось, по крайней мере, три часа. Это делало действие лучников затруднительным.

На страже был солдат, он стоял спиной к решетки. Он поднёс мерцающий факел, как только мы подошли. Первым осветил фигуру священника, и я увидела уважение на лице человека, которое сменилось на недоверие и страх, когда он увидел испуганное лицо священника и пропитанный кровью рукав рясы.

Я поднесла лезвие к горлу священника. — Мы уезжаем. Освободите нам путь и мы уйдём!

Трясущимися руками солдат стал поднимать решётку лебёдкой. Лязг и громыхание цепей звучал в темноте очень громко. Это могло привлечь внимание. Кто–то мог бы задаться вопросом, почему кто–то должен покинуть или войти в замок в такой час.

Прозвучал голос со стены: — Кто идёт? Покажи себя!

Мы подошли ближе к стене и вжались в тень. Решётка поднималась очень медленно. Наконец она поднялась достаточно, что бы мы могли пройти.

— Достаточно. Теперь открой дверь! Быстро! — сказала я, держа священника за волосы, надавливая клинком на горло.

Испуганный солдат поспешил повиноваться, и быстро отпер дверь, открыв её внутрь, пока она не была широко открыта, показывая внешние решётку и подъемный мост. Он не стал ждать следующего приказа, и начал работать второй лебедкой. Решётка была поднята в этот раз быстрее.

Но теперь я могла услышать отдаленные выкрики команд и шаги, бегущих к нам через темноту двора. Мы не вошли шлюз, опасаясь быть закрытыми со всех сторон как, когда пришли сюда впервые. Мы готовы встретить их нападение и я сфокусировала свои зоркие глаза. Среди них не было лучников: всего три человека, вооруженные пиками.

— Они твои, Торн! — прошипела я. Я знала, что после перенесенной боли пыток, для неё было бы хорошо вернуться в действие как можно скорее.

— Все трое?

— Да, но сделай быстро!

Торн обернулась навстречу к ним, как я учила. Она была быстрой, её боевые навыки были отточены практически до совершенства. Некоторые из них были приобретены долгими часами тренировки, но были некоторые вещи, которым нельзя научить. В Торн рождалось мастерство: с непревзойденным изяществом она избегала опрометчивые удары пик солдат, её клинки мелькали, порешив всех троих за считанные секунды.

Я видела, что через два года Торн будет равна мне.

А что потом?

В конце концов, она стала бы способна победить меня так, как я когда–то победила Кернольд. Эта мысль принесла мне счастье, а не страх. Я не хотела бы дожить до того момента, когда мои силы начали бы угасать. Хорошо было знать, что есть достойный преемник.

Солдат опускал разводной мост, но были слышны шаги мчащихся к нам сквозь темноту. На этот раз я не приказывала Торн атаковать. Один из приближающихся был меньше остальных. Это был Уилл, сын умершего рыцаря.

Группа из пяти человек остановилась примерно в двадцати шагах от нас — двое с боку от мальчика в прошлом были профессиональными лучниками.

— Отпустите отца Хьюитта! — закричал мальчик. — Это грех причинить вред священнику!

— Прикажи своим людям сложить оружие и я позволю ему жить, — сказала я тихо. — Если ты откажетешься, я буду считать это поводом убить священника, и ты будешь нести ответственность за его смерть.

— Вы были причиной смерти моего отца! — истерически закричал Уилл. — Сейчас вы тоже умрёте!

Он положил руки на плечи лучников с двух сторон от себя. — Цельтесь низко! — закричал он. — Они будут пытаться нырнуть под ваши стрелы!

Лучники подняли луки и выстрелили.

Я решила родить ребенка от дьявола, с тем, чтобы освободиться от него навсегда. И, как только я решила встать на этот путь, ничто не могло меня остановить. Моя цель — уничтожить его. Ничто сейчас меня не остановит!

Быстрее, чем полет стрелы, я рывком поставила священника перед собой на колени в качестве щита. Они стреляли, как и было приказано, низко, и стрела попала ему в грудь. Он застонал от боли и упал мёртвым камнем на землю. Я посмотрела налево и увидела, что Тор уже отбила другую стрелу своим клинком.

Прежде, чем лучники смогли достать дополнительные стрелы из своих колчанов наши метательные ножи пронзили левую глазницу каждого и луки выскользнули из их мертвых пальцев и упали у ног мальчика.

Он сделал шаг назад, ужас оживил его черты лица. Но какая будет польза нам если убить его? Спрашивала я себя. Он просто ребёнок, чей мир перевернулся с ног на голову. Я могла читать целый набор эмоций на лице Торн. Был гнев и возмущение на Уилла, который пытался убить нас, но так же — печаль и сожаление. Я знала, что она чувствовала себя преданной.

— Священник умер, Уилл, — сказала я с мрачной улыбкой. — Твой опекун отстранился от своих обязанностей. Теперь ты руководишь здесь. Правь мудро и хорошо!

Уилл посмотрел на Торн и пытался говорить, но подъемный мост был почти опущен, и мы не могли ждать. С Торн по пятам, я подбежала по его скользкому деревянному наклону и прыгнула через разрыв, чтобы приземлиться на мягкой земле на дальнем краю рва. Стрелы ещё летели к нам с зубчатых стен, но мы бежали быстро, виляя из стороны в сторону, а они не были мастерами в своём деле. Через несколько секунд мы затерялись в безопасной темноте.

Настоящая опасность была где–то впереди. Восстановился ли кретч? Узнают ли маг и ведьмы, что мы покинули замок?

Ответ на мой первый вопрос был неопределенным, и вполне вероятно, что шпионы вели наблюдение. Они слышали крики и видели опускающийся разводной мост. И сейчас они оповещают своих сестёр ведьм.

Так что мы быстро бежали примерно в восточном направлении, в сторону восходящего солнца. Я отчаянно думала: Куда мы могли бы пойти? Какие убежища остались?

Мой ум перебирал один способ за другим, пытаясь найти место, где мы будем в безопасности. Но правда было одно место, которое мы могли бы использовать в наших интересах, хотя встретим там больше врагов, чем друзей там. Я изменила направление и изменила шаг.

— Ведьмовская лощина находится впереди нас! — сказала Торн набегу.

— Да, вот туда мы и идём, дитя. Это может оказаться хорошим местом, чтобы остановиться и принять бой!

Вскоре, холм Пендл показался на горизонте. Он смотрелся как огромный кит — большое морское млекопитающее, которое я увидела в одном из своих путешествий по северному морю, простирающегося за пределами графства.

Мы, некоторое время, отдыхали в лесу, уверенные, что оставили преследователей далеко позади. Мы не будем подходить к Ведьмовской лощине до наступления темноты.

Я повернулась к Торн. — Что ты чувствуешь, дитя? — спросила я. Я подумала, что опыт полученный ей в подземелье может повлиять на её способность бороться.

— Чувствую? — отрезала она. — Чувствую к этому — мальчику?

— Да, к мальчику, а также к физической боли, что ты получила.

— Этот мальчик — никто для меня. Все мужчины дураки как этот?

— Не все мужчинам дураки, хотя есть много дурачков, которые отказывают женщинам, желающих их. Но я не думаю, что Уилл слишком плохой. Он потерял отца, совершив сделку с нами, выстроил цепь событий, приведших к смерти отца. Но забудь его сейчас. Он в прошлом и, в любом случае, никогда не мог быть частью твоей жизни. Ты ведьма и скоро станешь полноправной убийцей. Он станет рыцарем. Вы пришли из разных миров.

— Да, я постараюсь забыть его. Я вырву его из своего сердца.

Торн замолчала. Через некоторое время я снова заговорила. — Что насчёт пыток? — спросила я.

— Боль от ножа сначала была ужасной, — ответила Торн, — но, через некоторое время, я стала менее чувствительной и стала лучше справляться. Священник понял это и пригрозил отрезать мои пальцы. Он наслаждался моим страхом и действительно хотел отрезать их пока я жива. Я могла читать это в его глазах. Это было невыносимо. Никогда я не испытывала такого ужаса и отчаяния. Всё, чем я была и могла бы стать, могли отобрать. Я стала бы никем — просто вещью для постоянных насмешек.

— Ну, этого не случилось, дитя. Ты была храброй и хорошо переносила боль. Священник мертв, а ты живёшь, чтобы бороться еще один день. Мы будем уничтожать и побеждать наших врагов.

— Мы будем в безопасности в лощине? — спросила Торн. — Мы найдём там союзников?

— Нигде на земле для нас нет безопасного места, дитя. Но всё зависит от того, с кем первым мы столкнёмся. Некоторые из погибших будут к нам доброжелательны, но большинство будет жаждать нашей крови. Но они будут защищать свою территорию. Если удастся попасть в сердце лощины, то они будут защищать её от большей угрозы — от тех кто преследует нас.

— Ведьмовская лощина — это то место где Вы бились с Кернольд и стали ведьмой убийцей, не так ли? — спросила Торн.

— Это так, дитя. Столько лет прошло, но кажется, что было только вчера.

— Расскажите об этом, — попросила Торн.

— Ты хорошо знаешь эту историю. Ты слышала её из моих уст уже много раз.

Я слушала ветер, дующий сквозь деревья, и проверила окрестности на опасность. Всё было чисто. Наши враги были далеко.

— Расскажите, пожалуйста её ещё раз. С каждым пересказом история немного меняется. Хороший рассказчик вспоминает новые детали и забывает, что не важно.

Я вздохнула и затем началась моя сказка. А почему нет? Она на некоторое время отвлечёт нас обеих от опасностей, таящихся впереди и позади.

— Вызов всегда проходил к северу от трех сел Малкинов, Динов и Маулдхиллов; месте, как правило, выбираемом действующей убийцей.

Кернольд выбрала местом для битвы земли Ведьмовской лощины, где она пользовалась мёртвыми ведьмами как своими союзниками. Она была единственной ведьмой, которой это удалось. Больше, чем один претендент был осушен от крови мертвыми, прежде чем Кернольд отрезала их пальцы в качестве доказательства победы.

— Разве это не обман — пользоваться помощью мёртвых ведьм? — спросила Торн.

— Некоторые могут подумать и так, но она была ведьмой–убийцей клана Малкин на протяжении многих лет. Она внушала страх. Кто посмеет сомневаться в её действиях?

— Я слышала, что некоторые из погибших ведьм действительно сильны и могут перемещаться на мили в поиске своей добычи. Сколько в настоящее время таких? — спросила Торн.

— До осени их было пять, но, как ты знаешь, даже мертвые ведьмы не живут вечно. Постепенно они ослабевают и части их тел начинают распадаться и исчезать. Я знала от Агнессы, что зима взяла своё и их осталось три, действительно сильных.

— Чью сторону они выберут — нашу или наших врагов?

— Это неизвестно, дитя. Но если по крайней мере две будет на нашей стороне, то баланс сил будет в нашу пользу.

Торн кивнула, глубоко задумавшись. — Расскажи мне больше о Кернольд, — потребовала она.

— Кернольд часто побеждала без своих мёртвых союзников. Она была специалистом в клинках, верёвках, ловушках с кольями, но её специализация — удушение. После разгрома своих противников она их душила. Она наслаждалась медленной смертью побеждённых.

