В стародавние времена жили, сказывают, по соседству Айляр-хан и Аккубяк-хан. Были они друзьями, вместе выезжали на охоту, сообща проводили байги – скачки на лошадях, состязания поэтов-сэсэнов и борцов-батыров, развлекались вместе и веселились. Но не было у них детей, и это печалило их душу.

И вот однажды восьмидесятилетняя жена девяностолетнего Аккубяка родила сына. А вскоре еще и дочь. Исполнилось желание Аккубяк-хана, успокоилось его сердце.

Не обошло счастье и Айляр-хана: его восьмидесятилетняя жена родила дочь-красавицу. Лицо ее было подобно солнцу и луне. Радости Айляр-хана не было предела. Разослав гонцов туда, куда доскачет конь, и письма, куда дойдет весточка, устроил он большой туй. Сказывают, дали дочери Айляр-хана имя Барсынхылу.

Сын Аккубяка оказался на редкость живым и бойким мальчиком. За день он рос, как за месяц, а за месяц – как за целый год. В однодневном возрасте стал он на ноги, а в двухдневном – вышел на улицу, начал бегать и резвиться вместе с другими мальчишками, играть с ними в городки. Дивясь такому чуду, велел Аккубяк позвать к себе своего самого главного ясновидца-хынсы. Тот сказал: «Не удивляйтесь тому, что ребенок так быстро растет. Из него получится могучий алып. Назовем же его Алпамыша!»

Девочке, родившейся вслед за Алпамышей, дали имя Карлугас. Недолго радовался Аккубяк-хан на своих детей: вскоре он заболел и умер.

Шли годы. Алпамыша рос крепким и могучим егетом. По всей округе снискал он себе славу истинного батыра: ступит на землю – вода пробьется, на камень присядет – камень под ним крошится, а в гору упрется – гора рушится под его рукой. А то, что он был еще и удачливым охотником, метким стрелком и искусным кураистом, еще больше укрепило его славу.

Что касается дочери Айляр-хана, то она росла умной и прилежной девушкой, с детских лет слыла богатыршей и в борьбе посрамила многих мужчин-батыров. Не было числа женихам, засылавшим сватов к несравненной красавице Барсынхылу. У коновязного столба Айляр-хана не переводились лошади гонцов-сватов. Даже живший за тридевять земель Будяр-хан прислал своих сватов, прося ее за своего сына. Но Айляр-хан объявил сватам: «Противу воли дочери своей ни за кого замуж ее не отдам!» И сваты уезжали ни с чем.

Дни за днями проходили, пришел срок Барсынхылу выбирать себе спутника жизни. Печаль вошла в ее сердце. Барсынхылу тосковала по егету, который жил в ее мечтах. Желтизной проступила та тоска на ее лице. Девушка часто садилась на аргамака, подаренного ей отцом, и разъезжала по горам и лесам, но не могла унять печаль своего сердца.

Однажды сноха, увидев ее в тоске, сказала так:

Барсынхылу ей в ответ:

И тогда, поняв в чем дело, проницательная сноха сказала так:

Барсынхылу отвечает:

Сноха:

Барсынхылу:

Айляр-хану донесли о том, что Барсынхылу хочет по своему выбору выйти замуж. Он пригласил к себе дочь и напомнил о том, что нельзя нарушать древний обычай. Но Барсынхылу стояла на своем: «Не пойду ни за хана, ни за батшу-царя, пойду только за того, кто одолеет меня в борьбе!»

И Айляр-хан не имел силы перечить дочери.

Барсынхылу собрала большой майдан и велела повсеместно известить о своем решении выйти замуж за того егета, который ее поборет. Узнав о том, богатыри разных родов устремились в страну Айляр-хана, надеясь победить Барсынхылу и взять ее в жены. А Барсынхылу вместе с ближайшими подругами забралась на вершину высокой горы, раскинула там шатер и стала там жить. Каждого егета, выходившего с ней на поединок, она бросала в воздух. Так опозорились посланцы многих стран и родов, побежденные девушкой богатыршей.

