Приглашаем наших читателей в мир мечты и грёз. Это мир сказаний и мифов, повествующих о Волшебной стране, а также мир фэнтези – Зазеркалья Московского. Волшебная страна населена волшебниками и драконами, русалками, вилами и домовыми. А Зазеркалье – волшебными существами зачарованной Москвы. Также в Волшебной стране есть невидимый Китеж-град со школой чудес, а в Москве – Академия волшебства. Там и учатся московский школьник Ярослав Буслаев и его друзья.
Version 1.0 – Создание документа – Padma
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© Асов А., текст, илл., 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
И было так в те времена первоначальные. По воле и велению батюшки Рода-Рожанича, Родителя Мира и Всеотца, поднялся от Земли-матушки Великий Столп. И упокоилось на нём синее небо и царство небожителей, что именуется Сваргою.
И правил небом праотец Сварог – сын Рода Рожанича. И родились тогда в небесах сыны Сварога – Сварожичи. Также в Сварге были рождены боги и драконы неба, моря и суши.
А затем родил батюшка Род – диво-дивное, чудо-чудное, великого богатыря и царя Святых гор – Святогора. И повелел ему охранять сей Великий Столп, дабы на нём века вековечные держался Небесный свод и Сварга Звёздная.
И так мелькали годы, шли века, текли тысячи лет… Стоял на страже мира великий Святогор, и не с кем было ему разделить свою власть, некому было и завещать свои владения, ибо был он одинок.
И тогда пожелал он обрести супругу, и просил он о том кователя судеб – Сварога-праотца. И узнал он от владыки небес, что ему суждено жениться на чудовище, кое живёт на далёком острове в Заморье на закате Солнца Красного.
Опечалившись от такой вести, Святогор отправился к далёкому острову через Западное море. И на том острове он нашёл обезлюдевший бедный городок с ветхими избами. На развалинах же княжьих хором он увидел Змею Подколодную – свою суженую.
Ужаснувшись её видом, Святогор ударил чудище волшебным мечом-кладенцом, выкованным для него Сварогом. А затем, дабы замолить свершённое, оставил на алтаре полуразрушенного храма золотой алтын. Сам же в печали великой уплыл опять за море.
И случилось тогда чудо-чудное. От удара волшебного меча Змея Подколодная обратилась вновь в царицу Плеяну Заморевну. Ведь была она зачарованной великим Чёрным Змеем и обращена в чудовище за то, что отказалась стать его супругою.
А алтын Святогора, пущенный Плеяною Заморевной в оборот, принёс её острову неисчислимые богатства. И была там выстроена столица Заморья, в ней были устроены дворцы и храмы. И слава о том граде разнеслась по всему Белу Свету.
И стали звать то царство Золотым и Алтынским, либо западным царством – Алтынией Заморскою, а иные и Атлантидою.
Как-то раз Плеяна снарядила караван кораблей, нагруженных золотом и драгоценными камнями, и отправилась торговать за море, к Царьграду Святогорову. В Царьграде она встретила царя Святогора, и они поженились. Так было основано восточное Алтынское царство – Анатолия.
И вскоре у Святогора с Плеяной родились семь дочерей Плеянок: Майя Златогорка, Меря Златомирка, Тайя Златоярка, Ася Звездинка, Алина Златовласка, Лина Златогласка и Эля Златоцветка.
В те годы к прекрасным Святогоркам сватались драконы-планетники, духи семи планет. А сватом у них был сам бог-провидец Велияр Мудрый.
Однако Святогор отказал тем женихам:
– Вы явились за жёнами рано! Вы, планетники-драконы, наших дев не увозите! Срок свой подождите! Нет прекрасней Святогориц, нет пригожее девиц – тех Плеянок-чаровниц! Только не берут их вместе, разом девиц не торгуют, как медведиц и лисиц или в клетках певчих птиц… По одной берут их замуж, свадьбы в свой черёд играют, счастье поджидают!
И в самом деле, затем Святогор отдал замуж по очереди всех своих дочерей, когда женихи к являлись уже не как драконы-планетники, а как боги и герои, сошедшие землю.
Посему, как пришла пора, Святогор и Плеяна отдали: Мерюшку за Вана, Тайю за Ярилу, Асю за Дона, Алину за Ильма Кресеня, Лину за Ильма Купальня, Эльвину за Аргаста, сына Асилы-Велеса, а Майю за Солнце-царя Дажьбога. И на тех свадьбах Велияр подарил звёздным парам семь нот, а также семь золотых рун – знаков планет.
А потом, как настал срок, и Землю покрыли воды Великого Потопа, вознеслись звёздные сёстры Плеянки к тем семи планетам на семи небесах, а путь им указал сам сватушка – Велияр.
А царь Святогор вознёс на земле семь гор, на коих из самоцветных камней сложил семь тронов для дочерей и их мужей-планетников. И так о том пелось в древнем сказании:
Как над морюшком-океаном птица Матерь Сва пролетала, перья белые, лебединые в сине морюшко-то роняла…
И летела она над краями и великими островами – Атлантидою и Тавридой, по-над морюшком-океаном над Буяном и над Руяном.
И во морюшке Солновейском отыскала остров Тулейский…
Опускалась она в Бело морюшко, стала плавать она в синих волнушках, выходила на бережок – два яйца клала на златой песок.
Как по острову по Тулейскому проходили Сварог со Сварожичем. Видят: вот на песке два яйца лежат – не простые, а золотые, силою святой налитые.
Бил Сварог по яйцу тяжким молотом – молнии вокруг засверкали, искры от яйца отлетали. Как яйцо златое разбилось – молния в желтке явилась. То родился свилень прекрасный – сам Ильм Кресень, Соколушка Ясный.
Ударял Семаргл секирой – по второму яйцу золотому. К морю то яйцо откатилось – и тогда из моря явился Ильм Купалень – бог Соловей, сын Семаргла и внук Сварога, что поёт средь бурных зыбей…
Высока ли высота поднебесная, глубока глубота Океан-море, широко раздолье по всей земле.
Из-за моря того – Бела морюшка, Лукомория-Беломория, да от славного города Леденца от того Сварога-отца, выбегали-выгребали двенадцать кораблей. А и первый из них это Сокол-корабль: Ильма Кресеня – Ясна Сокола и Купальня Ильма – Соловушки.
Хорошо корабль изукрашен был: нос-корма его по-звериному, а бока его – по-змеиному. Нос его с главою туриною, крылья у него – лебединые. А в очах у тура – два яхонта, синим пламенем пылают, ночью морюшко озаряют.
На корме – два белых медведя. Только то не медведи белые – там сидят два брата Ильмерушки на скамьях с обивкою сурской, да на шкурках куниц мармурских.
Так сидят те братья в беседушке, а она из рыбьего зуба – из клыка моржового точена, рытым бархатом обколочена.
А и правил тем кораблём сам великий бог Китаврул. На главе Китаврула – булатный шлём, на Купальне – сапожки зелён сафьян, а на Кресене – рудожёлт кафтан: у кафтана петли шелковые, на петёлках – золочены пуговки, и на каждой пуговке – яхонт, в каждом яхонте – лёвый-зверь.
По-над морюшком, морем Белым проплывал-пролетал корабль. И на якорях он не стаивал, к берегам крутым не приваливал, и песков рудожёлтых не хватывал.
То он синим морём плывёт, то он в небо птицей вспорхнёт. И не просто корабль летучий расправлял те крылья могучие – это «Звёздная книга Вед» разворачивала страницы!
Как по небушку тот корабль перелётывал море Белое, долетел и до моря Чёрного.
А во том-то во Чёрном морюшке там ходили двенадцать чёрных кораблей, а и первый из них чернопарусный, то корабль – Змей Чёрноморский. А на том корабле двое дивов: а и первый – то Дый, Змей Боспорский, а второй – то Вий, Змей Поморский. А и правил тем кораблём мощный кормщик Пан Змиулан.
Издалече с-за края морюшка засмотрел-узрел кормщик Пан, как летит под тёмными тучами – Ясный Сокол, корабль летучий.
И сказал он такое слово:
– Ах вы гой еси, побратимы! Что над синим морем виднеется, что под тучами там белеется?
Отвечали так корабельщики:
– Это Сокол-корабль виднеется, тонкий шёлковый парус белеется!
И прорёк им Пан Змиулан:
– Мы настигнем Сокол-корабль и гостей тех попотчуем вскоре! Ильма Кресеня – мы сожжём, а Купальня – утопим в море!
И настигли они корабль. И хотели его разбить, в мелки щепочки разрубить.
А на том корабле всё ходил – Ильм Сварожич в кафтане жёлтом, на котором петёлочки шелковы, а в петёлочках камни-яхонты.
Он по ним провёл тростью золотой – камни яхонты засверкали, звери лютые осерчали. Стали львы с камней выходить и гостей незваных когтить. Закогтили Орла – Дыя-батюшку, крылышки ему обломали, перышки его вырывали.
Вий же с Паном напугались и за бортом оказались, и едва в волнах спаслись, и на лодку забрались. В царство Чёрное уплыли – на поломанном весле и на рваном парусе…
Братья Ильмы же с Китаврулом корабли те чёрные обошли – много золота там нашли, полны сундуки самоцветов и всех стран монеты. Всё себе они забирали, трюмы золотом наполняли…
И тогда сказал Ильм Купалень брату своему Ильму Кресеню:
– Ах ты, Ильмушка Кресень – мой брат-кузнец, принеси-ка нам Лук, что сковал отец. Тот Сварога Лук во сто двадцать пуд и калёную стрелку в сажень.
И тогда Купалень и Кресень вместе Лук Сварога натягивали и каленую стрелку накладывали. И той стрелочке приговаривали:
– Полети-ка, Сварожья калёна стрела, – выше лесу, по поднебесью… Ты лети-ка, стрела, больше году, не пади ни на землю, ни в воду, а поди-ка во Чёрный град – во тот град, да во чёрный сад – во тот сад, да в чёрный шатёр – во шатёр, да за золот стол. Попади-ка, стрела, за златым столом – Вию грозному во чело!
И попала стрела Виюшке в чело, стало Виюшке тяжело. Он из глаза стрелу вынимал, пополам её обломал, и в очах его всё померкло, стал он – Тёмным Владыкою Пекла.
Видя как страдает Вий, отомстить задумал Дый:
– Нет, не будет мне покою, коли сей позор не смою! Выкую я для сего – грозное оружие! Братьев Ильмов отыщу и за Вия отомщу!
С ним не согласился Пан, избежавший в битве ран:
– Ай не дай нам, Боже, снова с Ильмами сражаться, в море ратоваться! И ни детям, ни внучатам – правнучатам и пращурятам!
Высока ли высота поднебесная, глубока глубота океан-море, широко раздолье по всей земле.
Из-за моря того – Чёрна морюшка, Лукомория-Черномория, выбегал-выгребал Сокол-корабль: Ильма Кресеня – Ясна Сокола и Купальня Ильма – Соловушки.
Говорил Соловей таковое слово:
– Ой ты, мой побратим, Китаврул! Сделай дело не в службу, а в дружбу! Воздыми-ка трубу ту подзорную – семигранную и стовзорую! Ты смотри-ка на тот славный Цареград, да на пристань ту, что близ врат, чтобы было где нам пристать, было где нам сходни бросать…
Да и тут подплыл-подошёл корабль да под стольный тот Цареград. Да и тут Соловей сын Семаргла говорил таковое слово:
– Ой ты, мой побратим Китаврул! Храбрый кормщик из града Китежа! Делай-ка ты дело повеленое! Ты вздымай-ка сходню волжаную, а другую сходню – серебряную, третью сходенку – красна золота. И бросай-ка ты эти сходенки на крутой бережок в золотой песок!
Как тут сам Китаврул эти сходни бросал и по сходне волжаной на берег сбегал. Вслед Купалень сошёл по серебряной, а Ильм Кресень – по золотой.
Да как тут Китаврулушка-сват брал с собой подарки великие, да сорок сороков чёрных соболёв, а и мелкого зверя – там сметы нет.
И одежу заморской камки приносил царю Святогору и супруге его Плеяне да во гридницу ту высокую.
Там поклоны вёл по-учёному, на четыре кланялся стороны, а княгине с князем в особину.
– Ай, вы здравствуйте, князь с княгинею – Святогорушка и Плеяна! Будут здравы и ваши дочери, – те, что, как Стожары, красивы и невестушки всем на диво! В наших землях особо славятся сёстры – Линушка Златогласка и Алинушка Златовласка!
Китаврулушку привечали и подарочки принимали. А Плеянушка их нахваливала:
– Ай, спасибо вам за подарочки! Нет таких соболей, нет и шелковой камки да во всем Златом Цареграде! Знать вы заслужили награду!
Согласился с ней Святогорушка:
– Чем же мне вас, гости, порадовать? Чем же мне в ответ вас пожаловать? Городами или присёлками? Теремочками со светёлками? Али дать вам без счёта златой казны?
– Нет, те деньги нам не нужны! Золота самим некуда девать, хоть дороги им посыпать! Лишь позволь построить три терема среди города Цареграда! Чтоб была для взора отрада!
И ответ держал Святогор:
– Пусть они порадуют взор! За подарочки драгоценные – будет вам дано позволение!
Возвратился сват к братцам Ильмам:
– Ой вы, братцы, – витязи храбрые! Дорогие платья снимайте, из лосиных шкур надевайте. И берите топоры – плотники вы с сей поры! Ставьте терема златоверхие посреди того Цареграда! Чтоб верхами они завивалися, радугой мосты воздымалися.
Как тут Ильмы за дело то брались, в шкуры лося одевались, – быстро терема срубили и к утру их возводили. Где стучали топоры – златоверхие шатры вскоре вознеслись, вихрями взвились.
Как у князя того Святогора были две дочурки любимые, Святогорки – Лина с Алиною. Вышли утром они ко вратам… Что ж они увидели там?
Видят: терема златоверхие за ночь выросли среди града, всем – на диво, и всем – отрада. И пошли они к царю Святогору, кланялись ему в ту пору:
– Ай же ты, наш родимый батюшка! Ты позволь-ка нам, красным девицам, выйти за ограду, погулять по граду!
Святогор им дал позволение:
– Вы гуляйте-ка в воскресение! И сходите к теремам, что взлетели к небесам, словно в сновидении – всем на удивление!
Тут его любимые доченьки собиралися-снаряжалися и скорым-скоро до шатров дошли, в первый терем они вошли.
А во том терему шум и гул, там гуляет сам Китаврул: золото и самоцветы в сундуки ссыпает, девиц поджидает.
Святогорок он встречал, после к братцам провожал: Златовласку – к Ясну Соколу, Златогласку – к Соловью.
И устроили они столование, развесёлое пирование – и весь город приглашали, злато бочками рассыпали и толпе несметной раздавали самоцветы. Скоморохи там плясали и на дудочках играли, кукол дергали за нитки и звенели скрипки.
И сидели на тронах смарагдовых там Ильм Кресень – Сокол с Алиною, Ильм Купалень – Соловушка с Линою.
И друг другом они любовались, после кольцами обменялись, – и продолжилось веселье, стал сей праздник – обрученьем!
И как только молодые меж собою сговорились – к Святогору и Плеяне во дворец явились.
Китаврул вперёд ступал, князю там доклад держал:
– Ой ты гой еси, Святогорушка-князь! Здравствуй также и ты, Плеянушка, – добрая Царьграда хозяюшка…
– Будь здрав также и ты, Китаврул! С чем сегодня к нам заглянул?
– Дело я пришёл уладить, двух дочурок ваших сватать: за Купальня Ильма – Лину, а за Кресеня – Алину! Замуж их отдайте, с Ильмами венчайте!
Отвечал тогда Святогор – эхо прокатилось средь гор:
– У меня же те дочки за море просватаны, да за Дыя – Змея Боспорского и за Вия – Змея Поморского. И сегодня свадьбушке быть той, и уже столы накрыты, только сваты припозднились, до сих пор не объявились. Как наедут сваты из-за моря – на двенадцати кораблях, так повсюду посеют страх.
Рассмеялся Китаврул, братьям Ильмам подмигнул:
– Мы уж тех сватов встречали, пёрышки им пощипали, – где летать Соловью с Ясным Соколом, там не место летать Чёрным Воронам!
И тогда Святогор со Плеяною дочек Лину с Алиной просватали. В тот же день младых венчали и гостей на пир сзывали.
И на свадьбе той в Цареграде – всем была отрада. Весь народ там веселился, и с небес пролился цветопад из лепестков – дар благих богов.
И затем Святогорки прощалися, в дальний путь они собиралися: к морю Белому – Златогласка, на Златой Урал – Златовласка.
Там с мужьями они поселились, там их дети и внуки родились. У Алины с Кресенем – Агидель, у Купальня с Линою – Ариэль.
Что же дальше с ними приключилось, мы расскажем вам сейчас, это будет новый сказ!
Глубоко-глубоко под земною корой, в недрах огненных и лишённых покоя, – братья Дый и Вий, сыновья Седуни, вновь замыслили козни великие против братьев Ильмов Сварожичей.
И призвали они Валью с Вритьею, порождённых Даной Земуновной, – тех, что были младыми похищены и воспитаны в Пекле Навском.
Обладали те боги великою силой, ибо Мать Земля передала им силу камня желаний Мистраля!
И рекли им так Дый и Вий:
– Вы похитьте для нас Святогорок! Линушку с Алиной прекрасной! Умыкните-ка их со свадьбы! Послужите сим Пеклу Навскому! Покарайте Ильмов Сварожичей!
И отправились братья Дановичи, Валья с Вритьею, в Цареград. Вритья морем поплыл, словно Змей морской, Валья тучею чёрной надвинулся. И средь ночи тёмной они проникли будто дым от пожара в терёмный двор…
Закурился дым, закрутился вихрь – подхватил он Алинушку с Линою прямо от постели супружеской, не успели к ним ещё Ильмы войти!.. Перекинулся во двор, в город со двора, а оттуда взметнулся в тучу чёрную! И понёс тот вихрь Святогорок в облаках над морюшком Чёрным прямо ко Змеиному острову – ко владенью Вальи и Вритьи.
Как принёс их и бросил на каменный пол – по палатушкам гул пошёл. И явились к Алинушке с Линою братья грозные Валья и Вритья. И рекли они Святогоркам:
– Мы украли вас для иных женихов, но теперь, вас узревши, – раздумали! Станьте вы нам, девы, супругами! Мы владеем камнем желаний, воссиявшем как самоцвет! И сильнее нас – в целом свете нет!
Отвечали им Святогорки:
– Будь вы даже сильней всего сонма богов – мы не станем вам покоряться! И не может камень желаний подчинить желанья сердец. Все старанья ваши напрасны, ведь любовь ему не подвластна!
Слух о том, что Валья и Вритья для себя похитили Святогорок, вскоре доходил и до Нави, до престола тёмных владык.
И взъярился тогда бог великий Дый, говорил он в ярости Вию:
– За измену Валью и Вритью мы теперь должны покарать! Святогорок у них силою отобрать!
Но ему возразил Вий Седунич:
– Нелегко покарать тех, кто камнем владеет! Пусть испробуют силу камня братья Ильмы, дети Сварога! Коль они в той битве падут, завладеем их звёздными тронами!
А тем временем в Цареграде братья Ильмы сбирались в погоню, проклиная Валью и Вритью – похитителей их супруг.
И, расправивши крылья-паруса, взмыл их Сокол-корабль прямо в небеса… Полетел по-над морюшком Чёрным прямо ко Змеиному острову. И на якорях он не стаивал, к берегам крутым не приваливал – то по морюшку поплывёт, то по небу птицей порхнёт…
Как узрели его Даны сыновья – разъярились и взлютовалися. Обернулся Вритья драконом – воспарил над морюшком Чёрным:
– Я вас, братья Ильмы Сварожичи, за гордынюшку проучу – как корабль-Сокол настигну, перья по небу размечу!
И тогда выступал перед Вритьею сам Ильм Кресень в жёлтом кафтане. А на том кафтане – петёлочки, а в петёлочках – камни-яхонты. Он по ним провёл тростью золотой – камни яхонты засверкали, и явился Змей Златокрылый. И набросился он на Вритью, стал его когтить и крылами бить.
Только Вритья ему не поддался! И призвавши силы Мистраля, он изрыгнул жаркое пламя! И спалил тому Змею златые крыла, то его победа была!
Выступал тогда и бог Ильм Купалень, и натягивал лук разрывчат. Как натягивал его – приговаривал:
– Полети-ка, Сварожья калёна стрела, попади ты ни в море, ни дракону в крыло! Ты лети к Змеиному острову, попади богу Валье в чело!
Только Валья не стал ждать калёну стрелу! Силы камня Мистраля призвал и стрелу Сварожью заклял:
– Слушай ты, Сварожья калёна стрела! Повернись-ка обратно заклятьем Мистраля, это говорит тебе Валья! Попади-ка в грудь Ильма Кресеня!
И тотчас стрела повернула от Змеиного острова Вальи, к кораблю полетела обратно. Мачту с корабля она сбила, Ильма Кресеня поразила!
Ильм Купалень бросился к брату и немного лишь не успел, защитить его не сумел…
Как увидела то Алинушка, так с высокой скалы бросалася – с криком жалостным в море с кручи, словно молния из-под тучи…
И как тут над Змеиным островом тучи грозовые сбиралися. И явился в клубящихся тучах сам великий Дый Громовержец. Только пал бог Ильм Кресень от той стрелы, захватил его трон и обрёл его власть сын Седуни и Змея Чёрного!
И метал Дый стрелы громовые во тот Сокол-корабль братьев Ильмов – и разбил его он на щепочки! Сам Купалень едва в волнах спасся, и ушёл на дощечке по морюшку – на поломанном весле и на рваном парусе…
И вскричал бог Дый в чёрных тучах:
– Как Ильм Кресень и Ильм Купалень по морям всё шли – величалися! Силою своей похвалялися, что сильней они Дыя с Вием! И стрелу Ильм Кресень пускал, Вию глаз стрелой выбивал! А теперь он сам поражён стрелой и нашёл в сих водах покой!
Как узрела то Лина Златогласка, тут же бросилась в волны пенные и русалкою обернулась, но с Купальнем всё ж разминулась… Вритья-змей её изловил и в хрустальный ларец посадил!
Как тут Дый направил стрелу громовую во Змеиный остров, в терем Вальи и Вритьи.
– За измену я покараю вас! Силу всех богов призову сейчас! Вам не быть владыками камня желаний, мы избавим мир от страданий!
И явился Дый в Сваргу Вышнюю к дочери своей Диве Дивной и к Перунушке Громовержцу. И призвал их на бой с сыновьями Даны в тот великий Перунов-день!
И откликнулись тотчас Дива с Перуном на призывный клич Дыя-батюшки. И явились над морюшком Чёрным как в той битве со Чёрноморцем!
И тогда боги Валья и Вритья прочь бежали от силы Сварги! Унеслись они в море Видений и Снов, где над ними простёрся покров…
…Ой, как тут по морюшку Чёрному – плавала Алина-лебёдушка. Плавала она – слёзно плакала. А как плакала-рыдала – Дыя-батюшку упрекала:
– Ты почто, Орёл неразумный, разбивал лебединые стаи? Поразил корабль лады милого, разорил гнездо лебединое?
Отвечал Орёл – белой Лебеди:
– Ой, Алинушка, лебедь белая! За меня ты была просватана! Но просватана, да не выдана! Подымись ко мне с синя морюшка – стань опять для меня невестой!
– Ой, не быть мне твоею, великий Дый, ты не станешь отцом нашим детушкам! Я навеки супруга Кресеня, и отныне птица рассветная – с пёрышками золочёными, Алконостом наречённая!
И тогда пожалел их Всевышний, стали Ильм и Алинушка – парою птичьей. И теперь судьбе непокорны, Ильм с Алиною – птицы вновь! Смерть саму попрала любовь!..
Как тут Ильм Купалень на досочке шаткой от перунов, громов и молний, в море бурном едва уходил, и ко острову Березани ветер доску его приносил.
Как на острове том Березани жили ветры – Стрибожьи внуки, те что по морю гуляя, воя на все голоса, – разбивали корабли, рвали паруса… Их обломки весь берег усеивали, вот лежит корма, а там руль и киль, рядом мачта-грот и разбитый борт.
И стоял на острове Березани, на высоком холме храм Стрибогов, где служили ветра-стрибогоны – Буря, Вихрь и Шквал; также ирбисы – Изнавур и сыночек его Мазур.
И тогда Ильм Купалень вознёс славу Роду, также и праотцу Сварогу, после и Семарглу Сварожичу. И явились к нему родовичи. Принесли ему в дар Молот Сварги – тот, что Змея Чёрного победил и во камень Алатырь бил!
И рекли ему:
– Мощный Ильм! Победи теперь Валью с Вритьей – силой Молота Громобоя! И корабль новый построй, и лети под парусом в бой!
И тогда бог Ильм по слову сему сотворил корабль из обломков. И назвал его – Соловей, и понёсся на нём средь зыбей…
И набрал он дружину Стрибожичей. Буря кормчим стал, Вихорь – рулевым, а Мазур с Изнавуром – вот чудеса! – мчась под парусом, дули при том в паруса!
И прошли они так по морям-океанам, потопляя чёрные корабли, изгоняя нечисть с воды и земли. Море Бурное усмирили, море Огненное потушили. И очистили весь океан Страстей, там Кащей не собрал костей… И явилися к морю Видений и Снов, где над Вальей и Вритьей простёрся покров.
А в том море нельзя верить ничему; все, кто там обитает, у видений в плену. Видят в море чудовищ, либо шквал – настигает девятый вал. Либо видят погибших друзей, либо оборотней средь зыбей… И русалки ведут хоровод, за собой тянут в водоворот. Только всё рассыпается – лишь из-за туч пробивается Солнца луч…
И увидел Купалень в море, как в волнах ныряет русалка – это Линушка Златогласка… Только он её не признал, за видение посчитал… И пошёл он дальше, слыша Лины песню, отвечая ей музыкой чудесной…
Тут слетела к ним Алконост и рекла корабельщикам:
– Вы идите дальше в глубь моря Снов – отыщите там Каменный остров. Нет на острове том ни травинки, даже самой малой былинки… Вознеслась там средь моря Мистраль-гора, что притягивает железо! От горы отберите камень – поведёт он туда, где сокрыта та, к коей вас увлекает мечта…
И пошёл Соловей-корабль по волнам, пересёк кипящие воды и крутящиеся воронки, миновал и мели зыбучие, проплывал и скалы ревущие… И дошёл до острова Вальи, что взлетел горой над волнами…
Был сей остров дик и пустынен, а средь острова возвышалась скала, испускавшая тусклый свет… Здесь сокрыт Мистраль или нет?
И ступили они на берег, не успели сделать и шага – стали скалы вокруг оживать и на моряков нападать. Ильм поднял тогда Молот Громобой и повёл дружинушку за собой. Тут перед ними дорога открылась – ко пещере в Мистраль-горе и к зияющей в склоне дыре.
Но лишь только дошёл до горы, как из рук его Молот ускользнул, и ко скалам прильнул – если взять рукоять, можно ли оторвать?
Тут навстречу Ильму Купальню и его дружинушке храброй из пещерушки вышел сам Валья-бог:
– Что же вы к нам в гости пожаловали, да оружье взяли с собою? По гостям с подарками ходят, а не с копьями да мечами!
И лишь топнул бог Валья ногою – содрогнулись скалы высокие, топнул ещё раз – расступились, третий раз – в яму повалились!
Только Ильм Купалень ничуть не смутился, Молот оторвав, с Вальей бился! Раз ударил – бог Валья затрепетал, а ещё раз ударил – тот оступился, третий раз – в яму свалился!
И тогда прорёк Ильм Купалень:
– Ты не рой больше яму другому, сам иначе в неё попадёшь; как бы ни был хорош – пропадёшь ни за грош!
И зашёл Ильм Купалень в пещеру и нашёл там камень заветный, не простой камень – самоцветный, обладавший силой Мистраля – сам Мистраль унёс с собой Валья.
И тогда Ильм вставил самоцвет во стрелу, укрепил её на Сварожьем кругу. И стрела указала куда идти, где русалку Лину найти.
И опять в путь отправился Ильм Купалень, он покинул Каменный остров и ушёл из моря Видений и Снов, где над Вальей и Вритьей простёрся покров.
И дошёл до морюшка Заповедного, где владенья царя Тритона. Там корабль его остановился, будто килем о мель зацепился… Тут из моря явился сам Спрут-Осьминог, и обвили корабль его восемь ног!
А дружинники Ильма за руки схватились, вихрем вкруг корабля закружились. Завертелся водоворот, закружился в нём Осьминог.
Ильм же в ярости на борт выскакивал и главу осьминожию Молотом хватывал! Раз ударил – и Осьминог загрустил, а второй раз ударил – щупальцы отпустил, ну а с третьего раза – насмерть поразил!
Тут пред Ильмом Купальнем среди морюшка Черепаха Морская явилась, а на ней сидел бог Усынька, сын Вритьяра и Ламьи-юдинки.
– Ты зачем, Ильм Купалень, явился сюда – проложил по морю дорожку? И зачем погубил Осьминожку?
– А привёл меня камень желаний! Я ищу тут Линушку Златогласку, где она – найти бы подсказку…
– Я скажу, где найдёшь ты супругу свою! Ничего я не утаю! Сам её у отца я унёс, и Тритону-царю преподнёс! За измену Ламии-матушке, отплатил я так Вритье-батюшке! Ты ступай к владыке Тритону, ко его подводному трону, и проси у него Златогласку – тот отдаст, коль будешь ты ласков…
И ступил Ильм Купалень в водоворот – тот его к Тритону несёт… На морское дно опустился, и у врат дворца появился.
И сквозь воду он видит Солнце, видит и Зарю-Зареницу… Явь ли это, иль это всё снится? Вот пред ним Тритонов дворец, где сокрыт с русалкой ларец…
Видит он палаты и царский трон, а на троне сидит царь Тритон. Окружают царя стражи лютые – крабы-раки сильно-могутные. Тут и рыба-сом со большим усом, и налим-толстогуб – губошлёп-душегуб, и севрюга, и щука зубастая, и осётр-великан, жаба с брюхом – что жбан, и всем рыбам царь – Белорыбица!
И сказал Тритон таковы слова:
– Гой еси, ты Ильм внук Сварога! Ты постой, подожди немного! Знаю я, зачем к нам явился, хоть немного и припозднился! За супругой своей Златогласкою – той, что тешит нас песнями-сказками… Что ж, отдам я тебе русалку, но не даром – так будет жалко! Ты вначале пройди испытанья, три сговоренные заданья.
– Я согласен, пусть так и будет, и победа горе избудет!
– Вот тебе задание первое: должен ты добыть для супруги своей – гребень, что остался у Вритьи. Чтоб богиней предстать, рыбий хвост потерять – нужно волосы ей расчесать! Ведь с русалкой жить – только воду пить! Гребень сей волшебный вам пригодится, коль решили вы вновь пожениться…
И вернулся Купалень опять в море Снов, чтоб сорвать с Змея Вритьи покров. Он достиг Чёртового Водоворота, где к чертогам Вритьи ворота. Там сразился с морским драконом и поверг его Громобоем!
А затем он вломился во чертоги Вритьи – супруги своей похитителя. Тот себя объявил Владыкою Вод, а прозвали его – Морской Чёрт. Был он страшен, рогат и безмерно богат – и сидел он с Трезубцем среди палат.
Ильм Купалень Молотом бил по колоннам и того придавило троном…
– Где сокрыл ты наш гребень, поведай, Змей Вод! Иль рога обломаю, Подводный Чёрт! Что ж молчишь, не шипишь? Иль воды в рот набрал? Или врать устал, прозванный Вритьею?
И тогда поспешил Вритья гребень вернуть. А потом к брату Валье отправился в путь – в подземелья батюшки Вия – ведь они ему как родные…
Как прошёл Ильм Купалень это испытанье, дал Тритон второе заданье.
– Ильм Купалень, ступай за Край Света! И найди в Златой Стране Предков тот заветный лотос-цветок! Ранним утром он лепестки распускает, и край небушка озаряет. И тогда пробуждается Заря Заренница, на востоке гаснет Денница… На заре ты лотос срывай, Алконосту его передай… Сможет птиц зачарованных сей цветок обернуть, Ильма Кресеня и Алину вернуть!
И тогда Ильм Купалень отправился в путь, за Край Света решил заглянуть… И нашёл он там лотос заветный, разгонявший сумрак рассветный.
И сорвал он заветный цветок, озарявший собою Восток. И затем Алконосту его передал – так Алину и Кресеня расколдовал.
Но пока Ильм странствовал по морям, Вритья строил новые козни. И наслал он на морюшко Заповедное, на Подводное царство Тритона, чудище – Одноглазую Рыбу-дракона.
И тогда царь Тритон, к Ильмам обратившись, дал последнее им задание: Одноглазую Рыбу-дракона смирить, чтобы та могла колесницу возить!
И тогда братья Ильмы Купалень и Кресень взялись за заданье трудное, захватив оружье чудное. Ильм Купалень – Трезубые Вилы, а Ильм Кресень – Молот Громобой. И вступили они в схватку с драконицей, усмирили её, запрягли в колесницу!
Счастлив был от того Царь Морской Тритон! И исполнил своё обещание он! Лину Златогласку он освободил и волшебный гребень тотчас подарил. Расчесала Лина волосы златые, и явилася богиней пред Купальнем милым!
И так стали Ильм и Лина – повелителями морей, покровителями кораблей!
После было великое пированье, снова свадьбы-величания… Ильм Купалень вернул себе – Лину Златогласку, а Ильм Кресень – Алинушку Златовласку. Каждый получил награду! Валья с Вритьею – досаду!
И была великая радость в небесах и в морях-океанах! Птицы славили Ильма Кресеня и супругу его Алину, рыбы прославляли Купальня и Лину.
И затем Святогорки прощалися, в дальний путь они собиралися: к морю Белому – Златогласка, на Златой Урал – Златовласка. Там с мужьями они поселились, там их дети и внуки родились – роды альвинов и русалок. У Алины с Кресенем – дочь Агидель, у Купальня с Линою – Ариэль.
И доселе им в праздники славы поют, а и славы поют – старины рекут!
Как во тех горах, в Святогорье, жил великий царь Святогор со супругой милой Плеяною. И родились у Святогора и младой Плеянушки Сурьевны шесть пленительных вил Плеянок, а седьмой родилась – Эвелина.
И прекрасней её в целом свете нет, щёки у неё будто маков цвет, очи ясные как огонь горят, звёзды частые над челом блестят, по златым власам рассыпаются, словно скатный жемчуг катаются.
И тогда Святогор со Плеяною созывали пир на весь мир, чтобы слава пошла о рождении девы, звёздной чудной сей королевы. Чтобы славу её разнесли да по всем пределам земли, – как от краюшка и до края, и от моря до синя моря!
И призвали они дорогих гостей да со всех краёв-волостей. И призвали Зарю-Зареницу и Вечерницу-волховницу, Раду со Уряною-девой, Живу с Лелею и Мареной. Семь великих вил призывали, чтобы дочку они привечали, и от вил-волшебниц прелестных дали семь сокровищ чудесных, что нельзя обрести за злато, как бы не были вы богаты!
И когда Святогор со Плеяною самовил на пир пригласили, и в сей день Рождества Эвелины пламя жаркое разводили, чтобы было им приготовлено то богатое угощение, жертва, треба и приношение. Свитени везде зажигали, злату трапезу собирали. Их вели к столам белодубовым, перед вилами становили золотые блюда с едою, золотые кубки с сурьёю.
Только Макошь – Судьбы Повелительницу – вызвать Святогор позабыл и ко требе не пригласил. Та богиня Макошь уж много лет не являлась на белый свет, во дворце своём она скрылась, на замки-засовы закрылась, нить судьбы она там пряла и ткань жизни нашей ткала.
Только все дорогие гости, все великие самовилы за столы дубовые сели, приступить к еде не успели, как на пир сей Макошь явилась, и за стол незваной садилась. И была она в страшном гневе, коль в неё перестали верить и на пир её не позвали, приглашение не прислали!
И когда гостей обносили, пред богинею становили не златую чашу с сурьёю, а простую чашу с водою! И тогда великая Макошь эту требу не принимала и проклятия зашептала.
А Вечерница дочь Зари – услыхала, как Макошь-вила те проклятья произносила. И решила невидимой быть, чтоб за Макошью уследить.
Вот ко колыбелюшке Эвелинки пригласили великих вил. Подходили те самовилы и дары свои приносили.
И Заря-Зареница тогда пожелала, чтобы Эвелинка прекрасной стала, и дала ей платок и златой перстёнек самого бога Хорса Суряного.
Рада деве дала два златых крыла, чтоб она всем радость несла. А Уряна – уменье играть, и петь, и великое разуметь. Жива-вилушка пожелала, чтоб с ней рядом всё расцветало, а Марена – силу дракона заключила в её крови. Подарила Леля алую розу, предрекла ей счастье в любви.
А седьмой к колыбели Макошь-матушка подошла и такую речь прорекла:
– Не дожить тебе, дева красная, даже до шестнадцати лет – хочешь этого или нет. Так тебе судьбою назначено – уколоться веретеном. Будет это веретено всё обмазано лютым ядом – и этого ты умрёшь и глаза навеки сомкнёшь!
Прорекла проклятие Макошь, а сказав, захохотала и в единый миг пропала. И тогда пред Святогором и поникшею Плеяной вдруг Вечерница явилась и пред ними поклонилась.
– Не горюйте, не печальтесь! Не смиряйтеся с судьбою! Эвелинке быть живою! Правда, я не так сильна, как богиня Макошь, чтоб проклятье отменить и судьбу предотвратить. Ведь у Макоши-самовилы крутится веретено – вся Вселенная оно! И на нём не просто нить вьётся! Это нашей жизни пульс бьётся! И уколется Эвелинушка, такова её судьбинушка! Только дева не умрёт, а уснёт… Много сотен лет во сне проведёт. Там, где яд и там, где смерти мрак, – зелье сна оставит мой мак!..
И тогда во царстве Плеяны непогодушка разыгралась и Вечерница разгулялась. А над ней летал Чёрный Ворон.
Спрашивала вила Вечерница:
– Ой ты, Ворон Чёрный, мой слуга проворный! Ты скажи, что делать и как?
И прокаркал Ворон Вечернице:
– Ты посей в горах алый мак!
И пропела вила Вечерница:
Святогор же с вилой Плеяною порешили тогда Эвелинушку от несчастия уберечь. И они её отвезли в то далёкое царство Поморское, спрятали её за три моря, чтоб она там не знала горя.
