Я шаманка, хранительница духа земли, из древнего рода Оригути. В нашем храме много лет призывали Марэбито для советов относительно лечения больных, произрастания лечебных трав и урожайных посевов. Я слепа от рождения и бегу. Не спотыкаясь, только потому, что все здесь мне знакомо. Древесная ограда из длинных ветвей сакуры, сразу за садом камней. Пруд с карпами кои. Знакомо все, кроме Онимеджи, присланного феодалом изгнать из меня, последней хранительницы духа, его сущность. И убить меня. Он мужчина и он не слеп. У меня не было шансов. Он догоняет и связывает меня. И плетет божественный круг, испещренный множеством молитв, связывающих мои силы. И бросает меня в него как легкое перышко. Но чувствует, что мой Марэбито еще слишком силен для его веры. Он подходит ко мне с орудием смерти. И в этот момент, в молитвенном круге, под занесенным надо мной волшебным клинком, каменно сжатым узкой кистью с длинными пальцами, я вижу его лицо. Аскетично красивое, с глазами, полными веры в то, что он делает добро, с глазами–звездами. Он смотрел на меня и я смотрела на него, пока не перестала видеть.

Я висела на столбе, истерзанная и измученная. Облепленная мухами, налипшими на мою кровь, сочащуюся по всему телу. И уже ждала этого спасительного огня. Кого могут испугать 7–8 минут боли до желанной смерти, после испытанного мной в подвалах Инквизиции. И тут я увидела Его снова. Экзорцист, пытавшийся изгнать моего родового элементаля земли. Но тот оказался ему не по силам. Экзорцист был сильным, но и его сильной веры не хватило на моего духа. Возможно, потому что моя душа и дух моего элементаля неразделимы. Мы вдвойне сильней. В голодных языках пламени, охватывающих и пожирающих меня, я вижу только Его лицо. Аскетично красивое, с глазами, полными веры в то, что он делает добро, с глазами–звездами. Он смотрел на меня и я смотрела на него, пока не перестала видеть.

Мася, мое белое пушистое золото, моя сомалийская кошечка, заболела. У нее пропал аппетит. Она или бестолково таскалась туда–сюда и жалобно мяукала, или просто валялась вялая, забиваясь в самый темный угол. Надо было срочно везти Масю к ветеринару. Прямо от дома отходил автобус. Клиника была в 2 остановках от конечной. Я зашла в автобус, пристроила контейнер c Масей на коленках и засунула в уши наушники. Чтобы не слышать, как весь рейс меня будут материть за Масино мяуканье. Можно было отвезти Масю в лес. Но диагнозы животным я еще ставить не научилась, тут мне нужен был ветеринар. Уже подходя к клинике, я почувствовала неладное. Подступающие тошнота и дурнота указывали на то, что где–то поблизости находится сильный инквизитор. Меня он тоже наверняка почувствовал. Ощущения при встрече мы испытываем схожие. Но сейчас я не могу бегать и искать его. Я достала маленький мобильный телефон и вызвала Ковен. И побежала в клинику. Сейчас важней всего была Мася.

— Вы записаны? — услужливо спросила кукольная девушка на ресепшене, — к сожалению, в данный момент все врачи заняты. Но я запишу вас к первому, кто освободится и вашей кошечке обязательно помогут.

Я поставила контейнер с Масей на ресепшн и пошла вдоль дверей. Не намереваясь кого–то дожидаться пока Масе станет хуже. Я надеялась найти не очень серьезно занятого врача и договориться лично. Девушка пыталась кинуться за мной, но в этот момент на ресепшене зазвонил телефон и ей пришлось ответить. Охраны почему–то не было. Охране повезло, сейчас меня было никому не остановить. Но чем дальше я продвигалась по коридору, тем больше мне дурнело. Инквизитор был не снаружи клиники, а внутри.

Он сам открыл дверь, и я остолбенела так, что даже дурнота уменьшилась. Мой астеничный черноволосый палач во времени и пространстве. Сильный верой и с глазами–звездами:

— Ковен, вероятно, уже вызвала. Мне придется нелегко.

Впервые в этой жизни я услышала его спокойный мягкий завораживающий голос. И вздрогнула от воспоминаний. На этот раз я не дам ему меня убить. Ни за что.

— Ковен будет тут через 2 минуты. И начнется избиение инквизитора, — сообщила я, — если конечно ты такой дурак, что не вызвал Орден. Тогда нас ждет адово побоище.

— С одним ковеном ведьм я справлюсь и сам, — пожал он плечами, — нынче ведьм не убивают. Изгоняют элементаля или демона и запечатывают тела. Намного проще, чем ставить ведьм перед смертельной угрозой.

— Силы отнять ничуть не проще, — сомнительно покачала я головой, — а как же гламурная красотка на ресепшене, если начнется схватка? Как же пациенты и другие врачи?

Больше всего меня, конечно, волновала судьба Маси.

— Я запечатаю невиновных в барьеры.

— И при этом будешь сражаться со стихийным ковеном? Вид у тебя какой–то щуплый для этого. Пафоса, вижу, в тебе немеряно. А если не получится защитить невиновных?

— Пытаешься предложить сделку, — презрительно улыбнулся экзорцист.

— Побожись, что не убьешь, пока мы находимся под землей. Мне не хочется умирать с тобой в один день.

— Да мне вообще не хочется умирать, — скривил губы в кошачьей полуулыбке экзорцист, — а с тобой, богопротивной тварью, тем более. Божиться не стану, но слово инквизитора даю, не трону пока не нападешь. Открывай тоннель.

Тоннель я открывала из веткабинета, учитывая подземную стоянку и фундамент. Поэтому ожидающий нас внизу песок постаралась сделать как можно мягче. Но мне не повезло, потому что мой вневременный палач оказался тяжелее меня. Он упал в воздушную песочную пену, а я на его кости, а потом мы вместе провалились в песчаную перину. От такой нашей интимности, казалось, его мужской инквизиторской выдержке тоже настают последние концы. Его желудок не выдерживал такие близости с ведьмами и он пытался не потерять сознание. Но я ничем не могла ему помочь, потому что лежа на нем, испытывала точно такие же приступы тошноты и головокружения.

— Убери этот дурацкий песок, — прохрипел он мне в ухо.

С трудом собираясь с кружащимися в разные стороны по всей голове мыслями, песок я убрала. Он снова слился с тоннельной стеной, и вокруг нас образовалось ровное и широкое пространство, как будто рыли элитные шахтеры. Но, то были не шахтеры. Это был мой элементаль. Я называла его Эль, Эленька, Эльчик. Потом меня все–таки потянуло блевать. Раньше я никогда не сталкивалась с инквизиторами в такой непосредственной близости. Не считая прошлых жизней. В другом углу моей шахты блевал инквизитор. Когда он закончил, я велела Элю обездвижить его, впечатав в стену. Затем достала белоснежный, собственноручно вышитый платок, с сердечкам по краям, и вытерла ему рот. Прекрасно осознавая, что это ненадолго. Нас снова начинало друг от друга мутить. Потом я приказала Элю запечатать рот инквизитора, чтобы не смог сотворить молитву. Но одну молитву я все же пропустила. Вот ловкий поганец. Он закрыл нас барьером от внешнего зла. Мой ковен теперь не услышит меня. Рассчитывать придется только на себя.

И ведьмы, и инквизиторы прекрасно видят в темноте. Порывшись в своем рюкзачке, я вытащила инструменты по сбору ингредиентов. Вскоре почти все имеющиеся пробирки были заняты кровью, волосами, ногтями и частичками кожи экзорциста. Осталось добыть сердце экзорциста. И я перестану быть видимой для них всех. Даже поцелуйся я с ним после этого, он и не заметит что ведьма. Я вытащила острый атам. И разрезала тонким лезвием дорогую рубашку инквизитора. Сердце. Я приложила руку к нему. Как оно бьется. Ровно. Он не боится? Почему? Потому что я тоже не боялась умирать, когда смотрела в его глаза, пока он меня убивал. Я ведьма гордая. Он тоже гордый. Я разлепила ему рот и обвиняюще посетовала:

— Ты помнишь меня? Ты помнишь, сколько раз убивал меня только за то, что дух элементаля родился внутри меня? Тебе его не изгнать, его дом — мое тело. И мы никогда никому не причиняли вреда. Ты помнишь, как легко убивал меня столетие за столетием? Так почему же мне так трудно тебя убить, черт подери!

— Я не помню тебя, — спокойно сказал он.

И немедленно воспользовавшись моментом, успел прошептать молитву, которая дала его стройному телу невероятную силу. Он разбил оковы Эля и попытался отобрать у меня рюкзачок. Но я закинула его так далеко вверх, как только смогла. Эль поймал его и втянул в стену. Однако, мой ритуальный кинжал экзорцист отобрал. И отошел к той стене, где он еще не блевал. Присев на землю, и разглядывая кинжал, он спросил:

— Сколько раз я тебя убивал? Ты уверена, что это был я?

— Без малого раз двести. Это был ты. Мне никогда не забыть твоего лица. Ты всегда смотрел мне в глаза, пока я умирала.

— И как я тебя убивал?

— По разному. Временами это было очень мучительно.

— И если сейчас убью тебя снова, те штучки в рюкзаке дадут тебе шанс в другой жизни?

— Еще какой. Земля сохранит все. Мне нужно еще только одно — твое сердце.

— Но, именно его ты от меня не получишь, — криво усмехнулся инквизитор, — мы ведьмам сердца не раздаем.

— Как знать, как знать. Мучительно умирать в течение двух тысяч лет — такое из любой овечки сердцереза сделает.

— Из тебя не сделали, — загадочно улыбнулся экзорцист.

— О чем этот глупый разговор, — раздраженно тряхнула я светлыми локонами, кляня себя за малодушную некровожадность, — я на тебя напала. Можешь теперь меня убить, не нарушив слова. Но знай, что легко не сдамся.

Защищая свою жизнь я совершенно точно смогу его убить. Я на своей территории и возможно все–таки получу его сердце.

— У нас дилемма, — снова иронично улыбнулся инквизитор, с таким видом, будто читал мои мысли, — силой земли я не владею. Если убью тебя, то сам рискую отсюда не выбраться. Если отпущу, то опять рискую здесь и умереть. От твоей мести за все исторические обиды.