Прослышав про это, Алпамыша обратился к своей матери:

– Я одолею эту девушку и привезу ее сюда, дай мне свое благословение.

А мать ему:

Алпамыша:

И он стал умолять свою мать, пока сердце ее не смягчилось и не благословила она его в дорогу.

Алпамыша стал просить ее дать ему коня.

«В табуне моем нет лошади, которая могла бы удержать тебя на себе. Когда-то дала я почтенному Колтобе огромного стригунка Колъеряна, поди к нему, попроси», – посоветовала она сыну.

Сестра Карлугас свила ему шелковый аркан в шестьдесят аршинов длиной. Алпамыша отправился к Колтобе и сказал так:

Колтоба:

Алпамыша:

Услышав такие слова, Колтоба вскрикнул от радости. Он велел Алпамыше выловить из табуна рыжего коня по кличке Колъерян.

Алпамыша отправился ловить коня арканом, который свила ему Карлугас. Стоило ему подойти к табуну и поймать рыжего коня, как тот стал метаться из стороны в сторону, сшибая и сминая деревья, как траву, и бросая Алламышу то в небо, то оземь. Долго они боролись так, пока Алпамыша не накинул на коня поводья с уздой. Сел Алпамыша на того коня, подъехал к входу колтобаевой юрты и сказал так:

Колтоба подал ему руку.

Алпамыша сжал ее так, что она затрещала. Не выдержав, тот застонал:

Но Алпамыша еще сильнее сжал его руку.

Колтоба:

Так отрекся Колтоба от своей цены за коня Кольеряна.

Только после этого отправился Алпамыша в страну Айляр-хана.

Ехал он, ехал и вот видит на вершине высокой горы подбоченившуюся Барсынхылу, ожидающую батыров на схватку. С подножья той горы крикнул он девушке:

– Или спустишься со своей горы и поедешь со мной по доброй воле, или я увезу тебя, победив в борьбе!

– Ах, так? Ну, попробуй же, победи! – крикнула в ответ Барсынхылу и столкнула на Алпамышу камень величиной с мельничный жернов. Катится тот камень, сотрясая землю, и уши грохотом своим раздирая, а Алпамыша сам навстречу бежит да как пнет тот камень ногой – так что – камень обратно на гору покатился да и снес ее вершину, на которой стояла Барсынхылу, Девушке едва удалось спастись. Тогда со злостью скатила она на Алпамышу камень с дом величиной. И вновь побежал на него Алпамыша и пинком отправил его назад. На обратном пути камень снес половину горы, так что Барсынхылу с трудом удалось удержаться на другой ее половине.

Алпамыша поднялся к Барсынхылу и предложил ей бороться. И начался между ними поединок. Алпамыша подбросил Барсынхылу в небо и, чтобы она не разбилась, поймал ее, не дав ей упасть на землю. Тогда Девушка склонила перед ним голову, сказавши:

– Я твоя, ты – мой.

Алпамыша и Барсынхылу довольно долго жили в шатре на вершине горы. Только забеременев, решила Барсынхылу познакомить Алпамышу со своими родителями. Тот посадил ее на Колъеряна и поскакал к Айляр-хану. Барсынхылу ввела Алпамышу в двенадцатикрылую белую юрту отца и напела ему так:

Вставай, отец, вставай, отец,

Айляр-хан ей в ответ:

– Уходи! Нет у меня ни дочери, чтобы выдавать замуж, ни зятя нет у меня!

Тогда Барсынхылу сквозь слезы напела матери:

Тогда мать Барсынхылу обратилась к мужу:

– Дадим ли плакать единственной дочери? Встань и протяни руку зятю!

Нехотя поднялся со своего места Айляр-хан и подал руку Алпамыше. А затем он устроил своей дочери и зятю такой свадебный пир, какого даже аксакалы не видели и предки не знали.

Алпамыша увез Барсынхылу в свои края, и зажили они, деля поровну радость и горе.

