В ритуальном круге Дестини Картрайт надеялась обрести согласие с самой собой, а нашла только самоосуждение. Черт бы побрал вредную Богиню, которая сводит людей шутки ради. Каким таким образом ведьма-экстрасенс может испытывать влечение к разоблачителю сверхъестественного? Каковы шансы, что такое вообще могло случиться?

Впрочем, если и обвинять Дестини в плохом выборе, то стоит сразу заметить, что замуж за этого разоблачителя она вовсе не собиралась, хотя он довольно лакомый кусок: метр восемьдесят с лишним крутизны в узких рваных джинсах и расстегнутых сверху рубашках, открывающих грудь. Добавить к этому густые блестящие волосы с бронзовым отливом, легкую небритость и…

В общем, от Моргана Джарвиса, архитектора по совместительству, она хотела исключительно секса. Ну, может, поиграть с ним без каких бы то ни было обязательств, потому что, увы, ей уже доводилось испытывать «славное» послевкусие, когда обжигаешься, а потом бесконечно сожалеешь.

Дестини смотрела правде в лицо. Шансы, что все три тройняшки обретут своих половинок, равны нулю. Нет, никогда и ни за что. Невозможно. Поскольку Хармони и Сторм нашли свои родственные души, она автоматически выбывает из игры. Ну не бьет молния в одно и то же место трижды.

Само собой, если бы Дестини с Морганом вдруг выяснили, что они и есть родственные души, начался бы натуральный кошмар, потому что он ни за какие коврижки не принял бы ее такой, какая она есть, и пытался бы отрицать все цели ее существования: магические, экстрасенсорные, эмоциональные, духовные…

Самопознание. Вот зачем она сюда приехала. Чтобы найти эти цели и понять, по какому пути следует идти, чтобы их достичь.

Сейчас Дестини сидела в темной гостиной маяка на острове Пэкстона, окруженная сделанными по особому рецепту свечами, которые представляли землю, воздух, огонь и воду и были расположены так, что указывали на север, юг, восток и запад. Одна свеча была в самом центре, символизируя дух природы. Между коричными свечами лежали кристаллы, отражавшие их свет, словно звезды. А извечный шум приливных волн задавал земной ритм магии Дестини.

Ее тип ясновидения давал возможность видеть будущее других людей, но никогда не показывал ее собственное. Тем не менее, Дестини было видение этого маяка — такого же затерянного в тумане, как она, и так же нуждающегося в утешении. Он привиделся ей как место, где она найдет свое будущее, свой магический путь, свой смысл жизни. Так что, если ей хватит ума, она, может быть, утопит свое влечение к Моргану Джарвису в море, окружающем остров.

В одиночестве, как сейчас, у нее могло получиться. Но если она даст себе волю сунуться в магнитное поле Моргана, тогда утонет она сама.

Честно говоря, Дестини подозревала, что где-то внутри за панцирем из каменной язвительности Морган скрывает мягкую, сочную сердцевину. Думала даже, что он и правда глубоко в душе Морган-мистик, но после свадьбы Хармони ему, казалось, больше подходило прозвище Царь Ошибок.

Дестини передернуло от чувства горькой обиды, но в то же мгновение луна вышла из-за туч. Лучи ее света проникли сквозь окна и теплой шалью легли на плечи Дестини, даря чувство защищенности и прощения. Луна предлагала утешение и открывала свои объятия.

Здесь Дестини могла отбросить все свои волнения.

В ритуальном круге танцевали тени, лишая комнату очертаний. Во тьму канула и лестница. Дестини сидела к ней лицом, но уже не видела перил с подъемным сооружением для грузов. Эту подробность она успела разглядеть, когда совсем недавно пришла сюда с фонариком. Все ее вещи сейчас лежали в нескольких больших тележках на колесах, ожидая, когда их доставят в спальню наверху.

Накатившее облегчение улучшило настроение Дестини. Ведь она была здесь, а не в Шотландии, где находилась вся ее семья, которая, разумеется, из лучших побуждений автоматически считала их с Морганом парой. С тем самым Морганом Джарвисом, который для всех был таким хорошим другом, что уже и так стал членом семьи. Для всех, кроме нее.

Спокойствие, которое Дестини ощущала почти рядом, все-таки оставалось недосягаемым.

Безмятежность… Эх, если бы только она могла за нее уцепиться!

Довольное мурлыканье гиперактивной кошки доказывало, что вокруг царила полнейшая умиротворенность. Дестини погладила полосатую цвета карамели и зефира кошку.

— Тебе нравится этот маяк, да, Карамелька? Мне тоже. Думаю, и ему нравится, что мы здесь.

Дестини сосредоточилась, предпринимая первый шаг в путешествии самопознания, на которое ее толкнули слишком уж запутанные представления о собственном предназначении и романтические фантазии об одном и том же невыносимом мужике.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Возможно, стоило подождать с ритуалом до утра, но…

Ее охватило уютное спокойствие. Дальние уголки сознания заволакивало тьмой. Точно так же, как до этого — очертания комнаты. Закрыв глаза, Дестини отыскала укромные уголки своего разума, и слова сами слетели с губ:

Дестини открыла глаза, и в тот же миг у нее перехватило дыхание. В ее ритуальном круге, прямо перед ней стоял мужчина, одетый так, как могли одеваться моряки лет сто назад. Рядом с ним в объятиях ангельских крыльев сидела розовощекая девочка. А позади нее возвышалась фигура. Ангел.

Сердце Дестини отбивало бешеный ритм. Страх не давал дышать. Холодные мурашки покрыли ее от корней волос до кончиков пальцев ног. Она вздрогнула и сильно прижала к себе кошку. Та мяукнула и вырвалась из рук. Пройдясь по кругу, Кара «заговорила» с девочкой.

Никогда в жизни Дестини не видела, чтобы ее кошка так настойчиво пыталась с кем-то пообщаться.

Девочка подняла руку, и ее ладонь зависла над Карамелькой, которая, громко мурлыча, изогнулась дугой, будто ласка была настоящей.

Девочка улыбнулась, а ангел сказала:

— Не страшись.

У Дестини отвисла челюсть. Минуточку. Она попыталась собрать по крупицам свое самообладание.

— Разве в последний раз, когда ангел произносил эти слова, не оказалось так, что девственница забеременела?

Ангел молчала, внимательно наблюдая за ней янтарными глазами, зато глаза мужчины из прошлого века широко распахнулись.

— Не думаю, что в этих обстоятельствах история повторится, — заметил он.

Засмущавшись, что слова соответствовали истине, Дестини залилась краской.

Напрямую ей никто не угрожал, но все же она поднялась и протянула в их сторону кристалл зеленого флюорита[1], потому что он помогает в борьбе с негативной энергией. И потому, что она знала — знала! — что перед ней призраки.

Под воздействием ослепительной волны адреналина Дестини отступила назад, но посетители никуда не делись.

Как правило, в своем ритуальной круге она чувствовала себя в безопасности. Но сейчас они находились в нем вместе с ней.

Задохнувшись от страха, Дестини рухнула на колени и сгребла руками свечи поближе к себе, чтобы сформировать круг поменьше, вокруг себя одной.

Губы девочки-призрака изогнулись в усмешке, приподняв один уголок рта выше другого и напоминая о редких улыбках Моргана.

Словно предупреждая, мужчина покачал головой.

— Мы не злые, — шепнул он и показал рукой себе за спину, — а это — настоящий ангел.

Дестини поднялась на ноги и расправила плечи. Уж лучше возвышаться над ними, чем ползать у них в ногах. Хотя куда там возвышаться — вряд ли какой человек мог оказаться выше ангела. Она повторила свое заклинание, на этот раз так громко, что и мертвых могла поднять.

Наверху лестницы сверкнул свет.

Еще одна волна леденящего страха. Еще раз перехватило дыхание.

— Только не говорите, что вас тут куча!

Этажом выше отчетливо слышались шаги. Кто-то бежал. Катастрофа. Проклятье.

Еще один призрак-мужчина? Дестини топнула ногой.

— Ну хватит уже!

Волосы на затылке встали дыбом — скрипнула ступенька. Раз. Два. Три.

Тяжелые шаги. Кто-то медленно спускался по погруженной во мрак лестнице.

Дестини собиралась что-то спросить, но слова застряли в горле, пока она сама, как парализованная, застыла в своем защитном круге. Зверь или призрак — здесь он навредить ей не сможет.

Она подняла флюорит повыше и, как только лестница скрипнула еще раз, бросила его в темноту, продемонстрировав обалденную подачу. Да здравствует подростковый софтбол!

Ворчание. Шум падения с лестницы.

С кошмарным звуком что-то врезалось в тележки, завопила кошка и прыгнула в одну из них, а вещи Дестини принялись летать по комнате, отвлекая ее внимание от призраков на очень даже живого, из плоти и крови человека размером с йети, который уничтожал все, что у нее…

— Мои вещи!!!

Наверное, сердце уже превратилось в один большой синяк, и все же Дестини стало стыдно за эгоистичные мысли. Никакой призрак не способен раздолбать тележки, с грохотом приземлиться и так шмякнуться головой, что от треска зубы свело. Чтобы включить свет, надо было подойти к валяющемуся внизу лестницы йети. Дестини положила ритуальный нож на пол, чтобы открыть священный круг, вышла, для верности прихватив со стола герань в горшке, и крикнула:

— Пострадавшие есть?

Ответом была тишина, которую нарушал только шорох прибрежных волн.

На цыпочках Дестини подобралась ближе. Незваный гость застонал, сел и загородил собой весь свет. Ну точно — йети, если учесть ширину груди и блеск глаз в темноте.

Приподняв глиняный горшок, Дестини надела его на голову йети, пока тому не вздумалось нанести первый удар.

Он рухнул, как подкошенный, прихватив с собой как минимум одну из тележек. Туловище лежало в тени, но в тусклом свете Дестини видела волосатые ноги и огромные ступни.

Бегемот в человеческом обличии. Причем стонущий, словно его подстрелили.

Обогнув визитера, она щелкнула выключателем. По комнате разлился свет. Незваный гость лежал, скрючившись в позе зародыша, в ворохе ее одежды. Руки были прижаты к паху, а на запястье, как браслет, красовался ее фиолетовый лифчик.

— Ох ты ж…

С руки на красные боксеры капала кровь из царапин, оставленных кошкой.

— Яйца… всмятку, — задохнулся он.

Страх Дестини разросся в натуральный ужас.

— Морган?!

Агония все не прекращалась, вызывая тошноту, которая только усугубляла страдания. Мучаясь от боли, Морган попытался рассмотреть своего противника, от чего страшно закружилась голова. Он закрыл глаза и часто задышал, чтобы прийти в себя, то и дело повторяя про себя, как мантру: «Я убью эту ведьму. Насмерть. Убью».

Вообще-то в ведьм он не верил, зато она очень даже верила.

Бешеная кошка появилась снова, на этот раз вылизывая пульсирующий лоб Моргана, и то ли мяукала, то ли выла, как будто плакала над ним. Он открыл глаза и оказался лицом к лицу с объектом всех своих мечтаний.

— Кошмар, — выдавил он.

Рядом с ним на коленях стояла Дестини с таким видом, словно могла почувствовать его боль.

Морган этому ни на секунду не поверил.

Он попытался сесть и застонал, однако боль определенно становилась легче, а значит, могла совсем исчезнуть, и он останется в живых, из чего следовало, что… «Я убью эту ведьму. Насмерть. Убью».

— Могу я тебе чем-то помочь? — спросила она.

— Еще. Рано. — Разбитые яйца. Вот что он получил за то, что сбежал и спрятался.

— Я не знала, что это ты, — сказала она с сожалением и потянулась к его лбу, но остановилась.

Нетушки, не собирался он чувствовать себя очарованным этой сумасбродкой в печали, по вине которой его яйцам досталось на орехи.

— Почему ты здесь? — выдохнул Морган. — Что это? Свечи? Вуду?

Будь проклята его потерянная душа! Он приехал сюда, чтобы сбежать от соблазна всей своей жизни, чтобы привести в порядок свой дом, и на тебе — она здесь, сидит тут, вся такая сплошной наркотик, один на один с ним, как в исповедальне. Опять двадцать пять.

Дестини наклонилась поднять нож и задуть свечи.

— Круг открыт, — сказала она, оглядывая комнату. — Они ушли.

— Кто? — спросил Морган, игнорируя кошку, вопящую ему на ухо.

— И правда, кто? — повторила за ним соблазнительница, снова опускаясь на колени рядом. — Карамелька с тобой разговаривает. Да что с ней сегодня такое?

Пальцы объекта его фантазий невероятно нежно прошлись по его голове, повышая уровень тестостерона до мучительных пропорций. Морган закрыл глаза, окунувшись в очередной океан страданий, но попросить ее остановиться просто не мог.

Сразу два желания овладели им: умереть и завалить ее в постель. Может, и не существует на свете никаких ведьм, но чары этой женщины действовали на него безотказно.

Со дня свадьбы ее сестры Хармони, они с Дестини едва не поддались тому, что, как он верил, было взаимным влечением. Но этого не случилось. И одной из причин было то, что он ни черта не знал о занятиях любовью.

Не в состоянии выбросить ее из головы после того дня, Морган читал книгу за книгой о том, как доставить женщине удовольствие, как ради нее научиться себя контролировать с помощью упражнений, пока не получится сдерживаться целую вечность. В течение всего этого самообучения он избегал ее, будучи уверенным: когда она вернется из Шотландии, ему удастся скрыть свое невежество и вознести ее на самый пик оргастического наслаждения.

Вместо этого она надрала ему зад и в процессе поломала оборудование. А сейчас еще и пытается утешить его, намереваясь, по-видимому, окончательно свести с ума.

Дестини… Его судьба[2], да поможет ему Господь. Каждый ушиб, полученный Морганом по ее вине, прекращал болеть от ее прикосновений. Кроме, конечно же, самого главного в паху, к которому она, ясное дело, и пальцем не притронулась. Какая жалость! Хотя, с другой стороны, может быть, и нет.

Как бы там ни было, Морган подтянул к себе колено, чтобы скрыть свою реакцию. Разумеется, сама реакция была ослаблена неожиданным нападением. Он больной ублюдок. Что тут еще сказать?

— Больно, черт возьми, — рявкнул он. — И тут тоже больно.

Самым тщательным образом Дестини осматривала Моргана на предмет всевозможных ушибов, ссадин, шишек, царапин и синяков. Он сосредоточился на собственных разнесчастных побитых коленях, пытаясь не обращать внимания на болезненную тяжесть в паху. Хотя эту боль могла прогнать только сама Дестини, черт бы побрал его потерянную душу. И когда это случится — где-то в неопределенном будущем, — понадобится целый курс лечения, а потом еще один, и еще, еще, еще… Столько курсов, сколько они смогут вынести, пока кто-то из них не истечет досуха от счастья. И, как казалось Моргану, это будет он.

Не слишком ли самонадеянно думать, что ей хочется того же, что и ему? Конечно, слишком. И все же пока он во что бы то ни стало должен от нее избавиться. Прямо сейчас. Этой же ночью.

— Жить будешь, — заключила Дестини, отстраняясь от него, но все еще сидя на корточках. — Чего не могу сказать о своих вещах.

— Вещах? Ты устроила мне сотрясение и народную кастрацию. Думается мне, тебе стоит переживать о моих… вещах! — Проклятье! Когда он орет, голова просто по швам трещит.

Дестини опустилась с пяток на колени. Судя по ее виду, она была очень удивлена.

— Сотрясение ты устроил себе сам, когда свалился с лестницы.

— Я упал, потому что кто-то швырнул мне в голову булыжник, когда я пытался разобраться, кто вломился…

— И вовсе я не вламывалась. У меня был ключ. К тому же швырнула я не булыжник, а малюсенький кристалл.

Морган прикоснулся к пульсирующему лбу, и пальцы измазались в крови.

— Кристалл размером с кулак?

С преувеличенно невинным видом Дестини подняла с пола кристалл.

— Видишь? Я же говорила. — Она раскрыла ладонь. В самом центре лежал маленький кристаллик. — Этим я никак не могла серьезно тебе навредить.

Любой, кто выглядит так невинно, просто обязан быть виноватым. Морган пошарил рукой по полу и на нижней ступеньке нащупал огромный кристалл. Поднял и поднес так близко к лицу Дестини, что у нее глаза съехались к носу. Черт бы его побрал! Это его еще больше очаровало.

Она отодвинула его руку:

— Я тебя прощаю.

Морган освободил руку от лифчика. Он был фиолетовый, с пухлыми чашечками, и от одного его вида хотелось и правда задуматься о том, чтобы позволить здесь остаться этой обольстительно прекрасной плутовке. Морган сдвинул с причинного места тяжелую металлическую ручку тележки, и Дестини встала на ноги, как будто готовясь к тому, что он вот-вот даст ей сдачи.

Мысль придушить объект своего желания сию секунду превратилась в какой-то извращенный тип благодарности. Книги и упражнения — это, конечно, хорошо, но лучше уж праздновать интимную жизнь, так успешно подавляемую столько времени, с живой женщиной из плоти и крови. Тем более, что такая женщина — источник всех его фантазий — стояла прямо перед ним, что называется, во плоти. В прекрасной, обладающей нужными обильностями в нужных местах плоти.

— Прощаешь за что?

— За то, что разбил мой кристалл. Это зеленый флюорит, чтоб ты знал. Для тебя как раз очень кстати. Флюориты помогают очищать ауру. То, что доктор прописал, для таких грязных, как у тебя.

— Какой я везучий.

Интересно, а аура похожа на прыщи? То есть очистится, если он займется сексом?

— Я серьезно, — сказала Дестини. — Думаю, разбитый тобой кристалл помог, когда прикоснулся к тебе. Уже вижу намек на рыжеватое пятно и голубую полосочку в куче грязной энергии вокруг тебя. Как будто ты ужасно доволен. Твоя аура — это как чувствительный загар, со своей логикой и тайнами.

— Может быть, когда-то я и прибегал к логике, — отозвался Морган, — но стоило встретить тебя, как вся логика вылетела в трубу.

— Интересно, почему я могу читать только твою ауру и ничью больше? — размышляла она вслух, определенно не ожидая от него ответа.

Как же она его раздражает, черт возьми! Возникало чувство, что она может прожевать его и выплюнуть. Но мысль о том, что еще она может сделать одним своим ртом, сводила с ума. Морган хотел узнать, каков ее рот на вкус. И каково будет почувствовать его и в других местах.

— Чертова испанская штукатурка, — пробормотал он, отряхиваясь.

Сюда он приехал на две недели, в течение которых она вместе со всей семьей должна была находиться в Шотландии. Так Морган собирался отстраниться от постоянного сексуального напряжения, охватывавшего его в присутствии Дестини. И кому это было надо? Ладно, ему. Хотя, наверное, на самом деле ему нужно было разобраться, что делать с одержимостью, вызванной самопровозглашенной ведьмой, которой давно пора перестать верить в сказки. Во имя всех святых! Она считает себя ведьмой!

— Почему прямо сейчас ты не летишь в Шотландию?

— А ты почему?

Морган раздраженно выдохнул:

— Намечаются крестины твоего племянника. Не моего. Меня пригласили только потому, что до появления тебя и твоих сестер у Кинга не было другой семьи, кроме меня и Эйдена.

— Но я — ведьма, а крестины будут в церкви.

— Потому что отец ребенка англиканец[3], - заметил Морган. — Твои сестры, они же тетки ребенка, тоже заявляют, что они ведьмы, и все-таки поехали в Шотландию.

— Мои сестры, в том числе и мать ребенка, уважают мою потребность побыть наедине с самой собой. На Рождество я буду присутствовать на викканской церемонии посвящения Рори. Под звездами.

— Кстати о побыть наедине. Я был бы рад такой возможности, спасибо, — сказал он. — И о звездах. Они прямо вокруг тебя.

Нахмурившись, Дестини снова провела руками по его волосам.

— Думаю, звезды ты видишь из-за шишек на голове.

— И из-за синяков на яйцах.

— От синяков тамзвезд не бывает.

— Нет, зато бывает рвота. Но мне уже лучше, спасибо, что поинтересовалась.

Как Морган и ожидал, Дестини не обратила на его слова никакого внимания.

— Ушиб на затылке появился, по всей видимости, после твоего приземления. На макушке — от горшка с геранью, который я на тебе разбила. — Она моргнула и пожала плечами, как бы извиняясь.

Морган опять прикоснулся к кровоточащей ране на лбу:

— Проклятье. Эту герань я купил только сегодня днем.

— Выбирай позитивные слова, пожалуйста. И с чего вдруг тебе украшать маяк моей сестры?

— Этой землей владел мой друг задолго до того, как женился на твоей сестре.

Задохнувшись от гнева, Дестини выпятила грудь. Морган всерьез задумался о том, чтобы потрогать ее, пока ведьма не уперла руки в бока.

— Как ты сюда попал? — спросила она.

Обычно, когда Дестини прищуривалась, в ее озорных глазах вспыхивал аквамариновый блеск, а сейчас они обрели зеленоватый оттенок моря перед бурей.

В ночь свадьбы Кинга и Хармони, когда Морган впервые поцеловал Дестини, ее глаза заволокло серо-голубой дымкой. И ему очень хотелось снова увидеть такой их цвет. Но похоже, шансов становилось все меньше и меньше.

Он вздохнул:

— Вчера Кинг дал мне ключ.

— Минуточку. — Дестини снова встала перед ним на колени, и ее грудь опять оказалась там, где он и хотел ее видеть. То есть очень-очень близко. — На прошлой неделе Хармони дала мне ключ и практически убедила, что ты будешь в Шотландии. — Внезапно она задохнулась от ярости. — Морган, они нас подставили. Они знали, что мы оба собираемся сюда.

К счастью, отголоски боли дали ему возможность скрыть истинное выражение лица, которое полностью отразило бы его мнение по поводу такого заключения.

— Поделом бы им было, если бы мы поубивали друг друга.

— Нет гарантий, что этого не случится.

Морган приподнял одну бровь:

— Что ж, за мной не заржавеет.

— Кто-то из нас может уехать, — предложил Морган, надеясь, что это будет она, и в то же время — исключительно отдавая дань своему и ее упрямству, — так же надеясь, что Дестини откажется.

По правде говоря, если она не уедет, Морган окажется на адской сковородке. Потому что, в силу своей натуры, только будет подливать масла в огонь. Но… Господи, что все-таки будет, если она останется!

Экзотические брови Дестини, больше похожие на крылья чайки в полете, чем у любой из ее сестер, нахмурились. Она покачала головой:

— Я первая получила от Хармони ключ, так что я остаюсь.

Морган попытался подняться, опираясь на лестницу и перила и полностью игнорируя протянутую руку помощи. Наконец он встал, согнувшись, как старик.

— Я приехал сюда раньше тебя, так что остаюсь я.

Трудно быть убедительным, когда пялишься в пол. Он попытался выпрямиться, и тут же его повело. Дестини подхватила его, обняв за талию:

— Вот это да! Садись давай, — и усадила на ступеньку, не особенно заботясь, хочет он того или нет.

И Морган был ей благодарен, хотя ни за что бы не признался даже самому себе.

Она уселась рядом, глядя на него так, словно он распилил пополам ее метлу для полетов.

— Я подвозила семью в аэропорт, иначе была бы здесь первой. К тому же сестра намного ближе, чем лучший друг. Это и ежу понятно, если думать этим.

— Чем?

— Вот этим, — ответила Дестини, нежно проводя пальцами по кошачьим царапинам на его голой груди. Глаза ее при этом стали огромными. — Я должна быть здесь, — сказала она внезапно охрипшим голосом.

Моргану пришло в голову, что он должен чувствовать себя неуютно в одних трусах, но, с другой стороны, Дестини сложившаяся ситуация, похоже, нисколько не смущала. Длинный светлый локон упал ему на плечо, и это легкое, но интимное прикосновение, породившее момент небывалой близости, едва не разоружило Моргана. Точнее, наоборот, вооружило его.

Флагшток бы в полном порядке, твердый, как камень, и готовый поднять флаг в любой момент, несмотря ни на какой дискомфорт. Наклонившись ближе, Морган глубоко вдохнул аромат корицы и греха, который еще никогда в жизни не искушал так, как сегодня.

— Я проводил здесь каникулы с тех пор, как мне было шестнадцать, — прошептал он.

— Что? — тоже шепотом переспросила Дестини, а потом, спохватившись, резко отстранилась и заново возвела все свои оборонительные сооружения. — Ну и ладно. Это не важно. Я никуда не уеду.

— Я тоже.

— Это катастрофа, — заявила она. — У меня были планы.

— Предлагай решение. Я весь сплошное ухо.

— Нет никакого решения, кроме одного: мы оба остаемся.

Внутри Моргана все затряслось от страха и волнения. Кто бы мог подумать?

— Плохое решение.

— Хороших нет. Ни сотрясение, ни попытка кастрации не помогли. — Дестини помогла ему подняться и проводила к стулу с жесткой спинкой. — Как я понимаю, вариант утопить тебя даже не рассматривается.

— Тонкое наблюдение. — Морган сел, уперся локтями в колени и уткнулся в ладони лбом, не желая давать ей возможности увидеть, как кружится голова от боли, а еще больше — от предвкушения.

Две недели наедине с Дестини. Причинное место станет эпицентром ядерного взрыва. Конечно, Морган может уехать, когда в среду за ним придет морское такси, но нетушки, такого удовольствия он ей не доставит.

— Кстати, — начала Дестини, беспокойно поглядывая на него, — почему ты вообще здесь?

— Я планирую купить это место и превратить в жилой дом. Так что я здесь, чтобы начертить архитектурный проект. — Правда. Только не вся.

— Поздравляю. Я свалю, как только покажешь мне договор на твое имя.

— Проклятье, как же ты меня раздражаешь.

— Не ругайся. Будь позитивным. Никаких проклятий. Если уж очень невмоготу, говори «блин», но никогда не произноси «проклятье».

Поднявшись, Морган медленно двинулся обратно к лестнице, игнорируя попытки помочь и вообще саму Дестини, чтобы не растерять остатки здравомыслия.

Дестини присвистнула:

— А знаешь, в жизни не думала, что ты из тех, кто носит красные трусы.

— У меня период бунтарства.

— Красный — это, по-твоему, бунт?

— По-моему, да.

— Они шелковые? — спросила Дестини, и ее интереса было достаточно, чтобы его… хмм… волосы встали дыбом.

— Не больше, чем лоскутки с лицензией на вынос мозга, которые носишь ты. — «Причем их так мало, что не только волосы дыбом. Мозги наизнанку выворачивает, как минимум. Интересно, ее джинсы могут быть еще уже?»

Она стала собирать разбросанные вещи и складывать их обратно в тележку, ту самую — с маниакальной миссией ломать члены и превращать яйца в омлет. Морган пытался ей помочь, но стоило Дестини наклониться, как ее чудесный зад оказался прямо перед ним. В голове осталась одна-единственная мысль — положить ладонь на круглую попу и узнать, насколько в действительности узкие джинсы на Дестини, засунув вторую руку внутрь. Начиная от ковбойских сапог и выше, выше… к самым… Моргану хотелось додумать эту мысль словом «небесам», но оно казалось недостаточно точным. «Рай? Не-а. Земля обетованная». Вот чего ему хотелось. Билет, а еще лучше бесплатную поездку к земле обетованной.

«Господи, неужто мои трусы могут быть такими же узкими, как ее джинсы?!»

— Поосторожнее там, — сказала Дестини. — У тебя кровь течет. Вымажешь меня.

— Ты сама доброта, Кисмет[4].

Она усмехнулась:

— Ясно. У тебя определенно с головой непорядок. Пойдем на кухню, я тебя починю.

Проклятье… или блин! Весело же будет — такая себе пытка с бонусом: ее руки везде, кроме тех самых мест, где он хочет, чтобы они были.

Они прошли уже полгостиной, когда завопила кошка и сиганула с верхней ступени лестницы прямо на плечи Моргану. Он отскочил, и все уже ушибленные места яростно заныли.

— Су…

— Сухопутная дочь морского котика? — перебила Дестини. — Неужели моя маленькая Карамелька делает тебе массаж своими детскими коготками?

Морган внезапно осознал, что эта новая попытка его взбесить вызывает в нем, наоборот, приятные эмоции.

— Уже нет.

Котенок с подходящей к карамельно-зефирному окрасу кличкой как раз пытался обернуться вокруг его шеи. Наконец лапы повисли на груди Моргана с обеих сторон от головы, чем-то напоминая ему старое лисье боа бабушки. А сама кошка вылизывала ухо и урчала, словно они были старыми друзьями с одной тайной на двоих.

— Пускай остается, — добавил он, больше не беспокоясь, будут ли действия кошачьей катапульты оскорбительными для его натуры, потому что, как бы парадоксально это ни звучало, ему нравилось быть ее наперсником. Кошки тройняшек делили свою привязанность только с соответствующими им сестрами и ни с кем больше. И он видел, как раздражает Дестини дезертирство Карамельки, а это делало дружбу с кошкой еще более ценной, не говоря уже о маленькой мести ее хозяйке.

С украшением в виде кошки на шее Морган смочил в воде из-под крана полотенце, приложил к ране на лбу, а сам оперся о медную раковину, чтобы не шмякнуться на пол и не опозориться перед Дестини.

Пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме боли, он уставился на битком набитые бумажные пакеты, которыми была завалена вся стойка.

— Ты еды навезла на неделю.

— На две, — поправила Дестини.

Морган спросил себя: неужели это и есть его судьба? Эта женщина, которая определенно воплощает собой космическое возмездие за его отступничество? Сможет ли он пережить две недели в обществе обольстительнейшей представительницы женского пола, которая, вдобавок ко всему, зовет себя ведьмой? Никаких сомнений, это самое настоящее наказание. И лучшее, что он сейчас может, — это сделать хорошую мину при плохой игре. Но, похоже, Морган немного перестарался, потому что перед глазами опять заплясали звезды, и пришлось ухватиться за стойку. Определенно, ему нужен мозгоправ. И виски. Бутылка, а то и две.

— А ну-ка… — Дестини схватила его за руку и сопроводила обратно в гостиную, потому что в голой кухне из мебели не было ничего, кроме холодильника и плиты, появившихся здесь, очевидно, прямиком со съемочной площадки «Маленького домика в прериях». — Садись, — приказала она.

Ладно, пускай. Он готов немного побездельничать. Морган сел на стул. Кошка тут же спрыгнула ему на колени, замурлыкала, требуя внимания, и коснулась щеки мягкой лапой. Кошачьи ухищрения не сработали — он все равно неотрывно следил за тем, как Дестини, виляя бедрами, скрылась в кухне. Морган поднял кошку и оказался с ней нос к носу.

— Первое, что я собираюсь сделать, когда куплю это место, — шепотом начал он, — это расширить его и снести стену между гостиной и кухней. Чтобы, когда Дестини ходит по дому, я мог отовсюду видеть ее задницу.

Фронтонные колонны! Неужели он обсуждает свои фантазии с кошкой? Совершенно потрясенный, Морган поставил психованную кошку на пол, и она тут же теплым меховым ковриком легла ему на босые ноги. Он вздрогнул от контраста температур между своим остывающим телом и неожиданным теплом кошачьей тушки.

Едва Морган оправился от чувственного тумана, вызванного прикосновениями Дестини, как она вернулась с аптечкой.

— Сидеть, — сказала она, когда он попытался встать.

— Гав-гав, — пролаял Морган, и Карамелька тут же отчаянно завопила.

— Ты что, сторожевой пес? — спросила Дестини.

— Просто ответил на то, как ты говоришь. Будто собаке команду отдаешь. Я шнудель[5].

— Шутишь, значит.

Ад. Это чистой воды ад. К чертям собачьим позитивные слова. Морган знал, что узнает ад, когда туда попадет.

— Маленькая девочка, которую я когда-то любил, хотела шнуделя. Когда я сюда перееду, то куплю щенка в память о ней.

— Маленькая девочка? В память? Мне очень жаль.

Морган сглотнул горькое, словно желчь, чувство вины, комком подкатившее к горлу.

— Мне тоже.

Дестини посмотрела на него с сочувствием и нежностью. Спаси его Господь от ее нежности!

— А что такое шнудель? — спросила она.

— Помесь цвергшнауцера и пуделя.

— Это так для тебя по-человечески — хотеть собаку. Так и вижу другого Моргана Джарвиса. Не такого жуткого.

— Это я-то жуткий? Да ты издеваешься. Все это время я думал, что если кто из нас и жуткий, то уж точно ты. Вся такая таинственная, просто ужас.

Усмехнувшись, Дестини открыла аптечку.

— Кажется, это наш самый длинный разговор.

Морган кашлянул, чувствуя, как в душу просачивается тревога. Слишком уж комфортно становилось ему в обществе этой женщины. Она же просто богиня, причем из такой далекой лиги, что у него просто-напросто случится сердечный приступ, если им обоим станет еще комфортнее. И никакие книги о сексе тут не помогут.

— Где ты взяла аптечку? — спросил он, возвращая себя в реальность.

— Из всех тройняшек я самая неуклюжая. Поэтому Хармони напомнила мне, что аптечка в чулане под лестницей.

Морган с трудом заставил сердце биться тише. Самая неуклюжая? Вот те раз.

— Я удивлен, что ты туда пошла. Это же глубокая темная пещера без единой искорки света.

— Ты прав. Там темно, как в темнице. Но аптечка была на дверной полке внутри.

Слава Богу, Дестини ничего не заметила. Где, когда и как ему спрятать свидетельства о прошлом, которые Дестини (именно она) никогда не сможет понять?

— Мне кажется, — сказала она, — раз уж ты так часто здесь бывал, то должен знать, где найти аптечку.

— Она никогда не была мне нужна. Не я тут чемпион по неуклюжести.

В ответ Дестини выгнула бровь и из мести высыпала все содержимое аптечки ему на колени.

— Эй! — вырвалось у него. — Я жертва покушения на кастрацию, прояви хоть каплю милосердия.

— А я жертва сарказма. Очень неуклюжая к тому же.

Ну и как оставаться к ней равнодушным?

И неужели она намеревается, так сказать, голыми руками собрать все, что высыпала на него? Куда же теперь девать сорвавшееся без спроса с катушек либидо? Даже Лазарю особенно прикрыться было нечем, что уж говорить о Моргане в одних трусах…

Он уставился в пожелтевший потолок. «Пусть прямо сейчас поразит меня молния, и всему этому придет конец. Знаю, Ты думаешь, что я это заслужил».

— Как ты сюда добралась? — спросил Морган, раздумывая, как бы от нее избавиться.

— Как ты и подозреваешь — прилетела на метле.

Пришлось покашлять, чтобы скрыть смех.

Дестини изумленно отступила на шаг назад.

— Вот это да! Не знай я тебя, сказала бы, что тебе весело.

«Наверное, у меня сотрясение. Разве есть что-то забавное во всей этой ситуации?!»

— Для морского такси уже поздно, значит, ты приехала на другой лодке.

— Тебе-то что?

Отношения между ними всегда были натянутыми, и не только потому, что Дестини провозглашала себя ведьмой и утверждала, будто видит призраки, в то время как Морган с рвением разоблачал все, попадавшее в категорию «сверхъестественное». Но еще и потому, что она прямо излучала секс, а он лишь меньше года назад отвернулся от всего, чему его учили. В том числе и от обета безбрачия. Хотя до встречи с Дестини он вовсе не собирался, скажем так, с головой окунаться в бассейн.

Честно говоря, он понятия не имел, чего себя лишает в эмоциональном и физическом плане, пока одна из сексуальных искр Дестини не упала на него и не начала тлеть. Впрочем, сама Дестини еще об этом не знала. И скорее всего пока не пришло время просвещать ее. Морган не был к этому готов. Проклятье, — то есть блин! — ему было необходимо, чтобы в эти две недели она торчала в Шотландии!

Будто чтобы подтвердить напряженку в отношениях, Дестини неласково ляпнула на разбитую бровь мазь с антибиотиком.

— Черт возьми! Зачем?!

— Чтобы предотвратить заражение.

— Могла просто намазать.

Черт бы все побрал. Надо уносить отсюда ноги, а не затевать с ней перепалку.

Изогнув бровь, Дестини принялась мягко водить пальцем вокруг раны. Для Моргана это было все равно, что прелюдия.

Их взгляды встретились. Она провела языком по приоткрытым ярко-красным губам, и Морган с трудом усидел на месте, чтобы не наброситься на нее и не облизать их самому.

Дестини пахла корицей и сочными вишнями в шоколаде. Сердце Моргана учащенно забилось, и до него наконец дошел смысл фразы, которую он тысячу раз слышал, но никогда не понимал. О да, он мог бы съесть ее живьем.

— Намазать где-нибудь еще? — поинтересовалась Дестини, глядя на его колени.

Этот ее кокетливый взгляд будоражил, обещал и был опасным, как грех.

Если бы она знала, как близок Морган к тому, чтобы, несмотря на все ушибы, все-таки заняться плаванием, то собрала бы свои костоломные тележки и побежала, куда глаза глядят. Черт, наверное, стоит ей сказать, чтобы она все-таки уехала, избавив его от соблазна и, в результате, от унижения.

В руках у Дестини уже был пластырь, который она намеревалась прилепить на бровь Моргану.

Он увернулся — самый умный поступок за весь вечер.

— Это уже чересчур, — сказал он, разглядывая пластырь с мультяшными рисунками. — Покалечить меня, чтобы потом разукрасить? Нетушки, спасибо. Поищи дурака в другом месте.

Дестини спокойно переключилась на кошачьи царапины. Пока она изучала их, Морган изучал ее руки. Изящные, с длинными пальцами и ногтями, выкрашенными во все цвета радуги по отдельности, а на некоторых — и вовсе по несколько цветов. Не могла выбрать? Или хотела все сразу?

— Продукты, которые ты привезла, нужно положить в холодильник? — спросил Морган.

Ой, зря. А вдруг она уедет, если пропадет еда?

— Не-а. Все скоропортящееся уже там. Убрала перед ритуалом. — Дестини ушла в кухню и оттуда крикнула: — Кстати, у меня есть кое-что для шишки у тебя на макушке.

— Для той, что от цветочного горшка?

Притащив два пакета замороженных овощей, она робко взглянула на Моргана:

— Вот. — Потом задумчиво посмотрела на пакеты по очереди. — Думаю, каролинские бобы пойдут на голову, а итальянская стручковая фасоль — между ног.

— Я оценил аналогию со стручковой фасолью.

Дестини примостила пакет бобов ему на голову, как шляпу:

— Заморозим шишку, и она станет поменьше. — А после уложила фасоль Моргану между ног. Он так обалдел, что мог только молча смотреть, как она прижимает пакет и прихлопывает для надежности. — Лучше? — наконец поинтересовалась она.

Ему было бы лучше, если бы не было пакета с фасолью между ее руками и его окаменевшим членом.

— После столкновения с тележкой, сотрясения от цветочного горшка и острых, как иглы, щепок в трусах, я при всем желании не могу чувствовать себя распрекрасно. Почему вообще ты так громко говорила? Я так резко проснулся, что подумал, будто тут привидений уйма, пока не вспомнил, что я в них не верю.

Дестини уставилась на свои руки, словно ей было, что скрывать.

— Я читала заклинание на мир и покой.

— Господи, вот тебе и мир с покоем!

— Да уж. Так как? Голове и… всему остальному полегче?

— Намного, упертая любительница покидать все, что под руку попадется, — соврал Морган. Башка трещала так, что и танкиста бы на неделю свалила. А яйца наверняка к утру посинеют.

— Вот и хорошо, — заключила Дестини и принялась собирать аптечку, повышая в Моргане уровень страха и восторга всякий раз, когда стряхивала с его коленей очередную порцию предметов, хотя пакет замороженной фасоли защищал лучше, чем хоккейная раковина. А потом вдруг заявила: — Пойдем, поможешь мне собрать вещи и отнести наверх.

— Какие вещи? Куда наверх? Зачем? — Он пошел за ней, как пьяная утка, одной рукой прижимая фасоль к паху, а другой придерживая бобовую корону. Больной ублюдок. Ему больно, в черепе кисель, а он заведен на полную катушку. — Я тут вроде как немного ранен.

Дестини обернулась к нему. Между ее бровей пролегла морщинка. Господи, как бы ему хотелось разгладить эту морщинку поцелуем!

— Наверное, у тебя и правда сотрясение, — предположила она.

Сотрясение, наваждение, болезненно пульсирующий член — что угодно. Сейчас Морган думал только об одном — о двух словах, которые складывались в его голове в навязчивый ритм, заставляя кровь так быстро нестись по венам, что болело все тело: одна кровать.

Он знал, что Дестини злится на него со дня свадьбы Хармони и Кинга, когда у них случилось нечто, что могло привести к сексу, а он взял и просто ушел. Но если бы остался, она пришла бы в ужас от его неловкости.

С тех пор Морган избегал ее, погрузившись в изучение сексуальных практик с одной-единственной целью — затащить Дестини Картрайт в постель и удовлетворять ее до потери сознания. Но теперь, когда она была так близко, а минута, когда они останутся наедине, еще ближе, он потерял веру в свою теоретическую подкованность. Тем более после полученных «боевых ранений», которые могли привести к тотальному позору.

Факт первый: еще слишком рано.

Факт второй: ему следует настоять на своем и пресечь в корне попытку сосуществовать вместе в четырех стенах. Она так сильно его волнует, что он наверняка все испортит. В самом худшем смысле.

Игнорировать факты нельзя. Она должна уехать.

Дестини бросила на него обеспокоенный взгляд:

— Я сама все подниму наверх, а ты посиди и отдохни.

Положив пакеты с замороженными овощами на ступеньку лестницы, Морган проговорил:

— Думаю, тебе стоит взять вторую тележку и пойти за мной.

С этими словами он схватил в охапку ближайшую к нему и потащил ее через гостиную и кухню к задней двери и дальше по улице туда, где оставила свою лодку Дестини.

Она побежала за ним. В любой другой ситуации ему бы это понравилось.

— Морган Джарвис! Куда, к дьяволу, тебя несет с моими вещами?!

— Отправляю тебя домой, маленькая горячая лжеведьма.

— Ты считаешь, я горячая?

«Не то слово, упрямица!»

— Нет. Я выразился фигурально. Ты горячая, как только что запеченная картошка в руках. Короче говоря, опасно горячая и лучше с тобой вообще не связываться.

Она замурлыкала. Замурлыкала!

— Ты и половины не знаешь.

— Лодка. Садись немедленно. И катись отсюда.

Он считает, что она горячая.

Так почему пытается избавиться от нее?

— Общипай пачули, гад. Я уеду только через мой труп!

Обычно Морган пах свежим мускатом и сандалом, будто каждый день работал на плантациях со специями. Обычно его присутствие идеально настраивало все ее чувства до предела и играло на ней, словно на прекрасной скрипке. Обычно одним своим взглядом он мог заставить ее трепетать, если только ей не хотелось его стукнуть. Как сейчас.

— Живая или мертвая, — упрямо стоял он на своем, спускаясь к причалу, — как угодно, только вали отсюда.

— Раз я кажусь тебе горячей, зачем отсылать меня домой?

Ответа не было.

Дестини запаниковала. Надо срочно брать ситуацию в свои руки.

— Ты меня до белого каления доводишь, Джарвис!

А он шел по усыпанной раскрошенными ракушками тропинке, охая и ахая, но так решительно, что при других обстоятельствах это произвело бы впечатление.

Догнав его, Дестини схватилась за тележку и потащила обратно.

Морган уперся босыми пятками и прорычал:

— Су… ведьмина дочь!

— Слушай сюда, Синие Яйца. Если еще раз захочется спутать слова на С и на В, хорошенько подумай. А если все-таки рискнешь, я покажу тебе, в чем разница, да так, что ты никогда не забудешь.

Словно само море было на его стороне, порывом ветра Дестини обдало ледяной водой с ног до головы. Она задрожала от холода.

— Мне, по крайней мере, не приходится таскаться в мокрой одежде, — заносчиво заявил Морган.

— Потому что ты слишком тупой, чтобы одеться и обуться.

— Потому что я крепко спал, а ты разбудила меня посреди ночи. Чего я больше не допущу.

Неужели он действительно об этом жалеет и не хочет, чтобы это случилось снова?

Еще как хочет. Дестини могла биться об заклад.

— Ты, Картрайт, едешь домой.

Она скрестила руки на груди.

— Ты, Джарвис, образина.

— А как же позитивные слова? — передразнил он ее, и больше всего на свете ей захотелось затолкать кулак ему в рот.

— В твоем случае образина — очень даже позитивное слово.

— Если так уж хочется выразиться, скажи «апсида»[6], все лучше, чем твоя «образина».

Тележка грохнулась на ракушечное крошево.

— Двойная причелина[7]!

— Что ты несешь?

— Это из архитектуры. Ты вместо ругательств выбираешься ведьмовские словечки, я — архитектурные термины. Или так, или начну материться. Выбирай.

— Голосую за архитектуру.

Он рассмеялся. Морган Джарвис смеялся. Дестини понравилось. Это обнадеживало.

— Прекрати свои попытки избавиться от меня. Зуб даю, тебя всего трясет где-то глубоко внутри твоего пострадавшего организма, а я, между прочим, та самая ведьма, которая может тебя пополам сломать и не вспотеть!

— Испанская штукатурка! Да ты даже тележку у меня не отберешь. — Он попытался приподнять тележку, доказать, что он прав, но только разразился проклятиями, и Дестини поняла, что его пострадавший организм получил очередную взбучку. Морган быстро бросил тележку обратно на землю, и в этот раз его ругань ничего общего с архитектурой не имела.

Они снова принялись играть в свой вариант перетягивания каната, и было очень кстати, что Дестини, в отличие от Моргана, была обута.

— Никогда в жизни так сильно не хотела превратить человека в червяка. Еще раз повторяю: я остаюсь.

— Я сам перетаскаю твои вещи обратно в лодку. И ты уедешь. Сегодня же. Сейчас.

От злости у нее закололо в руках и ногах, что дало Моргану шанс завладеть тележкой. На этот раз он ее без труда поднял и побежал с ней к морю, ойкая на каждом шагу.

Несмотря на алую пелену перед глазами, Дестини все-таки удалось взять себя в руки и обдумать возможности. Нет лодки — нет пути домой.

Морган добежал до лодки в тот самый момент, когда Дестини, не отстававшая ни на шаг, успела отвязать швартовый канат.

Он опустил тележку, чтобы поставить в лодку, которую тут же увело волной в море. Тележка со всеми вещами пошла ко дну, как гангстер в цементных сапогах. Вместе с ней утонуло сердце Дестини.

Разозлившись не на шутку, она ударила его в плечо.

— Там вся моя одежда, чтоб ты скис!

Совершенно не ожидая нападения с ее стороны, Морган пошатнулся и полетел в ледяное октябрьское море.

— Морган! — взвизгнула Дестини. Она вовсе не собиралась его топить, но, когда он вынырнул, ее злость вернулась с удвоенной силой. — Так тебе и надо за то, что утопил мою одежду.

— Требую перемирия. Помоги мне выбраться. Тут ужасно холодно.

— Ну уж нет. Ледяная вода — то, что доктор прописал, для синяков на яйцах и помятых мозгов.

— Зато морская соль ни грамма не помогает кошачьим царапинам!

Борясь с течением, он снова и снова то нырял, то выныривал, довольно громко бормоча такие ругательства, что Дестини ушам своим не верила. Кто бы знал, что ему вообще известны такие слова. И почему-то это ужасно ее заводило.

— Надо же, — вслух сказала она, — да ты ругаешься хуже портового грузчика.

Моргану удалось на этот раз победить мощную волну, и он стер с лица брызги воды.

— И собираюсь получить максимум удовольствия. — Он схватил ее за лодыжку, но Дестини отпрянула и наступила ему на вторую руку, которой он держался за край причала, и Морган еще раз с головой ушел под воду.

Ее затрясло от страха. Если он все-таки выберется, ей не жить.

— Ты должен мне штуку баксов на новую одежду! — крикнула она, пятясь обратно к дому, чтобы все-таки настоять на своем, запереть все замки и оставить его на улице, сохраняя за собой право на это убежище.

— Наложила какое-то проклятие на меня, да?! — заорал в ответ Морган, мощными гребками плывя против течения.

— Осторожнее, разоблачитель. Говоришь так, будто веришь в это.

— После этого трюка я на тебя что угодно готов повесить.

Дестини застыла.

— Этот трюк — только твоих рук дело. Бери свою лодку и возвращайся в Салем. Внутрь я тебя не пущу!

— У меня нет лодки. Я брал морское такси, и оно не вернется до среды.

— Жаль, что остаться в замке или на мельнице тебе не светит — они окурены и запечатаны.

— А что это у нас тут? — Морган вытащил что-то длинное и белое из воды и замахал этим над головой, словно лассо. — Сбавь обороты, наглый цыпленок, если тебе нужно то, что я только что нашел.

— Моя юбка!

— Чьи-то вещи тут всплывают и всплывают.

— Моя одежда!

— А, так они твои?

Глядя на вопиющее пренебрежение Моргана к ее вещам, Дестини всерьез подумала о том, чтобы придушить его собственными руками.

— Морган Джарвис! А ну собирай мои вещи!

Его руки снова уцепились за край причала, и на этот раз Дестини не могла наступить на них, отчего злилась еще сильнее.

— Так тебе нужны шмотки, которые плавают вокруг меня? — спокойно спросил он. — Давай договоримся: ты впускаешь меня в дом, а я вытащу вещи.

— Ты первый пытался меня выставить. — Вот именно. Она приехала сюда, чтобы сбежать от него, и как все обернулось?

— Приношу свои извинения. — Его голос прозвучал так близко, что Дестини с криком подскочила и нечаянно все-таки наступила ему на пальцы.

Однако в последний момент Морган успел отдернуть руку и наградил ее такой злорадной ухмылкой, что у Дестини зубы свело. Он перемещался по краю причала, подбираясь все ближе и ближе.

— Собери мою одежду! — в сердцах выпалила она.

— Закроешь дверь — и никогда ее не увидишь.

— Слово ведьмы, черт возьми!

— А слово ведьмы с «черт возьми» такое же крепкое, как просто слово горячей ведьмы?

— Да, черт возьми… то есть блин. Вещи вот-вот унесет течением. Прошу тебя, Морган, собери их, пожалуйста.

— Я заключил сделку с колдуньей. Ну или с той, кто считает себя таковой. Один из моих учителей наверняка в гробу переворачивается. — Морган присвистнул и принялся собирать плавающую одежду.

Кажется, у него поднялось настроение. Может быть, потому, что разбитая голова и покалеченные яйца онемели от холода.

— Я буду бросать вещи на причал, — крикнул он из воды, — не трогай их. Соберу все, когда вылезу. Ни к чему нам обоим замерзать насмерть. Кто-то должен остаться в состоянии нормально функционировать.

Дестини вернулась в дом за одеялом для Моргана и обрадовалась, заметив вторую тележку с вещами. Повезло, что он не взял ее, ведь там лежали все художественные принадлежности и папка с уже готовыми работами. Конечно, некоторые из вещей все равно потеряются, а некоторые окажутся навсегда испорченными, но большую часть можно будет спасти. Ну, пропитаются солью, помнутся, станут жесткими и колючими, как крапива, но со всем этим легко справится хорошая стирка или химчистка.

Слава Богине, магические атрибуты тоже на месте — по-прежнему упакованы и лежат под одеялом. Дестини потеряла бы их, если бы Морган схватил не ту тележку. А все это было ей просто необходимо, чтобы найти свой магический путь и, пусть и с невообразимым опозданием, избавиться от симпатии к Моргану. То есть утопить ее в море.

Наверное, этот пункт она уже выполнила, когда сбросила в море его самого.

Почему он не уехал в Шотландию, как было запланировано?

Минуточку. С чего вдруг ей было видение этого маяка, если он уже практически принадлежит Моргану? Годами он приезжал на этот остров и много времени проводил на маяке. Неужели вселенная хочет их свести? И куда делись призраки, которых она видела? Выходя на улицу, Дестини оглядывалась по сторонам, надеясь их заметить.

Ей хотелось спросить, видел ли их Морган, но он такие разговоры терпеть не мог. Потому что, по его глубокому убеждению, призраков не существует. Как и ведьм.

Морган поднимался по лестнице на бетонный фундамент, уходивший под воду и предотвращающий размывание берега под маяком. Лестница вела к эллингу[8].

Стряхивая с себя очень похожие на сосульки капли, Морган вышел через заднюю дверь. Обернув его одеялом, Дестини посмотрела на разбросанную по причалу мокрую одежду.

— Я так понимаю, сушить вещи здесь негде?

Он вернулся в эллинг и вышел из него с тачкой, в которую стал складывать одежду.

— Где-то на маяке есть веревка. Я натяну ее внизу лестницы, которая ведет в башню с прожектором. Между перилами и крючками для фонарей.

— Надо развесить все сегодня же, — рассуждала Дестини, — иначе вещи просолятся, сомнутся и заскорузнут так, что смогут стоять вертикально. А я в них буду выглядеть и пахнуть, как бледная поганка.

Морган оглядел ее с ног до головы.

— Ты знаешь, что я думаю по этому поводу.

Она фыркнула:

— Что мне надо валить домой?

— Нет. Что тебе никакой одежды не нужно.

Дестини с вызовом задрала нос:

— Хочешь еще немного поплавать?

Все тело Моргана демонстративно передернуло, и он покатил тачку к маяку.

— Оставлю тачку в башне, оденусь в сухую одежду и помогу тебе все развесить. — Он остановился в кухне, где Дестини достала из угла швабру. — Ты умеешь заваривать чай?

— На плите из журнала «Пароходы и паровозы»? Да ты шутишь.

— Я годами ею пользовался. Даже подготовил ее, чтобы сварить утром кофе. Зажги спичку и поднеси сюда, — он открыл дверцу и показал пальцем внутрь. — Это — топка.

Прямо над плитой висела полка, с которой Морган снял синий эмалированный кофейник, соседствовавший рядом с допотопным алюминиевым. Дестини догадалась, что эта полка предназначалась для того, чтобы сохранять блюда и напитки теплыми.

— Налей сюда воды. Вскипяти. Перелей в чашку. Отыщи чайный пакетик. Как считаешь, справишься?

Ей страшно захотелось стукнуть его этим кофейником, который беспардонно использовался в качестве чайника. Но, с другой стороны, из-за совершенно абсурдного влечения к Моргану Дестини хотелось помочь ему согреться. И на уме был не только чай.

Она выдернула кофейник из его ледяной руки.

— Твою ж налево… Отныне зови меня Энни Оукли[9].

Дестини убеждала себя, что чугунные плиты, непристойные мысли и замороженные, хоть и обалденно рельефные мужики никак не создают романтическую обстановку.

— У тебя появляется приятный оттенок синего, — сказала она, глядя на увеличивающуюся лужу под Морганом. — Через минуту станешь одного цвета с яйцами. Пойди оденься. А я приготовлю тебе чашечку чая с болиголовом[10].

Он уже отвернулся, чтобы уйти, но остановился, посмотрел на нее, подняв палец, потом тряхнул головой и вышел из кухни. Прихватив ведро, Дестини вытерла шваброй лужу и мокрые следы, ведущие из кухни к башне (удивительное, кстати, место!) через гостиную, где огибали небольшой и старый, но очень красивый персидский ковер — значит, антиквариат для Моргана не пустое слово. Вытерла следы и на лестнице, но наверху остановилась. Ни за что на свете она не войдет туда, пока он там голый. Поэтому Дестини просто оставила ведро со шваброй наверху, чтобы он сам вымакал воду, когда оденется.

Через двадцать минут он спустился. Вид у него был, мягко говоря, глупый. Зубы стучали, толстовок на нем было столько, что он стал в два раза больше, все капюшоны на голове и туго подвязаны шнурками. И все разного цвета.

— Выглядишь, как здоровенный эльф-дальтоник.

Внезапно зубы застучали сильнее — отсроченная реакция, как предположила Дестини. Руки в перчатках тряслись так сильно, что Морган с трудом удерживал чашку.

— Подхватишь пневмонию — никогда тебя не прощу.

Она постелила одеяло у плиты, чтобы он мог сесть поближе к теплу, укутала еще одним своим одеялом и сняла с Моргана перчатки, чтобы его руки согрелись о чашку. Прибежала Карамелька и свернулась клубком у него на коленях, урча, будто выражала свое сочувствие.

Дестини погладила кошку.

— Видимо, ночные купания в октябре не в твоем репертуаре.

Моргана трясло так сильно, что вместе с ним тряслась и Карамелька, которую в итоге сбросило на пол. И глазом не моргнув, кошка взобралась обратно ему на колени.

— Наверное, она пытается меня согреть.

Дестини почесала Карамельку за ушами, и ее пальцы полностью скрылись в густом меху цвета карамели и зефира.

— После того, как ты исцарапала Моргана, — проговорила она, — не очень-то ты этого заслуживаешь.

В ответ Карамелька лизнула ее в нос и заурчала громче.

— Хорошая девочка. — Налив себе чаю, Дестини открыла пакет шоколадного печенья, дала одно Моргану и уселась на пол рядом с ним.

Потягивая из чашки, она вдруг осознала, что просто молчать с Морганом ужасно хорошо. Она вздрогнула, и он тут же поделился с ней одеялом. Момент был разрушен, и разговор стал просто необходим.

— Итак, почему ты ездил сюда? Родители не брали тебя с собой в отпуск?

Морган пожал плечами:

— Знай ты их, поняла бы, что такой вариант был предпочтительнее всего. Достаточно сказать, что я довольно рано был предоставлен самому себе. И, раз пошла такая пьянка, почему ты не уехала в Шотландию или не осталась в Салеме?

— Мне было видение этого маяка, ясно? Видимо, я должна быть здесь, чтобы найти свой путь. Знаю-знаю, — она подтолкнула его локтем, — у тебя проблемы с доверием по этой части. Но это не важно. Мы оба хотели сюда, и вот мы оба здесь.