— Не прибедняйся, — не тронули меня его коварные интриги. Я не понимала, что за игру он затеял, но чувствовала, что со мной пытаются играть в кошки–мышки. Надо показать наглецу кто здесь кошка, — ты можешь вызвать Орден и они откроют тебе портал. Сюда ты их не вызвал только потому, что пока здесь я. Под землей они мне не ровня.

— Ладно, — взмахнув головой, блеснул длинными черными волосами интриган, — иди, сейчас я не хочу тебя убивать.

Я тоже не хотела его сейчас убивать, поэтому спорить не стала и поднялась на поверхность. Оставив тоннель на выход открытым. Хоть он и противный инквизитор, но зачем перед ним унижаться мелочно пакостя. Однако, ступеньки убрала, надо же его замедлить. Всю дорогу до дома мне пришлось проделать бегом. Я могла в любой момент достать из земли рюкзак и воспользоваться карточками, но боялась преследования. Боялась что рюкзак отнимут. Да и бежать было не трудно, полыхавшая внутри злость сжигала усталость. Коварный экзорцист играючи разрушил все мои планы, не пошевелив даже пальцем. Что будет когда он нападет на меня при поддержке Ордена. Надо срочно подготовиться и понадежней спрятать добытые ингредиенты моей будущей свободы. Когда вся раскрасневшаяся и запыхавшаяся я добралась до дома, меня начало мутить по мере приближения к своему этажу. Засада. Я так и знала, свобода легко не дается! Седьмой этаж. Элементаля так высоко не призвать, не порушив пол–дома. Если повезет можно выпрыгнуть в окно. Двери лифта открылись.

Безупречного вида экзорцист в новой рубашке стоял возле моей двери. И в руках у него был контейнер с Масей.

— Меняться пришел, — выдохнула я упавшим голосом.

— Чем меняться? — не понял он.

— Масю на рюкзак?

— О нет, что ты. Это только в головах ведьм могут зарождаться подленькие идеи захватывания заложников. Инквизиция и без того сильна. Я пришел отдать кошку забывчивой владелице, которая оставила ее на ресепшене. На корзинке был адрес. Бедное животное так мяукало, что пришлось осмотреть ее бесплатно. И даже вытащить почечный камень. Услуга не из дешевых, между прочим. Ты конечно, можешь не платить. Услуга оказана, и ты за нее не расписывалась.

— Я тебе заплачу. Наличными, — гордо возразила я, отпирая дверь, — только на пол не блюй. Туалет прямо налево. Входи, чего стоять то. Ты же все равно можешь создать портал когда тебе приспичит. С крыши напротив даже через тюль все видно. А в темноте с занавесками сидеть не люблю.

— Нетипичная ты ведьма, — сказал экзорцист, выпуская повеселевшую Масю из корзинки и осматриваясь. Мася тут же побежала к миске на кухню, — людей не трогаешь, обиды не таишь. Дом светлый, стильный, но роскоши нет и площадь маленькая. Уверен, что и зарабатываешь сама. Не только гаданиями.

— Почему нетипичная? — удивила меня его резолюция, — я нормальная, таких как я много. Кто хочет просто спокойно жить и прячется, чтобы их не трогала Инквизиция.

— Вот это–то и ненормально для ведьмы. Покоя хотят только слабые ведьмы. Потому что по–другому не могут, нет у них такой власти. Но не такие сильные как ты, — зажегся в его стальных глазах яростный огонь, — такие как ты могут иметь все желаемое. Богатых мужей, красивых любовников, безответных преданных рабов. Которые будут отдавать им все без остатка и приносить любые жертвы. Сильным ведьмам покой не нужен, они готовы нападать и отбирать что захотят. И ради этой цели они способны притвориться кем угодно. Ты же пытаешься убедить, будто все что нужно тебе — это лишь мое сердце, чтобы обрести покой.

Он серьезно посмотрел на меня своими глазами–звездами. Снизу доверху оглядел все мое высокое фигуристое тело ростом с него самого. Обладающее аппетитными формами, вследствие того, что как он и угадал, зарабатывала я инструктором по фитнесу. Однако, помимо подкачанных мышц, фигура моя всегда была такой. И чаще всего именно она приводила меня на костры.

— Что ты будешь делать, получив мое сердце и став невидимкой для инквизиторов? Иметь все? Власть, деньги, рабов?

— А ты как думаешь, что буду делать? — съязвила я, выходя из кухни, где кормила Масю и где хранила деньги.

— Сколько я тебе должна за Масю?

— 13300 рублей.

— Ой, почему так дорого?

— 300 прием, 500 анестезия, удаление камней из почки 12500. И у нас еще средние цены. Но, так как я все сделал по своей инициативе, из жалости к животному, и даже заплатил за анестезию, ты можешь ничего не платить.

Но я вручила ему все до последней бумажки. Не надо нам с Масей снисхождений от инквизиторов.

— Если я дам тебе часть своего сердца, оно ведь тоже подействует? — неожиданно выдал он.

— Подействует, — недоверчиво кивнула я, не уверенная что не ослышалась, — а разве инквизиторы научились телепортировать из себя части тел по кусочкам?

— Когда–то, в общем… мне вытаскивали пулю, пробившую сердце, и она до сих пор лежит у меня в формалине. Вместе с кусочками сердца.

— Формалин это плохо. Хотя альдофикс и сейчас мало где достанешь, — сокрушалась я, — но прокатит. Это обязательно прокатит. Я стану невидимой для всех инквизиторов, выйду замуж, рожу детей. И буду лечить травками знакомых, надо же Эльке держать себя в форме.

— Вот, насчет, травками, это только если я буду твоим куратором. Травками только под моим контролем.

Контроль ему нужен. Что он там о власти говорил? И тут я вспомнила все мои смерти. Зашаталась, закатила глаза и протянула:

— Не может все кончится так легко. Ты всегда убивал меня. Я не знаю, что ты задумал, но все равно меня убьешь. Карму не изменить.

Следующее что я помню, как блюю в туалете. Экзорцист старательно держался подальше.

— Юлия, хозяйка Маси, я ухожу, — вежливо крикнул от дверей мой тошнотворный нежданный гость, — когда–нибудь я тебе позвоню. Когда буду готов отдать тебе свое сердце.

Но мы с Масей не такие дуры, чтобы сидеть и ждать, пока нам позвонит инквизитор. Мы быстро собрали какие–никакие вещички, контейнер с Масей, вызвали такси и помчались на Ленинградский вокзал. Через час мы уже тряслись в поезде в сторону Кировского района Ленинградский области. Из того что там говорит справочник, в районе Назии, поселке городского типа с населением в 5000 человек, расположены еще 8 заброшенных поселков. До войны предназначенных для торфоразработок, но после нее не восстанавливались. Однако все 8 были на сегодняшний момент занятыми нечистой силой. Благо вокруг торфяники и колдовских трав на любой вкус — моря и океаны. Назия было то самое место, где можно было спокойно и сколько угодно прятаться от хищного Ордена. Если только не смущало отсутствие удобств в виде туалетов, бутиков и салонов и баня вместо душа. Но к черту салоны, жизнь дороже.

Жизнь в деревне была не так уж плоха. Если бы только не весна. Особенно для Маси. Вокруг окошка, где она любила нежиться на солнышке, собирались хвостатые красавцы всех мастей и пород — выбирай любого. Но то были не Масиного поля хвосты. Однако ей было приятно внимание самцов и она мурчала от удовольствия. Но однажды на подоконник запрыгнул мускулистый красавец похожий на черную пуму. Мася обомлела и готова была сдаться, то есть отдаться ему тут же, немедленно. В последний момент мне удалось заметить это непотребство и я прогнала демона веником! Моя Мася — не фамильяр, а мой любимый домашний питомец. Мне не нужен фамильяр, мне просто нужно кого–то любить. Поэтому, признавая за Масей право на свободную любовь, я все же была категорически против демонических котят. Эти бестии доставят множество серьезных неприятностей и Масе, и мне. Я насобирала ей травок и наварила антидемонических зелий. А также зелий от всякого насилия.

Травками я помогала не только Масе. Приходили и местные жители. Люди даже приезжали откуда–то издалека. Приворотами и всякой черной магией я не занимаюсь. Не знаю почему, но такая уж я уродилась в 2000 году до нашей эры, не люблю причинять вред никому. Мне бы родиться монахиней. Но судьба сыграла со мной злую шутку, родив духа Эльку вместе со мной. Кто он для меня я не знаю, просто он понимает мои просьбы, отвечает на мои вопросы и иногда просит поиграть с ним. Иногда он может совсем уйти, оставив во мне часть своей силы. Но всегда возвращается. Иногда я подозреваю, что он и есть моя душа. Но такая, очень особенная.

Издалека приехала и дурнота. Дурноты было мало, поэтому на Орден Инквизиции было не похоже. Я побежала посмотреть, что там творится. Возле блистающего Форда Маверик серого цвета металлик, отбрасывающего молитвы и заклятья в разные стороны как огромное кривое зеркало, я увидела нечто невероятное. На молитвенном круге, светящемся аж до елочных макушек и похожем на молитвенный столб с пробегающими по нему спиралью ленточками молитв, стоял и изгонял все прибывающих и прибывающих демонов экзорцист–ветеринар. И тут же запечатывал тела, которые нечисть покидала. Не только человеческие, но и звериные. Мне бросилось в глаза бесчувственное тельце черного красавца–пумы. Разбитое сердечко Маси теперь могло быть исцелено, кот больше не был демоном. Я заворожено смотрела как вера инквизитора творит чудеса. Этак он очистит половину заброшенных поселков. Но, здесь обитали не только демоны и духи. С тем, что обитало здесь, одному ему не справиться никогда. Тем не менее, он был прекрасен как ангел и казался всемогущ как бог–громовержец. И совсем не казался глупым самоубийцей. Я почувствовала, как мое сердце пронзила одна из его молний и схватилась за амулет–зеркало, висящий на шее. Оно не разбилось, оно поймало молитвенную молнию в себя. И та, безумно кривясь, пыталась выбраться из заговоренного зазеркалья. Но тогда откуда боль? И тут я поняла, я влюбилась. Я была очарована ставшим в этой жизни почему–то тупоголово самоуверенным, обреченным на смерть, прекрасным экзорцистом. Явившимся сюда по мою душу моим палачом из времени и пространства. И мне, по–прежнему, нужно его сердце. Но не мертвое, а живое. Другого я у него не возьму.