Однажды гонец известил о приближении войск Будяр-хана. Отчаявшись заполучить Барсынхылу для сына своего через сватов, решил он добыть ее войной.

Алпамыша сел на своего аргамака, пристегнул свой алмазный меч, захватил лук да стрелы, попрощался с матерью, отцом, сестрой и с женой своей Барсынхылу и отправился на битву.

Между тем Будяр-хан приближался с огромным войском, покрывшим всю землю. Принялся Алпамыша громить вражеское войско алмазным своим мечом. Три дня и три ночи продолжалась битва, пока Будяр-хан не дрогнул и не отступил. Не успел батыр сколько-нибудь отдохнуть да сил набраться, как Будяр-хан скопил новое войско и опять двинулся на страну Айляр-хана. Вскипая гневом, набросился Алпамыша на врагов. Разгорелась жестокая битва. Кровь лилась рекой. Разбитое и рассеянное войско Будяр-хана бежало кто куда.

Алпамыша разнуздал своего коня Колъеряна, отпустил его пастись, а сам улегся спать, А спал он не больше, не меньше, как шесть дней и шесть ночей. Стоило ему погрузиться в сон – тут как тут явились лазутчики Будяр-хана. Сколько ни ржал, ни фыркал Колъерян, желая разбудить своего хозяина, тот спал как убитый. Лазутчики быстренько донесли Будяр-хану о том, что Алпамыша спит как мертвый. Будяр-хан собрал остатки своего войска, скрутил Алпамышу стальными целями, взвалил на огромную арбу и увез в свое ханство. Там он велел опустить Алпамышу в глубокую яму-зиндан, а Колъерян а поместить в каменный сарай.

Наконец проснулся Алпамыша и видит: руки-ноги его скованы, тело стальными цепями скручено, а сам он лежит в глубоком темном зиндане. И никак не освободиться от сковавших его цепей, тем более, выбраться из глубокой ямы. Долго мучился он, прежде чем освободил свои руки.

Чтобы Алпамыша не умер от голода, Будяр-хан велел опустить в яму козу и воз сена – пусть себе сосет козье молоко! Тем и поддерживал Алпамыша свое существование.

Однажды Алпамыша лежал на спине, глядя в небо и что-то про себя напевая. Вдруг увидел он стаю диких гусей и сказал так:

Гуси ему отвечали так:

Сказали они так и пролетели мимо. Отстав от других, летел еще один гусь. Алпамыша и ему пропел:

Услышав его голос, гусь с гоготом опустился прямо в глубокую яму зиндана, распластав свои крылья. Алпамыша разрезал свою руку и кровью своей написал письмо на оперение гуся. «Лети на мою родину, увидишь там двенадцатикрылую белую юрту, когда долетишь до нее, сбрось свое исписанное перо», – сказал он птице.

Дикий гусь долетел до яйляу Алпамыши и стал над ним кружить. Откуда ни возьмись из белой двенадцатикрылой юрты выбежал мальчик и прицелился в него из лука. Испугался гусь и обронил письмо. А этот мальчик был сыном Алпамыши, родившимся в его отсутствие, и звали его Айдар.

Гусиное перо с написанным на нем письмом упало не рядом с двенадцатикрылой юртой, а, трепыхаясь, унеслось к черной юрте Колтобы, где и опустилось на землю. Колтоба прочитал письмо и сразу обо всем догадался. Но никому ничего не сказал о своей догадке.

Встревоженный долгим отсутствием Алпамыши, Айляр-хан отправил на его поиски своих гонцов. Долго мотались по свету те гонцы, пока не набрели на перебитое войско Будяр-хана. Также увидели они под деревом роговой лук Алпамыши шириной в два аршина, тетиву которого никто, кроме него самого, не мог натянуть; стрелы с алмазными наконечниками, и все это привезли домой.

Гонцы объявили о смерти Алпамыши. Барсынхылу им не поверила и решила ждать мужа до конца.

