Свет еще почти полной, но уже начавшей убывать луны наполнял пейзаж таинственной красотой и превращал обычную разруху и запустение в мистические декорации для предстоящего действа. Два одинаковых панельных дома, каких в свое время по стране настроили несчитанное количество, стояли в кромешной темноте друг против друга, словно два брата-близнеца, и смотрели один на другого темными провалами выбитых окон. То, что когда-то было детской площадкой, заросло высокой травой и одинокими деревцами, но на дорожках перед давно пустующими домами еще сохранился неплохой асфальт, каким могут похвастаться далеко не все жилые микрорайоны. Фары немолодой и слегка облезлой Лады «десятки» выхватили из темноты всего две мелкие ямы и одну глубокую.

Задняя дверца машины распахнулась еще до того, как водитель успел заглушить двигатель, и из нее торопливо выбралась девушка лет двадцати, одетая в длинное черное платье, просторное черное пальто и тяжелые ботинки с высокой шнуровкой. Лицо ее было старательно выбелено пудрой, глаза щедро подведены. Длинные прямые волосы, короткие ногти и тонкие губы девушка красила все в тот же немаркий цвет, которому отдавала предпочтение и в одежде, а за плечами у нее болтался небольшой рюкзачок, сейчас явно набитый чем-то до отказа. Она сразу сделала несколько шагов в сторону детской площадки, не дожидаясь, когда из машины выберутся еще две девушки и тщедушный парнишка, и, дойдя примерно до центра площадки, вытянула вперед руки, пальцы которых щедро украшала недорогая бижутерия «под серебро», обратив раскрытые ладони к усеянному звездами небу, и закрыла глаза.

– О, да, – выдохнула она, когда друзья наконец догнали ее. Голос ее звучал низко и таинственно. – Это прекрасное место, темная энергия здесь бьет ключом. Можно вызвать хоть полк демонов.

Две другие девушки, одеждой и макияжем похожие на первую как сестры, только переглянулись, теребя на груди подвески с пентаграммами. Они выглядели не так уверенно, как их подруга.

– Жуткое место, – заметил парень, вид которого отличался лишь тем, что вместо платья он носил брюки и не так щедро красил лицо. – Такое чувство, что полк демонов тут уже живет, даже призывать никого не надо.

– Демоны не живут в нашем мире, – хмыкнула первая девушка, открывая глаза и опуская руки. – Просто здесь столько народу пропало или погибло, что их неприкаянных душ хватит на целый легион. Поэтому тут так жутко.

– А мы прямо здесь будем обряд проводить? – почему-то шепотом спросила другая девушка.

– Лучше бы в доме найти квартирку поцелее, – первая с сомнением посмотрела на выбитые окна одного из «близнецов». – На открытом пространстве сложнее контролировать ситуацию. Времени, правда, мало, – она достала из кармана смартфон, чтобы посмотреть на часы. – Еще пентаграмму рисовать, свечи расставлять, потом еще надо…

– Тише! – парень не дал ей договорить, внезапно насторожившись. – Слышите?

Все четверо замолчали и замерли, даже, казалось, перестали дышать, напряженно вслушиваясь в тишину и оглядываясь по сторонам. В скупом свете луны и грязных фар автомобиля любая тень казалась затаившимся монстром.

– Я ничего… – неуверенный женский голос смолк, так и не закончив мысль своей хозяйки, когда неподалеку раздался шум шаркающих шагов, к которому вскоре добавился дребезжащий металлический звук, словно кто-то тащил по асфальту лопату.

Все четверо посмотрели в сторону дорожки, идущей вдоль второго дома. На фоне строения их уже немного привыкшие к скудному освещению глаза разглядели массивную фигуру какого-то существа с непропорционально большой головой. Оно медленно брело вдоль дома, то ли неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, то ли так странно прихрамывая. В руках существо держало кусок трубы, который и волочило по асфальту.

– Что это за хрень? – выдохнул парень, внезапно становясь таким же белым, как и его напудренные подружки.

Прежде чем кто-либо успел ему ответить, существо остановилось, словно услышав его, и медленно повернулось в их сторону. В глухой ночи раздался леденящий души вой, после чего уродливый монстр двинулся в сторону ребят.

– Твою мать, валим отсюда! – крикнул парень и бросился к машине.

Две его подруги, пронзительно взвизгнув, побежали вслед за ним, но первая девушка осталась стоять на месте, завороженно глядя на существо, медленно, но верно, приближающееся к ней.

То, что до машины добрались не все, ее друзья осознали только тогда, когда за ними захлопнулись дверцы и парень начал лихорадочно заводить двигатель. Тот заводиться категорически не желал, парень нервничал, две девчонки на заднем сидении продолжали пронзительно вопить, теперь выкрикивая имя своей подружки, которая так и стояла, словно парализованная. Монстр уже почти добрался до нее.

Когда машина наконец ожила и зарычала, парень бросил последний взгляд в сторону оставшейся на улице девушки. Существо уже добралось до нее и как раз занесло тяжелый кусок трубы над ее головой. Дальше парень смотреть не стал, резко газанув. «Десятка» дернулась, зашуршала шинами по асфальту и, проваливаясь в ямы, помчалась вперед.

– Так себе у тебя друзьяшки, – презрительно фыркнул монстр, опуская кусок трубы вниз, после чего снял с головы громоздкую маску и превратился во вполне симпатичного и довольно высокого молодого парня.

– Мы не так договаривались, – проворчала девушка, недовольно скрестив руки на груди. – Ты должен был появиться во время ритуала.

– Да, блин, Катюх, я тут уже полчаса задницу морожу, раньше надо было приезжать. И вообще, если недовольна, ищи себе другого идиота для своего сектантского театра.

– Ну, ладно, не злись, – тон девушки тут же сменился на ласковый. Она обняла молодого человека за массивную шею и поцеловала. – Раз уж мы раньше освободились, покатаемся по ночным дорогам? – предложила она, зная, что от такого ее приятель никогда не откажется.

– Любой каприз за ваши деньги, мадам, – тут же повеселел парень. – Мой стальной конь ждет нас за домом.

– Тогда пойдем… Черт, а это еще что? Ты группу поддержки, что ли, приволок?

– Ты о чем? – Парень нахмурился и обернулся, проследив за ее взглядом.

Катюха испуганно смотрела вдаль, в сторону других строений мертвого городка, где в свете ставшей внезапно очень яркой луны отчетливо были видны пять темных силуэтов. Пять человек неопределенного пола выстроились в шеренгу на пустом пятачке, глядя в их сторону и не шевелясь.

– Нет, этих я не знаю, – напряженно отозвался парень, крепко сжимая руку своей подружки. – Валим.

Без лишних слов они побежали в сторону припрятанного за домом мотоцикла, а пять безмолвных силуэтов продолжали стоять, не шевелясь, и смотреть им вслед.

На этой неделе все с самого начала шло не так. Вечером в воскресенье Саша умудрилась забыть включить будильник и в понедельник опоздала на работу. Заведующий отделением, который уже успел получить выговор от главврача за какой-то промах, спустил на нее всех собак, хотя обычно крайне редко позволял себе повышать голос на подчиненных. В этот раз он припомнил Саше все ее грехи за последнее время и даже приписал парочку несуществующих. Саша, ненавидевшая оправдываться, молча вынесла сорокаминутную экзекуцию, позволив себе обиженно поплакать уже только вечером на плече у мужа.

В среду после обеда заведующий объявил ей, что двухдневную конференцию, на которую она должна была поехать в конце декабря в Москву, перенесли вот прямо на завтра, поэтому вечером ей следует срочно собрать вещи и уехать в четверг первым же Сапсаном. На первый Сапсан уже не оказалось билетов, поэтому в Москву Саша приехала как раз к началу конференции, не успев заселиться в общежитие, предоставленное организаторами всем участникам. Естественно, вечером ей досталась уже самая плохая комната, которую пришлось делить с такой же товаркой по несчастью из Ярославля. В комнате не оказалось холодильника, из плохо закрывающихся окон дул морозный декабрьский ветер, а по полу деловито сновали толпы тараканов. Максим, услышав об этом, тут же предложил ей перебраться в отель, но Саше не хотелось выглядеть в глазах соседки избалованной девицей, испугавшейся тараканов, хотя, надо признать, вид они имели весьма отталкивающий. Саша не снимала обувь и с трудом заставляла себя не морщиться каждый раз, когда под ботинком раздавался хруст раздавленного усатого чудовища.

Следующий удар не заставил себя ждать: специально приглашенным из какой-то американской клиники гостем, который должен был поделиться с российскими коллегами своими инновационными знаниями, оказался бывший Сашин однокурсник Руслан Давыдов. Руслана она знала как бездельника и лентяя, вечно списывавшего на всех экзаменах. Он и в медицинский-то поступил исключительно благодаря связям своего деда, известного в Санкт-Петербурге онколога. После выпуска Саша ни разу его не видела и не знала, куда он устроился. Оказалось, вот куда. Ничего нового за два дня он не рассказал, и Саша наконец-то поняла, почему на конференцию отправили именно ее, самого молодого врача в отделении реанимации и анестезиологии Покровской больницы Санкт-Петербурга.

Вишенкой на этом до отвращения кривом и невкусном торте оказалась ошибка в ее фамилии в сертификате. Рейхерд – не самая распространенная в России фамилия, но все же списать с паспорта можно было бы правильно. Исправить ошибку могли только в понедельник, поскольку человек, ответственный за выдачу сертификатов, уже успел умотать за город на выходные и не отвечал на звонки. Заведующий заявил Саше, что ему проще найти ей замену на понедельник, чем как-то разруливать проблему с ошибкой в фамилии, поэтому Саше пришлось остаться в Москве на все выходные. Правда, она все же переехала в отель, как и уговаривал муж. И дальше терпеть коричневых монстров и арктический холод оказалось выше ее сил.

На следующий день она выяснила, что гулять по Москве в гордом одиночестве – довольно скучное занятие, особенно если прогулка будет состоять из коротких перебежек от кофейни к кофейне из-за пронизывающего ветра и падающего с неба снега с дождем. В первой же кофейне Саша, не выносившая одиночество во всех его проявлениях, уже листала свою телефонную книжку, размышляя, кому бы из московских подруг позвонить. Хотя в Москве жил еще один человек, которого она хотела видеть гораздо больше всех подруг вместе взятых.

Чуть больше месяца назад Саша поклялась себе вычеркнуть его из своей жизни, выбросить из головы и удалить из справочника его номер телефона. Смогла только удалить номер и то потому, что и так никогда бы его не забыла.

Уже нажимая на кнопку звонка двери Войтеха Дворжака и слушая за ней переливчатую трель, Саша запоздало подумала, что следовало все же предварительно позвонить. Не слишком красиво сваливаться человеку на голову субботним утром. В конце концов, его может банально не быть дома или же он может быть не один. Впрочем, он, наверное, лучше, чем кто-либо другой, знает, какой бестактной она иногда бывает, поэтому сильно не удивится.

Войтех распахнул дверь так быстро и с такой готовностью, словно ждал кого-то. Хотя темные волосы, которые стали чуть короче, чем были месяц назад, но все равно оставались гораздо длиннее, чем Саша привыкла их видеть в предыдущие полтора года знакомства, еще выглядели слегка влажными, сам Войтех уже облачился в джинсы и черную водолазку, которые едва ли могли быть его домашней одеждой. Ждал он, конечно, не ее, поэтому в первые секунды даже не смог справиться с выражением удивления и легкой паники на лице, но едва ему это удалось, он приветливо улыбнулся.

– Какими судьбами?

– Соскучилась по твоему кофе с корицей, – Саша пожала плечами, улыбаясь в ответ. – Никто другой такой не варит.

Войтех неуверенно оглянулся, посмотрев на что-то в глубине квартиры, потом на часы, после чего посторонился.

– Что ж, у меня есть примерно полчаса, успеем выпить кофе, – он сделал приглашающий жест.

Саша прошла в крохотную прихожую, в которой они вдвоем помещались только благодаря тому, что оба имели весьма компактные размеры, не скрывая любопытного взгляда. Кто-нибудь вроде Вани Сидорова наверняка занял бы здесь все пространство.

В мае этого года, оказавшись в пражской квартире Войтеха, Саша подумала, что с удовольствием посмотрела бы на его жилье в Москве, и, надо признать, квартира почти что оправдала ее ожидания. С одной стороны, она удивилась ее небольшим размерам: кроме крохотной прихожей здесь были не менее крохотные ванная и кухня, а также единственная комната, совмещавшая в себе функции и спальни, и гостиной, и кабинета, насколько можно было судить из-за приоткрытой двери. Большая часть мебели оказалась старой, сделанной еще в те времена, когда и Саша, и сам Войтех пешком под стол ходили. Новым выглядел только письменный стол, офисное кресло, и телевизор с плоским экраном. Саша полагала, что Войтех, оплачивающий все их аномальные расследования, мог позволить себе что-то побольше и посовременнее.

С другой стороны, немного поразмышляв, она поняла, что именно это как раз и не должно ее удивлять. Войтех никогда не походил на человека, сильно озабоченного комфортом и стоимостью окружающих его вещей.

Однако даже в таких условиях он умудрялся поддерживать идеальный порядок и чистоту, которым Саша могла только позавидовать. Все горизонтальные поверхности сверкали: ни пятен, ни пыли, на них не валялось даже банальной зарядки или недочитанной книги. Личные вещи, скорее всего, Войтех разложил по шкафам и ящикам. В ванной, куда она зашла помыть руки, на раковине стоял лишь одинокий флакон жидкого мыла.

– Дворжак, ты в обморок не упал, случаем, когда оказался в моей квартире и увидел мой бардак? – поинтересовалась Саша, входя на такую же стерильную кухню.

Войтех, который уже занялся приготовлением кофе, удивленно посмотрел на нее, на какое-то время даже забывая о том, что ее внезапный визит на фоне их последнего разговора его несколько нервирует.

– Я похож на человека, который может упасть в обморок из-за такой ерунды?

– Когда я первый раз тебя увидела, ты вообще не походил на человека, который может упасть в обморок, – парировала Саша, опускаясь на низкий диван возле окна и внимательно наблюдая за его действиями: аромат кофе и корицы уже разносился по кухне. – Однако с тех пор ты делаешь это с завидной регулярностью.

– Туше, – хмыкнул Войтех, заливая в резервуар кофеварки необходимое количество воды. После этого его активное участие в процессе закончилось, поэтому он, так и не найдя, чем еще себя занять, все же повернулся и посмотрел на Сашу. – Так ты действительно приехала ради кофе или… есть еще какие-то причины?

– Я все ждала, когда ты спросишь. На самом деле я была здесь на конференции, но какая-то безмозглая Барби умудрилась сделать ошибку в моей фамилии, а заведующий велел без сертификата не возвращаться, поэтому я вынуждена ждать понедельника, чтобы мне исправили ошибку. – Саша скривилась, выражая свое отношение к ситуации, а затем добавила: – Не волнуйся, я прекрасно помню все, что ты мне сказал на прощание. И у меня было время подумать над этим.

Войтех, который уже начал расслабляться по мере того, как она объясняла ситуацию, на последних словах снова напрягся.

– Неужели? – только и смог сказать он, не зная, стоит ли спрашивать ее о том, что она надумала.

– Представь себе. И знаешь, я очень тебе благодарна за то, что ты ни разу не воспользовался ситуацией. По крайней мере, мне теперь не в чем себя упрекнуть. Но есть кое-что, – Саша вдруг стала крайне серьезной, хоть подрагивающие уголки губ выдавали то, что серьезность эта напускная, – в чем ты был чертовски прав.

– И в чем же? – уже спокойнее поинтересовался Войтех, испытывая весьма причудливую смесь из облегчения и легкого разочарования.

– В том, что ты – мое приключение, – она улыбнулась. – И оно мне безумно нравится. Если еще не поздно, я бы хотела снова участвовать в твоих расследованиях.

Войтех улыбнулся в ответ, понимая, что очень рад это слышать. Встречаться с ней хотя бы иногда, оставаясь друзьями, было, на его взгляд, лучшим выходом из ситуации. За последние несколько недель, которые они не виделись, он успел соскучиться. Несколько раз даже порывался позвонить и попросить, чтобы она забыла все, что он ей наговорил в последнюю встречу. Каждый раз ему удавалось удержать себя, но он не знал, надолго ли его хватит. Возможность эпизодически встречаться по вполне невинному поводу, скорее всего, поможет ему держать себя в руках.

– Что ж, это можно устроить. Причем прямо сегодня. Ты ведь до завтра свободна, как я понял? – уточнил он, доставая из шкафчика чашки.

– Я свободна до понедельника. А вы куда-то собрались?

– Да, – Войтех снова посмотрел на часы. – Когда ты пришла, я подумал, что это Иван привез всех раньше. Они с Лилей должны встретить Нева на вокзале, потом подобрать Женю и заехать за мной и оборудованием, после чего мы едем в город-призрак в Подмосковье, чтобы провести там ночь. – Он разлил кофе и, подойдя к Саше ближе, протянул ей чашку с лукавой улыбкой. – Интересует?

– Не то слово! – Саша счастливо улыбнулась, принимая чашку одной рукой, а другой вытаскивая что-то из кармана свитера. – В таком случае у меня для тебя кое-что есть. – Она положила на стол маленький брелок для ключей в виде глобуса, который купила в ларьке недалеко от его дома, и упаковку жвачки. – Я предлагаю тебе мир, жвачку и, – она протянула ему освободившуюся руку, – свою дружбу.

Войтех рассмеялся и пожал протянутую руку. Эти слова Саша говорила всегда, когда они умудрялись поругаться из-за чего-нибудь.

– А я тебе, видимо, только кофе и приключения, – ответил он. – Потому что моя дружба у тебя и так всегда была.

– И это уже немало. Но имей в виду, целоваться мы больше не будем.

Если Войтеха и смутило то, что она вспомнила об их поцелуях, то вида он уже не подал, лишь слегка приподнял брови, удивившись, но потом кивнул.

– Естественно, дружба подобного не предполагает.

– Вот и прекрасно, – Саша наконец отпустила его руку, чувствуя уже привычное разочарование, как всегда, когда он поступал так, как она просила. – Тогда, я так понимаю, нам нужно быстро заканчивать с кофе, пока не приехал Сидоров?

– Тут у нас немного другая проблема. Ты ведь наверняка не захватила термобелье в поездку на конференцию?

– О чем очень сильно пожалела, – она кивнула, – поскольку в комнате было ужасно холодно. А что?

– Там, куда мы едем, только развалины, так что будет еще хуже, ты замерзнешь насмерть. Поэтому допивай кофе, я позвоню Ивану и предупрежу о том, что нас ждет небольшая задержка. Тут рядом есть торговый центр, отвезу тебя на небольшой шоппинг, – Войтех улыбнулся, думая о том, что он уже получается не другом, а почти подружкой, раз собирается ехать с ней на шоппинг, чтобы купить белье.

Саша быстро допила кофе, даже не замечая, как обжигает себе горло. Предстоящая поездка так воодушевляла ее, что на все остальное она уже не обращала внимания. Именно этого ей и не хватало последние несколько месяцев.

Ее, как и двойняшек Сидоровых и Нева, Войтех нашел полтора года назад на одном из форумов, посвященных аномальным явлениям. Он собирался эти самые явления исследовать и искал себе компанию. Они успели съездить на пять расследований прежде, чем Саша поняла, что влюбилась в него. Это не входило в ее планы, поскольку она была замужем за прекрасным человеком, которого знала много лет и которого, несмотря на неожиданно возникшие чувства к Войтеху, тоже продолжала любить. Она отказалась от поездок, попросила Войтеха больше ей не звонить и оборвала с ним все контакты. Однако, как это часто случается в жизни, человек строит планы, а кто-то там сверху решает, что эти планы ему не нравятся. Внезапно обнаружившееся родовое проклятие поставило крест на ее желании родить мужу ребенка, и как-то так вдруг оказалось, что, кроме этих расследований, никаких развлечений в ее жизни больше нет. Саша, уже почувствовавшая вкус приключений, сошла бы с ума от размеренной жизни, поэтому решила, что ради них сможет контролировать свою влюбленность.

– Ну что ж, тогда поехали? – предложила она, когда обе чашки опустели.

На лестничной площадке, когда Войтех запирал входную дверь, его ждал сюрприз в виде открывшейся двери соседней квартиры.

– Привет, сосед, – привычно поздоровалась миловидная блондинка, которая въехала недавно и с которой он случайно столкнулся на утренней пробежке две недели назад. Девушка была красивой и проявляла к нему недвусмысленный интерес. Судя по одежде, сейчас она тоже собиралась на пробежку.

Соседка бросила на Сашу изучающий взгляд, а потом улыбнулась ему.

– Похоже, ты не бегать.

– Я уже побегал раньше, – отозвался Войтех, вежливо улыбаясь в ответ. – Я скоро уезжаю.

– Вот как? – Она картинно огорчилась. – А я надеялась сегодня все-таки затащить тебя в гости на бокал вина.

– Не в этот раз.

– Значит, в следующий. – Она приветливо кивнула Саше и, вставив в уши наушники-затычки, побежала вниз по лестнице, оставив их дожидаться лифта.

– Что, блондинки все еще не в твоем вкусе? – поинтересовалась Саша, провожая девушку взглядом.

– У меня нет ярко выраженных предпочтений, – хмыкнул Войтех, складывая руки на груди и пытаясь скрыть смущение. – Просто цену себе набиваю.

– Смотри, перестараешься – найдет подешевле.

– Я не связываюсь с теми, кто любит скидки, – Войтех развеселился, напряжение и смущение исчезли.

– О, вот как? – Саша шагнула в открывшиеся двери лифта, пряча улыбку. В этот момент ей показалось, что дружба с ним тоже сможет приносить удовольствие. – Тогда сейчас в торговом центре ходи за мной и молчи, я покажу, что это тоже может быть забавным.

7 декабря 2013 года, 13:30

ул. Героев Панфиловцев

г. Москва

На деле городок оказался чуть больше, чем выглядел сначала. За двумя панельными монстрами в беспорядке было разброшено десятка полтора разнообразных небольших зданий: двухэтажные жилые домики с одним подъездом, какие-то хозяйственные помещения, несколько административных зданий. Саше с Войтехом достался один жилой двухэтажный дом на восемь квартир и одноэтажное здание, которое, судя по сохранившимся надписям и вывеске, когда-то было универсальным магазином на все случаи жизни. В первом кто-то якобы видел призрака, а во втором, по утверждению одного весьма красочного сайта, когда-то обитал маньяк.

Дом находился ближе, поэтому сначала они направились к нему. Шли молча, прислушиваясь к гробовой тишине, которая стояла в городе. Сейчас ее нарушало только шуршание подмерзшей травы под их ногами да эпизодическое поскрипывание снега, который тут иногда встречался, хотя в Москве таял, не успев толком выпасть, сразу превращаясь в грязь. Казалось, здесь не было даже вездесущих ворон, что легко объяснялось отсутствием возможности найти себе пропитание. Основная масса пернатых наверняка покинула город вместе с последними жильцами.

– Только будь осторожна, – это были первые слова, которые Войтех сказал Саше, когда они подошли к подъезду дома. – Тут наверняка все прогнило, можно случайно провалиться.

– Ты же лучше меня знаешь, что если где-то можно провалиться, то я обязательно провалюсь, – усмехнулась Саша, тем не менее поглядывая под ноги.

В подъезде дома оказалось значительно темнее, чем на улице, под ногами валялся разнокалиберный мусор, оставленный и съезжающими жильцами, и любителями полазить по развалинам, поэтому здесь можно было не только куда-то провалиться, но и запросто свернуть себе шею, зацепившись за что-нибудь.

Войтех включил фонарь и пошел первым, поправляя на плече сумку с камерами и раздвижными штативами.

– Где предпочитаешь установить камеру? – поинтересовался он, зайдя в первую квартиру. – Тут не уточняется, где именно появлялся призрак. Вот если бы ты была призраком, где бы ты появлялась?

Саша огляделась. Они как раз вошли в комнату, которая раньше, видимо, была чьей-то спальней. Тусклый свет, падающий из разбитого окна, освещал железный остов кровати, половина пружин которой давно проржавела и порвалась. В одном углу стоял большой шкаф с перекошенной дверцей, а напротив него на выцветших от времени обоях виднелось светлое пятно. Такое обычно остается там, где долгое время висит какая-нибудь картина или зеркало.

– Если бы я была призраком, я бы появлялась отсюда, – Саша кивнула на пятно на стене. – Оно как раз напоминает дверь в потусторонний мир. А если бы я была тем, кто изображает призрака, то пряталась бы в шкафу. Ты какой вариант предпочитаешь?

– Для нас это неважно, – Войтех улыбнулся. – Как и в случае с твоей квартирой, одной камеры хватит на всю комнату. Так что если тебе нравится именно эта, то поставим камеру тут. И я бы еще поставил по одной на лестничной площадке каждого этажа. Этого все равно мало, но, к сожалению, у меня не бесконечное количество камер.

– У тебя и так крайне щедрые друзья. Не представляю, как ты умудряешься каждый раз брать у них все это оборудование, с меня Макс постоянно какие-то ответные услуги требует: то пойти на день рождения к его племяннику, то хотя бы месяц ездить без ДТП, – Саша рассмеялась. – Кстати, что это за таинственные друзья такие? Ты никогда о них не рассказывал.

Войтех поморщился. Примерно об этом и беспокоился Директор, когда предлагал ему держать дистанцию со своей командой и время от времени подбирать новую. С этими людьми лгать о себе и о том, откуда он берет ресурсы для расследований, становилось все труднее.

– Те, что остались со времен подготовки к полету, – сдержанно пояснил он, долго роясь в сумке, чтобы спрятать от Саши лицо. – Друзья – это слишком громко сказано, конечно. Скорее, связи. Кто-то помогает что-то взять на время, кто-то помогает купить подешевле списанное оборудование.

