Болезненное чувство острой тревоги, разбудившее Кристину, оказалось не напрасным. Лариса, не замеченная никем, кроме Кристины, выскальзывала за дверь в предрассветную мглу. До прорыва группы в тайгу оставалось еще восемь часов. Зачем сенсору понадобилось крадучись выходить на улицу в такую рань? Ответ был только один. Она хотела посмотреть на врага. И не на того, каких они обычно видят через день. А на самого главного… Сейчас, когда половина мира спит и ментальные волны этой половины не представляют препятствий. Спят ли в то же время морфы 'корпорации God'? Этого никто не знал, да и никто этим не интересовался. Странно, но всеми силами пытаясь выжить, люди практически никак не интересовались врагами. Противники для них были просто насекомыми, захватывающими человеческие тела. Откуда пошло такое мнение уже давно забыли. Доказательств тому не было никаких. Кроме одной ассоциации с ульем — Black Goddess (Черная Богиня), управляющая «корпорацией God». Страшная женщина, которую никто не видел, но все боялись. И, по сообщениям сенсоров, боялись не только люди. Командующая силами киборгов и морфов, за пять лет почти завоевавших планету целиком, кроме разрозненных маленьких группок выживших людей. Под руководством каким–то чудом не уничтоженного при последнем масштабном сражении состава 55‑го дальневосточного полка Гражданского Сопротивления. Выжившие стали называть себя кратко 55‑м ГС. Существовал еще мифический Форт Свободных на другом конце мира. Но никто его не видел и никто оттуда не приходил. Ни сенсорных, ни иных передач от него ни разу не исходило. Возможно, тот Форт уже давно был уничтожен.

'Корпорация God' не уничтожала леса, пытаясь заниматься их восстановлением. Выслеживать по ним партизан, сопровождаемых сенсорами, не менее сильными чем морфы корпорации, потомками киберов, живших раньше среди людей, ей было достаточно трудно. Поэтому у выживших людей еще оставался шанс прожить достаточно долго. И, возможно, придумать что–то, чтобы не исчезнуть с планеты Земля окончательно и навсегда. Но группа 55‑го ГС, в которой находилась Кристина, оказалась отрезана от тайги и заперта в заброшенном поселении. Они пришли туда из–за обнаруженных сенсорами запечатанных наземных бункеров, в поисках полезных вещей и припасов. Собственно, все поселение и представляло собой две дюжины таких бункеров, расположенных двумя ровными рядами. Когда–то оно было обнесено высокой металлической стеной и хорошо укреплено. Кристина где–то слышала, что люди не строили эти поселения. Их строила сама 'Корпорация God' в качестве баз для своих киборгов. Но те неожиданно взбунтовались и корпорация потеряла контроль и над ними, и над их базами. Разбросанные по Земле кибербазы приходили в запустение. Девушка также слышала, что к бунту имел отношение Форт Свободных. И довольно успешно противостоял 'Корпорации God' какое–то время. Но затем появилась Черная Богиня и Форт Свободных превратился в сказку, в которую уже почти никто не верил. Сейчас бывшая база киберов, а позже бывшее человеческое поселение представляло собой жалкое зрелище выжженной земли с грязными покореженными куполами бункеров, казавшихся надгробиями.

Два бункера в центре одного из рядов остались не вскрытыми после того как киборги уже забрали отсюда всех людей. Возможно, тогда они спешили. Но, так уж случилось, что сейчас, в то время как здесь находились люди, киборги возвращались в поселение. Возможно, именно из–за этих бункеров, которые сейчас были вскрыты и вычищены людьми. Возможно, их оставили специально, установив какую–то хитрую не распознанную систему оповещения. Уйти незаметно люди не успевали. По унылой тусклой равнине, отделявшей поселение от тайги, проходило шоссе. По которому неторопливо двигалась черная колонна бронированных киборгов, похожая на вереницу муравьев. Они еще не почуяли людей. Иначе бы оказались здесь в пределах часа. Командование группы решило не отступать дальше за поселение, на территории руин бывшей промышленной зоны и жилых секторов. Там люди были достаточно легкой мишенью. Особенно учитывая то, что эти территории враг мог просто сровнять с землей, человеческие строения им были ни к чему. Поэтому люди решили с боем прорываться в тайгу. При том, что содержимое одного из бункеров оказалось военным снаряжением, у них были все шансы. Но, перед этим людям надо было выспаться и набраться сил. Поэтому, пока молчали дозорные и сенсор, люди отдыхали.

И сейчас тот самый сенсор собиралась дотянуться до Черной Королевы 'Корпорации God'. Чтобы перед тем, как покинуть это место, выяснить, что же из себя представляет главный враг. С командирами Лариса не посоветовалась. Иначе ее бы не выпустили из бункера. Не утихающее предчувствие надвигающейся непоправимой беды слепо влекло толком не проснувшееся тело Кристины вслед за сенсором.

'Нееет!' — отчаянно кричало ее сознание, но из горла почему то вырывался только глухой стон. 'Не делай этого! Не надо!' Догнав Ларису, и до хруста вцепившись в ее безвольно повисшие вдоль тела руки, Кристина затрясла сенсора. Сжимая деревенеющие от осеннего холода пальцы как можно сильнее, чтобы болью вывести Ларису из транса. Но она опоздала. Их обеих накрыл монохромный черно–белый ментальный экран Ларисы, расползающийся блестящей белесой медузой по округе. Сенсор втянула в свой мощный скан и полусонное сознание Кристины. Но с другой стороны, это дало девушке возможность общения.

'Стой! Остановись, пожалуйста', — взмолилась она, — 'Ты нас выдашь! Мы не успеем подготовиться к бою!'.

'Я не любопытный ребенок', — раздался спокойный голос сенсора в ее голове, — 'я полноценный сенсор с 7 лет и знаю что делаю. Она не увидит меня. Да и близко подходить не собираюсь'.

'Ты не понимаешь!' — не унималась обезумевшая от полонившего страха Кристина, — 'Остановись! Это не то, с чем ты можешь справиться! Она тебя раздавит!'

'Откуда тебе знать,' — хлестнул ее равнодушный голос — 'Ты сенсор? Нет. У тебя начали пробуждаться способности? В 19 лет это невозможно, слишком поздно. Я знаю что…'

Договорить она не успела. Края ее черно–белого ментального экрана стали пузыриться тусклой розовой пеной и экран начал медленно, но уверенно менять цвет на красно–коричневый.

Кристине чуть не взорвало голову от боли, прокатившейся по всем нервно–мозговым клеткам. Тело полыхнуло горячим приливом, и по всей коже выступила холодная испарина. Сенсор пыталась очистить свой скан–экран от чужого вмешательства. Кровавое пузырение, казалось, остановилось. Но, не сдвинулось назад ни на миллиметр. И вскоре снова поползло к центру…

'Черт,' — прохрипело сознание Ларисы, — 'черт…'

'Мы мертвы,' — животно провыло ставшее ко всему безразличным сознание Кристины, — 'Все мертвы. Ты убила всех.'

'Черт. Ты же не сенсор,' — простонало соседнее сознание, — 'но почему же была права ты?!'

'С 7 лет я живу в постоянном страхе. Если страх беспочвенен, он бесполезен. И ведет к смерти. А я до сих пор жива. Я чувствую настоящую беду. Но, я не сенсор'

'Вот значит как,' — стонало рядом, — 'вот почему ты пошла за мной. Спасаться. Как зверь'

Кристина не могла ничего ответить. Она не была сенсором и уж тем более не была подготовлена к поединку сенсоров. Когда она увидела плод сознания Черной Богини, распростершийся коричневой лавой с красными пузырями за пределами экрана Ларисы, бесконечно заполонив за ним все, то от ужаса упала на колени, упершись руками в землю. От страшной боли, казалось, каждый сантиметр тела разрывало на части. От боли ее рвало, она задыхалась и мысли горели адовым огнем, не складываясь друг с другом в осмысленные образы. Она с трудом понимала сенсора. Скрючившись и катаясь по земле, она инстинктивно пыталась не попасть лицом в то, что извергалось из ее желудка.

'ПОДНИМАЙСЯ!' — страшно прогремело у нее в голове так, что желудок заледенел и рвота прекратилась. Кристина послушно встала сначала на четвереньки, а потом механично распрямилась во весь рост. Как ни странно, ноги не дрожали. Голос внушал гораздо больший ужас, чем страх смерти.

'Слушай меня!' — приказал голос, — 'И запоминай каждое слово!'

— 'Да', — безвольно прошептала сухими губами Кристина, соглашаясь с голосом.

'Киборги уже почти в поселении. Моя дочь находится в четвертом бункере. У нее есть защитный экран. Но слабый. Чужой сенсор его разрушит, как только окажется поблизости. Я покажу тебе его. И Женю. Сейчас ты побежишь туда. Так быстро, как только сможешь. А я закрою тебя экраном–щитом. Сенсор не сможет его разрушить сейчас. Я точно знаю, что не сможет, я собираюсь спасти дочь! И ты это знаешь, поэтому побежишь туда. Возьмешь мою дочь, и вы побежите дальше, за поселение. На бывшие жилые территории. С ней у тебя есть шанс переждать сбор тел и вернуться в тайгу. Она чистокровный потомственный сенсор, но еще не пробудившийся окончательно, ее нужно спасти.'

'А других не нужно спасать?' — горько проплакало измученное сознание Кристины.

'Сначала я собираюсь спасти тех, у кого шансы на спасение самые высокие. Затем я буду пытаться спасать других. До самого конца, пока она меня не раздавит. БЕГИ!'

И Кристина помчалась в поселение.

'Скажи ей, чтобы не повторяла моих ошибок! Всем скажи! Нет сенсора, который мог бы противостоять этой твари! Ни одного, ни группы! Никого. Это чудовище даже не похоже на живое сознание!' — догнала Кристину последняя услышанная ею мысль Ларисы.

Люди отчаянно защищались. Но шансы были абсолютно не равны. Кристину не покидало ощущение дежа–вю. Повторялся страшный день двухмесячной давности, когда она получила второе рождение и ребенка десяти лет. Осторожно передвигаясь по разрушенному притаежному городку, ведомая щитом экрана Женьки, она в ужасе пыталась понять, на каком свете находится. Тяжело пробираясь среди снующих повсюду, но не замечающих ее, черноглазых киборгов с кровавыми латинскими буквами 'G' вместо зрачков, она брела к бункеру, где вела бой группа 55‑го ГС, приютившая их с Женькой. Еще полчаса назад казалось, что людям ничто не угрожает. Обыскав строения, в которых по сообщениям сенсора находилось разное полезное добро, люди уже собирались возвращаться на таежную базу. Но вдруг, как из–под земли, в городке начали появляться киборги. Много киборгов. Со страшными, безупречными, безэмоциональными синими лицами–масками. И такими же страшными черными белками глазниц, смотрящих всегда прямо своей кровавой буквой 'G', брендом правительственной 'Корпорации God'. Похожие на черные манекены и внушающие ужас своей потусторонностью. Так близко Кристина видела киборгов второй раз. Первый был в ту кошмарную ночь, когда из–за ошибки сенсора погибла вся группа, в которой Кристина жила с самого начала войны. Группа, чьим командиром был человек, с которым она не расставалась с 12 лет. Который спас ее от бродячей жизни на улицах после того, как она сбежала от похитителей, увезших ее за границу, когда ей было 7 лет. Ее собирались продать на какие–то научные эксперименты. Она все–таки вернулась домой, но до ее родителей они с Егором так и не добрались. Небо заполонили радарные решетки, улицы наполнились киборгами, и на ее родину пришла Последняя Война, до этого полыхавшая где–то далеко и поэтому почти незаметно. Сначала правительство говорило, что взбунтовались киборги, потом что на Землю напали пришельцы. Но все шло к тому, что в самом правительстве что–то было неладно. Оно так и осталось Объединенным Правительством Земли, но информацию и приказы своим регионам давало очень уж противоречивые… Так и не поняв кто их враг люди воевали по принципу: 'кто не с нами, тот против нас.'

