С того вечера Вилен к спиртному больше не прикасался. Когда зажила челюсть, побрился, подстригся, купил приличную одежду и пошёл искать работу. Это его едва не сломало. Оказалось, что никому не нужен одноглазый ветеран войны, о которой и вспоминать уже стало неловко. Вилена боялись, от него шарахались, как от убогого. Звали в милицию, но тут уже сам Вилен отказался. Проверять документы у «гостей», собирать пьяных по улицам и ездить на «бытовуху» – нет, это было не для него.

В итоге он перебрался в Москву и устроился охранником на небольшое частное производство. К счастью, проработал он там недолго. Не успел снова запить с тоски – повезло, его подобрал бывший одноклассник, с которым Вилен столкнулся в метро. Так Ильич оказался на должности охранника в НИИ экспериментальной физики. И вот уже почти пять лет числился начальником охраны.

И что теперь? А теперь – он у чёрта на рогах! То ли на другой планете, то ли в будущем… или вообще в параллельном мире. В принципе, без разницы, просто теперь он был очень далеко от Москвы. Погода прекрасная, небо голубое, судя по листве и траве, конец июня – начало июля. Всё зашибись, вот только… что-то вокруг не так.

Вилен замер, автомат снова смотрит стволом в ближайшие кусты. Там явно кто-то был, и уж точно – не белка.

Очень медленно раздвинулись ветки, и навстречу, мягко ступая по хвойному ковру, вышел Кот. Именно Кот с большой буквы. Вроде бы обычный, домашний, гладкошёрстный, вот только размером он был с матёрого волкодава и весил килограммов семьдесят.

На мгновение Вилен оцепенел, встретившись взглядом со зверем. Это вам не милая домашняя животинка – реальный хищник, на лапах выпущены пятисантиметровые когти, два клыка с указательный палец толщиной и примерно такой же длины. Кот тем временем плавно пошёл по кругу, огибая человека по самому краю и без того небольшой поляны.

Ильич медленно поворачивался следом, стараясь не разорвать зрительный контакт. Палец сам отщёлкнул переводчик огня на длинную очередь, но Кот так и не напал. Совершив полный круг, несколько мгновений зверь смотрел на человека, после чего одним гибким прыжком исчез в зарослях. Вилен ещё какое-то время наблюдал за кустами, пока ветки на них не перестали качаться.

– Блин, если здесь котики такие, то какие же тогда собачки? – громко и вслух сказал Вилен, отгоняя запоздалый страх. – А уж корову я и представить боюсь.

Как ни странно, звук собственного голоса снял напряжение. Но справиться с мощным выбросом адреналина не удалось. Вилен достал сигарету и закурил. Хотя и опасался, что запах дыма привлечёт сюда ещё каких-нибудь хищников. Только не настолько мирных. Но обошлось. Вилен сидел, прислонившись спиной к большому раскидистому дубу, который явно уже разменял сотню лет, а то и больше. Теперь под его кроной можно было укрыть от дождя дачный домик средних размеров. Часы на запястье показывали половину второго по времени родного мира. Здесь, судя по солнцу, было примерно столько же.

– Пора идти, – приказал он сам себе и поднялся на ноги, – ещё час шагаю, потом обед.

Вилен часто разговаривал сам с собой. Привычка опасная в некоторых ситуациях, но избавиться от неё не представлялось реальным. Приобретена она была во время войны. Так сложились обстоятельства. Тогда Ильич почти четверо суток просидел в подвале одного разрушенного дома в компании нескольких убитых бойцов. Выбраться не было никакой возможности. Дом, в подвале которого он прятался, оказался в окружении боевиков, прямо посреди их укрепрайона. Четыре дня разговоров с самим собой. Боевиков вышибли, Ильича отправили в госпиталь с контузией.

Контузию вылечили, а привычка осталась.

– Ещё сотня метров, и нужно обедать, – решил Вилен.

Лес редел, почти не встречались громадные деревья, больше стало кустов. Иногда под ногами чавкала вода. Местность вокруг была довольно болотистая.

Выбрав самый сухой участок, Ильич устроился на привал. Вскрыл рацион для лётчиков, съел галеты с фаршем, разогретым на сухом горючем, запил водой из фляги. Отломил кусочек шоколадки. Да, эти сухпаи намного лучше тех, что им приходилось жрать в Чечне. На тушёнку с серыми макаронами, или, как солдаты их называли, шланги с мусором, он до сих пор без рвотного рефлекса смотреть не мог. То же, что находилось в зелёной пластиковой коробке, было, как минимум, вкусным. Выкурив сигарету, Ильич закопал отходы и, наметив направление, взял прежний темп. За три с половиной часа он отмахал ещё километров десять. Точнее мог бы сказать навигатор, но лезть в рюкзак за ним не хотелось. Прибор – новейшая армейская разработка, не навигатор в прямом смысле этого слова, а скорее шагомер – был связан с пуговицей-камерой, которая сканировала местность и отправляла данные на флеш-карту, где хитрая программа, в свою очередь, прилежно фиксировала маршрут, попутно составляя карту. В отсутствии орбитальных спутников – незаменимая вещь. В продвижении вперёд прибор помочь не мог, а вот вернуться назад – мог, и даже очень.

Неожиданно лес закончился. Вилен замер, глядя на открытое пространство шириной не более двадцати метров, густо заросшее травой. Деревья остались позади, последнее время он пробирался по густому, заболоченному низкорослому осиннику. То, что перед ним железнодорожная насыпь, сомнения не вызывало. Да, она поросла травой и кустарником, но… ничем иным этот явно искусственный вал просто не мог быть. Вилен оказался прав, ржавые рельсы нашлись через минуту. Именно столько ему понадобилось, чтобы подняться наверх. Бывший разведчик посмотрел налево, затем направо, словно переходил дорогу. Теперь снова нужно было выбирать направление движения. И на этот раз очень важно не ошибиться. Ильич сильно надеялся, что он сейчас стоит не на Транссибе, где можно было идти днями и так и не дойти до станции.

Как и любой среднестатистический мужик, Вилен пошёл налево. По насыпи шагать было гораздо приятней, чем по лесу. Хоть и не тайга, где двигаться по прямой в принципе нереально, но всё равно по лесу получалось двигаться намного медленней, чем по нормальной дороге.

За следующие три часа пути Ильич понял только одно – людей здесь не было очень давно.

Первая находка ожидала его примерно через одиннадцать километров. На путях стоял целый поезд. Вернее, не совсем целый… Товарняк явно простоял здесь очень долго. Судя по тому как проржавел металл, с момента его последней остановки прошло не менее двадцати лет. А то и больше. И встал здесь поезд не случайно. Кто-то сначала подорвал пути, а затем разграбил эшелон. Вилен заглянул в один из вагонов. Пусто. То, что состав шёл не порожняком, не вызывало никаких сомнений. Там, где когда-то были замки, зияли большие дыры, обрамлённые пулевыми отверстиями.

Возле одной из таких дыр Вилен остановился и пошарил в траве. Пять минут хватило, чтобы подтвердить его догадку. На ладони лежала насквозь проржавевшая гильза калибра 7,62. Выглядела она так, словно кто-то из следопытов выкопал её на поле брани Второй мировой. Вот только в родном мире Ильича с момента окончания той войны прошло уже более шестидесяти лет. Получалось, что этому «месту преступления» было примерно столько же лет? Однако…

Вилен озадаченно покрутил головой.

– Интересно, – он снова начал рассуждать вслух, – когда гильза лежит в земле и на открытом воздухе, есть ли разница в уровне коррозии?

Впрочем, ответа он всё равно не знал. Положив гильзу в карман, Ильич двинулся дальше. Обойдя состав по кругу, вернулся к локомотиву. Наиболее странным было даже не то, что кто-то много лет назад подорвал поезд, а сам локомотив. Это был старый паровоз, из тех, что приводили в движение с помощью парового котла, закидывая в давно уже остывшую топку дрова и уголь. Вагонетка с дровами была подцеплена следом за локомотивом. При этом вагоны выглядели довольно современными, во всяком случае, такие Вилен часто видел на привычной ему железной дороге в родном мире. А паровоз – словно из кинохроники времён Второй мировой.

В остальном картина происшествия была ясной как божий день. Когда состав остановился, успев затормозить буквально в нескольких метрах от развороченных взрывом рельс, произошла быстрая огневая стычка. Вся кабина машиниста напоминала решето, а весь пол усыпан гильзами – не меньше двух магазинов. Следовательно, поездная бригада без боя не сдалась, и по нападавшим тоже стреляли. Останки машиниста лежали у дальней стены кабины. Выбеленные временем кости, обтянутые железнодорожной формой. Вернее, частью формы. Полусгнивший китель, прошитый на груди очередью, а вот штаны и ботинки отсутствовали. Помощника машиниста, который, предположительно, должен был входить в состав бригады, видно нигде не было.

Вилен несколько минут размышлял над этой загадкой. Что же такое должно было произойти в стране, чтобы кто-то не поленился снять штаны и ботинки с трупа? Ответа не было. Равно как не было и ответа на другой вопрос: куда смотрела власть, когда неизвестные мародёры вот так запросто подрывали пути и захватывали состав? Ведь поезд – это не микроавтобус, его исчезновение не спрячешь. Если уж ты посылаешь железнодорожный состав в зону боевых действий, то будь добр, организуй охранение.

Тут парня осенила внезапная догадка. Выскочив из локомотива, он взобрался на обычную грузовую платформу, прицепленную следом за тендером. Точно, здесь охранение и было. Как минимум – один тяжёлый станковый пулемёт и несколько автоматчиков, которые ехали в деревянной будке. Всё дно платформы было усеяно гильзами, как от легкого стрелкового, так и от тяжёлых пулемётов. Да, точно, пулемётов было два: один калибра 12,7 и второй – 14,5, типа КПВ.

Под трухлявыми досками он обнаружил несколько трупов защитников поезда. Форма была разорвана в клочья. Все кости носили на себе следы зубов, видимо на них откармливалось местное зверьё. Рядом с одним из тел блеснуло что-то серебристое. Вилен присел и поднял кокарду. Стерев с нее грязь, разглядел увенчанного короной двуглавого орла с распростертыми крыльями, держащего в правой лапе скипетр, а в левой державу. На груди орла – щит с тёмно-зеленой каймой, на чёрном поле которого было изображено летящее колесо на фоне перекрещенных якорей, железнодорожного молотка и топора. Всё было понятно без объяснений – здесь бились ребята из железнодорожных войск РФ. Вот только основного вопроса это не снимало: где же находился в данный момент Ильич? Что это – параллельный мир? Наше собственное будущее? Или – то самое место, «куда Макар телят не гонял»?

Вилен несколько минут постоял, анализируя полученную информацию, затем пожал плечами и засунул кокарду в карман, где уже лежала ржавая гильза. К сожалению, никаких документов, которые могли бы пролить свет на то, что здесь произошло, он не нашёл. Но, как сказал вождь мирового пролетариата, имя которого и носил Ильич (Вилен – аббревиатура «Владимир Ильич Ленин», у деда, когда-то так назвавшего внука, было своеобразное чувство юмора): «Верной дорогой идёте, товарищи».

Вилен явно шёл верной дорогой. Вот только, сколько же ещё по этой дороге придётся идти? Ильич глянул на часы. Семнадцать с копейками. Самое время для пятичасового чая, решил бы любой англичанин. Нужно было решать: идти дальше или же остаться здесь? Дилемма была та ещё. Если идти, то – до темноты, которая, по расчетам Вилена, окончательно накроет этот мир часам к десяти вечера. То есть в запасе целых пять часов полезного времени. Однако, если он до вечера не найдёт крыши над головой, ночевать придётся в лесу, где гуляют «котики» под центнер весом.

Валера говорил, что будет активировать врата ежедневно, в шесть вечера, в течение пяти дней. Если же до конца этого срока Вилен не вернётся… скорее всего, его просто признают погибшим. Включение канала даже на несколько минут стоило бешеных денег, Валера и так сильно рисковал, активируя его каждый день. Эксперимент уже унёс миллионы рублей, и начальство начинало тихо звереть при одном упоминании Валеркиной фамилии.

С другой стороны – припасов у Вилена навалом, а вот собранной информации – кот наплакал. Пока возвращаться было не с чем. Надо продолжать движение, чем дальше зайдёшь, тем больше шансов найти что-нибудь действительно стоящее.

– Значит, смело прём вперёд, навстречу заходящему солнцу, – решил, наконец, Вилен и спрыгнул на железнодорожную насыпь.

Уже через три часа парень пожалел, что не остался ночевать в локомотиве. Тринадцать километров позади, ноги гудят от усталости, а приемлемого места для ночлега не видать. Зато Вилен нашел мост – под железной дорогой проходила автомобильная трасса, насколько хватало глаз, совершенно пустынная. Трава давно разломала асфальт, превратив единое некогда полотно в мозаику. Жалкие осколки цивилизации. Спускаться на шоссе Ильич не стал. Тяжко вздохнув и рефлекторно поправив висевший за спиной рюкзак, он уже далеко не так бодро, как несколько часов назад, зашагал дальше.

После моста окружающий пейзаж заметно изменился. На пути Вилену встретились две железнодорожные станции, точнее – обычные бетонные перроны. Вывески не сохранились. Видел деревеньку с десятком сгнивших покосившихся домов. Очень хотелось поискать следы людей, понять, что же здесь произошло. Но дома были настолько ветхими, что Вилен даже не рискнул заходить. Едва вступив на крыльцо, он провалился по колено в сгнившие доски пола, чуть не сломав себе ногу, и быстро передумал. Пусть даже внутри его и ждал источник информации, способный подсказать – где он, куда идет, и что здесь случилось. Жизнь была дороже. Окинув взглядом брошенное жильё, он двинулся дальше, нужно было спешить, уже скоро дневной свет сменится кромешной тьмой. Хорошо ещё, если луна будет.

Боги любят смелых безумцев. Видимо, кто-то из них изредка бросал взгляд на этот мёртвый мир и потому заметил одиноко бредущего человека. Подходящее место для ночлега Вилен нашёл минут за двадцать до того, как сумерки сгустились до состояния «вот я, блин, и осёл!!!». А заодно Вилен пришёл туда, куда так стремился. Это был маленький городок, начинавшийся с дряхлого кирпичного здания вокзала. Ильич на глазок оценил возраст строения – явно больше сотни лет. Широкие деревянные двери, превратившиеся в труху, валялись на полу, выложенном старой советской плиткой стандартных цветов – коричневой и светло-бежевой. Вилен включил подствольный фонарик. Узкий луч пробежался по отсыревшим стенам, пол был залит водой, часть крыши обрушилась. Здание, пережившее своих строителей, медленно умирало.

А вот и то, что он искал: в дальнем углу была сложена груда кирпичей, а древние, чудом сохранившиеся деревянные лавки идеально годились для растопки, они так и просились в костёр.

Самодельное мачете играючи справилось с колкой дров. Вилену его сделал слесарь из института, пустив на клинок какой-то уникальный сплав, который проходил под грифом «секретно». Великолепный тесак вышел: что ни делай, никогда не затупится. В меру тяжёлый, можно спокойно развалить голову на две части или нарубить дров, как сейчас и поступил Вилен. На разгрузке рукоятью вниз висел боевой нож из того же материала. Изготовление этого оружия обошлось Ильичу в полторы штуки баксов.

Вилен достал вскрытый ранее ИРП и принялся за ужин. На костре уже закипала небольшая металлическая кружка, в которую разведчик-первопроходец бросил две ложки растворимого кофе. Даже за ужином он не забывал, где находится, на коленях лежал полностью готовый для стрельбы АЕК. Ильич любовно провел рукой по ударопрочному пластику, из которого была сделана вся фурнитура, от цевья до рукояти. Надо признать, это оружие сильно ушло от схемы «чем проще, тем лучше», столь любимой в советские времена. Правда, и в разборке он был намного тяжелее, чем старый добрый АК. Знакомые говорили, что и Калашников свой новый автомат АК-12 делал по той же схеме сбалансированной автоматики, но пока его видели лишь на выставке да на фотографиях. Каким образом АЕКи попали в научный институт, Вилен не знал. Но служба безопасности, поголовно набранная из силовиков, причём – ветеранов боевых действий, побывавших в самых разных концах света, пользовалась исключительно этим оружием. Уже позже Вилен узнал, что зарплата, которую он получает, приходит не из института, а из ФСБ, точнее – ему платила служба по охране стратегических объектов, которая и подбирала себе кадры из отставников, вышвырнутых на гражданку. О том, на кого именно он работает, Ильич узнал только при назначении на должность начальника охраны. Он сильно удивился, когда вместо кабинета директора его вызвали в региональное управление ФСБ, и там генерал зачитал приказ, попутно подсунув Вилену документ «о неразглашении». Но во всём этом Ильич нашёл много полезного. Например, он снова оказался на государственной службе и был востребован, да и зарплата его устраивала. Теперь вот судьба привела его в какой-то непонятный мир, и он пьёт кофе на брошенном людьми вокзале. И у него есть ещё четыре дня, остающихся до возвращения. А ведь можно оставаться жить здесь, на полянке в лесу, ожидая, пока Валера забросит сюда следующую партию «туристов». Вот только зачем?

После того как паёк был съеден, Вилену сильно захотелось спать, уж больно день выдался насыщенным на ходьбу. Вот только, как тут спать, когда ты находишься хрен знает где, и приходится ждать фиг знает чего? Вилен всё же решился, иначе завтра можно было бы смело двигать обратно, потому как – нечего шарахаться по незнакомому миру смертельно уставшему человеку. Уснул он, как и любой хороший солдат, мгновенно.