Саша понимающе кивнула, безоговорочно поверив его объяснению. Таких друзей и у нее хватало, а для еще большего количества людей она сама была таким другом. С врачами любят «дружить», особенно с теми, кто может провести в закрытое отделение, коим является реанимация.

– Помочь тебе с чем-нибудь? – предложила она, решив этот вопрос для себя проясненным.

– Да, посвети, пожалуйста, а то не видно ничего, – попросил Войтех. Когда она направила луч фонаря, на который у него уже не хватало рук, на сумку с оборудованием, он быстро нашел все необходимое и принялся крепить камеру на раздвижной штатив. – Как отец Максима? – спросил он, чтобы как-то поддержать беседу и при этом удерживать ее подальше от вопросов о его источниках.

– Хорошо. Операцию перенес как двадцатилетний, на терапии не жаловался ни разу. Врачи говорят, что прогноз благоприятный, а он сам… – Саша на мгновение запнулась, а затем продолжила уже неестественно веселым тоном: – Говорит, что не умрет, пока не подержит на руках внучку. И поскольку на дочь у него надежды уже нет, она рожает одних мальчишек, вся надежда на меня.

Войтех бросил на нее быстрый взгляд, пытаясь понять, насколько она огорчена. Он прекрасно понимал, что в ближайшее время Саша едва ли решится на детей, а может быть, и никогда не решится. Ведь если у нее родится дочь, через четыре года ей придется отдать той защиту от Темного Ангела, а самой погибнуть.

– Что ж, значит, он будет жить вечно.

Саша улыбнулась.

– Или разочаруется во мне. Все знают, что у нас нет детей исключительно по моей инициативе, Макс никогда не был против. Он их любит и стал бы прекрасным отцом, лучшим из всех, кого я знаю. Но ты же понимаешь, что я не могу сказать им правду.

– Почему же, можешь. Просто они тебе не поверят, – поправил ее Войтех. После небольшой паузы он все-таки осторожно уточнил: – А как сам Максим ко всему этому относится?

– Пока не знаю, – Саша пожала плечами, от чего луч фонаря дернулся в сторону, но она тут же вернула его обратно. – То есть сейчас он, конечно же, и слышать не хочет ни о каких детях до тех пор, пока мы не найдем способ избавиться от Ангела, но мне кажется, рано или поздно его настигнет понимание, чего он лишается.

Войтех принялся устанавливать раздвижной штатив, при этом чрезмерно внимательно и медленно выполняя каждое действие.

– Уверен, что, выбирая между любимой женщиной и абстрактными детьми, которых он еще не видел и не знает, он выберет женщину.

– Может быть. Я только не уверена в том, что имею право лишать его этого. Ведь это мое проклятие, а не его. Почему он должен страдать вместе со мной? Не такая уж я ценная жена, чтобы ради меня отказываться от ребенка.

– Мне кажется, это должно быть не твоим решением, а его. – Войтех снова бросил на нее быстрый взгляд, все еще делая вид, что полностью увлечен установкой камеры. – Как он отнесся к твоему решению вернуться на расследования?

– А он еще не знает, – Саша рассмеялась. – Я сама поняла, что хочу этого, только сегодня утром. Не думала, что ты так сразу меня куда-то увезешь. Так что сообщу ему послезавтра, как вернусь в Питер. Но с чего ему быть против?

Войтех не удержался и выразительно посмотрел на нее. Неужели она так и не поняла? Или хотя бы не заподозрила, что после всего случившегося Максим мог начать ревновать, даже если не ревновал до этого? Саша правильно истолковала его взгляд и даже немного смутилась.

– Можешь не переживать, Макс прекрасно знает, что слишком дорог мне, чтобы я рисковала нашим браком ради какой-нибудь короткой интрижки на стороне, – с присущей ей честностью заявила она. – Все остальное мы решим. Я обычно крайне убедительна, когда говорю правду.

– Что ж, прекрасно, – Войтех заставил себя улыбнуться. – Я закончил. Идем дальше?

– Поскольку мы пока не увидели призраков, пойдем посмотрим, есть ли маньяки, – согласилась Саша.

Войтех кивнул. Прежде чем покинуть дом, он поставил еще две камеры, как и собирался, но это уже не заняло столько времени.

До заката оставалось еще немного времени, однако на улице заметно стемнело. Небо затянули такие плотные тучи, что свет солнца через них совсем не пробивался. К тому же начало холодать, поэтому до магазина они дошли очень бодрым шагом. Внутри тот выглядел еще более удручающе, чем дом, который они только что покинули. Кроме входной двери, здесь не было почти ничего целого, кто-то умудрился согнуть пополам даже металлические полки стеллажей, а некоторые и вовсе сломать.

– Надеюсь, когда в городе еще жили люди, здесь было веселее, – протянул Войтех, обводя фонарем то, что осталось от прилавков.

– Если этот магазин хотя бы отдаленно походил на тот, который находится в деревне, где дача моих родителей, то едва ли. – Саша с интересом осматривала ободранные стены и зачем-то даже заглянула под прилавок. – Однако как бы там ни было, я не представляю, что здесь делать маньяку. Не проще ли было скрываться в какой-нибудь из квартир? Здесь даже приютиться негде. Разве что… – Не договаривая, Саша направилась к проему в стене, занавешенному какой-то рваной тряпкой, за которой наверняка находились подсобные помещения.

– Саша, постой, не так быстро, – напряженно велел ей Войтех, останавливая луч фонаря на участке дальней стены, который привлек его внимание. Не понимая, что именно показалось ему странным, он подошел ближе. – Это то, что я думаю?

Что-то в его голосе заставило Сашу вернуться обратно. Проследив за его взглядом, она сдавленно охнула: на стене причудливой россыпью застыли темно-бурые пятна. Одни совсем мелкие, другие более крупные; одни высохли в том виде, в котором упали на поверхность, другие успели немного стечь вниз.

– Это… кровь? – напряженно спросила Саша, подходя ближе.

Войтех тоже сделал еще один шаг и коснулся пятен рукой.

– Не знаю. Может, краска, но очень уж… причудливое разбрызгивание.

– Похоже на выстрел, да? Макс одно время каждый вечер залипал на «CSI: Место преступления», там такие же брызги на стене показывали, когда кому-то в голову стреляли.

Войтех покосился на Сашу. Пятна находились как раз на достаточной высоте, по крайней мере, если стреляли в голову человеку примерно его роста, который стоял достаточно близко к стене.

– В истории, которую Лиля нашла в сети, маньяк не стрелял. У него было мачете. В комментариях спорили и говорили, что это была пила. Я думал, что кто-то просто пересмотрел плохих фильмов.

– Я, конечно, не криминалист, но от мачете или пилы осталась бы длинная полоса брызг, – возразила Саша. – Посмотрим все остальное?

– Подожди минуту, я поставлю тут камеру.

– Конечно, – Саша кивнула, искренне намереваясь его подождать, и сама не поняла, как оказалась в коридоре с подсобными помещениями, скрывавшимися за длинной старой тряпкой.

Здесь предсказуемо не было ни одного окна, свет фонаря выхватил только несколько закрытых дверей, первая же из которых открылась, как только Саша коснулась обломанной ручки. Она неуверенно посмотрела в сторону главного зала, где остался Войтех. Стоило подождать его, но любопытство родилось раньше Саши, поэтому она аккуратно заглянула в подсобку. Подождав несколько секунд и убедившись, что никто не собирается нападать на нее из темного угла, она шагнула внутрь и тут же услышала неприятный чавкающий звук под ботинком. Еще не опустив взгляд и фонарь вниз, Саша уже поняла, на что наступила.

– Войта! – позвала она, застыв на месте.

Тот появился буквально мгновение спустя, поскольку уже успел закончить с камерой и озаботиться вопросом, куда делась Саша.

– Что случилось?

Саша молча кивнула вниз. Одной ногой она стояла в огромной черной луже. Если на стене в главном зале они видели только брызги крови, то здесь кто-то оставил несколько литров.

– Держу пари, после такой кровопотери человек не выжил, – напряженно сказала Саша.

Войтех внимательно обшарил лучом фонаря пол и нахмурился.

– Ничего не понимаю. Столько крови, но ни трупа, ни следов. Здесь никто не шел, никого не тащили. Кто-то истек кровью и исчез?

Саша присела на корточки и аккуратно коснулась кончиками пальцев поверхности лужи. На коже остались темные пятна, от которых мороз пробежал вдоль позвоночника.

– Кровь довольно свежая. Еще не успела до конца высохнуть.

Войтех уже собирался что-то сказать, но слова умерли у него на губах, когда позади него раздался скрип двери. Звук донесся с противоположного конца коридора, но когда Войтех направил туда фонарь, там ничего не оказалось: ни одна дверь не шевелилась, никого не было видно.

– Похоже, это место – не такая уж пустышка.

– Женя будет счастлив, – кивнула Саша, выходя из комнаты в коридор и стараясь вытереть подошву ботинка о пол. – Надо предупредить остальных. Пусть будут осторожнее.

– И осмотреть это здание, – добавил Войтех, доставая из кобуры пистолет. – Держись рядом.

7 декабря 2013 года, 16:21

Заброшенный военный городок

Московская область

Квартира, которую Ваня и Женя присмотрели во время своего обхода «подозрительных» мест, находилась на предпоследнем этаже, что было ужасно неудобно: лифты в обесточенном здании, естественно, не работали, поэтому все вещи пришлось таскать наверх по лестнице. Однако, возможно, именно поэтому здесь полностью сохранились стекла и даже некоторые двери, а входная закрывалась не только на засов, но и на чудом уцелевший замок с «собачкой», которые были весьма популярны лет двадцать назад и открывались изнутри без ключа. В одной комнате они организовали что-то вроде пункта наблюдения, а в другой – общую спальню. Конечно, газовый обогреватель, который взял с собой Ваня, был не в состоянии нагреть все промерзшее помещение, но отсутствие сквозняков в целом помогало устроиться с относительным комфортом.

– Еще бы музычку включить – и был бы не экстрим, а настоящий санаторий, – с усмешкой заметил Ваня, работая одновременно на четырех привезенных ноутбуках и настраивая на каждом трансляцию с определенной камеры.

– А как ты настроил передачу видео с камер на ноутбуки? – поинтересовалась Саша, стоя за его спиной и глядя на экран. – Здесь же нет вайфая.

– Тоже мне проблема для умного человека и его рукастых друзей, – фыркнул Ваня. – Я этим вопросом еще после Сапшо озаботился, ужасно неудобно было каждый раз к камерам бегать. Кстати, – он оставил в покое мышку и посмотрел на Сашу, – если бы месяц назад вы позвали меня сразу, я бы и у тебя дома такое сделал, пану атаману не пришлось бы у тебя жить. Глядишь, и по морде не получил бы.

– Боюсь, музыка не поможет, – поспешила сменить тему Лиля, грея руки о чашку чая. Обогреватель поставили в комнате для сна, справедливо посчитав, что там тепло актуальнее, а пункт наблюдения может иметь и более бодрящую атмосферу, поэтому никто не стал снимать даже верхнюю одежду. – Тут что ни включай, все равно похоже на склеп

– На Припять! – поправил Женя.

– Тут нет радиации, – скучающим тоном напомнил Ваня, снова возвращаясь к ноутбукам.

– Да, скорее похоже на Boží Dar, – неожиданно поддержал его Войтех. – Я сам там не был, но видел фотографии. Некоторое сходство весьма заметно.

– Что это такое? – заинтересованно спросила Саша, отрываясь от своего чая.

– Это район в городе Миловице, недалеко от Праги, – пояснил Войтех. – Там находились ваши войска с шестьдесят восьмого по девяносто первый год. Судя по фотографиям, довольно угнетающее место. Там даже снимали какой-то фильм ужасов, кажется. Стоят примерно такие же дома, в них тоже остались кое-какие вещи. Наверное, их не успели забрать или не смогли.

– Могли бы дать людям время собраться, – проворчал Ваня.

– Если бы мы этих людей к себе приглашали, наверняка дали бы им уехать с комфортом. Но вы пришли сами. На танках.

– Вот и помогай братским народам после этого. Мы и в сороковых пришли на танках, но вы вроде не возражали.

– За помощь тогда мы вам благодарны, – спокойно кивнул Войтех, хотя от смартфона, в котором что-то читал, все же оторвался и посмотрел на Ваню. – Но в шестьдесят восьмом ваши танки на нашей земле были неуместны.

– А давайте туда съездим? – даже не представляя, насколько он вовремя, загорелся Женя. Он родился в девяносто втором, недостаточно любил историю, чтобы правильно понимать суть разговора, не заметил надувшуюся жилку на шее Вани и едва ли знал, что означает этот неестественно спокойный тон Войтеха, но все остальные были ему безмерно благодарны, понимая, что чудом избежали весьма скользкого спора.

– Куда? В Boží Dar? – не сразу понял Войтех. – Да там нечего делать. Просто развалины. Там никто никогда не видел ничего примечательного, только неформалы гуляют.

– В Чехию, – пояснил Женя. – Прикольно было бы там что-нибудь порасследовать.

– Мы там уже расследовали, – улыбнулась Лиля, – так что ты опоздал.

– Ну почему же? – возразила Саша. – Можно съездить еще раз. Ваня там даже поклонником обзавелся, думаю, с удовольствием вернется.

Ваня внезапно с силой ухнул кулаком по шаткому столику, на котором стояли ноутбуки, из-за чего тот едва не рассыпался.

– Так, Айболит, я тебя люблю, конечно, но ты все-таки фильтруй базар, ладно?

– Уж кто бы говорил, – фыркнула Саша, возвращаясь к своей чашке.

Ваня не стал ничего отвечать, вместо этого сообщил, что закончил с настройкой трансляции, поэтому все с любопытством приблизились к столу и посмотрели на мониторы. Три из них делили свои экраны на четыре области, в каждой из которых показывалось изображение одной из камер. Каждые десять секунд изображение менялось, и вместо трансляции с первых двенадцати камер начиналась трансляция со второй партии. Итого они установили в городе двадцать четыре камеры. Четвертый экран использовался просто как экран ноутбука. На него Ваня вывел изображение одной из камер, установленных в доме напротив.

– Это что, петля? – уточнил он, присматриваясь.

– Да, представляете, – Нев нервно поправил очки. – Мы наткнулись на нее в одной из комнат. Она просто свисает с потолка, держится за крюк для люстры в центре. Мне показалось это странным, поэтому я решил поставить там камеру.

– Но это может быть всего лишь часть какой-то игры, декораций к ней, – повторила свое предположение Лиля. – Сюда ведь всякие люди приезжают.

– И все же это… пугает, – Саша выпрямилась, поежившись от холода и обхватывая себя руками. – Хотя если здесь снимали какой-нибудь ужастик, может, та кровь тоже бутафория? – Она вопросительно посмотрела на Войтеха.

– Какая еще кровь? – тут же спросила Лиля, испуганно посмотрев на обоих.

– Когда мы обходили бывший местный магазин, то нашли следы крови на стене и целую лужу на полу, – пояснил Войтех, а потом кивнул на мониторы. – Вон, камеры тринадцать и четырнадцать. Мне тоже это показалось подозрительным, поэтому мы оставили там наблюдение.

Ваня тут же вывел трансляцию с обеих камер на свободный монитор, чтобы все могли увидеть то, о чем говорил Войтех.

– Это должны быть какие-то декорации, – не очень уверенно произнесла Лиля.

– Вы так думаете? – Нев скептически покосился на нее.

– А вы думаете, здесь действительно была какая-то кровавая бойня, и об этом не сообщили ни газеты, ни телевидение?

– Это определенно военные, – авторитетно заявил Женя. – Или ФСБ. Им под силу такое замять. Проводили испытание какого-нибудь вируса ярости, и что-то пошло не так.

Саша громко фыркнула и поспешно отвернулась.

– Пока мы не понимаем, что происходит, будем учитывать все возможные варианты от декораций до тайных экспериментов, – в своей обычной манере предложил Войтех. Он не любил торопиться с выводами, но и не исключал даже самые маловероятные версии. – Ничьих следов мы пока не нашли – это единственное, что я точно знаю.

– А я точно знаю, что бы здесь ни произошло, оно произошло недавно, – добавила Саша. – Кровь – неважно, человеческая или какого-нибудь животного – даже высохнуть до конца не успела.

– А значит, это не имеет отношения к той записи, из-за которой мы сюда приехали, – Войтех кивнул и посмотрел на Женю. – Так что определись, где именно тут замешано ФСБ.

– Одно другого не исключает! – возразил тот. – Эти вещи могут быть связаны.

– И все же, давай не торопиться с выводами, хорошо?

Женя безнадежно махнул рукой и ушел в соседнюю комнату, пробормотав напоследок, что ему еще нужно скинуть снимки с фотоаппарата на ноутбук. Войтех не сомневался, что несколько фотографий в течение получаса окажутся в Твиттере, на Фейсбуке, в Инстаграме, а в Живом Журнале появится целая иллюстрированная статья.

– А теперь давайте серьезно, – попросила Лиля, когда Женя скрылся в соседней комнате. – Что бы здесь ни происходило, место странное. Брызги и лужа крови, которые видели Саша с Войтой, петля на потолке, которую нашел Нев, – она поднялась с шаткого стула, на котором сидела, и принялась ходить по комнате, загибая пальцы. – Из странных вещей, которые видела я, могу вспомнить только ванную, заполненную затхлой водой, – они кивнула в сторону Вани, сидящего рядом с ноутбуками и провожающего ее заинтересованным взглядом. – Я сразу не обратила внимания, но теперь понимаю, как это странно: откуда там вода? Очевидно же, что водопровод давно не работает. Что еще странного вы заметили?

– Полностью выгоревшую комнату, – Ваня увеличил картинку той комнаты, где сам поставил камеру. – Мы с Женей, ну, то есть я, пришли к выводу, что пожар был очень странный: он как будто начался в центре комнаты. Комната полностью выгорела, хотя все остальные помещения в той квартире огнем не тронуты.

– Вот, – Лиля продемонстрировала всем руку с плотно сжатыми пальцами, – если здесь не снимали фильм ужасов, то я отказываюсь ложиться спать в этом месте.

– Квартира запирается, мы будем спать по очереди, – попытался успокоить ее Войтех, а потом с доброй усмешкой добавил, чтобы немного разрядить атмосферу: – Если что, Нев нас магически прикроет. Прикроете ведь?

– Что? – растерялся тот, но заметив улыбку Войтеха, тоже улыбнулся. – Конечно, без проблем.

– А что, твой пистолет уже не в моде? – поинтересовалась Саша.

– Он всегда при мне. Как же иначе?

– Я предлагаю поделить дежурства, – сказала Лиля, – мне кажется, дежурить по двое будет проще, всегда есть с кем поболтать, риск уснуть меньше. Нев, вы же составите мне компанию? – Она улыбнулась ему.

– Я не буду дежурить с Женькой, с меня хватит, – безапелляционно заявил Ваня. – Даже Дворжак будет меньшей проблемой. Но лучше Айболит.

Войтех закатил глаза.

– Хорошо, сначала Ваня с Сашей, потом я с Женей, а потом Лиля с Невом. Если, конечно, всех это устраивает.

– Меня вполне, – сдержанно кивнул Нев.

– Ну, если Ваня сам это предложил, то я возражать не стану, – Саша усмехнулась, бросив красноречивый взгляд на друга. – Тем более фильтровать базар я так и не пообещала.

Ваня уже открыл рот, чтобы ответить, но тут в комнату ворвался Женя со своим ноутбуком и громким воплем:

– Смотрите! Тут такое! Просто чума…

Он сунул Саше и Неву, стоявшим ближе всех ко входу, свой ноутбук, на экране которого застыла фотография дома, в котором они все сейчас находились. Одна из тех, которые он сделал перед установкой камер.

– Куда именно смотреть? – не понял Нев.

– Да вот же! – в один голос воскликнули Женя и Саша, сразу же сообразившая, что так впечатлило студента, ткнув пальцем в одно место на экране: в одном из окон на третьем этаже виднелась какая-то неясная, размазанная многократным увеличением фигура, определенно принадлежавшая человеку.

– Тут кто-то есть! Или был, – добавил Женя. – Или даже… что-то.

8 декабря 2013 года, 02:45

Заброшенный военный городок

Московская область

Войтех вошел в квартиру последним и сразу запер дверь на все возможные замки. Пока остальные переводили дыхание, он быстро обошел комнаты и убедился, что никто чужой не проник в квартиру, пока дверь оставалась открытой.

Когда он вернулся в прихожую, остальные уже вереницей потянулись в комнату, где Женя призывал их посмотреть на что-то очень интересное на мониторах, но Войтеха это «интересное» сейчас мало волновало. Он успел зацепить Сашин локоть и затащить ее во вторую комнату, которая служила им спальней.

– Я могу поинтересоваться, что вы с Лилей делали на лестничной площадке тогда, когда я совершенно недвусмысленно просил вас подождать в квартире? – обманчиво спокойно поинтересовался он, закрыв за ними шаткую дверь.

– Мы услышали чей-то стон, – так же спокойно пояснила Саша, смело глядя ему в глаза, насколько позволял свет фонаря в его руке, хотя прекрасно понимала, что он в любое мгновение может сорваться и наорать на нее. Справедливости ради, кричал он всего один раз, но ей хватило этого, чтобы больше не желать повторения. – Я подумала, что кому-то может быть нужна помощь.

– И тут же побежала ее оказывать, да? – чуть более раздраженно, но все же стараясь не поднимать голоса, уточнил Войтех. – Не подумав о том, что это может быть ловушкой или что это может быть опасно? Объясни мне, пожалуйста, Саша, на кой черт мы все месяц назад рисковали, спасая твою жизнь, если ты ее сама не ценишь?

Саша на мгновение запнулась, заранее заготовленный ответ умер на губах, так и не успев родиться. Она знала, что Войтех закатит ей взбучку за то, что ослушалась, уже в тот момент, когда прятала нож в рукаве и выходила на лестничную площадку, поэтому и оправдание себе придумывала заранее, поднимаясь по лестнице обратно в квартиру, однако теперь оно показалось ей глупым.

– А разве ты не за это меня любишь? – улыбнулась она в отчаянной попытке все еще сохранить разговор в мирном русле.

Войтех, который ожидал какой угодно ответ, кроме этого, на несколько мгновений потерял дар речи. Все, что он собирался сказать еще секунду назад, теперь уже не имело никакого смысла, потому что отчасти Саша была права. В том числе за это он ее и любил: за безбашенную решительность и отсутствующие тормоза – но он никак не ожидал, что она озвучит подобное в первые же сутки после недавно установленных и утвержденных границ.

– Ты считаешь, что это тебя как-то оправдывает? – его голос прозвучал угрюмо, в нем не было и следа игривого флирта, хотя он и не стал опровергать ее предположение.

– Я могу считать как угодно, но это не оправдывает меня в твоих глазах, да? – с прежней улыбкой спросила она, а затем вздохнула и сказала уже серьезнее: – Ладно, Войта, признаю: была не права. Как минимум, стоило оставить в квартире Лилю и не тащить ее с собой. Просто я не могу оставаться в стороне и молча сидеть на месте, когда кому-то требуется моя помощь. Впредь буду осмотрительнее, как минимум в этом городе. Обещаю.

– Ты обещала мне такое и раньше, так что не утруждай себя, – холодно заметил Войтех. Он вспомнил, что сам тоже обещал не брать ее на расследования, если она не пересмотрит свое отношение к риску, поэтому не стал повторять это. Он прекрасно понимал, что не сможет этого не делать: это единственный повод для встреч с ней. – Просто подумай о том, что рано или поздно твоя удача кончится. И подумай о тех, кому это сломает жизнь. Если не можешь беречь себя ради себя самой, постарайся делать это хотя бы ради нас, хорошо?

Не дожидаясь ее ответа, он открыл дверь и вышел из комнаты, поскольку настойчивые призывы Жени и Вани становилось все сложнее игнорировать.

– О, ну наконец-то наворковались, – хмыкнул Ваня, посмотрев на Войтеха, появившегося на пороге их комнаты, а затем перевел взгляд на вошедшую следом Сашу. – А чего щеки красные? Пан атаман отчитал, что ли?

– Не твое дело, – тихо огрызнулась Саша, останавливаясь чуть в стороне.

– Не мое, – покладисто согласился Ваня, ничуть не обидевшись, – идите сюда лучше, мы тут со студентом выбрали кадры, где видно мертвяков.

Войтех сосредоточил все свое внимание на застывших на экранах изображениях, стараясь больше не смотреть на Сашу, хотя мысли его все еще оставались зациклены на их разговоре. В ее словах ему снова почудилась та же попытка манипулировать им, как в тот раз, когда она сослалась на его ощущения во время аварии на МКС, в результате которой он чуть не погиб вместе со всем остальным экипажем. Это разозлило его даже больше, чем сам факт безрассудного поведения.

Поэтому Войтех не сразу понял, по какой причине остальные смотрят на него со смесью испуга и удивления, словно спрашивая, почему он молчит. И только спустя почти минуту в одном из мертвецов он узнал Нева. Это сработало как ключ к головоломке, после чего все остальные ее кусочки моментально встали на свои места. Саша отправилась на свой подвиг без передатчика, а следовательно, и без камеры, поэтому изображения той женщины, которую повстречала она, у них не было, но догадаться, как она выглядела, теперь не составляло труда.

– Это же мы, – тихо пробормотал Войтех.

– Точнее, наши мертвые двойники, – напряженно поправил его Нев.

– Но как… такое возможно? – Лиля переводила испуганный взгляд с одного на другого.

– Клонирование! – тут же выдал Женя: он не покидал квартиру, поэтому своего двойника не встречал и не испытывал испуга всех остальных. – У нас где-то взяли материал ДНК, это несложно, те же анализы все сдаем, и клонировали. Точно! Именно такие эксперименты и проводят здесь военные.

