Мое имя Ангел и здесь меня все знают, как женщину, которая может достать то, что вам нужно. 'Здесь', на самом деле, это Женская Исправительная Колония, более известная как 'Болото' потому как нас действительно надежно затянуло в самую трясину. Очень может быть, что вам не интересно, как называлось наше "общество", но, начав писать, я поклялась не упустить ни одной детали. Не сложно догадаться, что мое настоящее имя совсем не Ангел, но я пожалуй, избавлю нас от ненужных подробностей и оставлю все как есть. Здесь имена очень важны. Получить свое – это как приз в некой метафизической игре, правила и игроки, которой не известны до тех пор, пока ты не выиграешь. В один момент они зовут тебя настоящим именем и избивают при каждой возможности; а в другой, ты получаешь статус, и кажешься неприкосновенной. О, и это никогда не прекращается, только если ты не безумно удачлива или действительно сильна, но, по крайней мере, можно быть уверенной, что когда закрываешь глаза ночью, твое тело будет в том же рабочем состоянии, как и перед тем, как ты отправилась спать. Поверьте мне, в таком месте, это важно. Мне сказали, что я получила имя Ангел из-за невинного внешнего вида. Смотря в зеркало, я полагаю, что это достаточно справедливо, хотя, могу вам сказать, что лицо, которое смотрит на меня сейчас, совсем не то, что пять лет назад. Тогда, мои волосы были намного длиннее и скорее рыжие, чем светлые. У меня были мягкие черты лица, а фигуру можно описать, я полагаю, как нечто неловкое и не совсем оформившееся. Теперь я блондинка с короткой стрижкой. Солнце и беспокойство, добавило резких линий на моем лице, как впрочем, и просто возраст, а моему телу позавидовал бы и инструктор по аэробике. Время сильно изменило меня и не все перемены к лучшему. Но, очень хочется надеется, что мне удалось сохранить немного той юной невинности, что попала сюда вместе со мной. А это, поверьте, очень не просто сделать здесь. Я видела, как добрые женщины, становились бездушными убийцами в Болоте. Я видела, как сильные женщины заканчивали свою жизнь на собственном ремне. Бог их миловал, я полагаю.

Я решила быть честной до конца, поэтому следует рассказать, как я оказалась в этом месте. В 1978 году меня признали виновной в убийстве. Мужа, если быть точной. Большинство женщин в Болоте, скажут, что они попали сюда по ложному обвинению. Я не одна из них. Я убила своего мужа. О нет, я не планировала, но мертвый есть мертвый.

Моя история похожа на многие другие. Девушка из маленького городка, готовая ухватиться за любую возможность, чтобы вырваться в настоящую жизнь. Так уж получилось, что моим "счастливым" билетом стал друг из колледжа: милый, но, весьма, посредственный молодой человек. Ему удалось получить работу в миле от Питсбурга, он хотел компании, я хотела уехать, так мы объединились, обвенчавшись без согласия родителей, и поселились в однокомнатной квартире недалеко от его работы. Если не замечать толпы тараканов, шумных соседей и стрельбу по ночам, первые шесть месяцев нам удавалось играть роль молодой семьи вполне прилично. Мне посчастливилось найти работу секретаря, а муж по ночам подрабатывал на пристани. Мы не видели друг друга целыми сутками. Я наслаждалась новым образом жизни, и скучать мне было не когда. Постепенно, Питер стал приходить все позже и позже. Он говорил, что подрабатывает, и я ему верила. Я не слышала о нем днями и стала подозревать, что дела идут не так, как должны. Он возвращался домой, пахнущий сексом и дешевыми духами, я поняла, какую ошибку совершила. Но, как многие молодые женщины, может быть и вы одна их них, я постеснялась обратиться к друзьям. Кроме того, я всегда была оптимисткой и достаточно твердой в своих убеждениях. Я думала, что смогу изменить его. Конечно, я ошибалась. Когда я пыталась с ним говорить, Питер считал, что я придираюсь. Он приходил домой пьяным, я начинала кричать, разгорался скандал. Сначала все было не так плохо. В основном просто крики. Потом он начал упражняться в ударе справа, а я начала упражняться в способностях рассказчика, пытаясь объяснить своим друзьям, как задняя дверь ухитрялась стукнуть меня по лицу в одно и то же место, три раза в течение одной недели. Могу себе представить, как большинство из вас неодобрительно качает головой и думает, почему я просто не ушла от этого мерзавца. Я задавала себе этот вопрос чаще, чем это возможно сосчитать. Я была молода, наивна и испуганна. Но, скорее всего, я просто не хотела верить в то, что моя жизнь оказалась в сточной канаве.

В один из вечеров, Питер пришел домой пьяный и заявил о супружеских правах на мое тело. Когда, я отказала, он швырнул меня на кровать и начал сдирать одежду. Я пришла в ярость. Под моей подушкой всегда лежала бейсбольная бита на случай нападения, правда я никогда не думала испробовать ее на собственном муже. Но я это сделала. Бог знает, я не хотела его убивать, просто отпугнуть и привести в чувство. Но, когда я почувствовала дерево в своей руке… я не могу этого объяснить. Казалось, я точно знаю, как держать это оружие и куда ударить. Я помню звук удара, который разбил его череп. Мысли об этом, до сих пор вызывают тошноту. Он потерял сознание, и я столкнула его с себя. Он был мертв до того, как упал на пол. По крайней мере, так сказал коронер на суде, а у меня нет причин ему не верить.

Сказать, что я была совершенно опустошена случившимся, слишком мягко. В то время, все казалось не реальным, как плохое черно-белое кино. Я была на новом перепутье в своей жизни, момент принятия решения, важнейшего из всех до этого. Бежать? Мы жили в бедном квартале. Шансов на то, что полиция поверит в ограбление, не было. Остаться и посмотреть в лицо факту, что я отняла человеческую жизнь? Зрелость интересная вещь. Никогда не знаешь, в какой момент она приходит. Большинство людей просто достигают зрелости шаг за шагом, идя по жизни. Они и не замечают этого, пока не обнаруживают, что говорят и ведут себя, также как и их родители. Страшный момент. Что касается меня, то зрелость просто подошла сзади и стукнула меня по плечу. Секунду назад, я была молоденькой всхлипывающей девчонкой, которая только что убила своего мужа, пытаясь спастись, а в следующий момент – взрослым человеком с телефоном в руке, готовым нести ответственность за свои поступки. Однако, зрелость не приходит с инструкцией к эксплуатации, а поверьте мне, должна была бы. Когда полиция приехала ко мне домой, я сделала самое худшее из того, что могла. Я созналась. Вспомните, я выросла в маленьком городке, где худшее преступление, это штраф, который получила миссис Симпсон за неправильную парковку. Я выросла в вере, что полицейский твой друг, и ты должна быть с ним откровенна. Так я и поступила.

Мне надели наручники и посадили на заднее сиденье полицейской машины, прежде, чем идиотизм своих действий полностью дошел до моего мозга. И все же я держалась за свой наивный оптимизм, который хорошо известен даже здесь, в месте больше похожем на ад. В конце концов, обстоятельства были очевидны, по крайней мере, с моей точки зрения. Моя одежда изодрана, синяки: старые и новые – все это, я думала, было немым свидетельством пьяных действий Питера. Я не могла позволить себе адвоката, и была слишком запугана, чтобы позвонить родителям – мне дали общественного защитника. Он был среднего возраста. Как бы рано утром он не приходил ко мне, на его лице всегда была однодневная щетина. Он носил засаленные костюмы и пах мятными пастилками, которые жуют, чтобы забить запах виски и сигарет. У него была большая родинка на мочке уха, и, когда он говорил со мной, то всегда потирал ее кончиками пальцев, как будто пытаясь стереть. Но я верила ему и его сверкающему портфелю, и рассказывала ему все о том, что творилось в последние шесть месяцев моей жизни. Он всегда был несколько отстранен, будто вслушивался во что-то доступное только ему. Охранники стали посматривать на меня с симпатией.

Дни, между моим арестом и судом, растянулись в вечность. Все, что я могла делать, кроме разговоров со своим адвокатом, это сидеть на койке и разглядывать надписи, которые оставили обитатели камеры до меня. Я не буду писать подробности о суде. Вполне понятно, что если я пишу это в Болоте, то вердикт оказался не таким, как я надеялась. Моя порванная одежда и избитое тело послужили свидетельством тому, как храбро сражался мой муж против своей ревнивой и злобной жены. Мои надежды о самозащите рушились на глазах, и, прежде, чем, что либо понять, я оказалась преступницей, виновной в убийстве второй степени.

Часть меня, выращенная католичкой, приветствовала вердикт и приговор ему соответствующий, семь лет жизни, как искупление моих грехов. А часть меня неистовствовала. Поверьте мне, цвет ярости – красный. Насыщенный и яркий, как только что пролитая кровь, не дающий думать ни о чем ином. Если красный – цвет ярости, то цвет отчаяния – зеленый. Грязно зеленый, как дешевая краска, отлупившаяся от стен моего нового дома – Женской Исправительной Колонии. Это цвет потерянных надежд и разбитых желаний

Когда я смотрю, на то, что умудрилась написать, то понимаю, что забыла упомянуть одну важную деталь. Это история не про меня, совсем нет. Но я являюсь большой частью данного повествования, моя жизнь тесно переплетается с другой. Как я говорила ранее, здесь меня знают, как человека, который может достать для вас вещи. Я понимаю, это звучит, как если бы я была кем-то важным, и на самом деле, это дает мне своего рода преимущество при общении со стражей и заключенными, но по большей части это значит, что мои сотоварищи, те, что лучше посмотрели бы на интересные формы, в которые можно свернуть мой нос, приходят ко мне с легким намеком на уважение в глазах. Несмотря, на тяжесть своего преступления, в сердце, я все еще мисс Маленький и Тихий Городок. Это значит, что я достаю только, то, что является законным и только легальным путем. Следовательно, если вам нужны сигареты или противозачаточные средства, для свидания с мужем, или любая из сотен мелочей, я тот человек, который вам поможет.

Полагаю, что для полного понимания, я должна немного отойти в сторону и рассказать об иерархической системе этой тюрьмы. За те годы, что я здесь, 2 коменданта занимали главный офис. Первый – женщина, Антония Дэвис, мечта каждого писателя. Ее обесцвеченные волосы всегда были собраны в пучок, ее губы щедро намазаны ярко красной помадой. Она носила униформу на 2 размера меньше, чем нужно, как бы показывая нам свои "достоинства". Она была известна за свой жадный аппетит к невысоким молодым блондинкам. Являясь представителем такого типа, я всегда немного удивлялась, как мне удалось избежать ее внимания. Антония находилась в согласии с тюремными группировками. Она делала одолжения им, они – ей. Комендант прокололась на том, что позволила гормонам управлять собой. Она выбрала неверную заключенную для любовных встреч.

Если вы достаточно давно в городе, то помните историю дочки местного сенатора – Мисси Гален, которую поймали во время большой полицейской облавы. Она покупала неправильное лекарство в неправильном месте, у неправильного дилера. Даже деньги и имя сенатора не смогли уберечь ее от тюрьмы. Она оказалась в Болоте, под пристальным взором Антонии Дэвис. В том, что Мисси была красавицей, нет сомнений. Высокая и стройная, потрясающие зеленые глаза и длинные светлые волосы. Однако у Мисси была одна слабость. Комендант быстро обнаружила это и стала обменивать наркотики на сексуальные услуги. В один прекрасный день, Антония отдала Мисси 2 дозы сразу, которые та и употребила по назначению. Девушку нашли в прачечной, холодную и окоченевшую. Причина смерти была легко обнаружена, как и комендант Дэвис (в своем кабинете, с дыркой в голове и служебным пистолетом в руках, который она часто использовала в своих сексуальных играх.)

Сенатору Галену было разрешено выбрать нового коменданта, что он, и сделал, приведя к нам мужчину, который разбирался в администрировании, как я в разведении цыплят. А я в этом совсем не разбираюсь. В чем он действительно разбирался, этот человек по имени Вильям Уэсли Мориссон, так это в религии. Он носил свой крест как орден. Своим красноречием он убедил Сенат, что совсем необязательно тратить столько денег на содержание Женской Исправительной Колонии, где находятся только "безбожные грешники, недостойные сострадания". "Новая метла" со всей страстью взялась за работу. Исчезли даже намеки на индивидуальность, которую так ценили заключенные. Яркие оранжевые комбинезоны стали новой формой. Личные вещи были изъяты и заменены крестами и библиями. В каждой комнате, в рамочке висели главные десять правил Коменданта. Косметика, украшения, радио и телевизоры были конфискованы. Во время еды читались молитвы, а по воскресеньям проводились богослужения, независимо в какого бога ты веришь или не веришь.

В отличие от Коменданта – остальные служащие были более приятны. Главной охранницей была Сандра Пирс, мы считали, что ее послали боги. Высокая и плотная, с руками тяжелоатлета, одно ее присутствие способно устрашить самых отъявленных преступниц. Но за всем этим, стояла сострадательная и заботящаяся натура. Подчиненные следовали ее примеру, но с заработной платой, которую могла себе позволить система, мало кто старательно выполнял свои обязанности. И все-таки, после всего того, что сказано, правили балом заключенные.

Тюремные группировки это неоспоримый жизненный факт и Болото не исключение. Банды делились по расам: Афро – Американцы во главе (по крайней мере, по количеству), далее Испанские и Азиатские группировки. Несмотря на общие убеждения, не все заключенные являются членами банд. Одна треть каждой группировки это "хищники". Остальные – их поклонники или просто прилипалы. Низший уровень – "шкурки". Под этим я подразумеваю молодых женщин, которые по каким-либо причинам не смогли найти себе достойного места в тюремном обществе и ежедневно становились добычей для более удачливых и сильных. Многие из этих женщин обращались к бандам за защитой от постоянного насилия и не понимали, что их защитники хуже, чем ночные кошмары. Это были жалкие создания с пустыми глазами, ничем не отличающиеся от жертв концлагерей во время Второй Мировой Войны. Молодая, наивная и на грани самоубийства, я должна была стать одной из них. И только случайная встреча с необыкновенной женщиной, спасла меня от этой судьбы. Прошло уже пять лет, а я помню все, как если бы это произошло сегодня утром.

Я бежала. Бежала, как если бы моя жизнь зависела от этого, я полагаю, так и было. Остатки моего завтрака прилипли к одежде, а легкие болели от необходимости вдохнуть побольше воздуха. Я всегда была быстрой, но топот трех моих преследователей, ясно давал понять, что долго мне не бегать.

"Мы поймаем тебя, сука!"

"Эй-эй-эй, шкуркааааа!"

Эхо от этих криков разлеталось по коридору и мне хотелось закрыть уши, чтобы остановить эти звуки, отдающиеся в моем паникующем сознании. Я увидела мягкий отсвет в конце коридора, и он стал моим маяком. Я устремилась к нему, выдавливая из себя все, на что была способна. Наконец-то показалась дверь и я влетела туда. Споткнувшись, дальнейший путь в комнату я проделала на коленях, пытаясь вдохнуть, ускользающий от меня воздух.

"Пожалуйста", – Я рыдала, обращаясь к седовласой фигуре за столом, – "Вы должны помочь мне. Они меня убьют".

Женщина оторвалась от своего чтения и на ее лице появилась дружелюбная улыбка.

"Что случилось, дитя? Такое ощущение, что ты увидела призрак".

"Они убьют меня. Пожалуйста, вы должны мне помочь. Я умоляю вас. Я сделаю все, что угодно!".

Звуки шагов и тяжелое дыхание все ближе и ближе. Они остановились у двери моего убежища. Самая большая из тех, кто гнался за мной, женщина с неуместным именем Мышь, шагнула внутрь, приближаясь ко мне с хищной усмешкой.

"Вот ты и попалась, рыбка".

Седовласая женщина медленно вышла из-за своего стола, всякое присутствие улыбки исчезло с ее лица.

"Убирайся отсюда, Мышь. Твои друзья тоже или ты сама узнаешь, каково это, когда на тебя охотятся".

Усмешка сползла с лица моей преследовательницы. Я почти улыбнулась, увидев страх в ее глазах. Но все же Мышь передернула плечами и подняла подбородок выше.

"Ты не можешь навредить мне, старая женщина".

"Нет? Проверь меня".

Могу поклясться, что в этот момент у моей спасительницы появились клыки. Я моргнула, потом потерла глаза и, наконец, решила, что это странная игра света и воображения.

В голосе Мыши послышалось раздражение.

"Она наша. Мы первые увидели ее. Мы ее и получим".

Ужас сковал меня. Я решила, что на это беседа закончится, как и моя жизнь.

"Она в моем доме. Тебе лучше помнить, какие грани можно пересекать, а какие нет. Теперь, уходи и забирай своих друзей".

После долгого молчания, Мышь капитулировала, но не упустила возможности сказать мне последнее слово.

"Ты не сможешь прятаться за ее юбкой вечно, маленькая дрянь. Тебе придется выйти. Мы будем ждать".

Злобно усмехнувшись, Мышь развернулась и вышла. Я не смогла сдержать вздох облегчения, сорвавшийся с моих губ. Дружелюбная улыбка снова появилась на лице моей спасительницы. Потуже затянув черную шаль на своих плечах, она подошла ко мне, и мягко помогла подняться на ноги. Я приняла ее помощь с благодарностью.

"Спасибо вам", – сказала я от чистого сердца.

"Не за что, дитя. Всегда рада попугать этих громил".

Поправив очки, она внимательнее присмотрелась к моей одежде, испачканной едой.

"Что ты такого сделала, чтобы носить на себе еду так рано утром?".

Я знаю, что покраснела.

"Я…э… полагаю, что села не за тот столик".

Я была в Болоте только 2 недели и всего 4 дня в общем отделении. Так как у меня не было друзей, чтобы объяснить правила, то на завтраке, наполнив свой поднос безвкусной едой, я нашла пустой столик в углу, где решила поесть и спокойно осмотреться. Мышь и ее друзья быстро объяснили, что я заблуждалась.

Моя защитница смотрела со знающей улыбкой.

"Случалось со мной, один или два раза. Это место должно сопровождаться инструкцией".

Она улыбнулась еще шире.

"Может быть, я как-нибудь напишу ее. Это сделает меня любимицей среди новеньких".

Протянув мне руку, она подвела меня к столу, и пододвинула деревянное кресло поближе.

"Сядь здесь, а я приготовлю нам чай. Тогда мы сможем поговорить как цивилизованные взрослые люди. И поверь мне, милая, это будет намного приятнее".

Женщина пошла к отлично спрятанной и совершенно нелегальной электрической плитке, а у меня появилась возможность оглядеться. Я поняла, что оказалась в тюремной библиотеке. Три из четырех стен маленькой комнаты были заставлены книжными стеллажами, где стояли потрепанные и зачитанные книги. Глубоко вздохнув, я почувствовала специфический запах пыли и клея, который ни с чем не перепутаешь. Я всегда любила библиотеки, даже когда была маленькой девочкой.

Вернувшись к столу, с двумя чашками ароматного чая, пожилая женщина села напротив.

"Как тебя зовут, дитя?"

Когда я ответила, ее темные глаза замерцали.

"Ты здесь за убийство своего мужа бейсбольной битой, не правда ли?"

Мои глаза, наверное, стали как блюдца.

"Да, но откуда вы знаете?"

"Здесь нет секретов, дитя".

Она снова улыбнулась, положив свою руку на мою.

"Мы с тобой родственные души, в таком случае. Я похоронила четверых мужей и как раз работала над пятым, когда они меня поймали".

Я резко вдохнула. Она выглядела, с моей точки зрения, как кто-то, кто должен сидеть в кресле-качалке в большом доме в окружении внуков. Второй урок за сегодняшний день. Внешность обманчива. Улыбка женщины превратилась в усмешку.

"Боюсь, я не была так дерзка как ты. Мышьяк – вот мой выбор. Не так быстро, но очень эффективно".

Должно быть, ужас отразился на моем лице.

"Даже и не думай, что лучше меня, девочка. Я слышала, что ты не хотела убивать своего мужа. Но это не делает тебя не виновной. Мы здесь, чтобы получить по заслугам, не так ли?"

Странно, но ее слова несли в себе смысл, и я позволила себе слабую улыбку, поднося чай к губам. Вдруг я задумалась, моя рука задрожала.

Женщина откинула голову и рассмеялась, громко.

"Не волнуйся, любимая. Я не подсыпала тебе этой приправы"

Смахнув слезу, она добавила – "Кроме того, ты лучше выглядишь, чем любой из моих мужей".

Так я встретила знаменитую Корина Уивер, Черную Вдову, женщину, которая выходила замуж за деньги, а убивала для удовольствия.

В свои 60, Корина была за решеткой более 30 лет. Она было холодной и расчетливой женщиной, которая никогда не раскаивалась в том, что сделала. Более того, она всегда говорила, что повторила бы все еще раз.

Ей нравилось убивать и получать за это деньги. Но она могла быть нежной, сопереживающей, доброй и необыкновенно верной. Отказываясь вносить изменения в свою жизнь, она была невероятно страстной, когда пыталась изменить кого-то другого. Большинство заключенных в Болоте, не были законченными преступниками. Просто женщины, которые сделали глупые ошибки. Но заключение могло превратить их в людей намного хуже, чем они были на самом деле. И для Корины стало священным долгом, быть уверенной, что они сделают правильный выбор.

Каждый день в библиотеке можно было увидеть молодых женщин, которые учились, чтобы получить аттестат зрелости. Были и такие как я, которые учились на бакалавра. Кстати, сейчас я являюсь бакалавром по курсу Американской Литературы.

Корина была любимицей охраны. Она всегда готова выслушать про мужей, любимых, детей и финансовые проблемы. Она убивала своих мужей, но твердо верила в силу любви и давала полезные советы в делах сердечных. Они спасли не один брак. Корина прекрасно разбиралась в экономике. Она была самой богатой женщиной Питсбурга. Она не могла тратить свои деньги, но играла с системой, преумножая свой капитал из года в год. Корина считалась неприкосновенной заключенной.

Несмотря на то, что я как бы находилась под ее защитой, полностью это прикрыть меня не могло.

Это было на следующий день после встречи с Кориной, я возвращалась, после дня проведенного в ее приятной компании. Я даже пообедала в библиотеке. Чай и бутерброд с тунцом, которые она предложила, были лучшей едой за последние месяцы. Я съела все до последней крошки и, к удивлению моей новой подруги, облизала пальцы. Я провела целый день в мире Средиземноморья и теперь думала о том, что прочитала.

А это значит, я не замечала того, что происходило вокруг меня, нарушая еще одно правило: "Всегда будь начеку".

Я шла назад в камеру, не замечая осторожных взглядов, которые получала от заключенных. К моему удивлению, камера была пуста. Моя соседка ушла смотреть телевизор, один из тех, что удалось сохранить. Я посмотрела на часы, время ее любимого шоу давно прошло. Не захотев оставлять мир собственных фантазий, я отмахнулась от этой загадки, и собралась вздремнуть перед ужином. Скрип заставил меня обернуться, и мое сердце чуть не выскочило из груди. Я увидела Мышь и двух ее подруг перед входом в камеру. Мыши и одна из женщин вошли внутрь, оставив третью из них караулить коридор. Я смотрела на них, с облегчением заметив, что их руки пустые. Мои глаза оглядели камеру в поисках какого-либо оружия, но ничего не нашли. Расправив плечи, я глубоко вздохнула и посмотрела им в глаза.

"Я же говорила, мы достанем тебя шкурка. Твоя маленькая…подружка…Корина, никогда не выползает из своей пещеры. Поэтому мы и зовем ее Затворницей".

Мышь покачала головой и усмехнулась.

"Может мы и тебя должны так называть?"

"Что вы хотите?"

Мышь наигранно удивилась.

"Хочу? Что я хочу?"

Обернувшись, она ткнула подругу под ребра.

"Эй, Коротышка, она хочет знать, что мы хотим"

Коротышка, которая отлично подходила к своему имени, просто рассмеялась, демонстрируя отсутствие передних зубов.

Мышь сделала шаг в мою сторону, ее кулаки сжались.

"Что же, блондиночка, я полагаю, что хочу свой кусок плоти. Видишь ли, ты нарушила правила тем утром. А когда ты нарушаешь правила, то платишь за это".

Она пыталась казаться сочувствующей, но злоба в глазах выдавала ее.

"Хотелось, чтобы это было по-другому, ты очень милая шкурка, но…"

И прежде, чем я смогла понять что-либо, Мышь ударила меня в живот, выбив весь воздух из моих легких. Бутерброд и чай попытались вернуться во внешний мир, я пыталась вздохнуть и остановить слезы.

Я согнулась, прикрывая руками живот, но другой удар разбил мой нос. Я увидела звезды. Кровь хлынула на одежду. Мои колени отказались служить, но упасть мне не дала Коротышка. Она подхватила меня сзади и ударила коленом по почкам. Я, должно быть, кричала, точно не помню. Новый удар. На этот раз мне позволили упасть. Удары посыпались со всех сторон. Я пыталась прикрыть руками голову. Следующее, что я помню, это как кто-то мягко кашлянул, и нападающие выпрямились, тяжело дыша.

Мои глаза уже опухли, но я все же смогла их открыть, чтобы увидеть невысокую женщину с темными волосами и мускулистым телом. На ее лице была улыбка, а ее рука сжимала горло той из банды, которая охраняла коридор.

"Привет, Мышь? Как дела?"

Мышь потерла свой нос. На нем осталась кровь, моя кровь.

"Не твое дело", – сказала она, но ее голос прозвучал испуганно.

"Конечно, мое", – отметила темноволосая женщина, непринужденным тоном.

"Вы избиваете подругу Корины, а это против правил"

"Насрала я на правила! Мы увидели ее первыми! Это делает ее нашей!"

"Она была бы вашей, будь вы побыстрее. Факт остается фактом. Она нашла библиотеку, и это спасло ее от тебя и твоей банды. Вот что, Мышь. Я отдам тебе твою подружку. Ты уже свое получила. Ладно?"

Третья женщина с трудом выдавила из себя мольбы о пощаде. Ее лицо покраснело, а рука на ее горле сжималась все сильнее и сильнее.

Немного подумав, Мышь кивнула, темноволосая женщина опустила руку. После того, как банда удалилась, женщина вошла в камеру и помогла мне встать на ноги. Пытаясь не всхлипывать, я снова согнулась, когда спазмы боли прошли по телу. Кровь не останавливалась, а руки и ноги не слушались.

Моя спасительница оторвала кусок простыни и смочила в чашке с водой. Потом прижала к моему носу, откинув мне голову.

"Держи так голову и кровотечение скоро остановиться"

"Похоже, ты уже через это проходила", – я простонала.

"Пару раз". Она осмотрела меня.

"Слушай, все не так плохо. Я бы хотела быть рядом, но я не могу. Это не приведет ни к чему хорошему. Ты должна заслужить себе репутацию, а это значит принимать удары как и все мы. Мои друзья и я попробуем сделать что-нибудь, но ты должна научиться стоять за себя, правильно?"

Ее тон был мягким, а глаза добрыми.

"Мы не можем сделать этого за тебя".

Ее слова были понятны, и я кивнула, морщась от боли.

Женщина улыбнулась.

"Отлично. Я знала, ты сильная. Послушай, как только кровь остановится, приходи на ужин. Я знаю, ты не голодная, но это докажет всем, что тебя нелегко испугать. Я там буду и покажу на столик, где безопасно, хорошо?"

Я снова кивнула.

"Спасибо, что ты помогла мне".

Широко улыбнувшись, женщина слегка поклонилась.

"Мое удовольствие"

Она повернулась и начала уходить, но я остановила ее.

"Стой! Пожалуйста! Как тебя зовут?"

Улыбка снова появилась.

"Меня зовут Пони"

Я и не догадывалась, что так я встретила свою первую Амазонку.

За последующие месяцы и годы, мне предстояло многое узнать об этой мифической банде. Это было что-то вроде секретного общества, состоявшего из лучших, святая обязанность которого было защищать обитателей Болота. Амазонки следили, чтобы ни одна из банд не получила слишком сильный контроль над населением тюрьмы, включая заключенных и охранников. Если кого-то нужно было поставить на место без лишних криков и шума, в дело вступали Амазонки. И если новеньким, таким как я, посчастливилось быть другом друга Амазонок, они были защищены, до какой-то степени.

Что делало Амазонок, более уважаемыми, так это то, что они не пытались контролировать другие банды или простых обитателей. Но они следили, чтобы все следовали правилам. Как и моя подруга Корина, они были опасными и безжалостными, но также могли быть добрыми и понимающими, помогая тем, кто в этом нуждался. Одно было ясно для всех. Держись от Амазонок подальше.

Так или иначе, следующим утром, когда я пришла в библиотеку с двумя впечатляющими синяками и новым опытом, Корина улыбнулась мне и отослала во двор, начать мои уроки по самообороне.

Внутренний двор был огорожен с четырех сторон 14-ти метровым забором, последний метр которого находился под напряжением. Территория двора отводилась для прогулок и занятий спортом. Помимо поля для футбола, баскетбола здесь находилась небольшая цементная площадка, которая была оборудована различными тренажерами. В центре висело несколько кожаных мешков, набитых песком для отработки ударов. Это место называли просто "площадкой". Белые обычно занимали поле для футбола, в то время как черные считались хозяевами баскетбола.

Испанцы и Азиаты оставили себе немного территории для собственных встреч. "Площадка" была единственным местом в тюрьме, где все банды могли находиться вместе и не вступать в драки.

Считалось грубейшим нарушением тюремного этикета высказывать агрессию в этом месте, где было запрещено всякое оружие и драки. Конечно же, Амазонки властвовали на "площадке", наказывая тех, кто был достаточно глуп, чтобы нарушить правила.

Я до сих пор помню первый раз, когда я вышла во внутренний двор, запах снега, тупая боль в животе и спине от побоев прошлой ночью, громкие удары сердца.

Казалось, что все во дворе, заключенные и охранники, пялились на меня и смеялись. По правде говоря, никто не обращал на меня никакого внимания, но я стояла, застыв как олень под взглядом охотника, мне казалось, что весь мир смеется над моим состоянием.

Звуки обрушились на меня со всех сторон. Крики, удары металла о металл… все это пугало и создавало жуткую какофонию.

Сделав несколько глубоких вдохов, и собрав остатки моего духа, я вытолкнула себя с безопасного крыльца и пошла вперед, не совсем понимая, куда я иду. Ноги принесли меня к "площадке", где я, с чувством великого облегчения, увидела свою спасительницу. Она стояла у невысокой горизонтальной скамейки, смеясь и выкрикивая слова одобрения своей подруге, которая пыталась отжать от груди невозможный, на мой взгляд, вес. Рядом стояла женщина повыше, стройная, с короткой гривой из золотых кудряшек. В ее глазах появился нехороший огонек, она нагнулась, чтобы пощекотать занимающуюся подругу. Та со смехом бросила штангу и начала бороться с обидчицей. Ухмыляясь Пони разделила дерущихся и заслужила пару шутливых ударов.

Я остановилась и не могла оторваться от сцены передо мной. Вдруг я поняла, где я, что осталось позади. Слезы появились сами по себе, когда я смотрела на смеющихся подруг, моя душа яростно завидовала дружеским прикосновениям и даже маленьким улыбкам, в которых не была холода и расчета.

До своего дурацкого брака, я никогда не была без друзей. Я всегда была дружелюбным и открытым человеком и окружала себя такими же людьми, наслаждаясь тем, что я в центре внимания.

Теперь, я просто часть планктона, плывущего по океану, которого окружают акулы.

Похоже, эти мысли отразились на моем лице, поскольку Пони выбрала этот момент, чтобы оторваться от своего занятия и подойти поближе.

"Привет, крошка".

Приветствовала меня Пони, когда я подошла поближе.

"Ну и ну. Милое личико".

"Ну да. Последний писк моды".

