Тридцать лет назад, после того как были сорваны переговоры о поставках нефти, президент Соединенных Штатов Америки решил, что всех людей, обладающих необычными способностями, которые отныне будут именоваться «аномалиями», необходимо изолировать от общества, чтобы они больше не представляли опасности. Родителей, родных и близких этих людей, в большинстве своем детей, обязали докладывать о них под страхом смертной казни. Чтобы обеспечивать строгую изоляцию учреждений, в которых содержались люди с «аномалиями», был создан Комитет по защите свободного общества, который по сей день держит изоляторы в ежовых рукавицах.

Внучка одного из членов Комитета, Аддисон Уэйд, всю жизнь опасалась изоляторов и всего того, что они олицетворяли. На то у нее свои причины. Однако теперь она вынуждена обратиться за помощью в «Уютный рассвет» – одно из учреждений, где содержатся «аномальные» люди. Ее племянника похитили и, несмотря на все прилагаемые ею усилия, его поиски не увенчались успехом. Аддисон знает, что никто и никогда в «Уютном рассвете» не захочет помогать кому бы то ни было из Уэйдов, но сама Аддисон уже в отчаянии, и иных вариантов не осталось.

Спенсер Льюис известен в определенных кругах как лучший следопыт среди «аномальных». Нет никого, кого он не сумел бы найти. К тому же он не может отказать, когда речь заходит о пропавших без вести детях. Однако совсем недавно он пережил эмоциональную травму, поэтому попытки отыскать Джереми Уэйда могут быть опасными как для него самого, так и для его близких. Мало того, одного взгляда на холодную как лед Аддисон Уэйд хватило, чтобы Спенсеру тут же захотелось сбить с нее спесь. И все же он не способен отказать в помощи ребенку, поэтому пусть неохотно, но в конце концов соглашается помочь найти Джереми.

В мире, где всё совсем не то, чем кажется на первый взгляд, а все, с кем приходится сталкиваться на пути к цели, имеют скрытые мотивы, Аддисон и Спенсер будут вынуждены узнать, что доверять могут лишь друг другу. Возможна ли любовь в мире, который хочет твоей смерти только потому, что ты родился на свет?

У Аддисон Уэйд дрожали ноги. Началось все с легкого постукивания левой ступней по покрытому плиткой полу, а закончилось тем, что обе ноги тряслись в унисон. Сидя на неудобном стуле с невозможно прямой спинкой и прислушиваясь к ритму, который выбивала по полу нога, Аддисон взглянула на настенные часы. Прошла всего минута с тех пор, как она смотрела на них в последний раз. И это переходило все границы. С самого рождения, в течение двадцати шести лет, ее постоянно готовили к тому, что рано или поздно ее дед выйдет на пенсию и она встанет во главе «Уэйд Корпорейшн». Но в сложившейся ситуации все это обучение ни капельки не помогало. Как не поможет и во время любых других трудностей в будущем, если Аддисон не научится держать себя в руках.

Чуть-чуть сдвинувшись на стуле, она постаралась не вздохнуть. В конце концов, она Уэйд, а Уэйды не показывают, что им неудобно. Ни на людях, ни даже в одиночестве. Ею владело чувство обреченности, от которого не мог отвлечь даже шепот тети Морган, говорившей с кем-то по сотовому. Ощущение это появилось еще утром и с течением дня становилось все сильнее.

С самого детства Аддисон не испытывала такого страха.

Мало того, ей пришлось прибегнуть к старому способу, помогавшему когда-то собраться с силами и встать с постели. Тогда она снова и снова мысленно повторяла одну и ту же детскую считалочку. Может быть, все дело в том, что Аддисон почти не спала. Разве можно спать, когда где-то там, неизвестно где, Джереми ждет, когда его наконец отыщут? Ему всего четыре года, и он точно не заслужил того, что с ним произошло. Аддисон обещала сестре перед самой ее смертью, что позаботится о племяннике, и будь она проклята, если позволит собственным проблемам помешать ей это обещание выполнить.

Вот почему теперь она повторяла про себя ту старую детскую считалочку. Снова и снова, пока не успокоится и не обретет свою хваленую уравновешенность.

«А: Меня зовут Аддисон, мою маму – Агнес, мы из Атланты, любим есть Апельсины.

Б: Меня зовут Бренда, мою маму – Бритта, мы из Бостона, любим есть Бананы.

В: Меня зовут Валери, мою маму – Вики, мы из Ванкувера, любим есть Вишни…»

Аддисон терпеть не могла эту считалку, но, похоже, без нее не сумела бы справиться. Будь отец жив, он бы обрадовался, что его советы до сих пор помогают. С тех пор как пропал Джереми, прошел месяц, и Аддисон отчетливо понимала, что пройти через все, сохранив разум и секреты, не получится.

Однако отчаяние уже достигло всяческих пределов, поэтому она и пришла сегодня сюда – просить этих людей о помощи. Ничто другое не заставило бы ее войти в двери изолятора и ждать встречи с директором «Уютного рассвета» в выцветшей от времени неуютной комнате. Лучше несколько часов просидеть в кресле у стоматолога, чем десять минут на этом жестком чудище.

Аддисон знала, что никто здесь не бросится ей на помощь сломя голову.

Потерев лоб, она осмотрелась. Комнату обставляли приблизительно в семидесятые и с тех пор, судя по всему, ничего не переделывали. Все, на чем можно посидеть, обито кожзамом. Стены увешаны фотографиями мужчин и женщин в брюках-клеш. Настенные часы, от беспрестанного тиканья которых у Аддисон готова была разыграться мигрень, были такими ярко-розовыми, что больно смотреть. Мало того, в помещении стоял тяжелый запах плесени. Кто-то явно забыл включить влагопоглотитель.

А может быть, то был запах ненависти ко всей ее семье, который источал каждый сантиметр здания. Не секрет, что в учреждениях вроде этого к «Уэйд Корпорейшн» относились, мягко говоря, непочтительно. А все благодаря тому, что тридцать лет назад дедушка Аддисон сыграл не последнюю роль в принятии важных решений. Само собой, если дед узнает, что она явилась сюда, наплевав на его мнение, то слетит с катушек, и Аддисон придется много лет заглаживать перед ним вину. Она громко вздохнула. По крайней мере она будет знать, что испробовала все. Как бы то ни было, она обязана сдержать обещание, которое дала Джинн.

Джереми всегда был и остается на первом месте.

- А что? Ты ведь знаешь, как на мне сказываются нервные потрясения. – Тетя Морган шептала в телефон так громко, что вполне могла бы прекратить притворяться, будто старается не нарушать тишину. – Бедный мальчик! Представь себе, в каком мы отчаянии, раз вообще о таком подумали. Аддисон говорит, это наша последняя надежда. А ты сама знаешь, она не из тех, кто станет преувеличивать.

Аддисон закатила глаза, после чего пренебрежительно глянула на тетю Морган. Та или не заметила, или решила попросту не обращать на племянницу внимания.

- Тетя Морган, пора уже слезть с телефона.

Стоит тете вывалить все не в те уши, и у СМИ будет крайне удачный день. Аддисон уже представляла себе заголовки. Все назовут очередной «загадкой Уэйдов», и приверженцы теории заговора толпами повалят к их дверям. Начнется кошмар наяву.

- Да-да, ладно. Аддисон хочет, чтобы я положила трубку и прекратила ее игнорировать.

Аддисон прикусила губу, чтобы не состроить гримасу, хотя внутренне содрогалась от рыданий. Дражайшая тетушка была в корне не права. Как бы Аддисон ни любила тетю Морган, эта женщина редко прислушивалась к голосу здравого смысла. Даже в лучшие дни она умела потрепать племяннице нервы.

А сегодняшний день был одним из худших.

Услышав щелчок телефона, Аддисон откашлялась:

- Кто это был?

- Беатрис Хайфа.

Аддисон кивнула. С этой женщиной она была знакома почти всю жизнь. Беатрис и Морган выросли вместе, и Аддисон знала, что Беатрис хотя бы подумает, кому можно, а кому нельзя доверить информацию об их бедах. Так или иначе, все обо всем скоро узнают. Это лишь вопрос времени. Даже близкие друзья любили посудачить об Уэйдах.

- Дорогая моя, я очень рада, что ты послушалась и взяла меня с собой.

Аддисон похлопала тетю по ноге.

- Я тоже рада, что взяла тебя с собой.

Она сказала чистую правду. Это испытание было бы гораздо сложнее, если бы ей пришлось проходить его в одиночку. Слишком много времени наедине с собственными мыслями – и мигрень обеспечена.

- Я знаю, ты вполне способна справиться со всем сама. Видит бог, именно этим ты уже несколько недель и занимаешься. Но подобные заведения построили еще до твоего рождения, и тебе никогда не приходилось иметь дело со «странными». Они наверняка попытаются обвести тебя вокруг пальца. – Тетя Морган понизила голос и опять громко зашептала, как до этого в телефон: - Мало того, они даже могут украсть твои мысли!

Термин «странные» был политкорректным названием для тех, кто обитал в изоляторах. В список менее снисходительных входили слова вроде «уроды», «демоны» и «приспешники Сатаны».

Такие названия ужасно бесили Аддисон, а ведь еще хуже дела обстояли в более религиозных частях страны. Слова «приспешник Сатаны» она собственными ушами слышала из уст своей четвероюродной сестры из Сан-Франциско. Даже в Нью-Йорке, где жила Аддисон, люди с удовольствием дали бы забросать себя тухлыми яйцами, лишь бы на них не повесили ярлык «аномальные».

Аддисон тяжело сглотнула. Не реши отец в свое время скрывать ее странности, она сама выросла бы в таком месте и была бы вынуждена всю жизнь сидеть взаперти и терпеть презрение всего мира.

Однако Морган ни о чем таком даже не подозревала и, если повезет, проживет всю жизнь, понятия не имея об истинной природе племянницы. Впрочем, слухи могут оказаться правдивыми, и тот факт, что Аддисон сунулась в изолятор, откроет всему миру, кто она на самом деле такая.

Аддисон моргнула, внезапно поняв, что тетя все еще ждет ответа.

- Уверена, что никто не может украсть мысли другого человека.

- Неужели ты не читала отчет, который тебе распечатал Кристоф?

Читала. Прошлой ночью Аддисон никак не могла уснуть, поэтому несколько раз прочитала упомянутый отчет вдоль и поперек, едва не выучив его наизусть.

Сегодня они пришли в изолятор под названием «Уютный рассвет», чтобы попросить о помощи Уильяма Родса. Если верить отчету Кристофа, Родсу было под восемьдесят, и «Уютным рассветом» он управлял с момента его основания. То есть почти тридцать лет.

Ходили слухи, что сам Родс не менее странный, чем дети, отданные под его опеку. Ему удалось превратить тюрьму для необычных детей в процветающее сообщество, которое при необходимости и только с разрешения Уильяма Родса взаимодействовало с внешним миром. Поговаривали, что «странные» питают к Родсу глубокую преданность и пошли бы за ним на край света, стоит ему об этом попросить.

Если придется, Аддисон была готова умолять этого человека попросить одного из его подопечных пойти с ней на тот самый край света. Даже если там окажется ад, это будет ничто по сравнению с тем, с чем они столкнутся в пути.

Кристофу не удалось узнать точное количество проживающих в «Уютном рассвете». По очевидным причинам Родс из кожи вон лез, лишь бы общество не узнало, сколько «странных» он пригрел под своим крылом. Все эти годы ему удавалось вести дела предельно дипломатично, но он всегда отчаянно защищал тех, чьи жизни в буквальном смысле держал в руках.

А еще ходили слухи, что Родс уничтожал тех, кто отказывался сотрудничать. Однако слухи так и оставались слухами, потому что Кристофу впервые в жизни не удалось найти практически ничего нового.

- Дамы, мистер Родс готов с вами встретиться.

Первым, что отметила Аддисон в человеке, показавшемся в дверях, был его малый рост. Давненько она не видала таких крошечных мужчин. Поднявшись, она опередила тетю Морган и первой вышла за дверь, которую придерживал человечек. Когда она проходила мимо него, он изогнул бровь. Господи, неужели он узнал, о чем она думает?

Аддисон так разнервничалась, что даже споткнулась. Не поддержи ее в этот момент тетя, наверняка бы грохнулась на пол.

Пробормотав «Спасибо», Аддисон вынудила себя смотреть вперед. Перед ней растянулся длинный коридор. Наверняка она все навыдумывала. Не может быть, чтобы тот человек прочел ее мысли. Правда?

Все это не более чем миф. Само собой, люди могут обладать экстрасенсорными способностями. Уж она-то знает. Но чтобы по-настоящему читать мысли? Вряд ли. Может быть, он догадался, о чем она думает, потому что все и так замечали, какой он маленький. Какого он роста? Метра полтора? Или даже чуточку меньше?

Крошечный человечек выскочил перед Аддисон и распахнул очередную дверь. Потом коснулся ее руки и улыбнулся. Чтобы встретиться с ним взглядом, ей пришлось посмотреть вниз.

- Не волнуйтесь, - сказал он скрипучим голосом. – Здесь вам ничто не угрожает.

От беспокойства в горле застрял ком, и Аддисон пришлось сжать кулаки, чтобы не тряслись руки. Она, черт возьми, Аддисон Уэйд, и никто из этих людей ни за какие коврижки не узнает ее тайну. Она знает, что делает. И если Джереми нужна их помощь, то она справится и с этим. 

Морган резко остановилась, и Аддисон вернулась к действительности. Уильям Родс стоял, прислонившись к столу. У него была густая копна седых волос длиной до середины спины. Такое привычнее видеть у людей помоложе. Пока Аддисон изучала его взглядом, Родс собрал волосы резинкой в хвост. Высокие выдающиеся скулы навевали мысли о том, что у него в роду были индейцы.

В отличие от своего помощника, Уильям Родс был заметно выше ста восьмидесяти сантиметров и весь состоял из крепких мышц. Что бы он ни делал, чтобы оставаться в такой форме, Аддисон горела желанием узнать подробности. А кому бы не хотелось в его возрасте выглядеть так же здорово? 

Она оглянулась на тетю Морган. Та приросла к месту и порозовела. Аддисон в жизни не видела, чтобы тетя так реагировала на людей. Казалось, ни мужчин, ни женщин она не находит сексуальными. Судя по всему, чтобы вызвать в ней отклик, понадобился кто-то вроде Уильяма Родса.

- Дамы, - Родс жестом указал на два стула, а сам уселся за огромным дубовым столом.

Бросив на тетю красноречивый взгляд, по которому та должна была понять, что сейчас не время терять самообладание, Аддисон выбрала стул слева.

- Спасибо, что согласились с нами встретиться, мистер Родс. – Она изобразила вежливое выражение лица, с которым обычно появлялась в конференц-залах и на благотворительных мероприятиях. Джинн такой ее вид называла «Аддисон за работой». Он говорил миру, что мир жаждет плясать под ее дудку.

- Не каждый день «Уэйд Корпорейшн» настаивает на встрече с нами. Должен признать, я заинтригован. Что я могу для вас сделать?

Тетю он удостоил лишь мимолетным взглядом и все время смотрел на Аддисон. Аддисон впечатлило, как быстро Родс разобрался в ситуации. Большинству людей для этого требовалось намного больше времени. Хотя бы потому, что Морган была старше племянницы на сорок лет.

- Наш визит не имеет отношения к корпорации. Мы здесь по делу, которое касается непосредственно нашей семьи. – Аддисон положила ногу на ногу, надеясь, что дурацкая новая привычка стучать подошвой по полу не заявит о себе прямо сейчас.

- Я внимательно вас слушаю.

- Тогда я сразу перейду к делу.

В обмене любезностями с этим человеком и хождении вокруг да около не было никакого толка. После инцидента в коридоре Аддисон начинала верить, что тетя Морган была права и «аномальные» на самом деле могут вытаскивать мысли прямо из головы. А это значит, что ей придется сказать только то, что, по ее мнению, они должны знать, и изо всех сил стараться не думать о своих странностях, чтобы кому-нибудь не пришло в голову покопаться в ее мозгах.

- Как вам угодно. – У Родса был бархатный голос, и Аддисон задумалась, скольких людей этот голос вводил в заблуждение, заставляя недооценивать его обладателя.

- Почти месяц назад моего племянника Джереми похитили прямо из его спальни. Случилось это между часом ночи и шестью часами утра. Точнее сказать нельзя, потому что точнее мы просто не знаем.

- Полагаю, к властям вы уже обращались.

Аддисон кивнула:

- Да. Полиция пытается с этим разобраться, не посвящая в детали никого, кроме членов семьи, однако никаких подвижек нет. Им не удалось найти ни малейших зацепок. Ничего, что можно было бы исследовать в лабораториях, никаких признаков незаконного проникновения. Полный ноль. Словно в какой-то момент Джереми спал в своей комнате, а в следующий – пшик! – и как будто его там вообще никогда не было.

Услышав стук, Аддисон поняла, что опять постукивает ступней по полу. Вздохнув, она надавила ладонью на колено, надеясь хоть так усмирить неугомонную ногу. 

- Поэтому вы пришли к нам. – Слова Родса прозвучали как утверждение, а не вопрос. – Сколько лет Джереми?

- Четыре. Он единственный ребенок моей старшей сестры Джинн. Три года назад она погибла, когда каталась на лыжах.

«Погибла» – слишком слабое слово для того, что произошло. Кровь. Крики. Тишина. И звуки сирен, становившиеся все громче по мере приближения к вершине горы. Аддисон прикусила щеку, чтобы не увязнуть в воспоминаниях. Сейчас не время и не место тонуть в прошлом. 

- А отец мальчика?

- Мы понятия не имеем, кто он. Джинн никогда не называла его имени. Мы единственные родственники, которых знает Джереми.

- И вам понадобился месяц, чтобы прийти к нам?

Ей показалось, или в глазах Родса на долю секунды и правда полыхнула ярость?

- Так дела не делаются, - фыркнула тетя, и Аддисон тут же пожалела, что та вообще открыла рот.

Теперь придется расхлебывать.

- Моя тетя имеет в виду, мистер Родс, что у семьи Уэйдов есть определенные обязательства перед нашими акционерами. И обязательства эти, в свою очередь, требуют от нас как от семьи вести себя определенным образом. Иными словами – не создавать проблем, которые могут повлиять на стоимость акций. За последние годы произошло несколько несчастных случаев. Мой дедушка обсудил ситуацию с начальником полиции и пришел к выводу, что дело можно вести, не предавая огласке.

Хотя она кричала и вопила, пытаясь достучаться до собственного деда. Все эксперты по похищению в один голос твердили, что детей, чьи лица постоянно появляются на телеканалах и в интернете, находят чаще, чем тех, исчезновение которых держат в секрете. Аддисон потратила уйму времени, исследуя этот вопрос. Все, что предпринимал дедушка, было в корне неправильным. Несколько недель она мирилась и терпела, но в конце концов была сыта по горло безрезультатными попытками отыскать Джереми так, как того требовал дед. Вот откуда взялось решение отправиться в «Уютный рассвет».

- Понимаю. – Родс так резко встал, что кресло отлетело назад.

У Морган отвисла челюсть, но Аддисон лишь бросила мимолетный взгляд на теперь поломанное кресло, после чего снова посмотрела на собеседника. Она давно привыкла к проявлениям вспыльчивости, и они не производили на нее ни малейшего впечатления. Орущие люди – это ерунда. Куда больше стоит волноваться о тех, кто ведет себе тише воды, ниже травы.

- Буду с вами честен, мисс Уэйд. Меньше всего на свете мне хочется просить своих людей помогать корпорации или вашему дедушке. Поскольку я убежден, что он несет личную ответственность за все плохое, что когда-либо случалось с «аномальными» людьми.

- Мне известно, что…

- Однако, - перебил ее Родс, - если вы позволите мне продолжить, я собирался сказать, что в данных обстоятельствах речь идет о ребенке. О невинном ребенке, который никоим образом не имеет отношения к ужасным вещам, происходящим в мире.

По ледяному взгляду Родса Аддисон поняла: он считает, что у нее была уйма времени, чтобы часть упомянутой ответственности легла на ее плечи.

Она ответила ему таким же взглядом. В этом смысле ей скрывать было нечего. Ни одно из решений, которые она когда-либо принимала, не мешало ей спать по ночам. 

- Значит, вы нам поможете. И этим делом займется Спенсер Льюис. – Ее переполняли волнение и что-то сродни облегчению. – Разумеется, «Уэйд Корпорейшн» сделает внушительное пожертвование в любую благотворительную организацию, которая помогает живущим здесь людям с особыми потребностями.

- Значит, вы читали о Спенсере в газетах. – Аддисон уже собиралась ответить, но Родс поднял руку. – Мы вам поможем, однако работать с вами будет не Спенсер Льюис. Прошу меня простить, но после того, что произошло во время последнего задания, он заслужил отпуск. Там возникли некоторые осложнения.

- Речь о его напарнице, я помню. – Аддисон ахнула и прикрыла ладонью рот. Неужели ей только что хватило ума признаться Родсу, что они практически шпионят за его учреждением? Она глубоко вздохнула. – Это должен быть Спенсер Льюис.

- Невозможно. Существуют определенные сложности. Партнерство у наших людей является куда более глубоким, чем многие могут представить. Речь идет о некой… близости, которую я просто не в состоянии описать. Я не уверен, что Спенс теперь способен на то, что вам от него нужно. У нас есть и другие высококвалифицированные люди.

По венам Аддисон заструился горячий гнев. Пришлось изо всех сил постараться не потерять над собой контроль. Сильные эмоции в два счета могли вытащить наружу все ее странности. И меньше всего на свете ей хотелось, чтобы это случилось именно здесь. Наверняка Родс запрет ее в какой-нибудь камере, как и всю ее семью, пока специально обученные люди будут выяснять, известно ли родным о ее «аномалии». Нет, ей нужно сейчас же взять себя в руки.

«А: Меня зовут Аддисон, мою маму – Агнес, мы из Атланты, любим есть Апельсины.

Б: Меня зовут Бренда, мою маму – Бритта, мы из Бостона, любим есть Бананы.

В: Меня зовут Валери, мою маму – Вики, мы из Ванкувера, любим есть Вишни…»

Родс сощурился, и в этот самый момент с грохотом распахнулась дверь. В кабинет решительным шагом вошел мужчина. Аддисон тут же поняла, что это один из самых непреклонных и, вероятно, опасных людей, каких ей доводилось видеть. Ростом около ста девяноста пяти сантиметров, этот широкоплечий человек с телосложением футболиста выглядел так, будто мог преспокойненько подняться, даже если по нему пронесется стадо слонов. Он так и лучился силой, и Аддисон передумала по поводу футболиста. В прошлом он легко бы возглавил целый отряд воров-всадников. Одного взгляда на него хватило бы, чтобы люди тут же выложили ему все свои сбережения.

Светлые волосы были коротко подстрижены, и все же несколько непослушных прядей падали ему на лоб. Аддисон решила, что ему пришлось бы бриться наголо, чтобы волосы не лезли в глаза. Такая шевелюра смягчила бы образ любого другого мужчины, но на этом смотрелась вызывающе, как будто он даже не удосуживался толком расчесаться. Мало того, он и не пытался притворяться цивилизованным. От одного его присутствия инстинкт самосохранения вопил в голове Аддисон «Опасность!». Схватившись за края стула, она велела себе не бояться. Конечно же, безрезультатно.

Он повернулся и уставился на нее. Его глаза были такими насыщенно-синими, что в местном освещении казались почти зелеными. Вокруг зрачков вращались серебристые кольца, при виде которых создавалось ощущение, будто находишься под гипнозом. Аддисон задумалась, не заключаются ли его способности в том, чтобы одним только взглядом вводить людей в транс. Она не раз слышала, что у некоторых «аномальных» людей имеются физические проявления способностей, но сама никогда такого не видела.

Резко повернувшись к Родсу, мужчина шагнул к столу и треснул кулаком по столешнице.

- Кто, черт возьми, это делает? Ты притащил сюда необученных подростков и спустил их с цепи, чтобы они играли у меня на нервах?

Родс покачал головой:

- Понятия не имею, о чем ты. Может быть, кто-то из новичков действительно издает неясные сигналы, но я ничего не ощущаю. Хотя уровень моей чувствительности, разумеется, куда ниже твоего. – Он кивнул на Аддисон с тетей. – Я как раз говорил Аддисон и Морган Уэйд, что ты не сможешь помочь им в поисках племянника. Ему четыре, и он исчез. Словно испарился. Дамы, - Родс снова встал с пострадавшего кресла, - это Спенсер Льюис.

Теперь у Аддисон отвисла челюсть. Родс был прав. Им понадобится кто-то другой. Спенсер Льюис был слишком импульсивным, и ей ни за что не сохранить рядом с ним самообладания. Джереми найдет кто-нибудь еще.

Спенсер чуть дара речи не лишился, когда в одном из своих давно привычных приступов ярости ворвался в кабинет и наткнулся на блондинку с холодными голубыми глазами. Она сидела на стуле слева. Сногсшибательная – слишком слабое для нее слово. Когда Спенсер ее увидел, окружающий мир на мгновение замер.

Его ни капельки не удивило, что она из Уэйдов. Даже жар мгновенно обрушившегося на него желания не помешал почувствовать холод, исходящий от этой женщины. Впрочем, обо всех Уэйдах говорили, будто по их венам течет не кровь, а жидкий лед. Аддисон Уэйд с надменным выражением лица бесстрастно восседала на своем стуле, словно ее больше заботило, как бы не помять юбку, чем присутствие в комнате Спенсера. Они пришли просить о помощи в поисках пропавшего ребенка? Да у нее такой вид, словно она заскочила сюда на минутку перед обедом в каком-нибудь пафосном ресторане.

У Спенсера имелся кое-какой опыт в поисках пропавших без вести детей. Он привык видеть семьи, которые от горя разваливаются на куски. Родные этих детей пребывали в отчаянии, а вовсе не сидели преспокойненько на стульях с таким видом, будто целый день провели в салоне красоты.

Что ж, по крайней мере они сюда пришли.

А это само по себе удивительно, потому что Спенсер готов был поклясться: любой из Уэйдов скорее предпочел бы откусить себе язык, чем сделать хоть шаг в сторону изолятора.

И вообще от сложившейся ситуации так и разило насмешкой судьбы, поскольку в этот самый момент Спенсер находился в одной комнате с двумя людьми, ответственными за все страдания, причиненные его собратьям. С двумя людьми, которые причастны к существованию изоляторов.

Надо было сразу послать этих Уэйдов к чертовой матери.

Разве это его проблема, что они не могут уследить за собственным ребенком? Однако стоило этой мысли оформиться в голове, как Спенсер тут же ее прогнал. Никогда в жизни он не отказывал в помощи детям. Тем более если мог чем-нибудь помочь. Правда, в данных обстоятельствах ключевое слово «мог». Спенсер понятия не имел, способен ли теперь делать то, что нужно для поисков.

Прекрасно осознавая, что все присутствующие смотрят на него, в том числе и Уилл, он развернулся и смерил взглядом обеих женщин. Прислонившись к столу, Спенсер в упор уставился на Аддисон. Наверняка она приняла его за дикаря, так почему бы не примерить на себя эту роль? Само собой, Уилл ему такого с рук не спустит, но увидеть, как эта женщина съеживается от одного вида Спенсера, того стоило.

- Ваш племянник пропал, - сказал он без вопросительной интонации. Спенсер уже понял, что ребенок исчез, – Уилл только что об этом сообщил. А насколько ему известно, Уилл никогда не ошибается.

- Да. Месяц назад. Из своей спальни.

- Спенсер, я уже сказал нашим гостьям, что ты не будешь заниматься этим делом. Я найду кого-нибудь еще. – По мрачному тону Уилла Спенсер понял, что тот думает о его присутствии в кабинете. – Что касается другой твоей проблемы – той самой, по которой ты ворвался сюда, как сумасшедший, – я разберусь с этим позже.

Не обращая на него внимания, Спенсер продолжал сверлить взглядом принцессу Аддисон.

- И вам понадобился целый месяц, чтобы сюда прийти? Чем вы вообще занимались?

- Именно тем, чем вы и подумали. Я каталась на лыжах в Аспене, а моей тете ежедневно нужно обновлять маникюр. – Голос Аддисон так и сочился сарказмом.

Спенсер едва не расхохотался вслух. Значит, у кошечки есть коготки. И почему, черт возьми, ему так это понравилось?

- Спокойно, мисс Уэйд. – Спенсер решил на всю катушку игнорировать, что в штанах стало тесно. Потому что этот факт красноречиво заявлял о том, что сам Спенсер ясно видит, насколько привлекательная перед ним женщина.

- Мне не нравятся ваши намеки, мистер Льюис. Довожу до вашего сведения, что весь месяц мы работали с властями и пытались справиться с этим кошмаром своими силами.

Аддисон Уэйд на мгновение опустила взгляд, и Спенсер мог поклясться, что она кусает изнутри щеку. Плюс она до сих пор стучала ногой по полу. Когда Аддисон снова подняла голову, ее взгляд был прикован не к нему, а к Уиллу у него за спиной. Спенсер прищурился – это ему ни капельки не понравилось.

- Я понимаю, это прекрасная возможность оскорбить и унизить нас. Сидя в вашем кабинете, мы представляем собой легкие мишени для нападок. Но мы пришли сюда без всяких задних мыслей, чтобы просить вас о помощи в самое отчаянное для нас время. Вы можете нам помочь, или нам лучше просто-напросто уйти?

- Мы можем вам помочь. Я выберу кого-нибудь из своих людей. – Уилл обошел стол и, встав рядом со Спенсером, положил ладонь ему на плечо.

Спенсер тут же взбесился. Когда в последний раз Уилл к нему прикасался? Скачок парапсихической энергии волной разлился по комнате, хотя Спенсер был уверен, что два нормальных человека здесь ничего не почувствуют. Какая муха укусила Уилла? Почему он так мощно давит на его чувства?  

- Однако помогать вам будет не Спенсер. Как я уже говорил, сейчас он не способен делать то, что вам необходимо.

В глазах Аддисон отразилось облегчение.

- Хорошо. Мы будем безгранично благодарны.

Черта с два.

- Я могу это сделать.

- Что?! – в унисон спросили Уилл и Аддисон.

Спенсер сложил на груди руки.

- Я сказал, что могу это сделать. Найду пропавшего ребенка. Найду вашего племянника.

- Нет. – Аддисон поднялась на ноги.

Взгляд старшей женщины, которую Уилл назвал Морган, заметался между Аддисон и Спенсером. Она тоже встала. По выражению ее лица было видно, как она обеспокоена.

- Почему нет?

- Мистер Родс сказал, что вы не способны выполнить эту работу. Следовательно, нам нужен кто-то другой.

- Я сказал, что сделаю это, и лучше меня здесь никого нет. Быстрее, чем я, вашего племянника никто не найдет. Для вас это имеет хоть какое-то значение, мисс Уэйд? Или людям вашего положения, которым требуется целый месяц, чтобы попросить о помощи уродов вроде нас, плевать на такие мелочи, как психическое здоровье пропавшего ребенка?

Аддисон открыла рот, и на долю секунды Спенсеру представилась возможность увидеть, как ее губы складываются в восхитительно идеальную «О». На него хлынула волна удовольствия. Иногда живущим в душе зачаткам зла просто надо дать волю и сполна этим насладиться. Никогда в жизни его слова не приносили ему такого удовлетворения.

Которое испарилось в тот самый момент, когда он заметил, как у нее дрожит рука.

Аддисон тут же спрятала предательницу в карман идеально скроенного серого пиджака.

Прищурившись, Спенсер внимательнее присмотрелся к младшей Уэйд. Ну да, точно: он попался на удочку. А ведь думал, что такое уже невозможно. Лучше многих других он знал, какой обманчивой бывает внешность.

Под косметикой были искусно спрятаны темные круги под глазами. Большинство людей в жизни бы их не разглядели. А он должен был сразу заметить. Его репутация сложилась не только благодаря экстрасенсорным способностям. В свое время Спенсеру пришлось научиться быть проницательным, хитрым и наблюдательным. Но едва услышав фамилию Уэйд, он поддался предвзятости и стал невнимательным. От такой небрежности вкупе с неуместным влечением к Аддисон, от которого потрескивали нервные окончания, Спенсер чувствовал себя поверхностным идиотом.

Этому не было оправданий. Чтобы найти племянника Аддисон Уэйд, ему придется придумать, как с ней поладить.

Она взяла себя в руки, и на этот раз Спенсер заметил, скольких усилий ей это стоило. Глаза Аддисон метали молнии ненависти. Его сердце забилось чаще – Спенсер завелся сильнее, чем ожидал. Все это было странно. Ему нравились приятные и милые женщины, а Аддисон Уэйд и близко нельзя было назвать милой. Спенсер ухмыльнулся. Пытаясь сбить с нее спесь, он только подлил масла в огонь.

- Я люблю своего племянника. – Ее голос надломился, и Спенсер трижды пожалел о том, что сказал. – Он все, что осталось у меня от сестры. Перед тем как она умерла, я пообещала ей заботиться о нем. И не выполнила обещания.

Аддисон с трудом сглотнула, и Спенсер открыл рот, чтобы что-то сказать, но она подняла руку, не давая ему заговорить. Он видел, что она пытается сдержать слезы.

- Если вы и правда лучший и считаете, что справитесь, я стерплю от вас любые оскорбления в мой адрес и не скажу ни слова. Можете смешивать меня с грязью и называть, как вам угодно. Мне все равно. Так как, мистер Льюис? Вы действительно можете нам помочь?

Впервые за много-много лет Спенсеру стало стыдно. Хотя, конечно, он не собирался делиться этим с Аддисон Уэйд.

- Я могу попробовать, мисс Уэйд. Гарантий в таких делах не существует.

- Боюсь, все сложнее, чем кажется, - вмешался Родс. – Как бы мне ни хотелось отправить Спенсера с вами, я вынужден положить конец этому недоразумению. Без страховки Спенсер может считать информацию только с поверхности.

От упоминания о Присцилле Спенсер похолодел.

Аддисон покачала головой:

- Прошу прощения, но я не знаю, что это значит.

- Даже поверхностное считывание в моем исполнение лучше, чем глубокое – в исполнении любого другого.

- Самоуверенности тебе не занимать, - резко осадил его Уилл.

- Я не прав?

- Прав. – Родс посмотрел на Аддисон. – Что бы ни говорили вам фильмы и желтая пресса, никто из наших экстрасенсов – даже такие, как Спенсер, – не может работать в одиночку. Это слишком опасно. Они могут заблудиться в видениях. В том, что их отличает от всех остальных. Я не могу вам этого объяснить, потому что сам не до конца понимаю. Я не обладаю подобными талантами. Но чтобы пройти через такой опыт, нужны два человека, чьи способности дополняют друг друга. Если Спенсеру придется зайти слишком глубоко, чтобы увидеть необходимое, он может потерять себя. Тело останется здесь, но разум вернуть не удастся.

Родс до того неточно описал, что именно происходит с человеком с так называемыми талантами, когда он сбивается с пути в «другом» месте, что Спенсеру захотелось закатить глаза. Он лишь слегка этого коснулся, когда умерла Присцилла. Она всегда была необыкновенно сильной и каким-то чудом сумела вытащить Спенсера за несколько секунд до того, как ее глаза навеки закрылись. До конца своих дней он будет ей за это благодарен.

И до конца дней будет терзаться чувством вины.

Если бы ей не пришлось возвращать его оттуда, сумела бы она спастись?

Спенсер не мог ничего изменить, а значит, не было смысла на этом зацикливаться. Такие, как он, по закону не имели никаких прав. Даже если бы ему удалось убедить кого-нибудь из представителей власти вникнуть в суть дела, убийство таких, как Спенсер, не считалось преступлением, если тот, кто совершил убийство, счел «аномального» угрозой.

И никто не стал бы разбираться, существовала ли какая-то угроза на самом деле. Зачем тратить время, если уроды могут делать то, чего не можешь ты? Это автоматически превращает их в потенциальную опасность. По крайней мере согласно закону.

Спенсер вздохнул:

- Не важно. Даже если я буду считывать информацию с поверхности, я смогу зайти глубже, чем кто-либо еще.

Тетя Аддисон наконец подала голос:

- Тогда мы хотим, чтобы это были вы.

На секунду ему показалось, что Аддисон готова возразить, но вдруг она словно передумала:

- Сколько мы будем вам должны?

Ей хватило ума обратиться с этим вопросом к Уиллу. Спенсер понятия не имел, сколько стоят его услуги. Денег за свою помощь он никогда не видел.

- Цена за услуги фиксированная и обсуждению не подлежит. – На этот вопрос у Уилла всегда был один ответ. – В чеке укажите получателем наше учреждение. Не Спенсера. Поскольку ваша семья сыграла решающую роль в написании этого закона, уверен, вы в курсе, что он не имеет права получать деньги. Как и владеть какой бы то ни было собственностью. К тому же, - продолжал Родс, - никто из жителей «Уютного рассвета» не имеет права находиться за стенами учреждения без присмотра. Это значит, что на время задания Спенсер будет жить с вами, и вы несете ответственность за его благополучие.

Аддисон не выразила ни малейших возражений, и Спенсер, честно говоря, испытал облегчение от того, что она знает, что к чему. С другой стороны, было унизительно проводить с ней время, в течение которого она, по сути, будет его нянькой. Однако таковы правила, и, как любил говаривать Уилл, пока что-нибудь не изменится, лучше искать способы обходить правила, чем биться головой о стенку.

- Когда мистер Льюис сможет к нам приехать?

- Сегодня. Но позже.

Спенсер слышал, что когда-нибудь она займет кресло своего дедушки в должности генерального директора «Уэйд Корпорейшн». Он заметил, что она старается не смотреть в его сторону. Придется что-то с этим делать. Он уже скучал по ее взгляду, который говорил ему, что он – пустое место, пока не доведет ее до белого каления.

- Я пришлю машину вечером. К семи часам вас устроит?

Уилл кивнул:

- Думаю, к этому времени мы успеем подготовиться.

- Тогда всего доброго. – Аддисон шагнула к выходу. – Спасибо, что уделили нам время.

Обе женщины почти беззвучно вышли из кабинета. Спенсер подождал, пока они выйдут в коридор и за ними закроется дверь, и только потом повернулся к Уиллу.

- С чего ты решил, что я не в состоянии выполнять свою треклятую работу?

Родс шарахнул кулаком по столу.

- А с чего тебе зазря рисковать?

- Не вижу тут никакого риска. Мальчик месяц как пропал. Мы оба знаем, что я скорее приведу их к трупу, чем успею попасть в какую-нибудь передрягу.

- Я не о твоем физическом здоровье беспокоюсь, и ты это знаешь. Ты о себе можешь позаботиться лучше, чем кто-либо другой. Но ты никогда не считывал информацию без Присциллы. А после ее смерти так и не сумел найти себе кого-то в напарники. Тебе придется играть в одиночку.

- Хочешь сказать, я не справлюсь? Мы оба знаем, что это не так.

- Ничего такого я не говорил. – Родс глубоко вздохнул: - Я считаю, что ты должен дать себе время.

- Я не умер. Рано или поздно народ должен перестать относиться ко мне так, будто меня уже нет. – Наконец-то Спенсер сказал то, что зрело с самого возвращения из больницы. Видимо, все переживали, что он решит пойти за Присциллой в могилу.

- Если к тебе так относятся, значит, им не все равно.

- Знаю. – И именно поэтому он ничего не говорил раньше.

- Ладно. – Родс ткнул в Спенсера пальцем. – Но если ты не сможешь справиться, то прямо мне скажешь. И дашь кому-нибудь другому заняться этим делом. Что бы ты ни думал, я знаю, что ты не умер. И отказываюсь в этом году хоронить и тебя.

Уилл практически вырастил Спенсера с Присциллой. В известных обстоятельствах о лучшем и мечтать было нельзя. Меньше всего на свете Спенсер хотел, чтобы старик волновался по поводу его благополучия.

Он чувствовал, что обязан справиться с этим заданием. Поделом Уэйдам: именно по их милости люди вроде Спенсера влачили жалкое существование, а теперь Уэйдам пришлось обратиться за помощью к «уродам», чтобы найти пропавшего члена семьи. Спенсеру нравилась ирония ситуации и то, как внезапно все произошло. Словно вселенная решила хорошенько над всеми подшутить.

К тому же Аддисон Уэйд определенно вызывала в нем сексуальное влечение. А как правило, чванливые барышни не казались ему привлекательными. Она завладела его мыслями. И Спенсер понимал, что в глубине души эта женщина многое скрывает. Стоило только увидеть, как дрожит ее рука. Плюс все те разы, когда она опускала взгляд, и как постоянно постукивала ногой по полу – все это говорило о том, что внутри этой женщины идет война, и Спенсеру почему-то очень хотелось быть к этой войне причастным. Он бы с удовольствием вытаскивал наружу все ее тайны по одной, постепенно обнажая ее душу.

А потом мог бы заняться с ней сексом, удовлетворить на короткое время себя и ее и отпустить ее на все четыре стороны. Он был уверен, что она занята по горло попытками выяснить, как еще эффективнее разрушить жизни тех, кому повезло меньше, чем ей.

- Почему ты так сильно давил на Аддисон Уэйд?

Спенсер пожал плечами:

- Она меня беспокоит.

- Это очевидно. Меня тоже. – Уилл обошел стол, вытащил бутылку «Джек Дэниелс», разлил по двум бокалам и вручил один Спенсеру. – За Присциллу.

Спенсер ждал, когда накатит волна печали, как всегда бывало при упоминании имени Присциллы, но почувствовал только слабый укол в сердце. Он любил Присциллу… как сестру. Конечно, было время, когда они только-только вышли из подросткового возраста и оказались голыми в одной постели. Но с тех пор много воды утекло. Перед самой своей смертью Присцилла сделала попытку начать все сначала, но у Спенсера не было ни малейших сомнений: ни он, ни она сексуально не удовлетворяли друг друга.

В отношениях с любовниками Присцилле всегда хотелось романтики. Ей нравились нежные слова и душевные разговоры. Спенсер ничего такого не хотел. По крайней мере от тех, с кем делил постель. Все, что ему было нужно, – это пара часов по-настоящему изнурительных упражнений среди мятых простыней (и чем бешенее, тем лучше), а после этого спокойный вечер в компании кого угодно, лишь бы подальше от женщины, с которой он только что катался по тем самым смятым простыням.

В итоге и он, и Присцилла предпочитали оставаться друзьями. Она была его напарником, проводником и союзником, которому он доверял больше остальных. Ему всегда будет не хватать той близости, которой он сумел достичь только с ней, и того, как деликатно ее сила касалась его разума, не давая ему навсегда остаться в темных местах.

- За Присциллу. А почему мы пьем средь бела дня?

Родс улыбнулся:

- Есть еще одна причина, почему я хотел, чтобы этим делом занялся кто-то другой.

- Ты не ответил на мой вопрос.

- Терпение. – Глаза Уилла сияли, и Спенсер мысленно застонал. У его наставника сформировался план. Почти тридцать лет Спенсер наблюдал, как работает этот человек, и теперь знал: что бы ни произошло, сбить Уилла с пути не удастся. – Это, друг мой, прекрасная возможность.

- Отыскать ребенка?

- Разумеется.

- Разумеется.

- А еще, – Уилл потер руки, - заслужить бесконечную благодарность Уэйдов и показать им, что нам можно доверять. Тогда, быть может, они поддержат закон, который в этом месяце будет рассматривать Совет.

- Не думаю, что мы заслужим хоть какую-то благодарность, когда я приведу их к останкам мертвого племянника.

Смерть Присциллы доказала, как опасно говорить людям то, чего они не хотят слышать. Как опасно говорить им правду, с которой они не могут смириться.

- Но ты можешь показать им, что обладаешь такой же человечностью, как они. Что к тебе можно и нужно относиться с уважением. – Уилл прищурился, и Спенсер тут же почувствовал себя так, будто ему опять двенадцать лет. – Ты ведь справишься с этим, Спенс? – Голос Родса так и сочился скепсисом и сомнениями.

- Могу попытаться. – Наверное. Как минимум Спенсер надеялся, что может.

- Вот и хорошо. Теперь иди готовиться. И постарайся не слишком сильно бодаться с Аддисон Уэйд. Веди себя прилично, делай свое дело и, бога ради, не пугай ее. А потом возвращайся домой и порадуй всех нас историями о том, как ужасно иметь с ней дело.

- Может быть, она вовсе не такая ужасная, - пожал плечами Спенсер.

- Не позволяй себя одурачить. Я имел дело с Уэйдами в течение всей своей карьеры. Они именно такие ужасные люди, как о них говорят. И даже чуть-чуть хуже.

- Теперь ты говоришь, как один из них.

- Вон из моего кабинета.

Направляясь к двери, Спенсер улыбнулся. Мысленно он уже собирал вещи. Но внезапно остановился.

- Серьезно, Уилл, разберись с юнцом, который проектирует те защитные сигналы. Это какой-то кошмар. К тому же очень опасно. Если кто-то решит прорваться сквозь эти щиты, у тебя на руках будет экстрасенс с мертвым мозгом.

- Что именно ты слышал?

- Отвратительную детскую считалку.

- Какую?

- Из тех, которые помогают запомнить алфавит.

- Впервые слышу.

- Ну вроде этой: «С: Меня зовут Спенсер, моего брата – Стивен, мы из Сарасоты, любим есть Сливы. Т: Меня зовут Тревор, моего брата – Трэвис, мы из Трентона, любим есть Тыкву».

- И кто-то это постоянно повторяет?

- Да.

- Разберемся. С такой чушью в качестве щита можно легко сойти с ума.

Чтобы его никто не побеспокоил, Оливер отключил сотовый. Аддисон – родная внучка! – не отвечала на звонки. Ситуация непривычная, но выходить из себя причин пока не было. В конце концов, так устроен современный мир. У женщин такие же права, как у мужчин, а это значит, что они имеют право исчезать, когда взбредет в голову. К тому же ему еще предстояло посетить собрание Совета. И необходимо было целиком и полностью на этом сосредоточиться, а не переживать, почему внучка на время испарилась.

По крайней мере Оливер надеялся, что не навсегда. У членов его семьи была странная привычка исчезать, а потом появляться уже мертвыми.

Он посмотрел на звукоизолирующие окна от пола до потолка в наружной стене. Их разработала «Уэйд Корпорейшн», и эффект от них был просто волшебный. Внутри помещения не было слышно ни единого звука с улиц, по которому можно было бы определить, в какой точке мира установлены эти окна. Однако те, на которые смотрел Оливер, были установлены в его самом любимом месте на всей планете – в двух кварталах от Музея естествознания в Нью-Йорке, на Сентрал-Парк-Уэст.

Идеальное место, чтобы править миром. Здесь как будто сталкивались и смешивались между собой история и современность. И никто не прошел бы мимо – настолько это здание и его окрестности поражали воображение.

Тридцать четыре года собрания Комитета проводились в одной и той же комнате. Каждый раз, оказываясь в этом знакомом до мельчайших деталей помещении, Оливер отстраненно размышлял, не странно ли, что решения, которые меняют целые жизни, принимаются в такой скромной обстановке. Самый обыкновенный черный стол для переговоров, красные стулья с жесткими спинками, на стене – большой телевизор, по которому изредка проходили видеоконференции. Наверное, так выглядели тысячи конференц-залов по всему миру.

Уникальным это место делала вовсе не комната, а люди, которые приезжали в Нью-Йорк раз в три месяца на собрания.

Оливер развернулся в своем кожаном кресле и посмотрел на небо. Метеорологи предрекали дождь, но сейчас над Центральным парком было ясно и солнечно. Кто-то откашлялся, и Оливер снова повернулся в кресле лицом к комнате.

Оливер Уэйд знал такие подробности о жизни шести других членов Совета, что они и представить себе не могли. Знать все обо всех стало делом его жизни. По этому поводу никто из его коллег (если их можно так назвать) не мог предъявить ему никаких претензий на законных основаниях. Уже восемьдесят лет он хранил собственные секреты и впредь не собирался выкладывать карты на стол. Когда-то он был сыном шахтера, а его мать чаще можно было увидеть пьяной, чем трезвой. То время научило его, что доверять он может только одному человеку – самому себе.

Это вовсе не означало, что Оливер не считал себя хорошим семьянином. Свою империю он построил ради своей семьи. Ему оставалось лишь беречь их жизни до того момента, как кто-то унаследует его дело. Как показали годы, задача эта оказалась гораздо труднее, чем он себе представлял.

Когда в комнату вошел последний член Комитета, бормоча под нос извинения, Оливер вдруг осознал: присутствующие понятия не имеют, что его правнук пропал.  И он пошел бы даже на убийство, лишь бы никто ни о чем не узнал. Стоимость акций напрямую зависела от того, насколько нерушимой со стороны казалась его семья.

Он с улыбкой оглядел комнату, внимательно присматриваясь к каждому из собравшихся. Он знал (потому что такие вещи он знал всегда, иначе не был бы Оливером Уэйдом), что один из этих людей несет ответственность за исчезновение Джереми.

Так кто же?

Этот вопрос не давал ему покоя.

Слева от Оливера, глядя, как всегда, в экран ноутбука, сидела Грейс-Энн Чартерс. Сорок лет, мать шестерых детей, наследница ликероводочной династии, которую в свое время основал ее прапрапрадед, она, кроме прочего, унаследовала место своего отца в Комитете по защите свободного общества. Рост – сто шестьдесят пять сантиметров. Волосы прямые, выкрашены в черный цвет и всегда выглядят так, будто их приладили к макушке клеем. Глаза по цвету ничем не уступают волосам. На носу – россыпь веснушек, но в отличие от большинства женщин, Грейс-Энн не делала ничего, чтобы их скрыть.

Она дважды была замужем. Второго мужа, с которым они прожили уже пятнадцать лет, звали Пол, и у них было трое общих детей. О первом ее браке, который продлился два года, никто даже не заикался. Создавалось впечатление, будто его вообще никогда не было. Однако Оливер о нем знал, как и об одном инциденте времен учебы Грейс-Энн в колледже, в котором фигурировали наезд на пешехода, побег с места происшествия и почти сто граммов марихуаны.

Была ли она тем самым человеком, который организовал похищение Джереми? В делах Совета она всегда придерживалась точки зрения отца и считала, что не стоит запирать в изоляторы людей с симптомами «аномалий». По ее мнению, их стоило уничтожать. Когда-то Оливер лично уговорил ее отца отбросить идею о том, чтобы сровнять с землей здания спецучреждений и сформировать отряды для убийств.

Может быть, Грейс-Энн мстит за то, что Оливер не дал ход планам ее семьи? Для него было очевидно, что ни ее отец, ни она сама не были поклонниками истории. Они попросту не знали, что в конце концов подобный план взорвался бы бомбой прямо им в лицо. Нет, Оливер точно знал, что единственное решение – надежно изолировать «аномальных», чтобы они не могли причинять вред остальному населению. Это куда лучше, чем если бы Мамочка и Папочка Всех-и-каждого были в курсе, что по соседству с их убогонькой лачугой проживает оживший ночной кошмар.

Несомненно, в том, что только сам Оливер и члены Совета знали, как на самом деле обстоят дела и какая всем может грозить опасность, были огромные плюсы. А еще больше плюсов было в том, что только Оливер знал, насколько близок мир к полному разрушению. Но покуда он жив, безопасность этого мира в надежных руках.

Словно почувствовав его взгляд, Грейс-Энн с щелчком закрыла ноутбук и осмотрела собравшихся. Она играла роль организатора встреч. Члены Совета оставались прежними, но должности постоянно менялись. Такой порядок вещей был заведен для того, чтобы никто не сумел достичь большей власти, чем другие. Что, конечно же, несусветный вздор. С первого дня во главе Совета стоял Оливер, и все это знали.

- Теперь, когда все здесь, - Грейс-Энн выразительно посмотрела на опоздавшего, Джорджа Рейнира, который наконец уселся на свое место и наградил ее мрачным взглядом под стать ее тону, - можем начинать. Я считаю, что в первую очередь мы должны решить, что делать с нелепым запросом от имени Уильяма Родса, директора «Уютного рассвета».

- А что в нем нелепого? – Джордж затянулся самокруткой. Его пальцы всегда были слегка оранжевыми от табака, с которым он никогда не расставался.

В списке подозреваемых Оливера Джордж занимал первое место. Он был почти таким же жестоким и непреклонным, как и сам Оливер, а это превращало Джорджа в серьезную угрозу.

Совершенно лысый шестидесятипятилетний мужчина вырос в Южной Каролине. Насколько было известно Оливеру, этот низкорослый и упрямый по своей природе человек никогда бы не покидал Штат сабаловых пальм[1], если бы не приходилось приезжать в Нью-Йорк на собрания Совета.

Как правило, на встречи Джордж никогда не опаздывал, и Оливер решил во что бы то ни стало узнать, что так задержало Рейнира. Если это было что-то важное, Оливер будет знать все подробности уже к концу дня.

- А то, - фыркнула Грейс-Энн, - что мы не можем слепо раздавать разрешения колесить по стране людям, которых не просто так изолировали от общества.

Оливер прочистил горло:

- По-моему, он просит совсем не этого.

Нравится им это или нет, к концу собрания он добьется своего. Оставалось только убедить шестерых собравшихся здесь людей, что решение они примут сами.

Наконец заговорила женщина, которую Оливер меньше всего подозревал в похищении Джереми:

- Мы заперли их не без причины. И у меня нет ни малейшего желания отпускать их на все четыре стороны без присмотра. – Для пущего эффекта Карен Монро стукнула кулаком по столу. Она была дочерью покойного Тернера Монро, всемирно известного промышленника, который перед своей смертью оказался втянутым в самый грандиозный за все его поколение скандал с сексуальной подоплекой.

Оливер часто размышлял, задумывалась ли Карен, почему ее отец позволил поймать себя в самый разгар оргии, которая, несомненно, разрушила бы его репутацию. Что ж, на этот вопрос Оливер мог ей ответить. Именно он послал в тот день к ее отцу фотографов.

- Речь не обо всех, - снова подал голос Джордж, - и не о полной свободе действий. Они не будут расхаживать по стране, где и когда им заблагорассудится. Однако нескольким из них, тем, кого считают достойными и полезными, нужно дать разрешение выходить в люди. К тому же так мы сумеем заткнуть критиков, которые кричат на каждом углу, что мы держим их взаперти, как заключенных, и подвергаем всяческим унижениям.

Поднявшись с кресла, Оливер подошел к дальнему окну и взглянул на улицу, притворяясь, будто о чем-то думает. Когда-то он подрабатывал декоратором в манхэттенском театре на Девятой улице и кое-чему научился у актеров. Чтобы выглядеть убедительнее, Оливер оперся обеими руками о подоконник, словно ему была нужна поддержка.

Пусть думают, что он слабеет. Это быстрее выведет их на чистую воду.

- Тридцать четыре года назад у нас была веская причина добиваться встречи с президентом. Тогда нам удалось уговорить его создать специальные учреждения. Четверо из вас были со мной, когда мы приняли это решение. Остальные… что ж, вам об этом рассказывали. – В знак согласия со словами Оливера в комнате раздались приглушенные голоса, и он продолжил: - Однако мы не монстры. Мы не отправили их в трущобы, не морили голодом, не принуждали работать, как рабов. – Кое-кто в комнате хотел именно этого, и Оливер надеялся, что легкое напоминание пробудит в Совете остатки стыда, если, конечно, от него хоть что-то осталось. – Мы пытались их вылечить. «Уэйд Корпорейшн» до сих пор ищет способ облегчить бремя их безбожного существования.

Грейс-Энн кивнула:

- И как идут дела? Есть какой-нибудь прогресс?

- Поиски способа помочь проклятым всегда идут медленно. От меня здесь ничего не зависит. Я лишь сосуд, через который действует бог. – Оливер, как никто другой, умел подбирать слова, которые хотели услышать эти люди. – Мы вложили вожжи в руки самым подходящим людям. Родс, Драммонд, Купер, Старлайт – все они прекрасно справляются со своей задачей. Однако моложе они не становятся. Как и я. И, как и я, они ищут преемников, которые могли бы продолжить их дело, когда случится неизбежное и им, будем надеяться, несмотря на все их грехи, позволят ступить в Царствие Господне. Но чтобы все шло своим чередом, им нужно знать, что те, кого они оставят вместо себя, сумеют найти правильный баланс между нуждами внешнего мира и потребностями тех несчастных, что живут в учреждениях. – Оливер развел руками. – Боюсь, у нас нет иного выхода, кроме как позволить нескольким избранным покидать стены изоляторов.

Этих нескольких он выберет сам, и они будут сотрудничать с ним на его условиях. В отличие от Родса. Родс был палкой в колесах карьеры Оливера, и Оливер убил бы его, если бы это не грозило целым водопадом проблем.

Со своего места поднялась Сьюзан Брайлинер. Волна седых волос струилась до самой талии. В Совете она по большей части предпочитала помалкивать, но отличалась взрывным нравом. Кроме того, она всегда была крайне набожной, о чем не боялась говорить вслух. Оливер был почти на сто процентов уверен, что Сьюзан не имеет никакого отношения к исчезновению Джереми.

- Согласна с Уэйдом. Мы не сможем и дальше оберегать людей от выродков Сатаны, если уже сейчас не предпримем шагов, которые в будущем дадут хоть какие-то гарантии. – Она подошла к окну и встала рядом с Оливером.

Она всегда пахла корицей, и Оливер не раз задавался вопросом, не купается ли она в ней.

- В конце концов, - продолжала Сьюзан, - люди и без того бегают к ним за помощью. И берут их, скажем так, под свою ответственность. К тому же не стоит отрицать, что «аномальные» оказались весьма полезны в нескольких тупиковых делах, которыми занималась полиция. А некоторые из них помогали разрешать юридические проблемы с завещаниями, вызывая на разговор мертвых, судя по всему, прямо из могилы.

Не будь Оливер так зациклен на своей репутации, он бы фыркнул. Ну конечно, легко называть способности этих людей богомерзкими, пока в них не появится личная заинтересованность.

- Даже родственники Оливера к ним обращались.

Оливер тряхнул головой:

- О чем ты говоришь, Сьюзан?

Сердце забилось так часто, что в груди заныло от боли. Впервые за все то время, сколько он себя помнил, у него появилось ощущение, что плохие новости вот-вот застанут его врасплох. Но самое неожиданное заключалось в том, что эти новости принесет ему Сьюзан. Какую игру она затеяла? Уверенность Оливера в ее невиновности пошатнулась. Сьюзан Брайлинер официально вернулась в список подозреваемых.

- Об Аддисон, конечно. Как я понимаю, сегодня она побывала с частным визитом в «Уютном рассвете».

Оливер вернулся к своему креслу, сохраняя спокойное выражение лица. Внучка открыто бросила ему вызов. А ведь он лично велел ей ни за что не просить помощи в изоляторе, но она, судя по всему, совершенно проигнорировала его приказ. Не будь он так зол, признал бы, что Аддисон наконец-то стала вести себя, как Уэйд.

- Недавно Аддисон пыталась организовать в «Уэйд Корпорейшн» благотворительный фонд в помощь жителям «Уютного рассвета», чтобы они могли обучаться онлайн и получить степень магистра по выбранным предметам. Все вы знаете мою внучку. Да и, черт возьми, кто из нас не поддавался излишнему сочувствию в двадцать шесть лет?

Эти слова вызвали смех, на который и надеялся Оливер, чтобы хоть немного разрядить напряженную ситуацию. Он стал сознательно избегать взглядов Сьюзан. Даже мимолетный зрительный контакт дал бы ей над Оливером власть, которой она не заслуживала. То, что ей удалось заглянуть в мир уверток и ухищрений, не означало, что теперь она имеет право играть на одном с ним уровне.

Завоевав внимание всех собравшихся, Оливер решил, что пора устроить голосование. Потом он вызовет Аддисон на ковер и дотошно разъяснит ей, что к чему. И только после этого начнет копать под Сьюзан Брайлинер и обязательно выяснит имя ее шпиона в «Уютном рассвете».

- Думаю, пора приступить к голосованию. Ты согласна, Грейс-Энн? – Оливер улыбнулся, сопротивляясь порыву назвать ее Грейси.

Насколько он знал, ей нравилось, чтобы так ее называли в постели. Снова улыбнувшись, на этот раз самому себе, он вспомнил, что власть таится в деталях, а деталей у него пруд пруди. Завтра утром Сьюзан Брайлинер станет не более чем кратковременной вспышкой на радаре «Уэйд Корпорейшн». К концу недели ее не будет в Совете, а если она причастна к похищению Джереми, ее сотрут с лица земли.