– Встретить собственного мертвого двойника – это не к добру, – Нев потер лоб и взъерошил обычно аккуратно лежащие волосы. – Чаще всего это следует трактовать грубо и прямолинейно, как предвестие скорой гибели.

– Мой выглядит обгоревшим, – задумчиво протянул Ваня. – И я как раз при вечернем обходе наткнулся на следы пожара. Даже интересно.

– А я видела ванну, наполненную водой, – мрачно поддержала его сестра. – И мой двойник выглядит как утопленница.

Войтех почувствовал, как по спине пробежал холодок. Брызги крови на стене. Саша сказала, что так бывает в кино, когда кому-то стреляют в голову. Его двойник выглядел так, словно его застрелили… Или он сделал это сам.

– Надо убираться отсюда, – заключил он.

– Убираться? – удивленно переспросила мрачно молчавшая до этого Саша. – Сейчас?

– А ты предлагаешь подождать, пока с нами случится то же, что и с ними? – Войтех все же взглянул на нее.

– Я не предлагаю ждать, я предлагаю выяснить, кто они и что с ними случилось.

– Они умерли, – тихо заметил Нев. – Лично у меня это не вызывает сомнений.

– У меня тоже. Поэтому если это предзнаменование или предупреждение, я не хочу ждать следующего знака. Мы уезжаем, и мы уезжаем сейчас.

– А что если это случится с нами именно потому, что мы сбежим, не разгадав предупреждения?

– Так, хватит! Я сказал, что мы уезжаем сейчас, и мы уедем сейчас, – не выдержал Войтех. – Если захочешь, потом можешь вернуться и разбираться, сколько твоей душе будет угодно, но только тогда, когда я не буду нести за тебя ответственность Все понятно?

Саша от неожиданности послушно кивнула.

– Тогда давайте быстренько собирать вещи, – предложила Лиля, видя, что эти двое закончили пререкаться.

– Вы собирайте, а мы с Дворжаком постоим на стреме, – Ваня с силой захлопнул ноутбук. – Нужно быть начеку.

– Постойте, а как же камеры? – чуть растерянно спросил Женя, который в глубине души был согласен с Сашей и очень хотел остаться в городе еще немного.

– Да к дьяволу эти камеры! – нервно отозвался Нев, и это лучше, чем что-либо еще, показало, что большинство все-таки на стороне решения Войтеха.

8 декабря 2013 года, 03:55

Заброшенный военный городок

Московская область

Вставляя ключ в замочную скважину, Войтех даже не удивился тому, что соседняя дверь тут же начала открываться. Его «случайные» встречи с соседкой носили такой систематический характер, что наталкивали на вполне определенные размышления.

– Привет, сосед! Уже вернулся?

Ее улыбка была обворожительна, как и она сама, но Войтех испытал глухое раздражение. Почему в этой жизни у него всегда получалось так, что многим женщинам он казался интересным, многих он сам находил привлекательными, но стоило ему испытать действительно серьезное влечение и привязанность, то есть то, что принято называть «любовью», как что-то обязательно шло не так?

Тем не менее, он вежливо кивнул, задерживаясь на пороге и изображая приветливость.

– Раз так, может быть, зайдешь на кофе? Нам пора познакомиться поближе. – Ее улыбка из обворожительной превратилась в соблазнительную, не оставляя сомнений относительно того, какой десерт предлагается к кофе.

– Не в этот раз, – покачал головой Войтех и скрылся за дверью.

Внутренний голос тихо возмутился, напоминая ему о том, что все его вопросы с другими женщинами окончательно разрешены, он может чувствовать себя абсолютно свободным мужчиной и поступать соответственно, но он велел голосу заткнуться, а тот и не стал возражать.

Войтеха ждал привычный ритуал: отчет Директору, короткая пробежка и только потом душ и кофе – но в этот раз он занял гораздо больше времени. Войтех понимал, что не доделал работу. Такое с ним случилось впервые, а потому он даже не знал, как лучше отразить это в отчете. Сначала он пытался как-то себя оправдать, потом просто скрыть все случившееся. Ни первое, ни второе ему не удалось, поэтому в итоге он написал все, как было, и отправил отчет в таком виде. Стоило ему нажать на кнопку «Отправка», как он отчетливо понял, что это было его последнее задание. По крайней мере, сам себя он определенно уволил бы после такого.

Бегать пришлось долго, до изнеможения. Иначе не удавалось подавить тревожные мысли, вызванные этим предчувствием. Что он без этой работы? Снова всего лишь неудачник с несбывшимися мечтами и без какой-либо цели в жизни. В ушах опять звучал тот голос, который он старался забыть, а перед глазами маячил образ темной комнаты и мертвого двойника. Войтех бегал до тех пор, пока организм не выдохся настолько, чтобы голос и образ исчезли.

Ответа от Директора не было. Ни по возвращении домой, ни после выхода из душа, ни после выпитого кофе. Это выбивалось из привычной колеи и еще больше усиливало предчувствие. Директор всегда отвечал довольно быстро, даже в воскресенье.

От мрачных мыслей отвлек звонок в дверь. На пороге стояла соседка с чашкой в руках. Войтех вопросительно приподнял брови, демонстрируя удивление и не тратя сил на какие-либо слова.

– Представляешь, звала тебя на кофе, а у самой кофе-то кончился, – огорченно протянула она, даже не пытаясь выглядеть убедительно. – Ты не отсыплешь мне немного?

Войтех молча посторонился, пропуская гостью в квартиру. Она прошла за ним на кухню, с любопытством оглядываясь по сторонам.

– У тебя как-то ненормально чисто для холостяка.

– Я часто это слышу, – хмыкнул он в ответ, доставая из шкафчика пакет с кофейными зернами.

– Ты точно живешь один?

– А ты меня когда-нибудь видела с кем-то?

– Не считая той девушки, с которой ты был вчера?

– Это просто подруга, и она живет в другом городе.

– Судя по всему, тебя это огорчает.

Войтех удивленно повернулся к ней, безмолвно спрашивая, с чего она это взяла. Соседка пожала плечами, на ее губах появилась печальная улыбка.

– Ты бы свое лицо видел. И вчера, когда вы были вместе, и сейчас, когда говорил о ней. Я чую разбитые сердца за версту.

Войтех только тихо фыркнул, но опровергать предположение не стал. Он протянул ей чашку, наполненную кофейными зернами.

– Еще чем-то могу быть тебе полезен?

– Можешь, – она кивнула. – Не открывай сегодня то письмо, которое ты так ждешь.

– Не понял.

– Ну, ты определенно очень ждешь какое-то важное письмо, – она кивнула на стоящий на столе ноутбук с открытой почтовой программой. – При этом ты напряжен и печален, из чего я делаю вывод, что письмо с какими-то важными для тебя новостями, но они могут быть плохими, а ты сейчас не в том состоянии, чтобы это хорошо воспринять.

– Что, проблемы с работой ты тоже чуешь за версту? – с сомнением уточнил Войтех.

Соседка кивнула, а потом коснулась его плеча, скользнула ладонью по спине, словно успокаивая. Она неотрывно и, кажется, даже не мигая, смотрела на него, и в ее взгляде ему мерещилось что-то очень знакомое.

– У меня вообще нюх на неудачников, – с улыбкой сообщила она.

– Вот спасибо.

Войтех криво усмехнулся и потер лоб, пытаясь наладить ход мыслей. Близость красивого женского тела снова заставляла вспомнить о том, что он свободен во всех смыслах, а в некоторых смыслах еще и очень одинок. И еще слишком молод, чтобы так просто смириться с этим.

– И что же ты можешь предложить такому неудачнику, как я? – услышал он собственный вопрос.

Соседка снова улыбнулась, и на этот раз ее улыбка излучала торжество победителя.

Она ушла через полчаса, молча захлопнув за собой дверь. Войтех не потрудился встать с дивана и проводить ее, хотя обычно вел себя как джентльмен даже со случайными любовницами. Однако сейчас ему ничего не хотелось: ни быть джентльменом, ни казаться им, ни даже просто вести себя прилично. Ему было совершенно наплевать на то, что подумает о нем девушка, у которой он так и не спросил имени, захочет ли она прийти еще или завтра подожжет дверь его квартиры. Он не чувствовал сейчас ни удовлетворения, ни желания повторить опыт, ни даже привычной приятной усталости. Чувств не осталось вовсе, и это подозрительно напоминало его состояние пару лет назад. Тогда он тоже ничего не чувствовал, ничего не хотел, просто механически совершал определенные действия по составленному расписанию, заставляя себя вести внешне нормальный образ жизни, доказывая себе и другим, что врачи ошиблись.

«На вашем месте, пан Дворжак, я бы отдал пистолет кому-нибудь на хранение. Депрессия – такая же болезнь, как и любая другая. Если вы не хотите принимать лекарства, болезнь будет усугубляться».

Мерзкий голос до сих пор звучал у него в ушах, каждое сказанное слово навсегда отпечаталось в памяти. Он уже давно не вспоминал об этом, но сейчас, глядя в темный потолок, прокручивал в голове тот разговор снова и снова, пока постепенно не задремал.

Его разбудил приглушенный стук. Войтех моментально проснулся и приподнялся на диване, прислушиваясь. Кто-то находился в его квартире. Возможно, соседка, уходя, не захлопнула дверь на замок, а просто прикрыла ее. Войтеху показалось странным, что незваный гость орудует на кухне, а не вошел в спальню в поисках каких-либо ценностей. Впрочем, он не собирался медлить и давать вору шанс исправить свою оплошность.

Джинсы нашлись рядом с диваном, а вот пистолет он хранил в комоде в другом конце комнаты, поэтому пришлось как можно тише, затаив дыхание, пересечь комнату. Пол едва слышно поскрипывал, но не под Войтехом, а под тем, кто ходил по его кухне.

Самым сложным оказалось бесшумно выдвинуть ящик комода, который всегда заедал, но Войтеху удалось и это. Однако стоило запустить руку внутрь, как его прошиб холодный пот.

Пистолета не было на месте.

Войтех точно знал, что ищет в правильном ящике: он ведь положил его туда всего несколько часов назад. Да он всегда клал его в одно и то же место! Значит, злоумышленник уже побывал в его спальне и забрал пистолет. Другого объяснения он не мог придумать.

На кухне тем временем все внезапно стихло. Войтех нахмурился, прислушиваясь с еще большим вниманием. То ли незваный гость тоже услышал его и затаился, то ли…

Он уверенно шагнул к выходу из комнаты и пару секунд спустя уже стоял на пороге кухни. Абсолютно пустой кухни. В темноте лишь светился экран стоящего на столе ноутбука. Даже со своего места Войтех видел, что в его почту упало новое письмо.

«Не открывай сегодня то письмо, которое ты так ждешь».

Войтех подошел ближе к столу, не отрывая взгляда от монитора. Даже если бы он не хотел читать содержимое письма, он увидел его до того, как смог подойти достаточно близко, чтобы закрыть крышку ноутбука. Письмо было до боли лаконичным и помещалось в строку предпросмотра целиком.

«Мы больше не нуждаемся в ваших услугах».

Появилось то же чувство, как в тот момент, когда его поставили перед простым выбором: или отзови рапорт, или подавай в отставку. Ожидаемо, но от этого не менее обидно. Войтеху казалось, что история повторяется в какой-то извращенной манере.

Тяжело сглотнув, он все же захлопнул крышку ноутбука и только теперь заметил, что на столе за ним лежит какой-то предмет. Войтех щелкнул выключателем бра, висевшем над столом, и непроизвольно вздрогнул. На столе лежал его собственный пистолет. Кто-то вытащил его не только из комода, но еще и из кобуры. Войтех откуда-то знал, что с предохранителя его тоже сняли. Бери и стреляй.

«На вашем месте, пан Дворжак, я бы отдал пистолет кому-нибудь на хранение…»

8 декабря 2013 года, 19.50

ул. Привольная

г. Москва

– Твою мать… – выдохнул Ваня, обалдело крутя головой в разные стороны и пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте, окружавшей его как плотная ткань. – Приснится же…

Он щелкнул выключателем света под потолком машины и тут же заметил проснувшегося Войтеха, сидевшего рядом с ним на пассажирском сиденье и сонно щурившегося.

– А нет, не все приснилось. Ты все же здесь.

– Да и ты тоже, – вздохнул Войтех, потирая глаза. – Следовало догадаться, что мы не могли так просто выбраться.

– Похоже, не мне одной снилось, что мы уже вернулись домой, – донесся с заднего сидения чуть хриплый голос Лили. – Нев, я вам не сильно мешала?

Нев угрюмо промолчал. Саша первым делом закатала рукава куртки, разглядывая собственные запястья, и не сдержала вздох облегчения, увидев на одном из них лишь едва различимый тонкий шрам – «подарок» от Темного Ангела, врученный ей почти полтора месяца назад. Свежих порезов не было.

– Похоже, нам всем снились кошмары? – полуутвердительно спросила она, опуская рукава обратно.

– И что-то мне подсказывает, что они были крайне схожи, – напряженно заметил Ваня, следя в зеркале заднего вида за ее немного нервными движениями.

– Я полагаю, – наконец отозвался Нев, – что нам всем снился один и тот же сон. И мы все там были.

– Ничего не знаю, – возразил Женя со своего места, шумно потягиваясь. – В моем сне никого из вас не было, а я сам лежал на пляже. Правда, видать, был не сезон, потому что я там как-то замерз… или это я тут замерз?

Войтех обернулся к сидящим сзади и посмотрел на каждого из них.

– Для кого что-то значат слова: ванна, пожар, петля, порез и пистолет – поднимите руки, – при этом он сам поднял руку на манер школьника, жаждущего ответить на вопрос.

– Кажется, порез – это мое, – криво улыбнулась Саша, тоже поднимая руку.

– Эй, ребят, вы о чем? – непонимающе спросил Женя, переводя взгляд с одного на другого.

– Петля, – вздохнул Нев, тоже поднимая руку.

– Ванна, – присоединилась Лиля.

– Так нечестно, я не знаю этой игры, – Женя надулся.

– Эта игра называется «Я знаю точно наперед, сегодня кто-нибудь умрет», – фыркнул Ваня, но это выдало его тревогу. – Как людям может сниться один сон? И почему ему, – он кивнул на Женю, – он не снился?

– Евгений не выходил из квартиры и не встречал мертвого двойника, – пояснил Нев. Его голос звучал вполне уверенно. – И я не думаю, что мы видели сон в прямом смысле этого слова.

– Тогда что это было? – спросила Саша. – Предупреждение, что с нами случится, если мы покинем город?

– О, да, конечно, нас определенно об этом предупредили бы. Ведь что бы здесь ни происходило, кто-то или что-то очень сильно заботится о том, чтобы мы случайно не пострадали, выбравшись отсюда, – язвительно заметил Войтех. – Скорее уж нас пугают, чтобы мы никуда не уходили.

– У меня к тебе только один вопрос, Войта, – тихо произнесла Саша, глядя на него с едва заметной обидой.

– Тогда задавай, – предложил он, тоже посмотрев на нее, – потому что у меня вопросов много, но на них едва ли кто-то знает ответ.

– Почему ты всегда считаешь, что из нас двоих прав непременно ты, а все, что говорю, делаю и предлагаю я, – ошибочно?

– Ничего подобного… – попытался возразить он, но тут же понял, что опять намекает на ошибочность ее суждений, и это заставило его почувствовать себя неловко. – Прости, – примирительно сказал он. – Возможно, права ты.

– Возможно, не только сегодня, – пробормотала Саша, отворачиваясь к окну.

В машине повисла неловкая пауза, которую в конце концов прервал Нев.

– Причин я не знаю, – смущенно заметил он, возвращаясь к обсуждению их общего сна. – Я просто имел в виду, что это был не сон, а скорее контролируемая кем-то или чем-то галлюцинация. Думаю, по сути это ближе к какому-нибудь групповому гипнозу.

– Если это галлюцинация, то по какой причине? – поинтересовалась Лиля. – Чтобы она была общей, мы все должны были подвергнуться действию какого-то фактора.

– Что-то в воздухе? – предположил Ваня.

– Тогда и Жене снилось бы то же самое.

– Я не думаю, что пробы воздуха или воды дадут нам нужный ответ, – заметил Нев. – Это не химия.

– А что тогда? – Ваня с сомнением посмотрел на него. – Магия?

– По-моему, это гораздо правдоподобнее в случае, когда бежишь от собственного мертвого двойника, – с непривычным вызовом в тоне ответил Нев.

– А может, это двойники вас и загипнотизировали? – высказался Женя, подавшись чуть вперед и просовывая голову между сидящими рядом Лилей и Невом. – Я со своим не встречался, потому и не видел вашего сна.

– Вообще, эта теория имеет право на жизнь, – словно нехотя согласилась Лиля. – Ведь во сне каждого из нас пытались убить таким же способом, как и погибли двойники.

– У нас же есть специалист по гипнозу, – Ваня кивнул на Сашу, которая по-прежнему смотрела в окно, не участвуя в общем обсуждении, как будто ей не было до него никакого дела. – Сама же в Праге хвасталась, что умеешь внушать мысли взглядом. Как думаешь, могли сделать это те… штуки.

– Во-первых, я не хвасталась, – по-дворжаковски педантично поправила Саша, поворачиваясь к остальным. – Во-вторых, я точно не смогу заставить тебя увидеть какой-либо сон через какое-то время. Мой гипноз действует только тогда, когда ты непосредственно ему подвергаешься. В-третьих, для любого внушения мне понадобился бы гораздо более длительный зрительный контакт, чем был лично у меня с моим двойником. Но проблема в том, что мы точно не знаем, кто они такие, как были созданы и какой силой обладают. Вполне возможно, я рядом с ними – неумелая первоклашка.

– Саша, я понял твой намек, но я все равно считаю, что возвращаться в город – чистой воды самоубийство, – уверенно заявил Войтех. – Впрочем, как и оставаться тут.

– И что ты предлагаешь? Идти пешком до трассы? – с сомнением в голосе уточнила Лиля.

– Я предлагал это, как только мы здесь застряли, – кивнул Ваня. – Но тогда пан атаман решительно отверг эту идею.

– А теперь не вижу других вариантов. Кто-нибудь видит? – в голосе Войтеха слышалась затаенная надежда на то, что варианты действительно есть.

– Мы можем остаться здесь до утра, а утром снова попробовать починить машину, – предложила Саша, уже заранее зная, что ее не поддержат. – Если мы будем разговаривать, мы не уснем. Даже если все равно придется идти пешком к трассе, днем делать это безопаснее.

– Не, Айболит, не вариант, – возразил Ваня. – Пару часов назад, когда мы с тобой остались на стреме, мы болтали, и все равно уснули как миленькие. Как будто кто-то распылил в воздухе снотворное. Уснем и сейчас. И в этот раз нас может кто-нибудь грохнуть уже на самом деле.

Войтех посмотрел на часы, чтобы понять, насколько на самом деле реален план Саши: долго ли еще до рассвета, но его часы показывали почти столько же, сколько было и во время поломки машины, как будто все они спали не дольше минуты.

– А который час? Мне кажется, мои часы остановились.

Ваня бросил взгляд на панель машины.

– Начало пятого.

А затем задумчиво нахмурился и посмотрел уже на наручные часы.

– Чего?!

Остальные тоже посмотрели на свои часы, у кого они были.

– Мои, кажется, тоже стоят. – Лиля тряхнула рукой, как будто это могло привести ее часы в чувство.

– И мои, – задумчиво отозвался Нев.

Саша промолчала, но по чуть сдвинутым бровям становилось понятно, что она наблюдает то же самое.

– Как у вас говорят? Час от часу не легче? – проворчал Войтех. – Надеюсь, остановились только часы, а не время вообще.

– Все может быть, – Нев не удивился такому предположению.

– Что-то мне резко захотелось оказаться подальше отсюда, – мрачно заметила Лиля. – Давайте действительно постараемся дойти пешком, а?

Остановившиеся в одно и то же время часы отбили желание возражать у всех, кто еще сомневался в правильности решения попытаться дойти до трассы среди ночи, поэтому все быстро собрали самые необходимые вещи, заперли Ванин гарантийный внедорожник и двинулись по дороге в сторону трассы.

Идти в темноте, которую разрезали лишь шесть не самых мощных фонарей, оказалось весьма некомфортно. Саша то и дело подворачивала ногу, Лиля обо что-то спотыкалась, даже Женя один раз едва не упал. И всем шестерым то тут, то там слышались какие-то шорохи и мерещились фигуры на обочине. Каждые полминуты кто-то из них замирал, с тревогой освещая фонарем темные неприветливые кусты по краям дороги.

– Надеюсь, мою машину до обеда тут по болтам и гайкам не разберут, – проворчал Ваня, оглядываясь в сторону оставшегося автомобиля, хотя того уже не было видно в темноте.

– Да нет здесь никого, – отмахнулась Саша, вытаскивая из сумки сигареты и зажигалку. Курить ей хотелось уже давно, а напряженная обстановка только усиливала это желание.

– О, Саш, поделись сигаретой, – тут же попросил Женя.

– В твоем возрасте свои уже надо иметь, – проворчала Саша, протягивая ему открытую пачку.

– А мне курить хочется, только когда рядом кто-то курит.

Саша собралась еще что-то ответить, но Лиля, идущая чуть впереди, очередной раз остановилась, к чему-то прислушиваясь.

– Что? – шепотом спросил Женя, замерев с незажженной сигаретой в руке, которую так и не успел донести до рта.

– Нет, ничего, – Лиля снова зашагала вперед. – Показалось, что кто-то идет навстречу, но, наверное, это было эхо наших шагов.

– Да тут постоянно что-то мерещится, – кивнул Ваня.

Однако еще через пару шагов остановился и Войтех, сосредоточенно хмурясь.

– Стойте, – велел он, отрывая пятно фонаря от дороги под ногами и пытаясь высмотреть что-то впереди.

– В чем дело? – насторожился Нев.

– Дальше идти нельзя.

– С чего вдруг? – возмутился Ваня, тоже направляя луч фонаря вперед, но видя перед собой только печальную зимнюю пустоту.

Войтех не ответил, прислушиваясь не столько к тишине вокруг, сколько к собственным ощущениям. Его интуиция редко срабатывала так однозначно, как сейчас. Он точно знал, что впереди их ждет что-то плохое. Или все это была новая уловка неведомых сил, решивших задержать их в этом проклятом месте.

Несколько томительно долгих секунд все молча стояли среди дороги, сосредоточенно прислушиваясь к полнейшей тишине вокруг, но так ничего не услышали. Даже трасса находилась еще слишком далеко, чтобы тишину нарушали какие-то звуки с нее.

– Да в чем дело, Войта? – наконец не выдержала Саша.

– Не знаю я… – отмахнулся тот.

Он хотел добавить что-то еще, но Лиля перебила его:

– Черт побери, смотрите!

Она указала вперед, где в свете двух фонарей появились смутные очертания пяти человеческих фигур. Пятеро незнакомцев шли шеренгой, медленно приближаясь к ним. Они держались неестественно прямо, руки их безжизненно висели вдоль тела. Хотя в темноте с такого расстояния пока было сложно рассмотреть лица, их движения выглядели странно.

Войтех вытащил из кобуры пистолет, не зная, что еще можно сделать.

– Сдается мне, сбежать мы не успели, – прокомментировал Ваня, напряженно наблюдая за приближающимися фигурами.

– Кто это такие? – послышался рядом шепот Жени, в котором почему-то совсем не чувствовалось страха, одно любопытство.

– Держу пари, что вот тот, последний, это я, – через секундную паузу ответил Ваня, указывая на высокого и мощного незнакомца. – А рядом – Лилька.

Лиля только сдавленно охнула. Саша, узнав в самой маленькой фигуре своего двойника, машинально отступила назад, оказавшись за спиной Войтеха.

– Нам не пройти мимо них, – уверенно заявил Нев. – Они нас не пустят.

Войтех тревожно переводил взгляд с одного мертвеца на другого. Сердце его с каждой секундой билось все быстрее. Он не хотел возвращаться обратно, но слова Нева имели смысл: двойники появились тут не просто так. Кто бы они ни были, они не дадут им пройти мимо себя. Если только…

Он поднял руку с пистолетом, целясь то в одного, то в другого двойника.

– Войтех, что вы задумали?

Вместо ответа, тот выстрелил в ногу одному из мертвецов. Тот даже не шелохнулся, хотя пуля совершенно точно попала ему в бедро. Зато рядом с Войтехом завопил и повалился на землю Ваня, в двойника которого он выстрелил.

– Дворжак, мать твою, какого черта ты творишь?!

– Ваня! – Лиля тут же бросилась к брату, но Саша и Женя среагировали еще раньше, так что Лиле уже ничего не было видно за их спинами.

Пока Саша в свете фонаря рассматривала рану Вани, Женя вытащил из рюкзака с медикаментами толстый резиновый жгут и протянул его Саше.

– Не нужно, артерия не задета, – отмахнулась та, – салфетки и бинт, быстро.

Женя снова полез в свой рюкзак, вытаскивая необходимые медикаменты и помогая Саше уже почти без ее подсказок.

– Чего ж ты в себя не выстрелил, герой, а? – морщась и кусая губу, зло спросил Ваня, стараясь не смотреть на то, что Саша с Женей делали с его ногой.

– Это было бы неразумно, – пытаясь скрыть смущение, отозвался Войтех. Он и сам не понимал ни зачем выстрелил, ни что теперь делать. – И потом, ты давно меня вынуждал.

– Я не хочу никого лишний раз тревожить, но они п-продолжают п-приближаться, – слегка заикаясь, сообщил Нев.

– Так задержите их! – потребовала Лиля, обнимая Ваню за плечи. – Вы же умеете.

– Нев, мы не можем уйти прямо сейчас, мне как минимум нужно остановить кровотечение, – поддержала Лилю Саша.

Нев неуверенно посмотрел на суету вокруг Ваниной ноги, потом на их двойников.