Расстегнув верхнюю толстовку, Морган покачал головой:

— Мы оба хотели побыть одни, а это не так. Как минимум до среды, пока не вернется морское такси.

Дестини протянула ему еще одно печенье.

— Я тут на две недели. А ты, значит, уедешь на такси? И почему именно в среду?

— Наверняка ты подумаешь, что это отстой, и в некотором смысле так оно и есть. Но каждую среду днем я звоню родителям. А поскольку на острове Пэкстона до сих пор нет телефонных линий и сотовый тут не берет, придется ехать в Салем, чтобы позвонить. Мы с ними не особенно ладим, но они уже пожилые и остаются моими родителями. Поэтому я звоню проверить, как у них дела.

— Вы не ладите, но ты все равно звонишь?

— Родителей не выбирают, — снова пожал плечами Морган.

— Не знаю, как это. У меня родителей, по сути, никогда не было.

Он открыто, без всякой задней мысли, посмотрел ей в глаза:

— Извини.

В пространственно-временном континууме что-то ощутимо сдвинулось.

— С чего вдруг? Твоей вины тут нет.

— Нет, я извиняюсь за то, что пытался тебя выставить. Ты права, у меня проблемы с доверием. Но рядом с тобой я не доверяю только самому себе. — И, будто сболтнул лишнее, Морган тут же отставил чашку, встал и вытащил из кармана моток веревки. — Пошли. Развесим твою одежду и завершим наконец самый долгий день в истории Пэкстонского маяка.

Они прошли через ту же небольшую комнату, соединяющую дом и башню, в которой Дестини орудовала шваброй. Морган назвал ее комнатой смотрителя маяка. Благодаря широкому основанию башни веревку можно было натянуть на манер паутины — от перил к первому крючку для фонаря и обратно к перилам, потом ко второму крючку, к третьему и так до самого верха.

Без прищепок Дестини просто набрасывала вещи на веревку. С минуту Морган наблюдал за ней, а потом стал помогать.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Это меньшее, что я могу сделать, — отмахнулся Морган. — Я же их утопил.

— Но лодку отвязала я.

— Ты — что?!

— Не ори! Мне не хотелось уезжать. Нет лодки — нет пути назад.

Он наградил ее скептическим взглядом:

— Ты хотела остаться здесь со мной?

— Я хотела остаться здесь. Мы можем предаваться собственным мыслям, заниматься своими делами, гулять в разное время или просто по отдельности и есть то, что сами себе привезли. Разумеется, время от времени нам придется общаться.

— Ну да. Время от времени. — Он вернулся к развешиванию одежды. — Ты вещей на месяц навезла.

— Кто бы говорил? На тебе прямо сейчас вещей на месяц. К тому же половина моих на дне морском. Хорошо, что я перестраховалась.

— Я думал, что кладу вещи в лодку. И ты это прекрасно знаешь.

— Наверное.

— Благодарю за высокое мнение обо мне. — Морган отошел, чтобы развесить вещи с другой стороны винтовой лестницы, ведущей в башню.

Забрасывая на веревку пропитанное солью нижнее белье, краем глаза Дестини уловила движение. На пять ступенек выше сидели призраки и наблюдали за ней.

Мужчина из прошлого века кивнул.

— Я видела ваше фото в доме, — тихо проговорила Дестини. — Вы были смотрителем маяка, верно? Ваша форма напоминает мне форму проводника поезда. Особенно фуражка.

— Я был последним смотрителем, — поправил он. — Женщина на фото рядом со мной — моя жена Ида. Она похоронена здесь, на острове. А я — нет.

— Поэтому вы до сих пор здесь?

— Я хотел, чтобы меня похоронили рядом с ней, но мне кажется, я здесь не только поэтому. Полагаю, ангел знает, но она не разговаривает. По крайней мере, со мной.

Дестини перевела взгляд на девочку:

— Это ваша дочь?

— У меня не было детей, — в голосе смотрителя послышалась печаль. — Меня зовут Гораций.

— А меня Мегги, — подхватила девочка. — Я здесь с братом. Он должен вспомнить.

— Привет, Мегги, я Дестини. Значит, Гораций — твой брат?

Мегги отрицательно замотала головой, и закачались детские косички.

— Что ты сказала, Дестини? — спросил Морган. — Отсюда плохо слышно. — Он пригнулся под веревкой и, выпрямившись, уткнулся лицом в ее трусики. — Желтые, — произнес он, распрямляя их на веревке. — Похоже, твое белье от меня в восторге.

Мегги захихикала, но Дестини собственными глазами видела, что Морган ее не слышит. Девочка смотрела на него с полуулыбкой, приподнимавшей один уголок ее рта и так похожей на улыбки Моргана, что Дестини просто не могла не заметить сходства. Повернувшись к неожиданному соседу, она поинтересовалась:

— Ты постоянно приезжал сюда с шестнадцати лет и ни разу не видел ни одного призрака?

Он поднял и опустил руки.

— Вы с сестрами все время за призраками гоняетесь?

— Ни за кем мы не гоняемся. Они сами нас находят. К тому же эти призраки не плохие, как те, что были в замке Пэкстона.

— Эти? По-твоему, здесь есть призраки? — Морган потер мочку уха. — Никогда не думала написать руководству канала «Sci Fi»[11]?

— Эти призраки настроены дружелюбно. А Мегги вообще ребенок.

— Мегги? — Морган побледнел, на его лице дернулся мускул. Он отшатнулся от Дестини, словно повинуясь какому-то инстинкту, который требовал оказаться как можно дальше от нее. — Кто тебе рассказал?

— А кто мне мог рассказать? — Она понятия не имела, о чем вообще речь, но надеялась, что получится вытащить из него еще что-нибудь.

Он сжал кулаки, обдумывая ее вопрос, и наконец сказал, хотя скорее самому себе:

— Никто. Никто не знает.

— Ну вот. Может быть… я и правда экстрасенс. Может быть, я действительно вижу призраки. — Дестини тяжело было видеть, как от одного упоминания имени Мегги сердце Моргана пронзила боль.

— Не может быть, — проговорил он. — Я разговариваю во сне? Ты поднялась наверх перед ритуалом, так?

— Если ты предпочитаешь так думать, то да, конечно, — отозвалась Дестини, — ты говоришь во сне. Ты сказал «Мегги» и «шнудель».

Морган пронзил ее взглядом, но не смог понять, серьезно она или нет.

А Дестини готова была держать пари, что именно эта девочка когда-то хотела завести шнуделя. В глазах Мегги, девочки-призрака, читалась та же мука, что и в глазах Моргана. Разрывающая душу на части боль. Невыразимая скорбь, длиной в целую жизнь.

Дестини все поняла. Она не могла и не хотела давить на них, чтобы получить подробные ответы на свои вопросы. Не сегодня.

— Кажется, мы закончили, — сказала она, вытирая повлажневшие ладони о джинсы.

Губы Моргана превратились в жесткую мрачную линию. Он коротко кивнул:

— Для одного вечера представлений достаточно.

Дестини увидела, как ангел заключает Мегги в своих объятиях.

Много лет никто не произносил имени Мегги, потому что таково было желание его родителей. Хотя сестра этого не заслуживала. А теперь он оказался в ловушке с обманщицей, заявляющей, что Мег здесь. Долгие годы он пытался похоронить свои чувства, но сейчас из самых глубин души скорбь вырывалась на поверхность.

Даже если теоретически допустить, что Дестини видит некоего ребенка по имени Мегги, то просто невозможно, чтобы это была его сестра.

Морган запечатал эту мысль за семью замками и пошел вверх по лестнице за Дестини, наблюдая совсем иное захватывающее видение — ее чудесную задницу на уровне глаз, что настраивало его совсем на другой лад.

С каждой ступенькой все отчетливее становилась волнующая мысль: одна кровать, одна кровать, одна кровать. Эта мысль с каждым шагом гремела в голове все громче, как на последнем пути у приговоренного к электрическому стулу. Хотя в сложившихся обстоятельствах можно было смело говорить об электрической кровати.

Призраки? Не помеха, потому что их просто не существует.

Эмоции? Тоже. Нужно всего лишь не дать им одержать верх.

Обреченность? Что ж, он много лет живет с ней. И проживет столько же.

Но потребность любить кого-то, самая банальная потребность быть рядом с кем-то — Господи, как же ему этого хотелось! Не просто уложить Дестини в постель, а научиться у нее, перенять хоть капельку ее задорной отваги, чтобы найти в себе силы разрезать без сожалений на куски ту ношу без названия, которая грозила поглотить его жизнь.

Почему его так очаровала одна из практически идентичных тройняшек? Она выглядела так же, как Хармони и Сторм, но только Дестини, смелая и загадочная, умела дергать жизнь за ниточки, как разноцветные воздушные шары с гелием, или улететь с ними к яркой радуге, озаряющей облака. Ему нужна была именно она. И только с ней он хотел воспарить к этим облакам.

Она выводила его из себя, но в то же время никогда и ни с кем ему не было так весело. И она оказалась совсем не такой уверенной в себе, как он думал. Сегодня Морган краем глаза заметил ее уязвимость, когда она, отшатнувшись от него на причале, обняла себя руками.

Он узнал в ней внутренние поиски самой себя по тому, как она хваталась, по его мнению, за соломинку. Узнал, потому что внутри него жил близнец этого стремления. Не самый удачный выбор слов, зато уместный.

Может быть, каким-то образом каждому из них удастся обнаружить смысл своего существования, переплести свои пути и стать друг для друга манной небесной… С той же вероятность, с какой его мать примет его таким, какой он есть, смирится с его решением стать архитектором и прекратит вечно донимать по этому поводу.

Ну да, а свиньи научатся летать и не гадить с попутным ветром.

Моргана бесило, что его мысли крутятся вокруг одной только Дестини.

Дестини. Судьба. Карма. Провидение, хотя, конечно, далеко не божественное. Как ни назови, он узнал ее с первого взгляда. Узнал как ту, что подходит ему, словно недостающий кусочек в мозаике его жизни. В запутанной, огромной, бесполезной мозаике, половину осколков которой давным-давно выбросили в мусор.

Через две секунды после самой первой встречи они уже оценили друг друга, окружили себя стеной недоверия, и каждый насмехался над словами другого. Должно быть, так и проявляется влечение в самом начале. Или страх ему поддаться. Вся жизнь Моргана состояла из таких моментов.

Так в чем же дело? Во влечении? В неприязни? А может быть, в зависти? Он сразу уловил связь между тройняшками и завидовал с отчаянным сожалением, потому что сам потерял такую же, когда не стало Мегги.

Морган смеялся над Эйденом и Кингом, когда они выбрали себе по тройняшке. Но теперь, черт бы все побрал, он сам мог смело показать пальцем на Дестини и сказать, что этот клон принадлежит ему. Однако и Эйдена, и Кинга с сестрами Дестини связала любовь. И не просто любовь, а любовь, которая привела к законному браку. А для Моргана это не вариант. Да и кому он такой нужен?

Точно не Дестини.

Он мог допустить, что между ними завяжется интрижка. На основе похоти. Той самой, которая овладевает любым мужчиной, чья жизнь в этом смысле похожа на выжженную пустыню. Низменная и грязная похоть, которую может утолить только такой же низменный и грязный секс. Временное решение проблемы. Что вполне приемлемо.

Секс ради забавы. Интересно, понравится ли такое Дестини? Наверное, не самое подходящее время заводить об этом разговор, когда на них обоих злорадно уставилась единственная в доме кровать.

— Я могу спать здесь, — предложила Дестини, когда они вошли в первую попавшуюся по пути спальню. И все-таки надеяться, что на его молитвы наконец ответили, было бы слишком. Она с любовью провела рукой по красивому медному изголовью. — Мне нравятся старые кованые кровати.

— Ты хочешь спать здесь?

— Еще бы. Кровать потрясающая. — Она надавила рукой на матрас, явно не задумываясь о том, что ее задница опять маячит у Моргана перед глазами. — Красивая и мягкая.

— На мой взгляд, очень даже упругая. А, ты о матрасе. Тогда да, сойдет. Ты спишь справа или слева? Можем разделить посередине…

— Забудь, извращенец. Я найду другую, раз уж эта, как я поняла, твоя.

Оставив тележку с вещами в первой спальне, Морган ходил за Дестини из одной комнаты в другую. В некоторых были столы и стулья. Одна была заставлена книгами. Еще одну Морган превратил в свою студию, притащив чертежный стол и инструменты.

На пороге последней спальни Дестини застыла.

— Чтоб отсохли все волшебные шары! Одна кровать?! Хармони говорила, что в доме есть мебель.

Морган не понял первой части ее реплики, но точно не хотел, чтобы его шары отсохли, как бы она их ни назвала.

— И ни единого дивана, — добавил он, скрестив руки на груди.

Наверное, надо было бы и с ногами что-то сделать, потому что Морган понял: до Дестини наконец доходит суть. Одна кровать. Два человека.

— Спальный мешок? — вмиг растеряв всю свою храбрость, тихо спросила она.

Ее голос дал ему еще одну редкую возможность заметить, как на самом деле ранима Дестини. Все мысли, которые до сих пор роились у Моргана в голове, сошли с рельс, уступив место другим и дав ему возможность выпрямиться.

— К сожалению, нет.

Она пошла обратно в его спальню, а он спокойно последовал за ней. По пути самообладание определенно вернулось к Дестини, и Моргану стало интересно, какую уловку она успела для него придумать.

Дестини взглянула на кровать, потом на Моргана, после чего заявила права на ночлег, усадив на кровать свою задницу. Морган пожалел, что она уселась не на него. Иначе он бы счел себя настоящим везунчиком.

— Дело дрянь, — сказала она, сложив на груди руки. — На полу ты вряд ли хорошо выспишься.

Морган выпрямился, пойманный врасплох.

— Прошу прощения?

— Ты же джентльмен, значит, наверняка будешь спать на коврике в гостиной. На вид он кажется мягким.

— Он затерт почти до дыр. А коврик в этой комнате новее и толще, к тому же ты намного легче меня, так что даже не почувствуешь, насколько жесткий…

— Он же почти весь под кроватью, — перебила его Дестини, изучая упомянутый коврик, — а на оставшемся куске с трудом поместится человеческое тело. И мне он вряд ли понравится, потому что мне не придется на нем спать. Я буду спать на кровати, потому что знаю: джентльмен вроде тебя будет настаивать на этом, поэтому большое тебе спасибо. Ты можешь спать на полу. В любой другой комнате. Потому что я женщина, а ты мужчина. Верно?

Еще бы! Его тело, с бешеной скоростью качающее кровь, было уверено в этом на все сто. Само по себе оно присело рядом, собираясь уговорить Дестини.

— Я сплю в этой комнате, — заявил Морган. — Летом тут прохладнее всего, а зимой — теплее. Осенью же, как сейчас, вид отсюда невероятный. Именно поэтому тринадцать лет назад я разобрал эту кровать, которая стояла в душной и затхлой передней спальне, и по частям перетащил сюда. По ночам из-за океана может быть очень холодно, что я могу лично подтвердить, но у нас тут чудесное бабье лето. И, когда днем все еще стоит жара, прохладный бриз здесь просто великолепен.

Что за чушь он несет? Однако Морган был взвинчен. К тому же наконец-то согрелся. А судя по тому, как Дестини покусывала ноготь, выкрашенный в разноцветный горошек, у нее, возможно, появлялись первые ростки совести.

Сняв несколько толстовок, Морган чуть не сгорел от стыда, потому что под ними были еще несколько.

— Ну ладно, можешь остаться в этой комнате, — уже не так категорично заявила Дестини, — но местный коврик не кажется и вполовину таким удобным, как тот, что в гостиной.

Раздражение Моргана достигло таких высот, что могло бы побить топовое место в хит-параде, которое пока что занимала ярость, возобладавшая над ним после того, как Дестини его разбудила и надрала ему зад. И все же в данный момент и дурак бы понял, что тот гнев был потрачен впустую.

— Если прислушаться, то можно услышать, как они хохочут, — сказал он.

Дестини подалась вперед:

— Кто?

— Кинг и Хармони. В Шотландии. Они все это спланировали.

— Гады! Поделом бы им было, если бы мы смогли ужиться. — Морган поднял голову и подозрительно воззрился на нее, и она тут же добавила: — Не то чтобы это было возможно.

— Правильно. — Конечно, правильно! — А сестра сказала тебе взять постельное белье? Потому что эта кровать заправлена моим.

— Сказала, но не сказала прихватить с собой кровать, змея. К счастью для нас обоих, постельное белье уже здесь, в этой тележке, которая чудом не утонула. — Вытащив одеяла и простыни, Дестини вручила их Моргану.

— Ты привезла три одеяла? — изумился он. — Вместе с тем, которое промокло, когда ты меня в него завернула. Кстати, я сказал спасибо?

Она кивнула:

— В планах были умиротворяющие пикники в компании моих картин и мыслей. Одно одеяло для песка…

— С коктейлем «Секс на пляже»?

Двусмысленность не укрылась от Дестини. Она с отвращением выгнула бровь и расстегнула пуговицу на джинсах. Дьявол у Моргана в штанах тут же подскочил, чтобы поздороваться.

— Второе для травы, а под третьим я собиралась спать, — закончила Дестини. — Учитывая, что здесь нет стиральной машинки, три — самое оно.

Она спустила джинсы вниз по длинным ногам. Под штанами оказались зеленые, как море, трусики. Того же цвета была и майка на Дестини. Зевнув, она забралась на середину двуспальной кровати, которую Морган считал своей.

Он успел прочитать «Когда замерзнет ад» на зеленом шелке, прикрывающем ее задницу. А то он не знал.

— «Ад» не позитивное слово, — подколол Морган. — По твоим правилам.

— Позитивное, если выражает мое мнение.

— Какая удобная позиция.

Как бы то ни было, надпись очень точно выражала мнение Моргана. Разумеется, он думал о сексе и только о нем. Во рту пересохло, ладони начали потеть. Целую минуту он поверить не мог, что смотрит на воплотившуюся наяву фантазию. Он моргнул, чтобы прогнать галлюцинацию или наконец проснуться, но Дестини, в одном нижнем белье свернувшаяся на кровати перед его алчными глазами, никуда не делась.

— Только посмотрите, кто спит в моей постели.

— Джентльмены предпочитают ведьм, — отозвалась она и подвигала попой, умудрившись даже лежа сделать это, как бывалая стриптизерша.

Морган посмотрел сквозь потолок на небесное пристанище бывшего босса. «Справедливо — искушать меня моими собственными грешными фантазиями, но я все равно не вернусь».

Морган жаждал, пускал слюни, до боли хотел оказаться на кровати рядом с ней, если бы только она позволила ему попрактиковаться в новоприобретенных навыках. Наверное, он мог бы спросить. Но как? В мыслях завертелись варианты: «У меня тут твердый хрен, которому нравится твоя задница»; «Мой член устал от одиночества. Не хочешь с ним поиграть?»; «Не желаешь попробовать мясцо на косточке? Я и соус подгоню…»; «Я заставлю тебя кричать от наслаждения»… Господи, все это могли бы сказать мужчины, потерявшие девственность в пятом классе и не окончившие школу.

Наверное, так себя и чувствуешь между молотом и наковальней, если принять во внимание, что молот в штанах.

Дестини приподняла голову:

— Разве ты не собираешься укладываться?

— А ты разве не собираешься почистить зубы?

— Чистила перед выходом из дома и ничего потом не ела. К тому же я не дам тебе возможность угнать кровать у меня из-под носа, пока я снова буду чистить зубы. — Она открыла один глаз и посмотрела через плечо на Моргана. — Будешь всю ночь там торчать и пялиться на меня?

Ему идея понравилась. Чем не еще один вариант прелюдии?

Морган честно не знал, куда еще смотреть и что делать. И все же взял себя в руки. Медная кровать весила тонну, поэтому сдвинуть ее, чтобы освободить больше места на коврике, не было никакой возможности. Впрочем, если постараться, то можно как-нибудь втиснуться на торчащий кусок. Сложив два одеяла одно на другое, Морган постелил их на «матрас», лег и укрылся одной простыней, чтобы спрятать сорвавшийся с цепи член.

Не понадобилось и минуты, чтобы понять: спать тут — все равно что на бетонной плите. Пол скрипел, когда Морган переворачивался. Скрипела и его кровать, когда переворачивалась Дестини. И каждый раз, когда слышался скрип, Моргану казалось, что в этом звуке он отчетливо слышит: «Тупица».

А ведь раньше он никогда не замечал никаких скрипов, и уж тем более понятия не имел, как выглядит кровать снизу. Да и желания узнать никогда не испытывал. Но он готов был согласиться на что угодно, если это поможет затащить Дестини в постель. Хотя, конечно, предпочел бы быть сейчас там, наверху, вместе с ней.

«Тупица. Тупица. Тупица». Моргану было стыдно, что собственная кровать насмехается над ним. И что он так покорно принял пинок под зад, отправивший его, как какого-то пса, спать на пол. Сколько еще пыток он сможет вынести?

— Как включить свет? — неожиданно спросила Дестини.

Черт… блин! Морган задрал подбородок и вверх ногами увидел выключатель, находящийся почти в метре над ним.

— Выключатель слева от тебя. Достанешь.

Он смотрел, как Дестини вслепую хлопает по стене с такой силой, что кровать скрипела все отчаяннее. И Морган все больше чувствовал себя тупицей.

— Не могу найти, — сказала Дестини, снова зевая.

С самого первого дня у нее был свой собственный, уникальный способ подвергать его мучениям, сравнимым с забиванием гвоздей под ногти. Добро пожаловать! Насладитесь пыткой в стиле Дестини. Десятикратно. Никто на свете не был способен вывести его из себя так, чтобы от бешенства он забывал, как его зовут. И при этом оставаться живым соблазном. Может быть, в этом действительно есть что-то волшебное.

Морган встал, чтобы включить свет, но совершил ошибку, посмотрев на Дестини. Серебряные звездочки в ушах, кулон в виде бабочки в ложбинке между грудями, браслет с морским коньком на правом запястье, крошечная бабочка, вытатуированная на левой щиколотке. Богиня. Парадокс. Заноза в заднице!

Он выдернул одну из своих подушек из-под головы Дестини.

— Эй! — Она бросила на него мрачный взгляд через плечо. — Знаешь, твоя аура растворяется в красноватом тумане. Тебе нужно успокоиться.

— Вот именно! А теперь отвернись, потому что ад уже замерз. — Морган от души хлопнул ее по заднице. — И подвинься, заноза.

— Ну ты и нахал, — заявила Дестини.

— Я мужчина, а это — моя кровать. Поэтому подвинь свою наглую задницу, или я сделаю это сам. — Шлепать ее по заднице казалось заманчивой идеей. Интересно, этот факт превращает его в извращенца?

Судя по всему, делить с ним одну кровать никто не собирался. Первым признаком чего стала подушка, влепившаяся ему в лицо. Вторым — богиня Дестини, вскочившая на ноги прямо на его кровати и крепко сжавшая кулаки.

Она попыталась изобразить правый хук, но Морган обхватил ее за талию и перебросил через плечо.

— Спасибо, но на одну ночь мне травм хватило. — Он таскал ее из комнаты в комнату, вверх и вниз, и время от времени придерживал за задницу. — Скажи, когда увидишь пол, который тебе покажется удобным, — сказал он, — потому что я буду спать в своей постели. Ты можешь спать там со мной, Чудозаноза, но одна — ни за что на свете.

Дестини дернулась у него на плече.

— Ты гадский морской хрен. Ты просто хочешь, чтобы все было по-твоему.

— Можешь смело поставить на это арочный контрфорс[12]. Кстати, у моей матери случился бы сердечный приступ, услышь она, как женщина произносит «хрен». Но обо мне можешь не беспокоиться, потому что мой чувствует себя прекрасно, когда ты дергаешься и вообще шевелишься. — Дестини застыла, как будто зациклилась на сказанном, а Морган продолжал: — Интересно, «хрен» — позитивное слово?

— Мне хрены нравятся, — приглушенно сказала она. — В смысле, в общем и целом. Так что да, «хрен» — очень даже позитивное слово.

Морган откашлялся:

— За все говорить не могу, но мой мне определенно дорог.

— Тут мне нечего сказать. Твой я пока не видела.

Пока? Морган чуть не споткнулся.

— Когда-нибудь я вас познакомлю.

— Поживем — увидим.

По крайней мере, это не было категорическим «нет». Так они и стояли посреди комнаты смотрителя — Дестини висела на плече у Моргана, а он краем глаза поглядывал на ее задницу. Вокруг повсюду были полки, заставленные масляными фонарями и мерными стаканами. Среди них примостилась и коробка с надписью «Фитили», а еще две кухонные воронки, три банки керосина и даже одно пожарное ведро.

— Эта комната сойдет?

— Пошел ты на радугу.

— Скажи слово на Х, и я с радостью покажу тебе наверху, как именно туда ходят. И тогда уж точно никто из нас не будет думать о том, кому где спать.

Дестини ахнула:

— Я никогда не произношу слово на Х. И если ты прямо не можешь удержаться, хрен с тобой, говори «буй», но только в крайнем случае.

— Разве я произносил такое вслух? Ну прости, ты меня до ручки доводишь. — Ради собственного душевного здоровья Морган поставил на пол свою сексапильную ношу.

Дестини расправила на себе футболку, на которой было написано «С лицензией на экстаз», и трусики с надписью «Когда замерзнет ад». Между двумя этими кусочками ткани открывался сногсшибательный вид на гладкую загорелую кожу.

— Ведешь себя, как медведь, которого потревожили во время спячки, — проговорила она, вырывая Моргана из состояния глубокого созерцания.

«Пусть так, — мысленно согласился он, — но медведь явно мужского пола». Потому что ему срочно требовался секс.

— Я не собираюсь спать на полу, — заявила Дестини и для убедительности тряхнула волосами.

— Я тоже. Рад, что мы это выяснили. — Он взял ее за руку и потащил обратно в спальню. — Хватит расстояния в тридцать сантиметров, или сразу установим лимит в метр?

— Пятнадцать сантиметров.

Морган наградил ее оценивающим взглядом:

— Видимо, с математикой у тебя нелады.

— А у тебя, видимо, нелады с половым воспитанием, — усмехнулась Дестини.

— Вот оно что. Понимаю, к чему ты клонишь. Думаешь, если я окажусь в тридцати сантиметрах от тебя, то расстояние между нами тут же сократится до пятнадцати сантиметров?

— Ага. В конце концов, кровать не люксовских размеров, да и ты, наверное, тоже…

— Кто бы говорил. Во-первых, ты недооцениваешь мои сантиметры. А во-вторых, предлагаю, скажем так, держать мои внушительные мужские отличия подальше от твоих женских ухищрений и повесить между нами шторку.

— Как в «Это случилось однажды ночью»[13]? Шутишь, что ли?

— Смирись. Разумеется, мы застрянем в одной постели, но спать будем раздельно. Более или менее.

— Это твое окончательное решение?

— Определенно.

В тот же миг Дестини оказалась так близко, что прижалась к Моргану голым животом. Он тут же пожалел, что в рубашке. Она коснулась пальцами мочки его уха:

— Думаешь, я смогу тебя завести?

— Само собой, я так не думаю. Я это знаю. Ты уже это сделала. Вряд ли я смогу нормально выспаться, но, по крайней мере, не сломаю себе позвоночник.

— Продолжай ваять между нами «иерихонские стены», и такая участь может постигнуть твой член.

— Предупреждение принято к сведению. Член уже корчится в муках понимания.

Хотелось бы ему, чтобы в ее глазах не сияла так ярко надежда.

— После нашей необъятной бельесушительной паутины осталось хоть немного веревки? — спросила Дестини.

— Давай проверим. После вас, — Морган жестом предложил ей идти вперед, театрально поклонившись последней паре своих трусов и ее нижнему белью.

И почему только им никогда не приходилось оказываться в нижнем белье одновременно? У подножия лестницы он включил свет, чтобы видеть, как она идет вперед.

Он уже наигрался в джентльмена.

Джентльмены спят на полу. Джентльмены не занимаются сексом.

В чулане под лестницей Морган нашел еще один моток веревки.

— Святой «капюшон монаха»[14]! — воскликнула Дестини. — Наверное, ты и правда часто тут бывал, раз уж можешь хоть что-то найти в этой черной дыре.

— Капюшон монаха? — переспросил он и резко развернулся, наткнувшись на нее. Пришлось поддержать Дестини, чтобы не дать ей упасть. — Это еще к чему?

— Это растение, которым давным-давно пользуются ведьмы для приготовления летучих мазей. В том смысле летучих, в каком, скажем, летают от марихуаны. Ходят слухи, что если пролить кровь на цветы «капюшона монаха», то это решит исход войны. Хотя, конечно, я ни разу не пробовала.

— Это больше, чем мне хотелось знать, — отозвался Морган.

Однако откровенное напоминание о том, что она якобы ведьма, помогло ему вернуть самообладание. И он не знал, что тревожит его больше: сведения о какой-то там траве или страх перед тем, что Дестини может каким-то образом подозревать о его прошлом. Пусть даже он не был монахом… в буквальном смысле этого слова.

Натянув веревку между изножьем и изголовьем кровати, они вместе набросили на нее одно из одеял Дестини, которое притворилось стеной и поделило кровать на две половины. Стоя на кровати, Дестини посмотрела на Моргана поверх «стены»:

— Это случилось однажды с ведьмой.

— Это приглашение или обещание?

— Это наблюдение. Премного благодарна, но на этот раз стены Иерихона не падут.

Через несколько минут Морган устроился в постели, как мертвец в гробу. Такое сравнение должно было ему помогать, однако очень скоро до него дошло, что при разделении кровати обязательно поднимается температура. На несколько сотен градусов выше нормальной. Раз уж нельзя было переводить этот жар в шкалу секса (а когда было можно?), Морган встал, избавился от одежды, оставшись в одних боксерах, и открыл второе окно.

Дестини тихонько хихикала, слыша, что он делает, и Морган запылал еще сильнее от смущения, пока она не начала напевать:

Морган приподнялся на локте, смущенный, но все же очарованный. Ей нужна удача? Для чего? Чтобы сопротивляться ему? Исходя из опыта общения с ней и ее сестрами, он догадывался, что Дестини назвала бы это заклинанием, но ее слова показались ему совсем не волшебными, а очень даже соответствующими сложившимся обстоятельствам.

Кроме слов, соблазнительница не сделала ни-че-го. И все же Морган не мог поверить, что она заметила, как он пялится на нее, да еще и пуская слюни. И хотя он действительно сделал парочку слишком личный признаний, Дестини наверняка восприняла их как шутку.

Какого буя? Он по-прежнему умел мастерски скрывать свои чувства. Способность держать в узде на людях борьбу между верой и принадлежностью к роду человеческому зародилась в Моргане благодаря тому, что его воспитывала мать, по сравнению с которой Гитлер казался тряпкой.

Моргану хотелось найти слова, которые он мог бы сейчас сказать. Однако для самой Дестини будет лучше, если он не станет убеждать ее в том, как на самом деле сильно ему хочется пришпилить ее к матрасу и довести до полного обуения.

Несмотря на взрывоопасные размеры обделенного благодаря целибату Холостяка Чарли и кучу прочитанных книг о том, как доставить женщине удовольствие, Морган чувствовал, что пока не готов приступать к делу собственноручно. Это вычеркиваем: в области собственноручной практики он уже стал экспертом. Не был готов он именно к той практике, которая включала в себя мужчину и женщину одновременно. Да ладно, кого он пытается обдурить? Он был настолько готов, что от одной только мысли Чарли рос на глазах, сам по себе готовясь к главному событию.

Морган лежал на спине, стараясь не шевелиться. И у него получалось, но только с теми частями тела, которые он мог контролировать.

Прошел час, и кровать ни разу не скрипнула. Или Дестини уснула, или так же, как он, лежала, глядя в потолок и не шевелясь.

Несмотря на ее последние слова, Морган почувствовал необходимость найти с ней что-то общее. Он откашлялся и проговорил:

— Однажды я знал девочку по имени Мегги.

Кровать скрипнула, что он счел признаком любопытства, — видимо, Дестини повернулась к нему.

— Мегги была твоей родственницей?

То, что она ответила, обрадовало Моргана, и на долю секунды он забыл, что она самопровозглашенный экстрасенс. Проклятье.

— Почему ты так думаешь?

— Из-за ее улыбки, — ответила Дестини. — Она очень похожа на твою.

— Я не улыбаюсь. — Морган отвернулся от нее, хотя их и так разделяли «иерихонские стены». — Полагаю, ты в курсе.

На этот раз кровать скрипнула громче. Значит, Дестини повернулась всем телом. Из чего следовало, что ее интерес глубже обычного любопытства.

— В курсе чего? — прошептала она.

— Что у меня была сестра Мегги.

— Нет, Морган. Я не знала. Честно. Она умерла совсем юной. Мне очень жаль.

Морган снова перевернулся. Ему было неудобно внутри собственной кожи, не говоря уже о кровати.

— С тех пор моя семья разрушена, — сказал он.

— Если тебя это хоть как-то утешит, Мегги смотрела на тебя с невероятной любовью.

Он снова прокашлялся.

— Мне почти хочется верить, что ты ее видела.

— На вид Мегги лет двенадцать, — сказала Дестини. — У нее длинные блестящие светлые волосы. В них так же много оттенков, как в твоих. На ней красный джемпер в клеточку. Похож на школьную форму. И бантики в косичках тоже в клеточку, подходят к джемперу.

Моргана затопила горькая тоска. Дестини описала последнюю школьную фотографию Мегги, вплоть до бантов. Сжав руки в кулаки, он тяжело сглотнул и потер грудь.

— Проваливай к чертям собачьим из моей головы.

Приказ Моргана проваливать к чертям собачьим из его головы вовсе не был позитивным, но Дестини решила, что сейчас не самое подходящее время делать подобные замечания. Немного расстроившись из-за его неожиданной грубости, она все-таки призналась самой себе, что вела бы себя гораздо хуже, если бы потеряла одну из сестер.

— Я не копаюсь у тебя в голове, — возразила она так мягко, как только могла, — но Мегги здесь не без причины. Иначе не явилась бы мне. Она сказала, ей нужно, чтобы ее брат что-то вспомнил. Сначала я подумала, что она имеет в виду Горация.

— Горация? — переспросил Морган, хватаясь за возможность сменить тему, как будто от этого зависела его жизнь. Хорошо, что она не видела его за шторкой. — Еще один призрак? Ему столько же, сколько и Мегги?

— Нет. Ему примерно столько же, сколько и мне. Привлекательный, с прекрасным чувством юмора и копной густых темных волос. Вполне зрелый, — добавила Дестини, чтобы поддразнить Моргана и заменить его тоску гневом. Она была уверена, что слышит, как скрипят его зубы. Ревность. Хороший знак.

— Какого лешего тут забыл этот Гораций?

— Он был последним смотрителем маяка. И должна сказать, в форме он выглядит сногсшибательно. Но он не знает, почему он здесь.

Кровать скрипнула, и последним, что услышала Дестини перед тем, как уснуть, было ворчание Моргана на тему всех буевых смотрителей маяков на планете.

Проснувшись, она увидела его на полу со своей стороны кровати. Он отжимался. У него на спине лежала Карамелька, обнимая его за шею передними лапами. Дестини пожалела, что не взяла с собой камеру.

Совершенно очарованная, она прикусила губу и заставила себя заговорить:

— Доброе утро. С тебя пот ручьем льется.

— А ты храпишь, — огрызнулся Морган. — И твоя кошка тоже. И что за звуки ты издаешь во сне?

— Какие еще звуки? Мои… ни один мужчина еще не жаловался на то, что я во сне издаю какие-то звуки. — Она чуть не сказала «мои сестры», но почему-то испытывала нездоровое удовольствие, изводя его по каждому поводу.

Прекратив упражнение, Морган наградил ее злым взглядом. Так значит, ему не все равно, где она спит и с кем? Это интересно, если учесть, что он — тот самый мужчина, с которым Дестини препиралась по поводу и без и которого день ото дня хотела все больше и больше.

— Ты стонешь и вздыхаешь, — сказал он, — как будто занимаешься потрясающим сексом. Твоя кошка спала всю ночь у меня на груди и хрюкала, как пьяный осел.

Сев, Дестини тряхнула головой и провела руками по волосам в полной уверенности, что у нее тяжелый случай утреннего безобразия на макушке.

— Да ты настоящий жаворонок, как я погляжу. — Она вылезла из постели и отыскала верх его пижамы, который собиралась использовать вместо халата.

— У тебя волосы спутались, — заметил Морган, — но еще никогда они не выглядели прекраснее.

Поднявшись с пола, он вытер пот с лица и груди полотенцем, которое лежало в ногах кровати. Дестини до смерти захотелось, чтобы ей хватило смелости завалить его на матрас и заставить еще немного попотеть.

Она потянулась. Потому что ей нравилось, как он смотрит на нее и куда именно он смотрит.

— Я заметила в ванной внизу великолепную старинную ванну, но не видела душа. Здесь, наверху, есть душ?

— Душ есть за домом. Весной я сделал две пристройки. Одну для душа, вторую — для бойлера. Но еще не соединил бойлер с внутренними трубами.

— За домом — это на улице?

В глазах Моргана что-то блеснуло, и у Дестини чуть не подкосились ноги.

— Именно на улице. Душ в деревянной кабинке между задней дверью и башней.

— Ну, тогда я в душ.

— Не трать всю теплую воду. Я следующий.

Это был самый роскошный душ, какой ей доводилось принимать. Большая душевая головка производила широкий поток тонких, мягких струек воды, согревая замерзшее тело. В последний раз она испытывала такое удовольствие, когда они с сестрами купались нагишом под открытым небом, готовясь к очищающему ритуалу, в то время как за ними якобы исподтишка подглядывали Кинг, Эйден и Морган. И все же сейчас было намного лучше, потому что здесь они были с Морганом одни. Дестини не осмеливалась посмотреть наверх, чтобы не заметить в окне Моргана и не спугнуть его раньше времени.

Просто представляя, как он себя чувствует, подсматривая за ней, Дестини дрожала от эротического напряжения.

От воды волосы наверняка завьются, станут намного короче, и она будет смахивать на пажа, но кому какое дело? Кроме Моргана, ее никто здесь не увидит. А если быть до конца честной с самой собой, ему скорее всего будет до лампочки, даже если она наденет на голову пакет.

В конце концов, она все-таки решилась и посмотрела вверх. Моргана в окне не было. Жаль, очень жаль. Иногда она задавалась вопросом, интересует ли его секс вообще, но вчера он сам сказал нечто такое, что подарило Дестини надежду.

Хотя кое-что она видела собственными глазами. Проснувшись, она успела заметить состояние Моргана до того, как он закончил упражнение и отвернулся, явив ее глазам великолепную спину, ничуть не уступающую не менее потрясающей золотистой груди с идеальным рельефом. Но у всех мужиков бывает утренний стояк. Вот бы увидеть его днем… Или тогда, когда он появится просто потому, что она вошла в комнату.

Когда она вернулась наверх, Морган тут же помчался в душ, хлопнув дверью кухни. Дестини подошла к окну и встала так далеко, как только могла, чтобы видеть Моргана, но самой оставаться незамеченной. Как самый испорченный на свете человек. О боже! Она спала (к сожалению, в буквальном, чтоб его, смысле слова) с невероятно привлекательным богом, обладающим телосложением, за которое и умереть не жалко. От узкой талии вниз по животу уходила полоска золотистых волос, прямо к одному из самых потрясающих экземпляров доказательства мужественности. А дальше… Дестини прикрыла рот рукой. Его яйца действительно были в синяках. Наверное, ему очень больно, но Морган с такой энергией мыл себя между ног, что Дестини засомневалась бы, если бы не видела по выражению его лица, что ему действительно больно.

Ей стало так жарко, что она принялась обмахивать лицо ладонью. Однако Морган, черт возьми (то есть блин!), так и не доведя ее фантазию до логического завершения, внезапно остановился, повернулся к ней спиной и уперся ладонями в стену, подставив голову под воду. Увидев его упругую задницу, Дестини не удержалась и пискнула.

Морган обернулся и посмотрел вверх.

Она отшатнулась от окна.

Никогда-никогда в жизни ей не доводилось видеть настолько идеальную мужскую задницу. Да еще и с татуировкой на ягодице. Вот тебе и скрытые глубины. Блин, Морган продолжал двигаться, лишая Дестини возможности присмотреться. Минуточку! У него на бедре была еще одна татуировка, больше и ярче, чем первая, но что именно они изображали, Дестини так и не удалось разобрать.

Морган выключил воду.

Что?! Неужели он закончил? Не может быть! Это слишком быстро, ведь Дестини даже не начинала одеваться.

— Вот гадство.

Она бросилась к одежде и оделась так быстро, что наверняка установила новый мировой рекорд. Помогло, конечно, и то, что она забыла о нижнем белье.

Когда Дестини натянула красную футболку с надписью «Разве что во сне», у нее так горело лицо, что она открыла окно и высунулась на улицу, чтобы хоть чуть-чуть остыть. К тому же так Морган не увидит на ее щеках доказательств ее дурацких подглядываний.

— Какого лешего ты творишь? — спросил он.

— Сушу волосы, — ответила Дестини, подставляя мокрую гриву освежающему морскому бризу.

— Симпатичный вид.

— Ты прав. Вид на океан отсюда бесподобен.

— Я говорил о виде с того места, где я стою.

— Чего? Ой! — Она так резко обернулась, что стукнулась головой о раму и потерла ушиб. — Тебя восхищает мой вид сзади?

— И тебе это по душе, хотя ты и стараешься не показывать вида. Ты не против, если я поглазею на тебя? Вычеркиваем. Тебе нравится, когда я на тебя пялюсь. — Его слова застали Дестини врасплох, отчего по самым чувствительным и неожиданным местам внутри нее пронеслись волны дрожи. — Милая футболочка, — продолжал Морган. — И с правильным утверждением. Ты мне всю ночь снилась.

Несколько долгих мгновений они стояли, пожирая друг друга глазами. Наконец Морган подхватил свои кроссовки.

— Мне снилось, что ты пытаешься меня утопить. Не обольщайся. Я на пробежку.

— Не обольщайся? Сейчас шесть утра. Мы спали всего три, чтоб меня, часа. Если что и может меня обольстить, так только мысль завалиться обратно на подушку.

— Вперед.

Дестини бы предпочла, чтобы он сделал это вместе с ней, но он явно не горел желанием это услышать. Да что с ним такое? То он как будто заинтересован, то как будто и близко нет.

Когда она спустилась, Гораций, смотритель маяка, стоял у парадной двери, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки. Словно ждал ее.

— Я собираюсь прогуляться, — сказала Дестини. — Не желаете присоединиться? Мне ужасно хочется задать вам парочку вопросов.

— Ваше желание для меня закон.

— Правда?

— Нет. Я призрак. Мне по плечу лишь передвигать небольшие предметы силой мысли и беседовать с вами. Вот и все.

Он же не флиртует? Или флиртует? Приподняв брови, Дестини открыла дверь, но он настоял на том, чтобы пропустить ее вперед. Призрак-джентльмен, кто бы мог подумать?

— Для призрака в вас больше силы духа, чем в человеке из плоти и крови, с которым я живу.

Гораций вел ее по высоким зарослям травы.

— Вы его недооцениваете, — сказал он. — Он прошел через ад, но сумел вернуться. Однако не мне об этом рассказывать. Это его история. Но как мужчине вы ему глубоко небезразличны. И в эмоциональном, и в физическом смыслах.

— Шутите? Да он не в курсе, что я жива.

Да, он заметил ее вид сзади и даже упомянул о ее роли в его снах, но, судя по его же словам, то были сплошь ночные кошмары.

— Полагаю, что он прекрасно об этом осведомлен. Я мужчина и знаю, о чем говорю. Рассказать вам о нем я ничего не могу, но могу рассказать о маяке.

Рядом появилась Мегги со своим ангелом. Казалось, игриво мелькающие то тут, то там бабочки следуют за ней.

— Зато я могу рассказать тебе, что нравится Моргану, — сказала она.

— Ты его сестра? — спросила Дестини. Мегги кивнула в ответ. — А как зовут твоего ангела?

— Баффи. Она была со мной всю жизнь и осталась со мной после смерти. Ты можешь с ней поговорить, но она редко произносит что-то, кроме «Не страшись». В основном она разговаривает только со мной и Морганом.

— Морган с ней разговаривает?

— Больше нет. Он прячется.

Не останавливаясь, Дестини начала собирать букет из летних сухоцветов и ярких полевых цветов.

— Морган прячется от своего ангела-хранителя? — спросила она, когда они пересекли цветущее поле, а за спиной у Мегги уже летало целое полчище бабочек.

Девочка улыбнулась. Все той же улыбкой, как у Моргана, приподнявшей один уголок ее губ. Эту его улыбку поначалу Дестини сочла насмешливой, а позже — самоуничижительной.

— Морган прячется внутри себя, — отозвалась Мегги. — Он не сможет жить нормальной жизнью, пока не смирится со своим прошлым, не примет свою судьбу и не вспомнит, кто он.

Дестини сорвала колосок и покрутила между пальцами.

— Знаешь, сложно даже теоретически предположить, что он станет принимать участие во всех этих призрачно-ангельских делах. Особенно если учесть, что он разоблачитель сверхъестественного.

— Это и есть его убежище. Поэтому ты здесь. Ты нужна ему, Дестини.

Вздрогнув, Дестини остановилась. Не может быть, чтобы ее магическая цель заключалась в том, чтобы помочь лично Моргану. Или может?

— Если это и есть моя работа, то почему здесь ты?

— Я могу рассказать тебе, что он любит. Так тебе будет проще до него достучаться. Но о вашем будущем я ничего не могу сказать.

— Забавно, — сказала Дестини, — я тоже ничего не могу сказать о твоем будущем.

Глаза Мегги блеснули.

— С моим уже покончено, разве нет?

Верно. У призраков нет будущего. Знакомый жар запылал на щеках Дестини.

— Разве что… Ты веришь в реинкарнацию?

Выражение лица Мегги стало задумчивым, но в хорошем смысле — такое бывает у кошки, которая втихаря слопала целую миску сливок.

— Можно только надеяться.

Гораций поправил фуражку и кивнул:

— Я бы и сам был не против получить второй шанс. В следующий раз мне хотелось бы создать большую семью.

— Кто-нибудь из вас знает, почему вы застряли на маяке?

— Может быть, чтобы проводить суда сквозь туман, — предположил Гораций. — Как было всегда. Я не знаю, но мы с Мегги уже давно здесь, и нам никогда в жизни не было так весело. Правда, Мегги?

— Правда! — радостно отозвалась сестра Моргана и запрыгала по траве.

У Дестини в горле образовался комок от одной мысли о том, через что пришлось пройти Моргану, когда умерла его сестра.

— Ладно, Мегги. Расскажи мне, что нравится твоему брату. Как я понимаю, если мы приведем его к тому, что он любит, это вернет его к тем временам, которые он стремится забыть, верно?

Мегги посмотрела на ангела, и Дестини коснулась переполняющая, согревающая воздух любовь ангела к этой девочке: невероятно сильная, прекрасная и, несмотря на то, что Мегги мертва, удивительно животворящая.

Вспотев на пробежке, Морган еще раз залез в душ, после чего переоделся в темно-желтую рубашку, не застегивая, и чистые джинсы, которые застегнул от греха подальше. Через центральное окно наверху он видел, как Дестини возвращается к дому. В руках у нее был букет из полевых цветов, паслена и дубовых веточек. Метров на сто пятьдесят за ней тянулся целый рой бабочек. Широкие поля красной шляпы трепетали на ветру.

Она шла одна, но, судя по тому, как поворачивалась ее голова, Дестини с воодушевлением разговаривала с несколькими невидимками. Прямо чудик с воображаемыми друзьями. Хотя ее рассказы о Мегги все больше и больше обрастали странными совпадениями, Морган категорически отказывался обращать на это внимание.

Он застал Дестини в кухне. Наполнив медную раковину водой на несколько сантиметров, она положила в нее живые цветы. Сухоцветы лежали на шкафу рядом. Насыпав в миску сухой злаковый завтрак, она залила все молоком и вышла на причал, где и уселась позавтракать, болтая ногами в воде.

Морган ел свои пшеничные хлопья прямо над раковиной, вокруг которой была натянута голубая хлопчатобумажная скатерть, и смотрел на Дестини из окна.

— Больной ублюдок, — обозвал он себя вслух, пока споласкивал миску. Почему бы просто не пойти и не сесть рядом с ней, как ему и хотелось?

Вместо этого он поднялся в комнату, где установил чертежный стол и хранил свои инструменты, потому что именно здесь было самое хорошее естественное освещение, и принялся работать над проектом маяка.

Через некоторое время ему захотелось съесть яблоко и выпить молока. Он выбрался из-за стола и заметил на улице Дестини перед мольбертом. Выйдя из дома поглазеть на ее работу, Морган удивился, насколько талантливой она оказалась.

— Что случилось? — спросила Дестини.

Он пожал плечами:

— Ты смотришь на великолепный морской пейзаж, а рисуешь какой-то фиолетовый дом с голубым флагом, на котором написано «У нас мальчик».

— Я рисую не то, на что смотрю, а то, что вижу в мыслях.

— Жутковато.

— Ничего подобного. Наша бабушка нарисовала замок Пэкстона в мельчайших подробностях из салемского порта, откуда никаких подробностей она видеть не могла. Этот рисунок и привел нас с сестрами на остров.

— Вдвойне жутковато.

— Мальчик в этом доме — большая радость. Я чувствую, как воплощается заветная мечта. А потом все долго празднуют.

Когда крупная капля дождя упала на рисунок, Морган помог Дестини собрать вещи и привел ее в комнату, где работал над проектом.

— Я тебя не побеспокою, — сказала она. — Мне для работы тоже нужна тишина.

Ему не нравилось работать, когда кто-то находится рядом, так почему он притащил ее сюда? Ничего не ответив, он помог ей расположиться у второго окна. Остаток утра и весь день они проработали в тишине. Восхищение Моргана ее талантом все росло и росло, как и ощутимое сексуальное напряжение, по крайней мере, с его стороны.

Наступило время ужина. Дестини спустилась в кухню и принялась нарезать овощи и цыпленка. Морган открыл банку консервированных бобов.

— Это все, что ты собираешься съесть? — поинтересовалась она.

— Здесь я практически только этим и питаюсь, — ответил Морган. — Все в порядке. Я пойду наверх, чтобы не мешать тебе ужинать.

— Ради бога, я сделаю ужин для нас обоих. Я люблю готовить. Мы с сестрами вырастили друг друга, так что с готовкой знакомы не понаслышке. А ты пока найди хоть какой-нибудь обеденный стол, идет?

— Здесь нет ничего, что можно было бы использовать в качестве обеденного стола. И никогда не было.

Сняв кастрюльки с сумасшедшего огня, Дестини направилась в гостиную.

— Еще как есть. Принеси тот, которым мы пользовались вчера.

— Тот убогий приставной столик?

— Неси, говорю.

Так он и сделал. А потом немало удивился, когда Дестини полезла под столик.

— Это ведь раскладной столик, так что держи здесь и здесь, а я отцеплю и разложу ножки. — Сотворив внизу какое-то чудо, она выпрямилась и вытерла ладони о джинсы. — Теперь у нас есть обеденный стол. К нему подойдет пара стульев из гостиной.

Морган принес стулья и поставил их у стола. Попробовав кордон блю[15] из цыпленка и обжаренные овощи, он увидел Дестини в новом свете.

— Лучше, чем в ресторане.

— Надеюсь.

— Но в нашу первую встречу ты вела себя, как избалованный ребенок.

— Ничего подобного. Ты меня с первого взгляда невзлюбил, причем без всякой помощи с моей стороны.

— Может быть, дело в футболках с ехидными надписями, которые вы носили с сестрами. «Я ведьма с вечным ПМС. Вопросы?», — вспомнил он одну из них. — К тому же вы скрыли, что вы тройняшки, и заставили всех нас почувствовать себя идиотами, когда все открылось.

— Мне показалось, что Кинг с Эйденом не рассердились. Так что, думаю, дело все-таки в тебе, а не во мне.

Морган мысленно отвесил себе подзатыльник. Всему виной была связь, буквально ощутимая между сестрами. Все ясно и просто — он завидовал.

— Возможно, ты права, — он покачал головой. — У меня не ладится с женщинами.

Дестини поперхнулась чаем.

— Жгучая крапива! Что ты только что сказал?

— Вслух я этого не говорил.

Она отложила вилку.

— А знаешь что? Мне начинает казаться, что мы вообще друг друга не знаем. Разрешите представиться. Меня зовут Дестини Картрайт. Я средняя из тройняшек. Сразу после нашего рождения мать нас бросила, и нас вырастил отец алкоголик. Поэтому вряд ли можно сказать, что мы очень уж избалованные. Нас вышвырнули из колледжа за то, что мы не могли платить за обучение. Если бы тогда мы не нашли нашу сводную сестру Вики, то остались бы жить на улице в старом фургоне. Но Вики дала нам крышу над головой и сделала совладелицами «Бессмертной классики».

— Мне нравится Вики, — сказал Морган, — а теперь я ее уважаю.

— Я тоже. В общем, я приехала сюда, чтобы обрести цель и найти смысл жизни. Мои сестры уже справились с этой задачей. И, честно говоря, я чувствуя себя неудачницей, потому что Сторм, самая младшая из нас, ухитрилась сделать это раньше меня. Твоя очередь.

— Морган Джарвис, как тебе известно. В выпускном классе жил в одной комнате с Кингом, твоим зятем. Архитектор. Сейчас работаю над замком и мельницей и планирую купить это место.

— Просто не знаю, как вместить в голове весь этот бурный поток информации, — шутливо проговорила Дестини, махнув вилкой. — То бишь твоя жизнь началась с того, что ты стал архитектором?

Обдумав ее вопрос, Морган кивнул и искренне признался:

— Вообще-то так и есть. Расскажи мне о прогулке. Со стороны казалось, что ты вела захватывающую беседу с воображаемыми друзьями.

— Я прогуливалась с Горацием, и он рассказал мне кое-что интересное о маяке. Оказывается, маяк чуть больше четырнадцати метров в высоту и хранит тайны и сокровища, о которых никто больше не знает.

— Сомневаюсь. Я облазил тут каждый сантиметр.

— Ладненько, тогда расскажи мне о подвале.

— Нет здесь никакого подвала.

— Ошибаешься. Под домом целый лабиринт. А в северо-восточном углу, под полом, находится старая цистерна. Лабиринт ведет к аварийному люку под башней.

— Подозрительные у тебя источники.

— Ты просто завидуешь призраку.

— Призраков не существует. И я могу это доказать с помощью пары вещиц.

— Да ладно тебе! Я сама могу все доказать. — Дестини поднялась, так и не закончив ужин, и направилась к чулану под лестницей. У Моргана чуть не случился инфаркт. — Вот, нашла. Сам посмотри. Сундук капитана, как и говорил Гораций. Он принадлежал Никодемусу Пэкстону, тому самому, который построил замок Кинга и Хармони.

Морган с облегчением выдохнул, но не сдвинулся с места:

— Это не доказывает, что твой призрачный смотритель маяка существует. Давай закончим с твоим потрясающим ужином.

— А вот это странно, — вдруг сказала она.

Морган застыл, готовый из кожи выпрыгнуть, если она не закончит мысль. Однако долго ждать не пришлось.

Дестини зашла в кухню с вешалкой в руках. На вешалке висела ряса. Из кармана торчал край жесткого белого воротничка.

— Как по-твоему, что это такое? — спросила она. — Смахивает на прикид священника.

— Спасибо за ужин, — холодно произнес Морган и поспешно пошел к двери. Как он объяснит Дестини, от чего бежит, если сам не знает наверняка?

— Ты священник? — крикнула она ему вслед.

— Нет, черт возьми! — рявкнул он в ответ и бросился прочь со всех ног.

Дестини надеялась, что Морган вернется еще до того, как она закончит мыть посуду, но его все не было. Она поставила травы и цветы во всевозможные емкости, которые ей удалось найти, — мензурки, графины, формы для желе, мерные стаканы. Коллекция оказалась разношерстной. Здесь было и обычное стекло, и молочное[16], и с разноцветными разводами. Расставив импровизированные вазы в каждом помещении, Дестини зажгла свечи в бесподобных старых подсвечниках, которые, в свою очередь, украсили каждую каминную полку в доме. А потом слонялась по комнатам как неприкаянная, хотя декорации, устроенные ею в честь Самайна, отчасти радовали глаз.

Решив чем-то занять мысли, она пошла в комнату, где оставила огромный таз, наполненный китайскими фонариками, кленовыми ветками и болотными травами. В ту самую комнату, которая была завалена книгами. Можно многое узнать о человеке по тому, что он любит читать, а любопытства Дестини было не занимать.

Разумеется, в этой библиотеке доминировали книги практического характера, в соотношении пять к одному. Художественные же вкусы Моргана оказались весьма разнообразными, что говорило о скрытых в нем глубинах.

Однако стопке книг на нижней полке в самом дальнем углу Дестини уделила особе внимание. Хотя бы потому, что эти книги были словно специально засунуты подальше, чем остальные. Вытащив их на свет, она прочла заголовки и встретилась лицом к лицу с вероятным объяснением недавней находки.

Этот набор книг с практическими руководствами касался исключительно секса, а именно — как осчастливить женщину в постели и доставить ей многочисленные и длительные оргазмы. «Вперед, Морган», — подумала Дестини, рассматривая обложки. Книгу о том, что умения оттачиваются на практике, определенно часто перечитывали, уголки страниц обветшали и загнулись. Хм. Здесь речь шла о необходимости тренировать выносливость. Дестини усмехнулась, хотя изнутри ее заливало восхитительное тепло, от которого трепетала каждая клеточка.