Грейс-Энн встала и попросила всех членов Совета проголосовать за или против предоставления Родсу права выбрать нескольких кандидатов, которым впоследствии разрешат покидать стены изолятора. Первыми голосовали те, кто «за». Как и ожидал Оливер, он победил с перевесом в один голос. Вместе с ним за наделение Родса крошечной долей власти проголосовали Грейс-Энн, Карен и Джордж. Оливер записал их имена на клочке бумаги и положил его в карман. Сьюзан даже после своего выступления, которое навеяло ему подозрения, осталась на стороне тех, кто «против».

С несогласными он разберется позже. А пока Оливер планировал сосредоточиться на тех, кто его поддержал. Кто-то из них похитил его правнука. В Совете началась подготовка к смене власти, и инициировали ее вовсе не те, кто голосовал против. Как и во всех прекрасно спланированных схемах, кто-то из так называемых союзников предал его самым низким способом из всех возможных. В таких нюансах Оливер разбирался. Нет, его никогда не ловили на горячем. Напротив, эти знания сделали его очень успешным человеком.

Все еще размышляя, он поддержал предложение Грейс-Энн всем вместе пообедать в недавно открывшемся неподалеку дорогущем ресторане для настоящих гурманов.

Час спустя Аддисон сидела на заднем сиденье машины и рассеянно смотрела на то, как городской пейзаж Манхэттена сменяется сельским Нью-Джерси. Ее всегда поражало, что все кажется совершенно другим, стоит только выехать за пределы Нью-Йорка. Меньше чем за шестьдесят минут небоскребы сменились фермерскими угодьями. Аддисон было жаль, что нельзя так поступить с жизнью – приложить чуточку усилий, и полностью изменить пейзаж своего существования.

В голове толпились тысячи мыслей.

Оказалось, «Гнев» существует на самом деле, а ее дедушка настолько могуществен, что эта загадочная организация находится у него под контролем. Как же случилось, что она ничегошеньки об этом не знала? Аддисон понимала, что ее дед руководит Комитетом и входит в узкий круг самых богатых людей страны, но ей и в голову не приходило, сколько всего он держит в своих руках. Неудивительно, что Родсу было так любопытно, зачем она к нему пожаловала.

Опять поймав себя на том, что постукивает ногой по полу машины, Аддисон пригладила волосы.

- Грегори, когда доберемся до «Уютного рассвета», припаркуйся, пожалуйста, перед главным входом, чтобы я могла заскочить в здание и забрать мистера Льюиса.

Почему, бога ради, она решила, что лично забрать Спенсера Льюиса – хорошая идея? Одна оплошность с его стороны, и дедушка вызовет «Гнев». В итоге Льюиса убьют, а ей очень повезет, если сама она не попадет кому-нибудь под горячую руку. Хотя, возможно, она и не умрет, но уж точно будет об этом жалеть.

- Ну уж нет, мэм. Ни за что не позволю тебе идти туда без меня. Ни за что.

Аддисон улыбнулась. Грег уже так давно работал на ее семью, что она даже не помнила, в каком году это началось. Его даже дедушка не смог отпугнуть. А еще Грег всегда говорил то, что думал. По крайней мере наедине с ней. Ему нравилось напоминать Аддисон, что именно он отвез ее мать в роддом, где Аддисон появилась на свет. И это давало ему некоторые привилегии.

Кто такая Аддисон, чтобы спорить с непоколебимой логикой?

Грегу было почти шестьдесят лет – столько же было бы и ее отцу, будь он до сих пор жив. Сам Грегори был седым и мог похвастать год за годом растущим животом.

- Все в порядке, Грег. Мы с тетей Морган были здесь утром. Тут вполне безопасно.

- Что ж, сегодня утром меня с вами не было, Аддисон, а если бы я был, то никогда и ни за что не позволил бы тебе и мисс Уэйд зайти туда без меня. А это, прошу заметить, и есть та причина, по которой вы поехали сюда вдвоем.

Верно. Именно поэтому Аддисон и не взяла с собой Грега.

- То есть ты пойдешь со мной?

- Еще как пойду. Твой дедушка совсем спятил, раз позволил тебе сунуться сюда без мужчины, который мог бы тебя защитить.

Аддисон только закатила глаза. Она давным-давно перестала спорить с Грегом по поводу того, на что она способна, а на что нет. К тому же было приятно знать, что в мире остался хоть один человек, которому на нее не наплевать. Дедушка вообще редко думал о внучке, да и тетя Морган вспоминала об Аддисон, только когда та могла ей чем-то помочь. Джинн слишком хорошо знала родственников, поэтому и попросила сестру позаботиться о Джереми.

Почти месяц Аддисон делала то, что хотели другие. Но отныне доверится своим инстинктам. И к черту «Гнев».

От одной только мысли об этой организации шел мороз по коже. Слухи ходили просто невероятные. Но слухи оказались вовсе не слухами, а правдой.

Тридцать четыре года назад президент решил, что опасно оставлять в обществе людей с «аномалиями», и открыл первые четыре изолятора, где должны были содержаться опасные элементы. Позже в своих мемуарах он рассказал, что, по его глубокому убеждению, «аномальные» – порождения Сатаны, и им ни в коем случае нельзя оставаться среди добропорядочных американцев и притворяться, будто они ведут простую и достойную жизнь. Не помог даже Американский союз защиты гражданских свобод. Люди имеют права, если их, в первую очередь, считают именно людьми, а не воплощением зла.

Однако изолировать «аномальных» оказалось не так-то просто. Что тут скажешь, если даже дети со странными и опасными способностями могли одной силой мысли разнести кому-нибудь голову.

Так как же правительству это удалось?

Официальная версия была такова: путем длительных переговоров родителей в конце концов удалось убедить, что от передачи детей в руки тех, кто сумеет с ними справиться лучше, все только выиграют. Профессионалы, которые будут заботиться о детях, также позаботятся и о том, чтобы дети не причинили вреда невинным людям. Аддисон никогда этого не понимала. Большинство родителей никакими убедительными доводами не заставишь отдать собственных детей.

Поняв теперь, как на самом деле обстояли дела, она вздрогнула. Детей попросту забирали у их родителей. Что бы ни происходило в мире, всегда были, есть и будут слухи. Аддисон не раз слышала, как в приватной обстановке обсуждались события, произошедшие за восемь лет до ее рождения. Поговаривали, будто Совет взял на себя задачу найти способ изолировать «аномальных» от общества.

И тогда был создан «Гнев». В эту организацию подбирали «аномальных» со способностями контролировать таких же, как они. Их тренировали, учили подчиняться Совету и с барского плеча одаривали свободой – позволяли жить где угодно. А все потому, что они могли определить и выследить себе подобных. То есть, по сути, люди из «Гнева» охотились на таких же «аномальных», как они сами. Хотите спрятать своего ребенка? «Гнев» вас отыщет. Пытаетесь сбежать из изолятора? «Гнев» вернет вас обратно или даже убьет.

«Гнев» стал главной страшилкой даже для детей без «аномалий». Не было такого мальчика или девочки, которые бы не боялись, что «Гнев» ошибочно сочтет их «аномальными» и заберет из семьи. А теперь, похоже, «Гнев» будет следить за каждым шагом Аддисон все то время, что она проведет со Спенсером Льюисом.

И это ну совсем некстати. Хотя бы потому, что ей уже пришлось выудить из далеких закоулков памяти считалку, чтобы не дать своему разуму натворить дел. Если она не будет предельно осторожной, то Спенсера могут убить, а ее секреты окажутся достоянием общественности. Даже в теории такой поворот событий пугал до чертиков.

И все-таки «Гнев» существовал на самом деле. Немыслимо.

- Мы на месте, Аддисон.

Вынырнув из паутины размышлений, Аддисон посмотрела в окно. Они как раз подъезжали к «Уютному рассвету». Казалось, этого не может быть, и все-таки учреждение как будто выглядело еще внушительнее, чем раньше. Словно все в нем так и кричало «Не лезь». Здание было большим, однако огромным назвать его было нельзя. За фасадом в окружении стен и сторожевых башен находилось небольшое поселение, где жили «аномальные». Увидеть его снаружи было невозможно. Все остальные видели только главное бежево-серое кирпичное здание с черной крышей. Само здание выглядело отталкивающе и словно призывало любого, кто окажется поблизости, бежать отсюда куда глаза глядят. Беда в том, что Аддисон зашла слишком далеко и подчиниться безмолвному приказу уже не могла.

Увидев удостоверения личности Аддисон и Грега, охранник жестом разрешил им ехать дальше. Минуты две они двигались по внутренней территории до главного здания. Аддисон ждала, когда Грег выберет место, чтобы припарковаться, как вдруг увидела Спенсера.

Он стоял, лениво прислонившись плечом к стенке охранной будки. Аддисон сощурилась, пытаясь понять, верно ли оценила ситуацию. На первый взгляд казалось, что Спенсер шутит с окружившими его охранниками. Он что-то сказал, и один из охранников с автоматом в руках рассмеялся и хлопнул Спенсера по спине.

Что ж, похоже, охранники его не боялись. Тогда, вероятно, и ей не стоит. Хотя, конечно, они могли чувствовать себя так свободно рядом с ним только потому, что у каждого был автомат и в любой момент они могли его пристрелить.

- Притормози вон там, Грег. Мистер Льюис уже вышел.

Услышал ли Грег в ее голосе такое же напряжение, какое услышала она сама?

Когда машина остановилась, Аддисон отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. Разгладила серую юбку и вышла на улицу. Заметив проницательный взгляд Спенсера, она постаралась изобразить лучшую улыбку из своего арсенала. В голове будто повис туман, и думать стало трудно.

- Здравствуйте, мистер Льюис. Извините, что заставили вас ждать.

Он покачал головой:

- Не заставили, - и кивнул на охранника справа от себя.

Аддисон посмотрела на мужчину, который держал планшет с зажимом для бумаги.

Секунду спустя охранник насмешливо фыркнул:

- Вы должны за него расписаться.

- Расписаться? – Аддисон с трудом понимала, что происходит. Мысли совсем перепутались, и винила она в этом присутствие Спенсера Льюиса. Этот человек определенно представлял опасность для ее нервов.

- Ну да, расписаться в получении. Как за гидроцикл на курорте. – Охранник разразился хохотом, и Аддисон прикусила язык.

Она могла бы сказать этому человеку, что на курортах, где она отдыхала, никто ни за что не расписывался, тем более за гидроциклы. Кто-нибудь делал это за тебя. Однако этот человек не стоил усилий, к тому же вряд ли он стал бы лучше думать об Аддисон, если бы она над ним посмеялась. Наверняка он уже решил, что она самодовольная стерва.

- Пока я за пределами изолятора, вы несете ответственность за мое благополучие и за безопасность тех, к кому мне придется приближаться.

Аддисон почему-то сравнила голос Спенсера с теплым яблочным сидром, который любила пить осенью.

- Сегодня утром Уилл вам об этом говорил. – Он провел рукой по волосам, а Аддисон зачарованно наблюдала, как золотистые локоны медленно движутся по его пальцам и снова как попало ложатся на макушку.

- С вами все в порядке? – спросил Спенсер словно откуда-то издалека.

- А?

Развернувшись, он уставился на серую крепость.

- Бен, прекращай!

Моргнув, Аддисон почувствовала, как бешено ускоряются мысли. На мгновение ужасно закружилась голова. Аддисон встряхнулась и поняла, что мысли резко прояснились.

- Что происходит?

- Бен решил немного поиметь вам мозги. Распишитесь уже за меня, и покончим с этим.

- Что значит – поиметь мне мозги? – Аддисон почти не глядя подписала документ, который передавал Спенсера под ее ответственность. Пугающая перспективка, но делать было нечего. Рука дрожала, и Аддисон понадеялась, что никто не заметил.

- Он подросток и знает, что так вести себя нельзя. Но он совершенно безобиден. Никакого вреда он причинить не может, разве что наградит вас легким головокружением. Он считает, что просто развлекается. Видимо, ему почему-то весело от того, что вы не в состоянии вести беседу. Еще минута, и он бы выдохся.

Внутри Аддисон забилась горячая ярость.

- Это вторжение в мою частную жизнь. И это незаконно.

Оказывается, она повысила голос, но ей было наплевать. Этот Бен не только нарушил неприкосновенность ее разума, он мог повлиять на ее защитный механизм, и все бы поняли, что она не та, за кого себя выдает. Что она «аномальная».

Спенсер указал на выезд из комплекса:

- За теми воротами это незаконно. А там, где вы сейчас стоите, это просто досадная неприятность. – Схватив за руку, он потащил Аддисон к машине и без особой агрессии затолкал внутрь. – Еще один повод увезти вас отсюда. Позже, когда вы вернете меня, у вас будет возможность подать Уиллу жалобу. Я буду свидетелем. Бена на неделю отправят мыть посуду. Если, конечно, у вас нет более важных дел, чем наказывать пятнадцатилетнего пацана, которого вы никогда больше не увидите, за безобидный трюк с сознанием. Под более важными делами я понимаю, например, поиски вашего пропавшего племянника.

На секунду Аддисон охватил стыд, тут же сменившийся гневом на Спенсера за то, что он заставил ее почувствовать себя идиоткой. Как он смеет указывать ей, что должно быть оскорбительным, а что нет? Она уже открыла рот, чтобы сказать ему все, что думает по этому поводу, но промолчала. Добром это не кончится.

Придвинувшись поближе к Аддисон, Спенсер захлопнул дверь и осмотрелся в салоне. Кивнув Грегу, он усмехнулся:

- А это еще кто?

- Грегори Брэдли. Наш водитель. Он работает на нашу семью давным-давно.

- Привет, Грегори. Я Спенсер Льюис.

В зеркале заднего вида Аддисон видела лицо Грега, когда тот кивнул в ответ.

- Грег, закрой, пожалуйста, перегородку. Мне нужно поговорить со Спенсером наедине. Это касается интересов компании.

Грег кивнул и поднял стекло.

Спенсер указал на перегородку:

- Такая штука часто в машинах встречается?

- Нет. Дедушке сделали ее на заказ. Он терпеть не может лимузины, но идея приватности в деловых переговорах ему по душе. Поэтому он сделал здесь перегородку, как в лимузинах.

- Умей я водить, никому бы не позволил сидеть за рулем вместо меня.

- Вы не умеете водить машину?

Спенсер улыбнулся одним уголком рта. Его глаза сияли от каких-то эмоций, распознать которые Аддисон не удалось.

- Мисс Уэйд, вы только что получили меня в свое полное распоряжение. Неужели вы думаете, что мне позволили бы управлять транспортным средством?

От смущения Аддисон зарделась. Она вовсе не собиралась его дразнить. Однако это не делало ее оговорку менее идиотской. Проклятье. Меньше чем за две минуты Спенсер дважды заставил ее почувствовать себя дурой.

Она попыталась разрядить обстановку:

- Тогда, наверное, вам понравится побывать за пределами «Уютного рассвета» и посмотреть на внешний мир.

- С чего вдруг?

Он сел поудобнее, и Аддисон восхитилась сильными линиями его профиля. Казалось, Спенсер, как никто другой, излучает чистый жар. Словно он был более живым, чем все остальные мужчины, которых знала Аддисон. Каким-то более… ярким.

- Должно быть, утомительно постоянно находиться в одном и том же месте.

- Вообще-то, мне даже нравится. Мало что может внушить мне желание оказаться снаружи. Пропавшие дети – одна из таких вещей.

- Как это может нравиться? – Аддисон вздрогнула от мысли быть запертой в четырех стенах и не иметь возможности выйти, когда пожелаешь.

- А вам бы захотелось быть там, где все вокруг относятся к вам с подозрением и презрением? Даже если вы оказываете им услугу? А именно этим я и занимаюсь – оказываю услуги, раз уж мне за них не платят. По крайней мере я лично никаких денег не вижу.

И… удар номер три. Она официально трижды облажалась за все три раза, что пыталась завязать  разговор.

- Могу понять, почему это… неприятно. – Аддисон глубоко вздохнула. Судя по всему, со Спенсером легко не будет. Она, похоже, вообще не могла открыть рот, чтобы не ляпнуть какую-нибудь чушь. – Но ведь наверняка есть что-то за пределами «Уютного рассвета», что вам хотелось бы однажды увидеть?

Кивнув, Спенсер отвернулся и уставился на пейзаж за окном. Очевидно, кроме короткого кивка, в ответ на свой вопрос Аддисон ничего больше не получит. Ну и ладно, в эту игру можно играть и вдвоем. И с чего вдруг ей стало интересно, на что он хочет посмотреть? Он всего лишь средство, с помощью которого можно положить конец поискам Джереми. К тому же весьма опасное средство.

- Расскажите мне о племяннике. Детали помогут его отыскать.

- Я думала, вы просто зайдете в его комнату, считаете информацию или что вы там делаете и скажете нам, где он или кто его забрал.

- Это было бы очень удобно, правда? – Спенсер снова повернулся к ней.

У Аддисон не было сил не смотреть в его синие глаза. Ей показалось, или температура в салоне машины поднялась на несколько градусов? Еще чуть-чуть, и она точно начнет потеть.

Откашлявшись, она сняла серый пиджак в тон юбке. Под пиджаком была простая белая блузка, и сейчас Аддисон пожалела, что у блузки длинные рукава.

Взгляд Спенсера следил за каждым ее движением. Интересно, о чем он думал? Что бы это ни было, от этих мыслей его глаза как будто сияли.

Аддисон разнервничалась. Если так и дальше пойдет, то буквально через несколько минут придется опять повторять про себя считалку. И тогда ей уже будет сложно поддерживать разговор. Значит, ей нужно ответить на все его вопросы, пока не стало слишком поздно. Ни к чему давать ему пищу для подозрений или каким-то образом, не дай бог, привлекать внимание «Гнева». Аддисон понятия не имела, как работает эта организация. Могут ли ее члены следить за ней даже в машине?

Спенсер сжал ее дрожащую руку. Аддисон подскочила, но возражать не стала.

- Я все никак не могу вас понять, мисс Уэйд.

Во рту пересохло, но она была рада, что язык все еще ее слушается.

- Не знаю, с чего вы решили, что вам нужно меня понимать. Вы на меня работаете. И все.

Как только Аддисон произнесла эти слова, ее мозг тут же завопил: «Лжешь!». Спенсер определенно не только работал на нее, но и как минимум представлял опасность для ее здоровья. Но будь она проклята, если даже намекнет ему об этом.

Он улыбнулся, хотя в глазах веселья не было ни капельки.

- Отвечаю на ваш вопрос. Если бы Присцилла, которая играла роль моей страховки, все еще была с нами, я мог бы легко войти в комнату мальчика, считать информацию из глубоких слоев и выйти оттуда, зная с уверенностью на девяносто процентов, где его искать. Даже будь он мертв. Теперь, когда я могу взглянуть только на поверхность, с первого раза может не получиться.

- Джереми.

- Что?

Аддисон раздраженно вздохнула:

- Моего племянника зовут Джереми. Я была бы признательна, если бы вы не называли его  просто мальчиком. – Она и сама не знала, почему для нее это так важно.

- Ладно. Джереми. – Неужели в его глазах только что вспыхнуло восхищение? – Может быть, в его комнате я с первой попытки определю, где он. Но может быть, этого будет недостаточно. Возможно, нам придется сходить в его садик, в парк, где он обычно гуляет. Может быть, мне придется подержать в руках его игрушки. Наверняка сказать сложно. Поэтому мне нужно, чтобы вы думали о том, что так или иначе связано с Джереми, и рассказывали мне, пока мы не придумаем способ его найти. – Спенсер вздохнул. – Уж простите, что все это не точная наука.

- Мы сделаем все, что нужно. Терять Джереми я не собираюсь.

Спенсер сдвинулся, и Аддисон теперь могла лучше его рассмотреть. Его глаза были синими безднами цвета неба в самый ясный день. Она видела такое небо, когда удавалось оказаться за городом. Но что-то еще было в его глазах. У самых зрачков вращались и смешивались между собой серые и зеленые кольца. Как такое вообще возможно?

- Но вдруг вы уже его потеряли? Вы к такому готовы?

Аддисон откинулась на спинку сиденья и скрестила на груди руки. Изобразив самое надменное выражение лица, она наградила Спенсера сердитым взглядом. Какая разница, насколько удивительные у него глаза, если они принадлежат совершенно бесчувственному человеку?

- Это невозможно.

- Аддисон…

- Я сказала, это невозможно. – Развивать эту тему она не собиралась.

Она прекрасно знала, что говорит Спенсеру выражение ее лица. Оно призывало вступить с ней в конфликт, если ему хватит смелости. Мало того, Аддисон даже надеялась, что Спенсер начнет с ней препираться. Было бы приятным облегчением для разнообразия выпустить пар, и к черту обстоятельства. Даже если явится «Гнев».

С трудом подавив ярость, Аддисон отчаянно старалась сосредоточиться на главном и не зацикливаться на том, как противен ей Спенсер Льюис. Единственное, что имело значение, – это Джереми. Только об этом и надо было думать.

- Хорошо.

Аддисон тряхнула головой:

- Что?

- Хорошо, он не умер. Полагаю, если бы на свете и существовал человек, который мог бы сохранить ребенку жизнь одной силой воли, это были бы вы. Поэтому сейчас я с вами соглашусь и буду считать, что он жив.

Кивнув, Аддисон прикусила губу. Спенсер не мог этого знать, но сейчас он описал вовсе не ее, а ее деда. Сама Аддисон всегда считала, что у нее просто нет того уэйдовского гена, который позволяет управлять целым миром одной лишь силой мысли.

- Спасибо.

- Пожалуйста. – Спенсер придвинулся к ней, и она вдруг поняла, что прижата спиной к дверце машины, потому что инстинктивно отпрянула.

Однако маневра он явно не оценил, потому что прижался к Аддисон еще сильнее. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком.

- Когда-нибудь мне бы хотелось увидеть океан.

Глаза защипало, и Аддисон сморгнула слезы. Он никогда не видел океана, а она всю жизнь принимала как должное то, что могла посмотреть на океан в любой момент.

- Который?

- Не важно. Просто открытое море. Это единственное, чего мне всегда хотелось.

- Хотелось? В прошедшем времени?

Спенсер приподнял бровь.

- Теперь, скажем так, появилось кое-что еще, чего мне хочется намного больше.

Он был так близко, что Аддисон чувствовала чистый аромат его мыла. Собрав по крупицам остатки силы воли, она сдержалась и не сделала глубокого вдоха, чтобы вобрать его запах и оставить его отпечаток в памяти. Спенсер бы сразу понял, что она делает, а у нее не было ни малейшего желания давать ему над собой такую власть.

Он отодвинулся, больше не вторгаясь в ее личное пространство. Пытаясь прийти в себя, Аддисон не могла отделаться от мысли, что ее только что предупредили.

Спенсер ее хотел. Это очевидно. Его лицо снова превратилось в бесстрастную маску, и Аддисон тут же почувствовала укол разочарования. Потому что, вопреки всем разумным доводам, из-за него трепетало ее сердце. И она тоже его хотела.

Ни о чем особенном Родс не просил – всего лишь вести себя прилично, чтобы у Уэйдов сложилось хорошее впечатление, но Спенсер, похоже, просто-напросто не мог не вести себя с Аддисон Уэйд как последняя скотина. Если он еще хоть пару минут проведет с ней в этой машине, вдыхая сладкий ванильный аромат ее волос и чистый запах кожи, то стукнет ее какой-нибудь дубинкой по голове, утащит в первую попавшуюся пещеру и возьмет без спроса то, чего ему хочется. Да что там! Вполне может быть, ему и из машины выходить не придется.

Как правило, Спенсер намного лучше справлялся со своими инстинктами. Что, черт возьми, с ним не так? Никогда в жизни у него не было сексуальных фантазий с участием тощих блондинок черлидерского типа, да еще и с гонором, который бесит до белого каления. Ему нравились фигуристые женщины с черными цыганскими глазами и длинными блестящими темными волосами. Женщины, которые были уверены в своей сексуальности, не пытались ее скрыть, говорили, чего они хотят, и делали, что пожелают.

Аддисон Уэйд и близко не была на них похожа. Благоразумный серый костюм, благоразумные телесного цвета колготки, благоразумные черные туфли. Глядя на ее одежду, Спенсеру хотелось заорать. И ничего благоразумного в этом не было.

Каково это было бы – завалить ее прямо на сиденье и брать снова и снова, пока ее красивые, но напряженно поджатые губы не сложатся в чувственную улыбку? По какой-то немыслимой причине из-за этой женщины чувства Спенсера работали на всю катушку. Это неприемлемо. Ему нужно взять себя в руки, пока он не попал в идиотскую ситауцию. Однако Спенсер был уверен на все сто: Аддисон Уэйд, внучка человека, который практически изобрел все существующие пытки для «аномальных», не станет раздвигать перед ним ноги.

Скорее всего он для нее хуже животного. Поэтому сейчас она и смотрела на него с такой неприязнью. Черт, да она с трудом выносила его присутствие и была так напряжена, что у нее дрожали руки. Спенсер закатил глаза. Кто его за язык тянул, когда он сказал ей, что хочет увидеть океан? И какая муха его укусила, раз он так отчаянно ее хочет?

Все вокруг думали, что такие, как он, невменяемые психи. Что ж, может быть, он и правда спятил.

- Приехали. – Голос Аддисон, лишь немного громче хриплого шепота, вырвал Спенсера из размышлений.

Он поднял руки и потянулся. Аддисон опустила глаза и опять застучала ногой по полу. Дурацкая привычка, которая должна только раздражать и ничего больше. Но в исполнении Аддисон почему-то казалась ему прелестной.

- Перед тем как мы войдем, я должна вам кое-что сказать.

Он поскреб подбородок и удивился, почувствовав щетину. Когда он в последний раз брился? Такие мелочи попросту вылетали из головы.

- Слушаю.

- Мой дедушка очень рассердился, когда узнал, что я обратилась к вам за помощью.

- Вы это сделали, не сказав Оливеру Уэйду?

Спенсер не знал, что должен чувствовать. Ужас или восхищение. Этот человек посвятил свою жизнь попыткам разрушить чужие. Спенсер, как никто другой, знал, каким опасным может быть Уэйд.

Аддисон кивнула:

- Джереми мой. Его доверили именно мне. Если придется, ради него я пойду и в адское пекло.

- Вы любите его как собственного сына?

- Да, - снова кивнула она. – Люблю. Он знает, что я не его мама. Ему всего четыре, но он помнит и любит Джинн. Мне поручили заботиться о нем, однако я и не представляла, что можно так сильно любить ребенка.

Ну вот, только он решил записать Аддисон Уэйд в категорию наглых избалованных девиц, как она говорит такие вещи.

- То есть я должен остерегаться вашего старого доброго дедушки?

- Он сказал, если вы переступите черту, он вызовет «Гнев» на нас обоих.

Спенсер видел страх в ее голубых глазах. Страх, который она даже не пыталась скрыть. Не успев подумать, он взял Аддисон за руку и не удивился, когда почувствовал, что она дрожит.

- Если вас это пугает, не волнуйтесь. «Гнев» наблюдает за мной каждый раз, когда я выхожу за пределы «Уютного рассвета». Может быть, они следят за мной, даже когда я там. Не знаю. Но если бы они хотели меня убить, то убили бы еще тогда, когда позволили полиции отнять жизнь у Присциллы.

Глаза Аддисон распахнулись, и Спенсер прикусил язык, чтобы не выругаться вслух. Он хотел ее успокоить, а вместо этого напугал еще сильнее.

- Что произошло?

Ну уж нет, вдаваться в подробности он не собирался.

- К тому, что происходит сейчас, это не имеет никакого отношения. Присцилла сделала глупость. Вот и все.

- Значит, «Гнев» пришел за ней только потому, что она нарушила правила.

У Спенсера на этот счет было свое мнение. В мире действовали несправедливые законы, и у него не было ни малейшего желания притворяться, будто это не так.

- Все это бред собачий. Она не сделала ничего такого, что выходило бы за рамки прав любого другого человека. Но да, технически она нарушила кое-какие правила. – Ему нужно было закрыть эту тему как можно скорее, пока он не сорвал злость на сидящей рядом женщине. Если это произойдет, у него больше не будет возможности помогать людям.

Спенсер вовсе не считал себя каким-то спасителем, но, когда его просили помочь, всегда старался сделать все возможное, используя свои «странные» силы. Если когда-нибудь он предстанет перед райскими вратами, именно об этом он сможет сказать с чистой совестью.

Само собой, люди верили, будто он обречен на ад уже потому, что родился на свет. Однако Родс думал иначе, а Спенсер ни разу не видел, чтобы тот ошибался.

Грегори, который ни разу не показался с тех пор, как Спенсер сел в машину, припарковался перед большим зданием. И почти сразу же снаружи открылась дверь – навстречу Аддисон из дома выскочил швейцар. Она вышла из машины, Спенсер последовал за ней.

Запрокинув голову, он рассматривал верхушку здания, которое Уэйды называли домом. Оно не было самым большим на этой улице, но так и кричало о деньгах и престиже. Посмотрев влево, Спенсер увидел знак с названием улицы. Они были недалеко от пересечения Мэдисон-авеню и Семьдесят первой. Естественно, никуда без Аддисон он не пойдет, но Спенсеру нравилось на всякий случай знать хотя бы приблизительно, где он находится.

Несколько секунд спустя его уши переполнились звуками. Он и раньше бывал в Нью-Йорке, и его всегда поражал городской шум. Движение на улицах было таким плотным, что казалось, будто автомобили живут собственной жизнью. Спенсера обступили гудки на дорогах, крики людей, звуки молотков и дрелей со стройплощадки где-то поблизости. Полная противоположность тишине и покою «Уютного рассвета», где на несколько миль вокруг не было ни души.

Спенсеру нравился Нью-Йорк. Нравилась особая энергия, делавшая город таким же живым, как и люди, которые в нем жили и работали. Много лет служа приютом для стольких душ, город сам по себе как будто превратился в новую, живую и дышащую форму жизни.

- Все в порядке? – Аддисон стояла перед зданием и внимательно смотрела на Спенсера. Светлые волосы слегка растрепались на ветру, окружив ее золотистым ореолом.

Спенсеру стало жаль, что он не умеет рисовать. Если бы умел, запечатлел бы ее именно в это мгновение, чтобы до конца жизни иметь возможность снова и снова вспоминать об этом совершенстве.

Он пошел к ней, и швейцар тут же бросился вперед, чтобы открыть дверь в темно-серое здание. Они зашли под навес темно-красного цвета, совпадавшего с цветом носа и щек пожилого швейцара. Спенсер подумал, что этот человек либо простудился, либо годами пил. Пока Аддисон представляла его швейцару, Спенсер улыбнулся и кивнул. Складывалось впечатление, будто она поименно знает всех, кто на нее работает.

Аддисон назвала швейцара Чарли, и Спенсер затаил дыхание, ожидая, когда ледяная белокурая богиня расскажет пожилому человеку, кто такой Спенсер. Всякие намеки на вежливость тут же испарятся. Однако Аддисон двинулась к лифту, так и не объяснив, зачем он здесь.

Спенсер глубоко вздохнул. Какого черта? Люди, к которым его отправляли раньше, всегда рассказывали всем вокруг, кто он такой и что собирается делать. Аддисон ничего объяснять не стала. В какую игру она играет?

Он молча пошел за ней. По идее, швейцар был первой линией обороны здания. Он обязан знать, кто такой Спенсер. Если бы Аддисон принадлежала Спенсеру, он был бы зол как черт, что она не рассказала тем, кто должен ее защищать, об опасности, которую сознательно притащила к себе домой. А он прекрасно знал, что даже против собственной воли может быть опасен для тех, кто окажется рядом.

Войдя в лифт, он дождался, когда закроются двери, и повернулся к Аддисон:

- Почему вы не сказали Чарли, кто я такой?

Она пожала плечами:

- Это его не касается. К тому же он в шаге от того, чтобы потерять работу. Именно в его смену кто-то вошел в дом и вышел вместе с Джереми, а он не заметил. Судя по всему, спал. На этой должности работает посменно четыре человека. Как раз для того, чтобы никто не переутомлялся и не спал на рабочем месте. Пока что дедушка его не уволил, но это уже не за горами. Он не хочет огласки по делу Джереми, поэтому найдет другую причину для увольнения. Или по его наводке кто-то из арендаторов сделает это через совет жильцов.

- А может быть, Чарли чем-то опоили.

- Мы рассматривали такой вариант. Дедушка организовал ему обследование. Чарли был совершенно чист. Значит, он просто-напросто уснул.

- Ну надо же, ваш дедушка устроил ему обследование. – Скрыть насмешку в голосе Спенсеру не удалось.

Аддисон сощурилась:

- Совершенно верно. Дедушка хочет найти Джереми ничуть не меньше, чем я.

Видимо, одного желания не хватило, чтобы Оливер Уэйд сам пришел в «Уютный рассвет». Кое-какой инстинкт самосохранения у Спенсера имелся, именно поэтому эти мысли он оставил при себе. Кроме того, ему не хотелось, чтобы женщина рядом с ним еще больше закрывалась и чувствовала необходимость защищаться. Даже если анализы, на которые Уэйд отправил швейцара, были законными, Спенсер нутром чуял, что за историей с Чарли, который уснул на рабочем месте, кроется нечто большее.

Может быть, этот человек изначально был замешан в похищении. Может быть, его сознанием манипулировали и заставили его уснуть. Теорий хоть отбавляй. И ни одна из них Спенсера не касалась. Его задачей было считать информацию, разнюхать, кто мог забрать ребенка, выяснить максимально точно, где находится мальчик, и вернуться домой. Если и существовал какой-то сговор, то это целиком и полностью проблема Уэйда. Спенсер не собирался в это лезть, пока была возможность отыскать Джереми другими способами.

Перед глазами вдруг появился образ Аддисон с растрепавшимися волосами. Как правило, к Спенсеру не приходили видения, если он сам того не хотел. Контролировать их появление было частью обучения. Однако сейчас он чувствовал нечто иное. Видение пришло, но не из темного места. У Спенсера возникло ощущение, будто его разум сам по себе хотел видеть Аддисон именно такой снова и снова.

И Спенсер понятия не имел почему. Он и с первого раза хорошо ее рассмотрел. От вида великолепных волос здравый смысл взял кратковременный отпуск и оставил мысли Спенсера на произвол судьбы. И все-таки в этот раз он заметил то, чего не заметил раньше. В таком виде Аддисон казалась… беспечной.

Моргнув, Спенсер выбросил эти мысли из головы и взглянул сверху вниз на Аддисон. Она стояла рядом с опущенными руками, выпрямив спину и глядя куда-то вперед, словно за дверями одинокого лифта было что-то ужасно интересное.

- На каком этаже вы живете?

- Мы с дедушкой, Джереми и тетей Морган живем в пентхаусе.

- Неудобно, наверное.

Она тряхнула головой:

- В каком смысле?

- Рядом постоянно ваш дед и тетя Морган. Вряд ли у вас есть возможность много времени проводить вдвоем с Джереми.

- Тетя Морган бывает здесь не так уж часто – у нее есть дом на Большом Каймане[2]. А дедушка большую часть времени проводит в офисе.

Лифт звякнул и открылся прямо в квартиру. Спенсер понял, что Аддисон не шутила. Уэйды на самом деле занимали весь этаж. У самого Спенсера никогда не было возможности накопить хоть какие-то деньги, поэтому ему всегда было наплевать, насколько обеспечены его так называемые клиенты. В большинстве своем за помощью в «Уютный рассвет» приходили только исключительно богатые люди. В присутствии Спенсера Родс никогда не говорил, сколько стоят услуги «аномальных», но Спенсер подозревал, что недешево. Однажды он спросил у старика, откажет ли тот в помощи бедняку. Уилл ответил, что, конечно же, нет, но добавил, что за все тридцать четыре года службы к нему ни разу не обращались те, кто не мог заплатить.

Поскольку услуги обитателей изоляторов нигде не рекламировались, можно было смело предположить, что о возможности обратиться к ним за помощью знают только сливки общества.

Квартиру Уэйдов явно обставляли с целью впечатлить гостей. А может, даже запугать. Осматриваясь, Спенсер выгнул бровь. Стены были выкрашены в богатый золотистый оттенок и украшены серебряной отделкой. Прямо под потолком вилась причудливая лепнина, усиливающая впечатление от цветовой гаммы. Сама лепнина выглядела так, будто ее добавили сюда еще в девятнадцатом веке, и Спенсер задумался, как давно это здание стоит на земле.

Чем старше стены, тем сложнее войти в темное пространство, где ему и предстояло искать следы Джереми. В прошлом люди были куда более суеверными и порой даже неосознанно предпринимали шаги, чтобы защитить свои жилища. Позднее, когда «аномалии» стали появляться на повсеместно, общество вернулось к устаревшей паранойе. Однако некоторые теории оказались очень даже верными. Люди строили дома из материалов, которые значительно затрудняли переход на другие уровни сознания. Если стены были покрыты краской на основе свинца, большинство «чтецов» просто-напросто лишалось своих способностей.

Что, конечно, не грозило Спенсеру.

Он подошел к большому окну. Всего здесь, в гостиной, окон было шесть, и все они выходили на улицу перед главным входом в здание.

- Вряд ли его вытащили из окна. Кто-нибудь внизу обязательно бы заметил.

- Хотите увидеть комнату Джереми прямо сейчас? Или сначала перекусите? А может быть, вам нужно отдохнуть?

Усмехнувшись, Спенсер повернулся к Аддисон.

- Пойдемте туда прямо сейчас. Тогда, может быть, еще до наступления ночи вы вернете меня в изолятор и покончите с этим делом.

- Вы очень странно о себе говорите. «Вернуть вас», «расписаться за вас». Не можете же вы на самом деле считать себя вещью.

- Я и не считаю, зато так считаете вы. Всем будет гораздо легче, если я буду говорить на понятном вам языке. – Он подошел к широкой лестнице с черными коваными перилами, которую заметил в левой части комнаты. А вот это уже действительно впечатляло. Спенсер никогда раньше не видел двухэтажных квартир на Манхэттене. – Джереми спал наверху?

- Не стоит так уверенно предполагать, будто вы знаете, о чем я думаю, мистер Льюис.

Аддисон снова превратилась в воплощение официоза, а это значило, что у Спенсера проблемы.

- Прошу прощения.

- Вероятно, кто-то действительно так думает. Однако я не могу избавиться от ощущения, что говорите вы подобные вещи только для того, чтобы меня задеть и замаскировать это под хорошие манеры. Я не принимаю ваших извинений, мистер Льюис, и да, Джереми живет наверху. Я провожу.

Спенсер шел за ней, кипя от злости. Аддисон открыто отчитала его за допущенную ошибку. Никто и никогда такого себе не позволял. Ни друзья, ни даже Уилл. Где она набралась храбрости? Неужели не боится, что он изнасилует ей мозг или от ярости подожжет занавески? Однако в следующую секунду мысли резко свернули на другой путь. Аддисон шла по лестнице, покачивая бедрами прямо перед глазами Спенсера.

В любой момент он мог всего-навсего протянуть руку и ущипнуть ее за упругую задницу. Наверное, ее визг стал бы достойной наградой. А потом она, само собой, бросится вызывать полицию по его душу. Такие проблемы за один щипок ему точно ни к чему. Впрочем, может быть, оно того стоило. Спенсер тряхнул головой. Да что с ним, черт возьми, происходит? С таким отчаянием он не хотел женщину с тех самых пор, как в шестнадцать лет лишился девственности. К тому же, чем дольше он находился в этой квартире, тем неприятнее она ему казалась. Все здесь было каким-то слишком упорядоченным, словно вещи принадлежали музею, а не жилому помещению. Прямо как серая юбка Аддисон. Этой женщине наверняка и тридцати не было, но с каждой минутой она казалась все старше и старше.

Спенсеру оставалось только надеяться, что он справится с работой как можно быстрее и не успеет ляпнуть Аддисон о том, что она слишком привлекательная, чтобы быть такой холодной, и слишком молодая, чтобы вести себя, как мертвая.

Внезапно она развернулась и ткнула в Спенсера пальцем, прожигая его взглядом. Ничего себе! Она действительно разозлилась, а он подлил масла в огонь. Жаль, что он не мог как-нибудь незаметно поправить штаны. Аддисон еще ни слова не сказала, но так и лучилась энергией урагана, готового сметать все на своем пути. И сейчас на пути волей случая оказался Спенсер.

- Я не считаю вас вещью. Поверить не могу, что вы могли такое сказать! Я пришла к вам за помощью. – Ее руки двигались, словно жили собственной жизнью, и до Спенсера дошло, как она на самом деле расстроена.

- Аддисон…

- Я понятия не имею, опасны вы или нет. Надо ли вас лично или тех, с кем вы живете, изолировать от общества. Я не придумывала никаких правил. Все это произошло за восемь лет до моего рождения. Мне известно, что дедушка сыграл свою далеко не последнюю роль, и что, пока я была ребенком, корпорация не раз приложила руку к тому, чтобы сделать вашу жизнь невыносимой. – Она сильнее ткнула его пальцем в грудь. – Но я никогда – слышите? – никогда не стала бы так о вас думать.

Спенсер схватил ее за плечи и придвинул к себе. Аддисон ахнула и уставилась на него огромными голубыми глазами, в которых не осталось ни следа от уже привычной холодности. Сейчас ее глаза излучали горячий гнев.

- Я не должен был вам этого говорить. Что тут скажешь? Я не из хороших парней.

- Опять извиняетесь? – С озадаченным видом она прикусила губу.

- Да. – Спенсер отпустил ее и смахнул светлую прядь с ее лба. Волосы Аддисон оказались намного мягче, чем он ожидал. Словно он потрогал чистый шелк. – Я был не прав. Давайте начнем все сначала. Я Спенсер Льюис. Могу путешествовать по темным местам, считывать энергию и находить пропавших детей. Но в данный момент у меня нет страховки, поэтому я вынужден работать вполсилы. И меня это выводит из себя. Меня сложно назвать хорошим парнем, даже когда я в хорошем настроении. Так что в плохом настроении все еще хуже. Ваша очередь.

В уголках рта Аддисон появился едва заметный намек на улыбку, а глаза лукаво засияли.

- А я Аддисон Уэйд, избалованная внучка человека, который входит в тройку самых богатых людей страны. И я отчаянно борюсь за свое место в корпорации. Не очень умею ладить с людьми и становлюсь надменной, когда чувствую себя не в своей тарелке. Вы нужны мне, чтобы найти моего племянника. Мне его смертельно не хватает.

Последние ее слова глубоко засели Спенсеру в душу. Каково это, когда по тебе смертельно скучают? Каково знать, что кто-то так искренне о тебе беспокоится? От ярости запульсировало в висках. Этого ребенка окружали любовью и заботой, и кто-то посмел его забрать. Спенсер никогда не знал, что такое любовь, но был уверен в одном: он сделает все, чтобы найти способ вернуть племянника Аддисон.

- Ну что ж, Аддисон Уэйд, ведите меня в его комнату.

Усилием воли он заставил себя шагнуть на ступеньку вниз. Прикасаться к Аддисон было большой ошибкой. В тот момент Спенсеру показалось, что это слишком хорошо, слишком правильно. Идеально. Бог свидетель, у него не было права испытывать такие чувства. По крайней мере не в этой жизни.

Для Аддисон комната Джереми всегда была своего рода убежищем. В конце рабочего дня она возвращалась домой и находила его на полу в окружении игрушек. К этому времени его няня обычно уже уезжала к себе. Играть с Джереми было все равно что ненадолго заглянуть в детство, которого у Аддисон практически не было из-за постоянно преследовавшего ее страха. Теперь комната казалась пустой, брошенной. Приблизительно так Аддисон представляла себе ад. Полное, всепоглощающее одиночество.

Выбитая из колеи тем, что сорвалась на Спенсере, она подошла к кровати, подняла коричневого слегка потрепанного плюшевого мишку и сжала в руках. Пуговка глаза готова была оторваться в любой момент, а значит, ей нужно найти того, кто пришьет глаз обратно, потому что сама Аддисон понятия не имела, как это делается.

- Значит, это и есть его комната.

Спенсер бродил из угла в угол, и кто-то сказал бы, что он ходит наугад. Однако Аддисон видела, что он намеренно меняет направление – чтобы пройти максимум пространства за минимум времени. Как змея. И это впечатляло.

- Отсюда его забрали. – Даже теперь, через месяц после случившегося кошмара, говорить эти слова вслух было ничуть не легче.

- В котором часу?

- Где-то между часом ночи и шестью часами утра.

- Откуда вы знаете, что в час он был еще здесь?

- Я к нему заходила, - вздохнула Аддисон.

Спенсер взглянул на нее, и она почувствовала, что ее внутренности вот-вот расплавятся. В гипнотических глазах опять вертелись дымчатые кольца.

- Каждую ночь к нему заходите?

- Многие родители проверяют детей по ночам.

Он пожал плечами:

- Наверное. Мне неоткуда знать. Я спал на больничной койке в комнате, в которой спали еще пятнадцать мальчишек. К нам никто не заходил до самого утра.

Сердце Аддисон екнуло, и она с трудом проглотила подкативший в горлу комок.

- Ясно.

Что ж, тут и правда сказать больше нечего. Тон его был безразличным, так что вряд ли Спенсер пытался вызвать сочувствие. Опыт подсказывал, что мужчины вообще не любят, когда их жалеют. А поскольку Спенсер казался более мужественным, чем все знакомые мужчины, Аддисон решила на нем эту теорию не проверять.

- К тому же я не об этом спрашивал.

- А о чем?

- Я спросил, заходите ли вы к нему каждую ночь.

Значит, отступать он не собирался. С первого взгляда Аддисон поняла, что Спенсер упрям. Но, может быть, ей все-таки удастся пройти через это и оставить все секреты при себе. Всего-то и нужно – немножечко солгать.

- Я захожу к нему каждый вечер, перед тем как лечь спать. Час ночи – конечно, поздновато, но иногда я встаю попить воды и по пути заглядываю к нему.

Спенсер нахмурился. Неужели не поверил? Замечательно. Если ей не удалось убедить его даже в такой маленькой лжи, то вряд ли до конца этого испытания он не выяснит, кто она такая. Однако все это не важно. Ради Джереми она готова рассказать о себе хоть всему свету.

- А потом, в шесть утра, его уже не было.

- Совершенно верно.

- Что ж, давайте посмотрим, что я смогу здесь прочесть. – Спенсер закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

В этот момент распахнулась дверь, и в комнату ворвалась тетя Морган.

- Аддисон, дорогая… - На лице тети отразился дикий ужас. – Ох, так оно здесь. – Она схватилась за косяк, будто собиралась упасть.

Спенсер открыл глаза. Взглянув на него, Аддисон ахнула и прикрыла ладонью рот. До того как он моргнул, глаза были абсолютно черными. Почти сразу они стали привычного синего цвета, и даже кольца не вертелись вокруг зрачков.

Аддисон поспешила к тете:

- Все в порядке, тетя Морган. Это Спенсер. Ты видела его сегодня утром в кабинете мистера Родса. – С каких пор тетя стала такой чувствительной?

- Даже не задумывалась, как на мне отразится присутствие одного из них в доме. – Она так сказала «одного из них», словно речь шла о чуме или раке. – Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Придерживая тетю под локоть, Аддисон оглянулась на Спенсера. Не знай она, что это невозможно, могла бы поклясться, что он вмиг превратился в статую. Смотрел он прямо перед собой, а по лицу ничего невозможно было понять. Дерзкий и невыносимый человек, который испытывал ее терпение одним своим видом, куда-то делся, а вместо него стоял тот, кого Аддисон ни за что бы не узнала, хотя внешне он оставался абсолютно таким же.

Морган задрожала в руках племянницы.

- Прости, Аддисон. Правда, прости. Но ты должна вывести вот это из комнаты Джереми. Это уже слишком.

- Не глупи, тетя. Он здесь, чтобы помочь нам найти Джереми. – Что, черт возьми, тут происходит?

- Аддисон… - начал Спенсер, вырывая ее из мыслей в реальность, но закончить ему не удалось.

Тетя Морган резко развернулась к нему, явно не испытывая проблем с тем, чтобы стоять на ногах.

- Не смей так ее называть, ошибка природы! Не смей обращаться к Аддисон Уэйд так, словно у тебя есть право называть ее по имени!

- Тетя Морган! – в ужасе взвизгнула Аддисон. Ну почему, почему эта женщина не умеет держать язык за зубами?

- Приношу свои извинения за то, что мое присутствие оскорбляет вас в лучших чувствах, мэм, - ледяным тоном проговорил Спенсер. – Позвольте напомнить вам, что сегодня утром вы сами пришли в «Уютный рассвет». – Он повернулся к Аддисон, но его тон не изменился: - Может быть, мисс Уэйд, вы укажете мне, где я мог бы подождать, пока вы с другой мисс Уэйд не решите, нуждаетесь ли в моей помощи.

Аддисон ужасно захотелось просто закрыть глаза и провалиться сквозь землю. В груди почему-то начало саднить. У Спенсера был такой голос, словно ничего из происходящего его совершенно не заботит, но она слышала правду. Чувствовала, что ему больно. Он открылся ей. Сделал то, что она буквально вынудила его сделать, отчитав в гостиной, и тут появляется тетя Морган и проезжает по нему, как катком.

- Вторая дверь слева по коридору.

Спенсер пошел, куда было велено.

- Нельзя позволять вот этому самому по себе бродить по дому, Аддисон.

Аддисон всегда любила тетю, хоть та и была с чудинкой и порой вела себя, как ребенок. Морган никогда не была замужем, не хотела иметь детей, но всем сердцем любила племянницу и обожала ее родителей. Джереми был для Морган чем-то вроде игрушки. Часто именно так относятся дети к своим щенкам. Но сейчас больше всего на свете Аддисон хотелось влепить тетке смачную пощечину. Откашлявшись, она уставилась на Морган, прислушиваясь к шагам уходящего по коридору Спенсера.

- Во-первых, ты сейчас же прекратишь называть мистера Льюиса «оно» и «вот это» и начнешь называть его «он», как он того и заслуживает.

- Не могу, Адди. Он же не человек. Потому-то их и заперли от людей.

Аддисон пожалела, что не может просто взять и умереть. Ее всегда изводил вопрос: как бы отнеслась семья к ее «странностям»? Теперь она получила ответ. Неудивительно, что отец не покладая рук старался научить ее контролировать себя.

- Он человек. И он оказывает нам услугу. Я настаиваю, чтобы ты относилась к нему с уважением. Хотя бы пока он здесь и работает на нас. Если ты считаешь, что не сумеешь, то я сейчас закажу самолет на Большой Кайман.

Тетя в бешенстве запыхтела. Ее щеки то раздувались, то сдувались.

- Ну что ж, я…

- Вообще-то, это превосходная идея. Прямо сейчас позвоню Кристофу.

Аддисон спустилась в гостиную, взяла сотовый и, позвонив своему помощнику, дала ему инструкции все подготовить к отъезду тети Морган. Раньше она никогда не задумывалась о том, насколько сильны в обществе предубеждения против «аномальных», потому что слишком старалась скрывать от всех свои собственные «отклонения». Но теперь, столкнувшись с этими предубеждениями лицом к лицу в собственном доме, почувствовала себя униженной. Спенсер наверняка решил, что…

Ну нет, об этом даже думать невыносимо. Закрыв глаза, Аддисон глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Собравшись с духом, она подошла к двери комнаты для гостей и тихонько постучала. Дверь тут же распахнулась, и от неожиданности Аддисон шагнула назад.

Спенсер приподнял бровь. В его глазах все еще не было ни единой эмоции, отчего они казались мертвыми. Он отвернулся и вытащил из сумки солнцезащитные очки. Наверное, сумку занес Грегори. Аддисон таких вещей не замечала. Их просто делали за нее. Но сейчас ей стало не по себе.

Спенсер молча надел очки, вышел в коридор и только потом спросил:

- Мне продолжать, мисс Уэйд?

Он не назвал ее Аддисон. Звучание официального «мисс Уэйд» еще никогда не казалось ей таким отчужденным и бесчувственным. Аддисон замутило. Всю дорогу сюда они друг друга бесили, всего ничего нормально пообщались, и вот он уже что-то для нее значил. Незнакомец, о котором она так мало знала, сумел пробиться сквозь ее годами отточенную защиту. И то, как быстро он снова стал чужаком, оставило дыру, которую придется отстраивать заново.

- Спенсер, - начала Аддисон, не сумев снова назвать его мистером Льюисом, - прошу вас, простите поведение моей тети. Она всегда все говорит в лоб, а весь этот стресс из-за исчезновения Джереми, видимо, совсем ее подкосил.

- Мисс Уэйд, вы не обязаны объясняться. Я не гражданин этой страны, у меня нет никаких прав. Я здесь только для того, чтобы выполнить работу, которую поручил мне мой куратор Уильям Родс. Когда я закончу, вы вернете меня туда, где мне самое место.

Он прошел мимо Аддисон, но вдруг остановился. Она видела, как напряглись его плечи. Не поворачиваясь, Спенсер спросил:

- Вы позволите мне снова войти в комнату Джереми?

Она кивнула, а потом сообразила, что он не увидит.

- В этом доме вы можете ходить, куда пожелаете.

- Тогда, полагаю, мне не нужно спрашивать у вас разрешения воспользоваться уборной. – Ничего больше не сказав, он повернул за угол к комнате Джереми.

Взяв себя в руки, Аддисон пошла за ним. Спенсер стоял у кровати и смотрел вниз, так и не сняв очки. От того, что Аддисон не видела его глаз, ей вдруг показалось, что у нее что-то отобрали.

- Зачем вы надели очки?

- Чтобы не вынуждать вас смотреть на неподобающее зрелище. То есть на мои нечеловеческие глаза, пока я буду в темном месте.

- Вы постоянно используете это словосочетание – «темное место». Как и Родс. Что оно означает? – Лучше уж спросить об этом, чем сдуру попросить снять очки и дать себе возможность полюбоваться его синими глазами. Или умолять простить за поведение родственников. Ни то, ни другое добром не кончится. Кроме того, Аддисон не привыкла просить прощения. Она уже избавилась от тетки, и этого должно быть достаточно.

- Существует, скажем так, некое пространство, куда я захожу, чтобы считывать энергетические следы и видеть, что когда-либо происходило. Место это ненастоящее. То есть для меня оно вполне реальное. Со стороны будет казаться, что я здесь, но в то же время где-то далеко. И там, в другом месте, я по-прежнему буду видеть комнату, вас, эту кровать, но все будет пропитано мраком. Тени, звуки, вещи – все там видится темным и от всего отражаются кристальные искры. Там нет ничего плотного, материального. Чем глубже в темноту я зайду, тем точнее будут мои заключения. Большинству из тех, кто занимается тем же, чем и я, необходимо иметь хоть немного света вокруг. Без этого можно сойти с ума. Ощущение, что больше никогда не увидишь солнечного света, появляется быстро и на разум действует сокрушительно. – Спенсер пожал плечами. – К сожалению или к счастью,  меня мало что пугает. Я всегда умел заходить глубже, продвигаться дальше других. Присцилла тоже, но так далеко ничего не видела. Она чувствовала вещи. На каком-то инстинктивном уровне могла заранее определить опасность. Предупреждала, если я заходил слишком далеко, и выводила обратно в действительность.

Аддисон тяжело сглотнула. Она хорошо понимала, о чем говорил Спенсер, когда упомянул об инстинктах, предупреждающих об опасности. Именно поэтому в час ночи она заглянула к Джереми. Весь день ее не покидало чувство, что что-то не так, что что-что случится с племянником. Потому-то она и не ложилась спать и каждый час заходила к нему в комнату. Но в час ночи убедила себя, что поддается необъяснимой паранойе, приняла снотворное и отправилась в постель. И это оказалось огромной ошибкой. Если бы только она доверилась самой себе… Нет, сейчас Аддисон запретила себе об этом думать.

- Значит, этим вы и займетесь. Пойдете в темное место, но не так глубоко, как могли бы, будь Присцилла жива.

Спенсер потер щетину на подбородке.

- Если вы сумеете хранить молчание и дадите мне работать, мисс Уэйд.

- Сделаю все, что в моих силах.

Она подошла к окну и притворилась, будто смотрит на улицу внизу. На самом деле ей ужасно хотелось понаблюдать за Спенсером, пока он будет в «другом» месте. Кожу на руках закололо – каждый волосок на ее теле встал дыбом от неясного предчувствия.

- Это точно комната Джереми? – вдруг раздался за спиной голос Спенсера, и Аддисон повернулась к нему.

- Да, как я и говорила.

- А как будто нет. Единственная энергия, которую я вижу, - ваша.

Что за черт?

- С тех пор как его забрали, я сплю здесь.

- Это я вижу. Вы по всей кровати.

- Как это – я по всей кровати?

- Ваша энергия.

- И как вы это видите?

Спенсер вздохнул:

- Это непросто объяснить. Похоже на вкус. Например, вы пьете вино и вдруг вспоминаете, где пили его в последний раз. Может быть, даже что ели, где сидели, кто с вами был, какая стояла погода.

- Память чувств, поняла. В колледже я ходила в кружок актерского мастерства. – Это была настоящая катастрофа, но кое-что Аддисон все-таки запомнила.

- Я знаком с вашей энергией. Мы провели вместе достаточно времени, чтобы мои чувства успели выделить и запомнить то, чем вы являетесь. Назовем это вашей сущностью. И теперь я вижу вас на кровати. – Спенсер повернулся к левой части комнаты, где находилась дверь между спальнями Джереми и Аддисон. – И вон там. За дверью ваша комната?

- Верно.

Он кивнул:

- Вы сочитесь из-под двери.

- Может ли отсутствие сущности Джереми объясняться тем, что прошел уже месяц?

- Нет, - покачал головой Спенсер. – Я бывал в местах, где люди годами не появлялись, но оставались следы их сущности. Проклятье. Его как будто стерли.

- То есть стерли его энергию? Такое возможно?

Спенсер выругался и снял очки. Аддисон видела, как его глаза в считанные секунды из черных становятся синими. На этот раз она не ужаснулась, а наблюдала с замиранием сердца.

- Никогда такого не видел. А повидал я предостаточно. У кого-то должен быть подобный талант. Или грех, как выразилась бы ваша тетя.

- Не будем отвлекаться. – Аддисон не нужны были напоминания о том, что натворила тетя Морган. – Значит, Джереми похитил некто, у кого есть дар стирать энергию на психическом уровне. Что этот некто и сделал – стер его следы из комнаты.

- По крайней мере до той границы, куда я сейчас могу зайти. – Спенсер опять выругался.

- Если бы вы могли зайти глубже, то сумели бы его найти?

- Понятия не имею. Я и так продвинулся дальше, чем следовало. Следов нет. Чтобы выяснить наверняка, придется зайти по-настоящему глубоко, а этого я сделать не могу. Без страховки я просто-напросто не сумею вернуться. А значит, буду не в состоянии рассказать вам о том, что выясню.

- И без следов Джереми больше вы ничего сказать не можете?

Спенсер улыбнулся, и волосы на затылке у Аддисон опять встали дыбом.

- Схватываете налету, мисс Уэйд. Большинству людей плевать на то, чем я занимаюсь и как это происходит.

- Что же нам теперь делать?

Сердце бешено заколотилось. Аддисон прижала к груди руку, будто так оно успокоится. Она искренне надеялась, что Спенсер сумеет помочь.

Он шагнул к ней и остановился.

- Нужно сделать две вещи. Первой займусь я. – Он покачал головой: - С вашего разрешения, разумеется. Я позвоню Родсу и узнаю, слышал ли он об «аномальном» со способностью стирать энергетические следы людей.

Аддисон почувствовала, как напряжение, сковавшее плечи, отступает. Все еще оставался шанс.

- Ясно, хорошо. У Родса есть какая-то база данных, верно? Или у Совета. Где перечислены все способности и то, как они проявляются?

- Нет, Родс всегда отказывался дополнять базу данных. Это одна из немногих вещей, в которых он не идет на поводу у Совета. Иначе у них было бы о нас слишком много информации. Если есть возможность, он старается нас защитить. И все же, если кому и известно о чем-то подобном, то точно ему. А потом вы отвезете меня в садик Джереми и на площадки, где он обычно гуляет, а я посмотрю, что получится там отыскать.

Аддисон взглянула на часы:

- Ехать в садик уже поздно.