Проснулся он так же – разом, хоть и не было давно боевой практики, последние десять лет Вилен Ульянов воевал только на полигоне. Но врождённому умению просыпаться мгновенно, при этом выглядеть свежо, словно и не спал, завидовали многие. Ильич ещё не понял, что его разбудило, но ствол автомата уже смотрел на дверь, предохранитель тихонько щёлкнул, переводя оружие на режим «три выстрела». Костёр потух, даже верхний слой углей остыл, хотя нагретые кирпичи всё ещё давали слабое тепло. Снаружи кто-то ходил. Вилен почти бесшумно поднялся, телескопический приклад давил в плечо, палец застыл на спусковом крючке. Немного потянуть – и три пули уйдут в цель. На расстоянии до ста метров они попадут в пятикопеечную монету, причём – все три.

Ильич опустился на колено, держа вход под прицелом. Он не зря расположился в самом дальнем углу слева. Любой, кто когда-нибудь зачищал помещения, знает: рефлекторно человек обычно разворачивается направо, и при грамотном выборе позиции у тебя всегда есть шанс срезать его прямо на входе. Главное при этом не нервничать и быть не полным профаном в стрельбе. Вилен профаном не был, лохов в разведку никогда не брали. Для чемпиона города по стендовой стрельбе, прошедшего обкатку в Чечне, десять метров – не расстояние, на такой дистанции он сможет вогнать все три патрона в любой глаз, по выбору, прежде чем противник успеет вздохнуть.

Нечто большое и стремительное возникло в широком дверном проёме. На этот раз Вилен не стал ждать – все три пули ушли в морду зверя. Тяжелые бронебойные дозвуковые пули развалили череп, словно тыкву, на стену брызнуло кровью вперемешку с мозгом. Зверь умер мгновенно.

Ильич не испытывал никаких сомнений – тварь охотилась, и охотилась на него. В отличие от встреченного днём кота, этот хищник не изучал противника, он просто хотел жрать.

Какое-то время Вилен выжидал, держа на прицеле дверной проём и не забывая поглядывать на два небольших окна, но всё было тихо, чувство тревоги отступало.

Исследователь неизвестного мира поднялся и медленно двинулся к двери. То, что лежало у порога, отчасти напоминало собаку, только размерами псина была с маленького пони и весом так килограммов под сто пятьдесят. И если котик, встреченный днём, был в холке примерно около метра, то этот «зверёк» был повыше сантиметров на сорок – пятьдесят. Огромные челюсти, полные зубов, пара клыков размером с ладонь, странная шкура с коротким ворсом, слегка светящаяся серебром в тусклом утреннем свете. И всё же существо здорово напоминало собаку и вполне могло быть её далеким потомком.

Вилен быстро собрался и вышел наружу. Далеко на востоке уже занялся рассвет, окрасив горизонт нежно-розовым цветом. Теперь пора было разобраться, где он находится и что тут есть интересного. Вилен подпрыгнул, проверяя, как подогнано снаряжение. Ничего не гремело и не бренчало. Обойдя здание вокзала, Ильич отправился на осмотр достопримечательностей. Городок оказался не таким уж и маленьким, как показалось в сумерках, – тысяч на двадцать жителей, может чуть больше. Теперь он был заброшен и мёртв, единственными его обитателями, видимо, являлись «зверьки», подобные тому, что лежал сейчас в дверях вокзала. Пока не поздно, лучше убраться от трупа подальше, на него скоро набросятся стервятники, и какого размера они будут, совершенно неясно. Разведчик вынужден был констатировать, что пока данный мир разнообразием живности не поражал. За прошлый день Вилен видел несколько довольно больших птиц и десятка два поменьше, похожих на ворон. Также не забываем белку с клыками, ну и, конечно, котика размером с большую собачку.

Крайняя к железке улица носила простое и понятное название: «50-летия Октября». Вилен приблизился к трёхэтажному дому. Вход в подъезд был открыт, от двери осталась одна доска, висевшая на двух совершенно ржавых петлях, которые каким-то чудом не осыпались пылью. Перед входом – небольшая груда крупного щебня, из которого торчали куски арматуры. Видимо, обвалившийся козырёк.

Ильич аккуратно вошёл внутрь, подсвечивая свой путь фонариком. Луч метнулся по стенам, и сразу стало ясно, что дом уже давно заброшен: везде подтеки, на полу белые следы от осыпавшейся штукатурки, крошащийся кирпич. Освещая опасные места, разведчик поднялся на первую площадку. Как и ожидалось, дом явно посетили мародёры – все двери выбиты, квартиры пусты. Вот только Вилену необходимы были не материальные ценности, а информация. Парень вошёл в первую квартиру так, как и положено: сначала ствол, потом сам. С первого взгляда стало ясно: здесь ловить нечего, огонь уничтожил всё, что осталось от мародёров. В трёх других квартирах наблюдалась схожая картина. Вилен чертыхнулся и поднялся на второй этаж. Осмотрев единственным глазом закопчённые стены, поднялся на третий, но и тут был сплошной облом. Выгорел весь подъезд, крыша обвалилась, и природа медленно уничтожала людское строение. В соседнем подъезде было то же самое, в третий, и последний Вилен даже заходить не стал. Пройдя до конца улицы, на которой было всего четыре дома, разведчик окончательно убедился, что мародёры и поджигатели здесь потрудились на славу. Вилен сплюнул на траву, которая уже давно уничтожила асфальтовое покрытие, и пошёл в глубь городка.

Пустынные улицы мёртвого города навевали тоску. Один раз его атаковала пара каких-то тварей размером со среднюю собаку, на очень коротких ножках. Прыгнули на него из руин пятиэтажки. Вилен хоть и не был готов к этой атаке, но короткую очередь выпустить успел. «Собачки» рванули прочь, причём одна подволакивала заднюю лапу, оставляя отчётливый кровавый след. Ильич хотел было добить её, но твари проворно скрылись в руинах, и разведчик лишь махнул на недобитка рукой. Скорее всего, псина не переживет сегодняшний день, её добьёт напарник или ещё какие гады выследят по запаху крови. Однако это приключение показало, что мир сей был не столь уж и пустынен. Большие хищники – не единственные его обитатели. Правда, всё произошло очень быстро, и Вилен не успел хорошенько рассмотреть противника, но стычка помогла собраться, он снова был в бою. А значит, хватит уже вести себя как на прогулке по бульвару, под пивко и шуточки. Пора вспоминать, как живут на войне.

Всё, что до того приходилось наблюдать, повергало Вилена в уныние. Ветер гонял обрывки бумаги вдоль дороги, во дворах гнили остовы машин, с которых практичные мародёры давным-давно свинтили всё ценное. Больше всего Ильича напрягали человеческие останки. Выбеленные временем скелеты, на которых кое-где остались лоскуты одежды. На многих костях были заметны следы зубов и пуль. В одном из подвалов Вилен нашёл и настоящую братскую могилу. Десятка два людей: мужчины, женщины и даже дети, кости которых растащили хищники. У каждого черепа – пулевое отверстие в затылке. Место казни… Правда, ответа на вопрос, за что именно их порешили, там не нашлось. Да и вообще не было никаких намёков на отгадку. Где он, и что здесь произошло… Головоломка не складывалась. Удача улыбнулась ему лишь в третьем по счёту доме на улице, примыкающей к центральной площади. Подъезд с крепкой металлической дверью, которая оказалась запертой, окна заложены кирпичом с оставленными узкими щелями бойниц. В том, что этот объект кто-то атаковал и оборонял, сомневаться не приходилось, на стенах – многочисленные следы пуль, дверь, которая так и не поддалась нападавшим, была явно повреждена взрывом. Вилен минут пятнадцать изучал дом, не высовываясь из кустов. Никаких признаков жизни обнаружить не удалось. О том, что всё здесь происходило давно, свидетельствовали ржавые гильзы, рассыпанные в кустах. Видимо, здесь была позиция пулемётчика. Время почти уничтожило улики, но бывший разведчик легко отыскивал «приветы из прошлого» – вот бруствер, а вот и полуосыпавшийся окоп для стрельбы лёжа. Выбравшись из кустов, он направился к двери. Пока её прикрывали защитники, преодолеть эти пятьдесят метров открытого, прекрасно простреливаемого пространства было абсолютно нереально. Если, конечно, человек не торопился увидеться с апостолом Петром. Те, кто штурмовал дом, существенно упростили Вилену задачу: взрыв выгнул дверь, замок на ней едва держался.

– Добро пожаловать, – провозгласил Вилен и ударом ноги выбил задвижку.

Раздался лязг, звук упавшего механизма, оставалось только потянуть за ручку. И тут Ильич замер. Сколько в Чечне погибло ребят, которые просто потянули за дверную ручку? Покопавшись в рюкзаке, он быстро привязал к двери тонкий фал и, отбежав, спрятался в небольшую промоину.

– Бойся! – крикнул он сам себе и резко дернул за верёвку.

Ильич даже не услышал – почувствовал, как хлопнул старый укороченный запал. Через секунду раздался взрыв. Вилен выбрался из укрытия и направился к входу, сматывая верёвку. Что же, всё логично. Любой человек, беззаботно распахнувший дверь, получал пригоршню лёгких осколков чётко в корпус.

Пристроившись слева от входа, разведчик заглянул внутрь. Других сюрпризов он не разглядел. На лестнице пусто, слева из нескольких мешков с песком оборудована позиция для бойцов, прикрывающих вход. Тот, кто строил оборону дома, знал толк в фортификации. Вилен вошёл в подъезд и заглянул за мешки. Два скелета в обрывках серо-голубого городского камуфляжа «флора» с нашивками ОМОН, два АКС, покрытых пылью. То, что умерли бойцы не своей смертью, было совершенно ясно. Кости разгрызены мощными челюстями, черепа расколоты. Вилен отстегнул магазин одного из автоматов – пусто. Глянул вверх и обнаружил на стенах и потолке многочисленные следы от пуль. Судя по всему, что-то атаковало их сверху, мужики стреляли до последнего патрона, а потом это «что-то» разодрало и сожрало их. Включенная камера-пуговица исправно всё фиксировала, сохраняя информацию. Подобная аппаратура могла вести запись в течение трёх суток, но, чтобы Валера увидел их, разведчик непременно должен был вернуться.

Вилен подсветил пол фонариком и поднял чудом уцелевшие документы, лежавшие на краю лужи. Раскрыв их, он с трудом прочёл размытую надпись: «Самсонов Игорь Валентинович, старший лейтенант отряда милиции особого назначения, г. Волоколамск».

Название города было хорошо знакомо Вилену, и теперь разведчик точно знал, где находится. До Москвы – всего сто двадцать километров. Теперь оставалось решить: дальше рыскать по городу или же идти к столице?

Вилен присел на ступеньку и задумался. Направление «Москва» выглядело перспективно. Если не удастся найти ответы здесь, придётся идти туда. Обшаривать город в одиночку слишком долго. Но и Москва – далеко… Разведчик достал «шагомер». За вчерашний день он прошёл чуть больше сорока километров. До столицы топать ещё прилично, а ведь ещё и назад нужно было вернуться. И если с водой проблем не наблюдалось (хотя ещё неизвестно, что именно тут с водой, не заражена ли она), то провизии оставалось в обрез. Дня на два, максимум три. Значит, ответы нужно было искать здесь.

Разобравшись с приоритетами, Вилен поднялся на ноги и пошёл к первой квартире. Как и ожидалось, весь первый этаж был приспособлен к обороне, пробитые стены образовывали длинный коридор, тянущийся через всё здание. Лестницы на верхние этажи обвалены и убраны, с дырявой крыши постоянно капает вода, повсюду разбросаны человеческие кости. Вилен обошёл все комнаты и насчитал одиннадцать трупов. И это – без тех, что лежали в подъезде. В целом оборона была построена грамотно. Неразрушенной оставалась только лестница в соседнем подъезде, она вела на второй этаж, и выход на улицу там заложен наглухо. На первом этаже не было ничего интересного, много рассыпанных по полу автоматных гильз, сами автоматы с полупустыми магазинами. Вилен прошёлся по всему этажу и собрал стволы, после чего свалил их в металлический шкаф, который обнаружил во время осмотра. Видимо, его использовали для хранения боеприпасов и оружия. Там же нашлось несколько новых стволов и пять цинков с патронами различного калибра. Один из автоматов его заинтересовал – штурмовой комплекс «Вал» с оптическим прицелом. В некоторых обстоятельствах и при работе на расстоянии до двухсот метров он вполне заменял снайперскую винтовку, а если учитывать, что автомат был бесшумным, – иметь с ним дело становилось сплошным удовольствием. А вот единственный пулемёт оказался совершенно негодным, он был буквально раздавлен, вся ствольная коробка смята в хлам, складывалось ощущение, что по нему проехал танк. Вилен покрутил его и на всякий случай снял ствол, который был довольно новым, максимум – пятьсот выстрелов. Закончив на рубеже обороны, Вилен поднялся выше. Тут тоже были позиции для стрелков, но половина комнат явно отводилась под жильё. Природа потихоньку разрушала дом, худая крыша не способствовала долголетию, кирпичные стены промокли, на полу в некоторых местах стояли лужи, оставшиеся после недавних дождей. Капли, найдя дорожку сквозь швы бетонных плит, срываются с потолка, но пока всё выглядело достаточно жизнеспособно. Скорее всего, понадобится ещё с десяток лет, чтобы окончательно обрушить это здание.

– Интересно, в какую же заварушку должна была угодить эта цивилизация, если детская кроватка стоит через стенку от пулемётного гнезда?

Вилен, как всегда, говорил сам с собой. В данный момент опасаться вроде бы нечего, всё кругом заброшено и раздолбано. Из возможных угроз разве что «зверьки», бродящие по городу. Однако ещё до начала своего обхода Вилен подстраховался и заблокировал дверь в подъезд, так что теперь он вполне мог позволить себе подобные «беседы». Ответа на то, что же случилось здесь много лет назад, по-прежнему не было. Внимательно осмотрев первую комнату, он не нашёл никаких газет, книг и прочих носителей информации. Но кое-что его заинтересовало: на письменном столе возле небольшого окошка, затянутого снаружи сеткой, лежал маленький клочок бумаги, на котором было мелко написано: «Милая, я буду в лаборатории. Целую, Стас».

Вилен несколько раз перечитал текст. Если записка была оставлена на столе незадолго до начала штурма, приведшего к смерти обитателей дома, то получается, что где-то здесь есть лаборатория, а в ней – записи. Эксперименты, отчёты и прочая канцелярщина. Что, собственно, он и искал. Одно странно: что это за лаборатория в жилом доме?

Вилен выдвинул ящики стола. Несколько фотографий: мужчина с приличным пивным брюшком, маленькая и худенькая женщина, на руках у неё ребёнок, которому не больше пяти месяцев. А внизу дата – 12.09.2011. Вилен положил фотографии обратно.

– Значит, две тысячи одиннадцатый год.

Убедившись, что в комнате больше нет ничего интересного, разведчик вышел в коридор.

На осмотр всего этажа ушло около часа. Вилен брал всё: вырезки из газет, тетрадки с записями, записные книжки, несколько DVD-дисков, флешки. Рюкзак за спиной опасно потяжелел, а до конца осмотра было ещё очень далеко. На третьем этаже располагались жилые комнаты, в которых сохранилось множество вещей. Из нескольких компьютеров он извлек жёсткие диски, прибавилось и «макулатуры».

Пятиэтажка состояла из четырёх подъездов, но разведчику пока что нигде не удалось обнаружить следов лаборатории. И он давно уже бросил считать растерзанные трупы. В этом здании когда-то обитало несколько сотен человек. На третьем этаже он впервые обнаружил следы тех, кто атаковал дом. Основные бойцы погибли на первом и втором этажах, так никого и не убив, зато на третьем кому-то повезло. И, скорее всего, этот «кто-то» был гражданским. Он так и остался лежать в дверях квартиры. Возле разбросанных костей валялась напрочь смятая «Сайга», а рядом – странного вида скелет, который и заинтересовал Вилена. То, что эти останки принадлежали не человеку, становилось ясно с первого взгляда. Но и то, что «это» было именно человеком, не вызывало никаких сомнений. Больше всего существо напоминало гориллу, вот только передвигалось оно определённо на четырех конечностях. Ильич внимательно осмотрел останки. Пуля 12-го калибра, выпущенная почти в упор, в прямом смысле развалила череп на две части. Но и то, что от него осталось, давало определенное представление о внешнем виде существа. Лицевая часть заострённая и вытянутая, во рту четыре клыка, каждый – сантиметров по семь. Толстый, в руку взрослого человека, позвоночник. Рост – примерно метр восемьдесят. Но, несмотря на такие глобальные изменения, разведчик был готов дать голову на отсечение: этот монстр когда-то, до мутации, был человеком. Скорее всего, мужчиной, и ходил он прежде на двух ногах. И ещё один вывод: подобных тварей в момент атаки на здание было намного больше, чем одна. Вот только – откуда они пришли?

И – похоже, что Вилен угодил всё-таки в будущее. Вот в такое, крайне безрадостное для человечества будущее. Ничто не указывало на какой-то иной мир. Наоборот, всё, что он видел за время пребывания здесь, соответствовало тому, что производилось и строилось на Земле образца начала двадцать первого века. А если конкретнее – вокруг была Россия, не пережившая 2011 год.

