Все давно знают и любят произведения замечательного писателя Николая Ивановича Сладкова. Хрестоматийные рассказы из цикла «Лесные тайнички» представлять не надо: их «проходят» в начальной школе. Наша книга подарит детям и взрослым уникальную возможность – прочитать их с комментариями современного биолога, найти ответы на самые частые вопросы и по-новому взглянуть на окружающий нас мир природы!
Для младшего школьного возраста.
v 1.0 – создание файла
© Сладков Н.И., насл., 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Бело солнце на сизом небе. Земля пышет жаром. Дали плывут и переливаются.
Струятся синие полоски лесов. Колышутся рощи, холмы и курганы. Дрожат кусты и нагретые камни. Столбы извиваются нехотя и лениво. Пыльные лопухи разлеглись у пыльных дорог.
Плывут далёкие станции и посёлки: как сказочные корабли с разноцветными парусами.
Клонит ветер рожь и пшеницу – гонит жёлтые волны. Гладит траву на затучневших лугах – будто мех драгоценного зверя. Раздувает бурые колоски и метёлки – открывает зелёную подпушь.
И бегут, завиваются по калёным дорогам вихри горячей пыли.
Что такое метёлка?
Метёлкой называют соцветие, многократно ветвящееся со множеством цветков. Метёлки бывают разные: сложные и простые. Например, у овса, луговой овсянницы или бора развесистого.
Кузнечики по обочинам чиркают спички. Кобылки взлетают, как красные искры. Разомлевшие вороны разинули клювы. Ласточки на лету окунают в воду горячие грудки.
Ветви обвисли, отяжелели. Жаркие вырубки пахнут вареньем. Солнечные зайчики лениво переливаются с боку на бок.
Лениво плывут облака: огромные и таинственные, как снежные горы. Зной, расслабленность, тишина.
Макушка лета. Июль.
Сидел Медведь на поляне, пень крошил. Прискакал Заяц и говорит:
– Беспорядки, Медведь, в лесу. Малые старых не слушают. Вовсе от лап отбились!
Почему вырубка пахнет вареньем?
И малина, и земляника – светолюбивы. Они не растут в тёмных ельниках. Опушка или вырубка им по душе. Как эти растения попадают на свежие вырубки? Семена переносят птицы. Они клюют ягоды, но семена не перевариваются в их желудках. Вместе с помётом целёхонькие на землю попадают и прорастают. Стоит одному кустику появиться, как через год на этом месте уже заросли малинника или земляничный ковёр. И всё потому, что малина от своих корней всё время побеги наверх отправляет, а земляника во все стороны «усы» пускает.
Малина
– Как так?! – рявкнул Медведь.
– Да уж так! – отвечает Заяц. – Бунтуют, огрызаются. Всё по-своему норовят. Во все стороны разбегаются.
– А может, они того… выросли?
– Куда там: голопузые, короткохвостые, желторотые!
– А может, пусть их бегут?
– Мамы лесные обижаются. У Зайчихи семеро было – ни одного не осталось. Кричит: «Вы куда, лопоухие, потопали – вот вас лиса услышит!» А они в ответ: «А мы сами с ушами!»
– Нда, – проворчал Медведь. – Ну что ж, Заяц, пойдём, поглядим что к чему.
Пошли Медведь и Заяц по лесам, полям и болотам. Только зашли в лес густой – слышат:
– Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл…
– Это что еще за колобок объявился? – рявкнул Медведь.
– И совсем я не колобок! Я солидный взрослый Бельчонок.
– А почему тогда у тебя хвост куцый? Отвечай, сколько тебе годов?
– Не сердись, дяденька Медведь. Годов мне ещё ни одного. И с полгода не наберётся. Да только вы, медведи, живёте шестьдесят лет, а мы белки, от силы десять. И выходит, что мне, полугодке, на ваш медвежий счёт – ровно три года! Вспомни-ка, Медведь, себя в три годочка. Небось тоже от медведицы стрекача задал?
– Что правда, то правда! – проворчал Медведь. – Год ещё, помню, в пестунах-няньках ходил, а потом сбежа-а-ал. Да на радостях, помню, улей разворотил. Ох и покатались же на мне пчёлы тогда – посейчас бока чешутся!
Что такое пестуны-няньки?
Пестун – годовалый медвежонок, который остаётся с медведицей. После появления на свет очередного медвежонка пестуна называют «нянькой». Так и держится медвежья семья втроём: мамаша-медведица, пестун-нянька и маленький медвежонок. Пестуны проводят с медведицей ещё год. Иногда он сбегает раньше и начинает вести самостоятельную жизнь.
Пошагали Медведь с Зайцем дальше. Вышли на опушку и слышат:
– Я, конечно, всех умней. Домик рою меж корней!
– Это ещё что за поросёнок в лесу? – взревел Медведь. – Подать мне сюда этого киногероя!
– Я, уважаемый Медведь, не поросёнок, я почти взрослый самостоятельный Бурундук. Не грубите – я укусить могу!
– Отвечай, Бурундук, почему от матери убежал?
– А потому и убежал, что пора! Осень на носу, о норе, о запасах на зиму пора думать. Вот выройте вы с Зайцем для меня нору, набейте кладовую орехами, тогда я с мамой до самого снега в обнимку готов сидеть. Тебе, Медведь, зимой забот нету: спишь да лапу сосёшь!
Какие запасы бурундук на зиму делает?
Мелкий грызун из семейства беличьх – сибирский бурундук – очень симпатичное с пёстрой окраской млекопитающее. Уже с августа бурундук начинает запасать на зиму орехи, жёлуди, грибы, ягоды, перенося их в защёчных мешках на значительные расстояния (до 1 км). Масса запасов бурундука достигает 5 кг. На зиму бурундуки впадают в спячку, но просыпаются, чтобы покормиться.
– Хоть я лапу и не сосу, а правда! Забот у меня зимой мало, – пробурчал Медведь. – Идём, Заяц, дальше.
Пришли Медведь и Заяц на болото, слышат:
– Хоть мал, да удал, переплыл канал. Поселился у тёти в болоте.
– Слышишь, как похваляется? – зашептал Заяц. – Из дома удрал да ещё и песни поёт!
Рыкнул Медведь:
– Ты почему из дома удрал, ты почему с матерью не живёшь?
– Не рычи, Медведь, сперва узнай что к чему! Первенец я у мамы: нельзя мне с ней вместе жить.
Так сосёт ли медведь зимой лапу?
«Сосать лапу, как медведь в берлоге» – всего лишь образная шутка. Так говорят, когда хотят подчеркнуть бедственное положение, в которое может попасть человек, оставшись совсем без еды. Медведю лапу сосать в берлоге не нужно. Запас накопленного осенью жира позволяет ему благополучно проспать всю зиму.
– Как так нельзя? – не унимается Медведь. – Первенцы у матерей завсегда первые любимчики, над ними они больше всего трясутся!
– Трясутся, да не все! – отвечает Крысёнок. – Мама моя, старая Водяная Крыса, за лето три раза крысят приносила.
Две дюжины нас уже. Если всем вместе жить – то ни места, ни еды не хватит. Хочешь не хочешь, а расселяйся. Вот так, Медведушко!
Почесал Медведь щёку, посмотрел на Зайца сердито:
– Оторвал ты меня, Заяц, от серьёзного дела! Всполошил по-пустому. Всё в лесу идёт как тому и положено: старые старятся, молодые растут. Осень, косой, не за горами, самое время возмужания и расселения. И быть посему!
Неужели водяные крысы три раза за лето крысят рожают? А кто ещё не один раз рожает или высиживает?
Не только водяная крыса, но и другие грызуны в течение лета по нескольку раз приносят потомство. Так поступают лесные мыши, полёвки, мыши-малютки, мышовки. Детёныши у них появляются 3–4 раза в году. Среди птиц делают повторные кладки и второй раз выкармливают птенцов полевой и домовый воробьи, большие синицы, галки, московки.
Удивительная в лесу тишина: лес отдыхает. Солнечные зайчики сидят смирно. Подмигивает ленивая паутинка.
Хорошо идти по такому лесу от поляны к поляне: в каждой, как в зелёной чаше, свой тёплый настой. На одной медовый – отцветает лиловый вереск, на другой грибной, на третьей настой на вялом листе. Идёшь и из каждой чаши отпиваешь глоток, пока голова не закружится!
На поляне с брусничным настоем стоял медвежонок. Он был один и делал то, что хотел. Делал он что-то очень странное. То вдруг взмахивал головой, а лапишками и носом тыкался в землю. То переваливался через тощий задок и скрёб когтишками землю. Он явно что-то ловил и никак не мог поймать.
А что, медведь плохо видит?
Он больше доверяет слуху и нюху?
Слух и обоняние у бурого медведя развиты лучше, чем зрение. Первые два чувства позволяют медведю находить себе добычу и избегать нежелательных встреч с человеком. Однако медведя можно перехитрить и осторожно подобраться к нему с подветренной стороны, чтобы ветер дул от зверя, а не на него. Почувствовав присутствие человека, зверь «перепроверяет» себя и осматривается. Однако глаза иногда медведя подводят. Если оставаться неподвижным, медведь успокаивается и продолжает начатое дело. Например, разрывает обнаруженное в земле гнездо моховых шмелей.
Долго он перекатывался, хватал, кусал и сердился. А я всё смотрел и ничего не мог разобрать.
И вдруг понял: медвежонок ловил свою тень! Этот дурень не мог ещё сообразить, что тень – это тень и что поймать её нельзя. Он видел: рядом шевелится тёмное. Бросался на тёмное и скалил зубы. Но тень – это тень.
Даже старый матёрый медведь не очень-то верит своим глазам. Вот и медвежонок: понюхает тень – не пахнет. Наклонит ухо к земле – не шуршит. Стукнет лапой – сдачи не даёт. Значит, её и нет!
Пошагал медвежонок прочь, а тень за ним. Вот это да!
Надо всё не спеша обдумать. Стал приседать медвежонок на задок. Вот приседает и – раз! – наткнулся на острый сучок! Подскочил, а оглянуться боится: тень перед носом скачет. Кто её знает, чего замышляет.
Поёрзал, поёрзал и опять стал приседать. Сел. На сучок. Как подскочит! Да и сучок ли это? Это мне видно, что вправду сучок, а медвежонок и оглянуться боится. Может, это чёрное, без вкуса, без запаха, так кусает?
Шерсть на мишкиной холке встала торчком. Даже клыки показал. Пятиться стал. Попятился и… опять напоролся на сук! Тут заорал медвежонок басом и, как заяц, упрыгал в кусты.
Почему чомгу так зовут? А почему поганкой кличут? Правда, что птенцы чомги размером с жука?
Большая поганка (чомга) своё название получила от охотников. Её мясо сильно пахнет рыбой – «поганое». Вот так птица и стала поганкой. Поганки – особая группа птиц, не имеющая близкого родства с утками или гусями. Они отлично плавают и ныряют, сооружают на воде плавучие гнёзда. В кладке бывает 3–4 яйца. Появившиеся на свет птенчики очень подвижны. С первого дня жизни пуховички плавают и даже пытаются нырять. Размером они со спичечную коробку.
Большая поганка (чомга)
И вот тихо на полянке и нет никого, будто никогда и не было. Убежал медвежонок, ускакала тень. Остался один сучок. Да брусничным настоем пахнет.
Ловил я на озере рыбу. Тростники тревожно стучали друг о друга, как костяные палочки.
Быть дождю!
Я стал собирать удочки.
Вдруг вижу: из густого чакана – озёрной травы – выплывают на чистую воду поганки. Поганка-папа, поганка-мама и крошечные – с жука – поганчики. Поганка, по-учёному – чомга, скрытная птица, не всегда её увидишь.
Я задержался.
Чомга-папа выплыл на середину плёса, насторожил глаз в небо – нет ли луня? – встал на караул. Чомга-мама забила крыльями, забарахталась в воде, будто курица в пыли. Да вдруг и ушла под воду.
Чомги похожи на маленьких уточек, чирков, только клюв у них не плоский, как у уток, а тонкий и острый; а уж нырять и плавать, как чомги, не сможет ни одна утка.
Нет поганки-мамы! Мохнатенькие поганчики, как чёрные жуки-вертячки, закружили по воде. Попробовали они и нырять, но были такие лёгкие, что тотчас выскакивали из воды, как пробки.
Вынырнула мама. Поганчики успокоились и стали играть в пятнашки, шлёпая по воде крыльями-культяпками.
Кто такой лунь?
Почему его чомга боится?
Камышовый (или болотный) лунь – хищная птица из семейства ястребиных. Охотящийся лунь низко над водой облетает заросшие тростником озёра. Птенцы лысух, поганок и камышниц часто становятся его добычей.
Но не зря тревожно стучал тростник. Прорвался ветер, погнал волну с гребешком. Начали лёгкие поганчики на гребешках переворачиваться. Перевернётся – и стучит в воздухе своими лягушачьими лапками. Плохая игра получается.
Поганка-мама насторожила тонкую шейку и что-то сказала, а что – за ветром не было слышно. Поганчики все к ней, окружили её со всех сторон да вдруг и полезли к ней на спину! Лапками чик-чик, культяпочками мах-мах и – ловкачи какие! – забрались. Да ещё и в перья забились, одни головки чёрные торчат. Сидит на воде многоголовая птица.
Тепло поганчикам в пере, сухо и не дует. А не сидится! Копошатся, выглядывают, – видно, проголодались после купанья.
Неужели на чомге-маме все дети помещаются?
На спинке мамы-чомги всем птенцам, а их бывает три или четыре, хватает места. Они крепко держатся своими клювами за мамины пёрышки и не падают со спины даже тогда, когда чомга ныряет. Подобное можно наблюдать у уток. Крохалята, устав резвиться на воде, дружно вскарабкиваются на мамочкину спину. Утка с живым «багажом» на спине плавает как ни в чём не бывало и даже кормится, то и дело опуская клюв в воду.
Мама-чомга опять что-то сказала. Мне не слышно, а чомга-папа услыхал. Клюнул он носом воду и ушёл на дно. Теперь чомга-мама встала на караул, насторожила глаз в небо.
Вынырнул папа, в клюве что-то держит. Видно, вкусненькое – поганчики вытянули навстречу шейки. Папа-чомгич сунул вкусненькое в разинутый роток крайнего поганчика, а сам опять на дно. И до тех пор нырял, пока всех не накормил.
Сытые чомгята с головой спрятались в перо на спине. Спина у чомги-мамы стала горбиком.
Я так загляделся, что совсем забыл, о чём стучали тростники. Вдруг вся вода вспыхнула – сверкнула молния. Ударили тяжёлые капли, запрыгали по воде фонтанчики.
Хлынул дождь. Поганки заспешили в тростники. Мама за папой, как два одинаковых пароходика. Только у заднего пароходика на спине горбок. Потому что не простой это пароходик, а пассажирский.
Почему цапля-кваква так называется?
Кваква – маленькая цапля с короткой шеей. Своё название птица получила благодаря громким крикам «квау», которыми обмениваются вылетающие по вечерам на охоту эти маленькие цапельки. Кваквы ловят головастиков, тритонов, мелкую рыбу и лягушат.
Чомги спрятались от дождя. А я промок.
Ну да и что за рыбак, коли сухой!
В лесу у болота колония цапель. Каких только цапель нет! Большие и маленькие: белые, серые, рыжие. И дневные, и ночные.
Разные цапли по росту и цвету, но все очень важные и серьёзные. И больше всех важна и серьёзна цапля-кваква.
Цапля-кваква – ночная. Днём она отдыхает на гнезде, а ночью ловит на болоте лягушат и рыбьих мальков.
Ночью на болоте ей хорошо – прохладно. А вот днём на гнезде – беда.
В лесу духота, солнце печёт. Кваква сидит на краю гнезда, на самом припёке. Клюв от жары разинула, крылья широкие свесила – совсем разомлела. И дышит тяжело, с хрипом.
Обыкновенная кваква, или ночная цапля
Подивился я: серьёзная на вид птица, а такая глупая! В тень спрятаться – и на то ума не хватает. И гнездо построила кое-как – у птенцов ноги в щели проваливаются.
Жара. Хрипит на припёке, разинув клюв, кваква. Медленно движется по небу солнце. Медленно передвигается по краю гнезда кваква…
И вдруг кровь ударила мне в лицо – так стало стыдно. Ведь кваква телом своим птенцов от жгучего солнца закрывала!
Птенцам ни холодно, ни жарко: сверху тень, снизу в щели гнезда ветерок поддувает. Сложили они длинные носы свои один на другого, ноги в щели свесили и спят. А как проснутся и есть запросят, кваква полетит на болото ловить им лягушат и мальков. Накормит птенцов и опять на гнездо сядет. Носом по сторонам водит – караулит.
Серьёзная птица!
Почему цапля клюв от жары разинула?
Она так охлаждается, как собака?
В жару держат клюв открытым не только кваквы, но и другие цапли, гнёзда которых расположены на деревьях или заломах тростника. В полдень солнце оказывается прямо над гнёздами. Открывая клюв, птица испытывает облегчение при испарении влаги со слизистой оболочки ротовой полости. Так поступают и белые аисты, устраивающие гнёзда на водонапорных башнях или столбах, а иногда – прямо на крыше дома.
Белый аист – крупная птица
Шёл я по лесу. Вижу: лежит на земле яичко. Яичко как яичко: беленькое, круглое, небольшое.
«Что, – думаю, – за птица это яичко снесла? Хоть бы посмотреть на неё!»
Посмотрел я вокруг – нет никого. Заметил тогда я место и дальше пошагал.
По лесу ходить – не по панели шагать. Под ноги смотреть надо. А я всё по сторонам глазею. Вот и споткнулся о кучу прелых листьев.
Поднялся и вижу: белеется в листьях ещё яичко! Тоже белое, продолговатое, небольшое.
Я листьями яичко прикрыл, место заметил. И дальше пошагал. И хоть по делу иду, а не могу по сторонам не глазеть! Бабочки из цветочных вазочек нектар пьют. Кузнечик собственной ногой, как смычком, на своих же крылышках играет. Жук-листовёрт сворачивает из листьев зелёные кулёчки. Муравей под листом стадо тлей пасёт. У каждого своё дело.
Загляделся я – и кувырк с обрыва! Так в песок и зарылся. Хорошо ещё, в речку не угодил.
Встал, а в ушах песок, в глазах песок и даже в карманах песок. Отряхнулся, протёр глаза и вижу: торчит из песка яичко! Простое: беленькое, круглое, как теннисный шарик. Ну и везёт же мне сегодня!
Неужели кузнечик ногой по крыльям играет?
Стрекочущие звуки кузнечики издают, когда очень быстро трут задними ножками по краю жёсткого надкрылья. У разных кузнечиков – разное стрекотание. Крупные кузнечики стрекочут басовито, мелкие – словно звенят. Хором кузнечики не стрекочут. Умолкает один, начинает другой. По лугу словно катится стрекочущая волна.
Присыпал яичко, заметил место. Сам думаю: «Три яичка и все без гнезда! Может, их и не птицы снесли?» Но тут же вспомнил поговорку: «Если нету птиц, то не может быть и яиц». И сразу успокоился.
Говорят: «Из яичка вылупится птичка». «Птичка-то птичка, – думаю, – да вот только какая?»
День прошёл, два прошло, на третий собрался я в лес. По сторонам уж больше не глазею, спешу. Вот обрыв у воды, вот песок, в песке яичко. В самый раз поспел: яичко-то уж с трещинкой! Вот-вот высунется в трещинку птичий нос.
Качнулось яичко, кусочек скорлупки выпал – высунулся птичий нос. Смешной такой, нос-коротышка. Толстый, короткий, как у попугайчика. Но попугайчики-то только в жарких странах живут!
Кузнечик зелёный
Треснула скорлупка, яичко расселось, и… выползла из яйца черепашка! Сама с пятачок, глаза как у змейки, ножки лопаточкой. Один нос птичий. Ковыль-ковыль по песку. Да ловко так, будто всю жизнь по песку бегала. И хоть бы помедлила: сразу в поход!
Тут рядом песок зашевелился: полезли из-под него другие черепашки. Не одно яичко было зарыто в песке. Бойкие черепашата: сами из яиц вылезли, сами из песка выползли, сами в воду нырнули. Прямо как большие, хоть ростом с пуговицу.
Что же это за водные черепашки в тропиках?
Речь идёт о болотной черепахе, живущей в реках, озёрах, прудах и каналах. Болотная черепаха в России населяет южные и центральные регионы. На север дальше Смоленской области не распространяется. Кормится моллюсками, лягушками и раками. Яйца откладывает на берегу, выкапывая небольшую ямку. Отложив яйца (от двух до шести штук), ямку засыпает сверху грунтом. В летний сезон делает две-три кладки. Маленькие черепашки самостоятельно выбираются из подземного «гнезда» и сразу направляются к воде.
Болотная черепаха
День прошёл, второй прошёл, собрался я снова в лес. Опять в самый раз поспел. Яичко, что в листьях лежало, набухло, стало упругим, и дырочка в нём проклюнулась. Вот-вот высунется птичий нос!
Шевельнулось яичко, дырочка раздалась, и выползла из него, как краска из тюбика, змейка! Длиной с карандаш, на затылке два белых пятна. Ужонок, конечно. И только глаза как у птички.