Спенсер провел рукой по светлым волосам и вздохнул:

- Вы правы. Меня немного заносит, когда я кого-то ищу. Значит, завтра утром первым делом поедем туда. А сейчас я позвоню Родсу и отправлюсь спать. – Он уже шагнул к двери, но остановился. – С вашего разрешения, само собой.

Аддисон сощурилась, намеренно упиваясь ощущением разгорающейся ярости.

- Прекратите. Вы можете пользоваться телефоном, сколько влезет. И завязывайте с дерьмом по поводу разрешений. Тем более что на самом деле они вам не нужны. Вы всего лишь стараетесь вывести меня из себя, постоянно напоминая, что вам нужно на все просить разрешения. Как будто я лично установила для вас эти правила. Если вы вдруг забыли, Спенсер: когда подписывались законы, меня еще на свете не было. Не я создала все эти трудности.

- То есть вы не боитесь, что вам придет длинный счет за мои телефонные разговоры по межгороду?

Такого она никак не ожидала. Его лицо оставалось бесстрастным, и даже в глазах не было ни намека на шутку.

- Думаю, мы это осилим.

- Не сомневаюсь.

- Спенсер, погодите.

Он опять остановился и обернулся. Теперь у него был такой взгляд, что Аддисон забыла, как дышать. И понятия не имела, зачем попросила его подождать. Только чувствовала, что не может так просто дать ему уйти.

- В чем дело, мисс Уэйд?

- Не хотите поесть? Мы могли бы поужинать.

Он выгнул бровь:

- Вы умеете готовить? Или здесь есть кто-то, кто делает это за вас?

- Ни то, ни другое. Для Джереми готовит няня. А мы с дедушкой обычно едим прямо за рабочим столом. Мы могли бы куда-нибудь сходить.

Спенсер шагнул вперед:

- Няня?

- Лоретта Фаррис. С тех пор как Джереми пропал, она убита горем. Не выходит из дому и никого не хочет видеть.

- Едем к ней. Сейчас же.

И ужин накрылся.

- Зачем вам к ней? Когда Джереми забрали, ее здесь не было. Да и работала она всего несколько дней.

- Затем, что следов ее энергии тоже нет. Кто-то стер и ее. Значит, либо она в беде, либо тот, кто похитил Джереми, не хочет, чтобы мы ее нашли.

В Бруклине Спенсер никогда не бывал. Дома, мимо которых проезжала машина Уэйдов, становились все меньше и меньше с тех пор, как они проехали по Вильямсбургскому мосту и оказались в Бруклине. Аддисон говорила что-то о том, как озеленяли и облагораживали Уильямсберг, а Спенсер, закрыв от начавшегося дождя окно, пытался обдумать события последних суток.

То есть почти все события. Начни он обсасывать со всех сторон инцидент с тетей Морган, наверняка бы опять взбесился. Но если подумать, на что, черт возьми, он рассчитывал? Что Аддисон возьмется его защищать и пошлет тетку туда, где не светит солнце?

Хотя, если уж быть до конца честным, именно этого ему и хотелось. Как правило, он не связывался с женщинами за пределами изолятора. Разве что с теми, кому нравилось заниматься сексом с «грязными» и «похотливыми» мужиками. Мужчины с «аномалиями» автоматически попадали в эту категорию. Женщины такого типа никогда не казались Спенсеру особенно привлекательными. Он предпочитал иметь дело с теми, кто не видел в нем изначально некий жизненный опыт, которым позже можно поделиться с друзьями за бокалом вина.

Или написать об этом в каком-нибудь блоге.

На какое-то мгновение в коридоре, совсем рядом с Аддисон, ему захотелось отступить от этого правила. Почему бы не попытаться узнать, можно ли за стенами «Уютного рассвета» или любого другого изолятора встретить человека с нормальными взглядами на жизнь? Истории о подобных отношениях годами ходили среди «аномальных». Вроде сказки о Золушке: «аномальный» встречает кого-то из внешнего мира, и вместе они убегают в чудесное будущее из оперы «и жили они долго и счастливо». Спенсер таким россказням не верил. «Гнев» никогда не допустит счастливого финала. Тем более для того, кого считают приспешником Сатаны.

Несмотря на плохое настроение, Спенсер все-таки усмехнулся. В такой истории он был бы Золушкой. Смешнее некуда!

- О чем вы думаете? Должно быть, ваши мысли куда приятнее, чем то, о чем размышляю я. – Чуть хрипловатый голос Аддисон вырвал Спенсера из раздумий, и все веселье как ветром сдуло. Вот уж в чем он точно не собирался ей признаваться.

Надеясь, что она позволит ему сменить тему, Спенсер приоткрыл окно, чтобы впустить в салон свежий воздух.

- А о чем вы размышляете?

- О Джереми, о Лоретте, о том, что кто-то способен стереть человеческую энергию. И еще о том, что кое-кто, по всей видимости, подозревал, что я, так или иначе, втяну вас в это дело. И этот кое-кто очень постарался не оставить следов.

- Лоретта вполне может сидеть у себя в гостиной и названивать по телефону в поисках новой работы.

В глазах Аддисон полыхнула ярость. Такой она Спенсеру нравилась – сердитой и полной жизни, а не подавленной и убитой горем. Может быть, только поэтому он и продолжал попытки ее задеть. Может быть.

А может быть, он просто больной сукин сын.

- Не нужна ей другая работа. Когда мы найдем Джереми, она вернется к нему.  К тому же мы продолжаем ей платить.

- Потому что, если прекратите давать ей деньги, она может кому-то обо всем рассказать, и вам придется обнародовать произошедшее с Джереми. А это плохо скажется на акциях.

На мгновение она отвела взгляд, но потом снова посмотрела на Спенсера:

- Как только вы, Спенсер, скажете мне, что не сможете его найти, я сразу пойду к представителям прессы.

Это ему понравилось. Аддисон уже бросила вызов деду и собиралась зайти еще дальше.

- Разве вас не заботит обесценивание акций компании?

- Наверное, должно бы. – Она потерла затылок, словно заныла шея. Спенсер с трудом подавил желание размять ей плечи. – Я беспокоюсь о людях в компании. Они могут потерять работу, если Уэйды пойдут на дно. Однако я все-таки считаю, что подобный исход в связи со скандалом очень маловероятен. В худшем случае дедушку сместят с поста генерального директора и председателя правления. Меня уволят. Все равно денег у нас останется до неприличия много. Джереми вернется домой. Так или иначе, результат более чем положительный. В лучшем же случае мы привлечем внимание СМИ, найдем Джереми, переживем небольшой скачок в курсах акций, быстро все наладим и будем жить дальше.

Спенсер очень сомневался, что все окажется так просто. Кто бы ни организовал похищение, в его или ее распоряжении была способность уничтожать все энергетические следы человека. Ему ужасно не хотелось соглашаться с Оливером Уэйдом, но обращение к прессе вполне могло разозлить злоумышленников. Само собой, он не станет говорить Аддисон, что ей делать, а что нет. У него не было права оценивать ее решения по поводу Джереми.

В глубине души (видимо, в том ее уголке, который окончательно и бесповоротно спятил) Спенсеру хотелось, чтобы Аддисон с ним советовалась. Более того, ему хотелось иметь право знать и любить Джереми. Мысль показалась настолько тревожной, что Спенсер решил как можно скорее отвлечься. На что угодно, лишь бы не дать разуму пойти по желанному, но невозможному пути, который все равно заведет в мир, полный горечи.

- Далеко еще? – спросил он и повертел головой, надеясь хоть немного расслабить мышцы шеи.

- Кварталов восемь.

- А можем мы пройтись?

- Под дождем? – Аддисон глянула на Спенсера так, словно он выжил из ума. – Почему вам вдруг захотелось пойти пешком?

- Я не хочу подъезжать к дому на машине, которая так и кричит «Встречайте Уэйдов!». Нас могут ждать. Или под дождем вы растаете?

Аддисон громко рассмеялась, и Спенсер улыбнулся в ответ. Он никак не ожидал, что сумеет ее рассмешить.

- Грегори, останови машину здесь. Дальше мы пойдем пешком.

- Даже не знаю, Аддисон…

Спенсер наклонился вперед и похлопал водителя по плечу. Надо отдать Грегори должное – он не вздрогнул и вообще никак не отреагировал на то, что к нему прикоснулся «аномальный».

- Я прослежу, чтобы с ней ничего не случилось. Если никто не будет знать, что мы близко, то и вероятность нападения уменьшится.

Спенсер надеялся, что прав. Но обещание собирался выполнить. Пока Аддисон с ним, с ней ничего не случится. Он не смог защитить Присциллу, потому что не знал, что появится такая необходимость. Повторять ошибку он не собирался.

И вдруг Спенсера осенило. Присцилла была его подругой, напарницей, а какое-то время даже любовницей. С каких пор Аддисон вошла в ту же лигу?

Заметив свободное место перед мексиканским рестораном, Спенсер попросил Грегори остановиться. На этот раз водитель послушался. Вслед за Аддисон Спенсер вышел из машины и заметил табличку с надписью «Гранд-авеню».

Он осмотрелся по сторонам. Какой-то таксист посигналил Грегори, требуя, чтобы тот поскорее уехал. Только сейчас на глаза попался знак, запрещающий остановку в этом месте. Получается, что Грегори рискнул вызвать на себя гнев нью-йоркских таксистов, случайно заняв место в бесконечной очереди за пассажирами.

- Таксисты разъезжают по всему городу? – спросил Спенсер.

- Да. Правда, чтобы добраться сюда, приходится платить сверху. Им не нравится выезжать за пределы Манхэттена. – Аддисон пожала плечами и плотнее закуталась в черное пальто. – Но времена меняются. Бруклин стал вроде как модным местечком. Таксистам часто приходится возить людей туда-сюда.

Сжав в руке ее маленькую изящную ладонь, Спенсер пошел по улице, стараясь не очень сильно задумываться о том, как приятно держать Аддисон за руку.

- Боитесь, что я сбегу? – спросила она.

- Нет. Всего лишь хочу иметь возможность потащить вас за собой, ничего не объясняя, если вдруг почувствую, что пора бежать.

Спенсер сказал правду. Он не собирался кормить Аддисон подслащенными пилюлями. Предвидеть будущее он никогда не умел, однако время от времени думал, что обладать такой способностью было бы гораздо легче, чем жить с его собственными.

Дождь хлестал по лицу холодными каплями, но Спенсер не стал опускать голову. Ни за что на свете он не сделает шага, не зная, куда встанет нога. Аддисон молчала, чем заслужила его одобрение. Пустая болтовня только подлила бы масла в огонь, а Спенсер и так уже был на грани.

Им пришлось остановиться перед двумя светофорами, потом обойти фургон службы доставки, который никак не мог выехать задом на забитую машинами проезжую часть, но в конце концов они оказались перед внушительным кирпичным зданием, которое показалось Спенсеру неуместным. Няня Джереми жила в доме, насчитывавшем как минимум двадцать этажей и со всех сторон окруженном невысокими четырехэтажными зданиями, среди которых этот дом вполне мог сойти за небоскреб.

- Мне кажется, или это здание действительно плохо вписывается в пейзаж? – спросил Спенсер, стараясь перекричать внезапно усилившийся ветер.

- Так и есть. Я была здесь всего три раза. Один – чтобы завести Джереми поиграть с племянником Лоретты, и дважды привозила ей деньги. За короткое время она стала практически членом семьи. Как раз тогда Лоретта заболела, и мне хотелось узнать, не нужно ли что-нибудь для нее сделать. – Аддисон снова пожала плечами. – А теперь и я думаю, кому пришла в голову «блестящая» мысль построить здесь вот это.

Спенсер подошел к двери и распахнул ее, пропуская Аддисон вперед.

- Вы разбираетесь в архитектуре?

- Ни капельки. – Она тихонько откашлялась. Ее глаза казались невероятно яркими, а щеки разрумянились от холода. За восемь кварталов, которые они прошли пешком, аккуратная прическа растрепалась, а влажные светлые волосы теперь отливали серебром. – А вы?

- Немного. – Спенсер кивнул на охранника, который таращился на них с той самой секунды, как за ними закрылась дверь. – Нам нужно записаться в какой-то журнал?

- Он и так нас пропустит.

- После того как позвонит Лоретте?

Спенсер до сих пор рассчитывал на элемент неожиданности, хотя шанс таял на глазах, потому что в здании оказалось больше охраны, чем он ожидал. И все-таки Джереми похитили из дома с системой безопасности, сравнимой разве что с банковским хранилищем, в то время как его тетя спала в соседней комнате.

- Нет, - усмехнулась Аддисон. – Этим зданием владеет наша корпорация.

По взгляду Спенсера было ясно: ему явно хотелось, чтобы об этой крошечной детали она упомянула раньше.

- Вы спрашивали, разбираюсь ли я в архитектуре и не кажется ли мне, что здание не вписывается в общую картину. В архитектуре я не разбираюсь и этот дом не строила, поэтому никогда не задумывалась, насколько странно он выглядит в этом районе.

Спенсер мысленно велел себе не забывать, что Аддисон легко скрывает важные детали информации ради собственных нужд. Как бы то ни было, он взял ее сюда не только потому, что ему так захотелось. Аддисон уже пошла вперед, но Спенсер остановил ее, схватив за руку:

- А это в порядке вещей? Вы предоставляете жилье всем своим сотрудникам? В смысле тем, кто работает конкретно на семью Уэйдов? – Вряд ли они могли обеспечить жильем всех, кто работал в корпорации.

Мысли Спенсера мчались во всех направлениях со скоростью тысяча километров в минуту. Все, что он узнавал, казалось запутанным, но единым клубком. И все ниточки вели к одному и тому же – к Оливеру Уэйду.

- Дедушка считает, что люди, которые на нас работают, должны быть довольны. Он хорошо им платит и следит за тем, чтобы они ни в чем не нуждались. Так уменьшается вероятность, что им придет в голову что-нибудь украсть.

- Или уволиться.

- Как вы до этого додумались? – Аддисон заглянула Спенсеру в глаза и прищурилась, словно ей было трудно на него смотреть.

От пристального взгляда голубых глаз Спенсеру стало тесно в штанах.

- Если от вас зависит не только их работа, но и жилье, им может казаться, будто они в ловушке. А добровольно уволиться – все равно что совершить невозможное. Очень похоже на жизнь в изоляторах. Иногда люди спрашивают, почему мы не организуем восстание или не устроим какой-нибудь переворот. Но куда нам деваться? Никто из нас не обладает необходимыми навыками для выживания во внешнем мире. Я, например, умею только находить энергетические следы. За пределами изолятора я бы выдал себя с потрохами за считанные дни или в конце концов умер бы от голода.

- Ну что ж, стоит только заглянуть вам в глаза и увидеть эти вращающиеся штуки, как все сразу станет ясно.

- Какие еще вращающиеся штуки?

- Когда вы пользуетесь своими способностями, вокруг ваших зрачков клубятся тысячи оттенков синего, серого и зеленого.

Никто и никогда ему такого не говорил.

- Правда? Впервые слышу. А вы точно не выдумываете?

- Точно, - рассмеялась Аддисон. – Вы-то своих глаз не видите.

- Согласен, но кто-нибудь наверняка бы успел мне о таком сообщить.

- Может быть, ваши знакомые не так наблюдательны, как я. Наверняка все замечают черноту в ваших глазах, когда вы отправляетесь в темное место. Но когда вы чувствуете что-то по-настоящему захватывающее, у вас в глазах клубятся едва заметные оттенки трех цветов.

Вырвавшись из его пальцев, Аддисон пошла к охраннику. Она сама-то поняла, что только что сказала? Она назвала его глаза захватывающими. Спенсер бы запрыгал до потолка от радости, если бы не перепугался до чертиков. Аддисон Уэйд неумолимо становилась угрозой его привычному существованию. Может быть, в другой жизни они были бы просто мужчиной и женщиной, которым суждено познакомиться и узнать друг друга…

«Сосредоточься», - велел себе Спенсер и вернулся в действительность. Он в Бруклине. В высоком здании. Которым владеет Оливер Уэйд. Задача – найти пропавшего Джереми.

Вот только Аддисон была невозможно красивой. Спенсеру очень захотелось побиться головой обо что-нибудь твердое. Даже когда он старался не поддаваться запретным мыслям, Аддисон пролезала к нему в голову, как болезнь, от которой никак не избавиться.

Она вернулась, очаровательно улыбаясь:

- Можем подниматься.

Спенсер молча пошел за ней к лифту и стал ждать. Пахла она восхитительно. Ванилью и кофейными зернами. Черт возьми! Ситуация становилась все хуже и хуже. Он уже мечтал о том, чтобы этот день закончился. Как правило, дни Спенсера пролетали один за другим, но этот конкретный день, особенно когда рядом была Аддисон, тянулся медленно, словно отсчитывая каждую отдельную секунду.

Звякнув, лифт открылся, и они вошли внутрь. Там было заметно холоднее, чем в холле.

- Выключали бы тут кондиционер, - буркнул Спенсер. – Прямо мороз.

Аддисон рассмеялась, а Спенсера захлестнуло восторгом – ему снова удалось ее рассмешить.

- Вы говорили, что разбираетесь в архитектуре, - напомнила она.

- Только в том смысле, в каком это касается лично меня. – Спенсер заметил, что Аддисон нажала кнопку верхнего этажа. Любопытно. Значит, Лоретта не только работает на семью Уэйдов, но и живет в пентхаусе? – Ваша семья занимается строительством? – Об этом нигде не упоминалось.

- Нет, но одно из подразделений корпорации инвестирует в недвижимость. Точнее инвестировало. На днях мы его продали. Дедушка говорит, недвижимости, которая у нас уже есть, хватит надолго. Аренда площадей составляет неплохой доход для компании, а в самом подразделении, занимавшемся их приобретением, необходимость отпала.

- Вы так говорите, будто знаете, как все это происходит.

- Это моя обязанность. Продажей подразделения руководила я. Хотя никаких сложностей не возникло. Его выкупил один из членов Совета. Грейс-Энн Чартерс. Наверное, ее семья хочет расширить ликероводочный бизнес или даже создать новое предприятие.

Услышав имя, Спенсер внутренне содрогнулся. Пять лет назад именно эта женщина переписала и без того жесткие правила поведения для людей с «аномалиями». Один из новых пунктов гласил, что за пределами изоляторов «аномальным» категорически запрещается проявлять какую бы то ни было агрессию. И это правило означало, что Присцилла, оттолкнувшая человека, который пытался убить Спенсера, заслужила пулю в голову.

От воспоминаний Спенсера охватил озноб. Присцилла должна была дать ему умереть. Тот выстрел вернул его в реальность. Выстрел и мост, который создала и до последнего вздоха удерживала открытым умирающая Присцилла.

Спенсер не хотел, чтобы Аддисон заметила, как он расстроен. Поэтому решил продолжать разговор о здании. Тем более так он и сам мог отвлечься от мрачных мыслей.

- Некоторые архитектурные особенности могут по-разному влиять на разные «аномалии». Большинству «уродов», управляющих погодой, нужно стоять на голой земле, чтобы пользоваться своими способностями. А большинство из тех, чьи способности схожи с моими, не в состоянии осуществлять переходы на другие уровни, если их окружают стены из свинца и стали.

- А вы?

Спенсер кивнул:

- Легко. Для этого у меня достаточно сил. – Он вовсе не хвастался, просто хотел, чтобы Аддисон хотя бы приблизительно поняла, как работает его способность. – В вашем доме и в этом здании полно свинца и стали.

- И это нормально? – Выражение ее лица снова стало напряженным. Даже немного испуганным.

- Для старых домов – да. Для современных вроде этого – нет.

- Из-за свинца.

- Ага. Из-за проблем, которые может вызывать краска с содержанием свинца, люди перестали использовать ее в стройматериалах.

Двери лифта открылись, и Спенсер с Аддисон вышли на этаже. Спенсер заметил, что здесь было всего две квартиры. Аддисон же, не теряя ни секунды, подошла к двери слева с цифрой «2» и постучала. Глядя на вторую дверь, Спенсер медленно двинулся следом. Лампа дневного света, освещавшая коридор, располагалась прямо над дверью с номером «1» и сейчас не горела.

- Не открывает. Будем ждать?

Спенсер покачал головой:

- Нет, если хотим убедиться, что она все еще жива.

- Я могу ей позвонить.

Это Аддисон уже предлагала, и он категорически отказался. Если Лоретта жива, то лучше ей не знать, что они ее ищут.

- Нет. – Спенсер глубоко вздохнул. – Сейчас я нарушу закон. Если меня на этом поймают, то приговорят к смерти.

- Любое преступление карается смертью.

Аддисон процитировала «Закон об “аномалиях”», и Спенсер вынужден был признать, что впечатлен. Хотя, наверное, зря. В конце концов, она унаследует место своего деда в Совете, когда тот выйдет на пенсию или умрет. Скорее всего, если ее разбудить посреди ночи, она наизусть отчеканит все придуманные и узаконенные пытки для «аномальных».

- Самый жуткий закон. – Аддисон с трудом сглотнула, и Спенсер тут же забыл все свои умозаключения по поводу ее будущего места в Совете.

Может быть, это даже хорошо, что когда-нибудь власть окажется в руках Аддисон. Может быть, законы и люди станут более гуманными. Спенсер бы с нетерпением ждал этого дня.

- Кто привел бы приговор в действие? «Гнев»?

- Может быть. А может быть, полиция.

Присциллу убили копы.

Глаза Аддисон сделались огромными.

- И они бы просто вас застрелили? Не задавая никаких вопросов?

- Как бродячую собаку.

Спенсер ударил по двери ногой. Дверь завибрировала, но поддаваться не спешила. У Аддисон отвисла челюсть, и он улыбнулся:

- Я не собираюсь выбивать дверь. Это так, для пущего эффекта.

- Не смешно, - проворчала Аддисон.

- Жаль, конечно, но я далеко не так силен, как герои боевиков. К тому же для решения подобных задач у меня способы погнуснее. – Он наклонился к замку. – Дайте мне шпильку.

Должна же от ее растрепанной прически быть хоть какая-то польза, кроме как соблазнять его и заставлять ежесекундно думать о сексе.

- Вы намереваетесь открыть этот замок шпилькой?

- А у вас есть идеи получше?

- Я могу попросить охранника дать нам запасной ключ.

- По-моему, вы упускаете важный момент во всей этой затее с эффектом неожиданности.

Аддисон подбоченилась:

- Ну, видимо, я не так хороша в преступных хитростях, как хотелось бы. К тому же вы пнули дверь. И сделать это тихо у вас не получилось.

Тут она права. Спенсер медленно оглядел ее с ног до головы.

- В шпионских штучках вы явно не разбираетесь, зато прекрасно умеете хранить секреты. Только я пока не понял, что именно вы скрываете и почему. – Выискав у нее в волосах шпильку, он показал на нее пальцем. – Давайте сюда.

Она молча отдала ему шпильку. Спенсер, разумеется, заметил, что Аддисон не стала с ним спорить, но решил, что лучше никак это не комментировать. Распрямив шпильку, он вставил ее острым концом в замочную скважину, несколько секунд поискал нужное место, и дверь открылась.

- Где вы этому научились? – шепотом поразилась Аддисон.

- Почему вы шепчете? Если Лоретта здесь и до сих пор не открыла, то она или мертва, или в коме.

- Вы не ответили на вопрос.

- А знаете, это даже забавно. Наверное, мы оба умеем хранить секреты. – Спенсер кивнул на открытую дверь: - Так как? Заходим?

Аддисон не могла понять, из-за чего нервничает больше: из-за того, что они вломились к Лоретте в квартиру, или из-за того, что Спенсер, оказывается, знал о тайне Аддисон. Если добавить сюда тот факт, что он ей очень нравился, а она, похоже, не могла даже толком взять себя в руки, то станет ясно, что ситуация – хуже не придумаешь.

В квартире было пугающе тихо. На белых стенах плясали зловещие темные тени, а тишину нарушало только мерное тиканье часов. Аддисон и сама удивлялась, почему это так ее беспокоит. В домах всегда тихо, когда никого нет. Но именно здесь тишина показалась ей какой-то преувеличенной. Наверное, пересмотрела фильмов. Потому что Спенсер никаких признаков волнения не проявлял.

Не теряя ни секунды, он отошел от входной двери и скрылся за еще одной дверью – слева. Аддисон уже собиралась его позвать, но передумала. С ее стороны это было бы слишком трусливо. А ей вовсе не хотелось, чтобы Спенсер заметил, как она напугана.

Глубоко вздохнув, Аддисон осмотрелась. Квартира была небольшой, зато с чудесными видом на Вильямсбургский мост и маячивший за ним Манхэттен. Слева находилась спальня, в которой и был сейчас Спенсер. Там, догадалась Аддисон, должна была быть и ванная комната. Справа над стеной, заканчивавшейся на полпути к потолку, виднелась кухня.

Аддисон приблизилась к стене в столовой части кухни и распахнула дверцу холодильника. Молоко, масло, яйца, апельсиновый сок, фрукты и овощи… Собираясь уезжать из города, такие продукты покупать точно не станешь. А значит, либо Лоретта просто ушла по каким-то делам, либо ее тоже похитили.

- Решили провести небольшое расследование?

От неожиданности Аддисон подскочила:

- Хотела узнать, все ли на месте.

Спенсер изогнул бровь:

- Ну и как?

- Честно говоря, понятия не имею. Холодильник забит продуктами.

Он подошел ближе, и от его тепла, которое Аддисон ощутила всем телом, ей стало до странности приятно и спокойно.

- И теперь вы думаете, что с минуты на минуту она вернется и застанет нас с поличным.

- Телепатия входит в число ваших странных способностей?

Он был так близко, что Аддисон приходилось бороться не только с дикими сексуальными фантазиями, но и с не менее диким страхом. Наверняка у нее в голове что-то сломалось. Иначе откуда эти неуместные чувства, которые совершенно не хотят подчиняться воле и разуму?

- Нет, всего лишь делаю логичные выводы. – Спенсер прикоснулся к кофеварке, стоявшей на барной стойке рядом с серебристым тостером. – Еще теплая.

Наверное, это было важно, вот только Аддисон никак не могла понять почему.

- И что с того?

- Вы оставляете кофеварку включенной, когда уходите из дома? В изоляторе мы все очень тщательно следим за тем, чтобы выключать электроприборы, пока никого нет в помещении.

- Не знаю. Кофеварка всегда включена, когда я просыпаюсь утром, и выключена, когда возвращаюсь с работы домой. – Аддисон показалось, что она прекрасно знает, какими будут следующие слова Спенсера, поэтому подняла руку, не дав ему заговорить: - Я знаю, меня избаловали. Нет нужды об этом напоминать.

- Я и не собирался. – В его глазах вспыхнуло нечто непонятное, и Аддисон напомнила себе, что мужчина перед ней был и остается загадкой.

- Ладно. – Почему ни с того ни с сего она начинает огрызаться? Когда в последний раз ее волновало мнение других людей, Аддисон была подростком.

- Нам приходится следить за электроприборами, потому что в изоляторах всегда полно детей, еще не умеющих контролировать свои силы. Кто-нибудь из них вполне может случайно взорвать включенную кофеварку, и тогда придется тушить самый настоящий пожар. Какие на этот счет приняты правила во внешнем мире, я не знаю, потому и спрашиваю: перед тем как уйти, Лоретта выключила бы кофеварку или нет?

- Ей-богу, понятия не имею. Наверное, большинство людей выключают приборы и, может быть, даже вынимают вилку из розетки. Так уменьшаются счета за электричество, плюс экономится электроэнергия, а это хорошо для окружающей среды.

- Ясно, - кивнул Спенсер. – Итак, Лоретта – няня Джереми. Живет в здании, которым владеет ваш дедушка. В данный момент не работает и ждет, когда ваш племянник вернется домой и она снова сможет приступить к своим обязанностям. До сих пор она никому ничего не рассказала о произошедшем, иначе что-нибудь уже просочилось бы в прессу. Кровать расстелена – я только что проверил, холодильник забит, кофеварка включена.

У Аддисон заколотилось сердце.

- Вы считаете, что она уходила отсюда второпях.

- Считаю. Мало того, я думаю, что охранник внизу сообщит нам, что мы с ней разминулись всего на несколько минут.

- Но как она могла узнать, что мы придем? Мы же припарковались в восьми кварталах отсюда!

- Аддисон… - Каждый раз, когда Спенсер произносил ее имя, Аддисон казалось, что оно звучит намного красивее, чем в устах других людей. – Я не могу сказать, насколько коварны люди, организовавшие похищение. Лампа над соседней дверью не горит. Порой, когда «аномальные» пользуются своими силами на всю катушку, или когда всплеск происходит внезапно, сам по себе, взрываются лампочки. Мне нужно считать здесь информацию. Может быть, удастся найти Лоретту. Или даже Джереми, раз, по вашим словам, он тут бывал.

- Хорошо.

Аддисон все это ни капельки не нравилось. Лоретта был няней Джереми. Аддисон доверяла ей заботы о племяннике, когда сама не могла быть с ним рядом. Прошлое Лоретты изучили вдоль и поперек. Мало того, раз в неделю Аддисон пила с ней кофе, и они, как настоящие, черт возьми, подруги, обсуждали танцевальное реалити-шоу.

- Даже считывая информацию с поверхности, я буду оторван от мира все то время, что пробуду в темном месте. Никого и ничего не услышу и не увижу. Поэтому, если вам покажется, что кто-то идет (например, та же Лоретта), хорошенько меня тряхните. Или даже покричите. Я не столько волнуюсь о себе, сколько о том, что вы останетесь без присмотра.

- Я могу о себе позаботиться. – Честно говоря, от мысли, что Спенсер хочет ее защитить, у Аддисон согревалась душа. Точнее тот уголок души, который она всегда считала холодным. И все же ей не хотелось, чтобы он счел ее слабой и беззащитной.

- Я в курсе. Но не собираюсь привыкать к тому, что женщинам рядом со мной постоянно причиняют вред.

Присцилла. Он говорил о Присцилле. Потеплевший уголок души опять затянуло холодом. Спенсер имел в виду совершенно другую женщину, которая пострадала рядом с ним. Аддисон мысленно отвесила себе подзатыльник. С чего вдруг она решила, что его слова касаются ее лично? Ему плевать и на нее, и на кошмар, в который превратилась ее жизнь. Для Спенсера это всего лишь работа, очередное задание. А если подумать, то скорее всего ему велели пофлиртовать с ней, чтобы снискать благосклонность корпорации. Мысль о том, что ею так легко манипулировать, жгла Аддисон изнутри.

- Что творится у вас в голове?

- Ничего. Делайте свое дело. Я буду начеку.

- Аддисон. – Он опять назвал ее по имени, и сердце Аддисон затрепетало. Спенсер шагнул к ней и удивительно нежно сжал ее затылок большой ладонью. – Мы его найдем.

Выходит, он решил, что она расстроена из-за племянника. От стыда она зажмурилась. Вот чем должны быть заняты ее мысли. Почему же она не может сосредоточиться на том, что действительно важно? С трудом разлепив веки, она уставилась в разноцветные вихри.

- Ну вот опять. Вокруг ваших зрачков серо-сине-зеленые штормы.

- Не может быть. Прямо сейчас я никакими способностями не пользуюсь. Уверены, что это не плод вашего воображения?

Второй раз он обвинял Аддисон в том, что воображение у нее чересчур живое.

- Поверьте. У вас в глазах клубятся разноцветные вихри.

- Что ж, придется поверить на слово.

Он шагнул назад и закрыл глаза. А когда снова их открыл, их заполонила непроглядная чернота.

- Если вы никого и ничего не услышите, то со мной говорить тоже не сможете?

- Пока еще смогу.  Но чем дольше я «здесь», тем сложнее говорить.

Если это хоть немного похоже на сон, то Аддисон понимала. Ей всегда было легче просыпаться, когда она успевала меньше проспать.

- На что это похоже?

С совершенно пустым, отчужденным выражением лица Спенсер медленно шел по комнате. В его глазах по-прежнему царила тьма, а сам он казался всего лишь отражением самого себя. Его тело оставалось здесь, но душа была где-то далеко. Подумав об этом, Аддисон вздрогнула.

- Я не в состоянии дать вам иное описание, кроме слов «темное место». Здесь есть все. Здесь все продолжает существовать, но саму жизнь словно заволакивают тени. Жизнь есть, но в то же время ее нет. И я знаю, что звучит это как сущий бред. Единственное, что здесь реально, – наши сущности, следы которых мы после себя оставляем. Вроде подписи. Или отпечатков пальцев. – Он глубоко вздохнул. – Сейчас я пойду дальше, говорить будет труднее. Джереми пока не вижу.

- Спенсер. – Голос Аддисон надломился, и она только сейчас поняла, сколько чувств ее переполняло все это время.

- Да, Адди?

Услышав свое детское прозвище, она чуть не забыла, как дышать. Уже много лет никто ее так не называл, но произнесенное голосом Спенсера, это имя не показалось ей чужим. Она тряхнула головой, возвращаясь к действительности. Еще чуть-чуть, и Спенсер уже не сможет отвечать.

- Не потеряйтесь там. Не заходите глубоко. Обязательно вернитесь.

На долю секунды пустое выражение лица сменилось намеком на улыбку, слегка тронувшую его губы.

- Не переживайте. Я знаю, что делаю.

Он замер, глядя в никуда. Отодвинув леденящий душу страх, Аддисон прошла по кухне, прислонилась к голубовато-серой барной стойке и показалась жалкой самой себе: Спенсер находился с ней в одной комнате, а ей все равно было неуютно и одиноко.

В голове зароились мысли и вопросы. Джереми кто-то вырвал из ее жизни, а теперь выясняется, что этот кто-то стер следы его энергии, которые могли увидеть всего несколько человек на всей планете. Насколько знала Аддисон, племянник никогда не проявлял ни намека на какие бы то ни было «аномалии». Но ведь и ее собственные «странности», которые она так тщательно оберегала от чужих глаз, в свое время проявились совершенно неожиданно. Долгих четыре года тайна, которую она хранила, не доставляла никаких проблем. Но с тех пор как пропал Джереми, сдерживаться с каждым днем становилось все труднее.

Пригладив волосы, она наконец закрыла глаза и перестала бороться с мигренью, зарождавшейся в переносице.

- Ни следа Джереми. А я зашел так глубоко, как только мог без пути назад.

Она неохотно открыла глаза и посмотрела на Спенсера:

- Неудивительно. Все куда более странно, чем я ожидала. Сначала Джереми, теперь Лоретта.

- Думаю, все еще хуже.

У Аддисон екнуло сердце. Сколько еще оно выдержит?

- О чем вы?

- Следов Лоретты тоже нет.

- Значит, тот, кто похитил их обоих, стер и ее следы.

- Нет.

Спенсер шагнул вперед, взял ее за руку и привлек к себе. Аддисон ахнула, врезавшись в сильную твердую грудь.

- Успокойтесь. У вас такой вид, будто вы вот-вот рухнете.

Как кожа впитывает лосьон для загара, так Аддисон словно впитывала мужественность, воплощенную в Спенсере.

- Мигрень разыгралась, - попыталась оправдаться она.

- Слышал, приятного мало. Давайте отвезем вас домой.

- Сначала расскажите, что вы имели в виду. Тот, кто их похитил, не стирал их следы?

- Здесь все стерла Лоретта.

Аддисон запрокинула голову, чтобы заглянуть в лицо Спенсеру. Шея заныла.

- Откуда вам знать?

- На психическом уровне здесь все гудит. Как будто кто-то над ним хорошенько попотел.

- Кто угодно мог сюда прийти, забрать Лоретту и стереть все следы. Она тут ни при чем.

Нет. Аддисон не могла в это поверить. И не поверит. Не может быть, чтобы ее инстинкты, не говоря уже о дотошных проверках, которым подвергли жизнь Лоретты, так ее подвели. Черт побери! Аддисон сама выбрала ее и вверила ей заботы о Джереми! В этом решении больше никто участия не принимал. Она приняла его одна. А значит, ответственность за все произошедшее лежит на ней одной. Но ведь не может быть, чтобы…

- Если у вас еще хоть немного подскочит пульс, голова взорвется от давления.

До нее внезапно дошло, что она все еще в объятиях Спенсера. Кстати, зачем он это сделал? И почему она ему позволила?.. Отстранившись, Аддисон принялась мерить шагами комнату. Лучше так, чем позволить Спенсеру увидеть, как она теряет над собой контроль. Потому что еще немного, и ее собственная «аномалия» заявит о себе, и тогда ей конец. Наверняка Спенсер с радостью притащит ее в изолятор. Уильям Родс соберет пресс-конференцию и расскажет всему миру, как Аддисон Уэйд годами водила всех за нос. А дедушка заявит, что у него больше нет внучки…

- Аддисон, успокойтесь. Вы вот-вот грохнетесь в обморок. Давайте я все объясню.

- Да уж, объясните. Как вам вообще пришло в голову, что за всем этим стоит Лоретта?

- А вы сами подумайте. Оглянитесь. Вы поразительно умны. Видите здесь какие-нибудь следы борьбы? Хоть какой-нибудь крошечный признак, что отсюда кого-то похитили?

Аддисон осмотрелась – вокруг царил порядок – и вздохнула:

- Давайте проясним, правильно ли я вас понимаю. Лоретта нанимается к нам няней, но оказывается не той, за кого себя выдает. На самом же деле ее цель – похитить Джереми.

- Или не ее, а тех, на кого она работает.

- Ладно. – Аддисон попыталась взять себя в руки. Одной лишь силой воли заставила себя прекратить шагать туда-сюда. – По какой-то неизвестной причине Лоретта (или тот, на кого она работает) хотела похитить Джереми, поэтому и пришла к нам. У нее имеется способность стирать свои энергетические следы. Но почему тогда она не похитила его сразу?

- Не знаю. Может быть, она ждала прямого приказа. Может быть, ее наниматели еще не знали наверняка, придется ли им похищать вашего племянника. Что бы я тут ни говорил, я не детектив. Всего лишь «аномальный», если вы помните.

- Разве можно об этом забыть, когда вы постоянно напоминаете?! – Аддисон было наплевать, насколько резко или грубо звучат ее слова. И веселье, светившиеся в глазах Спенсера вместо ожидаемой злости, только подливало масло в разгорающийся в ее душе огонь. В висках гулко стучало, желудок сводило от голода из-за пропущенного ужина, сердце ныло от предательства, совершенного, судя по всему, Лореттой, а Спенсеру опять приспичило разыграть свою «аномальную» карту?! – Зачем похищать Джереми? Почему не дедушку или даже меня? Выкупа никто так и не потребовал.

- Потому что деньги им не нужны.

- А что им нужно от Джереми? – Аддисон вдруг поняла, что кричит. Но ведь она давно не ребенок! Так почему же так легко сорвалась с катушек?

- Вам виднее.

Она решительно шагнула вперед и обеими руками толкнула Спенсера в грудь. Он ни на миллиметр не сдвинулся.

- Что, черт побери, это значит?

- Я не идиот, Аддисон. Случившееся имеет прямое отношение к тому, что вы скрываете. Вот почему всякий раз, когда я поднимаю эту тему, у вас такой вид, будто вы готовы сквозь землю провалиться.

- Нет. – Ее воротило от одной мысли признать, что она действительно хранит какие-то секреты, но прямо сейчас отрицать это казалось бессмысленным. – Это моя тайна, и никакого отношения к Джереми она не имеет.

Спенсер вздохнул, словно пытался отыскать внутри себя неиссякаемый источник уже испарившегося терпения, и Аддисон на мгновение задумалась, чего хочет больше: стукнуть его хорошенько или поцеловать. Ну надо же! Из-за него она сходит с ума!

- Как скажете.

Стукнуть. Да, однозначно стукнуть. Вот только Аддисон никого никогда в жизни не била, и начинать со Спенсера Льюиса – вряд ли удачная затея.

- Вот что, по-моему, произошло. – Он вышел на середину гостиной. – Лоретта похищает Джереми. Потом получает наводку, что мы идем к ней. Наспех «вычищает» квартиру, причем впопыхах использует столько энергии, что перегорает лампа в коридоре, и сбегает до того, как мы успеваем ее застать.

Казалось, все так и было. Все, что знала Аддисон о Лоретте, вопило ей не верить, но нутро подсказывало: Спенсер прав. Черт, черт, черт!

- Надо было спросить у охранника, дома ли она, еще перед тем как мы сюда поднялись.

Спенсер покачал головой:

- Все равно я бы захотел подняться и осмотреться. – Он помолчал немного, а потом добавил: - Она вам нравится. – Без вопросительной интонации. И Аддисон была благодарна ему за это. – Вы доверяли ей, поэтому сейчас вам так тяжело.

- Нравилась. Если за всем этим стоит она, то это слово нужно употреблять в прошедшем времени. Если она действительно в этом замешана, я хочу увидеть, как она умрет.

Глубина собственных чувств не удивила Аддисон, но впервые она сказала такое вслух. И почувствовала одновременно облегчение и нечто странное, непонятное.

- Вы вдруг стали очень похожи на своего деда.

- А вы так хорошо его знаете?

Внезапно ей остро захотелось уйти из этой квартиры. Оказаться как можно дальше от места, где за счет Уэйдов жила женщина, которая, по всей видимости, их предала.

Аддисон бросилась к двери, не удосужившись взглянуть на Спенсера.

Ее подгонял гнев. И ей было до лампочки, поспевает за ней Спенсер или нет. Только нажав кнопку вызова лифта, она услышала, как он закрывает дверь квартиры Лоретты. Больше, чем когда-либо в жизни, Аддисон хотелось двигаться, идти вперед, что-то делать. Ожидая лифта, она покачивалась с пятки на носок и обратно.

- Кто-то предупредил ее, что мы вот-вот появимся. – Этого человека явно не учили, когда нужно помолчать.

- Подождите.

- Чего?

- Молчите, пока мы не спустимся вниз. Мне нужно поговорить с охранником.

- Как вы ее убьете? Сами или наймете кого-нибудь?

Аддисон развернулась и изо всех сил оттолкнула Спенсера. Он схватил ее за руки и припечатал к стене. Тяжело дыша, посмотрел ей в глаза сверху вниз:

- Толкнете меня еще раз – и я вас поцелую.

Предательское тело именно сейчас решило, что пора ожить. Влажное тепло затопило ее изнутри.

- Неужто вам так нравится, Спенсер? Жестко и унизительно?

- Поверьте мне на слово, Аддисон. Судя по вашему взгляду, вам понравится все, что я с вами сделаю.

Черт бы побрал его проницательность!

- Пустите. – Даже произнеся это вслух, она не была уверена, что хочет именно этого.

- Или что? Попросите любимого дедушку вызвать «Гнев»?

- Вы мне нужны, чтобы найти Джереми. Так что или отпустите меня, или я тресну вам коленом по яйцам. – Чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, Аддисон приподняла колено и остановилась в паре сантиметров от намеченной цели.

Видимо, до Спенсера дошло. Приподняв светлую бровь, он отпустил ее руки.

- Грязно деретесь.

- Я из Уэйдов. Можете хоть сто раз сделать эту фамилию ругательством, но это не изменит того, что я родилась с целью возглавить одну из самых влиятельных компаний в мире. Годами меня к этому готовили, натаскивали. Годами я мечтала только об этом. А теперь кто-то взял и забрал единственного человека, который значил для меня больше всех этих лет обучения и натаскивания. И если теперь у меня возникло желание кого-то убить, это не ваше дело. Вы не имеете права меня осуждать. – Ее грудь тяжело вздымалась, пока Аддисон пыталась прийти в себя.

Лифт наконец приехал. Она вихрем влетела в кабину и нажала кнопку первого этажа. Спенсер почти неслышно оказался рядом.

- У вас развивается привычка думать, будто я вас осуждаю или негативно сужу о вас и ваших поступках. Начиная с кофеварки и заканчивая вашим желанием убить Лоретту. С чего вы решили, что я не хочу ее смерти? Она похитила вашего племянника. А ему столько же, сколько было мне, когда я пытался сбежать от «Гнева», чтобы спасти свою жизнь, и не сумел. Сейчас вашему племяннику наверняка до смерти страшно. Может быть, я действительно плохой человек, тем более что мне самое место в аду, но сейчас меня больше интересует как, а не почему.

Аддисон и представить себе не могла, что услышит от него такое. Посмотрела на уверенные черты его профиля и улыбнулась:

- Я бы не стала бить вас по яйцам.

- Стали бы. И должен признать, это мне в вас и нравится.

Прислонившись к колонне в холле первого этажа, Спенсер вглядывался в лицо говорившей с охранником Аддисон. Он знал, какие новости ей расскажут, и в этот раз сомневался, что ему понравится, окажись он прав. По идее, информация о том, что Лоретта как минимум замешана в исчезновении Джереми, могла оказаться полезной. Спенсер надеялся, у нее не было времени стереть все свои следы, и если удастся их где-нибудь найти, то, может быть, они приведут к мальчику.

Однако почему-то было больно видеть, как Аддисон страдает от предательства. Есть у нее в жизни хоть кто-нибудь, на кого она могла бы положиться? От этих мыслей становилось грустно, и Спенсер уставился в пол, чтобы ничем не выдать своего настроения. Даже у него было множество друзей, которых он считал семьей, а ведь почти все время он проводил взаперти. Кому бы позвонила Аддисон посреди ночи, если бы жизнь вдруг стала невыносимой? Деду? Куда вообще запропастился этот сукин сын? Он должен помогать внучке, а не торчать допоздна в своем кабинете.

Хотя, возможно, девять часов вечера для этой сволочи не поздно. Может быть, Аддисон вообще с ним не видится. Даже подумать жутко.

Она шла к нему, напряженная, как комок нервов, скрывая чувства под привычной маской. Спенсер понял, что ему еще не раз придется причинить ей боль, и похолодел, едва мысль успела оформиться в голове.

Поддавшись первому порыву, он взял ее за руку. Во взгляде Аддисон отчетливо читался вопрос, на который Спенсер не мог ответить. Никогда в жизни он не принадлежал к типу людей, которым необходимы прикосновения. Просто-напросто ему захотелось взять ее за руку, и точка. Даже в рамках системы, благодаря которой почти вся его жизнь проходила практически за решеткой, он делал, что хотел и когда хотел.

Они вышли в темную ночь, и Аддисон вздрогнула от дождя и холода.

- Возьмите. – Спенсер снял пальто и надел ей на плечи.

- Нет, вы же замерзнете.

- Плевать. Мне даже нравится холод. Напоминает, что я жив. – Он улыбнулся, заметив ее скептический взгляд. – К тому же у меня впереди целая вечность, чтобы согреться в аду.

- Вы говорите об этом так, словно шутите, но я начинаю подозревать, что вы хоть капельку, но сами в это верите.

- А вы разве нет? – Он ее дразнил и хорошо это знал, но все-таки хотел услышать ответ.

Аддисон закатила глаза:

- Вряд ли меня можно назвать истово верующей. Понятия не имею, кому дорога в рай, а кому – в ад. Но я точно не верю, что тому, кто всю жизнь помогает другим людям, суждено гореть в аду.

Спенсер никогда не слышал, чтобы люди без «аномалий» произносили вслух такие вещи. Чаще всего они либо увиливали от ответа, либо уверенно пророчили ему адскую сковородку. Может быть, все же есть хоть какая-то надежда для «аномальных», если кто-то вроде Аддисон Уэйд считает, что у него есть шанс на спасение.

- Пока вы опять что-нибудь не сказали… Я знаю, что еще мне придется признать.

Спенсер удивленно тряхнул головой:

- И что же?

- Грегори.

Он резко остановился на холодной темной улице и заглянул Аддисон в лицо. Чуть поодаль мигнул фонарь, и до Спенсера внезапно дошло, что для такой оживленной улицы здесь чересчур тихо. Однако он напомнил себе, что никогда раньше не бывал в Бруклине. Наверняка здесь всегда намного тише и спокойнее, чем на Манхэттене. Может быть, люди сидели по домам из-за дождя.

- Лоретту предупредили, что мы вот-вот появимся. Хотя, конечно, за нами могли следить. – Спенсер внимательно осмотрел улицу. – Но даже если так, их тоже мог предупредить Грег.

Аддисон посмотрела под ноги, и Спенсеру оставалось лишь надеяться, что она не заплачет. Все это время она вела себя невероятно храбро.

- Он был с нами даже раньше, чем я появилась на свет. Именно он отвез моих родителей в больницу, где я родилась. Держал на руках Джереми, когда хоронили мою сестру. Каждый день возил его в садик и обратно. Как же он мог в это ввязаться?

Спенсер с трудом представлял себе, как сильно покачнулся знакомый Аддисон мир.

- Вас снова и снова предают самые близкие люди. Расскажите мне о вашей семье. Что с ними произошло?

- Лучше расскажите мне о своей.

- Что? – Никому и никогда не удавалось застать Спенсера врасплох. До сих пор.

- Если вы расскажете мне свои секреты, я расскажу вам свои. Я не могу просто так довериться вам, ничего о вас не зная. У меня такое чувство, будто я выставлена напоказ со всеми потрохами.

«Напоказ?» – обалдел про себя Спенсер, а вслух сказал:

- Я пытаюсь вам помочь.

- Я знаю, но не могу снова и снова открывать вам душу. Извините, что я так говорю, но, так или иначе, вы в моей жизни временно. А те, кто должен был всегда оставаться рядом, рано или поздно меня предают. Наверное, лучшее, что я могу сделать, - это перестать давать людям возможности уничтожить нашу семью. 

- То есть, по-вашему, у меня имеются какие-то скрытые мотивы? Что-то помимо того, что вы сами попросили меня сделать – найти Джереми?

Спенсеру очень захотелось что-нибудь ударить. Он понятия не имел, почему ее слова так его задели. Но Аддисон была права. Люди, которых она допустила в святая святых, несли ответственность за исчезновение ее племянника. Лучшее решение – это действительно прикрыть лавочку и прекратить раздавать направо и налево шансы на очередное предательство. Но ведь она сама сказала, что ему необязательно отправляться в ад. А это что-то, да значит. Что ж, ему придется признаться хотя бы самому себе: он хотел, чтобы Аддисон ему доверяла.

- Думаю, да. У вас есть скрытые мотивы.

- Серьезно? – сухо спросил Спенсер.

Дома любой уже побежал бы куда глаза глядят. Но Аддисон, похоже, была напрочь лишена инстинкта самосохранения. Вырвав у него руку, она уперлась кулаками в бока. И хотя внутри Спенсер кипел от злости, все равно она показалась ему чертовски сексуальной. Больше всего на свете ему сейчас хотелось затащить ее куда-нибудь под крышу и не останавливаться, пока они оба не забудут, как дышать. Но вместо этого он склонил голову набок и смерил Аддисон обвиняющим взглядом.

- Сейчас, куда ни посмотрю, я везде вижу заговор. Двое людей, которым я доверяла больше всего на свете, украли Джереми. Даже на психическом уровне от них не осталось ни следа. А мне едва ли не случайно удалось найти того, кто мог бы эти следы найти. Даже дом, в котором я, черт побери, живу, под подозрением благодаря тому, из чего он построен!

- Дом построили еще до того, как мы оба появились на свет.

- Вы специально действуете мне на нервы? Пусть так, но тогда под подозрением сама причина, по которой мы оказались именно в этом доме.

- Да, я специально действую вам на нервы, потому что вы невероятно меня разозлили. Я оказался здесь по двум причинам. Во-первых, чтобы найти вашего племянника. А во-вторых, потому что Родс просил меня ни за что на свете не действовать вам на нервы. Может быть, это каким-то образом обеспечило бы нам благосклонность Совета. И судя по всему, со вторым я по-царски облажался.

Аддисон отчаянно застонала, и Спенсер только сейчас заметил, как она промокла. Оказывается, дождь пошел сильнее.

- Как, бога ради, помощь мне касается Совета?!

- Не будьте идиоткой. Когда-нибудь ваш дед передаст вам свой пост.

- Ни за какие коврижки за эту работу я не возьмусь. Можете передать Родсу, что пытаться ублажить моего дедушку бесполезно. А когда дедушки не станет, Уэйды отдадут место кому-нибудь еще.

Не в силах больше это терпеть, Спенсер крепко обнял Аддисон.

- Что бы здесь ни происходило, я не имею к этому отношения. Понимаете? Скажите, что хоть в это вы верите.

Ее глаза наполнились слезами, которых он боялся всего несколько минут назад. Аддисон заплакала, причем так сильно, будто под натиском талых вод прорвало плотину.

- Верю. Я вам верю.

Ее голос звучал приглушенно и как-то размыто, словно слишком много сил уходило на то, чтобы плакать и говорить одновременно. Оглядевшись, Спенсер заметил небольшой навес, под которым можно было укрыться от дождя. Не отпуская, он потащил Аддисон туда.

- Извините. Я никогда не плачу.

И он ей поверил. Аддисон Уэйд не из тех женщин, которых легко довести до истерики. Она была несгибаемой, как сталь, и Спенсер подумал, чего ей будет стоить эта неприкрытая демонстрация боли, когда она успокоится и обо всем вспомнит. Ему очень не хотелось, чтобы она наказывала саму себя.

- Боже мой…

- В чем дело? – Он снова осмотрелся, пытаясь понять, что ее беспокоит, но ничего не заметил. 

Ни с того ни с сего Аддисон стала вырываться.

- Что случилось?

- Отпустите меня, Спенс.

Она назвала его так, как обычно называл Родс. И Спенсер сильно сомневался, что она вообще обратила на это внимание.

- Сначала вы расскажете мне, в чем дело.

- Не получается держать себя в руках… Слишком много эмоций… Все выходит из-под контроля!

 - Что выходит из-под контроля? – Сердце бешено колотилось в груди, в ушах шумел пульс. Спенсер не мог вспомнить, когда так сильно пугался чего-то непонятного. – Объясните, в конце концов, что происходит.

Из Аддисон вырвалась такая вспышка энергии, какой Спенсеру отродясь не доводилось ощущать. У него за спиной с оглушительным грохотом вдребезги разлетелась витрина. Моментально среагировав, он повалил Аддисон на землю, прикрыв ее от летящих во все стороны осколков. Женщина в его руках дрожала и уже вовсю отчаянно рыдала:

- Нужно повторять считалку, иначе это никогда не прекратится. Я должна это остановить! – От отчаяния, звучавшего в ее голосе, воздух вокруг трещал.

- Успокойтесь. – У Спенсера звенело в ушах. Он с трудом дышал.

То, что только что произошло, напугало его до чертиков. Он понятия не имел, порезался ли об осколки, но еще не был готов встать. Если он действительно ранен и не чувствует боли, то все гораздо хуже, чем могло бы быть.

А Аддисон, оказывается, действительно не так проста. Что ж, побеситься по этому поводу он решил позже, а сейчас нужно было как можно скорее взять ситуацию в руки.

- Что за считалка?

- Я повторяю ее, когда выхожу из себя.

Считалка. Проклятье. Теперь он вспомнил, что именно из-за детской считалки ворвался в кабинет к Родсу. Монотонные строчки, проползавшие прямо в голову, доводили до ручки. Тогда он решил, что это кто-то из детей, но, похоже, дело было в Аддисон. И эту ерунду она использует в качестве щитов? У нее достаточно сил, чтобы разгрохать здоровенную витрину, а чтобы сдерживать энергетические потоки, она повторяет дурацкую считалку?! Ей несказанно повезло, что она все еще жива. Да всему городу, черт возьми, повезло, что он все еще стоит на земле!

- Ладно, давайте вместе. Я вам помогу. – А потом уже выяснит, не умрет ли от потери крови.

- Я даже думать не могу. Говорю с трудом. Что со мной… такое?

- Аддисон, послушайте меня внимательно. – Спенсер наклонился к самому ее уху и заговорил тихо и спокойно, надеясь, что мягкие интонации в голосе помогут ей хоть немного расслабиться: - Вы пользуетесь считалкой, как щитом. Но сейчас вы слишком не в себе, поэтому и не получается вернуть щиты на место. Вы должны взять себя в руки и успокоиться, пока не разбилась еще одна витрина. – Господи, только бы она и правда не разбила еще одно окно!

- Похоже, моя помощь тебе не помешает, Спенсер.

Спенсер мигом поднял голову, услышав голос, который надеялся никогда больше не услышать. Роман. Как ему удалось его выследить? Впрочем, это очевидно. В конце концов, в эту самую секунду Спенсер с осколками в спине валялся на земле и пытался уговорить Аддисон не загубить их обоих.

Что ж, «Гнев» их нашел. И от этого сложившиеся обстоятельства из неприятных превращались в катастрофические. Что ему говорить об Аддисон? Не мог же он взять и позволить им ее забрать. В этом Спенсер был уверен на все сто процентов. А значит, найдет способ ее спасти.

- Мне уже легче. – Голос Аддисон звучал отчетливее, и это было хорошим знаком.

- Это потому, что Роман гасит вашу силу. Он, как и Родс, может подавлять проявления «аномалий». Но в отличие от Уилла, у него имеются и другие таланты, с помощью которых он творит вещи пострашнее. Поэтому сейчас мы с вами очень медленно встанем и не будем делать никаких резких движений.

- Что бы ты обо мне ни думал, - рассмеялся Роман, - я не стану стрелять девушке в лоб прямо на улице.

- Я так понимаю, вы знакомы, - заметила Аддисон куда более уверенным голосом, чем раньше.

Надо отдать Роману должное: за пару секунд ему удалось полностью ее успокоить. Спенсеру такие чудеса были не по зубам.

Он провел руками по волосам Аддисон, заново убеждая себя, что она жива и не умрет от скачка энергии, которую без надлежащего обучения попросту не умеет контролировать.

- Осторожнее, ты весь в стекле. В темноте не разглядеть, прорезали ли осколки свитер. – Роман немного помолчал, а потом добавил: - Какого вообще хрена ты без пальто?

- Я отдал его девушке. Это называется галантностью. – Спенсер надеялся, что одним только голосом даст понять Роману, как на самом деле раздражен. Кто такой этот Роман, чтобы задавать подобные вопросы?

- Никто мне так и не сказал, откуда вы друг друга знаете, - напомнила Аддисон. Молодец, она явно не собиралась отступать.

Спенсер медленно отлепился от ее спины и неохотно признал, что Роман был прав: даже если и не окажется серьезных травм, спина была утыкана стеклом, и приятного в этом не было ни грамма.

- Вы же помните «Гнев», из-за которого так волновались? Знакомьтесь, перед вами – один из главных его представителей.

Аддисон кое-как села, причем напоминала маленький мячик. С трудом удалось подавить желание поднять ее, как ребенка, и на руках отнести в машину.

- Значит, мне несдобровать. Верно?

Роман засунул руки в карманы черного пальто.

- У вас имеется «аномалия», которую вы скрывали всю свою жизнь.

Спенсер заметил, что Роман сказал это без вопросительной интонации. Само собой, было бы глупо сделать из увиденного другие выводы. Вот только Спенсер не собирался отдавать ему Аддисон. Попадая в изоляторы, взрослые люди плохо переносят тамошнее «лечение». Треть из них умирает. И такие шансы в отношении Аддисон Спенсера никак не устраивали.

- Витрину разбил я.

Роман приподнял бровь:

- Будешь утверждать, что это твоих рук дело?

Глаза Аддисон метались от одного к другому, и Спенсер прекрасно понимал, что она увидела.

- Вы чем-то похожи, - проговорила она, поднимаясь на ноги.

Он притворился, будто не слышал ее:

- Это я. Я разбил витрину.

- Почему же я чувствую, что сила исходит от нее?

- Новая стадия развития моей «аномалии». Я могу транслировать силу на других людей, но пока не научился это контролировать.

- То есть ты ждешь, что я поверю, будто при таких обстоятельствах Родс бы выпустил тебя из «Уютного рассвета»?

- Ага.

- Минуточку. – В голосе Аддисон ясно звучал авторитет человека, к которому всегда прислушиваются и чье мнение ценят. – Дело не в «Гневе». Вы действительно знакомы.

Спенсер покачал головой:

- Ничего подобного.

- Он мой брат, - в свою очередь заявил Роман. – Младше на одиннадцать месяцев.

У Аддисон отвисла челюсть. Спенсер догадывался, что она заметила, увидев их рядом. Почти одного роста – он был выше Романа на каких-то пару сантиметров. Оба блондины, с той лишь разницей, что волосы Спенсера вились на концах и вечно лезли в глаза, а Роман брился почти наголо. Дай он себе труд хоть немного отрастить патлы, имел бы те же проблемы, что и Спенсер. Спенсер мог похвастать телосложением футболиста-полузащитника, но Роман был еще шире в плечах. У обоих одинаковые глаза – словно слегка сощуренные, как у эльфов, но по цвету разные: у Романа – серо-голубые, у Спенсера – почти синие. Брат унаследовал этот цвет от матери, и Спенсер всегда немного завидовал ему (что было всего лишь одной причиной для зависти среди прочих), потому что помнил только ее, чего не скажешь об отце.

