Нежный бриз медленно вел нашу маленькую рыбацкую лодку на запад, приближая её к далекому берегу. Я смотрел на зеленые холмы Ирландии, пытаясь увидеть как можно больше, прежде чем стемнеет. В течение двадцати минут станет темно.

Внезапно раздался рев, воющий звук, и рыбак с тревогой посмотрел по сторонам. Откуда ни возьмись, налетел сильный ветер. Черная туча мчалась к нам с севера, молнии зигзагами устремлялись вниз, в море, которое начало вздымать волны и наша маленькая лодка тревожно покачивалась. Три наши собаки начали скулить. Обычно бесстрашные волкодавы Кровь, Кость и Клык, не любили море даже в его спокойные минуты.

Я стоял на коленях, держась за нос лодки, холод щипал мои уши, морские брызги жгли глаза.

Ведьмак с Алисой съежившись пытались укрыться от непогоды за бортами палубы. Волны становились все больше — неестественно большими, подумал я. Казалось, мы перевернемся. Когда мы скользили вниз на лодке, гигантская волна, как отвесная стена воды появилась ниоткуда и нависла над нами угрожая разбить наше судно в щепки и потопить нас всех.

Но как–то мы выжили и поднялись к вершине волны. Начался град — камешки льда с язвительной силой падали в лодку и на нас, причиняя боль нашему телу и головам. Над головами снова засверкала молния. Я посмотрел вверх на массы из черных облаков над нами и увидел два шара света.

Я смотрел на них с удивлением. Они были близко друг другу, и мне показалось, что они были похожи на глаза. Затем они начали меняться. Это были глаза — очень отчетливо всматривающиеся из черных облаков. Левое было зеленым, а правое синим — и казалось, будто они сверкают злобой.

Мне это померещилось? Спросил я себя. Я потер глаза — думая, что мне кажется. Но нет — они все еще были здесь. Я хотел крикнуть Алисе, чтобы привлечь её внимание, но пока собирался с духом они уже исчезли.

Ветер утих так же внезапно, как и начался, и менее чем через минуту море успокоилось, огромные волны словно исчезли. Море стало спокойным, даже спокойнее чем перед штормом, ветер дул нам в спины направляя к земле быстрым темпом.

— Через пять минут я высажу вас на берег — крикнут рыбак. — Даже шторм порой бывает полезен.

Я снова подумал о глазах в темных тучах. Может быть, мне лишь померещилось. Наверно позже стоило рассказать об этом Ведьмаку, но сейчас не время.

— Странно, что буря началась так внезапно — крикнул я.

Рыбак покачал головой.

— Вовсе нет — ответил он. — Нет ничего странного, это всего лишь шквал. Такое часто бывает. Обманывает вас. Почти как прилив. Но эта посудина крепче, чем выглядит.

Лицо его выглядело довольным.

— Мне нужно вернуться назад до рассвета. Ветер как раз на нашей стороне, он наполняет паруса.

Для рыбака это был огромный риск, потому Ведьмак очень щедро заплатил ему из своих последних сбережений. Мы покинули остров Моны восемь часов назад, и совершили переправу на запад Ирландии. Мы стали беженцами из Графства, и Ведьмак, Алиса и я были там в опасности на протяжении нескольких месяцев. Жители Моны начали возвращать беженцев, которых находили на острове назад в Графство — в руки оккупантов. Проводились активные поиски. Нам лучше было оттуда уйти.

— Я надеюсь, здесь нам будут больше рады — подавленно сказала Алиса.

— Хуже чем в прошлый раз, уж точно не будет, девочка, — сказал Ведьмак.

Он был прав. На Моне нам пришлось убегать практически с момента прибытия.

— У вас тут будет мало проблем — крикнул рыбак, стараясь, чтоб его услышали между завываниями ветра. — Мало кто из ваших краев бывал так далеко, и это очень большой остров. Несколько лишних ртов, мало кого побеспокоят. Здесь есть работа для Ведьмака. Некоторые называют этот остров «Призрачным островом». Здесь обитает добрая доля призраков.

Ведьмак сталкивался с тьмой. Это было опасное занятие, но уже три года мой учитель Джон Грегори, обучал меня борьбе с ведьмами, домовыми и прочими сверхъестественными существами. Призраки обычно не представляли особой опасности, и не доставляли нам беспокойств. Большинство из них даже не знают что они мертвы, и все что нужно для того чтобы им помочь — направить их к свету.

— У них нет своих Ведьмаков? — спросил я.

— Их почти не осталось, — ответил рыбак. После чего последовала тишина. — Я слышал, что никто не работает в Дублине, и город мучают джибберы.

— Джибберы? — удивленно спросил я. — Что такое джиббер?

Рыбак рассмеялся.

— Вы ученик Ведьмака и не знаете о джибберах? Вам должно быть стыдно! Вам стоит быть более внимательным на ваших уроках.

Я почувствовал раздражение из–за такого замечания. Мой учитель задумался, и казалось, вовсе не слушал рыбака. Он никогда не упоминал о джибберах, и я был уверен, что о них нет ничего в бестиарии, который надежно спрятан в его сумке. Он сам написал его, иллюстрировал записи обо всех существах, о которых он слышал или сталкивался, с примечаниями о том, как с ними бороться. В разделе «Призраки» о джибберах не упоминалось ни слова. Я буду очень удивлен, если узнаю, что он тоже ничего не знает об их существовании.

— Да, мне не нравиться ваша работа, — продолжил рыбак. — Несмотря на бури, море место более безопасное, чем встреча с джиббером. Остерегайтесь джибберов! Лучше утонуть, чем сойти с ума.

На этом наш разговор подошел к концу: рыбак пристал к небольшому деревянному причалу, который вел от моря к песчаному берегу. Собаки не теряя времени, выпрыгнули из лодки. Нам потребовалось больше времени, чтоб вылезти из неё. Мы были уставшими и замерзшими после переправы.

Спустя мгновенье, рыбак снова вышел в море, а мы направились к концу причала до гальки. Наши шаги отдавались хрустом на камнях. Любой может услышать наше передвижение издалека, но, по крайней мере, они не смогут увидеть нас во мраке. В любом случае, если рыбак прав, нам не угрожает расправа от разъяренных островитян.

Из–за густых облаков, было очень темно, и было трудно рассмотреть объект здание, которое находился впереди нас. Когда мы подошли ближе, оказалось что это полуразрушенная лодочная пристань, где мы и обосновались на ночлег.

С рассветом пришел хороший день. Небо прояснилось, ветер стих. Было все еще холодно, во второй половине февраля ясное утро предвещало приближение весны.

Рыбак сказал, что остров называется «Призрачным островом», но его другое название «Изумрудный остров» было более подходящим — хотя по правде, Графство тоже было таким же зеленым. Мы спускались по травяному склону, под ним лежал город Дублин, находясь в объятьях большой реки.

— Что такое джиббер? — спросил я Ведьмака.

Как обычно я нес обе сумки и посохи. Он шагал в быстром темпе, и мне с Алисой было трудно не отставать.

— Увы, парень, но я не знаю, — сказал он оглянувшись на меня через плечо. — Наверное, это местное название того, с чем мы уже хорошо знакомы — это единственное тому объяснение. Например, домовых называют боглами, или бугименами — в различных частях мира.

Существует несколько видов домовых, начиная от кровожадных потрошителей до относительно безвредных пращников, которые просто шумели и пугали людей. Странно было думать, что некоторые народы называют их по–другому.

Я решил рассказать учителю, что видел прошлой ночью во время шквала.

— Помните, как шторм налетел на нас, — сказал я, — Я видел что–то странное в темных облаках над нами — пару глаз, которые наблюдали за нами.

Ведьмак остановился и посмотрел на меня. Большинство людей мне бы не поверили, или посмеялись бы с меня. Я знал, что звучит это безумно, но мой учитель воспринял меня серьезно.

— Ты уверен, парень? — спросил Ведьмак. — Мы были в опасности. Даже рыбак был напуган — хотя и пытался скрыть это позднее. В таких ситуациях наше воображение может здорово с нами поиграть. Если смотреть на облака достаточно долго — ты сможешь увидеть там лица.

— Я уверен, что это нечто больше, чем просто мое воображение. Это были два глаза, один зеленый и один синий, и выглядели они не очень дружелюбно — сказал я.

Ведьмак кивнул.

— Мы будем начеку. Мы находимся в незнакомой нам стране — и здесь нас могут поджидать неизвестные нам опасности.

Затем он снова отправился вперед. Я был удивлен, что Алиса не принимала участия в нашем разговоре, она выглядела обеспокоенной.

Спустя час воздух наполнился запахом рыбы, наш путь пролегал через узкие переполненные улицы города и вел к реке. Несмотря на ранний час, было слишком шумно и суетливо, люди спешили и толкались, уличные торговцы поджидали нас на каждом углу. Здесь так же были и уличные музыканты, старик и несколько молодых мальчишек играющих на оловянных свистках. Но, несмотря на хаос, никто не был против нашего нахождения в городе. Это было гораздо лучшее начало, чем на Моне.

Здесь было много гостиниц, но большинство вывесок свидетельствовали, что они заполнены. Наконец–то мы нашли пару свободных номеров, но цена оказалась слишком высокой. Мой хозяин боялся потратить все деньги, и надеялся снять недорогие комнаты на несколько дней, чтобы мы могли за это время заработать денег. В следующей гостинице нам отказали в номерах, без каких либо объяснений. Мой хозяин не стал спорить. Не всем нравятся Ведьмаки, они были напуганы тем, что Ведьмаки имеют дело с тьмой, и считали, что она всегда идет за ними.

Затем, в узкой тупиковой улице, в сотне ярдов от реки мы нашли еще одну гостиницу с свободными номерами. Ведьмак посмотрел на неё с сомнением.

— Неудивительно, что есть пустые комнаты — сказала Алиса, нахмурив свое красивое личико. — Кто хотел бы остаться здесь?

Я кивнул в знак согласия. Гостиница нуждалась в покраске, два окна на первом этаже и одно на втором были заколочены. Даже вывеска требовала внимания: она висела на одном гвозде, и каждый порыв ветра грозил ей падением на мостовую. Гостиница называлась «Мертвый скрипач» и на вывеске был изображен скелет, играющий на скрипке.

— Ну, нам нужна крыша над головой, и выбирать не приходиться — сказал Ведьмак. — Давайте искать хозяина.

Внутри было темно и мрачно, слово сейчас полночь. Это было вызвано забитыми окнами, и большим зданием напротив, которое наклонялось в сторону гостиницы. Возле двери мерцала свеча, а рядом с ней лежал маленький колокольчик. Ведьмак поднял его и начал громко трясти. Сначала на звон ответила лишь тишина, но потом послышались шаги по лестнице, и хозяин открыл одну из двух внутренних дверей гостиницы и вошел в комнату.

Это был коренастый, суровый на вид человек, с длинными сальными волосами которые лежали на его потертом воротнике. Он посмотрел на нас пораженным взглядом, но когда заметил моего мастера, который был в плаще, капюшоне и с посохом, его поведение мгновенно изменилось.

— Ведьмак! — воскликнул он. Его лицо прояснилось. — Наконец–то мои молитвы были услышаны.

— Мы пришли спросить про свободные комнаты — сказал мой мастер. — Но как понимаю, у вас проблема, с которой я могу вам помочь?

— Вы ведь Ведьмак, не так ли? — спросил он голосом полным сомнения, когда увидел остроносые туфли Алисы.

Девушки и женщины, которые носили остроносые туфли, обычно подозревались в ведьмовстве. Алиса и впрямь была ведьмой: она обучалась этому два года у своей матери — Лиззи, костлявой ведьмы. Алиса была моим близким другом, и мы через многое прошли вместе — не один раз магия Алисы спасала мне жизнь — но мой учитель боялся, что однажды она перейдет на сторону тьмы. Он хмуро посмотрел на неё и повернулся к хозяину гостиницы.

— Да, я Ведьмак, а это мой ученик — Том Уорд. Девочку зовут Алиса, она работает на меня — копирует книги и выполняет разную работу. Почему бы вам не рассказать мне, зачем вам мои услуги?

— Садитесь здесь и оставьте своих собак на улице, — сказал хозяин, указывая на столик в углу. — Я принесу вам завтрак и расскажу в чем дело.

Как только мы сели, он принес еще одну свечу и поставил её в центр стола. Затем он исчез в одной из задних комнат и вскоре мы услышали шипение сковороды и восхитительный аромат готовящегося бекона сквозь двери.

Вскоре мы поглощали с больших тарелок бекон, яйца и колбасу. Хозяин терпеливо ждал, когда мы закончим трапезу, чтобы присоединится к нам за стол и начать свой рассказ.

— У меня не было ни одного клиента, который в состоянии заплатить, в течение уже шести месяцев. Здесь слишком страшно. Никто не хочет находиться близко к месту где «он» находится — поэтому боюсь, что у меня не будет чем заплатить Вам. Но если вы избавитесь от него я дам вам бесплатно три комнаты, на неделю. Как вам такой вариант оплаты?

— Избавиться от чего? — спросил Ведьмак.

— Каждый, кто встретится с его суровым взглядом, сходит с ума в считанные минуты, — сказал ему хозяин гостиницы. — Это джиббер, очень противный тип.

— Что собой представляет джиббер? — спросил мой учитель.

— Вы не знаете? — хозяин гостиницы выглядел вполне удивленным.

— В Графстве, мы не встречали существ, которых называли — джибберами, — объяснил Ведьмак. — Так что уделите мне время и расскажите о нем — тогда я буду лучше знать, с чем нам предстоит иметь дело.

— Джибберы появляются в течение недели после самоубийства, именно так это произошло здесь, — сказал домовладелец, — Более двух лет у меня работала горничная — очень трудолюбивая девушка, она была красивой как картинка. Затем она погибла. Она кем–то увлеклась. Я предупредил её, но она не послушалась меня.

— Кратко говоря, он дал ей обещания, — которые не смог сдержать. И даже если бы он сделал все что обещал, его семья бы не одобрила это. У него было огромное наследство и ему следовало поддерживать доброе имя своей семьи. Я вас умоляю — как бы он женился на девушке, у которой ни пенни за душой? Он говорил ей, что любит её. Она любила его. Но все плохо обернулось. Он женился на знатной леди — их брак выглядел вполне запланированным. Он врал все время, и этим разбил сердце девушке. Глупышка перерезала себе горло. Нелегкий путь. Я слышал, как она захлебывается и кашляет и побежал наверх, проверить все ли с ней в порядке. Все было в крови.

— Бедняжка, — пробормотала Алиса.

Я кивнул, пытаясь прогнать изображение страшной смерти горничной прочь из моей головы. Большая ошибка — убить себя, не важно насколько плохой выглядит сложившаяся ситуация. Но бедная девушка была в отчаянии и не ведала что творит.

— Там все еще остались пятна, — продолжил домовладелец, — так и не удалось от них избавиться. Она долго умирала. Врач не смог помочь. Он оказался бесполезен, это факт. У неё не было времени. В любом случае, её бы похоронили в бедняцкой могиле, но я сказал, что она была хорошим работником и сам оплатил её похороны. Через неделю после её смерти, появился джиббер. Бедная девушка едва ли остыла в своей могиле и…

— Каковы первые признаки его появления? — прервал его Ведьмак. — Подумайте хорошенько. Это очень важно.

— Сначала странные звуки половых досок, словно ритм: два быстрых удара, затем три медленных, снова и снова. Спустя несколько дней на месте где она умерла, стал чувствоваться ледяной холод, прямо над пятнами крови. Еще через день, один из моих постояльцев сошел с ума. Он выпрыгнул из окна и сломал себе обе ноги о булыжники. Его ноги заживут, но разум уже не спасти.

— Неужели вы продолжили сдавать ту комнату? Вы же предупреждали его о стуках и о холодных пятнах крови?

— Он остановился не в той комнате, где умерла девушка, он был в номере под чердаком. Джиббер охотится в месте, где было совершено самоубийство, и я предположил, что он останется там. Теперь мне говорят, что он может бродить где угодно в здании.

— Почему их называют джибберами? — спросил я.

— Из–за шума, мальчик, — ответил хозяин, — очень характерного для них шума. Он бормочет и лепечет что–то сам себе — звук без особого смысла, но когда его слышишь становиться страшно. — Он повернулся к Ведьмаку. — Так, вы сможете с ним разобраться? Священники ничего не делают. Город полон священников, но они не лучше врачей.

Ведьмак нахмурился.

— Как я и сказал, я пришел из далекого места — из Графства, земель за морем на востоке, — объяснил он — Должен признать, я никогда не слышал о том, о чем вы мне рассказали. До нас никогда не доходили новости о таких существах.

— Видите ли, — сказал домовладелец, — джиббер здесь новичок. Первый появился около года назад. Они как чума. Впервые они были замечены на юго–западе, и медленно продвигаются на восток. Первые случаи произошли накануне Рождества. Некоторые считают что, они работа магов Кэрри, которые используют темную магию. Что вы можете на это сказать?

Мы мало знали об Ирландских магах — кроме того, что они находились в состоянии войны с некоторыми землевладельцами. В Бестиарии Ведьмака о них один раз мельком упоминалось. Предположительно, они поклонялись Старому Богу, Пану, в обмен на силы. Ходили слухи, что они приносили им в жертву людей. Грязное дело.

— Я окажусь прав, если предположу, что джибберы активны лишь после наступления темноты? — спросил Ведьмак.

Домовладелец кивнул.

— Что ж, тогда постараемся сегодня с этим разобраться. Вы не возражаете если мы займем номера до того как выполним задание? Нам бы не помешало хорошенько выспаться, прежде чем встретится лицом к лицу с вашим джиббером.

— Конечно, но если вы не выполните работу — я потребую оплатить каждый день вашего здесь пребывания. После темноты я не нахожусь здесь ни минуты — я ночую у брата. Так что, если дойдет до оплаты — она будет совершаться по утрам.

— Вполне справедливо — сказал Ведьмак, пожав руку домовладельцу. Большинство людей не любят Ведьмаков, но у этого человека были проблемы с деньгами и он был благодарен за нашу помощь.

Каждый выбрал себе комнату. Мы договорились встреться на кухне, за час до наступления темноты, так что все оставшееся утро, вплоть до полудня, мы решили спать. Спалось мне плохо: снова кошмары.

Я был в лесу. Луны не было, но деревья сияли неземным серебряным светом. Один и безоружен, я ползал на четвереньках в поисках того, что мне так было нужно — моего посоха. Я понимал, что не выживу без него.

До полуночи оставалось несколько минут, и я знал, что с ней что–то придет за мной — нечто ужасное. Я не мог вспомнить, что это было за существо, но знал, что его послала ведьма. Она хотела отомстить за то, что я сделал с ней.

Что со мной? Почему я не могу ничего вспомнить? Она наложила на меня заклинание? Вдалеке зловеще пробил церковный колокол. Окаменев от страха, я считал каждый его удар.

На третьем ударе я в панике поднялся на ноги и начал бежать. Ветки били мне в лицо, колючки царапали и раздирали мне ноги пока я отчаянно пробирался сквозь деревья в сторону невидимой церкви. Что–то преследовало меня, но оно не бежало следом по зарослям, оно не было на двух или четырех ногах. Я слышал лишь взмахи гигантских крыльев.

И кровь похолодела у меня в жилах. Меня преследовал огромный черный ворон, и от его вида, я еще больше испугался. Это была Морриган, Старый Бог кельтских ведьм, кровожадное божество которое выклевывало глаза умирающих. Я буду в безопасности, только если доберусь до церкви. Я не знал почему, ведь обычно церкви не служили убежищем от тьмы. Ведьмаки и их ученики полагались только на посох и свое познания в области оборонительных мер, которые они могли использовать. Тем ни менее, я знал, что должен добраться до церкви — или умереть и потерять душу в темноте. Споткнувшись о корень, я распластался на земле ударившись головой. Я с трудом поднялся на колени и посмотрел на ворона, который сел на ветку, которая прогнулась под его весом. Воздух передо мной замерцал, и я яростно заморгал, чтобы видеть отчетливей. Когда наконец я смог видеть, я столкнулся с ужасным зрелищем.

Передо мной стояла фигура в длинном черном платье, которое доходило почти до самой земли. Оно была в крови. До самой шеи она была женщиной, но её голова была как у ворона с жестокими глазами–бусинками и огромным клювом. Пока я смотрел, голова ворона начала меняться. Клюв уменьшился, глаза превратились полностью в человеческие. Вдруг я понял, что знаю это лицо! Это был призрак мертвой ведьмы — кельтской ведьмы, убитой Биллом Аркрайтом в Графстве. Я тренировался с Аркрайтом и видел, как он кинул кинжал ведьме в спину, затем он накормил собак её сердцем, чтобы она никогда не вернулась. Бил был жестоким по отношению к ведьмам — намного жестче моего хозяина Джона Грегори.

Она ли это? Я видел эму ведьму вблизи и был уверен, что глаза её были одного цвета. В следующий момент я понял, что все это не реально. Это лишь страшный сон — и это еще хуже: осознание, что ты в ловушке кошмара, от которого ты не можешь сбежать, не можешь проснуться. Он снился мне уже в течение нескольких месяцев — и каждый раз был еще страшнее.

Ведьма направилась ко мне, вытянув руки, готовая в любую секунду содрать плоть с моих костей.

Я пытался проснуться. Это была борьба за свободу. Наконец–то я открыл глаза и ощутил, что страх уходит. Но прошло еще немало времени, прежде чем я успокоился. Я уже окончательно проснулся и снова заснуть у меня не получилось. Я был не в лучшем состоянии духа для сегодняшней встречи с джиббером.

Мы собрались на кухне, но не планировали есть что–то существенное. Нам предстояла встреча с тьмой и Ведьмак настаивал на быстром перекусе, в нашем случае это был небольшой кусочек сыра, для того чтобы поддерживать в нас силы. Мой хозяин потерял свой любимый сыр из Графства, и где бы мы не оказались, ему не нравился никакой другой. Но в этот раз он грыз сыр молча, затем повернулся ко мне с вопросом.

— Ну что, парень, каковы твои мысли на этот счет?

Я посмотрел ему в лицо. Оно было высечено словно из гранита, но с глубокими морщинами на лбу и усталыми глазами. Его борода была уже с сединой, с тех пор как я впервые его увидел, три года назад, когда он пришел к нам на ферму чтобы поговорить с моим отцом о моем ученичестве. В ней так же были и оттенки других цветов — в основном красного, коричневого, черного, теперь она стала совершенно седой. Он стал выглядеть старше — события последних лет оказали свое воздействие.

— Это меня беспокоит — ответил я, — Мы никогда не имели с дело ни с чем подомным, но в любом случае, наша робота всегда опасна.

— Твоя правда, парень. Слишком много неизвестного. Кто же такой этот джиббер, и буде ли он уязвим к соли и железу?

— Возможно это вовсе и не джиббер, а что–то другое. — сказала Алиса.

— Что ты имеешь в виду девочка? — требовательно спросил мой хозяин. Он не любил когда она совала нос куда не следует — это дела Ведьмаков.

— Что если это дух мертвого человека, который оказался в ловушке, что если это и есть причина этих бед, — сказала она. — Темная магия могла это сделать.

Ведьмак нахмурился и задумчиво кивнул.

— У ведьм из Пендла, есть такого рода заклинания? — спросил он.

— Костяные ведьмы знают заклинания способные привязать дух в могиле умершего.

— Некоторые духи, так или иначе, уже связаны. Мы называет их могильниками.

— Но они не просто мешкают возле своей могилы, они пугают людей, — сказала Алиса. — Это заклинание часто используется, чтобы держать людей в страхе и не подпускать к кладбищам, чтобы костяные ведьмы могли разрывать могилы и доставать себе кости.

Костяные ведьмы собирают человеческие кости, чтобы использовать свою магию. Костяшки больших пальцев особенно ценятся. Они варят их в котле, чтобы получить свою силу.

— И так, оказавшись в ловушке, они не имели иного выхода, как доводить людей до безумия. В этом есть смысл, но почему это распространяется? — спросил Ведьмак.

— Если это заклинание — сказала Алиса, — то они вышло из под контроля — распространяет энергию самостоятельно, прокладывая себе путь на восток. Костлявая Лиззи не раз использовала заклятия которые выходили из под контроля. Это был первый раз когда мне стало по настоящему страшно.

Ведьмак почесало бороду, словно там что–то ползало.

— В этом есть некий смысл, — согласился он, — Думаю сперва нам стоит посетить место, где девушка покончила с собой. Парень, ты поймешь со мной. Что касается девочки — не имею ничего против, если она присоединится к нам.

Последнее предложение он произнес явно не с восторгом. Алиса и я были не в лучшем расположении духа, и ничего не ответили на это. В прошлому году, для того чтобы спасти жизни многих людей, включай Ведьмака и Алису я продал душу Дьяволу — Дьяволу в плоти. Он был вызван на землю ведьмами Пендла и становится все сильнее: новая эпоха темноты пришла в наш мир.

Только темная магия Алисы мешала Дьяволу прийти и забрать мою душу в свою коллекцию. Она смешала свою кровь с моей в бутылочке. Я носил её в кармане, чтобы Дьявол не мог ко мне подойти — но Алиса должна была оставаться рядом, чтобы тоже быть под защитой.

Всегда присутствовал риск, что я потеряю баночку и вместе с ней защиту. Мало кого: когда я умру — не важно будет это через шесть или шестьдесят лет — Дьявол будет ждать меня, и подвергнет меня вечным пыткам. Мой единственный выход заключался в том, чтобы убить его или связать. Тяжелая ноша свалилась на мои плечи.

Грималкин, ведьма–убийца клана Малкин, была врагом Дьявола: она считала, что его можно связать в яме пронзив прутьями из серебряного сплава. Алиса связалась с ней, и она согласилась помочь нам с этим. Но уже несколько недель она не выходила с нами на связь: Алиса опасается, что с ней могло что–то произойти. Графство было оккупировано иностранными войсками — может они выступили против ведьм Пендла, убили их или заключили в тюрьму. Не смотря ни на что, банка с кровью была самым важным в данный момент.

После наступления темноты, Ведьмак взял свечу и мы двинулись на чердак — маленькую комнатку в верхней части гостиницы, где жила и умерла бедная девушка.

На кровати не было матраса, подушки и белья. Со стороны окна на кровати были видны следы крови. Ведьмак поставил свечу на полу, и мы втроем уселись рядом с ней напротив закрытой двери. Мы ожидали. Если джиббер нуждается в новой жертве, он придет сегодня ночью. В конце концов, в гостинице не было никого кроме нас.

Я заполни карманы солью и железом — они обычно срабатывали против домовых и ведьм. Но если Алиса права и мы имеем дело с духом заключенным в ловушке — соль и железо нас не спасут.

Долго ждать нам не пришлось. Что–то невидимое начало стучать по половицах. Два быстрых удара, затем три медленных. Это происходило снова и снова, и мои нервы были на пределе. Свеча начала мерцать и холод начал окутывать нас; внутри у меня похолодало еще сильнее — я был седьмым сыном седьмого сына, и чувствовал когда приближается тьма.

Прямо над пятнами крови появилась колонна пурпурного цвета; по звукам мы поняли, что это и есть джиббер. Голос был высоким, девичий и шипящий. Он бормотал чепуху, что было неприятно для моих ушей, заставляя чувствовать себя не комфортно и одурманивая. Словно весь мир наклонился и я потерял равновесие.

Я почувствовал злобу джиббера: он хотел причинить мне боль. Он хотел моей смерти. Я не сомневался, что Ведьмак и Алиса слышал те же звуки, но когда посмотрел направо и налево, то не один из них не двигался; они смотрели широко раскрытыми глазами на колонну света, словно в трансе.

Не смотря на головокружение, я решил действовать, прежде чем джиббер заставит меня делать то, чего я не хотел. Я поднялся на ноги и шагнул вперед, засунув руки в задник карманы: в правой руке оказалась соль, в левой железные опилки. Я бросил обе горсти на свет.

Соль и железо на секунду превратились в одно целое и потоком полетели в цель. Я был довольно метким. Плохие новости заключались в том, что ничего не произошло. Колонна продолжала мерцать, а соль и железные опилки безобидно упали около кровати.

Теперь джиббер начал действовать. Я почувствовал себя так, словно острые шипы забивают мне в глаза и на лоб надето железное кольцо, которое вот–вот раздавит мой череп. Я почувствовал как внутри меня нарастает паника. В какой–то момент я больше не смогу терпеть эту боль. Он доведет меня до безумия? Я задавался этим вопросом. Он толкал меня на самоубийство, чтобы мои страдания завершились?

В панике я понял еще одну вещь. Болтовня была не просто бессмысленным лепетом. Из–за скорости произношения и шипения я не узнал Древний язык. Это было заклинание.

Свеча погасла, погрузив нас в темноту — остался лишь пурпурный свет от колонны. Я обнаружил, что не могу двигаться. Я хотел покинуть этот маленький чердак, где девушка покончила с собой, но я не мог — я замер как вкопанный. Я пошатнулся и упал на левый бок. Боль была такой резкой, словно я упал на камень.

Когда я попытался подняться, то услышал другой голос — женский голос, который воспевал на Древнем языке. Голос становился громче, пока джиббера почти не было слышно. К моему облегчению джиббер остановился.

Потом я услышал внезапный крик. Я осознал, что второй голос был голосом Алисы — она использовала заклинание, чтобы покончить с джиббером. Дух девушки был свободен, но в мучениях. Она была заключена в Лимб.

Затем я услышал третий голос, мужской — голос который я знал очень хорошо. Это был Ведьмак.

— Послушай, девушка…, сказал он, — ты не обязана здесь оставаться…

Сначала я решил, что он обращается к Алисе; но потом понял что он говорит с духом мертвой девушки.

— Иди к свету, — скомандовал он, — Направляйся к свету, сейчас же!

Девушка зарыдала.

— Я не могу, — ответила она. — Я потерялась в тумане. Я не могу найти дорогу.

— Дорога перед тобой. Посмотри внимательно и ты увидишь путь к свету.

— Я решила покончить с собой. Это было неправильно, и теперь я несу своё наказание.

Самоубийцам и тем, кто умер насильственной смертью, было труднее всего найти путь к свету. Они бродили в тумане Лимба много лет. Но ей нужно помочь. Ведьмак сможет ей помочь.

— Ты излишне себя наказываешь, — сказал ей Ведьмак, — В этом нет необходимости. Ты не знала что делаешь. Я хочу, чтобы ты хорошенько подумала. Ты можешь вспомнить счастливые моменты своей жизни?

— Да. Да. У меня полно светлых воспоминаний…

— Тогда вспомни одно, которое было одним из самых счастливых, — сказал Ведьмак.

— Я была очень маленькой, мне пять или шесть лет. Я шла теплым солнечным утром по лугу с мамой, срывая ромашки и слушая гудение пчел и пение птиц. Все было свежим, ярким и полным надежды. Она сделала венок из ромашек и надела мне на голову. Она сказала, что я принцесса, и в один прекрасный день встречу принца. Но это была глупость. Реальная жизнь была совершенно иной. Я встретила молодого человека, и думал — он мой принц, но он лишь предал меня.

— Вернись к этому моменту. Вернись к времени, где будущее еще лишь будущее, полное надежд и обещаний. Сосредоточься, — наставлял её Ведьмак. — Ты все еще там. Ты видишь это? Ты слышишь птиц? Твоя мать рядом с тобой, держит твою руку. Ты чувствуешь её прикосновение?

— Да. Да — воскликнула девушка, — она сжимает мою руку. — Она куда–то ведет меня…

— Она ведет тебя к свету. — воскликнул Ведьмак. — Ты видишь свет впереди?

— Я его вижу! Я вижу свет! Больше нету тумана!

— Тогда иди. Иди к свету. Иди домой!

Дух сделал вздох полный тоски, а потом рассмеялся. Это был смех радости, затем последовала тишина. Мой хозяин сделал это, он направил её к свету.

— Ну, — злобно сказал он, — мы должны поговорить о том, что здесь произошло.

Несмотря на наш успех, он не был рад. Алиса использовала темную магию, чтобы освободить дух девушки от чар.

Спустившись в кухню, мы перекусили куском хлеба и мяса. Когда мы закончили, Ведьмак отодвинул тарелку в сторону и откашлялся.

— Ну, девочка, может, скажешь мне, что ты сделала?

— Дух девушки был связан темным заклинанием принуждения, — сказала Алиса, — Его поймали и заключили в гостинице, заставив повторять заклинание, способное одурманить каждого кто его слышит, и довести до краю безумия. Пугать их так сильно, чтобы они не могли ничего сделать.

— Так что же ты сделала? — нетерпеливо повторил Ведьмак. — Не упускай ничего.

— Я использовала знания, которые мне дала когда–то Костлявая Лиззи, — ответила Алиса, — Она хорошо умела управлять мертвыми. После того как она получала от них то, что хотела, — она позволяла им уйти. Для этого она использовала еще одно заклинание. Оно называется «аваунт» — что в переводе с древнего языка — уйти.

— Значит, не смотря на все мои предупреждения, ты воспользовалась темной магией снова?

— А что я должна была делать?, — в гневе закричала Алиса, — соль и железо не сработали. Вы когда–то имели дело со злобным духом, под влиянием темного заклинания? Скоро у нас были бы большие проблемы. Так что я сделала то, что должна была.

— Все закончилось хорошо, — поддержал я Алису, — дух девушки нашел свет, и теперь гостиница в безопасности.

Ведьмак был явно обеспокоен, но предпочел об этом умолчать. В конце концов, он и так уже нарушил свои принципы, позволив нам оставить баночку с кровью. Поняв, что она причина его молчания, Алиса вскочила на ноги и побежала вверх по лестнице, в свою комнату.

Я посмотрел на своего хозяина; я ощутил грусть, когда увидел в его глазах тревогу. За последние два года, проспать между нами тремя становилась все больше, это цена использования темной магии. Я пытался загладить свою вину, но я не знал, что мне сказать.

— По крайней мере, с джиббером покончено — сказал я. — Надо написать про него в мою записную книжку.

— Хорошая идея парень, — сказал Ведьмак, свет почти не освещал его лицо. — Нужно сделать новую запись и в мой Бестиарий тоже. Нужно записать, что случилось и выучить урок.

Пока я записывал все, что произошло в свою записную книжку, Ведьмак достал из сумки свой Бестиарий — единственную книгу, которая уцелела после пожара в нашем доме в Чипендене. Какое–то время мы оба писали в молчании, но и по какому–то стечению обстоятельств одновременно закончили наши записи.

— Я буду рад, когда война закончиться, и мы безопасно сможем вернуться в Чипенден, — сказал я. — Было бы не плохо, снова вернуться к старой рутине…

— Да, парень, было бы не плохо. Я очень скучаю по Графству, и жду возвращения туда, чтобы начать восстанавливать мой дом.

— Он будет уже не таким как раньше, без домового, верно? — прокомментировал я.

Домовой был невидимым жителем дома, который появлялся иногда в виде большего рыжего кота. Он по разному служил Ведьмаку, охранял сад и дом. Когда дом был сожжен и крыша рухнула, договор между хозяином дома и домовым был окончен. Он был волен уйти.

— Да, это будет уже не тот дом. Нам придется самим себе готовить, убирать и ты будешь делать завтраки. Мой бедный старый желудок это не переживет, — сказал Ведьмак и изобразил подобие улыбки. Он всегда шутил об еде которую я готовил, и я был рад слышать это снова и снова.

Он стал выглядеть немного бодрее, и вскоре мы пошли спать. Я скучал по нашей старой жизни, и думал, скоро ли мы сможем вернуться к ней.

На этом ночной кошмар не закончился. Вернувшись в свою комнату, я сделал ужасное открытие.

Я засунул левую руку в карман штанов, и понял, чем была вызвана боль, когда я упал на бок. Это была банка с кровью.

Повреждена ли она? Мое сердце опустилось в пятки. Дрожащей рукой я достал баночку из кармана, поднес к свече и осмотрел её. Я вздрогнул от страха. На ней была трещина, почти наполовину её величины. Не разобьется ли она теперь? Я задумался.

Я был уже близок к панике, когда пошел в соседнюю комнату к Алисе. Я тихо постучал. Когда она открыла дверь, показал ей баночку. Сначала она была встревожена, так же как и я, но внимательно её осмотрев она ободряюще улыбнулась.

— Кажется все в порядке, Том. Просто мелкая царапина. Наша кровь все еще внутри, а значить Дьявол не сможет явиться за нами. Эти баночки крепкие, их не так легко разбить. Мы по прежнему в безопасности, не беспокойся.

Я вернулся с свою комнату с мыслями, что нам очень повезло.

Слух о том, что Ведьмак справился с джиббером разошелся городом довольно быстро.

Хозяин сдержал слово, и мы могли неделю бесплатно пожить в гостинице — но нам нужно было посетить и других нуждающихся в нашей помощи.

Ведьмак отказался еще раз работать с Алисой, но скрепя зубами позволил мне это сделать. В следующую ночь после нашей первой встречи с джиббером, мы должны были помочь освободить мастерскую часовни от еще одного джиббера. Человек увяз в долгах и покончил с жизнью, напившись вином. Родственники хотели продать магазин, но сделать это с джиббером — не получалось.

Встреча была такой же, как и в гостинице. После скрипов появилась колонна света и дух начал свою смертельную работу. Когда он начал бормотать, Алиса парировала его своим заклинанием. У неё это получилось лучше, чем моя часть роботы; мне потребовалось три попытки, чтобы направить дух часовщика к свету. Это было не простой задачей: у него была трудная жизнь, всегда считал свои деньги и боялся их потерять. У него не было счастливых воспоминаний, на которые я мог опереться. Но, в конце концов, у меня получилось, и его дух был свободен.

Но затем случилось то, что наполнило меня ужасом. Рядом с верстаком я заметил мерцание, и там появилась колонна серого цвета. Казалось, что здесь появился еще один дух. Вверху колонны я увидел глаза, которые с гневом смотрели на меня. Один глаз был зеленый, а второй голубой; они были очень похожи на те, которые я видел в грозовом облаке над нами, и я отступил в испуге.

Колонна света все еще мерцала, но перед нами уже стояла женщина. Она не присутствовала во плоти — она была полупрозрачной, сквозь её темное платье я видел свечи стоящие на верстаке; её образ словно проецировался с какого–то другого места. Вдруг я узнал её лицо. Это была ведьма, которую убил Билл Аркрайт. До этого я видел её очень близко и был уверен, что глаза у неё были одинакового цвета. Я снова посмотрел с испугом на колонну света и понял что это ведьма из моего повторяющегося сна.

— Я надеюсь, тебе понравился мой шторм, — крикнула она, с выражением злорадства на разноцветных глазах. — Я могла утопить тебя еще тогда, но я решила оставить тебя на потом. У меня еще есть кое–что для тебя. Я ждала тебя, мальчик! Я знала, что джиббер привлечет твое внимание, когда ты появишься. Они вам понравились? Это мое лучшее заклинание созданное мной за долгие годы.

Я не ответил, и ведьма повернулась к Алисе.

— А это Алиса. Я наблюдала за вашей парочкой. Скоро вы оба будете в моих когтях.

В гневе я сделал шаг вперед, оказавшись между ведьмой и Алисой.

Она уродливо улыбнулась.

— Ах. Я вижу ты заботишься о ней. Спасибо тебе за это, мальчик. Ты подтвердил мои подозрения. Теперь я знаю другой способ причинить тебе боль. И я причиню тебе эту боль. Я сполна отомщу тебе за то, что ты сделал.

Сказав это, она исчезла, и Алиса подошла ко мне.

— Кто это был, Том? — спросила она. — Кажется, она тебя знает.

— Помнишь, я рассказывал о глазах, которые виде в тучах во время шторма? Это была она. Её лицо было лицом кельтской ведьмы, которую убил Билл Аркрайт.

— Кажется мы в трудном положении. Она использует сильную магию — я чувствую это, — сказала Алиса. — Она ответственна за появление джибберов. Наверное, она очень сильна, раз сделала такое.

Вернувшись в гостиницу, мы рассказали Ведьмаку о нашей встрече с прозрачной ведьмой.

— Быть Ведьмаком само по себе опасно, — сказал он. — Вы могли бы перестать помогать людям, но из–за этого множество пострадает, много невиновных которых можно спасти, если выполнить свою работу. Вам решать. К неизвестной ведьме стоит относиться с большой осторожностью. Я не буду стыдить вас, если вы откажетесь дальше помогать людям. Так что будете делать?

— Мы будем продолжать, вместе — сказал я, кивнув в сторону Алисы.

— Молодец, вы сделали верный выбор… Но меня по прежнему огорчает, что мы можем избавиться от джибберов только с помощью темной магии, — добавил Ведьмак, — Может все меняется. Возможно, новые Ведьмаки будут сражаться с тьмой, используя против неё тьму. Я не придерживаюсь таких способов, я из другого поколения. Я принадлежу к прошлому, но ты к будущему, парень. С различными новыми угрозами ты будешь сражаться по–другому.

Я и Алиса продолжили нашу работу, и в течение шести дней мы освободили от джибберов две гостиницы, еще один магазин и пять частных домов. Каждый раз Алиса использовала заклинание, а я направлял дух из Лимба к свету. Каждый раз мы опасались, что ведьма появится снова. Может она блефует и пытается лишь напугать меня? Но я должен делать свою работу, не смотря ни на что.

В отличии от Графства, оказалось в Ирландии принято платить за услуги сразу по выполнению работы, так что денег у нас теперь было достаточно. Затем у нас был посетитель — он прибыл на седьмой день и отправил нас по другому курсу.

Мы сидели за столиком и завтракали. В гостинице все еще не было других посетителей кроме нас, но домовладелец был уверен что скоро ситуация улучшится, и намекнул, что наш отъезд ускорит прибытие первого платежеспособного гостя. Все вокруг знали о нашем присутствии в этой гостинице, и потому мало кто хотел снимать номер в доме, где поселился Ведьмак.

Мой хозяин это понимал, и мы решили переехать в другой квартал в тот же день, направившись к югу от реки Лиффи, которая разделяла город.