Слабая шутка, но все же, это была первая шутка, которую я выдавила из себя за последние месяцы и мне стало легче. Остальные рассмеялись, потом посерьезнели, когда я снова обратилась к Пони.

"Я…ээ…хочу поблагодарить…снова, за помощь…вчера…"

Чувствуя, что начинаю краснеть, я стала изучать землю под ногами.

Сделав еще один глубокий вздох, я заставила себя поднять глаза и увидела внимательный взгляд в ответ.

"Я…помнишь, что ты сказала мне вчера. Я хочу научиться защищать себя".

Дружелюбная улыбка прояснила лицо Пони.

"Да? Это здорово. Но, наверное, это не лучшее время для начала".

"Почему?"

Пони указала на мое тело.

"Сначала надо подлечиться"

"А что если я не могу ждать? Если они только и ждут, чтобы закончить свою работу?"

"Не волнуйся. Они отстанут от тебя. По крайней мере, пока".

"Как ты можешь быть в этом уверена?"

Улыбка Пони превратилась в косую усмешку.

"У меня есть свои способы".

"Ну да, я думаю, есть".

"В любом случае, позволь представить тебе моих друзей. Это -", сказала она, указывая на темноволосую женщину, которая поднимала штангу, "- Сони. А блондинка – Криттер".

Я кивнула им обеим. Что-то в Криттер казалось мне безумно знакомым.

Я как раз собиралась спросить ее, не встречались ли мы раньше, когда вдруг заметила, что все звуки смолкли. Мои новые знакомые отвернулись и их тела напряглись. Между ними я смогла разглядеть приближающуюся к нам женщину. Она была не намного выше, чем я, с длинными черными волосами и темными выразительными глазами. Ее красивое лицо почти ничего не выражало, но она излучала силу и уверенность. Она произвела на меня такое сильное впечатление, что я обнаружила, что пытаюсь удержаться от поклона, когда она остановилась около нас. Как будто прочитав мои мысли, Криттер действительно, в какой-то степени, поклонилась, опустив голову в знак уважения.

"Добрый день, Монтана".

"Добрый день, Криттер. Дамы".

Ее глаза остановились на мне. Я почти физически ощущала этот взгляд, он пронизывал насквозь.

"Кто ты?" Боюсь, даже если бы моя жизнь зависела от этого, я бы не смогла ответить.

Увидев мое состояние, Пони снова пришла мне на помощь, представив меня.

Монтана улыбнулась и кивнула.

"Это тебя Пони спасла от Мыши и ее банды?"

Нервно сглотнув и прочистив горло, я наконец-то смогла ответить.

"Да, Мадам. Это я".

Монтана приподняла бровь.

"Мне бы очень хотелось послушать об этом подробнее, но эти трое мне нужны прямо сейчас. Так что если ты не против…?"

"Кто она?" Этот вопрос внезапно завладел всем моим существом. Ответ был мне необходим как воздух и пища.

Моя подруга встала с кресла и подошла к столу. Выдвинув один из ящиков, она достала альбом с газетными вырезками и положила его передо мной.

– Это может ответить на некоторые из твоих вопросов.

Открыв альбом, я прочла первый заголовок, и смутная тень узнавания замаячила перед глазами. Даже если вы никак не относитесь к этой области общественной жизни, но вам было достаточно лет, чтобы читать газеты в конце шестидесятых, вы должны помнить имя Морган Стил. В то время за ней прочно закрепилась сомнительная слава самой юной женщины – массового убийцы в американской истории. Сейчас, наверное, кто-то превысил ее рекорд, но тогда имя Морган не исчезало из заголовков.

Она выросла на улицах. Ей было пятнадцать, когда ее лучшего друга убили из-за наркотиков. В то время девушки не было в городе, а вернувшись и узнав, что случилось, Морган обезумела от горя и ярости. Украв оружие в ломбарде, девушка выслеживала убийц своего друга около месяца, и наконец загнала их в ловушку на складе. Там было шестнадцать членов уличных банд, и она убила их всех. Когда кончились патроны, она начала добивать выживших ножом, а когда и он сломался, Морган прикончила последних голыми руками.

Приехавшие из-за звонка по поводу "нарушения спокойствия" копы прибыли на склад как раз вовремя, чтобы увидеть, как Морган сворачивает шею последней жертве. Ярость девушки еще не улеглась, и она напала на двух полицейских, попытавшихся ее арестовать.

Она получила пять огнестрельных ран и провалялась в госпитале несколько месяцев, прежде, чем предстать перед судом. Вердикт был известен заранее, но приговор вызвал интерес. Поскольку Морган была несовершеннолетней, смертная казнь, возможно справедливая, но невозможная, не была решением. Большинство считало, что до 21 года она будет отбывать срок в колонии для несовершеннолетних, а потом выйдет на свободу без последствий. Но судья решил иначе (и это сыграло очень важную роль в рассказываемой истории): пожизненное заключение без возможности досрочного освобождения в колонии строгого режима для взрослых.

Конец недели застал меня в библиотеке. Как всегда, мои мысли были сосредоточенны на одном. Я видела Айс только секунду в одном из коридоров. Мы кивнули друг другу. Когда ее глаза встретились с моими, я увидела в них настороженность, но они не были больше холодными, полагаю, она простила меня за то, что я подставила ее.

Я как раз заканчивала проглядывать один из своих учебников, когда вошла Филлис, неся маленькую коробку в руках. Она всем улыбнулась, особенно Корине, что было невозможно не заметить. После нашего разговора на той неделе я стала наблюдать за тем, что происходило между этими двумя и обратила внимание на маленькие знаки, которых раньше я совсем не замечала. Связь между заключенными и охраной была строго запрещена, но теперь я не сомневалась, что тут что-то происходит.

Высокая охранница приблизилась ко мне и, облокотившись на край стола, спросила:

"Как дела, Ангел?"

"Не плохо. Только что закончила последний курс этого семестра"

"И как успехи?"

"Ну, поскольку я могла списывать, то, думаю, будет "отлично"

Она усмехнулась.

"Даа, тяжелая жизнь"

Я улыбнулась в ответ и, отодвинув учебники, спросила:

"Как Лаура?"

Эта девушка провела в больничном корпусе почти неделю. У нее было легкое сотрясение и повреждения кожного покрова головы из-за того как ее избила Дерби. Вчера ее выпустили и перевели в одиночку из соображений безопасности. Я все еще чувствовала себя виноватой, ведь Лаура теперь была изолирована как и Дерби в своей дыре.

"Нормально. Постепенно она привыкнет к новому месту. Там ей будет спокойнее. Потом мы переведем ее обратно. Дерби и Мышь надолго выбыли из игры, но другие могут попробовать закончить начатое".

Я не смогла скрыть своего расстройства и Филлис сказала, положив руку мне на плечо:

"Не стоит, Ангел. Правосудие свершилось и это правильно"

"Нет, Филлис, я так не думаю. Теперь она стала мишенью для многих".

"Ангел, я бы не хотела, чтобы так было, но это реальная жизнь, дорогая, девушки типа Лауры всегда будут мишенями, чтобы они не делали. Она не просто ребенок, который сделал глупую ошибку. Видит Бог, это место не для нее, но что мы можем сделать? Выполнять свою работу, защищать ее и остальных заключенных".

"Прости, что я так говорю Филлис, но мне со стороны не кажется, что у вас это хорошо получается. Если бы тогда не появилась Айс, то, скорее всего, не только Лауру избили бы до полусмерти, но и меня".

Филлис немного дернулась, а пальцы, сжавшие край стола, побелели.

"Мне больно слышать это от тебя Ангел, хотя то, что ты говоришь правда. Экономика должна быть экономной. Люди тратят больше на газ, чем на тюремные налоги. Никто не задумывается о том, что может оказаться здесь", – она улыбнулась, – "Да и условия работы не самые приятные".

"Я понимаю это, Филлис, и не виню тебя лично. Я просто думаю, что для окружающего мира мы монстры, только и ждущие, чтобы напасть. Но не все здесь такие. Мы все еще люди".

"Я согласна", – кивнула охранница, – "Просто я не знаю, как можно это изменить. Я не радуюсь тому, что молодых девушек избивают так жестоко".

"Я знаю", – откинувшись в кресло, я положила руки за голову.

"Может я что-нибудь и смогу придумать", – я кинула взгляд на Корину, – "у меня масса свободного времени".

"Я верю в тебя, Ангел", – ответила Филлис, смеясь, – "кстати о времени, пожалуй я вернусь к работе".

Она протянула мне пакет, – "Это пришло утром. Я решила принести коробку сюда, иначе упаковку разорвали бы на куски".

Я взяла посылку, удивляясь тому, что упаковка действительно не была помята или разорвана. Я уверена, что вы догадываетесь о том, что в тюрьме действуют строгие правила относительно проверки любых передач в тюрьму.

Это была одна из причин, по которым я никогда не пыталась доставать для заключенных оружие или нечто подобное, ведь в карцер посадили бы меня, а это, поверьте, то место, которого пытаешься избежать любой ценой.

Я посмотрела на Филлис с удивлением и любопытством, а она просто улыбнулась и похлопала меня по плечу.

"Когда я посмотрела на обратный адрес, то поняла кому ты это доставала".

Она сказала это так, как будто подобное заявление все объясняло. Возможно, так и было.

Посылка была отправлена из "Магазина для садоводов J amp; R". Это была лопатка для бонсаи, которую я заказывала неделю назад.

"Спасибо", – с благодарностью сказала я и это была не просто признательность за пакет.

"Нет проблем"

Ответив, Филлис повернулась к Корине:

"Увидимся позже?"

Моя подруга расплылась от удовольствия:

"Звучит отлично"

"Тогда, до встречи"

Когда охранница вышла, я уставилась на Корину и, скорчив рожицу, спросила:

"Корина, ты ведь не собираешься разбить бедной женщине сердце?"

В ответ, она тоже сделала непроницаемое лицо и сказала:

"Я никогда не рассказываю кого и как я целую, Ангел"

"А должна была бы. Питер был немного… туповат. Я могла бы перенять твою практику".

Корина аж засветилась.

"Я буду рада дать тебе несколько уроков".

Я деланно закатила глаза.

"Снова начинается? Кроме того, что подумает Филлис?"

"Она подумает, что мне чертовски повезло".

"Ладно, хватит", – я резко вскочила со стула и стала рассматривать посылку.

Подойдя к Корине, я протянула ей пакет.

"Убедишься, что Айс получила это?"

"Э, не… Ты перепутала. Я не почтальон. Отдай сама".

"Не думаю, что это хорошая идея. Правда. Может, одна из Амазонок…"

"Ангел, тебе придется встретиться с ней, рано или поздно"

Тяжело вздохнув, я признала, что она права.

"Я знаю. Но прошла всего неделя. Уверена, что как только она увидит кто к ней пришел, я вылечу из ее камеры с помощью одного из этих ее ударов. Мне придется лечь в больницу. Кто поможет тебе в библиотеке?"

"Не придумывай оправданий своей трусости, Ангел. Эта сделка была между тобой и ею. Никто больше не должен вмешиваться. Просто иди и отдай ей то, что обещала. Не думаю, что она укусит тебя".

Тут она снова засветилась.

"Конечно, ты всегда можешь ее попросить…"

"Корина…"

Она лишь хлопнула меня по руке:

"Просто отдай ей и все. И не приставай ко мне. У меня скоро свидание".

"Почему все так сложно…", – вздохнула я.

"Нет. Просто очень весело. Теперь, вперед!"

Бросив на Корину последний умоляющий взгляд и убедившись, что от нее помощи не получишь, я вышла из библиотеки.

Последние теплые летние деньки канули в лету, и разноцветие листьев на деревьях обозначило мою годовщину. Один год за решеткой. Я больше не была той юной девушкой, которая впервые вошла в это мрачное здание, дрожа и плача так, что каждая из здешних обитательниц, кого я встречала, аж светилась от удовольствия, издеваясь надо мной. В то время я не понимала и половины из тех оскорблений и кличек, которыми они меня обзывали.

Итак, я была годом старше, годом мудрее. Болото все еще было достаточно пугающим местом, но со временем оно стало домом для меня и других заключенных. До сих пор я никогда не понимала фразу "человек может привыкнуть ко всему", пока в одно утро не проснулась после сигнала без единого воспоминания об ужасе, наполнявшем сны, жуткой клаустрофобии и чувства утраченной свободы. Где-то там в прошедшем году я внезапно перестала воспринимать каждое утро как еще один маленький шаг к свободе, и начала смотреть вперед в ожидании очередного приключения.

Это не означает, что я не стремилась на свободу, стремилась, и еще как, и сейчас хочу выйти. Я жаждала свободы, как странник в пустыне жаждет воды. Я нуждалась в ней. Тосковала по ней. Но одержимость прекратилась. И это меня освободило, если вы понимаете, о чем я.Без сомнения, в этом мне помогли друзья. Корина, будучи одновременно и ехидной, и доброй бабушкой. Амазонки, обучая меня драться, защищать слабых, давая мне свою поддержку и дружбу. И Айс. Ее тайна не давала мне впасть в пучину депрессии столько раз, когда это казалось неизбежным.После инцидента с Сайко и Гераклом Айс держалась холодно и отстраненно, проводя большую часть времени в своей камере, уставившись в пустоту и ни с кем не разговаривая. Но постепенно со скоростью АЙСберга, тающего антарктической зимой, она начала выходить и видеться с нами.

К удивлению и удовольствию Корины, Айс стала изредка заходить в библиотеку, где она сидела, пила чай и слушала, как мы болтали, вставляя комментарий, когда считала нужным. Она была немногословна, но обладала недюжинным интеллектом, острым умом, который в других условиях сделал бы ее специалистом в любой профессии. Из-за этого я еще больше страдала.Иногда мы сидели рядом за столом и разговаривали об общих интересах. Солженицын всегда служил хорошей темой для обсуждения и споров. Она могла часами разговаривать о его послании истинной свободы, свободы всего сущего, как в "Одном дне из жизни Ивана Денисовича" или в "Архипелаг ГУЛАГ". Ее аргументы всегда были хорошо обдуманы и четко сформулированы, и в них сквозила настоящая вера в видение жизни писателем, видение, которое она разделила, попав в схожие обстоятельства. Бывало и иначе. Тогда я сидела, потягивая чай (как всегда, впрочем), и прислушивалась к пикировкам Корины и Айс. Хотя большую часть времени они проводили, бросая язвительные замечания и подкалывая друг друга, но между ними чувствовалось притяжение. Я солгу, если скажу, что совсем не ревновала. Я СИЛЬНО ревновала. По крайней мере, поначалу. Как я ни была близка к Корине, всегда существовала черта, которую я не могла пересечь. Черта, о существовании которой я узнала,лишь заметив притяжение между ними

Кроме того, я ревновала к той кажущейся простоте, с которой Корина разбивала стены, возведенные Айс вокруг ее сердца. Я знала Айс почти шесть месяцев и была лишь на поверхности, не имея возможности углубиться в изучение самой интересной личности, с которой я когда-либо имела честь познакомиться. Я так хотела познать ее, почувствовать вновь то, что ошеломило меня в первые мгновения нашей встречи. Я знала, что эта ее часть там, в глубине, ждет меня. О, если бы я знала, как до нее добраться!Но дни шли, и мы медленно сближались. Я ждала, наблюдала, слушала и утешала себя надеждой, что когда-нибудь смогу заглянуть в ее душу. В конце концов, приходится чистить толстую кожуру апельсина, чтобы добраться до сладкой мякоти. Осень также привела к ухудшению отношений между заключенными. Они словно предчувствовали, что приближающая зима заставит их проводить больше времени в присутствии друг друга, и они заранее начинали делить территории, чтобы избежать неприятной компании в будущем. Это особенно ощущалось во дворе, где мелкие схватки потихоньку перерастали в кровавые разборки между бандами. Амазонки были очень заняты, пытаясь сохранить хрупкий мир, и я почти никого из них не видела последнюю неделю, включая Айс. В один из дней я гуляла по двору. Ранняя осень была дождливой и холодной, поэтому почти все время я проводила в здании. Похолодание раздражало меня, особенно, когда я представляла себе четыре или пять месяцев сидения взаперти, и Корина предложила мне прогуляться или просто удалиться из библиотеки, пока я не успокоюсь. Воспользовавшись ее предложением, или скорее, приказом, я решила выйти наружу. Была суббота-единственный день без ограничений на прогулки, и когда я шагнула в прохладный, но солнечный день, я не могла не заметить, что большинство заключенных решило воспользоваться благосклонностью погоды. Проще говоря, во дворе была просто толкучка, а у баскетбольной площадки, похоже, назревала очередная драка.

Очухавшись,.Дерби снова стала лидером белой банды, победив Мышь. Кажется, то, что она выжила после стычки с Айс, дало ей уважение, которого Мышь не получила, оправившись от нанесенных мной ран.

Слегка улыбаясь, я направилась к тяжеловесам, где стояла Айс, легко поднимая поочередно пятидесятифунтовые гантели (50 фунтов = 23 килограмма – прим. переводчика). Она подшучивала над Криттер, которая пыталась поднять штангу весом в девяносто фунтов над головой (= 41 килограмм).

Я снова посмотрела в сторону двух банд, которые столпились как грозовые облака в центре двора. Лидер второй банды, женщина по кличке Трей, стояла буквально нос к носу с Дерби. Мне всегда нравилась Трей. Она была высокой темнокожей атлеткой с широкой заразительной улыбкой. Одно время она подавала надежды в женской баскетбольной команде и все еще сохраняла отличную физическую форму. Время от времени она заходила в библиотеку подобрать себе необходимую литературу, и у нас всегда были хорошие отношения. Она разговаривала спокойно, даже мягко, проявляя недюжинный интеллект, поэтому я была несколько шокирована, обнаружив, что она-лидер банды. Теперь я понимаю, конечно, что не все лидеры банд похожи на Дерби или Мышь.

Я наконец присоединилась к своим друзьям и встала рядом с Сони, которая тоже качала бицепсы, используя, разумеется, гораздо меньший вес нежели Айс.

Похоже, всей группе было наплевать на предстоящую разборку.

– Привет, Сони. Похоже, будут буря.

Приветливо улыбнувшись в ответ, Сони повернулась к двум бандам.

– Не-а. У них просто толкучка.

– Что?

– Толкучка. Ну ты знаешь, Дерби толкает Трей, та толкает Дерби. Они обмениваются мнениями по поводу, чья мать была большая шлюха,-она пожала плечами.-Вот и все.

– И это тебя не беспокоит?-оглянувшись, я заметила, что почти сотня заключенных присоединилась к толпе, и это был еще не конец.

– Нет. Все нормально. Если станет хуже, мы вмешаемся.

Звук чего-то тяжелого, рухнувшего на бетон, прервал нас. Я повернулась как раз вовремя, чтобы заметить оранжевую вспышку – мимо меня промчалась Айс.

– Дай угадаю. Стало хуже.

Сони подмигнула меня, швырнула гантели на стойку и дико улыбнулась:

– Ага.

Став лицом к бандам, я увидела, как мои друзья прорываются сквозь толпу, Айс впереди всех. Взметнулась ее длинная нога, и я проследила взглядом полет заточки, упавшей далеко вне пределов досягаемости обеих лидеров, и теперь сверкавшей на солнце. Через секунду ее схватила Криттер, и оружие словно растворилось в складках ее формы.

Айс втиснулась между двумя соперницами и, схватив Дерби за ворот формы, подняла ее так, что той пришлось встать на цыпочки. Пони и Сони держали Трей за руки.

– Ты знаешь правила, Дерби,-сказала Айс спокойно.-Никакого оружия.

Дерби покраснела от ярости.

– Иди ты, Айс… Это не твой бой. И не твое дело.

– Когда ты достала оружие, это стало моим делом. Ты хочешь, чтобы вон те охранники по периметру изрешетили двор пулями?

– Я уйду как только получу свое.

– И ты можешь это получить без заточки. Я не буду вмешиваться, даже если ты кого-то забьешь до смерти, но без оружия. Ясно?

Когда Айс упомянула охрану, я посмотрела наверх, и заметила, что охранники уже держали оружие наготове. Я почувствовала холодок страха, пробежавший по спине, при мысли об огнестрельном оружии, направленном на меня и моих друзей. Я понадеялась, что Айс способна уладить все мирно. Оглянувшись вокруг, я заметила неприятные усмешки на лицах заключенных. В углу женщина принимала ставки. Меня чуть не вывернуло, но я не позволила своим чувствам отразиться на лице. Как будто присутствуешь на казни.

После долгой паузы Дерби наконец кивнула, и Айс, разжав хватку, шагнула в сторону. Затем она повернулась к Трей, кивком разрешив амазонкам ее отпустить, что они немедленно и сделали.

– А ты как, Трей? Оружие есть?

– Я?-Трей фыркнула.-Ты считаешь, мне нужен нож, чтобы выбить дурь из этой ничтожной кучи мусора?

Заревев, Дерби рванулась к Трей, но Айс остановила ее.

– Отвечай на вопрос, Трей.

– Нет. У меня нет оружия, -она подмигнула Айс.-НО я более, чем НЕ против того, чтобы ты меня обыскала.

Айс кивнула, и амазонки быстро обшарили высокую заключенную.

– Все в порядке, Айс.

Та слегка улыбнулась.

– Ну хорошо. Наслаждайтесь, девочки.

Улыбаясь, Айс отвернулась от парочки лидеров, и элегантно прошествовала прочь. Заключенные сомкнули ряды спинами амазонок, сопровождавших ее.

– И что теперь?-спросила я, как только мои друзья подошли. Лидеры вновь начали перепалку.

Айс пожала плечами.

– Пожалуй, они повыбивают дерьмо друг из друга, и на этом все закончится.

– Из-за чего они дерутся?

Сони включилась в разговор:

– Из-за баскетбольной площадки. Дерби требует ее себе, а Трей ее так просто не отдаст.

– И все это из-за баскетбольной площадки?!

Сони пожала плечами:

– Территория. Это важно для людей вроде них. Закон джунглей.

Я посмотрела на Айс, которая была похоже согласна с Сони.

– Что ж, это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала. Они рискуют быть убитыми из-за спорта?

– Все дело в размере территории,-ответила Криттер.

Толпа снова зашумела, когда Трей и Дерби начали толкать друг друга. Я почувствовала, как в глубине меня разгорается гнев.

– Но это же идиотизм! Я не могу поверить, что взрослые люди могут вести себя так… так по-детски!

– Мы ведь говорим о закоренелых преступниках, Ангел,-отреагировала Криттер.-Не Эйнштейны, знаешь ли.

– Вот-вот!-ворвалась в разговор Сони.-Кроме того, как будто такое не происходит снаружи постоянно. Целые империи уничтожались и за меньшее.

– Но это бред. Мы же говорим не о владении землей!

– Именно об этом мы и говорим,-вставила Айс свое замечание.-Банда Трей владеет баскетбольной площадкой. Банда Дерби хочет ее себе. Все просто.

– И ты не видишь в этом никаких проблем?-вопросила я ошеломленно.

Айс пожала плечами:

– Нет, пока они держатся подальше от меня и не угрожают остальным.

– А я вижу!-бросив на них злобный взгляд, я развернулась на пятках и направилась к огромной толпе, и уверенность была в каждом моем шаге.

Большинство заключенных никогда не видели подобного выражения на моем лице и знали меня лишь как Мисс Невинность, похоже, от удивления толпа расступилась и я прошла между рядами заключенных. Я встала там, руки на поясе, воплощенное требование внимания.

Через мгновение Трей повернулась ко мне с легкой улыбкой.

– Лучше отойди оттуда, Ангел. Ты можешь пострадать.

Дерби решила высказаться в своем стиле:

– Во-во, шкурка. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя миленькая маленькая задница пострадала? Твои подружки-амазонки не обрадуются, если их милую игрушку трахнет кто-то еще.

Она потянулась, чтобы схватить меня, но замерла, глядя за мое плечо. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит за моей спиной, и, подозреваю, моя улыбка стала наглой.

– Можно задать вопрос?-я обращалась к обеим сторонам.

Дерби хрюкнула.

– Какого черта вы тут делаете?

– А на что, черт побери, это похоже? На игру в шахматы?

– На что это похоже, так на то, что двое трехлетних детей ссорятся в песочнице над пластмассовым совочком.

Хотелось бы думать, конечно, что вы немного постарше.

Дерби нахмурилась, пытаясь представить себе нарисованную мной картину.

– Ну-ну, типа ты много знаешь,-буркнула, наконец, она.

– Тогда объясни мне, Дерби, потому что я на самом деле хочу понять.

Сжимая и разжимая кулаки, великанша уставилась в землю не в силах сказать что-либо.

Я повернулась к Трей, которая ухмылялась, глядя на нас.

– Как насчет тебя, Трей? Ты можешь доходчиво объяснить, что происходит? Я думала, что у тебя побольше мозгов.

Высокая женщина пожала плечами:

– Мозги тут не причем, Ангел. Здесь дело в территории и власти. Площадка принадлежит нам. Если приходит кто-то и хочет ее забрать, мы будем драться. И все.

– Ты понимаешь, что может прийти охрана и в мгновение ока отобрать твою территорию?

Трей снова широко улыбнулась.

– Ну, конечно, понимаю, Ангел. Мы все понимаем. Но пока они не придут и не заберут территорию, мы будем драться, чтобы ее сохранить. У них свое пространство, у нас свое. Все счастливы. В большинстве случаев, конечно.

Я вздохнула и потерла подбородок, пытаясь придумать логичный аргумент, который бы заставил ее посмотреть на ситуацию с моей стороны.

– Хорошо. Может, вы обменяетесь? Банда Дерби получает баскетбольную площадку, а Трей-поле для софтбола. Это сработает?

– Ты, что, совсем сбрендила?-заорала Дерби.-Ни в каком чертовом случае мы не отдадим поле!

– Но я думала, вам нужна баскетбольная площадка.

– Мне действительно нужна проклятая баскетбольная площадка, ты, идиотка! И поле тоже!-она посмотрела на меня так, как будто у меня внезапно выросли еще две головы.

– И что вы собираетесь делать, если получите площадку?

Дерби выпучила на меня глаза:

– У тя, чо, совсем крыша поехала? Играть в клятый баскетбол, разумеется.

Глубоко вдохнув, я медленно про себя сосчитала до десяти, заставляя раздражение улечься.

– Хорошо, значит так. Вы собираетесь повыбивать друг другу мозги из-за нескольких квадратных метров разбитого бетона и проржавевших заборов? Верно?

– Ну наконец до тебя дошло, шкурка. Отлично.

– Ну, а как насчет того, чтобы разыграть площадку вместо того, чтобы из-за нее драться?

– Разыграть во что? Подкинуть монетку?

В жизни каждого человека есть такие моменты, когда мечтаешь открутить кому-нибудь голову (здесь игра слов: в качестве игры Дерби предлагает "Fuckin' Twister", а Ангел мечтает скрутить ей голову – "to twist someone's head off" – прим. переводчика). Так вот, для меня это был один из таких моментов.

Слава богу, Трей вступила в разговор, спасая меня от второго, на сей раз преднамеренного убийства.

– Баскетбол, Дерби. Она предлагает играть в баскетбол.

– Да без проблем, Шерлок. Из-за этого мы и собираемся подраться, верно?

Трей закатила глаза:

– Друг против друга, Дерби. Так ведь, Ангел.

Я улыбнулась от облегчения:

– Абсолютно верно, Трей. Пятеро лучших с твоей стороны против пятерых от Дерби в игре "победитель-забирает-все". Победите вы-сохраняете площадку. Победят они-забирают ее. Ну как?

Дерби так разинула рот, что если бы у меня был мяч, я бы сыграла свой собственный баскетбольный матч. Пытаясь отбросить злобные мысли, я просто ждала, пока до нее полностью дойдет моя идея.

Трей снова пришла ко мне на помощь.

– Я думаю, это отличная идея, Ангел.

– Спасибо,-улыбнулась я.

Кивнув, она повернулась к все еще заторможенной великанше.

– Как насчет тебя, белая туша? Сыграем пять-на-пять?

Через мгновение громада медленно кивнула.

– Ты свое получишь, швабра. Я вытру площадку твоей задницей.

– Конечно, если только ты сможешь увидеть площадку из-за этого мешка, набитого жиром, который ты называешь животом. Тебе придется попрыгать больше, чем мячу.

Я закатила глаза, слушая как эти две бегемотихи опять начали пререкаться. Это немного отличалось от того, что я хотела, когда начинала эту безумную затею.

– Успокойтесь, вы две. Приберегите задор для игры, хорошо?

– Хорошо,-быстро согласилась Дерби.-Мы выбираем Айс.

Двор забурлил. Банда Дерби орала "да", а приспешницы Трей негодовали.

– Забудь, -низкий голос Айс легко пробился сквозь всеобщий гвалт. Все заткнулись.-Это ваша игра. Вот и играйте.

– Ну хотя бы судьей, Айс!-крикнул кто-то, остальные согласно зашумели.

Айс подняла руки:

– Ну нет. Спасибо, но нет. Это была идея Ангела, пусть она и судит.

Я аж присела, выпучив на нее глаза:

– Ты, что, шутишь, Айс! Посмотри на меня, я же минуты не протяну с этими монолитами! У тебя выйдет гораздо лучше!-я умоляюще улыбнулась.-Кроме того, тебя уважают,- наши глаза встретились, и моя улыбка стала шире. Я ничего не могла с собой поделать. И если бы вам представилась возможность заглянуть в эти совершенные сапфиры, вы бы тоже не смогли. Я решила продолжить, потому что не было похоже, чтобы она сдалась.-Ну пожалуйста!

– Давай, Айс! -закричали остальные.-Да, давай!

Наконец Айс вняла мольбам:

– Хорошо. Здесь завтра в полдень. Кто бы ни победил, получает площадку на год, все мои решения окончательны и обжалованию не подлежат. Ясно?

Двор снова зашумел в предвкушении завтрашнего события. Глянув в угол, я снова заметила ставки: похоже, бизнес процветал.

Тряхнув головой от нереальности происходящего, я направилась обратно, попутно принимая поздравления.

– Отличная работа, Ангел, -закричала Криттер, подскочив ко мне и обняв за плечи.-Как выйдешь отсюда, иди на работу в ООН. Этим бюрократам нужны люди вроде тебя.

Покраснев, я позволила Криттер увлечь себя в секцию тяжеловесов, где Айс уже устроилась на одной из скамей и ждала меня с улыбкой.

– Действительно. Отлично справилась с мирными переговорами.

– Спасибо. И спасибо за то, что прикрывала меня. Приветствую судью. Я очень ценю это.

– Нет проблем, сочтемся.

Моя мама всегда говорила мне, что если кто-то открыл дверь, то лучше зайти прежде, чем она врежет тебе по физиономии.

– Назови время, Айс, и я назову место.

Внезапно наступила тишина. Уголком глаза я заметила на лицах остальных недоверие. Глаза Айс сузились, а выражение стало хищным. От ее взгляда у меня пересохло во рту.

– Договорились, Ангел-прозвучал ее низкий, потрясающий голос, лаская звуки моего имени, словно любовник.

О, Господи.

Один из последних летних дней 1978 был солнечным и ясным, даря тепло, которого в ближайшие полгода мы будем лишены. Я прошла мимо почти пустой площадки во дворе и уселась на траву, надеясь насладиться тишиной и спокойствием этого утра.

Закрыв глаза и повернув голову к солнцу, я воображала себе, что стоит только вслушаться в тишину и ты почувствуешь уходящее лето: смех детей, плеск воды, заглушенные звуки радио. Сцены, которые проносились в сознании, согревали меня изнутри, и я почувствовала, как улыбка появилась на моем лице, когда я окончательно погрузилась в мир фантазии. Холодные стены тюрьмы раздвинулись и я наслаждалась чувством воображаемой свободы, надеясь на то, что этот момент будет длиться вечно.