Подразнил меня раздвоенным языком, прошипел что-то себе под нос и пополз. Ловко пополз, будто всю жизнь по листьям ползал. За ним другие ужата: тоже не одно яичко под листьями было.
Почему у ужа глаза как у птички?
У ужей глаза с круглым зрачком. Этим они отличаются от гадюк, у которых зрачок вертикальный, словно у кошки. Ужи откладывают яйца под гниющие пеньки, в кучи преющего мусора. Следует заметить, что оболочка у яиц кожистая и клейкая. Обычно все яйца слипаются друг с другом и лежат в виде ленты или грозди. Найти только одно яйцо автор не мог. Это художественный вымысел. Самка ужа откладывает от б до 30 яиц. Иногда в одно и то же место откладывают яйца сразу несколько самок. В Дарвинском заповеднике однажды нашли «склад» в 1200 ужовых яиц.
Растерялся я. Вот уже два яичка без птички. Что-то в третьем яйце будет?
День дома просидел, два просидел, на третий не вытерпел. Пошёл туда, где яичко прямо на голой земле лежит. Последнее из трёх!
Мне торопиться надо, а я опять по сторонам смотрю: столько в лесу интересного! Вот жук-навозник в старый гриб вгрызается; уж одни ноги торчат. Вон гусеницы по земле ползут, да не как попало, а стройной колонной, ряд за рядом, как солдаты на марше. А вон муравей улитку укусил – она как запищит! Вот никогда не думал, что улитки умеют пищать! Надо будет запомнить.
Почему гусеницы колонной ползут?
Ползущие друг за другом гусеницы характерны для гусеницы-крапивницы. Маленькие и чёрные гусеницы ползут по стебелькам крапивы, собираясь все вместе. Из тончайших паутинок они плетут «домик», в котором живут вплоть до окукливания.
На этот раз я опоздал. Вот та полянка, вот моя метка, а яичка нет! Растёт на месте яичка… гриб! Здоровый, в два кулака, дождевик.
Понял я, что вовсе не яичко я тогда нашёл. Просто торчала из земли маленькая грибная шляпка, только что высунулась. Потому-то и не вылупилось из неё ничего: ни птички, ни змейки, ни черепашки. Просто гриб вырос.
И хоть бы гриб какой стоящий, а то гриб-дождевик! Это тот самый, из которого, если наступить, бурая пыль летит, ни варить его, ни солить, ни жарить. Только ногой поддать.
Я так и сделал: как наподдал, так пыль и заклубилась!
Вот вам и «простые» яички!
Вот вам «из яичка вылупится птичка».
Вот вам и «если нету птиц, то не может быть и яиц».
Всё может быть!
А что, гриб-дождевик никому не нужен?
Грибы-дождевики подразделяются на ложные и настоящие. Гриб-дождевик, который нашёл автор, называется порховка. Мякоть у него белая или слегка желтоватая. В молодом возрасте гриб съедобен и вкусен. У ядовитых дождевиков поверхность покрыта бурыми чешуйками и бородавками, а мякоть тёмная.
Хорошее место для гнезда выбрали себе скворцы – в щели сарая, под крышей. Крыша была земляная, и на ней, как на полянке, росла зелёная трава.
От дождя и ветра скворчата укрыты надёжно. Да вот беда – развелись в гнезде птичьи блохи. А скворцы – птички опрятные. Они любят купаться и чистить свои пёрышки. Даже скворчата, как подрастут, в гнезде не пачкают, а высовывают для этого из гнезда свои куцые хвостики.
Блохи кусали скворчат.
Скворчата бились в тесном гнезде, как рыбы в сачке. Один скворчонок даже вывалился из гнезда, и его схватила кошка.
Птичьи блохи и разные насекомые-кусаки чувствовали себя в гнезде под чужой зелёной крышей, как у себя дома.
Но однажды утром, выйдя на крыльцо, я увидел, что зелёная крыша сарая стала голубой! На ней густо закурчавилась какая-то голубая травка. В голубой траве сидели чёрные скворцы.
Что такое птичьи блохи?
На коже и перьях птиц живут пухоеды – крохотные (от 1 до 5 мм) и бескрылые насекомые-паразиты. Они грызут верхний слой кожи и перья, доставляя птицам массу неприятностей. Трудно сказать, обладает ли полынь репеллентным (отпугивающим) действием на пухоедов. Обычно птицы освобождаются от паразитов, купаясь в пыли или песке. Когда пернатые отряхиваются, вместе с песчинками и пылью выпадают пухоеды. Заметить, как убегают из гнезда пухоеды, вряд ли возможно в связи с их крохотными размерами.
Пухоед куриный
Защемив жёлтыми клювами голубые листочки, скворцы изо всех сил упирались в землю ножками и отчаянно трясли головами – рвали траву.
С пучком травы в клюве сперва один скворец, за ним второй залетели в щель под крышей и выстлали травой своё гнездо.
И тут уж не скворчата, а блохи-кусачки начали выскакивать из гнезда! Да так быстро, будто начался в гнезде пожар!
Скоро блох и разных птичьих кусак не осталось в гнезде ни одной.
Скворчата успокоились и перестали биться. Потом запросили есть и – такие чистюли! – снова стали показывать из щели свои куцые хвостики.
Я сорвал листок голубой травы и размял его в пальцах. В нос ударил такой резкий запах, что я чихнул. Горькая полынь!
Оказывается, запах полыни для блох пострашней, чем едкий дым для комаров.
Ай да скворцы-знахари!
Сидел я в лесной избушке при свете лампы. В окно постучали. Я поднял глаза. На чёрном стекле, с той стороны, билась большая ночная бабочка! Она прилетела из ночного леса на огонёк и билась в стекло так отчаянно, будто за ней гнались. Я хотел открыть окно и впустить бабочку, но вспомнил про комаров и передумал.
Но только я опять взялся за дело – по стеклу зацарапали. Кот! Глазищи дикие, усы торчком, а лапой на стекле бабочку ловит. Прижал бабочку мягкой пятернёй, нос свой розовый под лапу сунул и зашевелил усами – съел. Охотничек…
Кто такой сыч? Он только летучих мышей ест или обычных тоже?
Домовый сыч – сова без перьевых «ушек», с коротким хвостом и пронзительными глазами. Сычи часто селятся на чердаках сельских домов. В сумерках и ночью охотятся на ночных жуков, грызунов и мелких птиц. Добычу поджидает с «присады», устроившись на коньке крыши или на сухой ветке. Охота сыча на летучих мышей сомнительна. Летучие мыши-вечерницы и нетопыри – слишком подвижны и увёртливы. Поймать их сычу не под силу. И ещё: жёсткие надкрылья жуков летучие мыши вниз не бросают – они просто не охотятся на них, а ловят бабочек-совок, комаров.
– Брысь! – крикнул я.
Кот не ушёл. Он, видно, знал, что на свет прилетят ещё бабочки. Тогда я вышел во двор.
Ночь тёмная и тёплая. Свет из окна похож на луч прожектора. И в этом луче, как пылинки на солнце, толкутся ночные насекомые: мотыльки, бабочки, комары. Там, где свет из окна совсем слабый, носились быстрые тени. Мелькнёт что-то, потом слышится хруст, и сверху, сверкая, летят бабочкины крылышки. Хруст – и падают жёсткие надкрылья жуков. Летучие мыши разбойничают!
Долго я следил за ночной охотой. Увидел я ещё, как метнулся кто-то из темноты на пролетающую летучую мышь, скогтил её и пропал. Не узнать бы кто, да невидимка голос подал: «ку-вит, ку-вит!»
Сыч! Ну и ловкач! А я раньше и не знал, что сычи летучих мышей ловят. Да и всё тут было ново: коты на бабочек охотятся, птицы на мышей…
Из чёрного ночного леса доносятся незнакомые голоса, – значит, и там есть охотники. Да, может, такие, что… Лучше, пожалуй, в сторожку уйти!
– Пора луга косить – чекан косу чеканит!
Чекан – это луговая птичка. Птичка как птичка: вострый носок, быстрый глазок, белая бровка. Чеканит – это кричит: «Чек-чек! Чек! Чек-чек!»
Зачем кот бабочек ест?
Кошки часто охотятся не только за бабочками, но и за мухами, стрекозками, златоглазками. Иногда пойманную добычу они съедают. Подобную охоту можно рассматривать как игру, поскольку насекомые не являются основной пищей для кошек. Во время подобных «забав» кошки оттачивают быстроту и ловкость движений, ведь насекомые более подвижны и вёртки, чем мышки и полёвки.
Червонец пятнистый
Будто в далёкой деревне косарь косу отбивает, косить собирается.
«Чек-чек! Чек-чек!»
За это и назван чеканом.
Живёт чекан в лугах тихо и малозаметно.
Поднимаются травы, наливаются колоски; тучнеют луга. Люди на лугах бывают всё чаще. Ходят, смотрят, прикидывают: не пора ли косить? И к этому-то времени у чеканчиков из гнёзд вылетают птенцы. Птенцы как птенцы: кургузый хвосток, глупый глазок. А брови из пуха.
Начинаются у чеканов тревоги, чеканят они целый день. Всем теперь слышны и видны.
Почему чекан чеканит?
Позывки «чек-чек» не являются песней чеканов. Так чеканы покрикивают, когда беспокоятся. Поют они совсем иначе, сидя на стебельке. Песенка похожа на короткую щебечущую трель. По размерам чекан меньше воробья, с коротким хвостиком, но высок на ножках. У лугового чекана над глазом светлая «бровь» из мелких пёрышков.
Луговой чекан
«Чек-чек! Чек! Чек-чек!» – будто косу отбивают.
– Пора! – люди говорят. – Время косы отбивать! В самый раз: налились травы, затучнели луга. Чекан зачеканил!
Тук-тук!
– Да!
Тук-тук!
– Войдите!
Тук-тук! Тук-тук!
Ого! Стучат не в дверь, а в окно!
Выглядываю: дятел!
Прицепился на открытую раму и серьёзно так стучит.
– Здорово! – говорю. – Влетай!
А он как испугается! И в лес. Бревенчатая изба для него, наверное, как огромное толстое дерево. Окно – как дупло. И в дупле кто-то страшный сидит.
Почему чеканы так беспокойны в сенокос?
Гнездо чеканы устраивают в густой траве. Полная кладка состоит из 5–7 яиц. Птенцы покидают гнездо, не умея летать и самостоятельно кормиться. Они разбредаются по лугу, но родители их сопровождают и кормят маленьких «беглецов» почти три недели. Массовый выход птенцов из гнёзд приходится на конец июня и совпадает со сроком начала сенокоса. В это время чеканы особенно беспокойны и постоянно «чеканят» возле своих птенцов. По завершению линьки пух заменяется мелкими белыми пёрышками.
Белку в дупле дятел встречал, летучую мышь встречал, даже филина видел. А такое страшилище – никогда!
Наутро дятел опять прилетел – «дерево» дуплистое выстукать. Для начала все брёвна пересчитал. Потом в каждое дупло-окно заглянул. Чудо: всё видно, а влезть нельзя.
Ступеньки пересчитал: шесть.
В трубу тюкнул: крепкая. Что бы ещё проверить?
Начал в заборе доски считать. С доски на доску, с доски на доску. Считал, считал – сбился. Начал сначала.
Считал-считал – невмоготу!
Не может больше считать – вот как наелся! На каждом брёвнышке по муравью, на каждой ступеньке по жуку, на каждой доске – по личинке. Нос набил, язык натёр. И живот из-под пёрышек вздулся. Синий такой и голый. Ну да, голый: дятел-то совсем молодой!
Крылья и хвост у него как у большого, а живот голый. Перья ещё короткие. И хоть шапка красная и нарядная, да ум в голове не тот. Это ж надо – дом с деревом спутал! Ну да ничего. Дней у него впереди – считать не пересчитать! Во всем ещё разберётся…
Тук-тук!
Будем знакомы!
У пеночки-зарнички клюв до того маленький, что только комар в нём и поместится. Сразу много еды в клюве не принесёшь.
У дятла не сразу перья растут?
У дятлов птенцы проводят в гнезде-дупле гораздо больше времени, чем птенцы других птиц. Уютное дупло они покидают только через 40–45 дней, сменив пуховой наряд на перья. На свет они появляются голыми и беспомощными. Растут медленно. Иногда у покинувших дупло молодых дятлов линька завершена не полностью. Пух на брюшке выпал, а пёрышки ещё не выросли.
А птенцов в гнезде пять. И у каждого рот – кулёк! Сколько в него ни суй, всё равно мало. Одному комара отдашь – другие голодные. На всех разделишь – все голодные. Как разинут свои кульки: «Мне, мне, мне!»
Вот пеночка и хитрит. Одному в рот комара сунет, а другому пустой клюв. Вроде успокоительной соски! Так и бьётся одна с пятью: кто комара глотает, кто соску дёргает.
Скоро птенцы оперились, пора из гнезда прыгать. А им неохота! В гнезде и тепло, и уютно, и сытно. А в сырых да холодных кустах ещё неизвестно что.
– Ах так! – рассердилась пеночка. И улетела.
А что, папа маме-пеночке не помогает выкармливать птенцов?
Тут некоторая неточность. У пеночки-зарницы птенцов выкармливают оба родителя. Обучение птенцов построено на принципе подражания: «Делай как я!». Взрослая птица, демонстрируя способы охоты на насекомых, тем самым обучает слётков. Не всё у них получается с первого раза. Поймать увёртливую муху или стрекозу – дело не простое. Чтобы не тратить лишние силы, нужно точно знать, когда вспорхнуть и как ловить добычу – за крылышко или за брюшко.
Конечно, это я сказал за неё «ах так». Может, я и не точно перевёл её выкрик. Но только она и в самом деле вдруг перестала выманивать птенцов из гнезда, пискнула и улетела.
Сперва птенцы даже обрадовались: никто не беспокоит. Но скоро проголодались и дружно заёрзали: «Эй, кто тут нас должен кормить?»
Муха у гнезда покрутилась – птенцы так к ней шеи и вытянули. Но муха сама в рот не лезет. Бабочка у гнезда запорхала! Заглянула в гнездо птичка-чечевичка — и у неё стали клянчить: «Дай же чего-нибудь, дай!» Но никому до них дела нет.
Стали тогда друг у друга выпрашивать. Только один пошевелится – все к нему с раскрытыми ртами. А у того у самого рот до ушей и даже трясётся от нетерпения.
Чечевица (самец)
А зачем эта птичка-чечевичка в чужое гнездо заглянула?
Чечевица не заглядывает в гнёзда пеночек. Это художественный вымысел. Чечевицы прилетают на места гнездования гораздо позже пеночек – в середине или даже в конце мая. В то время, когда у пеночек подрастают птенцы, чечевица насиживает свою кладку и у неё нет времени ни на какие пустяки.
Чечевица (самка)
И вот, когда уже не знали, у кого и просить, появилась мама-пеночка с гусеницей. С зелёной, как леденец. Не успела она и позвать, как птенцы наперегонки стали выпрыгивать из гнезда ей навстречу! Ни холод, ни сырость уже нипочём: «Мне, мне, мне!»
Проучила пеночка упрямых птенцов. А что ей было делать? Одна она, и в клюве только один комар помещается. А их пятеро, и каждый ростом уже с неё!
Вечером вся семейка собралась на одной ветке. Прижались друг к другу, сытые и довольные. Даже соски не просят!
Карлуха – воронёнок. Живёт он во дворе. Тут он делает всё что хочет. А больше всего он хочет – прятать.
Прячет всё, что только в клюв попадёт. Корка попадёт – корку спрячет, кожура от колбасы – кожуру, камешек – камешек. Прячет он так. Шагает и по сторонам смотрит, а как высмотрит местечко укромное – тык в него носом! Положит и сверху травой прикроет. Оглядится – никто не видел? – и опять пошагает. Ещё что-нибудь прятать.
Раз он пуговицу прятал.
Сунул её в самую густую траву. Ромашки там росли, колокольчики, колоски разные и метёлки. Стал пуговицу травой прикрывать. Пригнул колосок, а колосок распрямился. Метёлочку пригнул – и метёлочка выпрямилась. Ромашку наклонил – и ромашка поднялась. Колокольчик согнул – и колокольчик поднялся! Старался-старался, прятал-прятал, а пуговица сверху лежит. Вот она. У всех на виду. Любая сорока украдёт.
Зачем воронёнок всё прятал?
Воронята, как и другие их «родственники» – галчата и сорочата, склонны манипулировать мелкими предметами. Брать в клюв, подолгу носить или переносить с одного места на другое. По-научному это называется манипуляторная игровая деятельность. Она способствует развитию координации движений клюва, что необходимо взрослым птицам, использующим различный корм и разные способы его добычи. Молодых вороновых птиц особенно привлекают яркие и блестящие предметы: обрывки фольги, пуговицы, браслеты и цепочки. Дорогие предметы следует прятать от ручных птенцов подальше. Иначе они так спрячут, что искать придётся долго, а иногда и безуспешно.
Растерялся Карлуха. Даже крикнул от удивления. Забрал свою пуговицу и на новое место пошагал прятать.
Сунул в траву, колосок пригнул – а тот распрямился. Колокольчик нагнул – а тот поднялся!
А сороки уже близко в кустах тарахтят, прямо как спички в коробке. Вот-вот пуговицу увидят. Скорей запихнул Карлуха её под кирпич. Побежал, щепочку принёс, заткнул дырочку. Моху нащипал – все щёлочки законопатил. Камешек сбоку привалил. И для верности ещё и сам сверху на кирпич сел.
А сороки нахальные всё равно тарахтят! Уж, наверное, замышляют что-то.
Карлуха сердится. Ромашку сорвал, лапой прижал, клювом лепестки ощипывает – так и летят во все стороны. А мне со стороны кажется, что он на ромашке гадает: украдут – не украдут, украдут – не украдут?
И всё-таки пуговицу ту сороки у Карлухи украли.
По лесу идёшь – под ноги смотришь. Лес не тротуар, можно и споткнуться.
Я ногу занёс, а под ногой живой ручеёк. Широкое шоссе.
Вперёд и назад торопятся муравьи: вперёд налегке – назад с добычей. Я посмотрел назад и увидел большой муравейник.
Большой муравейник – это какой?
Сколько в нём муравьёв живёт?
Рыжие муравьи сооружают в лесу гнёзда – муравейники, которые иногда достигают внушительных размеров – до двух метров в поперечнике и высотой больше метра. Это лишь видимая часть муравьиного гнезда, а есть и подземная, недоступная нашему глазу. В таком крупном муравейнике живут десятки, а иногда и сотни тысяч муравьишек. Муравьиная семья исправно защищает лес от массового размножения насекомых, поедающих листья и хвою, – совок, пядениц, пилильщиков. Своих личинок муравьи выкармливают животным кормом, принося в муравейник личинки погибших и пойманных насекомых.
Там у самой муравьиной тропы птичка – лесной конёк. Она нагибается и хватает муравьёв одного за другим.
Не везёт муравьям: их все любят. Любят дрозды и зарянки, дятлы и вертишейки. Любят синицы, сороки и сойки. Любят хватать и глотать. Вот ещё один любитель – лесной конёк.
Только вижу, любитель это особый: не ест муравьёв, а грабит! Отнимает от муравьёв гусениц, мух и жучков. Высматривает, что повкусней, и, как увидит, отнимет.
Тянется живой конвейер. На нём чего твоя птичья душа желает. Клюй – не хочу! Молочная река, кисельные берега. Скатертью муравьиная дорожка. Всё на ней припасено. Сам выбирай, сам бери. Скатерть-самобранка.
Нет над лесом туч, а дождь идёт. Шуршит по листьям, листья становятся блестящими. С листьев дождинки скатываются на траву.
Я посмотрел на небо в лесной просвет, и мне на лицо тоже упали тёплые капли. Капли я вытер ладонью и вдруг почувствовал на губах вкус мёда!
Я выставил под дождь ладонь и потом лизнул ладонь языком. Сладко!
Я сорвал мокрый лист и приложил к губам. Мёд!
Сыплет медовый дождь! На траве – роса медвяная!
А небо голубое – ни облачка.
А пчёл не видно.
Растерянно смотрю по сторонам.
Кто такие тли? Разве они тоже, как пчёлы, делают мёд? Как тли получают сок и почему он капает с листьев?
Тля – это мелкое насекомое, имеющее ротовой аппарат сосущего типа. Питается соком растений. В садах и огородах может нанести ощутимый вред. Описывая тлю на листьях клёна, автор делает грубую ошибку. С листьев капает не сладкий сок, а падь – сладкая жидкость, которая выделяется тлёй. Падь обожают рыжие муравьи. За сладкое «угощение» они переносят крохотных тлей на сочные молодые побеги. В лесу рыжие муравьи «разводят» тлей-лахнид, причиняющих незначительный вред растениям. Если привлечь муравьёв в сад, они начинают «разводить» тлю-афис, которая может наносить значительный ущерб культурным растениям.
Тут и там опускаются на мокрые листья полосатые, как тигры, шершни. Тут и там бегают по мокрым травинкам шустрые муравьи. Шершни и муравьи слизывают с листьев сладкие дождинки.