Казалось, Кристина должна была уже привыкнуть к виду врагов. Но, она не могла. Каждый раз, проходя мимо одного из них, безжизненно–безликого, она дрожала и холодела от страха. Как будто шла не ясным днем, а темной ночью, по кладбищу, полному живых мертвецов. Молясь не сорваться в панику, разрушив тем самым защитный экран Женьки, она дошла. Строение, похожее на бетонную коробку трещало по швам от взрывов и выстрелов. Железные двери были разбиты, и в проеме прохода велся бой. Окон было всего два, и они были маленькими, защищать их было не слишком сложно. Но, все же и от них было не так уж мало вреда. Кристина, укрытая экраном Женьки, встала в дверном проходе между людьми и киборгами, превозмогая отвращение и страх. И подняла оружие. Мощный электрический грозовой разряд смел врагов на 20 метров вокруг. Полностью разрядившись, оружие стало бесполезным, она разжала пальцы и уронила его на пол. Выстрел разрушил экран–щит. И Кристину моментально оттащили внутрь склада, забаррикадировав проход каким–то старым транспортным хламом. Хватит такой баррикады ненадолго. Людям совершенно очевидно пришел конец.

Однако, люди на складе отчего–то не были объяты страхом. Они были объяты злобой. В углу склада столпилась кучка вооруженных людей. Почему–то психически отталкиваемых от угла ментальным барьером сенсора. Кристина в поисках Женьки пробралась в сторону этой кучки. Но, Женьки там не было. Там был другой сенсор, сенсор их группы, Юля. Почему–то она защищала от озлобленных вооруженных людей своего парня, Сергея. Стоявшего в углу совершенно спокойно и опустив оружие.

— Ну и что, что он морф 'корпорации God', — пожала плечами Юля, в ответ на чью–то реплику, — да, морф. И я об этом знала с самого начала. И излишне спрашивать, почему мы вам об этом не сообщили. Но, он не предатель. Ему было 8 лет, когда ему вспороли живот и сделали морфом. Никто не спрашивал его согласия на это.

— Не предатель, — твердо покачал головой тот, кто раньше был Сергеем, — потому и собираюсь пожертвовать собой, чтобы спасти кого–нибудь. Уверяю вас, для морфов самопожертвование тоже серьезный подвиг, на который нелегко решиться. Но у меня другой дороги нет. Если меня поймают, то из меня сделают фарш, а из моего морфа чудовище.

'Морф Корпорации 'G', — ахнула про себя Кристина, рассматривая Сергея. Но, он же совсем не похож на жука. Он не похож на манекен. Он… живой. Вон какой, серо–синие глаза, цвета моря, такие же глубокие, такие мягкие… в них столько всего, столько жизни… как он может быть морфом?!

— Кто сказал, что он морф?.. — полушепотом задала она недоуменный вопрос в пространство…

— Сашка ушастый, — ответил знакомый голос с холодными звенящими нотками. Как у матери.

Женька. Ну, слава богу, нашлась. Только из–за этой девчонки Кристина заставила себя сегодня идти на смерть, на этот проклятый склад. А ведь она могла спастись. Могла. Даже если бы она побежала прочь, Женька не сняла бы экран, до тех пор, пока могла его контролировать. Но Кристина не могла оставить Женьку одну. Женька в нее верила. Женька верила только ей и ходила за ней хвостом. После ужаса той ночи, когда девчонка осталась сиротой, для Женьки в мире существовало только двое людей — она и Кристина. Как когда–то для Кристины — она и Егор, за которым ходила хвостом… Поэтому Кристина не могла не вернуться к девчонке, кроме которой и у нее, собственно, никого не было. Даже если это означало умереть вместе с Женькой.

Опять умереть из–за сенсора. На этот раз притащившего морфа 'Корпорации 'G', прямо в группу… Кристина начинала ненавидеть сенсоров тихой прочной ненавистью. Но, спохватилась и посмотрела на светлую голову внизу. Девчонка была сенсором, и Кристина не хотела, чтобы та узнала, как умерла ее мать. Как она успела узнать, находясь в сознании Ларисы, сенсоры отнюдь не всесильны. От них тоже можно иметь тайны, если не расслабляться.

— А Сашка откуда знает? — скептически отозвалась Кристина, пытаясь как можно более естественней, свежей мыслью отвлечь от своего сознания ментальные щупальца насторожившейся Женьки.

— Говорит, что по повадкам определил… — также скептически протянула девчонка.

— Глупости, — заключила Кристина. У него нет таких повадок. К тому же, рядом с ним всегда был сенсор… она бы любому вычистила голову от вредных мыслей.

— Вот ты взрослая, иди и скажи им! — змеей прошипела вдруг Женька, — они в таком озверении, что меня никто не слушает. Юльку, понятное дело, тоже никто не слушает. Может тебя послушают. Может он и насекомое, но предатель не он.

Кристину посетила новая мысль. Она растолкала беснующихся у границы психоэкрана людей.

— Слушай, Сергей…. или как там тебя звать на самом деле… — громко заявила она, морщась от тошнотворного эффекта экрана, — ты насекомое?

— Почему насекомое? — опешил бывший Сергей.

— Ну, ты первый морф, с которым появилась возможность поговорить, — ясно, четко и достаточно громко произнесла Кристина, чтобы привлечь внимание людей к этому факту, — у нас все думают, что морфы это жуки, вселяющиеся в тела людей, как паразиты.

— А, ты про это… — поморщился парень, — нет, я не меньше человек, чем ты. Мы такие же люди и были также генно–модернизированы, как и вы, только в наши тела внедрили симбиотов, более древнюю расу Земли, чем люди, поэтому нам сообщили, что вы захватчики нашего дома, и мы должны нашу землю от вас освободить.

— Это… может быть правдой?.. — опешила на этот раз Кристина, недвусмысленно имея ввиду последнюю фразу о наследственных правах на Землю.

— Понятия не имею. Но среди последнего поколения морфов в это верят, — пожал плечами морф.

— А сколько всего поколений морфов уже было на Земле? — не унималось любопытство Кристины.

— Я не знаю — покачал головой парень. Но уже в предыдущем есть много морфов сомневающихся в том, что нужно воевать с людьми.

Их спокойный диалог начал привлекать внимание. Злоба вокруг начала потихоньку притухать.

— Кого ты слушаешь?! — рыкнул на Кристину подошедший командир группы, взъерошенный грязный и взмокший, проходящий чтобы сменить оружие и поймавший несколько фраз разговора, — ты понимаешь, что это враг? Он тебе что угодно наплетет, лишь бы дожить до своих. Убить бы его сейчас. Но сначала придется убить сенсора, — он сплюнул.

— Нет, Николай Константинович, — жестко возразила Кристина — не наплетет. Он не сенсор. Зато моя сестра сенсор. И Юлия. Невозможно ничего наплести сенсору. Но… как он вообще на Юлию вышел…

Она повернулась к окрысившейся рядом с пришельцем девушке–сенсору.

— Мы давно познакомились, — равнодушно ответила та, — случайно наткнулась на его сознание во время скана местности, и оно мне ответило. Он передвигался за мной на длину защищенного ментального коридора. Созданного мной для него. А потом захотел быть со мной. Возможно, он и предатель. Но не для нас, а для них. Поэтому назад ему дороги нет. Он не предатель.

— Шпион, — вздернул бровь командир группы, поменяв и проверив оружие, и возвращаясь к дверному проему, — ты не рассматривала такую возможность? И не видела ты его настоящего, потому что его покрывал сенсор. Чужой сенсор. Более сильный, чем ты.

— Чужой сенсор покрывал не его, — спокойно заявила Юлия, — чужой сенсор покрывал человека. Поэтому я не увидела в нем мыслей о подозрении моего парня в том, что он морф. А увидела бы хоть намек — будьте уверены, ни следа бы от нее в этой башке не оставила.

Командир остановился и развернулся.

— Кто? — потребовал он.

— Сашка ушастый, — с готовностью встрял во взрослый разговор звонкий голос Женьки.

На этот раз 'психоэкран' сгущенной человеческой злобы отбросил в угол злополучного Сашку. Он вжался в стену, сжав губы, и не пытался ничего объяснять. Все и так было ясно.

— Они обещали вернуть Ольгу, — наконец выдохнул он, — они обещали отпустить нас.

— Дурак, — пораженно, с отвращением, покачал головой командир, поднимая оружие.

— Нет! — вдруг вскрикнул морф.

— Нет, — повторила за ним Юлия, пытаясь создать второй психоэкран вокруг Сашки, предусмотрительно не убирая экран от своего парня, на всякий случай.

— Не лезьте! — проревел командир, впиваясь налившимися кровью глазами в лицо сенсора.

— Не убивай его, он нужен, чтобы спасти людей, — побелевшими губами четко проговорила Юлия.

— Спасти?! Отсюда? КАК?!

— Трансформация, — поспешно попытался объяснить морф, — я могу трансформировать живые ткани во что угодно, например, в грузовой транспорт Корпорации 'G'. Она давно использует такой человеческий транспорт. Никто, кроме таможни, не посмеет вскрыть запечатанные двери. Скорей всего, подумают, что вы его украли и хотели вскрыть, но потом сбежали. 55‑й ГС и его возможности для корпорации довольно–таки загадка.

Командир недоуменно вперил в него свой красный взгляд.

— Ну, мы можем внешность менять, — начал тихо объяснять морф, — и строение внутренних органов, создавать оружие из своих костей и сухожилий. Потому и не болеем, и медицины у нас как таковой нет. И убить нас сложно. Надо поразить как можно больше нервных центров, чтобы невозможно было контролировать трансформацию. Но трансформироваться мы можем во что угодно, даже больше собственного объема и массы. Используя в процессе трансформации клетки с похожей ДНК. Собственно, для этого нам и нужны человеческие тела. Но, подвергая свое тело кардинальному изменению со множественными инородными включениями, мы навсегда теряем личность, она перестает существовать. Проще говоря, это смерть. Но, к ней я готов.

Посмотрев на морфа немигающим взглядом пару минут, командир сузил глаза и бросил оружие на пол.