Одинаковые носы, но разные лица. У Спенсера – овальное, с выдающимися скулами, у Романа – более круглое, отчего он казался добрее и легче в общении. Оба были «аномальными», но только у Спенсера имелись видимые проявления способностей – его глаза становились черными, когда он заходил в темное место. А значит, он мог выдать себя в любой момент, в то время как Роман имел все шансы вечно скрывать свои «странности» от других. Их поймали именно из-за Спенсера. Он мысленно пожал плечами, потому что давным-давно внес тот судьбоносный случай в длинный список причин, по которым всю жизнь испытывал чувство вины.

Если бы он хоть раз в жизни решил хорошенько обдумать все неприятности и ужасы, случившиеся по его вине, то не дожил бы до следующего вечера.

Аддисон развернулась к нему лицом:

- Ваш брат – член «Гнева», а вы даже не подумали об этом упомянуть?!

Спенсер наклонился и прошептал ей на ухо:

- Сейчас я рискую жизнью, потому что беру на себя ответственность за ваше маленькое, но все же потрясающее шоу. Так что, полагаю, имею право напомнить: не плюй в колодец, который может пригодиться.

В свете ближайшего фонаря было заметно, как от смущения порозовели ее щеки.

- Короче говоря, я разбил витрину. Меня и забирай. – Спенсер повернулся к Роману и протянул руки, словно ждал, что тот наденет на него наручники.

- Врешь. А врать ты никогда не умел, так что прекращай.

- Я виноват, - с нажимом проговорил Спенсер. – Вяжи меня.

Почему, бога ради, брат хоть раз в жизни не может сделать то, что говорит ему Спенсер?

Роман подошел к Аддисон и протянул ей руку. Она ответила рукопожатием. Никогда еще Спенсеру так не хотелось врезать брату по лицу только за то, что тот прикоснулся к женщине. И желание было так велико, что лишь чудом удалось сдержаться.

- Видите ли, мисс Уэйд, - начал Роман, - возникла небольшая проблема. Ваш дедушка поручил мне присматривать за Спенсером. Даже не знаю, как он отреагирует, если я приведу к нему вас.

- Если дедушка узнает, что я «аномальная», то лично отвезет меня в изолятор.

- Я не дам тебе ее забрать, Роман. Ты знаешь, что с ней будет. Она не ребенок.

Румянец, игравший на ее щеках, испарился – Аддисон смертельно побледнела:

- Что со мной будет?

- Ты поставил меня в сложную ситуацию, Спенсер.

Спенсер шагнул вперед и ткнул брата пальцем в грудь:

- Чушь собачья. Есть правильно и неправильно. Это будет неправильно. Что тебе, конечно же, и без меня известно.

- Эта женщина, - фыркнул Роман, закатив глаза, - только что разбила витрину магазина. У нас считанные секунды до того, как явится полиция. Как, по-твоему, мы это объясним?

- Скажем, что это сделал я. И нет проблемы.

- Что бы ты себе ни думал, братишка, у меня нет ни малейшего желания отправлять тебя на реабилитацию. Не хочу видеть, как тебя там пережуют.

- Однажды я уже это проходил.

- Тогда ты был ребенком. На этот раз все может быть иначе.

Спенсеру показалось, что если сердце забьется еще чаще, то наверняка разорвется.

- А ты так беспокоишься обо всех беднягах, которых возвращаешь в мясорубку системы?

Он глянул на Аддисон, которая стояла в двух шагах, обняв себя руками. Было очевидно, что она в ужасе. Вот и хорошо. Она должна понимать, насколько все серьезно.

- Нет, - спокойно ответил Роман.

Такого ответа Спенсер не ожидал, поэтому и не знал, что сказать. Аддисон подошла ближе и вцепилась ему в плечо. Он с удовольствием ощутил тепло ее тела. Спина начала болеть, и аромат ванили, который принесла с собой Аддисон, был словно бальзам на израненную душу. Каждый раз, когда появлялся Роман, здравый смысл норовил покинуть Спенсера.

- Спенс, а вдруг он может нам помочь?

- Не может.

- Давайте у него и спросим, - вздохнула Аддисон.

- Помочь с чем?

Спенсеру показалось, или Роман искренне заинтересовался?

- Моего племянника похитили. Спенсер пытается помочь нам его найти.

Роман не отвечал, и Спенсер начинал беспокоиться. Если брат молчит, значит, он думает. А это никогда ни к чему хорошему не приводило.

- Ваш дедушка об этом не упоминал.

Аддисон покачала головой, и Спенсер почувствовал, как она дрожит. Она замерзала. Нужно было поскорее убраться с улицы. Он уже открыл было рот, но она крепче сжала его плечо.

- Неудивительно. Как бы то ни было, Спенс не может его найти, потому что кто-то стирает энергетические следы.

Роман тряхнул головой:

- Это невозможно.

Спенсер устало вздохнул:

- Я тоже так думал. В общем, решили – забирай меня, а не ее. Есть вещи поважнее, чем Аддисон Уэйд, которая не умеет контролировать свои силы.

Роман пристально посмотрел на Спенсера:

- А Родс что говорит?

- Ему я еще ни о чем не рассказывал.

- Тогда расскажем, а потом решим, что делать.

- Теперь ты приказы раздаешь? – невесело усмехнулся Спенсер.

- Хватит! – вырвалось у Аддисон. Он прижал ее к себе, ощутил, что она дрожит с головы до ног, и обнял еще крепче. – Мне нужно найти Джереми. Давайте этим и займемся. А потом сдадите меня, куда положено, потому что и ежу понятно, что витрина разбилась по моей вине, а я опасна для окружающих. Но сначала отыщем Джереми. Вы нам поможете?

Если Роман скажет нет, Спенсер точно решил, что убьет его, не сходя с места.

- Посмотрим, что я смогу сделать. Поговорите с Родсом. Если что-нибудь узнаю, то найду способ связаться с вами через три дня.

Не сказав больше ни слова, Роман, как всегда, растворился в тенях, словно настоящий призрак. Спенсер задумался, не открыли ли они ящик Пандоры. Роман Льюис не из тех, с кем легко иметь дело. И Спенсер знал это лучше всех на свете.

Заслышав вдалеке сирены, он потащил за собой Аддисон:

- Идемте. Пора отсюда убираться.

В машине Аддисон сидела тихо, боясь говорить перед Грегом. Пусть ничего еще не доказано, но его верность семье Уэйдов была под вопросом. С одной стороны, ей страшно хотелось просто взять и попросить Спенсера как следует поколотить Грегори. А с другой, хотелось быть какой-нибудь суперженщиной, чтобы выбить из старого водителя правду собственноручно. Второе желание появилось потому, что, судя по осколкам стекла, все еще торчавшим из свитера, вряд ли Спенсер сейчас был в полной боевой готовности. К тому же в ответ на такую просьбу он мог послать ее к чертовой матери, и Аддисон не стала бы держать на него зла.

Дом уже виднелся из окон, когда Спенсер наклонился к ней и прошептал на ухо:

- Не ложитесь спать сразу. Мне нужно с вами поговорить.

Подождав, пока швейцар откроет дверь машины, Аддисон вышла на улицу:

- Спасибо, Грег.

Меньше всего на свете ей хотелось хоть как-то дать понять этому человеку, что она в курсе его участия в похищении Джереми.

- Спокойной ночи, Аддисон.

В будущем, если, конечно, ее не упекут в изолятор, а Спенсеру и Роману действительно можно доверять, она ни за какие коврижки не станет сближаться с людьми, которые на нее работают. Убедив себя, будто все эти люди и есть ее семья, она совершенно забыла, что нужно устраивать собственную жизнь, причем с теми, кто никогда не причинит вреда Джереми.

Спенсер шел прямо за ней. Так близко, что Аддисон затылком чувствовала тепло его дыхания. И от этого трепетала и хотела чего-то такого, что всегда считала недостижимым. Пришлось напомнить самой себе, что секс никогда не казался ей волнующим времяпрепровождением. Сплошная работа и практически никакой награды – вряд ли такое стоит усилий. Пройдя по холлу, они зашли в лифт и стали ждать, когда закроются двери.

Может быть, со Спенсером все было бы иначе… Впрочем, подтверждать эту теорию Аддисон уж точно не собиралась. По пути сюда он на нее едва взглянул.

- Спенс…

Он прижал палец к губам, призывая ее к молчанию. Господи, неужели он думает, что за ними наблюдают прямо в лифте? Уже в квартире, едва закрылись двери лифта, Спенсер заговорил:

- А ведь я только-только подумал, что встретил женщину без «аномалий», которая не верит, что всем нам суждено гореть в аду. И надо же, какой сюрприз! Оказывается, эта женщина очень даже «аномальная», только всю жизнь скрывала эту маленькую подробность. Конечно же, она не верит, что все мы прокляты, иначе бы пришлось признать, что ей уготована та же участь. Хотя нет, рано делать выводы. Может быть, обречены только те, кому не повезло, и чьи задницы не прикрывают любящие дедули, всю жизнь посвятившие издевательствам над такими же людьми, как их любимые внучки.

Самое печальное – будь Аддисон на его месте, то думала бы точно так же.

- Закончили?

- Вот, значит, как вы живете? Прикрываетесь высокомерием и могуществом, когда кто-то обвиняет вас в том, что вы не правы?

- Я спросила, закончили ли вы свое выступление, потому что мне тоже есть что сказать. Но если вы собираетесь и дальше разглагольствовать, я пока помолчу.

Спенсер уставился в потолок, словно ожидал божественной помощи. Аддисон задумалась, получал ли он когда-нибудь ответы на свои вопросы небесам, потому что она не получала никогда.

- Порой вы ведете себя, как законченная стерва. Понять не могу, почему вы вообще мне нравитесь.

Аддисон застыла:

- Что вы сказали?

- Мне должно быть наплевать на ваши чувства, и тем более я не должен беспокоиться о том, как вас защитить. По всем правилам, мне бы сдать вас в первую попавшуюся лабораторию и выбросить ключ. Как раз из-за людей с талантами вроде вашего нас и заперли. Черт возьми, женщина! Вы расхреначили витрину. Вы опасны для окружающих.

Аддисон видела, как на виске Спенсера пульсирует жилка. О да, он был очень, очень зол.

- Вас заперли, потому что какой-то десятилетний мальчик не смог держать язык за зубами и разболтал первому встречному о том, как проходили переговоры о поставках нефти на государственном уровне. Поэтому вас сочли угрозой национальной безопасности. А если вы думаете, что есть еще какая-то причина, то глубоко ошибаетесь.

Вздохнув, Спенсер уселся на диван в гостиной и потер глаза:

- Он себя убил.

- Не поняла. – Аддисон сделала несколько шагов и остановилась перед Спенсером.

- Того мальчика звали Пенн Роу. Он наложил на себя руки, когда ему исполнилось девятнадцать. Повесился в туалете. Я знал его понаслышке. Среди нас он был своего рода знаменитостью.

- Я этого не знала.

- А я другого и не ожидал. – Спенсер стащил через голову утыканный осколками свитер и остался в футболке. – Ваш дед в курсе, какими талантами вы обладаете? Может быть, вам постоянно приходится вставлять новые стекла?

- Он ни о чем даже не подозревает. Уверяю вас, он бы лично отвез меня в изолятор.

- Как же вам удавалось скрывать это так долго? Неужели и правда постоянно повторяете дурацкую считалку?

От напряжения у Аддисон все болело.

- Мне было три, когда впервые проявилась «аномалия». Тогда я даже говорить толком не умела, но папа упорно учил меня алфавиту и постепенно научил справляться с этой… особенностью. Думаю, мама ни о чем не догадывалась.

- И ради чего он вас учил? Ради того, чтобы после двадцати трех лет успешного самоконтроля вы вот так, одним махом, взорвали витрину?

Аддисон села рядом с ним на диван, подвернув под себя ноги.

- Несколько раз я терпела неудачи, но до сегодняшнего дня никогда ничего не взрывала. А за последние четыре года вообще не было никаких происшествий. Я даже перестала день за днем третировать себя этой считалкой. Но когда исчез Джереми, все вернулось, причем с такой силой, что приходилось повторять ее про себя как минимум три-четыре раза в день, чтобы иметь возможность хотя бы думать. – Она тихонько откашлялась. – И каким-то образом вы услышали меня в «Уютном рассвете».

- Сам не знаю, как так получилось. Как правило, на чужие мысли я не настраиваюсь ни специально, ни случайно. – Спенсер встал и принялся мерить шагами комнату. – Итак, если обычно вы не взрываете вещи направо и налево, то что конкретно вы умеете делать?

- У меня бывают предчувствия. Как будто вот-вот что-то должно произойти, а потом это что-то происходит. На сто процентов уверенности нет, но в детстве, когда стали появляться такие предчувствия, мне было очень страшно. Трудно объяснить, на что это похоже.

Спенсер подошел ближе и присел перед Аддисон:

- Как будто бегут мурашки, от которых жутко и больно?

Он провел ладонью вверх по ее руке, и на Аддисон накатило совсем другое волнение. Его прикосновения все чаще действовали на нее, как какой-то афродизиак.

- Да, только еще хуже. Внутри я чувствую силу. Как будто меняются и перестраиваются органы. А потом эта сила выскакивает наружу. До сегодняшнего взрыва энергия просто отделялась от тела и приносила мне знания. – Аддисон опустила глаза. – Вот почему я заглянула той ночью к Джереми. С самого утра у меня было ощущение, будто что-то не так. Но никаких вспышек энергии не было, только предчувствие, и я убедила себя, что это ерунда. – На глазах выступили слезы. Она призналась Спенсеру в том, чего раньше не могла произнести вслух. – Если бы я себе доверилась, он был бы дома. Значит, во всем виновата я.

- Чепуха. Вы совершенно не обучены. Думаю, у всех живых существ бывают дурные предчувствия. Это инструмент эволюции. Если почувствовать неладное и пуститься наутек, шансы, что тебя съест страшный зверь, который уже готов выйти из своей норы, стремительно уменьшаются.

Аддисон поразилась, услышав собственный смех. Как она могла смеяться, когда должна рыдать?

- У Джереми когда-нибудь проявлялись симптомы? Ему ведь четыре, верно? У большинства из нас (и теперь в это «мы» я включаю и вас) симптомы появляются в три-четыре года. Как, например, у меня. И у вас, судя по всему.

- Никогда. – Аддисон наверняка бы заметила.

- А может быть, это случалось, только не при вас. – Спенсер встал. Взгляд его глаз стал каким-то отчужденным.

- По-вашему, он что-то натворил, и это увидела Лоретта?

- Очень может быть. Не считая вашего деда, Лоретта – самый неподходящий человек, перед которым можно обнаружить свои способности. Хотя, раскрой Джереми себя перед вашим дедом, все могло сложиться куда удачнее. Его отослали бы в изолятор, а не забрали бы бог знает куда. Он ребенок. И наверняка пережил бы все проверки.

- Если раньше у него не было симптомов, то изначальной целью Лоретты было не похищение. А раз так, то зачем ее к нам послали? – Мысли переполняли разум, толкались, наплывали друг на друга, и Аддисон ответила на собственный вопрос: - Чтобы шпионить за нами изнутри. Всем известно, как тщательно дедушка подбирает ближайший персонал. Грег, служанки, повариха, личные помощники.

- Значит, Джереми забрали, как только поняли, на что он способен. Случайно подвернувшийся шанс.

- Никто не требовал выкупа. И никаких угроз в наш адрес не поступало.

Если бы все оказалось именно так! Было бы намного проще, если бы кому-то всего-навсего захотелось денег за молчание.

- Какими бы способностями ни обладал Джереми, они, по всей видимости, намного нужнее похитителям, чем деньги и рычаги для давления.

- Но если они не добьются цели, то всегда могут выдать Джереми, и его все равно заберут в изолятор. – Аддисон была рада, что сидит. Иначе наверняка бы рухнула. – Грег, Лоретта… Как по-вашему, замешаны все, кто здесь работает?

- Может быть. А еще высока вероятность, что наш разговор прямо сейчас записывается.

Тогда почему Спенсер решил поговорить дома? Почему не попросил поехать в какой-нибудь парк, например?

Он сел и погладил Аддисон по волосам:

- Не думал, что когда-нибудь такое скажу, но, наверное, нам стоит позвонить вашему деду.

И, словно по команде, в квартиру вошел Оливер Уэйд. Аддисон не удивилась. Дедушка всегда умел появляться вовремя. Приподняв бровь, она встала с дивана. Кто знает, может быть, у него самого была «аномалия», которая помогала точно выбирать подходящее время. Похоже, в их семье этот феномен встречается все чаще и чаще. И тут ее осенило. Мог ли папа знать, как ей помочь, потому что и сам был «аномальным»?

- Здравствуй, дедушка, - поздоровалась Аддисон.

Но он на нее даже не взглянул. Его глаза были прикованы к Спенсеру. Она невольно улыбнулась, заметив, как Спенсер открыто встретил взгляд Оливера Уэйда, даже не дрогнув. Аддисон не раз видела, как взрослые и даже пожилые мужчины съеживаются под тяжестью такого взгляда, но Спенсер этого как будто и не замечал. Может быть, он привык, что на него постоянно смотрят.

- Видимо, это и есть Спенсер Льюис. – Оливер подошел ближе, но руки не протянул. – Узнал вас по фотографии из личного дела.

- А я узнал вас по видеозаписям, которые нам показывают после каждого собрания Совета. Мы всегда ждем не дождемся, когда узнаем, какие новые пытки вы, корпорация и Совет для нас выдумали.

- Как вам известно, мистер Льюис, единственная цель Совета – оберегать людей от тех, кто всего-навсего слишком опасен для окружающих. «Уэйд Корпорейшн» – вторая по размеру компания в мире, которая ведет дела на четырех континентах и обеспечивает работой более трех тысяч человек. Мы заключаем договоры с изоляторами только потому, что это прибыльно. И я не обязан оправдывать перед вами действия Совета и корпорации. Что до меня, то моя личная цель – сделать мир лучше для будущих поколений.

Спенсер уже открыл рот, чтобы ответить, но Аддисон поспешила вмешаться, пока все не вышло из-под контроля:

- Дедушка, мы кое-что выяснили по поводу Джереми.

Быстро и по существу, как всегда в разговорах с дедом, она перечислила все, что случилось за день, не упомянув только о разбитой витрине и встрече с Романом.

- То есть вы узнали, что мой правнук является «аномальным», и кто-то его похитил с гнусной целью разрушить жизнь нашей семьи. 

Аддисон бы хотелось, чтобы дед сказал это более эмоционально, но ситуацию, по сути, он описал верно.

- Вы успели поужинать?

От упоминания о еде желудок заурчал. Аддисон взглянула на Спенсера и по выражению его лица поняла, что он бы лучше повалялся в грязи, чем поел в компании Оливера Уэйда. Что ж, придется ему смириться, потому что ей во что бы то ни стало нужно вовлечь деда в поиски Джереми. Если для этого придется поесть за одним столом, так тому и быть. Плюс Спенсер сам сказал, что старший Уэйд им необходим.

- Мистер Уэйд, перед тем как вы пойдете в столовую, боюсь, что вынужден вас предупредить. Высока вероятность того, что ваша квартира прослушивается. Может быть, разговоры даже записывают.

Оливер шагнул к Спенсеру:

- Мистер Льюис, ваши предупреждения мне не нужны. Я всегда в готов к коммерческому шпионажу, поэтому и в офисе, и дома пользуюсь антишпионскими технологиями, разработанными специально для «Уэйд Корпорейшн». Никто не сможет установить здесь ни единого жучка, с какой бы целью это ни планировалось.

- Исходя из обстоятельств, полагаю, вы вовсе не так хорошо защищены, как вам кажется.

- Может быть, перекусим в каком-нибудь ресторане? – снова вмешалась Аддисон. Она была готова на что угодно, лишь бы не допустить скандала.

- Я не голоден, - улыбнулся ей Спенсер.

На нее нахлынуло облегчение. Дымчатые кольца в его глазах лучились теплом, а не презрением. Наверное, он бы никогда не сумел стать хорошим игроком в покер, потому что его лицо тут же выдавало все эмоции, которые он испытывал.

- Точно?

- Абсолютно.

Аддисон молча смотрела, как он уходит по коридору, а потом пошла вслед за дедом в кухню. Пока мама была жива, кухня всегда была уютным пристанищем, наполненными ароматами вкусной еды. А после ее смерти превратилась в такое же стерильное помещение, как и все остальные комнаты.

Повариха, которая теперь была под подозрением вместе со всеми остальными, всегда оставляла еду в холодильнике. Чувствуя, как на плечи тяжело наваливается усталость, Аддисон прислонилась к стене, а дед поставил что-то разогреваться в микроволновку.

- Дедушка, - наконец решилась Аддисон, - а с моими родителями все было… нормально?

- В каком смысле? – уточнил Оливер, даже не обернувшись.

- Может быть, они были как Джереми? – «Или как я», - мысленно добавила она.

Дед резко развернулся:

- То есть ты спрашиваешь, были ли мой единственный сын и его возлюбленная супруга «аномальными»?

- Да, сэр. Об этом я и спрашиваю. – Хотя теперь уже жалела, что вообще об этом заикнулась. Похоже, вопрос деду не понравился ни капельки.

- Давай-ка кое-что проясним, внучка. До Джереми никто в этой семьей «аномальным» не был. А Джереми, насколько я могу судить, унаследовал свою «аномалию» по божьей воле от неизвестного отца.

Вот и ответ. Надо ли рассказывать великому Оливеру Уэйду, что его внучка, мягко говоря, далеко не такая нормальная, как он думал? Или, может быть, стоит поведать ему о том, что ее отец откуда-то прекрасно знал, как помочь ей справляться с врожденными странностями? Не успели мысли толком оформиться в голове, как Аддисон тут же отбросила затею. Раз уж отец никогда не рассказывал об этом деду, то она и подавно не станет. В конце концов, эти секреты подарили ей много лет спокойной жизни.

На несколько минут воцарилась тишина. Никакого напряжения Аддисон не ощущала, потому что с детства привыкла к поведению патриарха всея семьи. Вытащив из микроволновки лазанью и зеленую фасоль, дед жестом предложил переместиться в столовую. Аддисон заняла за столом место, где сидела много лет. В компании деда она ела в лучшем случае раз в месяц, но роли были распределены давным-давно.

Перед тем как приступить к еде, Оливер со всей серьезностью посмотрел на внучку, и та мысленно приготовилась к удару.

- Единственное, что меня волнует во всей этой ситуации, - это количество людей, которые могут узнать о нашем позоре.

- О каком еще позоре?

- Джереми «аномальный». – Вот оно что! – Мы должны как можно скорее вернуть его домой. Я подозревал и до сих пор подозреваю, что за всем этим стоит кто-то из членов Совета. Однако мы многим рискуем. Ты оказалась права, когда решила привлечь к поискам Льюиса. Иначе мы бы до сих пор не узнали ни о том, что в похищении замешана Лоретта, ни о том, что кто-то стирает энергетические следы. – Дед ткнул вилкой в сторону внучки. – Мы обязаны сохранить все в тайне. Делай все, что сочтешь нужным, чтобы вернуть Джереми домой. А потом мы со всем разберемся, как того требуют обстоятельства, и никто ничего не узнает.

- Что значит «со всем разберемся»? – У Аддисон было ощущение, что она точно знает, о чем говорил дед, и ей это совершенно не нравилось.

- Скажем так, не останется никого, кто мог бы распустить язык.

Разумеется, Спенсер входил в упомянутую группу по умолчанию. Учитывая, что он «аномальный», его исчезновение никого не потревожит. И Аддисон хорошо знала одно: ни за что на свете она не позволить такому случиться. Она пообещала самой себе, что, как только спасет Джереми, лично проследит, чтобы Спенсеру по ее вине ничего не угрожало. За то короткое время, что они провели вместе, он стал ей небезразличен. Он слушал, когда она говорила. В его глаза сверкали манящие кольца, когда она на него смотрела. И он единственный, кроме нее, на самом деле хотел отыскать Джереми. А о том, что он самый красивый мужчина, каких ей доводилось встречать, можно было и не упоминать. Аддисон казалось, что вселенная наконец-то познакомила ее с человеком, которого стоило узнать поближе. А значит, она во что бы то ни стало его защитит.

Закончив с ужином, она помыла и убрала тарелки, протерла стол и, пожелав деду спокойной ночи, пошла к себе. Если повариха хоть как-то замешана в похищении Джереми, надо было оставить в кухне беспорядок, чтобы добавить женщине проблем.

Тихонько забравшись в постель, Аддисон уткнулась носом в подушку. В своей комнате она спала уже месяц, а до того предпочитала спать рядом с Джереми. Глаза опять наполнились слезами. Именно по вечерам было сложнее всего держать себя в руках.

Впрочем, Аддисон сомневалась, что ее странности снова решат о себе заявить. Наверняка сегодня она не смогла сдержаться только потому, что измучилась за день. И тут она вспомнила, о чем отчаянно старалась не думать: в двух комнатах от ее спальни находился Спенсер Льюис.

Воображение тут же услужливо подсунуло картинку, где он лежал в постели. Внутренности скрутило в узел. Внизу живота разлилось тепло, когда Аддисон представила его спящим. С обнаженным торсом. Может быть, он привык спать совсем голым или, наоборот, полностью одетым, но в ее фантазиях Спенсер был голым только по пояс. Интересно, он храпит? Аддисон улыбнулась. Если бы она спала рядом с ним, то никогда не чувствовала бы себя одинокой. От одного его присутствия ей было бы уютно, потому что с ним она ощущала бы себя в полной безопасности.

Покачав головой, Аддисон попыталась не думать о Спенсере. Он уж точно не представлял ее полуголой. Она вздохнула и закрыла глаза. Чем скорее придет утро, тем скорее они найдут Джереми. И лучше даже не задумываться о том, что с возвращением Джереми она потеряет Спенсера. Да, точно. Лучше вообще об этом не думать.

 Спенсер перевернулся и засунул голову под подушку. Он устал, но никак не мог заснуть. Еще бы! В паре метров от него находилась Аддисон. В памяти легко возникал ванильный аромат ее волос. Когда в последний раз он был с женщиной? Определенно не так давно, вот почему Спенсер не понимал, откуда взялось такое отчаянное желание заняться сексом. Член настолько затвердел, что было больно лежать на животе.

К тому же у Спенсера имелось куда больше причин злиться на Аддисон, чем возбуждаться от одной только мысли о ней. Может быть, тут и таилась проблема. Из-за этой женщины кипела кровь даже тогда, когда он не злился, а злость только все усугубляла.

Звонить Родсу было поздно. Тот моложе не становился. А потому тревожить его после одиннадцати вечера можно было только по вопросам жизни и смерти. К тому же Спенсер только что слышал, как часы в гостиной отзвенели полночь. Встает Уилл безбожно рано, так что, если Спенсеру не удастся заснуть, он позвонит Родсу на рассвете.

Спенсер встал и потянулся, разминая затекшие руки и спину. В мыслях возник Джереми, который нуждался в помощи. Мальчика Спенсер никогда не видел, но, как это бывало со всеми пропавшими детьми, которых он помогал отыскать, Спенсер уже успел привязаться к Джереми, как к собственному сыну. Беда в том, что, когда они все-таки встретятся по-настоящему, эта связь никуда не денется, и уходить будет еще тяжелее. Может быть, в другой жизни Спенсер стал бы учителем или соцработником. А может быть, даже отцом. Подобные мысли всегда тяжким грузом ложились на сердце, поэтому снова и снова он заставлял себя выбросить их из головы.

Будь он дома, давно спустился бы в спортзал и хорошенько пропотел. Поскольку Спенсера считали достаточно безопасным, чтобы недолгое время находиться на людях, ему полагались «особые спортивные привилегии». Иными словами, разрешалось заниматься силовыми упражнениями и бегать на беговой дорожке. Но для «аномальных», считавшихся чересчур опасными, подобные «излишества» находились под строжайшим запретом. Судя по всему, власти руководствовались простым принципом: чем раньше «аномальные» умирают, тем лучше. А значит, давать им возможность поддерживать хорошую форму и крепкое здоровье – всего лишь затягивать проблему. Родс годами пытался хоть как-то изменить сложившуюся ситуацию. Хотя сам Спенсер считал, что старик бьется головой о непробиваемую стену.

Знакомство с Оливером Уэйдом все расставило по местам. Спенсер никогда не забудет, как высокомерно этот сморчок заявил, что хочет изменить мир к лучшему. Жаль, что нельзя было хорошенько разукрасить самодовольную сморщенную рожу.

Натянув пижамные штаны на ставшие уже конкретно тесными боксеры, Спенсер открыл дверь и выглянул в коридор. Если и звонить утром Родсу, то со всей возможной информацией. А значит, надо изучить вдоль и поперек каждый закуток в поисках следов Джереми. Утром предстояла поездка в садик, но Спенсеру хотелось сказать своему наставнику, что здесь, в квартире, было сделано все возможное.

Приоткрыв дверь в комнату Джереми, он заметил, что Аддисон нет. Видимо, сегодня она решила спать у себя. И это хорошо. Не придется ее будить. Спенсер взял с кровати подушку и понюхал, почему-то обрадовавшись знакомому ванильному аромату поверх запаха, оставленного стиральным порошком. Закрыв глаза, Спенсер скользнул в темное пространство. По ощущениям – все равно что легко погрузиться в сон, вот только место это не было порождением подсознания. За исключением дыхания Спенсера, здесь царила звенящая тишина. И не существовало запахов. Как будто все чувства, кроме зрения и осязания, отключались. Но Спенсер знал: глубже исчезнет и осязание.

В детстве, попадая в темное место, он думал, что видит сон. И, только когда Родс подробно объяснил, что происходит, Спенсер научился управлять своими силами.

Правда в том, что «темное место» не самое подходящее название. С ним все кажется куда загадочнее, чем есть на самом деле. Люди существуют как бы в двух измерениях. В одном – физически, где они едят, спят, занимаются сексом и чем угодно еще. Но есть и второе. Мысли, чувства, ощущения так же уникальны, как отпечатки пальцев. Где бы люди ни жили, по каким бы дорогам ни ходили, в какие бы места ни попадали – повсюду остаются следы, фрагменты, которые могут увидеть те, кто обладает такими же способностями, как Спенсер. И, чем дальше он заходил, тем отчетливее видел людей, когда-то побывавших в этом кусочке пространства.

Сейчас комната Джереми оставалась все такой же, только как будто затемненной. Повсюду царил полумрак, разбавляемый то тут, то там яркими вихрями энергии, принадлежавшей тем, кто когда-то заходил в комнату.

Следов Джереми не было. Поначалу Спенсер и вовсе видел только бело-синее облако собственной энергии, следующей за ним, куда бы он ни пошел. А потом рассмотрел и ярко-желтые, как солнечный свет, следы Аддисон. Ее энергия пульсировала здесь повсюду. Трудно сказать, как он узнал в этих сполохах Аддисон. Наверное, тут как с ароматом ванили. Спенсер узнал бы его среди тысяч других.

В углу, где стояла тетка Аддисон, висело серо-пурпурное облако, которое то загоралось, то гасло. Снова и снова. Тогда женщина была не на шутку встревожена, что отчетливо читалось в следах ее энергии. Глаза не обманешь.

В голове возникла тонкая вибрация. Мрак взывал к Спенсеру, манил зайти глубже, заглянуть дальше. Спенсер тряхнул головой. Это и было целью. Перед тем как звонить Родсу, нужно было зайти именно сюда. Потому что в прошлый раз в комнате находилась Аддисон, и ее присутствие не могло не отвлекать. А значит, Спенсер не выложился по полной. Но сейчас, когда в комнате больше никого нет, он мог зайти чуточку дальше и не потерять самого себя.

Наверное.

Предельно сосредоточившись, он потянулся разумом глубже в тени. Четкие очертания комнаты потускнели, осязание стало терять остроту. Нужно было лишь найти крошечную искорку Джереми, и тогда Спенсер мог бы одной силой сознания исколесить вдоль и поперек всю вселенную и найти мальчика.

- Ну давай же. Давай…

Но никаких следов не было. Кровать подернулась дымкой. На этом уровне объекты начинали терять материальность, и Спенсер видел энергетические следы неживых предметов. От всего, что существует в мире, исходит свет. Кровать засияла зеленым. Лампа превратилась в мазок тыквенно-оранжевого. Сощурившись, Спенсер вгляделся еще чуть-чуть глубже. Да, он знал, что рискует, но там, во тьме, что-то было.

Может быть, его звала энергия Джереми?

Спенсер улыбнулся – опять пошла псевдофилософия. Энергии никогда не вступали с ним в контакт. Но, даже зная, как обстоят дела, он все равно ощущал, как разум пытается схватиться за нечто метафизическое, вместо того чтобы решать текущую проблему.

- Где же ты, Джереми?

Сказано это было вслух или только в мыслях, где мог слышать один лишь Спенсер, не имело значения. Рядом не было никого, кто мог бы ответить.

Внезапно что-то сверкнуло, и Спенсер резко развернулся. В тенях вокруг шкафа танцевал клочок незнакомой энергии. След Джереми? Или кого-то, кто случайно зашел в комнату давным-давно? Идти дальше было опасно. Без пути назад Спенсер никогда не заходил глубже, чем сейчас. Черт возьми! С Присциллой он забрался бы в десять раз дальше без малейшего риска заблудиться!

Но теперь его лишили подобной роскоши.

Спенсер попробовал прикоснуться к кровати. Рука прошла насквозь, словно кровать превратилась в мираж. Проклятье. Материальный мир остался позади. Стоит ли рисковать?

Чтобы коснуться теней, где едва виднелась странная энергия, Спенсер подтолкнул сознание еще чуточку дальше. Словно перепуганный котенок, цвета отпрыгнули глубже во тьму. Вот только их нельзя было выманить обратно, как настоящего котенка. Чтобы увидеть, Спенсер должен был пойти за ними.

Вдруг в мыслях возникло видение светловолосого мальчика с задорными зелеными глазами. Фотографию Джереми Спенсер видел только раз, и то мельком. Как правило, внешность в темном месте не имела никакого значения, но порой, касаясь чужой энергии, Спенсер видел, как выглядят люди, оставившие следы во вселенной.

Если бы он не знал, что это Джереми, то наверняка разглядел бы в чертах одного из Уэйдов. Высокие скулы, прямой нос, ямочка на выдающем напористость характера подбородке – прямо как у его прадеда, что говорило о сильном семейном генофонде. Только глаза были зеленые, а не синие, как у Уэйдов. Может быть, от отца? Даже странно, что Уэйды понятия не имели, кто был отцом Джереми. Но страннее всего, что Оливер Уэйд никогда не пытался это выяснить.

Вдруг мысли наполнились смехом. Звонким, радостным, невинным детским смехом. Мальчик, так рано лишившийся матери, оставил за собой чистоту и счастье. Едва ли не на языке ощущался вкус воплощенного детства.

Ощутив нежное, но слегка навязчивое притяжение тьмы, Спенсер закрыл глаза. Черт. Он уже увяз. Выбора не осталось. Даже если не удастся вернуться, он должен попробовать. Разве мог он вот так бросить след Джереми? И если сейчас не уцепиться за эту ниточку, то, может быть, мальчика так никто и не найдет. Но искорка была такой прыгучей и своенравной, что второго шанса могло и не быть.

Спенсеру нужно было только одно – найти выход. На психическом уровне он был лучшем следопытом из всех, кого знал. Если кто и мог справиться, то точно он.

Потерев затылок, чтобы избавиться от напряжения, Спенсер двинулся в гущу теней и ухватился за пугливый сгусток энергии. Без страховки он врезался во тьму с такой силой, что закружилась голова. Собравшись, осмотрелся по сторонам, чтобы понять, где очутился.

Прямо перед носом парил отчетливый след Джереми – бело-голубой с вкраплениями зеленого, но стило к нему потянуться, как сгусток тут же отскочил назад. Глубоко вздохнув, Спенсер протянул к нему руку:

- Все в порядке, тебе нечего бояться.

Обычно он с энергиями не разговаривал, но следы Джереми вели себя непредсказуемо. Спенсер надеялся, что с помощью голоса сумеет контролировать самого себя и не потеряет след. И, может быть, удастся уговорить Джереми хоть немного приблизиться. До сих пор только один раз Спенсер прибегал к этой уловке. Тогда он разыскивал похищенную женщину, ставшую жертвой изнасилования. Ее энергия оказалась такой же поврежденной, как и тело, когда полиция все-таки нашла пропавшую.

Энергия Джереми выглядела вполне здоровой, только напуганной.

- Меня зовут Спенсер. Я должен к тебе прикоснуться, чтобы узнать, где именно ты находишься. Это моя работа. Я нахожу людей по их энергии. Меня привела сюда твоя тетя, красавица с ярко-желтой, солнечной энергией. Она очень хочет тебя отыскать. Я знаю, тебе многое довелось пережить. Кто-то пришел и забрал тебя. Удивительно, что ты все еще здесь. Так что скажешь? Можно я к тебе прикоснусь?

Спенсер замолчал и застыл, боясь спугнуть Джереми. А когда прошла целая вечность (хотя на самом деле наверняка всего несколько минут), снова протянул руку и легко коснулся бело-голубого вихря. К счастью, энергия Джереми никуда не делась.

Пользуясь руками как проводниками, Спенсер вобрал в себя энергию. Однажды на тренировке Родс сказал, что Спенсер, улавливая чужую энергию, словно впитывает часть души другого человека. Самому Спенсеру совсем не нравилась такая аналогия, но он вынужден был признать, что описание процесса оказалось довольно точным. Отныне с ним навсегда останется частичка души Джереми.

Теперь оставалось только найти выход из темного места. Спенсер осмотрелся, но вокруг царила непроглядная чернота. Он тяжело вздохнул. Ладони вспотели. Назад пути не было.

Нигде ни искорки света. А значит, выбраться в материальный мир невозможно. Все равно что в грозу лететь на самолете без приборов. Даже горизонта не видно, чтобы знать, куда направляешься – вверх или вниз. Если попытаться двигаться, и окажется, что не туда, можно зайти еще глубже во тьму.

Наяву воплощался личный кошмар. Спенсер закрыл глаза и изо всех сил постарался подавить пробуждающиеся страхи. Лишь однажды с ним такое случалось, но тогда он и близко не заходил так глубоко и не чувствовал себя так растерянно. В тот раз Спенсеру было пять лет, и Родс впервые экспериментировал с его силами. Похоже, Уилл Родс и сам не ожидал того, что увидел, поэтому в кратчайшие сроки отыскал Присциллу, которой в то время было шесть, и приволок к Спенсеру.

Но сегодня вытащить его из темноты было некому. Больше всего Спенсера бесило, что он больше не увидит Аддисон, не прикоснется к ней и не скажет, что теперь может найти Джереми. Даже странно, что за целую жизнь все, чего Спенсеру будет не хватать, оказалось связано с женщиной, которую он знал считанные часы.

Как она найдет без него Джереми? Спенсер терпеть не мог чувствовать себя бесполезным. Запрокинув голову, он отчаянно зарычал, как угодивший в капкан зверь. Что теперь будет? Он останется таким еще лет на пятьдесят, пока его не настигнет смерть? Или успеет намного раньше умереть от голода? А если его организм решат поддерживать искусственно, что будет с разумом? Неужели сознание останется жить здесь, в кромешной тьме?

Спенсер чувствовал, как подступает безумие. Усилием воли он сосредоточился на том, чтобы не поддаться маячившей на носу угрозе, и еще раз хорошенько осмотрелся. Должен быть выход. Должен, и точка. Не может быть, чтобы так все и закончилось, черт побери. От ярости затряслись руки.

Внезапно где-то вдалеке слабо вспыхнул свет. Настоящий? Спенсер настороженно двинулся в сторону крошечной вспышки. Еще несколько шагов – и он понял, что еще не сошел с ума. Там действительно сиял свет, и этот свет звал его обратно, в реальный мир.

Домой. Одно простое слово затопило сознание. Свет манил и отчаянно желал, чтобы Спенсер вернулся домой. В других обстоятельствах он бы от души посмеялся над тем, насколько глупа сама мысль о доме. Вряд ли изолятор можно назвать домом. Но прямо сейчас думать об этом было приятно. Спенсер потянулся к свету, молча умоляя его указать путь. И свет не подвел. Не исчез, а стал ярче и отчетливее.

Путь, который прокладывала Присцилла, всегда был едва заметным. Спенсер частенько подшучивал, называя его заросшей сорняком тропинкой. Но от полосы света, которую он видел сейчас, захватывало дух. Ярко-желтая с золотыми сполохами лента серебрилась по краям. Идти по такой дороге было легко. Спенсер пустился по свету, и, чем дальше шел, тем отчетливее становился окружающий мир.

Слева появилась кровать. Спенсер опустил руку и с облегчением выдохнул, ощутив под пальцами плотную поверхность. Когда глаза снова привыкли к комнате, он поднял голову… и на мгновение сердце в груди остановилось.

Это была Аддисон. Вот чей свет вывел Спенсера обратно. Но как такое возможно? Ее «аномалия» взрывала витрины. Ничего общего с тем, чтобы прокладывать пути из темного места в реальность.

Еще одно усилие воли – и Спенсер рывком вернулся в материальный мир. Первая четкая мысль подсказала, что он стоит на коленях. И это странно. Раньше во время путешествий в темное пространство и обратно он вообще не двигался в реальном мире. В голове толпились обрывочные мысли, словно его разбудили посреди глубоко сна. Несколько секунд Спенсер даже не понимал, что происходит.

На щеках лежали чьи-то прохладные ладони. Перед ним сидела Аддисон. Впервые в жизни Спенсер понял, что чувствуют заблудившиеся в море моряки, когда внезапно вдалеке видят свет маяка. Аддисон была ангелом, посланным с небес, чтобы вывести его из мрака. Если бы хватило сил, он бы хорошенько посмеялся над абсурдностью этой идеи. Никаких ангелов к нему на помощь небеса послать не могут. Потому что он проклят.

Так или иначе, Спенсер испытывал безмерную благодарность за то, что Аддисон оказалась рядом и совершила нечто невозможное, чтобы вернуть его обратно.

- Как вам это удалось? Как вы создали путь? – Он не узнавал собственный голос. Как будто по горлу наждачкой поелозили.

- Я услышала, как вы кричите.

- Быть того не может. Находясь в темном месте, в реальности я ни звука не издаю.

- Ну что ж, - рассмеялась Аддисон, - на этот раз все было иначе. Вы словно спали, но я никак не могла вас разбудить. А вы кричали и кричали, вот я вас и тряхнула…

- А дальше что? – сгорал от нетерпения Спенсер. Ужасно хотелось услышать все в подробностях.

- Я попробовала послать к вам свою энергию. Отпустила вожжи, но вместо того, чтобы позволить энергии выскользнуть на свободу и опять что-нибудь разбить, попыталась направить ее прямо в ваш разум. И тогда увидела то же, что и вы. Точнее то, чего вы не видели. Надо признать, мрак там исключительный. Вы заблудились, но я знала, как вернуться домой.

Домой. Так вот откуда взялось это слово! Прямо сейчас, когда ее руки касались его лица, Спенсер на самом деле чувствовал себя так, будто вернулся домой.

Покачав головой, он крепко обнял Аддисон и закрыл глаза.

- Спасибо, что нашли меня, Аддисон Уэйд.

Спенсер был рад, что она ничего не ответила. Он не сумел бы найти подходящие к обстоятельствам слова, а значит, лучше всего помолчать.

Чуть-чуть сдвинувшись, Аддисон села поудобнее, чтобы обнять Спенсера в ответ. Он прижался головой к ее груди, слыша, как равномерно бьется сердце и чувствуя ванильный аромат ее волос.

Через несколько мигом пробежавших минут он поднял голову:

- Что у вас за шампунь?

- Даже не знаю. Им пользуются в салоне, где я стригусь. А что?

- Вы пахнете ванилью.

Аддисон рассмеялась, и ее глаза заискрились в тусклом свете комнаты.

- Это не шампунь, а мыло, которое делают на Каймановых островах. У нас там дом. Тот, куда я тетушку отправила. А мыло я ящиками покупаю, потому что очень люблю.

- Вам подходит этот запах. Как будто именно ваш, а не искусственный.

- Я рада. Люблю Карибское море. О нем мне и напоминает аромат этого мыла.

Спенсер отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза:

- Аддисон, я его нашел.

Она вздрогнула в его руках.

- Джереми?

- Точнее его энергетическое поле. Теперь я смогу его отыскать. Он был глубоко в тенях – Лоретта пропустила крошечный фрагмент. Но он там был – бело-голубой сполох с зелеными искрами. 

- Спенс, за Джереми вы пошли во тьму, рискуя не вернуться. Почему?

- Потому что он маленький мальчик, которого нужно вернуть домой. Пока ваш дед, разумеется, не запрет его в «Уютном рассвете» или в любом другом изоляторе.

Перспектива ужасная. А учитывая, что иного выбора нет, Спенсер ненавидел свою память за то, что в ней навсегда останутся отголоски веселого чистого смеха, который он услышал, когда искал Джереми.

- Я не позволю ему избавиться от Джереми!

Спенсер сжал плечи Аддисон:

- Тише! У «Гнева» уши повсюду.

Глядя прямо ей в глаза, он жалел, что она не умеет читать мысли. Иначе сказал бы без слов, как восхищен ее решимостью во что бы то ни стало спасти Джереми. По мнению Спенсера, родители должны идти на все, лишь бы не отдавать своего ребенка властям. Потому что это правильно. Как ни хвали Родса, отцом своим подопечным он не был. А мать Спенсера и Романа умерла по вине собственных детей.

- Мой брат прав, - послышался голос, который Спенсер никак не ожидал услышать. – Не стоит выставлять напоказ свои чувства.

Понятия не имея, откуда взялись силы, Спенсер вскочил на ноги. Что, черт возьми, должно произойти, чтобы наконец-то избавиться от Романа?

- Пошел вон, - процедил Спенсер и ткнул пальцем в сторону двери.

Роман перевел взгляд на Аддисон:

- Кажется, вам нужна была моя помощь.

- Я нашел следы. Ты больше не нужен. И мне не нравится, что ты вечно ошиваешься поблизости и заявляешься без приглашения.

Подошла Аддисон и коснулась плеча Спенсера, хотя обращалась к его брату:

- Как вы сюда попали? Вас впустил дедушка?

Роман холодно рассмеялся:

- Нет, мисс Уэйд. Я здесь не по долгу службы. Иначе вас бы уже везли в «Уютный рассвет». Я считал, наша цель – найти Джереми. Или я ошибался?

Аддисон шагнула вперед, но Спенсер за руку вернул ее на место. Пусть Роман его брат, но Спенсер ни капельки брату не доверял.

- Я уже сказал, что нашел следы.

- И это весьма впечатляет, братец. Но отыскать мальчика тебе все равно не удастся.

- Это еще почему?

- Потому что он у кого-то из Совета. И даже твои навыки блужданий по теням не прольют свет на заговор таких масштабов.

 - Да ты просто лучик света в темном царстве! – закатил глаза Спенсер, и Аддисон воспользовалась шансом освободить руку и шагнуть вперед.

- Прошу вас, Роман, расскажите, что вам удалось узнать.

Племянника она найдет во что бы то ни стало. И уж точно ей не помешают выяснения отношений между этими двумя.

Положа руку на сердце, появление Романа оказалось как нельзя кстати, потому что у нее со Спенсером в самом разгаре был тот самый момент, когда во все стороны летят искры. Пока Спенсер прижимался головой к ее груди, Аддисон стоило неимоверных усилий не наклониться и не поцеловать его. Но сейчас нельзя было даже думать об этом, потому что ей предстояло иметь дело с его поразительным братом, который умеет появляться в самое неподходящее время.

На правом плече у Романа висела черная кожаная сумка, которая почти сливалась с одеждой. Только сейчас Аддисон поняла, что Роман одет во все черное, как бывалый домушник. Неужели он забрался в квартиру по внешней стене здания? Тем временем Роман поставил сумку на пол, присел рядом и вытащил бордовую папку, из которой разложил на полу три стопки бумаги. Каждую венчала черно-белая фотография. На двух снимках были незнакомцы, но третье лицо Аддисон знала очень хорошо. Лоретта. Сердце упало. Неужели она на самом деле такая дура, что до последнего надеялась, будто Лоретта ни при чем? Судя по тому, как болела душа, ответ был один: да, иначе назвать себя Аддисон и не могла.

Роман встал и указал на левый снимок:

- Дэниел Монро. Тридцать лет. Место жительства – «Уютный рассвет».

Глядя на фотографии, Спенсер, до сих пор молча стоявший рядом с Аддисон, переступил с ноги на ногу.

- Ты его знал? – Роман в упор посмотрел на брата. – Вас тестировали вместе?

- Он мертв.

Аддисон уставилась на Спенсера, надеясь, что он еще хоть что-нибудь скажет. Но он молчал. Хотя тот факт, что ему известно о смерти, предполагал, что Спенсер был знаком с человеком по имени Дэниел Монро.

- Тело никто не хоронил, - заметил Роман.

- Я видел, как он умер, - тихо отозвался Спенсер, и от того, как звучал его голос, Аддисон вздрогнула.

Если ей никогда не придется слышать в свой адрес такой враждебности, считай, жизнь удалась. Даже когда Спенсер ее подначивал, его голос и близко не казался таким злым.

- Повторяю: тело никто не хоронил. Ты уверен, что он умер?

- Там была лужа крови.

- Но действительно ли он был мертв? – Роман провел рукой по светлым волосам. – Что объявили причиной смерти? Самоубийство, так? Якобы он застрелился. Его с трудом опознали.

Спенсер покачал головой:

- Мне не нравится, к чему ты клонишь. Он выстрелил себе в голову у меня на глазах.

- Правда? А может быть, ты видел лишь иллюзию того, как он выстрелил себе в голову?

Спенсер застыл. Аддисон тихонько откашлялась. Она никогда не любила перебивать и вмешиваться в чужие разговоры, но сейчас просто не понимала, о чем речь.

- Не может быть. – Спенсер указал на третью фотографию, лицо на которой Аддисон тоже не узнавала. – Я знаю, что ее нет в живых.

- Уверен? Ты видел, как она умерла? Разве, когда это случилось, ты не был в темном месте? Сам подумай, что с тобой происходило, когда ты только что вернулся в реальность? Ты контролировал себя и свой разум на все сто?

- Нет, но в этот раз я несколько минут провел во тьме без пути назад. Такое кого угодно дезориентирует.

- Тут мне придется поверить тебе на слово, - пожал плечами Роман. – Мне подобные подвиги не по зубам.

Ну все. Аддисон по горло хватило недомолвок.

- К чему, черт возьми, весь этот разговор? – тряхнула головой она. – На третьем снимке я узнаю Лоретту. И требую объяснений! Что тут происходит?!

Приподняв бровь, Роман смерил Спенсера взглядом:

- Не желаешь просветить барышню?

- Мой брат пытается нас убедить, что Дэниел, Присцилла и Лоретта вовсе не мертвы и даже не пропали без вести, а более чем живы и являются участниками заговора с похищением Джереми.

- Но ведь тел не было, - раздраженно вздохнул Роман. – Ни единого.

- То есть теперь ты бегаешь по кладбищам и эксгумируешь трупы? – едко спросил Спенсер и отвернулся к окну.

Глядя на него, Аддисон вспомнила, как когда-то в зоопарке видела льва в клетке, который ходил из угла в угол. На первый взгляд, лев выглядел абсолютно спокойным, но по его глазам Аддисон видела, что зверь в ярости. В тот момент она бесконечно обрадовалась тому, что между ней и огромным котом непреодолимый барьер. Теперь, глядя на Спенсера, она чувствовала себя точно так же. Ощущала исходящую от него опасность.

- Само собой, нет. Нестыковки уже давно пытается разнюхать Родс, а я всего лишь на подхвате.

Спенсер резко развернулся и уставился на брата:

- То есть Родс пытается вскрыть нарыв заговора, но вместо того, чтобы рассказать обо всем мне, обращается за помощью к тебе?

- А чего ты ожидал, если после «смерти», - Роман изобразил в воздухе кавычки, - Присциллы все твои умственные способности весело помахали тебе ручкой? Разве ты мог принимать адекватные решения? Ты, конечно, «золотой мальчик» Родса, но, держу пари, он давно от тебя многое скрывает.

- Ну ладно, хватит. – Аддисон встала между двумя мужчинами, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию. Пусть никто из них чисто физически ничего не делал, но в воздухе так и искрила агрессия. – Давайте-ка разберемся, правильно ли я понимаю, о чем речь. Вы не против? Так вот. Тот Дэниел, о котором вы говорили и которого Спенсер знает из «Уютного рассвета», он иллюзионист? Я о них читала. Им запрещено появляться в обществе, потому что они могут заставить людей видеть то, чего на самом деле нет.

- Все верно, - кивнул Спенсер и шагнул к Аддисон, хотя продолжал смотреть на брата. – Советую тебе не особенно верить в правила. Вопреки самым усердным стараниям членов «Гнева», ты, возможно, когда-нибудь узнаешь, что мы делаем много такого, чего, по идее, делать не должны.

В слове «Гнев» прозвучало столько презрения, что Аддисон изумилась, почему Роман все еще не провалился сквозь землю. Однако он, казалось, ничего и не заметил. Чтобы никто не сменил тему, Аддисон продолжила:

- И он покончил с собой?

- Да, - снова кивнул Спенсер.

- Нет, - одновременно с ним возразил Роман.

Аддисон беспомощно подняла руки и пристально посмотрела на Романа:

- То есть, по-вашему, он жив-здоров, а всем остальным подсунул иллюзию собственной смерти. Его лицо превратилось в кровавое месиво, поэтому опознать его было невозможно. А значит, на месте Дэниела Монро мог быть кто угодно, к тому же похорон никто не проводил.

Отвернувшись от мужчин, Аддисон подошла к шкафу. Ей остро не хватало личного пространства, чтобы все обдумать.

- Твоя подружка умнее тебя, братишка.

- Она слишком хороша, чтобы быть моей подружкой.

Аддисон ощутила, как заливается краской, и обрадовалась, что стоит к Спенсеру спиной. Да и в комнате было довольно темно, так что, может быть, Роман тоже не заметит, как она покраснела.

- Получается, что Лоретта тоже симулировала собственную смерть, чтобы сбежать из изолятора? И это случилось до того, как она нанялась к нам няней?

- Если точнее, Лоретта была первой, кто разыграл свою смерть. Родс с самого начала подозревал, что в том, как умерли Дэниел и Присцилла, не все гладко. Однако о Лоретте он ничего не знает, потому что она никогда не жила в «Уютном рассвете». Она из «Сосновой долины». Это изолятор в Аризоне.

Аддисон была уверена, что об этом Роман упомянул только ради нее, потому что Спенсер наверняка прекрасно знал, где находится «Сосновая долина».

- Никто ничего о Лоретте не знает. Тори, директор «Сосновой долины», держала способности Лоретты в секрете. Судя по всему, Лоретта вообще не видела солнца большую часть своей жизни.

- Но она так хорошо ладила с Джереми!

- Этим она и занималась в изоляторе – ухаживала за детьми.

Аддисон сделала два шага к братьям.

- У нее были безупречные рекомендации.

- Еще бы! – кивнул Роман. – И это говорит о том, что всем руководит некто, у кого достаточно власти и связей.

Сощурившись, Аддисон переводила взгляд со Спенсера на Романа и обратно:

- То есть тот, у кого власти больше, чем у Уэйдов?

- Похоже на то. – Роман застегнул сумку и повесил себе на плечо.

По венам разливался горячий гнев, выхода которому не было. Потерев лоб, Аддисон зло уставилась на Спенсера:

- И никаких мерзких комментариев в адрес Уэйдов?

Но в его глазах было столько доброты, что весь запал иссяк. Аддисон отвернулась, лишь бы не смотреть на Спенсера. Чтобы снова заговорить, пришлось откашляться. И это, похоже, становилось очередной нервной привычкой.

- Итак, мы придерживаемся теории, что «аномалия» Джереми случайно проявилась на глазах у Лоретты.

Спенсер встал за спиной у Аддисон и положил руки ей на плечи.

- Дело может быть вовсе не в этом. Роман говорит, у Лоретты дар ладить с детьми. Вполне вероятно, это и стало причиной того, что ее послали к вам. А когда Джереми случайно проявил себя перед ней, пригодились и другие ее таланты. И изначальный план изменили на похищение.

Ощущать на плечах руки Спенсера было очень приятно. Аддисон закрыла глаза и дала себе возможность на несколько секунд раствориться в прикосновениях. О да, она могла бы вот так стоять до конца своих дней.

- Не хочется разрушать этот ваш прекрасный момент с девушкой, которая для тебя слишком хороша, но вынужден заметить, что у нас на повестке дня трое якобы умерших, но на самом деле очень даже живых людей. И у каждого из них достаточно сил сделать так, чтобы домой Джереми никогда не вернулся.

Спенсер отпустил Аддисон, и ей тут же показалось, будто у нее отобрали что-то очень дорогое.

- Раз Родс велел тебе этим заняться, ты с этим и разберешься.

Неужели в его голосе прозвучала горечь?

- Расстроен, что он от тебя что-то скрыл?

- Есть немного.

Роман открыл и закрыл рот, как будто не знал, как ответить на неожиданную искренность. В конце концов он уставился под ноги и только потом спросил:

- Уилл когда-нибудь упоминал о человеке по имени Гай Маккид?

- Нет, - вздохнул Спенсер. – Впервые слышу. А кто он такой?

- Об этом тебе тоже должен был рассказать твой наставник. И вообще, он о многом должен был тебе рассказать, но почему-то промолчал. Мисс Уэйд, если мой брат когда-нибудь разует глаза и признает то, что очевидно для любого, кто посмотрит на вас обоих хотя бы две секунды, передайте ему, пожалуйста, вот это.

Роман вытащил из кармана визитку, подошел к столу Джереми, перевернул карточку и написал что-то красным мелком на обратной стороне. Потом решительно шагнул к Аддисон и протянул ей визитку:

- Если же он никогда не прозреет, сохраните это для себя. Уверен, вам хватит ума сообразить, что все это значит.

- Как я понял, ты сваливаешь? – Спенсер встал перед братом, закрыв собой выход из комнаты.

Аддисон закатила глаза. Ей только-только удалось разрядить обстановку, а эти двое опять начинают строить из себя мачо?

Она взглянула на визитку, на которой Роман написал «18, 22, 64 и 50».

- Я понятия не имею, что означают эти числа.

Роман обошел брата, явно не собираясь поддаваться на провокацию.

- Я слышал, вы отправили тетушку на Карибское побережье, мисс Уэйд. В это время года там неописуемо красиво.

Аддисон покачала головой. Последние слова Романа ничуть не прояснили ситуацию. Тем не менее, сам Роман уже исчез. Несколько секунд она смотрела на Спенсера.

- Ваш брат очень странный человек.

Спенсер улыбнулся, и сердце затрепетало.

- Это еще слабо сказано. Никогда не видел, чтобы он хоть кому-нибудь давал нормальные ответы. Я, например, понятия не имею, кто руководит «Гневом». Должны же они перед кем-то отчитываться? Может быть, Роман и дергает за ниточки.

- А я думала, члены «Гнева» не знакомы друг с другом, чтобы у них не было шансов сдружиться и устроить бунт.

Спенсер шагнул ближе и накрутил на палец локон Аддисон. От могучего тела исходил ощутимый жар.

- Вы абсолютно правы. А по поводу того, что вы сказали чуть раньше…

- А именно? – Голос дрожал, и Аддисон ничего не могла с этим поделать.

Спенсер был настолько красив, что больно смотреть. И стоял слишком близко, без зазрения совести вторгаясь в ее личное пространство.

- О грубых комментариях в адрес Уэйдов.

- Слушаю.

- С этим покончено. Вы не судите обо мне по моим родственникам, а я не буду судить о вас по вашим.

Глядя ему в глаза, Аддисон поражалась, почему никто до сих пор не говорил Спенсеру, что в глубоких омутах вращаются эти невообразимые кольца. Стоило только на них посмотреть, и она словно впадала в транс. Прошло несколько секунд, пока она не поняла, что молчит, а в комнате царит звенящая тишина. Уши улавливали только тихое дыхание стоявшего рядом мужчины. Ничего интимнее этого момента Аддисон в жизни не переживала.