Я всматриваюсь, всматриваюсь и вдруг понимаю, что дождинки падают не с неба, а из-под каждого листа высокого клёна. Каждый кленовый лист как дождевая тучка!
Под каждым листом крохотные зелёные букашки. Букашки похожи на зелёные капельки. Но у каждой капельки ножки. И хоботок.
Хоботок живые капельки погрузили в лист и высасывают из него сладкий сок. Время от времени капает вниз дождинка сока.
Зелёные букашки – это тли. Целые стада тлей пасутся на исподе каждого листа. Целые стада листьев трепещут на дереве. Листья нависли над землёй, как зелёные тучи.
Из этих зелёных туч и сыплет медовый дождь! Раздолье в лесу сладкоежкам!
Июнь для них – медовый месяц.
Вылупившись из яйца – ни в мать, ни в отца! Как одуванчики пушистые, клювики с гулькин нос, и ушки не на макушке, а под глазами! Пальцы на лапках длинные-предлинные: всё время сами себе на ноги наступают и падают. Глядит вальдшнепиха на вальдшнепят – только крылышками разводит.
И вдруг грохот, топот, треск! Ломится по лесу самый, казалось бы, безобидный зверь – человек. Под носом не чует, у глаза не видит, над ухом не слышит. Того и гляди, сослепу-то и затопчет!
Почему у вальдшнепят ушки под глазами?
«Ушки под глазами» – неточное утверждение. У птиц наружные слуховые отверстия, прикрытые пёрышками, расположены за глазами. У вальдшнепа глаза посажены высоко, поэтому и слуховое отверстие оказывается смещённым к нижнему краю глаза.
Стиснула вальдшнепиха лапками ближнего вальдшнепёнка, прижала к груди, взметнулась с ним в воздух и по воздуху унесла. За вторым вернулась, а никого уже нет. Кто в траву шмыгнул – как в воду канул, кто в листья сухие – как сквозь землю провалился. Хоть носами вальдшнепята и не вышли в родителей, зато цветом точь-в-точь: цвета листьев сухих, сухих коринок, травинок, хвоинок. Самый глазастый ястреб не разглядит. Да что ястреб, родная мать не найдёт, пока пересвистываться не начнут!
Пересвистнулись, сбежались, к матери под крылья спрятались и выглядывают. Вверху листья, как сороки, лопочут. В траве солнечные зайчики ушами прядут. Комар зудит – укусить хочет. Жабёнок лупоглазый под крылья к птице тянется – тоже погреться хочет.
Как вальдшнепиха прижимает птенца к груди лапками?
Вальдшнепиха прижимает птенца не к груди, а к брюшку, обхватив его своими ногами. Прижать к груди она не может. В этом случае нарушается центр равновесия, и птица будет заваливаться вниз. Часто самка переносит птенца в клюве, не взлетая, а передвигаясь с ним по земле. В этом случае переместить его на значительное расстояние ей не под силу.
Чутко дремлет вальдшнепиха, а вальдшнепята беззаботно попискивают. А кого им бояться? Ястреб глазастый не разглядит. Лису чутьистую мать заманит и отведёт. А если опять человек в сапожищах – мать кинется, схватит, к грудке прижмёт и унесёт по воздуху.
Утро и белый туман. Туман весёлый, весь солнцем пронизан, сияет и светится – хоть глаза жмурь!
Над головой кляксы синие – просветы неба. Под ногами пятна седые – луговинки росистой травы. По сторонам неясные тени шепчутся и шевелятся. Весь мир утонул в тумане!
Но вот всё поплыло, заколыхалось – и просияло! Дали чёткие, краски яркие, звуки звонкие. А роса такая, что хоть умывайся. Росинки дрожат на кончиках листьев. Росинки стреляют красными стрелами. Росинки переполнили цветы-бокалы.
Что это за ртутные бусы на паутине?
Под ртутными бусами на паутинках автор имел в виду капельки росы, сверкающие под лучами утреннего солнца. Ночью водяной пар из-за охлаждения воздуха превращается в капли воды и оседает на предметах, растениях, почве.
На листьях манжетки гранёные звёзды. Колоски и метёлки согнулись от ожерелий. Еловые лапы как хрустальные люстры.
Качнула синица еловую люстру – обрушились сверкающие подвески. Ударили они по осинке – осинка вспыхнула и затрепетала.
В гамачках паучиных ртутные бусы. Нити паутины – как нити жемчужин. А сети паучьи – созвездия в лесной вселенной.
Струится парок над тропинкой. Синие лучики проткнули чащу. От радости повизгивают дрозды.
Но главное чудо уже совершилось. Когда туман поднимался и таял, на миг в просветах повисла радуга. Не привычная семицветная, а невиданная – снежно-белая. Белая на голубом.
Что это за бело-голубая радуга?
Бело-голубая радуга – просветы голубого неба в слоистом белом тумане. Радугой назвать подобное трудно, поскольку в этом случае не происходит преломления света в капельках воды. Туман слоится, и в промежутках проглядывает голубое небо.
Поставил грибник на пенёк корзину с грибами. Сам к ручью отдохнуть отошёл. Увидел кузовок Дрозд да как затрещит:
– Ах, батюшки, ох, матушки, что же такое делается? Ядовитые поганки в кузове сидят, а вкуснейшие съедобные грибы рядом валяются! Благороднейший гриб – Боровик! Вкуснейший гриб – Шампиньон! Что тут творится? Что это за грибник такой – незнайка и растяпа? Набрал одних поганок, да ещё и радуется небось? Надо нам его от беды спасти!
А тут ещё Мухомор из-под листка высунулся:
– Эх, была не была, назовусь груздем, да и полезу в кузов! Что я, хуже других поганок, что ли?
Мухомор, бледная поганка, сатанинский и желчный гриб – поганки?
Красный и пантерный мухоморы ядовиты, так же как и мухомор вонючий, которого обычно называют бледной поганкой. Желчный гриб – несъедобный двойник боровика. Он не ядовит, но сильно горек. Сатанинский гриб относят к условно съедобным. Гриб не ядовит в полном смысле слова, но употреблять его в пищу можно только после отваривания. Когда мы говорим, что гриб ядовит, то в первую очередь имеем в виду организм человека. Однако многие ядовитые грибы поедают животные. Например, сатанинский гриб грызут белки, мыши, поедают слизни. Лоси иногда питаются красными мухоморами.
– Какой же ты груздь, – закричал Боровик, – когда ты Мухомор!
– Никакой ты не груздь, почему ты лжёшь? – вскрикнул гриб Шампиньон.
– Все лгут, и я лгу, – отвечает Мухомор. – Ты, Боровик, лучше посмотри, кто в кузове-то справа сидит? Вон Ложный Опёнок. Вон Ложная Лисичка! Все ложные: лгун на лгуне! А слева ещё хуже! Вон Сатанинский ядовитый гриб. А вон, полюбуйся, ядовитая Бледная поганка торчит! А это горький, как горчица, Желчный гриб! Вот какая компания в кузове собралась! А я что – хуже их? Я тоже поганка. Пустите меня к своим!
Полез Мухомор в кузовок, а поганки его не пускают.
– Братцы поганки! – завопил Мухомор. – Вы что, своих не признаёте? Чего вы пихаетесь? Это ж я, Мухомор! Бледная поганка, замолви словечко за родственника. Мы же с тобою друзья до гроба!
– Ну уж нет! – отвечает Бледная поганка. – И не подумаю! Полюбуйтесь на этого дурня в красной шапке. Да ещё и в белую крапинку. Тебя же любой грибник с первого взгляда узнает, сразу поймёт, что ты за фрукт! А из-за тебя и нас ещё из кузова вышвырнет.
– Желчный гриб, дружище, – кричит Мухомор, – хоть ты мне протяни руку! Ты поганка, и я поганка. Друг друга нам выручать надо!
– Была бы охота! – ворчит Желчный гриб. – Ты же, дуралей, все наши поганкины обычаи нарушил, всю нашу ядовитую семью подвёл. Ну чего ты в красную шапку вырядился? Разве настоящая поганка станет сама в глаза всем кидаться дав ногах путаться? Уж коли ты поганка, так хоть прикинься порядочным грибом, под съедобного замаскируйся. Бери, глупыш, с нас пример! Правду я говорю, гриб Сатанинский?
Неужели белый гриб, сатанинский гриб и желчный гриб так похожи?
Боровик, желчный и сатанинский грибы хотя и похожи друг на друга, но хорошо различимы. Желчный гриб краснеет на срезе. Даже если просто нажать пальцем на мякоть снизу шляпки, она быстро розовеет и краснеет. У сатанинского гриба ножка свекольно-красная. На срезе мякоть синеет или зеленеет, а в самом низу ножки – краснеет. Шляпка у сатанинского гриба неровная, бугристая и шершавая.
Желчный гриб
Сатанинский гриб
– Ты, Желчный гриб, – отвечает гриб Сатанинский, – прав, как всегда! Ты, Мухомор, нас знаешь: мы до мозга костей поганки! А взгляни на нас – по виду разве заметно? То-то вот и оно! Мы в чужую одёжку стараемся нарядиться. Да не во всякую там одёжку, а с выбором. Кто среди всех грибов самый образцовый и положительный? Конечно же, Белый гриб – Боровик. Он во все блюда мастер: в жарево, варево и в маринад. Хоть соли его, хоть суши – он только лучше становится. Вот я, Сатанинский гриб, и гриб Желчный в его одёжку и вырядились! Попробуй-ка нас различи с ходу! И пиджачок одинаковый, и шляпа похожа. Потому нас грибник и спутал.
А тебя пусти – ты ведь нас с головой выдашь!
– Учись у меня, – хвалится ядовитая Бледная поганка. – Из всех поганок я самая ядовитая, прямо как змея! А по одёжке – распрекраснейший и нежнейший гриб Шампиньон! Меня вон грибник-незнайка и не распознал, а тебя, дурня, за версту узнает!
Полез Мухомор опять в кузов, а его опять выпихнули.
– Значит, так и не пустите? – рассердился он.
– Так и не пустим! Лучше и не проси! – отвечают поганки.
– До трёх считаю: раз, два… – пригрозил Мухомор.
Разве шампиньон растёт в лесу?
Встречается несколько видов диких шампиньонов, не все из них съедобны. То, что мы покупаем в магазинах, – шампиньон двуспоровый. Его выращивают в теплицах. Шампиньон обыкновенный чаще всего растёт в парках, на лугах. У него белая шляпка, а пластинки снизу сначала белые, а затем розовеют. Шампиньон полевой встречается на лугах и вдоль дорог. Шляпка у него крупнее, на срезе она желтеет. Пластинки меняют цвет от белого до серо-фиолетового Полевой шампиньон – самый вкусный. Шампиньон тротуарный растёт на городских газонах, пробивая асфальт своими шляпками.
Шампиньоны
– Три, четыре… – издеваются поганки.
– Ну, поганки, держитесь! – заорал Мухомор. – Пеняйте на себя теперь! Я вас сейчас всех на чистую воду выведу! Все ваши приметы и хитрости грибникам выдам. «Мы – как белые! Мы – как шампиньоны!» Хоть вы и похожи, да не одно и то же! – И выволок из кузова грибы Желчный и Сатанинский, схватил их за шляпки и поставил рядом с Боровиком. – Смотрите все и запоминайте! По виду эти поганки и в самом деле похожи на гриб Боровик. Но если Сатанинскому надломить шляпку – вот так! – то на изломе она станет л иловатой, а если то же сделать с грибом Желчным – вот так! – то его шляпка на изломе станет розовой. Запомнили? А у тебя, благородный гриб Боровик?
– A y меня излом шляпки всегда белый! – ответил гордо гриб Боровик. И сам надломил себе шляпку. – Видели? Беленькая, чистенькая и не горькая!
А Мухомор не унимается:
– Теперь, Бледная поганка, твоя очередь! Становись рядышком с Шампиньоном. Сверху ты и впрямь на него похожа, а вот снизу – совсем другая! Какие у тебя пластинки под шляпкой? Белые, бледные. А у Шампиньона? А у Шампиньона они розоватые, а то буроватые. Вот и весь мой сказ! Кто там ещё в кузове прячется? Ага, ещё Ложный Опёнок с Ложной Лисичкой! Ну, эти обманщики не страшные, если их съедите – не отравитесь. Кыш по кустам!
Разогнал Мухомор всех поганок, посадил в кузовок гриб Боровик и гриб Шампиньон и говорит:
– Ну а меня-то вы уж ни с кем не спутаете! Как говорится – по Сеньке и шапка. И рад бы божьей коровкой прикинуться, да пятнышки выдают!
В чём разница между бледной поганкой и шампиньоном?
Все шампиньоны (съедобные и ядовитые) легко отличить от бледной поганки (мухомора вонючего). У бледной поганки белая ножка густо покрыта «лохмушками» – хлопьевидными волокнами, снизу она сидит в «чашечке». Шляпка у поганки не равнобокая: в одну сторону она сильнее отклонена от ножки (косо сидит).
И снова под листок спрятался.
Вернулся грибник, взял свой кузовок и пошагал домой. Так ничего и не заметил. Вот растяпа!
Кто такие Ложный Опёнок и Ложная Лисичка?
К съедобным относятся два вида лисичек – настоящая и воронковидная. У настоящей лисички цвет жёлтый, а мякоть белая. Воронковидная лисичка – более тонкая и невзрачная, с желтовато-коричневой шляпкой. Ложная лисичка – вовсе не лисичка, а говорушка оранжевая. Она несъедобна. Шляпка у неё оранжевая, края ровные. Запах у этих грибов неприятный.
Ударила первая капля дождя, и начались соревнования.
Соревновались трое: гриб подосиновик, гриб подберёзовик и гриб моховик.
Первым выжимал вес подберёзовик. Он поднял листик берёзы и улитку.
Вторым номером был гриб подосиновик. Он поднял три листика осины и лягушонка.
Моховик был третьим. Он раззадорился, расхвастался. Раздвинул головой мох, полез под толстый сучок и стал выжимать. Жал-жал, жал-жал – не выжал. Только шляпку свою раздвоил: как заячья губа стала.
Победителем вышел подосиновик.
Награда ему – алая шапка чемпиона.
Почему гриб моховик так называются?
Моховик получил своё название из-за того, что предпочитает расти во мхах хвойных и лиственных лесов. Шляпка у этого съедобного гриба бархатистая и иногда клейкая. У старых грибов на ней появляются трещинки. Мякоть желтоватая или красноватая, синеющая на разрезе. В России насчитывают 7 видов моховиков: красный, зелёный, пёстрый и т. д.
Кошка ловит мышей, чайка ест рыбу, мухоловка – мух. Скажи, что ты ешь, и я скажу, кто ты.
И слышу я голосок:
– Угадай, кто я? Я ем жуков и муравьёв!
Я подумал и твёрдо сказал:
– Дятел!
– Вот и не угадал! Ещё я ем ос и шмелей!
– Ага! Ты птица осоед!
– Не осоед! Ещё я ем гусениц и личинок.
– Гусениц и личинок любят дрозды.
– А я не дрозд! Ещё я грызу сброшенные лосями рога.
– Тогда ты, наверное, лесная мышь.
– И вовсе не мышь. Бывает, я сама ем даже мышей!
– Мышей? Тогда ты, конечно, кошка.
– То мышка, то кошка! И совсем ты не угадал.
– Покажись! – крикнул я. И стал вглядываться в тёмную ель, откуда слышался голосок.
– Покажусь. Только ты признай себя побеждённым.
Зачем мышь грызёт лосиные рога?
Грызунам, в том числе и лесным мышам, не хватает соли. В растительном корме её содержится мало. Роговое вещество, из которого состоят рога лося, содержит много солей. Мышки охотно их грызут, восполняя недостаток соли.
Лесная мышь
– Рано! – ответил я.
– Иногда я ем ящериц. А изредка рыбу.
– Может, ты цапля?
– Не цапля. Я ловлю птенцов и таскаю из птичьих гнёзд яйца.
– Похоже, что ты куница.
– Не говори мне про куницу. Куница мой старый враг. А ем я ещё почки, орехи, семена ёлок и сосен, ягоды и грибы.
Я рассердился и крикнул:
– Скорей всего ты – свинья! Ты лопаешь всё подряд. Ты одичавшая свинья, которая сглупу забралась на ёлку!
– Сдаёшься? – спросил голосок.
Ветки качнулись, раздвинулись, и увидел я… белку!
– Запомни! – сказала она. – Кошки едят не только мышей, чайки ловят не только рыбу, мухоловки глотают не одних мух. А белки грызут не только орешки.
Бабочки только тогда живут, когда хорошо живётся. Чуть только им плохо – холодно, ветрено, сыро, – они обмирают. Впадают в особый сон: ничего не видят, не слышат, не чувствуют. И тогда всё плохое и неприятное проходит мимо, будто и вовсе его нет. Нет в жизни бабочек дней тяжёлых и пасмурных – только светлые, тёплые, солнечные. Потому-то так беззаботно и весело порхают они над лугом.
Почему бабочки обмирают, а потом оживают? Как они это делают?
«Обмирание» – краткосрочное оцепенение, в которое впадают не только бабочки, но и другие насекомые при понижении температуры. В этом состоянии у них резко снижается уровень обмена веществ и они выглядят погибшими. Однако, когда похолодание сменяют погожие и тёплые дни, бабочки вновь «оживают» и становятся активными.
Многоцветница садовая
Было лето и нет – загудел над лесами ветер. Солнце теперь появляется только вдруг, и тогда всё просияет! Блеснёт вода, блеснут склонённые травы – и воздух заструится блескучими паутинками.
В тёмном лесу сыро сейчас, а над лесом солнце и ветер. И чёрные ели, как вышки, торчат из багрового и золотого. И на каждой вышке белый сверкающий флаг – прицепились летучие паутинки.
На елях таких любит осенью сидеть дятел. Всё лето возился он в чапыге – сейчас захотел на простор.
С еловой вышки далеко видно. Над головой небо и облака. Горизонт как лиловое колесо.
А внизу, а внизу – даже в глазах рябит! И жёлтое там, как янтарная смола, и багряное, как закат, и зелёное, как предрассветное небо.
Всё лето дятел носом стучал: в барабан бил, дупло долбил, личинок выстукивал.
С рассвета до темноты, от зелёной зари до красной, некогда и вокруг посмотреть было. Всё заботы, заботы, заботы.
Почему летают осенью паутинки?
Осенний лёт паутинок вызван расселением паучков-бокоходов. Молодой паучок залезает на высокую травинку и выпускает из брюшка очень тонкую и длинную паутинку. Ветер подхватывает невесомую нить и вместе с паучком уносит с травинки. Где приземлится паучок-путешественник, не знает даже сам ветер.
И вот сам себе голова.
Нет больше суеты у гнезда. Дятлята выросли и разлетелись.
Хорошо теперь просто так посидеть, вокруг посмотреть, послушать писк золотых паутинок.
Ветер уносит лето. Внизу уже осень. А вверху небо и облака. Далёкие-далёкие, как воспоминания…
Что такое чапыга?
Чапыга – это сильно захламлённый лес с большим количеством усыхающих и поваленных ветром деревьев. Такие участки леса – раздолье для пауков-короедов. А где короеды, там и дятел. Ведь он кормится жуками и их личинками.
Назвали птицу козодоем, а она и молока в рот не берёт! Осоед ос ест, овсянка овёс клюет. Что правда, то правда. А вот козодой коз не доит.
Летать над стадом он любит. Бывает, покрикивает над стадом и в крылья, как в ладошки, похлопывает. Но это он не молока выпрашивает, просто жуков и бабочек ловит. Стадо вспугивает их из травы, а он ловит. Рот у него большущий, словно сачок. Ловкий рот. Но коз он не доит. И не доил никогда.
…А всё равно козодой!
Залетела осенью на нашу речку серая цапля. Стал я за ней охотиться. Да только время зря потерял.
Ноги у цапли высокие, шея длинная. Вытянется, жёлтым глазом с высоты поведёт – сразу увидит охотника. Днём от её глаз не спрячешься.
Стал я ночью счастье пытать.
Неужели цапля такая высокая? Какой рост у серой цапли?
Рост цапли с вытянутой шеей превышает 1 м (у рыжей, серой и большой белой цапель). Цапли – осторожные птицы. У них прекрасно развиты слух и зрение. Подобраться близко к кормящейся цапле – задача не простая.
Я так думал: замечу с вечера, на какой речной косе цапля сядет на ночлег, и ночью, в темноте, подтаюсь к ней.
Лёг я с вечера на высокий берег и стал смотреть.
Вода в реке розовая, и сизый парок над ней шевелится. На розовом речная коса – как чёрный клин. И на самом острие клина – точка. Это цапля. Днём по такому открытому месту подобраться и не думай. Тут всё как на ладони. А вот ночью попробовать можно. По песку можно тихо пройти. Заблудиться негде – справа и слева вода. Прямо к цапле и выйду.
Солнце опустилось за лес. Река стала серой. Холодом потянуло. Жду. Вот и первые звёздочки на небе: одна, две, три… Пора! До полной темноты добрался я до кустов у основания косы.
Почему цапля стоит на острие косы?