Я побежала за Масей и зельями… Через толпу нечести пробежала легко, некому было встать на пути у Эльки. Особо рьяные отведали антинасильственных зелий и на долгое время стали безопасней тепличных огурцов. Бросив сонную Масю в Форд, я встала в круг рядом с экзорцистом. И тут же упала. Круг жег меня, как пламя костра из воспоминаний.

— На счет: ТРИ, — срывающимся голосом пыталась командовать я, — отключай защиту, а то Эль не справится.

— Раз

— Два

— ТРИ!

И Форд, и мы провалились в широкий тоннель. Экзорцист мгновенно оказался на сиденье водителя и помчался вперед. Он ничего не спрашивал. А я ничего не отвечала. Мы просто мчались вперед по тоннелю, о безопасности которого я молила Эльчика. Среди преследователей тоже были земные элементали, но куда им до моего Эльки, прочно прессующим разнопородной стеной проход тоннеля сразу за нами.

Ехали мы долго. Пока, наконец, экзорцист не остановил машину. Он порылся в бардачке, достал темно синий шнурок и собрал свои длинные гладкие волосы в хвост.

— Куда тебя везти? — полюбопытствовал он

— Может, в Орден? Или в Кунсткамеру? Или прямо здесь можешь завершить свой кармический цикл надо мной.

Экзорцист молчал. А я продолжала причитать, глотая горькие слезы:

— Я теперь Отверженная. Отступница. Мне другой дороги нет. Меня убьет любой, с кем не справлюсь. А вот почему ты поверил мне, что не сдам тебя на растерзание, когда отключишь защиту? И зачем вообще полез туда в одиночку?

Он опять полез в бардачок и достал оттуда склянку, где висело жутковатого вида нечто:

— Потому что, только у меня есть то, что тебе нужно. Потому что, пришлось бы объяснять Ордену тебя, а я не хочу. Потому что, моя вера сильна, и в ее возможностях я уверен. А это часть моего сердца. Делай уже с ним что–нибудь.

Потом он отправился блевать. А я пошла делать то же самое в другую сторону.

Затем я нашла удобный угол и с помощью Эльки соорудила алтарь. Можно было и глиняную посуду соорудить. Лаву мой Элька тоже умел доставать, когда требовалось. Но посуду я любила хрустальную и каменную. Вскоре зелье уже пузырилось в каменной пиалке. Запах у него был не очень, благодаря частям тела и формалину, но пить все равно придется. Когда все остыло до терпимой степени горячести, я зажала нос, зажмурила глаза и залпом выпила все.

Экзорцист, все это время наблюдавший за моим действом со стороны, подошел ко мне:

— Вроде сработало. Я не чувствую больше твоей тошнотворности.

Я ловко обвила его голову руками, черные волосы оказались мягкими как шелк, и прижалась к его губам своими.

Очень странно, но они мне ответили, Его руки также зарылись в облако моих светлых волнистых волос. Но потом я рванулась изо все сил и побежала блевать.

— Не помогло, — бессильно плакала я, — почему не помогло.

Экзорцист подошел и встал рядом:

— Помогло. Но только мне. Похоже, только тебя не будут чувствовать инквизиторы. А ты все равно будешь чувствовать их.

— И что же мне делать? Съесть свое сердце?

— Мне тоже интересно, что нужно сделать, чтобы ведьма перестала чувствовать инквизитора. Выясним это вместе?

— Ты поэтому приехал за мной?

И я смущенно замолчала.

— Нет, не поэтому, — улыбнулся он улыбкой черного кота, — ты мне интересна сама по себе, нетипичная ведьма с древнерожденной силой. Кстати, мы так и не познакомились. Меня зовут Владимир.

— Как меня зовут ты знаешь. Но в твою симпатию я не верю, — грустно покачала поникшей головой, — у тебя больше других интересов в отношении меня, чем я сама по себе. Сейчас я думаю, что возможно… ты нарочно спровоцировал меня спасти тебя и стать Отверженной. Куда мне теперь деться от Ордена.

— Орден о тебе понятия не имеет, — с ироничной полуулыбкой напомнил экзорцист, — а вот я теперь имею, более или менее. Я рискнул жизнью, чтобы это узнать. И если бы ошибся, то в следующей жизни точно убил бы тебя без всяких сомнений. Но в этой жизни даже молитвенный столп не убил тебя… поверь, зло он убивает мгновенно. Он не смог определить кто ты. Я тоже не могу.

Я молчала, пытаясь переварить его слова и определить можно ли им верить. Очень уж он напоминал своими повадками демонического кота. Он не мигая сверкал на меня своими звездными глазами. Потом предложил:

— Возможно, я смогу предоставить тебе убежище, пока будем изучать феномен кармической связи. Назовем тебя моей беременной подружкой, к примеру. Беременных постоянно мутит. Сейчас и проверим. Выберемся на шоссе и я вызову патруль Ордена.

— А потом ты уничтожишь патруль?.. — тут же насторожилась я, — он ведь сразу определит беременная или нет.

— Ну тогда можно не называть тебя моей девушкой. Тогда ты можешь ею стать. Прямо сейчас, — зажглись глаза–звезды, пока Владимир сбрасывал плащ на алтарь. Ставший длинным и широким. Чью просьбу только что исполнил Эль? От нахлынувших подозрений в том, что должно произойти, тело вспыхнуло костром от колен до макушки. А он уже облокотился коленом на алтарь, продолжая стоять на полу второй ногой и расстегивал рубашку:

— Имеется еще один древний способ лишить ведьму силы. Собственно такой же, как и у оскверняющей нечести. Физическое внедрение сущности экзорциста в несколько раз усиливает очищающий эффект. А если не получится, то это все равно решит проблему с Патрулем.

Я молча пробралась на другую сторону алтаря. Я ничем не рисковала. В силе Эльки я уверена не меньше, чем экзорцист в своей вере. Пока мы раздевались, настороженно смотрели друг на друга. Потом Владимир оказался сверху. А потом тьма стыдливо прикрыла наш акт древнего экзорцизма. И только изредка движения тел, высветленные каким–то необычным подземным мерцанием, выдавали наши нежные и жадные прикосновения друг к другу. Забеременеть удалось лишь с четвертой попытки. Но, возможно, тот, кто пробрался куда надо, был из более ранних. Мы просто не могли остановиться. Потом мы лежали друг на друге обессиленные, и наша связь росла с каждой минутой. Я уже не так часто убегала в угол. Наверное, маленькая креветка, которую мы только что произвели, не желала признавать папочку чем–то чужеродным. И создавала такие условия, чтобы маме с папой было как можно лучше вместе. Может и так, а может это любовь. А может к Владимиру у меня уже начинала вырабатываться привычка. Хотя, последнее, ну уж очень нереальное предположение. Привычек к инквизиторам у ведьм не бывает. Но экзорцизм не удался абсолютно точно. Элька все еще был со мной.

— Юлия, — лениво промурчал экзорцист, — а любая ведьма может собрать материал с любого инквизитора, вырезать ему сердце и стать невидимкой для Ордена?

— Нет, не любая, — такое зелье можно приготовить, если тебя преследует по временной линии судьбы кармический палач. Он является олицетворением всей инквизиции в целом. Поэтому зелье и работает.

— А почему я не помню прежних встреч с тобой? — приподнялся на локте Владимир, обнаженный и искусительный.

Я подошла к нему и села рядом, потом поцеловала в пульсирующий висок.

— Дурачок. По твоей вере люди попадают только в рай и в ад. Но есть еще чистилище и лимб, о которых вам мало рассказывают. Из обоих этих мест душу могут отправить обратно на землю. Завершить кармическое предназначение. А все мои прошлые жизни помнит мой элементаль.

— Мое предназначение — убить тебя или твоего элементаля?

— Это ты уже делал, много раз и ты все еще здесь. Твое предназначение в чем–то другом

Он обнял меня и уложил на алтарное ложе.

— А сколько раз за те жизни мы занимались этим?

— Нисколько. Твоя вера презирает таких, как я. Наши встречи влекли лишь мою смерть. Но, если ты начнешь верить, что ведьма это не зло — ты станешь слабым. Мощь твоей веры пошатнется.

— Значит надо найти способ, доказать что стихийная ведьма — это не ведьма, — рассмеялся он.

— Такого способа нет, — печально улыбнулась я

— Разберемся, — пообещал Владимир, — надо найти еще трех таких же, как ты. С кармической памятью и перворожденным элементалем внутри. Надо собрать перворожденный Ковен.

Мы еще раз занялись любовью, а потом начали одеваться. Ложе исчезло, втянувшись в пол, и мне стало от этого немного грустно.

— Владимир… — осторожно прошептала я, — а что мы будем делать с ребенком, когда он родится?

— Если он родится, я буду тебе помогать. И если он будет тебе мешать, я его заберу. В Ордене есть кому о нем позаботится. А теперь садись в машину, едем в аптеку за рвотными пакетиками. И завезем Масю ко мне. А потом Патруль Ордена.

Светло–серая БМВ металлик Джи — Пауэр остановилась возле нашего Маверика. Она оказалась такой же зеркальной как наш Форд. Похоже, у Ордена есть собственный автосервис. Бороться с дурнотой было трудно и я уже приготовила пакетик. Было относительно тепло и передние боковые окошки обеих машин были открыты. В Джи — Пауэре сидели симпатичные парни в черных плащах.

— Привет, Вован! Как дела у тебя? — обратился к моему экзорцисту тот, что сидел в стороне от водителя.

— Привет, ребят! — махнул им рукой Владимир, — да все путем у меня. С девушкой гуляю.

— С девушкой весной самое то гулять, — сверкнул зубами в задорной улыбке водитель БМВ, — Вовик, выйди с нами кофе попить. А девушке твоей мы водички принесем.

— Никуда не нажимай, никуда не уходи, я сейчас вернусь, — обернулся ко мне Владимир, — если станет скучно, полистай ридбук на заднем сиденье, я туда кучу фантастики накачал. Не похоже, что они тебя вычислили. Но проверить надо.

Потом он закрыл все двери и ушел в кофейню рядом с автостоянкой.

В ридбуке меня заинтересовала книга 'Ученик' Евгения Малинина. Ее я и принялась читать. Легкая, ненавязчивая, увлекательная, про магов.