Количество книг о сексе превышало только количество книг религиозной тематики. Еще одна подсказка. В одном из томов Дестини нашла изображение сутаны и прочла определение: «Сутана — верхняя одежда католического духовенства длиной до пят». Сутана на картинке была очень похожа на найденную рясу — черная, с длинными рукавами, спереди — ряд пуговиц. Жесткая белая полоска в центре узкого стоячего черного воротничка.

В студии Моргана Дестини начала рисовать мужскую версию Мегги: это был совсем юный Морган, в сутане, и было ему немного больше, чем Мегги, когда она умерла.

Как же ей удалось увидеть Моргана в сутане, да еще и таким юным, если обычно она видит будущее, а не прошлое? Надеясь увидеть еще хоть что-то из его прошлого, из их совместного с Мегги прошлого, Дестини продолжала рисовать, но видения ускользали, не успевая появиться.

Снаружи по наклонному деревянному настилу, ведущему к маяку, послышались тяжелые шаги. Настил был под углом, потому что фундаментом для маяка служил огромный овальный камень около восемнадцати метров в ширину и четырех в толщину. Гораций рассказывал, что три четверти площади маяка занимают прибрежную, постоянно размываемую почву, и лишь одна четверть была построена на твердой земле. Вот для чего понадобился камень и сам настил.

На случай, если это Морган, Дестини положила незаконченный рисунок в пустой ящик старого бюро и поспешила в спальню, чтобы он решил, будто она спала, пока его не было.

Если, конечно, он поднимется наверх.

Какое-то время он оставался внизу, а когда наконец раздался скрип лестницы, Дестини закрыла глаза.

Он вошел и остановился недалеко от кровати. Дестини слышала, как он дышит. Трудно оставаться с закрытыми глазами, когда человек, которого ты пытаешься обвести вокруг пальца, стоит и смотрит на тебя.

Она с трудом сглотнула, когда его пальцы прошлись по серебряной цепочке до бабочки, лежащей в ложбинке между грудями, погладили ее крылья и снова вернулись к затылку Дестини. Бабочка была личным знаком судьбы для нее, символизируя того, кому еще только предстоит покинуть свой кокон. И похоже, что она оказывала на Моргана странный эффект, как будто он прямо здесь и сейчас избавлялся от всех своих запретов.

Когда он остановился, Дестини хотелось закричать от досады. Так бы она и поступила, если бы не старалась изо всех убедить его в том, что спит, чтобы дать ему возможность побыть самим собой. Когда Морган встал в изножье кровати и отбросил одеяло с ног Дестини, она не удержалась и решила подсмотреть. Он изучал татуировку в виде бабочки у нее на щиколотке. Его пальцы коснулись изображения, и Дестини закрыла глаза, чтобы дать себе шанс насладиться каждым мгновением его легких прикосновений.

Рука Моргана двинулась выше, еще выше, и сохранять размеренное дыхание стало почти невозможно. Палец скользнул под колено, немного поднялся, оставляя теплый след на коже…

Потрясенно взвизгнув, Дестини села.

— И куда направлялся этот твой палец?

— Неизвестность всегда заманчива, — ответил Морган. — Мне хотелось узнать, как далеко ты дашь мне зайти. Я в курсе, что ты только что легла. Я сидел на улице на одной из каменных скамеек и смотрел, как ты рисуешь. Всего пару минут назад. Как для экстрасенса, ты совершенно не обращаешь внимания на то, что за тобой следят.

«Как для сексуальнейшего существа на всей планете, ты совершенно не пытаешься удариться в практику», — подумала Дестини.

Но он за ней наблюдал. Может быть, ей было такое четкое видение о нем потому, что он так же настроен на ее волну, как она — на его. Хотя, конечно же, рассказывать ему об этом она не собиралась. Скорее всего он попытается как-то ее заблокировать, как блокирует нечто, что должен помнить, если верить Мегги.

Дестини оперлась на локоть.

— Я притворялась, что сплю, чтобы ты не чувствовал себя не в своей тарелке, если тебе не хочется поговорить. Так сказать, пыталась дать тебе передышку.

— Спасибо. Воспользуюсь шансом. Что написано на твоей майке сегодня? — спросил он, снимая с себя рубашку.

Потрясающий торс. Обычно ей был виден только кусочек широкой груди в рубашках, которые он никогда не застегивал на верхние пуговицы. Но увидеть все целиком — это было словно потрогать собственными руками. И Дестини нравилось на него смотреть.

— На ней написано «Обалденная блондинка», — ответила она.

Морган стянул с нее одеяло до талии, чтобы лично убедиться.

— Совсем недавно я бы сказал, что больше бы подошла надпись вроде «Обозленная блондинка», но с некоторых пор мое мнение изменилось. А трусики? На них что?

— Почему бы тебе не стащить с меня одеяло полностью и самому не прочитать, что написано у меня на заднице?

Морган поймал ее на слове, и Дестини повернулась набок, чтобы облегчить ему обзор.

— «Выкуси», — прочел он. — Это значит, что мне не должно быть дела до твоей задницы, или это шикарное приглашение погрызть чудесную часть твоей анатомии? — Он положил ладонь на ее задницу, и в ту же секунду Дестини завелась, хотя вслух сказала только:

— Глупости. Мне эта надпись кажется оскорблением, но никак не приглашением.

Убрав руку, Морган пошел к своей стороне кровати, поэтому Дестини больше его не видела.

— Жаль, — сказал он, стаскивая джинсы.

Она слышала, как они упали на пол, а за ними и ботинки, один за другим. Морган лег рядом, но «иерихонская стена» лишала ее возможности убедиться воочию, существуют ли доказательства его готовности принять предложение покусать задницу.

— Не собираешься пожелать нам спокойной ночи очередной рифмованной молитвой? — поинтересовался он.

— Ну надо же, а ты далеко зашел. Хотя, конечно, все такой же толстокожий. Даже слишком. — Тем не менее, она заговорила нараспев:

Спустя пол-удара сердца его рука нашла ее ладонь и крепко сжала.

— Ты имеешь в виду то, что я думаю о твоих действиях? — спросил Морган.

— Ты был прав. Мои заклинания — это мои молитвы. Некоторые из них не допускают двусмысленности, но эту можно интерпретировать как угодно.

— Спасибо.

Через минуту его дыхание стало ровным и размеренным.

Разумеется, Моргану не удалось поспать прошлой ночью, но — сладкий чай с лаврушкой! — он уснул и оставил ее изнывать от желания.

Дестини понятия не имела, за что он ее поблагодарил. За заклинание или за почти буквальное предложение преподать ему пару уроков в сексе. Если, конечно, она правильно догадалась, что ему нужно. Но ведь он понимал и более тонкие намеки. Все, что было связано с Морганом, постоянно казалось Дестини очередным вызовом ее способностям. И понимать его можно было как угодно, как и то заклинание, которое она только что произнесла.

Все еще держа его за руку и до невозможности пылая желанием, Дестини закрыла глаза, и это каким-то образом открыло ее разум прошлому Моргана. Она чувствовала себя непривычно, поскольку, как правило, ей открывалось только будущее, хотя они с сестрами несли в себе частичку дара друг друга.

Вероятно, ей было необходимо заглянуть в его прошлое, чтобы помочь ему что-то вспомнить, и тогда Морган сможет двигаться к будущему, где как раз и была экспертом Дестини.

Какой бы дар сейчас ни сработал, объединение мыслей и рук, а может быть, и просто прикосновение усилили ее способности. Когда он трогал ее чуть раньше, это, видимо, настроило все силы Дестини на него. Не говоря уже о том, что зажгло ее изнутри в исключительно земном смысле.

Она увидела его мальчишкой, совсем на капельку старше Мегги. Он был в сутане, стоял на коленях в траве и гладил пальцами высеченные на огромном розовом гранитном надгробии имя и дату рождения Мегги. Возвышаясь над кладбищем, надгробие венчала статуя ангела, которой не хватало черт Баффи, но силуэты были очень похожи.

Морган-мальчик сгорбился над могилой и горько плакал, утопая в чувстве вины. Дестини тоже тонула в нем, все глубже и глубже, пока не зарыдала вслух.

Оказалось, Морган обнимал ее. Успокаивал, ласково покачивая в руках, целовал в лоб, дарил утешение, в то время как сам так глубоко страдал.

— В чем дело? — спросил он. — Дес, скажи мне, что случилось?

— Я должна была рассказать им, что я видела. — Она снова зарыдала, прижимаясь к его широкой сильной груди. — Если бы я рассказала, она была бы жива. Мне так жаль. Так жаль…

Дестини почувствовала, как замер Морган.

— Кто был бы жив? Кто, Дестини?

— Я… — Она открыла глаза. — Я не знаю кто, Морган. Я потерялась в тумане. Там было другое время, а ты…

— Нет, ты, — быстро перебил он ее, — ты видела плохой сон. — Он поцеловал Дестини в лоб, и до нее внезапно дошло, что «иерихонские стены» оказались позади Моргана. — Как ты себя чувствуешь? Хочешь воды?

— Нет, спасибо.

— Может, хочешь снова сбросить меня в океан? От этого тебе станет лучше?

— Да, — ответила Дестини, понимая, что он просто хочет отвлечь ее от сна. Или это было видение из прошлого?

Объятия Моргана стали слабее, словно от облегчения, и биение его сердца было уже не таким быстрым.

— Мне тебя отпустить? — спросил он.

Ей хотелось сказать «нет», но после увиденных книг она чувствовала, что, когда дело касается близости, ему необходимо самому сделать первый шаг.

— Конечно, можешь меня отпустить, если хочешь. Со мной все в порядке, спасибо. Это все розовые гранитные надгробия. Просто жуть.

Мышцы Моргана под ее ладонями опять напряглись. Он отпустил ее и вернулся на свою сторону «стены», скрипя пружинами и бормоча себе под нос что-то о розовых гранитных ангелах и стенах, ломать которые он не имеет ни малейшего желания.

Усталость, вызванная коротким сном еще в прошлую ночь, дала о себе знать, и Дестини почувствовала, что опять проваливается в сон. На этот раз глубокий от полного душевного истощения, и все же облегчения он не принес. Сны или видения атаковали ее разум и так же быстро ускользали, показывая Дестини неполные картинки событий, которые привели ее сюда. Она видела близнецов, которых крестил фанатичный дядя-священник.

Дестини проснулась с громким вздохом. Еще одна подсказка. Наверное. Вряд ли. Возможно.

Перевернувшись на другой бок, она сбросила одеяло, уснула и снова проснулась. На этот раз ладонь Моргана лежала у нее на груди. Наслаждаясь прикосновением и чувствуя, как твердеет сосок под его рукой, Дестини закрыла глаза.

В следующий раз она открыла глаза и проснулась полностью, осознав, что Морган прижимается низом живота к ее заднице и между ними нет ничего, кроме «иерихонской стены», тонких трусиков с надписью «Выкуси» и, видимо, его красных шелковых боксеров.

Рассвет еще даже не начался, а к Дестини уже приставал возбужденный мужчина. И это было по-настоящему. Это был его первый шаг, если, конечно, Морган не спал. Впрочем, даже если и спал, все равно.

— Надо же, и кто бы это мог быть? — прошептала она. — Мне нравится.

Морган ничего не ответил.

На всякий случай Дестини подвигала попой. Все верно: твердость члена, уютно примостившегося между ее ног, давала возможность оценить его длину. Впечатления складывалось невероятное, поэтому на мгновение Дестини засомневалась, не принимает ли желаемое за действительное.

От ее маневров Морган застонал, но спал он или все-таки нет? Да и какая разница? Купаясь в ощущении собственной силы, Дестини двинулась вдоль всей длины первоклассного твердого члена.

Издав еще один стон, Морган отодвинулся. Наверняка он не спит. Ни один спящий мужчина на свете не стал бы отодвигаться от приятного давления. Спящий инстинктивно прижался бы сильнее.

Не стоило Дестини гордиться тем, что ей удалось его завести. Потому что она горела в том же желании, что и он, готовая принять его, но, по всей видимости, разрядка ей и близко не светила. Что до него, то мог бы хоть как-то прокомментировать ее действия. Сказать хоть что-нибудь.

— Хочешь облегчить эту тяжесть? — поинтересовалась она, но Морган снова не ответил. Может быть, ему неловко. Или он сомневается. — Нежность значит больше, чем опыт, — повторила она свое недавнее утверждение, но он даже не шелохнулся. — Ну и ладно, но ты должен знать, что я возбуждена, причем по твоей милости.

Раздраженно вздохнув, Дестини попыталась улечься поудобнее, крутясь и прижимаясь пылающим телом к Моргану то так, то эдак. В основном, чтобы его позлить. Но вдруг увидела на своей половине кровати его ногу.

«С этим можно что-то сделать», — подумала она.

Положив ногу на его, Дестини прижалась горячим местечком к его бедру, приподняла колено и потерла им пульсирующий член, все еще находящийся за «стеной».

Впервые с того момента, как Морган лег в постель, ей было удобно. Вздохнув, она отдалась ощущению восторга, в то время как его рука погладила ее вниз по спине и, скользнув за край трусиков, легла на ягодицу. Дестини сделала то же самое — засунула руку ему в трусы, нащупала задницу с нежной, как у младенца, кожей, и позволила себе больше, чем он. Она гладила и стискивала каждый сантиметр его идеальной задницы, потом запустила руку ему между ног, пока не нашла средоточие всех его желаний.

Как только пальцы коснулись искомого, Дестини потихоньку потерла его у самого основания мелкими круговыми движениями. Потом осмелилась погладить вверх и вниз, совсем чуть-чуть, пока Морган не застонал снова, крепче сжимая пальцы у нее на заднице. Его бедро сильнее прижалось к ее влажному местечку, а член со всей силы уперся в колено Дестини.

Она хотела испытать оргазм. Он хотел того же. Но оба были слишком умными, чтобы сорвать чертову занавеску. Очевидно, эмоционально он не был готов сделать этот шаг. Что ж, Дестини уважала это. Но физически? Господи, он был готов на все сто.

Она не могла с собой справиться. Ее жажда отдавать взяла верх над жаждой брать. Дестини терлась коленом о член в том же ритме, в каком ее рука гладила его у основания. О да, урок по выносливости он усвоил на «пятерку». Что невероятно ее заводило. Но она контролировала ситуацию, и обоим это было известно. Морган переместился, теперь его член терся о ее промежность. И, хотя они не видели друг друга, Дестини испытала оргазм, даже не пытаясь скрыть свое наслаждение.

Как только это случилось, движения Моргана стали сильнее и быстрее, как будто он хотел, чтобы она снова кончила. И она послушалась. Это было удивительно, учитывая шторку между ними, но, возможно, именно так сейчас ему было нужно, и Дестини не намеревалась возражать.

Сомкнув у основания большой и указательный пальцы, Дестини сжала член, отпустила, снова сжала и двинулась вверх, совсем чуть-чуть, но это хватило, чтобы Морган выдохнул со стоном. Медленно-медленно она повторила действия еще несколько раз. Еще один стон. Еще один оргазм у Дестини. Наверное, это был лучший секс в ее жизни. Странный. Почти вслепую. Без поцелуев. Одна сплошная великолепная таинственность.

Вероятно, Морган почувствовал, как увлажнилась Дестини после очередного оргазма, потому что задвигался так, будто получил вызов доставить ей еще один.

Движения Дестини ускорились. Она сжала на члене два пальца, скользя вверх и вниз, затем три, а потом обернула вокруг него ладонь, продолжая наращивать темп. И еще раз — последний великолепный раз — она рассыпалась на осколки. В тот же миг что-то теплое выплеснулось ей на колено и потекло по ноге. Удовольствие Моргана сопровождалось чувственным стоном. Он еще крепче стиснул Дестини в объятиях и прямо через шторку прижался лбом к ее лбу.

Пресыщенная от удовольствия, Дестини уплыла в здоровый сон и проснулась, когда за окном уже было светло. В постели она была одна, но это нисколько ее не расстроило. Наоборот, ее согревали воспоминания, а собственная наглость приводила в настоящий восторг. Она надеялась, что случившееся оказало такой же эффект на либидо Моргана, как на ее собственное, потому что ее точно только крепло и росло.

Возбужденному мозгу понадобилось больше времени, чем обычно, чтобы придумать, что надеть. Дестини решила разобраться с гардеробом перед тем, как принять душ. У нее не было футболок с надписями, хотя бы приблизительно соответствовавшими информации о Моргане, которой поделилась с ней Мегги, поэтому Дестини решила во что бы то ни стало сделать себе такую. А потом поняла, что может зайти и чуточку дальше. Проще сказать, чем сделать. Одежда, развешанная у основания винтовой лестницы, ведущей в башню, не оставляла богатого выбора. Большинство вещей оставались влажными, хотя вода с них уже не капала. А остальное? Да уж, далеко не шик.

Дестини нашла сморщенную и жесткую от соленой воды, зато сухую футболку персикового цвета с надписью «Подстрекательница». Может пригодиться. Тем более что в последнее время именно подстрекательством Дестини и занималась. Вывернув футболку наизнанку, она пошла в их с Морганом импровизированную студию за акриловыми красками.

Ее радовали слова Моргана о том, что он не священник. Потому что соблазнить священника — значит, испортить себе карму. И не важно, что в мыслях Дестини снова и снова видела его в сутане. Он сам отрицал это, и ей было достаточно.

От бюстгальтера сегодня она решила отказаться (пусть у Моргана будет удачный день), поэтому надела футболку на голое тело и нарисовала на ней ярко-розовые сердечки вокруг твердых сосков.

Твердых от воспоминаний и предвкушения.

Осторожно, чтобы не смазать краску, Дестини сняла футболку через голову и расправила ее на чертежной доске Моргана. Сосредоточившись и взяв еще немного краски, она написала «Добро пожаловать носителям сутан» над сердечками, между ними добавила «Я», а ниже — «бросаю тебе вызов». Что ж, подобные намеки и с натяжкой не назвать тонкими, но, образно выражаясь, Морган казался таким же непробиваемым, как калифорнийское красное дерево, однако, если верить Мегги, никогда не игнорировал брошенный в лицо вызов.

Дестини мысленно потирала руки, кудахча над футболкой, как мультяшная ведьма. Вот только в яблоке, которое она собиралась предложить своей жертве, не было ни капли яда, зато оно было горячим, сочным, искристым и умирало от предвкушения, когда его надкусят.

Она понимала, что футболка с провокационной надписью — не совсем то же самое, что первый шаг. Однако таким образом она как бы открывала дверь, чтобы Морган не чувствовал себя скованным, когда наконец решится войти — сделать настоящий первый шаг ей навстречу.

Спустившись вниз, в кухню, прогретую плитой, на которой варился кофе, Дестини заметила уголок картинной рамы на верхней полке буфета и решила, что это идеальное место, где можно оставить футболку и высушить краску.

К тому моменту, как Дестини приняла душ и, обернувшись полотенцем, собрала хризантемы, лилии и тюльпаны, которые нашла на заднем дворе, все было готово.

Она любила работать акриловыми красками, особенно по ткани, потому что высыхали они в мгновение ока. А соблазн, который она задумала, требовал быстрых и решительных действий.

Одевшись и подкрасившись, Дестини не забыла прихватить соломенную шляпу, которую купила на благотворительной распродаже, устроенной в поддержку борьбы с раком молочной железы. Из древнего холодильника она достала упаковку йогурта, добавила туда щепотку льняного семени, горсть замороженной клюквы, взяла ложку и вышла на улицу.

Морган красил лепные фрагменты, которые складывались в квадраты на парадной двери, и насвистывал марш Сузы[17]. Примостившаяся рядом с ним на деревянной скамейке Карамелька громко мурлыкала, словно расхваливая его мастерство.

— Прекрасное утро, правда? — спросила Дестини.

— Правда, прекрасная, — ответил Морган и тут же покраснел.

Стараясь казаться невозмутимым, он положил ладонь на перевернутую крышку от банки с краской и, разумеется, испачкался. Спектакль с треском провалился, поэтому он просто стер краску, положил руку на затылок Дестини и притянул к себе, чтобы поцеловать так, как ее никогда в жизни не целовали. Наверное, так он признавал то, что случилось между ними ночью, вместо словесной благодарности. И Дестини этого было достаточно, учитывая его ограниченный опыт в интимных делах.

Придя в себя (что было непросто, если иметь в виду то, как неловко он себя чувствовал), Морган впервые заметил надпись на ее футболке, и в его глазах заискрилось любопытство.

— Неужели есть надписи и для носителей сутан?

— Надписи? Это, елки-палки, самое натуральное приглашение. Носители сутан могут снять футболку с упомянутой надписью в любой момент.

— Ты надела ее наизнанку.

— Специально для тебя, — отозвалась Дестини и засунула ему в рот ложку с йогуртом.

Морган издал довольный звук, а затем вернулся к работе и как ни в чем не бывало спросил:

— Ты знакома с кем-нибудь, кто носит сутану?

— С целой кучей мужиков.

— И кто-то из них принимал это приглашение?

— Только в моих мечтах, — вздохнула Дестини.

— Тогда тебе стоит немедленно найти хотя бы одного из них, — минутой позже проговорил Морган. — Нельзя позволить этой футболке пропасть даром.

Дестини застыла, едва не выронив йогурт. Невообразимое разочарование! Он вел игру все так же упорно, как и в остальное время.

«Включай заднюю, Картрайт. Не дай ему увидеть, как пускаешь слюни».

— Мне показалось, тебе здесь одиноко, — вслух сказала она, полная решимости вывести его на чистую воду.

Морган показал на Карамельку, уже сидящую на перилах и не спускающую с него влюбленных глаз:

— Эта любительница поболтать не оставляет меня одного с тех пор, как я проснулся. Правда, взбесилась, когда пошла за мной в душ и я включил воду. Ты в курсе, что она умеет прыгать на два метра в высоту?

— Она любой катапульте даст фору. — Дестини погладила извивающуюся кошку, стараясь не поддаться смущению Моргана. — Почему ты никогда не разговариваешь со мной, Карамелька?

— Наверное, все дело в моей животной привлекательности, — заявил Морган.

Дестини подтолкнула его локтем:

— Впервые вижу тебя с этой стороны. В эмоциональном смысле. Дерзость мне нравится больше раздражительности.

Он уставился на ее футболку.

— Исходя из надписи и отсутствия бюстгальтера, ты прямо жаждешь увидеть побольше… моей дерзости.

Дестини шагнула ближе.

— Это особое приглашение.

— Согласен, поэтому я пас.

Карамелька прыгнула в тесное пространство, оставшееся между ними. Дестини почесала ее за ушками, утопая пальцами в мягкой пышной шерсти.

— Кажется, Кара в тебя влюблена.

— И ревнует к тебе. — Морган поднял кошку и посмотрел ей в глаза. Карамелька тут же превратилась в сгусток кошачьего мегаобщительного флирта.

Хм. Значит, у Дестини все-таки есть конкурентка в борьбе за внимание Моргана. Хорошо, что прошлой ночью кошка осталась да дверьми спальни. Ей бы не понравилось то, что они вытворяли. Как любая уважающая себя катапульта, она попыталась бы их остановить.

— Кстати, спасибо, что помог мне прийти в себя после кошмара. Надеюсь, тебе удалось поспать… после.

На этот раз покраснели только его уши.

— Спал как младенец, — сказал он вслух и впервые по-настоящему посмотрел Дестини в глаза. Впервые с тех пор, как у нее был лучший секс в жизни. — А тебе?

— Спала как младенец, ага. — Она осмотрелась, пытаясь представить, какого цвета у нее лицо. Лилии, растущие между крыльцом и деревянным настилом, ведущим к маяку, этим утром казались ярче. Деревья, словно раскрашенные акварелью, горели красным, оранжевым и желтым. — Красивее, чем на картине, — проговорила Дестини. — Люблю это место.

— Я тоже, — сказал Морган, но все его внимание занимала покраска.

— Дверные наличники будут шикарно смотреться в коралловом цвете, — заметила она, глядя на многоуровневый скворечник с башенкой в викторианском стиле, прилаженный к перилам на крыльце. Покрашенный в цвета шалфея, сливок и баклажана, он сильно смахивал на проститутку из борделя в Сан-Франциско. — Он великолепен. Просто настоящее произведение искусства. Где ты его нашел?

— Сам спроектировал и построил. Я делаю скворечники забавы ради.

— Ты? Строишь скворечники? Такое хобби никак не вяжется у меня с образом сурового Моргана Джарвиса.

— Ты? Готовишь? Такое хобби никак не вяжется у меня с образом загадочной Дестини Картрайт. — Морган стер тряпкой пятна краски с рук и сказал: — Скрытые глубины. В нас обоих. Думаю, коралловый как нельзя лучше подчеркивает цвет кирпича.

Очень глубоко скрытые глубины.

— Я бы выбрала коралловый. — Как она однажды и сделала, рисуя очередную картину.

Морган помахал перед ней совершенно новой кистью:

— Заканчивай свой завтрак, и, может быть, я разрешу тебе помочь мне с лепниной у задней двери.

— Чем же я смогу отплатить за такую щедрость?

Отделку обеих дверей они закончили к одиннадцати.

— На сегодня больше никакого ручного труда, — сказал Морган, когда они делали себе бутерброды. — А это что такое? — спросил он, заметив на стене в кухне картину Дестини.

— Рой божьих коровок на кофейнике. Там носик торчит, видишь?

— Вижу, но раньше картины здесь не было. Откуда она взялась?

— Я нашла раму на верхней полке буфета. Подумала, что она отлично подойдет к одной из старых картин. Вот и взяла. Ты против?

— Полагаю, эту картину ты тоже взяла из головы?

— Конечно. Давным-давно. Дату прикрыла рама, но я тогда была еще ребенком.

Осмотревшись, Морган вдруг понял, что кухня ожила благодаря осенним цветам и старой кухонной утвари, больше не спрятанной по полкам, а со вкусом выставленной напоказ.

— Похоже, божьих коровок ты рисовала, думая именно об этой комнате. Не говоря уже о цветах в шести бутылках из-под молока. У тебя наметан глаз, как у художника.

— Спасибо. Я управляю антикварным магазином. У меня наметан глаз на все редкое и прекрасное. Бутылки все равно были пустыми и просто молили о капельке цвета. Замечательные старинные вещицы.

— Дес, это бутылки из-под молока.

— В оригинальном металлическом ящике. Не стоит об этом забывать. Ты хоть представляешь, за сколько я могу продать этот набор в магазине?

— Это для тебя важно? Я имею в виду деньги?

— Нет, потому что бутылочки и так на своем месте. У них есть история, здесь, и я уже влюблена в них.

— Быстро же ты влюбляешься. Это просто стекло.

— Это — история, говорю тебе.

Морган достал картонную упаковку молока из старого гудящего и вибрирующего холодильника, закругленного кверху.

— История много для тебя значит, верно?

Дестини намазала на хлеб майонез.

— Наша история — фундамент нашей судьбы.

Морган уронил стакан.

— Господи, надеюсь, что нет.

Дестини придержала стакан, пока он наливал молоко.

— Похоже, ты не в восторге от собственной истории.

— Скажем так, я никогда не оглядываюсь назад.

— Скажем так, ты терпеть не можешь оглядываться назад. Давай признаем, ты заблокировал свое прошлое, и это печально. И да, я говорю это с уверенностью, потому что я экстрасенс. Но этот спор отложим на другой раз. Зачем ты красишь отделку маяка, если собираешься его полностью перестроить? Это пустая трата времени и сил.

— Поддерживать оригинальность здания — это не пустая трата времени и сил.

— Ага! Значит, тебе все-таки не безразлична история.

Морган казался удивленным, но лишь пожал плечами:

— Скажем так, история зданий для меня важнее моей собственной.

— Ну конечно, давай соврем.

Он издал раздраженный звук, и Дестини показала ему язык.

Сначала Морган был шокирован ее выходкой, а потом вдруг погрустнел.

— Морган, я хотела пошутить, а не показаться грубой.

— Знаю. Просто кто-то, кого я однажды знал, любил так делать. Я просто удивился.

— Мегги?

— Меня просто бесит, что знаешь о том, о чем не должна знать.

— Я не умею выключать свои таланты. Да и мне нравится все как есть.

Она открыла упаковку кексов. Что ж, это была самая что ни на есть здоровая пища — с шоколадной глазурью, покрытая кое-где белыми пятнами и с пятилетним сроком жизни на полке.

— Краска защищает дерево. И то, что я задумал, легко впишется в целостность оригинальной структуры, так что все будет смотреться, как будто так и было. Понадобится еще один эксперт, чтобы точно определить, где заканчивается старое и начинается новое.

— Ты считаешь себя экспертом?

— Мы с Кингом и Эйденом занимаемся домами ради забавы и выгоды. Покупаем допотопных чудовищ, превращаем в старинных красавиц и продаем. Быстро и чисто.

Дестини перепачкалась глазурью. Морган взял ее руку, поднес к губам и поцеловал пальчики, после чего слизал глазурь с каждого по отдельности.

Ее сердце билось сильнее, чем тогда, когда в ритуальном круге появились призраки. От прикосновений языка Моргана что-то поразительное творилось у нее внутри, чувственными волнами поглаживая и лаская каждый уголок естества.

Она задрожала. Расцвела. Кто бы сомневался? И все было бы намного лучше, если бы он наконец решился и овладел ею. Устаревшее слово, но оно подходило к ее настроению. К тому же, что может быть романтичнее, чем позволить Моргану овладеть ею в старом маяке?

«Ну что я за дура?»

Закончив, Морган облизнул губы и медленно провел пальцем по «Я» между грудями Дестини.

— Бросаешь мне вызов, значит? И что я должен сделать?

— Тебе? А ты носишь сутану? Если так, то… то… все, что тебе угодно.

— Сердечки идеально окружают твои соски, — заметил он, наблюдая, как прямо на глазах соски Дестини твердеют, натягивая ткань. — Как будто футболка была на тебе, пока художник рисовал их. Странно. И они напоминают мне леденцы.

— Правда? — Пришлось откашляться. — Напоминают?

Морган поднял руку к ее груди, и у Дестини перехватило дыхание. Прошлой ночью он ласкал ее голую грудь. И задницу. Доставил оргазм. Они доставили оргазм друг другу. Однако все, что они делали, было скрыто шторкой, как будто это была просто чья-то фантазия, только в сто раз лучше.

Но сейчас он не накрыл ладонью ее грудь, а всего лишь погладил пальцем сосок. Один, будь он неладен, сосок!

Дестини пискнула от острого разочарования, а Морган собрал их одноразовые тарелки и понес к причалу.

Оставалось только зарычать от отчаяния.

Присоединившись к нему на причале, Дестини схватила свой бутерброд, честно стараясь не обращать на Моргана внимания.

— Я с тобой не разговариваю.

— Почему? Что я сделал?

— Скорее чего ты не сделал. Мой второй сосок чувствует себя обделенным. Не говоря уже об остальных частях. — Как же так? Всего одно прикосновение, и она распустилась, как бутон!

— Ты пугаешь меня, Кисмет. Мне хочется принять то, что ты предлагаешь.

— Тогда прикрути свою башку на положенное ей место и сообрази наконец, что именно я тебе предлагаю.

Сбросив шлепанцы на пробковой платформе, Дестини опустила ноги в воду, а Морган то и дело, будто случайно, прикасался к ней, рассказывая о том, что именно собирается сделать с маяком. И все его планы казались ей до боли знакомыми.

Она никак не могла его понять. На приглашение он так и не ответил нет, но и не запылал энтузиазмом и не выдал громогласное «Да!». Без сомнений, Морган из тех людей, кому необходимо взвесить все «за» и «против». Дестини видела это в его работе над замком и даже в том, как он трудился над чертежами. Ей просто нужно дать ему время принять решение.

Покончив с бутербродом, она поднялась на ноги:

— Пойду прогуляюсь.

Морган наблюдал за тем, как Дестини взяла тачку и, покатив ее перед собой, направилась к замку Пэкстона. Замок был домом ее сестры и зятя и находился здесь же, на острове. В тачку Дестини собрала тыквы, уже созревшие в саду Хармони, и свежие травы из кухонного палисадника для своих кулинарных изысков. По пути назад она собирала изобилие осенних даров от своей Богини: плоды шиповника, маковые коробочки, паслен и остролист.

Оставив у крыльца нагруженную до отказа тачку, которая сама по себе казалась украшением, Дестини сплела несколько венков из паслена с семенами и маковыми коробочками и повесила один из них на гвоздь, прибитый к парадной двери. Идеально.

Тыквы и венки она внесла в дом. На каждую полку положила по тыкве, даже в основании дымохода, а венки развесила на каждом найденном незанятом гвозде. Последний венок Дестини отнесла в студию, потом подошла к Моргану, сидевшему за чертежным столом, и осторожно уселась позади него.

— Привет, — тихо сказала она.

— Привет.

Когда Морган отклонился назад, Дестини положила подбородок ему на макушку, размяла его затекшие плечи и провела руками по обеим сторонам его груди.

Он прислонился к ней спиной, поймал ее руки и поцеловал в ладони.

— Приятно, — довольным тоном сообщил Морган. — Хорошо погуляла?

— А ты хорошо подумал?

— Я думал о Мегги.

— Может быть, потому, что она сидит здесь и наблюдает за тобой, — Дестини подмигнула Мегги, чьи глаза расширились от того, что ее выдали с головой. Образно выражаясь. Потом девочка снова перевела взгляд на Моргана, ожидая его реакции. Ангел рядом с ней, как всегда, осталась безучастной.

— Как скажешь. — Морган отпустил Дестини и вернулся к работе.

Мегги поникла, и они с Баффи исчезли.

Какое-то время Дестини рисовала на мольберте в студии, поэтому имела возможность любоваться игрой мускулов широкоплечего тела. В случае с Морганом тонкие намеки были пустой тратой времени. Он не замечал ни волнительных ароматов, ни откровенных предложений. Ей вдруг стало интересно, как бы он поступил, напиши она огромными красными буквами «Возьми меня. Я твоя» прямо на простынях или посреди «иерихонской стены».

Если бы в спальне не сохранились обои с нарисованными вручную бледно-розовыми и серебристо-зелеными ветками кизила, она написала бы этот текст прямо на стене буквами в полметра, чтобы Морган не смог не заметить их со своей стороны кровати.

Внезапно скрипуче прозвенел звонок, и они оба подпрыгнули от неожиданности. Морган посмотрел на Дестини:

— Кого еще черти принесли?

— И правда. — Дестини выглянула в окно, выходящее на крыльцо. — Похож на курьера, но я не вижу, что написано у него на куртке.

— Что можно доставлять на остров? — спросил Морган, открывая дверь.

— Мы доставляем на острова байдарки, — сказал незнакомец. — Я данном случае — одну. Двухместную.

«Нет! Только не это!» — ужасно расстроилась Дестини. Способ покинуть остров появился слишком рано. Она ведь только начала продвигаться вперед маленькими шажочками. Прикусив губу, она сложила на груди руки и сказала Моргану:

— Теперь можешь сбежать с острова, но я никуда не еду.

Он закатил глаза.

— То есть ты лодку не заказывала?

— Конечно, нет. Я произнесла заклинание, чтобы ты мог покинуть остров.

Курьер из «Театра на воде» переводил взгляд с Дестини на Моргана и обратно.

— Чего? — недоуменно спросил он.

Опустив глаза, Моргана покачал головой, и Дестини показалось, что его плечи дрогнули.

— Я тоже не заказывал лодку.

Курьер проверил документы:

— Вы Кинг Пэкстон?

Морган многозначительно посмотрел на Дестини, словно пытался передать взглядом «Говорил же тебе», и ответил:

— Нет. Вам нужно сходить в замок.

— В замке никого нет, а мне нужна подпись. Честно говоря, в следующий раз заказ обойдется мистеру Пэкстону в кругленькую сумму. Мы увидели открытые окна наверху и подумали, что вы, может быть, захотите принять доставку.

— Я возьму лодку, — заявил Морган.

— А я не прочь взять бейсболку, — добавила Дестини.

Курьер отсалютовал ей, коснувшись козырька бейсболки с надписью «Ред Сокс — чемпионы Мировой серии», и ушел помогать своим людям выгружать байдарку. Морган вышел за ним на улицу, а Дестини осталась наблюдать за всем из окна кухни. Сотрудники службы доставки оставили ярко-красную байдарку прямо на пляже у фундамента маяка.

Дестини вышла на пляж.

— А она не уплывет в открытое море с приливом?

Морган окинул ее оценивающим взглядом.

— Позже подтяну ее выше на берег. Я подумал, ты, может быть, захочешь поплавать вокруг острова. Помнишь, Кинг с Хармони отыскали горячий источник в аметистовой пещере? С тех пор я все думаю, можно ли добраться туда с пляжа.

Блин, звучало по-настоящему интригующе, если это действительно то, что он задумал. Дестини снова сложила руки на груди:

— Я не позволю тебе отвезти меня на материк.

— Да хватит уже. Прошу прощения за то, что слетел с катушек.

— Тогда, когда пострадала моя одежда?

— Ага. А теперь иди и надень толстовку, слаксы, куртку и практичную обувь. И принеси запасную одежду. Можешь взять себе весло. — Морган приподнял то, что уже держал в руках. — Я буду поддаваться и сделаю тебя задним рулевым. Если тебе не понравится направление, которое я выберу, стукнешь меня веслом.

— А ведь я стукну, если понадобится.

— Ни секунды в этом не сомневаюсь.

— Просто предупреждаю. Тебя учили плавать на байдарках?

— А как же. «Основы гребли на байдарках» преподают сразу после экзорцизма и буквально перед посвящением в сан.

— Так ты все-таки священник. Управлял когда-нибудь байдаркой?

— Нет, не священник. И да, управлял. Как-то мы с Кингом и Эйденом были в поездке и арендовали байдарки. Кинг собирался купить себе одну.

— Думаешь, он не рассердится, если мы одолжим ее покататься? Она же совсем новенькая.

— Приняв доставку, мы сэкономили ему деньги. Сойдет за арендную плату.

— Годится. Скоро вернусь. — Дестини действительно хотелось поехать. Это маленькое путешествие могло оказаться очень интересным.

— А я пока кое-что упакую, — пробормотал Морган, когда она уже отвернулась, чтобы уйти.

Подозрения заставили ее остановиться.

— Что упакуешь? — Минуточку! Это ведь о байдарках говорят, что они имеют свойство переворачиваться вверх дном?

— Кое-какие вещи в качестве меры предосторожности. Я был скаутом в Отряде Орлов. Навыки выживания в жестоких условиях. — Он постучал пальцем по виску. — Сообразительность.

— Скорее уж непробиваемость, — проворчала Дестини, отвернувшись. — Да такая, что не обращает ни малейшего внимания на поданное на блюдечке с голубой каемочкой предложение заняться сексом.

— Я все слышал!

— Вот и славно, а теперь попробуй перевести это на тот язык, который ты понимаешь.

Раздобыть теплую одежду оказалось для Дестини целой проблемой. Морган оделся в мгновение ока, тогда как вся ее плотная теплая одежда была по-прежнему влажной. Основание лестницы на маяке вовсе не было солнечным местом. Однако, когда Морган ушел, Дестини решила проблему, стащив кое-что из его вещей.

— Что-то ты задержалась, — заметил Морган, когда она вышла к нему.

— Искала бюстгальтер с толстыми чашечками, чтобы не утонуть, когда мы перевернемся.

Морган кивнул, почти улыбнувшись, вручил ей спасательный жилет, сложил запасные вещи в непромокаемую сумку и положил ее в лодку.

— Вот, — сказал он, вытаскивая что-то из кармана. Сняв с Дестини вельветовую шляпу с мягкими полями, он водрузил ей на голову бейсболку с логотипом «Ред Сокс». Ту самую.

— Как тебе удалось ее достать?

— Парень оказался любителем легкой наживы, а я знаю, как сильно ты любишь головные уборы.

— Заметил, значит.

— Трудно не заметить, когда ты ложишься в них в постель.

— Ничего подобного!

— Позвольте надеть на вас спасательный жилет и сопроводить в лодку.

Морган помог Дестини надеть жилет через голову, умудрившись превратить это в чувственное действо. Потом обошел ее против часовой стрелки, и Дестини надеялась, что он собирается с мыслями. Когда Морган закрепил на ней жилет, она почувствовала себя куклой Барби, с которой он играет, примеривая на нее разные наряды.

Подмигнув, Морган помог ей спуститься в байдарку. Талию Дестини плотно облегала какая-то резиновая с виду штуковина, которая, по его словам, должна была защитить ее от брызг и не дать промокнуть.

Затащив лодку в воду, Морган запрыгнул в нее в последний момент.

— Ух! — пискнула Дестини. — Какая неустойчивая.

— Только пока я влезал. А теперь угомонись и наслаждайся пейзажем.

Так она и поступила, но не забыла взяться за весло на случай, если понадобится хорошенько врезать Моргану.

Он обернулся, заметил весло и проговорил:

— Не стесняйся помогать грести.

— Так тебе нужна помощь, чтобы добраться до места?

— Двойной вес — два гребца.

— Прошу прощения, но весим мы вовсе не одинаково.

— Заткнись и греби.

— Я погружаю весло, — протянула Дестини, — и поднимаю. Внутрь… и наружу. Внутрь… и наружу. Орлу не помешало бы хорошенько подумать над процессом.

— Мне страшно, — сказала Дестини. — Наверное, нам стоит вернуться.

— Не-а. Нам надо отплыть подальше от берега, тогда волны будут играть нам на руку, а не против нас.

— И все-таки лучше домой.

— Лучше в открытое море.

— Плохая идея.

Однако Морган уже повернул лодку, чтобы обойти берег и по дуге попасть к пункту назначения. Поначалу это казалось в некоторый степени удачным решением, пока вода не начала клубиться и яростно плескаться, вдруг вытолкнув байдарку в воздух над волнами. Дестини завизжала, Морган крикнул от неожиданности.

С громким всплеском вода словно взорвалась вокруг них, и оба промокли до нитки.

Сбоку появился дельфин, явно насмехаясь над пассажирами лодки. Ну и ну! С другой стороны вынырнул второй, и они принялись резвиться, перекатывая Дестини и Моргана по волнам, словно они были бумажными куклами в бумажной же лодочке.

— Моооррргааан!

Какое-то время четыре или пять дельфинов забавлялись вокруг байдарки и под ней, поднимая и снова опуская лодку на плещущиеся волны, пока этим остроносым весельчакам не вздумалось одновременно вынырнуть на поверхность, чтобы вдоволь посмеяться над жертвами своих забав.

Дестини осторожно вынула из воды весло, чтобы ненароком не ударить одного из них, однако другим концом нечаянно врезала Моргану по голове. Послышался треск, а через мгновение Морган грохнулся вперед.

— Господи! Я его убила!

Отстегнув приспособление, защищающее от брызг, Дестини поднялась на ноги, чтобы дотянуться до Моргана, но в этот момент из воды выпрыгнули два дельфина и… перевернули лодку. Вынырнув на поверхность, она увидела плавающую вверх дном байдарку, но Моргана нигде не было. Она нырнула, чтобы поискать его, и в воде увидела, как он тоже избавляется от резиновой штуки против брызг. На этот раз они вынырнули вместе.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Хватайся за байдарку! — крикнул он в ответ. — Где весла?

Дестини ухватилась за лодку.

— Мое со мной. А твое где?

Им удалось перевернуть лодку. Открыв пару водонепроницаемых пакетов, Морган нашел маленькие банки с соусом и вручил ей одну.

— Неужто пора готовить? — съязвила она.

— Пора черпать воду, чтобы залезть обратно в лодку.

Холодный воздух впивался в мокрое лицо Дестини и замерзшие пальцы.

— Ты говорил, эта штука не перевернется. Ужас какой, у тебя кровь!

Морган потрогал затылок, испачкав пальцы в крови.

— Ты стукнула меня веслом?

— Я не хотела ударить дельфина.

— И вместо этого ударила меня?

— Черпай давай, — отгрызнулась Дестини под дельфиний смех. — Хорошо, что они не едят людей. Ведь не едят же?

— Не знаю. На мой взгляд, ты весьма аппетитная.

— Как мило.

— Я залезу первым, — предложил Морган, — потом помогу тебе. У меня есть кое-какой опыт.

— Лжец. Ты говорил, что лодка не перевернется, но у тебя есть опыт в том, как залезать обратно? Блин, какая же холодная вода!

— Я в курсе. С тех пор как ты заявилась, я уже дважды опробовал ее на собственной шкуре. И кровью истекаю тоже не в первый раз.

— Я не виновата. Это ты решил отплыть подальше от берега прямиком в лапы к дельфинам-хулиганам.

Морган помог ей забраться в лодку, и в процессе Дестини чувствовала себя, как выброшенный на берег кит. Но к тому моменту, как она с глухим стуком приземлилась на дно, осталось только головокружение. Понятия не имея зачем, она снова закрепила вокруг талии штуку против брызг, хотя вряд ли можно было промокнуть еще больше.

— Если опять перевернемся, задержи дыхание и не вылезай из лодки, — заявил Морган. — Я знаю, как перевернуть ее обратно.

— Если бы ты сказал об этом раньше, меня бы здесь не было.

— Потому и не сказал.

— Я замерзла.

— Ноешь, значит?

— Дует ветер, а я тут задницу отмораживаю.

— Симпатичную, надо признать, задницу.

— Тебе виднее. Ты все ночь дрых, держа ее в руке.

— Ты тоже не с пустыми руками сопела, — парировал Морган, но не повернулся к ней лицом.

С того места, где сидела Дестини, было видно, как покраснели его уши. Очень симпатичные уши. Так или иначе, в департаменте секса явно назревал прогресс.

— Я хочу домой.

— Смотри, там водопад. Туда нам и надо.

— Но я насквозь промокла!

— Поэтому мы и вязли запасную одежду.

— Я не настолько тупая, чтобы не понять зачем.

Морган подвел байдарку к берегу в маленькой лагуне, которую издалека и не заметить.

— Отлив еще не начался, так что у нас есть пара часов, чтобы насладить морской прогулкой.

— По-твоему, мы сейчас наслаждались прогулкой?!

Он помог ей выбраться и вытащил сумку с сухой одеждой.

— Переоденешься здесь за камнями или после того, как поплаваем в горячем источнике?

Дестини дрожала как осиновый лист.

— Ты уверен, что прямо тут есть горячий источник?

— Нет. — Он подтащил ее поближе к утесу, чтобы укрыть от ветра. — Но от этого водопада поднимается пар, потому что он берет начало в горячем источнике метрах в шести над нами. Согласно моей личной геологической теории, где-то здесь должен быть естественный проход в скалах. Ты со мной?

— Я промокла и замерзла, — рявкнула Дестини, — потому что ты меня чуть не утопил.

— А ты меня стукнула веслом.

— Позволь напомнить, что ты дал мне официальное разрешение на случай, если поплывешь куда-то не туда.

Морган вздохнул:

— Давай поищем пещеру, где ты сможешь переодеться.

— Давай.

Похоже, его теория была верна. По крайней мере, в том, что касалось пещеры, потому что вскоре они нашли одну, которая, казалось, вела куда-то вверх. Дрожа и стуча зубами, они переоделись, отвернувшись друг от друга. Для интимных опытов время было неподходящим.

— Давай исследуем пещеру, — предложила Дестини, согревшись.

— Смотри-ка, тепло и сухая одежда поднимают тебе настроение, — заметил Морган.

— Осторожнее, Орленок, ты ходишь по лезвию ножа.

— Орел-скаут. И кстати, исследование пещер называется спелеологией.

Натянув толстовку, Дестини вытащила из-под воротника влажные волосы.

— Держу пари, в пещерах не бывает летучих мышей. Точно так же, как байдарки не переворачиваются вверх дном. — Морган игриво потянул ее за капюшон, и волна желания окатила Дестини с ног до головы. В этот момент он ей почти нравился. — Кто бы знал, что мне будет весело, с Орлом, Который Врет о Байдарках и Не Краснеет.

Он схватил ее за руку и потащил вперед:

— Пойдем, морская ведьма.

Через какое-то время Дестини остановилась перевести дух.

— Мне кажется, или мы лезем наверх?

— Мы лезем наверх. Обернись.

— Ничего себе! Мы и правда наверху.

— В любую секунду перед нами может возникнуть тупик. Но… слышишь воду?

— Слышу. О, пусть она окажется горячей!

— Тут в скалах проход, но слишком узкий. Не уверен, что пролезу.

— Дай попробую. Если что, я быстренько поплаваю и сразу же вернусь.

— Хочешь лично поприветствовать летучих мышей? Без свидетелей?

— А ты злой. — Дестини в шутку толкнула его, но от неожиданности Морган навалился на стену, которая оказалась отколовшимся валуном.

— Черт! — Он подтащил Дестини ближе и прикрыл собой ее голову.

Собравшись с духом, Дестини ждала чего угодно, однако ни камушка не упало. Она открыла глаза, чтобы осмотреться, и заметила:

— Проход стал шире, а звук воды — громче.

— Точно. — Морган потрогал валун, на который наткнулся. Камень закачался туда-сюда. — Надо же, вращающаяся дверь руками природы, — поразился он, затаскивая Дестини через увеличившийся проем и попутно приходя в себя после случившегося.

— Прямо-таки дворец Богини Земли, — проговорила она. — Твоей ауре это нисколько не повредит, Морган. В природе существуют ионы, которые укрепляют и очищают ауру. Сделай несколько глубоких вдохов. Это поможет.

Морган насмешливо изогнул бровь, но Дестини в ответ только раздраженно фыркнула, поэтому ему все-таки пришлось сделать несколько вдохов.

— Вот так. Это же не больно, правда? Зато твоя аура стала ярче. — Она осматривала пещеру полным восхищения взглядом. — Хармони рассказывала нам об этом месте, но оно еще более потрясающее, чем я себе представляла. Она была права. Здесь все дышит духовностью. А сталагмиты и сталактиты похожи на молчаливых стражей, которые не оживут, пока не понадобятся Богине.

— Не припоминаю, чтобы Хармони говорила что-то подобное. К тому же я помогал ей выбраться из кроличьей норы.

— А она и не говорила. Это я говорю. Так я чувствую. Только посмотри! Огромная аметистовая жеода на полстены!

Дестини отошла, чтобы выбрать несколько ярких, невероятно красивых аметистов из кристаллов, лежавших на полу под стеной, и положила их в карман толстовки. Для заклинаний, как она пояснила.

— Найденные кристаллы священны и обладают большей силой, чем те, которые можно купить, — сказала она. — Аметисты даруют душевный покой и понимание смерти и возрождения. Я использую их, чтобы избавиться от духовных и экстрасенсорных блоков. Они облегчают стресс и усиливают интуицию.

Морган недоуменно моргнул:

— С тобой вечно не знаешь, чем все закончится.

Дестини подтолкнула его локтем:

— Фома неверующий.

— Ничего подобного, — огрызнулся он таким тоном, будто сам себе не верил. — Теперь у меня отмерзает задница.

Дестини вздрогнула.

— А мне не холодно.

— Ну конечно. — Морган взял ее за руку. — Пойдем вслед за паром и найдем уже этот источник.

— Там, должно быть, круто.

— Нет, горячо.

— Мы словно говорим о кипящем котле.

— Котел? Симпатичный образ. А лягушки и ящерицы там будут?

— Разденемся догола, поплаваем и узнаем.

— Все кормишь обещаниями, — усмехнулся он.

— Не шути со мной. На мне прямо сейчас написанные от руки недвусмысленные фразы. Зуб даю, ты заведешься, а большой чувак потребует свободы.

Сбросив куртку, Дестини покрутилась перед Морганом, чтобы тот наверняка увидел надпись на свитере: «В постели мне нет равных». Затем повернулась спиной, чтобы снять штаны и дать ему шанс увидеть написанное на попе «Улыбнись, если ты похотливый самец».

— Ага! — воскликнула она, снова стоя к нему лицом. — Ты все-таки похотливый!

— Я улыбался потому, что увидел татуировку у тебя на пояснице. Что там изображено?

— Ты сможешь подробно изучить ее в более теплых обстоятельствах. Это белая сова — символ для тех, кому необходимо принять свое прошлое, каким бы темным оно ни было, и, глядя вперед, стремиться к новому периоду света и счастья.

— Легко сказать, — проворчал Морган.

— Вовсе нет. Легко оставаться в зоне комфорта. Но это противоречит концепции роста. Постоянное движение — вот наша цель на Земле независимо от того, какой духовный путь нам уготован.

— Может, и так.

— Ты собираешься раздеваться или нет? — Дестини прыгнула в воду. — Это же чистейшее искушение! — вздрогнув, крикнула она, и слова тихим эхом раздались под сводами. — Просто неприличная роскошь! Горячо, возбуждающе, знойно и соблазнительно. — Она проплыла мимо него, предоставляя шанс увидеть все, чего ему так не хватало. — Залезай, Морган Похотливый. Получишь свою дозу чувственного восторга.

Не теряя больше ни секунды, он разделся и повернулся к ней, стараясь не замечать, что покраснел от корней волос до кончиков пальцев ног. Дестини пожирала его взглядом. Олимпийский бог, Адонис, большой, крепкий, гордый. У нее закололо ладони от желания прикоснуться к этому потрясающему мускулистому телу.

— Ты выглядишь так, будто всегда был в этом дворце Богини. Но я рада, что ты только мой. В смысле, пока что мой. Как игрушка для секса, конечно, не больше. Ты, Морган Джарвис, такой же сексуальный, как сладкий крепкий сидр.

— А ты, Дестини Картрайт, кажется, уже исчерпала мои запасы терпения, — ответил он и нырнул в горячую воду.

Неужели он наконец-то проглотил наживку?!

Он плавал вокруг нее, будто исполнял какой-то ритуальный брачный танец. То нырял, то выныривал. Словно случайно, касался Дестини кончиками пальцев. Их тела то сближались, то вновь отдалялись.

Самый красивый мужчина из всех, кого видела Дестини, прекрасно умел скрываться под сутаной — из видений, конечно, а не по его собственному признанию. А еще под раздраженным рычанием, хмурыми масками и вечно плохим настроением. Правда, от его гнева было не так легко избавиться, как от пресловутой рясы. Дестини отчетливо ощущала, какой гнев кипит внутри него. Что-то из его прошлого растравливало ему душу, заражая все аспекты его жизни.

Ему было больно, и Дестини хотела исцелить его.

И хотела его самого. Ради секса, заигрываний и приключений. Ради перевернутых байдарок, исследования пещер и совместных обедов на причале. Ради искусства, разговоров и долгих прогулок. Ради того, чтобы спать рядом с ним ночью и… заниматься сексом, конечно же.

Недобрый знак, когда речь идет о таких разных людях, как ведьма и тот, кто носит сутану.

Кровожадные адские гончие! А что, если он просто в отпуске? У носителей сутан вообще бывает отпуск? Хотя он же сам говорил, что сутану не носит. И что он не священник.

Если Морган сейчас избегает всяких сексуальных контактов, то что будет, узнай он, что Дестини в него влюблена? О нет, только не этого. Великая Богиня! Она просто не может позволить себе в него влюбиться. И уж точно нельзя давать ему повод для подозрений, что над ней висит такая опасность. Эмоционально он не готов к чему-то большему, чем секс. Кого она дурачит? Он и на секс пока согласия не давал.

Дестини отплыла от Моргана ближе к разлому в скале, через которую источник выливался наружу водопадом, ловя радужными брызгами солнечные лучи перед тем, как достичь поверхности океана.

— Я вижу байдарку, — сказала она, приподнявшись в воде, чтобы выглянуть наружу. — Мне кажется, или уже начинается отлив?

— Время есть, — отозвался Морган и подплыл к ней.

Обняв Дестини за талию, он поцеловал ее в плечо, затем в шею. Член плотно прижимался к ней, близко… так близко к самой сердцевине всех ее желаний! Морган поцеловал ее в ухо и прикусил мочку. Провел рукой по ее волосам и вниз по спине, погладил вытатуированную сову, спустился по бедру вниз, туда, где все неудовлетворенно пульсировало.

И наконец нашел, что искал. Дестини показалось, что почти случайно, потому что он едва не отпрянул. Она ахнула, когда он нерешительно коснулся ее, но вскоре осмелел и принялся изучать ее пальцем так подробно, словно старался запомнить. Она была скользкой и сгорала от желания. Безошибочно Морган нашел клитор и принялся ласкать его, поднимая Дестини все выше и выше, пока она наконец не взлетела на самую вершину.

Повернув голову, она уткнулась ему в шею, пока он методично и неторопливо, будто растягивая удовольствие, мастерски удовлетворял ее, как никто другой. Не то чтобы у Дестини было много партнеров, но для Моргана это определенно гигантский скачок вперед. Даже по сравнению с другими.

Ей казалось, прошла целая вечность, пока этот выпестованный книгами гений доводил ее до безумной степени наслаждения, заставляя цепляться за него и выкрикивать его имя.

Она попыталась дотянуться до его великолепного члена, но Морган отодвинулся и сдавленно проговорил:

— Нет, сейчас все для тебя. Только для тебя. Мне нужно… нужно знать, что я могу доставить тебе больше удовольствия, чем во время вчерашнего… эксперимента.

Дестини склонила голову:

— Эксперимента, профессор? Больше подошло бы слово «сексперимент».

Морган кивнул, не желая спорить.

— Тебе не нужно понимать. Просто прими меня таким, какой я есть.

— Я принимаю, Морган, принимаю. И это в тысячу раз лучше, чем супердлинный вибрирующий кенгуру из пластика, напичканный батарейками.

Что-то родилось в его груди, похожее на рычание и смех одновременно.

— Еще раз, — шепнул он, щекоча дыханием ей шею. — Мы должны вернуться за байдаркой до того, как отлив унесет ее в рай потерянных вещей глубоко-глубоко на дне океана.

И Дестини послушалась, полностью отдавшись всему тому великолепию, что он с ней творил. Каждый поцелуй превосходил предыдущий, а оргазм, казалось, будет длиться дольше, чем она будет жить. Последняя волна острейшего наслаждения взорвалась в Дестини, чуть не заставив вылезти из собственной кожи, пока наконец, совершенно обессиленная, она не обмякла в крепких объятиях Моргана.