Косой называют песчаную отмель, глубоко вдающуюся в русло реки. Остриё косы – последний узкий участок, с трёх сторон окружённый водой. Цапли любят охотиться на острие косы, где всегда больше мелких рыбёшек, стаек мальков, головастиков, лягушек.
Тишина. Слышно только, как вода под берегом бормочет да сердце моё стучит.
Постоял, отдышался, ружьё половчее перехватил: ни пуха ни пера!
Но только шагнул – хрустнула под сапогом сухая тростинка! Я замер. Но кажется, обошлось. Только луговые коньки в тростнике услыхали – перепискнулись. Коньков кулички услышали – ответили с косы тонким куличным свистом. Ещё дальше селезень крякнул. И стихло всё.
Крадусь по песку чуть слышно.
Чувствую, что суживается клин косы всё больше и больше – всё громче бормочет вода справа и слева. И какой-то шорох – то ли ветерок, то ли птичьи крылья.
Стоп! Конец косы, самое остриё. А цапли нет!
Свечу фонариком: вот следы трёхпалые на песке, белые кляксы, пёрышко серое. Только что тут была!
Топчусь по песку на одном месте. Увидеть цапля меня не могла. Ночь – хоть глаз выколи. И услышать не могла. По песку я неслышно шёл, а что тростинка под сапогом хрустнула, так то полкилометра от цапли. Разве хруст тростинки за полкилометра слышен?
Почему «ни пуха ни пера»?
«Ни пуха ни пера!» – пожелание, которое адресуют друг другу охотники, отправляющиеся за добычей. Охотники суеверны и никогда вслух не говорят: «Удачной охоты!» Наоборот, лучше пожелать неудачи (не принести с охоты даже ни одной птицы). Тогда охота будет удачной. В широком смысле в русском языке это выражение означает пожелание успеха в любом деле.
Рябчик
Тростинка… А зачем ей тростинка? Цапля другое услыхала!
Хрустнула тростинка – всё равно что сказала: «Враг!» Услыхали хруст только коньки в кустах. Услыхали и пискнули по-своему: «Враг! Враг!» Коньков кулики услыхали, по-куличному свистнули: «Враг!» Куликов – утки. Утиный кряк услышала цапля. Все насторожились.
Я ещё далеко, а про меня уже все знают, все ждут. Не спят, прислушиваются, всматриваются.
Кулички крылышками прошумели – утки шеи вытянули: близко! Утки взлетели – цапля приготовилась. И улетела.
Вот что значит наступить на тростинку, когда вокруг тебя птичьи посты!
Хитрые птицы! На ночлег так садятся, чтобы их кто-нибудь да сторожил.
Коньков – тростинки сухие сторожат. Куликов – коньки. Уток – кулики. А цапля ночует посреди стаи уток. Попробуй-ка захвати таких врасплох!
Здорово у птиц: всяк пищит за себя, а польза всем!
Так и не добыл я для музея цаплю. Не сумел перехитрить птиц.
Клад я нашёл там, где кладу и должно быть, – в папоротнике. В сказках клад скрывается под цветущим папоротником. Мой папоротник не цвёл, да и не может папоротник цвести, но клад под ним сказочный. На чёрной земле, под зелёной замшелой корягой, лежали драгоценные камни, золото и серебро.
Неужели цапля ночует среди уток?
В гнездовой период цапли ночуют на деревьях рядом с гнёздами. На отмелях ночующих цапель можно увидеть лишь после вылета птенцов. Речные утки (в основном кряквы и чирки) могут держаться вместе с цаплями осенью.
Чирок
Когда солнце пробивалось сквозь резные листья, то золото становилось золотистее золота, серебро – серебристее серебра, а драгоценные камни горели ярче радуги. Несмотря на то что это было совсем и не золото, вовсе не серебро и тем более не драгоценные камни. На чёрной земле, под корягой, лежали цветные стекляшки, «золотые» и «серебряные» бумажки от конфет. Лежали пуговицы, бусинки, разноцветные камешки. И даже железный перочинный нож.
Это, конечно же, был чей-то клад. Какого-то жителя леса.
У жителей леса бывает гнездо или нора, где они растят детей. Бывает спальня, где они спят. Бывает, наконец, кладовая, где хранятся запасы еды. Но у них не бывает потайных сундуков с украшениями и безделушками.
Почему клад под цветущим папоротником?
«Цветение» папоротника наши предки – славяне увязывали с праздником Ивана Купалы, отмечаемым в конце июня. Во многих сказках говорится: найдёшь «цветок» папоротника, найдёшь и клад. Кстати, никому это не удавалось сделать, поскольку папоротник никогда не цветёт, а размножается спорами, которые, попав на землю, дают начало новым растениям.
Кому понадобился этот хлам: ни съесть его, ни выпить, ни сделать подстилку.
Но кто-то живёт в этом овраге, кому дороги яркие никудышки.
Кто?
Ночью никто не пришёл. Мерцали в кустах гнилушки, уныло скулили комары да перешёптывались листья осины.
Днём проползла змея – чёрная, с красным глазом.
Потом послышался шум и выскочила сорока!
В клюве она держала ложку.
Знакомая ручная сорока. Она жила у соседей.
Зачем сороке яркие фантики и блестящие вещи?
Сороки обожают всякие «блестяшки». Они либо прячут их в своих «тайниках», либо тащат в гнездо. Мне посчастливилось найти такое гнездо, в котором хранились серебристые обёртки от конфет, яркая мыльница, несколько канцелярских скрепок, две женские заколки для волос, медные проволочки и даже значок парашютиста. Почему сорокам нравятся «блестяшки»? Об этом, к сожалению, знают только сами сороки. Иногда мне приходит в голову мысль, что они – маленькие дети. Ведь детишки так любят яркие игрушки.
Вот чей это тайник.
Не гнездо, не спальня, не кладовая, а шкатулка с яркими безделушками!
Я попробовал взять – она подняла крик.
Тогда я взял только ножик и ложку. Остальное оставил сороке. Мне стекляшек не нужно. Но зачем всё это ей?
Поле пшеницы на вырубке так и мозолит всем глаза, так и щекочет всем носы. Хозяин поля знает про это и отваживает любителей вершков, как умеет. Против кабанов он выставил колотушки. Вода из ручейка крутит колёсико с лопастями, колёсико поднимает лёгкие молоточки, и те всю ночь без перерыва стучат по звонкой железке. Против птиц поставлено чучело. Чучело размахивает на ветру лоскутами растопыренных рукавов. Кабаны и птицы обходят и облетают поле сторонкой. А вот полёвки и мыши ничего не боятся: ни колотушек, ни чучела. Они валят пшеницу, подгрызая стебель зубами, и растаскивают колосья по норам. И ничего с ними не сделать. Хозяин только сердито бормочет и грозит кулаком.
Так, наверное, и растащили бы мыши всю пшеницу по колоскам, если бы не жёлтоглазый сыч. Сыч встал на караул. Лишь только зарозовеет заря, – он уже торопится на дежурство. Мягко опустится чучелу на голову, потопчется, переминаясь с лапы на лапу, усядется поудобней и притихнет.
А мыши днём воруют пшеницу?
У лесных и домовых мышей – сумеречная и ночная активность. Однако они не делают запасов корма. Это присуще в основном полёвкам и хомякам. Самые крупные запасы делает хомяк. В его зимней норе иногда хранится более пяти килограммов разных припасов, в том числе и зерно. Полёвки активны днём и ночью. В дневные часы за ними охотятся мелкие соколки (например, пустельга), канюки и луни.
И кажется со стороны, что сыч уснул. А он в два глаза смотрит и в два уха слушает. Полёвка ли чуть качнёт колосок, мышь ли едва слышно пискнет – сыч мигом взлетит. И неслышно, как лоскут мягкой тряпки накроет воришку.
Дежурит сыч каждую ночь. Стоит на посту, не смыкая глаз. Хозяин на него не нарадуется. И сыч доволен.
Сыч дежурит по ночам, а днём?
Сыч в дневные часы не активен, как и другие совы (за исключением ястребиной совы).
Домовый сыч в полёте
Ястребиная сова
Дикие звери тоже в баню ходят. И больше всех любят бегать в баню… дикие свиньи! Баня у них простая: без жара, без мыла, даже без горячей воды. Всего-навсего одна ванна – лунка в земле. В лунке – вода болотная. Вместо мыльной пены – жижа. Вместо мочалки – пучки старой травы и мха. Вас бы в такую «баню» и не заманить. А кабаны так и лезут. Вот до чего баню любят!
Но ходят кабаны в баню совсем не затем, зачем ходим мы. Мы зачем в баню ходим? Мыться. А кабаны ходят… пачкаться! Мы грязь с себя мочалкой смываем, а кабаны нарочно грязь на себя намазывают. И чем больше вымажутся, тем хрюкают веселей. И после своей свиной бани они в сто раз грязнее, чем до неё. И рады-радёшеньки! Уж теперь-то сквозь грязевой панцирь никакие кусаки до их шкуры не доберутся: ни комары, ни москиты, ни слепни. Щетина у них летом редкая, вот они и намазываются. Выкатаются, вымажутся – и не почешутся!
А как другие животные от комаров спасаются?
Комары и слепни досаждать кабанам не могут, так как шкура у диких свиней настолько толстая, что маленьким кусакам она не по зубам. Действительно, кабаны любят принимать грязевые ванны. Кабаньи «купальницы» можно встретить на глухих лесных дорогах. Купаются в лужах кабаны особенно активно в жару. Грязная щетина – надёжная защита от пекущего солнца, а не от комаров. После «купания» кабаны чешут бока о стволы деревьев.
Сверху озерко с песчаным пляжем казалось голубым блюдечком с золотой каёмочкой. Не бороздили воду рыбачьи лодки и не топтали песок грубые ребячьи сапоги. Безлюдно вокруг. А там, где безлюдно, там всегда многоптично и многозверно.
Я приходил к озерку смотреть звериные росписи на песке. Кто был, что делал, куда ушёл?
Вот лиса воду лакала, ножки намочила.
Зайчишка на плюшевых лапках проковылял.
А вот след со звериными когтями и утиными перепонками – это выдра из воды вылезла.
Почему у выдры такой интересный след?
Древние славяне называли выдру «вындрой» или «вындрицей». До сих пор сохранились деревушки с названиями «Вындрино». Славяне использовали глагол «вындриться», когда хотели подчеркнуть непохожесть на других. Выдра действительно непохожа на многих других зверьков: на лапках у неё есть плавательные перепонки. Длинный хвост волочится за выдрой, оставляя на песчаной или грязевой отмели характерную борозду.
Знакомые следы знакомых зверей.
И вдруг следок незнакомый! Бороздки и двоеточия: то ли зверёк, то ли птица, то ли ещё кто? Пересёк след песок и исчез в кустах.
Вот ещё непонятный след – бороздка протянулась из кустов и пропала в траве.
Следы, следы: незнакомые следы незнакомых жителей берега.
Кто там, в конце этих бороздок, двоеточий, чёрточек? Скачет он, ползёт или бежит? Чем покрыто его тело – перьями, шерстью или чешуёй?
Ничего не известно.
И потому интересно.
Потому я и люблю приходить на безлюдный бережок озера, похожего на голубое блюдечко с золотистой каёмочкой.
Как паук сетью мух ловит?
Паук плетёт свою ловчую сеть, а когда она готова, прячется в укрытие, протянув за собой сигнальную паутинку. Когда добыча попадает в паутину, всё сооружение начинает содрогаться. Трясётся и сигнальная паутинка. Паук устремляется к ловчей сети и обездвиживает добычу уколом своего «шприца». Дальше ему торопиться не нужно. Впрыснутый в тело жертвы секрет начинает растворять её изнутри. Паук высасывает кровь и растворённые (полужидкие) ткани своей добычи, оставляя пустой хитиновый чехол.
Хочешь жить – мух лови. Хочешь муху поймать – сеть плети. Паучишка только тем и занят, что сети плетёт. А это – ой как не просто!
Сплёл между деревьями – ветер сеть разметал. Сплёл между кустами – роса на сеть осела, все нити порвала. Соткал сеть внизу, между травинок – и тут не уцелела! Ёжик бежал, колючками зацепил, сеть порвал и самого чуть не заколол.
Другой бы, может, после таких бед вовсе перестал бы сети плести. А паучишке что делать? Хочешь жить – мух лови. Хочешь муху поймать – сети плети.
Опустился паучишка на самую землю и поселился… в пустом птичьем яйце! Ворона яйцо расклевала, белок и желток выпила, а пустую скорлупку бросила. Вот дом так дом – всем домам дом!
Почему мухи и бабочки попадают в паутину?
Они же прекрасно её видят. В том-то и фокус ловчей паутины. Паук её не прячет. Присаживайтесь, кто хочет. Стоит мухе опуститься на паутину, как липкие нити обволакивают её ноги. Она начинает биться, и в паутине вязнут крылья. Всё, минуты её жизни сочтены.
Муха комнатная
Ветер не дует, дождик не мочит, птицы и звери внимания не обращают: кому выеденное яйцо надо? Паучишка и рад: не мешают дело делать, сеть серебряную плести, мух сетью ловить.
Жила-была на лесной поляне бабочка. Крылышки у бабочки яркие, как цветочные лепестки. Все любовались ими. Умела бабочка себя показать: крылышки всегда держала вразлёт.
Но появилась в лесу птица мухоловка. Она села на сухой сучок и стала высматривать.
Как бабочке помогает спрятаться внешняя окраска крыльев?
Нижняя поверхность крыльев у многих бабочек имеет покровительственную окраску, делающую бабочку похожей на сухой листок или на кустик лишайника (у ночных бабочек-совок). Бабочки не столь пугливы, – это художественное преувеличение. Кормящаяся нектаром бабочка часто так увлекается приятным занятием, что поймать её не составляет труда.
Бабочку мухоловка не трогала. Это была простая серая мухоловка, которая ловит только мух. Но бабочка, на всякий случай, перестала раскрывать яркие крылышки. Она стала складывать их так, что из двух ярких крылышек получался один бурый листик.
Подолгу сидела бабочка неподвижно, изо всех сил стараясь быть похожей на простой привялый листок.
Так бабочка стала бояться самой себя.
Но однажды, к своему ужасу, бабочка заметила, что от её сложенных крылышек на земле видна тень. У бабочки задрожали усики-сяжки. Бочком, бочком стала она поворачиваться головой к солнцу, чтобы тень свою спрятать под брюшко. С этого дня бабочка стала бояться не только своей красоты, но и собственной тени. И солнце ей не в радость. Бабочка стала самым пугливым существом на свете.
Замечали вы это? Только когда вокруг нет никого, бабочки становятся сами собой, раскрывают крылышки и радуются солнцу. А чуть что – нет их. Одни сухие листики.
Выросла на краю поляны Крапива. Поднялась над травами и смутилась. Цветы вокруг красивые и душистые, ягоды вкусные. Одна она бесталанная: ни вкуса приятного, ни яркого цвета, ни сладкого запаха!
И вдруг слышит Крапива:
– Не велико счастье красивым-то быть! Кто ни увидит – сорвёт… – Это белые ромашки прошептали.
Чем полезна крапива и почему так называется?
Почему крапиву назвали крапивой? «Обожжённые» крапивой руки и ноги, словно крапом, покрываются красными пятнами или даже волдырями. Крапива «окрапила» – так говорят в этом случае. Отсюда и название. Молодые листья крапивы – прекрасная заправка для зелёных щей. Они содержат много витаминов. Из листьев можно приготовить весенний салат, предварительно обдав кипятком, чтобы лишить «жгучести». Настойки из листьев крапивы используют при изготовлении шампуней. Они делают волосы шелковистыми и лечат заболевания кожи.
– Думаете, душистым быть лучше? Как бы не так! – прошелестел Шиповник.
– Хуже всего быть вкусной! – покачала головкой Земляника. – Всяк съесть норовит.
– Вот так так! – удивилась Крапива. – Выходит, что самая счастливая тут я? Меня ведь никто не трогает: не нюхает, не срывает.
– Мы завидуем твоей спокойной жизни! – хором пропели цветы и ягоды.
– Как я рада, как я счастлива! – крикнула Крапива. – Как мне хорошо, – добавила она задумчиво. – Расту – не обращают внимания, цвету – не нюхают, засохну – и не вспомнят…
И вдруг Крапива всхлипнула:
– Будто меня и не было совсем, будто я и не жила! Пропади пропадом такое крапивное счастье!
Цветы и ягоды внимательно слушали Крапиву. И больше никогда не жаловались на свою беспокойную жизнь.
Сыплет осенний нудный дождь. До листика вымокли кусты и деревья. Лес притих и насупился.
И вдруг осеннюю тишину нарушает ярое, прямо весеннее бормотание тетерева!
Певчий дрозд откликнулся – просвистел свою песню. Затенькала птичка-капелька – пеночка-теньковка.
И на опушке, и в глубине леса послышались птичьи голоса. Это прощальные песни птиц. Но и в прощальных песнях слышится радость.
Странный в сентябре лес – в нём рядом весна и осень.
Жёлтый лист и зелёная травинка.
Поблёкшие травы и зацветающие цветы. Сверкающий иней и бабочки. Тёплое солнце и холодный ветер.
Увядание и расцвет.
Песни и тишина.
И грустно и радостно!
Ну, заяц понятно, а в какие шубки белки и лисы переоденутся? Зачем?
У лисицы шубка останется рыжей, даже станет ещё более рыжей, по сравнению с тусклым летним мехом. К зиме у неё сильно отрастает подпушь, что делает лисицу «дородной»: она выглядит крупнее, чем есть на самом деле. Линяющая к зиме белка становится серенькой, даже слегка голубоватой. Рыженький мех сохраняется лишь фрагментами. Зимняя шубка теплее летней, и на снегу она менее заметна, чем рыжая.
Белка
– Жители леса! – закричал раз утром мудрый Ворон. – Осень у лесного порога, все ли к её приходу готовы?
Как эхо, донеслись голоса из леса:
– Готовы, готовы, готовы…
– А вот мы сейчас проверим! – каркнул Ворон. – Перво-наперво осень холоду в лес напустит – что делать станете?
Откликнулись звери:
– Мы, белки, зайцы, лисицы, в зимние шубы переоденемся!
– Мы, барсуки, еноты, в тёплые норы спрячемся!
– Мы, ежи, летучие мыши, сном беспробудным уснём!
Откликнулись птицы:
– Мы, перелётные, в тёплые края улетим!
– Мы, оседлые, пуховые телогрейки наденем!
– Вторым делом, – Ворон кричит, – осень листья с деревьев сдирать начнёт!
– Пусть сдирает! – откликнулись птицы. – Ягоды видней будут!
Как зимуют еноты и барсуки?
В средней полосе России не обитают еноты-полоскуны, встречается, похожая на него, енотовидная собака. Она живёт в наших лесах относительно недавно. В середине прошлого века енотовидная собака была завезена с Дальнего Востока и выпущена в нескольких областях. Она прижилась и даже расселилась. Зимует в барсучьих и лисьих норах. Зимняя спячка у неё неглубокая. В февральские и мартовские оттепели собака может просыпаться и бродить по заснеженному лесу в поисках съестного. Барсук, с осени накопивший солидный жирок, спит в норе крепко, до настоящей весны.
– Пусть сдирает! – откликнулись звери. – Тише в лесу станет!
– Третьим делом, – не унимается Ворон, – осень последних насекомых морозцем прищёлкнет!
Откликнулись птицы:
– А мы, дрозды, на рябину навалимся!
– А мы, дятлы, шишки начнём шелушить!
– А мы, щеглы, за сорняки примемся!
Откликнулись звери:
– А нам без мух-комаров спать будет спокойней!
Снегири
Зачем оседлые птицы пух отращивают?
Чтобы согреться. У зимующих птиц во время осенней линьки увеличивается количество пуховых и полупуховых пёрышек. Оперение становится более пышным и тёплым.
Синица
– Четвёртым делом, – гудит Ворон, – осень скукою донимать станет! Туч мрачных нагонит, дождей нудных напустит, тоскливые ветры науськает. День укоротит, солнце за пазуху спрячет!
– Пусть себе донимает! – дружно откликнулись птицы и звери. – Нас скукою не проймёшь! Что нам дожди и ветры, когда мы в меховых шубах и пуховых телогрейках! Будем сытыми – не заскучаем!
Хотел мудрый Ворон ещё что-то спросить, да махнул крылом и взлетел.
Летит, а под ним лес, разноцветный, пёстрый – осенний.
Осень уже перешагнула через порог. Но никого нисколечко не напугала.
Спешили мы до ночи в лес попасть – не успели. Заночевали в поле. Палатку привязали к телефонному столбу. Потому что тучи на небе кипят: быть буре! И только устроились – задуло. Стенки палатки напружинились и загудели. Загудели и провода над головой. Страшно в такую ночь в голой степи.
Гудит вокруг, ревёт, свистит, воет.
И вдруг слышим голоса! Странные голоса. Будто кто-то вздыхает тяжело: «Ох! ох! ох!» А другой подгоняет сердито: «Но! но! но!»
Выбрался из палатки. Как в чёрный водоворот нырнул: крутит, толкает, не даёт дышать. Но всё же разобрал – голоса-то с неба! Птицы кричат. Летят птицы на юг и вот кричат в темноте, чтобы не потерять друг друга.