И вдруг я почувствовала магию. И не какую–нибудь, а стихийную. Сразу три стихии. Не хватало меня. Мой ковен. Две тонкие длинноногие блондинки и одна коренастая блондинка–пышка приближались к Маверику.

— Уходите, — ментально попросила я, — здесь три инквизитора. Вам их не одолеть.

— Мы не можем, — грустно ответила одна из блондинок, ведьма Огня, — У нас приказ Князя казнить отступницу.

Элька напрягся. Ведьмы уже подошли к форду, когда из кафе выскочили инквизиторы. Молитвенная сфера заморозила район, вырывая его из реальности. Каждый из высоких черных фигур моментально создал молитвенный круг у себя под ногами. Сбегая с него верх и вихрясь вокруг инквизитора молитвы превращали круг в кружевной молитвенный столб. Огненная Елена металась как прекрасный Феникс в границах сферы. Испуская огненные перья–стрелы в стороны разных столбов и пытаясь их пробить. Пышка Вера отклоняла молитвы и заклятья своими ветрами, причиняя урон самим столбам и открывая в них бреши. Водяная Виола осыпала ледяными дротиками эти бреши и пыталась замораживать инквизиторские тела. Уверена, что инквизиторские головы они тоже пытались взорвать, но защита у тех была что надо. Девочки не смогли бы выиграть этот бой даже со мной, я бы все равно их потеряла. Здесь все было ясно. Этим ведьмам конец. По моему лицу начали литься слезы. Когда ведьмы были связаны и обездвижены молитвами, к ним подошел Владимир, и Виола плюнула ему в лицо:

— Это ведь ты затыкал нам рты каждый раз….

— …Выходи же, нечестивый, выходи, преступный, выходи со всеми твоими обманами; ибо Бог пожелал, чтобы человек был его храмом…, — декламировал Владимир, не обращая внимания на ведьм.

Вскоре на асфальте лежали три тела самых обыкновенных девушек, запечатанных от всякого нечистого духа.

И только теперь мужчины заметили меня и мои слезы. И решили все за меня.

— Вовик, ты кое–что забыл, — враз посерьезнел улыбчивый инквизитор, — девушку свою напугал…

Второй растеряно подошел к машине и сообщил мне:

— Они живы, очнутся скоро. Поначалу им придется трудно без магической власти. Но, если они на чужом добре наживались мало, то привыкнут жить обычной жизнью. И эта жизнь несравненно лучше той, которую они пытались выбрать сами.

— Это как спасти наркомана, — снова заулыбался водитель Джи — Пауэр.

— А бывает, что и суицидом заканчивают после потери магической силы, — внес ложку дегтя Владимир, отпирая дверь Форда, — это те, в ком не только ничего человеческого, но даже человеческих сил уже не осталось. Пустышки, демонические куклы.

Новопредставленные мне инквизиторы снова растерялись:

— Твоя девушка в курсе кто ты?

— Конечно в курсе, — успокаивающе кивнул им Владимир, — это же моя девушка.

На них обоих, да и на Владимира было страшно смотреть. Сплошь ссадины, синяки и кровь.

— Ну что Вов, едем в твою клинику? Не в Склифосовского же рассказывать, что нам бутылочными осколками лица пожгло.

— В твою клинику? — вслух удивилась я.

— А он тебе не сказал? — удивился инквизитор, снова севший за руль БМВ, — вот чудной. Про Инквизицию сказал, а про бизнес нет. Владимир — завидный жених, владелец клиники, ваш наследник будет богатым.

— А ваши домашние животные будут здоровыми. Как мы, — подавился смешком его сосед.

И оба парня в БМВ рассмеялись.

— Да ну вас, болтуны — отмахнулся Владимир, садясь за руль Маверика.

Бесчувственные девушки, мой бывший ковен, были уложены на скамейки возле кафетерия. А Форд Маверик и БМВ Джи — Пауэр отправились в сторону ветлечебницы.

— Тест пройден, — не поворачиваясь, провозгласил Володя, — они не признали в тебе ведьму. А это одни из сильнейших инквизиторов в Патруле.

— Ты использовал какие–то заклинания на моих стихийных сестер, чтобы они не рассказали кто я?

— Какие еще заклинания? — усмехнулся Владимир, — ты не забыла, с кем говоришь?

— Ну не заклинания, я просто не знаю молитвы, которая могла бы затыкать рот.

— Это потому что ты ведьма, а не инквизитор, — рассмеялся Володя, — на самом деле есть молитвы на все случаи жизни. Молитва закрыть рот хулителю нечестивому, нечестивые дела творящему и говорящему, например.

— О, ты такой изобретательный, — восхитилась я.

— Я же древнее существо, благодаря тебе, во мне должно быть мудрости на 2000 лет, — усмехнулся экзорцист.

Когда мы приехали в клинику, девушка на ресепшене ничуть не удивилась. Видимо привыкла видеть окровавленных инквизиторов чуть ли не каждый день. Лица Володя им зашьет, но я знала, чем грозны огненные стрелы Ольги и ледяные дротики Виолы.

Я зашла в кабинет:

— Володь, выйди на минутку.

— Юлия, я занят, — отрезал он, не отвлекаясь от одного из пострадавших.

— Володь, ты же знаешь, я травница, — набралась я смелости сказать при всех, раз уж гора не захотела к Магомеду, — Ты же видел, что в процессе экзорцизма выходили не только стихийные духи, но и что–то другое. Это другое отравило стихийных духов. Эти раны не заживут.

— Травница, — улыбнулся инквизитор, ожидавший своей очереди, — а я то все думал, на что это Вовка так попался, что залетел, да еще про Инквизицию все выложил.

— Я не вижу отравления в ранах, — сосредоточено проговорил экзорцист.

— А ты внимательно посмотри на нейтрофилы, можно в микроскоп.

— Ого, они маскируются… Не оставь меня, Господи, внемли моей молитве и огради пострадавшего раба твоего от раны, от язвы нечистивой…

— Не поможет. Демона ты уже изгнал, а это как чешуйки ржавчины, оставшиеся после ее удаления. Я пойду приготовлю отвар и промоем раны.

Я вышла из кабинета. Следом за мной вышел Владимир. Отобрал у меня сумку и нашел паспорт. Проходя мимо ресепшена, он кинул мой паспорт на стол:

— Лена, сходишь в отдел кадров, оформишь как гомеопата, я потом все подпишу.

— Эй, — обернулась я к нему, когда девушка ушла, — а не много ли ты на себя берешь? У меня уже есть работа! И намного более высокооплачиваемая!

— Много, — согласно кивнул Владимир, — целый огромный тяжкий труд по спасению твоей жизни. В твоем фитнес–клубе тебя убьют куда быстрее. Но деваться некуда. Я же сам виноват. Не убил, когда мог.

— А сейчас не можешь? — полюбопытствовала я

— Сейчас ты моя беременная подружка, — напомнил он, — поэтому в конце рабочего дня поедем к тебе и соберем необходимые вещи. Жить ты переедешь ко мне.

Я была настолько поражена его самоуверенностью, что у меня не нашлось подходящих слов для возражений. Он проводил меня до оранжереи.

— Можешь делать здесь все, что угодно и даже менять ландшафт. Главное, чтобы ни одна живая душа не заметила этого процесса, — предупредил он, выходя в коридор.

Вскоре, из теперь уже моего сада, были нещадно выкинуты все бесполезно–красивые цветы. И их место заняли лечебные травы и растения со всех концов доступного и недоступного мира. Всегда можно было сказать, что Владимир заказал их из экзотических стран. Рассажены они были понятными только мне красивыми мозаиками и спиральками, так что ни один дизайнер не мог бы придраться, что мой сад некрасив. Не забыла я о бортиках и мраморных дорожках, чтобы возможные посетители не потоптали мои редкости. А вместо бронзового фонтана, возвышавшегося ранее посреди оранжереи, встал каменный Ангел, льющий со своих гранитных одежд сразу несколько видов целебных вод.

Набрав нужные ингредиенты, я отправилась на ресепшн:

— Где у вас тут лаборатория?

Девушка неопределенно махнула рукой. Ей явно нравился Владимир и явно не нравилась я.

— Послушайте, девушка, — вновь обратилась я к ней, — у нас с Вовой будет ребенок и возможно скоро я стану хозяйкой клиники, поэтому вам лучше относиться ко мне вежливо.

Девушка сразу загрустила, потом встала и пошла показывать мне дорогу.

Через полчаса антидемонический состав был готов:

Я подошла к кабинету. И услышала голоса.

— А я уж было подумал, что нас ждет свадьба — пробасил водитель Джи — Пауэра

— Да какая свадьба, в ней просто есть какая–то загадка, которая не дает мне покоя и не отпускает пока не решу ее, — отвечал мученическим голосом Владимир.

— А может не надо решать эту загадку, — сказал третий инквизитор. Как говорил Оскар Уайльд «Женщины существуют для того, чтобы их любили, а не для того, чтобы их понимали».

Я решительно открыла дверь. И не стала притворяться что ничего не слышала. Поставила мазь на стол. А потом спросила Владимира:

— А что потом, когда ты разгадаешь мою загадку? Впрочем, какая разница. Если хочешь меня охранять, то живи в моей квартире. Чтобы когда пришло время разгадок, на улицу был выкинут — ТЫ!

Потом я аккуратно закрыла за собой дверь и спокойно вышла из ветклиники. Домой я отправилась пешком. Раз я больше не работаю в фитнес–клубе, надо хоть как–то поддерживать свое тело в форме. Но, на самом деле, меня грызла мысль, что пешком иду я для того, чтобы Владимир догнал меня на своей машине. Так и случилось. Он остановился возле меня и опустил окно:

— Ребята в порядке? — первая спросила я.

— В полном, — отвлеченно кивнул он, думая о другом, — оранжерея прекрасна. Но ты…

Наконец, его прорвало, и он потерял свой обычный самоконтроль:

— ТЫ УЖАСНА! Ты должна понимать, что защитить людей в твоем многоквартирном доме при нападении на тебя будет очень сложно. А у меня особняк.

Я глубоко вдохнула и собралась наговорить ему всякого про загадки и разгадки. Но тут мы оба резко развернулись в сторону северо–востока. Оттуда неслась туча. Вампиры. Солнце уже село. Ближайший патруль инквизиции ранен, их нельзя вызывать. Владимир принялся куда–то звонить. А я стояла и смотрела. Там был загадочный Князь, и ему нужна была я. Зачем?

