«На моих глазах убили человека» – не самая приятная фраза, которую можно услышать. Возможно, я не одна такая, возможно, многим приходилось видеть чужую смерть. Обычно эта фраза вызывает сочувствие и любопытство: как именно это произошло, почему, что послужило причиной и каков итог? Когда что-то подобное говорю я, реакция совершенно другая: ужас. Потому что я не просто видела чужую смерть, я видела, как девушка сгорела заживо на моих глазах. Я до сих пор вижу ее во сне, слышу крик… А ведь на ее месте должна была быть я, он так и сказал, прежде, чем убить ее: мне не место в этом мире. Потому что считает меня ведьмой, или это нечто другое? Он продолжает убивать девушек, на меня похожих, но меня не трогает. Потому что хочет оставить напоследок или ждет, когда я сама к нему приду? А может, он и не маньяк вовсе, и все это лишь игра? Слишком много вопросов, на которые у меня пока нет ответов, но обязательно будут…
Как понять, какой именно день изменил твою жизнь, да так, что пути обратно уже никогда не будет? Взять за отсчет самое начало событий, будь то какая-нибудь мелочь, давшая старт всему, что за ней последовало? Или нечто крупное, настолько яркое, что воспоминание не стереть? Выяснить первое я уже никогда не смогу, да и не так уж это и важно. Когда все это началось? Понятие не имею. Но другое дело, когда все это началось для меня… Вот что важно.
В тот октябрьский день я всего лишь ехала на работу. Немного опаздывала, само собой, но не настолько, чтобы сильно переживать. Тем более сегодня последняя пятница месяца и работать все равно никто толком не будет: в такие дни у нас как правило корпоративное мероприятие, так называемая «Счастливая пятница».
И вот, пробка: получай, Кира. И это в нашем то городе! Сказать, что это редкость – значит, ничего не сказать. С тех пор, как я получила права такое случалось лишь трижды: когда нам нанес визит президент и все дороги наглухо перекрыли, когда было какое-то спортивное мероприятие по случаю Олимпиады и все дороги разумеется тоже перекрыли, и вот сейчас. Я высунулась в окно: как ни странно, машин передо мной стояло совсем мало.
«Авария» — догадалась я. Неизвестно, сколько еще здесь проторчу.
Обычно наглость не мое второе счастье, но не сегодня. Не хотелось пропускать «Счастливую пятницу». Окинув взглядом тротуар и не заметив там ни единого пешехода, я загнала свою несчастную машину вправо и рванула вперед. Ну и как у нас часто бывает, сразу разжилась последователями: все, кто оказался за мной сочли мою идею практически гениальной и не долго думая, рванули следом.
Я объехала вереницу машин и смогла лицезреть аварию. Зрелище впечатляющее, не зря в обе стороны все машины стояли. Внушительный джип столкнулся с еще более внушительным КАМАЗом. Я поежилась и притормозила. Похоже, что авария случилась только что: ни машины скорой помощи, ни полиции еще не было. Даже людей было не очень много: все с любопытством выглядывали из своих машин, но подойти ближе никто не решался. Интересно, хоть кто-нибудь скорую вызвать догадался? Ну просто образец взаимовыручки и помощи ближнему развернулся прямо передо мной.
Даже не успев как следует все обдумать, я заглушила двигатель окончательно. Если бы сейчас рядом со мной находилась моя подруга Янка, она бы наверняка спросила что-то вроде: «Тебе что, больше всех надо?» Но ее рядом не было и я вышла из машины. Водители, которым я закрыла проезд даже через тротуар, истошно засигналили, но я не обращала на них внимания. Нечего было по тротуару тащиться, нарушители.
От машин меня отделяло всего несколько шагов, и чем ближе я подходила, тем более пугающим было зрелище: если КАМАЗ еще более-менее, я бы даже сказала, больше «более», чем «менее», то на джип было страшно смотреть. Если раньше он и был внушительным, то сейчас больше напоминал мятый блин. Пока я озиралась по сторонам, от КАМАЗа ко мне хромал лысый мужчина лет пятидесяти с выпученными глазами и черной шапкой в руке.
«Водитель» — решила я.
— Чего тебе? — крикнул он, нас еще разделяло несколько шагов.
— Мне… чем я могу помочь? — пискнула я и осеклась, потому что услышала шум со стороны джипа.
Поначалу я подумала, что сейчас будет взрыв (в кино обычно так и бывает), но через секунду поняла: взрыв откладывается на неопределенное время, зато водитель джипа жив и слегка пошевелился, хотя при первой оценке места происшествия я на такое даже не рассчитывала. Ни секунды не медля, я кинулась вперед, хромающий обладатель КАМАЗа следом за мной.
Я оказалась права: хоть парень и сидел с закрытыми глазами, на голове его зияла ужасная рана и все лицо запачкано кровью, грудь его слабо шевелилась. Кинулась к двери: она была помята и открыть ее не представлялось возможным.
— Он жив? — хрипло поинтересовался водитель КАМАЗа.
— Жив! Да что вы стоите, помогите его вытащить! — прикрикнула я, потому что дядька, казалось, вообще ничего не соображал, а своими силами вытащить дюжего мужика через окно я бы не смогла при всем желании и адреналине. Даже через окно я поняла, что парень высокий и весьма тяжелый.
— Как?
— Через окно, как же еще!
Окно было разбито, я быстро убрала оставшееся стекло, воспользовавшись шапкой, которую выдернула из дрожащих рук лысого дядьки.
— Берите его!
Дядька бросился вперед и начал тянуть парня за руку, тот застонал.
— Да что же вы делаете! Вы же его так убьете! — рявкнула я.
— А что…
— Руки под мышки… Так… Теперь берите его за руки. Шею придерживайте. Теперь аккуратно… — командовала я.
К чести лысого, он справился отлично, слушал меня и лишних вопросов не задавал. Вытянул парня, я схватила его за ноги. Черт, какой же он тяжелый!
— Теперь аккуратно, кладем его сюда.
— Он жив? — с беспокойством поинтересовался мой единственный помощник.
Я приставила пальцы к шее. Пульса не было. С рукой тоже ничего не вышло.
— Черт, он же дышал, сама видела… Стонал еще...
— Отстонался значит, — чуть не плача, заявил водитель КАМАЗа.
— Так, теперь живо пробегитесь по машинам и спросите, нет ли там врача, — скомандовала я.
В наличии врача я сильно сомневалась, если бы врач и был где-нибудь неподалеку, думаю, ему вряд ли пришло бы в голову скрываться. Все же профессия обязывает помочь, клятва и все такое. Но пусть дядька лучше проверит, а не ноет тут над ухом.
Он убежал, а я решала, как быть дальше. Проверила пульс еще раз, прислушалась к дыханию. Ничего. Прошла уже целая минута, а в таком деле время идет на секунды. Быстро его осмотрела: нога выглядела ужасно, вся в темной крови. Кажется, сильное кровотечение. Я перетянула парню ногу в районе бедра своим галстуком (повезло, что я сегодня на работу его одела). Голова тоже выглядела ужасно, но сейчас важно, чтобы он жил.
Словно в беспамятстве, поставила трясущиеся руки на грудь.
— Два вдоха, пятнадцать раз надавить, два вдоха… — приговаривала я.
Сколько прошло времени? У меня было от силы минут шесть, и если… вот об этом «если» думать как то не очень хотелось.
Прибежал водитель КАМАЗа:
— Врача нет, но скорую вызвали, — отрапортовал он, смотря на меня во все глаза.
Я кивнула и продолжила считать. На пятый раз парень распахнул глаза и громко выдохнул.
— Он дышит, дышит! — закричала я.
— А…ангел, — пробормотал парень, поглядывая на меня сквозь приоткрытые ресницы, потом резко закашлялся.
— На бок его!
Лысый мне помог, парень оказался на боку. Лишь бы не задохнулся до приезда скорой, лишь бы дотянул. Я схватила его за руку:
— Потерпи, еще немного.
Не знаю, слышал ли он меня, но глаза его опять закрылись. Испуганно я нащупала его пульс: вроде бы сердце билось.
— Аптечка есть? — немного отдышавшись, повернулась я к водителю КАМАЗа.
— Есть… да… не знаю…
— Найдите, живо!
Дядька побежал к своему автомобилю и уже через минуту мчался обратно, держа в руках аптечку.
— Где же чертова скорая?!
— Не знаю, через полчаса может будут, — пожал он плечами.
— Это хрен знает что такое вообще! — рявкнула я и выдернула у его из рук протянутую аптечку, — Держите его за руку и следите за пульсом. Справитесь?
Бедный дядька кивнул и взял парня за руку. При этом был таким бледным, что оставалось надеяться, что самому ему помощь оказывать не придется.
Я тем временем кинулась к ноге: не хватало, чтобы он умер от потери крови, зря я его что ли спасала? Мой галстук немного приостановил кровотечение, но лишь только немного: если он и тянул на жгут, то на довольно слабый. Слава богу, все необходимое в аптечке обладателя КАМАЗа нашлось, я наложила жгут как смогла. На большее ни знаний, ни сил уже не было.
Теперь самое сложное: голова. Что делать с кровотечением отлично знает каждый школьник, а вот с головой все куда хуже.
«Давящая повязка выручает» — вспомнила я слова нашего преподавателя по медицине катастроф и быстро соорудила таковую на голове парня. Пластырь не клеился, слишком много крови, пришлось перевязать через всю голову бинт.
Я бессильно села на асфальт. Больше я ничем помочь парню не могла, хотя очень того хотела. Хоть я и не была виновником или даже участником аварии, ответственность чувствовала не меньшую, чем наверняка сейчас чувствует лысый дядька.
— Как пульс?
— Есть! — радостно отрапортовал он.
— Вот и славно, — кивнула я.
Некоторое время мы просидели в тишине, пока я не стала различать гул и перешептывания вокруг. У нас явно появились еще зрители.
— Авария… это не по моей вине, — начал дядька, видимо неизвестно по какой причине решив передо мной оправдаться.
— Я ничего не видела, подъехала позже. Но главное, парень жив, — ободряюще кивнула я лысому, которого вдруг стало нестерпимо жаль. Парень явно не так прост, судя по его автомобилю и даже одежде, что на нем осталась. Никто в здравом уме его не обвинит, стало быть, все шишки достанутся дядьке. Так что ему повезет, если парень будет жив и не останется инвалидом, тогда как минимум тюремный срок.
— Да. Спасибо вам, если бы не вы… Никто даже не помог. Вы медик?
— Нет, иначе зачем бы я вас отправила искать врача?
— Действительно… Но вы так уверенно действовали.
— Изучала медицину катастроф пару семестров, а потом сдавала зачет в полевых условиях. Пригодилось вот, — пожала я плечами.
На самом деле это было на втором курсе университета и не казалось чем-то очень важным, а скорее забавным времяпрепровождением. Пока остальные скучали где-нибудь на производстве мы бегали по полю и учились оказывать друг другу первую помощь при помощи подручных средств. Вот уж не думала, что хоть что-то с тех далеких лет отложилось в памяти, но оказалось, что ошибаюсь: когда понадобилось, все припомнила. Даже то, чего не знала.
— Спасибо вам, — повторил дядька и я опять кивнула.
Оставалось дождаться квалифицированной помощи.
— Как вас зовут? — все не желал угомониться мой спутник. Его волнение и желание поговорить, лишь бы не в полном молчании ждать, что будет дальше, мне было очень даже понятно. Поэтому я ответила:
— Кира.
— Константин. Очень приятно.
С того момента, как я притормозила в пяти метрах отсюда прошло максимум минут десять, а такое чувство, что как минимум час. Около нас начало появляться все больше любопытствующих граждан, которые таились до этого в своих машинах. Наконец-то появилась и машина Скорой помощи.
— Неужели, — брякнула я, когда девушка в белом халате подбежала ко мне. Должно быть решила, что я тоже пострадавшая: моя белая рубашка была полностью измазана в крови парня, руки тоже. Подозреваю, что на лицо и волосы тоже попало, руками я не раз волосы убирала. В общем, Керри отдыхает.
Остальные трое кинулись к парню, быстро его осмотрев, водрузили на носилки.
— Вы молодец, — мужчина постарше с бородой, явно тут самый главный, обращался к моему лысому знакомому.
— Это она, — ткнул он пальцем в меня и тут все четверо уставились на меня, как будто решили, что дядьке взбрело в голову шутки шутить.
Подъехала машина полиции и как-то так вышло, что меня запихнули в Скорую, а Константин остался на месте разъяснять, что да как тут было. Раз я не свидетель и ничего не видела, толку от меня все равно нет. Хотя смысла ехать в больницу тоже не было: врачам я помочь ничем не смогу, да и парня знать не знаю. Но зачем-то я поехала. Наверное, хотела убедиться, что мои попытки спасения не были напрасными.
До больницы мы добирались со включенной мигалкой, все как положено. С парнем был полный порядок, о чем и заверил меня врач с бородой, тот, что самый главный.
— Жить будет, отделался легким испугом.
— Ага, у него сердце не билось. По-вашему, так выглядит легкий испуг?
— Конечно, выглядит. С ногой порядок, голову посмотреть, пару-тройку дней полежит – и свободен голубок. Будет порхать только так, — тут обладатель бороды подмигнул, мне пришлось выдавить кислую улыбку в ответ. Веселые люди в скорой помощи работают, ничего не скажешь.
— Вот если бы что с позвоночником сталось, намного хуже было бы. В рубашке родился, — подтвердила слова бородача девушка, что пыталась оказать помощь мне.
— А ты ничего, предприимчивая девка, не растерялась, — сделал заключение бородач и все с ним согласились.
Мы как раз подъехали к зданию больницы.
Медики оперативно выгрузили парня, находящегося без сознания. Пока выбиралась я, их и след простыл. И зачем, спрашивается, я сюда приехала? С трудом выпросив у женщины за стойкой регистрации, я позвонила на работу.
— Так, еще раз: ты попала в аварию? — недоумевал мой начальник, Руслан. Я была его заместителем вот уже год и отношения у нас были самые что ни на есть дружеские.
Недоумение относилась к моей путанной истории. Я как могла коротко ее пересказала под инквизиторским взглядом тетки в белом халате, у которой похоже каждую проговоренную мною минуту вычитали из зарплаты в тройном размере.
— Нет, я же сказала: со мной все хорошо.
— Так что там за авария?
— Позже расскажу, — не выдержала я и повесила трубку. Руслан простит, а вот тетка, что передо мной, вряд ли.
Я отошла как можно дальше от нее и присела на лавочку. Мимо меня туда-сюда сновали люди в белых халатах, обычные граждане и даже пара военных. Прошел час, а на меня внимания никто не обращал. Я имею ввиду, никто из тех, кто бы мог мне помочь. А вообще, гражданам я была весьма интересна: хоть я и умылась и даже немного намочила волосы, пытаясь смыть кровь, одела какой-то одноразовый халат, вид все равно имела чумной. В больнице народу было предостаточно, но со мной рядом никто даже не попытался присесть. Меня это вполне устраивало, кстати.
Прошло еще полчаса. Может, поинтересоваться, что с парнем? Я выглянула: у регистрации стоял все тот же цербер. Ну уж нет, лучше еще часок тут посижу. Должна же она на обед уйти, или просто на перерыв? Пока я увлеченно следила за своим врагом, мимо меня пробежала девушка, та самая, из Скорой помощи. Увидев меня, она притормозила:
— А я вас помню, это вы с нами приехали. С вами все хорошо?
— Со мной да. Я бы хотела…
— А, ваш парень, — она улыбнулась, что я сочла знаком благоприятным.
Приняла пострадавшего за моего друга, ну что ж, не будем ее разочаровывать.
— Да. Он в порядке?
— Да, насколько я знаю. Он уже в отдельной палате, должен скоро прийти в себя.
— Вы позвонили его друзьям, родственникам?
— Он же еще без сознания, мы и имени то его не знаем, так что придется вам, — удивилась она.
— Ну да, конечно…
— Ну я побежала. А вы идите к нему, палата 316. И вы молодец, думаю, он этого не забудет, — девушка подмигнула и побежала по коридору. Увлекающаяся особа, ничего не скажешь.
Ну вот, с пострадавшим все хорошо, я не угробила его окончательно. Навещать его я не собиралась, раз мы даже не знакомы, так что я вздохнула и отправилась клянчить еще один звонок у местного стража. Вот как я могла забыть мобильный в машине? Чувствую себя хуже, чем без рук. И как раньше люди без него обходились?
Пройдя как минимум пять кругов ада из семи, я получила таки доступ к аппарату. Второй мой звонок предназначался моей подруге Янке. Стараясь уложиться в полминуты, я сообщила ей место своего пребывания и дала полчаса на дорогу. И стала ждать. Янка не подвела: появилась через двадцать минут, что было просто фантастикой. Не скрою, я намеренно сократила наш разговор (цербера я уже не боялась, потому что знала, что скоро скроюсь с ее глаз долой). Примись я объяснять что к чему, Янка бы так не торопилась. А теперь ее раздирало жуткое любопытство пополам с беспокойством: чего это я забыла в больнице, когда на работе у меня сегодня «Счастливая пятница», о чем ей было прекрасно известно. Если я ее пропускаю, да еще и в больнице – дело серьезное.
Увидев растрепанную подругу с одним накрашенным глазом, я моментально устыдилась за свой обман. Янка подбежала ко мне, вытаращив глаза.
— Господи, Кира, выглядишь хуже некуда!
И это она еще меня без больничного халата не видела.
— Спасибо, ты тоже.
Убедившись, что умирать я не собираюсь, Янка заметно расслабилась.
— Между прочим, я практически спала, когда ты своим непонятным звонком вынудила меня мчаться неизвестно куда неизвестно зачем с самого утра…
— Утра?! Уже обед. Ты разве сегодня не на работе?
— Долгая история… А, неважно, — отмахнулась Янка, — Идем, расскажешь что случилось по дороге… Кстати, где твоя тачка?
— На Промышленной стоит, если еще не эвакуировали.
— Да где ты слышала, что у нас когда-нибудь машины эвакуировали? Скажешь, тоже мне…
— Значит, едем на Промышленную, — согласилась я с ее доводами.
Наконец-то мы покинули данное учреждение и оказались в Янкиной девятке.
— Ну рассказывай, подруга, почему ты в безвкусном больничном халате?
Я представила, как трудно было Янке усмирить любопытство и терпеливо ждать, когда я все поведую сама и решила, что пусть еще немного помучается.
— Куртку забыла дома, а на улице сегодня холодно.
— Поэтому ты бросила машину и решила пешком сгонять до больницы и взять там халат, который кстати греет не лучше печки на моей девятке?
— Я не пешком шла, меня подбросили, — стараясь ничем себя не выдать, спокойно ответила я.
Пока она прикидывала, как бы половчее мне ответить, мы оказались возле мой машины. Хорошо, что больница так близко. Я выскочила и побежала к своей ласточке, махнув Янке рукой. Она меня поняла, состряпала злобную физиономию, развернулась и поехала к моему дому. Я следом за ней.
Теперь я жила одна, так что никто нам не помешает. И никто не упадет в обморок при виде моей окровавленной одежды.
Разумеется, дома мне пришлось все рассказать, потому что иначе Янка прибегла бы к пыткам. Она это запросто. Но такой возможности я ей не оставила, раз самой не терпелось поделиться своими утренними подвигами.
— Ты обязана навестить его! — заявила она пару часов спустя.
— Зачем?
— Ты его спасла. И сама сказала, что он красавчик.
— И какая тут связь? — подивилась я.
— Ты иногда жутко несообразительная. Только представь, какое начало бурного романа… Внукам еще рассказывать будете.
— Притормози: какие еще внуки?
— Ваши конечно! — огорошила Янка, — Ты со своим придурком давно рассталась, так что пора уже обратить свое внимание на кого-нибудь более стоящего…
— Сомневаюсь, что он более стоящий.
— По сравнению с твоим чудом все стоящие! Даже сильно пьющий прораб Аркадий, что лежит по вечерам у нас в соседнем дворе.
Я закатила глаза. Ох уж эта Янкина манера выражаться… Вообще-то, Олег был очень даже приличным молодым человеком. Расстались мы обоюдно и сумели остаться добрыми друзьями: сейчас он звонил мне практически каждый день, просто чтобы поговорить. Подруге я, понятное дело, об этом не рассказываю, а то она с ума сойдет. Просто с Янкой они категорически не ладили, он ее иначе как пещерной глухоманью не называл, потому что родилась она в деревне Глухово, хоть и проживает всю жизнь по соседству со мной. На оскорбления Янка всегда отвечала ему взаимностью, неизменно все перерастало в потасовку, и это одна из основных причин нашего расставания. Все прочие произрастали из этой. Он хотел, чтобы я нашла себе подругу получше, а это меня оскорбляло. Я решила, что с ним расстаться будет легче, чем с Янкой, он это понял и мы разбежались после года отношений. И я ни разу об этом не пожалела: теперь мы друзья, а друзья, как известно, не должны указывать как жить.
— Хватит сравнивать Олега со всякими алкашами со своего двора!
— Сейчас вообще речь не о нем, — неожиданно уступила Янка, — Так ты собираешься навестить спасенного?
— Нет, — отрезала я, потому что ни за какие коврижки навещать его не собиралась.
— Почему нет?!
— Сказала нет, значит нет!
Быть анонимным спасателем мне нравилось намного больше, чем пережить неловкое знакомство, неуклюжие попытки заговорить и прочие неудобства, который бы не замедлили возникнуть, заявись я в больницу.
— Ну и дура!
— Пещерная глухомань, — мстительно улыбнулась я.
— Фу, ты же знаешь, как меня бесит эта фраза.
— И я буду называть тебя так каждый раз, когда тебе придет в голову отправить меня на свидание с потерпевшим.
Янка надулась, но более на своем не настаивала. Только за это Олега стоило поблагодарить. После недолгих споров, ночевать она осталась у меня. Подозреваю, чтобы выведать еще что-нибудь любопытное.
На следующее утро меня поднял телефонный звонок. Прежде, чем сыпать проклятиями, я посмотрела на экран: звонил Руслан. Начальство, стало быть, ответить я обязана.
— Слушаю, — стараясь сделать голос более бодрым, чем он был на самом деле, ответила я.
— Спишь? — хитро поинтересовался он, — А придется проснуться: у нас несчастный случай на производстве, надо бы глянуть. Расследование тебе досталось.
— Очень мило, — буркнула я, — Что хоть случилось?
— Мадам лет пятидесяти поскользнулась, упала, очнулась – гипс. Такие дела.
— Ну так и звонил бы Эдику!
Эдик – это наш подчиненный. Руслан у нас главный, я зам, а Эдик и Николай Иванович – наши сотрудники. Второй сейчас в отпуске, так что оставался только Эдик. Спихивать работу на ближнего я не очень любила, но в субботу грех не воспользоваться своим положением.
— Эдик на какой-то свадьбе гуляет, я ему уже звонил.
— Врет как сивый мерин.
— Врет конечно, но не поеду же я проверять, что так да как. Так что вставай, на сборы тебе пять минут и пулей на место, — теперь Руслан говорил серьезно. Понятно, что вставать придется.
Я собралась, стараясь не разбудить Янку и спустилась. Вот почему дамочке пришла охота поскользнуться именно в субботу? Дней недели много, ну надо же так подгадать… Хотя это я все вредничаю. У меня не нормированный рабочий график, о чем я прекрасно знала и за это получала дополнительную неделю отпуска ежегодно.
Я приехала в одну из фирм, что у нас под контролем. Как положено, опросила очевидцев, осмотрела место, сфотографировала его. Как по мне – занятия бестолковые, но так уж положено. Поговорила с самой пострадавшей, которая уже разжилась гипсом и была в отличном расположении духа. Если коротко – все как и говорил Руслан: уборщица мыла полы, а Елизавета Юрьевна (пострадавшая) вышагивала по скользкому коридору в туфлях на каблуке. Поскользнулась, упала и далее по сценарию. Осталось только собрать документы, но это я точно спихну на Эдика в понедельник.
Я отчиталась перед начальством и отправилась домой. Янка еще не звонила, значит дрыхнет до сих пор. Я гнала по полупустой улице (ну как гнала, моя машинка в принципе особо гнать не способна), когда услышала рев мотора справа. Повернула голову: меня обгонял черный Ягуар на бешеной скорости. На всякий случай я немного притормозила, устраивать гонки в мои планы не входило, а когда кто-то вел себя на дороге подобным образом, меня пугало. Ягуар резко ушел влево (поворотник, конечно, проигнорировал) и перестроился прямо передо мной, потому что дорога впереди сужалась. А потом взял и резко затормозил. Я ничего не успела сообразить, только вжала педаль тормоза в пол. Мой Рено – далеко не Ягуар и тормозит намного дольше, но даже если бы это было не так, столкновения все равно было не избежать. Я жала на несчастную педаль и с ужасом как в замедленной съемке наблюдала, как моя машинка врезается аккурат в зад Ягуара. Удар вышел не таким сильным, хорошо, что скорость я начала сбрасывать заранее, но все равно лбом к рулю я приложилась неслабо.
Пока я сидела и моргала, пытаясь прийти в себя, дверь с моей стороны распахнулась.
— Эй, ты жива? — спросил тревожно мужской голос.
Я повернула голову: на меня смотрело светловолосое растрепанное чудо. Ну это первое, что пришло мне на ум, когда я увидела хозяина Ягуара. И хотя выражение его лица было встревоженным, в темных глазах таилось абсолютное и стопроцентное спокойствие, как будто аварии для него – это дело обычное. Хотя, с его-то манерой водить…
— Жива, но явно не надолго, раз наша дорожная обстановка вовсе никуда не годится, права выдают кому угодно, — пробормотала я, имея ввиду две аварии за два дня, свидетелем и непосредственным участником которых я невольно стала и поведение парня на дороге одновременно..
— Значит, жива, — окончательно убедился блондин и посторонился, давая мне выйти из машины.
Голова гудела от удара, но в целом первая авария в моей жизни прошла успешно. Если так вообще можно сказать о чем-то подобном. Единственный минус – врезаться не в какое-нибудь чудо вроде Янкиной девятки, а в целый Ягуар. И явно новый, даже моих скудных познаний в автомобильной технике хватило, чтобы это определить. Вот тут мне определенно не очень повезло. Я сделала пару шагов вперед, дабы оценить ущерб. Парень молча шел за мной, наверно, ему тоже было интересно. Он оказался на целых две головы выше меня (а я далеко не маленькая) и в два раза шире. Как я догадалась, это и есть тот самый горе-гонщик и второй пострадавший.
— Надо знак выставить, — вспомнила я.
— Какой знак?! — кажется, он впервые слышал о всяких там знаках, хотя наверняка не скажешь: он по прежнему выглядел невозмутимым и равнодушным.
— Волшебный! — рявкнула я, что в моем состоянии было вполне извинительно.
— А ты сильно головой, да…?
— И кому же следует сказать за это спасибо?
— Себе?
— Ну да, это же я подрезала чужую тачку и притормозила прямо перед ней.
— Загорелся красный! — терпеливо пояснил темноглазый, — И ты слышала, что перед светофорами нужно хоть немного сбавлять скорость?
— А ты?
— Само собой.
— Мог бы проехать и не создавать аварийную обстановку.
— На красный?!
Кажется, он надо мной издевается. Я посверлила его взглядом: на лице ни намека ни на что-то подобное, но глаза опять его выдали, было в них что-то нехорошее… Может, все дело в том, что они такие темные?
На дороге всегда надо взаимодействовать друг с другом, так что я натянуто улыбнулась и терпеливо пояснила:
— Дорога пустая, можно было избежать аварии… Ну раз уж у нас не получилось, я пойду поставлю знак, чтобы к нам еще кто-нибудь третий не присоединился, точнее ко мне, раз моя машина врезалась в твою. А ты пока позвони сотрудникам ГИБДД. Адрес сможешь определить?
— Вот тебе самой нужна вся эта канитель со знаками и сотрудниками? Разбежимся полюбовно, и все дела.
Тратить выходной на ожидание сотрудников не очень хотелось, но куда деваться? Видя сомнение на моей физиономии, темноокий продолжил:
— Ну сама подумай, сколько нервов это все будет стоить. Ты – женщина за рулем, а это нелегко, я понимаю. Мало кто еще поймет.
— Что ты имеешь ввиду?!
— Ну ты въехала в меня, не успела затормозить… Губы наверное красила…
Говорил он без намека на язвительность, что разозлило еще больше.
— Что?! — лицо мое вытянулось, — Ты меня подрезал и резко затормозил в метре от моего капота, да еще и не включил поворотник. Это собственно пустяк, по сравнению с последующим. Так кто по-твоему тут виноват?!
— Давай не будем искать виновных…
— Просто звони в ГИБДД! — перебила я, развернулась на пятках и пошла к багажнику Рено.
Нет, все таки это слишком для моих нервов. Ну это в тот момент мне так казалось, теперь то я считаю подобное сущими пустяками, пусть хоть трижды в день придурки меня подрезают.
Знак я все таки поставила и вернулась к машинам. Темноглазый иезуит ждал меня, лицо его выражало откровенную скуку.
— Слушай, может, я правду чуть-чуть виноват. Но мне очень срочно надо уехать. Хочешь, я заплачу, не придется даже на страховую время тратить?
Судя по выражению его лица, он конечно же никуда не звонил и даже не собирался. Это я про сотрудников полиции. И уж точно никуда не торопился.
— Значит, ты хочешь оплатить ущерб? — уточнила я на всякий случай, потому что хмырь с темными глазами представлялся мне тем еще засранцем.
— Как я и сказал.
— И поэтому ты с самого начала всю вину на меня начал валить?! — съязвила я, что конечно не делало мне чести..
— Ты мне понравилась, — разулыбался он, но такое чувство, что не охотно, — Ну так что, по рукам?
— Хорошо, по рукам, — неожиданно для самой себя согласилась я.
— Вот и отлично. Так как к тебе обращаться?
— Кира.
— Филипп, — протянул он руку, я ее неохотно пожала.
Мой новый знакомый залез в свой Ягуар и извлек портмоне из бардачка. Мне стало как то неловко: в принципе, для таких случаев и существуют страховые компании… Но да ладно, в конце концов я и правда пострадала. На смену неловкости пришла озадаченность: зачем с собой столько наличных таскать? Сумма не такая уж и большая, но все же…
— Теперь я свободен? — поинтересовался Филипп.
— Как ветер.
— Не хочешь спросить мой номер телефона? — подмигнул он. Самоуверенность этого типа могла побить все олимпийские рекорды. Могла, если бы он при этом хотя бы улыбнулся, но нет.
— Перебьюсь, — нахмурилась я и полезла в свою тачку.
Филипп сунул голову в окно:
— Тогда увидимся.
«Странный тип» — решила я. Черт его разбери, серьезно он разговаривает или шутит. Если второе, то ему явно надо что-то поделать с выражением лица.
Он развернулся и наконец-то мы с ним разъехались. Моя машинка была практически в полном порядке, мятая впереди, но слава богу на ходу. Сервис и прочие скучные вещи я решила отложить до понедельника, поехала домой будить Янку.
***
Выходные пролетели как обычно – незаметно для меня, будто и вовсе стороной обошли. Первые рабочие дни я была загружена работой и ничего интересного не происходило (тогда я по своей наивности и глупости думала, что это скучно: что сказать, была другим человеком). А вот в среду события начали развиваться.
Началось все с невинного звонка на работу.
— Тебя, — буркнул Руслан, подняв трубку.
Без особой охоты я ответила:
— Кира Орешина, слушаю вас.
— Ну привет, — услышала я мужской голос, показавшийся незнакомым. Интонация была совершенно ровной, что ставило в тупик, трудно было понять, относится звонящий к работе или нет.
— Вы насчет Новичковой? — после секундной паузы поинтересовалась я. Новичкова – это та самая мадам, сломавшая ногу.
— Насчет тебя. Нужно встретиться, — огорошил неизвестный.
— Может, вы сначала представитесь и скажете, по какому именно вопросу?
— Я должен был догадаться, что ты меня не узнаешь, — усмехнулся голос, — Это Филипп.
— Какой… — начала я, но так как среди моих знакомых подобного имени не наблюдалось вовсе, я быстро вспомнила, — Что вам нужно?
— Ты не поняла. Не мне нужно, а тебе. Жду тебя после работы в баре напротив.
— Откуда ты узнал, где я работаю…?
Ответом мне были короткие гудки.
«Нет, эта наглость переходит все границы, никуда я не пойду!» — моментально решила я.
Но чем ближе стрелка часов была к цифре 6, тем больше я ерзала. Стоило признать, этот малоэмоциональный тип смог меня заинтриговать. Понятное дело, в бар я пойду. Я даже заранее представила свою злую физиономию, если вдруг окажется, что все это – глупый розыгрыш и парень просто интересничал.
Ушла я конечно раньше, и в шесть уже влетала в бар. Это был даже не бар, а скорее трактир, небольшой, но довольно популярный в этом районе города. Даже сегодня там полно народу, свободных столиков практически нет. Я повертела головой: светлую обросшую макушку узнала издалека. Подошла и села.
— Привет.
— Ага, — отозвался Филипп, — Заказывать что будешь?
— Значит, это такой оригинальный способ на свидание меня позвать?
— Скажешь тоже. Я не хожу с бабами по трактирам и барам, я же не идиот.
— А это сейчас…
— Хватит строить догадки, давай лучше сразу к делу.
Хоть его лицо и излучало спокойствие, все равно я поняла: что-то не так.
— Давай, — с опаской согласилась я.
— Посмотри на меня и ответь: ты догадываешься или знаешь наверняка, о чем я собираюсь тебе рассказать?
Я подняла недоуменный взгляд и посмотрела прямо в его черные глаза. Теперь он был серьезным, освещение тусклым и теперь эта чернота откровенно пугала меня.
— Если это какая-то дрянная шуточка...
— Ответь.
— Нет, я даже не догадываюсь! Ну хотя в данный момент есть у меня одна версия: ты псих. Но, кажется, ты не об этом спрашивал.
Филипп продолжал молча сверлить меня взглядом.
— Ты не врешь, — наконец изрек он.
— Спасибо, что вершишь, — серьезно кивнула я, пряча злую усмешку.
— Ты не врешь, а значит, понятия ни о чем не имеешь. Если это и шутка, то явно не твоя.
«Точно, сумасшедший» — решила я.
— Но да ладно, в этом еще разберемся, — продолжил тем временем этот ненормальный, — Тебе придется ответить на пару вопросов.
— Отвечу, только после тебя.
Меня проигнорировали:
— В понедельник я прислал тебе букет. Ты его получила?
— Это был ты?! — удивилась я.
В понедельник мне действительно на работу цветы притащили. Букет, кстати, был на редкость безвкусным. Терпеть не могу розы, а эти еще были какого-то рыжеватого оттенка. Я решила, что это дело рук Олега, он иногда делал подобные странные вещи, хотя прекрасно знал, что возвращаться к нему я не собираюсь.
— Ага.
— Ну получила, и что? Так ты из-за этого развел этот балаган?
— Нет, само собой, нет. Это лишь начало истории, ну по крайней мере я так думаю.
— Я услышу ее продолжение, или ты так и будешь загадками говорить? — начала я злиться.
— За этим я и здесь. Ты не отвечала и даже не перезвонила. Я и думать об этом забыл, если честно, пока вчера мне не пришло весьма интересное послание. Опережая твои вопросы скажу: письмо пришло на почту, отправителя не отследить. Я работаю как раз в сфере безопасности и кое-что в этом понимаю, так что без умных советов обойдусь.
Все понятно, он считает меня дурой.
— Дай угадаю: послание это касается меня?
— Что-то вроде того, — кивнул Филипп, — На самом деле я хочу, чтобы ты его сама увидела. Это видеозапись.
Он толкнул ко мне свой айпад, на наличие которого я до этого момента внимания не обратила. Письмо было уже открыто.
«Лучше не трогай ее. Никогда, иначе все, что случиться потом, будет на твоей совести».
Ни подписи, ничего более. Только прикрепленная видеозапись. Ее длительность – полминуты ровно. Я нажала на старт. Темнота. Кажется. Какое-то движение. Тот, кто снимал включил фонарик. Из темноты показалась девушка, она стояла спиной к какому-то подобию столба. Связанная, рот заклеен синей лентой. Фонарь слепил ее, все лицо ее в слезах, она мелко дрожала… Видеозапись оборвалась.
Дрожащими руками я отодвинула от себя айпад.
— Это что за хрень?! Если это какая-то шутка, то…
— Какие уж тут могут быть шутки, — зло заметил Филипп, — Вчера один из моих ребят проверял запись: нет никаких сомнений в том, что она подлинная. То есть, не вырезана из фильма или не скопирована из интернета. Какой-то урод на самом деле это снял. И если это не какая-нибудь постановка…
— Но это же… Что это значит? Кто-то похитил девушку? Это надо срочно отправить в полицию!
— Успокойся ты, уже сделано. У меня там есть друзья, приняли запись без лишних вопросов, уже занимаются. Думаю, скоро должны выяснить, что за девушка там заснята.
— Но…
— Почему я не связался с тобой еще вчера? Потому что я понятия не имел, о ком там речь. Если ты заметила, имени там не указано. Ну и честно говоря, сначала про само письмо все попросту забыли, уж слишком колоритно само видео. Потом я немного успокоился, с полицией связался и подошел к посланию более вдумчиво.
— «Лучше не трогай ее. Никогда, иначе все, что случиться потом, будет на твоей совести», — прочитала я вслух, — Так с чего ты вообще на меня подумал?
На минуту пришло облегчение: все это меня никак не может касаться.
— Поверь, ты последняя, о ком я вообще подумал. Перебрал всех сотрудников вплоть до уборщиц и всех своих бывших. На это ушел весь вчерашний день и даже часть ночи. Никто не подходил. Пока этот урод, — он кивнул в сторону планшета, — Не намекнул мне. Ну если это вообще можно считать намеком, но сдается мне что так оно и было. Видишь ли, я довольно быстро отремонтировал тачку после субботы, а сегодня с утра некто въехал мне в зад, то есть в зад Ягуара.
— Ну это довольно сомнительный намек, — не согласилась я.
— Сначала я тоже так решил. Возможно, действительно совпадение. Но так или иначе, благодаря этому я наконец-то вспомнил про тебя и все встало на свои места: единственное, что я сделал – это отправил тебе цветы. После этого сразу же получаю интересное послание. Некто бьет мою машину, совсем как ты в субботу. Если совместить все это, то на тебя указывает жирная красная стрелка. Письмо о тебе.
— Ничего не обо мне. У тебя какие-то гадальные доводы…
— Твое счастье, если это так. А если нет… — Филипп пожал плечами.
— То что?!
— Пока ничего конкретного сказать не могу. Полиция разбирается с записью и по большому счету это все не мое дело.
— Твое, тем более если речь идет не обо мне. Письмо он все-таки отправил тебе, а не мне.
— Вот это нам и следует выяснить.
— Нам?!
— Конечно, нам. Если я не ошибся, то этого гада лучше ловить прямо сейчас. Уже завтра я буду знать, кто его жертва. Девушку надо найти как можно скорее.
— Я тут не при чем, — жалко всхлипнула я, — Ты же не хочешь сказать, что эта девушка…
— Соберись ты, тоже мне… — Филипп подсел ко мне (до этого он напротив сидел).
— Просто я ничего не понимаю.
Это действительно было так, наверное, не зря он считал меня не особо сообразительной. Просто происходящее в голове не укладывалось. И как я с этим всем могу быть связана?!
— Пока усвой следующее: если это правда, и в письме этого ублюдка говорится о тебе, значит скорее всего вы уже встречались. Я тебе никоим образом не угрожал, а он пишет тебя не трогать. Значит, не хочет видеть меня поблизости не оттого что я угроза…
От этих слов я поежилась. Филипп продолжил:
— Это может быть кто угодно. Например, твой бывший, или студенческая любовь. Или коллега. Или парень, что работает на парковке по соседству…
— На какой парковке? — не поняла я.
— Я к тому, что это может быть кто угодно, понимаешь? Так что лучше тебе быть осторожной, ничем себя не выдать. И уж точно никому о случившемся не рассказывать. Ни-ко-му.
— Но это так странно, я не знаю…
— Послушай меня, послушай, — он повернул мою голову к себе и заглянул в глаза, — Жизнь невинной девушки в опасности. Это довольно опасный тип, я так думаю. Надеюсь, поймают его довольно быстро и мы оба думать об этом забудем. Он просто угрожал не тому человеку.
— Хорошо, — кивнула я, — Что от меня требуется? Полиция…
— Им я о тебе пока не сообщил. Но только пока. Письма с них достаточно. Не хотел обращать лишнее внимание и радовать ублюдка… От тебя требуется составить список всех, кто мог такое сделать.
— Из моих знакомых?! Никто конечно, все они приличные люди и…
— Оо, можно знать кого-то всю жизнь и не знать его вовсе, уж поверь мне.
— Тогда как по-твоему я должна составлять этот список? Просто перечислить всех, кого я когда-либо встречала?!
— Для начала меня интересует самое ближнее окружение: имена, фамилии, даты рождения. Проверим граждан, а там посмотрим. Возможно, хоть один из них будет как-то связан с похищенной…
— Это при условии, что в полиции выяснят, кто она такая.
— Этим и мои ребята занимаются, так что шансов узнать, кто она у нас много.
— Что за ребята? Кто ты вообще такой?!
— Обстоятельства так и не дали нам познакомиться, — он слабо усмехнулся, — Ковалев Филипп Андреевич, начальник сети охранных организаций. Довольно крупной и серьезной, так что как я и сказал: этот тип не тому грозил.
— Звучит задиристо и самоуверенно, но да ладно. Значит, вот как ты узнал мой номер.
— Вообще, я бы хотел разжиться твоим мобильным. На будущее. Нам вообще лучше больше не встречаться в таких людных местах, но если бы я запихнул тебя в машину или нагрянул домой, то у тебя случилась бы травма на всю жизнь.
— Да уж, — я представила себе картину и поежилась.
— Мобильный, — напомнил Филипп.
— Ах, да.
Я продиктовала номер. Он набрал его и позвонил мне, чтобы у меня тоже оказался его номер.
— На кого он зарегистрирован? — спросил мой новый знакомый.
— Долгая история. Не на меня.
— Это я уже понял, раз мне пришлось звонить тебе на работу, а не на мобильный.
Я пожала плечами. Филипп уже как обычно посверлил меня своими черными глазами. Такое чувство, что это не вторая наша встреча, а за плечами как минимум пять лет знакомства. Не знаю почему, но я сразу подумала: он ведет себя так, что ему сразу начинаешь доверять. И это кажется правильным. Одно хорошо: его спокойствие понемногу передалось и мне.
— Теперь поступим так: ты выходишь первая, едешь домой. Даю тебе пару часов – и список твоих бывших, поклонников, косо смотрящих, врагов, друзей и любых других подозрительных личностей должен быть готов. Если что – завтра еще кого-нибудь добавишь. Все поняла?
— Наверное, — словно в бреду, кивнула. Я все еще упорно не желала воспринимать происходящее.
— Ничего не бойся. Судя по всему, тебя он трогать не станет. Если что – звони в любое время дня и ночи, а пока за тобой присмотрит Валера, мой сотрудник.
— А это не опасно? Для девушки, я имею ввиду.
— Что именно? Твоя охрана?
Я кивнула.
— Никто его не заметит. В любом случае, твоя безопасность - это тоже важно, так что из двух зол как говорится…
Он замолчал и выжидающе на меня посмотрел.
— Значит, я пойду?
Отчего-то уходить не хотелось. От одной только мысли, что сейчас я выйду на темную улицу совершенно одна становилось не по себе.
— Да. Я жду твоего звонка. И ничего не бойся: Валера с тобой, — Филипп ободряюще кивнул.
Пришлось подняться. На ватных ногах я прошествовала к выходу. Перешла дорогу, чуть ли не бегом припустилась к своей машине. Только оказавшись внутри и выехав с парковки почувствовала себя чуть лучше. Следует все как следует обдумать, только вот я не знала, с какой стороны подступиться ко всему этому.
Если Филипп говорит правду (а с какой стати ему подобное придумывать?), то это письмо ему пришло вчера. Я сама видела, как видела и запись. Я постаралась вспомнить все до мелочей: если это и вправду касается меня, то кто знает, что я смогу там увидеть? Например то, чего не смогла разглядеть полиция? Надо будет попросить Филиппа переслать письмо мне. Судя по всему, он надеется поймать ублюдка в ближайшие дни. Что ж, надеюсь, так и будет. Мысль о том, что некто и вправду имел ввиду меня, посылая то видео, вызывала нервную дрожь.
«Лучше не трогай ее. Никогда, иначе все, что случиться потом, будет на твоей совести». Что это значит? Текст отдавал каким-то маньячным душком. Сам по себе текст еще не так пугал, как вкупе с видео. Именно видео делало угрозу такой реальной. Перед глазами стояли последние кадры: заплаканное лицо, полное ужаса. Нет, это точно не постановка и никакая не актерская игра. Это мать его реальность. Интересно, что он имел ввиду? «Убью девчонку, если ты…» Если ты что? Филипп всего лишь послал мне дрянной букет. Наверняка он часто так делает. Ну теперь все ясно: маньяк, у которого явные проблемы не только с самоконтролем, но и с ревностью. Но опять же: мне то он ничего не отправил, хотя чего уж проще: запугать девчонку. Я бы уж точно про всяких Филиппов думать забыла. Но нет, он отправляет это все парню с возможностями. Надеется на поимку? Я где-то читала, что все подобные типы мечтают, чтобы их поймали. А еще они мечтают о всеобщем признании. Может, это попытка заявить о себе? Но опять же, как это со мной все связано? Маньячил бы себе на здоровье, вон в новости видео отправил – и популярность тебе обеспечена. Но этот гад либо очень хитрый, и мне просто сообразительности не хватает, чтобы его понять, либо на самом деле связан со мной.
Вот о последнем даже думать не хотелось. Как сказал Филипп, первые строчки в списке занимают бывшие. Тут слава богу я количеством похвастать не могла. Записала их имена, фамилии и даты рождения. Денис – моя студенческая любовь, сейчас обитал где-то ближе к Владивостоку, насколько мне было известно. А еще он был женат и даже успел обзавестись потомством. Как то не верится, что он все эти годы страдал от неразделенной любви. Дальше Игорек – вторая студенческая любовь. Если честно, понятия не имею, где он и что он. На всякий случай его имя я подчеркнула. Ну и Олег, само собой. Представить, что Олег на мне помешался было как то трудновато, он гораздо больше был помешан на себе любимом. Но ввиду недавнего расставания я его тоже подчеркнула.
Что у нас дальше по списку? Поклонники. Вот тут список был куда больше, но ни одного реально стоящего имени. Нравиться можно многим, но тут должно быть нечто другое… Ну не могла я представить никого из них в роли маньяка-преследователя. Дальше враги. В силу дурного характера недоброжелателей у меня предостаточно, но одно дело – недолюбливать, совсем другое дело – творить нечто подобное сегодняшнему. Тем более, я больше не дружила с представителями женского пола, и как-то трудно представить женщину в роли похитителя.