Я это хорошо знала перед своим поединком. Я долго об этом думала и несколько раз посетила Ведьмовскую лощину в течение нескольких месяцев подготовки. Я обычно это делала днём, когда мёртвые ведьмы спали и Кернольд была на охоте. Я пронюхала каждый дюйм леса, знала каждое дерево, каждую травинку, местонахождение каждой ямы и каждой ловушки. Там их было много. Некоторые, кто боролся с Кернольд, умерли прежде, чем достигли её.

Так что я была готова: я стояла за пределами лощины в тени деревьев незадолго до полуночи, назначенного времени для битвы. Слева от меня возвышался холм Пендл, его восточный склон купался в свете полной луны, взошедшей на юге. Через мгновение сигнальный огонь вспыхнул на вершине, искры взлетали вверх в воздух, чтобы сигнализировать о моём вызовы.

Не стала поступать так, как делали претенденты до меня. Одни прокрадывались в лощину, нервничая и боясь того, с чем встретятся. Другие были смелее, но также вели себя осторожно. Я поступила по другому. Я объявила о своём присутствии громким ясным голосом.

— Позвольте мне это сказать, Грималкин. Пожалуйста! — прервала Торн.

Я кивнула, и Торн встала на ноги, сделала очень серьезный вид и сказала слова, которые я использовала много лет назад:

— «Я здесь, Кернольд! Меня зовут Грималкин и я твоя смерть!» — закричала она во весь голос. — «Я иду к тебе, Кернольд! Я иду к тебе! И никто, ни живой ни мёртвый не сможет остановить меня!»

Она села и мы некоторое время смеялись. — Вы это имели в виду? — спросила Торн. — Вы действительно верили в то что говорили?

— В некоторой степени я верила. Это была не просто бравада, это играет не малую роль. Моё поведение явилось результатом долгих раздумий и расчётов. Я думала, что мои крики привлекут ко мне мёртвых ведьм — этого я и хотела. Я хотела знать где они находились. Это всегда важно — знать расположение любой опасности, с которой мы столкнёмся.

Большинство мёртвых ведьм были медлительными и я знала, что могу опередить их. Но были и сильные ведьмы, с которыми я должна быть осторожна. Одну из них звали Гертруда мрачная из–за её пугающего и отталкивающего вида. И она была как сильной, так и быстрой для той, которая была мертва более столетия. Она бродила за пределами лощины, охотясь за кровью. Но сегодня она будет ждать в лощине. Она была сообщником Кернольд и всегда хорошо вознаграждалась кровью за помощь в каждой победе

Я ждала пятнадцать минут или около того, достаточно долго, что бы хотя бы медленные ведьмы вышли ко мне. Я уже почуяла Гертруду. В течение некоторого времени она была близко к краю лощины, но решила не рисковать на открытой местности, она перемещалась среди деревьев для того, что бы в первую очередь мне угрожали её медленные сестры. Я могла слышать шелест листьев, иногда слабый треск веточки, когда они двигались вперёд. Они были медленными, но нельзя недооценивать мёртвых ведьм. Они обладают большой силой и если доберутся до вашей плоти, то освободиться от них не легко. Вскоре они начинают высасывать вашу кровь, пока вы не ослабеете и не сможете больше бороться. Некоторые скрываются на земле, прикрытые опавшими листьями и грязью, готовые схватить за ногу.

Я побежала в лес. Я уже почуяла Кернольд, она была именно там, где я ожидала — ждала под ветвями старейшего в лощине дуба. Это было её дерево, здесь она хранила свою магию — место силы.

Мне нравилось рассказывать Торн и таким образом вновь пережить свой бой на звание ведьмы–убийцы. Я выиграла много сражений, но та первая победа принесла мне величайшее удовольствие, потому что с неё я появилась как Грималкин.

Рука протянулась ко мне из–под листьев. Не нарушая шаг, я вытащила кинжал из ножен на левом бедре и прижал мертвую ведьму толстым корявым корнем дерева. И вот несколько хороших советов для тебя, Торн. Никогда не фиксируй ведьму за ладонь — она может просто оторвать её себе. Всегда втыкай лезвие в запястье, вместо ладони. Что я и сделала.

Еще ведьма приближалась ко мне справа, её отвратительное лицо было освещено лунным светом. Слюна стекала с её подбородка и капала на разодранное платье, покрытое тёмными пятнами. Она бормотала проклятье мне, желая моей крови. Вместо этого, она получила клинок, который я швырнула правой рукой. Попала в горло, отбросив её назад. И быстрее побежала дальше.

Ещё четыре раза мои клинки находили мёртвую плоть. Теперь позади оставались другие медленные ведьмы и те, кого я искалечила. Но Кернольд и сильная старая ведьма ждали меня где–то впереди. Я носила в тот деть восемь ножен, в каждом был клинок. Теперь осталось только два.

Я перепрыгнула скрытую яму, затем вторую. Хотя они и были накрыты листьями и грязью, я знала — они были там. Наконец Гертруда мрачная преградила мне путь. Я остановилась, ожидая её нападения. Пусть подходит ко мне! Её спутанные волосы упали на колени. Она была действительно мрачная, соответствовала имени! Червь извиваясь выпал из её левой ноздри. Личинки и жуки вместе со слизью покрывалом покрывали её лицо, кроме одного злобного глаза и длинного черного зуба, выступающего над верхней губой почти до левой ноздри.

Она побежала ко мне, поднимая ворох листьев. Руки тянулись чтобы расцарапать моё лицо или сдавить горло. Она была быстрая для мёртвой, очень быстрая. Но не достаточно. Левой рукой я вынула свой самый большой клинок из ножен на бедре. Как ты знаешь это не метательный нож, он больше походил на короткий меч с бритвенно–острыми краями. Я прыгнула на Мрачную Гертруду и одним ударом снесла её голову.

Голова отскочила и покатилась проч. Я побежала дальше, оглянувшись посмотреть как она ищет среди груды гниющих листьев свою голову.

— Гертруду всё ещё можно встретить в лощине? — спросила Торн.

— Её несколько раз видели в последнее время, — ответила я. — Ей в последнее время не везет, её разум распадается быстрее, чем тело. Нет сомнения, я ускорю её кончину. Но вернёмся к моей истории… После того как я рассмотрела Гертруду, я уже было готова встретить Кернольд. Она ждала под своим деревом. Верёвки свисали с ветвей, подготовленные, что бы связать и подвесить меня. Она стояла облакатившись спиной о дерево, черпая силы для борьбы. Но я не испугалась — она выглядела старой медведицей, вычесывающей блох, а не страшной ведьмой–убийцей, которую все опасались. Я бежала прямо на неё, вынула последний из своих метательные ножи и швырнула ей в шею. Нож вращаясь приближался к своей цели, но она отбила его в сторону пренебрежительным движением руки. Не испугавшись, я увеличила темп и была готова использовать длинный клинок. Но когда земля разверзлась под ногами, моё сердце замерло и я упала в яму.

Я помню своё ощущение шока в то момент. Я была сильно уверена в себе, но как только упала, поняла, что недооценивала противника. Быстрой победы не получилось, но я была полна решимости выжить и продолжать бороться.

Луна была полной и я увидела острые колья, ожидающие меня. Я отчаянно вертелась, пытаясь избежать их, но это было невозможно. Всё что я могла, это упасть на колья так, что бы моё тело получило наименьший ущерб.

Наименьший, я так сказала? Кол повредил меня достаточно, повреждения были плохие. Он пронзил внешнюю поверхность бедра, этот шрам у меня до сих пор. Я скользила дальше, пока сильно не ударилась о землю, так что сбилось дыхание. Длинный клинок вылетел из моих рук и теперь лежал вне досягаемости. Я лежала в агонии, пытаясь дышать и сдерживать боль в ноге. Колья были острые, тонкие и очень длинные — более шести фунтов — так, что не было никакого способа освободить ногу. Я прокляла свою глупость. Я считала себя в безопасности, но Кернольд вырыла эту яму предыдущей ночью. Нет сомнения, она была в курсе моих набегов на лощину и ждала до последнего момента, что бы добавить эту ловушку.

Ведьма–убийца должна постоянно приспосабливаться и учиться на своих ошибках. Даже когда лежала там под угрозой неминуемой смерти, я обдумывала свою глупость. Я была слишком уверена в себе. Я поклялась, что если выживу, то умерю свой темперамент.

Широкое лунообразное лицо Кернольд появилось надо мной. Она посмотрела вниз не произнося ни слова. Я была быстрой и хорошо владела клинками. Так же я была сильной, но не такой как Кернольд. Не зря же некоторые называли Кернольд душителем. Как я уже тебе говорила, победив, Кернольд обычно вешала своих жертв за пальцы, прежде чем медленно задушить их. Но не в этот раз, хотя. Она видела чего я достигла и не даст никаких шансов. Я умру здесь.

Она начала спускаться в яму, готовясь разместить свои мощные руки на моём горле и прервав дыхание убить меня. Я была спокойна, готова умереть, если это необходимо, но уже задумалась кое о чём. Шансов выжить было мало.

Кернольд спустилась в яму и начала двигаться ко мне обходя колья помогая себе сильными руками. Я приготовилась справиться с болью, но не стой, что готова была нанести мне она, а со своей. Мои руки, плечи и ноги были очень сильные. Колья были тонкими, но крепкими, гибкими, но не хрупкими. Но я должна была попробовать. Ухватив один, пронзивший мою ногу, я начала сгибать его. Взад — вперёд, взад — вперёд, я сгибала и проворачивала кол, каждое движение причиняло боль в ноге и во всём теле. Но я стиснув зубы продолжала расшатывать кол, пока, наконец, он не сломался и не оказался в моих руках.

Быстро, подняла освобождённую ногу и встала на колени перед Кернольд. Моя кровь бежала вниз и впитывалась землёй пола смертельной ямы. Я держала кол как копьё направив остриём в неё. Прежде, чем руки достигли бы моего горла, я бы пронзила её сердце.

Увидя, что я освободилась и была готова сражаться, Кернольд удивилась, но быстро взяла себя в куки и снова напала. Она впитала много магии из своего хранилища в дереве и теперь остановилась и концентрировалась, что бы бросить осколки тьмы в меня. Она попыталась использовать сначала Страх и напугать меня. Мои зубы начали стучать как, у мертвецов на шабаше в Хэллоуин. Её магия была сильной, но не достаточно. Я напряглась и сбросила в сторону её чары. Вскоре последствия отступили. Осталось ощущение не больше, чем холодный ветер дующий от арктических льдов, когда я убила волков и оставил их тела кровотечение в снегу.

Затем она использовала неупокоенных мёртвых, бросая на меня духов, захваченных в лимбе. Они цеплялись к моему телу, висли на моей руке, пытаясь опустить её вниз. Я прилагала все свои силы, чтобы удержать кол.

— Вы когда–нибудь ловили духов в лимбе? — спросила Торн.

— Когда то давно, но больше этого не делаю. Вот почему я не научила тебя этому мастерству. В качестве убийц, мы лучше костяных ведьм. Мы тоже пользуемся магией, но наша сила заключается в боевых искусствах и силе духа. Это было последним, что позволило мне дать отпор духам, вызванных Кернольд. Они были сильны и укреплены тёмной магией. Один был душителем, охватившим моё горло так сильно как–будто сама Кернольд сжимала его. Худшим из них был дух монстра — призрака, рождённого от Дьявола и ведьмы. В глазах потемнело, он засунул длинные холодные пальцы мне в уши, так что я думал, что моя голова лопнет, но я отбивалась и кричала в темноту и тишину:

— «Я всё ещё здесь, Кернольд! Со мной нельзя не считаться. Я Грималкин — твоя смерть!»

