Таким образом, достигались главные военные и политические цели войны.

Основной расчет делался на использование танковых и моторизованных группировок с сильным авиационным прикрытием. Для операций были намеренно избраны равнинные по рельефу южнорусские придонские и приволжские степи, как нельзя более удобные для применения танков и моточастей и почти не имеющие естественных рубежей для организации противотанковой обороны.

Вполне вероятно, что этот план в основе своей восходил к одному из вариантов нападения на СССР, разработанному еще в июле 1940 года. В то время начальник штаба 18-й армии генерал-майор Эрих Маркс, основываясь на гудериановской концепции глубокого танкового прорыва, предлагал создать против южного фланга западной границы СССР одну мощную ударную группу, которая должна была прорваться через Украину в Донбасс (излучину Дона), а оттуда резко повернув на север, ударить через районы Орла — Воронежа на Москву, и вдоль Волги — на Горький, Вариант Маркса был отвергнут. Ему предпочли вариант генерала Паулюса, известный как план «Барбаросса». Но, действуя в соответствии с планом «Барбаросса», немцы в 1941 году так и не достигли своих основных целей. Возможно, поэтому идеи Э. Маркса к лету 1942 года вновь оказались востребованы, тем более, что немецкие войска уже захватили всю Украину и стояли в 50 км от устья Дона.

Отдавая должное немецким генштабистам отметим, что план летней кампании 1942 года был серьезно продуман и имел эффективный расчет. И все-таки на нем изначально лежала печать двойственности. Немецкие стратеги пытались объединить экономические и далеко идущие военные цели. Захват Кавказа и низовьев Волги до Астрахани, изначально закладывал неизбежное разделение наступления на два круто расходящихся направления. При этом немцы явно переоценивали свои силы и недооценивали возможности противника.

Как мы увидим дальше, ход военной кампании перекроил планы обеих сторон, И если советскому высшему командованию пришлось в 1942 году испытать «отчаянные положения, грозящие катастрофой», то гитлеровскому — поражение своих армий и полный крах всей военно-политической стратегии блицкрига.

Немецкая 150-мм пушка FH 18, брошенная при отступлении под Харьковом в мае 1942 года.

Превосходство в людях — в 1,7 раз, в артиллерии и танках — в 1,3 и в самолетах почти в 3 раза. Но и этих сил для быстрого выхода на Волгу немцам окажется недостаточно. Группировка, действующая против Сталинградского фронта, будет постоянно усиливаться за счет немецких соединений, переброшенных с других участков, а на замену снятым немецким частям будут выдвинуты 8-я итальянская и 3-я румынская армии.

Шесть огненных дней и ночей передовые отряды советских войск сдерживали натиск противника, давая время своим армиям изготовиться на основных рубежах. И эти бои создали гитлеровскому командованию новые затруднения в осуществлении своих планов. После прорыва к Воронежу Гитлер радостно заявил Ф. Гальдеру, что «с русскими покончено», и тот соглашался с фюрером, но как опытный генштабист, весьма уклончиво: «Должен признать, что, похоже, так оно и есть». Теперь же немецкие генералы были вынуждены менять весь план кампании, сроки и расстановку группировок, и перебрасывать значительные силы с главного на вспомогательное направление. Своей «нелогичной» решимостью обороняться даже в безнадежном положении, русские явно навязывали немцам свою волю. И это была вторая пробуксовка плана. А впереди еще предстояло форсирование Дона и бои на подступах к Сталинграду.

По распоряжению ГКО и Ставки командование Сталинградского фронта вместе с местными органами власти во главе с секретарем обкома А. С. Чуяновым готовило оборону междуречья и города. Сталинград прикрывался с запада полукольцами-обводами: внешним — 500 км, средним — 150 км, внутренним — 70 км и городским — 45 км. На строительство оборонительных сооружений в помощь саперным частям мобилизовали 225 тыс. человек населения.

В городе создавались рабочие дружины, отряды ополчения и истребительные батальоны, Все предприятия переключались на выпуск оружия, боеприпасов и другой необходимой фронту продукции, И это сыграло свою роль в исходе битвы.

Июльские бои с 17 по 30 июля 1942 года на линии Дона и в южном междуречье имели чрезвычайное значение для верховных командований обеих воюющих сторон, о чем свидетельствуют два документа, почти одновременные по датам появления (23 и 28 июля), хотя мотивы излагаемых в них решений принципиально различны. Речь идет о новой директиве Гитлера № 45 (во изменение и дополнение первоначальной за № 41) и о приказе Сталина № 227, получившем в исторической литературе название «Ни шагу назад!»

Директива № 45 утверждала решение Гитлера о передаче основных ударных сил, в частности 4-й танковой армии Гота, на сталинградское направление, и предписывала быстро окружить новую группировку русских в междуречье Дона и Волги и захватить Сталинград, На кавказском направлении вместо четырех оставались лишь две немецкие армии (17-я полевая и 1-я танковая) и соединения союзных румын, Таким образом, решающим на июль-август становилось сталинградское направление, а достижение главной цели — Кавказа — отодвигалось на последующий за взятием города период. Гитлер и его высшие штабы исходили из убеждения, что наспех созданный Сталинградский фронт не сможет долго противостоять напору бронированных кулаков вермахта, поэтому задача перехвата Волги будет решена в самые короткие сроки. Советское Главнокомандование заметило этот поворот и учло, что группы «А» и «Б» стали наступать по расходящимся направлениям. Дуга фронта увеличивалась с 500 до 2000 км — от Туапсе по линии Кубани на Ростов, Сталинград, Воронеж, Оперативная глубина 750 км. Наступление группы армий «Б» вытягивалось узким клином со слабо прикрытыми флангами, но немецкие генералы, уверенные в быстром крахе русских армий, посчитали это не опасным.

Известный приказ Сталина № 227 до сих пор часто сводят только к репрессивным мерам и отбрасывают политические и моральные стороны этого документа, продиктованные патриотической болью за судьбу Родины, оказавшейся перед лицом смертельной угрозы, В приказе открыто говорилось о наших тяжелых поражениях, предписывалось беспощадно расправляться с паникерами и трусами, наводить порядок и дисциплину во всех звеньях, «железной рукой пресекать отступательные настроения», потому что отступать дальше в военно-политическом смысле было действительно некуда. Мы уже потеряли огромную территорию, лишились промышленных районов и хлебных источников и могли лишиться нефтяных. Что же касается карательных мер, то бессмысленно давать им моральную оценку. Такие меры закономерны и обычны в критической обстановке на войне. Со времен Древнего Рима известен суровый военный закон «децимации». История войн дает нам немало примеров, когда к подобным исключительным мерам прибегали разные народы и различные политические режимы. В 1941 году под Москвой в немецкой армии также появлялись «заградотряды», штрафные батальоны, а репрессиям, вплоть до расстрела, подверглись более 60 тыс, военнослужащих всех рангов, включая высших генералов. Так, командующий танковой группой Гепнер был приговорен к расстрелу за отступление под Москвой. Любопытно, что Гитлер, недооценивавший силы русских, понял изложенные в приказе № 227 оценки наших поражений и потерь, как подтверждение своих прогнозов о скором полном разгроме русских на юге, и это лишний раз утвердило его в решении к немедленному захвату Сталинграда.

Гитлер требовал от генералов скорейшего выполнения директивы № 45, и командование группы армий «Б» решило захватить Сталинград с ходу. План действий, на первый взгляд, был прост и достаточно обеспечен силами, Предполагалось, что 6-я армия Паулюса от хутора Перелазовский и 4-я танковая армия Гота от Обливской охватывающими разновременными ударами на Калач замкнут в кольцо на правом берегу Дона советские 62-ю и 64-ю армии, а затем, форсировав Дон, ударом по прямой от Калача ворвутся в Сталинград (схема 4).

Схема 4. Немецкий план окружения советских армий в излучине Дона и захвата Сталинграда в конце лета 1942 года.

С воздуха сухопутные силы вермахта поддерживал 4-й воздушный флот Рихтгофена (усиленный 8-м авиакорпусом), имевшим приказ Гитлера «стереть Сталинград с лица земли». Сам Гитлер в своей ставке, расположенной в это время на Украине, в Виннице, заверял Паулюса, что его левый фланг до Воронежа прикроет, прибывающая туда 8-я итальянская армия, и выразил надежду, что доблестная 6-я быстро сокрушит остатки русских и маршем в три — четыре перехода пройдет оставшиеся до Сталинграда 170–180 км.