Остались друзья. Думаю, Филиппа интересовали друзья мужского пола, как я уже сказала, очень сомнительно, что меня преследует девушка. Хотя само преследование пока только предполагаемое. Итак, друзей мужского пола у меня было четверо. Друзей не в таком понимании, как Янка, но все же близких мне. Неохотно, но я вписала каждого. На самом деле, чужая душа - потемки, так что лучше знать, кто твой друг. Итак, первый – Артем, мы знакомы лет с семи. На мой взгляд, он слишком твердолоб и прямолинеен, чтобы заниматься слежкой, съемкой видео и его отправкой. Не уверена, что он вообще освоил технику настолько, чтобы скрыть адрес отправителя, да что там, он и с обыкновенной почтой обычно воюет. Ну уж нет, не думаю, что это может быть он. Далее – Андрей. То же самое, только знакомы мы чуть меньше, а точнее встретились, когда я училась на первом курсе в институте. Он безобиден как ребенок, мультики до сих пор смотрит, а парню между тем скоро тридцать стукнет. Хотя возможно, это и есть тревожный звонок, понятия не имею. Третьим в колонку «друзья» я вписала своего начальника Руслана. Мы с ним отлично ладили, и я вполне могла его назвать своим другом. Знакомы мы уже много лет и все это время весьма удачно сотрудничаем. На маньяка он похож так же как я на кенгуру. Ну и четвертым я отметила как друга своего школьного приятеля. Общались сейчас мы крайне редко, но не вписать его имя я не могла, раньше ведь мы неплохо дружили.
Я пробежалась глазами по списку: как мне кажется, ни добавить, ни убавить. Хотя насчет второго все таки это я зря, убрать можно процентов восемьдесят. Вообще, я бы оставила только четверых. Ну посмотрим, что скажет завтра мой новый друг. Я сделала как он просил, дальше – его очередь. Может, Филиппа мне тоже сюда записать, раз за один вечер я уже раз сто его вспомнила? Забраковав эту идею, я ему позвонила. Список было велено отправить по электронной почте, что я и сделала. Ответом мне был короткое «спасибо» и письмо, что пришло вчера.
Я включила видео, стараясь теперь увидеть как можно больше. Вот темнота, включается фонарь, стало видно лицо девушки. Стараясь не концентрироваться на реальности видео, я начала присматриваться. Уверена, до меня ее просмотрели сотни раз, но вдруг… Возникло же у меня то странное ощущение, еще при первом просмотре. Теперь оно только усилилось, как будто интуиция что-то подсказывала, а я упорно этого не замечала.
От просмотра меня оторвал звонок в дверь. Я нервно дернулась и затаилась. Звонок повторился, а затем звонивший просто придавил звонок пальцем, отчего в квартире чуть ли стены не задрожали. Так мог звонить только один человек, и это конечно Янка. Я перевела дух и скорее помчалась открывать дверь, а то еще минута – и все соседи сбегутся на лестничной площадке.
— Ты что, уснула что ли? — поинтересовалась подруга, едва не сбив меня с ног.
— Как видишь, нет.
— А что делала?
Всегда поражалась Янкиному таланту ввернуть именно тот вопрос, на который отвечать не очень хотелось. Как и она восхищалась моим талантом на эти вопросы не отвечать.
— Ты чего заявилась? Я тебя раньше пятницы не ждала.
Хоть Янка и жила в трех домах от меня, рабочую неделю она неизменно где-то пропадала. Подозреваю, что приходила с работы и попросту дрыхла, поспать она большой любитель. Но зато с пятницы по утро понедельника от нее не было спасения, она словно стихийное бедствие врывалась ко мне и не желала слушать никаких оправданий. Так что ко всем людям с обычной пятидневкой я себя не причисляла: скорее, с понедельника по пятницу я отдыхала, а потом наоборот.
— Мне что уже, и подругу навестить нельзя?
— Выкладывай.
— Вот, пришла узнать, что у тебя нового, интересного.
— Так и скажи, не терпелось узнать, была ли я в больнице, — сразу догадалась я. Любопытство было одним из самых неустранимых и непобедимых Янкиных пороков. Не то чтобы она особо с ним боролось, но все же… Да и не уверена, что Янка вообще считала это пороком.
— А ты была? — как ни в чем не бывало спросила она.
Ответить я не успела, потому что Янка села за мой ноутбук и врубила видео.
— Что за жуть ты смотришь?! Ты же вроде ужастики терпеть не можешь… А у девки то стрижка точь-в-точь как у тебя, но тебе идет куда больше.
— Что ты сказала?
Вот тут то меня и осенило: надо отдать должное Янке, она сразу подметила и озвучила то, что никак не могла понять я сама.
— Говорю, стрижка тебе идет! — повысила Янка голос так, что я подпрыгнула.
— А ведь ты правильно подметила…
Видео остановилось как раз на лице девушки: стрижка, похожая на мою, светлые волосы. Брови намного темнее волос, большие глаза, пухлые губы. Так можно было ее описать, и описание вполне подходило и мне, хотя если поставить нас вместе мы вряд ли покажемся похожими. Но пришло ясное осознание: девушка символизировала меня.
— Эй, ты чего призадумалась?
— Иди-ка ты на кухню и сделай нам кофе, я тебя догоню.
— Разве я не гостья?
— На кухню, — рявкнула я
Янка испуганно подпрыгнула, но на кухню удалилась.
Трясущимися руками я набрала номер Филиппа.
— Кира? — сразу ответил он, как будто держал телефон в руках и ждал звонка.
— Она – это я, — не очень толково начала я.
— Можно поподробнее? Ты что-то увидела?
— Не я, моя подруга подала мне идею… Опиши девушку.
— Ты что, рассказала кому-то обо всем этом? — возмутился он, — Я же просил…
— Да никому я не рассказывала, — перебила я, и между прочим даже не соврала, раз Янке я еще ничего поведать не успела, — Просто опиши девушку.
— Блондинка, глаза… Погоди, ты хочешь сказать…
— Думаю, ты был прав и письмо относится ко мне. Слишком большое совпадение, что еще и похищенная девушка похожа на меня.
— Но она не похожа.
— Если не вдаваться в детали. Сам подумай: светлые волосы одинаковой длины, рост и комплекция тоже примерно одинаковые.
Впрочем, насчет роста я была не особо уверена.
— Ну может быть. И что это нам дает? — поинтересовался Филипп.
— Не знаю, — вздохнула я.
Не очень приятное открытие не дало мне времени даже подумать, что же из этого следует. Подтверждение слов Филиппа лично для меня?
— Права ты или нет, но все равно мне это не нравится. Хочешь, Валера у тебя переночует?
— Ну уж нет, как-нибудь перебьюсь, — ответила я, получилось довольно резко. Только незнакомого и несколько мифического Валеры мне тут и не хватало.
— Извини, я не…
— Я поняла: ради безопасности. Но я сегодня не одна, так что обойдусь пожалуй без Валеры, — смягчила я свой грубый ответ.
— Хорошо. Кто с тобой?
— Подруга.
— Хорошо, — повторил он.
— Личность девушки еще не установили?
— Поговорим завтра, если ты не против. Спокойной ночи, — ответил мне Филипп и повесил трубку. Вот так вот просто взял и повесил.
Отбросив телефон в сторону, я отправилась на кухню. Как ни странно, кофе уже был готов, Янка сидела на своем месте (да-да, у нее было свое излюбленное место на моей кухне, которое никто не имел права занимать). На кухню я зашла как раз в тот момент, когда она щедро приправляла кофе коньяком.
— Ты хоть воды то туда добавила? — решила я на всякий случай уточнить.
— Немного пришлось, но не бойся, ты не почувствуешь, — пообещала подруга.
Я попробовала и действительно не почувствовала: чистый коньяк. В другое время Янке бы за такое досталось, но сейчас именно такой кофе мне и был необходим.
— На вкус редкая гадость, — все же проинформировала я подругу.
— С кем ты говорила?
— С типом, с которым познакомилась в субботу. Я рассказывала…
— Мужик, что подрезал тебя на дороге?
— Ага.
— Что за похищенная девушка, на тебя похожая? — будничным тоном поинтересовалась Янка.
— Все-таки подслушивала, — обрадованно кивнула я. Радость относилась не к тому факту, что Янка подслушивала, а к тому, что едва взглянув на подругу я это поняла. Хотя нет, даже если бы я на нее не смотрела, все равно бы догадалась, потому что Янка всегда подслушивала.
— Ага.
— Могла хотя бы попытаться это скрыть.
— Зачем?!
Спорить с Янкой было бесполезно, у нее свое понятие морали и свой взгляд на многие вещи. Так что доказывать ей что-то – пустая трата времени.
— Чего расселась? Рассказывай давай, — поторопила подруга, теперь уже своего нетерпения не скрывая.
Я и рассказала. Много времени это не заняло. Янка, разумеется, сразу захотела взглянуть на видео. Мы вместе посмотрели его еще трижды.
— Ну делааа, — протянула она, глядя на меня с сочувствием.
— Ага, паршивые.
— И ты уже думала, кто это может быть?
— Составила бестолковый список, Филипп велел.
— Филиппок. Нравится мне его имя, редкое.
— Может, вас познакомить? — разулыбалась я.
— Ну нет уж, спасибо. Да и не о нем сейчас речь. Лучше скажи, ты о придурке своем ему рассказала?
— О каком? — на всякий случай уточнила я. У Янки все вокруг придурки и идиоты. Хотя о ком она толковала в данный момент, я конечно догадывалась.
— Об Олеге само собой, — закатила она глаза.
— Наряду с остальными.
— А зря. Как по мне, он и есть похититель.
— Ты его не любишь: я в курсе. Но это не делает его похитителем и черт знает кем еще.
— Кирыч, где-то ты умная, а где-то соображаешь вообще туго. Сама подумай: кому это все дерьмо больше всех надо? Тому, с кем ты пару лет даже не разговаривала или тому, кого ты бросила месяц назад?
— Я его не бросила! — возразила я.
— Ой, вот только не надо адвоката включать. Рассуждай логически: вы недавно расстались, он наверняка горит желанием вернуть такое сокровище. Чует малохольный, кого потерял. И тут он узнает, что на его место уже кто-то претендует. У парня сносит крышу, и воаля…
— Сама же недавно говорила, что расстались мы давным-давно, — ядовито заметила я.
— Ну для меня месяц – это огромный срок. Как по мне, ты бы как раз успела замуж выйти. Но есть идиоты, со мной несогласные…
— Ты имеешь ввиду, адекватные люди?
— Это ты сказала, — подняла подруга палец вверх.
— Ну да.
Как я и говорила, спорить бесполезно.
— Тем более я видела, что он названивает тебе чуть ли не ежедневно, — в очередной раз огорошила Янка.
Этого я ей умышленно не рассказывала, и откуда информация, оставалось только гадать. Видя замешательство на моей физиономии она пояснила:
— На днях я просматривала твой список вызовов.
— А это еще зачем?!
— Как это зачем? — обиделась подруга, — Хотя на самом деле, это случайно получилось: я взяла твой телефон, хотела написать твоему чудовищу какую-нибудь гадость, но немного отвлеклась, увидев входящие вызовы…
— Ты сумасшедшая, — уверенно заявила я. Если до этого момента сомнения имели место быть, то сейчас я была точно уверена.
— Ты сама виновата!
— В твоих проблемах с рассудком?
— Ты скрытная, — заявила Янка, — И мне как твоей подруге приходится как-то изворачиваться. Хотя я совершенно этого не хочу!
— Да тебя хлебом не корми, свой нос везде сунешь.
— Ты еще и грубая, — опять обиделась Янка, — И почему я только с тобой дружу?
— Потому что кроме меня дураков подписываться на такое нет, — убежденно кивнула я.
— Ты вот сейчас злишься на меня, но лучше подумай: а вдруг я права? Ведь кроме Олега, кто мог реально такое придумать и воплотить в жизнь?
— Ну теперь у меня есть один кандидат, сидит сейчас напротив.
— У тебя больше нет подруг, а значит у меня конкурентов, — отрезала Янка.
— Все равно, как то слабо верится, что Олег да такого дошел. Он же неглупый парень, и с адекватностью у него все в порядке.
— Он мутный, — стояла на своем Янка, но я ее понимала: они долго враждовали и разумеется ничего хорошего она об Олеге не скажет.
— Может и так, но пусть этим занимаются люди, знающие свое дело. Давай об этом забудем, хоть не надолго… Останешься с ночевой?
— Само собой. Ты же одна после такого насыщенного вечера чего доброго в штаны напрудишь при малейшем шорохе.
Я вздохнула, оставив последнее замечание без комментариев.
На следующий день я отвезла Янку на работу, мне было по пути. Она взяла с меня обещание звонить и информировать ее обо всем в течение дня и мы распрощались до вечера. То есть, это не озвучивалось, но было ясно, что Янка заявится у меня на пороге как только я приеду после работы.
До обеда я была как на иголках: Филипп отчего-то не звонил, хоть и обещал. Как только я тянула руку к телефону, сразу ее одергивала, сама не понимаю, почему. Думаю, что во мне боролись любопытство и страх. Не хотелось, чтобы Филипп сообщил, что один из моих знакомых чокнутый. Но больше всего на свете я хотела проснуться и с улыбкой вспоминать дурацкий странный сон. Но нет, сколько раз я себя ни щипала, оказывалась на своем рабочем месте.
— Ты заболела? — услышала я над ухом.
— Что?
— Ты заболела, я спрашиваю? — повысил голос Руслан.
— А. Ну да, чувствую себя неважно, — пробормотала я, даже не покривив душой.
Чувствовала я себя и вправду отвратительно, тревога нарастала, а вместе с ней и нехорошее предчувствие беды. А плохие предчувствия, как известно, быстрее всего обретают вполне реальную форму.
Поэтому когда люди в форме заявились к нам в офис, я ничуть не удивилась. Испытала облегчение – да, удивилась – нет. Было их двое, один явно преодолел свой сорокалетний юбилей, второй же недавно отметил двадцатилетие. Они огляделись, и сразу направились ко мне. Других женщин в помещении не было, так что найти меня было не трудно.
— Кира Владимировна Орешина? — зачем-то решил уточнить старший. Если не ошибаюсь, майор.
Я нервно огляделась и ответила:
— Да.
— Майор Михаил Михайлович Карпов, оперуполномоченный уголовного розыска.
Так как я молча и с недоумением продолжала разглядывать майора, впрочем как и все здесь присутствующие, он продолжил:
— Вам необходимо проехать с нами.
— Мне?!
— Ну вы же Кира Орешина.
— Зачем? — признаю, я могла бы придумать и более полезные вопросы.
— Необходимо побеседовать, — туманно ответил Карпов.
— Что здесь собственно происходит? — наконец-то обрел дар речи Руслан, до этого смотревший на граждан в форме разинув рот.
— Это конфиденциальная информация, — отрезал молодой, вдруг обретя голос.
— Ты что-то натворила? — теперь Руслан обращался ко мне, скорее недовольно, чем сочувствующе.
— Конечно, я же так на преступницу похожа, — огрызнулась я, затем спохватилась, — Извините, это нервное.
Граждане из полиции никак на это не отреагировали, под заинтересованными взглядами коллег я быстро собралась и поехала с майором и его напарником на служебной машине. Дорога много времени не заняла, у нас все в принципе недалеко. Вопросов я не задавала, скоро все сама узнаю.
Мы шли по длинному серому коридору, когда одна из дверей открылась и оттуда показался мой недавний друг.
— Кира! Ты в порядке? — кивнув моим провожатым, поинтересовался он.
— Понятия не имею. Что происходит?
— Как… Ты разве не разговаривала с Валерой?
— Хоть я и понятия не имею, как он выглядит, все равно подозреваю, что нет.
— Уверена?
— Странный вопрос, само собой, — удивилась я. Да-да, помню, Филипп не лучшего мнения о моих умственных способностях.
— Но как же… я звонил ему часа три назад, он должен был…
— Должен был что?
Он задумчиво уставился куда-то сквозь меня и наконец изрек:
— Так… ты догоняй пока Карпова, с тобой просто побеседуют. А мне нужно срочно отойти… — не договорив, он помчался по коридору в сторону выхода.
Мне уже было все равно. Все говорили загадками и ни конца ни края этому не предвиделось. Ни слова не сказав, я в два шага нагнала майора. Мы прошли практически до самого конца коридора и свернули налево. Кабинет был настолько маленьким, что напоминал консервную банку. Троим тут будет трудно уместиться.
— Присаживайтесь, — ткнув пальцем с сторону стула, пригласил Карпов.
Я присела. Молодой, все время нас сопровождавший сел на стул возле меня, сам Карпов устроился за столом. Оказывается, я недооценила возможности кабинета.
— Прежде всего хочу вас заверить: вам бояться нечего, мы хотим лишь поговорить. И извините, что так выдернули, но дело не терпит отлагательств.
— Вы не могли вот эту фразу перед моим начальником произнести? — устало поинтересовалась я.
Меня проигнорировали:
— Думаю, вы догадываетесь, о чем я хочу поговорить?
— Надеюсь, хоть вы мне расскажете.
— Филипп обратился к нам позавчера с письмом… весьма своеобразного содержания. Вы его видели, не так ли?
— Да.
— О том, что в письме речь идет про вас, он сообщил только сегодня. До этого он не знал. Это правда?
— Спросите у него, — осторожно ответила я, не желая своим ответом подставлять Филиппа: узнал то он вчера вечером, а ну как майору это не придется по душе?
— Советую вам отвечать на вопросы более вдумчиво, раз речь идет о вас и вашей безопасности, — спокойно заметил Карпов.
— Я так и сделаю, когда вы наконец объясните… — я подняла глаза и уставилась на него.
— Видите ли, сегодня мы практически выяснили личность девушки, оставалось исключить тех, кто не подходит. Но сделали это слишком поздно, утром она была найдена.
Его тон не оставлял сомнений в том, что девушки уже с нами нет, но я все равно уточнила:
— Мертвая?
— Да.
— Как… как она погибла?
— Это не столь важно сейчас. Важно найти этого человека. А для этого нам нужны вы.
— Но я даже не представляю, кто это может быть!
— Просто вам нужно вспомнить все до любой мелочи, а я вам в этом помогу…
Карпов и помог. Вытянул из меня чуть ли не всю жизнь. Не интересовали его разве что детские годы. Я отвечала на его вопросы ровно три часа, последний час уже даже не задумываясь – просто не было сил. Оставалось только посочувствовать сотрудникам полиции, работа у них тяжелая. Ну отчасти и преступникам, после такого в чем угодно сознаешься.
Из вопросов Карпова я сделала вывод, что мыслит он примерно в том же направлении, что и Янка. То есть Олег – самый очевидный подозреваемый. Но я все равно не верила, что это может быть он, о чем Карпову и сообщила. Кажется, он не особо прислушался.
Через несколько часов допрос закончился. Чувство было такое, словно меня вывернули наизнанку, а потом выжали и завернули обратно. Не очень, в общем. Едва я шагнула за порог тесного кабинета, сразу набрала номер Филиппа. Если кто и ответит хоть на некоторые вопросы, так это он.
— Буду через пять минут у входа со двора, спроси у кого-нибудь дорогу, — ответил он и сбросил. Как обычно.
Ничего не оставалось как приставать к сотрудникам и вытягивать из них дорогу к запасному выходу. Знаниями делились неохотно, что я вполне могла понять: чего это мне как всем нормальным людям через обычную дверь не выходится?
Я вышла и попала в проходной двор. Через минуту ко мне подъехал черный джип, в него я и загрузилась, узнав Филиппа за рулем.
— Долго тебя держали.
— Отвечала на вопросы, — пожала я плечами.
— И как?
— Что как?!
— Все смогла ответить?
— Эй, я же не на телевикторине была.
Филипп на меня внимательно посмотрел и улыбнулся.
— А ты ничего, держишься. Поехали отъедем подальше, этот тип может быть где угодно…
— Тебе трудно спрятаться, твою макушку заметно невооруженным глазом, — сочла я необходимым заметить.
Он мои слова никак не прокомментировал, молча развернулся и поехал по дворам в сторону небольшого района частных домов. Не напрямую, а немного поплутав, мы наконец-то пристроились в каких-то трущобах.
— Теперь твоя очередь отвечать на вопросы!
— Что тебя интересует?
Такого ответа я не ожидала и немного растерялась. Я то была уверена, что мне опять никто и ничего не скажет.
— Девушка умерла, мне сказал Карпов. Но это все. Отчего, при каких обстоятельствах? Я с ума схожу от безвестия, но никто этого даже не замечает…
— С тебя достаточно письма и того, что ее убили. Скажи он тебе подробности, потратил бы еще час, чтобы привести тебя в чувство. А Карпов мужик умный, свое время ценит и бережет. Минимум информации – максимум пользы.
— Да что же там такого…
— Девушку сожгли, еще живую, — огорошил Филя, видимо решив, что предисловий на сегодня с меня уже достаточно.
— Это… как это… ужасно, — с трудом подобрала я слово только спустя пару минут, потому что слов просто не было. Я отвернулась в окно, чтобы не видно было моего лица, в тот момент перед глазами отчего-то предстала не погибшая девушка, а я сама.
— Но это еще не все, — покосившись на меня, неохотно продолжил он.
— Что еще?!
— У нее порваны мышцы, на руках.
У любого человека развита визуализация, и стоило только Филиппу сказать, как картина произошедшего будто возникла передо мной, и разумеется, в главной роли я сама. Руки и ноги моментально заныли. Попытавшись отогнать ужасную картину, я жалко всхлипнула…
— Эй, — Филипп погладил меня по голове, успокаивая.
— Он ее убил. Убил, понимаешь? Просто потому что видел нас вчера, ведь именно об этом он и предупреждал…
— Возможно, но не думаю, что ему нужна была особая причина. Он похитил ее именно с этой целью. Убить. Думаю, он задумывал это с самого начала. Остальное – игра, пока нам не понятная.
— Откуда ты знаешь?
— Мышцы порваны задолго до того, как он сжег ее. А человек, сотворивший такое с девушкой, ни за что не смог бы ее потом отпустить. И даже не из-за того, что она могла его видеть или что-то такое, нет. Просто он хотел убить. Он садист и убийца.
— Господи, ты не мог бы больше не повторять это?
— Извини.
— Ты думаешь, он… сделает что-то подобное снова?
— Давай пока не будем об этом думать, — дипломатично ответил Филипп, но было понятно: он в этом уверен.
— Значит, сделает, — пробормотала я.
— Давай пока отложим этот вопрос.
— А как же готовиться к худшему а надеяться на лучшее?
— Если ты не против, я бы хотел поговорить с тобой о погибшей, а не заниматься построением догадок.
— Карпов отчего то не хотел.
— Приберег до завтра. Думаю, завтра они наконец-то установят ее личность, раз на руках уже есть труп.
Филипп полез на заднее сидение и извлек папку, из нее три фотографии.
— Посмотри, это потенциальные жертвы. Может, кого узнаешь? Сама понимаешь, на видео было довольно трудно узнать ее, возможно по фотографии…
Я внимательно рассмотрела каждую из них. Все – светловолосые, светлоглазые. Было у них что-то общее, но все же они и сильно отличались. Но их объединяло одно: они все имели общие черты с той испуганной девушкой на видео.
— Я так понимаю, это недавно пропавшие.
— Да, нашего города, области и всех соседних городов и областей.
— Ты проделал огромную работу.
— Кого-нибудь узнаешь? — проигнорировав похвалу, поторопил Филипп.
— Нет, а разве должна?
— Все возможно, раз это связано с тобой.
— Хочешь сказать, что он может начать выбирать моих знакомых?
— Не будем загадывать наперед, — в своей манере ответил мой новый знакомый.
— Я поняла, ты не любитель гадать. Расскажи, как ее нашли, — сменила я тему, решив, что лучше знать все подробности заранее, чем вздыхать и пить воду стаканами завтра перед Карповым.
— Сегодня утром, на выезде из города. Водитель маршрутки заметил дым, притормозил. Увиденное повергло его в ужас, скорую и полицию он смог вызвать лишь через полчаса.
— В обмороке что ли лежал?
— Почти. Избавлялся от завтрака в кустах неподалеку.
— Ясно. Значит, он просто выкинул ее у обочины и поджег, даже не попытавшись спрятать.
— Не выкинул, он ее к столбу привязал, — осторожно заметил Филипп, видимо опасаясь, что я рухну в обморок.
Я была далека от этого, первый шок прошел, я смогла немного абстрагироваться от происходящего и мыслить более-менее ясно. Хотя был еще вариант моей внезапной хладнокровности: существует же такая грань, после которой человек становится менее восприимчивым, вот за нее то я сегодня и смело перешагнула.
— К столбу… — задумчиво пробормотала я.
Перед глазами поплыли картинки, все это было смутно знакомым. Только никак не получалось вспомнить, откуда.
— У нее порваны мышцы, потом ее привязали к столбу и сожгли… Ничего не напоминает?
Филипп задумался.
— Средневековье какое-то напоминает.
— Точно. Ведьм сжигали на костре. А перед этим пытали, чтобы они сознались в ведьмовстве. Уверена, что порванные мышцы – какая-то пытка, предназначенная ведьмам, я даже примерно представляю… кажется, эта штука зовется дыбой, — внезапно для самой себя припомнила я.
— Боюсь спросить, откуда такие познания.
— Наверное, где-то читала, пока не вспомню, — пожала я плечами.
— Интересная теория. Объясняет, зачем все эти сложности с огнем, ведь все можно было решить куда проще. И даже пытки…
Хоть Филипп и выразился «интересная теория», сама я была уже уверена почти на сто процентов: я права. Он сжег девушку, чем-то напоминающую меня. Значит ли это, что я следующая? И значит ли это, что он считает меня ведьмой? Наверное, глупо искать логику, это лишь маньяк, выбравший самые жестокие пытки, вот и все…
— И я тебе не все рассказал, — оторвав меня от рассуждений, неуверенно начал Филипп.
— Что еще? — сердце ухнуло вниз, уже ничего хорошего не ожидая.
— Помнишь, я говорил, что приставил к тебе охранника? Валеру? Он уже несколько часов не выходит на связь, и сдается мне, что уже не выйдет…
Точно, совсем забыла про свою охрану. Кажется, сегодня Филипп расспрашивал о Валере, я даже подумала, что странно, что парень не позвонил мне. Но потом меня отвлекли, и было совершенно не до какого-то там Валеры.
— Может, он просто отлынивает от работы? Или загулял? — со слабой надеждой спросила я.
— Нет.
Кажется, про апатию я загнула. Я отвернулась к окну и изо всех сил пыталась не расплакаться. Стыдно признаться, не от жалости к Валере, а от жалости к себе.
— Зачем ты во все это полез? — наконец-то обрела я дар речи, — Кто тебя просил? Возможно, если бы ты просто ничего не предпринял…
— Эй. Во-первых, я понимаю, сегодня не лучший твой день, но не стоит на меня вину валить. Во-вторых, этот урод отправил видео мне, и я был просто обязан вмешаться. И теперь не успокоюсь, пока тот не окажется за решеткой.
— Просто герой.
— И единственный, кто пытается тебе помочь.
— Полиция…
— Что? Выделила тебе охрану?
— Карпов обещал завтра заняться. Советовал не ночевать в одиночестве, одной по улицам не бродить, дверь незнакомым дядям не открывать…
— Пальцы в розетку не совать…
— Насчет этого указаний не было.
Филипп мой юмор не одобрил, по обыкновению промолчал.
— Хорошо, я поняла: ты хочешь помочь. Просто я немного нервничаю и…
— Я понимаю. И ты пойми: лучше действовать сообща, ты тоже должна мне помогать.
— Пытаюсь.
— Прежде, чем я отвезу тебя домой: мои ребята проверили всех в твоем списке. На первый взгляд все чисто, но это кстати ничего не означает. Слежку за каждым не организовать, но за парочкой самых перспективных можно.
Спрашивать, кто по мнению Филиппа перспективен, я не стала, и так догадывалась, что мыслил он как Карпов и Янка.
— Тебе надо вспомнить что-то еще, любую мелочь, любое событие. Все, что может нам помочь выйти на этого гада, — продолжил он.
— Отвези меня домой, я обещаю вспомнить все.
— Нет.
— Нет?!
— Нет, — отрезал Филипп, — Извини, но я уже дал тебе время развесить нюни, теперь думай. Пропал мой человек, и если есть шанс найти его живым, то я должен его использовать.
— Я же сказала, что все что могла – рассказала! Да вы всю мою жизнь наизнанку вывернули!
— Хорошо. Сосредоточься пока на недавних событиях. Что-то заставило его действовать, возможно, какое-то незначительное событие, деталь.
— Ты прислал мне цветы.
— Не думаю, что это послужило причиной. Все девушки пропали до этого момента. Кто-то за день, кто-то за неделю, но все пропали до понедельника, а значит, готовился он заранее и цветы были лишь поводом.
— Хорошо. В субботу мы столкнулись на дороге.
— Насколько я помню, дорога была пустынной, но как событие сойдет.
— В пятницу я поучаствовала в аварии на Промышленной.
— Слышал об этой аварии. Но кажется, там фура столкнулась с джипом?
— Так и есть, только это был КАМАЗ.
— Не говори, что ты была за рулем КАМАЗа.
— С ума сошел?! Я спасла парня, что был на джипе. Никто ему не помогал, так что я вышла из машины и…
— Вот это уже интересно, — задумчиво заметил Филипп.
— Не думаешь же ты, что спасенный решил что я ведьма и стал свирепствовать из-за некрасиво наложенной мною повязки и полученных травм?
— Думаю, он девушку похитить никак не мог, раз в больнице лежал, а вот зевак вокруг наверняка было предостаточно, кто-то вполне мог так решить. Я слышал, что парня вытащили с того света.
— Я смотрю, ты в курсе всех городских новостей.
— Нет, просто так сложилось, что мы знакомы лично.
— Вот как? — удивилась я, хотя чему удивляться: город не такой уж и большой.
— Да, — обычно не богатая на эмоции физиономия Филиппа против воли скривилась.
— Смотрю, вы не особо ладите?
— Наверное.
— Что бы это значило?!
Отвечать он явно не хотел, но наконец то все же выдавил:
— Если честно, он редкая сволочь. Думаю, знай ты его так же, как я – спасать бы ни за что не стала, а только порадовалась справедливости судьбы.
— Жестко ты… Но не смотря на это он вне подозрений?
— Каким бы козлом я его не считал, здравомыслия у него на троих хватит. Или на пятерых. И уж точно, всякие сожжения и тому подобное не в его стиле.
Подобный отзыв показался мне весьма любопытным, но спасенного пока отложим.
— Значит, остается целая толпа зевак, что паслись неподалеку, — вздохнула я.
— Мы его найдем, я обещаю.
Филипп завел мотор и молча поехал в сторону моего дома. Вид имел задумчивый и с вопросами больше не приставал, что показалось мне любопытным. Мое участие в аварии его заинтересовало, хоть он и не желал этого показывать. Интересно, почему? Я думала, секретов у нас нет, по крайней мере насчет общего дела.
Мы остановились в пяти кварталах от моего дома, и там я перекочевала в черный джип с тремя пассажирами, похожими словно близнецы. Моя охрана, выделенная Филиппом вместо пропавшего Валеры. Теперь трое, что пугало. Ходить везде с этими бугаями ужасно нелепо, о чем я и сообщила Филиппу. Но слушать он не желал, просто сел и уехал, чем уже не удивил и даже не разозлил. Мне пришлось последовать его примеру и вскоре я высаживалась около дома. Зачем скрывался сам Филипп, я понимала слабо: ясно же, откуда охрана взялась, не сама же я ее наняла. Логично предположить, что с ним я тоже контактирую. Если неизвестный поджигатель следит за мной, то наверняка потрудится построить такую несложную логическую цепочку. В общем, мужчинам виднее, что да как, охрана меня успокаивала, и за свою жизнь я как никак тоже боялась.
— Если что, поморгайте светом, — оптимистично порекомендовал один из парней, и после такого замечания я на ватных ногах отправилась к подъезду.
— Стой! До квартиры лучше провожу, — вдруг передумал парень. Горит на работе человек.
Мы поднялись до моей квартиры, как назло встретив соседку-сплетницу. Она во все глаза смотрела, как мы подходим к квартире и я достаю ключи. Спутник мой конечно очень колоритный, но смотреть так просто неприлично. Наверняка уже набирает телефон моей мамы, чтобы сообщить радостную новость. Просто раньше я жила здесь с родителями, теперь же они обитают в частном секторе в десяти минутах езды отсюда, вовсю нахваливая простор дома. Я просто радовалась их радости и тому, что живу одна. Так вот, с самого момента переезда любимая соседка взвалила на себя тяжелое бремя информировать мамулю обо всем, что касается меня, создавая мелкие проблемы маме (она ее тоже не жаловала) и крупные мне. В общем, вечер обещает быть насыщенным.
— Эй, ты чего так долго? — услышала я Янкин голос, доносящийся с кухни, — Я чуть спать не легла, пока тебя ждала.
Парень недоуменно взглянул на меня, а я зачем-то кивнула, хотя могла и вслух сказать, что все хорошо, никакого вторжения. Янка уже оказалась в коридоре.
— Ого, а кто это с тобой?
— Охрана, — буркнула я.
— Как вас зовут? — поинтересовалась подруга, обращаясь к моему провожатому, а я немного застыдилась: пока мы ехали, я настолько была погружена в свои мысли, что с парнями познакомиться забыла. А они вроде как за жизнь мою отвечают.
— Иван, — с трудом разжал челюсти парень.
— Янина, — скромно потупив глазки, представилась Янка, а я закатила глаза: так она представлялась, когда интересничала, на самом то деле по паспорту она вовсе никакая не Янина.
— Очень приятно.
— Иван уже уходит, — сурово глянув на него, напомнила я.
Иван сурово кивнул и отправился восвояси, то бишь к моему подъезду. В другое время я бы не стала прогонять человека, но сейчас видеть никого не хотелось, даже подругу. Но ее выгонять я не стала, перспектива ночевать одной, даже при надежной охране у моего подъезда, не вдохновляла.
— Опять что-то случилось? — сразу поняла подруга.
Мы прошли на кухню и я коротко поведала ей о событиях дня сегодняшнего. А потом рухнула на свою кровать совершенно без сил.
***
Утром первым порывом было написать заявление на отпуск за свой счет, все равно работник из меня сейчас никакой, но представив, как целыми днями буду сидеть дома одна и бояться неизвестности, сразу же передумала. Лучше уж буду ждать новостей и бояться на работе, в окружении живых людей, чем дома в обществе стен.
Ранним звонком порадовал и майор Карпов, который расстарался и выделил мне паренька для охраны. Я хотела было отказаться, троих мне было достаточно, но в конце концов решила, что много – не мало, тем более сотрудник полиции был как-то предпочтительнее с виду бестолковых бугаев Филиппа. У него хотя бы удостоверение имеется и законная власть.
Два последующих дня прошли спокойно, меня еще раз вызывал к себе Карпов. Девушку опознали, ей оказалась студентка местного вуза, всеобщая любимица и отличница. Я с ней совершенно точно никогда не пересекалась, и это все, что я могла о ней сказать. Все остальное время я сидела дома, потому что в выходные на работу не пускали. Наверное, это были первые выходные, когда хотелось на работу так сильно и я с нетерпением ожидала понедельника. Хотя не стоило…
Новостей о моем пропавшем охраннике так и не было, хотя Филипп и обрыскал все вокруг здания, где я работаю. Опросил всех, даже все имеющиеся вокруг камеры нашел и все просмотрел. Не один конечно, но он проделал огромную работу. Все впустую. Никто из нас не произносил этого вслух, но было понятно: рано или поздно Валера конечно найдется, причем безо всяких на то усилий с нашей стороны.
События начали развиваться в понедельник. День тяжелый, как говорят. Как обычно, в сопровождении охраны (теперь у меня два бугая и один капитан) я направлялась на работу, когда мне пришло сообщение на телефон. Я слышала, но никак не отреагировала, думая о своем. Открыла сообщение только в лифте. Там было всего несколько слов:
«Тебе понравилась моя репетиция?».
Не знаю, как я не выронила телефон, меня словно ударили под дых, воздуха не хватало. Хотелось на свежий воздух, а лифт как назло еле полз. Кажется, прошло не меньше часа, когда наконец двери лифта открылись и я вывалилась наружу, наверняка вызывая недоуменные взгляды, но мне было все равно, я никого не видела и не слышала. Только держала телефон и смотрела на экран. Дрожащими руками стала быстро набирать текст:
«Что ты репетировал?».
Ответ пришел сразу же:
«Увидишь. Нам некуда торопиться.».
«Что я увижу?» — написала я в ответ, но сообщение уже не отправилось. Кто бы это ни был, он отключился.
Не знаю, сколько я вот так вот простояла посреди коридора на неизвестном мне этаже и пялилась на свой телефон. Наверное, долго. В себя меня привел звонок Руслана, который все предыдущие дни смотрел на меня с сочувствием и работой не заваливал, хотя я и не рассказала ему, что именно произошло. Думаю, по мне он догадался, что ничего хорошего. А еще он стал беспокойно звонить время от времени, если я не дай бог опаздывала, хотя раньше его это не особо волновало.
Отвечать я не стала, быстро набрала номер Филиппа. Ответил он сразу, как будто ждал звонка.
— Объявился?
— Да, — выдохнула я.
— И?
— Сказал, что это репетиция, чтобы это не значило.
— Мне он тоже прислал сообщение, довольно странное.
— Не тяни.
— Дословно: ни свой, ни чужой последний герой. Бред какой-то…
Я задумалась, слова казались до боли знакомыми.
— Эй, ты чего молчишь? — насторожился Филипп.
— Это слова песни… — пробормотала я.
— Что?!
— Последний герой, была когда-то такая песня.
— И при чем тут какая-то песня?
Догадка вертелась в голове, я стала вслух развивать свою мысль.
— Эту песню мы пели на практике, курсе на третьем, поэтому я так хорошо ее помню.
— Думаешь, он таким образом говорит нам, что один из твоих однокурсников? — предположил Филипп.
Самой мне в голову пришло нечто другое, но его догадка тоже не была лишена смысла. Но все же я ответила:
— Не думаю. Скорее указывает на место, я почти уверена.
— Место, где эта самая практика проходила? — как всегда быстро начал улавливать мою мысль Филипп.
— Да. Мы два месяца ежедневно выезжали за город. Ну знаешь, где заброшенное летное поле, там еще самолет стоит… И там у нас было что-то вроде выживания, поэтому мы и пели ту песню, в основном когда собирались вечером у костра.
— Хорошо, я проверю.
— Стой! — завопила я в трубку, но разумеется Филипп уже отключился.
Я кинулась к лифту, на ходу набирая сообщение Руслану, что приболела. Удивительно, что я вообще вспомнила о работе в тот момент. Выбежала на улицу, бегом ринулась через всю парковку к видавшей виды шестерке капитана. Как его зовут? Кажется, Карпов говорил, да я не запомнила.
— Привет.
— Здрастье, — ошеломленно произнес паренек по виду даже моложе чем я.
— Гони в сторону вещевого рынка, по дороге объясню, зачем. Да не смотри ты так, гони я сказала, — прикрикнула я.
Как ни странно, он послушался. Скорее всего, мой очумелый вид заставил его это сделать.
— За рынком налево.
— Куда мы хоть едем?
— Сейчас увидим.
— Может, Михал Михалычу позвонить?
— Позвоним, если будет что сообщить, пока от работы не будем отрывать.
Паренек неохотно согласился.
К месту мы прибыли практически наравне с Филиппом, которого сопровождало трое парней. Может, автомобиль у нас и подкачал, зато офис находился значительно ближе.
— Что ты тут делаешь?
— Я сказала, что приеду.
— Ничего такого не слышал.
— Не брось ты трубку как обычно – расслышал бы, — отрезала я.
— Справедливо. Веди, — сухо скомандовал он.
Я пошла впереди, Филипп зачем-то схватил меня за локоть и шел рядом. Охрана позади, паренек еще дальше. Продираясь сквозь кусты и пару раз едва не утонув в луже, я обогнула забор, прошла по прямой полосе практически до конца к месту, где красовался самолет. Я сразу вспомнила общую фотографию на его фоне, как мы тогда дурачились. Было жарко, солнечно, не то что сейчас. Нынешний пейзаж сильно отличался от того, что помнила я, все было серо, уныло и давно заброшено. Мы вышли к самому самолету, обошли его. Ничего.
— Но как... — пробормотала я, уверенность в правильности догадки была практически стопроцентной.
— Значит, это была не песня. Скорее всего, он говорил обо мне, на что-то намекал, — спокойно заметил Филипп.
— Надо тут все осмотреть! Я уверена, мы должны тут что-то найти.
Филипп кивнул парням, те разошлись в разные стороны по полю.
— Это точно та песня! — я кинулась следом, начала бестолково метаться вокруг самолета.
— Может и нет, — опять спокойно ответил Филипп.
— Черта с два! — рявкнула я.
— Не нервничай. Лучше скажи, что ты рассчитывала здесь найти?
— То же, что и ты: пропавшего Валеру.
Филипп кивнул. Мы проторчали на поле еще с полчаса, охрана за это время прочесала все вдоль и поперек, позже и мы к ним присоединились, хотя от моей беготни было мало толку. Чтобы ни имел в виду тот, кто отправлял сообщения, я его поняла не правильно.
— Нет, тут должно что-то быть, — продолжала твердить я, пока Филипп довольно грубо не схватил меня за локоть и запихнул в машину.
— Я отвезу тебя домой, тебе надо прийти в себя.
— Нет! Как ты не понимаешь: он нам о чем-то хочет сообщить. Думаю, мы должны поторопиться, возможно, Валера еще жив… Он где-то здесь, — убежденно заявила я.
— И это сообщение – и есть намек, что искать его следует именно здесь?
Я с удивлением на него посмотрела: он что, меня не слушает?
— Я так и сказала… Давай вернемся, — я вцепилась Филиппу в руку.
— Повторяю еще раз: там ничего нет! В противном случае мы бы это обнаружили.
Мне пришлось отвернуться, чтобы не вцепиться ему в физиономию. Все ясно, он то меня считает в лучшем случае истеричкой, возможно он даже и прав, но я знала: эти сообщения должны куда-то вести.
Узнать куда именно удалось только на следующий день, и то практически случайно. В обед мне позвонила Янка и мы договорились встретиться в кафе неподалеку от моего офиса. Голос у подруги был взволнованный, так что ее волнение моментально передалось и мне. Оказалось не зря, потому что Янка огорошила меня очередной новостью:
— Кирыч, ты прикинь, что творится, я теперь из дома выйти боюсь… Дашка Семакова пропала, уже сутки дома не появляется.
— Как пропала? — моментально насторожилась я.
Дашка Семакова – наша общая знакомая, учились мы вместе, только Дашка была на год помладше. Вроде закончила школу раньше, чем это полагается, хотя выдающимся гением я бы ее не назвала, училась она так себе. Особой дружбы между нами не наблюдалось, но мы исправно встречались в одной компании не реже раза в месяц. Многие отмечали мое с ней внешнее сходство, в последнее время Дашка начала одеваться как я и даже волосы осветлила, что было довольно странно. Янка обычно выразительно вертела пальцем у виска и громко свистела, едва ее завидев, таким образом выражая свое неодобрение. Но все это было давно, Дашку я с тех пор не видела и как там она выглядит сейчас понятия не имею. И теперь вот она пропала…
— Вот так вот, — развела руками Янка, — Вчера на работе свинтила на обед, да так и не вернулась. Живет она с подругой, ты должна ее помнить, они еще во времена учебы дружили. Так вот, подруга забеспокоилась, начала знакомых обзванивать и все такое. Мне вот тоже позвонила. Я посоветовала ей двигать в полицию и заявление о пропаже писать, не думаю, что Дашка от лучшей подруги скрывается.
— Заявление вроде принимают через трое суток, — автоматически ответила я, хотя утверждать со стопроцентной уверенностью не могла.
— Ну я то откуда знала!
— Слушай, Дашка же с нами ездила на практику? Помнишь, когда мы за город выезжали?
— Конечно, — удивилась Янка, — Она же с нами училась, соответственно и ездила тоже с нами. У меня тут даже фотография есть…
— С собой?! — в свою очередь удивилась я, во все глаза наблюдая, как подруга полезла в сумку.
— Возможно, для тебя это будет открытием, но сейчас все фотки можно с собой таскать, для этого есть специальные волшебные штуки, — язвительно ответила она, доставая на свет божий свой айпад.
На язвительность я не обратила никакого внимания, просто с интересом наблюдала, как Янка открыла фотографию, ту самую, что я вспоминала недавно, на фоне самолета. Ниже было подписано: «Последний герой по-нашему» и стояла дата.
— У тебя она в интернете есть?!
— Ну да. Крутая же фотка, — заулыбалась Янка, повернув айпад к себе и разглядывая экран, — Ты вот ничуть не изменилась, даже прическа такая же, а я тут вообще с красными волосами. И почему никто меня не отговорил от подобного шага?
Пока Янка ударилась в воспоминания, я задумалась. Про свои догадки вчера я ей не успела поведать, просто кратко изложила текст присланных нам с Филиппом сообщений. Янка согласилась с Филиппом и обозвала это чушью (только выражалась более забористо). А вот сегодня сообщения обрели новый смысл. То есть смысл тот же: намек на практику, только не на место, а на людей. Исчезновение Дашки тому подтверждение.
А вообще, наличие фотографии и даже подписи к ней в интернете в общем доступе мне показалось фактом, заслуживающим внимания. Если раньше слова песни наводили на мысль, что писал некто, знакомый мне в институте, то теперь как говорится возможны варианты. Это может быть любой, кто умеет пользоваться интернетом, то есть вообще любой. Всю мою жизнь можно изучить, даже не зная меня лично. У меня и самой немало фотографий на страничках в социальных сетях, например, мою лучшую подругу можно найти легко. А уж у Янки фоток около пары тысяч, и на большинстве их них присутствовала я, изучай не хочу как говорится. И от этого становилось жутко. Век прогресса и технологий, тоже мне. Пожалуй, сегодня же удалю все свои странички: от мысли, что некто сидит и смотрит на мои фотографии не отрываясь (а именно так мне и представлялось) становилось дурно. Сама удалю и Янку заставлю, в крайнем случае у меня есть ее пароли.
А пока меня интересовала пропавшая Дашка. Я взяла с себя обещание завязать с истериками и заняться делом, то бишь прижать гада. Если я и дальше буду ходить и пугать народ вытаращенными от страха глазами, думаю, это будет ему только на руку.
— Вот что… Позвони соседке Семаковой, спроси, где она работала и где обедала. Ты же знакома с ее соседкой?
— Так зачем звонить? Я и сама знаю.
— Откуда?! — уже не особо удивившись, поинтересовалась я. Понятно же, от Янки никто и ничто не скроется, хотя подозреваю, что сообщения она отслеживает только мои, до остальных пока просто не добралась.
— Обедала с ней пару раз, ты тогда вредничала по обыкновению.