– Я попробую, но если эти действия тоже срикошетят на нас…

Он не договорил, привычно складывая руки. В этот раз заклинание потребовало у него всего пару секунд, поскольку он уже не раз тренировал его в том числе и в подобных опасных обстоятельствах. На их счастье, двойники действительно замерли, не закончив каждый свое движение, однако Нев почувствовал очень сильное давление и сопротивление с их стороны.

– Уходите. Немедленно, – отрывисто велел он, чувствуя, как начинают дрожать руки. – Я их долго не удержу.

Саша как раз закончила перевязывать Ванину ногу, поэтому Женя подхватил того под руку, помогая подняться. Тут же на помощь подоспел и Войтех, подставляя свое плечо. Саша быстро собрала медикаменты обратно в рюкзак, и они впятером, не оглядываясь, с максимально возможной скоростью направились обратно в пустой заброшенный город.

8 декабря 2013 года, 4.37

Заброшенный военный городок

Московская область

Лишь отбежав на приличное расстояние от полыхающего дома, когда невыносимый жар уже перестал дышать в спину, они наконец остановились и обернулись. Огонь добрался уже до пятого этажа, из окон вырывались всполохи пламени, и теперь казалось даже удивительным, что они смогли выбраться из огненной ловушки.

Едкий дым, которым они успели надышаться, все еще саднил горло и заставлял кашлять, а воздуха легким катастрофически не хватало, поэтому какое-то время ушло на то, чтобы они смогли отдышаться.

– Эй, а где Ваня? – вдруг спросила Лиля, когда глаза перестали слезиться и она смогла рассмотреть в свете полыхающего огня только четверых своих друзей. – Войта, где Ваня?!

У Войтеха в ушах все еще стучал собственный пульс, поэтому он не сразу понял, о чем его спрашивают. Однако стоило ему осознать суть вопроса, он резко повернулся к дому, пожираемому пожаром, не в силах поверить в то, что Ваня остался внутри. Мозг старательно пытался придумать какой-то вариант развития событий, при котором Лилин брат не остался там, но здравый смысл быстро возобладал над этими попытками. Войтех прикрыл глаза, не отвечая на вопрос, потому что ответа тут и не требовалось: все и так было очевидно.

– Он же шел прямо за нами, – пробормотал ошарашенный Женя. – Как же так? Он же был прямо за нами!

Лиля перевела взгляд с Войтеха на Женю, наконец понимая, что ее брат остался там, в горящем доме, с простреленной ногой, без шансов выбраться самостоятельно.

Как они могли бросить его там? Они же помогали ему выйти из квартиры, как они могли затем его оставить?!

Не тратя больше времени на пустые выяснения, кто кого должен был вытащить, Лиля ринулась к дому. Саша в последний момент успела схватить ее за руку.

– Лиля, нет!

Однако едва ли ей удалось бы удержать девушку, на голову выше нее самой, стремящуюся в огненный ад за самым близким человеком, если бы Войтех не подоспел ей на помощь.

– Лиля, стой, стой… Прости, мне очень жаль, но ему уже ничем не поможешь, – пробормотал он, удерживая Лилю.

Нев тоже присоединился к ним, как будто боялся, что даже вдвоем они не удержат ее. Женя бестолково суетился рядом, не зная, что делать и как себя вести. Он поехал с остальными всего во второй раз. В первый ничего опасного не происходило, а тут сразу такое.

– Что же делать… Что же теперь делать? – сам себя спрашивал он, пока остальные пытались успокоить Лилю.

– Это ты! – неожиданно рявкнула Лиля так, что все остальные испуганно замолчали. Она отступила на полшага назад, выпутываясь из держащих ее рук и с ненавистью глядя на Войтеха. – Это ты виноват! Ты выстрелил в него, ты оставил его там! Ненавижу тебя! – Она сильно толкнула его, а затем принялась колотить кулаками.

Войтех сжал руками ее плечи, чтобы убедиться, что она никуда не денется, но остановить поток ударов не пытался. Боль ему они не причиняли, а Лилину могли облегчить.

– Да, я знаю, я виноват. Мне очень жаль, – единственное, что он смог ей сказать.

– Жаль? Тебе жаль?! – рыдала Лиля, пересыпая слова ударами. – Почему ты не пожалел его, когда стрелял!

– Может, ей успокоительного вколоть? – тихо предложил Женя Саше, глядя на эту картину. – Все же брат…

– Себе вколи, – зло проворчала та. – Видела я твое успокоительное, им слона уложить можно, ума не приложу, где ты его взял. А нам сейчас нужна ясная голова и быстрая реакция. И Лиле в том числе.

Саша подошла к Войтеху, перенимая у него эстафету по попыткам успокоить Лилю. Та больше не вырывалась, поэтому можно было выпустить ее из крепких мужских рук.

– Лиля, ты должна успокоиться, слышишь? Сейчас же, – как можно увереннее сказала Саша, сжимая ее плечи и пытаясь поймать взгляд. Ей казалось, что единственным способом добиться сейчас от Лили адекватного поведения мог стать небольшой гипноз. Проблема в том, что ее собственный внутренний голос, бьющийся в рыданиях и без конца повторяющий, что Вани больше нет, мешал думать и не давал сосредоточиться.

– Успокоиться? – зло спросила Лиля, предсказуемо не отреагировав на ее слабые попытки внушения. – Как я могу успокоиться? Это же Ванька, ты что, не понимаешь? Он же единственный у меня из всей семьи остался… оставался.

– Если ты не успокоишься, этот город сожрет тебя.

– Мне плевать на город. Он все равно сожрет всех нас. Ты полная дура, если еще не поняла этого!

Саша мгновенно почувствовала в себе почти непреодолимое желание ответить ей что-нибудь резкое, но она заставила себя сдержаться. Если Нев прав, ее реакция на Лилины слова тоже может быть влиянием города.

– Я понимаю, – как можно спокойнее ответила она, – но это не значит, что мы не должны попытаться выбраться отсюда.

Тем временем Женя осторожно тронул наблюдающего за девушками Войтеха за плечо.

– Войта… взгляни. – Он указал в сторону небольшого одноэтажного здания, стоящего почти вплотную к полыхающей «панельке», из-за которого одна за другой появились четыре пугающие фигуры.

– Kruci… – выдохнул Войтех. – Немедленно уходим отсюда.

– Да пошло оно все к черту! Мне надоело от них бегать! – Даже увидев, что угроза еще не миновала, Лиля никак не могла успокоиться. – Пусть делают, что хотят, я их больше не боюсь.

Она почувствовала, как кто-то взял ее за руку и потянул в противоположную от мертвецов сторону.

– Я этого не позволю. Если вы не пойдете со мной сами, я вас парализую и потащу на себе, – уверенно заявил Нев, увлекая ее за собой.

То ли на Лилю подействовали его слова, то ли она просто устала сопротивляться, но она послушно последовала за ним.

– Туда! – крикнула Женя, уверенно направляясь в сторону бывшего магазина, где вечером прошлого дня Саша и Войтех обнаружили следы крови.

Не дожидаясь никого, лишь удобнее перехватив рюкзак, у которого где-то впопыхах оторвалась шлейка, и нести его на плечах уже не представлялось возможным, Женя ринулся в указанном направлении. Нев тут же потащил в ту сторону уже не сопротивляющуюся Лилю.

Саша замешкалась ровно на одно мгновение, не желая бежать туда, где находились следы именно ее смерти, однако инстинкт самосохранения, который чаще всего спал в ней крепким сном, все же пробудился, заставив ее последовать за остальными. Она не успела сделать и двух шагов, как почувствовала в своей ладони чужую руку: Войтех прекрасно знал, как плохо она бегает. Однажды он уже держал ее за руку, помогая убежать от разгневанных призраков, не оставил и сейчас. Саша благодарно улыбнулась ему, хоть и не была уверена, что он увидел это в темноте, и ускорила шаг. Бежать в его темпе, когда он тянул ее за собой, оказалось гораздо легче, чем самостоятельно.

Они довольно быстро обогнали бежавших чуть медленнее Лилю и Нева, но те следовали сразу за ними. Против всех своих правил Войтех в этот раз все же оглядывался назад, чтобы убедиться, что они сильно не отстают.

Возможно, именно из-за этого он в какой-то момент потерял Женю из виду и вбежал не в ту дверь, хотя почти не сомневался, что другого входа рядом не было. Однако никак иначе он не мог объяснить, почему в помещении магазина никого не оказалось.

– Куда он делся? – тяжело дыша, спросил Войтех, обводя лучом фонаря просторное помещение, в котором на первый взгляд ничего не изменилось с тех пор, как они приходили сюда. При этом он поглядывал и на дверь, дожидаясь, когда Лиля и Нев доберутся до них и можно будет баррикадироваться изнутри.

– Без понятия, – выдохнула Саша, согнувшись пополам, свободной рукой опираясь на собственное колено и жадно хватая ртом воздух.

Темп бега Войтеха и на этот раз оказался для нее запредельным, как и полтора года назад. Он все еще бегал каждое утро, а она все еще курила. Поэтому ей не казалось удивительным, что Нев и Лиля отстали от них слишком сильно и до сих пор не добежали до магазина.

Вытерев ладонью застилающий глаза пот, она вдруг заметила в дальнем углу на полу небольшое железное кольцо около десяти сантиметров в диаметре. Такое обычно вделывают в дверь погреба.

– Войтех, там люк, – Саша выпрямилась и указала на кольцо. – Мы можем попробовать спрятаться там.

– Можем, надо только дождаться Нева и Лилю.

Войтех осторожно открыл дверь и посветил фонарем на улицу, пытаясь рассмотреть друзей и давая ориентир им, если они заплутали в темноте. Мертвецы пропали из виду, но и Нев с Лилей тоже. Войтех водил фонарем из стороны в сторону, вглядывался в плотную темноту, вслушивался в нее, но так ничего и не заметил. Нев и Лиля, как и Женя перед этим, словно сквозь землю провалились.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Войтех, снова закрывая дверь и оборачиваясь к Саше. – Может быть, они побежали в другую… – он испуганно осекся. – Саша? Ты где? Саша!

Она не отзывалась, и нигде поблизости он ее не видел. Войтех еще несколько раз позвал ее, обводя фонарем помещение, а потом вспомнил ее слова про люк. Неужели она полезла в него одна? Это было бы вполне в ее духе, но Войтех почти не сомневался в том, что услышал бы, как она открывает его.

Он переместил луч фонаря на пол, ища упомянутый Сашей вход в подвал. Тот нашелся довольно быстро, но выглядел так, словно его не открывали несколько лет. Значит, Саша не могла залезть в него.

В противоположном конце помещения, там, где стояла одна из камер, раздался тихий невнятный шум. Войтех резко перевел луч фонаря в его сторону, потянувшись к кобуре. Пальцы нащупали пустоту: пистолет исчез.

Войтех чертыхнулся про себя. Неужели он мог выпасть, пока они торопливо покидали горящее здание? При воспоминании об этом моменте и о погибшем Ване ему стало нехорошо, поэтому он постарался прогнать эти мысли. В подобном в последнее время он очень преуспел.

Звук повторился, снова привлекая его внимание. Занавеска, за которой скрывались хозяйственные помещения, медленно колыхалась, и за ней Войтеху почудился тусклый свет.

Может быть, там Саша или Женя?

В глубине души Войтех знал, что ни одного из них там нет, что это кто-то другой. Или что-то другое. К тому же свет за занавеской не походил на ручной фонарь, скорее на моргающую люминесцентную лампу. Но откуда здесь внезапно могло взяться электричество?

«Это единственное из происходящего, что тебя удивляет?» – насмешливо поинтересовался внутренний голос. Войтеху пришлось с ним согласиться. В этом городе происходило черт знает что, поэтому внезапное наличие электроэнергии едва ли должно было его смущать. По крайней мере, не больше, чем двойник с простреленной головой.

Непонятный шум снова отвлек его от собственных размышлений. Несмотря на отсутствие оружия, ему стоило проверить помещение за занавеской. Хотя бы потому, что там могла быть Саша, которая, в отличие от него, не стала бы стоять и раздумывать, услышав нечто непонятное, а сразу ринулась бы вперед. Проверять. Зачем он только снова взял ее с собой?

Войтех отогнал от себя и эти мысли, прекрасно зная ответ на свой вопрос и не желая сейчас его вспоминать. Вместо этого он решительно направился к занавеске, попутно ища глазами на полу хоть что-нибудь, что могло бы послужить оружием, но под ногами валялся только бессмысленный хлам.

За занавеской действительно ритмично моргала тускло горящая лампа. Единственная на весь коридор, который как будто стал длиннее, чем был несколько часов назад. Войтех заглянул в подсобку, где ранее они нашли лужу свежей крови, но там не оказалось даже ее следа. Он двинулся по коридору дальше, проверяя все двери и комнаты за ними, как он делал это в первый раз. Только теперь он был безоружен, и это страшно его нервировало. Каждый раз, берясь за очередную ручку, он чувствовал, как ускоряется сердцебиение, как все его инстинкты и предчувствия вопят: не трогай, уйди, беги отсюда! И все же он открывал дверь за дверью, убеждаясь в том, что комнаты за ними пусты и безопасны.

И только в последней было иначе. Войтех не сразу понял, что именно. Лишь войдя в комнату, он сообразил, что здесь едва слышно играет радио. Более того, радио играло какую-то задорную песенку на чешском. Войтех даже узнал ее: она пользовалась дикой популярностью года три-четыре назад, как раз когда он вернулся с МКС…

– Co to, sakra, znamen[3]?

Луч фонаря зацепился за письменный стол, слишком большой, слишком красивый и слишком знакомый, чтобы принадлежать этому месту. Войтех зачарованно подошел ближе, думая, что ему мерещится. Однако чем ближе он подходил, тем отчетливее видел на столе пистолет. Его пистолет. Он протянул к нему руку, чтобы убедиться в его реальности. Убедился. Однако пистолет показался ему слишком легким.

В нем не хватало обоймы. Только одна пуля ждала его в стволе.

При ближайшем рассмотрении кольцо действительно оказалось своеобразной ручкой в двери, ведущей вниз, за которой мог скрываться погреб или подвал. Однако как Саша ни тянула, дверь не поддавалась. Поверхностный осмотр показал, что дверь не замурована, и если приложить чуть большую… ну, ладно, гораздо большую силу, она откроется, но сил у Саши явно не хватало.

– Войтех, помоги, – прорычала она, очередной раз потянув за кольцо. Дверь чуть скрипнула, но не открылась. Войтех тоже не ответил.

Опустившись на колени, Саша руками стерла многолетнюю пыль и грязь по периметру двери, обнаружив на одной стороне две железные заржавевшие петли. Именно из-за них у нее не получалось открыть ее.

– Войта! – снова позвала Саша, но и на этот раз ей ответила тишина.

Хлопнувшая входная дверь заставила ее вздрогнуть. Саша вскинула голову, обнаружив перед собой только абсолютно пустое помещение магазина, что испугало ее еще сильнее. Зачем Войтех вышел на улицу и оставил ее одну? Она медленно поднялась на ноги, вытерев ладони о джинсы, и осторожно подошла к двери. Замешкавшись на мгновение, она открыла ее и выглянула на улицу.

– Войта?

Снаружи было темно и абсолютно тихо. Свет горящего здания еще долетал сюда, но треск рушившихся перекрытий уже нет. И ни Лили, ни Нева, ни Войтеха.

– Дворжак, что за дела? – в этой тишине ее дрожащий голос прозвучал почти жалко.

Сзади что-то скрипнуло, заставив ее подпрыгнуть и с силой захлопнуть дверь. Саша быстро обернулась, направив луч фонаря на грязную тряпку, скрывавшую подсобные помещения. Там кто-то прятался. Саша не знала, откуда у нее такая уверенность, но она готова была поклясться, что это не кто-то из ее друзей.

В мгновение ока она снова оказалась у двери в полу, но та все еще отказывалась открываться. Чувствуя, как в уголках глаз закипают слезы ужаса, Саша оглядела помещение, скользнув лучом фонаря по стене, заляпанной брызгами крови, и в самом углу наткнулась на какой-то длинный плоский железный штырь. Пожалуй, он сгодится в качестве рычага. Положив на пол фонарь, Саша поддела штырем дверь, налегла на него всем телом, и она наконец поддалась, с грохотом распахнувшись и подняв в воздух облако пыли. От неожиданности Саша упала на пол, больно ударившись подбородком, однако обращать внимание на такие мелочи не было времени: в коридоре уже слышались чьи-то шаркающие шаги. Схватив фонарь, Саша скользнула в погреб и захлопнула за собой дверь, оказавшись в темноте еще более вязкой, чем та, что осталась снаружи. Кроме ее фонаря, здесь не было ни единого источника света.

Спустившись по шатким ступенькам вниз, Саша огляделась. Погреб был вырыт прямо в земле и лишь в некоторых местах укреплен деревянными балками. Здесь пахло влажной землей и почему-то тиной, как будто неподалеку находился источник грязной воды или даже целое болото. Сам погреб показался ей достаточно узким, низким – даже ее сто шестьдесят пять сантиметров не позволяли вытянуться в полный рост – но очень длинным. Свет фонаря не доставал до противоположного конца. Над ее головой уже раздавались тяжелые шаги, поэтому ни о каком пути назад не могло идти речи. Глубоко вдохнув, Саша решительно направилась вперед.

Бесконечность коридора оказалась всего лишь иллюзией: уже метров через тридцать он стал значительно выше, так что она наконец смогла выпрямиться, не рискуя удариться головой об очередную балку, а еще через тридцать закончился тяжелой металлической дверью, которая неожиданно легко поддалась, стоило только Саше нажать на ручку.

В первое мгновение яркий свет ослепил ее. Она прикрыла глаза рукой, и что-то как будто толкнуло ее в спину, заставляя войти внутрь. Едва она сделала два шага вперед, как тяжелая дверь захлопнулась, издав при этом неприятный клацающий звук. Саша замерла, не решаясь позволить мозгу осознать, что означал этот звук, но тот удивительно быстро подсказал ей причину сам: дверь не только захлопнулась, она еще и закрылась на замок.

Саша обернулась, стараясь сдерживать панику. В комнате горел яркий свет, позволяя хорошо рассмотреть совершенно гладкую поверхность двери. С этой стороны не было даже ручки, не говоря уже о замке. На всякий случай толкнув дверь, Саша убедилась, что она заперта.

– Черт…

Она снова медленно обернулась. Комната оказалась небольшой, около десяти квадратных метров, без окон и других дверей. Гладкие стены были выкрашены в чисто-белый цвет, чем-то напоминая не то операционную, не то какую-то лабораторию. Под потолком висело около десятка ярких ламп, нещадно бьющих по глазам. Кроме небольшого столика на колесах, стоящего прямо по центру комнаты и накрытого такой же идеально белой простыней, мебель отсутствовала. На столике лежал какой-то одинокий предмет, но со своего места Саша не могла его разглядеть. Сделав несколько шагов к центру комнаты, она наконец узнала его. Все еще включенный, но уже совершенно бесполезный фонарь выпал из ее руки, ударившись о пол так тихо, как будто под ее ногами лежал мягкий персидский ковер, а не керамическая плитка. Сердце ударилось о горло, перекрывая легким доступ кислорода, а затем провалилось вниз, сильно-сильно застучав где-то в животе.

На белом столике лежал настоящий хирургический скальпель.

Отдельные слова в ее голове больше не складывались в целые предложения и связные мысли, поэтому Саша не могла даже сформулировать, зачем протянула руку и коснулась кончиками пальцев скальпеля. Кожа ощутила ледяной холод. Даже не проверяя, можно было предположить, насколько он острый.

– Нет, нет, нет!

Почти не понимая, что это говорит она сама, Саша сделала несколько шагов назад, пока не уперлась спиной в дверь. Повернувшись, она изо всех сил заколотила в нее кулаками.

– Кто-нибудь! Эй! Выпустите меня отсюда!!!

Ее крик словно утонул в белых стенах, не издавая даже легкого эха в пустой комнате. Она продолжала колотить руками в дверь, пока совсем не выдохлась, а из глаз не потекли слезы. Саша снова посмотрела на стол. Скальпель лежал все там же, сверкая в лучах ярких ламп. Ноги сами собой подогнулись, и она осела на пол.

Они убьют ее. Едва ли она могла сформулировать, кто именно «они», но не это сейчас казалось ей важным. Они уже убили Ваню, именно так, как предвещали, в огне. Убьют и ее. И всех остальных тоже. Ждут, что она сделает это сама, полностью отчаявшись, поэтому и дали ей скальпель, а если не сделает, то придут и закончат начатое.

Саша часто рисковала, не задумываясь над последствиями, лезла в пасть к тигру и совсем не слушалась инстинкта самосохранения и Войтеха, но воля к жизни в ней была очень сильна. И она не собиралась сдаваться сейчас. Вытерев лицо грязными ладонями, она быстро отползла от двери, схватила со столика скальпель и забилась в угол так, чтобы видеть вход в комнату. Когда они придут, она не дастся просто так.

Нев видел, как Войтех и Саша скрылись за дверью магазина. Им тоже оставалось совсем немного, но стоило друзьям пропасть из вида, как Лиля внезапно за что-то зацепилась и упала, заставив Нева и самого потерять равновесие. Она выдернула свою руку из его и так и осталась сидеть на тонком слое снега, покрывавшем землю. Нев опустился на колени рядом с ней и схватил за плечи.

– Давайте, Лилия, вставайте, осталось немного.

– Немного до чего? – с вызовом спросила она. В ее голосе все еще слышались слезы. – Вы сами-то знаете, куда мы бежим и зачем?

– Мы бежим, чтобы выиграть время и подумать, что делать дальше, – словно маленькому ребенку, медленно объяснил Нев, – тревожно оглядываясь по сторонам. Двойники то ли еще не догнали их, то ли где-то затаились, но это не значило, что можно оставаться тут долго.

– Да ничего не надо делать, – Лиля покачала головой. Она выглядела абсолютно безразличной. – Неужели вы не понимаете? Я подвела его. Он увязался сюда за мной, меня защищать, – она нервно рассмеялась. Это походило на истерику. – Защищать! А я никогда не нуждалась в его защите, только он не знал об этом, потому что я всю жизнь ему лгала. Он был моим братом, нас всю жизнь было двое, а теперь его нет. Так чего вы от меня хотите? Чтобы я спасала себя?

– Да, я этого хочу, – требовательно согласился Нев, теряя терпение. – Потому что лично мне еще хотелось бы пожить, но я вас тут не брошу. Я не могу уйти. Поэтому вам придется пойти со мной.

В темноте они едва ли могли хорошо разглядеть лица друг друга, но что-то в его тоне заставило Лилю успокоиться и смиренно кивнуть. Она поднялась с земли, но, когда Нев снова потянул ее в сторону магазина, удержала его.

– Нет, я не хочу идти за ним. Хотите спасаться? Давайте спасаться вдвоем.

Она потянула его совсем в другую сторону, к двухэтажным домикам, которые стояли чуть дальше. Нев не стал спорить. Идея разделиться ему не нравилась, но он понимал нежелание Лили видеть Войтеха. И если сейчас он может убедить ее двигаться только так, то пусть будет так.

Они выбрали первый же дом, до которого добрались, осторожно вошли внутрь, постаравшись поплотнее прикрыть за собой дверь. Свет их фонарей по-прежнему выхватывал из темноты только все те же обшарпанные стены, и больше всего Нев боялся, что при следующем движении в ярком пятне мелькнет бледное лицо с остекленевшим взглядом и следом от веревки на шее. Мысль о том, чтобы снова куда-то бежать, приводила его в ужас. Он и так дышал с трудом.

Однако дом оказался совершенно пуст. Убедившись в этом, они вернулись на площадку первого этажа, чтобы не оказаться в случае чего в ловушке на втором, и Лиля устало привалилась спиной к стене, не думая о том, как это скажется на чистоте ее одежды. Она и так уже измаралась в саже, а джинсы промокли от сидения на снегу.

– И что дальше? – глухо спросила она. – Вот у нас есть время подумать, но у меня ни одной здравой мысли.

Нев не знал, что ей ответить. Ему в голову тоже не приходило ни одной идеи. Там преимущественно крутилась сцена из сна, слова матери о том, что он не должен был родиться и что за его жизнь ее брат заплатил своей собственной. Он понимал, что думать об этом сейчас – бесполезно, даже вредно, но ничего не мог с собой поделать.

– Если выберемся отсюда, надо будет поискать в моей книге какое-то заклинание для перемещения в пространстве, – только и смог сказать он.

– Да, оно бы нам сейчас пригодилось, – усмехнулась Лиля. – К сожалению, сейчас это нам не поможет.

– Тогда, может быть, все-таки попытаться выйти из города?

– Вы же сами сказали, что он нас не отпустит.

– Я всего лишь предположил.

– Звучало убедительно. Да и что мы будем делать, если они снова перекроют нам путь?

– Не знаю, одно понятно: не стоит пытаться им навредить.

– А что будет, если не убегать? – в голосе Лили внезапно снова появился интерес, что Нев счел хорошим знаком. – Почему мы вообще убегаем? Да, увидеть мертвого себя страшно, но они ничего не делают. Просто смотрят.

– Нет, они пытаются подойти ближе, скорее всего, для физического контакта.

– И что с того? Думаете, они нас сожрут, как зомби?

– Нет, но их прикосновение вполне может убить… в том или ином смысле.

– Но может ведь и не убить?

– Вы готовы проверить?

Лиля пожала плечами.

– Мне уже нечего терять, кроме своей жизни.

– Быть может, сейчас вам кажется, что это не так много, – тихо возразил Нев, – но когда боль утихнет, вы поймете, что это не так.

Лиля собралась что-то возразить, но ее прервал громкий скрип, раздавшийся наверху. Когда они проверяли второй этаж, они никого там не нашли и все это время оставались рядом с единственной лестницей, по которой можно было попасть туда. И все же теперь над их головами раздавался скрип половиц, словно кто-то ходил сверху.