Я проглотил свой последний кусочек сала, и съел свой яичный желток с куском хлеба с маслом, когда в комнату вошел незнакомец с улицы. Он был высоким, подтянутым человеком, с седыми волосами и контрастной черной бородой и усами. Эму не потребовалось бы смотреть на кого–то дважды, чтобы ему уступили дорогу в переполненном Дублине; судя по его одежде — длинное пальто, до колен, аккуратные черные брюки, и дорогие черные сапоги говорили о нем как о джентльмене первого ранга. В руках у него была трость из черного дерева и ручкой из слоновой кости в виде головы орла.

Домовладелец бросился через всю гостиницу, чтобы приветствовать его, низко поклонился и начал предлагать ему лучший номер. Казалось, незнакомец не слышит его; он смотрел на наш столик. Не теряя времени, он посмотрел на Ведьмака, и заговорил.

— Могу я удостоится разговора с Джоном Грегори? — спросил он. — А вы, наверное, Том Уорд, — добавил он, глядя на меня. Он коротко кивнул в сторону Алисы.

Ведьмак кивнул и поднялся на ноги.

— Да, это я, — сказал он, — а это мой ученик. Вы здесь чтобы просить нашей помощи?

Мужчина покачал головой.

— Наоборот. Я здесь чтобы предложить вам помощь. Ваша помощь в избавлении города от опасных существ, вроде джибберов, навлекла на вас внимание одной опасной и мощной группы. Я говорю о магах Штега. У нас там есть свои шпионы, и они доложили мне, что они уже отправили убийц в город. Будучи слугами тьмы, они не могут смириться с вашим присутствием в городе. Вот почему немногие Ирландские Ведьмаки избегают крупных городов и не задерживаются на одном месте дольше нескольких дней.

Ведьмак задумался и кивнул.

— Мы слышали, что они здесь вымирающий вид. В ваших словах есть смысл, но почему вы хотите нам помочь? Не подвергаете ли вы себя риску, поступая так?

— Моя жизнь и так постоянно в опасности, — сказал незнакомец, — Позвольте мне представиться. Фаррел Шей, руководитель Земельного Союза и лиги землевладельцев которые уже многие годы ведут войну с магами.

В дополнение к тому, что я читал в Бестиарии Ведьмака, в то время когда я работал с Биллом Аркрайтом я встретил помещика, который покинул Ирландию, убегая от магов. Но это не кончилось ничем хорошим. Они послали за ним кельтскую ведьму, и она хорошо справилась с своей работой не смотря на все наши попытки спасти его.

— В таком случае, мы будем рады вашей помощи — сказал Ведьмак.

— В вашем случае — сказал Шей, — вы можете помочь нам своим опытом в нашем деле. Самое страшное только впереди — мало кто из нас решится пойти на это: маги готовят свой следующий ритуал в Киллоргрин — так что нам не стоит мешкать. Соберите ваши вещи, и я немедленно вывезу вас из города.

Мы сделали как он сказал, и через несколько минут взяли наши пожитки и простившись с домовладельцем последовали за Шейем через ряд узких проулков, и вскоре добрались до места где нас ждал большой экипаж. Казалось, будучи запряженным шестью лошадьми он будет быстро двигаться, но вид оказался обманчив. Возница был одет в шикарный зеленый ливрей, рядом стоял чернобородый мужчина с мечом на поясе, который поклонился Шею и открыл дверь кареты для нас, прежде чем занять место возле возницы.

Находясь в комфорте и будучи скрытыми от любопытных глаз кружевными шторами, мы вскоре пересекли реку и двинулись на запад из города; цоканье копыт было похоже на ритм грома.

Алиса повернулась ко мне и наши глаза встретились, я понял, что она думает о том же: все происходило слишком быстро. Фаррел Шей привык командовать, и ему не потребовалось длительных уговоров чтобы мы пошли за ним. Только вот чему мы себя отдали?

— Куда мы направляемся? — спросил Ведьмак.

— Мы движемся в Кэрри, на юго–запад, — ответил Шей.

— Это там где обосновались маги? — спросил я, начиная чувствовать себя неловко.

— Да, это действительно так, — ответил он, — но мы там живем. Это красивое, но опасное место на острове. Иногда, чтобы противостоять угрозе, ты должен быть достаточно смелым, чтобы смотреть ей в лицо. Вы бы предпочли умереть в городе, поджидая посланных за вами убийц? Или вы хотите сражаться на нашей стороне, и попытаться положить конец власти магов навсегда?

— Мы будем сражаться вместе с вами, — ответил Ведьмак. — За это не беспокойтесь.

Я обменялся с Алисой взглядом. Ведьмак явно сделала свой выбор.

— Я сражался с тьмой всю свою жизнь, — сказал он Шею, — и буду сражаться до самой смерти.

Весь день экипаж продвигался на запад, лишь дважды останавливаясь, чтобы сменить коней. Собаки были с нами, иногда они бежали за нами возле повозки, чтобы размять ноги. Темп нашего движения значительно замедлился, когда дороги стали узкими. Впереди начали виднеться заснеженные горные вершины.

— Это горы графства Кэрри; мой дом находится на мысе Уиб Ратнах, — сказал Шей. — Но туда не добраться до вечера. Впереди есть гостиница, где мы сможем безопасно переночевать.

— Мы сейчас находимся в опасности? — спросил Ведьмак.

— Опасность есть всегда. Мы покинули город, и теперь наши враги и впереди и позади нас. Но не волнуйтесь — мы готовы к этому.

Гостиница в которой нам предстояло остановиться, находилась на опушке леса с подводящей к ней узкой дорожкой. Никакой вывески не было, и я не понял, почему Шей назвал это место «гостиницей», ведь оно было больше похоже на частный реквизированный дом, который служил убежищем в этом опасном месте.

После прогулки с собаками, мы хорошо поужинали щедрыми порциями картошки с тушеным луком и большими сочными кусочками баранины. Пока мы ели, мой учитель начал расспрашивать Шея о магах. Он знал ответы на некоторые вопросы, но все равно задал их Шею, таков уж был Ведьмак: он сказал Шею, что важна любая новая информация, которая может увеличить разницу между победой и поражением. Наше выживание может зависеть от наших знаний.

— Вы упомянули, что маги готовятся к ритуале в Киллорглин? — спросил он.

— Верно, — ответил Шей, поглаживая свои черные усы. — Это всегда приносит беды.

— Но сейчас зима, а я слышал, что церемонии проводят в августе.

— Теперь они собираются дважды в год. — ответил Шей. — Ежегодно в конце лета ритуал, как мне известно, проводят в Пек Фейр. Они привязывают горного козла на высоком алтаре, и оставляют его там; их ритуалы заканчиваются принесением человека в жертву. Их цель — убедить бога Пана войти в тело живого козла. Если он это сделает, их магия станет еще мощнее, и они смогут выследить и убить всех своих врагов; но если это не сработает, придет наша очередь преследовать их.

— Стараясь победить нас, они теперь пытаются вызвать бога дважды на в год — в марте и августе. В прошлом году обе попытки не увенчались успехом, но зная их историю, третья сделка с тьмой скорее всего увенчается успехом.

— Помимо этого, у них есть лидер — опасный фанатик, магистр Дулан, который не остановится ни перед чем для достижения своей цели. Он кровожадный мерзавец, его прозвали «Мясник Бантри». Он родился на берегах Бантри, и действительно был учеником мясника, прежде чем открыл в себе талант к темным искусствам. Но он не потерял свои навыки владения ножом. Он убивает людей для забавы, отрезая им пальцы рук и ног один за другим; убивая их сотнями порезов, чтобы продлить их мучения, пока он не отрубит им головы.

— Для нас настали времена опасностей. Стоит предполагать, что в следующем месяце они попытаются вызвать Пана, если мы не сможем их остановить, они приобретут еще более убийственную силу.

— Я обещал свою помощь — но прежде мне стоит узнать, как обычно вы противостоите им, — спросил Ведьмак.

— Мы ведем войну против магов на протяжении веков: наш обычный метод заключается в применении оружия — хотя этот метод приносит не много успехов. У них есть неуязвимое убежище в кольце форта Штегь, но большинство из них должны его покидать для церемонии в Киллорглин. Таким образом, мы часто атакуем их в пути, или в самом городе. В прошлом такие попытки были довольно успешными, но только тогда, когда их магический ритуал не получался, нам удавалось убить многих, прежде чем они возвращались в форд.

— Вы знаете, почему они идут в Киллорглин? — спросил мой учитель. — Почему туда? Почему просто не выполнить церемонию, находясь под защитой форда?

Шей пожал плечами.

— Мы считаем, что там есть что–то для них важное, это место где естественная темная сила выходит из земли. Насколько нам известно, они никогда не пытались провести ритуал в другом месте.

В этом есть смысл. В мире действительно есть места, где темной магии проще всего проявляться; все Графство населено домовыми. Внутри этих границ много силы, особенно вокруг холма Пендл. Потоки темной силы пересекают Пендл, что и привлекло несколько крупных кланов ведьм.

— Почему бы не изгнать магов из их убежища раз и навсегда? — спросил Ведьмак.

— Это невозможно, — ответил Шей, — форт Штегь неприступное место, построенное древними людьми, населявшими этот остров более двух тысяч лет назад, а может и больше. Штурм обойдется нам очень дорого. Он практически неуязвим.

— Что вы знаете о кельтских ведьмах? — спросил я. — У вас не было с ними проблем, мистер Шей.

Я думал о глазах ведьмы в грозовом облаке, которая угрожала мне после того как мы покончили с джиббером. Кельтские ведьмы должно быть союзники магов.

— Они иногда шпионят для магов, но не образуют кланы. Мы редко имеет дела с ведьмами — они иногда доставляют неприятности, но не являются такой серьезной угрозой, как исходящей от магов, — ответил Шей.

— Том находится в опасности, из–за ведьмы, — сказала Шею Алиса, — дома он помог убить одну из них. Прежде чем она умерла, она пригрозила, что Морриган убьет его, если он осмелится ступить на эти земли.

— Наверное, это пустая угроза, — сказал Шей. — Большую часть времени Морриган спит — она просыпается и выходит в наш мир лишь по призыву ведьмы. Это происходит редко, потому что иметь дело с богиней трудно, иногда она срывает свой гнев на тех кто её вызвал. Так что не беспокойся так сильно об этом, мальчик. Пока что наибольшая угроза — это маги. А завтра — когда мы выдвинемся в Кэрри, угроза вырастет еще больше.

Шейн принес и положил на стол карту, и развернул её.

— Вот сюда мы направляемся, — он указал пальцем на центр карты, — Это мой дом. Я называю это Божьей Страной.

Это было хорошее название для дома и оно нам понравилось — но оно было полно злых магов и несомненно кельтских ведьм. Я изучил карту и запомнил столько, сколько смог. В работе Ведьмака никогда не знаешь, как скоро понадобится знание местности, так что лучше быть наготове.

Ночью мне снова снились кошмары, но на тот раз это были пережитки прошлого — последняя встреча Биллом Аркрайтом и мной с кельтской ведьмой, с которой мы столкнулись дома, в Графстве.

Я видел ведьму прямо перед собой, она проходила сквозь деревья в лунном свете. Я быстро преследовал её, подготавливая свою серебряную цепь, я был полон уверенности в своих силах, что я смогу её связать. Когда я собрался бросить цепь, она свернула в сторону, и между мной и моей целью оказалось дерево. Внезапно напротив неё появилась рослая фигура Билла Аркрайта и он вступил с ней в схватку. На секунду он упал на землю, но когда поднялся, бросился еще быстрее наносить удары.

Затем мы уже были на открытой местности, за деревьями, бежали к травянистым холмам. Но только я собрался бросить свою цепь, как меня ослепил яркий лунный свет. Силуэт ведьмы отчетливо было видно, на фоне круглых желтых дверей. Затем, внезапно, наступила тьма и тишина.

Я резко остановился, задыхаясь, осматриваясь по сторонам. Воздух был еще теплым, но начинал остывать. Внутри, за дверью, вспыхнул свет — ведьмовские чёрные свечи. Я увидел маленький столик и два деревянных стула.

В ужасе, я понял, что находится внутри кургана. Я последовал за ведьмой через магические двери, которые она открыла — она стояла прямо напротив них и смотрела на меня лицом полным ненависти. Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и заставить сердце биться медленнее.

— Каким быть надо дураком, чтобы преследовать меня? — крикнула она.

— Ты всегда разговариваешь в рифму? — спросил я, пытаясь ослабить её бдительность.

И это сработало, ведьма не успела ответить, потому что я бросил свою серебряную цепь; она обвила её колени, обтянула все тело и заткнула рот. Идеальный бросок. Я связал ведьму, но проблем от этого не поубавилось. Я больше не видел дверей. Как теперь выбраться из кургана?

Возможно, я останусь внутри навсегда. Никогда не смогу проснуться… Это было ужасной перспективой.

Я тщательно обыскал все помещение, в особенности то место, через которое мы вошли. Но стена была гладкой. Я был в пещере без входа. Аркрайт остался снаружи, я был замкнут внутри. Я ли связал ведьму, или она меня?

Я опустился рядом с ведьмой на колени и посмотрел ей в глаза, в которых увидел какой–то игровой азарт. На её лице была заметна то ли улыбка, то ли гримаса, насколько ей позволяла это сделать цепь.

Мне нужно покинуть это место. Нужно убрать цепь изо рта ведьмы чтобы она могла говорить.

Но я не хотел этого делать, потому что вспомнил, что произошло дальше. Сознательная часть меня — частичка, которая понимала что это сон — отчаянно пыталась взять все под контроль. Я знал, что не должен доставать цепь из её рта. Но я не мог справиться с собой. Я был узником сна, обязанным следовать этому рискованному потоку событий. Я достал цепь из её рта. Теперь я должен был столкнуться с последствиями моего решения.

Когда её губы освободились от цепи, ведьма была вольна начать произносить темное заклинание, и она сразу же начала это делать. Она говорила на Древнем языке, произнесла три быстрых фразы, которые заканчивались в рифму. Затем она широко открыла рот, и оттуда вырвался густой, черный поток дыма.

Я вскочил и, пошатываясь, начал отступать, пока облако дыма над ней росло. Постепенно лицо ведьм пропало, вместе с телом — дым словно поглотил её.

Теперь я видел крылья с черным оперением, вытянутые когти и острый клюв. Облако превратилось в черную ворону. Открытый рот ведьмы стал порталом в темноту. Она призвала свою богиню, Морриган.

Но это была не обычная, среднего размера птица; она была огромной, страшной и полной злобы. Клюв, крылья и когти удлинились, почти достигнув меня, в то время как голова отдалялась от меня, провожая взглядом, оставаясь сравнительно не большой.

Но когда крылья выросли в полный размер, они заполнили все доступное пространство. Они трепетали, взмахи были настолько сильны, что сломали столик на две части. Когти устремились ко мне. Я пригнулся, и они повредили стену над моей головой, оставив глубокие царапины.

Я здесь погибну. Но внезапно я почувствовал силу внутри. Уверенность и гнев заменили страх.

Я начал действовать не осознанно, со скоростью, которая удивила даже меня. Я сделал шаг вперед, к Морриган, выпустил клинок, который скрывался в моем посохе и взмахнул им слева направо. Лезвие прошло глубоко по груди птицы, оставив красную кровавую линию на перьях.

Она издала леденящий кровь крик. Богиня в конвульсиях начала сокращаться, пока не стала размера с мой кулак. Затем она исчезла — хотя черные перья в крови продолжали дергаться на земле.

Теперь я наконец–то увидел ведьму; она покачала головой, она была очень удивлена произошедшим.

— Это невозможно, — закричала она. — Кто ты если можешь делать такие вещи?

— Меня зовут Том Уорд, — сказал я ей. — Я ученик Ведьмака, и это моя работа сражаться с тьмой.

Она мрачно улыбнулась.

— Это был твой последний бой, мальчик. Ты не сможешь выбраться из этого места, а богиня скоро вернется. Так легко во второй раз тебе не отделаться.

Я улыбнулся и посмотрел на окровавленные перья, которые валялись на полу.

Затем посмотрел ей прямо в глаза, стараясь изо всех сил, чтобы не моргнуть.

— Что ж, посмотрим. В следующий раз я смогу отрубить ей голову…

Конечно же, я блефовал. Старался выглядеть намного увереннее, чем себя чувствовал. Я должен был убедить ведьму открыть дверь холма.

— Лучше тебе никогда не появляться в моих землях, мальчик — предупредила она меня. — Морриган там гораздо сильнее. И она мстительна. Она будет мучить тебя всеми способами, которые ты можешь представить. Так что сделай все возможное, чтобы не посещать Ирландию!

Я проснулся в холодном поту. Мое сердце бешено колотилось, и я увидел, что уже расцвело.

Я вспомнил темные дни, проведенные нами на острове Мона, в попытках выжить. Тогда Ведьмака терзали кошмары. К счастью, больше ему они не сняться, но кажется, теперь их унаследовал я. Теперь у меня редко выдавался хороший сон, без кошмаров.

Я вернулся в памяти на то, что действительно произошло тогда в Графстве. Я заключил сделку с ведьмой. Я пообещал ей, если она откроет магическую дверь, в обмен она может быть свободна, и должна будет вернуться назад в Ирландию. Но на улице, я не сразу снял с неё цепь, и Билл Аркрайт кинул нож ей в спину, убив на месте. После чего он вырезал ей сердце и скормил собакам — таким образом гарантируя, что она не вернуться из мира мертвых.

Никакого шанса на то, что это та же ведьма ищет отмщения. Я пытался себя убедить в этом, но не мог избавиться от одного чувства — словно кто–то из моего кошмара здесь, в одной комнате со мной, следит за мной.

Вдруг из дальнего угла комнаты за дверью послышался слабый шум. Может быть мышь или крыса?

Я прислушался, но он больше не повторился. Может, мне показалось… Но потом я услышал снова тот же шум. На этот раз он был похож на шаги, сопровождаемые другим звуком — который наполнил меня новым страхом.

Это было шипение и свист горящей древесины.

Этот звук напомнил мне о самой страшной вещи, с тех пор как я стал учеником Ведьмака. Звук возвещал о приближении Дьявола, и его раздвоенные копыта оставляли на полу огненные следы.

Мое сердце начало биться так сильно, словно хотело вырваться из груди, когда звук повторился еще дважды в ускоренном темпе. Теперь я чувствовал запах горящего дерева.

Но когда я решил что Дьявол вот–вот появится, рядом со мной, звук шагов и запах гари исчез. Наступила тишина. Я долго ждал, прежде чем осмелился встать с кровати. Собрав все свое мужество, я взял свечу и пошел осматривать пол. Последний раз когда я видел Дьявола, он оставлял после себя глубокие выжженные следы на поверхности по которой ходил. Здесь же следы были не такими отчетливыми, не сильно заметными на дереве. Но безошибочно это были отпечатки раздвоенных копыт ведущих от двери к кровати.

Стараясь не разбудить хозяев дома, я пошел к Ведьмаку и Алиса, и привел их в свою комнату. Ведьмак лишь покачал головой; Алиса выглядела очень напуганной.

— Нет сомнений, парень, — сказал мой учитель, — это точно Дьявол. Я думал, что банка с кровью будет держать его на расстоянии…

— Дай я снова на неё посмотрю, Том, — попросила Алиса, протягивая руку.

— Я упал на банку, когда мы впервые столкнулись с джиббером, — сказал я учителю, предавая её Алисе. — Но я показал её Алисе, и она подумала, что с ней все в порядке.

— Не уверена что могу сказать то же, сейчас — ответила Алиса, покачав головой.

Она аккуратно провела пальцем по линии трещины. Когда подняла его на пальце виднелись следы крови.

— Она понемногу вытекает — но там было шесть капель крови в самом начале. Постепенно мощность защиты снизиться, и Дьявол сможет обойти её. Нам осталось недолго…

Ей не потребовалось заканчивать свою мысль. По мере того, как кровь просачивалась сквозь трещину в банке, так исчезала наша надежда на жизнь. В конечном счете, он придет за нами, заберет меня в темноту, и заодно уничтожит Алису, в отместку за то, что помогла мне.

— Мы думали у нас достаточно времени, чтобы справиться с ним, — сказал я учителю, — но действие защиты может закончиться в любом момент. — Я повернулся к Алисе. — Почему бы тебе снова не попробовать связаться с Грималкин?

— Сделаю все, что в моих силах, Том. Надеюсь, что с ней ничего не случилось.

Ведьмак ничего не ответил, но вид у него был мрачный. С его точки зрения все это было очень плохо. Одна баночка с кровью уже была для него перебором. Если мы не свяжемся с Грималкин, в конечном счете баночка прекратит действовать, и Дьявол придет за мной и Алисой, и за Ведьмаком если тот попытается стать между нами. Просьба Грималкин о помощи, тоже была той тьмой, которую не очень хотел использовать мой учитель. Я знал, что он чувствует себя как в ловушке, и вынужден идти на компромиссы с моими решениями.

Ночь была холодной и безветренной, и сильный мороз покрыл землю белым инеем, с тех пор как мы отправились на запад Кэрри. Ранние блики солнечного света отбивались от пиков горных вершин раскинувшихся впереди. Алиса снова не смогла связаться с Грималкин. Она использовала зеркало, но несмотря на все её попытки, ведьма–убийца не ответила.

— Я буду стараться, Том, — сказала мне Алиса, — это все что я могу сделать. Мне страшно. Неизвестно, сколько еще у нас осталось времени, прежде чем он придет.

Ведьмак покачал головой и посмотрел в окно, наблюдая за собаками, которые бежали рядом с повозкой. Эму было нечего сказать. Мы ничего не могли сделать. Если Грималкин не ответит в ближайшее время, все может закончиться. Смерть и вечные пытки ждали нас.

В течение часа, группа вооруженных всадников в изумрудно–зеленых туниках присоединились к нам, обеспечив нам эскорт — два впереди нашей кареты, четыре сзади. Весь день мы двигались на юго–запад, навстречу горам, которые впивались верхушками в безоблачное бледно–голубое небо. Когда солнце уже начало клониться к западу, мы увидели море впереди и маленький уютный городок на устье реки.

— Это Кенмэр, мой родной город, — сказал Шей. — Это Убежище от магов. Они никогда не нападали на нас здесь, по крайней мере пока. Мой дом находится на краю леса, на западе.

Дом оказался элегантным особняком, построенным в форме буквы Е; три крыла по три этажа в каждом. Двери выглядели крепкими, а окна на первое этаже были закрыты. Дом окружала высокая толстая стена. Вход на территорию осуществлялся через ворота из кованого железа, которые были достаточно широкими, чтобы въехать в поместье на каретах. Хорошая защита от нападений. Вооруженные охранники патрулировали снаружи и внутри возле стены.

Шей был очень гостеприимен, и мы ужинали даже сейчас, ночью.

— Что вы думаете о нашей зеленой стране? — спросил он.

— Выглядит как дом, — ответил я, — Напоминает мне о Графстве, где мы жили.

Его лицо расплывалось в улыбке. Я сказал то что он хотел услышать, но это был честный ответ. Каждое слово правдой.

— Многострадальная земля с гордыми, но добросердечными людьми, — сказал он. — Не очень далеко от Тир Тарнгири, Земли Обетованной.

— Земли Обетованной? — спросил Ведьмак. — Что вы под этим подразумеваете?

— Это место где живут мертвые герои Ирландии, ожидая своего шанса на возрождение.

Ведьмак кивнул, он был слишком вежлив, чтобы усомниться в сказанных словах. В конце концов, мы в гостях, и Шей был с нами очень добр. Под «Землей Обетованной» Фаррел Шей подразумевал тьму. Я ничего не знал о героях Ирландии, но некоторые злые ведьмы возвращались из тьмы, и обретали заново плоть в этом мире.

— У нас в Графстве не так уж много героев, живых или мертвых, — сказала Алиса, лукаво улыбнувшись. — У нас есть только Ведьмаки и их глупые ученики.

Ведьмак нахмурился от этих слов, но я улыбнулся в ответ на её слова. Я знал, что она пошутила.

Мой хозяин обратился к Фаррелу Шею и спросил:

— Могли бы вы рассказать нам что–то о ваших героях? Мы незнакомцы на этом земле, и хотели бы знать о ней больше.

Шей улыбнулся.

— Если бы я начал рассказывать вам о всех героях Ирландии, на это бы потребовалось несколько дней, так что я сокращу свой рассказ и расскажу о величайшем из них. Имя эму Кухулин, так же известный как «пес Куланна». Второе имя он получил потому, что будучи еще молодым парнем он поборол огромную свирепую собаку голыми руками. Он убил её, размазав её мозги о столб ворот.

— Он был очень сильным и отлично орудовал мечом и копьем — но больше всего его прославил его стиль боя — он бился как яростный берсерк. Все его тело было покрыто мышцами; один глаз глубоко посажен в черепе, а второй наоборот выпирал из него. Некоторые говорят, что в бою кровь текла из каждой поры его тела; другие говорят, что это была кровь убитых им врагов. Он защищал родину не единожды, выигрывал самые ужасные битвы, когда было даже мало шансов. Но умер он молодым.

— Как он встретил свою смерть? — спросил Ведьмак.

— Он был проклят ведьмой, — продолжил Шей, — Его рука и плечо засохли, и его сила уменьшилась вдвое. Тем не менее, он продолжил сражаться, и унес жизни многих врагов. Он погиб, когда Морриган, богиня войны отвернулась от него. Она любила его, но он отверг её любовь. И она использовала свою силу против него. Будучи ослабленным, он получил смертельную рану в живот, и его враги отрубили ему голову. Теперь он в Землях Обетованных ждет своего времени, чтобы вернуться и спасти Ирландию снова.

Некоторое время мы ели в тишине: Шей был опечален смертью Кухулина, в то время Ведьмак казалось, задумался.

Я же был не рад упоминанию о Морриган, я посмотрел на Алису и увидел, как её улыбку заменил страх. Она думала о нависшей надо мной угрозой.

— Меня заинтриговал ваш рассказ о «Земле Обетованной», — сказал Ведьмак, нарушив молчание. — Я знаю, что ваши ведьмы могут использовать магические двери, чтобы войти в древние курганы. Могут ли они использовать такую дверь в «Земли Обетованные»?

— Могут — и часто делают это, — сказал Шей. — Землю Обетованную, еще называют Равниной Радости. На самом деле, это череда связанных между собой курганов. Но даже ведьмы не задерживаются там надолго. Это опасное место, но в нем есть убежища. Они называются сидхами и для глаз обычного человека выглядят как церкви, но на самом деле это форты, способные выдержать даже атаку богов. Но сидхи предназначены только для героев; только достойный может туда войти. Тот, кто не достоин, и осмелиться войти, умрет в сию секунду — потеряв свое тело и душу.

Его слова вернули меня к моему ночному кошмару. Убегая от Морриган, я искал убежища, и казалось, бежал к церкви. Был ли это сидх? Мои сны начали обретать хоть какой–то смысл. Я должен учиться на полученных знаниях, помогут ли они мне в будущем? Я задумался.

— Видите ли, это то, что так упорно ищут маги, — продолжил Шей. — Получив достаточно сил от Пана они надеются в один прекрасный день получить контроль нам Землей Обетованной — которая содержит некоторые вещи, которые могут дать им величайшую силу.

— Какие вещи? — спросил Ведьмак. — Заклинания? Темная магическая сила?

— Может быть, — сказал Шей, — но так же там может быть оружие выкованное самыми богами. Некоторые считают, что там скрыт молот войны, выкованный самим кузнецом Гефестом. Если им бросить, он никогда не промахнется, и всегда вернется в руку хозяину. Дулан, Мясник, хочет заполучить что–то подобное.

Ведьмак поблагодарил Шея за информацию, и тема разговора склонилась к землевладению и следующему урожаю картошки. Здесь были два плохих сезона: еще один плохой урожай приведет людей к голодной смерти. Я начал чувствовать себя виноватым. Мы очень неплохо ужинали, в тот момент, когда за стенами дома голодали люди Ирландии.

Мы все устали от путешествия и рано легли спать. Алиса основалась в соседней комнате, чтобы быть достаточно близко от баночки с кровью, Ведьмак был дальше по коридору. Я как раз собирался раздеться и залезть в кровать, когда услышал приглушенный голос.

Я открыл дверь и выглянул. Никого. Я шагнул за порог и снова услышал голос, и понял, что он идет из комнаты Алисы. С кем она разговаривает? Я прислонился к её двери и прислушался. Это, безусловно, был голос Алисы, но она сама. Мне показалось, что она воспевала, а не разговаривала с кем–то.

Я медленно открыл дверь и вошел в комнату, аккуратно прикрыв её за собой, чтобы не шуметь. Алиса сидела напротив зеркала и пристально в него смотрела. Рядом с ней стояла свеча.

Она прекратила петь, и я увидел что–то грязное в зеркале. Некоторые ведьмы писали в зеркале, но большинство читали по губам. Должно быть, она пытается связаться с Грималкин.

Мое сердце подпрыгнуло, потому что вместо отражения Алисы, я увидел в зеркале голову женщины. Находясь возле дверей я не мог разобрать черты её лица, но на мгновение моя кровь застыла в жилах. Я подошел ближе к зеркалу, холод быстро прошел, я узнал лицо Грималкин в зеркале.

Алиса наконец–то связалась с ней. Я был в восторге, полон надежд. Возможно, ведьма–убийца приедет скоро в Ирландию, чтобы помочь нам связать Дьявола, и мы сможем наконец–то не прятаться за баночкой с кровью.

Я знал что, если она выйдет из транса и увидит меня рядом, то может сильно испугаться, потому я вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. Вернувшись в свою комнату, я сел на стул и стал ждать её. Я был уверен, что скоро она придет и расскажет о своем разговоре с Грималкин.

Я долго сидел на стуле, ожидая её. Клонило в сон. Была уже середина ночи и свеча почти догорела. Я был удивлен, что Алиса так и не пришла ко мне с новостью и Грималкин, возможно она тоже уснула. Наше путешествие продолжалось два дня и мы оба устали. Так что я разделся и забрался в постель

* * *

Тихое постукивание в мои двери разбудило меня. Я сел. Утреннее солнце пробивалось сквозь шторы. Двери приоткрылись, я увидел, что за ними стоит Алиса и улыбается мне.

— Все еще валяешься в постели, соня? — сказала она. — Мы уже опоздали на завтрак. Я слышу их разговоры. Разве ты не почувствовал запах бекона?

Я улыбнулся в ответ.

— Увидимся внизу, — ответил я.

Только когда Алиса ушла, и я начал одеваться, до меня дошло, что она ни словом не упомянула о разговоре с Грималкин в зеркале. Я нахмурился. Это было слишком важно, чтобы откладывать такое на потом, решил я.

На мгновенье мне показалось, что этого разговора и не существовало, что мне приснилось, но мой учитель всегда подчеркивал мне важность умения различать разницу между реальностью и наваждением. Если быть не уверенным — проблема для Ведьмаков; особенно когда ведьмы и прочие темные существа пытаются влиять на нас в своих целях. Было жизненно важно различать эти состояния. Нет — я уверен, что это был не сон.

Я спустился на завтрак, и вскоре обматывал толстые свиные сосиски беконом, пока мой хозяин снова расспрашивал Шея о наших врагах, магах.

Я слышал только половину из того, о чем они говорили. Я хотел оказаться с Алисой наедине, как можно скорее, чтобы расспросить её о прошлой ночи. Присоединится ли Грималкин к нашему опасному делу? Успеет ли она добраться до нас, прежде чем баночка с кровью не перестанет действовать? Почему Алиса не упоминала её в разговоре с Ведьмаком? Что–то странное и волнующее происходило здесь.

— Мне нужно немного свежего воздуха, пойду на прогулку — сказал я, поднимаясь на ноги. — Собакам тоже не помешает немного размять ноги.

— Я пойду с тобой, — сказала Алиса с улыбкой на лице. Все шло по моему плану: она не могла находиться далеко от баночки с кровью.

— Постарайся не отходить далеко от дома, так будет лучше, — сказал Шей. — Кенмэйр конечно убежище, но, несмотря на всю мою охрану прилегающие территории не полностью безопасны. Враг наверняка наблюдает за нами.

— Да, парень. Берегись, — добавил Ведьмак. — Мы на чужой земле и имеем дело с неизвестными нам вещами.

Кивнув в знак согласия, я покинул столовую вместе с Алисой. Мы направились к псарне, где забрали своих собак, Кровь, Коготь и Кость, и выйдя за железные ворота зашагали вниз по склону от дома. Было снова прекрасное солнечное утро, лучшее на которое можно было надеяться в конце зимы, и собаки стремительно помчали вперед, обнюхивая все и громко лая.

Держа ухо в остро, мы вошли в небольшой лес, где на земле по–прежнему лежал белый иней, и остановились под голыми ветвями клена.

— Я слышал, как ты пела ночью перед зеркалом, Алиса, — сказал я. — Я вошел в твою комнату и увидел как ты разговаривала с Грималкин. Что она сказала? Она уже в пути? Я удивлен, что ты мне ничего об этом еще не сказала… — я пытался сохранить спокойный голос.

Алиса посмотрела на меня и от волнения закусила губу.

— Прости, Том, — сказала она, — я собиралась тебе сказать, но решила, что лучше подождать. Это плохие новости.

— Что? Ты имеешь в виду, что она к нам не присоединиться?

— Она придет, все в порядке, но пройдет некоторое время, прежде чем у неё получится это сделать. Вражеские солдаты наведались на Пендл и попытались очистить его от кланов. Сначала сожгли несколько домов и убили нескольких ведьм. Но как только стемнело, кланы напустили наваждение тумана на них, запугали их и им пришлось отступить в лощину, где многие из них и встретили свою смерть. Ведьмы хорошо пировали той ночью. Но Малкинам было мало этого, и они послали Грималкин за командиром, который укрылся в Кастерском замке. Она взобралась на стену замка в полночь и убила его в постели. Она взяла палец, и написала его кровью проклятие на стене его спальни.

Я поежился. Ведьма–убийца была беспощадной и могла быть жестокой, когда ситуация требовала того. Никто не хотел оказаться на стороне враждующей с ней.

— После этого за её голову объявили вознаграждение и каждый солдат, к северу от Пристауна охотится за ней, — продолжила Алиса. — Она надеется достичь Шотландии, найти лодку, на которой можно доплыть до Ирландии.

— До сих пор не понимаю, почему ты не сказала мне об этом раньше.

— Прости, Том. Но я действительно считаю, что на некоторое время с тебя хватит плохих новостей.

— Но это не так уж и плохо, Алиса. Грималкин же на пути сюда, хоть и немного задерживается.

Алиса опустила глаза и посмотрела на свои остроносые туфли.

— Есть еще кое–что… Я не смогу ничего от тебя долго скрывать, верно? Видишь ли, Грималкин беспокоится за тебя. Она хочет уничтожить Дьявола, но она верит, что сможет сделать это только с твоей помощью. Она сказала, что верит словам твоей мамы — только ты сможешь найти способ покончить с ним. Провидец предупредил её, что ты находишься в опасности — ты можешь умереть от рук мертвой ведьмы…

— Ты имеешь в виду…?

— Да — от рук упомянутой тобой кельтской ведьмы, — которую убил старина Аркрайт. Грималкин сказала, что она восстала из мертвых и охотится за тобой.

Кошмар из моего сна яркими картинками появился в моей голове. Может это предупреждение? Может именно потому, я постоянно вижу один и тот же сон. Что если ведьма пришла за мной? Я задумался над этим.

— Это невозможно, Алиса, — сказал я, — она не может вернуться. Билл Аркрайт скормил её сердце собакам.

— Ты уверен? Грималкин была уверена в своей правоте, — сказала Алиса.

— Я был там, когда он это сделал. Я видел, как он бросил сердце Коготь и её щенкам.

Если вы повесили ведьму, она может вернуться из мертвых, но было два способа, чтобы быть уверенным в том, что она не вернется назад. Один из них заключался в её сожжении; другой в том, чтобы вырезать её сердце и съесть его. Именно поэтому Билл Аркрайт всегда отдавал сердца водяных ведьм собакам. То же самое он сделал и с кельтской ведьмой; это был проверенный метод Ведьмаков — и он всегда работал. В таких случаях мертвая ведьма не имела никаких шансов на возвращение.

— Помнишь, я рассказывал тебе о своем сне, Алиса — о том, который про Морриган. — спросил я её.

Она кивнула.

— Я вижу этот кошмар практически каждую ночь. Большой черный ворон летит за мной. Я бегу сквозь лес к церкви. Мой единственный шанс на спасение — добраться туда до полуночи, иначе я погибну. Но ворон меняется. Он становиться женщиной, с головой вороны….

— Нет сомнений в том, что это — Морриган, — сказала Алиса.

— Но вчера, ворон превратился полностью в человека. Я видел это лицо раньше. Это была та ведьма, которую убил Билл Аркрайт. Но почему Морриган принимает её обличие?

— Может она хочет отомстить за содеянное тобой и Аркрайтом, — предположила Алиса. — Может таким способом она предупреждает тебя о том, что этому предстоит случиться. Не хочу говорить о таком, Том, но это может быть чем–то большим, чем просто кошмаром.

Я кивнул. Это звучало страшно, но было похоже на правду. Это может быть предупреждением от Морриган, одной из самых мстительных и кровожадных старых богинь.

Мои предчувствия были плохими. Мало того, что нам предстоит столкнуться с магами, так была еще и угроза от Морриган, и она казалась неизбежной. Было облегчением узнать, что Грималкин скоро присоединится к нам — хотя это принесет еще одну проблему: попытку связать Дьявола. Скоро нам предстоит столкнуться с тремя темными силами и сражаться с ними со всеми сразу.

Я засунул руку в карман и достал баночку с кровью, внимательно осматривал её. Стала ли трещина больше? Такое нельзя было не предполагать.

Я передал её Алисе.

— Повреждения не ухудшились? — нервно спросил я её.

Алиса долгое время смотрела на баночку, покручивая её в руках. Затем протянула мне.

— Кажется, трещина немного стала длиннее, — призналась она, — но больше утечки крови не было. Не волнуйся, Том. Когда Грималкин будет здесь, мы сможем связать Дьявола и нам эта баночка больше не понадобиться.

В дом мы возвращались медленным шагом, собаки следовали за нами по пятам. Наплывавшие с запада облака понемногу закрывали солнце. Похоже, хорошая погода закончилась. Я почувствовал запах дождя.

Когда мы вернулись в дом Фаррела Шейя, Ведьмак ходил взад-вперёд у ворот. Лицо его было обеспокоенным.

— Где вы были? — спросил он. — Я жду вашего возвращения уже битый час. Разве вас не предупреждали, чтобы вы не уходили далеко от дома? Я уже думал, что с вами что–то случилось.

— Но мы были не так уж и далеко, — возразил я, — Мы просто говорили, потому и задержались. Алиса связалась с Грималкин. Она уже направляется к нам. Она немного задержится, но все–таки придет. Это ведь хорошая новость, не так ли?

Конечно же, я не сказал Ведьмаку всей правды. Ему будет еще труднее работать с ведьмой–убийцей если он узнает подробности о том, что она сделала с вражеским командиром.

— Да, парень, это безусловно хорошая новость, — он стал выглядеть гораздо веселее. — Но в то время когда вы отсутствовали, мы много чего решили. На самом деле мы решили многие вопросы уже за завтраком, но твой разум был явно занят чем–то другим. Через несколько лет ты закончишь свое обучение и сам станешь Ведьмаком. Пора начинать думать и вести себя как Ведьмак. Ты должен быть сосредоточенным, а не летать с феями в облаках.

— Прошу прощения, — сказал я, опустив голову. Мне показалось, что он мной разочарован. — Так что же произошло?

— До этого времени, землевладельцы нападали на магов перед совершением козьего ритуала, — начал говорить мой хозяин, — когда они обычно покидают форт и направляются в Киллорглин. Но на этот раз все будет иначе. Шей думает, что примерно через неделю, большинство магов поедут в город, но перед этим они отправят несколько человек, чтобы подготовить там их размещение и построить опору с площадкой, для проведения ритуала. Он собирается отправить парочку своих людей в Киллорглин, схватить этот передовой отряд, и мы собираемся пойти с ними. Мы должны попытаться захватить одного из магов, и допросить его. Может быть, у нас получиться узнать какие–то секреты проведения церемонии — может быть даже способ, как её остановить.

— Конечно, будет трудно добраться до Киллорглина не выдав себя — шпионы магов могут их предупредить о нас. Поэтому Шей вызвал десятки вооруженных людей. Они несколько дней будут проверять окрестности, и очистят их от опасности.

— Вы думаете, при такой активности маги не заподозрят, что что–то назревает? — спросил я.

— Да, парень, такова возможность присутствует — но они не будут знать точно, что затевается нами. Это гораздо лучше, чем позволить шпионам вернуться в Штегь и доложить о нашем отъезде из дома и о нашем направлении.

* * *

Мужчины из Земельного альянса вернулись к сумеркам, объявив близлежащую территорию безопасной. Таким образом, оставляя позади собак и свои сумки, мы — Ведьмак, Алиса и я отправились в Киллорглин под покровом ночи, в компании около десятка крепких мужчин под командованием Шея.

Мы отправились пешком, через горы, сделав неспешную дугу, мы поднялись к северо–востоку, сильный холодный дождь постепенно превращал тропу в болото. Когда приближался рассвет, мы обогнули берег большого озера и достигли городка Килларни. Мы укрылись в сарае на окраине и проспали там несколько часов, прежде чем отправиться в путь снова.

Дождь уже прекратился, и идти стало намного легче. Вскоре мы следовали вдоль берегов окутанной туманом реки Лауны, и вскоре прибыли на окраину Киллорглина задолго до рассвета. Разбили лагерь в грязном поле на окраине города и присоединились к десяткам других ожидавших Пак Фейр. Погрев руки у костра, мы спросили у Фаррела Шейя, как много людей собирается на это событие.

— Я удивлен, что так много людей приехало сюда заранее, — ответил он. — Сама ярмарка состоится только через несколько дней.

Не смотря на то что серая заря только проявлялась над полем, здесь уже велась активная деятельность. Некоторые разбили здесь палатки и продавали продукты питания: веревочки сарделек, лук и морковь. Здесь было так же не малое количество животных — лошади скакали галопом вперед и назад по полю, и представляли собой опасность для пеших людей.

— Эти люди не выглядят голодными, — сказал я.