Камера исправно всё фиксировала. Теперь Валера будет обеспечен работой на несколько месяцев вперёд. Вилен вновь начал обшаривать комнаты. Огромная куча того, что могло понадобиться для выяснения причин произошедшего в этом мире, росла на глазах. Вилен уже ничего не брал с собой, паковал всё в сумки и оставлял на лестничных пролётах. О том, что он сможет двинуться в путь сегодня, уже не было и речи. Все находки утащить с собой нереально, значит, придётся «окопаться» в этом доме и постараться отобрать самое важное. После осмотра четвёртого этажа Вилен решил перекурить и пообедать. В доме нашёлся и продуктовый склад, но трогать найденные там консервы он не рискнул. Неизвестно, сколько прошло со времени их выпуска. Маркировка на некоторых банках подсказывала, что изготовлены они были в конце двадцатого века. Обильный помёт и обрывки упаковок говорили о том, что раньше здесь хранились крупы и макароны, но мыши или крысы добрались до всего, что поддавалось их зубам. Так что Вилен без затей вскрыл ИРП и быстро перекусил тем, что послала отечественная оборонка. А послала она многое, и вполне приличного качества. С трудом съев половину пайка, Вилен повеселел. На десерт были хлебец с джемом и разогретый на портативной горелке чай. Оставшуюся часть ИРП он отложил на ужин, который обещал стать не менее сытным.

Пятый этаж тоже был жилым, пара огневых точек для снайперов в счёт не шли. Там Вилен подобрал две винтовки СВД, один «Винторез» и по два цинка боеприпасов к каждому стволу. В доме оказалось прилично оружия. Ильич не вёл точный подсчёт, но единиц сто набралось. Правда, в этот перечень он включил пистолеты и даже десяток охотничьих ружей. Похоже, тот, кто командовал здесь омоновцами и простыми милиционерами, сумел перетащить в этот дом всю «оружейку» города. В общем, ребята постарались. Как говорил Наф-Наф: «Дом умного поросёнка должен быть крепостью». Вилен всячески поддерживал подобную философию, поэтому у него дома, помимо табельного пистолета, хранилось ещё четыре ствола. Один пистолет и три различных ружья. Два легальных, одно – «левое», снайперская винтовка Мосина, абсолютно незаконно извлечённая с мобсклада и доведённая до ума знакомым оружейником. Деревянные части были заменены на великолепную ложу, выполненную из карбон-кевлара. И если обычная «мосинка» весила более четырёх килограммов, то переделанный вариант едва дотягивал до трёх с половиной. Помимо оружия, согласно всё той же заповеди Наф-Нафа, у Вилена дома хранилось около пяти сотен патронов. По сотне к «мосинке» и каждому гладкостволу и две сотни к пистолету. Там, дома, это всё уже было под рукой. Здесь же приходилось собирать арсенал заново.

Закончив обыск и оттащив две сумки к лестничному пролету, Ильич обнаружил неповреждённую лестницу, ведущую в подвал. Поставив сумки на пол, он несколько минут отдыхал, покуривая. А потом, сняв с плеча АЕК, стал медленно спускаться. Всё в этом доме было сделано логично, на лестничных площадках – никаких дверей. Они выломаны, проёмы заложены кирпичом. Просто лестница, ведущая вниз, и если кто– то попытался бы пробить здесь брешь и атаковать защитников, добился бы только одного – больших потерь личного состава. Нападающих просто закидали бы гранатами, широкие лестничные пролёты вполне позволяли развлекаться подобным образом. К тому же тот, кто руководил обороной, учёл и эту ситуацию. Два лестничных пролёта были заминированы. Одно движение подрывника – и десять метров лестницы летят вниз, хороня всех, кто рискнул сунуться. Конечно, пришлось бы пожертвовать подвалом и всем, что там находилось, но количество людей на жилых этажах, скорее всего, намного превышало количество обитателей подвала.

Прочная толстая металлическая дверь была выбита вместе с куском стены. Нечто огромное и тяжёлое, одним ударом смяв преграду, вырвалось здесь на свободу. Вилен, как истинный мародёр-археолог, старался нахапать как можно больше «полезностей», в том числе его добычей стал и фонарь с ручным генератором. Жмёшь рукоять, энергия накопилась, и – да будет свет! Пока лампочка не перегорит. Вилен закинул автомат на плечо и извлек СПС – самозарядный пистолет Сердюкова. «Гюрза», если по-простому. Довольное добротное изделие под бронебойный патрон СП-10, способный метров с пятидесяти пробить «броник» третьего класса защиты.

Щёлкнув предохранителем, Вилен продолжил спуск в подвал. Вокруг маленькой металлической лестницы лежали человеческие скелеты. Вернее, то, что от них осталось. В куче костей Вилену удалось выделить пять черепов, но, скорее всего, людей было больше. Судя по всему, у них не было и половины шанса. Безоружные, испуганные ученые ломились к выходу, надеясь отгородиться от результата собственных экспериментов металлической дверью. Похоже, они так и не узнали, что вырвавшиеся на свободу кадавры смяли её почти мгновенно.

Широкий луч метался по разгромленной лаборатории. Истинная ярость, выпущенная наружу, сокрушила здесь всё, что можно было крушить. Чудом сохранился один компьютер, из которого Вилен вытащил жёсткий диск.

Ильич провел в подвале около двух часов. Глаза устали, вести раскопки при свете фонаря оказалось очень тяжело. Зато его добычей стали две пластиковые папки с какими-то отчётами, стопка документов, недописанный лист с описанием последнего эксперимента и, самое главное – ноутбук «Панасоник». Походная версия из тех, что даже в воду бросать можно. Всё это нуждалось в изучении, причём – в скорейшем. Вилен выбрался в тёмный подъезд и поднялся под крышу странного дома. Перекурив, он затем выбрал на этаже место посветлее, удобное для обороны, и стащил сюда со всего здания свои находки. «Лут», как говорят online-игроки. Короче говоря, «мародёрку».

В помещении нашёлся небольшой запас дров, в углу стояла странная печка на две конфорки, с трубой явно заводского производства. А самое главное – крыша здесь не протекала и пол был сухим.

Раз уж придётся ночевать в городе, Вилен решил всерьёз подумать о защите места ночёвки. Три растяжки на ключевых местах плюс дверь, ведущая в подъезд, которая была заблокирована ещё утром. Теперь «на мягких лапах» к нему никто подобраться не сумеет. Устало вытянув ноги и включив фонарь, Вилен приступил к изучению набранных за день материалов.

Спустя два часа он знал ответы на все мучившие его ранее вопросы. Маленький дневник открыл, что за катастрофа здесь случилась, и что происходило после неё. А газетные вырезки обогатили картину трагедии.

В октябре 2011 года произошла величайшая за всю историю существования здешнего человечества террористическая атака. Пять тысяч «грязных» бомб большой мощности сработали в самых влиятельных странах мира. Всего за неделю погибли несколько миллиардов человек. Спецслужбы успели раскопать многое: кто, когда, зачем… но справиться с последствиями теракта у цивилизации сил уже не хватило. Доморощенные террористы создали оружие, которое погубило всё и всех. Те, кто оказались в радиусе пятидесяти километрах от взрыва, погибали за несколько дней. О том, что люди, находившиеся в непосредственной близости от эпицентров, умирали быстро и крайне болезненно, никто не говорил. Это было и так понятно. Если же расстояние от эпицентра превышало сотню километров, смерть наступала мучительно, люди за несколько недель буквально разлагались заживо. Даже оказавшиеся в тысячах километров от атакованных мест люди были обречены на медленную смерть. Радиоактивный изотоп, разносимый ветром и водой, не признавал расстояний и границ. Свою дозу облучения получили все.

«Террористы рассчитывали, что „зачищенная“ таким диким способом планета достанется им, и они уж без помех построят свою цивилизацию всеобщего „счастья и добра“».

Прочитав эти строки, Вилен скептически ухмыльнулся.

– Дебилы, – прокомментировал он.

«Да, они разработали уникальные бомбы. Спустя четыре года радиация должна была пойти на убыль, а спустя ещё три – исчезнуть навсегда. Но фанатики не учли гибельных последствий всеобщего заражения. Когда радиация спала до нормы, это было уже неважно. Человечество оказалось практически уничтожено, и на арену вышел новый вид. А хомо сапиенс в этом мире стал не более чем пищей. На смену ему пришли мутанты, быстрые и смертоносные, обладающие запредельной силой и паранормальными возможностями, такими, как телепатия, ультразвук, телекинез и даже телепортация. Человек в таких условиях был обречён на вымирание. У нас остаётся лишь слабая надежда на лабораторию, которую удалось построить здесь, в подвальных помещениях. Возможно, учёные смогут понять, сможем ли мы выжить и что мы должны сделать, чтобы не оказаться последними людьми на Земле».

Заметки, которые читал Вилен, были расписаны по дням, но данные воспринимались для него сплошным потоком. Судя по почерку и некоторым оговоркам, писала молодая женщина, скорее даже – юная девушка.

Вилен отложил дневник. Прочитанное заставило его серьёзно задуматься. Если автор дневника был прав и место, в котором он находится, это – будущее Земли, то до глобальной катастрофы оставалось всего чуть больше года. А затем должно было случиться страшное.

Вилен листал страницы, мельком проглядывая текст.

«Огневики, жалкие выродки, они третий день блокируют дом. Отец говорит, что их больше трёх десятков. Они уже разграбили и сожгли город. Пойманных людей казнят. Это страшно. Но все абсолютно уверены, что нас им не взять, ведь обороной руководит Игнат Барский».

Разведчик вздрогнул. На той войне Игнат Барский был его командиром. Именно он выволок Ильича из-под обстрела, когда тот лишился глаза. По слухам, когда капитана выкинули из армии за неподчинение очередному дебильному приказу, он пошёл служить в ОМОН. И вот ведь как кривая вывела… Именно Барину довелось оборонять в этом маленьком городке последний оплот цивилизации.

Ильич быстро перелистал страницы, наполненные личными воздыханиями девушки по некоему Саше.

«Атаки прекратились. Мы слышим по ночам жуткие крики, это мутанты охотятся за уцелевшими огневиками. Нашим рейдерам удалось поймать троих, их заперли в клетках в лаборатории. Мутанты жрут всё подряд, предпочитая всему остальному человечину. Это мерзко, но отец сказал, что подобная жертва необходима. Мутантам скормили пленного огневика. Его крики слышали все. Сашка тоже одобряет…»

Последняя запись была датирована декабрем 2012 года.

«Нет сил сидеть взаперти. Почти полгода никто из гражданских не покидает дом. На улице всё больше мутантов, за прошлую неделю отряд потерял троих поисковиков. Продукты ещё есть, но рацион урезан. Странный шум на пятом этаже, очень похоже на выст…»

Фраза осталась незаконченной. Вероятно, именно 7 декабря 2012 года в городе Волоколамске пал последний очаг цивилизации.

Вилен запихнул дневник в рюкзак. Этот текст непременно должен был попасть к Валере Рябову. Достав сигарету, Ильич принялся задумчиво вертеть её в пальцах. Интересно, сколько прошло времени с 7 декабря 2012 года? Двадцать лет, тридцать, сорок? Явно не больше пятидесяти, иначе дом, в котором он находится, уже лежал бы руинами под толстым слоем мха. До Волоколамска Вилен шёл порядка сорока километров, но на всём пути видел лишь пару мутантов. И – никаких аномалий, никакой радиации… Просто мир, покинутый людьми, смотреть на который было больно и странно. Но – мир вполне живой.

Ильич бросил взгляд на ноутбук, прихваченный из лаборатории. Отличное изделие фирмы «Панасоник», редкий экземпляр со всеми степенями физической защиты, разработанный специально для армии и различных поисковых партий. Вилена интересовало два момента: работает ли ноутбук в принципе, и – запустится ли он, если включить его прямо сейчас?

Ильич открыл крышку и нажал кнопку. Как ни странно, лэптоп оказался в рабочем состоянии, внутри корпуса загудел кулер, экран моргнул и выдал системные характеристики. К счастью, прежний владелец не заморачивался с паролем, с третьего раза сработала комбинация из букв «qwerty». Открыв каталог, Вилен просмотрел рабочие файлы. Все названия папок явно касались экспериментов, отчётов и самой катастрофы. Видимо, учёные использовали этот лэптоп как резервное хранилище, и хранился он не в лаборатории, поэтому и не пострадал во время буйства мутантов. Разведчик сразу решил, что эту находку придётся тащить с собой стопудово. Взгляд упал на правый нижний угол экрана, где часы послушно отсчитали время с момента последнего включения. Согласно их показаниям, сегодня было 29 июня 2043 года. То есть с момента катастрофы прошло тридцать два года. Ясненько, понятненько…

Вилен выключил компьютер. Удивляло состояние батарей – зарядка была под завязку. А ведь сколько лет прошло с того дня, когда их последний раз заряжали? Впрочем, это уже было делом учёных. Пусть над этой загадкой Валера со товарищи головы ломают.

Ильич быстро просмотрел несколько альбомов с газетными вырезками. Своего рода краткий курс на тему: «О катастрофе и предшествовавших ей событиях». На всякий случай альбомы тоже отправились в рюкзак, в компанию к двум пластиковым папкам из лаборатории. Вилен наскоро перелистал остальные бумаги, затем убрал всё в сумки и пакеты и задвинул в самый дальний угол. Эту тяжесть с собой тащить нет смысла. Всё, что было нужно, он уже нашёл, выполнив задачу на сто двадцать процентов. Оставалось дотащить добычу до маяка, и – дело было в шляпе.

Поужинал он перловой кашей с мясом, на десерт – джем на суховатом хлебце. Пришлось заварить чай по второму разу, кофе решил оставить на утро. На улице стемнело окончательно. В безоблачном небе, как тарелка ярко-бордового цвета, висела полная луна. Такой луны Ильич ещё не видел. Некоторое время он смотрел на неё через узкую бойницу, казалось, что она гораздо ближе и ярче той привычной спутницы Земли. Достав сигарету, он несколько минут крутил её в пальцах, рассеянно прикурил. В голове крутилось множество мыслей.

Если это – будущее, то через год цивилизация погибнет и он вместе с ней. А признаков того, что мир – параллельный, он так и не нашёл. Хотя для этого хорошо бы досконально изучить документы, отправить полноценную экспедицию, обследовать тут всё. Но для себя кое-что Вилен уже решил. Если этот мир всё-таки являлся миром будущего, и цивилизация была обречена, то – у него есть спасительная калитка. Вернётся сюда, и гори оно всё там, на «Земле номер один», синим пламенем.

Однако где-то внутри сознания жила надежда на то, что уж теперь-то до катастрофы дело не дойдёт. Уже послезавтра его добыча попадёт на стол аналитикам спецслужб, они вычислят террористов, и ничего страшного не случится. Отшвырнув окурок, он бросил последний взгляд на луну. Было всё-таки в ней что-то зловещее.

Второй день его похода закончился. Вытянув ноги, Вилен сидел на матрасе, который притащил из ближайшей комнаты. От него воняло сыростью и плесенью, но другого всё равно не было.

С тех пор как на маленький городок опустилась тьма, звуки, доносящиеся с улицы, стали слышны более отчетливо. Только в мёртвом городе можно расслышать жужжание комара за окном и стрекот сверчков в высокой траве.

Единственный глаз закрылся сам собой, и Ильич даже не заметил, как задремал. Почему-то снилось детство, как он ездил в деревню на каникулы. Роща, где они с приятелями строили домик на дереве, ночные костры, блатные песни под гитару, дамба, которая запрудила родники, образовав озеро. Перейти её – и сразу начинается лес, прилично загаженный следами многочисленных пикников, оставленных местными селянами и селянками. Вилен ступил на дамбу и пошёл к деревьям. Там, на мысе, горел костёр. Что-то большое выпрыгнуло позади него на дорогу и замерло, оставаясь во тьме. Вилен обернулся, но ночь была темна, тучи затянули небо, а зажигалку он спрятал от деда в резиновый сапог, вместе с сигаретами. Вилен пошёл быстрее, чернота сгущалась вокруг него, он чувствовал, что то, что следовало за ним, тоже ускорило шаг. Он обернулся и буквально почувствовал, как преследователь замер, даже не опустив занесенную ногу. Или – лапу? Вилен пошёл спиной вперёд, вглядываясь в окружающую темноту, но та словно сгущалась, когда противник, казалось бы, вот-вот должен был оказаться на виду.

Внезапно чья-то рука упала ему на плечо. Вилен резко обернулся.

– Коля?

– Здравствуй, сержант, – улыбнулся половиной лица старшина.

– Ты же погиб, – прошептал разведчик, не в силах отвести взгляд от изувеченного осколком лица старого боевого товарища.

– Погиб, – согласился Пернатый. – И ты погибнешь. Проснись!

Вилен вскочил со своего матраса в тот самый момент, когда зверь занес лапу для удара. То, что это существо было когда-то человеком, не вызывало сомнения. Но теперь… никакой одежды, массивный торс, перевитый выпирающими канатами мускулов, кожа, даже с виду плотная, как пластмасса. Слишком длинные для человека руки, мощные когти не менее семи сантиметров длиной. Даже стоя на четвереньках, он казался огромным. Глаза мутанта оказались на уровне груди Ильича. Тварь замерла, когда автоматный ствол уперся ей в широкие ноздри.

– Человек? – прорычало существо.

В этом рыке сквозило удивление.

Вилен опешил, палец, почти дожавший спусковой крючок, замер.

– Я опущу лапу, не стреляй.

Вилен окончательно впал в ступор. То, что стояло напротив него, мыслило и говорило. Существо оказалось разумным.

Мутант медленно опустил занесенную лапу, отступил на два шага назад и по-собачьи уселся, опершись на передние лапы.

– Сядь, человек, – попросило существо.

Вилен послушался, он уже не чувствовал угрозы. Если в момент пробуждения зуммер тревоги просто зашкаливал, то теперь всё было спокойно.

– Поговорим? – прорычало существо.

Вилен кивнул.

Длинная пасть оскалилась – в улыбке? Ильич мог поспорить на что угодно, что это была улыбка. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Кто ты, человек? – как следует рассмотрев Вилена, спросил мутант.

– Да так. Просто иду себе.