– Как они это делают? – шепотом спросила Лиля.

Нев посветил на лестницу, ведущую наверх, потом попытался с первых ступенек заглянуть на площадку второго этажа, но с этого места ничего не смог разглядеть.

– Может быть, это просто иллюзия, – предположил он. – Подождите меня тут, я посмотрю.

– Я пойду с вами.

– Нет, приглядывайте за входной дверью. Если кто-то попытается войти, дайте знать. Возможно, нас пытаются заманить в ловушку.

– Тогда будьте осторожны.

Нев кивнул и осторожно поднялся на пару ступенек выше, однако осмотреть всю площадку второго этажа с этого места тоже не получалось, необходимо было подняться на целый пролет, что он и сделал. А потом поднялся и на второй, но так ничего не обнаружил. Скрип при этом тоже стих. Возможно, их воображение играло с ними злую шутку или это делал ветер на пару со страхом.

– Там никого нет, – сообщил Нев, спускаясь вниз, однако Лиля ничего ему не ответила. Света ее фонаря он тоже не увидел. – Лилия? Лилия, где вы?

Куда она могла уйти? И зачем? Может быть, тоже услышала что-то в одной из квартир? Ему показалось, что дверь одной из них сейчас была открыта чуть шире, чем до этого. Нев подошел к этой двери и аккуратно толкнул ее.

– Лилия? Вы здесь?

Ему ответила только тишина, но он все равно шагнул дальше, испытывая странное чувство при осмотре помещений, бывших когда-то чьим-то домом. Он не сразу понял, что квартира спланирована точно так же, как и его. Это легко объяснялось тем, что он жил в доме похожего проекта, только этажей в нем построили четыре, а не два.

Нев заглянул в гостиную и обнаружил там дверь в другую комнату, как и у себя дома. Только он спрятал дверь за гобеленом и хранил в крохотной комнатке свои самые главные богатства, связанные с магией.

Он подошел ближе к двери, которая слегка покачивалась, словно ее недавно потревожили, с удивлением обнаружил на ней замок. Свою потайную комнату он тоже запирал, но другие люди редко ставили замки на межкомнатные двери. Неужели эту крохотную конуру в маленьком городке кто-то умудрялся сдавать? Других причин ставить замок он не видел.

Сам не зная зачем, Нев шагнул в комнату и нахмурился еще сильнее: обстановка в ней точно соответствовала его комнате, только все шкафы и стеллажи оказались пусты, их полки покрывал толстый слой пыли.

Посреди комнаты стоял стул. Он выглядел тут так неуместно, что вызывал своим присутствием холодные мурашки. Нев сразу отчетливо понял, для чего он тут стоит, и, хотя ему очень не хотелось этого делать, поднял луч фонаря вверх. С потолка над стулом предсказуемо свисала петля.

Нев тяжело сглотнул, глядя на эти декорации, которые словно приглашали его к определенному действию. Нет уж, такого подарка он проклятому городу не сделает.

Он отступил на шаг назад, но тут же замер, почувствовав за спиной чье-то присутствие. Чужое дыхание касалось его затылка, заставляя волосы вставать дыбом, парализуя с головы до ног. Ему хотелось надеяться, что это Лиля, но он понимал, что та не стала бы молча дышать, стоя почти вплотную, а как-то обозначила бы себя.

– Тебя не должно быть, – прошептал знакомый голос. Голос его матери. – Пора возвращать долги.

– Нев? Нев, где вы? Отзовитесь!

Лиля стояла на первом этаже, поднявшись на одну ступеньку лестницы, и светила фонарем на площадку между первым и вторым этажом, отчаянно надеясь увидеть в пятне света Нева, но тот как сквозь землю провалился. Не было слышно даже его шагов.

– Нев?

Снова ответом ей послужила тишина. Куда же он делся? Не мог же так долго осматривать помещения, он ушел добрых пятнадцать минут назад. А что если с ним что-то случилось? От этой мысли Лиле стало нехорошо. Остаться здесь одной показалось очень страшным. Еще полчаса назад, сидя на снегу на улице и отказываясь дальше бежать, она думала, что ей плевать на все, но теперь оказалось, что она могла позволить себе это только потому, что рядом с ней находился Нев. В глубине души она знала, что он ничего такого не допустит. Теперь, оставшись в одиночестве, Лиля ощутила смерть как реальную перспективу. И эта перспектива ее испугала.

– Нев!

Она поудобнее перехватила фонарь и осторожно поднялась еще на несколько ступенек. Теперь у нее уже получалось освещать лестницу, ведущую непосредственно на второй этаж, но та тоже оказалась пуста. Когда Лиля пересекала площадку между первым и вторым этажом, на какое-то мгновение ей показалось, что кто-то прошел ей навстречу. Она не слышала шагов, только легкое движение воздуха. Испуганно замерев, она быстро обвела фонарем вокруг себя. Как и следовало ожидать, на лестнице она стояла одна. Лиля почти решила, что ей померещилось, но луч света выхватил на грязной лестнице след от мужского ботинка. По крайней мере, редкая женщина обладает ногой сорок третьего размера. След накладывался на тот, что только что оставила она, и шел в обратном направлении. Значит, ей не показалось, кто-то действительно спускался ей навстречу. Нев? Но почему они не встретились?

– Нев, вы здесь? – снова спросила она, по-прежнему стоя на площадке и не зная, что ей теперь делать: то ли все же подняться наверх, то ли спуститься вниз.

В полной тишине заброшенного дома раздался какой-то неясный звук. Лиля резко перевела фонарь на второй этаж: звук шел оттуда и чем-то напоминал капающую из крана воду, словно кто-то не до конца закрыл вентиль. Она нахмурилась. Когда они с Невом проверяли квартиры на втором этаже, ни в одной из них не сохранилось даже подобия крана. Да и едва ли водопровод все еще действовал. Какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось глубоко внутри, но Лиля не видела сейчас смысла отступать. Терять ей действительно было нечего. Не забиваться же в угол в ожидании смерти, даже если очень хочется поступить именно так. Решительно тряхнув головой, она в три шага преодолела лестницу и оказалась на втором этаже. Здесь располагалось всего четыре квартиры, и звук явно шел из самой первой. Аккуратно приоткрыв шаткую дверь, она вошла в темный коридор, внимательно прислушиваясь к доносившимся из глубины квартиры звукам.

Кап. Кап. Кап.

Перед ее мысленным взором возник образ крана, на кончике которого медленно-медленно собирается капля, увеличивается в размерах, а затем под тяжестью собственного веса срывается вниз, разбиваясь о толщу уже налитой воды. Лиля поежилась, когда вдруг узнала в мыслях кран именно своей ванной.

На деле все оказалось совершенно иначе, но выглядело еще более пугающе. В самом конце квартиры, там, где когда-то располагался санузел, скорее всего, совмещенный, стояла большая чугунная ванна, до краев наполненная грязной мутной водой с плавающей поверху темно-зеленой пеной, которая в большом количестве собиралась по краям и лишь отдельными плевками застыла в середине.

Лиля прижала ладонь ко рту, чувствуя, как к горлу подкралась тошнота. Она уже видела это. И эту ванну, и эту отвратительную пену. В том доме, который они с Невом обследовали несколько часов назад.

Лиля втайне ждала, что вода сейчас всколыхнется, переливаясь через край, и из нее вынырнет полуразложившийся труп с белесыми волосами, мокрыми паклями опускающимися на грязно-серую кожу. Однако поверхность воды оставалась спокойной, небольшие круги расходились лишь у самого крана, когда с него срывалась очередная капля.

Все еще не отнимая руку ото рта, Лиля попятилась назад, так спиной вперед и вышла из ванной, а затем развернулась и бросилась к входной двери, но вместо того, чтобы выйти на лестничную площадку, неожиданно оказалась в другой квартире, той, которая находилась рядом. Она удивленно мотнула головой, не понимая, как и когда свернула в нее, однако разбираться в этом не стала, снова поторопившись к выходу, но, открыв входную дверь, попала в еще одну ванную комнату, на этот раз уже не заброшенную и пугающую, а вполне современную, красиво и дорого обставленную.

Здесь было светло и спокойно. Стены, выложенные хорошей итальянской плиткой бледно-оливкового цвета, отражали мягкий свет светильников, создавая невероятно уютную атмосферу. Большая угловая ванна оказалась доверху наполнена чистой голубоватой водой, словно подкрашенной изнутри. На краю стоял единственный флакон, который Лиля мгновенно узнала: в таких флаконах фирма, где она работает, выпускает эфирные масла. Судя по желто-зеленой этикетке, это было масло иланг-иланга. На ум мгновенно пришла рекламная надпись на этикетке:

«Неся позитивные эмоции, масло иланг-иланга снимает напряжение, тревожность, нервозность, страхи, помогает справиться со стрессом и тяжелыми жизненными ситуациями».

Лиля едва не расхохоталась. Да уж, кто-то позаботился. Хотя справиться со стрессом гораздо лучше поможет сама вода, без всяких масел, если нырнуть в нее с головой и больше не выплывать на поверхность. Интересно, через сколько дней эта чистая голубая гладь превратится в ту, мутную и зеленую? В любом случае, без Вани она успеет стать такой. Это он начал бы искать сестру уже после третьего раза, когда она не сняла трубку. А сейчас? Кто вообще озаботится, куда она делась? Родителей нет, Вани теперь тоже. Подруги? Так ведь давно у нее уже нет таких подруг, с которыми она созванивалась бы чаще раза в неделю. Когда-то было много, но теперь почти все вышли замуж, нарожали детей, у них совсем другие заботы. Сходить в кафе или спа-салон вместе – да, но не больше. Коллеги? Нет среди них близких. Куратор? Если не найдется никаких более важных дел.

Лиля вдруг ясно поняла: то, что она всегда считала свободой, на самом деле оказалось одиночеством. А без единственного брата оно теперь стало абсолютным. Так, может быть, прав неизвестный «доброжелатель»? Чистая голубая вода с маслом иланг-иланга поможет справиться с тяжелой жизненной ситуацией?

Жене никого держать за руку и тащить за собой не приходилось, поэтому и бежать ему никто не мешал, а бегал он всегда быстро. Еще в школе его постоянно отправляли на различные городские и районные соревнования, откуда он неизменно возвращался с медалями и грамотами. Поэтому неудивительно, что все остальные отстали от него достаточно сильно.

Первым его порывом было забежать в заброшенный магазин, поскольку тот находился ближе всего, но он здраво рассудил, что раз Войтех и Саша нашли там следы крови, значит, эти мертвецы, или зомби, или кто бы они ни были, имеют туда доступ, а потому прятаться там не самая лучшая идея. Он точно помнил, что чуть дальше, метрах в ста от магазина, находилось еще одно небольшое здание. Оно мельком попало в кадр, когда вчера днем они обходили окрестности и расставляли камеры. В том здании никто никогда ничего интересного не видел, поэтому его и не обследовали. Однако теперь оно как раз могло подойти для того, чтобы спрятаться.

– Ребята, давайте за мной! – крикнул он остальным, не снижая скорости.

Женя влетел в здание так быстро, как будто за ним гналась стая бешеных собак, а не медленно бредущие мертвецы, привалился спиной к стене, чтобы отдышаться, но вовремя подумал о том, что остальные могли не заметить, куда он делся. Он оторвался от стены и выглянул за дверь, пытаясь разглядеть в темноте и мерцающем свете далекого огня своих друзей, но Войтех и Саша уже скрылись из виду, а Нев и Лиля сидели на земле слишком далеко от него. Когда же они поднялись и побежали совсем в другую сторону, Женя попытался позвать их, но они, конечно же, его не услышали. Слишком громко кричать он тоже не рисковал, поскольку вдали уже показались четыре пугающие фигуры. Когда Нев и Лиля скрылись в небольшом двухэтажном здании, так и не заметив его, Женя запер дверь и даже подпер ее какой-то деревянной балкой, которую обнаружил у себя под ногами.

«А я-то чего бегу? – мысленно спросил он у себя. – Моего двойника среди этих тварей нет, мне никто ничем не угрожает. Мне даже сны эти не снились».

Однако от того, чтобы выйти на улицу, он себя удержал. Не стоило проверять свою теорию, вдруг она ошибочна? Случившееся с Ваней ясно дало понять, что увеселительная прогулка в заброшенный город с целью «переночевать и посмотреть, случится ли какая-нибудь интересная хрень», давно закончилась. Теперь ему нужно дождаться утра, чтобы при свете дня соединиться с остальной компанией, раз уж у них получилось разделиться, а для этого стоило убедиться в безопасности его приюта. Женя не имел понятия о том, что здесь есть и откуда ждать сюрпризов.

К его удивлению, внутри здание оказалось гораздо больше, чем выглядело снаружи. Оно попало на камеру Войтеха лишь мельком и с одной стороны, а пять минут назад Жене и вовсе некогда было его разглядывать, но ему казалось, что оно должно было быть намного меньше. На деле же помещение, в котором он прятался, оказалось огромным, напоминающим ангар: в нем почти не было стен, лишь в самом дальнем углу кто-то отгородил небольшое пространство. Причем сделали это явно позже, чем построили само здание. Женя мог бы даже сказать, что позже, чем город покинули жители, настолько чужеродно смотрелись гипсокартонные стены. Большое помещение хорошо просматривалось и совсем не имело окон, а единственную дверь наружу можно было держать под постоянным контролем, следовало только проверить, что находится за отгороженным участком.

Женя еще раз проверил палку, подпирающую дверь, на устойчивость, и направился в противоположный угол. Как и в ситуации со всем помещением, отгороженная его часть оказалась намного больше, чем выглядела со стороны.

– Прям палатка Гермионы, – проворчал Женя, обводя лучом фонаря комнату.

Здесь было совершенно пусто, лишь в самом центре стояли несколько зеркал, как будто образовывая круг. Два самых больших, в полный человеческий рост, на первый взгляд выглядели совершенно обыкновенными, такие висят или стоят, наверное, в каждой квартире. Третье зеркало, чуть меньшего размера, однако тоже почти с Женю ростом, было вставлено в потертую деревянную раму, кое-где рассохшуюся от неправильного хранения, и явно очень старую.

Переведя свет фонаря на следующее зеркало, примерно вполовину меньше первых трех, Женя изумленно ахнул. Его рама сверкала так, словно ее сделали из чистого золота, а камни, вкрапленные в нее, стоили, наверное, столько, сколько ему за всю жизнь не заработать.

Он так увлекся разглядыванием дорогого, непонятно как оказавшегося в старом заброшенном доме, зеркала, что совершенно забыл о последнем, которое находилось за его спиной. И лишь через пару минут почувствовал, как по позвоночнику пробежал ощутимый холодок, как будто кто-то пристально смотрел на него сзади. Женя вздрогнул и обернулся. В тот же момент все зеркала с оглушительным грохотом и звоном словно взорвались изнутри, осыпая его миллионами мелких осколков. Женя попытался прикрыть голову руками, но острые осколки, как взбесившиеся пчелы, впивались в его кожу, резали одежду и путались в волосах.

Войтех вздрогнул и, даже еще не проснувшись, накрыл рукой кобуру с пистолетом, которая лежала рядом с его головой. Пистолета в кобуре не оказалось, что окончательно прогнало сон. Он сел, недоуменно таращась в темноту и стараясь понять, на каком он свете. В голове все путалось: обрывки воспоминаний, детали чересчур реального сна, мысли, вопросы. Он потерял пистолет, а потом его нашел? Или он ничего не терял? Или он вообще все еще спит?

Рядом зашевелилась Лиля. Сначала она тихо всхлипнула, а потом вдруг резко села. Нев и Женя проснулись следом. Войтеха насторожило столь синхронное пробуждение посреди ночи. Он вытащил телефон, чтобы посмотреть на время. Оказалось, что еще не было и трех часов.

– Какие жуткие кошмары снятся в этом месте, – пробормотал Женя. – А вы чего не спите? Случилось чего?

– Случилось, – чуть охрипшим голосом ответила Лиля, а потом подскочила со своего места и бросилась к выходу из комнаты, на ходу зовя брата.

Войтех скорее почувствовал, чем увидел в темноте, как она успокоилась, когда Ваня отозвался из соседней комнаты. У него самого тоже отлегло от сердца, когда он осознал, что гибель Вани ему только приснилась.

Облегченный выдох Нева заставил его снова насторожиться. Почему Лиля первым делом побежала к брату, а Нев обрадовался, услышав его голос? Неужели им тоже снилось, что с Ваней что-то случилось? И ведь Женя сказал, что ему приснился кошмар.

– Женя, а что тебе снилось?

– Даже не знаю, с чего начать, – хмыкнул тот, поднимаясь со своего места и потирая левой рукой плечо правой. Неудивительно, что он никак не мог проснуться от своего кошмара: видимо, сон был таким глубоким, что он даже не почувствовал, как едва не отлежал себе руку. – С преследующих нас зомби или с гибели Вани?

– Зомби? – переспросил Нев. – Вы случайно не имеете в виду пять наших мертвых двойников, среди которых не хватало только вашего?

– Именно о них я и говорю, – кивнул Женя, прислушиваясь к разговору Сидоровых в коридоре. Ему и самому хотелось кинуться Ване на шею. – Постойте, – он обернулся к Неву, пытаясь разглядеть того в темноте, – а вы откуда знаете, что мне снилось?

– Нам всем снилось одно и то же, – ответил Войтех вместо Нева.

– Причем внутри сна был еще один сон, – добавил тот. – Интересно, а сейчас мы уже проснулись? Или нам снова все только снится?

– Давайте попытаемся это выяснить, – предложил Войтех, выбираясь из своей «постели».

Он захватил пустую кобуру и отправился в комнату к Сидоровым, остальные последовали за ним каждый в меру своей прыткости.

Судя по озабоченным выражениям на лицах двойняшек, которые были видны благодаря мягкой подсветке мониторов, те уже тоже поняли, что все они видели один сон. Войтех поискал глазами Сашу, но не нашел.

– А Саша где?

– В туалет пошла, наверное, – буркнул Ваня. – Ты мне лучше скажи, что за хрень тут происходит?

– По этому вопросу принимаются любые теории. – Войтех со вздохом прислонился спиной к стене. Внезапно его организм осознал, что спал всего пару часов, хоть за это время ему и приснилась пара дней жизни.

– Я чувствую себя гребанным Ди Каприо, – проворчал Ваня.

– Это почему? – не понял Женя.

– Потому что просыпаюсь и просыпаюсь, – Ваня посмотрел на него так, словно Женя только что спросил, почему трава зеленая. – Да что с вами такое? Кроме меня, кино вообще никто не смотрит?

– А, ты про «Начало». Нет, не похоже, что здесь применяются подобные технологии, – абсолютно серьезным тоном возразил Женя. – Если бы тебя убили во сне, ты бы сейчас не проснулся, а попал в Лимб.

– Женя… – со смешком прервала его Лиля, но тот не обратил внимания.

– Во сне Нев предполагал, что мы подверглись массовому гипнозу, но что если это не гипноз, а виртуальная реальность? Типа как в Матрице. А все мы сидим сейчас в какой-нибудь лаборатории с электродами на голове и смотрим то, что нам показывают? Что? – обиженно спросил он, заметив на себе взгляды друзей. – Если здесь замешаны военные, то все может быть.

– Сейчас меня больше волнует, что на самом деле происходило, а что нам только снилось, – признался Войтех. – И спим ли мы сейчас или это уже реальность? Просто… я свой пистолет не нашел, хотя уверен, что вечером положил его в кобуре рядом с собой. Во сне он все время не оказывался там, где я его искал, поэтому мне кажется, что мы все еще спим.

– Давайте по порядку, – Ваня поднялся на ноги, только сейчас замечая, что Лиля все еще висела у него на плечах. Он и сам был рад ее видеть, хотя во сне и не успел так сильно испугаться, как она. Все же для него сон закончился несколько раньше, почти без осознания того, что случилось. – Мы приехали в город, поставили камеры, обошли кое-какие дома, затем расположились в этой квартире. До этого никто из нас не спал, значит, все было взаправду, так?

– Да, я думаю, так, – отозвался Нев, неторопливо протирая очки. – Это началось после того, как мы уснули тут. Я уже говорил вам: во сне человек наиболее уязвим, поэтому в по-настоящему дурных местах спать не стоит.

– Что ж вы раньше-то не сказали? – проворчал Женя.

– А затем началось это вот все, – продолжил Ваня. – Мы увидели своих мертвых двойников, кое-кто испугался до дрожи в коленках и велел сматывать удочки. Мы попытались уехать, но уснули в машине. Дальше был сон внутри сна, это сомнений не вызывает. Затем этот же кое-кто прострелил мне ногу, ну и так далее… Так вот, раз мы снова проснулись в этой квартире, причем, судя по тому, что лично мы с Сашей проснулись в этой комнате возле мониторов, значит, ничего этого на самом деле не было. Логично?

– Логично, – согласился Войтех. – Тогда вопрос: сейчас мы действительно проснулись или снова проснулись уже в другом сне?

– Полагаю, мы проснулись, – так же спокойно сказал Нев, водружая очки обратно на нос.

– Почему вы так думаете?

– Потому что время снова идет. Сны бывают очень реальными, но их можно распознать по мелким нестыковкам. Так, например, мы распознали сон внутри сна, когда поняли, что никто из нас не помнит, как мы вернулись домой. Потом мы проснулись, и все часы стояли, телефоны сбоили, мы вернулись в город гораздо быстрее, чем это было возможно… Еще тогда нам стоило понять, что все это нереально.

– А что, если сейчас есть какие-то другие нестыковки, просто мы их еще не заметили? – не сдавался Войтех. – Почему моего пистолета опять нет на месте?

– Может, Саша его решила спрятать? – неожиданно предположил Женя. – Насмотрелась на твоего двойника с простреленной головой, на раненого Ваню и на самом деле где-то там сейчас нычет твой ствол.

Ваня даже рассмеялся от такого предположения.

– Ты плохо знаешь Айболита, студент. Прятать что-то и врать – это не ее стиль. Скорее мы бы все выслушали гневную отповедь и требование отдать ствол ей на хранение.

– А почему она до сих пор не вернулась? – обеспокоенно спросил Войтех.

– А сколько времени прошло? – Ваня взглянул на часы, понимая, что прошло уже достаточно. – Хм…

– А ты вообще ее видел? – спросила Лиля.

Ваня замялся.

– Ну, она же здесь была, мы вдвоем дежурить оставались…

– То есть когда ты проснулся, ее не было рядом? – Войтех схватил фонарь и метнулся по коридору в сторону бывшей кухни.

Ни в ванной, ни в туалете, ни на самой кухне никого не было. Войтех вернулся к комнатам, по пути толкнув входную дверь: та не поддалась. По всему выходило, что Саша и пистолет просто исчезли.

– Не может такого быть! – твердо заявил Ваня, когда Войтех объявил об этом, но в его голосе проскользнули неуверенность и опасение. Как будто не доверяя ему, Ваня еще раз быстро обошел квартиру, но вернулся с тем же результатом. – Черт возьми, как же так? Куда она делась?

– Слушайте, мне кажется, мы задвигали щеколду? – Лиля, тоже взявшая фонарь, указала им на дверь, которая изнутри теперь выглядела незапертой. – Ты же сто раз все проверял. – Она неуверенно посмотрела на Войтеха.

– Да, конечно, дверь ведь закрыта… – Он проверил еще раз и недоуменно протянул: – Нет, она не закрыта. Не изнутри. Ей что-то не дает открыться снаружи.

Все встревоженно переглянулись.

– У меня два варианта, – осторожно начал Женя, – либо мы все еще спим, хотя Нев утверждает, что это не так, либо, что вероятнее, Саша забрала твой пистолет, заперла нас в квартире и ушла.

Войтех посмотрел на него исподлобья. Судя по выражению его лица, он сильно разозлился.

– И на кой черт ей это надо?

– Откуда ж я знаю, – Женя пожал плечами. – Может, испугалась и решила свалить.

Войтех внезапно шагнул к нему, схватил за плечи и с силой впечатал в стену. Возможно, только ринувшиеся на перехват Нев и Ваня не дали ему зайти дальше.

– Слушай меня сейчас очень внимательно, – тихо сказал Войтех. – Хватит уже нести чушь. Каждая твоя теория – просто бред. Мне не жалко, развлекайся, но не тогда, когда речь идет о ком-то из нас.

– Войтех, успокойтесь, – велел Нев. – Не давайте этому месту взять власть над вами.

– Дворжак, отпусти его, – Ваня оттеснил Войтеха от Жени, тем не менее бросив на последнего раздраженный взгляд. – Сейчас нужно понять, куда делась Саша, и найти ее, а набить ему морду всегда успеешь.

– И как нам ее найти? – напряженно поинтересовалась Лиля, стоявшая чуть поодаль, на пороге комнаты.

– Попробуем начать с камер, – предложил Ваня. – Вдруг она попала хоть на одну? У нас ведь даже в этом доме есть парочка. Саша, конечно, не могла испугаться и бросить нас тут, но вот попереться куда-нибудь из любопытства – запросто. А уж если подумала, что кому-то нужна помощь, как в нашем сне, так и вообще к гадалке не ходи.

– Не представляю, зачем ей тогда запирать дверь снаружи, – Войтех потер ладонью лоб, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. Он не понимал, что с ним происходит в этом месте. И во сне, и наяву он вел себя очень странно.

– Вот найдем ее, тогда и спросим, – отозвался Ваня, садясь за стол с ноутбуками. Однако стоило ему бегло взглянуть на картинки, как он громко выругался.

– В чем дело? – чуть ли не хором спросили остальные, моментально подходя ближе.

Ответа не потребовалось. Ваня вывел на экраны изображения пяти камер, которые говорили сами за себя. Это были те самые камеры, которые они ставили в обеспокоивших их местах: обгоревшей комнате, магазине со следами крови на стене и на полу, ванной с затхлой водой и кухне с петлей, свисающей с потолка.