— Я больше не могу плавать, — прошептала она ему в шею. — Если ты меня отпустишь, я пойду ко дну, как булыжник.

— Я тебя держу, — сказал он, подплывая с ней к одежде. — И не отпущу.

«Если бы», — печально подумала Дестини.

— Я слишком выдохлась, чтобы одеваться.

— Я помогу.

Обтерев ее своей запасной курткой, Морган натянул на нее трусики и штаны, пока она устало прижималась к нему, затолкал лифчик себе в карман и через голову надел на Дестини футболку и толстовку.

— Эй, — вдруг сказал он, — это же моя толстовка.

— Ага, спасибо.

Он посмотрел на нее таким взглядом, что просто-напросто зачаровал ее. В его глазах читалась почти гордость.

— Пожалуйста. А теперь сядь, чтобы я надел на тебя носки и ботинки.

— Никто никогда мне так не помогал, — вяло проговорила Дестини, указав на свои ноги.

Пока Морган надевал на нее толстые носки и с трудом натягивал на них ботинки, она не могла отвести взгляд от его обнаженной мускулистой спины.

В ответ он пожал плечами, и Дестини опять поразилась, как обалденно он выглядит в своей собственной коже.

— Закрой глаза и отдыхай, пока я одеваюсь.

— Вот уж нет. Я не пропущу ни сантиметра… то есть… Ну надо же! Классный ястреб у тебя на заднице. А на бедре… неужели ангел?

— Знаю, это кажется непочтительным, но мне нужно было сделать их в таких местах, чтобы не было видно в спортивных плавках.

— Ну, почему ангел, я понимаю, — особенно если учесть, с кем водит компанию Мегги, — но с чего вдруг ястреб?

— Мне нравятся эти птицы. Они… разговаривают со мной.

Замолчав, Морган пожал плечами, натянул джинсы и засунул в карман свои боксеры.

Ох, сердце, да не торопись же ты! В одежде Морган становился похожим на брутальный донельзя экземпляр. Дестини искренне понадеялась, что позже ей представится возможность расстегнуть «молнию» на джинсах и добраться наконец руками до большого парня.

Изо всех сил она старалась ничем не выдать своих чувств и мыслей.

— Ястребы умеют перемещаться между измерениями, соединяя оба мира. Люди, у которых в качестве тотема ястреб, видят будущее.

— Тогда у тебя должен быть ястреб, — сказал он, — а не у меня.

— Но ведь это ты выбрал символ прорицания, а не я, — возразила Дестини. — А знаешь, забавно: люди, которые не развивают свои экстрасенсорные способности, зачастую дают неверные оценки и сбиваются с пути. — Она склонила голову набок. — Никто на ум не приходит?

— Нет. Пойдем, нам пора.

Морган проводил ее до каменной вращающейся двери и дальше, пока они не вышли из пещеры, все время поддерживая ее за талию. К Дестини уже вернулась способность прямо стоять на ногах, но она все равно чувствовала себя так, будто могла проспать неделю кряду.

— Я никогда не испытывала того, что ты заставил меня пережить в горячем источнике, Морган. Тебе просто обязаны вручить золотую медаль.

Он расправил плечи.

— Говоришь так, будто пьяна в стельку.

— Так и есть. Я словно выиграла в соревновании на самый долгий оргазм. Наверное, меня могли бы остановить и выписать штраф за превышение установленных законом границ на сексуальное наслаждение.

— Мы будем плыть медленно. Вдруг нам встретится по пути секс-полиция.

— Ты будешь плыть медленно, потому что второе весло ты потерял. А мне надо вздремнуть.

Морган усадил Дестини в лодку, достал одеяло, укутал ее с ног до головы и только потом закрепил штуковину от брызг.

— Плохо это, — сонно пробормотала Дестини. — Мне хорошо и тепло, а поэтому я дружелюбно настроена по отношению к тебе. И я не шучу: я на самом деле собираюсь поспать. Такой сексуальной удовлетворенности я не испытывала давным-давно.

Морган тут же выпрямился.

— Серьезно?

— Посмотри на меня. Я слишком пьяна, чтобы врать. Ни один из моих ухажеров на батарейках тебе в подметки не годится. Ты лучший из лучших, бойскаут. Думаю, даже среди людей.

Ухмыльнувшись, он подтолкнул байдарку к воде, а Дестини из последних сил боролась с закрывающимися веками. Лодка качалась на волнах, из-за чего она чувствовала себя ребенком, забравшимся на самую верхушку дерева.

Следующее, что зафиксировало ее замутненное сознание, — чьи-то холодные пальцы, а потом от души разыгралась гравитация. В ушах оглушительно зашумело.

Ветка, на которой как будто сидела Дестини, сломалась и сбросила ее в воду.

Обжигающе ледяной воздух ударил в лицо с такой силой, что хрустнула шея.

— Я не сплю! — крикнула Дестини.

Морган повернулся к ней с ухмылкой. С него капала вода.

— Можно сказать, вовремя. Ты проспала прыжок и переворот.

— Мы выжили?

— Позже скажу точнее. Спи дальше.

— Хорошо.

А потом он уже выносил ее из лодки. Дестини удалось открыть глаза и увидеть маяк.

Поставив ее на ноги, Морган снял с нее мокрую одежду и отнес в душ.

Проснулась она лишь на следующее утро, около девяти часов. С голым задом под одеялом. Волосы спутались в комок и завились, потому что она легла с мокрой головой после душа. Дестини вылезла из постели, натянула трусики с надписью «Дрянная девчонка на борту», застегнула на все пуговицы бежевую хлопчатобумажную рубашку Моргана и, повинуясь интуиции, пошла в студию.

Морган сидел за чертежным столом и выглядел потрясающе в расстегнутых джинсах и рубашке с закатанными рукавами и нараспашку, в которой виднелась великолепная голая грудь. Он был поглощен работой и понятия не имел, насколько вкусный у него вид. У Дестини потекли слюнки.

Дестини откашлялась, чтобы привлечь внимание Моргана.

Он посмотрел на нее так, словно пытался вобрать все до миллиметра — от голых ног до прически в стиле удара током. Казалось, он не мог на нее насмотреться.

— Ты проспала всю ночь, — заметил он.

Может быть, она ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы понять свое магическое предназначение, но уж точно приближалась к полной капитуляции Моргана. И ему, черт возьми, лучше было бы сотрудничать по доброй воле. Дестини повернулась спиной и подняла полы рубашки, чтобы продемонстрировать ему надпись на трусиках.

В глазах Моргана мелькнуло недвусмысленное выражение.

— Голодна? — поинтересовался он.

А он точно о еде?

— Да. А ты?

— Тоже. — Морган показал ей папку с ее рисунками и спросил: — Можно? Без твоего разрешения я бы не стал, но после божьих коровок в кухне мне хочется увидеть больше.

«Ох. Там же маяк».

— Я стесняюсь показывать свои работы. — Разумеется, это и не пахло правдой, но его ожидает серьезный шок, если они все же зайдут дальше.

— Ты? Ты ничего не стесняешься. Вчера и сегодня я получил этому кучу доказательств. Пожалуйста, Кисмет. Позволь мне увидеть то, что видит твой разум. Я крайне заинтригован.

— И ничему не веришь.

— В этом и заключается интрига, связанная с твоими работами. Из-за реализма твоих видений становится сложно им не верить.

В том-то и загвоздка. Однако Дестини приняла неизбежное (а вдруг это карма или судьба?), радуясь, что рисунок, на котором изображен юный Морган в сутане, по-прежнему в ящике.

— Ну, тогда смотри, — сказала она.

Открыв папку, он присвистнул:

— А ты молодец. — Просматривая один за другим рисунки глазами художника, он хвалил некоторые из них. Но внезапно замер, и Дестини поняла, что он нашел рисунок с маяком. — Дестини…

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Это невозможно.

— Знаю-знаю. Ты сам рассказывал, что планируешь сделать с маяком.

Морган поднял голову:

— Не понял?

Значит, до рисунка он еще не добрался?

— Что именно? — Она подошла к нему и взглянула на рисунок. — Ох, я и забыла об ангеле. — Святые ангельские крылья! Она же когда-то нарисовала Баффи, ангела Мегги! — Не удивительно, что я забыла, — сказала она. — Посмотри на дату. Этот рисунок я тоже сделала, когда была маленькой.

Глядя сейчас на рисунок, Дестини поняла: было предопределено, что она выберет это место, чтобы найти гармонию в своих чувствах и узнать свой путь.

Морган громко откашлялся, будто пытался избавиться от огромного комка в горле и посмотрел на нее. На его лице отчетливо читались печаль и уязвимость.

— Дес, ты нарисовала этого ангела в день, когда умерла Мегги.

Рисунок расплывался перед глазами Дестини от набежавших слез, и вдруг она вспомнила свое недавнее туманное видение: малыши-близнецы, которых одновременно крестили.

— Ох, Морган, так значит, Мегги была твоим близнецом!

Ее слова оказались последней каплей. Морган сжал кулаки, тяжело сглотнул и отчаянно затряс головой, но не потому, что отрицал сказанное, а потому, что не мог ответить.

Он не мог говорить, но ей и не нужно было. Дестини расчесала пальцами волосы у его виска.

— Вот почему ее улыбка напоминает мне твою.

Морган повернулся к ласкающей его руке и поцеловал в ладонь.

— Представить не могу, что может заставить улыбаться ребенка-призрака, — тихо сказал он. — Ни единой причины на ум не приходит.

— Карамелька разговаривает с твоей сестрой так же, как с тобой. И Мегги это нравится.

Его глаза расширились, затем сузились. Дестини затруднялась определить, примет он или станет отрицать призрачное присутствие сестры. Как бы там ни было, ее судьба, или магическое предназначение, заключалось именно в этом: она должна была приехать сюда ради Мегги или Моргана. А может быть, ради них обоих.

Но опять же, заставить Моргана вспомнить, судя по всему, было целью Мегги. Тогда, возможно, Дестини предстояло всего лишь помочь. Осталось только выяснить, каким образом.

Морган еще раз откашлялся, отвернулся от Дестини и положил рисунок с ангелом на дно папки. Затем выпрямился, и мышцы на его руках снова напряглись.

Ясно, теперь он нашел маяк. Чтобы лучше рассмотреть, он поднес рисунок вместе с папкой к окну. Потом повернулся к Дестини.

— Еще сюрпризы будут?

— Может быть, тебе лучше прекратить смотреть.

— Дестини, на этом рисунке маяк изображен таким, каким я хочу видеть его в будущем. Каким он станет после всех нововведений. И нарисован он четыре года назад.

— Я в курсе. Я нарисовала его еще до того, как впервые попала на этот остров. И до того, как узнала о существовании этого маяка.

— Уверена?

— Абсолютно. Я нарисовала его, когда нам дали задание на занятиях по изобразительному искусству в колледже.

— Именно таким я представляю свой дом. Но я еще даже не начертил проект. Не добавил цвета. Коралловый — какой сюрприз! — и белый на кирпичной кладке. Не закончил даже мысленно определять отдельные детали архитектуры. А ты четыре года назад нарисовала рисунок точно таким, каким я вижу его в голове. Сейчас. В эту самую секунду. Нарисовала отреставрированный и достроенный маяк, который я еще даже не купил?

— Я экстрасенс, — в который раз повторила Дестини. — Намотай, в конце концов, на ус. Или попробуй опять меня разоблачить.

— Ярусы с видом на море, гранитные фонтаны, эллинг — все это едва сформировавшиеся идеи! Смотри: ты нарисовала стилизованный витражный иллюминатор вместо окна в круглой башне. Я только что утвердил этот момент. Даже «посадила» персиковую герань в коралловые горшки на окнах, которые я только планирую сделать. Коралловые, ну еще бы!

— Но я не воссоздала твой проект с точностью до мельчайших деталей, — защищаясь, проговорила Дестини.

— И слава богу! Иначе я бы поверил, что ты действительно экстрасенс.

— Великая Богиня! Ну и дубоголовый же ты тип. Я и есть экстрасенс, иначе не отразила бы твои идеи в рисунке еще до того, как они пришли тебе в голову.

— Однако же ты нарисовала башню как кучу разбитых кирпичей, а этого и в помине нет в проекте. Значит, твой дар работает с погрешностями.

«Повзрослей уже, Морган!»

— Единственная погрешность — это время. Потому что башня… еще не рухнула.

От рисунка Дестини, на котором был изображен маяк, Моргану стало плохо. Из-за паники сгладившиеся со временем атаки горя и чувства вины вернули свою остроту, навалившись на него тяжелым душераздирающим грузом.

Одну бесконечно долгую минуту он думал, что сдастся и позволит этой горькой тяжести поглотить себя, но, в конце концов, собрался и оттолкнул ее, воспользовавшись каждой крупицей силы воли.

— Насчет башни ты ошибаешься, — резко проговорил Морган. — Она не рухнет. Потому что не может. Конструкция такая же устойчивая, как и в день, когда ее построили.

— Пойми же ты, Морган, так я вижу будущее. Значит, башня может рухнуть.

— Но, если верить твоему рисунку, только после того, как я закончу реконструкцию, так?

— Необязательно. Видения можно интерпретировать по-разному. Будь мои сестры здесь, мы смогли бы разобраться в деталях.

Значит, еще не все потеряно. Паника Моргана понемногу улеглась.

— Как разобраться?

Дестини взяла рисунок.

— Сторм видит настоящее, поэтому могла бы сказать нам точно, собирается ли башня рухнуть в самое ближайшее время, и надо ли ее реставрировать немедленно.

Морган кивнул:

— Продолжай.

— Хармони видит прошлое, а благодаря своему дару чувствовать через прикосновение могла бы прикоснуться к кирпичам, походить внутри башни и рассказать нам, есть ли что-то такое в прошлом, что может повлиять на конструкцию в будущем. А может быть, даже сможет объяснить мое видение или причины, почему все это должно случиться.

— Получается, что ни одна из вас ничего не может сказать наверняка.

— Морган, я вовсе не хочу, чтобы оказалось, что я права. Я всей душой надеюсь, что ошибаюсь. Но именно это я увидела мысленно. Ни больше, ни меньше. Я далеко не всегда нахожу объекты, которые рисую из видений. Но иногда это случается. Как в этот раз.

Морган внутренне содрогнулся. Так же, как с ангелом Мегги. Он знал, как выглядит Баффи, потому что однажды ее нарисовала Мегги. Ее рисунок и рисунок Дестини были очень похожи, вплоть до того, как по-детски они оба выглядели. Мегги сказала, что Баффи оберегает их обоих. Поверил ли он ей тогда? Как могла его сестра видеть ангела-хранителя? Как он мог ей поверить?

— На меня напала праматерь всех головных болей на свете, — сказал Морган. — Часто твои видения сбываются?

— Священный чертополох, если бы я знала. Я не разъезжаю по окрестностям в поисках божьих коровок, наползающих на кофейники. Просто ловлю момент внутренним зрением, фиксирую его в рисунке и живу дальше. Как правило, со временем даже забываю о видениях. И не пытаюсь отследить результаты.

— Как правило?

— Ну, да. Правда, иногда видения предстают прямо передо мной. Как ангел Мегги. Как маяк и то, что ты планируешь с ним сделать.

Морган взял Дестини за руку. Простой, казалось бы, жест. Но тот факт, что он мог так запросто взять ее за руку, он ценил почти так же, как интимную близость.

— Давай я докажу тебе, что башня надежна.

— Если тебе от этого полегчает. После душа и завтрака с удовольствием поднимусь с тобой туда. Я люблю высоту. И уже давно умираю от желания подняться на самый верх. Может быть, когда поймешь, что я права, ты поверишь в существование экстрасенсов.

Он был так взволнован, что, когда потащил Дестини на этот внезапный осмотр, у бедняжки все еще оставался в руке недоеденный кусок тоста. Тщательно проверяя каждый закуток, он подробно рассказывал ей, на что нужно обратить внимание и почему, начиная с фундамента и заканчивая заключенным в металлическую сетку фонарем наверху. Он искал повреждения проводки, трещины, щели, сколы и плесень. Вывалил весь мешок архитектурных трюков в попытке найти хоть какой-нибудь намек на опасность.

Морган проверил доски в полах, места соединений, стены, углы и даже сам каркас башни в поисках любых повреждений или потенциальной угрозы их появления.

— Трубы и проводка пригодны, — сообщил он. — Провода и кабели без дефектов, никакой ржавчины, свинцовой краски и протечек. О кирпичах и упоминать не стоит.

— На вид крепкие, ага, — отозвалась Дестини. Когда они поднялись наверх по винтовой лестнице, она взглянула вниз. — Только посмотри, Морган, отсюда лестница похожа на раковину наутилуса. Ровно восемьдесят восемь ступенек. Выглядит потрясающе.

— Думаешь? Наверх посмотри.

Она ахнула:

— Это самое поразительное великолепие, которое я видела в жизни.

— Все дело в свете, — сказал Морган.

Пока Дестини осматривалась, он снова принялся проверять каждый сантиметр.

— Видишь? Вода не подтекает, в щели не задувает воздух. Швы и заземления в прекрасном состоянии. Все соответствует нормам. Эта башня крепкая и устойчивая, как будто ее построили вчера.

— Ладно-ладно, — протянула Дестини, — ты все еще не веришь в экстрасенсов. Но ты пропускаешь всю здешнюю красоту.

— Мне не очень комфортно в башнях, — проговорил Морган, думая о Мегги и с трудом борясь с приступом болезненной печали.

— Тебе не комфортно в башнях, и ты покупаешь маяк?

— Мне нравится маяк, если это слово обозначает дом смотрителя. Но я чувствую себя, словно в ловушке здесь, на маяке, когда это слово обозначает башню с прожектором.

— Ты чокнутый, — заявила Дестини. — Посмотри вокруг. Этот потрясающий свет — архитектурное произведение искусства, венец науки, плод блестящих умов того времени, когда современные инструменты никому и не снились. От этого дух захватывает! Но ты все равно объясни, пожалуйста.

— Это сложная составная линза Френеля. Классическое многоступенчатое устройство, разработанное во Франции примерно в 1880 году. В начале двадцатого века впервые использовалось в электрических системах. Призмы специального профиля преломляют и отражают свет в зависимости от того, куда он попадает на линзу. Они фокусируют рассеянные лучи в один световой луч, который можно увидеть с расстояния приблизительно в двадцать морских миль. Призмы, конечно, крепче оптического стекла, но к ним все равно лучше не прикасаться, потому что они довольно хрупкие и могут сломаться от малейшего воздействия. У тебя наметан глаз, поскольку это — часть мировой истории. Твое любимое увлечение. Чтобы открыть линзу, которая «распускается», словно цветок лотоса, и заменить внутреннюю колбу, нужно как минимум два человека. Она высотой почти два метра и весит около полутора тонн.

— Трепещу от восторга, — честно призналась Дестини, — и ты тоже. Зуб даю, ты все это обожаешь.

— Так и есть. Меня завораживает замысловатое устройство этой линзы, это чистая красота мысли. Но она нравилась бы мне больше, не будь она в башне. — Помолчав, он добавил: — Хотя перемещать ее я, конечно, не собираюсь.

— Извини, что сомневалась в тебе.

— Я вынудил себя преодолеть неприязнь к башням и полирую медные детали на свету всякий раз, как приезжаю сюда. Маяк всегда гостеприимен ко мне и дает возможность расслабиться и на время забыть о проблемах. А то, что к нему пристроена башня, кажется…

— Знаком судьбы, — закончила за него Дестини. — Если ты начал приезжать сюда, когда был еще подростком, — добавила она, будто и правда могла так далеко заглянуть в прошлое, от чего Моргану становилось очень не по себе, — тогда потеря Мегги могла оказаться одной из движущих сил, которые привели тебя сюда впервые. Ты по-прежнему разговариваешь с Баффи, как когда-то, или после смерти это право осталось только у Мегги?

Никто на свете, кроме самого Моргана и Мегги, не знал имени ангела. Морган мог в этом поклясться. Так откуда же знала Дестини, постоянно утверждающая, что она экстрасенс? Разве что она и правда та, кем себя называет.

Морган поскреб затылок. Всякий раз, когда она говорила подобные пугающие вещи, ему становилось все хуже и хуже. В этот раз поездка на маяк не смогла помочь ему отложить проблемы на потом — прошлое изводило его, как никогда. Может быть, виной тому была Дестини. Но как он мог ее винить, если она была… тем самым необходимым лекарством?

«Возьми себя в руки, Джарвис».

Никакое она не лекарство, а ходячий катализатор кошмарных воспоминаний, которые преследуют его всю жизнь. Напоминание об ужасных ошибках глубокого прошлого, похожего на разрушенную башню. Да еще и приукрашенное символами неверных решений, принятых не так давно. Вроде сутаны.

Дестини внимательно наблюдала за ним.

— Так значит, сейчас ты в расслабленном состоянии? Честно говоря, мне кажется, от секса эффект был бы заметнее.

— Неужели боишься? Брось, — сказала Дестини, когда они спускались вниз по лестнице. — Я не собираюсь на тебя набрасываться. И о сексе упомянула забавы ради, а не чтобы тебя поддеть.

Морган остановился.

— Боюсь? Секс меня не пугает.

От Дестини не укрылось, что его реакция на вопрос несколько запоздала.

— Не сомневаюсь. Иначе ты бы не читал о нем так много.

Уткнувшись носом в ладонь, Морган с минуту тер лоб, потом поскреб лицо обеими руками и посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты копалась в моих книгах.

— Разнообразные у тебя вкусы, орел-скаут. Сам всему пытаешься научиться, верно? Похоже, обучение — это твой механизм преодоления, который помогает отвлечься и забыть.

— Что, по-твоему, я старался забыть, всезнайка? Не важно, забудь, что я спрашивал.

— Сладкий чай с лаврушкой! Если бы я знала. Что бы это ни было, Мегги говорит, ты должен это вспомнить.

— Ненавижу, когда ты так делаешь.

— Как? Я всего лишь пытаюсь собрать мозаику, а ты прячешь кусочки от нас обоих. Ты же знаешь: ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит. Может быть, у меня было видение, из-за которого я сюда приехала, только потому, что я должна тебе помочь.

Когда они спустились и оказались в комнате смотрителя, у Дестини возникло настойчивое желание зайти в чулан под лестницей. Так она и сделала. Найдя там пару старых кожаных чемоданов, она вытащила их и отнесла в гостиную. Морган пошел за ней.

Положив чемоданы на пол, Дестини открыла их.

— Какие потрясающие вещи из прошлого!

— С чего ты взяла, что именно ты должна мне помочь, — спросил Морган, явно зациклившись, — если, конечно, допустить, что плоды твоего воображения не выдумка?

— Даже не знаю, — огрызнулась Дестини, вытаскивая потрясающее дневное платье из белого льна. — Может быть, с того, что я единственная, кто видит Мегги и может с ней поговорить? И еще с Баффи и Горацием. А ты не можешь.

— Это принадлежало Иде, моей жене. — Рядом с Дестини возник Гораций. — Она сама скроила и сшила платье, сплела кружева и добавила вышивку. А во втором чемодане мои вещи.

— Круто, — отозвалась она.

— Что? — спросил Морган.

— Ничего. Я разговаривала с Горацием. Ну же, Морган, признавайся, почему ты ездил сюда так много лет?

— Ты же у нас со сверхъестественными способностями, ты мне и скажи.

— Ха! Так не пойдет. К тому же, мне кажется, что у тебя тоже есть сверхъестественные способности.

Морган не только не рассмеялся, но еще и помрачнел, явно не радуясь ее подозрениям. Господи, как же тяжело заставить его улыбнуться! Дестини начинала думать, что идея затащить его в постель все-таки отразится на ее карме не лучшим образом. Тогда почему, елки-палки, она так сильно его хочет?

Словно узнав, о чем она думает, Морган подхватил ее, покрутился с ней вокруг себя и сказал:

— Сверхъерунда какая-то.

Гораций исчез так же незаметно, как и появился.

— Ничего подобного, — возразила Дестини.

— Ну, давай, порази меня, — ехидно проговорил Морган.

— Ладно. Я чувствую связь между тобой и сутаной. Надень ее, а я тебя нарисую. Ты вполне закоснелый, чтобы оказаться священником.

Он отпустил ее, будто обжегся.

Потеряв равновесие, Дестини приземлилась на пол.

— Огромное спасибо, — проворчала она, поднимаясь на ноги и потирая ушибленную задницу.

— Я не закоснелый и надевать сутану не намерен.

— Это и доказывает, насколько ты закоснелый.

— Откуда ты вообще знаешь это слово?

— «Закоснелый»?

— Нет, острячка. Откуда ты знаешь, что ту штуку называют сутаной? Не думаю, что в словарном запасе у ведьм часто встречаются подобные слова.

— В твоей библиотеке полно религиозных книг. Тонны. Я просмотрела их в тот вечер, когда ты сбежал. Там и нашла.

— Ясно. Не стоило рассчитывать на что-то магическое.

Дестини достала сутану из чулана под лестницей.

— Вот, надевай.

— Ни за что.

— Если наденешь, это будет первым шагом навстречу прошлому, чего от тебя искренне хочет Мегги.

— Давай-ка кое-что проясним, — резко проговорил Морган. — Я сделаю это для Мегги, пусть и очень маловероятно, что она действительно здесь в виде призрака. Ради нее я готов на все. Ясно излагаю?

— Как сигнальный колокол маяка[18].

Морган сорвал сутану с вешалки так сильно, что вешалка стукнулась о лампу, с которой слетел абажур и упал, перекатившись по полу, к его ногам. Он взглянул на абажур, затем снова на Дестини.

— Мегги бы понравилось. Мы частенько в шуточной борьбе вырывали из рук друг друга вещи, лишь бы позлить нашу мать.

— Так вот почему Мегги сейчас хихикает!

— Прекращай, Кисмет.

— Она просит сказать тебе, что на ней кофейное мороженое. О чем это она?

— Господи Иисусе!

— Ну вот, теперь она грозит тебе пальцем.

— Блин, именно так бы она и сделала.

— Примерь ее, Морган. Для Мегги.

Он надел одеяние священнослужителя через голову, и оно свободно упало поверх его рубашки и штанов. Вытащив из кармана белый воротничок, он вставил его на место не глядя, словно это не требовало от него никаких усилий.

— Довольна? — спросил Морган, уперев руки в бока.

Мегги действительно казалась довольной. Несколько раз кивнув, она растворилась. Но сама Дестини? Нет. Ни капельки довольной она себя не чувствовала. Дыхание сбилось, а ноги превратились в вату, отказывая в поддержке.

Великая Богиня! Он выглядел так, будто его вырезали из другой картины и вставили в эту. Сутана, казалось, сидела на нем, как влитая, и все же что-то было не так. Хоть и боясь этого, Дестини знала, что ряса подойдет ему. Но видеть его таким… В горле встал ком, а зрение затуманилось.

Где-то по пути своей жизни он свернул на неверную дорожку. И поворот этот, возможно, принес больше вреда, чем пользы. Сердце Дестини болело за Моргана, но она не знала почему.

То, что она видела перед собой сейчас, казалось как будто неточным, словно надетая на нем сутана выглядела неуместной. Он упал на колени на коврик перед ней.

Сама Дестини не помнила, когда успела встать на колени, но это потеряло значение, когда он обнял ее. Он гладил ее по спине, осыпал поцелуями щеки, глаза, губы. Самыми нежными поцелуями на свете. Постепенно нежность перерастала в страсть. Дестини уже и забыла, какую власть над ней имеют его поцелуи. Как сильно его желание. Сейчас он не сдерживался, вдруг забыв обо всех своих запретах.

Поцелуи Моргана стали чувственно долгими. Дестини почти испугалась, но страх померк в сравнении с разгоревшимся в ней возбуждением. Она провела пальцами по его лбу и отстранилась, чтобы увидеть выражение его лица.

— Очень плохо, если я признаюсь, что в сутане ты меня возбуждаешь?

Морган усмехнулся, будто смеялся над самим собой. От его прикосновений и выражения, каким сейчас светилось его лицо, пульс Дестини участился, но ей нужно было услышать от него то, что она бы предпочла счесть за шутку.

— Почему она так тебе подходит? И откуда ты знаешь, как это надевается?

— Ш-ш-ш. Перестань плакать, и я отвечу на все твои вопросы.

Уткнувшись носом ему в шею, Дестини сразу почувствовала себя лучше.

Краем сутаны Морган вытер ее слезы и сказал:

— Она моя. Родители отдали меня в интернат при семинарии, когда мне было тринадцать. Почти сразу после того, как не стало Мегги. Хотя я не учился на курсах священнослужителей, пока не закончил старшие классы.

Дестини отпрянула.

— Так ты… все-таки… священник?

— Я сделал это, чтобы угодить родителям и искупить свои грехи. Большая ошибка.

— Поэтому ты не шел мне навстречу? Вот, значит, что было не так в тот вечер, когда поженились Хармони и Кинг, а я потащила тебя обратно в замок, напоила и станцевала на коленях, вынудив тебя поцеловать меня. И… о боже, использовала тебя в постели. И вчера, в горячем источнике.

Улыбнувшись, Морган заправил выбившуюся прядь ей за ухо.

— Я хотел тебя больше, чем хотел дышать, до, во время и после каждого упомянутого тобой случая.

— Но ты священник.

— Был им. Я отказался от сана почти год назад, приехал сюда, снял сутану и повесил ее под лестницей.

Не в силах сдержаться, Дестини с облегчением вздохнула:

— Не пожалел о своем решении?

— Ни на секунду.

— Так мы можем заняться сексом?

— Дестини, милая… — Морган осыпал легкими поцелуями ее лицо. Каждый из них был воплощением нежности и полным смысла, потому что шел из самого его сердца. Не прелюдия, но выражение более глубоких чувств.

Его губы проложили дорожку из поцелуев вниз по ее шее, пока не достигли V-образного выреза, соединяющего ткань с ложбинкой между грудями Дестини, где покоился на цепочке кулон в виде бабочки. Здесь он остановился и заглянул ей в глаза.

— Я опытен и искушен не больше, чем когда мне было двенадцать, — проговорил Морган, пристально глядя ей в глаза. — Ты понимаешь, о чем я говорю, Кисмет? Я никогда не был с ведьмой наедине.

— Расплющи меня в блин, ты шутишь? У тебя никогда не было секса?

— Нет, кроме наших последних экспериментов.

Дестини прикусила щеку изнутри. Это очень серьезно, и ей не хотелось, чтобы Морган понял ее неправильно, но его целомудрие распалило ее больше, чем она могла представить.

— Морган, твое тело уже знает, что нужно делать. Ты прочел все эти руководства… и, кстати, спасибо, что столько внимания уделяешь удовольствию партнерши. Я видела, насколько зачитаны страницы этих книг. Но если я и могу чему-то научить тебя, то только тому, как заниматься любовью.

— Не понимаю, — возразил Морган, — как могут заниматься любовью люди, которые не любят друг друга. Признаю, ты мне не безразлична, и я хочу заняться с тобой сексом.

— Видишь? Это говорит в тебе твое сутановское мировоззрение. Как правило, люди путают значения слов «секс» и «любовь», как только что случилось и со мной. Но между нами будет только секс, просто и ясно. Для меня это будет доказательством моей независимости, честное слово. То есть мне, конечно, не наплевать на тебя, но я в тебя не влюблена и правда ужасно хочу секса с тобой. А ты со мной?

— Я похож на человека? Да, черт возьми! То есть да, блин, хочу.

— Мне нужна минутка, чтобы привести себя в порядок, — поспешно сказала Дестини и бросилась сначала к одежде на веревке у основания башни, а потом в ванную.

Ей хотелось, чтобы Морган увидел на ней красивое, сексуальное, возбуждающее белье и майку с подходящим изречением.

В гостиную она вернулась в его рубашке поверх своей одежды, чтобы в ответственный момент суметь его удивить.

— Для начала давай вытащим тебя из сутаны, — предложила она ему. — Потому что с тех пор, как ты ее надел, твоя аура стала еще хуже. Прямо на глазах темнеет и загрязняется. Не стоило тебе ее надевать.

— А кто на этом настаивал? — поддел ее Морган.

— Мегги? — не растерялась Дестини.

Он поцеловал ее, и она утонула в поцелуе, несмотря на то, что все еще расстегивала тысячу и одну пуговицу на нем.

— Слышишь, как я мурлычу? — спросила она, когда Морган наконец освободился от одеяния. — А-а, это не я, а Карамелька. Ей не понравится, если я тебя у нее заберу. Придется оставить ей чуть-чуть соблазнов в кухне в качестве диверсии, а потом со всех ног бежать в спальню. Ты в игре?

— Погоди, — проговорил Морган. — Ты говоришь, что видела Мегги. Не то чтобы я тебе верю, но ты сказала о ней кое-что… очень правдоподобное. И если вдруг, что очень маловероятно, ты все-таки права и она действительно здесь, я не хочу, чтобы она видела, как мы занимаемся сексом. Ей ведь всего двенадцать… то есть было, когда она умерла. Фронтонные стропила! — на свой лад выругался он, отступил на шаг от Дестини и провел рукой по взлохмаченным волосам. — Понятия не имею, что я несу или во что теперь верю.

— Ну вот, мы теряем настрой, — заметила Дестини. — Урок номер один: терять настрой — плохо. Нагнетать настрой — хорошо.

— С настроем все в порядке. — Морган снова поймал ее в свои объятия. — Поскольку у меня никогда не было секса, этот настрой не покидает меня с начала периода полового созревания. Ничто не способно лишить меня его, кроме беспокойства о том, что, потакая своим желаниям, я могу попрать невинность Мегги.

Дестини погладила его по щеке.

— Даже не веря, что Мегги здесь, ты все равно хочешь ее защитить в том случае, если окажешься не прав. А ты не прав. Но я понимаю и уважаю твои намерения. Хочешь, чтобы я защитила нас от любопытных глаз? Скажем, что-нибудь простое, без всякого вуду и принесенных в жертву цыплят?

— Издеваешься, значит.

— Нет. Разве что совсем капельку. Но в первую очередь, хочу тебя подбодрить. Давай попробуем разобраться со всем, что может нас отвлечь, одним махом.

Чтобы занять чем-то Карамельку, они оставили у двери в кухню миску с порубленной ломтиками индейкой, посыпанной тертым пармезаном.

— В каком-то смысле, — внезапно сказала Дестини, — я больше не чувствую необходимости защищать перед тобой себя и то, во что я верю. То есть ты был священником, а потому неудивительно, что ты не веришь в магию.

Закрыв на пластиковую «молнию» упаковку с индейкой, Морган поставил ее обратно в холодильник.

— Знаю, что говорил предвзято, но критика, похоже, у меня в генах. Однако я стараюсь измениться.

— Карамелька попалась на приманку, — тихонько сообщила Дестини. — Бежим!

Держась за руки, они едва успели добраться до спальни и закрыться, чтобы перевести дух, как Карамелька, подвывая, уже царапалась в дверь.

Поаплодировав совместному успеху, Морган сложил ладони у рта и издал победный клич. Вместе они стянули шторку и на мгновение замерли, наблюдая, как рушатся «иерихонские стены».

Упав на кровать со своих сторон, они встретились посередине, и поцелуи из ласковых и нежных быстро превратились в обжигающие, пока Морган не отстранился.

— Ты собиралась укрыть нас от любопытных и невинных глаз, помнишь? Сделай это, Дес. Пожалуйста.

В ней все гудело, каждый нерв покалывало, но, собрав волю в кулак, Дестини постаралась не поддаться разочарованию, призывая контроль над собственным телом и чувствами, без чего не получилось бы эффективного заклинания.

Сев на кровати, она оглянулась на Моргана. Он лежал в расстегнутой рубашке и узких, облегающих его ноги, как вторая кожа, джинсах и ждал, когда сможет заняться с ней любовью. От этой картины в голову шли только двусмысленности с сексуальным подтекстом.

— Ты меня отвлекаешь, — с притворным недовольством сказала она.

— Благодарю, мэм.

Тяжело вздохнув, Дестини встала к нему спиной, чтобы сосредоточиться и не распускать руки, что могло серьезно помешать надлежащим образом сплести заклинание.

Взяв из ящика тумбочки палочку с аметистовым наконечником, она крепко сжала ее в руке и сконцентрировалась на мыслях о чистоте души Мегги, о том, как она улыбалась и смеялась. Потом повела палочкой по кругу, словно осеняя всю комнату:

Дестини повернулась к Моргану. Он смотрел на нее не мигая, и в его взгляде читалась благодарность, словно он был тронут тем, что она сделала.

— Спасибо, — прошептал он, как будто и впрямь поверил.

— Это мне нужно тебя благодарить, — возразила она, упершись коленом в матрас и расстегивая на себе его рубашку, под которой был топик с надписью «Донор оргазмов». — Только что ты сделал огромный шаг навстречу к пониманию того, что я умею делать. Тебе случайно не пересадили личность?

Она уже опиралась одной рукой на матрас, когда Морган взял ее за руку, лишив опоры, и Дестини упала на него сверху.

— Я бы поверил во что угодно, лишь бы уберечь Мегги, — сказал он, пристраивая на себе Дестини, будто собственное одеяло. — Не могу сказать, что знаю точно, во что верю теперь, но одно знаю наверняка: за много-много лет я впервые чувствую себя счастливым. Симпатичная маечка, кстати.

А потом поцеловал в губы, и этот поцелуй лучше любых слов говорил о тоске, которую отрицали слишком грубо и слишком долго. О тоске не просто по сексу, но и по простому прикосновению. Его руки касались ее везде, празднуя обретенную наконец свободу.

— Я хочу не просто секса, — прошептал Морган, доказывая, что она была права. — Я хочу тебя. Умираю от желания быть с тобой, Дестини.

— А я умираю от желания быть с тобой.

Ее приводило в восторг ощущение его тела под ней, ритмичные толчки его бедер, говорившие о полной готовности, сила твердой эрекции, запертой под джинсами. Дестини восхищалась тем, как скользили его губы по ее векам, лбу, носу, словно он на ощупь изучал черты ее лица, затем вверх по шее к ушам и обратно, к губам. Он пил ее, будто был измучен жаждой.

Морган погладил ее вниз по спине и, накрыв ладонями ягодицы, удовлетворенно вздохнул:

— Вот где тебе самое место — в моих руках.

— Я часто думала о том же.

Так они и лежали в течение долгих минут. Или часов. Кого это заботило? Лицом к лицу, как две горошины в тугом стручке, касаясь друг друга губами и руками. Дестини узнала, что от возбуждения в янтарных глазах Моргана вспыхивают карие и зеленые искорки.

За дверью давно стихли завывания Карамельки.

От горячих поцелуев их сердца выбивали бешеный ритм, а внутри все пульсировало от желания. Одежда внезапно стала препятствием.

— Это самое невероятное, что было в моей жизни, и я знаю, что будет больше, — сказал Морган на ухо Дестини, перед тем как нежно поцеловать выше мочки. — Мое тело умоляет о продолжении. Но что именно будет дальше? Как мне действовать? Что говорить? Потому что прямо сейчас в голове у меня только одна мысль: «Займись мной поскорее, иначе я кончу без тебя». А это неправильно. То есть я хочу целовать тебя вечно, ведь я месяцами об этом мечтал, но у тела, похоже, другие планы.

Прижавшись головой к его груди, Дестини вздохнула:

— Мне так хорошо в роли твоего одеяла, что я могу и уснуть. — Морган напрягся под ней, и она усмехнулась. — Кажется, ты не в восторге от этой идеи. Хочешь, чтобы я вела тебя по этому пути? — Подняв голову и упершись в его грудь локтями, она положила подбородок на сложенные ладони. — А что бы ты сделал, откажись я даже пошевелиться?

Яростно зарычав, Морган перекатился вместе с ней и оказался сверху.

Дестини победно подняла в воздух руку:

— Ура! Ты сам все понял.

— Это от отчаяния.

— Скорее это инстинкт. Мы можем начать прямо сейчас и поместить объект А в объект Б, — проговорила Дестини, — а можем растянуть удовольствие хоть на целый день.

— Я был священником. Так что наверняка справлюсь с задачей продемонстрировать чертово терпение перед главным угощением.

— Ага, а потом от этого угощения у тебя взорвется мозг.

— Я думал, слова типа «чертов» относятся к категории негативных.

— Не в этом контексте. А теперь встань. Давай же. — Замешательство Моргана совсем очаровало Дестини, хотя он и сделал так, как было велено. — У тебя страшно беспокойный вид. Не нервничай, — попыталась успокоить его она. — Я не отниму у тебя игрушки. Я тут играю роль лидера, поэтому делай, что говорят.

— Всегда думал, что ты загадочная, — отозвался Морган. — А оказывается, невероятно таинственная, игривая и сексуальная, как грех. Похоже, грех мне по вкусу.

Опустившись на колени у его ног, Дестини провела руками вверх по внешним сторонам его джинсов, погладила тугую задницу и начала все с начала, но теперь ее ладони скользили по внутренним швам. Когда она коснулась скрытой под «молнией» мощи, Морган застонал.

— Ты учился выдержке по правилам из своих книг, верно?

— Да. Но раскладывать эротический пасьянс — это одно, а то, что происходит сейчас, — совсем другое.

— Расслабься. Ты напряжен, как натянутая струна. И старайся держаться. Кстати, если пасьянс принимать за игру, то сравнение удачное, потому что я собираюсь поиграть с тем, что у тебя между ног.

Медленнее, чем улитка ползет вверх по склону, Дестини расстегнула его джинсы, чтобы помучить Моргана и превратить эту пытку в бесконечную, и спустила их до щиколоток. Сняла с него ботинки, за ними — джинсы, открывая своим рукам полный доступ к мускулистым, покрытым волосками ногам.

— Чудненько, — заметила она. — И совсем не как у йети.

— Что?

— Потом расскажу.

Поцелуями она прокладывала себе дорогу вверх по ногам Моргана, чувствуя, как с каждым новым прикосновением ее губ он напрягается все сильнее и сильнее.

— Ты меня убиваешь, Картрайт.

Дестини взглянула на него снизу вверх.

— Чтоб ты знал, уже скоро бывший девственник, это называется прелюдия. Лови волну, потому что это только начало. Твоя очередь мучить меня наступит позже.

— Аллилуйя!

— А это определенно поднимает твой, м-мм, боевой дух. Теперь закрой глаза и наслаждайся. — Легкими поцелуями она поднялась от колена Моргана вверх к заключенному в ловушку члену, подрагивавшему под боксерами от нетерпения оказаться на свободе, и поцеловала его прямо через ткань. Морган так сильно дернулся, что Дестини грохнулась на задницу. — Ты чего? Мстишь мне за сотрясение?

Морган так улыбнулся, что у нее остановилось сердце.

— Я в этом новичок. Не ожидал такого. Но мне понравилось! — хрипло и, как мог, весело отозвался он. — Сделай так еще раз.

— Ладно, — проворчала Дестини. — Но на этот раз будь готов. Твой член мой от и до, пока я делаю с ним, что мне заблагорассудится.

— Я умер и оказался на земле обетованной.

— Пока нет.

Она снова поцеловала его сквозь ткань трусов, и Морган изо всех сил постарался не дергаться. Ему очень нравилось то, что Дестини с ним делает, но хотелось, чтобы она в этот момент сходила с ума так же, как он сам. Удовольствие, которое он получал от ее прикосновений, потрясало даже самые отдаленные уголки его сущности, но когда ее руки скользнули сзади за пояс боксеров и нежные ладони легли на ягодицы, Морган больше ни минуты не мог оставаться пассивным участником разворачивающегося действа.

Он открыл глаза, отчего удовольствие возросло в два раза. Одно дело — испытывать наяву ласки объекта своих фантазий, но совсем другое — видеть это собственными глазами. От такой картинки он действительно чуть не взорвался, не сходя с места. Морган пропустил пальцы сквозь волосы Дестини и остановил руку у нее на затылке, а она сама в это время спускала трусы по его ногам. Окаменевший член оказался прямо напротив ее лица.

Дестини взглянула на Моргана снизу вверх и подмигнула.

— Ну поздравьте меня, ну поздравьте меня! — вдруг запела она на мелодию песенки «С Днем рожденья тебя», восхищенно глядя на агрессивно вздыбившуюся часть тела. — При-и-вет, богатырь.

— Не разочарована? — спросил Морган, как распоследний закомплексованный болван.

— Разочарована? — переспросила Дестини, недоуменно моргнув. — Я под таким впечатлением, что уже пускаю слюни.

От волнения член подрагивал, исполняя, видимо, одному ему известный танец.

Дестини лизнула его, и Морган с трудом сдержался, борясь с дрожью, вызванной невероятным восторгом и охватившей его с ног до головы. Если бы этим вечером его настигла смерть, он умер бы счастливым и удовлетворенным, потому что все мечты воплощались в жизнь.

Дестини взяла его в руку, и у Моргана вырвался стон, порожденный ошеломительным удовольствием. Она сжала пальцы сильнее — он шумно выдохнул. Дестини провела рукой по всей длине, и тут Морган не выдержал и остановил ее.

— Кажется, все расстояние мне не преодолеть.

Она уселась на пятки, отстранившись.

— Ну, это ведь твой первый полет, — проговорила она, словно давала ему разрешение все испортить, даже не начав. — Если, конечно, не считать наши предварительные тренировки.

— Благодарю за понимание. Я тут новичок, а ты — профи.

— Никакая я не профи!

— Я не имел в виду, что ты проститутка. — Едва слова сорвались с языка, от бешеного смущения у Моргана густо покраснели уши.

— Морган Джарвис, довожу до твоего сведения, что я спала только с теми мужчинами, которые что-то для меня значили. Ты мой четвертый… мои четвертые отношения.

— У нас отношения? — Он почувствовал, как с каждой секундой съеживается член. Опять он бежит в свое бомбоубежище, кто бы сомневался.

— Конечно, мы ведь друзья, верно? К тому же понравились друг другу с самого начала, разве нет?

Морган тяжело сглотнул.

— Правда?

— А то, иначе мы не стали бы друг за другом наблюдать, подглядывать, подкалывать, проводить исследования, завлекать и доводить до белого каления. Разошлись бы в разные стороны, и все дела.

— А разойтись в разные стороны не получилось, — понял он. — Что значит «проводить исследования»?

— Ты спрашивал обо мне у моих сестер, я о тебе — у твоих друзей. Это и называется «проводить исследования».

— Ясно, расспросы. Итак, у нас отношения. — Ему сразу полегчало, когда до него дошло, какую роль во всем этом будет играть секс. — Мне нравится, как ты возвращаешь к жизни большого парня — и меня вместе с ним. Но хотелось бы впервые в жизни добраться до первой базы без поспешной дисквалификации, если ты понимаешь, о чем я.

— Тогда давай добьемся цели. После первого раза будет намного проще пролететь все расстояние. Правда, придется обойтись без одежды.

И тут Морган совершенно обалдел — Дестини стянула через голову майку и спустила джинсы. На ней оставались только фиолетовые лифчик и трусики из прозрачного кружева, поэтому он беспрепятственно видел светлые волоски у нее между ног.

«Надо же, обошлось без инфаркта», — удивился он, не сводя с нее глаз.

— Вот, — сказала Дестини, подставляя ему грудь. — Держу пари, тебе нужно немного попрактиковаться в расстегивании лифчиков.

Морган попытался. Честно. Но эти прекрасные груди — то самое сокровище, до которого он так хотел добраться, — были прямо перед глазами.

— Судя по тому, как блестят твои глаза, ты надо мной смеешься.

— Ничуть. Но ты потеряешь свой значок, если не справишься. Любой орел-скаут знает, как расстегивать лифчики. Старайся изо всех сил. И включи логику, профессор.

— Понятно. Никакого секса. Только логика.

Морган перестал думать рвущимся в бой членом. Логика подсказывала взять лифчик посередине и потянуть половинки в разные стороны.

— Ура! — победно крикнула Дестини, когда на ней остались только трусики, и запрыгала, как вошедшая в раж черлидерша.

Сколько бы Морган ни пытался прикоснуться к ее груди, ничего не получалось. Она широко расставила ноги и подняла руки, будто и правда собиралась изобразить какой-то танец из репертуара группы поддержки, и два, м-мм, помпона покачивались перед остекленевшими глазами Моргана.

Моргану казалось, его вот-вот закоротит от чувственной перегрузки. Дестини изобразила несколько энергичных движений и закончила тем, что низко наклонилась, задрав задницу и широко раздвинув ноги. Потом эффектно подпрыгнула и повернулась к нему лицом. У Моргана чуть ноги не подкосились от вида ее полных грудей. Неужели они стали больше после впечатляющего наклона? Куда делся весь воздух? Не отрывая глаз от тугих сосков и широких красноватых ореолов, Морган почувствовал себя таким голодным, что на случай обильного слюноотделения вытер рот и только потом наконец поймал руками груди, ощутив восхитительную полноту в ладонях.

— Мое, — выдохнул он.

Подцепив трусики пальцами с обеих сторон, Дестини мучительно медленно стягивала их вниз, затем по ногам, сантиметр за сантиметром. Член Моргана еще больше напрягся, если такое вообще возможно, от предвкушения. И вот эта женщина-провокатор стоит перед ним. Дестини. Судьба. На расстоянии вытянутой руки. Мечты действительно сбываются.

Она легла на кровать и раскрыла объятия.

— Залезай.

— От такого приглашения, между прочим, у девственника может случиться инфаркт.

Морган навис над женщиной своей мечты, всей душой ощущая, что происходящее имеет куда большее значение, чем могло показаться. Он словно взбунтовался против ошибок прошлого.

Взяв его в руку, Дестини направила его в обещанные тугие скользкие ножны. Морган почувствовал, как тепло пульсирует вокруг него, и тотчас же понял: никакой земли обетованной ему не нужно.

— Орел приземлился, — проговорила Дестини, приподнимая бедра, чтобы принять его глубже.

От наслаждения у Моргана шумело в ушах. Чистое удовлетворение, ну, или неминуемое в самом скором времени. Шелковистое тепло пульсировало, туго сжимая его по всей длине.

— Ничего подобного в моей жизни еще не…

— Не двигайся, — предупредила она, едва успев вовремя его остановить. — Эта стадия не для слабонервных, новичок. Перед тем, как попробовать что-то посмелее, привыкни сначала к ощущениям.

— Но мне до смерти хочется двигаться, Кисмет, иначе я умру, говорю тебе.

— Если хочешь продержаться дольше одного толчка, сделай несколько глубоких вдохов. Погладь мою грудь, поцелуй меня.

Морган все же сделал одно движение. Неосознанно.

— Это все из-за твоих слов, — тут же попытался оправдаться он. — И кстати, до меня только что дошло: у меня была прелюдия, а у тебя нет.

— Ты что же, думаешь, это наш единственный шанс? В нашем распоряжении все время до конца этих двух недель. Странный ты.

Еще какой, к тому же совершенно слетевший с катушек. Раньше Морган и подумать не мог, что подобные слова бывают такими возбуждающими.

— Нет, Кисмет, это ты странная. Погоди, поднаторею в этом деле, потом берегись.

Он поцеловал ее сосок, словно тот был священным, с почтением вкладывая в это действие всю глубину своих чувств и накопленные теоретические знания. Сомкнув губы на вершинке, он посасывал и покусывал. Гордость наполнила Моргана, когда Дестини выгнулась под ним, скользнув по всей его длине, отчего они оба задрожали в жгучем ожидании.

— Тебе понравилось? — спросила она.

— Очень. Ты себе представляешь, как я нервничаю? Хотя, наверное, мужчина не должен в таком признаваться.

— Шутишь? Терпеть не могу тщеславных придурков, которые считают себя Божьим даром всем женщинам на планете. — Дестини обняла ладонями его лицо. — Меня заводит твоя искренность.

— Серьезно?

— А ты не чувствуешь?

— Как? Мне не с чем сравнивать.

— Тебе еще многому предстоит научиться. И я очень рада, что роль твоего учителя выпала мне. А теперь давай устроим дикую прогулочку. Спускай богатыря с поводка, пусть повеселится.

Дестини обвила его ногами, и большего не требовалось. Морган подался вперед и назад, снова и снова, толчок за толчком, вспышка за вспышкой непереносимого блаженства. Он видел, как затуманились глаза Дестини, не сводившей с него взгляда, и гадал, говорит ли выражение его лица так же ясно об обуревающих его чувствах, потому что на ее лице все было написано без утайки.

Наполнившая его минутой раньше гордость затопила Моргана с головой. Он наконец-то занимался сексом с Дестини. И ей нравилось это не меньше, чем ему!

Морган отдал дань ртом второй груди. Бедра Дестини двигались ему навстречу, а внутренние мышцы ее лона восхитительно сдавливали его, будто намеревались высосать из него все соки.

Но ведь он всего лишь человек. На сколько еще ему хватит сил?

Не просто человек, а новичок, который ждал этого слишком долго. Беспокоясь, что не сможет ее удовлетворить, Морган попытался притормозить, чтобы продлить происходящее, и, будто в награду, бедра Дестини обхватили его со всей силой, и он почувствовал мощный спазм внутри нее, повторившийся многократно. Взволнованный успехом, он сосредоточился на выдержке, о которой знал так много, и Дестини взорвалась еще двумя оргазмами, последовавшими один за другим и вселившими в него небывалую веру в себя.

Да помогут ему святые! Он жаждал узнать, сколько взрывов сумеет подарить ей, пока самоконтроль его не погубит.

Сто тридцать один. Именно столько оргазмов было у Дестини. По крайней мере, так казалось Моргану. Если бы он мог похлопать себя по спине, не сбиваясь с ритма, то обязательно попытался бы. Однако решил, что с него хватит и раздувающейся ежесекундно гордости за самого себя.

Теоретически Морган знал, как продлить происходящее для Дестини, и без зазрения совести пользовался всеми книжными трюками, какие сумел вспомнить, сосредоточившись исключительно на ее удовольствии. Хотя сам, как ни старался, испытывал наслаждение, выходящее далеко за рамки физиологии. К тому же у него всегда оставался в запасе финальный рывок. Разве что…

— Прошу тебя, только не упади на меня в обморок.

Очередной оргазм сотряс Дестини.

— Поверить не могу, какой поразительно длинный у нас забег, — выдохнула она.

— Черт, я уже подумал, ты скажешь, какой поразительно длинный у меня…

— О да, он такой, вот только как тридцатилетний девственник ты должен был рассыпаться от кайфа на кусочки в первые же десять секунд.

— Я кайфую уже от того, что доставляю тебе удовольствие. Может быть, я размером с йети, но ты — настоящая богиня. Думаю, ты могла бы убивать любовников одной только своей ненасытностью. — Хотя сама мысль о том, что у Дестини были другие любовники, выводила Моргана из себя.

— Ага. Сестры всегда мне завидовали. Когда мы были еще совсем девчонками, я выиграла оргазмомарафон. Сторм до сих пор меня подкалывает, называя легкой добычей.

— Притормози. Оргазмомарафон?

— Ну да. Мы подсчитали свои оргазмы, а потом обсудили результаты. А что?

— А то, что у меня в голове уже нарисовалась картинка с триатлоном в том же стиле. Боюсь, теперь лет десять от нее не отделаюсь.

— Да ну тебя! Мы были обычными озабоченными подростками и не вели себя… м-мм… эксцентрично, пока не стали старше и не начали встречаться с мальчиками.

— В каком смысле эксцентрично?

— Забудь. По-твоему, я слишком жадная, да?

— Сравнить не с чем, но ты дико меня заводишь. Ты лучшая любовница из всех, что у меня были.

Дестини рассмеялась и в тот же миг опять кончила.

— Я единственная любовница, что у тебя была.

Морган лег на спину и обеими руками погладил ее шелковистые ягодицы, вдруг открыв для себя новый способ двигаться в ней. Через несколько минут она снова утонула в бурлящем море экстаза. Придя в себя и продолжая сидеть на Моргане, Дестини выпрямилась, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо и увеличить силу трения.

А позже она опять лежала на спине, закинув ноги Моргану на плечи, чтобы он мог входить глубже и сильнее. Снова и снова она выкрикивала его имя, когда новый, небывало долгий и совершенно ошеломительный оргазм сотряс ее, отчего Моргану пришлось выйти и, стиснув зубы, с силой схватиться за… свое достоинство.

— Все это должно было быть для тебя, а не для меня, — пробормотала Дестини. — Никогда не прощу себе, если действительно грохнусь в обморок.

— У каждого новичка должна быть такая секс-богиня в качестве тренера. Потому что я совершенно не чувствую себя так, будто у меня это впервые. Скорее будто я Морган Великолепный. Умеющий подарить блаженства больше, чем может вместить одна человеческая жизнь. Короче говоря, постельный супергерой.

— Так и есть. Ты ведешь себя очень естественно. И меня никогда в жизни так не удовлетворяли.

— Хочешь еще? — поинтересовался Морган.

— Только вместе с тобой.

Он бы умер от стыда, если бы потерял сознание до того, как наступит его черед, но все равно поступил по-своему.

— Итак, — задыхаясь, сказала Дестини после очередного налета на мир всепоглощающей чувственности, — я начинаю видеть звезды. Давай еще один раз, но теперь уже вдвоем, идет? Когда я начну кончать, расслабься, и мы сможем кончить вместе.

— Уверена? — спросил Морган, хотя его тело само по себе уже реагировало на ее предложение.

— Послушай, бойскаут, — проговорила она, притворяясь серьезной, — я выживу хотя бы ради того, чтобы повторить все это. Сразу после адекватного восстановительного периода.

Уголком одеяла он стер пот с ее лба.

— Сколько должен длиться адекватный восстановительный период?

Сумев просунуть между ними руку, Дестини погладила Моргана, и в ту же секунду он потерял над собой контроль.

— Двенадцать минут, — прошептала она, отвлекая его.