Пользуясь отсутствием хозяина, Колтоба завладел всем его добром, а Карлугас сделал своей служанкой. Барсынхылу же решил взять себе в жены. Без конца подсылал он к ней сватов, но Барсынхылу все не давала своего согласия. Чтобы затянуть срок свадьбы, она пошла на хитрость: «Чья стрела, выпущенная из лука Алпамыши, пройдет сквозь золотое кольцо, тому быть моим мужем!» Она-то ведь знала, что никто не сможет натянуть тетиву из рогового лука.

Пусть же Барсынхылу хитрит всяко, стараясь отсрочить день свадьбы, а мы вернемся к Алпамыше.

Не получив ответа на свое письмо, Алпамыша сильно опечалился. Обычно за голенищем сапога носил он курай, на котором время от времени наигрывал печальные мелодии.

У Будяр-хана было три дочери. Однажды они услышали звуки курая и пришли к зиндану. Заглянули они в яму и видят там егета несравненной красоты и силы. Сидит тот егет и играет на курае. Увидел Алпамыша наверху девушек и перестал играть.

Девушки:

Но Алпамыша не играет, заставляет их себя упрашивать. «Не могу для вас с чувством и с толком сыграть: ноги мои закованы, с голоду сам помираю, нету сил веселить вашу душу!» – говорит он им.

В этот день девушки вернулись домой, не сумев ничем помочь Алпамыше.

Младшая дочь хана тайком похитила из сундука своего отца множество золотых монет, наняла на них людей, велев им сделать подкоп в зиндан Алпамыши. Каждый день стала она приходить к нему тем подземным путем. И каждый раз приносила Алпамыше поесть и попить. Постепенно Алпамыша окреп и налился силой. Однажды он сказал ханской дочери: «Если хочешь избавить меня от этих оков, принеси мне мой алмазный меч с золотой рукояткой, который хранится в сундуке твоего отца. Пока не будет того меча, я ничего не смогу сделать с этими цепями».

Девушка принесла ему меч. С помощью того меча Алпамыша освободился от цепей. Освободившись, он еще пятнадцать дней пролежал в своем зиндане, потому что те цепи слишком глубоко врезались в его тело, нанеся тяжелые раны.

Когда раны исцелились, ханежая дочь его спросила:

– Как можно тебе помочь выбраться из этой ямы? Алпамыша ей отвечает:

– Ты этого сделать не сможешь. Я дам тебе свой носовой платок. В каменном сарае находится мой конь Колъерян. У входа в этот сарай ты подожги мой платок. Если Колъерян выберется, он обязательно вызволят меня отсюда.

И с теми словами он отдал девушке свой носовой платок. Та взяла платок и подпалила его перед каменным сараем, где томился конь Алламыши. Колъерян по запаху догадался о том, что хозяин его жив, и весь так и встрепенулся. Передними копытами вдребезги разнес он железные ворота сарая и ринулся к зиндану. Шея Колъеряна была обвита шелковым арканом в шестьдесят саженей, свитым Карлугас. Дочь хана с одного конца привязала его к коню, а другой конец опустила в яму зиндана. Алпамыша по шелковому аркану выбрался наверх, взял в руки алмазный меч, сел на Колъеряна и поехал прямо ко дворцу хана. Перед входом во дворец он закричал громовым голосом: «Будяр-хан, за коварства твои снес бы я тебе голову, но во имя трех твоих великодушных дочерей дарую тебе жизнь!»

Затем он уехал на свою родину.

По дороге встретился табун лошадей, который показался ему знакомым.

– Чей это табун? – спросил он у пастуха,

– Раньше принадлежал Алпамыше, а теперь – Колтобе, – ответил пастух.

– Кто тебе больше по душе – Алпамыша или Колтоба? – спросил опять Алпамыша.

– Колтоба больше по душе, – ответил пастух. – Раньше, когда Алпамыша был ханом, Колтоба был главным табунщиком, а я – простым пастухом. После смерти Алпамыши Колтоба стал ханом, а я – главным табунщиком.