— Хорошо, — спокойно кивнул он, — деваться нам все равно некуда. Пусть ты и морф, но я все еще твой командир. Поэтому слушать сюда. Сколько тебе надо людей для создания копии транспорта? Сейчас закрываем баррикадами окна и дверной проход. Всем, что есть. Юлия, создаешь щит–экран, чтобы они не видели, чем мы занимаемся. Первым расплавь этого, — Он кивнул головой на предателя, — Потом меня, я самый большой. Себя расплавишь последним. Таймер запечатывания дверей ставь на 15 минут. Думаю, сенсор справится. И… пункт назначения…

— Сенсор не справится! — перебила командира Юлия, — я люблю его.

Заявила она, отступая к пришельцу и заглядывая в море его глаз.

— Простите меня, пожалуйста, — дрожащим голосом продолжила она, — мне нет смысла жить в таком мире, если его не будет.

Потом сенсор встала рядом с морфом, вцепившись ему в предплечье обеими руками.

Виновато глядя на дезориентированных в понимании происходящего людей.

— Вам не заставить меня! — запричитала Юлия,

— И ты не уговаривай, — обратилась она к морфу, — такое существование будет хуже смерти. Но если меня 'расплавят' предпоследней, я продержу экран–невидимку до конца.

— А толку–то с этого, — процедил сквозь зубы командир, — если погрузку некому будет прикрывать.

— Есть еще я, — подала тусклый голос Женька.

— А ты справишься? — озабоченно спросил командир.

— Мне бы этого не хотелось, но я справлюсь, — загадочно заявила девчонка, — я несу ответственность за Тинку.

— Пункт назначения! — громко заявил о себе морф.

— Что с ним? — устало посмотрел на него командир.

— Я не могу запрограммировать транспорт на возврат в тайгу. Его уничтожат либо люди, либо киборги. Единственный достаточно безопасный конечный пункт остановки, который я могу предложить — это Столица. Там есть база, где содержат людей, занятых в рекламной пропаганде доброго отношения к людям. О них заботятся, их не убьют. По крайней мере, насколько мне известно. И ни одному члену 55‑го ГС в сердце Столицы по–другому не попасть. Я создам последний контрольный транспорт, грузовик конечной доставки, прошедший все возможные проверки. Как воспользоваться этим шансом решать тем, кто выживет. Оттуда можно сбежать. Или создать там ячейку 55‑го ГС.

— Что ж, значит решили, Столица, — тяжело вздохнул командир группы. Потом развернулся и пошел раздавать свои последние распоряжения.

Женька тихо плакала, дрожа в руках Кристины, крепко обнимающих девчонку. Было дико, неприятно и страшно находиться внутри бывшего Сергея и еще почти двадцати человек бывших товарищей, ставших вдруг снарядом грузового транспорта, похожим на металлический. Как много оказывается строительного материала в человеческом организме, а раньше–то она думала, что только кожа да кости… Кристина думала о сенсорах. До чего же они странные. Какого черта Лариса без спросу поперлась выяснять, кто такая Черная Богиня? Не зря же до нее ни одного сенсора не интересовал этот вопрос… ох не зря, инстинктивно чувствовала Кристина. Что нашла в морфе Юлия? А если бы он был похож не на Сергея, а на жука, вселяющегося в людей, она бы тоже в него влюбилась? Или сенсоры всегда знали, что морфы и люди неразделимы и никогда не были жуками? Но почему же тогда молчали? И что морфу понадобилось от Юлии? Действительно ли он не предатель? Но, он же пожертвовал собой… и Юлией… чтобы спасти ее с Женькой… может ли стать другом враг? Насколько знала Кристина, такое невозможно. Врагом становятся на всю жизнь. Даже если с врагом подружиться, он все равно предаст, рано или поздно. У него есть железное оправдание. Изначально он был врагом и ничего тебе не должен. Что ждет их в этой страшной Столице, наполненной киборгами–манекенами и трансформерами, использующими людей в качестве конструктора… Сейчас оставшиеся члены группы были одеты в гражданскую одежду, которая была с собой на всякий случай у каждого. Все остальное они уничтожили на складе. Но все равно не были ни в чем уверены. Да и Сергей не был. Он только надеялся, что все сделал правильно, и никто не опознает в них членов 55‑го ГС.

Когда двери транспорта разъехались в стороны и в глаза ударил яркий свет, Кристина забилась к стенке вместе с Женькой. И замерев, сидела там до тех пор, пока последний человек не покинул грузовик. Теперь им с Женькой определенно придется выйти.

— Пойдем, — стараясь говорить как можно спокойней, растормошила бездвижную девчонку Кристина, — Не бойся, я же с тобой.

— Угу, — буркнула та, — и ты не бойся.

Взявшись за руки, они вышли из грузовика. И Кристина непроизвольно закрыла глаза рукой. Город был светлым и ярким. В каждой грани окружающих зданий отражалось солнце. И вдруг она заметила не так далеко от места их остановки ненавистные тупорылые тени атакующих и радарных башен. База.

— Значит это всего лишь военная база, город может быть совсем другим, — вздохнула она. Интересно, это был человеческий город, или они построили новый? К ним подошла ярко, но элегантно одетая служащая порта, очевидно таможенница. И дала им какие–то жетоны, объяснив по какой дорожке идти дальше. Затем служащая подошла к открытой программной панели транспорта, на котором они приехали, что–то из него вытащила, что–то вставила, двери плотно закрылись. И место их соединения разгладилось в одну непроницаемую панель. Транспорт как будто издал почти человеческий вздох и поднялся метра на 3 над землей. А потом отправился в неизвестном направлении. Навсегда унося души двух десятков бывших товарищей прочь. Глаза Кристины начали влажнеть. Но она не позволила им пролиться ни единой слезинкой. И решительно потащила странно сопящую Женьку по портовой дорожке.

Поначалу их с Женькой дружелюбно пытались разлучить, отправляя на два разных городских транспорта, которые должны были доставить девушек к новому месту жительства. Но Кристина дружелюбно и терпеливо–упрямо объясняла манекенам вновь и вновь, что ни за что не расстанется с сестрой. Что добрые господа в рекламе им это гарантировали. И она никак не понимает, почему сейчас добряки хотят изменить свои нерушимые обещания. Может, это какая–то ошибка? Киборги пытались дружелюбно объяснять, что в человеческих кварталах повышенной комфортности остались только по одному свободному месту, что сестры могут ездить друг к другу в гости, и все такое. Но, в конце концов, манекены сдались. И девушки поехали вместе в какой–то странный 'рабочий' квартал. Выглядел он и правда 'рабочим'. Похожим на длинные узкие римские улочки, с пятиэтажными домами по обеим сторонам, включающим по 10 жилых боксов на каждом этаже. И развешенным поперек улицы бельем. 'Интересно, что за 'работу' выполняли здесь люди для манекенов', — думала Кристина, медленно бредя по улице в поисках своего бокса. Разглядывая свое новое пристанище, она потеряла бдительность и неожиданно получила ощутимый шлепок по заду. Инстинктивно отскочив метра на два от места происшествия вместе с Женькой, Кристина заметила сжатые в тонкую линию губы девчонки и поняла, что той тоже досталось чьего–то тупоголового внимания. Голова виновника действительно напоминала куб. Он стоял лыбясь огромными пухлыми губами во весь уродливый квадрат своего отталкивающего лица. Озаренного на удивление яркими, но малюсенькими бусинками выпуклых глазок, расположившихся по сторонам от огромного горбатого носа. И был настолько волосат, словно родился обезьяной. 'Боже, — поразилась Кристина, — ЭТО и правда фотомодель для пропаганды счастливой человеческой жизни в гетто пришельцев?!' И тут же с ужасом заметила номер бокса на противоположной стороне улицы, как раз за плечами озабоченной гориллы. Они пришли домой.

'Что ж, — попыталась успокоить себя девушка, — по крайне мере ЭТО, внушающее отвращение, проявляет эмоции. По крайне мере, это не внушающий леденящий ужас манекен'. И тут, как будто сама судьба решила, наконец, догнать свои дважды избежавшие верной смерти жертвы. На плечо Кристины крепко, но почти невесомо легла не женская рука. И безжизненный голос произнес над ее ухом, покрывшемся мурашками страха:

— Граждане, что у вас происходит? Мне показалось, я заметил уличную драку.

В ладонь Кристины больно впились ногти Женьки, приводя ее в чувства. Если бы не Столица манекенов, Женька бы еще и на мозги накапала антистрессовой терапии. Но здесь она пряталась.

Первым отреагировал Волосатый Квадрат:

— Ай–ай, да щито вы, господин нащальник. Какой такой драки. Это я с крассывыми дэвущками знакомлюсь. Как кощкю погладыл.

— Это так? — равнодушно потребовал ответа манекен, разворачивая Кристину лицом к себе.

— Я… я не знаю, — пролепетала каменеющая Кристина, пытаясь не трястись от дурноты подступающего ужаса, — не знаю ваших обычаев. Я новенькая. Простите.

— Это ваши обычаи, — как–то странно объявил манекен.

Удивленная легким тоном эмоций в голосе, Кристина по возможности незаметно поглубже вздохнула и подняла глаза на киборга. И не смогла их отвести. Его глаза были светло–карими, прямо таки медовыми. И в них была жизнь. Очень далекая, очень чужая, но была. Они не были пустыми, как у манекенов, с которыми они сражались. Возможно, в Столице жили другие манекены… 'Неважно. Они все равно манекены', — уговаривала себя Кристина, — почему то, как будто со стороны, понимая, что свободная от Женьки, дрожащая рука вцепляется в песочный цвет форменной рубашки на груди манекена:

— Простите, — как будто в трансе заговорила она, — но… могу ли я не жить в боксе рядом с этим человеком? Возможно ли… мне и моей сестре… жить где–нибудь, где нашими соседями будут люди одного пола с нами?

— Этот человек причиняет вам неприятности? — прежним безжизненным тоном отозвался манекен.

— Нн…не то чтобы, — выдохнула Кристина, — мне стыдно, но… он выглядит пугающе.

И совершено откровенно выплеснула свой стресс наружу:

— Трудно будет жить в постоянном страхе.

— Почему вы боитесь этого человека, если он не сделал вам ничего плохого?

'Вот зануда', — отрезвила Кристину раздраженная мысль. Она уже жалела о своем дурацком порыве искать поддержки у дурацкого манекена, одетого как один из вечно–неизменных канадских конных полицейских, только в коричнево–песочных тонах.

Она впилась пронзительным взглядом в карий глянец чужеродной жизни и аккуратно, двумя пальцами отцепила от себя руку манекена. Пытаясь выглядеть аристократично, чтобы случайно не обидеть его действием отвращения.

— Простите, — решительно спокойно заявила Кристина, — беру свой вопрос назад.

— Почему? — вдруг совершено по–человечески удивился манекен.

— Что почему? — недоуменно повторила его вопрос Кристина.

— Почему Вы отказываетесь от вашей просьбы? Не похоже, что Вы больше не боитесь этого человека.