Паулюс начал наступление 23 июля, массировав танковые- и мотодивизии против правого фланга 62-й армии (схема 3 и 5).

Схема 5. Срыв немецкого плана по окружению 62-й и 64-й советских армий на Дону. Контрудары советских 1-й и 4-й танковых армий в июле 1942 года.

Сотни самолетов кромсали ее главную полосу, но советские части, выдержав напор, контратаками отбрасывали немецкую мотопехоту, а танки встречали огнем противотанковых орудий, бронебойщиков и ударами авиации. На одном из участков четверо бронебойщиков, вступив в бой с 30 немецкими танками, уничтожили половину из них. По всей линии советской обороны немцы сталкивались с упорным сопротивлением. Лишь через три дня они вышли к Каменской и только к 1–2 августа, потеснив фланг 62-й, пробились на двух небольших участках у Калача к Дону. Командующий Сталинградским фронтом В. Гордов принял решение ввести в бой еще не закончившие формирование 1-ю и 4-ю танковые армии. По приказу Ставки они должны были провести формировку в срок 22–28 июля. Гордов в связи с ухудшением положения сократил его на два дня, и с 26 июля удары советских танковых армий, согласованные с контратаками обороняющихся частей, сорвали попытку немцев форсировать Дон. Стрела немецкого удара у Калача затормозилась. Паулюсу потребовалось время для перегруппировки своих войск и пополнения.

На южном фасе 4-я танковая армия Гота, развернутая с кавказского на сталинградское направление, в составе 8 пехотных, 2 танковых и 2 моторизованных дивизий и усиленная 6-м румынским корпусом перешла в наступление 31 июля. Легко прорвав оборону 51-й армии, которая имела всего 3000 человек на полосу в 200 км, немцы стали продвигаться вдоль железной дороги Тихорецк — Сталинград. 64-я армия, имея из-за отхода 51-й открытый фланг, отошла под превосходящим натиском на левый берег Дона. Гордо в, по указанию Ставки, создал во главе с В. Чуйковым оперативную группу (3 дивизии, танковая и морская бригады), которая, медленно отходя на рубеж реки Аксай, вплоть до 5 августа контратаками сдерживала пехотные дивизии немцев. Но танки Гота продвигались напористо и, обойдя группу Чуйкова слева, 3 августа заняли Котельниково, а 6 августа вышли на рубеж Абганерово — оз. Цаца — разъезд «74 км» и двинулись к ст. Тингута. Только в 30 км от Сталинграда удалось затормозить эту вторую, нацеленную на город (южную) стрелу. И хотя попытка немцев захватить Сталинград с ходу не удалась, над городом нависла серьезная угроза с юга. Командование фронта незамедлительно выдвинуло из резерва Ставки 57-ю армию Ф. Толбухина на рубеж Абганерово — Райгород, нацеливая ее на восстановление и укрепление прорванной обороны по внешнему обводу.

Таким образом, в июле командованию вновь сформированного фронта удалось сначала затормозить, а затем и отразить первые удары немецких ударных группировок перед внешним обводом, но положение фронта все более осложнялось. Протяженность его линии обороны удлинилась до 800 км, число армий и приданных им соединений увеличилось, возросли и трудности организации боевых действий войск, вынужденных отражать натиск превосходящих сил противника на двух разобщенных направлениях.

Поврежденные и брошенные при отступлении советские танки Т-34. На дороге видна немецкая самоходка Stug.III. Южный фронт, лето 1942 года.

5 августа 1942 года Ставка разделяет фронт на два: Юго-Восточный (командующий генерал-полковник А. И. Еременко, член Военного совета Н. Хрущев, начштаба М. Захаров) в составе 51-й, 57-й, 64-й армий, 13-го танкового корпуса и 8-й воздушной армии (Т. Хрюкин) и Сталинградский (командующий В. Гордов) в составе 62-й, 63-й, 21-й армий и 4-й танковой армии, а также 28-го танкового корпуса. Решение не лучшее, оно осложняло массированное использование авиации, разрывало «надвое» организацию оборонных мероприятий города и уже 9 августа Сталинградский фронт оперативно подчиняют А. Еременко. Но опять же город разделили «разгранлинией» фронтов, по указанию Сталина, посчитавшего, что это надежнее обеспечит его оборону («За Сталинград равно отвечают оба фронта»). Кроме того, для прикрытия Сталинграда с воздуха в августе срочно формируется 16-я воздушная армия (С. Руденко).

В августе напряженность на сталинградском направлении нарастала. Немецкое командование, хотя и натолкнулось на решительный отпор, но, добившись тактических успехов, стремилось осуществить свой план по окружению 62-й и 64-й армий. Паулюс, вынужденный для перегруппировки сил почти на неделю перейти к обороне, 7–9 августа начал новое наступление на калачинском участке. Уплотнив ударный клин, немцы массированным напором танков, артогня и авиации оттеснили 62-ю советскую армию западнее Калача. Командарм 62-й армии А. Лопатин нанес фланговый контрудар группой из трех дивизий, которые причинили немцам значительные потери, но сами оказались зажатыми с трех сторон и вели до 14 августа тяжелые бои (схема 5). Главные силы Лопатин отвел на левый берег Дона, заняв оборону на внешнем обводе на участке Вертячий — Ляпичев, Продвижение немцев вновь было приостановлено, но положение оставалось критическим, так как Паулюс наращивал силы и готовил новый, еще более мощный удар. А. Еременко доложил обстановку в Ставку.

Ее решение было неожиданным: с 13 августа он назначался командующим обоими фронтами. Его заместителями стали: по Сталинградскому — В. Гордов, по Юго-Восточному — Ф. Голиков. При одном командующем теперь находилось два штаба, два фронтовых управления — исключительный случай, пожалуй, не имеющий прецедента в прошлом. Тем не менее, это позволяло более гибко осуществлять взаимодействие и маневрирование силами и средствами фронтов, поэтому объединение в целом оказалось действенным.

На южном фасе (теперь полоса ЮВФ) 4-я танковая Гота продолжала рваться вдоль железной дороги и поворотом на Зеты попыталась выйти к Калачу навстречу 6-й Паулюса. Особенно жестокие бои на участках обороны 64-й армии развернулись севернее Котельниково. Удары и контрудары следовали один за другим, разъезд «74 км» несколько раз переходил из рук в руки. Чтобы ликвидировать угрозу прорыва к Сталинграду с юга, командование ЮВФ организовало 9 августа при сильной поддержке авиации контрудар, вошедший в историю битвы, как «бои в районе ст. Абганерово» (схема 6).

Схема 6. Контрудар Юго-Восточного фронта в районе Абганерово в августе 1942 года.

Колонна бронетранспортеров моторизованной дивизии «Великая Германия». Западный берег Дона, лето 1942 года.

Контрудар осуществляла группа в составе 13-го танкового корпуса (38 танков), 133-й танковой бригады (21 танк) и 204-й дивизии. При поддержке армейской артгруппы ударная группа нанесла лобовой удар на Зеты, в то время как 38-я дивизия наносила фланговый удар от фермы № 3. Гот имел здесь один танковый и два армейских корпуса полного состава. Неравенство в силах огромное, и все же советское командование, сознавая опасность прорыва к городу, пошло на это смелое, хотя и рискованное, предприятие. Сил было мало, но превосходящему противнику противопоставили искусный боевой порядок: 1-й эшелон — танки, 2-й — четыре истребительно-противотанковых полка (ИПТАП), 3-й эшелон — два полка «Катюш». Такое построение позволяло всем эшелонам одновременно участвовать в бою.

Подбитый немецкий танк Pz.III J. «Запасные» гусеницы на передней части танка подвешены для усиления лобовой брони. Лето 1942 года.

Немецкие танки 4-й танковой армии на подступах к Сталинграду. Лето 1942 года.