— Всегда есть те, кто процветает, не смотря на плохие вещи, которые случаются, — ответил Шей. — Поверьте, в Ирландии много голодных ртов. Многие слишком слабы чтобы дойти до Киллорглина. Несмотря на это ярмарка процветает с каждым годом. Зима или лето, никакой разницы — даже в плохую погоду здесь собираются сотни людей. Они приходят со всех окрестностей на многие мили вокруг. Многие продают животных, или обменивают, так же есть здесь мастера, гадалки, и даже воры — в частности карманники. Город быстро переполняется, и не может вместить всех. Это поле одно из многих, которые скоро будут заполнены до отказа.

— Что относительно магов? — спросил Ведьмак.

— Они забронируют большую часть номеров в городе — особенно с видом на треугольный рынок, где и возведен помост. На протяжении всей ярмарки, Киллорглин принадлежит им. Но на этот раз мы сделаем им сюрприз!

Мы вошли в город поздним утром, проталкиваясь по узким улицам к его центру, где находился рынок. Палатки плотно прижимались друг к другу в самом центре Киллорглина. Большинство маленьких городов имели квадратный или прямоугольный рынок, но здесь он был действительно треугольный; он уходил наклоном в сторону переулка, который вел вниз по крутому склону к реке и мосту.

Шей надел грубую шерстяную накидку, чтобы скрыть свои прекрасные одежды, и никто не смотрел на нас дважды. Мы смешались с толпой, в это же время он снял комнату в одной из многих маленьких и жалких гостиниц, с видом на оживленный рынок. Мы быстро оценили его отличный выбор, в отличии от большинства гостиниц, у неё был вход с улицы параллельной западной окраине мощеного треугольного рынка, и мы могли входить и выходить, не будучи замеченными никем на рынке.

— Это последняя гостиница, в которой стали бы останавливаться маги, — сказал Шей, разглаживая назад свои седые волосы. — Они любят комфорт, который отвечает их статусу — предпочитают только лучшее. В такие места они обычно поселяют только своих слуг, и то если они в чем–то провинились.

Мы вернулись на поле, где мужчины, которые пришли с нами, уже готовили ужин на огне. Однако, как только солнце опустилось, до нас дошел слух что небольшая группа магов едет через горный перевал к западу от форта Штегь, и не смотря на ночь, направляется прямо в Киллорглин. К рассвету они уже будут здесь. Мы прибыли как раз вовремя.

Взяв немного провизии для своего дежурства, мы вернулись назад в гостиницу, в комнату с видом на рынок, откуда и стали наблюдать за прибытием наших врагов. Мы повесили шторы на окно, оставив маленький промежуток по центру. Небо было безоблачным, и луна, которая уменьшилась за последние три дня, залила пустые улицы серебряным светом.

За два часа до рассвета, мы услышали цокот копыт. Два всадника появились в поле зрения, за ними следовало еще четыре мужчины с большими связками за плечами.

— Маги это те, которые на лошадях — объяснил Шей. — Остальные рабочие, которые будут строить помост.

Кони были чистокровными черными жеребцами, предназначенными для скачек, их всадники были вооружены большими изогнутыми мечами, более известными — как ятаганы. Маги слезли с лошадей, и подошли к наивысшей точке мощеного треугольника. Они были высокими, крепкого телосложения мужчинами с темными густыми бровями и короткими заостренным бородками, которые называли эспаньолками, или козлиными бородками; их называли так потому, что они были похожи на пучок волос как у козла на подбородке.

Они указали вниз на камни мостовой и без промедления четыре плотника приступили к возведению высокой деревянной конструкции, на которой разместится площадка для ритуала. В связках, которые они несли на плечах, были инструменты для обработки дерева. Пара мужчин ушли и вскоре вернулись с двумя большими деревянными балками. Чтобы возвести свою конструкцию, им явно потребовалось бы больше материала. Сразу после того как они их положили рядом с инструментами, они снова ушли и вернулись с большим деревом. Вскоре ночную тишину нарушил стук молотка и опора начала приобретать свою форму.

Весь день плотники работали, пока маги сидели на корточках или бродили вокруг возрастающей опоры для ритуальной площадки и давали указания.

Народ Киллорглина старался держаться подальше от рынка, и палатки не открывали.

— Они бояться магов? — спросил я. — Потому палатки и не открываются?

— Они и правда очень их бояться, — ответил Шей. — Во время возведения площадки они держаться подальше. Но когда козел установлен, они возвращаются назад и рынок снова переполнен — правда в основном теми, кто покупает кружки эля и бутылки вина. Многие люди пьянствуют — возможно, чтобы избежать ужасов которые маги приносят в их город. Для других это одно из двух основных событий в году и они все берут в избытке.

— Когда вы думаете попытаться схватить одного их магов? — спросил Ведьмак.

— В сумерках, — ответил Шей. — Мы сожжем деревянный помост. Нет сомнений в том, что они начнут его восстанавливать, но для этого им нужны будут новые материалы со Штега. Это хоть ненадолго, но отсрочит их подготовку.

— Будут ли они использовать темную магию для своей защиты? — спросил мой хозяин.

— Они могут попытаться, — ответил Шей, — но, — он посмотрел на нас пристально. — я верю в нашу силу. Так же как уверен в успехе.

— Ну, у меня есть серебряная цепь, — сказал Ведьмак. — У парня тоже. Она свяжет их надежнее, чем веревка.

Серебряная цепь срабатывала против ведьм и большинства магов. Все казалось просто: мы превосходим магов и рабочих по количеству, так что у нас будет эффект неожиданности. Но затем я краем глаз заметил выражение лица Алисы. Она выглядела взволнованной.

— Что тебя беспокоит, Алиса? — спросил я.

— Меня волнует не то, что мы свяжем мага, — сказала она. — А то, что последует дальше, когда другие узнают об этом. Они придут за нами — большинство из них.

— Все продумано и тщательно спланировано, девочка, — сказал ей Ведьмак. — Захваченные лошади и пленники отправятся к юго–востоку, туда, откуда мы пришли. Но мы четверо — с одним особым пленником — отправимся в другом направлении, вниз по побережью. Там есть замок — Бэлликэрбери, еще один дом землевладельцев; это хорошая крепость, где мы сможем безопасно допросить мага.

Солнце зашло, и постепенно начало темнеть, пришло время действовать.

Конструкция под нами была практически завершена: высокий квадратный деревянный помост, размещенный на булыжной мостовой; при высоте около тридцати футов, он возвышался над рынком. Отличное достижение для однодневной работы. Усталые рабочие складывали свои инструменты, в то время как маги терпеливо их ждали, скрестив руки, их лошади были привязаны к столбу в дальнем углу площади. Наши люди сообщили нам, что они взяли себе лучшие комнаты в крупнейших гостиницах которые были перед нами, и скоро удаляться туда на ночь.

Мы покинули наш пункт наблюдения, спустились вниз на улицу и направились к краю рыночной площади, стараясь держаться в тени. С Ведьмаком и Шеем во главе, мы начали медленно и тихо двигаться в сторону магов, зная, что наши вооруженные люди отрежут им любой путь к отходу в случае необходимости.

Вдруг привязанные лошади встали на дыбы и заржали. Наверное, они учуяли наш запах, и предупрежденные маги выхватили свои ятаганы и заняли оборонительную позицию, став спиной к спине. Шей и мой учитель вышли из тени и направились в их сторону, я с Алисой следовал за ними. Я слышал выкрикивание команд и звук бегущих шагов в темноте, это наши люди окружали цель.

Ближайший маг поднял оружие, и Ведьмак бросил свою цепь, когда тот побежал на него. С могучим завыванием она взлетела в воздух, образовав идеальную спираль. Это был хороший и точный бросок, цепь упала на голову и плечи мага, прижав его руки к бокам, из–за чего ятаган с грохотом упал на булыжники. Бросок был очень хорошим, часть цепи обмотала ему глаза и рот так, что он не мог ничего видеть, и говорить. Завязанный рот очень важен в деле с ведьмами, которые могут произносить темные магические заклинания. Маги тоже использовали заклинания, так что мой хозяин не оставил ему шансов.

Другой маг кинулся навстречу Шею, и металлический скрежет прошелся над рынком, когда их оружие с силой встретилось друг с другом. Маг вскрикнул, уронил свой ятаган и упал лицом вниз; он лежал подергиваясь, и кровь начала растекаться под ним. Четверо рабочих упали на колени с поднятыми руками над головами моля о пощаде. Люди Шея окружили нас и им потребовалось не больше минуты, чтобы связать пленников и вместе с двумя лошадьми увести их прочь.

Таким образом, наши люди были готовы отправиться к юго–востоку, в сторону Килларни, а Ведьмак, Шей, Алиса и я собирались допросить пленного мага в замке Бэлликэрбери, вблизи маленького поселка Кэрсивин.

Когда мы были уже в дороге, я оглянулся на Киллорглин и увидел столб темного дыма и красные отблески над крышами. Люди Шея подожгли деревянный помост; усилия рабочих были напрасными. Все шло хорошо, но я не мог избавиться от беспокойных мыслей о том, что огонь может послужить как маяк, и привлечь вражеские силы в город.

Бэлликэрбери был похож на мощную крепость с толстыми каменными стенами, и только с одними воротами, которые выводили на запад. Тем не менее, крепость не имела вокруг рвов и подъемного моста, что исходя из собственного опыта, казалось мне большим недостатком. Это означало, что враг может вплотную подойти к стенам. Крепость видела и лучшие дни. Её стены полностью позарастали плющом. Враг может воспользоваться им, чтобы взобраться на стены.

Мага связанного серебряной цепью Ведьмака бросили в темницу дожидаться допроса в первой половине дня. В крепости были удобные кровати, и мы не стали тратить время на что–то другое, кроме сна. Перед тем как уснуть, я проверил баночку с кровью, и подумал о том как ситуация поменялась за последнее время. Совсем недавно мы томились в сырых темницах, ожидая смерти, а наши враги были сильны как никогда.

Снова кошмары — снова тот же самый кошмар, в котором Морриган превращается в ворона. Но мне показалось, что он был менее страшным, чем предыдущий. Богиня приближалась, но я бежал быстрее, все ближе и ближе приближаясь к невидимому убежищу.

Я проснулся в холодном поту, сердце бешено стучало в груди, но я чувствовал себя немного приободренным. Я учусь; становлюсь ли я сильнее, с каждым кошмаром?

В следующий момент произошло нечто страшнее, чем любой ночной кошмар.

Я услышал глухой стук, стук шагов, приближающихся к моей кровати, и они сопровождались шипением горящего дерева. Я попытался открыть глаза, но веки оказались слишком тяжелыми; дышать стало труднее, сердце с болью забилось в груди. Я почувствовал присутствие чего–то огромного возле кровати; нечто тянулось ко мне. Потом я почувствовал горячее дыхание на моем лице, полное зловонного смрада. И голос, который я слишком хорошо знал, говорил мне прямо в левое ухо. Это был Дьявол:

— Ты уже почти мой, Том. Я почти могу достать до тебя. Еще немного, и баночка тебе не поможет. Тогда ты будешь моим!

Я открыл глаза, ожидая увидеть его огромную голову с изогнутыми рогами и ртом полным острых зубов. Но к моему облегчению — я ничего не увидел. Я встал с постели, и понял, что это был не просто сон: на полу было множество выжженных копытами следов. Они были глубже, чем в прошлый раз в гостинице. Время на исходе. Мощность баночки с кровью была почти исчерпана.

* * *

Алисе и Ведьмаку я решил этого не рассказывать. Зачем им новый страх? Они все равно ничего не смогут сделать. Оставалось надеяться, что Грималкин появиться здесь в скором времени.

После завтрака мы вместе с Шеем и тремя вооруженными охранниками спустились в подземелье, чтобы допросить нашего пленника.

— Воды ему не давали, и не кормили — сказал Шей, когда мы шли к дверям камеры, — это должно хоть немного развязать ему язык.

Двое охранников вошли с нами в холодную и сырую камеру, а третий запер за нами дверь и остался снаружи. Шансов сбежать у мага не было, но не стоит недооценивать своего врага.

Камера была просторной, хорошо разработана для допроса заключенных. Не было никакого места, чтобы спать, только небольшой тюфяк из соломы. В углу стоял стол и три стула, один из которых был с ремнями, чтобы можно было привязать к нему заключенного. Ведьмак снял цепь с мага, ловко засунул ему в рот кляп и связал ему руки за спиной. Когда его усадили на стул и привязали, Ведьмак и Шей уселись лицом к нему с другой стороны стола.

Свеча на столе, и факел, закрепленный на стене с помощью кронштейна рядом с дверью, давали столько света, сколько нам было нужно. Здесь так же был большой кувшин с водой и две маленький чашки. Я с Алисой стоял за Ведьмаком и Шеем, в то время как два охранника стали рядом с креслом пленника.

— Мы собираемся задать тебе несколько вопросов, — сказал Шей, в свете горящей свечи было видно его дыхание, — Будет разумно ответить нам правду. Невыполнение этих требований может привести к печальным последствиям. Понимаете?

Маг кивнул. По сигналу Шея охранник вытащил кляп из его рта. Он сразу начал задыхаться и кашлять; он словно собирал все силы для слов.

— Воды, дайте мне воды, пожалуйста, — выдавил он наконец хриплым голосом.

— Мы дадим вам воды, — сказал ему Шей, — но сначала вы должны ответить на наши вопросы!

Он повернулся к Ведьмаку и кивнул.

— Почему ваши церемонии с козлом иногда заканчиваются провалом? — спросил мой учитель без промедления.

— Я ничего вам не скажу, — нахмурился маг в ответ. — Ничего!

— Ответы мы получим, так или иначе, — сказал Шей. — По-хорошему, или по-плохому. Выбор за вами..

— Мне не важно — останусь я жив или умру здесь.

— Тогда вы либо храбрый человек, либо дурак, — отрезал Шей. — Не сомневаюсь что последнее, — добавил он, и достал из кармана маленькое металлическое орудие, и положил его на стол перед магом. Оно было похоже на щипцы. — Прежде чем придет смерть, будет много боли. Ужасной боли. Вы хотите этого?

Ведьмак нахмурился и его глаза сверкнули.

— Что вы имеете в виду? — спросил он Шея, показав на металлический предмет.

Фаррел Шей взял его в руки, и под таким углом он был больше похож на клещи кузнеца.

— Это универсальный инструмент, — сказал он тихо, — который можно использовать различными способами для того чтобы разговорить тех, кто молчит. Им можно раздавливать пальцы, или вырывать зубы.

— Я не поддерживаю применение пыток, — Ведьмак повысил голос, — только дураки используют пытки. Причиняй человеку боль, и он скажет все что ты хочешь услышать. Многие обвиняемые в колдовстве признаются во всем под пытками, чтобы закончить свои мучения. Так что, или отложите ваши методы на полку, или я не собираюсь принимать в этом участия.

Я почувствовал гордость, от того что я его ученик. У нас были свои методы выполнения работы.

Шей нахмурился и поджал губы в гневе, но тем не менее спрятал клещи для пыток в карман. Без сомнения долгие годы противостояния между магами и землевладельцами были полны горечи и зверства с обеих сторон. Тьма набирает силу, и портит даже того, кто противостоит ей. Я должен был воспользоваться тьмой, чтобы выжить, так что не мне было судить.

Мой учитель повторил вопрос:

— Почему ваши церемонии с козлом иногда заканчиваются провалом?

Маг колебался, но потом уставился на Ведьмака и пробормотал:

— Это потому, что мы что–то делаем, что не радует нашего бога.

— Разве вы не знаете, что ему нравиться? — спросил Ведьмак. — Вы проводили темные ритуалы на протяжении веков. Конечно, вы уже должны были узнать это к настоящему времени?

— Все зависит от многих вещей. Эти переменные нельзя предсказать.

— Какие переменные?

— Я хочу пить. Мое горло пересохло. Дайте мне немного воды, и я скажу вам…

В порыве, так и не дождавшись реакции Шея я шагнул вперед, взял кувшин и налил немного воды в чашечку, поднес её к губам мага и немного наклонил. Он нетерпеливо выпил воду. Как только он закончил, я заговорил впервые с тех пор как мы вошли в комнату.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Кормак, — ответил маг.

Шей сердито посмотрел на меня, но Ведьмак улыбнулся и кивнул, словно одобрил мою инициативу.

— Значит, Кормак. — сказал он. — Что это за переменные?

— Важен выбор козла. Нужно выбрать козла, в которого наш бог Пан, сможет войти. Он не станет входить в тело, неприятное для него. Изначально мы выбираем семь козлов. Вместе мы должны выбрать лучшего. Процесс не из легких. Наши провидцы обсуждают наш выбор в течение несколько дней.

Ведьмак кивнул.

— Каковы другие переменные? — спросил он.

— Мы должны сделать жертвоприношения — всего три. Они тоже должны быть идеальными. Одна жертва должна быть женщиной, и она должна сама выбрать смерть, с радостью отдав свою жизнь. Две других жертвы должны быть магами, которые так же с охотой отдадут свои жизни богу. Я один из них. Второй умер от ваших рук рядом с помостом! — сказал он сердито посмотрев на Шея.

Ведьмак задумчиво кивнул.

— Таким образом, два мага, которые добровольно принесут себя в жертву богу, так же несут ответственность и за строительство платформы?

— Да, это древний обычай.

— Что будет теперь, когда один из добровольцев уже мертв?

— Его имя было Мендейс: он был храбрым человеком, чья смерть, пусть даже от ваших рук будет приемлемой для Пана, как если бы это было частью церемонии. Это не повредит нашему делу.

— А что с тобой, Кормак? — спросил Ведьмак. — Если ты умрешь здесь, твоя смерть тоже будет приемлемой?

— Да, если вы убьете меня, вы непосредственно поспособствуете нашему ритуалу, — сказал маг, улыбнувшись в первый раз за все время, — Вот почему мне не страшно. Я приветствую смерть.

— А если мы не убьем тебя?

Кормак не ответил, и пришла очередь Ведьмака улыбаться.

— Когда процесс уже начался, заменить жертву нельзя? Для обеспечения успеха это должен быть ты и никто другой! Так что, если мы оставим тебя в живых, ваш ритуал по вызову Пана снова потерпит неудачу.

Маг опустил голову и в течение длительного времени смотрел на стол.

— Думаю, молчание Кормака о многом говорит, — сказал Ведьмак повернувшись к Шею. — Мы достигли своей цели. Все что остается делать — держать его здесь под замком. Эта крепость способна выдержать нападения магов?

— Никакая крепость абсолютно неприступен — ответил Шей. — И наши враги, будучи в отчаянии — вполне могут выступить против нас здесь.

— Тогда вы должны привести столько людей, сколько нужно для его защиты, а так же запастись провиантом на случай осады, — порекомендовал мой учитель. — Лучше и быть не могло. Держаться здесь, а затем в середине лета, прежде чем они попытаются снова и будут слабее, чем когда–либо, двинуться в Штегь и закончить это раз и навсегда — вот мой совет.

Шей улыбнулся.

— Хороший совет, Джон Грегори. Мы сделаем это. Века борьбы может быть подходят к концу и закончатся их поражением. Я благодарен вам.

Алиса все время молчала, но теперь наградила мага стальным взглядом.

— Кто та женщина, — которая добровольно принесет себя в жертву? — спросила она.

На мгновения я подумал, что он не собирается отвечать, но потом он посмотрел прямо на неё.

— Эта ведьма — одна из тех, кто вступает в союз с нами.

Алиса кивнула и обменялась со мной встревоженным взглядом. Итак, одна из кельтских ведьм была поблизости, собираясь направиться в Киллорглин чтобы принести себя в жертву.

Теперь она, несомненно, придет сюда, присоединиться к осаде крепости Бэлликэрбери.

Шей отправил гонцов по округе, известить своих людей о сложившейся ситуации, и подготовка к обороне крепости началась. Я с облегчением смотрел, как люди рубили плющ на стенах, чтобы не дать врагу шансов взобраться по нему.

На следующий день землевладельцы начали прибывать. Их было немного меньше, чем я ожидал — не более пятидесяти человек — но каждая небольшая группа принесла с собой оружие, продовольствие и инвентарь больше чем требовалось самим, так что теперь крепость была хорошо снабжена и готова к осаде — не смотря на то, что Шей отправил известия около восьмидесяти человекам.

— Я думал у вас получиться собрать больше людей для такого дела, — сказал Ведьмак, смотря из–за западных зубцов, когда Шей оповестил, что это последняя подъезжающая группа. Эта группа состояла из пяти вооруженных мужчин и двух небольших повозок запряженных ослами, казалось что они вот–вот развалятся от перегрузки.

— Это не лучше, и не хуже того на, что я надеялся, — ответил Шей, — каждый землевладелец должен прежде всего смотреть за своими границами и убедиться что с ним находиться достаточно слуг для их защиты.

Ведьмак кивнул, продолжая смотреть на солнце, которое медленно клонилось к морю, он обдумывал ответ.

— Когда они будут атаковать? — наконец спросил он.

— Сегодня или завтра, — ответил Шей. — Они придут с востока, через горы.

— Сколько их будет?

— Наверное, около ста пятидесяти, исходя из наших последних данных.

— Так много? — Ведьмак поднял брови от удивления. — И сколько из них будут магами?

— В общей сложности в районе пятнадцати или около того, и полдюжины тех, кто еще проходит обучение. Наверное, около двух третьих из них идут сюда. Остальные останутся в их форте, в Штегь.

— А остальные? Их слуги и сторонники?

— У них около тридцати вооруженных людей, возможно еще десять поваров и мастеров, может быть еще мясники, кожевники и каменщики. Но они могут пополнить свои ряды многими, если дело дойдет до боя. Призывники из числа бедных — те которые живут на грани голодной смерти в крошечных полуразрушенных домиках на маленьких клочках земли. Они сражаются бок о бок с магами в обмен на еду для своих семей и из–за страха. Кто может отказаться, если сам эмиссар магов приезжает к ним в дом и призывает идти сражаться за них. Но их плохо вооружают, и они голодны для того чтобы выкладываться на полную силу в бою.

— Не сомневаюсь, что вы и ваши служащие хорошо питались этой зимой, и вы будете сильны и способны к обороне и бою, — сказал Ведьмак.

Я услышал неодобрение в голове моего хозяина, но Шей словно этого не заметил. Я был согласен с хозяином. Мы должны были бороться против тьмы и угроз, исходящих от магов, но как всегда бывает в этом мире, пока сильные сражались за земли или из–за гордости, бедняки страдали.

— Это конечно, верно, — ответил Шей. — У нас будет еда и материалы в крепости, а новобранцы снаружи будут получать только скудные пайки. Думаю, меньше чем через неделю, если они не разрушат наши стены, маги будут вынуждены отступить, потерпев поражение. Мы нападем на них когда они начнут отступать в форд. И возможно, Штегь наконец–то падет. Это будет последняя победа.

Я хорошо спал ночью, но мой сон нарушила Алиса, когда начала трясти мою руку. Было еще темно, и она держала свечу.

— Они здесь, Том, — воскликнула она дрожащим голосом, — маги! И их так много!

Я последовал за ней к окну, которое выходило на восток, и посмотрел в него. К нам приближались огни, они тянулись настолько насколько видели мои глаза. Наши враги прибывали, и их было много. Темнота мешала посчитать их, но исходя из количества огней, их было больше чем предполагал Шей.

— Не волнуйся, Алиса, — я попытался её успокоить, — у нас здесь достаточно пищи, чтобы продержаться несколько недель, и в любом случае, когда время церемонии пройдет — осада станет бесполезной и они уйдут.

Мы сидели у окна, держась за руки и молчали. Вражеские костры начали разгораться в темноте, окружив крепость полностью. Без сомнения мы с Алисой думали об одном и том же: кельтская ведьма будет здесь, сидеть у одного из костров. Пришла ли она отмстить? Знает ли она что я нахожусь здесь? Я успокоил себя мыслью, что она не сможет добраться до меня — толстые стены замка будут держать её подальше.

Но с рассвет принес новости, которые разрушили мои надежды. Несколько волов медленно тащили что–то к крепости — большой металлический цилиндр на колесах. У них были осадные пушки — большие восемнадцатифутовые пушки.

Алиса и я уже видели такую пушку в действии. Одну из них использовали солдаты чтобы прорваться за стены замка Малкинов. Они с точностью стреляли в одно место, пока стена не поддалась и не открыла проход для нападающих. Но в этом деле все зависит от мастерства артиллеристов. Будут ли они достаточно опытные, чтобы прорвать оборону Бэлликэрбери.

Ни Шея, ни его людей похоже не сильно волновало то что происходило за стенами. На завтрак был овес и мед, после чего мы с Алисой присоединились к Ведьмаку, который стоял возле зубцов стен.

— Вы знали, что у них есть осадные пушки? — спросил он Шея.

— Я знал, что у них есть одна в их распоряжении. Её отлили в Дублине более пятидесяти лет назад, и оба раза которые я видел её в действии, она доказывала, что она собой представляет довольно таки страшное оружие. Маги купили и доставили её к себе год назад. Но наши шпионы сообщают, что опытных артиллеристов у них нет.

Пушку установили к западу от замка. Я рассматривал людей, которые стояли возле неё. При осаде замка Малкинов, я вспомнил, что выстрелы сопровождаются оглушительным шумом, но для себя я отметил работу артиллеристов — их качественную, командную работу, где каждый выполнял свою заранее поставленную роль.

Возле нас стояло около шести или семи лучников, используя огромные луки они начали стрелять по артиллеристам. Но расстояние, и ветер, все было против них, потому их стрелы так и не достигли цели.

Я наблюдал, как тяжелое металлическое ядро закатывают в жерло пушки, потом загорелся фитиль. Артиллеристы прикрыли руками уши.

Потом последовал глухой звук с дымом из жерла пушки и ядро начало свой полет. Оно не достигло крепостных стен, и скользя по траве угодило в заросли чертополоха. Наверное, сейчас они будут пристреливаться. Выстрел не достигший цели вызвал хор насмешек у солдат на стенах.

Врагу потребовалось около пяти минут, чтобы выстрелить снова. На этот раз ядро врезалось в самый низ замковой крепостной стены. Я услышал громкий треск от удара и несколько фрагментов камня упали на траву. Это был не лучший выстрел, но на этот раз смеха не было. Следующий выстрел так же не достиг цели, словно оружие пыталось воспротивиться разрушению стен. Шей начал нервничать, но пока что выстрелы не причиняли особого вреда камню.

Шей пошел поговорить со своими людьми, при этом хлопая каждого по спине. Он был хорошим командиром, и пытался сохранить их боевой дух.

— Нужно быть очень точным чтобы попасть несколько раз в одно место на стене, — сказал я Ведьмаку, — у этих людей явно нет таких навыков, чтобы сделать брешь.

— Тогда давай надеяться, что они не быстро учатся, — сказал он — у них есть много ядер и около недели времени, чтобы хорошенько пристреляться.

Это была правда. К дополнению к бочкам с водой, предназначенной для охлаждения пушки, и множеству мешков с порохом у них были десятки огромных пирамид с пушечными ядрами сложенными рядом с большой пушкой. И еще много телег с боеприпасами оставались позади не разгруженными. В настоящее время они не достаточно опытны, чтобы эффективно использовать свое опасное оружие.

Примерно через час выстрелы прекратились, и к воротам замка направился мужчина. Он был безоружен и в руках держал белый флаг, развивающийся на ветру. Он остановился недалеко от ворот и прокричал нам сообщение. Он выглядел испуганным.

— Мой хозяева требуют, чтобы вы отпустили пленного мага, Кормака. Сделайте так, и мы уйдем не причинив вам вреда. Не сделаете — будут ужасные последствия. Мы разобьем эти стены и каждый из вас будет насажен на меч.

Лицо Шея перекосилось от гнева, и я наблюдал, как лучники натянули тетивы, готовые в любой момент выпустить стрелы в гонца. Но Шей приказал им опустить оружие.

— Иди назад, и скажи своим хозяевам, чтобы отказываемся! — крикнул он. — Их время подходит к концу. Эту крепость не пробить дуракам, нанятых в качестве стрелков. Скоро их очередь быть в осаде. Мы разрушим их крепость, до основания, пока от неё не останется камня на камне.

Гонец развернулся и направился в рядам наших врагов. Через пять минут пушка снова начала стрелять.

Ведьмак решил что сейчас самое время дополнить мои знания. Поздно вечером, он давал мне урок — я изучал историю тьмы. Он рассказывал мне о группе магов называемой Кабалос, которые живут на севере. Хотя они стояли вертикально, как и мы, но они не были людьми, внешне они были похожи на лисиц и волков. Но доказательств того, что они существуют было мало — только наброски одного из первых Ведьмаков — Николаса Брауна. Я ранее уже читал о нем, и это имя не было для меня чем–то новым, поэтому я попытался перевести разговор в нужное для меня русло. В конце концов мы имели дело с недоброжелательными магами которые поклонялись Пану.

— А что насчет Пана? — спросил я. — Что нам о нем известно?

Ведьмак достал Бестиарий из сумки и начал листать, пока не нашел то что искал. Он вручил мне книгу, которая была открыта на разделе о Древних божествах.

— Сначала прочитай, а потом будешь вопросы задавать — сказал он.

Запись про Пана была довольно короткой, и я быстро её прочитал:

— Очень короткая запись, — сказал я, — Мы мало знаем о нем, не так ли?

— Ты прав, парень, — ответил Ведьмак, — так что, давай узнаем как можно больше, пока мы здесь. Теперь мы знаем что церемония проводится два раза в год, а не один. Но то, что я всегда находил интересным — это двойственность Пана. В одной форме он музыкант, который кажется почти безвредным. Но его другая форма ужасна и безусловно принадлежит темноте.

— Почему же существует такое понятие как «тьма»? — спросил я, — Как оно появилась?

— Никто не знает этого наверняка — мы можем только догадываться. За многие годы я очень мало добавил в Бестиарии своих догадок на эту тему. Я верю что темнота питается человеческим злом. Человеческая жадность и жажда власти делает их еще сильнее и опаснее. Если бы мы могли изменить сердца и умы людей, тогда тьма ослабла бы — я уверен в этом. Но я прожил достаточно долго, и с уверенностью могу сказать, что проще сдержать прилив, чем сделать это. Нам остается только надеяться.

— Если нам удастся связать Дьявола, это будет хорошее начало — сказал я.

— Да, хорошее начало, парень, — нахмурился Ведьмак. — Наши дела в настоящий момент обстоят так, что и не придумаешь чтоб встало хуже. Почему даже Фаррел Шей, враг тьмы, готов использовать пытки ради получения ответов. Это показывает насколько ситуация ухудшилась.

Я вдруг понял, что пушки умолкли.

— Стрельба прекратилась, — сказал я. — Может быть ствол перегрелся и раскололся.

Для того чтобы охлаждать ствол, нужно много воды. Если артиллеристы будут не осторожны, то пушка может взорваться, убивая все вокруг себя. А эти люди не были экспертами. Была возможность что так и случится.

Перед тем как Ведьмак успел что–то сказать в дверь постучали, и посланник вошел в комнату без приглашения. Нас срочно вызывали на стены к зубцам крепости.

Когда мы поднимались по лестнице, пришлось проталкиваться сквозь вооруженных людей стоящих у нас на пути. Должно быть что–то затевается — новая угроза?

Алиса была уже там; она подошла к нам, так как мы щурились от заходящего над морем солнца. Она прикрыла глаза от солнца и присмотрелась.

— Маги собрались вокруг пушки, — сказала она, — Что–то замышляют. Шей действительно нервничает.

Не успела она произнести его имя, как он направился в нашу сторону, раздвигая солдат преградивших ему дорогу в стороны.

— Я думаю, они хотят применить какую–то магию, — Тех двоих в Киллорглине было легко поймать и не позволить использовать магию. Но это было ночью, и их было двое. Сейчас их девять и они объединяют свои силы…

Я посмотрел в сторону пушки. Маги стояли вокруг неё. Тогда я понял, что в центре их внимания была вовсе не пушка: артиллеристы стояли на коленях и маги положили им свои руки на головы и плечи. Они передавали им какую–то силу. Но какую силу? Я задумался. Знания и навыки артиллерийских экспертов? Вполне вероятно.

Солдаты на стенах умолкли. Было слышно ветер несущийся со стороны моря и пение магов. Волны холода побежали вверх и вниз по моей спине). Даже на расстоянии я чувствовал использование темной магии. Она была сильной и опасной.

Насколько она была опасной, мы узнали через минут десять, когда пушка снова начала стрелять. Первый выстрел был прямым попаданием в стену, низко и левее от главных ворот. Туда же последовал второй и третий выстрелы. Они были поразительно точными, попадали в то же самое место. Даже за час до наступления темноты можно было увидеть четкий ущерб. Стены толстые, но внешний слой камней начал отваливаться. Под стеной на земле, образовался небольшой холм, из обвалившихся камней.

Темнота принесла нам передышку от выстрелов, но они несомненно возобновятся на рассвете, и вполне возможно к следующему закату они смогут пробить брешь в стене.

Утро было облачным, и было видно, что скоро начнется дождь, но артиллеристы магов начали обстрел со своей новообретенной точностью. Ветер дул с юга, а не со стороны пушки, и наши лучники смогли обрушить град из стрел, в непосредственной близости от пушки, прекратив выстрелы из неё на час. Спустя некоторое время пушку переместили на безопасное расстояние.

Это большее расстояние не играло роли для такой пушки, и та же точка была подвергнута точным ударам пушечных ядер, они попадали в одно и то же место с частотой примерно в пять минут, с длинными паузами в то время когда нужно было охладить оружие.

К концу дня ситуация стала критической: маленькая сквозная дыра была пробита в стене замка. Из слов Шея следовало, что в скором времени, при дальнейшем повреждении, зубчатая стена над дырой обрушиться и создаст кучу камней возле ворот, по которым наши враги смогут взобраться и захватить крепость.

Отчаявшись, он взял с собой двадцать вооруженных всадников, вывел их через главные ворота и направился непосредственно к пушке, намереваясь убить стрелков. Путь к пушке преграждали всадники, а за ними пехотинцы. Несмотря на оборону противника, все казалось, шло по плану: люди Шея прорывались с боями к пушке. Через пару минут они достигли бы своей цели, если бы кто–то не вмешался.

Огромный мускулистый мужчина с лысой головой и козлиной бородкой присоединился к драке. Он нес огромный обоюдоострый боевой топор и использовал его со смертельной силой. Он сбил двух наших людей с коней, каждого с одного удара, и тут ситуация изменилась. Наши враги сражались с удвоенной энергией и Шею пришлось начать отступление назад к воротам. Ворота едва успели закрыть, перед врагами у стен.

Надолго они не задержались. Лучники Альянса убили и ранили многих; остальные отступили назад к артиллеристам. Я ожидал, что они снова начнут стрелять из пушки, но вместо этого огромный мужчина сам приблизился к воротам. Он был без белого флага, только с своим большим топором на плече. В отличии от гонца, он выглядел уверенным и шел с важным видом на лице.

Шей поднялся назад на стену и стал рядом с Ведьмаком.

— Это Магистр Дулан, Мясник, лидер магов — сказал он ему.

Дулан остановился и посмотрел вверх на нас.

— Кто из вас спуститься, чтобы сразиться со мной? — с насмешкой сказал он мощным, и сильным голосом.

Не получив ответа, он рассмеялся.

— Вы трусы, все вы, среди вас нет не одного настоящего мужчины, — крикнул он, и начал расхаживать туда–сюда, призывая топором к сражению.

— Убейте его, — приказал Шей лучникам.

Они начали пускать в него стрелы. Он был без доспехов, и несомненно должен был умереть. Но по какой–то причине ни одна из выпущенных стрел не попала в него. Может он использует какую–то магию? Если маги могут с помощью заклинания научить артиллеристов метко стрелять, то почему не могут сделать обратное с кем–то другим? Одна стрела устремилась непосредственно к своей цели, и казалось, наверняка попадет в сердце Дулана, но он взмахнул своим боевым топором, словно он был пушинкой в его руках и с легкостью отбил им стрелу.

Снова засмеявшись, он повернулся спиной и небрежной походкой вернулся в ряды своих солдат; каждая стрела, выпущенная ему вслед, так и не достигла цели. Вражеские артиллеристы, не тратя времени, снова начали обстрел.

Со временем начало темнеть, и артиллеристы перестали стрелять по слабому месту на западной стене, но мы знали что следующий день будет решающим: наступление начнется как только стена рухнет.

Вскоре после наступления темноты мы встретились с Шеем.

— Завтра замок падет — вероятно, вскоре после рассвета — признался он, — Как только стена будет пробита, вы должны убегать отсюда, прихватив с собой пленного мага. Я могу отправить с вами четырех солдат для защиты. Я же останусь здесь с остатками своих людей. Мы будем сражаться, и они дорого заплатят за наши жизни.

Ведьмак кивнул.

— Мне кажется это лучший вариант, — сказал он. — Но разве у нас есть такая возможность?

— Да, — ответил Шей. Есть маленькие тайные ворота в южной стене, скрытые кустарником и земляным холмом. Вы не привлечете внимание врага. У вас будут хорошие шансы скрыться.

— Мы должны сохранить жизнь пленника, и держать его подальше от них, — сказал Ведьмак. — Где это лучше всего сделать? Поблизости есть еще одно ваше убежище?

— Нет, вы должны вернуться ко мне домой, в Кенмэр — это самое безопасное место. — Шей покачал головой и вздохнул. — Но это будет нелегко. Это будет рискованным путешествием. На юге и востоке много болот. Думаю вам лучше направиться к реке Инни. Затем идите вверх по течению, к горам. Мои люди знают дорогу. Они проведут вас к северу от Штегь, избегая форта. Затем снова на юго–восток, в Кенмэр.

— Не лучше ли отправиться прямо сейчас, задолго до рассвета? — предложил я. — Вы говорите, что ворота хорошо скрыты, но шпионы магов могут о них знать. У нас будет больше шансов, находись мы под покровом темноты.

Алиса улыбнулась в знак одобрения, но Ведьмак выглядел так, словно хотел отвергнуть мою идею; затем он почесал бороду и сказал:

— Парень вполне может оказаться прав, — обратился он к Шею, — Это не будет проблемой?

— Нет. Мы можем отправить вас в течение часа.

Мы собрали свои вещи и были готовы к отправлению. Мага вывели из камеры и связали руки за спиной, оставив сзади веревку, чтобы его можно было вести за собой. Ему так же завязали глаза и заткнули рот кляпом, чтобы он ничего не видел и не смог воспользоваться заклинанием или позвать на помощь, ноги оставили свободными. Когда все было готово, мы попрощались с Шеем и пожелали ему удачи в предстоящем бою.

Мы направились к южным воротам в сопровождении четырех солдат, предназначенных для нашей охраны; солдаты поднялись по каменным ступеням, прислушались к звукам за стеной. Когда они убедились что все было тихо, то дали сигнал командиру отряда стоявшему рядом с нами, что все хорошо. Отряд был здесь на случай нападения вражеских сил через эти ворота.

Командир отпёр железные ворота большим ключом. Он открыл ворота во внутрь и мы увидели перед собой стену из почвы и камней. Двое мужчин с лопатами вышли вперед и проделали нам проход. В лицо внезапно повеял прохладный воздух.

Пока они делали проход, Ведьмак посмотрел на каждого из нас по очереди и заговорил, хотя его голос больше напоминал шепот.

— Если что–то пойдет не так, и нам придется разделиться, встретимся возле реки.

Было очень темно. Так как мы не могли использовать ни факелы, ни фонари, нам пришлось держаться как можно ближе друг к другу. В шагах пяти от ворот был земляной холм, который скрывал нас от вражеских глаз, но был шанс, что они поджидают нас за ним. Что делать, если маги обнаружили существование этого секретного хода? Могучие ведьмы из Пендла, возможно, смогли бы его унюхать.

Это был опасный момент и четверо солдат вышли вперед и начали подниматься по крутому склону, скрываясь за кустами на вершине холма. Мы прислушались, но все было тихо. Наша дорога к спасению была безопасной. Ведьмак подтолкнул пленника вперед, а я с Алисой последовали за ним. Мы опустились на колени в траву, прислушиваясь к звуку закрывающихся ворот позади нас.

Теперь мы только в своих руках; в случае нападения мы не можем рассчитывать на помощь солдат из крепости. Мы поднялись по склону, и присели рядом с нашим конвоем. Горящие костры были видны на юге, западе и востоке. Враг полностью окружил нас, но между некоторыми кострами было расстояние, иногда даже очень большое. Наверное, некоторые стоят на карауле, но большинство, мы надеялись, что уже спали.

Мы начали медленно спускаться вниз по склону, держась как можно ниже к земле, один за другим. Первыми спускались три солдата, за ними Ведьмак с четвертым солдатом, держа пленника, между собой. Алиса со мной замыкала шествие.

Каждый несколько минут мы останавливались и лежали неподвижно, уткнувшись лицом в сырую землю. Через пятнадцать минут мы были почти возле кольца из костров, окруживших нашу крепость. Мы были посередине между двух костров, находящихся шагах в пятидесяти друг от друга. Я уже мог рассмотреть часового стоящего впереди, перед палаткой сделанной из шкур животных. Возле неё так же были люди, — которым не хватило места в палатке — они спали ближе к теплому огню костра.

Это была та часть нашего пути, которая несла для нас самую большую опасность. Если мы выдадим себя, то все эти люди доберутся до нас за считанные секунды. Мы снова выдвинулись вперед, желая оставить позади огни костров, и пойти навстречу тьме, позволяя ей поглотить нас и скрыть от глаз врагов.

Потом мы снова лежали лицом вниз, отдыхая в темноте. Но когда мы снова начали ползти, один из наших солдат не смог сдержать кашель. Мы застыли на месте. Я посмотрел слева от себя и увидел, что часовой стоявший у палатки направился в нашу сторону. Я затаил дыхание. Он остановился, но продолжал пристально смотреть в нашу сторону. Я слышал как солдат рядом со мной борется с удушьем и плюется слюной. Он пытался подавить свой кашель. Если у него не получиться — наши жизни будут в опасности.

Он проиграл битву и громко кашлянул. Часовой что–то крикнул и, выхватив меч, бросился в нашу сторону. Были слышны и крики других солдат, которые присоединились к нему. Мы вскочили на ноги и побежали прочь. Нашей единственной надеждой было потеряться в темноте, чтобы враг не смог нас увидеть.