И ещё они пожелали, чтобы пряхи в Поморском царстве веретёна свои сломали и с тех пор чтоб пряжу не пряли. Кто ж веленью не внимет, прясть нити начнёт, – тот на плаху взойдёт и умрёт!
И тогда все прялки сломали, веретёнушки все сожгли, Эвелинку же тем не спасли!
День за днём словно дождь дождит, год за годом рекой течёт. Бег времён не унять, звёзд поток не сдержать – всех потоком этим несёт.
Незаметно минуют годы… А Эвелинушка без невзгоды в том Поморском царстве живёт вот уже шестнадцатый год.
Как то раз Эвелинка гуляла по широким долам и высоким холмам. С гор на горушки порхала всё на крылышках лебединых, со вершинушки на вершину. И увидела старый замок, где она ещё не бывала, даже слыхом о нём не слыхала.
– Это что за замок чудесный? – так спросила вила Эвелинка, только ей никто не ответил.
И зашла она в чудный замок. Были в нём ворота раскрыты и все окна настежь открыты. И пошла она по покоям и по залам из малахита. Проходила по переходам и по лестницам подымалась… Только было тихо в том замке, ветер лишь гулял по покоям, эхо от шагов раздавалось.
И на самом верху замка чудного заходила она в светлицу и увидела там черницу. Молча та за прялкой сидела, и на Эвелинушку не глядела – ниточку из пряжи сучила, быстро веретёнце крутила.
– Что же делаешь ты, черница? – так её Эвелинка спросила.
– Пряжу я прядаю, ниточку свиваю…
– Что за чудо, что за диво! Как всё выглядит красиво… Тянется из пряжи нить… А смогу ль… я нитку вить и веретено крутить?
Но лишь только тронула дева то чудесное веретёнце, в то ж мгновение бездыханной пала в сон зачарованный. И черница рассмеялась, а затем захохотала и в единый миг пропала. Ведь была то не черница – Макошь вила-судьбеница…
Как узнали о том Святогор со Плеяной, огорчилися несказанно.
Эвелинушку отвезли из того-то царства Поморского за три морюшка в Святогорье. Отнесли к Семиверхой башне. И в той башне в светлых покоях на постель её положили, как могли её будили – гуслями и бубнами, трубами и сурнами. Но не встала она ото сна в чарушки погружена…
И послали гонца за Вечерницей. Тот шагнул в сапогах-скороходах да ко самому краю неба и поднялся по небосводу там, где Солнце-Сурья заходит. И явился он пред Вечерней звездой и позвал её за собой.
И тотчас на огненных змеях прилетела вила Вечерница. Вслед за нею свита явилась: сам бог Сна легкокрылый с магическим жезлом: сам великий маг – держит жезл-мак. Следом сновиденья толпой – то мавлинок влетел рой.
Святогор их спросил:
– Как же быть, как нам это лихо изжить?
И Вечерница отвечала так:
– Вам помочь может лишь мак! Нам её от сна не избавить, но мы можем дело поправить… Много лет она будет спать, в сём волшебном сне почивать. А проснётся чрез сотни лет – и лица знакомого нет… Потому мы решим так: вас избавит от бед мак! Чудо может свершить он – всё вокруг погрузить в сон. Не заметите вы тогда, как летят над вами года. А когда Эвелинка проснётся, сёстрам и родным улыбнётся… Разойдётся в тот час мрак – это может свершить мак!
Тут бог Сна в своей колеснице над дворцом и садом взлетел, маков жезл над собою воздел. И мавлиночки запорхали, маков сок разбрызгивать стали, навевая на замок сны – чудны, сладостны и нежны.
И заснули тогда Плеянки, рядом – стольники и служанки, и бояре седобородые, скоморохи и скороходы, горничные и сенные, конюхи и стремянные, гусельники и певцы, плясуны и игрецы, стряпчие, садовники, скобари и плотники. В псарне псы заснули и псари вздремнули, спит в конюшне – конь, в очаге – огонь. Птицы дремлют в небесах, замерла вода в ручьях. И ветра здесь не шумят, водопады не гремят. Недвижимы оне в сём зачарованном сне…
Так бог Сна усыпил замок чудный, справился с работой нетрудной, лишь царя и царицу не стал усыплять – им нельзя страну оставлять.
И тогда Святогор и Плеяна с дочерьми своими простились и немедля прочь удалились. И тогда они в тот же час по стране издали указ: чтобы не нарушить покой замка чудного под горой, все должны его обходить, далеко селиться и жить. Пусть ни человек и ни зверь не тревожат замок теперь.
И по волшебству Святогорову замок тот окружился чащей – остролистом, колючим терновником, и малиною, и шиповником. Невозможно её пройти, к замку дивному подойти…
И вот так над долиной той потекли века чередой, и ни человек, и не зверь не тревожили там покой…
Лишь волхвы на горы соседние раз в столетие подымались, и оттуда видели семь шатров, что над лесом чудным вздымались.
И тогда волхвы прославляли Святогорушку со Плеяной, также всех Стожар-Святогорок: Майю, Мерю, Лину, Алину, также Тайю, Асю и Эвелину.
Макошь-матушку почитали, Вечерницу поминали…
Как во тех Уральских Святых горах, да под тою Азов-горой, жили Велес-Асила с Азовою – Золотою Хозяйкой гор.
Жили здесь и они, поживали, долгий век в горе коротали. А когда сыны их рождались – звёзды в небушке загорались. И родили они шесть братьев: Прова, Крива, Саву и Брага и за ними Онта, Подагу.
И седьмая звезда над Азов-горой тёмной ноченькой воссияла, на пещеру их указала: там родился седьмой их братец, был младенец тот златовлас – и назвали его Аргаст.
Как Азовушка, дочь Сварога, чадушку Аргаста родила, так его в пелёночки вила и к своей груди подносила.
Собиралися к сей пещере сыновья Асилы с Азовою. И сошлись шесть сынов Медведя, шесть великих Хранителей Вед ко седьмому братцу – Аргасту. И они по звёздам гадали, так судьбу ему предвещали:
«Быть тебе, Аргаст, младший братец, Князем Звёзд в святом Беловодье… Быть женой твоей – Святогорке, младшей дочери Святогора! И родить тебе сыновей, что славнее всех и святей. Только быть сынам убиенным, золотым копьём пробожденным!..»
Как Азова то услыхала, так заплакала-зарыдала. Стали дети её утешать:
«Матушка, не нужно рыдать! Сыновья из гроба восстанут, и пробудятся и воспрянут. И свершатся тогда чудеса, и разверзнутся небеса!..»
Стал расти Аргаст сын Асилы, захотел он много премудрости.
И учился он волхованию: птичий лёт познал в горних высях, рыбий ход – во пучинах моря. И учился он чтенью-пению, и учился грамоте Вышня. И учение то ему в ум пошло.
И читал он Веды Святые. И прочёл он о Святогоре, также о святом Святогорье, и о царстве Златом-Алтынском, что ушло на дно Океана, всё проведал он о Плеянках. И прослышал о предсказанье, что женой его быть Плеянке – той, что спит много сотен лет и о коей забыл весь свет.
И пошёл Аргаст ко Азов-горе, ко родителям во пещеру. В путь-дороженьку снарядился, трижды в ноженьки поклонился.
И спросили его родители:
– Ты куда, сынок, собираешься, в путь-дороженьку снаряжаешься?
Отвечал Аргаст рóдной матушке, отвечал родимому батюшке:
– Отправляюся я в Святогорье, ко великому Святогору. Испытаю свою судьбинушку… Я желаю найти Эвелинушку – ту, что спит много сотен лет и о коей забыл весь свет.
И тогда Асилушка Суревич сыну дал кольчугу и шлем, также меч-кладенец, который сам раскладывался в бою. Их сковал для Велеса Сурича сам Сварог – кузнец-прародитель. А Азовушка, дочь Сварога, принесла ковёр-самолет, мчавшийся стрелою летучей и паривший как птица в тучах.
И взошёл Аргаст на ковёр-самолёт, взвился над горами Уральскими. Полетел Аргаст ко Святым горам и нашёл Святогора там.
И предстал он перед Аргастом Святогоровою горой. Волоса его с бородою дыбились лесами дремучими, грудь и плечи – горными кручами. В бороде, бровях тучи вились, облака у шлёма клубились.
И спросил его сын Асилы:
– А где дочка твоя Эвелина?
И ответил ему Святогор, сотрясая вершины гор:
– Дочерей унёс в Беловодье за святую речку Смородину сам бог Велес-Семаргл Семиликий, лишь смирил он Воды Великие!
Взвился вновь Аргаст выше круч, воспарил затем выше туч. И пронёсся вновь над горами, над долинами и холмами. У Смородинки он спустился и у бережка притулился. И узрел он там семь холмов, на вершинах – семь теремов.
Спали в тех теремах на семи холмах все бояре седобородые, скоморохи и скороходы, горничные и сенные, конюхи и стремянные, гусельники и певцы, плясуны и игрецы, стряпчие, садовники, скобари и плотники. Псы во псарне спали и псари дремали, спал в конюшне конь, в очаге – огонь. Птицы спали в небесах, не текла вода в ручьях. И ветра здесь не шумели, водопады не гремели. Все недвижимы оне в сём зачарованном сне…
Но лишь здесь Аргаст явился – мир волшебный изменился. Тихо ветерок запел, ручеёчек зазвенел. Люди зашагали, птицы залетали. Вспрянул буйный конь, встрепетал огонь. Зашумели голоса и ожили небеса…
Что там видится на семи холмах? Что там слышится на семи ветрах?
Там – на горушке Воробьёвской, и на горушке Соколиной, и на горушке Сорочинской, и на горушке Соловьиной, и на горушке Голубиной, и на горушке той Совиной, и на горушке Лебединой?..
То не звёздочки с неба пали и не молнии заблистали, то сходили с неба Стожарницы – все Остожницы-Святоярицы!
Шли Медведицы тёмной ноченькой по-над речкою той Смородинкой, и плясали они на семи холмах, распевали они на семи ветрах…
На Велесовой – Соловьиной, на Поклонной горе – Соколиной, на Коломенской – Лебединой, на Ушвивой горке – Совиной, и на Красной горе – Голубиной, и на Сорочинской – Трёхгорской, и на Сварожьей – Воробьёвской!
И сошлись волхвицы Остожницы на Волхонке и на Остоженке. И челом они речке били, и Смородинку так просили:
– Ой ты, мать, Смородинка-речка! Не тревожь ты своё сердечко, расскажи-ка нам, быстрая река, про крутые свои яры-берега…
Обернулась река красной девицей, отвечала она Медведицам:
– Расскажу я вам о семи холмах, всё поведаю о святых горах…
Как сошли с небес те Медведцы, так плясали они на семи холмах, пели песнь на семи ветрах.
И сдивился Аргаст пляске звёздной, восхитился он дивной песней, подошёл к волхвице прелестной, ко Медведице той чудесной. Шёл по травушке-мураве ко Велесовой той горе. И сорвал он спорыш-травинку протянул её Эвелинке. И Медведица – вилой стала, только спорынью ту съедала. И за Эвелинкою все сестрицы, стали снова – девы-вилицы и Остожницы-волховницы.
Так Аргаст Эвелину прекрасную от заклятья освободил и от древних чар пробудил. И затем они повенчалися и колечками обменялися.
И на свадьбе их лилась Сурья и плясали звёзды-Стожарицы, волховницы и Святоярицы. И явились на свадьбу боги – Мать-Земун с Амелфой и Даной, сам Семаргл Сварожич с Деваной, Велес-Рамна с Асею Вилой, Леля со Мареной и Живой, также Хорс с Заpей-Зареницей, Крышень с Радой и Радуницей. Все явилися небожители и всех родов жрецы и правители.
И на тех холмах, на семи ветрах, стали жить Аргаст с Эвелиною.
И от зёрнышка-спорыньи, как и от яйца петушиного, что находят в кострах во горячих углях, – зачинала жена, что восстала от сна. И родила тогда Эвелина сынов – двух прекрасных близнецов. Их назвали Мосем и Бором, Бора также и Святибором.
Тот Велесов холм стал их родиной, что над реченькою Смородиной. И назвали его Боровицким в честь прославленного Святибора – сына князя Аргаста Бора.
Град же, выросший под горой, называли затем – Москвой… А реку в честь славного Мося прозывали Москвой-рекой.
И отныне все величают и Аргаста, сына Асилы, и супругу его Эвелину, всех Плеянушек-Святогорок, также Мося и Святибора!
Давным-давно, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве…
Обычно так и начинаются волшебные сказки. Но ведь эта история приключилась не так давно и не так далеко… Потому начнём иначе.
Не в тридевятом царстве, и не в тридесятом государстве… И не на окраине в лесной глуши, да болотной тоске, а в самом стольном граде Москве! Но и не в кремлёвском дворце, там, где царь сидел на крыльце и хранил яйцо в ларце! Яйцо покатилось и разбилось, вот и царя нынче нет – поздно хватились!
Итак, приключилась эта история не во дворце, что на Боровицкой горе, а в Марьино, во соседнем дворе, в самой обычной московской дыре, где нет дворни королевской, есть лишь дворник местный!
Жил, да был здесь… Нет, не король и не президент! И даже не премьер, что всем мальчикам и девочкам пример. Жил, да был здесь один, на первый взгляд, самый обычный мальчик.
А звали этого мальчика – Ярик Бусинка. Хотя, впрочем, это имя – для друзей. В школьной же ведомости, напротив не слишком высоких отметок, значилось его длинное имя: Ярослав Алексеевич Буслаев. Звучало оно торжественно, но когда его произносили, это обычно значило, что он в чём-то провинился и его собирались отчитать.
Удивительно, но взрослые все так друг друга называют, и уже давно не обижаются!
А ещё у этого обычного мальчишки был друг – очень даже необычный. У всех друзья, как друзья, а этот мальчик дружил… Только представьте! С самым настоящим драконом-саламандрой.
Звали же этого саламандру: Зилант Златокрыл. И был он на самом деле наследным принцем из Страны драконов.
Не удержусь, вставлю и про него балагурку. Ещё бы!
Ведь драконы теперь у нас – редкость, можно сказать – ретрó. Тем паче в Москве, где под землёй завывает метро. И где пробки автомобильные страшнее самой злобной змеи-скоропеи…
То ли дело наш рыжий дракошка! Он похож на летучую кошку! И на фейерверк немножко! Очень весел и ретив, и, конечно же, красив!..
Однако вы, верно, подзабыли, кто такие саламандры? Напомним то, о чём говорил Ярику его отец Алексей Елисеевич Буслаев, «профессор сказочных наук» из Московского университета.
Саламандры, или по-древнерусски «шеламудры», а проще – саламудрики, это такие огненные дракончики с телом кошки, крыльями орла и змеиным хвостом. Они обращаются в грозу шаровыми молниями. Таким его и увидел поначалу Ярик, когда был на каникулах в деревне Берендеевка.
Теперь же он привёз его с собою в Москву. Как так? А дело в том, что саламудрик Зилаша умел обращаться в котёнка. Ведь все волшебные существа умеют в кого-нибудь превращаться. Иного хлебом не корми – дай только в кого-нибудь превратиться, лишь бы пострашнее, да почуднее. Но саламудрик, наоборот, любил обращаться в безобидного котёнка – рыжего и весёлого.
Ну, а против того, чтобы привезти с собою котёнка, не стала возражать даже мама, Валентина Сергеевна. Хоть поначалу и она напускала на себя строгий вид… Но рыжий котёнок вскоре приглянулся и ей.
Володька же со Светою… Да! У Ярика ещё и брат с сестрою есть. Старшие! Но они на котёнка особого внимания не обратили… И своих дел полно. Тоже мне, рыжий пушистик! Вот и славно, что взял! Пусть теперь за ним и следит. Благо у Ярика есть для того свой уголок, бывшая прихожая, что меж комнатами и урезанной кухней, но с собственным откидным столиком и кроваткой, выдвигающейся чуть ли не за порог их перегороженной так и сяк квартирки…
В шкуре котёнка саламудрик Зилаша с удовольствием прыгал за бантиком на ниточке, а также обожал пить молочко из блюдца. И ещё он пускал снопы искр, если его гладили против шерсти.
Ещё бы! Ведь по ночам-то он опять обращался в огненного дракошу, который одним своим взглядом мог зажечь свечку или пустить в небо фейерверк. Тогда у него за спиной вырастали золотые крылышки, уши заострялись, а хвост вытягивался и завивался в косичку. Вот какой славный был этот дракошка!
– Веришь ли ты в чудеса? – спросил как-то глубоко за полночь дракоша Зилант своего друга Ярика Бусинку. Тот всё ещё не спал, поскольку «завис» за компьютерной игрою в ноутбуке.
– Верю ли я в чудеса? – удивился Ярик, отвлекшись от экранчика. – Ты бы мог ещё спросить: верю ли я в одного забавного котёнка, который на самом деле огненный дракончик? Да, конечно, я в тебя верю. Ведь ты – мой друг. И ты – настоящее чудо!
– Но не все мальчики и девочки верят в чудеса… – взгрустнул дракоша, и затем забормотал какую-то чепуху. – Ты веришь в чудеса, и в этом нет ничего чудесного. А другие в чудеса не верят: и это просто чудо расчудесное! Чудо это, когда не чудо, и не чудо, когда чудо… И наоборот!
– В самом деле, это удивительно, – пожал плечами Ярик Бусинка. – И я полагаю, что то чудо, которое не чудо, сотворил один очень злой волшебник… Потому все и не верят в чудеса… Только кто бы это мог быть? Хотя, кажется, я уже видел его как-то раз. Случайно…
– Когда же это было? Не припомню что-то… – почесал за ухом задней лапкою саламудрик.
– Тогда я прилетал на жуке в академию магистра Маргуса… Я видел тень, будто такого чёрного человека, скользящего по стенам. Эта тень выскочила из компьютера магистра, прямо с экрана. И после этого магистр стал вести себя так странно… Его зачаровала та тень! Точно…
Тут Ярик невольно оглянулся… Уличные фонари мерцали из-за окна кухни, сквозь покачивающиеся ветви деревьев. По стенам комнатки скользили загадочные тени. В них, при небольшом воображении, нетрудно было различить очертания драконов, китоврасов и русалок…
А это что за тень?.. Та самая?.. Нет, показалось…
«Совсем, как в Китеж-граде… – подумал Ярик, уже клюя носом… – Там тоже живут разные волшебные существа…»
Ярослав прошедшим летом уже побывал в этом невидимом городе чародеев. И он пережил там удивительные приключения. Познакомился с правителем сего города волшебником Велияром – владыкой добрых снов. И ещё он познакомился с его внучкой маленькой крылатой волшебницей Купавкой, повелительницей цветочных вил, мавлинок.
А ещё он завёл там много друзей, стал учиться волшебству. Да и, похоже, он влюбился в эту… как её… Линку Златовласку! По-настоящему! От любви у него так щемило в груди и щекотало в носу!
И она ведь стала Владычицей русалок… Чудесная девчонка! Вместе им было так весело на Русалиях. Ах, какой это был праздник! Маски, венки и раскрывающиеся лотосы!..
Однако тогда, в самый разгар праздника, и стало ощутимо зачарование тени…
– Магистр на празднике был зачарован! А я в нём разочарован! – заявил дракошка. – Напустил на нас войско крыс! Пссс… Мяу! И ещё дракона! И так надымил… Все потеряли голову!
– Да и темнозорцы выступили против святиборцев, наших друзей. Особенно отличился Гришка Кутерьма… Такую кутерьму затеял!.. Как хорошо, что всё разрешилось и мы взяли верх.
– Иначе я бы совсем разочаровался! А мне, такому очаровательному огневику, разочаровываться ни к чему.
– Велияр же проявил неслыханное великодушие. Всех простил… Будто всё было не взаправду. Все только играли роли… И немного заигрались. Не изгонять же за это из Китежа?..
– О, да! Ежели кого-то изгнать, то он станет изгнанником… А значит заважничает, да и натворит невесть что!.. – взволновался Зилаша. – Ну, нет! Тут нужен осторожный подход… Когти не выпускать! Озорникам нужно не пытание, а воспитание! И хорошее питание!
Так что в Китеж-граде всё воротилось «на круги своя»… Учителя – учили, ученики – учились… Учился и Ярик Бусинка, всякий раз во сне уносясь в Китеж. Причём не только ночью.
Случалось, потом он засыпал и на уроках в московской школе. И с обычного урока переносился на другой, волшебный. Да так, что порой всё в его голове мешалось, и он, внезапно пробуждённый, отвечал невпопад. К примеру, его спрашивали про вычитание квадратных корней, а он отвечал про витание крылатых коней.
– Ведь если корни бывают квадратные, то и кони крылатые! А рыбы летучие уносятся в тучи, и играют там в салки с русалками!..
И учителя пеняли ему:
– Довольно тебе, Ярослав Алексеевич, витать в облаках! Будь немножко серьёзнее, иначе и сам вылетишь из школы!
Ну вот, Гришку не изгнали, а его могут! И Ярик представлял, как вылетает из окна школы, будто надутый шарик, и витает в облаках…
Гришка же Кутерьма, после всех своих подвигов, как ни в чём не бывало вернулся в подземную школу, где учили его приятелей темнозорцев.
Правда, Ярик так и не поверил в его оправдания про заклятие. Уж кто-кто, а Гришка был в своём уме, хотя, конечно, и себе на уме…
Но у Велияра на всё свои резоны. Видимо, он всё ещё надеялся перевоспитать Гришку, дабы зажечь «искорку» в сумерках его души.
А соперничество Ярика с Гришкою продолжилось. Однако теперь они состязались по-иному – в виртуальной игре, которую создал сам магистр Мартин Маргус. За нею, пялясь в экран ноутбука, теперь и сидел ночи напролёт Ярик Бусинка.
Удивительная это была игра! Необычная! Со многими хитрыми уровнями… Называлась «Волшебная гора». По задумке, в пещере этой горы был запечатан заклятием волшебник, тот самый, который построил в старые годы Китеж-град. Он дремал в сей пещере, сидя на троне, закрытый на семь замков. Его следовало вызволить, освободив от заклятия.
Играть в эту игру можно было всей школой, причём и в явном мире, и в мире волшебства. И святиборцы, и темнозорцы от неё были в полном восторге, до того она была увлекательна!
Но не сказать, что такая новинка пришлась всем в Китеж-граде по вкусу. Впрочем, требования старинного устава были соблюдены… А как?.. О том мы вскоре расскажем.
Однако обо всём по-порядку. Ведь объявлению начала сей игры предшествовали важные события!
Какие такие важные?.. Так это что ещё считать важным! Для иного наблюдать, как падает капелька росы с лепестка розы, важно.
Вот и Линка Златовласка всегда полагала важным расчёсывание своих золотых волос.
Став Владычицей Русалий, она полюбила сидеть на скале у самого прибоя, по-русалочьи расчёсываясь золотым гребнем и напевая…
Да!.. А ведь в Волшебной стране море плескалось не столь далеко от стен Китеж-града.
И ежели идти из Китежа через Врата Русалок, то по мере того, как спускаешься от его стен к Светлояру, озеро раздвигается, раздвигается… и вдруг обращается морем!..
Можно даже узнать каким… Сурожским! Некогда волшебный строитель Китеж-града построил и другой чудесный город – Сурож. В Тавриде, или, как нынче говорят, в Крыму.
И соединил магией перехода оба своих града. Ведь ему всегда было по душе море… И он был без ума от русалок, а особенно от прежней Девы Моря. Она же Дева Озера по имени Лин… Та самая, в честь коей и дали имя Линке (или, как её звали учителя, Линде)…
Да и такие же переходы связывали Китеж с иными городами, выстроенными волшебником Китаврулом. Поволжье и озеро Святлояр было связано с Китежем через Врата Саламандр. Ярик Бусинка как раз и пролетал через них – проскакивал бусинкою, шаровой молнией.
Об остальных вратах и переходах расскажем как-нибудь при случае. Добавим лишь то, что в Китеже есть и подземные переходы, а от Семиверхого замка по семицветной по радуге можно взойти на семь небес в семи мирах горних.
Сурожское море, оно же и Чёрное, манило Линку ещё одною тайною…
Её она волновала не только во сне, но и наяву. Впервые о ней она задумалась, когда с родителями, ещё совсем крохой, оказалась в Крыму…
Тогда они ехали на старенькой «Ладе» по серпантину, и море ослепило их блистающей синевою, выскочив из-за поворота. А затем оно раскинулось, расплескалось во всю ширь до края небес…
Вечером же, когда они поставили палатку в лагере на самом берегу, Линке приснилось странное…
Будто она сидела на высокой скале, а внизу маленькие люди убегали от гигантских волн. Одни карабкались вверх по уступам гор, другие забирались на крыши домов. Но волны были выше всех домов, дома казались просто игрушечными.
Ей же мнилось, что волны совсем не страшные, до них можно дотронуться. Они были живые, ласкались и обдавали её брызгами. И среди волн резвились столь огромные рыбы, что при желании они могли бы проглотить весь город…
Странно было в том сне всё: маленькое казалось большим, а большое маленьким. Да и время то неслось вскачь, то вдруг зависало, как на стоп-кадре. И морские волны бежали и небычайно быстро, и крайне медленно, – они никак не могли обрушиться и затопить город.
Так Линка впервые оказалась в волшебном времени, а затем нашла и свой путь в Волшебную страну.
После она узнала, что это был не только сон, это бедствие случилось самом деле.
Давным давно, тысячи лет назад, от землетрясения раскрылся пролив, – тот самый, где ныне Чёрное море сливается со Средиземным. И тогда огромные волны накатились на берег…
Под воду ушла целая страна! Та самая – легендарная Атлантида, или Золотое царство Алтынское. Ушла она в воды уже не в первый раз, ибо у каждой истории или легенды есть и предыстория, и послеистория. Так затем и Китеж-град ушёл в воды озера Светлояр и стал незрим. А в древности, от иных бедствий, гибли и иные земли и острова… И гибель Черноморской Атлантиды была лишь эхом от гибели Древней Атлантиды в Атлантическом океане.
Частью океана была родная ей Балтика с её легендами о янтарных слёзах русалок, влюблявшихся в смертных, и о морских ведьмах. С островами, где стояли твердыни древних язычников… Линду до слез трогала и сказка о русалочке, рассказанная датским сказочником…
Однако черноморское бедствие, в отличие от бедствий в Атлантике, случилось совсем недавно, будто вчера, и она хорошо его помнила. Ей казалось, что она сама пережила его…
Отныне во снах Линки гора в Суроже, с коей она наблюдала великие волны, оказывалось и тою горою, где был возведён город атлантов, обратившийся после звёздным Китежем…
Иногда в её грёзах волшебный город плыл где-то в небесах, в необъятной Вселенной, разместившись на спине Звёздной Рыбы. Та рыба задумчиво пускала разноцветные пузыри, в коих и катались среди звёзд небесные жители. И в таких же пузырях, кои пускали рыбы и чудища, подымались из моря-океана в заоблачный град русалки. Одною из тех русалок во снах вскоре стала и сама Линка Златовласка.
В сём пузыре, впервые она и попала в Китеж-град. Так же и Ярик Бусинка впервые попал в Китеж благодаря шаровой молнии.
Правда потом, когда полеты в Китеж стали привычными, они уже не обставлялись столь торжественно. Можно было и просто открыть дверцу, либо заглянуть в отражение зеркала, в воду…
И здесь, в Китеж-граде, Линка подружилась с другими девочками-русалками – Оксаной из Малоросии и Олесей из Беларуси.
А затем она стала учиться в Академии Мартина Маргуса. И та гора в её снах превратилась в Семигорье, на коем была возведена Москва Зазеркальная.
Море же по-прежнему плескалось где-то рядом, и в нём резвились русалки…
Учась в Китеже, Линка как-то раз гуляла в Семиверхом замке по башне Русалок.
И вдруг она заметила дверцу, которую не замечала раньше. Дверца почти сливалась с перламутровой стеною и стала заметна только в отсвете, когда лучи солнца падали под особым углом.
Толкнув дверцу, Линка вошла в потайной ход, ведущий внутри стены куда-то на вверх… Там, на самом верху башни, оказалась келья. От витражей внутрь её сеялся голубой свет.
Посреди кельи на витой колонне стоял аквариум. За стеклом его виднелись фигурки, изображавшие морских коньков, тритонов и гидр, а также доска из рыбьих чешуек.
– Это русалочьи тавлеи, – вдруг раздался голос Поманки, главной вилиссы Русалочьей башни, появившейся в келье внезапно и будто ниоткуда. – В них играли Морской царь и царица Белорыбица. Можно поиграть в них, если желаешь… Только нужно помнить одно правило…
– Какое? – заинтересовалась Линка.
– Их нельзя окунать в воду. Ни в коем случае. Иначе может приключиться беда.
Вскоре вилисса прихватила тавлеи с собою, когда, в перерыве меж занятиями, повела девочек-русалок на пляж – плавать и загорать. Благо море сверкало и звало к себе…
Они вышли за Врата Русалок и спустились к пляжу, что под Сурожской крепостью. Ведь благодаря Китаврулову волшебству за сими вратами Китеж обращался Сурожем… Как хорошо быть волшебником – им любые расстояния нипочём!
Линка и Поманка задумали сыграть в тавлеи и расставили фигурки по доске… Но, солнце слишком припекало, и они решили сперва искупаться. Бросились в блистающие волны, принялись нырять в волнах вместе со стайкою девочек-русалок…
Морские волны вновь заворожили Линку своим плеском и блеском…
Волны плескали о берег, будто отмеряли время… Сейчас оно шло обычным ходом, ведь Линка была вне стен Китежа.
И она, плескаясь и ныряя по-русалочьи, не заметила, как из Русалочьих врат, отсюда видевшихся вратами Сурожа, вышли мальчишки-темнозорцы. Ватагу приятелей вёл Гришка Кутерьма.
Гришка не простил обиды… Да как посмела Линка оскорбить его! Опять перед глазами являлась картина: он дёргает за косичку Линку Златовласку, а та бросает в ноги волшебное зеркало-омут… и его засасывает…
Вслед за темнозорцами по широкой, залитой южным солнцем лестнице на пляж спускались и святиборцы с Яриком Бусинкой, который щурился на берег: не сверкнут ли и там золотые косы…
– Пусть она только появится! – бурчал рядом, хмурый как туча, Гришка. – Вот поймаю её… Уж я ей тогда покажу!
– Уж, да не дюж! Шипишь, а всё ж не змей ты, а уж! – веселился Зилаша, прыгавший поблизости. – Легче поймать солнечный зайчик за лучик, чем Линку за косичку!
– Да уж! Не поймал, а грозишься!.. – рассмеялся и Ярик. – Вот герой… против девчонки!
– Вон же она идёт! – загалдели темнозорцы, указывая на Линку. Она шла по пляжу вместе с вилиссой Поманкою.
Гришка сжал губы… Ага! Ну, я сейчас ей покажу! И мало не покажется!.. Сделаю что-нибудь такое-эдакое!.. Кажется…
И тогда он, будто случайно, сбил ногою с доски фигурки. Они отлетели в сторону и упали на песок под нахлынувшую волну…
– Ой! Что же ты! – воскликнула Линка, подбежав и оттолкнув Гришку. – Они же намокнут! Они русалочьи, с ними нельзя так!..
Гришка отступил, струхнув. А Линка шагнула в волны, пытаясь исправить то, что он наделал…
Но было поздно. Волна окатила волшебные фигурки и утащила их в море…
И тут произошло странное и ужасное. Там, где они пропали, вода вспенилась, закрутилась воронками… Из водоворотов полезли чудища, морские коньки, тритоны… Это и было русалочье волшебство!
А главное – явилась огромная двухглавая гидра, крайне недовольная происшедшим!
Вот была потеха и неразбериха! Все бросились с пляжа наутёк. Ярик схватил Линку за руку и потащил её к Вратам Русалок.
Зилаша же, обернувшись дракончиком, героически бросился на гидру: «Ишь вымахала! Вот образина! Не смей тут воду мутить!» Но та лишь отмахнулась от него и зашипела…
– А ещё говорят, одна голова хорошо, а две – лучше! – пискнул Зилаша, улепётывая от двуглавого чудища. – Ну, уж нет! Лучшее – враг хорошего! Да и хорошее – лучшему не друг!
Гришка же, будто в оцепенении, просто сел на песок глядя на на гидру, которая поглядывала в его сторону с явно нехорошими намерениями…
Тут бы и пришёл ему конец, если бы не вмешалась опомнившаяся вилисса Поманка.
Она, подбежав, схватила тавлейную доску, и… вынула из неё огромную лупу. Грозно глянув сквозь неё на и хлопнув ресницами, вилисса шикнула на гидру так, что та гидра сразу присмирела. Затем вилисса Поманка собрала в лупу солнечный свет и направила луч на двуглавое чудище. От луча гидра заискрилась, стала сжиматься-сжиматься. И… под конец упала на песок маленькою фигуркою.
Так же затем Поманка поступила и с другими преобразившимися в чудищ фигурками. Хотя с уплывшими далеко в море пришлось тогда немало повозиться.
Тем временем Ярик и Линка, забежав за Врата Русалок, едва отдышались.
– Я думаю… настольные игры, а особенно тавлеи, не всегда безопасны! – заметил Ярик, оперевшись на врата, и ободряюще улыбнулся.
– Это Гришка – крайне опасен! – воскликнула Линка, оглядываясь за створку. – От него все несчастья! Ну что он тут натворил!
– А мне кажется, он к тебе не ровно дышит… И так внимание оказывает…
– Ну да! – рассмеялась Линка. – Я ему нравлюсь, вот он и злится. Теперь вот гидру тавлейную напустил! Внимание даме сердца оказывал… Что дальше? Чтобы сделать приятно, подложит в парту скорпиона или лягушку?..
– Или вообще решит разрушить Китежскую школу…
После истории с гидрой Гришка был крайне раздосадован. Славы всё это ему не принесло, над ним посмеивались даже приятели.
Однако Гришка Кутерьма делал вид, что это его не касается. Да и вообще, он ещё просто не оценён по достоинству. Но его час ещё пробьёт… На него обратят внимание… Бросят взгляд… Нет! Не косой, а восхищённый!
И… О нет! О Линке он старался не думать… Но как тут не думать! Это же она во всём виновата! Он ведь никогда и ни в чем не бывает виноват!
И тогда, маясь от неприкаянности, Гришка бродил по Китеж-граду.
Улицы и переулки града свивались паутиною и будто завлекали его куда-то… Он чувствовал зов… Вот и Музей древностей с совою, дремлющей у входа на пике. Гришка вступил внутрь.
Миновал лавки и витрины со всевозможными диковинками. И остановился у старинного лубкá, на коем был изображён герой старой басни Кудеяр, тот самый что играл в кости с богом Солнца и выиграл у него златой трон и корону.
Эту легенду знали все темнозорцы, поскольку Кудеяра им ставили в пример – вот-де, был он – вор и игрок, но раскаялся и стал служить пресветлому князю Яру Бусу!
Напротив, на витой колонночке, и лежали те самые кости, коими Кудеяр играл с Солнцем. Надпись на табличке гласила: «Владеть сими костями вправе лишь наследник Кудеяра».
И тут Гришке вдруг показалось, что кто-то ему стал нашептывать: «Возьми… возьми эти кости…» А если он и есть тот самый наследник? Тогда эти кости – его. Почему бы и нет? Ведь что-то же его сюда позвало и привело…
Схватив кости, он выскочил из Музея древностей и скорее-скорее побежал в подземную школу. И никто за ним не погнался… Сова так и продолжала сидеть на пике и лишь чуть приоткрыла глаз.
Уединившись в школе, Гришка стал бросать кости… И вскоре понял: они подчиняются просто его мысли, что он вообразит – теми гранями они и выпадут. Они слушались, даже если кости метал другой игрок… Тут уж не проиграешь!
Да, кстати, в Китеже были в ходу монеты – старинные, вроде серебряных и золотых чешуек с отпечатанным копейщиком, поражающим дракона. Они остались с тех времён, когда Китеж жил в яви. Известно всем, что перед тем, как град стал невидимым, в Китеже украли княжескую казну.
Где хранилась та казна, и кто владел ключами от неё, никто не задумывался. Просто у каждого китежца имелся чудесный кошелёк в виде мошны, завязывающейся тесёмкою. И в сей мошне сами собою заводились монетки, но не много – не более пяти серебряных чешуек в день, а на праздники и ярмарки – ещё по десять золотых чешуек.
Ими-то и решил завладеть Гришка Кутерьма, рассудив, что так, став богаче всех, можно будет заполучить и влияние, и власть. Волшебные кости явились весьма кстати!
Он уже вообразил, как выигрывает у всех подряд, а после собирает сундуки серебра и золота, также драгоценностей, самоцветов!..
И ещё ему вдруг представилось, что эти богатства он метает под ноги Линке… Невиданная щедрость! Ой!.. Что за глупости? Привидится же такое! Гришка мотнул головою, отгоняя видение.
Но тут он ещё представил и другое: воры… Его же приятелей не назовёшь чистыми на руку! И вот они тащат под покровом ночи его добро… Его ненавидят, ему завидуют, его подстерегают за углом…
Нет, это не годится! Такая власть шаткая. Овладевать нужно сердцами… Предстать героем! И тогда кое-кто с золотыми волосами на него будет смотреть с восхищением… Эдак-то куда вернее! Нет, не прост был Гришка Кутерьма!
Тут-то ему и попался на глаза толстяк Сластёнка… Вот кто ему нужен для осуществления задумки. Итак, игра начинается!
– Сластя, здррастя!.. Не желаешь ли подарочек? Вот, глянь-ка сюда! Возьми!.. – А когда тот протянул руку, Гришка отдёрнул свою и стал дразнить приятеля… – А! Хочешь, да? Нет! Нет! Погоди-ка… Возьмёшь подарочек, но с уговором…
Расчёт Гришки оказался верен. Сластёнка был в восторге и взял кудеяровы кости. А как же! Они же выигрывали денежки! А то, что они выигрывали, только когда этого хотел Гришка… да ещё, по уговору, ему же полагалось отдавать почти всю выручку и помалкивать о том… Ну так это ещё кто кого одурачит! Кости-то уже его!
Сластёнка, прихватив кости, тут же отправился в Кротовую нору – так темнозорцы называли своё тайное убежище.
Там можно было спрятаться от преподавателей и даже и покуривать пары серы, расползающейся здесь по стенам, как ржа.
Сера осталась с тех пор, как тут пророчествовали пифии. Пифии, правда, отсюда были уже изгнаны за склочный нрав… Но серой, от коей они и впадали в транс, здесь всё ещё пахло.