Зарянки
Жёлтая трясогузка
Большие и сильные высоко летят. А мелюзга разная – голосишки пискливые, крылышки мокрые дребезжат! – над самой землёй мчат. Гонит их вихрь, как сорванные листья. Не разобрать по голосам – что за птицы? На пролёте птицы кричат особыми, «дорожными» голосами, не похожими на их всегдашний зов.
Всю ночь рвал палатку ветер. Гудели провода. И кричали в темноте птицы.
А утром тишина. Ни туч, ни ветра. Солнышко проглядывает. А ничего живого не видно.
Вот только лисичка вдоль столбов бежит. Да чудная какая-то – бежит и кланяется! Пробежит – поклонится, пробежит – поклонится. Поклон – носом до земли.
Почему у птиц есть «дорожные» голоса и весенние, осенние? Что значит каждая песенка?
Никаких особых «дорожных» криков у птиц нет. В перелётной стае обмениваются криками-позывами особенно часто мелкие птицы. Они кричат в режиме «маячка», укрепляя и сплачивая летящую стаю в единое целое. Многие птицы летят по ночам и молча, как, например, различные утки. Лишь иногда слышен свист их крыльев. Отлёт других птиц проходит медленно. Они не образуют крупных стай, а начинают кочевать в южном направлении, задерживаясь там, где сохранилось много корма. Так ведут себя чёрные и певчие дрозды, многие хищные птицы: пустельга, кобчик, луни…
Певчий дрозд
До нас добежала – стоп! Пастишку разинула, вильнула, да так по земле пошла, что кажется над землёй полетела!
А когда вильнула, выронила из пастишки чёрный комочек. Пошёл я посмотреть. И вижу – птичка! А дальше под проводами ещё. Ночью о провода побились!
Так вот почему кланялась лисичка! Каждой мёртвой пичужке – лисий поклон.
Сколько тут птиц! Рыжегрудые зарянки упали на сухой бурьян, и бурьян расцвёл оранжевыми цветами. Куличок угодил в лужу – заломившееся крылышко торчит вверх. Гонит ветер мёртвого куличка, как лодочку под парусом.
У лужи – каменка. Тонкие пальчики стиснуты в кулачки, видно, от боли…
Далёк, далёк и труден птичий путь. Много ещё птиц потеряется в темноте и не откликнется на зов пролетающих стай. Много попадёт в зубы лисиц и когти ястребов. Но ещё больше – долетят.
Обязательно долетят.
Счастливого им пути!
Зима для зверей – время суровое. Все к ней готовятся. Медведь и барсук сало нагуливают, бурундук орехи кедровые запасает, белка – грибы.
И всё, казалось бы, тут понятно и просто: и сало, и грибы, и орехи ой как зимой пригодятся!
Как белка зимой находит свои запасы?
Относительно запасания белкой грибов. Белка никогда не накалывает на ветки, то есть не сушит, сыроежки. И правильно делает. Грибы эти хрупкие и ломкие, на ветке долго не провисят. Опята и моховики – другое дело. Они не крошатся, как сыроежки, и прочно сидят на сучках. Теперь о мухоморах. Белка их не запасает и не грызёт сырыми. Мухоморы на ветки ради озорства накалывают сами грибники. Вот такое встречается сплошь и рядом. Мухомор сохраняет свои ядовитые качества и в сушёном виде. Белка не запоминает место, где она повесила тот или иной грибок. Незачем ей это делать. Поздней осенью или зимой, когда зверёк начинает делать поисковые пробежки по лесу, он находит не только свои, но и чужие грибки. Белка пользуется и теми, и другими. Так поступают все белки.
Просто совсем, да не со всеми!
Вот, например, белка. Сушит она осенью на сучках грибы: сыроежки, опята, моховики. Грибы все хорошие и съедобные. Но вот среди хороших и съедобных находишь вдруг… мухомор! Наткнут на сучок – красный, в белую крапинку. Для чего белке мухомор ядовитый?
Может, молодые белки по незнанию мухоморы сушат? Может, когда поумнеют, их не едят? Может, сухой мухомор становится неядовитым? А может, мухомор сушёный для них что-то вроде лекарства?
Много разных предположений, а точной отгадки нет. Вот бы всё разузнать и проверить!
Он появляется там, где случилось несчастье. Медленно тянет он в вышине, а за ним по земле ползёт его тёмная тень.
Ночью накатывал ветер тяжёлые валы, утром на берегу задыхались рыбы. Над берегом медленно плыла тёмная птица.
Днём мчались по шоссе машины, давя неосторожных лягушек и змей. И над шоссе пролетала мрачная птица.
Вечером торопились на юг перелётные птицы. Налетали в сумерках на невидимые провода и падали вниз с перебитыми крыльями. А чуть свет вдоль проводов летел он – чёрный коршун.
Где беда – там и он.
Неужели ласточки и трясогузки прогоняют коршуна?
Чёрный коршун исправно «санитарит», подбирая на опушках, берегах рек и в полях любую падаль. Мелкие птички (береговые и деревенские ласточки, трясогузки) бурно реагируют на появление любой хищной птицы, а не только коршуна. Собравшись стайкой, они с писком налетают на ястреба-перепелятника, на болотного и лугового луней. Иногда, ошибаясь, гонят даже кукушку, приняв её за ястреба. К преследованию хищника часто подключаются серые вороны.
На берегу, на шоссе, под проводами ждёт богатая добыча. Он знает, где искать!
Всегда он появлялся вовремя. Он не тронет здоровых и сильных: зачем рисковать? Он хватает малых и слабых. Безошибочно узнаёт больных и неловких. Подбирает раненых и убитых. Если надо, он умеет терпеливо ждать.
Как его ненавидят!
Его гонят все кто может. Слабые собираются в стайки и мстят. С криком, с клевками бросаются на него ласточки и трясогузки. Им помогают соколки и вороны. Ведь когда-то и они станут старыми и слабыми – придёт их черёд.
А соколы и вороны правда помогают?
Соколки (пустельга, кобчик) в коллективных действиях участия не принимают. Если и реагируют на коршуна, то только парой и в непосредственной близости от своего гнезда. Они и сами часто становятся жертвами вороньих «репрессий», соколки никакого вреда причинить не могут. А вот сокол-сапсан может. Полёт у всех соколов похож. Вот вороны и гонят всех подряд.
Кобчик
Вот опять он тянется над лесом: большой, неуклюжий, трусливый. Куда торопится его чёрная тень? Кому его крылья сегодня закроют солнце?
У знакомого моего жила сова-сплюшка. Она так долго жила у него, что стала совсем ручной. Больше всего любила она сидеть неподвижно и дремать. Если её сажали на раму картины, она сидела на раме. Сажали на этажерку – сидела на этажерке.
Зачем птиц приручают?
Почему некоторые люди содержат в своих квартирах птиц, зверьков, черепах и даже тропических пауков? Это такое же увлечение, как разводить комнатные растения, собирать марки или различные монеты. В окружении пернатых и мохнатых питомцев такие люди чувствуют себя комфортно. Попробуй лишить их этого – и они «потускнеют», словно потеряли что-то очень для себя важное. Они не мучают животных, как считают некоторые, а, напротив, дарят им свою любовь и внимание.
Незнакомые люди часто принимали её за чучело. Да что незнакомые, даже свои, стирая пыль с вещиц на этажерке, часто машинально обтирали тряпочкой и её…
Сплюшка умудрялась спокойно сидеть на руле мотоцикла или велосипеда – и тогда все принимали её за тряпичный талисман, который так любят вешать на руль мотоциклисты и велосипедисты.
Брали её с собой и в лес, когда выезжали за город. Сажали на сучок, но она не оживлялась и на сучке. Сидела и дремала, полузакрыв влажные свои глаза.
Она забыла лес. Она всё позабыла. Сидела и ждала, когда её угостят.
Зачем делают чучела?
Из птиц и зверей изготавливают чучела. Для этого используют, как правило, погибших животных или умерших в зоопарках от старости. Чучела показывают в зоологических музеях в познавательных целях. Ведь многие люди зачастую даже не знают, какие птицы поют у них в саду. Экскурсоводы знакомят посетителей с обитателями лесов и полей, рассказывают о их жизни и повадках.
Филин
А сколько раз её где-нибудь забывали! Приедут домой, спохватятся, а сплюшки-то и нет! Вернутся в лес – сидит сплюшка там, где её забыли!
Вот какой она стала ручной и домашней.
Однажды её опять забыли. И забыли, где позабыли. Поездили, поискали – да и махнули рукой. А она, может, и сейчас ещё там сидит…
Говорят, хитрей лисицы и зверя нет. Зверя, может, и нет, а вот одуванчик хитрее лисы! На вид простак простаком. А на деле себе на уме. Страсть хитрый!
Холодно весной, голодно. Все цветы в земле сиднем сидят, ждут своего тёплого часа. А одуванчик уже зацвёл! Лучится как ясное солнышко. С осени он в корнях еду припас; всех обскакал. Спешат на его цветы насекомыши. Ему и ладно: пусть опыляют.
Как одуванчик в корнях еду припасает?
Движение питательных веществ у одуванчика выглядит следующим образом. Весной поток направлен от корневищ к листьям и стеблю, затем – к цветку и созревающим семенам. После созревания семян поток меняет направление. От листьев питательные вещества направляются к корневищам, где откладываются в виде крахмала. Так продолжается до глубокой осени. Накопленные питательные вещества позволяют одуванчику весной цвести одному из первых.
Одуванчик лекарственный
Завяжутся семена, одуванчик бутон закроет и, как колыбельку с близнецами, тихо опустит бутон вниз. Малышам ведь нужны покой и тепло: пусть набирают сил, лёжа спокойненько на земле в тёплой люльке.
А подрастут малыши, вырастут у них крылья-летучки – пора в путь-дорогу, на новые земли, в зелёные дали. Теперь им высота нужна, нужен простор и ветер. И одуванчик снова поднимает свой стебель, выпрямляет его как стрелу, выше всяких ветрениц, кошачьих лапок, мокриц и травок-купавок.
Разлетайтесь и прорастайте!
Лисице что: у неё четыре ноги, острые зубы. И лисенят всего пяток. Попробовала бы она вырастить сотню детишек, когда вместо ног только корень, а вместо зубов – стебель да лист. Ни убежать, ни спрятаться, ни увернуться. Букашка и та грозит. Вот и хитрит одуванчик, не сходя с места.
И ничего – процветает.
– Слепые мои глаза, глупая моя голова, глухие мои уши! – причитал Медведь, в отчаянии мотая башкой.
– Странно сильного видеть в слабости! – буркнул головастый Филин. – Что с тобой случилось, Медведь?
– Не спрашивай, Филин, не береди рану! Один я остался в несчастье и горе. Где мои верные друзья и товарищи?
Филин хоть и страшноватый на вид, но сердце у него отзывчивое. Говорит он Медведю:
– Поделись, Миша, бедой. Может, и полегчает.
Сколько семян у одуванчика?
В соцветии одуванчика, которое называется корзинка, образуется от 80 до 170 семян.
Раньше бы Медведь на Филина и не взглянул, а теперь, как один остался, снизошёл.
– Ты, – говорит, – меня знаешь. Я самый сильный в лесу. И было у меня много друзей. Куда ни повернусь – все в глаза заглядывали. И вдруг сразу ни одного! Как ветром сдуло.
– Странно, Медведь, очень странно, – сочувствует Филин.
– А уж обидно-то как! Раньше, бывало, Сорока чуть свет все лесные новости на хвосте приносила. Вороны про мою силу и щедрость на весь лес каркали. Мыши пятки во сне щекотали. Комары хвалебные песни трубили. И вот никого…
– И все верные друзья были? – Филин выспрашивает.
– Закадычные друзья-товарищи! – прослезился Медведь. – Как начнут наперебой: «Ты у нас самый умный, ты у нас самый добрый, самый сильный и самый красивый». Сердце пело! А теперь разбежались…
Неужели ворон может на весь лес каркать?
Голос ворона достаточно громкий, трубный. Птицы издают гортанное «крух» или чёткое «ток», а также всем известное карканье. Вороны способны имитировать крики других птиц и подражать речи человека.
– Ну не надо, не надо! – заморгал Филин глазами. – Не убивайся уж так! Назови-ка мне своих лучших друзей, может, что и узнаю.
– Называл уже: Ворон, Сорока и Мышка. Где вы?..
– Хоть меня ты в друзьях и не числишь, – обещает Филин, – но послужу я тебе по-дружески. Отыщу всех, порасспрашиваю. А ты меня тут жди!
Взмахнул Филин широкими мягкими крыльями и бесшумно взлетел. Замелькала его тень по кустам и деревьям. И сам несётся как тень: ветки не заденет, крылом не скрипнет. Два оранжевых глаза глядят пронзительно. Сразу Сороку увидели.
– Эй, Сорока, ты с Медведем дружила?
– Мало ли с кем я дружила… – осторожно отвечает Сорока.
– А что ж теперь его позабыла и бросила?
– Мало ли кого я бросаю и забываю… А Медведь сам виноват! Я ведь не простой друг, а друг доверительный. Доверяла ему все секреты. Сообщала, где овца захромала и от стада отбилась, в каком дупле пчелы мёд спрятали, когда рыба на нерест косяками пошла. Медведь, бывало, распорядится по-своему, по-медвежьи, глядишь – и мне перепадёт что-нибудь. А теперь его охотники из нашего леса угнали. С глаз долой – из сердца вон!
А у филина правда глаза оранжевые?
Да. У филина радужка глаз оранжевая или красноватая, что делает взгляд птицы пронзительным.
Полетел Филин дальше. На лесной опушке увидел Ворона.
– Здравствуй, Ворон! Что ж ты с Медведем дружить перестал?
– Это с каким? Которого охотники из нашего леса прогнали? А для чего он мне теперь? Я ведь не простой друг, а друг обеденный. Бывало, после Медведя и мне косточки оставались. А теперь небось другим достаются. Пусть другие и каркают про него. А мне некогда, я себе другого медведя ищу!
Правда ли сорока сообщала медведю новости?
Сорока – болтливая птица. Она часто стрекочет заметив опасность или разговаривая с подругами. Замечено, что предупреждающий стрёкот сороки слушают не только птицы, но и другие животные, даже такие солидные, как медведи или волки.
Полетел Филин дальше.
Мышь он, хоть и привычное дело, увидел не сразу: уж очень та ловко пряталась.
– Эй, Мышь, ты ли это?
– Не я, не я! – пискнула Мышь.
– Да не бойся ты, не отказывайся сама от себя! Мне только спросить: ты почему пятки Медведю щекотать перестала?
Опомнилась Мышка, заверещала:
– Как же мне щекотать их, если Медведь из нашего леса ноги унёс? Пяточки только сверкали! Комарам и тем не догнать было. Мы теперь Лосю служим. Комары кровь сосут, я линючую шерсть для гнезда собираю. Звон за кровь, шерсть за щекотку. Мы друзья расчётливые. Друг-то друг, да не будь и сам глуп!
Зачем мышке медведь?
Что она с шерстью делает?
Лесные мыши не используют шерсть каких-либо животных для выстилки своих гнёзд. Птицы – дело другое. Многие из них собирают линую шерсть зайцев, волосы из конской гривы и хвоста и выстилают гнёзда.
Пеночка-весничка
– Живи пока, – буркнул Филин. – Жаль, что мне некогда… – И поспешил к Медведю.
– Ты ли, Филин! – обрадовался Медведь. – Не томи, что с друзьями случилось?
– Нет у тебя больше друзей! – говорит Филин. – Да и не было никогда!
– Как же так, а Сорока, а Ворон?
– Друг – когда просто друг. А эти…
– Понятно: беда в дверь, а друзья за дверь! Все двуличные, все ничтожные. Негодяи! А-а-а! У-у-у!
А Филин не успокаивает, Филин думает. И говорит:
– Сдаётся мне, что у вас, медведей, других друзей и быть-то не может. Не друзья вам нужны, а угодники. Уж больно вы, медведи, на похвалу слабы. «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты!» Ты, Медведь, тоже Мышь. Только сильная…
А вообще звери в лесу дружат?
Применимо ли понятие «дружба» к животным вообще? Вполне. Собака может дружить с кошкой или с попугаем. Кошка – с хорьком. Однако приведённые примеры касаются домашних питомцев – то есть животных, оказавшихся в неестественной для себя среде обитания. В дикой природе действуют иные законы, не предусматривающие проявление дружеских симпатий к своей добыче. Вся «дружба» медведя с мышкой закончится через несколько секунд после их встречи.
Медведь заворчал сердито, скосил страшный глаз, стал кору когтями драть. Но Филин уже не смотрел на него. Филин опять думал.
«Верный друг познаётся в беде, – думал Филин. – Друг в ногах не валяется. Давным-давно это сказано, а вот поди ж ты…»
– Слушай, Медведь! – сказал Филин. – Скажу понятную тебе примету на друга: «Не тот друг, кто мёдом мажет, а тот, кто правду скажет». Понял?
– Ещё бы! – обрадовался Медведь. – Мёд, медок, медовуха… Слаще любой правды!
«Не понял, – сказал про себя Филин. И устало закрыл глаза. – Медведь…»
– Ой, Ворон, Ворон, посмотри-ка скорей в лужу: что там за пугало отражается? Ну и ну! Ноги – жерди, уши – лопухи, а нос-то, нос – словно тыква! Вот так зверь! Как такого урода земля держит!
– А это, Лосёнок, тебя надо спросить. В луже-то, голубчик, ты отражаешься. Собственной персоной! От ушей до копыт!
– Ура! Караул! Ура! Караул!
– Что с тобой, Одуванчик? Уж не заболел ли? Ишь жёлтый весь! Чего ты то «ура», то «караул» кричишь?
– Закричишь тут!.. Корни мои рады тебе, Дождю, радёшеньки, все «ура» кричат, а цветок «караул» кричит – боится, что пыльцу испортишь. Вот я и растерялся – ура, караул, ура, караул!
– Э-э, Паук, да у тебя праздник! Вся паутина в росе. Иллюминация и фейерверк! Вот небось радости-то!
– Меняю всё это сверкание на одну муху! Третий день из-за этой иллюминации комаришки во рту не было. Паутина отсырела. Сети рвутся. Сам окоченел. Ещё день так попраздную – и готово: закрою все восемь своих глаз, все восемь ног протяну!
– Батюшки, вот так Клюква-ягода! Щёки-то, щёки какие! Красные, блестящие – так вся и сияет!
– Вот и сияю – мой черёд настал! Раньше только и слышно в лесу: ах, земляника, ох, черника, ух, малина! А теперь, осенью, я самая главная ягода. Я, Клюква болотная!
– Слыхала, Осень, что Лебедь, Рак и Щука сговорились тебя из леса прогнать? Пусть только нос сунет, хвалились, мы-де ей покажем, где раки зимуют!
– Э-э, Сорока, не первый год они мне грозят! Сговариваются, а как приду, так кто куда: Лебедь – в облака да на юг, Рак упятится в нору, а Щука спрячется в глубину. И до весны о них ни слуху ни духу!
– Знаешь, Осоед, а ведь мы с тобой, брат, герои!
– Какие там, Змееед, герои – птицы как птицы!
– Ну не скажи! Все от змей да ос в кусты шарахаются, а мы с тобой уплетаем их за обе щеки и даже не вздрагиваем. Геройские мы, брат, с тобой едоки!
– Ты, Заяц, как спишь?
– Как положено – лёжа.
– А ты, Тетёрка, как?
– А я сидя.
– А ты, Цапля?
– А я стоя.
– Выходит, друзья, что я, Летучая мышь, ловчее всех вас сплю, удобнее всех отдыхаю!
– А как же ты, Летучая мышь, спишь-отдыхаешь?
– Да вниз головой…
Всё лето листья подставляли солнцу свои ладошки и щёчки, спинки и животики. И до того налились и пропитались солнцем, что к осени сами стали как солнышки – багряными и золотыми.
Налились, отяжелели – и потекли.
Полетели иволгами по ветру. Запрыгали белками по сучкам. Понеслись куницами по земле.
Зашумел в лесу золотой дождь.
Капля по листику щёлкнет – сорвётся лист. Синицы на ветке завозятся – брызнут листья по сторонам. Ветер вдруг налетит – закружится пёстрый смерч. А если тяжёлый косач с лёту вломится в ветви – хлынет сверкающий водопад.
Почему косач в ветви вломится?
Косачом называют тетерева (петуха), у которого перья на хвосте загнуты одни влево, другие вправо. Своей формой они напоминают косу с длинным косовищем (ручкой). Отсюда и название: косач. На деревья тетерева садятся шумно, громко хлопая крыльями. Поэтому автор употребляет глагол «вламываться», хотя веток присаживающиеся косачи не ломают.
По колено в листьях деревья стоят.
Ёлочки листьями украсились.
Папоротники под листьями пригрелись.
Грибы под листьями спрятались.
Листья шуршат, скребутся, лопочут. Листья летят, скачут, плывут. Листья качаются на паутинках. Листья вверху, внизу и вокруг.
Шумит золотой дождь.