— Боюсь. Но для этого страха… нет материальных причин. Это иррациональный страх. И Вы все равно не сможете выполнить мою просьбу. Поэтому в ней нет смысла. Я попросила инстинктивно, не подумав. Простите.

С этими словами она потащила замершую как статуя Женьку к боксу с номером, совпадающим с номером выданных им ключей. Аккуратно открыла и закрыла дверь, оставив за нею явно сильно озадаченными обоих недавних собеседников.

Девушки прошли на середину комнаты. Затем не сговариваясь и не расцепляя рук, направились к одной из стен, уселись на пол между чем–то похожим на стол и кровать. Обнявшись, они молча заплакали. Это были слезы сразу всего, потери, страха, усталости и безысходности.

— Думаешь здесь есть датчик? — почти немо прошептала ей в ухо Женька.

Антисенсорный, поняла Кристина.

— Кто знает… — пожала плечом девушка.

Ведь он не запищит, никак не даст о себе знать, просто отправит сигнал куда надо. И за ними придут. Возможно даже, тот манекен и придет. И его глаза станут пустыми и черными с мертвой немигающей буквой «G» вместо зрачков, когда он будет забирать у нее Женьку.

Сидели они так довольно долго. Не имея никакого представления о том, что делать и как вести себя дальше. Они не знали, как ведут себя глупые люди, решившие сотрудничать с Корпорацией 'God'. Заманивая к ней других глупых людей, которых в отличие от первых, тут же разбирали на стройматериалы для трансформации. Но, в конце концов, всех людей ждет одна участь. И что это все–таки за 'рабочий' район, куда они попали? Куда попали остальные члены группы 55‑го ГС, и увидятся ли они когда–нибудь снова? Ни на один вопрос у Кристины не было ответов. И как бы ни было им плохо и страшно, если их решат убить сейчас, спастись им все равно никак не удастся. Поэтому и трястись от страха постоянно было глупо. Все, чем они могли помочь себе сейчас — это попытаться выспаться, а затем найти столовую. В усталом полусне полубредовой дремы до Кристины не сразу дошла реальность громкого стука в дверь. В сердце болезненно заколол страх. Она огляделась. Защищаться было нечем. Стук продолжался. Она опустила спящую Женьку на пол и посеменила к двери негнущимися ногами. Что делать, если это пришли за Женькой… И она поняла, что скорее умрет, чем увидит, как у нее забирают девчонку. Она будет защищать ее. Также отчаянно–страшно и остервенело, как дурная, но по–настоящему сильная Лариса. От любого врага, будь то сама Черная Богиня. Девчонка стала ей по–настоящему дорога.

Она прислонилась лбом к холодной двери и взялась за ручку. И вздрогнула от неожиданности. Где–то почти у самой головы холодный голос манекена произнес:

— Почему вы не открываете? Вы должны открыть.

— Я сплю, — хрипло выдохнула Кристина.

— Вы должны открыть, — повторил равнодушный голос.

— Зачем?

— Потому что иначе мне придется открыть самому.

'Что б ты сдох!', — яростно пожелала ему Кристина про себя и повернула рычаг замка.

Это был дневной манекен, в песочной форме. Он был один. Кристина внимательно оглядывала его с головы до ног. Справится ли она с ним? Вряд ли. Слишком высокий и крепкий. А может и вообще киборг. Но даже если бы и справилась, то куда им бежать…

— Где ваша сестра? — задал болезненный вопрос песочный манекен

— Спит, — манекенным тоном ответила Кристина, кипящим воспаленным мозгом пытаясь сообразить, что ей делать.

Манекен попытался пройти, отодвигая Кристину с дороги. Но, она не двинулась, закрывая собой дверной проход, и преграждая ему путь.

— Что вам нужно? — потребовала она, пронзительно глядя на него.

— Это вам нужно, — немигающе выдерживая ее взгляд, сообщил манекен, и добавил, — пожалуйста, позвольте пройти.

— Не позволю, — спокойно покачала головой Кристина, мертвой хваткой вцепляясь в руки манекена, пытающегося убрать ее с дороги.

Тот легко отодвинул ее к стене и пытался освободить руки:

— Отпустите, иначе я могу случайно причинить вам боль.

— Мне все равно. Я не отпущу. Вы не подойдете к ней.

— Почему? — он вдруг прекратил свои попытки освобождения. И просто стоял, не двигаясь, в железных объятиях Кристины.

— Что почему? — раздраженно переадресовала вопрос обратно девушка.

— Почему я не могу подойти к вашей сестре? Если она спит, я мог бы помочь отнести ее в другой бокс. Я не думаю, что вы в состоянии это сделать.

— Зачем ей в другой бокс? — настороженно допрашивала Кристина.

— Вы просили об этом днем, — напомнил манекен, — я нашел свободный, и рядом живут почти одни женщины.

— Господи, — выдохнула Кристина и ее руки задрожали от слабости, внезапно разлившейся по ним. Она больше не держала манекена, она держалась за него, буквально повиснув на нем.

— Что с вами? — заметил в ней перемену манекен.

— Ничего, — прохрипела она, отпуская его руки и устало сползая по стене вниз, — я просто устала и не выспалась.

— Ваша сестра спит на полу, — сообщил манекен из глубины комнаты, — это нормально?

— Там прохладнее, — отмахнулась Кристина.

— Разве в комнате жарко? — в голосе снова появились странные нотки удивления.

— Слушай, ну что ты пристаешь, — вдруг не выдержала девушка, — ну какая тебе разница? Кто как спит, почему люди что–то говорят и что–то делают. Тебе это и правда интересно?

— Потому что я назначен охранять тут порядок. И чтобы его охранять, я должен выяснить, что для людей нормально, а что нет. Этому нигде не учат.

— Ого, — поразилась Кристина, — такой серьезный подход. А разве вам не все равно, как у людей правильно, а как нет? Разве ваши правила не главные?

— Здесь не очень, — сообщил он откуда–то сверху, — здесь территория людей. И если вы устали, вас я тоже мог бы отнести в ваш новый бокс.

Кристина подняла глаза. Манекен возвышался над ней с мирно сопящей Женькой на руках. Девушка попыталась подняться. Но не смогла. Смертельно уставшее тело совсем не слушалось ее. Манекен прижал Женьку одной рукой к дверному проему и освободившуюся руку протянул Кристине. Она встала на ноги и схватилась за дверь, пытаясь обрести опору.

Но в этот момент манекен, поудобней устроив Женьку на одной руке, другой рукой взял Кристину поперек талии и вынес из проема на улицу. На землю он ее поставил только возле их нового бокса и вручил ей ключи:

— Надеюсь, я не причинил вам никаких неудобств своим поведением? — от вежливости манекена уже тошнило

— Не причинил, — заверила его Кристина, — Скажи пожалуйста, ты киборг?

— Я… — киборг, — с некоторой заминкой отозвался манекен.

— А ты, что тогда делаешь здесь? — тихо проговорила она в ухо киборгу, подкравшись к нему на цыпочках, — если тут территория людей.

Он вздрогнул от ее неожиданного поведения и повернул лицо к ней, спокойно смотря на нее в упор, почти касаясь ее лица и почти прошептал в ее губы:

— Я охраняю порядок. Люди на это не способны.

'Мне не страшно' — пораженно поняла Кристина. И не заметила как повторила это вслух:

— Мне не страшно. Я тебя не боюсь.

— Я страшный? — удивился киборг.

— Нет, — помотала головой Кристина, не отрываясь от его глаз, — киборги страшные, у них страшные глаза, а ты нет.

— У киборгов страшные глаза только когда они атакуют или находятся в состоянии исполнения приказа. Если у меня будут такие же глаза, ты тоже не будешь меня бояться?

Кристина промолчала. Он тоже молчал. Они простояли друг напротив друга еще несколько минут. Потом Кристина ушла в бокс и заперла дверь.

'Рабочим' поселение оказалось потому, что было предназначено для научных исследований разными типами в белых пижамках с большой синей эмблемой на спинах. В виде раскрытых ромбом циркуля и наугольника и с большой буквой G посреди ромба. В будничные дни жителей поселения постоянно донимали группы белых пижамок и разные пижамки–одиночки. Донимали всех, кроме Кристины и Женьки. Их же донимал только местный манекен. Звали его Ю-Рэй. Поначалу Женька попыталась назвать его Юрой, очевидно, вспоминая Сергея, но манекену это не понравилось. Что означает его имя, он объяснить не смог. Имя и имя. На вопрос Кристины, почему к ним не ходят пижамки, он ответил, что они двое слишком пугливы. И он боится, что они могут заболеть какой–нибудь нервной болезнью. А ему не хотелось бы проблем на вверенной ему территории. Женька тоже перестала от него шарахаться и замирать в его присутствии. И считала его забавным. Говорить о личных делах они с Женькой все еще боялись. Так и не выяснив, установлены ли в боксах какие–либо датчики слежения или нет. Они старательно притворялись довольными этой фальшивой картонной жизнью. Пока однажды к ним не зашел манекен и не вызвал Кристину на улицу. Пораженная девушка закрыла за собой дверь и оперлась о нее спиной, не желая отходить от Женьки ни на метр дальше. Манекена уже не удивляла одержимая привязанность Кристины к младшей сестре. Он уже считал это совершенно нормальным. Сейчас он стоял напротив Кристины и молчал. Красивое холодное лицо его было удивительно озабоченным. Совсем не по манекенному. Кристина тоже молчала, не пытаясь отгадать, что же такого особенно таинственного ему от нее понадобилось.

— Вас собираются уничтожить, — просто сообщил он, наконец.

— Кого нас? — не поняла Кристина, — людей?

— Нет, тебя и Женю.

— Уничтожить… — опешила девушка, — почему именно нас?

— Очевидно из–за моих докладов о вашем здоровье. Уничтожению подлежите не только вы. Еще несколько не совсем здоровых людей, не подлежащих проведению экспериментов. Вас заменят здоровыми.

Кристина молчала, пытаясь сосредоточиться и понять, как ей на это отреагировать сейчас. И что ей сделать потом, когда вернется к Женьке. Ее губы начали непроизвольно дрожать, а рассудок мутиться.

— Зачем ты мне это говоришь? — подняла она глаза на своего палача.

— Сейчас я сожалею о своих докладах, — просто сказал он, — хотя не должен иметь никаких сожалений.

— Твое сожаление что–то изменит? — недоуменно покачала головой Кристина.

И он сделал странную вещь. Опустил темноволосую голову в песочной шляпе, как будто закрываясь последней от Кристины, избегая ее опустошенного взгляда. И ничего не ответил.

— Почему ты сказал мне это на улице? — хладнокровно использовала Кристина подвернувшийся шанс, — боксы наблюдаются?

— Нет, — подал он свой спокойный безжизненный голос, — это плохо влияет на нервную систему людей. Сказал, чтобы Женя не слышала.

— Но ей же все равно придется это услышать, — глухо сказала Кристина. Больше себе, чем кому–то еще. И откуда–то извне на нее снизошло озарение, — ты хотел, чтобы не от тебя? Но почему?

— Потому что, я… манекен. А мне совсем не хочется им быть.