- Вряд ли я могу оценить вас по вашим родственникам, Спенс. Знакома я только с Романом и до сих пор понятия не имею, что о нем думать. Он вручил мне самую обыкновенную визитку, на которой написал четыре числа, и явно не сомневается в моей способности понять, что эти числа значат. Вы его не выносите. А сам он вечно появляется в поразительно неподходящие моменты. По-моему, его смело можно приводить в пример в качестве определения слова «загадка».

- Разница между нами – меньше года, - вздохнул Спенсер, и Аддисон показалось, что она перегретый солнцем берег, который только что омыло прохладной волной.

Ей не удалось сдержать улыбки.

- Вашей маме пришлось натерпеться.

- Мы даже не знаем, один ли у нас отец. Ни он, ни я не помним, был ли вообще в семье мужчина. Так или иначе, он или они ушли до того, как у нас с братом появилась долгосрочная память. Льюис – это фамилия матери. Элизабет Льюис. Смутно помню, как люди называли ее Бетти. Она была высокой полной женщиной со светлыми волосами.

- Она была хорошей матерью?

- Не знаю. Мои воспоминания о ней нельзя назвать точными.

- Вы говорите о маме в прошедшем времени.

- И не без причины. Она мертва. Уже двадцать пять лет.

В голосе Спенсера Аддисон не расслышала боли. Быстренько подсчитав в уме, она поняла, что, когда матери не стало, ему было пять. Жить без дорогого сердцу человека двадцать пять лет – это немало. Но по собственному опыту Аддисон знала, что некоторые потери невозможно пережить, как ни старайся. Время лечит далеко не все раны.

- Как она умерла?

- Подробности мне неизвестны. Она рассказала о нас властям за год до смерти. И виноват был я, потому что снова и снова демонстрировал свою «аномалию» перед людьми. Глаза то и дело чернели.

Аддисон взяла его за руку:

- Вы были совсем еще ребенком.

- Верно, но и Роман тоже. Правда в том, что он наверняка сильнее меня, потому что с самого начала умел скрывать свои странности.

- А может быть, ваши странности скрывать было сложнее.

- Или я просто-напросто не умею притворяться и хранить секреты, - пожал плечами Спенсер. И был прав. Аддисон чувствовала, что для такого он слишком прямолинеен. – Короче говоря, она привела нас в ближайший супермаркет, где был пункт сбора и оценки «аномальных».

- Я слышала о таких местах.

- Мы были в бегах уже больше года, и она, видимо, просто устала с двумя маленькими детьми на руках. Кажется, мне было четыре года и чуть больше месяца, а Роману только-только исполнилось пять. Может быть, мама думала, что в изоляторе нам как-то помогут. Тогда мы жили в Колумбусе, штат Огайо. Роман не оставлял попыток сбежать. Чувствовал, что что-то не так. И вообще у него острая интуиция, вот почему он так хорошо вписался в «Гнев». Может пройти мимо кого-нибудь на улице и сразу понять, «аномальный» этот человек или нет. Удивительно.

- То, что делаете вы, впечатляет гораздо сильнее.

В эту самую секунду Аддисон поняла, что влюбилась. Впору расхохотаться до колик в животе. Решения всегда давались ей быстро. Стоило только осознать, что без помощи Спенсера не обойтись, она первым делом пошла в «Уютный рассвет». Когда решила управлять компанией деда, начала усердно готовиться. Кому-то требовалось время, чтобы хорошенько поразмыслить, но Аддисон все делала быстро. На нее словно снисходило озарение, и от цели она уже никогда не отказывалась. Вот и теперь ясно поняла, что с этого момента Спенсер навсегда завладел ее сердцем. Так уж устроена ее натура, которую Аддисон редко выставляла напоказ.

Пытаясь скрыть реакцию на очередное озарение, она посмотрела себе под ноги. Ладони вспотели, пульс зачастил. Аддисон сказала себе, что все это не имеет значения. У нее нет времени на любовь, да и Спенсер не полюбит ее в ответ. Он утверждал, что ему не важно, какую фамилию она носит, но Аддисон прекрасно знала, что между ними слишком много препятствий, и ему не захочется их преодолевать.

- Все в порядке? – спросил Спенсер, сощурившись.

- Да. Продолжайте.

Ей хотелось услышать его историю до конца. Вряд ли такие люди, как Спенсер, часто открывают душу. Если сейчас Аддисон упустит свой шанс, то второго просто не получит.

- Подошла наша очередь. Детей собирали и загоняли в кузов большого черного фургона. Наверное, обращений было больше, чем ожидали власти: людей было столько, что плюнуть некуда. – Спенсер тряхнул головой, и Аддисон поняла, что он утонул в воспоминаниях. – Видимо, мама тогда испугалась. А может быть, прошла усталость, или она наконец пришла в себя. Как знать? Мне было всего четыре. До сих пор не могу поверить, что она по собственной воле решила нас сдать, так что даже не пытаюсь понять ее мыслей.

- О таком ужасно даже просто думать. Мой отец скрывал мои способности.

- В ее защиту, какое-то время именно это она и делала. Пыталась скрыть наши способности. Но с двумя маленькими детьми… К тому же со мной было, мягко говоря, трудно.

- Однажды вам придется простить себя за то, что вы росли в обстоятельствах, изменить которые ребенку не под силу.

Уголок рта Спенсера приподнялся с намеком на улыбку.

- Может быть. Я, видите ли, становлюсь невыносимым, когда теряю контроль над ситуацией. – Спенсер невесело рассмеялся. – В общем, мама испугалась и попыталась сбежать с нами из очереди, но ее остановили. Тогда не было никакого «Гнева», зато повсюду стояли представители нацгвардии. Один из них скрутил маму и попытался успокоить. Роман воспользовался шансом, вырвался из маминых рук, схватил меня, и нам удалось затеряться в толпе. Последнее мое воспоминание – у нее была сухая кожа. Я держал ее за руку, а мгновение спустя уже сломя голову бежал с  Романом.

- Куда вы отправились потом?

Ему было столько же, сколько сейчас Джереми. Неудивительно, что Спенсер с таким рвением помогает детям. Мало того, на сей раз он едва не лишился жизни, потому что слишком далеко зашел во тьму без пути назад.

- Я плохо помню. Парадом руководил Роман. В конце концов, ему было целых пять лет. – Эти слова были пропитаны иронией. – Кажется, несколько дней мы ночевали на заброшенном складе. Роман уходил и возвращался с едой. Понятия не имею, где он ее добывал. А через несколько дней нас все-таки нашли и отправили в «Уютный рассвет».

- А что случилось с вашей мамой?

- Когда мне исполнилось восемнадцать, Родс рассказал, что через год после тех событий она вступила в так называемое «Общество борцов за свободу от изоляторов» и, чтобы вызволить нас с Романом, пыталась сжечь «Уютный рассвет». Разумеется, их поймали. Бороться с изоляторами глупо. В каждом есть целые группы ясновидящих, которые предсказывают будущие события задолго до того, как они происходят. Маму застрелили. Так она и погибла.

- Она пыталась вас спасти.

Наверняка для Спенсера это хоть что-то, да значит. Со скоропостижной влюбленностью Аддисон уже успела смириться. Но откуда в ней так быстро родилось отчаянное желание облегчить его боль?

- Слишком поздно. Спустя четыре года Романа забрали и стали готовить к работе в «Гневе». Понятия не имею, какой была его жизнь после «Уютного рассвета». Периодически он то появлялся, то опять исчезал, но мы никогда не проводили время вместе. В том, что нас поймали, он до сих пор винит меня. Наверное, я слишком много плакал на том складе, плюс не умел скрывать свои уродства.

- Но ведь он нам помогает.

- И это беспокоит меня больше всего. – Спенсер провел рукой по волосам, улыбнулся и коснулся щеки Аддисон. – Я знаю одно. Нужно поговорить с Родсом. У меня накопилось к нему много вопросов. Завтра я должен вернуться в «Уютный рассвет», а значит, вам придется меня отвезти.

- Вас потом отпустят?

- Джереми еще не нашли, так что да. И мы должны выяснить, как обыграть Присциллу. Она единственный человек на свете, который способен блокировать мои способности в поисках энергетических следов Джереми. Если она действительно жива, мне понадобится помощь, которую можно получить только в «Уютном рассвете».

- Я с вами.

Спенсер покачал головой:

- Для вас там слишком опасно. Если кто-нибудь догадается, на что вы способны…

- Вы не дадите меня в обиду.

- Я только что рассказал вам о своей матери. С самого рождения я только и делаю, что подвожу женщин. С чего вы взяли, что на меня можно положиться?

- Ни с чего, я это просто знаю. Как и ваш брат, я умею чувствовать то, чего не чувствуют другие. Или вы уже забыли?

- Ладно. Но вы должны кое-что пообещать.

Аддисон поймала себя на том, что готова пообещать Спенсеру что угодно.

- Что именно?

- Когда придет время, вы дадите мне вас защитит от «Гнева» и не позволите им себя забрать.

- Чего я точно не позволю, так это чтобы вы из-за меня рисковали жизнью.

- Черт возьми, Аддисон! – Спенсер стукнул кулаком по стене, и зеркало в раме с клоуном задрожало.

- Но обещаю сделать все возможное, чтобы меня не схватили.

Ничего другого предложить она не могла, а значит, должно быть достаточно и этого.

 Спенсер держался за дверь, пока Аддисон гнала по шоссе на страшной скорости в красном двухдверном спортивном автомобиле. По ее словам, спортивная машина может быть только красной.

Уехали они на рассвете, чтобы не объясняться ни с ее дедом, ни с обслугой. Ранний час никого не волновал. После приключений в темном месте, встречи с Романом, липовой смерти Присциллы и сотрудничества Родса с «Гневом» Спенсер был как на иголках, а тут уж не до сна.

Единственное, что могло поднять ему настроение, спало дальше по коридору. Аддисон свернулась в клубок. Светлые волосы рассыпались по подушке и упали на лицо. И нет ничего странного в том, что Спенсер заглянул к ней ночью, когда на самом деле давным-давно должен был видеть десятый сон. Вступать с ней в интимные отношения он не собирался. И не важно, как сильно ему этого хотелось, и как отчаянно его тело умоляло о близости с этой женщиной.

Сама она оказалась сложной личностью. Обстоятельства, в которых они существовали, были еще сложнее. А собственная жизнь Спенсера и вовсе была сплошным запутанным клубком проблем и неудач. Неподходящее время для каких бы то ни было привязанностей. Оставалось только как-то убедить самого себя, что он уже не увяз в этом по уши. А сделать это не так-то просто.

- Всегда так быстро ездите?

- Я думала, вам машины нравятся, - рассмеялась Аддисон.

- Так и есть. Постоянно читаю журналы для автолюбителей. Но должен признать, Аддисон, что никогда и не надеялся оказаться в машине наедине с вами. Тем более когда вы за рулем.

Закатив глаза, она усмехнулась, и сердце Спенсера екнуло.

- Это чистой воды сексизм, Спенс. Я в состоянии справиться с этой машиной не хуже кого бы то ни было.

Бросив на него косой взгляд, Аддисон притормозила, а потом и вовсе остановилась прямо на обочине.

- В чем дело?

Неужели она что-то увидела? Или с машиной что-то не так?

- Вылезайте. Поменяемся местами.

Спенсер подозрительно сощурился:

- Какую игру вы затеяли?

- Хочу посадить вас за руль.

Он отшатнулся к самой двери. Не очень-то вежливо предлагать человеку то, чего у него никогда не будет. Хотя нет, слабо сказано. Это по-настоящему жестоко.

- Вы же в курсе, что это незаконно.

- А кто узнает? – пожала плечами Аддисон.

- За мной постоянно следят.

- За вами следит Роман. По-вашему, он нас сдаст и потребует вашего возвращения в изолятор? Да ладно вам! Тем более что именно туда мы сейчас и направляемся.

Тут же захотелось сказать ей, что как раз за нарушение правил Присцилла и распрощалась с жизнью, но Спенсер прикусил язык. Судя по всему, свою смерть Присцилла всего лишь разыграла. А значит, когда Спенсер ее найдет, то собственноручно свернет ей шею.

Он открыл дверь и вышел на обочину. Мимо проехало несколько машин. Спенсер посмотрел на горизонт, раскрашенный красными мазками восходящего солнца, чьи пока несмелые лучи отражались от крыши машины.

Аддисон тоже вышла на улицу, громко хлопнув дверью. Сегодня светлые волосы были заплетены в косу, и Спенсеру впервые выпал шанс рассмотреть спутницу без живущего собственной жизнью золотистого ореола вокруг ее лица.

Оказалось, у нее красивые высокие скулы, благодаря которым черты выглядели четче и ярче. Женщины в Голливуде готовы выложить целое состояние за такую же форму лица, но Спенсер был уверен на все сто, что Аддисон никогда в жизни не видела изнутри кабинет пластического хирурга. Сегодня, без намека на косметику, она выглядела свежей и юной, как первый день весны. А в лучах зарождающегося рассвета и вовсе показалась Спенсеру воплощением совершенства.

Он еще не успел толком подумать, как вдруг ляпнул, словно слова сами по себе сошли с языка:

- Аддисон, я сказал Роману, что вы слишком хороши, чтобы быть моей девушкой.

Что-то на миг вспыхнуло в ее глазах, когда она кивнула:

- Я в курсе. Вы говорили это дважды.

- И был абсолютно серьезен. Я конченый человек. Если не после этого дела, то после какого-то другого мне точно не жить. Меня похоронят в какой-нибудь яме и забудут, словно меня никогда и не было. А после этого я скорее всего буду долго и нудно гореть в аду.

Стоявший перед ним белокурый ангел со всей дури стукнул кулаком по крыше невероятно дорогой машины. От неожиданности Спенсер подскочил.

- Какую религию вам навязывают в изоляторах?

- Никакую, всего лишь постоянно напоминают, почему нас держат под замком.

На лице Аддисон были написаны все владевшие ею эмоции. Она прижала ладонь к груди.

- Значит, я тоже обречена? Если прямо сейчас я выйду на встречную полосу и через тридцать секунд умру, то отправлюсь не вверх, а вниз?

- Я такого не говорил.

- Когда мы с вами впервые встретились, вы не знали, что я «аномальная». Я не понравилась вам с первого взгляда, но тогда вы и не думали предполагать, что после смерти меня ждет ад. Теперь вы знаете все. Так что скажете? Туда мне и дорога?

- Если бы все это было неправдой, меня бы не держали взаперти последние двадцать шесть лет. А это, между прочим, вся ваша жизнь. – Ну кто его за язык дернул? Зачем он вываливает все это на нее? В том, что случилось с жизнью Спенсера, Аддисон была не виновата.

- Все это выдумки, Спенс, - покачала головой она. – А теперь садитесь в машину. Я научу вас водить.

- Я еще не закончил.

Аддисон посмотрела в небо и только потом снова в глаза Спенсеру:

- Не закончили?

- Нет. Вы хотите, чтобы я сел за руль. Для меня это как воплощение мечты, а это опасно. Неужели вы не понимаете? Вы предлагаете мне то, чего у меня никогда не будет. Через две секунды мне захочется и кое-чего другого, чего у меня тоже никогда не будет.

У Аддисон распахнулись глаза.

- В смысле? Чего другого?

- Проклятье, Аддисон, ты совсем не догоняешь?! Тебя, бога ради! Я говорю о тебе.

- Меня ты можешь получить. Я не какой-нибудь запретный плод.

- Нет, - Спенсер пнул колесо, - не могу.

- Эй! Полегче с машиной.

- Ты вообще по крыше шарахнула.

- Машина ведь моя.

Из-за надменного выражения ее лица внутри Спенсера творилось что-то неладное. Как так вышло, что, стоит Аддисон начать вести себя, как большая шишка Уэйд, он тут же на взводе? Хотя нет, проблема не в этом, поправил себя Спенсер, а в том, что к этой женщине его влекло с самой первой секунды. И уж если он очарован, как десятилетний школьник, когда она строит из себя стерву, то стоит честно признать, что он по уши вляпался.

- Ладно, твоя взяла. – Спенсеру хотелось топнуть ногой, но он знал, что ничего этим не добьется. Даже в детстве от этого не было толку. – Я не могу тебя получить, потому что одного раза будет мало. А больше я ни на что не гожусь. Мне пришлось как можно скорее выбираться даже из связи с Присциллой, едва все закончилось. А ее я считал своим лучшим другом. Не знаю почему, но я уверен, что с тобой одним разом все не обойдется. И именно поэтому между нами ничего не может быть.

Аддисон склонила голову набок.

- Ты спал с Присциллой?

И это все, что она услышала?

- Давным-давно.

- Ясно.

- Ну уж нет. – Спенсер тряхнул головой и ткнул пальцем в сторону Аддисон. – Ты не станешь на меня злиться из-за того, что я делал задолго до знакомства с тобой. Тем более что мы не вместе. По причинам, которые я только что озвучил.

- То есть мы не можем быть вместе, поскольку ты боишься, что со мной тебе одного раза будет мало.

Звуки дорожного движения стали громче. Спенсер заметил, что солнце полностью вышло из-за горизонта, вздрогнул и понял, что на улице холодно. На нем было пальто, а на Аддисон – всего лишь блузка с длинными рукавами. Почему эта женщина никогда нормально не одевается? Он снял пальто, передал ей прямо через крышу и испытал приступ облегчения, когда Аддисон взяла пальто без лишних слов.

- Кто сказал, что я боюсь?

- По-моему, многовато страхов для такого крепкого орешка, как ты.

- Осторожнее. – Спенсеру совсем не нравилось, куда свернул разговор. – Не думай, что успела меня узнать за такое короткое время.

- Еще как успела. Ты человек, который бесстрашно ходит по темным местам, зная, что может не вернуться. Но ты не станешь ввязываться в отношения только потому, что боишься сильных чувств. И не сядешь за руль, потому что это напомнит тебе о том, чего у тебя нет. Что ж, поздравляю, приятель. Если не попробовать, то никогда и не узнать, чего лишаешься. Нелепее просто некуда.

Всю эту речь Аддисон выдала, ни разу не повысив голос. Даже Уильям Родс не сумел бы отчитать Спенсера лучше. Как же он позволил этой женщине так быстро пробраться ему в мысли?

- Давай ключи. – Спенсер протянул руку, и Аддисон бросила ему связку.

Правда, промахнулась, и ключи упали на землю слева от Спенсера. Он наклонился их поднять, а когда выпрямлялся, прямо перед ним к пассажирскому сиденью прошли длинные стройные ноги в слишком тонких для такой погоды серых брюках.

Если бы Спенсеру выпал шанс, он бы лично проследил, чтобы Аддисон прекратила носить такие невзрачные цвета. Видимо, они представляли собой своего рода камуфляж, некое безопасное место, где она пряталась от вешнего мира. Что бы ни говорила эта женщина о его страхах, у нее явно имелись и свои. Впрочем, надо отдать ей должное. Она пришла прямо в львиное логово, когда заявилась в «Уютный рассвет», рискуя себя выдать. Для подобного нужен стальной стрежень.

Глухо стукнув дверцей, Спенсер влез за руль. С пассажирского сиденья за ним пристально наблюдала Аддисон, которая улыбнулась, едва он заглянул ей в глаза. Сосредоточившись на текущей задаче, Спенсер услышал у себя в ушах стук собственного сердца. Вставив ключ в замок зажигания, он прислушался к урчанию потрясающего итальянского шедевра и внезапно занервничал.

- Наверное, тебе стоило бы начать меня учить с чего-то подешевле. Хотя вряд ли где-то в пентхаусе Уэйдов стоит старый ржавый пикап.

- Извини, но ничего такого у нас нет. – Аддисон дважды похлопала его по руке. – К тому же, если это твой единственный шанс посидеть за рулем, почему бы не сделать этот момент выдающимся?

Логику в ее словах Спенсер видел, но все равно не хотел гробить машину.

- Думай об этом так, - весело предложила Аддисон, - если и напортачишь, то платить за все будет мой дедушка.

Спенсер не смог удержаться и расхохотался вслух. Пришлось усилием воли подавить растущую печаль от внезапно появившейся мысли, что, как только он найдет Джереми, вместе им с Аддисон больше не смеяться.

- Итак, у нас тут прекрасный момент, чтобы поучиться ездить на механике. Потому что всего-то и нужно – ехать прямо на одной и той же скорости. Останавливаться и начинать движение намного сложнее.

- Хорошо, - кивнул Спенсер.

Ладони вспотели. Если из-за его нервов испортится кожаная обшивка рычага переключения передач, то Аддисон осилит счет по замене. Наверняка это самая дешевая штука в машине.

- Педаль сцепления находится слева. Будешь давить на нее, когда придется переключать скорости.

- Понял.

Кое-что о машинах Спенсер знал, потому что с шестнадцати лет жадно глотал один за другим автомобильные журналы. Глупо, наверное, поскольку машины у него никогда не будет, но он был мужчиной, а некоторые вещи как будто прописаны в ДНК. И интерес к автомобилям, видимо, одна из них.

- В коробке есть положение нейтральной скорости, но, по сути, нейтралка не скорость, а ее отсутствие.

- И ничего не произойдет, если я разгоню машину на холостом ходу. 

- Если разгонишь двигатель. Так будет точнее.

Спенсер усмехнулся. Они еще ничего толком не сделали, а уже было весело.

- Такое ощущение, что водить меня учит мама.

Взгляд, которым его наградила Аддисон, ничего общего с юмором не имел.

- Если я напоминаю тебе маму, то прекращаю инструктаж сию же секунду.

- Черт возьми, Аддисон! Когда ты говоришь таким наглым тоном, так и хочется завалить тебя на сиденье и полировать до тех пор, пока ты не забудешь, как дышать.

Голубые глаза стали огромными, щеки порозовели.

- Ну что? Спесь ушла?

Аддисон потянула за воротник, словно тот стал слишком тугим:

- Да. Только… если ты этого хочешь, то почему нам нельзя…

«Потому что это меня уничтожит, превратит в руины, и я вряд ли смогу склеиться заново. Потому что в итоге я могу пополнить ряды тех несчастных, кто предпочитает расстаться с жизнью, лишь бы больше не влачить жалкое существование в четырех стенах».

- Потому что нельзя. Тема закрыта.

Как же это, черт бы все побрал, несправедливо! Его определенно хочет потрясающая, одаренная, великолепная во всех смыслах женщина, а он вынужден ей отказать. Может быть, надо попросить одного из врачей в изоляторе еще раз хорошенько изучить его мозги, чтобы убедиться, что с ними точно все хреново.

- Ну ладно, - вздохнула Аддисон, - тогда вернемся к уроку. Если бы мы ехали по городу, я бы попросила тебя не переключаться со второй скорости. Но мы на почти пустом шоссе, поэтому тебе предстоит ехать на третьей, четвертой и пятой.

Звучало многообещающе. Спенсер взялся за рычаг переключения передач, и Аддисон положила сверху свою ладонь.

- Я покажу.

Вместе они потренировались переключать скорости. Аддисон контролировала движения Спенсера, а он вдруг понял, что сосредоточиться на ее словах гораздо сложнее, чем казалось поначалу. Потому что думать получалось только о том, где еще ему хотелось бы увидеть ее руку.

Он с трудом сглотнул подступивший к горлу ком.

- Ну все. Кажется, я понял.

- Тогда давай попробуем.

Может быть, все дело в журналах, а может быть, это просто было для Спенсера так же естественно, как дышать, но автомобиль довольно быстро стал его слушаться. Не успев понять, как это произошло, Спенсер уже мчался по шоссе, легко привыкнув к рычагу переключения передач и набирая скорость.

Машина мягко шла по дороге, и, чем громче ревел двигатель, тем больше распалялся Спенсер. Аддисон молчала. Понимала ли она, какой важный момент он сейчас переживает? Сбывалась мечта длиной в жизнь. Он хотел отказать себе в этом шансе, но Аддисон не позволила ему совершить такую ошибку. И была права.

Она указала куда-то влево – на знак, предупреждавший, что они приближаются к повороту, ведущему в «Уютный рассвет». Спенсер свернул, что-то напутал с коробкой передач и поморщился, услышав, как зарычала в ответ машина. Краем глаза он видел, как вцепилась в дверцу Аддисон. Судя по всему, ей звук тоже не понравился, несмотря на заверения, что на судьбу машины ей наплевать.

Изолятор построили в восьми километрах от федерального шоссе из тех соображений, что беглецов будет проще заметить на дороге, чем в лесах. Да и по пути к «Уютному рассвету» не было ничего, кроме одинокой заправки и круглосуточного магазина, где охранники покупали сигареты и лотерейные билеты.

Может быть, идея себя оправдывала. В конце концов, в стенах изолятора жили люди, способные без присмотра взорвать всю округу. Даже Спенсер это понимал, хотя сам был заперт с бомбами в виде людей.

- Поворачивай направо.

Спенсер покачал головой.

- То есть мы не к главному входу? – уточнила Аддисон, прикусив губу, и Спенсер пожалел, что не может просто взять и запечатлеть на ней нежный поцелуй.

Вместо этого пришлось объясниться:

- Я не могу отвезти тебя к главному входу. Родс ни за что не позволит тебе попасть внутрь. Максимум, на что можно будет рассчитывать, – те самые помещения, где мы с тобой впервые встретились. А я хочу познакомить тебя с людьми, о существовании которых мир и не подозревает.

- Здесь живут люди, о которых не знает Комитет?

- Держу пари, твой дед знает все и обо всех. Речь о широкой общественности. Людям, о которых я говорю, никогда не позволят выйти за пределы этих стен. Поэтому, если, конечно, Родс не потеряет место, они до конца своих дней проживут в изоляторе, и никто ничего о них не узнает.

- Звучит угнетающе.

- Даже больше, чем ты можешь себе представить.

Учитывая почти отсутствующий опыт вождения, Спенсеру пришлось несколько лишних раз свернуть и опять напортачить с коробкой передач, пока он наконец не оказался в высоких кустах, где обычно охранники встречались с контрабандистами и поставщиками. Иностранные банкиры, которых нанял Родс, чтобы скрыть от любопытных глаз Комитета кое-какие доходы «Уютного рассвета», здесь никогда не появлялись. Уилл встречался с ними где-то за пределами изолятора, а Спенсер входил в маленькую горстку людей, кто вообще знал об этих делах. 

Остановив машину, он выключил двигатель и молча уставился на Аддисон. Она смотрела прямо перед собой, как будто даже не понимала, что они больше никуда не едут. Ресницы скрывали голубые омуты, и Спенсеру было невдомек, о чем она думает.

- Нервничаешь?

Что ж, да – он выуживал информацию. На настоящей рыбалке он никогда не был, но решил, что слово подходящее.

- Да. А еще беспокоюсь о Джереми и куче других вещей.

Спенсер сразу понял, о каких вещах она говорит. Ну почему все в жизни так сложно?

Возвращаясь к делу, он показал на здание:

- Метрах в ста пятидесяти отсюда за черным кондиционером есть дверь. Видишь?

- Вижу.

- Хорошо. Я войду через главный вход, зарегистрируюсь и пройду через все здание. Скорее всего Родс назначит встречу, чтобы сегодня же обо всем меня расспросить. Значит, у двери я буду минут через десять и смогу тебя впустить. – Спенсер задумался, не упустил ли еще каких-то деталей, о которых нужно предупредить Аддисон. – Если не появляюсь и через пятнадцать минут, это не значит, что что-то пошло не так. Просто меня где-то задержали.

- Как ты объяснишь, почему я не привезла тебя лично?

Он пожал плечами:

- Скажу охранникам, что так тебя взбесил, что ты отказалась съезжать с шоссе и заставила меня идти пешком. Ты Уэйд. Здесь никто не ждет от тебя приличного поведения.

- А разве нам не понадобится помощь Родса?

- В обычных обстоятельствах я бы сразу обратился к нему. Но теперь, услышав, что он ведет дела с Романом и вообще с «Гневом», я не знаю, чего от него ожидать. В любом случае, ты уже будешь внутри, и он никак не сможет этому помешать. Как там говорят? Проще извиниться, чем спрашивать разрешения.

- А если мои силы там слетят с катушек? Я же сдам себя с потрохами.

- Ничего такого не произойдет.

Аддисон стукнула кулаком по приборной панели.

- Откуда тебе знать?

- Таковы силы Родса.

- Никто не знает, какими силами обладает Уильям Родс, и есть ли они у него вообще.

- За пределами изоляторов никто не знает, а мы знаем. Он «гаситель». Именно это и помогает ему держать всех в узде. Пока он в изоляторе, все спокойно. Сила редкая, но для такой работы необходимая. Когда Уилл куда-то уезжает, обстановочка та еще. Как на пороховой бочке.

- Ему восемьдесят лет. Когда-нибудь его не будет.

Спенсер посмотрел на свои руки. Слова Аддисон напомнили ему о том, о чем он старался не думать.

- Знаю.

Может быть, накатила грусть, а может быть, все дело в цитрусовом аромате ее кожи, но Спенсер вдруг понял, что не может больше противостоять этой женщине. Рывком подтянув Аддисон к себе, он прижался к ней губами.

От неожиданности она ахнула, но уже через секунду ее губы стали мягкими, и из груди вырвался тихий стон. Спенсер закрыл глаза и с головой погрузился в этот момент. Он целовал Аддисон, и пусть весь мир катится к чертовой матери.

На вкус она была как фрукты с мятой. Сочетание, которое легко могло вызвать зависимость. Язык Спенсера двинулся глубже, исследуя влажное тепло ее рта. В штанах тут же стало тесно. Их первый поцелуй станет и последним, поэтому Спенсер одним только ртом пытался показать Аддисон, что хотел с ней сделать с помощью других частей тела.

С трудом подавив желание не менее тщательно исследовать всю ее целиком, Спенсер отстранился. Аддисон смотрела прямо ему в глаза,  молча умоляя о продолжении, и он отчаянно пожалел, что не может забыть обо всех тех причинах, по которым такое счастье было невозможно.

Он заключил ее лицо в ладони, с удовольствием заметив, как раскраснелись нежные щеки всего за каких-то несколько секунд.

- Спенсер, - еле слышно начала она, - может быть, когда вернем Джереми, нам удастся сбежать втроем. Найдем какое-нибудь место, где нас никто не отыщет, и проживем жизнь так, как хотим.

Он провел пальцем вниз по ее носу, по скулам и подбородку, словно пытался навсегда запомнить ее черты.

- Меня найдут где угодно. Роман не перестанет искать. Когда все это закончится, вы с Джереми убежите, а я буду жить, зная, что вам ничего не угрожает. К сожалению, мне такое будущее не светит. Мое лицо известно из газет едва ли не всем и каждому. Куда бы я ни пошел, меня узнают. Хотя ты – Аддисон Уэйд, поэтому и тебя наверняка узнают где угодно.

Аддисон сдвинула брови, и Спенсер увидел, как на ее лице отразилась решительность. Она не собиралась так запросто отказываться от идеи вместе найти выход из сложившейся ситуации. И эта мысль затопила его печалью и восхищением одновременно.

Откашлявшись, он заставил себя открыть машину.

- Десять минут. Максимум пятнадцать. Я открою дверь. Только не сбеги.

 Подходя к зданию, Аддисон дрожала с головы до ног. За искусственной респектабельностью серого промышленного бетона от внешнего мира прятались невообразимые секреты. Однажды у нее уже копался в мозгах кто-то, кого Спенсер назвал подростком. Страшно подумать, что в таком случае мог бы сделать взрослый человек. Изо всех сил Аддисон пыталась себя убедить, что взрослый человек сумел бы сдержаться.

Дверь распахнулась. Спенсер пришел вовремя, как и обещал. Через десять минут. Аддисон улыбнулась, но улыбка тут же увяла – за дверью оказался вовсе не Спенсер.

- Все-таки хорошо, что я всегда перепроверяю. Вечно кто-нибудь из вас опаздывает к началу вечеринки.

- Прошу прощения? – Аддисон уставилась на стоявшую перед ней женщину.

Ростом около метра семидесяти, с роскошными изгибами, словно воплотившийся в жизнь сон озабоченного подростка, она была, мягко говоря, великолепна. Темные, почти черные волосы призывно лежали на внушительной и прекрасно подчеркнутой груди, обрамляя самые высокие скулы из всех, что доводилось видеть Аддисон. На других такие скулы смотрелись бы ненатурально, но этой женщине очень шли. Миндалевидные глаза были посажены лишь чуточку шире, чем диктовали стандарты современной моды, но вместе с оливковым оттенком кожи придавали незнакомке экзотический вид. Скорее всего у нее в роду были армяне или турки.

Подавив растущую тревогу, Аддисон поняла, что занималась этим всю жизнь – оценивала людей по одному лишь взгляду. Мастерство это было особенно развито у ее деда, вот почему он так хорошо справлялся со своей работой.

- Глухая, что ли? Алле! – Женщина пощелкала пальцами под носом у Аддисон. – Идешь, или как?

- Вас послали за мной? – Прежде чем куда-то идти, Аддисон хотела прояснить ситуацию. Спенсер не упоминал о том, что может прислать за ней кого-то другого. Но, может быть, планы изменились, когда он оказался в изоляторе.

- Это моя работа. Пойдем.

Аддисон вошла в кромешную тьму. Тусклый свет давали только неоновые огоньки откуда-то из-под радиаторов.

Стараясь не отставать, она попыталась завязать разговор:

- Я Аддисон.

- Плевать. – По тону брюнетки было ясно: беседы на любые темы не приветствуются.

Да кто такая эта противная женщина? И где Спенсер? Почему не забрал Аддисон сам? Она уже открыла рот, чтобы, несмотря на неприкрытую наглость незнакомки, задать эти вопросы, как вдруг они вышли из темного коридора, который, очевидно, был каким-то туннелем, прямо на улицу.

Аддисон ахнула. Она стояла посреди внутреннего дворика. Такие можно увидеть в любом студенческом кампусе на северо-востоке страны. Небольшие шестиэтажные здания, похожие на общежития, были окружены зелеными лужайками, на которых с удовольствием можно поиграть с «летающей тарелкой» или позагорать в теплый солнечный денек. Однако во дворе никого не было, кроме группы мужчин, которые собрались покурить в углу газона. Времени любоваться окружением и удивляться тому, как тщательно все это скрывалось от лишних глаз, не было. Спенсер так и не появился, и Аддисон начинала всерьез беспокоиться.

- Где Спенсер?

Женщина рассмеялась. Хотя скорее фыркнула.

- Ну надо же! Так ты, значит, из зацикленных на Льюисе? Жаль тебя разочаровывать, но его сейчас нет. Помогает какой-то богатенькой сучке, которая явилась сюда умолять о помощи. А даже если бы он и был здесь, то, увы, в наших забавах не участвует. Ему по душе быть с женщинами, так сказать, один на один, а это значит, что тебя в любом случае ждало бы разочарование. Но не переживай. Здесь полно горячих уродов, которые с радостью выполнят все твои прихоти.

- Минуточку!

Боже правый! Эту женщину, кто бы она ни была, послал вовсе не Спенсер. Мало того, она думала, что Аддисон пришла, чтобы… чтобы… чтобы заняться сексом с «аномальными»!

- Пардон, но ждать никто не будет. Веселье уже в разгаре. Нам сюда.

Брюнетка потащила Аддисон вперед, но та умудрилась вырваться из ее рук и, споткнувшись, приземлилась на задницу. А взглянув вверх, чуть не ахнула вслух, заметив, что глаза у женщины светятся красным.

- Ей-богу, не стоит трепать мне нервы. Ты заплатила, а значит, пришла сюда, чтобы покувыркаться с кем-то из «аномальных». Когда ты на это подписывалась, тебе наверняка объяснили, что затрат никто не возмещает. Ты приезжаешь, и кто-нибудь из нас сопровождает тебя к месту событий и обратно. – Казалось, женщина намеренно делает глубокие вдохи. – Имей в виду: пока что я держу себя в руках, но через пару секунд разозлюсь, и что-нибудь сгорит. Лучше бы мне под руку не попалась ты сама. Уже почти два месяца я не закапывала трупы. К тому же Уильям Родс сердится, когда в изоляторе начинают шнырять копы.

Что ж, Аддисон была сыта этим недоразумением по горло. Она поднялась на ноги и сощурилась. Ей постоянно приходилось иметь дело с недовольными сотрудниками. Брюнетка всего лишь по-хулигански ее запугивала, но Аддисон не испугалась ни на секунду.

- Значит, так. Понятия не имею, что ты о себе возомнила, но никто не разговаривает со мной в таком тоне. И никто не тащит меня туда, куда я не хочу идти. Здесь произошла чудовищная ошибка, и я сейчас же прекращаю этот балаган.

- Понятно. С тобой легко не будет. Да что с вами, бабами, такое? На прошлой неделе я еле затащила внутрь орущую и брыкающуюся девицу. А когда она уходила, то едва держалась на ногах и все ныла и ныла о том, как ей было классно. Клянусь, я занимаюсь этим последнюю неделю. Последнюю, мать ее, неделю! – Повернувшись к мужчинам в углу двора, женщина крикнула: - Холланд! Подойди, пожалуйста.

Понятия не имея, кто такой Холланд, и уж точно не горя желанием это выяснять, Аддисон шагнула ближе к упрямой женщине:

- Мне нужно увидеть Спенсера, ясно? Он все объяснит.

- Зря стараешься.

Мужчина, которого назвали Холландом, прошел по двору и остановился рядом с Аддисон. Ростом под два метра, он был сделан из одних сплошных мускулов и напоминал профессиональных футболистов, которых она видела по телевизору. Кожа с золотистым загаром казалась безупречной, за исключением двух татуировок на щеках. Одна – в форме змеи, а вторая представляла собой набор незнакомых символов.

С таким не хотелось бы столкнуться в темном переулке. К тому же Аддисон совсем не радовало знакомство с этим человеком в учреждении, из которого, вполне вероятно, не удастся сбежать.

Она подняла руки, надеясь, что этот жест доброй воли поймут:

- Это какое-то недоразумение.

- Если ее не удовлетворят, она вполне может настучать властям, - со скучающим видом заявила брюнетка.

- Я пришла сюда со Спенсером.

- Она из подстилок Льюиса? – наконец заговорил Холланд, и его голос оказался на удивление гладким и мелодичным.

Безымянная мучительница, которую, как уже поняла Аддисон, она будет ненавидеть до конца своих дней, рассмеялась:

- Похоже на то.

- Ничего подобного. – Аддисон действительно хотела от Спенсера не только секса, поэтому сказала чистую правду. – Я пришла с ним.

- И где же он? – Брюнетка изогнула бровь, словно все происходящее было настолько ниже ее достоинства, что она сама удивлялась, почему вообще обсуждает эту тему.

- Хочешь, чтобы я ее вырубил?

- Нет, прошу вас, не надо. Я приехала сюда со Спенсером Льюисом.

Неужто это ее голос звучит так отчаянно? Что ж, если так, то вполне сочетается с бешеным биением сердца.

- Валяй.

Ожидая удара, Аддисон прикрыла голову руками, но ничего не произошло. Холланд просто смотрел на нее, сощурившись. В какой-то момент на ум пришла мысль, что она в «Уютном рассвете», где никому не дозволено причинять ей вред.

А через несколько секунд мир канул во тьму.

 Только когда они отошли на достаточное расстояние от комнаты Джека, которая отныне заработала себе дурную славу, Спенсер нормально задышал. С Аддисон ничего не случилось. Холланд, конечно, покопался у нее в мозгах, что для этого здоровяка вовсе не было обычным делом, но с ней все будет в порядке. По крайней мере Спенсер на это надеялся. Дыхание опять зачастило. Может, стоило бы найти медика, которому можно доверять, чтобы тот ее осмотрел?

Словно он говорил вслух, Аддисон ответила:

- Со мной все в порядке, - и, усмехнувшись, добавила, когда Спенсер наградил ее недоуменным взглядом: - У тебя все на лице написано. Кошмара не произошло, Спенсер. Могу тебя заверить, что в мои планы не входило участие в дурацких сексуальных игрищах.

- А вот это правильно. Потому что единственный «аномальный», с которым ты ляжешь в постель, – это я.

Все разумные доводы вылетели в трубу в тот самый момент, когда Спенсер подошел к двери и не увидел за ней Аддисон. Логика испарилась туда же, оставив ему панический страх, что он потерял эту женщину. Можно, конечно, жить той жизнью, которую тебе навязывают, но Спенсер за полсекунды принял решение: если рациональное поведение больше не делает тебя счастливым, надо прекращать так себя вести. Оказалось, что Аддисон ему нужна не меньше, чем кислород и еда.

- Ты же сказал, что…

Спенсер ее перебил, затащив в здание, где жил последние десять лет. Держа ее за руку, он прошел три лестничных пролета и весь коридор до самой своей комнаты.

Аддисон молчала, за что он был ей благодарен и в который раз испытал прилив чистой радости от того, что она жива и прямо сейчас находится рядом. Затолкав женщину в комнату, Спенсер захлопнул дверь и припечатал к ней Аддисон, прижавшись лбом к ее лбу. Несколько секунд ему хотелось одного – дышать и жить ее близостью, растянуть навсегда момент, когда она так близко к его сердцу.

На мгновение Аддисон закрыла глаза, а потом снова открыла. В них стояли слезы.

- В чем дело? – ошеломленно спросил Спенсер, слыша в ушах собственный пульс.

Всеми фибрами души он надеялся, что она все-таки не заплачет, потому что понятия не имел, что в таком случае делать с женщинами, и всерьез подозревал, что слез Аддисон просто-напросто не переживет.

- Где ты был?

- Господи, Аддисон! Я задержался, а потом никак не мог тебя найти.

Внезапно в ее глазах вспыхнула ярость.

- И почему ты задержался?

В обычных обстоятельствах обвинение, прозвучавшее в ее голосе, Спенсеру бы не понравилось, но после всего, через что она сегодня прошла, он заслужил небольшую дозу упреков, а она – возможность выпустить пар.

- Когда я оказался в здании, меня тут же потащили в кабинет к Родсу. Там уже сидел Роман. – Спенсеру хотелось придушить брата. Для того, кто, по идее, почти постоянно должен разыгрывать из себя невидимку, Роман в последние дни как-то чересчур часто маячил под носом. – Мистер Сам-Себе-на-Уме уже выложил Родсу все, что мы узнали, в том числе и об участии Лоретты в похищении Джереми. В кабинет я зашел, надеясь отложить разговор о проделанной работе, а вместо этого влип в самый натуральный допрос. – Он глубоко вздохнул. – Гордиться тут нечем. Я слетел с катушек и сказал Родсу все, что думаю по поводу его дел с Романом и того, что меня ни о чем не предупредили. Родс взбесился. По сути, я поставил под сомнение его мотивы. В конце концов он вышвырнул меня из кабинета.

- Похоже, ты неплохо провел время.

 Спенсер рассмеялся. Никто, кроме Аддисон, не мог обезоружить его в считанные секунды. А ведь он не должен был даже дышать с ней одним воздухом, не то что полагаться на ее силу и здравый смысл.

- Обычный день в «Уютном рассвете». Честно говоря, я на него никогда в жизни так не злился. Будь у меня опасная «аномалия», как, например, у Тары или Джека, Родс бы запер меня в статической комнате.

- Это еще что такое?

- Похоже, статическое электричество в высоких дозах оказывает эффект на наши силы. Приглушает их. Ты действительно об этом не знала?

- Нет. А должна была?

- Эту маленькую подробность выяснили умельцы из «Уэйд Корпорейшн» на основе тестов, которые периодически на нас проводят.

Аддисон нежно провела рукой по лицу Спенсера, и он вздрогнул от тепла, которое дарили ее прикосновения.

- Я ничего не знала о том, что здесь с вами делают. Если хочешь, положу руку на Библию и поклянусь.

- Не уверен, что слишком уж верю в эту книгу, но мне не нужно ничего, кроме твоих слов. Мне всегда этого будет достаточно.

Самое поразительное – Спенсер говорил абсолютно серьезно. Ему и в голову не приходило, что можно к кому-то испытывать такие чувства. Может быть, все дело в том, что родная мать когда-то его предала, но Спенсер никогда и никому не доверял на сто процентов. И вот теперь ни на мгновение не сомневался в Аддисон.

- Ты не веришь в Библию, но одержим идеей, что отправишься в ад. Не объяснишь, как в тебе уживаются подобные противоречия?

В ее глазах плясали озорные искры. Аддисон бросила ему вызов, но Спенсер знал, что она всего лишь дразнится. 

- Суть здесь не важна. Я просто это знаю, и все.

- А я тоже окажусь в аду?

Спенсер замотал головой:

- Абсолютно точно нет.

- По твоей логике, все «аномальные» обречены на геенну огненную. Значит, мне по пути. Разве не так?

От одной только мысли об этом сердце Спенсера зачастило, как будто он пробежал уйму километров.

- Нет. Я не дам этому случиться.

- Ну надо же! Значит, у тебя вдруг появились силы контролировать такие вещи? А ты, случайно, не несешь ответственности за то, чтобы ось Земли не сдвинулась?

Спенсер понял, что этот разговор – минное поле, с которого нужно сваливать как можно скорее. Он быстро научился тому, что в спорах с Аддисон ему не выиграть без абсолютной убежденности в собственных словах или железобетонных фактов, чтобы эти слова подтвердить. И в таких ситуациях она была очень похожа на своего деда. Наверняка могла бы основать собственную маленькую компанию, которую на одной только силе воле сделала бы такой же влиятельной, как и вся империя старшего Уэйда. Правда в том, что в некотором смысле Аддисон была пугающей женщиной.

- Короче, - вернулся к первой теме Спенсер, - я нашел охранника, который у меня в долгу. Он открыл дверь, но тебя там не было. Я пережил пять инфарктов, а когда повернулся, угадай, кого я увидел.

- Надо бы повесить на Романа колокольчик. Или развить тебе слух поострее, чтобы ты слышал, как он подкрадывается.

- Видимо, вся ловкость и коварство в нашей семье достались ему.

- У тебя и правда все мысли можно по лицу прочесть.

- Я над этим поработаю.

- Я тебе поработаю!

Усмехнувшись, Спенсер прижал Аддисон к себе так крепко, что у нее не осталось выбора, кроме как положить голову ему на плечо.

- Он меня заверил, что не рассказал Родсу о том, на что ты способна. И не собирается рассказывать. Уверен, у него на то свои причины, но в данный момент его намерения совпадают с моими, поэтому я не докапываюсь. Ему удалось слить инцидент с витриной. Говорит, если мы научим тебя контролировать свои силы, нет нужды кому-то о них рассказывать.

- Шантаж.

Опустится ли брат до того, чтобы удариться в шантаж? Ответа на этот вопрос Спенсер не знал.

- Если он на такое пойдет, наверняка у тебя найдутся уэйдовские способы положить этому конец. – Спенсер сделал глубокий вдох, чтобы напитать легкие ароматом, присущим только Аддисон. – Когда он узнал, что ты исчезла и я тебя ищу, то решил остаться и помочь.

Аддисон отстранилась и заглянула ему в глаза. Спенсера поразила совершенная красота ее черт. Глаза, которые он при первой встрече счел холодными, на самом деле оказались бездонными омутами, где жили чувства и огонь. Ее волосы словно воплощали золотой дар солнца остывшей земле, призванный согреть ее и заново поселить на ней радость.

Спенсер провел пальцами по нежным щекам.

- Аддисон, я… У меня нет слов.

- Они тебе не нужны.

Через мгновение она прижалась к нему губами.

На несколько секунд Спенсер застыл. Разум затуманился. Что должен делать мужчина, когда получает все, чего хотел, но знает, что так или иначе потеряет?

Вся жизнь сосредоточилась в одном-единственном прикосновении мягких губ, в ощущении сладкого и теплого аромата. Если бы захотел, Спенсер мог бы притвориться, будто борется за торжество разума, но он уже принял решение, когда считал, что потерял Аддисон.

В этот миг он подумал, что ее губы созданы только для него. Он мог бы навсегда привыкнуть к их ласке. В его руках Аддисон казалась совсем крошечной. И с каждой секундой Спенсер хотел ее все сильнее и сильнее. Отчаянно жаждал ощутить жар ее обнаженной кожи.

Когда он оторвался от Аддисон, она тихо ахнула, подарив ему чисто мужское удовольствие от собственной власти над женщиной. Из-за поцелуев ее губы припухли. Спенсер опустил голову и поцеловал ее в шею. Аддисон вздрогнула, когда он нашел особенно чувствительное местечко. Его зубы сомкнулись на коже, и в награду он получил едва слышный стон.

Губами, языком и зубами он занимался любовью с ее кожей. Как будто просил разрешения зайти дальше. Может быть, если он покажет Аддисон, как им могло бы быть хорошо, то заслужит право прикасаться к ней, а она на время забудет, что связалась с обреченным мужчиной, с которым никогда не посмеет появиться на публике.

Она рассмеялась низким, соблазнительным смехом:

- Из-за тебя следы останутся.

- Знаю.

Потому что именно этого Спенсер и хотел. Раз уж он не может быть с этой женщиной столько, сколько ему это нужно (например, всегда), то хотя бы на время покажет миру, что она принадлежала ему. Следы на ее шее останутся всего на несколько дней, но ничего другого ему не светит. Значит, придется смириться.

Вот только вряд ли ему это удастся. Как вообще такое возможно, чтобы с каждым прикосновением ему хотелось все больше и больше? Аддисон станет его погибелью хотя бы потому, что отчаянно ему нужна. Опасно желать того, что никогда не получишь.

Спенсер провел пальцами линию по всему ее до сих пор одетому телу от подбородка до самого чувствительного места и, не в силах сопротивляться порыву, просунул руку ей между ног. Прямо через штаны дурацкого серого цвета ладонь опалило влажным женским жаром. Из груди Спенсера вырвался отчаянный стон. Он слишком сильно, непереносимо хотел эту женщину.

Аддисон закрыла глаза и откинула голову, открыв Спенсеру свободный доступ к шее, на которой отчетливо виднелись только что оставленные им следы. Если бы мог, он сфотографировал бы этот момент, чтобы потом снова и снова видеть ее такой, как сейчас: забывшей обо всех запретах, открытой, восхитительной.

Спенсер вытащил из ее штанов заправленную блузку и рассмеялся, осознав, что снять ее через голову Аддисон не получится. Придется расстегивать пуговицы.

- Я помогу. – Она начала с верхних.

Спенсер трясущимися руками расстегивал нижние. Получилось быстро, но показалось, будто прошла целая вечность.

Аддисон стащила с плеч блузку, под которой оказался хлопчатобумажный бежевый лифчик. За всю жизнь Спенсер насмотрелся на всякое женское нижнее белье, одной целью которого было соблазнять, но сейчас готов был поклясться собственным последним вздохом, что ничего сексуальнее благопристойного лифчика Аддисон отродясь не видел.

- Твоя очередь, - сказала она, потянув Спенсера за футболку.

Он стащил ее через голову. Теперь между верхними половинами их тел оставался только лифчик на Аддисон, но и этого было много.

Даже не думая расстегивать его, Спенсер просунул руку под ткань и накрыл ладонью умопомрачительную грудь, которая идеально подошла по размеру. Спенсер сжал пальцы, запоминая ощущения.

- Уже два дня я детально изучаю твою фигуру, Аддисон, но и представить себе не мог, что твои формы настолько роскошны.

Она рассмеялась, и Спенсеру показалось, будто он заглянул в рай. Смех как будто смешали с фырканьем, но звучал он настолько женственно, что Спенсер чуть не потерял голову.

- Этот лифчик зрительно уменьшает объемы.

- Зачем, бога ради, тебе это надо?

Учитывая обстоятельства, он едва мог думать, но был уверен, что даже в трезвом уме не сумел бы понять смысла ее слов.

- В конференц-залах большая грудь только мешает. Никто не принимает тебя всерьез.

- Черт, - выдохнул Спенсер, сгорая от желания сию же секунду попробовать ее на вкус. – Поможешь?

- Конечно.

Изобразив маневр, на который, как был уверен Спенсер, способна только женщина, Аддисон завела руки за спину, расстегнула лифчик и, стащив его с себя левой рукой, бросила на пол.

Глядя на обнаженную грудь, Спенсер затаил дыхание. Попробовал сглотнуть и даже не удивился, что в горле застрял ком.

- Лучше нам переместиться на кровать, иначе я тебя поимею прямо у двери.

- У двери я этим никогда не занималась. – Аддисон прикусила губу. – Хотя, наверное, лучше, чтобы наш первый раз был все-таки в постели.

Подняв на руки, Спенсер понес Аддисон к тому, что в изоляторах называлось удобной кроватью. Едва ее спина коснулась постели, он тут же исполнил свое желание, не в силах больше смотреть на манящие розовые соски. А когда втянул в рот твердый бугорок слишком сильно, услышал, как Аддисон резко выдохнула.

- Больно?

- Нет.

Испытав прилив облегчения, Спенсер мысленно поблагодарил судьбу. Приличные женщины в постель к нему не прыгали, поэтому он понятия не имел, нравится ли Аддисон то, что он делает. Но вдруг она схватила его за волосы и потянула обратно к сплошному великолепию правой груди. Тихо рассмеявшись, Спенсер с радостью подчинился.

Аддисон выгнулась, когда он втянул в рот сосок вместе с ареолой, и на выдохе проговорила:

- Теперь понятно, откуда у тебя целый фан-клуб.

Спенсер замер.

- В смысле?

- Тара говорила, что женщины выстраиваются в очереди, лишь бы покувыркаться именно с тобой, и что у тебя никогда не было проблем с поиском девушек.

- Тара постоянно мелет чушь. – К тому же он не собирался обсуждать с Аддисон других женщин. – Ты единственная, кого я привел сюда. В мою комнату путь заказан.

- И почему ты привел сюда именно меня?

- А ты не знаешь?

Вместо ответа она поднялась и впилась в Спенсера глубоким поцелуем. Сильно, напористо, даже прокусила ему губу, прежде чем отстраниться. Господи! Эта женщина – воплощенная страсть! Член так разбух, что стало больно.

Словно прочитав его мысли, Аддисон смяла в ладони ширинку на штанах Спенсера. Он зашипел и перехватил ее руку:

- Сделаешь так еще раз, и штаны я снять не успею.

- Правда? То есть для тебя это обычное дело? Честно говоря, у меня не так уж много опыта, а то, чем мы занимаемся, уже длится дольше, чем все мои сексуальные эксперименты.

- Аддисон Уэйд! Когда дело касается тебя, ничего обычного быть не может. И я даже думать не хочу, что у тебя вообще когда-нибудь с кем-нибудь был секс.

Она залилась краской, и Спенсеру тут же захотелось дать себе пинка под зад.

- У тебя есть…

- Презерватив? – закончил он за нее и кивнул, радуясь, что она об этом подумала. – Да, в тумбочке.

Спенсер скатился с Аддисон, чтобы залезть в ящик, как вдруг она схватилась за голову.

- В чем дело? – тут же заволновался он.

- Не знаю. Как будто «аномалия» разгулялась. Все было в порядке. Даже замечательно, пока ты с меня не слез. А теперь… все болит…

Как только она договорила, то же самое случилось и со Спенсером. Он сложился пополам и схватился за голову. Что за черт?! Кое-как сев, он протянул руку и прикоснулся к Аддисон. Боли как не бывало. Мысли прояснились, и Спенсера осенило:

- Это психическая фигня. Мы с тобой связаны, как тогда в темном месте. Но финала не было, поэтому больно.

Аддисон подозрительно прищурилась:

- То есть у нас тут во всем цвету некий психический подростковый спермотоксикоз, который можно вылечить только половым актом?

Спенсер кивнул:

- Я не знаю никого, у кого можно было бы узнать подробности, но исходя из обстоятельств, я бы сказал, что ситуацию ты описала верно.

- Что ж, тогда бери уже чертову резинку. Судя по всему, ты мне отчаянно нужен по всем статьям.

Ухмыльнувшись, Спенсер, продолжая держаться за руку Аддисон, залез в ящик.

- Нашел.

Снова целуя ее, свободной рукой он тремя рывками стянул с нее штаны, под которыми оказались трусы в тон лифчику. Спенсер издал неясный звук, поражаясь, как настолько простые вещи оказывают на него такой эффект. Может быть, в каком-нибудь другом мире он бы показал ей черные кружева и кожу. Да к черту! Всегда можно представить Аддисон в таком белье.

Расстегнув пуговицу на его джинсах, она стянула их до самых колен. Освободившись наконец из тугих оков, Спенсер простонал прямо ей в рот, тут же получив в ответ ласку горячего языка. Руки Аддисон блуждали по его телу и остановились на груди, перебирая пальцами короткие волоски.

Стащив с Аддисон трусы, Спенсер дал себе несколько секунд полюбоваться стройными ногами. Она ходит в спортзал? Ноги у нее были не просто стройными, но и жилистыми, как у бегуньи. Он наклонился и поцеловал внутреннюю поверхность ее бедра.

Разум отказал. Остались только отрывочные мысли. «Еще… Да… Господи… Пожалуйста»… Похоже, Аддисон была в таком же состоянии. Ее спина изогнулась, и только вес тела Спенсера не давал ей упасть с кровати.

Сдвинув край боксеров вниз, она выпустила член на свободу и сжала его обеими руками. Спенсеру показалось, что от удовольствия он вот-вот умрет. Если бы у них было будущее, он бы позволил ей гладить себя, сколько она захочет. Потому что по лицу Аддисон видел, что ей это нравится. Наверное, приятнее того, что она уже делала, могла быть только ласка ртом и оргазм внутри ее разгоряченного тела.

- Прекрати. – Спенсер отодвинул руку Аддисон, которая тут же капризно надулась, и он не сумел сдержать смеха. Для него секс всегда был бурным и интенсивным, а в таких обстоятельствах не до веселья. Видимо, с этой женщиной будет все иначе. – Еще чуть-чуть, Адди, и выдержке конец. В наш первый раз я хочу быть внутри тебя так глубоко, как только смогу.

Нависнув над ней, он дал себе время полюбоваться ее наготой и вдруг понял, почему люди создают произведения искусства. Их вдохновляло совершенство, которое впервые в жизни он рассмотрел именно в Аддисон.

Отобрав у него презерватив, она разорвала упаковку. У Спенсера так тряслись руки, что он был рад ее инициативе. Слегка оттолкнув его, Аддисон раскатал презерватив по всей длине. Ничего эротичнее он никогда в жизни не видел и в ту же секунду пообещал себе, что займется с ней любовью еще хотя бы один раз, чтобы насладиться всей ее сладостью, не боясь облажаться раньше времени.

Призвав на помощь всю свою осторожность, Спенсер оказался внутри. Он и мечтать не смел, что будет так туго. Аддисон резко вдохнула сквозь зубы, и он замер, чтобы дать ей время привыкнуть.

- Ты как?

- Не останавливайся, - еле слышно прошептала она.

- Переведи дух. Мы никуда не спешим. – Всей душой он надеялся, что это правда.

Аддисон наконец кивнула:

- Все в порядке.

Очень медленно Спенсер вошел на всю длину и на несколько мгновений застыл. Это был рай. Он уже понял, что руки и губы Аддисон созданы для него, но внутри она обволакивала его, как тугая теплая перчатка. Как будто… как будто он наконец вернулся домой. Может быть, этого момента он ждал всю свою жизнь. Потому что прямо сейчас чувствовал ее не только физически. Как он раньше не заметил? Аддисон парила в его разуме. Не то чтобы их сознания полностью слились – Спенсер даже не знал, возможно ли такое. Но отчетливо ощущал ее в мыслях. Неудивительно, что у них чуть не взорвались мозги, когда он перестал к ней прикасаться.

- Чувствуешь меня?

- И телом, и разумом. Ты специально? – охрипшим голосом спросила она.

- Я тут ни при чем. Кажется, это делаешь ты.

А потом он начал двигаться, и все мысли испарились. С головой утонув в ощущениях того, как соединялись их тела, души и сознания, Спенсер хотел лишь одного – подарить им обоим желанное облегчение. Аддисон сразу вошла в ритм, который диктовал Спенсер, и страстно встречала каждый его удар. С ее губ срывались тихие стоны. Целиком отдавшись желанию, он прижался к ней ртом.

Напряжение росло и казалось таким мощным, какого Спенсер никогда не испытывал. Даже не знал, что такое возможно. Перед глазами смешивались разноцветные вспышки. Он коснулся губ Аддисон, и она прикусила его палец. С удивлением Спенсер услышал, как произносит ее имя.