Наши сопровождающие убегали, спасая свои жизни, потому мы тоже бросились за ними. На долю секунды Алиса бежала впереди меня, но в следующий момент я поравнялся с Ведьмаком, который боролся с Кормаком, пленным магом. Я схватил за другое плечо мага, и мы вместе с хозяином потащили его вперед. Но все это было безнадежно. Когда я оглянулся назад, то увидел свет от факелов и услышал топот ног. Они быстро нас поймают. Передвигаться стало труднее и труднее. Поверхность стала бугристой и я слышал как ноги шлепают но воде. Мы входили в болото.

Нет сомнения, что здесь мы будем в безопасности, но мы слишком рассредоточились, наши сопровождающие оказались намного впереди нас и я боялся что мы окажемся в местах где болото сможет поглотить нас. Угроза наступала по пятам, мы с Ведьмаком действовали одновременно и инстинктивно, отпустив пленника, толкнули его на колени, и развернулись лицом в врагу, с посохами приготовленными к бою.

Я задался вопросом, где сейчас Алиса: она была безоружна и не могла встать и сражаться, но так же не могла отходить далеко от меня из–за банки с кровью. Но мне нужно было сосредоточиться на непосредственной угрозе. Бородатый маг размахивая мечом в правой руке, и при этом держа факел в левой руке бежал прямо на меня целясь ударить меня в голову, его рот был широко открыт, обнажив его зубы; он был похож на дикого зверя.

Не взирая на меч, я ткнул своим посохом ему в лоб. Удар оказался довольно сильным и точным. Он упал, выронив меч из руки. Но здесь были еще вооруженные люди, и они окружили нас. Несколько мгновений я стоял спиной к спине со своим учителем. Практически одновременно мы нажали кнопки на наших посохах и воспользовались нашими выдвигающимися клинками. Убить, или быть убитым. Мы начали отчаянно сражаться, кружась и прокалывая лезвием клинка то, что попадалось на пути, но под давлением атаки, нам пришлось разделиться.

Находиться под угрозой удара со всех сторон без шансов, что кто–то прикроет твою спину, я начал уставать; атака была беспощадной. Я уже думал, что для меня все кончено, но потом мне представился шанс. Трое солдат атаковали меня, но только у одного из них был факел. В следующий момент я выбил факел из его рук, за ним последовало шипение угасающего в болоте огня, и наступила кромешная темнота.

Воспользовавшись замешательством я бросился, как я думал на юго–восток, к берегам реки Инни. Ведьмак сказал направляться туда, если нам придется разделиться. Что ж, все действительно пошло не так, и я все больше и больше беспокоился об Алисе. Если она будет слишком далеко от баночки с кровью, Дьявол придет за ней.

Наша попытка скрыться с заложником оказалась провальной. Мы были разделены и убегали, и маги конечно же спасли нашего пленного. Теперь они свободно смогут продолжить свою церемонию. Темные времена нависли над Альянсом.

Через некоторое время я остановился и прислушался нет ли за мной погони. Следов преследования не было, мои глаза уже привыкли к темноте и я видел крошечные точечки вдалеке — точечки которые были кострами в вражеском лагере. Дальше я начал двигаться с большей осторожностью, прощупывая посохом дорогу впереди, чтобы не провалиться в трясину. Не один раз он спас меня от смерти в ней. Тем ни менее я часто погружался по колени в вонючую воду, спотыкался на больших кочках болотной травы.

Вспоминая карту Шея, я понимал, что путь мне предстоял нелегкий и не очень короткий. Мне нужно было держаться к северу от гор, чтобы добраться до реки. Не смотря на мои рассеянные знания местности, я знал, что где–то на южной окраине холмов находится форд Штегь. Некоторые маги и их слуги все еще там, и мне нужно держаться любой ценой как можно дальше от этого места.

Я потерял счет времени, но исходя из того что небо постепенно становилось светлее, я понял что скоро рассвет. Я надеялся что это даст мне возможность ориентироваться возле гор и я найду реку быстрее, но не тут то было. В скором времени я оказался окутан густым туманом, а ведь все так хорошо начиналось. Ветра не было, и не считая хлюпанья сапог по воде и собственного дыхания, я ничего не слышал.

Позже, когда начало светлеть я увидел впереди домик, который смутно виднелся сквозь туман. Высокий худой человек с лопатой на плече вышел из его дверей.

Он был одет в куртку с капюшоном, не отличавшуюся от моей, и под капюшоном не было видно даже его волос. Наверное он был торфяником, и направлялся на работу пораньше, чтобы побольше сделать за короткий световой зимний день. Он направился наперерез мне и одарил меня широкой улыбкой. И тогда я заметил какое у него бледное, узкое лицо. Оно не было похоже на лицо человека работавшего на свежем воздухе.

— Ты выглядишь так, словно потерялся, мальчик. Куда ты направляешься? — спросил он. Его голос был похож на кваканье старой лягушки. Кожа туго натянулась на скулах; вблизи он выглядел немного желтоватым, словно недавно болел. Глаза его были глубоко посажены, словно утонули в черепе, веки нависли складками над ними.

— Я ищу реку, — сказал я, — там я должен встретиться с друзьями.

— Ты отклонился от курса — тебе нужно в другую сторону. — сказал он указывая на более восточное направление. — Ты шел всю ночь?

Я кивнул.

— В таком случае сейчас ты, наверное, очень замерз и очень голоден. Госпожа Скарабек сделает тебе что–нибудь поесть, и ты сможешь согреться немного у огня. — Сказал он, указывая рукой в сторону дома. — Постучишь тихо, чтобы не разбудить ребенка и попросишь у неё что–то на завтрак. Скажешь ей, что Тонкий Шон прислал тебя.

У него был странный внешний вид, но я срочно нуждался в еде и крове. Я кивнул в знак благодарности и направился в сторону дома, легонько постучал в дверь, пытаясь сделать как можно меньше шума, насколько это возможно.

Я услышал шаги босых ног по полу, и через некоторое время дверь приоткрылась. Внутри было темно, но я рассмотрел одну пару глаз, которые смотрели на меня не мигая.

— Меня прислал Тонкий Шон, — сказал я тихим голосом, чтобы не разбудить ребенка. — Он сказал, что вы можете дать мне что–нибудь на завтрак, пожалуйста. Если конечно, это вас не затруднит.

Никакого ответа не последовало, но потом дверь бесшумно открылась, и я увидел женщину, укутанную в зеленый шерстяной платок. Наверное, это и была Госпожа Скарабек. Она выглядела грустной, и так же как и Шона, у неё была бледная кожа и покрасневшие глаза, и я предположил что она или плакала в последнее время или не спала всю ночь. Вероятно, ребенок, не давал ей уснуть.

— Входи, — сказала она нежным голосом. А я думал что голос у неё будет таким же лягушачьим кваканьем как и у Шона. — Но оставь свой посох снаружи. Мы не нуждаемся здесь в работе Ведьмака.

Не задумываясь и не задавая вопросов, я опер свой посох о стену возле двери и вошел в дом. Он был маленьким и уютным, в камине плясал огонь. Два стула перед очагом, и маленькая колыбель возле стены стояла на подставке; перед тем как пойти на кухню Госпожа Скарабек покачала её, чтобы ребенок крепко спал и видел счастливые сны.

Через несколько минут она вернулась и подала мне маленькую миску.

— Здесь все что есть — немного каши. Мы бедные люди. Трудные времена и мне нужно думать о потребностях своей семьи.

Я поблагодарил её и набросился на овсяную кашу, поглощая её с помощью своих пальцев. Она была холодной и немного слизистой, но после того что она мне сказала, я был не вправе быть недовольным по этому поводу. Она не была такой уж и плохой — просто была немного странной, с пряным привкусом. От неё у меня пересохло во рту.

— Спасибо, — сказал я, когда доел кашу до последней крупинки. — Могу я попросить у вас стакан воды?

— Тебе не нужна вода, — сказала госпожа Скарабек, она выглядела загадочно. — Почему бы тебе не прилечь возле огня и не дать своим молодым костям отдохнуть до темноты?

Пол был холодным несмотря на то что огонь был рядом, но я вдруг почувствовал себя усталым, и то что она предложила показалось мне вполне разумным. Я разлегся возле очага.

— Закрой глаза, — скомандовала она. — Это будет мудрое решение. Нам всем станет лучше, как только стемнеет.

Я помню, что её слова показались мне странными и запутался. Что она имела в виду? Как темнота принесет нам силы, и почему «нам всем будет лучше»? Кроме того, солнце взойдет лишь через полчаса, или около того. До темноты оставалось девять часов. Она ожидает, что я буду лежать здесь все это время? И не буду ничего делать? Я должен был с кем–то встретиться. Но я не мог вспомнить с кем и где.

Я открыл глаза; в доме было темно, и я лежал на холодном твердом полу. Огонь потух, но на каминной полке горела одна единственная свеча.

Я чувствовал себя усталым, и все что чего мне хотелось это снова провалиться в глубокий сон. Я почти это сделал, но потом заметил то, что заставило меня ахнуть от беспокойства. Колыбель ребенка лежала перевернутой на полу.

Младенец наполовину выпал из колыбельной, по–прежнему завернутый в шерстяное одеяло. Я пытался позвать его мать, но когда открыл рот, все что из него вырвалось — нечто похожее на слабый хрип. Я понял, что мое дыхание участилось; мое сердце в груди билось с необычно бешеным ритмом, я стал волноваться, что оно может остановиться в любую минуту. Я был не в состоянии пошевелить конечностями.

Может я серьезно заболел? Я задумался об этом. Может это какой–то вид лихорадки, которую можно подхватить на болотах?

Мне показалось, что я увидел, как ребенок движется. Он начал дергаться, затем ритмично подниматься и опускаться, и я решил, что ребенок все еще дышит и благополучно пережил падение. Я снова попытался позвать его маму, но снова ничего не вышло, я выдавил только слабый крик; усилия заставили биться мое сердце быстрее, я начал дрожать всем телом, в страхе решив, что я умираю.

Я вдруг понял, что шерстяное одеяло теперь движется по–другому. Казалось, оно медленно ползет ко мне. Сколько лет этому ребенку? Неужели он достаточно взрослый, чтобы ползать? Он был полностью укрыт одеялом, и я не мог видеть его, но он двигался точно на меня. Может, услышал мое дыхание? Ищет утешения. Почему госпожа Скарабек не пришла проверить в порядке ли он?

Следующее что я услышал — странный звук. Он доносился от ребенка. Не смотря на полнейшую тишину в комнате, я не слышал его дыхания — только своего рода ритмические щелчки. Было похоже на скрежет зубов. Меня охватил страх. У маленьких младенцев еще нет зубов!

Нет, наверное, это что–то другое. Пока я размышлял над этим, по моей спине пробежал холодок, предупреждая меня о том, что что–то принадлежащее тьме было очень близко. Я отчаянно пытался пошевелиться, но мои конечности всё еще меня не слушались. Я лежал абсолютно беспомощен, и все что мне оставалось, это наблюдать.

Когда ребенок дополз до меня, он остановился, и я услышал глубокий вздох, потом одеяло начало содрогаться под ритм дыхания, наверное, ему потребовалось много сил чтобы добраться до меня, и теперь необходимо их восстановить чтобы продолжить движение.

Он достиг моей ноги и остановился на несколько мгновений. Я снова услышал звук похожий на глубокий вдох, но на этот раз я определил этот звук; мое первое предположение было ошибочным. Он нюхал — словно ведьма, пытаясь узнать, обо мне больше. Затем оставив в покое мой ботинок, он пополз дальше, остановившись возле моей груди. Снова громко принюхался.

Я вздрогнул, когда он медленно забрался мне на грудь. Я почувствовал четыре маленьких конечности на себе. Даже сквозь одежду я чувствовал, что они были холодными, как глыбы льда. В конечном счете, он добрался до моего лица и я начал паниковать: мое сердце дико стучало в груди. Что это такое? Что за ужасное существо скрыто под шерстяным одеялом?

Я хотел откатиться в сторону, но не нашел в себе силы. Все что я смог сделать, это немного поднять голову. Я не мог столкнуть его руками — они беспомощно лежали вдоль тела, а ручейки пота стекали по моему лицу. Я был не в состоянии защитить себя.

Он достиг моего горла и немного поднялся на своих крошечных ручках, чтобы заглянуть в мое лицо, в результате чего одеяло спало назад, и я тоже увидел его лицо.

Я ожидал увидеть монстра, и мои страхи были не напрасны — но совсем не такие, как я ожидал.

Его голова была не больше чем у ребенка двух–трех месяцев, но лицо выглядело так, словно он был стариком; оно было наполнено какой–то чрезвычайной потребностью и недоброжелательностью. Он был похож на Тонкого Шона, на торфяника, который направил меня сюда подкрепиться. И вдруг я понял, что как каша стала пищей для меня, я должен стать пищей для этого странного существа. Наверное, в каше было какое–то снотворное, которое сделало меня слабым и беззащитным. Рот существа широко открылся, и я увидел его белые игольчатые зубы, которые были нацелены на мое горло.

Я почувствовал маленькие холодные пальцы на своей шее; затем тонкие зубы прокусили мою плоть. Он с шумом стал высасывать мою кровь — а с ней и мою жизнь.

Сил чтобы сопротивляться у меня не было. Было немного больно, и я чувствовал как смерть моя все ближе и ближе. Как долго это продолжалось, точно не скажу, в комнату целенаправленно вошла госпожа Скарабек, её тень мерцала на потолке в свете свечи. Она пересекла комнату и осторожно отняла существо от меня; когда она его забирала, я почувствовал, как сжалось мое горло, когда его зубы покидали мою плоть. Она положила его в колыбель, которая до сих пор лежала на боку, и снова запеленала в шерстяное одеяло.

Тихим голосом она начала напевать ему колыбельную, которые поют чтобы успокоить ребенка. Затем она поправила колыбель и оставила существо внутри, тщательно закутав под одеялом, чтобы держать его в тепле.

Затем Скарабек повернулась ко мне и я увидел что в её лице что–то изменилось. Ранее, она, наверное, использовала какие–то чары, чтобы скрыть свой истинный образ. Теперь правда была раскрыта и я сразу узнал её. Не было сомнений — это была кельтская ведьма их моих снов. Это были те самые глаза — один голубой, второй зеленый, которые я видел в облаке, когда мы приближались к Ирландии на судне и когда столкнулись с джиббером в Дублине, и я содрогнулся от злобы исходящий от её взгляда.

Но как такое возможно? Как она вернулась из мертвых, если её сердце Аркрайт скормил собакам?

— Том Уорд, собственной персоной! Как легко ты попался мне в руки. С тех пор как вы высадились у берегов Ирландии, я ждала этого момента. Наблюдала и ждала. — Воскликнула она. — Потребовалось простейшее заклинание, чтобы заманить тебя в свой дом. И как хорошо, что ты повиновался мне, и оставил свой посох снаружи. Теперь ты полностью в моей власти. Моя жизнь скоро закончиться, я принесу себя в жертву Пану. Ты тоже умрешь, но только после того как хорошенько пострадаешь за то, что сделал с моей сестрой.

Сестры… Они были близнецами? Они были очень похожи. Я хотел её спросить, но был слишком слаб, даже чтобы нормально вдохнуть. Сколько моей крови высосало из меня то маленькое существо? Я задумался. Я боролся, чтобы остаться в сознании, но моя голова закружилась и я провалился в сон. Ведьма обещала причинить мне страдания, но я чувствовал, что я уже близок к смерти — но страха не было; просто ужасная усталость.

Как долго я пролежал без сознания, не знаю, но когда я пришел в себя, то услышал голоса: спокойно разговаривающих мужчину и женщину. Я пытался понять, о чем они говорят — что–то о курганах и путешествии на север. Наконец мне удалось найти в себе силы, чтобы открыть глаза. Они стояли надо мной — Скарабек, ведьма и человек назвавший себя Тонким Шоном.

Но действительно ли он был человеком? Капюшон был откинут назад, открывая истощенную голову, которая походила на голову трупа. Череп был четко виден через тонкую, как пергамент, пересохлую кожу, его лысая голова была покрыта сухой отслаивающейся кожей.

— Он скрывает смертельное оружие в левом кармане плаща, — сказала Скарабек, — Забери это у него, Шон. Я не могу прикоснуться к этому.

Шон полез ко мне в карман. У меня не было сил сопротивляться, и он вытащил мою серебряную цепь. Я увидел боль на его лице, когда он доставал её, затем он бросил её на землю вне моей досягаемости.

— Он использовал её, чтобы связать мою сестру, прежде чем убить. Но он никогда больше не сможет, ей воспользоваться. Его жизнь в качестве ученика Ведьмака окончена. Мы возьмем его на север, Шон, — сказала ведьма. — Я собираюсь причинить ему столько боли, сколько будет нужно чтобы он понял какую боль испытала я.

Я был встревоженный тем, что теперь был лишен серебряной цепи, но по крайней мере баночка с кровью все еще не была обнаружена.

Тонкий Шон взял меня и перекинул через плечо и понёс, как мой хозяин носил связанных ведьм, перед тем как бросить их в яму. Он держал меня за ноги так, что моя голова свисала вниз с его спины. У меня не хватало сил на сопротивление. От него исходил странный затхлый запах, каких–то сырых подземелий. Но, что действительно меня встревожило — его тело было очень холодным; хотя я и мог слышать его дыхание, все выглядело так, словно меня нёс мертвец.

Не смотря на то, что я еще был слаб, мой ум стал более бдительным. Я попытался использовать то, чему меня учил Ведьмак и изучал ситуацию.

Мы покинули дом и направились на север, Скарабек несла маленькое чудовище в шерстяном одеяльце, прижав его к своей груди, словно он был человеческим ребенком. Наверное это её приживала. Как правило ведьмы дают приживалам свою кровь, но кровь жертв тоже подходила иногда. Наиболее распространенными приживалами были кошки, крысы, жабы и птицы, но иногда ведьмы использовать нечто более экзотичное. Я не знал, что она несла на руках; о таком в Бестиарии Ведьмака не упоминалось. Я имел дело с ведьмой не из моих краев, и её силы и привычки были почти мне неизвестны.

Небо на востоке уже начинало светлеть. Должно быть, я проспал весь день и большую часть ночи. Поднимался туман и я мог видеть лишь вершины гор впереди и справа. Потом я увидел еще что–то — могильный курган — мы двигались прямо к нему. Он был сравнительно маленьким, в два раза выше роста человека, и полностью был покрыт травой. Когда до него оставалось ярдов пять, вспышка яркого желтоватого цвета ослепила мне глаза. Когда она потускнела я смог рассмотреть лишь серый силуэт ведьмы, на фоне округлых дверей.

Спустя несколько мгновений ветер утих и стало немного теплее; мы были окружены темнотой, внутри кургана. Ведьма зажгла черную свечу с помощью магии. В кургане стоял стол, четыре стула, и кровать на которую она указала.

— Брось его на кровать, — сказала она Шону, и он не церемонясь кинул меня на неё. — Пришло время кормежки…

Я снова лежал и пытался двигаться. Но паралич все еще сковывал меня. В то время как Шон молча остался стоять подле меня и пронизывать меня своим мертвым взглядом, ведьма ушла в другую комнату кургана. Я начал чувствовать в себе больше силы, дыхание и сердцебиение начало восстанавливаться. Но потом понял, что Скарабек хочет снова накормить меня кашей, с добавкой какого–то яда. Если бы только мне удалось получить контроль над своими конечностями.

Она вернулась через несколько минут и принесла маленькую миску.

— Подниму ему голову, Шон — скомандовала она.

Правой рукой Шон схватил меня за плечо и поднял верхнюю часть моего тела почти в вертикальное положение. На этот раз у ведьмы была деревянная ложка, она взяла меня одной рукой за лоб, в то время как Шон левой рукой держал мой рот широко открытым.

Ведьма засовывала мне кашу в рот, пока я не вынужден был её проглотить, или захлебнуться. Когда смесь исчезла в моем горле, она улыбнулась.

— Этого достаточно — отпусти его, — сказал она. — Слишком большая порция убьет его, а у меня есть на него другие планы.

Тонкий Шон опустил меня на кровать и стал рядом с Скарабек. Они смотрели на меня сверху вниз, пока у меня во рту не пересохло и комната не закружилась.

— Идем на улицу и найдем девчонку, — сказала ведьма, — Здесь он будет в безопасности.

Девчонку? Какую девчонку? Я задумался. Может они говорили про Алису? Но потом я почувствовал, что мое сердце опять бешено стучит и я снова провалился во тьму. Я не знаю, сколько времени я проспал, но у меня были странные сны. По какой–то причине я был вынужден спрыгнуть с обрыва, разведя руки широко, словно у меня были крылья как у птицы. Но затем я начал падать вниз, и земля стремительно приближалась.

Я почувствовал, как кто–то трясет меня за плечо; мое лицо облили холодной водой. Я открыл глаза и увидел Тонкого Шона, который склонился надо мной, я почувствовал неприятный запах из его рта. Он отступил назад, чтобы я увидел что в комнате есть еще кто–то. Ведьма стояла позади него; рядом с ней была Алиса.

Мое сердце покачнулось. Алиса выглядела растрепанной и её руки были связаны за спиной.

— О, Том, что они с тобой сделали? — воскликнула она. — Ты выглядишь так болезненно…

Но ведьма не дала ей договорить.

— Побеспокойся лучше о себе, дитя. — Сказала она. — Твоё время на этой земле почти окончено. В течение часа я отдам тебя твоему отцу, Дьяволу.

Когда Шон снова меня поднял, я слышал как Скарабек произнесла какие–то слова, наверное это была темная магия. Через несколько секунд мы уже стояли за пределами кургана. Было уже темно, и было видно луну в виде растущего полумесяца; воздух стал очень холодным и на мягкой болотистой земле уже начал формироваться иней.

Мы направились на север, и ведьма потащила Алису за собой, держа её за волосы. Приживалу она оставила в кургане.

Алиса была вне действия баночки с кровью, так почему же Дьявол не пришел за ней? Мы думали, он явится при первой же возможности, чтобы отмстить.

Ведьма попытается сейчас призвать его? Если так, то баночка не позволит ему приблизиться к нам. Знает ли она об этом? Она разобьет её и отдаст нас Дьяволу?

Пейзаж открывался мрачный и голый, покрытый лишь кустарниками и ежевикой, и ведьма привела нас в самые спутанные заросли. Она потащила Алису к колючему кустарнику и привязала за волосы к переплетенным ветвям. Пока я с ужасом наблюдал с плеча Шона за происходящим, Скарабек обошла терновник три раза, против часовой стрелки, повторяя темные заклинания. Алиса начала плакать. Она прекрасно понимала, что делает ведьма.

— О, Том, — всхлипывала Алиса. — Она заключила сделку с Дьяволом. Она хочет причинить боль и тебе. Он скоро будет здесь.

— Он действительно будет здесь, — согласилась ведьма, — пришло время, чтобы он пришел и забрал девчонку. Уходим! — приказала она Тонкому Шону.

Я предполагал — и надеялся — что буду привязан рядом с Алисой. Ведьма все еще не знала о баночке с кровью, так что Дьявол не смог бы причинить нам вреда.

Но мы отдалялись от Алисы, вверх по склону. Мы остановились и наблюдали за всем с высоты. Алиса казалось маленькой точкой оттуда, но я все еще видел, как она отчаянно борется, чтобы освободиться с колючих кустов ежевики.

Скоро я понял, что ошибался на счет Скарабек: она знала все!

— Мы отошли достаточно далеко, — сказала она — девочка уже вне защиты созданной собой баночки. Это будет твоими первыми страданиями — ты будешь смотреть как Дьявол забирает её жизнь и душу. Он в восторге, что имеет возможность заставить тебя страдать. Но не волнуйся, я не отдам тебя ему в руки. Я собираюсь отдать тебя Морриган.

Молния на западе разрезала небеса пополам, темные тучи начали заслонять звезды. За молнией последовал оглушительный взрыв грома, после чего в наступившей тишине я услышал новый звук — далекие, но очень тяжелые шаги, сопровождаемые шипением.

Сначала не видно было источника шагов, но потом Дьявол начал материализоваться. Он выбрал свою ужасную форму, которую ведьмы называют «его грозным величеством», она предназначена для того чтобы запугивать и внушать страх в тех кто его видит. Одни говорили, что если он предстанет перед тобой в такой форме, то ты умрешь от страха. Может это и была правда для слабонервных, но мы с Алисой уже встречались с ним в такой форме, и все еще были живы.

Мы были слишком далеко, чтобы увидеть его приближающиеся следы. Они были огненными, но в отличии от деревянных полов, где он оставлял свои выжженные отпечатки раздвоенных копыт, здесь на болотной поверхности было слышно только шипение при каждом новом шаге и видны дымящиеся вмятины.

Небо затягивало тучами, но лунный свет все еще падал на землю, и в свете луны я увидел полностью материализовавшегося Дьявола. Даже на таком расстоянии он был огромным: плотный и мускулистый, в форме бочонка, все тело было покрыто волосами толщиной в шкуру быка. Огромные изогнутые рога торчали из его головы и позади дугой извивался хвост.

Мое сердце выпрыгивало из груди, когда он подошел к Алисе, которая бесполезно пыталась вырваться их кустов ежевики. Я слышал её крики ужаса. Я пытался бороться и вырваться из захвата Тонкого Шона, но он был очень сильным, и будучи ослабленным, я не смог ничего предпринять против него.

Дьявол навис над Алисой, и взяв её за волосы своей огромной левой рукой, как это делала ведьма, вырвал из колючих зарослей, поднял её вверх так, чтоб её лицо было на одном уровне с его собственным. Она закричала от боли и заплакала еще громче. Дьявол приблизил к ней своё лицо, словно хотел откусить ей голову.

— Том! Том! — Кричала она. — Прощай, Том! Прощай!

После этих слов, мое сердце замерло, и я забыл как дышать. Это все? Это и есть конец? Она была во власти Дьявола, и не было ничего, что я мог сделать, чтобы спасти её. Как мне жить без Алисы? Я не смог сдержать слезы, и они полились ручьем по моему лицу. Это была боль от неизбежной потери, муки которые я испытывал от сочувствия к ней.

Мы были очень близки, и я знал, что она чувствовала. Я страдал, потому что она страдала. Мне никогда в этом мире больше не будет комфортно; её душа будет томиться в темноте, в ожидании целой вечности боли и ужаса, на которые обретет её Дьявол, чтобы отплатить ей за хлопоты и боль, которые она причинила ему из–за меня. Всё из–за меня. Это было слишком, чтоб вынести.

Спустя мгновение все закончилось. Была вспышка света, сопровождаемая раскатом грома, и взрыв горячего воздуха обжигающего наши лица. Мне пришлось зажмурить глаза, а когда открыл их снова, Алисы уже не было, и Дьявола тоже.

Меня скрутило от боли. Алисы больше нет в этом мире; я никогда не чувствовал себя таким одиноким. Пока Тонкий Шон нес меня на плече, Скарабек шла рядом и плевалась желчными насмешками надо мной.

Она смотрела с восторгом на слезы из моих глаз, бегущие так обильно, как дождь, который прошел над нами, и лишь улыбалась моим страданиям, но меня это не волновало, ничто меня не волновало, ни её улыбка, ни её бездушные слова. Мои слезы были для Алисы, и для меня. Теперь мир ужасно измениться. Я потерял маму и папу, и эти обе потери были для меня катастрофическими, но эта была иной. Это была боль на пределе. Я называл Алису другом, сидя с ней рядом, держась за руки. Но только теперь, когда её забрали от меня навсегда, я полностью осознал истину.

Я любил Алису, и теперь она во власти Дьявола.

После того как мы забрали существо из кургана, мы вернулись в дом на болоте, и Шон бросил меня на кровать словно мешок с картошкой.

Скарабек с презрением посмотрела на меня.

— Даже если из твоих слез можно будет наполнить океан, — сказала она. — Ты не сможешь ощутить такую боль, которую принесла мне потеря сестры. Я любила её как себя, я нуждалась в ней, как и она во мне.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я. Несмотря на боль, Ведьмак во мне оставался на поверхности. Мой хозяин учил меня использовать каждую возможность, чтобы узнать о враге как можно больше, чтобы потом эти знания можно было использовать против них.

— Мы были близнецами, — ответила она. — Ведьмы–близнецы настолько редкий вид ведьм, что лишь однажды до нас, были замечены на этой земле. Мы разделяли один ум — управляли двумя телами. Она видела моими глазами — я её.

— Но у тебя не такие глаза как у неё. Один синий, а второй зеленый — почему так? — спросил я с любопытством.

— Мои глаза были голубыми, но после смерти моей сестры, я бродила посреди Равнины Радости, ища власти. Все кто задерживается там надолго, после этого меняются. Но мы были ближе, чем ты можешь себе представить. У нас был опыт, мы научились находиться там. Боль которую чувствовала она, чувствовала и я. Я была там когда ты предал и убил её. Половина меня умерла вместе с ней.

— Если ты видела её глазами, то должна знать что не я убил её, — возразил я, — Это был мой учитель, Билл Аркрайт.

— Не ври! Вы работали вместе. Вы планировали её убить. Это был трюк — ваш план.

Я слабо покачал головой.

— Это не правда. Я бы сдержал свое слово.

— Почему я должна поверить ученику Ведьмака? Все что ты говоришь, не повлияет на мои планы относительно тебя.

— Что ты собираешься со мной сделать? — спросил я. Лучше знать что меня ожидает. Мои шансы на побег были очень мизерными, но, не смотря на мое горе, я все же его искал. Моя серебряная цепь лежала на полу, в том самом месте куда её бросил Тонкий Шон. Но когда я посмотрел в её сторону, Скарабек одарила меня злой улыбкой.

— Забудь об этом. Дни когда она тебе была нужна уже позади. Ты будешь слишком слаб, чтобы использовать её, ты станешь пищей для Конала. Через час он снова проголодается.

— Конал это твой приживала?

Ведьма отрицательно покачала головой.

— Нет, Конал мой любимый сын, а его отец — Тонкий Шон, хранитель курганов чье время на этой земле ограничено. У хранителя может быть только один сын, рожденный от ведьмы, который заменит отца и будет выполнять положенную ему роль.

— Хранитель? Почему он так называется?

— Это подходящее название. Хранители охраняют курганы по всей земле. Раньше в них хранились кости древних умерших, но теперь это убежища для кельтских ведьм. Шон сохраняет там силу магии, чтобы мы могли входить в курганы, но требует за это определенную плату. Ему нужна кровь.

Меня постигла ужасная мысль. Тонкому Шону тоже нужна кровь, как и его сыну? Я взглянул на хранителя, который с ухмылкой на лице встретил мой взгляд.

— Я вижу тебе страшно, — сказал он. — Ты думаешь, я тоже буду пить твою кровь? Я прав?

Я отшатнулся от него. Может ли он читать мысли?

— На этот счет можешь не волноваться, — продолжил Тонкий Шон, — мне хватает крови животных. Хранитель очень в редких случаях пьет человеческую кровь. Но когда жажда велика, он выпивает всю кровь своей жертвы, пока она не умирает.

— Но все это не касается тебя, тебе осталось жить меньше недели, — сказала ведьма. — Скоро мы отправимся в Киллорглин, и тогда твои страдания усилятся. Хватит разговоров. Шон принеси мне кашицу.

Она снова принудительно покормили меня, но на этот раз порция была меньше; затем, когда у меня в горле все пересохло, и комната для меня начала вращаться, она принесла существо. Она развернула одеяло и положила его возле моей шеи. Через несколько мгновений я почувствовал, как тонкие зубы впиваются в мою кожу. Скарабек сидела рядом и с улыбкой, наблюдала, как Конал высасывает у меня кровь.

Мои мысли все еще крутились вокруг судьбы Алисы, горе переполняло меня, душило. Каша была облегчением в каком–то роде, я потихоньку погружался в милосердный сон и тревожные мысли оставляли меня.

Помню я мало. Наверное, мы использовали лошадей — как будто из далека, я услышал стук копыт и мое тело неоднократно трясло и встряхивало. Был ли я в повозке, или просто привязан к спине лошади, я не знал.

Следующее что я помню — я сижу на грязной куче соломы, на пыльном чердаке. Он был грязным, и все здесь было в паутине, усыпанной телами засохших мух; пауки сидели в углах, готовые наброситься на свою очередную жертву в любой момент. Дневной свет попадал сюда лишь через одно окно — в крыше, установленное в наклонном потолке прямо надо мной. До меня доносились пронзительные крики чаек, которые ходили по крыше. Я был один в комнате, со связанными за спиной руками — хотя мои ноги были свободными.

Я чувствовал себя ослабленным, но со второй попытки смог зашевелить ногами. Я услышал новые звуки: это был цокот копыт и кричащих людей, скорее всего уличных торговцев. Я подозревал, что мы вернулись в Киллорглин. Я прислонился к дверной ручке, но она была заперта, и я начал двигаться по чердаку по кругу, в надежде найти что–то, что поможет мне сбежать. Возможно, здесь было что–то острое, чем можно разрезать веревки, связывающие мои руки.

Вскоре после начала моих поисков, комната погрузилась в темноту. Что случилось? Густое облако закрыло солнце? Или приближается шторм? Я задумался над этим. Постепенно уличные звуки начали умолкать, и вскоре я ничего не слышал за стенами своей тюрьмы; я был пойман в кокон тишины.

Затем температура начала понижаться; предупреждая меня о приближении тьмы. Я сел в углу спиной к стене, так чтобы меня ничто не могло обойти сзади. Оружия для защиты у меня не было. Если бы только мои руки были свободными, подумал я. Я чувствовал себя совершенно беззащитным, будучи связанным.

Что–то начало шептать мне на ухо. Сначала я подумал, что это может быть джиббер, и мое тело начало трястись от страха, но потом я понял, что это какой–то другой тип духа. Его слова были наполовину понятны, но явно были чем–то злым. Через мгновенье к нему присоединились и другие — насколько я мог быть уверен, я увидел вспышки фиолетового цвета, и они приближались, заполняя чердак. Тонкие пальцы начали дергать меня за уши, а затем сильные руки схватили меня за горло и начали душить. Это был призрак душитель, опаснейший из призраков, и я был бессилен против него.

Седьмой сын седьмого сына имеет относительный иммунитет от таких опасных призраков, но я никогда не сталкивался с таким сильным раньше; я начал задыхаться, мою глотку сжимали невидимые пальцы. Я изо всех сил пытался вдохнуть воздух, пытаясь вспомнить хоть что–то из своего обучения. Я задыхался и чувствовал, что теряю сознание.

Но затем давление на мое горло ослабло и шепот умолк. Но тишина длилась не долго, шепот заменил ужасный, глубокий страшный голос — голос Дьявола.

— У меня твоя маленькая подруга, Алиса, она сейчас со мной, — насмехался он надо мной. — Ты хочешь её услышать?

Прежде чем я успел ответить, я услышал плач. Звуки доносились откуда–то издалека, но я слышал, что плач принадлежит девочке. Это на самом деле Алиса, или какой–то трюк Дьявола? Не зря ведь его называют «Отцом Лжи».

— Она напугана, и она страдает, Том. Ты сомневаешься в этом? Скоро ты присоединишься к ней. Я уже могу почти достать до тебя сейчас. Ты близко — очень, очень близко.

Это была правда. Я не мог видеть его, но я чувствовал его горячее, зловонное дыхание на своем лице и чувствовал близость чего–то ужасающего и огромного. Дьявол сидел на корточках возле меня и пытался схватить.

— Ты хочешь с ней поговорить, Том? Возможно, твой голос немного облегчит её страдания… — прохрипел он.

Против своей воли я окликнул её.

— Алиса! Алиса! Это я, Том! — крикнул я. — Держись, будь сильной. Я как–то вытащу тебя оттуда. Я верну тебя домой.

— Лжец, — закричала Алиса в ответ. — Не лги мне. Ты не Том. Хватит с меня лжи.

— Это я, Алиса, клянусь.

— Дьявол! Демон! Просто оставь меня в покое!

Как убедить её, что это действительно я? Что сказать, чтобы у неё не осталось больше никаких сомнений? Прежде чем я успел сообразить, что сказать ей, она закричала, словно кто–то или что–то причиняло ей страшную боль.

— Пожалуйста, мне очень больно. Прекрати! Прекрати! Я не вынесу больше этого. Пожалуйста, не делай этого!

Она прекратила просить пощады, но продолжала плакать и стонать, словно от сильной боли.

— Ты услышал достаточно, Том? — спросил Дьявол. — Скоро ты сможешь разделить с ней страдания. И то, что она чувствует, намного хуже чем то, что делает ведьма. Подумай о тысяче острых булавок; представь, как тяжелые скалы давят на твою грудь; почувствуй пламя огня, мерцающее все ближе и ближе у столба. Плоть покрывается пузырями, кровь закипает. Это настолько больно, что только смерть приносит освобождение. Для Алисы не будет такой передышки. Она в ловушке вечных мук! Навечно! Это будет длиться вечно! И скоро я приду и за тобой. Мощность баночки уже практически иссякла.

Я почувствовал, как Дьявол отошел от меня, и крики Алисы начали постепенно утихать, пока я снова не остался в тишине. Я ничего не мог сделать, чтобы помочь Алисе; это было больше, чем я мог вынести.

Постепенно все вернулось на круги своя: крики уличных торговцев можно было услышать снаружи и свет постепенно начал пробиваться в окошко. Я с трудом встал на ноги, безумно шатаясь от стены к стене, пока не упал и снова не потерял сознание.

Следующее, что я помню — Тонкий Шон потряс меня за плечо.

Я сидел, опершись спиной на стену возле двери. На полу возле меня стояла чаша, с темной, дымящейся жидкостью и ложкой. Шон медленно опустил ложку в чашу и поднес к моему рту. Я попытался увернуться, но он держал мою голову свободной рукой и протолкнул ложку между губ. Большая часть горячей жидкости пролилась, но по запаху я понял, что это не отравленная каша. На вкус она была как суп их бычьих хвостов.

— Там нет ничего, что навредит тебе, — сказал мне Шон. — Это съедобно, — добавил он со злобной улыбкой, — чтобы ты прожил немного дольше.

Я не был уверен, стоит ли ему верить, но я слишком ослаб и устал, чтобы сопротивляться, и позволил ему скормить себе тарелку супа, пока она не опустела.

Шон открыл дверь и вынес меня с чердака, опять перекинув через плечо как мешок с картошкой. Уже начинало темнеть, площадь была пустынная, не считая группы фигур, которые собрались возле высокой деревянной платформы, установленной в самой высокой точке треугольного рынка. Я понял, что они восстановили деревянную башню с платформой наверху.

Рядом с деревянной платформой, стоял большой прямоугольный камень со странным углублением в его верхней части. Раньше я уже видел такое, в деревне Топлей, недалеко от фермы, где я родился. Они не использовали этот камень уже почти сто лет, но никто не забыл его предназначение. Это была плаха. Жертва должна была положить свою голову на камень, а затем палач рубил её топором.

Тонкий Шон поставил меня на ноги, и я стоял покачиваясь. Чья–то рука схватила меня за плечо, чтобы я успокоился, и я посмотрел в глаза ведьме.

— Скажи привет своему новому другу, — издевательски сказала она. — Вас обоих ждет неприятный сюрприз.

В другой руке она держала за ошейник огромного козла. На его рогах, красовалась бронзовая корона, привязанная к голове колючей проволокой, которая была забрызгана кровью животного.

— Познакомься с королем Пака, — продолжила Скарабек. — Вам двоим, предстоит разделить платформу, безумие и боль сопровождают эту честь. Прежде чем ночь закончиться, мы призовем Пана.

Козла поставили на деревянные доски платформы и крепко привязали за задние ноги серебряной цепью, которая крепилась к железным кольцам. Теперь животное было ограничено и спокойно могло быть поднято вверх с платформой. Меня толкнули на платформу, поставив на колени рядом с козлом, и завязали глаза, руки все еще были связанны за спиной. Деревянные доски платформы начали скрипеть и стонать, когда нас поднимали на вершину, используя систему тросов и шкивов. После того как платформа достигла вершины деревянной конструкции, они закрепили веревки таким образом чтобы они удерживали нас там.

Козел начал блеять и бороться с цепью, но освободиться у него не получилось. Я сел и начал крутить головой, чтобы сместить повязку с глаз. У меня немного получилось осуществить задуманное. Я осмотрел окрестности. Насколько я мог видеть, они не оставили охраны чтобы следить за мной. Я смотрел вниз на мощеный рынок и окружающие крыши. Вдалеке я видел мост через реку. Ведьмак во мне начал оценивать шансы на побег.

Темнота стремительно опускалась на город. Помимо магов и их сторонников, он казался пустым. Вне всякого сомнения, люди прячутся за закрытыми окнами и запертыми дверями. Внизу я услышал пение, и холод побежал по моей спине.

Маги начали призывать Пана.

Сначала воспевания не приносили никакого эффекта, но я заметил, что ветер сначала начал утихать, а потом воздух стал абсолютно неподвижен. Он казался неестественно теплым, словно сейчас была летняя ночь.

На мостовой маги выложили кольцо из свеч, у основания деревянной конструкции — я насчитал тринадцать свечей; затем они образовали круг и начали двигаться против часовой стрелки, их пение начало становиться громче. Козел, который совсем недавно отчаянно блеял и пытался вырваться из своих цепей, сейчас стоял неподвижно и тихо — словно статуя. Но спустя минут десять, я заметил что его тело дрожало. Голоса становились громче и громче, превратившись в пронзительные крики тринадцати глоток.

В этот момент козел вздрогнул и опорожнился; масса растеклась по деревянным доскам, капая вниз на булыжники. Из–за вони меня почти стошнило, и я отодвинулся ближе к правому краю, с благодарностью, что коричневая масса остановилась так и не достигнув меня.

Когда я снова посмотрел вниз, маги уходили. Я понимал, что спуститься вниз со связанными руками будет невозможно, потому решил, что более разумным будет сохранить свои силы. Я оперся спиной на широкий деревянный столб, согнул колени и попытался уснуть. Но напрасно. Под влиянием отравленной каши, я более двух дней провел без сознания и теперь чувствовал себя полностью выспавшимся.