Зима на носу, майку на шубу пора менять, босоножки – на валенки. Задумались звери: где шубу достать? А Лисица тут как тут:
– Ко мне, ко мне, желанные, торопитесь. У меня швейня «Семь шкур». На всех угожу!
Первым прискакал Заяц:
– Поторопись, Лиса, снег со дня на день того и гляди, а я в летней безрукавке. Зуб на зуб не попадёт, да не от холода, а от страха: хорош я буду в тёмном-то на белом снегу! Можешь ты мне раздобыть шубку защитную – беленькую, как снежок?
А вообще, верит ли глазам лиса?
Что для неё важнее – нюх или зрение?
У лисицы гармонично развиты все органы чувств: зрение, слух, обоняние и осязание. Однако рыжая кумушка постоянно «перепроверяется»: услышит подозрительный шум – сразу начинает принюхиваться. Почувствует чужой запах – сразу прислушивается. И глазки у лисицы зоркие. За несколько сотен метров заметит охотника на жнивье и изменит свой маршрут, чтобы избежать нежелательной встречи.
– Это мне что хвостом вильнуть! – отвечает Лиса. – Только вот мерку сниму, скачи ко мне ближе…
– Какую ещё мерку? – насторожился Заяц. – А ты на глазок.
– Без мерки не могу, – отвечает Лиса. – Глазам я не верю, мне надо пощупать. Кто следующий?
Белка на ёлке стрекочет:
– Мне, Лиса, сделай шубку на беличьем меху, тёплую, зимнюю. И хвостик чтоб попушистей, да на ушки кисточки не забудь, да на грудку белый передничек. Моя-то летняя рыжая пообносилась. Зябну…
– Фу-ты, ну-ты, франтиха какая! – проворковала Лиса. – Кисточки ей, хвостик, передничек…
И кому на тебя в лесу-то смотреть? Ну да ладно, слезай с ёлки, мерку снимать буду.
– А без примерки разве нельзя? – испугалась Белка.
– Без примерки я только Ежу делаю: иголок натыкаю, и готово. Есть там ещё кто?
Из воды высунулась Выдра:
– Мне, Лиса, нужна шуба тёплая и непромокаемая, из водоотталкивающей шерсти. Я ведь и зимой в воде-сырости, мне в шубе и нырять и плавать!
– Могу и непромокаемую, – обещает Лиса. – Я всё могу! Вылезай на берег, мерку с тебя сниму.
А действительно, почему белка такая нарядная? Зачем ей кисточки на ушах, передничек на грудке и такой пушистый хвостик?
Окраска, форма головы, ушей и многое другое имеют у животных видовую специфику. Иногда некоторые «украшения» очень трудно объяснить с точки зрения их целесообразности. Это и белки касается. Например, пушистый хвостик – балансир при передвижениях зверька по ветвям и даже в какой-то степени – «парашютик» при прыжках с дерево на дерево. А зачем кисточки на ушах? Почему кисточки есть у белки, но нет у бурундука? Есть у рыси и каракала, но нет у леопарда и тигра? Кисточки на ушах – элемент видового облика. Другого объяснения пока не найдено.
– Только мерку снимешь?
– А что же ещё?
– Мне бы лучше без мерки… – упирается Выдра.
– И чего это вы все недотроги такие? – не понимает Лиса. – Или вы щекотки боитесь? Видали на мне лисью шубу – какая работа! Пушнина, мягкое золото! Охотники прямо глаз с неё не сводят. А всё потому, что по мерке. И медвежью шубу шила, и волчью доху – нахвалиться не могут!
– Так-то оно так… – жмутся звери. – Да мы-то не волки и не медведи. Как бы в твоих «Семи шкурах» свою последнюю не потерять. Вместе с меркой-то, гляди, и голову снимешь. Лучше уж мы, Лиса, без твоей помощи обойдёмся, сами выменяем майку на телогрейку.
И разбежались во все стороны. Лиса только зубами щёлкнула.
Страшный невидимка объявился в лесу. Жуткие дела стали твориться там. Кто-то безжалостно содрал с деревьев листья. Кто-то примял, перепутал и положил травы. Бесследно исчезли птицы – пеночки, зяблики и дрозды. Вчера ещё видели и слышали их, а сегодня нет ни одной.
Звери и птицы испуганно прятались в чаще.
Почему зайцы линяют?
Сезонная линька у зайцев-беляков редко совпадает с появлением устойчивого снегового покрова. Как правило, она ему предшествует. Линька запускается сокращением светового дня и начинается в октябре. В этот период снег ложится редко. Линька проходит так: под старым мехом начинает расти новый, который вытесняет летний наряд. Старый мех клоками слезает с зайцев. Быстрее всего это происходит на задних ногах, боках и внутренней поверхности передних ног.
Но невидимка находил их и там. Он делал всё что хотел, всё перекраивал на свой вкус и лад. Взял и выкрасил зайцам задние ноги в белый цвет, будто на каждого зайца белые трусы надел. Рыжих белок сделал серыми, пёстрых куропаток – белыми. Барсуков, ежей и енотов до того запугал, что попрятались они в норы, забились под корни деревьев и носа не кажут. Перетрусили лесные жители. Что ни день, в лесу страшные новости. Исчезли куда-то лягушки и жабы. Пропали бабочки и мухи.
Больше всех перетрусили сеголетки, те, кто только нынче на свет появились. Ничего подобного они не видели; вот натерпелись страху!
Почему они меняют цвет с лап, а не головы?
На бегу заяц выбрасывает задние ноги далеко вперёд, а передние у него направлены назад. Поверхности ног часто соприкасаются, и старый мех быстрее вытирается, чем на спинке или голове. Кстати, полностью к зиме белеет только заяц-беляк (за исключением кончиков ушей, которые остаются чёрными). Заяц-русак белеет частично, сохраняя тёмную спинку и верх головы.
Заяц-русак
Да что сеголетки, если старый медведь и тот стал берлогу облюбовывать, чтобы спрятаться от страшного невидимки.
А невидимка бродит по лесам и полям, гнёт деревья, свистит, волны на берега выплёскивает. То землю дождём размочит, то морозцем закуёт. Все дороги, мосты поломал, канавы водой залил. И никто с ним ничего поделать не может: не видно его, невидимка он!
Каждое скрипучее дерево на свой лад скрипит. Интересно слушать в лесу этот скрип. Раньше, бывало, я все ночёвки свои только под скрипучими деревьями и устраивал. Солнце за лес – начинаешь прислушиваться. Как услышу – скрипит! – тут и рюкзак сбрасываю.
Кто такие сеголетки?
Сеголетки – животные (птицы, звери, рыбы и прочие), появившиеся на свет в этом году – весной или летом. Им ещё не знакомы сезонные перепады температуры, влажности и освещённости, которыми сопровождаются переходы от лета к осени и от осени к зиме.
Красноголовый нырок
Валежник собираешь – оно скрипит, рогульки для котелка вырубаешь – скрипит, лапник стелешь – всё скрипит, скрипит…
И за треском костра слышен скрип, и за бульканьем чая. Сквозь дремоту, всю ночь – скрип да скрип.
К утру уже знаешь, почему скрипит.
То растут два дерева тесно, упёрлись друг в друга сучьями, одно другое отталкивает, отпихивает – вот и скрипит. Бывает, ветер повалит одно другому на плечи – тоже оба скрипят.
Иное на вид живо-здорово, да сердцевина трухлява: чуть ветерок – скрипит. А то снег зимой в дугу скрючит – за всё лето распрямиться не может. Стоит гнутое, голова лохматая в землю уткнута, – тоже скрипит.
Наслушался я по лесам скрипа. Ни рощи нет, ни бора и ни дубравы, где бы дерево не скрипело.
И каждое по-особому. И каждое о своём…
В галочниках живут галки, в синичниках – синицы. А в скворечниках должны быть скворцы. Всё ясно и просто.
Но в лесу редко бывает просто…
Знал я один скворечник, в котором жила… сосновая шишка! Она высовывалась из летка и шевелилась!
Помню, когда я подошёл к скворечнику, шишка в летке задёргалась и… спряталась!
Я быстро шагнул за дерево и стал ждать.
Напрасно!
Лесные тайны так походя не разгадываются. Лесные тайны прячутся в дождях и туманах, скрываются за буреломы и болота. Каждая за семью замками. И первый замок – это комары; они испытывают терпение.
Почему комары исчезают с холодами? Кого «едят» комары? Может ли комар за всю свою жизнь никого не укусить?
Комаров называют кровососами, но кровь сосут только самки. Самцы ничем не питаются и быстро погибают. Для того чтобы отложить яйца, самке комара обязательно нужно насосаться крови. Причём кровь комарихи пьют только у теплокровных животных (у зверей, птиц и конечно же у человека). Холоднокровные животные, например лягушки, ящерицы и змеи, комаров не интересуют. Отложив яйца на воду, самки тоже погибают. Погибают и те, кому так и не удалось насосаться крови и отложить яйца. Как правило, комариная жизнь заканчивается сама собой ещё до наступления холодов.
Но какое уж тут терпение, когда шишка в летке поворачивается, как живая!
Я взобрался на дерево, сорвал со скворечника крышку. По самый леток скворечник был набит сосновыми шишками. И больше в нём ничего не было. И не было живой шишки: все лежали неподвижно.
Так и должно быть: больно быстро захотел разгадать. Попьют ещё комары твоей кровушки!
Я выбросил из скворечника все шишки и слез с дерева.
Через много дней, когда ночи стали холодными и исчезли комары, я снова пришёл к лесному скворечнику. На этот раз в скворечнике поселился берёзовый лист!
Я долго стоял и смотрел. Листик насторожился, выглянул из летка и… спрятался!
Лес шуршал: опадали побитые заморозком листья. То мелькали они в воздухе, как иволги – золотые птицы, то сползали с шорохом по стволам, как рыжие белки. Вот осыплется лес, прибьют осенние дожди травы, запорошит землю снег.
И останется тайна неразгаданной.
Я опять полез на дерево, не ждать же другого лета!
Снял крышку – скворечник до летка набит сухими берёзовыми листьями.
И больше ничего.
И живого листика нет!
Поскрипывает берёза.
Шуршат сухие листья.
Скоро зима…
Я вернулся на другой же день.
Чем лесная мышь от домовой отличается?
В лесу встречается два вида мышей: лесная и желтогорлая. Оба эти вида крупнее домовой мыши, и длина хвоста у них равна длине тела. У домовой мыши хвост короче длины тела. Между собой лесная и желтогорлая мыши отличаются размерами и окраской. Желтогорлая мышь крупнее (длина тела до 13 см), чем лесная (длина тела менее 12 см), на груди у желтогорлой мыши – большое охристое пятно, у лесной – пятно жёлтое и слабо выраженное.
– Посмотрим! – пригрозил я скворечниковой невидимке. – Кто кого перетерпит!
Сел на мох, спиной привалился к дереву.
Стал смотреть.
Листья кружат, поворачиваются, порхают; ложатся на голову, на плечи, на сапоги.
Сидел я, сидел, да вдруг меня и не стало! Так бывает: ты идёшь – тебя все видят, а стал, затаился – и исчез. Теперь другие пойдут, и ты их увидишь.
…Дятел прицепился с лёту к скворечнику да как застучит! А из него, из таинственного жилья живой шишки и живого листика, выпорхнули и полетели… мыши! Да нет, не летучие, а самые обыкновенные, лесные желтогорлые. Летели как на парашютах, растопыря лапки. Попадали все на землю; от страха глаза на лоб.
Как мыши на деревьях оказались?
Запасы семян на зиму чаще делает желтогорлая мышь, используя старые и низко расположенные дупла. Оба вида мышей проворно лазают по валежнику и ветвям кустарников. В кормовом рационе лесной мыши важную роль играют насекомые, а семена преобладают поздней осенью и зимой.
Мышь желтогорлая
Была в скворечнике их кладовая и спальня. Это они поворачивали, мне на удивление, шишки и листики в летке. И успевали удрать от меня незаметно и тайно. Дятел свалился им прямо на головы; быстрота и внезапность – хороший ключ к лесным тайнам.
Так скворечник превратился в… мышатник.
А во что, интересно, могут превратиться синичник и галочник?
Что ж, походим – узнаем…
Приятно встречать старых друзей. Даже в лесу. Но встречи в лесу случайны и мимолётны.
Увидишь на миг зверя или птицу, и вот уже нету их. И только редко-редко, если здорово повезет, встречаешь ты их вновь и вновь.
Что, дятел и шишки ест? Зачем ему для этого «кузница»?
В тёплое время года дятел кормится тлёй, гусеницами, бабочками, муравьями и питающимися древесиной насекомыми – усачами, короедами и другими, а осенью и зимой не отказывается от семян сосны, ели и лиственницы. Для долбления шишек дятел использует так называемую «кузницу» – удобное место, представляющее собой щель в коре или развилку дерева, куда можно прочно вставить шишку.
Я познакомился с дятлом. Шёл по тихой тропинке и вдруг услышал стук. На засохшей вершине сидел дятел и разбивал шишку. Прикрываясь толстой соседней сосной, я подкрался и, осторожно высунувшись, прицелился в него фоторужьём.
Дятел деловито стучал. Иногда он переворачивал шишку, отдыхал или перебирал пёрышки на спине. На затылке у него было красное пятнышко.
С тех пор прошло пять осеней. И каждую осень я приходил по тихой тропинке к сухой сосне и встречал на ней знакомого дятла. На сосне у него «кузница», и он разбивает на ней шишки.
Он не очень меня боится и позволяет себя снимать.
В последний раз – в пятую осень – я не услышал на сушине знакомого стука. Я долго сидел на валежине, но всё было тихо. В слабой надежде я постучал ножом о пенёк; дятлы не любят, когда другие дятлы стучат на их участке. И сейчас же послышался шорох крыльев – и пёстрая птица прилепилась к дереву над головой. Здравствуй, дятел, я рад, что ты ещё жив!
Дятел сорвал шишку – и прямиком на свою кузницу. Раздался знакомый стук. Так я снял его в пятый раз.
Полустанок назывался Рыбный. И не зря. На нём всегда, даже зимой, продавали рыбу: жареную, варёную, солёную, вяленую. Только, бывало, остановится поезд, а уж изо всех вагонов выскакивают пассажиры. Ещё не тронется поезд, а уж из окон летят на снег кулёчки с рыбьими головами, хвостами и потрохами.
А что, за каждым дятлом свой участок закреплён?
В гнездовой период дятлы – птицы территориальные. После образования пары самец охраняет свой гнездовой участок от посягательств дятлов-соседей. Границы дятловой территории могут иметь причудливый характер. Её определяет владелец участка, ему лучше знать, где провести границу. Иногда такой границей служит лесная дорога, рассекающая чащу на две половины. Конфликты с соседями-нарушителями случаются часто. Но завершаются быстро и без взаимной трёпки. Нарушитель, заранее чувствуя свою вину, при появлении хозяина участка быстро покидает территорию.
Большой пёстрый дятел
И вот повадились на это угощение сороки. Со всей округи слетались. Ровно за минуту до прихода поезда рассаживались на деревьях вдоль пути и нетерпеливо стрекотали. Так они встречали поезд каждый день.
Услышав сорочье чекотанье, пассажиры брали свои чемоданы и выходили на платформу.
Начальник полустанка, не глядя на часы, надевал красную фуражку. Выходил из будки и стрелочник, засунув флажок за голенище.
Поезд приходил – и на снег летели кулёчки с рыбьими головами и потрохами. Начинался сорочий пир! Подобрав всё до косточки, сороки улетали в лес по своим сорочьим делам.
Сороки к поезду никогда не опаздывали. Но вот однажды опоздал поезд. Волновался начальник в красной фуражке. Волновались ожидающие на полустанке пассажиры. Все были очень недовольны.
Но больше всех волновались, больше всех были недовольны сороки. Они вертелись на сучках, перелетали с дерева на дерево, по очереди взлетали на вершину самой высокой сосны и, вытянув шейки, смотрели в ту сторону, откуда должен был показаться поезд. Какой гвалт, какой переполох подняли сороки, когда наконец увидели далёкий дымок!
Ох и досталось же машинисту от начальника станции, от разволновавшихся пассажиров! А больше всего – от сорок: оглушили криком! До сих пор встречают сороки поезд на Рыбном полустанке. До сих пор, заслышав сорочью трескотню, пассажиры берут свои чемоданы, а начальник надевает красную фуражку. Все твёрдо знают: ровно через минуту к полустанку подойдёт поезд. Поезд теперь не опаздывает. Пассажиры вовремя уезжают, а сороки вовремя обедают.
И все довольны.
Как сороки определяли, когда придёт поезд?
Время сороки определяли по своим физиологическим «часам». Астрономическое время мы узнаём, глядя на часы. А физиологическое «время» нам подсказывает наш организм. Например, он настойчиво сообщает, что настало время обеда или ужина. Пора бы и подкрепиться! Так же и у животных физиологические «часы», запущенные однажды, работают чётко и без ошибок, поскольку временна́я продолжительностъ физиологических процессов (например, переваривания пищи) строго определена. Аппетит просыпается в одно и то же время. Как у сорок, дежуривших на станции в ожидании поезда, то есть обеда.
У сороки чёрный хвост переливается всеми цветами радуги
Весной ёлочки не было, летом не было, а осенью вдруг появилась. Раздвинула листья, травинки, высунулась из земли и удивлённо осмотрелась.
Деревья роняли листья.
Много-много лет прошло с тех пор, но каждую осень, в день ёлочкиного рождения, деревья вспоминают о ней и дарят ей подарки. Осина дарит красные китайские фонарики, клён роняет оранжевые звёзды, а ива засыпает ёлочку тонкими золотыми рыбками.
И стоит ёлочка растерянная, счастливая; раскинула лапки, а на ладошках подарки. И уж некуда их девать, а ей всё дарят и дарят.
И у всех на глазах становится ёлочка из колючей и хвойной мягкой и лиственной. Вся в золоте, багрянце и бронзе. Вся нарядная и разноцветная. Не то что зимой и летом – одним цветом.
А сколько времени ёлки растут?
Сколько прибавляют в росте за год?
В России распространены два вида елей – обыкновенная и сибирская. Обыкновенная ель вырастает до 60–70 м и живёт до 300–350 лет. Сибирская бывает высотой до 80 м, а ствол в обхвате может достигать 2,5 м. Ежегодный прирост зависит от возраста ели: в первые 10 лет жизни ёлочка прибавляет от 1,5 до 15 см в год, затем прирост увеличивается до 40–60 см. После пятнадцатилетия ели вырастают более 1 м ежегодно. У 50-60-летних елей прирост замедляется и составляет около 40–55 см в год.
Октябрь так птиц пугнул, что иные до самой Африки без оглядки летели! Да не все такие пугливые. Другие и с места не тронулись. Ворона вон – хоть бы ей что! Каркает. Галки остались. Воробьи. Ну да с этими Октябрь и связываться не хочет. Этим и Январь нипочём! А вот за зябликов взялся. Потому что фамилия у них такая – Зяблик – и должны они Октября бояться. Взялся – и всех разогнал. Один только остался.
Самый упрямый.
– Зяблик ты, так зябни! – рассердился Октябрь. И стряхнул термометр.
Почему у ёлки вместо листьев иголки?
Хвоя (иголочки) – это видоизменённый лист, только позволяющий экономно использовать влагу. Уменьшение площади листовой пластинки позволяет значительно сократить испарение воды.
А зяблик не зябнет!
– Небось озябнешь! – разбушевался Октябрь.
И давай зяблику под перо ветром дуть.
А зяблик не зябнет! У него от озноба верное средство – тугой животок. Прыгает по веткам, как по ступенькам. И склёвывает: то жука, то семечко.
А раз животок тугой, то и температура у него нормальная птичья – плюс сорок четыре градуса! С такой температурой и в октябре май.
– Холодом не пронял – голодом доконаю! – скрипнул Октябрь морозцем. И так ветром дунул, что сдул с деревьев все листья и всех насекомых.
Почему у птиц нормальная температура 44 °C?
По сравнению с человеком птицы имеют более высокий уровень обмена веществ. Все процессы жизнедеятельности, в том числе и пищеварения, у них протекают быстрее. По этой причине выше и температура тела – до 44 °C у мелких птиц. У крупных птиц, таких, как кондоры, беркуты или альбатросы, она не превышает 40–41 °C. Высокий уровень обмена веществ необходим птицам, поскольку полёт требует больших энергетических затрат.
Зяблики
А зяблик – порх! – и на землю. Стал на земле кормиться.
Октябрь на недельку задумался, потом землю дождичком спрыснул и морозцем застудил.
– Ужо тебе!
Раззадорился зяблик – порх! – и наверх.
– Ты землю заморозил, а я рябину мороженую клевать буду. Была не была!
И стал клевать рябину.
Посинел Октябрь от злости. Ветром дует. Дождём полощет. Снежком сечёт. И морозцем прихватывает, прихватывает…
А зяблик не зябнет. Рябина-то от мороза только вкусней становится!
Беркут
– Енот, а Енот, а ты ягоды есть любишь?
– Люблю!
– А птенцов и яйца любишь?
– Люблю!
– А лягушек и ящериц любишь?
– Люблю!
– А жуков и сороконожек любишь?
– Люблю!