Бой открыли залпом «Катюши», затем в атаку рванулись наши танки и пехота. Артиллерия выбивала немецкие танки, а также накрывала немецкую мотопехоту поддержки. Бои длились несколько дней. В результате немцы потеряли до 3 пехотных полков, около 100 танков, десятки орудий и минометов и другой техники. 4-я танковая армия Гота была отброшена за внешний обвод и перешла к обороне, а штаб группы «Б» вынужден был срочно подкреплять ее двумя дивизиями (танковой и пехотной) взятыми из 6-й армии. Южная стрела немецкого наступления остановилась. Войска левого фланга ЮВФ прикрыли у изгиба Волги важнейший участок Красноармейск — Бекетовка. Любопытно, что командиры немецкой 4-й танковой в оправдание своей неудачи ссылались на численное превосходство русских, нехватку горючего, жару и даже… поля с высокой кукурузой и подсолнечником, закрывавшими обзор танкам и пехоте (эти сведения приводит немецкий генерал Г. Дерр в книге «Поход на Сталинград»). В середине августа Паулюс, продолжая ожесточенный нажим на фланги 62-й армии, изготовился ударить по советской 4-й танковой армии Крюченкина, чтобы выйти в излучину Дона, где река ближе всего подходит к Волге. Когда в ночь на 14 августа Еременко прибыл в штаб Сталинградского фронта к Гордову, там сложилась следующая обстановка: основные средства усиления фронта оказались на правом крыле, на участке 21-й армии за Доном, восточнее Серфимовичи (2 артполка, 2 танковых батальона, полки «Катюш» и несколько ИПТАП) и для того, чтобы перебросить их на отражение немецкого удара, требовалось, как минимум, 30–40 часов. Но Паулюс упредил, начав наступление уже через 12 часов — утром 15 августа. Резервам с правого крыла, прибывавшим разрозненно, пришлось отражать удары с ходу, по прибытии. Не успели полностью прибыть и части, снятые с участков ЮВФ. А противник в полосе от Мало-Клетской до хутора Большенабатовский сосредоточил против двух советских армий (62-й и 4-й танковой) 5 пехотных, 2 танковые и I моторизованную дивизии. И хотя 4-я танковая яростно сопротивлялась, немцам удалось пробить ее оборону и разорвать армию на две группы. Правая (3 дивизии) отошла на северо-восток, влилась в 1-ю гвардейскую армию, прибывшую из резерва, и получила задачу оборонять по рубежу Дона участок Кременская — Сиротинская — устье р. Иловля.

Немецкие офицеры из 4-й танковой армии во время рекогносцировки в донских степях. В качестве возвышенности используется бронетранспортер Sd. Kfz. 251.

Немецкий четырехосный разведывательный броневик Sd. Kfz. 232 с 20-мм пушкой и рамочной антенной. Калмыцкие степи, лето 1942 года.

Левая группа, оттесненная на левый берег, заняла оборону на участке р. Иловля — Нижне-Гниловская на внешнем обводе. 62-я армия удерживала на левом берегу Дона участок Нижне-Гниловекий — Ляпичев и прикрывала самый короткий путь к Сталинграду по прямой с запада. В эти огненные августовские дни все дивизии Сталинградского фронта, изначально вступившие битву в большом некомплекте, понесли тяжелые потери, и только мужество и стойкость бойцов и командиров да оперативное мастерство генералов позволяли отражать натиск врага с большим для него уроном.

В результате боев 17–18 августа, используя численное и техническое превосходство и опоздание командования Сталинградского фронта с перегруппировкой, Паулюс смог, наконец, выполнить ближайшую задачу — выйти к Дону на большом участке Трехостровский — Большенабатовский и занять исходные позиции для форсирования реки.

Командование группы армий «Б», усиливая ударные группировки, торопило Паулюса с форсированием, а от Гота требовало пробиться на Красноармейск. Этот район не случайно притягивал гитлеровских стратегов. Здесь крылась одна из важнейших особенностей района Сталинградской битвы в ее оборонительный период.

Дело в том, что как театр военных действий сталинградский оперативный район, представляет собой равнинную по рельефу местность с выходом в донские и калмыцкие степи, В центре его находится растянувшийся на 60 км вдоль Волги с севера на юг город Сталинград. И у самой южной оконечности городских кварталов находится участок, имеющий решающее значение для всего оперативного района. Это небольшие приволжские возвышенности между Бекетовкой и Красноармейском. Здесь, где Волга круто поворачивает на юго-восток и по прямой уходит к Астрахани, берег возвышается на 150 м. Эта возвышенность господствует над всем изгибом реки и островом Сарпинским. Именно здесь находится «ключ от Сталинграда». Перехват Волги в этом месте стал бы роковым для города и более того — для всего южного (левого) крыла фронта. Более того, Красноармейск — краеугольный камень обороны Сталинграда — одновременно являлся конечным пунктом единственной коммуникации, связывающий по суше Западный берег Волги с Астраханью.

Немецкая бронетехника изготовилась к атаке. Плоская поверхность донских и приволжских степей — идеальное место для применения танковых и моторизованных соединений.

Захват этого участка давал возможность полного контроля и наблюдения как на Восток, через Волгу, так и на Запад, в калмыцкие степи, и представлял для обеих сторон выгодный плацдарм как для обороны, так и для наступления. Немецкому и советскому командованию было известно ключевое значение этого участка у Красноармейска. Поэтому его укрепление началось безотлагательно и одновременно с созданием Юго-Восточного фронта. Уже 13 августа советские войска, отведенные с рубежа р. Аксай на участок Демкин — Тебектенерово, уплотнили оборону между реками Аксай и Мышкова. Там были установлены плотные минные поля, образовав предполье, где оборонялись передовые отряды 64-й армии, а в тылу сосредоточены общие и особенно противотанковые резервы — стрелковая дивизия, противотанковая бригада и два противотанковых полка. Здесь же развернулась 57-я армия. Еременко замечает; «Если бы такая возможность (укрепить участок к северу от Сталинграда) представилась и в полосе Сталинградского фронта, то враг никогда не увидел бы Волги».

В дни, когда Паулюс пробивался на исходные позиции для прыжка через Дон, Гот, пополнивший армию свежими дивизиями, попытался захватить «краеугольную точку», которая позволила бы ему «перевернуть» весь Сталинград, Двумя пехотными и одной моторизованной дивизиями Гот нанес удар в районах ст. Абганерово, разъезд «74 км», Демкин, с/х им. Юркина. Ожесточенные бои закончились лишь захватом Абганерово. Тогда уже группировкой из трех пехотных, двух танковых и одной моторизованной дивизий немцы ударили из района Плодовитое на Красноармейск и Бекетовку и прорвались к пунктам Дубовый Овраг, балка Морозовская, но, пытаясь углубить прорыв, натолкнулись на минные поля и огонь истребительно-противотанковых полков. Бронированный кулак потерял силу, В эти дни немецкие командиры, вводя в бой по 100–150 танков и полки пехоты, после 4–5 атак в день теряли до 50 % своих танков и до 40 % личного состава полков. И хотя потери советских войск были отнюдь не меньшими, немецкому командованию стало ясно, что план захвата города с ходу невыполним.

Советские пехотинцы из 64-й армии готовятся отразить атаку немецких танков. Западный берег Дона, июль-август 1942 года.

Немецкий шестиствольный реактивный миномет на выставке трофейной техники во Владикавказе (Орджоникидзе). Такие же использовались и под Сталинградом.

В эти дни кровопролитных боев пропагандисты Геббельса заговорили о появлении у русских на Волге «крепости Сталинград», превосходящей своей неприступностью знаменитый Верден. Мировая пресса оценивала ситуацию иначе, осторожно заявляя, что немцы, кажется, опять увязли, на этот раз — под Сталинградом.

Гитлер и его генералы были обескуражены таким упорным сопротивлением советских войск. Они никак не ожидали, что, по их мнению, дезорганизованные еще в июне и малочисленные русские армии, смогут остановить немецкий марш к Волге. За месяц с 17 июля по 17 августа немецкие войска, во всем превосходящие русских продвинулись лишь на 60–80 км (это по 2 км в день). Гитлер был крайне недоволен действиями командующих 6-й и 4-й армий, Два срока взятия Сталинграда, назначенные им лично, прошли, но Паулюс и Гот, все еще не окружили и не уничтожили русских на правом берегу Дона, а топтались в междуречье. Сталинград, как насос втягивал все больше и больше сил и резервов. Безвозвратно уходило ценнейшее время, ломалась и рушилась судьба всей летней кампании. Гитлер нервничал и требовал «любой ценой взять Сталинград или стереть его с карты».