Я провел ночь на высокой платформе, вместе с козлом, отчаянно пытаясь придумать как спастись. Но мне было трудно сосредоточиться — мой разум постоянно возвращался к одним и тем же вопросам. Что случилось с Ведьмаком после того как мы сбежали с замка? Схватили ли его? Но больше всего меня переполняла тоска об утрате Алисы. Эти мысли бесконечно кружили в моей голове, и единственное чего я не испытывал так это страха. Моя смерть не за горами, в ближайшие пару дней я умру — но я почему–то не боялся.

Страх пришел как раз перед рассветом, в слабом свете угасающей луны.

Я заметил, что козел пристально смотрит на меня. Наши глаза встретились и на мгновенье мир начал вращаться. Его лицо начало меняться пока я смотрел, оно растягивалось и скручивалось до неузнаваемости.

Теперь мне было страшно. Он изменялся потому, что Пан входил в его тело? Я наполовину надеялся, что ритуал не принесет успеха, но сейчас, с дрожью, я понимал, что они таки почти добились своего. Я мог разделить платформу со знаменитым Древним Богом, который наводит страх и безумие на тех, кто находится рядом с ним или приблизиться к нему.

Вдруг козел громко заблеял, и мой момент ужаса прошел. Поднялся холодный ветер, который повеял с северо–востока, и меня пробрала дрожь.

На рассвете маги вернулись на площадь и опустили помост платформу на землю. Меня стащили на мостовую, пока кто–то убирал помет козла с досок. Мои руки развязали, и втиснули в них миску горячего супа и два кусочка черствого хлеба.

— Не хочу, чтобы ты умер слишком рано, — со злобой сказал один из магов.

Я с жадностью набросился на еду, козла тоже накормили и напоили. Находясь в окружении десятка бдительных взглядов, у меня не было шанса попытаться сбежать. Когда у меня забрали пустую миску, маги отошли назад, чтобы пропустить вперед огромного, бритоголового человека. Я сразу узнал его.

— Склони голову, мальчик, — прошипел голос в моем ухе. — Это магистр Дулан.

Пока я раздумывал, кто–то схватил мою голову сзади и склонил вниз. Когда я смог снова поднять её, то уже смотрел в глаза одному из самых опасных козло–магов, которого называли Мясником Бантри. Когда наши глаза встретились, увидел, что они действительно были глазами фанатика: они светились уверенностью. Он был человеком с непоколебимым умом, который сделает все, что потребуется для достижения своих целей.

— Ты здесь чтобы страдать, мальчик, — сказал он, повысив голос, чтобы собравшиеся маги услышали каждое его слово. — Твое страдание, наш подарок Скарабек, в благодарность за её щедрое согласие предоставить свою жизнь ради общего дела. Жизнь ученика Ведьмака, будет наиболее полезным дополнением к нашим жертвам. Это так же послужит уроком все тем, кто вздумает противостоять нам.

Он показал на плаху и холодно улыбнулся; затем мне снова связали руки и подняли на вершину конструкции.

В течение часа треугольный рынок заполнился палатками. Крупный рогатый скот гнали по улицам. Становилось все шумнее, людей прибывало всё больше, они сидели у дверей, или стояли, опершись о стены, с кружками эля в руках. Это было первое утро трехдневной ярмарки, и жители Киллорглина — вместе с теми, кто приехал сюда отовсюду — начали наслаждаться торжествами.

К тому времени как солнце скрылось за горизонтом, площадь снова была пуста. Платформу снова опустили и меня стащили на мощеные камни. Магистр Дулан ждал со своим огромным обоюдоострым топором. Он был одет как палач, в черное, в кожаных перчатках и длинный фартук мясника. Кожаные ремни крест–накрест пересекали его тело: к ним крепились ножи и прочие металлические орудия, и это напомнило мне о Грималкин, ведьме–убийце, которая носила свое оружие в подобной манере. Он повернулся и посмотрел на меня сверху вниз, как будто оценивая размер гроба, который мне понадобиться, и одарил меня злобной ухмылкой.

Я ужаснулся, решив, что он хочет казнить меня здесь и сейчас. Но я ошибся. Ведьмы рядом не было видно, но рядом с палачом стоял Кормак, маг которого мы допрашивали. Наверное, настал час его смерти. Свечи были зажжены и маги собрались вокруг камня для казни.

Кормак стал на колени и положил свою шею в углубление на камне. Ниже головы стояло металлическое ведро. Кто–то привел козла и поставил его возле ведра. К моему удивлению, он высунул язык и облизал левую щеку мага три раза, затем тихо заблеял. Маги начали кивать и улыбаться. Казалось, что они поздравляют себя. Видимо ритуал продвигается успешно.

Дулан отодвинул воротник рубашки Кормака, чтобы обнажить его шею. Затем он поднял обоюдоострый топор. Один из наблюдавших магов начал играть на маленьком музыкальном инструменте. Он состоял из пяти тонких металлических цилиндров, связанных в ряд. Звук был тонкий и тростниковый, это напомнило мне свист ветра в камышах на краю озера. Звук был меланхоличным — он был наполнен грустью потери и неизбежности смерти.

Маги начали петь в унисон; грустную балладу. Все как один голоса умолкли, и я увидел опускающийся топор на шею Кормака. Я закрыл глаза и услышал звук ударяющего топора о камень; что–то тяжелое упало в ведро. Когда я открыл глаза, Дулан держал голову Кормака за волосы, и тряс ею над козлом, так, чтобы с разрубленной шеи на него брызгала кровь. Затем козел — словно под действием какого–то темного заклинания — начал жадно пить кровь мертвеца из ведра.

Через пять минут они снова были готовы затащить нас на платформу. В этот раз меня не покормили. В любом случае я не был голоден: я чувствовал отвращение от зрелища, которому стал свидетелем. Тем не менее, они поднесли чашу с водой к моих губам и я успел сделать четыре или пять глотков.

Сверху я наблюдал за магами: процедура была такой же, как и прошлой ночью. Круг за кругом они ходили вокруг свечей, против часовой стрелки. В этот раз, когда пение достигло кульминации, козел повернул голову и посмотрел прямо на меня.

Может ли козел ухмыляться? Мне показалось, что он издевается надо мной, и холод пробежал у меня по спине. Теперь я был уверен, что ритуал работает. В любом момент Пан может войти в тело козла, а я сидел рядом с ним на одной платформе, лицом к страху и безумию.

Ночь казалась бесконечной. Маги ушли, и ветер с завываниями носился над крышами, направляя потоки дождя мне в лицо. Я повернулся спиной к нему, и наклонился вперед, пока мой капюшон не упал мне на голову. Я присел на корточки и пытался укрыться от непогоды, как только мог. Но это было бесполезно, вскоре я промок до ниточки. Козел начал блеять все громче и громче; через некоторое время мне показалось, что он называет мое имя, и безумно смеется. Со связанными руками я не мог заткнуть уши пальцами, чтобы ничего не слышать.

Наконец–то начало светлеть, и в течение часа рынок снова заполнился людьми.

Когда расцвело дождь шёл уже слегка, платформу снова опустили на землю и я ступил на камни. Я дрожал от холода. Я был очень голоден, и был рад тарелке бараньего супа и черствому хлебу, который мне дали, когда мои руки были развязаны. Я с жадностью съел всё до конца.

Мои инстинкты подсказывали мне, что что–то должно произойти. Пришла ли очередь приносить в жертву ведьму? Мой желудок нервно вздрогнул при этой мысли. Перед смертью, она хотела отмстить мне сполна. Но если сейчас очередь её жертвы, то почему они меня накормили? Время шло. Маги начали волноваться. Затем прибыл Дулан с топором на плече.

— Скарабек исчезла, — проворчал он. — Мне трудно поверить, что она так поступила с нами.

— А что с хранителем курганов, сэр? — спросил один из магов.

— Его следов тоже нету, но мы не можем сейчас оплошать, — крикнул Мясник. — Не тогда, когда все так прекрасно. Две жертвы уже были сделаны. — Он повернулся ко мне и посмотрел на меня глазами полными ненависти. — Мы казним мальчика первым, чтобы их было три. За это Пан даст нам немного времени, пока Скарабек не вернется.

Послышался шум одобрения, и Дулан начал натягивать свои перчатки. Грубые руки схватили меня и потащили в сторону плахи.

Их там было слишком много — у меня не было шансов оказать им сопротивление. Маги бросили меня на колени, и спустя несколько мгновений мое горло лежало на холодной и влажной, каменной плахе.

Меня начал трясти. Я боялся не столь смерти от топора, а того, что сразу после того как мне отрубят голову я попаду во власть Дьявола. Я изо всех сил пытался вырваться, но кто–то держал меня за волосы, оголив мою шею, готовую для топора; мои руки растянули так сильно, что мне казалось, словно они хотят их вырвать, перед тем как отрубить мне голову. Я был беспомощным.

Я слышал, как поднялся топор, и подготовил себя к неизбежному удару, закрыв веки. Все скоро закончиться. Я подумал о Ведьмаке. Я подвел его. Затем, в последний момент, я услышал приближающиеся шаги.

— Подождите! — крикнул голос, который я сразу узнал. Это был Тонкий Шон, хранитель курганов.

— Где Скарабек? — с нетерпением в голосе спросил Мясник.

— Она охотно склонит свою голову на плаху, не волнуйтесь, — ответил Шон. — Я готов поручиться жизнью. Зачем убивать мальчика сейчас? Она с ним еще не закончила. Сделаете это завтра. Я гарантирую, что она будет здесь к тому времени.

— Тогда, я спрошу тебя опять: где же она сейчас?

— Она в заключении, но я последую за ней и освобожу её. Её еще не успели далеко увезти…

— Наши враги схватили её — Земельный Альянс?

— Врагов у неё много, но это были те, которые нам не известны — ответил Шон. — Они несомненно были сильными, раз схватили её врасплох. Но они пожалеют об этом. Они еще не сталкивались с моим гневом. Я хранитель курганов. Скоро они пожалеют, что родились на свет.

Хотя он говорил о «гневе», Тонкий Шон выглядел совершенно спокойным, не демонстрируя при этом никаких эмоций. Я задался вопросом, был ли он вообще человеком.

Меня поставили на ноги, и оставили стоять дрожащего, а сами отошли, чтобы обсудить новости Шона. Двое слуг остались держать меня под руки. В любом случае, сил на побег у меня не хватило бы.

Дулан вернулся и обратился к Тонкому Шону.

— Вы должны вернуться сюда завтра вечером, в это же время, когда мы будем выполнять четвертую и заключительную часть обряда, в противном случае — мы убьем мальчишку вместо неё. Для пущего эффекта, будет лучше, если она добровольно положит свою голову на плаху.

Шон кивнул, развернулся и пошагал прочь. Мне снова связали руки, затащили на платформу вместе с козлом. Нас быстро подняли наверх, и я опустился на колени в шоке. Я был в нескольких секундах от смерти; я чувствовал, как топор начинает падать.

После того как я успокоился, я начал думать о том, что сказал Шон. Кто мог схватить Скарабек? Она была сильной — её не просто победить. Может быть это Ведьмак? В конце концов, Шон утверждал, что кто–то «неизвестный» сделал это. Если это так, то теперь мой хозяин находился в огромной опасности.

Ночь тянулась очень долго, и незадолго до рассвета козел начал жалобно блеять, словно от боли. В бледном свете луны, я увидел, как из ран на голове козла начала стекать кровь, в местах, где проволока сделала порезы. Она ручьями текла вниз по его лицу, достигая рта, после чего козел высунул язык и начал слизывать её.

Теперь блеяние козла изменилось; оно стало мощным, словно призывало что–то. Я хотел отвести взгляд, но не смог сделать этого: я был вынужден смотреть, как лицо козла начало искажаться, превращаясь наполовину в человека, наполовину оставаясь животным.

Мне стало страшно — чувство ужаса, чего–то отвратительного и ужасного — но это отличалось от заклинаний ведьм. Я раньше сталкивался с такими заклинаниями. Но у них был другой эффект, и я знал, как с ними бороться. Но это было что–то другое с дополнительным ингредиентом: принуждение. Я почувствовал внезапное желание приблизиться к козлу и прикоснуться к нему. Не в силах сдержаться, я приблизился на коленях к козлу так близко, пока не смог чувствовать зловонное дыхание этой твари.

Козел тем временем полностью преобразился. Я был в обществе с Паном. У него было человеческое лицо, с примесью животного; дикое и не бритое. Рога исчезли, но копыта остались; единственное, что напоминало о животном, были глаза: зрачки были черными щелями, которые безумно блестели.

Пан поднялся с четверенек и возвысился надо мной, пытаясь стоять вертикально, его задние копыта все еще были связаны серебряными цепями. Потом он долго и громко смеялся — неконтролируемым обезумевшим смехом. Разве он сводит своих жертв с ума? Я чувствовал себя полностью в здравом уме; мои мысли казались упорядоченными и ясными. Да, я был напуган, я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и все выглядело так, словно он сошел с ума, а не я.

Может то, что я ученик Ведьмака помогает мне размышлять рационально? Не успел я об этом подумать, как все в моей голове завертелось, и я погрузился в кромешную тьму. Мне показалось, что я падаю. Словно деревянная конструкция рухнула подо мной, и я летел вниз к холодной брусчатке.

Я слышал свист ветра в камышах, и музыку капель воды стекающей по скалам неподалеку. Я лежал на спине; я сразу же открыл глаза и сел; первое, что я заметил — мои руки больше не связаны.

Я сидел на травяном берегу близко к реке, которая была блестящей, как серебро. Я посмотрел вверх ожидая увидеть луну, но небо было темным. Потом я заметил, что все вокруг меня сияло легким серебристым светом. По краям реки высокие камыши покачивались на ветру, который дул вниз по течению, направляясь ко мне. Они тоже были с отблесками серебра.

Где я? Как такое возможно? Может это сон? Если это так, почему все так было необычно ясно: я мог чувствовать запах цветов, и почва под ногами казалась очень твердой. Слева от меня виднелся край леса, который продолжился на другом берегу реки. Это были лиственные деревья, насколько я мог рассмотреть, ветви были массивными и с цветами, воздух казался мягким. Казалось словно сейчас самый разгар лета, а не холодная февральская погода Киллорглина.

Я поднялся на ноги и услышал какой–то звук. Сначала я подумал, что это свист ветра, качающего камыши, но затем я понял, что это не так. Я хотел услышать больше.

Я направился вверх по течению на доносящийся до меня звук. Я вышел на широкую поляну, которая граничила с рекой, и увидел удивительное зрелище. Она была заполнена сотнями животных — в основном кроликами и зайцами, но там было еще несколько лисиц, и пара барсуков, все они смотрели в сторону источника звука, который оказался музыкой, их глаза были широко раскрыты, словно они были загипнотизированы. Кроме того, деревья вокруг были полны различными видами птиц.

Юноша сидел на большом камне и играл на дудочке. Казалось, она была изготовлена из обычного тростника, но музыка, которую он играл, была восхитительной. Его волосы были длинными, лицо очень бледное, и он был облачен в одежду, которая казалось выплетенная из листьев и травы. Лицо у него было человеческим, но уши, были удлиненные и немного заостренные. Ноги были босыми, а ногти такими длинными, что каждый из них свернулся в спираль.

Исходя из того, что я прочитал в Бестиарии Ведьмака, я знал, что это должно быть Пан. Это была его менее опасная форма. В виде юноши бог считался доброкачественным, жизненной силой самой природы.

Юноша посмотрел на меня и перестал играть. Звери сразу разбежались, заклинание музыки было нарушено. Через несколько секунд на поляне остались только мы вдвоем.

— Где я, — спросил я. Что странно, я чувствовал себя совершен спокойным и совсем не напуганным.

— Имеет ли значение, где ты находишься? — спросил юноша. Он вежливо улыбнулся, но его следующие слова наполнили меня страхом. — Я принес тебя в место, где я живу. Это то, что вы называете «тьмой», место которого ты боишься больше всего.

Я посмотрел на деревья, которые все еще мерцали серебряным светом. Может ли это действительно быть тьмой? Я задался этим вопросом. Это совсем не то, что я ожидал увидеть. Но Пан был прав. Мой наибольший страх — оказаться во тьме после смерти. И я знал, что Дьявол сделает это.

— Я не ожидал, что тьма выглядит так, — сказал я почти шепотом.

— Это потому, что это не тьма, — ответил нежно Пан.

— Но Вы только что сказали, что…

— Слушай меня внимательно, мальчик. Я сказал, что вы называете это место тьмой. По правде говоря, это теневой мир, который лежит между лимбом и самой тьмой. Это место для отдыха. Для меня это Равнины Радости, но ирландцы называют это место — Тех Дуинн, или иначе — Другой Мир. Богам нравиться это место — как и умершим героям. Но большинство людей не может здесь остаться на долго — их воспоминания пропадают в серебряном свете, и они теряются навсегда. Только герои могут вынести такое. Но ты можешь не бояться, здесь находится только твоя душа. Твое тело все еще лежит на платформе рядом с этим вонючим животным.

— Морриган? Она тоже здесь? — спросил я, нервно осматриваясь по сторонам.

— Она приходит иногда сюда, но сейчас её здесь нет.

— Я мертв? — Мне нужно было знать.

— Пока, что нет, — ответил Пан, — но если останешься здесь надолго — то да. Твое тело едва дышит. Ты должен вернуться как можно быстрее, так что давай не будем тратить время. Я привел тебя сюда, чтобы мы могли поговорить. На это потребовались все мои силы: меня втягивает обратно в тело козла и мне все труднее противостоять темной магии магов. Находясь в вашем мире я схожу с ума — и могу других заразить этим безумием.

— О чем Вы хотите со мной поговорить? — спросил я. Действительно ли он хочет снова вернуть меня в мой мир?

— Мне нужно чтобы ты кое–что для меня сделал. В свою очередь, я позволю тебе сохранить свое здравомыслие.

Я осторожно кивнул. Что может один из Древних Богов хотеть от меня? Что мог сделать я, чего он сам не мог сделать?

— Все что тебе нужно сделать, это освободить копыта козла от серебряных цепей, которые связывают их.

— Как я это сделаю? У меня связаны руки — напомнил я.

— Ты что–то придумаешь — я уверен, — с улыбкой ответил Пан. — Затем, когда ты меня освободишь, я сам сделаю все остальное.

— Остальное? Что Вы будете делать?

— Я покину тело козла и выйду из под контроля магов. У меня вызывает отвращение, когда мне поклоняются такими способами.

— Я думал, Древние Боги любят, когда им поклоняются… — сказал я.

— Маги на самом деле не поклоняются мне — делают это не почтительно; они просто используют меня в своих интересах. Смысл ритуалов заключается в том, чтобы заключить меня в теле козла, и по крупице извлекать мое могущество. Я становлюсь слабее, они сильнее.

— Они уже получили немного силы? — спросил я Пана.

— Некоторые — их темная магия будет сильной в течение некоторого времени, — ответил он мне.

— Я сделаю все возможное, — решился я, — Но есть кое–что, что я хотел бы получить взамен…

Пан поднял брови.

— У меня есть подруга, её зовут Алиса, которую живьем забрали в тьму. Не могли бы вы найти её для меня и освободить её тоже?

— Кто принес её сюда?

— Дьявол, — ответил я.

— Тогда это безнадежно, — сказал бог, — во тьме существует множество разных владений. У меня есть свое. У каждого владения есть свой хозяин со своей силой. Дьявол сам себе закон и у него самые большие владения. Это ужасное место для смертного, не важно — живой он или мертвый. Если бы я мог, я бы помог тебе. Но я бессилен. Мы должны возвращаться. Я не достаточно силен, чтобы держать нас здесь долго.

Я кивнул, и Пан снова начал играть на своей дудочке. Все вокруг наполнилось шуршанием и звуком крыльев, существа снова заполняли поляну, их влекла его неотразимая музыка.

Вдруг музыка прекратилась; все начало исчезать и у меня снова потемнело в глазах.

Я понял, что лежу на платформе. С трудном поднявшись в сидячее положение, я посмотрел вниз на рынок, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Я посмотрел на козла. Я повернулся к нему спиной и сунул руки в сторону его лица. Я придумал, как освободиться от веревки.

Он обнюхал веревки, и с удовольствием начал их жевать. Один или два раза он коснулся моей кожи, и я вздрагивал, ему потребовалось несколько минут, чтобы освободить меня.

Я потер руки, чтобы восстановить кровообращение; затем я уделил все внимание цепям, которые удерживали козла. Он был привязан серебряными цепями, которые могли держать в неволе и темные силы и обычного животного. Единственное, что я мог использовать для того, чтобы снять их — только свои голые руки. У меня в распоряжении был специальный ключ, который может открывать большинство замков. Никогда не знаешь когда он понадобится в следующий раз, и я решил, что, хотя его возможно использовать, чтобы разорвать цепь, но это не стоит того, чтобы повредить ключ.

Я опустился на колени возле железных креплений, закрепленных в деревянных досках. Луна была яркой, и я все хорошо рассмотрел. Сама древесина была свежей и крепкой, и вытащить за цепь крепления из неё не получилось бы. Но потом я увидел, что цепь прикреплена к двум маленьким железным кольцам, которые были закреплены в дерево с помощью винтов. Может у меня получится их открутить? Маги видимо, не предполагали, что кто–то сможет попробовать сделать это. Может быть, они не сильно закручены?

Я задумался на мгновение, прежде чем снова порыться в кармане, и найти там монету. Я вставил её край в головку винта и повернул. Он не сдвинулся в места. Я нажал так сильно, как только мог; наконец–то он начал поворачиваться. Вскоре я выкручивал винт с помощью пальцев.

Второй винт не поддавался гораздо дольше. Я почти отчаялся, и канавка в головке винта начала срезаться, но, в конце концов, он поддался. Железное кольцо было отсоединено от доски и козел свободен.

Козел посмотрел на меня и проблеял в знак благодарности. Его тело выглядело напряженным; затем, к моему удивлению, он спрыгнул с платформы.

Я с ужасом смотрел, как козел падал на землю и ударился с глухим стуком о булыжники. Он не кричал от боли, его ноги лишь пару раз дернулись, и под ним начала формироваться лужа крови. Корона упала с его головы и покатилась через площадь рынка. Теперь я понял, что со смертью козла, бог Пан был свободен.

Но бог не ушел спокойно из нашего мира: штормовой ветер возник из ниоткуда, разбивая все окна, выходящие на рынок и сбрасывая с крыш домов черепицу, которая разбивалась о мостовую. Двери срывало с петель, и крики домовладельцев наполняли ночной воздух.

Опасаясь, что платформа может перекинуться в любой момент, я начал спускаться вниз, ногами пытаясь найти распорки деревянного вала. Мне не было нужны беспокоиться — ветер был направлен на магов, которые выкупили номера с видом на рынок; башня находилась в глазу шторма, и почти не двигалась.

Лунный свет осветил всю площадь и мне не было где скрыться, и к тому времени, когда я достиг земли, я увидел магов, которые направлялись к деревянной конструкции. Один вскрикнул от скорби, когда увидел козла. Я бросился в сторону улицы, внизу треугольного рынка, но чей–то длинный острый клинок преградил мне путь. Я уклонился от него, и направился к реке, которая как серебренная лента распростерлась вдалеке. За её пределами были деревья; темная, тенистая зона. После того как я пересеку мост, у меня будут хорошие шансы успешно скрыться.

Когда я оглянулся, то увидел, что меня преследуют. Я пытался ускориться, но из–за нескольких дней проведенных на платформе под открытым небом, и минимальном пайке, мое тело ослабло и мои попытки были тщетны. Когда я снова оглянулся назад, мои преследовали стали еще ближе к тому, чтобы поймать меня. Но я приближался к мосту. Еще была слабая надежда, что я успею его пересечь и укрыться среди деревьев.

Эта надежда была не долгой. Я услышал стук копыт о мостовую, и понял, что через несколько мгновений меня или поймают, или убьют на месте. Первый всадник приблизился ко мне с правой стороны. Я увидел блеск меча в лунном свете, и нырнул влево, перед тем как он пронесся над моей головой. Не знаю, для чего предназначался этот удар, или для того чтобы убить меня, или чтобы оглушить плоской стороной меча, но другие всадники быстро окружили меня, ожидая пока меня догонят пешие.

Через несколько мгновений меня схватили грубые руки, и потащили обратно вверх, в сторону рынка. Магистр Дулан ждал рядом с башней, с мрачным видом.

— Тебе на многое предстоит ответить, мальчик, — он дважды ударил меня кулаком по голове, и в моих ушах засвистело. — Я хотел бы медленно разрезать тебя, но отдам тебя ведьме. Она лучше знает, как заставить тебя страдать.

Связав по рукам и ногам, меня бросили на спину лошади. Весь шум и суматоха вокруг меня свидетельствовали о том, что маги готовы покинуть Киллорглин. Вскоре мы отправились на юг, в сопровождении большого конвоя. Без сомнений, маги боялись, что Альянс может воспользоваться этой возможностью, чтобы напасть, и в спешке многим пришлось бежать в ногу с лошадьми.

На краткое мгновенье я почувствовал свободу. Теперь, скорее всего, мы направлялись в укрытие магов, в форт Штегь. Если верить Шею, его оборона неприступна. Оказаться внутри, для меня означало тоже, что и умереть. Они передадут меня ведьме.

Не смотря на все это, я позволил себе немного позлорадствовать, поняв, что ритуал был прерван и маги не могли продолжить его на этот раз.

Я прервал его, и никто не помогал мне в этом.

К рассвету мы достигли южных холмов. Шел сильный дождь, и я промок до нитки. Я висел лицом вниз на боку лошади, и меня подбрасывало вверх вниз, на неровной поверхности и все, что я видел — это поверхность болота.

Первый раз я мельком увидел Штегь, когда меня стащили с лошади и освободили ноги. Я посмотрел на то, что казалось огромной каменной стеной возвышавшейся над нами, камни искусно были выложены один на один, без использования грязи и раствора, которые могли бы их связать вместе. «Кольцевой форт» хорошее название для него, потому что он был похож на оборонительный круг из камней. Все спешились, и я скоро узнал почему. В форт можно было попасть только через одни тесные ворота, которые были слишком малы для лошадей.

После того как мы прошли через щель в стене, я первый раз увидел оборонительную крепость магов изнутри. Крыши не было, но стены били очень высокими, с девятью отдельными пролетами каменных лестниц, которые вели к валам, с которых можно было отбить атаки врагов. Земля в нём сбилась в мягкую грязь, но повсюду стояли деревянные здания. Каменная крепость была явно очень старой, но деревянные дома построили относительно недавно. Некоторые оказались для жилья, но центральный, который был круглой формы, вероятно, предназначался для другой цели; меня втащили в него.

Мы вошли не сразу. Я вынужден был сидеть в грязи, в окружении четырех вооруженных мечами охранников. Пока мы ждали, узкая щель в стене через, которую мы вошли в форт, была запечатана камнями. Работа была выполнена столь искусно, что было трудно определить — был ли вход вообще. Я предположил, что кто–то остался снаружи, чтобы забрать лошадей от форта в другое убежище.

Когда меня подняли на ноги, я следом за Дуланом вошел в большое здание. Внутри был возведен круглый, невысокий деревянный алтарь. Он был окрашен и отполирован, и на нем была пятиконечная пентаграмма, маги использовали её для того чтобы вызывать демонов или других сверхъестественных существ. Множество стульев и стол находились в центре. Вокруг алтаря пол был в грязи, и по крайней мере девятеро охранников находились по щиколотку в ней. На алтаре стояло семь босоногих магов, и возле самого края был Тонкий Шон. Он прижимал сына, Конала, который по–прежнему был завернутый в одеяло. Капюшон Шона был опущен низко на голову, которая была склоненной и спрятанной в тени.

Дулан подошел к краю деревянного алтаря и обратился к нему.

— Где Скарабек? — рявкнул он.

— У меня не получилось, несмотря на все мои усилия — она все еще в плену. Враг готов обменять её на мальчика. Я советую вам позволить ему уйти, — Шон кивнул в мою сторону. — Тогда у вас будет Скарабек, готовая снова пожертвовать собой, когда вы будете готовы повторить ритуал в следующий раз.

— Кто этот враг? — спросил Дулан, он выглядел рассерженным.

Тонкий Шон поднял голову и левой рукой откинул капюшон, чтобы было видно его лицо. Ему не потребовалось говорить, чтобы я понял, о каком враге он говорит. На его лбу был вырезан её знак, который все еще кровоточил.

— её зовут Грималкин, ведьма–убийца, она пришла из–за моря из сильного клана ведьм. Я никогда не сталкивался с таким мастерством. Вся моя сила и магия оказалась бесполезны против неё. Я был полностью в её власти, — признался Шон.

Вдруг меня наполнило надеждой. Грималкин здесь!

— Она одна? — спросил Дулан. — Или с ней и другие ведьмы клана?

— Нет, она одна.

— Тогда с нею можно разобраться.

Тонкий Шон отвёл взгляд.

— Хотя мы не смогли призвать бога, наша попытка принесла нам некие плоды, — голос Мясника был полон уверенности. — Это сделало нашу магию сильнее. Она одна; если мы объединим все свои силы в одно русло, этого будет достаточно чтобы убить её. Я буду её палачом.

Дулан склонил голову и начал что–то бормотать про себя; слова, которые он говорил — были на Древнем языке — он использовал темную магию. Когда он сделал это, семь магов, словно по сговору, опустились на колени на алтаре и повторяли вместе с ним, около минуты после чего внезапно умолкли.

Затем они подошли ближе к Дулану, и положили руки ему на плечи, голову, верхнюю часть спины и груди. Они снова начали повторять заклинание, глаза Мясника закрылись, и он начал дрожать.

Я помню, как они проводили такой же ритуал с артиллеристами при осаде замка Бэлликэрбери. Перед тем как маги вселили в них знания, они были беспомощными; впоследствии они начали с невероятной точностью стрелять и разрушили стену замка. Дулан и до этого был сильным. Станет ли он гораздо опаснее? Сможет ли он стать реальной угрозой для Грималкин?

Когда маги закончили и убрали с него руки, он сказал:

— Я отправляюсь сейчас, — сказал Мясник, оскалившись. — И вернусь с головой нашего врага.

Он вышел из зала, и меня потащили за ним. Я подумал, как он собирается покинуть форт. Наверное они уберут камни, которые закрывали проход? Маг направился к ближайшей лестнице, которая вела наверх стены. Рядом с ней стоял железный столб. К нему крепилась длинная и толстая веревка. Он взял её в руки и начал подниматься вверх. Он перебросил её через стену, затем перелез сам и исчез из поля зрения. Чтобы достичь земли, он спускался по веревке.

Спустя несколько минут он крикнул и один их охранников подбежал к стене и начал тащить веревку. Конец веревки появился на стене, и был кинут на ступеньки вниз словно змея. Мне снова пришлось сидеть на корточках в грязи. Мы ждали.

* * *

Мы прождали весь день; ничего не происходило. Мои охранники дважды менялись за это время. Я снова промок насквозь, дрожа от холода и сырости, и умирал с голоду. Затем в сумерках я услышал отдаленный крик. Звучало так, словно кому–то было сильно больно.

Один из охранников плюнул в грязь.

— Просто животное, — сказал он.

Однако мой опыт как ученика Ведьмака подсказывал мне, что это, скорее всего, был крик человека.

Время от времени один из магов поднимался на стену и всматривался в темноту. В настоящее время, даже с учетом высоты над уровнем моря, луна должна быть видна на востоке. Но густые облака обещали дождь, и ночь становилась темнее. Фонари висели на крючках на стене, но свет, который они отбрасывали, почему–то был очень слабым, словно сама тьма была вязкой и густой. Я слышал голоса магов, но они были приглушенными и нечеткими.

Затем из–за стены раздался твердый и уверенный голос.

— Опустите веревку.

Я узнал этот голос. Это был Мясник. Значит, у него все получилось? Я задумался.

Охранник бросил конец веревки вниз, и через несколько мгновений Дулан уже стоял на вершине вала; солдат провел фонарем близко к его лицу. Дулан начал спускаться вниз по ступеньках. Когда он достиг грязи и приблизился к первому фонарю на стене, я понял, что он что–то нес в левой руке. Тонкий Шон и еще полдюжины магов вышли из круглой хижины.

Они ждали у меня за спиной, пока Дулан шагал по грязи. Правой рукой потянул из своего пояса длинный нож, запачканный кровью; в левой руке, он держал за волосы отрубленную голову. Меня начало подташнивать. Мясник поднял её вверх, чтобы все могли лучше её рассмотреть.

— Смотрите! Голова ведьмы! — крикнул он.

Я смотрел в лицо ведьме–убийце.

Грималкин была мертва.

Мое сердце сжалось. Все было потеряно. Моя надежда на спасение исчезла. Грималкин так же была моей единственной надеждой на то, чтобы связать Дьявола. Мне стало так грустно. Она была злобной ведьмой, убийцей клана Малкинов, но мы сражались с ней бок о бок. Без помощи Грималкин я уже был бы мертв.

— Где Скарабек? — спросил Тонкий Шон.

— Она в безопасности, — ответил ему Дулан. — Но была ранена во время борьбы. Я пришел раньше, чтобы рассказать вам эти новости. Она рада за меня, что я жив и могу теперь дать мальчику, то что он заслуживает — долгую и мучительную смерть. Я начну прямо сейчас. — сказал он, затем поднял свой окровавленный, с длинным лезвием нож и облизал его.

Меня подняли на ноги и разрезали веревки. Тонкий Шон схватил меня за волосы и потащил к главному магу.

— Смерть пришла за тобой, мальчик, — крикнул он. — Посмотри, наконец–то, в её страшное лицо.

Мясник Дулан, мрачно улыбнулся. Затем сказал что–то очень странное:

— Смерть послала своего темного ангела вместо себя!

Темный ангел? Что он имел в виду?

Я посмотрел на Дулана и увидел что–то странное происходит с ним. Фиолетовый свет мерцал вокруг его головы, и казалось, лицо его таяло. Оно меняло форму. Его губы стали черными; лоб казался уже; скулы выше. Это больше не было лицом главного мага.

Это была Грималкин.

Как обычно, ведьма–убийца своим нарядом походила на смерть: её тело крест–накрест было обвязано кожаными ремнями, на каждом из которых находилось множество ножен; в них были размещены её ножи и ножницы, которые, она использовала чтобы отрезать кости больших пальцев своих врагов. За левым плечом у неё весел новый небольшой холщовый мешок. В нем какое–то новое оружие? Я задумался над этим. Её губы были окрашены в черный цвет, и когда она открыла рот, я смог увидеть её ужасающие зубы, похожие на акульи. Она выглядела опасной; каждый её дюйм настоящей убийцы.

Ведьма–убийца использовала плащ темной магии, чтобы обмануть своих врагов. Я почувствовал прилив радости; пока что я не умру. В левой руке Грималкин держала отрубленную голову Дулана, которую сейчас презрительно бросила в грязь, возле своих ног. Одним плавным движением, она метнула длинный нож в мою сторону, вложив в бросок всю свою силу. Но не я был мишенью, Грималкин редко промахивается.

Тонкий Шон закричал, и его рука дернулась, прежде чем он отпустил мои волосы. Я повернулся и увидел, как он упал на колени в грязь, нож был по рукоять в его груди. Маги вокруг меня запаниковали и начали убегать назад, подальше от ведьмы.

Грималкин побежала вперед, схватила меня за левое плечо и крутанула за свою спину. Я поскользнулся и упал на колени и руки в грязь. Теперь между мной и моими врагами стояла пригнувшись она, заняла боевую позицию, готовая броситься в атаку. Охранник бросил копье ей в грудь. Цель была хорошей, а бросок быстрым, но в последний момент она отбила копье и одновременно бросила второй рукой еще один нож. Охранник умер еще до того, как отбитое копье коснулось земли. Я вскочил на ноги.

— Беги к ступенькам. Используй веревку! — крикнула ведьма, указывая на стену.

Я сделал так как она приказала, но после долгих дней заключения и жестокого обращения, силы покидали меня. Мои ноги были вялыми, грязь под ногами словно пыталась меня засосать, и замедляла мое движение. Я оглянулся и увидел, что Грималкин пока что не следует за мной. Она сражалась с десятками магов и их прислужников, кружилась и резала их. Я слышал крики от боли, и стоны, когда её удары ножей снова и снова настигали свою цель.

Я добрался до лестницы; я начал подниматься так быстро как мог, не смотря на то, что мои ноги были тяжелыми как свинец. Когда я был наверху стены, я снова посмотрел вниз. Грималкин все еще сражалась и отступала к железному столбу, к которому была прикреплена веревка.

Вдруг я заметил большую угрозу. После того как она покинет свою позицию, и попытается сбежать они сразу же перережут веревку. Наверное, она в курсе, что существует такая угроза. Я перелез через край стены и начал спускаться вниз. У меня закружилась голова, и я закрутился по кругу на веревке, и с трудом удержался на ней.

Наконец, ослабленный до невозможности и тяжело дыша, я достиг земли и посмотрел вверх. Из–за стены доносились крики; Грималкин появилась на вершине стены и начала стремительно спускаться. Мое сердце бешено стучало, и не успел я опомниться, как она уже стояла подле меня и указывала на восток.

— Наша единственная надежда — следовать по этому побережью в ту сторону, — сказала она мне.

Не дожидаясь ответа, она бросилась бежать; я старался изо всех сил, чтобы не отставать, но у меня плохо получалось, она все больше и больше опережала меня. Затем она остановилась и вернулась ко мне. Обернувшись, я увидел огни факелов вдалеке.

— Их слишком много, чтобы сражаться, — сказала она. — Скоро они возьмут лошадей и отправятся в погоню. Ты должен двигаться быстрее. От этого зависит наша жизнь.

Мой разум был готов, но тело отказывалось выполнять его команды.

— Я не могу, — ответил я. — Я был несколько дней связан, и почти ничего не ел. Мне жаль, но это выше моих сил.

Не говоря ни слова, ведьма схватила меня за ноги и закинула себе на плечо, словно я был не тяжелее мешка с перьями. И затем направилась на восток.

Грималкин непрерывно бежала практически один час. Однажды она перепрыгнула через ручей; в другой раз она поскользнулась и упала на колени у склона. Следующее, в чем я был уверен, это в том, что меня принесли в какое–то убежище, и опустили на землю. Тогда я впал в глубокий сон. Когда я проснулся, Грималкин что–то готовила на огне, дым поднимался вверх по дымоходу.

Я медленно принял сидячее положение и посмотрел вокруг. Все заполнил дневной свет, и мы были укрыты в заброшенном доме. Мебели не было видно, наверное, это место перед нами использовали только животные. На каменных плитах возле двери виднелся овечий помет. Дверей не было, и одно окно было разбито. Гулял сквозняк, но крыша была цела и здесь было сухо.

Ведьма–убийца сидела возле камина на корточках и медленно вращала двух зайцев насаженных на вертел. Она обернулась ко мне, и обнажила в улыбке свои острые зубы. Затем, к моему удивлению, я увидел свой посох, который стоял опертым о стену.

— Я забрала твой посох из дома Скарабек, и оставила его здесь по дороге в Штегь. Ты чувствуешь себя лучше? — спросила она.

Я кивнул.

— Да, и спасибо за спасение моей жизни. Снова. — Я показал рукой в сторону огня. — Ты не беспокоишься о дыме с трубы? Что если они все еще ищут нас?

— Ищут, но здесь им нас не найти — я укрыла это место с помощью магии. После того как наступит ночь, мы продолжим наш путь.

— Куда мы направляемся? — поинтересовался я.

— В Кенмэр, встретиться с твоим учителем.

— Ты уже разговаривала с ним?

— Да, он добрался туда, хотя Алисы с ним не было — и я давно с ней не имела никаких контактов. Она определенно находится вне защиты баночки с кровью.

Я опустил голову.

— Баночка с кровью теперь ей не поможет, — сказал я грустным голосом, — Кельтская ведьма, Скарабек, отдала её Дьяволу, и он утащил её в свои владения.

— Бедная девочка, — ответила Грималкин, — Тогда она потеряна. Там, мы ничего не может сделать для неё. Жаль, что я этого не знала раньше. Я позволила Скарабек уйти. Она уже мне послужила — она была просто средством для освобождения тебя. Мне следовало её убить!

Когда я услышал эти слова, то почувствовал боль в сердце. Она подтвердила то, что я подозревал, но из уст ведьмы–убийцы это звучало ужасно убедительно.

— Теперь, когда она свободна, Скарабек снова будет меня искать, — сказал я ей. — Я был с Биллом Аркрайтом, когда он убил её сестру–близняшку. Она жаждет мести, перед тем как отдать меня Дьяволу.

— Тебе не стоит беспокоиться. Со мной ты будешь в безопасности, — сказала Грималкин. Кроме того я взяла из её дома, еще одну вещь.

Она протянула мне мешок, который я уже видел раньше. Я открыл его и с радостью увидел в нем мою серебряную цепь.

— Положи его в сторону, — сказала Грималкин. — Даже в мешке, она обжигала мне пальцы. Я не могу находиться рядом с ней.

Затем она протянула мне один из вертелов.

— Ешь. Тебе понадобятся силы.

Какое–то время мы ели в тишине. Кролик был очень вкусным. Я был голоден и набрасывался на него, словно волк, который вцепляется в жертву своими зубами.

— Как твой хозяин воспринял новость о баночке с кровью? — наконец нарушила тишину Грималкин. — Он мало что мне сказал; он выглядел очень подавленным и был в глубокой задумчивости. Наверное, ему очень тяжело принять то, что его ученик находиться под защитой темной магии.

— Ему нелегко было принять это, — ответил я, инстинктивно проверив карман на наличие баночки. — На мгновения я подумал, что он сейчас же разобьет её — обрекая нас троих на темноту, но потом он смягчился: будто твой план дал ему новую надежду. Жизнь подкинула ему немало пакостей в последние месяцы. Его дом и библиотеку сожгли дотла — и вместе с ними все его наследие, которое он тщательно хранил. Он никогда не станет прежним.

— Что ж, он не ожидал, что мы снова станем союзниками после Греции. Это будет не легко для него, — заметила Грималкин.

— Алиса сказала тебе, что баночка с кровью дала трещину и её сила исчерпывается?

Грималкин кивнула.