Она принадлежала ему.

Закрыв глаза, Аддисон запрокинула голову, самозабвенно отдаваясь экстазу.

По щеке Спенсера скатилась слеза. Где ему найти силы отпустить эту женщину? Сметающий все на своем пути оргазм потряс его до глубины души. В последний момент он успел скатиться с Аддисон, чтобы не раздавить ее, и рухнул на кровать.

Где, бога ради, найти силы?

Кровать оказалась чересчур маленькой.

Это была первая осознанная мысль, посетившая Аддисон. Если уж начистоту, то на такой малюсенькой кровати Спенсеру наверняка лежалось крайне неудобно. Хотя, судя по довольному выражению лица, он ничуть не возражал. Тем не менее, две сдвинутые односпальные кровати явно не предназначались для того, чтобы на них занимались любовью и спали два взрослых человека. С сексом, конечно, проблем не было, но выспаться (пусть даже на это нет времени) будет точно непросто.

В комнате пахло чистящими средствами. Проникающий сквозь маленькое занавешенное окошко солнечный свет высвечивал парящие в воздухе пылинки.

Из-за того, что она вообще подумала о сне, на Аддисон нахлынули угрызения совести. Она ведь должна целиком и полностью посвятить себя племяннику, а вместо этого разделила самый сногсшибательный опыт в своей жизни с человеком настолько притягательным, что ей хотелось съесть его живьем, как шоколадный батончик. Ну и какая она теперь тетя?

Проведя рукой по волосам Аддисон, Спенсер подтянул ее выше. Она открыла глаза, и вдруг до нее дошло, что он укладывает ее прямо на себя. Когда она улеглась спиной у него на животе, Спенсер обнял ее обеими руками и поцеловал в макушку.

- Даю пенни за твои печальные мысли.

- Кто сказал, что они печальные?

- Не у меня одного все на лице написано.

Аддисон могла бы сказать ему, что он ошибается. Потому что прекрасно умела так глубоко скрывать свои мысли, что никто и не догадывался, о чем она думает. Но Спенсер верно оценил ее настроение, поэтому спорить с ним не хотелось.

Наслаждаясь обволакивающим с ног до головы головокружительным мужским запахом, Аддисон глубоко вздохнула:

- Я ужасный человек. Потому что только что пережила самый потрясающий секс в жизни, в то время как мой племянник бог знает где и наверняка страдает.

От одной только мысли глаза наполнились слезами. Джереми – светловолосый маленький мальчик со взрослыми глазами, которые говорят миру, что очень рано видели смерть. Когда умирала Джинн, его рядом не было. Пришлось рассказать ему, что мамы больше нет. Но уже тогда, в три года, казалось, он все понимает. Много раз Аддисон проигрывала в мыслях тот момент, считая это случайной странностью, но теперь поняла, что должна была уделять больше внимания удивительным особенностям племянника.

- Сегодня вечером мы узнаем, где он, - так убежденно сказал Спенсер, что она ему поверила.

- Почему ты так уверен?

- Я собрал хорошую команду. После ужина расскажу всем, в чем дело, и они помогут нам вернуть Джереми.

- Даже Тара? – Ей-богу, Аддисон скорее предпочла бы пройти босиком по гвоздям, чем просить эту женщину о помощи.

- Когда мы будем возвращать Джереми, она придется очень кстати. К тому же сейчас она чувствует себя виноватой, а значит, самое время заставить ее делать то, что мне нужно.

- С твоей стороны это ужасно прагматично.

Аддисон уже поняла, что для Спенсера все либо черное, либо белое, и действует он по первому порыву. А то, что он сейчас сказал, больше подошло бы ей.

- Видимо, слишком много времени провожу в компании одной светловолосой барышни из семейства Уэйд. – С этими словами он пропустил через пальцы волосы Аддисон, и она тут же покрылась мурашками.

Спенсер тихо откашлялся.

- Можно спросить тебя о родственниках?

Аддисон почувствовала, как со щелчком встают на место все ее эмоциональные щиты. Она всегда избегала этой темы. Пусть Спенсер утверждал, будто не станет судить о ней только потому, что она носит фамилию Уэйд, но сама Аддисон все еще сомневалась, что ему это удастся.

- Конечно, - тем не менее, ответила она и сама услышала, как холодно прозвучал ее голос. Что ж, тут уж ничего не поделать.

Большие ладони легли ей на плечи.

- Успокойся. Я не собираюсь спрашивать тебя об Оливере. Расскажи мне о родителях. И о сестре. 

Тяжело сглотнув, Аддисон изо всех сил боролась с подступившими слезами. Когда в последний раз она хоть с кем-нибудь разговаривала о родителях?

- Ну-у, все они умерли.

- Это я знаю, - вздохнул Спенсер. – Но как?

- Джинн погибла в результате несчастного случая, когда каталась на лыжах. Неудачный спуск. – Аддисон посмотрела на свои руки. – Врезалась в дерево.

Перед глазами до сих пор стояла картинка того, как сестра лежит под злополучным деревом. Она словно спала, но ни у кого во сне шея не поворачивается под таким углом. И никто после такого не выживает. Уже понимая, что сестра погибла, Аддисон дрожащими руками вызывала по телефону помощь. В тот день наверху склона стоял мороз, но ей было жарко. К приезду лыжных спасателей она сняла с себя почти всю верхнюю одежду. В ушах до сих пор завывали сирены.

- Ты была с ней? – спросил Спенсер.

Его пальцы рисовали на животе Аддисон круги, а голос звучал тихо и успокаивающе.

- Нет. За Джинн было не угнаться, - улыбнулась Аддисон, поддавшись воспоминаниям. – Она всегда говорила, что я не спускаюсь по склону, а делаю в нем дырки. Но мне никогда не нравилась скорость так сильно, как ей.

- Видал я, как ты водишь машину. Раз твоя сестра такое говорила, то наверняка спятила.

Аддисон рассмеялась. Она и подумать не могла, что когда-нибудь будет рассказывать о сестре, не утопая в горе.

- Вести машину – совсем другая история. Все равно что управлять лодкой. Я могу двигаться с какой угодно скоростью, если сама нахожусь внутри чего-нибудь.

- Ты на самом деле не знаешь, кто отец Джереми?

Она покачала головой:

- Джинн была как открытая книга, но в этом вопросе оказалась совершенно непреклонной. Наотрез отказывалась говорить нам имя этого человека. Какое-то время я даже на нее обижалась, мы ведь были так близки! Она уехала работать в Англию, вернулась уже беременной, родила ребенка и никогда ни с кем не обсуждала эту тему. Даже со мной.

- А когда появился Джереми, тебе уже стало наплевать, кто его отец.

- Точно.

Спенсер снова сжал ее плечи.

- Ну а родители?

- Мне было десять, когда они погибли в авиакатастрофе. Самолет летел через Атлантику. Следы крушения так и не нашли. Джинн неделю просидела у окна. Ждала, что они вернутся. Но я знала, что их больше нет.

- Потому что ты не живешь иллюзиями. Даже когда ведешь себя, как человек без «аномалий», ты знаешь, что всего лишь притворяешься. Ты не из тех женщин, которые намеренно вводят себя в заблуждение.

- Откуда ты так хорошо меня знаешь?

Никогда в жизни Аддисон не думала о себе того, что озвучил Спенсер. Но он был прав. Она бы не смогла жить, окружив себя повсюду ложью и притворством, потому что просто-напросто не вписалась бы в такой мир.

Спенсер легонько укусил ее за плечо, и Аддисон взвизгнула.

- Просто знаю, и все, красавица.

- Зачем ты спрашивал меня о родных?

- Меня из себя выводило, что мы не знаем, кто отец Джереми, а Джинн мертва. Что до родителей, то они меня заинтересовали, как только ты сказала, что именно отец научил тебя защищаться той дурацкой считалкой.

Аддисон закатила глаза.

- То есть, по-твоему, ты можешь научить меня защищаться получше?

- Глазом моргнуть не успеешь. Только я не знаю, что делать с твоими силами. Ты сидела у меня в голове, пока я был внутри тебя.

- Разве это не стандартное проявление «аномалии»?

- Лично я сталкиваюсь с таким впервые. И никогда в жизни ни о чем подобном не слышал.

- Класс. Еще один пункт в список моих странностей.

В мгновение ока Аддисон оказалась внизу. Спенсер был тяжелым, но ей нравилось ощущать его на себе. Вместе они провели совсем мало времени, и она была рада любому физическому контакту.

- С чего ты взяла, что дело в тебе? Может быть, дело в нас.

- Приятная мысль. – Аддисон погладила Спенсера по колючей щеке. Оказалось, что щетина темнее золотистых локонов, которые падали ему на глаза, и которые Аддисон успела полюбить. – Но давай начистоту. Раз уж ты с таким никогда не сталкивался, то скорее всего дело именно во мне.

- Что ж, поэкспериментировать с другими «аномальными» тебе точно не светит, так что это, видимо, вопрос, который навсегда останется без ответа.

Аддисон рассмеялась:

- У тебя в глазах опять вращаются эти штуки.

- По-моему, ты выдумываешь.

- А по-моему, ты что-то говорил о моих родителях и о том, что я не умею правильно защищаться.

Она вся вытянулась, чтобы еще ближе ощутить Спенсера.

- Говорил, - кивнул он. – Придется потренироваться, но ты быстро все наверстаешь. У тебя уже есть понимание того, как это работает. В детстве я иногда случайно проваливался в темное место. В голове что-то зудело, и я шел туда не раздумывая. Честно говоря, мне очень повезло, что уже тогда я не заблудился в бесконечной пустоте. Пришлось научиться защищать себя, ставить щиты перед собственными силами, чтобы они не срабатывали помимо моей воли.

- Но ведь мы не знаем точно, какие у меня силы. Я могу построить тебе мостик из света, чтобы вывести из тьмы. Ну и витрину взорвать тоже могу.

- Не стоит забывать о слиянии наших сознаний во время роскошного секса. 

По тому, как загорелись щеки, Аддисон поняла, что покраснела.

- Ну да. Об этом забывать не стоит.

- Как бы то ни было, не важно, какие у тебя силы. Мы все постоянно строим щиты. – Спенсер задумчиво замолчал, и Аддисон заметила, что кольца в его глазах, которые, похоже, видела только она, завращались быстрее. – Это как йога.

- В йоге я полный ноль.

- Да плевать, - рассмеялся Спенсер. – В этом деле у тебя все получится. Давай-ка сядем.

Немножко расстроившись из-за потери полной близости, Аддисон все-таки послушалась. Они сели лицом друг к другу, соприкоснувшись коленями. Нагота никого не смущала. 

Приподняв бровь, Спенсер ухмыльнулся:

- Поначалу будет странно, но сработает, обещаю. Многие привыкают с первого раза.

- Меня кое-что беспокоит, Спенс.

- Слушаю.

- Той считалке научил меня папа, а значит, он и сам умел защищаться. Видимо, тоже скрывал какие-то способности. Дедушка категорически отрицает такую возможность, но если все действительно так, то кто, в свою очередь, научил этому папу?

Поразмышляв, Спенсер пожал плечами:

- Может быть, он научился этому сам благодаря инстинкту самосохранения. Если кто-то его и учил, то мы вряд ли узнаем кто. Наверняка его «аномалия» проявилась до того, как о существовании таких людей узнал весь мир. А может быть, он с самого детства понимал, что твой дед никогда не смирится с тем, что он не похож на других. Так или иначе, твой отец хотел тебя защитить.

На глаза опять навернулись слезы. Аддисон промокнула их краем простыни и решительно заявила:

- Ну ладно, поехали. Учи меня.

- Главное – это образы. Визуализация. Давай сразу признаем, что наш мозг отличается от мозга других людей. Иначе мы бы просто не могли делать того, что умеем. Согласна?

- Логично. – Аддисон передернуло, когда она представила себе, как дедушка узнает о том, что она «аномальная», приказывает ее убить, а потом препарирует ее мозг.

- Сосредоточься, пожалуйста.

- Говоришь, прямо как инструктор по йоге.

Спенсер усмехнулся и продолжил:

- По какой-то причине (никто не знает точно, потому что «Уэйд Корпорейшн» не делится с нами подробностями) мы реагируем на образы. И на звуки. Раньше даже не задумывался, но, видимо, именно поэтому срабатывала твоя считалка. Из-за  повторения одних и тех же звуков.

- А знаешь, я никогда не читала и не читаю отчеты из «Уютного рассвета». Поэтому понятия не имею, чем конкретно сейчас занимается корпорация в отношении изолятора.

- Как ты собираешься управлять огромной компанией, если не обращаешь внимания на то, что приносит ей основной доход?

- Не знаю, кто тебе такое сказал, но это ложь.

Спенсер тряхнул головой:

- В смысле?

- Доход от изоляторов составляет всего лишь крошечный процент активов корпорации. Более того, таблоиды уже давно пестрят заявлениями, что тесты, которые проводятся в изоляторах по всей стране, – это выкачка денег в никуда, и называют эти проекты «капризами» моего дедушки. Лишь немногие инновации на основе этих исследований оказываются полезными для общества.

Судя по тому, как нахмурился Спенсер, слова Аддисон его поразили. Ей с трудом удалось подавить порыв прикоснуться к нему, чтобы хоть как-то успокоить. Кто знает, что руководители изоляторов говорят своим подопечным о том, зачем «Уэйд Корпорейшн» проводит исследования и какую те приносят прибыль?

- То есть ты хочешь сказать, что Оливер Уэйд подвергает нас всевозможным пыткам из праздного любопытства, а не ради наживы?

- Он утверждает, - вздохнула Аддисон, - что все это ради спасения от вас невинных людей, пока не найдется лекарство. Если он сможет его найти, то вернет вас в мир. А если нет, то защитит от вас всех тех, кто нуждается в защите.

- Может быть, кто-то из «аномальных» убил кого-то из его близких?

- Я ничего такого не слышала. Бабушка, в которой он души не чаял, умерла от рака. Я и предположить не могу, откуда у него такое негативное отношение к «аномальным».

- Значит, вернемся к тебе. Тебе позарез нужны нормальные щиты. Закрой глаза.

Немного беспокоясь, что может запросто уснуть, Аддисон все же послушалась. День выдался долгий, а прямо сейчас она ощущала себя расслабленной и удовлетворенной. Да что там! Спенсеру очень повезет, если, сидя перед ним, она не начнет храпеть.

- Расскажи мне самый счастливый момент из своей жизни.

- Не считая того, что происходит сейчас? – улыбнулась она, потому что и правда чувствовала себя фантастически, сидя рядом со Спенсером на его же кровати.

- Сейчас ты вовсе не счастлива, но за комплимент спасибо. Мы все еще не нашли Джереми. Уверен, что по-настоящему счастливой я не увижу тебя до тех пор, пока племянник не вернется. 

Настроение тут же испортилось. Спенсер прав. Та легкость, которую сейчас ощущала Аддисон, надолго не задержится. А произошедшее в этой комнате не изменит того кошмара, в котором она жила последние недели.

Прикусив губу, Аддисон сосредоточилась. Какой же момент в ее жизни был самым счастливым? Стоило только об этом подумать, как на поверхность всплыло красочное воспоминание.

Ей было восемь лет. Они плыли на отцовской яхте. Аддисон сидела на коленях у папы и поражалась тому, какими огромными и сильными казались его руки. Солнце садилось у него за спиной, а он учил ее управлять яхтой. Аддисон помнила, какой он был высокий, помнила темные волосы и глаза, которые чаще смеялись, чем сердились. Мама нарядила их с Джинн в форму яхт-клуба, поэтому на сестрах были одинаковые бело-синие юбки и такие же блузки. Чтобы волосы не лезли в глаза, Аддисон собрала их лентой, а сестре, казалось, даже нравится, как ветер треплет ее локоны.

Мама сидела в задней части яхты и снимала их на видеокамеру. Куда подевалась та запись?

- Вспомнила?

- Да, - кивнула Аддисон.

- Завернись в это воспоминание. Пусть оно заполнит тебя снизу доверху. Пусть мозг впитает его, пока оно не превратится внутри тебя в огромную несокрушимую стену, к которой даже подойти никто не осмелится.

- Ты так говоришь, словно это очень легко.

Спенсер рассмеялся, и его смех согрел ее до мозга костей.

- Это действительно легко. Твой мозг заточен под такие вещи. Нужно только закутаться в воспоминание, мысленно вернуться в тот момент и пожить в нем хотя бы несколько секунд. Тогда все получится. Представь, что твой мозг – это мышца, которую можно тренировать. Как остальные мышцы – в спортзале. Ну или как память чувств в кружке актерского мастерства.

Аддисон попыталась мысленно вернуться в тот вечер.

На яхте было шумно. Трепетали паруса, позвякивали крепления, о борт разбивались волны. Где-то вдалеке для вселенной пели свои песни чайки. Рассказывая на ухо Аддисон о яхте, папа время от времени замечал, как восхитительно выглядит мама на фоне бескрайнего горизонта. Джинн взяла с собой целый мешок камней и теперь бросала их в воду. Бульк! С таким звуком они тонули в волнах. А потом раздавался едва слышный всплеск.

Глаза Аддисон распахнулись. Она все это увидела! Спенс был прав. Ей было проще концентрировать внимание на звуках. Но воспоминание оказалось таким же ярким, как в тот момент, когда она его по-настоящему переживала. Оно двигалось по сознанию, пока вдруг не остановилось, найдя себе подходящее местечко.

- Получается? – неожиданно спросил Спенсер, и Аддисон подскочила.

- Кажется, да.

Он улыбнулся. Не в силах сопротивляться порыву, она подалась вперед и поцеловала его. Крепко обняв ее одной рукой, Спенсер нежно провел пальцами другой по ее ноге.

Оторвавшись от его губ, Аддисон отстранилась. Спенсер недоуменно моргнул и проговорил:

- Если вдруг поймешь, что думаешь об этом моменте, значит, тебе грозит снова сорваться. Теперь ты сможешь успокоиться и вовремя остановиться.

- Мне и правда кажется, будто… будто сейчас у меня больше защиты, чем раньше.

- Значит, все получилось.

Она выдохнула, до сих пор не понимая, что затаила дыхание.

- И что теперь?

Спенсер чмокнул ее в нос.

- Теперь, Аддисон Уэйд, мы пойдем и узнаем, куда забрали твоего племянника.

- Вот так просто?

- Сомневаюсь, что все будет просто, но нас ждет успех. Гарантирую.

- Похоже, ты очень в себе уверен. – Откуда в нем столько уверенности, когда сама Аддисон до смерти напугана?

- В моей странной жизни есть всего несколько вещей, с которыми я хорошо справляюсь. Например, нахожу пропавших детей. Это дело сложнее предыдущих, но у меня получится.

Тяжело сглотнув, Аддисон едва слышно задала мучивший ее вопрос:

- А что потом? После того, как ты найдешь Джереми?

В глазах Спенсера бушевала сине-зеленая буря.

- Потом, Аддисон, ты вернешься домой.

- А ты?

- Буду жить дальше. Как-нибудь.

Вот только Аддисон сомневалась, что ей самой это удастся.

Стоя посреди комнаты, Спенсер с неожиданной для себя настороженностью присматривался к тем, кого позвал на встречу. Уверенность, которую он всегда ощущал в стенах изолятора, испарилась, как только выяснилось, что Родс многое от него скрывает. Сколько местных таят секреты, о которых не знает Спенсер?

Честно говоря, казалось, что все собравшиеся как-то иначе к нему относятся. Еще бы! Он чуть не вырубил Джека, чья «аномалия», ни много, ни мало, позволяла убивать одной лишь силой мысли. Мало того, Спенсер забрал с собой Аддисон, едва ли не объявив всему изолятору, что она его любовница.

Единственным плюсом в сложившейся ситуации было то, что Роману, стоявшему в темном углу, явно было так же не по себе, как и его брату. Спенсер понимал, что надо быть выше подобной мелочности, но там, где речь шла о Романе, ему, видимо, зрелое поведение не светило.

- О чем тут говорили, пока меня не было? – откашлявшись, поинтересовался Спенсер.

Джек нервно рассмеялся:

- А ни о чем. Этот из «Гнева» только разрешил нам позвать людей, которых ты хотел видеть, вот и все.

- У меня есть имя, кретин, - отозвался Роман, едва приподняв голову.

Спенсер не мог припомнить, слышал ли когда-нибудь, как ругается брат, и сейчас с трудом поборол желание усмехнуться. Оказывается, Романа все-таки можно вывести из себя. Кто бы мог подумать!

- Короче говоря, - начал Спенсер, - меня позвали помочь Аддисон в поисках ее племянника, которого похитили посреди ночи прямо из их квартиры. Поначалу я думал, дело плевое, и, честно говоря, был уверен, что мальчика в живых уже нет. Но все оказалось намного сложнее и заковыристее вашего недавнего похищения самой Аддисон, например.

Он упомянул об этом намеренно, потому что плечи до сих пор сводило от напряжения при одной только мысли, что Аддисон могла пропасть. Видимо, пройдет немало времени, прежде чем Спенсер об этом забудет.

- Похоже, дело серьезное, раз ты притащил его, – кивнул в сторону Романа Холланд.

- Роман притащился сам. – Спенсер оглянулся на брата и вдруг понял, чего стоило Роману лицом к лицу столкнуться с подобной враждебностью. Поменяться с ним местами не хотелось ни грамма. – И я очень благодарен ему за помощь.

Естественно, Спенсер предпочел бы все узнать от самого Родса, однако Роман помог скрыть, что Аддисон тоже «аномальная». А значит, стоит отдать ему должное, тем более если есть за что.

В ответ Роман кивнул, и Спенсеру подумалось, что большего от брата ожидать нельзя. Даже ребенком тот не спешил выставлять напоказ свои чувства.

- В общем, мы были поражены, когда я считал информацию в темном месте и вернулся ни с чем. Как будто Джереми никогда на свете не было.

- А ты уверена, что не выдумала себе племянничка? – дерзко спросила у Аддисон Тара, и Спенсер пожалел, что принципиально не бьет женщин.

Когда-нибудь кто-нибудь точно подправит Таре форму носа.

- Уверена, - надменно отозвалась Аддисон, приправив холодный тон уже знакомым ледяным взглядом.

Тара поежилась. Спенсер задумался, отрабатывала ли его женщина этот взгляд перед зеркалом, или он достался ей от рождения.

- Может быть, - подала голос Минни, - мы с Марисой сумели бы зайти глубже…

Как и Спенсер, Минни была «чтецом», но далеко не таким опытным. Он не раз ходил с ней в темное место, поэтому был благодарен за предложение, но они оба знали: даже со страховкой Минни зайдет не дальше, чем Спенсер – в одиночку.

Перебросив за правое плечо волосы, Мариса с готовностью кивнула.

- Я зашел в самую тьму.

Обе женщины одновременно ахнули. Силы Марисы были похожи на те, которыми обладала Присцилла – для Минни она прокладывала обратный путь. После «смерти» Присциллы Спенсер пытался работать с Марисой, но едва не угробил бедную женщину. А сегодня собирался попросить ее пойти на серьезный риск… И надеялся, что она не откажет.

- Как тебе удалось вернуться? – услышал он пропитанный благоговением голос Минни.

Но ответ на этот вопрос уже заранее подготовил:

- Долго рассказывать, - и бросил на Аддисон взгляд, предупреждая держать язык за зубами.

Казалось, она его поняла, потому что молча стояла, сложив на груди руки, всей своей позой требуя у мира оставить ее в покое. Но Спенсер заметил неуверенность, которую не разглядел больше никто.

С огромным трудом ему удалось переключиться с обожания всего, что связано с Аддисон, на текущую проблему.

- Главное – я вернулся. Но куда важнее то, что мне удалось выяснить, пока я был во тьме. Я все-таки обнаружил Джереми.

Тара хлопнула ладонями по столу:

- Супер. Ура, блин, ура. Какого ж черта ты его не нашел? На хрена приволок в нашу глухомань принцессу Аддисон?

Ей-богу, барышня точно не знала, когда заткнуться.

- Тара, если отрастишь корону побольше, точно под ней сломаешься.

По комнате пронеслась волна смеха. Даже Аддисон улыбнулась, поразив Спенсера. Он-то думал, что она готова пинками гнать Тару от «Уютного рассвета» до Китая.

Только Минни с Марисой, единственные следопыты среди собравшихся, отнеслись серьезно к его словам.

- Почему он оказался так глубоко? – спросила Мариса. – Разве там не его дом?

- Ты выяснил, в чем дело? – вслед за ней продолжила Минни.

Спенсер изогнул бровь:

- А если я вам скажу, что в квартире няни Джереми нет ни единого следа самой няни? И ни капельки энергии Джереми, как будто его там никогда не было?

- Для меня это все экзистенциальная чушь, - покачал головой Рассел и посмотрел на Холланда, который кивнул в знак согласия. – От наших сил тут толку мало.

Спенсеру было откровенно наплевать на то, что думают остальные. Для каждого из собравшихся он отвел свою роль. Но эти двое были нужны для того, чтобы привести в действие весь план и втянуть в него Лорел, которая могла исцелять одним прикосновением. И речь шла о настоящем исцелении. Одна беда: Лорел становилось плохо, если она долгое время находилась рядом с другими людьми. Чья-то заусеница могла наградить ее капитальной головной болью. Эта маленькая черноволосая женщина почти всю жизнь проводила в одиночестве, потому что искала тишины и покоя. Спенсеру всегда казалось, что в глазах Лорел отражается скорбь всего мира.

По плану, Мариса должна была вести Спенсера и Минни к Джереми, пока ей хватит сил. Минни отвлечет Присциллу, чтобы у Спенсера было время выяснить точное местонахождение мальчика, а потом, когда все закончится, Лорел вылечит Марису. И Минни, если понадобится. Остальные пойдут в качестве поддержки, а Аддисон наконец вернет племянника. План простой, но в этом конкретном случае простота должна была сыграть на руку всем, потому что сама по себе интрига была слишком заковыристой.

Вздохнув, Мариса ответила на поставленный Спенсером вопрос:

- Я бы сказала, что это невозможно. Разве что у кого-то есть силы стирать следы людей из темного пространства. Но я о таком никогда не слышала.

- Я тоже, пока не узнал о Лоретте. Судя по всему, она вовсе не мертва, и то же самое можно сказать о Присцилле и Дэниеле Монро.

Тара ахнула и обеими руками прикрыла рот. В ее глазах блеснули слезы, но тут же исчезли. Значит, слухи не лгали. У них с Дэниелом была интрижка.

- Он бы так не поступил, - отчаянно покачала головой Тара.

Джина усмехнулась:

- Поступил бы, и тебе это прекрасно известно. Я с ним не спала, но знала его гораздо лучше, чем ты. Не делай из него хорошего парня. Жив он или мертв, ничего хорошего в нем не было и быть не может.

Спенсер повернулся к Джине, которая сидела на диване, положив голову на плечо Джека. Выпрямившись, она приподняла брови. Джина, Джек, Холланд и Тара были заключительной частью плана благодаря своим смертоносным способностям. Силы Холланда, конечно, не были такими опасными, но вселяли страх. Чтобы вернуть Джереми домой, Спенсеру понадобятся все собравшиеся.

Пусть у него самого не было опасных для жизни навыков, но Спенсер умел правильно выбирать людей. Знал, как сделать так, чтобы они оказались у него в долгу, и на какие кнопки надавить, чтобы люди сделали то, что ему нужно. За последние несколько дней Спенсер так много думал об Оливере Уэйде, что понял: такие качества могут оказаться гораздо полезнее любых сил.

Если Холланд усыпит всех, кого нужно, то появится шанс выйти из ситуации целыми и невредимыми. Джек может убивать одной только силой мысли. Рассел заставит кого угодно делать то, что захочет. Тара может спалить все вокруг, не получив ни единого ожога. А Джина… Что ж, то, что умела Джина, вполне можно было назвать жутким, и именно поэтому в изоляторе ее силы обсуждались крайне редко. Джина могла на время оживлять мертвецов.

Как ни крути, Спенсеру нужен был каждый.

Встав с дивана, Джина подошла к Аддисон, которая устало потерла глаза. Не желая напугать любимую женщину, Спенсер намеренно не сказал ей о том, что могут Джина и Джек.

По лицу Джины было ясно, что она приняла какое-то решение.

- Я не хотела помогать тебе, Аддисон Уэйд. Придя сюда, я думала, что откажу Спенсеру в любой просьбе, просто чтобы насолить Уэйдам…

- Послушай, - перебила Аддисон, - я не стану оправдывать поступки моего дедушки, но…

Джина подняла руку.

- В тебе больше мужества, чем я ожидала. Достаточно только заглянуть тебе в глаза. А теперь я слышу, что пропал ребенок, и в этом как-то замешан Дэниел. Я воспользуюсь любым шансом, лишь бы потрепать нервы этому сукиному сыну. – Джина посмотрела на Спенсера. – Можешь на меня рассчитывать. Сделаю все, что ты скажешь.

Видимо, пришло время перейти к делу.

- Я хочу, чтобы Мариса вела одновременно нас с Минни. Минни отвлечет Присциллу, которая наверняка будет блокировать меня по пути к Джереми. Я успею обойти ее и узнать, где находится мальчик. Надеюсь, Лорел удастся помочь Марисе, а мы все тем временем отправимся за Джереми.

Джек подошел к Спенсеру.

- То есть ты хочешь, чтобы Джина, Тара, Холланд и я… вышли из «Уютного рассвета»? – Он показал на окно, как будто за ним лежал весь внешний мир.

В мыслях всплыло воспоминание о том, как Аддисон позволила Спенсеру вести машину. За несколько дней столько всего произошло… Он решил, что до конца жизни будет хранить в памяти все случившееся, и эти воспоминания будут помогать ему в трудные минуты.

Из мыслей Спенсера выдернул Холланд:

- И как ты собираешься нас отсюда вывести?

- Напомню каждому охраннику, который у меня в долгу, об ответной услуге. – Спенсер взглянул на Аддисон. – Но перед этим выведу тебя, а ты подыщешь для нас какой-нибудь фургон.

Аддисон сразу же согласилась. Спенсер понимал, что найти транспорт, в котором все поместятся, для нее не станет проблемой. Всего-то и надо – доехать до ближайшего проката автомобилей и…

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, как призрак на ЛСД, влетел тот, кто Спенсеру никогда не нравился. Осмотревшись по сторонам, бледный и дерганный Симпсон Мунери привалился спиной к стене.

Джек положил руку ему на плечо:

- А ты тут что забыл, старик?

Никто толком не знал, как обращаться с этим чудаком. При росте в полтора метра максимум он, тем не менее, был широкоплечим, хотя всегда, даже в лучшие дни, выглядел так, будто только что избавился от гриппа.

Симпсон согнулся пополам, словно его вот-вот вырвет, и Спенсер искренне понадеялся, что этого не произойдет. Секунду спустя Мунери ткнул пальцем в сторону Аддисон:

- Он тебя зовет. Умоляет прийти и забрать. – С широко распахнутыми глазами Симпсон двинулся к Аддисон, как будто хотел ее ударить. – Он всего лишь маленький мальчик. Почему ты ему не отвечаешь?!

Спенсер встал на пути у Мунери, но Аддисон упрямо вышла вперед.

- Кто меня зовет?

- Он слышит то, чего не слышат другие, Адди. Не обращай на него внимания.

Нужно было как можно скорее привести план в действие. У Спенсера не было времени на заскоки Симпсона. Если Джереми действительно зовет Аддисон, то, узнав об этом, она еще больше расстроится.

- Джек, - сухо сказал Спенсер и кивнул на дверь.

Джека просьба не обрадовала, но он сделал то, что просили, – выволок Симпсона в коридор.

Аддисон схватила Спенсера за футболку.

- Что это было? Он говорил о моем племяннике? Меня зовет Джереми?

- Не обращай внимания, - повторил Спенсер и заправил светлый локон ей за ухо.

В глазах Аддисон полыхал огонь. О да, во взгляде этой женщине можно было прочесть все ее эмоции.

- Как это «не обращай внимания»? Этот человек только что сказал, что Джереми меня зовет!

Спенсер кивнул. Он не хотел злить Аддисон, но она должна была сосредоточиться на текущей задаче.

- Значит, давай его найдем.

Все заговорили почти одновременно. Первой была Минни, которая заверила, что справится с заданием. Джек, напротив, сомневался, что готов снова кого-нибудь убить. На его совести не было смертей с тех пор, как еще ребенком он научился себя контролировать. Однако все вмиг замолчали, когда услышали слова Тары:

- А какая разница? Все равно нам гореть в аду.

Аддисон вздрогнула, резко развернулась и уставилась на женщину:

- Однажды кто-нибудь из вас расскажет мне, какую религию вам здесь преподают.

- Не начинай, - строго сказал Спенсер, не имея ни малейшего желания раздувать эту тему, а потом глянул на Минни: - Готова?

- Как никогда.

- Ты с нами или нет? – спросил он у Джека.

Джек пожал плечами:

- С вами.

- Тогда займемся делом.

Не раздумывая больше ни секунды, Спенсер поддался врожденному инстинкту и, не сходя с места, вошел в темное пространство. Первым, что он увидел, был ярко-желтый свет Аддисон. Быстренько пересчитав всех, кто находился в комнате, Спенсер убедился, что все на месте, и развернулся к фиолетовой энергии Минни. Прямо позади нее сияла тыквенно-оранжевая Мариса.

Вызвав изнутри сознания комок энергии Джереми, Спенсер выпустил вспышку на свободу, настроился на этот свет и двинулся вперед.

- Пора тебя найти.

Комочек энергии вздрогнул, но не сдвинулся с места. Пришлось напомнить себе, что с самого начала след Джереми оказался очень пугливым. Маленький клочок сущности Джереми чудом не стерли, и теперь он не торопился снова показывать себя кому бы то ни было.

- Ну давай же. Найди себя. Чтобы мы могли найти Джереми.

Энергия мальчика покачивалась перед глазами. Минни с Марисой придвинулись ближе. Спенсер чуть не забыл, что на этот раз в темном месте он не один. Присцилла бы не удивилась странной привычке разговаривать с энергиями, но Минни с Марисой наверняка решат, что Спенсер спятил.

- Движется, - проговорила наконец Мариса. – Держитесь.

Всей силой сознания Спенсер ухватился за маленькую вспышку и почувствовал, что Минни с Марисой не отстают – обе промчались мимо, чуть не сбив его с ног. Он уже и забыл, как быстро перемещается в темном пространстве детская энергия. Со всех сторон подступила непроглядная тьма, маячком в которой мерцал свет Джереми.

Внезапно все резко остановились. Спенсер знал, что до мальчика они не добрались, иначе увидел бы его прямо перед собой. Нет, их остановила стена, которую и ожидал встретить Спенсер. Присциллла прекрасно умела строить препятствия и еще лучше – удерживать их на месте. Так или иначе, с правильной страховкой и необходимым количеством времени в запасе Спенсер бы разрушил стену, но, поняв, что происходит, Присцилла наверняка успеет укрепить препятствие и сделает его практически непроходимым.

- Мариса, ты держишься?

Если страховка вот-вот рассеется, Спенсер должен был об этом знать.

- С трудом, - хрипло отозвалась Мариса, что означало лишь одно: ее силы на исходе.

- Минни, начинай драться с  Присциллой.

- Хорошо. – Глубоко вздохнув, Минни надавила энергией на психическую стену.

Преграждавшее путь энергетическое поле задрожало и полыхнуло белым. Спенсер улыбнулся. Присцилла была в бешенстве. Единственное, что ему было нужно, – это чтобы Минни хватило времени сделать вмятину или пробить хотя бы крошечную трещину, в которую можно было бы просочиться.

Стоит признать, что Минни била по стене достаточно мощно. В темном месте Присцилла была намного сильнее Минни, и Спенсер был уверен, что последняя прекрасно это знала, но все равно не сдавалась. «Молодец!» – молча подбадривал он союзницу, потому что не мог ей помочь, не мог подкрепить ее энергию, не показавшись Присцилле.

Раздался оглушительный треск. Мир задрожал, и Спенсера переполнило счастье. Минни все-таки удалось пробить в стене маленькое отверстие, в которое он протащил вместе с собой и ее, и свет Джереми. Но, как только Спенсер протиснулся сквозь энергетическое поле, в глазах помутнело. Он остановился. Вокруг царила сплошная чернота, и только вспышка Джереми то слабо сияла, то тухла прямо перед носом.

 С таким Спенсер уже сталкивался, правда, всего однажды. Как раз тогда, когда Присцилла якобы умерла и выскочила из темного места, оставив едва заметный путь в реальность. Спенсер покрутился вокруг себя, но так и не увидел того, что искал.

Мариса и Минни исчезли. Проклятье! Он закрыл глаза и попробовал сориентироваться. Никогда в жизни он не шел вслед за чьей-то энергией так глубоко без страховки. Что, черт возьми, теперь делать? И как сильно ранили Минни физически и психически, чтобы она полностью испарилась? Выходит, Спенсер сильно переоценил ее возможности. Но раз так, то насколько же сильна на самом деле Присцилла?

- Попался! – раздался в мыслях голос Присциллы, и Спенсер подскочил от неожиданности.

Где же она?

- Нет-нет, Спенс, ты меня не увидишь. Зато я теперь тебя не отпущу.

Как можно быстрее Спенсер впитал энергию Джереми. Ни за какие коврижки он не покажет эту вспышку Присцилле. Как знать? Вдруг опять появится Лоретта и сотрет этот маленький след? Тогда все усилия окажутся напрасными.

Убедившись, что Джереми ничего не угрожает, Спенсер решил ответить:

- Значит, ты не умерла.

Он снова осмотрелся, пытаясь увидеть то, что видела Присцилла. Не зря ведь она сказала «попался».

- Ни капельки.

Спенсер усмехнулся. Даже сейчас она шутила.

- Невозможно капельку умереть.

- Все возможно, Спенсер. И то, что ты этого не знаешь, доказывает твою ограниченность. Родс сделал тебя слабаком.

Прозвучавший в ее словах сарказм ужалил Спенсера. Он еще раз осмотрелся по сторонам.

- Чего ты хочешь, Присцилла?

- Тебя, разумеется. И, похоже, мне крупно повезло.

- Ничего подобного.

- Да неужели? А ты присмотрись повнимательнее.

Прищурившись, Спенсер прикусил язык, чтобы не закричать. Стена, на которую они нарвались с Марисой и Минни, теперь обступила его со всех сторон. Присцилла расставила психические сети, и он сам пришел в ловушку. Как она и сказала, Спенсер попался и теперь понятия не имел, сумеет ли выбраться.

Он подумал об Аддисон, которая наверняка до сих пор стоит в комнате и смотрит на его бесполезное тело. Сердце болезненно сжалось. Аддисон не узнает, что произошло. Неужели он больше никогда ее не увидит? И как он мог так по-скотски ее подвести?

Спенсер крепко зажмурился.

Оставалось только признать очевидное: выхода нет.

В полном ужасе Аддисон смотрела, как Мариса и Минни падают на пол. Тихо выругавшись, Лорел рванула к ним и одновременно коснулась их лбов.

На помощь тут же бросился Джек.

Аддисон перевела взгляд на Спенсера, который стоял и не шевелился, будто превратился в статую. В ушах она слышала стук собственного сердца. Если Минни с Марисой вернулись, то он остался там совсем один. Что, черт возьми, произошло?

Стараясь ничем не выдать переживаний, Аддисон подошла к Спенсеру и взяла его за руку, как будто одним только прикосновением могла вернуть его из тьмы. Впрочем, она прекрасно знала, что это невозможно, и чувствовала себя абсолютно беспомощной. Руки нервно затряслись. Что же ей теперь делать?

Едва открыв глаза, Минни издала еле слышный стон. Лорел поспешила ее успокоить, но Минни оттолкнула ее руку.

- Мы его потеряли. Спенсер до сих пор там. – Не в силах справиться с эмоциями, она закрыла глаза. – Присцилла чертовски сильна! Буквально вытолкала нас из темного места обратно в тела.

Как будто на эти слова ушли остатки сил, Минни сдавленно охнула и потеряла сознание.

- Без обратного пути Спенсеру оттуда не выбраться, - покачала головой Тара и так посмотрела на Аддисон, словно та была виновата во всем случившемся. – Считай, он уже труп.

Аддисон заставила себя успокоиться и подумать. Дома она вывела Спенсера из темного места, но только благодаря инстинктам. Ее тело словно само по себе знало, что делать, поэтому она легко отыскала Спенсера.

От отчаяния хотелось закричать. Никогда в жизни Аддисон не ненавидела тишину так, как сейчас. Резко развернувшись, она схватила Тару за руку. Казалось, Тара поражена.

- Как ты смеешь ко мне прикасаться? Совсем из ума выжила? Я могу спалить тебя заживо!

- Можешь, - кивнула Аддисон, - только не спалишь, потому что Родс гасит весь изолятор, верно?

Вперед вышел Джек:

- Верно. В некотором смысле. Он предотвращает внезапные скачки сил и дает нам право самим решать, когда и где использовать способности.

Аддисон посмотрела на стоявшего в другом конце комнаты Романа. Он изогнул бровь. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, о чем он спрашивал. Готова ли Аддисон ради Спенсера раскрыть себя перед всеми этими людьми?

Она снова посмотрела на Тару. Понятия не имея почему, Аддисон верила, что именно с этой женщиной можно поговорить о возникшей проблеме. Тара одной лишь силой мысли подожгла занавеску и так же легко ее потушила. А значит, злобную брюнетку, которой подчиняется огонь, нельзя сбрасывать со счетов.

- Ты можешь преодолеть силу Родса?

- В любой момент.

Тара сощурилась, и Аддисон поняла: сейчас или никогда. Так или иначе, придется во всем сознаться. У Тары уже зародились подозрения. Но все это не важно, потому что на самом деле никакого выбора у Аддисон не было. Ради Спенсера она была готова рискнуть всем. Даже собственной жизнью.

- Научишь?

Отшатнувшись, Тара ткнула в Аддисон пальцем, а Джина опять вскочила с дивана.

- Так и знала! – злорадно рассмеялась Тара. – Знала, что ты не та, кем кажешься! Ты, конченая сучка, одна из нас, но благодаря своим денежкам не подвергаешься преследованиям. Твой дедуля измывается над нами, как хочет, но тебя, стерва, бережет как зеницу ока!

Аддисон уже открыла рот, чтобы ответить, попутно удивившись, что Джина стояла рядом и в знак поддержки положила ей руку на плечо, но Роман заговорил раньше:

- Ее дед ничего не знает, иначе лично бы притащил ее в изолятор. Или даже убил бы, лишь бы избавить себя от позора. Она всего лишь попросила тебя помочь вернуть Спенсера. Так как? Будешь кричать направо и налево, что ты права, или все-таки поможешь?

- А почему я всегда не права? – сорвалась на крик Тара. – Потому что говорю правду? Потому что не хочу целовать ее в зад только за то, что она Аддисон Уэйд? Почему она должна жить припеваючи в Нью-Йорке, когда я вынуждена торчать в этой дыре?!

- Потому что твоя собственная мать выбросила тебя, как никому не нужный мусор, а отец Аддисон помогал ей скрывать способности.

Услышав эти слова, Аддисон резко втянула носом воздух. Надо запомнить: никогда не бесить Романа. Как он вообще узнал о ее отце?

Тара уставилась в пол, и Аддисон всерьез заподозрила, что та сейчас расплачется. Меньше всего хотелось видеть, как Тара перестанет держать себя в руках. До сих пор эта женщина казалась несокрушимой. Особенно когда начинала злиться.

Шагнув вперед, Аддисон схватила ее за плечи.

- Хочешь меня ненавидеть – ради бога. Хочешь, чтобы Роман отправил меня в изолятор, когда все это закончится, – вперед. Но прямо сейчас я нужна Спенсеру. Я могу его вернуть. Он единственный, кто может отыскать моего племянника, но это далеко не все. Я его люблю, понимаешь? Он мне нужен. И я прошу тебя мне помочь. Пожалуйста.

Тара подняла голову и в упор уставилась на Аддисон. Как правило, Аддисон заранее знала, что может услышать из уст других людей, но не в этот раз. Если женщина скажет ей катиться к чертовой матери, останется только надежда на то, что кто-нибудь в этой комнате окажется таким же сильным, как Тара, и сумеет рассказать, что нужно делать. Но Аддисон сомневалась, что здесь найдется такой человек. Иначе кто-нибудь уже предложил бы помощь.

- Это тебе не раз плюнуть. Насколько ты сильна?

- Понятия не имею, - пожала плечами Аддисон. – Меня никто никогда не обучал.

Роман шагнул ближе:

- Она невероятно сильная.

- Ты можешь быть страховкой, как Мариса и Присцилла?

- По-моему, - снова заговорил Роман, - она настоящее скопление разных сил. И судя по тому, что я видел, рядом со Спенсером становится сильнее.

Не многовато ли он знает?

- Откуда ты все это знаешь?

- Ответа ты не получишь, так что и волноваться по этому поводу не стоит.

И опять Роман умудрился вывести ее из себя. Вот только Спенсеру нужна помощь, а значит, нет времени разбираться с дурацким поведением его брата.

Тара подошла вплотную к Аддисон, которая была выше на пару сантиметров, но все равно они оказались буквально нос к носу. Тяжело сглотнув, Аддисон пообещала самой себе, что поджигательница ее не запугает.

- Ты должна этого хотеть, - начала Тара. – Очень-очень сильно. Что скажешь? Ты этого хочешь?

- Больше всего на свете.

Едва слова прозвучали, Аддисон поняла, что это правда. Она хотела вернуть Спенсера, хотела, чтобы он нашел Джереми. Все это порождало горячее желание сделать все, что в ее силах.

- Вся энергия Родса уходит на то, чтобы держать изолятор под контролем. Но есть моменты, когда его сила слабее и мы можем пользоваться своими способностями. Надо только почувствовать такое мгновение. – Тара закрыла глаза. – Сила накатывает волнами. Настройся – и сможешь почувствовать, как она то набегает, то отходит. Марисе, Минни и Спенсеру пришлось сосредоточиться и поймать нужный момент, чтобы зайти в темное место. Даже Лорел приходится так поступать, чтобы исцелять других. Но мы все к этому привыкли. Для нас это так же легко, как дышать. Тебе придется хорошенько сконцентрироваться.

Последовав примеру Тары, Аддисон закрыла глаза и расставила ноги на ширине плеч, чтобы ненароком не упасть. А потом попыталась сосредоточиться на энергии, которая наполняла комнату.

- Чувствуешь? Как будто одна за другой набегают волны.

Изо всех сил Аддисон искала то, что описывала Тара, но не находила. От ощущения собственной беспомощности хотелось рвать и метать. Почему ничего не получается? Почему все должно быть так сложно?

Рядом послышался голос Романа:

- Я чувствую напряжение, которое вы излучаете. Сделайте глубокий вдох. Подумайте о Спенсере. О Джереми. О том, что вы им нужны.

Если бы не текущая задача, Аддисон бы от души стукнула Романа. Раздражал он ее не на шутку. Почему он не может оставить ее в покое? Разве не понимает, как ей тяжело? Неужели не может просто-напросто… Бум!

Аддисон испытала такое потрясение, словно в разум врезался товарный поезд. Внезапно она ощутила все энергетические перепады. Только это ни капельки не походило на движение волн. Может быть, она слишком много времени проводила на воде, но ощущения скорее напоминали турбулентность во время полета на самолете.

И тут до нее дошло.

- Ты специально?

Уточнять она не стала, надеясь, что Роман и так поймет, о чем речь.

Он усмехнулся:

- Вы взорвались, когда Спенсер вас взбесил. Я подумал, то же самое поможет вам попасть в темное место.

Внимательно следя за встрясками и остановками гасящей силы Родса, Аддисон стала ждать момента, когда психическое давление на ее силы ослабнет.

- Ну как? Чувствуешь? – как будто издалека послышался голос Тары, но ответить Аддисон не могла, потому что полностью сосредоточилась на том, чтобы вовремя «прыгнуть» в темноту.

- Подожди!– крикнула Мариса, которая, видимо, уже очнулась. – Не надо!

Но Аддисон уже зашла слишком далеко, чтобы остановиться, и внезапно для самой себя поняла, что находится посреди того самого места, которое «аномальные» называют темным. Когда она была здесь в первый раз, то думала только о том, чтобы найти Спенсера, и даже не заметила, что ее окружало. Но теперь поняла, почему эта странная реальность заслужила себе такое название. Все здесь казалось более тусклым и, за неимением лучшего слова, более темным, чем в материальном мире.

Глубоко вздохнув, Аддисон поискала Спенсера, но не нашла. Проклятье! Если он шел за энергией Джереми к самому ее источнику, то сейчас мог находиться в любой точке мира. И что, черт возьми, теперь делать? Аддисон присела, уперлась локтями в колени и обеими руками обхватила голову. Все это чересчур сложно. С чего она взяла, что справится? За годы работы в корпорации Аддисон убедила себя, что она сильная и в состоянии разобраться с чем угодно. Господи, как же она ошибалась!

Племянник пропал, любимый мужчина практически превратился в живой труп, а она… Ну нет. Аддисон заставила себя подняться. Нет. Не станет она хныкать и купаться в жалость к самой себе. Любую проблему можно решить.

Если бы все было наоборот, как бы ее искал Спенсер? Аддисон покрутилась вокруг себя, осмотрелась по сторонам. Спенсер видел сгустки энергии как разноцветные сполохи, поэтому мог идти по следу. Но если все люди оставляют энергетические следы, то Спенсер тоже должен был оставить следы своей энергии. Почему же она их не видит? Может быть, это просто не входит в число ее способностей? Аддисон вздохнула. Ничто в жизни ей не давалось легко. Так почему теперь должно быть иначе?

И все-таки она никогда не сдавалась и начинать сейчас точно не планировала. Если Спенсер видел следы, то есть все основания полагать, что Аддисон тоже их найдет. В конце концов, она уже попала в темное место. Не может же человек обладать способностью входить в эту тьму, не видя энергетические спектры?

Может быть, надо всего лишь зайти поглубже. Себя-то она сможет вывести обратно. Жаль, что Спенсер не мог того же.

Кто-то схватил ее за руку. Аддисон подпрыгнула от неожиданности, но в реальность не вернулась. Кто посмел ее отвлечь?

- Аддисон, ты меня слышишь?

Мариса. Не то чтобы Аддисон узнала голос, но была уверена, что это именно Мариса.

- Одна ты не справишься. Тебе понадобится моя помощь.

Вспыхнул свет, и Аддисон поняла, что видит энергию Марисы. Поначалу ярко-оранжевая, несколько секунд спустя она значительно потускнела.

- Сейчас я почти без сил, поэтому долго не продержусь. Я провожу тебя к Спенсеру, но большего обещать не могу.

Не успев и глазом моргнуть, Аддисон почувствовала, как ее тащат вперед прямо за оранжевым светом Марисы. Мир вкруг растерял цвета и формы и превратился в одну сплошную, всепоглощающую черноту. Даже вытащив Спенсера из тьмы в тот первый раз, Аддисон не понимала, что тьму можно почувствовать, как будто у нее есть вкус, который сейчас обволакивал с ног до головы. И этот вкус Аддисон не понравился сразу. Словно что-то атаковало все органы чувств. Что-то противоестественное. Ужасное, по-настоящему кошмарное ощущение.

Еще не придя в себя от внезапной остановки, Аддисон уставилась на огромную стену, полыхавшую пурпурным огнем. Сердце неслось вскачь, но Аддисон и без физиологических подсказок знала, что сейчас чувствует. Дикий, леденящий душу страх.

- Что это такое? – еле слышно прошептала она.

- Присцилла. Мы пытались пробить стену. – Голос Марисы то стихал, то становился отчетливее. Ей явно было трудно говорить. – Спенсер все-таки пробрался сквозь стену, но угодил в ловушку. А нас с Минни Присцилла просто вышибла обратно в реальность. Я понятия не имела, что кто-то может обладать такой мощной силой.

- То есть Спенер там? – указав на стену, спросила Аддисон, только чтобы удостовериться, что все поняла правильно.

- Да. Я начинаю думать, что мы и не пробивали стену. Скорее всего Присцилла ввела нас в заблуждение, чтобы потом сцапать Спенсера.

- Зачем ей это нужно?

Мариса рассмеялась и тут же закашлялась.

- Она в него влюблена. Наверное, думает, что если бы помаячила рядом с ним подольше, то рано или поздно они были бы вместе. Хотя кто угодно мог бы ей сказать, что это чушь собачья. В конце концов, Спенсер не заработал бы свою репутацию, если бы не бросал женщин направо и налево.

Слова Марисы породили в Аддисон сомнения, но она изо всех сил постаралась выбросить эти мысли из головы, заглянула в себя и поняла, что ощущает живущую внутри силу.

- Я не чувствую, что меня гасят. Наоборот, такое ощущение, что все мои силы при мне.

- Наши тела все еще в комнате Джека, но сущности далеко за пределами сил Родса. Здесь мы сами по себе.

В сказанном Аддисон не увидела ни капли логики.

- Если вы в любой момент можете выйти из-под власти Родса, то фактически он вообще никого не гасит.

- Ирония судьбы. И Родс в курсе. Те, кто блуждает по темным местам, выходят из-под контроля, как только обретают навыки заходить во тьму по собственной воле.

- Но если Родс не в состоянии вас контролировать, почему вы отсиживаетесь в изоляторе?

- Потому что до смерти боимся «Гнева».

Что ж, это можно понять. Аддисон уже начинала до смерти бояться Романа.

- Я больше не могу оставаться, - напряженно проговорила Мариса.

- Спасибо за все, что ты сделала. – Если бы Мариса не появилась, Аддисон ни за что не добралась бы до стены.

- Не знаю, справишься ли ты, но надеюсь, что однажды я встречу того, кто сделал бы то же самое ради меня. Кто рискнул бы собой, лишь бы меня вернуть.

Аддисон уже собралась ответить, но свет Марисы внезапно погас. Понятия не имея, как все работает, Аддисон надеялась, что Мариса найдет способ вернуться в свое тело. Черт возьми, кого она пыталась обдурить, когда убедила себя, что сумеет вернуться обратно? Ей сильно повезет, если все-таки удастся снова примерить собственную шкуру.

Сосредоточившись, Аддисон ударила по стене сгустком своей энергии. Если Спенсер там, то ей тоже нужно пробраться внутрь. С каждой минутой ей все лучше и лучше удавалось управлять своими силами. В отличие от энергии Марисы, энергия Аддисон оставляла за собой видимые следы. Куда бы ни двинулась Аддисон, за ней оставалась полоса света. Как ее собственная версия дорожки из желтого кирпича. В прошлый раз Спенсер по этой дорожке сумел вернуться. На этот раз они будут возвращаться вместе. Если, конечно, Аддисон удастся его вытащить и они оба выживут.

Накопив энергию, она изо всех сил ударила по стене и успела удивиться, заметив, что стена прогнулась. Послышался женский вздох, и в сердце Аддисон затеплилась надежда.

- Вот-вот, зараза, такого ты точно не ожидала.

Следующий удар встретил больше сопротивления, но стена каким-то чудом треснула. Сначала появилось маленькое отверстие, которое, казалось, не причинит никакого вреда. А потом, как будто от давления воды прорвало дамбу, стена Присциллы обрушилась. По венам разлился чистый восторг.

В первые секунды Аддисон видела только тьму, но все же разглядела Спенсера. Его энергия была синей, но не как воды океана, а темной, как выцветшие джинсы. И этот цвет очень ему подходил.

- Спенсер!

Энергия пульсировала, как будто он злился.

- Аддисон? Какого черта ты здесь делаешь? Это слишком опасно.

- Он прав, богатенькая стерва. – Судя по всему, голос принадлежал Присцилле. – Пусть ты преодолела мои стены, но теперь я превращу тебя в кучку пепла.

Аддисон рассмеялась.

С того самого дня, как похитили Джереми, она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Каждый день превращался в кошмар наяву. А теперь оказывается, что в темном месте у нее полно сил. Если уж она разнесла в пух и прах стену Присциллы, то справится со всем, что выдумает эта женщина.

Энергия начала пульсировать, набирая мощь. Еще никогда в жизни Аддисон не чувствовала такой убежденности, что все делает правильно.

- Ну что ж, - с улыбкой отозвалась она, - рискни.

С каждой секундой ситуация ухудшалась. Присцилла снова возвела стену, которую только что разрушила Аддисон. А еще, поддавшись эмоциям, его женщина разбила витрину. Неужели теперь думает, что сможет одолеть Присциллу?

Ни за какие коврижки. Он не позволит ей ранить саму себя. Только потому, что Аддисон излучала яркий свет, Спенсеру удалось направить энергию вперед. Он отчаянно жалел, что здесь у него нет материальных рук, иначе хорошенько тряхнул бы упрямицу, чтобы хоть немного привести в чувства.

- Зачем ты пришла? Уходи, пока она не причинила тебе вреда. Забудь обо мне. Роман придумает, как найти Джереми.

- Дело не в Джереми. То есть не только в нем. Речь о нас с тобой и этой психопатке, которая вознамерилась тебя отобрать. Я Уэйд, а мы не теряем того, что нам принадлежит.

Сердце наполнилось теплом. Спенсер легко представил, как Аддисон гордо расправляет плечи и изображает надменное выражение лица. Желтая энергия решительно пульсировала, и больше всего на свете ему захотелось поцеловать эту удивительную женщину.

- Какая забота! – промурлыкала Присцилла. – А знаешь, Спенсер, если проказнице хочется подраться, пусть дерется. Когда она проиграет, я с радостью расскажу тем, на кого работаю, что она умеет заходить в темное пространство. Может быть, ее они тоже заберут, как бедняжку Джереми.

Спенсер даже оглянуться не успел, как вдруг ярко-желтая вспышка врезалась в восстановленную стену. Наследница империи была в бешенстве, и он прекрасно ее понимал.

Присцилла резко выдохнула, и в сторону Аддисон полетел пурпурный сгусток. Энергии столкнулись в центре психической тюрьмы. Стены задрожали, потому что Присцилле приходилось решать две проблемы сразу.

В груди Спенсера бешено забилось сердце. Он абсолютно ничем не мог помочь Аддисон. Все окружающее пространство заполнилось шипением, похожим на то, с каким перегорают лампы дневного света.

Спенсер придвинулся ближе. Царивший вокруг шум пришлось перекрикивать.

- Пойдем, Адди. Я не дам ей тебя сцапать. Мы найдем другой выход.

От одной только мысли о том, чтобы потерять Аддисон, внутри все стыло. Он вдруг отчетливо понял, что ради ее безопасности пошел бы хоть на край света. Присцилла оказалась пугающе сильной, и все инстинкты Спенсера требовали как можно скорее вывести отсюда любимую.

- Помолчи, - не терпящим возражений тоном отозвалась Аддисон.

В висках застучало от злости. Она должна, просто обязана к нему прислушаться.

- Мы не в конференц-зале, Аддисон. Ты должна меня послушать.

- Даже не знаю, обижаться или нет на то, что ты в меня совсем не веришь, но прямо сейчас ты мешаешь мне сосредоточиться.

Присцилла рассмеялась:

- Чего бы то ни стоило, Спенс, продолжай говорить.

Энергия бывшей напарницы набрала силу и окутала Аддисон пурпурным светом. Аддисон закричала. Желтая энергия стала оранжевой, словно ее сжигали живьем.

- Нет! – беспомощно заорал Спенсер, понимая, что ничего не может сделать.

Однако уже через несколько секунд в крике Аддисон послышалась не боль, а праведный гнев. Инстинктивно Спенсер шагнул ближе и увидел, как из тела Аддисон пролилась ярко-желтая лавина, оттеснив Присциллу назад.

-  Как такое возможно? – испуганно пролепетала Присцилла, забыв обо всех своих насмешках.

Спенсер рассмеялся. Зря он сомневался в Аддисон. Эта женщина полна сюрпризов. И прямо сейчас, на его глазах, побеждала ту, которая с самого детства оттачивала свои навыки.

- Все возможно, Присцилла.

- Надо заманить ее в ловушку, иначе она нас сдаст, - устало проговорила Аддисон. Свет Присциллы едва мерцал. Наверняка для Аддисон это было чертовски трудно. – Если она может строить стены, то и я могу. Если верить Роману, я какой-то гибрид, потому что во мне сразу несколько разных сил.

- Откуда ему знать?

- Понятия не имею. Мне он не сказал.