После этих слов, он повернулся и попытался уйти. Оставив Кристину в недоуменной озадаченности. Но, постояв несколько минут на улице, она побежала его догонять. Услышав движение за спиной, он обернулся, и она влетела в кольцо его рук:

— Ой, прости. Я хотела только… сказать тебе… Спасибо, что заботился о нас. И еще, пока твои глаза не стали черными… Она осторожно прикоснулась к его вискам кончиками пальцев, притянула к себе его голову и легонько чмокнула в угол рта.

Потом она вывернулась из его замерших рук и помчалась к Женьке: антисенсора нет! Надо было думать, как спасать Женьку.

Женька сидела на полу и отрицательно качала головой:

— Такой экран мне не создать. Тут же Столица… таможня, Порт, проверочные пункты. Тут полно сканеров. Даже если антисенсора нет в гетто, они могут быть повсюду за его пределами.

— И что же нам делать, — сокрушалась Кристина, — Сергей сказал, что отсюда можно сбежать. Но, как же это сделать? Выход должен быть, но мы его не видим…

— Я… я могу попытаться осторожно просканировать местность, — глухо подала голос Женька. До ближайшего антисенсора. В скан–экране я его увижу заранее.

— О, нет… — неосторожно, вырвалось у Кристины, вспомнившей вдруг уверенность мертвой Ларисы в том, что она не будет обнаружена, — это плохая идея.

— Почему? — удивилась Женька, — это же просто для любого сенсора. Просто я еще этого никогда не делала. Поэтому…

— Нет! — отрезала Кристина, — Сергей сказал, что любой человек может отсюда сбежать, значит, сенсор нам не нужен.

— Он не говорил, что любой человек может, — возразила Женька, — он просто сказал, что отсюда можно сбежать. И среди тех, кому он это говорил, была я, сенсор.

— Всем известный неопытный, непрофессиональный сенсор, — с недвусмысленным намеком уточнила Кристина.

— Ну, наставника, который проведет меня через опасные рифы неведомого моря ментальных возможностей, мне взять негде, — грустно пожала плечами Женька, кусая нижнюю губу, — а учиться надо. В конце концов, если я не использую свои возможности для спасения сейчас, то потом у меня может не остаться шансов их использовать.

'Вот значит как, — вдруг явственно прозвучало в голове Кристины наваждение, старательно погребенное ею под завалами ненужной памяти, — вот почему ты пошла за мной. Спасаться. Как зверь'

Кристина судорожно вздрогнула, как будто ее проткнули насквозь иглой. Женька это заметила и обеспокоенно спросила:

— Что случилось?

— Если тебе нужен навигатор в твоем море, то он есть… — удивленно начала Кристина, — я уже работала с сенсором. Могу опознать опасные рифы, раньше, чем это сделают щупальца твоего скан–экрана… и, возможно, ты не вляпаешься в неприятности. Но… это не наверняка.

— Ты что, сенсор? — пораженно округлила глаза Женька.

— Нет, — покачала головой Кристина, неотрывно глядя на девчонку в упор, — я, наверное, эмпат. Чувствую все не головой, а сердцем, и контролировать его не могу.

— Ого, — снова поразилась Женька, я и не знала, что бывают такие… Это как собака что ли?

— Ага, — согласилась Кристина, — как собака…

— Расслабься, — сказала Женька, — а то мне будет трудно втянуть тебя в экран.

— Начинай, — велела Кристина, усаживаясь на пол и откидываясь спиной на противоположную от Женьки стену.

Скан–экран у Женьки был несколько гламурным, похожим на серо–белое кружево. Из–за ее неопытности, в нем зияли причудливые дыры, складываясь в легкомысленный узор. Однако, был все–таки уверенным, прочным и непрерывным. 'Чистокровный потомственный сенсор', — неосторожно вырвалась мысль у Кристины. 'Что?' — тут же коснулось ее напряженное сознание Женьки. 'Ничего. Это я тебя хвалю', — успокоила Кристина. По экрану пробежала довольная дрожь. И Кристина пообещала себе быть осторожней и не отвлекать девчонку, пока они занимаются столь опасным делом. Она очень не хотела, чтобы девчонка погибла из–за ее ошибки.

Сколько прошло времени, Кристина не считала. Женька просканировала почти полгорода, и они нашли выход. Антисенсоров, похоже, не было нигде. И сейчас Женька пыталась проложить к этому выходу наиболее безопасный маршрут. Как вдруг до Кристины дошло, что в комнате они больше не одни. Девушка похолодела, чувствуя, как к желудку начинает подбираться знакомая с детства тошнотворная волна ужаса. Почему она заметила опасность так поздно?! Такого с ней еще никогда не случалось. Стараясь скрыть приступ страха от Женьки стальным усилием воли, она пыталась осознать его причину. Невольно привыкшая к картонной безопасности правил жизни в гетто, она забыла закрыть замок на двери. Находясь в рефлекторной уверенности, что по правилам гетто, не дождавшись стука, в бокс могло войти лишь одно существо… Но, именно оно и вошло.

Белый как мел манекен неживой статуей застыл у входа, не отрывая от них с Женькой пронзительного черного взгляда пугающего багровой 'G' вместо зрачков. Как будто Черная Богиня смотрит на нее из этих глаз. Именно этот взгляд шестое сердечное чувство Кристины и восприняло как сигнал опасности, а почему–то не самого манекена. 'Женька, достаточно, выходи уже', — спокойно позвала она девчонку. 'Да, сейчас' — послушно отозвалось сознание сенсора, и кружевной экран начал сползать, расцвечивая комнату яркими, после монохромного мира, красками.

— Ох! — послышался испуганный полузадушенный вскрик Женьки.

Она увидела манекена. И всем телом прибилась к стене, на которую опиралась, пытаясь слиться с ней совсем.

Манекен сделал шаг. Потом еще один. И Кристина поняла, куда он движется. Неведомая сила подхватила, казалось бы, совсем обессиленное сотрудничеством с сенсором, тело девушки. И поставило его поперек дороги манекену. Это было глупо. Она была для него несерьезным препятствием.

Но, проснувшийся внутри Кристины зверь не собирался сдаваться. Однако, манекен остановился. Глядя теперь на Кристину.

— Она, — наконец безжизненно произнес он, — она…

— Сенсор, — нетерпеливо–равнодушно закончила за него Кристина.

— Если она сенсор, то вы…

— Да, это так, — снова выжидающе закончила Кристина, — когда–то мы были в группе 55‑го ГС.

Его рука поднялась, и крепкие пальцы прочно впились Кристине в горло.

— Значит, нас убьешь ты… — как–то разочаровано прохрипела она, не менее прочно вцепляясь в его руку на своем горле, чтобы не умирать как можно дольше.

— Если успею, — равнодушно сообщил он, — до того, как она расплавит мне мозг. Я не сенсор и я тут один.

'Она не расплавит тебе мозг', — с сожалением подумала Кристина, — 'Она слишком слабый сенсор. Но, если я не умру как можно дольше, она успеет уйти от тебя'

— Женька, — выдохнула Кристина, пронзительно–спокойно глядя в черные глаза манекена, ставшие какими–то фанатичными омутами смерти, — немедленно уходи. Ты справишься.

И тут же предупредила движение манекена, пытающегося сбросить ее и кинуться к Женьке, вцепляясь в него всем своим телом и парализуя его движения.

— НЕТ! — страшным шепотом сообщила она ему в лицо, — Женька, не делай мою смерть бессмысленной. Уходи.

Она не видела Женьку. Она вообще переставала что–либо видеть, По ее зрению начинала расползаться красная туманная пелена. Дальнейшие минуты показались ей бесконечным лихорадочным бредом. В нем она почему–то не останавливала манекена, и он не пытался ни избавиться от нее, ни убить. Они сжимали друг друга в смертельно–страстных объятиях и исступленно друг друга целовали. Красная пелена понемногу начала проясняться. И Кристина с ужасом обнаружила, что галлюцинация не никуда не исчезает. Она находится в объятиях киборга, чей взгляд снова стал золотисто–медовым. Но ей совсем не хочется покидать его руки и его самого. Оторвавшись от его губ, она стала неотрывно смотреть в лицо, которое становилось для нее необъяснимо желанным.

Первым очнулся манекен, усилием воли, медленно отворачиваясь от Кристины.

— Ты! — пораженно уставился он куда–то поверх головы Кристины, замершей в его руках, — почему ты меня не убила? Почему сотворила такое?

— Убивать непросто, — раздался дрожащий голос Женьки, — и ты не хотел ни умирать, ни убивать. А это… это ты хотел. Вы сами это сотворили, я только разрушила ваши границы.

— Женька, — огорченно выдохнула Кристина с груди манекена. До нее начало доходить произошедшее, — почему ты не ушла?!

— А какой в этом смысл, — монотонный голос девчонки звучал, устало и постарело, как у измученного взрослого человека, — даже если бы сумела уйти, то какой смысл жить совсем одной. Без кого–то, кто всегда тебе нужен и кому всегда нужна ты. Если ты умрешь, мне тоже незачем жить. Хочет, пусть убивает. Но правда ли он этого хочет? Ведь сейчас я вас не провоцирую. Тогда почему вы все еще не отцепились. И… я… слабый сенсор!

Кристина заметно вздрогнула от такой неосторожной откровенности девчонки.

Женька сделала паузу, уловив ее дрожь. Но твердо продолжила:

— Да, слабый. Ни расплавить кому–то мозг, ни заставить кого–то сделать что–то против воли я не могу. Но я сделала ЭТО. Это было странно легко. Сделала, потому что вы сами этого хотели. Это было как убрать заглушку между двух магнитов. Тогда зачем вам убивать друг друга? Если вы не этого хотите.

— Потому что мы враги и должны убивать друг друга, — машинально ответила Кристина.

— Тогда… тогда пусть убивает, — равнодушно закончила девчонка и замолчала.

Манекен не шевелился. Кристина тоже. Несмотря ни на что, сейчас ей было странно хорошо и спокойно. Возможно, поняв и приняв обреченность, она потеряла страх. А возможно, она всегда искала это чувство спокойствия и безопасности рядом с кем–то. Чувство защищенности, когда можно не насиловать себя, заставляя притворяться кем–то, кто тебе противоположен. Чувство безопасной гармонии с миром и самой с собой. Даже если это последние минуты ее жизни, они оказались такими приятными и безмятежными, что стоили смерти.

— Не убивай ее, пожалуйста, — бесполезно, но с какой–то детской верой в чудо попросила Кристина мужчину.

— Не убью, — ровно и тихо раздалось над головой, — но, я должен доложить о вас. А это, то же самое. Поэтому, либо я должен убить вас, либо вы должны убить меня.

Он нашел руку Кристины и вложил в нее свое личное оружие. Кристина брезгливо встряхнула рукой, выронив 'подарок'.

— Вот глупый… — покачала она головой, — тебе же только что сказали, что убивать непросто. Настолько непросто, что иногда отчаянно хочется поверить врагу, вместо того, чтобы убить его.