– А… а червяков и улиток любишь?
– Тоже люблю!
– А чего же ты тогда не любишь?
– Не люблю, когда меня глупыми вопросами от еды отвлекают!
– Послушай, Крот, ты весь век в земле возишься, вот-то, поди, умываться часто приходится?
– Ой, Медведь, и не говори! Замучили меня умывания. До того часто, до того часто – два раза в год. Раз – весной, в половодье, раз – осенью, в ненастье. Завидую, косолапый, тебе: медведи, говорят, век не моются!
– Ой, Желна, что-то с Филином нашим неладно! Каждую ночь стонет и охает! Уж не заболел ли, не простудился? То хрипит, то бурчит, то ворчит – словно ежом подавился!
– Что ты, Сорока, что ты! Да это он самые свои нежные песни поёт! Самые развесёлые! Молчи уж, а то услышит ещё, обидится. Тс-с!
– Охо-хо, Окунь, горемычная я рыба! Вся-то моя жизнь в грязи да в тине.
– А ты, Карась, клюнь на крючок – попадёшь в сметану…
– Слыхал, Заяц, как охотники мой лисий хвост называют? Трубой! Хи-хи-хи…
– А мой заячий хвост охотники прозвали цветком. Цветком, цветиком, цветочком.
– Да ну-у! А ну дай-ка мне цветочек понюхать…
– Но-но-но! Я твою лисью породу знаю! Цветок понюхаешь, а ногу откусишь. Проходи, проходи со своей трубой!
– Эй, Медведь, ты днём что делаешь?
– Я-то? Да ем.
– А ночью?
– И ночью ем.
– А утром?
– И утром.
– А вечером?
– И вечером ем.
– Когда же ты тогда не ешь?
– Когда сыт бываю.
– А когда же ты сытым бываешь?
– Да никогда…
Сыплет белый снег на чёрную землю.
Всё вокруг становится пегим.
Лес полосатый, как бока зебры. Борозды пашни – как клавиши у рояля.
На белых речках – чёрные полыньи, на чёрных дорогах – белые лужи. На бело-чёрных берёзах чёрно-белые сороки сидят.
«Приехал ноябрь на пегой кобыле».
Чёрное озеро и белые берега. Чёрные пни в белых шапках. Чёрные галки над белым полем.
Белые зайцы на чёрной земле. Белые муравейники у чёрных стволов. Белые кочки на чёрном болоте.
Все двухцветное и рябое.
Чёрный дом с белой крышей. Белый дым из чёрной трубы. Чёрный стог с белым боком.
Одно небо ровное – серое и глухое.
Ни звонкого голоса, ни гулкого эха.
Всё как-то исподволь, шёпотом, стороной.
Пегий – что это за цвет?
Пегим называют сочетание чёрного, белого и серого цветов. Есть выражение: «Ноябрь на пегой кобыле ездит». Имеется в виду, что выпавший снег ещё не полностью покрывает землю. Поля и леса становятся пегими – чёрно-серо-белыми.
То дряблая оттепель, то упругий мороз.
Серо и сыро, пусто и глухо.
Полузима – полуосень, полудень – полувечер.
Робко напутали, напетляли по снегу птицы и звери.
А человек прошагал – как расписался.
Чётко и твёрдо – как чёрным по белому.
Высунулась из-за леса снеговая туча, наделала в лесу переполоху!
Увидал тучу Заяц-беляк да как заверещит:
– Скорей, туча, скорей! Я давным-давно белый, а снегу всё нет да нет! Того и гляди, охотники высмотрят!
Почему куропатка говорила, что у неё ножки слабые?
Серая куропатка зимой не питается берёзовыми и ольховыми серёжками или хвоей, столь привлекательной для тетеревов, рябчиков и глухарей. Корм она собирает внизу, на «выдувах» (где ветром выдуло снег) или на обочинах дорог. Копаться лапками в мёрзлом грунте им не по силам. Поэтому серые куропатки часто кормятся возле соломенных скирд, посещают деревенские сараи с сеном. Основная пища куропатки – зёрна и семена трав.
Услыхала туча Зайца и двинулась в лес.
– Нельзя, туча, назад, назад! – закричала серая Куропатка. – Землю снегом засыплешь – что я есть стану? Ножки у меня слабые, как я до земли дороюсь?
Туча двинулась назад.
– Давай вперёд, нечего пятиться! – заворчал Медведь. – Засыпай берлогу мою скорей: от ветра и мороза укрой, от глаза чужого спрячь!
Туча помедлила и опять двинулась в лес.
– Сто-ой, сто-ой! – завыли волки. – Насыплешь снегу – ни пройти, ни пробежать. А нас, волков, ноги кормят!
Почему говорят, что волка ноги кормят?
В осеннем и зимнем лесу волка действительно кормят ноги. Волчья стая активно рыщет по лесным чащам в поисках добычи – диких кабанов, оленей и лосей. Чтобы преследовать резвую добычу, требуются ой какие выносливые ноги! Вот почему ноги у волка – настоящие кормильцы.
Туча заколыхалась – остановилась.
А из лесу крик и вой.
– Лети к нам, туча, засыпай лес снегом! – кричат одни.
– Не смей снег высыпать! – воют другие. – Назад поворачивай!
Туча то вперёд, то назад. То посыплет снежком, то перестанет.
Потому-то ноябрь и пегий: то дождь, то снег, то мороз, то оттепель. Где снежок белый, где земля чёрная.
Ни зима, ни осень!
Сидела Сорока на заснеженной ёлке и плакалась:
– Все перелётные птицы на зимовку улетели, одна я, дура оседлая, морозы и вьюги терплю. Ни поесть сытно, ни попить вкусно, ни поспать сладко. А на зимовке-то, говорят, курорт… Пальмы, бананы, жарища!
Почему рябина так дорога северным птицам?
Рябина – основной осенний и зимний корм для кочующих свиристелей. Когда птицы склёвывают все запасы ягод на одном участке леса, они перемещаются в другой. Направление кочёвки всегда выдерживается: с севера – на юг.
Свиристель
И слышит вдруг голос:
– Это смотря на какой зимовке, Сорока!
– На какой, на какой – на обыкновенной!
– Обыкновенных зимовок, Сорока, не бывает. Бывают зимовки жаркие – в Индии, в Африке, в Южной Америке, а бывают холодные – как у вас в средней полосе. Вот мы, например, к вам зимовать-курортничать с Севера прилетели. Я – Сова белая, они – Свиристель и Снегирь и они – Пуночка и белая Куропатка.
– Что-то я вас не пойму толком! – удивляется Сорока. – Зачем же вам было в такую даль лететь киселя хлебать? У вас в тундре снег – и у нас снег, у вас мороз – и у нас мороз. Тоже мне курорт – одно горе.
Но Свиристель не согласен:
– Не скажи, Сорока, не скажи! У вас и снега поменьше, и морозы полегче, и вьюги поласковей. Но главное – это рябина! Рябина для нас дороже всяких пальм и бананов.
И белая Куропатка не согласна:
– Вот наклююсь ивовых вкусных почек, в снег головой зароюсь – чем не курорт? Сытно, мягко, не дует.
И белая Сова не согласна:
– В тундре сейчас спряталось всё, а у вас и мыши, и зайцы. Весёлая жизнь!
И все другие зимовщики головами кивают, поддакивают.
– Век живи, век учись! – удивляется Сорока. – Выходит, мне не плакать надо, а веселиться! Я, выходит, сама всю зиму на курорте живу. Ну чудеса, ну дивеса!
– Так-то, Сорока! – кричат все. – А о жарких зимовках ты не жалей, тебе на твоих куцых крыльях всё равно в такую даль не долететь. Курортничай лучше с нами!
Снова тихо в лесу. Сорока успокоилась. Холодные курортники едой занялись. Ну а те, что на жарких зимовках, – от них пока ни слуху ни духу.
Что же лучше насыпать в кормушку для птиц?
У каждого вида птиц есть своя любимая еда. Воробьи, щеглы и зеленушки любят просо и овёс. Семена подсолнечника – универсальный корм, он подходит даже для синиц, поползней и дятлов. Ягоды рябины и боярышника – лакомство для снегирей и свиристелей. Шишки, орехи, жёлуди – рацион дятла, клеста. Жёлуди также очень любят сойки. Позаботьтесь о птицах зимой, особенно в морозы!
Я – повелитель птиц!
Захочу – и птицы сами прилетят ко мне.
Захочу – прилетят голуби и воробьи. Захочу – синицы. Захочу – явятся гости севера – снегири и свиристели.
Нет, я не волшебник. Я не шепчу таинственных заклинаний. И у меня нет волшебной палочки. Но зато у меня есть волшебная полочка.
На вид полочка совсем проста: простая фанерка с простыми деревянными бортиками. Но в полочке волшебная сила!
Так и быть, я открою свой секрет. И к вам, стоит вам только захотеть, станут прилетать дикие птицы. Для этого надо на простую полочку насыпать простой крупы и простых хлебных крошек. Потом полочку надо выставить за окно. И полочка сразу станет волшебной! На неё сразу же прилетят голуби и воробьи.
А если вы живёте у парка или в деревне, укрепите на полочке кусочек сала – к вам прилетят синицы!
Положите на полочку кисти рябины – прилетят снегири и свиристели.
Сделайте себе волшебную полочку.
Каждый день станут прилетать к вам разные птицы.
Вы станете добрым повелителем птиц!
Первая пороша, первая пороша – как белая июньская ночь! Всё невидимое делает видимым, всё тайное – явным.
Был лес тёмен и глух и вдруг посветлел и ожил. Никто незаметно не пробежит, никто невидимо не пройдёт. Каждый оставит след, сам о себе расскажет.
Что такое пороша?
Порошей называют первый выпавший снег. Иногда термин «пороша» используют в более широком смысле и называют так любой выпавший зимой свежий снег.
Следы совы
Следы воробья
Рассказы, рассказы – нет им конца. Смешные и грустные, страшные и бесстрашные, длинные и короткие.
Вот короткий рассказ.
Выпал снег – вот-то перетрусили все первогодки! В жизни такого ещё не видели.
Первые ночь и день смирно сидели: а вдруг да что-то случится? Но ничего не случилось. Белое лежит и молчит.
Потрогали лапой – мягкое.
Ткнули носом – не пахнет.
Прикусили зубами – холодное. Не огрызается, не дерётся.
Обрадовался заяц-беляк: «Теперь меня, белого, на белом никто не увидит». Сорока запрыгала, задрав хвост. Лисёнок шагнул.
Начались и потянулись лесные рассказы.
Диковинный мне повстречался след:
крестик и скобочки, крестик и скобочки.
Сразу и не прочтёшь.
Почему сорока хвост задирает?
Подёргивание приподнятым хвостом – особенность поведения, свойственная сорокам. Другие её «родственники», например вороны и галки, так себя не ведут. Подёргивание хвостом характерно для многих птиц, в частности для дроздов и каменок. В чём смысл подобного поведения? Это – видовой стереотип. Так птицы одного вида узнают друг друга.
Всё короче прыжки, всё глубже скобочки по бокам. Немного прошёл – и конец: лежит на снегу певчий дрозд. Жалкий комочек встопорщенных перьев. Ножка отбита, вывернуто крыло. Видно, охотник осенью его подстрелил. С дрозда проку нет: подержал, да и бросил.
Жил дрозд калекой, еду на земле находил. На ножке скакал, на крылышки опирался. Как инвалид на костылях. Перебивался с брусники на клюкву, пока снег их не укрыл.
Тогда совсем отощал: упирается в ладонь грудная косточка. От голода и околел.
Жаль, не просвистит он весной своих песен, а до чего ж они хороши!
Пороша, пороша: кому диковина, кому белая книга, кому спасенье и радость, а кому и конец.
Неужели песня певчего дрозда так хороша?
Весенняя песенка дрозда очень красивая. Она очень продолжительная и звонкая и состоит из множества свистов и трелей. Каждую часть дрозд повторяет по несколько раз, иногда вплетая в свою песенку трели других птиц. Обычно дрозды активно поют утром или вечером, сидя на верхушке дерева, а вообще «напевают» целый день. В середине июля песенку дрозда уже редко услышишь.
У калитки в сад прибит почтовый ящик. Ящик самодельный, деревянный, с узкой щелью для писем. Почтовый ящик так долго висел на заборе, что доски его стали серыми и в них завёлся древоточец.
Осенью залетел в сад дятел. Прицепился к ящику, стукнул носом и сразу угадал: внутри древоточина! И у самой щели, в которую опускают письма, выдолбил круглую дырку.
А весной прилетела в сад трясогузка – тоненькая серенькая птичка с длинным хвостиком. Она вспорхнула на почтовый ящик, заглянула одним глазком в дыру, пробитую дятлом, и облюбовала ящик под гнездо.
Трясогузку эту мы прозвали Почтальоном. Не потому, что она поселилась в почтовом ящике, а потому, что она, как настоящий почтальон, стала приносить и опускать в ящик разные бумажки.
Трясогузку можно сразу отличить от других птиц – она очень характерно трясёт своим длинным хвостиком
Когда же приходил настоящий почтальон и опускал в ящик письмо, перепуганная трясогузка вылетала из ящика и долго бегала по крыше, тревожно попискивая и качая длинным хвостиком. И мы уже знали: тревожится птичка – значит, есть нам письмо.
Скоро вывела наша почтальонша птенцов. Тревог и забот у неё на целый день: и кормить птенцов надо, и от врагов защищать. Стоило теперь почтальону только показаться на улице, как трясогузка уже летела ему навстречу, порхала у самой головы и тревожно пищала. Птичка хорошо узнавала его среди других людей.
Неужели трясогузка может различать людей?
Птицы хорошо запоминают особенности одежды и голос человека. В лицах они путаются. Например, на птицефабрике птичницы носят белые халаты. Воробьи совершенно безбоязненно шныряют у них под ногами. Однако стоит женщине снять халат, как воробьи начинают её сторониться. То же самое и с голосом. Хозяйка, кормящая домашних цыплят, подзывает их к себе громким криком: «Цып-цып-цып!» И цыплята, запомнившие её голос, быстро бегут на зов. Но если вместо хозяйки цыплят вдруг позовёт человек, ни разу не кормивший цыплят, они не откликнутся на его призыв.
Услыхав отчаянный писк трясогузки, мы выбегали навстречу почтальону и брали у него газеты и письма: мы не хотели, чтобы он тревожил птичку.
Птенцы быстро росли. Самые ловкие стали уже выглядывать из щели ящика, крутя носами и жмурясь от солнца. И однажды вся весёлая семейка улетела на широкие, залитые солнцем речные отмели.
Почему трясогузка вывела птенцов в саду, а потом улетела с ними на речную отмель?
Как только птенцы белых трясогузок уверенно «встанут на крыло», выводки покидают окрестности населённых пунктов и перемещаются на пойменные луга и речные отмели. Там отыскать корм гораздо проще. Запасы корма на гнездовом участке к этому времени сильно сокращаются. Птицы используют кормовые запасы новых территорий. Белые трясогузки любят открытые пространства, поэтому их не встретишь в глухом лесу.
Белая трясогузка
А когда пришла осень, в сад опять прилетел бродяга-дятел. Он прицепился к почтовому ящику и носом своим, как долотом, так раздолбил дыру, что в неё можно было просовывать руку.
Я просунул руку в ящик и вынул из ящика все трясогузкины «письма». Были там сухие травинки, обрывки газет, клочки ваты, волосы, фантики от конфет, стружки.
За зиму ящик совсем одряхлел, для писем он уже не годился. Но мы его не выбрасываем: ждём возвращения серенького Почтальона. Ждём, когда он опустит в наш ящик своё первое весеннее письмо.
Почему дятел – бродяга?
С ранней весны и до конца лета дятел не «бродяжничает» (то есть кочует) по лесу. Заняв гнездовой участок, он не покидает его границ вплоть до вылета из дупла птенцов. Осенью он широко кочует по лесу. Одна из причин этого заключается в том, что на гнездовом участке истощаются запасы пищи. Дятел вынужден искать новые «кормовые» уголки. Дятлы, в том числе чёрный, большие и малые пёстрые, а также и другие виды, не используют повторно гнездовое дупло, а значит, и прежний гнездовой участок. К весне они выбирают новую территорию и долбят новое дупло.
Вылиняли у зайца-беляка задние ноги. Снега ещё нет, а у него ноги белые стали. Будто белые штаны надел. Раньше серого зайца никто и на поляне не замечал, а теперь он и за кустом сквозит. Всем как бельмо на глазу! В ельник забился – синицы увидели. Окружили и давай пищать:
– Заяц в штанах, заяц в штанах!
Того и гляди, лиса услышит.
Заковылял заяц в осинник.
Только под осинкой залёг – сороки увидели! Как затрещат:
– Заяц в штанах, заяц в штанах!
Того и гляди, волк услышит.
Замелькал заяц в густель. Там ёлку вихрь повалил. Легла ёлка вершиной на пень. Как шалашиком, пень накрыла. Вспрыгнул беляк на пень и притих. «Вот, – думает, – теперь от всех спрятался!»
Шёл по лесу охотник и видит: в самой густели будто глазок на небо сквозит. А какое там небо, если позади лес чёрный! Заглянул охотник в лесной глазок – заяц! Да близко – ружьём ткнуть можно. Ахнул охотник шёпотком. А заяц – некуда податься – шасть прямо на охотника!
Отшатнулся охотник, запутался ногами в валежнике и упал. А когда вскочил, только белые штаны заячьи мелькали вдали.
Опять увидели зайца синицы, запищали:
– Заяц в штанах, заяц в штанах!
Сороки увидели, затрещали:
– Заяц в штанах, заяц в штанах!
Почему зайцы любят пни?
Зайцы-беляки иногда для днёвки (дневного сна) действительно выбирают невысокие, но крупные пни. Сначала заяц долго петляет, делает вздвойки – пробежки по собственному следу вперёд и назад, а затем совершает длинный и резкий прыжок в сторону – смётку. Устроившийся на пне заяц чувствует себя в безопасности. Действительно, идущий по следу охотник всегда смотрит вверх.
И охотник кричит:
– Заяц в штанах!
Вот штаны – ни спрятать, ни переменить, ни сбросить! Хоть бы уж снег скорей – беспокойству конец.
Собирать в запас – значит себя спасать. Каждый спасает себя на свой лад. Суслик зерно с полей ворует и прячет в свою нору. Даже особые кладовые роет для ворованного зерна. Водяная крыса забивает отнорки картошкой. До пуда, бывает, натаскает. Сыч на зиму замораживает в дупле, как в холодильнике, мышей и птичек. У одного такого запасливого сыча нашли однажды целых два килограмма лесных мышей! А один горностай сложил в норе пять водяных крыс, семь полёвок, синичку, гадюку, ящерицу, тритона, лягушку и плавунца!
Почему водяная крыса любит картошку?
Водяная крыса любит не только картошку, но и другие клубни и корневища. Почему в её «кладовке» оказалась именно картошка? Значит, поблизости находилось картофельное поле. Водяная крыса не совершает дальних походов за припасами. Она пользуется тем, что находится под рукой. У дачников, чьи участки примыкают к водохранилищам, зверёк опустошает грядки с корневой петрушкой, выкапывает луковицы тюльпанов и нарциссов.
Всё это – на чёрный день.
Запасают как могут, где могут. Все по-разному, но все для себя: в своей кладовой, в своём дупле, в своей норе.
И только одни весёлые синички-хохлатки собирают запасы совсем не так. Хоть они и весёлые, но и у них бывают чёрные дни. И потому запасают они неустанно. Жучок, паучок, муха – годится. Семечко, зёрнышко, ягодка – подойдёт. Нет у них собственных кладовых: ни норок, ни дупел. Была бы удобная трещинка в коре, особенно под сучком, куда не пробьётся ни дождь, ни ветер.
В лесу деревьев – не сосчитать. И на каждом найдётся укромная трещинка. С дерева на дерево, с сучка на сучок, от трещинки к трещинке. Куда жука, куда зёрнышко; осенью еды много. А зимой и сушёному комару будешь рад.
Почему синички хохлатками зовутся? Сколько видов синиц существует и что у них общее?
Синицы – семейство певчих птиц. Известно 48 видов синиц. Относительно названия – «синица». Синий цвет присутствует в окраске всего лишь нескольких видов синиц, и вряд ли окраска могла послужить основанием для названия. У самых распространённых видов синий цвет в окраске вообще отсутствует. Скорее всего, синица – название звукоподражательное, имитирующее звонкие позывы «зинь-зинь» этих весёлых птичек. А хохлатками зовут синиц-гренадерок, потому как у них есть хохолок на голове.
Сотни деревьев, тысячи кладовых. Но разве все их запомнишь?
А их и не надо запоминать: кладовые-то эти для всех! Не всё ли равно, чей запас ты найдёшь: свой или чужой?
Ты чей-то склевал, и твой кто-то забрал. Ты для всех, и все для тебя.
Чёрный день всем страшен: всем надо иметь запас. А собирать его можно по-разному. Можно как крыса – только себе. Или как синичка-хохлатка – для всех.
Скворцы прилетели!