Вредничала – значит отдыхала от Янки, передышка хотя бы в один день даже мне, к ее выкрутасам привыкшей, иногда требовалась.
— Значит, поехали.
— У тебя же перерыв закончился?
— Руслан поймет, — не очень уверенно ответила я. Про Янкину работу даже спрашивать не стала, памятуя, что она раньше десяти редко просыпается и к работе относится наплевательски.
Подруга пожала плечами, но вопросов, на кой мне сдалась эта поездка задавать не стала.
Я села в Янкину девятку (моя машина красовалась на стоянке недалеко от моего дома, я же теперь с охраной везде каталась), мы лихо развернулись и поехали. Оказалось, Дашка работала на другом конце города и по словам Янки, жила там же. Едва мы выехали на центральную улицу, я приметила знакомый джип позади. Ну и хорошо, так спокойнее. Ровно через десять минут зазвонил телефон, но я его проигнорировала: и так ясно, Филипп названивает, интересно человеку, куда я путь держу. Его присутствие вкупе с постоянным «успокойся, хватит» как-то не вдохновляли к ответу на его звонок. Охрана со мной, так что их боссу рядом быть совершенно не обязательно.
Обедала Дашка в обыкновенной небольшой кафешке, как и большинство работающих граждане в принципе. Столов не очень много, что меня порадовало: если она была здесь завсегдатаем (а именно это утверждала Янка), то ее должны были запомнить.
— Ты думаешь, что мы сможем отыскать Семакову? — выдвинула Янка догадку.
— Нет, но можно попытаться разузнать хоть что-нибудь. Все равно ее пока никто толком не ищет.
— Ты думаешь, ее пропажа связана с твоим маньяком?
— Он не мой, — огрызнулась я, — Но да, почти уверена что связана.
— Я тебя поняла. Давай так: ты берешь на себя бармена, а я девчонку-официантку, — моментально соорудила план Янка, вот за это я ее и обожаю.
На том мы и разошлись. Хоть это и было кафе, барная стойка все же присутствовала. Я подошла, с трудом утроилась на высоком и весьма неудобном стуле и зазывно улыбнулась. Бармена симпатичным можно было назвать лишь в бешеном приступе словоблудия, поэтому-то Янка и выбрала себе официантку.
— Добрый день. Что будете заказывать? — без особого интереса спросил он. То ли я совсем не в его вкусе, то ли решил, что ловить ему нечего (что совершенно верно), обычно бармены весьма приветливый народ.
— Ром с колой, рома побольше, колы поменьше, — пошла я ва-банк.
Мой прием сработал, парень поднял брови и с интересом на меня уставился. Я бы тоже на его месте удивилась.
— Что, парень бросил? — поинтересовался он с усмешкой.
Я удивленно округлила глаза.
— Красивая девчонка пьет прямо посреди дня – причина всегда одна, — пожал он плечами с видом опытного психолога.
— Козел! — подтвердила я его догадку, имея ввиду воображаемого парня.
Он поставил передо мной высокий стакан, я сделала пару больших глотков, все силы пустив на то, чтобы мою физиономию не слишком перекосило.
— На самом деле это я его бросила.
— Вот как?
— Да. Завел шашни с секретаршей, случайно узнала. Ладно бы нормальная была, так ведь посмотреть не на что!
— Не родись красивой! — наставительно изрек парень, которому мои «страдания» были явно по душе.
Я отпила еще немного коктейля. Теперь когда я знала к чему готовиться, дело с физиономией пошло проще: на третий глоток я даже не скривилась.
— Вот, хотела на нее лично глянуть, она тут часто бывает. Правда, пока ее тут нет… — в доказательство я махнула рукой в сторону столиков, где в данный момент восседала Янка и еще пара сугубо мужских компаний.
— Вот как? И как она выглядит?
Я подалась вперед и зашептала:
— А вы что, прямо всех в лицо знаете?
— Ну тех, кто часто заходит несомненно.
Я вытащила телефон и продемонстрировала Дашкину фотку. Бармен мельком взглянул и сразу выпалил:
— Знаю ее. Сегодня еще не приходила, так что возможно, у вас еще есть шанс ее дождаться. Только если хотите мой совет: лучше идти домой, зачем себя мучить?
Я отпила еще немного своего коктейля.
— А вчера она приходила?
— Ну да. Кстати, ушла с парнем, может как раз с вашим?
Я едва не подпрыгнула на стуле от такого счастья.
— Во сколько это было?
— Около часа дня кажется, может в двенадцать.
— А как парень выглядел? — меня аж всю затрясло от волнения.
— Если честно, не особо разглядел. Темноволосый вроде, но это тоже не точно, раз он был в кепке. Но ростом примерно как ваша… оппонентка, может чуть выше.
— И все? Глаза, нос, рот?
Теперь парень уставился на меня с подозрением:
— Я же сказал, не разглядывал я его.
— Жаль… а когда вышли, вы случайно не заметили, в какую машину они садились?
— Видел, вроде в такси.
Было видно, что парень потерял интерес. Больше мне спросить было нечего, оставалась надежда на Янку и ее сведения, добытые от официантки. Я оглянулась: она как раз болтала о чем-то с девушкой. Я заказала себе еще один коктейль и стала ждать подругу. Впервые за неделю удалось хотя бы чуть-чуть расслабиться.
— Официантка видела, как наша подруга ушла с парнем! — заявила Янка, запрыгнув в машину.
— Бармен тоже, но этого мало.
— Еще она утверждает, что познакомились они минут за двадцать до этого. Он сидел за соседним столиком, еще до ее прихода в кафе. Дальше девушка не видела, ходила на кухню, но когда вернулась минут через пять, он уже стоял возле Дашкиного столика, мило с ней болтая, а потом и вовсе устроился рядом. Похоже на знакомство, как думаешь?
— Вполне.
— Ты что, накидалась в баре? От тебя виски разит, — Янка помахала рукой перед собой.
— Для прикрытия. Лучше скажи, официантка смогла его описать?
— Вот тут то и проблема: сказала, что парень был каким-то неприметным. В бейсболке, волосы вроде как темные, а может и не совсем. Так же и с остальными чертами лица: нос вроде большеват, а может, это так из-за головного убора казалось, глаз не видно, рот обыкновенный. В общем, не разглядывала она его, так что вывод тут напрашивается один.
— Какой? — заинтересовалась я: Янка порой выдавала дельные мысли.
— Ну сама подумай, Кирыч. Если парень заметный, например, как тот, что возле тебя сейчас крутится, то его сразу видно и на следующий день его точно не забудешь. У него и рост, и фигура и даже физиономией вышел. Про прическу вообще молчу. И никакая бейсболка всю эту прелесть не прикроет, все равно его бы все узнали и запомнили. Такова уж наша природа: как сорок, тянет на всякое. А этого никто не запомнил, значит, и запоминать-то по сути нечего. Невзрачненький, неприметный, серенький, это уже само по себе отличное описание.
— Которое многим подходит.
— И многим не подходит, потому что будь он страшным карликом – такого бы тоже не забыли.
— Короче говоря, невзрачный и серый. Супер описание, — протянула я, — Ты не заметила, в кафе нет камер?
— Я даже уточнила: на сто процентов нет.
— Все равно это никуда не годится: он мог нарочно выглядеть неприметным.
— Мог, — пожала плечами Янка, — Зато он должен быть высоким.
— Бармен сказал, что ростом он немногим выше Даши.
— Это да. Но учитывая ее страсть к экстремального размера каблукам…
Я вздохнула. Кажется, самое время звонить Карпову: вот она, следующая жертва. Вчера Филипп отвез меня домой, а сам поехал демонстрировать сообщения, что мы получили. Если бы мы дали себе труд обдумать все как следует еще вчера… У нас было всего часа четыре до того, как Даша пропала. Реально ли было спасти ее? И, возвращаясь к сообщениям, почему он отправляет их не только мне, а еще и Филиппу? Почему к нему-то прицепился? В этом определенно должен быть какой-то смысл…
— Твой блондинчик приехал, — оторвала меня от раздумий Янка.
— Только не это!
Знаю, Филипп мне помогает, жизнь спасает можно сказать, но отчего-то его присутствие меня начинало раздражать, особенно после вчерашних событий. И вот зачем сейчас было кидаться за мной через весь город, когда рядом охрана? Он подошел к нашей девятке и мне пришлось выйти, потому что он заглянул в окно с моей стороны и кивнул. Конечно, первым моим порывом было это проигнорировать, но конечно, я так не сделала, чтобы не выглядеть неблагодарной дрянью, а просто полезла из машины.
— И что ты здесь делаешь? — спросил он таким тоном, что я едва поборола желание дать ему подзатыльник.
— А ты? Мамуля… — буркнула я.
Он подошел ко мне ближе.
— О Господи, ты что, пила? От тебя спиртным разит… — в точности как и Янка десятью минутами ранее, он махнул рукой перед собой, едва не задев меня по носу.
— Пила, не пила – какая разница? Я что, уже выйти никуда не могу без охраны и твоего контроля? — хоть я и злилась, Филипп наверняка подумал, что это очередная истерика, на этот раз пьяная. Зря, я дала себе слово, что вчера расклеилась в последний раз, но сейчас мне было все равно.
Так и есть, он попытался приобнять меня за плечо, наверняка чтобы усадить в свою машину, так что я отступила на шаг назад. Он как всегда, молча ждал, что я еще скажу.
— Хорошо, — закатила я глаза, — Пропала наша знакомая, вчера. Внешне на меня похожая, прической так уж точно. В общем в его вкусе. И она была с нами на том поле. Ушла из этого кафе с неприметным парнем вчера в обед, больше ее никто не видел. Думаю, это наш случай, и вот эту мысль тебе лучше донести до Карпова.
— А что ты делаешь здесь? — особо он выделил «ты».
— Мы просто проверяли…
— Ты что, затеяла собственное расследование?! — вдруг рявкнул Филипп, чем признаться сильно удивил. Обычно его спокойствию может позавидовать любая скала.
Я уставилась на него, удивленная такому бурному проявлением эмоций. Мне понадобилась пара минут, чтобы сформулировать ответ:
— Нет, просто прежде, чем прослыть параноиком в который раз, решила убедиться, что пропажа Даши связана со мной. Убедилась.
— Ты не думаешь, что сейчас глупо демонстрировать свой характер? — привычное спокойствие довольно быстро к нему вернулось.
— На самом деле думаю, так что мы с Янкой лучше поедем домой, — я полезла обратно в машину, Янка все это время с любопытством выглядывала из открытого окна.
— Эй, — Филипп схватил меня за локоть, — Только без глупостей, я серьезно. Понимаю, происходящее выбивает из колеи, но хотя бы постарайся не подвергать себя опасности лишний раз.
Локоть он отпустил и я смогла устроиться в машине.
— Ты то чего смотришь? Поехали, пока меня опять из машины не вытащили! — поторопила я подругу.
— Сдается мне, темноокий к тебе неровно дышит, — довольно ухмыльнулась Янка.
— Вот еще, глупости какие… — недовольно проворчала я, но вообще, была полностью согласна с ее теорией.
— Глупости, как же! Кирыч, ну ты дура дурой: в твоей ситуации не следует вести себя подобным образом. Я помню, что тебе при рождении досталось сразу три порции вредности, но подумай: даже если он тебе не нравится, парень жизнь тебе спасает. Если бы не он, что бы ты сейчас делала? Тряслась от страха и названивала тому майору, которому пофигу на живых и интересуют лишь трупы? Да он даже хилого капитана сначала тебе кое-как выделил, а потом сразу убрал… А сейчас ты при охране, если что – уверена, что к тебе примчатся на помощь. И если кто и найдет этого любителя сжигать девушек, так это Филипп, так что хотя бы постарайся не быть такой… ну какой ты часто бываешь.
Вообще-то, Янка была права, я сама это прекрасно осознавала.
— Ненавижу, когда ты из сумасшедшей становишься такой рассудительной.
— Я тоже, но приходится, — скривилась Янка.
— Просто я себя чувствую как-то неловко… Вообще уже ничего не понимаю, как будто неделю назад я попала в какой-то театр абсурда и мне никак из него не выбраться…
— Тебе неловко принимать чью-то помощь?
— Не в этом дело…
— Тебе и правда не нравится твой красавчик, — сразу догадалась Янка.
Я кивнула. Не то, чтобы он мне совсем не нравился, скорее, мне было не по вкусу его постоянное присутствие.
— И ты уверена, что твоей охраной он занялся не просто так?
— Какие уж тут могут быть сомнения.
В добрых самаритян я никогда не верила.
— Извини, но даже если это так, тебе то какая разница? Пусть сначала разберется с любителем анонимных смсок, а потом разберешься с его чувствами… ты думаешь совершенно не о том.
— Наверное, ты права…
***
Прошло еще три дня томительного ожидания. Неизвестный не объявлялся, никаких новостей не было. Карпов молчал, Филипп тоже. Я знала, что оба делают все, что могут, но никаких концов обнаружить им не удалось. Такси, в которое по словам бармена предположительно села Даша с незнакомцем, найти не смогли. Скорее всего, это была его машина, но ни марку, ни тем более номер, бармен вспомнить не смог. Уверена, даже если бы и смог, никуда бы это не привело.
История похищения первой девушки была идентична: ушла и не вернулась. Возможно, пропала так же, из кафе, просто в ее случае никто не знал, куда она тогда направлялась. Возможно, они просто познакомились на улице, вариантов может быть много. Но наверняка они так же были незнакомы. Такие дела самые сложные – объяснял мне Карпов. Ни единой реальной зацепки. Если жертвы с убийцей незнакомы, между собой никак не связаны, то отыскать его очень трудно, оставалось только ждать. И искать связь со мной. Когда он это говорил, хотелось огреть его чем-нибудь тяжелым: и это служитель закона? Предлагает подождать, когда он убьет еще девушку? Или парочку… А может, и меня заодно? Со мной-то он точно знаком… К слову, всех моих знакомых мужчин проверили, с некоторыми даже побеседовали. Возможно, среди них и был тот самый убийца, но ни к одному Карпов придраться не смог. Больше всего, конечно, досталось Олегу, но он справился. Правда, мне больше не звонит, но я за это не в обиде, тем более общаться пока ни с кем, кроме Янки, желания не было.
В общем, я продолжала злиться от бессилия, следствие продолжало блуждать в потемках, Филипп продолжал блуждать возле меня, а толку от этого было чуть, и конца и края этой неразберихе было не видно. Узнав по сути все и ничего, теперь все просто ожидали развития событий.
Очередное письмо пришло в четверг, когда я пришла после работы. Дома я была одна. На этот раз он написал на почту, прикрепил очередное видео. В этот раз никакой подписи, ничего, просто ролик. Включать его не хотелось, но я себя заставила.
Все в точности как в прошлый раз: темнота, потом включился фонарик. Лицо, в этот раз очень знакомое, но в тоже время абсолютно чужое: будто лишь белая маска с чертами Даши. Наверное, если бы я наверняка не знала, что это она, то девушку не опознала бы. Она была с белом сарафане, уже грязном и с пятнами крови, руки привязаны сзади к подобию столба. Я думала, этим он и ограничится: точная копия предыдущего видео, но камера вдруг качнулась и ушла вправо. Серая грязная стена и надпись на ней, надеюсь, что не кровью, потому что в первый момент именно так я и подумала. Послание гласило: «Ты одна можешь меня найти». Теперь запись оборвалась…
Так, прежде всего: не паниковать. Это Даша, пока живая. Я почти уверена, что это так. Он утверждает, что я могу ее найти, предлагает нечто вроде игры. Если учесть, что я имею дело с психом, то это точно игра. Еще он указал: я одна могу ее найти. Намек на то, что не стоит вмешивать еще кого-либо? А иначе что? Даша погибнет? Но если я буду одна… От такой мысли мороз прошел по коже. В конце концов, я могла неправильно его понять. Одна – это в смысле больше никто не догадается, где искать. Это даже логичнее, но интуиция настойчиво подсказывала, что одна – это в смысле совершенно одна, без чьей-либо помощи. Тогда зачем же он привязал ко всему этому Филиппа? Без него я бы как раз была совершенно одна…
Где искать я уже догадывалась, оставалось только решиться. Я наматывала по квартире уже пятый круг, когда мне пришла гениальная идея: если раньше он мне отвечал, то почему бы не написать ему сейчас, на почту?
Я подлетела к ноутбуку и стала набирать сообщение:
«Мы найдем ее».
Отправила. Вроде, просто и понятно: я буду не одна. Ответ пришел сразу:
«Ты ее найдешь».
«Почему я?» — этот вопрос по понятной причине был для меня больным.
«За все свои действия надо платить. Тебе не место в НАШЕМ мире».
Я отшатнулась от ноутбука, словно он был прокаженным. Мне не место в его мире… какого черта это значит? Хотя тут конечно все ясно… Но за что мне нужно заплатить?! Ничего, за что меня можно было бы лишить жизни я вроде не совершала… Так, это на потом отложим, сейчас надо решать: ехать мне одной или взять с собой Филиппа и парней? При желании, от его охраны я смогу запросто сбежать, вот только этого самого желания у меня как то не наблюдалось. Это может быть ловушка, хотя на мой взгляд как то неразумно заманивать жертву обещаниями спровадить ее в мир иной. Правда, применять логику к психу с моей стороны тоже не очень умно.
Прошло уже минут десять, а решения принять я так и не смогла. Возможно, счет идет на минуты, не время рассиживаться. Поддавшись секундному порыву, я приняла решение: поеду одна, но от охраны прятаться не стану. Собралась, словно во сне, оделась. Вечер, а мне ехать на поле, я натянула старую теплую куртку, шапку. Вышла из дома, под пристальным взглядом охраны прошла до своего Рено. Давно без дела стоит, бедненький. В зеркало я видела, как мои стражи запрыгнули в джип, один кажется кому-то звонил. Хотя о чем это я, понятно, кому именно он звонил.
Рабочий день закончился, дороги были практически пустыми, поэтому до места я добралась в рекордные сроки, выжимая из своей несчастной машины все, на что она была способна в принципе. Притормозила у самых ворот, выбежала из машины, боковым зрением успев заметить, что охрана не отставала, что тоже придавало сил. Бежать в теплой куртке было жутко неудобно и жарко, но я бежала как могла к злополучному самолету. Едва я увидела его, увидела еще что-то, возвышающееся в темноте. Когда я приблизилась, это что-то внезапно вспыхнуло и загорелось, раздался душераздирающий крик. Но я была слишком далеко…
Двое из парней, что бежали за мной, обогнали меня, один остался бежать рядом. Кажется, я споткнулась и упала, но упорно продолжала нестись вперед. Рвущие душу на куски крики становились все громче, но потом внезапно стихли, теперь я уже слышала, как громко матерились мужчины.
— Антон, убери ее отсюда! — крикнул один, мой спутник, который по всей видимости и был Антоном, попытался схватить меня за локти, но я была проворнее его, вывернулась и кинулась вперед.
— Черт, он поджег ее пять минут назад, должен быть где то здесь! — светлые мысли другого.
— Кажется, справа какая-то тень!
— Я за ним, ты посмотри, что еще можно сделать! — услышала я первого, кажется, это был Иван.
Мы как раз подбежали к месту пожара, когда один из охранников скрылся в темноте.
В первый момент было трудно осознать увиденное, я бессильно присела на землю. Парни пытались тушить огонь, но это уже было бесполезно, скоро он и сам бы потух. В нос ударил резкий запах горелого, меня затошнило. Пока я ползала на четвереньках, огонь окончательно исчез, мы погрузились в темноту.
— Черт, — выругался Антон.
— Надо подогнать сюда машину, — с трудом промямлила я. Не смотря на происходящее, рассуждать я была способна.
Парни решили, что это отличная идея, и тот, чье имя мне пока было неизвестно, побежал за джипом. Надеюсь, он сможет справиться с воротами. Антон подошел ко мне и приобнял за плечо:
— Вы как?
— Конечно, паршиво. Там…?
— Девушке уже не помочь, — я почувствовала, как плечи его передернулись, наверняка он чувствовал себя немногим лучше меня, просто лучше держался.
— Наверное, надо полицию вызвать…
— Да, пожалуй…
Антон достал телефон и позвонил. На объяснения ушло минут десять, как раз успел вернуться Иван, который преследовал какую-то тень. В темноте было видно, как он развел руками, а вслух громко выругался и пояснил:
— Похоже, это заяц был. Если этот урод и был где-то рядом, то давно успел уйти.
Он громко сплюнул и присел на землю рядом с нами, чтобы отдышаться. От мысли, что убийца был близко и я могла в этот момент быть тут в одиночестве я похолодела и прижалась к Антону, радуясь, что на этом поле не одна.
Мы услышали рев мотора, к нам приближались сразу две машины. Вторая точно не моя, кажется, тоже джип. Стало быть, сюда пожаловали еще гости, можно даже не гадать, какие именно. Джипы свернули с дороги и поехали по полю к нам, слепя глаза фарами, Ваня побежал им навстречу.
Теперь в сете фар я могла отлично видеть пепелище: это куча обгорелых веток, столб посередине, врытый в землю, обгоревший не так сильно. И нечто, к нему привязанное. Говорю «нечто», потому что признать, что это человек я отказывалась, чтобы сохранять хотя бы остатки спокойствия.
Джипы остановились, освещая фарами всю площадку перед самолетом. Дверь одного из них распахнулась, выбежал Филипп. Разумеется, бежал он ко мне.
— Эй, с тобой все хорошо? С ней все хорошо? — поинтересовался он у Антона, все еще обнимающего меня за плечо.
— Э…
— Она тут и может ответить за себя сама, — перебила я несчастного охранника, убрала его руку и поднялась на ноги.
Меня больше не мутило: то ли ужасный запах горелого мяса исчез, все таки мы на поле и ветер тут приличный, то ли я просто привыкла.
Оказалось, что с Филиппом прибыло еще трое охранников, итого шестеро мужчин рассредоточились по полю, все еще надеясь найти поджигателя. На мой взгляд, прошло слишком много времени, он давно уже добежал до противоположного конца поля, где наверняка у него была машина. Или просто ушел в сторону леса и затаился, вот уж где его ни в жизнь не найдут в темноте. Рискованный план, но он сделал все, чтобы я увидела представление, даже подверг себя опасности. В том, что это все было для меня, я ни секунды не сомневалась.
— Почему ты поехала сюда одна, ничего не сказав? — конечно не мог обойтись без порции нравоучений Филипп.
— К твоему сведению, я была не одна.
— Тебе повезло, что парни тебя заметили и поехали следом… — огорошил он.
Я с недоумением на него уставилась: толи он такого невысокого мнения о собственных парнях и уверен, что они и маму родную способны проворонить, толи он думает, что я пыталась уйти незамеченной, но ушлая охрана вовремя меня засекла. Так и не придя к какому-либо выводу, я неопределенно ответила:
— Я вообще… везучая.
Филипп ничего не ответил. Зато наконец-то отошел от меня и решил поинтересоваться местом преступления, слишком близко не подходил, наверное, чтобы не затоптать следы, или не провонять горелым, просто бродил вокруг. Я решила последовать его примеру, топтаться на месте прямо перед… этим я не могла. Прошлась вокруг, наткнулась на канистру с бензином. На всякий случай прикинула расстояние до нее и решила, что полиция способна ее обнаружить без моего особого указания и вернулась обратно, правда в этот раз остановилась много левее, самолет как раз загораживал зрелище.
— Судя по всему, ты была права, — заявил Филипп, возникнув из темноты. Как ни странно, меня это даже нисколько не напугало.
— В чем именно?
— Он сжигает девушек, словно ведьм. Она в каком-то белом сарафане, очень похожем на тот, в котором сожгли студентку. Уверен, эту тоже пытали…
— Давай без подробностей, — взмолилась я.
— Как скажешь, прости.
Филипп равнодушно пожал плечами, но уставился на меня выжидающе, надеясь, что я продолжу. Его манера молчаливо вести беседу (да, именно так я это и называла: он молчит и ждет, что ты там скажешь) жутко раздражала.
— Он сказал, что я должна за что-то там заплатить и что мне не место в вашем мире. Последнее он даже особо выделил, так что наверняка считает меня исчадием ада. Знать бы, чем психу не угодила. А вообще, послание звучит оптимистично, не находишь?
— Ты когда нервничаешь так много говорить начинаешь?
— Сегодня он дал мне шанс спасти девушку. Если бы я пришла одна, — тихо заметила я, вспомнив условие, что бесстыдно нарушила.
Наверняка он ждал здесь, чтобы убедиться, что я одна. Увидел охрану и поджег заранее подготовленные ветки. А я, занятая своими глупыми переживаниями, сразу об этом не подумала… а ведь Даша погибла из-за меня и только.
Филипп, видимо уловив мою резкую смену настроения, быстро понял в чем дело. Схватил за плечи и резко тряхнул:
— Если бы ты пришла одна, он сделал бы тоже самое. Слышишь? Просто не сбежал бы, а наслаждался твоим страхом. Или хуже: ты бы присоединилась к погибшим девушкам. Так что не смей себя осуждать и в чем то винить, поняла?
Разумеется, он говорил то, что я хотела услышать. Успокаивал, и я это отлично понимала. И этим он отчего-то раздражал все больше и больше. Золотой парень, с которым мне так повезло. Только от чего мне в его присутствии так тошно? И с каждым разом это чувство только усиливается. Наверное, это и называется «едет крыша неспеша».
— Я просто не понимаю, чем могла так кому-то насолить? — высвободив плечи, решила я сменить тему.
— Иногда равнодушие страшнее всего. Возможно, на это он и злится.
— Он сказал «за свои действия надо платить». Равнодушие – это скорее наоборот, бездействие. Я что-то сделала…
— Я во всем разберусь…
— Ага, — вяло промямлила я, уже уйдя в свои мысли.
Как раз появилась и долгожданная полиция во главе с Карповым, и начался форменный сумасшедший дом. Во-первых, двум молодым капитанам стало плохо, едва они оказались на месте (удивительно, что я в свое время так легко пережила зрелище), во-вторых, пришлось долго объяснять, как мы тут оказались. Особенно досталось мне, раз я кинулась на ночь глядя за город, получив очередную видеозапись и никому об этом не сообщив. В-третьих, Филипп, как обычно, смело встал на мою защиту, на этот раз возомнив себя адвокатом, в результате чего меня запихнули в джип и вознамерились отвезти домой, убедив всех, что у меня шок. Я сопротивлялась, потому что хотела помочь и была вполне способна ответить на все вопросы без присутствия толпы охранников и их начальника в частности. Роль жертвы меня уже порядком достала, я хотела сделать что-то полезное. Мне было абсолютно ясно: если и дальше так будет продолжаться, с мертвой точки мы не сдвинемся, все дело так и будет топтаться на месте. Полиция будет блуждать в потемках, Филипп, дай ему волю, запрет меня дома, а этот неизвестный, кем бы он ни был, убивать молодых светловолосых девушек, а такими темпами расследования, будет делать это около моего подъезда.
В общем, домой я не поехала, а поехала вместе с Карповым, практически до наступления рассвета отвечая на его вопросы. Уж не знаю, помогла ли, но зато вернулась домой с чистой совестью и завалилась спать. Не удивительно, что пробудилась только ближе к вечеру, и то от звонка в дверь. Первой моей мыслью было, что это Янка, но я быстро поняла, что это не она: подруга обычно названивает так, что весь дом в курсе, что ко мне кто-то заявился. Звонивший в данный момент был крайне деликатен.
Не без труда я поднялась с кровати: чувство было такое, что спала я от силы полчаса. Зеркало в коридоре показало мою осунувшуюся заспанную физиономию с некрасивыми мешками под глазами. Даже когда я провожу все выходные в компании Янки такой синевы не бывает, а тут… Я едва не пустила слезу от жалости к себе, но очередной звонок меня от этого дела отвлек.
— Да иду я, иду, — проворчала я и открыла дверь, но в тот же момент передумала и повернула замок назад. Черт, спросонья даже в глазок не посмотрела, а при сложившейся ситуации это жизненная необходимость.
Я встала на цыпочки и глянула на лестничную площадку. За дверью стоял Филипп и беспокойно хмурился. Глубоко вздохнув, я открыла.
— Тебя в глазок не научили смотреть? — вместо приветствия вполне ожидаемо поинтересовался он.
— Я посмотрела.
— Ага, я видел. Можно пройти?
Недоумевая, я открыла дверь пошире в знак разрешения, он прошел в мою прихожую, разулся и уже без приглашения проследовал на кухню. Разумеется, мне ничего не оставалось как плестись следом.
— Кофе? — предложила я.
— Можно.
Как и обычно, по Филиппу трудно было определить, о чем именно он думает. Физиономия казалась задумчивой и определенного выражения не имела. Но раз он заявился ко мне, значит, есть новости. И я сильно сомневаюсь, что хорошие, в такие чудеса я уже просто не верила. Спрашивать не стала, приготовила кофе себе и ему, разлила по чашкам и молча уселась напротив, поставив перед ним сахарницу.
— Ты как? — наконец-то обрел он дар речи, должно быть, поняв, что первой я начинать разговор не собиралась.
— Нормально, — пожала я плечами, в общем то не соврав.
— Не стоило тебе вчера ехать с Карповым, он бы ничего не потерял, если бы поговорил с тобой сегодня в обед.
Опять этот покровительственный тон. Не выдержав, я закатила глаза:
— Я взрослая девочка, Филипп.
— Я это понял.
— Ты вообще, в чем заинтересован? В поимке типа, терроризирующего нас, или в моем режиме сна и отдыха? Такое чувство, что больше второе, чем первое.
Он мягко положил свою руку на мою, призывая успокоится. Наверняка опять решил, что у меня истерика начинается.
— Я заинтересован в обоих пунктах. Такой ответ тебя устроит? И, если второе никак не влияет на первое, то почему бы не организовать все так, чтобы выполнялись оба условия?
— Ну ты намудрил, — усмехнулась я.
— Сама начала.
Это чудо, но он раздвинул губы в ответной улыбке.
— Ладно, говори, зачем пришел.
Улыбка сразу исчезла, вернулось его обычное нейтральное выражение лица.
— Проведать тебя, это во-первых. Ну и хотел сообщить последние новости, думаю, ты заслуживаешь быть в курсе событий, хотя в полиции со мной бы не согласились.
— Что-то опять случилось? — вздохнула я, уже ничего хорошего от жизни не ожидая в принципе.
— Сообщений не было, если ты об этом. Или ты что-то получала?
Я отрицательно покачала головой.
— Значит, не было. Карпов и его ребята сегодня полдня потратили на осмотр места происшествия. По понятным причинам, на него возлагали большие надежды… — он замолчал.
— И они конечно не оправдались? — подсказала я очевидный ответ, хотя на самом деле хотела похвалить героизм Карпова. Дядька все-таки не молод и ночь провел вместе со мной, как бы это ни звучало. И если я после ночных приключений отсыпалась весь день, он вон дальше работал, возможно, работает и до сих пор.
— Никаких отпечатков, даже никаких следов, — продолжил Филипп, — То есть, следы есть, через все поле, ведут они к дороге, дальше обрываются. Скорее всего, он сел в машину и был таков. Все, что можно сказать – он носит обувь сорок третьего размера. И, вероятнее всего, высокий, что в общем-то совпадает с описанием официантки и бармена, не смотря на всю его неприметность, они сошлись в том, что рост парня – выше среднего. Ну а про машину нетрудно было и вчера догадаться.
Он опять замолчал.
— Не тяни, — пригрозила я, почувствовав, что это еще не все.
— Девушка умерла в огне довольно быстро, по словам Вани хватило пары минут, что показалось мне странным еще вчера. Но потом я вспомнил про пытки… Так вот, вскрытие показало, что у нее была тяжелая травма черепа, точнее, самого основания затылочной кости, прямо возле шеи. Она вряд ли смогла бы нормально жить после подобного, даже если бы ей оказали квалифицированную помощь.
— Травма черепа?! Но…
— Нет, никаких травм, идентичных предыдущим, кроме конечно сожжения.
Он так спокойно об этом говорил, что я невольно поморщилась.
— Может, она пыталась сбежать?
— Почему ты так решила? — удивился Филипп.
— Ну зачем бы ему бить ее по голове?
— Травма черепа это не всегда удар, Кира.
— Так, судя по всему, ты тут не об ударе рассказываешь. Тогда что с ее черепом?
— В том то и дело: пока не понятно. То есть, объяснить в общих чертах судмедэксперт смог, но вот от чего она пока неизвестно. Думаю, рано или поздно они это установят.
«Ага, скорее второе чем первое» — мысленно съязвила я, а вслух потребовала:
— Объясни.
Филипп по обыкновению посверлил меня взглядом своих черных глаз и неохотно заговорил:
— Повреждения не соответствуют однократному и сильному удару, слишком много мелких, раздробленных костей. Обычно бывает трещина, вмятина или что-то подобное… Честно говоря, я в этом не особо силен. Эксперт сказал, что подобную травму могла вы вызвать долговременное возрастающее давление, как будто нечто вроде конца палки давило ей на затылочную часть черепа в течение некоторого времени.
— Это тоже была пытка, — пробормотала я.
— Думаю, ты права.
— Нет, я точно права… — перед глазами поплыли не самые приятные картины, и я быстро их отогнала, тряхнув головой, — Первую девушку пытали, только по-другому. Ее мышцы порваны, я говорила, что это похоже на дыбу. Ты тогда не принял мои слова всерьез.
— Ты была не в себе…
— Черта с два! Я всегда в себе.
— Хорошо, хорошо, — Филипп поднял перед собой руки, то ли призывая успокоиться, то ли хотел защититься от меня.
Я продолжила:
— Так вот… Дыба – это самое распространенное орудие пыток, которое использовалось во времена охоты на ведьм. Но было еще множество всяких гадостей, в те времена психи были очень изобретательны. Я не помню названия, но уверена, что нечто, связанное с подобной травмой головы у них имелось. Кажется, что-то вроде столба, название у него какое-то неудобоваримое…
— Ничего себе у тебя познания. Я думал, женщин просто сжигали на кострах.
— Сжигали, — кивнула я, — Но перед этим выпытывали признание во всех грехах, я же рассказывала. Невиновные признавались, даже от себя наговаривали, лишь бы их просто казнили и перестали мучать.
— Жестоко.
Я молча кивнула. Черт, похоже, это заразно, нахваталась от Филиппа. Раньше у меня такой привычки не наблюдалось.
— Откуда ты все это знаешь? — вполне логично поинтересовался он.
— Я же тебе уже говорила: читала где-то.
— Думаю, тебе лучше вспомнить, где именно. Ведь если ты права…
— Ты действительно думаешь, что нас связывают познания о ведьмах?! Я же сказала, я в своей жизни очень много всего читала, откуда я знаю, где именно я это вычитала, раз это было много лет назад? Не думаю, что он в курсе всей моей библиотеки или что-то вроде того. И я никогда не колдовала в шабаше, хотя тебе наверное в это и трудно поверить. Это просто книга, Филипп, я так же не состояла в кружке любителей ведьм или поклонников методов средневековой инквизиции, нет.
— Все равно, мне не нравится такое совпадение.
— Хорошо, спрошу сегодня у Янки, раз тебе от этого будет спокойнее, — закатила я глаза.
— У Янки? Это твоя подруга-блондинка, которая на девятке катается?
— Ага.
— А она то откуда может знать?
— Янка знает все: от моих исходящих сообщений годовой давности до списка продуктов, на которые у меня аллергия, хотя сама я ни о том, ни о другом особо никогда не задумывалась.
— Это занятно.
— Просто она слишком любопытная и гиперактивная, — пожала я плечами, и вдруг улыбнулась, — Например, пока я завариваю чай, она успевает обежать всю квартиру, проверить мой телефон, ноутбук, айпад.
— Похоже, ты не имеешь ничего против.
— Мне нечего скрывать от подруги.
— Похоже, вы очень близки?
— Никого ближе Янки у меня нет, так что да.
Филипп опять поднял на меня свои черные глаза, от его взгляда я привычно поежилась, ругая себя за внезапную откровенность. Ну какой черт меня дернул рассказывать постороннему о своей подруге и о нашей с ней дружбе?
Некоторое время мы провели молча, думая каждый о своем. О чем думал Филипп мне неведомо, а вот я о письме, что пришло накануне.
— За все свои действия надо платить. Тебе не место в НАШЕМ мире, — пробормотала я текст последнего сообщения.
— Что?!
— Он прислал мне это вчера.
— Мы же уже согласились, что он считает тебя ведьмой.
— Да, вторую часть сообщения я и сама поняла весьма четко, спасибо. Но мне не дает покоя первая часть: что за действия?
— Кажется, мы уже говорили об этом: его могло задеть любое твое слово, любой твой шаг. Или наоборот, ты внимания не обращала, — пожал плечами Филипп.
— Не может быть, что некто начал убивать, вдохновившись одним моим словом. На ум приходит авария, после которой собственно все и началось. Надо узнать об этом подробнее, я чувствую…
— Хорошо, что ты хочешь узнать? — вздохнул Филипп. Кажется, мой интерес к аварии ему не слишком понравился, что показалось любопытным.
— Посмотреть записи, сделанные очевидцами. Наверняка их немало, раз сейчас у каждого при себе камера. Фотографии, причины, участников… я не знаю! — раздраженно ответила я, злясь в основном на себя: детективных навыков у меня кот наплакал и быстро сообразить, что мне там надо и зачем, было нереально.
— Хорошо, допустим, ты все это посмотришь. Дальше что? Или ты рассчитываешь, что узнаешь своего маньяка в лицо, ни разу не видев до этого?!
Вообще, именно на это я рассчитывала, но судя по тону Филиппа, зря, поэтому дипломатично ответила:
— Всё лучше, чем сидеть сложа руки.
— Хорошо, если тебе чем-то надо занять руки, то я посмотрю, что можно сделать.
— Это что, сарказм был?! — не поверила я своим ушам.
Филипп промолчал, но вот уже второй раз за вечер улыбнулся. Это на самом деле можно считать его личным рекордом. Звонок в дверь лишил его необходимости что-то отвечать, и я побежала открывать дверь Янке, а судя по звонку это без сомнений была моя подруга.
Как обычно, она едва не сбила меня с ног, стоило только открыть дверь.
— Кирыч, пусти меня в туалет, иначе я надую в коридоре как это делает мой кот, чтоб ему пусто было! — гаркнула Янка на всю квартиру и скрылась за дверью, даже не заметив, что у меня гости.
Я с трудом сдерживала смех, возвращаясь на кухню. Филипп выглядел невозмутимым, как будто ничего не слышал вовсе. Он как раз поднялся со своего места, когда я вошла.
— Кажется, мне пора.
— Ты можешь остаться, — пожала я плечами, хотя на самом деле конечно этого не особо хотела.
— Не в этот раз, я сегодня еще не ложился. Не думаю, что тебе нужен спящий гость.
Отчего-то я почувствовала вину. Карпова вон в герои записала, а про Филиппа даже не подумала. Хотя вид у него не очень усталый.
— Спасибо тебе. За то, что ты делаешь.
Он медленно кивнул и пошел в сторону прихожей. Обулся и вышел. Если честно, я вздохнула с облегчением. Как и обычно в обществе Филиппа я чувствовала себя как будто не в своей тарелке. Наверное, это потому, что чувствовала себя обязанной ему.
Как раз из туалета вывалилась Янка.
— У тебя что, гости были? — крикнула она, видимо уже проинспектировав кухню, — Причем недавно!
— Были, но после твоих угроз надуть в коридоре гостей и след простыл, — хмыкнула я, вернувшись на кухню.
Подругу это ничуть не смутило.
— Какие новости? Пропала на сутки, я уже волноваться начала…
— У меня для тебя задание, вернее, проверка на твою память и возможно, смекалку, — проигнорировав ее замечание, обрадовала я.
— Не тяни.
— Где я могла вычитать про ведьм?
— Где я понятия не имею, но подозреваю, что в интернете.
— Поясни.
— Ну ты курсе на втором выступала, забыла что ли? У нас еще предмет был, мы там всякую подобную ерунду учили…
— Культурология, — подсказала я.
— Точно.
Не зря я на Янку рассчитывала, она импровизированную проверку прошла с блеском. И как только я сама могла забыть? Хотя прошло столько лет, это не мудрено. Теперь вот ломай голову: это простое совпадение или этот сумасшедший хочет мне на что-то намекнуть таким вот странным образом. Как говорит Филипп, таких совпадений быть не может, стало быть, неизвестный вдохновлялся моим докладом, который я делала черт знает когда. За времена студенчества этого добра я переделала немало, мог бы подобрать что-то менее жестокое. Но возникает вопрос: где он достал сведения, раз я сама не помнила об этом? Неужели это на самом деле кто-то из моей группы? Жуть какая…
Понаблюдав за мной, Янка ткнула меня в бок.
— Давай выкладывай.
Событий за минувшие сутки было немало, как будто целая неделя прошла. Стараясь ничего не упустить, я вкратце описала подруге события, которые заслуживали наибольшего внимания.
***
— В общем, единственная, кто хоть как-то знает этого типа – это Светка Синицына, — сообщила Янка на следующий день, сидя у меня на кухне и жуя бутерброд.
Вчера я выложила подруге свое видение ситуации, и она меня не сразу, но все же поддержала. Пока полиция и Филипп копаются в моей личной жизни и проверяют под микроскопом всех моих знакомых мужского пола, нужно хотя бы попытаться действовать в другом направлении. То есть, сначала Янка упорно обвиняла во всем несчастного Олега, но когда я раз пять напомнила ей, что на него ничего нет, а во время последнего убийства у него железное алиби (сидел на очередном допросе в полиции), она неохотно согласилась. Потом мы вместе перебрали наших одногруппников и даже зачем-то пересмотрели множество фотографий, но к единому мнению так и не пришли. Янка настолько вдохновилась, что готова была обвинить каждого. Ее послушать, так у нас каждый первый если не маньяк то идиот как минимум. Но все это до тех пор, пока я не догадалась поискать в интернете тему своего доклада. И очень быстро нашла, причем с моей фамилией на нем, так что одногруппники если не отметались вовсе, то уж точно были такими же подозреваемым, как и все мужское население нашего города. И области, на всякий случай. Короче говоря, народу набиралось немало.
Вот тогда то Янка наконец согласилась, что отсеивать всех по одному – дело зряшное, лучше поискать в другом месте. Другое место – это авария, с которой я надоедала Филиппу, я имею ввиду. Янка моей интуиции всегда доверяла, так что первым делом мы решили установить, кого я там спасла. Подруга бросила все свои силы на установление личности (в смысле позвонила своим знакомым), и вот уже радовала результатами.
— Светка Синицына? — переспросила я.
Янка закатила глаза:
— Вы с ней вместе в музыкальную школу ходили, забыла?
— Теперь то конечно вспомнила.
На самом деле Светка – моя знакомая, и музыкальную школу в отличие от меня закончила. Янка видела ее от силы пару раз, но успела запомнить и даже разжиться ее номером телефона.
— Светка работает в той больнице, медсестрой.
Я удивленно подняла брови. Ничего о судьбе Светки до этого момента я не знала, оказывается ее довольно далеко от музыки занесло.
— Откуда она его знает?
— Алле, ты вообще слушаешь? Она работает в той больнице! — по слогам произнесла подруга.
— И она нам поможет?
— Она обещала узнать имя, а это уже что-то. С именем уже будет легче, не так ли?
— Наверное, — пожала я плечами.
— Вот сразу тебе говорила: отправляйся в палату и познакомься с парнем лично. Ты его личная супергероиня как никак. Сейчас не было бы таких сложностей с его именем и местоположением.
— Их и сейчас не так уж и много. Тем более, Филипп знает его лично.
— Блондин его знает?! — рявкнула Янка, выронив бутерброд, — Так какого черта я все утро надоедаю людям?!
Я закатила глаза: как будто это большая для Янки проблема.
— Он знает, но отчего то предпочитает умалчивать. Я уже трижды пыталась, и как то так выходило, что имени он избегал, да и вообще судя по всему спасенный ему неприятен. Так что лучше сами, оставим Филиппа на крайний случай.
— Неприятен?
— Вроде того. Вообще-то он выразился «сволочь и редкий козел».
— Интересно.
— Мне тоже так показалось.
— А что, если ты не права, и спасение типа, пока нам неизвестного… короче говоря, что, если мы ищем не там?
— Если принять во внимание слова Филиппа, то спасение жизни редкой сволочи как раз подходит к «действию, за которое нужно заплатить». Может, этот маньяк на самом деле его враг, а не мой? У такого типа врагов должно быть немерено.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — согласилась Янка.
В общем, Светка Синицына перезвонила только через час и почему-то мне, а не Янке и бодро сообщила:
— Ковалев Клим Андреевич. Уж не знаю, зачем он понадобился твоей сумасшедшей подруге, но я заранее ему соболезную. Парня и так по слухам с того света вытащили прямо на дороге, не хватало ему еще знакомства с твоей Янкой. И да, могла бы для разнообразия позвонить сама, — отчитала меня Светка.
Я вяло согласилась и закончила разговор. Янка, без сомнений, все слышала, но даже бровью не повела. Хоть мне и было интересно, как она за столь краткое знакомство со Светкой продемонстрировала все свои самые лучшие качества, спрашивать я не стала. Ответ был прост: это Янка. Вместо этого я протянула:
— Ковалев… знакомая фамилия…
— Да?! — Янка нахмурилась, — Впервые слышу.
Если уж она впервые ее слышит, то значит, я точно никогда не слышала. Как я уже говорила, Янка знает всех моих знакомых гораздо лучше меня, и раз ей незнаком Ковалев, значит, мы такого не встречали.
— Имя у тебя есть, ты обещала узнать об этом типе что-нибудь нам полезное. Вот и займись.
— А ты что будешь делать?
— Спать, — отрезала я.
Янка закатила глаза, но быстро поднялась со своего места и удалилась. Думаю, от избытка энтузиазма, а не оттого, что я ее отправила.
***
Следующее послание пришло в воскресенье утром. Перерывы между сообщениями все сокращались, если в тот раз прошла почти неделя, то теперь вот всего два дня. Номер был другой, но я сразу поняла: это он. Дрожащими руками схватила телефон, открыла сообщение. В этот раз там была цифра:
«28».
И все. Ни слова, ни намека. Похоже, сама цифра должна быть намеком. Памятуя, что в тот раз он мне не только написал, но и ответил, я быстро набрала сообщение:
«Это дата?»
«Сообщение не доставлено» — прочитала я. Значит, в этот раз побеседовать со мной он не пожелал.
Не теряя больше времени, набрала номер Филиппа и Карпова, и вот уже минут через двадцать мужчины в количестве шести человек столпились на моей кухне и рассматривали мой телефон, как будто он что-то мог им объяснить и опказать больше, чем злополучную цифру.
— Времени у нас не так много. В прошлый раз девушка была похищена в течение четырех-пяти часов, — ценное замечание Филиппа.
— Наверняка он уже за ней приглядывает, — поддакнул Карпов, и оба сразу уставились на меня. Трое сотрудников полиции и охранник по имени Иван последовали их примеру. Не особо приятное чувство.