- Послушай, - сменила тактику Присцилла, - я могу научить тебя пользоваться способностями. Роману и не снилось, что по зубам светоносцам. Так нас называют. Темные места – это далеко не все. Мы можем намного больше! Мы умеем настраиваться на людей. Держу пари, ты всегда во многом полагалась на свою интуицию. Некоторые из  нас даже могут использовать свои силы в материальном мире.

- Если бы ты не посадила Спенсера в клетку и не помогла похитить моего племянника, я бы, наверное, рассмотрела твое предложение. Но сейчас все-таки откажусь. – Аддисон тяжело вздохнула. – К тому же Спенсер уже меня научил.

Сам Спенсер восхищенно смотрел на то, как вокруг Присциллы растут четыре огромные, похожие на стальные, стены.

- Боже мой… нет! Нет, нет, нет! Прошу вас, не бросайте меня здесь! Пожалуйста! Пожалуйста… Нет!..

Это было последнее, что услышал Спенсер. Аддисон посадила его бывшую напарницу в несокрушимую клетку.

Он бросился к любимой.

- Ты как?

- Не очень, - вздохнула она. – Силы на исходе, и я не знаю, что может случиться. Ты нашел Джереми?

- Не успел, - покачал головой Спенсер.

- Тогда найди. Я смогу продержаться.

- Аддисон, может быть, ты отдохнешь, а потом мы еще раз…

- Нет, - перебила она. – Сейчас. Кто знает, может быть, я больше никогда не смогу сюда зайти. По собственной воле уж точно сюда не сунусь.

- Здесь может быть красиво…

- Найди, пожалуйста, моего племянника. Потом поговорим.

Она права. Освободив комок энергии Джереми, Спенсер двинулся по следу, не забывая крепко держаться за Аддисон. Ни за что на свете он не собирался снова ее терять. Слава богу, идти пришлось недолго.

Пару минут спустя они остановились, и Спенсер осмотрелся по сторонам. Там, где они находились, не было ни клочка другой энергии, что и неудивительно: Лоретта наверняка стирала все следы.

Спина заныла от напряжения. Ситуация Спенсеру совершенно не нравилась. Пусть они избавились от Присциллы, но его все равно могли поймать те, кто похитил мальчика. Та же Лоретта, например, явно умела управлять темным пространством. Но у Спенсера не было выбора. Если энергия Джереми считала, что источник здесь, то так оно и было.

Спенсер решился на риск.

- Держись, Аддисон. Мне придется выйти в реальный мир, но это не так просто. Там нет тела, куда могло бы поместиться мое сознание, поэтому я пробуду там всего несколько секунд. Будем надеяться, я успею узнать место.

С помощью энергии Аддисон он двинулся к свету. В одиночку скорее всего Спенсер только еще дальше зашел бы во тьму. Что и говорить! Аддисон во всех смыслах стала для него настоящим чудом.

В глаза ударил ослепительный свет. Спенсер сощурился. Тех, кто умел выходить из темного пространства в реальность без тела, можно было по пальцам пересчитать.

Хорошенько осмотревшись, он заметил Джереми. Мальчик спал на кровати и тихонько посапывал. Грязные светлые волосы спутались. Лица Спенсер не рассмотрел, да и времени на это не было.

У окна стоял Дэниел с потускневшими глазами. Спенсеру остро захотелось убить иллюзиониста. Для этого не потребовалось бы особых усилий. На полу рядом с кроватью, на которой спал Джереми, сидела Лоретта и листала журнал с лошадью на обложке. На няню Спенсер едва взглянул, потому что увидел Присциллу. Точнее – ее лишенное сознания тело, которое молча стояло слева от Лоретты. Может пройти немало времени, прежде чем кто-то поймет, что она заперта в темном месте.

Но все это не имело значения, пока Спенсер не определит точный адрес.

Лоретта подняла голову, и Спенсер вздрогнул. Если она могла менять темное пространство, то вполне могла ощутить его присутствие.

Как можно скорее он вытолкнул сознание на улицу. Не потому, что боялся быть пойманным, а потому, что в любой момент его могло затянуть обратно во тьму, и он не успеет узнать адрес.

Оглянувшись, Спенсер увидел какой-то склад. Посмотрел по сторонам, чтобы найти хоть крошечную подсказку, но в глазах помутнело. Проклятье! Время заканчивалось, а он так ничего и не нашел. За мгновение до того, как Спенсера засосало обратно в энергетическое поле тьмы, он заметил ящики с джином. Что ж, вряд ли это чем-нибудь поможет. Складов со спиртным по всему миру миллионы.

Времени на волнения не осталось. Энергия Аддисон заметно потускнела, пока Спенсер был в реальном мире.

- Возвращаемся.

- Ты его нашел? – еле слышно прошептала она.

- Да. Но точный адрес назвать не могу. Сейчас Джереми спит. Его держат на каком-то складе со спиртным. Мне очень жаль, но ничего конкретного узнать я не успел.

Желтая энергия слабо запульсировала.

- Зато мне все ясно. Даже более чем. Как мы вернемся?

- Как по дорожке из желтого кирпича. Пойдем домой по твоему свету.

- Наверное, я буду в отключке.

- Я бы удивился, если бы было иначе.

На самом деле Спенсер искренне надеялся, что единственным последствием будет то, что Аддисон потеряет сознание. Сегодня она превзошла саму себя и сильно перетрудилась, а значит, вполне могла перегореть и впасть в кому на несколько дней. Вряд ли у них есть столько времени. Как только Лоретта поймет, что Присцилла не может выбраться из темного пространства, сразу станет ясно, что их обнаружили. Аддисон может навсегда потерять Джереми.

Несколько минут показались вечностью, но в конце концов Спенсер и Аддисон вернулись в собственные тела. В отличие от нее, Спенсер давно привык к ощущениям, которыми сопровождается возвращение из темного места. За секунду до того, как у Аддисон подкосились ноги, он успел ее поймать. Один короткий взгляд – и ее глаза закрылись.

Не говоря ни слова, Спенсер бережно уложил ее на диван, а потом осмотрел собравшихся, надеясь, что Лорел еще здесь.

- Поможешь? – спросил он, увидев целительницу.

Выглядела та намного хуже, чем когда он уходил, но все равно поспешила на помощь.

Сидевшая на полу Минни тяжело поднялась на ноги.

- Спенсер, она удивительно сильная.

Сердце забилось чаще.

- Знаю.

- Ты чувствовал во тьме ее энергию? У меня так было только с Присциллой.

- Она сильнее Присциллы. Я думал, ей не удастся победить того, кто давным-давно собаку съел на всяких трюках в темном месте, но Аддисон буквально раздавила Присциллу, а потом посадила в психическую клетку. Вряд ли Присцилла сумеет быстро оттуда выбраться. Если вообще когда-нибудь сумеет.

Спенсер честно пытался найти в себе хоть каплю сострадания к женщине, которая была его напарницей и подругой двадцать лет. Но предательство, фальшивая смерть и участие в похищении маленького ребенка напрочь убили всякие теплые чувства, которые он когда-то к ней питал.

Теперь Присцилла была хуже незнакомки. Она стала врагом.

- Нашел? – прямо над ухом услышал Спенсер голос Романа и улыбнулся.

- Аддисон говорит, на тебя надо колокольчик повесить.

- Тогда меня сразу уволят.

Неужели в голосе Романа прозвучали нотки веселья? Впрочем, Спенсеру могло всего лишь показаться.

- Место я не узнал, но, когда описал увиденное Аддисон, она как будто все поняла. – Он пожал плечами. – Видимо, остается только ждать, когда она очнется.

Роман отошел, и на этот раз его шаги были слышны. Он остановился рядом с Лорел. Приподняв бровь, Спенсер двинулся следом. Что теперь задумал брат?

Роман поскреб щетину на щеках. Спенсеру всегда казалось, что у них одинаковый цвет волос, но теперь он заметил, что Роман стал темнее. Наверное, брат быстрее старел. Или все дело в том, что он старше Спенсера на одиннадцать месяцев. Может быть, через год Спенсера ждет то же самое.

Откашлявшись и смерив брата злым взглядом, как будто прекрасно знал, о чем тот думает, Роман спросил у Лорел:

- Она перегорела?

- Нет, просто глубоко уснула.

- Разбуди ее.

Черта с два.

- Не смей, Лорел.

- Спенсер, - прошипела та в ответ, - он из «Гнева»!

- Я знаю, уж поверь. Лучше, чем кто бы то ни было. Но он понятия не имеет, что тогда будет с Аддисон.

Скопировав выражение лица Спенсера (наверняка намеренно), Роман приподнял бровь.

- Ты всерьез думаешь, что я не знаю, что делаю?

И снова вернулся старший брат, к которому привык Спенсер. Человек, который пытался помочь словом и делом, исчез, уступив место злобному члену «Гнева». С большим трудом Спенсеру удалось подавить порыв врезать брату в челюсть.

- Ты мне угрожаешь, Роман? Мелковато для такого важного павлина.

Что ж, в который раз он бросил брату вызов. Одна беда: Спенсер чертовски устал и понятия не имел, выдержит ли очередную битву характеров. 

- Я не угрожаю, а рассказываю, как обстоят дела.

Вот и хорошо.

- А по-моему, угрожаешь. Как будто если мы не сделаем так, как хочешь ты, то результат мне не понравится.

- Слушай меня внимательно, пацан. Я могу в любой момент увезти отсюда твою подружку и найти того, кто приведет ее в чувства. Я оказываю тебе услугу, потому что вежливо прошу и даю возможность понаблюдать за допросом.

Уже лучше. Роман редко выходил из себя. Спенсеру всего лишь нужно было потянуть время и отвлечь брата от Аддисон, чтобы она могла хоть немного поспать.

С дивана послышался протяжный стон. Аддисон села и обхватила руками голову.

- Можете вы хоть пару секунд друг на друга не орать? Вы, черт возьми, и мертвого разбудите!

Спенсер мигом присел рядом с ней. Выражение лица Аддисон было напряженным, глаза покраснели. В любой другой день он решил бы, что у нее похмелье, но сейчас был поражен до глубины души тем, как быстро она очнулась.

- Мисс Уэйд, - начал Роман, - боюсь, времени больше нет. Где Джереми?

- На складе.

Спенсеру захотелось что-нибудь пнуть.

- Ты хоть представляешь, сколько складов со спиртным есть в этой стране? Не говоря уже обо всем мире.

Аддисон протянула руку, и Спенсер тут же ее сжал.

- Роман прекрасно знает, о каком складе я говорю, Спенсер. – Затуманенный взгляд остановился на его брате. – Я права?

Лицо Романа превратилось в суровую маску. В глазах застыл лед. Когда он наконец заговорил, голос прозвучал чуть громче шепота:

- Она из Комитета.

- А кто еще мог все это спланировать?

Стукнув кулаком по стене над диваном, Спенсер посмотрел на Аддисон, а потом на брата.

- Что, черт возьми, происходит?

- Грейс-Энн Чартерс – член Комитета. Ее семья – крупнейший производитель ликероводочной продукции в Штатах. Они очень богаты и очень влиятельны. – Аддисон закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. – Полагаю, теперь твой брат ничего делать не собирается.

Отпустив ее руку, Спенсер встал.

- Что скажешь, Роман? Раз она в составе Совета, то ты не станешь помогать?

- Я не имею права вмешиваться в ее дела. Для «Гнева» она неприкосновенна.

Аддисон тоже поднялась на ноги.

- Уверена, что этот пунктик в правила она внесла лично. Вряд ли это вообще кто-то заметил, особенно если учесть, что большинство из нас считают «Гнев» всего лишь мифом. Представить не могу, зачем ей понадобилось такое правило. – В голосе Аддисон только глухой не услышал бы сарказма.

- Роман, - заговорил Спенсер, испытывая крайнее отвращение к тому, что собирался сказать, - помоги нам не как член «Гнева», а как мой брат.

Составляя план, он рассчитывал на ловкость и знания Романа, у которого были связи там, где не было больше ни у кого. Но это еще не все. Спустя столько лет Спенсер решил, что снова может доверять брату. Ведь не просто так он появлялся тогда, когда оказывался нужен? Неужели все это было только ради того, чтобы манипулировать жизнями людей?

- Сейчас я всего лишь член «Гнева».

В глазах Романа что-то мелькнуло. Спенсеру бы хотелось, чтобы это было сожаление, но он вполне мог принять желаемое за действительное.

- Тогда уходи. В «Уютном рассвете» тебе не место, и ты прекрасно это знаешь.

Даже если его слова прозвучали жестоко, пусть так. Спенсер не хотел видеть брата. Впервые в жизни он попросил его помочь и получил недвусмысленный отказ.

Кивнув, Роман уже пошел к двери, но вдруг оглянулся на Аддисон:

- Вы еще не потеряли то, что я вам дал?

- Числа? Нет, но я понятия не имею, что они означают. Если ты не планируешь удариться в конкретику, то, наверное, сделай так, как сказал Спенсер. Уйди.

Роман ухмыльнулся, и это стало последнее каплей.

Спенсер врезался в брата, повалил на пол и всадил кулак ему в нос. Аддисон тихо ахнула.

- Останови его! – закричала ей Лорел. – Нападение на члена «Гнева» – это смертный приговор!

Аддисон бросилась к Спенсеру и схватила его за плечо, запустив ногти в рукав. Спенсер успел заметить ее пальцы, а через мгновение кулак Романа вписался ему в нос, и перед глазами заплясали звезды.

- Прошу вас, прекратите! – отчаянно взмолилась Аддисон.

Спенсер скатился с Романа, который прижал руку к носу. На ладони осталась кровь. Спенсер мысленно рассмеялся. Что ж, он заслуживает грядущих последствий. С четырех лет ему хотелось основательно поколотить старшего брата, но это не значит, что надо было идти на поводу у своих желаний.

Роман встал на ноги и поправил на себе одежду.

- Я не стану об этом докладывать, Лорел, так что прекрати визжать.

Спенсер сжал кулаки.

- Не делай мне одолжений, гневчик.

- Ты никогда не знал, когда надо держать язык за зубами, Спенсер. – Напоследок Роман бросил еще один взгляд на Аддисон. – Несмотря на ваши чувства к моему брату, мисс Уэйд, вы кажетесь человеком, не лишенным здравого смысла. Уверен, вы поймете, что делать с числами.

Он вышел за дверь. От напряжения воздух в комнате едва не искрил.

Никого не удивив, первой заговорила Тара:

- С тобой точно не соскучишься, Льюис.

Но ответить ему не дала Аддисон:

- Он нам не нужен, Спенсер. Не хочет идти на перемирие – пусть катится к черту. Какими бы связями он ни обладал, у меня их намного больше.

Не в силах сопротивляться порыву, Спенсер поцеловал ее у всех на глазах. Ее губы оказались такими же мягкими, какими он их помнил. Но на этот раз он ощутил силу духа Аддисон, которую не разглядел раньше. Пусть времени у них совсем мало, но каждая секунда, проведенная рядом с ней, – это подарок судьбы.

Несколько мгновений он пристально вглядывался ей в глаза.

- Найдешь нам фургон?

- Найду, - улыбнулась Аддисон.

- Льюис, - подал голос Джек, - и что ты теперь собираешься делать?

- Вытащу всех вас отсюда. Итак, кто хочет прокатиться с ветерком и заодно спасти маленького мальчика?

В других обстоятельствах Аддисон, наверное, было бы весело. Группа людей из «Уютного рассвета» с открытыми ртами смотрела на все, что видела за окнами машины. Может быть, когда-нибудь по-детски искреннее изумление при виде ресторана быстрого питания покажется Аддисон очаровательным, потому что и сейчас напоминало о том, что нельзя недооценивать даже сущие мелочи. 

Но в этот конкретный момент она кипела от злости, не в силах избавиться от одной назойливой мысли. Чтобы взять напрокат фургон, потребовалось целых два часа. Сто двадцать, черт бы их побрал, минут! От некомпетентности человека за кассовым аппаратом голова шла кругом. В распоряжении фирмы был фургон. У Аддисон была крутая кредитная карта. Почему весь процесс так затянулся?

Сидя на переднем пассажирском сиденье, Аддисон от злости сжала кулаки и уставилась в окно. Вдруг задержка стоила им эффекта неожиданности? Успеют ли Дэниел с Лореттой понять, что Присцилла не может вернуться в собственное тело? Или решат, что она все еще сражается в темном месте со Спенсером?

- Ты слишком много думаешь о том, что тебе неподвластно, - сказал сидевший за рулем Спенсер. – Или из меня получается ужасный водитель. Так как? Первое или второе?

 Аддисон не хотела улыбаться, но он ее развеселил. Проклятье! Почему у него так легко получается делать ее счастливой?

- Два часа, Спенс. Два треклятых часа.

Он кивнул:

- Значит, дело не в моих водительских навыках?

- Нет, все хорошо. Если ты справился с механикой, то автомат точно осилишь.

- Эта колымага не стоит и мизинца твоей спортивной тачки.

Аддисон рассмеялась. Слова прозвучали очень по-мужски.

- Ты за рулем второй раз в жизни, а уже превратился в автосноба.

- Не я же владелец крутой тачки, а ты.

Откуда-то сзади послышался раздраженный стон. Естественно, это была Тара.

- Снимите, блин, номер и избавьте нас от этого бесконечного флирта.

Резко развернувшись, Аддисон уставилась на Тару, в сотый раз поразившись, как сильно в салоне пахло чем-то похожим на апельсиновый освежитель воздуха. Интересно, если стукнуть Тару головой об окно, придется ли доплачивать за пятна крови на стекле?

- Мы могли оставить тебя дома.

Тара сложила на груди руки.

- Когда есть желание, я могу быть чертовски полезной.

- Поднимать мертвых не так захватывающе, как может показаться на первый взгляд, - сменила тему Джина, которая почти всю дорогу молчала. – Во-первых, это ненадолго, а во-вторых, глаз не радует. Они выглядят так же, как в момент смерти, или даже хуже, если начали разлагаться.

Аддисон передернуло, а Тара хихикнула:

- В общем, у меня вопрос, мажорка.

Ей-богу, Аддисон уже начинало доставать придуманное Тарой прозвище. Оставалось только надеяться, что оно не приклеится навсегда.

- Слушаю, - сквозь зубы процедила Аддисон.

- Откуда ты знаешь, что мы едем на нужный склад? В смысле, ты, наверное, права насчет этой Грейс-Энн или как ее там. Но разве у ее компании не куча складов? 

- Хороший вопрос, - приободрился Холланд.

Аддисон вздохнула. Здесь она полагалась на интуицию, но могла и ошибаться.

- На северо-востоке у них только один склад, в Пенсильвании. Остальные на западе и в Техасе. Сомневаюсь, что похитители захотели бы увезти Джереми так далеко. Слишком рискованно. Грейс-Энн практичная и далеко не глупая женщина. Какими бы ни были ее мотивы (и в данный момент мне на них искренне наплевать), она наверняка сделала все, чтобы сократить риск разоблачения. А значит, выбрала такое место, которое было бы скрыто от посторонних глаз, но находилось бы поблизости, чтобы можно было лично контролировать все этапы похищения. – Посмотрев себе под ноги, Аддисон усилием воли попыталась унять разгулявшийся пульс. – Разумеется, я могла ошибиться и тем самым втянула вас в заведомо напрасную авантюру.

- Зато, - заметил Рассел, - мы хоть выбрались из изолятора. Еще и на машине покатаемся!

Аддисон подняла голову и увидела на дороге зеленый знак, белыми буквами сообщавший, что они доехали до Аллентауна – города, где находился склад. Глубоко вздохнув, она показала знак Спенсеру, который резко крутанул руль вправо, чтобы не пропустить нужный поворот. Аддисон схватилась за дверцу, всеми фибрами души надеясь, что фургон не перевернется.

- Какая муха тебя укусила, когда ты разрешила ему сесть за руль?! – заорал с заднего сиденья Джек.

- Вообще-то, я еще учусь, ясно? – отозвался Спенсер, но в его голосе не слышалось ни капли раскаяния.

Может быть, ему даже понравился прилив адреналина, когда он чуть не пропустил поворот. Аддисон бы не удивилась, узнав, что Спенсеру, как самому натуральному подростку, по душе ситуации, где нужно действовать быстро.

- У этого фургона центр тяжести не там, где у машины Аддисон.

- Кстати, Адди… - начал Холланд, который почему-то взял в привычку называть ее сокращенным именем, словно они старые друзья. Что ж, он вырубил ее на три часа и, видимо, считал, что это дает ему определенные привилегии. – Когда все закончится, научишь меня водить?

Сама Аддисон всерьез подозревала, что, «когда все закончится», никого и ничему учить уже не будет. Ей крупно повезет, если удастся забрать Джереми целым и невредимым, а самой не попасть ни в «Уютный рассвет», ни в тюрьму за убийство Грейс-Энн Чартерс.

- Если я все это переживу и сумею организовать нам машину, то обязательно научу тебя водить, Холланд.

- Мы все хотим научиться, - фыркнула Тара. – Может, составишь список желающих?

Воображение тут же подсунуло картинку, как Аддисон открывает автошколу для «аномальных».

Показывая Спенсеру дорогу, она вспомнила, как однажды по какой-то затейливой иронии судьбы побывала на этом складе. В школе ее классу задали сделать проект, где отображалась бы «жизнь» товара от создания до реализации. Дед попросил Грейс-Энн устроить внучке экскурсию на завод, а потом и на склад, где хранилась ликероводочная продукция до того, как отправиться в магазины.

Точный адрес пришлось искать по интернету в телефоне, потому что в фургоне не было GPS-навигатора. Несколько раз они останавливались, но в конце концов добрались до места назначения. Все заметно притихли.

Склад выглядел практически заброшенным. Да и дома, мимо которых проезжал фургон, казались старыми и обветшалыми. Была суббота, но Аддисон все равно удивила абсолютная пустота вокруг. Ни единой живой души. На вывеске над деревянным многоэтажным складом с когда-то светящимся названием «ЧАРТЕРС» горели только буквы «Ч», «РТ» и «С». Аддисон прикусила губу, жалея, что потратила уйму времени на причитания по поводу фургона, вместо того чтобы узнать хоть немного об истинном финансовом положении семьи Чартерс. Могли ли похитить Джереми всего лишь с целью вымогательства, чтобы заставить Уэйдов заплатить? Неужели Чартерсы обанкротились? Но почему тогда за все это время не поступило ни единого требования о выкупе?

Из размышлений Аддисон выдернул голос Спенсера:

- Готова?

Она кивнула и вышла из машины. Вместе они подошли к входу на склад.

- Закрыто, - сказал Спенсер, подергав за дверную ручку.

- А ты думал, будет так легко? – еле слышно съязвила Аддисон.

Он пожал плечами:

- Нет, но это же я. Мне ничего легко не дается. – Приподняв бровь, он уставился на Аддисон с непонятным выражением лица. – Вряд ли, конечно, но все-таки спрошу: у тебя, случайно, еще разок шпильки не найдется?

Аддисон тихонько стукнула кулаком по тяжелому, наполовину проржавевшему замку:

- Сомневаюсь, что вот это откроется по велению шпильки и твоих непристойных трюков пальцами.

- Моих – чего? – ухмыльнулся Спенсер, и Аддисон залилась краской, когда поняла, что сказала. – Знаешь что, девочка? У меня от тебя стояк в самый неподходящий момент. Так что держи свои грязные мыслишки при себе, договорились?

- Я совсем не то имела в виду, и ты прекрасно это знаешь.

- Над тобой редко подшучивают, да?

Она кивнула. До Спенсера над ней не подшучивал никто, даже родители.

- Я бы с радостью сказал, что мы это исправим, но после того, как я вытащу отсюда Джереми, мы вряд ли снова увидимся.

Спенсер ушел к остальным. Видимо, чтобы рассказать им, как обстоят дела.

Как только они спасут Джереми, у Аддисон не будет причин видеться со Спенсером. Вряд ли ей разрешат его навещать. Сердце забилось чаще, на глаза навернулись слезы. Внутри клубилась энергия. Вот черт! Еще чуть-чуть, и у нее опять будет приступ.

Нет, сама себе сказала Аддисон. Надо перестать думать об этом, как о приступах какой-то болезни. Это не болезнь, а сила, которую в компании тех людей, что сейчас были рядом, не нужно скрывать.

Присцилла сказала, что те, кто бродит по темному пространству, могут применять свои силы в реальном мире. Стараясь держать в руках бурлящую внутри энергию, Аддисон сощурилась. Она же разбила витрину. Может быть, сумеет сломать и замок.

Сосредоточившись, она направила энергию на кусок металла. Сила лилась изнутри прямо через кожу. Аддисон задрожала. Было невыносимо больно сдерживать то, что по природе своей не терпит никаких ограничений. Ноги ослабели, и только усилием воли ей удавалось не упасть. Секунду спустя вокруг талии обвились сильные руки, и над ухом прозвучал сердитый шепот Спенсера:

- Какого хрена ты творишь?

- Открываю нам дверь.

Со звонким щелчком замок развалился на три части и упал на землю. Стараясь как можно скорее прийти в себя, Аддисон всем весом навалилась на Спенсера.

- Ты рехнулась? Сегодня в темном месте ты чуть не перегорела, а теперь решила порезвиться? Еще чуть-чуть, и по тебе инсульт заплачет!

- Серьезно? То есть такое возможно?

Спенсер рассмеялся и поцеловал ее в щеку.

- Ох ты ж моя наивная девочка Уэйд! Еще как возможно. Половину людей «Гнев» ловит только потому, что находит их в больницах, перегоревших из-за чрезмерных усилий. С тяжелым кровоизлиянием в мозг.

- Почему ты надо мной смеешься?

Честное слово, когда-нибудь она обязательно выяснит, что такого забавного в ней находит Спенсер. Потому что он всегда смеялся в самые неподходящие моменты и чаще всего, похоже, именно над ней.

- У тебя в голове уйма знаний, но о некоторых вещах ты не знаешь абсолютно ничего.

- Я сознательно избегала любой информации об «аномальных». Не хотела, чтобы меня раскрыли. – Аддисон глубоко вздохнула. – Можешь отпустить. Я уже могу стоять.

Еще несколько секунд он крепко ее держал, словно сомневался, а потом осторожно опустил на землю, но не убрал руки, пока не убедился, что она твердо стоит на ногах. Спенсеру наверняка бы не понравилось, если бы Аддисон сказала такое вслух, но с каждой минутой она все отчетливее понимала, что он невероятно добрый и чуткий человек.

Он махнул остальным, подзывая подойти. Аддисон осторожно открыла дверь, чтобы та не заскрипела. Несколько секунд спустя все стояли в темном помещении, где не было ничего, кроме двух видавших виды грузовиков. У одного был поднят капот, как будто кто-то недавно осматривал двигатель, а у второго не было колес.

Аддисон вздрогнула. Может быть, ей только показалось, но внутри было как будто градусов на пять холоднее. Указав на лестницу в противоположном конце помещения, Спенсер прижал к губам указательный палец, чтобы все вели себя тихо, и двинулся вперед. Аддисон пошла за ним так близко, что, если бы он внезапно остановился, наверняка вписалась бы ему в спину.

- Эй! – крикнул кто-то сзади, и она резко развернулась.

К ним бежали трое вооруженных охранников, один из которых кричал кому-то по рации, что на склад нагрянули незваные гости.

- Адди, иди за Джереми. – Спенсер схватил ее за руку и подтолкнул к лестнице. – Джек, пойдешь с ней. Остальные со мной.

Едва договорив, он направился к охранникам. Что, черт возьми, он собирается с ними делать? Аддисон уже открыла рот, чтобы приказать громилам не вмешиваться, как вдруг поняла, что ее куда-то тащат. В этот самый момент раздался первый выстрел.

- Ты его слышала, - сказал Джек, крепко держа ее за руку. – Не спорь. Если хотим выжить, мы должны ему доверять. Твой племянник наверху. Пойдем.

Взглянув на Спенсера, который нашел укрытие за одним из грузовиков, Аддисон мысленно помолилась тому, кто в ответе за вселенную, умоляя дать ей еще один шанс увидеться со Спенсером.

Звуки выстрелов казались оглушительными, но переживать из-за этого не было времени. Аддисон прижала руки к ушам и изо всех сил старалась не отставать от Джека, поднимаясь наверх через ступеньку. Дыхание сбилось. За первенство боролись ярость и отупляющий страх не упасть с темной лестницы.

- Джек! – крикнула она, чтобы перекричать шум. – Почему по нам не стреляют?

Аддисон ничего не понимала. Если Джереми наверху, логичнее было бы атаковать двоих, которые бежали по лестнице, а не тратить время на невооруженных людей внизу.

- Должно быть, Рассел отвлекает от нас внимание.

- Почему он просто не заставит их бросить оружие?

- Не знаю. Скорее всего он пытался, но не вышло. Если люди очень сильно чего-то хотят, Расс не может их разубедить. Видимо, эти очень хотят пострелять. А раз он не может их остановить, то решил хотя бы отвлечь.

Лестница свернула, и Аддисон с Джеком оказались наверху. Главное помещение осталось внизу, а впереди была запертая деревянная дверь.

- Можешь провернуть свой фокус с замком? – крикнул Джек.

Аддисон поискала внутри себя источник сил, но он оказался пуст.

- Честно говоря, нет.

Джек кивнул, словно ни капельки не удивился.

- Тогда будем действовать по старинке.

- Как именно?

- Выбьем дверь. На счет «три» наваливаемся. – Он стукнул кулаком по дереву, и дверь задрожала. – Старая. Разбухла от влаги. У нас получится. Будет больно, но мы справимся.

- Откуда тебе знать?

- В школе были занятия по обработке дерева.

- В изоляторе учат и такому?

- Меня поймали в семнадцать. До этого я учился в обычной школе. – Джек пристально посмотрел на Аддисон. – Готова? На счет «три»… Раз, два, три!

Вместе они навалились на дверь, которая чуть-чуть поддалась, но не распахнулась. От удара боль эхом отозвалась в спине. Потерев ушибленное плечо, Аддисон смерила Джека сердитым взглядом.

- Не сработало.

- Спасибо, мисс Очевидность.

- Сарказм не твой конек, Джек.

- Еще раз. Теперь получится.

Выдержит ли плечо еще один удар? Аддисон подумала об ангельском личике Джереми, о его светлых волосах, о том, каким сонным он был по утрам и как не выговаривал звуки в слове «мороженое». Что ж, и плечо, и она сама выдержат все, что нужно.

Еще раз они с Джеком навалились на дверь, и та наконец раскололась прямо посередине. Оба рухнули на пол на груду обломков.

- Не двигаться.

Аддисон подняла голову и увидела Лоретту, которая целилась в нее из пистолета.

- Ты… - начала Аддисон, но не договорила, задохнувшись от злости.

Мало того, она только что выбила дверь, да и вообще силы были на исходе.

- Зря вы вмешались, мисс Уэйд. Я бы никогда и никому не позволила причинить Джереми вред. А теперь мне придется вас убить.

Голос Лоретты звучал раздраженно, как будто ей только что сказали, что нужно продлить водительское удостоверение или заскочить к дантисту.

- Аддисон, - вдруг сказал Джек, - ты же знаешь, что я могу, правда?

Откашлявшись, она оглянулась. Джек точно так же, как она сама, лежал на полу на обломках двери.

- Знаю. Но я искренне надеялась, что тебе не придется этим заниматься.

- Я тоже. В общем, когда я скажу «беги», ты побежишь. Не надо тебе это видеть. Одним падением на пол тут не обойтись.

- О чем вы там бормочете? – спросила Лоретта, глядя то на Джека, то на Аддисон.

Все-таки хорошо, что она не знала, какими именно способностями обладает Джек.

На вопрос Аддисон не обратила никакого внимания и снова оглянулась на Джека:

- У нее пистолет.

- Которым она не успеет воспользоваться. А теперь беги!

И Аддисон сорвалась с места. Как знать, может быть, Джек не умел абсолютно точно направлять свою силу и боялся, что Аддисон тоже умрет. Как бы то ни было, выяснять причины странного приказа желания не было. Свернув за угол, она побежала по длинному коридору и услышала крик Лоретты, сразу за которым раздался наполненный болью вопль Джека. 

Где, черт возьми, держат Джереми? В одной из комнат?

Внезапно прогремел оглушительный взрыв, и Аддисон прижалась к стене. Казалось, будто под складом произошло землетрясение. Что, бога ради, это было? С большим трудом ей удалось заставить ноги передвигаться. Оставалось только молиться, что пол под ногами не задрожит опять.

- Ну, здравствуй, Аддисон Уэйд, - прозвучал в коридоре незнакомый мужской голос.

- Кто здесь?

Ей показалось, или коридор действительно стал длиннее и начал слегка раскачиваться?

- Ты пришла поиграть?

- Что?

- Мне нравятся игры. К тому же я давно тебя жду.

Голос у того, кто говорил, был немного похож на детский. Но все это не имело значения. Аддисон должна была двигаться дальше. Вот только теперь коридор не просто раскачивался, а стал вращаться, и перед глазами заклубились красные, синие и зеленые вихри. Господи, что происходит? 

Аддисон упала на колени, отчаянно надеясь, что разноцветная круговерть наконец прекратится, и услышала пронзительный маниакальный смех:

- И все-таки мы с тобой поиграем, Аддисон Уэйд. Теперь ты в моих руках.

- Я думал, у тебя все под контролем.

Спенсер смотрел на неистовое пламя, вызвавшее взрыв, от которого склад тряхнуло до самой крыши. Ей-богу, Тару хотелось просто-напросто придушить.

- Я еще не привыкла, что вокруг нет стен изолятора, вот и не рассчитала силу. К тому же, кажется, она немного подросла… - Впервые в жизни Тара выглядела смущенной. – Но ведь с задачей я справилась? Откуда мне было знать, что в машине еще остался бензин?

Спенсер взглянул на упомянутый грузовик. Точнее на то, что от него осталось. Слава богу, они спрятались за тем, у которого сняли колеса, а не за тем, у которого был поднят капот, иначе все бы уже поджарились до хрустящей корочки. Первый этаж пылал. Безопасным оставался лишь крошечный островок, где укрылась группа «аномальных».

В одном Тара была права: с задачей она справилась. Охранники сгорели заживо.

- Погаси пламя, и двигаем отсюда.

- Тут такое дело, Спенс… - запинаясь, проговорила Тара, но он ее перебил.

- Только не говори, черт тебя дери, что не можешь! Неужели мы тут все, на хрен, сгорим, потому что ты не в состоянии потушить огонь?!

Глаза Тары полыхнули.

- Следи за языком.

- Не угрожай мне, Тара. Из-за тебя я застрял у раскаленной консервной банки, вместо того чтобы быть там, - Спенсер показал на лестницу, - рядом с ней!

- Пламя я потушить не могу. Оно вышло из-под контроля. Но видит бог, я не специально не даю тебе добраться до подружки с вертящимися глазками.

- В смысле?

- Когда вы вместе, у вас глаза дикие. Вокруг зрачков вертятся какие-то спирали.

- Ничего такого в глазах Аддисон не замечал.

Аддисон говорила, что у него в глазах клубятся какие-то вихри, но обсуждать это с Тарой Спенсер точно не собирался.

- Значит, плохо смотрел.

Слева послышался сердитый голос Рассела:

- Вы прекратите собачиться, или так и будем здесь торчать, пока не зажаримся?

- Чья бы корова мычала! – Спенсер всерьез подозревал, что голова вот-вот взорвется от напряжения. – Если бы вы с Холландом использовали свои силы, я бы не просил Тару спалить тут все к чертовой матери. Так что нечего ныть.

Громко выругавшись, Джина поднялась на ноги:

- Достали вы уже.

- Ты спятила? Сядь! Иначе точно обгоришь.

Проснувшись сегодня утром, Спенсер не планировал увидеть, как умирают его друзья. Как так вышло, что весь план полетел коту под хвост?

Глубоко вздохнув, Джина указала левой рукой на двух мертвых охранников:

- Встаньте.

Спенсер ошеломленно смотрел, как с пола поднимаются две обугленные фигуры. Кожа почти полностью сгорела и оплыла под глазницами. Лица превратились в месиво красных и оранжевых мышц. Трупы повернулись «посмотреть» на Джину, и Спенсер во всех подробностях увидел впечатляющее зрелище плавящейся плоти. Потребовалась вся сила воли, чтобы не вывернуться наизнанку.

- Держи себя в руках, Льюис, - резким тоном сказала Джина.

Сидевшая рядом Тара прикрыла ладонью рот и издала сдавленный звук. Жаль, что нельзя было закрыть глаза.

- Включите пожарную сигнализацию, - скомандовала мертвецам Джина и взглянула сверху вниз на Спенсера. – Склад старый, наверняка сигнализация тут тоже допотопная. Будем надеяться, когда они ее включат, из клапанов на потолке польется вода. Если, конечно, они еще в рабочем состоянии.

- А если нет?

Джина вздохнула:

- Я их контролирую, пока кости не обгорят до того, что не смогут двигаться. Потом придется выдумывать что-нибудь еще.

Несколько мгновений спустя уши заложило от пронзительного визга сигнализации, и с потолка полилась застоявшаяся вонючая вода. Из-за усталости Спенсер не успел вовремя среагировать и прикрыть голову от потоков, явно предназначенных защищать оборудование, а не людей.

Вода ударила с такой силой, что на несколько секунд Спенсер потерял сознание. А когда пришел в себя, заметил, что поток воды несет всю группу «аномальных» к грузовому выходу. Если быстро что-нибудь не придумать, их всех размажет о стену.

Именно в этот момент Спенсер услышал, как его зовет Джек, который бежал вниз по лестнице и держал в руках что-то похожее на здоровенный обломок двери. Свесившись с лестницы, Джек опустил доску одним концом в воду:

- Держитесь!

Оглянувшись, Спенсер пересчитал головы и выдохнул от облегчения. Никто никуда не исчез, и все находились в сознании. Он крепко вцепился в доску, загнав в ладони кучу заноз. Ерунда. Зато теперь его не размажет по стене, как муху на лобовом стекле. Остальные по очереди хватались за доску. Не удалось только Лорел, которая промахнулась и попыталась уцепиться за Тару.

Храбрости, конечно, Джеку не занимать, но ему было явно трудно держать крупный обломок двери под мощным потоком воды.

- Сколько еще продержишься? – спросил Спенсер.

Навскидку он сам бы сказал, что в запасе осталось всего несколько минут. В конце концов вода найдет себе выход.

Продвигаясь вдоль края доски, Холланд доплыл до ступеньки, на которой стоял Джек, выбрался наверх и протянул руку Спенсеру. С помощью крепких мышц огромного приятеля Спенсеру тоже удалось выбраться из воды.

- Остальных вытаскиваем вместе.

Втроем они потянули за доску, на которой еще оставались крючки для одежды. Когда все благополучно освободились из плена бушующего потока, Спенсер рухнул на спину, тяжело дыша.

- В следующий раз, - рассмеялся Джек, - когда предложишь прогуляться на свободу, я дважды подумаю.

- Да ладно! – ухмыльнулся Спенсер. – Ты же любишь приключения. – Перевернувшись на живот, он смерил Джека подозрительным взглядом. – Где доску-то раздобыл?

Джек зажмурился:

- Долго рассказывать.

- А я хочу послушать. Но сначала… где Аддисон?

Джек сел и открыл глаза.

- Совсем забыл во всей этой неразберихе. Я не смог до нее добраться. Она выбежала в коридор, пока я убивал Лоретту. А я потом не смог пройти через чертову иллюзию, которую устроил Дэниел.

По венам пронеслась волна адреналина. Спенсер вскочил на ноги. Не увидев Аддисон во время потопа, он обрадовался, подумав, что ей ничего не угрожает. Чувствуя, как дрожат руки, Спенсер помчался вверх по лестнице. Кто-то позвал его, но он не обернулся.

В голове билась только одна мысль: он должен увидеть любимую женщину. Он ведь даже ни разу не сказал ей о своей любви. Ни за что на свете Дэниел не получит Аддисон. Если он так любит смерть, что даже прикинулся мертвым, Спенсер с удовольствием организует ему настоящие похороны. А если с головы Аддисон упадет хоть один волосок…

Додумать эту мысль до конца Спенсер попросту не смог, потому что даже от ее половины внутри разгорелась бешеная ярость. Свернув за угол, он увидел на полу Лоретту с открытыми остекленевшими глазами.

Времени раздумывать о том, что Джек все-таки нарушил свое железное правило не пользоваться силами, не оставалось. Западная стена была утыкана десятью стальными дверьми, за одной из которых находился коридор. Спенсер закрыл глаза и сосредоточился. Неудивительно, что Джек запутался.

Задумка Дэниела была предельно ясна. Тому, кто здесь окажется, сначала придется выяснить, какая из дверей настоящая, а потом придумать, как ее отпереть. Спенсер призвал на помощь логику. Пусть Дэниел мастер иллюзий, но его творения не могли быть идеальными, потому что абсолютного идеала не существует. Должна быть хотя бы едва заметная разница между настоящей дверью и иллюзорными. Разве что…

Спенсер закрыл глаза и вошел в темное пространство. Разум устал и не хотел подчиняться приказам, но Спенсер заставил себя сделать этот рывок. Глубоко вздохнув, он осмотрелся по сторонам, и сердце наполнилось радостью. Он был прав. Ни одна из дверей не была настоящей. Выглядели они очень натурально. Наверняка, если бы Спенсер к ним прикоснулся, мозг бы решил, что руки ощущают твердую поверхность. Но в темном месте не скрыться. А значит, можно было пройти сквозь любую из дверей.

Вернувшись в реальность, Спенсер потер лоб. Мигрень давала о себе знать, но с этим придется подождать. Длинными решительными шагами он пошел вперед и преодолел двери, которых на самом деле не было.

Спенсер прошел иллюзию насквозь, и она рухнула. Едва он оказался в коридоре, двери за спиной исчезли. Послышался тяжелый вздох. На полу перед Спенсером, свернувшись в комок и обхватив голову руками, лежала Аддисон и умоляла Дэниела остановить комнату. Дэниел стоял рядом и смотрел на нее, как король – на молящего о прощении крестьянина.

Поняв, что происходит, Спенсер сжал кулаки. Окружающий мир подернулся красной дымкой. Дэниел пытал Аддисон. В голове забилась яростная мысль: убить иллюзиониста во что бы то ни стало.

Не теряя времени даром, Спенсер набросился на Дэниела и успел испытать прилив удовлетворения, заметив отразившийся на его лице страх. А мгновение спустя кулак мощно врезался в подбородок мастера иллюзий. Оба упали на пол. Спенсер оказался сверху и стал изо всех сил избивать противника, не оставляя на нем живого места. Душа требовала одного: уничтожить Дэниела раз и навсегда. Этот ублюдок посмел пытать единственную женщину, которая что-то значила для Спенсера. Более того, принимал активное участие в похищении беззащитного ребенка.

Чьи-то сильные руки оторвали Спенсера от жертвы. Он боролся, как зверь, которого пытаются посадить на поводок, потому что хотел причинить иллюзионисту как можно больше боли.

- Чувак, он сдох! – просочился сквозь окутавшее мозг марево гнева голос Джека. – Слышишь? Он труп, говорю.

Сознание с трудом находило смысл в услышанных словах. Дэниел мертв. Спенсер его убил. Стряхнув с себя руки друга, он уставился на кровавое месиво. Все было по-настоящему. Он собственными руками сделал валяющуюся на полу кучу из крови и плоти.

Глубоко дыша, Спенсер старался избавиться от бушующего безумия. Зрение начало проясняться. Рядом с Аддисон уже сидела примчавшаяся на помощь Лорел. Спенсер вглядывался в глаза любимой, боясь увидеть в них осуждение, и в конце концов понял, что должен что-то сказать.

- Аддисон, я…

Она поднялась на ноги.

- Ничего не говори. Он так долго надо мной издевался, что я будто в аду побывала. Даже сомневалась, что выживу. Мне хотелось, чтобы он умер. – Она тяжело сглотнула. – Может быть, я слишком кровожадная или совсем выжила из ума, но я рада, что он мертв. – Положив голову Спенсеру на плечо, Аддисон закрыла глаза. – Ты как?

- Порядок, - с трудом выдавил он, поцеловал ее в макушку и прошептал так тихо, что услышать могла только она: - Я люблю тебя.

Оставалось лишь надеяться, что этими словами он выразил все, что хотел. Что Аддисон поймет всю глубину этих слов. Для Спенсера признание значило гораздо больше прозвучавшей фразы. Будь они наедине, он бы сказал Аддисон: «Я убил ради тебя и ради тебя готов умереть. Если бы это было в моей власти, я подарил бы тебе весь мир. Никому другому я этого не говорил и никогда не скажу». Впрочем, дело было даже не в том, что рядом находились другие люди. Просто впервые в жизни признаваться в любви лучше наедине. Только Спенсер не знал, выпадет ли ему такой шанс.

Аддисон чуть-чуть повернулась.

- Я тоже тебя люблю.

Спенсер закрыл глаза. За короткое время произошло так много событий, что его жизнь никогда не будет прежней. Но еще ничего не кончилось. Даму сердца он спас. Правда, после того, как она дважды спасла его. А теперь пора найти ребенка.

- Джереми, - тихо сказал Спенсер, хорошо понимая, что никакие другие слова здесь не нужны.

Аддисон кивнула и отстранилась, а он осмотрел собравшихся. Почти все намеренно отвернулись, чтобы не мешать. Зато Джек, который считался самым вежливым и воспитанным среди присутствующих, с непонятным выражением лица смотрел на Спенсера.

- В чем дело?

Наконец Джек улыбнулся:

- Везучий ты человек, Спенсер. Большинству из нас такое не светит.

- Знаю.

Аддисон пошла вперед, на ходу открывая и закрывая двери. В первых трех помещениях было пусто. Открыв четвертую дверь, она вихрем ворвалась в комнату, и Спенсер услышал счастливый смех. Войдя вслед за ней, он прикрыл за собой дверь.

Аддисон держала Джереми на руках и так крепко его обнимала, будто боялась, что он растворится в воздухе. Светловолосая голова мальчика лежала у нее на плече. Глаза были открыты, но взгляд казался затуманенным, словно Джереми накачали какими-то лекарствами. Спенсер не сомневался, что так оно и было. Иначе как похитителям удалось бы усмирить четырехлетнего ребенка?

- Тетя, Лоретта сказала, что мы поедем в путешествие. – Джереми зажмурился и еще крепче прижался к Аддисон. – Мне здесь не нравится. Не хочу сюда больше приходить.

По щекам Аддисон текли слезы.

- Хорошо, дружочек. Больше мы сюда никогда-никогда не придем.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались люди, одетые во все черное. Кровь в венах Спенсера застыла. Он узнал форму. В такой обычно расхаживал Роман. Значит, их окружили охранники из «Гнева». Чтобы сохранить анонимность, члены этой полумифической организации даже друг к другу обращались по номерам и слыли жестокими и непобедимыми.

- Никто и никуда этого ребенка не заберет. – С беспечным видом, словно прогуливаясь по магазинам, в комнату вошла Грейс-Энн Чартерс.

Спенсеру не нужно было гадать, куда делись друзья. Наверняка их уже затолкали в фирменный фургон «Гнева» с помощью того, кто умел гасить силы «аномальных».

- Ты его похитила! – прошипела Аддисон, как львица, готовая убить любого, кто подойдет к ее львенку.

- Вряд ли это можно назвать похищением. В конце концов, он мой внук, и ничего плохого с ним не случилось.

Аддисон насмешливо фыркнула:

- Не знаю, с какой ты планеты, но, видимо, она называется Бред Сумасшедшего. Джереми тебе никто, дамочка. А теперь посторонись. Я забираю отсюда своего племянника.

- Разве твоя сестричка-шлюха Джинн ничего тебе не рассказала? Она соблазнила моего прекрасного сына Крэйга, и результат ты сейчас держишь на руках. Сейчас же отдай его мне!

- У тебя нет сына по имени Крэйг. Я знаю всех твоих детей.

Аддисон попятилась от Грейс-Энн и представителей «Гнева». Вот только бежать было некуда. Разве что выпрыгнуть в окно со второго этажа. Неужели она и правда собиралась прыгнуть? В голове Спенсера пульсировало от отчаянных попыток придумать способ ей помочь.

- Крэйг – мой сын от первого брака, который я никогда ни с кем не обсуждаю. Я родила его в восемнадцать лет. А ему было всего-навсего двадцать, когда он умер. Твоя сестра выбрала себе слишком юную жертву для соблазнения, не говоря уже о том, что испачкала мою кровь вот этим! – Последние слова, без сомнения, относились к Джереми, и Спенсеру ужасно захотелось ударить злобную женщину.

Он разглядывал команду из «Гнева» в поисках брата, но Романа среди охранников не было. Одновременно накатили облегчение и злость. Облегчение, потому что старший брат не принимал участия в сложившейся ситуации. А злость, потому что мог хоть как-нибудь, пусть даже не напрямую, помочь. Сейчас же Спенсер с Аддисон оказались в меньшинстве. А значит, им определенно крышка.

- Выходит, ты подослала к нам Лоретту, чтобы следить за своим «внуком»?

Грейс-Энн приподняла идеальную темную бровь. И как только женщинам ее возраста удавалось так выглядеть?

- Разумеется, но, кроме того, у меня появилась возможность шпионить за твоим всемогущим дедушкой. А теперь отдай мне «аномального», Аддисон. У нас на него большие планы.

- Какие такие планы? – Аддисон продолжала потихоньку отходить к стене. – Ты же считаешь, что всех «аномальных» нужно перебить.

Спенсер шагнул вперед. Аддисон начинала паниковать, а он не мог позволить ей совершить нечто глупое или отчаянное. Трое людей в черном двинулись к нему.

- Я ничего не собираюсь делать. Просто хочу подойти к мисс Уэйд.

Оказалось, что Грейс-Энн не против обсудить поднятую тему.

- Верно. Я глубоко убеждена, что они не должны жить, и именно поэтому мне нужен Джереми. Видишь ли, его отвратительная природа весьма любопытна. Он умеет уничтожать – не просто гасить, а именно уничтожать! – способности «аномальных». Как только его немножко натренируют, я сотру всех «аномальных» с лица земли.

- Ну надо же! У тебя явно мания величия, Грейс-Энн.

- Заткнись, Аддисон Уэйд, или я попрошу кого-нибудь закрыть тебе рот.

Тут Спенсер не сдержался:

- Многочисленные эксперименты «Уэйд Корпорейшн» доказывают, что лишенный врожденной «аномалии» человек либо умирает, либо навсегда остается в вегетативном состоянии.

- И к чему ты ведешь?

Черт возьми, да она действительно больная мразь!

- Вы хотите убить нас всех? Каждого из «аномальных»?

- Мир без вас станет гораздо лучше.

- Неудивительно, - зло процедила Аддисон, - что моя сестра никогда нам не говорила, кто отец Джереми. Наверняка она знала, что ты совсем спятила!

- Честно говоря, она не стеснялась в выражениях, как и твой папаша, когда однажды я поделилась с ними очень похожим, но не таким простым планом по устранению «аномальных». Сама понимаешь, они оба должны были умереть.

На глазах Спенсера Аддисон заметно побледнела. Он сделал еще один шаг вперед, боясь, что она вот-вот потеряет сознание.

- Ты убила моих родных?

- Конечно, дорогуша, - кивнула Грейс-Энн, - а если ты не отпустишь ребенка, то эти люди убьют и тебя. – Она покосилась на Спенсера. – Сразу после того, как прикончат его. Похоже, вы очень друг другу нравитесь. Я видела ваше душещипательное шоу в коридоре. Никогда не думала, Аддисон, что «аномальные» станут твоим фетишем.

Из коридора послышался стук в сопровождении чьих-то шагов.

- Никого ты не убьешь, Грейс-Энн.

Спенсер чуть не заорал от облегчения. Никогда в жизни ему бы и в голову не пришло, что он обрадуется появлению Оливера Уэйда.

- Джентльмены, шаг назад. Комитет арестовывает Грейс-Энн Чартерс, что автоматически снимает с вас необходимость ей подчиняться.

Грейс-Энн ошеломленно открыла рот и часто заморгала.

- Так нельзя, Оливер. Он и мой внук тоже. К тому же он один из них! Он «аномальный»!

Из-за спины Оливера, даже не взглянув на Спенсера, в центр комнаты вышел Роман.

- Я в курсе, Грейс-Энн, именно поэтому номер три, - Оливер кивнул на Романа, - сейчас же заберет ребенка и доставит его в «Уютный рассвет» под опеку Уильяма Родса.

- Нет! – крикнула Аддисон. – Дедушка, прошу тебя, не забирай Джереми! Нет, нет… Я не дам тебе его забрать!

Члены «Гнева» долго не раздумывали. Двое скрутили Аддисон, а Роман отобрал у нее Джереми. Сразу после этого ее отпустили.

- Роман, не делай этого, - взмолилась она, но Спенсер знал, что ее мольбы ни к чему не приведут. Прежде всего Роман – член «Гнева».

Отвернувшись, Оливер отдал последний приказ:

- Льюиса забрать и запереть. Сегодня он нарушил все существующие правила. Пора от него избавиться.

- Нет! – Чем дальше, тем бессвязнее становились просьбы Аддисон. Бросившись вперед, она схватила старшего Уэйда за руку. – Пусть заберут меня. Я «аномальная». Не Джереми. Я!

- Она лжет, мистер Уэйд. Я наблюдаю за ней не первый день. – Спенсер глубоко вздохнул. У него получится. Он скажет то, что собирается сказать, и, может быть, каким-то чудом это переживет. – Она из тех, кому всегда надо быть в центре внимания. Боже упаси, если мир не вертится вокруг нее хотя бы пару минут. Что касается меня, то я пойду с вами по собственной воле. Предпочитаю сдохнуть, чем еще хоть минуту выслушивать ее скулеж.

Не оглядываясь, Спенсер вышел в коридор. Он не мог посмотреть на Аддисон, иначе бы попросту сломался. Хорошо, что он успел сказать ей о своей любви. Впервые с тех пор, как был совсем еще ребенком, Спенсер молился Богу, который, очень может быть, ненавидел его только за то, что он родился на свет. Молился, чтобы Аддисон не забыла его признания. Чтобы эта ужасная ложь спасла ей жизнь, даже если самому Спенсеру жить осталось считанные часы.

Слова Спенсера подействовали на Аддисон, как удар под дых. Она тряхнула головой. Что бы он ни говорил, ей был ясно, что он задумал. По-своему, Спенсер пытался ее защитить. Но это же какой-то бред! Неужели он всерьез считал, что она будет спокойно смотреть, как его забирают и увозят, чтобы в конце концов убить? Или избавиться от него, как изволил выразиться дедушка. Мало того, ни за что на свете она не даст этим жестоким людям отобрать у нее Джереми.

В ушах звенело. Дышать стало трудно. Не замечая текущих по щекам слез, Аддисон побежала на улицу. Спенсер так быстро шел к фургону, что ей едва удалось его перехватить.

- Не делай этого, Спенсер. Скажи им правду. Скажи, что помогал мне, что я во всем виновата. Скажи, что я одна из вас!

Спенсер стряхнул с себя ее руку как раз в тот момент, когда один из охранников открыл заднюю дверь и подтолкнул его к фургону. С непонятным выражением лица Спенсер взглянул на представителя «Гнева», и Аддисон заметила, что в любимых глазах больше не бушуют знакомые вихри.

- Не могли бы вы избавить меня от этой женщины?

- Мэм, - начал охранник угрожающим тоном, - с этой минуты мистер Льюис не в вашем распоряжении.

Сильные руки схватили Аддисон за плечи и оттащили назад. Изо всех сил она пыталась вырваться, как вдруг встретилась взглядом с Тарой, которая уже сидела в фургоне в наручниках. Отпустив Аддисон, член «Гнева» встал между ней и машиной.

- Тара! – крикнула Аддисон, заглядывая в фургон. – Расскажи им обо мне! Расскажи правду! Пусть меня тоже заберут!

Тара откашлялась:

- Понятия не имею, о чем речь. Она вполне себе нормальная, разве что бесконечно ноет и ноет.

Какого черта они молчат? Неужели никто ей не поможет и не скажет «Гневу» правду?

- Тара, пожалуйста… - попросила Аддисон еще раз.

Выпрямившись, Тара заглянула ей в глаза:

- Я очень надеюсь, мисс Уэйд, что никого из нас вы не забудете, когда однажды займете место своего дедушки в Совете.

Аддисон вздрогнула. Неужели они так поступают, потому что надеются на ее помощь в будущем? Лучше умереть, чем вступить в ряды тех, кем управляли Грейс-Энн и ее дед. Встряхнувшись, Аддисон отвернулась. Может быть, урезонивать Спенсера уже поздно, но она ни за что не позволит снова отнять у нее племянника.

Ко второму фургону подошел Роман, который все еще держал на руках Джереми. Над головой грянул гром, и хлынул ливень. Аддисон рассеянно подумала, что это прекрасный конец для ужасного дня. Только для нее еще ничего не кончено. Не может быть, чтобы она ничего не могла сделать. Не может, и точка.

Подбежав к Роману, она схватила его за руку. Он взглянул на нее пустым взглядом, как будто никогда в жизни не видел.

- Прошу тебя, Роман, не забирай Джереми.

Роман повернулся к людям, которые собрались у нее за спиной:

- Председатель Уэйд, я глубоко убежден, что у вашей внучки начинается истерика.

- Пожалуйста, Роман. Он ведь всего лишь маленький мальчик! Мы не знаем наверняка, может ли он то, о чем говорила Грейс-Энн. Она могла солгать!

- Джереми Уэйд пройдет все тесты, как любой, кто оказывается в стенах изоляторов. Вы в любой момент можете подать в комитет апелляцию на повторное рассмотрение его дела. Уверен, благодаря сложившимся у вас отношениям с членами правления, ваш запрос примут во внимание.

Ничего больше не говоря, Роман залез в фургон. На его плече спокойно посапывал Джереми. Оливер схватил Аддисон за руку как раз в тот момент, когда с ревом, почти одновременно, завелись двигатели. Кровь в венах застыла. Все, чем Аддисон так дорожила в последнее время, вырвали прямо из ее рук, чтобы больше никогда не вернуть. Чтобы уничтожить. Сглотнув подступивший к горлу ком, она усилием воли заставила себя перестать плакать. За нее поплачет дождь.

Когда заговорил дед, она расслышала в его голосе издевку:

- Полагаю, все, что здесь сегодня произошло, - сплошное недоразумение, вызванное волнением о судьбе ребенка твоей покойной сестры и твоей собственной усталостью.

- Он твой внук. – Неужели это ничего не значит?

- Мы все равны перед законом, который сами же помогаем поддерживать. Если Джереми «аномальный», то его место там, где он никому не сможет причинить вреда. Более того, он слишком опасен, чтобы находиться рядом с тобой.

Аддисон прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. Она уже приняла решение. Пусть дедушка с «Гневом» выиграли битву, но война еще не закончилась. Так или иначе, она вернет дорогих сердцу людей. Победит, чего бы то ни стоило.

Изогнув бровь, Аддисон надела привычную маску надменности и смерила деда таким же безразличным взглядом, каким он обычно смотрел на нее:

- Что ждет Грейс-Энн? Она практически созналась в убийстве Джинн и мамы с папой. Нельзя оставлять это безнаказанным. Лично для тебя это просто-напросто унизительно.

- С Грейс-Энн я разберусь сам.

Аддисон молча кивнула, словно они говорили о погашении счетов, а не о запланированном убийстве. Потому что совершенно не была против. Если кто и заслуживал таких последствий, то уж точно Грейс-Энн Чартерс. В некотором смысле Аддисон даже нравилось, что не придется заниматься этим самой.

По пути домой в машине Оливера царила тишина. Он нанял нового водителя, и Аддисон на мгновение задумалась, убили Грегори или просто уволили. И вообще, как дедушке удастся понять, кто их предал, а кто нет?  В полумраке салона она вздрогнула. Все это не важно. Как только она поймет, что делать дальше, уйдет и никогда не вернется.

Уже дома Аддисон снова и снова ходила по своей спальне из угла в угол, пытаясь придумать вменяемый план, который можно было бы осуществить максимально быстро. В конце концов, она всегда была целеустремленным человеком, а значит, наверняка сумеет что-нибудь придумать.

Когда не на шутку разыгралась головная боль, Аддисон легла и положила на глаза холодный компресс. Из-за невероятной эмоциональной усталости навалился сон, но, когда она проснулась, за окном все еще было темно. Вскочив, Аддисон нашла свитер и достала из кармана бумажку с числами, которые написал Роман.

А вдруг уже поздно пользоваться этой подсказкой? Все-таки Спенсера забрали не на праздник. Аддисон вздохнула. Так или иначе, она понятия не имела, что означают странные числа.