Мои глаза очистились, пальцы монстра оставили мои уши с хлопком так, что звук отбросил назад. Вес с рук исчез. Я держалась на ногах изо–всех сил, чтобы прицелиться колом. Кернольд бросилась на меня, как большая уродливая медведица со своими удушающими руками. Но моя цель была верна. Кол воткнулся прямо в сердце. Она упала у моих ног. Её кровь капала на землю смешиваясь с моей. Она задыхалась, пыталась говорить. Поэтому я наклонилась и приложила ухо к её губам.

«Ты просто девчонка», — прохрипела она. — «Быть побеждённой девчонкой, после стольких лет… Как это возможно?»

— «Ваше время закончилось, а моё только начинается,» — сказала я. — «Эта девчонка взяла Вашу жизнь, и теперь она возьмёт Ваши кости.»

— Я смотрел, как она умирает. После того, как я отрезала большой палец, кости, которого были очень мощные и снабжали меня магией в течение многих месяцев, я подняла её тело из ямы с помощью своих собственных веревок. Наконец, я подвесила её за ноги, что бы на рассвете птицы стали клевать её. Сделав это, я пошла через лощину без инцидентов, мёртвые ведьмы держались на расстоянии. Гертруда мрачная по–прежнему ползала на коленях по листве, ища свою голову. Без глаз это было трудно сделать, и это сдержит её на долгое время.

Когда я вышла из–за деревьев, клан ждал меня, чтобы поприветствовать. Я подняла большой палец Кернольд, и они склонили головы в знак признания того, что я сделала. Даже Катриса, глава ковена в течение тринадцати лет, поклонились. Когда они посмотрели на меня, я увидела уважение и страх в глазах.

С этой победой начались мои поиски способов уничтожения Дьявола. Колья в яме дали мне идею. А что если пронзить копьями из серебра тело Дьявола?

— Это то, что Вы сделали с Дьяволом, прежде чем отрезать голову? — спросила Торн.

Я кивнула. — Да, дитя — с помощью Тома Уорда и его учителя Джона Грегори, я пронзила Дьявола серебряными копьями и прибила его ноги и руки к скале. Затем ученик ведьмака отрубил ему голову и я положила её в этот кожаный мешок. Мы заполнили яму землёй, а сверху запечатали большим плоским камнем, а на вершину всего этого поставили валун. До тех пор, пока голова находится отдельно от тела, дьявол надёжно связан.

— Она никогда не вернётся к своему телу, — сказала Торн. — Даже если один из нас умрёт, другой будет продолжать хранить её. В один прекрасный день Дьявол будет уничтожен навсегда!

Из мешка раздался глубокий стон. Дьявол слышал наш разговор и ему не понравилось услышанное.

Мы долго молчали и я почти слышала как Торн думает. Наконец она заговорила. Это был цепкий вопрос.

— Вы когда–нибудь отрезали пальцы у своих врагов пока они были живы? — спросила она.

Нет сомнения, что угроза потери собственных пальцев была ещё свежа, но прежде чем я смогла справиться с собой, я гневно засопела.

— Просто некоторые говорят, что Вы так делаете тем, кто Вас очень сильно ненавидит, — быстро продолжила она.

— Мои враги должны бояться меня, — ответила я. — Своими ножницами я отрезала плоть мёртвых врагов клана, которых убила в бою. Затем я отрезала пальцы, кости которых ношу в ожерелье на шее в качестве предупреждения другим. Что ещё я могла сделать? Без жестокости и беспощадности я не прожила бы даже недели.

— Но у живых? Вы когда–нибудь делали это с живыми? — упорствовала Торн. Она продолжала храбро интересоваться этим вопросом в то время когда я была раздражена — мужество было её лучшим качеством. Но это также и показывает её другую сторону — приставучесть. Она могла быть безрассудной.

Она не знала когда нужно остановиться.

— Я не хочу об этом говорить, — сказала я спокойно. — Эта тема закрыта.

Я смотрела во тьму, в самую великую тьму из всех. Теперь я ничего не боюсь.

Через час после наступления ночи мы подошли к лощине, но остановились под широкими ветвями уединённого дуба стоящего на расстоянии ста ярдов от других деревьев.

— Свяжись с ней, — прошептала я.

Ночь полной луны была и прошла. Где–то в пределах этих деревьев Агнесса Сауэрбатс пробудилась к новой жизни, в виде мёртвой ведьмы. Со временем, как тело медленно распадается, ведьма иногда становится ожесточённой и покоробленной, ненавидя всех с кем когда–то подружилась и заботилась в жизни. Но, доставленные в лощину, далеко не сразу меняют свою любовь, ненависть и преданность. В определенной степени она по–прежнему будет Агнессой, и я надеялась, что мы могли бы полагаясь на неё безопасно войти в лощину, или по крайней мере, узнать ситуацию там.

Торн издала протяжный скорбный крик, что–то близкое к крику мёртвой птицы, но слегка изменённый, что она использовала всегда при приближении к дому Агнессы. Я привела Торн к старой ведьме вскоре после начала её обучение и Агнесса взял ребенка под свое крыло, обучая зельям, и иногда, когда я был вдали от Пендла, предлагала ей место для проживания.

Мы ждали в тишине. Был слышен только слабый шелест деревьев вдалеке, но ни живые ни мёртвые не отважились открыться. Через пять минут я поручила Торн повторить попытку. Мы снова ждали, пока ветер гулял между ветвями дуба. Это была ночь внезапных ливней, тяжёлый период для нас. Некоторое время всё, что мы могли слышать — это шум барабанящего по земле дождя. Ливень прекратился также быстро, как и начался. Луна выглянула на короткое время. И тогда я увидела тёмную фигуру ползущую к нам через поляну. Без сомнения — это была мёртвая ведьма. Я слышала как она нюхает, и сопит, нос почти касался мокрой травы, в своём платье скользила тенью. Только после того как она подняла лицо, в лунном свете я признала Агнессу. Смерть изменила её в худшую сторону.

Она вошла под прикрытие ветвей, задыхаясь и хрипя, села, опираясь спиной о ствол дерева. Какое–то время никто не говорил. Я слушала капли воды, которые падали с листьев и отправлялись в свой длинный и медленный путь к земле.

Я посмотрела на Агнессу широко открытыми глазами — она действительно представляла жалкое зрелище. Некоторые мертвые ведьмы сильны и могут охотиться на людей уходя на много миль, другие слабы, и они ведут жалкое существование ползая в грязи и опавших листьях в поисках мелких животных, таких как крысы и мыши. Если такое существование у Агнессы сейчас, то мне её жалко. Она всегда была гордой женщиной, хотя на первый взгляд её дом был загромождён — бутылки и банки были расставлены в идеальном порядке на полках и дом был безупречен — никогда даже пылинки не было замечено. Очень немногие ведьмы заботятся о чистоте, Ангесса была исключением. Она меняла свою одежду ежедневно, её заострённая обувь была так отполирована, что можно было видеть своё отражение.

Торн была шокирована и закрыла лицо руками. Я тоже разочаровалась, увидя изменения Агнессы за такое короткое время. Оборванное платье было в грязи. Не было сомнений, она ползала по ежевике в поисках добычи. Её когда–то чистые и блестящие волосы, теперь были жирными и зараженными извивающимися белыми личинками, в то время как измождённое лицо было вымазано грязью и кровью.

Нет никакого смысла притворяться, что что–то было лучше, чем на самом деле. Агнесса всегда была добра, поэтому я не жалела слов, хотя она и была мертва.

— Для меня горе видеть тебя Агнесса в таком состоянии, — сказала я ей. — Есть что–нибудь, чем мы можем помочь?

— Я никогда бы не подумала, что смогу так опуститься, — сказала она, мотая головой, так что личинки падали с её волос на колени. — Я была сильная при жизни и надеялась, что буду такой же после смерти. Но я страдаю жаждой! Жажда такая сильная, но я никогда не могу получить достаточно крови. Я недостаточно сильна, что бы охотиться на больших животных или людей. Мелкие грызуны — это всё с чем я могу справиться. Даже кролики слишком быстрые.

— Другие мёртвые не помогают? Сильные не помогают тем, кто слабее? — спросила Торн.

Агнесса покачала головой. ‘Мёртвые ведьмы охотятся в одиночку и уходят в ничто тоже одни.’

— Тогда, по крайней мере сегодня, твоя жажда угаснет, — сказала я. Повернулась к Торн: — Принеси Агнессе что–нибудь крупное.

В одно мгновение девушка умчалась.

— До сих пор у меня голова Дьявола, — сказала я Агнессе. — В наших интересах, чтобы она оставалась отдельно от тела. Ты мне поможешь? Наши враги приближаются и мы должны спрятаться в лощине. Нам нужны некоторые из наших мёртвых сестёр, что бы бороться вместе с нами.

— Другие руководят здесь, — прохрипела Агнесса. — Я слаба и моё слово мало значит в этом тёмном месте.’

— Те другие за Дьявола или против его? — спросила я.

— Мертвые ведьмы, будь то сильные или слабые, жаждут ничего, кроме крови. Если они все так думают, то кровь заполняет все их мысли. Я надеюсь, что никогда не буду как они. Мои воспоминания о жизни драгоценны, и я хочу удержать их так долго, как смогу. Но вам не нужно пытаться привлечь их к своему делу. Они убьют любого вошедшего в лощину в ком есть жизнь — в том числе и вас, если поймают.

— Как много сильных ведьм? — спросила я, прислушиваясь к звукам доносившемся из лощины, которые говорили, что некоторые из более слабых ведьм были рядом.

— Только пара. Третья далеко — на расстоянии более чем двух ночей, но может вернуться в любой момент.

— Я так и думала. Так что, если мы сможем добраться до центра лощины, прежде чем наши враги появятся, мертвые станут нашими союзниками, хотят ли они этого или нет.

Я посмотрела вдаль и увидела, что Торн пересекает поляну приближаясь к нам. В каждой руке было по большому извивающемуся зайцу. Она подошла к нам и одного протянула Агнессе. Мертвая ведьма схватила испуганное животное, сразу вонзила зубы в его шею и начала пить его кровь. Через некоторое время подёргивания прекратились — он был полностью высушен и мёртв. Затем она взялась за второго.

— Ты хорошая девочка, Торн! — Агнесса плакала, когда закончила. — Об этой сладкой крови я мечтала с момента появления в этой несчастной лощине.

— Я хотела бы сделать больше для Вас, — сказала Торн. — Вы всегда были добры ко мне, Агнесса, и мне больно видеть Вас такой.

Вдруг я почувствовала опасность и понюхала ветер. Наши враги были близко.

— Они не дальше, чем в десяти минутах, — сказала я Торн. — Это рискованно, но мы должны найти прибежище в лощине сейчас, прежде чем будет слишком поздно. — обратилась я к Агнессе. — Двигайтесь как можно осторожней.