А ещё здесь раскладывали руны, карты таро, гадали по кофейной гуще и линиям руки, раскидывали кости. Словом, занимались разного рода ворожбою для праздного развлечения.
В Кротовой норе спёртый дух стоял винтом и тесно было так, что негде было упасть секире, зависшей в чаде паров серы.
Здесь-то Сластёнка и решил показать, какой он искусный и удачливый игрок. Лукаво прищурившись, он тряхнул костяшками и сипло заголосил:
– Эй! А кто тут хочет кости метнуть?.. На интерес? Ставлю серебряную монетку!
Вокруг него сразу сгрудились темнозорцы, и игра началась. Первым вызвался Печенька, за ним Шлепок и Махалка. Сластёнка бросал кости и всегда выигрывал. Вскоре он выгреб из их мошон всю мелочь.
– А теперь сыграем в долг, на завтрашние монетки… Ну, как? – подначивал он.
– Хватит! Бросьте! – попытались замять игру те из темнозорцев, что были поумнее.
Но их уже не слушали. Азарт захватил ребят… Под ругань и выкрики «метай!», «не может же тебе всегда везти!», игра продолжалась и продолжалась… Пока все трое не проигрались в пух и прах, задолжав на год вперед все свои монетки.
А Гришка стоял рядом и посмеивался. Он даже и как бы уговаривал отказаться от игры. Это было умнó: так он виделся здравомыслящим в отличие от зарвавшихся приятелей. Да и так кто бы его самого заподозрил в плутовстве?
Игра продолжалась и на следующий день, и после… Вскоре Сластёнке проигрались чуть не все темнозорцы. Он едва успевал относить мешочки с монетками в тайник под Башней Креста, куда Гришка сволок невесть где раздобытые сундучки.
Не прошло и нескольких недель, как тайник уже ломился от золота и серебра, груды денег и драгоценностей валялись и в сундуках, и вокруг на полу… А Гришка Кутерьма «чах» над златом наподобие скупца Кащея. Ведь не мог же он вдруг начать тратить золото. Огласка ему была вовсе не нужна.
Сластёнка же ещё более раздобрел. Его лоб словно испускал золотые лучи, как у начищенного до зеркальности божка. Да и всё его заплывшее жиром круглое личико всегда блистало от удовольствия, как бы смазанное маслом.
Однако тень беспокойства пробегала и по его лицу, когда он чувствовал брошенные ему вслед хмурые взгляды. И тогда он подрядил в охранники Громилку, который стеною возвысился над ним и в случае чего «гасил кого надоть».
И теперь, когда Сластя шёл по подземелью, Гришка как в шутку величал его:
– Ликуйте и плачьте, о други мои! Грядёт владыка золота и серебра! Преклоните же колени перед его всемогуществом! Возрадуйтесь дородности золотого тельца нашего!
– Урррр-а! Да здравствует!.. Будь проклят!.. – вразнобой подхватывали превозношения должники-темнозорцы.
А Сластёнка ухмылялся, принимал знаки почтения и вновь доставал из кармана колдовские кудеяровы костяшки… Тут же пламя азарта вспыхивало во взорах мальчишек.
Вскоре последние монетки игроков ручейками стеклись в потные ручки Сластёнки… чтобы затем найти упокоение в тайнике Гришки Кутерьмы.
Последнее Сластёнку никак не устраивало. И он было пытался прятать монетки, где только мог… В одежде, обуви, даже за щекою. Но Гришка без труда разоблачал его уловки.
– Смотри, колобок! – пригрозил он. – Ещё раз замечу плутни, всё расскажу ребятам про наш уговор и обман… Хотя, он ведь твой и только!.. Все узнают о костях кудеяровых! И мне поверят! Я же всегда был против игры!
– Не могу больше… – взвыл Сластёнка, пав на колени. – Ить побьют! Избавь от наваждения, от костей этих проклятущих…
И вот, наконец, Гришка милостиво кивнул: «Ну что же, время пришло!» А дальше всё вышло как по писанному. Так он и задумал с самого начала.
Все подземники трепетали пред Сластёнкою и Громилкой. Все уже были обчищены до нитки… Доселе не играл с ним один только Гришка Кутерьма.
И тут вдруг летучая мышь принесла на крыльях известие: Гришка Кутерьма сам вызвал Сластёнку на поединок! Он тоже будет играть! И не просто на интерес, а на своё вечное рабство против всего, что выиграл Сластёнка! Небывалая смелость!
– Я желаю этой игрой освободить вас! – заявил Гришка Кутерьма. – Положим же конец долговому рабству!!
– Да! Ур-рра! – воодушевились темнозорцы.
В волнении великом все сошлись в Кротовой норе – и игра началась.
Яркое было представление! Театр одного актёра. Гришка вначале чуть не всё спустил, а Сластёнка довольно потел и загребал денежки на свой край стола. Но тут вдруг отчего-то удача переменилась, и Сластёнка стал бледнеть от обиды, – он-то знал, что тут к чему!
Так он и потерял всё только что выигранное. А затем каждый бросок кудеяровых костей лишал его всего, что он прежде нажил…
Игра, как ни досадовал Сластя, завершилась победою Гришки Кутерьмы.
– Все долги отменены! Свобода! – провозгласил Гришка. – Всем сестрáм по серьгáм! Братьям бьём по рукам! Остальным по рогам!
Поднялся невообразимый шум. Ликующие темнозорцы принялись петь славы и качать Гришку.
– Гришка Кутерьма – герой-освободитель! Ура, ура герою!
Эхо ликования прокатилось по подземельям, отдаваясь в дальних пещерах. Бешено залаял трёхголовик Вака. А страж подземелий Блавор бросился к источнику шума – наводить порядок.
Ввалившись в Кротовую нору, Блавор разогнал веселящихся темнозорцев.
– Все вон! Больше трёх не собираться! Опять Гришка Кутерьма кутерьму устроил? Заточить в поруб! Сластёнка? Лишить его сластей!..
Увидев разбросанные по столу кудеяровы кости, Блавор сгрёб их мохнатой лапищею, засыпал в карман, и как отрезал:
– Игры запрещены! Нельзя! Заповедано!
И все бросились врассыпную.
После сего Сластёнке, свергнутому с престола, а заодно и лишённому защиты Громилки, досталось от приятелей на орехи.
И пришлось ему потом отлёживаться с неделю, да ещё и, унижаясь, выпрашивать покровительства у Гришки Кутерьмы.
С тех пор Сластёнка стал ему чем-то вроде прислужника. И это, в общем-то, ему больше шло, чем роль «золотого тельца». Вспоминая о том времени теперь, он только потирал спину.
До Ярика и Линки дошли слухи о «великом подвиге» Гришки Кутерьмы.
– Однако, что-то хорошее в нём всё-таки есть, – удивился Ярик. – Выходит, что он рисковый игрок, но не жадный… И против рабства.
– А я ему всё равно не верю, – отрезала Линка. – Гляди, как он теперь важничает. Будто сделал невесть что. Такая заносчивость хуже жадности. Думаю, тут дело не чисто…
– Обман! – уверенно заявил крутившийся рядом саламудрик. – Мне сова музейная рассказала! Это всё кости кудеяровы! Их выкрал Гришка! Она всё видела… Хоть и одним глазом!
– Сова рассказала? – усмехнулся Ярик. – Это на неё ты давеча охотился?
– Ну, я не мог сдержаться… – стал оправдываться Зилаша. – Да и я её отпустил потом. Только пару перьев из хвоста и вырвал!
– Как ты мог! Больше так не делай! – напустилась на дракошку Линка. – Сова старая и мудрая!
– Не буду! Больше не буду! У нас с нею уже вечный мир! – заверил Зилаша.
Все эти игры не могли не вызвать отклик, отдаться эхом в будущем…
Также и брошенный шар толкает в лузу другие шары. Или яблоко, упавшее на карниз, пробуждает от волшебной грёзы… А затем, в грозу, в небесах парят саламандры – шаровые молнии… Грёзы и грозы! С них и началась эта история.
И как-то в таком же полусне Ярику Бусинке привиделся магистр Маргус, пускающий огромные мыльные пузыри. Они летели, переливались на солнце, но не лопались, а садились на тычинки, качающиеся на ветру. Это волшебство…
А в чём его смысл? Зачем летают шары, яблоки, шаровые молнии и пузыри? Будто идёт волшебная лотерея, а что выпадет, какой счастливый номер, пока неизвестно…
Мы же сейчас отправимся на разведку в подземелья Китеж-града.
Глава подземной школы Вальяр Сивоус был хмур и криво усмехался. На столе перед ним лежали русалочьи тавлеи, наделавшие столько шуму, а также кудеяровы кости – добыча Блавора.
Вальяр устало откинулся в кресле, напоминавшем раскрытую пасть дракона. По стенам его кельи чадили факелá, на столе оплывали зажжённые свечи. Он ожидал брата, владыку Китеж-града, требовались его совет и помощь.
– Прости, что побеспокоил тебя, брат мой, – рёк он Велияру Сивобородому, вошедшему и усевшемуся напротив. – Сегодня была беспокойная ночь.
– Я счастлив видеть тебя в здравии… – отвечал Велияр. – Однако тебе следовало бы укротить трёхголовика у порога. Мне только чудом удалось уговорить его пропустить… и теперь мой посох украшают отметины клыков.
– Трудно привить дракопсу хорошие манеры, – заметил Вальяр, оценив поклацанный посох. – Однако дело своё он знает…
– Я всё же хотел из первых уст услышать о происшедшем, – пояснил Велияр Сивобород. – До меня дошли слухи об опасных играх…
– Да, – вздохнул Вальяр. – Эта неприятная история с русалочьими тавлеями… а теперь кто-то из моих учеников играл в кости… Заговоренные. Те самые, кудеяровы… Эти игры, конечно, уже под запретом. Тавлеи возвращаются в Башню Русалок, Поманке наказано присматривать за ними получше. Ну, а кудеяровы кости я отправляю туда, где им и место. Обратно в Музей.
– И нужно усилить надзор за провинившимися учениками… – добавил Велияр.
– Так и сделаю, – кивнул Вальяр. – Однако запрет запретом, но как уследить за всеми? К каждому же не приставишь стражу.
– Запретами делу мало поможешь, ибо запретный плод сладок… Нужно предложить им что-то взамен. Другую игру, которая их увлечёт… Клин, как известно, клином вышибают, а рука руку моет, и ворон ворону глаз не выклюет!
– А?.. Другую игру? Но какую? – Вальяр всплеснул руками.
– Есть много хороших игр. Выбирай на своё усмотрение. Мне по вкусу игра в бирюльки. А ещё можно в лапту – тем, кто любит игры на воздухе. Тем же, кто предпочитает головоломки, можно предложить потрясти шаркунок!
– Бирюльки! Лапта! Шаркунок… Ха-ха! – развеселился Вальяр Сивоус. – Ну, уж, нет! Тут нужно средство посильнее, чем древние игрушки… Кто у нас лучший мастер по современным играм?
– Если ты намекаешь на магистра Маргуса, то ему есть чем заняться в академии. И потом он – мастер нарушать уставы. Эти его… как их… игровые приставки! Он может превратить сны учеников в кошмары!.. Нет! Не хотелось бы!
– Но ведь и случай исключительный… А что касается устава, я думаю, мы сможем с ним договориться. Никаких технических новинок. Под мою ответственность. Ну, как?
Конечно, за предложением Вальяра скрывалось ещё что-то… Но… ежели устав не нарушать… И Велияр, вздохнув, нехотя кивнул.
– Будь что будет. В конце-концов – это только лишь игра.
– Да! Это игра. Новая игра! И пусть её сочинит сам великий Мастер Игр!
На удивление владыки Велияра, магистр Маргус легко и с радостью согласился на предложение измыслить для китежцев игру – волшебную, и согласную с уставом.
Ему освободили Изумрудный зал в башне Семиконечной звезды для этой игры. В зал его служители внесли колонночки с подставцами. На них укрепили хрустальные игровые шары… Похожие на те мыльные пузыри на стебельках, что видел Ярик во сне. Их поставили вокруг сцены, на коей возвышался поставец и Большой хрустальный шар.
– Это увлекательная игра. Её могут играть все! – превозносил свою придумку магистр. – Внутри шаров есть свой особый мир. Приложите к любому руку, и попадёте внутрь. Там можно выбрать роль по вкусу, разрешать загадки и побеждать драконов… Кстати, мастер Вритьяр внял моим мольбам и населил сей мир драконами-саламандрами. А мастер Вальяр набросал скалы – получилось весьма живописно… Ну, а сам волшебник Велияр Сивобородый настоял, чтобы игра включала в себя также игры в бирюльки, лапту и шаркунок. Да и чтобы всё было в согласии со старым уставом! Это было непросто! Однако сделано!
Игра магистра Маргуса называлась «Волшебная гора». Блестящая игра! Захватывающая!
Она пришлась по вкусу и темнозорцам и святиборцам. Кое-кто даже забросил занятия, и таким пришлось ограничить допуск в игровую залу.
В мире, куда попадали через хрустальные шары, обреталась Волшебная гора. У основания её была пещера заколдованного волшебника.
И, кстати, согласно игре, это был сам зодчий Китежа, чародей Китаврул. Он и спал там за хрустальными вратами.
Сей мир легко было узнать… Гора ничем не отличалась от той, где проходила битва темнозорцев со святиборцами на прошлых Русалиях. Оказалось, в пещере, откуда явился тогда магистр Маргус, и кою охранял дракон, спал чародей Китаврул. Он же, если вспомнить его последнее имя – Мерлин…
Верно, его и стоит так называть. Поелику ныне сам Звёздный Скиталец, он же и зодчий Китаврул, витал где-то в горних мирах, нёсся под парусами с попутным солнечным ветром. На земле же, и в сей игре, осталась лишь его тень – Мерлин.
Игроки, святиборцы и темнозорцы, вновь собирались в две ватаги, бьющиеся между собой. Перед ними стояла задача: добыв волшебный ключ, высвободить чародея из заточения.
Вначале нужно было незаметно для врагов выбраться из пещеры, собирая по пути брошенное оружие, шлемы, мечи и броню. Вокруг пещеры лежали поверженные воины, погибшие давным-давно в сражении за ключ от хрустальных врат. Это оружие удобно было брать особой пикою с крючком, что была прислонена к стене у выхода. При сём нельзя было шевелить кости, ибо тогда оружие рассыпáлось в прах, скелет поднимался и вступал в сражение.
Всё происходило так, как и в старинной игре в бирюльки. Игроки-бирюлечники тоже собирают крючком мелкие фигурки, бирюльки, да так, чтобы соседние не шевельнулись. Если не получается – ход переходит к сопернику. И кто больше соберёт бирюлек, тот и выигрывает. Простенькая игра, но это только так кажется: попробуйте, сами сыграйте!
А тем более сложно играть в бирюльки магистра Маргуса. Здесь бирюльки заменяют доспехи и оружие. А плюсы получают те, кто больше собрал мечей и доспехов, и так лучше вооружился, не потревожив покой павших.
Затем, вооружившись, игроки подымались к вершине Волшебной горы. Там был установлен огромный, укреплённый на колонне шаркунок, похожий на две соединённые основаниями пирамиды, собранные из хитро сцепленных деревяшек.
Шаркунок – это тоже старинная русская игрушка. Если кто не знает… Головоломка такая!
Когда-то мастеровые люди, искусные плотники и столяры, вырезали шаркунок. И вот так его прославляли: «Шаркунок – чудо из чудес, со смыслом или без!.. И гремит, и чудит, и удивляет, а зачем, для чего – никто толком не знает. Попробуй-ка разбери! Голову сломаешь, пока разберёшь! Тем-то шаркунок и хорош!»
Но этот-то шаркунок, что из игры магистра Маргуса: всем шаркункам – шаркунок! Мало того, что велик, и неизвестно как построен, он ещё и водружён на вершину Волшебной горы!
А на макушке шаркунка, будто на насесте, восседает вещая птица. Она держит в когтях тот самый заветный ключ, который и должен освободить спящего в пещере волшебника.
Достанешь ключ – выиграешь игру!
Да уж! Сей шаркунок – это очень волшебная вещь! Мудрые его называют Мировым шаркунком, ибо он заменяет собою Мировое древо на вершине горы, являя образ Мироздания. Символы, начертанные на гранях Мирового шаркунка, представляют знаки звёзд и планет.
Да и ключ в когтях птицы – тоже не прост. Он только имеет вид ключа, но может обратиться волшебною палочкой, свирелью или стилом… По виду он напоминает знак Венеры, планеты Лины и её супруга Мерлина. Когда-то он и был волшебной палочкой Мерлина. Его заклинаниями и было создано сие зачарованное место и запирались Хрустальные врата в сей горе. Русалка Лин похитила сей ключ и заперла Мерлина в пещере планеты Любви…
Кстати, да! Волшебная гора находилась где-то на планете Любви. Но не на той бурной и негостеприимной планете Венере в яви, – а той, что создана волшебством в Мире волшебства и снов…
Это и был второй уровень игры. Соперники должны были прорваться к Мировому шаркунку и добыть там волшебный ключ. Как только они приближались, на гранях кубиков оживали символы. Эти знаки и руны обращались в буйных огненных драконов: планетников-саламандр.
Огненные шары-саламандры отлетали от Мирового шаркунка и, шипя и плюясь пламенем, нападали на игроков.
Отбивались шары найденными мечами. Мечи в игре заменяли биты, а огненные шары служили мячиками, как и в русской лапте. Отбивали шары в соперников – кого шар задевал, тот, «осаленный» (да и ошпаренный), выбывал из игры.
Под конец оставались те, кто достиг колонны. И тогда шары отвязывались. Теперь игроки могли добраться и до ключа.
Для сего они искали в шаркунке «замковую грань» с нужной руною. Какой – должна была подсказать вещая птица, говорившая загадками. Разрешив загадку и тронув грань, игрок разбивал пирамиды. А если ошибался, выбывал из игры.
Но при верном выборе, шаркунок распадался. И тогда птица снималась с вершины распавшейся пирамиды, подлетала к игроку и передавала ему заветный золотой ключ.
Этим ключом и отворялись Хрустальные врата в пещере Волшебной горы. И так освобождался томящийся внутри неё чародей.
Увлекательная игра! И очень трудная. Никто не мог пройти её до конца.
Вначале почти никто не доходил даже и до второго уровня. Неуклюжие темнозорцы будили множество мертвяков и те, напав, выбивали всех из игры.
Верзила Громилка, правда, держался обычно долго. Без устали махал пикою, как дубиной, и косил направо и налево… Сластёнка же укрывался за его спиною, а в случае чего давал дёру. Он возвращался в игровую залу, где был занят поглощением припасённых загодя пирожков.
Лишь Гришка Кутерьма оказался ловчее прочих, ему удавалось пройти это препятствие.
Тогда дело доходило и до борьбы с саламандрами, но далее не мог продвинуться никто. Стоило только кому-то дотронуться лезвием меча до саламандры, как удар молнии сбивал его с ног, и так игра для него заканчивалась.
Правда, Ярик сразу сообразил, что у него-то есть одно преимущество. Он мог упражняться по ночам во сне, когда все в их в московской квартире засыпали. Тогда Ярик играл в лапту с Зилашей. Ведь тот и сам был саламандрою.
– Давай-подавай! Бей-отбивай! – веселился саламудрик, завиваясь петлями вокруг меча Ярика. – Играя в лаптý, не будь лáпотником! Не думай ни о чём, просто бей мечом!
Саламудрик-то и посоветовал Ярику меч держать в ножнах, дабы защититься от удара молнией через лезвие. К тому же так легче было отбивать огненные шары противникам. И как же весело было наблюдать, как те, осаленные, вылетают из игры!
Линку Златовласку тоже увлекла эта игра. Но она даже не покидала пещеру чародея. Там она впервые увидела за хрустальною дверью спящего волшебника Мерлина.
– Я знаю… припоминаю… Его туда заточила Дева Озера! Использовала его же заклинание! Нам рассказывала на уроке Валинес. А может быть, стоит её ещё расспросить?
– Мерлин… Ах, ну да, Мерлин… – вздохнула учитель Валинес, отвечая на расспросы Линки о заклинании Девы Озера. – А что ей оставалось делать? Ведь старый чародей был ревнив! А Дева Озера увлеклась младым Ланселотом…
– А почему же она сразу не бросила мужа? Заклинания использовала… – пожала плечами Линка. – Так бы и сказала: прости-прощай! Мне, мол, другой по сердцу!
– С чародеями сцены устраивать опасно! Он бы заколдовал её или его… Да, кстати, и Ланселот ведь не заглядывался на русалку. Не каждому по сердцу водяницы, ибо у смертных в жилах кровь, а не водица… Ланселот с Девою Озера был вежлив, приветлив, и… только. К тому же, он был страстно увлечён королевой Гвиневрой. А та и впрямь была достойна обожания. Да ведь и доброго короля Артура он опасался меньше Мерлина.
– И на что же тогда решилась Дева Озера?
– Она, наоборот, была ласкова с чародеем Мерлиным, восхищалась его волшебством… И так потихоньку завладевала его секретами… От чародея она и переняла искусство оборотничества, научилась вселяться в иные тела… Для чего? Да для того, чтобы завладеть сердцем Ланселота, представ пред ним в облике королевы Гвиневры!
– Так что ж, Дева Озера обратилась Гвиневрою, завладела её телом? А как к сему отнеслась королева?
– Она была зачарована, была как во сне и не владела собою… И… она вполне могла решить, что очарована Ланселотом. И, что это – любовь, коей нет сил противиться.
– Ну а Мерлин? А король? – Линку Златовласку так и распирало от вопросов. – Ведь королеву за измену тогда приговорили к сожжению на костре. Жуть-то какая!
– На этом настоял Мерлин – он-то знал, что Дева Озера не даст себя сжечь. И он хотел доказать королю невинность королевы… Да так и вышло – Дева Озера вызвала грозу, залившую огонь!
– Ну, а что же дальше?..
– А потом все поняли – королева невиновна, однако ничего уже нельзя было поправить… Такие испытания не выдержит никакой брак! И потому королева, даже освободившись от власти Девы Озера, бежала с Ланселотом…
– А что же король Артур?
– А король, разгневавшись, вернул Деве Озера её подарок – меч Экскалибур… Это же она всех провела, разбив сим два сердца – и у короля Артура, и у волшебника Мерлина…
– Вот как оно всё было!
– Да-да, девочка моя… К счастью, к тому времени Дева Озера уже узнала от волшебника, какими заклинаниями можно усыпить его и заточить в пещере Волшебной горы…
– А вот это самое важное! Как же это у неё получилось?
– Всё просто, моя дорогая! Ведь у Мерлина также и драконья природа… А теперь вспомни: как усыпляют змей?..
– Игрою на волшебной дудочке!..
– Да! Так! К тому же русалка Лин научилась превращать волшебную палочку Мерлина в свирель и в ключ. И так игрою на чудесной свирели она усыпила волшебника Мерлина, а ключом – заперла его за Хрустальными вратами…
– И вот с тех пор он там и спит… Но мы можем его разбудить… То-то он будет удивлён… – шепнула Линка и задумалась, нахмурив лобик.
Линка Златовласка бродила по Китежу, задумавшись о судьбе Девы Озера.
– Лин… Дева Озера… Всё же я понимаю её… Сердцу не прикажешь… Ланселот всегда будет пригожее Мерлина, несмотря на всё его волшебство и богатство… Однако мне жаль и старого волшебника… Он так несчастен…
Этими мыслями Линка поделилась с Яриком.
– Ну что ж… – ответил он. – Мерлина, конечно, жаль. Да и несчастного короля Артура тоже… А, кстати, впору пожалеть и прекрасного Ланселота! Ему же проходу не давали русалки, волшебницы и королевы, не говоря о прочих!..
– А что в том плохого? – мяукнул слушавший их Зилаша. – Все тебя по шёрстке гладят! Молочко опять-же в блюдечке всегда есть…
– А ты представь, что тебя в корыто с молоком окунули! Всё хорошо в меру!
Тут Ярик Бусинка с Линкою рассмеялись, а Зилаша фыркнул:
– Вот ещё! Я – саламандра и не люблю купания-отмокания! А в молоке – тем паче!
Уместно спросить: а как игру «Волшебная гора» магистр Маргус передал Ярославу?
Ведь Ярик теперь играл уже не во сне, а наяву, – в любую свободную минутку бросаясь к ноутбуку и вставляя в него диск.
Дело было так. Как-то Ярослав и Алексей Елисеевич гуляли по Москве. Ярику пора было собираться в школу, нужно было кое-что прикупить, если, конечно, найдётся на что…
В эти последние дни августа бледный диск Солнца медленно катился по небу в обычном городском чаде от парящего асфальта. И во всех дворах, где чахли от зноя липы и тополя, бегали солнечные зайчики, за коими уже устал гоняться Зилаша.
Шары… Яблоки… Мыльные пузыри… Ах, да! Они похожи на хрустальные шары из снов о волшебной игре магистра…
Ярику почудилось, что этот чад московский струится из трубки Мартина Маргуса. А значит, сейчас произойдёт что-то невероятное, опасное, но и чудесное…
Ярик и Алексей Елисеевич зашли под Крымский мост, что был перекинут, будто римский акведук, от метро «Парк Культуры» за Москву-реку. Там, под аркою, слева, у башенки с колонночками, запряталась антикварная лавочка.
Отец любил заглядывать сюда, дабы покопаться в старых манускриптах. Да и Ярику было всегда интересно изучать разные диковинки: в лавке продавалось также старинное оружие, монеты, игрушки, посуда, да всё что угодно!
Но обычно они ничего не покупали – денег-то, конечно, у них никогда не водилось… Вот и сейчас. Алексей Елисеевич решил заложить книжку – одно из немногих его сокровищ. Перед началом года нужно было снарядить в школу и университет всех детей… А откуда взять нужную сумму?
Продавец в строгом, хоть потёртом на локтях, сюртуке, тукнулся длинным носом в обложку книги, так что его огромные колёса-очки чуть не укатились куда-то в сторону по щекам.
– О-о! Ммм… Сафьяновый пер-р-реплёт. Хоррошее состояние… Сокровище! Настоящее сокровище! – хрипло и в волнении проговорил он и вдруг осёкся, скосив глаз на рыжего котёнка, что высунулся из-за пазухи Ярослава.
Зилаша тоже с хитрецою глянул на странного продавца и то ли зевнул, то ли оскалился, чем ввёл того в совершенное смятение. Продавец тут же порхнул куда-то за полки…
– Чтобы оценить такое сокрровище, мне нужно обрратиться к хозяину! – прокаркал он оттуда.
Хозяин, как ни странно, тоже оказался в лавочке. Он не спеша, степенно, вышел из-за полок. И чуть поклонился гостям.
Ярик присмотрелся… Что-то в нём было знакомое. Кажется, он его видел, только не в этом пиджаке в косую полосочку…
– Итак, что это у нас тут? Хм!.. И впрямь редкость! – воскликнул он. – Первое, да и единственное издание! 1872 год! А автор! Сам академик Александр Николаевич Веселовский… Забытая, между прочим, фигура. Хотя, в своё время гремел! Нда-с! Мы были приятелями, к слову говоря. И я ему даже кое-какие мысли подсказал за стаканом пунша… Умнейший, между прочим, был человек!
– Как… подсказал? Это же было… – Алексей Елисеевич изумился…
– Ну да, давненько… И хорошо, что он не дожил до времён, когда его сочинения запрещали… Их ведь почти и не осталось. Быть может, ваша книжка – последняя. Хотя, вроде бы, невинная тема: «Славянские сказания о Соломане и Китоврасе и западноевропейские легенды о Морольфе и Мерлине». Но запрещали и это! Какие-такие сказки? Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!.. Вот ведь какие были времена! Но сейчас-то они другие! Не так ли?
– Ну… Вообще-то… Времена не выбирают… и всякому овощу своё время… – протянул отец и едва не закончил пословицу колкостью: «А вот вы, что за фрукт такой?»
– Ах да, простите, не представился, – будто услышав вопрос, расшаркался незнакомец и протянул визитку.
На визитке готическим шрифтом было выведено: «
«Магистр! А продавец – крысовран!» – охнул Ярик и сжал за пазухой Зилашу.
Тот взмяукнул и, соскочив на пол, побежал искать за полками крысоврана. Вскоре оттуда послышался грохот и звон стекла. Представилось, что это крысовран, разбив окно, бросился наутёк, а Зилаша кинулся за ним вслед.
Однако магистр Маргус не переставал сладко улыбаться, будто ничего не замечая. Впрочем, всё равно после прошлых Русалий у Ярослава магистр доверия не вызывал. Даже и золотого жучка, подарок чародея, Ярослав теперь обычно прятал в шкатулке.
Однако магистр, подмигнув Ярику, продолжил разговор с Алексеем Елисеевичем, также узнавшим его. Отец уже было потянулся за книгою, сомневаясь: закладывать ли такую ценность? Но магистр Маргус остановил его:
– Так к делу! Что вы хотите за книгу? Называйте любую цену! Мы готовы быть щедрыми… Даже не выставлять книгу на продажу. Пусть она просто хранится у нас. Мы её вернём сразу, как только ваши дела пойдут в гору. А я уверен, вам улыбнётся удача! Очень скоро!..
Пока он говорил, Ярослав с изумлением наблюдал как за окном крысовран-слуга метался туда-сюда, улепетывая от котяры. Но тот настиг его с диким мявом и уцепился когтями за фалды.
– Ну хватит играться! Работать тоже кому-то нужно! – окликнул магистр в форточку продавца, не стирая с лица улыбку, и обернулся к отцу. – Извините! Ну, как? По рукам?
Отец кивнул Ярику: выручай, мол. Ярик побежал спасать крысоврана и успокаивать котяру. А тем временем отец принял от магистра конверт с хрустящей пачкой банкнот внутри.
Плата за книгу и впрямь оказалась более чем щедрой. Отец долго пересчитывал купюры, будто боясь: не обернутся ли они фантиками.
Магистр же выразил большую радость от сделки и пожелал одарить ещё и Ярика. Когда тот вернулся с вырывающимся из рук котёнком, он, торжествуя, повёл мальчика в отдел игрушек.
– Выбирай же, отроче! Старинные игрушки: бирюльки, лапта, шаркунок! От старых мастеров!.. Уникальная работа! Можно брать всё, дабы развивать ум и ловкость пальцев!
Ворон-продавец, прятавшийся за спиной магистра, высунулся и широким, радушным жестом опрокинул на стол бирюльки. Затем показал как их разбирать маленьким крючком, похожим на пику. После он лихо помахал битой от лапты и под конец, дико улыбаясь, потряс погремушку-шаркунок.
– А в качестве бонуса, в добавок, – и даром! – вот тебе ещё и диск с новейшей компьютерной игрушкой о волшебнике Мерлине! Играем и выигрываем! А победителя ждёт награда!
И тут магистр протянул Ярику обычный лазерный диск в красивой коробочке, на коей было выведено название игры «Волшебная гора»…
«Вот это подарок! – возликовал Ярослав. – Теперь можно было играть и на его ноутбуке! И днём, и ночью!»
Ярик был счастлив. Выходит, напрасно он подозревал магистра.
Усевшись по-турецки на раскладушке и положив ноутбук на тумбу, Ярик погружался в игру.
Зилаша забирался ему на колени и требовал ласки. Но Ярику было не до того. И тогда дракошка начинал следить за компьютерной мышкою, размышляя: насколько она и в самом деле «мышка»? И не словить ли и её за провод?
Ярослава теперь невозможно было оторвать от игры. Он даже не очень-то заметил, как завершилось то волшебное лето и настала осень.
Да и потом он никак не мог соотнести по времени то, что происходило в Волшебной стране и в яви, в Москве… Часто Ярик засыпал во время игры, его голова тяжелела и валилась на клавиатуру… И он продолжал играть во сне…
Сны о волшебной игре повторялись, их сюжетные линии переплетались. И по пробуждению Ярик уже путал времена и миры. Сами дни и месяцы вдруг начали то куда-то спешить и перескакивать, то вдруг притормаживали и за одну ночь во сне в Волшебной стране могло произойти столько всего, что хватило бы на год обычной жизни в яви.
А попытки пройти игру продолжались. Чтобы преодолеть препятствия, перед каждою игрою ребята составляли план сражения. Святиборцы перебрасывались репликами в чате.
«Переносимся в пещеру Волшебной горы… Затем собираемся у выхода… На разведку выпускаем Булавку, Лютика и Маёшку… В первый боевой расчёт войдут Ярик, Иванка и Емеля…»
Девочки же обычно выманивали пики у стражников, что сидели у выхода из пещеры. Этими пиками потом нужно было собирать доспехи, разбросанные по склонам горы. За это дело обычно брались Линка Златовласка с Оксаною и Олесей.
Стражников достаточно было позвать или раздразнить. Они вскакивали с места и бежали за обидчицами… Памяти у них было немного, посему такой же трюк срабатывал и в следующей игре. Для того, чтобы их провести снова, хватало заменить девочку или слова в дразнилке. А ускользнуть от них ничего не стоило – стражники были крайне неповоротливы и несообразительны, они путались в лабиринтах, переходах и бегали в пещере по кругу.
И так их пики доставались игрокам. Святиборцы обычно благородно передавали одну из пик темнозорцам: хоть те и соперники, но дальше-то им вместе предстояло пробиваться сквозь мертвяков и отбиваться от саламандр.
Вот такая это была игрушка… Да только ли просто игрушка? Ведь в Волшебной стране и сон не был просто сном…
Как-то раз перед игрою, коя оказалась решающей, Ярика вызвала по чату из Китежа Линка Златовласка и спросила:
– Яр, а как ты думаешь? Не будет ли Мерлин зол, когда проснётся? Вроде того джина, выскочившего из бутылки, который может и одарить, а может и наоборот… Он и ранее был не всегда добр, всё же он – Тень Звёздного Скитальца. К тому же средневековые нравы… Ревность… И вряд ли его характер за тысячу лет стал мягче…
– Ой, да брось, Лин… Это же сам Мерлин! Только подумай! Самый знаменитый волшебник за всю историю! И не он ли сможет исполнить нашу самую заветную мечту – вернуть в мир волшебство, сделать Китеж видимым! Не он ли его построил, будучи ещё Звёздным Скитальцем? Да! Такое Мерлин только и может сотворить!
В это время на заставке игры покачивался экранный магистр Маргус. Он то и дело улыбался, кланялся и повторял, как заведённый, одно и то же: «Добро пожаловать в игру!»
– И всё-таки тут есть о чём подумать… – настояла Линка. – Не напрасно ли мастер Велияр доверился магистру? Ведь тот уже служил Тени… А вдруг в игре есть какой-то подвох?
– Не думаю… Велияра на мякине (то есть на макинтоше) не проведёшь! Да и у Китежа есть защита от тёмного волшебства. Зеркала, заклятия перехода, стражи врат…
– Добро пожаловать в игру! – снова кивнул с экрана магистр Маргус и пожал плечами, словно сомневаясь в выводах Ярослава.
– Как сказать… – засомневалась и Линка. – Ведь Тень, тем более такую опытную, что смутила Мартина Маргуса, не так просто распознать… Мы же все в Китеж являемся с тенями, нас не превращают в призраков без теней и отражений.
– Ну, тут кое у кого и так нет ни теней, ни отражений… – напомнил Ярослав. – Велияр давно уже потерял свою тень, да и в зеркалах он как будто не отражается.
– Некто, не имеющий тени и не отражаемый, живёт в невидимом городе, да к тому же не наяву, а во сне… – напомнила Линка. – А может, Велияр и впрямь уже призрак? Терял одно-другое, и так за суетою, сам не заметил, как… закончил свой земной путь… Оставив нам призрака, чтобы было тут кому тянуть лямку директора школы…
– Ну, тогда он не более призрак, чем саламудрик Зилаша, ведь он тоже в зеркалах не отражается, – возразил Ярослав.
И тут Зилаша, сидевший на коленях Ярика, прыгнул на клавиатуру и взмяукнул:
– Я вовсе не призрак! Я, между прочим, дракон! Гроза солнечных зайчиков! Тени от меня улепётывают без оглядки!
Пока же он прыгал и стучал лапками по клавишам, на экране набралась абракадабра, что-то вроде: «У-Р-О-Б-О-Р-О-С»…
Ярослав вспомнил, что это имя некого чудовища из древнего мифа. А магистр Маргус, скосив глаз на надпись, опять поклонился и вновь жизнерадостно воскликнул:
– Добро пожаловать в игру!
Наконец, решающая игра началась. И вот уже соперники в игре, темнозорцы и святиборцы, расселись за хрустальными шарами друг против друга в Изумрудной зале.
Все торжественно наложили руки на шары. А Ярик, в яви, закусив губу от нетерпения, нажал курсором кнопку «начало игры».
В зале всех охватил звенящий хрустальный вихрь, вырвавшийся из шаров. Да и на Ярика с Зилашею, хоть те и были в Москве, с экрана набросился вихрь и закрутил их в воронку.
Их понесло незнамо куда… В сём вихре сверкали, переливались руны, цифры и ноты… Вроде эти знаки имели какой-то смысл: руны складывались в заклинания, ноты гремели, цифры переставлялись и перемножались… Но какой в том был толк – кто бы сумел разобрать!
Вокруг вихря мерцали серебром созвездия, плавно, будто лебеди в пруду, проплывали планеты с выводком спутников. Иные планеты вращали вокруг талии кольца, будто школьники на уроке физкультуры… А вот и само Солнце – расфуфыренное, как скоморох на масленичном гулянье, и жаркое, как блин только-только вынутый из печи.
Вскоре хрустальный вихрь перенёс ребят в пещеру Волшебной горы в одном из таинственных миров, затерянных среди далёких звёзд на окраине кибер-Вселенной сей увлекательной игры.
Ярик и Гришка Кутерьма, Линка, а за ними и все остальные сразу кинулись к выходу.
Там как и обычно сидела парочка обломов – стражников с пиками.
– Эй, обломы-дуболомы! Отгадайте-ка загадку! – воскликнула Линка. – Что в лоб, а что по лбу?.. И есть ли что за лбом, коли ты облом?
Стражники бросились вслед за обидчицею, а та, убегая от них на переменках с Оксаной и Олесею, повела стражников по лабиринтам прочь.
Пики остались брошенными у входа. Святиборцы и темнозорцы кинулись к ним. Но всех опередил длинноногий Громилка.