Это такое же радостное известие, как «прилетели грачи», «прилетели жаворонки». Радостное потому, что вместе с грачами, скворцами и жаворонками летит к нам весна – лучшая пора года. Весна, за весной лето – радости-то сколько!
Скворцы прилетели!
Но сейчас не весна, сейчас осень – где же можно услышать такие слова?
Можно услышать: мне довелось. Но сказаны они были не радостным, а печальным-печальным голосом.
– Скворцы прилетели, – сказал человек тихо и задумчиво. – Значит, впереди осень, слякоть и холод. Значит, ветры, дожди и туманы. Значит, прощай, красное лето, здравствуй, зима!
Да, не весна, а зима!
Потому что скворцы, те самые скворцы, что когда-то принесли к нам с юга весну, сейчас несут от нас на юг осень. В рощах, скверах и парках на берегу Чёрного моря появляются они осенью густыми стаями: все сразу обращают на них внимание.
Скворцы прилетели… Нет, не радостное это там событие!
Зимуют ли скворцы у Чёрного моря?
Места зимовок скворцов достаточно обширны. Этих птиц зимой можно встретить на Северном Кавказе и в Крыму, в Греции и Испании. Большая масса зимующих скворцов сосредоточивается в Северной Африке (Тунис, Алжир, Марокко), а также в Израиле, Иордании и других странах Ближнего Востока. В последние годы, когда наблюдались мягкие зимы, скворцы откочёвывали в южные регионы России, не совершая дальних сезонных перелётов. Зимующих скворцов можно встретить в Подмосковье на крупных свалках и даже в черте города Москвы.
Ведь за скворцами надвигается зима.
Так по-разному могут звучать одни и те же слова!
Видно, не в словах дело, а в том, что за ними таится.
– Хорошо, Крот, тебе под землёй! А у нас семь бед на день: то снег, то ветер, то заморозок.
– Это кому ж хорошо – мне, что ли?
– Тебе, убогий! Под землёй – как под крышей.
– Это кто же под крышей – я, что ли?
– Ты, ты, а кто же! Тебе хорошо, ты под крышей!
– Так полезай ко мне, и тебе хорошо будет!
– Я? Под землю? Нет уж, лучше в лесу: семь бед – один ответ!
– Чжээ-чжээ! Кгха!
– Что с тобой, Сойка, жёлудем, что ли, подавилась? Чего хрипишь на весь лес?
– Обманули меня, Дятел, люди. Вот и верь им после этого! Яйца, говорят, полезно сырые пить, то да сё… Я целое лето птичьи гнёзда грабила, всё лето сырые яйца пила, а что толку? Как был голос противный, хрипучий, так и остался! Гха! Чжээ!
– Всем ты, Ёж, хорош и пригож, да вот колючки тебе не к лицу!
– А что, Лиса, я с колючками некрасивый, что ли?
– Да не то чтоб некрасивый…
– Может, я с колючками неуклюжий?
– Да не то чтоб неуклюжий!
– Ну так какой же я такой с колючками-то?!
– Да какой-то ты с ними, брат, несъедобный…
– Ну, Жук, прощайся с белым светом – сейчас я тебя съем! Скажи на прощанье, как хоть зовут-то тебя, бедолагу?
– Зовут меня, Грачонок, Жук-могильщик!
– Фу, гадость какая! От одного названия подавиться можно. А ну проваливай с глаз долой, не омрачай своей фамилией ясный день и моё весёлое настроение!
– Мышка-трусишка, ты треска боишься?
– Ни крошечки не боюсь!
– А громкого топота?
– Ни капельки не боюсь!
– А страшного рёва?
– Нисколечко не боюсь!
– А чего ж ты тогда боишься?
– Да тихого шороха…
– Белка на зиму грибы запасает, Бурундук – орехи. А ты, Медведь, всё без дела шатаешься. Вот засыплет снег землю, что лопать-то станешь?
– Ты, косой, за меня не волнуйся. Я, брат, самоед. Я зимой сам себя ем. Ha-ко, пощупай, сколько сала под шкурой я припас – на всю зиму хватит. Я не зря по лесу шатаюсь, я сало коплю. Чего и тебе, косой, советую.
– Э-э, Медведь, какое там сало… Нам, зайцам, в лесу не до жиру, быть бы хоть живу!
Всё куда-то скрылось и подевалось. Звуки приглушены, запахи заморожены. Время тянется еле-еле. Где вы, зелёные листья? Где вы, густые травы? Где вы, пёстрые бабочки?
Льды закрыли озёра, снега укутали землю. Солнце всё ниже и ниже. А тени длинней и длинней. И день короче воробьиного носа.
Сумерки старого года…
И вдруг что-то случилось!
Солнце всё выше и выше, тени короче и короче. И день хоть на воробьиный скок, а прибавился.
Значит, солнце повернуло на лето. Пришёл рассвет нового года. Совершился солнцеворот!
И не страшно теперь, что всё куда-то скрылось и подевалось. Что звуки приглушены, запахи заморожены. Что вместо листьев одни только почки, вместо трав одни семена, а вместо бабочек – только куколки. Будет всё – было бы солнце. Теперь всему свой черёд – только срок дайте!
Почему говорят «день короче воробьиного носа»? Неужели у воробья такой клюв короткий?
У воробьёв, впрочем, как и у других зерноядных птиц, клюв массивный и короткий. Во всяком случае, он короче, чем у насекомоядных птиц такого же размера (например, у синиц). Самые короткие дни в году принято сравнивать с «воробьиным носом», а затем день начинает прибывать на «воробьиный скок» – совсем понемногу, по одной минутке.
Воробей полевой
Путешествие продолжается.
Мы летим к солнцу!
Собрались на озере птицы и звери.
Декабрь судить.
Уж очень все от него натерпелись.
Потёр Ворон носище об лёд и каркнул:
– День Декабрь нам сократил, а ночь сделал длинной-предлинной. Засветло теперь и червячка заморить не успеешь. Кто за то, чтоб осудить Декабрь за такое самоуправство?
– Все, все, все! – закричали все.
А Филин вдруг говорит:
– Я против! Я в ночную смену работаю, мне чем ночь длиннее, тем сытнее.
Почесал Ворон коготком затылок. Судит дальше:
– В Декабре скучища в лесу – ничего весёлого не происходит. Того и гляди, от тоски сдохнешь. Кто за то, чтоб Декабрь за скукоту осудить?
– Все, все, все! – опять закричали все.
А из полыньи вдруг высовывается Налим и булькает:
– Я против! Какая уж тут тоска, если я к свадьбе готовлюсь? И настроение у меня, и аппетит. Я с вами не согласен!
Поморгал Ворон глазами, но судит дальше:
– Снега в Декабре очень плохие: сверху не держат и до земли не дороешься. Измучились все, отощали. Кто за то, чтобы Декабрь вместе с плохими снегами из леса выставить?
Почему свадьба у налима зимой?
Налим холоднолюбив. Нерест у них происходит не в декабре, а в январе-феврале. Самки налимов чрезвычайно плодовиты. Каждая из них вымётывает до трёх миллионов мелких икринок! Икринки лежат на галечном или песчаном дне и развиваются очень медленно. Личинки из них появляются только в мае. Весной, когда вода в реках начинает прогреваться, налимы уходят в глубокие места, где холоднее. Летом они малоактивны и почти не кормятся. Аппетит у них просыпается к осени и не покидает рыб вплоть до весны.
Налим
– Все, все, все! – кричат все.
А Тетерев и Глухарь против. Высунули головы из-под снега и бормочут:
– Нам в рыхлом снегу спится здорово: скрытно, тепло, мягко. Пусть Декабрь остаётся.
Ворон только крыльями развёл.
– Судили, рядили, – говорит, – а что с Декабрём делать – неизвестно. Оставлять или выгонять?
Опять закричали все:
– А ничего с ним не делать, сам по себе кончится. Месяц из года не выкинешь. Пусть себе тянется!
Потёр Ворон носище об лёд и каркнул:
– Так уж и быть, тянись, Декабрь, сам по себе! Да очень-то, смотри, не затягивайся!..
Какой заяц длины? Ну, это для кого как. Для человека невелик зверь – с берёзовое поленце. А вот для лисы заяц длиной километра в два! Потому что для лисы заяц начинается не тогда, когда она его схватит, а когда учует по следу. Короткий след – два-три прыжка – и заяц невелик.
А если заяц успел наследить да напетлять, то становится он длиннее самого длинного зверя на земле. Такому верзиле не просто в лесу схорониться.
Зайцу от этого очень невесело: живи в вечном страхе, жирок лишний не нагуляй.
И вот изо всех сил старается заяц стать короче. След свой в болоте топит, надвое свой след рвёт – всё себя укорачивает. Только и думает, как бы от своего следа ускакать, спрятаться, как бы его разорвать, укоротить или утопить.
То есть толстыми зайцы не бывают?
Они что, на диете сидят?
Хорошие бегуны никогда толстыми не бывают. Это касается всех бегунов – и тех, кто убегает, и тех, кто преследует. Где вы видели, например, толстого волка или толстую лисицу? Этих зверей ноги кормят, а зайцу ноги жизнь спасают. Не способствует откладке «лишнего» жирка и зимняя заячья «диета» – осиновая и ивовая кора.
Скорость зайца-русака достигает 80 км/ч
Мечта заячья – стать наконец самим собой, с берёзовое поленце.
Жизнь у зайца особая. Всем от дождя и метели радости мало, а зайцу они на пользу: след смывают и заметают. И хуже нет, когда погода тихая да тёплая: след горячий, запах долго держится. В какую б густель ни забился – нет покоя: может, лиса за два километра позади – тебя сейчас уже за хвост держит!
Так что вот, трудно сказать, какой заяц длины. Который похитрей – покороче, поглупее – подлиннее. В тихую погоду и умный вытягивается, в метель да ливень – и глупый укорачивается.
Что ни день – длина у зайца другая.
И очень редко, когда уж здорово ему повезёт, бывает заяц той длины – с берёзовое поленце, – каким человек его знает.
Знают про это все, у кого нос лучше глаз работает. Волки знают. Лисицы знают. Знайте и вы.
Чёрный дятел – желна – большой дятел, с ворону. А носище у него что твоё долото. Дерево рубит – только щепки летят. И немалые: то с карандаш, а то и с пенал.
Однажды желна за два лета целую лесную сторожку в щепки разбил. Что и говорить, дятлов нос – инструмент завидный. Бывает, в свежем дереве дыру в два кулака и глубиной по локоть пробьёт. Да и не в какой-нибудь там рыхлой осине, а в узловатой ёлке, да у самого корня: топором стукнешь – топор отскакивает! Не дятел прямо, а лесоруб.
Если о дятле просто по дырам судить, то получится, что желна лесу враг. Но если к дырам внимательно приглядеться, то поймёшь, что не враг он лесу, а друг. Лесу друг и первый леснику помощник.
Как желна видит больное дерево?
Больное дерево желна (чёрный дятел) скорее чувствует, чем видит. Личинки короедов развиваются в поверхностном слое древесины (под корой), оставляя извилистые ходы-пустоты. При ударе клювом, который наносит желна, они резонируют. Желна воспринимает резонансные колебания кончиком своего клюва и точно определяет, где находятся личинки. Вполне вероятно, что важную роль играет и острое зрение дятлов. Короеды, откладывая яйца под кору елей и сосен, просверливают её своим яйцекладом. Мельчайшие отверстия на коре для человеческого глаза едва заметны, но для дятла разглядеть их не составляет труда.
Потому что дыры желна выбивает только в больных и заражённых деревьях. Заглянешь в дыру и непременно увидишь в глубине либо загнившую сердцевину, либо ходы муравьёв-дровосеков. И хоть на вид дерево свежее и здоровое, а никуда уже не годится. Надо его скорей на дрова рубить, пока оно само не сгнило и соседей не заразило.
Настоящие лесники ценят желну. Он как безошибочный указатель. Ни один человеческий глаз не разглядит ещё, что дерево заболело, а желна уже нашёл его и пометил. И не просто пометит, а раздолбит в самом больном месте: вытащит личинок и переловит муравьёв. И не было ещё случая, чтобы желна ошибся и повредил здоровое дерево.
Лесники к деревьям и присматриваются, и выстукивают их, а отличить наверняка заболевшее от здорового так и не могут. А желна прицепится, раза два стукнет – и будто на рентгене просветит! А бывает, что до больного места сантиметров двадцать сквозь здоровую древесину добирается!
Это и есть загадка желны.
Про грифа говорят, что он на метр под землю видит. Про желну можно сказать, что он «видит» сквозь дерево.
Зимой самая добычливая охота с фоторужьём – у жилья. «Добыл» я тут и сороку, и ворону, и галку. Но никак не давалась мне сойка. И не потому, что очень уж осторожна. Осторожна и пуглива она в лесу – что правда, то правда. А у жилья она куда глупее сорок, ворон и галок. Эти к человеку весь год приглядываются, доверяют только тем, кто внимания на них не обращает. А сойка – вольная птица. У жилья она бывает только зимой и потому не знает всех человеческих хитростей.
А какая птица в птичьем племени самая умная?
Назвать сойку более глупой птицей, чем сороки и вороны, несправедливо. Она осторожна и в лесу, и возле жилья. Более осторожна, чем сороки и вороны. Однако осторожность не служит признаком глупости. Поведение птиц складывается из комплекса врождённых и приобретённых рефлексов. По скорости выработки условных рефлексов среди птиц лидируют гуси, вороны, серые вороны и сороки. Птицы способны очень быстро рассчитывать направление и скорость движения. Сидящая на дороге ворона взлетает буквально из-под колёс движущегося автомобиля: ведь она точно рассчитала время, когда ей нужно уступить дорогу автомобилю.
На прикормку сойка летит доверчиво и жадно. Но из-за этой-то жадности и трудно её снять. Вдруг появится, стукнет коготками жёсткими по деревянной доске, кинется к куску, взмахнёт широкими крыльями – и уже в воздухе. Спрячет кусок в лесу – за вторым летит. Опять стук коготков, быстрый взмах крыльев – в глазах рябит: рыжее, белое, чёрное! От леса к дому, от дома к лесу, кусок за куском, туда-сюда – ни навести не успеть, ни снять.
И вдруг удача! Помогла та самая соечья жадность, которая до сих пор так мешала. Жадность и… три картошки.
Положил я на стол картошки. Одна другой меньше. Сам залез под шапку-невидимку. Вот стук коготков, быстрый взмах крыльев: сойка хватает крайнюю маленькую картошку. Схватила, выпрямилась – сейчас улетит! Но – чудо! – сойка не улетела, сойка растерялась! Сойку одолела жадность, она бросила маленькую картошку, схватила побольше. А рядом-то лежит ещё больше! Бросает среднюю и хватает самую большую. Теперь скорей в лес. Но жадность, жадность! Сойка склоняет шею, ёрзает клювом по доскам, исхитряется прихватить к большой картошине ещё и маленькую. А я успеваю её снять.
Теперь-то я знаю, что делать!
С помощью разных картошин я стану командовать жадной сойкой как захочу. И даже не разных, а двух одинаковых. Да, да, совсем одинаковых, только обязательно двух!
На столе две одинаковые картошки. Стук коготков – и сойка хватает одну. Но кажется завистливому глазу, что рядом больше кусок. Отброшена первая, в клюве вторая. Нет, вторая вроде полегче. Брошена вторая, скорей за первую!
А я снимаю, снимаю, снимаю…
Почему сойка растерялась?
Сойку одолела не жадность, а стремление экономно расходовать энергию, то есть унести за один раз как можно больше припаса. Так она всегда поступает, когда запасает впрок жёлуди и орехи. В «мешочек» под язык она прячет не один орешек, а сразу несколько. Причём, если не умещаются два крупных орешка, она к крупному подбирает в пару орешек помельче. Или может отказаться от крупного, а взять три мелких орешка. Подбор занимает определённое время, что сойка продемонстрировала в случае с картошкой.
Сойка
А соечный глаз горит, горит. То первая картошина в клюве, то снова вторая. То вторая, то снова первая.
А я снимаю, снимаю, снимаю…
И глаза мои тоже горят, и жадность одолевает. Давно снята сойка, а я всё снимаю, снимаю, снимаю…
Жил-был в лесу Сыч: лапы цапучие, глаза завидучие. По ночам разбойничал, днём прятался в густых ветках. Но пришла осень, ветер-листодёр все листья содрал – негде стало прятаться.
«Надо дупло искать, – решил Сыч. – Зима на носу».
Нашёл дупло, стал в дупле жить. Что теперь ему зимние холода! А если ещё мышь про запас скогтить, так и зимний голод не страшен.
Скогтил жирную мышь, положил в дупло. Хороша мышь, вот бы ещё такую! Ещё скогтил – и опять в дупло.
«А теперь, – разохотился, – в самый раз синицу поймать!»
Синицу поймал, сунул в дупло. Землеройку придушил. Птичку пищуху. Потом птичку королька. Напоследок воробья придавил. И всех затолкал в дупло.
«Заживу теперь в сытости и тепле!»
И хотел было сам в дупло спрятаться. Да глядь, а места-то в дупле нет! Доверху дупло припасом забито, голову и ту не втолкнуть.
Сел рядом с дуплом на сук голый: перья от ветра дыбом, на носу дождевая капля. Что делать? Другое дупло искать – трудов жалко. Рядом с дуплом зимовать – себя жалко.
Стал Сыч у дупла жить, добро сторожить. Худо ему: и дом есть, и припас есть, а радости нету.
Всегда ли сыч зимует рядом с дуплом?
Воробьиный сыч, а речь идёт о нём, действительно делает осенью запасы корма на чёрный день. Ловит излишек добычи и складывает её в дупло. Иногда в такой «кладовке» хранится несколько десятков грызунов и мелких птичек. Однако сыч не набивает её доверху, в дупле всегда остаётся место и для хозяина. Спящий поблизости от дупла сычик – осенью не редкость. Он не добро сторожит, а охотится. Осенью и зимой для охоты сыч использует не только сумерки, но и дневные часы. Лес осенью пустеет, и добыча не крутится под носом, как это было летом. В ненастье он не покидает дупло. Вот тогда и выручает «кладовка».
– Приложите-ка, ребята, ухо к замочной скважине. Слышите?
«Кукареку-у!»
– Петух, – сказали ребята. – Знакомая птица!
А за дверью вдруг по-кошачьи:
«Мяу, мяу, мяу!»
Вот так петух!
И вдруг, как часики:
«Тик-тик-тик!»
Защебетало, защебетало. Потом по-синичьему:
«Вин-тик, вин-тик, вин-тик!»
Потом по-куличиному:
«Ули-и-ит, ули-и-ит!»
И как певчий дрозд:
«фи-лип, фи-лип, фи-лип!»
– Это птица-повторялка, – сказали ребята. – На всех птичьих языках говорит!
А птица за дверью как скажет человеческим голосом:
«Кош-ка, кош-ка, кош-ка, бр-р-рысь!»
– Вот это да-а!
А птица за дверью:
«Шкворушка, шкворушка, шкворец!»
Все так и ахнули. Это же скворец ручной! Скворцы ведь известные пересмешники. Они могут птичьи голоса передразнивать и человеческие слова повторять. Только вот шепелявит здорово:
«Шкворушке шахару шкорей!»
Но для птицы это полбеды. Беда, когда иные ребята говорят: «Шел Шашка по шоше и шошал шушку!»
Прямо скворцам на смех!
– Слушай, Заяц, все говорят, что осина страсть горькая. А ты, смотрю, грызёшь её и даже не жмуришься!
– А я, Сорока, осинку на третье блюдо употребляю. Когда на первое только воздух свежий, на второе – прыжки по снегу, так и горькая осина на третье слаще мёда покажется!
– Чего это ты, Воробей, раззадавался? Чего это ты расчирикался? Все хорошие певцы помалкивают ещё, а тебя прорвало – орешь и подскакиваешь!
– Эх, Сорока, мне-то с моим голосом только и петь, пока другие молчат! На безрыбье и рак рыба, на бесптичье и воробей соловей! Чик-чирик!
– Все меня, Куропатку, обидеть норовят: в лесу – волк серый, в поле – хорёк бурый, в воздухе – ястреб пёстрый. Хоть бы ты меня, Лиса, пожалела!
– А я что – рыжая, что ли?..
– Слушай, Филин, неужели ты меня проглотить можешь?
– Могу, Крот, могу. Я такой.
– Неужто и зайчонка протолкнёшь?
– И зайчонка протолкну.
– Ну а ежа? Хе-хе…
– И ежа проглочу.
– Ишь ты! А как же колючки?
– А колючки выплюну.
– Смотри какой молодец! А Медведь вон на ежа даже сесть боится…
– Эй, увалень, как звать-то тебя? Откуда, красногрудый, к нам в лес прилетел? Что же ты молчишь, воды, что ли, в рот набрал?
– Не-е, не воды, рябины. От удовольствия онемел!
– Слушай, Воробей, ты мужик умный, среди людей крутишься, не слыхал ты, что они про зайца-русака говорят? Хищный он зверь или нет?
– Ой, Яблонька, насмешила, ой, уморила! Какой же заяц хищник? С его крысиными зубами впору только кору глодать.
– Кору?! Ох, чуяла моя сердцевина: огложет меня со всех сторон, хищник свирепый! Погубит, злодей!