Я подвела Торн к краю лощины. — Ещё есть ямы и ловушки, созданный Кернольд много лет назад. Некоторые я буду обходить, другие перепрыгивать. Мы должны двигаться быстро, но всегда двигайся за мной след в след.

Я побежала по лощине, следуя тем же маршрутом, что пользовалась несколько лет назад, когда боролась с Кернольд. Мёртвые руки не пытались схватить мои ноги. В последний раз я делала вызов и обратила внимание ведьм к себе. Но на этот раз у нас был элемент неожиданности, и мертвые будут рассеяны среди деревьев. Только две очень сильные и быстрые могли перехватить нас. Нам повезло, что третья покинула лощину уйдя на охоту. Она может уходить на несколько миль и понадобится несколько ночей, чтобы вернуться. Или она может появиться в любой момент.

До сих пор я точно знала расположение каждой ямы и вскоре перепрыгнула первую. Я даже не обернулась, чтобы посмотреть в безопасности ли Торн. Девушка не споткнулась, её реакция, как и моя, была такая же быстрая.

Вскоре я перепрыгнула через вторую, третью, но в один момент уклонилась влево, чтобы избежать длинной узкой ямы, которую невозможно было перепрыгнуть — стволы деревьев сформировали завал на дальнем краю. Я вспомнила, как Кернольд обманула и почти победила меня выкопав новую яму, о которой я не знала и наполнила его острыми кольями. Внезапно возникла мысль.

Что если они выкопали другие ямы? Что делать если их больше, чем я знала?

Я успокаивала себя, поднимая темп движения через лощину. Может и не существует таких ям. Но поскольку я взяла тот же маршрут, как в прошлый раз, мы, несомненно, прошли без проблем.

Вскоре дерево Кернольд появилось в поле зрения. Это был древний дуб, дерево, хранившее её магию. Несмотря на прошедшие годы, некоторые из веревок ещё свисали с ветвей. Они остались от некогда повешенных ею врагов.

Я сделала знак Торн и мы остановились. Указательным пальцем я указала на яму. Она по–прежнему была частично покрыта ветвями и папоротником, на которых лежало слоями много листьев, свежих опавших осенью и уже перегнивших. С краю я заметила отверстие через которое упала вниз, чтобы быть пронзённой кольями. Мы обошли яму по краю и развернулись спиной к дереву, как когда–то делала Кернольд. Было странно вернуться в это место через столько лет. Жизнь вернула меня в то же место, и я как–то почувствовала, что скоро столкнусь с подобной проблемой.

Справа от меня зашелестело. Что–то приближалось. Без сомнения, это была одна из слабых ведьм — не настоящая угроза. Через несколько мгновений раздались и другие громкие звуки: треск ломающихся веток под ногами, тяжелые уверенные шаги того, кто не боялся обнаружить свое присутствие.

Показалась мёртвая ведьма. Она была высокой, но если бы я знала её при жизни, сейчас она была чуждой для меня. В место правого глаза было пустое черное отверстие, и не хватало плоти на этой же стороне лица, так что был виден череп и скула. Однако, сохранившийся глаз смотрел на меня с ненавистью. Было что–то необычное в этой мёртвой ведьме. На кожаном поясе, что держал забрызганную кровью юбку, висел длинный клинок с изогнутой как бараний рог ручкой, в руке она несла длинное тонкое копье.

Мёртвые ведьмы обычно не вооружаются таким образом. Их экстремальная сила, когти и зубы уже достаточное оружие.

Вдруг я узнала её и всё прояснилось. Это была Игла, одна из моих предшественниц — ведьма–убийца, побеждённая Кернольд. Такая сестра по клану могла быть союзницей, но враждебный взгляд оставшегося глаза говорил иначе. Он был наполнен безумием.

— Вы перешли границу! — прошипела Игла. — Я правлю здесь. Это место мёртвых, а не живых. Ты пришла бросить мне вызов, Грималкин?

— Почему живая должна вызывать мёртвую? — спросила я. — Твоё время закончилось. Кернольд победила тебя, а я её. Однажды придёт и моё время и я займу своё место здесь среди вас. Мы должны быть союзниками. Приближается опасный противник.

— Кернольд пользовалась обманом. Она использовала мёртвых в своих делах. Если бы она боролась честно, я бы победила её, и со временем ты бы тоже умерла в моих руках. Так давай проверим сейчас. Давай драться — только мы вдвоём!

— Сначала помоги мне победить моих врагов, — сказала я.

— Что ты говоришь? Кто твои враги?

— Они — сторонники Дьявола. Им нужно то, что у меня в этом мешке.

Я развязала мешок, вынула голову Дьявола и показала Игле.

Она улыбнулась и кости её черепа блестели в лунном свете. — У меня нет любви к Дьяволу, — сказала она. — Но я не буду заботиться о вас! Они называют тебя величайшей из убийц клана Малкин. Это ложь!

Я вернула голову в мешок и едва приготовилась завязать его, когда сверкнуло безумие в оставшемся глазе Иглы и она побежала на меня, наставив копье в моего сердце.

Я бросила мешок и голову, приготовилась защищаться. Самая мощная из мертвых ведьм была быстрая и очень сильная, гораздо сильнее, чем могла надеяться быть при жизни. Она могла оторвать мои конечности голыми руками. Но было еще хуже: Игла была тренированная ведьма–убийца с грозной репутацией. Её будет не легко победить.

Торн вынула клинок и начала двигаться в мою сторону, но я махнула ей вернуться назад — моя гордость велела справиться с мёртвой ведьмой самой. В последний момент я отклонилась и кончик копья прошел в дюйме от меня. Клинок был в моей руке, но я не использовала его. С того самого момента, когда отрубила голову мёртвой ведьме в этой лощине. Чтобы остановить Иглу я должна была бы сделать что–то подобное — может быть, даже порубить её на куски. Я решила образумить её ещё раз. Всё ещё надеялась, что она может быть нашим союзником.

— Помоги победить наших врагов и потом мы будем драться, — предложила я.

— Мы дерёмся сейчас! — крикнула она. — Я убью тебя, вырежу твоё сердце и отправлю тебя прямо во тьму! Твои пальцы я заберу себе. Ты будешь обесчещена, вычеркнута из истории убийц клана Малкин. Ты будешь пустым местом!

Она снова побежала на меня с копьем в руках. Она была безумна, лелея свою обиду на протяжении долгих лет, что провела с мертвыми. Я стояла спиной к яме и точно знала, что делать. Ещё раз я избежала копья, и, на этот раз, ударила кулаком в затылок. Она упала в яму не издав ни единого звука. Но когда насадилась на шипы Кернольд, она завопила как сирена воздушной тревоги.

— Мне говорили, что мёртвые ведьмы не чувствуют боли, — сказала Торн, смотря вниз, где была Игла пронзённая кольями. Каждый из которых был очень тонкий, длиной около шести фунтов. Четыре пронзили её тело и она скользила по ним ко дну ямы. Один кол пронзил её горло, другой — плечо. Третий пронзил грудь, четвёртый — живот.

Я заметила сломанный кол, который сломала, чтобы освободиться и вспомнила свою собственную боль.

— То что ты слышала это не правда, — сказала я Торн. — Она не испытывает боль, всё правильно, хотя кричит, в основном, от отчаяния из–за того что не может убить меня. Она испытывает потерю, но ещё хуже, что я победила её очень легко. Её тело всё ещё может быть сильным, но ум прогнил и она впала в безумие. Я переоценила её — она всего лишь тень самой себя.

Я почти жалела её, потому что она упала с высоты своего авторитета убийцы. Я могла только надеяться, что не опущусь до такого состояния.

Теперь другие звуки можно было услышать в коротких паузах между криками — шуршание в кустах. Другие мертвые ведьмы приближаются к нам, привлеченные муками Иглы.

Но потом я услышал что–то ещё. Торн и я понюхали вместе, но на этот раз это не было магией — попытка обнаружить угрозу или измерить силу врага. Это было то, что любой человек узнал бы мгновенно, то, что любого лесника приводит в ужас.

Я могла чувствовать запах дыма, горящей древесины, и я вдруг поняла, что сделали наши враги.

— Они подожгли лощину! — закричала Торн.

Я забросила мешок на плечо. Как только сделала это, подул сильный ветер с запада, воя сквозь деревья. Они колдовали бурю и огонь темной магией, и влажная листва не оказывает никаких препятствий. Теперь пламя будет идти через лощину, сметая всё на своем пути.

Нашим врагам не нужно идти в лощину за нами и бороться мертвые ведьмами. Они будут ждать на поляне к востоку от лощины, куда мы будем вытеснены огненным штормом.

Я предвижу насильственную смерть, но заберу с собой много своих врагов!

Какие альтернативы мы имели, что бы не бежать на восток? Уже усилился вой ветра, я слышала треск горящего дерева, и темный дым собирался над головой, закрывая свет луны.

— Мы будем двигаться впереди пламени, а затем оставим лощину и убьём тех, кто встанет на пути, — сказал я Торн.

Легко сказать, но оставаться перед пожаром был далеко не просто. Во–первых, дым щипал глаза, заставляя их слезиться и вызывал приступы кашля. Во–вторых, огонь продвигается очень быстро, перепрыгивая с дерева на дерево, с ветки на ветку с рёвом и треском. Он угрожал обогнать нас в любой момент, и наш медленный бег трусцой вскоре стал быстрым спринтом.

Животные бежали вместе с нами: несколько зайцев и десятки визжащих крыс, некоторые из них были с паленой шерстью, некоторые — горели на бегу. Я думала о бедной Агнессе. Если огонь взял её, по крайней мере, её агония будет краткой и жалкое существование в лощине, в виде слабой мертвой ведьмы будет закончено. Но я знала, что некоторые жители лощины выживут, используя свои острые когти, чтобы зарыться в лиственном суглинке и мягкой влажной почве. Они имели средства и опыт, накопленный за долгие годы выживания здесь. Мы не могли этом воспользоваться, у нас не было времени.

Деревья редели, мы могли немного видеть сквозь дым. Вдруг я почувствовала — что–то приближается к нам, я обернулась, готовая встретиться с новой угрозой. Это была мёртвая ведьма — другая сильная. Одежда и волосы её пылали. Она пробежала мимо не обращая внимание на нас. Она кричала на бегу. Пламя сжигало её и было понятно, что её время в лощине прошло. Вскоре её душа уйдёт во тьму.

Где был кретч? Мне было интересно. Без сомнения, он будет ждать где–то впереди. Мы покинули лес. Ведьма атаковала нас слева, на этот раз живая, в авангарде наших врагов. Торн зарезала её без заминки, и мы ускорились прочь от опасности.

Даже сквозь вой ветра и рёв огня я слышала жуткий вой кретча где–то позади нас. Он заставлял вскипать кровь, мощный ритмичный крик, как будто вой волкодавов, взявших след.

— Ты моя! — звал он, его голос гремел сквозь ночь. — Ты не скроешься! Я буду пить твою кровь и нарезать твою плоть полосами! Я буду есть ваши сердца и съем костный мозг из костей!

Мы повернули на юг, наш путь проляжет к востоку от Вороньего леса. Я думала о ламии, по–прежнему находящейся в башне. Если бы у неё было время перейти в крылатую форму, то увидев нас, могла бы вылететь на помощь. Но для этого было ещё рано. На неё не приходилось надеяться.