Он ухмыльнулся, взял пику. А Гришка схватился за голову: «Вот ещё дуболомище!» И опять началась потеха. Громилка неуклюже поддевал шлемы и латы, мертвяки оживали и набрасывались на всех. Будто нарочно Громилка задевал их как можно больше, дабы разгуляться вовсю…
Мертвяки подымались, скрипели кости, ржавое железо… Один за другим под ударами их мечей выбывали из игры и темнозорцы, и святиборцы…
Гришка же тайком стал метать камешки в те доспехи, кои от сего оживали и неожиданно наносили удары в спину святиборцам.
Оттого сразу выбыли из игры Иванка и Афоня. Но казачата, Илейка, Емеля и Лютик, а также Булавка и Салават, держались стойко. К ним присоединились и избавившиеся от стражников девочки. Они из-за спин ребят посылали стрелы в нежить, что оживала уже перед темнозорцами.
– Сарынь на кичку! – разносился лихой казачий клич.
– Табань, Тмутаракань! – отзывались почему-то темнозорцы.
Всем, однако, приходилось туго. Ряды и святиборцев, и темнозорцев таяли. Они отступали к пещере… Вот и Громилка, споткнувшись о лежащего без памяти перетрусившего Сластёнку, осел, и, получив удар, выбыл из игры вместе с приятелем. А его пику перехватил Гришка Кутерьма.
В тот же миг все доспехи, как и полагается по правилам, рассыпались. Нежить лишилась сил. А чтобы вновь ожить, ей нужно было дождаться оплошности нового владельца пики.
Оглянувшись, Ярик Бусинка понял, что их в игре осталось лишь трое: он, Линка Златовласка, да Гришка Кутерьма. Впрочем, нет. Четверо: дракошка Зилант тоже был в пещере, озаряя её сиянием глаз, будто двумя фонарями.
Можно было пока передохнуть, осмотреться и собраться с мыслями.
– Мерлин! Он спит там, за хрустальной дверью! – окликнула их Линка. – Я видела! Он за поворотом, в зале. Так близко… Мы можем пойти туда – посмотреть! Ну, вы как?
– Псс… пошли! – с радостью пискнул Зилаша, сверкнув очами. – Я освещу путь!
Когда они пришли туда, куда указала Линка, пред ними открылась зала. Мягкий свет сеялся сверху из под сводов, поддерживаемых тающими в сиреневой дымке колоннами.
У подножия колонн располагался грот, вход в который был зарешечен и закрыт хрустальными вратами, на кои были наложены заклятия: их нельзя было ни разбить, ни открыть.
– Ну да, Мерлин спит… А мы вроде как видимся ему во сне… – предположил Ярик Бусинка.
– В кошмаре! – усмехнулся Гришка Кутерьма.
– Ну, а я-то и в самом деле похож на сон… – заявил саламудрик, завиваясь меж колоннами. – Грёза в грозу!
– Послушайте! – вспомнила вдруг Линка. – Мне Валинес как-то сказала, что зачарован Мерлин был волшебной свирелью. Не получится ли его также и разочаровать?
– Разочаровать получится! – возразил Гришка Кутерьма. – Причём всех. Ведь это не по правилам! Тут нужен ключ, что в когтях у птицы. А птица-то на вершине горы. Высоко!
– Но попробовать можно? – улыбнулся Ярик Бусинка и поднёс к губам свирель, с которой он не расставался с тех пор, как получил её в дар от русалки Купавки.
Не потому ли и злился Кутерьма, что полагал её по праву своею… Вот ещё выдумал! А в самом деле, почему бы и не сыграть?..
И только Ярик Бусинка проиграл семь нот, как дракончик свирели расправил крылья. Свирель выскочила из рук Ярика и… обратилась ключом! С одной стороны у свирели выросла бородка, напоминавшая старинную букву «ять», а с другой – дракончик завернулся в ушкó ключа.
– Ключ! Свирель превратилась в золотой ключ! – удивлённо воскликнула Линка Златовласка. – Идёмте же освобождать чародея!
– Да! Пора! – согласился Ярик Бусинка. Он с восхищением, хоть и озадаченно, глядел на чудесный ключ, отблески от коего золотыми брызгами разлетелись по всей зале.
Свирель, превратившаяся в ключ, продолжала играть. Она подлетела к хрустальным вратам и вошла в невидимую скважину.
Тут будто волна пробежала по стенам пещеры… И прозрачные врата отворились!..
Линка Златовласка, зачарованная музыкой, сделала шаг за порог…
И… осела у ног спящего на троне Мерлина. Она уронила голову на плечо и… тоже вдруг заснула… И не услышала, как Ярослав кричит: «Ли-и-инка!..» Его голос в гроте слышался всё тише, будто сквозь вату… И створки врат, открывшиеся на миг, с тихим звоном захлопнулись.
Ярик кинулся к вратам, но волшебный ключ уже повернулся обратно. Затем он отлетел от двери и снова превратился в свирель.
– Вот беда! – очнулся Зилаша. – Это же ловушка! Это колдовство такое: чуф-муф-пуф! Теперь там двое спят! Сон во сне!
– Это расплата за нарушение правил! – хмуро заметил Гришка Кутерьма.
– Но мы их всё равно разбудим! – перебил Ярослав. – И нам нужно быть вместе. Отбросим на время соперничество. Ради спасения Линки Златовласки!..
Гришка на это предложение откликнулся, озадачено шмыгнув носом:
– Ну…
– Ты уже играл в бирюльки и проходил этот уровень, – напомнил ему Ярослав. – Так что собирай доспехи… А у нас с Зилашею неплохо получалось играть в лапту, так что мы скорее всего справимся с саламандрами. Ну, как? Заключим союз?
И Ярик протянул сопернику руку.
Гришка Кутерьма почесал затылок… подумал… и ударил пятернёю по протянутой ладони Ярослава:
– Ладно. Идёт!.. Шут с тобой! Отныне играем вместе!
Теперь Гришка Кутерьма осторожно орудовал пикою, не тревожа ничей покой. Он собрал доспехи с оружием, – конечно, для себя… Более всего ему приглянулся кривой тесак…
И тут вдруг Ярик заметил меч, торчащий в скале. Глянув на него, Ярик Бусинка узнал – это был тот самый Меч Саламандр из Русалий, выкованный давным-давно – ещё в прошлогоднем сне – учителем Мерлантием. Тогда он запропал, просто растаял в воздухе… А теперь он здесь!
Подойдя, Ярик взял меч и вынул его из скалы. Меч Саламандр! Лучшая бита для метания саламандр! А это значит, можно играть в лапту.
Миновав поле битвы у подножия горы, нежданные союзники стали подыматься по крутой горной тропе, уходящей к облакам.
И тут на них, сквозь облака, налетели огненным роем, жужжа как пчёлы, саламандры. Они сорвались с граней Мирового шаркунка, похожих на соты…
Выхватив оружие, ребята отражали удары что есть сил. Приходилось туго, но им помогал Зилаша, отвлекая своих сородичей:
– Я тут! Поймайте-ка меня!
Наконец, едва отбившись от огненных шаров, Гришка и Ярик вместе добежали и дотронулись до столба, на коем крепились пирамиды шаркунка.
Они замерли, зачарованно глядя вверх… И тут свершилось давно чаянное.
Вещая птица, взлетев над Мировым шаркунком, пропела свою загадку…
Загадка была трудная… Попробуй-ка отгадай! Не у всякого получится.
Гришка Кутерьма крепко задумался… Кто бы это мог быть? Вот уж уродец! Без ног и крыльев… В короне… Правит и не правит… Обладает всем и ничем… Карабкается на гору, а потом сверзается в пропасть… Верно, некое древнее чудовище. Полузабытое… И тут в уголке его сознания всплыло имя, некогда услышанное во тьме…
– Уроборос! Это чудовище Уроборос! Страшное и опасное, безмерно могущественное чудище старых лет! И ходит оно и не ходит, летает и не летает… Вот что это такое!
– Уро-боро!.. Бараборос! Карабарас! – возрадовался Зилаша. – Я знал это! Я о том и сам догадался! Давно! Я точно помню!
– Ой, нет! – развеселился и Ярик Бусинка. – Как же вы не узнали? Ведь это же Ясное Солнце! В солнечной короне! Утром оно восходит на небо, днём там витает, хоть и не имеет крыльев, а вечером катится вниз, к закату… – Ярик был уверен. – Солнце! Вот правильный ответ!
Ярик Бусинка, обежав Мировой шаркунок, увидел в вышине грань, на коей был изображён круг с точкою в середине – астрологический знак Солнца.
Но как же до сей грани добраться и дотронуться? Это же так высоко… И тут к грани подлетел саламудрик Зилаша. Он тронул её… И тут же спиралью втянулся внутрь…
– Ой! Меня затягивает-затягивает! – только и успел воскликнуть он.
Грань же засияла, остекленела… И тут будто полопались сотни мыльных пузырей – Мировой шаркунок распался на части и сгинул… Вместе с дракошею!
Распадавшийся шаркунок вынудил птицу сняться с насеста. Она слетела к Ярику и сразу вручила ему золотой ключ.
Ключ, оказавшийся также и свирелью, подобной той, что Ярослав хранил за пазухой, тихо заиграл волшебную мелодию… А птица запела, уносясь к облакам…
– Ура-а! – воскликнул Ярик Бусинка, приняв дар птицы. – Ключ наш! А теперь поспешим! Пора будить зачарованных!
– Сюда! Сюда! – подозвал его Гришка. – Так будет быстрее. Спустимся по верёвке! – Он кинул верёвку в расщелину, которая расколола скалу над входом в пещеру чародея.
Ярик был столь счастлив, что забыл об осторожности. Не следует оставлять другой конец верёвки в руках того, в ком не уверен! И не всегда короткий путь быстрее ведёт к цели. Он схватил верёвку и стал спускаться, отталкиваясь ногами от склона… Но только отошёл от края, как произошло то, чего он никак не ожидал: Гришка Кутерьма рубанул по верёвке тесаком!..
Вновь мимо полетели звёзды и планеты… засверкали в хрустальном вихре – руны, цифры и ноты… Падая и затягиваясь в воронку, Ярик Бусинка выронил и меч саламандр, и ключ, что дала ему вещая птица. Меч со свистом рассёк воздух и снова вошёл лезвием в скалу у входа в пещеру, а золотой ключ со звоном упал рядом…
Григорий, после удара тесаком в ужасе отскочил от края пропасти… Что он натворил!.. Ой!.. Впрочем, это же игра… Тут как будто всё понарошку… Не по-настоящему!
С трепетом он шагнул вперёд и одним глазком глянул за край…
Там, на дне, сиял золотой ключ. А Ярик Бусинка пропал! Укатился бусинкою в свой мир!
Гришка бросился бежать по тропинкам вниз горы… Вот он ключ! И теперь ключ – его! А-ха-ха! Он всех провёл!
– Ключик! Ключик золотой! Что же делать мне с тобой? Ту-ру-ру! Ту-ру-ру! Я замочек отопру!
Гришка Кутерьма приложил к губам золотой ключик, будто свирель, и захотел сыграть. Но вместо красивой мелодии из трубочки вырвалось что-то вроде: «Пфу-ррр!.. Пффф!..»
Григорий проскочил мимо зазевавшихся стражников в пещеру. И побежал к узилищу Мерлина. Стражники грузно потопали следом.
Подскочив к хрустальным вратам, Григорий вложил ключ к скважину – створки отворились. И Григорий едва успел проскользнуть внутрь, чтобы уйти от преследователей.
В гроте было тихо и сонно. Линка спала, уронив голову на ступени трона, в мягкую седую бороду волшебника, коя стелилась тут повсюду…
Гришка сделал шаг… И вдруг он тоже почувствовал неодолимое желание заснуть… «Я же должен… – зевнул он, – разбудить…»
Но тут ноги его подкосились, и он упал ничком в серебристую пену волос волшебника…
…О-о! Это просто сон золотой, чудное видение! Всё и чýдно и чуднó!
Исполнение желаний, как по заказу! Григорий теперь восседал на троне – такой важный! Весь в золоте, парче… мантия из пятнистой шкуры пардуса…
И к нему бежала парочка обломов в кафтанах стрельцов, – это были те самые стражники, из пещеры Волшебной горы.
Гришка в испуге вжался в трон… Но тут заметил, что стрельцы волокли в цепях самого Ярика Бусинку! Ага! Так он теперь в его власти!
Наконец-то! Он может казнить и миловать! Ему достаточно слегка кивнуть – того тут же поволокут на плаху! Чудесно!
Рядом, на соседнем троне, сидела царица его сердца – Линка Златовласка…
Э… Впрочем, в этом сне она была Маринкою Мнишек, а он, – очевидно, Григорием Отрепьевым… Ну да, тем самым самозванцем, Гришкою-расстрижкою, что вскочил на русский трон, свергнув прежнего царя! Всех одурачил! Всех провёл!
– Что ты сделал с Яриком? – воскликнула Линка Златовласка.
– Как что? Ничего не сделал… – хмыкнул Гришка-расстрижка. – Вот он, видишь? Жив-здоров. Мы же только играем!
– Э-эй, Гришка! – весело воскликнул Ярик Бусинка. – Не засиделся ли ты на троне? Не пора ли просыпаться? И где мой ключик?
– Увести! Казнить! Сей же час! – вспылил Григорий и топнул сафьяновым сапожком.
– Ах! ах! – Линка упала в обморок, красиво разметав волосы по парчовой подушке.
Ярика поволокли из палаты на Лобное место, откуда доносились выкрики толпы… Гришка даже разобрал: «Долой! Долой самозванца!..» Это что? Это как? Это как будто про него?..
Тут в палату ввалились, попадав на колени, воевода и казначей… В коих Гришка сразу же признал приятелей: Громилку и Сластёнку.
– Государь наш! Мы преданы! Казна пуста! Рать разбежалась! Бунтовщика Ярослава Буслаева освободили из под стражи!
– Как освободили? Почему освободили? Это же не по правилам! Я так не играю!
– Ударим по площади из пушки! – уверенно заявил Громилка. – Тогда все испугаются и разбегутся. Лучшее средство от смуты!
– Нет, нужно вести переговоры! – заскулил Сластёнка. – Пусть подписывают договоры, обсуждают условия сдачи!.. Всё заболтают!
И тут в палату вошёл… магистр Маргус.
– Переговоры? Нет, государь! Нужно срочно бежать за границу! Немедленно!
– Так и сделаем! – решился Григорий. – Ты – к пушке, ты болтай, а мы – побежали! Быстрее! Только прихватим немножко золота на дорожку!.. Ой, боюсь, уже не успеть…
– Никуда ты не убежишь, дорогой! – вдруг раздался голос Линки.
Григорий обернулся… Прямо ему в грудь был направлен пистоль с кремневым замком. Глаза Линки грозно сверкали.
– Ты что задумала, рыбка моя? – Гришка покрылся холодным потом. – Ах!.. И зачем тебе пистоль? Надеюсь, не заряжен?
– Вовсе я не рыбка – русалка я! Забыл? Отдай золотой ключик, коли жизнь дорога! Вор! Ты украл ключ у Ярослава!
Гришка дрожащей рукою передал ключ Линке Златовласке. А та, усмехаясь и не опуская пистоля, спиною попятилась к арке, – туда, где стояло двустворчатое зеркало.
Только Линка подошла, зеркало обернулось хрустальными вратами. За ними Гришка успел увидеть грот в пещере Волшебной горы. Линка открыла врата и пропала за стеклом. Это был и её сон?
А в двери палаты уже били кулаки и топоры…
Ба-бах!.. Двери сорвались с петель, и народ повалил внутрь. Гришка осел, теряя сознание…
И тут хрустальный вихрь захватил и понёс Григория Кутерьму сквозь время и сны…
…Ой!!! Ой!! Что-то горячевато и дымом попахивает!.. Жарко!
Гришка очнулся… Он увидел себя на Лобном месте привязанным к дыбе. Под ним мускулистые обломы в чёрных рясах разводили огонь в жаровне. Он поменялся местами с Яриком!
«Говорила мне мама, не рой другому яму! – лихорадочно думал Гришка, одновременно дрожа и истекая потом. – И в колодец не плюй, сам в него попадёшь! Как помолишься, так и лоб расшибёшь! Богу – свечка, чёрту – кочерга! А попам – монеток кружка! Спички – детям не игрушка!..»
– Опомнитесь, братия и сестры! Проснитесь! – заголосил вдруг по-поповски Гришка-раскольник… Раскольник? Он вдруг понял, что теперь он не расстрижка, а раскольник из следующего века, по имени Григорий Талицкий, прозвавший царя Петра Первого – Антихристом. Тоже, между прочим, заметная историческая личность.
– Грядёт Конец Света!.. – вопил Григорий. – Разверзается Пекло огненное!.. А ведь и впрямь, что-то горячо стало… Воды!!!
И тут он увидел, что напротив на помосте стоит сам царь Петр Первый, грозно хмуря брови. Рядом с ним – Линка Златовласка в голландском платье. Она обмахивается веером – наверное, ей жарко… Но не так, как ему! Ну и сон!
За спиною Петра стояли вельможи и господа-сенаторы в немецких париках. Тут один выступил вперёд. Гришка узнал его – да это сам магистр Маргус. Он что-то прошептал царю – тот кивнул… И тогда Линка Златовласка вынула из манжетки батистовый платочек и махнула им…
Уффф! Обломы плеснули на жаровню водой из кадки и всё вокруг заволоклось туманом…
…О-ей!!! Где это он? И что за туман вокруг? Куда его опять унесло? Да, это уже не Москва, а Санкт-Петербург! А куда это его волокут связанного по мостовой?
И чьи это золотые локоны мелькнули там – в окне того дворца… Линка? Ты только что спасла меня? Или это мне только показалось? А что со мною творится сейчас? И кто он теперь?
А… Так это же… Он теперь – Григорий Распутин! Сибирский колдун, из-за коего пала последняя династия русских царей… Магистр говорил, что он сыграет и эту роль!
Только что был Гришкою Расстрижкою, затем Гришкой Раскольником, а теперь он – Распутин! И все они кончили плохо!
Да, вот и его несут, чтобы утопить в Неве! Он, конечно, просил воды… Но это уже слишком!
Блимц!!! Это Гришку Кутерьму бросили с моста в свинцовые воды реки…
Темно… А… Он просто зажмурился. Ну, и хватит играть в жмурики!.. Гришка открыл глаза: сначала один, потом второй.
Он на своём игровом месте в Изумрудной зале. Рука всё ещё на хрустальном шаре. Гришка отдёрнул руку, будто обжегшись… Довольно прыгать блохою меж мирами и временами!
– А? Ну как? Ну что там? – набросились на него с расспросами приятели. – Ты разбудил чародея? Где Ярик и Линка?
Гришку всё ещё бил озноб. Но, увидев в толпе Сластёнку, он схватил его за шкирку:
– Ты почто всю казну мою разбазарил, плут? – завопил он, выкатив глаза.
– О чём ты, Гриша-аа… – протянул Сластёнка. – Всё на месте… Копейка к копеечке…
– Не украл ещё всё, ну так украдёшь! Какая разница? Лучше уж я сейчас тебя взгрею, а то тогда поздно будет!
Громилка, стоящий рядом, озадаченно почесал затылок лапищей:
– Это чего тут? О каких монетах речь? Ребята не понимают…
– А! Не понимают!.. Пали из пушки для вразумления!..
Святиборцы же наседали на Гришку:
– Где Ярослав! Отвечай же!
– Я его отправил на плаху! – отбивался от них Гришка Кутерьма. – А-яй!!!
Тут чуть было не началась потасовка между святиборцами и темнозорцами.
Но вдруг из центрального хрустального шара, словно пакля, полезли серебряные волосы, заполонившие собою весь зал. А под конец из шара выскочил и сам волшебник Мерлин.
Из шара доносились звуки волшебной мелодии. Можно было видеть, как там, в гроте за стеклом, играла на свирели Линка Златовласка…
Это она и пробудила Мерлина! Зачем только? Мало разве неразберихи?..
Выскочивший из шара Мерлин произнёс некое заклинание, что-то вроде: «Арлы-дарлы-гурлы! Дум-м-м!» Тут же хрустальный шар стал гаснуть, а мелодия утихать…
И было видно, как Линка Златовласка, перестав играть, бросилась к шару, но он её уже не пустил… Она стала оседать… И только след от руки её ещё некоторое время был виден на хрустале…
– Лин! Ты заточила меня! – воскликнул чародей скрипуче. – Я учил тебя волшебству, и это твоя благодарность? Но это тебе с рук не сошло! Теперь я отплатил тебе!..
«О чём это он? – не понял Гришка. – А! Так это он, верно, принял Линку Златовласку – за Лин Озёрную!.. И закрыл её в пещере, вновь погрузив в волшебный сон!..»
– Кто вы? И где я? – волшебник недовольно оглянулся на ошарашенных учеников. – Что за странное сборище?
– Да вы же – в Китеж-граде. Вы же его сами и построили когда-то, помните? – наперебой стали ему объяснять ученики.
– Ещё бы не помнить! – усмехнулся Мерлин. – Хоть это был и не совсем я, но помню. А вы, значит, ученики? Святиборцы и темнозорцы? Святые угодники и негодники!.. И дружите так, что хоть святых выноси? А кто у вас нынче глава? Всё ещё Велияр? А курс какой набран?
– Третий курс! – ответил Михайло-рыбарь. – От основания школы третий…
– Уже третий? – изумился волшебник. – Как время-то летит!
– Да! Вы проспали полторы тысячи лет! – вычислил Иван-хитродей. – Три круглолета!
– А это я! Это я вас освободил! – высунулся вперёд Гришка Кутерьма. – Помните меня? Я добыл волшебный ключ!
Но волшебник от него отмахнулся.
– Сколько? Полторы… тысячи… лет?.. Вы шутите! Может, тысячу? А точно ли сосчитали? – Мерлин посмотрел на свой палец и согнул пополам второй. – Ох! И борода!.. Давно я не был у брадобрея. Так не годится! Эдакой бородищей только площади мести! А не податься ли мне в метельщики?.. Ммм… Нет! Лучше в карусельщики!..
И тут Мерлин сделал поворот, потом ещё, а потом закружился волчком. А с ним закрутилась, как облако в урагане, и его борода.
Ученики, запутавшиеся в бороде, попадали, стали отползать в стороны, а затем и убегать через выходы из Изумрудной залы.
– Это было весело! – воскликнул Мерлин, остановив кружение. – А теперь ты! – он вдруг ткнул кривым пальцем в Гришку, уцепившегося за пряди волос и потому единственного, кто остался рядом. – Секи волосищи!
У Гришки за пояс был заткнут тесак. Он вынул его, размахнулся и ударил, отрезав изрядный кусок бороды. Потом отхватил ещё.
– Зеркало! – воскликнул Мерлин. – Мне нужно зеркало! Срочно!
Тут он подошёл к арке, в коей стояло двустворчатое зеркало – такое же, как и в том сне, где Григорий был царём-расстригою.
Мерлин подошёл, но не стал в него любоваться, просто шагнул внутрь.
Гришка подбежал и в недоумении уставился на своё лицо в зеркале. И вдруг увидел, что оно стало меняться, меняться… Пока не обратилось в лицо Ярослава Буслаева!
Что это? Почему? Зеркальная магия?
Но не успел он хоть что-то сообразить, как из зеркала высунулась рука волшебника, схватила его за шиворот и втащила внутрь.
Изумрудная зала была пуста… Только сквозняк чуть шевелил отрезанные седые космы…
Но вот отворились двери и от входа до зеркала протянулась тень. Вслед за тенью в залу вошёл магистр Мартин Маргус.
Осмотрел залу. Всё было перевёрнуто вверх дном. Он пошевелил ногой спутанные волосы волшебника и вздохнул:
– Всё ясно. Чародей проснулся! Итак, эта игра закончена… Да… Но это значит, всё ещё только начинается…
А теперь перенесёмся далеко-далеко – туда, где за Морем Видений и Снов есть Великой водоворот. Попадёшь в него, и он затянет-закрутит… И плавно опустит на дно – вблизи врат дворца Морского царя.
Сюда и завлекло Линку Златовласку, когда её усыпили в Волшебной горе магистр Маргус, сын Морфея, а затем и волшебник Мерлин…
Так она осознала себя в старой сказке… Ах! Да это же её любимая история про русалку Лину, дочь Плеяны Заморевны!
А какою прекрасною и премудрою была та морская дева…
Какой у неё был голос – кто слышал её, забывал обо всём на свете…
И пошла она замуж за прекрасного царевича из Беломорья – Ильма Купаленя. Да только выкрали её со свадьбы. И отнесли за Море Видений и Снов в Великий водоворот.
Кто это сотворил с нею? Братья Валья и Вритья. Потом они стали учителями в Китеже, а тогда, в старину, они ещё служили Тени.
Ох, и давно это было, ещё до гибели Атлантиды… Какая древняя история! Эхом она докатилась до наших дней…
Тогда Ильм Купалень бросился в погоню на Соколе-корабле за похитителями. А Китаврул – его друг и наставник – набрал ему дружину ветров буйных да ирбисов могучих.
Явились они в Море Видений и Снов… Да только верить здесь тому, что видишь, нельзя было. То чудища являлись небывалые, то бури, и прошлое тут мешалось с будущим.
И тогда явилась им призраком сама русалка Лина, умоляя о помощи…
«Лина! – воззвал к Ильм Купалень. – Ты слышишь меня?» – «Слышу… – отвечала она. – Как слышится эхо в морской раковине…» – «Я найду тебя хоть на краю света». – «Но здесь нет света… Тебе придётся принести его с собою…» – «Обещаю! Я найду тебя! Жди рассвета!..»
Затем немало подвигов свершил Ильм Купалень. Он добыл волшебный путевой камень, похищенный некогда Вальей. И сей камень показал Ильму, где найти Лину.
Также обрёл он и гребень русалочий, похищенный некогда Змеем Вритьей – расчесываясь им, Лина обращалась из девицы в русалку.
И, наконец, в Златой стране предков, во святом Заморье Алтынском, он обрёл и сам Золотой лотос, который озарял мир и снимал зачарованья Тени. Только этот цветок и мог одолеть тёмное колдовство Вальи и Вритьи!
И так всё одолел Ильм Купалень. И вызволил он Лину из плена, и увёл её из моря Видений и Снов…
«Лина! Я искал тебя и нашёл, – молвил он. – Пойдём же! Пора!» – «Куда мы пойдём?» – «Туда, где занимается заря… Где птица Алконост с Золотым лотосом поёт песни рассветные…» – «Да… Идём… И я вижу там свет…»
А после была свадьба в небесах, и стали Ильм и Лина – царём и царицею Поморья Алтынского. Трон же их стоял рядом с тронами сестёр Святогорок и их мужей, а также рядом с тронами Святогора-царя и Плеяны Заморевны.
И сияли те троны каменьями самоцветными, озаряя и Поморье Алтынское, и все Святые горы!
Вот так Лина Святогорка и стала супругою Ильма Купальня, и у них родилась дочь – русалка Ариэль. А от неё и князя Кия-мореходца пошла династия князей Киевичей…
Шли годы… Счастливо жило семейство Святогоричей, расцветала под их властью страна… Но всему есть предел…
И вот настало время Заката Атлантиды. И тогда, дабы уйти от грядущей Тьмы, обретя путь к Свету, мастер Китаврул создал Зерцало Алтынское. И сам он ушёл в то зеркало, оставив на земле свою тень – Мерлина. А вслед за ним ушли в сие Зерцало и также стали Звёздными Странниками все древние владыки Атлантиды.
И встали тогда на Звёздный путь Лина Святогорка с Ильмом Купальнем…
А затем земной мир и сама Атлантида – Золотая страна предков в Заморье – канули в водах Великого Потопа. Спаслись немногие, а все утонувшие обернулись русалками…
Об этом повествовали также и фрески на стенах Семиверхой башни Китеж-града. На них заглядывались и Ярослав Буслаев, и Линка Златовласка, кои залетели в Китеж в пузыре от чудесной рыбы и вслед за шаровой молнией саламудрика…
Но могли ли они предполагать, что и сами станут героями сей легенды? И будут они переживать заново то, что кануло в бездне времён?
А ещё в Китеже осталось с той поры множество зеркал, созданных Китаврулом и хранящих старую магию, служащих переходами меж мирами. Однако старое Алтынское Зеркало, в кое ушёл Китаврул, уберечь не удалось. Оно погибло вместе с Атлантидою. Было разбито Мороком, который драконом проник в землю Алтынскую из Мира Тьмы. Он разбил его, ударив хвостом драконьим…
И разлетелись тогда осколки Зерцала Алтынского по Поднебесью. Да и поныне летают они над миром. И кому попадёт тот осколок в глаз – тот станет ясно видеть красоту мира. А кому попадёт в сердце – того ранит состраданием к его бедам, и тот сам станет подобным Звёздному Страннику и последует Стезёю Прави…
Оттого в последующие века и являлись на земле прозорливцы и праведники…
И вот видит себя Линка Златовласка уже в ином сне, и в ином времени – вновь нисшедшей на землю, зачарованной Святогоркою, кою прозвали Спящей царевною.
А почему? Отчего она спит теперь на своём хрустальном ложе? Кто усыпил её? Мерлин? Магистр сновидений Мартин Маргус? О нет! Это случится позже… в ином времени и в другой сказке.
Но как тут не смешать времена и сны? Ведь тогда её усыпил отец магистра сновидений и чудес – сам древний владыка снов Морфей…
Минули тысячи лет зачарованного сна. В водах Великого потопа погибла Атлантида.
Пережить же его смогли лишь те, кто странствовал меж мирами. Их имена сохранились в Китежских хрониках, кои любил читать и Ярослав Буслаев, а до него и отец его мастер Велекса…
И были это: Аргаст – основатель Москвы Зазеркальной, дети его – Мось и Святибор, а вслед и сам князь Яр Бус. Всё это – сказочные предки рода Буслаевых.
И во все времена рядом с ними являлась сама Линка Златовласка… Лина… Эвелина… Эвелисия… Сколько имён и судеб! Им нет числа… Но все те имена забыты ныне…
И теперь лишь Линка Златовласка переживает все их жизни, пересматривая их сны…
Спит ныне Линка Златовласка – китежская русалка в пещере Мерлина.
А почему она – русалка? Да потому что была некогда Морскою Девою из царства Алтынского. А потом, спустя многие века и жизни в разных краях, стала она и Лин Озёрною, волшебницею вод Туманного Альбиона… А от прежней Лины Звёздной ей достался лишь отблеск, отражение далёкой звезды на озёрной глади…
Ибо тогда, – как любит теперь рассказывать мама Ярослава, читая лекциях в университетах Англии, – супругом её был сам Мерлин, бессмертная Тень Звёздного Скитальца.
Это он, как тень Мастера Зеркал, создал Великое Зерцало Мерлина таким же, каким было и то старое, в кое ушли Звёздные Странники. Так Мерлин избавился от соперников, создав иной мир… Тот мир, в коем забыты и Ильм Купалень, и Аргаст, и сам Яр Бус, ушедшие в Зазеркалье.
Но который помнит Мерлина! Тот мир, в коем он и Лин Озёрная – вместе!
Потому Лин Озёрная и отплатила ему за всё… Она подняла волшебную свирель и заиграла, усыпив Мерлина в Волшебной горе, согласно старым английским сказкам.
Но всё изменилось теперь, когда Линка Златовласка по неведению сняла старое заклятье…
– Играй же! Играй, Линка Златовласка! Не останавливайся, продолжай играть! – шептал Мерлин, пробуждаясь от зачарованья в Волшебной горе. – Теперь твоя игра снимет заклятие сна с меня и возвратит его тебе!..
Мерлин уже держал в руке свою волшебную палочку-ключ, что принёс и передал ему Гришка Кутерьма.
И вот он уже закрутил своей бородою воронку времени, и в неё затянуло Линку Златовласку, затем Ярика Бусинку, а за ними вслед и Гришку Кутерьму…
Теперь его задача – переписать историю! Повернуть Колесо времён и всё начать с начала! Он теперь на свободе, и всё в его власти!..
После падения со скалы Ярик Бусинка очнулся, обливаясь холодным потом и задыхаясь.
Ох! Вроде, уже всё в порядке… Он вновь оказался в своём уголку, что в прихожей, в их тесной московской квартирке.
Который час? Какой сейчас год? Ярик задавался вопросами, но они вязли где-то на краешке сонного сознания, не находя ответа.
Так нередко бывает, когда лишаешься равновесия и вдруг «ухаешь» вниз. Разум отрывается от грёзы, но как бы не насовсем.
Что дальше?.. Ярик тряхнул головой, пытаясь сообразить… вспоминая куски сего странного сна…
Ведь Гришка так, обманом, заполучил волшебный ключ. А значит, он освободил и Мерлина! Игра проиграна.
Но, в конце концов, это только игра…
Ярик оглянулся… Всё так… Мирно спит котёнок на коврике. Тикают часы… Но что-то всё же не так…
Вот! Телефон! Он – другой. Из другого времени. Чёрная эбонитовая трубка, как гантель, свесилась над диском со впечатанными цифрами…
И вдруг она вздрогнула и забилась в истерике. Ярик подхватил её: кто это звонит средь ночи? А в трубке хриплый голосок вякнул:
– Хозяин, это упрравдом! Др-р-ровишки привезли, откррывайте!
«Что за… Какие могут быть дрова? Сейчас? Да у них и печи-то нет. В Марьино-то, в многоэтажке… Нужно всё выяснить, объясниться!..»
Ярик пошлёпал босыми пятками к двери, по которой уже бухали чьи-то сапоги… Попутно он заметил, что в квартире никто и не пошевелился, ни на звонок, ни на стук. Все мирно спали…
А за порогом у него будто крылья выросли. Он и не заметил, как оказался в «чёрном воронке», или «эмке», причём позади шофёра и с двумя оперáми по бокам. За рулём устроился его старый знакомый ворон. Теперь он напялил на себя китель и напевал «мурку», жуя в уголку клюва папиросу:
– Сонных нас забрали, руки заломали… Посадили в «чёрный воронок»…
Ярик хотел было что-то спросить… Объясниться… Но не решился.
Мимо замелькали пустынные ночные московские улочки. И по мере того, как они мчали, вокруг становилось всё темнее и тревожнее… Электрические фонари сменились газовыми. После пропали и те, а дома в стиле «сталинский вампир» сменились «петровским барокко» вперемежку с бараками, а затем и вовсе какими-то лабазами и избами.
Теперь по бокам от Ярика на облучке восседали уже не оперá, а солдаты конвоя в треуголках и париках петровской эпохи. Один из них держал в руках дремлющего котёнка.
Ворон же обратился лихим возницею, что погонял щёлкающим бичом вороного коня…
Повозка прокатила по Моховой к Красной площади и остановилась у Земского приказа.
Из высоких дверей приказа, кои охраняли солдаты-преображенцы, вышли и спустились крыльца двое в камзолах придворных и в пышных париках. Они оба постукивали по мостовой тростями, и оба дымили трубками.
Одного Ярик узнал сразу – это был магистр Маргус, вторым же оказался Яков Виллимович Брюс, – сподвижник Петра Первого, адмирал-фельдмаршал, основатель навигаторской школы, и… тоже прославленный маг.
– Яков, брат мой, – обратился к фельдмаршалу магистр, – мне едва удалось упросить Петра помиловать сего… мм… книгописца… – И он указал на томящегося в повозке Ярослава.
– Ну да, его аллегория о царе-Антихристе была чересчур дерзкой и прямо скажем не слишком удачной… – заметил Брюс.
– Впрочем, Петруше понравилось… Антихрист!.. Конец света! – усмехнулся магистр. – Государя можно не любить, но непременно нужно бояться!.. Плох тот царь, который не внушает трепета! Однако, зачем он нам?
– Тут какая-то загадка… – качнул кудрями парика фельдмаршал Брюс. – В его писаниях есть то, что там быть не должно. И я думаю, нам стоит ещё раз перечитать его грамотки…
Волшебники щёлкнули пальцами и приказали конвою вести осужденного за ними.
Пока они шли, подымались по лестницам, Ярик вертел кругом головою. А кот, бежавший вслед, тыкался во все дыры.
В Земском приказе было на что посмотреть! Тут царил хаос, негде было протолкнуться: носились с бумагами дьяки и чиновники, ибо тут заседал «бурмистр», московский градоначальник. Здесь же и вершился суд, да и Лобное место для расправ виднелось неподалёку – на площади.
Тут же на первом этаже размещалась аптека, а выше неё – так называемая «авистерия», клуб для общения знати, где играли в карты и пили кофию на немецкий «манир». Петровские преобразования прямо на глазах рушили старый и рождали новый мир в неизбежном хаосе и карнавале.
А на чердаке, под самою кровлей приказа, ютилась арифметическая школа, из коей вскоре и родился в Москве университет – ему потом и отдали целиком это здание, перестроенное затем и ставшее Историческим музеем. Сам же университет ещё дважды переезжал, вначале через площадь в Старое здание, а потом и в Новое – в высотку на Воробьёвых горах.
Ярослав, пока его вели, глянул в окно. Там была Красная площадь с торговыми рядами и Лобным местом у храма Василия Блаженного.
Куда его ведут? Зачем? Дракотёнок вился меж ног приказчиков, знатных особ, кавалеров и дам, и, сталкиваясь с ними, мурлыкал тоже изысканно: «Мур! Гламур! Мурло! Мерси, мон амур!..»
Вскоре они явились в кабинет магистра Маргуса, который Ярославу, да и Зиланту сразу же напомнил келью Велияра…
Тут тоже было много книг на полках, что-то кипело в колбах, а позади кресла директора висело огромное старинное зеркало.
Магистр же и адмирал-фельдмаршал как ни в чём не бывало, не обращая никакого внимания на озадаченного гостя с котёнком, дымили трубками и непринужденно болтали.
– Хм… Это его рассуждение о семи божьих днях, о семи государях праведных, после коих наступает Суд и Кара Небес… Или вот это… – Яков Брюс развернул свиток на столе. – Вот!.. Читаю: «И падёт Камень Алатырский, и сам в себе разделится на семь частей, и три ангела вострубят…»
– Ну и что? – пожал плечами магистр. – Похоже на духоборов морок… – Или? Полагаешь, это всё не не просто так?
– А ты прочти дальше! «И раскроет первый ангел Книгу Звёздную, а второй подымет Ключ Златой к Небу, а третий – Острый Меч. И смешаются земные с небесными…»
– Хм! Да он тут про Звёздную книгу, Ключ Суда и Меч Правды рассказывает!..
Магистр схватился за голову. А Брюс закивал, с подозрением зыркнув на Ярослава.
– Вот такие дела! Мы тут, понимаешь, из сил выбиваемся, чтобы понять что к чему и почему. А он – гляди-ко, о том уже с крыш вещает! Подмётные листы разбрасывает!