С летучими мышами все было просто, осиновых колышков у Эльки нашлось на всех. Правда с прицеливанием у него было плохо и некоторые все же успели перекинуться человекообразными. И было их довольно много. Под ногами Владимира засиял голубой молитвенный круг. Элька не оставлял свои попытки попасть колышками в уже наземных вампиров. Но на земле они были куда проворнее. Не знаю, куда там звонил Владимир, но я почувствовала, что весь мой район вырван из реальной действительности. Из живых существ здесь были только вампиры, я, Владимир, Элька и Князь. Хотя, нет. Рядом с внушительной туманной фигурой Князя я увидела двоих детей мертвенно–сизого цвета. Но дети были живые. В них бились настоящие сердца, и по венам переливалась настоящая кровь. Более того, дети оказались хранителями перворожденных элементалей Огня и Ветра. Но сходство с мертвецами было огромным. Что он сделал с ними, зачем они ему? И тут я поняла зачем. Дети не были рождены с этими элементалями. Они были клетками для пленных перворожденных. Я почувствовала, как Элька внутри меня затрясся от злости. Вот зачем я нужна была Князю. Он собирал перворожденных элементалей и управлял их силой. Но мы с Элькой ему покажем, насколько подделки отличаются от оригинала.

— Ты можешь убить детей? — крикнула я Владимиру, — они клетки, он удерживает в них элементалей от перерождения с их настоящими душами–хранителями. Кто знает сколько десятилетий или даже столетий уже удерживает. Вряд ли в детях сохранились собственные личности.

— Я инквизитор, я не убиваю людей, — резко отозвался Владимир.

— Но может в этом и есть твое предназначение. Освободить этих элементалей и этих детей?

— Я инквизитор, я не убиваю людей — сухо повторил Владимир.

Туманный князь расхохотался:

— Ты думала, все будет так просто? Дети, между прочим, не настолько старые, как ты думаешь. Это настоящие, живые дети. На улицах их полно. Когда одни тела приходят в негодность, я беру другие. Редкие люди могут выдержать силу элементалей. Даже не все ведьмы могут симбиотировать с перворожденными. Они другие. Они как солнца. Они могут сжечь изнутри. А все другие — только их лучи, разбросанные по земле. Если я соберу все перворожденные солнца элементалей, я буду богом этой планеты. Я буду самой планетой.

— И зачем тебе это? — удивилась я его мирозахватническим планам.

— А зачем ведьмы манипулируют людьми? Власть. Огромная. Громадная, ни с чем несравнимая власть.

— Если я убью детей, что будет с элементалями? — вдруг спросил Владимир.

«Элька», — спросила я у половины своей души, — «ты сможешь объединиться с ними до поры, пока не родится их настоящий хозяин?». «Я не знаю, Юлька. Я попытаюсь изо все сил. Но ты ведь можешь не выдержать, они могут тебя сжечь». «Пусть», — решила я, «пусть сожгут меня и станут свободными. Других детей у Князя для переселения тут нет, возможно вам удастся скрыться. А я обязательно перерожусь и мы встретимся снова».

— Эльчик сольется с ними, — ответила я Владимиру.

И Владимир, полыхая голубыми и синими молитвами–молниями, направился в самую гущу вампиров, к Князю. На помощь ему из земли поднимались големы Эльки. Но на них тут же обрушились огонь и ветер, развеивая каменных идолов в пыль. Тогда Элька попытался поднять из земли лавовых големов, они поглощали огонь чужого элементаля, и поэтому ветер другого не мог остужать их так быстро, как хотелось бы их хозяину.

Владимир почти дошел до детей, когда Князь начал пропадать вместе с детьми. Похоже, что его тут никогда и не было. Была только его туманная проекция. Настоящими были только дети и вампиры — его оружие. Экзорцист успел заблокировать туманный портал и даже остановил сердца детей ударом в сердце шокером. Элька успел поймать обоих элементалей. Мое сознание падало в водоворот из разноцветного сверкающего калейдоскопа, сводя с ума. Краем глаза я успела заметить, что Владимир пытается запустить сердца детей и куда–то звонит. Потом я потеряла сознание.

Открыла глаза, темно. Тусклый свет. Больничная палата. Я в ней одна. «Элька», — позвала я. Тишина. «Элькаа!!» Тишина. У меня уже начиналась истерика, когда чей–то холодный голос ответил мне:

«Он спит. Ты тоже спала четыре дня. Вы потеряли очень много энергии в том бою».

«Ты тратила ее так, как будто у тебя ее море," — неодобрительно сказал еще кто–то, — «А балансировать все твои бесконтрольные выплески приходилось твоему элементалю. Поэтому пусть спит. Не зови его».

«Я не знала, что элементали спят, они же духи» — изумилась я.

«Они растворяются во Вселенной и находятся в состоянии абсолютно покоя, набираясь свободной энергии. У духов это называется сном!» — произнес тот же недовольный голос.

«Понятно. А вы кто?» — не понимала я.

«Я — Воздушный элементаль», — ответил холодный голос. — «Попался Князю на три века позже того, как он начал охотиться на тебя. Тот Онимеджи, что убил тебя, он не смог поймать твоего элементаля и запечатать в кукле. Зато поймал меня. С тех пор я чувствовал жизнь и смерть своего хранителеля, но возродиться с ним не мог.»

«Я элементаль Огня," — сообщил недовольный, — «и пробыл пленником Князя дольше всех. Но сначала там со мной была Вода. Однако, она сбежала. За ней приходил ее мужчина, сильный маг. Она сказала, что когда мы соберемся вместе, 4 элементаля и 4 хранителя, то должны прийти в Великое Место Природной Силы. И там выпустить всех элементалей из одного хранителя. Хранитель сгорит, вернув земле украденные Князем силы. Ведьмы больше не смогут пользоваться стихийными элементами. Стихийная сила, чистая сила полностью отойдет чистым людям. Священнослужителям, травницам, например. А ведьмам придется довольствоваться демонической силой. Стихийные элементы природа хочет вернуть себе. Она больна, она нуждается в нас, в нашей помощи.»

«И где же это место Великой Природной Силы? Что это? Лхаса? Атлантида?» — продолжала я странный допрос у себя в голове.

«Белая Гора, — прошелестел ветряной элементаль, — Белуха — священная гора Сумеру во многих мифах народов Сибири, Алтая, Монголии, Китая, Тибета. Белуху называют Уч — Сюре, «Сюре» означает «жилище богов». Другое название Белухи — Уч — Орион — созвездие Ориона. Само слово «Орион» переводится как «страж предела, границы». Он же — начало жизни и хранитель звездных ключей жизни.»

«Вода будет ждать нас там?»

«Да. Там. Но с нашими хранителями. А у нас их нет.»

«Вы чувствуете их сейчас? Вы могли бы слиться с ними сейчас?»

«Слиянием должен быть момент рождения», — возразили мне сразу оба.

Я вспомнила о Владимире, пытающемся откачивать бездыханные тела детей–марионеток.

«Есть один способ», — сообщила я элементалям.

Но они уже сами были в курсе моих воспоминаний.

«Мой хранитель очень стар. Он не выдержит электрошока», — сказал элемент Огня

«А мой еще не родился» — сказал элемент Воздуха.

«Значит так," — решила я, — «пока мы живем вместе: не ссориться, не драться, звать я вас буду… элементаля Ветра — Велька или Волька (как хочешь), элементаля Огня — Онька. Все согласны?

«Велька," — решил Воздушный

«Только почему Земного зовут не Зелька?» — недовольно высказался Онька.

«Потому что кроме него у меня раньше никого не было», — объяснила я, — «и путаницы не было»

«А теперь расскажите, где мы находимся», — потребовала я.

«Клиника акушерства и гинекологии им. В. Ф.Снегирева," — сообщил Велька

«Ого, в скорой уже умеют определять пятидневные сроки," — удивилась я

«Это потому, что твой ободранный и изгрызенный вампирами друг кричал, что ты беременна и лечить тебя надо обязательно здесь», — сообщил Онька, — «поначалу они и вправду забегали–засуетились вокруг тебя, ввиду того, что ты никак не приходила в себя. Потом решили, что у тебя кома и стали приходить раз в день во время обхода»

«А за дверью сидит инквизитор» — добавил он.

Я встала с кровати и пошла к двери. Распахнув ее, увидела незнакомого толстячка–инквизитора, а он увидел меня:

— Где Владимир? — потребовала я.

— В Ордене. Юлия, вы не волнуйтесь, как только с ним все будет в порядке, он к вам обязательно придет.

— В каком–таком порядке? — разозлилась я, — крови моей попить придет что ли? Его сильно погрызли?

— Порядком, — грустно ответил толстячок, — четвертый день отмаливаем. Его так выламывает, что смотреть страшно.

— Детишек–то он спас?

— Спас. По приютам отправили уже. Беспризорные были.

— Он знает что спас?

— Знает.

— Ну что ж, уже лучше. Хороший стимул для борьбы. Дядечка, тебя как зовут?

— Александр, — почему–то краснея, ответил толстячок, — но я не дядечка. Мне 26 лет.

— Ой, прости Саша, мне всего чуть–чуть поменьше. Ну так вот. Ты же знаешь что я травница? Я знаю состав от вампирского яда. Мне срочно надо в оранжерею ветлечебницы. Отвезешь?

— Да, а как же больница? Врачи? Может расписаться где–то надо?

— Потом распишемся, Сань! великий Экзорцист в вампира превращается…

— Бежим! — велел Саша.

И мы побежали. Он в черном развевающемся плаще, я в белой развевающейся ночнушке. Но у нас были настолько серьезные лица, что никто не решился нас остановить.

На этот раз мне понадобились баночки для мазей и отваров. И я отправилась на ресепшн, чтобы взять ключи от кабинета Владимира. Все ценное там, конечно же, попрятано по сейфам, но Элька откроет любые ящики. Особенно теперь, когда они с Онькой могут сделать любой ключ. Владимир поплелся за мной. Баночек в кабинете Владимира я не нашла, зато нашла фотографию Владимира в окружении пятнистых бойцов с автоматами и вертолетом на заднем плане. Среди бойцов я узнала недавний патруль Ордена. И передала фотографию Александру:

— Что это? Все инквизиторы раньше убивали людей?