– Идёшь? – переспросило существо и закатилось рыкающим смехом. – Человек, ты не можешь здесь идти. Вас давно уже нет, а мы – есть. Откуда ты, человек?

– Ты видишь меня? Значит, я тоже – есть, – парировал Вилен.

– Города мертвы. Вы – мертвы. Уже много лет я не видел никого, похожего на тебя. Откуда ты, человек?

– Издалека.

– Ну хорошо, человек, – согласился мутант. – Теперь ты спрашивай.

– Кто ты? Вас много?

– Я – Прыгун. Так звал меня учёный. Он поймал меня и держал в клетке, в подвале.

– В этом подвале? – Вилен показал взглядом на пол.

– Да, – рыкнуло существо. – Нас много. А вас нет. Совсем. Я не живу здесь, здесь много боли. Пришёл из любопытства, меня привёл твой запах.

– Ты хотел убить меня?

– Да, человек, я хотел убить тебя. Сейчас не хочу. Ваше оружие не способно причинить вред, но мне будет больно. Поэтому я говорю с тобой. Я уже давно не говорил с людьми.

– С кем же ты разговариваешь?

– Я живу с Картинкой, – ответил мутант, – самкой. Она может показывать удивительные картинки. Иногда – красивые, иногда – ужасные. Она так разговаривает. Теперь я спрашиваю.

Вилен кивнул. Надо сказать, что он уже совершенно не боялся своего собеседника, всё это было даже интересно.

– Человек, там, откуда ты пришёл, много таких, как ты?

– Да, Прыгун, там миллионы людей. Там есть даже ты.

– Я? – удивился мутант. – Я не могу быть ТАМ, я – здесь.

– Ты родился до катастрофы? Человеком?

Мутант кивнул:

– Это была плохая жизнь. Воспоминания о ней приносят боль.

– Я оттуда, где ты ещё человек.

– И там нет таких, как я? – удивился мутант.

– Да, там нет таких, как ты, – согласился с подобной постановкой вопроса Вилен.

– Нехорошо, – подвёл итог Прыгун. – Там нет таких, как я, и там много таких, как ты. Вы все придёте сюда. Прыгуну будет плохо.

Вилен замер. Похоже, что существо, сидящее напротив него, только что приняло какое-то решение. И почему-то Ильич догадывался, что это решение ему не сильно понравится.

– Прыгун, а куда делись люди? – пытаясь отвлечь тварь от размышлений, спросил Вилен.

– Людей больше нет. Часть из них стала такими, как я. Остальные умерли. Болезнь. Других убили сами люди. Кого-то сожрали мы. А там, откуда ты, много людей?

Вилен мысленно чертыхнулся. Тварь оказалась сообразительной, и она видела в нём угрозу.

Воздух вокруг начал уплотнятся. Вилен напрягся, он знал, что это значит. Так его сознание реагировало на возникающее ощущение угрозы. Правая ладонь сжала рукоять автомата, палец дёрнулся на спусковом крючке. Длинная очередь вспорола воздух, и маленькая кухня наполнилась визгом рикошета. Там, где мгновение назад находилась тварь, было пусто. Вилен вскочил на ноги, ища взглядом противника. Ещё мгновение назад он думал, что очередь в половину «банки» просто разорвёт мутанта, но тот в буквальном смысле слова просто растаял в воздухе. Вилен навёл ствол на дверной проём, атаковать его могли только оттуда, в пятиметровой кухне спрятаться было негде.

– Тебе не уйти, человек, – раздался рычащий голос Прыгуна откуда-то сверху.

Вилен отшатнулся, направив ствол в потолок. Тишину снова порвало в клочья, вновь визг рикошетов. И – ещё десять патронов, ушедших впустую.

– Тебе не уйти, человек, – снова раздался голос мутанта.

Вилен резко обернулся, тварь висела в углу, под самым потолком, упёршись всеми четырьмя конечностями в стены.

– Просто закрой глаза, и ты уснешь. Не больно. Даже не почувствуешь.

Вилен отрицательно покачал головой.

– Пойми, я не могу отпустить тебя, – спокойно прорычал Прыгун. – Если ты уйдёшь, придут другие. Они будут охотиться на нас. Мы – быстрые. Их будет больше. Они нас поймают. Я не могу дать тебе уйти.

– Извини, Прыгун, мы были здесь первыми! – крикнул Вилен, и очередь в три патрона ударила туда, где ещё мгновение назад сидел мутант.

– Может, и так, – легко согласился Прыгун, на этот раз он материализовался в коридоре, вне зоны видимости разведчика. – Но вы ушли. Сейчас это – наша земля. Если ты уйдешь, то потом вернешься и приведешь остальных.

– А если я пообещаю никого не приводить?

Несколько мгновений мутант молчал.

– Нет. Ты всё равно расскажешь об этом мире. И тогда другие люди захотят вернуть его себе. Они снова будут охотиться на нас. Тебе нужно умереть здесь.

Существо, которое разговаривало с ним сейчас, почти потеряло человеческий облик, но рассуждало оно совершенно здраво. Логика у него была железобетонная. Вот только Вилен совсем не торопился подыхать, да ещё здесь, в местах, столь отдалённых от родного мира. А, следовательно, выкручиваться нужно было любой ценой. Вот только противник, возникающий и исчезающий столь стремительно, вряд ли даст ему сбежать просто так.

Вилен лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации.

– Ты не передумал, человек? – донёсся из коридора рык Прыгуна.

Разведчик огляделся, ища то, что могло бы ему сейчас помочь. Взгляд выхватывал в темноте помещения собранные ранее предметы: канистра с бензином, которая оказалась герметичной, и бензин сохранил свои свойства, несмотря на то что прошло тридцать лет. Сумки с документами, бомба, которую пришлось обезвредить, матрас. Взгляд Ильича вернулся к бомбе. Она была на дистанционном управлении, и пульт к ней имелся. Вилен нашёл его рядом со скелетом человека на лестничной площадке, с которой начинался спуск в подвал. Видимо, учёные всё-таки успели поднять тревогу, и караульный хотел обрушить пролеты, но не успел. Вилен, стараясь делать всё как можно тише, сунул трехлитровую канистру в сумку, следом отправилась бомба. Он застегнул молнию. И молясь, чтобы всё сработало, выпихнул сумку в коридор.

– Прыгун, а если я откуплюсь? – громко крикнул он.

– Мне ничего не надо. У меня есть целый мир и Картинка.

– А такого у тебя нет.

Вилен краем глаза следил за сумкой. Он сильно рисковал, при взрыве полкило тротила и его самого запросто могло порвать в клочья, но… уж лучше так. Ильич закинул за спину рюкзак, в левую руку взял ноутбук, правой сжал пульт. Автомат занял своё место на груди. Теперь всё зависело от того, клюнет мутант на подложенную ему приманку или нет.

– Что там? – после довольно долгой паузы спросил Прыгун. – Я чую запах железа и топлива. Мне они не нужны.

– Это не простое железо, с ним можно разговаривать. И тебе будет не так одиноко, ведь ты не всегда можешь говорить с Картинкой.

– Не всегда, – согласился Прыгун, – иногда я очень долго ни с кем не разговариваю. Зверь не умеет говорить, а Картинка любит спать.

Вилен замер и весь обратился в слух. Тихий шорох – это существо, бывшее когда-то человеком, подтянуло к себе сумку. И тогда он нажал кнопку на пульте.

Дом содрогнулся. Старая постройка не выдержала такого насилия над собой. Здание буквально разваливалось на куски. Мощнейшим ударом Вилена швырнуло на заложенное кирпичом окно, едва не переломав все кости. Спасла стена, за которой произошёл подрыв, она устояла, но взрывная волна рушила всё подряд. Потолочные перекрытия ломались, как печенье. Вилен слетел вниз, оказавшись на точно такой же кухне. Приподнявшись на локтях, он огляделся. Да, кухня – сестра-близнец той, что служила ему прибежищем наверху. Во время падения он рухнул на раскрошившуюся бетонную плиту, и штырь арматуры пробил икру. Сжав зубы, Вилен резко дернул ногой вверх, стаскивая её со ржавой железки. В единственном глазу потемнело.

Сверху продолжали сыпаться обломки. Кирпичная кладка на оконном проёме с грохотом вывалилась наружу. Дом рассыпался. Решение пришло мгновенно – окно. Разведчик уже понял, что, с какой бы скоростью он ни бежал, выскочить из дома ему не удастся. Словно подтверждая эту мысль, обрушился потолок в коридоре, намертво запечатав выход с кухни. Судорожно вытягивая из рюкзака альпинистский шнур, Вилен молился, чтобы пятнадцати метров длины оказалось достаточно. Обвязав верёвку вокруг штыря, на который ещё полминуты назад была насажена его нога, швырнул свободный конец вниз. Альпинистская подготовка у него была никакая, здесь Вилен ориентировался на голливудские фильмы и одноразовый опыт спуска к себе домой с балкона соседа сверху. Вцепился в верёвку и стал, медленно перебирая руками и ногами, сползать вниз. Ноутбук, ручка которого была зацеплена на карабин, висящий на поясе, пытался перевесить, опрокинуть, утянуть вниз. Но Вилен продолжал сползать. Верёвка неожиданно ослабла. Разведчик инстинктивно вцепился в неё, ноги потеряли опору, земля рванулась навстречу, резкий рывок и натяжение едва не заставили его разжать пальцы. Свободное падение остановилось на уровне второго этажа. Переведя дух, Ильич просто скользнул вниз. Почувствовав под ногами твердую землю, посмотрел в тёмное, едва начинающее светлеть небо и тихо произнес:

– Спасибо, Господи. Хоть вера моя слаба, но ты не бросил меня.

И, отцепив лэптоп от поясного карабина, разведчик захромал в сторону железной дороги.

До здания вокзала, где он вчера был атакован собакой-мутантом, Ильич добрался минут за двадцать. Дыхание с хрипом вырывалось из его глотки, штанина, несмотря на качество и непромокаемость ткани, потяжелела от крови, в глазу расплывались яркие круги.

То немногое, что осталось от убитого им зверя, валялось на перроне. Потрудились над мёртвым мутантом славно, некоторые кости были буквально раздроблены мощными челюстями, что многое говорило о размерах «едока». Остальное доделали крысы или хищники поменьше. Они обглодали скелет на совесть, не оставив ни грамма мяса, так что даже вонять было нечему.

Вилен прекрасно представлял, какой шлейф запахов тянется за ним. Крови из пробитой ноги натекло прилично, несмотря на то что он почти сразу затянул жгут. Забившись в угол, он стянул с себя штаны и достал свой собственный полевой набор. Шприц-тюбик с противоболевым средством пришёлся весьма кстати. Ильич сделал укол и честно выждал положенные три минуты, заодно выкурив сигарету. Потрогал края раны, ничего не почувствовал – эта часть ноги словно занемела. Полил перекисью, смыв засохшую кровь, осмотрел. «Царапина» выглядела довольно погано, он умудрился разорвать её, когда стягивал себя со штыря, так что в итоге получилась рана в три сантиметра шириной и около восьми длиной. Сначала Вилен хотел ограничиться повязкой, но теперь изменил решение. Нужно было зашивать. Хорошо, что опыт имелся. Первый раз он сам зашивал человека десять лет назад, в долбаном городе Грозном. Бойцу из его взвода осколком гранаты рассекло руку. Тогда в наличии оказались только обычная швейная игла и чёрные нитки. Иглу накалили на огне зажигалки и слегка согнули, получился хирургический инструмент образца «каменный век плюс». Зашил хреново, конечно, но парень вернулся в строй. А доктор, который его потом осматривал, сказал, что для полевых условий – очень даже неплохо, шрам останется, но девкам такие нравятся.

И вот теперь Вилен должен был проделать подобное ещё раз, уже на себе. Правда, с тех пор он кое-чему подучился. Когда устроился работать в НИИ экспериментальной физики, их всех с ходу начали гонять на различные курсы. Один из них вёл инструктор, ранее учивший выживать бойцов горного спецназа. Вилен узнал от него много полезного, их даже один раз забросили на неделю в тайгу. А тайга – это не подмосковный лес, и даже не чащоба в Центральной России. Из двадцати пяти участников только семеро дошли до конечного пункта маршрута. Так что Вилен втайне собой гордился.

Из бумажного конверта он извлёк иглу, продел в неё специальную саморассасывающуюся нить и взялся за «штопку». Боль оказалась не такой уж и сильной, помогла анестезия. Через десять минут он оценивающе посмотрел на рану – края стянуты друг к другу, довольно аккуратный стежок. Совсем неплохо! Быстро заклеил рану специальным пластырем с серебряной сеточкой, которая должна была помешать кровотечению и заражению. Финальный штрих – термобинт. Штука новая, специально для армии, такое в аптеке не купишь. Напоминает синтетическую ткань, скатанную как обычный бинт. Обматываешь рану, затем достаешь из упаковки маленькую кисточку, жмёшь на кнопку и, будто красишь, гладишь бинт, который слегка оплавляется и превращается в эластичную повязку, надежно прилегающую к ране. Такая не размотается и не спадёт. В последнее время армия получила много подобных ноу-хау. Солдаты в шутку называли эти диковинки: «Всё для фронта! Всё для победы!»

Вилен встал и притопнул ногой. Обезболивающее будет действовать часов шесть, потом, конечно, рана снова заболит. Но на этот случай у Вилена в загашнике была пара таблеток из серии «умри, но сделай», их клепали для спецназа ГРУ ещё в начале восьмидесятых. Даже смертельно уставший, раненый, находящийся на грани смерти боец, приняв такую пилюлю, мог продержаться несколько дней и выполнять задачи наравне со здоровыми товарищами. Правда, лекарством эти таблетки не были. Они лишь продевали жизнь на короткий срок, давая закончить дела земные. Короче говоря, «волшебная пилюля» на экстренный случай, когда ситуация из «просто хреновой» переходит в статус «полное дерьмо».

Штаны пришлось замывать в открытой цистерне, в которую за долгие годы набралось огромное количество дождевой воды. Счетчик Гейгера, поднесённый к ней, молчал. Набрав воды в котелок, в котором позднее намеревался сварить суп-концентрат, Вилен на всякий случай бросил в него и несколько обеззараживающих таблеток. После чего приступил к стирке. Более или менее качественно замыв кровь, Ильич быстро развёл костёр, развесив штаны на растяжке из жёсткой проволоки. Пока они сохли, поел горячего супа и даже выпил кофе. Ещё двадцать минут – и можно будет трогаться. О том, что случилось с ним в доме, Вилен старался не думать. Ещё он очень сильно надеялся, что не в меру шустрый Прыгун наконец допрыгался.

Спустя час одинокий человек с рюкзаком за спиной, ноутбуком в левой руке и пистолетом в правой шагал по железнодорожным путям в противоположную от Волоколамска сторону. До темноты нужно было убраться как можно дальше от города. Из-за раненой ноги скорость передвижения снизилась, рана горела огнём, но – терпимо. За световой день удалось преодолеть чуть больше половины пути. Дохромав до остановленного и разграбленного на взорванных путях состава, Вилен решил, что оставшуюся часть пройдёт завтра. Усталость нахлынула, словно цунами, смывая остатки сил и бодрости. Когда он вскарабкался в кабину паровоза, где у стены лежал труп железнодорожника, сил осталось лишь на то, чтобы закрыть дверь да кое-как её укрепить. Последние резервы организма ушли на то, чтобы поесть. После ужина сразу стало легче, но и только. Идти куда-то в ночь было бы абсурдной затеей, и Вилен решил остаться здесь.

До маяка, как показывал «шагомер», оставалось девятнадцать километров. Если поднапрячься, то к полудню он будет у «врат». А это значит, что уже следующим вечером его ждала нормальная постель, хороший ужин и горячая ванна. Нога болела. Вилен извлёк из маленького пакетика большую толстую таблетку обычного обезболивающего. Хоть ненадолго, но боль утихнет. Устроившись поудобней и положив под руку автомат, он быстро уснул.

Ночь прошла спокойно. Где-то недалеко бушевала гроза, но убежище Вилена она задела только краем. Спать под шум дождя Ильич любил и впервые за три дня отдохнул по-настоящему хорошо. Проснулся он бодрым и свежим. Пара галет с сосисочным фаршем, оставленным специально на утро, чашка кофе – и в путь. До горячей ванны ещё нужно было дойти.

Его просто бросили здесь. Понятно, что они не могут забрать разведчика не потому, что им на него наплевать, а в силу объективных технических причин, но… кому от этого легче?

Он остался один, в непонятном и не слишком гостеприимном мире, среди мутировавших животных. Которые, к тому же, были не самыми страшными противниками. Одна мысль о Прыгуне и ему подобных наводила уныние. Сколько шансов у Вилена при повторной встрече с подобной тварью? Вопрос был риторическим…

Разведчик посмотрел на часы. До открытия врат оставалось двадцать минут.

Ильич быстро упаковал находки в пластиковый пакет, туда же сунул диск с разбившегося дроида, пуговицу-камеру и флеш-карту, где был зафиксирован весь его путь. После он подвесил пакет к дроиду на специальный зажим. На аналогичный зажим с другой стороны подцепил ноутбук, внутрь которого вложил бумажку с подобранным паролем. Навьюченный дроид теперь с трудом парил на высоте сантиметров сорока, ноутбук почти волочился по земле.

За оставшиеся десять минут Вилен надиктовал на айфон краткое сообщение: где был, что видел. И начитал довольно объёмный «список Робинзона», начиная с палатки и еды и заканчивая боеприпасами к оружию. Вскоре врата вновь засветились, проявилась яркая, переливающаяся всеми цветами радуги плёнка перехода. Загруженный трофеями дроид буквально вполз во врата.

– Ну вот ты и один, бравый, – глядя, как исчезает мерцание перехода, произнёс вслух Вилен.