— Сказала, и именно поэтому нам как можно скорее нужно разобраться с Дьяволом.

— Как ты сбежала из Шотландии? — спросил я.

— Какой–то ужасно бедный рыбак переправил меня сюда на лодке, — ответила она со своей оскаленной улыбкой. — Я отплатила ему, оставив его в живых за это.

— А как дела обстоят в Графстве? — спросил я, облизывая пальцы от последних сочных кусочков кролика.

— На данный момент все очень плохо. У людей ничего не осталось — солдаты противника отбирают все. Но они не будут господствовать вечно.

— Но нам еще долго придется ждать возвращения домой, — догадался я.

Я подумал о своей семье, живущей в Графстве. Переживут ли они вражескую оккупацию? На ферму вполне могли ворваться и забрать скот, для того чтобы накормить мясом вражеских солдат. А что если Джейк и Джеймс сопротивлялись? Если это так, то они могли быть уже мертвы.

— Противник продвинулся слишком далеко: и их силы растянулись очень тонкой линией, — утверждала Грималкин. — Им еще не удалось преодолеть самые северные округа. За равнинами собираются шотландцы; весной они присоединятся к горцам. Затем они вместе начнут атаку, и люди в округах снова восстанут — а к ним присоединимся мы, ведьмы. Будет много смертей. Мы заставим врага отступать на юг, затем за море. Наши провидцы видели, что это сбудется.

Ведьмы–провидцы действительно могли видеть будущее, но я также знал, что они могут ошибаться, поэтому я ничего не ответил. Вместо этого, я заговорил с Грималкин о более сильном и важном враге.

— Ты действительно веришь, что мы сможем связать Дьявола? — спросил я.

— Стала бы я проделывать такой огромный путь, если бы нет? — улыбнулась она. — Хотя сначала мы должны все обсудить с Джоном Грегори. Попытка будет опасной и может стоить нам жизней. Это большой риск — но да, я верю, что это возможно. Очень важно место, где Дьявол будет связан. Нужно скрыть его ото всех кто, возможно, пожелает освободить его.

— Темной магией?

Ведьма–убийца кивнула.

— Да, я скрою это место с помощью темной магии. Но оно должно быть удаленно от всех — никто не должен наткнуться на него случайно.

После темноты мы продолжили свой путь в Кенмэр. Я чувствовал себя гораздо лучше и сильнее сейчас и было приятно ощущать свой посох в моей руке и слышать знакомый звон серебряной цепочки в кармане. В основном мы шли молча, но моя голова была забита мыслями об Алисе, и в конце концов я заговорил на эту тему снова.

— У Алисы действительно нет никакой надежды? — спросил я. — Разве нет способа вернуть её?

— Боюсь, мы не сможем ничего сделать. Я хотела бы, чтобы всё было иначе.

— А что если нам удастся связать Дьявола? Ничего не изменится?

— Когда мы уничтожим баночку с кровью, он придет чтобы забрать тебя. Алиса так и останется в его владениях. Я знаю, что это ужасно — но утешь себя мыслью, что когда он будет связан и отрезан от своих владений, он больше не будет её пытать и боль Алисы уменьшится. Он не сможет быть там, чтобы измываться над ней.

Попытка Грималкин утешить меня, не удалась. Я думал об Алисе, попавшей в темноту, одинокой, испуганной и в немыслимых мучениях. Я вспомнил слова Пана:

За два часа до рассвета мы добрались до Кенмэра, и подошли вплотную к высокой стене, которая охватывала укрепленное поместье Шея. Нас перехватили несколько агрессивных охранников у ворот; Грималкин выхватила ножи и оскалила свои острые зубы. В свете фонаря она выглядела страшной ведьмой, и стража, хоть и узнала меня, настороженно отнеслись к ведьме, и приготовилась к атаке.

Пять человек против Грималкин, у них просто не было шансов. Тем ни менее, здравый смысл взял верх, и я уговорил одного из них пойти в дом и разбудить Шея и Ведьмака. Охранник быстро вернулся, пробормотал извинения, и нас проводили в особняк.

В короткой встрече со своим учителем я рассказал обо всем случившемся. Когда я дошел до места, где Дьявол схватил Алису и утащил её с собой в темноту, у меня стал комок в горле и мои глаза наполнились слезами.

Ведьмак положил руку мне на плечо и похлопал по нему слегка.

— Я мало что могу сказать, чтобы уменьшить твои страдания, парень. Просто постарайся быть сильным.

Грималкин и я, присоединились к Ведьмаку и Шею, в восточном крыле дома, у очага в котором горел огонь.

Признаюсь, что не ожидал снова увидеть лидера Земельного Альянса, думая, что он был убит во время осады крепости Бэлликэрберри. Но он сказал, что маги пришли лишь, чтобы забрать пленного мага и принести его в жертву. После того как они достигли своей цели, осада была снята.

— Ты отлично справился, парень — поздравил меня Шей. — Один из наших шпионов все нам доложил. Магистр Дулан мертв. Ты в одиночку остановил ритуал. Нужно мужество чтобы освободить козла и столкнуть его с платформы.

— На самом деле я был не один, — сказал я. Затем я рассказал о своем визите в Равнины Радости и о том, что Пан тоже сыграл свою роль.

Они молча слушали, но когда я закончил Шей легонько похлопал меня по спине рукой.

— Это невероятно храбрый поступок, — сказал он. — Большинство людей потеряли бы разум после встречи с ним.

— Это действительно так, но мы седьмые сыновья седьмых сыновей, — объяснил Ведьмак. — В некоторых случаях мы можем противостоять такой темной силе, в отличие от других.

— Может быть, — вмешалась Грималкин. — Но Том представляет собой, что–то большее. Помните, что его мать была ведьмой–ламией и в его жилах течет её кровь. Неужели Вы думаете, Джон Грегори, что Пан бы соизволил заключить сделку с Вами? Думаю, нет.

Ведьмак не ответил, но и не согласился. Вместо этого он потянулся и взял у Шея карту Кэрри. Затем он развернул её и положил на столе.

— Я прав, что мы снова оказались в тупике относительно магов? — спросил он, смотря прямо в глаза лидеру Земельного Альянса.

Шей кивнул.

— Боюсь, что да. Обряд, возможно, и был прерван, но они получили немного силы, и дальнейшая атака на них может быть крайне опасной.

— Нам тоже предстоит опасное дело, и если у нас все получится, это поможет и Вам тоже. — Продолжил Ведьмак. — Мы собираемся попытаться связать Дьявола — демона во плоти. Если у нас получиться, сила слуг тьмы и их приспешников должна уменьшиться. И сила магов, думаю тоже.

— Но нам нужно отдаленное, подходящее место, для того чтобы связать его. Это Ваша страна — у Вас есть предложения? — спросил он, указывая на карту.

Шей поднялся на ноги и оперся руками о стол и изучал карту, отслеживая указательным пальцем линию юго–западного побережья по направлению к Кэрсивину, прежде чем углубиться в страну. — Здесь есть разрушенная церковь, — сказал он и остановил палец в одной точке. — Килнагор. Местные жители считают, что она с призраками и не суются туда. Лучше этого места вам не найти.

— Это слишком близко к каменному форту Штегь, — сказал Ведьмак. — Последнее что нам нужно, это столкнуться с одним из его магов — тем более, когда мы будем связывать Дьявола.

Шей переместил палец на восток в Кенмэр.

— Почему тогда не сделать это здесь? Это вероятно, самая безопасная область, в которой вмешательство магов будет маловероятным. И здесь тоже есть место, куда никто из людей не будет соваться: круг из камней, который находится недалеко от деревни.

— Там тоже есть призрак? — спросил его Ведьмак.

Он покачал головой.

— Там что–то есть, но это точно не призрак. Я как–то побывал там однажды на спор, и я что–то почувствовал — хотя я ничего так и не увидел. Это кошмарное место, особенно после наступления темноты. Я постоянно дрожал, и чувствовал, что рядом со мной что–то находится, что–то огромное и ужасное. Даже при свете дня люди стараются держаться подальше от того места.

— Что ж, я полагаю, нам стоит отправиться и осмотреть каменный круг с призраками, — улыбнулся Ведьмак. — Это может быть тем, что мы ищем.

Утро было светлым и ясным, а земля покрыта инеем. Солнце уже немного грело, но наше дыхание оставляло в воздухе пар. Так как каменный круг был недалеко от дома Шея, мы отправились туда еще перед завтраком, сразу после того как начало светать. Это была хорошая погода для прогулок, и мы взяли с собой своих трех собак. Они бежали впереди и возбужденно лаяли, они были рады снова встретиться с нами.

Вскоре мы увидели впереди себя каменный круг. Он стоял на небольшом холме, окруженный с трех сторон деревьями. В наших путешествиях мы с Ведьмаком уже видели и гораздо большие, стоящие камни. Некоторые из тех, что были здесь, были не больше обычных валунов. Я насчитал их двенадцать (А вообще их же 15, и называются они в Ирландии — Круг Друидов, в котором предположительно проводились жертвоприношения).

Когда мы приблизились к кругу, волкодавы вдруг начали скулить; они легли на краю и не захотели идти дальше.

Я сразу что–то почувствовал. Холодная дрожь пробежала по моей спине. Что–то темное было совсем рядом. Но мой хозяин одарил меня одной из своих редких улыбок.

— Лучше и быть не могло, парень! — сказал он мне. — То, что здесь находиться — дракон, и особенный в придачу! Это логово дракона.

Мы последовали за ним в круг, Шей нервно оглядывался по сторонам. Даже Грималкин выглядела напуганной, она положила руку на рукоять своего наибольшего ножа. Я смутно вспомнил, что читал о таких существах в Бестиарии Ведьмака.

— Большинство людей думают, что дракон это огромная дышащая огнем и дымом ящерица, но настоящий дракон, это элементаль, — начал объяснять Ведьмак. — Они духи воздуха, невидимые, но огромные. Вероятно, один из них свернулся на этом холме. Они живут своей жизнью, в другом ритме, в отличие от людей. Для них наша жизнь проходит в мгновение ока. Большинство людей практически не могут ощущать присутствие дракона, но этот особенно сильный. Разве вы не чувствуете эту злобу? Этого достаточно чтобы держать людей подальше, и это именно то, что нам нужно.

— Тем не менее, дракон не будет препятствием для настоящих слуг тьмы, — сказал он, поворачиваясь лицом к Шею. — Мы не можем быть уверены, что это место всегда будет оставаться безопасным и находится в ваших руках.

— Я могу скрыть его, — предложила Грималкин. — Даже если маги подойдут близко к камням, они не почувствуют здесь никакого присутствия. Конечно, есть и более сильные слуги тьмы, которые все равно смогут чувствовать сквозь мою магию. Однако обо всем по порядку…

— Нет никого смысла тянуть кота за хвост. Давайте продолжим нашу подготовку. — сказал Ведьмак. — Мы постараемся связать его здесь, в центре круга, внутри кольца дракона. Теперь, нам нужны услуги хорошего каменщика, и такелажника. Они должны быть мастерами своего дела, и должны держать рот на замке после того как мы закончим дело. Вы не могли бы найти их для меня? — спросил он у Шея, повернувшись к нему лицом.

— Я знаю отличного местного каменщика, — сказал Шей. — Такелажника будет найти труднее, но я сделаю все от меня зависящее.

— И мне нужно еще одно от Вас, — сказала Грималкин, — Мне необходимо вылить копья и гвозди, которыми мы хотим связать Дьявола. Я заметила, что у Вас есть обширные конюшни позади вашего дома — есть ли у Вас кузница?

— Да, и отличный кузнец, которого я предоставлю к Вашим услугам.

— Хватит одной кузницы. Я работаю в одиночку. — Нахмурившись сказала Грималкин. — Я хотела бы приступить к выполнению задачи как можно скорее.

— Конечно — я могу отвести Вас туда прямо сейчас, — промямлил Шей, явно напуганный ведьмой.

— Так, — сказал Ведьмак, — а в это время, мы с парнем начнем подготавливать яму.

Мы вернулись в дом, после легкого завтрака мы собрали сумки и взяли с собой пару крепких лопат, чтобы начать копать. Погода предвещала оставаться хорошей на протяжении всего дня. Был смысл начинать работу. Под дождем было бы копать вовсе не весело.

— Что ж, — сказал Ведьмак, когда я положил сумки и лопаты недалеко от центра круга камней. — Это хорошее место. Дай мне лопату, парень!

Он вонзил её глубоко в мягкую землю и с облегчением вздохнул.

— Копание не должно принести нам особо много хлопот. Сначала я выделю границы ямы, — сказал он и взял мерило из своей сумки. — Лучше сделать её большой — не сомневаюсь, Дьявол появится в той же форме что и в прошлый раз, значит, нужна яма в три раза больше, чем для домового. Я надеюсь, ты уже восстановил свои силы, после своих суровых испытаний, парень.

Это означало, что нам предстоит перелопатить немало земли. Без сомнения, мне предстоит выполнить большую часть работы, хотя я все еще чувствовал себя слабым, и боль в спине и мышцах так и не прошла.

Я наблюдал, как Ведьмак очень точно обозначил размеры ямы на голой земле, используя маленький деревянные колышки и леску. Когда он закончил, я взял большую лопату и принялся за работу. Мне предстоял длинный, тяжелый день. В основном мой учитель просто наблюдал, но каждый час он давал мне перерыв и сам брался за работу.

Сначала, когда я работал, я всё думал о бедной Алисе, но через некоторое время монотонное копание заполнило пустотой все мои мысли. В какой–то момент я остановился, чтобы передохнуть, и тяжело оперся на ручку лопаты.

— А что будет с каменной плитой для ямы? — Спросил я. — Она же будет гораздо тяжелее, чем обычно, а у нас здесь нет ни одного дерева возле ямы, чтобы опустить плиту на неё.

Когда мы связывали домовых, мы обычно копали ямы под деревьями, чтобы каменную плиту можно было поднять веревками и затем опустить в нужный момент. Именно потому мы всегда рыли ямы под большими деревьями.

— Такелажнику придется сделать конструкцию с балкой, с помощью которой мы сможем поднять камень. Это затруднит работу и займет дополнительное время. Такелажник должен не только быть хорош в своем деле, но и в состоянии держать свой рот на замке, после выполнения работы; он и его приятель оба должны быть храбрыми. Ты помнишь, что случилось с бедным Билли Брэдли?

Билли был учеником Джона Грегори передо мной. Ведьмак был болен и ему пришлось отправить Билли в одиночку, чтобы связать опасного домового «потрошителя». Все пошло не так. Рука Билли застряла под каменной глыбой и после того как домовой выпил кровь из приманки, он откусил ему пальцы и начал высасывать кровь. Он умер от шока и потери крови.

Я грустно кивнул.

— Такелажники запаниковали, — напомнил я.

— Все верно, парень. Если бы такелажники не нервничали, они бы успели поднять камень и вытащить руку Билли в считанные секунды, в тот день он остался бы живым. Нам нужен опытный такелажник, которого нелегко напугать.

Вдруг мне в голову пришла мысль — резьба на камне…

— Где мы оставим нашу метку, когда свяжем Дьявола? — спросил я. — Мы вырежем символ в верхней части камня и напишем наши имена снизу, чтобы показать, кто связал самого Дьявола?

— Это конечно было бы работой всей моей жизни, — ответил учитель. — Но на этот раз мы не оставим отметок. Никто не должен знать, что он там. Мы положим камень на вершине плиты. Таким образом, люди будут думать, что это часть композиции камней и не станут беспокоить его.

— В любом случае, парень, — продолжил он, — ты уже отдохнул достаточно; давай прекратим эти домыслы и вернемся к работе. Вместо того чтобы копать яму по периметру, почему бы тебе не углубиться на том месте, где ты сейчас стоишь?

Я работал методично, следуя указаниям Ведьмака, сохраняя равномерную глубину по всей ширине и долготе ямы. Но то, что он сказал, имело смысл. Это был хороший совет, чтобы записать его в свою записную книжку; то что мой учитель знал из жизненного опыта. Мы должны были знать какой глубины можем достигнуть. Так что я начал копать глубже.

Я начал чувствовать холод: это дракон почувствовал, что кто–то забрался в его логово?

На следующий день мы наткнулись на твердый камень и не смогли углубляться дальше. Я надеялся, что яма будет достаточно глубокой для наших целей. В середине дня, когда я заканчивал копать, нас навестила Грималкин. Через плечо она несла что–то завернутое в мешковину — без сомнения это были копья, которые она ковала.

— Она достаточно глубокая? — спросила она, глядя с сомнением на яму.

— Я надеюсь на это. Я бы копал и дальше, но там внизу твердая порода. — ответил я.

Грималкин выглядела взволнованной.

— Я видела Дьявола и в больших формах. Он гигант, монстр.

— Если он такой большой, то мы ничего не сможем сделать, — сказал я.

— Помни, я родила ему ребенка — ребенка, которого он убил, — сказала Грималкин. — Он не может приблизиться ко мне близко. Это будет нашей последней линией обороны.

Она улыбнулась, кривя губами, обнажив при этом свои острые игольчатые зубы.

— И возможно этот слой породы послужит нам в пользу, — сказала она. — Я выковала копья, а так же более короткие гвозди. Скалистая порода обеспечит прочную основу для связывания.

— Что ж, — сказал Ведьмак, — теперь мы готовы как никогда раньше. Сейчас мы можем отдохнуть и набраться сил для тяжелого испытания сегодня вечером.

Грималкин покачала головой.

— Нет, сначала нужно кое–что доделать, — сказала она.

Опустившись на колени, она развернула на земле мешковину, раскрыв копья и гвозди. Я не видел ни единого намека на серебряный сплав. Они, казалось, были сделаны из обычной стали.

— Мне нужно серебро, чтобы вмешать его в сталь, — сказала она.

Я знал, что у меня не было выбора. Я должен был предложить ей свою серебряную цепь. Она была очень важной вещью для Ведьмака, и к тому же была подарком моей мамы, но отдав её, у нас появиться возможность связать Дьявола.

— Ты можешь её использовать, — сказал я, передавая ей цепочку.

Но Ведьмак нахмурился.

— Нет, парень, она тебе еще понадобиться однажды. Мы будем использовать мою. Разве она сможет послужить лучше? Кроме того, у моего учителя Генри Хоррокса была собственная цепь, и я унаследовал её после его смерти. Она в безопасности, от греха подальше, у моего брата Эндрю, в Адлингтоне, в его слесарском магазине. Однажды когда в Графстве снова станет безопасно, мы вернемся туда, и я её заберу.

Когда он говорил, на его лице была видна печаль. Эта цепь прослужила ему долгие годы. Ему тяжело было отдавать её.

Практически два дня Грималкин изготовляла оружие, которое её удовлетворило. За домом, в кузнице слышались ритмичные звонкие удары её молотка. Она расплавила цепь моего учителя, и мастерски разместила полосками на копьях и коротких гвоздях.

В полдень второго дня, один из служащих Шея, сказал мне, что Грималкин хочет поговорить со мной наедине. Я вошел в сарай, в котором находилась кузница, где она работала. Боясь потревожить её сосредоточенность, я молча стоят в углу и наблюдал как она наносила серебро на копье. На ней были толстые кожаные перчатки, чтобы защитить свою кожу от железа и серебра. Длинные, острые копья были покрыты по спирали, тонким слоем серебра. Это был последний из четырех; гвозди уже были готовы.

Удовлетворившись своей работой, она положила готовое оружие на скамейку рядом с наковальней, и повернулась ко мне, пристально смотря на меня.

— Слушай, — сказала она, её глаза блестели огненно–красным, отражая свет кузницы. — Сегодня мы свяжем Дьявола — чего бы это ни стоило. Я пожертвую своей жизнью, если это будет необходимо, чтобы добиться этого.

Я кивнул.

— Я боюсь, что когда Дьявол осознает, что он в яме, он может остановить время. Я боюсь, что у меня не хватит сил — но я клянусь, что умру пытаясь.

Она нахмурилась.

— Я много думала о Дьяволе и его силах. Когда он останавливал время раньше, это было по его инициативе. Таким образом, вместо того чтобы защищаться и пытаться избежать этого, почему бы тебе не напасть самому, остановив время в тот самый момент, когда он появиться?

— Несколько раз в прошлом у меня получалось добиться этого, но эффект был не долгим. Тем не менее, я сделаю все возможное, — заверил я её.

— Добейся успеха, и время остановиться для всех кто будет в непосредственной близости от ямы — всех кроме тебя. Дьявол быстро поймет, что к чему, но к тому времени ты всадишь копье глубоко в его паршивую шкуру.

Я кивнул. Это может сработать. Грималкин была права. На этот раз я должен взять инициативу на себя, и первым нанести удар.

Мы старались поспать несколько часов перед наступлением темноты. Мы должны быть сильными, отдохнувшими и бдительными для выполнения предстоящей задачи. Я не стал раздеваться, а просто проверил на месте ли баночка с кровью; не смотря на трещину, она все еще держала Дьявола от меня подальше. Я лег на покрывало и закрыл глаза.

Вскоре я впал в очень глубокий сон, без сновидений, но почувствовав что–то странное, я вздрогнул и проснулся, сел прямо.

Зеркало на тумбочке мерцало. В нем появилось лицо. Это была Алиса! её глаза были широко раскрыты в ужасе; у меня разрывалось сердце видеть её в таком состоянии.

Зеркало затуманилось. Она подышала на поверхность, как уже делала однажды. Она начала писать, и сообщение медленно появлялось на поверхности.

На стекле появились слова, написанные задом наперед: Том, помоги мне! Я могу выбраться с твоей помощью!

Неужели она и правда может вырваться из тьмы? Я задумался над этим. Вдруг меня наполнило новой надеждой. Я быстро подышал на зеркало и написал свой ответ на запотевшем стекле.

Алиса снова начала писать, но делала она это очень медленно. Может ей больно? Что было не так?

Я прочитал это быстрей, чем ей потребовалось времени чтобы это написать: Пан нашел для меня двери. Но ему не пройти самому, может быть я смогу? Нужна твоя помощь, Том.

Может ли там действительно быть дверь обратно в наш мир? Пан должен был помочь Алисе с возвращением, чтобы отплатить мне за то, что я освободил его от магов. Но он сказал, что не может помочь — Дьявол очень силен. И как было возможно использовать зеркало, чтобы общаться со мной из тьмы? Я снова задумался. Не потому ли она так долго пишет каждое свое послание! Я быстро подул на зеркало и начал писать.

На этот раз её ответ пришел гораздо быстрее.

В логове дракона? Это было то место, которое Ведьмак назвал кругом камней, где мы хотели связать Дьявола.

Зеркало замерцало и потемнело. Мое сердце начало бешено колотиться. Алиса пропала прежде, чем я успел получить жизненно важную информацию от неё. Но как только я начал отчаиваться, зеркало снова наполнилось светом и палец Алисы снова начал очень медленно выводить послание.

Да, Кенмэр. Приходи один. Пан откроет дверь только для тебя.

Она просила меня прийти одного — в этом был смысл. Грималкин сказала Ведьмаку, что Пан заключил со мной сделку только потому, что во мне течет кровь моей мамы. Было опасно отправиться туда в одиночку, но если это было единственным способом — то у меня не было выбора.

Я отдернул шторы и посмотрел в окно. Смеркалось; скоро станет совсем темно. В соседней комнате я слышал шаги Ведьмака. Я быстро заполнил карманы солью и железом из своей сумки. Затем я взял серебряную цепь и обмотал её вокруг талии, спрятав её под рубашкой.

Держа в одной руке свои ботинки, а в другой посох, я на цыпочках вышел за дверь, и мне удалось спуститься по лестнице, так никого и не встретив. Один из слуг видел, как я сидел на ступеньках и натягивал сапоги на ноги. Он кивнул, а я кивнул в ответ, прежде чем отправиться в путь и пройти через главные ворота.

Я не видел никого из охранников Шея, но они, как правило, держались вне поля зрения. Вероятно, они прятались за деревьями, наблюдая за мной сейчас, но это не имело значения. Мы сказали им мало о том, что будем делать в каменном круге, но этого хватило, чтобы напугать их. Они думали, что это будет какой–то обряд для борьбы с темными магами; когда они увидели, что я отправился в том направлении сам, то наверное решили, что я просто вырвался вперед от остальных.

Вскоре я был среди деревьев, и приближался к камням — логову дракона. Когда я становился на мягкую землю, под ногами ломались ветки. Белый туман лежал слишком низко к земле, но было еще достаточно светло, чтобы не наткнуться на дерево или споткнуться о бревно. Я вышел у подножия холма, посмотрел вверх на стоящие камни, которые были едва видны на фоне безоблачного неба. На небе были яркие звезды, но луна взойдет не раньше чем через несколько часов.

Мое сердце забилось в сумасшедшем ритме. Я действительно смогу вернуть Алису?

Я поднимался вверх по склону, когда у меня по спине пробежал знакомый холодок. Это было предупреждением — что–то темное находится поблизости, но я не обратил внимания, устремлено двигаясь к своей цели.

Через несколько мгновений я стоял в кругу камней, недалеко от ямы, вырытой нами для Дьявола. Я слышал только собственное быстрое сердцебиение и дыхание. Туман казалось сгустился, и поднимался завитками вверх, словно змея. Я медленно обернулся на пятках на триста шестьдесят градусов, осматриваясь. Туман словно поднимался с земли, и его было много. Мне показалось это не нормальным. Может быть, это дыхание дракона? Я задумался.

Нет, это абсурд. Драконы не дышали огнем и дымом; они были огромными элементалями воздуха. Это был просто обычный туман.

Затем я увидел слабое мерцание в воздухе возле ямы. Я оказался лицом к лицу с Алисой. Мое сердце разрывалось от радости, но потом я заметил, что она не улыбается; кажется, она вообще не рада меня видеть — она смотрела на меня глазами полными ужаса. Её лицо было облеплено грязью, и белки её глаз были дикими, волосы спутаны, а губы скривились в гримасе полного ужаса. Казалось, она стоит за какой–то мерцающей завесой. Эта завеса выглядела очень хрупкой. Через неё можно было легко сделать шаг…

Внезапно Алиса протянула ко мне левую руку. Она прошла сквозь завесу в мир, в котором я стоял.

— Помоги мне, Том! — закричала она, но её голос был приглушенным и слабым. — Ты должен вытащить меня. Я не могу сделать это в одиночку.

Недолго думая, я крепко схватил её за руку; моя левая рука сжимала её левую руку — она была такой холодной: словно я прикоснулся к мертвому человеку.

Я сильно потянул, но Алиса, казалось, сопротивлялась. Может она застряла? Или что–то тащит её обратно? Я потянул еще сильнее, но она схватилась за мою руку так, что мне стало больно. Словно Алиса пыталась сломать мне все кости пальцев. Потом, когда я вытянул её вперед, её лицо стало меняться. Это была не она. Это было лицо Скарабек.

Я попытался сопротивляться, но трава была скользкой и я поскользнулся, и выронил посох из правой руки — и она втащила меня через портал во тьму.

Была яркая вспышка желтого света, и Скарабек сильно дернула мою руку, затем она ослабила хватку и отбросила меня от себя. Я упал на землю, и несколько раз перевернулся, прежде чем удариться о ближайший ствол дерева, которое выбило дыхание из моего тела.

Я задыхаясь поднялся на колени, и осмотрелся вокруг себя. Я был в лесу, и все деревья выглядели огромными. Это было странно, но всё купалось в серебряном свете. Он исходил от всего — от деревьев, земли и неба — и я точно знал одну вещь: я оставил свой мир, который знал, далеко позади.

Внезапно я осознал истину. Это была не тьма. Я вернулся в Тех Дуинн, Равнины Радости — то место, в которое меня приводил Пан.

Я посмотрел на Скарабек. Она злобно улыбалась, но казалось, она исчезала. Я вспомнил, что сказал Шей, ведьмы не могут оставаться здесь надолго.

— Я бросаю тебя здесь, мальчик. Я вручаю тебя Морриган! Она придет за тобой с двенадцатым ударом колокола, в полночь. Ты это не забудешь, я уверена! И постарайся не забыть, кто ты есть! — закричала она, смеясь надо мной.

А потом она исчезла, оставив меня моей судьбе.

Я поднялся на ноги, её последние слова крутились у меня в голове. Забывчивость! Это было реальной угрозой. Что же мне сказал Пан относительно этого?

В Ирландии были свои герои — в древности; величайшим из них был Кухулин. Несмотря на свою темную магию, даже кельтская ведьма не могла остаться здесь надолго. Так какие шансы у меня? Я был в Ином мире — и телом, и душой. Есть ли у меня надежда спастись от Морриган? В карманах у меня были соль и железные опилки, и еще была серебряная цепь, обвязанная вокруг талии. Тем не менее, этим вреда богине не причинишь. Я вспомнил свой бой с Ордин, в Греции — как она легко отмахнулась от моей серебряной цепи, когда я бросил ней в неё.

Я не совсем уверен, что произошло дальше — но вдруг я обнаружил, что ползаю на четвереньках, а не хожу, и чувствую себя одурманенным и дезориентированным. Я искал свой посох, который был выбит их моих рук. Где же он? Я отчаянно нуждался в оружии; я инстинктивно понимал, что без него у меня нет шансов выжить.

Полночь стремительно приближалась, и с ней за мной придет жуткая тварь. Но что это будет? Какой–то демон? Все что я помнил — его послала ведьма. Она хотела отмстить мне, за то, что я с ней сделал. Но что я сделал? Что именно?

Почему я не могу вспомнить вещи должным образом? В моем разуме кружились фрагменты памяти — куски никак не связанные между собой. Может быть я околдован темной магией? Я задумался. Вдруг я почувствовал холод, сильный холод. Что–то из темноты подбиралось ко мне.

В панике, я вскочил на ноги и бросился бежать среди деревьев, мне мешали ветки и колючие кустарники, которые царапались и кусались, но меня это совершенно не заботило. Мне просто нужно было убираться отсюда.

Я слышал, что кто–то меня преследует, но он двигался не на ногах. Это были яростные взмахи крыльев. Я оглянулся через плечо, и лучше бы я этого не делал, потому что-то, что я увидел, увеличило мой страх и панику.

Меня преследовал огромный черный ворон.

Фрагмент моей разбитой памяти вернулся на своё место.

Огромный ворон был Морриган, кровожадной Древней Богиней кельтских ведьм. Она царапала своих жертв, чтобы отметить их смертью. Она следила за полями сражений, а затем выклевывала глаза умирающих.

Второй фрагмент моей памяти вернулся ко мне в голову.

И он наполнил меня надеждой. Я знал, что у меня есть слабая надежда убежать от неё. Впереди какая–то церковь: внутри я буду в безопасности, защищен от богини. Смогу ли я добраться туда прежде, чем меня схватит Морриган? Мне снилась эта ситуация много раз, но сейчас она была реальной. Если бы не этот повторяющийся кошмар, Холмы Радости вытянули бы из меня все воспоминания до последней частицы. Я подумал о том, что это может быть еще один подарок, который я унаследовал от мамы.

Церкви обычно не были убежищами от тьмы. Священники могли думать так, но духи так не считали. Тем не менее, каким–то образом я знал, что должен успеть добраться до неё — или встретиться лицом к лицу со смертью.

Я бежал усердно, мало обращая внимания на препятствия, такие как упавшие деревья и корни. Безусловно, я споткнулся и упал. Я поднялся на колени и посмотрел на своего преследователя.

Ужасная тварь стояла передо мной, одетая в черное, кровавое платье до щиколоток, наполовину женщина, наполовину ворон. Она была босиком, и её ногти на ногах были когтями, — как и ногти на руках — но у неё была огромная пернатая голова со смертоносным клювом.

Она начала менять свою форму. Клюв сократился, птичьи глаза изменились, пока голова не стала походить не человеческую.

Третий фрагмент моей памяти стал на место.

Я узнал это лицо. Это была кельтская ведьма, Скарабек. Вне сомнения, Морриган приняла её внешность, чтобы напомнить мне о том, что я сделал с ведьмой, которая поклонялась ей.

Затем я вдалеке услышал звон колокола. Может это был церковный колокол? Если это так, то мне нужно следовать на его звук, чтобы укрыться в убежище!

Стоило попробовать, и я во второй раз вскочил на ноги и бросился бежать в сторону звука. Вдруг я задумался, как далеко он находится. Смогу ли я добраться туда вовремя? Третий удар колокола звучал совсем близко, но я чувствовал Морриган позади себя, которая подбиралась ко мне все ближе и ближе с каждым шагом. Я обернулся и увидел, что её лицо сменилось на голову ворона. Клюв был открыт во всю ширину, остроконечные когти выпущены в мою сторону, готовые рвать мою плоть, калечить тело и разбрасывать мои раздробленные кости.

Но в следующий момент, сквозь деревья я увидел серебристые очертания здания. Оно было немного больше чем обычная часовня с колокольней. Если бы я только смог добраться до него!

Тем ни менее, по мере моего приближения, его очертания начали мерцать и меняться. Острые углы смягчились, башня исчезла, и превратилась в форму могильного кургана. Было еще что–то: под куполом покрытым травой лежал мерцающий белый камень. Теперь я мог видеть открытую дверь, с замысловатой резьбой на каменной перемычке сверху; внутри меня ждала лишь темнота.

Когти Морриган нацелились на мое левое плечо, но я успел увернуться и нырнул через небольшой квадратный вход, внутрь убежища. Когда я ударился о землю, она оказалась удивительно мягкой; земля была покрыта желтой соломой и прежде чем остановиться, я перевернулся еще несколько раз. Я дал глазам время, чтобы немного привыкнуть к темноте — и вскоре я был в состоянии осмотреться по сторонам.

Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, присел на корточки и осмотрелся. В центре высокого потолка таинственной часовни висел разветвленный на семь частей золотой канделябр, тонкие свечи горели прозрачным синим светом. Но тусклый свет не доходил до четырех углов комнаты, где тьма собиралась в непроницаемые озерца.

Тем ни менее, что самое главное, загадочный серебряный свет полностью исчез. Часовня была действительно убежищем от Иного мира, в котором мой ум начал становиться вялым и забывчивым, здесь он снова стал ясным и я вспомнил всё, что произошло.

Я услышал низкое рычание, которое сопровождалось тяжелыми шагами. Из тени вышел чудовищный пес. Я начал дрожать. Коготь и её полностью окрепшие щенки Кровь и Кость, были страшными зверями, но этот пес был размером с Шайрскую лошадь–тяжеловоза, такой большой и сильный, словно всех трех моих волкодавов соединили вместе.

Может это хранитель этого места? Если это так, то у меня против него нет никаких шансов. Но мне не потребовалось защищать себя, потому что из тени вышел еще больший монстр и положил огромную руку на голову гончей, сдерживая её.

Он был великаном, с дикой гривой из грубых рыжих волос. В правой руке он держал копье, на поясе висел меч.

Его поразительно рыжие волосы снова привлекли мое внимание. Хотя ветра не было, казалось, они двигались. Их концы медленно извивались, как подводные заросли тростника двигаются в закрученном течении.

— Здесь ты в безопасности, мальчик, — сказал он низким, сильным голосом, когда присел возле великолепной собаки. — Этот пес не тронет тебя. Тебе нужно бояться того, что снаружи. Я тоже боюсь Морриган, но она не может войти сюда. Это сидх — убежище. У тебя есть имя?

У меня пересохло в горле, и прежде чем ответить, мне пришлось сглотнуть.

— Том Уорд, — ответил я.

— И чем ты занимаешься, Том? Что привело тебя сюда?

— Я ученик Ведьмака. Мой учитель и я сражаемся с тьмой. Ведьма обманом заманила меня к входу в Иной мир — она хочет чтобы Морриган охотилась на меня.

— Что ж, пока ты остаешься внутри сидха, она не потревожит тебя. Даже богиня не может сюда войти. Но оставаться здесь надолго — не будет самым мудрым решением. Время здесь течет по–другому. Совсем не так, как течет на земле. Оно движется вперед большими скачками. Это происходит в полночь. Скоро колокола пробьют время. С их двенадцатым ударом время сделает скачек вперед: секунды, проведенные здесь, превратятся в долгие годы для твоего мира. Все кого ты знаешь — будут мертвы. Действуй быстро, пока у тебя еще есть к кому возвращаться.

— Я хочу вернуться, но я не знаю дороги. И как мне пройти мимо Морриган?

— Ты можешь с ней сразиться. Я сражался с ней раньше, но это всегда заканчивалось болью и я всегда просыпаюсь здесь, ожидая, когда восстановится моя сила.

— Кто Вы? — спросил я.

— Они называют меня Псом Куланна, потому что я когда–то убил эту собаку голыми руками. Теперь, в загробной жизни, мы связанны вместе.

Я вспомнил рассказ Шея.

— Так Вы Кухулин — один из величайших героев Ирландии…

Гигант улыбнулся.

— Они меня так называют, Том? Мне нравиться. Что еще они говорят обо мне?

— Люди верят, что вы отдыхаете здесь, и вернетесь, когда Ирландия будет снова нуждаться в Вас.

Кухулин рассмеялся.

— Я — вернусь? Не думаю так. Одной короткой жизни для меня было достаточно. Я устал убивать людей. Нет, я не вернусь, это точно. Но я склонен помочь тебе вернуться. Я нахожусь в хорошем настроении для боя — хотя должен предупредить, я не лучшая компания для сопровождения. В сражении меня охватывает кровавый туман и застилает мне взор. В таком состоянии я убиваю и врагов, и друзей. Позже, я сожалею об этом, но случившегося не исправить. Сожаление не возвращает мертвых. Так что будь осторожным! Ты можешь принять предложение, или отказаться от него. Но не трать слишком много времени на раздумье.

Огромный пес лег и закрыл свои глаза, и между мной и Кухулином наступила тишина. Через несколько минут его голова склонилась к груди, и он тоже закрыл глаза.

Не было гарантий, что герой действительно сможет защитить меня от Скарабек, если я приму его помощь. Не говорил ли он, что уже сражался с ней, и это всегда заканчивалось болью и страданиями? Он всегда проигрывал. В придачу ко всему было его безумие во время сражения — сражаясь с ней, он так же может убить и меня. Но остаться здесь, было равносильным тому, что быть убитым. Я никогда не увижу тех, о ком заботился. Хотя теперь я знал, что Алиса уже потеряна для меня, но была еще моя семья. И Ведьмак, и Грималкин. Даже попытка связать Дьявола упущена и я стану чужим в неизвестном мире. Я обязан сражаться с тьмой. Мне нужно закончить обучение и стать Ведьмаком по собственному праву. Нет, я должен покинуть сидх, и как можно скорее — не смотря на всю опасность.

— Вы знаете обратный путь в мой мир? — спросил я Кухулина.

Собака зарычала во сне, и он потрепал её голову, его собственные глаза оставались всё еще закрытыми.

— Я знаю несколько дверей, которые ведут обратно. Ближайшая дверь находится не так далеко отсюда. Мы можем быть на половине пути к ней, когда богиня поймет, что мы покинули убежище.

— Я должен вернуться, — сказал я ему, — Вы поможете мне?

Кухулин открыл один глаз и криво ухмыльнулся.

— Мое сердце оживляется! — воскликнул он. — Я чувствую запах крови Морриган. Следует идти. В этот раз я смогу победить. На этот раз я смогу срубить её голову. — Он засмеялся. — Видишь, я вечный оптимист. Никогда не сдаюсь. Это качество, которое характеризует истинного героя. Никогда не сдавайся, даже если всё выглядит абсолютно безнадежным. Я думаю, в тебе тоже есть это качество, мальчик. Ты тоже герой!

— Я так не думаю, — сказал я, покачав головой. — Я всего лишь ученик Ведьмака — мне часто страшно, когда я сталкиваюсь с тьмой лицом к лицу.

Кухулин улыбнулся.

— Даже героям иногда страшно, Том. Нужно иметь храбрость, чтобы признаться в этом себе. Кроме того, ты все еще находишься в сидхе, и все еще дышишь. Если бы ты не был достоин, это место уничтожило бы тебя, как только ты ступил в него.

Он поднялся на ноги, и подобрал свое огромное копье.

— У тебя есть оружие, Том? — спросил он.

— Я пользуюсь посохом Ведьмака, но я потерял его, когда ведьма затащила меня в магический дверной проем из моего мира. Кроме соли, железа и серебряной цепи у меня ничего нет…

— Морриган не боится соли и железа, и цепью надолго её не свяжешь. Она изменит свою форму и выскользнет из неё в мгновение ока. Вот — возьми этот кинжал, — сказал он, затем полез в кожаную куртку и протянул мне оружие. — Просто нанеси ей сильные удары этим. Она почувствует, запомни мои слова.

Для Кухулина, это может и был кинжал, но он был огромным человеком, в два раза больше кузнеца из Чипендена. Кинжал который он мне вручил, скорее походил на меч. Он выглядел особенно, словно был сделан для короля. Рукоять была с украшениями, которые напоминали голову какого–то чудовища. В шоке я узнал его. Это был скельт, чудовище которое пряталось в расщелинах вблизи воды, затем нападало на своих жертв и пило их кровь. Длинная морда скельта сформировала зазубренное лезвие меча; его глаза были двумя большими рубинами. В этом был смысл — в Ирландии много болот и воды, которые являются домом скельтов, потому меч и был сделан на их подобие.

Я взял рукоять в левую руку и испытал его на баланс. Мне показалось, что он словно был выкован для меня.

Потом я увидел, что само лезвие изготовлено из сплава серебра. Такое оружие может уничтожить демона. Хотя оно и не было эффективным против одного из Древних Богов, но клинок может ранить Морриган, и подарить время нужное для побега.

Вдруг я увидел кровь, что капала с меча, образовав на земле лужицу. На мгновение я подумал, что порезался об острое лезвие, но потом я понял, что кровь вытекала с двух красных рубиновых глаз.

Кухулин ухмыльнулся.

— Ты ему нравишься, мальчик, — воскликнул он. — Очень нравишься. Первый раз, когда я держал этот клинок, выступило всего пару капель крови. Не столько, сколько у тебя! Ты принадлежишь клинку. Он принадлежит тебе. Ты будешь принадлежать ему до самой смерти.

Как меч может принадлежать мне? Я задумался. Действительно ли я тот, кому принадлежит меч? Впрочем, не лучший момент чтобы перечить Кухухину.