Пока я бежала, в углах глаз снова мелькнули вспышки. Будет ли у меня достаточно времени привести Торн к безопасности? Но слишком рано накатила на меня слабость. Я чувствовал трепетание в моей груди, и дыхание стало поверхностным и обрывистым. Я начала замедляться и Торна обернулась ко мне с беспокойством. Я остановилась, руки на бедрах, сознавая нерегулярное биение сердца и дрожь в ногах. Теперь всё моё тело трясло.

— Нет! Нет! Не сейчас! — закричала я, заставляя своё тело двигаться вперёд на последних резервах и остатках воли. Но это было бесполезно. Удалось пройти только несколько шагов прежде чем я остановилась. Торн остановилась и вернулась ко мне.

— Уходи! — крикнула я. — Ты можешь опередить их, я — не могу. Это урон от яда.

Торн покачала головой. — Я не пойду без Вас!

Я сняла мешок с плеча и протянула ей. — Это то, что имеет значение. Возьми его и беги. Держи его всегда при себе.

— Я не могу оставить Вас умирать.

— Можешь и должна, — сказала я, отдавая ей мешок. — Теперь иди!

Я оставалась, что бы умереть здесь. Большего я не могла сделать. Я была истощена.

Торн забросила мешок на плечи, но было уже слишком поздно.

Позади нас раздался вой и в поле зрения показался кретч.

Зверь снова изменился после того как мы встречались в последний раз. Что–то другое было в его глазах. Они восстановились, после того как я и Торн проткнули их, но не полностью. Появился тонкий костный гребень над каждым из них.

Появились и другие изменения. Его руки казались более мускулистыми, когти острее и длиннее. Были большие серые пятна на чёрной шерсти. Он же стареет? Кретчи обычно живут не долго. Тибб, последний кретч, созданный кланом Малкин, жил всего несколько месяцев.

В одно плавное движение Торн достала клинок из ножен на плече и швырнула его прямо в левый глаз зверя. Это был хороший бросок, точно в цель. Но прежде чем кинжал ударил, костный гребень сместился. Он скользнул вниз, закрывая и защищая глаза так, чтобы лезвие отскочило не причинив вреда.

С силой, унаследованной от своего отца демона, кретч усваивал уроки и улучшал себя всё время. Использовав однажды его слабость, в следующий раз вы столкнётесь с существом не имеющим этой слабости. Защищённые бронированными веками его глаза больше не были лёгкой мишенью для наших клинков.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь тела, и бросила нож в его горло, ориентируясь чуть ниже уха. Кретч оказался быстрее чем когда–либо: левой рукой он отбил мой клинок. Я снова пошатнулась, яркие вспышки замелькали в глазах, желчь поднялась к горлу. Потом заметила, что Торн попыталась снова и я закричала, — Нет!

Безрезультатно. Она была храброй, но также безрассудной. Последнее качество было опасным недостатком приведшим её к гибели. Она была десятилетнем ребёнком, когда бросилась с ножом в левой руке на медведя. И это был тот самый нож, её первый, который я дала ей, когда мы сидели и ели мясо медведя над огнем.

Она была быстрее, и гораздо более смертоноснее, чем ребенок, который ударил медведя в заднюю ногу. Тем не менее, кретч был сильнее и опаснее, чем любой медведь, который когда–либо ходил по этой земле. И я не смогла повторить бросок, чтобы убить зверя, прежде чем он убил её. Я стояла на коленях, мир вращается, мой разум падал во тьму.

Последнее, что я увидела, был кретч, открывающий свою широкую пасть и кусающий в левое плечо Торн. Она отбивалась, вытащив другой клинок из ножен правой рукой, нанося удары в плечо и голову зверя.

Я потеряла сознание.

Не знаю сколько я пролежала, возможно, не более часа. Я пришла в себя, медленное поднялась на колени, и сразу же возник приступ тошноты. Меня рвало снова и снова, до тех пор, пока только желчь не сочится из моего рта.

Кретч ушёл. Что произошло? Почему он не убил меня, пока я лежала беспомощной? Я неуверенно встала и начала искать дорогу. Не было доказательств того, что ведьмы побывали здесь — просто грязь по кругу, где зверь и Торн сражались, а затем следы кретча, отправившегося на север.

Он унёс Торн в пасти…?

Я пошла по следу. Я все еще нетвердо стою на ногах, но моя сила постепенно возвращается, и мое дыхание начинает замедляться и входить в более нормальный ритм. Следуя по следам кретча я вернулась почти к краю Ведьмовской лощины. Деревья ещё горели, но магии было не много и ветер изменил направление. Сейчас очевидно, что более половины Ведьмовской лощины остаётся нетронутой огнём. Но была сокращена вдвое, черным поясом сожжённых деревьев.

Затем я увидела, что–то лежащее возле пылающего пня. Это было человеческое тело.

Разве что мёртвой ведьмы, бежавшей через Ведьмовскую лощину? Я начала двигаться к нему, замедляясь с каждым шагом. Действительно не хочу подходить к нему, потому что в глубине души, уже знаю, чей это труп. Земля была сбита в грязь. Многие ведьмы закапывались здесь.

Через несколько мгновений мои опасения подтвердились.

Это было тело Торн.

Не было никаких сомнений. Нет больше места для надежды.

Она лежала на спине, каменно мёртвая. Её глаза были широко раскрыты, выражение ужаса и боли отражалось на лице. Трава мокрая от крови. Её руки были изуродованы. Пальцы были отрезаны, пока она была ещё живой.

Я встала на колени перед ней и заплакала.

Грималкин не плачет.

Но я плакала.

Время шло. Сколько — я не знаю.

Я присела у огня, готовя сердце на вертеле. Я поворачивала его медленно, что бы хорошо приготовить. Затем разделила на два куска и начала медленно есть.

Есть два способа убедиться, что ведьма не вернётся из мёртвых. Первый — сжечь её, второй — съесть её сердце.

Так, что я в двойне уверена, что желание Торн исполнится. Я уже сожгла её тело. И сейчас ем её сердце. И плачу.

Когда я закончила, то начала говорить вслух. Мой голос подхватился ветром, уносимый вдаль сквозь деревья во все четыре стороны света.

— Ты была храбрая в жизни, и ты была храбрая в смерти. Не обращая внимание на гогот безумных ведьм. Твои пальцы ничего не значат. Они забрали их, но не смогли забрать твоё мужество, то чем ты являлась. Если бы ты выжила, то стала бы величайшей убийцей клана Малкин. Ты бы заняла моё место, превзошла мои деяния, наполнила бы наших врагов страхом.

Если у тебя есть репутация, то не стоит беспокоиться. Кто сможет сказать, Мы взяли её кости? Не будет никого, кто бы мог это сказать, потому что никого не будет в живых. Я убью их всех. Я убью каждого.

Покойся с миром, Торна, я выполню, что обещала.

Да будет так.

Я Грималкин.

Я охотник, но также и кузнец — специалист в ковке оружия. Я могу изготовить специально для Вас, сталь что обязательно возьмёт Вашу жизнь.

На рассвете я оценила ситуацию и отложила в сторону свой гнев и горе. Мне нужно было оставаться хладнокровной и рациональной. Мне нужно было думать и планировать.

Почему кретч не убил меня?

Может быть он уже мёртв? Торн сражалась так яростно, что сильно повредила его, так что он не может больше иметь дело со мной? Сказала я себе, но знала, что это не правда. Я была без сознания. Он мог убить её, а затем и меня на досуге.

Нет — ответ был ясен. Более важным, чем моя смерть, было извлечь голову Дьявола из мешка. Это было главной целью. Он был создан убить меня, но только в качестве достижения цели — забрать голову и воскресить Дьявола. Торн несла его на плечах. После того как кретч унёс её в пасти, он унёс так же и мешок.

Таким образом, он отнёс голову прямо к своим создателям. Они быстро отрезали пальцы Торн и оставили её умирать. Теперь они отправятся на побережье. Им необходимо вернуться в Ирландию и соединить голову с телом.

Так что я могла сделать? Мне нужно идти. Я должна попытаться остановить их. Но когда я сидела в холодном сером утреннем свете, оставив гнев в стороне, я знала, что у меня было немного шансов на успех. Моя магия была израсходована, ресурс опустошён. Его будет не легко восстановить. Моё здоровье было неопределённым. Я могла в любое время пережить ещё один приступ слабости. И я была одна. Одна против многих.

Мне нужна помощь, но к кому я могу обратиться сейчас? Ответ пришёл сразу:

Алиса Дин.

Она была единственным оставшимся союзником, на которого я могла положиться. Недавно, все кто пытался помочь мне погибли. Я разыскала Агнессу и Торн, и в результате обе они умерли. Так много умерло, в том числе ламия Уинда и рыцарь, которым я манипулировала, чтобы помочь в нашем деле. Могу ли я поступить так снова, поставить Алису в опасность? Имела ли я право еще одному другу дать рискнуть собой?

Грималкин не должна задавать такие вопросы. Думать так — показать свою слабость. Я должна действовать, а не думать о возможных последствиях.

Но я бы не обратиться за помощью к Тому Уорду или Джону Грегори. Ученик был слишком ценен, чтобы им рисковать. Он может быть средством, чтобы, наконец то, уничтожить Дьявола. Нет, я не могла рисковать его жизнью. После того, как голова была бы возвращена, а кретч мертв, я бы сопроводила его к башне Малкин. Чем скорее, тем лучше.

Что касается Ведьмака, то когда–то давно он был в расцвете сил и, в любом случае, слишком много сомневался. У него не хватило бы мужества сделать, что я задумала. Поэтому я просто хотела бы попросить Алису. Две ведьмы вместе, что может быть лучше. Может она смогла бы одолжить мне немного своей силы.

Я вынула зеркало и готовилась вступить с ней в контакт. Трижды я пыталась, но не смогла пробиться до неё. Даже такое простое волшебство было выше моих сил. Я была опустошена и требовалось восстановить силы.

Я бы пошла к ней. Я бы поехала в Чипенден, где Ведьмак начал перестраивать свой дом.

По следам своих врагов я проходила севернее холма Пендл и направилась Риббл—Вэлли. Следы вели на запад, но не пересекали реку вброд, держались к югу от неё. Это означало, что они направлялись в Сандерленд—Пойнт. Они шли в Ливерпудь, что бы захватить там лодку.

Двигаясь быстро на сколько была в состоянии, я нехотя оставила след и пересекая долину Риббл, направилась на северо–запад. В начале я направилась в Чипенден. Это значит потерять пол дня, когда я могла бы по прежнему ловить ведьм, пока они не отплыли.

Не заходя в деревню я начала подниматься по переулку к дому Ведьмака. Раньше я бы не рискнула входить в сад. Но Алиса сказала мне, что домовой, охранявший его исчез, его договор с Джоном Грегори закончился, когда сожгли дом и крыша рухнула.

Даже зная это, я вошла в деревья западного сад медленно и осторожно. Из далека я могла видеть дом ведьмака. Приближаясь, я также увидела козлы, огромные доски и другие строительные материалы. Вне поля зрения, кто–то распиливал доски. Уже была заменена крыша, и тонкий дымок поднимался из трубы. Вдруг я услышала вдалеке голоса, голоса, которые я узнала.