После того, как попытка захватить Сталинград разновременными ударами сорвалась, командование группы армий «Б» решило овладеть городом одновременными концентрическими ударами. 6-я армия Паулюса наступала от Трехостровского на северную окраину и в центр Сталинграда, а 4-я танковая Гота — от Абганерово — Плодовитая на южную окраину (схема 7). Для обеспечения стыка между армиями — наметили удар от Калача на восток. Авторами этого плана были, по-видимому, сам Паулюс и его начальник штаба генерал Шмидт. Во всяком случае, план изложен за подписью Паулюса в «Армейском приказе на наступление на Сталинград» от 19 августа 1942 года в 18 часов 45 минут. В замысле расчетливо предполагалось охватывающими клиньями замкнуть в кольцо 62-ю и 64-ю советские армии, а ударом от Калача разорвать стык между ними и уничтожить в двух полукотлах. Клин от хут. Трехостровский через хут. Вертячий на Рынок учитывал отсутствие у русских на северной оконечности города укрепленного участка обороны, подобного Красноармейскому. А клин 4-й танковой проходил с юга, минуя ключевой участок Красноармейск — Бекетовка. Это сближало ударные группировки, и, таким образом, улучшало их взаимодействие и усиливало ударную мощь. Сдвиг 4-й танковой «влево» от Красноармейска был обусловлен отнюдь не недооценкой «краеугольной точки» Сталинграда, но опасением, что Гот снова увязнет в безрезультатных боях за высоты и весь план утратит смысл. Опыт был учтен.

Расчет зенитного «максима» ведет огонь по самолетам противника. Сталинградский фронт, конец лета 1942 года.

Паулюс, как старший командующий, которому оперативно подчинялась 4-я танковая армия Гота, сосредоточил танковые корпуса на флангах группировки: на северном — две танковые и две моторизованные, а на южном — три танковые и две моторизованные дивизии. В центре (от Калача) он двинул в наступление девять пехотных дивизий. Группировка превосходила советские войска по численности в 2 раза, по артиллерии — в 1,5, по самолетам — в 3, по танкам — в 4 раза.

Уже в день подписания приказа 6-я армия предприняла атаки с целью форсировать Дон. Начался новый этап обороны — бои на внешнем и среднем обводах. Первая попытка немцев переправиться у Нижне-Акатова и Нижне-Герасимова закончилась полным уничтожением переправившихся немецких частей. После этого Паулюс перенес атаки на Вертячий и Песковатку, создал на узком участке многократное превосходство, подтянув сюда 6 дивизий (2 моторизованные, танковую и 3 пехотных), усиленных артиллерией. Эти силы при непрерывной массированной поддержке авиации создали огневой щит прикрытия переправ из всех огневых средств танковых и моторизованных дивизий и полевой артиллерии. Этому натиску противостояла лишь 98-я дивизия полковника И. Баринова (затем И. Сергеева) и три батальона 54-го укрепрайона (полковник М. Карначев). Гордов и Лопатин немедленно перебросили на помощь 87-ю дивизию (полковник Казарцев), два ИПТАП и другие части. В жестоких схватках «атаки-контратаки» немцы смогли продвинуться лишь там, где на позициях уже не оставалось ни одного защитника. К исходу 20 августа Паулюсу все же удалось буквально втиснуть на небольшой плацдарм две свои дивизии, а к исходу 21 августа переправить еще две. Но далее из-за больших потерь он был вынужден сделать паузу, чтобы подготовить бронированный клин для броска на Сталинград 23 августа.

Прорыв к Сталинграду на участок Рынок — Ерзовка произошел в критической обстановке, сложившейся для войск фронта. Объединенное командование еще в дни боев 15–21 августа раскрыло в общих чертах намерение противника и новый оперативный план захвата города с двух направлений. Оба были опасными, но особое внимание уделялось южному направлению, с ключевыми высотами у изгиба Волги. Прорыв к ним грозил катастрофой. Туда постоянно подбрасывались наши резервы, В центре и на всем северном фасе малочисленность советских войск и недостаток боевых средств не позволяли создать крупные резервные кулаки, и удары противника отражались лишь переброской частей с неатакованных участков. «Прыжок» Паулюса через Дон и бросок к Волге, поддержанный небывало массированным авиаударом по городу, оказался внезапным не по замыслу и времени, а по своей мощности, значительно превосходящей наличные силы и оборонительные возможности советских войск на этом участке северного фаса.

Танки Т-34 производства Сталинградского тракторного завода готовятся к отправке на фронт. Август 1942 года.

Многие дни Сталинградской битвы были «тяжелыми» или «грозными». Но 23 августа 1942 года можно с полным основанием назвать днем «адским». Ниже дана картина, основанная на воспоминаниях непосредственного участника тех трагических событий и свидетеля этого ужасного, отмеченного кромешным пламенем, дня. Участники тех событий действовали на разных уровнях и наблюдали этот ад с разных точек: с КП фронтов и армий, дивизий и полков, из солдатских окопов или с улиц города, но с единым волевым чувством: «Устоять! Во что бы то ни стало!»

Свидетельствует А. И. Еременко. С утра телефоны раскалились от тревожных донесений. В 8 часов — из штаба 62-й: противник при поддержке крупных масс авиации и артиллерии повел сильные атаки от Вертячего, нацеливаясь через полосу Большой и Малой Россошки на Сталинград. Стало ясно: Паулюс решился на прорыв. Мгновенно штабы приступили к организации контрударов, изыскивая все, что можно бросить в бой. Но превосходство врага велико, события нарастают почти по минутам. В 8 часов 20 минут — донесение от начальника штаба 8-й воздушной армии Селезнева: летчики обнаружили две колонны по 100 танков каждая, за ними — сплошные колонны машин с пехотой, на линии Малой Россошки все горит. Приказываю: Селезневу и Хрюкину (командующий авиацией ЮВФ) — немедленно поднять всю авиацию Сталинградского и все штурмовики и ударить по танкам и мотопехоте. 9 часов — звонок от Е. Райнина (начальник корпуса ПВО): немцы выходят к Большой Россошке (уже!). Приказываю: огонь по самолетам и прямой наводкой по танкам. 10 часов — приказ начальнику танковых войск фронта А. Штевневу: задержать отправку двух танковых корпусов на формировку, ударить немцам во фланг с северо-запада (а в корпусах лишь по 20–25 танков, и в основном легкие Т-70, и это против сотен немецких).

Немецкий бронетранспортер Sd. Kfz, 251/3А на понтонно-паромной переправе через Дон. Август 1942 года.

Схема 7. План Паулюса по захвату Сталинграда концентрическими ударами 19 августа 1942 года.

Огромным напряжением воли заставляю себя сохранять спокойствие. Создалась действительно тяжелая обстановка, решается судьба Сталинграда, а, возможно, и всей кампании 1942 года. А в городе почти нет войск, опасность захвата исключительно велика… Звонок от начальника военных сообщений А. Коршунова (голос упавший, растерянный): разбит эшелон с пополнением и боеприпасами, танки немцев идут в Сталинград. Что нам делать?.. Резко отвечаю: покончить с паникой, нести службу! 11 часов — приказ начальнику гарнизона города Сараеву: двумя полками вместе с артдивизионами ПВО закрыть северо-западное и западное направления к городу. В помощь выдвигаю резервный полк к заводу «Баррикады». 12 часов — доклады заместителя по Юго-Восточному Ф. Голикова и начштаба Г. Захарова: 4-я танковая Гота заняла ст. Тингута и разъезд «74 км», на других участках отбита. Наша 38-я дивизия дерется в полу окружении. Готовим контрудар. Мое решение: усилить контрудар 56-й танковой бригадой из резерва. Замысел врага проясняется окончательно: двумя клиньями, как и предполагалось, ворваться в Сталинград.

События уплотняются. Едва успел доложить обстановку в Генштаб — звонок от Лопатина (62-я): противник — около 250 танков и 1000 автомашин с пехотой — смял полк 87-й и фланг 35-й дивизий. Приказ: своим резервом закрыть прорыв, отбросить врага от среднего обвода. И сразу же два донесения: Райнин, Сараев и 10-я дивизия НКВД ведут бой уже в районе Орловки. Решаю, какие части им выделить для усиления… Звонок с Тракторного завода от В. Малышева — представителя ГКО: немецкие танки движутся на Рынок, наши зенитчики ведут с ними бой, на заводе рвутся снаряды. Объекты подготовлены к взрыву. Приказываю: не взрывать!

Схема 8. Прорыв 6-й армии Паулюса к Волге в районе Томилина и контрудары советских войск в августе-сентябре 1942 года.

Рабочую дружину — в бой! Завод защищать во что бы то ни стало (заводы города дают ежедневно по 20 орудий и 10 танков). Трубку у Малышева перехватывает генерал Фекленко. Ему приказ: силами учебного центра (2000 человек и 30 танков) оборонять завод. В помощь направляю две бригады: танковую и стрелковую. Прибыли генералы Шестаков и Анисимов с докладом: наплавной мост от Тракторного через Волгу построен досрочно за 10 дней. Приказываю: объявить благодарность строителям, а мост… уничтожить немедленно. Оба невольно отступают на шаг в немом удивлении: все ли в порядке у командующего с головой? Краткое объяснение: могут проскочить немецкие танки. Мост уничтожить! Потрясенные генералы уходят выполнять приказ. И единственное, кажется, в этот день отрадное донесение: 124-я бригада полковника Горохова переправляется через Волгу. Приказываю: бригаде с ходу (с паромов) ударить по противнику и отбросить его от Тракторного завода. Но самое страшное впереди.