— Ты готов, Том? — спросил он.

Я кивнул.

— Мы должны двигаться быстро. Как только мы покинем сидх, резко поворачивай налево. Приблизительно через пятьдесят шагов мы будем у брода. Это будет не простой переход, но с другой его стороны лежит пещера. Беги прямо в неё и не останавливайся. Дальняя стена это дверь в мир людей, но чтобы пройти, нужно бежать на неё полным ходом. Ты слышишь?

Я снова кивнул

— Я готов, — сказал я ему.

Кухулин схватил свое огромное копье и бросился из сидха, вместе со своим огромным псом. Я побежал следом за ним, держа свой меч наготове. И снова мы купались в этом болезненном серебряном свете. Я заставил себя сосредоточиться, опасаясь за свою память.

Снаружи не было никаких признаков Морриган. Кухулин со своим псом отдалялись, и я изо всех сил пытался не отставать, но потом я увидел впереди реку, которая как толстая змея извивалась между деревьев. Внезапно я оказался рядом с Кухулином. Мне каким–то образом удалось ускориться, или он замедлил темп?

Я посмотрел направо от себя, и увидел то, что заставило его замедлится. Когда мы покинули сидх, его левое плечо и рука были сильными и мускулистыми. Теперь они были иссохшими и настолько слабыми, что он едва мог держать свое копье. Пока я смотрел, он переместил копье в правую руку и пошел вперед, замедляясь с каждым шагов, как будто вот–вот упадет. Я вспомнил историю Шея: при жизни Кухулин был ослаблен проклятием ведьмы. Может Морриган получает власть над ним, возобновляя проклятие?

Затем я услышал новый звук — резкое карканье ворон. Ветки деревьев впереди нас прогибались под их весом. Есть ли среди них Морриган? Я на мгновенье задумался. Но ответ пришел очень скоро.

Нет! Огромный ворон, размером с Кухулина, летел прямо на нас выпустив когти и разинув свой смертельный клюв. Морриган пролетела сквозь деревья, и я свернул в левую сторону, но Кухулин поднял своё копье и ударил по ней. Полетели перья, и воздух пронзил крик богини. Он причинил ей боль, и она с трудом приземлилась. Но потом она снова бросилась на него, выпустив свои когти.

Я повернулся, готовый броситься ему на помощь, сильно сжав меч. Они сцепились в рукопашной схватке, её когти рвали его плоть, но я так же видел на земле забрызганные кровью перья. Они оба истекали кровью. Морриган вопила, как ведьма банши, а Кухулин рычал и ревел как зверь.

Я подошел ближе, ожидая своего шанса пронзить её мечом. Я увидел, что собака тоже наблюдала. Почему она не помогает своему хозяину? Я внимательно посмотрел на Кухулина и заметил, что он начинает меняться. Ярость битвы наполняла его. Один глаз, казалось, выпирал из его лба, а волосы стали дыбом и сгустились, как острые иголки ежа. Кожа его лица покрылась рябью, зубы превратились в оскал, словно он хотел откусить голову ворону, который был перед ним.

Я побежал вперед, подняв свой меч, чтобы ударить богиню. К счастью, я никак не мог подобраться достаточно близко, чтобы сделать это — это было бы моим концом. Обезумев от ярости, Кухулин протянул левую руку и схватил собаку за шею. Несмотря на его высохшую руку, безумный гнев придал ему сил. Он кинул собаку в ствол ближайшего дерева. Массивный ствол содрогнулся от удара, и голова гончей разбилась как яйцо, разбрызгивая мозги и красную запекшуюся кровь на дерево и землю.

Кухулин бросил подальше безжизненное тело на землю, и свирепо посмотрел на него. На мгновенье его взгляд задержался на мне, и я от ужаса застыл на месте. Затем он перевел взгляд, но вместо того, чтобы атаковать Морриган с новой яростью, он бросился на могучий дуб. Он взмахнул копьем, снова, и снова и оглушительные звуки расползлись над лесом. Ветви и щепки летели в серебряную траву. Он наносил удары по стволу дерева, все глубже и глубже, и осколки дерева взлетали в воздух. Но мои глаза уже смотрели не на Кухулина. Я смотрел на огромного ворона, который менялся, пока я наблюдал.

Морриган снова приняла форму Скарабек. Она улыбнулась и подошла ко мне. Обезумевший от собственной ярости, Кухулин уже не был для неё угрозой. Теперь она идет за мной!

Я развернулся и побежал к реке, как он и говорил. Когда я достиг берега, я с ужасом увидел, что вода была высокой и с быстрым течением, серебряный поток, который не пересечь. Где брод? Морриган приближалась ко мне прогулочным шагом, словно все время в мире принадлежало ей…

Все время в мире? Это именно то, чего у меня не было. Полночь приближается, и с двенадцатым ударом колокола, когда я вернусь домой, там пройдут многие годы. Я осмотрел берег реки и увидел большие камни. Они лежали по левую сторону от меня — восемь из них едва виднелись над водой.

Морриган поняла, что я задумал, и бросилась бежать, но я достиг брода первым и сделал огромный прыжок в сторону первого камня. Он был мокрым и скользким, и я почти потерял равновесие. Но мне удалось перепрыгнуть на второй, затем на третий. Когда я добрался до пятого, я оглянулся. Морриган тоже прыгала с камня на камень. Глубоко внутри я надеялся, что она не сможет пересечь проточную воду. Хотя даже в облике ведьмы, она все еще оставалась богиней, и поток оказался не препятствием для неё. У меня оставался всего один камень, чтобы выскочить на берег реки. Тем ни менее, Морриган была в смертельной близости позади. У меня не получится ускользнуть. Так что, я развернулся и поднял свой меч, готовясь к защите.

Она добралась до меня, и вытянула свои руки вперед, когти блестели. Я изо всех сил взмахнул мечом. И с силой задел её правое плечо. Брызнула кровь и она вскрикнув упала воду с огромным всплеском. Это был мой шанс. Я перепрыгнул на последний скользкий камень и когда я спрыгнул на берег, мое сердце бешено колотилось.

Впереди я видел вход в пещеру, темно сияющая дыра в серебряной скале. Я поспешил к нему. В какой–то момент я оглянулся назад. Морриган поднялась и следовала за мной снова. Она даже не бежала. Неужели она думала, что я не в состоянии спастись?

В пещере было мрачно, но не так темно, как показалось снаружи; так же как и в сидхе все было залито блестящим таинственным серебряным светом иного мира. Я изучил заднюю стену. Она выглядела твердой и прочной. Я разогнался и побежал на неё, как и велел делать Кухулин, но в последний момент немного замедлился и съежился, ожидая удара.

Я столкнулся с твердой каменной стеной — сильный удар сотряс меня с ног до головы. Я отшатнулся, меч выпал у меня из руки, и я оглушенный упал на землю. Мои голова и колени болели. Во рту чувствовался привкус крови.

Что пошло не так? Возможно, Морриган использовала какой–то тип чар, подумал я. Не потому ли она даже не бежала за мной? Я поднялся на колени и пополз к мечу. Я взял его в левую руку и медленно поднялся на ноги, прежде чем направиться к выходу из пещеры медленными, болезненными шагами. Когда я достиг выхода, богиня была только в дюжине шагов от него, и постепенно приближалась.

Я сделал глубокий вдох, чтобы собраться с духом и успокоиться, и приготовил меч в своей руке. Но чем ближе она подходила, тем больше моя уверенность таяла. Я увидел, что её платье было неповрежденным — не было никаких следов от раны, которую я нанёс. Богиня с такой силой быстро исцеляется. Серебряный клинок, безусловно, может причинить ей боль, и замедлить её, но не убить. Все что я мог сделать, это выиграть для себя немного времени….

Время! Не успела эта мысль прийти мне в голову, как звон удара полночного колокола, зазвенел вдалеке. Я знал, что когда пробьет двенадцатый удар, время на земле переместиться на много лет вперед. Я отчаянно размышлял о том, что делать дальше, и думал о том, что Кухулин сказал о дверях.

Раздался второй звон…

Полным ходом — ты должен бежать, во всю прыть, прямо на заднюю стену пещеры. Только вот я замедлился и вздрогнул в последний момент. Трудно было представить, что я получу еще большие увечья, чем в прошлый раз, но нужно было попробовать. Это мой единственный шанс снова попасть в мой мир, который я знал. Но сначала мне придется иметь дело с Морриган…

Она побежала прямо нам меня, выпустив когти, её глаза сверкали ненавистью. Когда она бросилась на меня, колокол пробил уже в третий раз. Я увернулся влево и она промахнулась, её когти расцарапали скалу рядом с моей головой.

Тогда я ударил её мечом, но удар был нанесен неуклюже и в спешке. Лезвие с лязгом налетело на твердую скалу, сотрясая руку. Колокол пробил снова…

Следующие несколько секунд прошли как в тумане, и я знал, что должен скорее окончить нашу борьбу. Поверх звуков своего тяжелого дыхания, ворчания Морриган, и шарканья ботинок о каменистую землю, я слышал медленные, ровные удары колокола. Но я потерял им счет. Сколько осталось до двенадцатого удара?

Я вспомнил о стене пещеры. Я должен был поверить, что смогу пройти через неё. Я начал сосредотачиваться. Странно, когда я сделал это, я почувствовал вибрирование меча в своей руке, и из левого рубинового глаза упала капелька крови.

Богиня снова бросилась на меня, и я сделал ложный выпад влево, затем изменил направление клинка и быстро рубанул направо, почти горизонтально по отношению к ней. Это был идеальный удар. Словно рассекая сливочное мало, меч под чистую срубил её голову с плеч. Она упала на землю с тошнотворным хрустом, но потом покатилась вниз с холма к серебристой реке.

На мгновение, обезглавленное тело Морриган стояло покачиваясь, из шеи фонтаном била кровь. Затем, вместо того чтобы упасть, она шатаясь поплелась вниз по склону, преследую свою голову. Казалось маловероятным, что она успеет её поймать, прежде чем голова упадет в реку.

Не теряя времени, я поспешил обратно в пещеру. Все быстрее и быстрее я бежал прямо к твердой скалистой стене. Я собрал все свое мужество и силу воли, чтобы не замедлиться и не вздрогнуть или увернуться. Я все равно почувствовал страшный удар — а потом все потемнело.

Я услышал последний звон отдаленного колокола. А затем тишина.

Еще до того как открыть глаза, я почувствовал прохладный бриз на моем лице и траву под распростертым телом.

Я сел и осмотрелся вокруг; я понял, что все еще держу в руке окровавленный меч. Уже почти стемнело. Я был в центре круга стоячих камней, в Кенмэре. Но вовремя ли я вернулся? Как много времени прошло — столетия?

Я поднялся на ноги и направился к яме. В тусклом свете было трудно сказать, но она выглядела все так же. Если бы она была заброшена, то через пару месяцев заросла бы сорняками и травой.

Потом я увидел посох лежащий рядом на земле. Это дало мне реальную надежду. Ведьмак бы искал меня. Он бы нашел посох и забрал — а не оставил валяться на земле.

Я поднял посох и отправился к дому Шея. Когда я подошел к воротам, там стояли два охранника, которые кивнули мне, как будто ничего не случилось.

Когда я вошел в коридор, Ведьмак и Грималкин стояли там. Ведьма–убийца держала копья, завернутые и мешковину, Ведьмак держал свой посох. Я почувствовал огромное облегчение. Было очевидно, что здесь времени прошло меньше, чем в Ином мире. Они посмотрели на меня с удивлением.

— Ты ранен, парень? — спросил мой учитель.

Я покачал головой.

— Несколько порезов и синяков, но ничего серьезного.

— Что случилось? Где ты был? — спросил он.

— Этот меч! — воскликнула Грималкин, с широко раскрытыми глазами от удивления, прежде чем я успел ответить. — Позволь мне посмотреть на него!

Она опустила связку копий, и я протянул ей его. Ведьма–убийца внимательно осмотрела его, но избежала прикосновений к серебряному сплаву.

Она посмотрела на меня.

— Ты знаешь что это такое? — воскликнула она, глядя на странные знаки выгравированные на рукоятке и дотронулась до головы скельта.

Я отрицательно покачал головой. Что она имела в виду?

— Это меч героев, выкованный одним из Древних Богов, называемым Гефестом. — сказала она мне. — Было создано только три таких, но этот лучше их всех!

Я улыбнулся ей.

— Я встретил героя, — подтвердил я. — Мы были в Ином мире, и он дал мне свой меч. Без него меня бы здесь не было. Морриган напала на меня и я отрубил ей голову.

— Морриган исцелит себя, — сказала Грималкин. — Можешь в этом не сомневаться. Но я думаю о нашей предстоящей борьбе против Дьявола. Это оружие даст нам больше шансов на успех. У него есть имя, которое само собой определяет его цель. Это Клинок Судьбы. Тот, кто им владеет, рождён чтобы выполнить предназначение.

— Я не согласен с этим, — прервал её Ведьмак. — Мы сами формируем каждым поступком свое будущее. Нет такого понятия как судьба. Это всего лишь иллюзия, которую мы думаем, что можем видеть ретроспективно.

— Я не согласна, — сказала Грималкин.

— Да, я так и подумал, поэтому пусть каждый останется при своем мнении, — сказал ей мой учитель. — Этот парень раненный и усталый. Нам всем нужны силы, чтобы связать Дьявола. Мы отложим это на завтра.

Грималкин кивнула в знак согласия.

— Так что иди в свою постель, парень, — сказал Ведьмак и посмотрел на меня суровым взглядом. — В первой половине дня ты сможешь рассказать нам всю историю.

Я проснулся, почувствовав, что кто–то — или что–то — находится у меня в комнате. Я увидел силуэт высокого человека на фоне серого света зари, который пробивался через занавески. Я быстро сел и понял что это Грималкин.

— Вставай, мальчик. — приказала она. — Нам многое предстоит сделать сегодня.

Я уснул поверх одеял, так и не сняв с себя штаны и рубашку. Я поднялся на ноги, как она и скомандовала. Ведьма подошла ко мне, возвышаясь надо мной на целую голову.

— Сними свою рубашку.

Когда я начал колебаться, Грималкин покачала головой и улыбнулась, её черные накрашенные губы раздвинулись и за ними показались заостренные зубы.

— Я раньше уже видела тощие ребра! — насмехалась она. Потом я увидел, что она держала серую одежду в левой руке.

Я расстегнул рубашку и снял её. Грималкин начала умело обматывать одежду вокруг моей груди. Делая это, она приостановилась, заметив знак на руке, где Алиса однажды впилась ногтями в мою плоть.

— Это знак Алисы, не так ли? — спросила она меня. Я кивнул, и на сердце у меня стало тяжело, от мысли, что я больше её не увижу.

Я обратил внимание на одежду, в которую меня заматывала Грималкин. Это была какая–то рубашка, но казалось, что она была наполнена чем–то в плечах. Был еще один мягкий раздел, который бежал по диагонали от правого плеча вниз к моему левому бедру. Ведьма быстро застегнула рубашку ловкими пальцами, а затем из ножен, на одном из своих кожаных ремней, которые перекрещивали её собственное тело, она достала ножницы.

Я вздрогнул и отступил на шаг назад. Это были ножницы, которые она использовала для того, чтобы отрезать кости пальцев своих врагов. Одни говорили, что она делает это, когда они еще дышат.

Но мои кости не были тем, чего она хотела. Она быстро срезала какие–то части материала, обрезала низ рубашки, а затем рукава, так чтобы они заканчивались выше локтя.

— Это мягкая нижняя рубашка, — сказала она. — Ты будешь носить её, чтобы ремни и ножны не терлись о твою кожу.

Она провела длинным куском кожи по руке; он был похож на ножны, которые она носила. Она начала подгонять их под нужный размер. После того как она первый раз обрезала их ножницами, она с помощью иголки и нитки прикрепила их к майке всего за пару ловких стежков.

После того как она закончила, Грималкин взяла меч и протянула его мне.

— Вставь его в ножны! — скомандовала она.

— Я должен его использовать правой рукой? — спросил я.

— Ты можешь использовать ту руку, которую хочешь, но так как посох твое основное оружие, которым ты владеешь левой рукой, то ты должен держать меч в правой.

Я вложил меч в ножны.

— А теперь обнажи его так быстро, как только сможешь.

Я повиновался.

— Засунь его снова в ножны, и повтори.

Когда я сделал, как она просила, Грималкин переместила кожаный ремешок, и на этот раз использовала несколько стежков чтобы надежнее прикрепить его в майке.

— Теперь, — сказала она с мрачной улыбкой, — пришло время спуститься в подвал.

Погреб располагался гораздо ниже жилых помещений в доме. Я послушно последовал за Грималкин по длинной спиральной, каменной лестнице. Внутри, этаж был пуст, только стол стоял возле ближайшей стены. Приблизительно десять факелов на стенах освещали помещение. Видно было, что на днях его подмели.

Грималкин закрыла тяжелую деревянную дверь позади нас, а затем повернула ключ в замке, затем достала его и бросила на стол.

— Зачем мы пришли сюда? — спросил я, во рту у меня пересохло.

— С одной стороны, здесь достаточно много пространства, — ответила она. — Но с другой — это подвал, и никто не услышит твои крики.

Я сделал шаг назад. Грималкин сделала шаг ко мне.

— Бежать некуда, Томас Уорд, — сказала она, её тихий голос был наполнен злобой. — Ты однажды проткнул меня своим посохом. Я тебе должна за это, а я всегда плачу свои долги. Твоей жизни будет достаточно, не меньше, так обнажи свой меч и защищайся — если сможешь.

Это правда, однажды я проткнул своим посохом плечо Грималкин, пригвоздив её к дереву. Тогда я защищался, но она охотилась за мной и была готова отобрать у меня жизнь. Но с тех пор мы воевали вместе, бок о бок; я думал, что теперь мы союзники, и что Грималкин пришла в Кенмэр, чтобы помочь нам связать Дьявола.

Было ли это все ложью? Я задумался. Она так сильно нуждалась в мести? Неужели она спасла меня из форта лишь для того, чтобы положить мне конец в этом подвале?

Мне стало страшно, и мои колени задрожали. Я едва успел обнажить меч из ножен, прежде чем она напала. Вытащив два ножа сразу, Грималкин бросилась на меня. Я поднял Клинок Судьбы и сумел отклонить им нож в её левой руке, изгибаясь так, что второе лезвие прошло от моего левого уха меньше чем на дюйм.

Прежде чем я восстановил равновесие, она снова развернулась ко мне. В панике, я нацелился ей в голову, но она парировала удар и мрачно улыбнулась, прежде чем ударить по моему левому плечу. Мне не хватило скорости, и я почувствовал резкую боль, когда её острое лезвие резануло мою плоть. Как тяжело я ранен? Я взглянул на рану и увидел кровь стекающую вниз к локтю.

Проверить серьезность своей раны — было наибольшей ошибкой, которая едва не стоила мне жизни. Как только я взглянул вниз, Грималкин воспользовалась моей оплошностью и начала тотальную атаку. Я споткнулся под её натиском, почему–то её клинки не попадали в меня.

Я откатился в сторону и вскочил на ноги. Она подошла ко мне снова, её глаза блестели, рот широко открыт, словно она собиралась отгрызть от меня кусок плоти. Её зубы были не менее страшными вещами у ведьмы–убийцы, нежели её ножи.

Я начал отчаиваться. Каковы у меня шансы в сражении с Грималкин? Как я мог победить самую смертоносную убийцу созданную кланом Малкин? Я понял, что у меня есть лишь одна слабая надежда. Так или иначе, я должен попытаться, в пылу сражения сосредоточиться и попробовать замедлить время. Этот подарок я унаследовал от мамы, и он спас мне жизнь не один раз. Я должен был попытаться и сейчас.

Прежде чем я смог воплотить свой план, Грималкин атаковала. Внезапно гнев захлестнул меня. Что она делает? Я не заслуживаю смерти в этом подвале. И если она сейчас меня убьет, Дьявол будет ждать мою душу, чтобы мучить. С приливом вновь обретенной уверенности я шагнул вперед и с размаху ударил её мечом, со всех сил, заставив её отступить назад и сделать шаг в сторону. Я снова напал, и на этот раз переместил меч из правой в левую руку. Это была уловка, которой научил меня Ведьмак, когда мы занимались с посохами. Таким способом я ранил её в прошлый раз.

Я почти попал по ней, но она увернулась от опасности и снова вышла вперед. Я сделал глубокий вдох и стал сосредотачиваться, опираясь на силы, которые лежат глубоко во мне.

Грималкин двигалась ко мне, её движения напоминали танец. Она балансировала на цыпочках, и согнула колени, заходя с левой стороны, подняв руку, чтобы нанести смертельный удар мне в сердце. Но её движения замедлились, и я действовал быстро. Мой клинок перехватил её клинок и выбил его из её рук.

Переливаясь блеском в свете факелов, кинжал убийцы снова и снова переворачивался в воздухе, словно перышко, падая на землю. Но затем он остановился. Он был неподвижен, заморожен в пространстве, паря над полом. Я на самом деле остановил время.

Я полностью изменил движение своего клинка, направив его на шею ведьме. Грималкин была беспомощной — я победил.

Я видел, как мой меч направляется в сторону её горла. Но потом я заметил кое–что еще. Грималкин была заморожена во времени, беспомощной, но она смотрела мне прямо в глаза и улыбалась. Она улыбалась мне в то время, когда мой клинок был в нескольких дюймах от её горла.

Я последний момент я поднял лезвие выше, чтобы не попасть по ней. Потом я отошел далеко и присел на корточки. Почему я не убил её, пока у меня был шанс? Что со мной не так? На острове Мона, я не смог убить Костлявую Лиззи, когда у меня была возможность. Но я сделал так, потому что она была матерью Алисы. Но что происходит здесь? Спросил я у себя.

И вдруг я понял. Я расслабился, и позволили времени течь своим прежним потоком. Грималкин быстро засунула второй нож в ножны и подошла ко мне. Она все еще улыбалась.

Тогда я понял, что это какого–то рода испытание. Она проверяла меня. Затем она заговорила.

— Я когда–то совещалась с Мартой Рибстолк, тогдашней провидицей на Пендле, — сказала Грималкин. — и она мне сказала, что родился ребенок с силой, способной противостоять силе Дьявола. Марта была сильной, но кто–то тогда спрятал его от её взгляда. Сейчас я верю, что тебя прятала твоя мать; ты этот ребенок — и мой союзник против моего заклятого врага. Вместе мы добьемся успеха. Это должно случиться. Это наша судьба, уничтожить Дьявола.

Мои руки начали немного дрожать. Теперь, когда все было кончено, я почувствовал прилив облегчения.

— Я хотела вселить в тебя страх. Мне нужно было надавить на тебя так, чтобы ты сражался словно на кону была твоя жизнь. Теперь я знаю, как ты используешь свой меч и смогу улучшить твои навыки владения им. Я уже говорила с Джоном Грегори и сказала, что мне нужна как минимум неделя, чтобы обучить тебя. Он согласился. После того, как ты достигнешь требуемого уровня, мы попытаемся связать Дьявола. Это наша самая большая надежда.

— Я буду сражаться с Дьяволом этим мечом?

Грималкин снова улыбнулась.

— Не совсем — но то чему я буду тебя учить, очень важно, потому что слуги Дьявола будут искать тебя. Они будут пытаться выследить тебя, и тебе потребуются навыки владения мечом, чтобы защитить себя. От этого может зависеть твоя жизнь. Как я уже говорила, он называется Клинком Судьбы, и не смотря на то, что говорит твой учитель, каждый из его хранителей выполняет свое предназначение — это означает что он чего–то добьется в этой жизни — в то время как владеет им.

— Это звучит, словно судьба, — сказал я. — идея, что будущее предопределено. Я согласен с Ведьмаком. Считаю, что каждый из нас имеет свободную волю, и некоторую свободу выбора.

— Дитя, может это и правда, но я все–таки верю, что у тебя есть предназначение и ты был рожден уничтожить Дьявола. Ты охотник на тьму. Теперь у тебя есть клинок, и она будет по–настоящему тебя бояться. Ты помнишь, как ты отрубил голову Морриган?

Внезапно я понял, чего ждет от меня Грималкин.

— Ты хочешь, чтобы я сделал то же самое с Дьяволом?

— Мы пронзим его, а затем обезглавим. Затем я похороню голову в другом месте. Это даст нам время, чтобы придумать способ, как уничтожить его навсегда.

— Я чуть не убил тебя сейчас, — сказал я ей. — Испытание зашло слишком далеко…

Грималкин покачала головой.

— Я знаю, когда я умру. Марта Рибстолк сказала мне и это тоже. Мне не предначертано умереть здесь от твоей руки.

Я кивнул. Я знал, что Ведьмак мог бы принять веру Грималкин в пророчества действительно глупой.

Билл Аркрайт как–то обучал меня в течение шести месяцев, уделяя особое внимание на физические аспекты дел Ведьмаков — особенно борьбе с посохом. Он был сильным, опытным учителем, порой был склонен к жестокости, и в конечном итоге я был покрыт синяками. Это был болезненный и изнурительный опыт.

Однако все это не шло ни в какое сравнение с тем, через что я прошел за неделю обучения у Грималкин. Большая часть моих страданий была вызвана ужасом, который я чувствовал сражаясь лицом к лицу с ведьмой–убийцей. Её внешность была достаточно пугающей, и в дополнение, её глаза сверкали пугающей свирепостью, и я никогда не знал, каким лезвием из своего арсенала вокруг тела она воспользуется теперь.

Она так же обладала огромной физической силой, которой я не мог соответствовать. Я должен был держаться вне зоны досягаемости удара. После того как она хватала меня за руку, я сразу же оказывался на спине, тяжело дыша и с ножом у горла.

Она ранила меня не один раз. Было бы хорошо, будь здесь Алиса, со своими целебными травами и компрессами. Боль от потери моего лучшего друга еще не ослабла — и острые ножи Грималкин были ничто по сравнению с ней.

Скоро я стал более опытно владеть мечом — я ощущал его как продолжение своей руки — но ведьма убийца быстро прервала мои мечтания, и сказала что это лишь маленькая часть из того чему мне предстоит научиться. Она сказала, что лучший способ научиться, сражаться с противником который хочет меня убить, и лучшая мотивация для меня — пережить столкновение.

Одним из навыков, который мне надо было практиковать — это снова и снова останавливать время во время боя. Неделя добегала до конца, и мой контроль над временем улучшался. Как я уже доказал, с помощью этого умения я мог победить боле сильного противника, такого как Грималкин.

Неделя интенсивных тренировок пронеслась слишком быстро, и мы были готовы встретиться лицом с великим испытанием.

Когда солнце начало садиться, мы покинули дом Шея и направились к яме. Нас было трое: я, Ведьмак и Грималкин. Я был одет в свой плащ, но под ним сидел в ножнах Клинок Судьбы. Баночка с кровью была в кармане моих штанов. Во время моих тренировок с ведьмой, Ведьмак добавил её в Бестиарий, и написал новый раздел о нашей подготовке для связывания Дьявола.

Все эти годы обучения у Ведьмака, я надеялся, что Алиса примет в этом участие — но этому не дано было быть. Она ушла навсегда и я должен научиться принимать это.

Такелажник и его помощник ждали возле огромного деревянного каркаса, который они возвели над ямой. Они оба выглядели очень испуганными, но проделали хорошую работу: подвесной блок на снастях висел горизонтально, это был плоский камень, которым запечатают яму. С одной стороны стоял огромный камень, который будет помещен на вершине. В него было встроено кольцо, чтобы облегчить подъем.

Рядом с ямой был курган земли, которую я выкидывал из ямы и приложил столько к этому сил. Он был смешан с большим количество соли и железа. Маловероятно, что они смогут как–то подействовать на Дьявола, но Ведьмак надеялся, что это хоть чуть–чуть его ослабит, и стоило попробовать. Если у нас получится связать его, мы заполним яму этой смесью.

Если не получиться… демон отомстит за то, что я сделал; и начнет он с меня, а затем очередь Ведьмака и Грималкин. После этого, наши души будут подвергнуты вечным мучениям.

Я заметил, что Грималкин несла два мешка: в одном были копья и гвозди; другой был сделан из кожи, и казалось, был пустым. Он выглядел совершенно новым — она сшила его сама? Я задался этим вопросом. Она положила оба мешка на землю, и в своих кожаных перчатках аккуратно развернула четыре копья. Рядом с ними были несколько длинных, широких, из серебряного сплава гвоздей, и два маленьких молотка, чтобы забить ими гвозди в плоть Дьявола. Один из них она передала Ведьмаку.

Было оговорено, что я с Ведьмаком, должны были занять позицию в яме, и быть готовыми напасть на Дьявола снизу, в то время как сверху Грималкин будет пытаться поразить его сердце серебряным копьем. Затем, если у нас все получится, мы прибьем его к скале.

В настоящее время солнце зашло и начало темнеть, но яма освещалась семью фонарями; три из них были установленных на деревянных подставках, остальные были размещены на земле по углам ямы.

Ведьмак спустился в яму, и я последовал за ним. Не смотря на твердую скальную породу, что приостановила мои раскопки, яма была достаточно глубокой, голова Ведьмака была еле видна над краями. Ведьма–убийца передала каждому из нас копье. Они были тонкими и гибкими, с острыми наконечниками. Ведьмак и я заняли позиции в противоположных углах ямы. Грималкин стояла над ямой и сжимала третье копье двумя руками, а четвертое лежало подле её ног, она пристально посмотрела вниз.

Ведьмак откашлялся.

— Вот этот момент, которого мы все так долго ждали, — торжественно сказал он. — Один из нас, или все мы можем умереть. Это будет того стоить, если мы сможем связать Дьявола. Мы разделяем одну цель, и я благодарен вам обоим, что остаетесь на моей стороне.

Это было удивительное заявление от моего учителя. Он на самом деле поблагодарил ведьму за работу с ним! Грималкин слабо улыбнулась и кивнула в знак признательности.

— Пора, — сказал Ведьмак, посмотрев на меня. — Дай мне баночку с кровью.

У меня во рту пересохло, и мои руки задрожали, но я был полон решимости сделать всё необходимое. Я сосредоточился на своем дыхании и попытался успокоить себя. Трясущимися руками я достал баночку из кармана, подошел к Ведьмаку и отдал её ему. Странно было думать, что мы с Алисой так много времени провели, беспокоясь о трещине на баночке, в страхе, что она потеряет свою силу и Дьявол придет за нами, а теперь Ведьмак был готов её уничтожить.

Я быстро вернулся на свое место. На мгновенье Ведьмак смотрел на неё с отвращением, а затем поднял высоко над головой.

— Трещина в баночке позволяла Дьяволу приближаться к тебе не один раз, — сказал он. — Я подозреваю, что он всегда рядом, поджидает возможности схватить тебя и отмстить. Так что, я ожидаю, что он появится, в тот момент, когда баночка будет разбита. Будь готов!

Внезапно Ведьмак швырнул её из ямы, и она упала на одну из деревянных опор, которые поддерживали фонари. С громким терском, она разбилась, и мои колени практически подогнулись.

Это было сделано. Дьявол прибудет сюда в течение нескольких секунд. Алиса считала, что если баночка разобьется, то он не заставит меня ждать.

Однако секунды превратились в минуты… и ничего не произошло. Мне стало тревожно. Может быть, пройдут дни перед его приходом. Если это будет так, то трудно все время оставаться бдительным. Это не то, чего мы ожидали.

А потом я почувствовал сильную дрожь под ногами. Земля двигалась. Вдруг фонари начали зловеще мерцать и их свет начал ослабевать. Вскоре они ослабели, вплоть до тусклых проблесков и один из такелажников закричал от страха. У нас над головами раздался удар, схожий на раскат грома и на мгновенье мы погрузились в темноту.

Дьявол приближается…

Я начал концентрироваться, призывая свою силу. Остановить время слишком рано, и Дьявол не успеет войти в яму; сделать это слишком поздно и он будет контролировать ситуацию — и я стану его пленником, словно муха в янтаре, для которой приготовили наихудшее.

Фонари снова ярко засветились, и раздался ужасающий рев, от которого казалось весь мир содрогнулся, и Дьявол появился между мной и Ведьмаком в яме. Он излучал красный смачный мрачный свет вокруг себя. Несмотря на мой ужас, я был полон надежд. Он пришел. Все может быть сделано.

Сконцентрируйся! Сожми время! Останови его!

Дьявол был в три раза больше Ведьмака, с широкой грудью, длинным хвостом и раздвоенными копытами, с изогнутыми рогами барана и он был покрыт густой черной шерстью. Его зрачки были двумя вертикальными щелями, и от него исходил ужасный животный смрад, от которых пучило желудок. Однако на фоне ужаса, я почувствовал облегчение, что яма достаточно велика для наших целей.

Дьявол не двигался — управление временем стало для меня моей второй натурой — не двигался также Ведьмак и Грималкин. Всё было неподвижно и тихо. Мое сердце продолжало биться. Я все еще дышал. Я остановил время. Теперь я должен пронзить его…

Я начал перемещаться, чтобы нанести по нему удар, но мое копье двигалось очень медленно. Даже хуже, мое сердце казалось, замедлилось, паузы между каждым следующим ударом становились длиннее. Дьявол давал отпор; он хотел заморозить меня во времени и освободиться.

Что если я остановил его слишком поздно? Как я мог сопоставлять свою силу с его? Подумал я. Но я должен был попробовать. Сейчас нельзя было сдаваться.

Стиснув зубы, я направил копье к его животу, но заметил, что движется еще медленнее. Если у меня не получиться, Дьявол заберет у нас жизни. Это положил конец всему тому, что мы пытались сделать. Я направил оружие в его сторону со всей силой, пытаясь сосредоточиться как можно лучше. Но все выглядело так, словно я уже заморожен во времени.

Грималкин… подумал я. Не могла ли она его прогнать прочь?

Эта надежда была разрушена мгновенно. Как она сможет? Она, как и я застыла во времени, в отчаянии думая, что можно сделать. Грималкин не хотела быть далеко от Дьявола, чтобы он не избежал её копий. Она верила в меня: она верила, что я смогу победить Дьявола. Но что если у меня не получиться?

А потом у меня в глазах начало тускнеть.

Даже сейчас, когда мой взор был затуманен, я продолжал борьбу, в очередной раз пытаясь сконцентрироваться. Даже, если мне грозит поражение, сдаваться нельзя. Не сейчас. Я вспомнил совет Кухулина: я должен бороться дальше, какой бы безнадежной не казалась ситуация. И мысль о том, что Дьявол сделал с Алисой подтолкнула меня сделать еще одно последнее усилие. Даже если я не смогу вернуть её обратно, я могу причинить ему боль, заставить его заплатить. Даже если я проиграю, я буду сражаться до победного конца.

Но в момент, когда уже казалось, что надежды нет, что–то внезапно изменилось. Я чувствовал, что он немного отступает. Мое сердце начало стучать в груди — сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Я снова взял ситуацию под свой контроль, моя кровь растекалась по венам. Дьявол стоял передо мной огромный и страшный, но неподвижный. Теперь он был неподвижен, а я мог двигаться.

Я вонзил серебряное копье ему в бок. Было едва заметное сопротивление, затем поток черной крови. Я толкнул его вверх еще сильнее, глубоко вонзая в его волосатую шкуру. Дьявол кричал, звук впаивался ножами в мои барабанные перепонки; крик боли и гнева, с такой силой, что мог расколоть землю на части и заставить камни кровоточить. От этого мне стало тяжело удерживать контроль над временем, и я потерял концентрацию.

Неожиданно Дьявол вырвался из под моего контроля, и повернулся ко мне, и его огромный кулак начал опускаться на меня. Я увернулся, почувствовав, как он пролетел над моими волосами.

Но время снова двигалось обычным руслом, и теперь другие смогли напасть. Дьявол заорал во второй раз, когда Ведьмак вонзил свое копье глубоко в его волосатый живот, в результате чего Дьявол опустился на колени.

На небе сверкнула зигзагообразная молния, и сразу же раздались громкие раскаты грома. Буря взорвалась над головой, проливной дождь барабанил по земле. Казалось, она взялась из ниоткуда.

Я посмотрел вверх и увидел Грималкин, которая стоя на носочках пыталась старательно прицелиться. Ведьма–убийца никогда не промахивалась — сможет ли она попасть в этот раз? Мое сердце ушло в пятки, но мои опасения были напрасны. Она бросила копье вниз, и оно с силой пронзило спину Дьяволу. Оно прошло сквозь его тело, с фонтаном черной крови, на его груди возникла окровавленная черная точка. Она пронзила его сердце серебром. Но будет ли этого достаточно?

Молнии засверкали снова, разделяя небо, и яростный дождь лился в яму, когда ведьма–убийца бросила второе копье, которое вошло в его тело в дюйме от первого. Теперь его сердце пронзили двумя серебряными копьями. Он издал громкий стон и склонился вперед, кровь и слюни стекали из его открытого рта. Грималкин спрыгнула в яму слева от него. В одной руке у неё был молоток; во второй руке, одетой в кожаную перчатку, были серебряные гвозди. Между тем, Ведьмак подходил к Дьяволу с правой стороны.

Теперь Дьявол стоял на четвереньках, мотая головой, словно раненный бык и ревел от боли. Ведьма–убийца использовала эту возможность, она всадила гвоздь в его левую руку, сопровождая это тремя ударами молотка по широкой шляпке, гвоздь пронзил плоть и прибил его огромную волосатую лапу к скале. Дьявол повернул голову, широко открыв рот, и сделал выпад в её сторону, словно хотел откусить её голову от тела. Но гибкая, как кошка, она увернулась от смертоносной опасности и нанесла жесткий удар по его морде, раздробив передние зубы на куски, и от них остались лишь разбитые кровавые пеньки.

Я наблюдал, как мой учитель быстро забил гвоздь в правую лапу Дьявола, мышцы взбугрились на его плече, но он ритмично и с силой заносил молоток снова и снова, опровергая свой возраст. Через несколько секунд командной работы, Ведьмак и Грималкин забили гвозди ему в лодыжки. Когда он взревел от боли, Грималкин указала на меня.

— Его голова! — воскликнула она. — Сейчас! Отруби ему голову! Сделай это сейчас!

Я вытащил меч героев и шагнул к Дьяволу; когда я это седлал, кровь начала капать с обоих рубиновых глаз. Я поднял его высоко над головой, собрал все свои силы, глубоко вздохнул и нанес удар по шее. Черная кровь брызнула вверх когда меч врезался в его плоть. Мою руку дернуло, когда он столкнулся с костями и сухожилиями. Дьявол кричал, лезвие заклинило и потребовалось несколько секунд, чтобы вытащить его.

— Бей снова! — кричала Грималкин. — Сделай это!

Я еще раз занес меч над головой и опустил в то же самое место на шее. На этот раз сопротивление было незначительным, и меч срубил огромную голову Дьявола с плеч. Она упала в яму и покатилась прочь, остановившись у ног Грималкин.

Мои глаза встретились с Ведьмаком, но там не было никакой победы. Он просто кивнул.

Грималкин схватила голову за изогнутые рога и подняла в воздух. Черная кровь стекала с неё, и опухшие губы Дьявола дергались над разбитыми зубами, словно он пытался что–то сказать. А его глаза закатились вверх; виднелись только белки глаз. Грималкин выпрыгнула из ямы и засунула голову в новый кожаный мешок. Когда она надежно его завязала, она вернулась в яму, где обезглавленное тело Дьявола все еще судорожно подергивалось.

Мы с Ведьмаком взяли наши лопаты и начали быстро засыпать яму солью и железом, перемешанным с землей. Я осмотрелся вокруг. Такелажника и его помощника нигде не было видно. Они убежали.

Проливной дождь не прекращался, и мы втроем швыряли землю в яму так быстро, как мы могли. Промокшие до нитки, мы быстро работали, неистово пытаясь скрыть чудовище, не зная, на что он еще был способен. Я подумал, что даже оставаясь без головы, он мог освободить себя. Постепенно его борьба уменьшилась; стоны из головы в мешке тоже стали тише.

Некоторое время спустя такелажник и его помощник вернулись. К тому времени обезглавленное тело Дьявола уже почти не было видно, хотя почва еще подергивалась и вздымалась. Покраснев от стыда, двое мужчин пробормотали извинения. Ведьмак просто похлопал их по спине. Дополнительные руки помогли нам ускорить процесс, хотя потребовался еще один час прежде чем мы полностью засыпали яму и утоптали землю. Робота была завершена, и мы стояли и смотрели вниз, а наша грудь тяжело вздымались от напряжения. Наконец–то пришло время, чтобы положить плоскую каменную плиту на яму.

Дождь прекратился, но под ногами теперь было скользко, так что приходилось быть осторожными. Такелажник работал с цепью, Грималкин и я ухватились за одну сторону плиты, а Ведьмак и помощник такелажника взялись за другую. Мы опускали её плавно, и в последний момент отпустили руки и плита упала на место, она подошла идеально.

Затем помощник такелажника взял цепь и зацепил крюком за кольцо в валуне. Вскоре большой камень подняли в воздух и опустили посередине каменной плиты. Затем, когда работа была сделана, такелажник открутил железное кольцо. Наконец, мы разбросали остатки почвы вокруг валуна и на плите. После того как здесь вырастет трава, все будет выглядеть так, словно это центральный тринадцатый валун, стоящий посреди двенадцати. Народ никогда не узнает, что тело Дьявола похоронено здесь, под каменным кругом в Кенмэре.

Но Грималкин еще не закончила. Она добавила к дракону маскировочное заклинание, чтобы скрыть присутствие Дьявола от слуг тьмы. Ведьмак повернулся к ней спиной; когда она закончила ритуал, она обошла три раза каменный круг с внешней стороны; пока шла, она пела мощное заклинание.

Наконец–то она подошла и стала рядом с нами. Кажется, у нас все получилось. Величайший зверь был связан; не смотря на все его усилия, он не смог вырваться на свободу. Мы, молча, стояли некоторое время, и пытались поверить в то, что только что сделали.

— Дьявол связан не навечно, не так ли? — я осмелился задать вопрос, но мой голос был скорее похож на шепот. — Так или иначе, в один прекрасный день он будет свободен…

— Ничто не длиться вечно, парень, — сказал Ведьмак нахмурившись. — Но теперь он не может покинуть эту форму, потому что его плоть проколота серебром и он прибит к скале. А отделенная голова связывает его еще сильнее. Он будет здесь, пока мы не найдем способ покончить с ним навсегда. Но я больше всего боюсь, что кто–то или что–то все–таки сумеет его освободить. Это самая большая опасность сейчас.