Хотя моя магия ушла, но некоторые навыки сохранились — особенно нюхать. Это были Алиса и Том Уорд — ученик ведьмака. Ведьмака с ними не было. Без сомнения, он грел свои старые кости у огня.

Так что я подползла ближе и присела за ствол большого дерева.

— Это просто неправильно, Том, — слышала я Алису. — Ничего не изменилось. Независимо от того, что я делаю, старый Грегори не доверяет мне. Почему я не могу пойти с вами? Попробуй поговорить с ним снова.

— Я сделаю всё возможное, — ответил Том, — но ты знаешь каким упрямым он может быть. Он хочет отправиться завтра, вероятно, мы будем отсутствовать несколько дней. Тебе будет комфортно здесь.

— Наверное мне лучше остаться здесь! — ответила Алиса. — Вам лучше идти вдвоём и разбирать старые заплесневелые книги. Во всяком случае, возвращайся в дом, Том. Я собираюсь прогуляться, чтобы подумать. На прогулке я почувствую себя лучше.

— Не делай так, Алиса. Это не моя вина и ты это знаешь.

Но Алиса не стала слушать и пошла в мою сторону, а через мгновение, Том склонив голову, вернулся обратно к дому. Проходя мимо, Алиса взглянула в мою сторону. Это был шок — увидеть её белые волосы, результат нахождения во тьме и пыток дьявола и его слуг. Она улыбнулась, а затем пошла дальше, оставив сад и пересекая поле в сторону аллеи. Она почувствовала меня и создала эту ситуацию, потому что знала, что я не хочу быть увиденной Томом.

Я последовала за ней в аллею, где она расположилась в тени деревьев и ждала меня. После возвращения из Ирландии она связалась со мной и поведала о своих впечатлениях, когда находилась во тьме. Я не могла привыкнуть к виду её белых волос.

Её глаза расширились, когда я подошла. — Где голова Дьявола? — спросила она требовательно.

— Она у наших врагов, Алиса. Они захватили её вчера и сейчас движутся на побережье, в Ливерпуль, я думаю. Мне нужна твоя помощь!

Алиса смотрела испугано, и на это была причина. Если сторонникам дьявола удастся соединить голову с телом, он снова будет ходить по земле. У Тома и Алисы не было банки с кровью в качестве защиты от него. Первым делом он захватит их и отправит во тьму, где они будут вечно испытывать мучения.

— Какая именно помощь? Что я могу сделать?

— Моя магия ушла, Алиса, всё израсходовано.

— Магия это не всё, — сказала Алиса. — Вы — Грималкин. Вы можете использовать свои клинки. Выследить их одного за другим. Что же случилось с Вами? Никогда не слышала таких слов от Вас. Что я должна сделать?

‘Моих клинков будет недостаточно, Алиса. Их слишком много. Мне нужна собственная магия, чтобы отвлечь их и иметь возможность скрыть себя, сохраняя элемент неожиданности. Там кретч — существо, созданное специально, чтобы убить меня и вернуть голову. Он огромен. Он уже убил одну из ламий, оставленных для охраны башни Малкин. Его когти покрыты смертельным ядом. Он нанёс мне вред, Алиса. Теперь меня преследуют приступы слабости.

— Моя тётя Агнесса Сауэрбатс могла бы помочь. Некоторые не согласны, но я думаю, она лучший целитель в Пендл.

— Она пыталась, Алиса. Она вытянула меня, когда я была на грани смерти, но повреждения остались. Ты не поверишь, на сколько всё было плохо. Агнесса мертва. Они убили её. Они убили Торн и отрезали ей пальцы, пока она была ещё жива…

Я собиралась сказать больше: о том какая храбрая была Торн и как она спасла меня после того, как я была отравлена, но я должна была остановиться, меня душили эмоции.

В то время, как Алиса воспринимала сказанное мной, её глаза расширялись.

— Поэтому мне нужно немного твоей магии, Алиса. У тебя её много. Просто передай немного мне.

— Нет! — закричала Алиса, сжимая кулаки. Я не буду этого делать. Накопите свою собственную магию — и Вы сможете это сделать.

Алиса имела в виду то, что я должна убить, взять большой палец у моих жертв и провести необходимые ритуалы. Да, это можно было бы сделать, но не было времени.

— В течение дня они отплывут в Ирландию с головой дьявола. Просто нет времени для пополнения моей магии обычными способами. Дай мне немного своей силы, Алиса. Исцели меня. У тебя больше силы, чем нужно. Ты можешь это сделать.

Алиса была ведьмой особого типа — такие редко встречались. Несмотря на то, что она не практиковала ритуалы крови, костей или магию фамильяров, сила была в ней. Огромная врожденная сила была частью её существа.

— Я не могу трогать её — Вы знаете это! — ответила Алиса. — Используя тьму, в итоге я сама становлюсь частью тьмы. Хочу ли я этого?

— Ты пользовалась ей раньше, — обвиняла я.

— Это так. Я так делала в Ирландии, чтобы спасти Тома, так что я не могу рисковать, используя снова.

— Ты должна взять на себя риск. В противном случае, Дьявол придёт за вами — и скоро. Как много времени им потребуется, чтобы выкопать его из ямы и присоединить голову к телу? Даже считая морское путешествие и путешествие по Ирландии в Керри, он вполне может прийти к тебе в течение недели. К Тому тоже! Как далеко ты сможешь убежать, Алиса, если не поможешь мне.

Алиса долго молчала, когда она заговорила, её голос чуть громче шепота. — Ладно, я пойду с Вами. Мы будем следовать за ними и посмотрим, что к чему, но я не обещаю ничего. Подождите здесь. Я пойду и скажу Тому.

— Нет, это было бы ошибкой. Мы не хотим привести его к опасности, не то, что его учитель. Кроме того, они куда–то уходят завтра. Я слышала ваш разговор в саду. Они уедут на несколько дней, но всё будет закончено прежде, чем они вернутся.

— Они собираются на восток к границе графства, — ответила Алиса. — Старый Грегори узнал о коллекции книг о тьме. Он надеется получить свои руки некоторые из них, чтобы пополнить свою библиотеку. Вы правы. Давайте отпустим Тома и старого Грегори за ними.

Таким образом, без лишних слов, мы отправились в западном направлении. В течение нескольких часов мы нашли следы наших врагов и направились к побережью.

Алиса Дин имеет потенциал, чтобы стать самой сильной ведьмой из когда–либо живших.

Мы преследовали наших врагов с большой осторожностью, постепенно приближаясь к ним. К тому времени когда их почуяли, они встали лагерем на ночь. Мы были всего лишь в двух милях позади.

Мы обосновались в роще и наблюдали как их костры искрились жизнью подобно светлячкам. Мы были в опасной близости. Мы можем чуять их, и они могли сделать тоже самое, и отправить кого–нибудь назад разобраться с нами.

— Алиса, скрой нас с помощью своей магии. Кретч в состоянии найти меня, несмотря на все усилия, поэтому заклинание должно быть настолько мощным, насколько ты сможешь сделать!

Алиса кивнула, прислонилась спиной к дереву, закрыла глаза и начала бормотать про себя. Взошла луна, разбрасывая пятнистые тени на земле. В свете её я изучала лицо Алисы. Даже не смотря, на её белые волосы, лицо выглядело старше Она была ещё девушкой, но теперь выглядела старше своего возраста. Она видела слишком много.

Когда она открыла глаза, я на мгновение испугалась. Они по–прежнему были молодыми и красивыми, но было ощущение, как будто какое–то древнее, могущественное существо смотрело на меня, как будто человек живший на земле с начала времен. Это длилось всего секунду и исчезло, когда она улыбнулась, но я всё же вздрогнула.

— Сделано, — сказала она. — Теперь они нас не найдут.

— Попытайся вылечить меня, — сказала я ей. — Сделай это сейчас. Исцели меня и дай мне немного своей магии.

Улыбка сползла с её глаз. — Разве Вы не знаете, что я не могу этого сделать, — ответила она.

— Дай мне немного своей магии, сколько возможно.

Ведьмы Пендла иногда делали это — хотя и неохотно. Они были как ростовщики, ожидая возвращения в три раза больше. Но вполне может быть, что Алиса не сможет меня исцелить. Агнессе не удалось, хоть целительство было её специальностью. Иногда только силы было не достаточно. Но, как оказалось, Алиса не сомневалась в своих способностях, она боялась последствий.

— Это тёмная магия и она дорого мне обойдётся, — сказала она, настала её очередь дрожать. — В конечном итоге я могу стать полностью злобной ведьмой. Вот почему старый Грегори не доверяет мне. Он всегда считал, что так произойдёт.

Я пожала плечами. — Быть злой ведьмой не так уж и плохо, Алиса. Это то, что я есть. Ты не можешь быть хуже меня. Ты не можешь бороться со своим характером. Может быть это то, с чем ты была рождена.

— Есть хуже ведьмы, чем Вы, Грималкин. У Вас есть кодекс чести. Вы не убиваете ради забавы, только тех, кто этого заслуживает. Вы любите охоту на сильных врагов, которые доставляют хорошую драку, но вы не попираете слабых. Есть некоторые ведьмы, которые так поступают, ведьмы, которые упиваются силой и вредят другим. Я не хочу в конечном итоге быть как они. Я боюсь, что в конечном итоге, при использовании силы, данной мне, стану такой же. Лучше не забывать кто я — я дочь Дьявола!

— Ты всегда будешь тем, кем суждено было быть, Алиса. Как Том Уорд, ты имеешь свой путь. И ты должна сделать всё, чтобы следовать ему или всегда оставаться меньше, чем мола бы быть. Теперь излечи меня и дай немного силы. Пожалуйста, сделай это, иначе Дьявол снова вернётся на землю. Он придёт за тобой, а затем за Томом.

Алиса вздохнула, и кивнула. — У меня нет выбора, так? Встаньте на колени лицом на север, — скомандовала она, — и я сделаю, что смогу.

Я повиновалась, вставая на колени лицом на север — направление, которое было наиболее благоприятным как для исцеления, так и передачи силы.

Алиса положила руки на мой лоб. — Сначала я постараюсь исцелить Вас, — сказала она, голосом чуть громче шепота.

Я не знала, что должно произойти. Для целителя, как Агнесса Сауэрбатс, использование трав и растительных экстрактов так же важно, как слова и ритуал. Я знала, что Алиса использовала такие лекарства сама и носила их в кожаном мешочке, но сейчас она не использует ничего, кроме руки на моей голове. Она даже не произносила заклинание.

— Это действительно трудно, — сказала она через некоторое время. — Яд проник глубоко внутрь. Он просочился в каждую часть Вашего тела. В одних местах едва различим, в других очевиден. Я собираюсь использовать больше магии, но боюсь навредить Вам. Это большой риск, процесс может убить Вас, — предупредила она.

— Не беспокойся об этом, — ответила я. — Я скорее бы умерла, чем быть слабее, чем раньше.

— Это ваш выбор. Но если Вы умрёте, как я верну голову Дьявола?

— Я не могу вернуть её в своём нынешнем состоянии так, что какая разница? — сказала я. — Если я погибну, пойди за Томом Уордом. Действуйте вместе. Только вдвоём у вас будет шанс против наших врагов.