— Нельзя верить врагу, — зачем–то произнес манекен, — как только поверишь врагу — ты уже мертв.

— Я тоже так думаю, — согласилась Кристина, — но мне почему–то хочется верить тебе. Против воли. Так странно. Может быть, ты нам не враг?

Он поднял Кристину на руки, отнес к столу и посадил на стул. Потом развернулся и молча вышел из бокса.

— Докладывать пошел? — спросила Женька, пронзительно глядя на Кристину запавшими глазами.

Кристина беспомощно пожала плечами.

— Как ты думаешь, трансформация это больно? — снова спросила Женька.

— Юля улыбалась, — вспомнила Кристина.

— И плакала, — тоже вспомнила Женька.

— Я думаю, это не от боли, — возразила Кристина, — по крайней мере, не физической.

Женька подошла, забралась к ней на колени, свесив ноги в стороны, и крепко обняла девушку.

— Может, попытаться уйти сейчас? — прошептала она Кристине в ухо.

— Пошли, — решила девушка.

Она поставила Женьку на пол, крепко взяла ее за руку и они пошли к двери.

— Мы ничего не сможем с собой взять, — предупредила она девчонку, — чтобы не привлекать внимания. Если не найдем еды в ближайшие три дня, то умрем от голода.

— Какая разница как умирать, — пожала плечами Женька, — но если у нас все получится, то не умрем никак.

— Это верно, — спокойно согласилась Кристина. И они вышли за дверь.

Они прошли почти до самого конца человеческих гетто. И уже почти вышли в город. Когда рядом чуть впереди остановился снаряд автомобиля. И открывшаяся пневмодверь загородила им путь.

Кристина, отпуская Женькину руку и нисколько не сомневаясь в том, кто преследователь, подошла к открывшемуся проему авто.

— Садитесь, — приказал манекен.

— А если не сядем?

— Умрете, — просто и равнодушно ответил он.

Осторожно засунув поникшую Женьку на заднее сиденье, между какими–то контейнерами, Кристина села рядом с манекеном. И дверь автомобиля со вздохом закрылась. Авто поднялось над улицей и помчалось вперед. Совсем не в сторону гетто.

— Куда ты нас? — настороженно повернулась к водителю Кристина.

— Вы же хотели выйти из города, — не поворачиваясь, и смотря в экран монитора, объяснил он.

— И что, ты вот так просто позволишь нам сбежать?

— Нет. Не просто. Потому что у вас не получится. Поэтому участвую в этом сам.

— Почему ты это делаешь для нас? — опешила Кристина.

— А кто еще это сделает для вас?

Кристина пораженно молчала, не находя подходящих слов для продолжения разговора.

— Но, мы же твои враги, — сзади подала голос Женька.

— Вы не мои враги, — объявил манекен, — моего народа, возможно, но не мои.

— Ты предаешь свой народ? — отмерла Кристина, не отрывая взгляда от странно ведущего себя манекена

— Я не думаю, — спокойно отозвался он, — что вы можете причинить какой–то вред моему народу. Вам нелегко убивать.

— Не только нам, — возразила Кристина, — в гетто много людей, которым нелегко убивать. Возможно даже среди тех, кого записали на уничтожение вместе с нами. Они умрут. И тебя это не волнует. Почему же нас ты решил спасти?

Он повернулся к ней лицом и посмотрел в глаза. И неожиданно заявил, подражая давнему тону ее раздраженного голоса:

— Ну что ты пристаешь, ну какая тебе разница? Тебе не хочется жить?

— Хочется.

Кристина отвернулась к борту автомобиля и замолчала.

За пределы города выехать им не позволили. Почти у самой его границы с разрухой бывших человеческих территорий, автомобиль попытался остановить патруль. Несмотря на то, что Ю-Рэй назвал себя и наплел им что–то серьезное про свои неотложные дела, патруль не отступал. Кристина понимала, что манекен не может подчиниться требованиям и дать им обыскать автомобиль. Слишком уж странная и логично необъяснимая картина предстанет их зрению. И девушка напряженно наблюдала за ним, пытаясь угадать, как он поступит. Он попытался уйти от преследования. Но ему это плохо удалось. В конце концов, патруль перестал предупреждать и открыл огонь. 'Конец?' — до боли закусив губу, напряженно пыталась определить Кристина. Но, это было только начало. Ее втянул гламурный психоэкран, в центре защитной структуры начавший формировать атакующую. Женька пыталась отбросить патруль подальше ментальной волной. Но подло неожиданно ударившая Кристину по нервам невыносимая боль сообщила ей, что в патруле тоже имеется сенсор. И намного сильнее Женьки. Влекомая острым предчувствием чего–то нехорошего, Кристина резко дернулась назад. Женька скрючилась на заднем сиденье, и по ее лицу текла кровь. Она беззвучно открывала рот. Но Кристина ничего не слышала. Ментальный экран все еще действовал и все еще формировался для атаки. Стремительно пожираемый со всех сторон вспучивающимся сине–голубым экраном чужого сенсора.

И Кристина попыталась помочь Женьке, улавливая, где может произойти болезненный разрыв экрана девчонки. Предупреждая Женьку чтобы та усилила его защиту там, не подпуская чужака к центру трансформации. Но у Женьки не хватало ни опыта, ни подготовки. Ее тело, подготовленное всего лишь немногим лучше, чем у Кристины, не выдерживало противостояния опытному сенсору. Женька не знала как защитить все сразу. И экран, и Кристину, и себя. Поэтому удары, приходившиеся на их нервные клетки, она пропускала, пытаясь удерживать экран, который почти сконцентрировал их общую психоэнергию в ударное лезвие. Им нужно было еще немного времени. Почти ничего не соображающая от боли Кристина, тем не менее, упрямым звериным чутьем уже почти приноровилась автоматически следить за всем, вместо Женьки. И командовать, куда послать нужный импульс, вылавливая из памяти фрагменты сражения Ларисы с Королевой. Но, нервная система Женьки, а заодно и самой Кристины катастрофически разрушались сине–голубым сенсором. Сознание Кристины начало гаснуть.

И совершенно нежданно пришло облегчение. Сознание резко прояснилось, и прекратилась боль. Прекратились удушающий кашель и судороги. В организме происходили странные неприятные шевеления. 'Боже!', — вырвалось у Кристины, — 'Сенсор хочет нас расплавить?!' 'Нннет', — услышала она слабый отклик сознания Женьки, — 'Это не сенсор. Он далеко. Это Ю… Ю-морф. Он не расплавить, он… восстановить'. Кристина, наконец, обратила внимание на то, что ее тело странно трясло. А трясла его рука манекена, пытаясь привлечь ее внимание. Поняв, что ему это удалось, он что–то заговорил, характерно открывая рот при каждой букве. 'Один шанс. Пока сенсор не догадался. Пока не убил. Меня', — щурясь, пытаясь сконцентрироваться, прочитала она себе и Женьке. 'Один удар. На поражение. По всем нервным центрам. Разорвать контроль'. Полностью сформировавшееся ударное лезвие атакующего экрана, отрываясь от ошметок изувеченного, но уже не нужного щита, мощно метнулось навстречу пузырящейся сине–голубой массе, безошибочно в направлении сенсора. И взорвалось ослепительной вспышкой, мгновенно охватившей всю сине–голубую жижу и вскоре исчезнувшей вместе с той без следа. Никем не преследуемый автомобиль взметнулся в небо и молнией пролетел границу города, исчезая в направлении руин и тайги. Манекену уже не вернуться к своим.

Они молча летели над руинами бывших человеческих поселений в поисках подходящего места для посадки. Которую надо было совершить как можно скорее. И как можно скорее и незаметней покинуть это опасное место. Девушки постепенно приходили в себя. Из невероятного сражения они чудесным образом вышли целыми и невредимыми. Если не считать стресса и опустошенного чувства психической вымотанности. Произошедшее не сразу можно было до конца осознать. Все воспоминания о буквально недавнем прошлом казались покрытыми густым туманом древности и никак не хотели четко вспоминаться. Манекен казался сосредоточенным, но не проявлял никаких признаков беспокойства.

Кристина долго смотрела на него, пока, наконец, он не повернулся к ней лицом.

— Ты только что приложил руку к убийству своего соотечественника, — оповестила его Кристина.

— Я в курсе, — пожал плечами манекен.

— Не чувствуешь себя предателем?

— Нет, — снова пожал плечами он.

— Как это? — удивилась Кристина, — ты же практически убил своего.

— Я убил того, кто пытался убить меня. И мне безразлично, кто именно на меня напал.

— Вот как… — снова удивилась Кристина, — значит, ты можешь вернуться в город?

— Нет, — покачал головой манекен.

— Почему же, если ты не предатель?

— Это знаю только я, — объяснил он, — все другие знают, что я был в машине с сенсором, убившем сенсора патруля. И этому сенсору может быть только одно объяснение. 55‑й ГС. Будет очень трудно оправдаться.

— Оправдайся тогда хотя бы передо мной. Ты сказал, что ты киборг. Ты мне соврал? А теперь оказывается что ты морф. Как это может быть?

— Ты же видела мои глаза в режиме атаки, — криво усмехнулся манекен, — я киборг. И морф. Мои родители также были еще и сенсорами. Но мне эта способность передалась лишь в крошечной части, так что можно считать, что у меня ее нет. Но бывают и такие, кто унаследовал все в полном объеме. Бывают просто киборги, бывают просто морфы, бывают гибриды в любом виде.

— Ничего себе. Я не знала, что такие бывают.

— Такие были с самого начала, с самого начала, когда Корпорация God нашла в центре земли древних разумных существ морфов. Такие как я, были целью Корпорации God по программе идеального солдата. Но, лично я как видишь, не идеален, поэтому и служил не наверху.

— И что ты будешь делать теперь?

— Очевидно, то же, что и вы.

— Выживать в одиночку?

— Почему в одиночку? С вами.

И тут с заднего сиденья до них донеслись сдавленные Женькины рыдания. Девчонка билась в тихой истерике. Манекен сосредоточенно уперся взглядом в экран монитора, пытаясь посадить автомобиль.

Кристина, извиваясь змеей, протискивалась на заднее сиденье.

— Женька, ты что? Жень? — затрясла она девчонку.

— Мама, — слепо прохрипела девочка, — мама…

— Жень, очнись, пожалуйста, что с тобой? — безуспешно трясла Кристина никак не реагирующую Женьку.

— Эй!.. Ю… Рэй, — беспомощно обратилась она к манекену, — ты можешь ей помочь? Что с ней?

— Не могу. Не знаю, — спокойно ответил он сразу на оба вопроса Кристины.

Женька не успокаивалась.

— Это что–то сенсорное? — пыталась продолжать допрашивать манекена Кристина.

— Нет, это что–то психическое. Психику восстанавливать морфы не могут, — ничуть не помогал он девушке.

— Что же мне делать? — бессильно спросила Кристина саму себя вслух.

— Ждать, — неизменно спокойно ответил манекен.

Кристина прижала к себе Женьку и заплакала вместе с ней.