Он оказался не готов к тому, сколько удовольствия получит, даря ей наслаждение. И уж точно не был готов прямо сейчас достигнуть высшей точки блаженства, когда с последним рывком пролил семя. Невероятный восторг длился дольше, чем Морган был способен осознать. Его и ее плоть пульсировала в унисон, не давая возможности распознать, где заканчивался он и начиналась она. Один за другим нескончаемые потоки наслаждения накатывали на обоих. Однако больше всего он оказался не готов к эмоциональной связи. Секс с Дестини выпотрошил его. Не успев понять, что произошло, Морган рухнул на нее в изнеможении.

— Ты как? — спросила она. — У меня, знаешь ли, вряд ли хватит сил сделать тебе искусственное дыхание.

Чтобы не раздавить ее, Морган скатился с Дестини, вслепую нашел ее руку и сжал.

— Лучше некуда. Хочешь повторить?

Настойчивое желание рассмеяться или убежать куда глаза глядят было последним, что запомнил Морган, перед тем как проснуться много часов спустя.

Открыв глаза, он уже не впервые подумал, что мог бы серьезно привязаться к спящей рядом женщине. Правда, до сих пор в нем говорила тоска от одиночества, а душа и сердце и не думали твердить то же самое хором перед тем, как он уложил Дестини в постель. Или она его уложила. Или какое еще название можно придумать произошедшему между ними, кроме высококлассного всепожирающего пожара.

Морган обласкал взглядом ее залитое лунным светом тело. Ему так хотелось прикоснуться к ней, что он не удержался, но старался трогать ее мягко и нежно, чтобы не разбудить. Выложив поцелуями дорожку от ее колена вверх, он поцеловал ее между ног, ощущая острую сладость после их соития, коснулся губами пирсинга в пупке, который должен был его удивить, но не удивил. Затем настал черед кольца на пальце ноги, щиколоток, икр и бедер. Дестини продолжала спать, словно не чувствуя ни прикосновений, ни поцелуев.

Внезапно пробормотав его имя, она повернулась на бок. Полная грудь оказалась прямо перед глазами Моргана. И он ничего не смог поделать — принял этот дар, сомкнув губы вокруг вершинки и прижимаясь пробужденным членом к ее женственному гибкому телу. Его рука скользнула между ног Дестини, и пальцы со всей нежностью, на какую он был способен, раздвинули ее складочки и нашли скользкую спящую сердцевину.

Сладкая и теплая, охваченная желанием даже во сне, Дестини раскрылась перед ним, раздвинув ноги, словно давала разрешение взять себя. Когда она снова прошептала его имя и выгнулась ему навстречу, Морган подумал, что с тем же успехом она могла поднять на ладони его сердце и провозгласить его своим. И он бы не возражал.

Он втягивал и лизал сосок, продолжая ласкать Дестини пальцами, пока она не начала покачивать бедрами. С ее губ срывались вздохи и тихие стоны, а потом она нашла его рот и стала целовать так же, как в день свадьбы Кинга и Хармони. Но в этот раз Морган точно знал, что делать.

Они лежали лицом друг к другу, поэтому он легко поднял ее ногу, положил на себя и медленно вошел в сладкий райский приют, но позволил Дестини задать ритм. Когда оргазм лавиной налетел на нее, она открыла глаза и посмотрела на Моргана взглядом, в котором плескалось море нежности.

Любовники. Он никогда не понимал, какой смысл несет в себе близость, сколько уязвимости кроется в том, чтобы разделить с кем-то сексуальную связь. Это было слишком важно. Слишком значительно. Слишком пугающе.

Настолько, что все это можно было по ошибке принять за любовь.

— Неужели я опять останусь без прелюдии? — спросила Дестини.

Морган поцеловал ее, смелее и сильнее врываясь в ее тепло.

— Ты все проспала, но ничего. Когда закончу, начну с начала.

— И ведь знает, что творит…

Проснувшись, Дестини обнаружила, что лежит в постели одна, и сладко потянулась, как кошка на солнце. Ее немного расстроил тот факт, что Морган проснулся раньше, но где-то слышалось мяуканье Карамельки, разговаривавшей с ним.

Дестини поднялась и пошла на звук, который привел ее к открытому окну с видом на душ. Перед ней предстала чудесная картина: голый мокрый Морган и игриво воркующая Карамелька. Он потянул за цепочку, чтобы окатить себя горячей водой, и кошка, дико завопив, принялась прыгать от стены к стене, пока не забралась на верхушку заграждения под громкий хохот Моргана.

Он рассказывал об этом Дестини, но куда веселее было смотреть, чем просто услышать.

Несмотря на веселье, ей было трудно унять скачущее сердце. Смеющийся и спокойный Морган был великолепен. Никакого недовольства, никаких хмурых взглядов. Просто главный бог секса во всем мире.

Гори все синим пламенем! Дестини больше не собиралась впустую тратить время. Ей отчаянно хотелось оказаться рядом с ним в этом убогом душе. Поэтому она сломя голову помчалась вниз по лестнице и вырвалась на улицу, не обращая ни малейшего внимания на свою абсолютную наготу.

— Без меня не начинай! — крикнула она и прыгнула к Моргану под шелковистые остывающие брызги.

Успев только хмыкнуть, он поймал ее налету. Его ладони обхватили ее задницу, а ноги Дестини обвились вокруг его талии.

— Компания не помешает? — поинтересовалась она.

— Ну, привет. — Он поцеловал трикветр[19] на ее груди. — И что это означает?

— Заключенный в сердце трикветр — это кельтский символ троицы. Означает тройняшек — меня и моих сестер.

— И знать не хочу, есть ли у каждой из них такая же штука.

Морган уставился на нее, будто одним только взглядом бросал вызов ее способности сохранить секрет, и, когда Дестини ничего не сказала, обхватил губами ее сосок, уводя в их собственный мир чудес и наслаждения. Мистер Колосс тут же пробудился. Она чувствовала, как он растет и твердеет внизу. Блин, слишком уж высоко она сидела на Моргане. Большой парень должен был оказаться не под ней, а внутри нее.

Одной рукой Дестини направила его и скользнула вниз. Никто и никогда не заполнял ее без остатка, не растягивал и не испытывал ее пределов, как это делал Морган. Сердце и плоть Дестини пели под аккомпанемент души и чувств.

Она сходила с ума.

Хорошо, что ей удавалось держать рот на замке.

«Закрой свой разум», — сказала она себе, перефразировав слова старого итальянца, у которого они годами покупали продукты. Дестини казалось, что она прямо сейчас «вещает» по их с сестрами телепатическому каналу, но кому какая разница, когда ты дрожишь под душем и кончаешь в руках настоящего бога?

Кульминации в этой бешеной скачке они достигли вместе. Оказалось, что они сидят на деревянном полу, все в мыле, под теплыми живительными струями воды.

— Прошу прощения, — пробормотал Морган, переводя дыхание, — ноги не держат. Ты привезла с собой витамины?

— Угу.

— Надо же, у тебя под рукой все, что нужно, на случай, если ты высосешь из меня все соки. Ты и правда видишь будущее.

Дестини ухмыльнулась и толкнула его в грудь.

— Давно пора это понять.

— Так ты знала, что я здесь?

— В душе? Или на маяке?

— На маяке.

— Нет. Своего будущего я не вижу. А поскольку ты был его частью, потому что уже находился здесь, то нет, я не знала. Я приехала сюда, чтобы постичь свою магическую цель, очистить разум и разобраться с приоритетами.

«Один из которых — ты», — мысленно добавила она, но не смогла произнести этого вслух.

Морган кивнул, словно одобряя ее мотивы.

— Ты нашла все, за чем приехала?

— Не все, но больше, чем ожидала.

— Потому что научила бывшего священника заниматься сексом.

— То есть, по-твоему, ты уже знаешь о сексе все, что нужно? И с занятиями покончено?

— Боюсь, что нет. Мне нужны уроки каждый час из оставшихся нам… двух недель.

Его заминка не ускользнула от Дестини, несмотря на то, с каким энтузиазмом он намыливал ей грудь.

— Другие места тоже неплохо бы помыть, но никакого мыла в непосредственной близости к сокровенному. От мыла появляется зуд, а там и до инфекций недалеко.

— Новые сведения. Благодарю. А большому парню срочно надо кое-где оказаться.

— Да ты просто душка.

— Что тут скажешь? Неуклюжему слону по душе новая посудная лавка.

— И поэтому его надо хорошенько помыть.

Объект их обсуждения с готовностью приподнялся, и Дестини взяла его в руку, чтобы намылить. Начала она медленно, водя по нему одной рукой, в то время как второй до невозможности нежно обхватила мошонку, которая по-прежнему была симпатичного голубого цвета. У Моргана же был такой вид, будто он в любую секунду готов воспарить к небесам.

— Все еще болят? — спросила Дестини.

— А? Кто?

— Твои яйца.

— А-а. Ну, их еще никогда так хорошо не лечили. Само собой, им не понравится, если на них снова нападут чьи-то коленки или тележки, но они быстро выздоравливают и благодарят тебя за оказанное внимание.

— Как-то утром я подсматривала за тобой в душе, — созналась она. — Ты тогда очень энергично мыл богатыря, но, к сожалению, так и не довел дело до конца. А мне хотелось видеть твое лицо, когда ты кончишь.

Член в ее руке затвердел и стал намного толще, уже не помещаясь в ладони. Возбудившись от мысли, что Дестини наблюдает за ним, а может, просто от того, что она прямо сейчас его мыла, Морган дал себе волю. Глаза его затуманились, и в золотисто-зеленых их глубинах вспыхнули темно-карие искорки.

— Я хочу посмотреть на тебя сейчас, — продолжала Дестини. — Я буду мыть Похотливого Богатыря, пока ты не сможешь больше сдерживаться. Я хочу увидеть, как он взорвется теплыми струями, и буду смотреть на твое лицо, пока ты будешь переживать последние вспышки удовольствия в моих руках. Прошлой ночью я никак не могла наблюдать за тобой, потому что была очень занята, переживая собственные оргазмы, но на этот раз все иначе. Этот раз — только для тебя. Можешь терпеть сколько угодно. Чем дольше будешь сдерживаться, тем острее будет наслаждение. Но тебе нельзя закрывать глаза. Я хочу, чтобы ты не только думал обо мне, но и смотрел на меня.

Морган застонал и прислонился к стенке деревянной душевой кабинки, пока Дестини продолжала водить по нему рукой.

— С тех самых пор, как я тебя встретил, я ни о ком другом, кроме тебя, не думал. А ты тогда только и знала, что бросать на меня свирепые взгляды.

Она выгнула бровь.

— Мне не нравилось, как я из-за тебя себя чувствовала.

— Тебе не нравилось, что я разоблачал твои заявления по поводу магии и всего остального.

— Вообще-то, меня раздражали твои заявления о том, что ты не веришь в экстрасенсов, в то время как сам ты очень и очень смахиваешь на одного из них.

— Может быть, ведь я предсказываю, что лучшего душа я еще в жизни не принимал.

— В этом можешь не сомневаться, Морган Великолепный.

Дестини намылила член, едва не доведя Моргана до безумия, затем смыла пену и взяла его в рот.

Он стонал от удовольствия, пока она снова и снова его удивляла. В тот момент, когда ему казалось, что финиш уже близко, Дестини прекратила свои пытки, стремясь продлить его наслаждение, и, мягко сжав пульсирующий член между своими грудями, принялась водить ими по всей длине. Чуть позже подразнила членом свои соски, пока они не превратились в тугие вершинки.

Потом снова намылила его, глядя ему в глаза. Когда Дестини набрала темп, член в ее руке набух, а в глазах Моргана ярко заискрилось удовольствие. Глядя, как он кончает, она сама чуть не сорвалась в пропасть.

— Это самое прекрасное, что я когда-либо видела, — выдохнула она, чувствуя, как внутри все болезненно пульсирует. — Чуть сама не взорвалась, просто глядя на тебя.

Морган прижал ее к себе, уложив голову Дестини себе на плечо, отыскал ее сердцевину и доставил не меньше удовольствия, чем она ему. В освещенной солнцем душевой кабинке он смотрел, как она переживает оргазм, с таким же волнительным и внимательным любопытством.

Дестини поцеловала его в грудь и покрутила завиток волос, растущих вокруг его соска.

— Рано или поздно нам все-таки придется нормально помыться, — сказала она спустя несколько минут.

Морган пожал плечами:

— Наверное.

— Я вымоталась. — Дестини зевнула. — Давай сегодня целый день предаваться лени.

— Что у тебя на уме? — поинтересовался он, задумчиво сдвинув брови. — Проваляться целый день в постели?

Она притворилась, будто упала в обморок.

— Может, устроим пикник вместо завтрака?

— Для этого надо вставать? — спросил Морган. — Что за татуировка у тебя на бедре?

— Кельтский морской конек. Он считается проводником в мир иной.

— Что ж, ты уж точно показала мне путь в иной мир. В невероятный новый мир. Рай в горошек, как твои ногти. Провокационный, как твои футболки. Восхитительный, как твой аромат, и совершенный, как бархат твоей кожи под моими руками и у меня на языке. Сладкий и чудесный, как звуки, которые ты издаешь, испытывая оргазм в моих объятиях.

Дестини зарделась как маков цвет, не в силах с собой справиться.

— Так как насчет пикника? — напомнила она. — Ну пожа-а-алуйста.

После того, как они наконец-то помылись и вернулись в дом, Дестини открыла дверь в кухню. На них тут же налетел рой жучков. Еще больше насекомых ползало по двери, занавескам, по всем имеющимся поверхностями. Куда ни глянь — повсюду эти жучки.

— Божьи коровки, — сказал Морган. — Никогда их столько не видел в одном месте.

Дестини пошла за ним, но дверь оставила открытой, чтобы жучки могли улететь, когда захотят.

— Здесь все кишит божьими коровками. Ну разве они не милые?

Одна из них приземлилась ей на ладонь, и Дестини вспомнила, что во Франции существует поверье: если божья коровка сядет на руку девушке, значит, та скоро выйдет замуж. Ага, как же.

— Божьи коровки — доброе предзнаменование, — заметила Дестини. — Они приносят удачу и напоминают, что жизнь слишком коротка. Поэтому нужно избавиться от страхов, наслаждаться жизнью и верить судьбе, уж прости за каламбур.

Однако Морган вовсе не улыбался. Он застыл, уставившись на голубой эмалированный кофейник, сплошь покрытый божьими коровками.

— Ух ты! — Дестини сняла со стены картину, чтобы сравнить с тем, что происходило в действительности. — Мой рисунок воплотился в жизнь.

— Боялся, что ты так и скажешь. — Казалось, Морган не может отвести взгляд от того, что видит.

— Забавно, мне почему-то всегда казалось, что я нарисовала лейку.

— Я использовал эту штуку как чайник, но иногда поливал из нее цветы, — сказал он. — Так что, полагаю, сойдет.

Дестини покачала головой, хотя ее саму немало впечатлило увиденное.

— Ничего не сойдет. Это французский эмалированный кофейник. У меня антикварный магазин, помнишь? Морган, я вижу, что ты в бешенстве, но ведь я нарисовала это много-много лет назад. Это могло произойти где угодно и когда угодно. К тому же много-много раз. А я вполне могу и не знать, происходило это на самом деле или нет. Мой рисунок совсем не обязательно относится к тому, что мы сейчас видим.

Морган скрипнул зубами, но Дестини знала, что он ее не слушал.

— Конструкция башни прочна, как камень, — прорычал он и вышел из кухни.

Моргану не давало покоя, что у него на глазах рисунок Дестини воплотился наяву. Такая простая, в сущности, картинка — рой божьих коровок на кофейнике, — которую когда-то в детстве представила себе Дестини. Однако совпало все — вплоть до цвета кофейника.

Плюс все те цвета, которые она «угадала» и которые были всего лишь мысленными наметками в его планах по поводу маяка.

А теперь у него перед глазами так и стоял ее рисунок разрушенной башни. От мысли, что экстрасенсы могут существовать на самом деле, до тошноты болела голова. Сейчас Дестини готовилась к пикнику, во время которого, быть может, случится очередной секс, а Морган чувствовал себя так, будто готов на стены лезть. Что ж, она это исправит. Секс с ней может исправить почти все, кроме, разве что, нервирующей мысли о существовании экстрасенсов.

А Морган чертовски хорошо знал, что никаких экстрасенсов нет и быть не может.

Черт, блин, ему нужно успокоиться. Секс должен помочь. Хотя такими темпами он может стать зависимым от Дестини. Как вообще он расслаблялся первые тридцать лет своей жизни?

Вот именно, никак. Да и как тут расслабишься, когда секс — всего лишь театр одного актера?

Натягивая джинсы в спальне, Морган заметил календарь с обведенной средой. Что должно случиться в этот день? Застегнув пуговицу, он развернулся, сделал шаг и вписался лбом в закрытую дверь.

— Черт!

Хреновы зубчатые стены. Неплохой урок: никогда не думай о сексе на ходу. Он открыл дверь, и в комнату ворвалась Карамелька — первопричина того, что эту дверь вообще закрывали.

Кошка пронеслась мимо Моргана, заскользила по полу на сверхзвуковой скорости и врезалась в стену. Взвизгнув от страха, на разъезжающихся лапах она резко развернулась и бросилась к Моргану, запутавшись у него в ногах и чуть не повалив на пол, пока он не взял ее на руки.

— Ну вот. Теперь довольна?

Карамелька благодарно замурлыкала и потерлась макушкой о его шею.

Он покачал головой и понес влюбленную по уши кошку в кухню.

— Какой сегодня день? — спросил Морган у Дестини.

— Среда, кажется.

— Так и думал. Пикник отменяется. Мне нужно позвонить родителям.

— На острове нет телефонов, а сотовые не ловят.

Он ущипнул ее за нос.

— Именно поэтому мне нужно в город. Приглашаю тебя позавтракать там. Морское такси будет через десять… нет, через двадцать минут. Так что одевайся, поедешь со мной. И поторопись.

— Я могла бы повидаться с Реджи и Джейком, посмотреть, как она справляется с магазином. Сладкий чай с лаврушкой! Да я ведь смогу взять чистую одежду, которая не стоит колом от соленой воды! Если, конечно, ты опять не пытаешься от меня избавиться, — Дестини захлопала ресницами, как сексуальная кошечка. Его сексуальная кошечка.

Морган поцеловал ее. Ему не хотелось останавливаться, но он все же сумел противостоять ее умопомрачительной притягательности.

— Нет. Я на тебя подсел. Если ты останешься в городе, я останусь там с тобой. Потому что тебе еще многому предстоит меня научить. Так что ты вернешься сюда со мной без всяких возражений. — Он собирался шлепнуть ее по заднице, а в итоге нежно погладил. Затем взял за плечи и развернул лицом к лестнице. — А теперь вперед, иначе уложу прямо на коврик в гостиной, и никто никуда не поплывет.

— Запиши, чтоб не забыть, — сказала она и побежала наверх.

Морское такси пришло вовремя. Дестини, само собой, опоздала.

— Быстрее! — крикнул Морган, чтобы его было слышно наверху. — Все равно переоденешься, когда попадешь домой.

— И то правда, — согласилась она, спускаясь и пытаясь на ходу стянуть волосы в хвост.

Он схватил ее за руку и потащил на улицу.

— Погоди! Я выронила резинку. Без нее мне с волосами не справиться.

— Вот и хорошо. Мне нравится, как они танцуют на ветру в распущенном виде.

— Да у меня бардак на голове.

— Ага. Причем дикий. Как будто ты испытала оргазм в моих руках в душевой кабинке под открытым небом.

Дестини остановилась и скрестила на груди руки.

— То есть, по-твоему, из-за волос я выгляжу, как какая-то дикарка?

Морган подхватил ее на руки, затащил в такси и стал ждать, пока они не пошли на полном ходу. Только тогда он выбрал для них место, где их не услышит водитель.

— По-моему, ты выглядишь обольстительно и…

— Грехопотрясно, фантасшибательно и соблазнительно? — предложила свои варианты Дестини. — Ты тоже.

— Согласен насчет тебя, — сказал он. — А что до меня, то я просто первостатейный похотливый мужик.

У нее поползли вверх брови.

По какой-то причине выражение ее лица вызвало у Моргана вспышку гордости. Он ухмыльнулся, хотя понятия не имел, отчего у нее такой вид.

Дестини покачала головой, словно он законченный болван, но болван очаровательный. Ох, как сладка на вкус власть!

Его уверенность в себе росла только благодаря этой знойной волшебнице и ее потрясающим «урокам», которые переворачивали с ног на голову весь его мир. Она сняла с него священные оковы, облегчила груз, который он нес в своей душе, и сделала больше похожим на самого себя. Он наконец-то вырвался из кокона ограничений. Вздохнув, Морган обнял Дестини, повернулся с ней навстречу ветру и поцеловал ее.

Он чувствовал себя живым впервые с тех пор… с тех пор, как умерла Мегги.

Должно быть, Дестини почувствовала произошедшую в нем перемену.

— Как-то быстро твоя радость сошла на нет, — заметила она, когда Морган помогал ей выбраться из лодки. — Что-то забыл?

Заплатив водителю за проезд с щедрыми чаевыми, чтобы сгладить плохое впечатление, которое могло сложиться о нем у Дестини, Морган повернулся к источнику своего приподнятого ранее настроения:

— Ты вспыльчивая кошечка с интуицией гадалки. Иногда ты меня до чертиков бесишь.

— Значит, я права.

— Ты бываешь права пугающе часто. Я лишь надеюсь, что период твоего везения закончится до того, как рухнет башня.

Она поймала его за руку, шагнула ближе и искренне заглянула в глаза:

— Я тоже.

Держась за руки, они пошли к машине Моргана, стоявшей на платной парковке в порту.

— Никогда не думала, что тебе нравятся игрушечные машинки. Симпатичный старенький «мустанг».

— Симпатичный?! Я его лично отремонтировал и довел до ума. Это «Кобра» — царь дорог, «шелби-мустанг» GT500KR шестьдесят восьмого года с откидным верхом и двигателем 428 Jet V-8. Их в мире всего пятьсот тридцать штук. Полоски на кузове видишь? Я просто погряз в бунтарстве.

— Тем лучше для меня.

От ее улыбки Моргану захотелось сейчас же заняться с ней любовью. В машине с откинутым верхом. Средь бела дня.

С горем пополам он задвинул эту мысль поглубже и проехал небольшое расстояние до дома Дестини — особнячка в викторианском стиле, который был не только жильем этой семьи, но и офисом. Дом был выкрашен в цвета, которые сам он не сумел бы подобрать лучше: баклажан, шалфей и сливки. Именно в эти цвета он покрасил свой последний скворечник. Хм-м. Еще что-то общее между ними? Или очередной ее экстрасенсорный выверт?

— Тетя Дестини! — завопил Джейк, сбегая с крыльца по ступенькам ей навстречу.

Дестини выскочила из машины, чтобы обнять его. Вдоволь пообнимавшись с ней, малыш, удивив Моргана до глубины души, бросился к нему и крепко обнял за ноги.

— Привет, дядя Морган.

Растроганный такой детской непосредственностью, Морган поднял его в руках.

— Здорово, приятель. Как тебе нравится помогать маме в магазине?

— Я не помощник. Я — вредитель. Так она говорит.

Морган потрепал Джейка по волосам на макушке. Трудно поверить, что Джейк — внук Кинга.

— Держу пари, каждый раз, когда твоя мама так говорит, она улыбается.

Джейк закатил глаза:

— Не всегда.

Реджи, мама Джейка и дочь Кинга, проводила уходящего клиента и подошла поздороваться. Сестра Дестини, Хармони, вышла замуж за Кинга, а значит, Реджи для тройняшек… да вообще никто. Но в семье Дестини плевать хотели на родственные связи. Какие бы обстоятельства ни привели сюда Реджи, она стала для них сестрой. И любая сестра — сводная, половинчатая, целая, промежуточная или похожая на других, как клон, — в свое время работала в «Бессмертной классике» — антикварном магазине, в котором заключался их семейный бизнес.

— Еще раз спасибо, Реджи, — сказала Дестини, — что подменяешь меня здесь.

Реджи переводила взгляд с нее на Моргана и обратно.

— Почему это вы двое вместе? Я думала, Дес, ты осталась дома, чтобы не ехать в Шотландию и чтобы тебя там не свели с Морганом. Ой, пардон. — Она прикрыла рот рукой, вовремя поймав предупреждающий взгляд огромных, как блюдца, глаз Дестини, пока этого не заметил Морган.

— Позвольте и мне сказать, — начал он. — Я приехал на маяк, чтобы отвертеться от Шотландии и чтобы меня не свели там с Дестини.

— И как? Получилось? — поинтересовалась Реджи, все еще переводя взгляд с одного на другую. Внезапно ее глаза расширились, словно она разглядела никому не заметные, казалось бы, признаки того, что они переспали. И не раз. — Что не так с женщинами в этой семье? — спросила она. — У вас у всех есть какой-то радар на испорченных мужчин, на который вы активно не обращаете внимания?

— Точно, — кивнула Дестини. — Именно поэтому мы с Морганом не обращаем друг на друга внимания.

Реджи хихикнула:

— Ну еще бы. А шаровая молния, которая скачет между вами, — плод моего воображения?

— Какая еще шаровая молния? — спросил Джейк.

Реджи смерила Моргана и Дестини взглядом.

— Такая, которая опаляет в мгновение ока, — ответила она, — и на своем пути оставляет дымящиеся руины.

— А я никакой молнии не вижу, — пожаловался Джейк.

— Ее видят только взрослые, — ответила ему мама, и малыш пожал плечами.

Морган усмехнулся:

— Каждый из нас занимается своим делом, по отдельности, кроме тех случаев, когда нам удобно делать что-то вместе, как сейчас. Мне нужно было в город, чтобы позвонить родителям.

— А мне нужна чистая одежда, — добавила Дестини.

Реджи хихикнула:

— Ты ведь туда целый корабль вещей навезла.

— Ага, и они утонули вместе с кораблем.

— Поделишься историей? — поинтересовалась Реджи.

— Позже.

— Ла-а-адно. — Реджи многозначительно откашлялась. — Что ж, я рада, что вы здесь. Заодно смогу проконсультироваться по поводу магазина.

Морган тоже был рад, что они приехали.

— Вот и хорошо, — в унисон отозвались они с Дестини и, само собой, тут же попали на суперрадар Реджи. Блин.

— Дядя Морган, — спросил Джейк, — ты возьмешь меня покататься на своем маслкаре?

Морган глянул на Реджи:

— Откуда он этого понабрался?

— Телевизор. Книги. Впитывает все, как губка.

— Можно мне взять его покататься? Если нет, то все нормально.

Реджи посмотрела на Дестини, которая одобрительно кивнула, потом снова на Моргана.

— Уверен, что хочешь в такую красоту поставить автокресло?

— Что хорошего в такой тачке, если нельзя прокатить в ней настоящего знатока?

Реджи присела перед сыном:

— Веди себя прилично. Перед поездкой зайди в ванную. И ничего у дяди Моргана не проси.

— Можно мне взять с собой…

— Одну игрушку. Никакой еды.

— Я принесу свой «мустанг»! — воскликнул Джейк, уже убегая, и вернулся с миниатюрной копией «мустанга», которая, похоже, сделала их с Морганом лучшими друзьями.

— Ты точно не против? — снова спросил Морган у Реджи, застегивая на Джейке ремни автокресла.

— Да это же просто манна небесная. — Она залезла в машину, поцеловала сына в щечку и захлопнула дверцу. — Мне тебя благодарить нужно, Морган. Джейку время от времени просто необходимо что-то новое. Особенно под мужским влиянием. Он очень сообразительный, и поэтому ему быстро становится скучно.

Морган сел за руль.

— Что ж, в путь, маленький Эйнштейн. Покажешь мне Салем. Я ни разу не был на экскурсии.

— А ты можешь убрать из моего прозвища слово «маленький»? — попросил Джейк. — Просто Эйнштейна хватит.

Уже в который раз Морган с трудом подавил улыбку.

— Значит, просто Эйнштейн. Я буду ехать по троллейбусному маршруту, зато ты сможешь рассказать мне о городе.

Его немало удивило, что компания «Parker Brothers» изобрела «Монополию» именно в Салеме. Кто бы мог подумать? Джейк посмеивался над тем, какие места чаще всего привлекают туристов, но невероятно много знал об истории города, о преследовании ведьм (какой, однако, сюрприз!) и судебном процессе над ними в Доме ведьм, не обошел вниманием и Дом о семи фронтонах[20]. Одним словом, Джейк провел великолепную экскурсию, как ни странно было слышать такую информацию из уст маленького ребенка. Все дорогу Морган ловил себя на том, что улыбается от непонятной гордости и удовольствия.

Заметив зоомагазин, он остановился на парковке перед ним.

— Джейк, мы здесь не для того, чтобы купить кому-то из нас домашнюю зверушку, — сказал он, расстегивая ремни автокресла. — Без разрешения твоей мамы я никак не могу сделать тебе такой подарок. Ты ведь это понимаешь?

— Конечно, — отозвался Джейк и все-таки потянул Моргана за руку к магазину. Никакие предостережения не могли унять детское любопытство и горячее желание посмотреть на животных.

— Тогда мы зайдем, но учти: мы здесь, чтобы погавкать на собак и повыть на кошек.

— Кошки не воют, а мяукают.

— Ты знаком с Карамелькой?

— Она странная кошка, — заметил Джейк. — Ты хочешь собаку?

Морган взъерошил ему волосы.

— Когда-нибудь я куплю шнуделя, но не сегодня.

Джейк захихикал:

— Шнудель, штрудель, занудель.

Когда-то давным-давно Морган пытался заработать денег, чтобы купить шнуделя на тринадцатый день рождения своей сестры, который она так и не отпраздновала. Мегги не стало слишком рано.

Насмотревшись на морских свинок, кошек и песчанок, они с Джейком, у которого были огромные от счастья глаза, нашли загончик с пушистыми, похожими на плюшевых мишек шнуделями, от одного взгляда на которых хотелось сразу же забрать их с собой. Джейк мигом влюбился в черно-коричневого щенка-мальчика, а Моргану приглянулась девочка в серебристых завитушках с белыми пятнышками там, где у собак должны быть брови. Казалось, он ей понравился не меньше, чем она ему.

— Жуть как хочется забрать этого щенка сейчас же, — проговорил Морган. К тому моменту их с Джейком уже облизали почти с ног до головы.

Джейк заразительно рассмеялся:

— Так купи.

Не удержавшись, Морган рассмеялся в ответ.

— Что же мне с ней делать на стройке?

— А разве нельзя взять его с собой на работу?

— Ее. Это она, — поправил Морган.

— А тот, который у меня, — это мальчик или девочка?

— Мальчик.

— Откуда ты знаешь?

Вот гадство. Кто его за язык дернул? Ведь шансов обвести Эйнштейна вокруг пальца наверняка нет. Морган поднял черно-коричневого щенка, чтобы Джейк смог посмотреть снизу.

— Ничего знакомого не видишь?

— Ого-о, — протянул Джейк, — у него тут краник.

«Ну надо же, — подумал Морган. — Не так все плохо, как казалось».

— Покажи мне девочку, дядя Морган.

Ла-а-адно. Морган показал, и Джейк нахмурил бровки.

— Значит, у девочек краников нету? Ни у девочек-собачек, ни у девочек-людей?

— Ага. — «Господи, пусть на этом тема закроется».

— Когда ты будешь работать, твой щенок может играть на улице, — сказал Джейк, и Морган с облегчением выдохнул.

— Может, и так. А теперь давай возвращаться. Твоя мама с тетей Дес наверняка уже закончили со своими делами.

— Обломщик, — пробурчал Джейк, засунув руки в карманы и свесив нос.

Морган понял, что привести Джейка в зоомагазин было тактической ошибкой. Неужели так трудно было все заранее продумать?

Вернувшись в «Бессмертную классику», Джейк заявил, что ему нужно поговорить с Дестини наедине, поэтому Морган остался в потрясающем антикварном магазине вместе с Реджи. Внимательно рассматривая многочисленные полки с одеждой и сувенирами из прошлого, он понял, почему Дестини так легко разбиралась в допотопном барахле, которого на маяке пруд пруди.

Повернувшись к Реджи, он неуверенно потер шею.

— Я… эм-м… сводил Джейка в зоомагазин, и он влюбился в черного пушистого шнуделя с коричневой мордочкой.

— Морган Джарвис, как ты мог?!

— Это еще не все. Теперь он знает, что у собак-мальчиков есть кое-что, чего нет у собак-девочек. И провел параллель с людьми.

— Еще бы не провел, — проворчала Реджи. — Удивляюсь, что это заняло у него так много времени. Хотя до сих пор ему не с чем было сравнивать. Огромное спасибо.

Морган почувствовал, как горят уши, но она только отмахнулась от его смущения.

— Мне показалось, ему понравится в зоомагазине. Сам я подумываю завести шнуделя, когда куплю маяк.

— Какой-нибудь щенок тебе приглянулся?

— Вообще-то, да. И даже очень. Девочка с кудрявой серебристой шерсткой. Настоящая красавица.

— Собираешься ее взять?

— Всерьез об этом подумываю. От отца новости были?

— Они чудесно проводят время в Шотландии. Я по нему скучаю. Я не знала его в детстве, но сейчас жду не дождусь, когда он вернется.

— А почему сама туда не поехала? — спросил Морган. — Тебя ведь приглашали.

— Я вроде как пытаюсь убедить папу, что готова работать в полную силу.

— Вместо того чтобы пойти в колледж?

— Угу.

— Не самая удачная мысль. Кинг очень серьезно относится к образованию.

— Я думала о том, чтобы найти компромисс. Само собой, папе хотелось бы, чтобы я пошла в Гарвард, но может быть, я могла бы, как Хармони, Дестини и Сторм, учиться в Салемском университете и одновременно жить и работать здесь. Тогда бы мы с Джейком проводили выходные на острове с папой и Хармони, и мне не пришлось бы оставлять Джейка ради учебы. Я не имею права взять и уехать. У меня не было ни отца, ни матери, которые бы заботились обо мне. Для Джейка я такого не хочу, даже если это всего на несколько лет и я буду видеться с ним по выходным.

— Понимаю, — кивнул Морган. — Компромисс будет кстати.

— Скажи об этом папе, пожалуйста. Хорошо?

— Обязательно. Но ты, Редж, можешь сделать своему отцу встречное предложение.

— Какое?

— Скажи ему, чего ты хочешь, и между прочим упомяни, что он сможет отправить в Гарвард Джейка.

Реджи рухнула на прилавок.

— Ты гений.

— Кто гений? — Это была Дестини. Чтобы прийти в магазин, ей нужно было только прогуляться по дому. — У меня на кровати пара чемоданов, — сказала она Моргану. — Не отнесешь их в машину? Тяжеленькие получились.

— Кто бы сомневался.

Поднявшись по ступенькам, он замер перед картиной в рамке. На ней был изображен монастырь, при котором училась Мегги. Центральное место в рисунке занимала башня, где находилась комната, в которой она спала.

Морган от всей души понадеялся, что юный разум Дестини каким-то непостижимым образом просто перепутал, какая из башен должна рухнуть.

— Чего ты так долго? — услышал он позади голос Дестини и показал на картину. — Я нарисовала это лет пятнадцать-двадцать назад. На что-то похоже?

— Там была школа, в которой училась Мегги.

— Жуть какая.

— Все, что ты рисуешь, нагоняет жуть. — Он глубоко вздохнул, чтобы голос не был таким злым. — Ты рисуешь только то, что видишь в мыслях? Может быть, когда-нибудь ты была в этом месте, а потом через какое-то время его нарисовала?

— Где это находится?

«Находилось», — мысленно поправил Морган. Вопрос Дестини говорил о том, что на самом деле она понятия не имеет, что изобразила на картине.

— Горэм, в Нью-Хэмпшире[21], - вслух ответил он.

Она покачала головой:

— Никогда там не была. А что с того, что я нарисовала школу Мегги?

— Она там умерла.

Морган удивился, услышав, как Дестини всхлипнула, и привлек ее к себе.

— Теперь я знаю, что мне было предначертано оказаться на маяке на острове Пэкстона. С тобой и Мегги, — проговорила она. — Уверена, как никогда. Как давно нет Мегги?

— Очень давно. Поехали отсюда.

— Ничего прихватить не забыла? — спросил Морган, укладывая чемоданы Дестини в багажник своей гордости и отрады. Впрочем, он признавал, что сама Дестини постепенно занимает место «мустанга» в его сердце.

Моргану казалось, это нормально, когда женщина нравится мужчине больше, чем машина. Обязательства тут ни при чем. Просто вопрос симпатии, так ведь? Конечно, так.

— В багажнике уже нет места. Придется положить остальное на заднее сиденье. Ты взяла новые рисунки? Зачем?

— Меня немножко выбивает из колеи то, как ты узнаешь нарисованное. Я подумала, мы могли бы вместе пролистать содержимое этой папки.

— Не уверен, что горю желанием.

— Чтобы сравнять счет и отвлечься от более важных вопросов, я набила один чемодан игрушками.

— А тебе не кажется, что для игрушек мы староваты?

— Игрушки из секс-шопа.

Морган так резко выпрямился, что стукнулся головой о крышку багажника.

— О’кей, я весь внимание.

— Погоди, вот начнем с ними играть…

— Как недавно лишившийся девственности, — прошептал Морган, — должен тебя предупредить: все, что ты говоришь, ставит тебя в невыгодное положение. Как, например, если бы ты стояла одна на улице перед готовым сорваться с места автомобилем.

— В любом сексуальном путешествии слова обладают силой, — возразила Дестини. — Но из окна за нами наблюдает Джейк, так что, полагаю, мне ничто не угрожает.

Она вернулась в дом, чтобы попрощаться с Реджи и Джейком, но предупредила, что задержится. Поэтому Морган решил пока позвонить родителям в Рокпорт. Вряд ли, конечно, на звонок ответит отец — мать бы никогда этого не допустила. Так что, по сути, звонил Морган матери. Хотя лучше бы воткнул себе вилку в глаз.

— Привет, ма, это я. Как ты? Кроме того, конечно, что бесконечно мной разочарована.

Список жалоб, которыми разразилась мать, ни капельки его не удивил. Впрочем, он все равно взбесился, потому что уже до смерти устал все это выслушивать.

— Нет, я не могу приехать к обеду. Слишком далеко. Времени не хватит… Как это отец болен? Он никогда не болеет. У него температура? Может, вызвать врача?

Морган слушал и слушал, иногда вставлял положенные фразы, а иногда, перед тем как ответить, бился головой о подголовник. Раза три точно.

— Хорошо, — раздраженно вздохнул он, — если обед будет позже, я успею приехать и лично повидаться с отцом.

Он с трудом сдерживался, выслушивая ее бесконечные надуманные жалобы на самочувствие и ругань в адрес медицины. Ее доктор уверял, что она здорова как бык.

Когда она стала такой озлобленной и желчной? Морган не мог вспомнить, была ли мать когда-нибудь другой, и в который раз поразился, как мог отец взять ее в жены.

Подойдя к машине, Дестини увидела, что он говорит по телефону, тихонько села на пассажирское сиденье и не стала закрывать дверь, видимо, чтобы не хлопать.

— Мам, мне пора. Увидимся через несколько часов. Да. — Он повесил трубку и посмотрел на Дестини. — Звонок вышел мне боком. Они… то есть моя мать хочет, чтобы я приехал на обед, который она, конечно же, попытается растянуть до самого ужина.

— Без проблем. Я с радостью проведу день с Реджи и Джейком, пока ты будешь у родителей.

Морган прекрасно понимал, что мать будет пытаться уговорить его задержаться на несколько дней, чтобы потом попытаться уговорить его снова стать священником.

— Поехали со мной. Познакомишься с ними. Не обещаю приятно скоротать время, но если ты поедешь, на меня будут меньше давить.

— То есть ты предлагаешь мне поработать буфером между тобой и твоими родителями?

— Отец у меня очень даже ничего, если бы не позволял матери всем заправлять. Я довольно быстро выяснил, почему он так много времени проводит в гараже, ремонтируя старые машины.

— Так вот откуда это у тебя.

— Однозначно. Прятаться я научился еще ребенком. Мегги, кстати, тоже вполне могла залезть под капот с гаечным ключом. — Он положил ладонь на руку Дестини. — Мне нравится твое общество, Кисмет, честное слово, но если со мной там будет женщина, мать не попросит меня остаться на ночь.

— Хорошо, я поеду. Только мне надо переодеться.

— Зачем?

— Чтобы произвести хорошее впечатление на твою маму. — С этими словами она вышла из машины и исчезла в доме.

Какую бы женщину ни привел домой Морган, ни одна из них не смогла бы произвести хорошее впечатление на Олив Джарвис. Однако портить этой информацией Дестини всю поездку и мешать ей насладиться по пути видом на океан не было смысла.

Ему оставалось лишь надеяться, что сердце матери переживет страшный удар под названием «Морган привел домой женщину».

Когда появилась Дестини, он как раз думал о том, что надо было дать ей кое-какие рекомендации по поводу одежды. Одного взгляда хватило, чтобы понять: он был прав.

Выбравшись наружу, Морган обошел машину, чтобы открыть ей дверь.

— Значит, в этом и поедешь?

На любой другой женщине белое платье с кружевными клиньями на бедрах и с такой же кружевной кофточкой сверху, подвязанной на талии, кричало бы о невинности, а не навевало мысли о сексе. Но на Дестини и мешок бы смотрелся как нечто провоцирующее.

К тому же любые попытки выглядеть невинно она похоронила под длиной выбранного платья. Точнее — под отсутствием длины. Короткая юбка открывала бесконечно длинные ноги, обутые в украшенные бисером туфли на длинных тонких шпильках, с ремешками вокруг щиколоток. Короче говоря, Дестини излучала секс, только секс и ничего, кроме секса. По крайней мере, глядя на нее, Морган мог думать только о сексе.

С одной стороны она заколола волосы чем-то с белыми перьями, с другой локоны свободно падали вниз, прикрывая одну грудь. Ни дать ни взять русалка. Просто смотреть на нее было приятнее, чем думать о сексе в душе.

Заметив, как он на нее смотрит, Дестини нахмурилась и оглядела свой наряд.

— Что? Я надела белое. Цвет девственности и чистоты. Чтобы произвести хорошее впечатление.

— Извини, Кисмет, но эффект не тот.

— И как же мне надо было одеться?

— Чтобы понравиться моей матери?

— Ну да.

— Как монахиня.

— Шутишь, что ли?

— Не-а.

— Я заколола волосы, чтобы не казалось, будто мы занимались сексом в душе.

— Но ведь занимались. — И, кто знает как, его мать это поймет.

Морган открыл для Дестини дверь, обвиняя в ее виде только самого себя. Но пропитанные вожделением мозги отказывались вспоминать, зачем он себя ругает, когда она выглядит так потрясающе.

— Твоим родителям знать об этом совсем необязательно.

Она села, последними в машине оказались ее ноги, и Моргану вдруг отчаянно захотелось припасть к ним и зацеловать сантиметр за сантиметром. Ну класс.

— Кисмет, когда они видели меня в последний раз, я все еще хранил обет безбрачия. А теперь я везу к ним секс-богиню и не могу стереть с лица улыбку. Думаю, они догадаются, в чем дело.

— И что с того?

— Мор, наводнение, голод, даже саранча. Ну, или их нам напророчит мама, потому что сброситься с крыши — для нее непростительный грех.

Дестини нахмурилась:

— Я вообще-то немного нервничаю перед встречей с твоими родителями.

— Это меня и беспокоит. Ты мне нравишься, Кисмет. Не стоило просить тебя ехать.

— Наверняка они не такие плохие.

Морган сел за руль.

— Других слов я от тебя и не ожидал.

— Надеюсь, твоя мама хорошо готовит. Мы ведь так и не позавтракали.

Машина свернула на улицу с плотным движением.

— Мы с Джейком съели по мороженому, — признался он.

— Перед обедом? Реджи будет тебе по гроб жизни благодарна.

— Уже. Я водил его в зоомагазин.

— Джейк мне рассказывал. А еще поведал о разнице между девочками-собачками и мальчиками-собачками и спросил, не хотела бы я иметь краник. Кстати, умираю от жажды и голода.

Морган покосился на нее.

— В каком смысле?

— Во всех.

Он покачал головой.

— Хочешь чего-нибудь перекусить по пути?

— Нет. Я совершила налет на свой сладкий НЗ и слопала несколько жевательных членов.

Машину повело, и они чуть не съехали на обочину.

— Чего?

— Неужели ты ни разу не ел жевательных сисек?

— А-а, ну конечно. В семинарии и в приходе мы ими каждый день закидывались.

Дестини покопалась в сумочке и достала пакет со сладостями.

— Вот. Хочешь перекусить парочкой членов?

Моргана передернуло.

— У меня яйца съеживаются от одних твоих слов. Тьфу, не смей мне их показывать.

Однако Дестини откусила половину от одного прямо у него на глазах.

— Людоедка! — воскликнул Морган. — У тебя наверняка было просто несравненное чувство юмора, Кисмет. Жаль, что его удалили без новокаина.

— Это вряд ли. — Забавы ради она показала ему леденец на палочке в виде розового члена. О да, на эту конфету у нее были большие планы. — Если я буду сосать его всю дорогу, ты успокоишься? — поинтересовалась она.

Морган снова искоса глянул на нее.

— Тебе все это приносит удовольствие, да?

Придвинувшись ближе, Дестини провела рукой по его бедру. Выше. Еще выше.

— Это называется «соблазнение посредством ассоциации».

— Никогда не слышал такого термина, но уверяю тебя, метод работает.

— Я его сама придумала.

— И на практике доказала его эффективность. А дома у моих родителей твои конфетки произведут настоящий фурор. И весь груз последствий рухнет на твою голову.

— А что такого?

Морган чуть не пропустил нужный поворот.

— Нельзя приносить в дом моей матери фаллические леденцы. Положи их в бардачок.

— Думаешь, она учует грех прямо из моей сумочки? Не может она быть настолько строгой.

— Моя мать поразительно набожный человек. Меня, видишь ли, достали «из недостойной купели», которую моя мать называет гротом. Отец не настолько правильный. Оригинальное называние у него чаще всего звучит как «хренова купель».

— Я встречала таких людей. Не так уж они плохи.

— С тех пор, как я отказался от сана, мать носит черное. Она в трауре по моему призванию.

— Создается впечатление, что ей нужен мозгоправ. И настоящая жизнь.

— Ей нужно, чтобы отец…

— Что?

— Вел себя, как нормальный мужик. В других обстоятельствах я бы подумал, что они никогда не занимались сексом. Но как минимум один раз, примерно тридцать один год назад, у них должно было это случиться, иначе меня бы здесь не было. Разве что нас с Мегги усыновили.

Морган и Меган. Дети из ночного кошмара Дестини, которых вместе крестили.

— Дядя-священник, который вас крестил, был братом твоей мамы, верно?

Морган ничего не ответил. Они миновали кампус колледжа Эндикотт[22], и Дестини заметила справа проблеск океана.

— Мне нравится Новая Англия[23] осенью. Дядюшка, наверно, жутковатым был типом?

Морган тряхнул головой.

— Ты приехала на маяк, чтобы не проводить со мной время в Шотландии. Почему?

— Меняешь тему, значит. Слушай, это что же получается? Мы сбежали в одно и то же место, чтобы нас не свели как пару, зато сами умудрились сойтись на почве секса. Как думаешь, в Шотландии мы бы тоже до секса докатились?

— Вряд ли. Там бы мы вечно торчали на глазах у кучи друзей и родственников, готовых обсмаковать каждую подробность наших отношений.

Дестини снова принялась копаться в сумочке.

— Ты прав. Я убеждена, что нам обоим было предначертано оказаться на маяке. И не по одной причине. Тем более что там Мегги. Когда я приехала, ты был в бешенстве. До сих пор злишься?

— Нет, конечно. Я занимался сексом. Всю свою жизнь я ждал т… того момента, когда это случится.

— Какой же ты романтик. — Дестини достала пакет сладостей с рейтингом «только для взрослых» и засунула его в бардачок. — Но все равно ты прав. В Шотландии мы бы до сих пор испепеляли друг друга взглядами, а наши родные только и знали бы, что разочарованно качать головами.

— Им нельзя знать. Мы просто не переживем, если они узнают. Поклянись, что не расскажешь сестрам.

— Никому из них нельзя об этом знать. Ни твоей семье, ни моей. Кроме Реджи и Джейка — они уже в курсе.

— Блин. — Морган в очередной раз свернул, и теперь они ехали вдоль берега. — До меня тут дошло, что технически все они — твоя семья. Но когда познакомишься с моими родителями, ты поймешь, почему я примкнул к твоей и выбрал маяк в качестве своего убежища.

Они миновали кладбище, и сердце Дестини тяжело забилось. Она заметила, как посмотрел на надгробия Морган, и ее подозрения усилились.

— После гибели ребенка семья никогда не станет прежней, — тихо проговорила она.

— Моя семья не была нормальной и до того, как не стало Мегги.

— «Умерла» сказать сложно, я понимаю, но все в порядке. То, как говоришь об этом ты, даже правильнее. Ее тела больше нет, но к душе это не относится. Пусть она и перешла в другое измерение, но она все еще с нами. — Дестини прижала ладонь к сердцу Моргана. — Мегги навсегда останется здесь. Наверное, потерять ее было все равно, что потерять половину себя. Мы с сестрами тройняшки, и я представить не могу, каково это — лишиться хоть одной из них. Не могу даже думать об этом.

— Из-за нас с тобой появление близнецов и тройняшек стало обычным делом, — попытался пошутить Морган.

— А вы с Мегги когда-нибудь, м-мм, говорили без слов?

— Очень не хочется признавать, но да. Когда-то казалось, что мы читаем мысли друг друга. Я до сих пор с ней мысленно разговариваю, но она больше не отвечает.

Дестини сжала его ладонь обеими руками.

— Мегги отвечает, Морган, просто ты перестал слушать.

— Это дом моих родителей, — озвучил Морган то, что Дестини и так уже знала.

Она взяла его за подбородок и заставила посмотреть на дом на другой стороне улице.

— Он когда-то был фиолетовым и очень похож на дом с надписью «У нас мальчик» на флаге. Я нарисовала его буквально на днях.

Он моргнул, но она успела заметить мелькнувшее в его глазах удивление.

— Ну да.

— Морган Джарвис! Ты издеваешься? Что надо сделать, елки-палки, чтобы доказать тебе, что я экстрасенс?

— Пожалуйста, не произноси это слово при моих родителях.

— Почему? Они такие же твердолобые, как ты?

— Хуже. Намного хуже. Можешь использовать слово «хуже» по отношению к ним в любой ситуации. — Он сжал ее ладонь и поцеловал пальцы. — И кстати, извини.

— За что?

Положив руку на спинку сиденья, он наклонился к Дестини.

— За то, что был законченным эгоистом, когда позвал тебя сюда. Скоро ты сама все поймешь.

Она расстегнула три верхних пуговицы на его рубашке.

— Мне почему-то кажется, что ты преувеличиваешь.

— К сожалению, нет. — Он вышел, открыл ей дверь, а когда Дестини выбралась наружу, крепко обнял и подарил долгий жадный поцелуй.

— Ох, мистер Джарвис. Сегодня ты целуешься еще лучше, чем вчера. Быстро учишься.

— И собираюсь оттачивать свои навыки.

— Морган! — как снайперский выстрел из ниоткуда, послышался женский голос. — Ты выставляешь себя на посмешище средь бела дня!

— Начинается, — шепнул Морган и еще раз поцеловал Дестини, но на этот раз слишком быстро. — Здравствуй, мама.

Взяв Дестини за руку, словно это ее защитит, он повел ее к женщине. Та стояла прямо, будто палку проглотила, и так смотрела на Дестини, словно предпочла бы пожевать стекло, чем видеть ее на своей улице.

Суровая, как армейский сержант, мать Моргана застыла на крыльце белого дома в новоанглийском стиле. Росту в ней было не больше полутора метров, а выглядела она так же гостеприимно, как если бы к ней ползла кобра.

Дестини с трудом подавила желание по-змеиному зашипеть.

Этой женщине не могло быть больше пятидесяти, но на вид можно было дать все семьдесят. Белые волосы, ни грамма косметики, перекошенный рот, словно она проглотила нечто, по сравнению с чем лук показался бы сладким. Даже когда Морган наклонился поцеловать ее в сухую щеку, губы его матери оставались такими же. Создавалось впечатление, будто всю жизнь она только и делала, что поедала лимоны.

— Мама, это Дестини Картрайт. Когда я тебе позвонил, мы были вместе, поэтому я пригласил ее к нам на обед.

— Спасибо, что приняли меня, миссис Джарвис. У вас замечательный сын… то есть дом. И сын. — Дестини чувствовала, как дрожит в облаке жасминового аромата с головы до ног в уцененных винтажных туфлях от Маноло.

Мать Моргана шагнула в сторону, едва не столкнув ее с крыльца, и закрыла собой вход в дом. Вот, значит, как.

Морган поймал Дестини за талию, явно готовясь к ссоре, и прижал к себе так сильно, что они едва не слились в одно целое. Взгляд, которым он наградил свою мать, отчетливо бросал ей встречный вызов.

Обойдя ее, Морган открыл перед Дестини дверь и впустил в дом. Может быть, он и не преувеличивал.

— Следи за языком, — прорычал Морган, и она поняла, что он обращался к матери. Ей послышалось, или эта женщина и правда только что назвала ее лахудрой?

— Ну разве ты не красавица? — спросил седой мужчина с газетой в руках. Несмотря на цвет волос, он был из тех, кого годы ни капельки не портят. Свернув газету, он подошел к Дестини. Настороженный взгляд наверняка вырабатывался у него годами горького опыта.

— Привет, мистер Джарвис, — поздоровалась Дестини, протягивая руку, пока мать с сыном продолжали ругаться на крыльце. — Я Дестини Картрайт. Друг Моргана.

Внезапно появился Морган, обнял ее за талию левой рукой и шагнул вперед, чтобы пожать руку отцу.

— Значит, ты уже познакомился с моей подругой.

Мать зашипела, а отец подмигнул.

— Молодец, сын. Даже не знал, что в тебе это есть.

— Приму за комплимент, пап.

Хм-м. При ней он назвал их «мама» и «пап». Официально и неофициально. Есть о чем подумать.

Или отец Моргана был лет на двадцать младше его матери, или она была не такой старой, какой выглядела. Может быть, она поздно вышла замуж за мужчину моложе себя?

— Это ваша свадебная фотография? Очень красивая. — Нет, она была молодой, когда выходила замуж, и смотрелась ровесницей мужа. Или жизнь ее потрепала, или она сама над собой так поглумилась.

Дестини разглядывала фотографии, которыми была усыпана вся стена. На большинстве из них был Морган в сутане рядом с матерью.

— Ничего себе! Наверное, существует какое-то действующее общество матерей священников, а вы его возглавляли, миссис Джарвис? — Блин, и кто только за язык тянул? — А где же Мегги? Неужели у вас совсем нет ее фотографий? Мне хотелось посмотреть, какой она была в детстве.

На пол упало блюдо с орешками, и по всему ковру рассыпались кешью. Миссис Джарвис опустилась на колени, чтобы их собрать. Дестини присела, чтобы помочь, но мать Моргана так грубо оттолкнула ее руку, что поцарапала.

Встав, Дестини вытерла платком кровь с руки и всерьез подумала, не сделать ли укол от столбняка. Все это сильно попахивало образом жизни Уорда и Джун Кливер[24]. Или тут снимают новое реалити-шоу под названием «Бешеные мамаши из пригорода». Правда, камер Дестини нигде пока не заметила.

Она стала разглядывать комнату. Диван цвета ржавчины, оранжевые холщевые абажуры на лампах с деревянными подставками, под ними — вязаные салфетки, допотопного вида вазы из молочного стекла и корзинка для цветов, сбитая сапожными гвоздями, кофейный столик в форме фасолины.

Дестини многозначительно посмотрела в сторону Моргана, но он стоял в дальнем углу столовой, примыкающей к гостиной, и расспрашивал отца о здоровье. Разве могла она прервать их в такой момент?

Тяжело сглотнув, она постаралась успокоиться.

— Миссис Джарвис, — сказала Дестини, когда женщина наконец поднялась с овального коврика с бахромой цвета хурмы, — могу я чем-то помочь вам на кухне?

Надо же было сморозить такую глупость? Это же не воскресный обед в семидесятых. И ей не нужно ничье одобрение.

Что с того, что бывший священник привел ведьму познакомиться с родителями? Нормальные реалии нового тысячелетия. Правда, об этом забыли сообщить мамаше родом из ада (и в этом случае слово «ад» — простая констатация факта без негативного подтекста), которая, кстати, никак не отреагировала на предложение Дестини.

Олив, как называл ее муж, проигнорировала ее и решительно промаршировала в кухню, хлопнув дверью перед носом гостьи. Очаровательная хозяйка.

Поначалу миссис Джарвис ассоциировалась у Дестини с зелеными оливками. Теперь перед мысленным взором у нее стояли черные. Впрочем, это несправедливо. Черные оливки Дестини нравились.

Собравшись с духом, она решила столкнуться лицом к лицу с проблемой прямо в кухне. На нее по-прежнему не обращали внимания, поэтому она успела немножко осмотреться и заметила статуэтку кого-то из святых, стоявшую лицом к стене. Чтобы хоть чем-то занять руки и оказаться полезной, она развернула статуэтку. Олив тут же оказалась рядом и повернула фигурку обратно к стене.

— Когда Пресвятая Богородица не отвечает на мои просьбы, я не могу на нее смотреть, — ядовито проговорила она.

Вот это да! Дестини шагнула назад.

— А в ванной вы ее тоже к стене отворачиваете?

— Бесстыжая девка!

Наверное, в первый день на маяке, когда Дестини устроила Моргану сотрясение, тележка упала ему на яйца, а Карамелька расцарапала его в кровь, он чувствовал себя точно так же.