– Видать, из наших школяров, из академии, – предположил магистр. – Так бывает. Раз! И просветление. Как озарило! Вспомнил что-то из сна, вот и захотел сим поделиться со всем светом.
– Если он из академии, то его ждёт академическое взыскание! – строго заметил Яков Брюс и с подозрением перевёл взгляд на кота… – И тебя тоже, ежели и ты из академии!
– А ну-кось, мил друг, признавайся! Что тебе ведомо о Ключе Золотом и о Звёздной книге? – магистр строго глянул на Ярослава Буслаева.
– Ключ? – смешался Ярослав. – Так ведь ключ Гришка похитил…
– Гришка! – Тут оба мага грозно надвинулись на Ярослава. Котёнок у его ног выгнул спину и фыркнул. – А ты-то сам, кто будешь, ежели не Гришка-раскольник?..
– Я? Я? – изумился Ярослав. – Вы меня не узнали?.. Я же – Ярик Бусинка… – и он вынул из-за пазухи жучка. – Вот же! Вот! Этот амулет – вы подарили, магистр!
– В самом деле! – удивился на сей раз магистр. – Это мой подарок Ярославу Буслаеву!
– Мда… – вздохнул Брюс. – В мире всё запуталось… Всё приходится строить заново… Кто-то изрядно постарался, разрушая старое, всё путая и меняя местами… Это сильная зеркальная магия… Это Мерлин! Мастер зеркал! Боюсь, мы разбудили и выпустили того, кого не стоило будить…
– Посмотри в зеркало! – вдруг приказал Ярославу Буслаеву магистр Маргус. – Кого ты там видишь сейчас? Ну?
Ярослав перевёл взгляд на зеркало… На него смотрел… Гришка Кутерьма.
Что? Что случилось? Почему так?
И тут котёнок с диким мявом бросился через стол и опешивших волшебников на зеркало, в коем тут же и пропал.
Полетели осколки, и всё вокруг тоже стало крошиться и осыпаться, будто мир перемалывался в стёклах калейдоскопа…
Трясёт, трясёт… Словно едешь без рессор по булыжной мостовой.
А… так и есть. Ярослав увидел себя вновь в повозке, на облучке коей сидел ворон, а по бокам – стражники в кафтанах стрельцов.
Он был едва жив… Смутно помнил о волшебном ключе, о разговоре с магами…
Дыбы и костры… Бушующие толпы… В памяти всплывал то царь Пётр Первый и чародей Яков Брюс, то царь лже-Дмитрий – он же и расстрига Григорий Отрепьев… И там где-то была Линка Златовласка с пистолем, направленным ему прямо в грудь… Выстрел! И в сердце, навылет… Это, наверное, и есть настоящая любовь…
Хаос… Рушащееся время и неузнаваемо меняющийся мир, да и он сам… Кто он теперь?
Почему-то он теперь помнил себя и Григорием… Как будто он попал в его сон и частью сознания прожил его жизнь…
И он помнил, что была – в одном из забытых миров – иная жизнь, где был иной Григорий, и где был иной он – Ярослав Буслаев.
В этой истории всё было иначе! Григорий Кутерьма в ней завёл отряды Батыя в засаду, но Ярик – он же в той истории князь Юрий Всеволодович – одержал победу на реке Сити, а затем перенёс столицу в град Большой Китеж.
И вся история потекла иначе… Продолжилась династия древних князей Яров. Григорий Отрепьев (тут его уже звали Григорием Новицким) стал советником князя Юрия Благословенного (таким себя вспомнил Ярослав). А Григорий Талицкий, как затем и Григорий Новый, стали патриархами, обновлявшими служение в храмах Предвечного света, в коем жила традиция Звёздных Странников.
И в той прежней жизни было и волшебство, но не было ни опричнины, ни крепостного рабства, ни набегов и мировых войн… Другие люди, другая жизнь и совсем иная Москва…
Но всё это отчего-то кануло в вечность!.. Это тёмное волшебство Мерлина, обретшего невиданную власть! Он всё смешал, всё переделал, переписал историю… Но как? И вот теперь, как и предрекли волшебники, приходится всё начинать с начала.
Беречь старое знание в незримой Китежской школе, строить Академию в Москве Зазеркалья.
И во всех временах и мирах бороться с невежеством и тьмою…
Время несло Ярослава по колдобинам, бросая из эпохи в эпоху.
Только что он общался с магистром Мартином и Яковом Брюсом в эпоху Петра Первого, а вот его унесло в воронке времени куда-то ещё глубже… Когда же это кончится?..
Повозка проехала по Моховой, Охотному ряду, а далее завязла в грязи Скоморошьей слободки, на выезде к Столешникам.
Моросил осенний дождь. Слободку занимали избы, обнесённые тыном. По краям были брошены доски, разбитая мостовая утопала в грязи. Ворота везде были распахнуты, там мелькали тени, слышался плач. Сама же дорога была забита телегами, на коих сидели понурые люди с немудрёным скарбом и разными музыкальными орудиями.
Повсюду сновали люди в чёрном с секирами и саблями. Очевидно, опричники – мастера заплечных дел, «адово войско» государя. Они забирали гусли, рожочки, гудки, колёсные лиры и волынки, а затем бросали их на площади в костёр. Отсветы от огня плясали по улице, теремам и людям.
– За что их? – спросил вдруг Ярик ворона, поглубже за пазуху пряча свою свирель.
– За крррамолу, вестимо! – каркнул тот. – Пели, спать мешали бояррам! Причем, заметь, сказку какую-то играли про «Спящую царевну»… Будили её, а заодно и бояр окрестных! Те уж и подушку на голову… Да рр-азве укрроешься?
– Да, не… – возразил сидевший на облучке стрелец. – Это только так! Турусы на колёсах! Боярские глаза и когда прищурены, выгоду видят! Тут дело-то в другом. Больно уж слободка скоморошья на месте добром стоит. Вот и порешили прирезать себе землицы бояре опричные…
– Ага! – кивнул второй страж. – Земщину да в опричнину перевести! Мол, волю взяли слободские! Да ещё поют и пляшут, аки поганые!..
– И где? Да под носом самого воеводы опричного Малюты Скуратова!
«Малюты? – припомнил Ярослав. – Выходит, мы уже в эпохе Ивана Грозного… Ну конечно – бояре, опричники… Так, глядишь, и вообще провалимся во времени невесть куда…»
– Сказывают, Малюта и сам из скоморохов… Бородища рыжая, и прозвище «скурата», сиречь маска скоморошья…
– Вот он и куражится, рыжий сотона!..
Вскоре повозка подкатила к каменным палатам на окраине Скоморошьей слободки.
Стрельцы, грубо толкая в спину, провели Ярослава в освещённую свечами горницу. Там он и увидел его – Малюту Скуратова, дикого, со всклокоченной рыжей бородой и сросшимися бровями, из-под коих зыркали бесцветные, пустые глаза.
Приглядевшись к нему, Ярослав вдруг понял, на кого он похож… Он же вылитый Блавор из подземелий Китеж-града, страж темнозорцев…
– Входи!.. Это ты, старый ворон? И этот?.. – Малюта обернулся к Ярославу, в глазах коего аж помутилось. – А ну, пёс, доподлинно всё говори, как ты извёл боярина нашего Велияра и куды сокрыл Книгу Чародейную?..
– А… Что? Велияра?.. – растерялся Ярослав. – Да что это всё значит?..
И тут из-за спины Малюты Скуратова явились два дюжих облома с пыточными орудиями такого жуткого вида, что перед глазами Ярика всё поплыло…
Очнулся Ярослав уже в Изумрудной зале Семиверхого замка, куда его прямо-таки вытолкнул из Смутного времени Малюта…
«Так это был сон! Сон во сне… Я не проснулся… – с трудом стал соображать он. – Может быть, и игра продолжается?.. Нет?..»
И тут он заметил, что в зале у Большого хрустального шара на приступке стояли и спорили двое волшебников: магистр Мартин Маргус и глава подземной школы Вальяр Сивоус.
Вокруг сцены толпились и все участники игры – и темнозорцы, и святиборцы. Но, как заметил Ярик, Линки среди них не было… Она не вернулась. Она всё ещё в игре – спит в пещере!
– А я утверждаю, Ярослав невиновен! – настаивал магистр Маргус. – У меня есть бесспорные тому свидетельства. И вовсе не стоило так пугать его и пытать, насылая кошмары и путая времена!..
– Виновен! Виновен! – грубил в ответ Вальяр. – Мы все это видели!..
– Объясните же мне, что произошло! – вмешался Ярослав. – В чём меня обвиняют?
– Будто сам не ведаешь? – хмуро бросил Вальяр и дотронулся посохом до хрустального шара. – Гляди же!
Шар заискрился… И из него выскочил призрачный Ярик Бусинка, который стал, как при обратной перемотке записи, быстро-быстро идти задом наперёд к игровому шару.
«Ага! Шар показывает что было в прошлом… – понял Ярослав. – Это похоже на запись с камеры наблюдения…»
А потом, после второго удара посохом, призрак Ярика остановился. Он воровато огляделся кругом, на цыпочках подошёл к Большому хрустальному шару и нырнул в него…
По шару побежали картинки… Можно было видеть, как призрачный Ярик оказался в келье волшебника Велияра, а там, отодвинув гардину с зеркала, он нырнул и в запретное Зазеркалье… И там ничто не остановило его…
А вот он уже выбирается из Великого Зерцала, и держит в руках… саму Звёздную книгу!.. Это похищение! Выходит, всё указывает на него!
Эта призрачная инсценировка поразила Ярика Бусинку. Как такое возможно? Это же какая-то магия! Обман!
– Я не понял! – схватился он за голову. – Где Линка? Где Гришка и Мерлин? Где, наконец, волшебник Велияр? И что это за история с похищением Звёздной книги?
– Ну, если быть кратким… – придержал поток вопросов магистр. – После твоего скоропостижного падения и выхода из игры, Мерлин пропал. Линда Златовласка осталась зачарованной в Волшебной горе. Но самое тревожное: исчез и сам мастер Велияр! Теперь место директора Китежской школы замещает его брат Вальяр Сивоус, – магистр Маргус слегка поклонился новому директору. – И, как видишь, тебя обвиняют в похищении Звёздной книги.
– А Гришка? Похоже, это же всё Гришка Кутерьма подстроил! Он и меня со скалы скинул! – вскрикнул Ярик Бусинка в отчаянии, вспомнив своё падение. – Где же он?
– Это ещё одна тревожная новость. Григорий Кутерьма сейчас, в настоящем китежском времени, ведёт сюда орду хана Батыя…
– Да ежели б только её! – перебил магистра мастер Вальяр Сивоус. – Он нападает во всех временах! Все княжества мрака восстали! Драконы из страны кошмаров, чудовища из страны мрака! Границы уже не защита нам! Такие дела!
– Ого! Вот так ничего себе! – охнул Ярослав.
– Между прочим, Григорий – ваш лучший ученик! – напомнил Вальяру магистр Маргус. – Хорошо же вы его учили! Не так ли?
– А может, это вы тут что-то темните? – новый директор подозрительно зыркнул из-под мохнатых бровей. – Может быть, вы сами похитили Звёздную книгу и извели волшебника Велияра? И кто теперь защитит Китеж?..
– Извели? А вот это, мой друг, совершенно невозможно! – заспорил магистр Маргус. – Велияр слишком мудр, чтобы вот так легко сгинуть. Мы просто не знаем его целей, или что отвлекло его. Но, видимо, это крайне важно. И, полагаю, он на нас надеется, и на Ярослава тоже.
– Не хочешь ли ты сказать, что Ярослав действовал по наущению Велияра? – Вальяр мотнул бородою. – Нет! Книга спокон веков не покидала убежища! Она была под его защитой!
– Не слишком надёжной… – вздохнул магистр. – Как оказалась…
– Да! – согласился Вальяр Сивоус. – Но мы все знаем кто тому виной! Он стоит перед нами! И ему не скрыться от правого суда!
– Да не брал я вашу книгу! – воскликнул Ярик. – Я в самом деле не понимаю, что происходит! И что показал шар!
– Думаю, стоит поверить Ярославу, – заявил магистр Маргус. – Жучок, что всегда с ним, подтверждает его правдивость. Он не был в Китеже после падения. Это точно.
– А вот я не верю, ни вашему жучку, ни вам! Знаете, магистр, в прошлом вы уже запятнали себя сотрудничеством с Тенью! Почём мне знать, на чьей стороне вы сейчас?..
– А у вас? Всё чисто и светло в прошлом? – Маргус начинал выходить из себя. – Помнится, и вы с братцем драконом служили некогда Тени. И даже похитили русалку Лину Святогорку!.. Это разве не похоже на то, что творится сейчас? Может, и вы сговорились с Мерлиным?
– Да как вы смеете? – вскипел директор Вальяр Сивоус. – Это прошлое давно забыто и быльём поросло! И мы искупили всё содеянное так, как вам и не снилось!..
Разгневанные волшебники Вальяр Сивоус и магистр Мартин Маргус стояли друг против друга и метали искры из глаз.
Они будто выросли, меж ними пробежала тень и зазмеился дым… И тут, сгустившись из клубов, явился сам брат Вальяра, дракон Вритьяр. А изо всех щелей поползли змеи.
В гневе волшебники ударили посохами о сцену. Святиборцы и темнозорцы тоже повыхватывали оружие, и, опрокидывая скамьи, пошли друг на дружку… Сейчас завяжется драка!
Но в этот самый миг словно луч света озарил залу. В распахнутое окно влетела Купавка, играющая на свирели боевую мелодию…
– Остановитесь, защитники Святолесья! Китеж-град в опасности! Он призывает вас! Все на стены!
Волшебники и школяры кинулись к окнам… А там и впрямь было на что посмотреть!
Через детинец переползали чудища, круша всё на пути. В небе кружили драконы, и воины всех времён бросали лестницы и карабкались на стены, долбили врата таранами с бараньими головами. Это было и жутко, и красиво!
Жители Китеж-града, люди, альвины, русалки и прочие волшебные существа, высыпавшие на стены, как могли отражали натиск.
Но все ждали чуда. Волшебники! Они должны защитить Китеж-град! Где же Велияр Сивобородый? Где правитель?..
От башни Молнии в небо устремились саламандры, ведомые учителем Мерлантием, а из подземелий Китежа поползли драконы подземелий, подгоняемые учителем Вритьяром.
Тут магистр Маргус выпустил из своей трубки c дракончиком струйку курительного волшебного дыма. Та обратилась дымным змеем, который завившись вокруг Семиверхого замка и Китежского детинца, стал обволакивать, душить и сталкивать ползущих через стены чудищ и гадов. Они хватались за горло, кашляли от удушья и падали…
А мастер Вальяр Сивоус, взойдя на галерею замка, стал пускать из своей трости фейерверки молний во всякую ползущую там и сям нечисть.
Святиборцы и темнозорцы также выстроились в отряды и отправились на защиту стен и башен Китеж-града.
Вместе со святиборцами устремился в битву и Ярослав Буслаев… Кровь воинственных предков, князей, ударила ему в голову. Нужно биться! Защищать Китеж-град от врагов! Однако, сколько же их тут! Лезут и лезут, и нет им конца!
Тут к святиборцам на помощь пришли свитежанки, пускавшие в ворогов стрелы и метавшие копья. Сталь засверкала и ослепила глаза чудищ.
«И где же Зилаша?.. – обеспокоился вдруг Ярик, нанося удары направо и налево. – Вышел ли дракоша из игры?.. Он прыгнул в зеркало в кабинете магистра… Где же он сейчас?..»
Купавка, порхавшая подле, будто подслушав его мысли, шепнула Ярику:
– Твой друг ждёт тебя в покоях Велияра! Пока суть да дело, нам стоит поспешить туда! Всем необходима помощь волшебника и пора уже выяснить, где он и что случилось!
Ярослав кивнул. Да! Найти Велияра, узнать что с ним – это самое важное! От этого и зависит теперь победа!
Ярик с Купавкою отступили к башне Семиконечной звезды. И там, замкнув врата от наседавших чудищ, Ярик кинулся обратно в Изумрудную залу к Большому хрустальному шару…
По шару побежали и закрутились спирали. От него пролетели, закручиваясь в вихри, искры или осколки хрусталя. Вырвавшиеся из шара лучи света озарили всю залу.
Хрустальный вихрь засосал, закрутил Ярика и Купавку… И в то же мгновенье перенёс их в келью волшебника.
Проникнув в покои деда, что на верху Башни Семилучевой Звезды, первым делом Купавка приложила палец к губам и сняла с шеи Ярика золотого жучка. Затем навесила его на шею саламудрика, радостно крутившегося в ногах.
Тот сразу обратился саламандрою, ринулся из окна прочь и затерялся в грозовом небе, где уже разгоралась битва драконов.
И только после сего, избавившись от жучка, Купавка сказала:
– Нам нужно время, чтобы разобраться во всём… Никто не должен за нами следить.
Ярик Бусинка огляделся… Он уже бывал здесь ранее, ведь сны повторяются.
Полки на стенах по-прежнему ломились от старинных манускриптов. Тот же котёл с чародейным варевом побулькивал в углу. Чуть не всю стену, за столом и креслом волшебника, занимало Великое Зерцало, ведущее в Зазеркалье. Однако ранее там, причём только в отражении, на поставце, виднелась сама Звёздная книга. Так её и охраняло зеркало. Теперь же этой книги нигде не было.
– Итак, рассудим здраво… Что произошло? – задался вопросом Ярик. – Гришка получил волшебный ключ. Он отправился в пещеру и освободил чародея… После же дело приняло неожиданный оборот. Велияр пропал, Линка Златовласка осталась зачарованной, книга похищена…
– Ой, да!.. – голосок Купавки звенел хрустальным колокольчиком. – Но я думаю, дедушка не мог просто исчезнуть… Он должен был оставить какие-то знаки, передать тайное послание… Он ведь обожает розыгрыши и загадки.
Она подлетела к зеркалу, что вело в Зазеркальный мир, и где ранее была сокрыта Звёздная книга. Зеркало не пустило её, ибо заклятие всё ещё было в силе. Но вдруг она заметила, что от её дыхания на стекле проявились знаки…
– Вот! Я же говорила! Тут есть надпись! Разумеется, загадочная и написанная рунами! Дедушка, ты верен себе!
Ярик подошёл и прочёл, ведь отец его учил толковать руны… Так что это?..
– Мастер, как всегда, говорит загадками. Но кое-что можно понять… Потерянное – это Звёздная книга. И мы её вернём, если… проиграем, и таким образом – выиграем…
– А для этого нам, стало быть, придётся призреть, не презирая… Кого? Призрака?
– Да-да! Призрака! Но что бы это могло значить?
– Вот, смотри! – воскликнула Купавка. – Твой призрак всё ещё тут. И он, кажется, на что-то намекает! Указывает куда-то!
В самом деле, призрак, коего вызвали из шара волшебники, был всё ещё тут. Только Звёздной книги в его руках уже не было. И он указывал на картину, где был изображён Семиверхий замок со вьющимися вокруг драконами.
Подбежав к картине, Ярик стал осматривать её… Провёл руками по раме, качнул… Вот! Это то, на что указал призрак!
– Тут за картиною, вроде есть тайник!
Ярик осторожно снял картину… В нише показалась дверца, опутанная цепями и замкнутая на семь замков. На каждом замке был нанесён рунический знак одной из планет.
– Так… и что же нам делать? – озадачился Ярик Бусинка. – Мало нам было загадок!
– Нужно проиграть, чтобы… Ну ты сам знаешь! – напомнила Купавка. – А то Вальяр Сивоус закрутит свой ус! Он вскоре поймёт, что тут к чему и почему! И прибежит сюда!
– Дай немного подумать!.. Проиграть… чтобы выиграть! – Ярик оглянулся на призрака… И вдруг увидел, что тот делает движения пальцами и приплясывает… – Как же я не догадался! Проиграть! Нам нужно проиграть семь нот, чтобы открылись все семь замков! Вот же! Семь нот нанесены рунами планет, как и учил Велияр! Всё просто…
– Да-да! Сыграть семь нот! – согласилась Купавка. – Ну, так сыграем! Нам нужно поторапливаться, пока волшебники не опомнились!
Тотчас Купавка и Ярик поднесли к губам свирели и заиграли.
И тут замки в нише раскрылись, цепи упали, а маленькая дверца в стене открылась. За дверцею, в тайнике, оказался ларец.
– Берём его и поспешим отсюда! Пора!
И тут в распахнутую дверь, ведущую на галерею и открытый балкон, сунулась мордочка дракошки Зиланта Златокрыла.
– Полёты во сне и наяву! Вылеты боевые и гражданские! Доставка грузов по Волшебной стране и за её пределы!..
– Ты лучше скажи, где теперь жучок? – поинтересовался Ярик.
– А!.. Это было весьма забавно! – откликнулся саламудрик. – Я бросил его в пасть одному невоспитанному дракону из Княжества Мрака. И теперь магистр Маргус вообразил, что тот проглотил тебя и погнался за ним. Я видел его в крайнем волнении. Кажется, он за тебя переживает…
– Были ли мы к магистру справедливы, подозревая его в кознях? – обратился Ярослав к виле Купавке, порхнувшей на ларчик и разглядывавшей его со всех сторон…
– Всё может быть… – ответила Купавка. – Однако ему не стоит пока знать о ларце Велияра… А, между прочим, – вздохнула она, – ларчик-то с секретом… – И русалка указала на крышку ларца, где вращались на концах семилучевой звезды кольца с буквами. – Вот! Кольца следует повернуть так, чтобы на концах звезды можно было прочесть нужное слово из семи букв. Это и будет ключ…
– А подсказка там есть? Иначе, как мы догадаемся, какое это слово?
– Похоже, что нет… Ну вот разве что сердце, изображенное в центре звезды…
– Сердце! Ну, конечно же, сердце! – обрадовался Ярик. – У нас есть подсказка!
– Да! – кивнула Купавка. – «И источник силы в сердце открывайте…» Дедушка нам оставил подсказку. Нам нужно открыть сердце, то есть ларец, и найти в нём источник силы…
– А слово? – задумался Ярослав. – «Сердце» не подходит, в нём только шесть букв…
И тут Ярослав заметил, что призрак его, стоявший рядом, обернулся и в отчаянии жестами стал показывать на оживший вдруг подъёмник.
Верёвки подъёмника дрогнули, корзина с преследователями поехала вверх к покоям Велияра… Скоро они явятся тут!
– Бежим же! Бежим! Нам пора! После разгадаем эту загадку!
Слетев верхом на дракошке с Башни Звезды, Ярослав увидел, как в покои Велияра ворвался гневный Вальяр Сивоус и подземный страж Блавор со своим дракопсом.
Выскочив из покоев Велияра на галерею, Сивоус пригрозил посохом… Затем произнёс заклинание и дракопёс Блавор обратился в трёхглавого дракона. Слетев с башни, дракопёс ринулся в погоню за дракотом, изрыгая пламя.
Нужно теперь отбиваться от двух напастей! От драконов из Княжества Мрака и от напущенного Вальяром Сивоусом!
Ярослав заметил, что Купавка опалила крылышки от огненной струи, вылетевшей из пасти дракопса. Она, трепыхаясь, стала падать вниз и впрохнула в галерею ваятеля Росальвана, что на площади в пристройках Башни Креста.
Ярик с Зилашею кинулись на помощь…
– Что с тобою, Купавушка? – обеспокоенно воскликнул дракоша Зилант.
– Мы чем-то можем помочь? – спросил Ярик.
– Со мною всё хорошо… – слабо отозвалась Купавка. – Я же целительница, помните? Ох, и везёт мне на горячих поклонников…
И тут на них изо всех щелей галереи поползли, опрокидывая статуи, змеи, осёдланные подземными колдунами-панами. Это были отряды учителя драконов и панов Вритьяра.
Да тут ещё и отряды панов и темнозорцев повыскакивали из дверей.
И плохо бы пришлось нашим друзьям, если бы в этот самый миг дракороль Мерлантий не повернул своих огненных саламандр на помощь сыну – Зиланту Златокрылу.
– Держись! Страшнее дракошки зверя нет! – прорычал он старый девиз саламандр.
Да и святиборцы, друзья Ярослава, повыскакивали со всех окон и вступили с темнозорцами в рукопашную. Иванка и Емеля встали рядом с ним.
– Что это значит? – воскликнул Емеля. – Подземники перешли на сторону врага? И их науськивают сами учителя Вальяр и Вритьяр? Это же подлый удар в спину!
– Их просто ввела в заблуждение тень! – откликнулся Иванка. – И они отчего-то очень злы на Ярика Бусинку!
– О чём они думают? – воскликнул Ярослав. – Устраивать междоусобицу перед лицом врага! Теперь не ясно: кто и на чьей стороне!
Битва разошлась не на шутку. Ярослав, ловко отражал удары Мечом Саламандр, прихваченным из игры. И святиборцы оттеснили темнозорцев из мастерской Росальвана на площадь.
Там саламандры накинулись на дракопса, огрызающегося и бросающегося на стены. А темнозорцы заняли рядом круговую оборону.
Сам же учитель Мерлантий взлетел к Башне Семилучевой Звезды и яростно спорил с Вальяром и Блавором. Сверху доносилось рычание и отдельные реплики: «Укротите, наконец, вашу псину!» «Но Ярослав нарушил устав, похитил…» «Это ещё не доказано!» «Он бежал из под стражи, а значит – виновен!..» «И ваш сын ему помог!..»
Волшебники препирались, выясняли меж собой отношения и то, где же Велияр…
А в городе уже царила паника. Стены детинца были обрушены в нескольких местах, посад пал. Нападавшие прорвались к цитадели… Передовые отряды воинов из яви и из сумрака, следуя за чудищами глубин, ворвались в Башню Креста.
Ярослав заметил, что вёл их в бой какой-то волшебник в чёрном балахоне, а рядом с ним… Ну, конечно же, это был Гришка Кутерьма! Темнозорцы, узрев вожака, возликовали было, но тут же смутились: он, чтó, на стороне врага?!
Однако тёмники, преданные Гришке, не смутились. Громилка и Стастёнка сразу отделились от темнозорцев и пропали куда-то…
Тут с небес слетел на чёрном вороне магистр Маргус. Он с размаху саданул лающего дракопса тростью. Тот взвыл, подобрал хвост и, обиженно поскуливая, побежал прочь.
– Рад видеть тебя, Ярослав!.. – воскликнул магистр, подлетев и спрыгнув с ворона. – Не чаял уж и встретить тебя… в сём мире.
– Я в порядке. А вот Купавке и впрямь плохо, она опалила крылья…
Магистр бросил взгляд на Купавку, что лежала рядом в полузабытьи поверх ларца, прикрывая его крылышками.
– Купавке нужно на Светлояр. Лечиться травами… А что там?.. – магистр захотел было разглядеть то, на чём она лежала…
Но тут всех отвлекло явление чёрного волшебника на верху Башни Креста.
– Башня пала! – разнёсся глас с башни. – Марабель! Calamitas virtutis ocassio!..
– Кто это? – спросил Ярик, снимая плащ и укрывая им Купавку, а также ларец… Ни к чему это видеть магистру…
– А… Это Мерлин… – ответил ему магистр Маргус. – Его освободил Григорий Кутерьма.
– И что значит эта кала-мала?.. – замотал головою Зилаша, будто хотел вытряхнуть из ушей непонятную фразу.
– «Бедствие суть пробный камень доблести…» Это латынь. Мерлин всегда был не прочь блеснуть учёностью…
И тут Ярик заметил в руке Мерлина ларец, весьма похожий на тот, что спрятал Ярик… Ярослав даже оглянулся. Не он ли? Нет…
Но Мерлин тоже что-то похитил из Башни Креста!.. Что же это?..
Тем временем волшебники в Башне Семилучевой Звезды опомнились.
Такого не бывало с начальных времён… Стены града пали, враги уже в цитадели! А они всё спорят!
Что за тень пробежала между волшебниками? Их будто зачаровал кто-то… Мерлин! Это он! Он же знает их, ведь когда-то он служил им! И научился проникать во все их мысли!
Как тень Звёздного Скитальца – зодчего Китежа, он тут знает все пути… И вот он привёл с собою воинство Княжества Мрака, да ещё с ним и находников из разных времён яви…
До разборок ли тут! Вальяр Сивоус, стряхнул с себя наваждение, сжав в руке рунный камень.
Затем он окликнул темнозорцев и бросил их на штурм захваченной башни. Рядом с ними, отринув обиды, выступили и святиборцы.
Дракон Вритьяр тоже пришёл в себя, и теперь его подручные змеи не пускали в замок вражью подмогу. А в небе отгоняли драконов нави саламандры мастера Мерлантия.
Пробиться к Башне Креста было непросто. Она была отделена от остальных, подобно колокольне или часовне. Другие же представляли в плане пентаграмму: пять башен на концах и в центре шестая – Башня Семилучевой Звезды, называемая и просто Башнею Звезды. Да и Башня Креста с Серпом именовалась обычно короче – Башнею Креста.
Соединялась Башня Креста с остальными шестью через перекидной мост. По нему и устремились святиборцы. Ярик Бусинка, оставив Купавку и ларец на попечение Зиланта Златокрыла, сам повёл святиборцев в атаку.
– Береги Купавку! Унеси её отсюда на Светлояр, к русалкам… – попросил он, уходя. – Я же иду исполнить свой долг!
– Унесу! Перенесу! – отвечал Зилаша. – Враг на носу! Но я спасу!
И тогда отряд святиборцев Ярика Бусинки отвлёк внимание на себя, ломясь к главному входу. А Маргус, видя замешательство врага, взлетел верхом на вороне на самый верх Башни Креста.
Влетев на галерею, он увидел Мерлина, стоящего над обломками статуи Звёздного Скитальца.
– Приветствую!.. – услышал магистр Маргус насмешливый голос Мерлина. – Сам сын Морфея пожаловал? Обладающий великой магической силой желает чем-то сразить меня? Я поражён до крайности! Восторг, аплодисменты!
Магистр Маргус, бросивший молнию из своей трости в мага, вдруг увидел, как всё вокруг переменилось. Он предстал фокусником на арене цирка, а из его трости вместо молнии выскочил букет бумажных цветов. Мерлин подхватил их и раскланялся бешено рукоплещущей публике…
И тогда волшебная трость в руках магистра дрогнула, а самоцвет, сиявший синим цветом в её навершии, стал меркнуть…
Ярослав же, взойдя на мост, увидел нападающих тёмников Гришки Кутерьмы. Они все были тут: Громилка с дубиной наперевес, Сластёнка с ножиком, скрывающийся за огромным щитом и спиною Громилки, и ещё с десяток тёмников, переметнувшихся к врагу. Они схватились со святиборцами Емелей, Иванкою и казачатами.
Сам же Гришка Кутерьма, шедший впереди, махал кривым тесаком.
– Всё так же, как и на уроке дракологии? – воскликнул Ярик.
– Только теперь верх будет наш! – отрезал в запале Гришка. – Я освоил новые приёмы!
– Хвалиться, идучи на брань – всё равно что кулаками махать после! – весело парировал Ярик. – Мы ещё посмотрим кто кого!
Святиборцы с тёмниками сшиблись на мосту. Первым же ударом Ярик разбил тесак Гришки. И тот отступил, не зная, чем биться.
Но вдруг с верха башни Звезды разнеслись заклинания, и Башня Креста дрогнула… Она стала заваливаться, на мосту появились трещины…
Удар молнии! Ещё удар! Это волшебник Мерлин с галереи Башни Креста и Вальяр Сивоус с верха Башни Звезды пустили друг во друга снопы молний… Молнии ударялись в стены, и вокруг башен, и в пошедший трещинами мост…
И тут большой кусок скалы, на коей была возведена Башня Креста, откололся и стал проседать. Под ним разверзлась пропасть. Мост раскололся окончательно, камни с него полетели вниз.
А вслед за камешками… повалились золотые монетки… Да это же здесь, под Башнею Креста, вскрылся тайник Гришки Кутерьмы!
Ярик увидел замешательство и отчаяние в глазах Гришки… Его золото! Гришка пошатнулся, протянул к нему руки… и, не удержав равновесия, стал соскальзывать в пропасть…
И тогда, следуя нежданному приступу жалости, Ярик шагнул к краю и протянул руку:
– Хватай же! Иначе упадешь!
Гришка вцепился и повис на руке. А Башня Креста унеслась вниз, в темноту, где плясали молнии и отсветы алого огня.
Туда же, в пропасть, ринулся и дымный дракон, вызванный волшебством магистра Мартина Маргуса. Зачем? А, ну да – там же остался хранитель Башни Креста учитель Росальван…
В это время вокруг оставшихся башен цитадели начал расползаться туман…
А за туманом стал таять разорённый Китежский посад, а также обрушившиеся под напором вражьих сил стены и башни детинца.
Туман, затянувший посад и сделавший незримым для врага цитадель, разумеется, не был обычным… Это сам чародей Вальяр Сивоус воспользовался старинным и очень могущественным волшебством – Силою Сокровения.
Той самой силою, что издревле укрывала Китеж, делала его незримым.
Эту силу хранил волшебный камень Мерлир. Его магия была сокрыта в Башне Копыта… Древнее волшебство Звёздного Скитальца! Сколько раз ты уже спасало Китеж!
Разумеется, это обязан был сотворить Велияр Сивобородый… Но он пропал! От растерянности много времени было упущено, удалось скрыть лишь цитадель, а посад и Башня Креста пали…
И всё же, уж лучше так, чем никак! И лучше поздно, чем никогда! И никогда не поздно делать лучше, тем паче, когда уже хуже некуда!
Именно так сказал бы Зилант Златокрыл, будь он тут… Но поскольку он тоже куда-то запропал в этой неразберихе, причём вместе с Купавкою и ларцом, то скажем за него мы.
– Зачем ты спас меня? – спросил Григорий Кутерьма, хмуро отстраняясь от Ярослава.
– Я, конечно, об этом ещё пожалею. Но, наверное, я просто не хотел, чтобы ты так легко отделался. Да и вообще, я всегда протягиваю руку помощи, даже когда не просят.
– «Падающего да подтолкни, споткнувшегося ещё и пни»… Завет темнозорцев… Не думал, что сам окажусь среди споткнувшихся…
– А пора бы уже задумываться. Попробуй, может, и тебе понравится?
Друзья Ярослава тоже повытаскивали из пропасти тёмиков, побросавших оружие.
Вскоре из клубящегося над пропастью тумана вылетел и магистр Маргус верхом на вороне. Магистр потерпел поражение, но его дымный дракон успел вынести на свет мастера Росальвана, бывшего уже хранителя Башни Креста.
Его магистр едва успел забрать, вытащив из под обломков статуи Звёздного Скитальца. И теперь бывший хранитель стонал и приходил в себя, потирая ушибы.
Подлетев и посадив ворона рядом на остатках моста, магистр Маргус соскочил на мостовую.
– Что это значит? – спросил он. – Изменник Гришка решил покаяться? Так?
– Он всё осознал и больше так не будет… – кивнул Ярик. – Вот бы его с приятелями поставить в угол! Коленками на горох!
– Ну, не будь к нему так строг, – вздохнул магистр. – Григорий был под заклятием. Ах, если бы ты знал, каково это…
– Вы вправе мне не доверять, – покаялся Гришка. – Но это всё Мерлин! Он всё устроил. Обратил меня в Ярика и заставил похитить Звёздную книгу! Потом он ещё забрал ключ, а теперь и ларец с волшебным камнем из Башни Креста…
– Ах, вот оно в чём дело! – встрепенулся Ярослав. – В ларцах-то, оказывается, хранят волшебные камни… Вот для чего всё затеяно! Вот для чего Мерлин и заколдовал Гришку!
– Оборотным заклятием! – согласился магистр Маргус. – Григорий был обращён и украл Звёздную книгу. Это его и показал хрустальный шар!
– О… Мерлин… Он забрал из башни волшебный камень… Это Марабель… И у него Звёздная книга… – слабо простонал учитель Росальван, едва державшийся рядом на драконе магистра.
– Но я не виноват… Я не хотел ничего такого! – оправдывался Гришка Кутерьма. – Я только освободил его в игре!..
– И обрезал верёвку!.. – напомнил Ярик.
– Конечно… Но в игре! Не по-настоящему! Я просто хотел победить. Кто ж знал, что из этого выйдет?.. Да и с тобою ведь ничего не сталось, ты просто выпал из игры, как и все…
– Выходит, это была лишь хитрость… А сейчас ты не хитришь?
– Нет-нет! – уверил Гришка. – Заклятие ушло, как только Мерлин пал вместе с Башнею Креста!
Вдруг раздался грохот. Мост дрогнул и с него опять полетели камни.
И тут из врат цитадели явился Блавор с лающим и слюнявым дракопсом. А ещё за ними следовали два пана с секирами наперевес.
Устрашающее зрелище! Ярику даже показалось, что он их уже видел где-то… Ну да! Блавор и его стражники весьма походили на «мастера заплечных дел» Малюту и его суровых сподручных… Кошмар из Зазеркальной Москвы…
– Следуйте за нами! – грозно рыкнул Блавор. – Владыка Вальяр Сивоус желает видеть вас!.. Вы за всё ответите!
– Марабель… Марабель!.. – стонал бывший хранитель Башни Креста альвин Росальван. – Мерлин похитил камень Марабель!.. Теперь он обрёл невиданную мощь!
Мастер Росальван давал показания перед Высшим судом Китежа, возобновившим заседание в Изумрудной зале Башни Звезды.
Судьёю, разумеется, тут был новый глава Китежской обители Вальяр Сивоус. Обвинение поддерживал также страж глубин Блавор, а защиту обвиняемых вёл магистр Маргус.
Обвиняемых, а это были Ярик Бусинка и Гришка Кутерьма, поместили на скамье подсудимых сбоку залы. Их охраняли грозные стражи глубин.
Святиборцы же и темнозорцы занимали ряды в партере. И по-прежнему посреди сцены возвышался Большой хрустальный шар, а вокруг него – игровые, укрытые платками.
– Удивительно и не понятно!.. – произнёс магистр Мартин Маргус.
– Что вас так удивляет? – спросил магистра судья Вальяр.
– Удивительно то, что Мерлин нанёс удар по Башне Креста и захватил именно Марабель! Ведь, как известно, его камень – Мерлир, а не Марабель… Даже одно из его старых прозвищ, Меркурий, означает Владеющий Мерлиром!