— Мне ничего не приходит в голову, — развела я руками в панике.
На самом деле, я просто не могла сосредоточиться, слишком много народу для такого маленького помещения, не хватало даже воздуха. Я подошла к окну и распахнула его, несмотря на время года. Холодный ветер быстро ворвался в помещение, дышать стало куда легче.
— Ну же, Кира. В прошлый раз ты сразу поняла, что он от тебя хочет, — положив мне руку на плечо, мягко сказал Филипп.
— Это может быть дата, двадцать восьмое как раз очень скоро, — подал голос один из капитанов, что прибыли вместе с Карповым.
Хотя это и было моей первой мыслью, теперь я сильно сомневалась, что 28 – это дата. В прошлый раз он указал на место и на группу людей одновременно, а с датой что прикажете делать? Не годится.
— У тебя дом каким номером? — подал голос Иван.
— Двадцать восемь, — побелев, прошептала я.
Но потом сразу покраснела, в основном от стыда. Я настолько бесполезна, что не в состоянии вспомнить номер своего дома, в котором живу больше десяти лет. Какой то Иван и то запомнил.
— Ну вот, а я все думаю, знакомый номер…
— Значит, дом… — пробормотал Карпов, смотря почему-то на Филиппа.
Бессмыслица какая-то. Я живу в огромной двенадцатиэтажке, подъездов у нас девять. Квартир соответственно хоть отбавляй, как и жителей. Без вариантов за четыре часа найти и позаботиться о безопасности каждой светловолосой девушки, живущей здесь. Судя по выражению лица майора, его тоже посетили подобные мысли. Он громко выругался, выбежал в коридор и принялся кому-то звонить. Прислушиваться к разговору я не стала, все равно больше половины используемых им в данный слов для меня загадка, все-таки девушка я воспитанная.
— Эй, ты в порядке? — это, конечно, Филипп.
— Да.
— Я оставлю с тобой троих ребят, как обычно. Никуда не выходи из квартиры, хотя думаю, говорить об этом излишне.
— А ты куда собрался?
— Поеду, пришлю еще несколько ребят майору в помощь. Дом слишком большой, а людей у него мало. Обойти всех нереально.
— Значит, у нас будет еще жертва, — мрачно заметила я.
— Не стоит быть такой пессимистичной.
Филипп уехал следом за Карповым. Взамен прибыло еще два охранника, Антон и еще один, имени которого я до сих пор не знала, но в событиях трехдневной давности он участвовал. В общем, народу в моей квартире ничуть не убавилось. А если считать килограммами, то даже немного прибавилось.
Выходить мне категорически запретили, так что я могла любоваться на окружающий мир только из окна. Во дворе в данный момент было очень много машин и людей, все суетились, толпились. Не только полиция, но и жители повылазили из квартир. Всем было любопытно. Глядя на толпу во дворе я отчетливо поняла одно: сколько бы Филипп не называл меня пессимистичной, на просмотр очередного видео лучше начинать настраиваться прямо сейчас.
Прошел час. С кухни я и мои гости переместились в зал, там больше сидячих мест. За неимением других занятий мы все завороженно наблюдали за стрелкой часов, которая то ползла совсем медленно, то перемещалась словно по волшебству. Поняв, что еще один подобный час мне не пережить, я вскочила. Трое мужчин (еще трое были вызваны полчаса назад на помощь полиции) моментально наградили меня удивленными взглядами.
— Хочу рискнуть и выпить кофе, — огрызнулась я, хотя они этого конечно не заслуживали.
К счастью, никто на меня не обиделся. Мой большой друг Антон даже улыбнулся, этот парень мне определенно нравился все больше и больше.
Я сварила себе кофе покрепче. Взяла айпад, начала просматривать свои фотографии в сети. Их было не очень много, ничего полезного. Я зашла на страничку к Янке. Две тысячи и еще триста фотографий. Я присвистнула, но начала просмотр. Не знаю, сколько именно времени я на это убила, но когда оставалось просмотреть около пятисот снимков, я громко вскрикнула, едва не выронив айпад из рук.
Антон прибежал на кухню, Иван с третьим остались на месте, видимо избрав друга на роль переговорщика с истеричной мадам. Взглянув на меня, испуганно спросил:
— Что случилось?
— Надо срочно звонить Карпову, дом – не то, что нам надо!
Надо отдать ему должное, хоть он и смотрел с недоверием, телефон все-таки достал и номер набрал. Я выхватила трубку.
— Да! — рявкнул майор.
— Двадцать восемь – это школа, мой номер в школе, — бестолково начала я, — Фотография, свои идеи он из фотографий берет!
Как ни странно, он ответил краткое «понял» и положил трубку.
Через пять минут в дверь позвонили и бравый майор с физиономией красного цвета влетел на кухню. Я молча продемонстрировала ему свою фотографию школьных времен. На ней я стояла в обнимку с Янкой, рядом со мной стоял мой друг Артем. Все весело улыбались в камеру, на нас с Артемом были одинаковые синие майки, Янка же облачена в цветастое платье. На моей майке красовался номер «28», у Артема «83». Спортивное состязание, кажется, мы в тот день бегали, а Янка как обычно пришла меня поддержать.
С этим номером я не расставалась несколько лет, пока не закончила школу. Неудивительно, что я не помнила, что это «28», прошло почти десять лет, но все равно я себя ругала на чем свет стоит за никудышную память: в данный момент я даже припоминала, как выбрала именно этот номер, потому что он совпадал с номером моего дома и это казалось мне забавным. И приносящим удачу.
— Черт, — выругался Карпов, — Черт.
— Почти уверена, что дом – пустая трата времени.
— Почти? — рявкнул он, — Час назад вы говорили обратное, дорогая. Вы не можете утверждать…
Его злость была мне понятна, я спокойно продолжила:
— Я понимаю, вы считаете это глупым, но я чувствую: он имел ввиду именно школьный номер. Все повторяется, неужели вы этого не замечаете? Сообщение, место и даже девушка с фотографии. Текст самого сообщения – и тот с фотографии взят. А так как я не могу припомнить, чтобы фотографировалась на фоне своего дома…
— Я вас понял.
Кажется, майор немного успокоился.
— В прошлый раз он похитил девушку из моей группы. Почему бы в этот раз ему не взяться за мой класс? Если и искать логику, так вот же она, — продолжала я его убеждать.
— Хорошо, — наконец-то согласился Карпов, — В конце концов, это лучше, чем искать иголку в стоге сена.
— У нас училось тридцать человек и всего десять девушек, — решила я сразу перейти к делу и не дожидаться, пока майор спросит сам.
— Их имена, адреса?
Я быстро зашла в интернет, открыла группу нашего класса. В этом сразу большое достоинство и недостаток социальных сетей – ты можешь узнать все о человеке, даже тебе незнакомом, но и он в свою очередь сможет узнать тебя. Изучить тебя… Я открыла всех участников группы, выделила только девушек, десять человек.
— Ему нужна блондинка, — напомнил Антон, и мы с Карповым одновременно согласно кивнули.
— Их всего две, не считая Киры конечно.
— Машка Сакурова живет в Москве, не думаю, что он до нее добрался, — заметила я.
— Остаешься ты и…
— Анька Кулакова.
— Есть ее номер телефона? У нас остался всего час…
Анькиного телефона у меня конечно не было, с самого окончания школы мы потеряли с ней связь.
— Вы полиция или кто? — огрызнулась я на Карпова.
Он чертыхнулся, смерил меня недовольным взглядом и выскочил из квартиры. Из окна я смогла наблюдать, как он с кем-то беседует по телефону. Потом загрузился в свою машину и ходко покинул двор.
Я выругалась и набрала номер Филиппа. Ответить мне не пожелали. Его машину я видела во дворе, значит, до сих пор гуляет по подъездам моего дома. Ну и черт с ним. Открыла страничку Кулаковой, быстро написала сообщение:
«Привет. Пришли свой номер, это срочно. Вопрос жизни и смерти».
Кажется, все доходчиво объяснила. Ответила Анька почти сразу, что можно было считать большой удачей:
«Что случилось?» и номер телефона.
Больше времени терять я не стала, просто позвонила:
— Ты где?
— Привет, Кира, — недоверчиво начала Анька, как бы немного останавливая мой напор. Я ее отлично понимала: мы не виделись практически десять лет, ее недоумение вполне объяснимо.
— Привет. Слушай: это на самом деле вопрос жизни и смерти. Скажи мне, где ты.
Я не стала сразу пугать ее маньяками и прочими неприятными вещами.
— Дома я.
— Адрес, срочно.
Теперь уже с испугом она продиктовала адрес, видимо по голосу определив, что я не шутки шучу.
— Никому не открывай дверь! Слышишь? Я скоро приеду…
— Да что…
— Обещай!
— Ну ладно, но…
Дослушать я не успела, потому что подхватила куртку и ходко отправилась к джипу, ни секунды не сомневаясь, что Антон, Иван и Третий-Безымянный не отстают ни на шаг. Видимо, указаний не выпускать из квартиры у них не было, чему я искренне порадовалась. Я села рядом с водителем и сказала, куда нам ехать. За рулем был Антон, как я уже успела понять, самый сообразительный из тройки, вопросов лишних не задавал и выжал из джипа все, на что тот был способен.
По дороге я позвонила Карпову и сообщила адрес. Это было необязательно, адрес у него уже был. Все-таки могут работать, когда захотят.
Мы подлетели к дому Кулаковой раньше полиции. Именно подлетели, а не подъехали. Едва Антон затормозил, я бросилась в подъезд, на ходу прикидывая, какой же этаж нужен мне. Повезло на седьмом. Я жутко запыхалась, когда звонила в дверь.
— Кто? — услышала я тревожный женский голос.
— Кира.
Анька открыла, с испугом выглянув на лестничную площадку. За все эти годы она мало изменилась: уже в выпускном классе она выглядела старше остальных девчонок, так что разительных перемен, как например это было со мной, не наблюдалось. Глаза ее расширились от страха, и я поняла, что напугал ее не сколько мой внешний вид, сколько бравые ребята, столпившиеся у меня за спиной и поспешила успокоить:
— Это охрана, все в порядке. Полиция сейчас приедет.
Не думаю, что это многое ей объяснило, скорее, наоборот, поэтому я предложила:
— Может, пустишь нас?
Она посторонилась, что можно было считать приглашением. Мы недружно прошли в коридор.
— Гоша в садике, Коля на работе, так что, — она развела руками, видимо не зная, что еще сказать. А я поняла, что Анька, в отличие от меня, успела обзавестись не только мужем, но еще и ребенком. Судя по фотографии маленького мальчика, что висела в коридоре, ему уже не меньше пяти. А что я делаю тем временем? За маньяками бегаю, вот что.
— Хорошо, что их нет, — кивнула я.
— Может, вы уже расскажете, что происходит? — бывшая одноклассница сурово сдвинула брови, но это было явно напускное. В целом Анька осталась такой же, какой я ее и помнила: кроткой, тихой девушкой, которая в своей жизни ничего плохого никому не сделала и даже не сказала. Наверняка это не изменилось.
Пока я медлила, обдумывая, как лучше преподнести ей свою заковыристую историю, чтобы сильно не травмировать и не расстраивать, в дверь настойчиво позвонили. Мужчины заметно напряглись, Анька с испугом смотрела на меня. Как ни странно, на ее фоне я чувствовала себя самим хладнокровием. Сообщила вслух свою догадку:
— Наверняка это майор Карпов!
Иван подошел к двери и глянул в глазок.
— Так и есть.
Он открыл дверь, в прихожую зашли еще трое мужчин. Места было очень мало и нам пришлось подвинуться в коридор, чтобы все смогли уместиться.
— Я не могла ждать, — ответила я на вопросительный взгляд майора.
Затевать перепалку он не стал, просто устало заметил:
— Думаю, вам лучше поехать домой, Кира Владимировна. Я здесь сам разберусь.
Ничего не оставалось, как согласиться. Самое главное – Анька вне опасности, думаю, полиция сможет о ней позаботиться. И заодно, объяснить, что происходит, а то бедняжка уже явно на грани обморока. Я попрощалась с одноклассницей, дав себе слово позвонить ей позже и покинула квартиру, возглавляя трио охранников. Наверняка со стороны это смотрелось забавно.
— Домой? — поинтересовался Антон.
— Домой, — тяжело вздохнула я. Отчего то спасение Аньки спокойствия в душу не внесло: все казалось уж слишком простым. Похоже, я стала настолько дерганной, что в хороший исход поверить не могла в принципе.
Дома я бессильно рухнула на кровать и даже умудрилась забыться тревожным снов. Ну это до прихода Янки, разумеется. Как обычно, она ворвалась подобно урагану. С разбега прыгнула на кровать рядом, едва не лишив меня глаза своим левым локтем и хорошенько заехав пяткой по ноге. В общем, не самое приятное пробуждение в моей жизни.
— Кирыч, ты что всегда спишь?
— Вовсе не всегда, — буркнула я сонно, мотая головой и пытаясь одновременно определить: потерял ли зрение поврежденный глаз или это скоро пройдет, и который сейчас час?
— Не знаю, как по мне, так ты в Спящую Красавицу превратилась.
На самом деле в последнее время засыпала я с огромным трудом и часы сна можно было пересчитать по пальцам: стоило закрыть глаза, я видела огонь и даже чувствовала запах горелой плоти, который наверняка теперь будет преследовать меня всю жизнь.
— Ты даже мне не позвонила, — с укором продолжила Янка, — А между прочим, могла бы и рассказать, что тут творилось. Я бы в миг примчалась.
— И спасла бы всех?
— Само собой.
— Надеюсь, это еще не скоро потребуется… Смотрю, ты уже в курсе всех событий?
— Ага. Твой Ромео на кухне сидит, охраняет твой драгоценный сон. Он примерно так и выразился: мол, охраняю сон нашей Кирочки… Запрещал мне тебя растолкать, представляешь?! Ну и рассказал заодно, что да как.
— Антон? — уточнила я, потому что когда отправлялась прилечь, со мной остался именно он. Иван с Третьим посчитали, что им лучше остаться в машине, с чем я не могла не согласиться. Вот только с какой радости Янка его Ромео обзывает?
— Какой еще Антон? — на лице подруги отобразилась усиленная работа мысли.
— Кто сидит на кухне? — разозлилась я.
— Черноглазый твой конечно же, кому там еще сидеть по-твоему, — закатила она глаза, — Если хочешь знать мое мнение – отличный мужик, мечта любой девицы, у которой вообще есть мечты..
— Ты уже говорила, — насторожилась я.
Это все потому, что от Янки было странно слышать такую характеристику, тем более дважды. Не знаю, чем именно она руководствовалась при выборе спутника жизни, но точно не понятием «отличный мужик». Скорее, «отличный мужик» наоборот, не знаю, как это еще назвать. Но я всегда подозревала, что никакого спутника она не ищет, а просто веселиться, подбирает себе самого ущербного или с явными отклонениями от нормы и начинает страдать, беситься, скандалить и так далее. В данный момент я даже посчитала немного несправедливым, что маньяк вдруг ополчился на меня, у меня таких колоритных знакомств, как у подруги, не наблюдалось. Чего только стоил ее Лешка-подглядыватель, который получил свою милую кличку за привычку постоянно отираться около дома подруги глазеть в окно ее квартиры. Его даже не останавливал второй этаж, а это уже что-то да значит. Но Янкин отец быстро отвадил кавалера, хотя она сама рыдала и утверждала что Лешка – любовь всей ее жизни, не смотря на его странные пороки. Она любит драму почти так же, как и развлечения. Полагаю, для нее это в какой-то степени одно и то же.
Думаю, эта история наглядно показывает, что «отличный мужик» из Янкиных уст – это не комплимент вовсе, так что насторожиться было от чего.
— Говорила, и что? Если некоторые рождаются глухими…
— Заткнись, пожалуйста, голова и так раскалывается.
За такие слова я незамедлительно получила подзатыльник и удар в бок.
— Понятно все, зануда. Идем чай пить!
Янка вскочила с кровати и ходко потрусила в сторону кухни. Мне пришлось так же активно последовать за ней, травм на сегодня и так достаточно, а останься я валяться, Янка бы меня силой потащила.
За столом уже сидел Филипп, облаченный в черную водолазку с высоким горлом. Глаза его от этого становились еще чернее, чем прежде, даже мурашки по коже побежали. Он сразу уставился на меня, выбрав из своего арсенала самый изучающий взгляд.
— Ты на киллера похож, — не выдержала я, — И, судя по всему, решил убить меня одним взглядом..
— Пришел, увидел, победил, — хмыкнула Янка.
Филипп даже бровью не повел:
— Слышал, ты сегодня возглавляла отряд по спасению? — откинувшись на стуле, поинтересовался он.
— А ты где был в это время?
Чему я и научилась за время нашего знакомства, так это искусно игнорировать вопросы и уходить от темы. Еще немного, и невозмутимый вид буду демонстрировать как настоящий профессионал, и даже изучающим взглядом разживусь.
Он поморщился:
— В соседнем подъезде, нарвался на бабулю…
Янка весело заржала, а я нахмурилась:
— Мог бы и ответить на звонок.
Не знаю, чего я на него обозлилась, раз сидела с охраной. Можно подумать, что Филипп обязан сидеть тут со мной и держать за руку. Да что говорить, он и охрану мне не обязан был оставлять. Самое интересное, будь он тут, его присутствие раздражало бы не меньше его отсутствия. В общем, я сама не могла разобраться, чего мне надо и в очередной раз списала свою явную неадекватность на стресс.
Понаблюдав за мной, Янка заметила:
— Кирыч просто не выспалась, вот и бесится. Не обращай внимания, на самом деле она не такая заноза в заднице, какой кажется.
Скажи так кто-то другой, получил бы за это сполна, но сейчас я смогла весело улыбнуться и слегка подтолкнула подругу. Она ответила мне тем же, Филипп внимательно за нами наблюдал. Не знаю, чего творилось в его голове в этот момент, но он наверняка подумал, что девушки мы… как бы это выразиться… не особо одаренные.
Мы расселись по своим местам и я вспомнила про чай.
— Я тут кое-чего принесла! — заявила подруга, сгоняла в коридор и появилась с пакетом в руках. Через минуту мы с Филиппом с недоверием поглядывали на коньяк.
— Это что?
— Коньяк, — удивленно вытаращив глаза, ответила Янка.
— Я и сама вижу, что не сок. Зачем притащила?
— Тебе надо расслабиться. И твоему рыцарю тоже, смотри на него – на статую похож больше, чем на живого человека.
Филипп как обычно сидел без эмоций. Лишь спокойно заметил:
— На самом деле, я заехал, чтобы проведать Киру. И раз она в надежных руках, думаю, что мне пора…
— Куда?! — разозлилась Янка, которая зачем-то вознамерилась нас напоить. В данный момент идея напоить Филиппа не показалась мне такой уж глупой, даже вполне дельной, так что я тоже с интересом уставилась на него.
— Завтра рано вставать. К тому же, предпочитаю не терять трезвость мысли, — заявил он, после чего захотелось влить в него этот чертов коньяк силком.
Конечно, фантазиям моим не суждено было сбыться, и наскоро попрощавшись, он отбыл в неизвестном направлении, оставив нас с Янкой вдвоем. Выглянув в окно, я на всякий случай убедилась, что охрана моя на месте и не дремлет.
Янка протянула мне стакан, наполненный доверху. Прокомментировать это я никак не успела, потому что подруга загадочно заявила:
— С твоим заданием я справилась.
— С каким именно?
— Ковалев Клим Андреевич.
— По глазам вижу, есть что сказать, — Янка и в самом деле сгорала от нетерпения. И как я раньше не заметила?
— Что-то вроде того. Ну для начала скажу, что все, с кем я разговаривала – далеко не агенты спецслужб и даже не знают его лично, так что приходится довольствоваться весьма туманными слухами. Я бы даже сказала, туман вокруг этих слухов весьма густой.
— Не тяни.
— В общем. Сначала я болтала с Катькой Москвиной, она в администрации работает, так что знает всегда и все про людей вроде Ковалева. Я оказалась права, правда и ей приходится довольствоваться лишь слухами, но она ими охотно поделилась. Подозреваю, даже от себя немного наплела, но это скорее от того, что Ковалев ей приглянулся. Она видела его, правда всего один раз. А вообще, Катька…
— Про Катьку я все знаю, — разозлилась я, — Ближе к делу.
— Она сказала, что парень в политику не рвется, но на всяких приемах бывает весьма часто. Поговаривают, что наш губернатор его весьма уважает, они даже на рыбалку вместе катаются, что согласись, неслабо, учитывая их огромную разницу в возрасте.
— А сколько Ковалеву?
— Вроде немного за тридцать.
Я кивнула, потому что предполагала как раз нечто подобное. Янка тем временем продолжила:
— Наверняка известно, что ему принадлежит три завода в нашей области. Хотя Катька уверена, что с десяток. Три досталось от покойного отца, Ковалева Андрея по кличке Ковыль. Не заморачивались люди с прозвищем. Говорят, редкий был мерзавец. Погиб несколько лет назад при весьма загадочных обстоятельствах, потом пришлось все списать на несчастный случай в виду недостатка улик. Некоторые до сих пор уверены, что это дело рук сына. Вроде как едва тому исполнилось восемнадцать, дом он покинул и с отцом разорвал всяческие отношения. Объявился здесь недавно, уже богатым наследником. Его долго подозревали, но доказать ничего не смогли, а потом он подружился с губернатором, и ту давнюю историю уже никто не вспоминает. Или все просто боятся ее вспоминать, Катька утверждает, что Ковалев-старший по сравнению с сыном просто цветочек.
— Нехилая история, — присвистнула я, — Выходит, что я спасла парня, который отправил своего собственного отца на тот свет? А с его матерью что?
— О ней ничего не известно. Вроде как воспитывал его только отец.
— И успеха в этом явно не добился.
— Кирыч, ты опять накручиваешь. В конце концов, это всего лишь слухи, а сказать можно что угодно, это во-первых. А во-вторых, посмотри на ситуацию с другой стороны: ты спасла обладателя заводов, фабрик и лучшего друга нашего губернатора. Говорила я тебе, с ним нужно познакомиться, а ты… Подобное знакомство – верный способ для зарождения романтических чувств.
— Надеюсь, это просто шутка, иначе получается, что ты хочешь, чтобы твоя подруга связалась с убийцей.
— Это всего лишь слухи, Кирыч.
— Они же не берутся из неоткуда.
— Как знать, — пожала плечами подруга.
На самом деле, я жалела, что не свела знакомство с Ковалевым. Но не из-за романтической чепухи, до которой так падка Янка. У нее пунктик по этому поводу. Просто теперь встретиться с господином Ковалевым будет весьма сложно, а так у меня хотя бы был номер его мобильного и повод поговорить. Филипп обещал мне информацию о нем, но вряд ли стоит ждать такой милости. Суля по всему, Ковалева он не жалует, и это еще мягко сказано. И наверняка будет против моего с ним знакомства. Да что там говорить, он в этом даже смысла не видит. В отличие от меня, и после Янкиного рассказа поговорить со спасенным захотелось еще больше. У такого человека должно быть много врагов – кажется, я уже думала об этом раньше. Но теперь ясно: редкий мерзавец, за спасение жизни которого некто вполне мог на меня обозлиться. Обозлиться до такое степени, что начал сжигать похожих на меня девушек. Тут два в одном: с психикой у него явные проблемы и он хочет, чтобы я пострадала как следует за содеянное. Ну это прежде, чем он займется мной. От этой мысли сделалось нехорошо. Нужно найти способ встретиться с Ковалевым как можно быстрее, возможно, он сразу назовет имя неадекватного маньяка, желающего ему смерти.
— Ты что задумалась? — Янка оторвала меня от интересных мыслей.
— Ничего. Просто занятный тип…
— Мерзавец, но жуть какой интересный, правда?
— Ну… да, — с неохотой согласилась я, некстати вспомнив, как Ковалев пришел в себя на дороге, и как я пыталась его спасти.
— Так что Катьку можно понять, я еле отделалась от ее историй. Но самой стало интересно, что да как. Поэтому на Москвиной я не остановилась… — Янка с торжествующим видом уставилась на меня, видя мое нетерпение.
— Что, к губернатору ворвалась и начала допрашивать с пристрастием? — предположила я вполне серьезно.
— Кирыч, у него же охрана, а я слабая девушка, — укоризненно заметила она.
— А что? Я бы не удивилась.
— В общем, не отвлекай меня, а то я сейчас все забуду…
Далее Янка поведала весьма путанную историю о том, как она разыскала своего знакомого с забавным именем Газинур, который с свою очередь отсидел пять лет с бывшим одноклассником Ковалева Серегой по кличке Щебень. От количества ненужной мне информации глаза съехались у переносицы, но когда Янка начала рассказывать о своих сомнительных знакомствах, я на подругу начала взирать с сомнением.
— Это мой сосед, — закатила она глаза.
— Не важно. Ну и что там в конце концов? Ты встретилась со своим… Газинуром?
— Ага.
— Хватит испытывать мое терпение!
— В общем, сначала он ничего рассказывать не хотел. Делал вид, что сплетни – это бабье дело. Как же, ага! Едва открыл рот, остановиться уже не смог, едва ноги унесла от его болтовни. Еще и на свидание звал, ага…
— Ты опять отвлекаешься, — напомнила я.
— Извини, накопилось. Так вот, если слегка сократить его рассказ и выбросить то, что уже рассказала Катька, со слов сокамерника Газинура получается следующее: Ковалев в школе засранцем вовсе не был. Щебень охотно рассказывал о теперь уже популярном Ковалеве. Утверждает, что тот был тихоней, себе на уме. Отличник, даже ботаник, соображал отлично. Ну или это по сравнению со Щебнем, он же по себе судил о Ковалевской сообразительности. Но потом с парнем что-то стряслось, то ли в компанию какую попал, то ли еще что. В общем, дрался, ругался, перечил всем подряд. Как будто взорвался. А что? Парни часто бунтуют в подростковом возрасте.
— И что потом?
— Потом папаша его из школы забрал и определил то ли в интернат, то ли еще куда. Никто не знает. А потом парень и вовсе пропал. Но Щебень утверждает, что отношения у них в семье и правда не ладились, и это еще мягко сказано. А еще он говорил, что Ковалев по сути хороший парень.
— Ну по сравнению с сидящим Щебнем то конечно, — заметила я.
— Зря ты так, может он не виноват?
— Раз сидит, значит виноват.
— Отличная у тебя позиция, Кирыч.
— Нормальная. Твой Щебень больше ничего интересного не рассказал?
— Это все, — пожала плечами подруга.
Не знаю, пригодится ли мне когда-нибудь информация о школьных годах господина Ковалева, но на всякий случай в памяти я ее отложила. Правда, пока не знаю, на кой мне сдались его школьные годы. В конце концов, какая разница, каким он был десятилетия назад, если сейчас все в один голос утверждают, что он редкая сволочь?
— И как мне с ним свети знакомство?
— Я же говорила…
— Знаю, — перебила я, — Надо было раньше, и все такое. Но раньше уже не получится, приходится ломать голову сейчас.
— Ну… например, представиться и сказать, что ты и есть его загадочный спаситель.
— Годится для паршивого романа, на самом деле он обзовет меня аферисткой, охочей до денег и выставит за дверь. Я бы так и поступила на его месте.
— Кирыч, ну ты загнула. Не все же такие вредные как ты.
— Может и так, но сдается мне, что Ковалев как раз из таких, так что про его спасение лучше забыть.
— Я что-нибудь придумаю, — задумчиво кивнула Янка, в чем я ни минуты не усомнилась. Можно было усомниться, что хоть одна ее идея окажется годной, но в их количестве я ничуть не сомневалась.
Мы просидели еще с час, Янка строила фантастические планы знакомства и пила свой коньяк, я заварила себе чаю и думала, как жить дальше. И есть ли это самое дальше вообще. Примерно в полночь я начала сильно сомневаться в этом. А началось все со звонка моего дорогого и горячо любимого друга, с которым мы не разлей вода еще со школьной скамьи. Мне надо бы насторожиться, что он звонит так поздно, но я обрадованно завопила в трубку:
— Какие люди!
— Привет, Кирыч, — голос его звучал несколько устало и отнюдь не радостно. А Кирычем, чтоб вы знали, меня звали все, кто знает Янку, с ее легкой руки данная милая кличка прицепилась ко мне еще в средней школе.
— Привет.
— Извини, что так поздно… на самом деле я по делу.
— По какому? — немного удивилась я, потому что дел у нас не может быть никаких.
— Тут такое дело… в общем, помнишь Костяна Григорьева?
— Конечно.
Костян Григорьев был хорошим другом Артема, так что мы конечно тоже были знакомы и виделись не один раз. Ко всему прочему, Костян два года назад внезапно женился на моей школьной подруге Ритке.
— Ему нужна небольшая помощь… Тут такое дело… Ритка пропала.
— Как пропала?! — ахнула я. Все внутри резко похолодело и сжалось, словно ледяной монстр медленно душил меня изнутри своими лапами. Комната перед глазами сузилась и поплыла.
Голос друга привел меня в себя:
— Сегодня он должен был встретить ее после работы, но она не появилась. Ее коллега сказала, что Ритка с самого обеда отсутствует. Само собой, Костян сразу поднял тревогу, обзвонил всех ее подруг, потом родителей и даже просто знакомых. Ритку никто не видел. В полиции на него сочувственно посмотрели и сказали, что пока ничем помочь не могут, загулявшие жены – это вещь совершенно нормальная. Он решил организовать самостоятельные поиски по городу, вот звоним, спрашиваем, кто может помочь…
— Она пропала сегодня после обеда? — хрипло спросила я.
— Да. Ты чего? Болеешь что ли?
— Нет.
— Ну ты как?
— Мы с Янкой поможем, чем сможем.
— Шальная у тебя?
— Ага, — покосившись на Янку, вяло ответила я.
— Ну план такой…
— Я тебе перезвоню, хорошо?
Не дожидаясь, когда мне ответят, я повесила трубку. Янка молча ждала, что я скажу, разговор она без сомнений слышала и прекрасно понимала, что случилось. Соображать получалось с трудом, но наконец-то я выдавила:
— Мы сегодня ошиблись. Я ошиблась.
— Думаешь, Ритка у него?
— А ты нет? — усмехнулась я, уже заранее представляя, что последует дальше.
— Ты скажешь Артему?
— Оставим это полиции, я просто физически не могу уже никому объяснять, что творится.
— Но почему Ритка? Потому что ты успела вовремя и условия по сути ему не важны?
— Думаю, важны. Он подчиняется своим собственным правилам, психи всегда так делают. Ошиблась я, предположив, что девушка обязательно должна учиться со мной в одном классе.
— Но всю школу проверить нереально, и он это знал…
Я поморщилась.
— Не в этом дело. Он написал «28», а это мой личный номер, спортивный номер. Он конечно имеет отношение к школе, но больше все-таки к спорту. Ритка как раз была в спортивной сборной нашей школы, Аньки там не было. Если бы я не сидела тут и не жалела себя, могла бы догадаться, я…
— Кирыч, хватит винить только себя.
— Больше винить некого, но не суть. Надо сообщить Карпову, пусть займется поисками, хотя бы заявление примут. Артем сказал, мужа даже слушать не стали.
— Давай я тогда с другом твоим потолкую.
На том и порешили. Судя по голосу, майор крепко спал и мне явно не обрадовался. Узнав, в чем дело и вовсе начал рвать и метать, но несомненный плюс в этом был: сон как рукой сняло.
Янка же позвонила Артему, сообщив ужасные новости. Не знаю, как их воспринял муж Ритки, но думаю, что плохо. В результате мы все встретились в два часа ночи в кабинете, соседнем с Карповским, потому что уместиться в его комнатке возможным не представлялось.
Костика я не видела около года, и если бы наверняка не знала, кто передо мной, не узнала бы. Он был совершенно раздавлен горем. При одном взгляде на него становилось больно, чувство собственной вины во всем происходящем не проходило, лишь кололо все больнее. Не знаю, хотел ли ублюдок, похитивший всех этих девушек, чтобы я страдала и винила себя, но он этого добился. Смотря на Костика я думала, что стань я следующей, при условии, что весь этот кошмар закончится – согласилась бы не раздумывая. Более того, я даже желала этого…
Мое присутствие здесь было необязательно, но я чувствовала, что обязана быть здесь, поддержать. Янка, разумеется, кинулась следом, Артем поддерживал друга. Вскоре нашу троицу выставили в коридор и мы послушно ждали, что будет дальше. Думаю, никто этого не знал. То есть, все догадывались об одном: Ритку вряд ли удастся спасти, учитывая, как мало нам известно. Но как это случится и когда – загадка. Видео я получу в течение трех дней, дольше пытать кого-то довольно сложно, а вот убить он может сразу после этого, а может и подождать.
***
Филипп порадовал своим присутствием только на следующее утро, в полицию приезжать я ему запретила и мы договорились встретиться уже дома. К моменту его появления глаза уже слипались и я мало что соображала. Не успела и глазом моргнуть, как Янка отбыла к себе под предлогом сонливости и трудной ночи, но выглядела бодрой как никогда, в отличие от меня. Подозреваю, что она отправилась куда угодно, только не спать, и это вносило в душу дополнительное беспокойство.
Филипп уже был у курсе событий, так что рассказывать все еще раз надобности не возникло. Сначала мне пришлось вытерпеть его взгляд, потом выслушать весьма длинную и нудную лекцию. Не понимаю, зачем вообще ему позвонила. Наверное, это у меня рефлекс такой выработался, о котором в данный момент я весьма сожалела. Пришлось намекнуть, что я ночь не спала и жутко устала, но даже тогда он отказался оставлять меня в одиночестве. Хоть он этого и не озвучил, я знала, что он не хочет оставлять меня одну и быть рядом, когда придет сообщение, а это может произойти в любой момент, даже сегодня во второй половине дня. Он не сказал этого прямо, но я и так поняла. В отличие от него, мне сидеть и ждать этого события сложа руки не хотелось, тем более что несмотря на всю усталость и бессонную ночь, я была уверена, что глаз мне все равно сомкнуть не удастся.
Схватив мобильный, удалилась в ванную. Набрала номер Артема:
— Да?
— Ты знаешь, где работала Ритка? — спросила я шепотом, и все внутри неприятно похолодело, когда я осознала, что говорю о ней в прошедшем времени.
Слава богу, друг на это внимания не обратил, а коротко ответил:
— Ну да.
— Где?
— На управляющую компанию в центре города. Недалеко от центрального банка, кажется. Зачем тебе?
— Пока не знаю, — вздохнула я и быстро с ним попрощалась.
Адрес управляющей компании узнать будет нетрудно, а вот съездить туда уже другое дело. Избавиться от Филиппа в самом некровожадном смысле этого слова уже проблема, а у меня еще охрана на хвосте. Отчего то я уверена, что сегодня из дома выпускать меня не хотят. Да что тут говорить, от меня вообще никаких действий не хотят.
«А вот фиг вам всем!» — решила я.
Быстро набрала Янкин номер:
— Ты где?
— В центре, — весьма туманно ответила она.
— К Ритке на работу подалась?
— Ты слишком хорошо меня знаешь, Кирыч.
— Если намекаешь на то, что ты любопытнее любой макаки – то да, это я знаю.
— И хочу тебе помочь, очень.
— Так совпало, что я тоже хочу себе помочь. Подождешь меня?
— Разве твой цербер выпустит тебя? Когда он заявился с утра, я была уверена, что меня он тоже запрет, за компанию, — усмехнулась она.
— Ему придется.
— Ты что-то задумала? — сразу насторожилась Янка.
— Вроде того.
— Надеюсь, ничего противозаконного, не хотелось бы стать соучастницей. В общем, жду тебя через час в кафе «Ирис». Если не появишься – схожу одна.
С Янкой не поспоришь, так что я согласилась и повесила трубку. У меня всего час, вот только как отправить Филиппа домой? Судя по моему опыту, никак. Он будет молча взирать на меня и не сдвинется с места. Не драться же с ним, в самом деле. В любом случае, даже будь я мастером кунг-фу, победить такого бугая вряд ли смогла бы, а я далеко не мастер и о всяких единоборствах знаю разве что по фильмам. Что ж, тогда придется идти на крайние методы… Придав себе бодрый вид, я покинула ванную комнату.
Филипп ждал меня на кухне, что было немного некстати. Ну ничего, разве это трудности? Легко сдаваться – себя не уважать, мне так мама в детстве говорила. Дочь я послушная, так что включила чайник, приготовила нам чашки, обвела глазами кухню и взгляд мой уперся на коньяк, оставленный Янкой. Отлично.
— Фу, ты не мог бы убрать эту гадость с моих глаз? — сморщив нос и ткнув пальцем в злосчастную бутылку, которую никто даже не потрудился закрыть, попросила я.
Филипп молча пожал плечами.
— Куда-нибудь подальше. Лучше в коридор, — напутствовала я.
Так же молча он поднялся, подхватил коньяк и ушел. У меня есть секунд двадцать. Стараясь не создавать шума, я открыла шкафчик прямо над своей головой, достала оттуда упаковку с таблетками и быстро определила четыре штуки сразу в чашку Филиппа. Так же беззвучно я все вернула на место. Филипп как раз вернулся и я искренне надеялась, что ничем себя не выдала. Придала лицу задумчивое выражение и уставилась в пол, как раз вчера Янка заявила, что в последнее время я так часто делаю. Вот и проверим.
— С кем ты разговаривала? — спросил он.
— Сейчас? С другом, спрашивала, как держится Риткин муж.
— И как?
— Плохо конечно, как же еще…
Закипел чайник, я заварила чай, разлила его. Села за стол. Царящее напряжение можно было увидеть, даже не почувствовать, если это не мои фантазии конечно. Все-таки напичкать человека снотворным я пытаюсь впервые. Сердце предательски стучало, мне даже показалось, что Филипп может его слышать, но я по прежнему усердно изображала задумчивость. Села за стол. Мы все еще молчали, когда мой телефон, который остался в ванной, оповестил о новом сообщении. Я вздрогнула.
Понаблюдав за мной, Филипп заметил:
— Тебе лучше посмотреть, что там.
— Ничего хорошего, полагаю, — голос стал хриплым.
— Лучше проверить это как можно быстрее.
— Конечно, — на негнущихся ногах я прошла в сторону ванной. Не знаю, к чему именно относился мой испуг в данный момент.
Оказалось, сообщения слала нетерпеливая Янка, хотя с момента нашего разговора прошло не больше десяти минут. Она оповестила, что сидеть в кафе ей надоело и она пока потолкается в компании и узнает Риткины привычки.
— Он? — прихлебывая чай, поинтересовался Филипп.
— Нет, Янка.
— Тебе лучше немного расслабиться. Ты похожа на привидение. Возможно, он изменит своим привычкам… Думаю, тебе лучше отдать свой телефон мне, — неожиданно заявил он.
Последнее замечание я проигнорировала, потому что телефон свой отдавать не собиралась ни за какие коврижки, и ответила:
— Каким именно привычкам? Возьмет и вдруг перестанет сжигать ни в чем неповинных девушек?
Филипп промолчал. Мы молча допили чай и я предложила посмотреть телевизор, чтобы не загнуться от скуки и немного отвлечься.
«И чтоб ты со стула не свалился, когда наконец-то уснешь» — ядовито улыбаясь, добавила мысленно. Диван на самом деле намного удобнее.
То ли Филипп оказался слишком крепким, то ли снотворное слишком слабым, и надо было пожертвовать всю пачку сразу, но мне пришлось ждать целых полчаса, пока он задремлет. За это время я едва не лопнула от негодования. И немного, лишь немного, от стыда за содеянное.
Наконец-то он уснул. Я вскочила на ноги. Теперь очередь охраны. Вообще-то я была не против парней, следуй они за мной молча, но меня терзали смутные сомнения, что все будет так, как я того желаю. Подчиняются они Филиппу, а не мне, а он ясно дал понять, что из квартиры меня не выпустит и путаться под ногами у следствия мне не стоит. Подвергать свою жизнь опасности тем более. Но мне надоело прятаться, и в конце концов со мной будет Янка, вот она то уж точно с любым маньяком разберется. В общем, как то так я себя и успокоила, что было не лишним, раз я впервые за все время собиралась покинуть дом без охраны, совершенно одна.
Провести охрану было намного легче, чем их босса, на счет Ивана и его парней я не особо переживала. Если Филипп сидел рядом и сверлил меня взглядом, то парни сверлили всего лишь подъезд. Так что снотворным их пичкать совсем необязательно. Да и странно это было бы, выйди я на улицу и начни почивать парней чаем.
Свой не особо оригинальный план я обдумала заранее. Пришлось добыть из шкафа черный парик (остался с прошлогодней вечеринки по случаю Хэллоуина). Идти на ту жуткую вечеринку было не моей затеей, но отвертеться не удалось, так же как и не удалось отвертеться от ношения ужасного парика, в котором ко всему прочему очень жарко. Но сейчас я была очень рада его наличию. Быстро переоделась. Раз охрана видела меня в куртках, я нацепила меховую жилетку. Носила я ее редко, так что практически никто ее на мне не видел. Немного неудобно, в данный момент я бы предпочла куртку, но деваться некуда. Надвинула парик и подошла к зеркалу и скривилась. Жуть. Парик был искусственным, черные волосы блестели как новогодняя елка. Прямая челка торчала как лопата. Если кто из знакомых увидит меня вблизи, умрет со смеху. Но деваться некуда, красивыми париками я запастись не догадалась.
Усердно делая вид, что разговариваю по телефону, я покинула подъезд и сразу юркнула в противоположную от джипа охранников сторону. Лучше не рисковать и мимо не дефилировать, хоть это и создало дополнительные неудобства. Пришлось обогнуть дом с другой стороны, чтобы выйти к остановке. Ехать мне всего минут пять, можно было и пешком прогуляться, но я рассудила, что гулять недалеко от своего дома лишний раз не стоит. А ну как Филипп проснется? Уж он то меня в любом парике узнает, даже фиолетовом, в это я не сомневалась.
Стараясь не обращать внимания на взгляды пассажиров маршрутки, я уставилась в окно. Не снимать же парик прямо здесь? Смешно людям, пусть порадуются хоть чему то в своей жизни. Доехала я даже быстрее, чем пять минут и вышла на остановке прямо возле «Ириса». Зашла в кафе, и первым делом в туалете сняла парик. Хотела сначала от него избавиться, но потом затолкала в свою сумку. Мало ли, пригодится. Ну вот, теперь можно и Янке позвонить.
— Ты где?
— А ты? — судя по голосу, Янка как минимум участвовала в марафоне и заняла первое место. И это при том, что бегать не могла вовсе.
— В «Ирисе», где ты должна меня ждать.
— Так ты все-таки приехала? Подтягивайся в «Елки Палки», это недалеко. Я как раз туда направляюсь, через десять минут буду.
Вопросов я задавать не стала, решив дождаться подругу, просто вышла из «Ириса», перешла дорогу и быстрым шагом направилась в «Елки Палки». Кафе славилось отличной кухней и не очень дорогим меню. А еще совсем копеечными обедами. Последнее показалось мне заслуживающим особого внимания.
Я заняла столик у окна и стала дожидаться подругу. Прошло полчаса, а Янки я все не наблюдала. Еще минут через десять она объявилась, правда, по телефону:
— Кирыч, планы меняются. Ты осмотрись пока в кафешке, а я зайду в забегаловку напротив, чтобы времени не терять. Поспрашивай там, что да как… Ритка могла быть там вчера во время своего перерыва…
— Я уже поняла, — буркнула я и отключилась.
Уводить девушек во время обеда – это уже можно назвать его почерком. Вот только с Риткой все сложнее: дама она замужняя, вряд ли стала бы знакомиться в кафешках с кем попало, тем более что Костик бывший боксер. Ну и что немаловажно, брак у них был на редкость удачный, так Артем сказал, а я ему верю. И если вспомнить описание, данное парню, с которым ушла погибшая Дашка, то и вовсе непонятно, с какой бы стати Ритке вообще с ним разговаривать.
Ко мне подошла официантка, уже раз в третий за прошедшие полчаса. Девушка была похожа на студентку, милая и улыбчивая. Мне сразу понравилась. Прикинув, как начать разговор и не придя ни к какому определенному выводу, я просто заказала кофе.
Кофе она мне принесла, и тогда я брякнула:
— Извините?
Она сразу остановилась и вернулась к моему столику, дежурно улыбаясь:
— Слушаю вас.
Вычитав на бейдже имя «Мария» и вложив в голос как можно больше печали и мольбы, я сразу перешла к сути:
— Мария, вы можете мне помочь?
— Думаю да. С заказом определиться не можете?
— Нет, мне… Трудно сформулировать. Ну ладно… Вы понимаете, вчера моя подруга вчера пропала и я не знаю, что делать… муж искал ее всю ночь, ни следа, а власти говорят, что искать ее еще рано. Вы должны мне помочь… Мы заходили к ней на работу, и кафе – последнее место, куда она направлялась… Я в долгу не останусь, только помогите!
Получилось путано, но трагично.
Видя некоторое замешательство на ее лице, я было подумала, что здесь уже успела побывать полиция и мое небольшое отклонение от истины раскрыто, но замешательство Марии быстро переросло в сочувствие и я поняла, что мне повезло нарваться на весьма сострадательную и душевную особу. Быстро оглянувшись, она присела напротив меня:
— Вчера говорите?
Боясь спугнуть удачу, я кивнула.
— Моя смена была, так что чем могу… Вижу, тяжело вам, переживаете. А полиция как обычно, ни во что не вмешивается. Мы на соседа не один год жаловались, а пока он свою жену в больницу с травмами, не совместимыми с жизнью не отправил, им и дела никакого не было. А ведь можно было его давно остановить, а так жена через неделю в больнице и скончалась…
Поняв, что девушка увлеклась, я полезла в сумку за телефоном. Желания слушать о чужих трупах не было абсолютно, раз у меня свои перед глазами так и маячат.
— Вот фотография, может быть, узнаете ее?
Она внимательно посмотрела на один из самых свежих снимков Ритки. На нем она сидела за столом и мило улыбалась в камеру. Светлые волосы заплетены в косичку, глаза красиво подведены.
— Я ее часто видела, — наконец изрекла Мария.
— Она работала недалеко, — кивнула я, — А вчера она приходила, не припоминаете?
— Вчера не могу точно сказать, может и была, да я не заметила… Если вы не против, я у Ольки спрошу, другая половина зала ее и она тоже вчера работала. Если ваша подруга была здесь, значит, Олька должна ее помнить.
Разумеется, я была не против и протянула Марии телефон со снимком. Вернулась она через пять минут, страшно довольная собой:
— Олька говорит, была она, сидела прямо у выхода вон там, — девушка ткнула пальцем в свободный сейчас столик на противоположном конце зала, — Около трех часов дня было.
— А ничего странного она не заметила?
— Это у нее спросите, я просто фотку показала, она обещала через пять минут подойти и с вами потолковать.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, — Возможно, я могу вас как-то…
— Эй, это ваша подруга, а я всего лишу пару слов сказала, — перебила меня Мария, отчего понравилась мне еще больше.