Сколько в этих словах было отчаяния и грусти. Один! Это было самое страшное. В том мире Вилен давно был одинок, дед-смершевец умер три года назад. И тоже – в одиночестве. Кроме внука, за его гробом шли несколько ветеранов-сослуживцев, несших немногие ордена, и больше никого. Бабушка умерла лет двадцать назад, при крушении поезда, с тех пор старик замкнулся в себе и всё время уделял рано осиротевшему внуку. Когда не стало деда, Вилен так ни с кем по-настоящему не сблизился. Женщины приходили и уходили, надолго не задерживаясь, так что горевать по нему было некому. А теперь он остался совсем один, в чужом погибшем мире.

– Что же, возможно, придётся долго ждать, когда в следующий раз откроются врата… если они вообще откроются. Значит, нужно позаботиться о себе, любимом. Когда все остальные ценности вне досягаемости, остаётся единственная ценность – твоя собственная жизнь.

Так, размышляя вслух, Вилен извлёк из ножен мачете и, слегка прихрамывая на раненую ногу, занялся рубкой ивняка, росшего неподалеку. Из него получится отличная крыша для шалаша.

Через три часа на краю полянки под раскидистой сосной, надёжно прикрывающей от дождей, стоял шалаш. Не слишком технологичное сооружение, зато – своё. Да и из чего здесь строить? Верёвок нормальных нет, гвоздей – тоже. Пришлось самому плести верёвки из волокнистых листьев камыша, который рос в километре от поляны, на маленьком болоте. Вышла, конечно, полная хрень, но какое-то время строение должно было продержаться. Если его не бросят, то вскоре у Вилена будет вполне приличная палатка. Ильич уже понял, что ему не вернуться, поэтому велел Валере снять с его банковских карт всю наличку и потратить согласно списку. А также забрать в рабочем шкафчике заполненный на его имя договор на квартиру, Ильич составил его несколько дней назад, когда узнал, что ему предстоит идти в эти долбаные врата. Составил на всякий случай и вот оказался прав. Учёному, который ютился у тёщи с женой и двумя маленькими разбойниками, трёхкомнатные хоромы в сталинской высотке будут очень кстати. Пусть послужат хорошему человеку. Зачем Вилену дорогущая квартира, если он никогда не сможет ею воспользоваться? Да и родственников у парня не было. Дед жил во Владимире – небольшом областном городе в ста семидесяти километрах от Москвы. Квартира же досталась Ильичу от матери, дочери генерала. Вилен уже давно перебрался в столицу, дед с ним ехать отказался, оставшись в небольшой двухкомнатной «брежневке». Он почему-то не любил Москву, хотя и прожил там больше тридцати лет. «Свобода – это когда некому оплакивать твою смерть», – вспомнил Ильич высказывание одного из своих знакомых. С этой точки зрения, он был абсолютно свободен…

Забравшись в шалаш, Вилен глянул на горевший у входа костёр, возле которого грелась банка из последнего ИРП. Ещё одна осталась на завтра, а потом, видимо, придётся охотиться, если Валера не поторопится. В шалаше было уютно, приятно пахло свежей травой, стенки из ветвей вполне прикрывали от ветра. Конечно, если будет ураган, подобный шалаш снесёт мгновенно, но от тихого ветерка он защищал вполне качественно. А крыша обеспечивала защиту сверху, что было очень даже кстати, учитывая небо, как-то разом затянувшееся низкими свинцовыми тучами.

К полуночи разразилась гроза, причём – Гроза – с большой буквы: шквальный ветер, который заставлял трещать и качаться вековые сосны, косой ливень, мгновенно прибивший высокую траву к земле. Сидя в сухом шалаше и в относительном тепле возле потрескивавшего валежником костерка, Вилен чувствовал себя в безопасности и комфорте. Подобное ощущение возникает, когда ты с непогоды вваливаешься домой. Вот только этот шалаш в лесу вовсе не его дом. Тогда почему же так хорошо?

И тут он понял: хорошо, потому что он – Дома. Давным-давно, в детстве, он зачитывался Стругацкими. А в юности – Хаббардом. И вот теперь он в своём собственном мире, один против целой неизведанной планеты, брошенной людьми. «Газпром – мечты сбываются», – вспомнилась вдруг дурацкая назойливая реклама. То желание, которое он загадал, будучи ещё мальчишкой, после прочтения «Трудно быть богом», сбылось.

Бойтесь своих желаний…

Вилен проснулся на рассвете. Ему уже не нужен был будильник, за последние дни он стал автоматически просыпаться, стоило только солнцу показаться над горизонтом. Правда, сегодня рассвет можно было считать условностью – всё небо было затянуто тяжёлыми чёрными тучами, без единого просвета, а холодный северный шквалистый ветер пронизывал до костей. Как бы ни хотелось оставаться в тепле и нос на улицу не высовывать, а пришлось, в туалет ходить надо, и лучше это делать не возле того места, где обитаешь. Тем более если всё твоё «обиталище» общей площадью меньше трёх квадратных метров.

Сделав дело, Вилен с радостью нырнул обратно в свой грот. О том, чтобы продолжить путь, и речи не шло. Он сильно жалел, что устроился в лесу, а не где-нибудь в подвале отдельно стоящего дома. Где можно было бы вытянуть ноги, разжечь нормальный костёр, приготовить грибы, которые он насобирал по пути, сварить морс из черники, на которую наткнулся прямо на обочине шоссе, не доходя километра до мегаполиса. Полчаса на карачках – и полкило ягод в пакете. Кому рассказать, не поверят: он собирал чернику в километре от Москвы. Ни один москвич, находясь в здравом уме, не польстился бы на подобные «дары природы», но выглядели эти ягоды вполне съедобно, разве что были немного крупнее обычных. Теперь оставалось сварить компот из черники и диких яблок, зелёных и кислых. Что за хрень из всего этого выйдет, неясно, но поэкспериментировать стоило, всё равно заняться было нечем.

Вилен влез в пластиковый дождевик, который «смародёрил» в одном из туристических магазинов Красногорска. Там же он прихватил и две литровые фляжки с хорошим креплением, сразу разместив их на рюкзаке. Взяв одну флягу, котелок, мачете и пакет с ягодами и яблоками, парень вылез наружу. Ливень сошёл на нет, изрядно подмочив лес, но нижние лапы ёлок вполне годились для костра. Вилен наломал сушняка и, удобно устроившись под развесистой старой елью, принялся за приготовление компота. Вокруг моросил дождик, от костра шёл легкий дымок, тепло огня согревало ноги. В этот момент Вилен затосковал по гитаре, захотелось чего-то этакого, для души. Когда-то он недурно играл, даже участвовал в концерте в честь приезда министра обороны, вдруг решившего посетить их часть. Так сказать, окинуть хозяйским взглядом свою вотчину.

Кроме как с самим собой, разговаривать Вилену было не с кем, и тогда он начал вспоминать всё подряд. Тридцать лет за плечами, есть что вспомнить.

С чего всё началось? Наверное, с отца, его фотографии, на которой он в пыльной «афганке» сидит на БТР, в руках – АКМС. Это было его последнее фото. Спустя четыре часа БТР подорвался на фугасе, а Сергей Ульянов был захвачен в плен и казнён. Одному из солдат, бывших тогда с ним, удалось бежать, и спустя пятнадцать лет он рассказал Вилену о гибели отца. Как его обезглавили, насадив потом голову на кол прямо перед сараем, где держали пленных….

– Твой отец не был трусом и не молил о пощаде. Он мог купить себе жизнь, указав на одного из нас, но он предпочёл умереть сам. Даже «духи» его зауважали.

Уже прощаясь, этот мужчина в дорогом костюме, один из председателей Общества ветеранов Афганистана, тихо сказал:

– Своей жизнью я обязан ему. Я помню свой долг.

Вилен тогда не обратил внимания на эти слова, но, когда этот человек появился спустя пять лет на пороге его дома, отправил на лечение в Германию, а потом за счёт фонда сделал ему протез глаза – тогда Ильич понял, что долг не забыт. Вилен очень гордился отцом, хотя никогда его не видел. Фотография и перочинный нож – единственная память о нём.

Да, пожалуй, всё началось с карточки. Мама говорила, что более смелого и самоотверженного человека на свете просто не встречала. Он был высоким, смугловатым и всегда хотел помочь всем и каждому. Это его и сгубило, о себе он заботился меньше, чем о своих солдатах, во всяком случае, так говорила мама. Наверное, из-за той фотографии Вилен и захотел стать настоящим военным. Во дворе он играл в «войнушку» с другими мальчишками, но те – играли, а он уже начинал жить этим. И проигрыш воспринимал как смерть. Наверное, поэтому он никогда не проигрывал.

Потом была армия… Армия. С мечтой о военной романтике Вилен распрощался уже на следующий день после «учебки». Едва он переступил порог казармы, как тут же ввязался в драку. Четверо «дедов» лупили невысокого щуплого парня, но и тот оказался крепким орешком. Летел на пол, снова поднимался и, низко опустив голову, размазывая кровь по лицу, сжав кулаки, продолжал бой. Снова отправлялся на пол и снова вставал. Это было достойно уважения. Вилен ринулся в свару, не раздумывая. Высокий, крепкий, с хорошей физической подготовкой и навыками рукопашного боя, он быстро расшвырял «дедов». Пока те отвлеклись на неожиданного помощника, щуплый парнишка снова встал и, перехватив за ножку табурет, с силой опустил на бритый затылок сержанта. Тот рухнул мгновенно, словно не по голове, а по ногам ударили. Драчунов растащили. Вилен и парень, который назвался Юрой, оказались на губе. «Деды» – в больнице. Это был последний случай «дедовщины» в третьей роте, да и в остальных ротах она пошла на убыль. А Вилен попал на заметку к капитану Сорокину, командиру разведроты. Сильного, крепкого парня перевели к разведчикам. Ещё через два месяца он уже был в Чечне.

Это была война. Жестокая и беспощадная. Но на этот раз войска действовали иначе. Не было парадных колонн, как шесть лет назад, когда у грозненского железнодорожного вокзала полегла 131-ая Майкопская бригада. В города и селения входили, как и предписывалось боевыми наставлениями: штурмовые отряды зачищали здания, а со спины их поддерживала «броня». Жизнь солдатская от этого проще не стала, но боевых потерь теперь было намного меньше.

А потом погиб его друг Юра. Он умер на руках у Вилена, пытаясь зажать руками развороченный осколками живот. Ещё через два дня Ильич потерял глаз. Потом была гражданка, на которой он оказался совершенно никому не нужен, и если бы не дед… Девушка, обещавшая Вилена ждать, не дождалась. Через два месяца, как он призвался, она вышла замуж за преуспевающего бизнесмена, с которым была давно знакома. Да и после неё женщины в жизни Вилена не задерживались. Приходили и уходили, сменяя друг друга, словно кадры диафильма. Исчезала одна – появлялась другая, а потом – новый круг. Вилен попытался вспомнить их лица, но ничего не вышло, он неплохо помнил имена, фигуры, постельные привычки, но совершенно не помнил лиц…

Утро выдалось замечательное, впервые за три дня на небе появилось солнце. Постоянная облачность портила настроение. Поэтому солнце, вышедшее перед тем, как Вилен должен был войти в родной город, он счёл добрым знаком.

– Ну что, Пепел, вперед, – скомандовал он и уже тише добавил: – Похоже, я вернулся домой.

Городу досталось. Ещё по дороге Вилен замечал, что, чем дальше от источника заражения, тем больше разрушений и людей, погибших явно не своей смертью. Первыми пунктами назначения были батальоны ДПС и ППС, находившиеся прямо на въезде в город. Картина взгляд не радовала: площадь, на которой раньше стояли автомобилисты в ожидании техосмотра, завалена выбеленными от времени костями. Россыпи гильз, пробитые навылет черепа, переломанные кости – всё говорило о том, что здесь вели бой. Ворота батальона ППС выбиты бульдозером, который так и остался стоять в двадцати метрах от проходной, на сиденье водителя лежала кучка костей, стекло выбито, вся кабина прошита пулями, ковш, которым водитель прикрывался как щитом, словно решето. Вилен заглянул в бардачок, где обнаружил пачку сигарет.

– Здорово, – обрадовался он и сунул первый трофей себе в карман.

Пепел настороженно крутил головой, он что-то чувствовал, но пока не торопился поднимать тревогу. Вилен потрепал его по загривку и, не выпуская из рук автомат, пошёл к зданию. Видимо, нападавшим всё-таки удалось войти внутрь, но дальше дежурки они не прошли. Металлические двери были сорваны с петель, но их перегораживали баррикады, в которых пролегали аккуратные проходы. Всё ясно как божий день: отбив атаку, все выжившие ушли.

На столе в дежурке в обыкновенном пластиковом файле лежал листок из тетради в клеточку, исписанный крупным уверенным почерком:

«Город погрузился в хаос. Сохранять порядок нет никакой возможности. Людей убивают за банку консервов или бутылку воды. Трупы на улицах, разграбленные магазины, постоянные крики, стрельба. Безумие. Мы все заражены, но надеемся, что сумеем раздобыть антирадиационные препараты. Несколько наших, ушедших в город, не вернулись. В здании пятьдесят бойцов и вдвое больше гражданских. С крыши соседнего дома уже четвёртый день работает снайпер, по коридорам только бегом или ползком, но это затруднительно, много стекла. Если бы не оружейка, нас бы смяли, как дэпээсников, те и суток не протянули. Не знаю, что там случилось, но вроде бы их атаковали изнутри. Полковник принял решение: собрать все оставшиеся припасы, оружие и уходить из города. Что ж, правильно, долго в этом аду не протянуть. Мы слышим переговоры эфэсбэшников и областного УВД, их блокировали. От вэвэшников, расквартированных в Добром, уже сутки ничего не слышно, последнее сообщение было о какой-то странной твари, которую видели на крыше соседнего дома. Нам проще, пробьём ограждение в парк и уйдём. Помоги нам, Господи!»

Вилен отложил записку и нахмурился. Он не надеялся прочитать что-то иное, всё было так же, как и везде: обезумевшие люди, пытающиеся выжить. Его очень интересовал вопрос – удалось ли пэпээсникам уйти? Ильич обошёл здание, пустые гаражные боксы, несколько поваленных секторов забора.

– Похоже, прорвались, – подвел он итог. – Интересно, куда они подались и получилось ли у них уцелеть?

Пепел предостерегающе гавкнул в сторону парка. Вилен напрягся, вскинув автомат, – в деревьях что-то двигалось.

– Отходим, – скомандовал он и начал медленно пятиться.

До штаба оставалось ещё два десятка метров, когда в проломы забора хлынула волна зверьков размером с крысу. Их было так много, что даже не имело смысла стрелять. Всё равно, что камешек в прибой кидать. Пепел, не дожидаясь приказа, рванул и одним прыжком заскочил в здание через разбитое окно. Вилен мгновение медлил, после чего помчался следом, на ходу сбрасывая рюкзак. Он успел в последний момент. Забросив своё имущество в окно, парень подпрыгнул и лёг грудью на подоконник, подтянулся и забрался внутрь. Одна из тварей совершила героический прыжок и успела вцепиться пастью, полной зубов, в его ботинок. Но жёсткая кожа оказалась ей не по зубам. Вилен достал «Гюрзу» и, аккуратно прицелившись, выстрелил. Тяжёлая пуля, пробивающая средний бронежилет навылет с пятидесяти метров, разнесла зверька в клочья. Вся территория до забора была покрыта ковром тварей. О том, что удастся выбраться этим путём, и речи не шло, сожрут моментально. Чтобы пройти, нужен огнемёт, причём не ручной типа «Шмеля», а ранцевый, который на полсотни метров струю напалма выплевывает.

Вилен спрыгнул внутрь и осмотрел помещение. Маленькая бытовка, в которой стоял одинокий стол и металлический шкаф, дверь закрыта. Ильич подергал ручку, заперто. Мощный удар ногой – открыто.

– Пепел, хватит лаять, давай за мной.

Пёс, стоящий на задних лапах у окна и облаивающий крысоподобных тварей, последний раз гавкнул и пошёл следом за Виленом.

В дежурке было спокойно, выход на улицу чист. Твари умели переть только напролом, такое понятие, как обходной манёвр, в их маленьких мозгах не укладывалось. Уже больше двух недель Вилен провёл в этом мире и усвоил одну истину – самый опасный противник – человеческий мутант, все прочие твари были куда примитивней. Например, большие крысы могли далеко прыгнуть, но их легко сбить в прыжке, поскольку твари, пока летели, представляли собой классическую «тарелочку» со стрельбища. Другие брали скоростью, третьи – силой, но все они не умели думать – сплошной голый инстинкт, а на нём далеко не уедешь, особенно если твоим противником является хорошо подготовленный боец.

Ильич с Пеплом быстро перебежали плац, миновали ворота и рванули через площадь к разваливающимся от времени панельным девятиэтажкам. Задерживаться рядом с таким количеством хоть и мелких, но шустрых тварей было не с руки. Город, как и все, через которые он прошёл, был мёртв. Но если остальные погибли быстро, то этот явно какое-то время жил.

А вот что Вилену не понравилась, так это новенькая гильза под винтовочный патрон, лежавшая посреди дороги. Вилен поднял зеленоватый цилиндрик и понюхал его. Порохом уже не пахло, но гильза могла лежать здесь как пару дней, так и пару недель. Судя по чистоте, по-любому не больше недели. Вывод? Вывод прост – здесь кто-то живёт или проходил, как и Вилен, из пункта А в пункт Б. Конечно, здесь уже могли появиться уголовники. Ильич успел догадаться, что портал теперь открывается не только в «его» лес, но и в любой другой точке. Похоже, за это время детище Валеры Рябова довели до ума. Теперь «соотечественников» можно было встретить где угодно, вот только Вилен не слишком жаждал этих встреч, во всяком случае, пока что. Но что-то ему подсказывало – тут стреляли не они. Манеру ведения боя зэками Вилен уже видел, им нужно выпустить максимум пуль в надежде, что через этот ливень никто не пробьётся. Здесь же был другой почерк – один-единственный выстрел с большой дистанции с поражением. Что говорило о профессионализме стрелявшего.