Олив Джарвис открыла ящик для полотенец, достала оттуда кусок черной ткани и обернула ею статуэтку.

— Теперь просто смотреть в стену — слишком легкое для нее наказание. Подумать только! Отец Морган привел в дом потаскуху!

От шока у Дестини пропал дар речи. Она отшатнулась, будто ей отвесили пощечину. Но через мгновение, глядя на искаженное злобой лицо этой женщины, расправила плечи и подняла голову.

— На вашем языке скорее уж блудница вавилонская, но и так сойдет, спасибо.

Услышав крик Дестини, Морган помчался на голос и нашел ее в кухне. Она согнулась пополам, пытаясь отдышаться, но дело было вовсе не в слезах, как он поначалу подумал, — Дестини смеялась. А у его матери лицо сделалось таким пунцовым, что казалось, ее голова вот-вот лопнет.

Морган взял Дестини за руку:

— Кисмет, ты в порядке? — Но, увидев злой взгляд матери, перефразировал вопрос: — Дестини, что случилось?

— У нее было такое выражение лица… когда я… когда она… — Она пальцем указала в сторону его матери, но договорить так и не смогла, опять разразившись смехом. Дестини привалилась к Моргану, стирая текущие по щекам слезы. — Не важно, — она покачала головой и, запустив пальцы ему в волосы, шепнула на ухо: — Дом… — Потом все-таки кое-как справилась со смехом, который едва не довел ее до икоты, и уточнила: — Покажешь мне дом?

Перевод: «Уведи меня на хрен отсюда». О да, Моргану было хорошо знакомо это чувство.

— Мама, я проведу Дестини экскурсию по дому, чтобы она успокоилась, — сказал он и повел Дестини через столовую.

Оказавшись возле лестницы, она снова расхохоталась, а проходящий мимо отец Моргана весело ему подмигнул.

Поднявшись наверх, Дестини остановилась:

— Идем в твою комнату.

Морган привел ее в свою старую комнату с двухъярусными кроватями и занавесками в красно-синюю клеточку. Все так и кричало о том, что здесь жил мальчик.

По-прежнему смеясь, соблазнительница закрыла дверь и потянулась к «молнии» на джинсах Моргана.

— Ты что задум…

— Я потаскуха, я в курсе.

Расстегнув «молнию», она высвободила готовый на подвиги член, толкнула Моргана на нижнюю кровать, где он когда-то спал, и уселась сверху.

— Эту кровать никогда так не радовали, — сказал он, приподнимаясь, чтобы войти глубже.

— Морган? — послышался голос его матери. — Ты наверху?

— В ванную! — шепнул он, помогая Дестини слезть с себя.

Они в унисон застонали, одновременно стукнувшись макушками о верхнюю кровать, и помчались в ванную. Хотя Морган скорее ковылял, как черт знает кто, учитывая, что штаны были спущены до колен.

Дестини опять рассмеялась — над ним, да и вообще над ситуацией:

— Мне нравится быть потаскухой.

Морган запер дверь, прижал Дестини к голубой плитке с черной каймой и скользнул в гостеприимное тепло.

Просто дикость какая-то — брать люби… желанную женщину, когда в любую секунду им грозит опасность быть пойманными с поличным.

Он наращивал темп, целуя Дестини, жадно впитывая ее глазами, руками, губами, а она с той же ненасытностью стискивала его задницу, гладила пальцами яйца и разжигала в нем всепоглощающий безумный огонь.

От стука в дверь ванной Моргана чуть удар не хватил.

Они оба замерли. Глаза Дестини стали огромными, и он поцеловал ее, успокаивая.

— Морган? — позвала из-за двери мать. — Ты там? — Она подергала ручку, и Морган готов был поклясться, что в тот момент его сердце остановилось.

Дес увидела страх, ясно написанный у него на лице, и, казалось, была готова опять расхохотаться. А как тут не рассмеяться? Это же просто абсурд какой-то — мать пытается ворваться в ванную, чтобы помешать им. Что она сделает, если увидит, чем они занимаются? Отругает его?

Морган осторожно прикрыл рот Дестини рукой, и она сделала то же самое — коснулась ладонью его губ. В ее глазах плясали веселые искры, когда бедра стали приподниматься, увлекая Моргана в водоворот неторопливой пытки, которую он вовсе не хотел заканчивать. В конце концов, черт возьми, в тридцать лет он имел право делать что угодно, с кем угодно и где угодно.

По-прежнему молча они нашли общий ритм, тихий и неспешный. Из головы Моргана разом вылетели все мысли, оставив его один на один с происходящим прямо сейчас. Он занимался сексом в своей бывшей комнате, в крошечной ванной, которая когда-то принадлежала ему. Но кому какое дело, когда с ним была Дестини, стискивающая его снаружи и внутри, пока он не потерял голову? То есть они оба были на грани безумия, когда одновременно взорвались, мощно и ярко, как вспышка на солнце. И все это случилось здесь — в доме его родителей, где не было места греху.

Морган все еще оставался внутри Дестини, упершись ладонями в стену с обеих сторон от ее головы, тяжело и быстро дыша.

Он поцеловал ее в лоб, слизнув капельку пота, потом в щеку, в нос и опять в губы, чувствуя себя голодным и в то же время удовлетворенным. А затем прижал ее к себе так, что голова Дестини оказалась прямо напротив его бешено бьющегося сердца. Она повернулась и поцеловала его в ладонь. Идеальный момент, если бы не надо было думать, что сказать, когда они спустятся вниз.

Услышав, как хлопнула задняя дверь, Морган начал действовать.

— Скорее, надо здесь прибрать. Секс оставляет следы, — заметил он, и в глазах Дестини снова заискрилось веселье.

Они вымыли друг друга, что для Моргана оказалось самым интимным опытом в жизни. Ему опять хотелось целовать ее. Долго-долго. Она по-настоящему ему нравилась. Нравилась так сильно, что он вдруг захотел показать ей все свои дурацкие сокровища, состоявшие из гальки и ракушек, которые он насобирал в детстве.

Помывшись и надев нижнее белье, они встали перед зеркалом. Морган стоял за спиной Дестини, впервые заметив, что она ниже его на голову. Он поправлял воротник, пока она расчесывалась. Потом она повернулась к нему, и Морган ласково стер капли воды с ее лба, щек и шеи, а Дестини встала на цыпочки и пригладила ему волосы.

Пришла очередь обуви. Морган достал ее босоножки на высоченных каблуках из-под унитаза, и она обулась, став выше. Теперь ее макушка доставала ему до подбородка.

— Помада, — сказала она.

— Спасибо, обойдусь.

— Поздно. Сейчас губы накрашены у тебя, а не у меня.

— О Господи.

Еще один взгляд в зеркало. На этот раз Морган был с салфеткой, а Дестини — с помадой.

Он поискал, куда бы положить измазанную помадой салфетку, и решил, что пора его матери повзрослеть. Свернув салфетку так, чтобы на глаза первым делом попадались следы помады, он положил ее на стопку полотенец.

На верхней ступеньке он взял Дестини за руку и повел вниз, сказав:

— Выше нос. Я все улажу.

Отец свернул газету и вскочил с кресла.

— Садитесь быстрее на диван и берите по яблочной слойке. Я сказал ей, что вы пошли посмотреть на соседский сад, который выиграл какой-то там приз, — сказал он, подмигнув, и огляделся. — Она вернется с минуты на… а вот и моя невеста. — Отец снова повернулся к Моргану и Дестини. — Совсем недавно у соседки родился ребенок. Мальчик. За последние шесть лет у нее четыре раза случались выкидыши, и теперь они просто счастливы. Этот ребенок для них — настоящее благословение.

— Гордон, о таком не пристало говорить при чужих.

— Мы все здесь — одна семья, Олив.

— Дело во мне, мистер Джарвис, — проговорила Дестини. — Думаю, миссис Джарвис не считает меня членом семьи.

Мать Моргана кивнула, плотно сжав губы, а потом заявила:

— Члены этой семьи мини-юбки не носят.

Морган кашлянул в кулак. Как он должен был на это отреагировать? Впрочем, к дьяволу осторожность. Раз в жизни его мать сумеет посмотреть правде в лицо.

— Мне нравится юбка Дестини. А особенно нравится смотреть на ее ноги, когда она в ней.

Мать, мягко говоря, неприязненно оглядела Дестини, а потом ядовито выплюнула:

— Я не позволю тебе разрушить его жизнь!

— Ты угрожаешь моей подруге? — спросил Морган. — Потому что, кажется, именно этим ты и занимаешься. Дестини — наша гостья, мама, а ты учила меня доброжелательно относиться к гостям в этом доме.

Дестини подтолкнула его локтем:

— Все в порядке, Морган. Твоя мама имеет право на собственное мнение. Я уже большая девочка и могу сама о себе позаботиться.

Он потащил Дестини на диван, обнял и прижал к себе, потом положил скрещенные ноги на кофейный столик — акт неповиновения, на который он ни за что не решился бы раньше, когда жил в этом доме, потому что был «избранным ребенком».

— Я играю роль твоего рыцаря в сияющих доспехах, Кисмет.

— И я с радостью предоставлю тебе такую возможность, — отозвалась она, — если или когда у меня появится враг, которого нужно будет уничтожить.

Ради всех святых, разве мог он противостоять им обеим?

— Мама, — Морган подался вперед, — обед уже готов? Нам предстоит долгий путь обратно.

Разговор за столом не клеился, потому что быстро стало ясно: все ниточки, также известные под названием «допрос с пристрастием», вели к одной теме — о том, что Морган и Дестини вместе жили на маяке.

— Я думал, на маяке только одна спальня, — заметил отец Моргана.

Дестини почесала нос.

— На самом деле там четыре спальни, мистер Джарвис.

Морган прочистил горло:

— Но только одна кровать. Вот почему я очень рад, что ты научила меня делиться, мама.

Отец закашлялся в салфетку, у матери сделалось кислое лицо, а Дестини пнула Моргана под столом.

— Прекрати тыкать в тигра палкой, — прошептала она, а потом обратилась к его отцу: — А если серьезно, мистер Джарвис, почему в доме нет ни одной фотографии Мегги?

Отец поперхнулся кофе, который решил глотнуть, чтобы справиться с кашлем. Дестини поднялась налить ему воды из графина на столе.

— Может, не стоит пить кофе, если вам нездоровится? — спросила она.

— Я прекрасно себя чувствую. Лучше, чем когда бы то ни было. Почему ты думаешь, что…

Мать Моргана громко покашляла, поправила салфетку на коленях, и отец замолчал.

— Мама, пап, — Морган встал и помог подняться Дестини, — нам пора. Спасибо за обед.

Он поднял с пола сумочку Дестини и поставил на стол. Она упала набок, и огромный розовый леденец в виде члена выкатился прямо на середину стола.

Мать завизжала, будто это был не леденец, а крыса.

От смеха отец согнулся пополам, держась за живот. Никогда в жизни Морган не слышал, чтобы Гордон Джарвис так хохотал.

— Что ж, пап, похоже, ты и правда здоров как бык. Спасибо за беседу. Потаскуха вас тоже благодарит.

Морган буквально потащил Дестини к двери, но у самого порога она резко остановилась, дернув его за руку. У него появилось плохое предчувствие — Дестини явно вернулась к своему обычному упрямству.

— Между прочим, миссис Джарвис, — сказала она, обернувшись, — я ведь…

Морган развернул ее к себе и заткнул первым пришедшим на ум способом — поцеловал. И целовал, и целовал, и целовал, пока не почувствовал, что у них обоих закружилась голова. Потом поднял Дестини на руки и понес по тротуару к своему бунтарскому «мустангу». Усадил на пассажирское сиденье, обошел машину и сел за руль.

Он бы сразу уехал, если бы из дома не вышел отец. Его руки были засунуты в карманы. Морган опустил стекло, но отец прошел прямиком к пассажирской двери. Дестини опустила свое стекло и, словно они с отцом всю жизнь были на одной волне, подняла лицо для поцелуя.

Чмокнув ее в щеку, отец проговорил:

— Моему сыну с тобой повезло. Ты мне нравишься.

Затем обошел машину, встал перед дверью Моргана, но, как всегда, не мог подобрать слов.

— Говори, пап. Тебе, черт возьми, можно говорить все, что вздумается.

Несчастный человек, который редко позволял себе говорить в присутствии собственной жены, даже покраснел от гнева, но все-таки, наверное, впервые в жизни Моргана, потрудился отклеить язык от неба:

— Я люблю тебя, сынок. Будь счастлив. — Он сжал плечо Моргана и добавил: — У тебя хороший вкус на женщин.

Договорив, он отвернулся и пошел обратно в дом, чтобы встретиться лицом к лицу с праведным гневом Злобной Олив.

Не знай Морган так хорошо своего отца, он бы решил, что его только что поздравили с тем, что он наконец переспал с женщиной.

— Трогай уже, — сказала Дестини, — пока твоя мама не явилась с метлой по мою душу.

— И поделом бы тебе было. Ты же чуть не выболтала, что ты ведьма.

— Ну, извини, меня понесло.

— Да неужели?

Дестини опять расхохоталась. Эта женщина каким-то чудом буквально за секунду уничтожала на корню его плохое настроение. Что, честного говоря, пугало до чертиков.

— Останови здесь, — попросила Дестини через несколько минут.

У Моргана волосы на загривке встали дыбом, хотя удивляться было нечему.

— Где?

— На кладбище, где же еще? Хочу увидеть могилу Мегги и прочитать молитву.

Он не стал спрашивать, как Дестини узнала, где именно остановиться, но ему нужно было знать зачем.

— Дес, что ты ищешь?

— Баффи. Надгробие с ней — самое высокое на всем кладбище, но ты и сам это знаешь. — Она остановилась и прикрыла глаза от яркого солнца, согревающего царящее бабье лето. — Вон она.

Мегги назвала их ангела-хранителя Баффи, когда они с Морганом ходили в детский сад.

Он остановился посмотреть, действительно ли Дестини пойдет к могиле Мегги, но ему не стоило в ней сомневаться. Когда он присоединился к ней, она уже стояла на коленях и водила пальцами по выгравированному имени Мегги.

Словно из ниоткуда, налетели бабочки всех видов и цветов. Они кружили вокруг них и садились на Мегги, вырезанную из камня, в объятиях ангельских крыльев. Ни на одной другой могиле бабочек не было, и потому все они казались покинутыми и унылыми.

Бабочки напомнили Моргану о рое божьих коровок, и он подумал о том, не найдет ли бабочек в новых рисунках Дестини. Впрочем, у нее самой была татуировка в виде бабочки.

Она еле слышно заплакала, повергнув его в шок, потому что своими слезами словно открывала запертые в его сердце, словно в клетке, чувства. Она скорбела вместе с ним.

Морган снова стал чувствовать. И это было больно. Больно, словно его жалили одновременно тысячи пчел.

Он встал на колени у могилы и обнял Дестини, чтобы утешить и ее, и себя. Впервые за почти двадцать лет он горевал, как в детстве.

Ему не хватало Мегги, но сквозь плотный туман боли Морган понимал, что на женщину, плачущую рядом с ним, непонятным ему образом отзываются самые тонкие струны его души.

— Кто-то из нас определенно спятил, — проговорил он, доставая носовой платок, чтобы стереть слезы Дестини.

— Нет, мы оба экстрасенсы, но я не хочу ссориться, так что не отвечай. — Она приложила палец к его губам, и Морган прижал его крепче, накрыв ее ладонь своей.

Их взгляды встретились, и в этот момент в нем что-то перевернулось. Что-то значительное, такое же необходимое, как потребность дышать. Он почувствовал, что хочет быть с этой женщиной так долго, что это могло бы его напугать. Может быть, даже до конца своих дней.

Тем не менее, ощущение не ошеломило его, а пришло осторожно, хоть и настойчиво. Словно его стукнули по макушке… игрушечной собакой Мегги? Морган оглянулся посмотреть, не увидит ли сестру, и ему показалось, что он заметил тень, мелькнувшую за надгробием. В легком ветре зазвенел давно знакомый смех. Он сомневался, что действительно слышит его, но этот веселый перезвон он узнал бы и через сто лет.

На волосы Дестини села бабочка, и Дес глянула в сторону, чтобы ее рассмотреть.

— В кельтской традиции, — начала она, — бабочка символизирует преображение и возрождение, бесконечный цикл духовного и физического. Бабочки появляются из куколок и напоминают нам, что, когда проходит боль, жизнь становится прекрасной. Держу пари, ангел Мегги с помощью бабочек пытается помочь тебе все это понять.

— У нас с Мегги был один ангел-хранитель. По крайней мере, она так говорила.

— Знаю, Мегги мне рассказала. Она считает, что после ее смерти ты перестал разговаривать с Баффи.

Морган пожал плечами:

— Может быть.

— Кельтские женщины украшали бабочками платья и одеяла. И даже пеленки, когда ожидали пополнения. Мегги бегала за бабочками?

— Постоянно, и вечно хихикала.

— А может быть, бабочки летали за ней?

Морган задумался:

— Ты знаешь, сейчас уже трудно вспомнить.

Дестини кивнула на ангела из розового гранита:

— Видишь, как Баффи укрывает Мегги крыльями? Именно так они часто являются мне, только волосы Мегги заплетены в косички. На ней красная школьная форма в клеточку, а в руках у нее — кудрявая игрушечная собачка.

— Шутишь? Эта собака с ней? — Морган снова оглянулся и с трудом подавил желание позвать Мегги. Неужели сестра и правда только что ударила его по голове этой своей игрушкой? Как частенько делала давным-давно? Да нет, не может быть.

— На ангеле синее платье, — сказала Дестини, поднимаясь, — то есть синее с красным, и золотой пояс. Крылья у нее блестящие, ярко-белые. Конечно, это может быть всего лишь мое представление об ангеле вообще, но именно такой я ее вижу. Хотя лицо Баффи совсем не похоже на лицо ангела на надгробии. Баффи не улыбается, но смотрит на Мегги с огромной любовью. Мегги не показала этого в своем рисунке, на твоей татуировке тоже нет ничего подобного. Наверное, дело в том, что такую любовь нельзя изобразить.

Такую любовь. Баффи. Мегги. Правильные слова, которые когда-то определяли его жизнь.

Возникало ощущение, что Дестини знает Моргана лучше его самого. Словно эта прекрасная любящая женщина с самого начала была судьбой предназначена только ему.

Предназначена ему судьбой? Моргану казалось, его голова вот-вот лопнет. Все это время он искал смысл жизни, но так и не находил, пока Дестини не взяла его за руку.

— Пойдем, — сказала она. — Я хочу заехать в цветочный магазин и купить кое-какую рассаду. Мегги хочет, чтобы у тебя был исцеляющий сад, а я хочу, чтобы этот сад стал еще и символом памяти о ней.

Морган счел этот план попросту смехотворным, но согласился, потому что не хотел оставаться в стране Оз без Дестини. Они подъехали к магазину, а когда вошли в него, Дестини достала из сумочки список:

— Мне нужны астры Фрикарта, посконник, свинчатка, гелениум, кирказон змеевидный, череда, хелоне и хатьма древовидная. — Моргана чуть удар не хватил, и Дестини, конечно, это заметила. — Ага, угадал, — сказала она. — Растения выбрала Мегги, а я только записала названия.

— Ее чувство юмора невозможно не узнать. В этом она, кстати, очень похожа на тебя.

Продавец перечитал список и покачал головой.

Уперев руки в бока, Дестини повернулась к нему:

— Что не так?

У парня наверняка затряслись поджилки. Он вытер руки серым фартуком, будто у него вспотели ладони, огляделся и тихо проговорил:

— Большинство этих растений не взойдет до следующего года, потому что вы слишком поздно собираетесь их садить. А за то, что я вам это говорю, меня могут уволить.

Дестини подалась к нему:

— Я вас не выдам. И мне все равно. Мне нужно их посадить, и точка. А еще мне нужна для сада статуя ангела. — Морган улыбнулся, когда она взяла его за руку и добавила: — Это для Мегги.

Ему с трудом удалось подавить порыв поцеловать ее на людях. Что ж, надо признать, что с Дестини слово «проблемы» должно писаться с большой буквы.

— Смотри, Морган, маяк, — сказала она и повернулась к продавцу: — Это мы тоже берем.

Сам Морган выбрал большой камень с выгравированной надписью и положил его на прилавок рядом с остальными покупками.

— Тут написано «Судьба», — сказал он. — Мегги должно понравиться.

Намного позже, чем они ожидали, им пришлось взять два морских такси, чтобы перевести на остров себя, багаж Дестини, купленные растения и статуи.

— Интересно, разлетелись ли божьи коровки, — проговорил Морган, поднимая с причала столько чемоданов, сколько мог унести. — Надеюсь, они не мигрировали наверх, потому что у меня в планах провести себе экскурсию по твоим татуировкам. Я их, конечно, видел, но толком не рассмотрел.

Дестини с трудом подавила дрожь возбуждения.

— Не у одной меня тут имеются татушки.

Он покачал головой:

— Мои ты увидела, когда шпионила за мной, пока я был в душе, верно?

— Неважно. Лучше расскажи, как вообще священник умудрился обзавестись татуировками.

— Он поплыл на острова вместе со своими спятившими друзьями, где все они напились до зеленых чертей и сделали себе татуировки.

— Кинг с Эйденом тоже?

— Поверить не могу, что твои сестры еще ничего тебе не рассказали. Хотя тогда мы поклялись под страхом смерти не выдавать друг друга. Должно быть, они и со своих жен взяли клятву хранить тайну.

— Гадство какое-то. — Дестини оставила папку с рисунками у кухонной двери и пошла обратно на причал за растениями. — Их жены — мои сестры. Я обязана знать все, что знают Хармони и Сторм.

— Не думаю, что после свадьбы узы сестер остаются на первом месте. Кроме того, они наверняка в курсе только тех подробностей, которые касаются их мужей. А мужья, как мне кажется, важнее сестер.

— Ага, как же. У меня прямо по жизни позднее зажигание. Хоть я и средняя сестра, но у меня нет ни магической миссии, ни перспектив.

Морган уронил один из ее чемоданов.

— Ты имеешь в виду перспективы семейной жизни?

— Будь реалистом. И поосторожнее с моими вещами. У меня нет ни малейшего желания позволять какому-нибудь мужчине испортить мне жизнь. С тобой, например, я всего лишь забавляюсь.

Он мысленно с облегчением вздохнул и хлопнул Дестини по заднице, когда они снова возвращались на причал, на этот раз за статуями.

— Сегодня утром в душе ты говорила совсем не так.

— Сегодня утром в душе мы совсем не говорили, — возразила она. — И пошел ты, Морган.

Он остановился и поднял руки:

— Да я же просто так сказал.

Стоило ему открыть дверь в кухню, как оттуда прямо в них полетела теннисная ракетка. Дверцы шкафов открывались и громко закрывались, повсюду летали тарелки, падали, разбиваясь, на пол и сбивали друг друга в полете.

— Мегги, что с тобой? — спросила Дестини.

Все стихло. Дверцы замерли, открытые и закрытые. Осколки тарелок валялись на полу.

— Почему ты плачешь? — снова спросила Дестини, но Морган в упор никого не видел.

Ему стало больно, словно он почувствовал отголосок боли Мегги, как бывало когда-то давным-давно.

— Ну? — рявкнул он, чувствуя себя беспомощным и пытаясь успокоиться. — Что с ней?

— Она расстроена. Не смогла найти нас вчера вечером и теперь сердится, что мы сегодня уехали.

Хорошо, что вчера Дестини произнесла какое-то заклинание и Мегги не смогла их отыскать.

— Но ведь сегодня она была на кладбище. Она знала, где мы. — Морган услышал сам себя и тут же замолчал. — Я сказал это вслух?

— Да. Поздравляю. — Дестини стала собирать с пола осколки. — Поэтому она в курсе, что мы ездили к твоим родителям.

Морган почесал затылок.

— Мегги всегда была вспыльчивой, но если она в курсе, где мы были, то знает, как ей повезло, что ее там не было.

— Ну вот, теперь она улыбается.

— Неудиви… Нет! — вдруг гаркнул он. — Нет, нет и еще раз нет! Потому что никакой Мегги здесь нет.

Расстроенная его ответом, Дестини, которой ужасно надоело ссориться, уже готова была сдаться. Однако существуют вещи, за которые стоит бороться.

— Твоя сестра здесь, елки-палки.

Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Морган не отвергал своего прошлого, чтобы поверил: дух Мегги по-прежнему здесь. Половину времени он, похоже, действительно верил, что Мегги существует в другом измерении, а другую половину готов был бесконечно утверждать обратное и спорить с собственными инстинктами. Понять такую реакцию было можно, но бесила она от этого не меньше.

— Дестини, — попросила Мегги, — скажи Моргану, чтобы шел в гостиную и ждал тебя там. Я хочу кое-что тебе показать.

Дестини передала Моргану слова его сестры.

— Ладно, — сказал он и покачал головой, будто кому-то из них двоих был просто позарез необходим мозгоправ.

— Попробуй продемонстрировать хоть какой-то энтузиазм, — шепнула ему Дес, — она ведь тебя видит.

— А ты попробуй продемонстрировать хоть какое-то благоразумие, — огрызнулся Морган. — Я тут никого, кроме тебя, не вижу.

Пожав плечами, Мегги повела Дестини в чулан под лестницей. Прямо к сундуку капитана. Однако брать его в руки Дестини не торопилась.

— Я знаю об этом сундуке, Мегги.

— Моргану нужно посмотреть на вещи, которые он сюда сам положил, — объяснила Мегги. — Уже пора.

— Ясно.

Не сказав больше ни слова, Дестини потащила тяжелый сундук в гостиную. Едва увидев ее, Морган вскочил, чтобы ей помочь.

— Зачем ты притащила его сюда? Поставь, я унесу обратно.

— Нет. Мегги хочет, чтобы ты заглянул внутрь. Сейчас. Пока я здесь. Говорит, уже пора.

— Я почти готов признать, что это и правда на нее очень похоже. Вредная до ужаса.

Мегги подняла большие пальцы.

Поставив сундук в центре небольшого персидского ковра, Морган присел перед ним.

— Ну же, — Дестини потянулась к замку, — открывай, открывай, открывай.

Он сел на пятки:

— Я знаю, что внутри.

— Мегги говорит, ты должен посмотреть и вспомнить.

— А один я это сделать не могу?

— Нет. То есть Мегги отрицательно качает головой. Ты должен разделить воспоминания с нами.

— С вами?

— Со мной и Мегги.

— Ну конечно. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя такая же мертвая хватка, как у моей матери?

— Ну-ну! А тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ведьмы, если верить слухам, умеют превращать принцев в мерзких жаб?

— Ты считаешь, что я принц?

— Я считаю, что ты заноза в…

— Огузке, — вмешалась Мегги, — скажи ему.

— Мегги говорит, что ты заноза в огузке.

Морган огляделся:

— Я начинаю верить, что ты действительно можешь быть экстрасенсом, Кисмет.

— Молодец, — Дестини сморщила нос. — А теперь покажи мне, что там у тебя.

С потухшим взглядом он открыл сундук и достал старую потрепанную тряпичную куклу, словно подгоревшую в нескольких местах.

— Это Саманта. Любимая кукла Мегги. Полицейские нашли ее в башне. Мать ее выбросила, а я откопал в мусоре и… — Морган покачал головой, словно не мог говорить дальше.

— Все в порядке, — попробовала утешить его Дестини.

— Я взял Саманту с собой в семинарию. Куклу, представляешь? Само собой, хранил ее под замком. Вытаскивал, только когда сильно скучал по Мегги. В конце концов, привез ее сюда. Мегги просила меня позаботиться о Саманте, если сама не сможет. Она сказала, что будет пожар, и Саманте угрожает опасность.

В голове у Дестини тут же зазвенели звоночки.

— Минуточку, Мегги была ясновидящей?

— Она доводила родителей — в основном, нашу мать — до белого каления, когда предсказывала будущее.

— А родители понимали, что предсказания Мегги сбываются?

— Понимали, но только злились еще больше. — Морган поднес куклу к лицу. — Она уже не пахнет, как Мегги. — Положив куклу себе на колени, он достал из сундука металлическую флейту и немного поиграл на ней. — Мегги предупреждала меня быть осторожным с этой штукой. Говорила, у нее болит горло, когда она смотрит на нее. И была права.

— Что произошло?

— Я играл на флейте, когда возвращался домой, и не заметил, как она вписалась в закрытую дверь. В общем, флейта проткнула мне горло. Куча крови, отделение «скорой помощи» и все такое.

Поддавшись настойчивому порыву, Дестини коснулась пальцами его шеи.

— Зачем ты хранишь флейту?

— Чтобы помнить, что Мегги была права, а я нет. — Морган с сожалением покачал головой. — Я был очень не прав. — Он поднял голову и посмотрел на Дестини. — Мегги постоянно болтала и смеялась. Половину ее жизни мать только и делала, что пыталась ее утихомирить. А Мегги реагировала на нее, как ты сегодня. Смеялась до упаду над этими глупостями. Мать говорила, что Мегги предсказывает будущее, потому что она сумасшедшая. Причем в буквальном смысле.

От такой жестокости у Дестини отвисла челюсть. Она почти физически ощущала боль, которая сейчас волнами исходила от Мегги.

Морган осмотрелся вокруг.

— Ты не была сумасшедшей, Мегги, — сказал он и повернулся к Дестини. — Вот видишь? Теперь я чувствую себя психом. Почему она, кстати, именно здесь? Почему не с родителями? Не отвечай. Глупый вопрос. Никто в своем уме и по собственной воле не пойдет в тот дом.

— Мегги привязала себя к тебе, Морган, а когда ты стал приезжать сюда, она осталась здесь, зная, что ты вернешься.

— Но почему? Почему она осталась? Разве призраки не должны двигаться куда-то дальше?

— Нет, если у них есть неоконченные дела.

— И какие неоконченные дела держат здесь Мегги?

— Ты, судя по всему.

— Все это бред. С меня хватит. — Морган захлопнул крышку сундука.

Дестини тут же открыла сундук.

— Мегги говорит, ты должен вспомнить.

— Послушай, Кисмет, какая-то часть меня очень хочет тебе верить, но…

— Ты расстроен и находишься во власти старой привычки ничему не верить. Сегодняшняя поездка к родителям только усугубила положение дел.

— Хочешь сказать, что я позволяю своей матери влиять на меня?

— Твоя мама всегда влияла на твою жизнь. В этом нет ничего странного. Пусть ты давно вырос и не живешь с родителями, но привычка осталась. Давай ты достанешь все свои электронные штучки, которые помогают тебе нести знамя разоблачителя, и сам увидишь, что духи существуют. Прямо здесь. Мегги говорит, ты никогда не отвергаешь вызов.

— Вот нахалка, — пробормотал Морган, поднимаясь по лестнице. — Нет, я передумал, — вдруг сказал он, остановившись на полпути. Дестини чувствовала, что он готов поверить в правду и сам это понимает. — Завтра я достану свои электронные штучки и навсегда положу конец разговорам о призраках.

— Сегодня вечером, — возразила Дестини, готовая хоть на голове стоять, лишь бы доказать ему, что призраки, экстрасенсы и магия на самом деле существуют. Она уже так близко подошла к цели, но все еще не сумела заставить Моргана дойти до конца. Пока что. Она прошла мимо него по ступенькам и повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты уже давно сам все знаешь, но не признаешь. Я понимаю. Понадобится немало времени, чтобы пойти против всего, во что ты верил всю свою жизнь.

— Завтра я докажу, что я идиот, раз позволил себе хоть на минуту поверить во всю эту сверхъестественную ерунду вопреки всему, что говорит здравый смысл. А сегодня вечером я собираюсь оттачивать новоприобретенные навыки.

Дестини взяла его за руку, и наверх они поднялись бок о бок.

— Мне нужно больше уроков, — заявил он. — Хочу узнать, что у тебя в коробке с игрушками. Как я понял, нам предстоят пошлые игры?

— Ш-шш, Мегги тебя слышит.

Морган перешел на шепот:

— Я хочу утопить свои воспоминания в…

Дестини так резко остановилась, что он вписался ей в спину.

— У тебя появились воспоминания? — спросила она.

— Не те, которые хотелось бы сохранить или признавать. Тема закрыта.

Тема закрыта, как же. Только до тех пор, пока она не откроет ее снова. Однако Дестини знала, когда нужно остановиться, и умела выбирать подходящий момент.

— Я хочу увидеть татуировку с ангелом, — сказала она, когда они оказались в спальне. — Это Баффи?

— Ее нарисовала Мегги. Все это время я храню рисунок. — Морган вывернул карманы, вытащил из бумажника сложенный листок и протянул Дестини. — Тату-мастер взял его за основу.

— Хорошо, что ты не набил татушку на заднице.

— Это было бы кощунством.

— Даже я это знаю. — Она взяла рисунок. — Ничего себе! Мегги настоящая маленькая художница. Это точь-в-точь Баффи. Видишь цвета? Я же говорила, что у Баффи красно-синее платье с золотым поясом.

— Да-да, говорила, доставучая острячка. А теперь вытаскивай свои игрушки.

— Рано еще. Сначала мне надо убаюкать Мегги, чтобы не обидеть, как вчера.

Ошеломленное выражение лица Моргана ясно доказывало, что верит он намного больше, чем готов признать.

— Я бы никогда не обидел ее нарочно.

— Она это знает. Но она умерла совсем еще ребенком и останется такой навсегда. Чего не скажешь о тебе.

— Давай уже, — сказал Морган, сев на пол у изножья кровати. — Твори свое волшебство и защити Мегги. А я пока поубиваюсь по поводу того, что напрочь спятил, раз произношу вслух такую чушь.

Дестини вышла из комнаты и остановилась наверху лестницы, откуда ей была видна Мегги в объятиях ангельских крыльев.

Стоило Дестини вернуться в спальню, Морган тут же поймал ее за талию.

— Про «увидит, где будешь ты» — это удар ниже пояса.

— В молитвах я всегда говорю правду.

Подхватив ее под задницу, он сел на краю кровати и усадил Дестини себе на колени.

— Ты как будто говоришь на иностранном языке.

— Неправда, просто мы с тобой говорим на разных языках. — Она начала расстегивать его рубашку. — Твоя мама думает, что вы с ней говорите на одном и том же языке. Это правда?

— Блин, еще один коварный удар. Твой язык острее, чем твоя волшебная палочка. На мою посмотреть не желаешь?

— С кем ты скорее бы согласился? С милой и чистой сестрой или с узколобой и, будем откровенными, обозленной матерью?

Морган ее поцеловал.

— Ты знаешь ответ, но завтра тебе будет ой как неловко, если я достану все свое разоблачительское оборудование.

— Позволю себе не согласиться. И не «если». Ты его достанешь. Я снова и снова буду тебя допекать, пока ты наконец не сделаешь это. — Дестини ощутимо поерзала у него на коленях.

— Если тебя действительно подстрекает Мегги, то она все такая же нахалка, какой всегда была.

— Сейчас Мегги отдыхает, а мы с тобой попусту тратим время.

— Ты упомянула мою мать. Возбуждение как рукой сняло.

— Сегодня днем в доме твоих родителей мы щекотали себе нервы под голос твоей мамы.

— Это бунт! — Морган щелкнул пальцами. — Бунтовать с тобой, Кисмет, очень волнительно.

— Ну, тогда давай побунтуем. — Дестини спрыгнула с него, положила на кровать красный чемодан и открыла.

Морган наклонился, чтобы посмотреть поближе.

— И что все это такое?

— Наверняка в твоих пособиях по сексу упоминалось о том, что женщины способны сами о себе позаботиться. Я видела кучу глав, посвященных тому, как это делают мужчины. Должна признать, заводит не по-детски. — Она взяла из чемодана какой-то предмет. — Это мультискоростной вибратор-кенгуру двойного действия.

— Ясно. Давай пустим его в дело.

— Это только половина веселья.

— Скажи это моему члену.

Взяв второй чемодан, поменьше, Дестини положила его рядом с первым. Когда она его открыла, Морган схватился за сердце, а его глаза тут же остекленели. Поддев пальцем красное бюстье, он протянул его Дестини:

— Надень это. Надень-надень-надень.

— К этому идут алые трусики и шпильки, неуч. Мне нарядиться прямо перед тобой или в другой комнате, а потом выйти к тебе, чтобы ты одним махом получил полный эффект?

— Хочу полный эффект. Не уверен, что мое сердце выдержит, но готов рискнуть. Кроме того, у меня будет полный эффект от начала до конца во всех смыслах, когда мои мозги отправятся в отпуск, а я буду снимать все это с тебя, чтобы увидеть каждый сантиметр твоего восхитительного тела. Пока ты не ушла, скажи мне названия еще хотя бы парочки из этих штуковин.

— Желтый пояс для чулок, — сказала Дестини, покачивая названным нижним бельем у него перед носом. — Прозрачные бикини цвета фуксии с системой быстрого входа благодаря разрезу в промежности.

У Моргана вырвался стон.

— Лиловая камисоль, — продолжала Дестини, — со стрингами такого же цвета. Для каждого комплекта я привезла подходящие туфельки на шпильках.

— Хватит! Больше не выдержу. И гиперактивный штырь между ног тоже. Он там ирландские танцы уже пляшет.

— С каждым днем твоя аура становится все чище и ярче. Но прямо сейчас, не знай я тебя, сказала бы, что ты счастлив.

Морган изобразил самую порочную на свете ухмылку:

— Если счастлив богатырь, то и я тоже.

— То есть то, чем думают мужики, управляет твоим настроением?

— Кому какое дело? То, чем думают мужики, только что узнало, как это делается. Дай ему поблажку. Оно же в режиме обучения.

Перед тем, как отвернуться и уйти, Дестини погладила упомянутый «гиперактивный штырь», чем вызвала у Моргана такой скачок возбуждения, что его чуть удар не хватил.

— Ох, плутовка, — выдохнул он. — Шаловливая, дразнящая, порочная девочка. Ты получишь сполна все, на что нарываешься.

Переодевшись, Дестини вернулась в спальню и застыла как вкопанная. Вечно ворчащий и недовольный Морган, которого она знала, бывший девственник и бывший священник, лежал на кровати абсолютно голый. По нему было разбросано все ее нижнее белье, а с члена, как развеваемое ветром знамя на флагштоке, свисали желтые стринги.

Его аура окрасилась в чистый голубой цвет с белым сиянием по краям. Это означало любовь и чистоту, но Дестини, конечно, никогда бы ему об этом не сказала.

— Дождь из белья, — пропел Морган на мотив песни «It’s Raining Men»[25], шевеля ногой со свисающими с пальцев трусиками цвета фуксии. Потом сел, и половина дождя свалилась с него на кровать. — Секс на раскаленной крыше[26], - заключил он, оглядев Дестини с ног до головы и облизнувшись. — Так и съел бы тебя в один присест. Какую версию прелюдии предпочтешь сегодня? «Кролика а la Mode[27]» или «Свинью под шубой»?

«Ох, — мысленно вздохнула Дестини, — в раю на острове Пэкстона проблемы». Морган Великолепный уже доказал ей, что в прелюдиях он мастер. К тому же он с радостью пробовал что-то новенькое и не боялся выставить себя на посмешище, только чтобы развлечь Дестини. И все это вместе играло на самых тонких струнах ее души.

О да, она вполне могла самозабвенно любить этого мужчину, и сам этот факт до смерти ее пугал.

Морган встал на колени и поклонился:

— Я в твоем распоряжении. Пир уже ждет.

Взобравшись на кровать, Дестини толкнула его на спину и улеглась сверху так, чтобы иметь возможность потереться о его член алыми трусиками. Грудь выскочила из бюстье прямо перед его ликующими глазами.

— Выбираю кролика, — сказала Дестини, — потому что при правильном использовании кроличьих ушек оргастический восторг гарантирован. И тебя, дорогой мой человек, ожидает жирненький кусочек от него. Впрочем, жирненький кусочек никакого отношения к свинье не имеет. Но ты попробуешь все до последней крошки, когда останется совсем чуть-чуть до извержения вулкана.

Через некоторое время Дестини оказалась в эпицентре землетрясения вместе с диким, свирепым, необъезженным жеребцом. Кроме громких стонов, в ее ушах эхом раздавался мужской смех, который она слышала так редко. А взрыв был настолько сильным, что ее словно выбросило за пределы реальности. В изнеможении Дестини скатилась с Моргана на кровать, чтобы он мог сесть и перевести дух.

Беззаботный, открытый, счастливый и неуемный Морган Джарвис.

Тот самый человек, который первые четыре месяца после знакомства был вечно чем-то недоволен. Тот самый человек, который в ночь свадьбы Хармони чуть не заговорил Дестини до смерти, держа ее в крепких объятиях, а на свадьбе Сторм и Эйдена всю дорогу к алтарю ворчал себе под нос.

Что-то в Моргане Джарвисе изменилось.

И дело было не в сексе. Что-то навсегда перевернулось у него в душе.

Внезапно все веселье испарилось, и на его место пришло нечто захватывающее и очень важное. Дестини не решалась дать ему название, но знала, что это «нечто» существует.

Словно сговорившись, они с Морганом набросились друг на друга и рухнули на усыпанную нижним бельем кровать. Ими завладела агрессивная, неумолимая жажда обладать друг другом без остатка. Мокрые от пота, липкие от секса, они опять и опять, доходя до финала, начинали все заново. Воздух звенел от криков и вздохов, потрескивал искрами неминуемого наслаждения, которое они испытывали то одновременно, то по очереди.

Придя в себя после первой непреодолимой волны страсти, Морган отыскал «Кролика а la Mode», включил его и внимательно рассмотрел. Коснулся пальцем вибрирующих ушек и ухмыльнулся:

— Так-так, что тут у нас? — Имитируя французский акцент, он подкрутил кверху несуществующие усы. — Кроличьи ушки для того, чтобы осчастливить один чудесный клитор?

Зардевшись от смущения, Дестини подвинулась к нему и спрятала лицо. Морган стянул с нее алые трусики, потерся короткой щетиной о ягодицу и поместил «кролика» туда, где ему и положено находиться по инструкции. Он играл на Дестини, как виртуозный музыкант на своем инструменте.

В какой-то момент ей показалось, что она просто-напросто потеряет сознание.

На следующее утро Дестини проснулась от того, что Морган щекотал ей нос перышком из чемодана с игрушками. Сморщившись, она почесала кончик носа и попыталась снова уснуть.

— Что ты со мной сделала? — прошептал Морган скорее искренне, чем игриво.

— «Это чары, просто чары»[28], - сонно пропела она в ответ, по-прежнему не открывая глаз, чтобы окончательно не проснуться.

— Не думаю, — рассмеялся Морган.

— Я собиралась использовать это перышко на твоей самой драгоценной части тела, — пробормотала Дестини, переворачиваясь на другой бок и искренне надеясь, что ей удастся еще поспать.

Он пощекотал пером ей ухо.

— Так действуй.

— М-мм, — выдохнула она.

— Ну же, Кисмет, просыпайся. Сегодня я чувствую себя так, будто стал другим человеком. Давай поиграем. Скажи мне, чего тебе хочется, и мы это сделаем.

Дестини привстала, опершись на локоть.

— Мне хочется поиграть с твоим разоблачительским оборудованием.

— Ну уж нет, просто дикость какая-то. Не можем же мы прямо сейчас… То есть нам необязательно…

— Очень даже обязательно. Хохот до колик в животе и отменный секс не сделают тебя свободным человеком. Тебе нужно поговорить с сестрой.

— Опять ты за свое.

— Ты позволил мне защитить ее от нас, но сам не веришь, что она здесь?

— Я позволил тебе защитить ее на тот случай, если я не прав. Потому что однажды я уже ошибся.

Шлепнув его по руке, Дестини встала. Вдруг нагота поможет ей заставить его сотрудничать?

— Тащи свое оборудование и докажи, что я не права. Или вон тот сорвавшийся с цепи секс-гигант заржавеет от простоя вхолостую.

— Ты посмотри, какая грозная, фахверк[29] тебя побери, — пробормотал Морган, топая за Дестини в душ. — И не стесняется же козырять всякой там ржавчиной.

Душ ему пришлось принимать наедине с самим собой. Позавтракав, он неохотно достал свое разоблачительское оборудование.

В глубине души Дестини танцевала от счастья. Она заставит его увидеть сестру, даже если разразится гром. Для этого нужно лишь мысленно произнести парочку заклинаний. Одно — чтобы пробудить Мегги, и второе — чтобы пробудить Моргана.

В центре коврика, как и в первый раз, когда Дестини их увидела, тут же появились Гораций, Мегги и ангел, однако теперь все они наблюдали за тем, как Морган устанавливает какие-то приборы.

Разоблачительское оборудование со всеми этими проводами, кнопками и бог знает чем еще выглядело сложным и мудреным. Какие-то записывающие устройства Морган отнес в кухню, где у Мегги случилась истерика с летающими тарелками. Чтобы настроить все приборы, понадобилось время.

— Все работает, как положено, — сообщил Морган, вернувшись в гостиную.

Мегги пожала плечами:

— Я могла бы и тут побушевать.

— Что? — спросил он, глядя на Дестини.

— Твоя сестра тебя подкалывает.

— Полегче, нахалка.

— Она показывает тебе язык.

— Думаю, в приборе, который измеряет электромагнитные поля, менять батарейки не нужно. Он уже сейчас зашкаливает, а здесь поблизости электростанций нет.

Дестини смахнула назад упавшие ему на лоб волосы.

— Ну надо же, какая неожиданность.

— Теперь ты меня подкалываешь. А ты случайно не проецируешь свой сарказм на Мегги?

— А ты случайно не подсоединил свой прибор прямо к тому свету?

— Туше. — Из кожаного чехла Морган достал упаковку новых батареек и вытащил старые из какого-то небольшого приборчика. — Это что-то вроде камеры, которая улавливает тепло и энергию и проектирует ее на экран разными цветами. Все энергетические уровни имеют свой цвет. Если духи существуют, они отобразятся как сгусток энергии. Имей в виду, эта штука никогда не фиксировала ничего, кроме живой энергетики.

— Не сомневаюсь. Однако сегодня ей придется пройти проверку. Кстати, что такое живая энергетика?

— Настоящий живой человек. Например, тепло тела, оставшееся на кровати или на стуле после того, как там кто-то полежал или посидел.

— Поняла.

Дестини наблюдала за тем, как Морган включил камеру и установил дневные настройки для съемки в помещении.

По настоянию Мегги Гораций и Баффи отошли в сторону. Видимо, девчушка понимала, что Моргану нужно различать их как отдельные сущности. Особенно саму Мегги.

— Твоя сестра просто умница.

Он вздохнул:

— Сто раз это слышал.

— Ты плохо учился в школе?

— Плохо — это слабо сказано. Зато Мегги была круглой отличницей. Все наши учителя постоянно твердили мне, что я должен брать с нее пример. Камера готова, — сказал он, явно меняя тему.

Камера смахивала на сотовый телефон с большим дисплеем. Дестини подошла к Моргану и встала рядом, позволив ему самому направить прибор. У нее не было ни малейшего желания давать ему указания или подсказки. Ее пульс учащался, когда Морган поворачивался к любому из призрачного трио.

— Стоп, — сказал он. — Это еще что?

Дестини проверила, куда направлена камера.

— Это Гораций, смотритель маяка. Гораций, помаши, пожалуйста, Моргану.

Цветная тень на экране повторила военное приветствие, которое изобразил призрак.

Морган взглянул на Дестини и вновь уставился на дисплей.

— Где она, Дес? Где Мегги?

— Ты должен сам ее найти, иначе никогда мне не поверишь.

Сенсоры уловили большое бело пятно. Оно было таким ярким, что Дестини пришлось отвернуться и несколько раз моргнуть.

— Если до тебя еще не дошло, это твой ангел-хранитель.

— Чтоб меня чер… Баффи? Это Баффи? А она больше, чем я думал.

— Баффи, не махнешь крылом? — попросила Дестини. — Видишь ли, она не очень-то разговорчива, — объяснила она Моргану. — Думаю, она хранит обет молчания.

И тут кое-что произошло. Мегги сорвалась с места и стала носиться по комнате, уворачиваясь от камеры.

— Мегги! — расстроилась Дестини. — А ну-ка прекрати сейчас же!

— Моргану нравится играть в догонялки, — возразила девочка.

Дестини покачала головой и взглянула на Моргана:

— Если хочешь ее увидеть, придется за ней побегать.

— Прекращай, Мег, — сказал Морган. — Не время сейчас для игр.

Глазам Дестини открылось нечто удивительное, и невероятный восторг пронзил ее с ног до головы.

Прижав руку к бешено бьющемуся сердцу, она смотрела, как Морган носится с камерой по комнате за Мегги, хотя цветных отражений сестры на дисплее по-прежнему не было.

Обалдеть! Неужели Мегги была не единственным одаренным близнецом? Это могло быть подсказкой к тому, что Морган так тщательно скрывал в своем прошлом. Он уже немало ослабил свои защитные стены, но Дестини не собиралась ему об этом говорить.

— Теплее, — подсказала она, с удивлением признавая, что у Моргана, должно быть, на самом деле есть собственные таланты.

В это самое мгновение он поймал Мегги на камеру.

Дестини и Мегги это поняли сразу. Но понял ли сам Морган?

Он покачал головой, будто не верил собственным глазам, а потом у него отвисла челюсть, когда сестра помахала ему лапкой плюшевой собачки. Морган потряс камеру, едва не уронив, но потребность увидеть сестру превосходила все остальное. Он снова поднял свою разоблачительскую штуковину и заново навел фокус.

— Что за хренотень?

Мегги рассмеялась, но Дестини по-прежнему молчала, боясь вмешиваться.

— Не может быть. — Морган стал озираться по комнате. — Это все окна. Солнечный свет и тени. Задвинь шторы.

— Это именно то, что ты думаешь, братец, — проговорила Мегги, пока Дестини делала то, что ей велели. — Ну-ка скажи, может солнечный свет сделать вот так? — бросила сестра вызов брату, который ее не слышал, и подняла руку, раздвинув средний и безымянный пальцы в вулканском салюте[30], известном благодаря Споку из «Звездного пути». — Морган поймет, что это я, — добавила Мегги, отводя руку как можно дальше от себя.

— Господи Иисусе! — прошептал Морган. У него на лбу выступила испарина, словно он вот-вот грохнется в обморок. Он тряхнул головой, сделал шаг назад, потом осторожно шагнул вперед. И еще ближе. — Мегги?

У него выскакивало сердце из груди. В глазах плясали пятна. Под колени подставили стул, и Морган рухнул как подкошенный.

— Спасибо, Дес. Но ведь это невозможно, — сказал он, переходя на шепот и не сводя глаз с дисплея. — Так много энергии через семнадцать лет… Быть того не может.

Дестини коснулась его руки:

— Может, сам видишь. Принести тебе воды?

— Нет. Хочу и дальше смотреть, как танцует маленькая вредина.

Морган говорил, стараясь не показывать, с каким трудом справляется с нахлынувшими чувствами. А танцы — это как раз то, чем занималась, судя по изображению, Мегги. Или кого он там поймал на камеру.

Морган накрыл ладонью руку Дестини, потому что нуждался в ее поддержке.

— Твоя сестра дурачится ради тебя. Теперь-то ты веришь, что она здесь?

А как он мог не верить?

— Какая тень может изобразить вулканский салют? — отозвался он. — Мы пользовались им, когда у матери случались приступы непомерной строгости и жалоб. Кстати, Мегги называла ее мамзилла. За глаза, разумеется. Тогда для нас этот жест означал «Я тебе сочувствую». Мать страшно раздражалась. Она ведь понятия не имела, что мы друг другу говорим.

— Ну еще бы.

— Но меня просто убивает — прости за такие слова, Мегги, — оригинальное значение. Моя мертвая сестра только что пожелала мне жить долго и процветать.

— Да! — воскликнула Дестини. — Именно этого и хочет Мегги. Вот почему ты должен все вспомнить. Ну давай же, о чем ты забыл?

— Откуда мне знать? Я же забыл.

— Мегги просит передать тебе, что это что-то очень важное.

В горле Моргана образовался комок, словно говоря ему, как сильно он не хочет знать, не хочет вспоминать.

— Раз забыл, значит, не так уж это и важно, — с трудом выдавил он.

Вдруг Дестини рассмеялась:

— Мегги только что назвала тебя фрикаделькой. Кстати, она тебя «на слабо» берет. Ну как, принимаешь вызов попытаться все вспомнить?

Очередное напоминание о детстве. Глубоко вздохнув, Морган поглядел на Дестини:

— Да посмотри ты на меня. Я на ногах не стою и камеру держать уже не могу. Как, Бога ради, я должен вспомнить то, о чем намеренно забыл почти двадцать лет назад?

Наклонившись, Дестини обняла его за шею, и он с благодарностью вдохнул исходящую от нее силу.

— Расскажи мне о вашем с Мегги детстве, — попросила она. — Может быть, что-то само вспомнится.

Морган покачал головой, пытаясь избавиться от горечи, подступавшей к горлу всякий раз, когда его просили вспомнить.

— Спроси у Мегги, что именно я должен вспомнить.

— Она говорит, ты должен додуматься самостоятельно. Начинай рассказывать.

— Не хочу. У меня голова раскалывается. — И внутри все переворачивалось, но он не хотел, чтобы об этом догадалась Дестини.

Вытерев вспотевшую ладонь о джинсы, Морган взял камеру сухой рукой и вытер вторую. Ни говорить, ни думать ему не хотелось. Но ужасно хотелось увидеть сестру без помощи инфракрасной камеры. А это уже серьезная проблема, потому что он, по всей видимости, окончательно спятил. Тридцатилетний мужик, у которого есть двенадцатилетняя сестра-близнец. То бишь есть, но не совсем. Просто апогей обыденности. Но что-то внутри него настойчиво требовало продолжать.

— На днях я виделся с мамой, Мегги. Она ни капельки не изменилась.

Дестини откашлялась:

— Мегги говорит, что никогда и не изменится.

— Труба моим надеждам на мир и согласие в семье.

— Как умерла Мегги? — спросила Дестини.

— Почему бы тебе сразу не воткнуть мне нож в сердце? — Чертов мучительный стон, который он до сих пор успешно сдерживал, против воли вырвался наружу. — Извини. — Морган тяжело сглотнул, перед тем как продолжить: — Мать считала, что предсказания Мегги — какая-то форма душевной болезни. Или результат того, что она одержима дьяволом. Прости, Мег. Поэтому родители отдали ее в школу при женском монастыре, где за ней могли присматривать монахини. — В глазах у него плыло, и Морган злился, потому что перестал четко видеть изображение на экране. Но все-таки он заметил, что сестра перестала танцевать. — Мегги, я ничего не буду рассказывать, если тебя это расстроит.

Дестини уселась у него в ногах и положила голову ему на колени. Господи, как же она ему нужна!

— Мегги рада, что ты вспоминаешь. Ей грустно, потому что грустно тебе.

Морган провел рукой по волосам Дестини, впитывая ее успокаивающую и ободряющую близость.

— Хорошо, Мегги. Я больше не буду грустить. Просто расскажу, как все было. Монахини поселили Мегги в комнате в башне, подальше от других детей, чтобы уберечь их от сумасшедшей. Еще раз прости меня, Мег. Как-то в башню ударила молния, и начался пожар. Мегги не сумела выбраться.

— Ваша мать страшнее, чем я думала. — Дестини подняла голову, будто кого-то слушала. — Ты куда добрее, чем я, Мегги, — наконец сказала она. — Мегги говорит, что простила вашу маму давным-давно.

— До сих пор я тоже думал, что простил. После того как не стало Мегги, мать запрещала мне о ней говорить. Представляешь? О моей собственной сестре! Естественно, я ничего не мог с собой поделать. Тогда-то меня и отправили в семинарию, чтобы заткнуть. Родители надеялись, что священники смогут меня приструнить.

Дестини задумчиво взглянула на него:

— И ты стал одним из них? В голове не укладывается.

— Я похоронил воспоминания в учебниках. Думаю, в каком-то смысле мне удалось самому себе промыть мозги. Самым счастливым днем в жизни моей матери стал тот день, когда меня посвятили в сан. Тогда я впервые за всю свою жизнь сумел ей угодить. — Услышав собственные слова, Морган осознал, что все это время пытался избавиться от воспоминаний, которые отчасти стали всплывать на поверхность.

Но он не был готов встретиться с ними лицом к лицу.

— Почему же ты отказался от духовенства? — поинтересовалась Дестини.

— Однажды маленькая девочка из моего прихода спросила, счастлив ли я. И вот в чем загвоздка — ее звали Мегги. В тот день я долго думал, пытаясь определить, что такое счастье. Но все, что приходило на ум, не имело ни малейшего отношения ко мне. В тот же день, вечером, я приехал сюда, повесил сутану в чулан под лестницей и стал работать на Кинга.

— И это сделало тебя счастливым?

— Скажем так, я был не таким несчастным, как когда служил священником. Мне казалось, что для меня счастье попросту недостижимо. Я совсем запутался. Короче говоря, это сложно объяснить.

Дестини погладила его по руке.

— Может быть, ты тоже экстрасенс, как и твоя близняшка. К тому моменту тебя уже заждалась совсем другая карьера.

— Получив степень по архитектуре, я убеждал себя, что когда-нибудь, быть может, помогу восстанавливать Ватикан. Высокие цели, чего уж там. Но в конце концов понял, что всегда искал другой выход. Мать никогда не оставит попыток вернуть меня на духовное поприще. — Морган взглянул на камеру. — А где Мегги?

— Сейчас их здесь нет. Наверное, оставили нас поговорить. Они то появляются, то снова исчезают.

— И тебя это не пугает?

— В первый раз они меня ужасно напугали. В день моего приезда. Так напугали, что я тебе сотрясение организовала.

— Ясно. — Он прижался лбом ко лбу Дестини. — Поверить не могу, что моя сестра и здесь, и нет. Я хочу ее увидеть. Почему я не вижу ее так, как ты?