Как она и обещала, через пять минут ко мне подошла ее подруга. В отличие от миниатюрной Марии эта отличалась ростом и размером.
— Это вы подругу ищете? — гаркнула она, голос ее был под стать размерам. Я некстати подумала, что ей больше бы подошла карьера вышибалы в клубе, нежели официантки, хотя возможно здесь она совмещала сразу две должности.
— Да.
— Видела ее вчера, аккурат в три дня. Время точно говорю, потому что как раз ваша подруга у меня и спрашивала.
— Вы не заметили, она была одна?
— Как перст. Я ее не в первый раз видела, она всегда либо одна, либо с подругой, тоже светловолосая и по возрасту как ваша подруга.
— Может, она познакомилась с кем или кто-то подсесть к ней пытался?
— Не было такого. В это время народу уже не так чтобы много, основной наплыв как раз часа в три заканчивается, потом затишье, а к шести опять балаган… Это я к тому, что наверняка бы заметила, коли что не так.
— А время она зачем спрашивала? — поинтересовалась я наугад.
— Не отчитывалась, — пожала плечами Ольга, — Наверное, телефон забыла на работе, всякое бывает.
— Возможно, что-то странное было? Необычное? — не отставала я.
Как ни странно, мои вопросы Ольгу не раздражали, она задумалась и пожала плечами:
— Да ничего такого.
Это плохо. В кафе то Ритка была, но одна. Где же он ее подловил, на улице? По пути на работу? Если уж она в кафе знакомиться навряд ли бы стала, то на улице уж точно нет и еще раз нет. И даже если я узнаю, где он ее подловил, что это мне даст? Описание внешности, а если повезет, снимок с какой-нибудь камеры, которых в центре сейчас пруд пруди, вот что.
— А вы не заметили. В какую сторону она пошла, когда покинула кафе?
— Видела, повернула направо, — ответила девушка, опасливо поглядывая через плечо. Там я увидела худенького очкарика, наверное, менеджер или управляющий. Ясно, что Ольге пора, иначе влетит.
— Спасибо за помощь, — вздохнула я, спросить все равно было уже нечего.
— Не за что, — пожала она плечами и удалилась.
Я быстро расплатилась, оставив Марии неплохие чаевые в знак благодарности и удалилась. Вышла на улицу, осмотрелась. По словам официантки, Ритка повернула направо. Если она собиралась на работу, то ей нужно было в другую сторону, значит, она надеялась еще куда-то зайти после обеда. Это место не должно быть слишком далеко, иначе она бы не успела вернуться до окончания обеденного перерыва.
«Направо, так направо» — рассудила я, вознамерившись повторить Риткин путь. По крайней мере, его часть. Я шла по широкой центральной улице, внимательно глазея по сторонам и попутно открывая для себя много нового в родном городе. Например, зеленое здание слева, похожее на старую дворянскую усадьбу, на глаза мне до этого ни разу не попадалось, хотя живу я здесь всю жизнь. Внимательной девушкой меня не назовешь, чего уж там. Я медленно брела по улице, гадая, куда могла держать путь Ритка. Дорогу здесь перейти негде, повороты в переулки тоже отсутствуют. До ближайшего пешеходного перехода справа от кафе идти минут пятнадцать быстрым шагом, и если Ритка не рисковала жизнью, переходя дорогу, то направлялась в один из магазинов, что тянулись вдоль улицы. Только что ей там делать? На одно из платьев, что там продавали ей пришлось бы год копить. Зато несомненный плюс все же был: народу в таких магазинах обычно не бывает вовсе, уж по крайней мере вчерашних клиентов помнить должны отлично. Стоит ли попытаться зайти в каждый бутик, демонстрируя ее фотографию?
Когда я уже практически внедрилась в бутик, что всех ближе к «Елкам», зазвонил телефон. Не без опаски я глянула на дисплей (а ну как Филипп уже пробудился) и вхдохнула с облегчением: Янка.
— Это я, — зачем-то оповестила подруга, — Успехи есть?
— Относительные. У тебя?
— Твой успех – мой успех! Ты где?
— А ты? — переспросила я. Пора бы ей уже появиться. Не стану скрывать, бурная деятельность Янки меня беспокоила.
— Голову поверни, — буркнула она и отключилась.
Голову поворачивать я не стала, просто стояла и ждала, когда Янка наконец со мной поравняется. Глаза подруги горели, и я сразу нахмурилась.
— Живо выкладывай, где была и что узнала.
— Полегче, Фурия, — рассмеялась она и тут же продолжила, — В общем, слушай. Как только я покинула твое жилище, сразу поехала к Ритке на работу. Было еще раннее утро, как ты помнишь, я как раз застала момент, когда все ее коллеги нехотя тянулись в здание. Как раз вовремя, через час после меня там появился твой майор с недовольной физиономией. Под глазами мешки не меньше твоих, рвет и мечет. Если бы он там меня застал… в общем, мне пришлось бы несладко. Но не суть. Фотки Риткины я хорошо изучила, так что сразу узнала ее подругу, Катьку Дубову. Имя я тоже по фоткам определила, особой хитрости тут не требовалось. Я ее около здания окликнула, так, чтобы остальные внимания не обратили. Представилась частным детективом.
— Кем?! — не выдержала я.
— Хотела майором каким-нибудь, но побоялась: вдруг чего напутаю со званием, или еще хуже и девушка документы спросит?
— Всегда можно сказать, что их собака съела, — пожала я плечами, припомнив, что именно такую неоригинальную отмазку Янка использовала с первого класса по последний курс института, свято веря, что это остроумно. Не сомневаюсь, сейчас на работе собака тоже периодически ест ее документы.
— Можно то можно, но я не стала рисковать. Ты дальше слушай… Отвела я ее в сторонку, поговорить. Быстро объяснила ситуацию, мол, подруга твоя пропала, муж рвет и мечет, со вчерашнего дня дома не объявлялась. Хотела расспросить, куда она направлялась и все такое…
Тут Янка с победным видом уставилась на меня.
— Не тяни.
— В общем, мне неожиданно пришла в голову мысль: раз они такие подруги, отчего она ее не стала искать Ритку еще вчера? Странно, не находишь? К примеру, работай мы вместе и ты куда-нибудь ушла без моего ведома, я бы сразу всех на уши подняла!
— Охотно верю, — с чувством согласилась я, подумав, что тревога поднималась бы каждый раз, когда я отлучусь в туалет и искренне порадовалась, что Янка со мной не работает. А еще ее мысль мне показалась весьма занятной.
— Сначала я хитро так начала выспрашивать о том, куда Ритка могла пойти. Она кстати, сказала, что это «Елки» или любая забегаловка напротив. Потом я поинтересовалась, почему эта самая Катька с ней не пошла. Она замялась, не знала, куда себя деть. Вот те крест, Кирыч, прямо на лице было написано: «спроси меня, что я скрываю».
Янка с чувством перекрестилась, махнув рукой так, что едва не пострадал пожилой мужчина, бредущий по улице мимо нас. Подруга этого даже не заметила, а сразу продолжила:
— Само собой, я спросила. Сначала она юлила, но потом я немного надавила, напомнив, что подруга пропала и раз она не заявила, отвечать на вопросы ей все равно придется, только уже в полиции. Потом что-то наплела о детективной тайне и она наконец-то сдалась. Кирыч…
— Как дала бы по башке, — разозлилась я на Янкину манеру тянуть как можно дольше, прежде чем сообщить нечто интересное.
На мою угрозу она не обратила никакого внимания:
— Как только прекрасная Екатерина начала свой рассказ, остановить ее уже было невозможно. Во-первых, за подругу она на самом деле переживала, во-вторых, думаю, что она давно мечтала поделиться с кем-нибудь этой тайной. Тайны, как известно, существуют не для того, чтобы таковыми оставаться долгое время. В общем, держись: у Ритки был любовник.
Нагнетать обстановку Янка умела, я ожидала чего-то фееричного. К примеру, что неизвестная мне Катька знает моего маньяка лично, так что разочарованию моему не было предела.
— И что? — огорченно поинтересовалась я, на самом деле не видя в этом чего-то сверхъестественного.
— Слушай дальше, балда! Любовник сам по себе – вещь совершенно обычная, даже типичная я бы сказала. Хотя вроде замужем она всего то два года… Короче, Катька утверждает, что муж Ритки – настоящий тиран и садист. Замуж за него она выходить совершенно не собиралась, а потом вдруг взяла и вышла. Катька не знает, как он на нее повлиял, но в том, что повлиял – не сомневается. Иначе отчего Ритке вдруг взять и передумать? Нестыковочка выходит. А потом Рита вдруг познакомилась с молодым человеком в торговом центре, в прошлом году. Ну и слово за слово… Мужа она ужасно боялась, но сердцу не прикажешь. Рассказала подруге, больше некому было довериться, вот она их и систематически прикрывала. Но примерно в сентябре она взяла и все рассказала мужу. То есть я думаю, что в сентябре, подруга ее не помнит точное число, но говорит, что было уже прохладно, но не так, чтобы совсем холодно. Это она помнит наверняка, встретила Ритку около работы, она была в одной рубашке и жутко замерзла, ее муженек из дома попер. Но потом видимо помирились, но встреч с парнем со своим Ритка не прекратила.
— То есть, Костик знал, что жена ему изменяла?! — изумилась я.
— Знал, уже три месяца как знал. Кто бы мог подумать, что зануда Ритка на самом деле такая распутная дамочка?
— Что-то вчера он не был похож на жертву измены. Такой разбитый…
— Быть может, уверен, что женушка ушла от него насовсем?
— Да и не похож Костик на садиста, — вслух размышляла я.
— А кто похож, Кирыч? В общем, есть еще вариант, что Ритулька наша не похищена маньяком, а нежится на пляже с любовником и в ус не дует.
— Лучше это проверить. Подруге известно, как звали любовника?
— Ага, Серегой. И даже адрес есть. Гоголя, 18А. Квартира тоже 18, грех не запомнить.
— И что же мы тут стоим? Поехали проверим!
Огонь в Янкиных глазах несколько потух, она замялась:
— Кирыч, мне бы это… на работе показаться хоть на пару часов. А то меня точно уволят, Птичка уже не раз грозилась…
Птичка – это Янкина непосредственная начальница, дама весьма экстравагантная и неординарная. В свои сорок она с гордостью носит юбку, которую я бы постеснялась одеть даже в двадцать, по количеству и яркости макияжа ее можно было сравнить разве что с клоуном или попугаем, а любовным похождениям позавидовали бы видавшие виды представительницы древнейшей профессии. При всем при этом специалистом она была отменным, что неизменно ставило меня в тупик.
— Иди на работу, — согласилась я. Не хотелось бы, чтобы Янка из-за меня лишилась работы, пусть и не горячо любимой.
— Уверена?
— Да.
— Может, лучше подождешь меня в кафе? Или пошли со мной, избавимся от Птички и сразу к любовнику.
— Прозвучало очень сомнительно, — понизив голос, сказала я, обратив внимание, как женщина справа от меня оглянулась на нас, округлив глаза, — Иди уже на работу, встретимся вечером у меня дома.
«Если конечно меня не скинут с балкона за сегодняшнюю выходку» — некстати вспомнились мне утренние проделки.
Янка обняла меня, на последок весьма трогательно выдав:
— Береги себя, Кирыч.
И запрыгнула в первую маршрутку, работала она в трех остановках отсюда. Я же остановила такси. Судя по адресу, что продиктовала мне Янка, Риткин возлюбленный проживал на другом конце города, на общественном транспорте замучаешься по кочкам трястись. К тому же, на расследовании грех экономить.
Пока я ехала, мысли в голове прыгали в разные стороны. Что, если Ритка не похищена вовсе, а на самом деле сбежала? Если вспомнить о любовнике, то это вполне логично, но отчего-то мне в это не верилось. Она пропала через несколько часов после получений мной письма – таких совпадений не бывает и все тут. В любом случае, скоро я это выясню… Опять же, ситуация с мужем показалась мне подозрительной что ли, верное слово трудно подобрать. Просто такое неприятное чувство, так и саднит изнутри. И чего я так к Ритке прицепилась? Муж-тиран, на которого Костик вовсе не похож вызвал мой особый интерес или что? По словам подруги, Ритка собралась уйти от мужа и даже сообщила ему об этом. Пару месяцев назад, или чуть больше. Но не ушла, почему? Надо бы с Артемом потолковать об этом, хотя он может ничего не знать, раз постоянно утверждал, что у них счастливый брак…
— Приехали, — буркнул водитель, я расплатилась и полезла из такси.
Улица Гоголя хоть и находилась довольно далеко от центра, была весьма популярной среди желающих обзавестись собственной недвижимостью. Дома здесь радовали новизной, рядом парк построили с фонтанами и статуями, просто загляденье. Торговый центр, небольшой, но имелся, а так же кафе, ресторанчики, школы и сады. В общем, все что необходимо для жизни в досягаемой близости от дома, да еще и новый район. Я уставилась на дом 18А. Он был копией моего собственного, только лет на десять помладше. Квартира под номером 18 должна быть в первом подъезде – рассудила я и не ошиблась. Уже через пару минут я была на пятом этаже, давила на кнопку звонка.
— Да иду я, иду, — услышала я недовольный мужской голос, через пять секунд дверь распахнулась и передо мной предстал двухметровый детина в одних трусах. Бритый затылок, наколка на груди и правом плече, бровь рассечена, нос по всей видимости был сломан. В общем, тот еще экземпляр.
— Сергей? — слабо пискнула я, но быстро взяла себя в руки, вспомнив, если что – Янка в курсе, где меня искать.
— А ты кто? — поинтересовался он, потом почесал затылок и попытался улыбнуться. Лучше бы он этого не делал, честное слово. Говорят, что улыбка красит любого человека, так вот – это все наглое вранье. В общем, я сделала вывод: Ритка предпочитает крупногабаритных мужчин, предки которых не так давно слезли с пальмы. Я имею ввиду, много тысяч лет с этого момента явно еще не прошло.
— Я Кира, мы с Ритой учились вместе.
— И что?!
— Если не возражаете, можно я пройду?
— Зачем?!
— Поговорить надо, — я уже начинала злиться, его манера задавать вопросы могла взбесить и святого.
Он кивнул, видимо решив, что соседей информировать обо всем не стоит. Я прошла в темную прихожую, он закрыл за мной дверь.
— Говори давай!
— Может, мы на кухню пройдем?
В прихожей было слишком тесно, я боялась что меня попросту придавят. Серега молча прошел направо. Разувшись, я проследовала за ним, приняв это за приглашение. Устроилась на стульчике напротив него, и, прикинув с чего лучше начать, спросила:
— Вы Ритку давно видели?
— А тебе какое дело? Муж что ли прислал?
— Нет, — испугалась я.
— Не юли давай!
— Дело в том, что Рита пропала, вчера. Никто не знает, где она и что с ней. Муж написал заявление…
— Как пропала? — неожиданно физиономия Сереги из свирепо-обезьяньей превратилась в почти нормальную, можно было даже заметить беспокойство, но это если сильно приглядваться.
— Вы ее видели вчера? И собирались встретиться, я права?
Ткнув наугад, я попала в точку:
— Ну да, в три у Центробанка, только вот я немного задержался и она сказала, что подождет меня в кафе. Так что там с Риткой и каким боком это с тобой связано?
— И она вас не дождалась?
— Когда я наконец-то подъехал к месту встречи, ее там не было. Я прождал с полчаса, потом не вытерпел – позвонил. Она видите ли по магазинам ходила, увлеклась. Наверняка вредничала за мое опоздание, это на нее было похоже. Но я ничего, дождался и мы поехали ко мне, как обычно.
— А как же работа?
— Она могла опоздать на час с обеда, этого никто обычно не замечал. Как то она и вовсе пришла к концу рабочего дня, ее пропажу только подруга обнаружила, но само собой, прикрыла.
— Ясно. И во сколько вы… освободились?
— Часам к пяти. Она сказала, что поедет на работу, хотя рабочий день и был практически закончен и возвращаться смысла не было.
— Дорожила работой?
— Да что ты к ее работе прицепилась, в самом деле. Думаю, муж к ней на работу должен был заехать или вроде того, вот она и поторопилась.
— Раз она все мужу рассказала, зачем таиться?
— Рассказала, а потом передумала. Вроде как помирились они, да и любил он ее сильно. Ритка всегда жалела его.
— И как вы к этому относились? — с изумлением поинтересовалась я.
— Нормально, я был не против. Вообще-то вся эта канитель с разводом мне не особо нравилась, потому что вроде как потом все стало бы слишком серьезно. А оно мне надо?! Думаю, она это поняла и с муженьком своим быстро помирилась, но про меня тоже не забывала, только осторожничать больше стала. Вообще, Ритка мне нравилась, когда не была прилипалой, — неожиданно закончил он и подмигнул.
Проигнорировав сомнительное мигание, я продолжила:
— Я вас правильно поняла: о том, что ваша… хм… связь продолжается, муж понятия не имел?
— Наверняка догадывался, если не дурак конечно.
— А как вообще она о нем отзывалась? — неожиданно для самой себя, спросила я.
Серега пожал плечами:
— Да нормально. Не хуже других, да и не лучше. Бесился конечно, но вы бабы и святого с ума сведете. В последнее время правда стал более покладистым, как будто он изменял, а не она. Это Риткины слова.
— Понятно. А какой у вас автомобиль?
Мой вопрос явно его удивил, но все же Серега ответил:
— Белый Рэндж Ровер. Так что там с ее исчезновением?
— Ничего хорошего. Я думаю, вам лучше добровольно обратиться в полицию и рассказать о том, как и где вы должны были встретиться, — посоветовала я, будучи уверенной, что Костик о любовнике будет молчать как рыба, да и подруга Катя возможно тоже.
В общем-то, все что могла о жизни Ритки, я узнала. И даже более того. Так что поднялась со стула, собираясь откланяться. Хозяин квартиры проводил меня до порога, даже открыл дверь.
— Может оставишь номерок? — подмигнул он на последок.
— Вряд ли! — весьма дерзко ответила я и едва ли не бегом бросилась в сторону лифта. Если бы путь отхода не был так близок, я бы не была такой смелой.
Я брела по улице в полной задумчивости. Если до этого я неделю боялась покидать дом, а потом не могла найти реальную зацепку, то теперь обилие информации мешало понять, что же из этого всего мне на самом деле необходимо. Лучше все разложить по полкам… Итак, что мы имеем: первая девушка, студентка нашего вуза, отличница, красавица и мисс популярность, исчезла первой. Отследить во сколько и где не представлялось возможным, куда путь держит она никому не сказала и по сути направляться могла куда угодно, от библиотеки до какого-нибудь бара. В отличие от остальных двух, ее я лично не знаю, но именно с нее то все и началось. Писем никаких не приходило, лишь видео. Прислали его не мне, а отчего-то Филиппу, что меня очень смущало. Какой в этом смысл? Излишняя предусмотрительность, ведь я могла отправить письмо от неизвестного адресата в корзину и видео не посмотреть вовсе? А что, как версия вполне годится. В таком случае маньяк у нас дальновидный, это во-первых. И во-вторых, откуда-то узнал про Филиппа. Второе показалось мне заслуживающим особого внимания, раз о нашем с ним знакомстве я сама успела к тому моменту забыть. Он написал, что не хочет, чтобы Филипп… как там было… трогал меня? Что ж, если он этого не хотел, то получилось у него как раз наоборот, что прямо противоположно дальновидности. А теперь Филипп его и вовсе не волнует, хотя он вроде как от меня не отходит, а теперь и вовсе переселился ко мне в квартиру. Чепуха какая-то получается. Может, он биполярен? Или его записки – чушь собачья, лишь средство, которое будет гарантировать, что я буду в этом во всем замешана вместе с Филиппом.
Но ладно, пока двигаемся дальше. У нас есть вторая жертва, но теперь он присылает письмо Филиппу, а мне сообщение на телефон. Филиппу он написал туманный намек про вторую жертву, понять который могла только я, а мне какой-то бред про репетицию. Зачем? А затем, чтобы Филипп просто так от этого дела не отказался, вот зачем. Если после первого случая он мог счастливо сбагрить меня ментам, чтобы те голову ломали о моей безопасности и прочем, как бы собственно и поступил практически любой представитель сильного пола, то после второго вряд ли. Все равно мы были бы связаны, раз часть сообщений приходит мне, а часть ему. Догадки о том, что мы с маньяком знакомы лично и прочее я пока отложила, учитывая наличие множества моих фотографий в интернете. Я даже больше склонялась к тому, что мы незнакомы лично. Зря я только мучила себя дурацкими списками… А еще не стоит забывать про моего первого охранника. Валера, кажется. Что стряслось с ним? Его убийство в схему не укладывалось, поэтому он еще не найден, или он держит его где-то живого, про запас так сказать? Почему-то во втором я сильно сомневалась. Как ни печально было признавать, Валера сейчас скорее всего кормит рыб в озере, либо червей в лесу.
Если подытожить первые два (или три) убийства, то у нас получается следующее: неизвестный, склонный к насилию и пыткам слабых зачем-то хочет моего близкого знакомства с Филиппом. Сами убийства же он называет репетицией и утверждает, что мне в этом мире не место. Логично предположить, что избавиться от хочет именно от меня. Знать бы еще, чем не угодила… Учитывая его страсть к пыткам и огню, он думает что я как минимум ведьма, или хочет, чтобы мы так подумали, на самом же деле он может преследовать другую цель, никому пока не ясную. Но лично мне было ясно одно: это больной извращенец, и вот ему то уж точно не место в нашем мире.
Что я такого сделала, чтобы ему не угодить тоже понять трудно. Предположительно, спасла господина Ковалева, по меткому определению Филиппа «редкую сволочь». Ковалевым тоже нужно заняться…
Голова уже пухла, а я разобрала лишь два (или три) убийства. Теперь Риткино похищение, в которое я вникла со всей душой, оттого то все и запуталось еще больше. Что мы имеем здесь? Лаконичное сообщение с числом 28. Я кидаюсь сломя голову и в результате спасаю одноклассницу, которую как оказалось, спасать нужды не было. Пропадает Ритка. По словам подруги и любовника, от мужа она хотела уйти. И что меня тут тревожит? Срок, пару месяцев, вот что. Как раз достаточно, чтобы все придумать, подготовить и исполнить. Костик в роль злодея совершенно не вписывался, но Риткина подруга сказала, что он домашний тиран. Меня тогда словно молнией ударило. Но теперь моя версия начинала трещать по швам, и я отчетливо это видела… Предположим, просто предположим, что Костик хотел наказать жену за измену. И предположим, что он настолько умен (а это далеко не так), чтобы замаскировать это. Он умышленно начинает с неизвестной девушки, потом убивает еще одну, а потом уже жену. Для пущего эффекта он добавляет всю эту ведьмовскую ерунду. Идеальное преступление, все так запутано, что на мужа никто не подумает, но тут два, даже три существенных «но». Первое, это как я уже говорила, мои сомнения в одаренности Костика. Умом он никогда не блистал, а чтобы придумать и привести в действие такой план нужно иметь фантазию и несомненно, мозги. Хорошо, допустим, он много лет скрывал свою одаренность, но… короче, ерунда это. Второе «но», это моя привязка к истории. Понятно, что сделать Ритку главной ведьмой он никак не мог, дабы не привлекать внимания. Мою жизнь разобрали по кирпичикам, с ее поступили бы точно так же и о наличии любовника несомненно бы узнали. Мотив есть, а там и до мужа недалеко. В общем, Ритка на эту роль не годилась. Но я то почему, прости Господи? Мы с Риткой даже не похожи, ну кроме цвета волос. Тут только одно объяснение: беспричинная ненависть Костика не только к жене, но и лично ко мне, но он как то слишком тщательно это скрывал. Ну и третье «но» шло об руку со вторым: Филипп. Если первые два пункта при некоем старании можно было уложить в целую картину, то Филипп тут вообще никаким боком не пририсовывался, а я не далее как полчаса назад решила, что маньяк хотел привязать и его к этой истории. Ну и тот факт, что такой закрученный сюжет больше подошел бы детективу.
В общем, от версии с Риткиным мужем я не отказалась до конца, но ее стоило еще проработать. С третьей жертвой что-то не то, интуиция мне подсказывала. Но а пока, опираясь на предыдущий опыт можно сказать одно: сообщение связано не только с жертвой, но и с местом, где ее можно будет спасти. Он дал мне шанс однажды, наверняка он повторит это еще раз. И на этот раз, я приду одна и сделаю все, чтобы не дать еще одной девушке погибнуть, я даже догадывалась о месте. Сначала я думала на школу, но это слишком неудобно для него. Оживленный район, даже ночью. А вот лес за городом, где проходили соревнования каждый год вполне сгодится. Был еще конечно стадион, но он отметался по тем же причинам, что и школа: самый центр города. Это точно будет лес.
От одной мысли, что скоро мне предстоит ехать в лес совершенно одной ночью, я поежилась. Это пугает в любом случае, даже если тебя там не поджидает маньяк, охочий до пыток и затаивший на меня непонятную обиду.
Итак, что у нас на повестке дня: выяснить, кто мог знать о злополучном букете кроме самого Филиппа, вплотную заняться господином Ковалевым и попытаться спасти Ритку и охранника Валеру, если он конечно еще жив. Ну и прижать извращенного ублюдка, само собой.
От моих не особо радужных дум меня оторвал звонок мобильного. С удивлением я обнаружила себя на полдороге к своему дому, выходило, что я покрыла расстояние километров в пять, не меньше. При этом ничуть не устав и не замерзнув, а погода сейчас отнюдь не солнечная. Звонила, само собой, Янка:
— Кирыч, ну как?
— Нормально. Любовник имел место быть, но Ритку не видел со вчерашнего дня, точнее, вечера, — бодро отрапортовала я.
— Значит, она все-такие похищена… Приезжай ко мне! — вдруг заявила подруга.
— Ты же на работу собиралась, избегать увольнения и все такое?
— Кирыч, прошло уже добрых три часа. Птичка скрылась в неизвестном направлении, а именно на свидание с отвратительным субъектом непонятной национальности, но сказала, что в налоговую, так что я свободна как ветер.
— Три часа? — ахнула я. Неужели я так долго гуляю?
— Гуляешь?! Ты чем все это время занималась? — ответить я не успела, потому что она меня перебила, — А в общем неважно, у меня есть новости. И планы на вечер. Так что жду тебя дома.
Спросить, что у нее за планы, я не успела, потому что Янка бросила трубку. Вздохнув, я вызвала такси и вскоре подъезжала к пятиэтажке, где она жила. Я поднялась на второй этаж, позвонила. Открыть мне не пожелали, тогда я толкнула дверь. Разумеется, она открылась. Если Янка ждала меня, то дверь принципиально не запирала, даже если я должна была объявиться лишь ближе к вечеру. Более того, она и мне советовала поступать так же, но когда я ей сказала, куда ей лучше засунуть свои советы, она немного угомонилась, зато начала звонить в дверь с таким усердием, что высовывались все соседи, даже те, что жили сверху.
— Кирыч, ты? — услышала я голос подруги, — Я в ванной, сейчас выйду.
— А что, если это не Кирыч? — поинтересовалась я.
— Тогда не выйду.
— Вот и сиди там.
Янка появилась через пять минут, обернутая в полотенце.
— Ну до чего ж ты вредная, а. Вместо крови наверняка яд течет, еще удивляешься, чего это у тебя подруг нет.
Вообще-то я уже давно не удивлялась, а о причине знала наверняка. Стоило моей потенциальной подруге провести хоть один вечер в компании с Янкой, и она неизменно исчезала из моей жизни. Кому охота иметь дело с сумасшедшей. Озвучивать свою теорию я не стала, потому что прекрасно знала, что Янка ее опровергнет, так что дипломатично улыбнулась и спросила:
— Ты говорила о планах на вечер?
— Точно, — ткнув в меня пальцем, подхватила Янка, — Бегом в душ, потом на боковую. Тебе надо поспать, ты не обижайся, но выглядишь ужасно: лицо серое, под глазами все синее… не ровен час заберут куда, на принудительное лечение. Часов в девять выдвигаемся.
— Куда, если не секрет?
Часть про внешний вид пришлось проигнорировать, раз в зеркало я сегодня смотрела и увиденное мягко говоря не впечатлило.
— Как это куда? Знакомиться с Ковалевым конечно! — победным тоном заявила Янка.
— И как мы это провернем? Надеюсь, ничего противозаконного?
Зря я это спросила. Пришлось выслушать весьма запутанную историю того, как находчивая и смекалистая Янка (это ее слова) выяснила распорядок его недели, успев надоесть всем, кого знает и даже тем, кого не знает вовсе (это уже мои предположения). Подозреваю, на своей работе сегодня она так и не появилась, потому что совместить такую бурную деятельность с работой просто невозможно.
— В общем, у него сегодня деловая встреча, в ресторане «Черный Ворон». В девять часов, так что к десяти нам надо быть там, чтобы не томиться слишком долго и успеть заявиться до его ухода, а ну как он не захочет оставаться в ресторане дольше, чем того требует деловой ужин.
— Мудро, — пришлось признать мне.
— Само собой, не знаю, почему ты вечно принижаешь мои мыслительные способности.
— Я их не принижаю, я просто утверждаю, что у тебя не все дома.
— Это одно и то же!
— Ничего подобного. Я думала, что «Ворон» - это бар, — сменила я тему.
— Нечто среднее, черт его разбери, что это такое на самом деле такое. Сейчас это вообще трудно определить… В любом случае, сегодня увидим, — Янка мне весело подмигнула, — А теперь, быстро в душ и спать. Времени осталось всего ничего, а тебя еще надо в божеский вид привести.
Более с Янкой не споря, я быстро сходила в душ и бессильно упала на кровать. Потом правда пришлось подняться, чтобы выключить звук входящих вызовов на телефоне (я все еще ожидала гневного звонка Филиппа), но звук сообщений я наоборот прибавила (это на случай получения того самого сообщения, видеть которое я не очень хотела). Уснула мгновенно, даже не успев растревожить себя всякими мыслями, в этом несомненный плюс сильного утомления.
***
— Кирыч, подъем, — услышала я голос подруги и нехотя приоткрыла один глаз, — На дело пора!
Если бы я не была такая сонная, то точно умерла бы со смеху, сейчас же отделалась одним смешком.
— Не хочу я знакомиться с этим Ковалевым, — заявила я полчаса спустя, когда Янка уговорила меня накрасится. Пришлось согласиться, а то вдруг в ресторан не пустят? Самой разукрасить свое лицо Янка мне не дала, заявив что дом ее, косметика соответственно тоже, и красить она меня будет сама. Я всегда подозревала, что подруга в детстве не наигралась с куклами.
— Ты вроде сама просила все о нем разузнать?
— Просила, просила… Может, ты сама с ним поговоришь, а? — с надеждой глядя на подругу, поинтересовалась я.
— Я бы с радостью, да только это не тот мужик, который со мной разговаривать станет, — почесав затылок, ответила подруга.
— А со мной станет?!
— Само собой. Во-первых, ты ему жизнь спасла.
— Это не считается, он без сознания был. С таким же успехом ты можешь объявить спасительницей себя. А что, отличная идея! Сбудутся все твои мечты и фантазии, которыми ты меня так усердно пичкала…
— Кирыч, не увлекайся. Что хорошо для кошки, губительно для мыши.
— Ты только что сравнила себя с мышью?!
— Хватит дергаться и уже закрой глаза! — прикрикнула Янка, пришлось подчиниться, если конечно я не хочу, чтобы она мне в глаз карандашом ткнула.
Пока Янка портила мне физиономию, я раздумывала о подозрительном молчании моего мобильного. Это уже начинало беспокоить. Сообщение должно было прийти сегодня, но после пробуждения я успела проверить почту уже раз пять: ничего. Но если маньяка последовательным назвать никак нельзя, и получение письма именно сегодня он не гарантировал, то молчание Филиппа беспокоило со страшной силой. Я его что, убила?! Если случалась бессонница, то я пила по две таблетки, веса в нем больше в два раза, так что четыре, что я ему так подло подсудобила, вреда нанести не должны. Я была в этом абсолютно уверена, теперь вот начинала сомневаться. Тем более, прошло уже полсуток, а от него ни звонка, ни ответа, ни привета. Отсутствие охраны меня тоже отнюдь не радовало, раз на ночь глядя я собралась с Янкой в бар. Опять же, если Филипп просто обиделся – это не страшно, а вот если с ним что случилось?! От такой не радужной мысли я начала беспокойно ерзать на стуле… Самой что ли позвонить?
— Готово! — довольным голосом оповестила Янка.
Я глянула в зеркало, ожидая увидеть нечто в высшей степени вызывающее, такое, что никому и в голову не придет усомниться, что я принадлежу к представительницам древнейшей профессии (просто Янка все делала с перебором), но ошиблась. Она лишь умело замазала следы недосыпания, чуть подчеркнула глаза и выделила скулы. Видя мой недоуменный взгляд, она пояснила:
— У тебя сегодня образ спасительницы!
— Нимб прилагается?
Янка задумалась:
— Могу только корону одолжить, с выпускного осталась.
Лучше бы она не напоминала. Перед глазами сразу всплыли образы с вечеринки по случаю получения диплома: Янка догадалась одеть корону, перебрала с шампанским и требовала всех обращаться к ней с «почтением, достойным королевы». Но все тогда сочувствовали именно мне, потому что мне пришлось сопроводить ее величество домой.
— Думаю, в этот раз обойдемся без короны, а нимб будет невидимым, — улыбнулась я.
— Теперь тебя надо во что-нибудь приодеть. Домой, как я понимаю, не вариант? — посмотрев на мою, теперь уже унылую физиономию, Янка продолжила, — Значит, придется мне поделиться.
Вот уж где радость. Янка быстро помчалась в комнату и вернулась оттуда, держа в руках нечто кремовое, чего раньше мне видеть в ее гардеробе не доводилось.
— Новое, На Новый Год подкупила, — пояснила она, — Но для тебя мне ничего не жалко, одевай!
Я и одела. Как ни странно, платье оказалось самым скромным в Янкином гардеробе. Теперь я косилась на подругу с сомнением: что с ней такое творится? Во-первых, длина: спереди до колена, сзади чуть длиннее. Янка утверждала, что все, что ниже коленки – это для бабушек, это она так мой гардероб ругала. Во-вторых, юбка колокольчиком: больше в моем стиле, нежели в ее. Да и цвет…
— Я на принцеску похожа, — брякнула я, — Буду выглядеть нелепо. Но как платье на Новый год – выбор просто отличный, одобряю.
— Слушай подругу и не возникай. Другого не дам, даже не рассчитывай, а твои вещи я только что в стирку закинула, — порадовала Янка, — Подожди, сейчас я тоже оденусь.
Появилась она в красном платье. Длина весьма приличная, зато вырез – закачаешься. Еще и губы красным намалевала, под цвет платья.
— Теперь то Ковалев уж точно обратит на нас внимание. Подумает, что мы две дуры-блондинки в поисках приключений. Или того хуже…
— Главное, что мы далеко не дуры и к нему подберемся. Ты же хотела с ним поговорить? Вот и поговоришь, без риска, что тебя его охрана с позором выкинет. А вид дуры-блондинки еще никому не повредил в этой жизни.
«Кроме меня» — подумала я, но озвучивать не стала.
— У него что, и охрана есть?
— Конечно, есть. Такие без охраны никуда.
— Ну в аварию то он явно один попал, никакой охраны я там не видела, если они конечно в воздухе не растворились, — охладила я ее пыл.
Янка меня проигнорировала и стала набирать номер такси. Через десять минут мы уже выезжали на проспект, когда я вспомнила:
— Не могли бы мы заглянуть ненадолго еще по одному адресу? — спросила у седого дяди с хмурой физиономией.
— Деньги ваши, — пожал он плечами.
Под любопытным Янкиным взором я продиктовала свой адрес, дав инструкцию просто проехать мимо. Если дядечка и удивился, то виду не подал. Должно быть, каких только чудиков не бывает, всяких повидал за свою долгую карьеру таксиста. В родном дворе я смогла лицезреть джип с охраной, свет в окнах отсутствовал. И как это понимать? Филипп еще спит, или проснулся и уехал, оставив мне охрану? В таком случае, он просто обязан был позвонить… Не выдержав, я набрала номер Антона, самого сердобольного охранника, благо Филипп заставил меня сохранить номера каждого:
— Да? — услышала я знакомый голос.
— Привет, — пискнула я, — Это Кира.
— Вы где? Вас Филипп Андреевич по всему городу ищет.
— Значит, он в порядке? — уточнила я, хотя и так понятно: раз ищет, значит, жив и здоров и весьма бодр.
— Само собой. Куда мне за вами приехать?
— Я сама скоро приеду, не беспокойтесь. Спасибо, Антон.
Он что-то еще говорил, но слушать я не стала. Как камень с души свалился: Филипп чувствует себя неплохо, выспался и разве что немного зол. Хотя зол – это слабо сказано, судя по тому, что звонить он не стал, а сразу поехал меня вылавливать (где интересно?), он просто в бешенстве. Странно, что к Янке в первую очередь не заглянул.
— Теперь к «Ворону»? — поинтересовался дядька.
— Полетели! — скомандовала Янка, а я начала оглядываться по сторонам с особым усердием: бодрый Филипп теперь беспокоил куда больше спящего. Мое беспокойство было трудно объяснить, но оно так и саднило изнутри, заставляя нервно кусать губы и поглядывать в окно. И отчего я веду себя, словно нашкодившая школьница, бегающая от гнева свирепого отца? Надо срочно с этим завязывать, как можно скорее возвращать адекватность в свою жизнь!
Но как всегда, я с этим явно поспешила. «Все чудесатее и чудесатее» — сказала бы Алиса на моем месте, а же выразилась куда проще, но менее литературно. Но в тот момент, когда мы с Янкой заходили в ресторан под названием «Ворон», к моему большому сожалению, я своего будущего видеть не могла, иначе ни за какие коврижки бы туда не отправилась, а схватила Янку, запихнула в такси и обходила бы это место стороной. В тот момент я была тверда уверена, что самого дна я достигла и хуже стать уже не может. Есть же теория, что за сильным спадом последует неминуемый подъем? Так должно быть, не зря всякие умники это утверждают. Посмотрела бы я им в глаза сейчас и рассказала бы свою собственную теорию…
Так или иначе, входя в ресторан ни о чем подобном я не подозревала. Янка зазывно улыбалась парню, принявшему нашу верхнюю одежду, я бестолково топталась рядом.
— Хватит горбиться, улыбайся и следуй за мной!
Я раздвинула губы в широкой улыбке и послушно проследовала за подругой. Оказывается, она даже столик заказать успела. Парень официант принес нам меню, дежурно улыбнулся и удалился. А я начала озираться по сторонам с неподдельным любопытством. Народу достаточно, ресторан явно пользовался спросом. И он того заслуживал: все в готическом стиле, черный преобладал во всем: столы, стулья, даже посуда. Приглушенно мерцающие свечи, бардовые шторы и самый настоящий ворон прямо посередине зала. То есть, его чучело. Оригинально, хоть на мой взгляд и слишком мрачно, но это лишь мой взгляд, сейчас в моде подобная мрачность и экзотика. Скорее всего, неловко я себя чувствовала из-за своего наряда: во всей этой черноте я в своем светлом платье светилась куда ярче любой лампы и ощущала себя как минимум бельмом в глазу, что создавало дополнительные неудобства.
— Жуткое местечко, да? — наблюдая за мной, ввернула Янка.
— Они бы хоть столы поярче сделали что ли… А то боюсь промахнуться мимо черной тарелки. А что, если они еще и еду подкрашивают, для атмосферности? — нервно хихикнула я.
— Заметила его? — перегнувшись через стол, зашептала Янка.
Черт, Ковалев. Царящая здесь атмосфера немного меня отвлекла, пришлось честно признаться:
— Нет.
— Сидит недалеко от нас, прямо за твоей спиной.
Оборачиваться я не стала, поверив подруге на слово.
— Легенда у нас такая: сегодня мой знаменательный день, почти юбилей.
— Зачем нам какая-то легенда? — закатила я глаза.
— Не пришли же мы в ресторан просто так, да еще и такими нарядными?! За кого нас, по твоему примут?!
— Ты меня с ума сведешь, — ни чуть не преувеличивая заявила я, — То есть когда я утверждала то же самое час назад, ты меня даже не послушала?! Поверить не могу, что позволила тебе втянуть меня в этот цирк!
— Ты не верь, а слушай более мудрую подругу: ты не просто с ним поговоришь, а убедишь помочь. А он не должен даже подумать об отказе, смекаешь?
— У меня уже есть помощник. За глаза хватает, и никаких тебе усилий: сам прибился. Но раз уж у тебя сегодня «юбилей», ты и платишь, на это я могу согласиться!
Янка меня проигнорировала и неожиданно заявила, глядя мне за спину:
— Кажется, встреча подошла к концу, им принесли коньяк. Отличный знак, они остаются. Хотя, всего одна бутылка, возможно, ненадолго.
Я закатила глаза. Подруга явно увлеклась ролью Шерлока в юбке. Кто эти самые «они», о которых она твердила, я понятия не имела, раз сидела спиной. Кажется, там было четверо человек, это все, что я успела заметить, когда мы шли к своему столику. Теперь наша очередь: официант принес заказ. Мне легкий салат (и то я была не уверена, что к нему притронусь: кусок наверняка застрял бы в горле), Янке тоже салат и горячее (она пояснила, что съела бы самого официанта, так была голодна). Ее способность к поглощению пищи в такой ответственный момент удивляла. Под моим недоуменным взглядом официант поставил перед нами два фужера и продемонстрировал бутылку шампанского, которую и открыл прямо над моей головой. Пробка со звуком отлетела, а я втянула голову в плечи, счастливо надеясь избежать фингала под глазом. Пронесло.
Если мы хотели обратить на себя внимание, то парня стоило поблагодарить: в этот момент все уставились в нашу сторону. Даже если бы не выражение торжества на Янкиной физиономии, я все равно бы почувствовала, как любопытные взгляды сверлят мне спину. Я напряглась и покраснела, Янка расплылась в улыбке, которую искренне считает соблазнительной (лично я думаю, что она становится похожа на белку из мультика, а уж никак не на соблазнительную женщину). Несчастный официант буркнул «Извините» и тоже покраснел, взяв пример с меня. Быстро разлил шампанское и был таков.
Далее события развивались довольно быстро: Янка начала улыбаться еще шире, я залпом осушила бокал шампанского, начиная нервничать. Через пять минут официант принес нам еще шампанского, которое мы не заказывали. Не надо быть гением, чтобы догадаться, от кого это. А еще через десять минут у нашего столика возник плешивый мужичок лет сорока, зазывно улыбаясь моей подруге. Внушительная лысина на затылке, нос картошкой, поросячьи глазки и впечатляющий пивной бочок вместо живота вызывали острую неприязнь. Все это можно было бы простить, будь он хорошим человеком, но это явно не случай Плешивого. Физиономия сальная, мерзкая. Тот факт, что он вообще подошел к молодым и хотелось бы думать, что красивым девушкам, уже говорил о его непомерной самооценке. И если это ему Янка улыбалась последние полчаса, то могла бы так не стараться. Как правило, вот таким вот сальным мужикам никаких дополнительных сигналов не нужно, и так проходу не дадут.
— Добрый вечер, прекрасные дамы! — омерзительно улыбаясь, он слегка поклонился.
Не удержавшись, я сморщила нос. Нет, это вовсе никуда не годится, с таким агрессивным настроем я точно заработаю себе пару врагов, а мне и своих, уже имеющихся, девать некуда. Просто обычно мне трудно скрывать отрицательные эмоции, уж если кто не понравился, то пиши пропало. Или уезжай из страны и меня фамилию, как любила выражаться Янка. Самое время себя пересилить, поэтому вслед за Янкой я широко улыбнулась, демонстрируя радость и счастье.
— Добрый, — хлопнув ресницами трижды, ответила подруга, я же просто кивнула, от меня ответа не ждали, потому что Плешивый сосредоточился на подруге.
— Позвольте поинтересоваться, по какому поводу у вас праздник?
Янка позволила, красочно описав нашу легенду о своем «юбилее», только вот забыла уточнить, каким по счету. Я едва удержалась от язвительного замечания, но сразу себя одернула. Со мной явно что-то не так, я с немым укором покосилась на шампанское, как будто это оно во всем было виновато. Похоже, я успела слегка потерять нить разговора, потому что услышала Янкин смех и ее звонкий голос:
— Мы не против, правда, Кирыч?
Переспрашивать, на что она там подписалась не пришлось, моего согласия спрашивали лишь из вежливости. Да я бы и согласилась, раз мы вроде как прибыли сюда с целью познакомиться с Ковалевым и нас, как я поняла, приглашают за его столик. Будет весело, если он откланяется минут через пять и мы останемся в компании Плешивого. Мне то ничего, раз я ему зазывно не улыбалась, а вот Янке не позавидуешь, всю жизнь можно будет припоминать. От этой мысли я немного оживилась и даже коварно заулыбалась.
Пересаживаться нам не пришлось, эту миссию взяли на себя мужчины. Я было испугалась, что развлекать нас будет только Плешивый, но он сбегал за своими друзьями, и вскоре мы уже теснились на нашим столом вшестером. Плешивый, которого как оказалось, зовут Степан Аркадиевич, или просто Степа, представил нам своих друзей-товарищей: того, что устроился рядом со мной слева звали Лехой, следом за ним сидел Саня. Так как сам Степан устроился рядом с Янкой, то тот, собственно ради кого все и затевалось развалился на стуле напротив меня.
— Это Клим, — сообщил Плешивый, и по его интонации мне почудилось, что Ковалева он побаивается. А я украдкой пыталась разглядеть спасенного, боясь выдать свой интерес. Пройди он на улице мимо меня, я бы его точно не узнала: прошло две недели и передо мной сейчас сидел не беззащитный парень, весь в крови, как мне виделось тогда. Передо мной сидел уверенный в себе мужчина, который демонстрировал явную скуку и незаинтересованность в происходящем, разглядывая ворона с куда большим интересом, чем слушая Янку, которая сообщала наши имена. Далась ему эта ворона… Почему он еще не встал и не ушел, было для меня загадкой. В данный момент я могла видеть лишь его профиль: прямой нос, волевой подбородок. Волосы темно-русые, стрижены коротко, но было видно, что они слегка завиваются. Если конечно он не любитель мотаться по салонам и делать укладки, у мужчин сейчас это в моде, но я сильно сомневалась, что Ковалев принадлежит к таким мужчинам. Со своего места я не могла разглядеть место ранения, но уверена, под волосами был шрам. Ну и конечно, отдельного описания заслуживали его глаза: сейчас я не могла их видеть, зато видела загнутые темные ресницы и густые брови. Ни у кого не видела таких бровей, честное слово: темные и очень правильной формы, такая редко у кого встречается от природы.