Ильич вскинул автомат и начал разглядывать в оптику ближайшие дома. Если стрелок по кому-то бил, значит, можно было попробовать определить цель. Пёс тоже забеспокоился и, замерев на месте, вертел мордой. Пять минут Вилен разглядывал всё, до чего могла дотянуться оптика. Центральная улица города, по сторонам за густыми деревьями возвышаются дома, которые скоро сами собой развалятся без надлежащего ухода. Крыши давно прохудились, вода залила всё до подвалов, стены мокрые, ближайшей зимой их может просто разорвать из-за резкого перепада температуры.

Как ни странно, Вилену удалось найти место, куда попала пуля, выпущенная из винтовки.

– Пепел, за мной, – скомандовал он псу и направился к высокому тополю, росшему метрах в двухстах.

С тех пор как человек уступил место природе, прошло много лет. Давно не подрезаемые деревья порвали электрические провода на фонарных столбах. Тополь был большим, не меньше метра в обхвате и около пятнадцати в высоту. Ильич провёл рукой по лишь слегка потемневшему сколу, находившемуся на высоте его груди.

– Меньше недели, – прокомментировал он.

Но больше всего его заинтересовало другое: ветка, валявшаяся рядом со стволом, была испачкана чем-то бордовым. Вилену даже не нужно было гадать – чем именно: здесь точно кого-то подстрелили.

– Пепел, нюхай, – подняв ветку и поднеся её к морде пса, скомандовал он.

Умная собака быстро обнюхала кровь, затем землю вокруг дерева и спокойно пошла к ближайшему дому.

Больше всего Вилена интересовало, кого здесь подстрелили. Был ли это человек или же какой-то мутант? Следов вокруг не наблюдалось. А это нужно было знать, и знать наверняка. В здешнем мире знания – залог выживания. Если снайпер стрелял в человека, значит, в городе не только Вилен и неизвестный стрелок – есть и другие люди. Следовательно, бояться придётся не только мутантов, но и пули, хотя… пули теперь бояться придётся по-любому.

Как пёс учуял почти стершийся след, оставалось неясно. Хоть и медленно, но уверенно он шёл к самому крайнему подъезду. Остановившись перед дверью, гавкнул.

Вся подъездная дверь, изъеденная ржавчиной, в дырах. Кто-то отстреливался изнутри, не давая противнику войти. Вилен обвязал ручку куском веревки и, отбежав за бетонную подпорку козырька, дёрнул шнур на себя. Дверь приоткрылась на полметра, ничего не произошло.

– Давай взглянем, что там внутри, – сказал Вилен псу, входя в подъезд.

То, что подстреленный человек остался где-то здесь, не вызывало сомнений. Слишком тяжёлую рану он получил, слишком много крови потерял. Особенно много её было на ступенях лестницы, ведущей на первый этаж, дальше цепочка из капель уходила вверх. Сладковатый запах разложения говорил об очевидном.

Вилен поднялся на площадку первого этажа и обнаружил труп, лежавший между этажами. Сил у раненого хватило ровно на то, чтобы отбиться от противника, заползти сюда и умереть. Пуля разворотила ему бедро, причём разворотила по полной программе. Вилен присел на корточки, зажав нос. Пепел фыркнул и спустился на первый этаж, где почти не пахло.

Бывший разведчик приступил к осмотру. Перед ним лежал мужчина лет сорока, ничего необычного в нём не было, мужик как мужик, две руки, две ноги, голова, никакого хвоста или третьего глаза. Длинные грязные волосы, которые явно подравнивали с помощью ножа. Под рукой мертвеца – старый, обшарпанный АК-74 м с расколотым прикладом, перемотанным синей изолентой. Вилен отщёлкнул магазин, пересчитал патроны. Одиннадцать. Ещё два полных магазина, смотанных валетом, нашлись в кармане тактических брюк. Вилен быстро разобрал автомат и после беглого осмотра вынес жестокий вердикт – «калаш» останется рядом с хозяином. Даже для такого надёжного оружия этот автомат служил слишком долго: нарезы стёрты, износ деталей больше восьмидесяти процентов. Удивительно, как он вообще стрелял. А вот магазины Вилен забрал. За спиной у трупа – рюкзак. Мараться не хотелось, но осмотреть его было нужно. Вилен вытащил труп из щели и, поборов рвотный рефлекс, стянул рюкзак. Не такой большой, как у него, но тоже довольно вместительный. Не новый, но и не слишком обшарпанный. Сразу обнаружилась ещё пара магазинов, лежавших во внешнем сетчатом кармане и тут же переехавших в рюкзак Вилена. Внутри не нашлось ничего интересного: какая-то одежда, сушёные мясо и грибы, фляга с водой. Больше всего его заинтересовал дорожный атлас. Сразу смотреть его не стал, сунул в карман. Запашок тут стоял уж слишком мерзкий. Больше у трупа ничего не было. Несколько минут Вилен размышлял, стоит ли стаскивать ботинки, которые выглядели поновее всей одежды, вместе взятой, но решил, что они уже настолько пропитались трупным запашком, что не спасёт уже ничто. Взвесив все «за» и «против», махнул рукой. Хотя жалко, размер подходящий, да и ботинки хорошие. Пепел гавкнул, ему надоело ждать.

– Всё, иду, – поднимаясь и отряхивая колени, отозвался Ильич.

Цель достигнута, теперь нужно крепко обдумать увиденное. Вывод напрашивался сам собой – это местный, и подстрелил его, скорее всего, тоже местный. Почему? За что? Оставалось неясно, но не суть – там, где есть двое, наверняка найдутся и ещё.

– А тут становится людно, – заметил Ильич вслух.

– Поговорим? – раздался знакомый голос.

Вилен открыл глаза и увидел огромное зеркало, в котором отражался он сам. Двойник висел в пустоте, как и Вилен.

– Поговорим, – согласился Ильич. – Кстати, о чём?

– Хочешь, о тебе? Хочешь, обо мне? Можем о мире. Всё равно тебе придется провести рядом с этим зеркалом много времени.

Вилен поднял руку и дотронулся до стекла. Двойник его движение повторять не стал. Пальцы Ильича коснулись поверхности. Ничего не произошло, и это было не стекло, а незнакомый, идеально отполированный металл.

– Ты – не я? – спросил Вилен.

– Не ты, – легко согласился неизвестный. – Я – это я, ты – это ты.

– Бред, – произнёс Вилен.

– Почему? – удивился двойник. – Скоро ты умрёшь, тебя затянет в это зеркало, и мы сольёмся. Так бывало уже множество раз. В других мирах тоже жили люди, похожие на тебя. Перед смертью они тоже приходили сюда. А когда умирали, то вливались в того, кто отразился в этом зеркале первым. Теперь твоя очередь.

– Какие они?

– Кто? – не понял двойник.

– Миры, из которых приходили те, похожие на меня?

– Разные, – пожал плечами двойник. Его совершенно не удивил вопрос. – Миров много, и не во всех есть такие, как ты. Некоторые миры похожи на твой, некоторые – совершенно не похожи. Имена тоже разные. Необязательно Вилен, ты был и Рором, и… чёрт, никак не могу произнести это имя, в нём целых одиннадцать согласных. А у одного из нас было четыре руки. Это редкость, всё-таки большинство – обыкновенные люди. Понимаешь, ты – не имя и не оболочка. Ты – это состояние духа.

– Интересно, – скучающим голосом ответил Вилен. – Значит, то, что врата открылись именно в этот, зеркальный, мир, где я сейчас умираю, это – случайность?

– Нет, – покачал головой двойник. – Миры выстроены в цепочку. Врата можно было открыть только в мир, самый близкий к твоему родному. Так вышло, что мир справа был уничтожен кометой и превратился в сверхновую. Теперь несколько тысяч миров навсегда отрезаны от ветки, на которой находится твой родной мир. Кстати, по ветке, на которой ты пребывал до недавнего момента, осталось всего три мира. Тот, из которого ты пришёл, тот, где ты умираешь, и ещё один.

– Зачем ты всё это рассказываешь?

– Скучно, – грустно заметил двойник. – Ты второй за последнюю сотню лет. К тому же я просто убиваю время, ты никак не хочешь умирать, хотя давно уже должен.

– А если я не умру?

– Очнешься, – так же равнодушно заметил собеседник. – А потом мы увидимся снова. Может быть, завтра, а может – через двадцать лет.

– А место, где обитаешь ты, – какое оно?

– Хочешь узнать, что за зеркалом?

– Хочу. Наверное, все этого хотят.

Двойник кивнул:

– Все хотят, верно. Здесь – пустота. И я. Да больше ничего и не нужно.

– А что случится, если я умру? Или это – тайна?

– Никакой тайны нет, – двойник пожал плечами. – Ты вольёшься в меня. И мы будем ждать следующего. Когда накопим предельную массу, то снова создадим жизнь. Это сложно объяснить.

– И сколько осталось до… предельной массы?

– Немного. Миллионы лет. Может, чуть меньше.

– Это долго, – грустно заметил Вилен.

– На самом деле – нет. Здесь нет времени. Вот накопим критическую массу, и – бабах.

– А сейчас? Я ведь чувствую время.

– Это потому что ты ещё не умер. Потом всё будет иначе. Просто пройдёт мгновение, и – придёт ещё один. Ого! – В возгласе зеркального двойника зазвучало удивление.

– Чего? – не понял Вилен.

– А ты живчик, – усмехнулся собеседник. – Ладно, увидимся.

Вилен и сам почувствовал, что с ним что-то происходит. Зеркало начало медленно удаляться, вокруг становилось светлее, ощущение пустоты исчезало.

– Увидимся, – согласился Ильич.

Следующий день прошёл спокойно. Марина, ходившая в город, сказала, что видела две группы в «афганке», они обыскивали квартиры в центральной части и грабили магазины.

– У них ещё транспорт появился, по ходу, они отреставрировали один из инкассаторских бронеавтомобилей. Где только выкопали? Теперь носятся по всему городу, мутантов пугают. Всё перебаламутили, там, где раньше было спокойно, теперь не пройти.

Именно в этот момент Пепел поднял голову и предупреждающе заворчал, а во дворе через мгновение хлопнула сигналка. Марина сориентировалась мгновенно, и за винтовкой она даже не потянулась. Оказалось, что у неё под кроватью нехилый арсенал. Она скрылась под ней, продемонстрировав Вилену обтянутый узкими джинсами великолепный зад, и выбралась оттуда, сжимая в руках старый добрый АКМС. Подпрыгнув, она распахнула люк, которого Вилен раньше и не замечал, так хитро тот был устроен, и взбежала по лестнице на чердак.

– Давай сюда, – крикнула она, – и автомат свой не забудь. Лавина пошла, кто-то всполошил большое гнездо «гномов».

Вилен схватил свой АЕК и взлетел по ступенькам на чердак:

– Что за «гномы»?

– Дюже поганые твари. Когда-то были людьми, вернее, их прародители – мутировавшие люди. Рост около метра, иногда чуть выше, очень худые и быстрые, когти ядовитые, клыки с палец. Атакуют втроём-вчетвером. Стараются нанести удар когтями, сбить жертву, впиться клыками. Мясо не едят, но выпивают всю кровь, при этом чаще всего человек или мутант ещё жив, но полностью обездвижен.

Вилен молча кивнул и, подскочив к окну, быстро выглянул наружу. На дворе было темно хоть глаз выколи. Сработала ещё одна сигналка, метрах в сорока за домом. И тут же на гребень забора вспрыгнула тонкая гибкая фигура. На секунду она замерла, но Вилену этого времени вполне хватило. Три пули разорвали грудь мутанта и сбросили его обратно за забор.

– В дом-то они не ворвутся?

Марина отрицательно покачала головой, вглядываясь во тьму. Она стояла у другого окна, выходившего на восток. Всё случилось мгновенно, «гном» взлетел по стене и попытался ударить сквозь решётку, приваренную к окну. Он был быстр, но Марина оказалась ещё быстрее, она ударила мутанта в морду стволом автомата, угодив точно в пасть, после чего нажала на спусковой крючок. Грянул одиночный выстрел, и мозги твари разбросало по огороду.

– Твою мать, – выругалась девушка, – завтра придётся убираться.

Весь бой занял минут двадцать. Твари активно лезли вперёд. Вилен подстрелил ещё двоих, Марина обогнала его на три штуки. Наконец, на улице стало тихо. Оборонявшиеся ещё какое-то время сидели у окон, вслушиваясь в звуки мёртвого города.

– Отбились, – наконец произнесла девушка. – Там у тебя справа ставня, закрой её. Хрен теперь выспимся, сюда на трупы и кровь могут такие твари прибежать, что никакая дверь не удержит.

Вилен захлопнул ставню, задвинул могучий засов:

– Значит, не будем спать.

Ильич пошёл к лестнице, девушка шла следом. Спустившись вниз, он обернулся, в этот момент Марина оступилась и рухнула прямо в раскрытые объятия. Вилен аккуратно поставил девушку на пол, глядя ей в глаза. Девушку ещё трясло после боя, вся такая напряженная, в глазах огонёк. Вилен уже было хотел убрать руки с её бёдер, но она неожиданно сказала:

– Не отпускай, пожалуйста. У меня очень давно никого не было, а ты мне нравишься, с тобой я себя чувствую так спокойно. Мне давно не было так хорошо, – и она медленно прикоснулась губами к его губам.

Вилен не стал кривляться, его влекло к этой Ведьме. Он немного резче, чем нужно, притянул девушку к себе и впился в её губы, она ответила мгновенно.

– Погоди, давай хоть автоматы отложим, – попросила она, отстранившись и переводя дыхание.

Вилен на секунду выпустил Марину, она скинула ремень автомата и положила АКМС на стол. Рядом улёгся АЕК. Парень снова заключил её в объятия и, легко подхватив на руки, перенёс на кровать. Пепел заворчал, потом раздался скрип двери. Пёс, который всё понимал, оставил их наедине друг с другом.

– А свет? – ехидно поинтересовалась девушка.

– А как я тогда смогу тебя разглядеть? – парировал Вилен. – Да и свеча – это не свет, а так, подсветка.

Он снова притянул девушку к себе, поцеловал и быстро стянул с неё майку, целуя при этом шею, лицо, плавно спускаясь ниже, пока не добрался до груди. Марина застонала, её длинные пальчики пробежались по спине, гладя шрамы, которые ещё недавно она обрабатывала.

– Не больно? – шёпотом спросил она.

– Нет, милая, всё порядке, – и он ещё плотнее прижал её к себе.

Где-то внутри возникло странное ощущение: именно она – та единственная, его женщина. Неужели, чтобы найти её, нужно было перенестись в другой мир? Руки девушки расстегнули его ремень, и все мысли снесло лавиной страсти. Просто стало очень хорошо.

К бензоколонке подошли почти одновременно. Действительно, три женщины, два мужика. Снаряга обычная, типа туристическая, «горки» добротные. Ильич для себя отметил, что на груди у старшего – свежая заплата. Разведчик настороженно посмотрел по сторонам, эта встреча нравилась ему всё меньше. Уж больно место открытое. Близко, конечно, не подобраться, до домов метров триста, до дороги – тоже. Но, если поблизости есть снайпер, пулю можно словить.

– Мир вашему дому, – слегка разводя руками, демонстрируя мирные намерения, произнёс главный. Внешность восточная, худой, среднего роста, взгляд колючий, внимательный и – жутко неприятный.

– И тебе доброй дороги, – в тон ответил Сергей. Он тоже закинул автомат за спину, но открытая тактическая кобура с пистолетом была там, где и положено. Ствол снят с предохранителя, затвор передёрнут – выхватил и стреляй.

– Откуда и куда путь держите? – продолжил он.

– От Москвы идём. Мы добровольные переселенцы. На днях перехватили радиопередачу, мол, в Нижнем есть Анклав, поселение обычных людей, тех, кто строит новую жизнь. А пару дней назад нарвались на банду, потеряли одного человека, транспорт, маяк и припасы. Нам есть что предложить, – он продемонстрировал килограммовый брусок золота, – нам нужны боеприпасы и продукты, и сегодня мы бы хотели отдохнуть под вашей защитой.

Вилен слушал краем уха. Что-то было не так, совсем не так… чутьё просто орало, что это подстава. И первое, что бросилось в глаза, это реакция двух женщин на слова о нападении банды. Взгляды, брошенные ими на восточного вида мужчину, были полны презрения. А вот третья тётка оставалась совершенно спокойной, стояла себе за спинами других женщин, в беседу не лезла. У Вилена сложилось впечатление, что это – конвой. Пользуясь тем, что он частично был прикрыт корпусом Сергея, парень завёл руку за спину и показал кулак. Об этом знаке они с Мариной договорились заранее, это означало «внимание, что-то не так». Ильич ещё раз внимательно оглядел стоявших перед ним людей. Второй мужик нервно теребил ремень автомата. Оружие новое, но грязное, давно не чищенное. На куртке – бурое пятно с левого бока, словно кто-то в спешке замывал кровь. Штаны великоваты, на размер, может чуть больше. И если на ногах старшего – добротные берцы западного образца, то у этого – кроссовки, и, скорее всего, местные. В общем, явно не у себя в гардеробной мужик одевался.