Тренировки не прошли даром, я стала осторожнее относиться к тому, что происходит вокруг меня, поэтому почти мгновенно почувствовала изменения в окружающем мире, несмотря на то, что была полностью погружена в свои мечтания. С огромным разочарованием я опустила голову и открыла глаза, чтобы увидеть как Айс садится недалеко от меня. Она покрутила травинку между пальцами, оглядела двор и повернула голову ко мне, чтобы встретить мой любопытствующий взгляд. Ее губы изогнулись в нежной улыбке, которая осветила голубые озера ее глаз и смягчила резкие черты ее лица.

– Доброе утро, Ангел -

Звук ее голоса согрел меня больше, чем солнце и воспоминания вместе взятые и я не смогла удержатьсяотответнойулыбки.

– Доброе утро, Айс-

Кивнув головой, она отвела глаза и продолжила наблюдать за происходящим вокруг. Спокойная тишина воцарилась между нами. Но я решила не упускать возможности проскользнуть под ее доспехи. Мой мозг метался в поисках подходящей темы для разговора, а, найдя ее, просто сошел с ума, не зная как начать разговор. Наконец, я решила пойти старым испытанным путем.

"Можно спросить, Айс?" – я поморщилась, проговорив эти слова. Кажется, с этой моей фразы начинался каждый наш разговор и мне оставалось только догадываться, не надоело ли ей слышать от меня одно и тоже.

Она медленно повернулась ко мне. Тень улыбки была на ее губах.

– Что у тебя на уме, Ангел? -

Я… твои деревья. Я не знаю, может быть, я снова нарушаю одно из правил, но они не идут у меня из головы. Они такие разные, но, видя их вместе, я чувствую какую-то историю. Не могу понять. Может, ты расскажешь мне? -

Она отвернулась и так долго смотрела на проплывающие в небе облака, что я решила – ответа мне не дождаться. Когда она снова обратилась ко мне, ее лицо не было таким открытым, но в глазах осталось немного теплоты, что давало мне надежду.

– Я называю их – Четыре Свободы – сказала она и ее голос был мягким как ветерок летним утром. -

"Четыре Свободы?", – я старалась сохранять нейтральный тон. Временами, особенно сейчас, Айс напоминала мне дикую лошадь, сплошной огонь и нервы. Одно неверное слово и она уйдет. Я чувствовала, что разговор идет о чем-то очень важном и старалась сохранять спокойный и мирный тон.

Кивнув, она отбросила травинку и взяла следующую, сомневаясь продолжать или нет, потом выкинула и ее, а затем продолжила.

"То, что слева, маленькое и немного дикое, это – Свобода Невинности, следующее – Свобода Силы, потом – Свобода Любви, последнее – Свобода Мудрости".

Взвешивая ее слова, я отчаянно пыталась придумать, что говорить дальше. Нарочно или нет, она только что впустила меня в свою душу и я хотела забраться еще глубже, чтобы узнать человека, который видит свободу в таких понятиях, как любовь и невинность. Но, я слишком хорошо знала, одно неверное слово и я останусь одна. Поэтому, я решила выйти на нейтральную тему.

"Ты часто думаешь о свободе?"

Глупый вопрос, но это был способ не спросить то, что могло спугнуть ее. Она пожала плечами.

"Не так много, как раньше. Я не хочу тратить время на то, чего невозможно достичь"

В ее глазах была такая тоска, что я поняла, что мы говорим не о простой свободе, которую получаешь выйдя из тюрьмы.

"Однажды ты выйдешь, Айс. Ведь твой приговор предусматривает возможность помилования, правда?"

Грустно усмехнувшись, она кивнула спустя мгновение.

"Есть шанс. Но этого никогда не будет"

"Почему?"

"Я убийца, Ангел. Все очень просто. Меня признали виновной в убийстве свидетеля"

Она снова пожала плечами, потом потрясла головой и рассмеялась.

"Мда, это не совсем то, что присяжные любят читать, рассматривая прошения о помиловании"

Тут я поняла, что снова влезла куда меня не просили. Я никогда раньше ее не спрашивала о том, действительно ли она виновна. И, насколько я знаю, она и только она одна могла рассказать, где правда в этом деле. Я думаю, что чувствовала себя в тот момент как новичок пожарный. Страшно идти вперед и обжечься. Не повернуть назад, ведь так ты отступишь перед опасностью.

Три недели спустя я вновь была в библиотеке, но на сей раз в окружении амазонок. Амазонок, покрытых синяками и кровоподтеками, если быть точной. В тюрьме начались массовые беспорядки, жестокие стычки, одна другой хуже.

У Пони одна рука была на перевязи, а пальцы непомерно опухли и раздулись. У Сони пострадал нос. Похоже, только Криттер избежала явных повреждений.

– Кто-то должен с ней поговорить,-сказала Пони, потянувшись и скривившись от боли.-Мы не можем их больше сдерживать, а охрана-тем более. Начальник тюрьмы, похоже, не собирается вмешиваться, идиот.

Несколько пар глаз уставились на Корину, которая всплеснула руками:

– Не смотрите на меня, дамы.

Взгляды окружающих снова нацелились на меня. Я встряхнула головой.

– Ребята, не думаю, что получится. Она не выходит из камеры с тех пор, как ее освободили из карцера. Все вы видели, во что она превратилась: полумертвая и на три четверти безумная. Я пыталась уже дважды, и оба раза еле унесла оттуда ноги. Может, кто-то другой попробует?…

– Давай, Ангел. Ты отговорила ее от убийства Кассандры. Ты наша единственная надежда. Если Айс вскоре не выйдет из камеры, нам конец,-глаза Криттер впились в меня.-Ты знаешь, что это правда. Она нам нужна. И ты нужна нам, чтобы вернуть ее.

Сдаваясь под напором их взглядов, я вздохнула, затем кивнула:

– Хорошо, но если я не вернусь через несколько часов, помните, что я этого не хотела.

Ощущение облегчения было просто осязаемо. Криттер схватила меня за руку, когда я встала.

– Ты сможешь, Ангел. Ты лучше всех.

– Повторяй это почаще, Криттер, и может быть, я сама в это поверю.

Я развернулась и вышла из безопасности библиотеки с грузом их надежд на плечах. Поднявшись по лестнице, я направилась по коридору, гадая, что обнаружу. День освобождения Айс стал для меня настоящим ужасом. Словно подросток, ожидающий первого свидания, я провела день вся на нервах, постоянно поправляя прическу и разглаживая складки на форме, делая это столь часто, что Корина и мои подруги отвели душу в подколках.

Я наконец увидела ее, державшуюся на ногах только благодаря поддержке Сандры и другой незнакомой мне охранницы. Айс была худа словно скелет, и форма висела на ней как на вешалке. Ее кожа была ужасно бледной, а когда-то чудесные волосы свисали безжизненными спутанными космами. Вокруг рта залегло множество морщин, а во ввалившихся глазах не было и искры прежнего огня.

Почти застонав, я подбежала к троице, чтобы прикоснуться к привидению, которое заменяло теперь мою подругу. Она отшатнулась, и слезы навернулись на мои глаза. Сандра печально покачала головой, вежливо отстранила меня, и они направились к лестнице.

Жутко напуганная, я помчалась в библиотеку и кинулась Корине на шею, как только увидела ее.

После этого я дважды была в камере Айс и оба раза вылетела оттуда, напуганная рычащим полубезумным зверем, в которого превратилась моя подруга.

С тех пор я постоянно наведывалась к охранницам и требовала ответа. Мне сообщили только, что изоляция Айс прошла не так, как ожидалось. Когда я спросила, почему она не в больнице, где собственно должна находиться, меня проигнорировали.

Ну что ж, вот я и снова здесь, чтобы попытаться еще раз.

Подойдя к двери, я услышала тихое пение. Звук был печальный, но мелодичный, и мои глаза тут же оказались на мокром месте. Войдя в дверь, я увидела, что Сандра сидит на постели рядом с Айс, держа за руку, и гладит ее волосы. На полу рядом с кроватью был поднос с едой, и как я заметила, не тюремной.

Айс сидела, облокотившись на стену и склонив голову, а ее свободная рука сжималась и разжималась. Мягкий напев Сандры заполнял все вокруг. Слезы хлынули из глаз, и я прижала руку ко рту, чтобы заглушить рыдания. Пение прекратилось, когда Сандра вскинула голову. Увидев меня, она улыбнулась.

– Ангел, входи. Смотри, Айс, Ангел пришла.

Когда та не отреагировала, Сандра поманила меня.

– Садись сюда. Возьми ее за руку. Ее ногти раздирают ладонь.

Сделав то, что она сказала, я осторожно разжала кулак и переплела длинные пальцы Айс со своими.

Господи, ее рука была холодна как у мертвеца! По сравнению с ее обычным жаром, прожигающим дорогу к моему сердцу, этот холод был пугающим. Единственным проявлением тепла было едва заметное покраснение там, где наши руки соприкасались. Я старалась заглянуть в ее глаза, но ответного взгляда не было. Содрогнувшись, я перевела взгляд на Сандру.

– Как у нее дела?

– Чуть лучше. По крайней мере, мне удалось заставить ее немного поесть. Должна сказать, я, конечно, не шеф-повар, но все лучше, чем то, чем нас здесь потчуют.

Посмотрев на поднос, я не могла не согласиться. Еда на тарелках была вполне распознаваема, чего не скажешь о тюремной пище.

– Я рассказывала ей о Диане, когда ты пришла.

– О Диане?

Сандра улыбнулась.

– Это моя дочь. Айс спасла ей жизнь. Ведь правда?-она повернулась к Айс, но та не ответила.-Мой муж был полицейским, его убили, когда Диане было шесть. С тех пор я должна была пахать, чтобы обеспечить нам крышу над головами и еду на столе. Я отвозила ее к бабушке перед школой и забирала оттуда после работы. Вот и все наше общение. Поначалу это срабатывало. Но моя мать уже стара и не может уследить за всем,-вздохнув, она крепче сжала руку Айс.-Диана стала старше и попала в дурную компанию. Поначалу мелкий вандализм, потом кражи в магазинах, затем наркотики. Моя мать ничего мне не рассказывала, пока не стало слишком поздно. Я приходила домой настолько усталой, что не видела никаких признаков, хотя должна была бы,-она снова вздохнула.-Затем ее приняли в банду, и однажды мне на работу позвонили из полицейского участка. Похоже, она стояла на шухере при ограблении дома, и ее взяли со всеми подельниками. Это стало последней каплей. Полиция согласилась снять обвинения, но я знала, что девочке нужна помощь. И я привезла ее сюда. Первый раз в жизни она оказалась в настоящей тюрьме. Айс вызвалась помочь. Она отвела Диану в комнату для посетителей и держала там около часа. Когда Диана вышла оттуда, она выглядела почти как Айс сейчас.

Сандра, нежно улыбаясь, убрала пряди, упавшие на лицо Айс.

– Никто из нас никогда не вспоминал больше об этом инциденте. Диана не вернулась к своему прошлому, -улыбка Сандры стала гордой. -Она учится на втором курсе Стэнфорда и получает только "отлично".

– Сандра, это просто чудесно!

– Да. И этим я обязана этой женщине. Когда Диана услышала, что Айс снова попала в тюрьму, она была в шоке. Все повторяла, что должна была что-то сделать, как-то помочь. Отплатить за добро.

– Она… не… виновата…

Мы резко повернулись на звук почти незнакомого голоса.

– Айс?-воскликнула Сандра пораженно, -ты что-то сказала?

– Не ее вина…-повторила Айс, в ее глазах все также царила пустота. Ее губы кривились, произнося слова.-Моя вина. Не ее.

Слезы, высохшие за время Сандриной истории, снова покатились у меня из глаз. Ошеломленная я прижала ее руку к губам и нежно поцеловала холодные пальцы.

– Слава богу, ты вернулась,-прошептала я сквозь слезы.

А потом нас оглушил раздавшийся взрыв, за которым последовали яростные крики заключенных. Затем завыла сирена. Но ее перекрыл становившийся все громче вопль ликующей толпы.

Бормоча проклятия, Сандра вскочила с постели и схватила дубинку. Она выбежала в коридор, посмотрела вниз, затем повернулась к нам, и страх мелькнул в ее глазах.

– Это бунт! – она попыталась перекричать вопли заключенных и сирены. Снова вбежав в камеру, она коснулась моего плеча. – Присматривай за ней. А я верну Дерби должок. Это первое место, куда она притащит свой жирный зад.

– Так, так, так!-раздался неприятный голос за нашими спинами. -Похоже, у милой маленькой охранницы все-таки есть кое-что в башке, а девочки? Давай, давай, возвращай должок, стерва. После того, как мы тобой займемся, тебе больше не понадобятся деньги.

Повернувшись, Сандра и я увидели Дерби и пятерых ее девиц, стоящих перед камерой Айс и вооруженных до зубов. Дерби позаимствовала у охраны дубинку и ритмично постукивала ею по ладони, глядя на нас и гнусно улыбаясь.

– Всегда подозревала, что между тобой, Сандра, и нашей милой девочкой Айс что-то есть. Только вот не думала, не гадала, что ты и сладкого Ангела в это втянула,-ее глаза уставились на меня.-Ну, что, Ангел, тебе нравятся прикосновения охранницы? Она заставляет тебя кричать, как это делала Айс?-откинув голову назад, Дерби заржала, и к ней присоединились ее подружки.

Ну все. Я вскочила с кровати как ужаленная. Но Сандра остановила меня, схватив за плечо:

– Нет, дай мне с этим разобраться! Приглядывай за Айс, хорошо?

Хотя меня так и подмывало вырваться из ее захвата, я заставила себя расслабиться и кивнуть. Улыбнувшись, она потрепала меня по плечу, как это делала Айс:

– Хорошая девочка!

– Да-да, слушайся свою хозяйку, девчонка! Приглядывай за бедной старушкой Айс. Я хочу, чтобы она была в полном порядке, когда я приду свернуть ее поганую шею.

С этими словами Дерби занесла дубинку над головой и шагнула в камеру. Сандра быстро двинулась вперед, блокируя удар. Звук дерева, столкнувшегося с деревом, заполнил комнату, и Сандра зашипела от болезненного удара, отказываясь сдаваться.

Проявляя недюжинную силу, Сандра вытолкнула Дерби из камеры, затем встала в проеме, загораживая проход своим массивным телом. Я снова села на постель и схватила все еще холодную руку Айс.

Было очень странно пытаться защитить женщину, которую я привыкла считать собственным защитником. С другой стороны, это казалось правильным, как будто в другое время и в другом месте я уже так поступала. Я подумала, почему Сандра просто не закроет за собой дверь, но следующая атака Дерби дала ответ на мой вопрос-под градом ударов Сандра шагнула назад. Я заглянула в глаза Айс, пытаясь обнаружить реакцию на происходящее, но там снова была пустота.

Сандра попыталась снова вытолкать Дерби наружу, держа дубинку параллельно телу и встречая удары один за другим. Дерби получила заточку от своих подружек и теперь пыталась пробить защиту охранницы. Та старалась блокировать каждый выпад, но она явно сдавала, к тому же остальные заключенные начали тыкать дубинками сквозь прутья решетки, стараясь дотянуться до нее.

Но все же она мужественно держалась, используя дубинку только для защиты, пытаясь избегать ударов как могла. Ее волосы намокли от пота, а на руках выступила кровь из множества маленьких порезов.

Когда Дерби начала уставать, одна из ее помощниц шагнула внутрь с заточкой в руке. Она яростно атаковала высокую охранницу, нанося один удар за другим. Я видела, что блоки Сандры слабеют, а послабления со стороны нападающих не предвиделось.

Остальные заключенные также последовали их примеру, массой заталкивая Сандру глубже внутрь, яростно размахивая ножами и дубинками. Ноги Сандры ослабели, и она рухнула на пол. Ее дубинка выпала из парализованной от удара руки.

Пришел Новый Год. Тюрьма постепенно отходила от последствий восстания.

Трое заключенных, включая Дерби, и одна охранница были убиты. Сорок семь человек были ранены, семь из них достаточно серьезно для того, чтобы провести в больнице не одну неделю. В числе этих семерых были Сони и Пони, но, к нашему счастью, они избежали смерти, которая была от них в одном волоске. Их шрамы стали знаками мужества, которые они носили с гордостью. Они стали героями в мире, где таких персонажей не может быть по определению.

Одним предложением, которое, кажется, не удивило никого кроме меня, Айс приняла меня в Амазонки. Во время разговора с остальными, Айс сказала:

"Ты отлично дерешься. Хочешь быть Амазонкой?"

"Конечно. Очень"

"Отлично. Ты – Амазонка"

Друзья тепло приняли меня, как одну из них и я получила новую работу. Это было здорово.

За следующие два месяца, нам удалось перестроить библиотеку так, что она стала больше и намного уютнее, чем раньше. Айс заставила участвовать в ремонте тех, кто разрушал ее и это была большая помощь для нас. Эти женщины были на удивление способными рабочими и под неустанной критикой Корины, которая не могла простить их участие в погроме, они быстро делали то, что от них требовалось. Новый чайник, который я достала для Корины, всегда был рядом как напоминание о том, что может случиться, если они возьмутся за старое. Конечно это не было необходимостью. Их незажившие раны и многочисленные синяки и так бросались в глаза.

Как море во время отлива, банды успокоились сами собой. Под руководством Айс, другой, более благоразумный лидер оказался во главе белой банды.

Затем, в присутствии Айс, встречались представители четырех крупных группировок, которые обозначили жесткие границы и оговорили новые правила. После долгих дней переговоров, своего рода мирное соглашение было "подписано". Как всегда, Амазонки остались вне границ и правил, как наблюдатели.

Время, позволило мне и Айс еще раз вернуть ту близость, что была так грубо прервана нападением Кассандры и последствиями двухмесячного заточения Айс в дыре. Не смотря на то, что она так и не рассказала мне, что произошло во время ее изоляции, она достаточно раскрылась, чтобы объяснить кто такая Жозефина и что она значила для нее.

Сальватор Бриаччи наблюдал за делом Айс с того момента как полиция подстрелила ее на том самом складе. Причиной этому было удивительное сходство Айс с единственным ребенком Бриаччи – его дочерью Лючией. Девочка погибла в авиакатастрофе, когда ей было всего 12 и все семейство Бриаччи оплакивало ее смерть на протяжении многих лет. Айс рассказывала мне, что даже спустя десять лет, комната девочки осталась нетронутой, как будто она сейчас вернется и возобновит прерванную жизнь. Журналы, игрушки и даже расческа – все лежало там, где и 10 лет назад. Айс рассказывала, что Бриаччи безучастно наблюдал за происходящим до того дня, когда 15-летнюю Айс приговорили на пожизненное заключение в тюрьме. Тогда, он послал своих адвокатов, которые бросили новый вызов системе правосудия. В результате, дело было передано в Верховный суд на пересмотр. Благодаря настойчивости Бриаччи и его деньгам, Айс освободили в день ее 21-го дня рождения.

Будучи в тюрьме, она ничего не знала о своем благодетеле. В день, когда Айс вышла, Бриаччи лично ждал ее, сидя в своем лимузине с букетом цветов и с предложением, от которого Айс не могла отказаться.

Без денег, дома и образования – у нее просто не было другого пути.

Сначала, Бриаччи и его жена обращались с ней как со своей давно потерянной дочерью, одаривая ее вниманием и дорогими вещами. Не смотря на то, что после шести лет в тюрьме, Айс была хладнокровной и самодостаточной, тихой и элегантной жене Бриаччи, удалось завоевать ее привязанность. Жозефина разглядела острый ум за ледяными глазами и ей удалось уговорить Айс, которую она естественно называла Морган, получить аттестат о среднем образовании. Айс с легкостью прошла все необходимые тесты после чего старшая женщина воодушевила ее на получение высшего образования. В чем Айс и преуспела настолько, что получала высшую стипендию за успеваемость.

Из того, что Айс рассказывала мне, я поняла, что Жозефина была типичной женой члена Мафии. Она была слепа ко многому, что происходило в доме, а Бриаччи, со своей стороны изо всех сил пытался оградить жену от влияния его двойной жизни. По рассказам Айс, было очевидно, что эти двое любили друг друга.

Под любящим контролем Жозефины, Айс пыталась легализовать свою жизнь. Но прошлое преследовало ее, разрушая все попытки начать новую жизнь. Конечно, Айс сознавала, что она может уехать в другой штат, где никто и не слышал имени Морган Стил, ведь Бриаччи не держали ее против воли.

Но любовь и поддержка, которой окружала ее Жозефина, значила намного больше, чем легкая жизнь и Айс приняла решение, спустя год бесплотных попыток, найти работу в городе. Однажды, она просто вошла в офис Сальватора Бриаччи и предложила ему свои услуги.

И это было предложение, от которого ОН не мог отказаться.

Я помню ее рассказ о том, как она впервые взялась за пистолет с осознанным желанием использовать его. Она не брала в расчет бойню на складе, ведь тогда она действовала в порыве ненависти, повинуясь слепому инстинкту.

Вскоре после их разговора, Сальватор повел ее в закрытый клуб, где он и остальные Мафиози стреляли по мишеням. Звук стрельбы болезненно громко отдавался в голове, но Айс отказалась от протекторов. Увидев своего лидера с молодой и красивой незнакомкой, мужчины собрались вокруг, чтобы по-отечески потрепать Айс по голове, не смотря на то, что она была выше многих из них.

Айс говорила, что им удалось подавить смех, когда Бриаччи сказал, что привел ее туда, чтобы научить пользоваться пистолетом. Мафия – то место, где женщины, по большей части, служили лишь украшением, которое нуждается в уходе и соответствующей оправе. Айс дали пистолет и как можно подробнее объяснили принцип его действия.

Когда она сказала, что готова, ее подвели к стойке. Человек 20 пристально наблюдали за каждым ее движением. Первый выстрел не попал в цель и по помещению пронесся шепот – "Я же тебе говорил…", который был прерван благодаря гневному взгляду от Сальватора. Следующие пять выстрелов последовали без пауз один за другим.

Когда дым рассеялся, воцарилась мертвая тишина. Айс рассказывала, что стало слышно, как муха летает вокруг лампы. Каждый выстрел попал в десятку. Сальватор Бриаччи понял, что заполучил убийцу высшего класса. И именно этим и занялась Айс с его помощью.

Сначала он посылал ее с партнерами. Задания простые и незамысловатые, требующие сосредоточенности и отсутствия лишних эмоций. Вскоре, она стала выходит одна, а задания становились все сложнее и рискованнее. Высший класс.

И по сей день, она не рассказывала мне подробности, но я подозреваю, что многие так и не раскрытые дела, имеют прямое отношения к ней, особенно, если это касалось членов Мафии.

Как и Сальватор, Айс постаралась не раскрывать свою "другую" жизнь любящему взгляду Жозефины. Бриаччи прикрыл ее официальной работой на одном из своих многочисленных легальных предприятий. Он был владельцем сети автосалонов, в один из которых он и оформил Айс.

Умная и проницательная от природы, она бы стала отличным продавцом, но, когда Бриаччи отвел ее в мастерскую, все поняли, в чем ее призвание. Не без зависти должна сказать, что Айс может заставить машину ходить и разговаривать. У нее всегда были "золотые" руки. Она гений в механике. Прошло совсем немного времени, а у Айс появилась своя клиентура.

Я снова задала ей вопрос. Почему? Если она нашла себе легальную работу? Зачем же ей понадобилось работать на Бриаччи? Она замолчала на несколько минут, а потом выдала мне ответ, который я так и не смогла осознать. Я думаю, что одним из доводов мог стать тот долг, который она чувствовала за то, что Бриаччи вытащил ее из тюрьмы, дал ей новую семью и собственный дом. А еще, как бы больно мне не было осознавать это, та власть, которую она получила, став наемной убийцей. Та самая разновидность власти над жизнью и смертью, о которой в свое время говорила Корина. Для меня это всегда будет загадкой. Даже проведя пять лет в месте, где такая власть давала шанс выжить, я не смогла научиться принимать и уважать ее. Надеюсь, все так и останется.

Как бы осознав, впервые за наш разговор, как сильно она открылась мне, Айс "закрылась" для меня. И, как бы мне не хотелось подтолкнуть ее к дальнейшему разговору, я сдержалась, уважая ее границы и давая ей возможность открыться мне, когда ее душа почувствует в этом потребность. Если такое, конечно случится.

Все было кончено. По крайней мере, на время. Верная своей натуре, Айс снова отдалилась, как будто наш вечер вместе слишком обнажил для меня ее душу. Не скажу, что не была разочарована, потому что БЫЛА. И очень. Но я все-таки изо всех сил старалась посмотреть на мир с ее точки зрения. Каждое проникновение в ее израненную душу позволяло мне больше понять женщину, в которую, как я признавала, я влюбилась. Но каждое проникновение много стоило и Айс, и мне. Знаете, это сродни тому, как выводятся токсины из тела. Всегда нужно время на восстановление баланса.

В то же время, я продолжала работать в библиотеке, преподавая, и даже позволив себе играть в команде по софтболу, так называемых "Всех Звездах Болота". Мы играли против команды охраны в первую неделю лета.

Мой статус амазонки позволил мне общаться с людьми, с которыми я раньше даже не мечтала разговаривать. Я выслушивала их вопросы и заботы, и как могла, старалась помочь. Как я уже говорила ранее, большинство обитателей Болота не были жестокими зверями. В основном, это были молодые женщины, отсиживающие короткий срок за глупые ошибки. Хотя я помогала, как могла, их обучению, мне хотелось большего. Хотелось подготовить этих девушек к жизни за стенами тюрьмы. С помощью охраны, нескольких бескорыстных организаций и местных университетов, я смогла устроить несколько различных курсов для заключенных. К моему приятному удивлению, такие курсы как "Умение управлять собой", "Воспитание детей", "Ведение домашнего хозяйства" и "Успешная карьера" посещались очень хорошо. Мне очень нравилось ощущение, что я оказываю положительное влияние на жизнь товарок по несчастью. Чтобы выйдя из Болота, они никогда сюда больше не вернулись.

Моя вторая весна в Болоте ознаменовалась также тем, что я оказалась способна вмешаться в драку без чьей-либо помощи. Вообще-то, мне даже не пришлось применять насилие.

Я направлялась в прачечную за чистыми униформами (и если вы дочитали до этого места, то уже знаете, что в тюрьме надо держаться подальше от прачечной). Там уже были двое новеньких и коленопреклоненная девушка, только-только вышедшая из изоляции. Все трое были в синяках и следах побоев, но на третьей девушке они были свежие и сильно выделялись на фоне бледной кожи.

Я вошла в помещение, постаравшись произвести побольше шума. Девушка, стоявшая на коленях, посмотрела на меня с мольбой в глазах, остальные-со злостью.

– Что здесь происходит?

– Мне кажется, что это тебя не касается,-ответила одна из стоявших.

– А если я сделаю так, что будет касаться? Это поможет?

Вторая отпустила воротник формы жертвы и придвинулась ко мне.

– На твоем месте я бы не стала этого делать. Эти синяки могут стать гораздо хуже и очень быстро.

Уловив мой тон, она остановилась и вопросительно-оценивающе посмотрела на меня.

– Ну?

Она обернулась на свою напарницу, та пожала плечами. Тогда первая снова повернулась ко мне и подняла руки на уровень груди.

– Я ничего такого не имела в виду.

– Вижу,-улыбнулась я. -Тогда, наверняка, ты не будешь против того, чтобы отпустить эту девушку, а? Пусть она сделает то, за чем пришла, и уйдет.

– Ну конечно,-сказала первая.-Никаких проблем.

– Хорошо, -я кивнула девушке на полу, и она, кивнув в ответ, медленно встала. В глазах ее все еще плескался страх. Разрешающий кивок от меня, и она взяла стопку чистой одежды. Оглянув всех нас, она направилась к двери. Я видела, как злится одна из заключенных, ее глаза просто метали молнии в направлении двери.

– Знаешь,-продолжила я спокойно.-Было бы гораздо умнее не преследовать ее, когда я уйду. Окажите себе услугу и оставьте ее в покое. Вам так будет намного лучше, поверьте мне.

– Кто ты?-спросила первая.

Я почувствовала, как мои губы расползаются в улыбке.

– Меня зовут Ангел.

– Ангел, ха!-презрительно хмыкнула она, снова оценивающе меня оглядывая. Она была среднего роста, с гладкими темными волосами, которые свисали на близоруко прищуренные глаза.

– Именно так меня называют.

– Ты не выглядишь очень круто.

– Внешность обманчива. Ты можешь попытаться выяснить правду, хотя я бы хотела, чтобы все прошло по-взрослому.

Вторая подошла к подруге, давая мне возможность осмотреть ее повнимательнее.

– Похоже, над вами обеими изрядно поработали,-сказала я. Когда они обе злобно на меня посмотрели, я всплеснула руками.-Все нормально. Со мной тоже такое было. И не раз.

– С нами ничего не случилось, -запротестовала первая. -Мы просто были несколько… неуклюжи.

Мне разобрал смех, но я сдержалась.

– Да, на меня тоже пару раз "неуклюжесть" нападала. Неприятно, правда? Хочется заставить других побыть столь же… "неуклюжими", а?

Теперь обе на меня щурились.

– Какого черта ты тут мелешь?-наконец выдавила вторая.

– Я говорю о том, чтобы избить кого-нибудь, потому что вас самих отлупили. Я говорю о том, что вы думаете, что почувствуете себя лучше после этого. Но должна вам сказать, что лучше не станет. Единственное, что вам поможет, это способность противостоять людям, которые вас имеют. Нельзя самим становиться такими же зверями, дамочки. Потому что есть кое-что, что вы должны знать о зверях. Всегда есть кто-то круче, больше и сильнее, чем вы.

– Ты?-фыркнула первая недоверчиво.

– Ну, хотя бы я. Но мне проще давать вам уроки самообороны, чем обороняться от вас. Что скажете?

Они переглянулись, затем посмотрели на меня, очевидно, не зная, что делать. Потом наконец сказали в унисон:

– Ладно.

Я снова улыбнулась.

– Отлично. Я бываю во дворе с одиннадцати. Последнее время я больше занимаюсь софтболом, и если я не смогу помочь, то там будет куча моих друзей. Увидимся завтра в секции тяжеловесов, и я представлю вас им, хорошо?

– Секция тяжеловесов? Но это же территория амазонок!

– Точно.

– Так ты амазонка?

– Да,-боюсь, моя улыбка стала несколько самодовольной, но разве вы не реагировали бы также? Выражения их лиц изменились: на них проступило уважение, что заставило меня ощутить еще большую гордость за то, кем я была.

– Ну так что? Мы договорились? Больше никаких издевательств над беззащитными?

– М-м… да, договорились.

– Отлично! Тогда завтра увидимся!-провожаемая их взглядами, я взяла стопку одежды, за которой собственно пришла. Улыбнувшись напоследок этой парочке, я вышла из прачечной.

Система распространения новостей (и слухов) в тюрьме работала отлично, в чем я и убедилась, придя в библиотеку. Дюжина амазонок и язвительная библиотека обрушили на меня груду поздравлений и дружественных похлопываний по спине. Я пялилась на все это в недоверии, а они аплодировали за мое первое "сольное выступление".

Хриплый смех и всякие неприличные шуточки аккомпанировали их поддразниваниям, а я зарделась как мак. Пони почти достала меня, выйдя вперед и неся небольшой кекс, явно стащенный из торгового автомата, и дополненный свечкой. Мне спели "Она-чертовски хорошая амазонка", а желание, которое я загадала, задув свечку, знать никому не положено.

Следующим утром, пока я одевалась, ела, шла в библиотеку, мне было очень сложно удержаться от того, чтобы не начать напевать что-нибудь крайне легкомысленное. Передо мной то и дело проносились видения вчерашнего вечера и я уверена, что светилась как начищенный тазик. Стараясь из всех сил, я хотя бы добилась того, что смогла убрать глупейшую улыбку со своего лица, которая то и дело пыталась появиться, реагируя на недоуменные взгляды окружающих.