Ровно в 18.00 до 600 немецких самолетов обрушили массированный удар сразу на весь город. Донесение об их подходе поступило за 5 минут. Чувствую как сильно забилось сердце, как на лбу выступили капли пота. Мозг нестерпимо засверлила мысль: вся наша авиация в воздухе, но город, сам город почти беззащитен. Через несколько минут он превратился в огненный ад. Целые кварталы, прежде всего деревянных построек, мгновенно исчезали. В грохоте разрывов раскалывались каменные здания, обнажая изуродованные железные остовы, в огне плавились кирпич и металл, нефть из хранилищ хлынула в Волгу, превратив ее в море огня и взметнув до неба огненные языки пламени и черного дыма. А по улицам, ища спасения, метались и гибли от осколков, пуль, огня и удушья тысячи жителей города: женщин, детей, стариков. Сердца бойцов сжимались от боли, ум не мирился с невозможностью предотвратить мучения людей, ненависть к фашистским изуверам потрясала души. Зенитчики из 500 орудий вели огонь до заклинивания стволов, летчики, расстреляв все патроны, шли на таран и 90 черно-крестовых самолетов рухнули в ими же сотворенный ад.

Таково видение этого дня с командного пункта фронта.

Немецкий командирский бронетранспортер Sd. Kfz. 251 из танковой дивизии СС «Великан Германии» переправился через Дон. Лето 1942 года.

Немцы отлично знали, что непосредственно в городе войск, как и серьезных оперативно-тактических целей, не было, но озлобленные упорством обороны, срывом своих планов, неудачами и потерями, они сознательно поставили цель: подвергнуть Сталинград сплошной бомбардировке, уничтожить как можно больше строений и людей, посеять панику среди населения города, парализовать волю его защитников и принудить их сдаться. Именно такое понимание этой варварской бомбардировки выразил немецкий офицер из 267-го полка 94-й пехотной дивизии Вильгельм Гофман в своем дневнике, попавшем позже к нам в руки: «Сталинград предан огню по приказу фюрера. Так им, этим русским, и надо, чтобы прекратили сопротивление».

В 9 часов вечера 23 августа на КП Юго-Восточного фронта А. Василевский и А. Еременко подвели итог беспредельно тяжкого дня. Здесь же находились Н.С. Хрущев, А. Малышев, А. С. Чуянов и член ГКО Г. К. Маленков. Город, продолжавший подвергаться авиаударам, пылал гигантским костром так, что в 70 км от него можно было читать газету. Проводной связи с Москвой не было, доклад Сталину отправили по радио. Враг пробился к Волге узким коридором шириной в 9 км между Рынком и Ерзовкой, разорвал линию фронтов и отрезал 62-ю армию от Сталинградского фронта. Но не смог ворваться в город с ходу, тем более взять его. На левом фланге ЮВФ (с юга) 4-я танковая Гота захватила ст. Тингута и рвется к ст. Тундутово, заходя в тыл 64-й армии, а в центре противник, форсировав Дон, взял Калач и теснит фланг 62-й армии, угрожая тылам и окружением обеих армий.

В ответ на прорыв противника А. Василевский и А. Еременко принимают решение: генералу К. Коваленко (заместитель В. Гордова) немедленно, в ночь на 24 августа, группой из трех дивизий, танковой бригады и 28-го танкового корпуса ударить от Паньшино и Котлубани на Мал. Россошку и одновременно командарму Лопатину со стороны 62-й армии ударить 87-й дивизией в ту же точку, перерезать коридор, восстановить оборону по Дону. Группе генерала А. Штевнева (2-й и 23-й танковые корпуса) с рассветом ударить от Рынка и Орловки на Ерзовку, отсечь противника от Волги (схема 8).

Утром 24 августа получена телеграмма Сталина: «…драться с противником днем и ночью, навалиться объединенной авиацией фронтов, всей артиллерией и эрэсами. Сталинград удерживать во что бы то ни стало». А днем Сталин и Василевский приняли решение: срочно усилить Сталинградский фронт тремя армиями, а город — несколькими дивизиями и частями. Однако для выдвижения их на позиции требовалось время, оно становилось решающим фактором в срыве планов врага. До подхода резервов А. Еременко приказывает всеми наличными силами атаковать немцев по всей «прорывной» линии, «обрубить» коридор и восстановить оборону по внешнему обводу.

Все эти решения осуществлялись в период с 23 августа по 3 сентября. Попытки советских войск ликвидировать, а немецких — расширить коридор развернулись в необычайно кровопролитные бои с большими потерями для тех и других. Группа Коваленко еще в ночь на 24 августа перехватила коридор, но немцы разорвали тонкую перегородку. Не удались и последующие попытки (в частности 26-го августа), хотя группа усиливалась двумя дивизиями и танковыми частями. Немцы каждый раз восстанавливали положение. Фронт здесь стабилизировался на рубеже Паньшино — Томилин. Немцы, понимая важность этого коридора, торопливо укрепляли позиции на его «стенках», а под наши удары выдвигали заслоны, иногда даже не успевая их прикрыть артогнем и броней, и обрекая на гибель, но любой ценой сохраняя выход к Волге.

В соответствии с решением Ставки 21 — я и 63-я армии Сталинградского фронта нанесли сходящиеся удары от Еланской и от Серафимовичи, и захватили на правом берегу Дона плацдарм размером 50 на 25 км. В то же время 1-я гвардейская армия Москаленко атаками на Песковатку смяла части немцев и продвинулась на 10–15 км (схема 8). Однако коридор они перерезать не смогли. В те же дни группа Штевнева (28 августа) отбила попытку 14-го танкового корпуса генерала Витерсгейма прорваться из коридора на северную окраину города.

Ни одна из сторон не достигла поставленных целей. Советское командование в критической обстановке не имело достаточных сил и средств, особенно танков и авиации для ликвидации прорыва.

Советская 37-мм зенитка замаскирована в прибрежном кустарнике на берегу Дона. При господстве немецкой авиации — жизненно необходимая мера предосторожности. Сталинградский фронт. Август 1942 года.

Наспех создаваемые ударные группировки формировались из ослабленных соединений, резервы подходили по частям и с ходу, без подготовки, бросались в бой. Но и немецкое командование не смогло выполнить главной задачи — немедленно развернуть 14-й танковый корпус Витерсгейма на захват Сталинграда с севера. Витерсгейм, атакуемый со всех сторон и не раз отрезанный, сам попал в такое отчаянное положение, что запросил разрешения на отход. Но, по свидетельству Ф. Гальдера, фон Вейхс запретил отступление, ссылаясь на категоричный приказ Гитлера. В конечном счете, оперативный результат — срыв захвата города и выигрыш времени для обороны — оказался в пользу советского командования.

Германский 4-й воздушный флот не прекращал бомбардировок Сталинграда. Условия жизни в нем для населения становились невозможными и уже ночью 23 августа А. С. Чуянов через Еременко по прямой связи по ВЧ со Ставкой запросил у Сталина разрешения на эвакуацию, Но Сталин, по-видимому, еще не имевший полных сведений о сложившейся обстановке ответил на запрос отказом. По словам Еременко, это звучало приблизительно так: «Следует понимать, что если начнется эвакуация и минирование заводов, то эти действия будут поняты, как решение сдать Сталинград, Поэтому ГКО запрещает подготовку к взрыву предприятий и их эвакуацию». Решение об эвакуации населения запоздало на два дня и было принято только 25 августа. Ее осуществили под огнем и бомбардировкой противника волжские речники и Волжская военная флотилия (контр-адмирал Д. Д. Рогачев), хотя в эти напряженные дни они были предельно заняты переброской войск и грузов.