Несколько минут она смотрела на бумажку, но ничего не изменилось. Там по-прежнему было написано «18, 22, 64 и 50». Маловато цифр для телефонного номера. Как ни переставляла их местами Аддисон, не видела ни какого-то кода, ни зашифрованных в цифрах слов. Да и зачем Роману что-то зашифровывать, если он вполне мог написать то, что хотел, обычными буквами?

Положив визитку рядом с компьютером, Аддисон пошла в кухню налить себе воды. Навалившись на барную стойку, она попыталась вспомнить все, что Роман говорил им со Спенсером. Без сомнения, Романа нельзя назвать простым человеком. Вспоминая, Аддисон отмела все, что касалось братского соперничества и «Гнева». Должно же хоть что-нибудь остаться! А вдруг на самом деле Роман пытался передать им какую-то важную информацию?

Они были в комнате Джереми. Аддисон только что вернула Спенсера из темного места, когда появился Роман с кучей необходимой информации.

И тут до нее дошло. Он назвал Спенсеру какое-то имя. Хотел знать, знаком брат с этим человеком или нет. Спенсер сказал, что нет. Само собой, он даже внимания не обратил на имя, потому что услышал его из уст брата. Но если бы Роман не хотел, чтобы Аддисон слышала это имя, то не стал бы произносить его вслух. Этого странного человека можно обвинить в чем угодно, но точно не в болтливости. К тому же, когда он забирал Джереми, о чем Аддисон не могла вспоминать без дрожи, он вел себя очень осторожно. Даже заботливо.

Итак, нужно вспомнить, какое имя он назвал. От усилий голова шла кругом, как вдруг Аддисон осенило. Гай Маккид.

Кто, черт возьми, такой этот Гай Маккид?

Аддисон помчалась к компьютеру. Может быть, Спенсер и не знал никого с таким именем, но на дворе век высоких технологий. Что угодно и кого угодно можно найти в интернете. Открыв поисковик, Аддисон ввела в строку имя, и на экране тут же появился список из пятисот с лишним страниц.

Первые оказались бесполезными. Нашлось несколько человек с таким именем в разных соцсетях, но с первого взгляда было ясно, что вряд ли кто-нибудь из них мог оказаться тем, кого искала Аддисон. Следующие ссылки вели на сайты торговых компаний, где тоже нашлось несколько Гаев Маккидов. Один оказался политиком из Цинциннати, еще двое служили в армии за границей.

Никто из этих людей не вызывал желания восторженно крикнуть «Ага! Нашла!».

Открывая следующую страницу ссылок, Аддисон всерьез начинала верить, что ошиблась и попусту теряет время. Однако через мгновение рука с «мышкой» застыла, а глаза наткнулись на отрывок: «”Аномальный” по-прежнему в бегах. Полиция предупреждает общественность: этот человек чрезвычайно опасен».

С замиранием сердца Аддисон щелкнула по ссылке и подождала, пока загрузится сайт. Он был посвящен событиям в «Землетрясении» – изоляторе для «аномальных» на западном побережье Штатов. Наспех просмотрев страницу, Аддисон поняла, что сайт создали поклонники теории заговора, однако статистика внизу показывала, что особой популярностью ресурс не пользуется. Но все это не имело значение. В сложившихся обстоятельствах выбирать не приходилось. К тому же было очевидно, что поклонники теории заговора знают больше, чем Аддисон.

Снова просмотрев страницу, она нашла рубрику, посвященную Гаю Маккиду. Судя по всему, десять лет назад человек с таким именем сбежал из «Землетрясения» и просто-напросто исчез. У полиции не было ни зацепок, ни предположений, где его искать. Разумеется, в статьях не упоминалось о «Гневе», раз уж большинство вообще не верит, что эта организация существует. Зато сама Аддисон без тени сомнения знала, что «Гнев» наверняка бросил все силы на поиски сбежавшего.

Чуть ниже на странице была статья, где в паре предложений говорилось о том, что полиция объявила подозреваемого мертвым. А дальше витиеватым шрифтом создатель сайта приписал: «Почему так мало информации о его смерти?».

Прикусив губу, Аддисон откинулась на спинку кресла. Хороший вопрос. А как же кровавые подробности гибели «аномального»? Наверняка точка в этой истории еще не поставлена.

Заметив, что имя на страничке подчеркнуто, Аддисон щелкнула по нему и увидела мигом загрузившуюся фотографию человека лет двадцати с лишним с длинными волосами ниже плеч. Он смотрел в камеру и показывал фотографу средний палец. Аддисон вдруг поймала себя на том, что улыбается и думает, печатали ли этот снимок в газетах.

Покопавшись в памяти, она так и не вспомнила, чтобы эта история в свое время наделала шуму. Значит, тут все не так просто. Застонав, Аддисон оперлась локтями о стол и сжала голову руками. Может быть, она сама себя обманывает. Может быть, Роман говорил о разных вещах, и числа не имеют никакого отношения к исчезновению Гая Маккида. В мыслях всплыли обрывки того разговора. Сразу после визитки с числами Роман упомянул, что ему известно о поездке ее сумасшедшей тетки на Карибское побережье. Ну ладно, с сумасшедшей она, наверное, переборщила. Такого вслух Роман бы точно не сказал. Тем более на глазах у Аддисон.

Она задумалась. Не мог брат Спенсера просто так поднять эту тему. Тогда зачем он об этом упомянул?

- Ух ты! Ну конечно!

Аддисон вскочила на ноги и в сотый раз уставилась на визитку. Неужели все так просто? Но ведь другого объяснения нет. Будь это неправда, такое ей даже в голову бы не пришло.

Снова усевшись за компьютер, Аддисон готова была поспорить на что угодно: если превратить эти числа в координаты широты и долготы, они укажут на конкретное место где-то в Карибском море. Наверняка именно там скрывается Гай Маккид, а Роман пытался подсказать Аддисон со Спенсером, куда они могли бы сбежать.

Аддисон ввела координаты: 18°22' северной широты и 64°50' западной долготы. Однако указали они на место прямо посреди океана, на север от Санта-Круса, входящего в состав Американских Виргинских островов. Воды здесь считались международными, и поблизости не было ни единого крупного острова.

Аддисон потерла нос. Карибское море усыпано мелкими островами. Некоторые находятся в частной собственности, некоторые не принадлежат никому. Аддисон не считала себя азартным человеком. Какой смысл отдавать честно заработанные деньги кому-то чужому просто так? Но сейчас она была готова поспорить на целое состояние, что Гай Маккид находится на одном из этих островов, а «Гнев» не может до него добраться только потому, что эти земли не входят в юрисдикцию США.

В каждой стране, где, само собой, не казнили «аномальных» без суда и следствия, существовала своя версия комитета. Если на остров не распространяются законы какого-нибудь государства или он является частной собственностью, а живущие на нем люди считаются мертвыми и не платят налоги, возможности открываются бесконечные. Почему же тогда все «аномальные» не сбегут туда? У Аддисон возникло острое желание треснуть себя по лбу. Да потому что никто и никогда не говорил им о существовании такого места. А те, кто в курсе, вроде Уильяма Родса, делают все возможное, чтобы эта информация оставалась за семью печатями. Кем был бы Родс без «Уютного рассвета»? Еще одним «аномальным», которого в Америке с распростертыми объятиями никто не ждет. Зато в качестве директора изолятора он нужен, важен и обладает какой-никакой властью.

Моргнув, Аддисон вернулась в настоящее. Последние открытия все-таки не решали текущих проблем. Спенсер и Джереми по-прежнему заперты в изоляторе. Мало того, Спенсера скорее всего вот-вот казнят. Даже если ей удастся найти лодку, а все выводы по поводу Гая Маккида на самом деле верны, и есть шанс сбежать на остров и вести там спокойную жизнь, все равно для начала нужно вытащить Спенсера с Джереми из «Уютного рассвета». Аддисон подозревала, что с этого дня ее визитам там рады не будут. К тому же она не могла бросить тех, кто помогал ей найти племянника. Все они стали ей как родные и не меньше ее самой заслуживали свободы.

Как ребенок, впервые увидевший вращающееся кресло, Аддисон принялась крутиться, пока не закружилась голова, а потом резко остановилась. Любую проблему можно решить. Значит, со всем этим тоже можно справиться. Оставалось только придумать, как вызволить всех из изолятора. Видимо, придется дать взятку охранникам. А впрочем… Аддисон покачала головой. Нет, не придется.

Наконец она поняла, что делать. Нужно как-то пробраться за стены «Уютного рассвета». Широко улыбаясь, Аддисон встала из-за стола. Был один способ беспрепятственно попасть в изолятор, и знала она об этом, так сказать, не понаслышке.

Пришлось снова обратиться к интернету. Печатая в поисковой строке слова «секс с аномальными», Аддисон мысленно поежилась. Когда все это закончится, ее компьютер наверняка конфискуют и найдут этот запрос если не в истории, то в кэш-памяти. Можно, конечно, попробовать все стереть, но Аддисон сомневалась, что от этого будет толк. Все равно ее запишут в ряды развратных психопаток, как только обнародуют подробности.

На экране появился список форумов, где женщины описывали и обсуждали свой сексуальный опыт с «аномальными» мужчинами. Пройдя по первой ссылке, Аддисон поморщилась, увидев, что Спенсеру посвящен целый раздел. Несколько секунд она раздумывала, не почитать ли написанные там сообщения, но потом решила, что ничего хорошего из этого не выйдет. Спенсер говорил, что не участвует в подобных вечеринках, и она ему верила. Тем не менее, раздел «Секс-вечеринки» Аддисон все-таки открыла и нашла очередную кучу ссылок.

Несколько минут она прыгала с одного незаконного сайта на другой, пока наконец не наткнулась на номер, по которому можно было позвонить, если внезапно припекло поразвлечься с «аномальными». На часах было четыре утра. Что ж, вряд ли в таких делах придерживаются обычного рабочего графика.

После двух сигналов в трубке раздался мужской голос:

- Слушаю.

- Здравствуйте. Я нашла ваш номер на сайте «dosug-s-perchinkoi.com». – Аддисон глубоко вздохнула. – Хочу заняться сексом с кем-нибудь из «аномальных».

Произнося последние слова, она крепко зажмурилась. Еще вчера она и представить себе не могла, что будет вести подобную беседу. А теперь этот случай не попадет даже в десятку самых странных ее поступков.

- Тогда вы позвонили по адресу. И вам повезло. Скоро мы сменим номер. Да и сайту периодически приходится переезжать на новые адреса.

- Значит, мне действительно повезло. – Аддисон откашлялась. – В общем, я хочу заняться сексом с «аномальным».

- Ага, вы уже говорили. Только это недешевое удовольствие. Чтобы попасть в изолятор, придется раскошелиться на штуку баксов.

Напугал! И все-таки лучше вести себя так, чтобы не вызывать подозрений.

- Ничего себе! Что ж, значит, оно того стоит. Когда я смогу попасть в «Уютный рассвет»?

- Притормозите, барышня! Кто говорил об «Уютном рассвете»? Я слышал, это место закрыли на карантин. Понятия не имею, что там творится, зато могу организовать свиданьице в «Землетрясении» или «Серебряной пыли».

- Нет. Я хочу в «Уютный рассвет». – Чудом Аддисон сдержалась, чтобы не добавить под конец «черт тебя дери». – Послушайте, мистер… Как вас зовут?

- Можете называть меня Прометей.

- Намек на Франкенштейна?

- Чего?

- Не берите в голову, - вздохнула она. – Короче говоря, меня интересует исключительно «Уютный рассвет».

- Говорю же, не выйдет.

Аддисон взглянула на часы. Разговор длился уже пять минут, а она ничего не добилась и была сыта по горло неудачами.

- Даю двадцать тысяч долларов за «Уютный рассвет» завтра же.

Даже в трубке было слышно, как Прометей резко втянул воздух.

- Тогда я все устрою. Но деньги вы передадите лично. Прямо сейчас.

- Я нахожусь в Нью-Йорке.

- Сойдет.

Прометей дал ей адрес в Гринвич-Виллидже и сказал спросить кого-то по имени Зевс. Аддисон закатила глаза. В четыре утра ей предстояло тащиться в какой-то подпольный клуб, чтобы передать двадцать штук человеку по имени Зевс. Что тут скажешь? Стабильная и размеренная жизнь определенно помахала ручкой.

Повесив трубку, Аддисон снова взглянула на компьютер. Оставалось разобраться еще с парой вещей. И первым делом – хорошенько покопаться во внутренней базе данных «Уэйд Корпорейшн». Закончив, она удовлетворенно выдохнула. Теперь понадобится как минимум полгода, чтобы отследить местоположение каждого судна и выяснить, что одно из них украла Аддисон. Дедушка считал, что она впустую тратит время, изучая все подробности работы системы. Но, оказывается, время было потрачено не зря. Потом она позвонила подруге, работавшей редактором утренних новостей.

К завтрашнему вечеру Аддисон либо всех вызволит и уже будет мчаться к новой жизни, либо тоже окажется в изоляторе.

Так или иначе, с прошлой жизнью покончено.

В конце концов, она Аддисон Уэйд. И ей до смерти надоело прятаться.

Если миру это не нравится, то пошел этот мир к черту.

Оливер ждал, когда Грейс-Энн откроет глаза. Она была привязана к стулу. Шея ослабела, и голова упала на грудь. На секунду на лице женщины мелькнуло недоумение, но она быстро вспомнила, где находится и почему.

- Оливер…

Голос Грейс-Энн звучал скрипуче и сильно походил на карканье вороны. Что ж, пытки от рук члена «Гнева» и не такое могут сделать с человеком. Разумеется, ничего подобного на себе Оливер Уэйд никогда не испытывал, но собственными глазами видел, как разворачиваются события по его приказу. Видел двенадцать раз. Не так уж много, учитывая, что в комитете он председательствовал уже тридцать лет.

Оливер зевнул.

- Слушаю.

- Наверняка два таких здравомыслящих, богатых и влиятельных человека, как мы с тобой, смогут найти общий язык.

- Нет, Грейс-Энн. Видишь ли, я здравомыслящий, богатый и влиятельный человек. – Он встал с деревянного стула, от которого разболелась спина. В его возрасте подобные неприятности случались все чаще и чаще. Может быть, пришло время подыскать толкового хиропрактика. – А ты – всего лишь говорящий труп. – Оливер бросил короткий взгляд на номер семь. Для такой работы он всегда вызывал именно этого представителя «Гнева», потому что игры с инструментами ему, похоже, доставляли нешуточное удовольствие. – Заканчивай с ней.

Выйдя в коридор, Оливер прошел через стальные двери.

Однажды придется рассказать Аддисон об этих секретных помещениях. В положенное время она возьмет в свои руки все, что здесь происходит. Вспомнив, как она вела себя на складе, Оливер закатил глаза. Очень может быть, понадобится еще лет десять, прежде чем в характере внучки появится необходимый стержень, чтобы принять на себя правление империей Уэйдов. Ей определенно еще учиться и учиться. Может быть, пора снова отправить ее на скотобойни инвентаризировать рогатый скот.

Впрочем, когда Оливер приказал ей поехать туда в последний раз, результат оказался неожиданным. Поручение должно было доконать Аддисон, а вместо этого она реорганизовала работу в коровниках, что заметно повысило эффективность и привело к росту прибыли. Вспомнив об этом, Оливер улыбнулся. Пусть он намеренно усложнял внучке жизнь, но она давала ему немало поводов для гордости.

За спиной раздался щелчок, означавший, что двери снова заперли. Увидев члена «Гнева» под номером три с чем-то похожим на прозрачный шар в руках, Оливер удивился и кивнул на незнакомый предмет:

- Что это?

- Разработка «Уэйд Корпорейшн». Электростатический шар. Излучает импульсы достаточно мощные для того, чтобы «аномальные» лучше контролировали свои необычайные способности.

- Я не давал распоряжения на подобные исследования.

Потому что это пустая трата денег. Зачем ему давать прокаженным лишнюю возможность обуздать свои силы? Люди повсеместно начнут требовать равноправия, а никто лучше Оливера не знал, что «аномальным» нельзя возвращаться в общество.

- Проект одобрила Аддисон пять лет назад, когда начала работать в корпорации. Сомневаюсь, что она об этом помнит. Скорее всего просто подписала смету не глядя.

- Для тебя, номер три, она мисс Уэйд.

Номер три кивнул:

- Как скажете, председатель Уэйд. И вы правы. Я не должен был называть ее по имени. Разумеется, когда я прочел об этом в отчетах, то уже не мог забыть, что документы подписала именно мисс Уэйд.

- Все это пустая трата денег. Когда моя внучка вернется к работе, я с ней основательно побеседую.

- Мне вынести это из здания?

Оливер прищурился:

- Напомни-ка мне, номер три, в чем заключается твоя «аномалия». Я всегда считал тебя умным и сообразительным и до сих пор не могу взять в толк, как ты вообще попал в «Уютный рассвет».

Член «Гнева» улыбнулся:

- Кроме прочего, я «гаситель». Это моя основная способность.

Мысли стали путаться. Оливер никак не мог найти привычный ритм, в котором решал сыпавшиеся на голову проблемы. Может быть, стоит наведаться к врачу, а может быть, он просто-напросто стареет. Так или иначе, уже давно пора было вернуться домой.

- О чем ты меня спрашивал?

- О том, сэр, хотите ли вы, чтобы я от этого избавился. – Номер три приподнял странный на вид шар. – Вынести это из здания?

- Делай с ним, что хочешь, - отмахнулся Оливер.

- Как скажете, сэр, - улыбнулся человек из «Гнева», но в улыбке не было ни толики веселья.

- Кстати, номер три. Перед тем как уйти, скажи мне одну вещь. Почему ты кажешься таким знакомым? То есть я, конечно, знаю тебя, потому что видел, как тебя тренировали с пяти лет, но почему сейчас мне кажется, что здесь есть что-то еще?

Светловолосый откашлялся.

- Может быть, потому, что вы только что подписали смертный приговор моему младшему брату. Мне говорили, что мы очень похожи.

- Льюис твой брат?

- Да, Спенсер мой брат. – По-прежнему держа в руках шар, номер три подошел к двери. – Мы оба Льюисы, но не стоит об этом волноваться. Я член «Гнева» до мозга костей. Я дал клятву, а слово я держу. Поэтому не стану мешать казни Спенсера. Если завтра утром он все еще будет в «Уютном рассвете», в чем я ни капельки не сомневаюсь, казнь пройдет по расписанию.

Оливер кивнул. Именно этого он и ожидал. Не зря же, в самом деле, в академии «Гнева» была разработана специальная программа тренировок и промывания мозгов для юных будущих членов организации.

- Что ж, похвально.

- Доброй, ночи, сэр.

Оливер не ответил. Кому какая разница, выспится он сегодня или нет?

Подходя к двери, он напевал мотив из «Звуков музыки». Ну не забавно ли? Он не вспоминал об этом мюзикле долгие годы. Так почему вспомнил именно сейчас?

Стоя у потайной двери, Аддисон не испытывала ни намека на беспокойство, от которого не могла избавиться во время первого визита в изолятор. Наоборот, она была полностью сосредоточенна.

Дверь открылась, и Аддисон улыбнулась. Это был Рассел, а значит, судьба на ее стороне.

- Аддисон! – зашипел Рассел. – Что ты здесь делаешь? Я должен встретить какую-то барышню, которая отвалила двадцать кусков за секс-вечеринку. Правда, сейчас ни у кого на это нет настроения, но…

- Это я. Я заплатила деньги. – Схватив его за руку, Аддисон вошла внутрь и подтянула Рассела к себе, чтобы можно было пошептаться без свидетелей. – Охранники близко?

- В конце туннеля. Ждут нас.

- Слушай меня внимательно. Хочешь отсюда выбраться?

Несколько мучительно долгих секунд он молчал, а потом ответил:

- Больше, чем ты можешь себе представить.

- Всех мне не вытащить, потому что вас здесь сотни, но вывести нашу маленькую компанию – легко, если ты мне поможешь.

- Что я должен делать?

- Во-первых, проведи меня мимо охранников, которые ждут в конце коридора.

Рассел обнял Аддисон за талию, как любовницу, и повел по темному туннелю. Во внутреннем дворике пришлось поморгать, чтобы глаза привыкли к свету.

- Опусти голову, - шепнул Рассел на ухо Аддисон. – Вдруг тебя кто-нибудь узнает.

Она сделала, как было велено, а Рассел прижал ее еще крепче, закрывая от любопытных глаз охранников.

- В общем, ребята, я ее забрал. Деньги получили?

Два голоса ответили, что получили, и попутно пожелали Расселу «хорошо провести время» и «обслужить цыпочку по полной». Когда Аддисон с Расселом отошли достаточно далеко, она осторожно сняла с себя его руку.

- Почему вы это делаете? В смысле зачем занимаетесь сексом с этими женщинами?

- Не все же мы Спенсеры. Большинству из нас и близко не светит выйти за эти стены и встретить собственную версию Аддисон Уэйд. Приходится брать то, что дают.

У Аддисон голова шла кругом. Не хотелось даже думать о том, что Спенсер был один в целом мире. Впрочем, это касалось каждого из них.

- Где Спенсер, Джереми и остальные?

- Джереми в детском крыле. Остальные где попало, кроме Спенсера, Тары и Джека. Эти трое ждут казни.

Кровь в венах застыла. Аддисон слышала, как дедушка приказал избавиться от Спенсера. Видимо, отказываться от своих слов он не планировал.

Взяв себя в руки, она тихо сказала:

- Тару и Джека приговорили, потому что по их вине погибли люди.

Прозвучало это без вопросительной интонации. Аддисон прекрасно знала правила комитета, но чувствовала необходимость произнести эти слова вслух. Отметить момент, когда потеряла последнюю надежду на то, что Оливер Уэйд когда-нибудь изменит свои взгляды. В конце концов, он сдал в изолятор собственного внука. В глубине души Аддисон надеялась, что дед так поступил только потому, что вокруг было много свидетелей. Надеялась, что, будь они одни, он позволил бы им с Джереми сбежать. Но теперь все встало на свои места. Оливер приговорил трех человек к смерти за спасение маленького мальчика. И дело даже не в том, что дедушка бессердечный, а в том, что всецело, почти фанатично, предан системе, которую помогал создавать. Он попросту не понимал, что можно жить по-другому. Что система не всегда срабатывает правильно.

- Для отвлекающего маневра нам нужен Холланд.

Рассел широко улыбнулся:

- К этому он всегда готов.

Несколько минут спустя в «квартирке» Холланда, оказавшейся значительно меньше, чем у Джека и Спенсера, Аддисон выкладывала свой план. Все было просто. Во-первых, нужно устроить массовый переполох. Нечто такое, из-за чего Уильям Родс на время потеряет контроль над своими гасящими силами. Потом Холланд вырубит охрану, чтобы появился шанс всех освободить и беспрепятственно выйти из изолятора. Если до этого дойдет, Рассел убедит охранников на улице, что они хотят отпустить всех через главные ворота.

Холланд с серьезным видом кивнул:

- Все так просто, что должно сработать.

- Только в том случае, если вы действительно хотите уйти. 

Аддисон уже обдумывала возможность того, что сбежать захотят далеко не все. А вытаскивать кого-то во внешний мир против воли она не собиралась.

- Я-то точно хочу, даже не сомневайся.

От облегчения она тихо выдохнула. Поскольку Джек с Тарой ничем не могли помочь, весь план держался на Холланде и Расселе. И на том маленьком вкладе, который могла внести сама Аддисон.

Холланд смерил Рассела решительным взглядом:

- Иди к Минни, Марисе и Лорел. Скажи им ждать у ворот. Я пойду с Аддисон в детское крыло и в подвал, где совершаются казни.

Рассел изогнул бровь:

- Кто сделал тебя главным?

Аддисон закатила глаза.

- Никто. Главная здесь я. – Потом улыбнулась и коснулась руки Холланда. – Но я очень ценю вашу помощь. – Она взглянула на Рассела. – Давай сделаем так, как он предлагает.

Рассел кивнул, но по глазам было видно, что его бесит необходимость подчиняться Холланду. Аддисон вздохнула. Если все получится, то во время побега будет непросто справляться с нравом этих двоих. Да уж, без Спенсера точно не обойтись.

Идя вслед за Холландом и боясь хоть с кем-нибудь встретиться взглядом, Аддисон смотрела себе под ноги.

- Холланд, как мы устроим переполох?

- У тебя, случайно, спичек при себе нет?

- Извини, но нет. Как-то не подумала прихватить коробок.

- Так я и думал, - пожал плечами Холланд. – Значит, придется идти к тому, кто может разжигать костры.

- Разве Тару не изолировали до приведения в действие смертного приговора?

- Изолировали. – Он провел рукой по волосам. – Но даже взаперти только она может обойти Родса и организовать такой саботаж, чтобы его отвлечь. Ты же видела, что произошло, когда я попытался тебя вырубить. Я облажался по полной программе, а все потому, что в стенах изолятора не могу нормально контролировать свои силы.

- И как нам до нее добраться?

К этому моменту они оказались перед запертой стальной дверью. Глубоко вздохнув, Холланд улыбнулся Аддисон и постучал.

- Ты не ответил на мой вопрос. Как нам добраться до Тары?

- Как только откроется дверь, я начну размахивать кулаками. Тебе придется либо прятаться, либо драться. Выбор за тобой.

Дверь открылась, и появился охранник лет пятидесяти на вид с седыми волосами и заметным брюшком.

- Холланд, тебе же сюда нельзя.

- Ага, я в курсе. Ты всегда был добр ко мне, так что прости, старик.

Ни слова больше не говоря, Холланд треснул охранника огромным кулаком в челюсть. Не ожидая подвоха, мужчина не сделал ничего, чтобы защититься, и рухнул на пол, как мешок с картошкой.

Холланд оглянулся на Аддисон:

- Дальше будет труднее, - и изогнул бровь. – Идешь?

- Само собой, - кивнула она.

Для места, где люди ждали смертной казни, коридор оказался на удивление тихим и безмятежным и больше напоминал больницу, чем тюрьму. Холланд показал налево, и, едва они свернули за угол, тут же нарвались на троих охранников. Эти были намного моложе первого и наперебой орали, что посторонним здесь находиться нельзя.

Долго не раздумывая, Аддисон набросилась на того, кто уступал в размерах оставшимся двоим, и вцепилась ему в уши, пропахав лицо ногтями. Парень совершенно не ожидал нападения и завертелся вокруг своей оси, изо всех сил стараясь сбросить разъяренную женщину, но ничего не получалось. Холланду хватило наглости расхохотаться между быстрыми ударами, которыми он легко вырубил противников одного за другим. Закончив, он сложил руки на груди и стал наблюдать за представлением, пока Аддисон пыталась расправиться со своим охранником.

- Помог бы, что ли, - сквозь зубы процедила она.

Холланд сощурился, глядя на парня, и тот тяжело рухнул на пол. Аддисон приземлилась сверху, кое-как села и уставилась на Холланда, надеясь, что взгляд ей удалось изобразить убийственный.

- Мне казалось, твои силы тут не работают.

- Я говорил, что плохо их контролирую. Он может проваляться в отключке несколько часов, а может и каких-то пару секунд. Точно сказать не могу. – Протянув Аддисон руку, Холланд помог ей подняться. – Тара должна быть в одной из этих комнат.

Присев, он снял связку ключей с пояса охранника, с которым дралась Аддисон, передал связку ей и в ответ на вопросительный взгляд проговорил:

- У меня трясутся руки. Не уверен, что удержу ключи.

Аддисон коснулась его локтя.

- Что случилось?

- Не знаю. Наверное, перестарался.

Кивнув, она молча взяла связку. Может быть, о мужчинах вообще она знала всего ничего, но была уверена в одном: когда мужчина под два метра ростом и весом больше ста килограммов признается, что перетрудился, нечего впадать в истерику. Нужно просто-напросто делать то, что он просит.

Найти Тару можно было только одним способом – открывать все двери подряд. Подойдя к первой двери, Аддисон повозилась со связкой, вставила очередной ключ в замок и услышала щелчок. Дверь распахнулась, и Аддисон ахнула.

Спенсер. Сосредоточившись на том, чтобы найти Тару, она не готовилась увидеть его так скоро. В комнате горел тусклый свет. Спенсер спал, отвернувшись лицом к стене и положив под голову руку. Дышал он глубоко и размеренно. Да и вообще, для человека, которого вот-вот казнят, казался поразительно спокойным.

Присев на край кровати, Аддисон провела пальцами по лицу Спенсера, и кожу царапнула двухдневная щетина. Почему-то от такого простого ощущения глубоко внутри зародился трепет. Может быть, стоит попросить Спенсера бриться реже, потому что небритость ему определенно к лицу. На самом деле Аддисон до смерти боялась, что никогда его больше не увидит, поэтому даже этот момент казался ей подарком судьбы, которым она не имела права пренебречь.

Спенсер открыл глаза и, уже через долю секунды поняв, что происходит, схватил Аддисон за руку, а потом прошептал, но так, что ей показалась, будто он кричит:

- Аддисон! Какого черта ты здесь делаешь?

По венам разлилась чистая радость.

- Тебя спасаю.

Из коридора показалась голова Холланда.

- Рад, что ты его нашла. Судя по крикам и ругани, Тара в двух дверях отсюда. Джек тоже где-то здесь. Если хотим добраться до Джереми, пока нас не поймали, трепетное воссоединение придется отложить.

Спенсер вел себя так, словно и не слышал Холланда.

- Так ты не шутишь! Совсем из ума выжила?!

- Пойдем. – Аддисон поднялась на ноги. – Не будем зря тратить время.

Не оборачиваясь, она услышала, как Спенсер слез с кровати и пошел следом. Холланд стоял в коридоре прямо у двери. Где-то за стеной бушевала Тара. В отличие от Спенсера, она явно не собиралась посвящать последние часы жизни мирному сну. Тем же ключом, которым открыла дверь камеры Спенсера, Аддисон открыла дверь в комнату, где держали Тару. Видимо, этот ключ подходил здесь ко всем замкам.

Спенсер опять схватил Аддисон за руку.

- Все это дикость какая-то. Ни черта не выйдет.

- Ты даже не знаешь, какой у нас план. Так что прекрати разбрасываться негативом.

Повернув ручку, Аддисон распахнула дверь. Все, что чувствовала Тара, отражалось у нее на лице. Сначала шок, затем облегчение, а потом и бешеная ярость. Тара ткнула пальцем в сторону Аддисон.

- Ну уж нет! Я врала «Гневу» не для того, чтобы ты рисковала своей треклятой жизнью. Всем здесь кровь из носа необходимо, чтобы ты унаследовала место своего дедули в Совете!

- Твоя жизнь, Тара, значит для меня гораздо больше, чем кресло за столом в  комитете.

Аддисон ждала в ответ колких слов, ну или хотя бы ехидного замечания, но ничего не услышала. Видимо, ей удалось убедить поджигательницу. Лицо Тары ничего не выражало, и Аддисон не имела ни малейшего желания выдавливать из женщины реакцию.

- Идем. Нужно найти Джека и Джину, а потом поджечь что-нибудь заметное, чтобы вызволить Джереми.

Не нуждаясь больше в намеках, Тара решительно двинулась вперед.

- Значит, ты серьезно? Ты всех нас отсюда заберешь?

- А разве я не сказала?

- Я тоже думаю, что это дикость, - вздохнул Спенсер. – За это я ее и люблю.

Аддисон с улыбкой оглянулась:

- Ты прелесть. Когда мы отсюда выберемся, зацелую тебя до потери сознания. А пока нам всем надо поторопиться.

- Сюда! – позвал Холланд, который бежал по коридору первым.

Пришлось впустую открыть несколько дверей. За следующей нашелся Джек, который при появлении друзей лишь молча приподнял бровь. В соседней камере оказалась Джина, использовавшая все свое красноречие вкупе с яростными воплями и нецензурными проклятиями. Тем не менее, она была рада выйти наконец из статической тюрьмы.

- Пора, - улыбнулась Аддисон и побежала обратно.

Вариантов было два: или все получится, или нет.

Не отстающий ни на шаг Спенсер схватил ее за руку, чтобы она не налетела на одного из валявшихся на полу охранников.

- Аддисон, - на бегу начал Спенсер, - если ничего не выйдет, хочу, чтобы ты знала, как много для меня значат твои попытки…

Резко остановившись, Аддисон заглянула ему в глаза:

- В этом деле никаких «если» быть не может. Без тебя и Джереми мне не жить. А значит, либо мы справимся, либо сегодня же все и закончится. – Спенсер открыл было рот, но она прижала палец к его губам. – Тема закрыта.

- Пришли, - сказал Холланд. – Это детское крыло.

- Ну ладно. – Аддисон прикусила губу. – В общем, бери Джека и Тару, и ждите вместе со всеми у ворот. Если мы не выберемся, бегите к задней двери. Там ждет фургон. На складе Джек говорил мне, что в изолятор попал в семнадцать лет. Держу пари, он умеет водить машину. А если нет, вы быстро разберетесь, что к чему. Вы же сообразительные ребята, так ведь?

Ей бы хотелось, чтобы Спенсер пошел вместе со всеми, но она прекрасно знала, каким был бы ее ответ, предложи он ей то же самое.

Заметив Рассела, Аддисон улыбнулась. Значит, он не подвел.

- Ну, здорово всем, - кивнул он. – Только что по радио передали сигнал тревоги. Охрана уже в курсе, что вы сбежали. Об Аддисон пока никто не знает. Все думают, что парадом руководит Спенсер, поэтому, друг, тебя ищут по всем углам. Родс готовится сделать заявление.

Спенсер провел рукой по волосам, и Аддисон заметила, как в уголках его глаз собираются беспокойные морщинки. В камере она его разбудила, но когда он нормально спал в последний раз?

- Откуда ты все это знаешь, Рассел?

Рассел достал из кармана пальто маленькое радио.

- Спер пару месяцев назад. Вдруг бы понадобилось.

- Можешь впустить нас к детям?

Рассел покачал головой:

- Нет. Выходы по всему изолятору заблокированы.

- Я могу открывать замки.

- Аддисон… - запротестовал Спенсер, но она его перебила.

- Я тренировалась дома на всем, что только нашла. Можно сказать, теперь я в этом спец. И не упаду в обморок от переутомления. А если и так, ты все равно сможешь войти в крыло и забрать Джереми. 

Аддисон двинулась к двери. По сравнению с домашним сейфом, замок перед ней был просто детской игрушкой. Закрыв глаза, она направила энергию прямо внутрь замка и улыбнулась, когда он с характерным щелчком открылся.

- Идем.

Спенсер хлопнул Рассела по плечу.

- Двигай к остальным.

- Я могу помочь.

- Знаю. Выведи всех отсюда. Мне нужно знать, что с ними все в порядке.

Аддисон видела, как в глазах Рассела засияло понимание. Наверное, никто из них до сих пор не осознавал, как глубоко винил себя Спенсер в том, что едва не подвел под монастырь несколько человек. Развернувшись, Рассел решительно пошел к выходу.

Глядя, как он уходит, Аддисон вздохнула.

- А знаешь, я планировала, что именно он поможет нам пробраться внутрь и обратно, заставив охранников думать, что они хотят нас выпустить.

- Значит, будем проявлять чудеса творческого мышления.

- Когда Тара что-нибудь подожжет, придется сбегать в полном хаосе. – Аддисон сделала глубокий вдох и громко выдохнула. – Ты знаешь, где Джереми?

- Да. Я вчера к нему ходил.

- Правда? Зачем?

- Я думал, что умру, поэтому хотел узнать, как он, и заодно дать пару-тройку советов о том, как здесь жить.

Глаза защипало от слез.

- Ты таким родился или уже позже научился думать о ком угодно, кроме себя?

Спенсер взял ее за руку и подтолкнул к двери.

- Шутишь? Я повел себя, как законченный эгоист. Просто хотелось еще раз увидеть частичку тебя.

- Вранье.

Где-то над головой так громко завопила сирена, что захотелось прикрыть уши, но Аддисон заставила себя идти вслед за Спенсером. Пожарную сигнализацию дома Джереми терпеть не мог, поэтому сейчас наверняка сходил с ума от шума.

Спенсер открыл дверь.

- Сюда.

Вдвоем они вошли в комнату, но внезапно Спенсер остановился и затолкал Аддисон себе за спину.

- Отойди, Спенсер, или я всажу ему пулю в голову. Сейчас мальчик без сознания, но я могу разбудить его в любой момент.

Узнав голос Родса, Аддисон резко втянула носом воздух.

- Я знал, что вы сюда придете.

- Что ж, ты бал прав. Послушай, Уилл, никто из нас не должен пострадать. Я вернусь в камеру, а Аддисон уедет. Все просто.

Спенсер еще дальше подтолкнул Аддисон назад. Лица Родса она не видела, но слышала в его голосе насмешку и презрение.

- Просто, Спенсер? Ты за дурака меня принимаешь? Может быть, Джека и Тару мне уже не остановить, но будь я проклят, если позволю вам с мисс Уэйд, которая наградила меня тоннами проблем, так запросто уйти. А теперь отойди, или пуля окажется у него в мозгах.

Не дав Спенсеру ответить, Аддисон рванулась вперед, чтобы увидеть все собственными глазами. В груди бешено стучало сердце. С налитыми кровью глазами Родс стоял над Джереми и держал в руке пистолет. Когда Аддисон впервые встретила директора «Уютного рассвета», он показался ей собранным и хладнокровным. Недовольных сотрудников она повидала немало, чтобы сейчас с уверенностью сказать: перед ней стоял человек, готовый в любую секунду слететь с катушек.

- Я положу всему этому конец, мисс Уэйд. Хотя, наверное, лучше обращаться к вам по имени, как и все остальные. Вы зашли слишком далеко.

Аддисон слышала, что в затруднительных ситуациях время словно замедляется, однако для нее все было иначе. Родс поднял пистолет и выстрелил. Все вокруг как будто ускорилось. Секунды между выстрелом, оглушительным звуком, криком Спенсера и пониманием того, что ее подстрелили, промчались для Аддисон со скоростью света.

Руки инстинктивно прикрыли кровавое пятно на животе, и задолго до того, как ощутить боль, которая заберет ее во тьму, Аддисон увидела правду, эхом отразившуюся в синих глазах Спенсера.

Она умрет. Не успев сказать на прощание ни слова, Аддисон рухнула на колени и под отчаянный, наполненный болью крик Спенсера провалилась в пустоту.

В ушах у Спенсера гудело. В голове отчаянно, до хрипоты орал внутренний голос. Этого не может быть. Аддисон не должна умереть. Осторожно уложив ее на пол, Спенсер прижал ладонь к ране на животе. Из-под пальцев сочилась ярко-красная липкая кровь.

- Нет, - не узнавая собственного голоса, выдохнул Спенсер. – Нет, детка… Держись. Тебе нельзя умирать. Слышишь? Я тебе не разрешаю!

Снова и снова он вглядывался в самое прекрасное на свете лицо. Глаза Аддисон были закрыты, но он видел отражение боли в каждой черточке. Кровь закипела от злости. Вскочив на ноги, Спенсер рванул к Родсу, отобрал у него пистолет и прицелился в голову старика.

- Почему? – Вопрос длиннее, чем в одно слово, он сформулировать просто не мог.

- Ничего этого бы не произошло, если бы не появилась она, - отозвался Родс, глядя на него дикими глазами.

До Спенсера доходили слухи, что Уильям Родс способен убить любого, кто встанет у него на пути. Именно поэтому он нравился комитету. Но никогда раньше Спенсер не видел директора в таком состоянии.

- Ты был мне как отец!

Спенсер не позволял себе думать о будущем с Аддисон. Хотя бы потому, что не знал, планирует ли она сделать его частью своей жизни. Но даже против воли в самых дальних уголках сознания возникали мысли о том, что они могли сделать вместе, если удастся сбежать. Они могли бы радоваться жизни, ездить в интересные места. В конце концов, иметь детей с такими же голубыми, как у нее, глазами и удивительной способностью Спенсера дразнить ее в самое неподходящее время. Именно Аддисон сумела убедить его в том, что все это возможно, а теперь умирала у него на глазах.

Ничего в мире он не хотел так сильно, как принять эту пулю вместо нее. Голова разрывалась на части от непреодолимого желания закричать, что судьба ужасно несправедлива, но это Спенсер понял давным-давно. В четыре года. И только благодаря Родсу жизнь казалась не такой уж дерьмовой.

Внезапно до Спенсера дошло, что у него мокрое лицо. Может быть, он плакал, сам того не понимая. Аддисон умирала, и ничем этого не изменить. Все, что от нее осталось, – это маленький невинный мальчик.

Родс пристально смотрел на Спенсера покрасневшими глазами, в которых светилось безумие.

- Спенсер, все Уэйды – зло. Их всех нужно уничтожить. А теперь отойди, чтобы я мог прикончить мальчишку.

Не думая, Спенсер прижал дуло к виску Родса и выстрелил.

Едва дыша, он перешагнул через тело того, кого только что убил. Того, в ком когда-то заключался смысл всей его никому не нужной жизни и кого он любил, как родного отца, с самого детства. Мгновение спустя он уже был рядом с любимой.

Аддисон казалась бледнее, чем несколько секунд назад. Кровотечение не останавливалось. Само собой, Спенсер не врач, но он прекрасно понимал, что вот-вот ее потеряет. Что времени почти не осталось. Он поднял Аддисон на руки и услышал сонное ворчание Джереми. Господи, как же ему вытащить их обоих? А впрочем, кого он обманывает? Ничего не выйдет. Он и двух шагов не пройдет по улице, как его схватят.

Джереми открыл глаза и заозирался по сторонам.

- Спенсер?

- Привет, приятель. Твоя тетя приболела, поэтому нам надо как можно скорее найти того, кто ей поможет.

Лорел будет ждать у ворот. Если бы только получилось вовремя до нее добраться!

- Ты ее спас, дядя Спенсер. И ты знаешь, что надо делать.

Спенсер никогда не просил мальчика так его называть. И уж тем более понятия не имел, откуда у Джереми взялась уверенность, будто Спенсер мог спасти Аддисон.

- Разве ты не помнишь, что та леди сказала тете в темном месте? Ты можешь сделать намного больше, чем думаешь.

Разумеется, Спенсер помнил тот разговор. Присцилла спасала свою жизнь и сказала Аддисон, что может научить ее пользоваться силами, а Аддисон все равно построила клетку. Но у них со Спенсером разные способности… И вообще, откуда, черт возьми, ребенок узнал, о чем они говорили в темном пространстве?

- Джереми, как ты об этом узнал?

Мальчик недоуменно моргнул:

- О чем, дядя Спенсер?

Аддисон умирала, но Спенсер должен был каким-то чудом набраться терпения ради маленького ребенка, который и близко не понимал, что происходит.

- Как ты узнал, что сказала тете леди в темном месте?

- Как всегда. Голоса рассказали.

Гадство. Джереми устраивал сюрприз за сюрпризом, но разбираться в подробностях сейчас не было времени.

- Ну ладно, приятель. Что мне делать? Можешь спросить у голосов?

Чтобы не заорать, пришлось посчитать до десяти.

- Делай то, что всегда умел.

И что это значит? Что такого он умел, что могло бы сейчас помочь?

В темном пространстве Спенсер умел передвигаться намного быстрее, чем в реальности. Едва ли не со скоростью света. Так быстро, что у других кружилась голова. Но сейчас от этого не будет никакой пользы. Физическое тело останется на месте, а значит, и Аддисон тоже. Конечно, он мог на несколько секунд выйти из темного места в реальность и посмотреть на новое окружение, но без тела никому ничего не мог сказать, к тому же почти сразу его затягивало обратно во тьму.

Однако вместе с Родсом сгинула и его гасящая сила. Спенсер ощущал изменения. Внутри бурлила энергия, но какая-то другая, словно более мощная и эффективная.

Джереми подошел к Спенсеру и обнял его за ноги.

- Давай, дядя Спенсер. Перенеси нас через темное место.

Честно говоря, Спенсеру всегда казалось, что, будь он хоть капельку сильнее, смог бы перемещать и себя, и других сквозь тьму. Что ж, пришло время узнать, так ли это. А если нет, то он готов умереть ради шанса всех спасти.

- Ладно, Джереми, держись как можно крепче. Будет темно и страшно, но мы попадем туда, куда нужно. Только держись, договорились?

- Буду держаться крепко-крепко!

Спенсер закрыл глаза, а когда открыл, перед ним лежала панорама темного пространства. На этот раз все должно быть по-другому. Он не даст тьме себя запутать. Потому что будет стараться не утратить ощущения реальности. Придется перемещать по темному месту не только сознание, но и тело. Плюс Джереми и Аддисон. Все равно что нырнуть в море, не умея плавать.

Спенсеру было по-настоящему страшно. Но один взгляд на почти безжизненное тело Аддисон придал ему сил.

- У меня получится, детка. Я приведу нас к Лорел.

Было сложно, как никогда, но Спенсеру удавалось двигаться вперед. Если он справится, то в реальном мире никто не поймет, что происходит, и не сможет помешать ему отнести Аддисон туда, где ей помогут.

- Быстрее, дядя Спенсер. У тебя получится.

Джереми оказался прав. Слава богу, он слышал эти свои «голоса». Видимо, мальчик мог гораздо больше, чем просто уменьшать или даже уничтожать силы «аномальных». Впрочем, как знать, какими на самом деле способностями он обладает? Очень может быть, Грейс-Энн понятия не имела, о чем говорит.

Спенсер пошел быстрее, на каждом шагу ощущая, как мышцы адаптируются к новой среде. Казалось, он стал легче, как будто гравитация здесь работала как-то иначе. Все мысли сосредоточились на одной-единственной цели. Добраться до Лорел. Спенсер знал ее сущность, потому что видел много раз. Вряд ли будет сложно ее отыскать.

Через несколько секунд он заметил яркий желто-малиновый свет. Значит, до Лорел они все-таки добрались. Оставалось только придумать, как им троим выйти из тьмы. Посмотрев на Аддисон, Спенсер чуть не перестал дышать. От желтого, похожего на солнечный свет свечения не осталось почти ничего. Только тусклые серебристые сполохи.

Одного этого хватило, чтобы Спенсер рывком выскочил в реальный мир.

В глаза ударил слепящий свет, и он чуть не выронил Аддисон, споткнувшись о Джереми, который буквально висел у него на ногах.

- Спенсер? Что за дерьмо тут творится? – раздался голос, в котором только глухой не узнал бы Тару.

- Ни черта не вижу. Провел всех через темное место. Помоги ей. Нужна Лорел.

Голова пульсировала от боли, поэтому Спенсер с трудом выражал свои мысли. Что ж, видимо, такие эксперименты без последствий не обходятся. Но все это ерунда, если Аддисон получит необходимую помощь.

- Лорел!

- Я здесь, Спенсер. И чувствую твою боль. Закрой глаза. Не пытайся пока вернуть себе зрение.

Еще никогда в жизни он не был так рад услышать голос целительницы.

- Пуля попала в живот, - продолжала она. – Четко ее вижу. Почему мои возможности так усилились?

Спенсер застонал, потому что не был готов рассказывать о том, что случилось с Родсом. Может быть, такой момент и вовсе никогда не наступит.

- Дядя Спенсер, мы уже пришли? – услышал он по-детски тонкий голос Джереми.

Спенсер открыл глаза. Похоже, зрение понемногу прояснялось.

- Пришли, Джереми. Пришли. – Он выпрямился. Окружающий мир бешено вертелся, но Спенсеру было наплевать. Он должен был позаботиться о мальчике, пока сама Аддисон не могла. – Лорел? – Честное слово, он не хотел казаться навязчивым, но эта женщина в прямом смысле слова держала в руках смысл его жизни. А значит, просто обязана была сказать ему, как идут дела.

- С ней все будет в порядке, Спенс, но я пытаюсь сосредоточиться, так что помолчи.

Свет уже не казался таким ослепительным, поэтому Спенсер осмелился взять Джереми на руки.

- Классное выдалось приключение, правда, дружище?

- Ага, - улыбнулся мальчик, и на щеках появились симпатичные ямочки.

Спенсер не удержался, коснулся одной ямочки указательным пальцем и испытал прилив чистого восторга, когда Джереми заливисто рассмеялся.

- Не хочу мешать, но нам пора уходить. Я ведь должна что-то поджечь, да? – Тара постукивала ногой по земле, явно теряя терпение.

- Беда в том, что только Аддисон знает, где машина.

- За кустами, - внезапно раздался охрипший голос Аддисон.

Поставив Джереми на землю, Спенсер метнулся к ней.

- Как ты себя чувствуешь, любимая?

- Учитывая, что я не умерла, все прекрасно. – Она села. – Лорел, ты как?

- Немножко устала. Не давай ей пока ходить, Спенсер.

Он взял Аддисон на руки и понял, что даже без приказа Лорел сделал бы именно это. Восторженно пискнув, к ним подбежал Джереми.

- Привет, - еле слышно сказала Аддисон. – Тебе было страшно, малыш?

- Ни капельки. Дядя Спенсер провел нас по темному месту. Было классно.

- Вот и хорошо. – Аддисон заглянула Спенсеру в глаза. – Что случилось с Родсом?

От одного лишь упоминания этого имени Спенсер ощутил укол острой боли.

- Потом поговорим. Тара, жги.

- Будет сделано.

Тара повернулась к зданию, и все увидели, как огнем занялась сначала одна стена, а потом и весь изолятор. Оранжевые сполохи на фоне неба казались прекрасными, но несли невероятную опасность.

- Вот блин! – зашипела Тара. – Не ожидала такой мощи.

- Теперь мы все станем сильнее. Родс мертв. – Спенсер услышал, как охранники выгоняют всех на улицу. – Двигаем отсюда. 

Вся компания, как единый организм, помчалась к фургону. Когда все забрались в машину, Спенсер в последний раз оглянулся на место, которое двадцать шесть лет было для него и домом, и тюрьмой.

- Возьмите меня с собой.

Спенсер подскочил от неожиданности и закатил глаза. Это был Симпсон, которого он терпеть не мог.

- Как ты нас нашел? Нет, не отвечай. Было видение?

- Да. – Голубые глаза нервно бегали по сторонам. – Я могу пригодиться мальчику. Ему понадобится моя помощь. Возьмите меня с собой.

- Не мне решать.

Спенсер взглянул на женщину, которую держал на руках, и понял, каким будет ее ответ, еще до того, как она кивнула. Аддисон не могла бросить тех, кто хотел уехать. Будь это в ее силах, она, черт возьми, взяла бы с собой весь изолятор.

- Залезай, Симпсон.

С каждой секундой приближались сирены пожарных машин. За рулем фургона сидел Джек с широченной улыбкой. Что ж, понять его можно. Наверняка ему тоже нравится водить. Впрочем, прямо сейчас Спенсеру хотелось лишь одного: прижимать к себе Аддисон и знать, что Джереми рядом и ему ничего не угрожает.

- Куда едем? – спросил Джек, когда машина с грохотом вылетела на дорогу. – Пардон. Навыки заржавели. Как-никак, больше десяти лет прошло, но я освоюсь.

Перед тем как ответить ему, Аддисон заглянула в глаза Спенсеру. Наверное, хотела увидеть его реакцию.

- Езжай на восток, к океану. Нам надо попасть на побережье.

Спенсер молча переваривал ее слова. Океан. Однажды он сказал Аддисон, что мечтает увидеть океан, и теперь его мечта сбывалась. Чтобы никто не заметил владевших им чувств, Спенсер наклонился, поцеловал Аддисон в макушку и изо всех сил прижал к себе. Если бы это было в его власти, он никогда бы ее не отпустил.

При первом взгляде на остров Гая Маккида Аддисон показалось, что весь остров розовый. На яхте группа «аномальных» провела две с лишним недели. Все загорели и выглядели хорошо отдохнувшими. Но чем ближе была цель путешествия, тем сильнее нагнеталась обстановка на борту. В записке Роман писал, что Гай их примет при любых обстоятельствах. Но так ли это? И захотят ли ее друзья остаться на острове?

Направив яхту к причалу, Аддисон заметила еще три судна. На берегу стоял мужчина. Издалека было трудно сказать, какого он роста, но ей показалось, что не меньше метра восьмидесяти. И Аддисон его узнала, потому что видела на фотографии. Кожа у него была намного темнее, а сам он – на десять лет старше. От длинных когда-то волос не осталось ничего. Может быть, так распорядилась мать-природа, а может быть, это был выбор Гая, как и золотая сережка в левом ухе.

Короче говоря, в тканых легких брюках и хлопковой рубахе с обрезанными рукавами Гай Маккид сильно смахивал на пирата. К нему присоединились еще двое мужчин, пока яхта подходила к причалу. Один – высокий и рыжий. Второй – крепко сбитый брюнет ростом заметно ниже двух своих товарищей.

- Я сойду на берег первой, - заявила Аддисон, не желая рисковать остальными, если все пойдет не плану.

- Без меня – ни за какие коврижки.

Слова Спенсера прозвучали так, будто Аддисон собиралась сигануть в жерло вулкана, а не отойти от яхты на пару метров. Впрочем, она прекрасно знала, что Спенсера не переубедить, поэтому кивнула и взяла его за руку.

С непривычки на твердой земле Аддисон покачнулась.

- Здравствуйте, мистер Маккид. Меня зовут…

- Аддисон Уэйд, - перебил он. – Я в курсе. Не знать вас может только тот, кто не видел новости за последние пару недель. Разумеется, я слышал о вас и раньше, хотя не подозревал, что вы одна из нас. – Говорил Гай с южным акцентом, что несколько удивляло, потому что изолятор, в котором он жил, находился на западе США. – А ты, - продолжал он, - Спенсер Льюис.

Аддисон заметила, что Гай так и не протянул руку, а двое мужчин у него за спиной не проронили ни слова.

- Я ждал тебя десять лет, - наконец улыбнулся Маккид, и суровое лицо показалось моложе.

- А я узнал о твоем существовании всего две недели назад.

По тону Спенсера был ясно, что он напряжен и не знает, чего ожидать от собеседника.

Гай приподнял бровь:

- Что ж, я удивлен. Как бы то ни было, добро пожаловать. По некоторым стандартам, группа у нас маленькая. По другим, слишком многочисленная. Сколько вас на борту?

Аддисон шагнула вперед.

- Включая нас, десять. И с нами маленький ребенок.

- У нас здесь пятеро детей, но хотелось бы, конечно, больше. В общем, нас пятьдесят. С вами – шестьдесят. – Гай взглянул на мужчину справа. – Приготовь кровати. Вечером познакомимся поближе и узнаем, какими талантами они обладают. Эти люди проделали долгий путь.

- А с яхтой что? – спросил коренастый.

- Придется перекрасить и убрать бортовой регистрационный номер.

- Будет сделано, как только все сойдут на берег.

Однако у Аддисон еще оставались вопросы.

- Чем вы здесь занимаетесь?

- С вами нам удастся сделать намного больше. Здесь нет никого, кто мог бы заходить в темное пространство. А мне отчаянно нужен такой человек.

Что ж, теперь у него будет целых четверо, но Аддисон пока не была готова делиться этой информацией.

- Вы не ответили на мой вопрос.

- Благодаря вам мы получили определенный приток сил. Можете называть нас Сопротивлением. Грядет война. Больше мы не позволим нашим братьям и сестрам влачить жалкое существование взаперти от всего мира. Кстати, молодцы, что сожгли «Уютный рассвет». Многие увидели в этом знак, что пришло время дать отпор.

- Какую услугу оказал тебе мой брат, чтобы заставить тебя нас принять? – спросил Спенсер.

- Я бы принял вас в любом случае. Роман всего лишь предупредил о том, что рано или поздно ты появишься. – Гай вздохнул. – Меня поймали. К тому моменту мне оставалось сделать буквально несколько шагов, чтобы пересечь мексиканскую границу. Разумеется, в Мексике мне бы тоже пришлось нелегко, но там бы не нужно было иметь дело со знаменитым «Гневом». Кто-то схватил меня за плечо. Это был Роман. Он рассказал, кто он такой, и я уже решил, что мне крышка. А потом он меня отпустил и объяснил, куда «Гневу» путь заказан. Так я и нашел это место. А еще Роман дал мне двадцать тысяч долларов.

Аддисон посмотрела на большие добротные дома, рассыпанные по холму.

- Для всего этого вам понадобилось намного больше.

- Верно. Начальный капитал мы использовали с умом. Однако нам бы не помешала финансовая помощь. Вы можете нам с этим помочь, Аддисон?

Она улыбнулась. Если учесть тайные счета по всему миру и врожденную способность превращать один доллар в сотню, то она определенно могла помочь в этом вопросе.

- Думаю, очень даже могу.

- А если мы не захотим сражаться? – озвучил Спенсер вопрос, который так и вертелся у Аддисон на языке.

Вряд ли, например, Лорел загорится желанием участвовать в каких бы то ни было насильственных действиях.

- Если вы останетесь нам верны, то борьбой с радостью займутся другие.

Спенсер серьезно посмотрел на Аддисон и провел руками по ее волосам. Даже при свидетелях внутри зародился трепет, от которого бросало то в жар, то в холод.

- По-моему, мы наконец добрались до цели.

Оглянувшись на яхту, Спенсер жестом позвал всех на берег.

- И кстати, - между прочим добавил Гай, - вас всех объявили погибшими. Ваши, Аддисон, фонды заморожены, а это значит, что нам очень нужны ваши уэйдовские знания, чтобы успешно инвестировать наши деньги. По крайней мере до тех пор, пока в распоряжении группы не окажется столько же денег, сколько, допустим, было у вас раньше.

- Я все сделаю, обещаю. – Не понимая, как реагировать на новости, Аддисон тяжело вздохнула. – Это же хорошо? То, что нас считают мертвыми?

По идее, это должно было означать, что они наконец свободны.

- Однозначного ответа тут нет. Спенсер, объясни это своей женщине.

С этими словами Гай пошел к яхте, так и не предложив Спенсеру пожать руки.

Внезапно, словно прочитав их мысли, Маккид остановился и широко улыбнулся:

- Извините, но пожать вам руку я не могу. Не хочу знать всю вашу подноготную. Потому что и так знаю предостаточно.

Заглянув Спенсеру в глаза, Аддисон уже привычно обняла его за талию.

- Ну и что значит наша фальшивая смерть?

- Если «Гнев» нас когда-нибудь поймает, смерть нас ждет очень даже настоящая. Из мертвых не возвращаются.

- Спенс…

В синих глазах с дымчатыми кольцами отразилась тревога.

- Жалеешь о своем решении?

Как у него язык повернулся такое сказать? Когда-нибудь он станет увереннее и прекратит думать, достоин он ее или нет. Перестанет бояться, что она может его бросить. Для этого нужно время. И Аддисон готова была подождать.

- Не говори глупостей. Я хотела сказать, что теперь, раз уж я мертва, мне бы не хотелось больше быть Аддисон Уэйд.

- Хочешь сменить имя? – удивился Спенсер.

Глядя на выражение его лица, Аддисон чуть не рассмеялась. Порой до мужчин очень туго доходит.

- Только фамилию.

Он тряхнул головой.

- На какую?

- Льюис звучит весьма неплохо.

Глаза Спенсера засияли, когда он наконец понял, о чем она говорит.

- Черт возьми, мне и в голову не приходило сделать тебе предложение. «Аномальным» нельзя вступать в брак.

- Так ты хочешь или нет?

Спенсер усмехнулся:

- Гай! Люди тут женятся?

Аддисон не выдержала и громко рассмеялась. Что бы ни произошло, теперь у нее есть Спенсер. И они наконец нашли место, где их никто не разлучит. Даже если придется вступить в борьбу, то сражаться они будут вместе.

В глазах Спенсера Аддисон видела все свое будущее. Любовь, смех, слезы, обещания и детей. Она нашла саму себя, хотя и не подозревала, что заблудилась.

И почему ее это удивляет? Спенсер находил потерявшихся людей, как никто другой.

Аддисон поцеловала его в ладонь.

Впереди ждала прекрасная жизнь.

Новые правила никого не удивили, и весь Совет вздохнул с облегчением. В конце концов, после интервью Аддисон и пожара в «Уютном рассвете» комитет под руководством Оливера сделал все, чтобы поднять в обществе небывалую панику.

На этот раз уведомления рассылались по электронной почте и печатались во всех интернет-изданиях.

Неофициальное название штата Южная Каролина.

Большой Кайман (англ. Grand Cayman) — крупнейший из трёх Каймановых островов, на котором расположена столица, город Джорджтаун.