— Потому что еще не открыт для этого. Нужно поверить без тени сомнения. Ты не верил, пока Мегги не показала тебе этот салют, к тому же так и не вспомнил того, что, по ее словам, должен вспомнить. Может быть, если ты поверишь всеми фибрами души и вспомнишь то, что ей нужно, она тебе покажется.

— Понятно. Давай пока посадим сад в память о ней.

— Жаль, что я не додумалась добавить к списку цветы, которые привлекли бы бабочек, — расстроилась Дестини. — Кстати, разве сейчас для них подходящее время года?

— Однажды Мегги писала реферат по бабочкам, так что мне известно, что в теплые годы, вроде нынешнего, у некоторых видов больше поколений, поэтому и встречаются они нам дольше. Есть виды, которые и вовсе предпочитают прохладную погоду или морской воздух, например. Когда в следующий раз поедем в город, можем купить настоящих цветов для бабочек. — Морган поднял ящик с растениями из списка с дурацкими названиями. — Где ты хочешь разбить сад?

— Где угодно, лишь бы его не затронуло строительство, когда ты будешь работать над маяком. Нам ведь нужен сад не на время, а навсегда? Жаль, что мы не знаем, где здесь кладбище.

— Кисмет, мы с тобой вчера были на кладбище.

— Я не об этом. Жену Горация похоронили на острове. Думаю, именно поэтому он и остался здесь. Мне хотелось бы там прибраться, посадить хризантемы, которые зацветут осенью, нарциссы для весны и падубы для Короля Падуба. Дубы ведь для Короля Дуба у нас уже есть[31].

Морган почесал затылок:

— Ведьмовские штучки?

— Ага. Вот здесь подходящее место. Достаточно далеко от дома, чтобы не попасть под строительное оборудование, но все равно оттуда его будет видно. Сорняки бы здесь прополоть… Надо было взять лопатку.

— Я взял. — Морган надел рабочие перчатки, присел и вырвал с корнем какой-то сорняк, разворошив землю.

Выкапывая ямку для растений из ящика, Дестини наткнулась на что-то твердое.

— Надгробный камень. И он сломан, — сказала она, смахивая с камня землю. — Блин, Морган… Это Ида и ее ребенок. Они умерли в один день. Бедный Гораций. Неудивительно, что он захотел остаться. Но о ребенке он никогда не упоминал.

Морган стер со лба пот и уперся ладонями в колени.

— Ты знаешь, что нужно, чтобы эксгумировать и перезахоронить тело?

Дестини уставилась на него сияющими глазами:

— Ну и кто из нас экстрасенс? Я ведь даже не заикнулась, что хочу этого.

— У тебя на лице все написано. Только в Горация я все еще не верю.

— А этот камень ничего тебе не доказывает?

— Кроме того, что ты видишь будущее? Нет.

— Вот оно как? То есть в мои способности ты теперь веришь, а в Мегги и Горация нет?

— В Мегги я всегда верил. Только не был уверен, что…

— Да ну тебя, Морган! Ты Фома неверующий от начала до конца спектра! Но хоть во что-то ты обязан верить.

— Всю жизнь мне вдалбливали только одно вероучение. Уж прости, что мне так сложно поверить во что-то иное. И отвяжись уже, в конце концов.

Дестини не понравилось это напоминание о старом Моргане. Она хотела, чтобы вернулся новый Морган, тот, который любит повеселиться и готов верить. Однако он, казалось, совсем запутался. Как и сама Дестини. А может, и больше. Ведь у него даже не было семьи, на которую он мог бы положиться в трудные времена.

— У тебя есть отец, дружба с Кингом и Эйденом. И со мной. В это можно верить.

— Это не то же самое, что иметь цель в жизни, — возразил Морган, — но спасибо.

— Ты обретешь свою цель, вот увидишь. На этой неделе ты сделал ей навстречу огромные шаги. Занимался сексом, например, и поверил в экстрасенсов.

— Я бы даже сказал, весьма неординарные шаги, — согласился он. — Дождаться не могу, когда расскажу все матери.

— Ха! Жаждешь смерти, бойскаут? А если серьезно, ты и правда веришь, что я экстрасенс?

— Думаю, да. По-моему, иначе не объяснить, откуда взялись рисунки с божьими коровками и маяком. А самое главное — рисунок с Баффи, датированный днем смерти Мегги.

— Ах ты гад! То есть ты веришь только потому, что видел доказательства? Вечно тебе нужны какие-то доказательства, блин.

— Извини. Забудь о доказательствах. Мне действительно нужно во что-то верить. Почему бы и не в тебя? Ты самая трогательная, очаровательная и удивительная психопатка из всех, кого я когда-либо тащил в постель.

— Чаша моей благодарности переполнена. Столько комплиментов за один раз! А еще вчера ты был образцовым ворчуном.

Морган натянул ковбойскую шляпу на глаза Дестини:

— Давай, Кисмет, посадим сад Мегги чуть левее, поближе к маяку, а Ида пусть покоится с миром. Когда мы закончим, у всех у них будут цветы.

Оставшееся время они работали в тишине. Растения, которые выбрала Мегги, они аккуратно посадили вокруг статуи ангела, маяка, купленного вместе со статуей в магазине, и большого камня с надписью «Судьба», который нашел там же Морган. Закончив, они окружили маленький сад галькой с пляжа и ракушками. А потом сидели рядом, наслаждаясь своей работой, жужжанием пчел и сладким воздухом.

— Сейчас я скажу то, что ты нечасто слышишь, — предупредил Морган. — Спроси у Горация, где его похоронили, чтобы мы могли перевезти его тело сюда. Как думаешь, сумасшествие — заразная штука?

— Морган Джарвис, ты, оказывается, прячешь от всех огромное сердце. — Дестини прикусила губу. — Кажется, я вот-вот в тебя втрескаюсь.

— В таком случае, тебя ждут неприятные ощущения. «Втрескаться» — очень подходящее слово. Стукнись об меня головой, и она расколется. Я сделан из камня. К тому же нельзя втрескаться в человека только потому, что он собирается потратить целое состояние на перезахоронение тела столетнего незнакомца, живущего призраком в его доме. И кстати, с чего вдруг ты такое ляпнула?

— Ты ведешь себя, как человек с верой в сердце.

— Эта вера распространяется исключительно на тебя, уж поверь. — И опять в отрицаниях появлялся ворчун. — Все эти годы, — продолжал Морган, теперь будто обращаясь к самому себе, — я считал, что в моем сердце живет вера. Но на самом деле я лишь пытался задобрить мать, потому что подвел ее. Тебе когда-нибудь приходилось чувствовать себя так, словно ты все потеряла? Словно бредешь по жизни совершенно бесцельно?

— Конечно! — Сердце Дестини на миг замерло в груди. Она коснулась руки Моргана. — Вот почему я ищу свое магическое предназначение. Без него я просто-напросто блуждаю без цели. Нам с тобой обоим нужно что-то такое, что поможет снова обрести почву под ногами. — И только сказав это вслух, она отчетливо все поняла. — А хочешь, мы с тобой будем не разлей вода, пока не найдем свои пути?

Морган задумчиво склонил голову:

— То есть будем друзьями и любовниками? Рискованно, как по мне.

— А ты не слишком об этом думай. Мы уже друзья и любовники. Один в поле не воин, так пойдет?

— Наверное. — Морган посмотрел куда-то вдаль, за горизонт, где сходились небо и море. — Вдвоем против целого мира? Ты и я, детка? Это ты имеешь в виду?

Он над ней смеялся. Дестини расстроилась и тяжело вздохнула:

— Ты знаешь, что я имею в виду. Эмоциональную поддержку.

— Ох, Кисмет, здесь-то и кроется самая большая опасность. — Сняв и бросив на землю рабочую перчатку, Морган коснулся щеки Дестини. Так осторожно, будто она была фарфоровой куклой, но в глубине его тигриных глаз пылало пламя. — Чем дольше ты так на меня смотришь, — сказал он, и с каждым словом Дестини таяла изнутри, — тем больше мне хочется унести тебя в постель.

Она накрыла ладонью его руку и потянулась к его губам.

— Тогда неси меня в постель, — прошептала она, проводя рукой по блестящим на солнце волосам Моргана.

Да, она могла бы любить этого мужчину. Может быть, уже любила. Единственное, что Дестини знала наверняка, — никогда раньше никого из своих любовников она не хотела так сильно. Настолько, что каждая клеточка в ней трепетала от предвкушения и жаждала только его.

В этом мужчине она, возможно, могла бы найти родственную душу.

Родственная душа. Какая удивительная мысль! И пугающая. Ворчун и Ведьма Кисмет?

Не может быть. Дестини не могла в это поверить, не могла признаться в таком ни ему, ни самой себе. Молния не бьет в одно и то же место трижды.

Дестини вздрогнула и отшатнулась от Моргана. Ей захотелось убежать куда глаза глядят, но она не сдвинулась с места.

Взяв ее за руку, Морган помог ей подняться, обнял за талию и повел в дом. Едва закрыв дверь, он тут же припечатал к ней Дестини. Его руки легли ей на талию, а пальцы забрались под блузку.

Взвизгнув, Дестини остановила его:

— Погоди. Они вернулись. Мегги нам улыбается. Перед тем как зайдем дальше, дай мне минутку.

Морган молча кивнул и отошел в сторону, чтобы дать ей возможность осторожно и ласково избавиться от призраков.

Силы словно покинули Дестини, и она упала в объятия Моргана.

— У тебя сердце колотится, совсем как у меня, — пробормотала она.

— Это было страшновато, — согласился Морган. — Я очень ее люблю. Она точно не обидится на нас?

— С ней все будет в порядке. Она знает, что мы ее любим, и что мы неравнодушны друг к другу. К тому же Баффи с Горацием мне помогли — окутали ее любовью.

— Кажется, мы упустили момент, — заметил Морган.

— Давай нагреем воды в здоровенных допотопных медных котелках и наполним великолепную старую ванну на когтистых лапах.

Он выгнул бровь:

— Это займет какое-то время. Принесу колоду карт. Может, пока закипят, с позволения сказать, котелки, поиграем в покер на раздевание?

— То есть пасьянсы раскладывать не будем?

Морган стал разбираться с топкой, а Дестини поставила котелок в старую медную раковину и включила воду.

— Смотри-ка, здесь написано, что в этом котле тринадцать галлонов[32]. Сможешь дотащить такую тяжесть до ванной?

Морган приподнял котел, кивнул, и Дестини наполнила их все. В итоге на плите с шестью горелками стояли три котла.

Морган сдал карты, заметив:

— У нас будет теплая вода как раз к тому моменту, как мы окажемся в нижнем белье.

Дестини игриво подмигнула, отчего у него мигом подскочил пульс:

— Если оно хоть на ком-то из нас есть.

Пятнадцать минут спустя она положила на стол вторую выигрышную комбинацию — фул-хаус.

— Ты шулер, Кисмет. — Морган встал, чтобы снять джинсы.

— Ты мог бы снять носок. Куда-то топишься, бойскаут? Кстати, ты неплохо разбираешь в трусах. Черные боксеры — красота. Особенно когда вот так замечательно и под завязку наполнены.

— Я же сел играть разогретым. А если ты из принципа не умеешь проигрывать, то хотя бы из солидарности сними футболку. «Все дороги ведут к ведьме», — прочел он надпись на груди Дестини.

Она стянула футболку через голову, и Морган едва не подавился собственным языком.

— Только не говори, будто не знал, что я без лифчика.

— Да как-то не подумал.

— Бедняжка. Ты перелапал слишком мало женщин. Тебе просто необходима практика.

— Садись ко мне на колени. Я попрактикуюсь.

Когда закипела вода, они оба тоже кипели.

Морган уже наполнял водой ванну, как прозвенел дверной звонок.

— Блин, — проворчал он, злобно глядя на дверь.

Дестини охватило разочарование. Она с тоской посмотрела на ванну, обещавшую полдня умопомрачительного секса.

— Давай притворимся, что никого нет, — предложил Морган.

Но Дестини вдруг вспомнила, какой сегодня день. День Моргана. И Мегги.

Просто прекрасно. В такой день она умудрилась отослать Мегги к цветочкам до завтрашнего утра.

Дестини начала читать заклинание, не обращая внимания на то, как помрачнел Морган:

— Ты что творишь? — рявкнул Морган.

Дестини вздохнула:

— Иду открывать дверь.

— Нет, подожди, — он в панике схватил свои штаны. — Мегги вернулась?

— Неужели тебе не хотелось бы знать ответ еще до того, как я прочла заклинание?

— С Днем рождения, Морган! — хором прокричали Реджи и Джейк, как только Дестини открыла дверь и поспешила отойти в сторону.

Первой в дом вошла Реджи с праздничным тортом в руках. Судя по всему, там торчали все положенные по случаю свечи — ровно тридцать одна штука. Джейк влетел за мамой, но вдруг резко остановился:

— А это кто? — Он обошел вокруг Мегги, или она вокруг него — трудно сказать.

Дестини многозначительно подтолкнула Моргана локтем. Еще одно доказательство того, что Мегги здесь.

— Это сестра Моргана, Джейк. Ее зовут Мегги. Она как та леди, которую ты видел в замке, в лифте, несколько месяцев назад. Помнишь? Мегги призрак.

— Класс. Вот только мне кажется, она совсем не такой злой призрак, как та леди. — Пожав плечами, Джейк повернулся к Мегги: — Привет, Мегги, хочешь поиграть?

Реджи невнятно пискнула, но Дестини успокоила ее, с энтузиазмом кивнув.

— Да, очень, — ответила Джейку Мегги, и они оба улыбнулись.

Дестини не хотелось, чтобы Реджи ограничивала способность сына открыто смотреть на мир. И пусть пока что Джейк не воспринимает смерть как потерю, но это лишь вопрос времени. Зато он видит мир духов, а сейчас и этого вполне достаточно.

— Мегги очень хочет поиграть, — сказала Дестини, чтобы и Морган с Реджи были в курсе происходящего. — Но у нее сегодня тоже день рождения, Джейк, потому что они с Морганом близнецы. Давайте зажжем свечи и все вместе споем им «С Днем рождения».

Реджи стала зажигать свечи, а Морган закрыл дверь в ванную, где остывало отложенное на неопределенное время удовольствие.

Мегги сунула палец в пламя свечи, и Джейк тут же закричал:

— Не надо! Ты обожжешься.

— Все в порядке, Джейк, призраки не могу ни пораниться, ни обжечься, — объяснила Дестини.

— Потому что они мертвые?

Что ж, придет время, когда ему придется многое объяснять.

— Дядя Морган, а ты плакал, когда умерла твоя сестричка?

Морган присел рядом с мальчиком:

— Еще как плакал. Каждый день я очень по ней скучаю.

Джейк вдруг шагнул ближе, изо всех сил обнял его и похлопал по спине:

— Тебе можно грустить, дядя Морган. Грустить, когда по кому-то скучаешь, — это нормально.

Морган тяжело сглотнул. Дестини с Реджи тоже. Ну и ну! Не зря Джейка называют маленьким Эйнштейном.

Джейк, явно не разделявший волнения взрослых, первым запел «С Днем рождения». Вместе с остальными мелодию подхватил Гораций. Баффи молча наблюдала. Когда песню допели, Морган с Мегги задули свечи, хотя он и не подозревал, что сестра ему помогает.

Джейк запрыгал, как кузнечик:

— А знаешь, дядя Морган, у нас есть для тебя подарок! Ой! А подарка для Мегги нет…

— Если ты с ней поиграешь, это и будет для нее лучшим подарком, идет? — отозвался Морган. — У нее давно не было возможно повеселиться.

— Класс! А можно я сейчас их приведу, мам? Можно?

Реджи подтянула на нем сильно поношенные и вечно спадающие шортики:

— Давай.

Как только Джейк выскочил на крыльцо, сразу послышался лай. Судя по подозрительному виду, Морган начинал догадываться, что за подарок ему приготовили.

Вернулся Джейк с двумя щенками на поводках. Он отпустил их, и они мигом закружились вокруг Мегги, Горация и Баффи. Как и Карамелька, щенки видели призраков.

Морган наклонился и поймал радостного серебристого шнуделя. Мегги подошла ближе и погладила щенка по спинке, заслужив дикий собачий восторг.

— Ты не видишь, Морган, — проговорила Дестини, тоже поглаживая щенка, — но сейчас делишь подарок вместе с сестрой.

— Даже выразить не могу, как я сейчас счастлив, — отозвался Морган срывающимся голосом. — Больше всего на свете она хотела шнуделя. Я пытался скопить денег, чтобы подарить ей щенка на тринадцатый день рождения, но он так и не наступил.

— Она говорит тебе спасибо, Морган, — передала Дестини, — и ценит все, что ты для нее делал.

Мегги поцеловала брата в щеку. То есть так близко к его щеке, как только могла. Мгновение спустя Морган коснулся того самого места и резко повернулся к Дестини. Та кивнула.

— Серьезно? — спросил он. — Я почувствовал ее прикосновение?

— Точнее — поцелуй.

Морган резко выдохнул и сглотнул подступивший к горлу комок.

— Реджи, Джейк, спасибо вам от меня и моей сестры.

— Нет-нет, это не от нас подарок, — поспешила возразить Реджи. — Благодари Дестини. Это ее идея и ее деньги. Хотя, с другой стороны, я вроде как свожу с ней счеты. Когда мы пошли покупать твою маленькую плюшевую медведицу, Джейк отчаянно захотел себе Эйнштейна. В общем, я в него тоже влюбилась, поэтому Джейк заранее получил подарок на свой день рождения.

— Эйнштейна? — хором переспросили Морган с Дестини.

Джейк поднес щенка к Мегги, чтобы она могла его погладить.

— Я хотел настоящую кличку. Поэтому назвал его Эйнштейном, чтобы больше никто не называл так меня.

— Ничего не упустит, — с гордостью заметила Реджи.

Морган поднял руку Дестини и поднес к носику шнуделя. Пушистый комочек тут же принялся облизывать ей пальцы.

— Спасибо за подарок. Я хотел дождаться, пока не куплю маяк, но Кинг, наверное, не будет против, если я перееду сюда из бостонской квартиры еще до того, как мы покончим с бумажками. Тем более там нельзя держать собак.

— Судя по влюбленным взглядам, которыми вы одариваете друг друга, эта девочка предназначалась именно тебе. Как собираешься ее назвать?

— Еще не думал.

Дестини погладила пушистую щенячью мордашку.

— У Мегги есть идея для клички.

— Что ж, она всегда хотела такую собаку, — сказал Морган. — Как ее зовут, Мегги?

Все они сидели на полу, играя с щенками. Реджи наклонилась поближе к Дестини:

— Он и правда верит, что Мегги здесь?

— Иногда, — прошептала в ответ Дестини.

— Он все меньше и меньше похож на ворчуна, с которым я познакомилась в замке.

Дестини рассмеялась:

— И слава богу.

— Вообще-то, я вас слышу, — пробурчал Морган.

— Жаль, что ты не слышишь свою сестру. Она только что предложила назвать щенка в честь куклы.

Морган кивнул:

— Значит, Саманта. Слышишь, красавица? Тебя зовут Саманта, в честь куклы, которую, в свою очередь, назвали в честь персонажа из ситкома «Моя жена меня приворожила». — Он взглянул на Дестини. — Только не говори, что моя сестра верит в существование ведьм.

— О’кей, не буду. Выше нос, — сказала она, подмигнув Мегги, — мы не планировали против тебя заговор.

— Точно? — спросил Морган, но, похоже, ответа не ждал. — Как бы там ни было, нам нужна твоя лодка, Реджи, чтобы съездить в город за собачьим кормом и всем остальным, что им может понадобиться.

— Не-а, — вставил Джейк, — мы все привезли. Дестини обо всем подумала.

Дестини заметила, как с перил лестницы прыгнула Карамелька. Она успела поймать кошку, и Эйнштейн с Самантой дружно затявкали. Судя по интонациям, кошка весьма дружелюбно мяукнула в ответ и перебралась к Моргану.

Дестини покачала головой, глядя на сидящего на полу Моргана в окружении Джейка, Мегги и щенков. У него на плечах пушистой шалью лежала кошка.

— Представить не могу, чем он их так подкупает, — проговорила она.

— Неужели? — насмешливо спросила Реджи.

Дестини пожала плечами:

— Ну что? Готовы к торту? — Она стала выбирать тарелки и чашки из разношерстого набора, оставшегося на маяке.

— Мы с Мегги хотим поиграть с щенками во дворе, — заявил Джейк.

Реджи отрицательно покачала головой:

— Придется подождать, пока мы режем торт. Во двор пойдем все вместе. — Она подошла к Дестини, чтобы помочь ей с тортом. — Ты уверена, что Джейк не с воздухом разговаривает?

— Он разговаривает с Мегги и Горацием, последним смотрителем маяка. С ними еще и ангел Мегги, но не уверена, что Джейк ее видит. Иначе бы наверняка что-то сказал о таком впечатляющем создании.

— Ла-а-адно, — нахмурилась Реджи. — Но ведь Джейк не состоит с тобой в родстве. Почему мой сын видит призраки?

— Дети открыты для всего нового. А Джейк к тому же очень смышленый. Даже ты говоришь, что он впитывает знания, как губка.

Морган потер ладони:

— Это мой первый праздник на маяке. У нас тут гости, призраки, домашние животные… И даже подарки есть. Такое ощущение, что маяк уже стал моим домом. Спасибо, Дес.

— Я бы сказала, что это большой шаг для разоблачителя. — Дестини едва успела договорить, как он ее поцеловал.

Реджи присвистнула и вышла во двор.

Через несколько минут они втроем сидели на деревянных скамейках, наблюдая, как играют дети — один живой, другая не очень. Вместе с кошкой и щенками они, смеясь, веселым клубком скатились по песчаному склону к пляжу. Всю дорогу их сопровождал рой бабочек.

Дестини подумала, что для Реджи скорее всего в новинку видеть столько бабочек сразу, и решила объяснить:

— Когда Мегги на улице, по бабочкам можно точно узнать, где она. Они всегда за ней летают толпами.

— Жутковато, — отозвалась Реджи, — но спасибо, что предупредила. Джейк, а ну-ка давайте ближе к нам и подальше от причала!

— Мегги, пойдем… Мам! Мег упала в воду! — Джейк прыгнул с причала и исчез.

Закричав, Дестини с Реджи бросились к воде, но Морган уже нырнул и поплыл под причал. Секунду спустя на причал взобрался Джейк:

— Меня спас ангел!

Плача, Реджи поймала его и стиснула в объятиях.

— Тебя ждет большое наказание, мистер, но прямо сейчас мне надо немножко подержать тебя на руках. — Она слегка отстранилась. — Почему ты сухой?

— Я же говорю, меня спас ангел. Она успела меня поймать большущим таким крылом, — Джейк, как мог, развел руки в стороны, — еще до того, как я упал в воду. Вы не видели, потому что мешал причал.

— Боже мой, — всхлипнула Реджи, — а ты раньше видел ангела?

— Конечно. Это Баффи, ангел Мегги. А что?

— Ничего. — Реджи снова обняла сына, а Дестини места себе не находила от беспокойства, потому что Морган все еще был под водой.

Джейк съежился:

— Мам, мне из-за тебя больно.

— Морган еще в воде, — разуваясь, сказала Дестини и нырнула за ним.

Она нашла его почти на дне у глубокого конца причала. Выглядел он ошеломленным, но все же в упор смотрел на Мегги, тянувшую его за руку к поверхности. Дестини схватила его за другую руку, и дело пошло быстрее.

Под тявканье щенков Реджи помогла им выбраться из воды.

— Джейк, ты уже здесь! — сказал Морган, пытаясь отдышаться, и обнял мальчика. — Кажется, я там ударился головой, потому что видел галлюцинации.

Дестини закатила глаза. Он видел сестру, но считает, что это была галлюцинация.

— Вот что происходит, когда толстокожие люди не верят собственным глазам, — сказала она Реджи и повернулась к Моргану. — Переоденься скорее во что-то сухое, пока не подхватил воспаление легких.

Он молча пошел к дому, по-прежнему сбитый с толку. Может быть, сомнения для него были последней соломинкой здравого смысла.

— С Мегги тоже все в порядке, мам, — поделился Джейк. — Она умеет ходить по воде. Жаль, что я не могу. Эй! — он догнал Мегги на пляже. — А ты тоже не мокрая. Почему ты так нравишься бабочкам? Мам, ты видишь бабочек Мегги?

— Вижу, — отозвалась Реджи. — Иди сюда. Нам с тобой нужно поговорить.

Джейк подошел, хотя и знал, что его ждет выговор.

Усадив его на скамейку, Реджи присела перед ним.

— Никогда не пытайся опять спасать Мегги. Она не может умереть, потому что уже умерла. Понимаешь, я не вижу Мегги, и дядя Морган не видит. Если ты упадешь в воду и утонешь, я больше не смогу увидеть и тебя. Не смогу обнять. А мне очень-очень не хочется, чтобы такое случилось. Поэтому ты и близко не будешь подходить к воде, только со мной!

Джейк обнял маму за шею:

— Я так сильно тебя люблю, что могу вечно обниматься.

— Я тоже, малыш. Я тоже.

— Я больше не малыш, — тут же возразил мальчик. — Или ты забыла?

— Точно, извини. Но для меня ты всегда будешь малышом, и неважно, каким большим ты станешь.

Джейк вздохнул, словно все понимал:

— Знаю. А как получается, что мы с тетей Дестини видим Мегги, а ты нет?

— Давай-ка я отвечу, — вмешалась Дестини, посадив его к себе на колени. — У нас с тобой есть дар, Джейк. Мы видим призраки. Но если ты начнешь рассказывать об этом, то далеко не все тебе поверят. Поэтому давай будем держать это в секрете, пока ты не подрастешь и не научишься лучше управляться со своим даром.

— Это можно. У нас с мамой было много секретов, пока мы искали дедушку.

Спрыгнув на землю, Джейк поплелся за щенком, который тащил его за шортики к Мегги. Дети катались по траве под веселый лай Саманты и Эйнштейна и забавное мяуканье Карамельки.

— Нам пора возвращаться в Салем, — сказала Реджи. — Я закрыла магазин на несколько часов, но вечером там отбоя от покупателей не будет. Давай достанем из лодки все, что мы привезли для щенка Моргана.

— Конечно.

— Не расскажешь, что происходит между вами?

— Что? — переспросила Дестини. — Ничего. Просто живем под одной крышей.

— Это я вижу. В карты играете, на плите куча воды — хватит, чтобы наполнить ванную. Все предельно невинно. Вот только, когда ты открыла дверь, я видела, как Морган застегивает «молнию» на джинсах. Играли в покер на раздевание?

— Блин, Редж, ждешь, что я сознаюсь во всех грехах?

— Нет, но священник мог бы.

— Где тебя так дезинформировали?

— Одна сумасшедшая дамочка сегодня утром приходила в «Бессмертную классику» и заявила, что моя сестра пытается соблазнить ее сына. Священника.

— Когда вернешься в магазин, нейтрализуй негатив курительной палочкой, как мы тебя учили. Эта женщина не в себе, и я не шучу. Раздери меня пачули, я и ее сына обкурю. На всякий случай.

— Значит, теперь это называется «обкурить»?

Дестини выгнула бровь:

— Морган чудом сбежал из дурдома, в котором родился. Его сестре повезло куда меньше. Удивляюсь, что при этом он почти нормальный.

— Дес, ты месяцами звала его психом.

— Ну, я пересмотрела свое мнение.

— То есть теперь он хороший?

Дестини отвернулась и вытащила из лодки пакет с собачьим кормом.

После того как уехали Реджи и Джейк, Дестини с Морганом решили вместо ванны принять душ. Вместе. Потом легли в постель, и Дестини организовала им немножко личного пространства без лишних глаз.

— Спасибо за Саманту, — прошептал Морган.

Они лежали, сплетя руки и ноги, отходя после очередного чуда. Голые тела покрывал скользкий пот. Снаружи море гладило берег, убаюкивая обоих мерными звуками плещущихся волн. Голова Дестини лежала на груди у Моргана, и его сердце билось в такт успокаивающемуся ритму ее собственного. Она провела пальцами по полоске волос, ведущей к насытившемуся спящему гиганту.

Внезапно дверная ручка повернулась, и в комнату ввалились Карамелька с Самантой, которые до этого стояли на задних лапках.

— Великолепно, — проворчал Морган, — теперь они умеют открывать двери.

Животные прыгнули на кровать, свернулись у них в ногах клубком и почти сразу заснули.

— Сладкий чай с лаврушкой, — закатила глаза Дестини, — кажется, Саманта заняла твое место в сердце Карамельки.

— Ну и ладно. Теперь я смогу целовать тебя, не боясь, что она взбесится.

Улыбнувшись, Дестини почувствовала, что засыпает. Ласковые поглаживания Моргана из приятных вдруг стали несколько назойливыми.

— Что такое? — спросила она, прикрыв рукой натертую кожу на плече.

— Извини, задумался.

— О чем?

— Ты же экстрасенс. Сама должна знать.

— Прекрати умничать и отвечай.

— О Мегги и о том, как мои родители относились к ее способностям. Я кое-что вспомнил, но радостными эти воспоминания назвать нельзя.

Включив свет, Дестини села и повернулась к нему:

— Что-то из детства?

— Мегги предсказывала будущее, несмотря на то, как злились родители. А я, наоборот, держал рот на замке, чтобы не попасть им под горячую руку.

Дестини прислонилась к изголовью кровати, догадываясь, что разговор может затянуться.

— Давай-ка кое-что уточним. Сейчас ты признался, что ты экстрасенс?

— Я в курсе, что у тебя были подозрения. — Морган подтянул одеяло, чтобы укрыть ей плечи. — Боюсь, что да. То есть скорее был им.

— Никакого «был», — решительно заявила Дестини. — Это дается раз и навсегда. Это неизлечимо. Но это не какая-нибудь болезнь, и здесь нечего бояться.

— Есть, если ты сам все портишь.

— И как ты все испортил?

— Перед смертью Мегги у меня было видение о том, как рушится башня. Не о самой смерти Мегги, а только о башне. Но я убедил себя, что мне это всего лишь приснилось. К тому времени я уже был твердо уверен, что никто бы мне не поверил, реши я все рассказать.

— Не надо так себя мучить. — Дестини попыталась привлечь его к себе, но Морган не сдвинулся ни на миллиметр. Словно ее сочувствие не дало бы ему договорить.

— Много месяцев после того, как умерла Мегги, я думал, что, если бы все рассказал, родители успели бы вовремя увезти ее оттуда. И сейчас она была бы жива.

— Господи, Морган…

— Я винил себя в ее смерти, — тяжело сглотнув, продолжил он, — пока не уехал в семинарию и не похоронил чувство вины в учебе. Я усердно учился, и темные воспоминания постепенно ушли в глубокое замороженное хранилище. Я взял дополнительные занятия по основным предметам, записался на вечерние курсы по архитектуре в местном колледже, но продолжал изучать теологию в семинарии. Архитектура приносила мне удовольствие, а теология… Скажем так, я ее терпел.

Дестини представить себе не могла, чего ему стоит вытаскивать наружу все эти воспоминания.

— Я видела твою мать. Она бы тебе точно не поверила, и Мегги это знает. Пора тебе уже это понять.

— Может быть, тебе придется постоянно мне об этом напоминать.

Теперь Морган сам ее обнял, и в глазах его мерцал совсем иной свет.

Они снова занимались любовью. Сначала нежно, потом почти жестоко, а под конец так, словно праздновали свободу. Словно разрушилось какое-то проклятье, и Морган наконец освободился от его гнета.

Нежась в истоме, Дестини вдруг резко села:

— Боже мой, до меня только что дошло. Падающая башня и мой рисунок. Наверное, мои видения перемешались. Башня в школе Мегги тоже была кирпичной?

— Да. Так в чем дело? Это ошибка, как я и надеялся?

— А откуда взялась эта надежда?

— После того как у тебя дома я поднялся по лестнице и увидел рисунок монастыря.

Никогда в жизни Дестини не испытывала такого облегчения.

— Ты тоже экстрасенс. Наверное, ты прав. Я могла перепутать башни. — По крайней мере, она на это очень надеялась. — Как подумаю, через что тебе пришлось пройти… Неудивительно, что ты стал таким ворчуном.

— А я думал, что ты избалованная нахалка, хотя всегда считал тебя самой прекрасной женщиной на свете.

— Мы с сестрами выглядим абсолютно одинаково.

— Ничего подобного. Но твоя энергетика просто не поддается описанию. Я все еще беспокоюсь из-за нашей башни. Надеюсь только, что это беспокойство никак не связано с предчувствиями. Дес, почему я никому не сказал о монастырской башне?

— Потому что тебе промыли мозги. С самого рождения тебя учили отрицать все, что нельзя объяснить. Особенно магию и экстрасенсорику. Все это время я считала, что именно священник в тебе не желает принимать мои способности. А на самом деле тебе мешало воспитание и постоянные попытки отрицать свои собственные таланты.

— По-твоему, я подсознательно отказывался от своих способностей, чтобы не досаждать родителям?

— В некоторой степени. Но, может быть, ты посвятил свою жизнь разоблачению магии и сверхъестественной активности благодаря глубоко укоренившейся и не совсем осознанной потребности доказать, что ты не видишь будущее? Раз экстрасенсов не существует, то ты не мог быть одним из них, а значит, не мог спасти сестру.

— Для богини секса ты чересчур сообразительная.

— Меня всю жизнь учили обращать внимание на знаки. Наличие шестого чувства превращает человека в великолепного слушателя.

— Наверное, вместе с Мегги я похоронил и часть себя. Потому что слушать я тоже разучился.

— Мы воскресим твое шестое чувство так же, как воскресили богатыря.

— Ну, он-то всегда готов к воскрешению, а вот мое шестое чувство — вряд ли.

Почувствовав укол разочарования, Дестини расстроилась. Однако она была уверена, что существует не один способ пробудить способности Моргана.

— Есть хочу, — сказал Морган, почувствовав неизбежное приближение рассвета за окном.

Повернувшись на бок, Дестини прижалась ягодицами к его члену, закрыла глаза и удовлетворенно вздохнула:

— Ночь на дворе.

— Еще темно, но рассвет уже близко. — Выскочив из постели, он надел штаны. — Оденься потеплее и через пятнадцать минут поднимайся в башню. У нас будет пикник на фоне восходящего солнца. Я научу тебя звонить в сигнальный колокол.

От досады Дестини даже застонала, пытаясь укрыться тщательнее, чтобы не замерзнуть без Моргана.

— Ну же, пикник в башне, — уговаривал он, потихоньку стаскивая с нее одеяло к ногам.

Дестини ухватилась за край, чтобы не дать одеялу окончательно сползти, но все-таки успела вздрогнуть от прохладного воздуха.

— Секс в башне на рассвете, — продолжал Морган. — Опыт, о котором… — Неужели он собирался ляпнуть «мы будем рассказывать своим детям»? Совсем спятил?

— О котором что? — буркнула Дестини, поднимаясь. — И лучше уж придумай что-нибудь приятное.

— Опыт, от одной мысли о котором мы будем тонуть в оргазме.

— Ловлю тебя на слове.

— И кто теперь ворчит?

— Надеюсь, когда я приду в башню, завтрак уже будет готов.

Морган отсалютовал и вышел из комнаты.

У него перехватило дух, когда Дестини появилась в башне с макияжем, в фиолетовых штанах и с такого же цвета лентой в волосах, вокруг которой вились светлые локоны. Потрясающая красота.

— Мне здесь нравится, — сказала она, обходя вдоль прожекторной галереи линзу Френеля, затем вышла на главную галерею — балкон снаружи, окружающий квадратную башню по периметру. Ниже была еще одна платформа, ведущая к пожарной лестнице. Замерзнув, она вернулась в башню. — Что у нас на завтрак?

— Шампанское и праздничный торт.

— Ради этого стоит проснуться.

— А ради секса — нет? — спросил Морган, устраивая им местечко на галерее вокруг линзы. Он захватил достаточно одеял, чтобы было чем укрыться, пока они будут наблюдать за восходом солнца.

— Сначала завтрак, потом секс, — отозвалась Дестини. — Я всю ночь аппетит нагуливала.

Внезапно появился молчаливый гость. Белая сова приземлилась на перила и уставилась на Моргана с Дестини.

— Привет, Сова, — поздоровалась Дестини. — Это Морган. Морган, это Сова.

— Порой ты меня пугаешь, Кисмет.

— Если поблизости садится сова, придется столкнуться со своими страхами, потому что ее присутствие означает, что вот-вот откроется некая большая тайна. Сова — духовный тотем, связь между видимым и невидимым. Она придает сил смириться с нашим прошлым. Думаю, Сова здесь, потому что нужна тебе, Морган, иначе она бы не прилетела. Совы — ночные орлы, а поскольку сова — мой тотем, то мы с тобой тоже орлы, бойскаут.

— Она вполне могла прилететь к тебе, Кисмет.

— Мы с Совой связаны давным-давно, Морган. Так что можешь мне поверить, она здесь ради тебя.

— Ну что ж, я смирюсь с присутствием Мегги.

— Как насчет родителей?

— Придется смириться и с ними.

— А что с твоими способностями?

— Было бы проще принять их, не испогань я все с самого начала.

— Тебе было двенадцать лет. Ты не мог спасти Мегги, но все еще можешь обелить ее имя. Нельзя позволять людям думать, будто она была сумасшедшей. У тебя есть возможность это исправить.

Морган все понимал и, откровенно говоря, был немало этим поражен. Как и словами Дестини.

— То есть ты хочешь, чтобы я сказал родителям, что Мегги была в своем уме.

Дестини кивнула:

— Как ты и я.

— Они будут возражать.

— Неважно. Нам придется отстаивать ее, потому что сама она не может.

Отказавшись от кусочка торта, сова все же осталась и вместе с ними смотрела на зарождающийся рассвет. Чтобы не замерзнуть от прохладного океанского ветра, Морган закутался в одеяло вместе с Дестини и задумался, пытаясь разложить прошлое по полочкам.

Несколько часов спустя он позвонил из города матери и предупредил, что они уже в пути.

Судя по всему, Дестини решила нарядиться не на радость его матери, а на радость себе. На ней были ее любимые ковбойские ботинки и шляпа, узкая кожаная юбка цвета ирисок и желтая рубашка с грубыми швами на ковбойский манер. Верхние пуговицы она оставила расстегнутыми, так что были видны бретельки желтого бюстгальтера.

Морган оглядел ее с ног до головы.

— Спасибо, что не надела майку с надписью «Спаси лошадь — оседлай ковбоя». Или ту, на которой написано «Донор оргазмов».

— Чего ты так волнуешься? Это же просто слова, — отозвалась Дестини, застегивая еще одну пуговицу. Слава Богу.

Когда она в порту села в машину, Морган оглянулся на заднее сиденье:

— Поверить не могу, что мы взяли кошку с собакой.

— И не только их, — заявила Дес.

— Мегги тоже? Ты шутишь?

— Нет. И с ней Баффи. Едем в «Бессмертную классику». Мне надо взять несколько рамок для фотографий. У нас их куча. Потом заедем в аптеку и распечатаем фотки, которые я нашла в капитанском сундуке. Где вы с Мегги вместе.

Морган подозрительно взглянул на нее:

— Боюсь даже спрашивать зачем.

— Так ты сможешь сохранить у себя оригиналы. Кстати, мне нужно твое разрешение заменить фотографии на стенах в доме твоих родителей. Ну, те, на которых ты в сутане и все такое, на те, где вы с Мегги.

— Мать взбесится.

— Ага, или попытается меня убить.

— Нет, я этого не допущу. Фотографии давно пора заменить, и мы сделаем это вместе.

— Ты мой герой. — Дестини крепко взяла его за руку. — Ты сделал еще один огромный шаг навстречу своему прошлому, — добавила она, и Морган вдруг почувствовал, что может сделать что угодно, даже рассказать матери правду о своей ненаглядной сестре.

Стучаться он не стал. Просто открыл дверь, как делал это много раз в прошлом, пропустил вперед Дестини и кошку с собакой и только потом сам вошел в дом, где вырос и научился держать рот на замке. Что ж, сегодня он положит этому конец.

Саманта тут же прыгнула на руки к его отцу, и тот засмеялся, не обращая внимания на остальных. Карамелька зашипела на мать Моргана и прыгнула на кофейный столик. Секунду спустя со столика упала стеклянная ваза, хотя Морган был уверен, что кошка и близко к ней не прикасалась.

Мать закричала так громко, что Карамелька от страха описалась прямо на кружевную салфетку цвета ананаса.

Сомнений не осталось — вечная подстрекательница Мегги приехала сюда с ними. Идя за мусорной корзиной, бумажными полотенцами и чистящим средством, Морган чудом сдержал улыбку. Дому давно не хватало присутствия Мегги, хотя инцидент с Карамелькой был всего лишь неприятным побочным эффектом.

— Миссис Джарвис, — спокойно сказала Дестини, собирая с пола осколки стекла, — приезжайте завтра в мой магазин. Реджи даст вам достойную замену этой вещицы. На обратном пути я заеду туда и отложу для вас вазу.

Пока Дестини с Морганом убирали беспорядок, все сидели в тишине. Несмотря на очевидную неприязнь, Карамелька почему-то сидела на коленях у его матери.

Глупая кошка, если только не решила помочиться еще раз.

Мать определенно готовилась к ссоре. Вид у нее был твердый и решительный. Она намеренно старила себя. В руке у нее была трость, на ногах — жуткие старческие туфли, волосы стянуты так туго, что лицо превратилось в сплошные острые углы.

Эта женщина дала ему жизнь. Его учили ценить это, однако Морган никак не мог представить, что могло бы порадовать его мать. Внезапно наверху раздался шум. Морган вспомнил, как бушевала Мегги на кухне на маяке, разве что тарелок на этот раз не было. Он побежал на шум, за ним помчалась Дестини, и через несколько секунд они оказались в комнате Мегги. Это было абсолютно пустое, холодное помещение. Белые стены, никакой мебели, пустые шкафы.

— Что, черт возьми, вы натворили? — рявкнул Морган на прибежавших родителей — Стерли Мегги из своей жизни?

Неудивительно, что она так расстроилась. В комнате царил хаос. Двери в ванную и в коридор, дверцы шкафов и даже окно открывались и закрывались, ломаясь и трескаясь. Стекло разбилось.

Отец громко ахнул, а мать пронзительно завизжала:

— Что происходит?

— Может быть, Мегги на вас злится. Может быть, ее взбесило, что вы так запросто вырвали ее из своей жизни. Моя комната все такая же, какой была, когда я в ней жил. Почему ее комнату не сохранили? Мне стыдно за вас обоих.

Внезапно все стихло, и Морган почувствовал, как его кто-то обнимает. Может быть, это Мегги благодарила его за то, что он говорил от ее имени. Сглотнув огромный комок в горле, Морган выпрямился. Он любил свою сестру, и настало время кому-то постоять за нее.

— Мама, папа, я хочу поговорить с вами внизу.

Морган подождал, пока родители сядут, и повернулся к Дестини:

— Я начну, а потом ты поможешь.

Она кивнула и села на кресло-качалку, держа на коленях коробку с фотографиями.

Морган пошел к лестнице и стал снимать со стены все фото, где на нем была одежда священника. Мать только раз пискнула, но отец тут же заставил ее замолчать, а это почему-то ободряло.

— Полагаю, ты приехал сюда не просто так, — процедила мать, когда Морган закончил снимать опостылевшие фотографии.

— У меня целый список причин. То есть у нас, — ответил он, помогая Дестини подняться по ступенькам и держа ее за талию в знак поддержки. Потому что если мать и дальше будет сверлить ее таким взглядом, Дестини наверняка взорвется.

Мать встала, чтобы оказаться перед ними с высоко поднятой головой, и расправила плечи.

— Олив, сядь, — потребовал отец.

— Гордон!

— Нет. У тебя было время покомандовать. Теперь моя очередь.

И мать села.

— Сын, мисс Картрайт, хотите — стойте, хотите — присаживайтесь, как вам угодно. — Отец сел в свое любимое кресло, и к нему тут же присоединились Саманта с Карамелькой. — Мы слушаем.

— Сначала мы заменим фотографии на стене, — сказал Морган.

Дестини открыла коробку, и вместе они повесили на теперь пустые места замечательные фотографии Моргана и Мегги.

Отец подошел ближе и стал рассматривать каждую из них, время от времени тихо откашливаясь, словно что-то першило в горле. Мать сидела на диване, прямая, будто кочергу проглотила.

Морган развел в камине огонь и бросил туда снятые со стены фотографии. Мать поднялась, но он преградил ей путь, пока огонь делал свое дело.

— Ты культивируешь ложные воспоминания, — сказал он ей. — Здесь должна храниться память о том, как росли мы с Мегги. Вот что было настоящим. Вот о чем нужно помнить.

Крышка пианино с грохотом распахнулась, и медленно стали двигаться клавиши, складывая отдельные звуки в примитивный «Собачий вальс» — единственную мелодию, которую умела играть Мегги. Родители побледнели, а у Моргана появилось ощущение, что он может горы свернуть, если только рядом будут Мегги и Дестини.

— Мама, папа, я ужасно зол, — начал он. — И уже давно. Да почти всю мою жизнь. Я просто в бешенстве от того, как легко вы стерли Мегги из нашей жизни сразу после ее смерти. Однако я успел вытащить из кучи мусора ее фотографии и куклу Саманту и сохранил их по сей день. Благодаря Дестини у вас теперь есть копии тех фотографий. Она спросила у меня разрешения, и я с радостью ей его дал. Годами я злился на вас за то, что вы запрещали мне говорить о Мегги. И меня просто бесит, что в тот день вы отправили ее из дома на верную смерть.

Мать вскочила на ноги.

— Олив, — предупреждающим тоном проговорил отец, и она снова села.

— Мне все еще грустно от того, что из-за вас Мегги чувствовала себя ненормальной.

К и без того кипящей ярости Моргана добавлялась злость на самого себя. Голос выдавал его с потрохами, хотя он изо всех сил старался удержать плотину, за которой столько лет прятал свои чувства. Единственным, что сейчас помогало ему не слететь с катушек, была рука Дестини, крепко держащая его за талию и сжимающая его сбоку в каком-то подобии ритма, который для Моргана сейчас был живым напоминанием о том, что она рядом.

— Меган любила жизнь, — продолжал он, — любила людей и хотела помогать тем, чье печальное будущее видела в своих видениях. Но вы постоянно закрывали ей рот, называли сумасшедшей и, в конце концов, отослали с глаз долой.

— Меган была нашим наказанием! — крикнула мать.

— Неправда, — вмешалась Дестини. — Дети — это дар. Ни один ребенок, особенно Мегги, не заслуживает, чтобы его считали наказанием.

Мать напряглась, умудряясь даже сидя смотреть на стоявшую Дестини сверху вниз.

— Что ты вообще знаешь о сестре Моргана? — злобно спросила она.

Дестини с Морганом переглянулись и без слов решили не отвечать на этот вопрос. Так он раньше общался только с Мегги.

— Ее звали Мегги, мама.

Пианино заиграло новую мелодию. Это была «Аллилуйя», которая традиционно звучит во время торжественной мессы. Наверное, Мегги выучила ее в монастырской школе.

— Она прожила двенадцать лет. Моя жизнь была намного счастливее, когда Мегги была жива.

— А моя превратилась в сплошное несчастье! — Носовой платок в руках матери с треском порвался на две части.

— Нет! — Морган сжал кулаки. — Сейчас же забери свои слова назад. Мегги несла смех и радость. Несчастье? Где ты только набралась такой ужасной чуши?

Отец подался вперед:

— Это все ее брат, Джим. Промыл ей мозги, и с тех пор она перестала быть самой собой. Этот напыщенный старый святоша украл умницу и красавицу, на которой я женился, а вместо нее оставил обозленную на весь мир женщину.

— Гордон!

— Мегги была счастьем, Олив. Благословением, как и наш сын.

— Что же вы сделали, чтобы заслужить наказание? — спросила Дестини.

— Она ни за что не ответит, — сказал отец. — Зато я отвечу.

— Нет!

— Морган, вас с сестрой зачали до того, как мы с вашей матерью поженились. С тех пор она никак не может пережить этот «позор».

— Держу пари, к этому приложил руку отец Джим.

Что ж, теперь все ясно.

Отец кивнул:

— Близнецы рождаются раньше срока, поэтому секрет сохранился в семье.

— Гордон, прекрати говорить о таких вещах.

Сумасшедший мир наконец стал обретать для Моргана смысл, но то, что он сегодня узнал, словно рвало ему душу. Дестини поймала его ищущую руку, и он вцепился в нее, будто от этого зависела его жизнь.

— Это многое объясняет, — сказала она.

— Поверить не могу, что она здесь, — прошипела мать.

— Кто? — спросил Морган. — Дестини? Или Мегги?

Отец встал и оглянулся по сторонам.

— Не будь идиотом, Гордон, — рявкнула мать. — Разумеется, я говорю о девке, которая висит у тебя на шее, Морган.

Однако глаза его отца распахнулись, когда он посмотрел на пианино, на лестницу и снова на пианино, которое опять играло «Собачий вальс». Сев на скамью за инструментом, отец уставился на клавиши.

Мать кивнула на Дестини:

— Мне бы хотелось, чтобы ты отвел ее в машину.

— Я не собака, — усмехнулась Дестини.

— Нет. Ты больше похожа на проститутку с Дикого Запада.

— Так лучше, спасибо.

Морган почесал нос. Дестини была светом в конце темного туннеля его жизни.

— Мама, я больше не священник и никогда снова им не стану. Но речь не обо мне. У Мегги был Богом данный дар. Она была экстрасенсом.

— От нее нахватался? — спросила мать, тыча пальцем в Дестини.

— Нет, сам, — ответил Морган. — Я тоже экстрасенс. И всегда им был, как и Мегги. Только скрывал даже от себя, потому что был трусом. Мегги во всем была умнее меня. Не понимала она лишь одного — нужно было держать язык за зубами. Однако и это, как оказалось, не выход. Я никому не рассказал о том, что у меня было видение о башне в школе, где училась Мегги. О том, как в нее попадет молния, она загорится и рухнет. Мне до боли хотелось рассказать вам, что ее жизнь в опасности. Но я знал, что вы мне не поверите. В том, что умерла моя сестра, виноват я, — голос Моргана снова сорвался, вызвав очередную волну гнева.

Отец потер пальцами глаза и коснулся его руки:

— Нет, сын, ты не виноват. Во всем этом виноват только я.

Мать поджала губы, глядя на них холодными, пустыми глазами.

Дестини положила голову Моргану на плечо. Он поднес ее руку к губам и с благодарностью поцеловал.

— Итак, — сказал мать, поднимаясь, — здесь теперь два язычника. Ты и твой отец, не говоря уже об этой.

Дестини пожала плечами:

— Надо же, поймали с поличным.

На мгновение Моргану захотелось сказать матери, что именно ее фанатичность привела к смерти Мегги. Но она бы все равно ему не поверила.

— Мама, всю жизнь я был заперт у себя в голове, каждый раз стараясь подбирать правильные слова. А потом сам себя запер в семинарии. Я вспомнил кое-что еще, — Морган повернулся к Дестини. — Отец Джим как-то сказал мне, что если я стану священником, то искуплю грехи своих родителей. Я не знал, что это были за грехи, но он сказал, что родители священнослужителей всегда попадают в рай.

— Бред какой-то! — Отец посмотрел на мать и, судя по всему, понял, что все это время она знала, какую жертву принес ради них их сын. Отец достал из кармана носовой платок. — Клянусь, сынок, я думал, ты счастлив в сане.

— Я тебя не виню, пап. Я не знал, как быть счастливым, пока однажды маленькая девочка по имени Мегги не заставила меня задуматься. В тот же день я приехал на маяк и снял сутану. Потому что такая судьба оказалась не по мне. — Морган прижал к себе Дестини. — Мы с Дестини знакомы уже четыре месяца. Я больше не блуждаю в потемках. Она привела меня к свету. С этих пор мы будем жить сегодняшним днем, и каждый день будет прекрасным.

Он повел Дестини к выходу. Отец пошел за ними, а мать подошла к лестнице, чтобы посмотреть на новые фотографии. Моргану показалось, что она была уже не так напряжена, как когда они приехали.

Несколько секунд отец колебался, но потом все-таки обнял сына.

— Я любил вас с сестрой одинаково.

— Мегги это знает, папа.

— Ты уверен? Пожалуйста, скажи ей это за меня.

Морган кивнул:

— У нас с ней по-прежнему есть связь. Так что поверь мне на слово: она знает.

Отец откашлялся.

— Такое ощущение, что сегодня она была здесь. И, кажется, поцеловала меня в щеку.

— Думаю, ты прав, пап.

— Мы больше не увидимся? — печально спросил отец. По его щекам текли слезы.

— Я позвоню в среду, как обычно.

— Я сам возьму трубку. И, может быть, когда-нибудь ты покажешь мне свой маяк.

— Обязательно покажу.

Морган взял Дестини за руку и повел ее по кирпичной дорожке к машине. Он чувствовал себя вымотанным, но счастливым.

Только что закрылась одна дверь. А это значит, что, возможно, откроется другая.

Морган прислонился к спинке своего сиденья и закрыл глаза.

— Выговорился, и прямо гора с плеч.

Дестини обвила рукой его шею и потерла ему виски.

— Каждый раз, когда мы приезжаем сюда, у тебя тускнеет аура и становится темно-красной.

Он вздохнул, успокаиваясь от ее прикосновений.

— Не уверен, что хочу сюда возвращаться. — Морган повернулся к ней. Дестини смотрела на него и была так близко, что можно было в любой момент ее поцеловать. — Ты не против, если отец как-нибудь приедет на маяк?

— В следующие две недели? Конечно, нет.

Черт, он уже успел об этом забыть. Потому что говорил не о ближайшем времени, а о жизни вообще.

— А как насчет матери? — спросила Дестини, отвлекая его от неприятных мыслей.

— Она ни за какие коврижки не приедет.

— Не будь так уверен.

У Моргана вырвался мучительный стон:

— Скажи мне, что это не предвидение.

— Нет, просто догадка.

— Злость берет, как подумаю, что Мегги слышала все, что говорила о ней мать.

— Морган, после того, как твоя мама все это сказала, Мегги поцеловала ее в щеку и прошептала что-то на ухо. И, судя по реакции, твоя мама ее услышала.

— Хорошая или плохая была реакция? — спросил Морган.

— Скорее просто ее наличие.

— Мегги в порядке?

Дестини оглянулась на заднее сиденье:

— Улыбается. Благодарит тебя за то, что встал на ее защиту. Говорит, ты ее герой.

— Ну уж нет. Это вы мои героини. Я горжусь ею… то есть тобой, сестренка. — Он глянул в зеркало на пустое заднее сиденье. — Молодец, что дала им знать, как относишься к происходящему.

— А я сочувствую твоим родителям, — поговорила Дестини. — Твоего отца переполняет чувство вины, а мать просто сломленная женщина.

Морган завел «мустанг».

— В какой-то момент мне до смерти захотелось ее хорошенько встряхнуть. Наверное, я не люблю собственную мать.

Дестини коснулась его руки:

— Может быть, тебе хочется так думать, но это неправда.

— И ведь самое ужасное — она ни за что ни признает своей доли вины. По части отрицаний она настоящий профи.

Взяв Дестини за руку, Морган положил ее ладонь на рычаг переключения скоростей и вместе с ней включил вторую передачу. От восторга она весело пискнула, и ему показалось, что на него только что снизошел исцеляющий туман.

— Ты научишь меня водить эту штуку?

У него кольнуло в сердце.

— Можешь поставить на это свой контрфорс.

Дестини стала для Моргана всем, и он глубоко к ней привязался. Сейчас она превратилась в смысл его жизни, и ему не хотелось, чтобы это «сейчас» когда-нибудь заканчивалось.

Они заехали в Рокпорт, где немного побродили под последними по-летнему теплыми солнечными лучами и съели по сладкой вате. Он купил Дестини старую картину, на которой было изображено китобойное судно на фоне их собственного сияющего маяка. Хотя, наверное, маяк был все-таки его, а не их.

По пути домой они остановились на могиле Мегги и оставили там букет из паслена, сандерсонии и гортензий, которые перед уходом Дестини перевязала белой лентой.

— Мегги говорит, букет ей очень нравится, — сказала она, глядя на кружащих над надгробием бабочек. Они летали вслед за Мегги, которая весело носилась по кругу.

Морган вдруг остро осознал, что сестры больше нет. Что она никогда не станет тетей для их…

Господи, да он сегодня просто из ума выжил.

Позже они заехали в тот же цветочный магазин, купили цветов для бабочек и выбрали два садовых камня с надписями «Надежда» и «Любовь».

Хотел ли Морган провести всю жизнь рядом с Дестини? О да, еще как хотел. Но почему? Потому что не любил одиночество или потому что больше не представлял своей жизни без нее?

С тех пор как она приехала на маяк, он больше не чувствовал себя так, словно мечется над землей, пытаясь понять то, чего не понимает. Теперь он мог приземлиться в безопасный уют ее объятий.

Но кто защитит саму Дестини? Будет ли женщина, сильная и целеустремленная, как и он сам, его родственная душа, чувствовать себя комфортно рядом с ним?

Моргану казалось, что ему рядом с ней будет вполне комфортно. Но справедливо ли это по отношению ко всей жизни целиком?

Вернувшись домой, Дестини сказала, что Мегги исчезла. Может быть, для того, чтобы дать им время побыть наедине.

Практически сразу они отправились в постель, однако о сексе никто не думал. Эмоции, которые они испытывали друг к другу, были слишком хрупкими. Поцелуи хранили нежность, ласковые прикосновения были насыщены глубоким почтением. Глядя друг другу в глаза, сплетясь в крепких объятиях, они уснули, купаясь в нежности, поддержке и… любви?