Угрожающее положение складывалось и на южном фасе и в центре ЮВФ. Против 62-й и правого фланга 64-й армий наступало 11 немецких дивизий (8 пехотных, 2 танковых и одна моторизованная). Выход Гота к Тундутово перехватывал тылы 62-й, а прорыв немцев вдоль железной дороги Калач — Сталинград открывал тылы обеих советских армий и прямой короткий путь на Сталинград. В этой обстановке командармы Лопатин и Шумилов предприняли искусный оперативный маневр. В ночь на 31 августа, пока 64-я армия в боях сдерживала противника у Ракитино, основные силы 62-й совершили трудный 40-км марш, отошли на средний обвод и заняли рубеж Рынок — Орловка — Нов. Рогачик. Плечом к ней, совершив такой же выход из-под удара, встала 64-я армия от Нов. Рогачика до р. Червленная. Окружить советские армии не удалось. Немцы, упустив этот момент, срочно создали группировку из 6 пехотных, 2 танковых и одной моторизованной дивизий, и, выполняя категоричный приказ Гитлера к 1 сентября ворваться в город, попытались опять пробить фронт 62-й и 64-й армий. Бои продолжались три дня, проходили с большим уроном для обеих сторон и дали немцам лишь частный успех — небольшое вклинение в стык армий у Басаргино. Но за спиной советских армий не было ни одного батальона резервов, да и командование фронтом их тоже не имело. Поэтому, чтобы избежать новых охватов и окружения, 2 сентября по приказу А. Еременко 62-я и 64-я армии отошли на внутренний обвод.

С 3 по 12 сентября развернулись бои на ближних подступах к Сталинграду, а с 13 сентября начался штурм самого города.

Немецкие разведчики, вышедшие к Волге на броневике Sd. Kfz. 232, осматривают противоположный (восточный) берег реки. Август-сентябрь 1942 года.

День 14 сентября был критическим. Паулюс двинул в атаки семь дивизий, 500 танков, авиацию, обрушил огонь тысячи орудий. Бои развернулись у Мамаева кургана, по реке Царица, у элеватора на окраине пригорода Минина. Немцы прибегали к хитростям: обозначали ложные атаки, перекрашивали свои танки под цвет советских, рисовали на них звезды. К исходу дня немцы овладели Мамаевым курганом, вышли к вокзалу Сталинград-1, взяли под автоматный обстрел центральную переправу. Казалось еще один нажим и город будет взят. В этой ситуации, когда судьба Сталинграда висела на часовых и минутных стрелках, Еременко решил: немедленно, днем, под непрерывным огнем противника, переправить через Волгу 13-ю дивизию Родимцева. Переправу прикрывали лишь офицеры штаба армии и комендантские взводы. Других сил не было. Дивизион «Катюш» подавил своим залпом немецких автоматчиков, и советские роты и батальоны прямо с паромов и лодок бросились в атаку. Немцы откатились от берега.

Мамаев курган — ключ всей обороны и отбить его у немцев нужно было во что бы то ни стало, В. Чуйков на рассвете 16 сентября после 10-минутной артподготовки бросает на штурм два полка. Атака проходила развернутым строем. Немцы наземным огнем всех средств и бомбардировкой буквально выкашивали наших бойцов. Первым на курган с пологой стороны ворвался батальон капитана Кирина, по крутому склону к вершине — взвод лейтенанта Вдовиченко, тут же сраженного в рукопашной. Его заменил сержант Куценко, и шестеро (из 30) оставшихся бойцов удержали гребень. Мамаев курган был отбит. Атаки немцев, предпринятые в последующие дни лишь увеличивали число их потерь.

С 15 по 19 сентября в центре южной части кипели исключительно ожесточенные бои. На площадях, на улицах и переулках, в домах, в подвалах и на этажах, во рвах и оврагах. Атакам и контратакам терялся счет. В эти дни прозвучали на всю страну слова сержанта Я. Ф. Зайцева: «Сталинград не сдадим. За волгой для нас земли нет!» Они стали символом стойкости защитников Сталинграда и их лозунгом.

Советские бойцы заняли оборону в развалинах дома на окраине Сталинграда. Сентябрь 1942 года.

17 сентября особого упорства достигли бои за вокзал Сталинград-1. Его под прикрытием авиации штурмовал немецкий батальон с двадцатью танками, и он четыре раза переходил из рук в руки. Но к вечеру 10 немецких танков были сожжены, а остатки штурмующих отброшены. Командир роты лейтенант Колеганов доносил комбату ст. лейтенанту Федосееву: «Пока я, командир, живой ни одна сволочь не пройдет. Сам лично я на слух оглох, падаю с ног, но погибнем, а не отступим!»

В южной части немцам все-таки удалось занять пригороды Минина и Купоросное. С выходом противника на этот участок, 62-я армия оказалась отрезанной не только с севера, но и с юга и прижатой вплотную к Волге. Немцы начали атаки на Нижнюю Ельшанку, угрожая ударом по Заволжью, тылам фронта и базе волжской флотилии. Бои длились четыре дня.

Большую роль в укреплении устойчивости обороны сыграл, по определению А. Еременко, фронтовой «артиллерийский кулак» под централизованным руководством командования фронтом. Управлял «кулаком» генерал В. Дмитриев. Созданные артгруппы, иногда до 200 орудий и минометов на один километр фронта, оперативно, в течение 15–20 минут, обрушивали огневой удар в любую точку города по изготовившемуся к атаке противнику. Могли поставить заградительный огонь, при этом согласовывали действия с авиацией.

Схема 10. Бои в центральной и южной частях Сталинграда с 14 по 19 сентября 1942 года.

18 сентября обстановка осложнилась и Ставка приказала Сталинградскому фронту снова ударить на Городище, Гумрак и соединиться с 62-й армией. Она, усиленная 92-й стрелковой и 137-й танковой бригадами, одновременно встречным ударом от Мамаева кургана на Городище должна была связать немцев в городе. Удары принесли незначительный успех, но у Паулюса оказались скованными силы всей северной группы и он не смог в критический момент усилить штурм центра города, и только 21–22 сентября, подкрепленный резервами, предпринял новую попытку захватить центр и Мамаев курган.

В летописи битвы 21–22 сентября выделяются особо. 21 сентября после длительной артиллерийской и авиационной подготовки в атаку одновременно ринулись пять вражеских дивизий (76-я и 94-я пехотные, 24-я и 14-я танковые, 29-я моторизованная). Основной удар пришелся на дивизии Родимцева и Горишного (13-ю и 95-ю). Чтобы помочь им Еременко сосредоточил огонь фронтовой артгруппы против атакующих немецких частей, а для борьбы с бомбардировщиками направил все истребители 8-й воздушной армии. Все атаки немцев были отбиты, а просочившиеся к центральной переправе автоматчики (до двух рот), подавлены огнем 42-й и 92-й сбр. 22 сентября бои разгорелись с еще большей силой. 76-я немецкая дивизия при поддержке 100 танков стремилась разорвать фронт 13-й дивизии. К 12 часам советские бойцы отбили 12 атак, но к 16 часам около двухсот немецких автоматчиков с 15 танками смогли вклиниться на участке оврага, на фланге 34-го полка, и одновременно другая атакующая группа охватила его левый фланг. Родимцев своим резервом из двух батальонов и разведроты выбил обе вражеские группы. Но на других участках положение складывалось более опасно. Немцы дошли до корпусов Дома специалиста. Один их полк наступал по оврагу вдоль р. Царица, другой с танками — чуть южнее, отрезая 42-ю и 92-ю сбр от 13-й дивизии. Пять дней советские бойцы дрались в окружении и 27 сентября оставили свои участки. Южнее р. Царицы, в районе элеваторов шли беспощадные бои на уничтожение. О них в дневнике немецкого офицера говорится: «16.09.42 г. В ротах осталось по 30–40 чел. В элеваторе сражаются не люди, а дьяволы, их не берет ни пуля, ни огонь… 22.09.42 г. В элеваторе нашли лишь 40 убитых русских — морские дьяволы! — и только одного тяжело раненного уже не способного говорить…» (это был командир взвода Андрей Хозяинов. Его рассказ о бое приводит в своих мемуарах В. И. Чуйков). В этот же день 1-й и 2-й батальоны 13-й дивизии вели бой у вокзала Сталинград-1. Немцы окружили 1-й батальон и 5-ю роту 2-го. К вечеру рота вырвалась, а весь первый батальон, сражаясь до конца, погиб. К своим отступила только одна медсестра, которая вынесла из боя последнего еще живого, но смертельно раненного бойца.

Немецкий командный пункт близ знаменитого элеватора, который был ключом обороны южной части города и стал символом стойкости защитников Сталинграда. Сентябрь 1942 года.