– Пропал также и ларец с каменем Алатырем, исчезла и Звёздная книга… Не говоря уже о том, что и сам владыка Велияр неизвестно где! – судья Вальяр Сивоус был в то же время и в гневе, и в растерянности. – Никогда ещё такого не случалось в Китеже! Это вызов всем нам – И всё указывает на вину в сём учеников Ярослава Буслаева и Григория Кутерьмы! – напомнил обвинитель Блавор и ткнул в их сторону кривым пальцем.
В зале росло возмущение. И святиборцы, и темнозорцы повскакивали с мест и требовали объяснить, в чём их обвиняют. И что это за волшебные камни? В чём их ценность?
А Ярик, сидевший на скамье подсудимых, ещё и задумался… Алатырь? Итак, в ларце был камень Алатырь. Почему же Велияр захотел, чтобы мы его забрали?.. Или не хотел?
– Объясните же, мастер Росальван! Не все знают свойства самоцветных камней, – судья Вальяр обратился к свидетелю. – Ведь вы это ещё не проходили на занятиях?
– Как раз сегодня на уроке я и хотел начать рассказ о семи камнях…
«Урок? Это всё урок?» – Ярик Бусинка припомнил, подобное уже случалось прежде. Велияр нередко вместо урока затевал что-то особенное, разыгрывал представление или втягивал всех в приключение. Ибо так лучше запоминался материал. А ведь он такой сложный! Попробуй-ка всё освой, если просто зубрить… Не получится!
Но Ярик отогнал эту мысль: «Нет! Не может быть… Такое слишком даже для Велияра…»
А учитель Росальван уже перечислил семь чудесных камней: Меланель, Лелиграль, Мерлир, Мистраль, Верлиль, а также чёрный Марабель и самый могущественный – золотой Алатырь.
Их сила всегда хранила Китеж, она была скрыта в башнях Семиверхого замка с самого его возведения Звёздным Скитальцем. Каждый из них обладал своею магией, у каждого своя история…
– Мерлир – камень сокровенного знания, хранящий тайны, – вещал Росальван. – Он не только скрывает и переносит во сны, но и возвращает обратно. Он пробуждает и просветляет душу.
– И это камень Мерлина? – вдруг спросил Ярик, забыв о суде и вообразив, что он на уроке.
– Так и почиталось доселе… Благодаря ему он обрёл силы и мудрость. Потому он и Мерлин! После того, как он, будучи тенью, разделился со Звёздным Скитальцем, Мерлир дал ему новое просветление.
– Ну так он теперь вовсе не Мерлин! – встрял вдруг Гришка Кутерьма. – Пробудившись, чародей назвал другое своё имя – Моральф! Того ли волшебника мы разбудили?
– Ах, вот оно в чём дело! Теперь всё ясно! – закивал Маргус.
– Что вам ясно? – Вальяр Сивоус бросил суровый взгляд на подсудимых и защитника. – Говорите, магистр! А то ваши говорливые подзащитные вам и слова не дадут!
– За время заключения Мерлин утратил свет… И вернулся Моральфом… Марабель! Конечно же, ему теперь понадобился чёрный камень власти! А не просветляющий души Мерлир! Он не желает будить в себе старого доброго Мерлина…
– Спит также и Линка Златовласка! – напомнил Ярослав. – Она же осталась в игре.
– Вам слово ещё не давали! – призвал к порядку Вальяр Сивоус. – Продолжайте, магистр!
– Я полагаю, что Мерлин, представ тёмной своей стороной, использовал мощные заклятия. Он подчинил Григория Кутерьму… Затем обратил его в Ярослава Буслаева, использовав магию отражения в Великом Зерцале… Ведь Ярослава не было в покоях Велияра, когда была похищена Звёздная книга. И у нас есть показания Григория Кутерьмы, подтверждающего, что он под заклятием похитил Звёздную книгу и передал её Мерлину.
– Так-так… Возможно… – согласился с защитником альвин Росальван. – Это старое заклятие. Так и сам Мерлин, будучи тенью, отделился от Звёздного Скитальца. И затем тень подчинилась Великой Тени! Тёмному владыке!..
– Кому? Кому? – заволновались в зале.
– Мастер Росальван! – Вальяр Сивоус возвысил голос. – Пора вам раскрыть ещё одну тайну. Расскажите об истинном хозяине камня Марабель! Ведь это вовсе не Мерлин!..
– Да. Это так… – кивнул Росальван и принялся растолковывать. – Марабель – суть камень порядка, стройности. А потому ещё и поэзии, где так важны стóпы, музыки с её ритмом, и зодчества с его метрами, правилами равновесия, треугольниками и циркулями. Он споспешествует живописи и ваянию, да и всем тем искусствам и наукам, где так важна архитектоника, ритм, а ещё формулы…
– Так посему вам, как ваятелю, и поручили хранить Марабель! – напомнил судья Вальяр. – Но ближе к делу, мастер!
– Я и подвожу к нему… Ведь Марабель – это также камень порабощения и сокрушения, ибо противен жизни. Он лишь копирует её, и тем губит всё живое. Повторяет только внешние формы, как это творит и тень. Посему это камень, истинный хозяин коего – сам Повелитель теней. Тёмный Владыка, коему подчинены все тени мира.
– Мориан! Сивый Мориан! – произнёс магистр шёпотом Маргус. – Владыка кошмаров…
– Он скрывается под разными именами и титулами, завладевает тёмными закоулками души… – вздохнул Росальван. – Его зовут Мор и Морок, а также Морияр и Моральф… Мор – это имя Смерти. Морок – безумие. Он был в прошлом и тенью Велияра Сивобородого – Морияром Сивым…
– Думается, исчезновение Велияра как-то с сим связано!.. – заметил магистр Маргус. И в зале зашелестел шепоток «Тень Велияра…», «это всё объясняет…»
– А Моральф – это старое имя Мерлина, – закончил мастер Росальван. – Завладев Мерлином, Владыка Теней завладел и Марабелем…
– И теперь, обретя Марабель и Звёздную книгу, Владыка Теней готовит Великий Переворот! – добавил в заключение магистр Маргус.
– Что это значит, магистр? – взволновались все в Изумрудной зале.
– А это значит, что место Семилучевой звезды займёт знак Сатурна! Там, где стоял Семиверхий замок, встанет Башня Креста и Серпа! Китеж падёт… Мир опрокинется в Навь, а людьми завладеют безумие и кошмары…
Магистр будто торжествовал, произнося это, а его жёлтый глаз буравил Ярослава и Григория.
– Есть ли от сего спасение? – спросил Ярослав Буслаев, опасливо глянув на магистра. – Скажите, волшебники, что же нам теперь делать?
– Да! – встрял и Григорий Кутерьма. – Можете ли вы что-то поделать? – Его опять потянуло переметнуться на сторону сильнейшего. И он захотел узнать, чей будет верх.
– Марабель противостоит всем камням… – молвил Росальван. – В них силы чистоты, любви, мечты, желаний и жизни… Но силы оставшихся у нас пяти камней недостаточно… Только Бел-горюч Алатырь, что всем камням камень, имеет силу одолеть чары камня Марабель!..
– Вы должны знать, где он! – возвысил голос судья Вальяр, строго воззрившись на Григория и Ярослава. – Ведь кто-то из вас забрал ларец с Алатырем из Башни Звезды!
– Отвечайте же, плуты!.. – рыкнул обвинитель Блавор. – Ваши следы были в покоях Велияра. Только их и унюхал мой пёс!
В глазах Ярослава померкло. Кресты и звёзды закрутились пред ним вихрем и разлетелись в стороны брызгами.
Он вдруг увидел, как от знака креста откололась пятиконечная звезда… Вращаясь, она отломилась, как и пентаграмма основания Башни Звезды от фундамента Башни Креста и Серпа.
А где же Алатырь? Ясно, что спасение может дать только он. Однако он унесён в ларце Зилантом Златокрылом вместе с Купавкою…
Стоит ли говорить о том волшебникам? Купавка этого не хотела…
Пока Ярослав размышлял, вокруг стало твориться что-то неладное… Начали пропадать вещи, канделябры со свечами, мраморные колонны.
Каменная кладка стен залы, плиты пола вдруг исчезли. Вместо них явились венцы брёвен и настил из грубых досок.
– Великий Переворот! Началось! – воскликнул магистр Мартин Маргус и в тот же миг… канул куда-то сам. Но куда?
Ярик, видя как тает и сама Башня Семилучевой Звезды с волшебниками и школярами, кинулся к Большому хрустальному шару…
Гришка Кутерьма ринулся вслед, но не успел, его захватил и отбросил в сторону хрустальный вихрь. И затем его засосало в какую-то чёрную воронку.
Пол под Яриком пропал, внизу явились трава и лес, а рядом выросло раскидистое древо… Уже падая, Ярослав потянулся к шару, парящему в вихре и пускающему искры…
И тут из шара донёсся знакомый голосок:
– Полёты во сне и наяву! Привет, Бусинка! Я, как будто, вовремя?..
Успев коснуться Большого шара и затем, оседлав дракошу и пролетев гаснущие Огненные врата, Ярик вдруг оказался высоко в ночном небе под яркими звёздами и ущербной луною.
Внизу простирался тёмный лес и серебрилось лесное озерцо. Светлояр… Здесь было спокойно и тихо…
– Где мы? И в каком времени? – спросил Ярослав дракошу. – Мы в яви?
– Не поручусь за это! Мы летим в ночи, когда миром владеют сны!
Ярослав задумался, нужно было привести мысли в порядок, зацепиться сознанием за что-то осязаемое… Нахлынули воспоминания…
Вначале он, помнится, играл в «Волшебную гору» на ноутбуке, и заснул. И это было в Москве, как раз накануне начала нового учебного года… Только какого?.. И в который раз он видит сей сон?.. Как быстро летит время за играми… А играл он в игру, подаренную магистром, в их квартире в Марьино. Он и просыпался потом, но его увезли куда-то сквозь время то ли жандармы, то ли стрельцы… И был суд… И мастера рассказали о волшебных камнях, из-за которых создавались и разрушались времена и миры… А теперь он совсем заблудился, летя средь звёзд…
Впрочем, это здесь не важно. А важно то, что произошёл Великий Переворот. Потому всё так и запуталось. Башня Звезды растаяла, вместо неё воздвиглась Башня Креста.
И, выходит, теперь в Волшебной стране власть захватил Мерлин, присвоивший Звёздную книгу и камень Марабель. А помочь преодолеть эту напасть и всё вернуть на свои места может только чудесный камень Алатырь из ларца Велияра.
– Кстати, друг! А куда ты спрятал ларец из обители волшебника Велияра? И где русалка Купавка? Что с нею стало?
– Ларец в самом надёжном месте, какое только можно вообразить! – весело откликнулся Зилаша. – А Купавка… Да вот же она! Её уже излечила королева озера и её русалки!
В самом деле Купавка мавлинкою с крыльями бабочки, порхнула им навстречу, поднявшись от кувшинок русалочьей заводи озера Светлояр.
– Привет, Ярик! Ой, какой у нас тут переполох! Просто страсть что творится! Все переживают, ведь власть перешла к Мерлину, похитившему камень Марабель!
– Да-да, я знаю… Я видел сам, как пала Башня Звезды. Марабель – это мощный камень, раз на такое способен похитивший его! Как хорошо, что мы успели спрятать Алатырь! Только он и может ему противостоять!.. – И тут Ярик Бусинка обрадовал друзей, русалку и саламудрика. – Да-да! В том самом ларце, что мы унесли из кельи Велияра, был заперт Алатырь! Так сказали мастерá! Я думаю, он бы нам сейчас очень пригодился!
– О да-да-да! – встрял Зилаша. – В самом деле! И сам не знаешь, когда и что пригодится! Потому и надо всё хранить и ничего не выбрасывать! Всякую мелочь, завалившуюся в карманы – сувенирчики, значки, сломанные игрушки, рогатки и гаечки, и, конечно, красивые камушки!
– Алатырь был скрыт в ларце? – переспросила русалка. – А, где, кстати, ларец? Ты случаем не затерял его, Зилаша?
– Он говорит, что отнёс ларец в очень надёжное место… Это так? – Ярослав выразил некоторое беспокойство.
– Я передал его самому надёжному хранителю! – заверил Зилаша и запел: – Хоть весь свет обойдёшь – лучше места не найдёшь! Ах, какой я молодец! Скрыл волшебников ларец!
– И кому? Кому же? – хором спросили Ярослав и Купавка. – Кому ты его передал?
– А вы как считаете? – хитро подмигнул саламудрик. – Ну? Если вы хотите спрятать какую-нибудь вещицу, да так, чтобы никто её не нашёл, нужно обращаться только к нему… Поняли к кому? Конечно же, к домовому Бауке! Домовой-домовой! Поиграем мы с тобой! Поспешим к нему!.. – Зилаша полетел так, что ветер засвистел в ушах…
Купавка взволновалась и даже чуть было не рассердилась: такую важную вещь доверить охранять какому-то домовику из-под лавки! Алатырь – краеугольный камень мироздания, завалялся в подполе деревенской избушки!
– Да домовик и тени своей боится! – запричитала Купавка. – А тут за ларцом с Алатырем охотится сам грозный Повелитель теней!..
– Не нужно бояться! – успокоил её Ярослав. – Сколько раз уже бывало, что в доме пропадали ножи, ножницы или ложки. Весь дом переворачивали, а найти их так и не удавалось. Чьи это были проказы? Разумеется, домового Бауки! Уж он-то так спрячет, что и сам потом едва сыщет.
– Да! Ларец теперь в надёжных лапках. И этому Мур-мар-мору его не видать! – заявил саламудрик. – Не видать, как своих ушей, поскольку у тени их и нет! Да и глаз тоже нет! Ничего нет! Ухватиться не за что! Ведь это тень!
Тут саламудрик ухнул из поднебесья, вслед порхнула и мавлинка. Внизу показался крутой берег Волги и кривые улочки Берендеевки…
– Бабушку не будем беспокоить… – крикнул Ярик в ухо саламудрику. – Пусть спит. Иначе пришлось бы всё объяснять… И про переворот в Китеже, и про драконов, и про то, как он здесь оказался вдруг среди ночи и без родителей…
– Ничего объяснять не будем! Ведь мы и сами ничего не понимаем! – согласился Зилаша. – А если бы и понимали, то и тогда ничего объяснить не смогли! Так что это всё равно! Понимать или не понимать… Главное шума не подымать…
– Это и есть ваша избушка? – спросила Купавка. – Скромно, но мило!.. Как у нас на даче в болоте, там тоже всё по-простому…
Дракоша тихо слетел на крышу избы бабы Прасковьи и обернулся котёнком. Рядом на край водостока уселась и мавлинка.
– Тише, мыши, кот на крыше, – а кто не спрятался, я не виноват! – посверкивая глазами, таинственно прошипел Зилаша.
Ярослав соскользнул со спины саламудрика и, крадучись, прошёл по крыше, затем полез в дом через чердачное окошко.
Здесь было всё как и всегда… Пыльно и темно, и только серебристый квадрат лунного света вырисовывался на полу чердака.
Мимо ночной бабочкою порхнула Купавка, а саламудрик Зилаша, выйдя на лунный свет, потянулся и выпустил когти.
– Мм-у-ур! Поспешим же! Нам нужно срочно вниз! К домовомму-рр!
– Какой же ты, Зилаша, нетерпеливый! – прошептал Ярик, щурясь. – Осторожно! Тут же темно, не видно ни зги!..
– А зачем её видеть, эту згу? – отозвался саламудрик. – Не нужно её видеть! Ничего хорошего от неё не жди! Никто не знает, что у неё на уме, да и, говорят, она вообще безумная… А без ума она от меня, разумеется, – такого блистательного… Но, говоря по чести, глаза б её не видели, эту згу!..
Тут Ярик случайно задел гитару, брошенную на чердаке. Та ухнула, грохнула и задребезжала на весь дом. Можно было подумать, что это не гитара упала, а метеорит пробил крышу.
– Тише! Тс-с-зз! – шикнула на него Купавка, зазудев будто комар. – Если захочешь всех разбудить, лучше кричи: подъём! пожар! Это всегда привлекает внимание.
– Ну зачеммм же пожарр?! Свет мы и так зажжеммм… мур! – И тут шерсть на дракотёнке вспыхнула, а глаза испустили два ярких луча, будто его хвост воткнули в розетку.
К счастью, в доме никто не проснулся.
На цыпочках, едва дыша, дракоша и мальчик пробрались по чердаку к лазу, затем слезли вниз и прошли через сени на кухню.
Вслед за ними порхнула и Купавка. Там Зилаша настоял на том, чтобы Ярик отвалил крышку погреба.
– Нам что, туда?.. – Купавка с неодобрением глянула в пыльную дыру. – Вы что, решили стащить отсюда пару банок варенья?
Зилант едва не подавился смехом и замерцал оттенками алого и бордового цветов. Затем по приставной лесенке они спустились в подпол.
Ярик углядел дырку в тёмном углу. В неё, оглянувшись, проскользнула Купавка, потом выглянула обратно и позвала за собою.
– Нас приглашают в гости. Идём!
– Я бы с радостью, – отозвался Ярослав. – Только боюсь, я несколько великоват. Не пройду… Застряну да и мой таз туда никак не пролезет… Можно и не пытаться.
– А ты попробуй туда залезть без таза, – сострил Зилаша. – Кто ходит в гости со своим тазом?
– И в самом деле для Ярика здесь узковато, – заметила Купавка. – Вот для мышки этот лаз – в самый раз.
– В самый раз – не для нас? Но это вовсе не мышиная нора! – возмутился саламудрик. – Да и дракошки, как и кошки, с мышами не водятся!
– Они только ведут с ними задушевные беседы… – развеселилась Купавка.
– Ну и как же я тут пройду? – всё еще не понимал Ярослав.
– Просто. Бусинкою вкатишься! – пояснил дракоша. – Держи меня за хвост… только не дёргай, – Ведь я не дверной звонок! А теперь зажмурься и – вперёд!..
– Прокатилась бусинка – там где узенько! Во пещерочку вкатилась, мальчиком оборотилась! – напела Купавка.
И точно. Ярик, держась за хвост дракошки, осторожно шагнул, потом его завертело-закружило… Затем Ярик открыл глаза – и оказалось, они все уже в пещерке.
Пещерка была уютная. Покатые стены её укреплялись сплетёнными, как в корзинке, прутьями. Пол устилали хорошо подогнанные щепочки. Здесь же стоял шкафчик, очень удобный. Это был старый школьный пенал. Также тут имелись скамеечки, столик и стульчики и даже посуда – из набора для куклы. Старинной работы! В эти куклы играла ещё бабушка Прасковья, когда была девочкой.
Баука встретил гостей радушно. Поставил игрушечный чайник на огонь. При этом старался не шуметь, то и дело прикладывал палец к губам и оглядывался.
– Ох-ох-ох! – вздыхал он. – Беда-то какая! Беда! А если кто узнает? Донесёт! Особенно, эти мыши! На них нельзя положиться!
– Мя-ууу! Мыши! – взмяукнул дракоша. – И тут мыши! Всё вынюхивают, везде шпионят.
– Потише, пожа-а-луйста! – взмолился Баука. – А то и сам владыка теней проведает, что мы тут замышляем… Ох-ох-ох!
И тут Баука, охая и со слезами на глазах, высказал, что было у него на сердце…
Конечно, во всём мог быть виноват только сам Морияр – Повелитель кошмаров и Владыка теней… Он захватил душу Мерлина во сне, и тот стал Моральфом! И он теперь не ведает что творит! Захватил Марабель и решил извести добрые сны, рождающиеся в Волшебной стране!
Эти сны, как известно всем, собирают на цветочных лугах в корзиночки вилы-мавлинки. Старшей же среди мавлинок всегда была Купавка. Она силою волшебства и одолень-травы переносила добрые сны в мир людей. Но теперь связь с Волшебной страной прервалась, Башня Звезды пропала!
Рассказав это, Баука заплакал. И он не мог теперь работать. Зачем баюкать, коли всё равно нет добрых волшебных снов!
– Это Морияр всё затеял! Его работа!
Тут в разговор вступила Купавка. Ведь она помнила и очень давние времена. Когда всё только начиналось, и даже то время, когда Морияр тенью отделился от Велияра.
– Ах-ах! Да… я всё помню… Хотя это было так давно, что, кажется, и вовсе не было… Тогда в Стране снов правил князь Морфей… И страна была иной. Совсем не было теней, только свет! Золотой свет! Золотой век! Цветы, журчащие ручейки, водопады и туманы в горах…
– Да-да! – перебил её Баука. – Волшебное время! Мне о нём рассказывали сказки мои пра-прабубушки и пра-прадедушки! Хоть они тогда и не жили, но им тоже рассказывали их пра-пра… о теремах с резными наличниками, о колодцах со скрипучими вóротами, да требищах, овеваемых ветрами…
– И что же случилось, как всё переменилось? – тихо спросил Ярослав.
– И откуда взялся этот Мар-Мур-Морок? – вопросил и Зилаша. – И как он вдруг всех замор-мурр-морочил?
– Ох-ох-ох!.. Вот так и переменилось… – продолжил Баука. – Люди стали возводить в яви города и ими же застраивать Страну снов. Тут магистр Маргус, сынок Морфея, решил приукрасить новые города волшебством… А Велияр задумал отстоять старую, сельскую жизнь…
– Вот тогда-то в мире и явился этот ужасный Морок!.. – прервала домового Купавка, почему-то опасливо оглядываясь. – Говорят, сам Велияр его и выпустил тенью, дабы сокрушить города. Он наделил тень силою разрушения… Да только она восстала и на Велияра. Вот тогда Морфея и стали мучить кошмары… Маргус же стал воевать с нею по-своему, отстраивая разрушенное…
– Да-да! – закивал Баука. – Вот с тех пор Маргус с Велияром и спорят-спорят… И каждый к себе переманивает волшебников, драконов и оборотней… Да и нас, домовых! Вот, думаешь, почему в новых домах нет домовых? Да потому, что мы остались верны старине! Уж лучше жить в уютных норках, чем с этими новомодными удобствами, но в каменных клетушках, где даже мыши не живут!
Это да… Домовой был прав. Ярик представил их московскую квартиру… Вроде, всё есть… Но тесно, душно. И, главное, вокруг нет жизни… Пыль разъедает всё, как с ней ни борись. Цветы в горшках засыхают и отказываются цвести. И над всем властвуют заводские трубы, дым из коих застилает всё небо, торжествующе гудят потоки машин и бьёт в глаза флуоресцентный свет от реклам…
Однако, как же Китеж-град? Ведь это тоже город. Пусть и старинный… Ярослав задумался… Выходит, Велияр не против всех городов, только против неживых, умирающих… А Китеж – город живой… Он не такой как все города.
Ярослав вспомнил уроки отца, мастера Велексы… Да-да! Ведь Китеж и создан волшебством… Чародей Китаврул его строил. Он наводил мосты меж явью и навью, мирами людей и волшебников… Пока эти мосты не были разрушены, оба мира процветали…
Но теперь тень Китаврула, чародей Мерлин, захватил власть, похитил Звёздную книгу и камень Марабель. И свершилось это по злой воле Владыки теней Морияра…
Потому города, подпавшие под власть тени, хиреют. Города, лишившись чувств, красоты, утрачивают жизнь, а сёла без городов прозябают и дичают…
Кто же разрушил мосты меж явью и навью? Зачем? Да! Домовой прав! Во всём виноват Морияр! Тень Велияра! Да ведь Велияр сам отпустил его в мир, дабы обрести власть и над миром теней… Но Морияр восстал на свет и захватил власть в тёмном мире, стал князем кошмаров…
Ярик Бусинка вдруг оглянулся на свою тень… Ему показалось, что она дрогнула, будто пытаясь отделиться от него…
Ярик столь отчётливо представил Владыку теней, что даже его собственная тень вообразила себя невесть кем, надела цилиндр и стала разрастаться… Купавка, встрепетав, порхнула в сторону…
Но тут саламудрик, сидевший рядом, выгнул спину и пустил искры. И тогда, будто испугавшись, тень опять ужалась и присмирела.
Домовой же, оглянувшись на тень, фыркнул:
– Фу-фу-фу! И не вздумай теперь шалить! Ах, с тенями нужно быть всегда начеку!.. Они такие непостоянные!
Зилаша же высунулся, испуская искры, и горячо заговорил:
– М-мур! И впр-р-рямь! Тут без мур-мерзкого Мур-Мур-Морияра не обошлось! Замр-р… заморочил М-м-мерлина! Да и Гр-ришку Кутерьм-м-мур-рр! Мр-р-рак!
– Из-за него же спит и Линка в Волшебной горе! – напомнила Купавка… – Бедная девочка!..
– Все беды от Владыки теней и его слуг! – вздохнул Ярослав. И все в пещерке тоже завздыхали, соглашаясь с ним.
– Тени, чудища и драконы Княжества кошмаров! Мыши и крысы! – возмущался Зилаша. – У Морияра их армия! Мерлин его воевода! На его сторону перешли и темнозорцы! Это силы тьмы! Но у нас есть против них оружие!
– Баука, милый Баука! – обратился к домовому Ярослав. – Ты не достанешь нам тот ларец, что принёс тебе Зилаша?..
– В нём есть то, что может нам всем помочь! – воскликнула с воодушевлением Купавка.
– Ларчик?.. Ларец… – Баука принялся рыться за шкафом, опрокинул огромные ложки и вилки – некогда они были утащены из кухни бабы Прасковьи и теперь стояли в углу будто лопаты и вилы. – Он где-то тут! Вот же! Вот!..
Домовой едва вытащил из угла ларец волшебника Велияра, теперь он был размером с сундук. Баука установил его среди пещерки.
– Чтобы его открыть, – напомнила Купавка, – нужно знать ключевое слово…
– Алатырь! В этом слове семь букв! – уверенно произнёс Ярослав и повернул на крышке ларца кольца так, что набралось нужное слово.
Ларец с щелчком открылся и все с любопытством заглянули под крышку… Но что это?
– Мне кажется, здесь что-то не так… Или так… Так или не так?.. Или как-то иначе? – смешался салмудрик.
– Хм!.. Но это не похоже на камень. Это же… – протянул Ярослав и вынул из ларца… зеркальце на длинной ручке…
– Это зеркало, – согласилась Купавка.
– Ну, да, – кивнул Ярослав. – Не камень.
– В самом деле! – заметил и Зилаша. – Тут двух мнений быть не может.
Баука же вертел головою, ничего не понимая.
– А вы что там ожидали найти? Сам Бел-горюч камень Алатырь? Вы считаете, в моей норке, завалялся Бел-горюч камень Алатырь, сотворивший в мире всё волшебство?!.
– Ах, какая же я рассеянная! – воскликнула Купавка. – Забыла и вот вспомнила! Это не просто зеркальце, а дверца в Зазеркалье. Особая! Сотворённая Мастером Зеркал!
– Звёздным Скитальцем… – шепнул Ярослав.
– Через зеркальце можно проникнуть к камню Алатырю. Так обычно и поступают волшебники. Они напитывают чудесною силой от одного из семи волшебных камней оружие, а также свои самоцветные камни либо что-то ещё.
– Ну так что же мы медлим? – возликовал саламудрик. – Давайте напитаем волшебной силою… что-нибудь!.. Это мысль!
– Свирель! Твою свирель! Пока я играю, ты пройдёшь и напоишь свою волшебной силою!
Купавка подняла свою свирель из семи трубочек, и стала играть семь нот, открывая зеркальный проход… Зеркальце ожило, просветлело. По его поверхности побежали разноцветные круги…
Из-за зеркала полетели искры, наполнившие пещерку домового. Всё вокруг стало сиять и переливаться. Ярослав протянул руку со своей свирелью в зеркальце. А когда выдернул руку – из его свирели тоже полетели искры…
И он заиграл… Музыка ширилась, отдавалась эхом под сводами… и сами своды взлетели ввысь. Вдруг показалось, что Ярик и Купавка, и Зилант с домовым Баукой, оказались в концертном зале и где-то рядом заиграл духовой оркестр.
Ярослав глянул краем глаза в зеркальце… Там тоже всё переменилось. Келья с камнем Алатырем пропала и появилась иная картинка – та, которую он вызвал своей музыкою…
Он увидел в зеркальце Линку Златовласку… Она уже не сидела у трона Мерлина, а лежала на хрустальном ложе в потоке света…
И тут вдруг в зеркале на миг явился сам Мерлин. Он что-то произнёс, ударил по стеклу посохом с чёрным камнем… И картинка сразу угасла.
Ярослав с Купавкою перестали играть и опустили свирели.
– Вы видели? Видели? – воскликнул Ярик. – Линка! Она была там, за зеркалом!.. Мы должны снять с неё заклятье сна!
– Там ещё был Мерлин… Он закрыл зеркальный проход. Он ведь тень Мастера Зеркал. И он теперь, овладев Марабелем, стал очень силён… – вздохнула Купавка.
– Но что же нам делать? Как же нам освободить Линку? – забеспокоился саламудрик. – Как пробудить её?
– Вот в этом и есть загвоздка! – тут личико домового затуманилось. – Мерлин теперь под властью Морияра, как и многие…
– Однако, и у Морияра есть одна слабость… – заметила вдруг Купавка и улыбнулась.
– Какая? Какая же? – все насели с расспросами на русалку.
– Музыка! – Купавка весело подмигнула им и пробежалась пальцами по ладам свирели. – Волшебная музыка! Та, что творит чудеса… Ведь и сам владыка Морияр был служителем муз, у него есть дирижёрская палочка… Потому музыка, если это подлинное искусство, неодолима…
Ярик обрадовался:
– Значит, мы теперь можем пробудить Линку!
– Мур-рр! Ур-рра! – Зилаша выпустил фейерверк искр и стал напевать. – Муррр-зыка! Мур-мур-мур! Мур!..
– И что же нам делать? – спросил Ярослав. – Не пора ли уже чем-то заняться?
– Что делать? – вздохнул Зилаша. – Для начала нам нужно проснуться…
– О да! Уже пора! – воскликнули домовой и русалка. – Сон был длинным, но пора вставать, умываться… в школу собираться…
Баука захлопнул сундук с зеркальцем, откуда-то достал будильник. Купавка же нажала кнопку.
Будильник пронзительно зазвонил: Дзинь-ля-ля! Дзинь-ля-ля! Дзинь-ля-ля!..
Дзинь-ля-ля!.. Дзинь-ля-ля!.. – молоточек ударял по золочёному колокольчику в старом дедовском будильнике.
Подъём! Рука тянется к кнопке… Музыка! Трам-пам-пам! Трам-пам-пам! Тир-ли-лир-ли! Ля-ля-ля!
А теперь: кто скорее добежит до умывальника? Первым, конечно, Ярик, ибо его кроватка упирается прямо в дверь ванной, так что если он не уберёт ноги, никто туда и не попадёт.
За ним втискивается Володя, тесня брата от зеркала. Третьим за их спинами встаёт заспанный Алексей Елисеевич. И все, толкаясь, чистят зубы и плюются пенящейся зубной пастой.
Женщины же, мама и сестра, очевидно, ещё сто лет собирались потягиваться и прихорашиваться… Вот ведь сонные красавицы!
Ярослав, умывая лицо, вспоминал о другой спящей красавице, о девочке Линке Златовласке, зачарованной Мерлином…
Сколько всего произошло и происходит! Алатырь, Марабель… Уснувшая в пещере Линка… И этот сон о падении Башни Звезды…
Сей сон напоминал о прежнем мире, где случались чудеса. Теперь же всё стало иным… Неузнаваемо изменилась и сама страна, – прежняя «от океана до океана» осталась где-то в сказочном прошлом. Она обломалась по краям, украшенным теперь разноцветными флажками. А самый большой её обломок с тех пор то был в раздоре, то пытался дружить со своими отколовшимися кусочками.
Всё это Ярослав понимал смутно, путаясь во временах и снах… Из снов вспоминались теперь только осколки, кои тоже приходилось складывать будто мозаику. Всё это так не просто…
Но главное… Его друзья! Они вдруг оказались по разные стороны от наспех кем-то проведённых границ. И потому с ними он общался теперь лишь по интернету, «чатясь» в игре «Волшебная гора».
Однако, та игра ещё не доиграна! Всё менялось и меняется теперь. Так что не будем унывать. Мы что-нибудь с Зилашей придумаем!
Вот же он. Тоже умывается, вылизывая рыжую шерсть. Как же он любит дурачиться и совсем не хочет взрослеть!..
Утро первого дня учёбы начиналось как всегда с неразберихи и толкотни перед зеркалами в ванной и на кухне. Но, наконец, все собрались, привели себя в порядок и успокоились.
Света была как всегда хороша с букетом цветов и свирелью в футляре. А сегодня особенно – у неё важный концерт по случаю открытия Праздника знаний. И Володя в строгом студенческом костюме выглядел весьма солидно.
Ярослав же надел новую форму, ещё не заляпанную протёкшей пастой из ручки. И тоже схватил купленный вчера букет цветов.
– Вот ведь расход! – завздыхал, как обычно, Алексей Елисеевич, которому каждый год к первому сентября приходилось закупать целую оранжерею для всех детей.
– И куда потом учителя все эти цветы девают? Может быть, в чуланах засушивают? Неужели, просто выбрасывают?.. Вот у бабушки Прасковьи они бы точно в дело пошли, у неё каждый цветок или травка – лекарственные.
– А ведь верно! – вздохнул Ярик. – Я давно заметил, что наш завуч, Марианна Савельевна, вылитая ведьма! – Он сморщился и перекосил лицо, изображая её. – Глаза – навыкате, нос – крючком, бьёт каблучком и вечно что-то бубнит под нос. Думаю, и чулан у неё увешан засушенными травами, тушками летучих мышей и змей.
– Смотри, как бы она тебя не засушила, оставив на второй год! – съязвил Володя.
– Такого в лицее не бывает! – весело ответил Ярик. И перешёл на лицейскую речёвку: – У нас все успевают, успеваемость – успех для всех! – А про себя он ещё подумал: «К тому же у меня есть друг – дракон. Что мне какая-то ведьма!»
И тут Ярик тихонько, как бы невзначай, подозвал котяру. Затем, хитро подмигнув ему, приоткрыл портфель с учебниками. Зилаша всё понял. Он юркнул в портфель и притаился.
Между прочим, учился Ярослав и в Москве в школе не совсем обычной. А по московским меркам, так и вообще чудесной. Тут ему, прямо скажем, просто сказочно повезло.
Это же была славная старыми традициями школа-лицей имени академика Кологривского при Московском университете.
И попасть туда было непросто – даже если у тебя родители сами из университета. Ведь туда отбирали одарённых детей со всей страны и даже из-за рубежа. Такой конкурс! И у москвичей тут не было привилегий – наоборот. Считалось, что они могут найти себе и другие школы. Здесь же учились чаще гости издалека, их селили в общежитии, готовя к студенческому житию.
И не смотря на то, что Ярослав сдал вступительные экзамены, Алексею Елисеевичу и Валентине Сергеевне пришлось убеждать приёмную комиссию, что именно этот лицей им необходим.
«Почему так?» – спросили их. «А вот потому!» – ответили они. И бросили на стол кипу приглашений на разных языках со всего света.
Теперь им часто и надолго приходилось уезжать в научные экспедиции и на лекции за рубеж. И сей лицей-интернат для семьи был единственным спасением. Нельзя же Ярослава оставлять дома без взрослых? Ему всего-то пятнадцать лет!
Уговорили таки… Какое облегчение!.. Отныне Алексей Елисеевич мог отправляться хоть на край света в поисках таинственных рукописей и надписей на руинах затерянных городов.
В последний год его кафедра, доселе пребывавшая в нищете, вдруг получила неизвестно откуда средства на подобные проекты.
Да и Валентина Сергеевна стала получать приглашения из Англии – почитать лекции о временах короля Артура. Её идея о любви к Ланселоту Девы Озера вдруг получила там известность.
А у Володьки и Светланы – и своих дел было невпроворот, так что Ярослав, во время отъезда родителей, оставался предоставленным самому себе. Привыкал отвечать за себя, взрослея не по годам. А как иначе?
Но все эти неудобства с лихвой окупались новой жизнью, полною самых неожиданных приключений. Их ему и предстояло теперь пережить в лицее имени академика Кологривского.
Тут, конечно, нужно подробнее рассказать – что это был за лицей.
Вообще-то, когда-то давным давно он был создан как физико-математическая школа. Причем самая престижная школа в стране (прежней, «кипучей и могучей»).
Физика и математика – науки строгие. Цифры и формулы… Всё в духе нового времени, затенённого чарами Марабеля. Не то, что древние алхимия и метафизика, более похожие на магию!
Когда-то преподавал физику и математику в лицее сам академик Кологривский. И преподавал блестяще! Потом он, как будто, умер… Почему – как будто? Ну… Ходили слухи, что призрак его всё еще бродит по лицею, заходит в свой кабинет… Теперь же здесь преподавали его ученики.
А затем в лицее открыли кафедры химии и геологии, а также филологии и биологии. Там готовили к поступлению на разные факультеты университета. И потому лицей стали в шутку именовать «нашим маленьким, но всамделишным университетиком».
Ярослав готовился к поступлению на филфак, куда его звали родители. Хоть Володька и прожужжал ему все уши про свои приключения, и про то, что «филолог и химик – дубина», надеясь, что брат пойдёт по его стопам – изучать моря и океаны. Но куда там! Каждому своё.
К тому же Ярослав с опаской относился теперь к точным наукам, замечая в них тёмные чары.
Впрочем, чары Марабеля теперь чувствовалась везде… Будто метроном, под тиканье коего играла гаммы Светлана, отныне властвовал над жизнью, и она подстраивалась, шагала в ногу, вальсы сменялись маршами. А где-то за горизонтом уже погромыхивало, полыхали зарницы.
Марабель… Многое теперь в его власти. Многое, но всё же – не всё! Марабелю не подвластны мы – наша дружба.
Вот уже и Линда – та самая, что играла за Линку Златовласку в «Волшебной горе» – прилетела из Таллина учиться в лицее. В яви её теперь звали красиво и необычно – Линда Аррет.
Да и все его друзья в яви, что играли вместе с ним в «Волшебную гору», получили приглашения, и также продолжили учение здесь. И умники-хитродеи, и виршеплёты, и витязи-казачата. Приехали и свитежанки Олеся и Оксана, поселившиеся в общежитии, в одной комнате с Линкою.
Похоже, китежское братство святиборцев и свитежанок, едва уцелев в катастрофе Великого переворота, решило возродится в нашем мире. А темнозорцы, – они остались во мгле, под сенью возвысившейся Башни Креста.
Впрочем, никто из святиборцев теперь не помнил о китежских приключениях. У каждого здесь была своя жизнь, своё прошлое.