Однако, совет манекена оказался перспективным. Когда автомобиль, наконец, приземлился, Женька уже почти перестала рыдать. И затихала в руках всхлипывающей Кристины.

— Почему ты не р-рассказала мне… пр–ро маму? — глухо раздалось с Кристининой груди.

— Почему не рассказала, — непонимающе удивилась Кристина, пытаясь успокоиться, — рассказала.

— Ты сказала, что она погибла, защищая группу от неожиданно напавших манекенов. Но ты не сказала, что это она навела на группу манекенов из–за своих амбиций.

— Ну, она не хотела, — начала оправдываться Кристина, — так получилось.

— Я знаю как получилось! — прошипела девчонка, — я теперь все знаю. Если бы не она, мы бы все были счастливы. И вместе. И ничего бы не было… ни трансформаций, ни гетто, ни сенсора, ни манекена, ничего. А тебя… тебя она оставила как посылку. В твоей голове учебник для сенсоров. Я даже не знаю, кто из них страшнее. Эта Богиня, с которой она сражалась, или моя мать.

— Жень, ты не можешь ее осуждать. Ты ведь залезла только в мою голову. Что происходило в ее голове, ты не знаешь. Поэтому, бери свой учебник и забудь о том, что случилось тогда. Это прошлое мертво. А нам нужно жить.

Дверь заднего сиденья отворилась. И бесстрастный манекен наклонился над Женькой, внимательно разглядывая девчонку:

— С Черной Богиней? Твоя мать сражалась с нашим командующим?

— Ну да, — подтвердила за Женьку Кристина, — у нас никаких богинь нет.

— Это невозможно, — недоверчиво покачал головой манекен, — человек такого склада не выдержал бы и пяти минут.

— Она выдержала полчаса. Она спасала свою дочь, — возразила Кристина.

— Вы знаете, что такое Черная Королева?

— Ну, с недавних пор… лично я… я думаю, что это… большая разумная кибер–морфная трансформация.

— Точно, — подтвердил манекен, — очень большая, гигантская. Генно–модернизированная. Ни один суперсенсор, ни один суперморф, ни один супергибрид не способен ей противостоять.

— Но, — продолжала упираться Кристина, — ведь противостояла же…

— Она тебя отпустила, — прошелестела Женька, — Королева. Она зачем–то тебя отпустила.

— У меня такое же мнение, — кивнул манекен, соглашаясь с Женькой.

— И зачем? — недоверчиво поразилась Кристина.

— Кто знает, — неопределенно пожал плечами манекен, — у нее не спросишь.

Женька пожала плечами молча.

— Вылезайте, — скомандовал манекен, вытаскивая из автомобиля контейнеры.

Девушки послушно выбрались наружу. Они стояли среди развалин одной из ранних кибербаз. Таежная полоса виднелась в десятке километров. Не близко, но до нее было много укромных мест. 'Идеальная посадка', — мысленно похвалила она Ю. Небо стремительно темнело. 'Вечер, как странно', — удивилась Кристина, — неужели прошло столько времени с момента побега из гетто.

— Здесь еда, броня и оружие. К сожалению, ребенку не подходящее. Но, есть и другая одежда. Надеюсь, при наличии у нас сенсора, 55‑й ГС не сразу откроет по нам огонь. Все что сможем унести, не сильно замедляя передвижения, берем с собой. Остальное оставим в транспорте. Я собираюсь отправить его путешествовать. Надеюсь, это сработает.

— Ю, — позвала неотрывно наблюдающая за ним Кристина, — почему ты пошел за нами?

— Рэй, — уточнил он, — Ю-Рэй.

— Ну, это официально, — уперлась Кристина, — Ю звучит как–то более дружески.

— Да? — поразился манекен, — и как же дружески звучит Кристина?

— Тина, — грустно ответила девушка, невольно вспомнив о своей первой серьезной дружбе. И смерть Егора.

— Хорошо, пусть будет Ю, — согласился внимательно разглядывающий ее манекен. И собрался исчезнуть в автомобиле, настраивая панель управления на долгое путешествие со множеством остановок.

А Кристина ждала. Он обернулся к ней и ответил:

— Наверное, потому, что я никогда не был нужен никому сам по себе настолько сильно. Это… интересно.

С Ю жизнь в тайге оказалась не такой уж трудной. У них подобралась идеальная команда выживания. Сенсор, подающий большие надежды, невозмутимый мощный вояка–скаут плюс хилер в одном лице, и собака, с острым чутьем на неприятности. Часто Кристина ловила себя на мысли, что так могло быть и с Егором. Они могли бы также неплохо жить вдвоем, если бы не набрели на группу 55‑го ГС. Тайга большая. Они могли бы прожить так всю жизнь. Хотя, она не была уверена, что хотела бы прожить всю жизнь без Женьки. Но ведь, она тогда бы и не узнала о девчонке… Однако, она знала наверняка, что ее мечты абсолютно не совпадали с тем, о чем мог мечтать Егор. Он был слишком социальным человеком. Ему нравилось быть нужным людям. Он не смог бы жить дикарем. Это мучило бы его и заставляло быть несчастным. Чего никак нельзя было сказать по безмятежному виду Ю. Внешне, он казался абсолютно удовлетворенным настоящим положением. Но, он всегда был таким. Поэтому по нему сложно было понять, нравится ему такая жизнь или нет. Зато эта жизнь определенно нравилась Женьке. Она была совершенно свободна, в полной безопасности, и могла открыто совершенствовать свои сенсорные способности. А Кристину все больше и больше влекло к Ю. Она начала ловить себя на том, что ходит за ним хвостом, как маленькая. Как когда–то за Егором. Как Женька за ней самой. Сначала он недоумевал, обнаруживая ее, безуспешно пытающуюся сделать вид, что оказалась поблизости совершено случайно. Потом ее неуклюжие преследования начали вызывать у него слабые улыбки. В конце концов, Кристина устроила страшный внутренний самосуд и категорически запретила себе таскаться за киборгом–морфом. Но, рядом с ним было так хорошо и спокойно, что она невольно всегда провожала его, проходящего мимо, каким–то тоскующим взглядом.

И однажды он не прошел мимо, улыбнувшись, как обычно. Ю остановился напротив нее, излучая зачарованное золотое сияние своих гипнотических глаз, из под мохнатой шапки, и предложил:

— Если Женьке не нужен Учебник Сенсора в твоей голове, то возможно, ты позволишь воспользоваться им мне? Какой–никакой, я все же потомственный сенсор. А вдруг, с твоей помощью мои бездарные способности удастся развить.

Кристина поначалу обрадовалась такой перспективе близкого и долговременного времяпровождения с Ю. Но тут же спохватилась, что для этого ей придется пустить Ю в свою голову… а там столько всего надуманно… в том числе и о Ю.

— Ю, как бы тебе сказать, — часто задышав от смущения начала Кристина, — я бы очень хотела оказать тебе всевозможную помощь. Но, я… мне стыдно.

— Стыдно оказывать помощь? — поразился Ю

— Ю, что ты знаешь о сексе? — резко сменила тему Кристина

— Я довольно много знаю о сексе, — пожал плечами невозмутимый киберморф, — Тина, я же работал в научном квартале. Эта информация у меня есть.

— Я не о том, Ю… понимаешь… ты когда–нибудь занимался сексом с кем–то, или мечтал о чем–нибудь таком?

Ю надолго замолчал. Потом произнес:

— Я понял тебя. Ты не хочешь, чтобы я узнал, с кем ты занималась сексом.

Кристина вспыхнула от обиды.

— Ю, ты же супер–кибер–морф, почему же иногда ты бываешь таким безмозглым жуком! Я ни с кем никогда не занималась этим. Но я жила в бараках и видела как им занимаются влюбленные парочки. И мечтала об этом с выдуманными принцами. Время, проведенное с тобой, подарило мне такие же мечты. Потому что мне кажется, что ты и есть тот самый принц, которого я всегда ждала!

Потом Кристину начали сотрясать рыдания, и она попыталась скрыться бегством от этого бездушного чудовища, который только что вынудил признаться ему в любви.

Но безмозглый жук был киборгом, и поэтому бегал быстрее. Он поймал ее и прижал к себе, целуя ее глаза, чтобы вытереть слезы:

— Ты же знаешь, Тина, я почти не жил cреди людей, мне трудно ориентироваться в ваших обычаях. Я сожалею, что заставил тебя сказать мне нечто, что ты не хотела говорить. Но раз тобою уже все сказано и никаких твоих секретов между нами больше нет, то ничего не мешает тебе пустить меня в голову и узнать все мои секреты. Разве ты не хочешь узнать с какого времени я мечтал о тебе? И если наши мечты совпадают, то почему бы нам не позволить им сбыться?

С этого дня Тина и Ю подолгу уединялись, чтобы совершенствовать сенсорную и иную чувственную практику киберморфа.

А однажды настал день, когда Женька связалась с сенсором группы 55‑го ГС. И хотя группа была предупреждена о том, что среди них киберморф, благодаря которому они все еще живы, хотя взрослый опытный сенсор и не почувствовал никакой угрозы со стороны кого–либо из их маленькой группки, но встретили их отчужденно. Холодно и даже несколько враждебно. У Женьки от такого отношения неконтролируемо дрожал подбородок. Но, прижавшись к Ю, потому что Кристина отправилась беседовать с командиром группы 55‑го ГС, девчонка старалась не заплакать. Ей было невероятно обидно, что люди посчитали ее чужаком. Ю как всегда хранил внешне безразличное ко всему отношение. 'Ну почему ты не можешь быть таким как Сергей', — сокрушенно подумала Кристина. Тот моментально вписался в группу, и никому даже в голову не пришло какое–либо его сходство с кибером или морфом. Она как–то спросила Ю об этом. Но, тот только пожал плечами. Он не видел Сергея и, казалось, его искренне удивило существование такого морфа. Но… звериное чутье Кристины подсказывало ей, что чего–то Ю не договаривает. И мало того, что–то скрывается им от нее даже в их сеансах сенсорной связи в голове Кристины. И это может быть опасно. Однажды она сказала ему об этом. Однако, Ю только слабо улыбнулся и ответил, что ее чутье может ошибаться. И Кристина поверила Ю. Она уже не раз замечала, как ее чутье ошибалось насчет Ю. И решила, что любимому человеку ее внутренняя собака недоверять не должна. Потому что любовь — это вера.

Молодой командир группы, не намного старше Кристины, рассматривал ее, казалось бы, сонным взглядом. Так казалось из–за его набухших век. И Кристина знала, что на самом деле это обманчивое впечатление. Такой же взгляд был и у Егора. Ни единая мелочь не ускользнет от этого острого взгляда. И, по всей видимости, не менее острого интеллекта парня.

— Я верю, что вы хорошие девушки, — спокойно отвечал он Кристине, — Я не чувствую опасности от вас. И даже готов поверить, что ваш киберморф безопасен. Но… погибла группа Егора. Погибла группа Николая. Оба раза ты и девчонка оставались в живых. Вы становитесь похожи на Черную Метку, и мне не хотелось бы подвергать опасности свою группу.