Я не знаю, почувствовал ли он мой взгляд, или просто ему надоело разглядывать несчастную птицу, но он наконец-то повернулся лицом к сидящим за столом. То есть, прямо ко мне, раз я сидела как раз напротив. Мне казалось, что я героиня замедленной съемки: вот он слегка закатывает глаза и недовольно поджимает губы, лениво поворачивает голову и взгляд его упирается в меня. Кажется, он усмехается. Теперь я могу видеть цвет его глаз: черные, невероятного цвета, как будто один только зрачок, никакой радужной оболочки нет вовсе. Теперь я понимаю, почему его все так боятся, это глаза человека без души.
Замедленная съемка прекратилась, я нервно заерзала на своем стуле и уткнулась глазами в тарелку. Против воли взгляд поднимался наверх: Ковалев все так же сидел, развалясь на стуле, вот только скуку с него как ветром сдуло: теперь он насмешливо улыбался и откровенно на меня пялился, изогнув одну бровь. А его черные глаза… Черт! Я едва не вскочила со своего стула и не выругалась вслух, гигантским усилием воли заставив себя сидеть на месте.
«Тебе показалось, тебе все показалось» — твердила себе. Нервы стали ни к черту, неудивительно, что я сейчас напоминаю девицу, которая недавно слезла с сильнодействующих успокоительных препаратов.
Немного поморгала, стараясь делать это незаметно и еще раз подняла глаза. А вот ни черта не показалось. Не бывает же двух людей с такими черными глазами, такого просто не может быть… Но даже если и бывает, каков шанс встретить сразу двух? Ничтожно мал, но мне вот удалось… Как я могла быть такой дурой? И во что это выльется лично для меня?! Ладони противно вспотели, я начала ерзать с утроенной силой.
Постаралась сосредоточиться за разговором, что вели остальные мужчины и Янка. Судя по всему, подруга произвела фурор. Она что-то рассказывала, глупо хихикая и театрально хлопая своими длинными ресницами. Плешивый, подставив пухлую ручку с пальцами-колбасками под подбородок, тщательно внимал не особо интересному Янкиному рассказу с таким видом, как будто она как минимум делилась действенным способом стать счастливым за три дня. Саня с Лехой весело поддерживали беседу, рассказ Янки им тоже был по душе. Возможно, я наговариваю на нее и она рассказывает нечто в высшей степени остроумное, но понять, что именно, я никак не могла. Слова отказывались складываться в предложения, как будто подруга говорила на другом языке. Казалось, никто и не заметил моего напряжения, как и молчания Ковалева. Хотя может второе - это для него вполне нормально. Никто, кроме него, разумеется, он все так же ухмылялся. Ему явно стало нравится происходящее, и чем больше это нравилось ему, тем меньше это нравилось мне.
— У меня что, ворона на голове сидит? — с удивлением услышала я собственный голос. Это было зря. Янка примолкла, все с любопытством уставились на меня. Хотя нет, не с любопытством, а с тем самым выражением, с которым смотрят на человека, сморозившего полную ерунду.
Но Ковалев меня понял. Но промолчал, скривив губы в ухмылке, и если черные глаза могли стать еще чернее, то они несомненно стали.
— В конце концов, так смотреть неприлично, — продолжила я, проигнорировав Янкин пинок под столом. Весьма болезненный, кстати. Но сейчас даже пни меня Николай Валуев, я вряд ли бы обратила внимание, меня и так будто поезд трижды переехал.
— С чего бы мне на тебя смотреть? — наконец-то услышала я его хрипловатый голос, он вопросительно поднял брови вверх.
— Это у вас надо спросить.
— Кажется, ты выдаешь желаемое за действительное, — нагло ухмыльнувшись, заявил он.
Компаньоны Ковалева (или кем они ему там приходятся?) замолкли и теперь смотрели на меня с некоторым сочувствием. Если сначала мне показалось, что они его побаиваются, то теперь я видела, что откровенно боятся.
— Потрудитесь обращаться ко мне на Вы, раз мы с вами едва знакомы, — меня несло и я не могла остановиться. Со мной такое часто бывало, но сейчас явно не тот случай, когда я могла себе позволить подобное, если конечно не нуждаюсь в очередном недоброжелателе. Что-то подсказывало, что маньяк – это детский лепет по сравнению с этим типом, нажить такого врага как Ковалев прохождению семи кругов ада подобно. И если некто желает мне смерти за спасение Ковалева, то теперь я вполне могла его понять, как бы ужасно это не звучало. Могла бы понять, не будь он извращенцем, пытающим девушек, разумеется.
— Может, кто-то хочет сказать тост на мой юбилей? — Янкин веселый тон не мог скрыть ее испуга. Она косилась на меня и старалась спасти положение. Мужчины недружно ее поздравили, болтая стандартную чепуху и беспокойно косясь на Ковалева. Проверяли, не вывела ли я его из себя окончательно? Они что, на самом деле боялись, что он придушит меня прямо здесь, за столом? И их вместе со мной? Кстати, не такая уж фантастическая версия, я бы запросто поверила, что он был на такое способен.
«Надо сматываться» — твердо решила я. Чтобы это все не выглядело как позорный побег, я заставила себя отсидеть еще десять минут, а потом попробовать незаметно выкурить Янку из ресторана. Хотя я себя обманываю, это в любом случае будет выглядеть как побег, но мне было плевать, главное сейчас – выбраться отсюда. Я сама пока не понимала, какую кашу заварила, но то, что заварила – безо всяких сомнений.
— Как зовут наших прекрасных дам, я не расслышал? — опять подал голос Ковалев.
— Это Янина, — сально заулыбался Плешивый и ухватил Янкину ладонь, — А это ее подруга, Кира.
— Янина… — протянул Ковалев, с насмешкой смотря почему-то опять на меня, я могла поклясться: в глазах его плясали самые настоящие черти, — Красивое имя.
На Янку он даже не взглянул.
— Степан тоже неплохое, — ядовито улыбнулась я. Зачем, спрашивается, опять рот открыла?!
— Ваша подруга кажется немного эксцентричной особой, да?
Непонятно, к кому он сейчас обращался, потому что черт возьми, опять смотрел на меня! Но кажется, Янка поняла его верно:
— Кирыч просто нервничает, на самом деле она просто…
— Ангел, — перебил ее Ковалев, ухмылка стала еще более издевательской, если это в принципе возможно.
Ангел… Именно так он назвал меня на дороге. Совпадение? Вряд ли. Если я могла бы побелеть еще больше, то несомненно, сделала бы это. Хотя с чего?! В конце концов, я жизнь ему спасла, а не наоборот, убить пыталась. Узнал он меня, и что? Благодарен должен быть за спасенную жизнь. Правда, мне не очень хотелось бы принимать его благодарность, прежде всего потому, что я сомневалась, что это нечто хорошее. На положительные слова и поступки такой тип попросту не способен. Да и на счастливого спасенного он похож не был, ну ни капельки.
Мысли вихрем пронеслись в моей голове и я поняла, что все за столом теперь с опаской уставились на меня. Ждут, что я что?! Кину в Ковалева ножом?!
— Я не ангел, — отрезала я.
— Неужели? А так похожа.
Так, он меня узнал или нет?! Может, ангел у него нечто вроде милого прозвища? Хотя звучало скорее как оскорбление…
— Что вы ко мне пристали? Я вам что, в салат плюнула или под столом пнула?
— Я не заказывал салат.
— Зря, — брякнула я, едва не добавив «а то я бы обязательно плюнула», — Вы закажите, нам с подругой пока надо отлучиться.
Зыркнув на Янку так, что она моментально вскочила со стула, я развернулась и двинула к выходу, изо всех сил стараясь не споткнуться. Уверена, Ковалев именно этого мне и желал. Хорошо, что туалет тут был со стороны входа, иначе беда, раз я планировала побег. Я зашла в помещение с черным (еще бы!) кафелем, впустила за собой Янку, закрыла дверь и бессильно к ней прижалась, прикрыв глаза. Наконец-то можно хоть чуть-чуть расслабиться. В туалете никого не было, так что мое расслабление длилось недолго, Янка рявкнула:
— Какого черта ты творишь?!
— Помолчи хоть минутку, мне и так тошно…
— Никакой тебе минутки, поняла меня? Немедленно начинай излагать! — для убедительности она схватила меня за руку и тряхнула.
Это было не обязательно, я и так чувствовала необходимость срочно поделиться своими подозрениями с подругой, иначе с ума бы сошла. Если она скажет, что это ерунда… то я все равно не соглашусь.
— Ты хорошо его разглядела? — начала я издалека, — Ковалева?
— Ну да, — она пожала плечами и задумалась, — Интересный мужик, но мурашки от него по коже… Опыт говорит, с такими как он лучше не связываться, но так охота, скажи?
— Бежать от него подальше охота!
— Не ори, я и так поняла, что он тебе не приглянулся. Но дело есть дело, соберись и…
— Янка, какое к черту дело?! Мы сейчас же отсюда уходим! Я не останусь ни на минуту. Ты видела его глаза? И тебе не показалось…
— Глаза как глаза, Кирыч. Остынь уже, ты со своими маньяками стала через чур нервной, этак скоро в монастырь уйдешь, мужиков начнешь бояться.
— Заткнись и послушай меня: черные глаза, то есть не карие, а совсем черные. Прямой нос, сильный подбородок. Очень высокий, крупный, волосы густые и вьются… Никакого дежавю?
— Ну… — на Янкиной физиономии отразилась усиленная работа мысли.
— Да он копия Филиппа, мать его! Ты только подумай как следует: одно лицо, у этого просто волосы темнее, Филипп же блондин. Глаза, ты их глаза видела?!
— Кирыч, спокойнее. Ну да, чем-то похожи… И что?!
— Они не просто похожи, они как чертовы близнецы похожи! Да я едва с ума не сошла, когда на него глянула…
— Ты же не считаешь, что это один и тот же человек, правда? — с подозрением ко мне приглядываясь, осторожно спросила Янка.
— Соберись, дура.
— Мало ли, у тебя то ведьмовская дребедень, то вот теперь демоническая пошла…
— Ты можешь сосредоточиться на происходящем?
— Ну хорошо: так ты что, считаешь, что они родственники?
— Уверена.
— Ну и… как это понимать?! — Янка смотрела на меня с потерянным видом. Я бы ответила, знай сама, как это понимать, но лишь пожала плечами.
— Постой: а как у Филиппа фамилия?
— Понятия не имею. Кажется, он говорил, но это когда ужастик показывал, так что неудивительно, что я не запомнила. Теперь то я уверена, что этот гад Ковалевский родственник. Тут и без фамилии все ясно. И клянусь тебе, что-то тут нечисто, только понять не могу, что.
— Безумие какое-то… Может, они просто похожи?
— Словно близнецы? — усмехнулась я.
— Всякое бывает. Но даже если и родственники, что с того?
— Пока не знаю.
Я опять закрыла глаза, призывая себя к спокойствию. Ковалев напугал меня, это очевидно. Но Янка по сути права, будь они хоть трижды родственниками, как это может касаться лично меня? В голове царила каша, но все равно я знала, что интуиция меня не обманывает. Просто сейчас я не в состоянии мыслить логически, нужно убраться отсюда, пока я всерьез не объявила, что Ковалев самый настоящий демон. Готова ли я была обвинить его в сожжении девушек? Вообще не вопрос, но я знала, что это вряд ли можно назвать самым разумным шагом, да и как долго после этого мне суждено прожить?
— Давай просто уйдем, — попросила я Янку.
— Конечно, раз такое дело. Подождешь, пока за сумкой схожу? Я ее за столом оставила, но что-нибудь придумаю… Встретимся минут через десять на улице, договорились?
Я кивнула, отошла от двери и выпустила подругу. Меня мутило, то ли от шампанского, то ли от впечатлений, я оперлась руками о край раковины из черного материала, отдаленно напоминающего мрамор, и попыталась дышать глубже. Через пару минут услышала, как дверь за моей спиной открылась. Слишком быстро для медлительной Янки, тем более возвращаться в туалет ей ни к чему. Похоже, нашлись еще желающие посетить это черное чудо дизайнерской мысли. В тот же момент я почувствовала, что это мужчина, по запаху. Мою талию весьма нахально притянули к себе чьи то руки и не успела я даже поднять голову и вообще издать хоть звук, на мои губы легла огромная ладонь, весьма грубо сдавив нижнюю половину лица. Все это произошло так быстро, что я не успела и пошевелиться, а ведь я всегда считала, что умею за себя постоять. Напротив меня было зеркало и я отлично видела типа, что напал на меня. Ковалев. Он тоже смотрел в зеркало и наслаждался ситуацией, глаза его… лучше бы я их не видела. Я не могла не то чтобы сопротивляться, я даже пошевелиться была не в силах.
«Он меня убьет» — обреченно подумала я, как будто это не о себе вовсе.
Мне казалось, что мы стояли я пялились в зеркало целую вечность, хотя наверняка прошло не больше минуты. Наконец, он заговорил тихим вкрадчивым голосом:
— Ты не произнесешь ни слова, поняла? Я отпущу руку, ты повернешься ко мне и мы поговорим. Не делай себе хуже, ангел, ты сама ко мне пришла.
Он молчал и я молчала, пока не догадалась кивнуть. Руку он сразу же отпустил, меня тоже, подошел к двери и запер ее. Он был уверен, что кричать мне даже в голову не придет, и оказался абсолютно прав. Закричи я, никто даже не подумает прийти не помощь, так зачем сотрясать воздух? Теперь я точно в ловушке, вся надежда на мою героическую Янку. Я скосила глаза вправо: окно здесь вовсе никуда не годилось, мало того, что оно было заперто наглухо, так еще и небольших размеров. Ковалев повернулся ко мне, но подходить не стал, что не могло не радовать.
— Если и закричу, что ты сделаешь? Убьешь меня? — подражая Ковалеву, нагло поинтересовалась я, решив что «выкать» со своим потенциальным убийцей ни к чему.
Он запрокинул голову назад и засмеялся, и это был самый жуткий смех, который я когда-либо слышала.
— Думаю, умирать тебе еще рано.
— Могу сказать, что о тебе я так не думаю.
Он склонил голову и теперь смотрел с интересом:
— Весьма смелое заявление для кого-то столь… слабого.
— Если я обделена физической силой, это еще не значит, что мне стоит молчать в тряпочку. Тем более какая разница, что я скажу? Итог все равно один, так с какой стати отказывать себе в свободе слова? — наглость как говорится, второе счастье, меня несло и я не могла остановиться.
— И что ты имеешь ввиду?
— Как будто ты не знаешь, — отрезала я.
— Не люблю, когда говорят загадками, — угрожающим тоном поведал он.
— А мне все равно, что ты там любишь, — я поморщилась, потом смело подняла на него глаза и продолжила, — Это ведь ты, я правильно поняла? По глазам вижу, что ты, нормальные люди так себя не ведут. Ну что ж, мои поздравления, своего ты добился, я даже сама к тебе пришла. Должно быть, ты счастлив.
Вот всегда так: зарекаешься говорить что-то глупое и что в итоге? Не прошло и пяти минут, как я обвинила Ковалева, находясь с ним наедине и без свидетелей, хотя даже не была уверена в обвинении. Но он напугал меня своей выходкой…
— Это я, не знаю конечно насчет счастлив, но вечер ты мне сделала однозначно, — просто согласился он, чего я, признаться, ожидала меньше всего, поэтому глупо спросила:
— Ты?!
— Да.
— Ээ…
Так, тут надо подумать. Черт, даже мобильника с собой нет, остался в Янкиной сумке, а так бы вытянула признание и записала на диктофон. Психи любят пообщаться, возможно, у меня был бы шанс выбраться отсюда без значительного урона. Ковалев, расценив мое затянувшееся молчание по-своему, решил продолжить:
— Я узнал тебя, едва ты зашла в зал. И если сначала у меня были сомнения, случайно ли ты здесь оказалась, то после того, как твоя подружка начала лыбиться этому плешивому коротышке, все стало очевидно.
— Как некрасиво ты о коллегах.
— Как есть, Ангел.
Понятия не имею, что ему там очевидно. Правильно говорят, психов под силу понять только подобным им психам. А всякий случай я кивнула и слегка улыбнулась, стараясь сделать нашу беседу более доверительной, расположить к себе.
— Все правильно, я пришла. Может, самое время сказать мне, где Ритка? Раз я здесь, зачем она тебе нужна?
Ковалев нахмурился, что мне не понравилось. Перемена настроения – последнее, чего я хотела. Пока он настроен вполне себе дружелюбно, по крайней мере, военных действий прямо в туалете не затевает, так что я чувствовала себя в относительной безопасности. Тем более, вокруг люди, мы не в дремучем лесу в конце концов. Ну и конечно, радовало, что он кажется прилип намертво к двери. Не сглазить бы.
— Ритка… — наконец протянул он, — Имена – не моя сильная сторона, но можешь считать, что ее уже нет.
«Он ее убил и даже этого не скрывает» — мрачно подумала я. Нервно сглотнула, глаза бегали по полу, смотреть на Ковалева я просто не могла.
— Ритка ничего тебе не сделала, как и остальные. Ты чертов моральный урод, извращенец… Чтоб ты сам сгорел, понял? Я сделаю все, чтобы так оно и было…
Впечатления я не произвела, Ковалев лишь слегка поднял брови и мерзко улыбнулся. Но что действительно плохо – он отлепился от стены и сделал шаг в мою сторону.
— Ты что, лидер движения суфражисток? Или какие вы там права отстаиваете? В любом случае, ты ведешь себя странно, но мне даже нравится…
Я отступила на шаг назад и уперлась спиной в умывальник, сердце бешено заколотилось:
— Сейчас придет Янка и ты сядешь в тюрьму. На всю жизнь, ты за все ответишь.
— Интересно, за что?
— За все, — отрезала я.
— Ну пока то ее здесь нет, не так ли?
— Она придет, и Филипп… Зачем ты вмешал во все Филиппа?
Я до сих пор не была уверена насчет их родства, но судя по реакции Ковалева, не ошиблась. Глаза его моментально почернели от гнева.
— Ты знакома с моим братом?
— Тебе лучше знать, — усмехнулась я.
Ковалев сделал еще шаг, схватил меня за плечи и как следует тряхнул:
— Откуда ты черт возьми знаешь моего братца?!
Так, вот это странно. Или я чего-то не понимаю?
— Ты сам заставил его свести со мной знакомство, забыл? — зло ответила я, безуспешно пытаясь убрать Ковалевские руки с моих плеч. Но силы были неравные, и со стороны я скорее напоминала больную Паркинсоном, нежели заложницу.
— Рехнулась? — актером он оказался великолепным, что как я читала, свойственно каждому социопату, так что удивляться тут нечему.
Ответить я не успела, в дверь начали ломиться, мы услышали голоса и Ковалев опять придавил мой рот своей лапой. Я закатила глазки к потолку и начала молиться и молитвы мои были услышаны, потому что через пять секунд за дверью послышались еще голоса, на этот раз явно наделенные властью. Скорее всего, позвали администратора. Дверь довольно быстро отворили и я увидела женщину в деловом костюме и двух дамочек, что сидели через три столика от нас. Дамочкам явно не терпелось, я причина была мне ясна: слишком много пива выпили, за что в данный момент я была готова заказать им целую бочку. Эти дамочки сидели недалеко от нас и, наплевав на правила ресторана, хлестали любимый напиток. Прибывшие смотрели на нас с явным недоумением, администратор переводила взгляд с меня на Ковалева, это я могла видеть краем глаза в зеркало, что напротив меня, потому что стояла к ним спиной. Почувствовав некую поддержку, я начала извиваться, чтобы этот гад убрал руку и я могла бы заорать полной грудью что-то вроде «Насилуют, убивают!!», но Ковалев опять был сильнее.
— Клим Андреевич? — вопросительно поинтересовалась женщина, тон ее решительным назвать было трудно.
— Извините, мы с моей дамой решили уединиться, с кем не бывает, — насмешливо ответил он администратору, а мне тихо прошептал (чтобы все услышали конечно): — Дорогая, успокойся, нас застукали, придется тебе потерпеть до дома.
Я попыталась достать его коленом, но этот гад ловко увернулся и даже засмеялся, как будто это ему понравилось.
— Ээ… Ну, по возможности, не закрывайте больше туалет, — пискнула она и спешно ретировалась, я даже в зеркало могла видеть столбы пыли, на месте, где она стартовала, как показывают в мультиках.
Женщины прошли вперед к кабинкам. Я считала секунды. Вот сейчас они нас обойдут и увидят, что меня удерживают насильно. Ковалев это тоже понял, его черные глаза смотрели на меня с едва скрываемой усмешкой. Любительницы пива двигались слишком медленно, или мне так казалось. В глазах Ковалева разгорелся недобрый огонь, за считанные доли секунды он убрал руку и притянул меня к себе, впившись своими губами в мои. Если бы я могла злорадно усмехнуться, то сделала бы это, пусть этот придурок не считает себя самым умным, нечто подобное я как раз от него и ожидала и даже сама подала идею, смотря на него в упор. С силой я ответила ему и как могла сильно укусила за нижнюю губу, сжав челюсти. Ковалев дернулся, но хватку не ослабил. Я услышала смешок на заднем плане, звук закрывающейся двери. Как ни странно, меня сразу отпустили, чего я ожидала меньше всего, но к чести своей, не растерялась. Толкнула Ковалева подальше от себя и бросилась в сторону выхода, снеся на своем пути женщину-администратора и пару официантов. Хотела завопить «караул!», но не смогла сделать даже этого, просто неслась к выходу. Видок, надо полагать, у меня был еще тот. Я пронеслась мимо гардероба и оказалась на улице.
Я начала метаться около входа в поисках подруги, не чувствуя холода. Янки нигде не было.
— Черт, — выругалась я вслух, не обращая внимания на случайных прохожих.
Подруга осталась в ресторане, не могла же она в самом деле без меня уехать. И сумку за это время можно было раз десять забрать. Значит, она еще точно внутри и ей грозит опасность. Нужно возвращаться.
На всякий случай я еще раз пробежалась глазами по улице, но подругу так и не нашла. Следом за мной тоже никто не выскочил, значит, Ковалев решил не пускаться в погоню. Ой как мне не хотелось оказаться вновь в этом чертовом ресторане. Желательно вообще никогда, но бросить Янку я не могла ни при каких обстоятельствах. Тем более, к этому моменту я уже окончательно промерзла, все-таки вечернее открытое платье – не самый лучший наряд для ноября-месяца (кажется, сейчас уже ноябрь, я совсем потерялась во времени). Глубоко вздохнув, я преодолела несколько шагов, что отделяли меня от входа в ресторан и потянула дверь на себя. За дверью меня никто не ждал, как я думала, холл вообще пустовал. Словно во сне, я сделала еще несколько шагов и оказалась в зале. Быстро окинула его взглядом: Янки нигде не было, как и Ковалева. Я посмотрела на наш столик, отсюда его было отлично видно: плешивый пил коньяк, весело чокаясь со своими друзьями, или кто они там ему… Имен я все равно не запомнила. А вот тот факт, что Янкина сумка висела на ее стуле, запомнился отлично. И сейчас ее не было, стало быть, подруга все же ушла, по крайней мере зал она покинула точно.
Пропажа Ковалева меня беспокоила так же, как и пропажа подруги. Куда он подевался, черт побери? И думать, что его отсутствие как-то связано с Янкой даже не хотелось…
В который раз я заставила себя встрепенуться. Мне надо искать подругу, на этом стоит сосредоточиться. На этот раз мои негнущиеся ноги понесли меня в сторону гардероба. Женщина с седой прической на голове дежурно мне улыбнулась.
— Извините, вы не видели здесь мою подругу? — заплетающимся от страха языком спросила я. К этому моменту я успела себя запугать, да и интуиция просто кричала: Янка не могла меня вот так вот бросить, ни за что на свете.
Теперь она смотрела на меня с некоторым недоумением, и до меня дошло, что не каждый встречный обязан знать мою подругу в лицо.
— Блондинка, в красном платье…
— Ах, точно, — улыбнулась она, — Да, она здесь была.
— Давно?
— Минут двадцать назад, взяла вещи и ушла. Не можете ее отыскать? — с сочувствием поинтересовалась она.
— Ага, — промямлила я. Паника нарастала с бешеной скоростью, я схватилась за стойку.
— С вами все в порядке?
— Просто она ушла с моей курткой, — опять промямлила я, надеясь, что мое поведение не вызовет у нее слишком много вопросов. Сейчас я вообще не волновалась о куртке, но не хватало, чтобы женщина позвала сюда кого-нибудь.
Я вновь оказалась в холле, отчаянно борясь с паникой и слезами. Собственное бессилие и слабость бесили, я не знала, что делать, где искать подругу.
— Ангел, что с тобой? — услышала я за спиной, но оборачиваться не стала, просто прошла вперед, на улицу, прибавив в скорости. Пробежав по ступенькам, я едва не растянулась на них в своих туфлях.
— Стой! — неизвестно откуда появившийся Ковалев явно не желал оставлять, но мне было все равно: пусть он хоть трижды убьет меня, главное знать, что Янка в порядке. Поэтому я наконец остановилась.
— Если ты возомнила себя Снежной Королевой, то тебе лучше подумать еще раз, потому что завтра ты проснешься с пневмонией, — заявил он и накинул мне на плечи пиджак.
— Как будто я проснусь, — буркнула я.
Мое замечание он проигнорировал, зато спросил:
— Ну и где твоя подруга?
Меня словно ударили под дых: я уже успела связать пропажу подруги и Ковалева, но раз он здесь… Я опять заметалась по сторонам, как будто Янке пришло в голову спрятаться за углом или сделать подобную глупость. Наверное, со стороны я напоминала сумасшедшую, хотя именно ей я в тот момент и являлась. Само собой, подруги нигде не было, но крошечная надежда, что она взяла и уехала домой, еще была жива.
— Яночка… — пробормотала я и бросилась к стоянке такси, благо она была неподалеку и вдруг нащупала айфон в кармане пиджака, что мне дал Ковалев. Как ни странно, о самом Ковалеве я даже успела забыть, хотя все это время он стоял рядом и с недоумением наблюдал за моей беспорядочной беготней. Кажется, он даже что-то говорил, но слов я не слышала.
Достав его айфон, я быстро набрала номер, который знала наизусть: Янка оказалась вне зоны доступа. Тогда я набрала свой собственный номер, раз мой телефон остался в сумке, что прихватила подруга: мой номер ток же недоступен.
Уже не борясь с истерикой, я продолжила свой путь к такси, когда меня весьма грубо схватили за руку. Ковалев что-то говорил, и я не сразу разобрала его:
— Какого черта с тобой происходит, я спрашиваю?
— Что ты с ней сделал? Что? — рявкнула я, грубо толкнув его от себя, не удержалась сама и едва не упала, но он опять схватил меня.
— Хватит игр, Ангел, — в его тоне чудилась угроза.
— Действительно, завязывай, чертов извращенец.
— О чем ты говоришь, ненормальная?
— Ты можешь делать со мной что угодно, только отпусти мою подругу, — сказала я со внезапным спокойствием в голосе.
— Я держу только тебя, и то, потому что ты сейчас разобьешь свою и без того ненормальную голову.
— Янка… — соображала я действительно туго, но вдруг осознала, что Ковалев не мог быть причастен к исчезновению Янки, по крайней мере, не самолично, потому что он был все время со мной, задержавшись в туалете всего на пару минут после моего ухода. Отличное алиби.
— Та, что сидела с нами за столом?
Я кивнула.
— Ушла без тебя, и из-за этого ты так распсиховалась? — в его голосе звучало самое настоящее удивление.
— Она не ушла… Пусти, мне уже лучше, — я выдернула свою руку. Происходящее казалось нереальным, я ничего не могла понять в данный момент. Меня беспокоило только одно: исчезновение Янки.
— Я отвезу тебя… куда ты там собиралась? — наглый тон Ковалева вернулся, и я некстати вспомнила, что не больше часа назад он заявился ко мне в уборную. Как будто это было в прошлой жизни…
— Сама доберусь…
Он опять схватил меня за руку.
— Даже не думай спорить, ангел. Либо ты двигаешь ножками к моей машине, либо я несу тебя туда и закидываю в багажник. Это понятно?
Можно было ни минуты не сомневаться, что так и будет. Тем более, до дома самой мне все равно не добраться, раз я без одежды, телефона и даже куртки.
— Понятно. Я способна добраться до машины сама, можешь меня отпустить, — кивнула я, — Только обещай, что отвезешь меня к ней.
— Господи, да что с тобой не так? Отвезу, если ты скажешь мне адрес!
Я кивнула и позволила отвести себя к его машине. Оказалось, что Ковалев предпочитает черные и большие автомобили, хотя сюрпризом это назвать было сложно, раз я видела его тачку во время аварии. Он сменил разбитый джип на новенький Хаммер. Он открыл мне дверь и помог забраться внутрь, сама я бы вряд ли справилась. Только оказавшись в машине со включенной печкой я поняла, как замерзла. Руки и ноги одеревенели, и теперь их сильно жгло от тепла.
Еще только подъезжая к дому, я поняла, что Янки там нет: свет не горел ни в одном из ее окон. Но я все равно вышла из машины и поднялась к ней. Само собой, мне никто не открыл. Я прижалась спиной к двери и сползла вниз.
— Встань, — приказал мне знакомый голос.
— Или ты меня закинешь в багажник? — горько усмехнулась я, достала айфон Ковалева (его пиджак до сих пор был на мне) и стала набирать номер полиции. Надо было сделать это еще у ресторана, но глупая надежда, что подруга дома, жила во мне. Идиотка, знаю же, что в моей теперешней жизни нет места надежде.
— Что ты делаешь?
— То же, что и обычно.
Клим уставился на меня, но телефон из рук не вырвал, а я ждала чего-то подобного. Далее на него особого внимания не обращала, потому что все силы ушли на объяснения с дежурным. С пятой попытки он согласился соединить меня с Карповым, и то только потому, что моя фамилия показалась ему смутно знакомой. Обнадеживающий факт, такими темпами скоро меня вся полиция города знать в лицо.
На объяснения с Карповым там много времени не ушло, он уже привык, что со мной вечно что-то не так. Выслушав мою путанную историю о пропаже Янки, он обещал немедленно приступить к поискам, а мне велел оставаться на месте и никуда не уходить. Что ж, это вполне выполнимая задача, я как раз не смогла бы даже подняться.
— Сейчас тут будет полиция, — сказала я, как будто Ковалев и сам этого не понял. Просто он стоял молча, нависая надо мной, но как ни странно, я его больше не боялась. Страх за свою жизнь отошел на второй план, сейчас это не столь важно.
Клим усмехнулся:
— Судя по всему, ты у них частый гость. С такими дурацкими заявлениями обычно посылают куда подальше.
— Ага.
— Твоя подруга просто ушла. Возможно, выпить в соседний бар…
— Ага.
— Эй…
— Слушай, я сейчас не в состоянии разгадывать твои ребусы и вести с тобой дурацкие разговоры, понимаешь? Не знаю, почему ты еще не уехал, а стоишь здесь и ведешь глупые беседы со спятившей девицей, и гадать не хочу. Но знаю, что ты либо имеешь прямое отношение к исчезновению Янки и сейчас разыгрываешь непонятный спектакль с неясной целью, либо тебе нужно от меня что-то еще. Говори прямо, какой вариант верный и проваливай, — я устало прикрыла глаза.
— Не знаю, почему ты так твердо решила, что твоя подруга исчезла, но видимо есть что-то такое, чего я о тебе не знаю, и совершенно точно не имею к этому отношения. Я ее даже не видел, разве что за столом, и то мельком.
— Чудесно. Тогда тебе пора. Карпов на подходе, и я не уверена, что он не захочет тебя арестовать, когда я расскажу ему, кто ты такой.
Боже, что я несу? Хотя неважно, главное сейчас: Янка. Мысли опять путались, и я не могла доверять самой себе, потому что в данный момент не считала Ковалева убийцей. По крайней мере, нужным мне убийцей: утверждать, что он никого не убивал вовсе я бы не стала. Возможно, все дело в том, что в темноте Янкиного подъезда я не могла видеть его черных глаз, а возможно, наконец-то я начала мыслить как никогда ясно. Как говорят? Надо сойти с ума, чтобы увидеть истину? Себе я доверять пока не могла, только не сейчас, но уверенность, что я обвинила Ковалева по глупости, росла с каждой минутой. Во-первых и главных: он не мог похитить Янку, эта мысль билась в голове красным светом. В то, что у него имелись помощники, я всерьез не верила: маньяки как правило действуют в одиночку, а уж такой тип, как Ковалев, в жизни бы никому не доверился. Никогда.
Но я все равно решила, что расскажу о нем Карпову, пусть проверит его, на всякий случай. Хотя опять же, вряд ли такой тип не побеспокоился об алиби… В общем, каламбур получается.
Карпов появился только спустя полчаса после моего тревожного звонка. Не очень то он торопился. Все это время я старалась думать о чем угодно, только не о подруге, потому что это могла свести с ума. Если ее похитил ОН…
— Кира, вы… — начал майор, но завидев меня на полу осекся, — Вам лучше встать, нам нужно попасть в квартиру вашей подруги. Кира!
Подняв на него глаза, я поняла, что зовет он меня уже не в первый раз.
— У меня дома есть ключи, — промямлила я, поняв, что Ковалев ушел некоторое время назад. Надо же, я и не заметила. Я попыталась встать, но не смогла, Карпову пришлось мне помочь. Он окинул меня недоуменным взглядом, но пока решил промолчать, потом наверняка спросит, отчего это я выгляжу так, словно собралась на бал.
Мы загрузились в его видавшую виды машину и поехали к моему дому. Как ни странно, квартира порадовала темными окнами и полным отсутствием в ней посторонних граждан. Как обычно, это не вовремя, раз у меня не было ни сумки, ни соответственно ключей от родной квартиры. Хорошо, что я такая предусмотрительная и храню запасные у соседки, тети Сони. Было довольно поздно, но все же пришлось ее побеспокоить. Вопросы она не задавала, молча протянула ключи и пошла досыпать. Завтра весь подъезд будет знать, что я ночью домой меня привела полиция, чудесно.
— Вам лучше переодеться, — заметил парень, что приехал с майором. Кажется, я его уже где-то видела, но имени не помнила.
Перевела взгляд на Карпова: он кивнул и я удалилась в комнату. Быстро скинула с себя пиджак Ковалева, который он не потрудился забрать, скинула платье и одела теплый спортивный костюм. Все это делала, словно во сне, потому что мало что соображала. Не помню как, но отыскала ключи от Янкиной квартиры и вышла к служителям закона. Они что-то мне говорили, но я не слышала, словно в бреду покинула квартиру, даже не потрудившись ее запереть. Все равно…
— Вызови ей скорую, — услышала я голос Карпова, — А то девчонка ничего не соображает.
Судя по всему, скорую вызвали к Янкиному дому, потому что следующее, что я помню, это то как я сидела на ее черном диване и девушка делала мне укол. После него наступила долгожданная апатия и кажется, я провалилась в сон.
***
Пробуждение было самым ужасным в моей жизни. Еще не открыв до конца глаза, я осознала что произошло, и если в тот вечер я не могла воспринимать вещи трезво, то теперь весь ужас случившегося свалился на меня, словно снежная лавина, рискуя придавить насмерть.
— Кажется, она просыпается, — услышала я знакомый голос, но разобрать, кто это, я не смогла.
— Кира… — я почувствовала, как меня схватил за руку обладатель другого голоса, на этот раз я его опознала: Филипп.
— Янка? — мой единственный вопрос.
— Давай ты придешь в себя…
— Где Янка? — мой голос стал жестким.
— Мы делаем, что можем.
Я открыла глаза, в них уже стояли слезы. Мы по прежнему находились в квартире Янки, я даже лежала на том же черном диване.
— Сколько время? — тяжело поднимаясь, спросила я.
— Восемь утра. Вчера ты потеряла сознание, была вне себя от горя и тебе вызвали скорую.
— Что известно?
— Давай ты немного придешь в себя… — начал повторяться Филипп.
— Давай ты оставишь свои тупые советы кому-то другому, — зло заметила я, хотя злилась не на него, а на себя.
— Янка пропала, мне очень жаль. Карпов смог выяснить в каком ресторане вы были, даже успел опросить всех еще вчера ночью. Никто ничего не видел, как обычно. Она взяла ваши вещи, вышла на улицу. Народу сама понимаешь, там не было. Есть вариант, что она села в такси, дожидаясь тебя, а возможно, ее посадили в машину.
Вопрос, который я боялась задать больше всего:
— Видео?
Филипп вздохнул:
— Пока нет, да и рано еще, сама знаешь. Видео с другой пропавшей девушкой, Ритой, тоже не было.
Ритка… как будто это было в другой жизни, я про нее и вовсе забыла. Неужели она пропала позавчера? Кажется, что прошли уже годы. И да, еще вчера я накормила своего друга снотворным, но он пока об этом помалкивает, хотя наверняка затаил большую обиду. Я бы точно затаила… Глубоко вздохнув, я судорожно провела дрожащими руками по спутанным волосам.
— У полиции есть ко мне вопросы?
— Насколько я знаю, не очень много, ведь они сами выяснили обстоятельства, при которых Яна была похищена. Но вопросы, само собой, есть, как же иначе.
— Отлично, поехали.
— Кира, я думаю, тебе надо для начала прийти в себя, — как обычно наставительным тоном заявил Филипп, повторяясь вот уже в третий раз подряд.
— Я в себе, у меня была на это целая ночь. Бездарно упущенное время, пока Янка… — непрошенные слезы полились неконтролируемым потоком.
Филипп сразу подскочил ко мне и обнял. Я уткнулась ему куда-то в район плеча. Мне потребовалось почти полчаса, чтобы успокоиться, и с этого момента я пообещала себе не плакать, ради Янки. Оторвавшись от Филиппа, ушла в ванную. Лучше бы я не смотрела в зеркало: оттуда на меня смотрело чужое бледное лицо с потекшей косметикой. Быстро смыла ее, привела себя в божеский вид. Расчесала волосы пятерней. Ну вот, теперь я просто была похожа на запойную даму, из тех, что завсегдатаи вытрезвителей. Для большей убедительности не хватало лишь фингала под глазом.
— Поехали, — заявила я, выйдя из ванной.
Филипп ждал меня, сидя на том же диване. Его белая рубашка была измазана моей косметикой, но я не стала извиняться: сам полез с объятиями. Он кивнул и мы вышли из Янкиной квартиры. Ее запер охранник, который Антон, именно его голос я слышала, когда просыпалась.
Карпова не оказалось на месте, пришлось ждать его около часа. К моменту его приезда Филипп заставил принять меня успокоительное, потому что боялся, что я его придушу. Кажется, адекватных действий от меня уже никто не ожидал.
Карпов продержал меня около двух часов: пришлось отвечать на многие неприятные вопросы. Я ничего не утаивала, абсолютно. Если хоть какая-то мелочь способна помочь моей подруге, я обязана ее не упустить. Ответы давались мне весьма трудно, потому что все, что я чувствовала – это свою вину. Во вчерашнем виновата только я и никто больше. Бессмысленно перекладывать всю ответственность только на урода, что похитил подругу, потому что ему нужна была я, и это был способ добраться до меня. И именно я вчера ушла от охраны, усыпила Филиппа и пошла с подругой в ресторан, подвергнув ее опасности. Это я бегала вчера с ней по городу, задавая вопросы. Это я рассказала ей все, втянула ее в эту историю, хотя Филипп с самого начала говорил мне, как это опасно. Это я была глупой и легкомысленной, и теперь что бы ни случилось – это будет на моей совести. Мне стоило оставить Янку дома и поговорить с Ковалевым в одиночестве, если уж я так этого хотела. Или хотя бы не упускать ее из виду ни на секунду. Но я не сделала ничего из этого. Ни-че-го. Я самая настоящая эгоистка, ведь имела право рисковать только своей жизнью, а не чьей-то еще, тем более Янкиной.
Так или иначе, теперь Карпов знал о Ковалеве. Глупо было рассказывать о своей теории с конкурентами Ковалева, еще вчера она казалась мне приемлемой. Как ни странно, майору она тоже показалась логичной, он даже обещал ее проверить с встретиться с ним. Теперь он тоже окажется втянут в эту историю. Не кривя душой я попросила Карпова проверить еще и его алиби, он согласился без лишних вопросов, за что я зауважала его еще больше. Он не объявил меня сумасшедшей девицей, а понимал желание перестраховаться и обещал ничего не упустить.
Порекомендовав мне находиться дома и под охраной, он меня отпустил. Сказал, что ждет звонка, но не стал объяснять, по какому поводу. За это я была ему благодарна, потому что произнеси он это вслух, я наверняка бы разревелась. Опять. И где мое хваленое самообладание? Я ведь всегда славилась умением собраться в экстренной ситуации, но кажется, себя переоценила.
— Домой? — осторожно осведомился Филипп, который все это время ожидал меня в коридоре.
Его тон и изучающий взгляд как всегда раздражали, поэтому я полезла с вопросами:
— Помнится, я вчера тебя усыпила. Никаких комментариев по этому поводу?
Он пожал плечами:
— Не думаю, что это было бы уместно. Наверняка ты уже себя наказала за то, что сделала.
— Это было грубо, — равнодушно заметила я.
— Извини.
— Не стоит, ты прав. Во всем виновата я сама, и я заслужила что-то намного худшее, чем обычная грубость.
— Ты ничего такого не заслужила, Кира, — он поднял на меня свои черные глаза и я вспомнила еще одну интересную деталь.
— Помнится, ты говорил, что я спасла в той аварии редкую сволочь, которую следовало бы придушить на месте? Нехорошо ты о родном братце отзываешься, даже некрасиво.
Кажется, мои знания его особо не удивили, по крайней мере виду он не подал. С Филиппом трудно сказать наверняка, раз его физиономия редко что-то выражает. Да и с чего ему удивляться, раз любая на моем месте быстро бы узнала об их близком родстве? Любая, кроме такой разини как я.
— Одна кровь еще не делает нас братьями, Кира. Мы с Климом слишком разные и наши пути давно разошлись.
— Разные и «придуши сволочь» это довольно далекие понятия, ты не находишь?
— Ну во-первых, не утрируй: я вовсе не говорил, чтобы ты его придушила. Во-вторых, наша история… слишком древняя, — вздохнул Филипп, — В любом случае, сейчас это не важно, надо искать твою подругу.
— Если ты надеешься, что я от тебя отстану после этих слов, то как раз наоборот. Быстро выкладывай! — потребовала я. Про Янку я не забывала ни на секунду, но почему-то мутная история с братьями меня беспокоила, — Если конечно не хочешь, чтобы я спросила у Клима.
Моя угроза Филиппу не понравилась, он нахмурился, но потом все-таки изрек:
— Если тебе так интересно – можешь спросить. И будет глупо с твоей стороны рассчитывать, что он скажет хоть слово правды. Ты не знаешь моего брата, Кира. А я знаю. И мой тебе совет: не суйся к нему лишний раз. Я знаю, что тебе никто не указ и тебя не остановить, вчера ты это наглядно мне показала, но будь благоразумной, прошу только об этом.
— Я спрошу, будь уверен, — буркнула я, но задавать вопросы Климу на самом деле – это последнее, что мне пришло бы в голову делать.
— Тебя отвезти к нему для дальнейшего допроса?
— На самом деле я бы хотела поговорить с Риткиным мужем.
— Предпоследняя пропавшая?
— Да.
— Зачем, если не секрет?
— Оо, в последнее время понятие «секрет» не про меня: мою жизнь вывернули наизнанку все, кому не лень. Изучили под микроскопом, а толку от этого никакого, абсолютно.
— Не злись, — Филипп попытался схватить меня за руку, но потерпел поражение.
— Не злись?! И ты еще имеешь наглость рассчитывать, что у меня секретов не будет?! Посмотри на себя, ты как айсберг: на поверхности лишь одна четверть, все остальное неизвестно где.
— Полагаю, что остальные три четверти под водой, — улыбнулся он.
— Ничего подобного! Именно черт знает где! — буркнула я, чувствуя себя истеричкой.
— Кира, мы же вроде уже все обсудили…
— Мне не нравится история ее похищения, — перебила я, — А еще я подумала, что похищение Янки – это как раз то, что он планировал с самого начала. Она блондинка, только крашеная, но какая ему разница? И она моя подруга. Он начал с незнакомой девушки, потом похитил ту, кого я знала лично, теперь Янка. Он всегда открыто предупреждал о своих намерениях, с чего бы он взял и сделал что-то просто так? Это не интересно, куда любопытнее наблюдать за нашими дурацкими попытками понять, что за чертовщину он затеял, наблюдать за тем, как мы гоняемся за призраками. Вот что для него логично и правильно. Наблюдать за нашими тщетными попытками уловить скрытый смысл в его посланиях, когда же на самом деле он делает что хочет.
— Ты все еще ищешь логику?
— Не будь такой задницей, Филипп. Ты понимаешь, о чем я. Хоть и извращенная, но логика у него прослеживается, он не мочит первых попавшихся девушек направо и налево. Дает лишь намек, просто слишком слабый, чтобы мы догадались.
— Я понимаю, о чем ты, Кира, — опять тяжело вздохнул Филипп, — Но тебе лучше держаться подальше от этого, я серьезно. Не хочу, чтобы и ты пострадала.
— Серьезно, Филипп, мне не нужны твои советы. Больше нет. Возможно, я жалею о вчерашнем, и буду жалеть о своих действия до конца своей жизни, но так же я знаю, что мне будет еще хуже, если сейчас я поеду домой и буду трястись дальше в окружении твоей охраны. Так быть не должно. Я так делала до того, как он похитил Янку, но сейчас просто не имею на это право. И ты либо мне помогаешь, либо я сама по себе.
На самом деле я молилась, чтобы он выбрал первое, потому что «сама по себе» значительно уменьшало мои шансы найти Янку.
— Хорошо, логика есть, ты права, — неохотно согласился Филипп, — Похищение двоих подряд мне тоже показалось нелогичным, но тут надо разобраться, кто именно лишний.
— Янку похитил этот ублюдок, уверена в этом, стало быть, Ритка. Меня еще вчера одолевали сомнения, но так легко было связать ее пропажу и то ЕГО сообщение, что все сомнения быстро отошли на второй план.
— Поедем к ее мужу?
— Наверное, с этим я поторопилась. Поехали сначала к его другу, Артему. По совместительству это и мой друг тоже, так что думаю, что он не откажется с нами поговорить.
— Разумно, — как ни странно, согласился Филипп.
Артем оказался на работе (что неудивительно), но обещал выкроить для меня полчасика. Мы встретились в кафе напротив здания, где он работал, Филиппа я предусмотрительно оставила в машине, здраво рассудив, что откровенничать при посторонних друг откажется. На самом деле я не была уверена даже в том, что он будет откровенен со мной, слово «дружба» для него всегда очень многое значило, а Костик был одним из его лучших друзей.
— Паршиво выглядишь, — констатировал он вместо приветствия и я вовремя сообразила, что про Янку он еще не слышал. Отлично, пусть так все пока и остается, я не горела желанием рассказывать о ее исчезновении.
— А ты паршиво намекаешь, что рад меня видеть.