Вам бы хотелось знать, почему я так улыбаюсь, не правда ли?

Боюсь, тем утром я была совершенно не в себе.

Я начала нервничать как только увидела загадочную, но жутко самодовольную улыбочку Корины. Не собираясь давать ей повода для подколов и насмешек, я твердым шагом отправилась прямиком к своему столу и начала работать, делая вид, что в данный момент, меня не волнует то, что происходит вокруг. Такое поведение не было наигранным. Возможно, я и сумела придумать себе какой-нибудь повод для беспокойства, приставь она мне пистолет к голове.

На какое-то мгновение, улыбка исчезла с лица Корины, но затем засияла с новой силой. Она посмотрела на меня поверх своих очков и подмигнула мне.

"Итак…Я слышала, что тебя можно поздравить?", – ее улыбка стала вызывающей, а взгляд насмешливым.

Не попадись в ловушку, Ангел. Она просто выуживает информацию.

"Спасибо", – ответила я с улыбкой, не уступающей ее собственной, но с некоторым оттенком невинности, – "Это было весело"

"Ммммм… Спорить не стану, наверняка так и было".

О, у нее отлично получается.

"Да, так и было", – согласилась я, – "Очень… возбуждающе. Я бы сказала, что это стимулирует"

Она уставилась на меня с удивлением, но спустя пару секунд взяла свои эмоции под контроль.

"Я слышала, что ты была…хороша. Твои движения были великолепны"

Теперь моя очередь смотреть на нее с удивлением, однако, я не собиралась сдаваться.

"Да, что тут скажешь. Но я делаю это с раннего детства".

"Еще маленькой девочкой?"

"О, да. У меня очень большой опыт. Мой невинный внешний вид еще ничего не значит"

"Много опыта, да?"

"Именно так. Можешь поспрашивать. Вокруг найдется много женщин, которые с радостью подтвердят мои слова".

Мы смотрели друг на друга в полном молчании до тех пор, пока обе не начали хохотать во весь голос. Я смеялась так сильно, что слезы сами собой потекли из глаз. Это помогло мне снизить сексуальное напряжение, с которым я проснулась сегодня утром. Это не был тот способ, который бы я предпочла. Но, для начала сойдет.

Когда мы обе успокоились, Корина поднялась с кресла и подошла ко мне с подборкой газет. Положив их передо мной, Корина устроилась на стуле рядом и сказала:

"Прими мои извинения, Ангел. Я хотела лишь немного подразнить тебя, но ты, похоже, уже не попадаешься так просто, как раньше. Ты просто светилась сегодня утром, и я решила, что дело не только в матче по софтболу".

Я потрепала ее по руке и сказала, посмотрев прямо в глаза:

"Корина, я не думаю, что ты удивишься, если я скажу, что влюблена в Айс".

Она кивнула, а я продолжила:

"Вчера я узнала, что она тоже любит меня. Поэтому, если я и свечусь сегодня утром, то, скажем так, я это заслужила, ладно?"

Ее улыбка теперь была полна гордости, как у родителей, которые улыбаются своим любимым детям. Она кивнула: "Справедливо, Ангел, справедливо"

Она указала на кипу газет, лежащих около меня на столе.

"Я думала, что ты их уже просматривала. Думаешь, удастся раскопать что-нибудь новое?"

"Я даже и не знаю, но что-то должно быть. Что-то я упускаю".

Неделей раньше, Айс дала мне разрешение рассказать Корине всю историю с Кавальо, как я и поступила без всяких колебаний. Я была твердо настроена сделать все, чтобы правосудие свершилось и Кавальо с Моррисоном получили по заслугам прежде, чем Айс навредит себе еще больше, пытаясь противостоять этим бандитам. Корина, с ее мудростью и опытом, была идеальным советчиком в этом вопросе.

Я взглянула на подругу.

"Корина, думаешь я правильно поступаю? Я знаю, что Айс пытается самостоятельно все решить и я немного давлю на нее в этом вопросе, но…", – я вздохнула, – "не могу видеть, когда она страдает".

Корина понимающе посмотрела на меня, сознавая, что я в большей степени говорю не о физической боли.

"Немного копания не повредит, Ангел. Но когда дойдет до действий, ты лучше поговори с Айс прежде, чем что-либо делать. Она не слишком хорошо воспринимает, когда действуют за ее спиной. Даже, если ты старалась для нее", – она закончила это предложение таким взглядом, что я не рискнула спорить. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я снова принялась изучать газетные вырезки, которые, как мне казалось, я уже знала наизусть. Мое сердце боролось с разумом. Сердце выиграло. Я снова обратилась к Корине:

"Если я что-нибудь найду, то пойду прямиком к Айс, верно?"

Она мягко улыбнулась и ответила:

"Это не мне ты должна давать обещания, Ангел"

Косо ухмыльнувшись, я кивнула:

"Да уж, я знаю. И я сделаю это. Я имею в виду, что стоит мне найти что-то стоящее и я сразу расскажу об этом Айс. А пока…", – проведя рукой по волосам, я снова окунулась в изучение материала, – "Если бы я только сумела добыть протоколы слушания…".

Я бормотала это больше для себя, чем для кого бы то ни было, и не могла видеть, как Корина внимательно посмотрела на меня и снова улыбнулась, прежде чем вернуться за свой стол и продолжить работу.

Дни становились неделями, а мое раздражение достигло нового уровня. Каждая новая ниточка, появлявшаяся в деле Айс, вела в тупик, не давая ни ответов, ни надежды на их возможное появление.

Когда бесполезность действий наводила меня на мысли о самоубийстве, я выходила наружу, в прохладный осенний воздух и вымещала злость на многострадальной боксерской груше. Частенько мне приходилось делить ее с разочаровавшейся во всем Криттер-ее первое прошение о досрочном освобождении было отклонено. Во время слушания выяснилось, что хотя операция и спасла жизнь владельца магазина, его здоровье полностью не восстановилось. Месяцы превращались в годы, а он становился все болезненнее. Если бы он умер в результате предыдущего сердечного приступа, то, как боялась Криттер, к обвинениям, за которые она уже отбывала срок, добавилось бы еще одно-убийство. Но в любом случае, все сводилось к тому, что ей придется ждать еще один год до следующей возможности выйти на свободу.

Пони и Сони с головой ушли в романтические разборки на фоне развалившегося любовного треугольника, а Айс как заведенная работала в автомастерской (сорри за каламбурчик-прим. переводчика), разбирая и собирая непрекращающийся поток машин, обеспечивающих набивание карманов нашего коррумпированного начальника. Это было не лучшее время для всех нас, и становилось все хуже…

Раздражение-опасная эмоция, потому что часто заставляет людей делать глупые ошибки во время попыток избавиться от него. Я таки сделала одну, и она многого мне стоила.

Мой гнев уже дошел до такого состояния, что я готова была рвать не себе волосы. В этот момент я наконец сдалась относительно постоянно повторявшегося предложения Корины позволить одному пронырливому репортеру пошнырять вокруг и посмотреть, что он раскопает. Все предыдущие ее попытки безжалостно мною отметались, поскольку я знала, что люди подобного сорта, как правило, алчные ублюдки, которые не остановятся ни перед чем, чтобы раззвонить по всему миру о любой мало-мальски интересной истории, если им удастся на нее наткнуться. Я не хотела, чтобы ЭТА история стала известна широкой публике.

Корина пообещала мне, что у нее столько компромата на этого человека, что он не осмелится действовать против ее желания, иначе он будет раздавлен как морально, так и материально. После этого в сотый раз выслушав одни и те же аргументы и предложения, я наконец дошла до точки, когда была готова предложить ей или засунуть себе эти предложения в… или начать действовать. Я выбрала последнее.

Следующие две недели тянулись бесконечно, прерываясь лишь нерегулярными докладами от репортера, который называл себя "Скользкий Джим", о причинах чего, очевидно, мне лучше не знать. И эти доклады не сообщили мне ровно ничего из того, что я не знала ранее. Похоже, это было прикрытие для протоколов дела Айс. Его контакты в судебной системе пресекали все его попытки что-либо узнать с нехарактерной стойкостью, и он чувствовал, что что-то серьезное происходит за кулисами. Что-то, что он не мог раскопать, возможно, из-за строгих границ, которые я ввела для него. Хотя я все понимала, но все же не могла позволить этому человеку влезть слишком далеко. Он работал с делом жизненной важности.

Я начала подозревать, что жажда этого человека в том, что касалось больших сенсаций, пересилит, несмотря на всю грязные маленькие секреты, что Корина узнала о нем. Я решила попросить ее отозвать своего пса. Я сидела в библиотеке, прокручивая свои аргументы в мозгу, зная, что Корина использует все свое обаяние, чтобы отговорить меня. Несмотря на мои суждения, я уже склонилась однажды перед ее железной волей, и не хотела, чтобы это повторилось. Это слишком важно для меня.

Только я открыла рот, как другой голос прервал меня раньше, чем первый звук слетел с моих губ:

– Ангел, можно с тобой поговорить?

Я повернулась и увидела Айс, стоящую в дверном проеме. Ее лицо превратилось в безжизненную маску, ту, что так часто скрывала гнев, а глаза оправдывали ее имя. Я тяжело сглотнула, мое горло внезапно пересохло. Я посмотрела на Корину в поисках поддержки, но она смотрела на Айс, как и я, с трепетом, подобного выражения я не видела у нее никогда. Повернувшись к моей возлюбленной, я кивнула:

– Ну конечно.

Глубоко вдохнув, я оттолкнулась от стола и кресла, пытаясь сдержать дрожь в мышцах, и прошла к выходу из библиотеки в коридор. Айс прошла половину пути до слабоосвещенного холла, прежде чем остановиться и повернуться так, что моя спина оказалась прижатой к стене, а ее мощная фигура нависла надо мной.

– Это прекратится. Сейчас же.

– Гм,…, извини, но?…

Айс подняла руку, оперевшись на стену:

– Это… расследование… поиск пропавших файлов. Ты хочешь прыгнуть выше головы и находишься лишь в одном шаге от того, чтобы навредить всем вокруг тебя. Я, наверное, была не в себе, когда соглашалась на это.

– Но, Айс…

– Нет, Ангел. Нет, послушай меня. Отзови всех псов, которые разнюхивают это для тебя, и закрой расследование. Немедленно.

– Айс…

Ее руки опустились и тяжело легли мне на плечи.

– Немедленно, Ангел. Окажи услугу нам обоим и прекрати это!

Отпустив мои плечи, она пристально посмотрела на меня несколько секунд прежде, чем развернуться и уйти прочь, оставив меня в шоке пялиться ей в спину.

Звук с другой стороны заставил меня обернуться. Корина стояла в нескольких шагах от двери в библиотеку, глядя в конец коридора. Она медленно перевела взгляд на меня.

– Я слышала,-сказала она мягко,-и я прошу прощения. Я должна была послушаться тебя и не пытаться втянуть в то, чего ты не хотела.

– Все нормально, Корина. Ты только пыталась помочь.

– И все же, здесь больше моей вины, нежели твоей. Я попытаюсь объяснить это ей.

Я поймала ее за руку, когда она подошла ко мне.

– Нет. Я не думаю, что это хорошая идея. Я не думаю, что она способна сейчас что-либо выслушать.

Корина провела рукой по своим седым волосам.

– Я полагаю, ты права. Что мне делать?

– Позвони своему дружку и запугай всем, что у тебя на него есть. Если этого не хватит, придумай что-нибудь еще, но заставь его закрыть дело. Пожалуйста.

Корина кивнула:

– Я могу это сделать,-она сочувственно посмотрела на меня.-С тобой все будет в порядке?

– Должно быть, не так ли?-это получилось жестче, чем я собиралась, и я положила свою руку на ее.

– Прости, меня, Корина. Это было слишком,-я вздохнула.-Я дам ей время успокоиться и потом поднимусь к ней.

Возможно, позже она скажет, что происходит.

– Удачи,-улыбнулась она, слегка пожав мою руку, и пошла в библиотеку выполнять мои инструкции.

– Спасибо,-прошептала я, когда она уже не могла меня услышать.-Мне она понадобится.

Поскольку время, отведенное на упражнения, практически закончилось, я спустилась вниз, чтобы подышать свежим воздухом и заставить улечься эмоции. Как только я вышла, меня заметила Диггер. Она немедленно примчалась ко мне:

– Хорошо, что ты здесь, Ангел! Мне нужно с тобой поговорить.

– Не сейчас, Диггер. Мне нужно подышать немного, может, попозже. О'к?

– Пожалуйста, Ангел! Это очень важно! Я даже пойду с тобой наружу. Охрана нас не заметит, если мы будем держаться поближе к зданию. Пожалуйста.

В ее глазах была мольба, но мне совершенно не хотелось с кем-нибудь общаться, тем более, с моей тенью.

– Хорошо, Диггер,-сказала я наконец.-Но всего несколько минут, ок? У меня голова раскалывается…

– Всего несколько минут. Я обещаю.

Я пошла за ней по тюрьме к двери во двор, чувствуя, что солнце на лице заставляет исчезнуть жуткое напряжение, владевшее моими мышцами. Несколько раз глубоко вздохнув чистый осенний воздух, я повернулась к Диггер, подняв бровь.

– О чем ты хотела поговорить?

– Хорошо. Я была в офисе начальника, убиралась как обычно, ясно? Я пробыла там около часа, а потом дверь открылась и охранник ввел Айс.

Я резко развернулась к ней, вся-внимание:

– Что?

Она кивнула:

– Это правда! Айс выглядела так, будто собиралась там все сокрушить, а когда вышла-в два раза хуже! Я чуть не описалась, клянусь!

– Ты слышала хоть что-нибудь?

– Кое-что. Всего не слышала. Люди ходили туда-сюда по офису, и я должна была быть очень осторожной, подслушивая, знаешь ли…

Сопротивляясь жгучему желанию встряхнуть ее и заставить перейти к делу, я просто кивком велела ей продолжать.

– Ну, она заходит, а охранник уходит. Что удивительно, потому что охрана всегда заходит с заключенными, знаешь ли…

Ее жалобный взгляд похоже, был призван вызвать хоть какую-нибудь реакцию, и я выдавила из себя улыбку.

– Я поняла, Диггер. Пожалуйста, продолжай.

– Хорошо. Ну так как я минутку была совсем-совсем одна, и взяла тряпку для полировки и подошла к двери, делая вид, что полирую ручку и табличку, знаешь ли… В общем, начальник говорил Айс, что рассчитывал на нее кое в чем, а Айс сказала, что не знает, о чем он. Но тут вошел еще один охранник, и мне пришлось притвориться, что я убираю, и я больше ничего не слышала, пока он не ушел. А потом Айс сказала начальнику, что все прекратит. Я не знаю, о чем она, но начальник, похоже, знал, потому что он начал на нее орать.

– Что он говорил?

– Он орал что-то насчет того, что ей бы не пришлось ничего прекращать, если бы она знала, что для нее лучше. И еще он пригрозил, что если она не будет паинькой, то у нее будут очень большие неприятности. Он даже сказал, что устроит так, что ее маленькая подружка попадет на Адскую Кухню. Я даже не знала, что у нее есть подружка. А ты?

Мое горло снова пересохло, а сердце замерло в груди. Причина предупреждений Айс крылась во мне. Адская Кухня, так называлась еще одна женская государственная тюрьма Пенсильвании, и по слухам, это было одно из самых опасных мест своего типа в стране. Почти каждая женщина, выпущенная из этой тюрьмы, покидала ее в "сосновом ящике" или изменившись до неузнаваемости от приобретенного опыта. И не к лучшему.

Мои эмоции наверняка отразились на лице, потому что Диггер схватила меня за плечо и встряхнула:

– Ангел? Ангел, с тобой все ок? Ты выглядишь так, будто призрака увидела.

– Нет. Нет, со мной все в порядке. Ты еще что-нибудь слышала?

– Нет. Начальник, наверняка, позвал охрану, потому что один зашел и вывел Айс. Господи, она выглядела так, будто собиралась проковырять кому-то еще одну дырку в заднице. И типа, я себя берегу, поэтому я разыграла из себя домохозяйку и, типа, забилась в угол, пока она не ушла.

– Сказал ли начальник что-нибудь после того, как она ушла? Звонил или еще что?

Диггер пожала плечами:

– Я не знаю. Но в тот момент все, чего я хотела, это закончить уборку и рассказать тебе, что я слышала. Я решила, что раз вы с Айс друзья, то ты должна знать, что происходит,-она посмотрела в направлении стены, где была охрана.-Я лучше пойду. Не хочу неприятностей. Поговорим позже?

– Да…конечно, Диггер. Увидимся позже.

Она улыбнулась и кивнула:

– Пока, Ангел.

– Пока, Диггер.

Отвернувшись от дверей, я медленно пошла вдоль двора и стен, отгораживающих от меня внешний мир. Мои мысли крутились в мозгу, как щенок, который пытается поймать себя за хвост. Было не трудно вставить пропущенные фрагменты в разговор Айс и Моррисона. Начальник явно узнал о расследовании по поводу пропавших протоколов, чего я безуспешно пыталась избежать. Он наехал на нее по этому поводу, она в отместку пригрозила раскрыть его маленькие махинации с крадеными машинами, что вызвало угрозы по поводу нее и ее друзей.

У меня в голове не было такой возможности, когда я умоляла Айс хотя бы подумать над открытием ее дела. Теперь ее предупреждения были абсолютно понятны. Почему я не прислушалась к ним тогда, я не знаю, но я все же не сделала этого. Я думала только о несправедливости, от которой она пострадала, подстегиваемая ее грустью по поводу того, что мы не всегда будем вместе.

Я всегда была кем-то вроде крестоносца. Это часть меня с тех пор, когда я была еще ребенком и строила планы освобождения собак от человеческого общества. Я считала, что перешагнула время, до которого люди не философствуют, еще когда была маленькой девочкой. Тем не менее, мне нужно было еще учиться и учиться… Пропустив пальцы между прутьями решетки, я прислонилась лбом к прохладному металлу, пытаясь понять, как улучшить ситуацию. Айс имела все права злиться, хотя она и согласилась с моими попытками добыть записи ее дела. Все же, я не призналась ей, что вняла совету Корины и обратилась к порекомендованному ею репортеру. И я не сомневалась, что именно это обстоятельство привело к краху моих планов.

Я была погружена в свои мысли, когда появилась Сони, с сочувствием положив руку на мое плечо.

– Все в порядке, Ангел? Диггер не надоела тебе?

Подавив рыдания в голосе, я изобразила на лице подобие улыбки и повернулась к ней:

– Я в порядке. И нет, Диггер мне не надоела. Она просто хотела поделиться кое-какими новостями.

– Насчет Айс? Я видела, как она выходила из офиса начальника с таким видом, будто собирается кого-то убить.

Боясь, что голос все-таки сорвется, я согласно кивнула.

– Дерьмо. Я могу чем-нибудь помочь? Может, позвать остальных?

– Нет. Но все равно спасибо. Я должна разобраться с этим вместе с Айс.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Сони сжала мое плечо, слегка улыбаясь:

– Ну тогда ладно. Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти, ок?

Положив свою руку поверх ее, я улыбнулась в ответ:

– Конечно. Это много для меня значит, Сони. Спасибо.

– Ты много значишь для нас, Ангел. Не забывай об этом, лады?

– Не забуду.

Несмотря на тяжесть ситуации или, возможно, благодаря ей, ее слова меня подбодрили. У меня не было такой душевной близости с Сони, как с Пони или Криттер. Но после ее ранения мы подружились. Несмотря на ее жесткий и грозный вид, она была милой, доброй и заботливой женщиной, которая всегда была готова придти на помощь нуждающемуся.

И разумеется, она также была вооруженным грабителем. Единственной женщиной в банде, грабившей банки и бронированные грузовики, перевозящие деньги. Все члены банды, кроме нее, были убиты полицией. Она рассказала, что единственная причина, по которой она осталась жива, состояла в том, что первый полицейский подумал, что она заложница, а не одна из грабителей. Ей почти удалось сбежать, но один из настоящих заложников указал на нее как раз тогда, когда она уже выходила из здания.

Шлепнув меня по заднице напоследок, Сони развернулась и пошла прочь к секции тяжеловесов, где собрались остальные амазонки. Когда я посмотрела на автостоянку, часть меня проклинала мое неудержимое любопытство, но именно оно привело меня на это самое место много месяцев назад, чтобы увидеть, что там высматривала Айс. Если бы я не подошла к забору, то не увидела бы начальника тюрьмы и человека, предавшего Айс, и возможно, ни одно из текущих событий бы тоже не произошло.

Но другая часть меня перекрывала те трусливые мысли. Если бы я не увидела, что произошло на стоянке, Айс скорее всего никогда бы не взяла меня собой в автомастерскую в тот судьбоносный вечер, когда она открыла мне свою душу. Мы бы никогда не занимались любовью в той комнатке.

Неужели я предала доверие, которое она мне оказала? Неужели мой крестовый поход за исправление несправедливости разрушил все, что я с таким трудом построила? Я глубоко вдохнула и собрала всю свою смелость.

Есть только один способ это выяснить…

С приходом весны стало ясно, что эпидемия, которая унесла жизни троих заключенных, медленно, но верно отступает.

Еще ребенком, мне ничего не стоило подхватить простуду, которая быстро перерастала в бронхит. Судя по всему то, что я повзрослела не изменило ситуации. Болезнь не оставляла меня всю эту долгую темную зиму, прицепившись как навязчивый поклонник, а уйдя, оставила меня бледной и слабой.

Как только солнышко выходило, чтобы согреть наш забытый богом уголок, я старалась следовать его примеру и бегала по траве как маленькая девочка, однако мне все еще приходилось тяжело из-за болезненных приступов кашля.

Каждый раз, когда я выбиралась во двор, мне приходилось отклонять просьбы других заключенных о возвращении в команду. Они просили меня вернуться к роли "звезды шорт-стопа". Однако, пыль игрового поля, это не то, чему бы обрадовались легкие, поэтому я потихоньку восстанавливала силы на площадке Амазонок.

Одним из приятных обстоятельств, которые сопутствовали весне, был конверт на мое имя с печатью государственного городского Архива. Внутри были записи, сделанные во время моего слушания. Мы с Кориной провела немало времени над документами, придирчиво изучая каждый абзац, предложение и знак препинания, чтобы не пропустить тот маленький шанс, который мог привести к моей апелляции.

Однако, ни к чему утешительному наши поиски не привели. Ангел-хранитель не появился и не указал нам на какую-нибудь зацепку. Даже опытные, в этих делах, подруги Корины не смогли нам помочь.

Во время одного из подобных исследований в библиотеке появилась Айс. Ее волосы были в диком беспорядке, а лицo покрывала "боевая раскраска" пыли и грязи, но для меня в тот момент не было прекраснее зрелища.

Схватив стул и развернув его, она уселась, опустив руки на спинку и посмотрела на кипу бумаг, которая лежала на столе перед нами.

"Есть успехи?"

Я только глубоко вздохнула, борясь с желанием смахнуть все эти папки на пол.

"Это можно понимать, как "нет", я полагаю?"

"Не то слово. Я готова просто выбросить все это в помойку"

"Пока не надо этого делать. Кажется я знаю, кто нам может помочь"

"О! И кто это?"

"Друг. Она великолепный адвокат, которая специализируется на уголовных делах и я слышала, что у нее отличная практика по таким делам".

Тепло надежды заполнило сердце прежде, чем я успела себя остановить.

"Правда?"

Айс довольно усмехнулась, увидев выражение моего лица.

"Да, конечно. Ее имя – Донита и если она захочет со мной разговаривать, то я попрошу ее заняться твоим делом. Может быть, она сможет нам помочь"

"Захочет с тобой разговаривать? А что у вас случилось?"

Она пожала плечами.

"Мы просто не сошлись во мнениях"

Мое любопытство превзошло само себя и я продолжила ее расспрашивать, зная, что это может вызвать резко негативную реакцию.

"А по какому вопросу?"

"Она хотела представлять меня в суде. Я отказалась. Конец истории"

"О, пожалуйста, Айс! ты не можешь так со мной поступить!"

Состроив забавную рожицу, Айс посмотрела на Корину, которая сидела рядом со мной, а потом ответила:

"Ангел, мне действительно больше нечего тебе рассказать".

"Ну уж нет! Почему ты не позволила ей представлять себя?"

"Были свои причины. Одной из них, является то, что как ты знаешь, в деле замешана парочка плохих парней, которые не остановятся ни перед чем, ради того, чтобы добиться, чего они хотят. Я не могла позволить ей во все это впутаться".

Я кивнула.

"Да, в этом есть смысл. А еще какие могли быть причины?"

Ее глаза блеснули, на губах мелькнула усмешка.

"Конфликт интересов. Она – бывшая любовница"

Челюсть чуть не покинула меня, но, прежде чем я сумела начать исследовать эту маленькую милую "бомбочку", зазвучала пожарная сигнализация. Секунду спустя, Сони вбежала в библиотеку, тяжело дыша. Ее униформа и лицо были покрыты гарью, а запах паленого было невозможно игнорировать.

"Скорее! В прачечной пожар! Там около 20 человек…Ловушка…Криттер…она тоже там!"

Мы с Айс одновременно вскочили из-за стола и выбежали из библиотеки. Сони и Айс вскоре оказались впереди меня. Сигнал отдавался глубоко в груди, но постепенно на первый план вышли крики ужаса, отчаяния и боли, которые доносились из прачечной. Дым быстро распространялся по коридорам тюрьмы и я изо всех сил старалась не упустить Айс из виду, расталкивая зазевавшихся заключенных, которые оказывались на моем пути.

Я пробилась к дверям как раз вовремя, чтобы услышать как Айс требует объяснить, что здесь произошло. Пони стояла неподалеку с выражением паники на лице. Дверной проем был в огне, что-то вроде перекладины преграждало вход и выход.

"Думаю, что это началось где-то в сушилке", – прохрипела Пони, задыхаясь от дыма, – "Целая кипа простыней загорелась в один момент. Мы с Криттер пытались вытащить их оттуда, но упала перекладина и заблокировала дверь. Пожалуйста, Айс, ты должна что-нибудь сделать!"

К этому моменту, подоспела охрана с ведрами, наполненными водой, и с толстыми полотенцами, чтобы сбивать пламя. Айс выхватила два полотенца, обмакнула их в воде и повязала одно из них так, чтобы закрыть лицо, а другим прикрыла волосы и шею.

Мир стал уплывать у меня из-под ног, я схватила ее за руку, разворачивая лицом к себе.

"Ты не можешь…Айс, это не серьезно… Не ходи туда! Это самоубийство!"

Вырвав руку, Айс оттолкнула меня к Пони, которая крепко обхватила меня, не давая вырваться.

"Айс!!! НЕТ!!!"

Отойдя на шаг назад, так чтобы стоять напротив дверного проема, Айс глубоко вздохнула и с разбега влетела в маленькое пространство над горящей балкой. Я видела как она перевернулась в воздухе, приземлилась, а потом побежала прямо в бушующее пламя.

Высвободившись от Пони, я схватила одно из ведер и выплеснула воду, пытаясь побороть пламя, которое не давало нам войти внутрь. Раздалось шипение и огонь отступил на мгновение, лишь для того, чтобы вернуться с удвоенной силой. Сандра оттолкнула меня и вылила еще одно ведро, а потом приняла следующее. Быстро организовалась слаженная команда из охранниц и заключенных.

Пламя медленно отступало и вот первая женщина появилась в дверях… Она задыхалась от дыма, а ее лица не было видно из-за слоя копоти на коже. Она споткнулась и я подхватила ее, а затем передала одной из охранниц. Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Айс, несущую другую женщину на руках. Она поднесла ее к дверям и передала Пони, а затем развернулась, чтобы вынести следующую жертву пожара. Айс успела сделать шаг или два, когда все вокруг затряслось от взрыва, который в одно мгновение превратил одну из охранниц в живой факел.

Неожиданно для самой себя, я шагнула вперед и повалила женщину на пол, гася пламя собственным телом. Мои руки мгновенно обгорели, но я продолжала бороться пока не подоспели люди с мокрыми полотенцами. Я отскочила и стала пытаться погасить огонь, который горел уже на моей собственной униформе.

"Ангел!", – закричала Пони.

Я обернулась и спросила:

"Что?"

"Твои волосы… Они горят!!!"

Я снова обожгла руки, когда стала хвататься за волосы. Сознание практически оставило меня, когда мокрое тяжелое полотенце обрушилось на голову, перекрывая мне возможность дышать и видеть. Сорвав полотенце, первое что я видела, была Пони, озабоченно вглядывавшаяся мне в лицо.

"Эй…Ты в порядке?"

Я попыталась сосредоточиться на собственных ощущениях. Руки были красными и уже покрылись волдырями и я не сомневаюсь, что моя полу сгоревшая шевелюра была еще тем зрелищем, но жизни ничего не угрожало.

"Все в порядке", подтвердила я.

Когда я повернулась к дверному проему, ведущему в прачечному, то не смогла увидеть ничего кроме ровной сплошной стены огня. Внутри стало пусто, сознание затуманилось и меня чуть не вырвало, когда я поняла, какая участь могла постигнуть мою любимую.

"Айс!!!", – кричала я, пытаясь докричаться до нее, сквозь шум, крики и треск.

Ничего не услышав в ответ, я подбежала к Сандре.

"Где, черт побери, пожарные???"

"Они будут тут как только смогут, Ангел!"

"К дьяволу!", – закричала я, хватая пару полотенец и швыряя одно из них Пони, – "Я не буду ждать пока они соблаговолят явиться! Там еще могу быть живые!"

Отбежав к двери, я использовала полотенце, чтобы сбивать пламя. Секунду спустя ко мне присоединилась Пони. Вскоре, я почувствовала как кто-то оттолкнул меня и, повернувшись, увидела как Сандра с целеустремленным выражением лица вступила в бой с огнем.

Ведра с водой взлетали, периодически окатывая и нас. Мне подали еще одно полотенце и повязала его на лицо. Я почти задохнулась от дыма к тому моменту, но не собиралась останавливаться. Я помогу погасить пожар или погибну прямо тут. Отступление не было выходом в данной ситуации.

Держись, Айс. Будь все это проклято. Держись…

Скоро стало понятно, что мы ведем заведомо проигранное сражение. Мы продвигались на один шаг, но раздавался новый взрыв и мы были вынуждены отходить на два. Я начала всхлипывать, продолжая наносить удары, как бы борясь с живым существом. Я услышала свои крики со стороны, когда ненависть и ярость наполнили все мое существо, стирая все остальные ощущения.

Меня попытались оттащить от дверей, но я рычала как дикое животное, пытаясь вернуться к своему занятию. Горло саднило от криков, а глаза щипало от дыма и горьких слез.

Наконец, Сандра и Пони подхватили меня и оттащили от огня, а я молотила кулаками направо и налево, крича и отбиваясь, не оставляя попыток освободиться. Однако, они были слишком сильными для меня и все что мне оставалось, это выкрикивать имя Айс.

В это время появились пожарники в защитных костюмах и кислородных масках.

У них были огнетушители и топоры. Я стала молиться всем богам которых знала, а потом сделала вид, что успокоилась, расслабившись в руках у моих мучителей. Они совершенно напрасно перестали меня удерживать и я мгновенно вырвалась, а потом побежала по коридору, выкрикивая заветное имя.

Протиснувшись между стеной и пожарником, так чтобы меня не смогли снова схватить, я наблюдала за процессом, затаив дыхание. Спустя пару мгновений от огня остался лишь густой черный столб дыма, который быстро распространялся по коридору и не давал нам нормально дышать. Один из мужчин осветил дверной проем и я застонала, увидев неясные очертания того, что осталось от сгоревших заживо людей.

Стук капель, мерно падавших на пол, был единственным звуком, который нарушал эту зловещую тишину.

"Нееееееееееееееет!"

Я даже не осознала, что кричу, когда рванулась к дверям только для того, чтобы натолкнуться на пожарника, преградившего мне путь. Мне удалось увернуться и вот, я пробралась внутрь.