— Группа Николая не погибла, — закачала головой Кристина, — там тоже был морф…

— Я знаю, — перебил ее парень, — кроме тебя и твоего сенсора из Столицы спаслась еще одна женщина с ребенком. Странное совпадение, не правда ли? Возможно, потому что была с ребенком. Возможно, ее с кем–то спутали… Хотя, к чему все эти 'возможно'. Ее определенно спутали с тобой. И только это дало ей шанс выжить. Все остальные члены группы уничтожены.

— Но, — начала опешившая от неожиданных новостей Кристина, — разве это точно известно?

— Абсолютно. Спасшаяся женщина достаточно опытный боец.

— Господи, — только и смогла выдохнуть Кристина, погружаясь в хаос непонимания происходящего, — но почему?

Она недоуменно посмотрела на командира группы 55‑го ГС.

— Я не знаю, — ответил тот, — если расскажешь мне все с самого начала, я постараюсь как–нибудь тебе помочь. Но в группу к себе не возьму. Извини. Мое внутренне чутье бьет пожарную тревогу от этой мысли.

— Собака… — механически прошептала Кристина.

— Что?! — изумленно насторожился парень.

— Внутренняя собака… у меня тоже такая есть. Это из–за нее мне удавалось спасаться. Но, я не чувствую опасности сейчас. Моя собака молчит.

— А моя заливается яростным лаем, — грустно улыбнулся парень.

— На меня?

— На тебя, — согласно кивнул командир чужой группы, которая уже никогда не станет своей, — и на него.

Он кивнул в сторону Ю.

— С вами обоими что–то не так. Но, могу забрать сенсора.

— Я сейчас отправлю ее к тебе, — решила Кристина, — поговори с ней сам. У тебя лучше получится.

Она встала с ящика, имитирующего в заброшенном бункере стул. Повернулась, и пошла к Ю и Женьке.

— Стой! — окликнул ее командир группы, — ты можешь отвлечь его внимание, пока мы будем уходить?

— Чье внимание? — не поняла девушка.

— Киберморфа.

Кристина смерила парня долгим тяжелым взглядом. Потом спросила:

— ТЫ его так сильно невзлюбил или твоя собака?

— Собака, — серьезно ответил парень, — к примеру, ты мне даже нравишься, а ей нет.

Уговорить Женьку уйти с ними молодому командиру не удалось. Та вернулась насупленная и мрачная. И уткнулась лицом в Кристину.

— Они сейчас уходят, у них дела в развалинах, нас не берут, — пробурчала девчонка, не высовывая головы из Кристининой куртки, — вернутся. Вечером.

— Подождем, — спокойно пожала плечами Кристина, понимая, что никто не вернется и что Женька врет.

Ю стоял рядом с ними не двигаясь и особо никак не реагируя на происходящее. Когда бункер опустел, он, наконец, ожил. Пододвинул еще один ящик и сел напротив Кристины.

— И что это было?

— Что именно? — подняла на него усталые глаза Кристина.

— Они не взяли вас из–за меня?

— Ну почему же, у них просто были запланированы другие дела… закончат и вернутся.

— Ты действительно считаешь, что я настолько глуп, что мне можно рассказывать всякую ерунду?

— А что ты хочешь от меня услышать? — уставилась на него Кристина влажными глазами

— Правду, думаю.

— Какую такую правду? — задумчиво придвинула к нему застывшее лицо девушка, — такую же, как твоя? Которая не очень и правда?

Ю, молча и удивленно, смотрел на Кристину.

— Что ты хочешь этим сказать? — наконец потребовал он.

— Ты знаешь, что случилось с группой, в которой мы с Женькой прибыли в Столицу?

Он прикрыл глаза на пару мгновений дольше, чем требовалось для того, чтобы моргнуть. Потом ответил:

— Знаю.

— Что же?

— Их расселили в рекламных кварталах…

— И они там живут до сих пор?

— Нет, не живут.

— Куда же они делись? — садомазохистски продолжала неприятный допрос Кристина.

— Мертвы, — наконец сдался он, — все, кроме женщины и ребенка, которых поначалу приняли за вас. Потому что не ожидали, что ты окажешься не там, где все. А потом было поздно, они исчезли. И, насколько, я понимаю, нашлись в 55‑м ГС.

— И когда ты об этом узнал?

— Тогда же, когда и то, что Женя сенсор. Только тогда я получил четкие указания.

— Почему же ты не сказал нам?

— А зачем вам это знать? Это не очень приятное знание для вас, полагаю.

— Неприятное, — согласилась Кристина, — но еще неприятнее знать сейчас, что ты постоянно от нас что–то скрываешь. Что–то непосредственно нас касающееся.

— Что еще?

— Как они узнали, что это группа 55‑го ГС? Почему нас с Женькой надо было оставить в живых?

— А разве ты сама еще не поняла? — со странной горькой усмешкой удивился киберморф

— Что я должна была понять? — раздраженно потребовала Кристина

— Что ты Черная Принцесса, — саркастически заявил Ю.

— Что? — недоуменно уставилась на него девушка.

— Избранная, отмеченная Богиней, королевна, принцесса, — начал перечислять Ю, — все подходит. Выбирай.

— А ты кто? — вдруг спросила Кристина.

— А я, естественно, служу королевне, по приказу Королевы.

— Так значит… ты все–таки предатель и шпион, — выдохнула сквозь сжатые зубы, уже готовая разрыдаться Кристина.

— Нет, — отрицательно покачал головой кибер–морф, — предатель и шпион ты.

Когда зареванная Кристина начала приходить в себя после жестокой истерики, приключившейся с ней в бункере, где они встречались с группой 55‑го ГС, то обнаружила себя мерно покачивающейся в такт спокойным широким шагам. На руках у манекена. Рядом молча шагала сопящая Женька. Кристина судорожно забилась, пытаясь освободиться. Но ей это не удалось.

— Спокойно, ребенка опять напугаешь, — больно сжал ее в руках манекен.

— Отпусти меня, — прошипела Кристина, — страшней тебя тут все равно никого нет.

— Большое заблуждение, — спокойно объявил он, осторожно ослабляя хватку, — тут есть ТЫ.

На глаза Кристины начали наворачиваться слезы. И тут манекен сделал нечто парализующе–неожиданное. Он мягко поцеловал Кристину в висок.

— Расслабься. Давай сначала дойдем до костра.

На стоянке, где они расположились еще вчера, Кристину усадили на бревно возле кострища и Ю принялся разводить огонь. Совершенно притихшая Женька помогала ему, принеся хворост, и подсовывая его в разгорающиеся угли.

Когда над костром закипела вода и Кристине дали кружу чая, Женька закутала ее в роскошный плотный серебристо–серый щит–экран.

— Теперь она тебя потеряет. На время, — сообщила Кристине сенсор и села рядом с ней, взяв ее за руку.

Кристина аутично молчала. С другой стороны рядом сел Ю. И, обняв одной рукой, прижал к себе. Девушка непроизвольно задрожала и попыталась освободиться.

— Не бойся меня, — печально, совсем по–человечески попросил Ю, — я нуждаюсь в тебе не меньше, чем ты во мне. Я люблю тебя и поэтому, никогда не причиню тебе вреда.

Кристина молчала. Ю продолжил:

— Я не намеренно закрывал от тебя разум. Часть моих способностей до поры скрыта даже от меня самого морфом–прародителем. Во мне обладающий полноценным разумом морф первого поколения, из тех, которых 'Корпорация God' имплантировала в детей. Он может принимать независимые от меня решения, но мы всегда на одной стороне, мы одно целое. Я был воспитан в Форте Свободных. Потом меня внедрили в правление 'Корпорации God'. Которое тогда уже начало становиться Черной Богиней. Становясь супер–кибер–морфами политические конкуренты полностью трансформировали оппонентов в себя. В итоге, в Черной Богине уже не осталось ни одного индивидуального человеческого разума. Одно только коллективное бессознательное всех трансформированных в нее личностей. На этом Богиня не остановилась. Когда члены правления кончились, она трансформировала в себя правительственных служащих, морфов и киберов. Она пожирала всех на своем пути до тех пор, пока не поняла, что переела, чем создала огромную брешь в своей безопасности. Мне повезло. Меня не сожрали только потому, что в нее тогда уже больше не влезло. В Форте Свободных об этой временной беззащитности Богини узнали очень поздно. Черная Тварь уже успела принять все необходимые меры защиты и установить свой режим на Земле. Но факт того, что она уязвима и уязвима до сих пор, остался фактом. Надо только найти эту уязвимость и добраться до нее.

Она приставила меня к тебе. Следовать за тобой и охранять, это был ее приказ. Поэтому фактически я сейчас ей даже не изменяю. Но я и не изменял ей никогда. Потому что никогда ей не служил. Сейчас ты маяк, помеченный ею. Поэтому пока не сможешь быть среди людей, если не хочешь наводить на них войска Корпорации 'God'. Но, так будет не всегда. Потому что она тебя боится. Твое чутье напугало ее, но эту способность нельзя поглотить и получить. Поэтому, она тебя пометила и отпустила. Поэтому, в конечном итоге, либо она убьет тебя, либо ты убьешь ее. Но поверь мне, никто в Форте Свободных не позволит тебе погибнуть. И я первый, кто готов очень дорого отдать свою жизнь за то, чтобы ты жила. С тех пор, как она пометила тебя, она стала такой же приманкой для нас, как и ты для нее. Но жить должна ты.

— Чутье? — переспросила девушка.

— Твоя внутренняя собака, — объяснила Женька, влезая в разговор, — чисто человеческое эволюционное чутье, развитое до сверхъестественного. В сражении с сенсором патруля, в паре с твоим чутьем, даже я, ни разу не имевшая опыта сражений с сенсорами, одолела профессионального сенсора–трансформера.

— Только потому что вмешался Ю, — возразила Кристина.

— Если бы Женя была профессиональным сенсором, в паре с тобой, то мне не нужно было бы вмешиваться, — возразил Ю, — но в случае с Черной Богиней нервные рецепторы сенсоров, повреждаемые Богиней, будут восстанавливать тысячи морфов. Тысячи интуитивно–эмпатических 'собак' будут искать ее уязвимые места, и тысячи сенсоров будут рвать эти места на части. Черной Богине Корпорации 'God' придет конец.

— Значит… она отпустила меня… чтобы найти и уничтожить всех владельцев внутренних собак?

— Точно, — встряхнул Ю отросшими прядями волос.

— Командир! — похолодела вдруг Кристина, — тот, противный мальчишка…

— Не волнуйся, — успокоила ее Женька, — я уже все объяснила их сенсору. С ним все должно быть в порядке. Они обещали оповестить все группы 55‑го ГС и придумать как выйти на связь с Фортом Свободных. А также набрать сенсоров просканировать сочувствующих нам киберов и морфов. И тогда ты станешь свободной.

— А до того дня буду жить пленницей ее отметины? — горько вздохнула Кристина.

— Нет, — успокоил ее Ю, нежно поцеловав в переносицу и разгладив на ней морщинки раздумий, — до этого ты будешь жить с нами и развивать мои сенсорные способности.