— Я рад, правда. Но что за срочность? Что-то новое о Ритке?
— Вроде того. Может, ты присядешь?
Артем все это время нависал надо мной огромной глыбой, ему вообще нравилось вести разговор сверху вниз. Он кивнул и плюхнулся на стул напротив меня.
— Что узнали? Почему ты говоришь со мной? — сразу посыпались на меня вопросы.
— Артем, то, что я тебе сейчас скажу… В общем, ты должен меня понять правильно и помочь. Я твой друг уже два десятка лет и ты знаешь, что мне можно доверять, правда?
— Кира, что за странное вступление?!
— Ты же знаешь, что Ритка – жертва серийного… похитителя? — выдавила я, не сумев произнести «убийцы».
— Ну?
— Дело в том, что обстоятельства ее… похищения… мне не нравятся. Они несколько необычны, поэтому я хотела бы с тобой поговорить о… о ее муже.
— Он тут каким боком? — брови Артема поползли вверх, выражение лица стало крайне недовольным. Плохой знак.
Я быстро затараторила:
— Пока никаким, но все же я бы хотела о нем поговорить, лучше перестраховаться, знаешь ли.
— Что, возомнила себя комиссаром Мегре? Твоя сумасшедшая – это я еще могу понять, но и ты туда же? — продолжал он злиться.
Напоминание о Янке отозвалось болью во мне, но я сразу почувствовала неладное:
— Янка звонила тебе?
— Не мне.
— Костику, — констатировала я.
— Ага. Несла всякую ерунду, довела его до истерики. Хотелось ее своими же руками придушить: у человека горе, а еще она со своими звонками.
Кажется, разговор принял неожиданный оборот.
— Что она хотела?
— Выпытывала об их семейной жизни. Часто ли ругались и все такое. Не забыла напомнить о любовнике, куда же без него, — зло усмехнулся Артем. Его злость мне была понятна, иногда Янка не видела границ приличия.
— А если я спрошу у тебя: как на самом деле складывалась их семейная жизнь?
— Раньше бы я ответил: не твое собачье дело, строй свою.
— Грубо.
— Как есть. Если бы кто-нибудь спросил у меня о тебе, я ответил бы так же, не сомневайся. Но так как все дерьмо все равно выйдет наружу рано или поздно, я отвечу тебе: паршиво у них все складывалось.
— Кажется, раньше ты утверждал обратное.
— Не хотел сплетен.
— Ты знал про любовника?
— Догадывался, хотя Костян мне ничего такого не говорил.
— Почему они не расходились?
— Любил он ее, Кира, — тяжело вздохнул друг, видимо, Костяну он сопереживал.
— Вот уж не знаю, если твоя жена заводит любовника и даже не скрывает этого… это ли не лучший повод для развода?
— Ты не была замужем и не любила. Где тебе понять?
— Хорошо, ты прав. Что еще спрашивала Янка?
— Насколько я знаю, это все. Разговаривали они довольно долго, но все ее вопросы вертелись вокруг одного и того же. Тем более я не особо слушал, только то, что отвечал ей Костик.
— Ты знаешь, где был Костик на момент Риткиного исчезновения? — осторожно сменила я тему, опасаясь, что Артему мои вопросы не придутся по душе.
Так и вышло:
— Знаю, — отрезал он.
— Поделишься своими знаниями?
Артем посверлил меня взглядом, но все же ответил, должно быть припомнив, что я с полицией в особо дружеских отношениях:
— Поделюсь, потому что я все равно давал показания. В тот день я был свободен уже к трем, позвонил Костику. Мы встретились, потому что у него тоже дел не оказалось и поехали в сауну на Красногвардейской. Пробыли там часов до пяти, немного выпили, но не настолько, чтобы за руль не садиться, поэтому после разошлись по своим тачкам и разъехались: я домой, он за Риткой на работу. Вот и вся история.
Удержав комментарий, что за руль лучше не садиться, даже если выпил всего глоток, я задумалась. Вчера я имела беседу с любовником Ритки и даже отправила его в полицию, но похоже, он не дошел, а ведь выходило, что алиби у Костика нет никакого. Даже наоборот: в пять он уехал из сауны, выпив немного алкоголя, и в это же время Ритка выходила от любовника. Картина складывалась неприятная, зато ясная. Костик вполне мог избавиться от жены, но от остальных девушек?
— А где он был вчера вечером?
— Вчера мы встретились после обеда, опять побывали у твоего Карпова, а потом поехали к нему домой. Не хотел оставлять его одного в таком состоянии, — Артем злился уже ни на шутку.
Вчера он был с Костиком, смысла врать у него нет. Стало быть, Янку он похитить не мог. Моя сомнительная версия с Костиком трещала по швам (что неудивительно, даже вчера она казалась идиотской). Зато версия 2.0, где он пользуется ситуацией и под шумок избавляется от жены очень даже подходила по всем параметрам. Оставался лишь один вопрос.
— Слушай, наверное тебе это покажется странным, но я обязана спросить…
— Давай уже, а то мне пора возвращаться на работу.
— У Костика есть друзья в полиции?
— Действительно, странный вопрос. У нас не такой уж и большой город, думаю у всех есть друзья в полиции.
— Близкие друзья?
— Там работает его родной брат, довольна?
— Более чем, — пробормотала я.
— Теперь я свободен?
— Как птица. Надеюсь, разговор останется между нами.
— Не сомневайся, — заверил Артем, и я не сомневалась. Он встал, выдернул меня с моего места и крепко обнял.
— Извини, что сразу не спросил: ты как сама?
— Я в порядке, — соврала я, уткнувшись в его плечо.
Он кивнул и быстро удалился, а я упала на свой стул. Не прошло и минуты, как в кафе появился Филипп и осторожно присел напротив меня.
— Узнала что-нибудь?
— К сожалению, да.
— Мне можно узнать?
— Нужно сгонять на Гоголя, — задумчиво протянула я, каким-то чудом вспомнив адрес Риткиного любовника, — И притащить этого верзилу к Карпову. Уж он то разберется что к чему.
— Хорошо, поехали, — кивнул Филипп, его терпение и невозмутимость как обычно выводили из себя. Ведь даже не уточнил, что за верзила мне понадобился и зачем.
— Там живет тип, с которым Ритка изменяла мужу. В том числе и в день своего исчезновения. Полиция думает, что следы ее теряются где-то в районе кафе, на этот момент у Риткиного мужа есть алиби. Но она была у своего парня до вечера, смекаешь?
— Алиби накроется в тот самый момент, когда любовник даст показания. Если успеет конечно…
— Что?!
— То самое. Поехали скорее!
— Погоди… — я удержала его за руку, чтобы не потерять мысль, — Артем сказал, что Янка вчера звонила Риткиному мужу… а что, если ему это не пришлось по душе? Янка может быть весьма бестактной, а если он убийца…
— То ему это точно не пришлось по душе, — закончил за меня Филипп, выдернул из-за стола словно репку в известной сказке и вытащил на улицу, быстро запихнув в машину. Смысл его слов начал до меня доходить и я похолодела. С моей то удачей…
До района новостроек мы домчались в самое рекордное время: Филипп принципиально игнорировал светофоры и правила дорожного движения, такие как знаки приоритета и прочую ерунду.
— Номер дома помнишь? — не очень вовремя спросил он: а что, если бы не помнила?
— Восемнадцать, кажется А.
Мы затормозили прямо напротив нужного нам подъезда (я указала), причем перекрыв выезд сразу трем автомобилям.
— Останешься в машине?
— Не в этой жизни, — отрезала я, он согласно кивнул, по видимому другого ответа от меня и не ожидалось, — Он должен быть дома, его машина на месте.
Белый джип красовался прямо возле подъезда, я была уверена, что это Серегин.
К тому моменту, когда мы поднялись на нужный нам этаж я уже не ожидала ничего хорошего. В последнее время я стала редкой пессимисткой.
— Может, нам стоит позвонить Карпову? — в последний момент решила дать я заднюю.
— Сначала лучше проверить, не слишком ли разбушевалась твоя фантазия, ну и моя заодно, — здраво рассудил Филипп.
— Даже если с ним что-то и случилось, мы можем не найти его вовсе.
— Мы не узнаем, если не проверим, не так ли?
Мы трижды позвонили в дверь: нам никто не открыл. Возможно, Серега (кажется, так звали любовника) на работе или просто уехал по своим делам, воспользовавшись такси, но мое беспокойство все равно достигло критической точки, поэтому когда Филипп достал из кармана набор отмычек я одобрительно кивнула и едва не погладила его по светлым кудрям. Спросить, почему приличный молодой человек носит в кармане отмычки мне даже в голову не пришло, как и поинтересоваться, где он научился ими так ловко орудовать, потому что через пару минут мы были уже в темном коридоре. Вот тогда то я и поняла, что пессимизм мой вполне обоснован: в квартире жутко пахло. Филипп хоть и ничего не сказал вслух, запах тоже почувствовал и напрягся. Хоть я и не встречала подобного запаха в своей жизни, все равно сразу поняла, что это: кровь.
— Держись за мной, — шепотом приказал новоявленный взломщик.
— Давай просто проверим все комнаты, — вслух сказала я, поняв, что шептать и прятаться довольно глупо: вряд ли убийца до сих пор сидит в квартире своей жертвы и дожидается нас.
— Проверим, только вместе, от меня ни на шаг, — отрезал Филипп, довольно больно схватил меня за руку и прошел вперед.
Я покорно шла за ним и не понимала, к чему все это: после того, как я увидела горящего заживо человека меня уже трудно впечатлить. Я стала тенью прежней жизнерадостной Киры. И сейчас предпочитала поторопиться: мне нужна Янка, живая и здоровая, ради этого я готова была лицезреть что угодно.
Мы нашли его в большой светлой комнате. Не увидеть его было довольно трудно: кровь была повсюду. А я еще дура говорила, что меня не впечатлить… Брехня, от увиденного сейчас у меня перед глазами все поплыло куда хуже, чем той ночью. Наверное, дело в том, что сейчас был самый разгар дня и солнце светило в окно, даря царящему здесь аду более яркие краски. Крупный мужчина лежал посреди комнаты, рядом с ним валялся огромный кухонный нож. У меня дома тоже такой имелся, шел в наборе, но я закинула его в дальний ящик, потому как придумать, где применить такую махину не смогла. Теперь было понятно, где. Нож был в крови, но и без этого было понятно, что было орудием убийства. Кажется, Серегу ударили не меньше двадцати раз, столько было крови… Не может же быть столько от одного удара?
— Господи, не смотри на это, — Филипп прижал меня к себе и ткнул лицом себе в плечо, — Идем звонить Карпову.
Он позвонил сам, как обычно не потратив много времени на объяснения. Думаю, Карпов скоро нас запрет, потому что в неприятности мы влипали практически постоянно, он уже даже не спрашивал – просто ехал по нужному адресу. На самом деле, я удивлена, что до сих пор не взаперти, должно быть, все дело в их большой дружбе с Филиппом.
— Теперь никто не поспорит, что это выглядит как убийство из ревности. Или мести, — заметила я, когда мы удалились из квартиры и ожидали появления полиции на улице, около подъезда.
— Надо бы еще это доказать, — заметил Филипп.
— Майор справится. Главное – выяснить, куда пропала Янка. Честно говоря, я даже не знаю, какой вариант хуже, Костик же совершенно безумен…
— Мы ее найдем, — Филипп опять притянул меня к себе, на этот раз я обняла его в ответ.
— Подруга Ритки сказала, что ее муж иногда съезжал с катушек, она его даже побаивалась. Что, если… — я не договорила, вместо этого жалко всхлипнула.
Филипп ничего не ответил, просто сжал меня крепче, и так мы простояли до появления майора и прочих действующих лиц. Он пожал руку Филиппу, на меня просто посмотрел как на своего личного врага (возможно, я слегка утрирую), но был предельно вежлив, даже когда услышал, как мы забрались в чужую квартиру. Пока мой напарник взял на себя честь отвечать на все вопросы, я сидела в машине неизвестно зачем прибывшей скорой помощи и смогла услышать что сотрудники полиции между собой называют меня не иначе как «маньяковская девка». Милая кличка тоже настроения не прибавляла. Наконец-то подошел Филипп:
— Я отвезу тебя домой, а сам поеду с Карповым.
— Но…
— Янке ты сейчас ничем не поможешь, — перебил он, — Как будут новости, я сразу приеду. А сейчас будет лучше, если ты останешься дома и мне не придется за тебя волноваться так, как вчера, Кира.
Чертов манипулятор, ударил-таки в больное место.
— Они хотя бы подозревают Костика?
— Его уже нашли и везут на допрос. Вытянут все, можешь не сомневаться, и про Янку тоже. Миша говорит, что там полно отпечатков, так что прижать его будет легко. И если он приложил руку к ее пропаже…
— Хорошо, я буду ждать новостей, — покорно кивнула я.
Не думаю, что он поверил, но кивнул. А зря, я на самом деле собиралась не паниковать и хорошенько все обдумать. Все было слишком запутано, и если я хотела спасти Янку, мне нужно было работать головой, а не бегать как с шилом в одном месте. Филипп отвез меня домой, напомнив, что я под охраной и был таков.
Буквально через пять минут после его отъезда в дверь позвонили. Он что, забыл что-то? Меня например? Я насторожилась и для начала выглянула в окно: охрана моя топталась на месте и никаких признаков паники не выказывала. Потом осторожно прошла к двери и заглянула в глазок: на площадке стоял Ковалев-младший и хмурился. А этому какого черта здесь надо?
— Ангел, тебе лучше открыть дверь, — заявил он, видимо услышав мое копошение за дверью и широко и неискренне улыбнулся.
— Почему это лучше? — неожиданно для самой себя задала я вопрос.
— Потому что в любом случае я ее открою. У меня есть ключи, — он поднял руку, демонстрируя связку ключей, смутно напоминающих мои собственные.
Я похолодела. Мои ключи должны были быть у Янки на момент ее исчезновения, а значит… судорожно сглотнув, я протянула руки к замку и сразу их одернула. Если у него есть ключи, то легко предположить, откуда они взялись, но во-первых, могут быть варианты, а во-вторых, не я ли сама вчера его обвиняла? И если я была права, то открыть я обязана: это означало призрачный шанс спасти Янку, так что не о чем тут и думать. Все эти мысли вихрем пронеслись в моей явно нездоровой голове, когда я быстро щелкнула замком и распахнула дверь, приглашая его пройти.
— Не ожидал, — хмыкнул он.
— Ты же сказал, что в любом случае зайдешь, так к чему политесы?
— А ты ничего, сообразительная. И безрассудная, — шепнул он и прошел в сторону гостиной. Я поплелась за ним, отчаянно соображая, как лучше себя вести.
В ответ получилось лишь промычать нечто нечленораздельное, что-то среднее между «да» и «ага». Ковалев рухнул на мой диван, жестом приглашая меня присесть рядом. Само собой, это заманчивое приглашение я проигнорировала и села в кресло напротив. После моего невнятного «ага» повисла тишина, но ни одному из нас она неловкой не казалась: Ковалев разглядывал меня своими черными глазами, очень напоминая при этом своего брата, а я просто ждала, пока он сам объяснит, зачем пожаловал.
— Ты что-то побелела, — после пяти минут молчания наконец-то он начал разговор.
— Наверное, потому что ты заявился ко мне, угрожая моими же ключами.
Он рассмеялся:
— Ангел, ты слишком доверчива. Это мои ключи, я просто подозревал, что ты откажешься открыть мне дверь.
— Покажи!
Он протянул мне связку ключей, очень похожую на мою.
— Ты рисковал, я могла бы не поверить.
— Гадаешь, зачем я здесь?
— Гадаю, откуда у тебя мои ключи, так похожие на мои.
— Проверил вчера твою сумку, на всякий случай.
— У меня не было сумки.
— У твоей подруги была, — скучающим тоном поведал Ковалев.
— И как ты определил, чьи это ключи?!
— Главное, что определил.
— И зачем все это?!
— Люблю знать о человеке все, ну и перестраховаться конечно тоже, — пожал он плечами, в глазах его плясали самые настоящие черти.
— Можно же было просто позвонить в дверь?
— Но тогда я бы не чувствовал себя Джеймсом Бондом.
— Не думаю, что Бонд когда-либо так делал, — усомнилась я, причем не только в части об агенте 007, но и во всей истории в целом.
— Отлично повеселились, но теперь нам лучше перейти к той части, где ты мне объясняешь, какого черта вчера произошло, — внезапно сменил он тему, причем выражение лица поменялось так же стремительно, как и тон: весь вид показывал, что теперь шутки лучше не шутить.
«Спокойно» — приказала я себе.
— Прошли чуть ли не сутки, а ты до сих пор не в курсе? Быть может, ты не такой страшный и всемогущий, как о тебе рассказывают, а?
— Нападение – лучшая защита, а?
— А мне стоит защищаться?
— Я в тебе не ошибся, — хмыкнул он.
— И что это должно означать?
— Именно то, что я и сказал.
— Не думаю, что у нас много времени, потому что Филипп приедет довольно скоро. Так что выкладывай, чего хотел и проваливай к черту, — облегчать задачу он не собирался, потому я сделала это за него: вокруг да около он ходить очень любит, это я помню по вчерашней беседе. Если как следует подумать, что я сделала сегодня с утра, то выходит, что он ничего толком не сказал, просто мне подыгрывал.
— Значит, ты дружна с моим братцем?
— Ты специально придираешься именно к той части моих слов, которая тебя не касается?
— Ну ты же сама сказала… — обиделся он.
— Проваливай!
— Что?!
— Ты слышал меня, — я окончательно вышла из себя, потеряв жалкие остатки самообладания. Глаза уже были на мокром месте, на меня медленно но верно накатывала истерика. Черт, ведь успокоительное мне помогало с утра, а теперь его действие начинало проходить. И где носит Филиппа?
— Эй, — Ковалев схватил меня за запястья и сжал, — Спокойно. Ты должна успокоиться, хорошо? Я честно не хочу бить тебя по щекам, так что тебе лучше как-то прийти в себя самостоятельно.
— Уверена, рукоприкладство тебя еще никогда не останавливало.
— Нет. Но твое красивое личико будет жаль.
— Чертов садист, — буркнула я.
— Смотрю, истерика позади, — он выпустил мои руки и вернулся на диван, — На самом деле я здесь, потому что на самом деле кое-что узнал о тебе. Теперь понятно, почему ты так странно вела себя вчера.
— Это я то странно себя вела?!
— Я решил, что тебе от меня что-то понадобилось и поэтому вы с подругой разыграли знакомство. Боже, да это было понятно, стоило только посмотреть как твоя чокнутая подружка строит глазки этому придурку.
— Не смей говорить о Янке.
— Ангел, хватит мне грубить. Мое терпение тоже не железное, так что я советую тебе сдерживать себя.
Я лишь усмехнулась в ответ.
— Понятия не имею, почему мой братец с тобой возится, но он всегда бы странным… Так или иначе, я здесь, чтобы отдать должок, — заявил он.
— Что?!
— Не прикидывайся. Мы оба знаем, что ты вытащила меня с того света, хотя и не была обязана. Теперь я твой должник, а я терпеть не могу быть кому-то должным.
— Ты мне не должен. Можешь проваливать.
— Похоже, мой брат мазохист, — спокойно протянул Ковалев, потом встал и опять подошел ко мне, нависнув над креслом словно громадная грозовая туча, глаза его метали молнии, несмотря на внешнее спокойствие, — Еще одна выходка и я выкину тебя в окно, поняла? Поняла меня?
— Поняла, ты же весь такой страшный, — ответила я и сразу съежилась под его взглядом, потому что теперь он на самом деле не шутил, — Я тебя поняла.
— Отлично.
— Ты пришел ко мне, чтобы угрожать своей помощью?
— Ты…
— Это не издевка, давай пока не будем трогать окна, — примирительно улыбнулась я.
— Пока не будем, — согласился он и замолчал, предлагая мне самой продолжать разговор.
— Ты хотел отдать долг, я правильно поняла?
— Да.
— Отлично. Найди мою подругу – и ты больше не должник.
— Ту, что вчера пропала?
— Да.
— Ты же понимаешь, что ее может и не быть в живых?
— Понимаю. Но я думаю, что она еще жива, так что если хочешь отдать долг – найди ее.
— Хорошо, — подумав, кивнул Ковалев, — Но тебе придется рассказать мне все с самого начала.
— Я думала, ты поинтересовался моей историей.
— Само собой. Теперь хочу услышать все лично от тебя, Ангел. Постарайся ничего не упустить.
«А почему бы и нет?» — подумала я про себя и действительно все выложила Ковалеву. Наверное, я тронулась умом, раз вчера подозревала его самого, да и сегодня собственно тоже, но он обещал мне Янку и мне было все равно. Я рассказала Ковалеву-младшему все, включая события дня сегодняшнего.
— Интересно живешь, Ангел. И ты решила, что мои конкуренты настолько жестоки и ненормальны, чтобы мстить тебе? Сразу говорю, это чушь.
— Но…
— Ангел, я в этом мире уже много лет. Поверь мне, никаких маньяков у нас и в помине нет, а вот сволочей и мразей сколько угодно. Но никому из них на всю это демоническую ерунду просто не хватило бы времени и желания.
— Ведьмовскую ерунду, не демоническую.
— Не суть, — отмахнулся он, но почему-то я была с ним не согласна: во всем этом сжигании что-то да было.
— У тебя все так просто объясняется.
— Потому что на самом деле в этом мире все просто, Ангел. Всем и всеми правит обыкновенная выгода, надо просто эту выгоду найти.
— Предлагаешь поискать, кому было выгодно убийство той студентки, моей одногруппницы и пропажа Янки?
— Или твоя дезориентация. Где ты говоришь, работаешь?
— В сфере промышленной безопасности.
— Звучит грозно.
— Только звучит. На самом деле моя дезориентация выгодна только бабулькам и всяким наемным слесарям, так что твоя версия никуда не годится.
— На самом деле мое дело не предлагать тебе версии, это я делать не обязан. Разбирайся сама со своей демонической хренью, моя же задача – найти твою подругу, я правильно понял?
— Ведьмовской хренью, — опять поправила я.
— Да хоть божественной…
— Ты правильно меня понял: найди Янку.
— Я ее найду. Будь на связи…
— Ангел, — вместе закончили мы его предложение, а я добавила, — Можешь меня звать просто Кира.
— Фу, нет.
Он встал и прошел в коридор. Быстро оделся и удалился, более не сказав ни слова. Я закрыла за ним дверь, гадая, в какое болото я сама себя затащила. События явно развивались с большой скоростью, но меня беспокоило, что любитель сжигать девушек вроде как куда-то запропастился. Прошло уже несколько дней с момента его последнего сообщения, а раньше он так надолго не пропадал. Не то, чтобы я на это жаловалось, но вопросы у меня были. И пока количество моих добровольных помощников росло в геометрической прогрессии, маньяк и вовсе пропал.
Прошел уже час, а Филипп все не объявлялся. Я трижды позвонила ему на мобильный, но ответить мне не пожелали. Ожидание казалось пыткой, так что я быстро собралась и решила сходить домой к Янке. Живет она рядом, заодно проветрюсь немного. Охрана у подъезда проводила меня настороженным взглядом, из джипа сразу показался Антон и догнал меня:
— Кира, вы куда?
— Схожу к Янке. Если хочешь, идем со мной, — пожала я плечами.
Если даже он и не хотел, выбора у него не было, так что Антон кивнул и я взяла его под руку.
Мы вместе поднялись в квартиру, я открыла дверь дрожащими руками. Антон быстро пробежался по квартире и одобрительно кивнул. Можно подумать, здесь меня поджидали неведомые враги.
— Вас оставить?
— Зачем?
Он смутился:
— Ну не знаю. Может, вы хотите побыть в одиночестве.
— Не хочу. Будешь чай?
Ответить он не успел, потому что в дверь позвонили. Антон сразу насторожился, а я кажется и вовсе побелела. Он сделал мне знак молчать и быстро открыл дверь, даже не удосужившись поинтересоваться, кого черт принес. Оказалось, это Янкина соседка, Таисия Павловна или просто баба Тася. Увидев Антона, она вытаращила глаза и явно собиралась поднимать тревогу, так что я вышла из-за его спины вперед.
— Кира! — с явным облегчением прогнусавила она.
— Добрый день!
— А где Яночка?
Упоминание Янки было словно удар под дых, я натянула кривую улыбку и ответила:
— Ее пока нет дома, но она обязательно вернется Я могу вам чем-то помочь?
Она с подозрением покосилась на моего спутника, но все же кивнула:
— Вообще-то да. Яночка рассказывала тебе, что Парамоновы уехали в Египет?
— Эээ… нет.
— Уехали на три недели, представляешь? Кто вообще отдыхает так долго? Это же какие затраты, три недели в чужой стране? — кажется, баба Тася увлеклась.
— Они уехали… — напомнила я.
— Ну да. И оставили Яночке ключи от квартиры.
Почему-то последнее замечание мне не очень понравилось.
— Бабуль, не тяни, — вместо меня влез Антон, увидев наверное, как я побелела по непонятной причине.
— Дверь то открыта! Надо бы закрыть, а то нехорошо получается.
— И давно дверь открыта?
— Дай-ка подумать… сегодня точно целый день, вчера я не видела, может и вчера тоже.
Я была уверена, что вчера дверь была закрыта, иначе ушлая баба Тася бы точно заметила непорядок.
— Прямо так уж и открыта? — опять влез мой спутник.
— Приоткрыта, но заметно, что незаперта.
— Поищу ключи, — кивнула я ей, оставив их с Антоном наедине. Соседка сразу начала что-то выспрашивать, но я не прислушивалась, что именно. Уверена, Антон справится, он как никак в спецназе работал.
Ключи я нашла довольно быстро в ящике стола. Несмотря на всю Янкину гиперактивность и бардак в голове, в квартире у нее был порядок. По крайней мере, нужные вещи она всегда держала к месту. Все ключи были в столе, из множества связок найти нужную мне было довольно легко. Я вернулась к Таисии Павловне, которая как раз интересовалась, «серьезно ли у нас». Ответом ей было невнятное мычание Антона и мое громогласное:
— А вот и ключи!
Мы вышли все вместе, баба Тася по понятной причине (любопытство) уходить не желала. Антон вопросительно взглянул на меня, но я просто заперла квартиру, которая на самом деле была слегка приоткрыта, распрощалась с бабой Тасей, схватила своего охранника и затолкала обратно к Янке.
— Подождем десять минут и пойдем, — быстро ответила я на его вопросительный взгляд. Незапертая квартира, да еще и соседняя с Янкой казалась весьма подозрительной, причем не только мне-параноику, но и Антону, но тащить с собой бабу Тасю не хотелось. Неизвестно, что нас там может ждать. От такой мысли меня ударило в холодный пот.
— Может, я схожу один? — почему-то шепотом предложил Антон.
— Нет уж, идем вместе. В конце концов, может мы просто себя накручиваем?
Он кивнул, но было видно, что не согласен. Я набрала номер Филиппа, но он опять не пожелал мне ответить. На этот раз я оставила гневное сообщение на его голосовую почту и со злостью отшвырнула свой новый айфон, который с утра мне навязал Филипп.
— Пора.
— Он в полиции, поэтому не отвечает, — мягко улыбнулся Антон. Не улыбнуться в ответ было просто невозможно.
— Знаю, но все равно он мог бы ответить.
Антон пожал плечами и первый вышел из Янкиной квартиры. Ключи я отдала ему, так что через минуту мы уже стояли в прихожей квартиры неизвестных мне Парамоновых. Было светло, потому что все двери, ведущие в комнаты были открыты, но я все равно нащупала выключатель сбоку и включила свет. У меня сразу появилось ощущение дежавю: вот только сегодня утром мы с Филиппом стояли в похожей квартире, только теперь я могла видеть труп прямо со своего места в коридоре. В этот раз далеко ходить не пришлось. Я поежилась, то ли от жуткого холода, то ли от открывающегося передо мной зрелища. Скорее от первого, потому что все окна в квартире были открыты, а на улице практически зима.
Точно так же, как и его босс, Антон завел меня за спину и двинулся к трупу. Я нервно усмехнулась, выдернула руку и пошла рядом. В первый момент мне показалось, что в этот раз труп не имеет никакого ко мне отношения, потому что крупного парня бритого наголо, лет тридцати пяти я знать не знала, но Антон быстро разрушил все мои надежды, чертыхнувшись и объявив:
— Это Валера.
Быстро сопоставив в голове все факты, я вспомнила, что был некий охранник Валера, который бесследно исчез довольно давно и был благополучно забыт, что ничуть не удивительно, учитывая снежный ком событий, свалившихся на меня и всех, кому не посчастливилось со мной связаться. Ну теперь вот нашелся.
— События развиваются, — прокомментировала я и скорее вернулась в коридор: видеть посиневший труп, даже после утреннего зрелища то еще удовольствие.
Антон последовал за мной, потом вытолкал из квартиры несчастных Парамоновых и запер за нами дверь.
— Чтобы соседка нос не сунула, — пояснил он.
Мы вернулись к Янке, я рухнула на ее черный диван, и хотела, чтобы этот день наконец-то закончился, Антон начал звонить в полицию. Надеяться, что в этот раз Карпов не бросит меня на нары, я не стала: если до этого я нашла всего один труп и месяц его донимала, то теперь пошла вразнос: два трупа в течение нескольких часов. Мой личный рекорд. Начинала вроде как с маньяка и девушек, теперь же обычные трупы. Что же будет дальше?
***
А дальше ничего хорошего, само собой, не случилось. Майор наорал на меня за обнаружение очередного трупа, Филипп наорал на Антона за то, что выпустил меня из дома, я наорала на Филиппа за то, что не отвечал на звонки… Оставшаяся часть дня прошла в кабинете Карпова, где я пыталась объяснить, почему открытая дверь показалась мне странной. Хорошо, что на тот момент я была не одна, иначе совсем беда: была бы подозреваемой.
Все это веселье, уже давно ставшее привычной частью моей жизни, как жутко бы это ни звучало, закончилось лишь на следующий день. Звонок разбудил нас с Филиппом с утра пораньше (он остался у меня в целях безопасности и спал на диване). И с этого момента события развивались стремительно.
Во-первых, Костик все же сознался в убийстве любовника своей жены. Кто бы сомневался. По его словам, он это вовсе не планировал, просто вспышка гнева, состояние аффекта… Чушь собачья, что я и пыталась донести до Карповского разума. Он знал об убийствах, блондинках и прочих подробностях и просто выждал момент. Думаю, это можно доказать, тем более что он убил еще и свою жену, что на состояние аффекта тянет с большим трудом. Так или иначе, во втором убийстве он сознался быстро, у него просто не было выбора, раз доказательств у полиции было сколько угодно, а вот в убийстве жены он не сознавался. Ее тело до сих пор не найдено, так что она вполне могла числиться пропавшей, а не убитой, и гад это прекрасно знал. Надеюсь, Карпов и его ребята вытянут из него признание и местоположение Ритки, потому как я была уверена, что в живых ее нет.
В Янкином похищении Костик тоже не сознавался. Он признавал, что она ему звонила, он даже признал, что терпеть ее не мог, и возможно, она была бы следующей (возвращаясь к версии о «состоянии аффекта»). Но он ее не трогал. В общем, Костик топил сам себя, и даже наша доблестная полиция не должна спустить ему все с рук.
И вот теперь можно было перейти к «во-вторых». Когда с утра пораньше Карпов нас вызвал, я уже не ожидала ничего хорошего, но даже самые бурные мои фантазии не имели ничего общего с реальностью.
— Вы давно знаете свою подругу? — начал Карпов с неожиданного вопроса.
— Больше двадцати лет, — испугалась я и опасливо огляделась: в кабинете мы были вдвоем (Филиппа не пустили на допрос), и я в бог знает который раз за последнее время чувствовала себя так, будто лишилась чего-то важного.
— Вы хорошо ее знаете?
— Что-то с Янкой? — побледнела я.
— Насколько нам известно, ничего. Вы хорошо ее знаете? — повторил Карпов свой вопрос.
— Мы дружим с того самого момента, когда научились говорить. Думаю, что не просто хорошо, а отлично.
— Иногда можно знать человека всю жизнь и не знать его вовсе, — философски заметил Карпов.
— Что это должно значить?
— Давайте вернемся к тому вечеру, когда она пропала…
— Подождите… — перебила я майора, — К чему все эти вопросы?
— Я…
— Прошу вас, скажите прямо, иначе я сойду с ума… Думаю, я заслужила хотя бы вашу прямоту.
Карпов глубоко вздохнул, прикрыв глаза и опустив плечи, показывая всю свою накопившуюся усталость.
— Кира, просто отвечайте на вопросы, пока рано о чем-то говорить.
— Ее… ее нашли, так ведь? Скажите мне! — рявкнула я что есть силы, вскочив со стула.
— Никого не нашли! Просто садитесь и отвечайте на вопросы, если не хотите, чтобы я запер вас в камеру, Кира Владимировна! — Карпов тоже выходил из себя, чего ранее я за ним не наблюдала.
Сделала как он сказал: села. Со вторым оказалось труднее, вопросы я понимала с трудом. С каждым новым вопросом мне становилось все хуже, я вполне могла избавиться от завтрака прямо в кабинете у майора. Хорошо, что я не завтракала, не то беда. Когда я наконец вывалилась из его кабинета и попала в объятья Филиппа, едва ли чувствовала себя полноценным человеком. Скорее, чем-то разбитым и опустошенным. Филипп начал что-то бормотать, но я не понимала, что именно. Сама я обрела дар речи лишь оказавшись у себя дома и выпив добрый стакан виски, услужливо подсунутый мне Филиппом. Виски пошло мне на пользу, раз я все-таки нашла в себе силы говорить.
— Это все чушь собачья, — первое, что я произнесла. Филипп не стал уточнять, что именно я считаю чушью, да и не было такой надобности.
— Всего лишь одна из версий, — успокаивающе погладив меня по плечу, наконец-то ответил он.
— Одна из? — усмехнулась я, — Или единственная?
— Я не знаю, Кира.
— Пусть они ее знаешь куда засунут, свою версию? Боже, Филипп, это всего лишь труп в соседской квартире… Какая к черту здесь логика?
— Ты же знаешь, что труп – это не все, — Филипп отвел взгляд, а я вспомнила, что убиенный Валера вроде как был его человеком и даже другом.
— Сочувствую насчет Валеры.
— Можно было давно понять, что живым я его не увижу, так что все в порядке.
— Все не в порядке, и никогда не будет, — я горько усмехнулась, представив на секунду, что рядом со мной Янка. Она бы сказала что-то вроде «боже, Кира, ты такая драматичная, что хочется тебе врезать». Прямо сейчас мне хотелось бы врезать самой себе.
— В конце концов полиция во всем разберется.
— Черта с два они разберутся. Они уже обвиняют человека, с которым я дружила всю свою сознательную жизнь как минимум в трех убийствах. Это ты называешь «разобраться»?!
— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Кира. Правда. Но пока все факты на лицо, и чем больше полиция занимается твоей подругой, тем больше всплывает доказательств, косвенных и прямых…
— Можешь не бояться произнести это вслух, Филипп. Они считают Янку сумасшедшей маньячкой, которая спятила окончательно от чувств ко мне. Звучит не очень правдоподобно, не так ли? Теперь понятно, почему чертов Карпов отделывался намеками и туманными фразами. Пока не произносишь вслух, вериться в подобную хрень куда легче.
— Раньше ты и сама рассматривала подобную версию, — осторожно напомнил Филипп.
— Вот только в роли поджигателя выступал незнакомый мне мужчина, а не моя лучшая подруга. Сложно назвать это «подобной версией», не находишь?
— Возможно, но я хочу, чтобы ты была готова…
— Ой, заткнись, — отмахнулась я и прикрыла глаза.
— Хочешь отдохнуть? — моментально отреагировал Филипп.
— Да.
— Мне уйти?
— Да! — ответила я чуть громче, чем требовалось. Уж слишком я была на него зла.
Филипп поднялся и вышел из моей квартиры, с недавних пор ставшей практически проходным двором. Дверью не хлопнул, но и не попрощался и даже не приказал звонить по любому поводу, как он это делал обычно. Значит, все-таки обиделся.
— Ну и черт с тобой! — выругалась я вслед, как будто он мог меня услышать. Вообще-то, это я имела право на него обижаться, а никак не наоборот.
Дрожащими руками я налила себе еще виски, благо Филипп оставил на моей кухне целую бутылку. Если в моей жизни ничего не изменится, я могу закончить в наркологической клинике, и это не будет самым ужасным концом. Никогда не считала себя глупой или слабой, но сейчас понимала, что именно такой я и являюсь на самом деле. Янка всегда говорила, что если жизнь преподнесла тебе лимоны, то стоит пить текилу и радоваться, что есть чем закусить. К сожалению, она никогда не говорила, что делать, если все эти лимоны тухлые. Прогнившие насквозь. С ними уже ничего хорошего не сделать…
Сейчас в полиции считают, что все происходившее в последний месяц – это дело рук Янки. Труп в квартире ее соседей натолкнул их на подобные мысли, и это было своеобразной точкой отсчета. Валеру убили несколько дней назад, тогда Янка еще не пропала. Теперь они не использовали слово «похищена», теперь они говорили «пропала». Чертовы идиоты… Они решили, что раз Янка была здесь, и к Парамоновым заходила каждый день (сведения от соседей), то не увидеть Валеру попросту не могла. К тому же у него на шее нашли ее отпечатки пальцев. И к слову, он был задушен с помощью гарроты, сооруженной из гитарной струны. Янка училась в музыкальной школе, так что граждане из полиции получили своего подозреваемого. Их не волновало, что гитару она даже в руках не держала, и играла на фортепиано. Их не волновало, что отпечаток пальца было очень легко подделать уже после Янкиного похищения.
И да, они вспомнили, как нелестно о моей подруге отзывались остальные. Например, Костик, который ранее лично признался в убийстве мужчины. Как будто некого было больше допросить, кроме как спятившего женоубийцу… Даже Филипп оказался предателем, поведав Карпову о моих отношениях с подругой. Вернее, он рассказал те крупицы, что я имела неосторожность ему выложить: например, о ее привычке читать всю мою почту и отвечать на звонки. И то, что она помнит о каждом, даже самом мелком моменте моей жизни. Они даже допросили Олега, моего бывшего… он услужливо поведал, что я его бросила из-за сумасшедшей подруги. Подумать только, а ведь я никогда не думала, что он ненавидит Янку всерьез и так сильно…
Составив психологический портрет моей подруги, полиция легко привязала остальные два убийства к Янке. Отсутствие долговременных отношений, большая любовь ко мне и стремление разлучить меня с Олегом (это его слова) помогли как нельзя лучше. Да и алиби у нее не было, и она вполне могла провернуть похищения обеих девушек. Ерунду с пытками по прежнему никто не объяснил, но раз Янка чокнутая, то все считали это практически нормой.
Я почти прикончила бутылку виски, когда услышала, что в дверь позвонили. Принимать гостей – это последнее, к чему я в данный момент была готова, так что я сползла на пол, чтобы не свалиться со стула и прижалась спиной к холодной дверце холодильника. В дверь позвонили еще раз. Понятия не имею, сколько прошло времени, но следующее, что я услышала – это возня в коридоре. Потом мне пришлось открыть глаза, потому что некто весьма больно бил меня по щекам и что-то говорил. Вроде бы я слышала свое имя, но это не точно.
— Отвали, — пробормотала я и попыталась отмахнуться.
На минуту мне показалось, что неизвестный моему совету внял, но как выяснилось, я ошиблась: меня подхватили под мышки и грубо поволокли по коридору. Я почувствовала холодное прикосновение ванной, но через секунду этот холод не очень меня беспокоил, потому что на голову полилась ледяная вода. Я взвизгнула и попыталась встать, но крепкая рука схватила меня за шиворот и держала душ прямо над моей головой. Истратив остатки сил на бесполезное сопротивление, я наконец-то сдалась: обняла свои ноги дрожащими руками и ждала, пока пытка прекратиться. Как ни странно, к ледяной воде я привыкла и ко мне даже потихоньку возвращалась трезвость мысли.
— Д-д-довольно, — стуча зубами, выдавила я, — Я в-в-в порядке.
— Нахрюкаться от жалости к себе – это довольно далеко от порядка, Ангел, — поделился своими «ценными» мыслями Ковалев, а кому же еще пришло бы в голову устроить мне ледяное купание.
Воду он все-таки выключил и теперь присел рядом со мной, опираясь руками о край бортика. Я попыталась подняться, но потерпела неудачу: хоть разум мой и протрезвел, но тело слушаться отказывалось: то ли от того, что заледенело, то ли ледяной душ помогает только соображать, а не ходить. Для меня это был первый опыт подобного купания, так что сказать ничего определенного я не могла. Ковалев мои попытки, само собой, сразу увидел и усмехнулся:
— Тебе помочь?
— Н-н-ненавижу тебя, — все еще стуча зубами, буркнула я.
Он усмехнулся, судя по всему ни на минуту не поверив (это он зря), вытянул меня из ванной словно репку из известной сказки. Подхватил на руки и понес в мою комнату.
— Ты блин тяжелая!
— Д-д-достаточно было помочь мне не разбить голову о кафель, а не носить на руках по квартире. Инициатива твоя, так что не ной.
Он в который раз усмехнулся (а может, усмешка и вовсе не покидала его физиономии) и весьма неаккуратно бросил меня на кровать, будто я была старым мешком с картошкой.
— Переоденься, пока не заболела, пьянчужка. Я поставлю чайник, — с этими словами он развернулся и вышел, оставив меня в одиночестве.
— Чертов садист!
Подавив желание запустить ему в след тяжеленной хрустальной вазой, что стояла у меня возле кровати, я с трудом поднялась. Достала теплую зимнюю пижаму в клетку: длинные штаны и плотная кофта с длинным рукавом должны бы помочь согреться, потому что холод как будто поселился у меня внутри: руки и ноги не слушались, их жутко щипало и они практически задеревенели. Непослушными пальцами я схватила расческу и провела пару раз по растрепанными мокрым волосам: взглянув в зеркало убедилась, что выглядеть от этого лучше не стала. Красный распухший нос, пятна по всему лицу и красные отекшие глаза выходца из преисподней довершали картину. Отчего у меня такое лицо? Я же вроде не плакала? Или плакала? Черт, я настоящая размазня…
Ковалев с насмешкой наблюдал за тем, как я устраиваюсь за столом. Мне захотелось стереть эту ухмылочку с его самоуверенной физиономии.
— Надеюсь, ты притащился, чтобы сообщить мне хорошие новости?
— Ты становишься такой грубой, когда нервничаешь, да?
— Ты увиливаешь от ответа, когда тебе нечего сообщить, да?
— Интересно, отчего ты нервничаешь? — притворно задумался он, — Оттого, что я видел твои пьяные рыдания в ванной или из-за твоего внешнего вида прямо сейчас?
«Значит, все-таки плакала…».
— И опять ты увиливаешь, — вздохнула я, — Зря я надеялась, что ты сможешь помочь.
— Твои провокации смешны, — фыркнул Ковалев, поставив передо мной кружку с крепким черным чаем. Себе он тоже налил, и между прочим, использовал для этого мою самую любимую посудину. Кроме меня ее имела право трогать только Янка, так что я со злостью взглянула на непрошенного гостя.
— Если они смешны, почему ты избегаешь ответа?
Он уставился на меня и не отводил свои черные глаза некоторое время, как будто раздумывал, что сказать. Если бы его глаза выражали хоть что-нибудь, я бы решила, что Ковалев что-то скрывает и не решается мне рассказать. Потом он наконец-то обрел дар речи:
— Пока мне нечего тебе сообщить.
— Врешь. Ты что-то узнал, — глаза мои мгновенно наполнились слезами, когда я представила, что он от меня может скрывать. Хорошие новости никогда не скрывают, это общеизвестный факт.
— Зачем мне врать? — в голосе чувствовалось раздражение.
— Ты мне скажи.
— Успокойся. Терпеть не могу слезы.
— Так уходи, — я отвернулась, но Ковалев схватил меня за подбородок и повернул голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.
— Посмотри на себя, ты жалкая. Сидишь здесь, напиваешься и жалеешь себя. Хуже просто и быть не может. Что ты будешь делать дальше, Ангел? Сопьешься? А может, вены пойдешь резать? Нельзя быть такой слабой, дорогая моя, это выглядит отвратительно.
— Ты самый настоящий козел, — со всей ненавистью ответила я, но в глубине души отлично понимала, что Ковалев прав.
— Лучше быть козлом, чем жалкой пьяницей, — откинувшись на свой стул, улыбнулся Ковалев, — Тем более что ты вряд ли имеешь на это право.
— Может, это моя судьба.
— Судьба – для неудачников, Ангел. Это просто тупой предлог, чтобы сидеть и ждать что с тобой случиться, вместо того чтобы пойти и сделать все самому.
— И что ты предлагаешь мне сделать самой? — зло усмехнулась я.
— Для начала привести себя в порядок, выглядишь просто ужасно. И хорошенько пораскинуть мозгами. Слишком много всего случилось, должно быть что-то, хоть какая-нибудь зацепка. Я так понял, менты бродят в потемках, вместе с тобой и моим братцем, — последнее это практически выплюнул, а я пообещала себе узнать, что у них за вражда такая, — Тем более если этот маньяк помешан именно на тебе, то ты должна как никто другой знать, кто это…
— Ты думаешь, я знаю?
— Должна, это было бы логично, — пожал он плечами.
— Я знаю, и скрываю это?!
— Ты меня не так поняла, Ангел. Можно знать, но не осознавать это. Или отрицать.
— Значит, ты пришел, чтобы убедить меня в правоте придурков из полиции, которые всерьез считают, что это все дело рук Янки?
— Может и так, пока не будем полностью исключать версию ментов, они не всегда безнадежны. Хотя в это и трудно поверить, судя по тому, что я видел в ресторане, твоя подруга не слишком… одарена.
— Она одарена, но не как маньяк-убийца, — буркнула я, в тайне радуясь, что хоть кто-то не считает Янку виноватой.
— Тогда кто убийца, Ангел?
— Думаешь, если бы я знала, то держала бы это в тайне?
— Кто он? — не желал отступать Ковалев.
— Еще пару дней назад я всерьез рассматривала тебя.
— Почему же сейчас не рассматриваешь?
— Ты не мог похитить Янку…
— И что? Разве у меня не может быть помощников?
— Такие типы обычно действуют в одиночку, — возразила я.
— Какие типы? — усмехнулся он, — Я богат и вполне могу себе позволить нанять головореза и заплатить ему столько, что он будет молчать всю оставшуюся жизнь.
— Нет, ты слишком умен для этого. Ты понимаешь, что он будет доить тебя до конца жизни, тем более это не твой стиль, полагаться на кого-то там еще.
— Отлично, я никого не нанимал и ты права, вряд ли бы так поступил. Но кто-то другой вполне мог…
— Нет, не мог, — перебила я, — Типы вроде этого ублюдка слишком осмотрительны. Он ни за что не стал бы разживаться лишним свидетелем, который наверняка считал бы его психом. Сам он таким себя не считает, но достаточно умен, чтобы осознавать, что его действия противозаконны.