— Нет, не все. Но некоторые приходят к нам оттуда, с войны. Поняв, что не могут быть нечистью, не могут убивать людей.

— А как же преступники?

— Некоторых мы сдаем полиции, а некоторые уже стали нечистью, с которой мы сражаемся. Маньяки, ритуальщики, ведьмы с полностью выеденными демонами душами, и все такое. Они нечисть. Их мы убиваем. А потом проходим долгое очищение.

— Володька получил пулю в самое сердце, — продолжал Саня, — и не умер. Все говорили, что бог его спас, и он поверил, и пришел к Богу. А его друзья, Андрюха и Лешка, которые вытащили его тогда, пришли с ним. Но так бывает не всегда. Очень многие приходят из семей священников, некоторые вообще со стороны, когда осознают, что хотят чистоты и веры в душе.

— А ты откуда пришел?

— Из семьи священника — гордо отозвался Саня.

— Все ясно. Но баночек тут нет. Где же они могут быть…

— Может, в лаборатории? — улыбнулся Саша

— Ой, какая же я иногда бываю дурочка. Ну конечно же, в лаборатории! Идем туда.

В лаборатории баночки нашлись. Мы с Владимиром разложили мази и отвары и я отправила его в Орден, убедив, что в ветлечебнице мне ничто не угрожает. Здесь же повсюду молитвенные круги и барьеры.

Погуляв по территории, я отправилась проведать оранжерею… и по пути перешагнула порог, вырвавший меня из реальности. Значит тогда, возле моего дома, нас с Володей в другую реальность перенес не Орден, а Князь. Что ж, с одной стороны это хорошо, Орден не узнает, что я ведьма. С другой стороны, справлюсь ли в одиночку с тем, что так пафосно себя называет. А вдруг, он так называется не без причины?

— Итак, Князь, что тебе от меня нужно? — задала я вопрос в пустоту.

— Знамо что, — ответило мне громоподобное эхо сразу отовсюду, — мне нужны элементали. Все три, которыми ты владеешь. И даже не думай, что сумеешь мне противостоять, на трех элементов у тебя банально не хватит энергии.

— Я попробую, человек–невидимка. Не попытавшись, ведь так и не узнаю, справлюсь или нет. Элементалей тебе отдать не могу, потому что ни одним не владею. У них свой разум есть, чтобы за себя решать. И они к тебе не собираются.

Туча летевшая ко мне со всех сторон указывала на то, что нечести там тьма тьмущая и самая разная. Меня сразу же окружила огненная сфера Оньки и ветряная Вельки.

«Элька до сих пор спит??»

«Не буди его. Тебе и вправду не справится в одиночку», — сказал Онька, — «в процессе битвы один из нас будет спать. Собирая энергию природы и потихоньку расширяя энергетический канал»

«Было бы нас четверо, ты могла бы открыть постоянный природный энергетический канал сама», — добавил Велька.

«Так можно же захватить элементаля Воды у любой ведьмы», — предложила я.

«Нет, чтобы открывать каналы природной энергии, нужны перворожденные элементали»

«Командуй, хранитель!» — прогремели в моей голове все три моих элементаля.

И я закружилась в битве крыльев и жал, рогов и чешуйчатых хвостов, темного дыма и пламени. Демоны. На меня летели толпы демонов. Без экзорциста мне не справится. Но Элька поднял лавовых големов, не менее прочных, чем шкуры самих демонов, а Онька поддерживал их всех своим перворожденных огнем.

И тут послышался слабый треск. Сначала я не поняла что это. Но потом, потом… Это, наконец, от жара битвы треснуло зеркальное стекло, и нашла себе выход молитва Владимира, пойманная моим оберегом–зеркалом в Назии. И она была не одна. Из зеркала вылетали сотни молитв, очищающих демонов. Связь. Между мной и Володей была связь. И сейчас он помогал мне, находясь где–то очень далеко. В каком–то ином измерении. Он жив и он помогает мне. Он жив. Это придало мне сил, удесятерило их. За демонами явились стихийные ковены. Но с этими было все намного проще. Элементали просто впитали в себя свои элементы. А водные ведьмы в растерянности не стали драться. Вампиры, оборотни, зомби, ламии, кого бы ни присылал Князь, мы одолевали их всех. В конце концов, на мертвых тушах стояли только я и Князь.

— У тебя ведь нет никаких сил, кроме магии повелевать нечистью, не так ли? — спросила я

— Нет, — согласился он, а знаешь почему? — потому что третьим хранителем всех четырех элементалей был я. Атлантида, Шамбала, Теночитлан, Шпухиль, Чактун. Всех их Верховным божеством был я. И погубил их тоже я. Одни и те же рабы это скучно. Спроси у любой ведьмы. Они делают то же самое, но в более мелких масштабах. Наскучившего раба уничтожают и меняют на более интересного. Но природа отобрала у меня силу и разделила ее на четырех хранителей. Однако, принимает она в Место Силы только одного. Умирает только один. И ты знаешь, кто это будет. Хранительница Воды слишком стара, чтобы вместить всех элементалей. Новые хранители будут слишком молоды. Остаешься только ты. Передай мне элементалей и ни тебе, ни твоему ребенку не придется умирать. Подумай об этом. А теперь я на время прощаюсь.

Я снова стояла у ветлечебницы. Победительница и побежденная.

Прошло несколько месяцев. Владимир не объявлялся, нечисть тоже. Я продолжала жить в своей квартирке и работать в своем фитнес–клубе. Без всякого страха и опасений. По крайней мере, в этой части земного шара таких дураков, чтобы соперничать со мной не было. Иногда приходили девушки с ресепшна ветлечебницы и приносили написанные Владимиром рецепты. Я могла выкидывать их в мусорное ведро. Но почему–то этого не делала. Ведь если они ему нужны, значит где–то кто–то страдает. И я шла как на помост для сожжения в эту проклятую лечебницу, всеми силами пытаясь избегать Владимира. Что мне, впрочем, легко удавалось. Видимо, он также старался меня избегать. Элементали нашлись сами, их больше не надо было искать. Беременность освобождала меня от мучений распознавания инквизиторов. Никакой загадки для него я больше не представляла. А если бы захотела, то стерла с лица Земли весь его Орден даже с тремя элементалями. В его защите я тоже больше не нуждалась.

Но это были только факты. Голые жестокие бездушные факты. На самом деле все, было совсем не так. Я жаждала его, грызя от отчаяния по ночам подушки и заливая их слезами. Мне трудно было одной делать тот выбор, который мне предстоял. Я даже не знала, когда появятся другие хранители и успею ли я родить. Родить то маленькое существо, которое уже успела полюбить всеми фибрами своей души. К которому успела привыкнуть каждой клеткой кожи, каждым эритроцитом, пробегающим по моим венам. Я не представляла, что мне делать. Конечно, не Князь. Однозначно, не Князь. Может быть… Вода… Вдруг она поможет…

Когда девушка с ресепшена пришла в очередной раз, в очередной раз выходя из лаборатории я прошла прямо в кабинет Владимира и поставила мазь ему на стол:

— Не присылай их больше ко мне Я уезжаю. Надолго.

Владимир молчал. На нем была маска, на столе был пациент. Я села на стул рядом с владелицей этой несчастной афганской суки и стала наблюдать за Владимиром. Я поняла, зачем ему мазь.

Хозяйка слишком медлила с походом к врачу. У псины началась гнилостная гангрена. Если бы не магия земли, собака осталась бы без ноги и бедра. Скоро тебе не будет так легко, — подумала я, — скоро ты не сможешь вот так спасать инквизиторов и зверушек от мучительной смерти. И что же будешь делать ты…

— Я больше не инквизитор, — спокойно сказал Владимир, когда владелица, охая и рассыпаясь в благодарностях, вынесла свою псину из кабинета.

Сорвав перчатки, он скомкал их и бросил точно в урну на другом конце кабинета. А теперь зло смывал мыло с рук,

— Буквально каждый раз, когда случай смертелен, отправляю к тебе секретаршу. Я подменяю веру тобой… я нечист и, возможно, проклят. Я должен был просто молиться, молиться и все, — зло закончил он.

— Молится и не трогать шприц? Молиться и не брать скальпель? И кому бы ты помог?

— Я не о том! — вскипел Владимир.

— А я о том, что травы вырастил Бог. Зачем? Чтобы плодить нечисть? Нет! Всю планету он создал для людей! Это же ты инквизитор, так почему же это я говорю тебе такие простые вещи.

— Ты искушаешь меня…

— Я сама хочу искуситься и стать на время богом. Потому что боюсь умирать.

— Умирать? — вскинул он на меня свои уставшие глаза. Судя по всему, также как и мои, давно не видевшие сна.

— Я пришла рассказать тебе о тьме, в которой блуждаю. Но вижу что ты сейчас и сам в потемках. Найди свой прежний свет. А потом освети им меня, мой любимый охотник с глазами–звездами. Другого я бы не полюбила. А до этого дня не приближайся ко мне, прошу тебя.

Затем я вышла и плотно закрыла за собой дверь.

Потом меня окутал Велька, подхватил в свои невесомые объятия и, как обычно в последнее время, понес над городом домой. Собираться в долгий и тяжелый путь на Алтай в поисках хранительницы элемента Воды.

Как вдруг элементаль Воздуха исчез.

'Время! — Закричал Онька! 'Время!'

И моментально выжег дыру в моей сумочке: 22:22 светилось на экране мобильника.

Элька в это время вырастил посреди парка скалу. Чтобы меня поймать. Но ногу я все равно сломала, пока кувыркалась среди веток деревьев.

Больничная дверь открылась, пропуская очередного инквизитора.

— Ты сказала, не приближаться к тебе без света, поэтому я пришел с чудо–лампой Биоптрон. Чудеса ее под большим вопросом, поэтому, на всякий случай, захватил еще и банку воды с твоего Ангела в оранжерее. Она тоже светится в темноте. Ты замечала?

— Володя, — просто сказала я, — проигнорировав неуклюжую попытку пошутить.

— Я волновался за вас с мелким, — серьезно сообщил он, изучающе блестя на меня глазами.

— Ты не проявлял желания видеть нас с весны, а сейчас осень.

— Прости. Никак не мог решить, люблю тебя или нет. Это было сложно.