Тела на полу так обгорели, что некоторых было невозможно опознать. Я спотыкалась о них и всхлипывая продолжала свои поиски. Мужчина догнал меня, но я резко развернулась и оттолкнула его с такой силой, что он оказался на полу в нескольких шагах от меня, а я продолжила свои поиски и сердце сжимало от отчаяния переполнявшего меня. Еще одна балка преградила мне путь и я нагнулась, чтобы попробовать сдвинуть ее со своего пути.

Айс лежала под балкой и прикрывала своим телом двух заключенных, в одной из которых я узнала Криттер. Форма практически полностью была сожжена. Все трое были абсолютно неподвижны.

"О, Господи!", – застонала я, падая на колени и пытаясь дотянуться до Айс трясущимися руками, – "Айс? О, Господи. Айс? Пожалуйста, очнись!

Пожалуйста!", – я дотронулась до ее лица. Кожа была теплой, но это могло быть из-за пожара. Ее шея была придавлена тяжестью балки, а руки телами женщин, которых она пыталась спасти.

Быстро вскочив на ноги, я схватилась за все еще дымящуюся балку, не задумываясь о своих руках, которые к тому моменту полностью покрылись волдырями. С запредельной для меня силой, я приподняла балку и сдвинула ее на пару сантиметров. В это мгновения еще несколько пожарных пришли мне на помощь. И вместе нам удалось полностью сдвинуть перекладину.

Я снова упала на колени, пытаясь нащупать пульс сквозь полотенце, которое все еще прикрывало лицо и шею Айс.

"Господи, спасибо!", – заплакала я, когда почувствовала слабое и быстрое биение ее сердца.

"Господи, господи, господи…Айс, давай… Очнись. Ты же можешь. Просто открой глаза. Дай мне посмотреть в твои прекрасные глаза еще раз?", – я схватила ее за плечо и попыталась приподнять, однако Айс все еще была без сознания и даже не пошевелилась.

Один из пожарников опустился на колени рядом со мной. Он не успел ничего сделать как я схватила его за рубашку и подтянула к себе так, чтобы смотреть ему в глаза.

"Сделайте что-нибудь ", – буквально простонала я, не думая о том, как я выгляжу в глазах окружавших меня людей. Пожарник не попытался освободиться, а лишь взял меня за руку и с состраданием посмотрел мне в глаза:

"Нам придется подождать парамедиков, Мадам. А пока, мы не должны ее двигать"

"Почему? Она же может умереть!"

"Балка, которая упала ей на спину слишком тяжелая. У нее были все шансы повредить спину. Если мы ее сдвинем, то только ухудшим ситуацию. Надо еще немного подождать. Парамедики будут с минуту на минуту"

Выпустив его рубашку из рук, я снова опустилась к Айс и трясущимися руками сняла полотенце с ее лица, а потом поцеловала ее в лоб. Мое прикосновение подействовало будто некий волшебный эликсир – Айс приоткрыла глаза и стон сорвался с ее потрескавшихся губ.

"Ангел?", – прохрипела она.

"Айс! Слава Богу! Ты очнулась!"

Она несколько раз моргнула, пытаясь восстановить зрение а потом попыталась двинуться, но лишь застонала.

"Что со мной?"

Я положила руку ей на плечо, предотвращая дальнейшие попытки встать.

"Не пытайся двигаться, Айс. Кусок перекладины упал тебе на спину. Ты могла повредить позвоночник"

Пожарник согласно кивнул и добавил:

"Лучше делайте как она говорит, Мадам. Парамедики сейчас будут"

Мне оставалось только удивляться ее силе, когда Айс оттолкнула нас обоих и перевернулась так, чтобы открыть нам доступ к телам, которые она пыталась прикрыть.

"Я в норме", – с трудом сказала она, – "Вы должны помочь этим двоим"

"Айс…"

"Я сказала, я в норме, Ангел"

Приступ кашля заставил ее тело содрогнуться и Айс пыталась успокоиться, борясь за каждый вздох. С великим облегчением, я обратила внимание на то, что ее руки и ноги двигаются безо всяких проблем, хотя было прекрасно видно, что боль не отпускает ее ни на секунду.

Я попыталась ей помочь лечь поудобнее, когда в комнату вошли парамедики.

Они кинулись к Криттер и второй женщине, обе, к моему счастью, оказались живы, хотя до сих пор и находились без сознания.

Золотые локоны Криттер были спутанными и мокрыми от воды и крови, но я видела как ее грудь поднимается и опускается, тяжело, но верно, она дышала. И это заставило меня улыбнуться впервые за время пожара.

Другая женщина явно пострадала намного сильнее. Я практически ее не знала, за исключением того, что она работала в прачечной. Ее лицо и руки сильно обгорели, а нога была выгнута под странным углом.

Один из парамедиков опустился рядом со мной и приложил кислородную маску к ее лицу. Айс сразу перестала кашлять и затихла.

Убедившись, что она свободно дышит, парамедик достал шприц и собрался сделать укол, но Айс, поняв что он собирается сделать, резко сдернула маску и схватила его за руку.

"Нет"

Мужчина удивленно осознал, что не может освободиться.

"Послушайте, Леди, я должен сделать вам укол и поставить капельницу, а потом мы поедем в больницу, хорошо?"

"Никаких больниц. Вы позаботьтесь о тех двоих и об остальных. Я в порядке", – но ее слова, полные самоуверенности и спокойствия, нарушил еще один жестокий приступ кашля, который заставил ее согнуться пополам.

Я снова попробовала одеть ей кислородную маску, но она оттолкнула меня.

"Никаких больниц", – выговорила она, задыхаясь, – "Я… лазарет… но…не больница. Я серьезно".

Парамедик беспомощно посмотрел на своего начальника, а тот в свою очередь на Сандру, которая присоединилась к нам стоило Айс очнуться. Сандра и Айс скрестили взгляды и воздух вокруг нас затрещал от подобного обмена энергетикой. Свободная женщина может принимать подобные решения. Заключенная – нет.

"Я в норме, Сандра", – сказала Айс, тоном не допускающим возражений.

Я видела сомнение в глазах охранницы. Когда Айс упирается, лучше не переходить ей дорогу. Но Сандра была умной и сильной женщиной, не менее уверенной в собственных силах.

Спустя мгновение, Сандра кивнула и прервала молчаливую борьбу с Айс, отведя взгляд. Она повернулась к главному врачу:

"Она пойдет в лазарет. Нашего доктора срочно вызвали из дома, он скоро будет и обо всем позаботиться. Впрочем, я обещаю вам, если она почувствует себя хуже, я лично привезу ее в больницу. Думаю, что так будет справедливо".

"Это против правил, Мисс Пирс", – с сомнением в голосе попытался возразить врач, – "Результаты отравления угарным газом могут проявиться спустя несколько часов. Человек может погибнуть, не успев доехать до госпиталя. Я вам рекомендую не поступать опрометчиво, Мадам".

Сандра снова посмотрела на Айс, которая покачала головой в отрицающем жесте. Как бы мне не хотелось вмешаться, я понимала, что у Айс свои причины так поступать и даже я не смогу переубедить ее, поэтому молча наблюдала за тем, что происходило. Спустя несколько мгновений, Сандра опустила голову и глухо проговорила: "Я беру полную ответственность за эту заключенную. Она отправится в лазарет, где есть все необходимое оборудование для ухода за ней".

Мужчина было попытался снова начать спор, но передумал.

"Вам нужно будет подписать некоторые бумаги. Предупреждаю, я укажу, что был против подобного решение и все последствия будут на вас, Мисс Пирс"

"Я это понимаю и подпишу то, что вы захотите. Давайте уже закончим с этим и посмотрим, что мы можем сделать для других пострадавших".

Минуту спустя, документы были подписаны и врач отдал указание об отправке остальных пострадавших в госпиталь. Я успела поцеловать Криттер перед тем, как ее увезли и пожелать ей скорейшего выздоровления. Когда я вернулась, Сандра пыталась помочь Айс подняться на ноги. Моя любимая сжала зубы, чтобы удержать стон боли. Ее одежда сильно обгорела, но судя по всему сильных ожогов на коже не было.

Стоило ей твердо встать на ноги, как она попыталась отказаться от помощи Сандры, но та лишь покрепче приобняла Айс за талию, а потом посмотрела на меня:

"И ты, Ангел. Прежде чем ты попытаешься одурачить меня, я хочу тебе сказать, что прекрасно вижу твои руки. Тебе жутко повезло, что я не натравила на тебя парамедиков".

Прежде чем Айс успела увидеть, я спрятала свои руки за спину и сделала невинное выражение лица.

"Да, Мадам!", – я пыталась не улыбнуться. Такое количество адреналина было в крови, что я не чувствовала рук. Боль придет позже, но в тот момент я не думала об этом.

Я не успела заметить, как пролетело несколько месяцев. Постоянные новости от Дониты поддерживали хорошее настроение, несмотря на то, что колеса Правосудия то и дело пытались соскользнуть с наезженной колеи…

Ранним летним утром я сидела в полумраке библиотеки, задумчиво крутя в руках серый пакет на мое имя и пытаясь игнорировать требовательные взгляды Корины поверх очков. Я искала информацию последние два месяца и едва не сошла с ума от радости, когда услышала, что могу заказать это на аукционе. А когда я узнала, что могу позволить себе приобрести это, то моя радость вовсе не имела границ.

"Тысяча и одна сказка народов Мира", – пробормотала Корина, сидя за своим столом.

"Что?", – спросила я, радуясь возможности заткнуть за пояс мою вечно "всезнающую" подругу.

"Название книги, которую ты держишь так, будто это величайшее сокровище мира"

"Почему ты решила, что это книга?"

"О, Ангел, не сходи с ума. Я библиотекарь, в конце – концов. Ради Бога, посмотри вокруг, как ты думаешь, сколько подобных свертков я получила за последние годы?", – она сделала круг рукой, предлагая мне окинуть взглядом шкафы вокруг.

Ого-го, кажется я начала выводить ее из себя. Отлично! Я собиралась насладиться каждым моментом это маленькой невинной "пытки".

"Это может быть просто плоская коробка… Такая, знаешь, наполненная всякими милыми штучками"

"Это "штучки", Ангел, называются "слова", – она окинула меня своим лучшим "уничижающим" взглядом, – "Они формируют предложения, которые в свою очередь формируют параграфы. Если только это не книжка со стихами, ведь тогда там вообще ничего не может формироваться"

"Корина… ты такой неисправимый романтик…"

"Ангел, дорогая моя, я могу придумать куда лучший способ занять свой рот делом, чем извергать рифмованные строчки", – ее тон источал сладость и, если учитывать ее возраст, то она отлично справилась с задачей. К моей чести надо заметить, что мне удалось не покраснеть. Когда она увидела, что трюк не сработал, то скорчила рожицу и снова уставилась на меня поверх очков.

Решив пойти ей на встречу, я снисходительно посмотрела на нее.

"Знаешь, я думаю, что слово "пожалуйста" было бы тут уместно"

"Я не понимаю, о чем ты говоришь", – высокомерно ответила она.

"Тогда, я думаю, что тебе придется умерить свое любопытство", – спокойно сказала я и повернула пакет так, чтобы в лучах солнца стала видна красочная обертка. Я выросла в доме, где было много кошек и хорошо научилась привлекать их внимание.

Минуты шли и ворчание Корины стало принимать угрожающий оборот. Наконец она выдохнула так, что я почувствовала себя виноватой во всем, даже в том, что вчера на улице был дождик.

"Хорошо. Дорогая Ангел, пожалуйста, не могла бы ты сказать мне, что лежит в этой посылке?", – Ее голос просто переполняла нежность, – "Я боюсь, что если ты мне не расскажешь об этом прямо сейчас, у меня случится разрыв сердца"

Это были самые жалкие потуги, которые я когда-либо слышала, но, зная Корину, это было лучшее, на что я могла надеется. Я позволила себе маленькую победную ухмылку:

"Тебя этот пакет интересует, я права?"

"Ангел…"

Я рассмеялась, не в силах более сдерживаться. Спустя мгновение, она присоединилась ко мне. Успокоившись, я ответила ей:

"Ты права, конечно же права. Это книга. Довольно редкая книга, если честно"

"И?"

"Это оригинальное издание книги "Один день из жизни Ивана Денисовича" на русском языке, которое подписано самим автором, а ты знаешь, что он не дает автографов".

Глаза Корины расширились от изумления.

"Удивительно. Как тебе удалось достать такое?"

"Аукцион. Один из моих поставщиков занимается литературой. Он знал, что я ищу нечто подобное и предложил выступить на аукционе от моего имени"

"Ты конечно же согласилась?"

"Да, ты знаешь, что удивительно, я даже смогла позволить себе ее купить. На самом деле, интереса к этому лоту почти не было"

"Варвары"

"Я рада, что тебе понравилось", – я нервно заерзала на стуле, – "Понимаешь, есть одна проблемка. Как я говорила, книга на русском языке, я не знаю, может ли Айс читать по-русски? Прежде, чем ты спросишь, да это подарок для нее".

Корина радостно улыбнулась.

"Да уж догадалась я, спасибо за подсказку. Не волнуйся, я думаю, что она осилит. Точнее, я почти не сомневаюсь в этом"

"Я не могу понять", – задумчиво сказала я, покачивая головой, – "Она оказалась на улице, едва закончив начальную школу. А я видела "The Tao" на китайском у нее в камере и судя по всему она читала эту книгу и не раз. Как ей удалось выучить все это, живя на улице?"

"Я думаю, что это произошло еще до того, как все в ее жизни перевернулось. Ангел, ее матерь – знаменитая оперная певица, которая была одержима культурами народов мира. Айс говорила мне, что научилась другим языкам чуть ли не раньше чем английскому. Так хотели ее родители".

"Интересно…", – ответила я, надеясь, что в моем голосе не прозвучало столько зависти, сколько промелькнуло в моих мыслях. Однако, похоже, что мне не удалось скрыть свои ощущения.

"Айс была еще совсем маленькой, когда поделилась этим со мной. Я полагаю, что она видела во мне бабушку или что-то вроде того", – Корина скривила расстроенную рожицу и улыбнулась.

Мне стало стыдно за собственные мысли.

"Прости, Корина. Я благодарна тебе, что ты была рядом с ней. Должно быть это было очень тяжело первое время, но я рада, что ты была тут, когда ей это было нужно".

"Она не так часто приходила ко мне, но, да, бывали времена, когда знаменитой Айс тоже нужна была поддержка", – она понимающе улыбнулась, – "полагаю, даже в эти дни такое бывает?"

Я только улыбнулась в ответ и она кивнула мне, признавая наше с Айс право на собственные тайны.

"Итак, надо полагать, что есть какой-то повод для этого маленького подарка?", – наконец спросила она, как бы между прочим. Ну, надо же… сама невинность…

На этот раз мне не удалось сдержаться и я покраснела. Да, этот день был своего рода годовщиной для меня и для Айс тоже, хотя она вряд ли обозначила эту дату. Год назад мы выиграли матч по софтболлу, год назад мы впервые занимались Любовью. Это было священно для меня и будь я проклята, если дам Корине понять, в чем тут дело. Поэтому я просто смотрела ей в глаза и молча просила не продолжать.

Она лишь усмехнулась и к моему облегчению решила вернуться к работе, от которой ее оторвало любопытство. Тишина снова воцарилась в библиотеке.

Спустя несколько часов, наконец-то подошло время для ужина. Я вскочила из-за стола, порушив все на своем пути, словно маленький ребенок, опаздывающий на праздник. Подарок удалось уберечь от падения лишь благодаря хорошим рефлексам. Корина тщетно пыталась не рассмеяться, но мои мысли были далеки от нее, я думала о женщине высокого роста с длинными черными волосами, которая в данный момент должно быть направляется в столовую, закончив свою работу. Помахав Корине на прощание, я поспешила по направлению к столовой, отчаянно пытаясь сделать вид, что я никуда не тороплюсь. Не самая простая задача, скажу я вам…

Площадь была заполнена заключенными до отказа, одни спешили в столовую как и я, другие хотели переодеться после работы. Некоторые собирались группками у стен. Неразборчивый гул наполнял помещение. Я пыталась рассмотреть темноволосую голову, возвышающуюся над остальными. Не найдя ее в толпе, я решила посмотреть внутри, предположив, что Айс проскочила мимо.

Я почти дошла до дверей, когда меня остановила чья-то рука на плече. Я резко развернулась и уставилась в карие глаза Сандры.

"Привет, Ангел", – сказала она, – "Я очень рада, что сумела найти тебя. Ты нужна мне на пару минут. Пожалуйста, пойдем со мной?"

Я было хотела запротестовать, но потом передумала. Да, мы были друзьями, но у нее была работа и она должна ее выполнять, а я была лишь заключенной, которая должна повиноваться подобным приказам. Я кивнула и она ослабила хватку.

"Это займет всего пару минут", – повторила она, видя мое беспокойство.

Я последний раз обвела глазами площадь, осознавая, что мои надежды на спокойный вечер начинают тихо растворяться…

Сандра провела меня сквозь толпу, мимо охраны, к комнате свиданий, которая уже давно была закрыта на вечер и ночь. Немного не дойдя до приемной, Сандра свернула влево, направляясь к выходу, которым обычно пользовалась только охрана. Это была одна из тех частей тюрьмы, где я никогда раньше не бывала, но я хорошо знала куда ведет дверь в конце коридора и замедлила шаг…

Не замечая моей нерешительности, Сандра продолжила свой путь прежним темпом, разговаривая с охранниками, которые нам встречались по дороге.

Наконец, она заметила, что я заметно отстала и выжидательно посмотрела на меня, подзывая поближе.

"Сандра… если наши отношения все еще такие, как я думаю… Я бы хотела знать, что ты хочешь?", – в моей голове уже крутились разные версии насчет происходящего. Конечно, Сандра была главной среди охраны, но и она подчинялась Моррисону, который вряд ли обрадуется моему появлению в этой, запретной для заключенных, зоне. Если она хотела освободить меня, то у коменданта не будет больше возможности шантажировать Айс. Сандра, должно быть, поняла в чем тут дело и с состраданием посмотрела на меня. Думаю, что я напоминала загнанного оленя. Она положила руку мне на плечо.

"Ангел, никаких подвохов, я клянусь. Мне просто нужен твой совет. Это не займет и минуты".

Я посмотрела ей в глаза и не заметила ни малейшего признака того, что она пыталась обмануть меня. И все же, я хорошо помнила свои ошибки и не собиралась повторять их, особенно если все могло закончиться ранением или даже того хуже.

"И все-таки, Сандра, не могла бы ты сказать, в чем дело?"

"Я понимаю твое волнение, Ангел, но это правда проще показать, чем объяснить на словах", – она улыбнулась, – "Вот что. Все что мне будет от тебя нужно, это постоять рядом с Барбарой, вот тут, около двери. Я покажу тебе все что хотела прямо отсюда, тебе не нужно будет выходить за дверь, обещаю. А когда ты убедишься, что там безопасно, то присоединишься ко мне. Идет?"

Я посмотрела на ту охранницу, что стояла около двери и та, улыбаясь, кивнула мне, как бы приветствуя. Спустя долгое мгновение и несмотря на все мои опасения, я кивнула в ответ.

Сандра расплылась в улыбке и подтолкнула меня к охраннице, которая начала отпирать замок. Дверь медленно открывалась по мере моего к ней приближения. Я мельком увидела забор, который исчез за широкой спиной Сандры, шагнувшей вперед. Когда она повернулась боком, я увидела небольшой трейлер.

Я молча наблюдала за тем, как Сандра достает из кармана ключи и отпирает дверцу и заглядывает внутрь. Секунду спустя, к моему величайшему изумлению, я увидела Айс, которая ослепительно улыбалась мне и махала рукой, приглашая войти внутрь вагончика.

Я словно попала в другую реальность, так силен был шок от увиденного. Тысячи предположений роились в моей голове и ни одно из них не было хорошим. Если быть правдивой до конца, то учитывая неожиданное появление Айс, первой мыслью пришедшей мне в голову было то, что Донита тоже была там внутри трейлера и они избрали это уединенное место, чтобы наконец сообщить мне о своем воссоединении. Да, вся моя сущность противилась подобным рассуждениям, но неуверенность это тот зверь, который заставлял меня перестать слушать голос разума. Я застыла на месте, пытаясь решить, что мне делать – броситься вперед и убедиться, что мои кошмары стали реальностью или бежать так быстро, как только я смогу, чтобы спрятаться от правды, которая способна лишить меня рассудка. Сандра смотрела на меня, улыбалась и махала рукой. Будь они прокляты, думала я в тот момент, пошли они все к Черту, как они могут смеяться, зная, что мое сердце разбито навсегда. "Иди, Ангел…", – раздалось прямо за моей спиной. Я резко развернулась и увидела Барбару, которая все это время стояла рядом. В тот момент я была готова броситься на нее и выцарапать глаза… Затем, заставив себя вспомнить о том что я взрослый человек, я расправила плечи, сглотнула, подняла подбородок повыше и шагнула вперед. Те несколько шагов, что разделяли тюрьму и трейлер, были самыми сложными в моей жизни.

Бессознательно сжав кулаки, я подходила все ближе. Оттолкнув Сандру и даже не посмотрев на нее, я твердо шагнула в трейлер. Оказавшись внутри, я долго не могла адаптироваться к изменению освещения. Спустя пару секунд я начала привыкать к полумраку и смогла осмотреться. Помещение был практически пустым, но я ни на минуту не сомневалась, что добрая защитница прячется от меня в ванной. Тут я наткнулась взглядом на Айс, увидев ее по-настоящему первый раз за вечер. И чуть не села на пол от изумления. Привычный мне оранжевый комбинезон отсутствовал. На его месте было длинное голубое платье из ткани, которая выглядела как сатин или шелк. На манжетах и и по швам была золотая выточка. Ее волосы были чисто вымыты и распущены по плечам. Она стояла босиком на полу и держала в руках одну красную розу, при этом ласково мне улыбаясь. Сделав шаг ей навстречу, я пыталась сдержать слезы.

"Айс… Что…"

"С праздником, Ангел"

Я приняла розу и поднесла ее к лицу, прикрыв рукой рот, чтобы рыдания не вырвались наружу.

Я вдохнула тонкий нежный запах, проклиная собственную глупость и мысли о том, что Айс со мной только до тех пор пока не подвернется что-то более интересное и удобное.

Не желая разрушить магию этого момента своими истериками, я запихнула все негативные эмоции поглубже. Осознание того, что за дар мне был преподнесен поглотило меня и я молча смотрела Айс в глаза, не в силах выразить свои чувства. Тишину нарушило мягкое покашливание. Я повернулась и увидела покрасневшую Сандру, которая так и осталась стоять в дверях. "Я думаю, ребят, что можно оставить вас наедине. Веселитесь", – она подмигнула нам и удалилась, не забыв запереть за собой дверь.

Я снова повернулась к Айс. Она все еще улыбалась, но я видела, что ее что-то беспокоит.

"Это… все нормально?"

"Просто великолепно", – промямлила я, – "просто… боже, все просто замечательно"

"Тогда почему же ты плачешь?", – спросила она тихо, не двигаясь с места.

"Боже, я просто… я… я просто счастлива", – выпалила я наконец. Изумлена, смущена. И так влюблена в тебя, что мое сердце сейчас разорвется от избытка чувств.

Слегка склонив голову, она внимательно смотрела на меня:

"Точно?"

Я положила розу на столик и подбежала к ней. Обняла ее и крепко прижалась к ней.

"Я уверена. На все сто процентов абсолютно, совершенно, положительно уверена".

Она ответила на мои объятия и поцеловала меня в макушку.

"Хорошо. Я рада".

Я чувствовала как она глубоко вздохнула, а потом продолжила.

"Помню, однажды, ты упоминала, что отдала бы все что угодно ради того, чтобы мы провели ночь вместе. Я не думаю, что та ночь в больнице была твоим желанием и решила реализовать его таким образом".

Я отодвинулась от нее и заикаясь спросила:

"Ты…Ты хочешь сказать… у нас вся ночь? У нас есть целая ночь?"

Улыбаясь, она кивнула.

"Угу. Вся наша. До 12 дня".

"Господи. Я люблю тебя!", – вскрикнула я, снова прижимаясь к ней. Ее низкий смех вибрировал во мне и вызывал ответную улыбку. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, обволакиваемая теплым запахом присутствия Айс.

Снова открыв глаза, я наконец-то увидела, что стол полностью уставлен маленькими беленькими коробочками.

Я снова отстранилась и спросила с изумлением:

"Это Китайская еда?"

Айс снова рассмеялась.

"Это лучшее, что я смогла сделать в данных условиях. Надеюсь ты не против цыпленка по-китайски"

"Ты шутишь, я обожаю китайскую еду?"

По правде говоря, после трех лет того, что в тюрьме называли едой, Айс могла бы приготовить хот-дог на палочке и я бы сочла, что это и есть счастье.

"Отлично", – она слегка подвинулась и я рассмотрела румянец на ее лице.

Она смотрела на кровать.

"Я думаю, что тебе будет удобнее в чем-нибудь не похожем на наши обычные комбинезоны, так что…"

Проследив ее взгляд, я чуть не вскрикнула.

Там, выделяясь на фоне белых простыней, лежало длинное зеленое платье. А рядом кардиган, отделанный в тон платью. Подойдя к кровати, я потянулась, желая дотронуться до материала и заметила, что мои руки сильно дрожат. Слеза скатилась по моей щеке и приземлилась прямиком на сверкающую ткань платья. Я стряхнула каплю и поднесла платье к себе как бы примеряя его.

"У меня нет слов, Айс"

Она довольно улыбалась.

"Рада, что тебе понравилось. Возможно… ты захочешь примерить его или еще что… Там есть ванная комната"

Я последовала в указанном направлении.

"Да, большое спасибо. Я вернусь буквально через минутку", – и, схватив платье, я направилась в ванну, не забыв закрыть за собой дверь.

Для того трэйлера, в которым мы находились в тот момент, более комфортабельную ванну было даже сложно представить. Там даже был небольшой душ, который выглядел намного презентабельнее, чем те, которыми мы пользовались каждый день в тюрьме.

"Оооо", – прошептала я своему отражению в зеркалу, – "Этим надо бы воспользоваться"

Я быстро разделась и включила душ. Чудеса! Но на меня полилась почти горячая вода. Я взяла мыло и впервые за три года смогла нормально помыться. Я была на небесах!

Немного понежившись в теплом душе, я наконец-то выключила воду и, схватив большое махровое полотенце, вытерлась досуха. В очередной раз порадовавшись тому, что у меня теперь короткие волосы, я привела прическу в порядок двумя-тремя движения руки.

Затем, я поднесла платье к лицу и глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом свежести и чистоты, тем, как ощущается гладкая ткань, когда касается моей кожи. Платье идеально село по моей фигуре и я немедленно озадачилась тем, как это Айс удалось настолько четко угадать нюансы. Поправив лямки, я взглянула в зеркало и застыла в изумлении, когда увидела совершенно незнакомое мне лицо. Той испуганной девочки, что попала в Болото три года назад давно не было. На ее месте я видела женщину, в которую превратилась.

Цвет платья придал моим глазам еще больше зеленоватого оттенка и теперь они как будто знали что-то неведомое или видели нечто недоступное. И все же, я чувствовала себя волшебной принцессы из сказки. Покрутившись перед зеркалом, я наслаждалась тем, как ткань обнимала мое тело. Я улыбалась от того, что чувствовала себя под защитой, окруженной заботой и Любовью.

Наконец, я пару раз глубоко вздохнула, еще раз поправила платье и вышла в комнату.

Айс сидела за столом, выводя своими длинными пальцами какие-то неизвестные мне символы.

Когда она увидела меня, ее глаза расширились (к моему тщательно скрываемому удовольствию) и она встала, двигаясь мне навстречу. С каждым движением, улыбка на ее лице становилась все шире, а глаза смягчались внутренним светом. В тот момент, как и во многие другие в прошлом и будущем, она была самым красивым существом, из тех что я видела.

Будто прочитав мои мысли, она протянула ко мне руку и еле слышно прошептала:

"Ты такая красивая, Ангел. Словно только что спустилась с небес"

Я шагнула к ней, взяв ее за руку, которую она поднесла к губам и запечатлела легкий поцелуй на моих пальцах. Потом она проводила меня к столу и помогла со стулом как всегда в своей безупречной манере. Никогда в жизни обо мне так не заботились и, должна признаться, что ее нежность и забота трогали меня до глубины души.

Обойдя стол, Айс достала бутылку и два бокала.

"Шампанское", – сказала она, поворачивая бутылку так, чтобы я могла рассмотреть ярлычок, – "Не лучшее из существующего, но возможно лучшее из доступного"

Справившись с пробкой, она наполнила бокалы шампанским и подала мне один из них, а потом с легким звоном чокнулась со мной.

"Твое здоровье", – сказала она, поднимая бокал к губам.

Я сделала глоток… Я не специалист и не могу оценивать, но на мой, субъективный, взгляд, шампанское было очень хорошим. В это время Айс, поставив свой бокал, начала открывать белые коробки, что стояли на столе, и помещение мгновенно наполнилось ароматами, которые заставили меня немедленно начать улыбаться от предвкушения.

Две недорогие, но чистые тарелки появились на столе и Айс подала одну из них мне, вместе с палочками и небольшим пакетом, где лежали пластиковые приборы. Я улыбнулась и немедленно схватилась за палочки. Я часто пользовалась ими в детстве. Не много было сказано во время ужина. Еда была восхитительна и я наслаждалась ею, как это могут делать только заключенные и студенты.

Я смаковала каждый кусочек, пытаясь распробовать малейшие нюансы и оттенки вкуса, чтобы сохранить их в памяти.

Наконец, мой желудок взмолился о пощаде и я отставила тарелку, откинувшись на спинку стула, похлопывая себя по животу и глупо ухмыляясь. Безусловно то, что даже королевские приемы не смогут перекрыть впечатления от этого простого ужина.

Айс, которая закончила трапезу намного раньше меня, собрала тарелки и остатки еды, убрав их в небольшой шкафчик около стола. Когда она опять повернулась ко мне, в ее руках было нечто, мало похожее на еду или напиток. Она подала мне небольшую коробку, смущенно улыбаясь. Я открыла ее и затаила дыхание. В моих руках было крошечное деревце Бонсаи, заботливо выращенное в форме Ангела.

Слезы полились из глаз и я пробормотала, борясь со всхлипами:

"Господи, Айс, это прекрасно. Спасибо тебе большое"

"Тебе нравится?"

"Боже, у меня нет слов! Спасибо", – трясущимися руками я поставила деревце на стол, изучая его совершенные контуры, – "У тебя просто дар!"

Клянусь всем на свете, она покраснела, а я усмехнулась. Да, частично из-за того, что хотела разрядить обстановку, но частично из-за того, что наконец-то "непробиваемая" Айс дала слабину.

"Да, да. Это дар", – повторила я, – "Тот дар, что ты должна ценить также как и я"

Осторожно поставив дерево, я взяла ее за руки. Эти руки были способны создать такую красоту… Айс наклонилась ко мне и я поцеловала ее в губы, как бы благодаря, но поцелуй быстро перерос в нечто большее.

Спустя несколько мгновений, она отстранилась и погладила меня по щеке, улыбаясь. Ее глаза сверкали и их свет согревал меня изнутри.

"Я люблю тебя, Ангел"

"Я тоже люблю тебя, Айс. Очень-очень", – с этими словами, я нагнулась и достала из-под стула свой подарок, протягивая его ей.

"Кажется, это для тебя"

Взяв пакет, она осторожно развернула упаковку и книга выскользнула прямо ей в руки. Улыбка осветила все ее лицо, когда она разглядела название, а потом выражение изменилось на безграничное изумление, стоило ей увидеть подпись автора. Она перевела взгляд на меня и я поняла, что отлично справилась со своей задачей. "Он никогда не дает автографов", – едва выговорила она, пытаясь побороть удивление.