Проснулся Морган рано. Ему так сильно хотелось быть рядом с Дестини, во всех смыслах, что в груди болело. Он хотел вместе с ней плавать на байдарке, садить астры с дурацкими названиями, красить двери и даже ругаться с родителями.

Наверное, Морган сам пудрил себе мозги, особенно в том, что касалось родителей. Но мысли о любви к Дестини пугали его до чертиков. Осознание словно ударило его под дых и чуть не сбило с ног, потому что здесь не было место логике. Для таких, как он, во всем должен быть четкий порядок. А неуловимое и способное поставить весь мир с ног на голову чувство любви попросту выбивало его из колеи.

Морган встал, поспешно оделся и поплыл на байдарке в море, чтобы обо всем подумать.

Он не собирался бежать от любви, но чувствовал необходимость во всем разобраться. Если подумать, Морган не столько боялся любви, сколько не понимал. Может быть, он действительно сумасшедший, как думала его мать. А может быть, и нет.

Потеряв счет времени, Морган посмотрел в небо. Наверное, сегодня рассвет не будет таким солнечным, как вчера.

Над головой собирались тучи. Назревала гроза. Моргану нравилась мысль провести дождливый день в постели, занимаясь лю… да, занимаясь любовью с Дестини.

Он услышал звон сигнального колокола, и вдруг вся его душа наполнилась радостью от одной только мысли, что он может любить эту женщину вечно. Он повернул лодку к дому, удивляясь, что заплыл так далеко. Что ж, теперь его дом там, где есть Дестини. Дувший с берега ветер трепал куртку, холодные брызги воды кололи лицо и руки, как мелкие льдинки.

Как будто Дестини почувствовала, что он в беде, зажглась линза Френеля, словно свеча в окошке, зовущая Моргана домой. Наверное, Дестини проснулась и пошла его искать. Морган помахал, надеясь, что она взяла с собой бинокль.

— Скоро буду! — крикнул он, улыбаясь, как последний дурак. Можно подумать, она его услышит.

Моргану пришло на ум, что Дестини и есть его маяк, посылающий ему лучи веры, надежды и любви в опасном бурном море. Может быть, он прикипел душой к этому месту, потому что маяки по определению вели заблудших путешественников в спасительную гавань. Именно так он и чувствовал себя, когда впервые сюда приехал. Свет маяков вел путешественников к берегу, навстречу их судьбам. Маяк Моргана привел его к Дестини.

Да, он ее любил и сейчас не мог дождаться, когда скажет ей об этом. Сегодня он сел в лодку вовсе не потому, что испугался любви. Он испугался, потому что испытывал непреодолимую потребность быть рядом с этой женщиной. Страшно нуждаться в ком-то так же сильно, как в воздухе. Для этого необходимо безграничное доверие. Нужно верить, что твоя любовь всегда будет рядом. Захочет ли такого Дестини?

Налетел очередной порыв ветра. Вода забурлила, управлять лодкой стало почти невозможно. Неожиданно байдарка перевернулась, и Морган оказался под водой. Вынырнув, он перевернул лодку и забрался в нее.

К безумству природы присоединились гром и молнии.

Сердце Моргана бешено колотилось. Руки болели от попыток взять верх над разбушевавшимся морем. Прищурившись от брызг, он взглянул на маяк. Мысль о том, что там его ждет Дестини, придавала сил.

Байдарка снова перевернулась, опрокинув Моргана в воду, и в этот момент, словно в замедленной съемке, к нему пришло видение из будущего.

— Нет! — в ужасе крикнул он, захлебываясь соленой водой.

Перевернувшись в воде, Морган уже в который раз вынырнул на поверхность и вдохнул полные легкие воздуха. Он совсем растерялся, маяк скрылся из виду, но когда Моргану удалось развернуться в нужном направлении и все же заметить дом, он увидел повтор своего видения. На этот раз это было быстро и страшно. И наяву. Прямо у него на глазах к маяку устремилась шаровая молния и врезалась в башню. Кирпич за кирпичом башня обрушилась.

— Дестини! — крикнул Морган, но его голос растворился в завываниях ветра.

Была ли она в башне? Или вернулась в дом? Пострадала ли она? Или все-таки ей ничего не угрожает?

Наверняка линза разбилась на огромные острые осколки. «Господи, пусть Дестини будет в безопасности!» — думал Морган и снова и снова выкрикивал ее имя, борясь с мощными волнами, бьющимися о байдарку. Ее снова перевернуло, и в этот раз он оборвал привязь.

На поверхность он всплывал медленно. Бурлящая вода настойчиво сопротивлялась его усилиям. Легкие горели. Вынырнув, Морган вдохнул как можно больше воздуха, собрался с мыслями и поплыл против течения. Вокруг повсюду гремел гром, и сверкали молнии.

Он смотрел по сторонам, но берега больше не видел.

Он заблудился.

Потерял надежду. Вымотался. Замерз. Было бы намного легче просто сдаться. В молитвах он не видел никакого толку. И все-таки где-то там ждала Дестини, которой он был нужен. Он ее обязательно спасет, но сначала надо передохнуть. Собраться с силами.

Морган закрыл глаза всего на минутку, но вода сомкнулась у него над головой, заставив прийти в себя.

— Морган, — услышал он голос Мегги, — следуй за мной.

— Мегги! Я тебя вижу! Какая же ты красивая… Наконец-то… Ты меня слышишь? Мы же под водой, но я тебя слышу…

— Чтобы говорить, нам никогда не нужны были слова, помнишь?

Внезапно на Моргана нахлынул страх:

— Если я тебя вижу, значит, я тоже умер? Утонул? — Он осмотрелся в поисках Дестини, боясь, что она погибла в рухнувшей башне, но вокруг видел одну лишь воду. — А Дестини? С ней все в порядке?

— Я люблю тебя, Морган, — проговорила Мегги. — И осталась потому, что знала: тебе еще раз придется это пережить. Кто-то, кого ты сильно полюбишь, окажется запертым в рухнувшей башне, и на этот раз я не могла позволить тебя поддаться чувству вины. Тогда ты ничего не мог поделать, не мог меня спасти. Просто пришло мое время. Я всегда знала, что мне не суждено повзрослеть. Но ты — другое дело.

— Так что с Дестини? Я… не смогу без нее жить.

— Она погребена заживо, но с ней Баффи. А значит, у нее есть шанс. Крошечный шанс.

За какие-то доли секунды Морган пережил бурю эмоций. Отрицание. Чувство утраты. Ярость. И наконец его разум прояснился.

— Я сделаю что угодно, Мегги.

— Ты можешь поверить в меня настолько, чтобы последовать за мной? — спросила сестра.

— Я всегда в тебя верил. Просто потерялся во тьме, пока Дестини не привела меня к свету. — Мысль о том, чтобы спасти ее, придавала Моргану физических сил, а присутствие Мегги укрепляло дух. — Веди меня, Мег.

— Следуй за мной.

Он плыл за своей близняшкой, больше не чувствуя холода. И да, как и говорил Джейк, Мегги шла по воде.

Несколько часов спустя (по крайней мере, Моргану так казалось), когда он наконец добрался до острова, он едва мог стоять на ногах, но выбора у него не было. Дверь в кухню заблокировали кирпичи и огромные осколки линзы Френеля, поэтому он поковылял к парадной двери.

— Дестини не может тоже умереть, Мегги. Если она… если она…

— Ты теряешь время, Морган, — перебила его Мегги. — Она в башне.

По венам струился адреналин, пока Морган разбирал кирпичи в комнате смотрителя, чтобы расчистить вход в башню. Мегги была рядом и подбадривала его, как могла. Он видел свою мертвую сестру. Разве это не чудо? Но прямо сейчас ему было необходимо еще одно чудо. Он посмотрел вверх, сквозь потолок, сквозь сердитые тучи: «Умоляю, пусть в жизни не будет границ чудесам и прощению!»

Не сдаваясь, он снова и снова звал Дестини.

С каждым кирпичом, который он убирал с пути, сверху падали еще двадцать. Он просто не успевал, и на минуту Моргану захотелось, чтобы его миру пришел конец. Без Дестини жизнь для него ничего не значила.

— Нет, — прорычал он, — я не позволю башне отобрать ее у меня.

— Морган, — тихо сказала Мегги, — из нас двоих рационально думать умел именно ты. Так думай.

Он остановился, чтобы отдышаться, и постарался успокоиться и подумать логически.

— Смотритель маяка, — вдруг осенило его. — Гораций. Где Гораций, Мегги?

— Здесь, — отозвалась сестра. Она стояла рядом и держала за руку мужчину в форме.

— Спасибо, что заботишься о моей сестре, — начал Морган, удивляясь тому, что смотритель оказался таким молодым. — Дестини рассказывала мне о лабиринте в подвале. Можешь провести меня туда?

Гораций кивнул:

— Еще бы. Следуйте за мной.

Они забрались под настил, который вел от берега к крыльцу, и увидели каменную арку. Арка едва-едва выступала из-под земли прямо под досками и скрывала лестницу, ведущую к двери глубоко под землей.

— Неудивительно, что я об этом не знал. Выглядит, как часть фундамента.

Оказалось, это не столько лабиринт, сколько множество вкопанных свай, поддерживающих маяк. Гораций с Мегги вели Моргана по подземному дому ужасов, однако лабиринт привел их в тупик.

— Лазейка в потолке? — вспомнил Морган и получил в ответ подтверждение. Он надавил на металлический квадрат, но без толку. — Не поддается. Наверное, засыпало кирпичами. Как же мне ее открыть?

— Потяните, — ответил Гораций.

— В смысле?

— Не давите на нее, а потяните.

Втиснув окровавленные пальцы за край дверцы, Морган повис на ней всем весом. Через несколько секунд лазейка открылась, он рухнул на землю, и сверху посыпались кирпичи.

Чувствуя боль во всем теле, Морган кое-как вылез из-под завала. Похоже, дождь из кирпичей прекратился. Взобравшись вверх по кирпичной горе, он протиснулся в лазейку, сдвинул в сторону мешающие обломки и выбрался наверх в углу разрушенной башни.

Перед ним тут же оказались Гораций и Мегги. От удивления у Моргана отвисла челюсть, словно он увидел привидение. Ну, вообще-то, даже двух.

— Господи, ну и дела. Вы же только что были внизу.

Мегги рассмеялась. Этот смех он был готов лелеять в памяти всю жизнь, но прямо сейчас ему нужно было найти Дестини.

— Дестини? — позвал он. — Милая, ты здесь?

Немалая часть винтовой лестницы оказалась нетронутой, хотя в некоторых местах ступеньки проломились, и повсюду валялись кирпичи. Впрочем, здесь их было не так много, как у входа. Само собой, ведь башня была полой внутри.

Послышались мяуканье и тявканье. Через лазейку осторожно пробрались Саманта с Карамелькой. Морган наклонился к ним, и пушистые комочки тут же прыгнули ему в руки.

— Мы найдем ее, ребята, но вы должны мне помочь. Дестини! — снова позвал он. — Дестини, где ты? — Однако ни единого звука в ответ не услышал.

Дестини плыла на мягком, пушистом облаке грез.

К ней приближался Морган. Казалось, он рад ее видеть не меньше, чем она — его. Между ними не осталось тайн и скрытых чувств. Любовь, надежды и мечты — все как на ладони. Они упивались ими. И словно не могли друг на друга насмотреться.

Он позвал ее по имени, но его голос пришел к Дестини откуда-то издалека.

Она открыла глаза и поняла, что пушистое облако — это крылья Баффи, ангела Мегги. Неужели она умерла в башне? Прямо как Мегги. Странно.

Сердце забилось быстрее. Нет, Дестини не хотелось умирать. Ей хотелось еще побыть с Морганом. Или даже прожить с ним целую жизнь.

Ну просто самое подходящее время понять, что она влюбилась по уши. Конечно, вряд ли они на самом деле могли быть вместе. Особенно теперь, когда Морган обрел новую веру, а Дестини по-прежнему оставалась ведьмой. И даже если бы ей удалось выбраться… Нет, даже в самых смелых мечтах она запрещала себе на это надеяться. Но… Великая Богиня! Как же она его любит!

Дестини было невозможно жаль, что башня Моргана превратилась в руины, как и на ее картине. Жаль, что видение сбылось.

Вдруг она вспомнила, что видела его в воде среди грома и молний.

— Морган! — позвала она, но голос пропал.

Что ж, зато в ее распоряжении были другие средства, а раз так, она обязана его спасти. В голове тут же сложились строчки:

Дестини попыталась сдвинуться, но Баффи крепко ее держала. У нее болело все тело, хотя вряд ли она могла разбиться, потому что Баффи поймала ее посреди падения.

— Дестини, ты меня слышишь? — раздался голос Моргана. — Если да, подай какой-нибудь знак. Пошевелись, пошуми, чтобы я знал, что с тобой все в порядке. Господи, только пусть с тобой все будет в порядке! Минуточку! Прочти какое-нибудь заклинание, чтобы выбраться. Ведьмы же так умеют?

Значит, с ним все хорошо. Мало того, он просит ее прочесть заклинание. Может быть, к нему не только вернулась вера, но и появилась чуточка веры в саму Дестини? Слава Богине, свершилось сразу два чуда.

— Морган… — попыталась сказать Дестини, но так наглоталась пыли, что получился едва слышный шепот.

Он просил пошуметь? Но как, если она буквально в клетке, то есть в коконе ангельских крыльев? К тому же лежит рядом со сломанными перилами под кучей кирпичей.

Дестини осмотрелась и обнаружила маленький зазор. Он был словно окошко в клетке из кирпичей и металла, и через него можно было рассмотреть часть лестницы внизу.

Протянув покрытую ссадинами руку, Дестини осторожно, как только могла, подвинула кирпич, который, казалось, лежал сам по себе. Каждую секунду она боялась, что, сдвинув его, спровоцирует еще один обвал.

Дестини и подумать боялась, что с ней будет, если по ее вине пострадает Морган.

Кирпич потихоньку поддался и упал на лестницу. Окошко стало шире, и Дестини увидела огромную дыру посреди ступенек.

Моргану ни за что до нее не добраться.

— Думаете, это Дестини? — услышала она Моргана. — Это всего лишь один кирпич. Он мог упасть сам по себе.

Однако через минуту он уже стоял на последней ступеньке перед зияющей дырой в лестнице. Дестини попыталась выглянуть из-за ангельских крыльев и вдохнула как можно больше воздуха. Судя по всему, она лежала на обрушившемся участке лестницы, который каким-то чудом все еще был соединен со стеной металлическим тросом.

Сладкий чай с лаврушкой! Это же самая настоящая воздушная трапеция.

Минуточку. Морган говорил с Мегги и Горацием. То есть он их видит, а значит, все вспомнил, поверил и принял свои способности. Иначе сестру он бы не увидел, а тем более Горация.

Посреди всего этого хаоса он каким-то чудом полностью освободился от своего прошлого.

Внезапно у Дестини зазвенело в ушах. Плохой признак.

Голова раскалывалась. Дестини закрыла глаза и подумала о том, как чувствовала себя в такой же ситуации Мегги. Хотя, конечно, тогда все было намного хуже, потому что Мегги оказалась в огне. Бедняжка…

Минуточку. Неужели умница Мегги, настоящая ясновидящая, осталась здесь потому, что знала, что произойдет? В жизни Моргана башня рухнула второй раз. Для него это наверняка все равно, что заново пережить самый худший кошмар.

— Дестини? — снова позвал он.

Дестини зажмурилась от боли и сдвинула еще один кирпич. Он упал, за ним посыпались и другие… и вдруг Морган выкрикнул ее имя.

А потом послышались еще крики, мужские голоса, какой-то стук, как будто сразу со всех сторон кто-то работал кувалдами и отбойными молотками.

Снова и снова Дестини звала охрипшим голосом Моргана и чудом сумела просунуть руку в свое окошко, чтобы он смог ее увидеть.

Через дыру в лестнице перепрыгнула Карамелька и подобралась ближе, громко мяукая. Замечательно. Кошка ее увидела, а Морган нет. А потом чудесная, великолепная Карамелька завыла на Моргана. В ответ затявкала Саманта и стала носиться по лестнице туда-сюда перед Морганом, чтобы тот взглянул на кошку.

— Дестини! — крикнул он. — Вижу твою руку. Я уже иду, Кисмет. Я спасу тебя.

Однако он не мог до нее добраться, потому что еще не знал, что эта часть лестницы оборвалась не только снизу, но и сверху. Если он сделает хоть шаг по этой ловушке, Дестини пролетит вниз метров двадцать и, вполне возможно, прихватит его с собой.

Она отказывалась думать об этой клетке как о смертельной ловушке. Она представила, что это кокон, куколка бабочки. Дотянуться до своего кулона она не могла, зато могла представить себе, будто она и есть бабочка, которой нужно всего лишь немного времени, чтобы выбраться из кокона и полететь.

Снова со всех сторон послышались крики. Сквозь окошко Дестини удалось заметить моряка с киркой в руках, который только что прорвался в башню из комнаты смотрителя.

— Береговая охрана, — сказал кто-то из мужчин. — Что здесь произошло?

Не сходя с места, Морган все объяснил, а у Дестини появился шанс дать передохнуть затекшей руке. Кто-то из моряков предложил Моргану спуститься вниз, потому что так она будет в большей безопасности. Самой Дестини мысль показалась разумной, вот только ей нравилось видеть Моргана. От этого она чувствовала с ним связь, и именно эта связь сейчас была ей очень нужна.

Морган что-то ответил, чего Дестини не расслышала, а потом повернулся к ней:

— Кисмет, они собираются закрепить часть лестницы, на которой ты находишься, потом установят платформу и вытащат тебя. Тебе придется еще немного потерпеть.

Она соединила большой и указательный пальцы, давая ему понять, что все понимает, и почти сразу уснула в заботливых крыльях Баффи.

Открыв глаза на этот раз, Дестини увидела, как какой-то незнакомец поднимает ее из открытой клетки. Как им удалось открыть клетку, чтобы она ничего не услышала? Первый незнакомец передал ее второму, второй — третьему, третий — четвертому, и так вниз по лестнице, пока Дестини не оказалась на руках у Моргана.

В янтарных глазах светилось облегчение. По щеке скатилась слеза.

— Я люблю тебя, — сказал он, глядя на Дестини. — Я понял это в воде, перед тем как все покатилось к ч… коту под хвост.

— Я тоже тебя люблю, — прохрипела она, радуясь, что он все еще старается не употреблять негативных слов. Однако, чтобы Морган ее расслышал, ей пришлось признаться снова.

Они поцеловались, чувствуя вкус слез друг друга.

— Я отнесу тебя в спальню. Там уже ждет фельдшер, чтобы тебя осмотреть. Ты меня понимаешь?

— Я же не глухая, — крякнула в ответ Дестини. — А ты как?

— Я тоже не глухой.

Она сжала кулак, чтобы игриво толкнуть его в плечо, но не смогла поднять руку. Морган сам поднес ее кулак к губам и поцеловал.

— У меня царапины на руках, и ноги замерзли от холодной воды. Вот и все, — сказал он.

Однако прямо на глазах у Дестини на нем расцветали синяки и ушибы.

— Что с байдаркой? — спросила она.

Морган покачал головой:

— Спит на дне с рыбами.

Она закатила глаза.

Через полчаса фельдшер убрал стетоскоп:

— Переломов нет. У мисс Картрайт много ушибов и несколько царапин, но это просто настоящее чудо, что ничего не сломано.

У него за спиной Морган помахал руками, имитируя крылья Баффи, и Дестини кивнула. Наверное, Мегги ему сказала, что Баффи была с ней.

— Как вы узнали, что нам нужна помощь? — спросил он у медика.

— Нам позвонила мисс Реджина Пэкстон. Она была в порту и видела, как в маяк ударила молния.

Морган многозначительно склонил голову в сторону Дестини.

— Сторм, — сказала та одними губами и почти увидела, как у него в голове загорелась лампочка.

Сторм, ее сестра, видела настоящее, даже если оно находилось за тысячу километров. Специализировалась она в основном на пропавших детях, но тройняшкам всегда удавалось даже на расстоянии почувствовать, когда кто-то из них попадал в беду.

Фельдшер поднял сумку.

— Мне хотелось бы доставить вас обоих в больницу, чтобы вас осмотрел врач.

Дестини с Морганом одновременно решительно покачали головами.

— Тогда свяжитесь со своими врачами как можно скорее, — проворчал фельдшер. — Я ничего страшного не вижу, но я не врач.

— Все будет в порядке. — Морган уже провожал его к выходу, когда Дестини попыталась сесть. — Не смей, — рявкнул он, резко обернувшись. — Иначе будешь сурово наказана.

Она послушалась. И скорее всего уснула, потому что, когда снова открыла глаза, Морган ставил на прикроватную тумбочку тарелку с супом. С ним были Мегги, Гораций и Баффи.

— Спасибо тебе, Баффи, — проговорила Дестини. — Знаешь, Морган, линза Френеля упала бы прямо на меня, если бы Баффи не столкнула ее в другую сторону. А потом она поймала меня и укрыла крыльями. Мы были вместе, когда башня рухнула.

— Я рада, что с тобой все в порядке, — сказала Мегги.

Дестини стало жаль, что она не может ее обнять.

— А я рада, что ты осталась с Морганом. Ты чудесная, Мегги. Я тебя очень люблю.

— Я тоже тебя люблю, сестренка.

— Чего? — переспросил Морган. — Еще одна сестра? Мег, ты не поверишь, сколько уже сестер у Дестини. Но ты, само собой, самая лучшая.

Мегги подмигнула ей:

— Мы пойдем, а ты сможешь немножко поспать. — И троица исчезла.

— Они же не совсем ушли? — спросил Морган. — В смысле не навсегда?

— Пока нет. Но мне кажется, они завершили свои дела в этом измерении. Они дадут нам знать, когда будут готовы.

Его глаза наполнились слезами. Наверное, от того, что он снова мог потерять сестру. Справившись с собой, он снял с Дестини одежду и завернул ее в свой фланелевый халат.

— Великоват, зато не замерзнешь.

А потом в который раз попытался накормить ее супом.

— Эй, я же не инвалид. Вот сейчас сяду и сама поем.

— Как знаешь, — проворчал Морган, сдвинув с тумбочки вазу полевых цветов, которые собрала Дестини, и сложил на груди руки. — Вперед.

Она взяла ложку, но рука болела слишком сильно, так что поднести ложку ко рту не получилось. Дестини до невозможности бесило, что пришлось просить Моргана помочь, однако он не стал над ней насмехаться и спокойно принялся ее кормить.

— Даже не думай притворяться, что не хочешь есть. Мы с тобой пропустили завтрак, обед и ужин.

— А ты когда есть собираешься?

— Меня накормила береговая охрана, после того как я переоделся в сухую одежду. Они тогда как раз укрепляли лестницу.

— То есть ты бросил меня в башне, чтобы перекусить?!

— Нет. Я съел пару хот-догов, которые принес в башню повар. Ушел я на двенадцать секунд, чтобы взять сухую одежду. Потом попросил Мегги отвернуться и переоделся прямо на глазах у всей спасательной команды, лишь бы быть рядом с тобой.

— Спасибо. — Дестини проглотила целую ложку супа. — Поверить не могу, что не промокла под ливнем.

— К тому времени, как я добрался до берега, дождь прекратился, — сказал Морган. — Я там чуть не утонул, Дес. А Мегги привела меня к берегу. Не думаю, что нам и дальше нужно ее защищать. Кажется, она уже поняла, что между нами происходит.

— А что между нами происходит?

Дестини нервничала, ожидая ответа от Моргана. Он провел рукой по волосам, то ли сомневаясь, то ли боясь.

— Мы любим друг друга, Кисмет. А когда у нас пройдут все синяки и царапины, мы займемся суперпуперобалденным сексом.

— Надо же, от новичка ничего не осталось.

— Благодаря тебе. Хотя мне определенно нужно больше практиковаться.

— Рада слышать.

— Но практиковаться я хочу только с тобой. Выходи за меня, Дес.

— Притормози лошадей. Тебе на голову, наверное, слишком много кирпичей упало. — Впрочем, аура Моргана излучала ярко-синий свет любви.

Вид у него был озадаченный.

— Откуда ты знаешь о кирпичах?

— Разве я не экстрасенс? — улыбнулась Дестини и коснулась синяка у него на виске. — Я люблю тебя всем сердцем, Морган, но не представляю, как мы сможем жить вместе. Мы с тобой верим в разные вещи. Мы сами с тобой слишком разные. — Честно говоря, жизни без него она тоже не представляла, но меньше всего на свете ей хотелось его менять.

— Не торопись с ответом, — сказал Морган, осторожно намазывая ее ушибы анестетиком. От боли Дестини прикусила губу. — Ты многое сегодня пережила. Мы оба многое пережили. Мы из разных миров, верим в разные вещи. Но мы с этим справимся. Тебе просто нужно время все обдумать. Особенно после вчерашней встречи с моими родителями. Я все понимаю.

У Дестини что-то екнуло в груди.

— Спасибо. Я это очень ценю.

Морган лег рядом с ней.

— Мне хочется тебя обнять, но я боюсь причинить тебе боль. Как тебе будет удобнее?

— В твоих объятиях, — просто ответила она.

Он осторожно обнял ее, и она расслабилась в его руках.

— Просто чтобы ты знала, — сказал он, — я предлагаю тебе незыблемую верность и все свое сердце, целиком. Именно тебя я искал всю жизнь. Ты сумела меня понять, когда я сам себя не понимал. Ты увидела мои слабые места, мои способности. Увидела мою грязную ауру и очистила ее.

— Ну да, тут я могу быть полезной. Но брак?

— Ты помогла мне разобраться с чувством вины и принять мое прошлое.

— Похоже, мне с самого начала было предназначено тебя спасти, — отозвалась Дестини, снова чувствуя, как подступает сон. Может быть, он и был ее магической целью, как знать? Нежный и ласковый любовник, чье сердце нуждалось в исцелении. Она не удивилась, когда он признался ей в любви в башне. Да, она испытала восторг, благодарность и неописуемое счастье, но не удивилась. А вот предложение выйти за него замуж на самом деле сбило ее с толку. — Я знала, что ты меня спасешь, — тихо сказа она. — Боялась ужасно, но знала, что ты придешь.

Морган поцеловал ее в лоб и расправил прядь волос.

— Наверное, нам было суждено спасти друг друга. Хоть и по-разному.

— М-мм.

Дестини открыла глаза. Она снова оказалась в уютном коконе, но теперь это были не ангельские крылья, а руки Моргана.

— Куда ты меня несешь?

— В ванную.

— Отличная идея.

Он поставил ее на пол.

— Тебе не нужно со мной оставаться.

— Не хочу, чтобы ты утонула в ванне.

— Ну нетушки. Уходи. Сейчас же. Я вычеркиваю сидение на горшке из списка зрелищных видов спорта. — Дестини решила не обращать внимания на многозначительное покашливание Моргана, когда он выходил из ванной. — Блин, блин, блин! — прошипела она, пытаясь наклониться.

— Ты там как?

— Распрекрасно.

— Я грею воду, чтобы ты смогла поотмокать в ванне.

— Я тебя обожаю!

Несколько минут спустя Дестини вошла в кухню и от увиденного пришла в ужас:

— Ну и беспорядок.

— Есть такое дело. Дымоход треснул в колене, поэтому все в саже. Плюс с полок все посыпалось. Зато наружная стена не повреждена, и все остальные стены выдержали. Нам повезло, что пострадала только башня.

— Морган, мне очень жаль, что рисунок воплотился в жизнь.

— Есть шанс, что в ближайшее время ты опять захочешь нарисовать маяк?

Дестини заглянула в свой разум.

— Вообще-то, есть.

— И как будет выглядеть башня?

— В точности, как раньше. И будет гордо смотреть в небеса. Потому что один мой знакомый блестящий архитектор восстановит ее с учетом оригинальной конструкции.

— Замечательно. Садись. — Морган помог ей сесть. — Тост. Апельсиновый сок. Аспирин. Горячая вода для ванны на подходе.

Чуть позже он помог ей забраться в потрясающую французскую ванну на когтистых лапах. Внутри маяка ванна выглядела крайне неуместно. Снаружи она была расписана золотистыми филигранными ракушками и розовыми чайными розами. После Дестини в ванну залез и сам Морган и сел в воду первым, чтобы она смогла сесть на него, а не на жесткое дно.

— Боже мой. Это невероятно! То, что доктор прописал: горячая вода и мускулистый матрас. Великоле-е-епно.

— Говоришь так, будто занимаешься шикарным сексом.

— От секса я приблизительно в трехстах охах и ахах, но кто-то забыл об этом сообщить твоему богатырю.

— Извини, это рефлекс. Ты голая, я голый. Ему просто не оставили выбора.

Дестини вздохнула.

— Который час?

— Ты не поверишь, но мы продрыхли тринадцать часов.

— А сколько лететь из Шотландии?

Они услышали, как открылась парадная дверь.

— Эй! Есть кто дома? — раздался голос Хармони.

— Хренова трехэтажка, — выругался Морган и опустился глубже в воду. — Ты знала, что они явятся?

— Боюсь, что да.

— Сестрище, ты в порядке? — крикнула Сторм, которая, похоже, уже поднялась по лестнице.

Сразу за ней заорал Эйден:

— Морган, старик, ты здесь?

— Может, их в больницу отвезли, — предположил Кинг.

Дверь в ванную распахнулась.

— Твою налево! — рявкнул Морган и нагреб побольше пены, чтобы прикрыть грудь Дестини.

Эйден присвистнул и ухмыльнулся:

— Я их нашел!

— Может, начнешь билеты продавать? — прорычал Морган.

— А зачем? — пожал плечами Эйден. — Шоу-то бесплатное.

Через несколько секунд в дверях уже стояла толпа из всех сестер Дестини и их мужей.

Когда они уехали в Шотландию, Дестини с Морганом старались держаться друг от друга подальше. Но как минимум двое из них знали, чем все закончится. Может быть, девственность Моргана тоже не была секретом.

— Беспардонные ухмыляющиеся клоуны, вот вы кто, — проворчал Морган. — Я могу вас сдать копам за проникновение со взломом.

— Ничего подобного, — отозвался Кинг. — Маяк все еще мой. Купить его ты пока не удосужился.

— Точно! — Морган щелкнул пальцами. — Ну, брат, страховой полис у тебя с собой?

— Мы знали, что башне конец, — сказал Кинг.

— А о байдарке ты знаешь?

— Она уже здесь?

Морган пожал плечами:

— Была.

Моргану нравилось, как Дестини положила голову ему на грудь. Возникало ощущение, будто они вдвоем против целого мира.

— Итак, дорогие друзья с глазами на лбу и невестки с наглыми ухмылочками, — начал он, — не соизволите ли вы свалить отсюда хотя бы приличия ради?

— Поздновато для этого, — сказала Сторм, поигрывая бровями.

Дестини приподняла голову, хотя не без помощи Моргана.

— Спасибо, Сторм, что позвонила Реджи, когда тебе было видение.

— Не могу сказать, что это было приятно. Меня чуть кондратий не посетил. А теперь серьезно, ты как? В смысле я видела, что с тобой все путем, но страшно было до ужаса.

— Ага, так и было. И со мной все в порядке. Пара царапин.

— Со мной тоже все в порядке, — добавил Морган, — если кого-нибудь это волнует.

Когда они с Дестини вышли из ванной, Эйден, Кинг и ее сестры прибирались в кухне. Лучших друзей во всем мире не сыскать. Хотя нет, они не друзья — семья. Морган медленно вел Дестини вверх по лестнице, время от времени слыша ее приглушенные вздохи.

— Тебе помочь одеться, Дес? — поинтересовалась Хармони, подойдя к лестнице.

Морган крепче обнял Дестини за талию.

— Я ей помогу, спасибо.

— Да ладно! — выдохнула Хармони.

— А что? — не оборачиваясь, спросила Дестини. — Ванна с пеной — слишком тонкий намек для тебя, сводница?

— Кто? Я? — У Хармони был самый невинный на свете вид. Как у кошки, которая только что слопала миску сливок. — В общем, пойду я лучше в кухне прибираться.

Через пятнадцать минут сестры стояли в гостиной, глядя, как Морган помогает их клону спуститься по лестнице. Даже несмотря на то, что в их глазах отражалась боль Дестини, он видел, как они любят друг друга.

Хармони поставила перед Дестини стул.

— Мы тут подумали, раз уж мы дома и сегодня Хэллоуин, то мы могли бы вместе отпраздновать Самайн. Если, конечно, ты в настроении, Дес.

— Я в настроении для чего угодно, — отозвалась ты, садясь на стул и прикусив губу. — Сегодня в замке? Во сколько?

— Нельзя тебе идти в замок, — категорически заявила Сторм. — Тебе даже на стуле сидеть больно. Короче говоря, по-моему, плохая это затея.

Морган откашлялся:

— Мы могли бы отпраздновать Хэллоуин, то есть Самайн, прямо здесь. Если вы не против.

Сторм уставилась на него:

— Языческий ритуал прямо здесь? Уверен? Мы не хотим выгонять тебя из собственного дома, Морган.

Он засунул руки в карманы, чувствуя себя неловко из-за того, как повел себя во время ритуала Хармони в день летнего солнцестояния.

— На этот раз я никуда не денусь. И мне бы хотелось принять участие, если, конечно, мне позволят. — Он посмотрел на Дестини и увидел, как она рада его словам. Господи, как же он ее любит! Внезапно у нее за спиной появились Мегги, Гораций и Баффи. Морган ухмыльнулся: — Сегодня ночью — время, когда завеса между живыми и мертвыми становится, как никогда, тонкой, верно?

Дестини проследила за его взглядом. Судя по всему, ее сестры не видели того, что видели они с Морганом. И ему нравилось, что у него есть дар, которого нет у ее сестер. Он еще раз откашлялся:

— Вы должны кое-что обо мне знать.

— Мы уже сказали девочкам, что ты был священником, — отмахнулся Эйден.

— Я не об этом. Есть кое-что еще, что я скрывал даже от самого себя. Я экстрасенс. Ясновидящий. Как и моя сестра-близняшка Мегги. Она умерла, когда нам было по двенадцать.

— Мегги сейчас здесь, — добавила Дестини. — Когда в башню ударила молния, Морган чуть не утонул. Мегги его спасла и привела ко мне.

— Да ладно! — Сторм заозиралась по сторонам. — Ты ее видишь, Дес? А ты, Морган?

— Видим, — ответил он. — Но дело не в этом. Мы проведем ритуал здесь, чтобы Дестини не пришлось идти пешком в замок. Впрочем, я могу соорудить в тачке гнездышко и прокатить ее туда с ветерком.

— Только через мой побитый труп, — ахнула Дестини.

Морган отпил сок из стакана и подмигнул ей:

— Так я и думал. Что нужно делать, чтобы приготовиться к Самайну? На меня можете полностью рассчитывать, но Дес не будет делать ничего. Разве что вздремнет.

— Нам притащить сюда алтарь с Королями Дубов? — спросил Кинг. — Или сойдет раскладной стол из кухни?

— Сойдет, — ответила Хармони. — Мы со Сторм принесем все необходимое, а вы с Эйденом принесите из замка кушетку. Тогда Дес сможет лежать в ритуальном круге. Кстати, отлично поработала над украшениями для праздника, Дестини.

Осмотревшись, Кинг кивнул:

— Впервые за уйму лет это место похоже на дом.

До Моргана внезапно дошло, что это правда.

— Я и чувствую себя здесь, как дома. Мы с Дестини сегодня собирались одеться как Гораций, смотритель маяка, и его жена Ида. А вы какие костюмы напялить планируете?

Кинг изогнул бровь:

— Что-нибудь подыщем. Ты прямо другой человек, Морган. Похоже, пока нас не было, тут что-то произошло.

Морган с вызовом уставился на него:

— Вы нас подставили. А то, что здесь произошло, не вашего ума дело.

Хармони принялась подталкивать протестующего Кинга к выходу.

— Не забудьте о ритуальном омовении! — крикнула им вслед Дес. — Мы с Морганом только что с этим покончили.

Незадолго до полуночи Дестини с Морганом встречали гостей. Хармони нарядилась Лизеттой — кротким призраком, который помог ей избавить замок от злого духа. Ее муж Кинг был одет, как его двоюродный много-раз-прапрадед Никодемус. В свое время именно Никодемус приобрел этот остров и построил на нем замок, мельницу и маяк.

Эйден и Сторм тоже подыскали себе костюмы в шкафах замка Пэкстона. Одежда на них когда-то принадлежала второму поколению родственников родного прапра-и-еще-кучу-раз-прадеда Кинга, брата Никодемуса, который унаследовал замок и через множество поколений передал его Кингу.

Никому из участников ритуала и в голову не пришло нарядиться Гасси. Гасси была женой Никодемуса и долгие годы терроризировала замок, пока Хармони не удалось успокоить ее темный дух и отправить в дальнейший путь. Как ни крути, это было бы рискованно.

Ровно в полночь, когда завеса между измерениями стала истончаться, Хармони включила саундтрек из «Секретных материалов». Что ж, фон вполне подходящий.

Как верховная жрица Хармони объявила, что пора начинать, освятила ритуальное пространство и всех участников, благословила символы стихий, которыми собирались пользоваться сестры, и очертила круг церемониальным клинком.

Хармони, Кинг, Сторм и Эйден зажгли четыре восковых свечи, представляющих землю, воздух, воду и огонь. Хармони тихонько обозначила все стороны света:

— Север, юг, восток и запад.

Морган зажег пятую свечу в центре импровизированного алтаря:

— Ради духов друзей и родных. Особенно — ради духа Мегги, которая слишком рано покинула эту землю.

Вместе с Дестини они зажгли еще две свечи, которые источали сладкий аромат. Эти свечи символизировали любовь и мир. Дестини показалось, что Морган выбрал свечу любви, чтобы в очередной раз сказать ей о своих чувствах. И была очень растрогана. Она всей душой хотела быть с ним, хотя и не понимала, как это возможно.

Морган всегда ей нравился. Ей хотелось с ним сблизиться хотя бы ради кратковременного удовольствия, потому что, учитывая обстоятельства, длительные отношения заранее казались неудачной затеей.

Пусть теперь он не отрицает существование ведьм и призраков, но он навсегда сохранит свою веру. Да, он участвует в ритуале, но кто знает, что он думает о происходящем?

Дестини была совершенно сбита с толку и мысленно просила Богиню дать ей подсказку, пока ритуал шел своим чередом.

Сестры трижды обошли круг по часовой стрелке, и Хармони благословила алтарь. За ними по пятам шли Карамелька и Саманта. Не отставал и Морган, по виду которого было ясно, что все это доставляет ему удовольствие.

Хармони очистила круг солью, Сторм — водой. И то, и другое в эту особую ночь призывали в круг Богиню смерти и возрождения.

Последней по кругу прошла Дестини с ладаном:

— Я взываю к светлому духу Мегги — теперь у тебя навсегда есть брат и сестра. Я взываю к Баффи — благодарю тебя за защиту. Взываю к Горацию и его семье, дражайшей Иде и их малышу — скоро Гораций вернется к вам, и вы будете единой семьей навеки.

И в этот самый момент Дестини поняла, почему не смогла ответить согласием на предложение любимого мужчины. Да, они все-таки могли быть вместе на земле, но там, за пределами жизни, нет места, где люди с такими разными верами могли бы соединиться на веки вечные.

Быть с Морганом и не думать об этом она не могла.

Завершив круг, Дестини вернулась к кушетке, где ее ждал Морган. Неужели ему всегда придется ждать?

Глядя на него, она в мыслях отчаянно молилась о чуде:

Вдоль ритуального круга лежали разноцветные кристаллы и стояли вазы с растениями. Оранжевый и золотистый паслен — чтобы почтить урожай; красный и зеленый падуб — чтобы почтить Короля Падуба; дубовые веточки с красными, желтыми и оранжевыми листьями — чтобы почтить Короля Дуба. В честь места проведения ритуала в вазах стояли травы, собранные неподалеку от берега.

Присев на край кушетки, Морган взял Дестини за руку.

— Как ты себя чувствуешь в ведьмовском кругу? — шепотом спросила она.

— Почти как дома, — так же шепотом ответил он, наклонившись ближе, — разве что весь как на иголках, потому что жду согласия от моей чудесной ведьмы.

— Помолись о правильном ответе, пока идет ритуал.

— Я молюсь, — отозвался Морган и поцеловал ее в лоб.

Дестини коснулась его щеки:

— Я тоже.

На алтаре все соответствовало осени: цвет свечей, ароматы, оранжевая ткань, покрывающая стол, деревянные миски, наполненные дарами урожая — яблоками, гранатами и тыквами. В центре алтаря веточками паслена была выложена пентаграмма. В ритуальном котле курился клубок душистой зубровки, от которой по комнате распространялся успокаивающий аромат. Кроме всего этого, на алтаре лежали церемониальный нож Хармони и три волшебных палочки, каждую из которых венчали разные камни — аметист, аквамарин и цитрин. Рядом с ними стояла синяя керамическая чаша. Специально для Мегги на алтарь положили множество сладостей.

Темная гостиная освещалась только светом свечей, создающих возвышенную и немного призрачную атмосферу. Плавающие в воде свечи стояли на каждой невидимой ступеньке лестницы. Тонкие восковые освещали полки, в венках на столах и стульях горели толстые парафиновые.

У Моргана на руках мурлыкала Карамелька, Саманта посапывала на коленях у Дестини. Сердце и мысли Дес были переполнены любовью к этим людям — ее семье.

В сторонке стояли Мегги, Баффи и Гораций, молча наблюдая за происходящим. Дестини кивнула им, и Мегги помахала в ответ.

Приготовившись, Дестини начала читать нараспев:

Хармони махнула палочкой, чтобы благословить еду и напитки, которыми позже они почтят мертвых. Сегодня ночью, во время празднования Самайна, они разделят с духами и божествами овощи, фрукты, тыквенный хлеб и гранатовое вино. Ее голос звучал торжественно:

Сторм зажгла первую черную плавающую свечу:

Последнюю черную свечу зажгла Хармони:

Морган подошел к алтарю и положил на него куклу Мегги:

— Сегодня я чту память моей сестры. Меган, родная моя сестренка, когда я потерял тебя, мое сердце было разбито. В нем царила пустота. Но теперь оно исцелилось и наполнилось. Я любил тебя в прошлом, люблю сейчас и всегда буду любить, пока мы снова не встретимся… — Он повернулся к Дестини: — Где?

— В стране Вечного Лета, — подсказала она.

— Пока мы снова не встретимся в стране Вечного Лета, Мег. Бог нам в помощь.

Дестини принесла к алтарю фуражку Горация и детский чепчик, вышитый руками Иды:

— Я чту память моего друга Горация, который провел Моргана по подземному лабиринту и помог ему меня отыскать. Будьте благословенны, Гораций, Ида и ваше дитя. Да прибудут с вами вечно мир и покой.

Хармони положила на алтарь бабушкино зеркало — то самое, в котором увидела Лизетту в платье, и которое привело ее в замок Пэкстона к любви всей ее жизни. Дестини вдруг поняла, что это зеркало помогло каждой из них найти любовь.

— Бабушка, — начала Хармони, — каждый день нам тебя не хватает, каждый день мы по тебе скорбим. Живя в твоем доме и работая в твоем магазине, мы лучше тебя узнавали и еще больше полюбили тебя. Спасибо тебе, что помогла Вики принять нас. Наши сердца с тобой в Вечном Лете.

Сторм принесла на алтарь дневник и книгу заклинаний их прародительницы Лили:

— Лили из клана Локхартов, бабушка, мать, прародительница, мы несем в мир твое послание, с гордостью и честью храним твое наследие. Пусть ваша любовь с лэрдом клана Маккензи вечно цветет в Вечном Лете.

Дестини осмотрелась на случай, если к ним присоединились Лили и бабушка, однако никого, кроме уже присутствующих, не было. В глубине души Дестини все равно знала, что все их предки улыбаются им из вечности.

К алтарю снова подошла Сторм. На этот раз с ней был Эйден. Вместе они положили к остальным вещам медный кулон в виде морского конька, сделанный руками Клодетт — матери ребенка Эйдена. Теперь Бекки стала дочерью и для нее.

— Клодетт, — начала Сторм, — мы растим Бекки вместе, и она знает, что ты дала ей жизнь. Будь благословенна.

Эйден откашлялся:

— Она растет в любви, Клоди, и у нее есть старшая сестра Пеппер. Твоя мама тоже живет с нами. Покойся с миром.

Дестини тяжело сглотнула. Большинство их родных и близких, слава Богине, были живы, но многие спали вечным сном. Кто поблизости, кто совсем далеко отсюда.

Хармони продолжила ритуал, приобщая всех, родных по крови и по духу, к празднику, называя каждого по имени:

— Мы благодарим Богиню и просим ее благословить нашу сводную сестру Вики, ее мужа Рори и их сына Рори, которые живут в Шотландии. Мы просим о благословении для Пеппер, нашей сводной сестры, для Бекки, дочери Сторм и Эйдена, и для ее бабушки Джинни, которые сейчас на мельнице здесь, на острове. Благослови Реджи и Джейка, дочь и внука Кинга, наших дорогих друзей — Мелоди и Логана, Киру и Джейсона и их детей. Благослови и наших собственных детей, которые скоро появятся на свет.

Сестры многозначительно переглянулись. Даже со стороны было ясно, что между ними тут же установилась телепатическая связь. «Это не я, — сказала каждая из них и добавила: — По крайней мере, пока что». Не добавила этого «пока» только Дестини, и, хотя это было сделано сознательно, она чувствовала, что вот-вот разрыдается.

Хармони сменила музыку на старую добрую «Monster Mash», чтобы поднять всем настроение — и живым, и мертвым — и иметь возможность танцем отпраздновать жизнь на земле и жизнь после жизни.

Кинг, Хармони, Сторм и Эйден весело отплясывали посреди гостиной. Морган, боясь причинить Дестини боль, вел ее в танце невозможно бережно. Ей показалось, что в этот момент она еще сильнее его полюбила, хотя такое вряд ли возможно. В его глазах она ясно видела любовь.

Разве можно тут устоять? И все-таки они слишком разные.

Ей вдруг ужасно захотелось остаться наедине с самой собой и оплакать то, что чего у нее никогда не будет.

Чтобы закончить ритуал, собравшиеся разделили друг с другом угощения, чтобы отдать дань Богу и Богине. По кругу передавались тыквенный хлеб, мед, яблоки и гранатовое вино. На алтаре были приготовлены еда и напитки и для божеств.

Перед тем как сестры с мужьями разошлись, на пороге оставили миску с овощами и фруктами, чтобы блуждающие сегодня ночью по земле духи могли подкрепиться энергией урожая.

Ни сестры, ни Морган не позволили Дестини встать с кушетки, чтобы попрощаться, поэтому ей пришлось лежа принимать поцелуи и благословения. Морган проводил всех до двери, и пары разошлись по домам с фонариками в руках. Сторм с Эйденом отправились на мельницу, а Хармони с Кингом — в замок. Но все оставались на острове.

— Впервые за долгие годы, — сказал Морган, закрыв дверь и повернувшись к Дестини, — я чувствую, что обрел дом. Мало того, я почти счастлив. А чтобы все было совсем идеально, не хватает только одного. — Он сел рядом с ней и взял за руку. — Кисмет, выходи за меня. Будь моей женой.

Ни о чем другом Дестини в жизни не мечтала. Она коснулась его щеки:

— Морган, ты очень часто больше внимания обращаешь на то, что я ведьма, чем на то, что я еще и человек.

— Как выяснилось, я горжусь тем, что меня любит ведьма. Только подумать! Меня любит потрясающая женщина!

— Ведьма и бывший священник? Из этого ничего хорошего не выйдет, Морган. Сам подумай.

— А ты знаешь, что еще обозначают слова «Дестини», «Судьба» и «Кисмет»? — спросил Морган. — Предопределенность. Тебе было предначертано стать моей еще до того, как я свернул на неверный путь и мою жизнь стали определять не те законы и правила. А еще они обозначают неизбежность. Я осознал, что посвящение в сан было ошибкой еще до того, как познакомился с тобой. Отдай же мне должное: я ведь понял, что стою на неправильном пути. И тебе придется признать: я вполне отдаю себе отчет в том, что теперь свернул на нужную дорожку. Ты и есть мой путь, Кисмет.

— Ох, Морган…

— Можешь называть нас как тебе угодно. Ведьма и архитектор, женщина и мужчина. Как бы я ни называл тебя, например, ведьмой, и как бы ты ни называла меня, например, ворчуном и как-то еще в том же духе, я все равно тебя люблю. Ты сама знаешь, сколько бы нам ни было отмеряно, я буду уважать твою веру, а ты будешь уважать мою.

— А насчет вечности, — вдруг сказала Баффи, — у моего Отца множество домов.

У Дестини отвисла челюсть.

Морган усмехнулся:

— Точно. Я и забыл, но так и есть.

Дестини устала сдерживаться и от души разрыдалась.

— Значит, для нас все-таки есть место. Здесь, в стране Вечного Лета, на небесах, в Валгалле, на Земле Обетованной. Как бы оно ни называлось, оно есть, раз уж я туда попаду, когда закончится мой путь на земле.

— Ну, это должно тебе помочь решиться. Выходи за меня, Дестини. Ты — моя судьба. Она же моя судьба, верно, Баффи? Мегги? Гораций?

Сердце Дестини переполнилось, когда их призрачные гости и ангел, которого она никогда не забудет, кивнули. Мало того, Баффи чуть не улыбнулась.

— Значит, где-то там мы сможем вечно быть вместе, — прошептала Дестини. — Спасибо тебе, Баффи. Это мне и нужно было услышать. Вечность для меня не пустой звук. — Она посмотрела на руку любви всей своей жизни и перецеловала каждый сустав. — Да, Морган. Я почту за честь стать твоей женой.

Морган издал победный вопль, осторожно прижал ее к себе и поцеловал с поразительным энтузиазмом, учитывая, что у них были зрители.

Когда он оторвался на нее, Баффи одобрительно кивнула:

— Пришла пора мне забрать Мегги и Горация домой.

— Нет, нет-нет-нет, — запротестовала Дестини, опять заливаясь слезами.

— Только не сейчас, — попросил Морган надломленным от ужаса голосом. — Я ведь только-только научился тебя видеть. Я люблю тебя, Мег. Мы снова будем вместе. Все мы.

Дестини прижала к сердцу его руку.

У Мегги был печальный вид, но в то же время она будто чему-то безмерно радовалась.

— Я люблю тебя, Морган, но мне пора. В твоем сердце больше нет пустоты. Дестини, спасибо тебе за это огромное. Я тебя очень-очень люблю.

Баффи расправила крылья, которые заняли почти всю гостиную. Потрясающее зрелище.

— Гораций и Мегги выполнили свое предназначение, — сказала она. — Освободили Моргана от чувства вины, избавили от одиночества и помогли найти родственную душу, которую он жаждал обрести, но боялся позволить себе быть счастливым. — Ангел повернулась к Дестини: — Дестини, мы оставались здесь еще и для того, чтобы защитить тебя в башне. Причины вскоре тебе откроются. И знай: магические цели твоего существования навсегда связаны с Морганом. — Ангел протянула руки, и Морган с Дестини встали на колени, сложив ладони, чтобы принять ее благословение. — Больше не будет места чувству вины и сожалениям, — торжественно проговорила Баффи. — Да прибудут с вами отныне и во веки веков любовь, радость, мир и свет.

Она отошла к своим призрачным подопечным и укрыла их крыльями. Морган сжал Дестини в объятиях. На их глазах Баффи, Мегги и Гораций просто-напросто растворились. Но в воздухе нежным шепотом, как поцелуй на щеке, как звенящая песня на ветру, парили последние слова Мегги:

— И будет их трое. Вы их берегите. Одну в мою честь назовите.

Флюорит (от лат. fluo — течь) — минерал, фторид кальция CaF2. Хрупок, окрашен в различные цвета: жёлтый, зелёный, синий, голубой, красновато-розовый, фиолетовый, иногда фиолетово-чёрный; бесцветные кристаллы редки.

Дестини (англ. Destiny) — судьба, рок, предназначение.

Англиканская церковь — государственная церковь в Великобритании и Ирландии. Реформационная по своему учению, она по отношению к культу и церковному устройству занимает среднее положение между протестантской и католической церквями.

Кисмет — (араб.) судьба, рок; в исламе — судьба, участь, предопределенность.

Шнудель — помесь шнауцера с пуделем.

Апсимда (абсимда) — выступ здания, полукруглый, гранёный или прямоугольный, перекрытый полукуполом (конхой) или сомкнутым полусводом.

Причелина — обычно украшенные резьбой доски на фронтоне деревянной постройки, прикрывающие собой торцы кровли и предохраняющие их от промокания.

Эллинг — здесь: домик для лодок (катеров, шлюпок и т. д.).

Энни Оукли (англ. Annie Oakley), урождённая Фиби Энн Моузи (англ. Phoebe Ann Mosey) — женщина-стрелок, прославившаяся своей меткостью на представлениях Баффало Билла (англ. Buffalo Bill). Годы жизни:1860–1926.

Болиголов — очень ядовитое растение.

Канал Sci Fi (англ. Sci Fi Channel) — теперь Syfy Universal (Syfy), американский кабельный телевизионный канал, открытый 24 сентября 1992 года. Специализируется на показе научно-фантастических, фэнтезийных, паранормальных, мистических и в жанре хоррор сериалов и фильмов, а также транслирует разнообразные развлекательные реалити-шоу.

Арочный контрфорс — наружное опорное сооружение, представляющее собой полуарку, принимающее на себя большую часть давления сводов. Используется для сокращения внутренних опор, что позволяет увеличить площадь здания, оконные проемы и лестничные пролеты. Арочные контрфорсы получили широкое распространение в готической архитектуре.

«Это случилось однажды ночью» (англ. It Happened One Night) — романтическая комедия 1934 года с Клодетт Колбер и Кларком Гейблом в главных ролях.

«Капюшон монаха» — одно из простонародных названий аконита наряду с такими, как «волкобой», «царь-зелье», «царь-трава», «чёрный корень», «чёрное зелье», «железный шлем», «шлемник», «каска», «капюшон», «синеглазка», «прострел-трава» и др. Аконит, или борец — род многолетних травянистых ядовитых растений семейства Лютиковые (Ranunculaceae) с прямыми стеблями и с чередующимися дланевидными листьями.

Кордон блю — (с фр. «голубая лента»), блюдо, обычно из курятины, фаршированной сыром, обернутой ветчиной и обжаренной в панировке.

Молочное стекло — непрозрачное белое стекло молочного оттенка (latticinio или lattimo). Его получают путем добавления в стеклянную массу окиси олова.

Джон Филип Суза Ї американский композитор и дирижёр духовых оркестров, автор знаменитого марша «The Stars and Stripes Forever», ставшего национальным маршем США. Суза вошёл в историю американской музыки как «король маршей».

Сигнальный колокол используют на маяках в условиях тумана, когда свет от прожектора может быть не виден или виден с недостаточного расстояния.

Трикветр (также трикветра, триквестр, от лат. triquetrum — tri, три и quetrus, имеющий углы) — древний орнаментальный и сакральный символ народов центральной и северной Европы. Знак был весьма распространен среди северных народов — кельтов, фризов, скандинавов. Присутствует в древнерусском прикладном искусстве. В христианстве имели место попытки приспособить трикветр как символ Святой Троицы, но в этом качестве он не получил распространения.

Оба Дома — музеи, одни из главных достопримечательностей Салема, Массачусетс. Дом о семи фронтонах прославлен писателем Натаниэлем Готорном в одноименном романе (1851).

Горэм — город в округе Коос штата Нью-Хэмпшир. Округ Коос— один из десяти округов штата Нью-Хэмпшир, расположен на севере штата. Нью-Хэмпшир — небольшой штат в регионе Новая Англия на северо-востоке США.

Колледж Эндикотт — частное учебное заведение с четырехлетней программой обучения; расположен в Беверли, штат Массачусетс.

Новая Англия — регион на северо-востоке США, включающий в себя следующие штаты: Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Хэмпшир, Род-Айленд, Вермонт, граничит с Атлантическим океаном, Канадой и штатом Нью-Йорк.

Уорд и Джун Кливер — персонажи телесериала «Предоставьте это Биверу» (1957–1963). В сериале показана жизнь типичных родителях из пригорода времен демографического взрыва 50-х гг.

«It’s Raining Men» — песня, записанная в 1982 году группой The Weather Girls. В 2001 году свою версию песни исполнила Джери Холливелл для фильма «Дневник Бриджит Джонс» (2001). Приблизительный перевод названия «С неба падают мужчины/Дождь из мужчин».

Обыграно название пьесы Теннесси Уильямса «Кошка на раскаленной крыше» (1955), по которой в 1958 г. был снят одноименный фильм с Элизабет Тейлор в главной роли.

Модный, роскошный (фр.).

Строчка из песни Фрэнка Синатры «Witchcraft» (англ. «Колдовство»).

Фахверк (нем. Fachwerk — каркасная конструкция, фахверковая конструкция) — тип строительной конструкции, при котором несущей основой служит пространственная секция из наклонных (под различным углом) балок из древесины хвойных пород.

Вулканский салют — жест со значением «Живи долго и процветай». Салют был придуман и популяризирован Леонардом Нимоем, который изображал персонажа-полувулканца Спока в оригинальном телесериале «Звёздный путь» (1966–1969).

Король Падубов (англ. Holly King) и Король Дубов (англ. Oak King) — персонажи английского фольклора, извечные противники, каждому из которых принадлежит половина года: Королю Падубу — тёмная (зимняя), а Королю Дубу — светлая (летняя).

13 галлонов — около 50 л.

Вечное Лето, или Саммерленд (англ. Summerland) — теософическое, викканское название места, куда попадают люди после смерти. Бытует и в других языческих религиях, основанных на культе земли.