— И что решил?

— Ничего не решил. Но если ты вдруг исчезнешь навсегда, я почувствую себя одиноким.

— Вот как! Но ты можешь не волноваться. Нога это ерунда. Она в момент заживет с помощью Эльки. Главная новость — родился хранитель Вельки, то есть элементаля Воздуха. Но, мы не знаем кто он и где. Знаем только когда. Вчера в 22.22. Что сейчас делают инквизиторы, если не могут изгнать элементаля из ведьмы? Раньше — сжигали, или отрубали голову.

— Забирают в Орден и проводят обряды, пока не изгонят. О перворожденных у нас еще не слышали.

— Это хорошо. Значит, если понадобится, то приду и заберу на время Вельку. Потом заберем малыша. Скажи им, скажи Ордену, что родился малыш с великой перворожденной Силой в 22.22. Найди его, Володечка, умоляю тебя! Найди его раньше Князя!

— Я найду его и без Ордена. Обещаю.

Нам повезло. Младенец родился в соседнем городе. Да еще отказник. Уж не знаю, сколько заплатил администрации Владимир, но ему и его жене разрешили сразу удочерить брошенную малышку. Однако, зачем–то обязательно понадобилось присутствие жены и ее личная подпись. Владимир, конечно же, приехал ко мне. И выбора мне не оставил. Отнес на руках в машину прямо в пижаме и в халате. Словно в насмешку — в белых. Потом разбудил кого–надо и к утру я уже была его женой. И мы поехали на его Маверике в другой город, удочерять урожденного хранителя перворожденного Вельки. Выходила из роддома я вся в белом. Белой пижаме, белом халате, белом гипсе, и с охапкой белых лилий, подаренных администрацией. Все вокруг завидовали маленькой девчушке, от которой отказалась мать. Но которую чуть ли не по волшебству забрала себе странная богатая пара.

Собственного малыша мне оставалось носить еще 2 месяца. Но сказавшиеся треволнения не стали дожидаться этих сроков и воды отошли прямо в Маверике. Хозяина Форда это не испугало. Он принимал роды не только у кошек и собак, но и у более крупных животных. Его испугал срок. Но я смотрела на него такими щенячьими глазами, полными надежды и слез, что его руки перестали дрожать. Он стал суров и собран:

— Ребенок родится живым, здоровым и крепким. Обещаю.

И когда тот родился, меня покинул элементаль Огня и дурнота на экзорцистов. Я больше не чувствовала тошноты в присутствии Владимира. Наш сын был полуинквизитор–полухранитель. И чувствовать к нему я могла только одно чувство — любовь. Теперь меня ждало выздоровление ноги и Алтай.

— Знаешь, — сказал Владимир, — теперь, когда вас так много, вы определенно должны переехать в мой особняк.

И в первый же день в особняке, несмотря на больную ногу, мы занялись волшебным одуряющим актом любви, которому уже не мешала никакая дурнота.

— У тебя обязательно будет другая свадьба, любимая. Самая лучшая из свадеб, — шептал мне Владимир.

А я обнимала его нежно и крепко. И целовала–целовала–целовала так, как будто он последний мужчина на земле. Я ему так и не сказала, кто будет принесен в жертву, чтобы вернуть перворожденных элементалей Земле. Я очень любила его сейчас, и была очень счастлива. О плохом думать совсем не хотелось.

На Алтай мы решились ехать только через два года. За это время нас приняли в Орден Инквизиции. В основном из–за Серафима, мы назвали так нашего с Володей сына. Потому что это имя означает Огненный. Он прекрасно управлялся и с очищением верой, и с огненным элементалем. И ни одна сила не конфликтовала с другой. Более того, без всякого экзорцизма он лишал огненных ведьм сил. Мы с дочкой, Анилой, тоже можем забирать силы своих элементалей у других ведьм. Имя дочки означает Воздух, Ветер. Она не была нам родной по крови и ей становилось плохо в присутствии инквизиторов. Она еще не нашла своего кармического преследователя, и слава богу. Но когда ее элементаль вернется Земле, дурнота пройдет. Памятуя о свой ноге, я запретила Вельке учить Анилу летать. Но иногда, они все равно летали. Низко–низко над землей. И девочке это нравилось. Однако, скоро дети расстанутся с элементалями навсегда. И всё забудут, как сказку. Хорошо, что они только дети. О жертве Владимиру я так и не сказала. На Алтай мы приехали весной. Санаторий «Транссиб» в Алтайском крае на курорте Белокуриха был центром курортной зоны. Тишина, покой и роскошь. Двухэтажный корпус, лечебно–оздоровительный центр, бассейн, тренажерный и бильярдный зал, сауна с комнатой отдыха, каминный зал, зимний сад, зоны игр и отдыха. Питание 3‑х разовое в престижной столовой. Мы сняли там два сообщающихся люкса. Собственно, самый дорогущий санаторий на Белокурихе. Но только туда нас пустили с Масей, после того как Володя поговорил с управляющим.

Затем мы оставили детей под присмотром гостиничных нянь и элементалей. И поехали искать нормального проводника. Выбор мест, кишевших возможными алтайскими проводниками с турбаз, в Белокурихе был большой. Но, мы еще решили заехать в Бийск и Горно — Алтайск, по наитию, на всякий случай. Время, проведенное с Володей и детьми за общей работой, сблизило нас. Я все–таки бросила свой фитнес–центр ради малооплачиваемой работы в его ветклинике. Вернее, клиника то оплачивалась хорошо, а гомеопаты у нее оплачивались плохо. Потому что хозяин слишком много тратил на благотворительное лечение. Но деньги никогда не властвовали надо мной. В жизни совсем другие вещи делают человека по–настоящему счастливым. Сейчас, когда любимые глаза–звезды смотрели на меня, сердце умильно замирало и пыталось растаять от невыразимой нежности и беспредельного счастья. А владелец этих прекрасных глаз пытался дотянуться до меня чтобы поцеловать. Я боялась, что он во что–нибудь врежется и умоляла его этого не делать. Тогда он останавливал машину и целовал–целовал меня без остановки так, что становилось трудно дышать. Как будто чувствовал что–то…

Навстречу нам ехал черный джип и смердило оттуда демонами. По меньшей мере, тремя. Элька рассыпал острые металлические камни–шипы на дороге. А под ногами Владимира расцвел синий молитвенный круг. Но Хаммер съехал с дороги раньше Элькиных шипов и из окна замахали чем–то белым:

— Они сдаются в плен?! — недоумевала я, — разве такое бывает? Что же с ними теперь делать?

— Разберемся, — спокойно сказал Владимир и, покрытый молитвами с ног до головы, отправился к джипу.

Взяв из рук демона белый лист, он пошел обратно ко мне, а я орлицей следила за его спиной. Но после того, как демоны отдали лист моему мужу, они развернулись по полю, выехали на шоссе в обратную сторону и моментально исчезли. Элька расстроено втянул шипы обратно в землю.

— Что это? — спросила я.

— Это карта. Крестиком обозначен дом хранительницы Воды.

— Вот дела… С чего это демоны так раздобрились? У них же обычно зимой снега бесплатно не допросишься.

— Мы убираем их конкурентов. Стихийных ведьм. И они решили ускорить этот процесс.

— Ясно. Едем к Хранительнице?

— Нет, — покачал головой Володя, — Сначала заберем детей. Не нравится мне оставлять их без надлежащего присмотра. Особенно, если тут запахло демонами.

Затолкав малышню в Маверик, мы поехали по карте, нарисованной демонами. Это могла быть обманка, но и к этому мы были готовы. Сейчас, пока мы вместе, на свете нет силы, способной нам противостоять. Ведьма жила в самом городе Белокуриха, на Горном переулке. На звонок в дверь открыла сама хранительница элементаля Воды. Молодая красивая девушка лет 18. Стройная и с белой косой прямо до земли. Но ее тут же втянули внутрь дома.

— Мавия, зайди в круг и не выходи из него, послышался старческий голос.

И на пороге появились белая как лунь старуха лет 70 и Князь.

— Отдайте элементалей по–хорошему — проскрипела старуха.

— Нет уж, — заявил Владимир, — по–плохому у нас тут два инквизитора и три перворожденных элементаля. На что вы надеетесь?

— Мавия стоит в круге на Месте Силы, и энергия у нее не кончается. Чем больше вы будете тратить свою, тем больше будет прибавляться в ней, — лицо старухи скривилось ухмылкой превосходства.

— Откуда вообще взялась эта Мавия? — удивилась я, — Князь говорил, что хранительница Воды скрипучая старушенция, еле на ладан дышит.

— Я такого не говорил, — ловко отпрыгнул от старушечьей клюки Князь, — просто сказал, что старая и внедрения всех четырех элементалей не выдержит.

— Так было бы! Если бы не 20 лет назад!

— А я тебе говорил, делай аборт, а ты что?

— Забеременеть в 50 лет был мой последний шанс. Кто же знал, что в момент родов сердце остановится… и элементаль сменит хранителя.

— Так вы боитесь приносить Мавию в жертву… — выразила подозрение я, — но вам нечего бояться. Жертвой буду я. Умру я, чтобы Земля получила назад свою силу.

Владимир посмотрел на меня так, как будто хотел собственноручно принести меня в жертву прямо на месте. Но старуха только рассмеялась:

— Нет, конечно же нет. Если бы дело было только в этом, то я бы отдала вам Мавию. Я приносила много жертв за время что живу. Да и сама бы еще справилась с этой задачей. Но все дело в том, что я была первой. Самой первой Хранительницей элементаля Воды после того как Земля разделила силу. Тогда же на меня напал Князь. Еще тогда молодой и совершенно ослепительный. Да и я была не чета Мавии. Красавицей первосветной. Богатейшие феодалы добивались моей руки. Но я отдала всё, руку, тело, сердце и жизнь моему несостоявшемуся палачу. И никогда не пожалела о своем выборе. 2000 лет он поддерживает во мне жизнь энергетическими каналами Шамбалы, и я даже смогла родить ребенка. Но нам нужна сила. Сила, чтобы не стареть никогда. Сила бессмертия. И Власти.

— И что должны сделать мы? — сквозь зубы спросил Владимир, — Умереть и передать Князю силу?