И никто не замечал, сколь изменился окружающий мир, преломленный силою Марабеля… Теперь явь всё более походила на серый и печальный сон, да и мир снов выцвел и замглился…
Впрочем, в иные миры теперь можно было попасть не только «дорогой сна», коя подпала под власть тени. Ведь Ярослав и Зилаша во время битвы за Китеж обрели волшебное зеркальце. А это было творение самого Мастера Зеркал.
Так что теперь они могли в любое время через то зеркало отправиться в Зазеркалье.
И как вскоре выяснил Ярослав, у лицея-интерната имени Кологривского в Зазеркальной Москве было отражение – волшебная школа единорога Кологривы, отца Китаврула, прозванного Мастером Зеркал. А значит, и его тени – волшебника Мерлина, владеющего зеркальной магией.
Об этом мы, конечно, ещё расскажем подробнее, а сейчас последуем за Ярославом в лицей обычный, без зазеркальных затей. Тем паче, что он ныне принял новых учеников.
Итак, как всегда в День Знаний, по всей стране дети, чистенькие и праздничные, с белыми воротничками и передничками, с букетами, будто цветопад, высыпáли из подъездов и вливались в ручейки таких же нарядных школьников.
Повсюду в сей день ученики выстраивались перед школами, будто клумбы с цветами перед учителями-садовниками: «На линейку, посвящённую празднику знаний, становись!..»
Праздник? Так ещё бы!.. Но Ярослав уже не мог не замечать перемены и в этот день.
Будто странные сны, или тени, после Великого переворота в Китеже стали просачиваться и сюда. Даже дни как будто стали серее, а небо, отравленное дымом труб, ниже…
Он прошёл, убыстряя шаг, мимо своей прежней школы, с тоскою вспоминая дни, проведённые там за сложением-вычитанием и прописями.
И ещё он никак не мог забыть инструкцию, вывешенную здесь у входа: «педагогический коллектив должен развивать в детях зачатки активной жизненной позиции…» А родители обязаны «стремиться по мере сил выявлять в детях их индивидуальность в коллективной деятельности»…
Брр-зз… Не слова, скрип канцелярский, – будто железом по стеклу. Как хорошо, что он больше не учится тут! «Зачатки» развивать ему ни к чему, как и початки! Да и чем «меру сил» мерить? Так что незачем ему там пропадать!
Когда он прошмыгнул мимо своей старой школы, в затылок ему радостно рубануло: «Мы шагаем дружно! Нам учиться нужно!..»
«Ага! – вздохнул Ярослав с облегчением. – Не могу не согласиться! Но у меня – свой путь!..»
Конечно, ехать в лицей через половину Москвы – не близко. Метро… пересадки… Но так всё же лучше. Ведь там – его старые друзья, которые тоже поступили в сей удивительный лицей-интернат, съехавшись отовсюду.
И это была новая жизнь. Только чуднáя она какая-то тоже, зачарованная по-своему…
А с друзьями теперь ему пришлось перезнакомиться заново, «развиртуализироваться». Было это ещё на вступительных экзаменах и собеседовании.
Вот же они, толпятся сейчас у парадного входа в лицей! Тут и его курс, и старшекурсники.
Афоня и Иванка весело болтают с Михайлою о каких-то заоблачных материях, сыпя физическими и математическими терминами.
«Гумантариев» же, Алеко и Маёшку, забавляла «мова», коей их потчевал малорос Никоша. А казачат Илейку, Емелю и Лютика, также Булавку и Салавата, более занимали события политические – и современные, и разные исторические утопии. И они о сём жарко спорили.
А Линка Златовласка?.. Она тоже здесь.
Она явилась и в этом странном, зачарованном силою Марабеля, мире яви. В мире, столь похожем на сон, где все забыли истину о себе…
Здесь она – просто Линда Аретт, златоволосая школьница из Таллина. Но Ярик-то всё равно не сможет называть её никак иначе, кроме как Линкою Златовласкою.
Китежские приключения для неё теперь не более, чем сюжеты компьютерной игры «Волшебная гора»… Да и он сам для неё – лишь знакомый по игре и по переписке в чате.
Она стояла у входа и просто болтала о всяких пустяках с подружками Олесей и Оксаной. И, разумеется, не придавала значения тому, что где-то в игре, в некой пещере, она осталась спящей, поменявшись местами с чародеем Мерлиным…
Как ей об этом рассказать, чтобы она всё правильно поняла? Трудно…
Ярослав задумался… А тем временам на широких ступенях перед входом в лицей старшекурсники из Студенческого театра устроили для новичков традиционную мистерию.
При вступлении в лицейское братство ученики должны были пройти посвящение и испытание: им нужно было миновать «Врата тайны» – потешные ворота, нарисованные на огромном холсте. Однако нарисовали их весьма схожими с теми – волшебными, с плетёными узорами, искусно вырезанными птицами и русалками, что вели в незримый Кологрив-лицей Зазеркальной Москвы.
«Врата тайны» охраняли стражи – тени прежних ректоров и учителей. Их играли старшекурсники – Михай, Афоня да Ивашка. За ними вручал прошедшим испытание диплом о вступлении в братство сам магистр Маргус – он в сём времени был попечителем лицея, а заодно и режиссёром Студтеатра.
Стражи врат на пороге лицея задавали новобранцам вопросы. Полагалось отвечать только искренне, и всё без утайки.
В сей раз новобранцами из святиборцев были сам Ярослав (с притаившимся в портфеле Зилашею), также Линка с Оксаной и Олесею. Кроме святиборцев, в лицей поступало ещё много учеников, с ними Ярослав тоже вскоре познакомился и подружился.
– Знаете ли, куда вы идёте? И что вас ждёт? – зашептали тени, преградив им путь.
– Мы готовы ко всему! – ответил Ярослав Буслаев. Ему подмяукнул и Зилаша. И то же грянули все остальные нестройным хором.
– Вас ждут трудности и лишения! Вы разуверитесь во всём, чему верите сейчас! Ощутите зыбкость законов мироздания, запутаетесь в сети координат, не имеющей точки отсчёта, и будете искать смысл в том, что смысла не имеет!
– Мы не боимся этого! – ответили вновь мальчик и дракон, и все прочие.
– Загубленная молодость, обманутые ожидания, безымянная жертва науке… Примите ли вы это?
– Мы примем и это! – опять твёрдо рекли все новобранцы. Причём Линка Златовласка скрестила за спиной пальцы на руке – мол, ну ладно, ну раз так положено по обычаю… так и быть! Но на самом-то деле это слишком!..
И тут тени отступили, открывая им путь. Куда? В естественно-научный и гуманитарный лицей имени академика Кологривского при Московском университете?
А может, всё же в алхимико-метафизическую волшебную школу Кологривы при Академии чудес магистра Мартина Маргуса?..
Ближайшей же ночью Ярика Бусинку и Зилашу подняли прямо с постели.
И тогда ворон магистра сам привёз их знакомою по прошлым снам «дорогою безвременья» из Марьино на порог их лицея.
Выйдя из кабриолета и оглянувшись, Ярик вспомнил, что уже бывал здесь. Ну да, бывал… Это же Земский приказ у Красной площади. Тут и открылась когда-то первая в Москве школа, из коей потом вырос университет.
Место знакомое. Вот сейчас навстречу выйдут магистр Маргус и Брюс…
Так и есть! Как только Ярик и Зилаша вступили на порог школы, навстречу им выступили две тени в париках и с тростями. Эти тени напомнили им магистра и генерал-фельдмаршала из древней Москвы… Да! Точно так и было в прошлом сне. И их тогда тоже привёз сюда ворон…
Но в тот раз Ярик с Зилашею попали сюда из игры о Волшебной горе… Той, в коей осталась зачарованная Линка Златовласка…
А теперь? А может, это всё ещё продолжение игры и сна?.. Нет! Не может быть! Просто тот сон оказался вещим!..
– Знаете ли куда вы идёте? И что вас ждёт?.. – вопросили их тени…
Между прочим, зазеркальная школа-лицей Кологривы, где продолжил учиться Ярик Бусинка, имела свою волшебную историю.
О том Ярослав узнал на первом же уроке, посвящённом волшебной истории Зезеркалья. Вёл тот урок, как и прежде, его отец – мастер Велекса. (Все китежские учителя теперь учили тут.)
Он и рассказал, что некогда Китаврул, как Мастер Зеркал, сие место обустроил с намереньем оказать уважение своему звёздному отцу – волшебному дракону-единорогу, основателю сей волшебной школы. Потому и сейчас шпиль школы украшал вставший на дыбы Золотой единорог.
– Сие здание не раз перестраивалось, как у нас, в отражённом мире, так и перед зеркалом… – вещал Велекса. – Золотой единорог оставался геральдическим символом сего заведения, будь оно Земским приказом, Бурмистерской палатою либо Историческим музеем. И по сей день на шпиле его, даже в яви, мы видим Золотого единорога!
Ярослав припомнил, что и в Китеже, где они учились прежде, все башни украшались символами, напоминающими о волшебном коне – отце Китаврула-строителя. Только эта школа более древняя, основанная самим Кологривою… в такую предвечную глубь времён, что дух захватывало!
– О да! Эта школа – ветхая днями и годами, и со старым звёздным уставом… И прежде, до сего курса, людей здесь и вовсе не учили. Ибо за коней не считали! Думали – не потянут! А учили лишь кентавров, да единорогов, ну и коньков-горбунков с морскими коньками. Сию школу некогда закончил и сам мастер Китаврул… С отличием!
По словам мастера Велексы, школа-то сия, конечно, была в старые годы – престижнее некуда. Однако и она пришла в упадок.
А что вы хотите? С тех пор, как Кологрива, а вслед за ним и Китаврул, отправились в звёздные скитания, единороги стали редкостью, да и кентавры, одичав, рассеялись по лесам, а морские коньки с коньками-горбунками так и вовсе куда-то запропали и измельчали. Посему саму сию школу после и приспособили для оставшихся без присмотра малолетних нарушителей законов Зазеркалья.
– Однако теперь всё будет иначе! И слава сей школы возродится! Великий переворот всё перевернул! А посему Китежскую школу нами было решено перенести в эти стены. Здесь вы и продолжите обучение – в новых стенах, но по старому уставу!
Закончив свой первый урок столь духоподъёмно, на высокой ноте, мастер Велекса затем повёл новобранцев знакомиться с сей школою – Зазеркальным Кологрив-лицеем.
О самом Кологриве здесь напоминало многое – скульптуры коней, единорогов и кентавров, скачущих, встающих на дыбы, крылатых и златогривых, украшали парадный вход лицея. А общежитие было обустроено рядом, на заднем дворе, в бывших конюшнях и Манеже. Когда-то там, в ротонде, обреталась и конюшня мастера Кологривы.
Потом всё не раз перестраивалось. Но и теперь спальни школяров занимали бывшие стойла. В спальнях и ясли остались, куда ранее ссыпáли ячмень или пшеницу (а теперь учебники и конспекты).
А в пристройке общежития, в Манеже, разместилась нынешняя конюшня. Её заполняли кареты, экипажи, пролётки и кабриолеты, определённые для поездок сквозь время. Кстати, на одном из тех кабриолетов катался сам магистр Маргус.
Конечно, зазеркальный Манеж мало походил на знаменитый шедевр архитектора Бове, возведённый в яви напротив Кутафьей башни Московского Кремля. Здесь это был просто сарай из рассевшихся брёвен – будто его разрушили война, пожар и затем незаконченная реставрация.
Однако и такой приют – лучше, чем остаться совсем без крыши над головой. Беженцам из опрокинутого Китежа – всё подарок судьбы.
Впрочем, все эти неудобства окупались выгодностью расположения Манежа у самых Кремлёвских стен.
Кстати, заметим, рядом с зазеркальным Манежем были не только сам Кремль и школа единорога Кологривы, но и прямо через улицу – Старое здание Московского университета с пристроенным к нему Студенческим театром. А новое здание, как вы знаете, в яви выстроили на Воробьёвых горах.
Старое здание университета и Студтеатр мало чем отличались в Зазеркалье и в яви. Разве что зазеркальный театр более походил на храм. Хотя, после Великого переворота, речь зашла о том, чтобы и в яви место театра занял храм, чему студенты были вовсе не так рады, как хотелось начальству.
И, кстати! В сём театре играли ученики из Кологрив-лицея – все наши старые знакомые святиборцы. Где же ещё им было ставить мистерии, к коим они так привыкли в Китеже?
А если далее перейти от Студенческого театра через Манежную площадь (Манежку, как говорят здесь), то можно было войти в аллею, разбитую у самых стен Московского Кремля.
Тут под таинственной сенью лип, тополей, клёнов и полюбили гулять святиборцы. Для витязей Китежского Святолесья старая аллея с остатками огибавшей Кремлёвскую стену речки Неглинки, стала их новым Святым лесом.
И сюда же, в обложенные гранитом ключи, что питались от выбивающейся из-под земли Неглинки, переселились все китежские вилы. Им, как и другим героям сказок, один известный скульптор установил здесь памятные статуи. Той же Царевне-лягушке (а значит, – виле Вельмине).
А посему, рядом в сём ключе, в Зазеркалье, поселилась также и дочь Вельмины – вила Купавка.
А куда запропал сам Велияр? Это так и оставалось загадкою… Впрочем, прошёл слух, что тут стал являться и его призрак… Почему бы и нет? Ведь тени прежних ректоров и учителей лицея тут попадались на каждом шагу.
Итак, следуя за учениками и мастером Велексою, мы прогулялись по окрестностям Кремля, где обосновались беженцы из Китежа. Осталось только бросить беглый взгляд на сам Кремль.
Он возвышался громадою башен и шатров за высокими стенами крепости. Но хода туда не было, путь заступали стражи у затворенных врат под башнею с огромными и вечно стоящими часами. В Зазеркалье Кремль окутывали туманы, и никто толком не знал, что же там творится.
Только поговаривали, что там среди площади спит зачарованный трёхглавый дракон.
– И хорошо, что спит! – заметил Ярослав. – А то мало ли что… и как!
– Да! – согласился Зилаша. И замурлыкал стишками: – Дракон – это тебе не птица, не буди его – пусть проспится! Вот пробудится, да разыграется, – поздно будет каяться! С дракошками, как и с нами, летучими кошками, лучше не шутить!
– И в мыслях не было! – уверил друга Ярослав. – Какие уж тут шутки!..
Между тем, влияние Марабеля становилось всё ощутимее во всех мирах и временах.
Будто Мерлин, обернувшийся Моральфом и овладевший силами Марабеля, установил часы на башне Креста и стал при них часовщиком, подчиняющим время и все часы мира.
И хотя в Зазеркальной Москве часы на Кремлёвской башне стояли, противясь чёрной воле волшебника, – в яви они уже шли мерно и неуклонно, вращая огромные колёса с зубцами, отмеряя полночь и полдень боем курантов…
И теперь всякий московский день для Ярослава и всей семьи Буслаевых, начинался с поворота колёсика часов и звонка будильника. Потом жужжали колёсики в бритве, крутились бобины в плеере. Лифт опускал канаты, наматывающиеся на колёса подъёмника. Вертелись турникеты, крутились под ногами и несли на себе пассажиров колёса автобусов, колёса эскалаторов и поездов метро.
Город, как сложный часовой механизм со многими колёсиками и колёсами, зубчиками и анкерами, крутил и нёс Буслаевых по своим лабиринтам…
– Двери открываются, двери закрываются… Следующая станция… Следующий год… Тук-тук… Туки-туки… Тук-тук…
Ярослав задрёмывал под мерные перестукивания колёс на стыках рельс. А рядом с ним также во полудрёме поспешали на работу и учёбу папа либо мама, а иногда и брат с сестрою…
И они выходили на разных станциях, терялись в толпе, а затем и вовсе пропадали куда-то надолго…
Так отца теперь зазывал в Америку сам известный на весь свет Вилли Билборд – участвовать в экспедициях, совместных с его Университетом Атлантики. В качестве стажёра в морские экспедиции он приглашал и брата Володьку.
– О yes! Древние манускрипты исчезнувших цивилизаций! Допотопная культура! – соблазнял мистер Вилли из-за океана. – Рунические надписи на руинах затерянных и затонувших городов! А вы – единственный специалист по рунам гипербореев и атлантов… Уникальная возможность!..
Маму, Валентину Сергеевну, тоже приглашали – в университеты Англии. Сам профессор мистер Вритер её цитировал там в своей капитальной монографии по королю Артуру.
И всё бы хорошо… Да вот только Ярослав не мог не узнать в мистерах Вилли Билборде и Вритере – кого бы вы думали?
Да китежских же учителей Вальяра Сивоуса и дракона Вритьяра… И как их было не узнать?.. Не говоря о внешнем сходстве (те только сменили прежние балахоны на современные одежды), китежские подземные учителя тоже жили и учили в сущности где-то под Землёю – у антиподов!
И как на них было полагаться? Ведь в Китеже они учили темнозорцев, кои все ныне перешли на сторону Тёмного Мерлина… Может, и сии учителя тоже тайно следовали его злокозненным наущениям?
– Туки-туки… Тук-тук… Туки-туки-тук…
Краем глаза сквозь полудрёму Ярослав вдруг заметил в вагоне некого человека в чёрном строгом костюме… «Кто бы это мог быть?» – вздрогнул Ярослав, стряхивая сон.
Затем он тихонько тронул за рукав дремлющего рядом отца:
– Ой, пап… Смотри… Это же человек-тень…
– Да нет… – зевнув и прикрыв рот ладонью, чуть слышно возразил ему Алексей Елисеевич. – Это, верно, дирижёр… И он спешит на концерт… Вот, как раз он и выходит на Волхонке, где Светлана играет в оркестре…
И опять «туки-туки-тук»… и шипение, и скрип рессор останавливающегося вагона. И тут вдруг Ярослав очнулся… опять!
«Как странно… – подумал он. – Мне кажется, или эту станцию я уже проезжал? Это та же „Кропоткинская“, выход на Волхонку. Те же колонны, как распускающиеся лилии… Здесь и вышел тот… в чёрном, вроде бы дирижёр…»
– Так это же вроде вчера было! – удивился его недоумению Алексей Елисеевич.
– Или – сбой времени? Шутки Мерлина? – всё ещё не понимал Ярослав.
Двери открылись… закрылись… И тут вдруг Ярослав заметил сидящего напротив слепца в чёрных очках. Это тот или другой?
Слепец обеими руками в чёрных перчатках упёрся на зонт с массивной ручкой, будто на трость… Что за наваждение?
– Да что это ты? – успокаивал его отец. – Ведь это же, верно, какой-то несчастный слепой. А тебе мерещится невесть что… Ты устал… Долгая дорога… Привидится же такое…
Туки-туки-тук… Двери закрываются… двери открываются…
Ярослава и Алексея Елисеевича на станции «Университет» эскалатор выносил под осенний дождик.
Здесь их дороги расходились: Ярославу пора было в лицей, а отцу – на лекцию в университет.
На лекции Алексея Елисеевича народу теперь приходило немного. Предмет не был обязательным, ибо уже ходили слухи о скором закрытии кафедры славянской рунологии.
Аудиторию, не самую большую на факультете, заполняли те, у коих была эта пара в расписании, и кто решил не сачковать…
У студентов Алексей Елисеевич пользовался репутацией волшебника. Он и в самом деле немного походил на чародея – в огромных очках и с указкой, будто волшебной палочкой. Таинственности прибавляли луч, испускаемый проектором, и загадочные руны, мелькающие на экране. Это и в самом деле было интересно и интригующе!
Когда-то Алексей Елисеевич отыскал в пыльных архивах рунические рукописи, кои не трогали сотни лет. И стал с ними работать. Его в ту пору принимали за безобидного чудака…
А затем стали донимать вопросами:
«А нет ли в этих текстах чего-либо предосудительного?» «А вы не опасаетесь, профессор, что подобными заклятиями можно вызвать какого-нибудь древнего демона?»
Алексей Елисеевич и впрямь опасался. Особенно, когда слышал отзывы его как бы научных оппонентов, «радикальных хронологов», называемых в кулуарах «хронофагами».
«Хронофаги! Откуда только они взялись? Какое безумие нашего времени их породило?» – Алексей Елисеевич хватался за голову…
Теории хронофагов съедали прошлое эпохами. Они пытались, и весьма успешно, внушить, что вся античная история выдумана, а все древние памятники письменности – суть просто подделки.
Они учили, что рунических книг вообще никогда не было. И большую часть их сочинил лично Алексей Елисеевич Буслаев… Мол, не было, не было… Да вдруг появились! Это подозрительно!..
Так что новая дисциплина, «сравнительная рунология», детище Алексея Елисеевича, не вызвала «бурю» ни в истории, ни в филологии. Зато многих увлекли лекции Фомы Неверовского, «апостола» радикальной хронологии и яростного критика Алексея Буслаева. Они шли в самой большой аудитории. Вот там-то яблоку негде было упасть.
Ну, а если бы оно где и упало, то ни одного «
А ведь рёк же некогда отец-основатель Московского университета Михайло Ломоносов: «
Однако, судя по всему, слова те прозвучали всуе, труды же отца-основателя (и святиборца, кстати!) пропали втуне… Иначе как объяснить, что всеотрицающая теория «апостола Фомы» собрала такую паству?
И оттого в конце концов сплочённые сторонники «апостола Фомы» на научных советах разгромили шамкающих беззубыми ртами академиков старой школы. Да разве могли бы они потягаться с наглыми и острозубыми хронофагами!
И так хронофаги и откусили изрядный кусок «академического пирога» – теперь гранты, и наши, и зарубежные, потекли к ним. Археологические экспедиции, программы по изучению рунических манускриптов и прочая прочая – всё лишалось поддержки… И уже речь зашла о том, чтобы закрыть кафедру славянской рунологии…
Вот так и отозвался в нашем мире Великий переворот в Стране Снов и переписывание истории полуспящим Мерлиным!
Размышляя над сим, Алексей Елисеевич тоже, вслед за Михаилом Ломоносовым, зашёл в профессорскую столовую, что за ротондою с изваяниями мыслителей (почти сплошь святиборцами).
Здесь он, в перерыве между парами, обычно встречался с Валентиной Сергеевной, и они выпивали по чашечке кофе.
– Как ты думаешь, – спрашивал Алексей свою супругу, – дойдёт ли дело до закрытия кафедры? Свернут ли наши экспедиции?
– Всякое может случиться, – отвечала та. – Особенно, если ты будешь по-прежнему дразнить академических гусей.
– И чем же тогда я стану заниматься?
– Алёша, дорогой… Ты же известен как рунолог во всём мире. Тебя приглашают, ждут… Обещают место в Университете Атлантики…
– Так-то оно так… Но… Тут много всяких но… Понимаешь, я им не доверяю… Да и с Америкой и Англией сейчас не лучшие отношения… – А про себя он подумал: «Мда… И здесь не обошлось без проклятия Мерлина и магии Марабеля…»
– Но ведь и меня тоже зовут… Ты же знаешь, я поддерживаю связь с профессором Вилли Билбордом и мистером Вритером…
– И это меня не радует, – вздохнул Алексей. – Связи на стороне… Это… в общем…
– Ой, ну, не смеши!.. – смутилась Валентина. – Так вот… Их интересы у нас теперь представляет… Кто бы ты думал? Ну?.. Сам магистр Мартин Маргус! Он уже открыл отделение Университета Атлантики у нас и курирует лицей… А вот, кстати, и он! – И тут Валентина помахала рукою внезапно явившемуся в столовой магистру Маргусу.
Тот явился у входа в тёмно-синем с блестками костюме, весьма важный и благообразный. А затем степенно прошествовал к ним меж столами.
– Магистр меня как раз и просил устроить встречу… – объяснилась Валентина Сергеевна.
– О! Так ведь мы давно знакомы с Мартином! Приветствую! – поднялся навстречу Алексей Елисеевич. – Это тот самый антикварий, что приобрёл у нас книгу о Мерлине и Китоврасе…
– Hello, профессор! Я как раз её вам возвращаю. Это небольшой презент от нашего Университета… – магистр протянул Алексею старый фолиант. – О! Вопросы сравнительной мифологии так увлекательны!.. И нас также крайне интересует тема ваших работ по рунам, профессор!
– Очень приятно, господин Маргус, – улыбнулся Алексей Елисеевич, принимая книгу. – Так чем я могу быть вам полезен?
– О, не беспокойтесь ни о чём! – замахал руками магистр. – Это мы можем быть вам полезны. И мы уже оказывали кафедре рунологии вспоможение. Ваши исследования потрясли нас! И вы должны, просто обязаны их продолжить!
– Это замечательно… Но ведь, похоже, мою тему прикрывают.
– Хм-хм… Как это неприятно… Хронофагия – это опасная лженаука!.. Хотя уже весьма популярная и не только здесь… Повсюду! Но мы ей дадим бой! Не так ли, профессор? Вот потому-то мы и рискнули предложить вам контракт с Атлантическим Университетом! Соглашайтесь же!..
Предложение казалось заманчивым. Экспедиции по всему свету, рунические манускрипты… Лекции в лучших университетах мира…
Конечно, не может быть, чтобы всё прошло мирно да гладко… Да и ему с Валентиной придётся надолго оставлять детей… Алексей колебался…
Но потом подумалось, дети – не такие уж маленькие. Света и Ярослав – вполне самостоятельны. Тем паче и интернат Кологривского возьмёт на себя часть забот… А Володю можно взять с собою… Стажёром… Это они уже обсуждали с Вилли Билбордом… И пусть тогда хронофаги кусают локти! Когда ещё представится такая возможность?..
Только что виделось, как Чёрный дирижёр взмахнул своей палочкой, дабы сыграть реквием… Но тут явился магистр Мартин Маргус и объявил антракт… Это судьба! Не иначе!
– Итак, всё решено! Наш ответ – да! А можно ли взглянуть на контракт?..
– Конечно, конечно! Пожалуйста!
Вот так мало-помалу, вся семья Буслаевых и стала рассеиваться по белу свету…
Отец с братом пропали где-то в Америке, готовились там к экспедициям по поиску Атлантиды… Мама металась с лекциями по миру, залетая изредка и в Москву. Да и Светка уже бредила гастролями…
А Линка Златовласка?.. Хорошо, что теперь она была уже рядом в яви, училась на одном курсе с Ярославом – правда, в отличие от него, её более интересовала не филология с историей, а морская биология (а как иначе, она же была из русалок!).
И к тому же она теперь ходила в лицейскую студию при Студенческом театре, где ставили Китежские мистерии. Однако Линка по-прежнему ничего не могла вспомнить из своих снов о Китеже… Говорила, что вообще снов не видит…
С этим нужно было что-то делать… Но что?
Кстати, пора уже рассказать и об этом театре… Казалось бы, причём здесь театр? Ведь в лицее, как и в университете учат, по идее, всему на свете, наукам естественным и не очень, но только не театральному же искусству! И тем не менее Студенческий театр Московского университета выпустил столько славных актеров, бардов, даже телеведущих! Многие и поступали в университет только для того, чтобы подняться на его подмостки!
Ведь никто не ведает, станешь ли ты учёным (да и кому нужны нынче учёные!), но ты сразу же можешь заблистать на сцене одного из самых популярных театров Москвы! Без потерянных годов на обучение и мытарств на второстепенных ролях с бессмертным «кушать подано!».
В последние годы, с усилением власти «тёмных», хронофагов и прочих «марабельцев», то есть учёных, подпавших под власть Марабеля, театр стал ещё более важен. Лишь там ещё теплилась жизнь и было где приложить свой талант.
Уже само университетское образование рассыпалось на глазах, обращалось иллюзией, игрой в науку. Да и в лицей зачастили «тёмные». На уроках естествознания теперь вдруг стали являться люди в рясах и учить «Сотворению мира», потрясая толстыми книгами в чёрных обложках с крестом либо серпом (знаком башни Креста и Серпа). На уроках биологии теперь ставили под сомнение теорию эволюции. А на уроках истории сторонники Фомы Неверовского насмехались над старой хронологией и объявляли подделками все древние летописи.
Но чем более мир вокруг уходил во тьму, тем ослепительнее блистал Студенческий театр! Его иллюзии уже казались подлинным волшебством!
– Мы возрождаем классику! Возвращаем на сцену старую добрую сказку о Спящей красавице! – провозгласил тогда магистр Маргус, куратор Студенческого театра. – И всё будем делать по старому уставу! То есть импровизируя, без нудных репетиций, сценариев… Каждый будет играть кто во что горазд! И ту роль, которая более ему подходит!
Ярослав обрадовался и тихонько шепнул сидящей рядом Линке:
– А магистр прав… В старину так, по наитию, и ставили мистерии…
– И я что-то такое припоминаю… – откликнулась вдруг Линка.
– Сказание само выбирает своих героев… Вспоминаешь? Русалии… Китеж… Волшебник Велияр?.. – напомнил с надеждою Ярослав.
– Это из новой компьютерной игры о «Волшебной горе»?..
Ярослав вздохнул разочарованно… Нет, Линке так и не удалось пока одолеть заклятие Мерлина…
Тем же вечером, будучи в полусне, Ярик Бусинка гулял в Зазеркальной Москве.
Теперь ему не обязательно было дожидаться ночи и засыпать. Он мог перемещаться меж мирами в любое время – проходя даже днём через зеркала, либо отворяя неприметные двери в переулках или каких-нибудь коридорах старых зданий. Да даже просто скрываясь за завесою дождя на улице.
Он шёл по липовой аллее у Кремлёвской стены. Рядом прыгал по лужам довольный всем, а особенно самим собою, саламудрик Зилант. А вокруг него вилась вила Купавка.
– А правда, что в яви Линка Златовласка ничего не может вспомнить о Волшебной стране? – спросила его русалка.
– Так и есть, – кивнул Ярик. – Ведь чары сна, насланного Мерлиным, не рассеяны. Но мы пытаемся… И ещё надеемся…
– Да… – вздыхала Купавка. – Весь мир Яви теперь под властью Марабеля… Там теперь все живут в полусне…
– Все рассеянные! – мурлыкал Зилаша. – Но лишь только мы рассеем чары сна, всех так и осияет! Помяните моё слово! Мурр-мурá-Мурабель!..
Ярослав и сам чувствовал себя несколько рассеянным… Всё смешалось в последнее время…
Последнее время… И это уже не ясно что такое… Ведь стрелки на часах свихнулись – идут то вперёд, то назад, то вообще куда-то в сторону…
Ярик с трудом вспоминал… Вот ему двенадцать – он учится в Китеже… Потом что?.. Великий переворот… и вот ему уже пятнадцать… почти шестнадцать… и он уже учится в лицее Кологривы… или академика Кологривского?
Притом он помнил, что были ещё какие-то Яры в сказочной древности, да и в будущем, которое для него тоже прошлое…
А всё потому, что некто спешно переписывал историю, меняя мир… Кто же это делал? Ну да! Это же Мерлин, захвативший камень Марабель и Звёздную книгу!
И ещё Ярик чуял, что кто-то во всех временах противился сему злу. Кто-то что-то писал, какие-то то ли подмётные листы, то ли истории о будущем, то ли либретто для неких мистерий…
А не он ли сам так, из будущего, пытался вмешаться и что-то внушить себе настоящему? Чтобы что-то изменилось здесь и сейчас… Чтобы актёры сыграли новую мистерию, и так добро победило, а чары Марабеля были разрушены…
– Молодой человек! – знакомый голос вдруг оторвал Ярослава от его мыслей.
Ярослав очнулся и оглянулся… Аллея изменилась – теперь здесь не просто лил дождь – хлестал ливень. Ярик и сам не заметил, как сквозь его потоки он вошёл в мир, сокрытый за водяной завесою, пограничный меж явью и навью…
И тут в нитях дождя прямо перед Ярославом сплелась бесплотная фигура. Вода обтекала её, отчего она казалось стеклянной. Завитки бороды спадали до земли, хламида походила на водопад… Знакомый лик проявился в струях…
– Велияр! Это же вы! – возликовал Ярослав. – Здравствуйте, мастер!
Рядом из-за завесы дождя вышли Зилант и Купавка. Он выглядел как школяр с рыжими вихрами и в ботинках без шнурков. Она красовалась в розовом целлофановом плаще, с подрисованными глазами и седой прядью, выбивающейся из-под копны блестящих чёрных волос. Натуральная э́мо! Причём Зилаша, заметив, как та модничает, стал её поддразнивать: «Да ты не эмо, ты просто страус э́му!»
– Ой, а где же ты был, дедушка?! И что с вами? – зачастили Купавка и Зилаша.
– Хм!.. Да уж!.. – ответил мастер Велияр. – Был! Там где был, там меня уже нет. Да и где есть, как видите… или нé видите, – тоже… А ведь тени не достать того, кого нигде нет…
– Ой, дедушка! – Купавка попыталась обнять деда, но лишь намочила рукава. – Так значит, ты вспомнил своё старое дело?
– Ну да, решил всё тут вычистить, отмыть… Сколько грязи-то накопилось без меня…
Тут друзья бросились было объяснять, что произошло, что сотворил Мерлин. Переписана «Звёздная книга», Марабель меняет мир… Но они уже обрели Алатырь-камень, как он того и желал… Ведь он им оставил столько подсказок!
Но Велияр их будто не слышал.
– Страницы книги – чисты… Картинки все смыты, а строки – стёрты… Но Алатырь – всем камням камень! И не одолеть его Марабелю, а значит, надежда ещё есть…
– Да! Мы должны сокрушить Марабель! – воскликнул с жаром Ярослав.
– Сокрушить – не сокрушая! Все вершить – не завершая… Ведь конец – там где начало… – заговорил волшебник нараспев.
– А на колу висит мочало! – улыбнулся Зилаша. – Простите, мастер! Но хватит загадок! Уже голова от них кругом идёт!
– Ох да, дедушка! – воскликнула и Купавка. – Но что нам делать-то теперь? Подскажи!
– Как всегда – играть и веселиться! – ответил мастер Велияр. – Прыгать по лужам! Брызгаться! И никогда не унывать!
Зилаша, конечно, тут же бросился исполнять наказ волшебника, подхватив Купавку и закружившись с нею, будто в танце…
Но Ярослав остался безучастен.
– Я не могу так! Линка зачарована… Мир под властью Тени… Сейчас не до игр…
– Но игра не закончена! – возразил Велияр. – Линка Златовласка всё ещё в игре! Она всё ещё спит в Волшебной горе!
– И я пытался ей всё объяснить… Но она не поверила… Совсем… Для неё это только старая сказка о спящей царевне, по которой сотворили игру о Волшебной горе… Она не помнит ничего из снов, и не принимает их всерьёз!
– Замечательно! – обрадовался Велияр. – Так и нужно! Тень не одолеть, принимая её игры всерьёз! Играйте! Веселитесь! Только так и победите!..
И тут вдруг Ярослав заметил, как к ним через улицу, от Студенческого театра, что в пристройке университета, идёт их режиссер – магистр Маргус.
Он был одет в старинный камзол, как и при первой встрече с Ярославом. И он очень спешил, прыгая через лужи.
– Ах-ах! – воскликнул магистр. – Всех приветствую! И наконец-то я вас нашёл, мастер! Вас теперь так трудно застать! Ах!.. Я по поводу игры… Да… С ней возникли сложности… Иногда так бывает! Но всё исправится!
– Уж будьте любезны, магистр! – пробулькал в ответ Велияр. – Вы дали обещание, что всё будет согласно уставу! И что же?
– Ах-да… Устав… – заулыбался магистр. – Ну, конечно же! Всё соблюдено! Игра скоро закончится, И… как и положено – мистерией! Старинной – и всё по древнему уставу!
– Мистерией? – переспросил Велияр. – Как в Звёздной книге? Но её же похитили… Теперь никто не знает старые сказания…
– В том-то и суть! В том-то и суть! – настоял магистр. – Мы возрождаем мистерию! А, значит, возвращаем и книгу!
– А Линку? Линку Златовласку? Мы пробудим её? – в волнении спросил Ярослав.
– Разумеется! – и тут магистр Маргус ткнул тростью в театральную афишу на тумбе Студенческого театра. – Смотрите!
На афише было написано: «Премьера Студтеатра на главной театральной площадке столицы!! Балет-феерия „Спящая царевна“!!!»
– Премьера? Феерия? – все стали толкаться у афиши. – Как здорово!
Ярослав же успел прочесть:
«По музыкальной сказке А. С. Пушкина и П. И. Чайковского. Декорации по картинам В. М. Васнецова. Режиссёр-постановщик феерии М. М. Маргус.
Впервые в роли Спящей царевны – школьница из Таллина – Линда Аррет…»
– Линка? Это она… Спящая царевна? – Ярослав был взволнован.
Как же он мог забыть?.. Да! Конечно!.. Они же репетировали всё последнее время, сбегали с занятий. Светлана играла на волшебной свирели, и явь от того менялась. А он сочинял либретто прямо на лекциях и переменах…
– Мы тоже хотим! Мы тоже сыграем в этом представлении! – заголосили Зилаша и Купавка. – И мы будем будить Линку! Магистр, вы же дадите нам роль? Ну, пожалуйста!
– Разумеется-разумеется! – воскликнул магистр и снова ткнул в афишу тростью. Там сразу же добавились строки «В ролях…»
– Ах, я замечательно сыграю фею! – воскликнула Купавка. – Я же и есть – фея! И у меня замечательный голос! Волшебный!
– И нет саламандры лучше меня! – воскликнул с жаром Зилаша.
– Всё задуманное исполнится! И всё будет хорошо! – пообещал магистр Маргус.
– Всё будет хорошо… – заулыбался и волшебник Велияр. И он вновь обратился к магистру: – Ну, смотри же! Ты обещал соблюсти устав… – И тут вдруг он стал терять образ. – А мне уже пора-пора-пора… С тучкою, с ветром! С вечерним туманом… С утренней росою…
Сказав это, волшебник Велияр рухнул водопадом на мостовую и пропал в тумане. Ливень же понемногу стал стихать. Вечернее небо прояснялось.
– Ярик! Ярослав! – Линка тряхнула его за плечо. – Проснись же! Пора выходить. Это уже наша станция!..
– Что? А?.. – очнулся Ярослав. – То есть… как же так? Это не не меня, а тебя должны разбудить сегодня!..
– Тем более! – усмехнулась Линка. – Скоро уже всё начнётся! Идём же!
Так и есть… Это станция «Кропоткинская» и выход на Волхонку. Сегодня здесь, в новом концертном зале, открытом в цоколе главного собора столицы, давали «Спящую царевну».
И хоть роль спящей царевны в постановке играла Линка Златовласка, она совсем не волновалась… Да и зачем? Большую часть роли она просто будет спать. Отличная роль!