Алпамыша одним щелчком убил пастуха и поехал дальше. Едет он, едет, и встречается ему стадо коров.

– Чье это стадо? – спрашивает Алпамыша.

– Это стадо Колтобы-хана, – отвечает пастух, свивая веревку.

– А для чего вьешь веревку?

– Если Алпамыша победит Колтобу, он повесит его на этой веревке. Если Колтоба победит Алпамышу, тоже повесит его на этой же веревке, – отвечает пастух.

Пастуха тоже убил одним щелчком Алпамыша и поехал дальше.

И вот встречается ему мальчик, который пас стадо овец. В одной руке мальчик держал жирную толстую кишку, а в другой – кусок курдючного сала, попеременно откусывая от них.

– Разве кто-нибудь справляет сегодня свадебный пир? – спрашивает Алпамыша. Мальчик ему отвечает:

– На яйляу идет большая байга: тот, кто прострелит насквозь золотое кольцо Барсынхылу, возьмет ее в жены. К этому празднику Колтоба велел зарезать самых жирных лошадей и овец Алпамыши. Вот и на мою долю перепало.

Так отвечал тот мальчик, а на глаза его навернулись слезы. Алпамыша пригляделся к мальчику и по виду его догадался, что перед ним его родной сын. Однако он не подал виду, что узнал его, только попросил его рваную, латанную-перелатаную одежду, а ему отдал свою. Так и появился он на майдане Барсынхылу в облике пастуха. А тут разные стрелки вовсю старались пробить насквозь золотое кольцо, висевшее высоко над землей. Но никто из них не мог как следует натянуть тетиву рогового лука в два размаха рук.

Алпамыша пробился сквозь толпу, подошел к трону, на котором важно восседал Колтоба, и сказал:

– Колтоба-агай, позволь и мне попробовать выстрелить из лука.

– Прочь, прочь, оборванец! Егеты куда удалее тебя не смогли этого сделать, – отмахнулся от него Колтоба. Алпамыша еще несколько раз попросил о том же, прежде чем Колтоба разрешил ему участвовать в споре мэргэнов.

Алпамыша даже заплакал, увидев лук свой и стрелы, а сам все приговаривал, чтобы люди ничего не заметили: «Хай, лук мой и стрелы, доставшиеся мне от отца!» Затем он легко поднял свой лук и выстрелил в сторону кольца. Золотое кольцо зазвенело и упало на землю, расколовшись надвое. И тогда Колтоба признал в пастухе-оборванце Алпамышу.

– Так воскликнул он и побежал в сторону табуна. Второй стрелой Алпамыша убил убегающего Колтобу. Наблюдавшие за всем этим Карлугас и Барсьюхылу подбежали к нему, стали его обнимать и лить слезы. Тут подоспел и сын Алпамыши Айдар, облаченный в одежду отца. Радости Алпамыши не было предела. «Я не вижу тут только свою мать», – произнес он.

А его мать решила, что Барсынхылу устроила скачки-байгу и собирается выходить замуж. Поэтому она рассердилась на свою невестку и заперлась дома. Барсынхылу вместе с Алпамышей пришли к ее дому:

– Свекровь, открой дверь!

– Уходи отсюда! Грешишь против мужа, не буду с тобой разговаривать! – отвечает ей свекровь.

Тогда Барсынхылу напела так:

Услышав такое, свекровь Барсынхылу распахнула дверь.

Алпамыша поздоровался с матерью. По случаю возвращения батыра на родину, устроили пир, продолжавшийся три дня и три ночи. На раздольном майдане устроили большие лошадиные скачки, а в малых скачках состязались стригунки; спорили между собой в мастерстве сэсэны-певцы, мерились в силе да ловкости батыры, бодались лбами мальчишки, стоя на четвереньках. На скачках победил Колъерян, в борьбе верх взял Алпамыша, а в бодании мальчишек первенствовал сын Алпамыши Айдар.

После возвращения Алпамыши в стране установились мир и справедливость, и народ, говорят, стал жить вольготно и свободно.