В каждом из этих мест сейчас стоял мертвый двойник одного из них, исключая Женю. Они смотрели в камеру подернутыми белесой пеленой глазами, словно заглядывая в их пока еще живые глаза.

8 декабря 2013 года, 3.01

Заброшенный военный городок

Московская область

К небольшому двухэтажному строению, бывшее назначение которого угадать казалось уже невозможным, Ваня и Нев подбежали одновременно. От Вани не укрылось, что его старший товарищ уже успел соединить перед собой руки, приготовившись использовать свои магические знания.

– Колдуете? – хмыкнул Ваня, на мгновение останавливаясь и прислушиваясь.

В здании было тихо, ничто не указывало на наличие внутри кого-нибудь живого. Это пугало и заставляло интуитивно оттягивать момент, когда придется войти и увидеть, что стало с их друзьями.

– Лучше быть готовым, – кивнул Нев в ответ на его вопрос, и Ваня в очередной раз подивился тому, как скромный, заикающийся в любых волнительных ситуациях пятидесятитрехлетний преподаватель истории в забавных очках разительно меняется, стоит ему соединить кончики пальцев. – Вы ведь тоже это слышали?

– Слышал.

Они все слышали в наушниках голос Жени, предупреждающий Войтеха о том, что через каких-то полминуты тот окажется в ловушке. И ответ Войтеха тоже слышали все. Впрочем, Ваня даже не удивился. Глупо было полагать, что Войтех бросит Сашу, спасая свою шкуру. После этого все вопросы Жени по поводу их отношений наверняка отпали. Кроме разговора, остальные еще смогли услышать тяжелые шаркающие шаги, звук упавшего на пол тела и отчаянный крик Саши. Никто не успел осознать до конца, что именно произошло, когда на наушник, видимо, кто-то наступил ногой: громкий хруст ломающегося передатчика оглушил всех, кто находился в эфире.

– Пойдемте посмотрим, что там, – наконец решился Ваня, первым входя в узкий темный коридор.

Коридор оказался довольно длинным, с множеством дверей, которые кое-где еще сохранились, и заканчивался лестницей на второй этаж. Если верить тому, что Лиля и Женя видели на камере Войтеха, тот поднимался по ней прежде, чем найти Сашу, значит, сейчас они могли находиться где-то наверху. Нев и Ваня тоже поднялись и снова прислушались. В тишине пустого здания раздавалось едва слышное позвякивание железа о железо.

– Туда! – мгновенно определил Ваня, направляясь в одно из ответвлений коридора.

Нев следовал за ним, стараясь не отставать. Свой фонарь ему пришлось выключить, чтобы иметь возможность держать руки соединенными, а потому приходилось надеяться лишь на свет от фонаря Вани, который то и дело выхватывал на пыльном грязном полу многочисленные следы нескольких человек. Некоторые выглядели уже достаточно старыми и едва заметными, как будто кто-то ходил здесь несколько недель, а то и месяцев назад, но другие казались вполне свежими.

Саша нашлась в одной из небольших комнат в конце коридора. Она сидела на полу у стены с прикованной к батарее рукой и истерично дергала ею в разные стороны, отчаянно пытаясь оторвать наручники от батареи. Это и создавало услышанный ими звук. Второй рукой она то и дело вытирала лицо, размазывая по нему пыль и грязь, щедро сдобренные слезами.

Ваня тут же бросился к ней, Нев остался стоять у входа, внимательно осматриваясь.

– Айболит, ты как? Цела? – спросил Ваня, стараясь придать своему голосу немного бодрости.

Саша кивнула, снова дернув рукой, а затем как-то странно всхлипнула и неожиданно разрыдалась.

– Эй, ну ты чего? – Ваня даже растерялся. Он никогда не знал, что делать с плачущими женщинами. – Мы тебя нашли, сейчас вытащим, все будет нормально. Не дергай рукой только, а то оторвешь к чертям. Она и так уже вся синяя. – Он крепко обхватил ее запястье, не давая вырвать и одновременно рассматривая наручники. – Куда Дворжак делся? – спросил он.

– Они… – Саша всхлипнула. – Мне кажется…

– Что?

– Мне кажется… они убили его.

Ваня замер на мгновение, а затем снова вернулся к наручникам, осматривая их чересчур тщательно, чтобы не встречаться с ней взглядом.

– Да его хрен убьешь, и не из таких передряг вылезал, ты же знаешь.

– Расскажите подробнее, что произошло, – попросил Нев, убедившись, что коридор и комната пусты, и подходя ближе.

– Сюда пришли эти двое, – начала Саша, очередной раз вытерев лицо ладонью. – Войта попытался остановить их, но едва только он коснулся своего двойника… точнее, тот его коснулся, как он упал. Либо потерял сознание, либо…

– Да в обморок он грохнулся, – нарочито бодро отмахнулся Ваня. – Ему ж только повод дай, экстрасенс хренов.

Нев тем временем перенял у Вани эстафету, взяв Сашину руку в свою и ощупывая отчего-то ледяными пальцами ее запястье.

– Двойники его забрали с собой? – спросил он.

– Нет, – Саша покачала головой, чувствуя странное покалывание в руке, как будто кто-то втыкал ей в кожу сотни маленьких иголок. Ощущение было неприятным, но не болезненным. – Они сразу же исчезли. Как только Войтех упал, они… словно растворились в воздухе. А потом пришел этот человек…

– Человек? – переспросил Ваня, забывая о наручниках, тем более ими целиком завладел Нев, что-то тихо бормоча про себя.

– Да. Мужчина. Брюнет. Лет сорока, может, чуть меньше, я плохо разглядела. Это определенно был живой человек, не из двойников. Я думала, он и меня убьет, но он в мою сторону почти не смотрел.

Саша вздохнула, вспоминая произошедшее. Ей показалось, что мужчина знал о двойниках и совершенно не боялся их. Он появился словно ниоткуда, Саша не слышала его шагов в коридоре. Впрочем, едва ли она услышала бы даже приближающийся трактор. Ей казалось, что кто-то надел ей на голову звуконепроницаемый купол. Она ничего не слышала, кроме стука бешено бьющегося сердца, и ничего не видела, кроме лежащего в трех шагах от нее Войтеха.

Мужчина подошел к нему, в полутьме комнаты Саше показалось, что на его лице при этом появилась довольная улыбка, присел рядом и перевернул его на спину. Саша точно помнила, что что-то спрашивала, что-то говорила, но мужчина бросил в ее сторону лишь равнодушный взгляд.

Она догадалась, что была всего лишь приманкой. Он каким-то образом вытащил ее из квартиры и приковал к этой чертовой батарее с одной единственной целью: поймать в ловушку Войтеха. Саша не знала, зачем ему это, но его поведение красноречиво говорило о том, что она не ошиблась. Он схватил Войтеха за руку и, особо не церемонясь, потащил того по полу к выходу.

– Это он и вытащил тебя из квартиры, – кивнул Ваня, когда она закончила рассказывать. – Мы видели на камерах. Кукловод сумасшедший. Понять бы только, как он все это делает и зачем?

Саша ничего не успела ответить, потому что в этот момент тонкие иголочки на ее коже неожиданно превратились во вполне ощутимый разряд электрического тока, прошедший от кончиков пальцев к плечу и на мгновение ударивший в висок. Она сдавленно охнула, пошатнувшись, и в тот же момент что-то тихо щелкнуло.

– Вот и все, – удовлетворенно заметил Нев, аккуратно вытаскивая ее руку из раскрывшихся наручников.

– Как вы это сделали? – Ваня удивленно посмотрел на наручники.

– Применил немного магии. Теперь нам лучше уйти отсюда.

– Но мы же пойдем искать Войтеха? – Саша напряженно посмотрела на них, когда Ваня помог ей подняться. Ноги то ли от долгого сидения на холодном полу, то ли от пережитого стресса ее почти не слушались, и Ване все время приходилось поддерживать ее за плечи.

– Обязательно, – уверил он. – Но сейчас нам нужно вернуться к Лиле с Женей, посмотреть записи с камер и разработать план действий.

– Да что нам дадут эти камеры?! Нужно искать сейчас, пока не поздно.

– Так, Айболит, я не Дворжак и уговаривать тебя не собираюсь, – резко ответил Ваня. – Хочешь идти – иди. Но ты и сама понимаешь, что это бессмысленно и никому лучше ты не сделаешь.

Саша вынуждена была признать, что он прав. Даже если она найдет Войтеха, что она сделает? Придет и скажет этому мужчине: «Отпустите его»? Кажется, что-то такое она ему уже говорила, возможно, даже угрожала, но он не обратил на нее никакого внимания, когда она была в наручниках, едва ли сильно испугается, когда будет и без них.

До квартиры на девятом этаже они добрались без приключений. Город снова казался абсолютно пустым и безжизненным, ничто не выдавало в нем чужого присутствия – ни живого, ни мертвого. Женя уже ждал их у самой двери, помня приказ Войтеха не выходить на лестничную площадку. Он едва не подпрыгивал от нетерпения, явно желая что-то сказать.

– Мы с Лилей нашли хороший кадр, где видно этого чувака! – возбужденно заявил он, едва они втроем вошли в квартиру и Нев тщательно запер за ними дверь. – Он попал на одну из камер, пойдемте! – Он проворно скрылся в комнате, где стояли ноутбуки.

Лиля обнаружилась там же. Она выглядела бледной и напуганной, стояла у стола, нервно сжимая руки и кусая губы. На экране одного из мониторов застыл стоп-кадр одной из камер.

– Мы с Лилей просмотрели записи за последние два часа, – торопливо говорил Женя, подводя всех к ноутбуку, – с тех камер, которые установлены неподалеку от здания, где Войта нашел Сашу. И вот, он попал на одну из них.

С экрана на них смотрел высокий худощавый мужчина лет сорока, как и говорила Саша. К сожалению, в темноте камера записывала в довольно плохом качестве, поэтому каких-то мелких деталей разглядеть не удалось, но черты лица просматривались неплохо.

– Это тот самый мужчина, – уверенно заявила Саша.

– Отлично, и кто-нибудь из вас его знает? – Ваня обвел взглядом всех присутствующих.

– Если Саша права, и этому человеку действительно был нужен именно Войтех, полагаю, шансы узнать его есть только у него, – заметил Нев, снимая с носа очки.

Ваня задумчиво потер подбородок, а затем уселся на стул и взял в руки мышку.

– И все же мне кажется, что это какой-то левый чувак, мы лишь случайные жертвы. Возможно, он так и развлекается, заманивая сюда людей. Рассылает эти тупые записи, а такие, как Дворжак, на них и покупаются.

– Такие, как мы все, – тихо поправила его Саша.

Пока они еще о чем-то спорили, разглядывая мужчину на экране, Нев бросил несколько внимательных взглядов на Лилю, отмечая про себя, что она выглядит чересчур напуганной. Конечно, все происходящее здесь: их общие кошмары, похищение Саши, а теперь и Войтеха – не располагали к улыбкам, но все же она выглядела слишком напряженной. Что-то было явно не так.

– Кроме меня, кто-нибудь еще нуждается в чашке чая? – неожиданно предложил Нев. – Лилия, может быть, вы поможете мне сделать нам всем по кружке горячего чая или кофе? Думаю, никому не повредит.

Лиля даже вздрогнула, услышав свое имя, однако послушно вышла следом за Невом из комнаты.

– Что-то случилось? – без предисловий поинтересовался тот, когда друзья уже не могли их слышать.

Лиля отвернулась, закусив губу, как будто сомневаясь, стоит ли говорить. Однако, кроме Нева, она больше ни с кем не могла поделиться, а сделать это было необходимо. Тем более он сам спрашивал.

– Я его знаю, – наконец тихо призналась она.

Нев на секунду оторопел.

– Человека на записи?

Лиля кивнула.

– И кто это?

– Я не знаю, как его зовут, но я несколько раз сталкивалась с ним… у своего куратора.

– Куратора?

– Да. Он как-то связан с нашим Обществом. Возможно, тоже в нем состоит.

Нев снова снял очки, вытащил из кармана носовой платок

– Значит, со всем происходящим как-то связано ваше Общество? – спросил он, не глядя на Лилю.

Та молчала очень долго.

– Да, – наконец сказала она.

– Тогда нужно рассказать остальным.

– Нет! – Лиля даже схватила Нева за руку, как будто опасалась, что он сейчас вернется в комнату и раскроет всем ее тайну, однако тут же смутилась и отпустила его. – Пожалуйста, не надо, – тихо попросила она. – Я не могу признаться Ване, что всю жизнь ему лгала. Если они будут знать, это ничем нам не поможет, вы же понимаете.

Нев тяжело вздохнул, но спорить не стал.

– Давай, просыпайся уже, у нас мало времени!

За этим окликом последовала довольно сильная пощечина, судя по ощущениям, не первая. Войтех инстинктивно попытался отстраниться, но быстро понял, что серьезно ограничен в движениях: он сидел на довольно неудобном стуле, руки его были сцеплены за спиной наручниками. Пожалуй, это пробуждение претендовало на право называться худшим за текущую ночь. Больше он пока ничего не мог понять: спит он или бодрствует, в городе или где-то за его пределами.

Помещение, в котором он очнулся, не имело окон. Возможно, оно находилось в подвале. Здесь кто-то устроился с относительным комфортом: в дальнем углу Войтех приметил раскладную кровать, небольшой столик с газовой плиткой и такой же газовый обогреватель, как привезли с собой они сами. Остальную часть довольно просторного помещения он рассмотреть не успел, поскольку мужчина, разбудивший его так грубо, включил яркую лампу и направил свет прямо ему в лицо.

«Кино и немцы», – пронеслась у Войтеха в голове фраза, хотя он понятия не имел, где мог подцепить подобное выражение и почему в памяти всплыло именно оно.

– Итак, господин Дворжак, рад, что вы наконец-то соизволили очнуться. Прошу прощения за грубость, но после контакта с фантомом можно довольно долго пробыть в отключке, а у меня нет времени нянчиться с вами.

Голос мужчины звучал нарочито вежливо и с заметной издевкой. Войтех не мог разглядеть своего похитителя, поскольку тот держался позади лампы, поэтому он видел только его силуэт. И все же Войтех точно знал, что это именно тот человек, который похитил Сашу, а теперь и его самого. Возможно, эту цель он и преследовал с самого начала, а Саша стала приманкой. Войтех только надеялся, что с ней все хорошо.

– Кто вы такой? И чего вы от меня хотите? Все происходящее в городе – ваших рук дело?

– О, сколько вопросов, – незнакомец рассмеялся. – Только ты попутал кое-что, – из его голоса моментально исчезла напускная вежливость, ее заменила самая натуральная ненависть. – Это ты здесь для того, чтобы отвечать на мои вопросы. И от того, как быстро и полно ты будешь на них отвечать, будет зависеть то, как много шансов на спасение останется у твоих друзей.

Войтех постарался сохранить невозмутимый вид, но в горле моментально пересохло, а в груди начал завязываться тот неприятный узел, который довольно часто предупреждал его о грядущих бедах.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Что такого я должен вам рассказать?

– О своей работе на ЗАО «Прогрессивные технологии».

– Я не понимаю, о чем…

Он не успел договорить, поскольку мужчина в одно мгновение оказался рядом с ним и ударил его кулаком в челюсть, да так сильно, что стул, на котором он сидел, покачнулся и едва не опрокинулся. Во рту появился металлический привкус крови.

«Просто отлично, давно меня никто не бил по лицу, уже целый месяц», – пронеслась в гудящей голове саркастичная мысль. Впрочем, этот удар показался ему сильнее, чем прежние. И Ваня, и Максим, когда били, злились, но искренней ненависти не испытывали. Этот мужчина испытывал.

– Рекомендую не вешать мне лапшу на уши, – зло прорычал он Войтеху на ухо. – Я знаю, кто ты. Знаю, на кого ты работаешь. Мне нужны подробности: имена, адреса, способы связи, детали твоих заданий и отчетов хозяевам. И у нас мало времени, поэтому начинай говорить.

– А что со временем? – насмешливо поинтересовался Войтех, желая это самое время потянуть и лихорадочно соображая, что делать. – Ты торопишься куда-то?

– Нам всем следует поторопиться, – спокойно пояснил мужчина. – Потому что каждая минута, проведенная здесь, снижает шансы выбраться.

– Это и правда город-вампир?

– Конечно, нет. – Мужчина сцепил руки за спиной и принялся медленно ходить вокруг Войтеха, при этом снова прячась за светом лампы. – Это дурное место, но оно недостаточно сильно, чтобы погубить человека. Напугать иногда может, но не более. Потому о нем ходит так много разных слухов: каждый, кто приезжает сюда, рискует встретить тут проекцию собственного страха. Ты не знал об этом? Тебе вообще много говорят, когда отправляют куда-то с заданием? – Он внезапно остановился за спиной Войтеха и снова наклонился к его уху: – Скажи, они показали тебе всю запись, которую я им подкинул, или вырезали из нее главную приманку?

– Я не понимаю, о ком вы говорите, – упрямо повторил Войтех, за что на этот раз получил только подзатыльник, который оказался скорее обидным, чем болезненным.

– Не могу понять: это верность или глупость? – мужчина снова принялся наматывать круги. – Ты хоть сам знаешь, на кого работаешь? В чем причина твоих заданий и такая щедрая их оплата? Ты знаешь цели своих хозяев? Неужели ты их разделяешь?

– Я не понимаю…

На этот раз стремительный удар пришелся в живот, на несколько мгновений лишив Войтеха возможности дышать. Он закашлялся, с трудом восстанавливая дыхание. Мужчина только потер слегка ушибленную руку.

– Ты ведь простой наемник, Дворжак. Не строй из себя героя. Ты не герой, никогда им не был и уже поздно пытаться им стать. Ты никому не сделаешь лучше своим молчанием. Только навредишь. И себе, и своим друзьям. Или же… Они на самом деле для тебя ничего не значат?

На этот раз Войтех предпочел промолчать. Мужчина тяжело вздохнул.

– Не хотелось мне этого делать, но придется. – В поле зрения Войтеха появился небольшой столик, на котором были разложены инструменты: разнокалиберные кусачки, ножовки, небольшой молоток, очень острый на вид нож и даже маленький топорик. – Как ты относишься к боли? Мне почему-то кажется, что ты ее боишься. И еще больше, чем самой боли, ты боишься уродства и увечий. Ты молодой, привлекательный мужчина, пользующийся успехом у женщин, обладающий крепчайшим здоровьем. И как все подобные люди, ты боишься этого лишиться.

Войтех завороженно смотрел на то, как мужчина любовно поглаживает инструменты. Он тяжело сглотнул. Насчет уродства и увечий он точно не знал, хотя не сомневался, что потеря конечности не лучшим образом отразится на его дальнейшей судьбе, но и без этого он всегда не очень хорошо переносил боль.

В детстве его никогда не били. Отец, при всей своей суровости, не признавал права сильного бить того, кто слабее. В драки со сверстниками Войтех никогда не лез сам. Первый раз драться ему пришлось на занятиях по рукопашному бою в академии. Но и там это больше походило на хореографию: они отрабатывали приемы, но никогда не дрались в полную силу. В конце концов, их готовили в пилоты, а не в десантники. И к пыткам их точно никто не готовил. Однако интуиция подсказывала Войтеху, что сотрудничество с похитителем ничем хорошим не кончится.

– А если я отвечу на твои вопросы, ты меня отпустишь?

Мужчина сделал вид, что задумался, а потом равнодушно бросил:

– Нет. Но я отпущу остальных. И позволю тебе умереть быстро и безболезненно, – он достал из-за пояса пистолет Войтеха и продемонстрировал ему. – И сохранить достоинство. Ты просто еще раз уснешь с пулей в голове, а не будешь перед этим размазывать по лицу кровь, слезы и сопли, умоляя меня прекратить.

Войтех покачал головой.

– Твое предложение выглядит недостаточно привлекательно. Мои друзья выберутся и сами, если это в принципе возможно. А смерть точно не входит в мои планы на вечер.

– Что ж, посмотрим, как надолго тебя хватит.

Рука мужчины замерла над кусачками, он нарочито медленно поднял их, проверил работу механизма. Потом он зашел за спину Войтеха, схватил его мизинец и зажал сустав, соединяющий первую и вторую фаланги, между режущими кромками.

– Начнем с простого. Я буду кромсать твои пальцы по кусочкам, пока не останутся одни только ладони. Будешь настоящим красавчиком.

– Угу, если не умру до того, как ты закончишь, – по какому-то наитию брякнул Войтех.

Давление кромок внезапно ослабло, Войтех почувствовал нерешительность, которую начал излучать похититель.

– Не надейся. Ты здоровый мужик и не помрешь слишком рано, успеешь насладиться процессом.

– Уверен? – чуть насмешливо поинтересовался Войтех. – Ты же ни черта не смыслишь в искусстве допроса. Особенно с увечьями. Не там отрежешь – и я истеку кровью до того, как ты успеешь задать свои вопросы. Это тебе не по морде бить. Тут нужны познания в физиологии выше средних. Ты можешь ими похвастаться? Конечно, я не умру от потери одной фаланги, но вопрос увечий после этого станет для меня уже не так актуален, согласись. Какая разница – одна фаланга или пять? Рука либо изуродована, либо нет. Но вот вопрос: действительно ли я плохо переношу боль? Как скоро болевой шок отправит меня в глубокий обморок, из которого я уже не вернусь?

Войтех нес эту чушь наугад. А может быть, что-то внутри подсказывало ему говорить именно это. Так или иначе, его слова достигли цели: прикосновение кусачек исчезло совсем. Мужчина вернулся к столику и положил несостоявшееся орудие пытки на место. Даже по его спине Войтех видел, что он взбешен. Скорее всего, это ничем хорошим для него не закончится, но даже небольшая отсрочка увечий немного повысит шансы друзей найти его. Он знал, что они будут его искать.

– Что ж, ты прав. Я не могу позволить тебе умереть или отключиться раньше времени. – Мужчина снова повернулся к нему, и Войтех увидел, что он надел на правую руку кастет. – Но имей в виду, ты только что очень сильно подставил своих людей. Впрочем, я уже понял, что тебе на них наплевать. Разве иначе ты приводил бы их туда, где они могут погибнуть, даже не рассказывая им всей правды? – Хотя Войтех и понимал, для чего мучитель надел кастет, к удару по ребрам он все равно оказался не вполне готов. – В этом суть вашей гнилой организации. Так зачем ты ее защищаешь?

Еще один удар пришелся чуть ниже. Войтех чувствовал себя в ловушке и совершенно безвыходной ситуации: он не мог ничего рассказать. Во-первых, он знал не так много, во-вторых, понимал, что как только все расскажет, этот псих его убьет. В данный момент он защищал не ЗАО, а самого себя.

При этом он понимал, что надолго его в любом случае не хватит.

8 декабря 2013 года, 4.16

Заброшенный военный городок

Московская область

Стук в дверь прервал спор. Сидоровы и Саша с Женей замолчали и замерли, удивленно повернув головы в сторону прихожей.

До этого они уже битый час спорили по поводу дальнейшего плана действий. Каждый понимал, что снова идти в ночь и искать Войтеха и Нева, – очень плохая идея. Однако ждать утра тоже не имело смысла, поскольку велика была вероятность, что их друзья могут его не дождаться. Кто знает, что на уме у этого психа?

– Кто это? – почему-то шепотом спросила Лиля, убирая от затылка гипотермический пакет. Ей повезло: мужчина не разбил ей голову, наградив только внушительной шишкой.

– Войта или Нев, кто ж еще? – Саша скинула с себя оцепенение раньше остальных и рванула к двери. Ваня в последний момент ухватил ее за руку.

– Айболит, стоять! Это с таким же успехом может быть ловушкой.

– Ну да, конечно, он приперся в квартиру к четверым людям, – недоверчиво пробормотала Саша, останавливаясь.

– Саша права, – поддержала ее Лиля, поднимаясь со стула. – До этого он не вел себя как непредусмотрительный идиот.

– А кто вам сказал, что он сейчас ничего не придумал? – удивился Ваня, но все же шагнул к выходу. – Стойте здесь, Женя, за мной.

Женя послушно вышел за ним в прихожую. Лиля и Саша, конечно же, тоже. Заняв у двери наиболее выгодную позицию, чтобы увидеть того, кто стоит на площадке, раньше, чем он увидит его, Ваня аккуратно отодвинул щеколду.

– Войта! – первой среагировала Саша, мгновенно повиснув на шее у стоявшего по ту сторону порога Войтеха, едва Ваня открыл дверь.

Войтех охнул от резкой боли, но все же обнял ее в ответ, поскольку был рад видеть, что с ней все в порядке и она пережила встречу с двойниками. Но потом он все-таки мягко отстранил ее.

– Полегче, у меня, кажется, одно ребро сломано, – попросил он с натянутой улыбкой. – Или не одно…

Саша тут же выпустила его из объятий, только теперь замечая и его прижатую к груди руку, и в кровь разбитое лицо.

– Там у подъезда Нев и наш приятель, – тем временем сказал Войтех Ване. – Второй без сознания, и кому-то надо втащить его сюда. Справишься?

– Да вы круты, черти, – почти восхищенно выдохнул Ваня. – Сейчас. – Он полетел вниз по лестнице, перескакивая разом через три ступеньки.

– Это он тебя так? – спросила Саша, едва удерживая себя от того, чтобы коснуться руками лица Войтеха.

– Думаю, в этот раз врать про дверь, которую я не заметил, нет смысла? – хмыкнул тот, проходя в квартиру.

– Нев в порядке? – с заметным беспокойством спросила Лиля.

– О, да. Если бы не он, мне была бы крышка. – Войтех привалился к стене, поскольку подъем на девятый этаж отнял немало сил. – А вы тут как? Я смотрю, больше потерь пока нет?

– Мы в порядке, – заверил его Женя. – Как вы-то выбрались? Нев наколдовал?