А солировала в музыкальной феерии его сестра Светлана. Вот же она рядом, и тоже улыбается, – видимо, он смешно выглядит спросонья.
Она рада и тому, что Ярослав передал ей свою волшебную свирель из Китежа. Свирель, вобравшую волшебную силу Алатыря…
Светлана теперь – восходящая звезда на музыкальном небосклоне Москвы. И всё благодаря китежскому волшебству. Не иначе! Восторженные отзывы музыкальных критиков! А впереди – полные залы и гастроли по стране и миру!
Многое изменилось с того времени, как они прошли обучение в Китеже… И как там приключился Великий переворот…
Последствия сего видны и здесь… Борьба звезды и креста повсюду оставила зримые следы.
Ярослав с Линкою и Светланою прошли по станции метро среди колонн, напоминающих лилии.
И тут Ярослав вспоминал… Не так давно он бродил среди лилий по заболоченной Волхонке в Москве Зазеркальной…
Там всё ещё высились руины древней Семиверхой башни, на месте коих потом выстроили сей храм, главный в Москве…
Известно же, что это место заклятое, волшебное. Некогда московскую Семиверхую башню связывал радужный мост с китежскою Башнею Звезды. Эту башню восстанавливали и перестраивали. Она украшала собою стены Белого города, кои потом разобрали, и они стали Садовым кольцом.
Семиверхую Башню разобрали последней. И затем возвели на её месте Храм Христа. Так же как и в Китеже после Переворота на месте Башни Звезды воздвиглась Башня Креста.
Однако храм простоял недолго и был взорван теми, кто носил звёзды на фуражках. И хотели они тогда возвести свой храм со звёздами, но сил хватило лишь на постройку бассейна. И многие видели отражение в бассейне павшего храма.
А потом власть опять сменилась, и отражение из Зазеркалья было вновь проявлено. Павший Храм Христа был выстроен снова.
Причём в достроенной цокольной его части он теперь более походил на Башню Звезды. Там, в прекрасном концертном зале, теперь и шла постановка «Спящей царевны».
– А знаешь… – как-то сказал, связавшись по интернету с сыном, Алексей Елисеевич. – То, что на месте сего храма был недавно бассейн, весьма символично. Это же мистерия Атлантиды.
– И то, что там теперь ставят «Спящую царевну» – тоже не случайно… – добавила мама Валентина. Её голос интернет донёс из Англии. – Спящая царевна, она же и русалка по имени Лин, тоже родом из Атлантиды. Она и сама – Атлантида, ведь так звали и дочерей Атланта…
– В самом деле? – изумлялся Ярослав.
– Разумеется… Какие сомнения? – отвечали мама и папа, перебивая друг друга.
По их словам получалось так, что легенда о Спящей царевне – это притча о гибели Атлантиды. И уснула она в сказке, уколовшись не простым веретеном, а тем, на кое наматываются нити судéб.
– Да ведь Спящая царевна не погибла, она уснула на сотни лет… – сомневался Ярослав.
– Так же и Атлантида… Она не погибла, а ушла в Мир грёз. – говорила мама. – Об этом и говорится в сказании о Спящей царевне…
– И что же будет значить её пробуждение?
– Возрождение мира после гибели, – отвечал отец. – Передача древнего знания… Ну, что-то вроде того. Не так ли?..
– Что-то вроде… А может и нет! – встревал в разговор Володька, выйдя на связь с борта исследовательского корабля, идущего по Атлантическому океану. – Не там вы ищите Атлантиду! Скорее мы её отыщем тут в океане!..
Ярослав задумался. Атлантида… Китеж… Они утонули в Мире грёз, в зеркале вод. Да и этот храм с подземным залом, на месте коего некогда плескалась вода, тоже проявлен из Зазеркалья…
И вот кисея занавеса взмыла вверх, а оркестр грянул тему «Спящей царевны».
То была не обычная постановка старой сказки, а новое её прочтение. Над либретто к сей феерии Ярослав корпел много месяцев.
Родители ему немало помогли, забрасывая его ссылками на французские, немецкие и русские переложения древнего сказания. «Пушкин! Перро! Братья Гримм! Все брались за сей сюжет! Пушкинская царевна и королевич Елисей! Красавица Аврора и принц Филипп! И, наконец, Белоснежка, которая тоже засыпает зачарованным сном…»
А Светлана замучила Ярика музыкальными темами из балета «Спящая красавица» гениального Петра Ильича Чайковского… Ярослав же настоял на том, чтобы слить их со старыми русскими колыбельными: «Вот же! Вот! Так надо!» – говорил он, наигрывая их на волшебной свирели…
К нему (а также к Петьке Чайке) на помощь были призваны и другие китежцы из музыкального класса Купальвана, дяди Купавки. А ещё и виршеплётец Алеко из класса Мосальвана сочинял песни…
Вместе же получился замечательный оркестр и хор, ласкающий теперь слух.
Под чудесную музыку оркестра на сцену вступали святиборцы в разнообразных древнерусских одеяниях, несущие стяги. «Сегодня праздник! День именин царевны Златовласки!»
Ярослав, затаив дыхание, следил за развитием действия из зала… Он тоже во втором действии должен был подняться на сцену, но пока он мог за всем следить и отсюда.
Вот царевна родилась, и добрые феи, а по-русски – вилы, наделили её красотой, золотыми волосами, дивным голосом и светлым разумом…
Но вдруг явилась старая богиня, владычица веретена судéб, – поскольку никто не захотел играть её роль, ведьму изображало просто чучело, кукла на верёвочках. А её партию пел сам мастер Купальван, смешно коверкая голос.
Чучело скрипуче предрекло царевне смерть до исполнения ей шестнадцати лет.
Царская семья была в отчаянии, однако осталась одна добрая вила (её играла Купавка). Она ещё не одарила царевну. И она вмешалась в плетение нитей судеб: «То будет не смерть, а лишь зачарованный сон», – пропела Купавка.
Шли годы… Скоро царевне должно было исполниться шестнадцать лет, и тогда заклятие утратит силу. Однако, как ни берегли её вилы, и как ни прятали родители по всему царству веретёна, злой судьбы не удалось избежать…
И вот повзрослевшая царевна (её уже играла Линка), гуляя как-то у Волшебной горы, попала в таинственную пещеру. И там, уколовшись от волшебного веретена, погрузилась в зачарованный сон…
Ярослав так увлёкся представлением, что и не заметил, как старая сказка стала оживать. Декорации, небрежно намалёванные на холсте, обрели чёткость, трава и листва зашелестели, в зал вдруг дохнул свежий ветер с гор…
Дирижёр в чёрном фраке, истово махавший палочкой в оркестровой яме, вдруг обратился Морфеем со стеблем мака в руке. А музыка оркестра, чудесная колыбельная, ввергла всех в сон.
Ярослав ещё слышал, как заливалась соловьём свирель Светланы, ведшей сольную партию. А затем увидел, как сцена пропала и открылся ход в таинственный мир Волшебной страны.
Ему явилась давно знакомая по прошлым играм в сей стране – Волшебная гора, а также долина пред нею с доспехами павших воинов, сквозь кои пробивались травы и цветы.
Заклубились сиреневые туманы, а из них порхнули три вилы, рассыпающие золотистую пыльцу. Ярик, конечно же, узнал их. То были светлоярские самовилы: Купавка, Поманка и Вельмина… Он же сам и дал им эти роли…
Только когда? Давно или прямо сейчас? Хотя здесь это ведь не важно…
Вилы, явившиеся из его мечты, оживили сцену, перенеся всех в Мир грёз и сновидений.
Ярослав невольно оглянулся… Нет, зал мало изменился… Он по прежнему сидел в ложе для создателей сей мистерии и почётных гостей – рядом с магистром Маргусом.
Впрочем, как заметил Ярослав, концертный зал и ранее походил на китежский Изумрудный зал Башни Семиконечной звезды. В таком же зале в Китеже ещё недавно шла игра в Волшебную гору. Ту, в коей уснула зачарованным сном Линка Златовласка. Это продолжение игры!
Ну, конечно! И сей сон о Волшебной горе наслал на нас Морфей, а ведь он отец Мартина Маргуса. Теперь ясно, откуда магистр взял идею игры и этой феерии, и сам её волшебный мир…
А теперь нам нужно разбудить Линку Златовласку! Во что бы то ни стало! Вернуть всё как было… И так закончить, наконец, эту историю!
Тут Ярик увидел, как на подмостках, совсем не по сценарию сказки, явился его друг, Зилаша. Он выпрыгнул из вихря волшебной золотистой пыльцы, кою рассыпáла Купавка.
– Урр-а! Всем привет! А особенно прекрасной Купавке! Я тут как тут! И весь к вашим услугам!!
Ярик вскочил со своего места, приветствуя дракошку и намереваясь пробраться к нему.
– Да сиди же ты спокойно, Яр! – взволновался магистр. – Не мешай зрителям…
– Смотреть или спать?.. Да оглянитесь же! Весь зал уже спит! Это чары Морфея, сонное волшебство!
Магистр Маргус оглянулся.
– Хм… Однако бывает, что зрители засыпают и сами. Тем более, если играют… эа… «С-спящ-щ-щую…» – Не договорив, он вдруг и сам завалился на бок и склонил голову.
На Ярика же чары не действовали… Вот ещё! Засыпать в собственном сне!
И он пробрался на сцену, переступая ноги дремлющих зрителей.
– Теперь нам нужно разбудить Линку Златовласку! Я уверен – она всё ещё там, в пещере за хрустальными вратами… Там, где мы её оставили…
– Муррр! Тогда нам помешал Гришка! – воскликнул Зилаша.
И только он помянул этого темнозорца, как от края сцены отделилась тень… Впрочем, на неё пока никто не обратил внимания…
– А как же нам это сделать сейчас? – волновался Ярик. – Волшебный ключ в руках Мерлина! А только он и открывает врата!
– Мм-мур! М-мы освободимм её мурр-музыкой! – промурлыкал Зилаша. – Наша свирель – волшебная, а значит, у нас всё получится!
– Светлана! Светочка! – Ярослав обратился к сестре, что стояла в оркестровой яме. – Играй же! Теперь твоё соло!
Света, услышав призыв, очнулась от зачарования, склонилась к пюпитру, куда она положила свирель…
Но там её не оказалось! Она с беспокойством огляделась по сторонам… Где же свирель? И вдруг заметила, как, опрокидывая скамейки, инструменты и пюпитры, кто-то выбирается из оркестра, держа в руке похищенную свирель!
– Ой, кто это? Он же забрал свирель! – воскликнула Светлана, бросаясь следом.
– Это же Гришка! Гришка Кутерьма! – присмотревшись, узнал похитителя Ярослав. – Давно же тебя не было, приятель! Опять ты тут? Тенью к нам проскользнул?
– Муррр! А вот мы сейчас тебя поймаем-мм! – грозно взмяукнул Зилаша.
– Нипочём не поймаете! – возразил им Гришка (а это и в самом деле был он). Григорий остановился посреди сцены, встал и начал подносить к губам свирель. – Это моя свирель! Не отдам! Ни за что! Вы все в моей власти!
– Нет! Это не твоя свирель! Нахал!.. – возвысила голос Купавка, явившись на сцене рядом в вихре золотистой пыльцы.
– Нахал наехал! Ну и охальник! – сбалагурил Зилаша, прыгая на сцену.
Музыка было зазвучала, погружая всех в оцепенение, так что и у Ярослава отяжелела голова… Но тут Зилаша крикнул, обращаясь к собрату дракончику, что опутывал волшебную свирель.
– Эгей, послушай-ка, братец! Да, да! Ты, дракон свирели! Как ты-то к этому относишься?
И тут дракончик, обвивавший свирель, очнулся, расправил крылышки, взмахнул ими и… вырвал себя и свирель из рук Гришки!
Мелодия, едва зазвучав, оборвалась, а Гришка оступился, нелепо оседая.
– Так-то! – попенял Зилаша. – Волшебные вещи не служат кому ни попадя!
Оживший дракончик подлетел к очнувшемуся Ярославу и вручил волшебную свирель вместе с собою ему. А затем он вновь оплёл свирель, обернувшись её украшением.
– Вот теперь всё так, как и должно быть! – возликовала Купавка. – Пора уже нам будить Златовласку!
– Да, поспешим! – обрадовался Ярослав. – Нельзя медлить!..
Гришка же тем временем потихоньку отползал от оживших декораций и Волшебной горы – в сторону, к боковой двери у края сцены.
– Смотрите! Смотрите! Уходит же! – воскликнула Светлана, очнувшаяся средь оркестра, уже пришедшего в себя и опять, по мановению дирижёра, продолжившего играть главную тему «Спящей царевны».
Все глянули в сторону двери, в которой пропал Григорий. Когда он открыл её, стало видно, что он вступает на полуразрушенный мост в опрокинутом Китеже, что ведёт в Башню Креста.
Из-за кулис высыпали святиборцы… И тут дирижёр – он же и владыка снов Морфей – взмахнул своей палочкой, и музыка резко оборвалась. И все видели, как тень, оторвавшаяся от него, чёрной птицею пролетела меж музыкантов и затем порхнула в щёлку за закрывающейся дверью…
Светлана бросилась следом.
– Он ушёл! Сбежал! – негодовала она.
– Мы ещё встретимся! – воскликнул Ярослав. – А сейчас к Линке!..
Тотчас упала кисея занавеса и так прервалась связь между Страной снов и явью… И все поняли – наступил антракт.
Дирижёр Морфей устало опустил руки и уселся на вращающееся сиденье.
И тут магистр Мартин Маргус (по отчеству Морфеевич, как мы помним), подойдя к отцу, тронул его за плечо.
– Это был он? Опять?.. Тень?
Морфей кивнул:
– О да… И он очень силён… Марабель в его власти. Сам Мерлин служит ему… И мы не можем более рисковать – это последнее представление…
– А как же быть со спящей царевной? Мы должны пробудить её сейчас же… Несмотря ни на что… – напомнил магистр.
– Только не проси об этом у меня! – усмехнулся владыка снов… – Я усыпляю, но не бужу!..
– О да… И у меня, между прочим, тоже не особо получается будить…
– Ну, а это поправимо… – Морфей не переставал улыбаться. – С нами тот, кто пробудит и её, и всех нас… если пробудится сам…
А тем временем волшебник Мерлин… Или как его теперь лучше называть?
Моральф? Да, так… Ведь он и сам забыл себя в столь долгом сне. Полторы тысячи лет его дух томился в заточении в пещере Волшебной горы. Это долго! Лишь искра памяти слабо мерцала где-то в глуби его зачарованной души…
А что поддерживало это мерцание? Память о Деве Озера, о русалке Лин. О той, коей он открыл сердце, стал учить волшебству. А она использовала сие знание и заточила его…
Затем он долго скитался во тьме Запределья, куда проникла его ещё теплящаяся мысль. Он опускался всё глубже… Туда, где само время остановилось. И встретил там, у Основания Мира, где вечный холод и мрак, в самой дальней темнице для падших душ, прикованную цепью и неодолимыми заклятиями Тень… А чтобы дойти до сего крайнего предела, он должен был усыпить в себе Мерлина… И так он стал Моральфом… Тёмным эльфом…
И он теперь Моральф! И силою Марабеля он свершил Великий переворот! И сама Звёздная книга теперь в его руках!
А это значит, что ему принадлежит власть над всеми звёздными мирами! Он теперь может всё! Он может изменить историю! И свою тоже! Историю Мерлина и русалки Лин! И всё-всё будет иначе! И это будет занимательная история… О да, конéчно! Конéчно и кóнчено! Всё кóнчено…
И с русалкою Лин тоже – всё кóнчено. Он найдёт её, где бы она ни была… И заточит её – так же, как она заточила его. Дабы не просыпаться…
Мерлин, склонясь над Звёздной книгою в Башне Креста, листал её страницы и подносил к ним камень Марабель. И старые тексты тускнели, стирались и втягивались в камень…
И так тускнела и таяла сама история, как тает под сажею снег, обращаясь грязным ручьём… Но если загрязнить исток, стоит ли ждать чистой и живой воды ниже по течению?
Рождались и разрушались царства, возвышались и падали империи… И тьма поглощала свет… И где-то безумцы в дерюге и власяницах жгли как «языческую нечисть» дощечки, пергаменты, кожу и бересту, испещрённую старыми письменами…
Их работу продолжали люди в париках, а также носящие чёрные фраки и цилиндры, затем пиджаки, вещавшие с кафедр… Нет истории! Нет рун! Нет и не было! Всё пустое!..
Китеж опрокинут в Безвременье… И отныне Башня Креста – его оплот в Междумирье…
– Мой оплот, и сила, и власть! Власть Мора, Морока и Моральфа! – торжественно вещал Мерлин, под властью Тени забыв себя.
Однако, на самой вершине торжества, он вдруг почувствовал беспокойство…
Будто мелькнула искорка во тьме кромешной… Однако из искры уже возгорáлось купальское пламя… И род Буса, некогда заточивший Тень у Основания Мира, не угас…
– Но Ярик Бусинка ещё мальчишка, не знающий своей силы, – рассуждал Мерлин. – Сладить с ним не составит труда.
– Это не так… – шептала ему Тень, кривлявшаяся на стене. – Нужно быть хитрее… Он должен остаться один на один со своей тенью…
– Это уже и сделано, мастер Тень… Родители ему уже не помогут – они разбросаны по миру… – рёк Мерлин. – И Гришке Кутерьме даны ключи от Башни Креста…
Да… Гришке были даны ключи… И они подошли также к потаённой двери, ведшей на сцену в концертном зале Храма Христа…
И потому Григорий, посланный Мерлиным, проник туда, дабы похитить волшебную свирель.
Ни к чему им будить Линку Златовласку!.. Ту, что так похожа на русалку Лин… Она должна спать, как и он, Мерлин!.. Тысячу лет! И ещё больше! Проспать всю молодость!..
Так распалял себя старый волшебник… Но подлинно ли он хотел того, если послал за свирелью лишь мальчишку – Гришку-воришку? Не дав ему в помощь даже и темнозорцев? Может, он всё же частью своей души надеялся, что эта мистерия пробудит Линду… Лину… И его самого?..
Может быть, так старый и добрый Мерлин уже просыпался внутри Моральфа и втайне помогал Ярославу Буслаеву?
– Мерлин! Мерлин!.. – шептали губы Линки Златовласки. – Что же ты сотворил, Мерлин!
Во сне она видела себя заключенной в хрустальном ларце. Тот ларец стоял на окошке во дворце – так, чтобы ей было видно море, бьющееся внизу пенными волнами в скалы…
Ведь сей дворец и крепость были возведены Мерлином (в ту пору, когда он не отличал себя от Китаврула) на высоких горах Тавриды над морем Чёрным – тогда ещё Сурожским.
И сюда, в Сурожскую крепость, Мерлин и принёс хрустальный ларец с заключённой Линкою из Междумирья, миновав китежские Врата Русалок в Башне Трезуба…
Линка Златовласка смотрела в море – теперь это была её единственная отрада. А там бушевала буря – невиданная, непрекращающаяся…
А Ярослав хотел пробиться к ней… Пройти меж мирами сквозь годы и горы, пересечь моря и океаны… И ему помогали друзья-святиборцы – его верная морская дружина.
Вот они – все тут! И сам Михайло-рыбарь, и иные умники-святиборцы лихо управлялись с парусами и снастями, и, конечно, с астролябиями и прочим.
А казачата-корабельщики – Емеля, Илейка и Лютик приводили в порядок оружие, точили сабли и мечи, чистили пистоли.
Ну, а лирики, Алеко и Маёшка, подымали дух боевыми песнями, хотя они и сами были воинами не хуже прочих…
Они уже пережили много морских приключений в разных странах света. И везде им помогал, наставлял их, сам мастер Велияр, являясь то облачком, то туманом, то отражением в водах.
– Дабы снять заклятие со Златовласки, вы должны добыть Самовилский гребень, хранимый Змеем Вритьей в Туманном Альбионе, – молвил Велияр. – Только расчесав им волосы, можно вернуть прежний облик Линды!
И они добыли его! И тут им помогла вилисса Валинес – мама Ярослава. Только она, и сама в прошлом Самовила, могла упросить дракона отдать ей гребень Лины…
– Мы получили гребень Самовилы! – рёк затем Велияр. – Но отворить темницу Златовласки и одолеть Тень, поработившую Мерлина, можно лишь силою Цветка Алконоста!
А как обрести заветный цветок? С этим справился сам мастер Велекса – Алексей Елисеевич. Он, взойдя на великую пирамиду Солнца в Астлане – Атлантиде Заморья, древним заклинанием ацтеков призвал волшебную птицу. И та слетела из иных звёздных миров, неся в руке Золотой Лотос…
Тут рядом с Велексою на вершине пирамиды явились и Велияр с Купавкою.
– Золотой Лотос! Звёздная Одолень-трава! – возликовали они. – Лотос прогоняет тени и отворяет Звёздные врата!
– Любезная птица, – воскликнул Алексей Елисеевич. – Мы просим!.. Мы умоляем дать нам на время Золотой Лотос…
– Коли следуете вы Стезёю Правой, да исполнится ваше желание! – отвечала им Алконост.
И тут Золотой Лотос, впущенный из руки волшебной птицы, закрутился вихрем и, разбрасывая искры, полетел и упал прямо в руки вилы Купавки… Только она, сама рождённая из купавки, волжского лотоса, и могла принять его.
И такой волшебный свет изошёл от Лотоса, что от него разлетались все тени. И от сего света спало заклятие Тени с мастера Велияра…
– Мерлин! – воскликнул Велияр, явившись в Башню Креста, сопровождаемый Купавою с цветком Лотоса. – Остановись! Всё сотворенное силою Марабеля – морок! Так ты не вернёшь Звёздную свою возлюбленную!
– Это ты, Лишённый Тени… – хрипло молвил Мерлин. – Как смеешь ты являться сюда не как призрак?
Когда волшебник Мерлин говорил, его тень пятилась, прячась от света, исходящего от Лотоса.
– Я лишён Тени, ты же – Света! – отвечал ему Велияр. – И знай, Мерлин! Твой Свет – Звёздный Скиталец – уже встретил Лин за гранью яви в мирах Святовита…
– Я… Он… Они встретились? – Мерлин был потрясён. Его новая тень пыталась вмешаться, подать знак, но волшебнику было уже всё равно.
– Смотри же! – воскликнул Велияр, протягивая перед собой зеркало, которое спасли из его башни святиборцы.
И там, за стеклом, открылась келья замка с камнем Алатырем, лежащим на поставце. Из камня истекали искры. Они завихривались и свивались в Звёздный мост меж камнем и отвёрстым небом. А с небес слетали звёзды…
И тут по сему звёздному мосту стали сходить… сам Звёздный Скиталец и русалка Лин, будто сотканные из лучей и мерцающих искр.
Мерлин, увидев их, отшатнулся и закрыл рукою глаза, будто защищаясь:
– Нет! Не может быть!.. Лин…
– Да, Мерлин! – рёк Звёздный Скиталец, входя с русалкою в искрящемся вихре в Башню Креста. – Твоя война закончена! Освободись от Морока!
И тут Звёздная Лин подошла Мерлину… и, улыбнувшись, поцеловала его:
– Уходи прочь, Моральф! Проснись, Мерлин! – сказала она. – Проснись же… и прости меня! Прости и прощай…
И тут искры стали отлетать за стекло зеркала волшебника Велияра, а с ними растаяли и Звёздные Скитальцы… Конечно же, у них было много дел в иных звёздных мирах.
И тогда Тень, прятавшаяся у Мерлина за спиною, оторвалась от него и выхватила из рук камень Марабель. Затем она закрутилась в чёрное зеркало Мерлина и пропала – вместе с камнем!
Итак, камень Марабель вновь был похищен… А значит, борьба не кончена!
Мерлин же очнулся. Красная злая искорка, горевшая в его глазах, угасла.
– Велияр, Купавка! – молвил он, впервые глядя на мир не затуманенными очами. – Как же долго я спал!.. И как тяжело было в сём сне…
Велияр же меж тем подошёл к Звёздной книге, забрал её и облегчённо вздохнул:
– Власть тени ослабла… Мерлин вспомнил себя… Наступает время власти Звёздного Света, а значит, и время пробуждения и новых слов! Пора уже вернуть забытые песни Алконостовы!..
Итак, настало время пробуждать Линку Златовласку во всех мирах и временах. Игра подошла к концу, и Волшебная гора с пещерами вновь раскрылась пред святиборцами.
А в тех пещерах много ходов, поворотов, дверей… и за каждой из них выходы в разные миры и времена. Есть миры благие, есть запретные, а есть и выходы в неведомое и запредельное…
За одной из дверей – битва, за другой – чудища, за третьей – бушующее море… И там они сражались на суше и на море… И искали Линку Златовласку в землях неведомых…
Тем временем и Григорий Кутерьма метался в Междумирье, не зная куда девать себя.
Как будто, он добился многого. Не он ли завладел казною Китежа и собрал на украденное золото воинство тьмы?.. А потом, подчинив темнозорцев, он же и сокрушил стены волшебной обители!
Теперь же ему были даны ключи от Башни Креста. Он остался тут хранить сокровища и… Главное!.. Великие Врата Мрака! Те самые Врата, за кои Владыка теней унёс Марабель…
А Мерлин? Он стал уже не тот, что перевернул всё вверх дном! Он распустил темнозорцев (к их великой радости): «Не будет больше уроков тёмной магии! Все прочь! Все кайтесь, коли можете!»
И затем он долго бродил один в раздумьях по башне Креста… А после так и вообще пропал – ушёл по зеркальному ходу…
И видно было: там, где он шёл, – вновь проявлялся Зазеркальный Китеж-град… Он был ещё зыбким, будто сотканный из звёздных лучей, метеоров и искр… Но он уже был!..
Уходя же, Мерлин бросил напоследок:
– Я долго блуждал во тьме… Я следовал тропою тени, и так утратил свет… И это есть дорога для одиноких душ… Подумай и реши, твой ли это путь?
«Одиноких душ… Одиноких… – мучился Гришка Кутерьма. – Но я не буду одиноким! Линка!.. Она тут, рядом, – за вратами Русалочьей Башни. Заключена в хрустальном ларце!..»
Григорий бросился к Русалочьим Вратам. А затем, миновав их, выбежал вдруг на площадь перед Сурожской крепостью.
Внизу волновалось, разбивалось валáми о берег, взбаламученное и пенное Чёрное море… И ещё он увидел, – там, вдали, небывалая буря трепала корабль с белыми парусами…
Григорий отчего-то сразу понял – на том корабле Ярослав! Ярик Бусинка – он там! Он спешит к Линке Златовласке, он хочет забрать её! Так не бывать же этому!
Но тут свет ударил ему в глаза, и с них будто спáла пелена… Григорий вдруг сам увидел себя Яриком на палубе корабля.
Вот впереди кормчий – и это брат его Володька. Святиборцы тянут корабельные канаты и стараются установить паруса так, чтобы корабль не опрокинули волны.
А затем он увидел, что за бортом явились стайкою русалки, – то были их подруги, свитежанки. Русалки же успокаивали волны.
А над ними вился дракоша-саламудрик, – Зилант Златокрыл. Он уговаривал ветра вести корабль к близящемуся берегу.
Придя в себя, Григорий чуть было не впал в панику… Почему? Как так? Отчего он увидел мир глазами Ярослава?..
И тут он вспомнил: тавлеи! Великие тавлеи Морского царя! Да-да! Это волшебство может помочь!
Не успел Григорий о том как следует размыслить, как вспомнил: Мерлин недавно принёс их сюда, дабы сыграть партию с Линкою…
Но та отказалась и выбросила доску с фигурками в окошко… Тавлейная доска полетела, упала, но не раскололась, – она ведь была волшебная. Теперь она так и лежала тут рядом, на ступенях лестницы, ведущей к морю.
Григорий подбежал, поднял доску и… оглянулся в окошко, за которым в хрустальном ларце наблюдала за всем Линка. Она хотела подать ему знак, запретить: нет! не надо!
Но Григорий усмехнулся, а затем размахнувшись и присев будто дискобол, метнул вращающуюся доску в бурное море.
И сразу же из дыбящихся, пенных волн, как это было и в прошлый раз, полезли чудища, морские коньки и змеи, в коих превратились волшебные фигурки тавлейной доски.
И они сразу же набросились на корабль Ярослава и его команду! Полезли, ломая борта и мачты, круша хвостами палубу, пыхая огнём на защищающихся что есть сил моряков.
Корабль накренился под весом самой крупной, двуглавой гидры…
– А!!! Старая знакомая! – воскликнул Ярослав, узнав её по прошлому приключению. – А ну-ка, посмотрим, как тебе понравится это! Надеюсь, ты любишь музыку!
И он, взбежав на нос корабля, украшенный головою единорога, заиграл на волшебной свирели, захваченной в сей сон.
Морские звери присмирели, стали нырять, выпрыгивать из воды вокруг корабля и восторженно плескаться в такт музыке. Они выстраивались в ряды, завивались в спирали, а драконы пускали из пасти фейерверки…
Вот было веселье! Танцы средь волн! Пируэты и па, виражи и прыжки! Заводилой же этого буйства, конечно же, стал Зилант Златокрыл. Он вился над всеми, в восторге вопил, пел и свистел:
– Танцуйте все! Хлопайте хвостами по воде! Машите щупальцами! Следуйте музыке! Трам-пам-пам! Тиу-тиу! Фиють-фиють!..
И так бы всё и продолжалось, если бы русалки – а были это свитежанки Оксана и Олеся, – не нашли, наконец, на дне моря тавлейную доску и не принесли её Ярославу…
А он, с помощью лупы, вынутой из доски, обратил всех чудищ обратно в тавлейные фигурки.
Сотворив это, Ярослав облегчённо вздохнул и вытер пот:
– Уф! У нас получилось! Только и всего-то!..
– Получилось! Получилось! – радовался и Зилаша. – С неба звездочка скатилась! Проглотил её дракон – потерял покой и сон!..
А Гришка Кутерьма, видя всё это, от огорчения пал ниц и ткнулся головою в песок. Затем он поднялся и метнулся прочь… А куда? Линка видела, как он проскользнул в зеркало – туда же, где скрылся прежде Мерлин.
А что с ним случилось далее, ни её, ни тем более нас, уже не волновало.
Почему? Да потому что в келью уже входил Ярослав. Ярик Бусинка! А следом за ним валили и все их китежские друзья… Даже и темнозорцы показались неподалёку, прося прощения…
Всё хорошо! Просто замечательно! И вот Линка уже расчёсывается гребнем Самовилы и, снимая заклятие Мерлина, поёт:
Последнее восклицание принадлежало уже Зиланту Златокрылу. Оно показалось всем забавным.
Друзья-святиборцы стали смеяться, хлопать в ладоши и… просыпаться уже в яви…
А тем временем перерыв окончился. Зрители собрались в зале. Взвилась кисея занавеса – и вновь грянула музыка.
Спектакль, прерванный на время из-за переполоха, устроенного Мерлиным и Гришкою Кутерьмой, продолжился. Пришло время Ярославу сыграть роль заморского королевича.
Он искал повсюду Спящую царевну, явившуюся ему во сне. Ему помогали в поисках и Красно Солнце, и Ясный Месяц, и Ветер Ветрович, – их, намалёванных на холстах, опускали откуда-то с потолка на верёвках, перекинутых через колёсики, а ветер дул из-за кулис от огромных лопастей ветродуя.
Сцена вращалась, огромные валики перематывали декорации из картин В. М. Васнецова – таинственные леса, высокие горы, древние города… И вот, наконец, Ярослав достиг отрогов Волшебной горы…
Ветер Ветрович сообщил ему, что в сей горе есть пещера, где и спит в зачарованном сне его возлюбленная – уже сто лет…
И тут перед ним явились светлоярские вилы – Купавка, Поманка, Вельмина и примкнувшая к ним Светлана. Они пропели Ярославу (смешными оперными голосами), что он должен сыграть на волшебной свирели, только тогда вход откроется.
Ярослав играл, вилы подыгрывали ему, – и открывался тайный проход… В пещере, куда затем вошёл Ярослав, он и нашёл хрустальный ларец, в коем почивала Спящая царевна.
И затем вилы вынесли из пещеры Линку Златовласку – в сетке из серебряной паутины.
Сменились декорации… И вот перед зрителями открылась новая картина В. М. Васнецова – чудесная «Спящая царевна».
Она лежала на скамье во дворце, а вокруг неё плясали, дудели в трубы, били в бубны, свистели и тирлиликали музыканты, гусляры и скоморохи.
Все пытались разбудить Линку Златовласку. Но тщетно. Она всё ещё лежала недвижно и едва дышала. От неё исходило сиреневое мерцание.
– Ах! – воскликнула вила Купавка, порхавшая подле. – Мы никак не можем пробудить её. Злые чары слишком сильны…
– И что же нам делать? – спросил в растерянности Ярослав. – Она не слышит нас! Не просыпается!
– А не сходить ли за будильником? – предложила Светлана. – Он очень громко звенит, и мы никогда не опаздываем в школу…
– А ещё я могу громко мяукнуть! – заявил саламудрик. – Очень!.. Когда под окном мяукают коты, глаз не сомкнуть.
– А я вот думаю, что её нужно поцеловать, как мою сестру Снегурочку, – предложила Купавка. – Так её пробудил от зимнего сна один царевич… И так она удачно вышла замуж. Только кто же будет целовать Линку? Где взять царевича?
Ярослав вдруг вспомнил, что в роду Буслаевых по преданию был и князь Бус… И тут все разом посмотрели на него.
– Хм!.. – рассмеялась Светлана. – Вот будет весело, если и ты тоже окажешься каким-нибудь важным князем, а я – княжною! Тогда учительница будет к нам обращаться так: «ваше величество», или «ваше высочество»; «а не соизволите ли вы исправить тройку по математике?..»
– Да бросьте! – отмахнулся Ярослав. – Мне ещё только пятнадцать, ну… почти шестнадцать!
Но тут вила Купавка завилась кругами вокруг него, смеясь и звеня как колокольчик:
– А в сказке Ярик – совершеннолетний! И сам может стать князем!
– Правильно-правильно! – заголосили вилы, а скоморохи стали ходить на головах. – Путь он поцелует царевну! Тили-тили тесто!..
– Да ты не бойся, – поддержал Ярослава и саламудрик. – Если пожелаешь, и я её лизну. Девочки любят кошечек, а кошки – девочек…
Но тут, глянув на бледный лик Линки, обрамлённый раскиданными по подушкам золотыми локонами, Ярослав вдруг шагнул вперёд. Ему почудилось, что она стонет, зовёт его во сне… Точно! Она тихо произнесла: «Я… ро… слав…»
И тогда, вздохнув, как перед нырком, он склонился и на миг приложил свои губы к её губам, ощутив спокойное дыхание Спящей царевны…
Чудо свершилось! Линка Златовласка, захлопав ресницами, очнулась от зачарования, оглянулась кругом и улыбнулась. И тогда Ярослав взял Линку за руку и помог встать.
Зилаша запрыгал рядом, мурлыкая и пуская из шерсти искры. И вдруг, подпрыгнув высоко, в порыве чувств тоже поцеловал Купавку.
И все вилы – раскрасневшаяся Купавка и окружившие её Поманка и Вельмина, а также примкнувшая к ним Светлана, взлетели под купол, разбрасывая лепестки цветов.
– Здравствуй, Ярослав! – произнесла Линка Златовласка. – Я так долго спала… И видела такие странные сны…
– Доброго утра! – откликнулся Ярослав. – Ты столько всего пропустила… Рассказать – не пересказать!
– Я всё видела… Во сне. И павшую Башню Звезды, и происки Мерлина и Гришки… Мерлин похитил Звёздную книгу… А затем её вернул Велияр! Это правда, или это был сон?
– Всё правда! – рассмеялся Ярослав. – Хоть никто и не поверит!
– Ура! Победа! – запрыгал вокруг Зилаша.
И тут напоследок оркестр грянул тему «Спящей царевны», повинуясь волшебной дирижёрской палочке владыки снов. И под гром рукоплесканий занавес стал опускаться.
Последнее, что видели Ярослав и Линка, – это, как между рядов к ним шёл радостный и хлопающий в ладоши магистр Маргус, и как летели на сцену охапки ярких цветов.
Пора выходить, кланяться и принимать поздравления… Спектакль удался на славу!
Рукоплескали постановке и в Москве, и в возрождённом Китеж-граде – в Изумрудной зале Семиверхой башни.
Да! Китеж, пропадавший в Запределье, вернулся! И всё стало как прежде… Даже ещё лучше – со школой Китеж-града соединилась радужным мостом и переходами в Волшебной горе московская школа-лицей Кологривы!
И вот теперь в Изумрудной зале собрались все мастера и учителя волшебного города и всей воспрявшей Страны снов. На сцене вращался хрустальный шар, испускавший живые картинки, – и всё было видно так, что лучше не придумаешь.
Сам волшебник Велияр устроил сей праздник и пригласил всех-всех-всех. Волшебники в мантиях и свитках, альвы и драконы, сидели на своих местах.
Тут были и Вальяр с Вритьяром (двойники коих также следили за представлением в яви). Пришли и Купальван с Мосальваном и Росальваном, пожаловали и драконы Мерлдандрант с Шелмаборою, и все светлоярские самовилы!
По волшебной связи картинки передавались и на пирамиду Солнца, где за феерией следил Алексей Елисеевич и птица Алконост, коей уже вернули Золотой Лотос. А также те картинки смотрели в Англии, в Оксфорде, – там не отрывали глаз от экрана Валентина Сергеевна и мистер Вритер.
И даже в Америке, в Атлантическом университете, внимательно следил на многих экранах и за экспедицией в океане, и за спектаклем в Москве профессор Вилли Билборд.
И только Володя лишь слышал музыку и песни в наушниках, – сам он в это время, будучи в экспедиции, обследовал в акваланге подводные скалы.
Кажется, это были не просто скалы… Может быть, это следы Атлантиды?.. Всё может быть! Но об этом мы расскажем как-нибудь в следующий раз…
Также и о том, как Ярослав и его друзья затем боролись с Тенью, укравшей камень Марабель и ушедшей в Запределье Зазеркалья.
И как, окончив лицей Кологривы, они поступили в Университет Волшебства и в Академию чудес, и что за всем этим последовало…
Впереди нас ждёт много удивительных, загадочных, но очень правдивых и поучительных историй!
Тех историй, в коих вы и сами можете принять участие, если оденете белый плащ святиборца и примете присягу витязя Святолесья.
Так пусть же возгорится вновь купальский костер в Китеж-граде у озера Светлоярова! Ура!