Я смущенно пожала плечами, хотя довольная улыбка выдавала истинное положение вещей.

"Мне повезло"

"Не то слово. Просто фантастика"

"Я рада, что тебе понравилось", – я поправила волосы на затылке, – "э… Я не знаю точно, умеешь ли ты читать на русском языке"

"О, это я умею", – пролистав пару страниц с улыбкой ребенка в Рождественское утро, она захлопнула книгу и, положив ее на стол, обняла меня, принуждая встать на ноги.

Она слегка наклонилась ко мне, так, что ее губы почти касались моего уха.

Мурашки пробежали по всему телу, когда она произнесла какую-то фразу на русском, как я поняла. Несмотря на то, что язык показался мне грубоватым, ее голос всегда завораживал меня.

"Что… что ты только что сказала?"

"Я хочу любить тебя, мой сладкий Ангел. Можно?", – перевела она, захватив мочку уха между губами и сопровождая рассказ чувственными движениями языка, дразня мою плоть.

Ноги почти отказались держать меня и Айс, засмеявшись, предотвратила падение.

"Это надо понимать как да?"

"Оооо… да…"

Каким-то образом мне удалось сосредоточиться и встать прямо. Айс улыбалась мне и я не могла оторвать взгляда от ее лица. Легкий толчок и когда я посмотрела вниз, то обнаружила, что Айс развязала пояс на моем платье. Ее теплые руки скользнули под ткань и остановились на бедрах. Ее голова медленно наклонялась ко мне, пока наши губы не встретились в поцелуе, нежно лаская друг друга. Ее руки скользили по моей спине, подталкивая меня все ближе.

Я развязала пояс на ее платье и мои руки быстро нашли дорогу к ее теплой коже, почувствовать которую я так стремилась. Я умирала от желания быть с ней.

Когда мы прервали поцелуй, я посмотрела в ее темные, прикрытые от желания глаза. Она обвела свои губы кончиком языка и я едва не села на пол, так сильны были, нахлынувшие ощущения. Ее большие сильные руки медленно дотронулись до тоненьких лямочек, удерживающих платье на моих плечах. Она пристально смотрела мне в глаза. В это время мои собственные руки скользили по ее одежде, поднимая платье все выше и выше, постепенно обнажая ее тело. Я прервала наш взгляд, чтобы насладиться каждым увиденным сантиметром ее тела.

Она подняла свои руки над головой, чтобы мне было проще справиться со своей задачей. Наконец, перед моим взором появилась ее грудь и я облизала губы, преклоняясь перед тем, что увидела. Учитывая разницу в росте, довольно скоро я была вынуждена остановиться и Айс сама сняла платье через голову, поправив волосы тем бессознательным жестом, который я так любила наблюдать.

Я должна быть с ней. Прямо сейчас. Успокоиться не представлялось возможным, равно как невозможно остановить бурлящий водопад голыми руками.

Положив руки ей на бедра, я подталкивала ее назад до тех пор, пока она не коснулась края кровати. Я продолжала направлять ее, принуждая опуститься на кровать и откинуться на спину. Затем я сделала шаг назад, чтобы в полной мере насладиться открывающимся мне зрелищем. Белые простыни и белое белье на ее теле, служило превосходным контрастом для загорелой кожи и черных, словно смоль, волос, которые разметались по кровати. Подобное противоречие во всем просто опьяняло меня.

Глубоко вздохнув и пытаясь успокоиться, я медленно сняла собственное платье. Ее взгляд следовал за каждым моим движением. Я видела как огонь разгорается в ее глазах, придавая ей дикий необузданный вид.

Я и сама широко улыбалась, не в силах сдержать себя.

Спустя несколько мгновений, я стояла напротив нее полностью обнаженная и, клянусь, ее взгляд оставлял огненный след на моей коже. Я начала дрожать, чувствуя влагу между своих ног, которая не имела ничего общего с той влагой, что стала постепенно покрывать все мое тело.

Я подошла к кровати и медленно перелезла через Айс, остановившись на пару мгновений, чтобы дать ей почувствовать свое желание, прежде чем лечь между холодной стеной и горячим телом Айс.

Я собралась с силами и уселась по-турецки, опираясь о стену, колени слегка дотрагивались до нежной кожи моей любимой. Я снова посмотрела ей в глаза и заметила, что в ее взгляде появилась какая-то особая ранимость и открытость, которой я не замечала раньше. Мое сердце сжалось от нежности и Любви.

Я обнимала ее тело своим взглядом какое-то время, а потом снова посмотрела ей в глаза и мягко улыбнулась:

"Я люблю тебя, Морган", – прошептала я, проводя пальцем по ее губам. Она поцеловала мою руку и улыбнулась. Я провела пальцем по ее скулам, бровям, откинула прядь волос со лба. Мое прикосновение было нежным, ничего не требующим, наполненным всей той Любовью и привязанностью, которую я испытывала к Айс. Я провела линию от виска к уху и довольно улыбнулась, видя как мурашки пробежали по ее коже. Я падала в глубокий океан ее глаз, не видя возможность прервать этот контакт взглядов, даже если моя жизнь бы зависела от этого. Я будто видела ее душу… дотрагивалась до нее… ласкала ее…

Мои пальцы продолжили свой путь, касаясь ее тела, моя душа касалась ее души, наше дыхание смешалось…

Я чувствовала как ее сердце бьется под моими пальцами, приветствуя каждое мое движение.

Я опустилась ниже, лаская плечи, а затем остановилась в теплой влажной долине между ее грудей. Айс смотрела на меня потемневшими глаза, питая меня своими ощущениями через свой взгляд.

Я обвела ее соски, ставшими твердыми под моими прикосновениями и заворожено наблюдала, как она слегка раздвинула губы и легкий, почти безмолвный стон вырвался наружу.

Я спускалась все ниже, пока моя рука не дотронулась до белой ткани прикрывавшей ее тело. Мои пальцы приподняли резинку, дразнящими движениями от одного бедра к другому. Айс резко и глубоко вздохнула, а я вынула руку и продолжила свой путь вниз, проводя пальцами по нежному материалу ее белья до тех пор, пока не почувствовала жар и влагу. Я накрыла ее всей ладонью и Айс невольно расставила ноги и приподняла бедра, слега постанывая и разделяя свое удовольствие со мной, как бы касаясь меня своим взглядом. Я чувствовала ее желание даже сквозь барьер ткани и сама простонала от предвкушения.

На этот раз мой палец скользнул под ткань со стороны правой ноги и звук, похожий на сдавленное рыдание сорвался с ее губ, когда я оказалась в сантиметре от того места, где была так нужна.

Боги, она была такая влажная и открытая, что у меня потемнело в глазах от животного голода, вызванного желанием обладать ею. Я провела пальцами по влажной плоти, не отрывая взгляда от ее глаз. То удовольствие, которое она получала, обжигало меня. Ее глаза светились каким-то внутренним светом, который помимо моей воли засасывал меня все глубже и глубже. Я дотрагивалась до нее, но каждое прикосновение, я ощущала на себе, подчиняясь ее воле. Я быстро вошла в нее и она резко выдохнула, подстраиваясь под мои движения, захватывая меня все сильнее.

Вместе, смотря друг другу в глаза, мы летели, словно одна душа в двух телах, охваченных огнем страсти. "Да", – прошептала я, видя, что она достигает своего пика.

Ее глаза стали медленно закрываться.

"Не делай этого… Не закрывай глаза. Не отталкивай меня. Поделись со мной. Пожалуйста", – я использовала свой голос в тандеме с нашими движениями, которые приближали ее к высшему наслаждению. Весь мой мир стал голубым небом надо мной и синим морем под моими ногами, когда она разделила со мной свое удовольствие – и это был лучший подарок, который она могла бы мне сделать.

Наше дыхание стало постепенно восстанавливаться. Вдруг я заметила, что голубой океан глаз Айс задернула легкая дымка слез. Мое сердце чуть не выскочило из груди, я прижалась к ней еще ближе, покрывая ее лицо маленькими поцелуями.

"Нет, нет. Не плачь. О, Господи, пожалуйста, Айс, не плачь"

Она не издала ни звука. Рыдания не сотрясали ее тела. Ее слезы были тихими и молчаливыми. Но она отвечала на мое объятие, удерживая меня на месте. Я только чувствовала как ее слезы падают на мою кожу.

Спустя долгое, безмолвное мгновение, мир перевернулся и я обнаружила, что лежу на спине, плотно прижатая к кровати дикой в своей страсти почти двухметровой заключенной. Ее губы встретили мои безо всякой нежности и я чувствовала на них соленый вкус слез. Ее движения были порывистыми, она сорвала остатки одежды со своего тела.

Когда она снова легла на меня, я громко застонала, приветствуя горячую влажность, которая касалась моей ноги.

Айс порычала в ответ и ее рука скользнула вниз по моему телу, ее вес слегка переместился так, что мои ноги раздвинулись сами собой. Ее пальцы пробрались между нашими телами пока она продолжала целовать меня с яростной, животной страстью, которая могла испугать, если бы не возбуждала так сильно.

Наконец, она оторвалась от поцелуя и в тот же самый момент вошла в меня, зарываясь лицом в мои волосы и постанывая в такт движениям.

Я резко вздохнула, почувствовав неожиданное вторжение, крепко закрыла глаза, привыкая к новому ощущению и постанывала, чувствуя как ее длинные сильные пальцы уверенно делают свое дело.

Пот покрывал наши тела, позволяя нам свободно скользить друг против друга в этом страстном танце.

Наши стоны создавали совершенную мелодию, а мое сердце стучало в ушах словно ударная установка. Айс ускорила темп и ее движения стали резче и сильнее, а я лишь молила ее продолжать, желая большего. Всегда… Я была так близка. Я видела радугу, не открывая глаз. Она немедленно ответила на мои мольбы, используя все тело, чтобы дать мне то, что я хочу. Ее мягкие стоны превратились в яростные всхлипы и я знала, что она на краю. В тот же самый миг она добавила еще один палец, заполняя меня до предела. Я почувствовала, что она кончила в ту же секунду. Ее тело пронзила дрожь, ее рука дрогнула, застыв и она вонзила зубы в мое плечо. Я закричала.

Ее пальцы остановились на том самом месте, где я нуждалась в их присутствии и я взорвалась, взлетая вслед за ней.

"О, Господи…", – вырвалось у меня, когда ее пальцы скользнули выше и стали ласкать чувствительную плоть с такой нежной уверенностью, что это становилось невыносимым. Я повернула голову, отчаяно желая соединиться с ней.

Она прижалась ко мне и поцеловала меня так, словно не было того порыва животной страсти до того, но этот поцелуй был не менее возбуждающим.

Затем, она снова подвинулась, вставая на четвереньки, зажимая мои бедра между коленями, не прерывая мягких движений пальцами.

В этот момент, когда у Айс был абсолютный контроль над ситуацией, она высвободила вторую руку из-под моей головы и с ее помощью направила мою руку между нашими телами, туда, где она сама была полностью в моей власти.

Отпустив меня и дав мне возможность самой продолжить этот путь, она опустилась на один локоть и мягко постанывала, не отрываясь от поцелуя. Я старалась копирвать ее движения из всех сил. Но, должна сказать вам, что это не так просто. У меня создавалось такое ощущение, будто все мое тело находилось под полным ее контролем. Я чувствовала себя как марионетка в кукольном представлении для взрослых.

Я перестала делать осмысленные движения и позволила своей руке следовать инстинктам. Когда она вздрогнула и напряглась, я поняла, что была права в своем решении. Ее собственные движения ускорились и ночь снова наполнилась звуками моего наслаждения.

Скоро все кончилось, Мы обе были в полной готовности для этого. Я кончила первая и она, используя мои конвульсивные движения во время оргазма, последовала за мной.

Когда все закончилось, она осталась лежать между мной и стенкой. С легкостью она помогла мне, оставшейся без каких-либо сил, перевернуться так, чтобы моя спина прижималась к ее животу. Обняв меня одной рукой за талию, она крепко прижалась ко мне и мы соединились подобно двум кусочкам одной человеческой мозаики.

"Я люблю тебя, моя Ангел", – прошептала она, целуя меня в шею.

"Я тоже люблю тебя, Айс", – пробормотала я, пытаясь остановить поток мурашек, которые атаковали меня сразу после ее поцелуя.

Спустя мгновение, мы заснули, крепко обняв друг друга. Это была наша первая ночь вместе.

Мое желание исполнилось.

Следующим утром, когда я проснулась, первым звуком, ворвавшимся в сознание, был четкий, размеренный стук сердца, раздававшийся прямо у меня под ухом, а первым ощущением – нежные движения пальцев у меня на спине, которые рисовали неизвестные мне абстрактные символы. Я открыла глаза и уставилась в голубые озера прямо передо мной. Айс улыбнулась.

"Доброе утро"

Я зевнула, выгибая спину и потягиваясь.

"Утро, это точно. А сколько времени?"

Айс слегка наклонилась вперед, чтобы видеть часы, которые висели на стене. "Почти восемь. Хорошо спала?"

Снова зевая, я уронила голову обратно Айс на грудь.

"Лучшие три часа сна в моей жизни"

Ее смех проник в меня, вибрируя во всем теле.

Мы уже дважды просыпались этим утром, чтобы заняться Любовью. Во второй раз уже должно быть светало. Если бы в трейлере были окна, я бы с удовольствием насладилась рассветом в объятиях Айс, но раз уж окон не было и в помине, нам пришлось провести время другим испытанным способом.

Нежно поглаживание по спине снова вгоняло меня в сонное состояние.

"Мммм. Мне приснился замечательный сон"

"Да ну?"

"Ну да. Ты и я, мы сидели на берегу того самого домика у реки, про который я тебе рассказывала и смотрели на закат. Я чувствовала запах сосны и слышала ветер. Это было как в сказке"

Я почувствовала как Айс напряглась подо мной и ритм ее сердца ускорился. Я выругалась про себя, проклиная собственную глупость.

И почему тебе вечно надо о чем-то поболтать? Ты только что испортила все утро. Так держать…

Но Айс снова расслабилась, ее рука продолжила свои движения, проводя незримые линии по моей спине.

"Да, кажется это был замечательный сон"

Когда я взглянула наверх и посмотрела ей в глаза, то увидела такую грусть, что отдала бы все – свой шанс на то, что я выйду на свободу, свой шанс, что я смогу любить ее, лишь бы больше никогда не видеть такой безысходности в ее взгляде.

"Прости меня", – прошептала я.

Ее улыбка отдавала той же грустью, что только что была в ее глазах.

"Не стоит просить прощения. Сны – иногда та единственная вещь, которая дает возможность выжить в этом месте"

И снова вопрос вылетел прежде, чем я успела остановить себя.

"А тебе снятся сны?"

"Иногда"

"О чем?"

"В моих снах нет таких замечательных вещей. Чаще всего в своих снах я убиваю. Их семьи"

"Это не сны, Айс. Это кошмары"

Я почувствовала как она пожала плечами, двигаясь подо мной.

"Ничего большего я и не заслуживаю"

Я вздохнула.

"Айс, я уже говорила тебе. Чувство вины и совесть – вещи хорошие. Это может помочь тебе избежать подобных ошибок в будущем. Но ты не можешь позволить этому править своей жизнью. Иначе ты не сможешь жить с этим"

"Легко говорить, Ангел. Гораздо сложнее сделать"

"Я знаю"

"Но ты дала мне кое-что…"

"Я?"

"Да. Надежду. На то, что однажды я смогу найти иной способ, чтобы излить свою ярость. Что я не стану снова тем человеком, каким была до встречи с тобой", – она ослепительно улыбнулась, потрепав меня по голове, – "Ты действительно мой Ангел, поверь".

И она скрепила свои слова поцелуем.

Следующие несколько недель прошли под знаком "плохих новостей". Донита звонила дважды, и каждый раз с вестями о том, что у судьи, который должен был решить вопрос о моей апелляции, находил дела поважнее. Было довольно тяжело жить в постоянном ожидании и снова, и снова получать новости, от которых просто опускались руки. Раз – и я готова выступить против всех, два – и я плаваю в море депрессии, заражая всех своим настроением. Все вокруг, включая Айс, начали относиться ко мне как к больному ребенку.

Плюс ко всему происходящему лично со мной, вся тюрьма будто искрилась от напряжения, как перед памятным для всех восстанием.

Айс была поглощена своей работой с машинами. Она уходила сразу после завтрака и возвращалась незадолго до того, как гасили свет. Судя по всему дела у Моррисона пошли в гору и он решил использовать потенциал Айс на все сто процентов. Даже то время, что у нее было свободным, Айс предпочитала проводить в одиночестве или, почти нехотя, со мной. Что-то происходило с ней. Но я была так зациклена на собственных неприятностях, что у меня не

было сил копать так глубоко.

Сейчас, оглядываясь назад, я бы отдала все, чтобы изменить происходящее.

Однажды вечером, после закрытия библиотеки, я шла по слабо освещенному коридору, направляясь к главной площади. В моей голове подобно смерчу локального значения, крутились мысли. Больше всего на свете мне хотелось увидеть Айс и я отправилась к ней в камеру.

Как по волшебству, чья-то рука схватила меня и втащила в одну из дверей.

Гормоны сразу дали о себе знать и улыбка появилась на моем лице, когда меня крепко прижали к металлической решетке и что-то холодное коснулось моего горлу.

"Привет, маленькая шлюшка", – ее тоненький голосок раздался прямо у меня около уха, – "Скучала по мне?"

Сайко!!! Закричало сознание, а я судорожно пыталсь контролировать свое дыхание. Сохраняй спокойствие, Ангел. Ты сможешь выпутаться. Просто сохраняй спокойствие и не реагируй пока она не скажет что-нибудь, что ты сможешь использовать.

Монтана, Криттер и Айс промелькнули у меня в голове словно некая мантра, успокаивая меня.

"Что ты хочешь, Кассандра?"

Резкий смех раздался позади.

"Надо же, я-то думала, что у тебя есть мозги, шлюха. Разве не очевидно чего я хочу?"

"Не могла бы ты объяснить мне? Чтобы я знала точно?", – я старалась, чтобы мои слова прозвучали жалко, зная, что это может сработать на сумасшедших типа Кассандры.

Я поняла, что мой план работает, когда почувствовала как она вздохнула.

Она слегка дернула рукой, которая держала нож и я приготовилась действовать.

"О, Ну, ладно", – тон ее голоса был похож на тон учительницы начальных классов, – "Все очень просто. Правда-правда. Ты увела у меня Айс и ты должна умереть. Теперь понятно?"

"Да, кажется теперь я все поняла"

"Да ну? Здорово", – она улыбнулась, наклонившись ко мне еще ближе.

"Последняя просьба будет?"

"Да, одна"

"Я тебя слушаю?"

Резко наступив ей на ногу, я подняла руки так, чтобы они были между ножом и горлом. Я схватила ее за руку что было силы и постаралась отвести от себя нож.

"Убери этот чертов нож от моего горла!!!"

Да, она была удивлена, думаю, что впервые ей был дан отпор. Это дало мне всего пару секунд, а потом она усилила хватку и повернула нож острием ко мне.

Раздался звук порванной ткани и теплая струйка потекла по моей коже. Я не чувствовала боли, но знала, что она ранила меня. Я видела, как оранжевая ткань комбинезона быстро пропитывается кровью.

Не собираясь давать ей второй шанс, я вывернула ей руку. Мы обе не желали уступать. Нож сверкнул в воздухе и пролетел через всю комнату.

Обладая реакцией бешенной кошки, Кассандра мгновенно кинулась вслед за ножом. Я прыгнула за ней и приземлилась чуть позади нее. Она схватила нож, упав на пол, но я прыгнула снова и прижала ногой и нож, и ее руку.

Пока мы боролись, дверь захлопнулась и крики Кассандры, которая не переставая орала, не были слышны за пределами комнаты. Она вертелась словно рыба на сковородке, но я не собиралась уступать.

"Пусти меня, сука!"

"Кассандра, отпусти нож и я подниму ногу"

"К черту!" – прокричала Кассандра, поворачивая ко мне голову и следующее, что я почувствовала был укус.

Сильный. Там же, где был порез.

Я широко раскрыла рот, словно собираясь закричать, но при этом не забыла ударить Кассандру по голове, как можно сильнее, чтобы она перестала сжимать челюсти. Она мотала головой как бультерьер и рычала, а ее челюсти сжимались почти конвульсивно. Боль была такой интенсивной, что я почти потеряла сознание.

Издав победный вопль, Кассандре удалось вытащить руку из-под моей ноги.

Однако закричав, она выпустила и меня. А я не стала ждать пока она схватит нож и, сжав зубы, снова опустила ногу со всей силой, на которую была способна. Раздался хруст и мой желудок чуть не вывернулся на изнанку, а я вынесла самой себе благодарность за то, что не успела пообедать.

"Успокойся, Кассандра!"

Она выла самым натуральным образом, звук был таким высоким, что я боролась с искушением зажать уши и только удивлялась, почему не лопается стекло.

"Успокойся"

Боже, помоги мне, я давила все сильнее и сильнее. Кассандра повернулась, чтобы снова укусить меня, но я знала, что второго такого испытания мне не пройти, поэтому я нанесла ей удар коленом в лицо. Мое тело кричало от боли, но в реальности вопила лишь эта безумная. Она перевернулась на спину и металась из стороны в стороны, удерживаемая лишь моей ногой.

В течении какой-то секунды, мне удалось схватить нож двумя руками и приставить острие к ее горлу.

"Так. Ты выслушаешь меня!!!", – выкрикнула я, пытаясь унять дрожь в руках.

Она глубоко вздохнула и изо всех сил плюнула на меня. Я пыталась увернуться, но слюна попала мне на одежду и меня снова чуть не вырвало.

"Вот что я думаю о твоих разговорах, мерзкая шлюшка", – она стерла кровь с разбитого лица свободной рукой, ее глаза сверкали от ненависти и безумия.

"Думай что хочешь, Кассандра, но нож у меня"

"Это не надолго", – пробормотала она, – "Ты даже не знаешь как его держать"

"Я не знала и того, как держать бейсбольную биту, но мой муж умер и без этих знаний"

Это заткнуло ее на какое-то время, а потом она кивнула.

"Выкладывай"

"Отлично", – теперь все зависело от того, насколько убедительной я буду, – "На самом деле мне плевать, что ты думаешь там происходит между Айс и мной. Факты заключаются в том, что я скоро выйду отсюда и она снова станет только твоей. А значит позволь мне предложить тебе сделку?"

"Что ты можешь предложить мне, маленькая девочка", – сказала она голосом полным сарказма.

"А вот что. Ты убираешься отсюда словно ничего и не было, а я ничего не буду рассказывать Айс. Ведь если она узнает, что ты задумала, то порвет тебя голыми руками"

Она молча смотрела на меня и могу поклясться, я видела в ее глазах уважение. И все же.

"Ты не донесешь на меня"

"Разве? А что меня остановит?"

"Кодекс заключенного"

"Ага", – задумчиво произнесла я, – "Ты имеешь в виду кодекс заключенного, которым я скоро перестану быть. Этот кодекс?"

Это заставило ее задуматься. Я решила добавить еще парочку аргументов.

"Кроме того", – я начала улыбаться, – "Как по твоему я объясню Айс этот укус? Ну, порез…это еще куда ни шло.Трудновато мне придется, ты не находишь? И потом, я еще никогда не врала ей."

Я замолчала предоставить Кассандре возможность самой осознать перспективу.

Я обманывала ее, ведь ни за что на свете, я не дам Айс увидеть этого укуса, но Кассандре не обязательно было об этом знать. Других аргументов кроме ножа, у меня не было. Я знала, что Айс превратит Кассандру в лужу крови, если узнает о происходящем, но я собиралась сделать все возможное, чтобы предотвратить подобное развитие событий.

Кассандра молча смотрела на меня, размышляя. Пот стал скатываться со лба, когда она наконец сказала.

"Хорошо, дрянь. Я пойду тебе навстречу"

Своего рода извращенное удовольствие наполнило меня, когда я услышала эти слова. Я изо всех сил старалась не показать Сайко своей радости. То наслаждение, которое я испытывала от того, что она была вынуждена подчиняться мне пугало куда больше, чем мысли о том, что могла натворить Айс, узнай она о происходящем.

"Ну?", – спросила я, принуждая ее к четкому ответу, – "Мы договорились?"

"А если я откажусь?"

"О, я проведу тебя через всю тюрьму на острие ножа прямо к Айс в камеру"

Она посмотрела на меня, потом на нож, обвела губы кончиком языка и улыбнулась.

"Ты думаешь, что у тебя получится?"

Весь мой вид говорил о крайней решимости довести дело до конца.

"Давай попробуем?"

Я видела как мышцы двигаются под кожей на горле, когда она сглотнула.

"Хорошо",- спокойно она сказала, – "Я заключу с тобой эту сделку"

Ее губы искривились в улыбке.

"На данный момент", – она протянула мне руку, – "Но стоит твоим ранкам затянуться и… твое слово против моего… Так что… не думай, что все закончилось…"

"Поверь мне, я так не думаю"

"Отлично. Значит мы понимаем друг друга", – она усмехнулась и встала на ноги, сделав слабую попытку выхватить у меня нож. Я с легкостью избежала нападения. Она откинула голову назад и расхохоталась, а потом вышла из комнаты, не забыв ослепительно улыбнуться и подмигнуть мне на прощание.

Она ушла, а я стояла, замерев на месте, сознавая какую ужасную ошибку я совершила. Я нисколько не сомневалась, что к этому времени побег Кассандры уже был обнаружен и охрана прочесывает тюрьму, пытаясь отыскать ее. А когда они все встретятся, то Кассандре ничего не будет стоить обернуть дело против меня, сказав, что это я напала на нее и угрожала ей ножом. И тогда я проведу в дыре столько времени, что страшно себе представить, а мои шансы на апелляцию испаряться словно их и не было.

А у нее получится…

Нож-то остался у меня. Отпечатки моих пальцев повсюду. Ну и что, что я ранена? У меня уже был случай в жизни, когда то, что тебя бьют не значит, что ты невиновна. Я ведь тут.

Нож все еще был у меня в руках. Я прислушивалась к звукам за дверью.

Сперва была только тишина, но затем раздались крики и топот. Я поняла, что Кассандра встретилась с охраной. Я задержала дыхание, мои ладони вспотели, а нога ныла, как больной зуб. Проще говоря, я была напугана дальше некуда.

Мочевой пузырь посылал мне тревожные сообщения и я скрестила ноги, чтобы было попроще их игнорировать.

Резкий противный смех Кассандра раздался в коридоре и я чуть не закричала.

Нож выпал из моих рук и со стуком упал на пол. Насыщенный, отдающий железом, вкус крови наполнил мой рот, когда я прокусила губу, чтобы не закричать.

"Я просто прогуливалась, дамы. Неужели у девушки не может быть права на личную жизнь?", – Сайко снова рассмеялась и судя по перемещению звука, ее уводили в камеру.

Я еще долго ждала, когда раздадутся шаги и за мной вернутся. Минуты проходили одна за одной. Горло пересохло и я повторяла с дестства известную мне мантру:

"Миссисипи – один, Миссисипи – два, Миссисипи – три…"

Я дошла до ста и для верности решила повторить все заново.

Но за мной так никто и не пришел. Я осмелилась выйти из комнаты, только

когда мочевой пузырь ясно дал мне понять, что еще чуть-чуть и кровь не

будет единственным пятном, украшавшими мою униформу.

Тишина встретила меня в пустом коридоре. Негнущимися ногами я протопала по направлению к библиотеке. У Корины на столе как всегда был жуткий беспорядок, но с недавних пор, в верхнем ящике, всегда была большая коробка с красным крестом. Там были бинты, ножницы, дезинфицирующие средства и обезболивающие. Все это было также необходимо мне, как и противозаконно. Я быстро сняла комбинезон и наконец-то смогла осмотреть порез и укус, которыми одарила меня Кассандра.

Если честно, то это было просто отвратительно. Порез не был глубоким и кровотечение давно остановилось. Но вот укус… это была отдельная история. Ярко-красные отметины зубов Кассандры с чудесной фиолетовой окаемкой украшали мою ногу.

"Господи", – пробормотала я, когда при нажатии из ранок потекла кровь. Я вспомнила, что мне говорили про укусы в детстве. Человеческие укусы всегда опаснее, чем укусы животных. Однажды я получила такой от Питера и попала в больницу, где мне вкололи столько вакцины, что ее должно было хватить лет на 10, как сказала мне медсестра.

Я достала перекись водорода, открыла бутылочку и щедро полила укус, еле сдержав крик боли.

Кусочком ватки я стерла кровь и жидкость вокруг ранки, стараясь не задевать края.

"Так, Ангел, что дальше? Рану ты очистила. Теперь, кажется, не мешало бы ее забинтовать, не так ли?", – прошептала я, но в тишине, звуки казались очень громкими.

Согласившись с собственными выводами, я открыла стерильную упаковку бинтов и перевязала рану, закрепив повязку кусочком лейкопластыря.

Я подняла с пола свой комбинезон и поморщилась, увидев темно пятно крови.

Мне придется что-нибудь придумать, чтобы избавиться от этих следов прежде, чем вернуться в камеру.

Зная, что инфекция скорее всего уже внутри меня, я стала искать какие-нибудь антибиотики в импровизированной аптечки Корины. В детстве я наступила на гвоздь и доктор давал мне Keflex и я решила, что такой вариант мне подойдет и сейчас. Засунув бутылочку с таблетками и еще парочку упаковок бинтов, я убрала аптечку на место. В это время раздался сигнал к отбою. Оглянувшись, я схватила самую большую книгу, которая попалась мне на глаза, чтобы прикрыть пятно крови. Не самое лучшее решение, но ничего другого мне в тот момент в голову не пришло. Оставалось только надеется, что мне не встретится много знакомых по пути в камеру. К счастью, мне удалось проскользнуть к себе без каких-либо проблем.

Оказавшись в камере, я скинула комбинезон и бросила его в корзину с грязным бельем, а затем легла на кровать и с облегчением вздохнула, пытаясь расслабиться. Я приняла две таблетки и надеялась, что этого будет достаточно, чтобы избежать инфекции.

В ту ночь я очень быстро уснула.

Каким-то чудом мне удалось пережить следующие два дня без каких-либо серьезных происшествий. Молоко сделало свое дело, нейтрализовав побочные эффекты от антибиотиков, которые в свою очередь отлично справлялись с воспалительными процессами в моем организме. Боль, опухоль, покраснение – почти прошли и к понедельнику я смогла одеться и встать, не вызывая подозрений своим болезненным видом.

И все же, еще долго после подъема, я ждала в своей камере, чтобы дать Айс время спуститься в мастерскую и таким образом избежать нашей встречи при свете дня. У этой женщины было шестое чувство на всякий обман и тайны, а я и так испытывала свою удачу не раз.

Позавтракав в одиночестве, я спустилась в библиотеку. То напряжение, которое отпустило меня пока я валялась в камере несколько дней, вернулось с новой силой. Я не сомневалась в том, что так просто меня в покое не оставят, но под защитой решеток собственной камеры, я чувствовала себя более-менее спокойно. Не менее пятнадцати стычек между самими заключенными, заключенными и охраной, самой охраной я увидела по дороге в библиотеку. Слава богам, физической конфронтации удалось избежать. Да, я чувствовала себя намного лучше, но явно не была готова встать на пути двух дерущихся женщин.Скользнув в спасительную тишину и спокойствие библиотеки, я вздохнула с облегчением. Корина приветствовала меня широкой улыбкой. Она обошла вокруг стола и села рядом со мной, уставившись на меня с выражением ожидания на лице.

"Итак?" -Я смущенно посмотрела на нее.

"Итак…что?"

"Как ты себя чувствуешь?"

"Хорошо"

Она улыбнулась.

"Хорошо. Это хорошо"

Я нахмурилась и внимательно посмотрела на нее.