Войтех кивнул. Женя собирался задать следующий вопрос, они рождались в его голове со скоростью света, заставляя едва ли не подпрыгивать от нетерпения, но все расспросы прекратила Саша:

– Давайте позже, ладно? Что там было про ребро? – она с тревогой посмотрела на Войтеха.

– Болит от каждого вдоха, – признался он.

– Пойдем в ту комнату, мне нужно посмотреть. Для этого тебе придется раздеться, а здесь холодно.

Войтех закатил глаза, но все же послушно последовал за ней, пробормотав себе под нос что-то на чешском.

– Когда Иван с Невом вернутся, устройте нашего гостя достаточно удобно для беседы. И так, чтобы он не сбежал, – велел он, прежде чем окончательно скрыться в комнате, где Саша уже увлеченно копалась в Женином рюкзаке.

– Не переживай, не сбежит, – заверил его Женя.

В соседней комнате от газового обогревателя было достаточно тепло, чтобы Войтех мог раздеться без риска переохлаждения. Правда, Саше все пришлось делать за него, поскольку с поврежденными ребрами он даже куртку снять с себя не смог, не говоря уж о том, чтобы стащить свитер и футболку.

– Тварь, – сквозь зубы выругалась Саша, разглядывая кровоподтеки на его теле и аккуратно трогая их пальцами. К сожалению, без рентгена невозможно было сказать, действительно ли сломаны ребра или обошлось только трещиной.

– Не могу не согласиться. Ничего, если я присяду? – Войтех кивнул на подоконник. – У меня что-то голова немного кружится.

Саша помогла ему устроиться как можно удобнее, насколько вообще в его состоянии речь могла идти об удобстве, а затем быстро вышла из комнаты, чтобы полминуты спустя вернуться с полотенцем и миской с чистой водой. Прежде чем оказывать ему помощь, следовало сначала смыть кровь.

– Ваня притащил его, – коротко сообщила она, намочив полотенце и принимаясь осторожно вытирать кровь. – Что ему было нужно от тебя?

– Не знаю, мне кажется, он меня с кем-то перепутал, – как можно равнодушнее ответил Войтех. – Все спрашивал про каких-то людей, на которых я работаю. Либо он ошибся, либо он такой же чокнутый, как и наш Женя, и везде видит заговоры… – он осекся, зашипев от боли.

– Терпи, – тут же велела Саша, но руку на мгновение убрала, давая ему время передохнуть, а затем снова намочила полотенце, чтобы вытереть кровь уже с лица, стараясь касаться его как можно легче и ловя себя на мысли, что никогда еще собственные руки не казались ей такими грубыми и жесткими.

Теперь синяки стали видны еще лучше. Саша уже не сомневалась в том, что тот псих бил его не только кулаками, но и чем-то посерьезнее. Впервые в жизни ей захотелось взять какую-нибудь палку и от души врезать другому человеку.

По всей видимости, такое желание возникло не только у нее: в соседней комнате послышался звук удара, сдавленный вскрик и голос Лили:

– Ваня, не надо!

Ответа Вани она не расслышала, но интонации проскользнули крайне недовольные.

– Зря она его остановила, – проворчала Саша, даже не повернув голову в ту сторону.

– И откуда в тебе столько кровожадности? – усмехнулся Войтех. – Я думал, подобное по моей части, а не по твоей.

– После того, что он с тобой сделал? – Саша чуть отстранилась, удивленно глядя на него. – Да я бы ему лично лицо разбила, если бы не возилась тут с тобой.

– Нет уж, лучше возись тут со мной, – хмыкнул Войтех. – Иначе еще силу не рассчитаешь и убьешь его. А мне бы хотелось с ним поговорить. Поэтому надеюсь, что Лиля все же удержит Ивана от необдуманных действий.

Саша несколько минут молчала, сосредоточенно бинтуя его грудь. Если ребро действительно сломано, следовало как можно лучше зафиксировать его, чтобы какой-нибудь осколок не нанес еще большую травму. Последний раз подобные повязки она накладывала в университете на манекене, после как-то не доводилось, поэтому занятие потребовало от нее полной концентрации.

– Он полный псих, о чем с ним говорить? – наконец спросила она, закрепляя кончик бинта.

– Он знает, что здесь происходит, – ответил Войтех, который, казалось, даже дышал через раз. – Он все это устроил, это его ловушка. Наши сны… точнее, кошмары. Думаю, он должен знать, как отсюда выбраться. Как миновать двойников.

– Но ведь в реальности мы еще не пытались отсюда выбраться, – напомнила Саша, принимаясь за его лицо. Там тоже было над чем поработать, Саша даже удивилась, что и нос, и челюсть остались целы, обошлось только разбитой губой, рассеченной бровью, парочкой синяков и ссадин на скулах да уже начавшим заплывать глазом. – Все это нам только снилось. Возможно, достаточно просто сесть в машину и уехать.

Войтех молчал почти целую минуту, то ли о чем-то задумавшись, то ли в чем-то сомневаясь. В конце концов он тихо сказал:

– Я уже не могу отличить, что было сном, а что реальностью. Оно все одинаково похоже на правду. Я даже не уверен, не сплю ли сейчас… Не сплю ли я последние полтора года.

Сашина рука с зажатым в ней ватным тампоном мгновенно замерла у его лица, а затем опустилась вниз, так и не коснувшись в очередной раз кожи.

– В каком смысле?

– В одном из этих… снов я… проснулся, – Войтех тряхнул головой, понимая, как абсурдно прозвучала его фраза, но у него не получалось подобрать других слов, – в Праге, на кушетке в кабинете доктора, на консультации с которым меня вынудили ходить после моего рапорта.

Он коротко пересказал ей суть своего сна, опустив некоторые детали финальной речи психиатра, которая пугала его больше всего.

– Ты действительно допускаешь, что это все может быть твоим воображением? – удивилась Саша, когда он замолчал.

– Если я не могу отличить сон от реальности, как я могу быть уверен, где что? Может быть… я действительно сошел с ума? – он попытался изобразить улыбку. – Не смог смириться с собственной никчемностью и создал вымышленный мир?

– Вымышленный мир? – переспросила Саша, а затем мягко улыбнулась. – Если это так, Тешка, то у меня для тебя плохие новости: воображение у тебя ни к черту и мемуары на пенсии тебе не светят, никто не будет их читать. Твое воображение могло бы, например, чуть лучше прокачать Нева в магии. Или сделать Ваню не таким приставучим. И если уж на то пошло… – Саша снова вернулась к своему занятию, делая вид, что занята исключительно его лицом и изо всех сил пытаясь изобразить легкую обиду. – Мог придумать меня посимпатичнее. Тебе что, жалко мне роста побольше, волос пошикарнее и глаз повыразительнее?

Войтех снова какое-то время молчал и рассматривал ее, а потом согласно кивнул.

– В одном ты права: если бы я тебя придумал, я бы придумал тебя другой. На тебя такую мне бы не хватило воображения. И я говорю не о внешности, – он тихо фыркнул. – Ты прекрасно знаешь, что красива.

– И на что тогда тебе не хватило бы воображения? – поинтересовалась она, бросив на него быстрый взгляд.

– На то, что внутри тебя. Твои взгляды, твои принципы. Я так их до конца и не понял. Когда ты проявляешь сочувствие, а когда – безразличие. Когда ты мягкая, а когда жесткая. Ты такая разная.

– А что же здесь непонятного? – Саша искренне удивилась. – По-моему, все люди изначально заслуживают уважения и сочувствия. Вне зависимости от социального статуса, положения, пола, расы и так далее. Даже те, кого я не знаю, кто не сделал мне ничего хорошего и ничего плохого. Они все находятся в нулевой точке в моей системе координат. Но в любой момент они могут уйти как в одну, так и в другую сторону. И ради кого-то я в лепешку расшибусь, а кому-то и сама по морде тресну. Особенно если до этого они то же самое сделали с тем, ради кого я… – Она улыбнулась, снова посмотрев на него. – И мне всегда казалось, что такие же взгляды у всех, просто не все об этом говорят. Но знаешь, в чем моя проблема?

– В чем?

– В том, что я долбаный врач. – Она демонстративно вздохнула. – И если сейчас Ваня все же не послушает сестру и тоже сломает этой мрази пару ребер, я закончу с тобой и пойду оказывать помощь ему.

– Тогда давай поскорее закончим со мной и пойдем на помощь Лиле, – предложил Войтех. – Чтобы тебе не пришлось переступать через себя.

– Погоди, еще кое-что. – Саша вытащила из Жениного рюкзака маленькую ампулу и шприц. – Я сделаю тебе укол. Только сразу договоримся: ты не будешь у меня спрашивать, что это, а я не буду спрашивать у Жени, где он это взял. Боль на несколько часов снимет. Правда, ребра все равно не залечит, так что особо не геройствуй, понял?

– Так точно, – Войтех улыбнулся.

8 декабря 2013 года, 5.17

Заброшенный военный городок

Московская область

Дверь в подвал открылась с тихим скрипом. Нев, Ваня и Войтех непроизвольно поежились: каждый вспомнил другой подвал, в котором они год назад столкнулись с мертвыми бомжами, превращенных в зомби маньяком-некромантом.

Ваня возражал против того, чтобы Войтех шел с ними.

– От тебя там толку будет, как от пятиклашки, – презрительно фыркнул он, когда Войтех засобирался с остальными, все еще двигаясь довольно медленно и морщась от боли. – Останься лучше этого сторожить.

Однако больше никому такая идея не понравилась. С Войтехом вынужден был бы остаться кто-то еще, а это, в свою очередь, снижало шансы остальных уничтожить зеркало. Никто не тешил себя надеждой, что это будет легко. В итоге они отправились все вместе, оставив Андрея одного, поскольку едва ли он мог куда-то деться, пристегнутый наручниками.

– Мы опять в лучших традициях плохих фильмов, – проворчал Ваня.

– Может быть, это тебе стоило остаться? – язвительно поинтересовался Войтех.

– Еще чего!

– Давайте не будем тратить время на бессмысленные пикировки, – раздраженно предложила Лиля, у которой подвал не вызывал дурных воспоминаний. – Нужно найти зеркало и постараться уничтожить его. Сделать это надо как можно быстрее и с минимальными потерями. Это наша главная задача.

Оказавшись внутри, они остановились. Здесь было очень холодно и промозгло, как будто что-то большое, темное и противное забиралось под одежду и касалось ледяными пальцами покрывшуюся мурашками кожу. Справа и слева располагались длинные проходы, в которых свет их фонарей терялся, не доходя до противоположного конца. Подвал выглядел гораздо длиннее самого дома, как будто уходил еще дальше под землю.

– Где там зеркало? – спросила Лиля, посмотрев на оставшуюся в проходе Сашу. Коридор был слишком узким, чтобы в нем поместились все шестеро сразу.

– Нужно повернуть налево, пройти три коридора, свернуть в четвертый, – повторила Саша слова Андрея.

– Налево? – переспросил Женя. – Ты же вроде говорила направо?

Саша растерялась. Она в упор не помнила, что говорила, но ей казалось, что Андрей сказал налево. Закончив с гипнозом, она почувствовала такой резкий упадок сил, что даже стоять прямо было тяжело, а мысли и вовсе разбредались по черепной коробке, как слепые котята.

Войтех прикрыл глаза, пытаясь понять, какое из направлений верное. Обычно его интуиция могла подсказать, что лучше, но сейчас он тоже отчетливо помнил, как Саша сказала, что идти надо направо. Это сбивало настрой. А что, если она перепутала в прошлый раз, а не в этот? Никто другой ведь не слышал, что на самом деле сказал Андрей.

– Sakra, – пробормотал Войтех, глядя то направо, то налево. Он достал пистолет из кобуры и снял его с предохранителя. – Придется проверить оба варианта. Саша и Женя пойдут со мной направо, остальные налево.

– Может быть, нам стоит всем вместе проверить сначала одно направление, а затем другое? – осторожно предложила Лиля.

– Мне кажется, мы можем не успеть, – Саша прислонилась спиной к холодной и отчего-то влажной стене, не обращая внимания на пробежавший по коже мороз. Ноги подгибались сами собой, и она уже была готова сесть на пол. – Не знаю как вы, а я, кажется, сейчас просто упаду.

– Это может быть действием зеркала, – кивнул Нев, доставая из кармана платок и протирая им влажный лоб. – Я тоже чувствую себя отвратительно. Мы провели под его влиянием слишком много времени, а сейчас еще и вплотную приблизились к нему.

– Мне не нравится идея разделяться, – проворчал Ваня, – но Айболит и Нев правы. Только, Дворжак, я тебя умоляю: увидишь моего двойника – лучше застрелись сам, не надо палить в него. Понял?

Войтех закатил глаза, не удостоив это пожелание другой реакцией. Вместо этого он шагнул в правый проход и пошел по нему первым. Женя сразу последовал за ним. Саша на секунду замялась, провожая взглядом уходящих в другую сторону Сидоровых и Нева, а затем поспешила за Войтехом и Женей, пытаясь все же вспомнить, что именно сказал Андрей. А если она ошиблась и с количеством поворотов? Однако долго размышлять об этом ей не пришлось: они успели пройти всего одно ответвление, как Войтех вдруг остановился.

– Что?.. – начала Саша, но тут же испуганно охнула: свет фонарей выхватил впереди что-то большое, движущееся прямо на них.

Через секунду стало понятно, что перед ними снова появились двойники. Похоже, они не собирались пропускать их дальше, наоборот, уверенно направлялись к ним: столкновение в узком коридоре было неизбежным. На этот раз рядом с двойниками Саши и Войтеха появился и мертвый близнец Жени. Его кожа выглядела такой же землисто-серой, как у остальных, на одежде виднелись пятна засохшей крови.

– О, это паршиво, это очень паршиво, – запаниковал настоящий Женя, наконец понимая, что чувствовали остальные, когда сталкивались с мертвецами.

– Сюда, быстро, – велел Войтех, подталкивая их ко второму ответвлению. Больше деваться было некуда. Оставалось надеяться, что дальше можно будет снова свернуть и дойти до нужного места по параллельному проходу. – Вперед, не оборачивайтесь. Если будет возможность, сверните еще раз.

Саша и Женя, не отвлекаясь на бессмысленные разговоры и возражения, проскользнули мимо Войтеха и устремились вперед. Лучи их фонарей бешено прыгали по стенам, уже не освещая им дорогу, а скорее мешая. Позади слышались тяжелые шаркающие шаги, добавляющие им страха и скорости.

Пробежав несколько десятков метров, они уперлись в стену. Им понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что коридор Т-образно разветвился.

– Направо! – скомандовал Женя.

– Налево, – не услышав его, велела Саша, и они разбежались в разные стороны, даже не заметив этого.

Лишь пробежав еще несколько ответвлений, Саша вдруг поняла, что осталась одна. Она остановилась и резко обернулась, от чего плохо закрепленный передатчик слетел с уха и с глухим стуком упал на пол.

– Черт! – выругалась она, бестолково крутясь на месте и пытаясь лучом фонаря найти его на полу. Хруст под ногой, когда она сделала очередной шаг, заставил ее вздрогнуть. Мозг мгновенно осознал, что средства связи у нее больше нет.

Пронзительный резкий звук как будто проткнул барабанную перепонку и взорвал мозг. Грязно выругавшись, Ваня вытащил передатчик из уха. Нев и Лиля сделали то же самое, но лишь молча поморщившись. Выждав пару секунд, пока в ухе не перестало звенеть, они вернули передатчики на место.

– Что у вас там происходит? – спросил Ваня, зажав кнопку.

Ему ответил невнятный, булькающий звук, похожий на прерывающийся голос Войтеха, но разобрать слов никто не смог. Ваня попросил повторить, но на этот раз в ответ услышал только помехи.

– Ничего не понимаю, – он нахмурился. – Тут не должно быть проблем с передачей. Подвал, конечно, но стены-то не глухие.

Он оглянулся по сторонам. Трубы коммуникаций и разрозненные перегородки превращали это место в лабиринт. Некоторые стены были несущими, другие – нет, но уровень приема не мог сильно отличаться от переговоров внутри дома.

– Оно защищается, – констатировал Нев.

– Кто? – не понял Ваня.

– Зеркало, – пояснила ему сестра. – Вот оно, четвертое ответвление, – следом за этим сообщила она, посветив фонарем в узкий боковой проем. – Оно где-то тут. Если только мы идем в правильную сторону.

Они прошли вперед, тщательно просматривая все ниши и трубы, на которые можно было что-то положить. Везде было пусто.

– Я же говорил, что Сашка сказала «направо», – досадливо заметил Ваня, отчаявшись найти что-либо.

Ему никто не ответил. Он слез с очередного нагромождения труб и посветил фонарем вперед, куда прошли Нев и Лиля, но никого из них в проходе не оказалось.

– Эй, вы где?

– Так, Саша, без паники! – велела она себе, лихорадочно соображая, что делать. – Нужно просто вернуться туда, откуда пришла. Где-то там остались Женя и Войта. Они тоже наверняка ищут тебя.

Она повернула обратно, но, пройдя несколько метров, обнаружила раздваивающийся коридор. Уже знакомый противный холодок снова пробежал по позвоночнику. Саша не помнила, из какого коридора пришла. Недолго поколебавшись, она свернула налево, но вскоре уперлась в глухую стену. Дальше пути не было, поэтому она вернулась обратно, намереваясь дойти до развилки и свернуть направо, однако по ощущениям она прошла уже гораздо больше, а к развилке так и не вернулась.

– Да что ж такое! – со слезами в голосе прошептала она, понимая, что окончательно заблудилась.

В довершение всех ее проблем, фонарь несколько раз моргнул и погас.

– Эй! Ты не можешь так со мной поступить!

Саша несколько раз стукнула им о стену, но он так и не загорелся. Она проверила свои карманы, но сигареты и зажигалка остались в квартире.

Она заблудилась, осталась без связи, а теперь еще и в темноте. Хуже быть просто не могло. Разве что… Где-то совсем рядом послышались чьи-то шаги, но свет так и не появился. Значит, это не кто-то из ее друзей. Саша заметалась в панике, не зная, куда деться, и как на зло совершенно не помня, как выглядел коридор, когда у нее еще был источник света. Руки нащупали какое-то углубление, и она мгновенно скользнула туда, прижавшись спиной к стене и зажав рот ладонями, чтобы не выдать себя дыханием.

Шаги медленно приближались, и вот уже кто-то невидимый поравнялся с ней. Саша замерла, теперь уже совсем задержав дыхание. Незнакомец тоже остановился. Саша чувствовала, что он стоит совсем рядом, ей даже казалось, что он смотрит на нее. Легкие уже начало жечь от нехватки кислорода, но он так и не двинулся с места. Голова закружилась, а ноги подогнулись от слабости, когда где-то у самого ее уха послышался знакомый голос Вани:

– Здесь кто-то есть?

Саша шумно выдохнула.

– Это я, – ответила она, быстро и поверхностно дыша.

– Саша?

– Да. А ты почему без света?

Ваня удивленно молчал несколько секунд.

– Я со светом. Где ты? Я тебя не вижу.

Саша вытянула руку из ниши, но пальцы хватали лишь воздух.

– А ты где?

– Да здесь я! Я свечу фонарем в разные стороны. Ты не видишь?

– Нет, – в ее голосе прорезалась явная паника.

Стук по стене совсем рядом заставил ее подпрыгнуть на месте.

– Слышала? – снова спросил Ваня.

– Да.

– Это я по стене постучал. Странно, мы друг друга слышим, но не видим.

– Я ослепла?

– Балда! – Ваня даже рассмеялся. – А я тоже, по-твоему? Нет, я думаю, между нами стена. Тонкая, поэтому мы слышим друг друга. Так, – он замолчал, лихорадочно соображая, что делать. – Иди вдоль стены направо, поняла? Я тоже пойду, рано или поздно тут будет проход, и мы встретимся.

– Хорошо.

Саша положила руки на стену, стараясь не думать о том, чего касается, потому что кожа ощущала что-то влажное и липкое, и пошла вперед. Ванины шаги раздавались рядом, он периодически что-то говорил, убеждаясь, что они идут все еще синхронно.

– Саша! – вдруг позвал он.

Она остановилась.

– Что?

– У меня тупик.

– Черт. Идем обратно?

– Да. Пойдем в другую сторону.

Саша глубоко вдохнула и двинулась в обратную сторону, однако теперь уже она наткнулась на стену. Но этого не могло быть! Она только что пришла оттуда, там не было никакой стены!

– Ваня! – позвала она, отчего-то испугавшись, что Ваня тоже исчез, как и проход.

– Что? – отозвался тот.

– Теперь у меня тупик.

– Как это? – его голос прозвучал крайне удивленно. – Ты же пришла оттуда, как там может быть тупик?

– Я не знаю…

– Оставайся на месте, слышишь? Никуда не уходи. Я сейчас попробую найти к тебе проход.

– Хорошо.

Ванины шаги еще какое-то время слышались рядом, а затем стихли. Саша снова осталась в полной темноте совсем одна. Повинуясь какому-то непонятному чувству, она положила руки на стену и пошла вдоль нее в обратную сторону, однако и там наткнулась на тупик. Она вернулась обратно, но теперь стена словно подъехала еще ближе. От одной стены до другой теперь было не более трех метров.

Еще не до конца осознав, что происходит, Саша принялась шарить руками по стене и вскоре поняла, что находится в помещении, из которого нет выхода. Это казалось невозможным, как-то же она сюда пришла, но сколько бы она ни шла вдоль четырех стен, прохода наружу не было. Зато чем больше она обследовала помещение, тем больше ей казалось, что оно уменьшается в размерах. От одной стены до второй она доходила уже за несколько шагов, а Ваня все не возвращался.

– Так не бывает, – вслух прошептала Саша. – В жизни так не бывает. Только в плохих фильмах и снах. Я сплю. Я всего лишь сплю и сейчас проснусь.

Однако самовнушение не срабатывало: проснуться она никак не могла.

– Вы ничего не слышали? – испуганно спросила Лиля.

Нев отвлекся от изучения ниши и повернулся к ней, прислушиваясь.

– Нет, все тихо.

– Мне показалось, Ваня нас звал.

Она вернулась немного назад, замечая узенький зазор между перегородкой и какими-то крупными железяками, которые когда-то служили неведомой ей цели. Первый раз она его пропустила, Нев, видимо, тоже. Она посветила в него, но ничего не обнаружила. Переведя луч фонаря в проход, по которому они шли, она позвала брата, но тот не откликнулся.

– Куда он делся?

– Я сейчас посмотрю, – вызвался Нев. Он вернулся на несколько метров назад, тщательно обшаривая фонарем все закоулки и повторяя имя Вани, но того и след простыл.

Свет Лилиного фонаря, которым она тоже подсвечивала коридор, внезапно исчез, а за спиной Нева раздалось сдавленное оханье, за которым последовал удар пластикового корпуса по каменному полу. Нев поспешно обернулся, но Лили за ним уже не оказалось.

– Лилия! Где вы?

Она не ответила, и рядом с местом, где она обронила фонарь, не осталось ни единого следа, указывающего, куда она могла деться.

«Оно не просто защищается, – понял Нев. – Оно нападает. Разделяет нас, чтобы убить по одному».

Вместе с этим он понял и то, что придя сюда, они лишь приблизили свой конец. Зеркало питалось их страхом и их силой. Во время ритуала больше всех рисковал тот, кто находился ближе всего. И вот они сознательно приблизились к нему, отдавая себя в его власть.

Нев почувствовал, как задрожали руки и быстро забилось сердце. Опять слишком сильно, неровно. Страх сковывал и парализовывал, не давая двигаться, не давая дышать, не давая думать. От этого становилось еще страшнее, потому что вскоре так могло парализовать и сердце.

«Перестань, успокойся, – пытался увещевать себя Нев. – Тебе пятьдесят с небольшим, а не семьдесят. Сердце еще вполне здоровое и сильное, ты ведь ничем его не ослаблял все эти годы: ни алкоголем, ни никотином… ни сильными чувствами».

От последней мысли стало горько. Нев отчетливо понял, что умрет в этом подвале, а этого никто даже не заметит. Никто не огорчится. Те, кто любил его, уже умерли, а других близких людей он так и не завел. Почему? Что ему мешало?

Он привалился спиной к стене, тяжело дыша, надеясь, что холод камня хотя бы немного отрезвит его. Надо было запасти заклинание на такой случай тоже. Только как он мог предугадать все случаи? На полное изучение книги и освоение всего написанного уйдут годы.

– Пусти меня, – раздался тихий шепот рядом с ухом. – Пусти, ты не справишься сам. Я могу спасти тебя. Открой мне дверь…

Нев снял бесполезные очки и сунул их в карман, потер руками лицо, мимоходом замечая, что куда-то дел свой фонарь, пока паниковал. Поэтому и очки оказались не нужны: он стоял в кромешной темноте.

– Пусти меня, – на этот раз голос звучал чуть громче шелеста листвы на ветру.

Нев сложил руки, замыкая контур. Он не до конца осознавал, что делает. В его голове крутилась только одна мысль: надо открыть дверь.

Войтех знал, что оглядываться на преследователей нельзя, но все же не удержался. Поэтому он раньше других понял, что никакой погони на самом деле нет. Двойники то ли не заметили, как они свернули в другой коридор, то ли в их задачу не входило преследование.

– Стойте, их нет, – окликнул Войтех остальных, но никто не ответил.

Он снова повернулся в ту сторону, куда убежали Саша и Женя, но там никого не оказалось. Впереди виднелась лишь стена и два ответвления в разные стороны. Войтех поторопился к нему, но ни в одном, ни в другом проходе никого уже не было видно.

– Саша! Женя! – позвал он. Никто так и не отозвался. Его друзья словно испарились.

Как в том сне.

Войтех потер лоб, пытаясь понять, не спит ли он, но так и не смог вспомнить, когда мог уснуть. Ему оставалось только продолжить поиски зеркала, надеясь, что в процессе найдутся и друзья.