— Этого не произойдет, — сказала Грималкин. — Как вы и говорите, пока тело и голова Дьявола разделены, он остается связанным. Сначала я подумывала похоронить голову где–то далеко в другом месте, например за морем. Но теперь у меня есть идея получше.

— Голова принадлежит мне. Я буду её хранителем. Я планирую вернуться в Графство и держать её рядом с собой все время. Обитатели тьмы будут охотиться на меня. Они придут, чтобы забрать голову и вернуть её сюда, но я буду убивать их одного за другим. Я буду держаться до тех пор, пока смогу. — Грималкин посмотрела вниз. — Хотя это правда, что я не всегда смогу бежать и бороться. Их будет слишком много, и в конце концов они поймают меня. — Она посмотрела непосредственно на меня. — Пока я задержу их, используйте время, чтобы найти способ покончить с ним раз и навсегда.

Я достал меч из ножен и протянул ей.

— Возьми меч, — сказал я. — Это поможет.

Грималкин покачала головой.

— Нет, у меня есть собственное оружие, а ты будешь больше в нем нуждаться, чем я. Помни, что слуги Дьявола будут следовать и за тобой. Они узнают, что ты тоже принимал участие в этом. Кроме того, ты теперь хранитель Клинка Судьбы. Ты узнаешь, когда придет время передать его другому. Когда мы проткнули тело Дьявола серебряными кольями, мы вселили крошечную каплю страха в каждое существо тьмы, независимо от того, насколько оно сильное. Теперь они знают, что такое быть напуганными. С того момента как ты отрубил голову Дьяволу, твоя жизнь изменилась. Раньше тьма охотилась на тебя, а теперь ты стал охотником — а она твоей добычей.

Затем без оглядки Грималкин подняла кожаный мешок, и бросив его через левое плечо, убежала в ночь.

Ведьмак строго посмотрел на меня.

— Лучше принимать её слова с щепоткой соли. Правда в том, что после той глупой сделки, тебе улыбнулась удача, и тебе дарован второй шанс, парень, — сказал он, покачав головой. — Хотя она права в одном: это будет финальной расправой над Дьяволом. А до тех пор, мы купили себе немного времени на передышку. Мы должны использовать это время с умом.

Мы остались у Шея пока почки на живой изгороди боярышника, не начали распускаться, и солнце не заставило расцвести первые весенние цветы. Бурный ветер все еще иногда налетал с запада, но когда светило солнце, было действительно тепло.

Хорошие новости прибыли из Графства. Как и предсказывала Грималкин, жители долин и шотландские горцы присоединились к борьбе северных стран. Большая битва происходила к северу от Кендала. Враг был изгнан на юг, но конфликт был еще далек от завершения. Они перегруппировались недалеко от Пристауна и еще одна битва была неизбежна. Каждый день я с надеждой ждал хороших новостей. Я хотел вернуться домой.

После того загадочного исчезновения одного из охранников, охрану вокруг дома удвоили. Я вспомнил предупреждение Грималкин, но не увидел здесь следов слуг тьмы. Долгая война между магами и землевладельцами снова находилась в тупике, как и во все прошлые века. Несмотря на все наши усилия, ничего не изменилось.

Однажды ранним утром, когда солнце сияло в безоблачном небе, я вышел прогуляться с тремя своими собаками. У меня была беспокойная ночь, я плохо спал. Я думал об Алисе. Её потеря была моей болью, которая все еще не давала мне уснуть.

Собаки первыми почувствовали что–то. Все трое перестали лаять и резко остановились. Они смотрели в сторону леса, около полумили к западу. Вдруг Коготь вместе с остальными бросились в сторону леса, взволновано скуля. Я окликнул их, но они проигнорировали меня и не остановились, и мне не осталось выбора, кроме как побежать за ними.

Я подумал, что это вряд ли будет кролик или заяц. Коготь, Кровь и Кость всегда были послушными собаками, и всегда выполняли мои команды, не смотря на самые сильные запахи, которые чуяли. Что с ними случилось? В то время, когда я достиг деревьев, собаки уже углубились далеко в лес. Я слышал, как их лай становиться всё тише и тише. Раздосадованный, я перешел на шаг. Я сразу заметил, что под сенью свежих зеленых листьев слишком тихо. Ветер утих, птицы не пели. Ничто не двигалось. А потом я услышал звук — далекую мелодию флейты. Я слышал эту музыку прежде. Это был Пан!

Я начал бежать. С каждый шагом музыка становилась все ближе и громче. Через несколько мгновения я ворвался на поляну. Бог еще раз принял форму мальчика одетого в зеленое, и сидел на бревне, с улыбкой на лице. Вокруг него стояли заколдованные животные: горностаи, хорьки, кролики, зайцы, вместе с моими тремя собаками — все они пристально смотрели на него. Ветки деревьев ломились от птиц. И у его ног, была девушка, в забрызганном белом платье.

Она лежала на спине, опираясь головой о бревно. Несмотря на молодость, её волосы были седыми. Они были не пепельными, а совершенно белыми от старости. На ней были заостренные туфли. Шокированный, я вдруг узнал её: это была Алиса.

Пан перестал играть и опустил флейту. Животные сразу скрылись за деревьями, кроме моих собак. Над моей головой в небо вздымались сотни птиц. Коготь, Кровь и Кость подошли ко мне и начали тихо скулить. Теперь, когда музыка больше не играла, они были напуганы.

Я посмотрел на Алису, мысли и эмоции переполняли меня внутри. Одна часть была наполнена радостью. Она вернулась тогда, когда я больше не ожидал её увидеть. Но было явно что–то не так, и вторая моя часть была встревожена.

Прежде чем я успел что–то сказать, заговорил Пан.

— Я не забыл о твоей просьбе; в благодарность за то, что ты освободил меня из тела козла, я вернул твоего друга назад, — весело пропел он. — Когда вы связали Дьявола, стены его владений ослабли, и я смог войти. То, что вы сделали — храбро, но глупо. Его слуги будут охотиться за твоей головой. Рано или поздно они доберутся до неё.

Во мне крутились противоречивые эмоции: радость оттого что Алиса вернулась ко мне; тревога из–за того, что с ней сделали.

— Что с ней? — пробормотал я, стоя перед ней на коленях, я видел, как она изменилась. Я погладил её лицо, но она вздрогнула, словно дикий зверь и её глаза наполнились ужасом.

— Она обитала во владениях Дьявола, и была свидетелем таких вещей, которые, никто из ныне живущих смертных не должен когда–либо увидеть. Нет сомнений, что она и сама подверглась многим мучениям. Я боюсь за её разум.

— Она когда–нибудь оправиться? — спросил я.

— Что тут можно сказать? — ответил Пан, и осторожно улыбнулся. — Я сделал все, что в моих силах. Но ваше дело с Дьяволом, еще одна вещь, за которую я должен тебя поблагодарить. Слуги тьмы теперь будут ослаблены из–за того, что вы сделали и у магов теперь не хватит сил, чтобы связать меня. Они будут не в силах брать мою силу для себя!

Он снова улыбнулся и начал медленно исчезать из поля зрения. В течение нескольких секунд он застыл в виде призрачной фигуры; затем пропал. Через несколько мгновений птицы снова начали петь, и ветер повеял среди деревьев.

Я повернулся к фигуре, лежащей передо мной.

— Алиса! Алиса! Это я, Том! Что с тобой случилось? — воскликнул я.

Но она ничего не ответила, просто молча, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными страха и растерянности. Я попытался помочь ей встать на ноги, но она оттолкнула мою руку и взобралась за бревно. Если не замечать седые волосы, она выглядела как моя подруга Алиса, но её разум, казалось бесповоротно, изменился. Она помнит меня? Она знает, как её зовут? Выглядело так, словно нет.

Я наклонился вперед и схватил её за запястье, и попытался поднять на ноги. Но она набросилась на меня с ногтями и своей левой рукой расцарапала мне правую щеку, едва не задев мой глаз. Я посмотрел на неё с опаской. Что я могу сделать?

— Давай, Алиса! — сказал я, указывая сквозь деревья. — Ты не можешь оставаться здесь. Давай вернемся домой. Все в порядке — ты вернулась из тьмы. Теперь ты в безопасности. И слушай — мы сделали это. Нам удалось связать Дьявола!

Алиса посмотрела на меня исподлобья, но ничего не ответила. Короткие перетаскивания силой, это было единственным, что я мог делать. Я повернулся к собакам.

— Отведите Алису обратно! Отведите Алису! — воскликнул я указывая на неё, а затем в направлении дома Шея.

Три волкодава украдкой зашли к ней сзади и начали рычать. Алиса посмотрела на них, и её лицо передернулось от тревоги. Мне было больно делать это с ней, но выбора не осталось. Её разум был закрыт, и мне нужно было как–то отвести её к дому.

На мгновение она оставалась как вкопанная. До тех пор, пока Коготь предупредительно не залаяла и не обнажила свои зубы, после чего Алиса начала двигаться. Так что в скором времени, они вели Алису, словно заблудившуюся овцу. Потребовалось много времени, так как она всё время пыталась вырваться на свободу, и её приходилось возвращать и заставлять двигаться в правильном направлении. Это было нелегко для собак, они сами находились в некоторой опасности. Время от времени Алиса рычала и бросалась в их сторону, со своими, как острая бритва, ногтями.

Потребовалось более часа, чтобы добраться до дома Шея — прогулка, на которую я мог потратить пятнадцать минут. Оказавшись там, я понял, что все мои проблемы только начинаются.

— У неё есть причины отстраниться, — сказал Ведьмак, — и не никаких гарантий, что она когда–нибудь станет прежней. И стоит ли удивляться? Некоторые люди сходят с ума, после одного мимолетного взгляда на существо из темноты; бедная девочка практически жила во владениях Дьявола. Я боюсь, что прогнозы не очень хороши.

Алиса съежилась к углу двора в окружении трех собак. Время от времени в её глазах вспыхивал проблеск коварства, и она била собак. Над глазом Когтя уже была кровавая царапина.

— Должен быть какой–то способ, чтобы ей стало лучше, — сказал я.

Ведьмак пожал плечами.

— Шей послал за местным врачом, но я подозреваю, что он будет бесполезным, парень. Что врачи знают о тьме и её силе?

— Может ведьма сможет помочь? — я ожидал гневной реакции Ведьмака и он поднял брови. — Я имею в виду доброкачественную ведьму, целительницу, — продолжил я быстро. — Несколько из них вернулись в Графство. Там её тетя, Агнесса Сауэрбатс.

— Для этого нам пришлось бы вернуться в Графство, — сказал Ведьмак.

Я кивнул. Пока это было невозможным. Я надеялся, что предстоящее сражение в войне мы выиграем, и мы сможем как можно скорее вернуться домой.

Как и говорил Ведьмак, врач ничем не смог помочь. Он просто оставил какое–то лекарство, чтобы Алиса уснула. В сумерках мы пытались напоить её ним, но это было нелегко. Нам потребовались три слуги Шея, чтобы удержать её. Несмотря на это она выплюнула три первых глотка. Но тогда мы зажали ей нос, вынуждая её проглотить. После того как она уснула, мы положили её на кровать, и заперли дверь в её комнату.

Я проснулся внезапно, понимая, что что–то не так. Сразу же я услышал стук заостренной обуви о деревянный пол, и сел в постели. Комната Алисы была рядом с моей.

Я быстро вылез из постели и натянул штаны, сапоги и рубашку. Я постучал в дверь Алисы перед тем, как повернуть ключ в замочной скважине. Кровать была пуста, а створки окна широко открыты, так что холодный ветер поднимал шторы и дул порывами прямо в комнату.

Я кинулся к открытому окну и выглянул наружу. Никаких следов Алисы. Спальня была на втором этаже, так что я пролез в окно и прыгнул на кучу золы внизу, и побежал в сад. Я тихо позвал Алису, чтобы никого не разбудить. Её дикость и так уже нам доставила много проблем, и я не хотел причинять неудобства Шею и пользоваться его гостеприимством уж слишком.

Затем, вдалеке, я увидел силуэт девушки — но она была не там, где я ожидал её увидеть. Алиса не направилась к воротам. Она карабкалась на садовую стену и была почти на её вершине.

Я побежал к ней, но прежде чем я достиг стены, она исчезла из поля зрения. Куда она собралась? Я задумался. Куда–нибудь, лишь бы убраться отсюда? Я добрался до стены и начал подниматься. Моя первая попытка оказалась неудачной. Здесь было несколько выступов, за которые можно ухватиться руками, но дождь сделал камень скользким и в конечном итоге я неуклюже сполз вниз. Когда взбиралась Алиса, все выглядело так просто. Во второй раз мне удалось вскарабкаться до вершины стены. Я мог просто спрыгнуть и подвернуть себе лодыжку, так, что я решил не рисковать: я осторожно развернулся и крепко держась за край стены, опустил свое тело, прежде чем упасть на мощенный двор. Я перевернулся один раз, но быстро встал на ноги и начал всматриваться в темноту в поисках Алисы. Луны не было видно, и мне пришлось полагаться на свет звезд. И хотя я мог видеть в темноте гораздо лучше, чем большинство людей, я не видел никаких признаков Алисы. Поэтому я сосредоточился, закрыл глаза и прислушался.

Прямо впереди себя я услышал вопль, а затем возню и хлопанье. Я побежал в сторону звука. Я услышал жалобные пронзительные крики, и понял, что они доносятся из курятника, где Шей держал своих курей.

Чем ближе я подходил, тем громче становились звуки из него. Птицы порхали в воздух в панике.

С сильным чувством тревоги, я вспомнил темное событие из моего детства. Однажды ночью лиса совершила налет на курятник моего отца. Когда мы выбрались, с сонными глазами, из своих постелей, услышав страшную какофонию звуков, пять кур уже были мертвы. Кровь и перья были повсюду.

Но на этот раз не лиса терроризировала кур — это была Алиса. Я не мог её видеть, но даже громче кудахтанья кур, я услышал какой–то уродливый, нереальный звук, и мой разум отказывался в него верить. Я присел на корточки недалеко от дверей, застыв на месте. Затем я услышал крики и стук тяжелых ботинок, бежавших в нашу сторону. Следующее, что я знал, что кто–то поднял пылающий факел, чтобы осветить весь происходящий ужас.

Алиса стояла на коленях посередине курятника: она была окружена мертвыми и умирающими птицами. Некоторые из них были обезглавлены или с оторванными крыльями. Одна обезглавленная курица всё еще продолжала бегать. Алиса держала по мертвой птице в руках. Она ела их сырыми, и её рот был весь в крови.

Алиса была хищником, не лучше дикого зверя наполненного жаждой крови. То как она себя повела, потрясло меня до глубины души. Ведьмак был прав: её разум действительно помутнел. В ней еще осталась хоть частица прежней Алисы, или она теперь незнакомка для нас?

Охранник, державший факел выругался. Другой поднял дубинку и приготовился войти внутрь. Алиса пошатываясь, поднялась на ноги и на мгновения я подумал, что она собирается напасть на него. Но затем она прыгнула. Это был невероятный прыжок, она пролетела над его головой, через двери позади нас, приземлившись в грязь. Затем, не оглядываясь, она побежала в темноту.

Я посмотрел на лица испуганных охранников, затем повернулся и побежал за ней. Она направлялась к незащищенным воротам, и хотя я бежал очень быстро, чтобы поймать её, она казалось обладала невероятной силой. Алиса с каждым шагом отдалялась от меня, и звук её заостренных туфлей ступающих по траве становился все тише и тише.

Вскоре мое дыхание стало хриплым и я начал задыхаться. Я замедлился, но продолжил двигаться в том же направлении. Конечно, она не сможет держать такой темп в течение длительного времени, подумал я. Время от времени я останавливался, и прислушивался. Но ничего не было слышно — только вой ветра в деревьях и иногда жуткий крик какой–то ночной твари. Но наконец–то показался полумесяц, и я смог использовать некоторые навыки отслеживания, которым научил меня Ведьмак. Вскоре, на краю рощи я обнаружил следы Алисы, которые подтвердили, что я все еще иду в правильном направлении.

Это было незадолго до того как я начал чувствовать себя тревожно. Обычно я бы никогда не отважился выйти без своего посоха, но я так волновался за Алису, что последовал за ней инстинктивно, не задумываясь. Что касается Клинка Судьбы, я оставил его в ножнах, которые сделала для меня Грималкин. Моя серебряная цепь лежала у меня в сумке, и я даже не заполнил карманы солью и железом. Я был полностью безоружен — и замерзший в своей рубашке и штанах. Я был совершенно не готов, и каждый шаг, который отдалял меня от дома, предзнаменовал всё большую опасность. Разве меня не предупреждали, что слуги Дьявола будут охотиться на меня, за то я участвовал в его связывании! В то время когда я ищу Алису, они вполне могут охотиться на меня.

Встревоженный такой возможностью, я остановился и медленно осмотрел окружающие меня окрестности. Я ничего не увидел и не почувствовал. И ничто не предвещало приближении чего–то темного, холодок не бежал по спине. Но так и не успокоившись, я продолжил настороженно двигаться дальше. Я не мог оставить Алису здесь одну, не смотря на риск.

Прошел еще час, и я нашел несколько признаков, что я на верном пути. Вскоре я наткнулся на еще одну группу следов, и я увидел кусочек платья Алисы, который оторвался, когда она прошла прямо через заросли ежевики. По крайней мере, глубина и форма следов подсказала мне, что она уже не бежит и я поспешил дальше, надеясь поймать её, в конце концов. Я продолжал двигаться вперед, пока не достиг края леса у холма.

Следующая группа следов, увиденная мной, заставила мое сердце съежиться. Некоторые из них не принадлежали Алисе. Так же на земле были следы борьбы, земля замесилась в грязь, в которой виднелись пятна крови. Я по знакам догадался что Алису схватила группа людей.

Я чувствовал себя таким глупым — ученик Ведьмака без оружия! — но как я мог сейчас покинуть Алису? Так что я осторожно двинулся к деревьям, остановился и прислушался. Вокруг царила глубокая, полная тишина. Словно все затаили дыхание. Медленно, стараясь не создать никакого шума, я сделал несколько шагов и снова остановился. Тишина. Мне стало не по себе.

Мне нужно быстрее соображать. Нужно импровизировать. Рядом со мной на земле лежала упавшая ветка. Я поднял её, с радостью обнаружив, что сделал это без лишнего шума, она была немного толще и длиннее моего посоха; это было лучше, чем ничего. Я поспешил на склон, который становился более крутым с каждым моим шагом.

Когда я приблизился к вершине холма, то почувствовал, что чьи–то невидимые глаза наблюдают за мной. Тем ни менее, первые глаза, которые я увидел, не были человеческими. Я посмотрел вверх. Деревья были усеяны воронами. Я заметил их острые клювы и глянцевые черные перья, острые как бритва когти вонзались в ветки. Мое сердце начало биться быстрее. Морриган здесь? Это первая мысль, которая пришла мне в голову. Птицы сидели неподвижно, и когда я опустил взгляд, то увидел нечто, от чего у меня пересохло во рту, от страха.

Впереди меня на земле сидел человек, прислонившись спиной к стволу дерева. Казалось, что он смотрел на меня, но его глаза были похожи на темные впадины. Я сделал шаг к нему навстречу, затем еще один. С шоком пришло осознание того, что он мертв. Его влажная, заплесневелая одежда была зеленой, и я узнал в нем одного из охранников Шея. Должно быть, это охранник, который пропал около двух недель назад. Он был привязан к дереву, и у него не было глаз. Вороны уже попировали здесь.

По крайней мере, этот человек был уже мертв, и эму больше не грозила боль. И скорее всего его дух не задержался в этом мире, потому что я не чувствовал никакого холодка. Холод охватил меня, когда я продолжил идти мимо него к следующему дереву. Алиса сидела в таком же положении, спиной к стволу, её руки были привязаны к нему веревкой и подняты вверх под углом в сорок пять градусов. Веревка была завязана очень туго — я видел, как она врезается в её плоть. Кроме того её белоснежные волосы были скручены в узел и пригвождены к дереву, выгибая шею в под неудобным углом. Она тихо стонала.

Я бросился к ней и увидел кровь, запекшуюся на веревках. Тогда она посмотрела на меня. Её глаза были всё еще там, но они видели не больше, чем пустые глазницы мертвеца. Она смотрела сквозь меня, словно я не существовал. Когда я опустился перед ней, на колени, она всхлипнула. Все её тело дрожало. Я аккуратно коснулся её лба. Как мне развязать её руки, не навредив ей?

— Алиса, — тихо сказал я. — Мне очень жаль. Я постараюсь помочь, но тебе будет немного больно…

Вдруг я почувствовал, что холодок, бегущий у меня по спине, усилился. Что–то приближалось из тьмы.

— Попробуй пожалеть себя, мальчик, — крикнул кто–то позади меня. — Скоро тебе тоже будет больно.

Я узнал голос и развернулся, и столкнулся лицом к лицу с ведьмой Скарабек; Конал теперь был привязан к её спине, и его необыкновенно древнее лицо, искоса, поглядывало на меня из–за её плеча. Позади неё стояли около дюжины бородатых магов с мечами. Я слышал звуки справа и слева от себя: вооруженные люди выходили из–за деревьев. Я был полностью окружен.

— Схватить его! — скомандовала ведьма.

Маги бросились на меня, и я ударил первого веткой, размахивая ней так, чтобы никто больше не подступил близко. Но она была бесполезной, против мужчин с мечами. Два удара, и у меня в руках остался не большой кусок бесполезной древесины.

— Брось его, или следующий удар лишит тебя рук, — предупредил меня нападавший маг.

Я повиновался и бросил его в сторону, и меня сразу грубо схватили, до боли скрутив руки у меня за спиной. Меня потащили к дереву напротив Алисы и посадили лицом к ней. Скарабек нависла надо мной.

— Богиня Морриган в гневе! — воскликнула она. — Ты посмел сделать слишком много! Ты ослабил её в Ином мире, и она этого не забудет. С тех пор, вы связали Дьявола — поступок, который причинил боль всем слугам тьмы. Она приказала, чтобы ты умер медленной и мучительной смертью. Не такой быстрой смертью, какой умер мой верный муж, Шон. Мы привяжем тебя к этому дереву, и вороны Морриган выклюют твои глаза. После этого мы будем отрезать от тебя кусочек за кусочком, начиная с пальцев. Мы отделим от них суставчик за суставчиком, кусочек, для каждого голодного клюва, что ждет над тобой. Мы будем срывать плоть с твоих костей, пока от тебя не останется лишь скелет. Привязать его к дереву! — приказала она.

Я боролся изо всех сил, но их было слишком много. Они оторвали рукава моей рубашки и отвели меня к дереву, затем вывернули мои руки за спину, заведя их за ствол. Веревка была завязана очень туго вокруг каждого запястья, и мои руки были почти вырваны из плеч, так как их концы были стянуты воедино и завязаны за деревом. Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не заплакать. Я не хочу позволить Скарабек получить удовольствие, от вида моих страданий.

Я поднял голову и увидел ведьму, стоящую передо мной.

— Мой Шон мертв из–за тебя, — прорычала она. На руке, она держала птицу, так как обычно держат птиц соколиные охотники. Но у неё на руке сидел не сокол. Это был огромный черный ворон с жадными глазами, и разинутым клювом.

— Мы начнем с левого глаза, — сказала она.

Затем позади неё кто–то заговорил. Это была Алиса.

— Бедняжка Том, — воскликнула она. — Бедняжке Тому больно!

— Да, девочка, — сказала Скарабек, повернувшись к ней, с насмешкой. — Он ранен, все в порядке, но это только начало.

Ворон развернул свои крылья и взлетел, приземлившись на мое левое плечо. Я чувствовал острые когти и пристальный взгляд жестоких глаз. Я попытался повернуть голову, но он подпрыгнул поближе и его клюв ткнул меня в левый глаз.

Я крепко зажмурился и откинул голову, насколько это было возможно, крутя ней из стороны в сторону, чтобы помешать ворону достичь своей цели. Но я знал, что это бесполезно. Через несколько мгновений я буду слепым.

Внезапно Скарабек вскрикнула, и я почувствовал, как ворон ослабил хватку на моем плече. Давление пропало. Ужасная птица улетела? Я осторожно открыл глаза, и увидел его лежащим на земле рядом со мной. Он не двигался. Его глаза были широко открыты, но выглядели как стекло. Что с ним случилось? Он мертв?

— Тому больно! — снова закричала Алиса. — Не причиняй ему больше боль!

Ведьма посмотрела на мёртвого ворона, взглядом полного недоумения.

Потом она повернулась к Алисе.

— Ты, — воскликнула она. — Ты сделала это.

— То, что ты причиняешь боль Тому, неправильно, — ответила Алиса. — Он не заслужил этого. Почему тебе не попробовать поиздеваться надо мной?

Скарабек вытащила нож из–за пояса и сделала шаг в сторону Алисы.

— Сейчас я сделаю это, девочка, — прорычала она. — Я лично займусь тобой.

— Ты не причинишь мне вреда, — сказала Алиса. — Ты недостаточно сильна.

Парочка магов засмеялись, но не искренне. Угрожать ведьме с ножом, будучи привязанной к дереву, было безумием и её слова выглядели смешными. Её красивые черты лица искривились в улыбку — выражение, которое я видел на лице её матери, Костлявой Лиззи, прежде чем она использовала какое–то темное заклинание.

Потом я почувствовал его. Словно осколок льда ударил меня по спине. Холод всегда предупреждал меня о приближении кого–то из тьмы, — я почувствовал приближение магов и ведьм. Но это была сила и мощь за пределами всего того, что я чувствовал раньше.

К моему удивлению, Алиса разорвала веревки, связывающие её руки за стволом дерева, освободила свои волосы и стала лицом к лицу ведьмы. С её запястий капала кровь, но она словно не чувствовала никакой боли. Она улыбалась, если это можно назвать улыбкой. Она была наполнена злобой. Скарабек замешкалась и опустила свой нож.

Тогда Алиса повернулась к стволу дерева и опустила голову. Что она делает? Когда она снова повернулась чтобы посмотреть на ведьму, она уже была нахмуренной.

Скарабек издала гневный крик и бросилась прямо на неё, подняв нож. Я не видел, что произошло дальше, потому что она заградила мне вид на Алису. Но она вдруг вскрикнула от боли, вскинув руки и упала на колени. Алиса истерично рассмеялась, а Скарбек развернулась ко мне, и пошатываясь, поднялась на ноги и направилась ко мне.

Казалось, ведьма совсем забыла об Алисе. Она приближалась ко мне медленно и неуверенно. Но она все еще держала нож в руках и её намерения были ясны. Я заметил, что маги смотрят на неё, с полнейшим ужасом на лицах. Она собралась зарезать меня — несомненно, оставив для себя кости моего большого пальца. Я был в ужасе.

Но потом я посмотрел на её лицо и понял, почему она кричала. Гвоздь пронзил её зеленый левый глаз, и кровь стекала по её щеке. Алиса, должно быть, вытащила гвоздь из ствола зубами, и плюнула им в глаз ведьмы с огромной силой и точностью.

Скарабек снова пошатнулась, но по–прежнему двигалась ко мне. Пока она шла, Конал визжал леденящим душу визгом. Была она смертельно ранена, или нет, в ней было все еще достаточно сил, чтобы владеть ножом. Казалось, ничто не сможет меня спасти.

Потом я услышал гул откуда–то из под земли, и весь мир стал двигаться. Ветви над моей головой шатались и подпрыгивали, словно ствол дерева крутил и встряхивал в руках какой–то гигант. Ведьма отвела от меня взгляд и посмотрела вверх со страхом. Но опасность пришла с другой стороны.

В земле образовалась огромная трещина. Разрыв становился шире и двигался в сторону Скарабек, быстрее, чем человек мог бегать. В последний момент она попыталась отпрыгнуть в сторону, но было уже слишком поздно. Земля поглотила её, и сомкнулась с глухим стуком, оставив на виду только пальцы левой руки.

С резкими криками стая воронов начала разлетаться; затем земля под моими ногами начала дергаться и трястись, и поверхность стала как жидкость, как океан, с волнами, прокатывающимися по лесной почве. Казалось эпицентр всего этого был возле Алисы, и даже сквозь шум я смог услышать, как она произносит заклинание на Древнем языке. Маги и их слуги разбежались во все стороны.

Деревья склонились под немыслимыми углами, некоторые были вырваны с корнями. Затем внезапно стало спокойно, словно мир затаил дыхание, потрясенный случившимся. Теперь была только одна вещь: звук, который заполнил пустоту.

Алиса кружилась по траве, словно в танце, с распростертыми руками, кровь все еще капала с её запястий. Её глаза были закрыты, она улыбалась и напевала что–то себе под нос. Она крутилась всё быстрее и начала петь достаточно громко, чтобы я мог услышать слова:

Она засмеялась и повторила последнюю строку, словно она радовала её:

Вместе с этим, Алиса казалось, потеряла равновесие и упала на землю, хихикая. Она откинула голову назад и громко смеялась, и это продолжалось довольно долго, прежде чем она остановилась. Когда она умолкла, на её лице все еще осталось выражение торжества. Она подползла ко мне так близко, что наши лица почти соприкасались.

— Я могу сделать так, что они все падут, Том. Разве это не правда? Даже Грималкин, сильнейшая из них всех — я с ней тоже могу это сделать. Разве ты мне не веришь?

Она пристально смотрела мне в глаза. Я кивнул в знак согласия, просто потакая ей. Мои запястья все еще горели и дрожали, и я чувствовал приступ тошноты, который мог случиться в любой момент, желчь поднималась к моему горлу.

Алиса повернула голову и поднесла свой рот очень близко к моему левому запястью. Она вцепилась зубами в веревку, которая связывала мои запястья и перегрызла её. Я ахнул от боли. Затем она сделала то же самое с правым запястьем.

Я с облегчением опустил освободившиеся руки. Не важно, какие темные силы использовала Алиса, в этот момент мне было все равно. Я обрел свою жизнь, в момент, когда думал, что она потеряна.

Потом Алиса начала водить своими пальцами вокруг моих запястий. Я почувствовал резкую боль, а затем ощущение покалывания, которое исходило от её пальцев в мои пальцы, а затем вверх через запястье в руку. И пульсирующая боль начала исчезать. Она сделала то же самое с правым запястьем, а затем наклонилась, и обняв меня за талию помогла подняться на ноги.

— Думаю, ты сможешь идти, Том? — спросила она.

Я кивнул.

— Тогда нам лучше уйти отсюда. Те, кто убежал не будут напуганы вечно. Они маги и привыкли иметь дела с тьмой.

Я посмотрел на Алису. Кроме цвета волос, она выглядела так, словно всё вернулось к норме.

— Тебе лучше, Алиса? — спросил я.

Она закусила верхнюю губу и покачала головой. Её глаза были полны слёз.

— Лучше? Мне никогда не будет лучше, Том. Но я хочу быть с тобой. Я хочу этого больше всего на свете. Это то, что только что спасло нас обоих.

Я вздохнул и покачал головой.

— Нам нужно поговорить об этом. Где ты взяла такую силу, чтобы сделать это?

— Не сейчас, Том. Мне нужно немного времени. Когда мы вернемся, нам не будет покоя — не после всего, что случилось — но приходи к моей комнате завтра вечером и я расскажу всё, что смогу. То, что ты мне сказал вчера, правда? Вам действительно удалось связать Дьявола? — спросила она меня.

Я кивнул.

— Да, это правда. Мы свободны снова, Алиса.

Она улыбнулась и взяла меня за руку.

— Значит, у нас есть немного времени, Том — маленькая передышка, чтобы обдумать все и найти способ как покончить с ним раз и навсегда.

Я нахмурился.

— Но в первую очередь нам надо вернуться к дому Шея, — сказал я. — после того, что случилось в курятнике, я сомневаюсь, что тебе там будут рады. Ты помнишь что произошло?

Алиса кивнула, она выглядела грустной.

— Я помню все, — сказала она. — Я постараюсь объяснить все завтра.

Когда мы отправились, я оглянулся назад. Четыре или пять воронов клевали что–то на траве. Один взмахнул крыльями и пролетел над нами, прежде чем приземлился на ветку. В клюве он держал палец погибшей ведьмы.

Я сильнее сжал руку Алисы. Было хорошо снова быть вместе.

Когда мы вернулись в дом, я использовал все свои навыки убеждения, чтобы умерить гнев Шея на Алису; но с помощью Ведьмака, он и его люди наконец–то поверили, что она находилась под действием какого–то темного заклинания, но теперь освободилась от его действия.

Когда первая проблема разрешилась, мы решили ничего не рассказывать Ведьмаку сейчас. Я знал, что он задавался вопросом, что же произошло на самом деле, но понял, что сейчас не время для расспросов.

Нам даже не пришлось объяснять, про шрамы от веревок, на наших запястьях. К тому времени, когда мы добрались до дома, они почти зажили — без рубцов, словно всего этого и не было. Исцеление было доброкачественным актом, но сила, которая использовалась для него, исходила от тьмы. Несмотря на мою усталость, я мало спал этой ночью.

Утром пришли известия об войне, их принес всадник из Дублина.

Ведьмак пришел сам, чтобы поведать мне их:

— Хорошие новости, парень, действительно хорошие. Враг потерпел поражение в большом сражении севернее Пристауна, и в замешательстве бежал до самой южной границы Графства. Сейчас они находятся в стадии полного отступления. Мы можем возвращаться домой, парень, обратно в Графство. Я могу восстановить свой дом и начать собирать и писать книги для своей новой библиотеки, в его глазах блестели слезы — слезы радости и надежды.

Но, несмотря на хорошие новости, я боялся предстоящего разговора с Алисой. Что с ней случилось во тьме? Что с ней стало? Почему ей никогда не станет лучше? Она стала злокачественной ведьмой? Когда она убивала вчера ночью наших врагов, все выглядело именно так.

После того как все ушли спать и в доме стало тихо, я пошел поговорить с Алисой. В этот раз я не стал стучать в её дверь. Она и так ждала меня, и я не хотел разбудить Ведьмака, его комната находилась дальше по коридору.

Она сидела на кровати, уставившись в темноту за окном. Когда я вошел в комнату, мягко прикрыв за собой дверь, она повернулась ко мне и улыбнулась. Я взял свечу с туалетного столика и поставил на подоконник. Затем я взял стул и сел напротив неё.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Все в порядке, Том. По крайней мере, не так уж плохо, пока не думаю о том, что случилось.

— Ты хочешь поговорить об этом? Это поможет или сделает только хуже?

— Хочу я говорить об этом или нет, не в этом дело, Том. Ты заслуживаешь знать все. Тогда ты сможешь решить, хочешь ли ты оставаться и дальше моим другом.

— Что бы ты мне не сказала, я всё равно останусь твоим другом, — сказал я ей. — Мы слишком многое прошли вместе, чтобы сейчас расходиться в разные стороны. Мы нужны друг другу, чтобы выжить. Если бы не ты — я сейчас был бы мертв, разорван на куски, и ведьма скормила бы меня воронам.

— Я не могу отменить то, что уже сделала. А если бы и могла, то не стала бы этого делать, иначе — я бы потеряла тебя навсегда и вместе с тобой свою собственную жизнь. Но мне понравилось это, Том. Вот в чём весь ужас. Я наслаждалась, когда уничтожила ведьму. Каждый раз, когда я ранила или убивала что–то темное, я потом чувствовала себя плохо, но не в этот раз. Мне понравилось использовать свои силы против неё. Мне понравилось побеждать. Я изменилась. Сейчас я как Грималкин. Она чувствует себя также. Она любит сражаться! Я убила — и меня это не волнует.

— Может это потому, что ты так долго находилась во владениях Дьявола, как ты думаешь? — спросил я, переходя на шепот. — Это, наверное, тебя так изменило?

— Может быть, Том, и я ничего не могу с этим поделать. Когда я вернулась оттуда, я поначалу не верила, что это реально. Я думала, что я все еще там. Вот почему я была напугана и оттолкнула тебя. Слуги Дьявола часто проделывали такие трюки. Однажды, я уже думала, что они отправили меня обратно в наш мир. Я видела тебя на краю леса. Действительно считала, что это ты. Ты улыбнулся мне и сжал мою руку. Но это был лишь трюк. Ты медленно превращался в Дьявола. Я смотрела, как изменяется твое лицо и изо лба прорастают рога. И я поняла, что была все еще во тьме. Так что я думала, что все, что сказал Пан, это очередной трюк и все повторится снова. Я думала, что ты дьявол с человеческим лицом.

Я кивнул. Я думал, что Алиса обезумела, но то, что она сказала, имело смысл. Это было естественной реакцией для того, кто не считал мир реальным; что это иллюзия, созданная во тьме, чтобы мучить её.

— Но как ты узнала, что это был я на этот раз? — спросил я. — Даже если они привязали меня к дереву и собирались убить, это все еще могла быть уловка.

— Когда я была в ловушке во тьме, Дьявол притворялся тобой и его руки были закрыты. Но здесь они разорвали рукава твоей рубашки, и я увидела метку на твоей руке, Том. Эта метка особенна для меня и тебя — её не мог подделать даже Дьявол.

Шрам, который она оставила у меня на руке никуда не пропал. Это была особая метка, которая отмечала меня как принадлежащего ей, и никакой другой ведьме.

Я кивнул, но потом подумал о другом.

— Но, что насчет курятника, Алиса? Что по этому поводу? Зачем ты это сделала?

Алиса вздрогнула, и я наклонился вперед и положил руку ей на плечо. Прошло немало времени, прежде чем она ответила.

— Я хотела только сбежать и направлялась к стене. Но потом почувствовала теплую кровь, бегущую в их жилах, и не смогла сдержаться. Мной одолело ужасное желание напиться их крови. Нахождение во тьме изменило меня, Том. Разве я не то же самое? Я думаю, что теперь тоже принадлежу к тьме. Что если я больше не смогу пересечь проточную воду? Старик Грегори мгновенно узнает, что я такое.

Это было действительно тревожно. Если у моего учителя будет твердое доказательство того, что Алиса стала темной ведьмой, то он свяжет её в яме, до конца её жизни, несмотря на то, каким хорошим другом она оказалась, он будет считать, что это его долг как Ведьмака.

Я вспомнил, что моя мама однажды говорила об Алисе:

Но потом мама ушла, сказав, что ведьмы бывают не только злокачественными, есть еще и доброкачественные: Алиса может оказаться доброкачественной. Третий вариант — она будет чем–то средним между добром и злом.

На мой взгляд, не было никаких сомнений, что это действительно так. Но было ли возможно, что Алиса останется моим союзником, если станет злокачественной ведьмой? Не относилось ли это к Грималкин?

Но у меня был еще один вопрос.

— Алиса, откуда ты взяла силы? Это потому, что ты так долго была во тьме?

Алиса кивнула, но выглядела она не уверено. На мгновение мне показалось, что она пытается что–то утаить от меня, но потом она медленно заговорила.

— Я думаю, что принесла силу обратно из тьмы, — она сделала паузу и посмотрела на меня. — Но у меня всегда было больше силы, чем я показывала тебе, Том. Меня предупредил кто–то не использовать её — похоронить глубоко внутри и постараться забыть о ней. Ты знаешь почему, Том?

Я отрицательно покачал головой.

— Потому что каждый раз, когда ты используешь темную силу, она меняет тебя. Постепенно ты становишься все ближе к тьме, пока не станешь её неотъемлемой частью. Тогда ты теряешь себя и не можешь вернуться к тому, кем был раньше.

Я понял. Именно поэтому Ведьмак так много опасался за нас обоих. Я вспомнил, что еще мама говорила мне, когда я рассказал ей о том, что жизнь Ведьмака очень одинока.

Как ты можешь быть одиноким? У тебя есть ты, не так ли? Если ты когда–нибудь потеряешь себя, вот тогда тебе будет по–настоящему одиноко.

Тогда я не полностью понял её слова, но сейчас до меня дошло. Она имела в виду целостность, искру доброты внутри себя, которая делает вас тем, кто вы есть на самом деле. Как только она потухнет, человек стает потерянным и действительно одиноким, в компании одной лишь тьмы.

И снова, я написал большую часть этого по памяти, используя только свою записную книжку, когда было необходимо.

Завтра мы начнем свое путешествие обратно в Графство. Первый этап заключался в том, чтобы пересечь Ирландию. Но много ручьев и рек будет на нашем пути. Сможет ли Алиса пересечь их? Время покажет.

Ведьмак ничего не знал об этом, и он, похоже, стал веселее сильнее и бодрее, как никогда за последние несколько лет. У нас по–прежнему осталось много денег, которые мы заработали в Дублине, освобождая людей от присутствия джибберов. Мой учитель говорит, что он собирается использовать их, чтобы начать восстановление своего дома, начиная с крыши, кухни и библиотеки.

Что касается Грималкин, мы до сих пор от неё ничего не слышали. Мы можем только надеяться, что ей удалось сбежать или убить своих преследователей, и голова Дьявола по–прежнему находиться в безопасности в её руках.

В дополнение к моему посоху и серебряной цепи, теперь у меня есть третье оружие — меч, который мне дал Кухулин, Клинок Судьбы. Его острота понадобиться мне, чтобы защитить себя от слуг тьмы, которые будут охотиться на меня, чтобы отмстить за то, что мы связали Дьявола.

Приближалось время, когда я перестану быть учеником: я буду Ведьмаком, и буду таким же хорошим в своем деле, как и мой учитель. В дополнение к этому, я сын своей матери, с особыми дарами, которые перешли мне от неё. Тьма может преследовать меня, но когда–то придет время и то, что предсказывала моя мама, сбудется. И как мама и Грималкин пророчили: я стану охотником, а тьма будет убегать от меня. Мое время придет, и этот день не так далеко.

Война изменит Графство навсегда, но тьма все еще будет продолжать сражаться. Я просто надеюсь, что моя семья выжила.

Несмотря на всё произошедшее, я все еще ученик Ведьмака, и мы находимся на пути в Чипенден. Мы наконец–то едем домой.

Томас Дж. Уорд