"Что происходит, Корина?"

Она вернула мне взгляд.

"И что бы ты имела в виду, Ангел?"

"Отлично", – выкрикнула я, – "я скажу тебе. И почему все в этой проклятой тюрьме ведут себя словно им нужны успокоительные, а ты сидишь тут словно только что съела канарейку?"

"Собственно, раз уж ты обратила мое внимание на это, то да, я заметила, что в последнее время участились столкновения", – прокомментировала Корина, поправив очки, – "Хотя, я и не знаю, с чем это связано"

"Ты?", – спросила я, в шоке от такого признания, – "Женщина которая знает, что человек чихнет, прежде чем он сам об этом догадается? Великая Корина, Оракул Болота?"

Она скорчила рожицу.

"Я не совершенна, знаете ли"

Я засмеялась.

"О, это нужно записать"

Скрестив руки на груди, она обиженно посмотрела на меня.

"Отлично. Если не хочешь выслушать хорошие новости, которые, позволь заметить, я хранила от сотен любопытных глаз только для тебя, то ты можешь катиться из моей библиотеки вместе со своими шуточками"

К этому времени я знала Корину уже четыре года и могла сказать, действительно она обижается или просто играет. По ее виду, я догадалась, что это просто спектакль, как обычно, впрочем. И все же я решила пойти ей на встречу и сдаться, поразив ее своим благородством. А кроме того, я хотела услышать хорошие новости.

"Пожалуйста, Корина", – начала я с такой покорностью в голосе, что сама с трудом сдержала смех, – "Мне очень жаль, если я обидела тебя своим поведением. Пожалуйста, ответь. Простишь ли ты меня?"

"Оооо. Ты необыкновенно хороша, Ангел"

Я усмехнулась.

"Благодарю. И все же, что за новости? Или хочешь, чтобы я поумоляла тебя стоя на коленях?"

"Не искушай меня, дитя. Даже просто увидеть тебя в таком положении будет достойной платой за ту боль, которую я несомненно почувствую, когда Айс разорвет меня на пять равных кусочков", – ее глаза наполнились умилением.

"Корина? Пожалуйста? Новости?"

Улыбаясь мне, она запустила руку под шаль в разрез своего комбинезона и достала лист бумаги.

"Еще в субботу Филлис искала тебя, чтобы позвать к телефону. Айс уже видела тебя тем утром и сказала, что ты не в состоянии подойти к телефону и я попросила разрешить мне принять для тебя этот звонок. Филлис согласилась и, спустя какое-то время, принесла мне это", – Корина посмотрела на бумагу в своих руках, не делая ни малейшей попытки передать ее мне.

Застонав в раздражении, я всплеснула руками.

"Ну же, Корина!"

Она окинула меня взглядом и преувеличенно огорченно вздохнула.

"О, ладно. Раз ты так… Вот", – она протянула мне сложенный лист бумаги.

"Спасибо", – я заставила себя поблагодарить ее и развернула лист. Там было всего лишь три слова. Три простых слова.

Я видела сон.

Я понимала это. Но даже осознание происходящего не могло мне помочь. Ощущение собственной вины глубоко засело в моей голове.

Мои сны были наполнены видениями из зала заседания. В этих снах, я всегда сидела в этом нелепом большом отделении для свидетелей на огромном стуле и смотрела на кафедру судьи, которая возвышалась надо мной будто небоскреб. Корина, как это ни странно, всегда была судьей. Она была в такой белой тоге, которую описывают некоторые книги как костюм английских присяжных. Она говорила только одно слово. Снова, и снова, и снова.

Виновна!

Виновна!

Виновна!

Между кафедрой судьи и моим стулом была скамейка на которой восседали присяжные одетые в старинные костюмы. Во-первых, там были мои родители. Надо проконсультироваться у Фрейда, а то они были одеты в костюмы Луи XIV и Марии Антуаннеты. В их руках были маленькие молоточки, которыми они не переставая стучали по деревянным ручкам моего ужасно большого стула, в знак того, что я плохая дочь, которая разбила их сердца, испортила репутацию семьи и разочаровала всех родственников.

Виновна!

Далее шли одноклассники из средней школы, которые обвиняли меня в том, что я была учительской любимицей (а так и было) и в том, что я платила за это деньги (но этого не было в реальности).

Виновна!

Потом друзья из высшей школы со своими обвинениями, которые лились сплошным потоком словно дождь во время грозы.

Виновна!

Потом появился Питер. В отличии от остальных на нем не было костюма, как это ни странно. Мой муж, которого давно унесла смерть, был абсолютно голым. Его кожа была мертвенно бледной. Его голова была деформирована, а из ушей текла кровь. Он пах формальдегидом и пшеничной водкой. Он наклонился ко мне и его зловонное, гнилое дыхание коснулось моего лица и волос.

Когда он начал говорить, то повторял те же слова, что в ту ночь, когда пытался изнасиловать меня. Он был таким агрессивным, что на какое-то мгновение я снова оказалась в своей комнате на кровати. Я пыталась нащупать оружие, но ничего не могла найти.

"Это все сон", -кричала я.

Виновна!

"Ты не настоящий! Ты не можешь мне ничего сделать!"

Виновна!

"Ты мертвый! Неужели не понятно??? Ты мертвый! Я убила тебя!!!"

Виновна! Виновна!

"Пожалуйста, Питер! Остановись! Я не хочу навредить тебе! Пожалуйста, остановись! Я не хочу навредить тебе! Пожалуйста! Просто…оставайся…мертвым!!!"

Тишина.

Это была та мертвая тишина, когда хочется кричать.

Я зажмурилась, помотала головой, пытаясь проснуться. Когда я снова открыла глаза Питера уже не было, скамейки присяжных не было, Корины не было. Пусто…

Только я… и…

Айс.

Одетая так же как и на наш юбилей, в голубом платье… с розой в руке.

В отличии от других, она ни в чем меня не обвиняла. Она ничего не требовала. Она просто смотрела на меня и держала в руке одну совершенную, кроваво-красную розу.

Но ее глаза. Господи, они были такие пустые. Как у куклы. Хуже, чем после заключения в Дыре.

Впервые за время сна, я закричала, потянулась, чтобы взять розу, но она была слишком далеко.

"Прости меня, Айс", – всхлипнула я, – "Боже, пожалуйста, прости меня. Я не хотела сделать тебе больно. Пожалуйста, поверь мне. Я люблю тебя, Айс. Я люблю тебя"

Наконец, я дотянулась до розы, наши пальцы соприкоснулись и цветок медленно упал на пол.

Я проснулась от собственного крика.

Открыв глаза, я увидела серые стены и решетку, это так сильно отличалось от моего мира во сне, что на какое-то мгновение меня одолел острый приступ клаустрофобии. Стены словно надвигались на меня, желая лишить дыхания и забрать жизнь.

Я решила что все еще сплю и сильно ущипнула себя за руку.

Все осталось по-прежнему. Хотя, стены уже не давили на меня. Я вздохнула с облегчением, стирая с лица пот и слезы.

Повернувшись, я посмотрела на будильник. Было уже начало одиннадцатого. Я почувствовала острую необходимость выбраться из постели немедленно. Прислушиваясь к собственным инстинктам,я вскочила с постели и натянула на себя комбинезон, остановившись лишь на секунду, чтобы пригладить волосы. Мои нервы были напряжены до предела. Сложно сказать, было ли это последствием ночного кошмара или что-либо еще.

Я позволила своему телу двигаться по собственному желанию и спустя какое-то время поняла, что ноги несут меня к библиотеке. Внезапно, я почувствовала что мне не хватает воздуха и я начинаю задыхаться. Сбив кого-то с ног, я развернулась и побежала к выходу. Небо было темно-серым, как будто приближался шторм. Дул холодный ветер и я обняла себя руками, пытаясь удержать тепло.

Заключенные беспорядочно двигались вокруг меня. Даже Амазонки казались какими-то неорганизованными и серыми. Я быстро оглянулась вокруг, мое сердце судорожно билось, словно пытаясь выпрыгнуть из груди.

Что-то было не так. Я не знала что именно, но напряжение внутри меня становилось невыносимым.

Вдруг я увидела Айс. Она стояла у забора и смотрела на парковочную площадку. Ощущение де жа вю пронеслось в моей голове и напряжение спало. Словно во сне я медленно пересекла двор. С каждым шагом мне становилось видно все больше и больше.

Я подошла так тихо, как только могла, не желая обозначать свое присутствие.

Порыв ветра…

Решетка качнулась и зазвенела, а волосы Айс развевались словно облако за ее спиной.

Я остановилась в нескольких шагах от нее. Как и в прошлый раз, комендант разговаривал с Кавалло, который был безупречен во всем. Белоснежная улыбка, начищенные до блеска ботинки, дорогой костюм… Комендант тоже улыбнулся, а потом они пожали другу другу руки.

Только на этот раз Кавало не уехал, он медленно повернул голову и посмотрел ан Айс. Его глаза сверкали как обсидиан. Злая усмешка появилась на его лице.

Новый порыв ветра чуть не сдвинул меня с места…

Кавалло медленно подошел к забору. Спустя мгновение и Моррисон присоединился к нему.

Я смотрела то на эту парочку, то на Айс. Ее тело излучало энергию и напряжение. Я боролась с желанием шагнуть поближе. Вместо этого, я постаралась сдержать дыхание, чтобы суметь расслышать слова.

Кавалло остановился прямо перед Айс. Чуть наклонившись он положил руку буквально в паре сантиметров от того месте, где Айс сжимала решетку.

Его улыбка стала еще шире:

"Неужели это знаменитая Морган Стил? Как дела, Морган? Надеюсь, эти сраные лесбиянки тебя тут хорошенько трахнули?"

Кажется собственные шутки его сильно веселили.

"Кавалло", – тихо приветствовала она, пытаясь сдержаться.

"Должен заметить, ты хорошо выглядишь. Оранжевый цвет идет тебе", – он скользнул глазами по ее телу, от головы до ног и обратно. А потом посмотрел на небо, – "Грустно, однако. Мир вертится, а ты заперта тут…"

Улыбка снова появилась на его губах и он добавил:

"Я слышал о случившемся с Жозефиной… Просто ужасно…"

Даже со своего места я услышала тихое рычание.

Кавалло рассмеялся.

"Ну-ну. Зато она не будет одинока. Муженек присоединится к ней… через пару дней, я думаю. Я займу его место, я полагаю… Жаль, что ты завязала…Я бы нашел тебе тепленькое местечко в своей новой…семье"

Мафиози сделал пару характерных движений бедрами и расхохотался донельзя довольный сам собой.

Айс потеряла контроль. Быстрая словно змея, она выпустила решетку, чтобы сжать пальцы Кавалло, которые были пропущены сквозь звенья. Его смех быстро стал стоном боли, когда Айс с силой сжала его руку. Металлические звенья впились в кожу и кровь стала капать на землю.

"Мисс Стил, отпустите этого мужчину", – скомандовал Моррисон, подходя поближе и пытаясь отодрать руку Айс от Кавалло.

"Ты слишком много говоришь, Джои", – прорычала Айс, – "Кто-то должен тебя заткнуть. Навсегда"

Я видела, что Кавалло хотелось ответить. Жаль конечно, но он был слишком занят тем что кричал от боли.

Моррисон заговорил вместо него.

"Это Дыра, Мисс Стил. Девяносто дней, на этот раз, за угрозы гражданским лицам. Я предлагаю вам отпустить этого человека или вся ваша жизнь превратиться в кошмар"

Айс проигнорировала его.

"Ты совершил большую ошибку, малыш Джои, позволив Коменданту выполнять для тебя грязную работу", – она осуждающе покачала головой, – "Знаешь, если хочешь сделать что-нибудь правильно, это нужно делать самому"

Судя по выражению лица Кавалло, я бы сказала, что он понял, о чем говорила Айс. Если он не подозревал об этом раньше, то теперь он знал наверняка, что Айс в курсе того, кто именно ее подставил. Страх и боль были в его глазах.

"Заключенная! Отойти от забора", – раздался металлический голос. Кажется охрана на башне обратила наконец внимание на происходящее.

Я посмотрела наверх и увидела четверых вооруженных охранников, которые целились Айс в голову.

Будто не понимая, что происходит, Айс продолжала сжимать руку.

"Помни, Джои. Месть сладка"

"Отойти от забора! Или мы стреляем! Немедленно!"

Еще раз сжав пальцы и услышав крик Кавалло, Айс улыбнулась с удовлетворением и подняла руки вверх.

Сделав два осторожных медленных шага назад, она подмигнула мафиози и повернулась к нему спиной.

Наши взгляды встретились и мир стал уходить из-под моих ног. Все происходило будто в замедленной съемке.

Краем глаза я увидела как Кавалло опустил здоровую, правую руку в карман.

"Айс", – я кинулась вперед, пытаясь сбить ее с ног, – "Нееет!"

Айс смотрела на меня широко раскрытыми от удивления глазами.

Звук выстрела…

Удивление сменилось шоком, а на комбинезоне мгновенно появилась маленькая обгоревшая дырочка, которая стала тут же превращаться в кровавое пятно. Айс посмотрела вниз… потом на меня…

Ее глаза стали такими же пустыми как в том моем сне и она медленно осела на землю.

Я приземлилась сверху.

Смахнув слезы, я собралась и вскочила на ноги, переворачивая Айс на спину.

"О, Боже. Нет, нет, пожалуйста. Нет. Айс, нет, нет, нет"

Кровь медленными толчками выходила из раны.

Но это свидетельствовало о том, что она была жива. Одной рукой я зажала рану, а другой погладила Айс по щеке.

"О, Господи, пожалуйста, очнись, Айс. Не смей умирать. Пожалуйста. О, Господи, О, Господи"

Я осознавала, что близка к панике. Но не могла остановиться. Кровь струилась сквозь мои пальцы, согревая меня своим теплом.

"Не смей умирать, Морган Стил. НЕ УМИРАЙ!"

Звук приближающихся шагов, заставил меня посмотреть наверх. Бледные испуганные лица Сонни, Пони и Криттер уставились на меня сверху вниз.

"О, фак", – простонала Пони, падая рядом со мной на колени и пытаясь помочь мне остановить кровь, положив свою руку поверх моей.

"Вызывайте скорую!", – кричала я, с трудом осознавая происходящее.

Кивнув, Сони развернулась и побежала к тюрьме. Толпа расступалась перед ней.

"Они ушли?", – спросила я у Пони, которая мешала мне видеть происходящее.

"Кто?", – непонимающе спросила Пони, которая была сосредоточена на том, чтобы посильнее зажать рану.

"Комендант…и…стрелок"

Она обернулась и отрицательно покачала головой.

"Слава Богу"

"За что ты благодаришь Бога? Убийца скрылся"

"Она не умрет. Я знаю. Она не может"

"Хотела бы я иметь твою веру, Ангел"

"Тебе и не нужно. Моей веры хватит на всех"

Вокруг собиралось все больше и больше любопытствующих, которые подходили все ближе и ближе… Криттер не выдержала, вскочила на ноги и стала отталкивать самых наглых. Амазонки присоединились к ней, потом окружили нас кольцом, чтобы никто не мог подойти ближе. Некоторые заключенные начали ворчать.

Свистящий звук привлек мое внимание и я увидела как со стороны башни охраны в нас отлетел камень. Еще два камня отскочили от башни и приземлились около моих ног.

"Что еще происходит?"

Выругавшись, Пони знаком велела Сони помочь мне.

"Эти идиотки только и ждали повода для восстания. Похоже, они нашли его"

"Но это не охрана ранила Айс"

"Не важно. Не ослабляй давления, а я посмотрю, что можно сделать"

Это было не сложно. Даже если бы бомба разорвалась над моей головой, я бы не пошевелилась.

Криттер посмотрела на бледное лицо Айс.

"Она…"

"Держись, Айс", – прошептала я, – "Мне так жаль… Пожалуйста, держись. Еще совсем немного… ладно?"

Вокруг творилось какое-то безумие. Озлобленные лица, крики, драки… Шквальный ветер и быстро набегающие тучи. Сговорились они, что ли?…

Единственно что оставалось неизменным, это движения под моей рукой. Она выглядела такой спокойной… Если бы не кровь на моих руках, я бы решила, что она просто заснула.

"Пожалуйста, проснись, Айс", – прошептала я, – "Не оставляй меня. Я люблю тебя. Пожалуйста…проснись. Умоляю"

Несмотря на расстояние, я услышала как хлопнула дверь. Повернувшись, я увидела как группа вооруженных охранниц двинулась по направлению к нам. Сандра подбежала первая.

"Кто сделал это?", – требовательно спросила она, присаживаясь рядом со мной.

Я посмотрела на Криттер, которая только пожала плечами в ответ.

"Давай, Ангел. Кто сделал это? Кто-то из моих?"

"Нет, это не был человек из охраны"

"Это же не был кто-то из заключенных…"

"Нет и не заключенный"

Она с облегчением вздохнула.

"Кто же? Кто это был, Ангел?"

Была спорная ситуация, но на этот раз я не стала сомневаться. Айс просила дать ей шанс самой справиться с Кавалло и пока она жива, так и будет. Я повернулась к Сандре и посмотрел ей прямо в глаза.

"Я не знаю, Сандра. Я была далеко и не смогла все рассмотреть"

Она смотрела на меня с недоумением.

"Но…"

Я дотронулась до нее свободной рукой.

"Теперь это не важно, Сандра. Все не важно. Единственное что меня интересует, это жизнь Айс. Поэтому… прекрати задавать вопросы и поторопи скорую, ладно?"

Ее глаза стали похожи на блюдца и она вскочила на ноги, собираясь мне что-то возразить, но в это время подоспели парамедики. Нас с Понни оттолкнули, а Айс перенесли на носилки и пристегнули ремнями.

Я схватила одного из врачей за руку:

"Возьмите меня с собой"

Сандра обхватила меня сзади.

"Они не могут этого сделать, Ангел"

Я вырвалась и протянула ей руки.

"Могут. Одень на меня наручники. Повесьте мне на ноги цепь. Приставь ко мне охрану, чтобы я не выпрыгнула из скорой. Пожалуйста, Сандра, позволь мне поехать с ней. У нее никого нет кроме меня".

Она подошла к врачам и у меня появилась надежда.

"Вы везете ее в центральную клинику?"

"Да, там хорошая реанимационная бригада. Думаю, что они справятся"

Сандра кивнула.

"Отлично. Позвоните нам, когда доставите ее"

"Стойте!", – закричала я, пытаясь бежать за носилками, – "вы не можете так поступить. Сандра, пожалуйста! Пожалуйста!"

Обняв меня, Сандра прошептала.

"Ты не можешь поехать, Ангел. Ты знаешь. Ты должна быть сильной. Ради Айс. Ради всех нас. Один неверный шаг и тут вспыхнет восстание. Если они увидят как ты выходишь отсюда…"

Я знала, что она права и в тот самый момент я ненавидела ее за это.

Как могла она ожидать, что я буду думать о каком-то восстании?

Как смела она предлагать мне сделать вид, что все нормально?

Но ее объятие было нежным и заботливым. Я нашла в себе силы собраться, чтобы временно смириться с происходящим.

Я кивнула и отстранилась, вытирая слезы.

"Я в порядке. Все хорошо"

Сандра улыбнулась.

"Я знаю. Айс сильная женщина. Она поправится. Вот увидишь. А когда она вернется…", – она наклонила голову и внимательно посмотрела мне в глаза, – "… мы… втроем…сядем и поговорим"

Сегодня сбежала Айс.

Нет, не из Болота, хотя, судя по тому, что я узнала за минувшие 18 часов, наверное, это было ее планом все время. Вернее, сбежала она из госпиталя, где находилась почти неделю после ранения.

Я сижу здесь, одна в своей камере, пишу, в то время как мои друзья собрались в библиотеке у нелегального черно-белого телевизора и смотрят местные новости о полицейской облаве, которая продолжается с тех пор, как узнали о побеге. Тюрьму окружила полиция, все ждали, что Айс вернется и прикончит начальника тюрьмы.

Я знаю, что никогда больше не увижу ее. Знаю это также точно, как свое имя. Полиция ищет ее не для того, чтобы арестовать снова. Они ищут ее, чтобы убить. И боюсь, что такая раненая и загнанная, она не сможет дать им отпор.

Эту историю я начала писать в тот день, когда она была ранена, чтобы воспоминания о ней были рядом со мной, пока мы в разлуке. Мне всегда нравилось записывать истории, мысли, это неплохой способ скоротать время. Но никогда не думала, что это будет единственным оставшимся у меня: слова, воспоминания. Они кажутся какими-то неполными, тусклыми, показывая, как много я потеряла сегодня. Но если эти страницы – единственное, что осталось у меня, то я допишу до конца, и неважно, куда это приведет. Я пишу и плачу, вы, наверное, уже догадались. Буквы передо мной расплываются, но если я смогу как-нибудь писать сквозь слезы, возможно, я смогу забыть, хоть на мгновение, ту пустоту, которая теперь в моем сердце.

Но продолжим дальше. Морган Стил была (есть, я надеюсь, очень надеюсь, что она еще жива) хорошим человеком. Если вы не узнали ничего больше, читая эти строки, то знайте, она заслужила свое искупление.

Итак, Донита сдержала свое слово, и я здесь, в крошечной, тесной камере тюрьмы графства, второпях пишу в желтом блокноте, который она любезно дала мне. После зачитывания фактов, о которых она говорила, сегодня перерыв в слушании моего дела.

Меня не удивила точка зрения стороны обвинения, которая была почти слово в слово как пять лет назад, высказана ими. В их глазах я все еще ревнивая, одержимая гарпия, которая никак не хотела принимать тот факт, что моему мужу нужно было немного времени после работы проводить со своими друзьями.

Донита была просто замечательна. Свои аргументы она привела четко, кратко, без лишних слов и чрезмерного драматизма. Она была профессионалом своего дела и великолепно подготовилась. Присяжные, которые были на этот раз, состояли из прекрасного сочетания мужчин и женщин (в прошлый раз суд присяжных состоял только из двух женщин, которые были и сейчас). Они жадно ловили каждое слово Дониты, и несколько раз мне казалось, что мы зацепили их, они бросали на меня взгляды, полные сострадания. По крайней мере, надеюсь, что так и было.

Сейчас мне нечем больше заняться, кроме как уставиться на стены и ждать сна.

Страх – плохой приятель, особенно, если впереди много времени. Прошло пять долгих лет, с тех пор, как я последний раз осчастливила это место своим присутствием, но страх все еще здесь. Но теперь он изменил свое направление: если пять лет назад я боялась, что попаду в тюрьму, то теперь я боюсь, что не выйду из нее. И в то же время, я также боюсь, что выйду из тюрьмы.

Ведь совсем недавно я спрашивала Айс, почему она просто не свалила куда-нибудь после первого освобождения ее из тюрьмы? Была ли я настолько наивной, чтобы быть снисходительной?

Сама возможность того, что это может случиться со мной, заставляла мой желудок сжиматься.

Моя семья отказалась от меня. Все мои друзья – заключенные. Все мои учебные достижения были также бесполезны, как и бумага, на которой они были отмечены. У меня нет дома, нет работы и денег. А еще… еще у меня все-таки есть это проклятое чувство, что все будет хорошо. То самое чувство, что было тут, со мной пять долгих лет назад, когда я сражалась за то, что называлось тогда моей жизнью. То самое чувство, что говорило мне, вопреки всему, что Айс все еще жива. Видите ли, что я обнаружила: жизнь продолжается, и неважно, как сильно порой мы можем не хотеть этого. Земля по-прежнему вертится. И если нам повезет, то мы сможем кое-чему научиться от жизни.

Я поняла, что любовь и дружбу, а также элементарное чувство общности можно найти и в самой глубокой дыре. Поняла, что порой хорошее может случаться, если ты хоть немного надеешься на это. Поняла, что свободу нельзя отобрать, если только ты не сдалась окончательно. Я поняла: неважно, что случится со мной в этой жизни, у меня хватит сил преодолеть это, приспособиться, а может даже преуспеть вопреки, а может быть и благодаря, невзгодам, выпавшим на мою долю. Стала бы я такой, какая сейчас, сильной, целеустремленной, если бы события пятилетней давности разрешились бы по-другому? Возможно. Возможно, однажды, я бы нашла в себе эту силу: силу оставить замужество, в котором не было любви, и мужа, для которого я была скорее как предмет обстановки, а не как партнер. Возможно.

Но без любви и поддержки Пони, Монтаны, Криттер, Сони, Корины и, больше всего, Айс, я бы точно не смогла реализовать то, на что способна. Я люблю их всех, очень люблю, и они всегда будут в моем сердце, неважно каким будет исход слушания моего дела.

Ладно, достаточно философии для одного вечера. Время ложиться спать, и посмотрим, смогу ли я одолеть бессонницу.

Нижеследующие записи я делаю при свете мерцающей лампы, в комнате отеля, которая выглядела "новой" лет двадцать назад, а "чистой" ненамного позже. Но я могла открыть запертую дверь в любое время, а кровать была более удобная, чем та, на которой я спала в последние годы. Эта кровать зовет и манит, и я с радостью откликнусь на ее зов, как только изолью на бумагу то обилие слов и мыслей, что теснится в моей голове. Выйти за эту дверь и прогуляться было для меня очень тяжело, и в то же время, очень легко. Я начала делать свои первые шаги на свободе, а Болото будто не хотело отпускать меня, вонзив свои когти мне в спину. Я была в таком напряжении, что ноги наливались свинцом. Вместе с налетающим весенним ветерком до меня будто доносился шопот тюрьмы, которая обещала не отпускать меня и дать надежное укрытие, если только я оглянусь назад. Но я не оглядывалась, потому что дала себе обещание и собиралась сдержать его. Я знала, что если обернусь, то все будет намного сложнее. Поэтому не оглядывалась.

И именно потому, что я сдерживала себя, мои следующие шаги давались все легче и легче, по мере того, как груз с моих плечей уносился вместе с весенним ветром.

Первый звук, услышанный мною, как свободным человеком, был звук вывешенного американского флага, жалко бьющегося на ветру о свой металлический шест. Это был одинокий, унылый звук, похожий на зловещий знак, пока я не разобрала в этом монотонном "тинь-тинь" и звук птичьего пения.

Шум проезжающих машин, достаточно необычный в этом отдаленном месте, привлек мое внимание к дороге. Сколько же всего изменилось за пять лет. А я и не заметила этого по дороге в суд и обратно, поглащенная собственными переживаниями. Я смотрела на дорогу, выщербленную дождями и льдом. Она мягко огибала холм, а я все думала, куда же эта дорога ведет. Мое будущее было где-то там, на этой дороге, свободное от цепей, кандалов, решеток и заборов. Она была так же широка, как мое воображение, и так же узка, как мои страхи. Но зов Сирен свободы был намного слаще, чем грубая какофония Болота, и поэтому легким шагом я шла в это будущее, одна, испуганная, но со мной была надежда, что в этой новой жизни все будет хорошо.

Когда мои ноги начали уставать, я направилась к небольшому парку, испрещенному аллейками и дорожками для езды, и устроилась на деревянной скамейке, чтобы полюбоваться, как садиться солнце, озаряя своими лучами маленький прудик. Целая стая уток, видимо, выбрала это тихое местечка, чтобы гнездиться. Я смотрела, как их, почти ручных и отощавших за зиму, кормят хлебом смеющиеся дети. Безмятежность, радостный смех наполняли воздух вокруг меня, и я почувствовала, как внутри зарождается чувство счастья. Тепло скамейки передавалось моему телу через одежду, и я откинулась на спинку, чтобы насладиться кипящей вокруг меня жизнью и сделать себе передышку в этом напряженном дне.

Мой взгляд упал на молодую пару: они держали друг друга за руку, а их лица светились улыбкой Любви, улыбкой, которая не так давно не сходила и с моего лица. Меня пронзила острая боль: зависть, ревность, тоска. У меня перехватило дыхание, я так и сидела, глядя, как они медленно проходят мимо, увлеченные друг другом.

Когда я снова смогла входнуть, то заметила, что рядом на скамейку присела молодая мамаша. Она следила за своими двумя сорванцами, которые гоняли уток, и параллельно вязала, мастерски работая спицами. Мы немного поболтали о пустяках, и я почувствовала, что постепенно снова начинаю расслабляться.

Затем она ушла, ведя своих перепачканных малышей за руки в их спокойные и комфортные маленькие жизни, а я продолжала наслаждаться игрой света на воде. Я позволила своему разуму уйти в блаженную пустоту, существуя только в этот прекрасный момент спокойствия и уединения, необремененная мыслями о будущем и прошлом. Но постепенно каким-то шестым чувством, отточенным пребыванием в Болоте, я начала сознавать, что за мной следят. Осторожно осмотревшись, я не заметила ничего необычного. Однако мой затылок чувствовал пристальный взгляд, а по спине побежали предостерегающе покалывающие иголочки.

Беспечно, как только могла, я обернулась, чтобы посмотреть через правое плечо. Там, под огромным дубом, едва покрывшимся зелеными листочками, сидел на мотоцикле человек. Он был с головы до ног одет в черную кожу, с красными и белыми полосами по бокам куртки и брюк. На его черном шлеме был зеркальный щиток, который отражал огненно-красное пятно заходящего солнца. Было невозможно сказать, следит ли он за мной, но его голова была повернута в мою сторону. Мое сердце бешенно заколотилось.

Также беспечно я повернулась обратно к водоему, обдумывая ситуацию.

Если вы побывали в тюрьме хоть какое-то время, то начинаете прислушиваться к сигналам, которые дает ваше тело. И мое тело предупреждало меня: может случиться что-то плохое, если я не приготовлюсь бежать или сражаться.

Была ли это просто тюремная паранойя? Типа той, когда за каждой закрытой дверью видишь убийцу? И мне придется иметь дело с этим каждый день в этой моей новой жизни? И каждый подозрительный взгляд незнакомого человека будет сопровождаться выбросами адреналина в мою кровь?

Мое безмятежное состояние исчезло, я сосредоточилась на своем дыхании, решив переждать это необычное испытание.

В конце концов, люди могут смотреть на закат в парке и без дурных намерений. Теперь я живу в реальном мире, и подпрыгивать от ужаса каждый раз при виде тени не входило в мои планы, если я хотела сохранить хоть немного здравомыслия.

Звук заводящегося мотоцикла позволил мне вздохнуть с облегчением, я поздравила себя, что не удрала от чего-то, что оказалось такой ерундой.

Но затем получилось так, что мотоцикл, вместо того, чтобы уехать, подъехал ближе, его шины хрустели по листве, оставшейся с прошлой осени и обильно усыпавшей траву. Мое сердце снова заколотилось где-то в горле, а руки сами по себе сжались в кулаки, готовые защитить меня, если это потребуется. Я чувствовала, как напрягается моя спина в инстинктивном позыве "дерись или беги".

Мотоцикл тарахтел все ближе, а я почувствовала, как мои глаза внезапно пересохли.

– Ну ладно, Ангел, – шептала я себе, – Не паникуй. Чтобы не случилось, не паникуй. Если он за тобой, и ты не знаешь, кто это… Он не будет ничего делать средь бела дня, когда вокруг столько народу. Просто сохраняй спокойствие. Возможно, он просто хочет поближе посмотреть на пруд или еще на что-нибудь. Он имеет такое же право находится здесь, как и ты.

Мотоцикл затормозил рядом с моей скамейкой, и мне потребовались все мои силы, чтобы тут же не вскочить и не убежать. Видение того, как Моррисон из своей тюремной камеры спокойно отдает приказ убрать меня, молнией пронеслось в моей голове.

Мотор выключили, и я слышала, как мотоцикл поставили на подножку. Я не дала своей голове повернуться лишь максимальным усилием, продолжая пристально смотреть на игру света по воде.

Спокойно. Сохраняй спокойствие. Спокойствие.

Я слышала легкий хруст гравия, когда человек сошел с мотоцикла. Ничего больше не было, кроме звука остывающего мотора да далекого детского смеха.