Я почувствовала лёгкую дрожь в пальцах Алисы, а потом она прижала их к голове и мир закружился вокруг меня. Постепенно моё дыхание участилось, как и пульс. Я начала дрожать всем телом. Возникли острые боли в животе и груди, как будто какое–то невидимое существо погружает иглу в моё тело снова и снова.

Процесс быстро достиг кризиса. Моё сердце бьётся так быстро, что отдельные импульсы крови свиваются в один и это кажется вибрирует непрерывно. Я чувствовала, будто умираю, но потом поток тепла потёк из пальцев Алисы, и я упала лицом вниз и моментально потеряла сознание.

Я чувствовала, что меня тянут обратно на колени и открыла глаза.

— Как Вы себя чувствуете? — спросила Алиса.

— Слабой, — сказала я, осознавая, что моё сердце бьётся медленно и ровно. — Тебе удалось?

— Да, я уверена в этом. — Алиса гордо улыбнулась. — Последние остатки яда вышли из Вашего тела.

То, что она сделала, было более, чем внушительно — это было поразительно. Где Агнессе со всеми её навыками целительства не удалось, получилось у Алисы. Она была всего лишь девушкой, но какой грозной она будет женщиной и полноценной ведьмой? Какого лучшего союзника можно желать?

— Я благодарю тебя за это, Алиса. Теперь поделись со мной магической силой, мне она нужна, чтобы вернуть голову Дьявола и встретиться с врагами.

Алиса снова положила руку мне на голову. Мгновение она колебалась. Я чувствовала её нежелание. Я сердито посмотрела на неё. Затем, с резким вдохом, она начала петь заклинание. В течение нескольких секунд началось покалывание в моей голове, оно стекало по шее к сердцу, и дальше к конечностям. Она отдавала часть своей магии. Направляла прямо в моё тело. Мне не нужно было пользоваться своим ожерельем. Это будет мне доступно, когда пожелаю. Процесс продолжался длительное время. И это казалось правильным.

Я была наполнена новой надеждой. Наконец, я поверила, что добьюсь успеха.

С первыми лучами, мы снова взяли след наших врагов. Теперь было ясно, что они направляются не в Ливерпуль. Их маршрут пролегал на запад. Они шли прямо к морю, за многие мили от этого города.

— Не хочу привлекать к себе внимание, но что они делают? — спросила Алиса. — Множество ведьм и кретч — им лучше не показываться никому. Ливерпуль большой торговый город. Он имеет своё собственное ополчение, представляющее интересы всего богатого купечества. Эта куча полусолдат не будет рада группе прогуливающихся ведьм. Поэтому они будут искать где по спокойнее. Может быть одну из деревень на севере Затем они отправят одну или пару ведьм в Ливерпуль, что бы захватить корабль и экипаж.

— Что делать если они отправят туже пару ведьм с головой прямо в Ирландию? В этом случае будет достаточно небольшой рыбацкой лодки, — ответила я.

— Вы последуете за ними? — спросила Алиса.

— Обязательно, если это случится, — ответила я. — Будет надеяться, что они к этому не пришли.

Как оказалось, оба предположения были не верны. Мы двигались по полоске земли покрытой мхом и, несмотря на маскировку магией Алисы, нас всё ещё можно было увидеть на фоне неба, поэтому мы ещё милю мы шли пригибаясь.

За тем, из далека, мы увидели судно, стоящее на якоре. Оно было большим, трёхмачтовым, паруса были уже подняты. Осталось только дождаться отлива и оно готово к плаванию. Наши враги подготовились заранее. Они арендовали корабль и должны были связаться зеркалом с другими ведьмами уже ждущими на борту.

Мы побежали, но когда добрались до берега, могли видеть кретча и пару ведьм не далеко от берега, смотрящих на корабль, который уже начал разворачиваться и наполнять паруса ветром. Большинство наших врагов было на борту, голова Дьявола была у них. Мы добрались слишком поздно.

— Я должна следовать за ними. Нам нужна собственная лодка. — я показала в сторону деревни. — Это Формбри — рыбацкая деревушка.

Алиса покачала головой. ‘У них большой корабль, с большим количеством парусов. Он достигнет Ирландии намного быстрее любой рыбацкой лодки. Они всё подготовили. Кучеры с экипажами, запряжёнными быстрыми лошадьми, будут готовы встретить их на юго–западе. Пройдёт много времени, прежде чем Вы достигнете Кенмара.

В моем воображении ещё раз всплыл городок Кенмар: круг стоящих камней и, в его центре огромный валун и землю, скрывающую плоский камень, под которым тело Дьявола насаженное на серебряные колья. Я видела своих врагов, выкапывающих тело, а затем соединяющих его с головой. Я видела ярость на лице монстра и жажду мести. Я родила ему ребёнка, и он не мог приблизиться ко мне без моего разрешения. Но Алиса и Том стали бы его первыми жертвами. Со смертью Тома исчез бы мой последний шанс уничтожить Дьявола В конце концов, я то же умру, и даже мёртвая ведьма не может вечно существовать в лощине. Я неизбежно уйду во тьму, и Дьявол будет меня ждать — время ничто для бессмертных.

— Ты должна воспользоваться магией, Алиса. Мы просто не можем позволить им бежать, иначе это конец всем нам — тебе, мне, Тому и Джону Грегори. Ты можешь что–нибудь сделать?

— Есть способ, это дорого мне обойдётся! — сказала Алиса голосом полным горечи. ‘Какой у меня есть выбор? Всё против меня. Это как будто было предопределено заранее. У меня нет никакого выбора, кроме как плыть по течению!

Она подняла руки, указывая на небо, и начала петь. Сначала это было чуть громче, чем петь под нос, но, как только она начала кружиться, её голос становился все громче.

Попутный кораблю юго–восточный ветер прекратился. Я увидела опавшие паруса.

Чего пытается добиться Алиса? Использует свою магию, чтобы остановить корабль и не дать ему достичь Ирландии под парусом? Если так, то как долго она сможет держать ситуацию?

— Что ты пытаешься сделать, Алиса? — спросила я. — Должен быть лучше способ борьбы с нашими врагами.

Но Алиса не отвечала, она вошла в глубокий магический транс, собирая силу.

Мне не нужно было беспокоиться, потому что, в течение нескольких секунд, всё резко изменилось. Снова поднялся ветер, но на этот раз с другой стороны — западный, с моря, дующий прямо нам в лицо. Поднял тучи песка вверх с пляжа и понёс на меня, лицо обожгло — я закрыла его руками, смотря сквозь пальцы.

Я видела что ведьмы и кретч отвернулись и присели на песке спиной к волнам. Они были гораздо ближе к морю, и соленые брызги обжигали их. Соленая вода является смертельной для ведьм, и те, кто на борту корабля должны были носить защитные капюшоны и перчатки — возможно, также и вязаные маски — и прятаться в трюме. Несмотря на отчаянные усилия экипажа, вода вращалась вокруг судна. Всё быстрее и быстрее, и бушующие волны начали двигать судно к берегу.

Алиса все еще пела и вращалась, её голос почти затерялся в пронзительном вопле ветра. Темные облака мчались с моря и буря несла корабль перед собой. Не было никакой возможности экипажу развернуть его. Вскоре он сел на мель.

Но ведьмам там приходилось ещё хуже.

Стрела света разорвала небо на западе, и менее чем через секунду раздался ответный глубокий гул грома, как рычание огромного мстительного зверя. Вторая молния пришла в тоже время, что и гром. Третья, озарив всё небо, ударила в центральную мачту корабля, который мгновенно вспыхнул. Мгновенно все паруса на мачте были в огне, а затем, загорелись паруса на второй и третьей мачте. Мы могли слышать вопли и крики тех, кто был на борту, принесённые к нам ветром.

Что будет сначала? Сядет на мель или сгорит? Что бы ни случилось, это не место для ведьм. Или они сгорят, или утонут в солёной морской воде.

Потом я увидела фигуры, спускающиеся по веревочной лестнице к двум маленьким лодкам у кормы судна. Она ведьма вскрикнула, когда упала в воду. Она отчаянно билась, но в течение нескольких секунд утонула. Но другие взобрались в лодки. Некоторые из них, возможно, выживут.

Я взглянула на Алису и увидела ликование на её лице. Она наслаждалась, смакуя свою силу. А почему бы и нет? Это была грозная демонстрация магии. Даже после нескольких недель подготовки всему ковену Малкин будет трудно соответствовать этому спонтанному проявление сырой магической силой.

Сейчас лучшее время, что бы напасть. Я должна убить их пока они идут пляжу — так же и кретча, если попадётся на пути. Но Алиса прекратила кружиться и упала на землю. Я быстро подбежала и опустилась на колени рядом с ней.

Одно мгновение я думала, что её дух покинул тело. Для ведьмы возможно перенапрячься, используя так много магической силы, её тело больше не может функционировать. Хотя Алиса едва дышала и находилась на волосок от смерти, она ещё каким–то образом цеплялась за жизнь. Я вздохнула с облегчением

Кризис миновал. Сейчас наши враги никуда далеко не уйдут. Так что я взяла Алису, перебросила через плечо и отступила от берега.

Я укрылась в заброшенном деревенском доме. Было только три стены, но они укрывали от холода западного ветра. Крыша не будет предоставлять никакой защиты от дождя. Всё, что от него осталось — это деревянные опоры и каркас, выше которого Луна смотрела через лоскутное одеяло из быстро движущихся облаков.

Если голова Дьявола ещё у наших врагов, я освобожу их от неё позже. Возможно, она утонула на дне моря. По крайней мере, осталась бы вне досягаемости ведьм. Но, без сомнения со временем они бы нашли кто нырнуть бы за ней. В настоящее время, непосредственная опасность миновала. Я могла бы справиться со своими врагами на досуге, убивая их одного за другим. Я поёжилась от удовольствия. Я этого долго ждала, чтобы насладиться каждым моментом моей мести.

Я решила позаботиться об Алисе, а их начать искать после наступления темноты. Она открыла глаза и посмотрела на меня, потом попыталась сесть. Усилий для неё было слишком много, и я положила руку на плечо, чтобы приободрить её. Её глаза закрылись.

— Спи, — скомандовала я мягко. — Ты истощена.

Она сопротивлялась и тщетно пыталась открыть глаза. Через некоторое время ритм её дыхания сказала мне, что она впала в глубокий сон. Она была измучена такой мощной магией, но я также дала ей кое–что, чтобы быть уверенной, что будет спать, по крайней мере, до рассвета. Я использовала настой из двух трав. Она сделала три глотка, но этого было достаточно для моей цели.

Я посмотрела на её волосы и улыбнулась. Они были тёмные на корнях. Вскоре они вырастут чёрными как раньше. Но исцелится ли её разум также быстро? Я сомневалась. Немногие страдали столько, сколько Алиса в руках Дьявола.

* * *

Оставшиеся в живых после кораблекрушения собрались в лесу около трех миль к югу от нас. Я была рядом с ними уже не боясь быть обнаруженной и пронюхала ситуацию. Сейчас я выполняла заключительный этап разведки, скрыв себя с помощью мощной магии. Я приблизилась. В целом, осталось около тридцати. Но, к моему удовольствию, я увидела, что восемь из них страдают от последствий соленой воды, две были сильно поражены, и вероятно умрут. Я понюхала несколько раз, чтобы узнать как можно больше о ситуации. Было замечательно ощущать общее чувство уныния и отчаяния. Большинство из них были явно напуганы, в конце концов, они подвели своего хозяина. Они боялись его гнева.