Он повернул направо и пошел в том же направлении, в котором они все вместе шли с самого начала, двигаясь медленно и осторожно, держа пистолет наготове. Вскоре он понял, что в таком темпе еще нескоро справится с задачей, и ускорился, насколько позволяло поверхностное дыхание: глубоко дышать не давала боль в ребрах.

Через какое-то время ему показалось, что он нашел тот проход, который они собирались проверить, но сколько ни бродил по нему, зеркала так и не увидел. Возможно, в параллельном коридоре ответвления шли иначе. Войтех решил, что ему необходимо вернуться к исходной точке и попробовать найти нужный проход еще раз, однако как он ни пытался, найти дорогу не получалось. Он неплохо ориентировался на местности, но местность словно постоянно менялась: стены двигались, проходы исчезали, ориентиры пропадали.

В какой-то момент Войтех понял, что у него уже кружится голова от этого лабиринта. Или от неполноценного дыхания. Он не мог понять причину, но силы его явно заканчивались. Вместе с действием укола, который сделала Саша: боль тоже возвращалась.

К тому же он так и не встретил ни Сашу, ни Женю. Передатчик предательски молчал, у него не получилось связаться ни с кем. Возможно, тот просто вышел из строя.

– Да что ж такое, – пробормотал Войтех, останавливаясь, опираясь рукой с фонарем о стену и прикладывая к горящему лбу холодный металл пистолета.

Он так и будет теперь блуждать по этим лабиринтам? Пока не упадет от усталости замертво?

«Нет, – услужливо напомнил ему внутренний голос, – у тебя есть возможность прекратить это в любой момент».

Войтех посмотрел на пистолет, а потом велел внутреннему голосу катиться по всем известному адресу.

В этот момент луч его фонаря попал на какую-то отражающую поверхность и рикошетом ударил по глазам, уже привыкшим к темноте. Войтех моментально напрягся, повернулся и от неожиданности отступил на пару шагов назад, внезапно увидев самого себя. Через мгновение он понял, что это всего лишь отражение. Отражение в проклятом зеркале Смерти, которое возникло прямо перед ним из ниоткуда, хотя еще полминуты назад его тут не было.

Сил подумать о том, откуда оно взялось и что с этим делать, не осталось. Он поднял пистолет и направил на свое отражение в зеркале.

«На вашем месте я бы отдал пока кому-то пистолет на хранение», – прозвучал у него в ушах голос психотерапевта.

– Иди к черту, – процедил Войтех сквозь зубы и выстрелил. А потом еще и еще раз.

В академии он всегда был одним из лучших стрелков. Их инструктор даже говорил ему, что из него получился бы прекрасный снайпер, и предлагал подумать об этом направлении подготовки, но Войтеха оно никогда не интересовало. Военное дело вообще мало его интересовало, он рассматривал его лишь как способ осуществить мечту, поэтому в снайперы идти не собирался, несмотря на наличие необходимых данных.

Тем более шокирующим стал для него тот факт, что из трех выстрелов, произведенных с двух шагов до цели, ни один в нее не попал. Ровная зеркальная гладь оставалась такой же идеально ровной.

Войтех растерянно посмотрел на пистолет, а когда снова поднял взгляд на зеркало, оно исчезло.

Вместо своего отражения Войтех увидел перед собой полное удивления и даже какой-то обиды лицо Жени. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо звука из него вырвались только тонкие струйки крови. На груди расплывались три темных пятна. Покачнувшись, Женя схватился рукой за стену, но не удержался и свалился на пол.

– Женя!

Войтех выронил пистолет и, не обращая внимания на запротестовавшие ребра, кинулся к раненому, но когда он опустился рядом с ним на колени, широко раскрытые глаза его самого молодого спутника уже глядели в вечность.

Лиля почувствовала, как кто-то схватил ее за локоть и дернул на себя. От неожиданности она вскрикнула и выронила фонарь. Кто-то сильный и очень уверенный затащил ее в узкий зазор, который через пару метров превратился в тесный закуток. Ее прижали к стене и схватили за горло. Она пыталась отбиваться, но нападавший был словно сделан из стали и ничего не чувствовал.

– Что ты здесь устроила?

Знакомый голос заставил Лилю замереть. В руке мужчины вспыхнул фонарь, и в его свете она смогла разглядеть лицо куратора.

– Ты здесь? – удивленно выдохнула она. – Ты все это время был здесь?

– Конечно, я здесь. Где еще я могу быть, когда идет такая важная операция? Какого черта ты действовала заодно с этими людьми, когда должна была помогать коллеге? – зло спросил куратор, продолжая сжимать ее горло.

Что-то было не так, Лиля знала это. Ее куратор никогда так не вел себя с ней, никогда даже толком голоса на нее не повышал. И уж тем более он не мог требовать от нее содействия Андрею, когда тот пытался убить и ее в том числе. И все же вот он, куратор, во плоти, стоит рядом, прижимает ее к стене, мертвой хваткой сдавливая горло, смотрит как на предательницу и бросает обвинения в лицо.

– Я даже не знала сначала, что это он, – машинально попыталась оправдаться Лиля. – Я просто защищалась. Если ты планировал подобное, почему отправил меня с ними?

– А как я мог этого не сделать? Ты бы и брата не пустила, а это уже вызвало бы ненужные вопросы и подозрения. От тебя требовалось так мало: просто выполнять свой долг. Вот Андрей готов выполнять его даже ценой собственной жизни. А ты? Какой от тебя толк, если ради высшей цели ты не можешь пожертвовать собой?

– Перестань, не говори так… – Лиля задыхалась одновременно от давления на горло и от жутких слов, переворачивающих все ее представления о мире, о своем месте в нем и о людях, которыми она дорожила. – Отпусти меня. Ты делаешь мне больно.

– О, неужели? – издевательски поинтересовался куратор. – У меня плохая новость для тебя: я здесь именно для этого.

Резкая боль в районе живота обожгла Лилю как огнем. Что-то мокрое, горячее и липкое потекло по телу. В тот же момент куратор отпустил ее горло, но вдохнуть она так толком и не смогла. Она удивленно смотрела на него, на окровавленный нож в его руке и боялась опустить взгляд ниже, посмотреть на себя. Она лишь прижимала руки к животу, чувствуя горячую вязкую кровь, вырывающуюся из раны.

Ноги подкосились, и она осела на пол, все еще глядя на куратора расширившимися от ужаса глазами, безмолвно спрашивая, как он мог так с ней поступить.

– Ничего личного, девочка моя. Просто это мой долг, – равнодушно заявил тот, а потом ушел, оставив ее в темноте.

Лиля хотела позвать на помощь, но голос не слушался ее, а без этого, она знала точно, никто ее здесь не найдет.

Его окружала кромешная темнота, сквозь которую до него доносился голос Ивана, зовущего Сашу, и тихое шмыганье носом самой Саши, ее суетливые шаги. Он слышал и выстрелы Войтеха, а потом его полный ужаса голос, звавший Женю. Если бы он постарался, он даже смог бы услышать прерывистое дыхание умирающей Лили, но Нев не хотел прислушиваться. Ему вполне хватало и остального. Где-то совсем рядом, кроме всего прочего, раздавался ритмичный скрип половиц под быстро раскачивающимся креслом-качалкой.

– Иди ко мне, Евсташа, – все повторял и повторял голос матери. – Не сопротивляйся. Теперь все хорошо и правильно, все долги будут возвращены. Ты ведь всегда был послушным мальчиком. Не огорчай маму. Иди ко мне.

Он потянулся руками к ушам, но остановил себя, понимая, как это нелепо: звуки раздавались у него в голове, ушами он слышать этого не мог.

Он продолжил продвигаться вперед наощупь. Оброненный фонарь пропал без следа. Каждый новый шаг давался с трудом, ведь он вел в неизвестность. Даже если бы он стоял нос к носу со своим мертвым двойником или на краю пропасти, он бы не знал об этом.

И все же каким-то образом он понимал, куда нужно идти. Зеркало одновременно пыталось напугать его и тянуло к себе. Он знал почему: оно хотело его «выпить». Иссушить до дна через страхи и сомнения, вытянуть все силы. Оно выбрало его, посчитав самым слабым. Напитавшись им, оно станет достаточно сильным, чтобы привлечь и убить остальных. Пока оно просто погрузило их в кошмары.

Нев знал все это, но продолжал идти, влекомый зовом зеркала.

В какой-то момент впереди ему почудился приглушенный, холодный, отдающий синевой свет. Нев остановился, но невидимые путы снова потянули его вперед. Буквально через пару шагов он уже смог различить впереди поверхность зеркала. Оно словно подсвечивалось изнутри. Еще несколько шагов – и в глубине зеркала Нев увидел собственный силуэт.

«Что может быть хуже, чем отражаться в зеркале Смерти?» – пронеслось в голове.

Оно тем временем продолжало манить его к себе, и он подходил все ближе, чувствуя, как слабость подкатывает к горлу тошнотой. И еще он чувствовал странное, незнакомое торжество и знал, что это не его эмоция. Это чувствует оно. Зеркало.

«Интересно, оно живое или что-то живет в нем?»

Нев не знал, зачем все еще думает об этом. Мысли путались, то взрываясь в голове яркими вспышками, то растекаясь жидкой едкой ртутью по черепной коробке.

А оно все манило и манило, заставляя подходить все ближе и ближе. Нев уже видел собственное лицо, хотя детали все еще скрывали тени.

Внезапно что-то изменилось. Зеркало что-то почувствовало и испугалось, попыталось оттолкнуть его, но было уже поздно. Нев преодолел последние пару шагов. В зеркале отразились его глаза, в которых чернота зрачков уже вышла за пределы радужной оболочки, почти скрыв белки.

– Поздно, – по его губам скользнула злорадная усмешка.

Он положил ладонь на поверхность зеркала, которая слегка подрагивала, словно что-то колотило по ней изнутри. Одно мгновение – и по стеклянной глади поползла тонкая паутина трещин. С тихим хрустом они расползались во все стороны, становясь все больше, все глубже.

А потом зеркало взорвалось, тысячи осколков разной величины полетели в лицо Неву, но ни один из них так и не коснулся его.

Вокруг сразу стало светлее, благодаря двум фонарям: один из них держал растерянный Ваня, озиравшийся по сторонам посреди прохода, второй – Войтех, сидящий у стены. Рядом с ним сидела Лиля, прижимая руки к животу, но на нем не было ни капли крови. Как и на одежде Жени, поднимавшегося с пола. Рядом с ним стояла Саша, такая же дезориентированная, как и они все.

– В чем дело? – спросил Ваня. – Что происходит? Как мы все тут оказались? И что это? – он раздраженно провел рукой по волосам, стряхивая с них мелкие осколки.

Нев снял очки и облегченно выдохнул:

– Теперь мы можем вернуться домой.

Они въехали в город, когда небо едва начало светлеть. Ни с кем не советуясь, Ваня внезапно съехал с шоссе и остановил машину на небольшой парковке у ресторана быстрого питания.

– Не знаю, как вы, а я голоден как волк, – объявил он в ответ на удивленные взгляды. – Поэтому мне нужен двойной бургер, очень большая картошка и огромный стакан кофе. Иначе все вы рискуете не добраться до дома.

Никто не стал возражать. К тому же в это время обычно шумный и переполненный зал пустовал: в нем сидели всего несколько человек, которые не столько ели, сколько использовали бесплатный Wi-Fi. Их компании удалось занять большой столик у окна, по краям которого тянулись два больших диванчика. Ваня с Женей отправились к кассам за едой, а остальные разместились за столиком.

Войтех, никогда не отличавшийся болтливостью, всю дорогу до Москвы вел себя особенно тихо, ни с кем почти не разговаривая, поэтому севшая напротив него Лиля осторожно поинтересовалась:

– Ты в порядке?

– В полном, – лаконично отозвался он, даже не повернувшись к ней, увлеченно следя за проносящимися мимо машинами.

– Болит что-то? – тут же забеспокоилась Саша. По ее прикидкам, действие укола еще не должно было закончиться, но кто знает, насколько сильно у него повреждены ребра?

Войтех слегка поморщился и мотнул головой.

– Да нет, просто… устал, наверное. И честно говоря, – он вздохнул и все-таки посмотрел на остальных, – никак не могу отделаться от ощущения, что сейчас снова проснусь в этом проклятом месте.

Девушки испуганно переглянулись. Каждую из них тоже посещали такие мысли, но обе успешно от них отмахивались.

– Если бы мы все еще спали, кошмар бы продолжался, – неуверенно предположила Саша. – Мы бы не выбрались.

– Один раз мы выбрались, – мрачно напомнил Нев. – Я был уверен, что уже дома. Эти пробуждения действительно путают. Но мне кажется, что на этот раз действительно все.

– Надеюсь, – поддержала Лиля. – Очень хочется принять ванну, не боясь быть утопленной, – попыталась пошутить она.

Войтех натянуто улыбнулся и снова отвернулся к окну. Его тревожило не только гипотетическое пробуждение в городе, но остальные мысли он не мог озвучить.

В этот момент к их столу вернулись Ваня и Женя, неся в руках два огромных подноса с едой.

– Чего кислые такие? – бодро поинтересовался Ваня, отхлебывая из своего стакана чрезмерно горячий кофе. – Сейчас вот картошечки горяченькой навернем, котлеткой соевой закусим и забудем этот треш.

– Хотелось бы забыть, – проворчал Женя, чей энтузиазм после этого приключения слегка угас. – А то как вспомню, что меня застрелили, – он бросил мрачный взгляд на Войтеха, – так мурашки по коже. И куда этот мужик делся? Нам его в гости теперь ждать или как?

Когда они вернулись в квартиру, Андрея в ней не оказалось. На стуле лишь висели раскрытые наручники. Видимо, у того где-то оказался припрятан ключ, и пока они бродили по подвалу, он освободился и сбежал. Никому ведь в голову не пришло обыскать его.

Лиля от его побега испытала только облегчение: ей не хотелось, чтобы Ваня продолжил допытываться, кто он и откуда. Своего рода облегчение испытал и Войтех. Остальным же было от этого не по себе. Спокойнее всех отреагировал Нев, как будто такой поворот его совершенно не удивил. Вот и сейчас он предположил довольно равнодушно:

– Не думаю, что в ближайшее время он появится.

– Откуда вы знаете? – не понял Ваня.

Нев пожал плечами.

– Если я правильно понял, он имеет некоторое отношение к той организации, с которой мы уже столкнулись в Праге и последствия чьих действий наблюдали в Красном Яре. Однако, исходя из того, что он провернул все это один, я предполагаю, что действовал он на свой страх и риск. И скорее всего, – он бросил едва заметный взгляд на Лилю, – это не останется безнаказанным.

– Но как он вообще узнал о нас? В Праге, я более чем уверен, нас с Сашкой не засекли, когда мы залезли к ним в офис. Потом, в клубе братца нашего экстрасенса, – Ваня кивнул в сторону Войтеха, – мы вообще были по приглашению, с Големом этим случайно столкнулись.

Ответа на этот вопрос ни у кого не нашлось. А те, кто знали, предпочли промолчать.

– Может, все-таки заявить в полицию? – неуверенно предложил Женя.

– Что именно? – хмыкнул Ваня. – Что шестеро взрослых придурков как тупые малолетки поперлись в заброшенный город, где их с помощью зеркала и кошмарных снов попытался убить какой-то псих? Боюсь, тогда справкой от психиатра обзаведемся мы все, не только пан атаман.

– Мне кажется, он нас просто с кем-то спутал, – отозвалась Саша.

– С чего ты взяла?

– Ну… – Она замялась, не зная, как правильнее сформулировать. – Он вел себя так, как будто мы перешли ему дорогу. И это странное выражение, что мы простые наемники…

– А, ты об этом, – Ваня кивнул, – я тоже обратил внимание. Не стыкуется, какие мы наемники? Или мы чего-то не знаем? – Он посмотрел на Войтеха. – Он думал, что мы на тебя работаем?

Войтех все еще смотрел в окно, как будто даже не слыша разговор, поэтому не сразу понял, что последняя фраза обращена к нему. Догадался он об этом только по повисшей за столом тишине.

– Я уже говорил: я не знаю, что этот человек имел в виду. Ни почему он хотел нас убить, ни почему он меня похитил, ни почему собирался пытать.

Выпалив это, он почувствовал, что жалкие остатки сил кончились. Ему снова было крайне неуютно среди друзей. Поэтому он вытащил смартфон и открыл приложение для вызова такси.

– Я что-то совсем не голоден, – холодно добавил он. – Если вы не против, я вызову такси и поеду домой. Свою часть оборудования я у тебя потом заберу, ладно?

Ваня медленно кивнул, сверля его внимательным взглядом.

– Можно я поеду с тобой? – попросила Саша. – Мой отель почти по дороге, если я правильно помню карту.

На самом деле, она точно помнила, что ее отель всего лишь в той же стороне, что и его дом, но совсем не по дороге, однако не оставляла надежду уговорить его показаться врачу прямо сейчас.

– Можно.

Такси приехало меньше, чем через пять минут, поэтому Саша не успела толком ничего съесть, лишь сделать несколько глотков кофе. Они попрощались с остальными и, забрав личные вещи из машины Вани, пересели в такси. Войтех продолжал молчать, избегая встречаться с Сашей взглядом. Как будто ее присутствие тяготило его.

– Давай сначала заедем в какую-нибудь больницу? – предложила Саша, когда такси отъехало уже на достаточное расстояние от кафе. – Тебе нужно сделать снимок. И наложить нормальную повязку. Это не займет много времени.

– Не стоит, – отмахнулся Войтех. – Обещаю, что схожу к врачу у себя, сделаю все снимки… и что там еще нужно? Только не сейчас, ладно? Мне нужно отдохнуть и поспать несколько часов. Хочется увидеть хотя бы один хороший сон. Не кошмар. Может быть, тогда я поверю, что все закончилось.

На самом деле Войтех торопился остаться в одиночестве, отчитаться о поездке и обдумать, что делать дальше, но ничего из этого он не мог сказать. Опять. Когда он соглашался на условия Директора, он не знал, что они будут так тяготить его.

Саша протянула руку и сжала его ладонь.

– Тебя так испугало то, что все это может быть лишь твоей фантазией?

Войтех не пошевелился: не сжал ее руку в ответ, но и не убрал свою.

– Меня так испугало то, что вы все могли там погибнуть. По моей вине. И то, что я сам почти готов был пустить себе пулю в висок. И даже сделал это один раз. Во сне.

Саша испуганно посмотрела на него, машинально сжав пальцы еще сильнее. Почти все то время, что они были знакомы, в ней жил страх, что он может такое сделать. И сам Войтех, и его брат утверждали, что он никогда бы не сотворил подобного, и Саша уже почти поверила обоим.

– Но ведь это же неправда, да? – Она внимательно вглядывалась в его лицо в полутьме салона автомобиля. – Ты ведь никогда бы не сделал такого?

– До сих пор был уверен, что не сделал бы, – согласился Войтех. – Знаешь, не ты одна ждала подобного от меня. Первым это опасение высказал психотерапевт, к которому меня отправили. Во время нашей последней встречи он спросил, есть ли у меня дома огнестрельное оружие. Я сказал ему про пистолет, и он порекомендовал отдать его кому-то на хранение. Сказал, что огнестрельное оружие и депрессия – плохие соседи. Наверное, потом он намекнул об этом моему отцу, потому что тот тоже просил отдать пистолет ему. Я же был уверен, что у меня нет никакой депрессии, поэтому специально с тех пор хранил его в доступном месте. Так я доказывал себе и другим, что врач ошибся. – Он немного помолчал, а потом добавил: – Теперь я понимаю, что он был прав. У меня была депрессия. Наверное, если бы я признал это тогда и начал лечиться, все сложилось бы немного иначе. А если бы не врожденное упрямство, я бы, наверное, вполне мог закончить так, как мой двойник в том городе. Интересно, что некоторые вещи получается осознать только тогда, когда оглядываешься назад.

– Что ж, хоть кому-то упрямство приносит пользу, – хмыкнула Саша. – Но ведь все уже закончилось, – после недолгой паузы продолжила она, – не только кошмары в том городе, но и… вообще. Твои родители рады тебя видеть, у тебя есть замечательный брат, который, может быть, иногда поступает странно, но, тем не менее, любит тебя и всегда поддержит, друзья, лучшая в мире подруга, – она улыбнулась, – новая работа. И даже соседка, которой ты явно нравишься.

Войтех неожиданного для самого себя рассмеялся и наконец сжал ее руку в ответ.

– Конечно, все это позади. И с подругой мне во всех смыслах повезло. Просто те несколько минут, которые я думал, что случайно застрелил Женю, дали мне кое-что понять. Я слишком заигрался. Я справился со своей депрессией благодаря этой ра… этому хобби, но я рискую при этом не только своей жизнью, но и вашими тоже. А ни у кого из вас депрессии нет и не было. Мне пора остановиться. И бросить это.

– Ты же пошутил, да? – Саша недоверчиво улыбнулась. – Потому что каждый из нас рискует своей жизнью самостоятельно, по собственному желанию. Ты никого из нас не принуждал, нам это нравится. И если уж на то пошло, если бы не ты и не твое хобби, меня бы уже не было.

– Если бы не я и не мое хобби, Ангел бы тебя не нашел.

– Зато нашел мою дочь, когда бы она у меня появилась.

– У тебя могло бы и не быть дочери… Ладно-ладно, твоя позиция мне понятна. И все же, после такого нам нужен как минимум перерыв.

Войтех хотел сказать что-то еще, но такси остановилось около гостиницы, в которой жила Саша, и он замолчал.

– Перерыв – может быть, – нехотя согласилась Саша, вдруг вспомнив, что ей еще предстоит объясняться с мужем, которому она вчера «забыла» сообщить, что снова вернулась к расследованиям. – Но не сжигай все мосты, пока не выспишься и не отдохнешь, ладно? – Она задержалась на мгновение, словно раздумывая над чем-то, но затем отпустила его руку и вылезла из машины, ничего не сказав. Когда водитель отдал ей ее сумку, она все же снова заглянула в салон. – И если ты выспишься и отдохнешь еще сегодня, позвони мне, я позову тебя куда-нибудь поужинать, я в Москве до завтрашнего обеда.

– Буду иметь в виду, – пообещал Войтех, зная, что не позвонит.

8 декабря2013 года, 10.07

DoubleTree by Hilton Moscow

Ленинградское шоссе, г. Москва

Ночь пахла дымом. В начале весны, когда повсюду сгребают и сжигают прошлогоднюю траву и накопившийся за зиму мусор, это не редкость, однако в середине мая, когда уже выросла новая трава, а весь мусор сожгли еще на апрельских субботниках, запах дыма посреди ночи вызывал тревогу. Плотный туман, низко стелящийся над землей, усиливал это чувство, поскольку становилось совершенно непонятно, действительно ли это туман или все-таки дым?

Однако девочку лет пятнадцати, притаившуюся в большом сарае у самой дальней от входа стены, этот вопрос волновал в последнюю очередь. Прохлада весенней ночи причиняла гораздо больший дискомфорт: на девочке была надета только длинная ночная сорочка, достаточно теплая, чтобы спать в ней в постели, но слишком тонкая для пребывания в сарае посреди ночи в мае, когда дни стояли гораздо более теплые, чем ночи. Девочка сидела, прижавшись спиной к стене, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Пальцы ее нервно сминали ткань сорочки, а сама она гипнотизировала темными глазами дверь сарая. Ее закрыли снаружи на засов, поэтому выбраться девочка не могла.

Да сейчас и не хотела.

Во дворе надрывались собаки. Они лаяли, завывая, словно огромная полная луна, ярко горевшая на небе, сводила их с ума. Может быть, их тоже пугал запах дыма. А может быть, крики, доносившиеся из старой разваливающейся усадьбы. Сидя в сарае, трудно было понять наверняка.

Внезапно лай резко оборвался, сменившись жалким скулением. Потом собаки и вовсе затихли. Девочка на мгновение затаила дыхание, то ли испугавшись, то ли предвкушая развитие событий. Никто сейчас не смог бы понять по ней, что именно она чувствует. Ее била мелкая дрожь, но она вполне могла быть вызвана холодом, а не страхом. Или волнением. Лицо же ее не выражало никаких эмоций. В полутьме сарая оно выглядело слишком бледным. Даже пересохшие губы почти не имели красок, только темные глаза да наливающийся синяк на скуле выделялись на общем фоне. Глаза горели ненавистью и отчаянной решимостью, какие редко можно встретить во взгляде школьницы. Тот, кто заглянул бы сейчас в эти глаза, скорее всего, ощутил бы холодок, пробежавший вдоль позвоночника.

Однако рядом не нашлось никого, кто мог это сделать: в сарае она сидела совсем одна, но по тому, с какой жадностью пожирала глазами дверь, почти не мигая, становилось понятно, что она кого-то ждет.

Постепенно всякий шум смолк: вслед за лаем собак исчезли и крики. Остались только туман, пахнущий дымом все сильнее, и лунный свет, падающий на пол сквозь щели досок, из которых была сбита дверь. Когда этот свет загородила мощная фигура, пальцы девочки перестали комкать сорочку и дрожать, словно она больше не ощущала холода.

Тихонько скрипнул засов, и дверь медленно отворилась, являя взору девочки хорошо знакомого ей мужчину. Луна светила ему в спину, а потому выражения лица было не разобрать. У ног его клубился белый едкий дым, который мгновенно пополз внутрь. Теперь уже никто не спутал бы его с туманом.

Однако ни мужчина, ни дым не заинтересовали девочку. Ее взгляд против воли приклеился к серпу, который мужчина держал в правой руке. И черным каплям, скатывавшимся по его лезвию на пол. Лишь усилием воли она заставила себя посмотреть в лицо молчаливому монстру.

– Я знала, что ты найдешь меня.