С женщинами было сложнее. Невысокая блондинка потирает запястье, потирает рефлекторно, не замечая. Выглядит очень усталой, одежда неопрятная, словно ей некогда было за собой следить. Или же – кто-то мешал. Её соседка – такая же уставшая, замызганная, взгляд странный, смотрит словно побитая собака. Оружие нормальное, вот только обе с ним смотрятся как ботан-новобранец с «винторезом» в руках. Не умеют пользоваться?

А вот третья дамочка была их полной противоположностью. Уверена в себе, камуфляж чистый, но явно не её размера, на ногах – берцы, руки нежно поглаживают АКСУ. И такая же восточная внешность, как и у главного. Эта – явно со старшим в одной связке. А чего тогда две другие держатся в стороне, словно отгораживаясь от остальных?

Как там говорил Винни-Пух? «Это ж-ж-ж – неспроста»? Вот-вот…

Вилен прислушался к разговору. Сергей спокойно расспрашивал главного, который представился Анзуром, о дороге, нападении. Правильно, информация лишней не бывает. Вилен повернулся к стоявшему справа от Сергея Максу и понял, что тот тоже обо всём догадался. Пользуясь тем, что его действий не видно, он привлёк внимание бывшего мента.

– Я всё понял, – ответил тот одними губами.

– Серёга, засада, – склонившись к приятелю, шепнул Ильич. – Девки – заложницы, кроме азиатки.

Он не мог знать, услышал ли его напарник. Но тот, похоже, услышал. Брать незваных гостей на месте было глупо и опасно. Если у них есть сообщник-снайпер, то они сейчас наверняка на прицеле. Как дать знать остальным членам Анклава, что готовится «замес»? Какие планы у банды? Или они действительно хотят расплатиться золотом, отдохнуть и уйти? Не могут же они атаковать втроём всех жителей Анклава, да и не могут они знать, сколько людей в посёлке. Или могут? А что, если долго наблюдали? Чёрт, как же мало данных – всё на наблюдениях и рефлексах…

Утро началось уже вполне дежурно – с завтрака. Потом была возня по дому, дел хватало и внутри, и в огороде. Крышу Вилен кое-как починил, теперь предстояло заняться двором и оградой. Вот где был простор для творчества! За годы, что простоял деревянный забор, в нём появилось немало дыр, да и большинство досок сгнило. Пришлось лазать по соседним руинам, искать материал для починки. В двух местах кирпичная основа забора раскрошилась, надо было переложить кладку, а заодно избавиться аж от двух подкопов. Времени на всё это ушло прилично. К тому же доски, упакованные в толстый полиэтилен, Ильич отыскал в завале, где устроилась парочка непонятных змей на коротеньких ножках. Он бы их точно проморгал, но выручил Пепел. Пёс поднял лай, и Вилен успел выхватить пистолет и пристрелить полезших из нор мутантов. Через мгновение словно из-под земли появилась Марина.

– Неплохо, – пнув ногой тушку, похвалила она. – Вполне съедобные твари, по вкусу похоже на курицу. Вероятно, мутировавшие змеи. Не укусили?

Вилен покачал головой.

– Это хорошо. Их яд вырубает человека минут через двадцать. Придём в дом, дам шприц с универсальным антидотом, если его в течение часа ввести, разве что температура слегка поднимется. Кстати, один из его компонентов – всё те же шипы, за которыми завтра пойдём. – Она взяла одну тушку и швырнула присевшему в паре метров от них Пеплу: – Держи, заслужил. А вторую мы вечерком потушим с овощами. Будет очень вкусно. У них там гнездо, наверняка есть яйца, лучше бы их найти и раздавить. А вообще, этих тварей здесь много, живут в руинах, атакуют в кустах и в высокой траве.

– Если найду, раздавлю, – кивнул Вилен и начал скидывать с упакованных досок проржавевшую жесть.

Страшно довольный Пепел уминал метровую толстую змеюку. Для пса она могла считаться легким перекусом, собака была большой и ела много. Хорошо хоть, что кормилась она в основном самостоятельно.

На разбор завала ушло около часа и ещё два на то, чтобы перетаскать все доски к дому. Ильич посмотрел на часы – до начала сеанса связи с Валерой осталось всего двадцать минут. Если всё пройдёт нормально, то после, когда друг-«ботаник» закинет через врата всё необходимое, он ещё успеет заделать пару особенно вызывающих дыр в заборе.

На этот раз врата открылись точно по графику. Вилен обратил внимание на то, что сегодня сквозь радужную плёнку видно было намного лучше. Когда его только закинули сюда, разглядеть, что происходит по ту сторону портала, было невозможно. А теперь он без проблем видел стоящего в коридоре Рябова.

– Здорово, Вилен, – обрадованно крикнул тот. – Мы тут тебе посылку собрали. Все ребята передают привет.

Тут же за спиной Валеры появились долговязый Иван и бородатый Эдик, похожий на барда в своём неизменном свитере. Только гитары не хватает. Ильичу всегда казалось, что сотрудников лаборатории подбирали на Грушинском фестивале. Лаборанты радостно замахали руками. Вилен с широкой улыбкой помахал в ответ. Этих людей он хорошо знал, именно они, рискуя всем, переслали ему в первый раз продовольствие и боеприпасы.

– Вот, лови. Здесь всё, что вы просили, – крикнул Валера, и они втроём потолкали к порталу довольно внушительную тележку, груженную мешками и коробками. – Тележку себе оставьте. Если ещё что будет нужно, обращайся, все подробности – в письме, оно между мешками лежит. У тебя теперь очень внушительный счёт в национальном банке, туда уже перевели премию, которую назначил тебе президент. Быков был очень рад, что ты выжил. И он весьма заинтересован в контакте с отцом Марины. Думаю, нам надо попробовать организовать что-то вроде прямой линии. Ты как насчёт завтра?

Вилен покачал головой:

– Завтра не выйдет. У нас, – он усмехнулся, – с твоей «дочуркой» охота намечена, крайне важная. А вот послезавтра – без проблем. Во сколько?

– Давай в это же время, – ответил Валера. – Президент предполагал, что может возникнуть пауза, поэтому освободил в своём расписании сразу несколько дней. Если не выйдет послезавтра, пробуем на следующий день.

– Договорились, – кивнул Вилен.

Он махнул на прощание рукой.

Врата исчезли. Вилен подошёл к тележке, которая стояла на дорожке, ведущей к дому. Марина уже внимательно осматривала содержимое посылки.

– А «папа» не поскупился, – улыбнулась она. – Шесть поддонов с замороженной курицей, ещё столько же – с мясом. Четыре коробки всяких консервов, два мешка муки, сахар, рис, гречка, горох… макароны, вот здорово! Сто лет их не видела! И картошка! Неслабо тебя проспонсировали… килограммов триста, наверное.

– Не «тебя», а – нас, – выуживая из-под мешков три цинка «семерки», цинк ВОГ и пять пачек патронов для «Гюрзы», поправил девушку Вилен.

Рация, стандартный «Северок», лежала сверху. И это радовало. А самым большим подарком были пять блоков сигарет, о которых он совершенно забыл попросить. Его друг сам позаботился о том, чтобы Вилен смог продолжать наслаждаться своей вредной привычкой.

– Ну что, надо теперь готовить разговор с твоим отцом, – напомнил Ильич, глядя на девушку, которая, устроившись на лавочке и вскрыв банку консервированной клубники, таскала оттуда ягоды длинными тонкими пальцами. Она явно не собиралась в ближайшее время заниматься чем-либо ещё. Всё, что её сейчас интересовало, находилось внутри банки.

– Погоди, дай насладиться, – попросила она. – Господи, как же это вкусно! А насчёт переговоров – сейчас доем, затолкаем тележку внутрь, и я налажу связь с отцом.

Вилен кивнул и устроился рядом с Ведьмой на лавочке. Достав сигарету, он прикурил и блаженно закрыл глаза. Пробыв в этом мире больше месяца, он научился ценить такие минуты спокойствия. Ароматный дым сигарет радовал его. Табак, который выращивала Марина, с непривычки был слишком крепок, что мешало наслаждаться процессом вдыхания и выдыхания дыма в полной мере.

Марина не стала растягивать удовольствие, отложив полупустую банку в сторону, она пихнула Ильича локтем в бок:

– Чего расселся? Пошли таскать подарки.

Вилен раздавил бычок каблуком и поднялся. Солнце быстро бежало на запад: ещё несколько часов – и станет совсем темно, нужно поторапливаться.

Тележку пришлось частично разгрузить: в отличие от гладкого пола с другой стороны врат, выложенная старой плиткой дорожка не давала возможности толкать перегруженную платформу. Мешки с крупами Вилен перетаскал на своём горбу. Наконец всё было убрано и рассортировано.

– Ещё одна такая поставка – и зиму переживём без проблем, – практично заявила Марина.

Вилен был с ней полностью согласен. Учитывая огород, который возделывала Ведьма, и счёт в банке с другой стороны портала, никаких вопросов с питанием не должно было возникнуть.

Теперь настала очередь вызывать настоящего отца Марины, Валеру Рябова номер два. Девушка сходила в дом, её не было минут пять, видимо маяк хранился в тайнике. Вернувшись, она продемонстрировала Вилену штуковину размером с тарелку и толщиной сантиметров пять. Она аккуратно установила маяк на дорожку и, набрав какую-то комбинацию на маленькой клавиатуре, отошла в сторону. Прошло минут пять, прежде чем из штуковины раздался незнакомый Вилену голос:

– Маринка, давай чуть позже, у меня тут важный вопрос.

– Насколько позже? – немного погрустнев, спросила Ведьма.

– Минут двадцать, – сообщил невидимый собеседник. – Оставь маяк в режиме, я сам к тебе перейду, вместе с Денисом Сергеевичем.

– Хорошо, папа, буду ждать в доме.

Связь оборвалась.

– Странно это, – озадачено произнесла девушка. – Денис, или, как его все называют за глаза – Рентген, начальник нашей службы безопасности, которая одновременно и армия. Что ему от меня понадобилось?

– А чего от него можно ждать? – мгновенно насторожился Ильич. Ко всякого рода «генералам госбезопасности» он уже давно относился с большим подозрением.

– Мы ему точно неинтересны, – улыбнулась Марина. – Но, если он идёт вместе с моим отцом, значит, есть проблема, о которой я должна знать. И я уже догадываюсь, что это за проблема.

– Зэки?

Ведьма кивнула.

– Скорее всего, наши поисковики столкнулись с ними. Отец наверняка будет уговаривать меня вернуться в тот мир, поскольку здесь становится небезопасно.

– А мутанты и ренегаты, которые были здесь и до зэков, это так, семечки, – усмехнулся Вилен. – Впрочем, логика есть. Пойдём в дом. Кстати, а маяк неопасно вот так оставлять?

– Оставим Пепла. Но, если хочешь, можем подождать их снаружи.

Они сели на лавочку и обнялись. Погода была прекрасная, солнце ярко светило весь день, температура – плюс двадцать пять, поэтому Вилен и щеголял в тельняшке, выданной ему Мариной. Так они и сидели до тех пор, пока из маяка внезапно не вырос экран размерами два на три метра. Прямо из него, как чёртик из табакерки, выскочил боец с автоматом в руках, который тут же взял Вилена на прицел.

– Марина Валерьевна? Кто этот человек? Он угрожает вам?

– Нет, Федя, всё в порядке, – поднимаясь с лавочки, произнесла Ведьма. – Это мой друг. Зови командиров.

Через секунду из портала вышел невысокий сухой мужик с цепким взглядом профессионального сыщика. Он держал в руке точно такую же «Гюрзу», как и та, что была в кобуре у Вилена. А за ним вышел – Валера. Очень похожий на Валеру из другого мира, только этот Рябов носил более модные очки, да и был сантиметров на десять повыше и килограммов на сорок тяжелее, чем друг-«ботаник» Вилена. Глаза Рябова расширились от удивления:

– Ильич?

– Да, Валера, Ильич. Только – не тот, – ответил разведчик. – Я – Вилен Ульянов, но из параллельного мира.

– Интересно, – произнес второй мужик, который, скорее всего, и был обладателем клички Рентген. – Но давайте поговорим об этом в доме, – он набрал код на маяке, и проход пропал. – Федя, посиди на лавочке, посторожи.

Боец с АК-74 послушно кивнул и занял только что освободившуюся скамейку.

Через пару минут все сидели у стола. Гости пристально рассматривали Вилена.

– Ну что же, Вилен из другого мира, рассказывай – как ты тут оказался? – взяв на себя инициатив у, спросил Денис Сергеевич.

– Да вот, шёл мимо, смотрю – дом стоит. Перелез через забор, а тут смуглянка-молдаванка собирает виноград.

Марина звонко расхохоталась, причём искренне, до слёз. Валера тоже улыбнулся, а вот Рентген от такой наглости опешил. Видимо, привык к тому, что его все боятся. Даже растерялся. Положение взялся спасать Валера:

– Что, Денис Сергеевич, забыли, каково общаться с Виленом Ульяновым? Похоже, этот парень одинаков в любой вселенной. Рад тебя видеть, Ильич.

– И я тебе рад, Ботан.

– А теперь серьёзно, – попросил Валера, – как ты оказался здесь?

– Пришёл во Владимир, когда выяснилось, что в родной мир вернуться не могу. Попался на зуб мелким, но очень пакостным мутантам. Марина меня спасла.

– Ясно. Значит, ты из того же мира, что и бандиты, застрелившие трёх наших искателей, – снова вклинился в разговор Рентген, он явно был очень недоволен, что над ним подшутили.

Вилен только кивнул.

– Папа, – неожиданно вклинилась в разговор Марина, – Олег погиб. Вилен пришёл сюда с Ворохом… который теперь откликается на другую кличку.

На секунду все замерли, но Валера сумел справиться с собой:

– Ты видел, как это случилось?

Ильич покачал головой:

– Нет. Пёс вышел ко мне под Москвой, примерно три недели назад, когда я прятался от бури. Не знаю, что случилось с твоим сыном. Но тела я не видел и на твоём месте не торопился бы отчаиваться.

– «Монархи» никогда не покидают своего хозяина, – грустно сказал Рябов. – Он бы не ушёл, даже если бы Олег ему приказал, для этих псов преданность и жизнь – одно и то же.

Вилен кивнул, он уже успел в этом убедиться. Когда его рвали «парализы», Пепел не оставил его, несмотря на приказ, и готов был сражаться до конца. Все молчали. Вилену показалось, что Рябов-второй вот-вот заплачет, но тот сумел сдержаться.

– Мой сын был поисковиком, – наконец произнес он. – Из всех наших детей только Игорёша решил, что ему интересней административная работа. Олег, как и моя дочь, предпочитал жизнь, полную опасности, сонному и спокойному Спасу. Марина, возвращайся домой. Мы пришли, чтобы уговорить тебя вернуться. Здесь стало слишком опасно.

– Здесь всегда было опасно, папа, – мягко заметила девушка.

Вилен уловил в последней фразе отголоски старых споров. Похоже, они часто разговаривали на эту тему.

– Но теперь появились люди, которые намного опаснее мутантов, – бесцеремонно влез в разговор Денис. Вероятно, он считал, что если дело касается каких-либо опасностей, то он автоматически получает право указывать – кому, как и что нужно делать.

Вилен незаметно усмехнулся. Рентген очень сильно заблуждался, этот мир не был его территорией. Правда, Ильич недооценил спутника Рябова.

– Чего скалишься? – холодным и скучным голосом поинтересовался Рентген, перехватив едва заметную ухмылку. – Ты здесь вообще никто и права голоса не имеешь.

– Ты уверен? – Вилен прищурился.

Валера озадаченно смотрел на него, явно не понимая сути происходящего. Ильич прекрасно знал своего приятеля – Валеру номер один. Он был гениальным физиком, но в человеческих отношениях не разбирался совершенно. Всё, что не касалось науки, ему приходилось разжевывать буквально по нескольку раз. Как шутили парни из лаборатории, то, что при этом Валера умудрился жениться и заделать троих детей, само по себе начисто опровергало все законы физики.

– Папа, Вилен имеет право голоса, – вступила в разговор Марина, – мы решили жить вместе… вроде как.

– В смысле? – опять не понял Рябов-второй.

– В смысле теперь она моя жена, – усмехнулся Вилен. – Приятно познакомиться, тесть.

Денис Сергеевич напрягся, но промолчал. Похоже, у него был разработан целый план, как уговорить дочку главного вернуться домой. С появлением же чужака всё полетело к чертям. Правда, Вилен не понимал – зачем это было нужно начальнику службы безопасности? А может, Валера просто взял Рентгена с собой, чтобы тот давил на дочь? Ведь необязательно везде должны скрываться подвох и какие-то интриги.

– Ты… вы теперь вместе? – ошарашенно поинтересовался Рябов, переварив новость.

– Да, Валера, я теперь с ней. Куда она, туда и я.

– А поскольку ему нечего делать там, куда ты меня зовёшь, – вклинилась Марина, – то и я не пойду.

– Но… теперь здесь бродят тысячи уголовников, – вяло возразил Рябов.

– Они – как дети, – возразила Ведьма. – Четверть из них не доживет до зимы, вторая четверть – её не переживет. Кроме того, здесь есть вполне нормальные люди, с которыми мы уже заключили что-то вроде союзного договора. Да, кстати, – мы, наконец, подошли к вопросу, ради которого я тебя и вызвала.

– А разве это не я к тебе пришёл? – растерянно спросил Рябов, посмотрев на Дениса.

Тот отрицательно покачал головой.

– Прости, совсем замотался, – улыбнулся он дочери. – Так о чём ты хотела поговорить?

– Это к Вилену, – пояснила девушка, – здесь я лишь посредник.