— Ну…
— И пытает он только девушек. Валеру он просто задушил, хотя вполне мог сжечь и сделать из этого шоу. Но ему это было не интересно. У него какие-то счеты с блондинками, похожими на меня, но я не думаю, что лично со мной. То есть… это трудно объяснить словами…
— Попытайся, — Ковалев выглядел заинтересованным.
— Я сделала что-то, это точно. Что-то, запустившее этот адский механизм в его больной голове. Но это было в нем и раньше. Если исключить хитрую версию с твоими конкурентами и отвлекающим маневром, то по-другому и быть не может. Обычно подобные типы психи с самого детства, просто это скрыто глубоко внутри. Им нужен лишь толчок…
— Отличный анализ, доктор Фрейд.
Я не обратила внимание на сарказм Ковалева, потому что некая догадка шевелилась во мне, но я никак не могла понять ее сути. Просто чувство… наверное, виски еще не полностью выветрился, голова едва не лопалась от попытки вспомнить, но ничего.
— Наверное, я на кого-то похожа. Даже не столько внешне, сколько в целом.
Ковалев внимательно наблюдал за мной, его улыбка мне определенно не нравилась.
— Ноющая плакса? — как обычно усмехнулся он.
— Я стала ноющей после всего того, что на меня свалилось в последнее время. Я бы посмотрела на тебя, мистер самоуверенность.
— Ангел, не заводись, это шутка. Ты уже доказала, что ты крепкий орешек, будь ты ноющей плаксой – меня бы здесь не было.
— А как же твой девиз «долг платежом красен»?
— С совестью всегда можно договориться, а про долг счастливо забыть.
— Ты сам себе противоречишь.
— Надо отличать слова от действий, Ангел.
— Хороший совет, — пробормотала я, — Слушай, я ни разу не спросила тебя об аварии: как она произошла?
— Легко и быстро, как это и бывает чаще всего, — как всегда насмешливый ответ Ковалева.
— Почему ты въехал в ту фуру? Был пьян?
— Это вряд ли.
— Ф… Клим! — повысила я голос и поморщилась: кажется, это первый раз, когда я назвала его по имени, и едва не обозвала Филиппом.
Это только на первый взгляд братья совершенно не похожи, ни характером, ни внешне (кроме глаз само собой). Но если приглядеться – одно лицо, просто один темный, другой блондин. То же самое и с характером: мягкий и рассудительный Филипп и жесткий нахальный Клим. Но эта мания уходить от ответов, непонятные вопросы и умение стоять на своем были несомненно общими.
— Если тебе интересно, то у меня отказали тормоза. Как то так.
— Сами собой? — не поверила я.
— Нет конечно.
— И ты нашел обидчика?
Он посверлил меня взглядом:
— Я знаю, кто это сделал. Достаточно?
— Нет.
— Ну что ж, придется тебе с этим смириться, — теперь усмешка, что обычно держалась как приклеенная пропала и взгляд стал злым.
— Ты планируешь от него избавиться и не хочешь, чтобы я на тебя настучала?
— Пусть будет так, — усмешка вернулась на положенное место.
— Я не буду стучать, клянусь. Ты хоть понимаешь, что это может быть связано?
— Ангел, ты меня задолбала. Сколько можно повторять, что у моих дел и твоих… маньяков нет ничего общего?
В данный момент в это слабо верилось, но я кивнула и сочла за благо сменить тему, тем более многие другие вопросы меня тоже интересовали.
— Интересно, почему ты появляешься как только Филипп уходит? У вас негласный договор, или ты просто от него скрываешься?
Пока я это говорила, сообразила, что Клим хотя бы упоминает брата, Филипп же полностью игнорирует факт его существования.
— Так спроси это у своего дорогого друга, а не у меня.
Я открыла рот, чтобы задать еще вопрос, но Ковалев меня перебил:
— Ангел, как бы ни приятно было смотреть на твою опухшую мордашку, мне пора. Кроме тебя слишком многие жаждут моего общества.
Я закатила глаза:
— Ты такой самоуверенный болван. Не хочешь отвечать – прекрасно, можешь проваливать с моих глаз.
— Ну вот, другое дело: теперь ты похожа на себя.
— Можно подумать, мы знакомы больше двух дней.
— Предрассудки, — ухмыльнулся Ковалев и пошел в сторону прихожей, обулся, накинул пальто и напоследок ввернул: — Думаю, тебе лучше выкинуть весь алкоголь. И заставить себя жить дальше. Как бы глупо это ни звучало, но человек та еще тварь, все может пережить.
Я проводила его тяжелым взглядом, ничего не ответив. Последняя его фраза вкупе со странным поведением в самом начале наводила на размышления: скрывает что-то Клим, ой как скрывает. Узнал что-то о Янке, или догадывается, что мы больше с ней не увидимся? С какой тогда стати типу вроде Ковалева беречь мои чувства? Нет, если бы он знал, что с подругой что-то случилось, наверняка бы поделился.
***
Может, меня вдохновили слова Ковалева про «человек – тварь», а может я наконец-то осознала, что доверить все полиции – гиблое дело. Не то, чтобы я всерьез верила, что могу сделать больше чем они, но я хотя бы всерьез не думала, что хрупкая девушка могла кого-то пытать. Так или иначе, я быстро собралась и быстро дошла до Янкиного дома. Ее квартира теперь была опечатана, как и квартира несчастных Парамоновых. Интересно, им сообщили про «сюрприз», что ждал бы их дома, если бы не стечение обстоятельств? Если смогли дозвониться, то несомненно…
В опечатанных квартирах делать было нечего, полиция и так все перевернула там вверх дном, поэтому я позвонила тете Тасе. Она открыла через секунду, как будто все это время тусовалась около глазка. Учитывая последние события, скорее всего, так оно и было.
— Кирочка?! — в ее голосе было любопытство пополам с удивлением. Хотя не пополам, любопытство, само собой, выигрывало.
— Я к вам буквально на минуту, — затараторила я, чтобы не дать ей возможности завалить себя вопросами по самое не могу, — Просто хотела узнать, в какой квартире живет Гульназ?
— Гульназ? — еще больше удивилась она, — У нас таких нет, девочка моя, ты что-то путаешь… Хотя есть Газинур, но уж он то точно тебе не нужен.
— Точно, Газинур, — с досадой согласилась я. Янка на моем месте уж точно имени не забыла бы.
— Он этажом выше живет, прямо над Парамоновыми. На кой тебе этот уголовник?
Теперь тетя Тася косилась на меня с подозрением, и я тяжело вздохнула: кажется, это была не самая удачная идея, ушлая соседка быстро и неверно свяжет труп у соседей и мой интерес к криминальным элементам, вон уже на дверь соседей как косит.
— Денег должен, — ляпнула я первое, что пришло на ум, быстро попрощалась и поскакала вверх по лестнице.
Дверь в квартиру Янкиного соседа представляла собой гнилую деревяшку, которую даже я выбила бы ногой. Кажется, тут не особо беспокоятся об интерьере. И безопасности. Звонка не оказалось, пришлось стучать.
— Что надо, падлы? — услышала я и вздрогнула: я не обладала Янкиной способностью к коммуникации, и мне «падле», может здесь не поздоровиться.
— Это Кира, я подруга Яны, вашей соседки.
Как ни странно, дверь сразу же отворилась и я увидела за ней мужчину чуть ниже меня ростом с черными волосами и темной кожей. Выглядел он намного лучше, чем я, признаться, ожидала: даже зубы все на месте. Он оглядел меня с ног до головы и открыл дверь пошире:
— Можешь пройти.
Я несмело шагнула в коридор с тусклым освещением, стараясь сильно по сторонам не озираться, дабы не травмировать психику.
— Собственно, я на пару минут…
— Чего хотела? — не особо вежливо перебил меня хозяин квартиры.
— Я кое-кого ищу. Это ради Янки, она пропала.
— Пропала?!
Я как могла кратко поведала историю ее исчезновения, «забыв» рассказать предысторию. Мы просто были в ресторане и она исчезла.
— Я слышал, трупак у нас нашли, аккурат вот здесь, — он ткнул пальцем в пол, указывая на Парамоновых, вероятно, — Думаешь, это связано?
— Понятия не имею.
— А не могла она его кокнуть и того, смыться?
— Сомневаюсь.
— Ну да. Так кого ты там ищешь?
— Некого Щебня, — ответила я, надеясь, что не переврала с именем.
— Ваньку? На кой он тебе сдался?
— Хочу с ним поговорить об одном человеке.
— Янка тоже хотела поговорить, — хитро прищурившись, заметил Газинур, — О Ковалеве.
— Так вы мне поможете?
Он посверлил меня взглядом, сплюнул прямо на пол (я поежилась от отвращения), и ушел куда-то вглубь квартиры. Вернулся через пару минут, когда я уже хотела пойти следом, и сунул мне в руку бумажку с адресом и даже номером телефона. Я взяла ее двум пальцами, пожалев, что сняла перчатки.
— Ванька Щебнев его зовут. Там найдешь, разберешься. Даже спрашивать не буду, что у вас там за дела: и так ученый. Все, больше ко мне не суйся, если что, мы вообще незнакомы, — с этими словами он взял меня за локоть и не очень вежливо вытолкал из квартиры, не забыв захлопнуть гнилую дверь.
— Мда, — сказала я закрытой двери, развернулась на пятках и поплелась обратно к дому, то есть к своей машине.
Само собой, охрана топала за мной по пятам, сопровождая сочувствующим взглядом. В доме я пробыла недолго, должно быть, они решили что я любовалась на Янкину дверь, и вот теперь мне пришлось удалиться. Когда я, вместо того, чтобы пойти домой, села в машину, их взгляды стали настороженными: еще бы, куда бы я ни направилась – везде меня ждали трупы. Тьфу ты, блин.
Быстро вбила в айфон адрес, что мне дал Ильгиз (или как его там?), оказалось, что мы со Щебнем живем не так уж и далеко. Можно было и пешком пройтись: всего-то минут двадцать. Было бы чуть теплее, я бы так и поступила, но не сейчас. Да и кто знает, как надолго мне придется там задержаться, а в темноте идти такое расстояние было теперь страшно. И опасно. Предварительно звонить и договариваться о встрече я не стала, а ну как Щебень будет не в восторге, лучше уж свалюсь как снег на голову.
Стоя на пороге квартиры Вани Щебнева, я могла с уверенностью констатировать, что приехала как раз вовремя: светловолосый парень, что стоял сейчас передо мной в одних трусах был пьян, но еще не успел надраться. Его мутные глаза с красноватыми белками смотрели на меня с долей непонимания, как будто он не мог меня вспомнить (что неудивительно, раз мы не знакомы). Он потрепал себя за грязные волосы, оглядел меня с головы до ног и наконец-то буркнул:
— Проходи.
Я пожала плечами и опасливо внедрилась в его обиталище. Как ни странно, здесь было довольно чисто, ремонт тоже присутствовал. Передо мной маячила спина Щебня и я раздумывала, как же мало он похож на одноклассника Ковалева: Щебень выглядел как минимум лет на десять старше. На второй год что ли оставался? Мы достигли просторной кухни, когда Ваня кивнул на стул и предложил:
— Садись.
— Вы Ваня Щебнев? — на всякий случай уточнила я, устраиваясь на стуле.
Он опять похлопал своими затуманенными очами, но в конце концов кивнул.
— Отлично.
Повисла пауза, и пока я прикидывала, как бы половчее начать разговор и при этом сделать его максимально коротким, Щебень счел нужным сообщить:
— Ты только не подумай, я обычно не пью. У меня сегодня это… День Рождения, вот.
— Мои поздравления.
— Ага, то есть спасибо.
Так как он до сих пор не счел нужным поинтересоваться, кто я и какого черта мне надо, как это сделал его друг по отсидке Гальнур, то я решила взять быка за рога самостоятельно:
— Меня зовут Кира, и я веду независимое расследование… — увидев, как глаза Щебня выпучились при слове «расследование», я быстро добавила: — Я не из полиции.
— Эээ…
— Понимаете, я собралась замуж, но прежде чем сделать такой шаг, я бы хотела знать о его семье побольше. Он ничего не говорит, и это меня ужасно беспокоит…
— От меня то что требуется? — не понял Щебень, что неудивительно.
— Я хочу поговорить с вами об одном человеке. Его имя Клим, Ковалев Клим Андреевич, припоминаете такого?
Щебень уставился на меня и я порадовалась, что разум его затуманен алкоголем, иначе лететь мне из его квартиры со сверхзвуковой скоростью.
— Ну допустим, — наконец-то ответил Ваня.
— Вы… вместе учились, я права?
— Допустим, — опять кивнул он.
Да уж, сильно разговорчивым Щебня назвать трудно. Если он так и дальше на любой вопрос будет отвечать, ничего нового я узнать не смогу.
— Вы хорошо его знали?
— Допустим.
— А…
— Я ходил на бокс с его лучшим другом, так что знал о нем достаточно, — осторожно заметил Щебень, до сих пор решая, стоит ли со мной откровенничать. Я натянула свою самую милую улыбку и молилась, чтобы он решил, что стоит. Надо было слегка подкраситься, а то после бессонных ночей и всяких невеселых событий очарования во мне кот наплакал.
— Вы знали, что у него есть брат?
— Само собой, знал.
— В каких они были отношениях?
— Так кто из них тебя больше интересует? — поинтересовался Щебень, хитро сощурив свои мутные глаза.
«Оба» — едва не вякнула я, но вовремя вспомнила, что я невеста, приклеила мечтательную улыбку и ответила:
— Клим, но о его брате мне тоже все интересно.
— Так Клима бы и спросила.
— Он молчит, и я очень волнуюсь…
— Вам, бабам, лишь бы нос куда сунуть. А уж коли чего недоговорил – все равно что мишень нарисовал, а между прочим, рассказывать там нечего.
— Хоть что-то, — всхлипнула я, втайне борясь с желанием засунуть философствующего идиота под ледяной душ, совсем как меня затолкали туда сегодня.
— Ну лады. С тебя тысяча.
Я с готовность кивнула, надеясь, что расценки у Щебня не в долларах. Ваня оживился и пустился в воспоминания:
— Отношения между братьями не задались еще в школе. Ну сначала они вроде дружили, мы тогда все вместе в секцию бокса ходили и жили рядом. То есть, мы то с Витьком жили прямо возле школы, в этом самом доме, а Ковалевы чуть дальше по улице, там в те времена элита дома строила. В принципе, с тех пор мало что изменилось, разве что дома еще выше стали.
— Что же случилось?
— А пес его знает, что между ними случилось. А так, трагедия произошла у них в семье: погибла мать.
— Мать?! — удивилась я. Вроде Янка говорила, что о матери ничего не известно, а тут такое…
— Ну да. Жили то они с отцом, но мать тоже имелась, а как же иначе. С тех пор то и пошли разногласия в семействе: Клим слетел с катушек, его папаша чуть ли не за руку в школу отправлял. Филипп к тому времени школу уже закончил, но бокс забросил, как и его брат. Это мне Витек рассказал, что между ними черная кошка пробежала. Я думаю так: Клим совсем сам не свой стал, видимо сильно смерть матери переживал, в какие только драки и истории не влипал, брату и папаше это все надоело и они его караулить начали, вот он на них и обозлился. Да и брата своего винил в случившемся… А потом его и вовсе в интернат отправили, так что… — Щебень неопределенно пожал плечами.
— Вы случайно не знаете, как именно погибла их мать?
— Отчего не знаю, знаю. Сгорела она, такие дела.
— Сг… — я поперхнулась, — Ее сожгли заживо?
— Господи, что за ужастики ты тут выдумываешь. Ты же вся побледнела… Короче, не знаю, что ты там за фильмы смотришь, но она погибла при пожаре.
— При пожаре, — эхом отозвалась я.
— Ну да, обычный пожар, это у нас сплошь и рядом происходит.
— А где это произошло? И почему Клим винил брата?
— Мать у них отдельно жила, вот и угорела в квартире своей. Вроде как приняла на грудь и уснула, а старший в это время ушел с друзьями гулять, то есть не усмотрел. Вина довольно сомнительная, он же пацан молодой, а не сиделка…
— Это верно, — пролепетала я, схватившись за стол двумя руками.
— Эй, с тобой все в порядке? — Щебень насторожился, — Ты это, тысячу мне давай, а то чего доброго в обморок тут рухнешь…
Я кивнула, на автомате вытащила кошелек и протянула ему тысячу.
— Ну что, есть еще вопросы? — сразу же деловито поинтересовался Ванек.
— Я… а что стало с их отцом?
— А это пес его знает, красавица. Я уже тогда был далек от всяких интересных событий. Спроси у своего парня, — он подмигнул.
— Хорошо.
С трудом я поднялась со своего месте и на негнущихся ногах покинула квартиру Щебнева. Едва оказавшись на улице, я плюхнулась на лавочку около подъезда и закрыла лицо руками:
— Господи, господи…
Какая же я дура: если бы я только тогда послушала Янку более внимательно и дала себе труд просто поговорить с этим чертовым Щебнем, Янка была бы со мной. Я просто невнимательная идиотка: сколько раз я не обращала внимание на очевидные вещи? Я усмехнулась: кажется, только сегодня утром Ковалев, тот, что Клим, намекнул, что авария, в которой он едва не погиб, произошла не сама по себе. Он знал, кто это сделал. А я его спасла. В этом свете даже мое знакомство с Филиппом выглядит подозрительно…
Я выругалась вслух, напугав при этом женщину с маленьким псом, что выходили из подъезда. Не полегчало. Тогда я набрала номер, трижды выронив из рук телефон.
— Кира? Ты где? — услышала я его голос.
«Как будто ты не знаешь» — усмехнулась я про себя, а вслух, растягивая слова, сказала:
— Что мне нужно сделать, чтобы ты отпустил Янку?
На секунду Филипп потерял дар речи, но только на секунду.
— Кира? С тобой все в порядке? Я сейчас приеду…
— Филипп, просто скажи, что мне сделать, я готова на все, слышишь ты меня? На все! — я сорвалась на крик, из глаз брызнули слезы, от обиды и собственной тупости.
— Понимаю, на тебя столько всего навалилось… — устало вздохнул он.
— К черту все это. Слышишь? К черту! Верни мне Янку!
— Оставайся сейчас там, где ты находишься и я приеду к тебе. Только не наделай глупостей, ты сейчас явно не в себе.
— О, я определенно в себе.
— Кира!
— Пошел ты…
Со всей дури я разбила новый телефон об асфальт и побежала, не разбирая дороги. Петляла между домами и непонятными постройками вроде гаражей и сараев, пока мои легкие не стали гореть огнем и я не выдохлась окончательно, свалившись на первую попавшуюся лавочку. Охраны рядом со мной не оказалось, значит, я сумела от них оторваться. Парни явно не созданы для бега, уж больно тяжелые.
С трудом хватая воздух, я подтянула ноги к себе. Боль в легких понемногу отступала, но я хотела ее вернуть: это отвлекало меня от ужаса происходящего. Казалось заманчивым не иметь мыслей вообще, просто разбежаться и разбить себе голову о стену. Отличный выход, как по мне. Пожалуй, так и сделаю, когда спасу Янку…
Отсутствие мобильного телефона – преимущество, но не когда тебе надо вызвать такси. Я кое как выбралась из дворика, окруженного двухэтажными домами, черт знает когда построенным, прошла гаражный кооператив и наконец-то выбралась на освещенный проспект. До остановки добираться не стала, просто взмахнула рукой и вскоре возле меня притормозила новенькая Хонда. Окно со стороны пассажира открылось и я увидела молодого парня с беззаботной улыбкой от уха до уха.
— Куда едем, красавица?
— Дам тысячу, если довезешь до ближайшего отделения полиции.
— До ментовки что ли?
— Да.
— Ну садись, — он улыбнулся еще шире и открыл мне дверь, — Я Кирилл, кстати.
— Молодец.
— Не настроена болтать, понял.
Все еще улыбаясь и иногда на меня поглядывая, он прибавил скорость и вскоре мы тормозили возле недавно отремонтированного здания, окрашенного в желтоватый цвет. Я молча протянула ему тысячу, но Кирилл, все еще улыбаясь, от денег отказался:
— Не могу обдирать девушку в беде, да еще такую красивую.
Пожав плечами, я полезла из машины. Наверное, в любое другое время я бы обратила внимание на милого парня: как оказалось, не перевелись еще рыцари. Но сегодня я хлопнула дверью и решительным шагом проследовала по ступенькам к главному входу.
— Я хочу сообщить о преступлении, — сообщила я девушке, сидящей прямо под табличкой «Прием заявлений».
— Какого рода? — деловито поинтересовалась она, не сильно отвлекаясь от своего мобильного телефона.
— Трех убийствах и еще одном похищении.
Телефон едва не выпал из ее рук, она медленно подняла на меня глаза, как будто ожидала, что я скажу что-то вроде «Шутка!». Поняв, что делать этого я не собираюсь, она натянуто улыбнулась и потянулась к телефону.
— Сейчас вас примут.
Я кивнула и присела на скамеечку рядом. Минут через пятнадцать к девушке подошел дюжий дядька лет пятидесяти, размерами он бы мог посоперничать со среднего размера круизным лайнером. Девушка кивнула в мою сторону, он посверлил меня взглядом, потом кивнул мне в сторону коридора с желтыми стенами, предлагая пройти за ним. Я, конечно, пошла. Мы поднялись на третий этаж и оказались в тесном кабинете, точной копией Карповского за одним исключением: вместо портрета президента на стене висел веселенький плакат с нарисованным ментом и подписью «Убьют – тогда и приходите!». А дядька шутник, ничего не скажешь. Он, кстати, мой взгляд проследил, но комментировать не стал, зато я не промолчала:
— Мне что, прийти чуть позже?
— А вас что, хотят убить?
— Не уверена, то есть трудно сказать наверняка… может быть и хотят.
— Думаю, тогда в качестве исключения приму вас прямо сейчас, — рассмеялся дядька, явно решив что я шучу.
— Спасибо.
— Что ж, наверное лучше перейти к делу. Я…
— Иван Дмитриевич Белов, я видела табличку на двери, — кивнула я, — Меня зовут Кира. Кира Владимировна Орешина.
— Ага, — Иван Дмитриевич нахмурился, как будто вспоминал, откуда бы он мог слышать мою фамилию.
Не теряя времени, я быстро объяснила ему, откуда. Вначале моего повествования он выглядел удивленным, потом настроение его пошло на убыль, под конец он и вовсе скис. В который раз за последние дни я коротко, но информативно рассказала о свалившихся на меня бедах, но в этот раз начав сначала. Ну, как мне казалось, сначала. Как я спасла парня в ужасной аварии, а на следующий день познакомилась с его родным братом: он подрезал меня по пути на работу. Потом, как он впервые появился, позвонив мне на работу, а затем продемонстрировал пугающее видео. О том, как именно он связал меня со всем этим, причем дав самой догадаться, почему. Тут бы любой догадался, раз девушки все блондинки. Где-то я слышала, что психи часто выбирают именно блондинок, неизвестно почему. Но, вовлекая меня, он давал мне почувствовать себя значимой, как будто я могу что-то понять, помочь. Ну это я так думаю. Потом, чтобы совсем закрепить результат, он убивает еще одну девушку, на этот раз ту, которую я знала сама. Перед этим он посылает мне свои замудренные сообщения, такие, чтобы я не сразу поняла, что к чему. Но достаточно ясные, чтобы я своими глазами увидела, как живьем сгорела девушка. Ах да, еще охранник, якобы пропавший. Тут я не совсем разобралась, но у меня было две версии: либо Валера случайно заподозрил что-то неладное, черт его знает как, либо он «пропал» с единственной целью: чтобы потом объявиться в качестве трупа, подставляющего мою подругу. И чтобы Филипп тоже выглядел пострадавшим, в конце концов пропало его доверенное лицо. Вариантов тут может быть много, но так или иначе, свою роль труп сыграл. Ну и конечно, третье письмо и последующая пропажа Янки. Не знаю, с самого ли начала он планировал подставить именно ее (есть вариант, что меня саму, раз я везде появлялась одна и алиби у меня тоже как бы не было ни в одном случае). Но в конечном итоге выбор пал на мою подругу. Возможно, он решил все свернуть, потому что в дело влез его брат.
— Это… довольно интересная версия, Кира Владимировна.
— Я не ждала, что вы поверите мне сразу, — горько усмехнулась я, — Но прошу вас, проверьте все, проверьте ублюдка как следует…
— Позвольте спросить: что же вас заставило подозревать именно господина Ковалева?
— Его мать, я почти уверена, что он убил и ее тоже. И наверняка хотел убить своего брата, а я помешала ему… Поговорите с Климом, вызовите этого чертового убийцу на допрос, вы сотрудник полиции или кто?
— Успокойтесь, милочка. Вы многое пережили…
— Господи, замолчите! — рявкнула я. Положительно, если еще раз мне скажут что-то подобное, я перейду к рукоприкладству, в основном потому что на самом деле многое пережила. Но это не повод не слушать меня…
— Кира Владимировна… — Белов поднял руки в успокаивающем жесте.
— Я в порядке. Значит, я поняла вас правильно: вы ничем мне не поможете?
— Кира Владимировна… Насколько я знаю, ваше дело уже ведет майор Карпов, он знает свое дело, и честно говоря, я не понимаю, почему вы пришли сюда, а не к нему…
— Неужели не ясно? — перебила я, — Ваш чертов майор в сговоре с этим чертовым маньяком, да он к каждому его слову прислушивается!
— Вы намекаете… — Белов даже покраснел, честное слово.
— Ни хрена подобного! Я говорю прямо! — рявкнула я.
— Кира Владимировна, прошу вас… Хорошо. Держите стакан воды, — он налил воды из графина и протянул мне стакан, — Вам нужно немного успокоиться, я пока сделаю пару звонков, чтобы проверить вашу историю, хорошо? Просто подождите меня здесь.
Белов тяжело поднялся из-за стола и вышел из кабинета, напоследок окинув меня изучающим взглядом. Наверняка думал, не разнесу ли я его кабинет, пока он отсутствует. Как будто тут было что разносить…
Кажется, я ждала не меньше часа, когда услышала шаги за дверью. Скрип открывающейся двери у меня за спиной заставил меня обернуться: на пороге стоял Белов в компании Карпова.
— Какого черта… — начала я и осеклась, потому что к ним присоединился Филипп. Он смотрел на меня своими черными глазами, на лице абсолютное спокойствие, никакого намека на панику. Или вину: я слышала, чувство вины вообще не свойственно социопатам, так что тут ничего удивительного.
— Привет, Кирочка, — изобразив на лице неподдельное беспокойство, поприветствовал Филипп.
— Ты… — уверена, лицо мое в тот момент побледнело, но я быстро перевела взгляд на Белова, — Он арестован?
— Кира, прошу тебя, только не нервничай.
— Кира Владимировна…
Я переводила взгляд с Карпова на Белова и обратно и ко мне пришло понимание: они не собираются его арестовывать, они не собираются делать НИ-ЧЕ-ГО, абсолютно. Не помня себя от гнева и обиды, я схватила стакан, подскочила и запустила его прямо в Филиппа. Рассчитывала попасть ему в голову, но разумеется он увернулся, тогда я резко толкнула Карпова и кинулась к источнику всех моих бед:
— Где Янка? Где она? Где моя подруга? — я била его по лицу что есть силы, но Филипп быстро и мягко схватил меня за запястья. Он был много выше и сильнее меня.
— Кира, послушай меня…
Изловчившись, я как следует съездила ему коленом и мои руки оказались на свободе. Достаточно, чтобы я смогла вцепиться в его лживую физиономию.
— Ты убил ее? Ты убил Янку, ты… — я почувствовала, как сзади меня схватила за талию чьи-то сильные руки и попытались оттащить от Ковалева-старшего. Я наугад махнула одной рукой назад, но потеряла равновесие и упала. Последнее, что я помню – острая боль в районе виска, яркая вспышка и абсолютная темнота после.
***
Открыв глаза, я увидела белый потолок. Перевела взгляд вправо: белая стена. От количества белого ужасно защипало глаза, голова моментально заболела. Стараясь не обращать внимание на боль, я огляделась по сторонам: это явно больница, уж слишком много белого. Ну и капельница рядом со мной прозрачно на это намекала. Не знаю, сколько я так пролежала и сколько прошло времени с того момента, когда я ударилась головой (я пришла к выводу, что это единственное разумное объяснение потери сознания и ужасной боли в голове). Через некоторое время дверь открылась и вошла женщина лет пятидесяти с проседью в волосах и губами, накрашенными красной помадой.
— Уже проснулась, милая? — улыбнулась она и я отчетливо увидела следы красной помады еще и на ее зубах.
— Где… — я нервно сглотнула, услышав свой слабый хриплый голос, но сделала еще попытку, — Где я?
— О, ты в психиатрической клинике.
— Что?
— Не бойся, милая. Ты скоро поправишься, — она подошла ко мне и поменяла капельницу.
— Поправлюсь? И чем же я больна?
— У тебя длинный список, милая: затяжная депрессия, синдром тревожных состояний, навязчивые идеи. После всего, что с тобой случилось это нисколько неудивительно, но не волнуйся: ты скоро поправишься. Твой друг заплатил за лечение и отдельную палату, о тебе многие беспокоятся.
— Друг? Что за друг?
— Филипп Андреевич, само собой. Милый молодой человек, очень о тебе заботится…
— Он… — я нервно заметалась по постели, — Он убийца, и мне не друг.
— Конечно, дорогая, а теперь поспи немного, — с готовностью кивнула женщина и покинула палату, на последок с беспокойством обернувшись на меня. Кажется, в капельнице оказалось снотворное, потому что практически сразу после ее ухода я провалилась в глубокий сон.
В следующее свое пробуждение я чувствовала себя намного лучше, чем в первый раз: глаза не резало, голова не болела с такой силой. Судя по тому, что в палате было светло, был день, то есть я проспала около суток. Капельницы рядом не оказалось, значит, та женщина приходила еще раз и убрала ее. Я аккуратно села в своей постели, потом встала на ноги. Чувствуя ужасную слабость во всех мышцах, подошла к окну. Все, что я увидела, это заснеженная аллея с елочками по обеим сторонам, небольшая парковка справа и высокий забор. Понятия не имею, что это за клиника, но явно не государственная. Насколько я знала, там куда больше этажей и даже несколько корпусов. Стало быть, Филипп с его фантазией не придумал ничего лучше, как засунуть меня на принудительное лечение на неопределенное время. Меня будут кормить таблетками и после выписки уж точно никто не станет воспринимать всерьез дамочку с букетом психических заболеваний. Я горько усмехнулась: тут было отчего впасть в настоящую депрессию.
Целую неделю я не выходила из палаты вовсе. Туалет с душем располагались справа за дверью, так что не было повода выйти даже в коридор. Несколько раз я убеждала женщину с красной помадой, что заходила ко мне, что я не больная, но кажется, это имело только обратный эффект. Трижды она говорила мне, что ко мне посетитель, но я отказывалась впускать его к себе в палату, прекрасно зная, кто это. Для большей убедительности я сказала Зинаиде Павловне (так звали медсестру), что перегрызу ему горло, как только он войдет. Что-то в моем облике подсказывало ей, что я далека от вранья, так что Филиппа пока не пускали. Хорошо, что они пока не догадались связать меня по рукам и ногам, но боюсь, это лишь вопрос времени.
Интересно, сколько он планирует меня здесь держать? Не всю же жизнь… Ночью я лежала и сверлила взглядом потолок: мое любимое занятие в последнее время, когда услышала за дверью непонятный шорох. Обычно я слышу только уверенные шаги Зинаиды Павловны, но это что-то другое. Ключ в моей двери аккуратно повернулся, к тому моменту, как она начала медленно открываться, я уже стояла за дверью и ждала. Мужчина (судя по фигуре это определенно мужчина) прошел пару шагов вперед, когда понял, что в кровати меня нет.
Он поймал меня, когда я еще не успела переступить и порога. Как всегда, я переоценила свои возможности, на сей раз физические. Мужчина втащил меня в палату и бесшумно закрыл дверь, сильно сжав рукой рот. Я попыталась достать его ногой, но ничего не вышло.
— Успокойся, я пришел, чтобы помочь, — сказал он абсолютно незнакомым голосом. На чужую помощь я теперь смотрю весьма критически, так что неудивительно, что я не поверила и продолжила сопротивление.
— Если ты сейчас же не успокоишься, то перебудишь всех и мне придется уйти. А ты останешься здесь, девочка. Выбор за тобой, — он сразу убрал руку, как будто на самом деле предлагая сделать выбор.
Поднимать шум я не стала, зато развернулась к неожиданному посетителю в надежде узнать его. Ничего подобного, парня ростом немногим выше меня с яркими чертами лица и в черной шапке я видела впервые в своей жизни.
— Умница. А теперь – нам пора.
— Я не подняла шум, но ты же не рассчитываешь, что я на самом деле пойду куда-то с незнакомцем?
Незнакомец тихо засмеялся, как будто я сказала что-то смешное.
— Я слышал, что у тебя паршивый характер. Но ты пойдешь. Ну или мне придется тебя понести, что вызовет некоторые затруднения.
— И почему ты хочешь вытащить меня отсюда?
— А разве ты сама этого не хочешь? — усмехнулся он.
— Мне здесь нравится, — нагло соврала я и сама же поморщилась, поняв, как глупо это прозвучало.
— Слабо верится.
— Отлично, но это все равно не объясняет твои мотивы.
— Потому что мне хорошо за это платят, девочка.
Очень интересно.
— И кто?
— Ты же не рассчитываешь, что я тебе расскажу? В общем, с тобой конечно очень весело болтать, но к сожалению, времени у нас мало. Ты идешь?
Я замешкалась лишь на секунду перед тем, как кивнуть и вложить свою руку в протянутую незнакомцем широкую ладонь. Кто бы ему не заплатил, он не хотел, чтобы я гнила в психушке, стало быть, это определенно не Филипп. Быть может, я не доживу до утра, доверившись незнакомцу, но все лучше, чем торчать здесь…
Ночной гость потянул меня из палаты, и мы оказались в прямом длинном коридоре. Через метров пятнадцать свернули, он бесшумно открыл дверь, ведущую на лестницу. Двигались очень быстро, и если бы меня не держали так крепко, я бы свернула себе шею в темноте. Мы спустились до первого этажа, но выходить не стали: незнакомец вытащил из-за двери объемный пакет и перекинул мне:
— Оденься, только быстро.
На ощупь я облачилась в горнолыжный спортивный костюм темно-синего цвета, одела зимние черные кроссовки и темную шапку. Все вещи были абсолютно новыми и моего размера, что меня заинтриговало: к моему побегу явно весьма основательно подготовились.
— Готова?
— Да.
Незнакомец опять схватил меня за руку и повел в противоположную к выходу с лестничной площадки сторону. Идти было некуда, впереди нас ждала только железная дверь. Едва я открыла рот, чтобы задать вопрос, парень распахнул дверь, опять таки без всякого шума и потянул меня вперед, в темноту. Почему-то я была уверена, что дверь обычно под замком, и он позаботился о ней еще до того, как подняться ко мне в палату.
Железная дверь, как оказалось, вела в подвал: мы брели мимо коробок, огромных мешков и прочего хлама. Впереди я видела небольшое окно, забранное решеткой, к нему то мы и стремились. Я была уверена, что о решетке он тоже позаботился заранее, и оказалась права: парень отодвинул решетку и сцепил руки замком, потому что окно находилась чуть выше моего роста и сама бы я забиралась туда целую вечность. Без лишних слов я поставила ногу на предложенный замок и подтянулась. Меня толкнули под пятую точку и я практически вылетела из окна аки ласточка по весне. Не успела я подняться на ноги, чтобы помочь своему неожиданному спасителю выбраться, как увидела его позади себя. Он опять схватил меня за руку и в очередной раз за последние пятнадцать минут потянул за собой, в этот раз перейдя на легкий бег. Мы двигались между тех самых зарослей елок, что я видела из окна. Это было весьма трудно и неудобно, потому что в последнее время снега навалило прилично и приходилось поднимать ноги над сугробами. Незнакомца, кажется, это ничуть не заботило: двигался он так, будто бежал по беговой дорожке летом, а не зимой, когда сугробы по колено. Внезапно мы резко остановились, и парень повернулся ко мне лицом:
— А теперь слушай меня, девочка. С того самого момента, когда мы переступим линию, что будет через пару метров или около того, поднимется сигнализация. Мы ее не услышим, зато охрана будет знать, что некто пытается покинуть их веселое учреждение и они будут здесь очень быстро. Нужно, чтобы ты действовала очень расторопно и слушала меня, поняла?
— Да. Отчего врубится сигнализация?
Он усмехнулся:
— Здесь отличная охрана периметра. По всей территории проложен оптоволоконный кабель, который реагирует на движение. Он протянут под землей. Они даже будут знать, в какой точке мы находимся.
— А не слишком ли это круто для лечебницы?
— На самом деле это самая ерундовая система охраны, детка. В каком веке по-твоему ты живешь? Тем более, это довольно дорогостоящая клиника, они могут себе позволить такую малость как оптоволокно по периметру. Ну что, отдышалась? — увидев, что я перестала жадно глотать воздух, поинтересовался он.
— Вроде того.
— Отлично. Теперь действуем так: Я помогаю тебе забраться на забор. Держи перчатки, — он протянул мне толстые черные перчатки, — Береги лицо, наверху проволока. Потом ты спрыгиваешь вниз, как можно аккуратнее, постарайся ничего себе не сломать, мне не хочется тебя нести, и бежишь вперед. За забором будет небольшой перелесок, ты должна будешь его пробежать и выйти на дорогу, поняла? Беги прямо, перпендикулярно забору, никаких отклонений от курса, к дороге. Поняла?
— Прямо, — повторила я.
— Точно. Если никуда не свернешь, наткнешься на машину, ключи прилагаются. Садишься на место водителя и ждешь меня ровно три минуты. Ни больше, ни меньше. Если я не появляюсь, уезжаешь. И прошу, не жди меня за забором и не оглядывайся. Просто беги, все уловила?
— Уловила, — опять кивнула я, чувствуя себя попугаем.
— Ну тогда вперед. Посмотрим, как сильно ты хочешь отсюда выбраться.
— Если бы ты знал, то вряд ли бы оставил ключи в машине.
Спаситель заразительно рассмеялся и подтолкнула меня вперед:
— Пора.
В два шага мы оказались возле забора, он толкнул меня наверх. Я подтянулась на руках и быстро закинула одну ногу на забор. Балансируя, поднялась и перекинула вторую через проволоку на другую сторону, затем схватилась на нее толстыми перчатками и перекинула первую тоже. Идею прыжка с такой высоты я отмела еще внизу, так что сначала повисла на заборе с другой стороны на руках, потом разжала пальцы и свалилась вниз. Высота была уже небольшой, но по инерции я сильно ткнулась носом в стену.
На такую мелочь обращать внимание сейчас – глупость полнейшая, так что я быстро развернулась и побежала через перелесок, высоко поднимая колени и молясь не застрять где-нибудь в сугробе. Перелесок оказался совсем небольшим (в своих фантазиях я бежала по густому лесу чуть ли не всю ночь). Вскоре я увидела дорогу. Пришлось перебраться через глубокую канаву, но я справилась с этим на «отлично». В машину, как обещал мой спаситель, я не уткнулась, так что начала активно вертеть головой: темное пятно виднелось далеко справа. Похоже, я все-таки отклонилась от курса. Значительно прибавив в скорости, я побежала к машине. Через несколько минут я подскочила к двери со стороны водителя, рванула ее на себя и едва не лишилась чувств, когда увидела там темную фигуру.
— Где ты бегала? Я уже собрался искать тебя по лесу, — недовольно заметил уже знакомый мне голос.
— Ты телепортировался что ли? — поинтересовалась я, садясь на место пассажира.
— Вроде того.
Он резко рванул с места, забыв включить фары, а я откинулась на сидении. Неужели это все произошло сейчас со мной? Где-то через он сбавил скорость и мы перестали практиковать небезопасную езду: видимо парень решил, что погони за нами нет.
— Как тебя зовут? — решила внести я хоть какое-то подобие ясности.
— Вася, — на свой веселый манер ответил тот, но я почему-то не поверила, что это его настоящее имя.
— Я Кира.
— Я знаю твое имя, девочка. И тебе стоит пока отдохнуть, завтра к обеду мы должны быть в городе, а там неизвестно что тебе еще придется пережить.
— Завтра к обеду? — удивилась я.
— Ну да. Тебя далековато занесло, знаешь ли. Это даже не соседняя область.
— А я все думала: откуда у нас столько снега.
«Вася» лишь пожал плечами. Больше с вопросами не приставала, потому что чувствовала, что «Вася» на них отвечать все равно не станет, просто сделала как он советовал: откинула сидение и вскоре задремала.
***
— Проснись и пой, девочка! — услышала я и с трудом разлепила глаза, — Ну ты и спать конечно, не ожидал.
— Мы приехали?
— Так точно. Теперь я немного прогуляюсь, а ты сиди здесь и постарайся не влипнуть в неприятности хотя бы пять минут. Идет?
— Идет.
Он ушел, но я опять не задала вопросов, который так и вертелись на языке. Потянулась и выглянула в окно: судя по всему, мы находились хоть и в черте города, но на самой его окраине. Дверь рядом хлопнула:
— Ты опять телепортир… — в этот момент я увидела, что это вовсе не мой спаситель. На водительском месте сидел Ковалев-младший и нагло ухмылялся.
— Привет, Ангел. Не ожидала меня увидеть? — кажется, он был удивлен.
— Ожидала, не ожидала: какая к черту разница, раз ты здесь? — вздохнула я и отвернулась: его физиономия так и напоминала о случившемся, смотреть на нее сил не было.
— И все же?
— Скажем так: хоть ты и первый в списке тех, кто мог устроить мне побег, ты же и самый сомнительный. С твоими деньгами и связями, зачем было так мудрить? Ты мог прийти и просто забрать меня, если бы захотел, тебе бы и слова никто не сказал.
— Тут ты права.
— Но ты не хотел, чтобы мой побег связали с тобой, не так ли?
— Смотрю, психушка пошла тебе на пользу, — ухмыльнулся он.
— Зачем тебе все это, Клим?
— Ты же помнишь: за мной должок. Возможно, я не мог спасти твою подругу, но мог вытащить тебя, что и сделал.
— Не жди благодарности. Мы оба знаем, что ты мог спасти Янку, если бы захотел.
— Ее бы уже никто не спас, Ангел.
— Так Янка… — на глазах мгновенно выступили слезы: одно дело догадываться, другое дело – знать наверняка.
— Хватит хныкать, у тебя еще будет время пожалеть себя, а сейчас…
— Почему, Клим? — зло перебила я.
— Что почему?
— Все это время ты знал, что со мной происходит. Вертелся рядом и молчал. Знал, что твой брат хотел убить тебя, знал, что он убил тех девушек, знал, что он похитил… Янку, — имя подруги я произнесла с трудом, это вызвало новый поток слез, — Но ты вел себя как ни в чем не бывало. Да он убил вашу мать, черт тебя дери!
Ковалев помедлил с ответом, как будто растерялся, но лишь на секунду: его привычная самоуверенная ухмылка быстро вернулась на место.
— Да уж, идеальным старшим братом его не назвать.
— Ты его ненавидишь, но покрываешь. Какого черта?
— Ангел, это слишком сложно для твоей светленькой головки. Тебе сейчас надо думать о себе и только.
— Он не убил меня. Почему?
— Заткнись и слушай: это твои документы и деньги на первое время, — он протянул мне толстый конверт, — Там же билеты на самолет. Сейчас вы поедете в Москву, оттуда улетаете. Без вопросов, поняла меня? Просто садишься в чертов самолет и летишь. И я надеюсь, что больше никогда не увижу твою унылую физиономию поблизости, ты меня поняла?
— Что же за человек твой брат, если мне нужно улетать из страны?
— Скажем так: он всегда знает, чего хочет. И сейчас, по понятной причине, он захотел тебя, так что для тебя же лучше, чтобы вы никогда не встретились.
Мы посидели некоторое время в тишине, каждый при своих мыслях.
— Почему он еще не в палате с мягкими стенами, а, Клим? Ты можешь мне сказать, черт возьми… Почему ты его боишься?
— О, я его не боюсь, Ангел.
— Он же тебя убить пытался?
— Но не вышло, — просто ответил он, как будто мы говорили о событиях фильма, а не жизни. Такая беспечность казалась странной.
— Тогда что? Шантаж?
Он ухмыльнулся, но отчего то я поняла: моя версия верна. Тогда я быстро вспомнила Янкин рассказ о загадочной смерти их отца. Это ли предмет шантажа? Если так, то браться несомненно стоят друг друга…
— Ты сказал: улетим. Я лечу не одна? — говоря это, я открыла конверт и обнаружила там паспорт на имя Киры Мартин с моей фотографией и три билета, все на мое имя. Конечным пунктом значился аэропорт города Кэрнс, — А это еще где?
— Со своим спутником ты уже знакома: я хочу знать, что с тобой будет все хорошо. А Кэрнс – это довольно живописный город на берегу моря, как я слышал, тебе должен понравится.
— Вася полетит со мной?!
— Вася?
— Твой человек.
— Его зовут Виктор, это мой хороший друг. Ему можно верить, Ангел.
Это я и так поняла, отчего-то друг Ковалева вызывал доверие. Наверное, потому что вытащил меня из психушки, но дело не только в этом: было в нем что-то такое…
— У него тоже поддельный паспорт?
— Это не подделка, паспорта настоящие.
Спрашивать, откуда паспорта я не стала: с его возможностями сделать пару липовых документов - раз плюнуть.
— Как это ни грустно, нам пора прощаться, — вздохнул Ковалев, — Если захочешь выйти со мной на связь – обращайся к Вику, он поможет.
— Он что, со мной насовсем остается?
— На некоторое время, — уклончиво ответил Клим.
— Ясно.
— Пока, Ангел. Береги себя, — с этими словами он полез из машины, но я схватила его за рукав:
— Ты лучше, чем твой. Хоть я и не во всем понимаю тебя, все равно ты помог мне, хотя и не был обязан. Спасибо за это.
— Я лишь вернул долг, — он выдернул свой рукав и ушел, не оборачиваясь.
— Береги себя тоже, — вслед пожелала я.
Буквально через пять минут после его ухода рядом со мной плюхнулся новый знакомый, которого, как оказалось, зовут вовсе не Васьком. Хотя как по мне – он не так уж и сильно соврал: Васек, Витек – легко перепутать. Он протянул мне подозрительного вида шаурму и весело подмигнул:
— Я никогда не был в Австралии, говорят, Большой Барьерный риф стоит того, чтобы лететь так далеко, что скажешь?
Значит, вот куда мы направляемся. Австралия.
— Поехали уже, — ответила я и отвернулась к окну: кто знает, возможно, это последний раз, когда я смотрю на родной город…