Почему он ничего не делает? Почему просто стоит там?

Да потому, – пронеслась мрачная параноидальная мысль, – что ждет удобного момента, чтобы убрать тебя без всяких свидетелей.

Ерунда, – ответила ей более разумная часть меня, – он просто смотрит на воду, как и ты. Может быть, ему оттуда лучше видно. Беги, Ангел, беги, пока у тебя еще есть шанс.

Спокойно. Пока еще ничего не случилось. Начни убегать сейчас, и ты никогда уже не остановишься. Ты должна сейчас обернуться, чтобы навсегда избавиться от страхов.

Я была настолько поглощена внутренней борьбой, что не заметила, как незнакомец подошел ближе ко мне, остановившись у края моей скамьи.

Зная, что мой страх будет больше, если я не буду смотреть, я посмотрела на него, пытаясь выдавить подобие улыбки. Мое лицо отразилось в забрале его шлема, и я увидела, насколько фальшивой получилась улыбка. Мои глаза были широко открыты, и в них была паника. Мое сердце бешено колотилось, а пот заливал глаза.

Он смотрел на меня так долго, что мне захотелось закричать на него, чтобы поскорее убивал меня, заканчивал с этим скорее, дабы я обрела наконец-то покой.

Его рука в перчатке начала подниматься, и в своем страхе я готова поклясться, что видела оружие. Мои руки инстинктивно поднялись, прежде чем я заметила, что его руки пусты, и он просто поднимает забрало на шлем. Он медленно поднял щиток, а я благодарила Бога за то, что, по крайней мере, увижу лицо своего убийцы, перед тем, как умереть.

Невесело, когда возносишь подобные молитвы благодарения, но на этом я хоть могла сосредоточить свои разбежавшиеся в панике мысли.

Я не видела всего его лица. Некое подобие капюшона скрывало все черты лица. Все, кроме глаз.

Моргнув несколько раз, я снова посмотрела.

Глаза.

Я моргнула еще раз, поднесла руку к лицу, чтобы закрыться от лучей заходящего солнца.

Еще секунда, и солнце закрылось длинным телом, оставив мне на созерцание прекрасные, зачаровывающие, изумительные голубые глаза. Голубые, как самая горячая часть пламени свечи. Голубые, как самая середина совершенного… айсберга.

– Айс? – прошептала я, а по моим щекам потекли слезы.

Глаза улыбнулись мне, потеплели, и их цвет стал еще глубже.

– Айс? – повторила я срывающимся от слез голосом. – Это ты?

Рука в черной перчатке опустилась, и я, не думая, схватила ее. Меня притянули к себе с легкостью, которую я хорошо помнила, а мой крик был внезапно приглушен ее грудью, я ощутила прикосновение и запах нагретой солнцем кожи. И это все окружило меня также сильно, как ее руки, обвившие мое тело в сильном объятии.

Мои слова лились потоком, будто из прорвавшейся плотины.

– О, мой Бог! Я думала, что ты умерла! Думала, что они убили тебя! Как ты оказалась здесь? Что с тобой случилось?

Дальнейшие вопросы утонули в нахлынувших рыданиях, она еще сильнее обняла меня, нежно укачивая. Под плотной кожей куртки я слышала, как быстро бьется ее сердце, и чувствовала напряжение в ее груди: она сама пыталась справиться со слезами.

Постепенно, она ослабила объятье, слегка отодвинув меня, и смотрела, смотрела на меня, будто пыталась снова запомнить мои черты. В ее взгляде было столько любви, столько чувства, что мои щеки покрылись румянцем. Смущенно рассмеявшись, я вытерла слезы, стоя, как солдат во время парада. Краем глаза я заметила несколько любопытных взглядов, которые бросали на нас прохожие. Я посмотрела на Айс, начиная снова нервничать.

– Ты не должна здесь находиться, – шепотом сказала я, надеясь, что она услышит меня сквозь капюшон и шлем. – Полиция все еще разыскивает тебя. Здесь небезопасно. Они… они могли установить за мной слежку. Знаю, что говорила это как параноик, но мои опасения были реальными.

Ее глаза снова потеплели в улыбке, она медленно покачала головой, и затем наконец-то заговорила: голос был немного приглушен, но был именно таким, каким я его помнила.

– Я наблюдаю за тобой полдня.

Мои брови удивленно взлетели.

– Ты наблюдала? Но я не…

Она снова покачала головой, ее глаза все еще улыбались. Айс мягко взяла меня за руку и повела к своему мотоциклу, подобно которому я никогда не видела раньше. Это был не туристический "велосипед", типа тех Харлеев и Хонд, что я видела возле баров в Питтсбурге. Этот мотоцикл будто был создан для скорости, а не для комфорта.

Отпустив мою руку, она обошла мотоцикл, достала второй шлем, прикрепленный к сидению, и протянула его мне. В ее глазах были вопросы.

Мои собств0енные вопросы, миллион вопросов, вихрем проносились в моей голове.

Приняв шлем, я одела его. Он был такой удобный, паролон резко скользнул по моим ушам. Я подняла щиток, глядя, как Айс снова обходит мотоцикл, взяв рюкзак с моими вещами. Он был не очень большой, как раз, чтобы поместились пару вещей из одежды и книгу Айс. Она надела мне его на спину, удобно подогнав лямки. Взяв бонсай, Айс подняла сидение мотоцикла, и там обнаружилось небольшое пустое пространство. Она аккуратно положила туда деревце, закрыла сидение и села верхом на мотоцикл.

Глубоко вздохнув, я села позади нее. Я ведь никогда раньше не ездила на мотоцикле. Эта машина была сделана так, что когда водитель наклонялся вперед, то почти ложился на бензобак.

Как только я более-менее устроилась, она взяла мои руки и поместила их у себя на животе.

– Держись, – единственное, что сказала она перед тем, как завести мотор.

И я держалась.

Было холодно. Очень холодно.

И темно как в свежевырытой могиле.

Мое тело окоченело, а сердце покрылось толщей льда, который, казалось, никогда не растает.

Я ощущала проливной дождь, обрушившийся на почти горизонтальные языки жгучего пламени, разметавшиеся под напором бешеного ветра.

Монотонный стук деревянной ставни, покосившейся от бури, напоминал погребальный звон. Его не могли заглушить ни завывание ветра, ни вой сирен -сирен с кровавыми когтями дракона вместо кошачьих лапок, на которых они подбирались все ближе и ближе.

Вспышки молний рисовали на небе ломаные узоры, оставляя их снимки на сетчатке глаз.

Новый раскат грома вытащил на поверхность сознания пустую мысль, любимую присказку моего отца: “Бог опять развлекается в боуллинг с ангелами”.

Я продолжала ждать, слепая и замершая, как бессмертная статуя. Ждать, пока ветер усмирит свою ярость. Ждать, когда с неба перестанет падать непроглядная пелена дождя.

Ждать, видения, которого не смогли бы выдержать мои глаза. Видения, которого не смогла бы забыть моя душа.

И словно внимая моей бессловесной мольбе, послышались звук подъезжающих машин. Взмыленные колеса разбрасывали вокруг куски грязи. Мощные фары разрезали стену дождя, освещая сцену, которую я так отчаянно желала увидеть с замерзшего крыльца дома. Я помогала строить этот дом.

Дом, мечту который я покину и никогда не обернусь, если, только, кто-то не снимет пелену с моих глаз.

Если только.

В свете фар стояла она – стройная и высокая – моя любовь, мое сердце, моя душа. Гордая, непокоренная, с высоко поднятой головой и горящими глазами.

Да, гордая. Но, беспомощная.

Беспомощная не под градом ударов и пистолетов, целящихся в самые уязвимые места когда-то неуязвимого тела.

Нет. Никогда.

Беспомощная под тяжестью прошлого, вернувшегося на порог нашего дома.

Беспомощная под тяжестью любви, за которую продала душу, которую лелеяла и заботливо взращивала.

Взгляд ее глаз я заберу с собой в могилу. В могилу, которую, если смилуется Господь, не придется долго ждать.

В них был гнев, вызванный вторжением прошлого. Ярость, вызванная схватившими ее руками и пистолетами, холодившими своими серебристыми дулами. Скорбь о том, что мы так быстро упустили наш шанс.

И любовь.

Непрекращающаяся любовь.

Она приоткрыла губы, и я приложила все усилия, чтобы услышать ее слова сквозь усилившуюся бурю. Сквозь туман доносились лишь окончания. Но, даже, если эти слова пришли из моего подсознания, я уверена – она сказала именно их.

Я смотрела на эти губы, складывающие слова, которые слышало только мое сердце.

Я люблю тебя.

Следующее слово потрясло мою душу.

Прощай.

“Нет!”- судорожно хватая ртом воздух закричала я. Пальцы дрожали от нахлынувших чувств. Но сердце дрожало еще сильнее.

Я слегка прищурилась, затем сильнее. Глаза привыкли к освещению и я смогла заметить за окном слабый свет. Пытаясь справиться с паническим ужасом, парализовавшим меня, я медленно повернула голову, вбирая в себя тепло знакомой комнаты.

“О, Господи, благодарю тебя. Это всего лишь сон. Всего лишь сон”.

“С тобой все в порядке?” – пробормотала, потягиваясь и зевая, предмет моих ужасных снов. Все это время она обнимала меня сзади, окутывая сонным теплом.

Непроизвольная улыбка расцвела у меня на лице. Приглаживая растрепанные за ночь волосы, я прошептала "Да, это всего лишь сон”.

Придвинувшись поближе, она положила руку мне на ногу и оперлась подбородком на мое бедро. Затем, слегка откашлявшись спросила: “Хочешь поговорить об этом?”

Наслаждаясь теплотой столь обычного жеста я слегка тряхнула головой: “Нет, все в порядке”. Мне не хватило духа признаться, что это было то же самое видение, что уже более года оккупировало мои сны, приходя чуть ли не каждую ночь и раздирая мне душу. Утром я просыпалась опустошенной и разбитой. “Поспи еще, моя любовь. Я знаю, как ты устала”.

Прищурив свои голубые глаза она изучающе оглядывала меня, пытаясь понять мое состояние.

Избегая этих взглядов, я постаралась расслабиться и взяла ее нежно за руку, осторожно проводя большим пальцем по огрубевшей растрескавшейся коже с въевшимися пятнами машинного масла. Казалось, их уже никогда не отмыть. Смахнув набежавшую слезу, я, насколько могла, придала лицу беззаботное выражение.

Она видела насквозь все мои жалкие попытки собраться. Высвободила руку и поймала на палец слезу: “Почему ты плачешь?”

На этот вопрос был очень простой ответ: “Потому что я люблю тебя”.

Она посмотрела на меня с таким видом, как будто хотела оспорить сказанное, но тяжесть бессонных ночей навалилась на нее и она опять зевнула. “Я тебя тоже”, – послышалось бормотание, тяжелые веки уже закрывали ее прекрасные глаза: “мой ангел”.

Я поймала руку, сонно сползающую по моему лицу, и поднесла к губам. Слезы потекли по моим щекам. “Я люблю тебя, Морган. Сильнее, чем ты думаешь”.

Вернув ее руку на обычное место между моих коленей, я принялась рассматривать залитое дождем окно, вяло размышляя, как летом крупные капли могут предсказывать новую грозу. Сквозь слезы, вызванные воспоминаниями о недавнем ночном кошмаре, мир казался еще более размытым. В тысячный раз я гадала, чем был этот сон – обычной бессознательной реакцией на стресс или предсказанием еще более зловещих событий?

Прислонившись затылком к стене и наблюдая за бушующей природой, я усилием воли загнала эти рассуждения как можно глубже, и попыталась отвлечься, пустив мысли на самотек. Я вспомнила гораздо более простые времена, когда наш мир сузился всего до одного слова.

Выживание.

Внутри дома Руби было все точно так, как я помнила: тепло, комфортно, пахло кедром и свежими, горящими дровами. Я счастливо вздохнула, мое напряжение таяло, как снежинки на моей одежде, когда она подвела нас к огромному каменному камину, занимавшему большую часть стены.

Запахи всегда имели некую власть надо мной, даже когда я была маленькой: могли расслабить или подбодрить. Помню, как холодным зимним утром я заходила в ванную, открывала бутылочку с кремом для загара, прикасалась к песчинкам, все еще прилипшим к горлышку, вдыхала запах, и мои мысли немедленно переносились в солнечный день на пляж, мне казалось, что я слышу шум прибоя, пронзительный крик чаек, кружащих над песком в поисках объедков.

Также, как песня может напомнить вам о печально закончившейся истории любви, или как луч заходящего солнца, пробившийся сквозь деревья, напоминает о чудесном дне, запах дома Руби, с его веселым пламенем в камине, делает меня счастливой, юной и свободной.

– Грейтесь пока у огня, а я принесу вам сухую одежду. Ты будешь отлично смотреться в моем халате, Тайлер. А ты, – Руби посмотрела на мою высокую спутницу, – думаю, что подберу тебе что-нибудь из старой одежды Джека. Оставайтесь здесь, я скоро вернусь.

И она зашагала из комнаты своей быстрой походкой, той самой, что всегда была ей присуща. Я посмотрела на Айс, греющую руку у огня, который дружески пылал и потрескивал в камине.

Извини, – сказала я мягко, ни за что особо не извиняясь. Просто нужно было что-то сказать, чтобы хоть как-то снять напряжение, повисшее между нами.

Она мрачно взглянула на меня, пожала плечами:

Да все нормально, – и снова уставилась в огонь, по-видимому, поглощенная его мерцанием. Судя по всему, «нормально» все не было. Это значило, что я перешагнула через еще одну невидимую границу, которую она провела, чтобы защитить себя от окружающего мира; значило – как бы я ни думала, что хорошо знаю ее, снова и снова обнаруживала, что совсем не знаю ее.

О, Корина, как бы я хотела, чтобы ты была здесь! Мне бы сейчас пригодился твой совет.

Все-таки я скучала по друзьям, которых оставила в Болоте, и часто думала о них. Но ни по кому я не скучала так сильно, как по Корине, чья материнская забота, милое кокетство и мудрый, пусть даже саркастичный, совет никогда не подводил меня и почти всегда давал мне ответ, который я искала.

Однако, Корина все еще была надежно упрятана в Болото, и, вероятнее всего, будет находиться там до последнего своего вздоха. От этой мысли мои внутренности скручивало в болезненный клубок, и все это казалось дикой несправедливостью по сравнению с той теплотой и заботой, которой она меня окружила.

Плюс, еще что-то нужно делать с Айс.

Но эта особая проблема должна была подождать, поскольку послышались быстрые шаги Руби по деревянному полу в коридоре, которая приближалась быстрой походкой.

Руби Андерсон все делала быстро. Читала. Ела. Говорила. Я помню, как провела один дождливый день, наблюдая ее за вязанием. Спицы двигались так быстро, и я готова поклясться, что видела искры, когда они ударялись друг о друга. Огромный шарф ниспадал, подобно красочному водопаду, со своих спиц, увеличиваясь с каждой секундой. Она была великолепна.

Руби зашла в комнату, улыбаясь и неся два плисовых халата. Отдав их нам, она положила руку на мое плечо.

– Тайлер, ты помнишь, где ванна? Бери Морган с собой, снимите мокрую одежду. Захватите потом ее сюда – посушим над огнем. А я пока сделаю кофе.

С этим она вышла, быстро укрывшись в кухне, в то время, как я немо уставилась на нее. Спустя мгновение я повернулась к Айс.

– Ладно, пошли переодеваться.

Она последовала за мной без колебания и недовольства, от чего я с облегчением вздохнула.

Ванная комната Руби была типичным примером классической бабушкиной ванны. Маленькие мыльца, которые вы никогда не отважитесь использовать, чтобы не погубить их искусно созданную форму; сделанная со вкусом чаша для хранения зубных протезов (моя собственная бабушка использовала для хранения своих протезов матерчатую коробочку. Это хорошо, чтобы не созерцать эти протезы, сидя в ванной. Уж особенно, если у вас аллергия на подобные вещи). Маленькие мочалки, которым соответствуют такие же маленькие полотенчики, чтобы вытирать руки; полотенца побольше, коврики, чехольчик, покрывающий туалетный бачок, занавеска для душа, и все это сделано в цвете «Античной Розы». Похоже, все женщины, которым за шестьдесят, покупают подобные вещи.

Я сбросила свою одежду и начала быстро растирать свое закоченевшее тело толстым пушистым полотенцем, когда заметила, что Айс как-то странно стоит и вертит в руках пуговицу своей рубашки.

Пока я наслаждалась относительным комфортом под пушистым полотенцем, Айс обсыхала в своей одежде. Ее кожа намокла, и она стояла так близко ко мне: рубашка прилипла к ее великолепному телу, заставив взыграть мои гомоны, а самая разумная часть моего мозга обеспокоилась, что моя темноволосая возлюбленная может заработать себе пневмонию, если тотчас не скинет свою промокшую одежду.

– Позволь мне помочь тебе с этим, – начала мягко настаивать я, бросив полотенце и потянувшись к ее рубашке.

Нахмурившись, она отступила назад так быстро, что почти очутилась в ванне, отвернулась от меня, не отпуская свою рубашку.

– Я сама справлюсь.

Возможно, я говорила раньше, что одна из наиболее нежелательных черт, которые достались мне от отца, была склонность к сарказму. Это был его урок, который я усваивала хорошо и неоднократно. И также как и у него, это проявлялось в самый неподходящий момент. Как сейчас.

– Ну, конечно же, ты справишься, Айс, – ответила я, а мой голос, определенно сквозил насмешкой. – При таком темпе скорее настанет лето, прежде, чем ты расстегнешь хоть половину пуговиц. Просто позволь мне помочь тебе, ладно?

Она сверкнула зубами, но это была не улыбка. А может и была, но не та, что выражает счастливые эмоции.

– Я сказала, что обойдусь сама.

Я моргнула, затем невольно отступила назад. Иногда, находясь с Айс, так легко забыть с кем имеешь дело. Ее неограниченная преданность, ее потрясающая нежность со мной – из-за них я порой не замечала опасную, дикую женщину, что скрывалась под маской вежливости и любезности, которую она научилась натягивать на себя, словно пальто, чтобы выжить в этом, так называемом обществе.

Но бывали моменты, подобно этому, когда все это обрушивалось на меня, словно сошедший с рельс экспресс. И ведь это была женщина, которую я любила всем своим сердцем.

Хладнокровная убийца.

Страстная любовница.

Ледяная выдержка.

Горячая любовь.

Айс была всем этим и еще многим. Как кто-то сказал: противоречие погружало в загадку.

Я наконец-то позволила себе выдохнуть и заставила себя встретиться с ее ледяным взглядом, затолкав свой страх поглубже, чтобы она не смогла почувствовать его.

– Извини, что надавила на тебя, – начала я мягко, – извини, что решила все за нас обеих.

Расстроившись из-за отсутствия всяких эмоций в ее глазах, я сжала кулаки и ударила себя по бедрам.

– Черт возьми, Айс! Я замерзла, промокла, устала и чертовски голодна! И я действительно не хотела бы столкнуться с перспективой провести холодной, промокшей и голодной эту ночь неизвестно где. И ее дом пришелся весьма кстати.

Я вздохнула, все еще неспособная прорваться сквозь толстую стену, выросшую на моем пути.

– Послушай, я знаю, как ты ненавидишь подобную благотворительность. Я также знаю, что временами Руби может быть очень строгой. Но она хорошая женщина с добрым сердцем, и я не вижу особых причин отвергать то, что она так великодушно предлагает.

Наклонившись, я подняла свою мокрую одежду, прижав ее к груди, и вздрогнула, когда мокрая ткань прикоснулась к моему телу.

– Я могу понять, как неудобно ты себя чувствуешь. Если ты и вправду хочешь провести ночь в нашей палатке, тогда пошли. А я что-нибудь придумаю, чтобы извиниться перед ней.

Сказав это, я отвернулась от Айс и сделала шаг к двери, даже не задумываясь над тем, что все еще раздета, а свою мокрую одежду прижимаю к телу.

– Подожди.

Я остановилась, но не повернулась, инстинктивно зная: что бы ни сказала моя спутница, ей будет легче высказаться, не глядя на меня.

– Это… это правда так много значит для тебя, да?

Нерешительность в ее голосе заставила меня повернуться, и я увидела такое потерянное выражение ее лица, что мое сердце дрогнуло.

– Да. Значит.

Она на несколько секунд закрыла глаза, а когда открыла их вновь, каменная стена исчезла, и передо мной стояла женщина, которую я так любила.

– Ну, хорошо. Если ты хочешь, мы остаемся.

Я кивнула и не смогла удержать улыбку, расплывшуюся по моему лицу.

– Спасибо.

Она кивнула в ответ, ничего не сказав. Ее пальцы, очевидно, согрелись во время нашего небольшого спора, так как она сняла свою рубашку без особых проблем, остальная одежда последовала туда же. Взяв другое полотенце, я предложила его Айс. Она тщательно растерла себя, затем надела старый халат, уверенно завязала пояс, пряча свое потрясающее тело от моего пожирающего взгляда. Затем, протянув руки, она осторожно забрала у меня мокрую одежду, заменив ее на толстый, махровый халат, который я с благодарностью накинула на себя и завязала. А потом я просто стояла, опустив руки, все еще неуверенная, где мы останемся после всего этого.

Будто прочитав мои мысли, Айс взяла мою правую руку, сжав ее и наградив меня неким подобием улыбки.

– Пойдем, согреемся, м-м?

С усилием я поднесла руку Айс к губам, улыбаясь глазами.

– Я тоже люблю тебя, Айс.

Может быть, все будет в порядке после всего этого.

Cледующие несколько недель наша жизнь протекала как уютная повседневность и была очень приятна после всех тех приключений, что выпали на нашу долю с момента знакомства. Айс несколько раз приглашали в магазин Попа, и была, как он говорил, щедро вознаграждена за свой труд. Слава о ней как об отличном механике распространялась так быстро, что мне кажется, она удивлялась, почему это не произошло с ней несколько лет назад, когда она пыталась сделать такую же карьеру, но постоянно наталкивалась на неудачи. Которые в итоге привели ее в лапы Моба и предоставили нам возможность познакомиться в Болоте.

Все-таки я рада, что все произошло именно так, потому что, если бы она не попала в тюрьму, мы бы так никогда и не познакомились. Ужасно, конечно, ощущать радость от чьего-то темного прошлого, но я всегда честна сама с собой, и это чувство радости БЫЛО, и если бы мне пришлось отдать за него свою руку, я бы сделала это.

Несмотря на стойкие возражения Руби, Айс тратила часть своего заработка на еду и некоторые мелочи для нашей хозяйки, отметая любые возражения, которые Руби чуть ли кричала ей в ухо. Она проявляла невероятное терпение к Руби, которая, смею предположить, временами была очень язвительной. Не знаю, что привело их к взаимопониманию, но, чем бы это ни было, я была безумно рада.

Мы проводили много вечеров у камина, где открылся еще один из талантов Айс – рисование. Она просила меня закрыть глаза и описать дом, который я знала; с карандашом и альбомом, купленными в универмаге, она воплощала в жизнь то, что было у меня в голове. Детали были настолько правдоподобными, что я не могла не удивляться, и это приводило меня в замешательство. После этого я верю, что, возможно, она действительно умела читать мысли.

Единственным, что омрачало эту идиллию, было то, что мы спали в разных комнатах. Это происходило не из-за Руби. Нет, она зашла так далеко, что предложила нам свою комнату – единственную, настолько большую, чтобы вмещать в себя не одну кровать. Скорее, это было мое упрямство – дурацкое упрямство, как называла это моя мама, когда я действовала ей на нервы, – то, что держало нас порознь. Последний раз мы занимались любовью в охотничьей хибарке, с тех пор – ни разу. Мои гормоны бесились по этому поводу целыми днями. Я уже подумывала об уикенде в Серебряной сосне, исключительно для того, чтобы снова обнять Айс. Но постоянно откладывала эту затею. Так же, как и Айс не искала никаких способов к сближению, чего я совсем уже не понимала. По крайней мере, тогда.

И когда начинался вечер и мы шли спать в разные комнаты, закрывая за собой двери, у меня было такое чувство, словно я снова попала в тюрьму. Только эта тюрьма была создана моими собственными руками.

И начинались ночные кошмары.

Днем я несколько забывала, что Айс, а, следовательно, и я – беглецы, и от этого, несомненно, еще больше упивалась свой свободой. Но в ночной тишине, когда кошмары прошлого выходили из унылых теней, в моих снах появлялось нечто, чему не позволено было появляться в реальности.

Часто я просыпалась в холодном поту, завернутая в мокрую простыню, стискивавшую мою грудь, и дышала так, как будто пробежала марафон. Я лежала без сна с колотившимся как у кролика сердцем, ожидая звуков сирен, стука в дверь, возвещающего о прибытии полиции. Я пыталась отогнать эти мысли прочь, но ничего не получалось. Они оставались и насмехались надо мной со всей своей яркостью и безапелляционной правдой.

Много раз в самые страшные свои ночи я хотела закричать, но крик оставался в плену моих губ. Я слышала, как моя дверь тихо открывается и входит она, заботливо обнимает и гладит по волосам, прогоняя моих демонов. Только в эти ночи я могла ускользнуть в сны без сновидений, успокоенная тем, что она в находится рядом – живая и реальная.

Даже по сей день мы избегаем разговоров об этих ночах. Каким-то образом она всегда знала, когда я больше всего нуждалась в ее поддержке, и сразу оказывалась рядом, отдавая мне свою заботу и любовь.

Я подозреваю, что она знала, какие демоны посещают меня по ночам. Полагаю, что они посещали и ее тоже. Но возможно, если мы будем противостоять им вместе, пусть и не говоря о них вслух, они останутся только ночными призраками, которые никогда не выйдут из своих пещер на дневной свет.

Возможно.

Забрезжил рассвет. Я встала еще до восхода солнца, хотя, честно говоря, я едва ли вообще спала этой ночью. К своему стыду должна признать, что всю ночь я не сомкнула глаз, прислушиваясь к малейшему шороху в надежде услышать шаги Айс.

Хотя это вряд ли бы мне помогло, захоти Айс незаметно выйти из дома. Она обладала потрясающей способностью двигаться бесшумно, если это ей было нужно.

Наступило утро, и я вышла во все еще темноватый коридор, старательно делая вид, что просто иду на кухню, а не проверяю, где находится Айс. Коридор был пуст и очень тих. Поддавшись своему желанию, я подкралась к двери Айс и тронула ручку двери.

Я только гляну, пообещала я себе. Просто, чтобы знать.

Не успела я подумать еще что-нибудь, как ручка повернулась, дверь открылась, и я ввалилась внутрь, прямо в руки Айс.

"Привет", – я покраснела. "Приятная неожиданность".

Ответом мне была приподнятая бровь.

"Я…мм…проверяла, проснулась ли ты уже?"

Бровь поднялась еще выше.

Я вздохнула, зная, что ее устроит только правда: "Я хотела убедиться, что ты все еще здесь".

"Не доверяешь мне, да?"

"Нет, доверяю, Айс. Ты просто не сказала мне, каково твое решение".

"Наверное, из-за того, что оно еще не принято…"

"Ну, ты все еще здесь. Это уже что-то".

Уголок ее рта приподнялся "Да, это что-то".

Приподнявшись на носочках, я чмокнула ее в этот приподнятый уголок, радуясь той небольшой победе, благодаря которой она осталась дома, по крайней мере, на данный момент

"Не пожелаете ли завтрак?"

"Нее, я, пожалуй, сразу пойду в гараж и начну работать".

"Составить компанию?"

Удивление мелькнуло в ее глазах.

Я деланно нахмурилась: "Ну да, ну да, у меня никогда не было машины. Хотя мне кажется, я представляю себе, как нужно заправлять ее". Я озорно улыбнулась: "Надо просто засунуть эту штучку со шлангом в круглую дырку сбоку машины, правильно?"

Она закатила глаза и подтолкнула меня к выходу "Ладно, пошли"

День благодарения наступил и прошел и, если учесть, что я впервые выступала в роли хозяйки, то прошел очень неплохо. Руби и Поп присоединились к нам за столом, и с терпеливой помощью Айс, обед прошел без сучка и задоринки. Индейка была очень свежей, сочной, с золотисто-коричневой корочкой и такая же вкусная, если мне не изменяет память, как та, что готовила моя мама.

С наступлением вечера, когда и обед, и десерт давно были съедены, разговор сам собой угас, а наши гости разошлись по домам, мы провели остаток времени, воздавая благодарности гораздо более интимным и приятным образом.

Это была, по моему мнению, самая лучшая часть дня.

Как-то вечером, за неделю или около того до праздника, я сидела с книгой в ожидании, когда снаружи домика раздадутся шаги Айс. Ее не было с самого утра – отправилась помогать братьям Дрю чинить трубы, которые замерзли и разорвались от зимней стужи. Она позвонила и сообщила, что задержится и не будет ужинать дома, так что я ела в одиночестве, оставив ее порцию в тепле духовки.

Потом я услышала, как хрустят покрышки грузовика по тщательно посыпанному солью и золой проезду к дому, и улыбнулась. Вставая, я сунула еще одно полено в огонь, добавляя жару, чтобы Айс смогла согреться после целого дня на морозе. Затем зажгла несколько свечей для создания атмосферы и принялась терпеливо ждать, когда она войдет в дом, то и дело поправляя рождественские украшения, которые развешала днем, пытаясь убить время, остававшееся до ее возвращения.

Стук в дверь ворвался в приятные мысли, и мой пульс скакнул вверх. Какие могут быть гости в такое время. Единственная причина, по которой кто-то может стучать в дверь, это плохие новости.

Зима ещё хваталась за своё сладкое время, отходя постепенно в сторону и уступая своё место весне, и, наконец, ушла, по-видимому, прежде, чем я поняла, что прошёл уже целый год с тех пор, как мы ступили на Канадскую землю

Так много всего случилось в моей жизни за это время. Год казался слишком коротким промежутком времени, чтобы всё это вместилось в него.

Подумать только – я сижу здесь, в своём собственном домике и, выглядывая из своего собственного окна на свою собственную землю, наблюдаю за прогулкой парусников по обширному пространству глубокого синего озера.

Я ущипнула себя, всего один раз, и когда почувствовала боль, убедилась, что всё, что я вижу – реальность, а не возбуждённые мечты грустной молодой девушки или заключённой, отчаянно рвущейся на свободу.

Я была абсолютно одна в доме, но одиночество было долгожданным и успокаивало после суматохи курортного сезона и долгой серой зимы, пришедшей ему на смену. Айс ушла до восхода солнца, намереваясь сделать пробежку по молодой травке, только что выбившейся из замёрзшей земли. Корина передала всем (а всеми была я) своё взбудораженное состояние и ушла час назад, чтобы что-то разведать. У нее был такой хитрый вид, как у лисы, которая рассматривает курятник на скотном дворе, и мне стало даже жаль того, на кого она наткнется в процессе своих поисков.

Внезапно я почувствовала желание выбраться непосредственно на улицу и, надев лёгкий жакет – еще один подарок Корины, – я вышла к теплу и свету только что родившейся весны, глубоко вдыхая свежий воздух и улыбаясь всему, что видела.

Спустившись по маленькому холму, отделявшему дом от озера, я вышла на крошечный зелёный док, который красила за день до этого, и с интересом стала смотреть за борьбой парусников с силой тяжести и ветром за право удержаться на плаву.

Тоскливо понаблюдав за ними некоторое время, мне наконец стукнуло в голову, что я тоже умею ходить под парусом! Я быстро приняла решение, отошла от берега и направилась к маленькой бухте, в которую мы с Айс поместили Хоби после того, как восстановили её с прошлого уикенда. Осмотрев оснащение, развернув и подняв паруса, я легонько оттолкнула лодку от берега и запрыгнула в нее. И меня сразу пробрало до костей от мерзлой, холоднющей воды, оказавшейся на дне лодки.