В результате за 14 дней боев, продвигаясь с огромными потерями на сотню метров в день, немцы заняли часть южной половины и центра города, но не сломили сопротивления 62-й армии и не добились перелома событий в свою пользу. Это вызвало крайнюю озабоченность в ставке Гитлера. Срыв захвата Сталинграда и в связи с этим, срыв плана кампании 1942 года становился очевидным. Сталинград должен был казаться немцам кровожадным и зловещим Молохом. За сотню метров продвижения по улицам, он проглатывал несопоставимые силы и средства вермахта, усиливая в высших немецких штабах предчувствие надвигающейся беды. Гитлер пытался найти виновных. Полетели головы. Первыми были смещены командиры 14-го и 4-го танковых корпусов Витерсгейм и Шведлер. Их критику решений командования сочли пораженческой. 24 сентября был отстранен от должности Ф. Гальдер, которого заменил К. Цейтцлер. Был намечен к смещению и начальник ОКХ генерал-полковник Йодль. На его место Гитлер прочил Паулюса, полагая передать 6-ю армию генералу Зейдлицу (командир корпуса 6-й армии). Но последнего перемещения по известным причинам не произошло.

Не добившись решающего перелома в центре южной части, Паулюс перенес главный удар к северу, и с 27 сентября по 8 октября развернулись бои за рабочие поселки заводов, а также на орловском выступе (5x10 км, протяженность фронта 24 км), где находились четыре немецкие дивизии с приданными им 120 танками (см. схему 10). Замысел Паулюса был прост: захватить заводы и прежде всего тракторный, выйти здесь к Волге и сдвинуть, наконец, войска из «коридора» на захват северной части. Осуществление замысла позволило бы раздробить всю оборону Сталинграда на изолированные участки.

Одновременная атака сосредоточенных южнее Городищ и Мамаева кургана дивизий (24-я танковая, 295-я и 100-я пехотные) при поддержке 100 танков была намечена на 8 часов утра (схема 11).

Схема 11. Контрудар 62-й армии из района Мамаев Курган 27 сентября 1942 года.

Но командование 62-й армии, разгадав план противника, упредило его в 6 часов контрударом двух танковых бригад и двух стрелковых дивизий, Советские войска продвинулись на 2–2,5 км, но встреченные сильным противодействием немецкой авиации и артиллерии отошли на исходные позиции. Паулюсу пришлось заново провести авиа- и артподготовку и лишь в 12 часов начать атаку на поселок Красный Октябрь и Мамаев курган. Немцы, имея превосходство в танках и авиации, ворвались в поселок, но ворваться еще не значит взять. Семь суток, днем и ночью продолжались ожесточенные бои. В городских кварталах, а вернее на их развалинах начались ближние бои, доходящие часто до рукопашных схваток, за каждую улицу, дом, этаж. В результате немцы продвинулись на 300–400 м и понесли такие потери, что до 5 октября отказались от атак, перенеся натиск севернее. Позиции восточнее и севернее поселка, а также восточные скаты Мамаева кургана удерживали советские 95-я, 193-я, 39-я, 308-я дивизии с приданными частями.

Атака на поселок Баррикады в первый день 27 сентября стоила немцам полка пехоты и 30 танков. 28 сентября им удалось немного продвинуться, но переброшенная сюда 308-я сибирская дивизия Гуртьева сдерживала их до 5 октября, дав возможность Чуйкову провести перегруппировку.

С особой силой 28 сентября немцы обрушились на орловский выступ (схема 12). После 7 суток боев они прорвали нашу оборону севернее и южнее Орловки, продвинулись до железной дороги, рассекли выступ надвое и окружили советские части северо-западнее Орловки. В кольце оказались 115-я стрелковая бригада и полки 112-й дивизии Ермолкина (точнее их остатки по 100–150 бойцов). Потери немцев при этом составляли 2500 человек и 70 танков. Но советские войска вскоре вырвались из окружения. О напряженности этих боев свидетельствует полковник немецкого генштаба Г. Дингер: «Все наши попытки подавить сопротивление русских артиллерией и пикировщиками оставались тщетными. Мы посылали в атаки все новые подразделения, но они неизменно откатывались со страшными потерями, настолько прочно русские зарылись в землю. В конце концов, русские были окружены, но нечего было и думать о том, чтобы заставить их сдаться…».

Командование группы армий «Б», выполняя требования Гитлера о скорейшем взятии Сталинграда, пополняло 6-ю армию резервами. Паулюс усиливал натиск. Обстановка приближалась к критическому моменту. Линия обороны медленно, на метры в день, перемещалась к заводам. Командование ЮВФ в ходе сентябрьских боев сделало вывод: принимаемые до сих пор меры — контрудары в городе и удары Сталинградского фронта — уже не дают длительного результата. Противник по своим коротким коммуникациям успевает перебросить части для парирования, а затем быстро возвращает их на штурм города. Поэтому следует нанести удары на удалении, создать ложное впечатление о замыслах и отвлечь его силы на длительный срок.

Первый такой удар 25 сентября армий Труфанова (51-я) и Толбухина (57-я) выбил противника из межозерного дефиле (схема 13). Две румынские дивизии лишились 4000 чел., одна — всей артиллерии. Обеспокоенные немцы срочно подкрепили их своими частями из города. Второй удар 51-й армии был нанесен 29 сентября и оказался еще эффективнее. Румынский корпус потерял 3000 чел. убитыми, 17 танков, 15 орудий, десятки минометов и других средств. Советские войска захватили Садовое. Но главное — появление русских танков с «Катюшами» у Садового сочли в штабе Паулюса за намерение ударить на Котельникове, т. е. в тылы 6-й армии, и немедленно перебросили сюда две танковые дивизии и артдивизионы. Таким образом, эти удары помогли истекающим кровью дивизиям В. Чуйкова удерживать ключевые рубежи в Сталинграде и выигрывать драгоценные дни и недели, которые для обеих сторон становились решающими.

Немецкое командование стремилось довести штурм до конца, и в октябре обстановка на фронте 62-й армии все более ухудшалась.

В штабе 62-й армии. Слева направо: начштаба Н. И. Крылов, командарм В. И. Чуйков, член ВС К. А. Гуров, начдив А. И. Родимцев. Сталинград, 1942 год.

Схема 12. Бои на Орловском выступе 29 и 30 сентября 1942 года.

Бои после потери орловского выступа переместились от поселков на территорию заводов «Красный Октябрь», «Баррикады» и Тракторного. Оставшаяся территория простреливалась всеми видами огня, маневр стал возможен только ночью или при задымлении. Армия имела 4 переправочных направления с использованием для баз волжских островов, воложек и Ахтубы, все они оказались под непрерывным огнем — и войска, и техника, и сами плавучие средства несли потери еще на причалах.

Противник в начале октября на узком фронте в 25 км имел против ослабленной 62-й армии 12 дивизий (7 пехотных, 2 танковые, две моторизованные), располагавших 300 танков. В октябре немцы сосредоточили основной натиск на Тракторный завод, как центр обороны всего северного участка. Здесь оборонялись с севера — группа полковника Горохова (124-я и 149-я бригады), с запада и юга — 37-я и 38-я дивизии генералов В. Желудева и И. Людникова, сильно поредевшие в боях. Немцы на узком участке, преодолев р. Мокрая Мечетка, стянули более 100 танков и несколько пехотных полков. За 5 дней, обескровив себя страшными потерями, они продвинулись на 300–400 м и после этого 6 суток до 13 октября, наступать не могли. Чуйков за это время выдвинул сюда 95-ю дивизию. Противник возобновил наступление только 14 октября, бросив в атаку свежую дивизию при поддержке 150 танков в полосе 95-й и 37-й советских дивизий. Плотным огнем немцам удалось взорвать минные поля, ворваться на отдельные участки тракторного завода и выйти напротив него к Волге. Это стоило им 1500 убитыми и 50 танков. Фронт 62-й армии здесь был разрезан. Немецкому командованию уже казалось, что еще один бросок и русские будут опрокинуты в Волгу, после чего можно будет приступить к выполнению главной задачи кампании 1942 года — захвату Кавказа.

Схема 13. Контрудары 57-й и 51-й армий 25 и 29 сентября 1942 года.

Немецкий унтер-офицер с трофейным советским автоматом ППШ притаился за кучей заводского мусора в Сталинградских развалинах. Сентябрь — октябрь 1942 года.

Назревающий критический момент вызвал тревогу в советской Ставке. Еременко еще 5 октября получил телеграмму № 170634: «Требую, чтобы вы приняли все меры для защиты Сталинграда. Сталинград не должен быть сдан, а та часть Сталинграда, которая занята противником, должна быть освобождена. Сталин».