– Валера, послезавтра, в шесть вечера, я могу организовать тебе встречу с «тобой» из другого мира. Ну и заодно – с президентом тамошней России. Он уже подтвердил своё согласие. О чём вы будете говорить, мне не слишком интересно, но, с моей точки зрения, вы могли бы наладить выгодный обеим сторонам товарообмен.

– Наши поисковики и так могут достать всё, что нам нужно, – буркнул Денис.

– Я думал, ты умнее, – заметил Ильич.

Безопасник мгновенно напрягся, покраснел, но спорить не стал.

– Из моего мира вы сможете получить то, чего здесь никогда не смогут найти ваши сталкеры. Например, лекарства и продукты.

– Хорошая идея, – немного подумав, ответил Валера. – А что они потребуют взамен?

– Скорее всего, то, чего у вас в избытке. И что вам совершенно не нужно, – предположил Вилен. – Марина сказала, что ваш мир богат драгоценными и редкоземельными металлами. Например, золотом. Ведь именно за ним в этот мир закинули зэков, они должны собирать здесь всё ценное. Устаревшие телевизоры и компьютеры, которые по-прежнему лежат на полках здешних магазинов, в моём мире не нужны, там этого добра хватает. Им нужно то, что сможет увеличить мощь России.

– Думаю, это возможно, – кивнул Рябов. – Рядом с тремя поселениями есть открытые золотые россыпи, мы почти не ведём добычу, так как золото цены особой не имеет и используется на одном небольшом предприятии. Говоришь, послезавтра, в шесть вечера?

Вилен кивнул.

– Хорошо, мы будем, – не спрашивая мнения Дениса Сергеевича, подвёл итог разговора Валера. – Теперь, что касается вас двоих…

Вилен накрыл ладонь Марины своей, успокаивая девушку, которая уже было решила высказать всё, что думает по этому поводу.

– А вот это вас, дорогой родитель, не касается, – ехидно заметил он. – Дочка ваша выросла и сама решает, с кем ей жить и спать. Долгие годы она выживает в этом мире сама по себе и заслужила право самостоятельно принимать решения. Так что, Валера, отвали.

Денис Сергеевич сидел, выпучив на Ильича глаза, и, похоже, стискивал правой рукой рукоять «Гюрзы». Валера же какое-то время переводил взгляд с улыбающейся дочери на Вилена и обратно.

– Зря ты так, – наконец произнёс он. – Я и не собирался что-то кому-то запрещать. Моя дочь, как ты выразился, взрослая женщина, и я уже лет двадцать не говорю ей ничего по этому поводу. И сейчас не собирался. Я только хотел сказать, что рад, если она и вправду нашла человека, с которым ей будет хорошо и который сможет её защитить. И я не знаю никого, кто смог бы сделать это лучше, чем Вилен Ульянов.

Вилен благодарно кивнул, хоть ни на секунду не поверил Рябову. Тот просто сделал хорошую мину при плохой игре. И это всех устроило. Рябов некоторое время смотрел на Вилена, затем попросил:

– Ильич, сделай одолжение, покури с Денисом на улице? Мне надо поговорить с дочерью наедине.

Вилен поднялся, Рентген последовал его примеру, правда, гораздо более неохотно. На улице стало заметно темнее, солнце уже готово было спрятаться в руинах Владимира. Боец скучал на лавочке, баюкая на коленях автомат.

– Ты чего такой злой? – угостив сигаретой Дениса и прикурив сам, в лоб спросил того Ильич.

Безопасник не ожидал вопроса. Привык, наверное, что только он имеет право спрашивать людей, и от растерянности сломал сигарету. Чертыхнулся, отбросил в сторону и попросил ещё одну. Вилен усмехнулся и протянул ему открытую пачку.

– Не принимай на свой счёт, – наконец вполне миролюбиво ответил Денис. – У меня сейчас великий бардак на работе, вся служба на ушах стоит. А тут ещё Валера истерит. Бегает, орёт – уговори, мол, детей вернуться, опасно очень стало! Короче, достал он меня. Если бы не ты, я, может, и надавил бы на Ведьму, она же вроде бы как негласно мне подчиняется. А теперь – вот оно как вышло. Олег погиб, а Маришка тебя встретила. И похоже, у вас всё серьёзно.

– А бардак на службе в чём заключается?

– Мы за две недели троих потеряли убитыми. Ещё с двумя связь оборвалась, и никаких следов – короче, без вести пропали. Причём вместе с ними пропали и маяки. У меня таких потерь уже лет пять не было. И люди все опытные, да и ренегатов здесь мало осталось. А тут – такое. Я ещё Олега не посчитал, а с ним – уже четыре подтверждённых трупа. Слушай, а могли его зэки убить?

– Хреновато, – согласился с Рентгеном Вилен. – А насчёт брата Марины – не думаю. Когда меня нашёл Пепел, в Москве ещё не было людей, во всяком случае я следов не видел. Если Олег и погиб, то не от рук моих земляков. Там и без людей хватает всякого…

– Знаю. Мы там многих потеряли, но это уже давно было. Москва тогда казалась немыслимой сокровищницей. А потом поняли, что всё это можно найти и в других местах. Но ты прав, контакт с вашим миром был бы для нас очень выгоден. Как думаешь, удастся уговорить президента прекратить закидывать сюда заключённых?

Вилен покачал головой:

– Забудь. Судя по всему, он мужик крутой и прагматичный. Будет руководствоваться только выгодой для страны. А избавиться от уголовников с пользой для дела ему куда выгоднее, чем получить от вас тонну золота.

– Логично, – согласился Денис. – Только это превращает мою работу в сущий кошмар. Теперь разведчика не выпустишь в одиночку. Мутанты – просто звери, а вот люди – звери умные, они умеют устраивать засады и обладают оружием. Боюсь, наши проблемы только начинаются.

Вилен кивнул, он был на сто процентов согласен с Рентгеном.

– Могу только посоветовать наращивать сотрудничество с моим бывшим миром. Марина мне рассказала, что у вас есть прямо золотые россыпи, самородки под ногами валяются. Мальчишек можно пустить собирать.

– Можно, – легко согласился безопасник. – Наверное, мы так и сделаем. Вот только охрану надо будет выделить.

– Зачем? Маришка сказала, у вас там тишь да гладь.

– Ну, по сравнению с тем, что здесь творится, – у нас там болото затхлое, факт. Но местность в основном гористо-лесистая, и зверья дикого хватает. От посёлков мы их отогнали, а так ещё очень много шляется по округе. Несмотря на то что наши охотники еженедельно отстреливают две-три твари, меньше их всё равно не становится. Задирают скот и людей, случается, убивают.

В доме скрипнула дверь, и на улицу вышли Марина с отцом. Чуть волнуясь, Вилен вгляделся в лицо девушки, но она была спокойна и даже улыбалась. «Не поругались», – вздохнул он с облегчением.

– Я же тебе говорила – не подерутся, – глядя на курильщиков, заметила Ведьма.

– Ну и хорошо, – согласился Валера. – Ладно, дочь, давай прощаться. То, что тебя не переубедить, я уже понял. Просто будь счастлива. И, если что, уходите на Спас, там вам и место, и работа всегда найдутся.

Марина кивнула и запустила маяк. Первым в портал прошёл Денис, пожав Ильичу на прощание руку, следом Валера, последним в портал запрыгнул боец Федя, и через две секунды врата закрылись.

– Кстати, – вспомнил Вилен вопрос, который собирался задать ещё час назад. – Как я понимаю, у тебя в этом «блине» – полностью автономная установка?

– Не совсем, – покачала головой Марина, – но я могу открыть выход в центральную точку Спаса, и секунд десять канал будет держаться.

– И что же за батарея обладает такой мощностью?

– «Горошина», один из органов «электриков», – ответила Ведьма. – В том мире почти всё питается от этих артефактов. Одна «горошина» может освещать посёлок несколько дней, потом её меняют на другую и отправляют на подзарядку.

– Неплохо, – согласился Вилен.

Он не стал спрашивать, о чём разговаривала Марина с отцом. Захочет, сама расскажет. Но догадывался, что тот просто пытался образумить дочь.

Марина забрала «блин» и вернулась в дом. Вилен не пошёл следом, ей нужно было спрятать маяк, а ему подобные знания были без надобности, захочет – покажет, не захочет – пусть так и будет. Но девушка словно бы услышала его мысли.

– Вилен, иди сюда, – позвала Ведьма. – Смотри и запоминай.

И она показала, как отодвигается на хитром шарнире шкаф. За ним обнаружилась небольшая дверка, открывающаяся вовнутрь и ведущая в маленькую комнатку-кладовку. Там лежало оружие, патроны, кое-какие консервы, одежда – словом, запас на чёрный день. И ещё оставалось немного свободного места, как раз для двоих, если понадобится спрятаться и переждать опасность.

– Вот здесь лежит маяк, – она показала на небольшой незаметный ящичек в самом тёмном углу, запертый на кодовый замок. – Запоминай: два, пять, три, восемь, два, семь. Повтори.

Ильич повторил, потом ещё раз, и ещё, после пятого раза он был уверен, что уже точно не забудет эти цифры.

– Это код замка, и он же – код для активации маяка. Если со мной что-то случится или тебе некуда будет отступать…

Вилен притянул девушку к себе и поцеловал:

– Я очень ценю твоё доверие, но мне не нужен тот мир – без тебя. Кстати, почему Спас?

– От слова «спасение», – улыбнулась Марина и положила голову ему на плечо.

Так они и стояли несколько минут. Потом девушка закрыла дверь-шкаф, тот бесшумно встал на место с тихим щелчком. Марина кивнула на маленький рычажок, скрытый за ножкой.

– На него ногой, и толкай вправо. Это Олег придумал, два года собирал информацию об устройстве тайников, а мне пришлось пожертвовать кладовкой. Теперь давай-ка собираться, нам с утра пораньше нужно выдвигаться на плантацию «плевалок».

– А щит где возьмём?

– Есть два, с прошлого раза остались, – она слегка погрустнела, но всё-таки закончила: – Когда мы с Олегом ходили.

Вилен положил руки на бедра девушки, но Марина отрицательно покачала головой.

– Есть и – спать, нам вставать ещё до рассвета.

Всё рухнуло спустя неделю. Канал с Земли открылся, как обычно, с другой стороны стоял Валера. Даже мутная плёнка не скрывала того, что он расстроен и очень устал.

– Вилен, надо поговорить, – произнёс он так, словно собирался сообщить о чьей-то смерти.

– Выкладывай, – легко согласился Вилен, – у тебя что-то случилось?

– У нас у всех случилось, – покачал головой Валера. – Поскольку портал безбожно жрёт энергию, буду говорить быстро. Завтра же сделай заказ и перегони все свои деньги со счёта в еду, патроны, одежду, технику, топливо – короче, во что угодно, не оставляй ни копейки. Скоро врата закроются навсегда.

– Что происходит, Валера? – мгновенно подобрался Ильич, веселость и хорошее настроение как ветром сдуло.

– Земля будет уничтожена в течение двух месяцев. К нам летит астероид, и он больше того, что когда-то убил динозавров. Ни у нас, ни у амеров нет никакого плана спасения. Короче, те, кто останется по эту сторону врат, погибнут.

– А почему ты ещё не перешёл?

– Я перейду, только не сюда. Специальным указом президента в здешней Сибири, в Нижневартовске, посреди нефти и газа было решено основать новое поселение. Сейчас в тот район активно перебрасывают продовольствие, технику, оборудование и людей. Именно там всё решится. Либо возьмёт своё начало обновление этого мира, либо – человечество на этой планете сгинет по второму разу. Вот, посмотри, – он кинул в портал брелок. – Комп найдётся?

– Найду, – ответил Вилен, подбирая с земли флешку.

– Какие планы на остальную страну? – спросила нахмурившаяся Марина, которая молчала с начала разговора.

– Сейчас начата переброска людей, которые оплатили переход. Больше никаких зэков, никаких иностранцев. Последних вообще немного было, всего пару тысяч добровольных поселенцев закинули. Врата работают круглосуточно, днём переброска новичков, ночью отправка грузов по запросам. Но скоро они будут работать только на отправку. Ни у кого нет времени на обработку заказов. Да и кому теперь нужно золото и всё остальное?

Вилен озадаченно посмотрел на друга:

– И что дальше?

– Идите на Урал, там теперь центр цивилизации. Марина, тебе ведь без разницы, из какой точки земли открывать портал в свой мир?

– Без разницы, – согласилась девушка. – Я подумаю над вашим предложением. Если вы наладите поставки нефти, газа и сможете хотя бы частично восстановить производство, думаю, наши миры по-прежнему смогут помогать друг другу.

– Хорошо, я передам президенту твои слова. Всё, Вилен, прощай, больше мы, наверное, не сможем поговорить. Врата пока что работают из мира в мир, а не телепортами по планете. В следующий раз увидимся только на Урале. И да, вот ещё что: во избежание обострения конфликта с США, им позволили захватить одну установку. Это стоило многих жизней, но они должны были поверить, что захватили её сами, а не им её подсунули. Я над ней похимичил, теперь она открывает проход только в одно место, там очень гиблые, радиоактивные территории, мутанты агрессивны, выжить почти нереально. Это – государственная тайна, но мне кажется, что вы должны знать. Прощайте. Удачи вам.

– Прощай, друг, и спасибо тебе за всё.

Мерцание врат исчезло, отрезая их от лаборатории Валеры.

– Как похожи судьбы наших миров, – положив руку на плечо Ильича, произнесла Марина.

– Похожи, – согласился Вилен, – но тот мир меня уже мало заботит. Мой мир там, где ты. Конечно, было бы очень удобно жить, имея под боком окно, откуда можно получить массу полезного, но… ты же как-то выживала и без него. Да и я тоже. Надо побыстрее перегнать золото в деньги, а деньги в груз. И предупредить Сергея, он сказал, что у него на той стороне приличный счёт, пусть обнуляет. Вечером у нас дежурный сеанс, тогда и скажу.

Марина кивнула.

– Чего зря шухер поднимать? Валера сказал, что ещё неделю канал будет действовать, значит, торопиться некуда. – Она обняла Вилена и поцеловала. – Всё будет хорошо.

– Я знаю, – улыбнулся он в ответ. – Я знаю, милая, поскольку у меня есть ты. Доставай ноутбук и цепляй его к твоей волшебной горошине, надо глянуть, что там Валерка записал.

Марина залезла в шкаф и извлекла ноутбук, похожий на тот, что Вилен нашёл в Волоколамске. «Панасоник», армейская модель, в противоударном, водонепроницаемом корпусе, с увеличенной батареей. Девушка быстро достала провод и вставила один конец в разъём питания ноута, а второй – в разъём на лампе.

Ильич открыл флешку. Там был видеофайл на одиннадцать гигабайт.

– Надеюсь, форматы у нас одинаковые, а то придётся ноутбук заказывать.

– Сейчас узнаем, – пожала плечами Марина.

Как ни странно, сработало. Фильм оказался очень длинным – около тридцати часов.

– Это надолго, – заметил Ильич, – и, кажется, я догадываюсь, что это.

На экране появился портал, изображение с пуговицы-камеры, закреплённой на груди бойца, который сидел на БТР. Из динамика раздался звук взревевшего двигателя, и машина прошла через радужную плёнку, оказавшись на краю маленького посёлка городского типа, потерянного посреди вековых кедров.

– Это запись операции по первой зачистке, – догадалась девушка, слушая доносящиеся из эфира переговоры бойцов.

Вилен промолчал. Факт не требовал подтверждения. Ильич ускорил запись в два раза, потом ещё в два. Видео хоть познавательное, но ничего особо интересного в нём не было. Перешедшие в этот мир бойцы на БТР последнего образца с новейшими автоматами окружили город и начали выдавливать мутантов к центру, выжигая подвалы ранцевыми огнемётами. Твари огрызались, как могли. В кадр попал боец, на которого набросились какие-то насекомые, напоминавшие муравьёв, но размером с мышь. Они разорвали его в течение десяти секунд. Ещё одного здорово покусали, тот упал в конвульсиях и через минуту затих. «Муравьёв» перебили подоспевшие бойцы, потом выжгли из огнемёта их гнездо: сооружение высотой под два метра, собранное из веток и всякого мусора.

– Видела таких? – спросил Вилен.

Марина отрицательно покачала головой.

– Надо будет отцу запись передать, тут много интересного материала.

Они прокрутили запись дальше.

На главной площади города, возле полуразбитого фонтана, состоялось финальное побоище. Люди потеряли ещё троих. В центр группы ворвался человекоподобный мутант и за считаные секунды оторвал первому бойцу голову, второму вырвал позвоночник, а третий лишился руки. После чего враг пал под градом пуль.

Вскоре зачистка была окончена, и группу перекинули на удержание периметра. К окраине города под большой охраной уже подтягивались инженерные части, возводящие укрепления и полосу отчуждения. Бой закончился победой людей. Вилен перемотал на конец записи. Этот фрагмент был снят, как он понял, на два дня позже. На восстановленной железнодорожной станции, прямо на рельсах, возник гигантский портал. Через него в этот мир прошёл товарный поезд, тянувший около пятидесяти крытых вагонов. На нескольких открытых платформах Вилен заметил бойцов в хорошей снаряге и бронетехнику. На этом запись заканчивалась.

– Похоже, они подошли к вопросу переселения более чем серьёзно, – подвёл Ильич итог просмотра. – Будет время, потом нормально глянем.

– Обязательно, – согласилась девушка. – Пойду ужин готовить, а потом свяжешься с Сергеем.

Вилен кивнул и, взяв со стола пачку сигарет, вышел на улицу. Только всё стало налаживаться – и вот опять крутой поворот. Ну что же, он пришёл к тому, с чего начинал, хотя и не совсем, – у него теперь есть дверь в Спас, и оттуда всегда смогут помочь. Ладно, об этом потом, торопиться некуда.