Пользуясь своей магией они уже обнаружили причину кораблекрушения и боялись Алиса и силы, которой она владела. Но и меня они боялись тоже.

Только маг и кретч были уверены в своей способности победить меня. Но самое главное, что я узнала — голова Дьявола всё ещё была у них. Маг Боукер нёс её. Это было моим приоритетом.

Я усыпила Алису, потому что хотела защитить её: если бы она была со мной, существовала опасность, что она могла получить травму. Но так же я хотела быть одна, чтобы отомстить своим врагам. Кроме того, я предпочитаю работать в одиночку.

Ты мой враг? Ты сильный, быстрый, ловкий и подготовлен как воин? Для меня это не имеет значения. Беги! Беги быстро в лес! Я дам тебе несколько минут форы, может час, если пожелаешь. Но ты никогда не будешь достаточно быстр. Вскоре я поймаю и убью тебя.

Прежде чем оставить спящую Алису, я снова подумала о бедной Торн, и горе накатило на меня. Но я вспомнила, что были и счастливые времена, которые мы делили, помню, как она росла в силе и мастерстве, становилась лучше, чем я надеялся. Наконец, прежде чем отложить воспоминания о Торн в сторону, мой ум вернулся к вопросу что когда–то она задала мне:

Вы когда–нибудь отрезали большие пальцы у своих врагов, пока они ещё были живы?

Я отказалась отвечать Делала ли я так или не делала, это моя забота, а не других. Но меня устраивает, что враги думаю так. Вот почему я вырезала изображение моих ножниц на деревьях, предупреждая их.

Сейчас я готова — готова убить, готова убить их всех. Я становлюсь матерью смерти. Она скачет за мной по пятам, цепляясь за мою юбку, хихикая от восторга, оставляя мокрые следы красной крови на зеленой траве. Ты слышишь её смех? Услышь это в криках воронья, которые будут пировать плотью моих жертв.

Я стою на краю леса. После исцеления и получения запасов магии от Алисы, я сильная, пожалуй, сильнее, чем когда–либо прежде. Я так хорошо маскируюсь, что мои враги совершенно не знают о моем присутствии. Предвкушение борьбы волнует меня, и я более чем готова сражаться и убивать. Они ожидают нападения, но не знают точно когда и откуда я ударю. Я сохранила элемент неожиданности.

Клинки готовы в ножнах, как и мои ножницы. После того как убью своих врагов, возьму их пальцы. Таким образом, я увеличу свой запас. Я должна заполучить голову Дьявола и держать в безопасности от тех, кто ищет её. Поэтому мне нужна вся магия, которую я могу получить. Кроме того, должна вернуть Алисе то, что она дала мне. Нет сомнений в том, что в один прекрасный день она будет нуждаться в этом.

Я напала. Я быстрая, очень быстрая. Никогда не была такой быстрой!

Одна бросилась на меня слева. Я вынимаю клинок и бью, всё в одно плавное движение. Он задевает горло ведьмы, и она в падает — первый из моих врагов умирает.

Где кретч?

Я вдохнула, и узнала — он намного ниже и левее меня Много врагов находится между нами. Но это не важно. Я сначала убью их. В левой руке был длинный клинок. Я порезала и убила ведьму выпрыгнувшую на меня. Теперь они все меня почуяли. Они сосредоточены, видя мои действия из–за деревьев. Я начинаю медленно, слегка меняя направление, чтобы привлечь их к себе.

Наконец я остановилась на небольшой поляне в ожидании нападения. Они окружают и быстро блокируют меня, двигаясь между деревьями. Хотят добраться до меня. Все уже и уже становится круг, я слышу шорох шагов, всё громче и громче. Через несколько секунд первые из них выйдут из–за деревьев на круглую поляну, где я стою.

Я готова.

Это место для убийства.

И далеко за пределами круга клинков, кретч спокойно ждет, там же находится маг.

Ох г-н Волк! Вскоре придёт Ваша очередь!

Самые смелые ведьмы выходят вперёд. Они умирают первыми. Я крутилась и резала и била, нарезала и колола пока воздух был наполнен воплями, ругательствами и криками моих врагов, до тех пор, пока трава не стала скользкой от крови.

Другие спешили за ними: Лиза Дагдейл, Дженни Кростон и Мэгги Лант. Эти три ведьмы из Пендла, которые пользовались шестами с привязанными к ним ножами. Они стремились тыкать и бить издали, с меньшим риском для себя. Они были теми, кто убил и расчленил Уинду — Ламию, когда она лежала беспомощной со сломанным крылом в пасти кретча. Эти трусы пытались пробить броню рыцаря, когда он лежал на земле и был в их власти. Так что я считала своим долгом отплатить им той же монетой.

Таким образом, я калечила их, а не убивала сразу. Они убегали хромая, пытаясь достичь безопасного места. Потом я охотилась на них. Это было тем, что нужно смаковать.

Мои враги падали на спину и пытались бежать. Сейчас нужно было разобраться только с магом и кретчем. Боукер вышел вперед, кожаный мешок на плече, он направил небольшой череп грызуна в мою голову. Он шептал, и что–то невидимое, но смертельное бросилось ко мне. Я услышала звон в ушах.

Я зашаталась и почти упала, и вдруг стала слабой и беззащитной. Броукер засмеялся и подошёл ко мне, по–прежнему направляя своё оружие мне в голову и держа нож в другой руке.

— Это я взял кости девушки, Грималкин! И теперь я возьму твои! — крикнул он.

Он находился менее чем в десять шагах, когда я собралась, используя магию, что дала Алиса. Это сильнее, чем оружие использованное им против меня, сильнее, чем всё, что он имеет в своем распоряжении. Я показала свои зубы, вынула кинжал и бросила в него. Нож попал в ногу и он упал на колено. Видя смерть в моих глазах, он развернулся и побежал, хромая в сторону деревьев, оставляя за собой кровавый след на траве. Голова Дьявола до сих пор у него, но далеко ему не уйди. Вскоре он будет моим.

— Г-н Волк! — крикнула я. — Теперь Ваша очередь! Я здесь! Я Грималкин! Теперь мы будем биться до смерти!

Кретч прыгнул на меня, раскинув передние лапы, желая оторвать мою плоть от костей. Он встал на дыбы, возвышаясь надо мной, и резко ударил когтями.

Я кружилась и вертелась, избегая его острых ядовитых когтей, и рукоять моего клинка сильно бьёт его в пасть, делая из неё кровавые руины. Это напомнило мне, что я сделала с Дьяволом, и я улыбнулась.

Ох г-н Волк! Какие у Вас большие зубы!

Я смеюсь, над тем как он качает головой и разрушенные зубы выпадают из его рта. Некоторые из них красные от крови. Он приходит в ярость, я отпрыгиваю. Теперь он рычит и вращается, как бешеная собака пытается поймать свой неуловимый хвост. Но он медленный, очень медленный, а я гибкая и быстрая. Мы танцуем вместе танец смерти, который он обещал мне.

Ох г-н Волк! Какие у Вас большие глаза!

Мои слова верны, потому что оба ножа достигли цели, быстрее, чем за мгновение, воткнулись прямо под костными веками. Теперь кретч ослеп. На этот раз у него не будет шанса на спасение. Только смерть ждёт его.

Я била и резала, как будто была в бешенстве. Но каждый удар осознан, каждый надрез его тела точно рассчитан — до тех пор, пока он не ослабнет и земля не пропитается его кровью.

Ох г-н Волк! Какое большое у Вас сердце!

Теперь я держу сердце кретча в своих руках. Вначале оно ещё бьётся, но вскоре успокаиваться и начинает остывать. Я порезала его на мелкие кусочки и разбросала кровавые фрагменты на земле. И, наконец, я расчленила его тело и развеяла по ветру.

Вороны будут пировать.

Но его пальцы я сохранила. Позже они присоединятся к тем, что я ношу на шее.

Моё любимое оружие длинный клинок. Я использую его для борьбы на близком расстоянии. Ты думаешь, что можешь победить меня? Похорони это в своём сердце!

Кретч мёртв и теперь я сдержу своё обещание:

все кто убил Торн тоже должны умереть.

Я начала охоту.

Сломала хребет Лизе Дагдейл.

Повесила её за ноги на дубе;

Выпустила её кровь;

И взяла её кости.

Я утопила Дженни Кростон в глубоком холодном пруду.

Держала её голову под водой, пока её конечности дёргались;

Выпустила её кровь;

И взяла её кости.

Мэгги Лант умоляла как испуганный ребенок.

Я убила её быстро — мой нож разрезал ей сердце;

Выпустила её кровь;

И взяла её кости.

Наконец, я поймала и убила мага Боукера;

Я взяла его кости;

Выпустила его кровь.

Таким образом, Торн отомщена –

Кто остался спросить:

‘Мы взяли её кости’?

Никто, потому что все были мертвы,

И я взяла их.

Я Грималкин.

Я чувствую твою угрозу! Насколько ты силён? Стоишь ли ты моего времени? Должна ли я искать тебя в моём зеркале!

Я сидела, скрестив ноги, защищённая живой изгородью боярышника и вынула голову Дьявола из кожаного мешка. Я поместила её на траве напротив себя.

Она представляла собой жалкое зрелище и я улыбнулась. Они не пытались распустить швы с его оставшегося глаза, но зеленое яблоко и шипы были вынуты изо рта. Голова застонала, показывая жёлтые пеньки зубов.

— Я снова победила! — крикнула я. — Несмотря на все попытки твоих последователей, ты всё ещё в моей власти. Кретч и твои рабы мертвы!

Дьявол не ответил. Даже когда я потыкала палкой в сшитые веки оставшегося глаза. Голова была холодной, тихой и неподвижной, словно Дьявол дезертировал и вернулся во тьму. Но этого не может быть, потому что он в ловушке внутри нее.

Он не отвечает, потому что, на данный момент, был побеждён. Я выиграла, его приверженцы убиты, и этого он не может перенести противостояние с победителем. Я сильно навредила ему и поэтому чувствовала удовлетворение.

У меня больше не было яблока или шипов розы, вместо этого я использовала клубок крапивы и ветки боярышника, запихав ему в рот со всей силы. Затем, с торжественной улыбкой засунула голову обратно в мешок.

Этот этап нашей битвы против приверженцев дьявола успешно завершился. Теперь жизненно важно, чтобы Том Уорд поехал в башню Малкин изучить то, что завещала ему мать. Я предложу ему всю необходимую помощь. Там он может обнаружить средства, с помощью которых нам, наконец, удастся уничтожить Дьявола!

Но чем ближе мы подойдём к цели, тем больше будет опасность. Нет сомнения в том, что скоро появится ещё угроза.

Ведьма не может предвидеть свою собственную смерть, но она может сделать это для другой. Недавно я предвидела новую угрозу для Алисы. Зеркало потемнело ток, что это даёт немного надежды. Но я всё же беспокоюсь. Все четверо: Том Уорд, Джон Грегори, Алиса и я — связаны вместе в этом деле.

Я боюсь, что не все выживут.