Ставка в октябре приняла окончательное решение на мощное контрнаступление, поэтому Сталинград требовалось удержать во что бы то ни стало. С 30 октября на базе Сталинградского фронта формировались Юго-Западный (Н. Ф. Ватутин) и Донской (К. К. Рокоссовский) фронты, а Юго-Восточный стал Сталинградским (А. И. Еременко). Поскольку для 62-й армии переброска подкреплений через Волгу стала крайне затруднена, то чтобы помочь ей устоять 19 октября, по решению ставки, Донской фронт перешел в наступление на Орловку силами 4 дивизий и 4 танковых бригад. А 64-я армия Сталинградского фронта нанесла удар с юга по флангу 6-й армии из района Купоросное — Зеленая Рама. Бои с небольшим продвижением, но с большим уроном для немцев шли до 1 ноября и вынудили Паулюса снять со штурма города значительную часть танков, артиллерии и авиации для парирования ударов. Г. К. Жуков в мемуарах отметил; «Не будь помощи со стороны Донского фронта и 64-й армии, 62-я армия не смогла бы устоять и Сталинград возможно был бы взят».

Октябрьские бои, сыгравшие большую роль в обороне Сталинграда, стоили его защитникам огромных жертв и крови. В дивизиях оставалось по 200–400 человек, но и немецкие войска также были настолько обессилены, что Паулюс после боев у тракторного завода уже не смог организовать ни одного такого же сильного удара. Несмотря на то, что Гитлер к середине октября перебросил под Сталинград значительные пополнения: десятки саперных батальонов, 60 артдивизионов, маршевые батальоны. Израненная, разорванная по фронту 62-я армия в течение последнего месяца держала оборону в трех очагах: на севере, где сражалась группа полковника Горохова, в центре, где на маленьком клочке земли в районе завода «Баррикады», стойко держались части 138-й дивизии, и далее, после небольшого разрыва, на юг шел основной фронт 62-й армии, к Мамаеву кургану и к стыку с 64-й армией. К середине ноября войска, прижатые на северном участке к Волге, сражались в особенно трудных условиях. Но было совершенно ясно враг остановлен и бессилен добиться каких-либо новых успехов. На юге, от центра до Красноармейского района, 64-я армия на фронте в 40 км прочно удерживала позиции на внешнем обводе, не допуская немцев даже к окраинам города.

Немецкий танк укрылся в Сталинградской балке. На горизонте виден силуэт элеватора.

Расчет дивизионной 76-мм пушки ЗИС-З ведет огонь по врагу в Сталинграде. Осень 1942 года.

С конца октября и в ноябре немцы постоянно предпринимали попытки сбросить русских с оставшихся «островков», но все они превращались в затяжные и страшные по потерям уличные бои за развалины домов, заводов, развороченные строения. Остатки полков и дивизий 62-й армии, погибая, не сдавали последних рубежей обороны. В районе завода «Баррикады» 308-я дивизия Гуртьева только за три недели отбила 100 атак, 138-я — И. Людникова, отрезанная 11 ноября и прижатая к берегу на клочке в 400 на 700 м, почти без боеприпасов и продовольствия, не отступила ни на шаг. Особенно яростные попытки овладеть заводами немцы предприняли 11–13 ноября, результатом же оказались тысячи убитых перед позициями обеих дивизий. Противнику в один из дней удалось захватить часть цехов завода «Красный Октябрь», но прибывшие из резерва Ставки 45-я дивизия В. Соколова при огневой поддержке фронтовой артгруппы, выбила его и удерживала позиции до 19 ноября. Паулюсу так и не удалось овладеть заводской частью центра города. Северная группа С. Горохова (6500 бойцов) держала оборону в окружении по линии Рынок — пос. Спартаковец. Брошенные против нее в ноябре две усиленные дивизии при поддержке каждой 50 танками так и не смогли разрезать или потеснить ее. Фронтовая артгруппа, как молотом, била атакующих. Сменив тактику и отказавшись от массированных атак с огромными потерями, противник, учтя опыт русских, начал действовать малыми группами, но успеха не добился. Атаки носили уже печать отчаянности. В дневнике немецкого командира батальона 271 полка 305 пехотной дивизии Ф. Гизе есть запись от 11 ноября 1942 года: «После двух атак остались в батальоне я, 9 унтер-офицеров и 17 солдат». В донесении Вальтера Зоммерфельда, офицера одного из полков 297-й пехотной дивизии — читаем: «…несмотря на хорошо проведенную авиационную и артподготовку, идти в атаку не с кем, нет людей, полк от артогня понес большие потери, в ротах осталось едва по 10 человек».

Последнее наступление Паулюса, предпринятое с 11 по 13 ноября, было изначально безнадежным, как последнее зимнее наступление группы армий «Центр» в 1941 году под Москвой, Через 48 часов оно свелось к ожесточенным рукопашным схваткам неподдающимся централизованному руководству, И хотя небольшим группам противника удалось преодолеть эти последние «проклятые» триста метров до Волги, но немцы тут же оказались окруженными, поскольку русские перерезали узенькие коридорчики. Еще 4 дня продолжались яростные бои, в которых пленных не брали, и надежд на выживание не было.

Несмотря на крайне тяжелое положение 62-й армии в октябре — ноябре 1942 года инициатива бесповоротно переходила в руки обороняющихся советских войск. И когда на рассвете 19 ноября над дымящимися развалинами Сталинграда с севера прокатился гул канонады 2000 советских орудий, то многие немецкие солдаты и офицеры, тревожно прислушиваясь к этим громоподобным раскатам, поняли, что ход Сталинградской битвы да и ход всей войны начал неотвратимо поворачиваться в другую, противоположную сторону.

Немецкий тяжелый полугусеничный тягач с установленным на нем 88-мм зенитным орудием захвачен советскими войсками. Лето 1942 года.

Сталинградское оборонительное сражение явилось огромной и трудной школой для советских войск. Командование и штабы приобрели опыт организации взаимодействия пехоты, танков, авиации. Научились вести упорную оборону в городе с одновременным маневром на флангах. Командование Сталинградского и Юго-Восточного фронтов несмотря на превосходство немцев, проводило контрудары, нанося противнику истощающие потери. Так, в августе-сентябре немецкие 79-я и 305-я пехотные дивизии за три дня боев потеряли почти весь личный состав. Так же многократно восстанавливались заново 14-я и 24-я танковые дивизии.

Гитлер и его генералы сравнивали оборону Сталинграда с известной «Верденской мясорубкой» во время Первой мировой войны. Но такое сравнение страдает недооценкой совершенно новых особенностей и характера сталинградских боев. Под Верденом оборона носила сугубо позиционный характер с применением преимущественно орудийного и пулеметного огня, под Сталинградом же — исключительно маневренный и активный характер. И, прежде всего, со стороны обороняющихся советских войск, которые находились в состоянии наступательной активности и постоянно наносили контратаки и контрудары.

Советскому Верховному командованию удалось достигнуть главной цели — не только измотать и обескровить врага, но и подготовить условия для решающего ответного удара. Гитлеровским стратегам по первоначальному замыслу Сталинград был нужен как пункт, обеспечивающий выполнение основной стратегической задачи — захвата юга страны и особенно нефтяных районов Кавказа. В июне-июле после тяжелого отступления Юго-Западного и Южного фронтов, прорыва немцев к Дону, боев под Воронежем и в Донбассе, захвата Ростова, Гитлер и его высшие штабы уверовали в неотразимую силу вермахта. Они, решив, что советские войска на юге разгромлены, надеялись быстро перехватить Волгу у Сталинграда, взять его с ходу, и без задержки устремиться на Кавказ. Немецкие стратегические планы опирались на превосходство вермахта на главных направлениях. Казалось все было рассчитано и учтено. Но в цифровых выкладках, в сухих формулировках директив и приказов германские генералы не учли два важнейших фактора — высокий моральный дух советских войск и способность их противостоять немецким планам.

Советская Ставка ВГК и военачальники всех служб и родов войск сумели преодолеть критическую ситуацию. В считанные дни, буквально под огнем, был создан новый фронт, организована упорная оборона, в которой увязли в затяжных боях немецкие группировки, теряя силы и время. Советские полководцы сумели навязать противнику свою волю, вынудили менять планы и расстановку сил. Из второстепенного пункта Сталинград превратился в главный пункт стратегической обороны. Крушение планов его быстрого захвата решило исход всей кампании 1942 года.

Плененный генерал-фельдмаршал Паулюс (второй справа). Январь 1943 года.

Расчет советской 122-мм пушки А-19 ведет огонь по врагу. Ноябрь 1942 года.