— Нет, он уже был Хранителем силы, сила перешла бы к нему и так. Но только Князь не может пользоваться ею. Природа извлекла ее из него давным–давно. И наложила печать опустошенного сосуда. Силой могу пользоваться я. Поэтому силу вы предадите мне. На Великом Месте Природной Силы. И я смогу наполнить ею Князя. Мое тело должно выдержать какое–то время.

— Где это место? Нам надо собраться, чтобы идти в горы — потребовал Владимир.

— Да нечего там собираться. Рюкзаки и воды купим по дороге. У тебя же есть деньги, не так ли, раз у тебя такой шикарный автомобиль, — захихикала старушенция, — но его придется бросить по дороге. До Места Великой Силы на нем не доехать.

Когда сумки были собраны, и закинуты в багажник машины, Мавия и я с детьми расположились на заднем сиденье. Бабка на переднем, показывать дорогу. А туманный Князь выразил желание добраться до места сам. У меня вообще начало складываться подозрение, что он призрак. Еще никто ни разу не видел его без этого его тумана.

Затем мы тронулись в путь. В Место Великой Природной Силы. Где нас всех, детей и взрослых, ожидало последнее трудное сражение за стихийную силу Земли. Я держала на коленках Серафима и Анилу и надеялась, что они справятся. Их элементали обещали мне защитить детей. Мавия сидела неподвижная, тихая и спокойная как Снегурочка, но ее глаза почему–то были влажными. Может быть, у Хранительниц Воды всегда так…

Пришло время вылезать из Маверика. Владимир, насколько смог, отогнал машину с дороги и закрыл. Мы взяли рюкзаки, купленные в хорошем туристическом магазине, и поэтому особых неудобств не доставлявшие. И поплелись за старушкой на гору Белуху.

Местом Великой Природной Силы оказалась большая яма. Я ожидала увидеть колодец или что–то вроде того. По крайней мере, объект какого–то тайного поклонения. Но это была просто яма и все. И, судя по всему, глубокая, бесконечная. Где–то на середине ямы клубился белый туман. Про который старуха сказала, что это белый огонь, сжигающий хранителей, приносящих силу 3 емле. Я велела детям к яме не подходить.

Князь, как и ожидалалось, оказался призраком. Он завис над ямой и стал ждать свою подружку. А старушка в это время, по моему недогляду, похитила Анилу и вытянула ее на своих цепких трясущихся руках над пропастью:

— В этом месте элементаль может лететь только в одном направлении — вниз! Будем скидывать туда ваших наследников по очереди или сделаете, как я скажу?

— Отдавайте элементалей, — велел Владимир.

— Но… — я пыталась протестовать, — ведь сила вернется к темным ведьмам, погибнет много людей.

— Сначала она отдаст нам Анилу, потом вы отдадите ей своих элементалей, — твердо распорядился Владимир, — я инквизитор, я не приношу человеческие жертвы. Даже во избежание других жертв.

— Но разве инквизиция идет на шантаж… — начала было я, но замолчала. Анила тоже была мне дорога. И если кто–то принял трудное решение за меня, то глупо ему возражать, — хорошо, я сделаю как ты скажешь.

— Если обманешь, так пожалеешь, мало не покажется! — угрожающе проскрипела старуха.

Анилу бросили на землю, рядом с ямой и я тут же подлетела к ней как коршун. Подхватила ее и побежала к Серафиму, стоявшему рядом с отцом.

— Прикройте наши ноги, — прошептал Владимир.

И мы с Анилой сели на корточки в ногах у Владимира.

А потом мы начали отдавать водяной ведьме элементалей. Элька никак не хотел уходить. Онька и Велька тоже не желали менять хранителя, но так было надо. Они чувствовали зов Земли — зов Матери. И они шли к ней, исчезая в проклятой старухе. Последним она забрала элементаля Мавии.

И тут под ногами Владимира зажегся синий круг, А потом и голубой под ногами Серафима:

— … Выходи же, нечестивый, выходи, преступный, выходи со всеми твоими обманами; ибо Бог пожелал, чтобы человек был его храмом … — плавно и четко произносил Владимир, — отрешись от житейской суеты, очистить свою совесть от всех нечестивых и грешных мыслей.

Я скептически и печально покачала головой, это не поможет. Первородного элементаля невозможно изгнать из урожденной хранительницы. Но, Владимир упорствовал. Он произносил молитву очищения по третьему разу, когда к моему глубочайшему изумлению, элементали начали покидать тело ведьмы. Первым вернулся в тело Мавии Водяной. Потом вернулся элементаль Серафима, затем Анилы и мой. Они были запятнаны грязной душой старухи и Серафим начал читать молитву очищения души. Его молитва была не такой отчетливой и безупречной как у отца, но его вера и любовь были ненамного слабей. Поэтому он легко избавил элементалей от скверны. В наших телах им ничего не грозило, ведь они и были нашими душами. К нам подошла Мавия. Я с опаской смотрела на нее. Но девушка, сжав руки на груди, начала молится вместе с нами, повторяя за Владимиром:

— Благослови, Господи, все проявления благодатные, соединяющие меня с вечным Истоком. Все то, что жаждет тело мое не так важно, и прошу я только одно — не оставь Господи душу мою, благослови на великое очищение и открой путь к единому мировому Духу, который Царствие Твое несет в мир тленный, и я, соприкасаясь с духом Господним, очищена и обновлена буду Светом великим. Аминь.

После того, как экзорцизм был завершен, и на Князе, и на первой хранительнице элементаля Воды лежали печати запрета на вселение духов. Вопреки потере Ветряного элементаля, который до того как покинул ее тело, держал старуху над ямой, она не упала в нее. Ее вынес Князь.

— Мавия! — закричала старуха! — другого выхода нет. Передать элементалей Князю должна ты!

— На ней больше нет заклятия подчинения, молитва очистила его, — огорчил старуху Владимир, — ты можешь попросить ее как мать, но послушает ли она тебя. После того, как ты на всю жизнь сделала ее марионеткой Князя, который вселился в ее отца. А пока вы договариваетесь, я пожалуй изгоню и это зло из мира Господа нашего:

Владимир встал перед нами с детьми и молитвы поползли с круга вверх, создавая подобие столба. Князь был очень сильным духом, и просто так его было не изгнать. Если бы здесь быть больше инквизиторов… но были только Владимир и Серафим, который только–только научился говорить. Однако под ногами Серафима тоже образовался молитвенный круг. Боевых молитв он не знал, но мог отдавать охраняющие молитвы отцу.

— Изыди, злобный дух бестелесный, из мира сего, от врат его и от всех четырех сторон света его. Нет тебе, злобный дух, части и участия, места и покоя; здесь крест Господень, матерь христова, пресвятая Богородица и Святая Троица. О, Боже, избавь нас от упырей и призраков, от ночных зверей, этому миру не принадлежащих, и от того, кто шумит в ночи!

Я чувствовала, как мой любимый начал уставать, встала рядом и начала повторять за ним:

— Изыди, злобный дух бестелесный, из мира сего, от врат его и от всех четырех сторон света его….

Ко мне присоединилась Анила.

И Князь начал таять. Старуха отстала от Мавии и изо всех своих старческих сил побежала к Князю:

— Не умирай! Любимый, желанный мой, не покидай меня!

— Все, что я делал, делал ради тебя, любовь моя, — были последние слова Князя, перед тем как он исчез.

Старуха выла и рыдала как зверь над местом, где растаял призрак Князя. А потом, ни с того ни с сего, бросилась в яму.

— Эх, знать бы что она прыгнет, отдали бы ей элементалей, — сокрушенно выдохнул Владимир.

— Я прыгну, — заявила Мавия, — я сирота без рода и племени, никому не нужная.

— Не говори так, — возмутилась я, — на свете будет хотя бы один человек, которому ты необходима. Твой будущий ребенок.

— А у нас есть кармическое предназначение, — прошептала я, смотря в глаза–звезды Владимира, — я соберу всех элементалей, а ты меня туда столкнешь. Кончать собой — грех. А ты исполнишь предназначенное судьбой.

— Ты с ума сошла, — покачал головой Владимир.

— Ты убивал меня в течение 2000 лет, немногим больше двухсот раз, а в последний раз не можешь?

— А как же дети?

— У них есть ты. Ты справишься. Ты сильный.

— Тогда я справлюсь и с другим. Отдайте элементалей мне. Раз Серафим может, то и я могу. Тем более, мне дорог каждый из них.

— В Серафиме моя кровь.

— И моя кровь в Серафиме и еще в нем моя любовь. Моя любовь во всех вас.

Первым отдал отцу элементаля Серафим. И Онька принял нового хранителя. Потом Анила и Мавия. А я не хотела ему отдавать своего.

— Все завещания на тебя, — спокойно сказал Владимир, — ты справишься. Ты же ведьма, в конце концов, пережившая 200 смертей. Тебе все по плечу.

— Я люблю тебя, мой палач во времени и пространстве, — тоскливо сказала я, отдавая ему своего элементаля. И целуя его так крепко, что он с большим трудом расцепил мои руки. И встал на край ямы.

— Давай, сделай это, не дай мне упасть туда очерненным грехом самоубийства. Такая уж у нас карма, любимая.

Я в последний раз обняла его и толкнула вниз, чуть не упав вместе с ним. Но он успел оттолкнуть меня назад. Я упала на край ямы, подползла к самой дыре и жадно смотрела в его лицо, аскетично красивое, с глазами, полными веры в то, что он делает добро, с глазами–звездами. Он смотрел на меня, и я смотрела на него, пока не перестала видеть.

Плакали дети и я, и даже Мавия. Мавию мы решили забрать с собой. Она изъявила желание стать инквизитором. И думаю, что при такой внешности, без мужа и детей она не останется. Мы все станем инквизиторами, кто экзорцистом, кто травником, кто охотником.

Когда мы плелись вниз к машине, какое то шестое чувство заставило меня обернуться.

Белое пламя столбом вырывалось из дыры вверх. Возле ямы лежала фигура мужчины. Я изо всех сил побежала назад и обежала всю яму вокруг. Старухи нигде не было. Видимо Место Великой Силы это просто Место Силы, без всякого Великого Разума. Ему было все равно кто принесет ей элементалей и какой именно из Хранителей умрет.

Владимира оно не приняло, он не был хранителем. И он был жив. Мой любимый был жив. Наши жизнь и карма начинались сначала. Но это уже были совсем другие жизнь и карма.